Дарья Калинина

Гетера с лимонами

Эстрадные подмостки опустели. Погасли прожектора. Давно покинули концертный зал толпы восторженных фанатов и фанаток. Во всем концертном комплексе сейчас было от силы десятка полтора человек. Некоторые из них заканчивали приготовления к завтрашнему шоу, а трое сидели в гримерной, у звезды.

– Сегодняшний концерт – это нечто неслыханное! – восторженно говорил один из них. – Ты превзошел самого себя! Нил – божественный! Точно тебе говорю! Это святая правда!

Но тот, к кому относились эти слова, казался подавленным. Хотя с чего бы это? Ведь он был красив, талантлив. Он был знаменит. В него были влюблены сотни тысяч молоденьких девушек и женщин. Певший ему хвалу был оживлен и очень весел. А вот звезду терзали сомнения.

– Сегодняшний концерт окупил все расходы эстрадной группы на целый год вперед. Теперь можно пожинать плоды и купаться в лучах славы!

Снова никакой реакции.

– Нил, ты был великолепен! Просто не верится, что это пел живой человек! Казалось, вся преисподняя явилась сегодня на грешную землю и пела твоим голосом.

Но молодой человек, к которому относились все эти похвалы, держался весьма отстраненно. Похвалы мало его трогали. Он даже досадливо морщился, слушая друга.

– Я устал, – заявил он неожиданно. – И чувствую что-то недоброе.

– Что?.. – изумился друг. – Что случилось? Дорогой, ты заболел? Или что-то происходит с твоим чудесным голосом? Он пропадает?

– Нет-нет, тут другое.

– Что именно? Какие-то проблемы? Расскажи! Ты же знаешь, я разрешу их в один миг!

– Вряд ли ты сможешь мне в этом помочь. – Молодой человек печально улыбнулся. – Но рассказать, пожалуй, могу. Видишь ли, в последнее время мне постоянно кажется, что за мной кто-то следит.

– Кто?

– Не знаю. Чей-то злобный взгляд. Он буквально прожигает меня насквозь! И еще сны… Во сне за мной гонится какой-то черный человек. И я знаю, что он ненавидит меня лютой ненавистью.

– Да что ты говоришь?! Тебя все любят!

– Кроме этого человека.

– Это просто нервы! – заявил друг. – Вон, посмотри на Белку. Ей вообще все трын-трава.

Молодой человек покосился на девушку, замершую в углу комнаты, и его лицо исказилось, на сей раз – от гнева.

– Белка, посмотри на меня! Посмотри, я сказал!

Девушка подняла голову, их взгляды встретились, и молодой человек воскликнул:

– Снова?! Ты снова принимала их?!

Девушка со вздохом отвела глаза.

– Отстань, Нил, – прошептала она. – Не одному тебе фигово.

Нил не стал спорить и снова откинулся на спинку стула. Руки его бессильно упали вдоль туловища.

– Вот видишь? – прошептал он, взглянув на приятеля. – Еще и это. Это никогда не кончится.

Друг наклонился к его уху и прошептал:

– Я же говорил тебе, что наркомания не лечится. Во всяком случае – не в этой стадии. Бедная девочка, но она обречена.

– Не говори так! – вскинулся молодой человек. – Она – моя муза! Хорошая или плохая, а другой у меня нет. Погибнет она, погибнет и моя музыка!

– Знаю-знаю… Но ты не волнуйся! Мы что-нибудь обязательно придумаем!

Но Нил его не слушал. Он уронил голову на руки и застонал:

– О, как я устал! Как же я устал от всего этого!

Вскоре в гримерную заглянул начальник охраны.

– Можно выходить, – доложил он.

– Выходы расчищены?

– Мы отправили три машины с фальшивыми Клестовыми в разные стороны. А толпа фанатов уже давно рассосалась.

Приятель тронул Нила за плечо и с обворожительной улыбкой произнес:

– Пойдем же. Бери свою Белку – и пошли!

Троица в сопровождении охраны наконец-то покинула здание концертного комплекса. И никто из них не заметил пары злобных глаз, хотя глаза эти постоянно наблюдали за ними.

– Ну, погоди, гаденыш! – раздался злобный шепот. – Погоди у меня! Свалился на мою голову. Но я с тобой покончу! Сначала займусь твоей девчонкой. Потом придет твой черед. А потом… Потом я наконец останусь один! Один-единственный! Никем не заменимый! И вот тогда я буду счастлив! Да, придет и мое время! Придет, и очень скоро придет!

Глава 1

Евдоким шел своей обычной дорогой, какой ходил каждый день уже почти десять лет. Дорога пролегала через чистенький скверик, и Евдокиму она очень нравилась. Всякий раз, когда он шел утром на работу, его сердце переполняло чувство, похожее на триумф. Не каждому ведь так повезет в жизни, чтобы ходить до своей работы пешком, по бульвару, расположенному к тому же в историческом центре города. Это ли не счастье? Во всяком случае, это значительная его часть.

Потому что вы только прикиньте, что лучше для нормального человека, работающего пять дней в неделю? Рисковать сначала жизнью в маршрутке или давиться в автобусе, а потом – на метро? Или же просто выйти из своего дома и через четверть часа, после неспешной ходьбы, оказаться у себя на рабочем месте. Вот то-то и оно. Неторопливая прогулка куда приятнее давки в общественном транспорте. Это и дураку ясно.

Да и работу свою Евдоким любил. Все у него там было ровно и гладко. Хотя, возможно, немногие стали бы ему завидовать в этом плане. На место, где трудился Евдоким, большого количества претендентов никогда не было. Только настоящие энтузиасты и любители животных работали на должности смотрителя в зоопарке.

Что и говорить, надо ухаживать за животными и содержать их жилища в чистоте. И задачка эта не из приятных. Воняет, грязно, да еще и окружающие косятся – то ли с жалостью, то ли с издевкой. Но Евдоким к своей работе относился с пониманием. Надо? Значит, надо. В живой природе звери в состоянии позаботиться о том, чтобы навести чистоту и порядок у себя в норе или гнезде. А как им сделать это в зоопарке? Ведь открывать железные двери своих клеток они не умеют. К счастью.

Со школой Евдоким распрощался с радостью. И сразу же пошел в зоопарк.

– Близко, – объяснил он свое стремление разгребать грязь в клетках. – Животных я люблю. И никто мне тут не указчик. Было бы в клетках чисто, в кормушках полно, а в остальном – какой с меня спрос? Пьяный я к животным никогда не подхожу. И вообще, не употребляю. И трудовую дисциплину соблюдаю.

Обычно Евдоким приходил за два часа до официального открытия зоопарка. Иногда проходил через главные ворота, а иногда протискивался через одному ему известную дыру в ограждении. Дыра была хорошо спрятана за густыми кустами персидской сирени. И Евдоким полагал, что никто больше не знает про нее. Но сегодня день начался с сюрприза.

Протискиваясь в дыру, Евдоким заметил, что кусты и трава возле его лаза вроде бы примяты. Сначала он не придал этому особого значения, но все же что-то неприятно кольнуло его. Никогда такого не было, а тут случилось. Непорядок. А любой непорядок Евдоким не любил.

Переодевшись у себя в подсобке, он открыл вольер и пошел к своим животным. Сегодня он решил начать с диких кошек. Вообще-то ими занимались другие, но сейчас лето, сезон отпусков, поэтому работникам приходилось подменять друг друга. И Евдоким не роптал. Надо? Значит, надо. Сейчас он поработает за коллегу, а потом уже тот поработает за него.

Но едва лишь Евдоким вошел в вольер к кошкам, как сразу же почувствовал: творится что-то неладное. Конечно, по утрам, перед кормежкой, животные всегда возбуждены. Но сегодня их возбуждение граничило с паникой.

– Что это с вами? – пробормотал Евдоким, проходя мимо клетки с парой взрослых тигров, а потом – мимо клетки с тремя тигрятами-подростками, которых недавно отсадили от родителей, потому что тигрята стали слишком большими, чтобы ужиться в одной клетке с папашей.

Все пять тигров кружили по своим клеткам. А ягуар забился в верхний угол, в самый дальний в своей клетке – там было самое безопасное, на его ягуарский взгляд, место. И он сидел там, всем своим видом давая понять, что вниз он не спустится.

– Да что же это?! – изумился Евдоким.

Животных в таком состоянии ему еще ни разу не приходилось видеть. Чего они испугались? Внезапно вольер огласил мощный рык. Евдоким невольно вздрогнул. Он слышал этот рык много сотен раз, но все равно никак не мог привыкнуть к его мощи. А рычал Прайм, главный лев и бесспорный вожак всего кошачьего сообщества. Он был уже не молод, но и до старости ему было очень далеко. Сильный и здоровый зверь в самом расцвете.

И вот теперь в голосе Прайма уборщик различил какие-то новые ноты. Тревога? Страх? Отчаяние? Просьба о помощи? Да, бесспорно: если что-то и случилось в кошачьем вольере, то это случилось в клетке со львом.

Евдоким поспешил к клетке, которую Прайм занимал единолично. Хотя в природе львы живут семьями, а тигры, наоборот, поодиночке, у животных, которые жили сейчас в зоопарке, все было шиворот-навыворот. Тигр Аслан нежно опекал свою тигрицу, никогда не отнимал у нее кусок. А вот лев Прайм постоянно обижал своих львиц. Драки у них случались регулярно. И когда ветеринарам наконец надоело штопать раны на телах зверей, они решили перевести забияку в отдельную клетку и впускать его к львицам лишь в определенные дни.

– Ну что, Праймушка? – ласково произнес Евдоким, подходя к клетке со львом. – Чего ревешь-то? Случилось чего?

В следующее мгновение Евдоким понял: да, случилось. Случилось ужасное. Непоправимое. Страх и ночной кошмар каждого работника зоопарка. В клетке со львом лежал человек. И человек этот, по всей видимости, был уже мертв. Во всяком случае, его тело было окровавлено и он не шевелился. Кровь была и на полу клетки. А грозный Прайм жался сейчас к стенке, стараясь не выпачкать лапы в этой густой вязкой луже.

Мариша проснулась от совершенно непривычных ее уху звуков – ребячьего лепета и смеха. Сначала она просто лежала, надеясь, что звуки утихнут. А потом приоткрыла один глаз и принялась наблюдать. На ковре перед ее кроватью возились двое. Мальчик и девочка. Пяти и восьми лет. Галочка и Алешка. Это были не собственные Маришины дети, а ее драгоценные племянники, внезапно оказавшиеся у нее на попечении. На целых пять дней, а может быть, и дольше. В зависимости от того, насколько быстро выпустят из больницы Свету – двоюродную сестру Мариши, приехавшую погостить в Питер из Рязани, но угодившую тут в больницу.

Острая боль в области живота скрутила Свету внезапно. Сначала решили, что у нее приступ гастрита. Потом родственниками было озвучено мнение, что это – обострение панкреатита, который разыгрался у Светы, потому что она, Мариша, совершенно не умеет готовить и наверняка пичкала сестру покупными пельменями и крайне вредными гамбургерами.

Но в больнице, куда врачи увезли в конце концов стонавшую женщину, выяснилось: это всего лишь обычный аппендицит, приступ которого Мариша никак не могла спровоцировать.

Но разве кто-нибудь из родни перед ней после этого извинился? Ничуть не бывало! Родственники принялись жалеть Свету и детей, которым целых пять дней или даже дольше предстояло провести со своей теткой, а та будет морить их голодом. При этом никто из любящих родственников не пожелал взять детишек к себе, чтобы заботиться о них и кормить их питательной и здоровой пищей.

В первый день Мариша развлекалась с племянниками – отвезла их в парк аттракционов, где они кружились на каруселях до полного отвращения. Есть после каруселей совсем не хотелось. Мутило даже от одного запаха шашлыка. И все трое перекусили мороженым, а дома съели по несколько горячих бутербродов с докторской колбасой и сыром. Бутерброды были с мягкой булочкой, которую Мариша еще и намазала майонезом. Потом сверху легла колбаса, а затем – литовский сыр, который быстро размяк и стал расползаться по бутерброду, чрезвычайно развеселив этим племянников.

– Жвачка! – радовались они. – Сырная жвачка! Тетя Мариша, ты – настоящий повар!

Услышать такой отзыв о своей стряпне было неожиданно приятно. Тем более что прежде никто не хвалил Маришины кулинарные способности. Поэтому на второй день Мариша поднапряглась и изобразила для детей целую картину на блюде. Цветы из кружочков помидора, солнышко из яйца. Стебельки из зеленого лука. И ромашки из резанных кружками вареных сосисок и огурцов. Впрочем, сосиски дети ели охотно и без всяких художеств.

В тот день ездили на пляж, где дети у Мариши чуть было не потерялись. Стресс закусывали тут же в пляжном кафе, где из всего меню Мариша выбрала наиболее приемлемый вариант – все те же сосиски.

На третий день Мариша отвела племянников в торговый центр, где для детей была представлена огромная клетка с игрушками, спортивными снарядами, бассейном с мячиками и прочими детскими развлекательными штуками. Дети сдавались под строгий учет и запись из паспорта родителей. И выдавались назад тоже только по этой записи. Так что Мариша без малейших угрызений совести сбагрила племянников и сама провела целых три восхитительных часа, просто бездумно шатаясь вдоль прилавков магазина.

Увы, больше чем на три часа детей под присмотром воспитателей оставить было нельзя. И когда под крышей торгового комплекса в пятый раз прозвучало грозное требование явиться за племянниками, Мариша сдалась. Она явилась, выслушала от разгневанной сотрудницы подробный перечень того, что следует делать с нерадивыми родителями, бросающими своих детей, забрала довольных и страшно перепачканных в чем-то шоколадном племянников и поехала с ними домой.

Потом они до вечера играли в войну, жарили трупы врагов на костре (сардельки на газовой плите), мирились с соседним племенем, строили шалаш из составленных вместе стульев и стола, накрытого тонким покрывалом – шкура бизона. Другое покрывало, мохнатое, лежало на полу, выполняя роль шкуры тигра.

Так что вечером до собственной кровати Мариша доползла в полубессознательном состоянии. Как бы ей сейчас пригодился Смайл! Большой, сильный и мужественный Смайл! Как славно было бы запрячь его в эту возню! Пусть бы племянники катались на нем, как на слоне, зебрах, кенгуру и даже льве. Но Смайл снова отсутствовал в какой-то командировке.

– Не могу вернуться, солнышко, – убитым голосом проинформировал он жену. – Спасаю беженцев в Конго.

– А меня кто спасет?

– Ну, ты же у меня умница. Придумай что-нибудь. Пойми, тут люди гибнут.

– Я тоже гибну. Учти, к своему возвращению ты можешь обнаружить в нашей квартире лишь мой хладный и полуобгрызенный труп.

Но договаривала она уже в пикающую трубку. Связь прервалась. Смайл больше не перезвонил. Однако слова мужа о том, что она умница и что-нибудь придумает, заставили Маришу поднапрячь фантазию. Увы, все было тщетно. И сегодня с утра пораньше, поднятая ни свет ни заря племяшками, жаждущими шоколадный завтрак, она позвонила сестре в больницу.

– Ну как ты? – фальшиво бодрым тоном спросила она у Светы, косясь одним глазом, как ее племянники воодушевленно сыплют из яркой желтой коробки в свои тарелки с молоком что-то подозрительно напоминающее недоеденные шоколадки из набора ассорти. – Поправляешься, Света?

– Уже! Завтра меня выписывают!

Мариша от радости чуть не выронила трубку из рук. Выписывают! Какое счастье! Светку выписывают! Она заберет своих охламонов. Снова свободна! Ура!!!

– Ты, наверное, уже притомилась с моими хулиганами? – верно догадалась Света. – Мне так неудобно. Ты себе даже не представляешь!

– Ерунда какая!

– Тебе осталось потерпеть всего один день.

– Уж потерплю, чего там!

– Можешь сводить их в зоопарк.

– Зоопарк?

– Да, они давно у меня просятся посмотреть жирафа. Сведешь?

– О чем речь?! – бодро воскликнула Мариша. – Чтобы я и не сводила своих любимых племянников в зоосад? Конечно, свожу! Прямо сейчас!

И несмотря на то что часы показывали всего лишь начало девятого утра, Мариша скомандовала:

– Доедаем… м-м-м… свой завтрак и идем в зоопарк.

– Зоопарк! – вскочили эти паршивцы. – Зоопарк! Здорово!

Конечно, при этом они перевернули свои тарелки, разлили молоко и рассыпали шоколадные шарики по всей кухне, но, честное слово, это все была такая ерунда по сравнению с тем, что их мать осталась жива и уже завтра заберет своих ненаглядных.

Так что в зоопарк они все поехали радостно и в отличном настроении. На улицах было еще прохладно. Да и народу в зоопарке было еще совсем мало. Мариша вообще считала, что летом детям совершенно нечего делать в крупных городах, где сплошная вонь от машин, с загазованной и вообще с ужасной экологией. Они и зимой этой прелестью наедаются по самую макушку. Так что хотя бы летом нужно детей из города увозить. Но Света, приехавшая из маленькой Рязани, так не считала.

В зоопарке тоже все шло отлично. Они ходили вдоль клеток, смотрели на животных и ничуть не скучали.

– Тетя Мариша, а там пруд! Пойдем купаться! – потянула Галочка свою тетю в направлении пруда с водоплавающими птицами.

– Что ты, Галочка! Там только птички купаются.

– Ну и что? Нам нельзя?

– Нельзя.

– Почему?

– У нас купальников нету!

Пятилетняя Галочка нашла этот аргумент весомым и замолчала, озадаченно ковыряя пальчиком в носу, таращась на такой близкий, но в то же время такой недоступный пруд. Но не успела Мариша порадоваться, что так ловко отбила детскую атаку, как активизировался старший – Лешка.

– Тетя Мариша, а я кушать хочу.

– Ты ведь завтракал.

– Это было давно. И Галька все мое молоко вылила.

– Я тебе другое налила.

– А я его не выпил.

– Хорошо, – сдалась Мариша. – Чего ты хочешь?

– Попкорн или чипсы!

Мариша растерянно огляделась по сторонам. Всюду было множество торговых тележек, но все они, словно сговорившись, торговали одним и тем же. Чипсы или попкорн. Но это же страшно вредная еда! А уж для маленьких детей и вовсе сущий яд. В одном пакетике чипсов столько же канцерогенов, сколько в сорока килограммах жареного мяса. И в попкорне тоже что-то нехорошее есть.

– Нет, этого вам нельзя.

– Тогда мороженое!

– Мороженое – ладно. Мороженое – это не вредно.

Покупая детям по сахарной трубочке, а себе какое-то импортное в очень яркой упаковке эскимо, Мариша задумалась. Что же произошло с нашей жизнью, если теперь мороженое – наименьшее из зол. А ведь в детстве мама ей избегала покупать это лакомство. Заболеешь. А теперь вот лучше купить мороженое, чем пакетик хрустящей, обжаренной в старом масле и очень вредной картошки.

Мариша поднесла к глазам обертку от мороженого и обмерла. Мама родная! Чего тут только нет! Стабилизаторы, усилители вкуса, консерванты. Е331, Е542, даже Е1520. Последнее окончательно доконало Маришу. Они с этой химией, которую щедро добавляют в любую еду, уже за полторы тысячи перевалили! Что же будет дальше? Сколько еще добавок придумано пищевой промышленностью?

Но дети уже облизывали мороженое. Не отнимать же, в самом деле? К тому же, возможно, в их мороженом и нет этих ужасных добавок. Ведь это она только себе купила импортное мороженое. А у детей было наше, отечественное, хорошо знакомое. Может быть, там обошлось без химии?

Увы, убедиться в этом окончательно Мариша не могла, сама выкинула в урну обертки, опасаясь, как бы они не бросили их просто на землю.

– Тетя Мариша, а пошли к волку! – внезапно попросила Галочка.

Не усмотрев в этой просьбе ничего опасного, Мариша кивнула.

– Хорошо. Пошли.

– Нет, к обезьянкам! – неожиданно воспротивился Алеша.

– К волку!

– К макакам!

– К серому волку!

– К шимпанзе. Мама говорит, что они наши ближайшие родственники. Хочу посмотреть!

Мариша оторопела. Ну, Светка! Она еще успевает прививать своим чадам любовь к естественным наукам. Фантастика! И как у нее только сил хватает?

Однако спор грозил перерасти в рукопашную схватку. Пора было принимать какие-нибудь меры.

– Хватит! – грозно рявкнула на племянников Мариша. – Сначала идем к обезьянам, а потом к волку. Хорошо?

– Ну вот! – надулась Галочка. – Почему сначала к обезьянам?

– Они ближе.

Слава богу, что Галочка была девочкой не капризной. Если ей была ясна мотивация того или иного требования взрослого, она охотно его выполняла. Например, простую команду «подай мне чашку с водой» она оставляла без внимания. Но услышав, что чашка нужна Марише, потому что та хочет попить, охотно кидалась выполнять просьбу. Вот и сейчас она посопела, но признала очевидную необходимость зайти сначала к обезьянам.

Однако не нужно думать, что Галочку легко было обвести вокруг пальца. Свою позицию она помнила твердо.

– А теперь к волку! – заявила она, когда все отошли от клетки с задумчивой гориллой.

– Что тебе дался этот волк?

– Он Красную Шапочку съел, – серьезно сказала Галочка. – И охотники его в зоопарк посадили. Тетя Мариша, а волк в одиночку ее съел?

– Думаю, что в одиночку он бы подавился. И вообще, это просто сказка. Волки людей не едят.

– А кого едят?

– Зайчиков. Оленей.

– А людей нет?

– Люди невкусные.

– А в сказке сказано, что волк съел и девочку, и ее бабушку. Выходит, сказки врут?

Мариша встала в тупик. И вместо ответа поманила Галочку к себе:

– Смотри, вон там клетка с волками.

Честно говоря, сама Мариша к мелким хищникам идти не очень хотела. Вольеры у животных были темные и тесные. Марише было жалко животных. Но дети, кажется, не замечали запаха. Прилипнув к ограде, они с жадностью уставились на зверюгу.

В клетке сейчас сидел всего один волк. Остальные то ли попрятались, то ли спали, но видно их не было. Да и тот волк, который согласился демонстрировать себя, был какой-то странный. Он переминался с лапы на лапу, то и дело задирая морду к небу, жалобно выл.

– Он плачет! Тетя Мариша, как ты думаешь, он раскаивается?

– В чем?

– Ну, что он загрыз бабушку. Конечно, раскаивается. А зачем она к нему полезла?

– Кто?

– Бабушка.

– Куда полезла?

– В клетку.

Мариша освежила в памяти сказку известного француза, но никакой клетки в бабушкином домике не припомнила.

– В какую клетку? – спросила она.

– Да вот в эту самую! – радостно ответила Галочка. – Посмотри, вон она там!

– Кто?

– Бабушка!

Мариша уже открыла рот, чтобы отчитать племянницу за странные фантазии, как вдруг так и замерла с открытым ртом. В волчьей клетке в самом деле кто-то был. Не зверь, это совершенно точно. Человек. И человек этот был почти полностью скрыт от глаз посетителей. Наружу высовывалась только его рука. Очень белая и неестественно застывшая.

– Мама родная! – едва слышно прошептала Мариша. – Бабушка!

– Рука! Рука! – восклицала Галочка. – Бабушкина рука! Тетя Мариша, а волк бабушку целиком съел или по кусочкам? Он только руку оставил? А где все остальное? Как же в него поместилось, он совсем маленький. И живот у него худой.

Стоящий в клетке волк в самом деле был небольшим животным. И при всем желании Мариша не могла представить себе ситуацию, чтобы он насмерть задрал взрослого человека. И вообще! Какого черта этому человеку понадобилось в волчьей клетке? Что он там делает? Спит? Или… Интересно, он еще жив? Ему можно помочь?

И тут Мариша встретилась взглядом со своим племянником. Алеша, который был старше сестры и уже растерял ее детскую непосредственность, смотрел на свою тетю широко раскрытыми глазами, в которых плескался даже не страх, а самый настоящий ужас.

– Тетя Мариша, – прошептал он. – Волк сожрал человека? Только руку оставил? Да?

Мгновенно представив себе, чем может обернуться для маленького мальчика такая психологическая травма в будущем, Мариша подчеркнуто раздраженно ответила:

– Ты-то хоть дурака не валяй, как твоя сестра! Она маленькая, но тебе стыдно верить в сказки про злого серого волка!

– А как же…

– Будто бы не понимаешь! Смотритель напился пьяный и спит!

– Спит?

Ужас постепенно исчезал из глаз Алешки, уступая место возмущению и даже негодованию. Пьяниц Алеша не признавал.

– Фу! – скривился он. – Спать в такой вонище! Галка, пошли отсюда!

– Правильно! – обрадовалась Мариша. – Идите вон в то кафе и ждите меня там.

– А ты?

– Я вызову администрацию и укажу им на беспорядок.

– А что нам заказать?

– Да что хотите!

– У нас денег нет!

Мариша сунула ему сторублевую бумажку и велела топать прямым ходом в кафе и никуда не уходить оттуда, пока она за ними не придет. Конечно, не лучший способ, но ничего другого в создавшейся ситуации Мариша просто не могла придумать.

В том, что лежащий в вольере с волками человек по всей вероятности мертв, у нее лично не было никаких сомнений. Невозможно допиться до такого состояния, чтобы улечься на холодном каменном полу, да еще в жуткой вонище. Клетки с волками явно не чистились много дней. Так что живой человек не выдержал бы там и пяти минут. А вот труп… Трупу было уже все равно. Он мог пролежать и час, и два, и даже целый день.

Содрогнувшись при одной только этой мысли, Мариша помчалась разыскивать кого-нибудь из администрации.

Глава 2

Вернувшись, она нашла обоих своих племянников в кафе, они с угрюмым видом сидели перед пустым столом.

– Что случилось? Почему вы ничего себе не заказали?

– Мы заказали.

– И где же?

– На те деньги, что ты нам дала, нам продали только бутылочку кока-колы.

И Алешка продемонстрировал пустую пластиковую бутылку, которую держал зажатой между коленей.

– И все?!

Мариша кинула взгляд на ценники и обомлела. Мама дорогая! Ну и цены! Пол-литра коричневой шипучки тут стоит сто рублей! Они что, совсем обалдели? Это же получается в три, если не в четыре раза дороже, чем в любом универмаге!

– Безобразие! – возмутилась Мариша. – Но вы, ребятки, не переживайте. Я договорилась, вам сейчас покажут площадку с молодняком.

– Что?

– Ну, вольер, где живут малыши, которые недавно родились в нашем зоопарке. Оленята, телята и даже медвежата.

– А волчата там есть? – тут же оживилась Галочка.

– Наверное. Пойдемте. Вы поиграете с животными, а я ненадолго отлучусь.

– Куда?

– У меня есть еще дела, – уклончиво ответила Мариша, не пожелав вдаваться в подробности, что эти дела напрямую связаны с тем типом, чью руку в вольере углядела глазастая Галочка.

Оказалось, что рука принадлежала мужчине средних лет и среднего телосложения. Он был шатеном с ничем не примечательной внешностью. Обычный нос картошкой. Обычные для этого возраста морщины. Обычный подбородок с двухдневной щетиной. Вот только на его предплечье было выколото грубое изображение собачьей морды.

Больше ничего интересного в этом трупе не было. Действительно не было, кроме того, что он лежал в вольере с животными совершенно голым. Ну буквально в чем мать родила. Не успела Мариша порадоваться, что оградила своих малолетних племянников от этого зрелища, как нагрянула вызванная администрацией зоопарка милиция. И к Марише, как к главной свидетельнице, у них появилось множество вопросов.

Только она пристроила племянников, как менты буквально набросились на нее:

– Как вы обнаружили тело?

– Когда это было?

– Кто при этом присутствовал еще?

– Не заметили ли вы возле клетки с животными других подозрительных людей?

– Что вы видели вообще?

Мариша добросовестно отвечала на все вопросы. Но, увы, ничего полезного прибавить не могла. Да, тело первой увидела ее племянница Галочка. Вряд ли ребенок сможет еще что-то прибавить, девочке всего пять лет. Нет, животные вели себя не агрессивно. Скорей, были испуганы.

– Да, – подтвердил служитель, которому вменялось в обязанности чистить клетки и кормить животных. – Шакалы вообще не слишком храбрые животные. И хотя они питаются падалью, но сожрать человека… На это они пойдут только в самом крайнем случае, если будут буквально умирать от голода.

– Какие шакалы? – удивилась Мариша. – Разве это была не клетка с волками?

– Волки сидят дальше. А это шакалы.

Так вот почему Марише этот волк показался таким странным и ушастым! Это был не волк! Шакал. Но что это меняло? Возможно, что и ничего не меняло.

– А кто этот человек? – спросила она, в свою очередь, у служителя. – Вы его не знаете?

– Он не из наших. А кто… Фиг его знает. Может быть, действительно пьяный в вольер забрался. Хотя и странно. Кто же его тогда раздел-то?

Действительно, если бы мужик самостоятельно забрался в вольер к шакалам, то был бы в одежде. Впрочем, одежда его нашлась быстро. Ее обнаружил один из уборщиков, вытряхивая одну из урн. Брюки, летняя рубашка, ремень, поношенные сандалии, но никаких документов или других опознавательных знаков, по которым можно опознать личность погибшего.

Мариша подкралась к двум оперативникам, которые раскладывали одежду по пакетам, и услышала, как один сказал другому:

– Такую одежду можно купить на любом вещевом рынке. Сразу видно, что качество невысокое. Скорей всего, Турция. Сандалии и вовсе из кожзама. Красная цена такой обувке триста рублей. Тоже продается повсюду.

– Ищи документы, Витя.

– Да где же их искать?

– Не знаю где. Надо искать.

– Сам знаю.

– Дело-то совсем тухлое получается. Это у нас уже второй покойник.

Мариша насторожилась. Второй? Кого имели в виду менты? Правда открылась, когда Мариша угостила одного из служителей зоопарка кока-колой. Плевать на сто рублей. Зато мужик в благодарность выдал ей потрясающую информацию. Оказывается, менты не ошиблись, говоря, что это уже второй труп.

– Первый нашел наш Евдоким. В клетке со львом.

– Ужасно! – содрогнулась Мариша. – Животное его задрало?

– Кого?

– Труп! То есть не труп, а того, кто стал трупом?

– Да наш Прайм и сам до сих пор в шоке. Нет, он труп вообще не трогал. И эксперты это подтвердили. Следов львиных когтей или зубов на трупе нет.

– Как же он тогда? Сам, что ли, умер?

– Сам – это вряд ли. Дырища у него в животе была порядочная. Весь пол кровью залит. Евдоким потом целый день его драил, да только так и не отмыл. Прайм до сих пор принюхивается. И с пола еду больше не берет. Приходится сверху ему мясо подвешивать.

– Значит, кто-то убил того типа и запихнул его труп в клетку со львом?

– Похоже на то, – вздохнул служитель, допивая кока-колу.

Мариша очень быстро нашла Евдокима. Он находился в вольере с дикими кошками. И уже слышал про страшную находку в вольере с шакалами. Узнав, что они с Маришей, образно выражаясь, братья по несчастью – обоим довелось первыми обнаружить трупы в звериных клетках, он моментально почувствовал к девушке расположение и разговорился:

– Тоже крови, небось, полно?

– Нет, – покачала головой Мариша. – Совсем нету.

– Как?

– Менты сказали, что мужика задушили.

– Старый?

– Молодой. Лет тридцать – тридцать пять.

– М-м-м… Мой-то постарше был. Не меньше полтинника. А то и больше.

– Голый?

– Нет. Одетый.

– Одетый?

– Ага. Брюки, футболка, кепка на голове. Все как полагается. Только в одном ботинке.

– В одном? А второй куда подевался?

– Рядом с клеткой стоял.

Мариша содрогнулась:

– Что же, ваш труп забрался в клетку со львом сам? Умирать? И по дороге потерял один ботинок?

– Да в том-то и дело, что не потерял он его! – со злостью произнес Евдоким. – Ботинок аккуратно стоял рядышком. Чтобы его так поставить, еще постараться нужно.

– Думаете, это убийца постарался? – почему-то шепотом спросила у него Мариша.

– Не понимаю я ни хрена! – откровенно признался ей служитель. – Только сдается мне, что кто-то затеял недоброе. И пока своего не добьется, не успокоится.

Следом за милицией в зоопарк примчались охочие до всевозможных сенсаций писаки. Трупы в звериных клетках! Это ведь звучит! Отличная сенсация! Статья с таким заголовком может солидно поднять тираж любой газеты. Так что уже в вечернем выпуске появились хлесткие заголовки с подробным описанием того, что происходит в нашем городском зоопарке.

Сначала описывались трупы и их странный вид. Потом делались намеки, что трупы в зоопарке появились неспроста. И что это кто-то подкапывается под дирекцию зоопарка с целью сместить нынешнего директора, а то и вовсе переселить в конце концов зоопарк с насиженного местечка в центре города куда-нибудь на окраину.

Некто ставил вопрос, что после переезда животным будет вольготней в новых современных вольерах и на свежем воздухе. А их противники возражали: чтобы переселить животных, для начала нужно построить новый зоопарк. А его пока что нет даже в проекте. Так что, оставшись без крыши над головой, редкие звери могут просто погибнуть от голода и холода.

«Мы сохранили наших животных даже в блокаду, так неужели сейчас в стране ситуация хуже, чем была в городе во время войны, в окружении фашистских войск, в страшный голод и мор?» – негодовали журналисты.

При чтении этих статей Маришу никак не покидала мысль, что эти убийства выглядят какими-то странными.

– Слишком много театральщины, – сказала она самой себе. – Такое впечатление, что они сделаны публично, напоказ. Для шумихи в прессе.

Снова и снова приходила на ум мысль о дирекции зоопарка. Возможно, директор хочет столь оригинальным способом привлечь внимание к бедственному состоянию нашего зоопарка? Но тогда он выбрал довольно рискованный ход. За двойное убийство по головке никого не погладят.

И, вздохнув, Мариша решила:

– Одно ясно, преступника нужно искать среди сотрудников зоопарка.

Впрочем, на следующий день Марише было не до убийств в зоопарке. Наконец-то выписалась из больницы Света! Так что Мариша отправилась ее встречать. Не дай бог кто-то из родни перехватит Светку и увезет ее к себе! Нет уж, Мариша достаточно натерпелась за эти дни. Пусть родственники забирают к себе Светлану вместе с ее отпрысками.

После операции Света выглядела на удивление хорошо.

– Да какая там операция! – отмахнулась она от вопросов Мариши. – Проделали крохотное отверстие в животе, вытащили оттуда мой аппендикс да наложили мне на живот один малюсенький шовчик. Уже и не видно ничего.

– И все?

– Все! Я могла бы выписаться уже на следующий день.

– Так какого же… Почему они продержали тебя в больнице целых пять дней?

– Ну, как тебе сказать, – густо покраснела Светлана. – Ты же знаешь, мы с отцом Галочки и Алешки не живем вместе уже больше двух лет.

– Знаю. Он был пьяница и гулена. И ты с ним развелась.

– Мне надоело терпеть его выходки, – кивнула Светлана, – и мы развелись. Но ведь без мужика-то одной плохо. Опять же дети. Им нужна мужская рука и кошелек. Да, да, не смотри на меня так. Это ты у нас мисс Богачка. А некоторым приходится работать. И жить без мужа!

Мариша открыла рот, чтобы возразить Свете. Богатство ей вовсе не свалилось само на голову. Да и нет у нее никакого особого богатства. Доход дают ей ценные бумаги, которые презентовал ей за расследование ее дядя, когда она спасла его от рук злодеев, вычислив преступника и вернув родного мужа своей родной тетке. А квартиру они купили вместе со Смайлом, она их общая собственность.

Ну и Смайл, конечно, неплохо зарабатывает, возя грузы МЧС. Но ведь он и рискует при этом! В горячих точках бандиты с гранатометами и переносными установками обстреливают не только вражескую авиацию. Они не стесняются палить и по самолетам с красным крестом. Кто там на войне станет разбираться, военные перед ними или врачи с гуманитарной помощью? Сначала выстрелят, а потом уж будут смотреть, кого им удалось сбить.

И кто мешал самой Свете выбрать себе в мужья не пьяницу и гулену, а работящего парня? Нет ведь, выбрала этого Игоря. А ведь Мариша еще до свадьбы предупреждала сестрицу, что добра от этого парня ждать не приходится. Он буквально за два дня до свадьбы попытался облобызать Маришу, прижав в укромном уголке и запустив ей руку под юбку. Конечно, Игорю это дорого встало. Маришу такое вольное поведение ее будущего родственника не устроило. И Игорь слетел кубарем с лестницы.

Свете он после этого наврал, будто бы спешил к ней и поэтому не заметил шкурки банана, на которой и поскользнулся. А Мариша промолчала, скрыв от Светы всю правду и сказав кузине лишь то, что Игорь ей не подходит. Света ее слова в тот раз пропустила мимо ушей.

– Ты мне просто завидуешь! Я выхожу замуж, а ты так и кукуешь одна-одинешенька!

И через два дня сияющая Света и Игорь с ногой в гипсе все же сочетались законным браком.

– Зато детишки у тебя чистое золото! – перевела разговор Мариша.

– Верно. У тебя-то самой детей до сих пор нету! – с чувством превосходства произнесла Света, кидая на сестру торжествующий взгляд и вновь приходя в хорошее расположение духа. – Со здоровьем у тебя что-то не в порядке?

Мариша вспыхнула. Вот и старайся после этого делать людям добро! Никакой благодарности.

– Все у меня со здоровьем в порядке.

– Значит, у Смайла проблемы?

– Нет у него проблем. Мы оба обследовались. И несколько врачей в один голос сказали, что просто нужно подождать, и все будет в порядке.

– Сколько еще ждать-то? – хмыкнула Светка. – Тебе уже тридцатник катит.

– Если хочешь знать, сейчас рожают и в сорок, и в сорок пять.

– Ну да!

– Да. И ничего ужасного не происходит.

– Конечно, только ребенка нужно не только родить, но и на ноги поставить. А в пятьдесят ты будешь уже старухой. Куда тебе ребенка нянчить?

Одним словом, Мариша была рада избавиться наконец от Светки.

– Но я тебе детей завтра подкину, – пообещала сестрица ей на прощание. – Своих у тебя нету, так хоть с моими покайфуешь.

– Знаешь, не надо. Я уж лучше дождусь своих.

– Ну Мариша, – заныла Света. – Ну не будь врединой.

– Это же твои дети, твое богатство.

– Ага! Богатство! Папаша их нас бросил. Алиментов не платит ни копейки. Я надрываюсь с десяти до четырех. И все без толку. Нам нужен новый отец. Такой, чтобы мог позволить мне сидеть дома и заниматься детьми.

Мариша только вздохнула. Насколько она знала, Светка возложила миссию по воспитанию своих детишек на своих родителей. Бабушка и дедушка водили детей в садик и школу, кормили их, делали с ними уроки, одевали и обували малышей. А Светка, тяжело отработав свои полставки в каком-то архиве, сматывалась на гулянки.

– Что, в Рязани уже не осталось женихов?

– Ну их! Приличных всех разобрали. А что остались, одни пьяницы. Мой Игорь на их фоне еще очень даже неплохо смотрится.

– Да уж, тогда тебе не позавидуешь.

– Вот я и решила, нужно брать мужчину с образованием, непьющего и хорошо зарабатывающего. И там, в больнице, я с одним таким и познакомилась.

– Он – врач?

– Нет. Пациент. Тоже лежал с аппендицитом. Мы с ним в один день поступили. На соседних каталках лежали. Только у него с обострением все проходило. Поэтому его пять дней в больнице и продержали. А у меня все зажило как на кошке. Только я врачам врала, что плохо себя чувствую. И градусник под горячей водой держала, вот меня и не выписывали.

– Значит, пока я тут с твоими ребятишками возилась, ты там роман на больничной койке крутила? – чувствуя, как буквально закипает от злости, спросила у нее Мариша.

– Ну что ты сердишься? Пойми, такой шанс бывает только один раз в жизни!

– Ты и про своего Игоря то же самое говорила!

– Но в этот раз – это совершенно точно. Послушай сама, главный инженер в строительной компании, умница, холостяк. Родители в прошлом году умерли. Детей побочных нет и никогда не было. Женат не был! Шикарная трехкомнатная квартира в новом доме! Это ли не мечта любой женщины?

Мариша с сомнением посмотрела на свою кузину. И такой мужчина заинтересовался Светкой, которая и в молодости-то красотой особой не блистала, а после неудачного супружества и вовсе превратилась в задерганную тетку с острым носом и зализанным назад хвостиком редких рыжих волос? Да еще учитывая, что у Светки имеется в активе двое детишек, которые тоже поселятся в той холостяцкой квартире, которую неизвестный Марише инженер наверняка купил без всякого расчета на столь быстрое прибавление семейства?

– А ты уверена, что у него на тебя серьезные виды?

– Конечно! Если хочешь знать, он уже сделал мне предложение!

Это напугало Маришу еще больше.

– А про твоих детей он знает?

– Вот это нет, – поскучнела Светка. – Поэтому очень тебя и прошу, подержи их немного у себя.

– Немного – это сколько? Пока ты не выйдешь замуж?

– Что ты! Завтра приезжает моя мама. Я ее уже вызвала. И заберет детей к себе.

– Значит, только до завтра?

– Ну да. И днем я за ними присмотрю. Мы с Витюшей договорились встретиться в восемь вечера. Мариша, ну пожалуйста!

И Света часто-часто заморгала, того и гляди расплачется. Тьфу!

– Ладно! Пусть побудут у меня еще одну ночь.

Светка моментально раздумала плакать. Вот артистка! И кинулась к Марише на шею.

– Спасибо! Огромное! Я твоя должница!

До вечера Светка побыла с детьми. То есть это так называлось, потому что она не слезала с телефона, обзванивая всех своих друзей, знакомых и родственников и бессовестно хвастаясь тем, какую жирную рыбку ей удалось заполучить в свои сети.

– Ой, Светка, не говори гоп, пока не перепрыгнешь! Ты еще не вышла замуж.

В ответ сестрица, как всегда, высокомерно задрала нос и заявила:

– Ты мне завидуешь!

Вечером она удрала на свидание, а Мариша выкупала детей (нужно ведь представить их завтра бабушке в приличном виде), а потом уселась у телевизора. Показывали ужасы нашего города. Криминальные новости. Ничего хорошего не происходило. На улицах отморозки и наркоманы вырывали сумочки у приличных старушек. Интеллигентного вида молодые люди дурили доверчивых граждан. Аферисты всех сортов, мастей и полов активизировались со страшной силой.

Но, конечно, всех затенял неизвестный маньяк, повадившийся стаскивать тела своих жертв в городской зоопарк.

– Куда смотрят правоохранительные органы!

– Это неслыханно!

– Чего добивается этот мерзавец?

– Преступник должен быть пойман! Повешен и линчеван!

Уяснив, что личность преступника так и не установлена, Мариша уже собралась ложиться спать, но тут раздался звонок.

– Привет, это я, – произнес смутно знакомый мужской голос. – Не разбудил?

– Нет, я еще не спала. А кто это?

– Ну ты даешь! – восхитился мужчина на проводе. – Вчера только виделись и уже забыла?

– Что?

– Евдоким это звонит.

– А-а-а! Просто я вас не узнала по телефону.

– Да, мне многие говорят, что меня трудно узнать. Хочешь новость?

– Какую?

– Кажись, менты вычислили преступника.

– Да ты что! – ахнула Мариша, снова перейдя с Евдокимом на «ты». – Когда? Как? Кто он?

– Вроде бы один из наших.

– Кто?

– Есть у нас такой Кирилл Запойный.

– Это кличка такая?

– Почему? Фамилия это его.

– Странная фамилия.

– Ему в самый раз подходит, – ухмыльнулся Евдоким. – Кирилка у нас действительно запойный товарищ. Правда, последнее время подшился и вроде бы не пьет. Но фиг его знает. Не верю я этим закодированным алкашам. По мне, так лучше уж пусть человек пьет, чем сначала его кодируют, а потом он постепенно с ума сходит.

– И как менты вычислили, что это Кирилл? – перебила его Мариша, почувствовав, что иначе Евдоким будет философствовать еще долго.

– А очень просто. Видеокамера его записала.

– Как убивал?

– Нет, но на записи видно, как Кирилл втаскивает тело в клетку к Прайму.

– Ух ты!

– И ведь что интересно, – воодушевился Евдоким. – Все прочие видеозаписи оказались уничтоженными. Наверное, Кирилл и подсуетился. А про эту камеру у клетки со львом он не знал. Ее недавно поставили и втайне от всех сотрудников, потому что нашему директору стало казаться, что Прайм недополучает свой паек.

– А это правда? У льва воруют его мясо?

– Да ну! Семенычу вечно чего-то кажется. Он у нас мужик суетливый. Ну, камеру у клетки и поставил. Хотя я сразу сказал, лучше бы ремонт у бобров сделал, чем на глупости деньги тратить.

– Евдоким…

– Вот я и говорю, если бы не это убийство, фиг бы камера себя оправдала!

– И камера все записала? Про этого Кирилла?

– Да.

– А почему только сейчас просмотрели эту запись?

– Да там какое-то устройство дурацкое в этой камере. Пока вся пленка не кончится, нельзя остановить. Иначе камера просто не открывается.

– Действительно дурацкая конструкция.

– Так Семеныч у нас скупой. Небось, купил, чего подешевле. А дешевка, она и в Африке дешевка. Последнее это дело, дешевые вещи покупать. Вот я, например…

Но Марише совсем было неинтересно слушать, что там и где покупает себе Евдоким. К тому же он был порядочной занудой. Да и умом не блистал.

Поэтому Мариша перебила Евдокима, спросив:

– Кирилла уже арестовали?

– Вроде бы нет. Искали его по зоопарку – это да. А вот арестовать ментам его не удалось. Сбежал, гад.

– Как сбежал? Куда?

– Этого никто не знает. Сегодня вообще не его смена. Завтра только должен появиться. Но менты звонили нашему Семенычу и предупредили, что, если Кирилл случайно объявится на работе, хватать парня и никуда не отпускать.

Потом Евдоким вдруг брякнул, что у него завтра выходной, не встретиться ли им по этому поводу?

– Зачем? – удивилась Мариша.

– Просто так. Сходим куда-нибудь вместе. Погуляем.

– Спасибо.

– Так ты согласна?

– Посмотрим, – уклонилась от прямого ответа Мариша. – У меня еще не сформирован график на завтрашний день.

Евдоким почтительно замолчал. У него-то никакого графика не было и в помине. И он даже не представлял себе, что такое вообще возможно.

– Ну… – протянул он, так и не придумав, что можно еще сказать, – тогда покедова.

– Пока.

Мариша снова забралась в постель. Но уснуть ей не удалось. Значит, это орудовал Кирилл – служитель зоопарка и бывший выпивоха. Что же, вполне возможно, что кодирование нанесло ущерб его психике. И парень, помешавшись, стал убивать посетителей, а потом прятать их тела в клетках с хищниками. Почему именно там? Возможно, парень считал, что хищники сожрут трупы и не оставят даже костей. Или просто делал это в помешательстве, а у сумасшедших свои резоны, обычным людям непонятные.

Но, так или иначе, Кирилла скоро поймают и допросят. Скоро весь этот кошмар кончится. Преступник будет пойман. Вот только почему у нее на душе при этом так муторно и гадко?

Глава 3

Рано утром прибыла бабушка Галочки и Алешки – тетя Надя.

– Какая ты молодец, Маришечка! – радостно выгружая из сумки банки с домашним вареньем, солеными огурчиками и разнообразными салатами, говорила она. – Помогаешь сестренке устроить личную жизнь. Ну и правильно! Сама-то ты отлично устроилась!

Говоря это, тетя Надя шустро ощупала глазами окружающую ее обстановку. И Марише почему-то стало удивительно неуютно. Все-таки Светка здорово похожа на свою маму. Та тоже вечно всем завидует. И злится, что ее Света так неудачно вышла замуж. Причем злится-то она не на саму Свету, а на всех окружающих. Злится на них за то, что у них в жизни все лучше, чем у ее дочери.

– Тетя Надя, а зачем вы столько разносолов привезли? – осторожно спросила Мариша у своей родственницы.

– А как же? Я нахлебницей быть не привыкла. Сама привезла, сама и скушаю. А что? Мне много не надо. Картошечки отварю, да с домашним салатиком и покушаю. Когда там еще Светка на свадьбу нас пригласит.

– Так вы у меня до самой свадьбы жить собираетесь? – ужаснулась Мариша.

– А ты как думала? Мне сейчас обратно уезжать никак нельзя. Без меня Светка может свой последний шанс упустить. А коли я рядом буду, то и советом помогу, а когда пора придет, с иконой благословлять пойду.

И она в самом деле вытащила из сумки икону, малость заляпанную протекшим соусом из банки со сладкими перцами.

– Для женщины в жизни самое главное – это удачно выйти замуж. И чтобы жених не утек, его контролировать надобно.

От этих рассуждений Марише стало совсем тоскливо. Чего там контролировать? Если жених с самого начала не внушает доверия, то стоит ли за такого вообще замуж выходить? Чтобы потом всю жизнь его контролировать и нервы себе трепать?

– Много ты понимаешь. Как женится, так уж пути назад не будет. Станет жить-поживать как миленький. А пока они свободные еще, так ерепениться могут. Тут-то мать и нужна. Чтобы охламона приструнить и дать ему понять, что свобода-то его далеко позади осталась.

К счастью, от необходимости отвечать Маришу спас телефонный звонок. Это снова звонил Евдоким.

– Если ты насчет нашего с тобой свидания, то я не смогу, – старательно прикрывая рукой трубку, сказала Мариша, чтобы не услышала тетка Надя.

Знает она эту сплетницу. Придумает себе какую-нибудь ерунду, да еще Смайлу сболтнет, что его женушке неизвестные кавалеры свидания назначают. Смайл, быть может, и не поверит. Да только подозрения все равно могут возникнуть.

– Так я не из-за свидания звоню!

Голос Евдокима был взволнованным до крайности.

– Беда у нас.

– Где?

– У нас, в зоопарке. Снова труп!

– Кто? – ахнула Мариша. – Кто на сей раз?

– Он.

– Кто он?

– Кирилл.

– Тот самый? Про которого ты мне вчера рассказывал?

– Он.

– Умер?

– Убит!

Мариша растерялась:

– Как же так? Как убит?

– Не знаю, – угрюмо отозвался Евдоким. – Приезжай, если хочешь, сама увидишь.

Разумеется, Мариша приехала. На свидание к молодому, пусть и не слишком симпатичному кавалеру не поперлась бы, а вот к трупу – это с милой душой.

Возле террариума, где находилась коллекция змей, было не протолкнуться.

– Тело нашли в клетке удава. Террариум открылся, как всегда, в десять часов. И посетители сразу же хлынули внутрь толпой.

Так что сохранить третье убийство в тайне не смогли. Люди сразу же увидели труп Кирилла. Одна впечатлительная дамочка немедленно упала в обморок. А другая начала истерично вопить:

– Удав сожрал человека! Удав сожрал человека!

И хотя это было явной глупостью, никто Кирилла жрать не собирался, он лежал на полу клетки с головой и прочим полным набором конечностей, но паника уже поднялась.

– И теперь эти идиоты требуют, чтобы мы усыпили нашего Каа.

– Кого?

– Удава. А за что его усыплять? Он же еще малыш. Максимум, кого он может сожрать, – это крупную белую мышь или морскую свинку. Даже кроликов мы ему еще ни разу не предлагали.

– Значит, задушить Кирилла он не мог?

– Маловероятно. Да Кирилла и не задушили вовсе.

– А что же?

– Отравили.

На этот раз Мариша удивилась еще больше.

– Отравили? Кто? Как?

– Этого менты не знают. И вот ведь глупость какая! Мы думали, что убийца – это Кирилл. А теперь получается, что это и не он вовсе. Ведь его и самого тоже… кто-то… того самого… пришил!

– М-да.

– И главное дело, дуры бабы, которые нашли труп. Одна истерику закатила, другая врача себе потребовала. А того не подумали, что врача нужно для нашего Каа. Это он всю ночь провел рядом с трупом. А ведь Кирилл для него не чужой был.

– Не чужой? В каком это смысле не чужой?

– Кирилл как раз в террариуме и работал. Со змеями.

– Значит, он скончался на своем рабочем месте?

– Менты теперь в тупике. Я сам лично слышал, как они советовались между собой, что же им теперь делать дальше. Подозреваемый уплыл на тот свет. И кто его туда отправил, полнейшая загадка.

Внезапно Мариша ощутила какое-то странное покалывание у себя под кожей. Словно мириады мельчайших иголочек пробежали у нее по телу. Она знала, что это такое. Такие мелкие приятные мурашки свидетельствовали о том, что она стоит на пороге очередного захватывающего приключения. И неожиданно для самой себя Мариша воскликнула:

– А что, если нам самим попробовать поймать убийцу?

– Чего? – разинул рот Евдоким. – Как это поймать?

– Очень просто. Как менты ловят.

– Но мы же это… типа… не умеем.

– Да чего тут уметь? Ведь и так ясно, что преступник был связан с Кириллом. Наверняка тот поручал парню устранять трупы. А когда менты вычислили Кирилла, тот стал настоящему убийце опасен, и он его устранил.

– Убил?

– Ага.

– Б-р-р…

– Нам необходимо вычислить контакты Кирилла, – деловито принялась прикидывать предстоящую работу Мариша. – И, слушай… А в террариуме не было спрятано еще одной видеокамеры?

– Нет, – с сожалением произнес Евдоким. – Менты тоже первым делом к нашему Семенычу кинулись. Но он их разочаровал. Никакой камеры в террариуме не было. Змеи, они ведь живыми мышами питаются. А кому мыши могут понадобиться? Их у нас специально для змей разводят. Приходи и бери себе хоть десяток. Никто тебе и слова не скажет. Они ведь плодятся так быстро, что змеи их и жрать не успевают.

– Ну и ну, – пробормотала Мариша, машинально позавидовав плодовитости белых мышей и хомячков. – Всем бы так.

– А мы с тобой вдвоем только искать станем? – внезапно поинтересовался Евдоким. – Так я тебе сразу говорю, завтра я на смену заступаю. И освобожусь только через три дня.

– То есть три дня подряд ты работаешь?

– Да.

– Так это же замечательно! – обрадовалась Мариша. – Ты будешь слушать и мотать на ус все, что происходит в зоопарке. Это и будет твоим заданием. Справишься?

– Слушать и мотать на ус – это я могу, – важно пробасил Евдоким, чрезвычайно польщенный этим поручением. – При мне люди не стесняются.

Мариша кивнула. Евдоким в самом деле производил впечатление человека, которого можно не стесняться. Ну, вроде деревянной скамейки или того же куста акации. Вроде бы он и есть, а вроде бы его и нету.

– А вы одна расследовать это все будете?

Осознавая важность момента, Евдоким снова перешел с Маришей на «вы». Он вообще легко менял отношение к ней. Сначала в момент знакомства они были собратьями по несчастью и говорили друг другу «ты». Потом Евдоким вздумал поухаживать за Маришей. И она стала говорить ему «вы», как бы создавая дистанцию. А он ей продолжал «тыкать», стремясь эту дистанцию убрать. И вот теперь их отношения стали официально партнерскими. И они стали говорить друг другу «вы».

Конечно, все это было слишком сложно для Евдокима. И он никаких выводов не делал, просто ощущал, что время, когда они были с Маришей на «ты», миновало. И вряд ли быстро наступит вновь. Ведь в плане расследования Мариша была на несколько голов выше его. И, осознавая ее превосходство, Евдоким согласился играть вторую роль.

– Так вы одна будете… расследовать?

– Нет. Одной некомфортно. Я позову подругу.

Честно говоря, выбор подруг, на которых бы Мариша могла положиться в этом деле, был невелик. Пожалуй, Инна подошла бы больше других. В конце концов, у нее тоже есть ребенок – разбойник Степка. И Инну должно затронуть, что их общее развлечение – питерский зоопарк – вдруг стал ареной жестоких убийств.

– Это же безобразие, – пыталась сагитировать Мариша подругу. – Полнейшее безобразие. Дети приходят, чтобы поглазеть на диких животных. И что они видят? Трупы людей!

– Так уж и трупы, – возразила Инна. – Одно тело нашел служитель. Второе углядела твоя племяшка. И только третий труп наделал переполоху.

– А кто тебе сказал, что этот труп последний? Могут быть и другие! И еще не известно, кто найдет следующий. И в каком виде он его найдет. Вдруг этот труп будет четвертован, а найдет его маленький мальчик? Вроде Степки? Кстати, вы в ближайшее время с ним в зоопарк не собираетесь?

Аргумент был сильный. Своего сына Инка обожала. И сейчас, кинув в его сторону опасливый взгляд, тут же согласилась помогать Марише.

– Ты права. Это следует прекратить. И чем быстрее мы с тобой поймаем этого негодяя, тем лучше.

Осталось заручиться согласием Инкиного мужа. Вот с ним-то, как подозревала Мариша, могли возникнуть проблемы. Но оказалось, что Инка сейчас в стадии очередного перманентного развода с любимым мужем. Так что муж вроде как в жизни был ей и не указчик.

– Все развлекаетесь? – хмыкнула Мариша, услышав про очередной бракоразводный процесс, который затеяли Инка и ее муж.

– Знаешь, опасаюсь, как бы на этот раз не получилось все по-настоящему.

– С чего вдруг?

– Ну, много есть обстоятельств, – туманно ответила Инна.

– Назови хотя бы несколько.

– Раньше он всегда настаивал, чтобы Степка оставался с ним. А в этот раз совершенно спокойно отнесся к тому, что сын остается со мной. Да и обычно это я начинала требовать развода, а в этот раз – он.

– Может быть, у твоего завелась любовница?

Инна лениво зевнула и произнесла:

– Завелась.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – ужаснулась Мариша. – Кто она?

– Какая-то молоденькая фифочка. Думаю, что ей лет семнадцать.

– Такая молоденькая?

– Ну, может быть, восемнадцать, – великодушно прибавила Инна годик.

– Ни фига себе! И он от тебя к ней ушел?

– Да. Но вообще-то этого и следовало ожидать. Ты же помнишь, мы с ним все время ссорились. Я к нему все время цеплялась. Какой мужик такую жизнь выдержит?

– Что-то я не припомню, чтобы он прежде жаловался.

– А он и не жаловался. Все в себе таил.

– Брось ты! Никуда он не денется. Он тебя любит.

– Любил, – поправила подругу Инна и сказала: – Слушай, не трави мне душу. Давай лучше займемся расследованием. А Степку я с няней оставлю. Ему не привыкать.

Мариша покосилась на полусироту, но тот своего сиротского положения, кажется, не осознавал. И вовсю таращился на экран компьютера, где человек-паук лихо сигал с одного небоскреба на другой. Исчезновения матери из своей жизни Степка даже не заметил. И когда Инна крикнула ему из прихожей, что уходит, вышла ее проводить только няня.

Появление няни в прихожей навело Маришу на еще одну тревожную мысль.

– Слушай, а как вы со Степкой будете жить? На что?

– Не знаю. Придумаю чего-нибудь. Работать пойду.

– Работать? А что ты умеешь?

Инна задумалась.

– Ну, сначала пойду учиться, а потом уже работать, – поправилась она. – На учебу, я уверена, он мне денег даст. Он ведь не жадный в принципе человек. Ты же знаешь.

Мариша знала. И ей как-то не верилось, что двое близких ей людей, столько лет проживших бок о бок, родивших и вырастивших почти взрослого сына, который в прошлом году уже пошел в школу, вдруг вот так взяли и разбежались.

– Бред какой-то.

Вместо ответа Инна начала расспрашивать Маришу про то, что той удалось узнать об этих убийствах. И наконец заявила:

– Я тоже считаю, что нам нужно наведаться в гости к этому Кириллу. Где он хоть вообще-то, этот мужик?

Где жил Кирилл, стараниями Евдокима старшая сыщица была отлично осведомлена.

– Вот его адрес. Живет парень, верней, жил, со своими родителями. Они у него люди весьма преклонного возраста. Даже страшно себе представить, как они могли отреагировать на известие о смерти единственного сына.

Но оказалось, что все совсем не так страшно, как представляла себе Мариша. Дверь подругам открыла странная личность, с трудом фокусирующая взгляд, покачиваясь на тонких, словно ходули, ножках.

– В-вам к-кого? – промямлила личность заплетающимся языком, пока подруги с изумлением разглядывали это существо.

На нем были надеты синие, вытянувшиеся на коленях до состояния пузырей треники – «Привет из СССР!». Сверху треников были надеты шорты, а сверху… невообразимо грязная рубашка. Волосы у этой личности имелись редкие, жидкие и стянуты на затылке в нелепый хвостик. Судя по обилию морщин и седине, возраст личности мог быть около пятидесяти или даже шестидесяти. Мама? Папа?

– В-вы ч-ч-ё! – возмутилось существо. – Я невеста Кирилкина – Настя!

Боже мой! Невеста! Да в гроб краше кладут! Нетрудно себе представить, что, имея такую невесту, мужик квасил целыми днями и ночами напролет. Или нет, Кирилл вроде бы был в завязке?

– Бывшая невеста, – словно прочитав мысли подруг, уточнила Настя. – Как Кирилка подшился, так мы с ним и разбежались в разные стороны. По причине отсутствия взаимных интересов. На фига мне такой зануда? Ни выпить с ним, ни по душам поговорить. Бросила я его.

– А…

– А сейчас меня его маманя позвала. Как менты уехали, так она за бутылкой в магазин смоталась и меня позвала.

– Зачем?

– Как это зачем? Помянуть по христианскому обычаю. Все же не было у Кирилки помимо меня другой любови. Как со мной развязался, так ни с кем больше и не сошелся. Один свой век трезвый коротал. И вот до чего у него дело-то дошло. Убили его!

В устах пьяненькой Насти получалось, что смерть Кирилла напрямую вытекает из его желания подшиться и начать трезвый образ жизни. Прямо-таки назидание всем трезвенникам и язвенникам.

– Так что Кирилку вы тут больше не застанете. А вы ему кто?

– Мы расследуем его убийство.

– Из ментуры? – моментально насторожилась Настя. – Да нет! Те другие. И приходили они уже.

– Мы ведем частное расследование.

– Чего?

– Убит не один Кирилл. Пострадали еще два человека.

– Ну, типа знаю. Менты сказали, что еще двоих замочили. А вы-то тут при чем?

– Хотим понять, кто их убил.

– На фига?

– Хотим.

Настя фыркнула и заявила, что, когда коту делать нечего, он себе одно место лижет. Все лучше, чем то, что затеяли подруги.

– Значит, тебе не интересно, кто твоего жениха пришил? – разозлилась на пьянчужку Мариша.

Сама допилась до потери человеческого облика, а еще и поучает! Или Настя неосознанно себя уродует? Ведь седина у нее на голове – это и не седина вовсе, а неудачно сделанное мелирование. Морщины на шее – это серые разводы грязи. И вовсе она не старая, просто мылась давно.

– Так тебе не интересно узнать имя убийцы твоего жениха?

– Почему же? – пожала плечами Настя. – Я и так знаю.

– Знаешь? И кто же он?

– Вадька, – важно произнесла Настя.

– Вадька? Это кто такой?

– Мой нынешний.

– Кто?

– Муж!

В голосе Насти слышалась такая гордость, что подруги даже опешили. Муж? У этой вконец опустившейся личности, которая в свои тридцать выглядит на все пятьдесят, а пахнет так и вовсе, как будто бы ей все девяносто с хвостиком. Что же за герой отважился связать свою жизнь с этакой красоткой?

– Ревнует он меня дико! И Кирилку много раз уже грозился пришить!

– Ты это серьезно?

– Еще как!

– И ты ментам так и сказала?

– Еще чего! Чтобы я своего мужика ментам сдала? Да за кого вы меня принимаете! Опять же Вадька меня и убить может, если я на него донесу. Он у меня знаете какой?

– Какой?

– Он три раза в тюряге сидел. И все за убийства!

Ни фига себе муженек! Да уж, от такого подальше держаться следует. Но как же менты-то прошляпили такого колоритного подозреваемого? Ох уж работнички!

– А где сейчас твой муж? Дома?

– Зачем дома? Станет он один дома сидеть! С нами он! Тоже Кирилку поминает. Его Кирилкина маманя вместе со мной позвала.

– Так они были хорошо знакомы?

– А то! Соседи мы! Да пошли, я вас сейчас со всеми познакомлю!

И, подхватив подруг под руки, неожиданно развеселившаяся Настя потащила их за собой. Сначала подруги ничего не могли разглядеть. В комнате было так густо накурено, что сквозь табачный дым лица присутствующих казались бледными и расплывчатыми.

– Кого это ты, Настька, привела? Что за крали?

– Так, – уклончиво ответила Настя. – Знакомые мои.

И, посадив подруг рядом с собой, она зашептала:

– Вадька вон сидит! Кирилкиной мамане соболезнует.

Мужик, на которого указала подругам Настя, действительно производил жутковатое впечатление. Рожа у него была покрыта то ли угрями, то ли какой-то другой заразой. Лицо бороздили ужасные ямы и выбоины. Маленькие глазки яростно посверкивали под густо насупленными бровями. Подбородок украшала трехдневная щетина. И весь вид у мужика казался очень злым и опасным.

– М-да, – протянула Инна. – Такой убьет и не задумается.

Но Мариша смотрела на Вадьку с большим сомнением:

– Если бы зарезать, застрелить или просто башку оторвать, это к нему. Но Кирилла отравили, я же тебе рассказывала.

– И что?

– Вряд ли такой мордоворот стал бы возиться с ядом. Вот если бы Кирилл был зарезан или забит ногами до смерти, тогда я бы еще подумала на этого типа. Но отрава… Она подразумевает некоторую тонкость душевной организации.

– Не суди по внешнему виду.

– Да чего тут судить? Ты разве думаешь иначе?

Но в этот момент Вадька уловил взгляды, которые кидали на него подруги, оживился и направился в их сторону.

– Он идет сюда! – задергалась Инна. – Ой, какой страшный!

В полный рост Вадим выглядел еще жутче. У него были широченные плечи, длинные, как у гориллы, мощные руки и несуразно короткие и кривые ноги.

– Мариша, а он на нас не набросится?

– Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Тут же вроде как поминки…

Мужик был уже совсем близко. Он изобразил на своей ужасной физиономии нечто наподобие улыбки, оскалил крупные желтые зубы и произнес:

– Привет, девчонки! Выпьем за помин души нашего Кирилла?

Вопрос был чисто риторическим. И громила даже не стал дожидаться на него ответа. Быстро разлил водку из мутноватой бутылки по трем почерневшим уже от вековой грязи стопочкам. Две из них протянул подругам, одну взял себе.

– Ну, за Кирюху! Мир праху его!

Он залпом опрокинул в себя водку и выжидающе уставился на подруг. Пришлось выпить. За ради установления дружеских контактов. Закусив кусочком свеклы, который он выудил из тарелки с подозрительно склизким винегретом, Вадим произнес:

– А вы Кирюхе кем приходились?

– Мы… Мы с ним работали.

– А-а-а… Энтузиастки-ученые. Он мне рассказывал.

– О нас? – удивились подруги.

– Ага! Так и сказал: «Не поверишь, Вадька, в какое я странное место угодил. Кругом одни звери – шкуры, мясо и рога, а эти чокнутые их не едят, а разводят и выращивают. Да я бы на одном только тигре штуки четыре баксов наварил. А они носятся с ним, тронуть не разрешают. Когда я со своим предложением вылез, такой шум поднялся. Думал, уволят к едрене фене. Еле-еле все на шутку свел».

– Значит, Кирилл остро нуждался в деньгах?

– А кто в них не нуждается? Только делать Кирюха ничего толкового не умел. Бездарь он был полнейший. Я его с собой всего один раз на дело взял, так закаялся. Он и сам спалился, и нас всех подставил.

– Как это? – осадилась совсем Мариша.

– Магазинчик мы тогда хотели обнести, – бесхитростно признался Вадим. – Дело давнее, мы за него уже все отсидели, могу рассказать. Так себе магазинчик. Охраны никакой. Хозяйка – толстая клуша. Продавщицы – молоденькие цыпочки. Такие, что отпора никакого дать не смогут. Охраны тоже нет. Кириллу всего и нужно было, что у входа постоять да всех посетителей назад заворачивать, типа переучет в магазине.

– А он что?

– Так этот дурачина внутрь полез. А тут как раз двое оперов в штатском в магазин завалили. Увидели нас с Коляном, пушки выхватили, мы и сообразить ничего не успели, как уже на полу лежали.

– А Колян – это кто?

– Братан мой. Только он уже покойничек.

– Убили? – пискнула Инна.

– Сам загнулся. От туберкулеза. На тюремных нарах многие от него ласты двигают. Лечения никакого. Кормежка х… Прогулка в день по часу. Разве больному человеку такой режим нужен?

В голосе Вадима звучал настоящий гнев. Подруги даже пожалели неизвестного им Коляна, да после спохватились. Какого черта? Кого они жалеют? Грабителя и убийцу? И потом, что, этот Колян не знал, чем рискует, когда идет грабить магазин?

И почему государство должно лечить преступника за свой счет, если тот за всю свою жизнь ровным счетом ничего полезного не сделал? Выходит, деньги честных налогоплательщиков должны пойти на лечение вора и грабителя в ущерб постройке новых яслей и детских больниц? С какой такой стати? И вообще, вылечишь такого за государственный счет, а он снова за старое примется.

Но вслух подруги ничего не сказали. И даже (вот уж истинно женское лицемерие!) посочувствовали Вадиму в утрате его близкого человека.

– А Кирилл тоже с вами в тот раз сел?

– Сел. Только он по первой ходке шел. Его в другую зону отправили. И хорошо сделали! Окажись он со мной рядом, я бы его в тот момент прирезал, гниду!

Инна выразительно пихнула Маришу в бок. Сам признался в желании убить Кирилла!

– Значит, вы хотели его убить?

– Хотел, – подтвердил Вадим. – И убил бы, коли бы он мне тогда под горячую руку попался.

– А потом?

– Когда потом-то? Когда вышел, что ли?

– Да.

– Тогда я его убивать уже не стал. Во-первых, поостыл малость. А во-вторых, чего я, из-за такой мрази снова за решетку пойду? Да и Колян не родня мне был.

– Вы же сказали, брат.

– Не брат, а братан. Говорю же, не родня. Так, корешились вместе.

– Но зло против Кирилла вы все же имели?

– Зуб имел, это верно, – признался Вадим. – И морду ему пару раз бил. Вот баба моя может подтвердить. Один раз я Кириллу нос сломал. А во второй раз челюсть повредил. Да только что с того? Он теперь помер, и шут с ним. Выпьем?

Но от повторной порции спиртного подруги отказались. Они и с первой-то не знали, что делать. Судя по всему, водка была паленой, да еще приготовленной из самого дешевого спирта. И подруги сейчас горько жалели, что вообще стали ее пить.

– А я выпью! – произнес Вадим и в самом деле выпил.

Занюхал все тем же самым многострадальным кусочком свеклы, дал подругам по куску черного хлеба с солью и неожиданно заявил:

– А кто Кирилла, что убил, я тому самому глаза бы все вырвал!

От неожиданности подруги оторопели. И даже хлеб жевать перестали. Вот это признание! Интересно, что будет дальше?

Глава 4

– Придушил бы гада самолично, – продолжал разглагольствовать Вадим. – Потому как мой Кирилл был! Я сам его к праотцам спровадить хотел.

– Ты же сказал, что все ему простил! – вырвалось у Мариши непроизвольно.

– Простил! За Коляна я ему верно, простил. Но не за Настюху!

– А с ней что?

– Кирилл у меня ее увел!

– Кого?

– Мою Настюху!

И для верности Вадим ткнул пальцем в ту самую особь в синих трениках и шортах поверх них, которая встретила подруг в дверях этой странной квартирки.

– Когда я сел, она меня ждать обещалась. И что же? Кирюха-то раньше меня вышел. А я все сижу. И доходят до меня сведения, что Настюха моя уже и не моя вовсе. А замуж за этого хлюпика недоделанного она собралась.

– И что же вы?

– Что я мог? Я же на зоне сидел. Мог бы, так конечно, приехать да в глаз бы ей засветить. У любой бабы от такой науки мозги живо на место бы встали. Да только, я же говорю, на зоне я был. Ну, письмишко ей настрочил. Даже и не одно. Так, мол, и так, что же ты, сука лживая, делаешь?

– А она?

– Не ответила. А только после я узнал, что все равно замуж за Кирюху выскочила.

– Официально?

– Ну, до официального у них дело не дошло. Но жили вместе.

– А вы что?

– Ну, думаю, не спущу я этого так. Вернусь, обоих убью.

– И что?

– Освободился я только через три года после их случки. Вышел. А Настюха мне сама в ноги кинулась. Забери, молит, от этого дурака. Жить с ним не могу, тошно. Одного тебя люблю.

– А вы?

– А что я? Известное дело, у меня восемь лет бабы не было. Приголубил я Настюху. А там и забылось. Тем более что она сразу же ко мне жить перебралась. Муженька своего голожопого и знать не желала.

– Так вы же в соседней квартире живете!

– Ну и что? – мигом набычился Вадим. – Живем. Каждый человек где-то живет. И мы с Настюхой живем!

– А Кирилл, выходит, к Насте больше никогда не подкатывался?

Толстая шея Вадима стала медленно наливаться краской.

– Чего-о-о? – проревел он. – Я бы ему все рога поотшибал! Я бы из него кровавую отбивную сделал! Он бы у меня до старости кровью мочился!

– Ой!

– У меня кулак, знаешь, какой?

И для вящего эффекта Вадим поднес Марише к носу свой нешуточный кулак, больше напоминающий по форме и размеру молот. Дав ей его хорошенько изучить, он поднес его затем к Инниному носу.

– Видишь, какой кулак? У меня кулак, враз им стену прошибаю. Хочешь?

И, не дожидаясь согласия подруг, Вадим вдруг резко выбросил руку вперед. Позади подруг внезапно раздался треск, поднялась цементная пыль, а в стене за их спинами образовалось отверстие с неровными ломаными краями, из которых торчали куски дранки и потихоньку сыпалась сухая штукатурка.

– Видали? – с торжеством произнес Вадим, вытаскивая испачканную штукатуркой руку.

– Милый! – кинулась к мужику через всю комнату Настя. – Ты не ушибся?

Остальные присутствовавшие отнеслись к происходящему индифферентно. То ли привыкли, то ли не хотели связываться, то ли все им было просто по фигу.

– Во какой у меня кулак! – восторженно потряс Вадим перепачканной ручищей. – Впечатляет?

Честно сказать, да, впечатляло. Грубо, примитивно, но цепляло. Обладающие богатой фантазией подруги мигом представили себе, что вместо стены этот кулак впечатался бы в их хорошенькие мордашки. И жизнь стала казаться им далеко не такой безоблачной, как прежде. И ссориться с Вадимом тоже расхотелось.

– Если бы я только узнал, что Кирюха к моей бабе подкатывается, я бы его этим кулаком так приложил, что он бы летел до Северного полюса!

Подруги верили. До полюса полетишь, и дальше до самого экватора.

– Кирюха это знал, поэтому к Настюхе и не приближался.

Здорово! Выходит, Вадиму убивать Кирилла не за что. Но кто же тогда убил Кирилла? Этого беспутного пьяницу и неудавшегося грабителя, который даже на стреме постоять толком не сумел?

Вадим уже потерял интерес к подругам. Он что-то втолковывал Насте, а та таращила на него глаза и молча кивала.

– Кажется, он объясняет ей, что она должна сказать, если менты спросят о его алиби, – пробормотала Инна.

– Я тоже об этом подумала!

– И что нам делать?

– Совершенно ясно: если Вадим убил Кирилла, то он будет молчать.

– А кто не будет?

– Возможно, родители Кирилла.

Родители были представлены в полном составе: маленькая седенькая мама и долговязый, скрюченный годами папа. Оба они были изрядно пьяны. И не похоже, чтобы особенно скорбели о сыне.

– Да ну его! – воскликнула рядом с ними какая-то тетка. – Скажете тоже! Чего там скорбеть-то? Старикам от Кирюшки одни только беды и сыпались. Сызмальства хулиганил. И все как-то паскудно хулиганил! Сплошные расходы! Стекло в школе разобьет – родителям деньги платить. Портфель у отличника выхватит, все учебники и тетрадки в грязь высыплет – опять же родителям растрата. А уж подрос, так и вовсе с ним сладу никакого не стало. Джинсы ему не такие, ботинки – тоже не те. Все только модное самое хотел и дорогое. А откуда старикам такие деньги взять?

– Их, конечно, подкосило, когда Кирилл в тюрьму угодил?

– Да ну! – снова отмахнулась тетка. – Они только тогда от него и отдохнули толком. Передачи, конечно, слали – как же без этого? Родной сын как-никак. Но все равно дешевле им выходило, чем когда Кирилл тут ошивался. Тут-то ему деньжонок и на пиво, и на табачок, и на девочек. Работать не хотел. После тюрьмы пить начал. Потом подшился, вроде бы за ум взялся, в зоопарк работать пошел. Я уж порадоваться хотела, да поторопилась, выходит. Снова возле Кирюшки подозрительная компания крутиться начала.

Подруги развернули свои уши словно локаторы. Что там говорит эта особа? Что за подозрительная компания?

– На дорогих машинах Кирюшка приезжать к дому стал. Один раз, потом второй, потом третий. Такси, понятное дело. Но ведь и такси немалых денег стоит. Затем я Кирюшку в городе встретила, в дорогом магазине еду и выпивку покупал. У меня с получки на одну баночку красной икры хватит, а он полные сумки вынес. В одной руке пакет. В другой – коробка. А в коробке-то вино, небось, недешевое. Дешевку-то в такую красивую коробку не положат. Как вы думаете?

– Конечно.

– Вот и выходит, что деньги у Кирюшки завелись. А откуда? Старики его в нищете жили. На одну-то пенсию в супермаркетах много деликатесов не накупишь!

– Так ведь ты сказала, что парень работал.

– Ой! Я тебя умоляю! – Тетка закатила глаза. – Что им там в зоопарке платят? Копейки жалкие. Ни образования у Кирюшки не было отродясь, ни сноровки. За что же ему платить большие деньги?

– Откуда же он их взял?

– А вот откуда! Один раз уже в тюрьме посидел – выходит, понравилось. Снова туда захотелось. И дружки его в покое не оставляли. Вот как!

Тетка увлеклась и заговорила слишком уж громко. А мама Кирилла, сидевшая напротив нее, внезапно подняла голову и спросила:

– Ты это о ком говоришь, Галина? Про Кирилла байки снова выдумываешь? Все забыть не можешь, что он на дочке твоей полоумной жениться на захотел?

Видимо, старушка угодила прямо в больное место. Потому что тетка моментально налилась злобой и заорала:

– Было бы чего забывать! Тьфу на вашего Кирилла! Тоже мне жених! Голь и ворюга! У моей Наточки десяток женихов имеется! И все – не чета вашему сыну!

– Вот и иди себе. К женихам своим. И доченьку свою с собой прихвати. Нечего тут моего сына позорить! Не вор он вовсе!

– А в тюрьме сидел!

– Одумался с тех пор.

– А деньги откуда? Откуда у него деньги, чтобы хавку в дорогом магазине покупать?

– Адвокат ему дал.

– Да-а-а?.. – скривилась тетка. – А-а-а-двока-а-ат?.. Поумней ничего не придумала? Где это видано, чтобы адвокаты денег бы давали? Они сами горазды брать.

– А Кирюше дал! И еще обещал дать. Чтобы Кирюша мог в приличном виде перед сообществом предстать.

– Перед каким еще сообществом?

– Когда завещание зачитывать станут – вот перед каким! Чтобы наследство мог получить.

После этих слов в комнате воцарилась тишина. Удивительное дело! Только что все шумели и кричали, а тут вдруг словно языки проглотили. Вот что делает волшебное слово – «наследство».

– К-какое наследство? – пробормотала наконец крикливая тетка. – Ты чего болтаешь, тетя Нюра? Откуда у Кирюшки наследству взяться? Вы же с дядей Колей живы и здоровы.

– Так не от нас наследство! От другого человека.

– От другого?.. Да у вас вся семья – одни пьяницы и голодранцы.

– Все, да не все! Брат у Коли имелся. Дядя нашему Кирюшке. Вот он ему денег и оставил. И адвокаты приезжали, сказали, что Кирюшка свое все равно получит, чтобы там вдова ни городила.

– Вдова? Какая вдова? Не женат твой сынок был. Настюха от него давно свалила.

– Мели, Емеля, твоя неделя! – рассердилась мать Кирилла. – Вдова – это жена нашего Бориса.

– А это кто же такой?

– Брат Колин! Да чем ты слушаешь, голова садовая? Говорят же тебе русским языком, брат у Коли помер – Борис. А жена его, Катерина, будь она неладна, наследство Кирюшке отдавать не захотела. Звонила, скандалила, судиться с нами грозилась. Я уж и в милиции про нее рассказала. Думаю, она нашего Кирюшеньку на тот свет и спровадила. Десять миллионов в чужие руки отдать? Виданное ли это дело? Да у нас и за тысячу убьют, не задумаются. А тут – десять миллионов!

У подруг от изумления глаза на лоб полезли. Ну дела! Мало им Вадима с его жуткой физиономией и сомнительной репутацией, так теперь еще и какая-то Катерина появилась. И вдобавок – десять миллионов!

– Тетя Нюра, а ты ничего не путаешь? Десять миллионов – это же огромные деньги.

– Конечно. Но брат у моего Коли – тоже не простой. У него свой автосервис. И магазин, где он запчастями для машин торговал. Да у Бори можно было деталь на любую иномарку купить! Коля, скажи!

Дядя Коля – отец Кирилла – уже давно спал. Но теперь вдруг очнулся и с важным видом подтвердил:

– Да, брат у меня голова был! Даром что младше меня.

Сделав это заявление, дядя Коля уткнулся физиономией в салат и захрапел.

– Родной мой! – умиленно воскликнула жена. Затем продолжила рассказ: – Все у нашего Бори было в порядке. Дом – полная чаша. А вот детишек ему бог не дал. Сколько жен поменял, а все без толку. Детишек так себе и не народил. Один наш Кирюшенька у него в племянниках и значился. Боря к нам частенько заглядывал, все говорил про Кирюшеньку, что наследничек.

– Даже когда Кирилл на нары угодил?

– Что ты все заладила?! – с досадой воскликнула тетя Нюра на соседку. – На нары, да на нары! Один раз всего Кирюшенька и оступился. Молодой был, глупый. Нехорошие люди его в эту историю втянули.

– Так чего там с наследством?

– Так вот, как женился наш Боря на своей Катерине, так про Кирюшу и думать забыл. Все надеялся, что молодая жена ему наконец-то наследников родит. Правда, недолго эта их любовь длилась. Катерина та еще шалава оказалась. Вильнула хвостом и Боре рогов наставила.

– Да ты что?

– Да-да! Никакое богатство Боре не помогло любовь молодой себе купить.

– И что же, он об этом узнал?

– Конечно! Через это дело он Кирюше наследство и отписал. Отписал, а сам на следующий же день и помер. Инфаркт у него от волнения приключился. Да оно и верно, человек он уже был не молоденький. А тут – жена вертихвостка. Легко ли такое выдержать? Вот он и не выдержал.

Подруги слушали, затаив дыхание. Эта простодушная женщина нашла им подозреваемую. Преподнесла на блюдечке с голубенькой каемочкой. Эта Катерина должна была лютой ненавистью ненавидеть Кирилла. Ведь из-за него она лишилась того, ради чего вышла замуж за старого, обрюзгшего и наверняка очень скучного торговца автомобильными запчастями.

Конечно, в первую очередь ей следовало винить себя – за свое легкомыслие, лживость и корысть. Но женщинам, продающимся за деньги, редко свойственна самокритичность. Так что, скорее всего, она винила во всех своих бедах Кирилла. И больше всего за то, что по его вине она потеряла огромные деньги! Десять миллионов!

– А эта Катерина… Она что, и пособолезновать к вам не пришла? – спросила Инна у матери Кирилла. – Или вы ее не звали?

– Какие еще соболезнования?! – всплеснула руками пожилая женщина. – Ей наше горе – не горе. Теперь-то все денежки ей достанутся! Кирилла убили, а других наследников у ее мужа нет. Только она одна.

Простая женщина тетя Нюра попала в самую точку. Кирилл стоял между своей новоявленной теткой и десятью миллионами наследства. Да за такие деньги можно не только убить и в клетку к удаву запихнуть, а еще и на кусочки порезать и каждый кусочек в глотку тому же удаву затолкать. Пусть переваривает, родимый.

– И способ убийства какой женский! – прошипела Мариша. – Яд! Отравительницы!

– Мужчины тоже охотно пользовались ядом.

– Вспомни Екатерину Медичи, – настаивала Мариша. – Между прочим – тезка нашей наследницы!

– И на этом основании ты делаешь вывод, что Катерина отравила Кирилла, а потом бросила его в клетку с удавом?

– С удавом, конечно, несостыковочка получается, – нехотя призналась Мариша. – Хотя и удав подойдет. Может быть, эта Катерина – в прошлом укротительница удавов!

– Ага! А для того, чтобы отвести от себя подозрения, она предварительно грохнула и спрятала в разных частях зоопарка еще двух человек.

– Что ты придираешься? – надулась Мариша. – Скажи по совести, разве тебе эта наследница не кажется подозрительной?

– Кажется.

– Вот и мне кажется. А это значит…

– Нам нужно ее навестить!

Раздобыть адрес свежеиспеченной вдовы и соискательницы наследства удалось без всяких проблем. Тетя Нюра, обиженная невниманием Катерины, охотно дала подругам телефон и адрес брата своего мужа.

– Пишите-пишите, девочки. Я и сама на эту Катьку подумывала, – призналась она подругам. – Уж очень все удачно для нее сложилось. Муж ее с поличным поймал, а ей все как с гуся вода. Раз – и снова в дамках! Еще лучше ей теперь. Вдова, свобода, денег полно. Делай, что твоей душеньке угодно!

Расчувствовавшись, тетя Нюра всхлипнула:

– Вот как жизнь-то нынче к честным людям поворачивается. Проститутки и шалавы в золоте да брильянтах купаются. А мы, честные труженики, на нищенскую пенсию существуем.

Пенсия у родителей Кирилла и впрямь была невелика. Насчет этого уж добрые соседки, явившиеся на поминки, не забыли просветить подруг.

– Минималку они получают. Оба. И он, и она. Потому что трудового стажа почти не имеют. Всегда они бедно жили, однако толком работать и не пытались никогда.

Что же, бывают и такие люди. Лень раньше них на свет родилась. И ничего удивительного не было в том, что у таких людей родился и вырос такой сын, как Кирилл. Но хорош он был или плох, а убивать и еще глумиться над его телом никому не позволено. Закон есть закон, он один для всех, и он одинаково надежно должен защищать и богатого предпринимателя, и полунищего пенсионера, и даже такого никчемного парня, каким был, по всеобщему мнению, погибший Кирилл.

Поиски Катерины несколько затянулись. Такое простое, казалось бы, дело обернулось долгой и нудной работой. Подруги побывали в том доме, где находилась квартира Елисеева Бориса – мужа загульной Катерины. Но вдовы тут не оказалось. И подругам пришлось обойти всех соседей в подъезде, прежде чем какой-то пацан лет двенадцати вспомнил: как-то бегал он по поручению Катерины к ее матери, жившей всего в нескольких кварталах от дочери.

– Покажешь дорогу?

– Дайте-ка вспомнить… – Парень прижал палец ко лбу и сделал вид, что думает.

Мариша сдалась первая:

– Ладно, сколько ты хочешь, чтобы у тебя память проснулась?

– Катерина мне в тот раз заплатила пятьсот.

– Получишь столько же, если покажешь дорогу.

Воодушевленный парнишка охотно показал дорогу. Память у него оказалась превосходная, а язык – очень длинный. И по дороге он успел изрядно надоесть подругам, так как без устали трещал про какого-то «синего монстра» – диск с компьютерной игрой, который он намеревался купить на те деньги, что заплатят ему за труды.

Как и подозревали подруги, парень сделал приличный крюк, чтобы провести их мимо компьютерного магазина, где в витрине был выставлен огромный монитор, на котором действительно кувыркалось, взрывалось, рычало и стреляло нечто синего цвета.

– Блеск, правда? – прошептал парень, впадая в экстаз. – Мощная штука!

Пришлось дать ему подзатыльник, чтобы сообразил, где находится.

Мать Катерины лишь развела руками, услышав про свою дочь. Была она женщиной еще не старой, физически крепкой, работала поваром в школьной столовой, так что объемы тела имела соответствующие.

– С детства с моей Катькой никакого сладу не было, – посетовала она. – А как замуж вышла, я и вовсе контроль над ней потеряла. Что желала, то и воротила.

Про то, что ее дочь овдовела, мать Катерины, конечно же, слышала.

– Горе-то какое… – пробормотала она. – Хороший человек был Катькин муж. А она, бездельница, не ценила его!

– Мы были у них на квартире, но вашей дочери там нет.

– Но и у меня Катька тоже не живет. Где она в таком случае живет? Да откуда я знаю? У любовника своего очередного, наверное.

– Так вы и про любовника знаете?

– Да чего там знать? – вздохнула женщина. – Я и Бориса Васильевича, когда он к Катьке моей сватался, предупреждала не один раз. Так прямо и говорила ему: одумайтесь, мол, зачем вам такая гулена нужна? Ведь не справитесь вы с ней. Вижу, человек вы добрый. И статью, уж не в обиду будь вам сказано, не вышли. А мою доченьку, чтобы к порядку приучить, смертным боем лупить нужно. Или за семью замками держать. Да и тогда через окошко сбежит, хоть бы даже и с пятого этажа.

– Так уж и с пятого?

Мать Катерины спорить и горячиться не стала. Лишь печально усмехнулась и пробормотала:

– Был уже у меня такой опыт. Потому и говорю, что знаю.

– А где сейчас ваша дочь?

– Этого не могу сказать. Мужики у моей Катьки постоянно меняются. Что ни день – то новый.

– И в замужестве так же было?

– Неуемная девка! С кем угодно шла. Кто позовет, с тем и идет! Шлюха!

Мать Катерины тяжко вздохнула, потом вновь заговорила:

– Быть беде, вот увидите. С таким темпераментом ей бы в публичный дом идти работать. Самое ей там место. И клиентам хорошо, и ей сплошная выгода и удовольствие. Другие девки стонут, а моей Катьке всегда мужчин мало.

Что же, с темпераментной Катериной все было более или менее ясно. Но где же она? Для дополнения образа требовалась сама Катерина. Могла она убить человека или не могла? Почему-то подругам казалось: стоит им взглянуть на нее – и они сразу же ответят на этот вопрос.

Но мать Катерины лишь руками развела:

– Попытайтесь у Анечки спросить. Они с Катериной в школе очень дружили. Возможно, она что-нибудь вам и подскажет.

Анечка оказалась тихой маленькой мышкой. Она в испуге уставилась на подруг глазами-бусинками, потом вдруг шмыгнула в глубь квартиры и поманила девушек за собой. Вскоре они оказались в спальне, где на узкой кровати, уткнувшись лицом в подушку, лежала еще одна женщина. При одном взгляде на нее стало ясно: она прибыла в эту скромно обставленную квартиру откуда-то из другого мира. Из того мира, где шикарные мужчины кидают к ногам прекрасных женщин целые охапки цветов. Где женщины носят дорогие норковые шубы, колье с брильянтами и никогда не задумываются, чем им лучше заняться – сходить за картошкой или сделать новую прическу, почитать книжку или освежить маникюр. Выбор всегда и везде делается в пользу второго.

Но эта лежавшая на кровати девица горько рыдала. Пышные волосы красивого медно-бронзового оттенка закрывали ее лицо. Когда же она подняла голову, то сразу же стало очевидно: эта женщина не просто красива, она прекрасна.

– Кто это? – пробурчала она, взглянув на Анечку. – Кого ты мне еще привела? Врача? Психотерапевта? Скажи им, что мне никто не нужен. Я в полном порядке.

– Они сказали, что хотят поговорить про твоего племянника.

Женщина в изумлении уставилась на подруг. Потом приподнялась.

– Про кого? Про какого еще племянника? Ах, наверное, они про Бориного племянника… Как его там?.. Кирилл!

Небрежно взмахнув рукой, Катерина снова уткнулась лицом в подушку. Немного помолчав, пробормотала:

– Ну чего вам? Не видите, что ли, я страдаю? Задавайте свои дурацкие вопросы и сваливайте!

– Это вы хотели его смерти! – выпалила Инна.

Мариша пихнула ее в бок, но было уже поздно. Что сказано, то сказано.

Катерина же отреагировала очень бурно.

– Да как вы смеете?! – Она даже подскочила на кровати. – Что вы можете знать? Я его любила!

– Любили? – изумились подруги. – Неужели любили? Но почему же вы тогда…

– Так уж получилось! Такая я ненасытная. А он очень старался. Бедный мой крольчонок! Как он старался, чтобы удовлетворить меня! А мне всегда было мало!

Подруги переглянулись. Ну и штучка эта Катерина. Вот это темперамент! И до Кирилла добралась!

– И он не выдержал, мой крольчоночек, – всхлипнула Катерина. – Не выдержал, оставил меня одну на целых три дня. Долгих три дня! Как я могла выдержать такое? Конечно, я нашла себе утешение. О-о-о! Будь оно все трижды проклято! Бедный мой крольчоночек, он не заслужил такого к себе отношения. Я ужасная женщина! Просто ужасная! Меня нужно изолировать от общества! Посадите меня в тюрьму, в отдельную камеру. Умоляю!

– Вы спали со своим племянником?

Катерина перестала плакать и в недоумении посмотрела на подруг:

– С кем?..

– С Кириллом. Спали с ним, а потом убили его!

– Вы с ума сошли! – воскликнула Катерина. – Да я этого дурачка всего один раз в жизни и видела. На нашей с Боренькой свадьбе!

– Но как же… Вы же сказали, что вы его любили.

– Кого?

– Кирилла.

– Да с чего вы взяли? Я говорила о Боре, о своем муже. Он так старался угодить мне! А мне все время было мало. Проклятая моя натура, ей все время нужен мужчина! Конечно, мой крольчоночек старался изо всех сил. Так старался, как иной молодой не сможет. Но… но мне все равно было мало.

– Значит, вы с мужем жили душа в душу?

– Именно. Пока он не уехал.

– На три дня?

– Да.

– А вы изменили ему со случайным любовником?

Катерина горестно вздохнула и, откинув со лба пышную прядь, проговорила:

– Понимаете, я ведь не думала, что так получится. Но когда я увидела этого парня… У меня в мозгах словно чего-то замкнуло. У меня всегда замыкает, когда я вижу мужчину. Правда, я думала, что с Борей уже излечилась от этого. Но он уехал… И его не было целых три дня. Так что я не выдержала.

– А ваш муж неожиданно вернулся, застал вас с другим, и сердце его не выдержало?

– Вот именно! Это было ужасно! Он так кричал! Он обзывал меня такими словами, вы бы только знали! Но я ведь была совершенно не виновата!

– Да, конечно…

– Вы вот мне не верите. И никто не верит. А я любила Борю. И плевать мне было на его деньги. Он мне сам нравился.

– Но деньги потерять – это было все же обидно?

– Потерять? Я про деньги даже не думала! Боря умер по моей вине! Вы себе не представляете, как я себя чувствовала! Ведь он был так ко мне добр! И правильно, что он захотел наказать меня. Меня еще и не так нужно было наказать!

– Но ведь вы уже свыклись с мыслью, что после смерти вашего мужа вы станете богатой наследницей?

Катерина пожала плечами:

– Вообще-то, продажа запчастей и ремонт машин – это не мое.

– Но вы могли продать сервис и магазин. И получить хорошие деньги.

– Ну да. Наверное.

– А так все досталось Кириллу. Вы его ненавидели?

– Квартира осталась у меня. – Катерина шмыгнула носом. – Да и какая ненависть? Говорю вам, я его даже не знала толком.

– Но его убили.

– Что?! – ахнула Катерина. – Кого убили?

Подруги молча переглядывались. Катерина – великая актриса! Так мастерски сыграть изумление – это не всякой под силу.

– Неужели Кирилла убили? – пробормотала Катерина.

– А вы не знали об этом?

– Нет, конечно. После смерти Бори я сама не своя. Из дома ушла. От матери ушла. Она замучила меня своими упреками.

– Упреками?

– Да. Целыми часами твердила, что только такая шлюха, как я, могла все испортить. Могла разом лишиться и мужа, и денег.

– Значит, ваша мать была в курсе того, что все достанется Кириллу?

– Да, в курсе. Боря позвонил ей. Прямо от нотариуса. Кричал, что переписал завещание. И что я не получу ни копейки. Что я ужасная женщина. Ну… и всякое такое.

Подруги снова переглянулись. Катерина не походила на убийцу. Похоже, стяжательство и алчность – не ее пороки. Она просто сверх меры темпераментна. И все ее мысли направлены на то, чтобы раздобыть себе очередного партнера. Деньги же Катерину не слишком интересовали.

– А что мне наследство? – Катерина пожала плечами. – Всегда найдутся мужчины, готовые обо мне заботиться.

– А ваша мать?

– Что мать?

– Она думает так же?

Катерина взглянула на подруг с недоумением, но ничего не ответила. И так было ясно, что заботиться о благополучии своей матери она не намерена. С какой это стати? Пусть та сама о себе позаботится. И как знать, не поступила ли мать Катерины именно таким образом?

Глава 5

Слежку за матерью Катерины было решено не устанавливать. Ведь если убийство Кирилла – ее рук дело, то своей цели женщина уже достигла. Ее дочь остается единственной наследницей десяти миллионов своего мужа. А раз так, то женщина будет сидеть тихо. И вряд ли станет носиться по своим родным и подругам, без устали хвастаясь содеянным злодейством.

– Как же нам ее вычислить?

– Давай попробуем втереться к ней в доверие.

– Это как же?

Делу помог случай. Пока подруги крутились возле дома Катькиной мамы, они успели познакомиться со всеми старушками на лавочках. И эти старушки, охотно поверившие в то, что подруги крутятся у них во дворе по заданию депутата, решившего проверить работу их ЖКХ, охотно общались с девушками.

– Вот у Ильиничны из пятого подъезда радость случилась. Дочь замуж за старого да за богатого вышла. А тот возьми да и коньки отбрось. И все свои денежки Ильиничне и ее дочери оставил. Так та с работы уволилась. Теперь целыми днями по магазинам носится, дорогие вещи скупает. И домработницу себе нанять хочет.

Это был шанс! Вот только кого послать? Инна и Мариша уже успели засветиться у матери Катерины. И зачем они сунулись к ней сразу вдвоем! Теперь она ни за что не поверит, что одна из них захотела вдруг стать ее домашней прислугой.

– Нам нужна третья. Кого ты могла бы предложить? – спросила Инна.

– Моя мама, – принялась перечислять Мариша. – Твоя няня. А также моя тетка из Рязани.

Инна задумалась:

– Моя няня сидит со Степкой. Твоя мама – человек, слишком интеллигентный для домашней прислуги. А как насчет твоей тетки?

– Она без высшего образования, – заверила подругу Мариша.

– То что надо! А она согласится?

– Если твоя няня посидит заодно и с моими племянниками, то тетя, наверное, согласится.

Услышав, что ей предстоит поработать денек прислугой, тетя Надя в восторг отнюдь не пришла. И Марише пришлось выслушать немало нового о себе и жизни вообще.

– Вот есть же у других людей племянницы, которые о своих тетях заботятся, любят их, балуют. Только со всех сторон и слышишь: то квартиру тете купили, то шубу песцовую, то серьги золотые. А ты работу мне нашла! Прислуги! Поумней ничего не придумала?

– Ну тетечка… Пожалуйста… Это ведь только на один день.

– И вы можете ничего там не делать, – добавила Инна.

– Так уж и ничего?

– Только посмотрите, нет ли каких доказательств, что эта женщина отправила на тот свет одного молодого человека.

– Матерь божья! – перепугалась тетя Надя. – Она еще и убийца?

– Вот это мы и хотим выяснить. Покрутитесь там, послушайте, посмотрите. А потом нам расскажете.

Тетя Надя согласилась с величайшей неохотой. И то лишь после того, как Мариша пообещала сделать ей хороший подарок – комплект турецкого постельного белья, который тетя Надя, оказывается, уже присмотрела себе в соседнем магазине.

– Точно купишь?

– Куплю!

– Ладно уж. Один денек погну спину на чужую бабу.

Отправив тетю Надю «на дело», Инна спохватилась:

– И чего мы к этой Ильиничне прицепились? Скорее всего, ни она, ни ее дочь Кирилла не убивали.

– А кто?

– Тот же, кто убил и первых двух человек в зоопарке. А Кирилл просто пошел с ними в связке. Наследство почившего в бозе Бориса Васильевича тут и ни при чем.

Мариша пожала плечами:

– Может быть, и ни при чем. Но проверить все равно не помешает.

Пока тетя Надя в предвкушении дорогого подарка лениво возила тряпкой и устанавливала дружеские отношения с матерью Катерины, подруги не сидели без дела и занялись установлением личностей двух убитых в зоопарке мужчин.

– А то несправедливо получается. Кириллу мы все свое внимание отдали. А про тех двоих совсем забыли!

– Конечно, несправедливо. А ведь один из них – мой личный трофей.

– Как это трофей? – разинула рот Инна.

– Это же я заметила его в клетке с шакалами.

– Ах, вот ты в каком смысле…

За информацией подруги обратились все к тому же Евдокиму. А к кому же еще? Он работал в зоопарке, так что был в курсе всего происходящего там. Кроме того, менты не нашли ничего лучшего, как внести Евдокима в число подозреваемых, что, конечно же, сильно нервировало мужчину. Поэтому он был кровно заинтересован в поимке настоящего преступника и искренне хотел помочь подругам.

– Первого убитого звали Сергеев Петр Николаевич, – сообщил Евдоким. – Пенсионер.

– А ты говорил, что средних лет.

– Просто рано на пенсию вышел. Военный. Полковник, кажется. Или генерал. Проживал неподалеку. Документов при нем не было. Поэтому ментам пришлось объявлять его в розыск. И пришла его дочка.

– И что же дочка? Похожа она на убийцу?

– Нет, что вы! Мелкая такая. Из себя совсем невзрачная. Сказала, что у них с мужем четверо детей. Что жили они преимущественно на дедушкину пенсию. Потому что пенсия у него была огромнейшая.

– И они все вшестером… нет, извините, всемером жили на одну пенсию? – удивилась Инна.

– Так эта женщина сказала. И ей можно поверить. Одета она в какое-то потерявшее вид платьишко. Туфли самые дешевые, к тому же – ношеные-переношеные. И дед у них одет был соответственно.

– Странно, – пожала плечами Инна. – Выходит, военный отставник позволил бы мужу своей дочери не работать, ей самой тоже не работать, но при этом наплодить четырех детей и не знать, чем их накормить? В семьях военных обычно такого разгильдяйства не случается.

– Я так понял, что у нашего отставника что-то там с сосудами головы было не в порядке.

– В каком смысле?

– То ли последствия травмы, то ли наследственное, но дядька был, как бы это поделикатней выразиться… В общем – не совсем в своем уме.

– Что, совершенно ничего не соображал?

– Нет, кое-что соображал, конечно. Но, по словам его дочери, отец часто убегал из дома. То ему почудится, что дивизию нужно по тревоге поднимать, то еще чего. Раз или два раза в год отставник лежал в больнице. Но большой разницы в его поведении не было. Что до больницы куролесил, что после.

– А он не был агрессивным?

– Как ни странно, нет!

– То есть не могло случиться так, что дед набросился на кого-то, тот человек дал ему сдачи, но сгоряча не рассчитал и убил деда?

– Ножом в живот в целях самозащиты?

– Ну, мало ли как дело могло повернуться…

– Нет, – покачал головой Евдоким. – Дочка клялась, что отец ни на кого не нападал. Потому они его и в психушку не сдавали, что для окружающих он не был опасен. Только любил покомандовать.

– А если его приказы не выполнялись, то злился и набрасывался с кулаками на неподчинившегося? – спросила Мариша.

– Говорят вам, нет! Не было такого. Дочка говорит…

– Мало ли, что она там говорит, – перебила Мариша. – Это еще проверить надо. Лично мне версия, что дедуля гулял по садику, а потом набросился на какого-то человека, кажется очень даже перспективной. Некоторые чокнутые бывают в момент обострения болезни такими злобными, что так и хочется их ножом ткнуть.

– А почему на какого-то? – пробормотала Инна. – Мы же знаем, что убитого ко льву затащил Кирилл. Значит, он его и ножом ткнул.

– Он или не он… В клетку-то зачем труп тащить?

– Чтобы подольше не нашли.

– Тогда бы в кусты сунул, – вмешался Евдоким. – У нас много кустов на территории зоопарка растет. И строительные отходы до сих пор не вывезли. Они уже давно у нас лежат. Чем не место для трупа?

Мариша молча пожала плечами. На всякий случай она записала имя и фамилию сумасшедшего отставника. А также дом, где он жил.

Со вторым покойником было сложнее. Его до сих пор никто не опознал, хотя фотографию показали по всем телевизионным каналам, кроме того, фото напечатали некоторые газеты. Но все напрасно. Никто не признал в покойном своего отца, друга, мужа или просто знакомого.

– Он что, не из нашего города?

– Трудно сказать. Сами знаете, никаких документов при покойном обнаружено не было.

– А отпечатки пальцев?

– Менты сказали, что по их картотекам он не проходил. Стало быть, перед законом этот человек чист.

Странная история. Очень странная. Выходило, что Кирилл напал на пожилого отставника, убил его, а потом спрятал труп в клетке со львом, прекрасно сознавая, что не позднее завтрашнего утра тело обнаружат и поднимется страшный шум.

Подруги искренне недоумевали. Все действительно выглядело очень странно, потому что и убийца, в свою очередь, оказался жертвой. Но кто же убил Кирилла?

– Этот Кирилл – весьма подозрительный тип.

– И не говори.

– Во-первых, откуда у него деньги?

– Адвокат…

– Не верю. Не верю, что адвокат постоянно снабжал его деньгами.

– Но Кирилл так сказал своим родителям.

– Обманул! Деньги у него появились из другого источника.

– Ну допустим. А что еще ты против него имеешь?

– Во-вторых, он уголовник. Сидел сначала в СИЗО, потом на зоне. Значит, кое-какие криминальные знакомства у него обязательно должны были остаться.

– А в-третьих?

– В-третьих, нужно выяснить, зачем Кирилл начал коллекционировать трупы и зачем распихивал их по клеткам с животными.

– Да, в клетку с шакалами не так-то просто засунуть труп, – сказал Евдоким. – Там очень тесно. Я убирался, так что знаю. Да и шакалы, наверное, путались под ногами.

– А в клетку ко льву, выходит, раз плюнуть? – съехидничала Инна.

– Гораздо легче. – Евдоким не отреагировал на ее сарказм. – Я и у львов убирал. Поэтому могу сказать, что наш Прайм к людям ласковый, словно котенок. Да еще трусоват. Если видит чужого в своей клетке, старается подальше в угол забиться.

– И никогда не нападает?

– Если глубже в клетку пройти, тогда нервишки у него сдадут, конечно. Может и броситься. Но Кирилл далеко не пошел. Он нрав Прайма хорошо знал. И труп оставил у самого входа. Просто открыл клетку, тело туда засунул, потом клетку закрыл.

Вот так и получалось, что вся эта история тем или иным образом крутилась вокруг Кирилла. Зачем-то он притащил в зоопарк тело отставника, жившего по соседству. Потом труп раздетого неизвестного гражданина. А в третью клетку лег сам. Очень странно.

– Слушайте! – осенило Маришу. – А вдруг это он сам?

– Что сам?

– Отравился.

– Яда возле него обнаружено не было.

– А он заранее!

Марише эта версия до того понравилась, что она никак не хотела с ней расставаться.

– Что заранее?

– Принял яд и пришел умирать к удаву.

Инна и Евдоким молча таращились на Маришу.

– Бред какой-то! – пробормотала наконец Инна.

– А прятать труп в клетке со львом или с шакалами – это не бред?

– Тоже бред.

– Наверное, Кирилл на почве кодирования от алкоголя действительно свихнулся. Сначала убивал других людей и прятал их тела в клетках с животными. А потом, чтобы уж не мелочиться, убил и себя.

Версия была так себе. На троечку. Ведь тогда получалось, что Кирилл – маниакально одержимый убийца – долгое время работал в коллективе зоопарка, но никто даже не заподозрил в нем злодея.

– Вы как хотите, а только не похоже это на Кирилла, – помотал головой Евдоким.

– Что не похоже?

– Ну, убийства эти! Кирилл, он слабый был. И физически, и вообще. На него прикрикнешь, он тут же лужу напустит. Где уж ему людей убивать.

– Однако же тела их перенес. На пленке все записано, ты это помнишь?

Евдоким кивнул:

– Помню. На это он бы мог пойти… Но только в том случае, если бы его об этом попросили.

– Кто попросил?

– Человек, которого он боялся больше всего на свете.

Вот и думайте, кто мог быть этот человек.

Между тем слова Евдокима упорно не шли у Мариши из головы. Она позвонила тете Наде и получила от нее короткий отчет – мол, все нормально, не беспокойся. Потом снова задумалась. Что же делать дальше?

Если предположить, что на Кирилла давил человек, которого он страшно боялся, то кто мог быть этим человеком?.. Вадим! Да, точно! Такой тип мог легко напугать не только робкого Кирилла. Он и Маришу напугал. Ну, почти напугал. Но она-то с ним всего один раз увиделась и в людном месте, а потом рассталась вполне по-дружески. Проломленная стена в счет не идет. Это была всего лишь демонстрация молодецкой удали Влада.

И еще неизвестно, как бы повела себя Мариша, если бы встретилась с Владом в уединенном и темном месте и он принялся бы на нее давить, добиваясь чего-либо. Как бы она повела себя в таком случае? Возможно, что и пообещала бы этому страшному человеку сделать то, что он от нее просит. Например, спрятать трупы в зоопарке. Но тогда возникает другой вопрос. Зачем это понадобилось Владу?

– Чертовщина какая-то, – пробормотала Мариша. – Кто из этих двоих маньяк? Влад или Кирилл? И разве маньяки действуют так слаженно? Что-то я никогда прежде не слышала о серийном убийце, который бы творил свои дела тайно, но имел бы при этом напарника, таскающего за него тяжелые трупы.

Конечно, Мариша не была психиатром. И с серийными маньяками ее судьба прежде не сталкивала, бог миловал. Но все же ей казалось, что маньяк – это человек одинокий по натуре. Он творит свое черное дело и наслаждается тем, что никто его не подозревает. Ни единая живая душа. Жертвы не счет, они уже никогда и никому ничего не скажут. А напарник?.. Нет, напарник упорно выбивался из нарисованного Маришей образа маньяка-убийцы.

– Но убивать и прятать трупы в клетки с животными – такое мог творить только маньяк.

На всякий случай Мариша заглянула к дочери Сергеева Петра Николаевича – пенсионера и отставника. Женщина была дома. И возле нее крутились двое детишек – трех и пяти лет от роду. Остальные отпрыски были отправлены чадолюбивой мамашей в летний лагерь, путевки в который выделил многодетной семье город.

– Те и накормлены, и напоены, и на свежем воздухе бегают. А этих двоих дома пришлось оставить. Приболели они у меня.

– Для лагеря они вроде бы еще маловаты.

– Так в детский садик на все лето можно было отправить, – охотно пояснила мамаша. – Чем плохо? И одеты, и обуты, и накормлены, и на свежем воздухе. И все это бесплатно. А в нашем положении выбирать не приходится. Что дают, то и берем.

Да уж, зачем рожать четверых, если потом жить на одни только подачки от государства? Разве государство обязывает вас рожать столько детей, сколько вы сами прокормить просто не в силах? Да и дети выглядят не слишком здоровыми. А уж про их мамашу и вовсе говорить не приходится. Худосочная, маленькая, бледненькая прямо до синевы. Краше, как говорится, в гроб кладут. Дети и нищета высосали из этой женщины все соки.

Тут открылась дверь, и в прихожую, где разговаривали Мариша и многодетная мать, выплыло нечто округлое, румяное, одетое в цветастую яркую рубаху и новые льняные шорты.

– Ой, кто это?

– Познакомьтесь. Мой муж Никита.

Мариша оторопела. У нее даже челюсть отвисла. Это явление супруга и многодетного отца поразило ее в самое сердце. Папаша являл собой столь резкий контраст с изможденной и одетой едва ли не в лохмотья матерью, что у Мариши даже в глазах от гнева потемнело.

Вот гад! Одет прекрасно! И от жира лопается! Глаз за щеками почти не видно! На какие деньги он нажрал себе такую харю? Ни жена, ни дети не производят впечатление жизнерадостных здоровячков. Откуда же тогда у их папаши взялось такое брюхо? Или это он у них от голода пухнет?

– Как мы теперь жить будем, даже и не представляю! – воскликнула женщина, вопросительно посмотрев в сторону супруга. – Пенсия дедушки да детские пособия – это все, что у нас есть. Конечно, я подрабатываю…

Она еще и подрабатывает! Матерь божья!

– Полы в соседнем детском садике мою, – пояснила женщина. – А днем я в том же садике на кухне работаю. Благодаря этому и я, и младшие всегда сыты. Старших в школе бесплатно кормят. Но все равно без папиной пенсии будет очень тяжело. Да, Никит?

Но муж, кажется, не был склонен к унынию.

– Ничего, еще какой-нибудь приработок себе найдешь, – пробурчал он. – Лето ведь. Работы сейчас в городе полно.

Выдав эту реплику, он прошел в кухню, откуда вскоре донеслось чавканье и поплыл аромат жареных котлет.

– А ваш муж совсем не работает? – почему-то шепотом спросила Мариша.

– Что вы, он не может.

– Серьезно? А что с ним? На вид вроде бы здоровый. Кровь с молоком.

– Он не может, – повторила женщина. – Потому что он – писатель.

– Ого! Но ведь писатели совсем неплохо зарабатывают. Во всяком случае, вам и детям точно бы хватило и на еду, и на одежду, и на приличную обувь.

– Ах, Никита не такой писатель.

– Не такой?

– Нет! Он пишет роман!

– Ну и что?

– Исторический роман!

Мариша по-прежнему не понимала. Многие хорошие люди пишут исторические романы. И в год выпускают хотя бы несколько таковых.

– Вы не понимаете, это эпический роман. Жизнеописание всей семьи Никиты. Всего их рода.

– А у него известные родители? Знаменитости? Выдающиеся люди?

– Ах, нет. Самые обычные. Мать была домохозяйкой и немножко подрабатывала учительницей музыки. А отец работал на заводе «Красный треугольник» технологом. В советские времена эта должность ни почетной, ни денежной не считалась.

– Действительно, обычная семья. Может, их предки были выдающимися личностями?

– Вовсе нет.

– Так что же это за роман получится?

– В том-то и состоит основная трудность. Никита должен описать своих родителей так, чтобы каждый, кто возьмет его книгу в руки, сразу понял: эти люди не занимали высоких постов, но они были достойными людьми – с большой буквы!

– И давно он пишет?

– Что?

– Ваш муж, говорю, свой роман давно пишет?

– Уже восьмой год.

Мариша мысленно ахнула:

– И совсем с тех пор не работает?

– Что вы, ему некогда.

Теперь Мариша смотрела на эту женщину уже не с жалостью даже, а с долей отвращения. Просто клиническая идиотка! Дети полуголодные, сама одета черт знает во что, денег в доме нету ни шиша, а она слушает своего гада-муженька. А этот жиртрест тоже хорош! Обожрал всю семью! И еще, небось, требует к себе уважения. Конечно, требует. Такие всегда его требуют!

– Знаете, а я бы на вашем месте отправила своего мужа работать, – заявила Мариша. – Но не над романом, а по-настоящему! А если бы он стал возражать, то сняла бы его с довольствия!

– Как так?

– А вот так! Не поработал – не поел! Думаю, тогда у вас нашлись бы средства и на обувь для вас, и на отдых для всех ваших детей.

– Да как же так? Ведь Никита работает…

– Дрыхнет ваш Никита над печатной машинкой.

– У него компьютер!

– Ах, компьютер?!

Мариша, не выдержав, схватила женщину за руку и потащила в глубь квартиры. Квартира же у странной семейки была очень даже неплохая. Видимо, отставнику дали ее за какие-то его воинские заслуги. И как жаль, что его дочка не смогла найти себе достойного парня и выбрала в мужья типичного трутня.

Компьютер стоял в отдельной комнате – в писательском кабинете. И женщина замерла у порога, не решаясь его переступить.

– Никита не разрешает нам заходить в кабинет, – пояснила она.

– Почему же?

– Ну… мы можем перепутать его заметки, бумаги, рукописи…

– А может быть, потому что он не хочет, чтобы вы видели вот это?

Мариша ткнула пальцем в клавишу на клавиатуре. Компьютер тут же послушно загудел, и монитор засветился.

– Ой, мама! – воскликнул пятилетний мальчик. – А что эти голые дяденьки делают с этими голыми тетеньками? И что это у них там такое снизу болтается?

Женщина прижала к себе детей и взглянула на Маришу.

– Что вы делаете? – простонала она. – Выключите немедленно!

– Это не я делаю! Это ваш муж так работает! Он находился на этом сайте перед тем, как пойти перекусить. Вам недостаточно? Хотите посмотреть, где он еще бывает?

И Мариша принялась щелкать по ссылкам. Так, что тут мы имеем? Ага!

– Порно. Жесткое порно. Лесбиянки. Видеоклипы с порнухой, – перечисляла Мариша, распаляясь все больше. – Ну как? Нравится? – Красная и злая, повернулась она к женщине: – Судя по этой информации, ваш муж просто не вылезает из Интернета. И ищет он там не следы своих бедных, незаслуженно забытых родителей, а разных молодых девиц.

– Это… Этого не может быть. Вы не ошиблись?

– Нет!

Женщина замерла. Лишь пальцы ее судорожно сжимались и разжимались. Было очевидно, что в душе ее происходит борьба. Но затем ее щеки порозовели, и, отстранив детей, она бросилась на кухню. Вскоре послышались глухие удары – словно падало что-то тяжелое. А затем раздался мужской голос – мужчина кричал:

– Эй, отдай котлеты! Ты что, свихнулась? Я же их еще не доел!

– Потом доешь.

– Когда это потом?

– Когда найдешь работу! Живо собирайся – и марш искать работу!

– Глафира, ты с ума сошла? Мы же договорились, я пишу…

Снова послышался какой-то шум, а потом Никита завопил:

– Глупая баба! Ты меня кипятком обварила!

– Ничего! Не помрешь! Живо бери свои документы – и на биржу труда. И если к вечеру не найдешь работу, то домой можешь больше не показываться!

– Да что на тебя нашло?

– Ничего. И еще вот что… Пока не принесешь мне приличной зарплаты, ни на что, кроме овсянки на воде, можешь в этом доме даже и не рассчитывать.

Мариша удовлетворенно хмыкнула. Может быть, кому-то и покажется, что женщина поступила с супругом слишком уж сурово, но, глядя на бледненькие лица двух его младших детишек, жалеть мужика почему-то не хотелось.

Процесс выдворения муженька на поиски работы несколько затянулся. Сначала он просто не уходил – допытывался, какая муха укусила его жену. А когда его подвели к компьютеру и ткнули носом в экран с голыми красотками всех мастей, то еще и истерику устроил – мол, по какому праву жена вторгается в его личную жизнь. Впрочем, супруга держала наготове сковородку, на которой еще недавно лежали те самые не доеденные мужем котлеты.

Получив по наглой морде сковородой, мужик заткнулся и виновато заморгал глазками, косясь на экран компьютера:

– Ну, дорогуша… Это же я ради нас с тобой. Хотел разнообразить нашу с тобой интимную жизнь.

– А ты подумал, есть ли у меня силы на эту самую жизнь? Немедленно иди и зарабатывай деньги!

– Но, дорогуша, я ведь не могу так сразу.

– Можешь!

И супруга подступила к нему со сковородой в руке. Мужик перестал отнекиваться, но идти на поиски работы все равно не торопился. Сначала томительно долго искал паспорт. Потом начал ныть, что его трудовая книжка находится у родителей. Да и диплом – тоже.

– Диплом с правом преподавания философии тебе сейчас вряд ли пригодится. Летом учителя не нужны.

– Куда же я пойду? – удивился Никита.

– В дворники! – со злобой бросила ему жена. – Или на стройку раствор месить.

Почти силком, но им все же удалось выдворить мужика за дверь. Правда, перед этим он долго вспоминал про котлетки, которые не успел доесть.

– Сделай с собой бутербродик, – просил он, льстиво заглядывая жене в глаза.

Но та не поддалась.

– С этого дня и до получки – только овсянка, – отчеканила она. – Ты что, забыл? Уф! – Она закрыла за мужем дверь и утерла пот со лба. – Теперь я понимаю, почему не приставала к нему с работой все эти годы. Честное слово, легче взять подработку, чем выпроводить этого лентяя утром на работу.

Мариша кивнула. Она чувствовала себя так, словно самолично разгрузила самосвал с кирпичом. Отдуваясь, женщины пошли на кухню, где с сознанием выполненного долга съели оставшиеся котлеты. Дали котлет и детям – причем те ужасно обрадовались и удивились. Видимо, прежде котлеты им перепадали не часто. Папочка успевал сжирать их еще с пылу с жару, прямо со сковороды. Детям оставалась лишь картошка и прочий гарнир.

Пока они все перекусывали, Мариша успела расспросить женщину про ее отца.

– Да, вот это – настоящая проблема, – вздохнула та. – Конечно, с похоронами поможет воинская часть, где отец служил до своей отставки. Но все равно, это просто ужасно. И главное, что никто не может сказать, за что убили папу.

– А не могли его убить с целью ограбления?

Хозяйка посмотрела на Маришу как на сумасшедшую:

– У папы никогда не было при себе наличных. Его пенсия разлеталась моментально. И одет папа был…

Женщина замялась, но Мариша и так все поняла. Она помнила слова Евдокима, который объяснил, что одет покойник был очень просто, если не сказать, что бедно.

– Значит, денег у вашего папы при себе не было?

– Нет.

– Может быть, ордена или медали?

– Медали и ордена спрятаны у моей подруги. Даже муж не знает, где они находятся. Хочу, чтобы дети, когда вырастут, гордились своим дедом.

Итак, версия ограбления с целью наживы отпадала. Что же остается?

– Скажите, а ваш папа… Он не был агрессивен по отношению к окружающим?

– Папа? Да что вы! Правда, покомандовать он любил. Что вы хотите, бывший полковник. Муштра была у него в крови. Но его совсем не волновало, выполняются его команды или нет.

– Как же так?

– Понимаете, – принялась объяснять Глафира, – в его воображении они безукоризненно выполнялись. Воображаемые солдаты маршировали перед папиным мысленным взором. А то, что происходило в реальности, папа, увы, в последние годы не очень-то и замечал.

– Значит, не могло случиться такое, чтобы ваш папа набросился на человека, а тот в целях самозащиты пырнул его ножом?

– Да что вы! Говорю же вам: папа в последнее время вообще не понимал, где он находится. Витал в облаках, словно дитя. И все время терялся.

– Терялся?

– Ну да. Когда я за ним не следила, он уходил из дома. А обратно вернуться не мог. Не помнил, где живет и куда ему нужно идти. Но все в округе уже давно знали моего папу. И частенько приводили его ко мне, держа за руку.

– А когда не приводили?

– Тогда он попадал в милицию. Согласитесь, довольно странно, когда пожилой и чисто одетый мужчина сидит где-нибудь на скамейке и, глядя прямо перед собой, командует: «Стройсь! На-аправо! Шагом марш! Нашу строевую за-пе-е-е-вай!»

– Да уж, действительно странно.

– Вот папу и забирали в милицию. А потом я ехала за ним и привозила домой. Я на этот случай вшила ему в карман всех его рубашек бумажку с именем, адресом и нашим телефоном. Вот они и звонили. Странно, что в милиции эту бумажку не нашли.

– А в последний раз, вы не помните, когда ваш папа м-м-м… покинул дом?

– Не знаю. Я укладывала младших спать. Муж, как всегда, сидел у себя в кабинете. Когда я вернулась, было уже около десяти. И папы дома не было.

– Значит, между девятью и десятью часами?

– Да. Сначала я не волновалась. На улице было тепло и светло. И я подумала: какой вред, если папа немного прогуляется? – Тяжело вздохнув, женщина простонала: – Никогда себе этого не прощу! Никогда! Я должна была сразу же бежать за папой! Может, и нашла бы. Может, ничего бы не случилось. Но я так страшно устала! К тому же дети приболели и капризничали весь день. Муж из своего кабинета выходил только для того, чтобы поесть, и я…

– И вы решили, что ничего страшного не случится.

– Да, решила.

– Не надо себя винить, – мягко произнесла Мариша. – Вашей вины в том, что произошло, нет ни капли.

– Вы в самом деле так думаете? – Женщина вопросительно смотрела на Маришу. – Знаете, после того как мы узнали про папу… Ох, я только об этом и думаю. Думаю, что могла бы его найти и вернуть, но не сделала этого.

– Выбросьте эти мысли из головы. Если бы не тот преступник, который напал на вашего отца, то ваш папа погулял бы немного, и, как обычно, его привели бы домой добрые люди.

– Да, действительно.

– И в чем тут ваша вина? Вы же не могли бегать по всему городу в поисках отца? У вас же дети.

– Да, не могла. Дети…

– Вот видите! Значит, виноват в случившемся тот человек, который напал на вашего папу. У вас нет каких-нибудь подозрений? Кто бы это мог быть?

– Вы о чем? – растерялась Глафира. – Что вы имеете в виду?

– Ну, возможно, вашему отцу угрожали. Возможно, в прошлом у него был какой-то враг, который захотел отомстить ему.

Глафира отрицательно покачала головой, и Мариша сказала:

– А вы не торопитесь. Подумайте.

Но женщина снова покачала головой.

– И думать не надо, – заявила она. – Если в прошлом у отца и были какие-то служебные разногласия с коллегами, то за это ведь не убивают. Тем более – спустя столько лет.

– А ваша мама?

– Она умерла, когда мне исполнился всего лишь годик. Мы тогда жили в гарнизоне. Военный врач не сумел диагностировать воспаление легких. И мама сгорела буквально за сутки.

– Ужасно. А потом у вашего отца были другие женщины?

– Ничего серьезного. По крайней мере, домой он ни одну из них так и не привел. Вырастила меня бабушка – папина мама. А папа так и остался вдовцом.

Мариша не знала, что еще спросить у этой женщины. По всей видимости, спрашивать было нечего. Пора было прощаться и уходить. Убийство полковника в отставке казалось совершенной бессмыслицей. Как и то, что его тело было обнаружено не где-нибудь, а в клетке со львом.

Глава 6

Вечером подруги слушали отчет тети Нади. Та провела весь день в работницах у матери Катерины. И теперь была переполнена информацией о своей хозяйке, ее доме и, конечно же, о дочери хозяйки. Эта тема волновала тетю Надю более всего. Ей всегда очень хотелось, чтобы у нее все было лучше, чем у других. И уж на сей раз ей представилась возможность порадоваться.

– Моя Светка, конечно, тоже не подарок, – делилась она с племянницей. – Замуж с толком выйти так и не сумела, но она хотя бы постаралась. А эта Катька только и знает, что задирать подол перед каждым более или менее смазливым мужиком.

– Однако же замуж она вышла. И наследство после мужа получила, – заметила Инна, решив подзадорить тетю Надю.

Но упоминание про наследство, вопреки ожиданиям, не вогнало тетю Надю в тоску. Напротив, она с удовольствием стала рассказывать о том, что скоро Людмила Ильинична – мать Катерины – и сама Катерина, возможно, вступят в права наследниц.

– Квартирка-то и так Катькина. Они ее сдавать собираются. То есть Люда собирается. А Катька-то еще об этом не знает.

Судя по всему, особой теплоты между Катериной и ее матерью не было. Ругались они постоянно. И за целый день Катерина ни разу не позвонила матери. В этом, надо отдать ей должное, Светка выглядела получше. Но ведь маме она звонила не просто так, не для того, чтобы пожелать, например, доброго утра, – она звонила, чтобы дать матери ряд указаний, которые надлежало выполнить.

– А как с Кириллом? Похоже, чтобы эта Людмила желала смерти парню?

– Ну, теплых чувств она к нему, конечно, не испытывала.

– А убить могла?

– Не знаю. Вообще-то деньги большие. Огромные.

– Тетя Надя, а про Кирилла вы не узнали?..

– Что?

– Ну, не приходил ли Кирилл к Людмиле домой?

– А зачем ему? Они и знакомы-то толком не были.

– Но могла же Люда пригласить его к себе? Хоть и не знакомы, а все равно не чужие. Ее дочь замужем за его дядей. Какое-никакое, а все же родство.

– Так ведь дядя уже к тому времени помер.

– Ну, может быть, они вопросы раздела наследства обсудить хотели.

– А чего там обсуждать? – удивилась тетя Надя. – Что, этот Кирилл такой дурак, чтобы дядиным наследством с чужими бабами делиться? Нет уж, не помри этот парень, ничего бы Люде и ее доченьке не обломилось.

Тетя Надя было права. Подруги думали точно так же. Не стал бы Кирилл делиться дядиным наследством с его гулящей женой и ее хваткой маменькой. Но вот сами женщины могли рассуждать иначе. Как известно, утопающий хватается и за соломинку.

– А как мне узнать, приходил ли Кирилл к Люде перед смертью? – удивилась тетя Надя. – И главное – что от этого изменится? Ведь где нашли покойника? То-то и оно, что у удава в клетке. А Люда, она к удаву бы не сунулась. Это я вам точно говорю. Она трусиха, каких еще поискать. Даже белых мышей боится. У меня любимая передача по телевизору – «Живая планета». Про животных там очень интересно рассказывают.

– И что?

– Она и по телику животных боится. Смех прямо! У меня сегодня под вечер свободная минутка выдалась, вот я и присела телевизор посмотреть. Включила у себя на кухне, чаю себе с сушками налила, сижу, жизнью наслаждаюсь. Все дела, что мне Люда поручила, я уже переделала. Сижу, кайфую, про обезьянок смотрю. А тут Люда заходит. Как увидела животных на экране, в лице вся переменилась и телевизор сразу выключила.

– Чего это она?

– Боится.

– Животных на экране? Она что, ненормальная?

– Ну, неприятно ей на них смотреть. Она мне объясняла. Мол, болезнь у нее такая. Некоторые замкнутых пространств боятся, другие высоты, третьи еще чего-нибудь. А Люда животных боится. Не любит их. В детстве чуть ли не в истерику впадала при виде котенка. От собак на улицах до сих пор шарахается. Так что зоопарк – это будет последнее место, куда Люда захотела бы наведаться.

Подруги переглянулись. Что это за человек такой, который не любит животных? Ясно, что это не очень хороший человек.

Подруги какое-то время молчали. Им вспомнился последний разговор с Евдокимом. Сегодня они еще раз с ним говорили, и он сообщил им кое-что интересное, сказал, что информацию получил из первых рук. Раздобыл он ее благодаря любовной интриге. Оказалось, что одним из экспертов, занимавшихся делом о тройном убийстве в городском зоопарке, была женщина. Молодая женщина. И, как всякая молодая женщина, она мечтала выйти замуж. Причем желательно за симпатичного мужчину.

А в зоопарке молодых и симпатичных мужчин хватало. Всем им было страшно интересно, чем же закончится эта история. И узнать они хотели все из первых, так сказать, рук. Так что эксперт Зоенька пользовалась у холостяков, работающих в зоопарке, феноменальным спросом. Но повезло только одному из них.

– Ленька у нас известный ловелас, – говорил Евдоким. – С ним ни одна из наших девчонок встречаться больше не хочет. Знают, что несерьезный он товарищ. Максимум месяц букеты потаскает, а потом к другой переметнется. И ничего с ним поделать нельзя. Такой уж у человека характер. Вот я совсем другой, я с девушкой если уж познакомлюсь, то долго могу встречаться. А Ленька нет! Вертопрах!

Однако эксперт Зоя об этом качестве своего кавалера, увы, предупреждена не была. И охотно согласилась пойти на назначенное ей свидание, а потом – и еще на одно. Так что теперь благодаря ее болтливости, а также пронырливости Леньки все в зоопарке были прекрасно осведомлены о том, как и в каком направлении движется следствие.

– По правде сказать, эту дурочку следовало бы из органов выставить или хотя бы примерно наказать за болтливость, – посетовал Евдоким. – Но для нас она – неоценимый источник информации.

От этой глупой и болтливой Зои все в зоопарке узнали о том, что яд попал в организм Кирилла как минимум за несколько часов до его смерти. Что и заставило подруг подумать: а не мог ли яд попасть в Кирилла где-нибудь в другом месте, например в квартире Людмилы Ильиничны?

– Конечно, глупо приглашать к себе домой человека, которого собираешься отравить. Но, с другой стороны, никто и не говорит, что эта Людмила – умная женщина.

– И потом, куда еще она могла пригласить Кирилла?

– Ну, могла в кафе, например. Но мне почему-то кажется, что если Людмила и пригласила Кирилла на встречу, то встреча эта должна была состояться у нее дома. Как известно, дома и стены помогают.

– В чем помогают?

– В чем угодно.

– И в убийстве?

– И в убийстве тоже.

Пока подруги беседовали, тетя Надя молча наблюдала за ними и словно о чем-то раздумывала. А потом вдруг сказала:

– По правде сказать, я нашла одну вещичку, когда убиралась.

– Что именно?

– Мужскую вещичку, – многозначительно произнесла тетя Надя. – Зажигалку.

– Зажигалка может принадлежать и женщине.

– Нет. Такая не может.

– Почему?

– Массивная очень, – принялась объяснять тетка. – И на ней чеканка – гоночный автомобиль. Мужская вещичка.

– И вы спросили у Людмилы, чья она, эта зажигалка?

– Я не воровка, – с гордостью заявила тетя Надя. – Конечно, я сообщила Люде. Она сначала вроде бы удивилась, потому что ни она, ни ее дочь не курят. А потом словно бы что-то вспомнила, покраснела и сказала, что это – вещь их соседа. Он заходил к ней, чтобы починить выключатель на кухне. Наверное, захотел покурить. Или изоленту нужно было прижечь. Вот он и воспользовался зажигалкой.

– Неубедительная какая-то версия. Что же она, не видела, доставал этот мужик зажигалку или нет?

– Я тоже сразу подумала, что она врет.

– Да? А вы почему так решили, тетечка?

– Когда я квартиру у нее убирала, Люда у меня прямо-таки над душой стояла. Каждую пылинку мне указывала, в каждую соринку носом тыкала. Вот я и подумала: ох, врешь ты, голубушка! Не с твоим-то характером постороннего мужика, пусть даже и соседа, одного в помещении оставить хоть на минуту. Ты бы уж ему всю кровь выпила. И за каждым его движением бы проследила. Нет уж, не заметить, что он забыл у нее зажигалку, Люда точно не могла.

Тетя Надя давно ушла спать, а подруги все сидели и думали: как бы вывести на чистую воду мать Катерины? Найденная у нее в квартире зажигалка необычайно встревожила их.

– Нужно найти хозяина этой вещицы. Позарез!

– И как это сделать?

– Во-первых, нужно будет обойти всех ее соседей и расспросить про умельца, который чинил ей выключатель.

– А во-вторых?

– Во-вторых, надо раздобыть фотографию Кирилла. И показать ее тем же соседям. Вдруг кто-нибудь из них возьмет да и вспомнит, что видел этого парня в подъезде.

– Ага, ты еще скажи, видел в квартире Людмилы Ильиничны. И вообще, где мы возьмем фото Кирилла? Это снова к его родителям ехать нужно.

– И поедем. Кроме того, еще раз потолкуем со стариками.

– О чем?

– О жизни. И главное – расспросим их поподробнее про этого Влада. Очень уж мне его рожа не понравилась.

Инне физиономия Влада тоже не понравилась. Поэтому она план подруги одобрила и отправилась к себе домой. А Мариша провела остаток вечера, набирая номер своего любимого мужа. Однако Смайл постоянно был недоступен.

– Конечно, – вздыхала Мариша, – небось, в этом Конго повстанцы все телефонные станции разгромили. Или их там вовсе никогда не было.

И тут же в душе шевельнулся червячок подозрения. Как же не было? А как тогда Смайл звонил ей? И слышимость, пока связь не прервалась, была вполне приличная. Так почему же теперь он ей не звонит? И она, что характерно, тоже до него дозвониться не может.

На следующее утро Мариша вручила своей тете Наде обещанный комплект белья. Узнав, что сегодня дражайшая тетечка уже присмотрела себе чудесную хрустальную вазу в соседнем магазине, она со вздохом пообещала вымогательнице новый презент.

– Не перепутай, Маришенька, – напутствовала ее тетя Надя. – Такая хорошенькая, с золотыми лепесточками.

– Да, поняла.

– А сами цветочки, что на боку у вазочки нарисованы, – малиновые, с белой сердцевинкой.

– И это поняла.

– А по краю – золотая каемочка.

– Усвоила.

– Стоит три с половиной тысячи рублей. Со скидочкой триста пятьдесят.

Ни фига себе! Вот это вазочка! Когда Мариша обещала вазу, она думала, что речь идет о ерундовой покупке. Максимум рублей пятьсот. А тут – три тысячи! Ну и ну! Но вслух Мариша этого не сказала. Не дай бог обидеть тетю Надю. Как же они тогда будут осведомляться о том, что происходит в доме Людмилы Ильиничны и ее дочери?

В общем, Мариша пообещала вазу. И лишь после этого ей удалось отправить тетю Надю на боевое дежурство к матери Катерины. Сами же подруги поехали к родителям Кирилла. И уже в дороге их настиг звонок Евдокима.

– Хотите новость? – выпалил он в трубку. И тут же, не дожидаясь ответа, прокричал: – Менты нашли его!

– Кого? – воскликнула Мариша. – Убийцу Кирилла?

– Ага! Счас! Прямо разбежались и прыгнули!

– А кого же они тогда нашли?

– Твоего парня!

На мгновение Марише стало дурно, она представила, что менты нашли ее дорогого и любимого Смайла. А кого же еще? Других парней у нее сто лет уже не было.

– Того, из клетки с шакалами! – прокричал Евдоким и тем самым спас Маришу от сердечного приступа.

– Тьфу ты… – с облегчением выдохнула она. – А чего же его искать? Он что, у них из морга куда-то убежал?

– Придумаете же такое… Как он мог убежать? Он ведь труп!

– А где они его нашли?

– В Костроме.

Подруги молча переглянулись.

– Где-где?

– В Костроме.

– А что… Что он там делал?

– Не знаю я, – ответил Евдоким. – Жил он там, наверное. Родом был из Костромы, ясно? А в Питер на заработки приехал. Только в общежитие устроился, вещи распаковал – и исчез. Хотя мы-то с вами знаем, что не исчез, а убили его. Но тетка из общежития думала, что исчез. Заплачено у него вперед было. Так что пока деньги не кончились, она терпела, что вещи стоят, а жильца нету. А как деньги кончились, тревогу подняла. Вот и выяснили.

– Кошмар. И кто же он такой?

– Не знаю. Обычный парень. Сюда на стройке работать приехал. Каменщик. Сказал, что работу нашел. Хорошую.

– А как он в клетке с шакалами оказался, этот каменщик? Да еще голый…

Этого Евдоким не знал. Но пообещал: как только что-то выяснится, перезвонит подругам.

– Ты знаешь что?.. Ты для начала адрес этого общежития для нас выясни! – напутствовала его Мариша.

– Выясню, – пообещал Евдоким и тут же спросил: – А вам зачем?

– Съездим туда. Потолкуем с этой теткой, которая первой нашего убитого хватилась. И имя его выясним.

Евдоким обещал, что непременно все выяснит. Но голос у него был какой-то неуверенный. Впрочем, ничего удивительного. Ведь дамский любимчик Леонид не стал скрывать от своего коллеги, что тот до сих пор на подозрении у ментов в связи с этими тремя убийствами. То есть менты полагали, что Евдоким и Кирилл, также убитый впоследствии злодеем Евдокимом, по ночам заманивали свои жертвы на территорию зоопарка. Зачем заманивали? Конечно же, с целью ограбления. А затем, так как оба были небольшого ума ребята, прятали трупы в клетках с животными.

Конечно, эта версия имела право на существование. И, конечно же, ментам было очень удобно свалить все на Евдокима. Мол, как только узнал, что возле клетки с Праймом камера стояла и Кирилл оказался заснятым на пленку, сразу же устранил сообщника, чтобы тот при допросе его не выдал.

– Потому что совершенно ясно: в убийствах замешан сотрудник зоопарка, – рассказывала своему любовнику лапочка Зоя. – Тот самый Кирилл. И получается, что последней жертвой, а также соучастником первых двух убийств является один и тот же человек – Кирилл. А вот от чьих рук пострадал сам Кирилл – это предстоить выяснить. На подозрении пока что все, с кем он общался. В том числе – сотрудники зоопарка.

Поэтому Евдоким, до ушей которого дошли эти слухи, чувствовал себя очень неуютно. Под задом у него так и горело. Никому не хочется отправляться за решетку. И особенно не хочется, если ты ни в чем не виновен.

Родители Кирилла были дома. Как и предполагали подруги, оба уже успели принять граммов по сто, а то и по сто пятьдесят. И теперь оба страстно желали продолжения банкета.

– Сынок наш погиб, – всхлипнув, завелась мать Кирилла. – Погиб наш любименький, родненький…

Женщина то и дело всхлипывала и красноречиво поглядывала на мужа. Мужик наконец-то сообразил, что от него требуется, и, уставившись на подруг, выпалил:

– Девчонки, а давайте помянем парня? По нашему, по русскому обычаю? Водочкой!

Подруги только и ждали этого предложения. Бутылка водки и нехитрая закуска были у них уже припасены. Родители страшно обрадовались и сразу же выпили по сто граммов. И, как водится, почувствовали искреннее расположение к девушкам. А так как Кирилла они по-своему любили, то охотно принялись рассказывать, какой это был замечательный мальчик. И какие ужасы ему пришлось пережить. Сначала – тюрьма. Потом – измена невесты. А затем и смерть.

– И за что ему такое? – печалилась мать.

– Никому зла не делал парень, – подтверждал отец.

В таком ключе они твердили минут десять. Наконец Мариша не выдержала и спросила:

– Может быть, его хотели ограбить?

– Конечно! Эта сука!.. Катерина хотела ограбить нашего мальчика!

– Обозлилась, что ей ничего не досталось.

– И отравила нашего Кирилку!

Подруги переглянулись. Снова эта версия! Никуда от нее не деться!

– Скажите, а у вашего сына была зажигалка? Он курил?

– Да, курил. А зажигалка… Верно, была у него одна, очень красивая.

– Как она выглядела?

Отец колебался, а мать ответила:

– Серебристая с машинками.

Вот зажигалка и нашла своего хозяина! Не ошиблись подруги, когда заподозрили мать Катерины во лжи. Был у нее Кирилл в гостях! А вот никакого соседа, который бы приходил к ней чинить выключатель да и забыл у нее в квартире зажигалку, не было и в помине. Зажигалка принадлежала Кириллу. Во всяком случае, у Кирилла имелась похожая. Следовательно, Кирилл мог быть в гостях у Людмилы Ильиничны.

Но подругам хотелось узнать хоть что-нибудь и про Влада.

– А что Влад? – Мать Кирилла пожала плечами. – Просто сосед.

Но женщина так явно демонстрировала свое равнодушие, что было ясно: она про Влада кое-что знает. Причем знает что-то очень и очень нехорошее. Вот только сказать боится.

– Мы его не трогаем, а он нас не трогает. Так и живем.

– Но ведь Влад забрал у вашего сына жену.

– Это их личное дело, – заявила женщина.

– Мы в эти дела не вмешиваемся, – добавил отец.

– И потом, Настя и прежде была невестой Влада.

– Кирилка тут не прав был, когда с Настюхой захороводился.

– Мы ему говорили: не по себе шапку меряешь.

– Только они нас не послушали. Поженились. А как Влад обратно на свободу вышел, так Кирилке пришлось хвост-то и поджать.

– А Настя говорила, что у них уже все к этому времени с Кириллом разладилось.

Родители явно смутились.

– Не знаем мы. А только Настя к Владу вернулась. А Кирилл наш один остался. Подшился. На работу в зоопарк устроился. А потом погиб.

– А Влад к нему больше не приходил?

– Как же не приходил? Ведь соседи мы. В одном доме живем. В соседних квартирах. Поневоле сталкивались.

И тут Инна задала самый главный вопрос:

– А не могло такое случиться, чтобы Влад снова втянул Кирилла в какую-то нехорошую историю? Ведь один раз он уж втравил вашего сына, после чего оба и оказались за решеткой…

Судя по взглядам, которыми обменялись родители Кирилла, вопрос Инны угодил не в бровь, а в глаз. Но выдавать Влада старики не торопились. Боялись. И, пряча глаза, начали бормотать, что это, мол, дела сына, а они в его дела не лезут. Взрослый человек, пусть сам за свои поступки и отвечает.

– Вот он и ответил! – в сердцах бросила Мариша. – Своей жизнью ответил! А что вы за родители такие, если из страха его убийцу покрываете?

– Влад не убивал Кирилку! – встрепенулся дядя Коля.

– Не мог он! – заявила его жена. – Потому что алиби у него имеется. Сидел с нами он в то время.

– Да что вы такое говорите? Влад сидел у вас той ночью? Был у вас в гостях?

– Да, был.

– И часто он к вам заходил?

Старики снова начали бормотать и путаться. Но все же подругам удалось понять, что заходил Влад не так уж часто. Почти совсем не заходил. По большей части звонил в дверь и уводил Кирилла с собой.

– И чем они занимались?

– Мы не знаем.

На этот раз родители казались предельно откровенными. Видимо, они действительно не знали, чем занимались их сын и Влад. Но подруги не сомневались: ничем хорошим такой человек, как Влад, заниматься в принципе не может. Значит, он снова задумал какое-то преступление. И для его осуществления ему требовался напарник, то есть Кирилл.

– А в тот вечер, значит, Влад своим привычкам изменил? Пришел к вам домой?

– Да.

– Когда это было?

– Ну… часов в семь или в половине седьмого.

– А зачем пришел?

– Водку принес. Много. Целый литр.

– И вы все выпили втроем?

– Нет. Влад не пил почти. Мы уж с отцом вдвоем… Поднатужились, значит.

Мариша ужаснулась. Выпить вдвоем почти целый литр! Да что они могли помнить после литра водки на двоих?! Небось, завалились спать. И только утром проснулись.

– Откуда же вы знаете, что Влад всю остальную часть вечера и всю ночь с вами провел?

– Утром он у нас на диване спал.

– Да ведь он мог, когда вы уснули, спокойно встать и уйти! – заявила Мариша. – Уйти, убить Кирилла, а к утру вернуться и сказать вам, что никуда не уходил.

Родители Кирилла в недоумении переглянулись. Было ясно, что такая мысль им даже в голову не приходила.

– Вообще-то действительно странно… – пробормотал отец. – Влад не из тех людей, кто пузыри направо и налево выставляет. А тут сам пришел. Незваный, но с водкой. Мы ему сказали, что Кирилл в зоопарке дежурит. А он ухмыляется так гадко и говорит, что все равно подождет. Мол, разговор у него к Кириллу есть. Деловой. И когда Кирилл вернется, не важно. Он его готов хоть всю ночь ждать.

Итак, получалось, что Влад обеспечивал себе алиби на время убийства Кирилла. В самом деле, кто лучше подходит для этой цели? Конечно же, родители пострадавшего молодого человека. Уж их-то никто не заподозрит в том, что они лжесвидетельствуют. И Влад, как человек с большим криминальным опытом, отлично понимал это.

– С каждой минутой этот Влад становится все более подозрительным, – сказала Инна, когда родители Кирилла отлучились на кухню, чтобы поставить чайник.

Чайник они ставили так долго, что у подруг оказалось достаточно времени на то, чтобы обсудить услышанное.

Вернувшиеся из кухни родители, похоже, пришли к какому-то решению. Потому что отец, опрокинув для храбрости еще пятьдесят граммов водки, громко крякнул и заявил:

– Мы тут с матерью посовещались насчет ваших слов… Мы тоже думаем, что Влад мог убить Кирилку.

– Он такой человек, что ради денег мать родную удавит!

– А тут – десять миллионов!

Подруги переглянулись.

– Погодите! А при чем тут наследство вашего сына? Влад ведь вам и вашему сыну не родственник?

– Влад не родственник, – согласился отец. – Только ведь он ради денег на любую подлость может пойти.

– А тут – такие деньжищи!

– Он мог помочь Катерине!

Черт знает что! Опять Катерина! Но при чем тут Влад? Они что, знакомы? Катерина и Влад?..

– Нет, незнакомы, – ответил отец Кирилла. – Но встречаться – встречались, – добавил он загадочно.

– Как это?..

– Видели мы их.

– Где же?

– На похоронах.

Подруги окончательно запутались. Что за люди такие? Вроде бы им помочь хотят, а каждое слово из них приходится чуть ли не клещами вытаскивать!

– На чьих похоронах?

– На Бориных. Катерина там была. И Влад – тоже.

– Влад был на похоронах дяди вашего сына? – удивились девушки. – С какой стати?

– А с такой… С такой, что Влад всегда был там, где деньгами пахло. А Кирилка наш, не от большого ума, конечно, взял и разболтал этому Владу, что ему от дяди огромное наследство должно достаться.

– И Влад увязался с вами на похороны?

– Точно.

– И там разговаривал с Катериной?

– Нам он сказал, что соболезнование вдове выражал. Вот только…

– Вы ему не поверили?

– Потому что уж больно гнусная рожа у него при этом была. И ухмылялся он так подло, как всегда ухмыляется, когда новую гадость замышляет.

– Тогда мы не поняли, что у него на уме. А теперь смекнули: эта Катька нашему соседушке денег пообещала. За то, чтобы он Кирилку убил и наследство бы ей вернул.

Вот как дело оборачивается! А ведь родители Кирилла, возможно, недалеки от истины. Катерина и ее мать не сдались и не смирились с решением покойного дяди Бори. И решили бороться за наследство до самого конца. А кто мог им в этом помочь лучше, чем матерый преступник Влад? Но как Катерина решилась, связаться с таким типом? Впрочем, все понятно. От жадности, не желая терять десять миллионов, еще и не таких глупостей наделаешь.

Глава 7

Влад оказался дома. А вот его супруги в ее драных трениках и растянувшихся шортах что-то видно не было.

– На работе она, – пояснил Влад, плотоядно зевая и почесывая волосатое брюхо. – Должен ведь кто-то в семье деньги зарабатывать.

Да уж ясно, себя он к таковым не причислял. И что за мужики такие нынче пошли? Так и норовят переложить на спины своих баб все проблемы. И деньги в дом бабы должны сами теперь зарабатывать. И в армии служить. Ведь кто-то же должен защищать родину, коли мужики не хотят этим заниматься. А всех прежних функций вроде деторождения, воспитания детей и ведения домашнего хозяйства с женщин никто при этом не снимал.

И что же в итоге получается? Я и баба, и мужик, я и лошадь, я и бык? Женщина вертится, как пчелка, а мужик лежит на диване и покрикивает, если что не по нем? И нужно кому-то такое счастье в штанах?

Войдя в квартиру, подруги быстро осмотрелись. Да уж, если Катерина и ее мать и заплатили Владу деньги за устранение Кирилла, то потратил их Влад на что-то другое, а никак не на ремонт и благоустройство своего жилища. А между тем не помешало бы. Конечно, и у Кирилла дома было небогато. К тому же типовые двушки в этом панельном доме с низкими потолками и тесными кухнями не позволяли разгуляться фантазии дизайнеров. Но все же попытки облагородить жилище у родителей Кирилла делались.

А вот в квартире Влада царило полное и откровенное запустение. У него даже пол был деревянный – из простых крашеных досок, положенных кое-как и давно рассохшихся. Обои же на стенах, видимо, были те самые, что полагались при сдаче квартиры. С тех пор они так и висели, цепляясь из последних сил за шершавые стены. Про потолок лучше вовсе не говорить. Потому что он был покрыт такими жуткими коричневыми разводами, что становилось страшно при мысли: а что же там такое протекло сверху?

– Чего притопали-то? – поинтересовался Влад. – Все убийцу Кирилла ищете?

– А чего его искать? Мы его уже нашли.

– Да? И кто же он?

– Ты, Влад.

Мариша произнесла это – и уставилась на него во все глаза. Как он отреагирует? Разозлится? Испугается? Бросится в драку? Последнего очень бы не хотелось – вспоминался опыт, проделанный Владом со стеной на поминках у Кирилла. Но Влад в буйство не впал. Едва заметно усмехнувшись, спросил:

– И с чего же вы это, красавицы, так решили?

– А с того! С того, что ты алиби себе обеспечил на время его убийства! С родителями его водку пил. То есть их напоил, дождался, когда они вырубятся, а потом взял у них ключи и свалил по своим делам.

– По каким?

– Кирилла убивать! В зоопарк!

Ухмылка на лице Влада стала еще шире и еще неприятнее.

– И кто же вам такое наплел? – произнес он тихим голосом. – Уж не родители ли его? Отец, небось, нафантазировал? Старый петух! Только и думает, как бы засадить меня обратно!

Тут Влад вдруг громко взревел и пулей вылетел из своей квартиры на лестничную клетку. Но далеко не побежал. Стал ломиться в дверь родителей Кирилла.

– Открывайте! – рычал он. – Сучий потрох, открывай! Поговорим как мужик с мужиком!

Из-за двери не доносилось ни звука. Видимо, родители Кирилла решили не подавать признаков жизни. А может, действительно лишились чувств от таких жутких воплей. Сами же подруги были очень близки к обмороку. Правда, сейчас гнев Влада был направлен не на них – но как знать, что случится в следующую минуту? Поведение людей, подобных Владу, зачастую бывает совершенно непредсказуемым.

Владу наконец надоело ломиться в закрытую дверь. Он пнул ее еще несколько раз, потом резко развернулся в сторону подруг. Взгляд его был ужасен, и Мариша уже жалела, что они пришли к этому человеку.

– Чего молчите? – свирепо прорычал Влад. – Раз те суслики за дверью спрятались, с вами разговаривать будем!

– Мы лучше пойдем.

– Стоять!

– У нас еще есть другие дела. Мы потом зайдем.

– Стоять, я сказал! Или вы, дешевки сраные, думаете, что можете кинуть мне такую предъяву и свалить? Куда, кстати, вы собрались? Не в ментуру случайно?

– Нет-нет!

– Нет, что вы…

– Нам домой надо. Так мы пойдем?

Тут Влад сгреб девушек одной рукой и, невзирая на их крики и протесты, затолкал обратно к себе в квартиру. Захлопнув дверь, он грозно уставился на подруг и произнес:

– Ну что? Теперь поговорим! Вы ведь хотели со мной поговорить? Говорите!

Подруги молчали. А Мариша еще и горько сетовала, корила себя. Вот ведь влипли! И надо же ей было ляпнуть про убийство. Эксперимент она, видите ли, хотела поставить психологический! Забыла, с кем дело имеет! С такими людьми, как этот Влад, подобные шутки безнаказанно шутить нельзя.

Но пока Мариша лихорадочно придумывала, что бы ей такое сказать, Инна совершенно спокойно произнесла:

– Влад, ты же знаешь, мы ищем убийцу Кирилла. А про тебя говорят, что тебе человека замочить, что высморкаться. Правда это?

– Кто говорит? – остыл Влад.

– Соседи твои. Все, кто на поминках у Кирилла был. Каждый уверен, что это ты его замочил.

– Вот суки! – восхитился Влад. – Нет, ну суки же! И с чего они взяли, что это я?

– Репутация у тебя такая, – польстила ему Инна.

– Какая такая?

– Серьезная.

Влад моментально раздулся от гордости. Ну точно психопат! Только у психопатов бывают такие резкие смены настроения. Только что был готов разорвать девушек на кусочки, а теперь уже улыбается и пыжится.

– Да, верно, срок за убийство мотал, – признался Влад. – Только что с того? Первые два раза – по глупости. А тот последний пацан, он авторитетный был. Его замочить – самому в уважухе оказаться. А Кирилл что? Падаль! Чего об таких мараться?

– Значит, ты его убивать не хотел?

– Хотел, не хотел… Не трогал я его!

– А с его родственницей, у которой муж умер, что за терки у тебя были?

– С Катькой?

– Да, с Катькой. Что тебе от нее нужно было?

Влад вдруг широко ухмыльнулся. И, плюхнувшись на старый диван, который жалобно заскрипел всеми своими многострадальными пружинами, захохотал:

– Ну вы и дуры! Вы чего, в самом деле не понимаете, чего Катька от такого мужика, как я, хотеть могла?

– Не-ет.

– Любви она от меня хотела, вот чего! Тошно ей без мужика было. Муж у нее помер. А она без мужика дольше чем сутки прожить не может.

– И ты ей помог?

– Ну, так… Довольна осталась, не сомневайтесь!

Ох, Катерина! Допрыгаешься ты! Нельзя же вступать в любовные отношения с каждым, на ком брюки! Это ведь бог весть до чего дойти можно.

– И часто вы с ней встречались?

– Да вы чего? – вытаращился Влад. – На кой она мне сдалась? Она ведь вроде проститутки, только что денег не берет. А так – заходи любой встречный и поперечный. Всякого приголубит, полюбит и спать у себя уложит.

– Значит, ты с ней больше не встречался?

– Не-а. У меня Настюха есть. Она, конечно, тоже та еще шалава. И пусть не думает, что я ей Кирилла прощу. Я ее за это дело луплю каждый раз нещадно. Но она хоть вести себя умеет. На каждого мужика не бросается.

Что же, один вопрос был решен. С Катериной у Влада был краткий любовный роман. Однако это никак не объясняло того, зачем Влад явился к родителям Кирилла. И зачем поил их водкой как раз в ту ночь, когда убивали их сына.

Но расспрашивать Влада дальше подруги не решились. Все-таки замкнутое пространство вокруг. И они – рядом с опасным психопатом. Поэтому девушки и замерли, не зная, что предпринять дальше. Однако стоило им сделать шажок в сторону двери, как Влад вскочил с дивана и угрожающе на них надвинулся.

– Куда собрались? – осведомился он. – А компенсацию кто выплачивать будет?

– Компенсацию? Какую еще компенсацию?

– За моральный ущерб!

– Ущерб?

– А вы как думали? Явились ко мне незваные-непрошеные, назвали меня убийцей. А теперь еще и свалить хотите. Нет уж! Сначала расплатитесь, а потом сваливайте!

Подруги молчали. Ну и урод! Хотя по-своему он прав.

– Мы уже объяснили тебе, почему решили, что Кирилла убил ты.

– А мне по фигу. За свой базар ответ держать нужно. И вы мне сейчас ответите.

Неизвестно, какие шаги предпринял бы Влад и чем бы все это закончилось, только внезапно во входную дверь застучали, и чей-то голос крикнул:

– Открывай, Никифоров!

Влад моментально изменился в лице. Посерел. И даже вроде бы стал меньше ростом.

– Чего надо, начальник?! – крикнул он через дверь. – Зачем пожаловал?!

– Дурака мне не валяй. Девушек отпусти.

– Каких девушек? – спросил Влад.

– Тех, что у тебя в гостях.

– А они не хотят уходить.

– Ты дверь-то открой, – посоветовал ему тот же голос. – И пусть они сами скажут, хотят или не хотят.

– Зачем же дверь открывать? Они и через дверь все скажут! Скажете, девчонки?

И Влад вытащил из кармана руку, в которой оказался нож. Не такой уж и большой, но все равно очень страшный. И, конечно, смертельно опасный.

– Говорите, – тихо сказал Влад подругам. – Живо! И хихикайте, дуры!

Но девушки при виде поблескивающей стали онемели. Открывали рты, но оттуда не доносилось ни звука. А человек за дверью продолжал:

– Никифоров, мне ведь шутки с тобой шутить некогда. Либо добром открываешь, либо мы дверь ломаем и оформляем все как незаконное удерживание в заложниках. Нравится тебе такой расклад?

– Прав таких не имеешь, начальник!

– А вот мы и посмотрим, что я там имею или нет.

Видимо, Влад прекрасно понимал, что сила – не на его стороне. Что он мог противопоставить стоявшему за дверью наряду милиции? Только свой нож. И что дальше? Действительно взять подруг в заложницы? Но это – срок. Причем солидный. А обратно в тюрьму Влад совсем не хотел. И сейчас он походил на крысу, которую загнали в угол.

– Ладно, хорошо, – пробурчал он. И нож из его руки исчез как по мановению волшебной палочки. – Открываю. Только учти, начальник, тут все по любви происходило и по взаимному согласию. И открываю я чисто из уважения к твоему званию.

Дверь открылась. И подруги мигом обрели дар речи. Взвизгнули и опрометью кинулись к появившемуся на пороге милиционеру.

– Товарищ капитан, у него нож!

– Где нож?! – завопил Влад, которого уже схватили под руки двое ребят помоложе, но тоже в форме. – Где нож?! Пусть скажет! Где у меня нож?

– Он его выкинул! Как вы пришли, так и выкинул.

– Он вам угрожал холодным оружием?

– Да!

– Врут они, гражданин начальник! – рявкнул Влад. – Сами ко мне приперлись, сучки драные! А когда я им отказал, вон чего удумали!

– В чем отказал-то?

– В любви.

Капитан, который спас подруг, утер пот со лба и усталым голосом проговорил:

– Ты все-таки, Никифоров, думай, прежде чем брехать. Кто на тебя польстится-то? Ты рожу свою давно в зеркале видел? Одна твоя Настюха тебя и терпит. Откровенно говоря, понять не могу, за что.

– А ты в наши дела, начальник, не лезь! Любит она меня!

– Тебя послушаешь, так все тебя любят. И ты всех любишь. Только почему столько жалоб на тебя? И баба твоя почему в синяках вечно ходит?

– Кто жалуется? Кто? Да я им всем зенки выдавлю! Ты только скажи, начальник. Кто конкретно?

– Надоел ты мне, Никифоров, – вздохнул капитан. – Одни от тебя проблемы. В общем, собирайся. Поедем.

– Куда поедем? – встрепенулся Влад. – За что?

– За все хорошее. Дело на тебя открывать будем.

– Какое дело?

– Хулиганство. Статья не из самых тяжелых, но, учитывая твой прошлый послужной список, думаю, лет на пять мы от тебя избавимся.

– Да вы что?! – задергался Влад. – Начальник, права такого не имеешь! – Пока оперативники тащили его из квартиры, он успел наобещать подругам столько всевозможных кар, что прямо мороз по коже.

– Нехорошо как получилось, – вздохнула Инна, когда Влада наконец увели прочь. – Гражданин капитан, если это вы из-за нас, то он ничего такого…

– Вы тут ни при чем. И без вас жалоб на этого артиста накопилось предостаточно.

Капитан снова утер лоб, потом в сердцах воскликнул:

– Вот ведь народ! Что Артист, что Удав, что Бублик – все никак угомониться не могут. Посадишь – сидят. Выйдут – опять за свои выходки принимаются!

– А что это?

– Вы о чем?

– Ну, артист, удав, бублик…

– А-а-а… Это клички. Артист – это ваш знакомый Влад Никифоров. Удав – это его подельник Иван Удавленников. Они с Артистом лет десять назад по нескольким эпизодам проходили. Кореша, одним словом.

– А бублик?

– Бублик – это Бубликов Петр. Тоже тот еще малый. Вроде бы вышел, женился, работу себе нашел. Все у парня хорошо шло, жизнь налаживалась. А теперь с работы уволился, дома не появляется. Где и с кем болтается, чем на жизнь зарабатывает, не могу даже сказать. И главное – сынишка у него маленький родился. Так и к сыну рыла не кажет. Нет уж, вы как хотите, а черного кобеля ни за что не отмоешь. Какими они гадами были, когда людей убивали и грабили, такими же точно и остались. Ни СИЗО, ни зона – ничего таких людей не исправит. Чудо разве что. Так ведь чудес на всех моральных уродов не напасешься.

И, сделав этот горестный вывод, капитан отдал честь подругам и сказал:

– Ну, всего вам доброго, девушки. И мой вам совет: держитесь от таких людей подальше.

Он уже ушел, а подруги все стояли у двери Влада, украшенной белой бумажкой. И не знали, что теперь сказать. Однако говорить ничего и не пришлось. Внезапно снизу донесся топот. А потом на площадку выскочила запыхавшаяся Настя. Хватаясь за сердце, она подскочила к двери любимого. Увидев узкую беленькую бумажку, внезапно повалилась на грязный пол и завыла:

– У-у-у, сволочи! Снова арестовали! Вадька! Любимый мой! Куда же они тебя поволокли?!

Подругам с трудом удалось поднять рыдающую бабу с пола. Она ползла к квартире Вадима и жутко завывала. В этот момент открылась дверь в соседней квартире.

– Заходите! – махнула рукой мать Кирилла. – Заходите скорей! И Настю заводите!

Глупо было бы не воспользоваться приглашением. И подруги взяли Настю с собой. Рыдать она не перестала, но теперь хотя бы сидела на стуле, а не валялась на заплеванном полу в подъезде.

Родители Кирилла, словно пара заботливых пернатых, кружили возле женщины:

– Настенька, выпей водички! Настенька, выпей водочки!

Но Настя не хотела ни водочки, ни водички.

– Это вы вызвали милицию? – поманив в сторонку мать Кирилла, шепотом спросила у нее Мариша. – Спасибо вам огромное.

– Не за что, деточка, – тоже шепотом ответила старушка. – Мне капитан пообещал, что ни словечком этому ироду не обмолвится, кто наряд вызвал.

– Скажите, а вы знаете таких людей – Бублик, Удав и Артист?

– Артист? Так это он и есть, ирод. Соседушка наш. Кличка это его уголовная.

– А Бублик и Удав?

– Этих не знаю, – покачала головой старушка. – Хотя что-то знакомое. Ах да! Удав – кличка одного из дружков нашего соседа. Когда Кирилку на суд привезли, тот тоже с ними был.

– По делу проходил?

– Нет. В тот раз нет. Просто сочувствовал.

Вот оно что! Однако странное совпадение. Мертвого Кирилла нашли в клетке с удавом. И подельником у Влада был некий Удав. Что это? Простое совпадение? Или нечто большее? Логика подсказывала, что совпадение. Но чутье упорно твердило Марише, что никакое это не совпадение, что одно связано с другим. Но как именно связано, чутье объяснить затруднялось.

Закончив мероприятия по приведению в относительно нормальное состояние Насти, подруги оставили последнюю на попечение родителей Кирилла. А сами поехали в общежитие, где так недолго прожил некий Слава Горбунов, каменщик из Костромы. Насчет Насти подруги не волновались. Они видели, что оставляют девушку в надежных руках. Какими бы ни были родители Кирилла, к Насте они были явно привязаны. И сейчас искренне жалели ее, а вместе с ней – и своего непутевого, так рано оставившего их сына.

Тетка, занимавшая в общежитии должность коменданта, подругам сразу же понравилась. Было видно, что она человек не вредный, но сильно замордованный тяжелой жизнью. И потому с пониманием относящийся к проблемам окружающих.

– С ума с этими работягами сойдешь, – пожаловалась тетка. – И едут, и едут… И из Узбекистана едут, и из Белоруссии едут, и из Таджикистана, и с Украины. А документы мало у кого в порядке. Иные у себя в стране и образование получили, да только куда тут их дипломы девать? Вот и нанимаются на самую грязную работу. Да еще местные вслед ворчат, понаехали, понимаешь. А сами того не понимают, что люди не от хорошей жизни едут. И ничьих мест они у нас в России не занимают. Берут их туда, куда сами россияне идти ни в какую не желают. Вот вы пойдете улицы мести или полы в супермаркетах мыть? То-то и оно, что нет. Россияне гордые нынче стали. Им такие работы не по нутру. А таджики идут. И еще радуются, когда официально пристроиться им удается.

То есть тетка одинаково радела за всех своих подопечных. Советовала вновь прибывшим, куда лучше обратиться, чтобы выправить документы и не попасться на обман. Заносила в черный список тех работодателей, которые обманывали своих работников. И, наоборот, поощряла тех хозяев, кто показал себя с лучшей стороны. Посылала к ним хороших мастеров и специалистов, которые и у себя на родине были на вес золота, а в России и вовсе цены не знали.

– Беда с ними. Иные ведь золотые руки имеют. И что с того, что они русского языка почти не знают? Научить – это ведь недолго. А такие хорошие работники нашей стране очень нужны. Стариков у нас много, а кто их кормить будет? То-то и оно, что некому. Сколько лет у нас в России детей почти не рожали? А? Много лет не рожали. А даром ведь это не прошло. Да и те дети, что сейчас народились, – когда они вырастут и пользу начнут нашему обществу приносить? То-то и оно, что лет через двадцать, а то и двадцать пять. Вот и получается, что без иностранной рабочей силы нашей стране сейчас никак не обойтись. А многие этого не понимают. И приезжими просто внаглую пользуются.

Подруги уже устали слушать жалобы Светланы Михайловны – так звали комендантшу. Но они ее не перебивали, надеялись, что тетка выговорится о наболевшем и расскажет им про Славу Горбунова. Этот момент наступил, когда отчаявшаяся и страшно голодная Мариша почувствовала, что вот-вот упадет в голодный обморок, поэтому быстро вытащила из сумки пакетик с шоколадными конфетами.

Тетка тут же замолчала и уставилась на конфеты.

– А не выпить ли нам чайку? – спросила Мариша, тотчас же сориентировавшись в создавшейся ситуации.

Светлана Михайловна с готовностью закивала головой. И тут же на свет появился пожелтевший от времени электрический чайник, а затем – три чашки и заварные пакетики с чаем.

– Прямо пир у нас с вами… – приговаривала комендантша. – С утра хочется сладенького, а выбежать купить – времени нету. Эти приезжают, те съезжают. Эти рассорились, в разные комнаты просят их расселить. С ума с ними сойдешь.

Светлана Михайловна пошла в коменданты не от хорошей жизни. Еще в девяностых годах она – рядовой инженер – осталась без работы. Их институт по изучению вулканизации полимеров приказал долго жить. И Светлана Михайловна оказалась на улице. Выбор у нее был невелик. Либо идти в торговые агенты, либо на копеечные бюджетные зарплаты. И то и другое женщине не подходило. На тот момент у нее на руках были сын-подросток и старенькая мать.

– К счастью, через дорогу от нас институт был. Там детишки учились. Ну, и иногородних они к себе на учебу тоже принимали. А где детям жить? Только в общежитии.

Вот в общежитие Светлану Михайловну и взяли на должность коменданта. А потом пошло-поехало.

– Работа, конечно, суетливая, нервная. Чуть что не углядишь – беспорядок. Но я привыкла. За всеми смотрю, все вижу, все успеваю.

Вот и в том, что вещи одного из приезжих оказались без присмотра, Светлана Михайловна увидела непорядок.

– Я как сумку-то эту увидала, меня прямо как в сердце кольнуло. Не к добру! Человек на заработки приехал – да вдруг загулял? На какие шиши? Он у меня полтинник на метро просил, чтобы до работы доехать.

Светлана Михайловна устроила разнос соседям пропавшего жильца и узнала, что тот не появляется уже несколько дней.

– Вы представляете? Вещи его стоят, а самого парня нету. Ночевать не приходит, не звонит – и вообще… И никто из этих дураков даже не побеспокоился!

Сама Светлана Михайловна тут же помчалась в ближайшее отделение милиции. Там хлопотливую комендантшу хорошо знали и приняли вежливо.

– Сразу же мне всякие фотографии показали, кто у них в розыске находится. И я нашу пропажу и опознала!

Выпив чаю, Светлана Михайловна еще больше разговорилась. И, наверное, болтала бы еще долго, но подруги уже начали собираться. Они и так узнали все, что хотели. Никаких ценных вещей или денег у убитого Славы Горбунова при себе не было. Так что убивать с целью ограбления его никто бы не стал.

– Он на «Горьковскую» на работу устраиваться поехал. При мне с работодателем созванивался. А потом еще подробно у меня расспрашивал, как ему до места добраться лучше.

– Адрес фирмы вам известен?

– Нет. Откуда? Мы со Славой особенно и не разговаривали.

Слабо в такое верилось!

– Он мне только обмолвился, что друг у него у нас в городе имеется. Он этому другу при мне звонил.

– Дозвонился?

– Нет. Того дома не было.

– А что за друг?

– Хороший. Еще с детских лет. А я удивилась, потому что имя у друга очень уж странное – Шакал. Спросила, а он…

– Как?! – воскликнула Инна, перебив Светлану Михайловну. – Как вы сказали? Шакал?

– Вы тоже удивились? – засмеялась женщина. – Вот и я сначала подумала, что не так расслышала. А мне Слава все объяснил. Шакал – это у его приятеля детское прозвище было. Тот мелкий был, на волка не тянул. И все по помойкам обожал ходить, хлам там разный собирал. За это его Шакалом и прозвали.

Нет, теперь уже никакой ошибки быть не могло. Кирилл – в клетке с удавом, и у него имелся приятель по кличке Удав. И еще – Слава Горбунов, имеющий приятеля по кличке Шакал. А нашли тело Славы в клетке с шакалами. Так что речь теперь шла уже не о простом совпадении. Вот только о чем? О чем же шла речь? Как получилось, что названия зверей, в клетках которых находили трупы, имели самое непосредственное отношение к убитым людям?

– Смотри, что получается. Кирилла нашли в клетке с удавом. А у него был подельник с такой же кличкой.

– Не у него, а у Влада.

– Ну, это все равно.

– Кому как.

– А Слава Горбунов был найден в клетке с шакалами, – продолжала Мариша. – И он имел приятеля с кличкой Шакал!

– Осталось только выяснить, не было ли в числе знакомых полковника некоего Льва, – и дело, можно считать, в шляпе!

Но Мариша покачала головой. Она отнюдь не считала, что дело близко к завершению. Совсем даже наоборот. Чем дальше оно продвигалось, тем все больше запутывалось. Ну что за глупость пришла ей в голову? Нелепо думать, будто бы кто-то убивает людей из-за того, что им не повезло обзавестись друзьями или знакомыми, имеющими клички животных. Бред! Чистой воды бред!

И тем не менее подруги отправились к дочери отставного полковника. Она встретила их приветливо. Мужа дома не оказалось.

– Сказал, что нашел работу. Должность охранника в мебельном магазине.

А что? Неплохой выбор. Работать охранником – как раз для такого лентяя. Сиди себе, в потолок плюй. Можешь телевизор посмотреть, чай попить, а можешь и подремать, пока покупателей мало.

– Заработок неплохой. К тому же питание и униформа, – нахваливала Глафира работу мужа. – И располагается магазин недалеко от нашего дома. Можно сэкономить на транспорте.

Оставалось только радоваться тому, что мужик так быстро взялся за ум. Возможно, он был не такой уж и плохой человек. И для того, чтобы стать совсем хорошим, ему как раз и не хватало маленькой трепки.

– Но мы к вам совсем по другому вопросу. Скажите, не было ли у вашего отца друга или знакомого по имени или прозвищу Лев?

– Конечно! – тут же кивнула женщина, вогнав этим кивком обеих подруг в дрожь. – Дядя Лео – папин лучший, можно сказать, единственный друг.

Вот это называется приехали… Такого просто не могло быть. Однако же было!

Глава 8

Подруги в оцепенении таращились на хозяйку, а та развела руками и в растерянности проговорила:

– Простите, я что-то не поняла. При чем тут дядя Лео?

– Вы сказали, что он – друг вашего папы?

– Да.

– Мы можем с ним поговорить?

– Увы. Я сама пыталась дозвониться до него, когда папа… когда с папой… В общем, дядя Лео уехал к своему сыну. Сын живет в Канаде. И вернется дядя Лео только завтра.

– Уже завтра?! – обрадовались подруги. Все-таки где они, а где Канада!

– Он обещал вернуться первым же самолетом, на который ему удастся купить билет. Как только услышал про смерть папы, сразу же сказал, что вылетает. А потом перезвонил мне и сообщил номер рейса.

Отлично. Значит, завтра они встретят в аэропорту друга полковника. И поговорят с ним. Поговорят? Но о чем? Что он может им сказать? Ведь нелепо озвучивать перед этим пожилым и явно солидным человеком версию о том, что труп его лучшего друга засунули в клетку со львом только потому, что его самого зовут Лео?

– Он просто пошлет нас подальше. И будет совершенно прав.

– Может, и не пошлет.

Однако в голосе Мариши не слышалось убежденности. Потому что она бы послала. У человека лучший друг погиб – а тут они со своими дурацкими выдумками. Пошлет он их куда подальше и, между прочим, будет совершенно прав.

Поэтому подруги решили не надеяться на завтра, а взяться за дело уже сегодня. И отправились к дому Катькиной мамы. Но по дороге Инна начала ныть:

– Умираю от голода! Заедем ко мне! У меня дома – холодный свекольник и жареные котлетки из индейки.

Мариша и сама чувствовала легкое головокружение от голода. Чай с конфетками, который они пили у Светланы Михайловны, слегка умерил его. Но что такое три маленькие шоколадки для всего организма Мариши в целом? Для подзаправки организма требовалось что-то более существенное. Хотя бы даже и холодный борщ. И котлеты!

– Все-таки мы на редкость несовершенные существа, – посетовала Мариша.

– Именно мы с тобой?

– Нет, все люди вообще.

– Почему?

– Ну, смотри. Мы должны питаться трижды в день. А если заправляемся топливом реже, то организм начинает барахлить.

– Ну и что?

– А ведь мы заправляем машины раз в неделю, ну, раз в три дня. И это – всего лишь машины! Так неужели нельзя придумать что-нибудь такое же эффективное и для нас?

Инна посмотрела на подругу с жалостью.

– Похоже, от голода у тебя начался бред. Ну ничего! Сейчас приедем ко мне и подзаправимся! Один раз за все три!

Дома у Инны был настоящий бедлам. Ее сынишка Степка так хорошо подружился с племянниками Мариши, что совершенно забросил свой любимый компьютер и переключился на реальных друзей. С одной стороны, это радовало. Ребенок хоть немного отвлекся от виртуальной реальности. Но с другой… В квартире Инны было все перевернуто вверх дном. А малолетние хулиганы играли в инопланетных монстров, для чего распотрошили весь гардероб Инны и использовали всю ее косметику.

– Ну мама! Чего ты сердишься! А как же нам было замаскироваться, чтобы нас не вычислили и не сожрали!

– Не знаю! Но сейчас вы тут все уберете! А потом пойдете и со… слопаете по две котлеты и по тарелке инопланетного борща.

– А котлеты из монстров? – проявила интерес к еде Галочка.

– Из потомков птеродактилей, – подмигнула ей Инна.

Птеродактиль вызвал у подрастающего поколения бурный восторг. Они без уговоров съели и борщ, и котлеты, и даже инопланетные макароны, которые были политы соком из инопланетных овощей. После сытного обеда дети наконец угомонились. И, устроившись на тахте, принялись рассматривать комиксы о похождении очередного космического уродца.

– В мое время дети читали сказки про Незнайку или волшебника Изумрудного города. – Мариша неодобрительно покосилась на комиксы.

– Лучше им не мешать, – встревожилась Инна. – Пусть читают хоть что-нибудь. Глядишь, через несколько лет дойдут до Незнайки.

– Не дойдут, – Мариша с грустью помотала головой. – Конкуренция слишком велика. Все эти космические монстры, мутировавшие от инопланетного излучения мутанты, роботы-трансформеры и киборги с лазерными мечами… Куда там маленькому Незнайке с его желтыми брючками и голубой шляпой!

Получив тарелку холодного свекольника, Мариша немного утешилась. Когда же на столе появилась еще и тарелочка с вяленой воблой, окончательно возродилась к жизни. Что может быть вкуснее холодного свекольника, который закусываешь соленой вяленой рыбкой? Котлетки Маришу тоже не разочаровали. А компот со свежими плюшками окончательно примирил с действительностью.

– Ну, я готова ехать!

Однако Инну разморило. Было три часа дня, и на город навалилась самая жара. По-хорошему, сейчас следовало бы полежать у кондиционера, а не гоняться по всему городу за убийцами.

– Можешь ехать одна. А я подъеду попозже, – смалодушничала Инна. – У меня дома кое-какие дела.

– Знаю я твои дела! Завалишься сейчас и проспишь до вечера.

– Откуда ты знаешь? – поразилась Инна.

– Думаешь, мне того же не хочется? Но нельзя!

– Почему?

– Во-первых, чувствую, что времени у нас остается совсем мало. А во-вторых – нечего жирок належивать. После сытного обеда нужно растрясти калории.

– Помню… – простонала Инна. – Помню, когда я заканчивала школу, у меня был мальчик, который за мной ухаживал. Вася.

– Ну и что?

– И у этого мальчика была мама – тетя Вера. Энергичная очень, вроде тебя. В отличие от тебя она была маленькая, худенькая, но вся – как сгусток энергии. И вот она пригласила нас всей компанией к себе на дачу и накормила словно на убой. Мясные салаты, жареное мясо, запеченная птица, пирожки с картошкой и мясом… Она всегда много и вкусно готовила для своей семьи. Если уж мясо, то в духовке запекался целый свиной окорок. Если уж рыба, то жарился целый тазик хека. А если салаты… В общем, ты поняла.

– Поняла. И что же?

– Так вот, мы с ребятами и девчонками все жутко наелись, напились, пригрелись на солнышке. И вдруг нежданно-негаданно перед нами снова появляется тетя Вера и командует немедленную побудку.

– Зачем?

– Оказалось, что нужно срочно вставать и идти купаться на озеро. Представляешь? За три километра! Никогда ни до, ни после этого я не чувствовала себя в таком обломе. А до озера, как я тебе уже говорила, было три кэмэ. То есть по крайней мере три километра, возможно – все четыре. И вот мы с полными желудками и навьюченные пледами и прочей дачной амуницией шпарили по жаре эти три километра в одну сторону, а потом еще три километра – в обратную. А когда пришли на берег, погода уже испортилась. Набежали тучки. Мы толком и не искупались даже. Поиграли в карты и поскакали в обратном направлении, где нас уже поджидали игры в мяч, бадминтон, настольный теннис и прочие активные игры, сил на которые у нас уже решительно не оставалось.

– К чему ты мне это рассказываешь?

– К тому, что не заставляй меня тебя ненавидеть.

– И не думала даже!

– Тогда ложись вот сюда, под кондиционер, и дай мне немного передохнуть!

– Ладно уж, – проворчала Мариша; ее тоже разморило во время рассказа Инны. – Думаю, что никто не умрет, пока мы немножко поваляемся.

Ах, если бы она только знала, как ужасно ошибалась. Но Мариша при всех своих достоинствах не обладала даром предвидения. Поэтому сейчас она преспокойно завалилась на предложенный Инной диванчик. И, сладко зажмурившись, принялась думать о Смайле.

Наверное, муж действительно очень любил ее. Потому что стоило Марише подумать о нем, как ей на телефон пришла sms-ка. «Люблю. Целую. Жду встречи. Твой муженек!» Номер был какой-то незнакомый, но Мариша не стала волноваться. Наконец-то хоть какое-то сообщение от мужа! Смайл часто менял номера телефонов, потому что постоянно перемещался в пространстве. И, конечно, в каждом новом городе или стране он выбирал местного оператора с подходящим тарифным планом, чтобы не разориться на роуминге.

Зачастую Мариша даже и не знала, на каком номере сейчас сидит ее супруг. Внезапно телефон издал сигнал, и пришло еще одно сообщение: «Скучаю до потери пульса! Скоро увидимся! Целую».

– Хм… Чего это его так проняло?

Девушки отдыхали часа полтора. Инна безмятежно дрыхла, а Мариша отбивалась от писем, которые ей слал вконец очумевший от любви Смайл. «Не могу без тебя!», «Скучаю, умираю!», «Скорей бы поцеловать тебя!» И все в том же духе.

– Что там у тебя все время гудит и пикает? – пробурчала Инна – эта бурная переписка вырвала ее наконец из объятий Морфея.

Вместо ответа Мариша показала ей свой телефон, в котором уже не осталось места для новых сообщений.

– Ого! Это кто же тебе столько сообщений прислал?

– Сама догадайся.

– Кто?

– Смайл!

Инна замолчала. А потом с завистью проговорила:

– Это после стольких лет супружества он шлет тебе любовные письма почти тоннами?

– Не знаю, что на него сегодня нашло, – чуть не плача, ответила Мариша. – Даже беспокоиться начинаю.

– Почему? – удивилась Инна. – Ты не любишь признаний в любви?

– Люблю. Но это как-то странно. То не писал мне вовсе или писал, но редко. А тут прямо-таки завалил своими признаниями в любви. С чего бы это?

Инна приподнялась, затем села.

– А ведь действительно, – проговорила она в задумчивости. – Когда мой муженек от меня гулял, он мне тоже цветы охапками таскал. Комплекс вины.

– Ой! – схватилась за сердце Мариша. – Что ты такое говоришь? Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Смайл от меня за тридевять земель. А ты мне про его измену толкуешь. С ума меня свести своими намеками хочешь?

– Так ты позвони и все выясни.

– Не могу!

– Почему?

– Звонок почему-то не проходит. То есть гудок идет, а трубку он не берет.

– Странно… – Инна снова задумалась. – Есть у меня одна мысль, но боюсь, она тебе не понравится.

– Говори!

– Тебе Смайл раньше часто сообщения слал?

– Редко. Обычно он мне звонит. И мне, и ему приятно услышать голос. Вроде бы ближе становишься. А сообщение – оно что? Просто набор букв.

– Значит, обычно звонил, говоришь? – еще больше помрачнела Инна. – А теперь пишет?

– Да. И что это значит?

– Не знаю, не знаю… – протянула Инна с таким видом, что сразу же становилось понятно: она кое-что знает, но ничего хорошего при этом в виду не имеет.

– Что?! – не выдержала Мариша. – Говори! Не мучай меня!

– Возможно, сейчас твой муж просто не может с тобой разговаривать.

– Как это не может? Ты хочешь сказать, он ранен? – На сей раз Мариша схватилась уже не за сердце, а за голову. – Ранен? Онемел? Парализован? Только и работает, что одна рука? Или нет, не рука – палец!..

– Не думаю, что все так страшно, – успокоила подругу Инна.

– А что тогда?

– Ну, возможно, рядом с твоим мужем сейчас находится человек, при котором ему просто неудобно говорить тебе вслух ласковые слова. Понимаешь?

– Человек? Другая женщина, что ли?

– Ну да. – Инна отвела глаза.

А Мариша вздохнула и задумалась.

– А сообщения при ней, выходит, удобно слать?

– Сообщение можно тайком набрать и тайком отправить. Из туалета, например.

Представив себе, как ее супруг, сидя на толчке, набирает ей любовные послания и одновременно прислушивается, не проснулась ли его подружка, которую он оставил в их общей постельке, Мариша по-настоящему разъярилась:

– Да я ему сейчас… Я ему сейчас… Я ему напишу сейчас!

Схватив телефон, она лихорадочно отстукала свое сообщение. И нельзя сказать, что оно было нежным и ласковым. Впрочем, сообщение было вполне пристойным, если учесть Маришину ярость.

– «Ты что, охренел?» – прочитала Инна, наклонившись к Марише.

Сообщение, как ни странно, отлично ушло. И подруги принялись ждать ответа. Прошла минута. Две. Три. Потом пять и десять. Инне надоело ждать, и она ушла на кухню, где приготовила себе и подруге чай и достала из микроволновки подогретые булочки с изюмом.

– Ну что?! Ответил?! – крикнула она Марише.

Подруга появилась в кухне такая разочарованная, что Инна сразу же поняла: не ответил.

– Нет ответа. А что это у тебя? Булочки? Дай мне парочку. А лучше пяток!

Но насладиться всеми пятью булочками у Мариши не получилось. Стоило ей затолкать в рот всего лишь вторую по счету, как телефон загудел, запикал, и на экране появился значок: «У вас новое сообщение».

– Есть! Прислал!

– Открывай скорее!

Подруги склонились над телефоном.

– «Я все понял! Наша встреча была ошибкой. Между нами все кончено. Спасибо тебе за все. И прощай!»

Мариша пролепетала:

– Как прощай? Уже? А как же супружеские конфликты? Ссоры? Скандалы? Где это все? Разве двое, когда хотят расстаться, не должны сначала выяснить отношения?

– Не знаю, – проговорила Инна; она не могла отвести глаз от ужасного сообщения. – Мы с мужем только и делали, что все эти годы выясняли отношения. А когда захотели действительно расстаться, то уже и выяснять оказалось нечего.

– Но мы-то со Смайлом и не ссорились почти.

– Тогда попытайся ему позвонить.

Мариша попыталась. Но муж трубку не брал.

– Какой хитрый! Видит твой номер и не берет трубку. На, позвони с моего телефона.

Мариша позвонила с номера Инны. Потом с номера Степки. С номера Анны Ивановны – второй Степкиной няни. Все без толку. Муж трубку упорно не брал.

– Странно. Ну, с тобой он говорить не хочет, это понятно. Но остальные чем перед ним провинились?

Мариша ничего не говорила. Не могла. Была в шоке.

– Поверить не могу. Это какая-то ошибка. Как он мог написать мне такое?

– Не парься. Может быть, действительно ошибка.

– Нет-нет! Это не ошибка! Он нашел себе другую!

– Тебя невозможно заменить.

– Незаменимых – нет!

Мариша хотела зарыдать, но, к своему изумлению, обнаружила, что слез нет. Ну вот ни капельки. Одна только злость. В конце концов, почему она должна плакать? Это Смайл должен заливаться слезами. Ведь она – настоящее сокровище. Во всяком случае – для него. И он свое сокровище потерял. А она себе найдет другого. И не одного. Двух! Трех! Десяток!

– Все мужики отныне – мои. Хранить верность Смайлу я больше не обязана. Значит, могу пускаться в вольное плавание. И чего мне реветь? Наоборот, радоваться надо. Куплю себе короткое мини, которое он мне носить не разрешал. Туфли на шпильке. Сделаю маникюр со стразами, благо ни стирать, ни убирать, ни готовить мне теперь больше не нужно. И вообще, займусь собой на всю катушку.

Еще несколько минут такого аутотренинга, и Мариша почти поверила: ей крупно повезло, что муж нашел себе другую и хочет расстаться. Да, определенно повезло. Расследование они с Инной непременно закончат. А когда закончат, то поедут куда-нибудь отдыхать. А чего им, красивым, не поехать? Мужей у них теперь нет. Так что могут многое себе позволить.

– Ты как? – тронула ее за плечо подруга.

– Прекрасно! – отозвалась Мариша с такой злобой, что Инна даже отшатнулась.

– Серьезно?

– Конечно! Едем к Людмиле Ильиничне. Уже вечер. Все ее соседи, я уверена, вернулись домой с работы. Самое время походить и поспрашивать, не видел ли кто из них Кирилла.

Перед выходом Мариша позвонила своей тете и спросила, как обстоят дела.

– Все отлично. Люда смотрит телевизор. А я намываю посуду на кухне.

– Не выпускай ее из поля зрения.

– Кого?

– Люду!

– А что такое?

– Если захочет выйти из квартиры, немедленно сигнализируй мне.

– А что случилось-то?

– Тетя, скажи, тебе нужна твоя ваза или нет? – обозлилась Мариша.

– Нужна!

– Ну и не задавай в таком случае лишних вопросов!

– Уж и спросить нельзя… – проворчала тетка и повесила трубку.

Обход квартир подруги начали с первого этажа. Они по опыту знали: обычно те люди, чьи окна находятся близко от земли, чаще других жильцов бывают в курсе того, кто пришел, кто ушел, а кто вышел погулять. Когда живешь вровень с козырьком подъезда и обладаешь свободным временем, нетрудно вычислить распорядок жизни всех жильцов в подъезде.

Например, в Маришином доме на первом этаже жила Курина Ларсовна. Старушкой ее назвать было трудно. Так, молодящаяся дама лет шестидесяти. Работать – никогда не работала. А содержал ее – и содержал, надо отметить, очень неплохо – зять, весьма преуспевающий бизнесмен, у которого было достаточно средств, чтобы отселить любимую тещу подальше от себя. Но, не имея материальных и других проблем, Курина Ларсовна отчаянно скучала. В прошлом она выступала на театральных подмостках. И теперь, выйдя на пенсию, она по-прежнему хотела праздника. Хотела драмы и надрыва. Хотела огней рампы и восхищения окружающих.

Увы, ничего этого не было. И поэтому Курина Ларсовна цеплялась со светскими разговорами ко всем подряд. Она точно знала, кто, когда и зачем уходит из дома. Знала, когда соседи возвращаются и что происходит у них за закрытыми дверями. Мариша даже подозревала, что старушка по вечерам ползает по лестнице и подслушивает у дверей. Но не пойман – не вор. И Курина Ларсовна продолжала безнаказанно поражать всех окружающих своей информированностью.

Особа, которая проживала на первом этаже в доме матери Катерины, оказалась до того похожа на Маришину соседку, что девушка воскликнула:

– Курина Лар!.. Ой, простите! Я вас спутала с одной актрисой. Вы так на нее похожи!

Комплимент пришелся пожилой особе по душе. Она тряхнула пергидролевыми кудряшками, сложила алые губки бантиком и мелко-мелко засмеялась:

– Меня многие путают с актрисами. Есть в моей внешности что-то такое… Необычное!

Внешность у этой тетеньки и в самом деле была запоминающаяся. Жанна Агузарова на пенсии.

– Что вам угодно? Только сразу предупреждаю: если вы хотите мне что-нибудь продать или предложить заполнить какие-нибудь бланки, то квартира принадлежит моему зятю. Наличные финансы я дома не храню, все деньги находятся на карточке, которую контролирует опять же муж моей дочери.

Мариша смотрела на даму даже с некоторым восхищением. Надо же, как у них все похоже с Куриной Ларсовной!

– Нет, мы ничего не хотим вам продавать.

– Мы совсем по другому вопросу к вам пришли.

– Скажите, вы не видели в вашем доме вот этого молодого человека?

И Мариша продемонстрировала тетке снимок Кирилла, полученный от его родителей. Снимок был совсем свежий, сделанный примерно за месяц до смерти молодого человека. И мать Кирилла уверяла, что сын получился на нем как живой.

– Дайте сюда! – Дама протянула к фотографии цепкую лапку. Заполучив снимок, тут же воскликнула: – Ну да, конечно! Именно этот молодой человек приходил к моей соседке с пятого этажа. К Люде! Красавчик!

Девушки не могли поверить в свою удачу. С первой же попытки – и в яблочко!

– А вы ничего не путаете?

– Нет, не путаю, – с высокомерным видом заявила тетечка. – На зрение мне грех жаловаться. Да и с головой у меня все в полном порядке. Другие в моем возрасте уже давно в маразме. А я отлично соображаю!

– Какой там ваш возраст? – польстила тетке Мариша. – Вам ведь, наверное, и сорока еще нету?

– Мне сорок пять! – соврала пожилая красотка, сбросив себе лет двадцать. И даже порозовела от удовольствия, что так ловко соврала. – А этого молодого человека, которого вы разыскиваете, я прекрасно помню.

– Но откуда вы можете знать, к кому он приходил?

– Он шел по двору с дочерью моей соседки. Она висела у него на рукаве и лезла целоваться. Безобразное поведение для молодой женщины! Отвратительное! Унижающее женское достоинство! Я, например, даже своему покойному супругу не позволяла так себя вести. Еще не хватало! Женскую нежность надо еще заслужить! Но то был мой собственный законный муж! А тут первый встречный! Эта Катерина, скажу я вам, весьма распущенная особа.

– Катерина?

– Дочь моей соседки Люды. Я вам про нее говорила. Правда, сама Катерина тут больше не живет. Людмила говорила, что дочь вышла замуж. Но в таком случае я не понимаю мать. Катерина вышла замуж за мужчину в возрасте. А я ее видела с сосунком от силы тридцати лет от роду. Выходит, она приходила к матери с любовником? И мать не только закрывала глаза на адюльтер, но и помогала дочери в ее любовных делишках!

– Действительно не слишком-то красиво.

– Ужасно! Если бы моя дочь позволила себе подобное поведение, я бы нашла слова, чтобы вернуть ее с облаков на землю.

Нетрудно было себе представить, какие аргументы могла представить эта особа. Примерно так: «Милочка, мы не настолько богаты, чтобы терять этого лоха – твоего мужа, который кормит и содержит всех нас – тебя, меня и твоего великовозрастного бездельника брата. И если не хочешь, чтобы мы были вынуждены продать мою квартирку и съехаться и жить все вместе, терпи и веди себя в отношении него безукоризненно!»

– Так, а что там с вашей соседкой? – прервав полет фантазии, спросила Мариша.

– Она аморальная особа! И дочь ее точно такая же! И к тому же совершенно невоспитанная. Подумать только, пригласить к себе молодого человека. Напоить его. И отпустить поздно вечером совершенно пьяного!

– Кирилл был пьян?

– На ногах не держался. Сначала я решила, что он просто засыпает на ходу. Но потом увидела его лицо и поняла, что он пьян.

– Вы видели, как он уходил?

– Да.

– Один?

– В том-то и дело, – нахмурилась женщина. – Катерина ушла раньше. Оставила своего любовника у матери. Представляете?

– Что?

– Глубину их аморальности! Дочь привела своего хахаля к матери. А та воспользовалась ситуацией и сама приударила за парнем! Напоила его! И отбила его у своей дочери!

Накрашенная особа говорила об этом с такой уверенностью, словно бы не сомневалась – все именно так и было. А как же иначе? Уж она бы на месте своей соседки не растерялась. Попадись к ней этакий молоденький и сладенький, она бы точно знала, как действовать.

– Вы уверены? – с сомнением произнесла Мариша. – Может быть, этот молодой человек ушел следом за Катериной, а вы и не заметили?

– Говорю вам, его провожала Людмила! Толстая корова! Как она топает! А он не хотел уходить. Все бормотал, что ему нехорошо и хочется немножко полежать. А эта буквально вытолкала. Я собиралась в аптеку за глазными каплями и все отлично слышала!

Тетечка ляпнула и прикусила язык. Но было уже поздно. Подругам и раньше было ясно, что перед ними откровенная сплетница, не брезгующая подсматривать и подслушивать при каждом удобном случае. Ведь тетечка жила на первом этаже, а мать Катерины на пятом. И каким образом, стоя на первом у закрытой двери, можно услышать то, что происходит в квартире на пятом?

И с чего это Кирилл выглядел пьяным? Он ведь был в завязке. И эксперты ни словом не заикнулись о том, что в его крови был найден алкоголь. Так отчего же он шатался и едва не падал, выходя из квартиры матери Катерины? Все это выглядело весьма странно, подозрительно и даже пугающе.

Глава 9

Людмила Ильинична была дома. Это подтвердила Маришина тетя. Она хотя и дулась немного на свою племянницу, но все же согласилась ее выслушать.

– Тетя, вам задание партизанской важности.

– Это какое же?

– Осмотри дом своей Люды. И найди у нее яд.

– Чего? – обалдела тетя Надя.

– Яд!

– Это какой же?

Вопрос тетки поставил Маришу в тупик. В самом деле, какой яд? Конечно, она знала, что Кирилла отравили. Но вот чем?

– Подожди, тетя Надя. Я тебе перезвоню.

Мариша торопливо набрала номер Евдокима и узнала, что Кирилл отравился ядом, содержащимся в грибах.

– Она его бледными поганками кормила, так, что ли?

– Миценой.

– Чем?

– Гриб так называется. Мицена.

– Ядовитый?

– Галлюциногенный.

– Так он ядовитый или нет?

– Все зависит от количества.

– То есть в небольшой дозе это гриб даже приятный?

– Кому как. Кирилл, я думаю, с тобой бы не согласился.

Больше Евдоким разговаривать с Маришей не мог. Ему нужно было бежать по своим делам.

– У нас енотиха рожает, – торопливо произнес он. – Извините, сами понимаете, такое дело на самотек не пустишь.

– Много ты ей там поможешь!

– Хоть за лапку подержу. Все ей легче станет.

Евдоким умчался к своей енотихе, а Мариша влезла в Интернет и оттуда узнала, что симптомы отравления миценой весьма характерны для всех грибов, обладающих галлюциногенными свойствами. Сначала у человека возникают слуховые и зрительные галлюцинации, затем нарушается координация движения и равновесие. Максимально эти симптомы проявляются через два-три часа. Затем возникает сонливость, переходящая в глубокий сон. Затем, если грибов было употреблено немало, развивается кома и в особо тяжелых случаях наступает смерть от острой сердечно-сосудистой недостаточности.

– Все совпадает, – прошептала Мариша. – Какой ужас! Кирилл шатался и засыпал на ходу. Ему было уже плохо, когда он уходил от Людмилы Ильиничны. А она, зная, что парень умирает, выставила его вон, чтобы не возиться с трупом. Мать Катерины его отравила!

– А грибы где набрала?

– Господи, да они во всех лесах растут. А сейчас лето! Съездила, набрала корзиночку, да и угостила родственничка. Небось еще приговаривала: кушай, соколик. Специально для тебя старалась, готовила.

– Как же нам это доказать?

Вот этого Мариша не знала. Но, по крайней мере, теперь она смекнула, что поручить своей тетке.

– Тетя, ты знаешь, как выглядит мицена? – строго спросила она у тети, убедившись, что Людмила Ильинична в данный момент принимает душ и слышать их разговор никак не может.

– Свят велик! Это что же такое? Опухоль, не приведи господи?

– Нет, тетечка. Это гриб.

– Что же за гриб такой? Впервые слышу. Вот белый или там боровик – эти я знаю. Подосиновик знаю. Сыроежку там или лисичку. А что это за гриб такой – мицена? На что похож?

– На маленькую поганку на тонкой ножке и со светло-коричневой шляпкой.

– Тьфу! Мерзость! Это кто же такую гадость есть станет?

– Есть любители покайфовать. В небольших дозах этот гриб вызывает галлюцинации. Тут важно не переборщить. Гриб этот коварный. В иной сезон в нем галлюциногенных веществ и нету почти. А в другой раз и пары грибочков достаточно, чтобы на тот свет уехать.

– А у тебя откуда такие познания? – немедленно насторожилась тетя Надя.

– Из книг!

– Ой, ужас-то какой! И чего? Люда эти грибы у себя дома разводит?

– Нет. Мицена в лесу растет.

– Так что же ты от меня хочешь?

– Поищи и найди у своей хозяйки эти грибы.

– Вряд ли Люда эту дрянь дома хранит. Грибы, они ведь долго не хранятся. Портятся.

– А ты посмотри, тетя. Может быть, где и хранит. В сушеном или там соленом виде. В морозильную камеру не забудь заглянуть. Там тоже могут быть грибочки.

Тетя Надя пообещала сделать все, что от нее зависит. И пошла проводить ревизию в запасах своей работодательницы. А подруги поехали домой к Инне. Мариша должна была забрать своих племянников. А Инна хотела просто в конце концов нормально отдохнуть.

– В кои-то веки мужа дома нету, так и то не полежать никак, – ворчала она.

Мариша смотрела на подругу и поражалась. Когда Инна успела так облениться? Или это ее защитная маска по поводу ухода мужа? А что, пока спишь, никакие проблемы тебя не трогают. Очень даже удобно. Можно так проспать месяц, а можно и всю свою жизнь.

Пока Мариша везла малышей на машине обратно к ним домой, все было прекрасно. Они глазели в окна и канючили, что хотя бы купить газировки, вредных чипсов и полезной клубники. Но когда вымазанные клубничным мороженым и с булькающими соком животами они оказались дома, то настроение у них внезапно резко изменилось.

– А где моя мама? – первой завелась Галочка, услышав про то, что пора идти спать. – Где она? Почему не приходит?

Следом за сестрой начал размазывать слезы на щеках и Алешка. Ему, как старшему и мужчине к тому же, плакать совсем не пристало. Но он ничего не мог с собой поделать. Мариша смотрела на этих малышей, которые уже вторую неделю болтались по чужим квартирам, не видя толком ни мамы, ни бабушки, и в ее сердце зашевелилась самая настоящая неприязнь в отношении Светки.

– Что ты за мать такая? – напустилась она на нее, дозвонившись сестрице на мобильный. – Дети плачут.

– А что случилось?

– Что случилось! Они хотят, чтобы мама подержала бы их за ручку, погладила по головке и посидела бы с ними рядом, пока они засыпают.

– Всегда отлично и так засыпали!

– Им одиноко! А тебе и горя мало!

– Тихо ты!

– Что тихо? Что тихо? Ты когда домой к детям возвращаться собираешься?

– После свадьбы.

– Что? – ахнула Мариша. – А поконкретней нельзя? Когда у тебя будет эта самая свадьба? Через год? Два? Три?

– Мариша, что ты в самом деле! У меня вопрос о судьбе решается, а ты мне нервы мотаешь! Сказала, после свадьбы, значит, после свадьбы!

– Он тебе уже предложение сделал?

– Пока нет, но сделает!

Мариша слушала и не верила своим ушам. И это ей говорит взрослая женщина, мать двоих детей? Детский лепет! Предложение он ей сделает. Ага! Сейчас! И женится! Тоже прямо сейчас!

– Ты хоть знаешь, какие сейчас очереди во Дворцы бракосочетания? Огромные! Километровые! Сейчас лето, а у них запись на февраль! Ты до февраля тянуть собираешься?

– Я что-нибудь придумаю, – торопливо произнесла Светка. – А теперь прости, не могу разговаривать. Мой может заревновать!

И бросила трубку! Вот кукушка! К счастью, когда Мариша вышла из ванной, где заперлась, чтобы накричать на Светку, оказалось, что Галочка и Алешка уже спят. На их замурзанных личиках блуждали счастливые улыбки. И кажется, дети уже забыли о том, что только что мечтали хотя бы увидеть свою дорогую мамочку.

Тетя Надя вернулась поздно. И первым делом спросила про свою вазочку.

– Завтра же куплю! – поклялась Мариша. – Сегодня не могла, дети были на мне!

Тетя немного огорчилась, но быстро утешилась. У нее были новости. И ей не терпелось поделиться ими с Маришей.

– Ну, я тебе скажу, ты и аферистка! Надо же! Втравила меня в такую историю. Я и думать не могла, чтобы на старости лет пойти в прислуги!

– Но тетя! Я же тебе объясняла. Это только временно! Пока мы не поймаем преступника.

– И дались тебе эти преступники! – проворчала в ответ тетя Надя. – Лучше бы за мужем своим следила!

– Ты что-то знаешь? – мигом насторожилась Мариша. – Откуда?

– Чего знаю?

– Ну, что он намеревался меня бросить?

– А он намеревался?

На лице тети Нади появилось чувство, очень похожее на ликование. Марише стоило больших трудов убедить себя в том, что это горячее сочувствие ее горю.

– Рассказывай мне свои новости.

– А поесть ты мне дашь?

– Тетя! Ты же сказала, что целый день у плиты стояла. Неужели пробу ни с одного блюда не сняла?

– Сняла. И с салата. И с фруктового супа. И с отбивных. И с сосисочек с пюре. И все равно голодная. Нелегкая это доля – на других спину гнуть.

– У меня есть только макароны с сыром.

– Давай!

Навернув целую тарелку спагетти, густо посыпанных тертым сыром, тетя Надя разрумянилась и, потребовав себе чашку чая с лимоном, наконец приступила к рассказу:

– Ну так вот! Слушай! С Людой мы, можно сказать, даже подружились. Она мне про свою дочь рассказывает. Жалуется. А я ей про свою. Подруги, можно сказать, по несчастью.

Мариша хотела было рассказать про свой разговор со Светкой, но передумала. Не ровен час, мысли тети Нади переключатся в другое русло. И Мариша так и не узнает, что же той удалось узнать.

– Так вот, женщина она умная. И если ты, Мариша, считаешь, что она того парнишку отравить собиралась грибами этими или еще чем другим, то я тебе так скажу… Могла!

– Да?

– Могла, могла, – важно закивала головой тетя Надя. – Потому как очень уж моя Люда деньги любит. Все ими меряет. Дочка ее на мужиках помешана. А Люде и мужчины не нужны. Она все только про деньги толкует.

– Точно Людмиле мужчины не нужны?

– Сколько у нее ни приглядывалась, ничто на мужское присутствие не указывает. Тапочки в доме только женские. Бритвы в ванной комнате вовсе никакой нет. Постельное белье исключительно розовое или пастельных тонов и в цветочек. Нет! – заключила тетя Надя. – Мужчиной в ее доме даже и не пахнет!

Итак, версия о том, что Кирилл посещал Людмилу с сексуальными целями, отпадает. Да она и раньше-то не рассматривалась Маришей всерьез. Во-первых, разница в возрасте. Кириллу около тридцати. Людмиле к шестидесяти.

Конечно, бывает, женщины и в шестьдесят выглядят максимум на сорок или даже на тридцать с хвостиком, но не в случае с Людмилой. Она выглядела на свои шестьдесят. Крепкая и еще полная жизненных сил женщина, однако же совершенно махнула рукой на свою личную жизнь. Да и внешность у нее была не очень-то. Вес никак не меньше центнера. Крупные руки, ноги и одутловатое лицо.

А значит, Кирилл приходил к ней по какой-то другой причине, а не ради любовных утех. И по какой же? А ответить нетрудно. Коварная вампириха пригласила его к себе, накормила, напоила, отравила, а после отправила умирать. Но почему, когда Кирилл почувствовал себя плохо, поехал не домой и не в больницу? Почему он поперся умирать прямиком в зоопарк? Да еще умер там не где-нибудь, а в клетке с удавом? Это что, был какой-то вызов? Призыв? Но к чему?

– И самое главное, ни одна женщина, имеющая близкого мужчину, не наденет то белье, что носит Люда!

– Что? – очнулась от своих размышлений Мариша.

– Белье, говорю, у нее типа «прощай, молодость»!

– Как это?

– Простое, белое, трикотажное. Очень практичное и удобное для носки, но совсем не сексуальное. Я бы такое с удовольствием носила, кабы не муж. А коли у меня муж имеется, приходится мне в кружевах щеголять, будь они неладны! И неудобно, и дорого, а что делать? Положение, как говорится, обязывает.

Ишь ты! Мариша взглянула на свою тетю с совсем другой, неожиданной стороны. Выходит, тетя Надя щеголяет перед своим мужем в шелковых трусиках с кружавчиками? В ее-то возрасте! Ай да тетя! Ай да молодец!

А еще Мариша подумала, что и раньше относилась к присутствию в доме домашней работницы с определенной долей сомнения. Ну а теперь уж совершенно точно не наймет себе ее. Пусть лучше пыль клочьями и под столом, и под кроватью растет, но чтобы в ее нижнем белье не копались всякие любопытные тетки. Да потом еще на основании своих находок делали бы выводы о ее – Маришиной – личной жизни.

При мысли о своей личной жизни Мариша внезапно ощутила комок в горле. Смайл! Как он мог так поступить с ней? Хотя бы намекнул, что не все у них гладко. Уж она бы попыталась сгладить. Попыталась наладить. Или он намекал, да только она не услышала?

– Вот я тебе и говорю, что Люда от тех денег сама не своя! – бубнила у нее над ухом тетя Надя. – И столько у нее планов, как их потратить, ты мне не поверишь! И на курорт она поедет! И шубу до пят себе купит! И квартиру обменяет, в центр переберется и будет по культурным местам ходить.

– Она так и сказала?

– Примерно. Всех планов, что она настроила, ночи не хватит пересказывать. Это уж я тебе так, вкратце рассказываю. А так у нее в планах и в Европу переехать жить. И в Америку. У нее там какая-то дальняя родня живет, они Люду в свое время обижали, босячкой считали, с собой за стол не сажали, вот она и хочет к ним поехать да богатством своим их сразить.

– Тетя, а грибы?! – воскликнула Мариша, вспомнив самое важное. – Грибы-то ты у нее нашла?

– Так, теперь насчет грибов, – важно кивнула тетка. – Грибы у нее есть. Правда, в сушеном виде я ничего не нашла. Только в соленом. Меленько так нарезано и в баночку уложено.

– Тетя! Ты их принесла? Хоть самую капельку?

– Как же я могла? – развела руками тетя Надя. – Говорю же, до самого верха в банку уложено. Если хоть кусочек возьму, заметно будет. А тем более целую банку. Люда эта, я тебе скажу, за своим хозяйством зорко следит. У нее чего попало просто так не стянешь. За всем глаз имеется.

– Что же делать?

– Я вот что придумала, – заговорила тетя Надя. – Куплю завтра в магазине баночку подходящих грибочков. Выберу такие, чтобы похожи были. И привезу их к Люде. А там уж улучу момент. Часть ее грибочков к себе в пустую тару переложу из холодильника. А часть покупных грибочков в ее баночку добавлю. До верху. Чтобы незаметно было. Ну как? Хорошо я придумала?

И тетя выжидающе посмотрела на племянницу.

– Ты у меня молодец! – искренне воскликнула Мариша.

Тетка просияла и тут же напомнила:

– А ты про вазочку, смотри, не забудь.

– Куплю.

– Завтра за грибочками вместе пойдем, – закивала головой тетя Надя. – Там и купишь.

Мариша только вздохнула. Любишь, как говорится, кататься, люби и саночки возить. Ничего не поделаешь, придется купить тете Наде ее вазочку. Вот только есть реальная опасность, что там же, в супермаркете, тетя Надя присмотрит себе еще какую-нибудь остро необходимую вещицу. Красивых безделушек там множество. А тетя Надя, судя по ее поведению, великая до них охотница. Особенно, если эти вещички приобретаются на халяву.

Весь вечер Мариша пыталась дозвониться до Смайла, чтобы обсудить с ним детали развода. Если уж он решил уйти от нее, то как быть с их квартирой? Или он намеревается жить у своей новой супруги? Хорошо, кабы так. Но в противном случае Мариша согласна и на размен. Лишь бы побыстрее и без скандалов. Очень уж она эти скандалы не любит. То есть если понарошку, можно немного и поскандалить. Так сказать, чтобы было потом, что вспомнить. Но вот когда все всерьез, тогда лучше дело решить миром.

Однако ни один из имеющихся у нее номеров Смайла не отвечал. Верней, разноязыкие голоса говорили с ней весьма приветливо. Но даже скромные познания Мариши в иностранных языках подсказывали ей, что разговаривает она с автоматами, а те, в свою очередь, сообщают ей о невозможности связи с данным абонентом.

– Ох, горе горькое, – вздохнула Мариша, набрав последний номер и выслушав все тот же равнодушный механический голос. – Что же мне дальше-то делать?

Здравый смысл подсказывал ей, что нужно ждать. Рано или поздно муж появится. Хотя бы для того, чтобы забрать свои вещи и документы. Вещи! Нужно их сложить! А то будет тут ходить по квартире, рубашки свои собирать у нее на глазах! Надо такую пытку терпеть! Немедленно надо собрать все его вещи! И место заодно в шкафу освободится! А то у нее как раз зимнюю шубу повесить некуда!

Однако в гардеробной, где находился шкаф с вещами Мариши и Смайла, сейчас спали племянники. Будить ребятишек Мариша не стала. И отложила церемонию изгнания вещей Смайла из их квартиры на завтра.

Следующее утро началось для Мариши со звонка. Она схватила трубку и глянула на номер. Тот самый номер, с которого ей сначала приходили полные любви сообщения, а теперь последовало леденящее душу сообщение о расставании с мужем.

– Да! – схватила трубку Мариша. – Слушаю!

– Это ты меня послушай, – произнес женский голос. – Лучше отстань от моего мужчины!

– Что?!

– Отстань, говорю! А то пожалеешь!

В трубке раздались короткие гудки. А Мариша так и застыла с телефоном в руке. Ну и подружку нашел себе Смайл! Ничего себе у красавицы наглость! Отбила у нее родного мужа, да еще и угрожает!

Но тут же Маришу осенила согревающая душу мысль. Если угрожает, значит, у нее – у Мариши – еще есть шанс! Вероятно, позиции той красавицы далеко не так прочны. И она опасается, как бы Смайл не ускользнул от нее обратно к жене.

– Так пусть не беспокоится. Не нужен он мне больше. Пусть сама пользуется!

Марише удалось перезвонить. И тот же голос торопливо произнес:

– Чего тебе? Он сейчас в душе! Говори, но только быстро!

– Тебе не кажется, что это уже наглость? Как-никак он мой законный муж. А ты кто такая?

– Я его любимая женщина. А ты ему не жена никакая! Он бы не стал меня обманывать. Нет у него никакой жены!

Мариша могла бы еще многое ей сказать, но внезапно ее внимание привлек к себе звук – пикающие позывные, оповещающие, что московское время в стране восемь ноль-ноль.

– Послушай, а ты откуда со мной разговариваешь? – удивилась Мариша.

– Ну ты ваще! Из своей квартиры, конечно!

– Но ты в России находишься?

– Дура! Я в Питере живу! Так же, как и ты!

– А… А мой муж сейчас у тебя?

– В душе моется. Ну, ты вообще тупая!

Мариша окончательно выпала в осадок. Это надо же! Смайл сейчас в Питере? Врал ей про Конго, про беженцев и военный переворот, врал, что летит за тридевять земель, а сам сидел под крылышком у любовницы! В том же самом городе! Максимум час езды на автомобиле!

– Нам с тобой нужно встретиться, – твердо произнесла Мариша.

– Зачем?

Было заметно, что девица начала нервничать.

– Просто отстань от моего мужчины! Зачем нам с тобой встречаться?

– Чтобы обсудить…

– Что?

– Условия моей капитуляции.

Наверное, незнакомое слово понравилось девице. Или она знала, что такое капитуляция. Во всяком случае, она быстро произнесла:

– Ладно. Сегодня вечером. В восемь. Тебя устроит?

– Да. Устроит. Где?

– У памятника Ленину. На Финляндском вокзале. Знаешь?

– Да. А как я тебя узнаю?

– Узнаешь! – усмехнулась девица. – Я похожа на тебя как две капли воды! В молодости!

Ой, господи! Зачем ему вторая Мариша? Выбрал бы себе уже кого-нибудь получше, раз его предыдущая версия не устроила.

Но вслух Мариша лишь твердо произнесла:

– Хорошо. Сегодня в восемь!

И не успела она повесить трубку, как в комнату вошла тетя Надя:

– С кем ты разговариваешь, Маришечка?

– Да так, тетечка.

– Нам пора. Ты не забыла про вазочку?

– Нет. А… А дети?

– А что дети? – бесхитростно поморгала глазами тетя Надя. – Им тоже не повредит немного проветриться. В этих супермаркетах столько интересного для детей.

Ага! А еще там полно игрушек, детской обуви, одежды и прочих детских прибамбасов. Интересно, тетя Надя хочет экипировать двух своих внуков по полной программе или обойдется летним вариантом? Оказалось, что обойдется. Но лишь потому, что зимних и демисезонных вещей в магазине не было в разгар летнего сезона вовсе. Тетя Надя не смогла скрыть досады.

– Девушка, – пристала она к одной продавщице, – вы уверены, что все детские зимние вещи убраны на склад?

– Абсолютно.

– Нельзя их оттуда принести?

– Невозможно!

– И осенние вещи тоже убраны?

– Из осенних могу предложить только резиновые сапоги. Вон их стенд.

Но от резиновых сапог Галочка и Алешка дружно отказались:

– У нас есть. Хотим игрушки! На компьютер!

Оказалось, что за вчерашний день Степкин компьютерный вирус все-таки переселился и на Маришиных племянников. Теперь дети и видеть не хотели обычные игрушки. Они требовали диски. Галочка с «Чудовищем и красавицей» Уолта Диснея. А Алешка с «Битвой трансформеров». Диски Мариша купила детям с удовольствием. Почему бы и нет? Все лучше, чем покупать зимнюю обувь в разгар летнего сезона.

Вазочку тетя Надя получила. Но все равно не успокоилась, пока не приобрела для детей две куртки. Они были летние и на два размера больше, но тетя Надя их взяла.

– Следующим летом пригодится, – заявила она, ничуть не смущаясь.

Мариша беспрекословно оплатила все покупки, правда, про себя все же подумала, что дороговато ей обходится присутствие милой тетушки. Особенно если учесть, что она, Мариша, теперь уже вроде как и не замужем. И стало быть, на доходы Смайла ей больше нечего и рассчитывать.

Приобретение вазочки и двух курток для детей привело тетю Надю в отличное расположение духа. Она велела высадить себя за два квартала от дома матери Катерины.

– Дальше пойду пешком. Не дело, чтобы прислуга приезжала к дому хозяев на иномарке. Это может вызвать ненужные вопросы.

Дети, увлеченные новыми игрушками, даже особенно не обратили внимания на исчезновение бабушки. Мариша снова попыталась дозвониться до их матери, но безрезультатно. Светка то ли не слышала, то ли специально не брала телефон.

– Вот зараза! – разозлилась Мариша и повезла детей к Инне.

Там они сдали их на руки няне. И стали ждать известий от тети Нади.

– Как только она слямзит грибочки у Людмилы Ильиничны, сразу же пулей несемся к следователю. Если грибы те самые и яд в них есть, то пусть ее арестуют. По крайней мере, хотя бы один убийца будет пойман.

Глава 10

Но первый звонок поступил подругам не от тети Нади и даже не от Евдокима. Первым позвонил им отец Кирилла. Сначала подруги не поняли, что случилось. Мужчина задыхался и едва мог говорить. Но затем он отдышался и вытолкнул из себя:

– Вадима убили!

– Не поняла, – опешила Мариша. – Где убили? В камере?

– Нет, на улице!

– Как так? Его же вчера арестовали! – удивилась Мариша. – На моих глазах посадили в милицейскую машину и увезли в тюрьму.

– Увезли, да не довезли. Видать, подкупил наш Вадим кого следует. Вечером он уже дома был. Нам в дверь колотился и матом ругался. Грозился убить.

– Почему?

– Подозревал, что это мы его сдали, – захихикал старичок. – Не дурак! Знал, на кого думать!

– Постойте, объясните толком. Как же его убили?

– Обычно. Подошли на улице да и стукнули сзади по башке.

– Что? Насмерть?

– Получается, что да, – философски ответил старик. – Сегодня с раннего утра милиция у Вадькиной двери заседает. Да всех соседей на предмет его образа жизни расспрашивает. Они и к нам приходили. Если поспешите, всю их бригаду еще застанете.

Такое подруги пропустить не могли. Они тут же позабыли про тетю Надю, деятельно ворующую в этот момент грибочки у Людмилы Ильиничны, и пулей припустились к дому Вадима.

– Ты можешь себе представить, такого прожженного типа, и вдруг убили в подворотне!

– На всякого мудреца – довольно простоты.

– При чем тут мудрец? Вадька был типичным уголовником!

– Значит, и на него нашелся кто-то покруче.

Но Мариша не унималась:

– А тебе не кажется это странным?

– Что именно?

– Ну, все!

– Что все? Объясни!

– Сначала Вадим изо всех сил старается изобразить себе алиби на время смерти Кирилла. Потом выясняется, что у него с покойным были какие-то дела. И вот теперь Кирилл мертв. И Вадим тоже.

– Ну и что?

– Как что! – не унималась Мариша. – Как что! Их мог убить один и тот же человек!

– Людмила Ильинична?

– При чем тут!.. – начала было Мариша, но осеклась.

Действительно, если бы Кирилла убила Людмила Ильинична – накормила красного молодца своими грибочками, то при чем тут Вадим? Убивать этого типа у матери Катерины не было никакого повода. Отомстила за то, что он переспал с ее дочерью? Да, но это глупость какая-то. Людмиле Ильиничне тогда пришлось бы перетравить добрую половину мужского населения города.

– Ладно. Посмотрим, что у них там происходит.

А посмотреть там было на что. Во-первых, возле квартиры Вадима подруги увидели Настю. Как ни странно, на ее лице не было ни слезинки. Женщина была в шоке и явно не понимала, что происходит.

– Кого убили? – твердила она. – Вадьку? Да вы врете! Это Кирилку убили! А Вадька в тюрьме!

Поначалу подруги решили, что она помешалась от горя, но потом, принюхавшись, резко поменяли свое мнение. Кажется, заботливые родители Кирилла, в чьих руках вчера оставили подруги Настю, несколько переусердствовали с утешением бывшей невестки. Несмотря на утренние часы, Настя была пьяна в стельку. И просто не соображала, что происходит вокруг нее.

– Кого убили? – пьяно хохотала она, когда оперативники пытались выяснить, что она делала вчера вечером после ареста Вадима. – Вадима? Да он у вас! Это Кирилку убили!

Оказалось, что Вадима убили вчера поздно вечером, когда он, отметив свое освобождение в обществе приятелей, возвращался домой. Но до родного порога он так и не дошел. Смерть подстерегала его в подъезде. Так что утешаемая родителями Кирилла Настя вчера элементарно проспала появление своего грозного супруга и не слышала, как он ломится в их дверь.

А утром, уже зная о том, что Вадим убит, и предвосхищая события, родители Кирилла снова постарались снять стресс у невестки посредством водки. И в результате Настя ничего не соображала, кого ей надо поминать – Кирилла или Вадима?

Хотя нападение произошло поздно ночью, тело Вадима нашли только утром. Убийца спрятал его в подвальном помещении, и лишь с утра, когда дворник пошел туда за своим инструментом, он обнаружил уже остывший труп.

Узнав подробности, Мариша облегченно вздохнула:

– Хорошо, что хоть на этот раз обошлось без зверей и зоопарка.

– Да. Мелочь, а приятно.

Вадима подругам не было жалко совершенно. Краткое знакомство с этим типом привело их к стойкому убеждению, что если кто и будет сокрушаться по поводу его смерти, то этот человек будет круглый дурак или дура.

Во дворе и на лестнице суетились оперативники. Подруги успели перехватить часть их разговора:

– Похоже, что работал дилетант.

– Точно! Только дилетант мог так наследить!

– Посмотри, тут все истоптано. Похоже, нашего подопечного ждали долго.

– Кому-то он был костью в горле.

– На обычное ограбление это не похоже.

И действительно, у Вадима из карманов одежды пропал бумажник с деньгами и документами, но дорогие часы и золотой браслет с перстнем грабитель почему-то не взял.

Всю эту дополнительную информацию подруги узнали у молоденького опера, который вышел во двор покурить и был тут же ангажирован любознательными дамами. Парень был очень даже симпатичный. Девушки ему тоже приглянулись. Поэтому он охотно согласился поболтать с ними.

– Значит, бумажника у Вадика при себе все же не было? Его забрал грабитель?

– Бумажник-то он мог и раньше потерять. Пьяный ведь домой возвращался. Победу свою праздновал!

– А как, кстати, получилось, что вы его отпустили?

– Умные все преступники нынче больно стали! Этот, например, адвокату сразу же позвонил. Тот примчался и давай права качать. Да на каком таком основании? Да по какому праву? Да что можете инкриминировать моему подзащитному? Целую речь толкнул о правах человека. И о том, что нельзя судить о человеке только по его прошлому. Аж слезу пустил!

– Ну, теперь не видать адвокату своего гонорара.

– А вы думаете, Вадим сам себе адвоката нанял?

– А разве нет?

– Нет, конечно. За ним кто-то стоит.

– Кто?

– Ну, видно, есть люди, – скривился оперативник.

Было видно, что парень он еще молодой, необстрелянный, и ему очень противно работать впустую, чтобы результат напряженного труда пошел насмарку, потому что продажные законники прибегали бы по первому зову обвиняемого. И все обвинения с него снимали из-за того, что какая-то бумажка была неправильно заполнена.

– Но ведь Влад преступник?

– Ясное дело.

– И убил его тоже преступник?

– Да уж вряд ли это был Зорро в черном плаще.

– Но кто? Кому могло понадобиться нападать на этого типа?

– Мало ли, – уклончиво ответил второй оперативник. – Может, с дружками своими чего не поделил. И я вам, девушки, вот что скажу, баба с возу – кобыле легче.

– В каком это смысле? – обиделись подруги, решив, что он намекает, что им пора домой.

– Да я это не в прямом смысле, – засмеялся парень.

Улыбка у него была хороша. Простая и открытая. И зубы – ровные и чистые.

– Нехорошо, наверное, так говорить, но только я все равно скажу. От покойного всем только вред один был. Если его послужной список посмотреть, то сразу же ясно, ни одного дня этот человек честно не прожил. Сначала детская колония. Потом зона, еще зона, еще. А в промежутках что он делал? Уж ясно, что не цветочки нюхал. Так что всем честным людям от его смерти только польза.

И, высказавшись, оперативник попрощался с подругами, затушил каблуком окурок и запрыгнул в служебную машину, которая уже давно поджидала его. Он-то уехал. А вот подруги остались. Им было над чем подумать. Смерть Влада заставила их серьезно призадуматься над всем происшедшим.

– А помнишь, старики Кирилла говорили про какого-то Удава?

– Помню. Кореш нашего Влада.

– Вот-вот. Он самый.

– И что?

– Кирилла нашли в клетке с удавом, – напомнила Мариша. – И у этого Удава был приятель – Шакал. А у него был старый друг – Лев.

– Снова ты о своем! Какие-то туманные намеки на связь животных и убитых!

– Ну а что?

– Скажи, что ты предлагаешь конкретно!

– А не наведаться ли нам к нему? К этому Удаву? Глядишь, и узнаем чего.

Инне идея пришлась не по душе. Еще свежи были в памяти воспоминания об их визите в квартиру Влада. А не прибудь тогда так вовремя наряд милиции? Что бы с ними тогда сделал этот страшный человек? А ведь Удав – кореш Влада!

– А вдруг этот Удав еще пострашней Влада окажется?

– Но выбора у нас другого все равно нет.

– И мы не знаем, где он живет, – продолжала придумывать отговорки Инна.

– У ментов можем узнать.

– Так они нам и скажут!

– Тогда вон у него спросим!

И Мариша кивнула на тщедушного мужичонку, который о чем-то взволнованно допытывался у отца Кирилла, который выполз во двор.

– Спорим, это один из дружков Влада?

Инна оценивающе посмотрела на мужичка. Что же, внешность у него была подходящая. Потрепанный, грязный, с опухшей рожей. Сразу было видно, что человек особыми моральными принципами не обременен. Работать тоже вряд ли работает. Ведь сейчас день, а он небритый, немытый и нечесаный ошивается по улицам без всякого видимого занятия. Такой вполне мог ходить в приятелях у Влада. Впрочем, нет, не в приятелях. Скорей, в мальчиках на побегушках.

Так оно и оказалось. Несмотря на свою невзрачность, он откликался на звучное имя Аполлон. Так звали древнегреческого бога красоты – покровителя искусств. Но вот в отношении этого типа это казалось настоящей издевкой.

– Да мы с покойником на одной зоне чалились! – очень гордо сообщил он подругам, словно они от этой информации должны были тут же пасть ниц и просить о милости для себя недостойных. – Влад, он по понятиям жил! Во такой был пацан!

И Аполлон показал поднятый вверх большой и довольно грязный палец правой руки.

– Да мы с ним…

– Слушай, а Удава ты знаешь?

Аполлон тут же осекся. И на его физиономии появилось странное выражение.

– Не знаю такого, – соврал он. – Впервые слышу! А вам он зачем?

Вот дурак! Если не знаешь человека, какая тебе разница, что за дело к нему у посторонних?

– Да так. Ходят слухи, что это он Влада того… прикокнул.

– Не может этого быть!

– Почему это?

– Они в корешах были, понятно вам?

– Поссорились, наверное, – предположила Мариша.

– Не было такого!

– А тебе откуда знать?

– Так я же с ними…

Аполлон ляпнул и прикусил язык.

– Отвяньте, мочалки! – буркнул он злобно. – Задолбали своими вопросами! Вот прилипли!

И, оглядываясь, словно крыса, он проворно шмыгнул со двора. Эге! Да не на тех напал. Подруги выждали секунду и устремились за ним следом. Они не сомневались, что этот невоспитанный Аполлон помчится прямым ходом к логову Удава. Ведь отец Кирилла упомянул как-то, что Удав также обитает где-то неподалеку. Удав и Влад были давними приятелями. Чуть ли еще не со школы. И хранили трогательную привязанность к местам своего детства и юности, продолжая жить все в том же районе.

Аполлон мчался, словно у него под пятками земля горела. Еще бы! Такая новость! Успеть бы сообщить ее первому. Вот только бедняга, наверное, не знал, что еще со времен Рима гонцов с дурной вестью ожидает суровая кара.

По дороге Аполлон несколько раз кому-то названивал. Наконец он дозвонился. Аполлон принялся что-то взволнованно говорить в трубку. А потом вдруг резко поменял направление движения. Так что подруги чуть было не столкнулись с ним лоб в лоб. Буквально в последний момент они успели юркнуть за мусорный бак. Не самое подходящее место для игры в прятки.

Наконец Аполлон дошел, или, скорее, добежал до высотного дома. Внутрь он не зашел. Да кто бы его туда пустил? Дом выглядел респектабельно. Совсем не так, как Аполлон. Мужичок стал ошиваться поблизости. Он явно кого-то ждал.

– Наверняка сейчас Удав появится.

– Ага!

Удава подруги узнали еще издалека. Удивительным образом его длинное тощее тело было похоже на змеиное. Казалось, что в нем нет ни одной косточки. Только гибкие и сильные мышцы, которые и удерживают его в вертикальном положении.

Но, несмотря на странную конструкцию тела, Удав подругам даже понравился. Он был причесан, побрит и не производил такого отталкивающего впечатления, как Влад или тот же Аполлон. Не задерживаясь, Удав прошел мимо Аполлона, лишь коротко взглянув тому в глаза, легким кивком приказывая следовать за ним. Аполлон поспешил выполнить безмолвный приказ, последовав за своим знакомым, словно загипнотизированный кролик за удавом.

Удав прошел несколько шагов, завернул за угол и наконец остановился.

– Чего тебе? – небрежно спросил он у Аполлона. – Ты что, не помнишь, что я в завязке? Больше никакого криминала, ясно тебе? Сказано же! Я – завязал!

– Это ты своей бабе рассказывать будешь! – глумливо произнес Аполлон, явно уязвленный холодной встречей.

– Ты как со мной разговариваешь!

Удав схватил Аполлона за грудки и притянул к себе:

– Если думаешь, что раз я в завязке, то уж и рыло тебе начистить не могу, так ты ошибаешься. Доказать?

И кулак двинулся в направлении носа Аполлона. Тот задергался, задрыгался, но вырваться из объятий Удава, конечно, не смог. Куда ему с его худосочной комплекцией против такого верзилы.

– Прости! Удав, я ведь просто так сказал… По-дружески.

– Сроду с таким отребьем дружбы не водил! Это Влад любитель до ничтожеств вроде тебя. А меня от тебя воротит! Вонючка!

– Зря ты так со мной, Удав, – обиженно прогундосил Аполлон, которого Удав уже отпустил. – Я ведь к тебе к первому прибежал.

– Зачем?

– Влада замочили.

Удав поднял голову. И в его глазах мелькнуло странное выражение. Подруги готовы были поклясться, что это было облегчение.

– Замочили?

– Точняк.

– Сам видел?

– Видел, – бодро соврал Аполлон. – И ментов возле Владкиного дома полна коробочка. Не веришь, можешь сам смотаться да у людей спросить. Замочили его.

И он браво харкнул, показывая, какой он крутой. Вон Влада замочили, а он даже не дрогнул! На Удава эта новость произвела сильное впечатление.

– Кто? – сдавленно прохрипел Удав, буквально вцепившись в Аполлона. – Когда? Да говори же ты толком!

– А я и говорю. Я и говорю, убили его!

– Понял уже! Кто?

Аполлон заюлил, засмущался. Удав не отставал:

– Кто, я тебя спрашиваю?

– Менты думают на тебя, – пряча глаза, ответил Аполлон.

Удав замер. Сейчас он был как нельзя больше похож на питона. Большого, только на редкость растерянного. Словно мартышка, всегда безропотная жертва, внезапно показала ему зубы и больно тяпнула за нос.

– Как ты сказал? – произнес Удав. – Менты на меня думают?

– Точно.

– Но почему?

– Говорят, что у тебя с Владом терки какие-то в последнее время были. Ты же вроде как от нашей компании отделился. Вот Влад и…

– От компании? – грозным голосом произнес Удав. – Это с каких это пор ты себя к НАШЕЙ компании причисляешь? А, сморчок?

– Ты это… Не очень-то! С тех пор как ты ушел, многое изменилось.

– Хочешь сказать, что ты мое место занял?

– Не твое, но…

– Все ясно, – перебил его Удав. – А сейчас чего примчался?

– Так я… Это же… По-дружески… Предупредить.

Удав смерил Аполлона взглядом и процедил сквозь зубы:

– Вали отсюда!

– Чего?

– Вали, покуда цел!

В третий раз повторять Аполлону не пришлось. Он дунул прочь, словно нашкодивший мальчишка. И лишь отбежав на приличное расстояние, оглянулся и с укоризной произнес:

– Эх ты! Я к тебе по-дружески, а ты…

Договорить ему не удалось. Удав сделал вид, что намеревается пуститься в погоню за Аполлоном. И тот со всех ног бросился бежать прочь.

Эта детская выходка доставила Удаву явное удовольствие. Он даже ухмыльнулся. Но через мгновение на его лицо вновь набежала тень. Подруги его прекрасно понимали. Хорошего мало, когда тебя обвиняют в убийстве. А совсем уж скверно, когда ты и без того находишься на заметке у ментов. Тут уж к гадалке не ходи, понятно, что пахнет жареным.

Но нужно было идти на контакт. А то Удав, того и гляди, повернется, да и уйдет. Этот человек не наводил на них такого страху, как покойный Влад. Может быть, Удав и был преступником, но выглядел он куда интеллигентней своего дружка.

– Извините, – произнесла Инна, первой выдвигаясь вперед. – Вы ведь Удав?

При этом она изо всех сил постаралась не вызвать подозрения у Удава и расположить его к себе как можно больше.

И, кажется, ей это удалось. Удав не кинулся наутек. И не полез в драку с кулаками, а тоже мило, хотя и несколько скованно, улыбнулся Инне в ответ и кивнул:

– Так меня когда-то называли мои друзья.

– Друзья, – мечтательно произнесла Инна. – Как это замечательно звучит! Мне бы тоже хотелось стать вашим другом.

Удав смущенно крякнул и произнес:

– Что-то я не пойму, милая леди, что у вас ко мне за дело?

– Ах, боже мой! – закатила глаза Инна. – Какое может быть дело у молодой женщины к молодому и чертовски привлекательному мужчине?

– Дамочка, если вы за этим… То это не ко мне!

И Удав сделал попытку ретироваться. Но тут на помощь Инне пришла Мариша.

– А ну-ка! Постойте! Вы ведь Удав! И это вы влипли в нехорошую историю? Вас подозревают в убийстве двоих людей, но вы же не убивали их, верно?

Удав заметно погрустнел. Он даже начал заикаться:

– Д-двоих? К-ка-аких двоих? Уже двоих?

– Влада и Кирилла. Второго, возможно, вы толком даже и не знали. Но поверьте, это не помешает ментам свалить все на вас.

На Удава было жалко смотреть. Он без сил плюхнулся на скамейку, которая очень кстати оказалась поблизости, уронив голову на руки, застонал:

– За что? За что мне все это? Ведь я живу честно! Начал свой бизнес. А эта дрянь идет за мной по пятам! Кто-то кого-то замочил. А при чем тут я?

– У вас не было повода убивать Влада?

– Ни малейшего!

– А Кирилла?

– Нет! Кого это? Этого придурка – соседа Влада? Вы про него говорите?

– Да.

– Черт возьми! Я даже толком не знал этого недоумка!

– Откуда же вы тогда знаете, что он недоумок?

– Влад рассказывал! Он вечно собирал возле себя всякую шелупонь. Изображал перед ними царя и бога. А мне это не нравилось!

И без всякого перехода вдруг воскликнул:

– И вы тоже считаете, что я его замочил? Но зачем?

– Нет, так мы не считаем. Это у следствия может появиться такая мысль.

– Но зачем? – простонал Удав. – Зачем мне убивать этих двоих? Можете вы сказать мне это?

И, не дожидаясь, пока подруги ему ответят, он закричал:

– Почему именно сейчас? В моей жизни наконец-то все идет гладко. Мне повезло, я нашел замечательную женщину. У нас с ней полная гармония. Она пустила меня в свою жизнь. Простила мое прошлое. У нас с ней общий бизнес. И зачем я должен все это рушить из-за каких-то огрызков прошлого?

– Возможно, они знали про вас что-то такое, что могло бы всплыть на поверхность, чего вы никак не могли допустить, – ляпнула наугад Мариша и была поражена тем, как внезапно и резко изменилось лицо Удава.

– О нет! – прошептал он. – Только не это. Но тогда я не был виноват! Не был! Она сама ко мне пришла!

И, схватившись за свои волосы, Удав изо всех сил их дернул. Хорошо, что стрижку он носил короткую. Иначе было бы не миновать травм.

– Что вы так огорчаетесь? – спросила у него Мариша. – Мы ведь вас не обвиняем. Напротив, хотим вам помочь.

– Помочь?

В глазах Удава блеснула надежда. Блеснула и погасла.

– Да ну! – произнес он с разочарованием. – Как вы можете мне помочь?

– Хотите послушать, что нам удалось узнать про эти два убийства? Верней, даже не два, а уже все четыре.

– Четыре?! – ахнул Удав, уже не серея, а зеленея. – И все их хотят повесить на меня? Нет! Я умру! Я точно умру!

И тут Мариша разозлилась. Что за нытик такой? Внешне производил впечатление сильного мужчины, а на деле…

– Прекратите истерику! – сердито приказала она. – Вы в состоянии хотя бы нас выслушать?

Удав немного помедлил и кивнул:

– Да, говорите. И простите меня.

Рассказ подруг занял много времени. Почему-то они сразу же поняли, что Удав не убивал ни Влада, ни Кирилла. Невозможно было так мастерски разыграть изумление, гнев, отчаяние, а затем и ужас. И, судя по внешнему виду Удава, сейчас он, в отличие от своих бывших дружков, процветал. И это значит, что он бы не захотел возвращения к прошлому. Зачем нужен криминал, если можно иметь деньги и без него?

Удав выслушал подруг очень внимательно и уточнил:

– Значит, трупы находили в клетках с животными?

– Да.

– Первый в клетке со львом. Второй у шакалов. И третий… – тут голос Удава дрогнул, – Кирилла нашли в клетке питона?

– Совершенно верно. Странно, да?

– Очень странно.

– Вам это что-то напоминает?

Этот вопрос Мариша задала не просто так. Она видела, что Удав крепко задумался и помрачнел. Вряд ли его так уж беспокоила судьба Влада или Кирилла. Последнего он знал совсем мало. И с Владом его в последнее время дружба тоже не связывала. Нет, человек вроде Удава мог начать думать, если ситуация затрагивала его самого. И затрагивала напрямую.

– Значит, лев, шакал и удав? – повторил Удав, чертя ногой на асфальте какие-то сложные геометрические узоры. – Вы, девушки, ничего не перепутали?

– Ничего.

– И больше трупов в зоопарке не находили?

– Тьфу-тьфу! Пока бог миловал.

– Зато убили Влада?

– Да.

Удав снова задумался и начал что-то бормотать себе под нос. Мариша прислушалась и уловила несколько обрывочных фраз.

– При чем тут Владька? – бормотал Удав. – Его ведь там не было! Или…

Но бестактная Инна перебила его мысли.

– Вы что-то придумали? – спросила она. – Вы что-то знаете?

Удав очнулся и направил на девушек затравленный взгляд:

– Я? Что я мог придумать? Я ничего не понимаю в этом деле.

– А нам показалось, что вы о чем-то догадываетесь.

– Нет! – клятвенно заверил подруг Удав. – Клянусь вам, я сам точно в такой же растерянности, как и вы.

– М-да?

В голосе Мариши отчетливо слышались нотки сомнения. Она всем своим видом показывала Удаву, что не верит ему ни на грош. Но Удав был слишком поглощен своими собственными мыслями, чтобы обращать внимание на что-то еще.

– Скажите, – произнес он, и голос его дрогнул. – А тот человек… Ну, которого нашли в клетке со львом… Случайно вы не знаете, как его звали?

Мариша тут же насторожилась. Эге! Это он неспроста спрашивает. У него есть причина интересоваться именем первого трупа. И причина весьма веская. Ишь как зыркает. Прямо, значит, вопрос для человека жизни и смерти.

– А что? – спросила она, медля с ответом.

– Если знаете, скажите! Вы знаете имя пострадавшего?

– Знаем.

– Как? Его случайно звали не Лев?

Вот оно что! Вот чего боялся Удав! Он боялся, что в клетке со львом мог находиться труп человека с тем же именем. Так это означает… Это означает, что в клетке с шакалами должен был находиться Шакал. А в клетке с удавом… В клетке с удавом должен был находиться сам Удав! Вот почему он так распсиховался! Это страх! Страх за свою драгоценную шкуру. Удав что-то знает. Что-то очень опасное для него. Но он человек осторожный. И скрывает это.

– Так что? – настаивал Удав. – Как его звали?

– Серг…

Договорить ей Удав не дал.

– Сергей Хаповец?! – воскликнул он и замер. – Он? Да?

Мариша медлила. Мысли ее лихорадочно разбегались в разные стороны. Кто такой Сергей Хаповец? Почему Удав назвал именно это имя? Кто этот человек? И какое отношение он имеет к странным «звериным» убийствам?

Но Удав сверлил ее таким пронизывающим взглядом, что пришлось ответить.

– Н-нет, – протянула Мариша. – Вы меня не дослушали. Убитого звали Сергеев Петр Николаевич. Вам знакомо это имя?

Удав отрицательно покачал головой. Узнав имя первого убитого, он странным образом успокоился. Чье же имя он ожидал услышать? Кто такой этот Сергей Хаповец?

– Никто, – сказал Удав, когда Мариша его спросила об этом. – Ровным счетом никто!

– Неправда! Вы назвали его имя! Значит, вы его знаете?

– Девушки, мне пора. Приятно было с вами пообщаться, но, знаете ли, меня жена ждет. Так что я пойду!

– А вы не хотите узнать, как звали второго убитого? – спросил у него Мариша.

– И как же?

Удав не скрывал своего стремления скорее уйти. Но природная вежливость не позволяла ему просто отодвинуть загораживающую ему дорогу Маришу в сторону.

– Так как же было его имя? – нетерпеливо повторил он.

– Слава Горбунов!

– Впервые слышу! – радостно заверил ее Удав.

Теперь он говорил чистую правду. Ни Славы Горбунова, ни полковника Сергеева он не знал. Но почему же он считал, что в клетке со львом должен находиться человек по имени Лев? И почему, спрашивая про имя пострадавшего, выкрикнул имя Сергея Хаповца?

Глава 11

Удав давно уже ушел к своей жене. А подруги все сидели на лавочке и думали.

– И что ты обо всем об этом думаешь? – спросила Мариша у Инны.

– Не знаю, что и сказать, – вздохнула та в ответ.

– Сегодня прилетает из Канады друг убитого полковника.

– Да! Помню. Лев Зосимович, так, кажется, его зовут.

– Снова Лев!

– Может быть, хоть он нам что-нибудь объяснит?

Марише тоже этого очень бы хотелось. Но ее мечты оборвал звонок тети Нади.

– Приезжай быстрей! Я их достала! – прошипела она в трубку и тут же отключилась.

Услышав зов тети, Мариша вскочила на ноги.

– Скорей! – возбужденно воскликнула она. – Тетя раздобыла грибочки!

Инна тоже вскочила. И уже через сорок минут подруги были возле дома Катерины. Тети Нади видно пока что не было. Но вскоре она появилась. Увы, она была не одна. Рядом с ней вышагивала мать Катерины собственной персоной. Тетя Надя увидела племянницу, прячущуюся за кустами, и отрицательно помотала головой. Мол, не подходи.

Но Мариша и сама бы не стала подходить сейчас к тете. Людмила Ильинична обязательно ее узнает. И тогда прощай, конспирация. И придется вербовать нового агента. А еще неизвестно, сколько тот запросит. И захочет ли Людмила Ильинична пускать к себе в дом новую прислугу.

Так что девушки спрятались и переждали, пока обе женщины не пройдут мимо.

– А я тебе говорю, Надя, овощи лучше всего готовить на пару. Этак и полезней, и дешевле! Масло на жарку не идет. Водичка себе кипит, овощи парятся.

– А вкус?

– Зачем тебе вкус! Главное, чтобы польза была!

Однако сама Людмила Ильинична, насколько могла судить Мариша по тетиным рассказам, любила закусить плотно и, главное, вкусно. Никаких овощей на пару. Требовала жареной картошки, тушеных баклажанов с помидорами и сладким перцем. А также различные маринады, что в ее возрасте было совсем уж лишнее.

Обе женщины направлялись в сторону уличной торговли. На небольшом пятачке собралось несколько грузовичков, с которых торговали овощами и зеленью. Был тут фургончик с яйцами и курятиной. Цены тут были существенно ниже, чем в магазинах. Да и товар свежий, прямо с поля или с фабрики. Но и желающих соответственно было больше чем предостаточно.

Посмотрев на чуть ли не километровые очереди, в хвост одной из которых пристроилась Людмила Ильинична, поставив тетю Надю в другую, Мариша затосковала. Это сколько же тетки тут простоят? И сколько же им с Инной тут торчать? Грибочкам-то на жаре вредно. Вдруг от высокой температуры вредные токсины в них возьмут и разложатся? И анализ решительно ничего не покажет!

Инна тоже волновалась:

– Как бы нам подобраться к твоей тете? Эта Люда прямо ее оккупировала.

Сложность заключалась в том, что хотя обе женщины и стояли в разных очередях, но пока что двигались параллельно друг другу. И даже общались, обсуждая какие-то хозяйственные мелочи.

– Надо отвлечь мать Катерины. Тогда твоя тетя улучит минуту и передаст грибы нам!

– А как отвлечь-то?

Ни одна из подруг не могла явиться пред светлые очи Людмилы Ильиничны. Тетя Надя тоже не годилась. Срочно нужен был кто-то третий.

– Мальчик! – ухватила Мариша за руку какого-то пробегающего мимо шкета. – Мальчик, хочешь заработать?

– Скока?

– Триста.

– Чего? – презрительно скривился парнишка. – Засуньте, тетя, себе эти триста рублей…

– Так ведь ты еще не знаешь, что делать нужно! – торопливо перебила его Мариша.

– Ну? И че надо?

– Видишь вон ту тетку?

– Жирную?

– Полную.

– Ну вижу. И че?

– Подбеги и толкни ее.

– Чего? – вытаращился на Маришу паренек, хотя глаза его заметно заблестели. – Вы че, тетенька! Она же огромная!

– Думаю, что ты тоже парень не промах!

Лесть, если кто не знает, самое верное оружие в борьбе с мужским упрямством. При этом возраст не имеет никакого значения. На лесть охотно ведется и стар и млад. Образование, опыт личной и семейной жизни тоже принципиального значения не имеют. На свете еще не придумано противоядие от лести. И стоит ввести ее дозированное количество в мужской организм, как он ваш! И организм, и сам мужчина.

Вот и парнишка свернул глазами и снова посмотрел на Людмилу Ильиничну. На этот раз он уже оценивал свои шансы.

– Ну… можно попробовать, – произнес он наконец. – Но только это будет стоить пятьсот! Тетка очень уж жирная. Да и горластая. Я таких за километр различаю.

Он был прав. И Мариша без лишних слов выдала ему причитающуюся сумму сразу.

– Вот это другое дело! – окончательно повеселел парнишка. – Ждите!

Он шмыгнул в толпу. Прошла минута. Вторая. Третья.

– Как бы не сбежал, паразит, с деньгами-то!

И как раз в этот момент в толпе домохозяек, выстроившихся за свежей зеленью и курятиной, раздались крики:

– Ой! Ой!

– Не толкайся, пацан!

– Помогите!

– Ой! Падаю!

– Что же ты делаешь, негодяй?!

Но пока женщины возмущались, мальчишка ужом выскользнул из их толпы и умчался прочь, победно помахав Марише на прощание. Воспользовавшись замешательством толпы, Инна проскользнула к тете Наде. И та быстро передала Инне маленькую баночку с плотной железной крышечкой.

– Тут ее грибочки!

Дело было сделано! С трофеем в руках Инна подскочила к подруге. И они обе быстро удалились прочь.

– Куда теперь?

– Как куда? Конечно же, к следователю!

Мариша уже давно решила, что, как только грибы окажутся у нее, она отвезет их к следователю Пятакову. Он вел допрос, когда Маришу угораздило найти в зоопарке труп в клетке с шакалами. И еще тогда он произвел на Маришу самое благоприятное впечатление. А ведь тогда она была еще замужней женщиной. И на следователя посмотрела только так, со стороны. Но сейчас ситуация в корне изменилась. Смайл от нее ушел. Мариша обрела свободу. И как знать, не закрутится ли у них со следователем легкий, ни к чему не обязывающий роман? Или даже возникнут серьезные, стабильные отношения? А там, глядишь, и семейный союз до самой старости.

Все эти мысли были до того приятны, что Мариша чуть не забыла грибочки в машине. Пришлось возвращаться за ними назад, что вызвало законное недоумение Инны.

Следователь Пятаков сегодня понравился Марише даже больше, чем при их прошлой встрече. Тогда она смотрела на него глазами замужней и счастливой в браке женщины. А нынче она питала к следователю повышенный интерес как к вкусной и питательной дичи.

Пятаков интерес Мариши к своей персоне истолковал неверно. Поежился под ее пронзительным взглядом и нервно спросил:

– Что у вас? Сразу же предупреждаю, у меня очень мало времени. И я…

Ничуть не обескураженная таким началом (не таких еще обламывали!), Мариша бухнула перед ним на стол баночку с грибочками.

– Это что такое? – брезгливо разглядывая баночку, спросил следователь. – Анализы?

Его брезгливость легко можно было понять. Со стороны мелко порубленные коричневые грибочки, да еще помещенные в маленькую баночку, наводили на определенные аналогии.

– Нет-нет! Это грибы!

– И что?

– Это вам!

– Вы предлагаете мне их съесть? – с оттенком ужаса поинтересовался у нее Пятаков. – Прямо так?

– Да нет же! Зачем вам их есть! Их нужно отправить на анализ!

– Ах, все-таки анализ!

– Не это анализ! Грибы, говорю, отправьте на анализ. Вы что, совсем ничего не помните? Я же вам звонила вчера. И сказала, что принесу вам грибы на анализ.

– Ах, да, да! – забормотал следователь. – Что-то такое припоминаю. И что? Принесли?

– Вот эти грибы! Мы изъяли их у подозреваемой.

– Прямо так и изъяли?

– С огромным трудом и мощной конспирацией! – горячо заверила его Мариша. – И теперь если выяснится, что в грибах содержатся те же отравляющие вещества, от каких скончался Кирилл, то… считайте, что его убийца найден!

Некоторое время следователь смотрел на грибы, а потом перевел взгляд на Маришу:

– Ну и где? Где вы взяли эти грибочки?

– Правильней было бы спросить, у кого.

– И у кого?

– У матери Катерины. Той самой, которая после смерти Кирилла получила назад наследство своего мужа.

Только теперь следователь начал кое-что соображать. На его доселе пренебрежительно-насмешливой физиономии появился заметный интерес к грибочкам и самой баночке. Увы, на саму Маришу он по-прежнему смотрел безо всякого интереса.

– Надеюсь, вы изъяли этот образец для анализа незаметно для подозреваемой? – только и спросил он.

Услышав утвердительный ответ, тут же успокоился. И начал прощаться с подругами.

– А по нашему делу слышно чего-нибудь новое?

– Увы, – развел руками следователь. – Но мы работаем!

Так он и скажет, даже если у них и появится подозреваемый!

– А вы не проверяли, трое убитых имели хоть что-нибудь общее?

– За исключением обстоятельств своей смерти в стенах нашего городского зоопарка – ничего.

– А прежде они когда-нибудь встречались?

– Никогда!

– Работали в одной компании?

– Нет.

– Имели общих родственников?

– Нет!

Было видно, что следователь уже теряет терпение. То ли ему действительно срочно нужно было идти по делам, то ли ему просто неохота было отвечать на вопросы Мариши. Однако полученные в качестве анализа грибочки, которые он держал в руках, смягчили его сердце. И, уже подходя к дверям и выпроваживая подруг из своего кабинета, он все же сказал:

– Уверяю вас, мы тщательным образом проверили всех погибших. Они никогда прежде в своей жизни не имели возможности пересекаться друг с другом. Жили в разных местах. Принадлежали к разным социальным слоям общества. И их работа тоже никак не могла быть связана с тем «звериным» концом, который ожидал этих людей.

– Знаете, а ведь сегодня погиб еще один человек, – произнесла Инна, уже выходя из кабинета следователя.

– Да? И кто?

– Некто Влад по кличке Артист. Трижды судимый. Сосед Кирилла.

Пятаков задумался:

– Считаете, это преступление как-то связано с нашими убийствами?

– А вы нет?

Часы показывали уже четвертый час дня. И, выходя из отделения милиции, Мариша внезапно ощутила болезненное посасывание под ложечкой.

– Ты не хочешь чего-нибудь перекусить? – спросила она у подруги.

– Только об этом и мечтаю! – горячо призналась ей Инна. – Представляешь, по дороге к твоему следователю я даже на грибочки, которые передала нам твоя тетя, облизывалась!

Подруги облюбовали кафе под красивым, зеленым в полоску тентом и сели за белый пластиковый столик. На столике стоял букетик свежих ромашек. Официантки были одеты в чистенькие белые кофточки и зеленые фартучки. А вдоль ограды стояли ящики с цветами.

Пока Мариша читала меню, Инна разглядывала интерьер.

– Чудное место.

– Угу.

– Прохладно.

– Угу.

– И официантки такие улыбчивые.

– Хм!

– А вот посетителей немного. Как думаешь, почему?

Вместо ответа Мариша протянула Инне меню в тяжелом темно-зеленом переплете:

– Изучи. И тогда у тебя отпадут все вопросы.

С легким удивлением Инна взяла у нее папку с меню и углубилась в его содержание.

– Что это такое?! – воскликнула она спустя несколько минут. – Кролик из кольраби? Арбузный тетерев? Котлеты по-киевски из моркови? Мариша, что это?

– Мы с тобой угодили в вегетарианское кафе, – хмуро произнесла Мариша. – Они кормят посетителей овощами, фруктами и злаками. Думаю, в этом основная причина немногочисленности посетителей.

– Пойдем в другое место?

– Не знаю, как тебе, а мне перед встречей с любовницей Смайла нужно что-то посущественней морковного зайца.

Инна разинула рот да так и застыла:

– Ты встречаешься с любов… У Смайла есть любовница?

– Оказалось, что есть, – горько произнесла Мариша. – И, судя по всему, они знакомы уже давно. Она даже считает себя его женой!

– Феноменально! – только и смогла выговорить Инна. – И что ты собираешься делать?

– Не знаю.

– Только не убивай ее сразу!

– И не думала вовсе!

– Пусть она сначала скажет тебе, чего хочет от твоего мужа!

– Ты не поняла, – покачала головой Мариша. – Она хочет от него не чего-то там. Она хочет его всего! Целиком! Полностью!

Инна разинула рот вторично. Еще шире.

– Да ты что?! – выдохнула она. – Вот паразитка! А он что?

– Он? Будто бы ты не знаешь. Он в Анголе или в Конго. То есть это для меня он в Конго. А для нее он в душе.

– Что?

Шире разинуть рот Инна при всем своем желании уже не могла. И поэтому она только вытаращилась на подругу. Так что Мариша даже начала опасаться, как бы глазные яблоки Инны не выкатились из орбит.

– Как в душе? Он что, никуда не уезжал?

– Судя по словам этой особы, нет.

– Врет! – решительно произнесла Инна. – Врет и наговаривает тебе на Смайла! Наверное, у него с ней была маленькая интрижка. Он уже и думать забыл. А девица вообразила себе, будто бы у нее с твоим мужем роман! Бурный и продолжительный!

– Хорошо, кабы так.

– Вот увидишь!

– Но как бы там ни было, сегодня вечером все выяснится.

– В котором часу ты встречаешься с этой мерзавкой?

– В восемь.

– Я поеду с тобой! Для моральной поддержки. И не спорь, пожалуйста!

Мариша и не думала спорить. Наоборот, она внезапно ощутила волну горячей благодарности к своей подруге. Когда ты знаешь, что не одна, что рядом надежный и преданный друг, который тебя никогда не предаст, любые тяготы вроде бы уже и не тяготы вовсе. А так – небольшие неприятности.

Однако до восьми была еще уйма времени. Подруги перекусили целым стадом овечек из цветной капусты с ложкой кунжутного масла и крохотными пампушками из пророщенной пщеницы, заели это пахлавой с орехами и запили травяным чаем, который оказался очень даже неплох и приятно освежал в жару.

И все равно до восьми оставалось еще почти четыре часа. Так нетерпеливо ожидаемое подругами прибытие Льва Зосимовича откладывалось аж до одиннадцати часов вечера. Его самолет задерживался в связи с ливнем, который так некстати припустил в аэропорту Оттавы.

– Может быть, навестим детей?

Нет. К детям Маришу не тянуло. Перед встречей с соперницей она должна была привести себя в боевое расположение духа. А как тут приведешь себя в оное, если рядом бродят два таких зайчика? Даже три, если считать и Степку тоже.

– Тогда пройдемся по магазинам?

Вот это предложение понравилось Марише куда больше. В самом деле, нужно придать облику боевую раскраску. В древности воины, собираясь на войну, чистили латы и чесали гривы своим коням. Коня и лат у Мариши не было. Но их с успехом могли заменить новая сумочка и вымытый автомобиль.

– Сначала в мойку!

Отдав ключи мойщику, Мариша заказала не только мойку, но также полировку и химчистку салона.

– Все равно давно следовало это сделать. Вот и случай подходящий подвернулся.

Разобравшись со своим железным конем, Мариша критически оглядела себя. Так, прическа у нее в порядке. Волосы у нее от природы просто шикарные. Их помоешь, сами лежат красивыми локонами. Пожалуй, для пущего эффекта надо собрать их на макушке и скрепить красивой заколкой со стразами. Вот удачно, в сумочке одна такая завалялась. Пусть светлые локоны ниспадают водопадом до плеч. А несколько локонов можно еще и небрежно выпустить.

Так, прическа хороша… А вот гардероб… Сегодня утром, выходя из дома, Мариша как-то не подумала, что ей предстоит свидание со своей соперницей. Вечер казался еще так далеко! И Мариша вышла из дома в белых бриджах и коротеньком топике с множеством веселеньких висюлечек, которые задорно колыхались на ее пышной груди, но, увы, совершенно не подходили для серьезной встречи.

А на ногах у Мариши, о ужас! Были удобные спортивные туфли на низком каблуке. Катастрофа! Форменная катастрофа!

– С чего начнем? – прочитав ее мысли, спросила Инна. – Обувь? Или новый костюм?

– Мне бы хотелось платье.

– Правильно! – тут же с жаром одобрила Инна. – Летнее платье. Максимально открытое и соблазнительное. Пусть у этой дуры не останется никаких шансов на успех!

Увы, все любимые Маришей магазины верхней одежды находились на другом конце города или в центре. Нечего было даже и пытаться ехать туда по пробкам, а потом пилить обратно к месту встречи с соперницей. Этак можно было подрастерять весь тот лоск, который Мариша надеялась навести на себя за эти часы.

– И «Форд» снова испачкается. И полировка под пылью будет не видна. Что же делать?

– А вон там вроде бы новый торговый комплекс, – кивнула Инна.

Мариша скептически окинула взглядом здание бывшего продуктового магазина, наспех переделанного под вещевой рынок. Впрочем, иногда и в навозе попадаются самородки. И магазин вроде бы достаточно большой. Будет из чего выбрать.

Но уже через какой-нибудь час ходьбы Мариша поняла – выбрать ей тут решительно нечего. Бывает так, ходишь, ходишь, а глаз ни на что не ложится. А бывает и иначе. Придешь, увидишь вещь и сразу же понимаешь – твоя. И вон та тоже! И вообще, почти все здесь твое. Подошел бы только размер. И хватило бы денег!

Однако сегодня был явно не тот случай.

– Мне тут ничего не нравится! – в отчаянии произнесла Мариша, когда, устав от бесцельной ходьбы, подруги присели в маленьком кафе, чтобы выпить по глотку апельсинового сока. – Все такое безвкусное и дешевое. Пошли отсюда! Только время даром потеряли.

– Подожди. Мы еще не были на втором этаже!

– Ничего там нету!

– Вот мы это и проверим.

И Инна потащила Маришу наверх.

– Видишь, я же говорила, все то же самое!

– Заглянем еще в тот уголок! И если там нету, то все! Уходим!

Свое платье Мариша увидела сразу же. Оно висело прямо в центре и выделялось среди окружающих его вещей так же, как разряженная фотомодель среди толпы обычных школьниц в форме.

– Это оно! – прошептала Мариша, впадая в экстаз. – Инна, ты его тоже видишь? Или мне мерещится?

– Беленькое? – уточнила Инна.

– Беленькое! Оно белоснежное!

Платье было сшито из трикотажа-стрейч и украшено сотней тысяч серебристых пайеток. Так что казалось, по нему струятся волны серебряного дождя. А когда Мариша надела его на себя и шагнула, даже Инна охнула.

– Класс! Еще сумочку от Гуччи, и тебе прямой путь на ковровую дорожку на церемонию вручения Оскара.

– Сумочка тоже имеется! – весело отозвалась продавщица – простая тетка, одетая в мешковатые джинсы и белую вытянувшуюся до неприличных размеров футболку. – Ничем не хуже, чем у вашего Гуччи.

И она показала белоснежную сумочку, украшенную сверху точно такими же блестками, какими было расшито платье.

– Если будете брать, оформлю в комплекте. Получите скидочку.

– И сколько?

– Десять процентов.

– Двадцать!

– Пятнадцать.

Однако, услышав цену, Мариша передумала торговаться. Платье было просто до неприличия дешевым. Таких дешевых вещей она не покупала уже давно. Однако теперь она начинала новую жизнь. Может быть, пора начать экономить на одежде?

– Бери! Платье идет тебе потрясающе! И если даже завтра с него вся эта красота отвалится, то ты не будешь огорчаться. Верно?

Мариша послушалась подругу. И купила платье. И сумочку к нему. А потом пошла в отдел обуви и всего лишь через полтора часа, доведя всех продавцов до состояния нервной трясучки, приобрела пару прехорошеньких беленьких босоножек.

– Теперь я вся в белом, словно невеста.

– Это намек. Как-никак, а ты теперь вроде бы снова на выданье. Пусть Смайл не думает, что ты после его предательства надолго засидишься в девках.

– А ты думаешь, она ему расскажет? – ужаснулась Мариша.

– Обязательно! И еще приврет для пущей убедительности! Скажет, что ты явилась вся из себя расфуфыренная. Непохоже, скажет, чтобы твоя бывшая особенно страдала по тебе.

Словечко «бывшая» неожиданно больно царапнуло Маришу по сердцу. И только сейчас до нее дошло, куда они с Инной собираются. Они идут на встречу с женщиной, с которой Смайл отныне будет жить! Ее Смайл! Подумать только, он будет просыпаться не с ней. Завтракать тоже не с ней. Он будет, уходя из дома, целовать в нос и щечку другую женщину.

А про нее – Маришу – скажет когда-нибудь: «Моя бывшая была очень славной, но я встретил Ларочку, Ниночку, Сарочку… (список можно будет продолжать до бесконечности) и полюбил ее горячо и искренне, от всего сердца. Ничего подобного раньше я не испытывал и даже не думал, что смогу когда-либо испытать».

– Эй! – Инна настойчиво теребила ее за руку. – Ау! Очнись! Не время мечтать, время действовать.

И Инна сунула подруге под нос свои наручные часы. Они у Инны были огромные. Непосвященные думали, что это латунь и стразы. И только самые близкие знали, какую огромную сумму отвалил Инкин муж в Бонне, когда покупал эти часы для своей любимой.

Сейчас Инна вовсю совала подруге эти свои часы под нос. Но не для того, чтобы похвастаться золотом и драгоценными камнями, которыми были усыпаны часы, а для того, чтобы поторопить ее.

– Уже почти половина седьмого! А нам еще нужно забрать машину из мойки. И переодеться! Тебе хватит полчаса?

Мариша встряхнулась и кивнула. Да, полчаса ей хватит на все. Она будет готова к назначенному времени. И ни одна живая душа никогда в жизни не узнает, как сейчас ей тяжело.

Глава 12

У памятника Владимиру Ильичу Ленину подруги стояли ровно в восемь. Минута в минуту. Их точности могли бы позавидовать главные часы всей страны на Спасской башне. Но они были далеко. А вот на часах на башне Финляндского вокзала было уже две минуты девятого.

– А ее, прошу заметить, нет!

Летним вечером возле памятника было много народу. Но ни одной высокой и пышной блондинки Мариша что-то пока не заметила. Были шатенки. Были рыжие. Были русоволосые. Была даже одна бритая девчонка вся в пирсинге и татуировках. И была одна с длинными зелеными лохмами и в бесформенном балахоне. А вот блондинок не было.

Правда, была одна – кривоногая каракатица с короткой стрижкой. Но ее очень быстро забрал курсант из Военно-медицинской академии. Кстати сказать, мальчик был ничего себе. Рослый, статный и с веселыми карими глазами. И чего он нашел в такой страхолюдине? Неужели думает, что никакая другая с ним в гарнизон ехать не согласится? Так зря! Маришу так и подмывало крикнуть: выбери другую! Красивую! Рослую! Чтобы жизнь была тебе с ней в радость, а не в тягость!

Но, разумеется, она ничего не крикнула. Куда ей других учить, когда ее собственная личная жизнь рушилась, словно карточный домик.

Прошло десять минут. Четверть часа. Полчаса.

– Слушай, ее нету!

– Сама вижу.

– Ты точно уверена, что она должна быть похожа на тебя?

– Она так сказала!

Внезапно при этих словах стоящая рядом с подругами худощавая брюнетка с тонкими чертами стервозного лица сильно вздрогнула и отпрянула в сторону.

– Что? – повернулась в ее сторону Мариша. – Что вы дергаетесь? Я вас задела?

Мариша была зла на Смайла, на себя, на весь свет. И особенно она была зла на не пришедшую на встречу соперницу. Столько приготовлений, и все коту под хвост? Поэтому сейчас Мариша была опасней гремучей змеи. И такой же кусачей.

Но брюнетка не стала вступать в схватку. Она быстро повернулась и поспешила прочь.

– Сколько одиноких женщин развелось, – с сожалением глядя ей вслед, произнесла Мариша. – И все такие нервные, заметь.

Инну волновал другой вопрос.

– Ждать, я так понимаю, больше смысла нет. Она не придет.

– Наверное, не смогла вырваться из объятий моего мужа.

– Мне уже няня пять раз на мобильный звонила. Говорит, что не может оторвать детей от компьютера.

– Пусть вырубит электричество во всей квартире.

– Я ей тоже так посоветовала.

– Ну так?! А она что?

– Она не знает, что там нужно повернуть и чем щелкнуть. Поехали домой, а?

И, так как ждать у памятника дедушке Ленину дальше было просто глупо, подруги поехали домой к Инне. Там Мариша отключила ток. Бодро соврала своим разревевшимся племянникам, что до завтра электричества точно не будет. И увезла подопечных домой. А Инна осталась разбираться с ушлым не по годам Степкой, который устроил матери форменный допрос, вовремя ли она оплатила счета за электричество, Интернет и прочие коммунальные услуги. Ведь тогда их квартиру могли обесточить в качестве меры предупреждения.

– Тетя Мариша, ты такая красивая сегодня! – в восхищении повторяла маленькая Галочка всю дорогу. – И машина у тебя сегодня другая. Ты купила себе новую машину?

– Нет. Просто помыла старую.

– А себя? Себя ты тоже помыла?

– Ага. А еще приодела.

Дома их уже поджидала Маришина тетя Надя, которая при появлении племянницы быстро сунула сотовый телефон в карман и слегка покраснела. Она тоже оценила платье племянницы. И, поджав губы, процедила:

– Дорогое, небось?

– Не дороже денег, тетечка.

– Вот так! – скорбно вздохнула тетя Надя. – Одни медные копейки на хлеб себе набрать не могут. А другие все в обновках щеголяют.

Мариша оставила ее слова без внимания. В конце концов, ей лучше других было известно, что ни тетя Надя, ни ее муж, ни Светка далеко не бедствуют. Эти люди всегда были бережливыми. Умели считать деньги. И никогда не выбрасывали денег на ветер. Верно, они не шиковали. Но жили вполне и вполне достойно. И Мариша решительно не понимала, в чем причина их зависти к ней.

– Удалось тебе что-то еще узнать у Людмилы Ильиничны?

Но тетя Надя, выбитая из колеи новым Маришиным платьем, была не в настроении обсуждать свои сыщицкие подвиги. Она молча забрала детей и увела их спать.

– Тетя, а Света тебе звонила?

– Нет!

Что же это такое? Мариша ощутила непонятную тревогу. Светка разговаривала с ней вчера вечером. Да и разговором это трудно было назвать. Неужели ее не волнует, как тут ее дети? Ведь она же мать! И еще больше это чувство обострилось, когда Мариша набрала номер сестрицы. Светкин телефон был выключен.

Но тетя Надя, к которой Мариша пришла за поддержкой, даже не стала ее слушать:

– А чего ты хотела? У Светки сейчас медовый месяц. Ей не до детей. Она свое личное счастье строит. Чего ты суетишься? Не звони и успокойся!

Получив втык, Мариша заткнулась и ушла к себе в спальню. И вправду, не нужно лезть в жизнь других людей. Ведь практика показала, что Мариша даже в своей собственной жизни не способна разобраться. Где уж ей учить других!

И с этими невеселыми мыслями Мариша и заснула.

Утром ее разбудил телефонный звонок. Глянув на экран, она ахнула и схватила трубку.

– Почему ты вчера не пришла? – спросил у нее знакомый голос.

Соперница! Опять! Звонит! И еще упрекает! Бывают же такие люди бессовестные!

– Я? Это я-то не пришла? Думай, что говоришь! Я пришла!

– Не ври! Я простояла возле памятника почти полчаса, но тебя там не было!

– Я была там!

– Не было!

– Была!

– Нет!

– Скажи сразу, что струсила, да и все!

– Нет не все! И я не струсила! Чего мне бояться? Тебя, что ли? Это ты сама струсила, а теперь на меня сваливаешь!

Осознав, что они ругаются, как две базарные торговки, Мариша не стала продолжать диалог, а просто глубоко вздохнула, взяла себя в руки и уже гораздо спокойнее предложила:

– Если хочешь, попробуем еще раз.

– Хорошо. На том же месте!

– В тот же час!

Повесив трубку, Мариша начала собираться. Так, вчерашней ошибки она не повторит. Не станет она снова мотаться по магазинам в поисках недоступной мечты. А возьмет нужный туалет и обувь к нему из дома. Раз белое с серебром платье не оправдало себя, в шкаф его! На плечики! Потом можно будет отдать Светке, раз уж тетя Надя на него глаз положила и считает, что оно стоит офигительных бабок. Кстати, а это неплохая идея!

Мариша прокралась на кухню, где тетя Надя с надутой физиономией жарила оладушки к завтраку. Видно, еще не оправилась от покупки Маришей нарядного платья. Ловко переворачивая румяные оладушки с боку на бок, она еще умудрялась и разговаривать при этом с кем-то по телефону.

Все-таки женщины – это высшие существа, восхитилась Мариша. Попробовали бы вы заставить мужчину сделать одновременно сразу два дела! Он бы запорол их оба, да еще накричал бы на вас, что вы требуете от него невозможного. А вот любая женщина с легкостью фокусника жонглирует тремя детьми, двумя работами, стиркой, глажкой и макияжем в придачу. И при этом еще успевает пообщаться с подругами, сообщая им, какой козел достался ей в мужья.

Но при виде Мариши тетка тут же закончила разговор и воровато спрятала телефон в карман своего цветастого халата.

– Тетечка, – ласково улыбаясь, подошла к ней Мариша. – Ты помнишь мое вчерашнее платье?

– Ну?

– Как ты думаешь, Свете оно будет впору?

По лицу тети Нади мелькнул лучик света.

– Оно же стрейч, – произнесла она. – Утянется по любой фигуре. Если уж ты, жопастая, влезла, так Светка и подавно влезет.

Мариша молча проглотила «комплимент», хотя если говорить откровенно, то у Светки корма еще больше, чем у нее. А всего остального-то и нету! Одна жопа, и все. Но Мариша не стала говорить об этом тете Наде.

– Мне оно действительно тесновато. Света не обидится, если я ей его отдам?

– Ты его вчера купила? – уточнила тетя Надя. – Один раз надевала всего? Ну так мы ей и не скажем, что оно надеванное. Конечно, возьмет!

– Может быть, прямо сейчас и отдать? – коварно предложила Мариша, отлично зная, что тетя Надя до чужого добра страсть какая жадная.

Конечно, тетя Надя тут же побежала звонить своей дочери. А как же? А вдруг Мариша потом передумает? И шикарное платье останется у нее? Или еще чего хуже, уплывет в другие руки? Но даже упорство тети Нади не возымело результата. Светка оставалась недоступной.

– Не могу дозвониться, – виновато произнесла тетя Надя. – Мариша, давай сделаем так. Ты платье пока мне отдай. А я, когда Светку увижу, уже ей его передам.

Обрадованная, что дешево отделалась, Мариша принесла платье. И, вручая его тете Наде, спросила:

– А ты сегодня к Людмиле поедешь?

– Что же делать, – проворчала тетя, выхватывая платье из рук Мариши. – Надо, значит, надо. Помнится, к платью еще и сумочка прилагалась?

Проворству тети Нади можно было бы только позавидовать. Вот это цепкость! Что плохо лежит, все ее будет! Надо, не надо, главное, схватить, притащить к себе в норку и запрятать поглубже! Про запас! Мариша такое поведение не одобряла. Но сейчас оно было ей на руку. Тетя Надя, получив очередной презент от племянницы, заметно повеселела и принялась делиться с ней последними слухами.

– Людмила сама не своя от счастья. К адвокату они с дочерью ходили. Тот им сказал, что наследство точно их теперь будет. Так Людмила до того радостная ходит, смотреть прямо тошно. Всем своим знакомым звонит и хвастается.

– Адвокат? – машинально повторила Мариша.

Родители Кирилла тоже что-то говорили про адвоката, который навестил их сына и сообщил о грядущем наследстве. Интересно, это один и тот же адвокат, занимающийся делом о наследстве дяди Бори? Тогда надо бы наведаться к нему и выяснить, давал он Кириллу денег наличными, или это было вранье и деньги Кирилл раздобыл где-то в другом месте?

– А Катерина появлялась? – спросила Мариша вслух.

– Нет. С какими-то мужиками все тусуется. В квартиру, что ей муж еще в браке подарил, чужих кобелей водит. Мать с ней уже ругалась по этому поводу. Людмила-то правильно рассуждает. Ту квартиру сдавать можно. А самим у нее в квартирке жить. Все лишняя копейка.

– Зачем им копейка, если они миллионы получат?

– Это ты неправильно рассуждаешь! Миллионы-то, они еще когда будут! А эти деньги вот они, тут рядом, только руку протяни.

И тетя Надя горестно вздохнула. Ей-то никто квартир не дарил. Но тут же она вспомнила, что ее Светка в данный момент, можно сказать, вовсю кует их общее будущее благосостояние, и слегка оттаяла.

– Кушай оладушки-то, – велела она Марише. – Со сметанкой. А я пойду своих разбойников будить.

Оладушки Мариша есть не стала. Хотя они выглядели очень аппетитно. Но если лопать все, что аппетитно выглядит, то через годик, увидев случайно в зеркале, можно себя не узнать. Мариша просто выпила кофе. И ушла к себе, пока не встали племянники. У нее было еще одно чрезвычайно важное дело. Ей нужно было вторично подобрать платье для встречи с соперницей.

Распахнув дверцы шкафа, Мариша изучила его содержимое, стараясь не останавливаться взглядом на вещах Смайла. Нет его больше в ее жизни! А эти вещи просто пока что лежат здесь. Но об этом потом. А что же ей сейчас надеть? На чем остановить свой выбор? В каком платье она будет совершенно неотразима и убьет свою соперницу одним только своим видом?

Красное? Черное? Золотое? Нет, все не то. Красное очень красиво, сшито из тяжелого жатого шелка. Но это настоящее вечернее платье, с четко оформленным декольте и длинным подолом. Вечером на улице в таком платье Мариша будет напоминать клоунессу. Черное? Но оно просто черное. Маленькое черное платье. В ресторане или в театре с брильянтами и крохотной сумочкой оно смотрелось бы эффектно, но для улицы опять же не подходило. Золотое? Но оно вышито китайскими драконами.

Тогда что же? Сливочно-медовое? Или просто подобрать из юбок, брючек, топиков и кофточек с пиджачками какой-нибудь сносный ансамбль? Нет, это будет не слишком нарядно. А Марише хотелось выглядеть именно нарядно. Значит, остается сливочно-медовое. Платье было трикотажное. И по сливочному фону шли медовые разводы. Очень красивые. И каким-то непостижимым образом зрительно увеличивало фигуру там, где это было нужно. И уменьшало там, где нужно было именно уменьшить.

Надевая это платье, Мариша становилась как бы стройней и вроде бы даже выше. Да, решено! Она точно наденет его. И плевать, что у него по бокам идут разрезы чуть ли не до подмышек. В конце концов, стесняться своих ног ей нечего. Ноги у Мариши уже успели покрыться ровным золотистым загаром.

Особенно если Смайл будет находиться где-нибудь поблизости и увидит свою жену. Пусть он осознает, что потерял!

Покрутившись перед зеркалом, Мариша аккуратно уложила платье в сумку. Туда же отправились туфли и сумочка. Вот теперь она готова. Соперница увидит и умрет! Она будет раздавлена. Уничтожена! Убита! Лишь бы не подвела погода! И Мариша с тревогой посмотрела на небо, по которому ползли довольно внушительные тучки.

– Будем надеяться, что разгуляется.

Тетя Надя уже ждала Маришу в прихожей. Уже одетые Галочка и Алешка прыгали и дурачились.

– Если Света вам позвонит, то попросите у нее хотя бы адрес этого ее кавалера, – попросила Мариша у тетки. – А то, случись чего, мы даже не знаем, где ее искать.

– Тьфу-тьфу! Типун тебе на язык, Мариша! Ничего не случится! Все будет в полном порядке!

Оптимизм тетки умилял. Особенно учитывая первый неудавшийся брак ее дочери. Тогда тетя Надя тоже уверяла, что все у Светочки и Игорька будет расчудесно. Пить он бросит. За другими юбками волочиться перестанет. Научится быть настоящим семьянином и рачительным хозяином. Три раза ха-ха!

Инна была дома. И тоже вся извелась от нетерпения.

– Где ты болтаешься? – накинулась она на подругу. – Привет, Галочка! Привет, Алешка! Идите к Степке. Он там уже приготовил для всех вас новую игру! А няня напекла плюшек с клубничным вареньем.

И, дождавшись, когда дети убегут, сказала:

– Наш Лев Зосимович приземлился в Домодедово вчера в девять вечера. Самолета до Питера не было. И старик полетел с пересадкой.

– И что?

– Он приехал в Питер на фирменном поезде. В восемь утра. И сейчас он дома и ждет нас к себе в гости! Поехали!

Лев Зосимович жил в добротном сталинском доме на проспекте Энгельса. Дом был старым, ведомственным. И в нем регулярно проводились все плановые ремонты. Так что кровля, трубы и прочее коммунальное хозяйство тут было в безукоризненном состоянии. И дом поэтому производил хорошее впечатление. Даже стершиеся от времени ступени были аккуратно закрыты новыми кусками искусственного камня. Долго ли он прослужит, это еще был вопрос. Но выглядело все прекрасно.

Сам Лев Зосимович тоже производил благоприятное впечатление. Этакий добродушный великан, с военной выправкой, подтянутый и гладко выбритый. Совсем еще не старый. От силы лет сорок пять – пятьдесят. Было видно, что этот человек умеет держать в руках и самого себя, и окружающих.

– Не скрою, для меня это страшный удар, – произнес он, едва поприветствовав подруг. – Когда Гуля позвонила моей жене и рассказала о том, что случилось с Петром, я думал, меня хватит удар. Петр был младше меня на пять лет! И, если не считать случившегося с ним помутнения рассудка, совершенно здоров. Я был уверен, что он протянет еще как минимум лет десять-пятнадцать.

– Но мы знаем, что в последнее время он не очень хорошо понимал, где находится и что вообще происходит вокруг.

– Так это у него была операбельная опухоль. Мы узнавали, это лечится! Если хотите знать, я специально летал в Канаду, чтобы выяснить там, возьмутся ли они за лечение Петра. И во сколько мне это обойдется.

Мариша насторожилась.

– Вы сказали: «мне»? – переспросила она. – Другими словами, вы намеревались взять на себя часть расходов по лечению Петра Николаевича?

– Часть? Я собирался оплатить их полностью! Наши врачи мне уже сказали, что помочь Петру может только операция. Нужно было удалить опухоль из мозга, она перестала бы давить на определенные его участки, и к Петру вернулся рассудок. У нас она стоит дорого. Или можно ждать своей очереди на бесплатную операцию. Но сколько ждать? Может быть, год. А может быть, и все десять. А у нас с Петром уже нет этих десяти лет. Операция была нужна срочно! Опухоль росла. И ему становилось хуже с каждым днем.

– Но почему вы планировали провести операцию в Канаде?

– У них дешевле.

– Дешевле?

– Да, как это ни парадоксально, у них это стоило дешевле. К тому же мой сын уже давно живет там. Получил и гражданство, и медицинскую страховку. Был шанс, что нам удастся договориться с врачами и вообще вылечить Петра практически даром.

– Как это?

– По страховке моего сына.

– Но… Но это же противозаконно. Где бы вы нашли такого врача?

– Представьте себе, нашел, – грустно хмыкнул Лев Зосимович. – Тоже русский эмигрант. Мы с ним быстро нашли общий язык. Пять тысяч канадских долларов – и Петр лег бы в его клинику под именем моего сына.

– Это же мошенничество!

– Это жизнь, – философски произнес Лев Зосимович. – Увы, я не так богат, чтобы оплатить операцию за ее истинную стоимость. А пять тысяч для меня вполне приемлемая цена. Только какая теперь разница? Петра уже не вернуть. И все мои хлопоты были напрасны.

Вот они и подошли к заветной теме!

– Скажите, а у вас есть подозрения, кто мог убить вашего старого друга?

Лев Зосимович покачал головой:

– Ума не приложу, кто мог это сделать. Какой-нибудь отморозок! Увидел бедного старика и решил, что перед ним легкая добыча! Но ведь Петр был одет очень просто, если не сказать – бедно. Тот человек убил просто так, из кровожадности!

– Скажите, а Петр Николаевич был вашим близким другом?

– Больше чем другом. Мы были с ним почти братьями. Нет! Что там братья! Братья – это даже не то слово.

И, помолчав, словно собираясь с мыслями, Лев Зосимович произнес:

– Он жизнь мне спас!

– Как это?

– На войне, – коротко ответил Лев Зосимович. – В Афгане. Помните эту войну? Впрочем, нет, откуда вам помнить. Вы обе еще слишком молоды.

– Нет, мы помним.

– Мы с Петром тогда были младшими офицерами. И если бы не Петр, то я бы тут не сидел и с вами не разговаривал. Он тащил меня на себе целых тридцать километров. По жаре! По горам! По скалам. И за каждой скалой нас мог поджидать моджахед с автоматом. Петр и сам был ранен в ногу. Но все же он мог идти. И я вам сразу скажу, что один он бы путь до наших постов одолел за день. А со мной он тащился почти четыре дня. Представляете? Четыре дня в аду!

– А почему он не оставил вас и не пошел за помощью к своим?

Лев Зосимович усмехнулся:

– Сразу видно, что вы не знаете, что такое война. И особенно война в Афгане. Там нет места для жалости или милосердия. Мы с Петром были на территории, которую контролировали моджахеды. Если бы Петру посчастливилось выбраться одному, никто бы не послал за мной одним вертолет. Это было бы просто бесполезно. Так что мы с Петром могли рассчитывать только на самих себя.

– Как жестоко!

– Война – это совсем не то, что показывают по телевизору. Война – это голод. Война – это каждодневная потеря друзей и близких.

– И Петр Николаевич вас спас?

– Четыре дня по горам, где за каждым камнем прячется смерть! Уже на третий день у нас с ним кончилась вода. Последний глоток он отдал мне. И если бы в горах не появился наш патруль, который проверял нейтральную зону, мы бы погибли. Сто процентов, что погибли. Но Петр все равно меня не оставлял. Хотя, повторяю вам, один он мог бы еще уйти и спастись.

И, помолчав еще немного, Лев Зосимович сказал:

– Нет, вы как хотите, а такое не забывается. И еще в госпитале, где мы с ним лежали на соседних койках, я поклялся самому себе, что когда-нибудь отплачу Петру тем же.

Подруги переглянулись. Значит, погибший был для Льва Зосимовича очень и очень дорог. И кто-то, зная об этом, убил этого человека. Убил на первый взгляд без всякой причины, положив труп в клетку со львом. И что это такое, развве не попытка привлечь внимание? Показать, кому предназначался подарок. Труп для Льва в клетке со львом. Вот в чем все дело!

– Тело вашего друга было найдено в клетке со львом, – произнесла Мариша.

– Да, знаю. Гуля мне рассказала. Понятия не имею, кому могло прийти в голову сделать такое! Уверен, тут орудовал психопат! Извращенец! Маньяк!

– В зоопарке были найдены еще два тела, – сказала Мариша. – Второй убитый был найден в клетке с шакалом. А третий… третий в клетке с удавом.

– И что? Что вы хотите этим сказать? Петр стал жертвой серийного маньяка?

– Вам самому это ничего не напоминает?

– Что именно?

– Лев, Шакал, Удав… Никаких мыслей не навевает?

Лев Зосимович хотел было покачать головой, но внезапно замер.

– Что? Что такое?

– Подождите, девочки, – отмахнулся мужчина. – Дайте мне сосредоточиться. Что-то в уме крутится, а вспомнить никак не могу что.

Подруги послушно замолчали, буквально сжирая собеседника взглядами. Когда мужчина думает, ему лучше не мешать. Обязательно собьется, потеряет мысль и разозлится. Поэтому подруги молчали. А Инна даже стала шептать про себя нечто вроде заклинания:

– Вспомните! Вспомните, Лев Зосимович!

Но и это не помогло. Глубоко вздохнув, он потер переносицу и покачал головой:

– Не помню.

– Но хоть из какой области? – взмолились подруги.

– Не помню. Мелькнуло что-то, когда вы про удава и шакала сказали. Но не пойму что.

– Это важно!

– Понимаю. Не дурак. Но пока что ничем не могу помочь.

– А люди с такими кличками Удав и Шакал вам не встречались?

– Стоп!

Лев Зосимович воскликнул и даже вскочил на ноги.

– Вспомнил! Вспомнил, почему эти клички показались мне знакомыми.

– Вы знали этих людей?

– Да. Знал. Но это… Слушайте, это все чертовски странно.

– Почему? – закричали подруги наперебой.

– Что вы вспомнили?

– Расскажите нам.

– Скорее!

– Нет-нет, – забормотал мужчина, он стал лихорадочно собираться.

Он схватил шляпу, потом смял и бросил ее. Побежал в прихожую. Схватился за ботинки, побежал за зонтиком, уронил ботинки и рванул за дверь прямо так, в тапочках, с зонтом и без шляпы.

– Куда вы собрались? – схватила его уже в дверях Инна. – В таком виде?

– В милицию. Мне нужно в милицию… А вид! Что вид?!

– Вы без шляпы.

– Тут человека убили, какая шляпа! Пустите меня! Скорее!

Но внезапно Лев Зосимович побледнел, на его лбу выступили капли пота, а сам он зашатался.

– Лев Зосимович! Что с вами? – кинулись к нему подруги.

– Плохо мне. Плохо… Там лекарство… Позовите…

Подруги с криками кинулись в глубь квартиры. На поднятый ими шум прибежала супруга Льва Зосимовича. И ахнула:

– Что же ты творишь! С утра ведь тебе нездоровилось! Где твое лекарство?

– Там, там…

Губы у Льва Зосимовича уже посинели, когда жена принесла воды и буквально влила в рот мужа какую-то пахучую жидкость.

– Сердечные капли, – пояснила она подругам. – Мотор уже который год барахлит!

– Он поправится?

– Не в первый раз. Выдюжит.

– Может быть, врача?

– Обойдемся. Вы вот что, девочки, вы лучше мне помогите его до кровати дотащить. А там посмотрим. Может, и врача позовем.

Совместными усилиями женщины перенесли больного на кровать. Уложив, сели рядышком. Лучше Льву Зосимовичу не становилось. И супруга, озабоченно нахмурившись, пошла вызывать врачей. Подруги остались возле кровати Льва Зосимовича.

– Девочки, – внезапно услышали они его шепот. – Похоже, я приплыл! В больницу мне следователя никто не позовет. Придется уж вам самим… сходить… к следователю.

– Конечно!

– Мы сходим!

– Вы нам только скажите, что ему передать!

– Что вам удалось вспомнить?

Лев Зосимович сделал попытку приподняться на кровати. Но сморщился от боли и остался в полулежачем положении.

– Проклятая рана. До сих пор дает о себе знать.

– Что вам удалось вспомнить?

– Давно это было, – прошептал он. – Лет пять уже, наверное, прошло. Не меньше. Я после Афгана ушел из армии и перевелся во внутренние войска. Один мой старый армейский друг, не Петр, а совсем другой человек, похлопотал за меня. И меня начальником на зону определили.

– На какую зону?

– На обычную. Строгого режима у нас не было.

Подруги разинули рты. Импозантный Лев Зосимович – герой афганской войны пошел служить на зону? Что на него нашло? Ведь это хуже не придумаешь! И он так спокойно об этом говорит!

Глава 13

Подруги так и сказали ветерану. В ответ Лев Зосимович скривился от терзающей его изнутри боли и возразил:

– Напрасно вы так думаете! Такое место абы кому не дадут. Его еще заслужить надо. Мне очень повезло. Перспектив у меня в мирной жизни не было никаких. Нашу часть как раз расформировывать должны были. Вы же помните, что в девяностых годах в стране делалось? Армия только сегодня снова на ноги становится. А в те годы… Меня бы сократили, и все. А что дальше? У меня семья. Жена, дети. Их нужно было кормить. Конечно, я с радостью ухватился за предложенную мне службу.

Зона, на которую отправился служить Лев Зосимович, пользовалась хорошей славой. Начальство тут сумело поставить себя так с заключенными, что те знали свое место. Но при этом на зоне работало несколько мастерских. Людей тут обучали навыкам портновского, сапожного и даже столярного мастерства.

– Конечно, глупо было надеяться, что вор после выхода на свободу вдруг станет честно трудиться, вытачивая заготовки деревянных матрешек. Или что мошенник вдруг полюбит тачать сапоги. Но чем черт не шутит… Мы давали этим людям еще один шанс. И я считаю, совершенно правильно.

Заключенным было чем занять свое время. Да и деньжата, хотя и небольшие, им все же регулярно выплачивались.

– Конечно, получали они свой заработок не деньгами, а продуктами, сигаретами и чаем. Те, кто имел семьи или долги на свободе, выплачивали их небольшими частями. А оставшееся тратили на свои нужды. Но я всегда следил, чтобы цены в нашем магазине не завышались по сравнению со средними по области.

– И что? При чем тут Удав? И Шакал? И вы, Лев?

Мужчина кивнул и принялся рассказывать дальше:

– Сидел у нас парень. Тощий. Длинный. И мускулистый. В самом деле вылитый удав. Да еще и фамилия у него была Удавленников. Ну как еще его можно было прозвать? Только Удав.

– Как вы сказали? – перебила его Мариша. – Как, вы сказали, была фамилия этого человека?

– Удавленников.

– А звали его случайно не Иван?

– Верно. Иван. А вы откуда знаете?

Все! Подруги нашли своего Удава! Выходит, он сидел в том же месте, где Лев Зосимович служил начальником зоны. Вот это да! Это не может быть простым совпадением. За этим наверняка что-то кроется.

– А Шакал?

– Был у нас свой шакал, – кивнул Лев Зосимович, прислушиваясь, не поднимаются ли по лестнице врачи. – Его так и звали – Шакал. Он был из вольнонаемных.

– А это кто такие?

– Ну, должен же на зоне кто-то работать.

– Разве они не все военные?

– Не все. Некоторые приходят и устраиваются, как на обычную работу. Например, повара. Ну, и помимо кухни у нас в колонии много было мест, куда нанимали людей со стороны. Зарплаты у нас были побольше, чем в других местах. И все равно люди шли к нам неохотно. Немногие забывали ради денег о том, ГДЕ им придется работать.

– Шакал был из таких? Которым все равно, лишь бы платили?

– Он ведь детдомовский, насколько я помню. Рассчитывать ему было, кроме себя, особенно не на кого. Да и наша обстановка была, можно сказать, почти привычна.

– Ну, вы сравнили. Тюрьма и детский дом.

– Не тюрьма, – строго поправил ее Лев Зосимович. – Зона.

– А это разные вещи?

– Совершенно разные. Но вы будете слушать меня? Иначе сейчас придут врачи и не дадут мне рассказать, что же все-таки случилось у нас в нашем ИЗ – 45/746.

Подруги замолчали. И Лев Зосимович, прикрыв веки, повел свой рассказ дальше. Итак, исправительное заведение, где ему довелось послужить, считалось одним из лучших. Попасть сюда, если можно так выразиться, было мечтой каждого осужденного. Воровство строго искоренялось. Драки между заключенными были редкостью. И никаких блатных разборок в этом исправительном заведении вовсе не водилось.

– Поэтому и люди у нас сидели все особенные. Интеллигенция, можно сказать, преступного мира. Например, Удав, о котором пойдет речь, сидел за брачные аферы.

– Вот как?

– Да. Он выманивал у влюбленных в него женщин деньги и смывался. При этом вел он себя с ними настолько галантно, что только одна из десяти решилась обратиться за помощью в милицию. Остальные девять были так зачарованы им, что даже не считали себя обманутыми.

– А Шакал? Они дружили?

– Кто?

– Удав и Шакал?

– Вовсе нет! Какая еще дружба между заключенным и работником исправительного заведения? Нет, они не дружили. И даже практически не общались друг с другом.

– Но как же?.. – растерялась Инна. – Какая-то связь между ними была? И… И вами?

– Если вы меня перестанете перебивать и хоть минуту помолчите!

В голосе Льва Зосимовича слышалось раздражение. И подруги присмирели. В самом деле, чего они лезут со своими вопросами? Человека вот-вот на каталке увезут, а они его перебивают. Не дают сосредоточиться.

– И вот привезли как-то раз к нам на зону артиста. Самого натурального певца. Очень даже известного в то время.

– Это были девяностые?

– Нет, говорю же, лет пять с тех пор прошло. На экранах телевизоров этот парень неоднократно мелькал, популярностью пользовался. Песни у него со смыслом были. Только смысл этот был какой-то странный. Вечно у него кого-то истязали в песнях, убивали и всякое такое. И клипы были соответствующие. Деньги у этого певца водились. И поклонников было много. Даже не просто много, а тьма-тьмущая.

– А за что он сел?

– А вот сел он по серьезной статье. За убийство.

– Ой!

– А кого он убил?

– Убил свою подружку. Говорил, что в состоянии аффекта. Может быть, оно и так. Только прежде к нам убийц никогда не привозили. А тут вдруг взяли и привезли.

Лев Зосимович едва прочитал статью вновь прибывшего заключенного, как сразу же понял, у певца по фамилии Клестов и по имени Неонил есть могущественный заступник. Сделать так, чтобы убийцу отправили сидеть к мелким правонарушителям – воришкам, жуликам и прочей шантрапе, было под силу только очень влиятельному человеку.

– Позже я узнал, что это папенька одной из его фанаток постарался. Она ему своими слезами все ковры в квартире залила. Вот он и не выдержал.

Дочка умоляла отца, чтобы ее кумира далеко не отсылали. И вообще, чтобы проявили к нему всяческое снисхождение и милосердие.

– Хотя какое там снисхождение! У меня мелкие жулики сидели. А тут убийца. Да еще своей женщины! Мне этот тип сразу не понравился.

Надо сказать, что держался Клестов тоже не лучшим образом. С сокамерниками разговаривал свысока. Держался особняком. И постоянно твердил, что осенью у него гастроли. До осени он отсюда обязательно выйдет.

– А дали ему, должен вам сказать, семь лет. Ну, хорошо, условно-досрочное там, состояние здоровья, первая судимость… Тогда половину срока могли простить. Но все равно! Это три с половиной года, никак не меньше. Вот и спрашивается, как он собирался выйти осенью, если сидеть ему даже при условии досрочного освобождения было не меньше трех с половиной лет.

– Может, он на амнистию рассчитывал?

– Возможно. Только амнистия на убийц не распространяется. И тут уж его покровитель ничего не мог поделать.

– Но он все же вышел на свободу?

– Вышел. Но совсем не так, как предполагал.

– А как?

– Как он вышел?

Лев Зосимович тяжело вздохнул:

– На самом деле, я не люблю вспоминать ту историю. Может быть, парень был и не так плох. Возможно, он говорил правду, что ту девчонку он убивать не хотел. Он ее искренне любил. И мечтал, чтобы они всегда были вместе. А задушил любимую в состоянии аффекта. Суд же не учел этого и вынес ему слишком суровый приговор.

– Так что же случилось?

– А случилось, девочки, вот что. В ту ночь на смотровой вышке у нас в колонии дежурил я сам.

– Вы? Но вы же были начальником!

– Так уж получилось, в нашем заведении началась эпидемия болезни вроде дизентерии. И подавляющее большинство контингента, да и охрана тоже, все сидели, попросту говоря, на горшках. Меня зараза миновала. Позже я понял, почему. А в тот момент просто радовался крепости своего желудка.

Ту ночь Лев Зосимович запомнил на всю жизнь. Вначале дежурство не предполагало каких-либо проблем. Подумаешь, немножко постоять в карауле. Не по рангу, естественно. Но на войне, как говорится, как на войне. Отстояв а карауле и сдав дежурство, Лев Зосимович спустился к себе. И по дороге его остановил вольнонаемный, работающий на кухне.

– У меня есть информация, – шепотом произнес он, – что сегодня с нашей зоны одним заключенным готовится побег!

Лев Зосимович оторопел. Побег? Какой еще побег? У него сидели заключенные, чей срок не превышал трех лет. Зачем им бежать? И куда? Чтобы их поймали, припаяв еще столько же? Почему-то сразу же мелькнула мысль об артисте, он все твердил, что к осени выйдет на свободу. Шел первый месяц осени, и вот, пожалуйста! Побег!

– О чем ты говоришь? – сдерживая внутреннюю дрожь, спросил Лев Зосимович.

– Побег! Один из заключенных вступил в сговор с поварихой. Вы сегодня чай из общего котла пили?

– Нет, – смутился Лев Зосимович. – Мне не понравился его вкус. Слишком сладко.

– А остальные пили, – многозначительно произнес парень. – И теперь животами мучаются. Я вот тоже не пил, поэтому с вами спокойно и разговариваю. А выпил бы, так сидел бы на горшке.

Лев Зосимович нахмурился. Действительно, обычно чай в колонии подавали лишь слегка сдобренный сахарком. А сегодня повариха расщедрилась. И ведь это было совсем не в ее духе.

– Говори! – вцепился он в заключенного. – Говори все, что знаешь!

И парень начал рассказывать. Подробности Лев Зосимович у него не выспрашивал. Не до того было. Он выяснил для себя только главное. Кто? Где? И, самое главное, когда?

Оказалось, что времени уже нет. Сигнализировать начальству, просить о подмоге нечего было и думать. Подмога просто не успела бы. Побег был спланирован неплохо. И если бы не доносчик, стукнувший начальнику колонии, побег бы состоялся.

Камера, которую Клестов занимал персонально, была пуста. Дверь была закрыта, но там никого не было. Это было невероятно. Невероятно – но факт.

Лев Зосимович сломя голову помчался обратно на вышку. Как назло полил дождь. Холодный и противный. Но Лев Зосимович хорошо знал свой долг. Изо всех сил вглядывался он сквозь струи дождя, ожидая появления беглеца. И не прошло и четверти часа, он увидел маленькую фигурку, пробирающуюся через тюремный двор.

Это было невероятно! Но артисту удалось не только выбраться из своей камеры, но и миновать все посты и заграждения. И теперь он целеустремленно двигался через тюремный двор прямо к проходной. А там, дьявол их всех раздери с их поносом, тоже ведь никого не было! И если у заключенного есть ключи от дверей, а они у него, судя по всему, есть, то он… то через несколько секунд он окажется на свободе.

До сих пор Лев Зосимович не верил, что такое возможно.

– Стой! – крикнул он. – Стой, дурак! Куда ты собрался?

Артист поднял вверх мокрое от дождя лицо и оскалился. Останавливаться он не собирался.

– Стой! Стрелять буду!

Не оглядываясь, артист показал начальнику средний палец правой руки. И тогда Лев Зосимович выстрелил.

– До сих пор не понимаю, как меня угораздило промахнуться! В части на войне я одним из лучших стрелков был. С десяти десять выбивал. А тут и расстояние было небольшое, а промахнулся! И ведь как промахнулся! Ладно бы мимо. А то ведь прямо в хребет парню угодил.

– И он умер?

– На месте, – подтвердил Лев Зосимович. – До больницы довезти не успели.

– И что было дальше?

– Что дальше? Ничего хорошего не было.

Эта история получила широкую огласку. О ней писали все газеты. Да еще Лев Зосимович имел неприятности с трибуналом, который долго и скрупулезно разбирал его дело.

– Меня полностью оправдали. Я все сделал согласно инструкции. Побег организовывали с воли. Так что, если бы не тот парень, что вовремя мне стукнул, побег удался бы.

– А как звали доносчика?

– Имени я его не помню. А кличку помню. Шакал.

Подруги переглянулись. Два совпадения есть. Шакал и Лев! А как же третий?

– А Удав?

– Удав состоял в любовной связи с той самой поварихой, которая и подсыпала слабительное в чай, – глухо произнес Лев Зосимович. – Думаю, что она сделала это не по своей воле. Ее уговорил любовник.

Все! Есть! Все трое погибших, тела которых были найдены в клетках с животными, являлись близкими друзьями Шакала, Удава и Льва.

– Есть! – ликовала Инна. – Совпало.

– Что есть? Почему пострадали не Лев Зосимович и эти… как их там… Шакал с Удавом? Почему пострадали совершенно посторонние люди?

– Не такие уж они и посторонние, – возразила Инна. – У Льва Зосимовича погиб его боевой друг, спасший ему когда-то жизнь. У Шакала погиб его друг из детского дома – побратим. А у Удава…

– А у Удава погиб Кирилл, – фыркнула Мариша. – Скажи еще, что эти двое питали симпатию друг к другу.

– Насчет Кирилла и правда неувязочка вышла. Удаву от его смерти ни горячо, ни холодно. Но с остальными – прямое попадание.

– Ты хочешь сказать, что спустя столько лет кто-то принялся мстить за смерть певца? Клестова?

– Да.

– Но убивать этот ненормальный стал не прямых виновников, а их близких друзей?

– Точно.

– Это невозможно!

– Возможно или нет, а я тебе скажу кое-что другое.

– Что?

– Нам нужно поговорить с адвокатом, который занимается делом о наследстве дяди Кирилла.

– Зачем?

– Затем, чтобы узнать точно, давал он Кириллу наличные деньги или нет.

– А это важно?

– Думаю, что да.

Но толком подругам обсудить этот вопрос не удалось. У Мариши запиликал телефон. Она взяла трубку и расплылась в улыбке.

– Конечно, я вас узнала! Как дела?

И, прикрыв трубку рукой, прошептала Инне:

– Это наш следователь. Пятаков.

– Я вас внимательно слушаю, – сказала в трубку Мариша.

– Вы можете подъехать ко мне? Прямо сейчас. Поверьте, я не стал бы вас просить об одолжении, но это и в самом деле очень важно.

Тон у следователя был серьезный и какой-то растерянный одновременно.

– Конечно, мы подъедем! Только вначале скажите, что случилось?

– В грибах, которые вы мне принесли, обнаружены токсины, и в таком количестве, что можно отправить человека на тот свет.

– Я так и знала!

– И в связи с этим я вас прошу приехать ко мне и дать подробные показания, как, где и при каких обстоятельствах были обнаружены эти грибы.

Тон следователя Марише совсем не понравился. Уж не собирается ли он, чего доброго, спихнуть на них убийство Кирилла? Нет, не может такого быть. Они со следователем лучшие друзья. Ну, конечно, эти грибы лишь повод, чтобы увидеть Маришу. Он же и без ее показаний может провести арест коварной убийцы. Просто он хочет, чтобы Мариша приехала к нему. Хочет увидеть ее глаза! Услышать ее голос! Совершенно ясно, что он на нее запал. И вполне вероятно, что уже сегодня пригласит ее на свидание!

Мариша даже улыбалась, чем вызвала удивленные взгляды жены Льва Зосимовича, которого как раз в этот момент уносили на носилках.

Однако истинное положение дел немного отличалось от той радужной картины, которую нарисовала себе в мечтах Мариша. Следователь выглядел угрюмым. Разговаривал он с подругами очень сухо. Не скрыл от них и того обстоятельства, что если грибы при обыске в квартире Катиной мамы не будут найдены, то им обеим здорово не поздоровится.

Это заставило Маришу поспешно схватиться за телефонную трубку.

– Алло! Тетя Надя? Ты где?

И, услышав, что ее тетя у Людмилы, жарко зашептала:

– Не подпускай Людмилу к холодильнику. Ее грибы должны стоять там, где стоят. Хотя бы еще полчаса. Ясно?

– А что случилось?

– Сейчас за ними приедут.

– Кто?

– Милиция!

– Ах ты батюшки! – всполошилась тетя Надя. – Уже! Да ты не беспокойся! Я присмотрю, присмотрю!

– Очень надеюсь, – произнесла Мариша. – Потому что иначе мне придется худо.

После этого оперативники, вооружившись по всем правилам постановлением на обыск, отправились к матери Катерины. А Мариша и Инна остались в отделении. Как объяснил им следователь, во избежание недоразумений. Нетрудно было догадаться, что он имел в виду. Если грибов у Людмилы Ильиничны не окажется, то за решетку сядут подруги. Должен же туда кто-то сесть. Вот они на это-то и сгодятся.

Зато у подруг было много времени, чтобы подумать и поразмыслить.

– Что же это получается? – рассуждала вслух Мариша. – Если Кирилла отравила мать Катерины, то выходит, она же убила и полковника, и каменщика из Костромы? То есть получается, что она и есть тот чокнутый? Неизвестная фанатка певца?

– Вот уж глупость! Да эта Людмила, по словам твоей тети, и музыку-то не слушает. Если хочешь знать, у нее дома даже музыкального центра нет! Он ей не нужен. Ее только деньги интересуют.

– А может быть, Клестов приносил ей эти деньги. И, потеряв источник дохода, Людмила Ильинична решила жестоко мстить.

– Она же не продюсер! А певец приносил деньги только себе самому и своему продюсеру.

– Слушай, а это идея!

– Насчет продюсера?

– Ну да. Вдруг он помешался из-за потери своего золотоголосого мальчика и теперь мстит тем, кого считает виновными в этом?

Мариша пожала плечами. Про жизнь и окружение певца Клестова она не знала ровным счетом ничего. Пик его популярности как-то прошел мимо нее. Конечно, Мариша припоминала кое-какие его хиты, например песня «Убей меня ласково!» или «Смерть была ей к лицу», но песни Клестова были слишком мрачного содержания, чтобы стать любимыми хитами Мариши.

И теперь она сочла это заметным своим промахом.

– Надо будет посмотреть в Интернете, что там есть на этого типа.

К счастью, в век передовых технологий раздобыть Интернет, даже сидя в коридоре у кабинета следователя, – это не проблема. Не прошло и получаса, как подруги уже стали обладательницами полной и достоверной информации. Оказалось, что певец Клестов Неонил был восходящей звездой на российской эстраде. Парень прибыл в Москву из маленького городка покорять столицу. И ему это удалось. Ну, почти удалось.

Какое-то время эстрада лежала у его ног. Фанаты и фанатки сходили с ума на концертах своего кумира. Клестов получал бешеные гонорары за свои концерты. Он даже успел дать пару турне по стране и подумывал уже о третьем, но… но тут в дело вмешалась женщина.

– Изабелла Рожкова. Клестов влюбился в нее, как дитя, еще будучи нищим. Он таскал девчонку с собой по всем концертам, не отпуская девушку от себя ни на минуту. Называл своей музой. И буквально сходил с ума, если она куда-то отлучалась.

Опубликованные в Интернете фотографии Изабеллы подруг не впечатлили. Бледненькая девочка с синяками под глазами. Очень несчастная и болезненная на вид. Не было похоже, чтобы обожание такого богатого и известного певца доставляло бы ей счастье.

Тем не менее эта связь длилась почти три года. Но закончилась самым ужасным и кровавым образом.

– Тут статьи из газет. Этот тип задушил свою музу. И сам чуть не полез в петлю. Его спасли случайно. Продюсер вошел в гостиничный номер как раз в тот момент, когда Клестов вышиб из-под себя стул.

Продюсер снял его с люстры, на которой тот надумал повеситься. И только тут понял, что произошло. В номере уже был один труп. Несчастная Изабелла лежала задушенная на кровати. А Клестов горько рыдал:

– Я убил свою музу! Теперь мне конец! Я не смогу исполнить больше ни одной песни. Моя муза умерла. Мне конец.

То же он повторял и во время следствия, и на суде. Так и не удалось вытянуть из него какие-либо подробности. Или хотя бы мотив. На все вопросы Клестов твердил:

– Я не хотел! Я любил Белку!

И еще:

– Горе мне, горе! Моя муза умерла!

И хотя суд внял всем смягчающим дело обстоятельствам и учел чистосердечное признание преступника, Клестова все же осудили на срок в колонии.

– И, как мы знаем, его отправили в колонию, которая славилась своим гуманным отношением к заключенным.

Другой человек сидел бы и сидел спокойно. Вышел бы через несколько лет и начал жизнь заново. Раз уж петь Клестов больше не мог или не хотел (муза-то умерла!), то мог заняться чем-то другим. В конце концов, свет клином не сошелся на музыке. Живут же другие люди, и ничего. Не поют, но довольны и счастливы. Однако Клестов отсиживать свой срок до конца не пожелал.

Тут же была короткая заметка о том, что бывшая звезда, певец Неонил Клестов, застрелен в колонии при попытке к бегству. Тут же была опубликована фотография Льва Зосимовича. И его интервью, в котором он пояснял, что сумел предпринять меры и предотвратить побег только благодаря хорошо разветвленной в их колонии сети информаторов.

– Другими словами, он так прямо и заявляет, что Клестову удалось бы сбежать, кабы его не сдал стукач!

– И что?

– Даже у меня руки зачесались пристукнуть этого стукача. А представляешь, что мог почувствовать человек, который фанател от этого Клестова?

Мариша пожала плечами:

– Мне тут многое кажется непонятным. Во-первых, зачем Клестов бежал? Куда? Выступать на эстраде он бы точно не смог. Для этого ему пришлось бы поменять внешность, привычки и, главное, голос. Надо было начинать все с нуля.

– Я слышала про курьезы. Например, одна никому не известная певичка обрела безумную популярность после неудачной операции по удалению миндалин. Косорукий хирург задел ей связки. Но то, что для другой женщины стало бы драмой, для этой певицы обернулось великой удачей. Ее голос приобрел пикантную хрипотцу. И диски с ее песнями стали разлетаться с тех пор бешеными тиражами. Из никому не известной певицы она стала кумиром миллионов.

– Думаешь, Клестов надеялся, что после пластической операции его голос станет лучше, чем прежде?

– Возможно, и так.

– Но во время следствия он все время кричал, что с музыкой для него покончено. Что он убил свою музу и петь больше не станет?

– Он был в шоке. А посидел, одумался и пересмотрел свои взгляды. В конце концов, муз много. Можно и новую себе найти. А он такой один – великий Неонил Клестов.

И Инна с неодобрением посмотрела на фотографию певца. И что люди находили в этой смазливой и слабохарактерной личности? И ведь в интервью многие фанатки и фанаты искренне утверждали, что Клестов красавец и герой. На самом же деле Клестов был тощим, неврастеничным типом с красивым, но каким-то безвольным лицом.

– Наверное, тут не обошлось и без наркотиков.

– Судя по внешности этой Изабеллы, она и так долго бы не протянула. Возможно, Клестов оказал ей услугу, отправив на тот свет быстро и без лишних мучений.

– Все равно убийство есть убийство.

Так рассуждая, подруги с пользой провели время. Тут и Пятаков вернулся с задержания. Увидев подруг, он приветливо кивнул им:

– Все подтвердилось! Банка с грибами стояла в холодильнике, где вы и сказали. Все в порядке. Вы можете быть свободны.

– Отлично! – обрадовались подруги. – А то так в тюрьму не хотелось!

– Да кто же вас туда посадил бы, – усмехнулся следователь. – Это я вас попугал только.

Попугал! Шутник, однако, этот следователь. Нет, с ним нужно держать ухо востро.

– Только учтите сами, – недовольно произнесла Мариша, – и экспертам своим скажите, что верхний слой в банке – это хорошая, купленная в магазине грибная икра. А то, что дальше, уже содержит вредные токсины.

– Учту. Учту и передам.

– И еще…

– Что?

– У вас есть координаты адвоката, который занимается делом о наследстве покойного дяди Кирилла?

– Да. А что?

– Можете дать нам его телефон?

– Зачем он вам нужен?

Пятаков смотрел необычайно серьезно. И Мариша даже смутилась. Соврать? Или все-таки сказать правду?

– Родители Кирилла сказали, что адвокат дал их сыну деньги, на которые тот накупил разных вещей, катался на такси и все такое прочее. Вот мы и хотели узнать, правда это или нет?

– Зачем?

– Что?

– Зачем вам это надо знать?

– Ну… Просто…

Следователь посмотрел на девушек долгим внимательным взглядом, а потом произнес:

– Никаких денег адвокат Кириллу не давал!

– Это точно?

– Совершенно точно. И также адвокат не скрыл от Кирилла, что, каково бы ни было завещание покойного дяди, скорей всего, племяннику придется выплатить вдове так называемую «вдовью долю».

– И что ответил ему на это Кирилл?

– Заявил, что постарается сам договориться со вдовой.

– Какой дурак! – простонала Мариша. – Сам добровольно полез в пасть к этим хищницам!

– Да уж, такое можно сделать только не от большого ума, – согласился с ней следователь и без всякого перехода внезапно спросил: – А чем вы сегодня вечером занимаетесь?

Задавая этот вопрос, следователь смотрел на Маришу. А та растерялась. Надо же! Все-таки она оказалась права. Следователь имел к ней личный интерес. С чего бы иначе ему интересоваться ее планами на вечер?

– Так что? Есть у вас планы на вечер?

– Вообще-то есть маленькое дельце в восемь вечера, – призналась Мариша. – Но не думаю, что оно отнимет у меня много времени.

– Отлично! Значит, к девяти вы уже освободитесь?

– Даже раньше, – ответила Мариша.

– Тогда можно пригласить вас в кафе?

Мариша удивилась еще больше:

– Хотите поблагодарить за успешно проведенную операцию?

– Хочу, – серьезно глядя на нее, кивнул следователь.

Мариша задумалась. Определенно, он не просто хочет ее поблагодарить. Иначе позвал бы и Инну. Да и вообще, какое еще кафе? Поблагодарил бы устно, и все дела. Если всех свидетелей приглашать в кафе, то это и разориться недолго.

– Чего ты ждешь? – услышала она шепот Инны. – Соглашайся немедленно! Такой мужик зовет в кафе, а ты еще думаешь!

Мариша вопросительно посмотрела на подругу, и та бешено затрясла головой: мол, соглашайся, дура. Муж у тебя загулял. Так чего ты теряешься? Мужики вроде Пятакова на дороге не валяются. А если вдруг какой завалится, мигом подберут, отмоют, очистят, зубы вставят и будут им перед подругами хвастаться.

Все это Мариша прочитала в глазах у Инны. И поняла, что та ей не простит отказа следователю.

– Хорошо, – кивнула Мариша.

Обижать Инну она не хотела. Знает она ее! Надуется и будет потом весь вечер ворчать.

Договорившись, что сама позвонит следователю как только освободится, Мариша попрощалась и ушла. Шагающая рядом Инна выглядела очень довольной.

– Отлично! Не успела распрощаться с одним мужем, уже второй на подходе. А там, глядишь, еще кто-нибудь появится. О! Звонят! Наверняка еще один кавалер.

Но звонила тетя Надя.

– Ну и что теперь мне делать? – воскликнула она. – Люду арестовали. Дочку ее тоже. По твоей милости, Мариша, я лишилась отличной работы! Хорошо еще, что мы с Людой договорились, что она станет платить мне поденно. День проработала – получите свою тысячу. Слава богу, ты позвонила. И я успела получить сегодняшнюю получку.

– Она платила тебе целую тысячу? – приятно поразилась Мариша.

– Так я и работала как вол! Каждый день влажная уборка. Полный обед и ужин. Выпечка. Стирка. Глажка. Поверь мне, без дела не сидела. Да еще моральную поддержку ей оказывала. Можно сказать, подругой заделалась.

Мариша слушала и ужасалась. Нет, никогда в жизни не пригласит она в дом прислугу. Ведь подружишься с ней, а она тебя потом сдаст за милую душу с потрохами. Да еще и деньги с тебя возьмет. Ни стыда у людей, ни совести.

– Тетя, а тебе Света не звонила?

– Нет. Ты права, пожалуй, нужно будет ей позвонить. Узнаю, как у нее дела обстоят. Может, ей уже предложение сделали!

У памятника Владимиру Ильичу Ленину подруги были уже в семь вечера. До назначенного времени оставался еще целый час, но их это даже радовало.

– Теперь точно мы ее не пропустим.

– Угу.

Мариша с тревогой поглядывала на небо. Весь день собирающийся дождь, кажется, все же собрался пойти. Во всяком случае, легкомысленно бегущие облачка собрались в мрачные черные тучи, которые в любой момент могли разразиться ливнем.

– Чувствую, что будет ливень.

– Авось, обойдется.

Ливень, как и полагалось по закону подлости, припустил ровно без четверти восемь. Первые тяжелые капли упали на капот Маришиного «Форда», а потом застучали по нему уже безостановочно. Пять минут, десять, пятнадцать. Вот уже и восемь вечера. Пора было идти к памятнику.

– Не ходи! – потребовала Инна. – Только промокнешь. Не придет твоя соперница в такой ливень.

– Нет. Пойду.

– Хоть зонтик возьми!

Зонтик Мариша взяла, хотя и понимала, что он ей не поможет. Ее сливочно-медовое платье превратилось в половую тряпку, не успела Мариша сделать и десяти шагов. Струи дождя хлестали по земле с такой силой, что вымывали из грунта небольшие грязевые фонтанчики. Так что туфли тоже оказались испорчены. Но плевать! Мариша упорно двигалась под дождем в сторону памятника. Что за чудо? Там кто-то был! Кто там может быть в такой ливень?

Сквозь пелену дождя Мариша увидела смуглую брюнетку, которая прыгала на одной ножке под огромным красным зонтом. Увидев Маришу, она на мгновение замерла. А потом вдруг припустила прочь. Мариша растерянно посмотрела ей вслед. Она же вчера видела ее тут. Она что, тут каждый день ошивается? Даже в ливень? Хобби у нее, что ли, такое?

Но так как Мариша ждала рослую блондинку, то сухощавые брюнетки были ей глубоко неинтересны. Мариша встала на то место, которое только что покинула неизвестная. И стала ждать. Дождь потихоньку стихал. К памятнику потянулись люди. Но ни одной блондинки среди них не было.

Зато Марише позвонила Инна.

– Уже половина девятого, – напомнила она подруге. – Ты опознаешь на свидание к Пятакову.

– Шутишь? Куда я пойду в таком виде!

– А я тебе говорила! – тут же вознегодовала Инна. – Я тебе говорила, чтобы ты не ходила в такой дождь.

Как только Мариша дошла до машины, Инна тут же накинулась не нее с расспросами:

– Ну что? Она хотя бы явилась? Вы поговорили?

– Нет.

– Не явилась? Или не поговорили?

– И то и другое.

– Я там вроде бы кого-то видела, – усомнилась Инна.

– Вчерашняя брюнетка. Ты ее должна помнить.

– Та, что от нас так быстро убежала?

– Ага. Она и сегодня деру дала, едва меня увидала.

– Чокнутая, – с удовольствием констатировала Инна. – Приходит каждый вечер к памятнику в ожидании любимого, который существует только в ее воображении. И ты такой же станешь.

– С какой это стати?

– Станешь, станешь! Свихнешься от одиночества.

– Да ну тебя!

– Чего да ну! Чего да ну! – кипятилась Инна. – Звони Пятакову, тебе говорят!

Вытирая текущие по лицу с волос струи дождя, Мариша набрала номер. Но не успела она и рта раскрыть, как следователь закричал:

– Мариша! Умоляю! Простите!

– За что?

– У нас убийство! Я вообще сегодня не должен дежурить, но у Симонова жена рожает. Он к ней в роддом умчался. Вот мне и приходится…

– Все ясно! – весело перебила его Мариша. – Ничего страшного. Я тоже не в настроении. Попала под дождь и выгляжу сейчас не лучшим образом.

– Значит, вы не сердитесь?

– Ничуточки!

– Как я рад! – ликовал следователь. – Но мое предложение в силе. Как насчет завтра?

– Отлично. Завтра так завтра.

Тепло распрощавшись с поклонником, Мариша отвезла Инну к ней домой, забрала племянников и, страшно уставшая, но все же довольная, покатила к себе.

Глава 14

Дома ее поджидала драма. Тетя Надя лежала на диване с мокрым полотенцем на голове.

– Что с вами? – кинулась к ней Мариша. – Что случилось?

– Все пропало! Все погибло!

– Что? Что пропало? Что погибло?

На мгновение Марише показалось, что случилось неладное со Светкой. Недаром она так долго не отвечала на телефонные звонки. Наверняка ее жених оказался садистом или убийцей. Неужели со Светкой случилась беда?

– Света?! – ахнула Мариша, падая на стул.

– Она!

– Погибла?

– Все! – азартно подтвердила тетя Надя. – Все погибло!

– Что?

– Свадьбы не будет!

– Свадьбы? – опешила Мариша. – Чьей свадьбы?

– Светкиной! Чьей же еще!

Мариша отправила племянников на кухню, велев им взять себе черешни из вазы. А сама придвинулась к тете Наде.

– Тетя, что случилось? – строго спросила она у нее. – Помнится, вы говорили, что понятия не имеете, как связаться со Светкой и что у нее происходит.

– Врала! – покаялась тетя Надя. – Не хотела, чтобы ты ее дергала! Света мне сказала, что она детей на тебя скинула. И чтобы я проконтролировала, хорошо ли ты с ними обращаешься!

Маришу даже в жар кинуло от такой наглости. Вот мерзавка! Мало того что детей подбросила. Так еще и цербера к ним приставила!

– А чего ты хочешь? – обиделась тетя Надя. – Света – хорошая мать. Не могла же она оставить детей без надзора доверенного человека.

– А доверенный человек – это, стало быть, вы?

– Ну да! – подтвердила тетя Надя. – Я.

– И вы каждый день разговаривали со Светой? Это я не могла до нее дозвониться? Вам же она звонила?

– Звонила. И я ей звонила.

– Ну а теперь чего случилось?

Тетя Надя горестно застонала, поправила на голове мокрое полотенце (любимое Маришино, между прочим, абрикосового цвета с плотным густым ворсом и вышитыми по нему гладью мелкими цветочками) и наконец заговорила. Мариша внимательно слушала и понимала, что, в общем, ничего ужасного не произошло. Все закономерно. Как этого и следовало ожидать.

Оказалось, что Света поссорилась со своим гениальным врачом.

– У него кроме Светки еще три любовницы оказалось. Он с ними по очереди встречался. Пока Светка его дома ждала, как он говорил, с дежурства, он успевал ко всем трем сбегать и осчастливить каждую.

О том, что она у своего «жениха» не единственная, Светка поняла не сразу. Однако вскоре ее все же стали беспокоить эти постоянные отлучки жениха. А тут еще запах женских духов, неизменно исходивший от него.

– И Светочка решила проверить его телефон.

Убедившись, что мужчине, за которого она собралась замуж, звонят какие-то бабы, Светочка предприняла решительные действия. Позвонила каждой из этих особ и посоветовала не соваться больше к ее жениху.

– И что? Был результат?

Тетя Надя кивнула, болезненно застонав. Результат был. Но не совсем тот, на который рассчитывала Светлана. Жених явился домой мрачнее тучи. И прямо с порога заявил: «Мы не сходимся характерами. Нам лучше расстаться прямо сейчас, пока это все не зашло слишком далеко».

– Ну и правильно сказал. Это же надо додуматься, рыться в чужом телефоне! Это даже хуже, чем читать чужие письма!

Но тетя Надя принялась оправдывать свою дочь.

– И очень правильно Светочка сделала! – с жаром воскликнула она.

И полотенце у нее набекрень съехало!

– Очень правильно она поступила! Ведь должна же она была бороться за свое счастье?

– Значит, свадьбы не будет? – уточнила на всякий случай Мариша, хотя и так уже понимала, нет, не погулять ей пока на Светкиной свадьбе. – Света возвращается в Рязань?

– А вот и нет!

Торжество, которое прозвучало в голосе тети Нади, заставило Маришу насторожиться.

– Нет?

– Нет! Она полетела в Иерусалим.

– Куда? – ахнула Мариша, сопоставив расстояние, которое теперь отделяет Светку от родины. – Куда она полетела?

– Хочет посетить Землю обетованную.

– Но… Но зачем?

Никогда прежде Мариша не замечала в своей кузине ни капли религиозности. Помнится, в церковь Светка ходила исключительно по большим праздникам. Она и так отлично обходилась своим собственным небольшим умишком, не прибегая ни к молитвам, ни к советам святых старцев.

– А теперь Света хочет посетить гробницы наших святых.

– Но с чего вдруг?

– Что ты, Мариша, в самом деле не понимаешь? – неожиданно вспылила тетя Надя. – Светочка хочет помолиться о своем скором и благополучном замужестве. Ясно тебе?

– Помолиться. Ах вот оно что!

Неожиданно Марише стало весело.

– Думаете, поможет? – спросила она у тети.

Но та ее юмор не поняла.

– Поможет, – серьезно кивнула она. – Обязательно поможет. Галине – соседке моей – это очень даже помогло. У ней свекровь экскурсовод в этом самом Иерусалиме. Между прочим, хорошие деньги за свою работу получает. Так когда у Галины муж загулял, свекровь там в Иерусалиме у какой-то святыни пошептала, и муж к Галине вернулся в тот же день! Словно и не было ничего!

– Свекровь так просила? За невестку? Не все ли ей равно, с кем будет жить ее сын?

– Так у Галины же четверо детей от ее сына. Конечно, она не хотела, чтобы дети полусиротами росли. Как же без отца?

– Ну тогда передайте Свете, чтобы и за меня помолилась, – смеясь, выпалила Мариша.

– А тебе чего?

– Пусть помолится, чтобы ко мне вернулся мой муж!

Теперь наступил черед тети Нади ахать и охать.

– Как? – закричала она, причем Мариша затруднялась сказать, чего в ее голосе было больше – сочувствия или злорадства. – И ты теперь тоже незамужняя?

– Ага.

– Тебя бросил муж? Твой муж?

– Мой.

– Этот рыжий?

– Да. Этот рыжий. Взял и бросил.

– Ах ты господи! – воскликнула тетя Надя, теперь с уже отчетливо слышимым злорадством. – Ах ты моя бедная! Ах ты моя болезная! Да как же это случилось-то?! Расскажи мне все и в подробностях.

– А нечего тут рассказывать. Смайл ушел от меня к другой бабе. Все. Точка. Так что теперь я девушка одинокая. И тоже нуждаюсь в заступничестве высших сил на предмет благоустройства моей личной жизни.

– Я скажу Светочке про тебя, – заторопилась тетя Надя. – Скажу! Ты не волнуйся, она девочка добрая, она и за тебя помолится.

Но Мариша думала уже о другом.

– А откуда у Светы деньги на такое путешествие? – спросила она у тети Нади. – Ведь, насколько я понимаю, билет до Израиля стоит недешево. А еще нужно жить, питаться, тратить деньги на экскурсии и все такое.

– Все такое, как ты выражаешься, берет на себя Зина.

– Кто это?

– Ну, Мариша, чем ты только слушаешь? Я же тебе только что про Зину рассказывала!

– Про Зину? Кто такая Зина?

– Зина – это свекровь нашей соседки Галины!

– Вы ее имени не называли.

– Все равно ты меня не слушала. – Тетя Надя недовольно поджала губы, но все же продолжила тарахтеть: – Зина и обещала помочь Светочке в Иерусалиме. Отвести ее куда нужно. И научить, как и что просить. А деньги на дорогу, чтобы ты знала, Светочке дал ее жених.

– Как? – поразилась Мариша. – Еще один?

– Нет, все тот же.

– Бывший?

– Вот за то, чтобы стать бывшим, он Светочке и дал денег на дорогу.

Мариша помолчала, прикидывая кое-что про себя. Однако, ловкая штучка эта Светочка. Перелет до Израиля и обратно удовольствие не из дешевых. Если бы Мариша с каждого своего кавалера брала бы такие отступные, то сейчас бы в золоте купалась. Или объездила бы весь мир! Это уж точно! И как только Светке удалось подобное мероприятие?

– Так, и когда она возвращается?

– Светочка? Вообще-то она думала там недельки три побыть.

У Мариши потемнело в глазах.

– Сколько?

– Но теперь жалуется, что климат ей не подходит, – не обращая внимания на ее бледный вид, произнесла тетя Надя. – Жарко очень. Душно. Пыльно.

– Значит, она вернется пораньше? – Мариша не могла скрыть своего облегчения.

– Да. Как только вымолит у господа все что нужно. Сразу же и вернется.

Мариша приуныла. Это было почти как со второй Светкиной свадьбой, которая так и не состоялась. А вдруг Светке не удастся задобрить всевышнего так скоро? Этак Светуля может задержаться в Иерусалиме на всю жизнь. Светка – редкая жадина. Ей всегда и всего мало. Она может просить и просить. И в результате остаться у разбитого корыта в наказание за свою жадность.

На следующий день подруги устроили заседание дома у Мариши. Одни. В тишине и покое. Дети гуляли в парке под присмотром тети Нади. Дело в том, что тетя Надя, лишившись работы у матери Катерины, а следовательно, и заработка, сама предложила посидеть со всеми тремя ребятишками. Инна с радостью согласилась, так как ее собственная няня уже неоднократно намекала ей, что трое детей – это слишком тяжело для нее, бедной. И она заслужила хотя бы пару деньков отдыха.

– Только ты же понимаешь, Инночка, – тяжело вздыхая, произнесла тетя Надя. – Твой Степочка будет что-то кушать. И я хочу отвести детей погулять в парк. А там столько искушений. Мороженое, воздушные шарики, пони. Вдруг твой мальчик захочет покататься на пони? А за ним следом и мои внуки тоже заканючат? Не могу же я расстраивать детей? Придется покатать. А такие расходы не по моему кошельку. О-хо-хонюшки!

Инна верно поняла, куда ветер дует. И выдала тете Наде тысячу рублей на расходы. И сверх того тысячу на пропитание Степки. И когда повеселевшая тетя Надя в самом деле повела детей в парк, подруги устроились в большой гостиной и приступили к выработке планов их расследования.

– Я думала всю ночь, и я почти уверена, что убийца – это близкий Неонилу человек.

– Очень близкий.

– Родственник.

– Или все-таки его продюсер?

Инна тоже склонялась к версии, что это продюсер. Свихнувшись от потери огромных доходов, он теперь мстит тем, кого считает виновными в огромных убытках.

– И кто у Неонила Клестова был продюсером?

Оказалось, что некто Аркадий Батистов. Вот еще новое имя! Похоже, этот Батистов начинает лидировать в списке подозреваемых. И куда это годится? Четыре трупа, а подруги еще ровным счетом ничего не знают о главном подозреваемом. И даже тот факт, что его имя они все же узнали, их не оправдывает.

– Кстати, ты читала сегодняшние газеты?

– Нет. А что там?

– Пишут, что убийца троих человек, чьи тела были обнаружены в зоопарке в клетках с животными, наконец пойман.

– Да ты что? – ахнула Мариша. – Поймали? А мы не в курсе?

– Это они про Людмилу Ильиничну написали.

– Как это?

– Пишут, что своего племянника она убила из-за наследства. А двух других в качестве маскировки. Ну, чтобы ее не заподозрили.

Мариша фыркнула:

– И что эти газетные писаки себе позволяют! Безобразие! Сделали из женщины какого-то монстра! Не убивала она троих! И в клетки их тела не засовывала. Людмила животных-то до смерти боялась. И ни за что не подошла бы к клетке со львом.

– А вдруг газетчики все-таки правы? – засомневалась Инна.

Маришин гнев на недобросовестных журналистов вырос еще больше. Вот что делает с человеком печатное слово! Даже Инна, которая лучше других знает, как обстоит дело с этими убийствами, взаправду готова поверить в эту чушь. Что уж там говорить про остальных.

– Надеюсь, что Пятаков не пойдет на поводу у газетчиков, – вздохнула она. – И не предъявит Людмиле Ильиничне больше того, чем та заслуживает.

Оказалось, до Пятакова не так-то просто дозвониться. Сотовый он не брал. А по служебному номеру Марише объяснили, что следователь Пятаков сейчас ведет допрос подозреваемой. И отрывать его от важного дела никак нельзя.

– Ну что же, – вздохнула Мариша. – Нет так нет. Поедем, навестим этого Батистова.

Адрес продюсера известного некогда певца Клестова подруги нашли довольно просто. Спасибо компьютерным хакерам, взломавшим базу данных всех паспортных столов города. Теперь адрес любого человека можно было узнать за считаные минуты. Может быть, это и не совсем правильно. Но ведь преступники и прежде могли без труда установить, где живет интересующий их человек. Простые же граждане, далекие от криминального мира, были лишены такой возможности.

А теперь благодать! Полезай себе в Интернет и ищи кого хочешь, сколько хочешь и где хочешь.

– Проживает наш Батистов в районе метро «Пролетарская».

– М-м-м… Странный выбор для богатого человека.

Действительно, дома возле станции метро «Пролетарская» были заселены почти исключительно пролетариями. Домишки там были ниже среднего. Да и район, долгое время лишенный нормального транспортного снабжения, не котировался. Заводские массивы тоже этим окрестностям баллов не набавляли. И воздуха, что называется, не озонировали.

– В том направлении в последние годы стали строить коттеджные поселки. Может быть, Батистов приобрел себе дом в одном из таких поселков, – предположила Инна.

– Ты глаза-то разуй, – посоветовала ей Мариша. – Какой коттедж? Тут четко указан номер квартиры – сорок семь. Что это за коттедж такой, где имеется как минимум еще сорок шесть квартир?

Действительность превзошла все ожидания подруг. Искомый дом оказался типовой девятиэтажной коробкой. Мерзкой, грязной и запущенной. Создавалось такое впечатление, что в этом доме не убирались уже очень давно.

– Ну и местечко, – произнесла Инна, нервно оглядывая окружающий ее пейзаж. Помойка, над которой роями кружились и жужжали мухи и бродили грязные, больные голуби со слипшимися перьями.

– Поживешь в таком местечке и поневоле психом сделаешься.

– Ты все-таки думаешь, что это продюсер?

– Поживем – увидим.

Телефона продюсера подруги в адресной базе данных не обнаружили. Ни домашнего, ни сотового. Вообще-то это было странно. И девушки заподозрили компьютерный сбой.

– Не может быть, чтобы он тут жил.

И подруги в ужасе переглянулись. Даже на фоне всеобщей нищеты и мерзости дверь с искомым номером выделялась. Она была деревянная, когда-то выкрашенная масляной краской тусклого зеленовато-оливкового цвета. Но с тех пор утекло очень много воды. Замки менялись тут столько раз, что на двери уже живого места не было видно. Последний замок был врезан на уровне глаз. А тот, что внизу, находился где-то на уровне коленей взрослого человека.

– По опыту могу сказать, что тут живут запойные алкаши или наркоманы, – сказала Инна. – Только этот контингент постоянно засыпает в квартире, теряет ключи и прочее, из-за чего приходится взламывать дверь.

– М-да… Похоже.

– И Батистов живет здесь?

– В адресной справке мы получили этот адрес.

– Ошибки нет?

– Все точно.

– Но не мог же продюсер всего за несколько лет так сильно опуститься.

Оказалось, мог. Не совсем так, как представляли себе подруги, но мог. Дверь подругам открыл мужчина, в котором они даже с величайшим трудом все равно не признали бы того самого продюсера Батистова, чьими фотографиями пестрели страницы и обложки глянцевых журналов, публикующих статьи из мира богатых и знаменитых.

– Б-батистов? – проскрипел мужик. – Ну, это не я!

Слава богу! О чем бы подруги разговаривали с этим существом? При одном взгляде на эту пьяную морду становилось понятно: мужик пьет горькую не просыхая уже много лет подряд. Но вот интересно, кто он такой? И что делает в квартире Батистова?

– Ж-живу я тут, – проскрипел мужик.

– А где Батистов?

– Там.

И мужик махнул рукой куда-то в сторону. Там была стена. Но никакого присутствия Батистова при всем желании подруги не обнаружили.

– Сеня, кто там пришел? – услышали они женский голос.

И через минуту в прихожей появилась женщина с перепачканными мукой руками. Увидев покачивающегося мужа, она всплеснула руками:

– Опять надрался! Горе ты мое! И где же ты раздобыл эту отраву?

Мужик промычал что-то невнятное и смылся подальше от супруги.

– Ни на минуту тебя одного оставить нельзя! Хуже дитя малого! – И, обнаружив, что мужа нет, пояснила подругам: – Только десять минут назад трезвый еще был. Где-то он в квартире заначку держит. Но сколько ищу, никак найти не могу. Хитрый, дьявол! А вы к кому?

– Мы к Батистову.

– А-а-а… Так он тут не живет.

– А где?

– Там.

И женщина махнула рукой в том же направлении, что и ее муж. Заметив недоуменные взгляды подруг, пояснила:

– Да нет! Не в стене, а за стеной! – засмеялась она. – Живет он в соседнем подъезде. Отсюда получается, что за стеной.

Вот оно что! Какое облегчение!

– А сейчас он дома, вы не знаете?

– Где же ему еще быть? – удивилась женщина. – Он же не работает.

– Совсем?

– Совсем.

– А как же он живет?

– Так и живет. Эту квартиру нам сдает. Раньше тут алкаши жили. Лет пять уже Аркадий их выселил, а ремонт до сих пор не сделал. У него руки не доходят, а нам с мужем тоже резону нет чужое жилье ремонтировать. Так вот живем. Видите, какая дверь? Ужас!

– Выходит, вы эту квартиру снимаете?

– Ну да! Хотели в ипотеку вступить, да кризис, будь он неладен. Страшновато сейчас в долги влезать. Потом не будешь и знать, как расплатиться. Так что мы уж так, по старинке. Спасибо Аркадию, цену он уже почти год не повышает. Не то что другие, что ни месяц, так прибавку требуют.

– Он такой хороший человек?

– Да просто ему все по фигу, – откровенно высказалась женщина и тут же испуганно затараторила: – Ой! Вы уж меня ему не выдавайте, что я вам так сказала.

Подруги заверили милую хлопотунью, что будут молчать о ее неуважительном отзыве о хозяине жилья, а сами, выяснив номер занимаемой бывшим продюсером квартиры, пошли к нему.

Батистов в самом деле оказался дома. И, похоже, никуда не собирался и не спешил. Устроился он вполне комфортно. Обстановка в квартире была не из дешевых. Шикарный ковер на полу в гостиной. Хороший ремонт. Стеклопакеты. Кожаный светлый диван и канапе ему в пару. Цветочные вазы с нарядно сверкающими кристаллами Сваровски. И прочие атрибуты богатой или, уж во всяком случае, точно безбедной жизни.

А вот сам продюсер в отличие от своего жилища выглядел неважно. Нет, он был трезв, чисто и щеголевато одет, выбрит, а шелковый шейный платок придавал щеголеватость всему облику. Но при этом в нем не чувствовалось жизни. Он был словно перегоревшая лампочка. Вроде бы и есть, а вот пользы от нее никому никакой уже не будет.

– Чем могу быть вам полезен? – вежливо, но как-то отрешенно спросил он у подруг, обнаружив их на своем пороге.

– Вы ведь Аркадий Батистов? Мы хотели поговорить с вами о вашей работе.

– Я не работаю. – И, глубоко вздохнув, Батистов внезапно пояснил: – Единственное мое занятие за многие годы – это поддержание комфорта и уюта в этих стенах.

И Батистов обвел рукой вокруг себя. И, внезапно оживившись, спросил:

– Кофе хотите?

– Не откажемся! – обрадовались девушки.

– Заходите. Вижу, вы приличные леди. А мне, если честно, порой ой как скучно в этих стенах.

Продюсер провел подруг на кухню и принялся хлопотать. Можно было подумать, что он воспылал к ним симпатией и теперь станет охмурять одну из них или даже обеих. Но было что-то мягкое, женственное в жестах продюсера, в его певучих интонациях голоса, что заставило подруг думать, что это не совсем так. Верней, даже совсем не так. Вряд ли продюсера интересует женский пол в этом смысле. Он бы с удовольствием охмурил молодого человека, так, по крайней мере, показалось проницательным подругам.

– Мы не доставляем вам хлопот? – спросила Инна, когда на столе перед ними появились и вазочка с вареньем, и мед, и тосты из белого хлеба.

– Ах, что вы! Наоборот! У меня так редко бывают гости! Так что я очень рад вашему визиту. Только сегодня утром я думал, что в моей жизни совсем ничего не происходит, и вдруг пришли вы! Не думаете, что это знамение?

Подруги так не думали. Если то было знамение, то очень неприятное для продюсера. Он еще будет жалеть о прежних безмятежных денечках! Если окажется в тюрьме, точно будет!

Попив чай, который у продюсера оказался на редкость душистым и вкусным, подруги наконец решили, что пора приступить к цели их визита. Они уже поняли, что Батистов нигде в последнее время не работает, ничем не занят, ведет образ жизни закоренелого сибарита. И существует исключительно за счет сдаваемых им в аренду квартир и прежних накоплений.

Когда они читали журнальные статьи о Батистове и его подопечном певце Неониле Клестове, у подруг совсем другое представление было. Тогда Батистов был оживлен и весел. Постоянно сыпал шутками, не всегда умными, но всегда смешными. И казалось, что весь мир лежит у его ног. Что же случилось? Уж не смерть ли его любимого протеже заставила этого совсем молодого еще человека опустить руки и скрыться от всего мира?

Услышав, что подруги хотят поговорить о Клестове и о тех людях, по вине которых сорвался его побег из колонии, Батистов застонал. И, откинувшись на мягком стуле, воскликнул:

– Умоляю! Не терзайте меня.

– От этого зависят жизни других людей.

– Но что вам нужно? Нил умер! Что еще вам от него нужно?

– Как это произошло?

– Это был самый ужасный миг в моей жизни! В час, когда я узнал о его смерти, словно солнце погасло для меня навсегда.

– Вы были к нему очень привязаны?

– Очень! – с жаром подтвердил Батистов. – Необычайный голос! Божественный! Волшебный! Я не побоюсь этого слова, я был влюблен!

О-па! Вот это да! Сам признался!

– Влюблен в его голос, – продолжал Батистов, кажется, даже не замечая впечатления, которое его признание произвело на подруг.

– Я мог слушать его часами! Просто сидеть, слушать и смотреть на него. Это было настоящее счастье!

– Но ведь у Неонила была подружка.

– Кто?! – удивился Батистов. – Ах, эта девочка… Изабелла. Но при чем тут она?

– Неонил любил Изабеллу. Газеты писали именно так.

– Ах, нет, – вздохнул продюсер. – Все было гораздо, гораздо сложнее. Но к чему теперь это ворошить? Ни Белки, ни Неонила уже нет в живых. Будем надеяться, что там, где они сейчас, они счастливы.

– Значит, вы ревновали Батистова к Изабелле?

– Вовсе нет!

Продюсер ответил слишком быстро. Слишком. Конечно, он ревновал. Возможно, сходил с ума от ревности. Сходил, сходил, да и сошел окончательно. Организовал побег своего обожаемого Неонила из колонии. А когда побег не удался и Неонил погиб, принялся мстить тем, кого считал виновными в неудаче.

Теперь подруги смотрели на этого субъекта даже с некоторым уважением. Надо же, как мастерски разыгрывает безобидного педика! А сам замочил троих! Минуточку, если считать вместе с Владом, то уже получается, что четверых! Подумать страшно, что за демоны кроются за внешне безобидным обликом человека.

Внезапно подруги почувствовали себя как-то неуютно. Учитывая, что напротив них сидел жестокий и хладнокровный убийца, это было и неудивительно. Но до чего же Батистов не был похож на того, кто мог совершить все эти убийства. И пусть даже смерть Кирилла окажется на совести Людмилы Ильиничны, но остальные-то! Остальных троих должен был убить этот милый человек с замашками вечно юного Моисеева. Но не был он похож на убийцу. Не был, хоть ты тресни!

– А как вообще складывались взаимоотношения в вашем творческом союзе?

Инна задала этот вопрос и не ошиблась. Батистов охотно пустился в ностальгические воспоминания. И чем дольше подруги его слушали, тем отчетливей понимали, насколько сильно он был привязан к погибшему юноше.

Оказалось, что Батистов увидел Клестова, когда тот пел в подземном переходе. Его сразу же поразила не столько внешность молодого человека, сколько его голос. Чарующая хрипотца сочеталась с каким-то возвышенным надрывом.

– Слушая его, хотелось и плакать, и смеяться одновременно.

Батистов пригрел Неонила, которого в то время звали Никитой. Да и фамилия у него была совсем другая. Не Клестов, а Лесов. Никита Лесов, совсем не то, что Неонил Клестов. Получив звучный псевдоним, Клестов записал несколько песен, потом выпустил диск и неудержимо взлетел на вершину славы.

– А Изабелла? – перебила продюсера Инна.

– Что Изабелла? Она просто всегда была рядом.

Чувствовалось, что говорить про Изабеллу продюсеру не хочется. Верно подметили подруги, он ревновал к ней певца.

– Нил познакомился с ней, еще когда пел в переходе. Она играла на гитаре. Но, сдается мне, особых музыкальных данных у нее не было. Так, бренькала себе понемножку.

– Однако вы терпели ее присутствие рядом с Нилом?

– А что мне оставалось? Таково было его непременное условие.

– Наверное, она вас здорово раздражала.

– Послушайте, я не хочу говорить сейчас о ней, – произнес Батистов. – Она – никто! Понимаете? Просто маленькая дурочка, которая так и не поняла, до чего же ей повезло!

– Повезло? Ничего себе, вы говорите – повезло! Умереть в двадцать пять лет – это разве везение?

– Зато она умерла от руки любимого человека!

– Какая разница, от чьей руки умереть?

– Он ее обожал! Носился с ней! Называл своей музой!

– Да, мы читали его интервью.

– Вот видите! Он ее обожал!

– А она его любила?

– Она им пользовалась! Наркоманка. Подсела на героин и ни за что не хотела лечиться. Уверен, Нил оказал ей услугу, задушив ее! Я ему так и сказал. Не парься. Мы спрячем ее тело, никто никогда ничего не узнает.

Ого! Какие признания делает господин!

– А что вы сделали бы на моем месте. Погибла никому не нужная наркоманка. И что? Я должен был отправить на скамью подсудимых своего лучшего друга?

– Если этот друг – убийца, то…

– Нам бы все удалось! Максимум, что могли бы подумать, что Белка в очередной раз удрала за наркотиками. И кто-нибудь задушил ее, польстившись на деньги или цацки. У нее было множество украшений. Нил буквально задаривал ее. А она все пускала на наркоту! Никто не стал бы заниматься расследованием ее смерти, вынеси мы труп из номера. Ах, как я просил Нила! Как я его просил!

– А он?

– Он? Он отказался! Можете себе такое представить? Отказался! Предпочел сесть в тюрьму! Сказал, что он чудовище! Что его руки обагрены кровью! И что он будет искупать свою вину. Ну и всякое такое.

– Помнится, он еще грозился, что никогда больше не станет выступать на сцене.

– Да. Он и это тоже говорил.

– А вы бы хотели, чтобы он снова вышел на сцену?

Батистов встрепенулся. Его глаза на мгновение блеснули тем огнем, что горел в них прежде. Но это был всего лишь краткий миг. Батистов вспомнил, что его любимый Нил мертв и точно никогда не выйдет больше на сцену, и моментально потух. Вот так, как гаснет электрическая лампочка, так и он потух. И перед подругами снова сидел не человек, а только его внешняя оболочка. Пустая и бесчувственная.

Нет, вряд ли этот человек пошел на убийства. Он был совершенно раздавлен смертью своего протеже. Можно сказать, что он умер вместе с Клестовым. Больше его в этой жизни ничего не интересовало. И он просто существовал, дожидаясь того мига, когда он снова сможет увидеть своего обожаемого друга.

– Что говорить, – пробормотал Батистов. – Второго такого голоса наша эстрада не знала и в ближайшие годы точно не узнает. Нил был уникален. Второго гения за одно столетие не рождается.

Подруги переглянулись. Пора было подходить к главному вопросу, ради которого они сюда и явились.

– Скажите, а вам известно, кто подготовил побег Клестова из колонии?

Вот тут Батистов занервничал. Да что там занервничал! Он затрепыхался! Как карась на сковородке. Он завибрировал! Как струна под пальцами музыканта. Он задергался! Задергался, как человек, прикоснувшийся к оголенным проводам.

Глава 15

Глаза Батистова вылезли из орбит. Он судорожно рванул и скомкал платок, который до сих пор украшал его шею красивым узлом. Затем лицо Батистова покраснело. И на лбу продюсера выступили крупные капли пота.

– Кто? – выдохнул он наконец. – Кто вам это сказал?

– Что сказал? Мы всего лишь спросили…

– Я слышал, что вы спросили! – взвизгнул Батистов. – Не нужно считать меня идиотом!

– Мы и не…

– Думаете, вы самые умные?! Думаете, никому прежде это и в голову не пришло?

– Что? Что не пришло?

– Да они заявились ко мне, когда его тело еще не успело остыть! Они еще толком ничего не знали, но уже притопали ко мне! Что я делал? Где я был? Кто из моих знакомых имеет связи в криминальном мире?

– О ком вы говорите?

– О них! О следователях! Об оперативниках! Обо всей этой своре, которая набросилась на меня, пытая и истязая своими вопросами!

– Они приходили к вам?

– Ни капли сочувствия к моему горю я от них не увидел! А ведь у Нила после смерти Белки не было человека ближе меня!

Теперь Батистов почти плакал.

– А за что? Что такого он сделал? Бедный мальчик, он не был ни в чем виноват! Они осудили его за то, чего он не совершал!

– Значит, это вы подготовили побег Нила из колонии? Верно? В этом вас подозревали? А тех людей, которые готовили его побег, но неудачно, тоже наказали вы?

Батистов вскочил со стула. Лицо у него покраснело еще больше. Руки дрожали. И подруги были уверены, сейчас он либо скажет им правду, либо его хватит удар. Но ни то, ни другое не произошло. Случилось третье, незапланированное.

В прихожей щелкнула дверь, раздались шаги, а потом мелодичный мужской голос произнес:

– Аркаша, да ты не один? У тебя гости? Удивительное дело, как ты…

Мужчина вошел на кухню, где происходило чаепитие, переросшее в допрос. Ему хватило одного взгляда, чтобы определить: происходит нечто неладное. Что-то очень и очень скверное для Батистова. И это незнакомцу сильно не понравилось.

– Аркаша! – моментально подскочил он к своему другу. – Сядь! Сядь, дорогой! Ты весь покраснел! Ты принимал свое лекарство? Нет? Где оно у тебя?

Одновременно мужчина ощупывал костюм продюсера. Шарил по его карманам и все время приговаривал:

– Все, все, мой хороший! Сейчас все будет хорошо.

Наконец он нашел маленькую серебряную коробочку, из которой вытряхнул одну продолговатую зеленоватого цвета пилюлю и сунул ее в рот Батистову.

– Сейчас тебе станет лучше. Но пойди! Пойди и приляг! Пойдем, я провожу тебя!

Лицо незнакомца исказилось, как от сильного волнения. И он сам чуть ли не плакал. Батистов слушался его, словно ребенок. После своего припадка он впал в какое-то сонное оцепенение.

Пока незнакомец суетился возле Батистова, подруги внимательно рассматривали его самого. Кто он такой? Что ему тут нужно? Откуда он появился? Впрочем, кто он такой, ответить было нетрудно. Учитывая наличие своего ключа от квартиры продюсера, а также ту степень интимности, которую он к нему проявлял, это был друг. И друг очень близкий. Природа, как известно, не терпит пустоты. Вот и Батистов, несмотря на свои чувства к погибшему Клестову, утешился другим.

Но кто он такой, этот другой?

– Ну что? Успели хорошенько меня изучить?

Подруги смутились. Оказалось, что незнакомец уже давно, в свою очередь, наблюдает за ними. В глазах его застыло странное выражение. С одной стороны, вроде бы брезгливость, а с другой – любопытство. Не очень-то приятно, когда на вас так смотрят. Во всяком случае, подруги уже привыкли, когда в обращенных на них мужских глазах сквозят другие… совсем не те чувства!

Незнакомец им решительно не нравился. Ни внешне, ни своим поведением. От него волнами так и исходила плохо сдерживаемая агрессия против подруг. А внешне… внешне он был не так уж плох. Чуть выше среднего роста. Переваливший за средний возраст. Уже начинает лысеть, но явно следит за собой, стараясь поддерживать свое тело в хорошей форме. Золотой перстень с синим камнем, наверняка сапфир. Такие подделки не носят. Шелковая рубашка, ботинки из дорогой лайки… И тем не менее этот человек им точно не нравился!

– Выйдем, – произнес незнакомец, и подруги почему-то не осмелились его ослушаться.

Он был совсем другим. Не таким нежным мямлей, как Батистов. Даже странно, как они с Аркадием могли дружить или, во всяком случае, тесно общаться.

– Кто вы? – спросила у него Инна, когда они все вышли из спальни, где отдыхал после своего припадка бедный продюсер.

– Кто я? Хм. Скажем так, я очень хороший друг Аркадия. И позвольте представиться, меня зовут Антон. Антон Коробицын. Давний, очень давний друг Аркадия. Мы начинали с ним, будучи еще пацанами. Он стал продюсером, а следом за ним и я попытал счастья на этом поприще. Сразу скажу вам, что попытка оказалась удачной. И сейчас у меня работают сразу три коллектива. Два чисто женских. И один мужской. Ну как? Удовлетворил я ваше любопытство?

– Вполне.

– Отлично. А теперь ответьте мне всего на один простой вопрос, кто ВЫ такие?

– Мы… Мы расследуем убийства, которые случились в нашем городском зоопарке.

На лице Антона промелькнуло странное выражение. Изумление, испуг, радость? Подруги затруднялись его охарактеризовать. Но вслух Антон лишь спросил:

– Что?

– Что слышали, – ответила ему страшно невежливая Инна.

Но что ей было делать? Держать себя в руках оказалось совершенно невозможно. Этот прилизанный тип ей решительно не нравился. Насколько мил и обаятелен был Батистов, подруги были им буквально очарованы, настолько отталкивающе вел себя этот свалившийся им как снег на голову гей.

– Еще скажите, что ничего про них не слышали!

– Слышал, – пробормотал Антон. – Как же не слышал! Все газеты только и трубят, что об этих троих! Но при чем тут мой Аркаша?

– Может быть, и ни при чем. А может быть, очень даже при чем!

– Слушаю.

– Дело в том, что трое убитых, которых нашли в клетках с животными… Так вот, все были друзьями тех трех людей, которые помешали побегу Клестова из колонии.

– Что?

– Да! Да! Его побегу! И так как у нас есть все основания полагать, что побег был организован вашим другом, то…

Инна не договорила. Но замолчала на достаточно интригующем месте. И Антон все понял верно.

– Вы считаете, что бедный Аркадий принялся мстить?

– Верно.

Антон откинулся на спинку стула и безудержно захохотал. Смеялся он долго. Подчеркнуто долго.

– Что тут смешного? – первой не выдержала Мариша. – Что вы ржете, словно…

– Ну… Договаривайте! – подбодрил ее Антон. – Как кто я ржу? У вас, девушка, очень скверные манеры, должен я вам сказать.

– Вас не спросили!

– Вот снова! Вы хотя бы отдаете себе отчет, насколько отвратительно вы выглядите со стороны?

Он их оскорбляет! Совершенно осознанно. Но зачем? Ага! Хочет, чтобы они убрались побыстрее. Так не будет этого! Попроси он их вежливо, сами бы ушли. А так – фигушки!

И, расположившись поудобней на стуле, Мариша уставилась немигающим взглядом на Антона.

– Вы плохо влияете на Аркадия! – заявила она ему. – Это из-за вас он в такой ужасной депрессии. Да, да! И не смотрите на меня так! Вы его подавляете! Вы – нехороший человек. У вас аура агрессивная!

Видимо, Антону до сих пор попадались легкие жертвы. Во всяком случае, сопротивления он такого не ожидал. И не успел сгруппироваться. Глупо разинул рот и вытаращился на подруг:

– Что вы такое говорите? Я – единственный друг Аркадия! Кроме меня, у него никого не осталось. Все прочие отвернулись от него. А теперь являетесь вы и снова начинаете ворошить эту давнюю нехорошую историю с Клестовым, Беллой и их гибелью!

– Почему нехорошую?

– Это длинная история. И боюсь, вам все равно не понять.

– А мы попробуем. Вы только расскажите.

– Знаете, – пожевал Антон тонкими бледными губами, – есть такая поговорка: «Метать бисер перед свиньями». Увы, это именно тот случай.

И он замолчал, явно ожидая, что подруги встанут и уйдут. Ага! Сейчас! Не на тех напал. Мариша еще немного поелозила на стуле и придумала, чем уколоть Антона.

– Мы беседовали с Аркадием почти два часа. Он рассказал нам и про Клестова, и про Изабеллу, и про свое продюсерское прошлое, когда был богат и знаменит. Но про вас он не упомянул ни разу! Что вы на это скажете, а? Близкий друг!

Антон был уязвлен. И обозлился еще больше. У хороших людей не бывает таких злых глаз. Конечно, хорошие тоже злятся. Но злоба в них не плещется такой густой черной и вязкой жижей.

– Убирайтесь! – прошипел Антон, явно переставая себя контролировать. – Убирайтесь, а не то…

– Что? Вы нас убьете? На вас посмотреть, так вы это можете!

– Шлюхи!

– Сам вы… пи…

И Инна сказала слово, от которого у Антона позеленели уши. Вот так взяли и позеленели. Он и раньше не был красавцем. А тут и вовсе показался подругам омерзительным.

– Вон!

– Это не ваша квартира! И вы тут не хозяин! Нечего распоряжаться.

– Вон, я сказал! Аркадий – мой друг. И я не позволю, чтобы какие-то прошмандовки приходили сюда и мешали мне в моих планах!

Эти слова вылетели у него. И Антон тут же об этом пожалел. Но было уже поздно. Слово не воробей.

– Мешали вам? – прищурившись, переспросила у него Инна. – В чем мешали? Вы что, сознательно изолируете Аркадия от общества других людей? Хотите, чтобы он принадлежал только вам? Да? Я верно угадала?

Это было отвратительно. Но, похоже, чистая правда. Во всяком случае, Антон затрясся от злости еще больше.

– Аркадий всегда был моим другом, хотите вы того или нет! Я всегда был рядом! И когда он познакомился с этим мальчишкой! И когда тот безбожно дурил его, заставляя плясать под свою дудку. И потом, когда они с этой Белкой окончательно сели на шею доверчивому Аркадию! Я всегда был рядом! И поддерживал его, когда ЭТО с ними случилось. И потом…

– То есть это вы так неудачно организовали побег из колонии? Надеялись, что Клестова застрелят при попытке к бегству, и тогда Аркадий достанется вам единолично?

Антон побледнел и воскликнул:

– Да что вы знаете!

И, вскочив на ноги, схватил подруг и начал толкать их к выходу.

– Вон! Вон отсюда! – шипел он совсем по-змеиному. – И берегитесь, если я еще раз увижу вас возле Аркадия!

– И что? Нам не жить? Вы избавитесь от нас, как избавились от Беллы и Неонила?

Но Мариша выкрикивала это уже в закрытую дверь. Антон выпихнул их из квартиры Аркадия и захлопнул за ними дверь. Конечно, подруги могли бы сопротивляться. Вдвоем они бы выстояли против одного не слишком массивного мужчинки, даже в таком злобном и агрессивном состоянии, но… но не драться же им было с ним!

– Какой хам! – воскликнула Инна, когда они с Маришей оказались на лестнице.

– Не то слово!

– Впился в Аркадия, словно вампир в жертву.

– Точно!

– Когда я ему сказала, что он изолирует Аркадия от других людей, я думала, он меня убьет!

– Я тоже, – призналась ей Мариша. – Даже приготовилась защищаться, если он вздумает на нас с тобой напасть.

Чтобы успокоить нервы, подруги еще немного походили возле дома Аркадия, стараясь ходить там, где их мог из окна увидеть Антон. Немного утешившись этой безобидной местью, они пошли в ближайшее кафе, где заказали по большому куску торта, кофе и мороженое.

– Не знаю, как тебе, а мне этот тип показался опасным.

– Смотрит, словно укусить собирается.

– Злой такой!

– И страшный. Скалится-то как!

– Монстр!

– Хорошо, что мы с ним встретились и разбежались. А представь, с таким в одном доме жить.

– Жуть!

– Повезло нам, что и говорить.

– Ага! И не говори.

Тортик и кофе с мороженым окончательно утешили подруг и примирили с жизнью. Что поделаешь, встречаются иногда еще в нашей жизни моральные уроды.

– Кстати, об уродах, – пробормотала Мариша, покосившись на запиликавшую у нее под рукой в этот момент трубку. – Моя снова звонит.

– Твоя? Кто твоя?

Но Мариша вместо ответа так выразительно посмотрела на Инну, что та быстро сообразила:

– Соперница?

– Ага. Взять трубку?

– Она что, издевается?! – возмутилась Инна. – Чего она тебе снова звонит? Мы и так угробили на нее два чудных вечера! А вчера еще и промокли до костей.

– Так взять трубку или нет? Она звонит.

– Возьми и пошли эту дуру подальше. Кстати, как ее хоть зовут?

– Не знаю.

– Так спроси! – велела ей Инна. – Будет, что кинуть потом Смайлу в морду!

После общения с Антоном Мариша была готова загрызть сейчас любого.

Мариша взяла трубку.

– Я все поняла! – заявила ей эта пискля. – Ты меня боишься! Боишься, поэтому и не приходишь на встречи.

И как с ней разговаривать? Сама не пришла, а на Маришу стрелки переводит.

– Сегодня – последний раз, – произнесла тем временем девица. – Если не придешь, он – мой!

Маришу это развеселило. То кричала, что уже все решено, осталось обговорить лишь детали. А теперь оказывается, что от их встречи зависит так много.

– Знаешь, забирай его себе, – великодушно предложила Мариша. – И покончим на этом.

– Как? – ахнула девица. – Ты отказываешься от своего мужа?

– Ну да.

– Добровольно?

– Да.

– Но… Но так не бывает.

– Бывает. Вы меня с ним просто достали. Живите себе, как хотите. И меня не трогайте.

– Нет, нам нужно встретиться.

– Да зачем же? Говорю, живите счастливо, плодитесь и размножайтесь.

– А где? Ты живешь в квартире, которая тебе целиком не принадлежит.

Ах, вот мы и добрались до самого главного! Девице, оказывается, негде плодиться и размножаться. И она хочет часть жилплощади Мариши.

– Хорошо. Сегодня – последний шанс, – строго произнесла Мариша. – Не придешь, в следующий раз встретимся в суде. Да, и кстати, раз уж так получилось, как тебя зовут?

– Марина, – пискнула трубка, и Мариша в сердцах бросила свой мобильник.

У этой стервозы еще и имя похожее! Марина! И где же была вчера эта блондинка и красавица Марина, когда вторая блондинка и тоже красавица Мариша мокла в ожидании нее под проливным дождем у памятника Ленину?

– Сегодня я наряжаться не стану, – заявила Мариша. – Черт с ней. Пусть подавится и моим мужем, и квартирой. Все равно я лучше. И нечего мне наряжаться, чтобы это доказать какой-то дешевой швабре.

Во второй половине дня Марише позвонил следователь. Держался он очень приветливо, но Мариша почувствовала, что следователь чем-то сильно озабочен.

– Что-то случилось? – осторожно спросила она у него.

– Нет-нет. Все нормально.

– Гражданин Пятаков, не врите мне! Я же чувствую, что у вас что-то неладно.

– Ну ладно, – вздохнув, признался следователь. – Будь по-вашему. Случилось. Случилось то, что я ей верю!

– Кому?

– Этой Людмиле Ильиничне. Она клянется, что знать не знала ни полковника Сергеева, ни каменщика Горбунова.

– И что?

– И я ей верю!

Мариша слегка запаниковала. О чем он говорит? Плохо то, что он верит своей подозреваемой? Но почему это плохо?

– Да потому, что тогда у нас остаются висеть два… нет, даже три убийства. Полковника, Горбунова и этого жуткого Влада.

– Вы объединили эти четыре дела в одно?

– Да. Но теперь я даже не знаю, что и делать. Не могу же я повесить на женщину еще три трупа? А если она их не убивала?

– Она их и не убивала.

В этот момент в голове у Мариши мелькнула неясная мысль. Но Пятаков снова заговорил, и мысль улетучилась.

– И еще мне звонил один из знакомых наших потерпевших.

– Кто?

– Некто Иван Удавленников.

– Удав!

– Вы его тоже знаете? – В голосе следователя слышалось недовольство, и Мариша тут же принялась объяснять, как и при каких обстоятельствах они познакомились с Удавом.

– Не нужно! – перебил ее Пятаков. – Лучше послушайте, что придумал этот тип.

– И что же?

– Он хочет, чтобы мы выделили ему охрану!

В голосе следователя слышалось такое возмущение и негодование.

– Охрану? Ему? Но зачем? Кого он боится?

– Верней, он просит не за себя. За своего друга.

– За близкого друга?

– Очень. Плачет, что тот станет следующей жертвой маньяка.

– Но почему он так в этом уверен? И кто, он считает, станет следующей жертвой?

– Ты что, ему веришь? – внезапно вспылил Пятаков.

– Ну, раз человек говорит… Раз ему кажется…

– Мало ли, кто и что говорит! Мало ли, что ему кажется! Если я стану выделять оперативников каждому, кому кажется, то у меня будет просто некому работать.

В голосе Пятакова слышалась уже не злость, а отчаяние.

– Я понимаю, – попыталась утешить следователя добрая Мариша. – Работы у вас в отделе выше крыши. Людей постоянно не хватает. Люди трудятся из последних сил.

– В точку.

– Так, может быть, мы с подругой поможем?

– Чем это?

– Присмотрим за Удавом и его другом, как он просил.

Некоторое время Пятаков молчал, переваривая услышанное. А затем отчеканил:

– Не сметь!

– Что?

– Не лезьте в это дело! – смягчил тон Пятаков.

– Но почему?

– Это может быть опасно!

– Значит, ты веришь, что другу Удава грозит опасность?

– Нет!

– Не веришь?

– Нет, но все равно держитесь от этого типа подальше. Он не та компания, которая вам нужна!

Разумеется, подруги все сделали наоборот. И когда, скажите вы мне, бывало иначе?

Основная трудность заключалась в том, как раздобыть адрес Удава. Тут подругам пришлось побегать. По месту прописки Удав не проживал. Там жил его старенький папа, который, судя по его разговорам, хотя и не бедствовал в материальном плане, но совсем выжил из ума. И только ласково моргал, когда подруги приставали к нему с вопросами о сыне.

– Ванька? Сын? А у меня есть сын? Взрослый? Вот радость-то какая! А кто его мать? Я ее помню?

Инна наклонилась к Марише и прошептала:

– Старикан хотя и не в себе, но явно заботливо обихожен. В квартире тоже порядок. На кухне, я смотрела, готов обед. За ним кто-то ухаживает.

– И кто же?

– Может быть, Удав нанял кого из соседок для помощи своему пожилому родителю?

Поблагодарив ласкового, но, увы, совсем ничего не соображающего старичка, подруги пошли с обходом по соседям. Большинства в рабочий день не было дома. Но в третьей по счету квартире подругам повезло.

– Ванька? Удавленников? – раздалось из-за двери. – Ну, знаю его. Ах, где искать… У отца его спросите.

– Да вы что! Дедушка совсем не в себе. Он даже не соображает, что у него вообще есть сын.

Дверь наконец открылась. И на пороге возникла старушка с желчно поджатыми губами. Сверкнув подозрительным взглядом в сторону квартиры Удавленниковых, а потом обратно на подруг, она спросила:

– Это что же, вы у старика уже побывали?

– Заглянули.

– Ну? И как он?

– Хорошо. Порядок у него в квартире образцовый. Вот мы и хотели узнать, кто за ним присматривает.

Глаза старушки злобно сверкнули:

– Анька, зараза! Перед Ванькой выслуживается!

– Это кто такая?

– Соседка моя! На первом этаже живет. Как Ванька разбогател, так сразу ее и нанял, чтобы за отцом его присматривала.

– А чего к вам не обратился? Вы вроде бы ближе живете.

Старушка поджала губы еще больше:

– Вот вы и спросите у него почему!

И захлопнула дверь. Да уж, характер у бабули был явно не сахар. И в квартире у нее, насколько подруги успели заметить, тоже особого порядка не наблюдалось. Ясно, почему Удав пошел за помощью к соседке снизу, а не к этой злобной мегере. Наверное, Удав своего старенького и выжившего из ума папашу все-таки любил. Этот факт как-то сразу расположил подруг в пользу Удава.

Вторая бабушка, которая как раз жила на первом этаже, сильно отличалась от первой. Возраст у них был примерно одинаковый. Но во второй квартире пахло свежими пирогами и было солнечно и свежо.

– Полы только что помыла, осторожней ступайте, – велела она девушкам, узнав, что их прислал Удав. – Скользко очень.

– Да мы только на минуточку. Нам бы адрес Вани узнать.

– А вам почто? – мигом насторожилась бабушка. – У него сейчас есть женщина. Хорошая. Таней зовут. Он нас знакомил. И я вам сразу скажу, что у Вани с ней все серьезно.

– Ну что вы! Мы совсем по другому делу.

– По другому? – недоверчиво протянула старушка. – Вообще-то, к Удавленниковым женщины всегда только по одному вопросу приходили.

– Мы из депутатской комиссии. Проверяем, как живется ветеранам. Но отец Удавленникова не способен отвечать за себя и свои поступки, вот нам и нужна подпись сына.

– Это кто же ветеран?

– Отец.

– Чей?

– Ивана Удавленникова.

– Ветеран чего?

– Труда.

В ответ старушка только хмыкнула:

– Петр в своей жизни только и делал, что ничего не делал. В советское время еще приходилось хоть как-то трудиться. А как статью за тунеядство отменили, он и вовсе работать перестал.

– А на что же он жил?

Старушка немного помялась, а потом все же ответила:

– Женщины его содержали.

– Да вы что?!

– Вот вам и что! – весело ответила старушка. – Думаете, от кого Ваньке мужское обаяние досталось? От отца! Ванька еще что! А я помню, Петр в молодости был таким повесой! Стоило ему на какую девку поглядеть – все! Можно было считать, что она уже с ним пошла и деток ему нарожала.

– Удивительно. Нам он таким донжуаном не показался.

– Стар стал, – вздохнула старушка. – Головой ослабел совсем. А насчет документов… Если подписать чего надо, так вы оставьте бумаги мне. А я Ване их передам.

– Не можем. Лучше нам телефон Удавленникова-младшего. Или адрес.

– Адрес не дам! – отрезала старушка. – Мало ли что… А телефон… Отчего же не дать. Пишите.

Удав звонку подруг не обрадовался. Даже поначалу не хотел с ними совсем говорить. Но имя следователя Пятакова сделало свое дело. Удав заинтересованно замолчал и выслушал предложение подруг.

– Другими словами, вы тоже думаете, что преступник не оставит меня в покое? – тоскливо осведомился он.

– Смерь Кирилла была досадной случайностью. В планы преступника она никак не входила.

– Но ведь я был с ним знаком.

– Шапочно. И тебе его смерть особого горя не доставила. Ведь верно?

– Конечно. Плевать я хотел на этого слизняка!

– Вот! А негодяю необходимо, чтобы ты помучился. Страдал и мучился точно так же, как он сам, когда погиб его любимый человек.

– Это Клестов, что ли? Это из-за него вся эта свистопляска?

– Да.

– Значит, я верно догадался, – пробормотал Удав. – Когда вы мне сказали про льва, шакала и удава, меня словно по голове стукнуло. Но нет, думаю, чертовщина какая-то. Не может такого быть. Кому сказать, засмеют.

– А теперь почему не смеешься?

– Так это… Не смешно мне теперь. За близких своих боюсь. И не знаешь, кого защищать в первую очередь. Кого этот ненормальный выберет себе в жертву? Батю? Татьяну? Кешика?

– Татьяна и Кешик – это кто?

– Татьяна – это моя женщина. Она мой самый верный и надежный друг.

– А Кешик?

– Брат. Мы с ним очень дружны. Так что он тоже мой друг.

– А больше друзей у тебя нету?

– Нету. А на фига они мне сдались? Раньше, в юности были какие-то кореша. Но со временем подрастерял я своих друзей. Теперь по большей части и не знаю, где они и что они. Смерти им не желаю. Но убьют их, убиваться по ним особенно не стану.

– А из-за Татьяны, отца и Кешика станешь? Верно?

– Ясное дело. Они же моя семья!

Подруги переглянулись. Итак, кто-то из этих троих. Но как определить, кого именно выберет злодей?

– Я вот все думаю над одной вещью, – задумчиво произнесла Мариша. – Откуда этот мерзавец узнавал, кого именно ему нужно убить? Ведь у Льва Зосимовича полно и других боевых товарищей и хороших сослуживцев. Он с ними дружил и общался. А вот с Сергеевым он, наоборот, не так уж часто общался. Но убийца выбрал именно того, чья смерть причинит Льву наибольшую боль. Этого Сергеева.

– И не говори! – подхватила мысль подруги Инна. – А этот Горбунов! Он и вовсе приехал из другого города.

– Откуда же убийца узнал, что у Шакала есть давний и очень близкий друг из детского дома? – удивленно спросил у подруг Удав.

– Откуда-то знал!

– А это значит…

– Значит то, что убийца либо сам следил за вами тремя, либо нанял какого-то человека, чтобы тот следил за вами.

– И кто он? – пожал плечами Удав. – Кто этот человек?

– А ты вспомни, кто возле тебя крутился в последнее время? С кем ты откровенничал?

– Ни с кем. И никого постороннего возле меня не крутилось. Все те люди, с кем я общался и раньше.

И сколько подруги ни бились, Удав так и не смог припомнить ничего подозрительного.

– Придется обратиться за помощью ко Льву Зосимовичу. И к этому Шакалу.

– Мы даже не знаем, где его искать.

– Лев Зосимович нам в этом поможет. Хотя он и в отставке, но у него наверняка сохранились связи в той колонии, где он служил последнее время.

Инна сказала это так уверенно, что ни у кого и мысли не возникло, что это может быть не так.

Глава 16

Лев Зосимович все еще находился в больнице.

– Ему уже лучше, – сказала его жена. – Но врачи все же настаивают, чтобы он побыл еще у них под наблюдением.

– А навестить его можно?

– Отчего же нельзя. Навестите, конечно. Сейчас объясню вам, как его найти.

И женщина продиктовала подругам адрес больницы и номер палаты, в которой лежал Лев Зосимович. Мужчина визиту девушек очень обрадовался. Принял у них из рук сумку с соками и фруктами и сказал:

– А я все лежу да про наше с вами дело думаю. Ведь откуда этот подлец мог знать, что Петр для меня так много значит?

Подруги обрадованно переглянулись. Им даже не придется ничего объяснять Льву Зосимовичу! Мужчина и сам догадался. Все-таки приятно иметь дело с умными людьми.

– Это же получается, – продолжал Лев Зосимович, – что этот мерзавец в самый мой потаенный уголок жизни проник. А как? Кто его туда пустил? Уж точно не я! Я с кем попало сокровенным делиться не приучен.

– И мы об этом же подумали! И привели с собой Удава.

– Удава?

– Ну, того любвеобильного типа, очаровавшего повариху у вас в колонии.

– Помню шельму, – усмехнулся Лев Зосимович. – Все такой же ходок до женского пола?

– Успокоился. Встретил свою любовь и успокоился. Можно его позвать?

– Зовите. Сопоставим с ним все недавно происшедшие события. Глядишь, и в самом деле вычислим мерзавца.

Однако даже совместных усилий Удава и Льва Зосимовича не хватило, чтобы вычислить в их окружении стукача.

– Остается только одно…

– Что?

– Нам нужно найти третьего, – твердо произнесла Инна. – Этого Шакала.

– Но я не помню имени этого человека.

– Сергей Хаповец его зовут, – подсказал Удав.

Так вот кто этот Сергей Хаповец! Шакал!

Лев Зосимович задумался:

– Хм, ну раз так, то думаю, будет совсем не трудно найти этого человека. Сейчас я позвоню одному человеку… Думаю, что уже через час, максимум через два часа, у нас будут координаты этого Шакала.

Звонок другу возымел действие. Бывший вольнонаемный Сергей Хаповец проживал ныне в Питере. И не где-нибудь, а в престижнейшей его части – на Васильевском острове. Впрочем, дом его был обычным домом старой постройки. Грязный и отчаянно нуждающийся в капитальном ремонте.

Квартира тоже была не подарок. Коммуналка из четырех комнат. И сам Хаповец занимал всего одну комнату из этих четырех. О том, что его близкий детдомовский друг погиб, Хаповец знать не знал, потому что телевизора у него не было. Газет он не читал. И все свое свободное время посвящал зарабатыванию денег на предстоящую свадьбу с пышнотелой Аней, чьими фотографиями была буквально увешана небольшая комнатка Хаповца.

Услышав от подруг о гибели своего друга, он был буквально сражен.

– Славка? Козырь? Погиб? Его убили? Да какая же мразь отважилась на такое?

– Вот и мы тоже хотели бы это узнать.

– Я готов! – тут же вскочил Хаповец. – Что нужно делать? Куда нужно идти?

– Никуда не нужно.

– И чего вы хотите от меня? – растерялся мужчина.

– Есть основания полагать, что ваш друг погиб из-за вас.

– Из-за меня? Как это из-за меня?

– Вы кому-нибудь рассказывали о нем?

– Конечно. Многим! И много раз. Славка – это же мой лучший друг. Да мы с ним были как братья! Вы себе представить не можете, что такое жизнь в детском доме. Такую дружбу ни забыть, ни заменить просто невозможно. Мы даже татуировки себе сделали.

И, распахнув рубашку, Хаповец показал на полуразмытую карту – король пик, – украшавшую его предплечье.

– Что это? – удивилась Мариша.

– Козырь. – И пояснил: – Кличка такая у Славки была – Козырь. Вот мы с ним и договорились, он у себя на плече шакала изобразит в мою честь. А я у себя козыря. В его, значит, честь.

– Зачем? – изумилась еще больше Мариша.

– Да так, – покраснел Хаповец. – Молодые были, глупые. Тогда нам казалось, что это отличная затея. Вроде как побратались, понимаете?

Так вот откуда на теле у погибшего Горбунова было изображение звериной морды! Это была не собачья морда и не волчья. Это был шакал!

– Я многим людям рассказывал про Славку, – продолжал тем временем Хаповец. – А как же? Он мой самый лучший друг… был.

– В последнее время с кем вы о Славе разговаривали?

– Когда?

Подруги прикинули:

– Месяц. Может быть, два. Или чуть больше.

Хаповец задумался.

– Наверное, вы имеете в виду кого-то посторонних? – пробормотал он. – Потому что все мои старые приятели и знакомые и так про Славку от меня много раз слышали.

– Да! Да! – подтвердила Мариша. – Чужие люди! Кому вы рассказывали про Славу?

– Ну был тут один мужик, – пробормотал Хаповец, почему-то пряча глаза.

– В чем дело?

– Мутный он какой-то. Сам не пойму, как получилось, что мы с ним пить начали. И ведь главное, я это дело не особенно-то люблю. Совсем, можно сказать, не люблю.

– Какое дело?

– Ну… Это… выпить, значит.

– А тут стали пить?

– Практически с незнакомым человеком?

Хаповец чуть не плакал.

– Сам не пойму, как это получилось. В кафе он к нашей компании подсел. То да се, пиво нам выставил. Вот после того пива я и поплыл. Что уж я ему рассказывал, не помню. Про Славку точно рассказывал.

– Откуда же вы знаете, что рассказывали, если ничего не помните?

– А я про Славку всегда рассказываю, – бесхитростно пояснил Хаповец. – И в тот раз рассказывал. Наверняка!

– А что за человек? Имя? Адрес? Телефон?

Хаповец помотал головой:

– Не-а. Ничего не знаю. Описать только могу.

Толку-то с его описания! Но, как известно, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– Описывайте, – со вздохом согласилась Мариша.

– Роста он был не так чтобы огромного. Среднего роста. Ноги короткие и, кажется, даже кривые. Но зато плечищи! Ручищи! Во! Орангутанг, а не человек! Горилла!

Кого-то это описание напоминало до боли знакомого. Но подруги еще боялись поверить в свою удачу.

– А лицо? Лицо у него какое было?

– Да страшная такая морда. Вся в оспинах. Как изрыто все. Борозды, жгуты, уж на что я человек не брезгливый, а и то смотреть тошно было.

Да это же Влад! Определенно, к Хаповцу приходил Влад. Во всяком случае, данное описание в точности подходило Владу. Удав, присутствовавший при этом разговоре, тоже оживился.

– Погодь, – произнес он. – У меня фотка этого урода, кажись, имеется.

И он стал быстро щелкать кнопками на своем телефоне.

– Если не стер, то должна быть. Сейчас, сейчас… Ага! Вот он!

Телефон у Удава был последней модели. Видео– и фотокамеры с мощными пикселями. Так что фотография Влада получилась качественная.

– Он?

– Он!

Хаповец только глянул и даже ни на мгновение не усомнился:

– Он! Точно он! А что? Вы знаете этого гада? Это он… Он Славку замочил?

– Пока не знаем.

– Если это он, то я его своими собственными руками задушу!

– Это вряд ли.

– Почему?

– Потому что он уже мертв. Вас опередили.

– Черт! – расстроился Хаповец. – Жаль.

Мужик выглядел таким огорченным, что Инне захотелось его утешить.

– А может быть, оно и к лучшему, – сказала она. – Сел бы ты из-за этого негодяя в тюрьму, Анька бы тебя не стала дожидаться. Мигом за другого бы выскочила.

– Не-а, – мечтательно произнес Хаповец. – Сразу видно, что вы мою Аню не знаете. Она бы меня обязательно дождалась. Сто процентов!

После того как Хаповец опознал Влада, дело стронулось с мертвой точки. Удав послал сообщение с фото на телефон Льву Зосимовичу. И уже через минуту получил от того подтверждение.

– Видел. Знаю. Это наш новый водопроводчик. Очень надоедливый тип.

– И когда он к вам приходил?

– Примерно недели две или три назад. Я как раз собирался в Канаду. И разговаривал про Петра с сыном по телефону.

– То есть водопроводчик слышал, что вы собираетесь лететь в Канаду, где будете хлопотать за своего старого однополчанина?

– Слышал.

Все ясно! Некто поручил Владу собрать информацию о самых близких людях Льва, Шакала и Удава. С последним Владу оказалось работать совсем просто. Ведь он и так отлично знал Удава и всех его близких. С Шакалом оказалось чуть потрудней. С ним Владу пришлось выпить на брудершафт.

И самым сложным оказалось подобраться ко Льву Зосимовичу. Для него Влад даже переоделся в костюм водопроводчика. И вот под видом сантехника Влад пробрался в квартиру, услышал, что Лев Зосимович летит в Канаду, чтобы оплатить там страшно дорогую операцию для старого друга. И сделал из услышанного соответствующие выводы.

Выходило, что своей заботой Лев Зосимович фактически подписал своему старому другу смертный приговор.

– Дурак я, дурак! – чуть не рыдал Лев Зосимович. – Никогда не вел важных переговоров при посторонних.

– Не убивайтесь вы так! Все ваши близкие знали о вашем желании помочь старому однополчанину. Кто-нибудь обязательно бы проговорился.

– Этого могло и не случиться.

– В любом случае решающую роль, я думаю, сыграл тот факт, что ваш друг жил недалеко от зоопарка. И часто по вечерам гулял там. А заманить чудаковатого человека в ловушку было делом нехитрым.

Лев Зосимович, даром что был в расстроенных чувствах, сразу же уловил намек.

– Люди? Вы думаете, убийца был не один?

– Полагаю, что находил и убивал свои жертвы Влад. Данные у него для этого самые подходящие.

– А Кирилл?

– Он просто переносил и прятал тела убитых в клетках животных. А когда Кирилл скончался от ядовитых грибов, которыми его угостили обманутые наследницы его дядюшки, то Влад сначала растерялся. А потом смекнул, как извлечь выгоду из ситуации. Ему нужен был труп в клетке с удавом. Так чем плох был Кирилл?

– А действительно? Чем?

– Тем, что заказан был совсем другой человек. Удав, думай, кому из твоих близких предстояло поехать в сторону нашего зоопарка?

– Отец отпадает однозначно. Татьяне там делать тоже нечего. Брат!

– Что?

– Брат мне недавно сказал, что участвовал в акции, которая оказалась типичным лохотроном.

– Что за акция?

– Брат мне рассказывал, но я не очень слушал. Однако это что-то связанное с зоопарком. Точно!

– Звони своему брату! Немедленно!

Брат Удава охотно рассказал о том случае:

– Обман это, братуха, и больше ничего. Странно только, что денег он с меня заранее не потребовал. Но я потом узнавал, никакой такой акции зоопарк не проводил.

– А что он от тебя хотел?

– Ну, он на улице стоял. И всем раздавал листовки. Типа кто хочет провести ночь в зоопарке, того типа ожидает ночь испытаний.

– Что? Что за бред?

– Не бред, а игра.

– Какая может быть игра среди ночи в зоопарке?

– Ну, типа «Последний герой». Смотрел?

– Смотрел.

– Ну вот, тот же принцип. Набирается команда игроков. Или даже две. И потом они друг с другом сражаются. Только вся игра занимает не месяц, а всего одну ночь.

– И что в конце?

– В конце победителя ожидает приз.

– Приз?

– Ага. Плазменная панель.

– И ты согласился?

– А ты бы отказался? К тому же, говорю тебе, денег этот мужик у меня не просил. А буклет с телевизором показал. И паспорт на плазму показал. Вот я и решил, чего мне терять? С Натахой я поссорился. Какая-то из моих птичек додумалась мне на мобильник позвонить, когда я в душе мылся. А эта дура, бывшая моя, трубочку-то и взяла. Так что теперь я по ночам один тоскую. Чего, думаю, не пойти? Пойду, думаю.

– И… И пошел?

– Сходил. Да без толку. Того парня, который должен был ожидать меня у входа в зоопарк, не было. Без толку проторчал почти целый час. Да и ушел злой и голодный.

– Скажи спасибо, что живой ушел!

– Что?

– Сиди дома и никуда не выходи.

– Как это? Мне на работу идти нужно.

– Жить хочешь? – вместо ответа спросил у брата Удав.

– Хочу!

– Тогда сиди! Мы сейчас к тебе приедем.

Первой фразой, когда брат Удава открыл ему дверь, было:

– И во что ты на этот раз вляпался, братуха?

– В дерьмо. В самое настоящее дерьмо. И то, что ты до сих пор жив, это самое настоящее чудо. Ты жалеешь, что не выиграл плазму? Плюнь! Ты выиграл кое-что неизмеримо большее.

– Что же?

– Жизнь!

Парень так и плюхнулся на мягкий диван упитанной попой.

– Ни фига себе сюрпризик! – воскликнул он. – Что это за хрень такая?!

– Один тип ополчился против меня. И решил начать с моих близких.

– И ты молчал!

– Сам только что узнал, – развел руками Удав и, кивнув на подруг, сказал: – Вот они тебе все расскажут.

Пришлось подругам в очередной раз рассказывать историю своего расследования. Это отняло у них много времени. Брат у Удава оказался парнем туповатым. И хотя, как и брат, был не лишен мужского обаяния, использовать его с корыстной выгодой, как его старший брат, не умел. И совершенно искренне любил весь женский пол.

– Ух ты! Ох ты! Ни фига себе!

Этим исчерпывались комментарии, которые делал брат Кеша по ходу рассказа.

– Думаю, что преступников было как минимум двое. Влад и Кирилл. Первый вычислял жертвы и убивал. А второй заманивал и прятал тела в клетки с животными. За это они от кого-то получили неплохие деньги. Вот только потратить их целиком они вряд ли успели. И Кирилл, и Влад в могиле. И уже ничего нам рассказать не смогут.

– Чепуха получается, – не согласился Удав. – Если бы Кирилл подошел к Кешке на улице, тот бы его сразу признал. Кешка всех моих знакомых знает. По крайней мере, в лицо. И Влада узнал бы.

– Не-а. Вряд ли, – вдруг оживился Кеша.

– Что вряд ли?

– Вряд ли бы я его в лицо узнал. Он ведь в костюме был.

– Кто?

– Ну, тот мужик с плазмой.

– В каком костюме?

– Ну, типа жирафа. Акцию ведь зоопарк проводил. Вот я и не удивился, что мужик так вырядился.

– Значит, лица ты его не видел?

– Не-а.

Все ясно. И тут преступники перестраховались. Однако ловко у них было все поставлено. Старика полковника они завели на территорию зоопарка без проблем. Дочь говорила, что отец стал совсем не в себе. А значит, обмануть его было проще простого. Славе Горбунову наверняка предложили выгодную работу. Разумеется, тоже в зоопарке. Недаром ведь комендантша из его общежития говорила, что Слава уехал по поводу устройства на работу. Уехал, да так и не вернулся.

– Ну а тебя они купили на эту дурацкую акцию! Неужели ты сразу не смекнул, что тут дело нечисто?

– Не-а, – протянул Кеша. – А чего такого-то?

Было совершенно ясно, что туповатый парень так и не понял до конца, какой опасности избежал чудом. Зато Удав понял. Понял и заключил брата в свои объятия.

– Вот верно говорят: дуракам счастье!

– Отстань! Еще обзывается! Сам меня втянул, а теперь обзывается!

– В самом деле! – заступилась за парня Инна. – Нужно не ругаться, а придумать план действий.

– А чего придумывать? – вытаращился на нее Кеша. – Вы же сами сказали: Кирилл мертв. Этот Влад тоже мертв. Опасность позади!

– Ой ли! Ведь не сами же эти двое придумали такой дикий план. Им-то это зачем?

– А кому нужно?

– Человеку, который очень хорошо знал и любил погибшего певца Неонила Клестова. От этого и будем танцевать!

– От чего? – удивился Удав.

– Кто-то хочет отомстить за смерть Клестова. Вам троим. Льву Зосимовичу. Шакалу. И тебе, Удав.

– А мне за что?

– Ты ведь сидел в одной колонии с Клестовым.

– Ну и что? Мы с ним практически не общались.

– Но это ведь ты подговорил повариху, чтобы она подсыпала слабительное в компот.

– В чай, – машинально поправил девушку Удав и тут же покраснел. – Ну да, было такое дело.

– И кто тебя об этом попросил?

– Один человек.

– Кто?

– Да без разницы, – отмахнулся Удав. – Теперь этот пацан уже мертв.

– Вот видишь! Тот мертв. Кирилл с Владом тоже мертвы. А отдуваться придется тебе и твоим близким! Тот человек не успокоится, пока не спровадит твоего брата к праотцам.

Удав помолчал. А потом осторожно спросил:

– И вы знаете, кто этот человек?

– Думаем, что да.

– И кто?

– Продюсер этого Клестова. Некто Аркадий Батистов.

Удав переглянулся с братом:

– И у вас есть доказательства, что этот тип виновен?

– Пока что одни подозрения.

– И… И как добыть доказательства?

Подруги задумались. Хороший вопрос. Действительно, для того чтобы арестовать Батистова за организацию трех убийств, нужно кое-что повесомее той давней истории с погибшей Изабеллой и отчаявшимся Клестовым. Кто поверит, что в наш прагматичный век еще существуют такие сильные страсти? Правильно, никто не поверит. И сам Батистов, если он не полный лох, будет утверждать, что к побегу Неонила Клестова не имеет никакого отношения.

– А вдруг это и не он вовсе?

– А кто?

– Какой-нибудь чокнутый фанат. Сумасшедший, одним словом.

Этого предположения тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Фанаты, они на то и фанаты, чтобы творить безумства.

– А сумасшедший человек обычной логикой не оперирует. У него своя логика имеется.

– Какая же может быть логика у психа?

– А такая, логика шизофреника, слышали?

Друзья все же решили проверить Батистова.

– Нужно походить по его соседям. Поговорить с людьми, с которыми он когда-то общался и которые хорошо помнят его протеже Клестова, и вообще в курсе той трагической истории. Возможно, и сумасшедшего фаната они тоже припомнят.

Было решено, что к Батистову отправится Удав. Почему Удав? Этому было несколько причин. Подруги идти не хотели, опасаясь снова нарваться на хама и грубияна Антона. Мог бы пойти Кеша, но, во-первых, если убийца это все-таки Батистов, то Кеше идти к нему было никак нельзя. Это бы получалось, самому сунуть голову в пасть к крокодилу. А во-вторых, Удав все же был более опытным обольстителем, чем его брат. И подруги делали ставку именно на это его качество.

– С женщинами у меня проблем никогда не возникало, – откровенно признался Удав. – Осечки еще не было, чтобы женщина мне понравилась бы, а я ей нет. Но как знать… С педиками я себя в этом плане еще ни разу не пробовал.

Однако Удав был полон оптимизма и веры в свои силы.

– Если это он, гад, на моего младшего братуху замахнулся, я его по стенке размажу. И не посмотрю, что у него там душевная травма и что сам он известный продюсер. Вмажу так, что в милицию нести будет нечего!

Было решено, что медлить они не станут. Время дорого. Ведь неизвестно, когда преступник решит нанести свой следующий удар. А Кеша сидеть дома дольше чем два дня решительно отказывался.

– Не могу я! Батя меня вконец достанет! Я только тем и спасался, что у курочек своих от него скрывался. А если я дома буду сидеть, у меня крыша от его болтовни съедет.

Никто из сыновей не хотел жить со своим старым отцом. Хорошо еще, что Удав заботился о своих убогих родственниках – выжившем из ума старике отце и о дурачке от рождения младшем брате.

– Будешь сидеть, сколько скажем! Дурак! Нервы он свои бережет! Жизнь береги, а нервы потом вылечишь!

Отправив Удава «на дело», подруги наконец могли заняться своими делами. И в первую очередь они поехали за Маришиными племянниками к Инне домой. Тетя Надя, встретившая их у дверей, выглядела очень довольной. И сразу же кинулась к Марише с новостями:

– Светочка уже звонила!

– И как у нее дела?

– Отлично! Она помолилась и за себя, и за тебя! Говорит, что все сделала правильно. Так что теперь у тебя все наладится!

– Угу.

Мариша только вздохнула. Смайл не звонил ей уже много дней подряд. Ну конечно. Куда ему старая жена, если у него имеется молодая любовница. Ну и пусть! Она назло предателю закрутит роман с Пятаковым. Вот так!

– Хочешь, сама поговори со Светочкой, – кружила возле Мариши тетя Надя. – Поговоришь?

– Поговорю.

– Как только дочка позвонит, сразу же дам тебе трубку! Она тебе сама все расскажет.

Между тем наступил вечер. И Марише пора было идти на очередную, уже третью по счету встречу со своей соперницей. Инна поехать с ней в этот раз не смогла. Сидела со Степкой. Честно говоря, Мариша была этому даже рада. Ей уже надоела эта беготня к памятнику вождю мирового пролетариата. Хотелось раз и навсегда покончить с этим делом. Интересно, Смайл тоже явится требовать от бывшей жены половину жилплощади? Или он пока что не в курсе? И это все инициатива его нынешней подружки?

У памятника Ленину снова было много народу. Сегодня, решив не изображать из себя невесть что, Мариша присела на ступенечки и задумалась. Как она будет жить? Столько лет Смайл был рядом с ней. Она даже представить себе не может, какой станет жизнь без него. Сначала Марише стало очень грустно. Но потом она взяла себя в руки и попыталась найти положительные стороны.

Так, обед она теперь может не готовить. Положим, она и в супружеской жизни себя готовкой не обременяла, но теперь может не готовить вовсе. Питаться будет свежими фруктами и овощными салатиками. А если захочется супчику, то поедет в гости к своей маме. У той горячее первое всегда имеется в наличии.

Отлично! Так держать. Уже один плюс имеется. Теперь уборка квартиры. Что ни говори, а мужчины жуткие хрюшки. Носки они предпочитают запихивать под кровать. Трусы оставляют валяться прямо у ванны. Влажные полотенца остаются безобразным комом там, где они их бросили. Например, на компьютере или бабушкиной вазе, или на письменном столе с вырезками из модных журналов.

– Убираться буду раз в пять меньше. Огромная экономия времени получится.

Ночью рядом никто не будет храпеть. Деньги можно будет тратить исключительно на саму себя и исключительно по своему собственному усмотрению. Она снова наденет мини-юбку! И выйдет на охоту! И, конечно же, ее новый муж будет куда лучше предыдущего. И в любом случае новое – это всегда неизвестность. Неизвестность – это тайна. А тайна всегда будоражит кровь.

Вот и сейчас Мариша почувствовала, что кровь у нее забурлила. Но одновременно она почувствовала глубокое отчаяние. Не хочет она нового мужа! Пусть у нее будет ее Смайл. Старый добрый зануда Смайл. Она к нему привыкла. Она его любит. И пусть он ходит по дому в трусах с дырками, и раскидывает свои носки, и храпит так, что стены трясутся. Она готова терпеть ради того, чтобы видеть его улыбку, обращенную к ней. Слышать его голос, который нежно рокочет ей по утрам в ушко: «Доброе утро, сладкая моя!»

И потом, кто сказал, что новый муж будет лучше? Это вовсе не факт. Ведь верно говорят китайские женщины: «Менять мужей – только менять неприятности».

Так задумавшись, Мариша не обращала внимания на происходящее вокруг нее. И вдруг почувствовала, как до ее плеча кто-то дотронулся. И знакомый голос произнес:

– Извините, вы не меня тут ждете?

Мариша вскочила на ноги и завертела головой по сторонам. Так! Где тут рослая блондинка с длинными ногами и пышной грудью? Стоит только худощавая брюнеточка росточком едва Марише по плечо. Очень знакомая, надо сказать, брюнеточка. Ба! Да это же она была тут и вчера, и позавчера! Она что, тут действительно постоянно ошивается?

– Извините, – произнесла брюнетка, – а вы не меня ждете?

Мариша вздрогнула. Этот голос! Она его знала! Да-да! Именно с этим голосом она разговаривала по телефону.

– Вы?! – ахнула она. – Это вы?! Но вы совершенно на меня не похожи!

– Сама не понимаю, в чем дело, – брюнетка едва не плакала. – Вы – это не она!

– Верно. Я – это я!

– Вы не жена моего Слоника!

– Моего мужа зовут Смайл.

– Не Слоник?

– Какой Слоник? Смайл.

– Странное имя. Впрочем, имя ничего не значит. Имя можно и изменить. Расскажите мне что-нибудь про своего мужа.

– Он по происхождению американец.

– А как он выглядит?

– Большой. Рыжий. Веселый.

– Ах, все не то! – в отчаянии воскликнула брюнетка. – Мой Слоник маленький, белокурый и, сказать честно, такой зануда!

– Но вы его все равно любите? Зануду?

– Я хочу замуж! И мне все равно, кто это будет. Пусть даже Слоник или ваш как его… Смайл.

Мариша опасливо отодвинулась от брюнетки. Ее Смайл? Вот уж фигушки! Никому она его не отдаст. С какой это стати? Если бы он сам захотел, тогда дело другое. Его право. А так… Так она будет за него бороться. Кстати, для начала неплохо было бы разузнать, где он, черт возьми, находится!

Она уже поняла, что произошла ошибка. Неизвестный Слоник скинул ей на телефон сообщения, которые предназначались совсем не ей, а другой, неизвестной Марише женщине, его жене. А худощавая брюнетка Марина – любовница этого Слоника – прочитала эти сообщения и решила, что Мариша и есть жена ее Слоника. Ну и принялась действовать. Господи, какое счастье, что вся эта история оказалась всего лишь ошибкой! И лично ее – Маришу – никак не затрагивает!

Домой Мариша принеслась как на крыльях. Что не укрылось от зоркого ока тети Нади.

– Видишь! – возликовала она. – Действует! Светочкина поездка в Иерусалим себя оправдывает! Если уж на тебя подействовало, то Светочке и подавно счастье привалит!

Мариша только отмахнулась. Пусть тетя думает что хочет. А ей нужно разыскать своего мужа. Ведь еще не факт, что если он не завел себе любовницу Марину, то не сможет завести себе какую-нибудь Катю, Машу или там Тамару.

– И чего мужики сотовые с собой в душ не берут? – ворчала Мариша, набирая заветные цифры, одновременно вспоминая недавнего знакомого.

Однако дозвониться до Смайла оказалось невозможно. Связи с ним по-прежнему не было. То ли там, где он находился, разбомбило все вышки сотовой связи, то ли он просто не хотел разговаривать с женой. Мариша уже не знала, что и думать. До звонка худощавой Марины она была совершенно спокойна за свою супружескую жизнь. А теперь, узнав, как это бывает у других, стала сомневаться в ее надежности.

Удав позвонил поздно ночью.

– Этот Аркадий – настоящая душка, – сообщил он Марише. – Честное слово, если бы он не был мужиком, я бы в него влюбился.

– А как ты с ним познакомился? Он же все время сидит дома.

– Великое дело! Прикинулся работником из жилконторы и пришел прямо к нему домой. А что? Им можно, а нам нельзя?

– Ну? И что тебе удалось узнать? – нетерпеливо перебила его Мариша. – Это он? Батистов заказал побег Клестова? Сам?

– Сам или не сам, но, во всяком случае, он к нему причастен, – серьезно произнес Удав, мигом перестав дурачиться.

– Да ты что?! – ахнула Мариша.

До сих пор она надеялась, что миляга Батистов окажется белым и пушистым. Но выходило, что за маской грустного одинокого человека, потерявшего своего любимого, кроется жестокий убийца! Вот уж точно! Нет предела человеческому коварству!

– А как ты это узнал?

– Мы с ним разговорились о том, как люди на зоне живут. Ну, вроде как по теме пришлось. По телику как раз аналогичного содержания программу транслировали.

– Ну?

– Ну, ну! Ну, и я тебе скажу, что наш милый Аркаша продемонстрировал такие познания о жизни в колонии, которые обычный обыватель просто знать не может.

И, немного помолчав, Удав многозначительно добавил:

– Так что тут либо одно, либо другое.

– Что одно? Что другое?

– Либо Батистов сам сидел…

– Исключено.

– Вот и он мне это сказал. Значит, он специально интересовался тем, как протекает жизнь в колонии. Не поверхностно интересовался, а глубоко прорабатывал этот вопрос. Глубоко и всесторонне.

– Он рассказал тебе про Клестова?

– Пока нет. Но намекнул, что в его прошлом был человек, которого он буквально боготворил. И потеряв этого человека, потерял и смысл в этой жизни. А вот теперь, как ему кажется, этот смысл в его жизнь начинает возвращаться.

– Значит, ты заявился прямо к нему домой, – задумчиво произнесла Мариша. – А его приятеля ты видел?

– Кого?

– Антона.

– Являлся какой-то весьма несимпатичный тип, – произнес Удав. – Увидел меня, побледнел, зашатался.

– Да ты что?

– Я даже подумал сначала, больной, может быть? Воды ему предложил. Так ты представь, он эту воду просто отшвырнул. Весь перекосился и умчался! Ни здрасьте не сказал, ни до свидания. Псих!

– Ни фига себе! – поразилась Мариша. – А выпихнуть тебя из квартиры этот тип не пытался?

– Я бы ему выпихнул! Я бы его самого выпихнул. Да и Аркаша сказал, чтобы тот уходил.

Мариша задумалась. Этот Антон уже второй раз появлялся рядом с Батистовым. Чего он пристал к человеку? Денег у Батистова, насколько она могла судить, нынче больших нет. Все, что он получает от сдачи квартир, тратит на себя. Не бедствует, конечно, но и не роскошествует. Что же нужно от него Антону, если сам Антон, судя по его рассказам и внешнему виду, нынче процветает?

Ответа на этот вопрос Мариша пока что не нашла. И решила, что завтра нужно первым делом смотаться к людям, которые лично были знакомы с двумя продюсерами и певцом Клестовым. И расспросить их о том, какие отношения связывали их.

Глава 17

Но следующий день начался совсем иначе. К Марише приехали Инна со Степкой. Подруга тут же сплавила сына на тетю Надю, а сама шмыгнула к Марише.

– Я принесла журналы, – возбужденно сказала она. – Подшивка «Эстрады» за целый год!

– И что там?

– Фотографии! Фотографии Неонила Клестова, его подружки Изабеллы и этих продюсеров Антона и Аркадия!

– Где ты их раздобыла? – изумилась Мариша.

– В библиотеке!

– Среди ночи?

– У моей соседки дочь работает в библиотеке. Я ее еще позавчера попросила. И вчера вечером она после работы мне занесла эти журналы. Я всю ночь не спала! Посмотри, я отметила нужные места цветными закладками!

Мариша взяла журналы. Какая толстая кипа!

– И ты все это прочитала?

– Посмотри! – настаивала Инна, приплясывая от нетерпения. – Посмотри и скажи мне, что мне это не кажется!

Мариша принялась послушно листать журналы. И через несколько минут подняла на Инну удивленный взгляд.

– Не может быть, – прошептала она. – Инна, этого ведь не может быть?

– Смотри дальше! – велела Инна. – Смотри! Мы не имеем права ошибиться!

Мариша послушно пролистала журналы по заложенным местам. А потом уронила последний номер на колени и задумалась.

– Этого просто не может быть. Как? И никто не замечал?

– Кто? Окружающим по большому счету плевать, что происходит в душах у людей. А те, кого это касается напрямую, слепы в отношении своих близких.

– Ужасно!

– Да, действительно очень неприятно.

– И что будем делать?

– Доказательств у нас никаких, – напомнила Инна.

– Но что-то нужно делать.

– Как думаешь, по кому он нанесет следующий удар?

Мариша покачала головой. Она этого не знала.

– Но я думаю… – она не успела закончить.

Разговор подруг перебил громкий телефонный звонок. Мариша нервно схватила трубку и прямо-таки закричала:

– Да! Да, слушаю! Говорите же!

– Эй! Ты чего такая нервная? – удивился следователь Пятаков.

– Будешь тут нервной, – пробормотала Мариша. – Как продвигается наше расследование?

– А ты не хочешь для начала поздороваться? Или, к примеру, спросить, как у меня самого идут дела? – сразу поскучнел Пятаков. – Я тебе совсем не интересен?

– Разумеется! Разумеется, хочу! И ты мне очень интересен. Вот я и спрашиваю, как продвигается расследование. Это ведь важно для тебя, не так ли?

– Да но… А впрочем, скажу сразу. Наше расследование замерло на месте. Эти две любительницы ядовитых грибочков, мать и дочь, полностью признали свою вину в отношении племянника. Впрочем, тут тоже свои особенности. Мать покрывает дочь. Утверждает, что та не знала о ее планах. Что Катерина заманила Кирилла в гости к своей матери под предлогом более близкого знакомства и обсуждения ситуации с наследством. А дочь – она девушка не большого ума, твердит, что планы матери были ей известны. И более того, она их полностью одобряла.

– И что ты станешь делать? Засадишь их обеих?

– Думаю, что дочь пойдет как соучастница, – вздохнул Пятаков. – Иначе несправедливо получится. Останется на свободе, да еще и наследство мужа получит. А мать через несколько лет выйдет, и дочь с ней еще им и поделится. Так, что ли? Нет, так нехорошо будет. Деньги не должны достаться убийцам.

И Пятаков замолчал.

– Значит, три других убийства у тебя повисли в воздухе? – съязвила Мариша.

– Ну да.

– А хочешь, я подскажу, где может быть убийца?

Пятаков необычайно оживился. А еще утверждал, что работа и его жизнь совершенно не связаны между собой. Ха-ха! Невозможно работать в отделе убийств и при этом прийти домой вечером и спокойно пить чай с халвой, зная, что у тебя под подозрением в камере сидит живой человек. И утром ты предъявишь ему обвинение, от которого будет зависеть вся его жизнь. Останется он свободным и честным человеком или навсегда замарает свое имя тюрьмой и позором.

– Так кто убийца?

– Э-э-э! – рассмеялась Мариша. – Экий ты шустрый. Этого я еще и сама не знаю. Но у меня есть подозреваемый. И если ты нам поможешь, то мы выведем этого типчика на чистую воду. Ну как? Поможешь?

Разумеется, Пятаков обещал ей помочь! Настроение у него заметно улучшилось. И он даже признался Марише, что именно о такой замечательной женщине и великой сыщице, как она – Мариша, сам Пятаков и мечтал всю свою жизнь.

Вечером этого дня бывший продюсер Батистов в компании своего нового друга Удавленникова Ивана по прозвищу Удав отправился в один из самых шикарных ночных клубов города. Публика тут была соответствующей, сплошь нетрадиционной ориентации.

– Так что нам с тобой там будет очень уютно, – обещал Батистов, тесно прижимаясь к плечу Удава.

Держал клуб один очень богатый и известный гей, открывший свое заведение, чтобы дать возможность таким, как он сам, людям самовыражаться и вести себя естественно, верней, противоестественно, не опасаясь при этом вызвать негодование окружающих.

Публика тут была самая разношерстная. Но так как вход в этот клуб стоил сто баксов, то маргиналов и студентов, пусть даже и нетрадиционной ориентации, тут не наблюдалось.

– Очень приличное место, – проникновенно вещал Батистов, нежно поддерживаемый под ручку Удавом. – Антон мне рассказывал про него. Даже приглашал пойти вместе с ним, но… Но я был верен своим воспоминаниям. А теперь, с твоим появлением, все в моей жизни внезапно перевернулось. И я уже не уверен, что стоит жить одним только прошлым.

Удав слушал и натянуто улыбался. Он не знал, куда деваться от стыда. Батистов влюбился в него, словно первокурсница. Да что там! Успех Удава ошеломил даже его самого. Уж на что он был избалован вниманием женского пола, но такого сильного чувства, да еще после всего лишь двух дней знакомства, ему не удавалось прежде разбудить ни в одной даме.

А вот Батистов дело другое. Бывший продюсер весь так и лучился, так и сиял от счастья. Он льнул к своему спутнику всем телом, отчего даже бывалый Удав обильно покрывался потом и мучительно краснел. А доверчивый Батистов, полагая, что это с Удавом происходит от избытка страстных чувств к нему, красивому, кокетливо хихикал и толкал кулачком Удава в бок, вызывая у того новый прилив краски к щекам.

– Так бы и врезал педриле! – шипел в сторону Удав. – Тьфу! Кому сказать, зачморят! Чтобы я – реальный пацан – и вдруг с гомиком на локте пошел бы в их паршивый гей-клуб. Тьфу, тьфу, тьфу!

– Что ты плюешь, дорогой? – пропищал Батистов, не сводивший влюбленных глаз со своего спутника.

– Это у меня такая привычка, – подделываясь в тон ему, ответил Удав. – Я так счастлив с тобой! Не хочу, чтобы нас сглазили!

– Этого и не будет! Я столько страдал, что теперь заслужил хоть немного счастья.

Страдал он! Удав посмотрел на своего поклонника почти что с ненавистью. Вот отправят тебя, голубок, на зону. Так узнаешь, что такое настоящие страдания! Но вслух Удав ничего не сказал. И лишь улыбнулся моментально просиявшему в ответ Батистову.

Подруги и Пятаков тоже находились в этом клубе. Им пришлось прибегнуть к маскировке, чтобы не слишком выделяться из общей массы. Женщин тут было крайне мало. Так что на Маришу косились со всех сторон. Инне было проще. Со своей короткой стрижкой под мальчика, узкими бедрами и худощавой фигурой она с легкостью сошла за своего. Мужские джинсы, скрывающая бюст ковбойская жилетка, крохотные усики и шляпа довершили дело. Из Инны получился субтильный гей, пользующийся большим успехом у окружающих.

А Пятакову даже маскироваться особенно не пришлось. Он лишь расстегнул на груди рубашку, обнажив загорелую грудь, как к нему сразу же стали подваливать с предложениями выпить коктейль, поболтать и продолжить вечер где-нибудь в более тихом месте.

– Никогда не думал, что это так глупо выглядит со стороны! – прошептал Пятаков, наклонившись к Марише.

– Что?

– Мужские ухаживания. Просто идиоты какие-то. Нет, ты мне скажи, они что, серьезно думают, что я куплюсь на их предложение поехать к ним домой, попеть там в караоке?

– Ну, должны же они как-то продемонстрировать тебе свою заинтересованность.

– Они просто козлы! Пялятся на мою грудь, словно я девушка! Чуть слюнями меня не забрызгивают!

– Знаешь, не отвлекайся от наших голубков, – посоветовала ему в ответ Мариша. – Иначе мы можем все пропустить.

– Что?

– Не упусти убийцу, говорю.

В клубе было шумно, накурено и из-за агонизирующей светомузыки невозможно толком сосредоточиться на каком-то одном объекте.

– А где второй? – почти прокричала Мариша в ухо Пятакову.

– Кто?

– Кеша, говорю, где?

– Кеша? Он еще не пришел. Мои люди довели его до входа в клуб, но там возникла какая-то заминка.

– Заминка?

Оказалось, что не очень умный Кеша, обнаружив, что попал в гей-клуб и пользуется тут большим успехом, вместо того чтобы страшно возгордиться и воспользоваться ситуацией, дал в морду какому-то своему чересчур рьяному почитателю.

Немедленно набежала охрана в черных кожаных жилетках, с плетками и в черных нацистских фуражках. Вся эта компания принялась охать, восклицать и всплескивать руками над разбитым носом пострадавшего. Причитали и чуть ли не плакали!

Кеша с мрачным и одновременно гордым видом стоял в сторонке, показывая, что каяться и просить прощения он не намерен. Потерпевший рыдал и требовал носовые платки, лед и виски. Охрана суетилась и негодовала в сторону Кеши. Ситуация становилась критической. Того и гляди, парня, несмотря на его смазливую внешность, могли просто выставить вон.

Положение спас Удав.

– Ты что, идиот, делаешь? – прошипел он на ухо брату, протиснувшись к тому через толпу. – Хочешь все дело испортить?

– А? А чего я? Он сам первый начал! За жопу меня ущипнул!

– Извиняйся. Скажи, что тут темно. Вот ты и не рассмотрел вначале его неземную красу. А теперь тебе очень стыдно. И ты хочешь искупить свою вину.

– Чтобы я и с геем…

– Пойдешь, купишь ему виски и будешь улыбаться, как и я! Понял?!

Кеша даже зубами заскрипел, но ослушаться старшего брата не посмел. У них в семье Удав с некоторых пор стал лидером. Кеша проигрывал ему по всем статьям. И поэтому безропотно занимал второе место и никогда не спорил с братом. Вот и сейчас. Раз Ваня сказал идти и пить пиво с гомиком, пойдет и выпьет. Лучше уж это, чем разбитая братом морда.

Уладив этот конфликт, Удав пошарил глазами по сторонам. Беда! Батистова нигде не было видно! Впрочем, вскоре Удав его нашел. Бывший продюсер стоял в уголочке и слушал своего старого друга Антона. Верней, ему приходилось это делать. Так как Антон зажал Батистова в угол. И просто не давал тому уйти.

Батистов мелко перебирал ногами, но вырваться не мог.

– Я тебе говорю, этот парень тебя погубит! – почти кричал на него Антон. – Как и тот, другой! Ты разве не видишь, ему от тебя нужны только твои деньги?!

– Ты ошибаешься!

– Ты всегда так говоришь! Но жизнь показывает, что прав бываю именно я!

– Мы с Ваней полюбили друг друга с первого взгляда.

– Смешно даже слушать! Так не бывает!

– Ты же знаешь, что бывает.

– Ах, ну да! Твоя неземная любовь к этому гаденышу Клестову!

– Тоша! – воскликнул шокированный Батистов. – Как ты можешь? Бедный мальчик давно в могиле… А ты!..

– Бедный мальчик и тебя туда за собой едва не утянул! Ты что, не помнишь, что с тобой было, когда он погиб?

Удав хотел подойти и вмешаться, но внезапно передумал. Лучше посмотреть, что будет дальше. До чего договорятся между собой эти двое?

А Батистов между тем потихоньку начал закипать.

– Не смей марать память Нила! – произнес он, глядя прямо в глаза Антону. – Я знаю, ты никогда не любил его так, как я. И ты мой друг. Мой хороший друг. Но это не дает тебе основания…

– Да! – перебил его Антон. – Да, я твой друг! И я все эти годы был рядом с тобой! Помогал тебе! Вытаскивал тебя из депрессии! И что в ответ?

– Поверь, я тебе очень благодарен.

– Ты? И чем же ты меня отблагодарил? Тем, что завел себе нового мальчишку? Почему ты не можешь обратить внимание на меня?

– Ваня – не мальчишка. Он лишь ненамного младше меня!

– Ты дурак! – взвизгнул Антон. – Ты дурак, если думаешь, что кто-то в этом мире станет любить тебя больше, чем я!

– Я знаю. И поверь, я ценю твои чувства ко мне. Но…

– Что? Что «но», Аркаша? Ведь мы могли бы быть счастливы!

– Ах, нет, Тоша, – томно вздохнул Батистов. – Не могли бы.

– Почему?

– Ну… Потому что.

– Это не ответ.

– Я не люблю тебя. Понимаешь? Не люблю. И никогда уже не полюблю. Хочешь, будем друзьями? А если нет, то просто уйди из моей жизни.

– Вот как ты заговорил! Когда я был тебе нужен, ты иначе пел! А теперь у тебя новый роман! С этим типом! С Ваней! Будь он проклят, что появился так некстати!

– Перестань.

– Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне! Теперь ты почти здоров. Будь со мной!

– Этого не будет, – неожиданно твердо произнес Батистов. – Нет, нет и еще раз нет. С тобой я никогда не смогу стать прежним. Не спрашивай, почему так. Просто это так, и ты должен смириться с этим.

– А с Ваней ты, значит, счастлив?

– Да.

– Но ты знаешь его всего день!

– Это ничего не значит.

– Он обманет тебя!

– Что же, я готов.

– Вижу, ты просто дурак! – холодно заключил Антон, освобождая проход страшно обрадовавшемуся Батистову. – Неблагодарный мерзавец. Что же, иди! Иди к своему новому хахалю! И забудь про меня!

– Прости, Тоша, – протискиваясь мимо него, произнес Батистов.

Но Антон еще не закончил. Неожиданно он схватил Батистова и прижал его к своей груди. Тот начал отбиваться, но Антон держал его крепко.

– Пусти! Пусти меня!

– Эге! – встрепенулся Удав, заметив неладное. – Кажется, пора мне вмешаться.

Подскочив к этим двоим, он мигом отшвырнул Антона в дальний угол. И нежно обнял Батистова.

– Как ты, котик? Этот ужасный человек ничего тебе не сделал?

– Нет-нет. Все в порядке.

– Если хочешь, я набью ему морду, – гордо поигрывая мускулами, предложил Удав.

– Ах, нет! Лучше пойдем отсюда поскорей!

– Пойдем? Но куда?

– В ресторан. Домой. Да куда угодно! Лишь бы подальше.

– Но почему?

– Не хочу, чтобы ты окончательно поссорился с ним.

– А кто он такой? – прикинулся Удав простым веником.

– Он мой друг.

– Друг?!

– Ах, это совсем не то, что ты себе вообразил. Просто друг. Коллега, если угодно. Мы с ним сто лет знакомы.

– И сто лет он пристает к тебе со своими нежностями?

– Нет. Что ты! Даже не знаю, что сегодня на него такое нашло.

Но Удав знал. Ревность! Вот что сжирало Антона изнутри. Он сам был влюблен в Батистова. И, судя по всему, влюблен давно и страстно. А ради своей любви и своих любимых люди готовы на любые безумства.

Но вслух Удав ничего не сказал. И просто кивнул:

– Ладно, если хочешь, мы уйдем.

Батистов явно обрадовался. И, нежно прижав к себе Удава, пообещал, что тот не пожалеет о том, что им пришлось уйти.

– Клянусь, ты получишь огромное удовольствие от этого вечера.

Удава даже перекосило. Какое там удовольствие! Взять бы силы, чтобы просто вынести этот вечер!

Они вышли из клуба, озираясь по сторонам, словно воришки. Удав искал взглядом Кешу, Маришу или Пятакова. Где же они? Куда подевались? Они вообще заметили, что Батистов покинул клуб? А сам Батистов… он озирался, опасаясь, как бы лишний раз не попасться на глаза своему Антону.

Но ни Батистов, ни Удав не увидели знакомых лиц.

– Пойдем к твоей машине, – предложил Батистов своему новому другу. – Там подумаем, куда нам отправиться дальше.

Удав кивнул. Настроение у него стремительно портилось. Операция явно не удалась. Преступник никак себя не обозначил. Кеша и Пятаков со своей командой остались в клубе. А его Батистов увел прочь. Не нужно было соглашаться! Нужно было придумать какой-нибудь предлог, чтобы остаться там.

Они уже подходили к призывно блестящему черным лакированным боком «Мицубиси Паджеро» – автомобилю Удава, как вдруг тот заметил краем глаза справа от себя какое-то движение. Место, где они оставили машину, было малолюдным. Какой-то глухой тупик. Кто тут может быть? Но уже в следующий миг Удав ощутил у себя в плече какое-то жжение. Жжение становилось все сильней. И, скосив глаза, Удав с удивлением заметил, как рукав его рубашки окрашивается чем-то алым.

«Что это? – успел он подумать. – Я ранен?»

И в следующий миг он почувствовал, как идущий рядом с ним Батистов внезапно падает куда-то вниз, увлекая его за собой. От неожиданности Удав не удержался на ногах и тоже упал, придавив собой совершенно неподвижного Батистова. А еще через секунду Удав заметил приближающийся силуэт человека с пистолетом в руках. Все чувства Удава претерпели странное изменение. Казалось, время замедлилось. Он даже успел заметить, что на стволе пистолета была накручена какая-то громоздкая штука.

«Глушитель! Так вот почему я не слышал выстрела!»

Удав уже не мог пошевелить правой рукой, в которой сидела пуля. Левой, впрочем, тоже. Левую руку Удава придавил собой упитанный Батистов. Встать Удав не мог. И только видел, как человек с пистолетом стремительно приближается к нему, целясь на этот раз точно в сердце. Кто он такой, Удав не мог видеть. Голову и торс закрывала темная куртка с капюшоном, низко надвинутым на лицо преступника. Да Удаву и некогда было рассматривать нападавшего. Он видел только пистолет. И понимал, что в следующий миг этот пистолет выстрелит в него. И все будет кончено.

– Сдохни!

Пистолет дрогнул и изрыгнул пламя. За мгновение до этого Удав закрыл глаза, чтобы не смотреть в лицо своей смерти. Это было просто выше его сил. Перед мысленным взором пронеслись родные и близкие. Татьяна – любимая и нежная. Брат Кешка – дурак и повеса. Старый батя. Он их всех так любит! Как они будут все без него? Что с ними будет? Лежа с закрытыми глазами, Удав успел вспомнить всех. И только после этого спохватился, что до сих пор жив.

Что случилось? Убийца промахнулся? И тут Удав услышал топот многочисленных ног, крики и, открыв глаза, увидел восхитительную картину. На том месте, где минуту назад стоял преступник, стрелявший по ним с Батистовым, образовалась настоящая куча-мала. На преступника навалились сразу трое оперативников.

Удав смотрел на них, не веря в свое счастье. Он жив! Он все-таки остался жив. И тут же чувство долга взяло верх над эйфорией. А как там Батистов? Что с ним?

Стоило Удаву подумать о продюсере, как тот зашевелился под ним и жалобно застонал. Удав попытался подвинуться, чтобы дать Батистову свободу, в которой тот явно нуждался, но в ту же секунду его руку пронзила жуткая боль. И Удав даже зубы стиснул, чтобы не заорать.

– Дьявол! – вырвалось у него. – Он меня все-таки подстрелил!

А возле упавшего преступника шла борьба. Оперативникам никак не удавалось отнять у того пистолет. И прозвучало еще два выстрела, к счастью, не задевших никого из окружающих. Кое-как изловчившись, Удав умудрился приподняться. Батистов лежал на земле и жалобно смотрел на Удава.

– Как ты, котик?

– Фигово, – искренне отозвался Удав. – Плечо болит.

– Тебя ранили!

– Ну, так!

– Мерзавец стрелял и в меня тоже! – возмущенно воскликнул Батистов. – Не ожидал от него такого! Не ожидал!

– Так ты знаешь преступника? – изумился Удав.

– Конечно! А ты разве не понял, кто это был?

Не вдаваясь в подробности, Удав выпалил:

– Кто? Кто был тот гад, что стрелял в нас?

– Это был Антон, – ответил Батистов и недоуменно пожал плечами. – Мой лучший друг.

А Удав, услышав это имя, внезапно ощутил дурноту и головокружение. Перед глазами все внезапно поплыло, и надвинулась тьма. Последнее, что услышал Удав, почти теряя сознание, был крик Батистова:

– Вызовите кто-нибудь врача. Человеку плохо! Ваня, милый, не умирай! Держись! Только держись! Ради меня!

Может быть, Удав бы и не потерял сознание. Но тут Батистов схватил Удава за руку. Удав хотел сказать ему, что это его раненая рука, что трогать ее не нужно, очень она болит. Но Батистов уже прижал руку Удава к своей груди. И от резкой боли, пронзившей все его существо, Удав моментально потерял сознание.

Глава 18

Преступник был пойман. Но расследование было еще впереди. Опытные оперативники только разводили руками, слушая показания задержанного. Такое преступление случилось на их памяти впервые. Чего только тут не было намешано! И страсть, и ненависть, и дикая, прямо-таки лютая злоба этого человека ко всем окружающим. Ко всем, кто в той или иной мере претендовал на внимание его Аркаши.

Сам Батистов о чувствах, снедающих его друга, даже не подозревал. Как все эгоистичные люди, он умел видеть в окружающих лишь то, что было выгодно и приятно ему самому. Конечно, он знал, что Антон очень сильно привязан к нему. Но вот о глубине этой привязанности он предпочитал не задумываться.

– Конечно, я понимал, что Антон сильно ревнует меня к Нилу, – только и сказал по этому поводу Батистов. – Но ведь и я сам ревновал Нила к его Изабелле. И что с того? Мне и в голову не могло прийти убить бедную девочку. Мне было ее искренне жаль. Я бы очень хотел, чтобы она излечилась от своей наркозависимости. Но, увы, это было невозможно. И я страдал молча.

Он страдал. Неонил страдал. Белла тоже по-своему страдала. И Антон страдал тоже. Но из них четверых страдающих почему-то на преступление решился только он один. Почему?

Увы, на этот вопрос мог бы ответить только сам Антон. А он пока молчал. И молчал до тех пор, пока на свидание к нему не пришел Аркадий Батистов. То есть сам бы он ни за что не пришел. Не хотел видеть человека – когда-то своего лучшего друга, а теперь предателя, стрелявшего в него самого и в его дорогого Ванечку. Но Батистова уговорил выписавшийся из больницы Удав.

– Пока этот гад не сядет за решетку за все свои преступления, я не смогу быть счастлив! – умолял он Батистова, нежно заглядывая тому в глаза. – Поговори с ним. Уговори признаться во всех своих грехах.

Удав выглядел все еще очень бледно. Хотя рана и не угрожала его жизни, но он потерял много крови. И выглядел не ахти. Во всяком случае, Батистов его видом впечатлился. И тут же помчался в СИЗО, где находился Антон.

О чем говорили эти двое людей, так плотно запутавшихся в своих отношениях любовь – ненависть, не знал никто из оперативников. Но после ухода Батистова преступник внезапно заявил, что хочет дать показания. Его немедленно проводили к Пятакову. И Антон начал рассказывать о том, в каком аду жил все последние годы.

То, о чем он поведал следователю, подруги узнали лишь на следующий день. Пятаков лично нанес визит Марише. И, протиснувшись мимо двух огромных чемоданов Смайла, которые Мариша как сложила неделю назад, так до сих пор и не удосужилась перетащить назад по шкафам, приветствовал обеих подруг, отсалютовав им бутылкой шампанского.

– Предлагаю отметить нашу победу, – заявил он им. – Преступник чистосердечно признался во всех своих злодеяниях.

– Во всех-во всех?

– Точно! Хотите послушать, что еще он натворил?

Конечно, подруги хотели. У них по этому случаю даже был приготовлен парадный ужин. А тетя Надя вместе с детьми была сплавлена подальше, домой к Инне. Разумеется, поехала она туда не просто так, за спасибо и здорово живешь, а за соответствующее материальное вознаграждение.

Но как бы там ни было, подруги расчистили территорию к визиту следователя. Накрыли стол. Запекли свиной окорок, завернув его в фольгу, а предварительно еще и густо смазав мясные бока смесью горчицы, острого и сладкого перцев, соли и прочих приправ. И вот теперь ароматно дымящийся окорок в окружении запекшейся до красной корочки картошки томился в духовке в ожидании гостя. А на столе красовалась свежая зелень, аккуратно порезанные молоденькие огурчики и помидорчики с рынка.

– О! Да у вас праздник! – обрадовался Пятаков накрытому столу.

До чего же все мужики предсказуемы! Видят жратву, и мигом настроение у них поднимается на десять градусов. Вот бы и нам, женщинам, так же. Но нет, выходит, что мы куда более высокоорганизованные существа. Во всяком случае, нам для поднятия настроения одной еды, увы, бывает маловато.

– Садись! Угощайся.

– Вот тебе мясо!

– Вот картошечка!

– А подливкой полить?

Пятаков не стал отказываться ни от чего. И мяска навернул. И картошечки. И бутербродами с колбаской, сыром и свежей зеленью закусил. И от малосольных огурчиков не оставил и следа. И наконец, наевшись и придя в благодушное расположение духа, принялся рассказывать.

Антон сходил с ума по своему другу Батистову уже не один год. Да что там, их роман перевалил за десятилетие. Впрочем, о том, что между ними существует роман, знал один лишь Антон. Сам Батистов был свято и непоколебимо уверен, что ничего, кроме дружески-приятельских отношений, между ним и Антоном нет и быть не может. С какой стати? Ведь он относился к Антону именно так.

Сам Батистов был натурой увлекающейся. То есть в разное время увлекался разными мальчиками. Антон терпеливо выжидал, понимая, что эти мотыльки-однодневки не играют в жизни его обожаемого Аркаши большой роли. Но когда появился Неонил, дело приняло другой оборот. Аркадий влюбился по-настоящему. Полюбил сильно и серьезно.

Смекнув это, Антон попытался нейтрализовать обаяние Неонила. Но это было не так-то просто сделать. Неонил тоже был не дурак. И отлично понимал, что чувства Батистова могут сыграть ему на руку. Он мечтал о карьере певца. И Батистов ему эту карьеру сумел организовать. Надо сказать, очень успешно.

– Безусловно, Неонил Клестов был талантливым юношей. Ему выпал шанс. И он его не упустил.

Какое-то время Антон терпел Неонила. Ситуацию уравновешивала Изабелла. Пока у Неонила была его Белла, его муза, его любовь, Антон хотя и скрипел зубами, но терпел. Ведь как Батистов был недоступен для Антона, так и Неонил был недоступен для самого Батистова. Такой вот гордиев узел, распутать который было не под силу этим четверым.

Первой сдалась Изабелла. Она и раньше употребляла тяжелые наркотики в немереном количестве. А в последнее время и вовсе не слезала с героина. И однажды Антон, столкнувшись с девушкой в одном из узких коридоров концертного зала, остановился, пораженный мыслью. Она ведь уже труп! От героиновой зависимости в такой стадии не излечиваются. Девушка обречена. Так почему бы не ускорить события? И заодно обставить дело так, будто Изабелла не сама умерла, а была убита. Убита рукой своего любовника.

Идея прямо-таки окрылила Антона. Он обдумывал все до мелочей. Ошибки быть не должно. Второго шанса у него не будет. Либо все получится с первого раза, либо… Либо он пропал.

– Наверное, им руководил сам дьявол. Не мог нормальный человек придумать такой дьявольский план.

Антон пробрался в номер к Неонилу. Подсыпал юноше в его питье снотворное. И, когда тот заснул, задушил Изабеллу. Девушка даже не сопротивлялась. По своему обыкновению она была под кайфом. И вряд ли даже поняла, что умирает. Антон ушел, не дожидаясь, пока Неонил очнется. Потом он вернулся. И, застав Неонила над телом Изабеллы, разыграл целый спектакль:

– Ты убил ее! Задушил свою музу! Как ты мог?

Надо сказать, Антон почти преуспел в своем злодеянии. Неонил был совершенно подавлен и растерян. Он поверил в то, что совершил своими руками это злодеяние. А Антон, еще подлив масла в огонь и убедившись, что нужный эффект достигнут, преспокойно ушел. Он почти не сомневался, что Клестов после его ухода покончит с собой.

– Но этого, как мы знаем, не случилось.

Приход Батистова, вытащившего своего протеже из петли, подпортил такой безупречный план злодея. Клестов остался жив. Но… Но Неонил предпочел принять кару и оказался за решеткой. Так, он считал, сумеет искупить свою вину.

– А Батистов?

– Он остался скорбеть на воле.

Жизнь без обожаемого Клестова стала для Батистова невыносимой. Антон тоже ничего не добился. Да, Клестов исчез из их повседневной жизни. Но он никуда не делся из сердца влюбленного Аркаши. Все стало даже еще хуже. В разлуке Батистов наделял своего возлюбленного теми чертами, которых у него в действительности и не было. В разлуке Клестов казался ему добрым, благородным мучеником, страдальцем за свою любовь.

Батистов во всем винил Изабеллу, не сумевшую завязать с наркотиками. И даже не подозревал, кто стал истинным виновником трагедии. Антон постоянно находился рядом с Батистовым. Но тот продолжал относиться к нему только как к своему лучшему другу. Делился всеми своими переживаниями. Ныл о своей великой любви к Клестову. И в конце концов терпение Антона лопнуло.

– Давай подготовим побег! – предложил он. – Клестов будет снова с тобой. Выступать он, правда, уже не сможет. Но твоих денег вам хватит. Вы уедете куда-нибудь. Поселитесь на маленьком острове в Тихом океане. И вашему счастью ничего не будет мешать.

Другой человек, быть может, просто бы отказался. Но Батистов извелся в разлуке по обожаемому Клестову. И он дал добро.

– Я все организую! – поклялся Антон. – Не беспокойся. Все пройдет отлично!

Батистов доверился своему другу, даже не подозревая, что в голове Антона зреет новый коварный план. Клестову предстояло умереть. Он должен погибнуть во время попытки к бегству.

– И так как Антон все сам организовывал, то ему не составило особого труда сделать так, чтобы побег сорвался.

Он достиг своей цели. Клестов погиб. Но, убив Неонила, Антон тем самым погубил и своего Аркашу. Узнав о гибели друга, Батистов впал в самую мрачную и затяжную депрессию, какую только можно себе представить. Он отошел от дел. Оставил на попечение Антона всех своих прочих звездочек. Они Батистова больше не интересовали. А сам он закрылся от всего мира в четырех стенах. Ни деньги, ни слава, ни популярность больше его не интересовали. К чему все это, если нет больше его обожаемого Неонила?

– Мы видели, в каком он был состоянии, – кивнула Инна. – Мы же были в гостях у Батистова.

– Это вы застали его уже в хорошем состоянии, – произнес Пятаков. – Антон говорит, что первое время на Аркадия было страшно смотреть. Антон постоянно опасался, как бы Аркадий не наложил на себя руки.

Шло время. Батистов понемногу успокоился. Однако он был лишь тенью себя прошлого. И состояние его лучше не становилось. Он вынырнул с самого дна омута, но на поверхность, если можно так выразиться, так и не всплыл.

Антона такое положение дел никак не устраивало. Он много и подолгу беседовал с лечащими врачами Аркадия, которых сам же для него и находил. И понимал, что для выздоровления Батистову нужен толчок извне. Чтобы стать прежним, как это ни парадоксально, ему нужно было вернуться в свое прошлое. В то прошлое, где он любил и где его душу бередили сильные чувства.

И вот в голове Антона уже зреет новый план. Еще более чудовищный, чем все прежние злодеяния. Раз Клестова назад уже не вернуть, можно попытаться вернуть память о нем. Нужно наказать тех людей, которые виновны в его смерти. Но наказать их так, чтобы Аркадий в этом поучаствовал и наконец-то очнулся бы от своей сонной дремоты.

– И Антон начал убивать?

– Именно, – кивнул головой следователь.

– Но Антон не мог не понимать, что рано или поздно следствие вычислит, по какому признаку убивают людей. И, конечно, первый, к кому они придут после этого, окажется Батистов.

– Антон именно этого и добивался. Он хотел, чтобы Аркадий получил стресс.

– Ничего себе приемчики! – возмутилась Мариша. – Этот тип замочил троих! И все для того, чтобы его друг снова стал бы нормальным?

– Вообще-то своими руками Антон убил лишь одного.

– Кого же?

– Влада. Он очень рассердился на него за то, что тот неверно выполнил его инструкции. В клетке с удавом должен был оказаться брат Удава, а не Кирилл.

– Там должен был оказаться Кеша. Мы знаем!

– Да. Но когда отравленный своими родственницами Кирилл скончался буквально на руках у Влада, тот растерялся. Вся операция срывалась. В одиночку ему было не заманить Кешу в зоопарк. И в отчаянии Влад затащил тело Кирилла в клетку к удаву. Все лучше, решил он, чем ничего.

– И за это Антон его убил?

– Да. А еще потому, что Влад был ему опасен. Он мог случайно, или даже не случайно, выдать Антона.

– Понятно, – кивнула Мариша. – Антон убил Влада. Кирилла отравили Людмила Ильинична и Катерина. Ну а Славу Горбунова кто убил? И полковника?

– Эти двое на совести Влада и Кирилла. Первый убивал. Второй прятал тела в клетки.

– А как Антон вышел на Влада? Ведь Антон – человек весьма далекий от криминального мира.

– А это вообще просто. Занимаясь подготовкой побега Клестова, Антон познакомился со множеством криминальных личностей. Но самое главное, что он знал Удава. Ведь именно Удаву отводилась главная роль в спектакле под названием «Побег Неонила Клестова из колонии».

Итак, Антон знал Удава. А вот Удав понятия не имел, кто автор и организатор этого спектакля, в котором ему довелось поучаствовать.

– Но Влад и Удав были близкими корешами. И, размышляя, кому поручить роль палача в своем новом спектакле, Антон в первую очередь прощупал все связи Удава по криминальному прошлому.

– И, конечно, сразу нащупал Влада и понял, что Влад является идеальной кандидатурой!

– Да. Владу было по барабану, кого убивать и зачем убивать. Его интересовал лишь размер гонорара. А так как платил ему Антон весьма щедро, то Влад был готов ради него и в огонь, и в воду.

– А Влад знал, что действует против Удава?

– Ну конечно! Он ведь знал, кого ему предстоит убивать. Кеша – брат Удава – был хорошо ему знаком.

– И он не сомневался?

– Не знаю, – покачал головой Пятаков. – Сомневался или нет, но за заказ он взялся. И если бы не счастливая для Кеши случайность, парень отправился бы на тот свет.

– Ни за что ни про что!

– Полковник и Слава Горбунов тоже умерли ни за что.

– Из-за дури в голове одного урода пострадали два хороших человека!

– Не забывайте про Неонила Клестова и его подружку Изабеллу. Эти двое тоже на совести Антона.

– Выходит, на его совести уже четверо.

– И еще Влад.

– Пятеро! Чудовищно!

– А он и есть чудовище.

– Бездушное и циничное.

– И правильно, что Батистов не захотел полюбить его.

Пятаков кивнул:

– Конечно, Антона будет освидетельствовать судебно-медицинская экспертиза. Потому что нормальному человеку и в голову не придет то, что задумал и совершил этот урод.

– И он хотел убить Удава.

– Стрелял в него.

– Да, – сказал Пятаков. – Он говорит, что, когда после всех усилий, затраченных на исцеление Батистова, он увидел того в ночном клубе в обнимочку с другим мужчиной, у него в голове что-то перемкнуло.

– У него перемкнуло гораздо раньше!

– Когда он убивал ни в чем не повинных людей!

– Псих!

– А стрельба в Удава – это вполне нормальная ревность.

Инна сидела задумавшись.

– А в Батистова он тоже стрелял? – спросила она наконец.

Пятаков снова кивнул:

– Говорит, что в тот момент ненавидел их обоих. И хотел убить.

– Странно. Да, этот Антон точно ненормальный. Ведь вы только вдумайтесь! Столько сил, столько жертв. И все напрасно. Ну, застрелил бы он Батистова, и что дальше? Зачем было огород городить и плодить столько трупов, если в результате все равно застрелишь того, ради которого это все делалось?

Пятаков пожал плечами. Мол, это его не интересует и не касается. Это работа врачей.

А у Мариши был уже наготове к нему новый вопрос:

– А оружие у Антона откуда взялось?

– Представьте себе, он его купил. И даже разрешение себе оформил. Все как полагается.

– Какой законопослушный! Если не считать жизни пятерых людей, оборванных им, так Антон просто душка.

– Как бы там ни было, Удав остался жив.

– И Батистов тоже!

– И, честно говоря, я этому очень даже рад, – признался Пятаков. – Эти двое мне симпатичны.

Инна печально улыбнулась:

– А ведь если задуматься, то Антону его задумка удалась.

– В смысле?

– Ну, он ведь старался вывести Батистова из его затяжной депрессии. Верно?

– Да.

– И ему это удалось! Когда мы пришли к Батистову и заявили, что это он подготовил побег Клестова, он занервничал. А когда мы сказали, что он причастен к смерти еще троих человек, то задергался и забился словно в припадке.

– Кризис наступил и прошел!

– И через день Аркадий уже влюбился в Удава!

– Да, выходит, план удался на славу! Антон все рассчитал правильно. Его режиссерским способностям можно только позавидовать.

– Мне же с самого начала казалось, что эти убийства какие-то ненастоящие! – воскликнула Мариша. – Словно кто-то придает им театральность, нарочитость. Трупы в звериных клетках. Один из них при этом еще и голый. А другой в одном ботинке. Такие пикантные детали не могли не привлечь к этим убийствам внимание журналистов.

– Верно. Антону было необходимо, чтобы эти преступления широко освещались в прессе.

– Вот урод!

– Антон выдавал Батистову информацию по капле. Приносил ему газеты, в которых сообщались новые подробности об этих убийствах. Намекал. Подготавливал. Запугивал. И бедный Батистов уже сам не знал, чему верить и что думать.

– Удивительно, как он вовсе с ума не сошел!

– По его словам, последнее время, когда начались эти убийства, он жил в постоянном страхе. Антон не скрыл от него, что погибают люди – друзья тех, кто помогал им в организации побега Клестова. Наоборот, Антон ежедневно запугивал Батистова. Говорил, что этот кто-то взялся мстить за смерть Клестова. Строил множество предположений, одно фантастичнее другого.

– Но он добился своего. Батистов вынырнул из пучины отчаяния. Но одновременно с ним принялся искать ответ на загадку. Кто же убийца этих людей? Кто тот таинственный мститель? Кому понадобилось ворошить прошлое и снова трепать имя Неонила?

– И он не подозревал, что убийца все время находится рядом с ним?

– Он клянется, что не подозревал. И когда Антон появился возле них с Удавом и принялся стрелять в них из пистолета, для Батистова это стало настоящим шоком. Лучший друг пытается убить его! Застрелить! Из пистолета!

Это стало для Батистова последней каплей. Он окончательно вынырнул из пучины.

– Так что от его былой депрессии не осталось и следа. Домой он теперь приходит только для того, чтобы переночевать. А целыми днями работает, набирая новые музыкальные коллективы. И вербуя старых соратников. И вообще, весь в кипучей деятельности.

Но в этой истории были и другие лица. И, вспомнив про них, Мариша спросила:

– А родители Кирилла получат теперь его наследство?

– Учитывая, что отец Кирилла и его умерший дядя – это родные братья, думаю, что да.

– Очень рады за них.

– Они неплохие люди.

– Только очень уж любят выпить.

– Ничего, десять миллионов долларов они могут пропивать очень долго.

Пятаков изумленно уставился на Маришу:

– Какие десять миллионов долларов? Наследство их дяди Бори исчисляется в рублях.

– Десять миллионов рублей? – не поверила Мариша своим ушам. – И из-за этих денег был убит Кирилл?

– Может быть, даже меньше. Сами понимаете, уплата налогов и все такое прочее. Конечная сумма, которую получат родители Кирилла, существенно меньше.

Почему-то подругам после этих слов следователя стало очень грустно. Даже убийства Антона выглядели не так пошло. Все-таки человек старался во имя большой любви. Или того чувства, которое он принимал за любовь. А тут!.. Какие-то несколько миллионов рублей на одной чаше весов и человеческая жизнь на другой. Нет, никакой жалости подруги к преступницам не чувствовали. Если честно, то и Антона им не было жаль ни капли.

Было жаль полковника и Славу Горбунова, которые погибли ни за что ни про что. Девушки так и сказали Пятакову.

– Понимаю, – наклонил он голову. – Ну, мне пора.

– Уже?!

– Что поделаешь, служба.

Почему-то Марише казалось, что Пятаков немного лукавит. Служба службой, но если бы она была одна, то он бы точно задержался. И про службу даже не вспомнил. А вот увидел Инну, и поди же ты! Служба какая-то у него образовалась. Точно, решил слинять. Поел, попил – и до свидания!

Но у дверей Пятакова ожидал еще один сюрприз. Впрочем, не его одного. Провожая Пятакова, Мариша открыла дверь и ахнула. На пороге стоял Евдоким.

– Ой! Привет!

Мариша не знала, что ей и делать. И как он ее нашел? Ах да! Он так надоел ей звонками и расспросами о подробностях их общего расследования, что она сама сказала ему приходить сегодня. Хотела, чтобы он услышал лично от Пятакова, чем закончилась эта история. И отстал бы наконец от нее.

– Привет, – произнес Евдоким, с недоумением разглядывая следователя, замершего на пороге. – Мне заходить?

– Заходи.

Евдоким послушно переступил порог. А Мариша повернулась к следователю:

– Ну, пока? Ты собирался уходить.

– Знаешь, а мне на службу не так уж и срочно, – задумчиво глядя вслед скрывшемуся на кухне Евдокиму, произнес следователь. – Пожалуй, если ты не против, то я мог бы посидеть у тебя еще немного.

– Отлично. Тогда раздевайся и проходи.

И тут позади Мариши раздался подозрительный шорох. А потом знакомый голос спросил:

– Кому это ты говоришь «раздевайся и проходи»?

Мариша оглянулась. И ноги у нее буквально подкосились. В дверном проеме, занимая его почти целиком, стоял ее любимый муж. С сумкой на плече, с небритой щетиной на лице, но живой! Невредимый! Вернулся!

Первой реакцией Мариши было кинуться своему великану на грудь. Но он повел себя довольно странно. Не пожелал обнять Маришу. И в глазах его застыл немой вопрос.

– Кто у тебя в гостях?

– Входи! Входи! Какие еще гости? Входи скорей!

Входя, Смайл споткнулся о чемоданы, в которые Мариша сложила вещи мужа, когда думала, что он ушел от нее к той противной Марине. А когда ошибка выяснилась, так и не удосужилась убрать все по местам. Все руки не доходили. А теперь вот Смайл потирал коленку и с недоумением смотрел на жену.

– Кто это у нас гостит?

– Тетя Надя из Рязани.

– И это ее вещи?

– Не совсем.

– Вроде бы чемоданы похожи на мои, – продолжал сомневаться Смайл.

– Это они и есть.

– Мои чемоданы? А что они тут делают?

– Ах, это не важно! Совершенно не важно! Главное, что ты вернулся!

– А почему я должен был не вернуться? Мариша, честное слово, ты меня пугаешь. Что с тобой?

Лицо Смайла приобретало все более и более пасмурное выражение. Незнакомый мужик в квартире. Его собранные чемоданы у дверей. Было о чем задуматься.

– Что тут происходит? Что это за мужик у нас в доме? Мариша, у тебя все в порядке?

– Со мной все в порядке! – радостно засмеялась Мариша. – А теперь, когда ты вернулся, в порядке вдвойне.

– Рад это слышать.

Пройдя на кухню, Смайл снова остолбенел, увидев тут даже не одного соперника, а сразу двоих. Да еще вольготно расположившихся за остатками пиршества. Инна, как назло, куда-то с кухни отлучилась. И теперь картина была, что называется, маслом. Двое молодых мужчин, Мариша и накрытый стол. Да, не забыть еще чемоданы, стоящие у порога и доверху набитые вещами Смайла.

– Что… Что это такое? – прошептал муж, бледнея и оборачиваясь к Марише.

Выражение его лица было таково, что гости поторопились уйти. А Смайл с Маришей разбирались еще долго. Даже появление Инны не спасло ситуацию. Смайл смягчился только после того, как вернулась тетя Надя с двумя своими внуками. И разрядила ситуацию.

– Но все равно, – произнес он, – я вижу, что пришла пора мне завязывать с моей работой. Не хочу, вернувшись однажды из командировки, обнаружить, что моя жена ушла с другим мужчиной, оставив на память о себе лишь несколько волосков на своей любимой расческе.

И хотя Мариша клялась, что всему виной очередное затеянное ими с Инной расследование, а также глупая ошибка, из-за которой она считала себя одинокой и свободной женщиной, Смайл своего мнения не изменил. И уже на следующей неделе устроил свои служебные дела таким образом, чтобы больше не оставлять Маришу одну дольше, чем на пару дней.

– Потому что все хорошо в свое время. Когда я был холост, то мог себе позволить не возвращаться домой месяцами. А теперь я женат. И должен думать в первую очередь о том, чтобы было хорошо моей ненаглядной.

И Мариша мигом перестала протестовать. Действительно, что может быть лучше, когда милый рядом?

Итак, для тех, кто остался жив, эта история закончилась вполне счастливо или, по крайней мере, справедливо. Родители Кирилла получили наследство. Людмилу Ильиничну и Катерину осудили за непредумышленное убийство. И женщины отделались условным наказанием. Но наследство они все же не получили. Оно, как уже говорилось, досталось родителям Кирилла и в значительной мере утешило обоих стариков и Настю, которая после смерти Влада перебралась жить к родителям Кирилла, заменив им дочь, которой у них никогда не было.

Светлана вернулась из своей поездки в Иерусалим и наконец забрала своих детей и мамочку обратно в Рязань. Правда, пока еще не совсем понятно, подействовало ли паломничество на ее личную жизнь. Но Светка своей веры не теряет. И точно знает, если в радиусе сотни километров от нее объявится какой-нибудь перспективный жених, конечно же, достанется именно ей!

Батистов так сильно полюбил Удава, что скоро понял – расстаться с ним просто выше его сил. А коли так, то он решил соблазнить Удава славой и богатством. А именно, он задался целью сделать из бывшего уголовника мегазвезду нашей эстрады. Благо опыт у него имелся. Батистов не сомневался в успехе. Удаву эта идея тоже пришлась по душе. Его ничуть не смутило отсутствие у него какого-либо музыкального слуха и образования.

– А что? Петь я все равно люблю. Спою не хуже других. Аркадий сказал, что все устроит. Мне только и придется, что открывать рот «под фанеру» и считать денежки, которые понесут нам толпы поклонников.

Так и получилось. Удав успешно выступает с концертами. Его клипы частенько крутят по телевизору. На радио его песни стоят в жесткой трансляции. К тому же он гастролирует по стране. И задумывается даже о зарубежном турне.

К чести Удава надо сказать, что свою жену Татьяну он всюду возит с собой. И никогда не остается с Батистовым наедине. Во избежание чего-либо.

Но так как теперь с ними нет злобного Антона, то все будет хорошо. Батистов счастлив, его любимый Ваня, ставший Иваником Удаво, успешно выступает, радуя своего продюсера нехилыми гонорарами. Удав тоже доволен. Что думает по поводу его перевоплощения в известного певца жена Удава – Татьяна, не совсем понятно. Но надеемся, что она тоже счастлива. Ведь недаром поется в хорошо известной всем песне: женское счастье – был бы милый рядом! Ну а на это Татьяне грех жаловаться.

Content

Дарья Калинина
Гетера с лимонами

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18