Агата Кристи

Случай с богатой дамой

Мистеру Паркеру Пайну подали визитную карточку миссис Абнер Реймер. Он в удивлении поднял брови: это имя было ему почему-то знакомо. Через минуту посетительницу ввели в кабинет детектива.

Это была высокая, крепко сбитая женщина с нескладной фигурой. Даже дорогое бархатное платье и роскошное меховое манто не придавали ей никакой элегантности. У нее были слишком большие для женщины руки с узловатыми суставами и широкое грубоватое лицо с ярким румянцем во всю щеку. Зато черные волосы под шляпкой с пером выглядели очень красиво и были причесаны по последней моде.

Она, очевидно от усталости, буквально упала на стул, слегка склонила голову набок и без предисловий сухо сказала:

– Здравствуйте, сэр. Если вы хорошо знаете свое ремесло, вы скажете мне, как я должна разумно потратить свои деньги!

– Весьма оригинально! – пробормотал Паркер Пайн. – Мало кому это кажется трудным… Для вас трудность заключается именно в этом?

– Да. У меня три меховых манто, куча парижских платьев и всего прочего. У меня прекрасная машина, дом на Парк-Лейн, яхта… но, представьте, я не люблю воду. Я держу множество дорогих слуг, которые открыто смеются надо мной. Я путешествовала, была много раз за границей… и не знаю, что делать дальше.

– Есть госпитали, больницы… – подсказал детектив.

– Вы имеете в виду благотворительную деятельность? Нет: эти деньги были заработаны трудом, и если вы думаете, что я брошу их на ветер, то вы глубоко заблуждаетесь, сэр! Я хочу их тратить и получать от этого удовольствие. Если вы подскажете мне, как это лучше сделать, я хорошо заплачу вам.

– Интересно, мадам, но вы еще ничего не сказали о собственности в деревне…

– Я забыла! Она у меня тоже есть, но я там умираю от скуки.

– Расскажите мне еще какие-то подробности вашей жизни: случай далеко не легкий…

– Охотно. Я не стыжусь своего происхождения. Смолоду работала на ферме, вкалывая без передышки. Потом познакомилась с Абнером, рабочим на заводе. Он ухаживал за мной восемь лет, и я вышла за него замуж.

– Вы были счастливы в браке?

– Да. Абнер был очень добр ко мне, но жизнь у нас получилась трудной. Два раза мы пережили безработицу, и пошли дети; их было четверо, три мальчика и девочка, но ни один из них не дожил, увы, до совершеннолетия… Иначе жизнь, возможно, казалась бы мне другой… – Нежность отразилась на ее лице, и оно на глазах помолодело. – У Абнера были слабые легкие, и он не воевал, но в своем деле преуспел: стал старшим мастером и сделал какое-то важное изобретение. Должна сказать, что его шефы были щедры: он получил довольно кругленькую сумму и истратил ее с пользой: взялся за другое изобретение, которое принесло еще больше денег. Он стал хозяином, нанял рабочих, купил два пришедших в упадок предприятия и поднял их буквально из руин. Деньги потекли рекой. Текут и сейчас…

Сначала я была в восторге: у меня появился собственный дом с удобствами, мне не нужно было больше стряпать, чистить, мыть… Я сидела в гостиной, опершись на шелковые подушки, звонила, чтобы подали чай… Словом – графиня. Потом мы с Абнером переехали в Лондон, побывали в Париже, на Лазурном Берегу… Я одевалась у лучших портных…

– А затем?

– Думаю, мы стали к этому привыкать, потому что с некоторых пор все это перестало доставлять нам удовольствие. Бывали дни, когда уже никакое меню нас не соблазняло… А потом… потом здоровье бедного Абнера стало ухудшаться. Мы платили врачам, чтобы они делали все, что было в их силах, но ничто не помогло. Он умер совсем молодым: ему было всего сорок три года.

Паркер Пайн сделал соболезнующее лицо. А миссис Реймер тем временем продолжала свою исповедь:

– Это случилось пять лет назад, а деньги все продолжают идти. Очень грустно не пользоваться ими, но, как я уже заметила, у меня отсутствуют всякие желания.

– Другими словами, вам скучно жить?

– Да. У меня нет друзей. Мои новые знакомые водят со мной дружбу, потому что я богата, норовят обобрать меня, смеясь за моей спиной; старые же отвернулись, потому что их смущает роскошь, которая меня окружает… Мистер Пайн! Вы можете мне помочь?

– Возможно, – медленно ответил Паркер Пайн. – Это дело трудное, но надеюсь, что мне удастся вернуть вам радость восприятия жизни.

– Каким же образом? – сухо поинтересовалась посетительница.

– Пока это секрет. Я никогда не говорю заранее о своих планах. Хотите попробовать то, что я вам предложу? Но гарантирую успеха, однако уверен, что со временем добьюсь его.

– Сколько это будет стоить?

– Я буду вынужден воспользоваться особыми методами, отличными от обычных, поэтому понадобится внушительная сумма. И запрошу с вас тысячу фунтов стерлингов. Причем плата вперед.

– Здорово! Я согласна, потому что привыкла платить за все гораздо большую цену. Хочу иметь что-то стоящее за свои собственные деньги!

– Не беспокойтесь, мадам.

– Я пришлю чек сегодня же вечером, – сказала она, поднимаясь. – Не знаю почему, сэр, но я вам верю! Говорят, дурак легко расстается со своими деньгами… может быть, я и дура! А вы самоуверенно объявляете во всех газетах, что делаете людей счастливыми…

– Эти объявления стоили мне дорого, и, если они окажутся пустыми обещаниями, плакали мои денежки. Я знаю, откуда проистекают все несчастья, и знаю, следовательно, как от них нужно избавляться.

Миссис Реймер недоверчиво покачала на прощанье головой и вышла, оставив за собой аромат дорогих духов.

В кабинет Паркера Пайна вошел красавец Клайд Латрелл.

– Есть для меня работа? – спросил он.

Детектив покачал головой:

– Пока нет. И это все не так просто. Дело сложное, поэтому необходимо все тщательно взвесить и обдумать, чтобы избежать малейшего риска. На сей раз мы пустим в ход необычные средства.

– С помощью миссис Оливер?

Детектив улыбнулся при воспоминании о знаменитой романистке.

– Нет, – ответил он. – Она очень подвержена условностям – гораздо более, чем мы. Я же задумал удар смелый и дерзкий. Вы можете, Клайд, позвонить доктору Антробусу?

– Антробусу?

– Да, он мне очень нужен.

Через восемь дней миссис Реймер снова вошла в кабинет мистера Паркера Пайна. Он поднялся с кресла при ее появлении и сказал:

– Уверяю вас, что подобная задержка вызвана необходимостью. Нужно было провести различные мероприятия, и я добился помощи одного замечательного человека, который исколесил пол-Европы, чтобы приехать сюда к нам.

– Вот как? – подозрительно сказала миссис Реймер. Она не забыла, что неделю назад подписала чек на тысячу фунтов, и деньги по нему, как ей доложили, уже были выданы.

Паркер Пайн нажал кнопку. Появилась молодая брюнетка восточного типа в одежде медсестры.

– Все готово, сестра Сара?

– Да. Доктор Константин ждет.

– Что вы такое задумали? – с тревогой спросила миссис Реймер.

– Познакомить вас с восточной магией, дорогая леди, – спокойно ответил Паркер Пайн.

Миссис Реймер последовала за сестрой милосердия на верхний этаж. Комната, в которую она вошла, ничем не напоминала другие: стены были затянуты дорогим штофом; на диване лежали яркие, вышитые подушки; паркет покрывали роскошные ковры. Над массивным кофейником склонился мужчина.

– Доктор Константин, – представила его сестра.

Доктор был одет по-европейски, однако имел смуглое лицо, черные глаза и пронизывающий насквозь взгляд.

– А, это больная? – сказал он низким, гортанным голосом.

– Я не больная! – воскликнула миссис Реймер.

– Вы больны не телом, а душой, – заметил доктор. – А мы на Востоке умеем лечить душу. Садитесь, пожалуйста, и выпейте кофе.

Она присела на диван и взяла в руки чашечку ароматного напитка. Пока она медленно пила, врач говорил:

– Здесь, на Западе, принято обращать внимание только на тело. Это непростительная ошибка. Тело всего лишь инструмент, на котором играют. Мелодия может быть печальной и утомительной или, напротив, веселой и жизнерадостной, и именно эту, последнюю, я и хочу заставить вас услышать. У вас есть деньги, вы будете их тратить с радостью. И жизнь снова покажется вам приятной. Это легко… легко… легко…

Неясное томление овладело миссис Реймер. Она видела доктора и сестру как в тумане, она была счастлива и… засыпала. Доктор стал вдруг очень высоким, и все окружающее приняло какие-то необычно странные очертания.

Константин продолжал пристально глядеть в глаза пациентке и повторял:

– Спите! Спите! Ваши глаза закрываются, сон подступает, овладевает вами, спите… спите…

Веки миссис Реймер смежились, и она унеслась в чудесный мир…

Когда она проснулась, ей показалось, что прошло очень много времени с того момента, когда она появилась тут, в этой комнате. Она смутно припоминала множество деталей… странные сны… автомобиль и красивую сестру, склонившуюся теперь над ней.

Но кажется, она наконец проснулась в своей кровати. В своей ли? Что-то не похоже. Ее постель у нее дома, кажется, была гораздо мягче. Смутные воспоминания далекого прошлого проснулись в ее душе… Она чуть пошевелилась, и кровать заскрипела, чего никогда не случалось в ее доме на Парк-Лейн.

Она огляделась: решительно то был не ее дом. Может быть, ее перевезли в какую-то больницу? Кажется, нет… И это явно не отель. Почти голая комната, стены желто-розовые. Стол, на котором стоял кувшин с водой, комод, самый обычный чемодан, незнакомая одежда на вешалках. На кровати перина…

– Где я? – спросила она, приходя в себя.

Дверь открылась, и вошла маленькая полная женщина, румяная и добродушная на вид. В большом фартуке, рукава закатаны до локтей.

– Ах! – вскричала женщина. – Она проснулась! Войдите, доктор!

Миссис Реймер открыла было рот с намерением протестовать, но слова будто застряли у нее в горле, когда она увидела незнакомого человека, вошедшего следом за толстушкой, ничуть не походившего на элегантного доктора Константина. Это был сгорбленный старичок в больших очках.

– Все в порядке, – сказал он, прощупывая пульс миссис Реймер, – вы скоро поправитесь, дитя мое.

– Что со мной? – спросила она в изумлении.

– С вами случилось что-то вроде припадка, вы два дня пролежали без сознания. Кажется, ничего серьезного.

– Вы нас страшно напугали, Анна, – добавила женщина. – Вы ходили по деревне и рассказывали странные вещи…

– Да, да, миссис Гарднер, именно так все и было, – подтвердил врач, – но не нужно волновать больную. Вы вскоре встанете, малютка.

– Не беспокойтесь о своей работе, Анна, – снова заговорила миссис Гарднер. – Мистер Робертс пришел мне на помощь, и все прошло благополучно. Будьте спокойны и поправляйтесь, моя дорогая!

– Почему вы называете меня Анной?

– Но это же ваше имя, – удивленно ответила женщина.

– Вовсе нет! Меня зовут Амалия Реймер. Миссис Абнер Реймер! – Она попыталась подняться.

Миссис Гарднер и врач переглянулись.

– Нет, нет, лежите, пожалуйста, – сказала женщина.

– Да, да, – поддержал доктор, – главное – не волнуйтесь!

Оба вышли из комнаты, а она осталась лежать в одиночестве, страшно заинтригованная всем происшедшим. С какой стати ее называют Анной и почему эти люди обменялись таким взглядом откровенного недоверия, когда она назвала свое настоящее имя? Где она? Что случилось с нею?…

Миссис Реймер встала с постели; ее немного пошатывало, но она медленно подошла к маленькому окошечку и выглянула в него. В нем она увидела… двор фермы! Совершенно ошеломленная, Амалия вернулась к кровати. Как она попала в этот незнакомый дом? Когда?

Вошла миссис Гарднер, неся на подносе миску с супом, и миссис Реймер спросила ее:

– Как я здесь очутилась? Кто меня привез?

– Никто, милая. Вы живете с нами уже пять лет… и трудно было подозревать, что с вами случаются такие припадки!

– Я живу здесь пять лет?!

– Да! Ну, Анна, не станете же вы меня уверять, что совершенно ничего не помните?

– Я никогда не жила здесь! И вас я совсем не знаю!

– Вы забыли, потому что были больны.

– Я никогда в жизни не жила здесь!

– Ну что вы, дорогая!..

Миссис Гарднер, несмотря на свою полноту, резво подбежала к комоду и взяла в руки фотографию в рамке, довольно старую и тусклую, и подала больной. На фотографии была запечатлена группа из четырех человек: бородатый мужчина, сама миссис Гарднер, весело улыбающийся высокий худой парень и женщина в цветастом ситцевом платье и фартуке… Миссис Реймер собственной персоной!

Пока она ошеломленно рассматривала снимок, миссис Гарднер поставила рядом с Амалией миску супа и бесшумно удалилась.

Больная машинально принялась за еду; суп был вкусный, густой, очень горячий. Но голова, однако, шла кругом. Кто из них спятил? Миссис Гарднер или она? Одна из двух – это уж определенно!.. Во всяком случае, был врач…

– Я Амалия Реймер! – громко повторяла женщина. – Я уверена, что никто не может это оспорить.

Доев суп, она поставила миску на поднос. Ее внимание привлекла лежащая рядом сложенная газета. Она взяла ее, взглянула на дату: девятнадцатое октября. Когда же она была в бюро мистера Паркера Пайна? Кажется, пятнадцатого или шестнадцатого… Значит, она проболела три дня… «Проклятый доктор!» – гневно подумала Амалия.

Однако на этом женщина не успокоилась. Она когда-то слышала о людях, которые годами не могли вспомнить своего имени, и боялась, что с ней приключилось именно такое. Она опять стала просматривать газету и вдруг наткнулась на заметку:

«Миссис Абнер Реймер, вдова Абнера Реймера, короля запонок, была помещена вчера в частную психиатрическую клинику. В течение двух дней она называла себя деревенской служанкой Анной Мутхауз…»

– Анна Мутхауз! Вот, значит, как все обернулось! Речь идет о подмене!

«Мы сможем все уладить!..» – вспомнились ей успокаивающие слова детектива. Если этот лицемер Паркер Пайн задумал эту темную комбинацию…

В ту же минуту ей бросилось в глаза имя Константин в другом крупном заголовке:

«ЗАЯВЛЕНИЕ ДОКТОРА КОНСТАНТИНА.

Во время пресс-конференции, данной вчера доктором Клаудиусом Константином накануне его отъезда в Японию, последний выдвинул захватывающие теории. По его мнению, можно доказать существование души, перенеся ее из одного тела в другое. Он уверял, что в своих экспериментах на Востоке он сумел осуществить двойное перемещение: душа загипнотизированной особы А была перенесена в тело Б и наоборот.

Для успешного проведения подобного опыта нужно найти двух пациентов, имеющих немалое физическое сходство, так как только в этом случае они будут похожи и в своей психической характеристике. Такие свойства, по наблюдениям врачей, обычно имеют близнецы. Однако, как выяснилось, и два человека, не связанные родственными генами и принадлежащие к разным слоям общества, но имеющие одинаковые черты лица, также могут иметь и одинаковую психику».

Миссис Реймер отбросила газету и вне себя от гнева закричала:

– Негодяй! Подлец! Обманщик!

Теперь она поняла все: он сразу задумал овладеть ее состоянием! И эта Анна Мутхауз – всего лишь игрушка в руках Паркера Пайна…

Возможно, она и не виновата, но он и Константин совершили грандиозную аферу!

Но она выведет на чистую воду этих бандитов! Их будут судить! Она добьется этого!

Негодование миссис Реймер заметно поутихло, когда она вспомнила первую заметку: Анна Мутхауз не стала послушным инструментом в руках Пайна: она протестовала, называла себя… и что из всего этого вышло?…

«Несчастную заперли в сумасшедший дом, – подумала Амалия Реймер и содрогнулась при мысли об этом. – Сумасшедший дом! Если туда войдешь, никогда оттуда не выйдешь, и чем больше будешь сопротивляться, тем меньше тебя будут слушать!»

Но она не желает подвергаться подобной опасности!

Дверь открылась, и вошла миссис Гарднер.

– Вот и хорошо, – сказала она, – что съели суп. Вы быстро пойдете на поправку.

– Когда я заболела, скажите?

– Подождите… три дня назад, в пятницу пятнадцатого, в четыре часа дня.

– Вот как? – несколько удивленно сказала миссис Реймер: ведь это был день и час, когда она посетила доктора Константина!

– Вы сидели на стуле и вдруг сказали: «Ах, как я хочу спать!» И тут же уснули! Мы вас уложили и пригласили доктора.

– Думаю, тем не менее вы все-таки не можете сказать, кто я, – наудачу сказала миссис Реймер.

– Вы шутите! Как можно узнать человека как-то иначе, чем посмотрев на его лицо? Тем более что у вас есть родинка.

– Родинка? – живо переспросила Амалия, зная, что у нее никогда не было ни одной родинки.

– Да, под правым локтем! Взгляните, чтобы убедиться в правдивости моих слов.

«Вот и доказательство!» – подумала бедная женщина, закатывая рукав ночной сорочки. И когда она и в самом деле увидела родинку, то не смогла сдержать внезапно вырвавшихся рыданий.

Через четыре дня Амалия встала с постели. И пока лежала, придумывала множество планов спасения, однако отвергала их один за другим.

Она могла бы, конечно, показать газетную статью миссис Гарднер и доктору, объяснить им, но была уверена, что они ей все равно не поверят. Она могла бы обратиться в полицию… Но там уж наверняка не поверят!

Она, наконец, могла явиться к Паркеру Пайну: эта перспектива прельщала ее более всего: во-первых, потому, что она получит моральное удовлетворение, высказав этому фарисею-добряку все, что она о нем думает. Но ее останавливало непреодолимое препятствие: она находилась в Корнуолле, и у нее не было денег, чтобы поехать в Лондон: два шиллинга и четыре пенса в старом кошельке составляли все ее богатство.

Итак, через четыре дня миссис Реймер приняла героическое решение: она покорится судьбе, будет продолжать играть роль Анны Мутхауз, а когда заработает достаточно денег, то поедет в Лондон и настигнет мошенника прямо в его логове, то есть конторе!

Приняв это решение, миссис Реймер безропотно подчинилась распорядку новой жизни. История повторилась – она возвращалась к своей далекой юности!

Сначала работать было тяжело – после стольких лет бездумной, обеспеченной жизни, но уже к концу недели она обрела прежнюю привычку к работе на ферме.

Миссис Гарднер оказалась добродушным созданием с ровным характером. Ее сильный молчаливый муж был тоже очень добр к Амалии. Высокого худого парня здесь уже не было, его заменил другой рабочий, сорокапятилетний гигант, не болтливый, бесхитростный, с ласково блестевшими голубыми глазами.

Бежали дни, летели недели. Наконец миссис Реймер в один прекрасный день поняла, что накопила достаточно денег, чтобы отправиться в Лондон. Однако она не поехала. Время еще было, и Амалия еще побаивалась снова попасть в сумасшедший дом: Паркер Пайн хитер, он запрет ее в нем как умалишенную, с помощью своего сообщника-врача, и никто не узнает, что с ней сталось.

«Кроме того, – думала она, – перемена жизни пошла мне явно на пользу».

Она рано вставала и много работала. Джо Уэлш, рабочий, зимой заболел, и Амалия с миссис Гарднер ухаживали за ним.

Пришла весна, стало тепло, в лугах появились первые цветы. Джо помогал Анне в работе, она чинила его белье. По воскресеньям они ходили вместе гулять. Джо вдовел уже четыре года и признался, что за это время привык иной раз и выпить лишнего. Но теперь он забыл про кабачок и купил себе новый костюм. Миссис Гарднер втихомолку посмеивалась над ним.

Анна подтрунивала над Джо, однако он не обижался и выглядел смущенным, но довольным.

За весной пришло урожайное лето. На ферме все работали не покладая рук. Наконец урожай был убран, и листья на деревьях стали краснеть – наступала осень.

Восьмого октября Анна во дворе рубила на зиму капусту и однажды, подняв голову, увидела вдруг Паркера Пайна, который, облокотившись на забор, молча наблюдал за ней.

– Это вы! – вскричала она в бешенстве. – Ах вы такой-сякой…

Ей понадобилось некоторое время, чтобы все высказать ему. И когда она остановилась, чтобы перевести дух, Паркер Пайн любезно улыбнулся ей.

– Вполне с вами согласен, – сказал он, – и не спорю.

– Да, да! – Миссис Реймер еще не остыла. – Вы лгун и обманщик вместе с вашим Константином, вашим гипнотизером! А несчастная Анна Мутхауз, запертая с этими чокнутыми…

– Вот тут вы не правы, мадам! Анна Мутхауз вовсе не в психиатричке… она… она… вообще никогда не существовала!

– Вот как? Я же видела ее фотографию!

– Это коллаж! Это делается очень просто!

– А статьи в газете?

– Номер был сделан специально, в единственном экземпляре, чтобы вас убедить.

– А этот… подлый доктор Константин?

– Его роль сыграл мой лучший друг, у него блестящие актерские способности.

Миссис Реймер неуверенно пожала плечами:

– И вы будете мне внушать, что я не была загипнотизирована?

– Не совсем. В ваш кофе добавили настойку индийской конопли. Потом вам давали другое снотворное, чтобы привезти вас сюда, пока вы не проснулись.

– Значит, миссис Гарднер была вашей сообщницей?

Детектив кивнул.

– Вы ее, вероятно, купили? Или наговорили ей с три короба?!

– Она очень доверяет мне, потому что когда-то я спас ее единственного сына от каторги.

– А родинка?

Пайн улыбнулся:

– Она со временем побледнеет, а месяцев через пять исчезнет совсем.

– Но зачем была разыграна эта комедия? Вы посмеялись надо мной, привезли сюда и превратили в работницу фермы, когда у меня столько денег в банке! Но об этом, наверное, бесполезно и говорить, дорогой сэр: вы, конечно, воспользовались ими и ради этого…

– Точно так! – ответил Паркер Пайн. – Под влиянием наркотика вы дали мне нотариальную доверенность, и за время вашего… отсутствия – назовем это так – я вел все ваши финансовые дела. Но могу заверить, что за исключением данной мне вами тысячи фунтов я из ваших денег не положил в свой карман ни пенса. Больше того, благодаря удачному помещению ваш капитал значительно увеличился за это время.

– Тогда зачем… – начала было миссис Реймер.

– Могу теперь я задать вам вопрос? Вы человек искренний, и я уверен, что вы ответите мне откровенно: теперь вы счастливы?

– Счастлива?! Хорошенькое счастье! Разве женщина, у которой украли деньги, может быть счастливой? Ну и нахал же вы, сэр Пайн!

– Вы по-прежнему сердитесь, и это понятно! Но забудьте на минутку о моих ошибках: когда вы пришли ко мне год назад, вы были печальны и раздражены. А сейчас, скажите, вы по-прежнему грустите? Если да, то я принесу вам мои извинения и вы вольны покарать меня, как вам будет угодно. Кроме того, я тотчас верну вам тысячу фунтов. Ну как, вы несчастны? Говорите же!

Миссис Реймер посмотрела ему в лицо, опустила глаза и прошептала:

– Нет. После смерти Абнера я никогда не была так счастлива, как сейчас. Я… я собираюсь выйти замуж за человека, который работает здесь… за Джо Уэлша. Наша помолвка будет оглашена в воскресенье… вернее, должна быть оглашена.

– По-видимому, – сказал Паркер Пайн, – все изменилось в вашей жизни?

Миссис Реймер залилась краской, отступила на шаг и закричала:

– Что вы хотите этим сказать? Уж не думаете ли вы, что я снова стану важной дамой, даже если я буду обладать всеми деньгами на свете? И не собираюсь! Все они, эти дамы, сплошь лентяйки! Джо достаточно хорошо воспитан для меня, и я для него тоже. Мы любим друг друга и будем счастливы! А вы, интриган эдакий, убирайтесь отсюда и не суйте нос в чужие дела!

Пайн вынул из кармана какую-то бумагу и протянул Амалии:

– Вот ваша доверенность, мадам. Разорвать ее? Полагаю, что теперь вы сами в состоянии управлять своим капиталом.

Странное выражение мелькнуло вдруг на лице миссис Реймер, и она оттолкнула протянутую руку детектива:

– Сохраните ее у себя! Я много чего тут наговорила вам! Отчасти вы это заслужили. Вы хитрюга, Паркер Пайн, но я вам верю. Положите на мое имя семьсот фунтов в здешний банк. Это даст нам возможность купить ферму, которую мы с Джо уже приглядели. А остальное… отдайте на содержание госпиталей.

– Вы хотите пожертвовать на благотворительность все свое состояние?

– Конечно. Джо добрый и честный парень, но он слаб духом. Такие большие деньги его погубят, я уверена! Мне удалось отучить его от выпивки, и я не дам ему пропасть. Ни за что! Слава богу, я знаю, чего хочу. И не позволю, чтобы деньги отняли у меня счастье!

– Вы замечательная женщина, Амалия Абнер Реймер! – сказал Паркер Пайн. – Не найдется и одной на миллион, которая могла поступить как вы!

– Значит, только у меня одной и присутствует здравый смысл, – с достоинством ответила миссис Реймер.

– Низко кланяюсь вам, – совсем расчувствовался детектив.

Он низко склонил голову перед миссис Реймер и собрался уходить. Но Амалия почти вдогонку крикнула ему:

– Только чтобы Джо ничего не узнал!

Она стояла, освещенная лучами заходящего солнца, с большим зеленым кочаном в руках, гордо выпрямившись и откинув голову. Из нее и в самом деле получилась великолепная крестьянка!

Content

Агата Кристи
Случай с богатой дамой