Агата Кристи

Все ли у вас есть, что вы желаете?

– Сюда, мадам!

Высокая дама в норковом манто шла за тяжело нагруженным носильщиком по перрону Лионского вокзала.

На ней был коричневый вязаный берет, сильно сдвинутый набок и закрывающий одну сторону лица. С другой был виден очаровательный профиль и маленькая золотая серьга в перламутровом ушке. По-видимому, дама была американкой, и весьма обольстительной. Пока она шла мимо состава, все мужчины оборачивались ей вслед.

Надписи на вагонах говорили о пути следования: «Париж – Афины», «Париж – Бухарест», «Париж – Стамбул».

У последнего носильщик остановился, отпустил ремень, удерживающий чемоданы, и сказал:

– Вот, мадам, вам сюда.

Проводник спального вагона стоял у подножки. Он поклонился, и его слова «Добрый вечер, мадам» прозвучали очень почтительно, может быть благодаря роскошному манто. Женщина протянула ему билет.

– Номер шесть, – сказал он, – боковое, – и поднялся вместе с нею. Дама следовала за ним. По дороге она чуть не столкнулась с полным мужчиной, выходившим из соседнего купе, и обратила внимание на его добродушное лицо и благожелательный взгляд.

– Сюда, мадам, – указал проводник, входя в купе, опустил стекло и махнул носильщику, который подал ему багаж; он водрузил его в сетку, и дама села. Сумочку и маленький сафьяновый чемоданчик она положила рядом с собой. В купе было жарко, но пассажирка и не собиралась снимать манто, а лишь задумчиво смотрела в окно. На перроне суетилось множество людей – продавцы газет, фруктов, шоколада, минеральной воды, но она никого не замечала, и ее лицо выражало печаль.

Поезд отошел от вокзала. У нее над головой раздался голос:

– Будьте любезны, ваш паспорт, мадам.

Элси Джеффри не слышала.

Проводник повторил, она вздрогнула:

– Что вы сказали?

– Ваш паспорт, мадам.

Она открыла сумочку, достала документ и протянула ему.

– Хорошо, мадам, я все сделаю. – И добавил тихо: – Я буду сопровождать вас до Стамбула.

Элси достала банкнот и вручила ему. Он почтительно принял, спросил, желает ли она, чтобы постель была готова немедленно, и будет ли она обедать в вагоне-ресторане. Получив ответ, он ушел. Почти тотчас же по коридору прошел официант из ресторана, звоня в колокольчик:

– Первое блюдо! Первое блюдо!

Молодая женщина встала, сняла манто, посмотрелась в зеркало, взяла в руки сумочку и чемоданчик с драгоценностями и вышла в коридор. Официант возвращался бегом, и, чтобы не столкнуться с ним, она вошла в пустое соседнее купе. Выходя оттуда, она бросила взгляд на наклейку большого, слегка потрепанного чемодана, стоящего на скамейке. Наклейка сообщала о его владельце: «Дж. Паркер Пайн, Стамбул», а на чемодане выбиты инициалы Д.П.П.

Лицо Элси выразило смущение; она, поколебавшись, вернулась в свое купе, взяла номер «Таймс», лежавший на столе вместе с другими журналами и книгами, быстро пробежала глазами объявления, но не нашла того, что искала. Нахмурившись, она опять пошла в вагон-ресторан.

Официант указал ей место за столиком, где уже сидел один пассажир. Это был тот джентльмен, который встретился ей в коридоре, хозяин чемодана.

Она незаметно рассматривала его спокойное, добродушное, чем-то внушающее доверие лицо. Он был по-британски сдержан и обратился к молодой женщине только за десертом:

– Здесь чересчур жарко, вы не находите?

– Да, – ответила она. – Хотелось бы открыть окно.

– Но это невозможно! Все будут протестовать.

Она улыбнулась, и оба замолчали. Принесли кофе и счет. Когда оба расплатились, Элси набралась храбрости и сказала:

– Простите, пожалуйста… Я случайно увидела ваше имя на чемодане. Паркер Пайн… Вы… Это вы?…

Она замялась, и он пришел ей на помощь:

– Думаю, что да… – и процитировал текст объявления, которое она часто видела в «Таймс» и которое только что тщетно искала в купе: – «Вы счастливы? Если нет, посоветуйтесь с мистером Паркером Пайном». Это я и есть!

– Удивительно! – ответила она.

– По-вашему. А по-моему – нет.

Он любезно улыбнулся, наклонился к ней и спросил, пока другие пассажиры выходили:

– Значит, вы несчастливы?

– Я… – начала она и запнулась.

– Иначе вы не сказали бы: «Это удивительно».

Присутствие мистера Паркера Пайна придало Элси уверенности, и она в конце концов призналась:

– Да, я несчастна… Или, скорее, встревожена. Произошло непонятное…

– Вы расскажете мне?

Молодая женщина снова вспомнила текст объявления. Они с мужем не раз смеялись над ним, и она не предполагала, чтобы когда-нибудь… Может, лучше промолчать?… Может, этот человек – обманщик? Однако он не выглядит таким. И она решилась.

– Так вот, сэр, я должна встретиться с мужем в Стамбуле. У него на Востоке дела, и в этом году он счел необходимым съездить туда. Он отбыл две недели назад и просил меня приехать к нему, чему я была очень рада, так как еще никогда не путешествовала. Мы в Англии уже шесть месяцев.

– Вы оба американцы?

– Да.

– Давно вы женаты?

– Полтора года.

– Вы счастливы?

– О да! Эдуард – ангел! – Она замялась, потом добавила: – Возможно, он не очень веселый… немного суховатый, потому что его предки – пуритане… Но мы любим друг друга! – быстро закончила она.

Паркер Пайн задумчиво поглядел на нее и сказал:

– Продолжайте.

– Дней через восемь после отъезда мужа я писала письмо в его кабинете и заметила на промокашке несколько непонятных строк. Я только что читала полицейский роман, где открыли важную улику именно на промокашке, и я смеха ради поставила эту промокашку перед зеркалом. Поверьте, я не собиралась шпионить за Эдуардом… Он такой спокойный, что мне и мысли такой не могло прийти в голову.

– Понимаю!

– Я легко прочитала. Сначала было: «Моя жена…», потом «Семплон-экспресс» и ниже: «Как раз перед Венецией самое подходящее место». – Она замолчала.

– Любопытно, – сказал Паркер Пайн. – Это был почерк вашего мужа?

– Да. Но как я ни ломала голову, я так и не поняла, с какой целью он это писал.

– «Как раз перед Венецией самое подходящее место», – повторил детектив. – Действительно странно!

Миссис Джеффри наклонилась к нему и с надеждой в голосе спросила:

– Что вы посоветуете мне делать?

– Боюсь, вам придется подождать до Венеции… – Он взял со стола расписание, посмотрел в него и сказал: – Наш поезд прибудет в Венецию завтра в 14.27.

Они обменялись взглядами, и Паркер Пайн сказал:

– Положитесь на меня, миссис.

Часы показывали 14.25. «Семплон-экспресс» опаздывал на одиннадцать минут.

Паркер Пайн и миссис Джеффри сидели в купе молодой женщины. До сих пор путешествие было приятным, но довольно однообразным. Если что-то и должно было произойти, то время для этого, очевидно, наступало. Элси взглядом искала поддержки у своего советчика, и сердце ее сильно стучало.

– Успокойтесь, – сказал он, – вы ничем не рискуете. Я с вами.

Вдруг в коридоре раздался крик:

– Пожар!

Миссис Джеффри и Паркер Пайн бросились в коридор. Женщина славянского типа, очень взволнованная, показывала в конец вагона. Из одного купе валил дым. Все пассажиры устремились туда, некоторые, кашляя, отступили. Показался проводник и стал успокаивать:

– Не бойтесь, дамы и господа, купе пустое, и огонь сейчас же будет погашен!

Вопросы сыпались со всех сторон. Поезд шел по мосту, связывающему Венецию с материком.

Мистер Паркер Пайн ринулся в купе Элси. Женщина славянского типа стояла в открытой двери и тяжело дышала.

– Это не ваше купе, – сказал ей детектив.

– Знаю, знаю! – лепетала она, задыхаясь. – Простите… волнение… у меня сердце… – Она упала на скамейку.

Паркер Пайн успокоил ее отеческим тоном:

– Не бойтесь! Уверен, что пожар не страшен!

– Да? Ну и слава богу! Мне уже лучше, и я сейчас пойду в свое купе.

– Не спешите. – Паркер Пайн заставил ее снова сесть. – Я вынужден ненадолго вас задержать.

– Вы оскорбляете меня, сэр!

– Не двигайтесь!

Он говорил так властно, что женщина замолчала. Вошла Элси.

– Это была бомба со слезоточивым газом, – сообщила она. – Чей-то дурацкий фарс! Проводник в ярости и допрашивает всех пассажиров…

Она вдруг замолчала и с удивлением взглянула на женщину.

– Что было в вашем маленьком чемоданчике, мэм? – спросил ее Паркер Пайн.

– Мои драгоценности.

– Проверьте, пожалуйста, все ли цело.

Незнакомка по-французски разразилась градом упреков. В это время Элси схватила чемоданчик и, открыв его, закричала:

– О боже! Он отперт!

– Я буду жаловаться компании! – заявила славянка.

– Он пустой! – застонала миссис Джеффри. – Все исчезло: мой бриллиантовый браслет, колье – подарок отца, мои кольца с изумрудами и рубинами, бриллиантовые брошки… К счастью, жемчужное ожерелье на мне. О, сэр, что теперь делать?

– Сходите за проводником. Я не выпущу отсюда эту особу до его прихода.

– Негодяй! Подлец! – вопила женщина, в то время как поезд подходил к вокзалу Венеции.

То, что произошло в следующие полчаса, можно легко изложить в нескольких словах. Паркер Пайн объяснялся с различными чиновниками на разных языках… но безрезультатно. Подозреваемая согласилась на обыск… и была отпущена. Драгоценностей на ней не нашли.

Между Венецией и Триестом Паркер Пайн и Элси обсудили положение.

– Когда вы видели свои драгоценности в последний раз?

– Сегодня утром. Я сняла сапфировые серьги, которые были на мне вчера, и заменила их простыми жемчужными.

– Все драгоценности были на месте?

– Я не проверяла, но мне казалось, что все в порядке. Конечно, могло не хватать кольца или еще какой-нибудь безделушки, но и только.

– А когда убирали утром ваше купе?

– Я взяла чемоданчик с собой в вагон-ресторан. Я всегда его беру… Только на этот раз оставила, когда выскочила…

– Следовательно, эта якобы невинная, назвавшая себя госпожой Собейской, явно виновна. Только куда, к дьяволу, она подевала драгоценности? Ведь в купе она оставалась одна не более минуты: только-только хватило бы времени на то, чтобы открыть чемоданчик поддельным ключом и взять содержимое. А дальше?

– Может быть, она их передала кому-нибудь?

– Не думаю. Я вернулся и загородил ей дорогу в коридор. Я бы видел, если бы кто-нибудь выходил отсюда.

– Может быть, она выбросила все в окно своему сообщнику?

– Такое, конечно, могло произойти, если бы мы не проезжали в этот момент по мосту над морем.

– Значит, она спрятала мои драгоценности здесь, в купе.

– Поищем!

Она энергично принялась за работу. Паркер Пайн рассеянно помогал. Когда она упрекнула его в невнимательности, он извинился:

– Я думал о том, что мне необходимо в Триесте отправить важную телеграмму.

Миссис Джеффри была раздосадована. Было заметно, что авторитет Паркера Пайна заметно упал в ее глазах. Он, поняв это, печально проговорил:

– Боюсь, вы на меня рассердились.

– Конечно, – согласилась она, – вы почти ничего не сделали.

– Вспомните, дорогая леди, что я не полицейский. Кражи и преступления – не моя специальность. Я занимаюсь человеческим сердцем.

– Я была расстроена, когда садилась в поезд, но гораздо меньше, чем сейчас! Я готова оплакивать мой прекрасный браслет… кольцо с изумрудом, которое Эдуард подарил мне, когда был женихом!

Поезд замедлил ход. Паркер Пайн выглянул в окно и объявил:

– Триест! Пойду пошлю телеграмму.

– Эдуард!

Лицо миссис Джеффри просветлело, когда она увидела своего мужа на перроне стамбульского вокзала. Она будто забыла о пропаже драгоценностей, о загадочных обрывках фраз на промокашке – одним словом, обо всем, кроме того, что она снова видит Эдуарда, который мог быть в обращении с нею суховатым и спокойным, но который ей был бесконечно дорог…

Они вошли в здание вокзала. Элси почувствовала чье-то легкое прикосновение к своему плечу и, обернувшись, увидела сияющего Паркера Пайна.

– Миссис Джеффри, – попросил он, – соблаговолите приехать через полчаса ко мне в отель «Токатлиан». Надеюсь, что смогу сообщить вам нечто приятное.

Она оглянулась на Эдуарда и представила их друг другу:

– Мой муж… мистер Паркер Пайн.

– Полагаю, миссис Джеффри телеграфировала вам о краже драгоценностей, – сказал детектив. – Я сделал все, что мог, для того, чтобы их найти, и, кажется, через полчаса смогу ее окончательно успокоить.

Джеффри быстро ответил:

– Ты хорошо сделаешь, если поедешь в «Токатлиан»… Сэр, моя жена обязательно приедет.

Ровно через полчаса Элси проводили в номер мистера Паркера Пайна, который встал, чтобы ее встретить, и сказал:

– Я разочаровал вас, не так ли? Не отрицайте! Я не считаю себя волшебником, но сделал что мог. Откройте это… – И он поставил перед ней картонный ящичек.

Миссис Джеффри повиновалась. Там оказались все пропавшие драгоценности – кольца, брошки, браслет.

– Ох! – воскликнула она. – Это чудо!

Детектив скромно улыбнулся:

– Я счастлив, что вы сдержали слово, дорогая леди, и что вы здесь.

– О, я чувствую себя очень неблагодарной, потому что с самого Триеста я была так нелюбезна с вами. Но как вы, сэр, нашли их? Где?

Он задумчиво покачал головой:

– Долго рассказывать… Когда-нибудь вы узнаете… Возможно, очень скоро.

– А почему не сейчас?

– У меня есть на то причины…

Женщина распрощалась, не удовлетворив, увы, своего любопытства.

После ее отъезда Паркер Пайн взял шляпу с тростью и вышел. По дороге он улыбался всему и всем и наконец дошел до маленького кафе, выходящего окнами на Золотой Рог. По другую сторону бухты стамбульские мечети поднимали к небу свои стройные элегантные минареты. Вид был великолепный.

Детектив, опустившись на стул, заказал две чашки кофе, которые тотчас принесли. Кто-то сел напротив него: это был Эдуард Джеффри.

– Я заказал чашку кофе и для вас, – сказал Паркер Пайн.

Джеффри наклонился и удивленно спросил:

– Как вы узнали, что я приду?

Паркер Пайн отпил глоток и ответил:

– Ваша жена говорила вам о том, что она прочитала на промокашке? Нет? Она вам скажет, она просто на время забыла… – Детектив рассказал об этом случае и продолжал: – Это в какой-то мере объясняет странность инцидента, происшедшего перед Венецией. По тем или иным причинам вам нужно было, чтобы драгоценности вашей жены были украдены. Но зачем вы написали: «Как раз перед Венецией будет самое подходящее место»? Это кажется какой-то бессмыслицей! Почему вы не оставили вашей служащей свободы выбора? Внезапно я понял: драгоценности вашей жены были похищены прежде, чем вы уехали из Лондона, и заменены поддельными.

Во всяком случае, вам, как человеку честному и порядочному, тяжело было думать, что станут подозревать слугу или какого-то другого невинного человека. Значит, надо было так обставить кражу, чтобы никто из домашних не был заподозрен.

Вы передали вашей доверенной ключ от чемоданчика и дымовую шашку. В нужный момент она поднимет тревогу, войдет в купе вашей жены, достанет драгоценности и выкинет их в море. Ее заподозрят, обыщут, ничего не найдут и отпустят… Выбор места понятен: в любом другом месте железнодорожной линии содержимое чемоданчика могло быть найдено, отсюда необходимость действовать именно в тот момент, когда поезд идет над морем.

Тем временем вы собирались продать настоящие драгоценности здесь, в Стамбуле. К счастью, моя телеграмма пришла вовремя. Вы послушались меня и принесли их в «Токатлиан» до моего приезда: знали, что иначе я выполню свою угрозу и заявлю в полицию. И вы пришли в это кафе…

Эдуард Джеффри, красивый блондин с наивными глазами, бросил на собеседника умоляющий взгляд и пробормотал:

– Как я вам все объясню? Вы принимаете меня за вульгарного вора…

– Вовсе нет, напротив, я считаю, что вы вполне честный человек. У меня привычка классифицировать людей: вы, дорогой сэр, принадлежите к категории жертв. А теперь объясните-ка мне, пожалуйста, все.

– Здесь достаточно одного слова: шантаж.

– В самом деле?

– Вы видели мою жену и должны понять, до какой степени она искренна, невинна и незнакома со злом…

– Да.

– У нее в жизни высокие идеалы. Если она узнает, что я… действовал как последний воришка, она меня бросит!

– Вы уверены? Но дело не в этом. Что вы сделали, мой молодой друг? Я полагаю, речь идет о женщине?

Джеффри кивнул.

– Она появилась после вашего вступления в брак или раньше?

– Раньше, много раньше!

– Что же произошло тогда?

– Абсолютно ничего, и именно это самое печальное: я поселился в мидийском отеле одновременно с очень красивой женщиной, некоей миссис Россетер. Ее муж был очень ревнив, и у него бывали страшные приступы ярости. Однажды ночью он угрожал ей револьвером, она убежала и постучалась ко мне в гостиничный номер. Женщина была вне себя от страха и умоляла позволить ей остаться до утра. Что мне было делать?

Паркер Пайн поглядел в честные глаза молодого человека, вздохнул и сказал:

– Откровенно говоря, вас разыграли, как последнего дурака.

– Как это?

– А очень просто! Это древняя шутка, ей поддаются молодые, рыцарски настроенные люди. Полагаю, что шантажировать вас начали, когда была объявлена ваша помолвка с вашей теперешней женой?

– Да. Я получил письмо, в котором меня предупреждали, что, если я не вышлю некоторую сумму, мой будущий тесть узнает, что я отбил жену у мужа, и свидетели могут подтвердить, как она входила ночью в мой номер. Муж подаст на развод… короче, я буду выглядеть подлым соблазнителем… – Эдуард вытер усталым жестом лоб.

– Понятно. Вы заплатили один раз, а потом время от времени требования возобновлялись?

– Да, я больше не располагал свободными деньгами и вот разработал этот план… – Джеффри взял свой уже остывший кофе и машинально выпил его, а затем спросил: – Что мне делать?

– Положиться на меня. Я займусь вашими противниками. А вы вернетесь к жене и расскажете ей всю правду… скорее, часть правды. Единственное, что вам придется изменить, так это трактовку происшествия в Индии: надо скрыть от нее, что вы вели себя как ребенок.

– Но…

– Дорогой сэр, вы не знаете женщин: если им придется выбирать между донжуаном и дураком, они непременно выберут первого! Ваша жена – очаровательная девочка, невинная и высоконравственная. Если вы хотите, чтобы она ценила жизнь с вами, дайте ей возможность поверить, что она перевоспитала развратника!

Эдуард Джеффри разинув рот смотрел на детектива.

– Поверьте! Сейчас ваша жена влюблена в вас; но может случиться, что это чувство угаснет, если вы по-прежнему будете выглядеть таким добродетельным, и в конце концов ей станет скучно с вами. – Паркер Пайн ласково добавил: – Идите к ней, мой мальчик! Признайтесь ей в том, что вы сделали… а потом скажите, что, как только встретили ее, вы навсегда отказались от той, прежней жизни… и что вы даже пошли на кражу, чтобы она только ничего не узнала! Она вас с радостью простит за все!

– Но ведь, в сущности, ей не за что меня прощать!

– Что такое правда, вы когда-нибудь задумывались? Мой жизненный опыт дает мне основание полагать, что правда все портит и что ложь нередко составляет краеугольный камень брака. Идите, вам отпустят грехи, мой друг, и живите счастливо! Отныне, думаю, миссис Джеффри всегда будет наблюдать за вами в присутствии красивых женщин. Некоторых мужей это раздражает, но вас, думаю, это не смутит.

– Я никогда не посмотрю ни на одну женщину, кроме Элси! – заверил детектива Эдуард.

– Вот и прекрасно, только не говорите этого ей. Ни одной женщине не нравится слишком сентиментальное существование!

– Вы всерьез думаете…

– Я уверен, – твердо ответил Паркер Пайн.

Content

Агата Кристи
Все ли у вас есть, что вы желаете?