Агата Кристи

Дело о недовольном муже

Главным козырем мистера Паркера Пайна во всех его делах, которыми ему приходилось заниматься, бесспорно, был его благожелательный характер и доброе лицо, внушающее доверие. Он всегда понимал, что клиенты, входя в его кабинет, чувствовали себя поначалу как бы парализованными, и он должен был расположить их к себе, вызвать на откровенность.

В то утро он сидел против нового клиента, некоего Реджинальда Вейда, и стоило ему взглянуть на него, как тут же он пришел к выводу, что это человек необщительный, принадлежащий к тому сорту людей, для которых самое трудное – объяснить, что их мучает и что с ними происходит.

Он был высок, ладно скроен, с мягким взглядом выразительных голубых глаз, загорелой кожей.

Печально глядя на Паркера Пайна, он, нервничая, машинально дергал свой тонкий ус.

– Увидел ваше объявление, – неожиданно сказал он. – Подумал, что надо зайти. Ведь никогда не знаешь заранее…

– Когда дело плохо, хватаешься и за соломинку, не так ли? – Детектив проникновенно взглянул на клиента.

– Да, именно так и было… Я решил схватиться за соломинку; все у меня плохо, не знаю, что делать. Все дьявольски трудно, – повторил он.

– В таком случае, – ободрил Паркер Пайн, – позвольте вмешаться мне, потому что я знаю, что делать, ибо являюсь специалистом по всем моральным затруднениям.

– Ну и задаетесь же вы!

– Вовсе нет. Человеческие заботы можно разделить на несколько типов в зависимости от их сущности: плохое здоровье, меланхолия, у женщин – заботы о мужьях, у мужчин – беспокойство за жен… Ну и так далее.

– Вот-вот! Как раз попали в точку!

– Ну, так расскажите все подробнее.

– Ох, это очень просто: моя жена хочет развестись со мной и выйти замуж за другого.

– В наши дни это часто случается. Насколько я понимаю, вы не хотите, чтобы она уходила?

– Я ее люблю, – просто ответил Вейд, и этот лаконизм был достаточно красноречивым. Он только добавил в отчаянии: – Что же мне делать?

Паркер Пайн задумчиво посмотрел на него:

– Почему вы обратились именно ко мне?

Собеседник смущенно улыбнулся:

– Не знаю, сэр. Понимаете, я не интеллигент, я лишен дара воображения. Вот и подумал, что вы подскажете мне… У меня в запасе еще шесть месяцев, потому что она дала мне отсрочку. Если до того времени она не изменит своего решения, я должен буду согласиться на развод. Что бы я ни делал, все ее раздражает! Вы понимаете, я не слишком культурен, люблю и по мячу стучать, играя в гольф или теннис, но меня не привлекают ни музыка, ни искусство; а моя жена интеллектуалка, она обожает живопись, оперу, концерты, и ей со мной скучно. А тот тип, за которого она собралась, длинноволосый позер, он знает толк в искусстве и умеет обо всем судить, не то что я! В какой-то мере я понимаю, что красивой, образованной женщине не подходит дурак, как ваш покорный слуга.

Паркер Пайн застонал от досады:

– И давно вы женаты? Говорите, девять лет? И наверное, так повелось с самого начала? Вы сделали в своей жизни величайшую ошибку! Никогда нельзя унижаться перед женщиной! Она станет презирать вас за это и будет права. Не разбирались в музыке и живописи? Что ж, не беда! Должны были брать другим – спортом, ловкостью, силой, наконец! А живопись и музыку считать пустяками, которыми можно позволить увлекаться любимой жене. Вы должны были жалеть, что она неважно играет в теннис, ну и так далее…

Самоунижение – это катастрофа в любой семье! Никакая жена этого не перенесет, и нет ничего удивительного в том, что ваша собирается оставить вас.

Вейд тупо смотрел на детектива:

– Так что же я должен, по-вашему, предпринять?

– Весьма деликатное дело! Теперь уже слишком поздно действовать так, как следовало бы поступить девять лет назад. Вам придется срочно менять тактику поведения… Послушайте, вы когда-нибудь, будучи уже в браке, ухаживали за другой женщиной?

– Никогда!

– В этом и кроется ваша ошибка. Но лучше поздно, чем никогда: немедленно начните!

Вейд выглядел растерянным:

– Но я не смогу…

– Глупости! Для вас не составит труда превозмочь вашу щепетильность. Одна из моих сотрудниц займется вами; она будет подсказывать, как вам в том или ином случае вести себя. Так что в вашей обходительности в данных обстоятельствах просто отпадет надобность.

– Хорошо! – с облегчением вздохнул Вейд. – Но мне кажется, что Ирис в подобной ситуации будет еще легче освободиться от меня!

– Вы ничего не понимаете в женской психологии. Вы никому не нужны, и миссис Вейд не обращает никакого внимания на мужчину, которого у нее никто не хочет отбить! Но представьте на минуту: она узнает, будто и вы тоже хотите обрести свободу.

– Уверяю вас, она будет в восторге.

– Должна бы, конечно, но не будет. Более того, она поймет, что вы нравитесь обольстительной женщине, у которой, в свою очередь, нет недостатка в выборе. Ваша цена, если можно так выразиться, немедленно возрастет. Все ее подруги станут говорить, что не вы ей, а она вам надоела и вы хотите жениться на еще более очаровательной женщине. Она поймет это, уверяю вас, и разозлится.

– Вы так думаете?

– Уверен! Вы превратитесь из «этого бедняги Реджи» в «этого скрытного соблазнителя». А ведь согласитесь, это совсем другое дело! Не отказываясь немедленно от своего намерения, она будет стараться вернуть вас, но вы будете держаться твердо и повторять ее же аргументы: «Мы не созданы для совместной жизни, нам лучше расстаться». Вы еще добавите, что признаете справедливость ее слов насчет того, что вы ее никогда не понимали, но вы также уверены, что и она вас никогда не понимала… Впрочем, зачем сейчас вдаваться в детали? Когда наступит время, вам дадут все необходимые инструкции.

Бедный муж все еще пребывал в сомнении:

– Вы уверены, что ваш план удастся?

– Я ничего не гарантирую, – осторожно ответил Паркер Пайн. – Возможно, что ваша жена так влюблена в вашего соперника, что ее уже ничто не сможет вернуть к вам, но, признаюсь, я этого не думаю. Она устала от вас, от постоянных ваших комплиментов и абсолютной верности, которую вы имели несчастье доказывать ей на каждом шагу. Если вы будете меня слушаться, думаю, у вас появится девяносто семь шансов из ста, что вы победите.

– Отлично! Принимаю все условия! Кстати, сколько я вам должен?

– Двести гиней, сэр, и оплата вперед.

Мистер Вейд достал чековую книжку.

Сады Лоример-Кур были очаровательны, а Ирис Вейд, растянувшись в шезлонге, как бы состязалась с ними в своей изысканности: в костюме пастельно-сиреневого цвета, с умело наложенным макияжем, она казалась намного моложе своих тридцати пяти лет.

Они с подругой, миссис Мейсингтон, болтали о разных пустяках, приехав сюда в компании на уик-энд, и обе отлично понимали друг друга, ибо и та и другая были недовольны своими мужьями, знающими в жизни только одно: биржу и гольф.

– Кто эта молодая особа, которая была у вас в гостях на последнем уик-энде? – спросила миссис Мейсингтон.

Миссис Вейд пожала плечами:

– Понятия не имею! Вроде бы знакомая Реджи, как это ни странно! Вы же знаете, он никогда не обращает внимания на женщин. Путаясь и смущаясь, он попросил меня пригласить на уик-энд эту мисс де Сара. Я не могла удержаться от смеха! Вы же знаете Реджи! Короче, это она.

– Где он с ней познакомился, дорогая?

– Не знаю: он ничего об этом не говорил.

– Возможно, они знакомы давно.

– Не думаю. Конечно, я очень рада, так как это облегчает сложившуюся ситуацию. Понимаете, мне жаль Реджи, он такой славный, и я боюсь, что он будет слишком тяжело переживать развод, поэтому все время толкую Синклеру об этом. Он отвечает, что Реджи в конце концов смирится, и, похоже, он прав. Еще два дня назад Реджи был в совершенном отчаянии… а теперь пригласил эту девушку. И, как я уже сказала, мне немного смешно, но я очень рада, что он тоже развлекается. Наверное, бедняга думает, что я стану ревновать! Какая глупость! «Конечно, – ответила я ему, – пусть твоя знакомая приезжает». Бедный Реджи! Разве такая элегантная девушка, как Сара, может заинтересоваться им? Ей, наверное, просто весело водить его за нос…

– Она весьма привлекательна, – сказала миссис Мейсингтон, – и, на мой взгляд, опасна. Такого рода женщин интересуют только мужчины, и полагаю, что она не из высшего общества.

– Скорее всего! – ответила миссис Вейд.

– На ней было изумительное платье, вы не обратили внимания? – снова заговорила подруга Ирис.

– Чересчур экзотическое, не находите?

– Во всяком случае, очень дорогое.

– Даже слишком.

– А вот и они! – объявила миссис Мейсингтон.

Мадлен де Сара и Реджинальд Вейд, болтая и смеясь, пересекли лужайку, направляясь к ним. Мадлен опустилась на стул, сняла берет и провела рукой по своим красивым черным локонам; она, бесспорно, была великолепна.

– Мы замечательно провели время, – сообщила она, – но мне жарко, и я, наверное, выгляжу как последнее страшилище.

Вейд вздрогнул, вспомнив приказ детектива, и лишь невнятно пробормотал:

– Вы… вы… – Он хихикнул и, многозначительно поглядев на свою даму, закончил: – Не хочу продолжать…

Мадлен взглянула на Вейда и, как видно, прекрасно поняла его, что немедленно отметила миссис Мейсингтон.

– Вы, должно быть, отлично играете в гольф, – сказала мисс де Сара, обращаясь к хозяйке. – Если нет, то много теряете. Моя подруга занимается гольфом и делает большие успехи, а она куда старше вас.

– Этот вид развлечения меня вовсе не интересует, – холодно ответила миссис Вейд.

– Вы не умеете играть? Но это непростительно! Как можно не идти в ногу со временем?! Но вы можете брать уроки и научиться прилично играть. Прошлым летом я кое-чего добилась в теннисе, а вот в гольфе – пока еще нет.

– Ничего подобного! – не согласился Вейд. – Вам нужно только немного потренироваться. Вы только что выполнили отличный посыл, я наблюдал за вами.

– Это благодаря вашей технике. Вы чудесный учитель! Большинство людей не умеют объяснять, а у вас к этому просто талант, и я вам завидую. Вы все можете!

– Вовсе нет, я ничего толком не умею! – пробормотал смущенный похвалами хорошенькой женщины Реджи.

– Вы должны гордиться своим мужем, – продолжала Мадлен, повернувшись к миссис Вейд. – Как вы сумели столько лет держать его около себя, словно на привязи? Это, конечно, очень здорово. Но не под замком же?

Ирис, ничего не ответив, дрожащей рукой взяла свою книгу. Реджи промямлил что-то насчет того, что ему нужно переодеться, и ушел с глаз долой.

Мисс де Сара снова заговорила:

– Вы очень добры, что пригласили меня на этот уик-энд! Обычно женщины не доверяют приятельницам своих мужей. Я, правда, тоже нахожу ревность смешной… а вы?

– И я! У меня никогда и мысли не было ревновать Реджи.

– Чудесно! Но ясно одно: ваш муж нравится женщинам. Меня потрясло, когда я узнала, что он женат. Почему это все привлекательные мужчины связывают себя так рано браком?

– Я в восторге, что вы находите моего мужа привлекательным.

– Он такой и есть на самом деле. Красивый парень, великолепный спортсмен! А то пренебрежение, с которым он якобы относится к женщинам, конечно, не может не привлекать их.

– У вас, мисс де Сара, по-видимому, много мужчин-друзей? – спросила Ирис.

– Признаюсь честно, да. Я предпочитаю водить дружбу с ними, потому что женщины никогда не бывают любезны со мной. Не понимаю только, почему?

– Может быть, потому, что вы бываете слишком любезны с их мужьями? – смеясь, сказала миссис Мейсингтон.

– Некоторым мужчинам я, бесспорно, нравлюсь; знаете, встречаются иногда очаровательные парни, у которых такие тусклые жены! Естественно, им хочется поболтать с красивыми и веселыми женщинами. По-моему, новые идеи в обществе насчет развода очень разумны. Начать новую жизнь, пока еще молод, с тем, кто разделяет твои вкусы и мысли… Это лучше для обеих сторон… Интеллектуалки могут наложить руку на длинноволосых индивидуумов, которые им придутся по вкусу. Гораздо лучше признаться самой себе в крахе семейной жизни и поскорее начать все заново. Как вы находите, милые дамы, это разумно?

– Конечно! – согласились обе.

Мадлен, видимо, заметила, что атмосфера сильно накалилась после этой вроде бы совсем беспечной болтовни. И, пробормотав, что ей тоже нужно переодеться к чаю, ушла из сада.

– Эти современные девушки отвратительны, – заявила в сердцах миссис Вейд. – У них в голове ни одной серьезной мысли.

– У этой они, бесспорно, есть, Ирис, – ответила миссис Мейсингтон. – Она влюблена в Реджи. Это же ясно!

– Вот еще, придумали!..

– Да. Я видела, как она на него смотрела. Ей не важно, что он женат, она хочет выйти за него. И это грустно с нравственной точки зрения.

Миссис Вейд помолчала, потом как-то нервно засмеялась и сказала:

– Мне, в сущности, все равно!

Она поднялась к себе в комнату. Ее муж что-то напевал в ванной.

– Тебе весело, дружок? – спросила она.

– Да, довольно весело!

– Я очень рада. И хочу, дорогой, чтобы ты был счастлив.

– Я счастлив.

Реджи Вейд почти не умел играть комедию, но ему помогало его смущение. Он избегал глядеть на жену и вздрагивал всякий раз, когда она к нему обращалась. Ему было стыдно за всю эту комедию: она казалась ему отвратительной.

– Ты давно ее знаешь? – внезапно спросила Ирис.

– Э-э… кого ты имеешь в виду?

– Мисс де Сара, конечно.

– Я… не помню… кажется, довольно давно.

– Да? Ты никогда мне ничего не говорил о ней.

– Полагаешь? Вероятно, я просто забыл.

– Ах вот как? Забыл? – сказала миссис Вейд и удалилась, взметнув сиреневой юбкой.

После чая Вейд пригласил Мадлен в розарий.

– Послушайте, – сказал Реджи, когда они отошли достаточно далеко от дома, – думаю, надо кончать с этой комедией. Моя жена уже смотрит на меня с ненавистью.

– Не переживайте так! Все идет как надо.

– Вы думаете? Я не хочу доводить ее до белого каления! Она уже и так наговорила мне множество неприятных вещей.

– Все хорошо, – повторила твердо мисс де Сара. – Вы прекрасно играете свою роль.

– Вы так считаете?

– Да… – Она понизила голос: – Ваша жена прошла в угол террасы, чтобы лучше видеть нас. Обнимите меня поскорее!

– М-м-м… – промямлил Вейд, – а это обязательно? То есть…

– Обнимите меня! – быстро повторила Мадлен.

Он послушался без всякого желания, но партнерша поправила положение: она обхватила руками его шею, он охнул и замер в ее объятиях.

– Вам очень неприятно? – прошептала мисс де Сара.

– Нет, конечно! – галантно ответил Реджи. – Но я… я удивился… Как вы думаете, мы достаточно долго пробыли здесь?

– Да, смею вас заверить, мы хорошо поработали.

Они вернулись, и миссис Мейсингтон сообщила, что хозяйка дома ушла отдыхать.

Чуть позднее Вейд подошел к Мадлен и сказал расстроенно:

– Она в ужасном состоянии! У нее нервный криз!

– Вот и хорошо! – безжалостно констатировала мисс де Сара.

– Она видела, как мы обнимались.

– Именно на это мы и рассчитывали.

– Я знаю… но не могу же я сказать ей! Я не понимаю, что надо отвечать… Я сказал, что… это вышло случайно.

– Очень хорошо!

– Она заявила, что вы хотите выйти за меня замуж и что вы мало чего стоите! Я расстроился, потому что это несправедливо, ведь вы только делаете свою работу. И ответил, что чрезвычайно уважаю вас, а она настаивает, что вы несете абсолютный вздор, и я в конце концов разозлился.

– Восхитительно!

– Она меня выгнала и сказала, что не хочет больше со мной разговаривать, пригрозив, что соберет вещи и уедет.

Мадлен улыбнулась:

– Вам надо было ответить, что вы и сами собираетесь в Лондон.

– Но я не собирался!

– Вам и не придется этого делать. Ваша жена не захочет, чтобы вы ехали развлекаться в город.

На следующее утро Вейд сообщил Мадлен последние новости.

– Она сказала, что все обдумала и что, раз она назначила срок шесть месяцев, было бы нечестно уезжать раньше. Но если я приглашаю на уик-энд своих приятельниц, то и она пригласит друзей… и написала Синклеру Джордану.

– Это тому самому?

– Да, и я не хочу его видеть у себя дома.

– Но это неизбежно! – сказала мисс де Сара. – Не переживайте, я займусь им. Скажите вашей жене, что не видите в этом ничего неудобного и что в таком случае и она не станет возражать относительно моего дальнейшего пребывания здесь!

– Боже мой! – вздохнул Вейд.

– Не теряйте мужества! Все идет как нельзя лучше. Еще пяток дней, и все ваши неприятности кончатся.

– Через пять дней? Вы думаете? – недоверчиво переспросил Вейд.

– Уверена!

Через неделю Мадлен де Сара вошла в кабинет мистера Паркера Пайна и устало опустилась в кресло.

– Привет, королева вамп! – с улыбкой приветствовал он свою сотрудницу.

– Вамп! – печально ответила она. – Ну и работа! Вы представляете, этого человека жена просто приворожила! Это какое-то колдовство!

– Вероятно, – согласился детектив. – Это облегчило нашу задачу, потому что, дорогая моя детка, я не решился бы подставлять вас в качестве объекта обольщения кому попало!

Она рассмеялась:

– Если хотите знать, самое трудное было – заставить его обнимать себя!

– Вы, наверное, были весьма удивлены этому? Но в конце концов ваша миссия выполнена?

– Думаю, да… полагаю, что теперь все в порядке. А еще вчера вечером была ужасная сцена. Кстати, вы получили мой рапорт, посланный три дня назад?

– Получил.

– Так вот, как я уже писала, мне стоило только взглянуть на этого ужасного Синклера Джордана, чтобы тотчас увидеть его у своих ног… тем более что мои туалеты позволяли думать, что я богата. Ясное дело, миссис Вейд пришла в ярость, увидев обоих своих мужчин увивающимися за мной. Я тут же, конечно, дала понять, кому отдаю предпочтение, и при ней посмеялась над Джорданом: поиздевалась над его безвкусным туалетом, прической и обратила внимание Ирис на то, что он вдобавок еще и кривоногий.

– Великолепная техника! – восхитился Паркер Пайн.

– Вечером разразилась гроза: миссис Вейд обвинила меня в разрушении семейного очага. Ее муж намекнул на ее флирт с Джорданом, а она заявила, что ее толкнули на это скорбь и одиночество. С некоторых пор она стала замечать равнодушие Реджи, но не знала, что является тому причиной. Она добавила, что всегда была совершенно счастлива с ним, что обожает мужа и он это знает, а она только и мечтает не расставаться с ним.

Я возразила, что поздновато она спохватилась. Должна сказать, Вейд отлично сыграл свою роль. Он ответил, что ему на все наплевать, потому что он женится на мне. Пусть жена забирает своего Синклера, и надо возбуждать дело о разводе, глупо ждать еще шесть месяцев. Он добавил, что предоставит ей через несколько дней все необходимые основания и она сможет поторопить своего адвоката. Он кричал, что не может без меня жить! Тогда его жена схватилась за сердце и сказала, что ей плохо, что ей необходимо сделать глоток коньяка, однако Вейд не обратил на это внимания и уехал в Лондон. Думаю, что она незамедлительно последовала за ним.

– Все к лучшему, – с удовлетворением заметил Паркер Пайн. – Дело можно считать законченным.

Едва детектив успел произнести эти слова, как распахнулась дверь, и на пороге кабинета появился Реджинальд Вейд.

– Она здесь? – только и спросил он и, заметив Мадлен, воскликнул: – О, дорогая! – и схватил ее за руки. – Вы знали, что я вчера сказал правду? Не понимаю, как я мог быть таким слепым! В последние три дня я все понял!

– Что именно? – спросила она как можно более холодно.

– Что я вас обожаю и что для меня не существует более никакой женщины! Ирис может подать на развод, а когда я буду свободен, надеюсь, дорогая, вы выйдете за меня, не так ли? Обещайте мне, Мадлен! Я так люблю вас!

Он схватил ее в свои объятия, но в ту же минуту дверь снова распахнулась и пропустила вперед худую, небрежно одетую женщину.

– Я была уверена! – закричала она. – Я следила за тобой и знала, что ты с ней встретишься!

– Уверяю вас… – начал детектив, придя в себя после шока.

Но миссис Вейд – а это была она, – не обращая на детектива никакого внимания, продолжала в том же духе:

– Ах, Реджи, ты разбиваешь мое сердце! Вернись! Я ни в чем тебя не упрекну! Я научусь играть в гольф… Я не буду принимать дома никого, кто тебе не нравится… Мы столько лет были счастливы с тобой!..

– Я только начал чувствовать себя счастливым, – сказал Вейд, глядя на Мадлен. – Ты хотела выйти замуж за этого идиота Джордана… вот и выходи! Теперь ты абсолютно свободна.

– Я презираю его! Он мне противен! – И, повернувшись к Мадлен, Ирис закричала: – Злая баба! Вампир! Ты украла у меня мужа!

– Мне он не нужен, – спокойно возразила Мадлен.

– Дорогая! – в отчаянии умолял Вейд, протягивая к ней руки.

– Уходите! Уходите же!

– Но я говорю истинную правду! Клянусь!..

– Убирайтесь! – повторила раздраженно Мадлен.

Реджи печально повернулся и направился к двери, повторяя:

– Я вернусь! Вот увидите! – и вышел, хлопнув дверью.

– Таких, как вы, нужно клеймить и бить кнутом! – тем временем продолжала вопить Ирис. – Реджи был ангелом, пока не встретил вас. Теперь он так изменился, что я его совершенно не узнаю!

И она, рыдая, бросилась следом за мужем.

Мисс де Сара и мистер Паркер Пайн переглянулись, и мисс де Сара сказала в отчаянии:

– Я ничего не могу с этим поделать! Он прекрасный человек, но я не хочу выходить за него замуж! Я не думала… Если бы вы знали, сэр, с каким трудом я заставила его обнимать себя!

– Ах, – ответил детектив, – простите меня, мисс, мне стыдно признаться, но я ошибся в нем!

Он покачал головой, взял досье Вейда и написал:

«Провал… по естественным причинам.

Мужчин всегда надо предупреждать».

Content

Агата Кристи
Дело о недовольном муже