Марина Серова

Голливудская улыбка демона

Глава 1

Мы с дедом всегда любили в долгие зимние вечера сидеть у камина и предаваться воспоминаниям. Этот вечер не был исключением. Разворошив угли, Ариша уселся в кресле поудобнее и, глядя на разгорающиеся языки пламени, сказал:

– Жаль, что с нами сейчас нет твоей бабушки Инессы. Огонь – это ее стихия. Я это сразу понял, как только увидел ее на сцене…

– Какой сцене? – изумилась я.

– Конечно театральной. Какой же еще? Полетт, разве я тебе никогда не говорил, что до нашей свадьбы Инесса играла в самодеятельном театре?

– Нет, я впервые об этом слышу.

– Твоя бабушка обладала многими талантами. А ее актерский дар достоин отдельной главы…

– Ну так расскажи мне ее, – попросила я, заранее зная, что дедуля может на ходу придумать любую легенду. Но для меня сейчас было совершенно неважно, каким будет процент истины в его рассказе. Правду о том далеком прошлом мне все равно уже не узнать. А видеть, как Ариша внутренне преображается, как в его глазах загораются игривые огоньки, дорогого стоит…

Мы жили с дедулей вдвоем, и других родственников у нас не осталось. Мои родители погибли в автомобильной аварии, когда мне было четырнадцать лет. Трагедия произошла на моих глазах. Свою бабушку я никогда не видела, она умерла при загадочных обстоятельствах, когда мой отец был еще совсем ребенком. По одной версии, Инесса пропала без вести на одной из комсомольских строек, по другой – долго и мучительно умирала от рака. Сегодня я могла услышать совершенно иную интерпретацию тех далеких событий, если бы не телефонный звонок.

– Алло, – сказала я, намереваясь быстренько свернуть общение, кто бы это ни звонил.

– Здравствуй, Полина! Это – Света Борщинская. – В голосе моей школьной знакомой слышались такие драматические нотки, что я даже забеспокоилась.

– Что-то случилось?

– Случилось, – подтвердила Светлана.

– Виталий Кириллович…

– Нет, нет, у папы все в порядке. И со здоровьем, и на работе… И это благодаря тебе, Поля.

Действительно, я приняла активное участие в судьбе ее отца, но это было несколько месяцев назад.

– Света, тогда я не понимаю…

– Я сейчас все объясню. Дочь моей сотрудницы попала в ситуацию, сродни той, что и мой папа тогда… Ее тоже подставил начальник. Ксюша не просто попала под следствие, двадцатилетнюю девчонку упекли в СИЗО. Адвокат присоветовал ей взять вину на себя. Короче, без твоей помощи здесь не обойтись.

– А если сменить адвоката?

– Там не все так просто. Поля, во сколько ты завтра сможешь встретиться с Еленой Ивановной, Ксюшиной мамой?

Борщинская была в своем репертуаре. Я еще не дала свое согласие заняться этим делом, а она уже назначает время. Прыткая особа!

– Света, – сказала я и смолкла, осмысливая ситуацию. Дедуля по-своему истолковал мое молчание. Он решил, что мешает моему разговору, и, как истинный джентльмен, поспешил удалиться из гостиной. Кажется, с очередной семейной легендой я сегодня пролетела…

– Полина, я, наверное, не вовремя позвонила. Извини. Но, поверь мне, ситуация почти безнадежна. Если Ксюшу кто-то и сможет вытащить, то только ты. Если бы Елена Ивановна раньше со мной поделилась своей проблемой, все было бы иначе. Но сама понимаешь, об уголовных делах, заведенных на близких родственников, не трещат на каждом углу… В общем, надо спешить, пока дело не передали в суд. А это может произойти уже в понедельник.

– Света, а почему ты так уверена, что эта девушка на самом деле не виновна?

– Полина, ты опять сомневаешься в моих словах, – поддела Борщинская. – Вот так же ты сначала скептически отнеслась к моему заявлению о невиновности моего отца, но вскоре убедилась, что я права.

– Ну отец, это – отец, – сделав такой не слишком оригинальный вывод, я уточнила: – Света, а Ксению ты лично знаешь или судишь о ней лишь со слов ее отчаявшейся матери?

– Да, я знаю ее лично. Ксюша Курникова проходила в нашей фирме преддипломную практику. Скромная девочка, совершенно не способная на то, чтобы в одиночку проворачивать финансовые махинации… Она – хороший исполнитель, но не лидер. Уж поверь мне, я все-таки психолог и в своих суждениях опираюсь не только на интуицию, но и на тесты…

– Значит, ты ее тестировала?

– Да, сегодня я специально пересмотрела результаты тех тестов и окончательно убедилась, что Ксения неспособна на то, в чем ее обвиняют.

– Ну если так, то я встречусь с матерью твоей протеже и выслушаю ее версию случившегося. Но предупреждаю – одних слов мне недостаточно. Я буду все проверять…

– Ну естественно, ты же юрист, тебе и карты в руки!

– Тогда пусть твоя сотрудница подъезжает ко мне завтра часам к одиннадцати. Объяснишь ей, как добраться в наш коттеджный поселок?

– Пожалуй, я сама привезу ее к тебе. Так будет надежнее. Спасибо, Полина, за согласие. Впрочем, я знала, что ты не сможешь отказать.

Поговорив с Борщинской, я позвала дедулю. Он не ответил. Наверное, не услышал меня, потому что поднялся на второй этаж нашего загородного дома. Я осталась сидеть у камина в гостиной, выполненной в стиле рококо, и, глядя на догорающие угли, вспомнила о том, как несколько месяцев назад визит Светланы перевернул мою жизнь…

Борщинская каким-то образом узнала, что я отомстила бывшему прокурору города Синдякову, который был виновен в смерти моих родителей и остался безнаказанным. Когда Светкин отец незаслуженно попал под следствие и иссякла последняя надежда на то, что его оправдают, она решила, что остается только одно – отомстить обидчику. Причем в роли ангела мести Борщинская увидела именно меня. И дело было даже не в том, что я тогда работала юристом на кирпичном заводе, ее отец был там главным механиком, а подставил его наш генеральный директор. Светка решила, что, встав на тропу мести, я уже никогда не смогу с нее свернуть.

После того как благодаря моим стараниям Синдяков сменил разгульный образ жизни на инвалидное кресло в доме престарелых, я успокоилась и ни о какой мести больше не помышляла. А Борщинская, будучи профессиональным психологом, смогла затронуть нужную струнку в моей душе и заставила всерьез задуматься о своем жизненном предназначении. Действительно, как много вокруг нас живет и здравствует тех, кто за свои злодеяния не понес никакого наказания! Кто, если не я, должен и может восстановить справедливость в таких случаях? Прислушавшись к себе, я поняла, что всегда хотела быть похожей на Робина Гуда. Я взялась за то, чтобы наказать генерального директора, и мне это удалось. Как только он потерял свою силу и могущество, Борщинский был оправдан. По ходу дела я пришла к неожиданному выводу – чтобы наказать негодяев, которых обошел закон, вовсе не обязательно применять к ним физическую силу. Надо действовать их же методами или обращать их пороки в инструменты воздействия…

Когда я поднялась на второй этаж, за дверью дедовой спальни раздавался мерный храп. Жаль, что Ариша не рассказал мне сегодня новую историю про мою бабушку. Интересно, кого она играла на сцене? Неужели Жанну д’Арк? Я слышала, что артисты, которые слишком натурально играют на сцене собственную смерть, рискуют перенести это трагическое событие в свою реальную жизнь…

* * *

На следующий день Светлана, как и обещала, лично привезла ко мне свою сотрудницу.

– Вот, знакомьтесь, это – Полина, а это – Елена Ивановна, – коротко представив нас друг другу, Борщинская тут же попрощалась со мной и спешно удалилась.

Оставшись без моральной поддержки, Курникова заметно заволновалась. Она судорожными пальцами схватилась за верхнюю пуговицу старенького пальто, но никак не могла ее расстегнуть. Когда же ей наконец удалось это сделать, она зачем-то снова застегнула пуговицу.

– Я, наверное, зря к вам приехала, – сказала посетительница, потупив взгляд. – Понимаете, мне ведь и заплатить вам нечем.

– Елена Ивановна, прошу вас, давайте не будем говорить об оплате. Для меня это неважно. Главное – установить истину и восстановить справедливость.

– Вот и Светочка мне так же говорила, а я ей не поверила. Ну кто сейчас бесплатно будет тратить свое время на незнакомого человека… Я лучше пойду, – посетительница развернулась к двери.

– Все, вы уже пришли. Так зачем же уходить? – После этих слов я решительно шагнула к Курниковой и собственноручно стала снимать с нее пальто. – Вы напрасно так волнуетесь, мне в общих чертах известно о ваших проблемах. Поверьте мне: я сделаю все возможное, чтобы вытащить вашу дочь.

– Правда?

Что я такое говорю? Может, ее дочурка попала под следствие за дело и мать это понимает, но смириться не может. Потому-то так и нервничает. А Светкины психологические тесты – это туфта. Проанализировав ситуацию, я поспешила оговориться:

– Если, Ксения, конечно ни в чем не виновна…

– Ксюша ни в чем не виновата, – заверила меня визитерша и смахнула со щеки слезу. – Сердце матери не обманет. Просто дочка у меня очень наивная, доверчивая.

– Пойдемте, – я взяла клиентку под руку и повела ее в гостиную, выполненную в стиле кантри, – сейчас вы мне все по порядку расскажете.

Усадив Елену Ивановну в кресло, плетенное из ротанга, я села напротив и стала ждать волнующий рассказ. Курникова долго собиралась с мыслями, при этом она решала еще одну задачу – искала, куда деть руки, выдающие ее нервозность. Я видела, что ей очень неловко говорить о произошедшем, поэтому ждала начало рассказа, не выказывая нетерпения.

– Знаете, наверное, мы с мужем неправильно воспитывали Ксению, – наконец произнесла клиентка, кое-как справившись с мышечным зажимом. – Мы старались ей привить наши идеалы. А современная жизнь, она совсем другая. Вокруг столько жестокости, лицемерия, у всех на уме только одно – как бы заполучить побольше денег, любыми путями. Нам даже в голову не приходило, что сейчас весь бизнес строится на «откатах», из-за которых Ксения теперь и находится под следствием.

– По существу, это та же взятка, но на более высокой ступени эволюции.

– Ну, взятки, конечно, во все времена давали. Но я никогда не умела это делать. Один раз попыталась, когда хотела Ксюшу в хороший детский садик устроить, так заведующая у меня не взяла деньги… А вот Миша, супруг мой, из принципа никогда и никому ничего не давал и не брал. Были времена, когда он пост занимал…

Я поняла, что Курникова сама не скоро расскажет об основной причине своего визита, поэтому поторопила ее:

– Елена Ивановна, давайте вернемся к «откатам», к этой смазке на колесах бизнеса. Вы сказали, что Ксении именно это инкриминируют?

– Да, – клиентка тяжело вздохнула, – нашу дочь обвиняют в том, что она дала «откат» должностному лицу. И вообще, заключая договора с корпоративными клиентами, она будто бы заранее договаривалась с ними об «откатах». Но это не так! Это какая-то чудовищная ошибка. Ксюша никогда в жизни бы не догадалась, что такое возможно. Поверьте мне!

– Скажите, а в какой фирме работала ваша дочь?

– В страховой компании «Астра». Дочка закончила строительный колледж, получила диплом бухгалтера, а на работу по специальности не смогла устроиться. Без опыта никуда не брали, вот и пришлось пойти в эту злополучную фирму оператором ПК. Она у нас девочка умная, работящая, вот директор сразу и понял, что из нее толк выйдет. Ксюша всего месяц оператором проработала, а потом Игорь Дмитриевич перевел ее на должность менеджера в отдел работы с корпоративными клиентами. Она и там показала себя с хорошей стороны, и вскоре Щербаков назначил Ксению начальником отдела. Мы с Мишей так гордились нашей дочерью, так гордились…

Я подумала о том, что Елена Ивановна и ее супруг, скорее всего, были слепы относительно деловых качеств своей дочери. Сколько умной и талантливой молодежи, а вот сделать скоропалительную карьеру от оператора ПК до начальника отдела удается далеко не каждому. Мне сразу пришло в голову, что директор оценил не только работоспособность Ксении, но и какие-то другие ее достоинства, но спросить у Курниковой об этом напрямую я не могла. Она была человеком другой формации и все видела несколько в ином свете.

– Сколько времени Ксения проработала в «Астре»?

– Ну вот с этого июля, – женщина стала загибать пальцы. – Многие ее однокурсницы до сих пор не устроены, а Ксюша уже все успела… Лучше бы уж она дома сидела, мне бы по хозяйству помогала, а не зарабатывала бы эти несчастные деньги!

– А что, Ксения много зарабатывала?

– Как стала начальником отдела, так много. – Курникова обвела взглядом гостиную и поправилась: – Впрочем, для кого-то это, может, и мелочи, а для нас – целое состояние. Муж мой – на пенсии по инвалидности, ему постоянно лекарства нужны. Я хоть и инженер-технолог по специальности, но работаю вахтером, чтобы времени свободного было больше. Мужу уход нужен. Оклад у меня небольшой. А Ксения последний раз пятнадцать тысяч принесла, и мы смогли долги отдать. Думали, жизнь вот-вот наладится, а тут такая напасть…

– Ладно. Что вам известно конкретно об «откатах»?

– Собственно, ничего. Для нас Ксюшин арест был как гром среди ясного неба. Это уж потом из разговора со следователем мы с Мишей узнали, в чем нашу дочь обвиняют. Мы были уверены, что это недоразумение. Надеялись, что это скоро выяснится и Ксюшу выпустят. – Елена Ивановна тяжело вздохнула. – Да, мы думали, что наша дочь – жертва обстоятельств. Да и сейчас остаемся при том же мнении, несмотря на то что адвокат тоже убеждает нас, что Ксения виновна.

– То есть она ему призналась?

– Миша считает, что Портнов просто решил выстроить такую линию защиты. Я спросила у него об этом, но Артем Андреевич – человек сложный. Я ему вопросы задаю, а он будто их не слышит. Свою линию гнет. В общем, Портнов считает, что чистосердечное признание и раскаяние заставит судью быть к Ксении снисходительнее. Он обещает, что добьется условного срока. Конечно, это намного лучше, чем отбывать реальный срок в колонии. Но я верю в невиновность дочери. Она не могла по собственной инициативе пойти на подобное. Ну зачем ей такое пятно в биографии, как судимость? Кто ее после этого замуж возьмет? Да и на приличную работу с таким клеймом не устроишься…

– Значит, вашу дочь будет защищать сам Портнов? Ксении его назначили или вы сами его наняли?

– Его рекомендовал нам Щербаков, – призналась Курникова, не поднимая на меня глаз.

– Кто?

– Ну, Ксюшин начальник.

– Значит, работодатель, – сказала я, весьма удивившись такому повороту событий.

– Он самый. Игорь Дмитриевич сказал нам, что Портнов – самый лучший адвокат в Горовске и его услуги недешевы. Я призналась, что он нам не по карману. Тогда Щербаков выдал мне Ксюшину зарплату, которую она не успела получить, чтобы заплатить Артему Андреевичу аванс. Я с ужасом думаю, что окончательно расплатиться с ним будет нечем, но ведь и отказаться уже не могу. Все-таки он лучший адвокат.

– Так и есть. Елена Ивановна, как вы думаете, почему Щербаков проявил такую инициативу?

Курникова лишь пожала плечами. Никакого готового ответа на этот вопрос у нее не было. Или она стеснялась его озвучить? Под моим строгим взглядом Елена Ивановна стала выдвигать какие-то робкие догадки:

– Ну, я, конечно, не могу в полной мере судить о его мотивах, но, наверное, Игорь Дмитриевич просто посчитал своим долгом принять участие в судьбе своей сотрудницы… Он ведь ее продвигал по служебной лестнице, значит, ценил…

– Елена Ивановна, давайте рассуждать логически. Ксению Михайловну, начальника отдела по работе с корпоративными клиентами, обвиняют в том, что она привлекала клиентов «откатами». При этом Щербаков, директор страховой компании, остается чистеньким, будто ваша дочь действовала за его спиной. Когда факт коммерческого подкупа обнаружился, босс не рассердился на Ксению, а попытался ей помочь. Только эта помощь на деле выходит Ксении боком. Самый лучший в городе адвокат не гарантирует снятия обвинения. Зато Щербаков в любом случае выглядит мягким и пушистым. Какой вывод отсюда напрашивается?

– Игорь Дмитриевич подставил Ксюшу. – Курникова наконец произнесла вслух то, что я и хотела от нее услышать. – Вероника первая мне об этом сказала. Светочка Борщинская тоже пришла к такому выводу, едва выслушала меня. Теперь вот и вы, Полина, предположили то же самое. Наверное, так и есть. Только Игорь Дмитриевич такое благоприятное впечатление на нас с Мишей произвел. Учтивый такой, неравнодушный к чужому горю…

– А кто такая Вероника?

– Вероника Сударкина – лучшая подруга Ксении, они вместе в колледже учились. Ксюша частенько ночевать у Вероники оставалась… Знаете, заговорятся допоздна, а возвращаться домой опасно.

– Ясно, значит, эта девушка могла знать о делах вашей дочери несколько больше, чем вы?

– Наверное.

– А вы не пытались узнать у Вероники какие-то подробности?

– Ну как вам сказать… пыталась. Я позвала Веронику к нам домой, только она не больно-то стала откровенничать. Сказала, что уверена: Ксюша ни в чем не виновата, а Щербаков ее подставил… Когда адвокат стал убеждать нас в виновности Ксении, мы с Мишей хотели отказаться от его услуг. Пусть бы аванс пропал! Мы снова в долги собирались залезть, но опоздали. Ксения вняла увещеваниям Портнова и призналась следователю, что с каждой сделки отдавала ответственным работникам предприятий какой-то процент наличными деньгами. Оказывается, это расценивается как взятка или коммерческий подкуп с целью привлечения крупного клиента.

– Да, с юридической точки зрения так и есть, – подтвердила я со всей компетентностью. – Если «откат» предназначается чиновнику, то это – взятка. Если бизнесмену – то коммерческий подкуп. Наказание по обеим статьям практически одинаковое. Кстати, при каких обстоятельствах задержали вашу дочь?

– Ксюшу арестовали в ресторане при передаче денег начальнику муниципального автотранспортного предприятия № 1, – с трудом выдавила из себя несчастная женщина, потом добавила тихо-тихо: – Костенко, ну того транспортника, тоже сначала задержали, а потом отпустили. Может, он заранее и предупредил милицию? Я грешным делом на него думаю, на Костенко. Он – личность в городе известная, причем не с самой лучшей стороны. Иван Кузьмич еще в начале девяностых «прославился». С вице-мэров его тогда сняли. Помните?

– Нет.

– Ну вы тогда совсем молоды были, в школе, наверное, еще учились.

Откровенно говоря, я не совсем понимала, зачем взяточник настучал сам на себя, но не стала пока заострять внимание на этом вопросе.

– Что ж, сегодня суббота, если дело и передадут в суд, то не раньше понедельника. У меня есть немного времени, чтобы раздобыть какую-то информацию в защиту Ксении. Если мне это удастся, то я найду способ передать ее следствию. Пока эту информацию будут проверять, мы выиграем время… Но если же я обнаружу, что ваша дочь сделала признательные показания не зря, то ничего предпринимать не стану…

– Полиночка, уверяю вас: вы убедитесь, что Ксюша ни в чем не замешана, если только самую малость, по наивности или по неопытности, – заверила меня Курникова.

– Надеюсь на это.

– Ксюша так молода! Откуда она могла научиться таким аферам – привлекать клиентов «откатами»? В колледже ведь этому не учат, так ведь?

– Конечно, не учат, но об этом в газетах пишут, по телевизору показывают…

– Мы и газет уж давно никаких не выписываем, а по телевизору много чего говорят и показывают. Но это же не является руководством к действию! Нет, нет, Ксения не могла сама до такого додуматься. Наверное, так и есть, Щербаков ее заставил или подставил… Но ведь такой человек душевный – Мише лекарство принес…

– Елена Ивановна, я хотела бы встретиться с Вероникой. Вы можете дать мне ее координаты?

– Конечно. – Курникова полезла в сумку и достала записную книжку, полистав ее, она продиктовала мне номер телефона Ксюшиной подружки. Я вбила его в память своего мобильника. – Еще вам нужны какие-то данные?

– Как мне с вами связаться?

– Ой, как же я самое главное-то забыла! Записывайте, – клиентка назвала свой домашний адрес и контактные телефоны.

– Назовите, пожалуйста, фамилию следователя.

– Ужова Наталья Валентиновна. Она такая же молодая, как и вы, Полиночка. Но вот никакого сострадания к Ксюше у нее нет. Сухая, черствая женщина…

– Ладно, я сегодня же займусь выяснением всех обстоятельств. Номер моего телефона у вас есть?

– Да, Светочка мне его дала. Полина, я вам безмерно благодарна! Теперь у меня появилась надежда на то, что дочка избежит суда и на нашу семью не ляжет такой позор. – Курникова посмотрела на меня как на верную союзницу. А я отметила про себя, что вместе с надеждой в ее глазах появились слезы. Елена Ивановна промокнула их носовым платком и спросила: – Ну так я пойду?

Я не стала ее задерживать. Терзать эту женщину дальнейшими расспросами было бессмысленно. В прихожей нам встретился Ариша, который только что вернулся из местного супермаркета.

– Приветствую вас, – дед учтиво поклонился моей гостье.

– Это мой дедушка, Аристарх Владиленович. А это – Елена Ивановна. Я решаю ее проблемы…

– Да, это так, – ответила Курникова и скосила глаза на пластиковые пакеты с продуктами, которые дедуля держал в руках.

Я запоздало опомнилась, что за разговором забыла предложить Елене Ивановне дежурную чашку чая. Вдруг она голодна? Дед поспешил тут же исправить мою оплошность.

– Полетт, может, твоя гостья задержится? Я купил клубничный рулет…

– Да, Елена Ивановна, составьте нам компанию!

– Благодарю вас, но я хочу скорее сказать мужу, что у нас появилась надежда… Да и Света, наверное, меня заждалась…

– Разве она не уехала? – Я посмотрела в окно, но машины Борщинской не увидела.

– Мы договорились, что она меня подождет на выезде из поселка. Светочка не хотела мешать нашему разговору…

– Тогда не буду вас задерживать, – сказала я, подавая Курниковой пальто.

Проводив Елену Ивановну, я пошла в столовую. Дед загружал упаковками холодильник.

– Ариша, ну какой ты у меня хозяйственный! – похвалила я.

– Что есть, то есть. А это, значит, была твоя новая клиентка? Она как-то бедновато выглядит…

– Да, скорее всего, мне придется помогать ей на голом энтузиазме.

– Голый энтузиазм бывает только у нудистов. Разве ты, моя дорогая Полетт, к ним относишься?

– Конечно же нет. Просто я хотела сказать, что у Курниковой нет денег на оплату моих услуг. А у нас сейчас с финансами и так не очень…

Конечно, мне не следовало этого говорить. Недавно дедуля проиграл в казино очень крупную сумму, и мы, мягко говоря, находились на мели. Ариша очень переживал по этому поводу, но отыгрываться не спешил, потому что прочитал в газете свой гороскоп. Звезды рекомендовали ему избегать азартных игр.

– Намек понял. Сегодня же пойду в казино. Пора бы уже и отыграться.

– Нет, дедуля, нет! Разве ты забыл, что астрологический прогноз на эту неделю не благоприятен?

– Не забыл.

– Тогда к чему рисковать? Давай ты не будешь дразнить ее величество Фортуну. Еще дня два мы продержимся. Гороскоп на следующую неделю не так категоричен насчет азартных игр.

– Полетт, а ну его, этот гороскоп! Сроду я в астрологические прогнозы не верил, так и начинать не стоит. У меня есть свои собственные приметы, и сегодня все складывается удачно. Утром я разложил пасьянс, он сразу сошелся. Потом мне позвонил Никифоров и сказал, что готов отдать долг. В магазине мне дали на сдачу юбилейную десятку. Ты же знаешь, что для меня это архиблагоприятный знак. Так что сегодня я могу рассчитывать на то, чтобы сорвать солидный куш. Полетт, свари-ка пельмешек, а я пока пойду переоденусь, – дед дошел до двери и, подогреваемый любопытством, остановился. – А что с этой женщиной приключилось? Собес пенсию неправильно рассчитал?

– Проблемы не у нее, а у ее дочери. То ли ее шеф на работе подставил, то ли она сама оказалась очень ушлой. – Я вкратце рассказала о Ксюшиной стремительной карьере в страховой компании «Астра». – В общем, ее взяли с поличным. Она встретилась в ресторане с Костенко, директором автотранспортного предприятия, и дала «откат». После этого их повязали. Правда, Костенко потом выпустили.

– Ну, это еще тот прохвост! Он из любой ситуации вывернется.

– Ты его знаешь?

– Ивана Кузьмича-то? Кто ж его не знает! В девяностых он уже попадал под следствие за незаконную приватизацию муниципального имущества.

– И что?

– Ничего. Как попал, так и выпал. Скользкий он, голыми руками Костенко не возьмешь. Много он постов с тех пор сменил, теперь вот всем городским автотранспортом руководит.

– Курникова тоже наслышана о его криминальном прошлом. Она считает, что Иван Кузьмич сам же и оповестил органы о том, что ему передадут в ресторане «откат».

– Какой ему в этом интерес?

– Сама удивляюсь. Этот человек вроде бы был заинтересован в том, чтобы получить «откат». Знаешь, дедуля, сейчас много подобных дел на слуху. Началась борьба с коррупцией, и Курниковой, если можно так выразиться, светит модная статья. Думаю, поэтому Портнов согласился ее защищать.

– Портнов? – переспросил дедуля.

– Да, Портнов. Знаешь, когда я еще в институте училась, судебные заседания с участием адвоката Портнова разбирались на занятиях по косточкам. Он ведь ни одного дела на тот момент не проиграл. Артем Андреевич стал классиком еще при жизни…

– Кто? – переспросил Ариша, будто совсем не слышал меня.

– Дедуля, я про Артема Портнова тебе рассказываю…

– Артема, говоришь, Портнова. – Дед о чем-то глубоко задумался, затем спросил совсем о другом: – Полетт, а ты знаешь, в каком ресторане происходила та облава?

– Нет.

– Ну так узнай! – скомандовал Ариша и вышел из столовой.

Я тут же стала звонить Елене Ивановне на сотовый телефон.

– Алло! – тревожно ответила Курникова.

– Это Полина. Я забыла у вас спросить, в каком ресторане произошли известные нам события?

– Что? А, вы имеете в виду, где Ксюшу…

– Да, – подтвердила я, не дожидаясь окончания фразы.

– «Сытый слон». А это имеет какое-то значение?

– Возможно, – сказала я и отключилась.

Когда Ариша вернулся, я уже раскладывала пельмени по тарелкам.

– Дедуля, ты не поверишь, но Курникову и Костенко взяли в «Сытом слоне»!

– Почему не поверю, – Ариша нисколько не удивился. – Собственно, я так и предполагал.

– Но почему? В Горовске ведь не один ресторан, а пять или шесть.

– Ну, я вспомнил, что Стас Бабенко что-то такое рассказывал, но я слушал его вполуха. Жаль, что Стасик не собирался сегодня в «Крестового короля». Но я попробую его вызвонить. Нам ведь нужны подробности, так?

– Так, – согласилась я, отметив про себя, что дед стал гораздо спокойнее реагировать на мою «частную практику». Наверное, понял, что меня уже не остановить, поэтому все отговоры и предостережения бесполезны.

После обеда я решила напомнить Арише о вчерашнем незаконченном разговоре.

– Дед, а в каком спектакле ты впервые увидел на сцене Инессу?

Дедуля вытаращил на меня глаза так, будто услышал от меня совершеннейшую чушь. Неужели он все забыл? Значит, придумывал легенду на ходу. А я-то уж начала верить в то, что моя бабушка на самом деле была талантливой актрисой. Жаль, если это не так.

– Полетт, а разве я тебе не сказал, какую роль играла Инесса? – спросил Ариша, беспомощно теребя бородку.

– Ты что-то говорил про огонь. Неужели моя бабушка впервые предстала тебе в образе Жанны д’Арк?

– С чего ты взяла? Инесса играла цыганку. Уже не помню, что это была за постановка. Но никогда не смогу забыть ее алую кофточку с широкими рукавами и цветастую юбку с оборками. Инесса казалась мне в этом наряде такой соблазнительной. Когда она танцевала, в ней было столько страсти, столько огня, – говорил дед, и я не могла ему не верить. Аришины глаза были наполнены неподдельной грустью. – Жаль, что судьба так ненадолго свела нас…

– Дедуля, а как же ты познакомился с Инессой? Неужели подошел после спектакля за автографом и пригласил ее на свидание?

– Потом, – отмахнулся Ариша, – я как-нибудь потом расскажу тебе об этом. Когда я вспоминаю об Инессе, то становлюсь уязвимым, а сегодня мне надо быть собранным и лишенным сентиментальности. Иначе мне станет жаль моих партнеров по преферансу, и я дам им возможность обыграть меня.

Я не стала ни на чем настаивать. У деда были свои привычки, и я научилась относиться к ним с уважением. Впрочем, как и он к моим. Ариша был профессиональным карточным игроком. В раннем детстве меня это сильно смущало, но после смерти мамы и папы дед окружил меня такой заботой и вниманием, что для меня стало совсем неважно, каким образом он зарабатывает на жизнь. В конце концов, Ариша обыгрывает далеко не бедных людей, а тех, кто, садясь за карточный стол, изначально готов расстаться с N-ной суммой. Возможно, даже с удовольствием, полученным от красивой игры.

Глава 2

Я сидела в «Пробке», в новом кафе, открывшемся недавно в центре Горовска, и ждала Веронику. Мы договорились с ней о встрече по телефону. Девушка охотно согласилась поделиться со мной всей имеющейся у нее информацией, но почему-то опаздывала. Однако времени, проведенного в этой «Пробке», а не в автомобильной, было совсем не жалко. Кафешка показалась мне по-домашнему уютной, там звучала приятная музыка, а сервис был ненавязчивым. Я битый час просидела с одной чашкой эспрессо, и это никого не смутило. Официанты не доставали меня вопросами о том, не хочу ли я заказать что-нибудь еще, или того хуже, не пора ли мне выписывать счет.

Мое терпение было вознаграждено. Вероника все-таки пришла.

– Это вы Полина? – спросила высокая девушка в короткой искусственной шубке и обтягивающих джинсах, заправленных в красные сапоги.

– Да, это я. Присаживайся, пожалуйста.

Девушка скинула шубку, повесила ее на спинку стула, затем, присев, затараторила:

– Извините, что я опоздала, просто замок в двери заклинил. После вас мне тетя Лена позвонила и просила ничего не скрывать. Но я что-то не очень поняла, вы частный детектив, да?

– Что-то в этом роде, – уклончиво ответила я. – Давай что-нибудь закажем, а потом поговорим.

– Давайте, – кивнула девушка.

Я махнула рукой, подзывая официантку. Когда мы сделали заказ, я начала, как говорится, с места в карьер:

– Какие отношения были у Ксении с шефом? Она спала с ним?

Девушка от неожиданности часто-часто заморгала глазами, но юлить не стала:

– Да. Вы сами догадались, или Ксенькины родители тоже в курсе?

– Сама догадалась. Слушай, Вероника, давай перейдем на «ты». У нас не такая уж большая разница в возрасте…

– Я не против, – моя визави улыбнулась, потом начала рассказ: – Ксюха была влюблена в него без памяти. Бывало, как встретимся, она сразу начинает мне про Щербакова рассказывать – Игорь то, Игорь се, меня это даже раздражать стало. Ну не верила я, что такое в жизни бывает!

– Какое?

– Ну, любовь с первого взгляда, причем вроде как взаимная… Нет, ну с Ксюшей-то все ясно, она всегда была романтической дурочкой. Как ни банально, но она ждала принца на белом «Мерседесе» – и получила его.

– Значит, сработала визуализация мечты?

– Вот именно, – подтвердила Вероника. – Как Ксенька устроилась в «Астру», так Щербаков сразу на нее запал. Думаете, через пару дней в койку потащил? Нет. Он стал красиво готовить для этого почву. Называл на «вы» и по имени-отчеству, в то время как другим сотрудницам тыкал и даже кричал на них. Потом Игорь ошибки ей легко прощал.

– Какие ошибки?

– Ну, Ксюха данные со страховых полисов в компьютер вбивала и что-то там напутала со схожими фамилиями, и эти данные в Москву, в головной офис ушли. Она потом сама эту оплошность обнаружила и несколько дней пребывала в полуобморочном состоянии. За такую же ошибку другую девчонку уволили без зарплаты. В конце концов, Ксения сама во всем Игорю Дмитриевичу призналась. А он совершенно спокойно сказал ей, что это пустяки, что все можно исправить. Потом он как-то в дождь подвез ее до дома. Она думала, босс приставать к ней будет, но ничего такого не произошло, и это еще больше подняло его рейтинг. Примерно с месяц моя подружка тихо умирала от своей любви, а потом Щербаков вызвал ее к себе в кабинет. Она вообразила себе невесть что. А он стал ее расхваливать, а затем сказал, что повышает в должности. И, заметь, Полина: опять ничего личного. Ксюха решила, что она не в его вкусе, что Щербаков никогда не обратит на нее внимания как на женщину. Представляете, каково мне было чуть ли не каждый день выслушивать, что ее любовь безнадежна?

– Представляю, – посочувствовала я. Моя подружка Алина тоже любила доставать меня подобными рассказами. Иногда это выводило меня из себя. – Выходит, сначала босс был к Ксении равнодушен?

– Как бы не так! Он просто не торопил события. Месяца через два Игорь Дмитриевич пригласил Ксюшу в ресторан, вроде на деловую встречу. Потом выяснилось, что партнер по каким-то причинам прийти не сможет. Деловое свидание превратилось в романтическое, причем с продолжением. Ксенька была к этому уже морально готова. Игорь не просчитался…

– Ясно, значит, по этой части Щербаков стратег. Выстраивание любовно-служебных отношений не пускает на самотек, а действует по плану…

Вероника оставила мое замечание без внимания, сказав:

– Мне пришлось отмазывать Ксюху перед родителями, говорить, будто она ночевала у меня.

– И тебе потом приходилось это делать еще не один раз? – спросила я, вспомнив, что, по мнению матери, Ксения частенько ночевала у подружки.

– Да, – подтвердила Сударкина. – Ее предки такие несовременные, Ксюха боялась сказать им правду. Игорь Дмитриевич ни за что не прошел бы через их фильтр.

– Это заблуждение. Щербаков понравился Курниковым. Показался им душевным, внимательным…

– Потому что таблетки, чуть ли не просроченные, дяде Мише принес. От его умершей тетки остались. В мусорку выбросить жалко, так он нашел им удачное применение. – Вероника замолчала, наблюдая, как официантка ставит на стол тарелки. Когда она отошла, девушка продолжила: – Курниковы ведь не рассматривали Игоря в качестве любовника их дочери, да и своим будущим зятем его тоже не видели. Щербаков лет на пятнадцать старше Ксюхи, к тому же женат.

– Ах, он еще и женат!

– Да, поэтому Ксюша не могла признаться предкам, что спит с боссом. Говорила, это все равно что взорвать их патриархальные устои. Она ждала развода. Игорь уверял ее, что обязательно разведется с женой. Медлит только из-за сына. Моя наивная подружка в это верила. А я ведь ее предупреждала, что не стоит так обнадеживаться, но она слушать меня не хотела. Говорила, что ей с Игорем так хорошо…

Такие интимные подробности меня мало интересовали. И вообще, с практической точки зрения, история, рассказанная Вероникой, только выиграла бы, если бы удалось сорвать с нее романтический покров.

– Ясно, у Ксюши с родителями было хроническое несовпадение ментальности, с шефом – постель… А как насчет работы, а конкретно – «откатов»?

– Да Ксюха была без понятия насчет того, что Щербаков переманивает у своих конкурентов автопарки и особо опасные объекты, требующие обязательного страхования, делая эти самые «откаты». Во всяком случае, я от нее ни разу об этом не слышала. А когда мне Ксенины родители рассказали, в чем ее обвиняют, я сразу поняла, что босс Курникову подставил. Удивляюсь, как это дядю Мишу второй инсульт не ударил. Первый-то он получил, когда его на работе сократили. Знаете, Ксюшиного отца ведь полностью парализовало, – трещала девушка без умолку, – врачи говорили: нет почти никаких шансов, что он встанет. А тетя Лена его выходила…

История болезни Ксюшиного отца мне была малоинтересна.

– Вероника, а ты уверена, что подружка была с тобой абсолютно откровенна? – спросила я, помня, как ловко та обманывала своих родителей.

– Уверена, – твердо заявила Сударкина. – Она мне доверяла. Это точно.

– Ну, наверное, Ксения понимала, что в процессе привлечения корпоративных клиентов допускает значительные нарушения. Не стоило это афишировать.

– Она мне обо всем рассказывала без утайки. Я подробности ее интимной жизни знаю, так неужели не знала бы обо всех рабочих моментах? Только Ксеня ни разу не упомянула об «откатах».

– Вероника, а о каких рабочих моментах Ксения тебе рассказывала?

– Так, ничего особенного. Когда оператором ПК работала, все восемь часов из-за компьютера не вставала. Надо было план по введенным полисам выполнять. А зарплата была маленькой. А когда стала менеджером, то работы стало меньше – собрать данные у агентов, позвонить по телефону, ну и еще какие-то необременительные мелочи… Зато зарплата стала выше. Когда же Щербаков назначил ее начальником отдела, то она оказалась в полном шоколаде. Ксюха либо сидела в маленьком, но отдельном кабинете и играла в «Косынку», либо ездила с шефом на деловые встречи. Причем Щербаков сам вел все переговоры, а Ксеня ничем особо не заморачивалась. Он от нее ничего и не требовал.

– Так, кажется, мы подошли к самому интересному.

Вероника бросила на меня скептический взгляд и буркнула себе под нос:

– Да что там может быть интересного? Скукота! Шоколад и тот быстро надоедает.

Я смотрела на девушку, с аппетитом жующую кусочек трюфельного торта, и пыталась понять – искренна она со мной или пытается выгородить свою подружку. Пока мне это было неясно.

– И все-таки? Что Ксения рассказывала тебе про эти самые деловые переговоры.

– Откровенно говоря, она не понимала, почему босс встречается с директорами не в офисах, а в ресторанах, да еще ее таскает с собой. Вопросы-то Щербаков решал сам. Она слова вставить не успевала, хотя тоже могла бы рассказать о преимуществах страховой компании «Астра».

– Да? И какие это преимущества?

– Ну, несмотря на то что горовский филиал открылся совсем недавно, «Астра» уже давно существует на российском рынке. У нее высокий рейтинг. Выплаты по страховым случаям производятся оперативно, – Вероника запнулась. – Ну, в общем, в таком духе и дальше. Если клиент проявлял интерес, то разговор переключался на количество машин, их марки, лошадиные силы и так далее. Босс доставал свой смартфон и начинал считать, сколько будут стоить страховки. А Ксюша сидела и скучала. А после таких встреч они с Щербаковым обычно ездили на его вторую квартиру. Она толком не обставлена, но кровать имелась…

– Адресок случайно не знаешь?

– Знаю, – Вероника назвала улицу и дом, – а квартира где-то на втором этаже. Номер не знаю.

– Ладно, это детали. Значит, босс водил туда Ксению в рабочее время под видом деловых встреч. Хорошее прикрытие.

– Да, они все успевали за несколько часов. Но иногда они и ночевали там. Ксюха говорила своим предкам, что остается у меня, а Щербаков врал жене, что уехал в командировку.

– Выходит, Курникова присутствовала на переговорах с потенциальными страхователями, очарованно заглядывала в рот начальника, но не слышала, о чем он говорит, потому что ждала момента, когда они наконец останутся вдвоем?

– Да, так, – подтвердила Вероника, будто она незримо присутствовала на всех этих встречах.

– Ну, допустим, Игорь Дмитриевич мотивировал контрагентов «откатами», а Ксения пропускала это мимо ушей или просто не подозревала, что это противозаконно. Интересно, почему в тот день она одна отправилась на встречу с Костенко? Или миссию по раздаче этих «откатов» выполняла она? Как говорится, с «откатом» по накатанному.

– Мне кажется, что тот случай был первым и последним. – Сударкина глубоко задумалась, потом подтвердила: – Да, так и было.

– С чего такая уверенность?

– Так мы с Ксюхой встречались как раз перед тем, как ее взяли в «Сытом слоне». Я ей еще утром позвонила и сказала, что пришла помада, которую она у меня заказывала. Я дистрибьютором в одной косметической фирме работаю, – пояснила девушка, – так вот с утра получила посылку и стала обзванивать клиенток. Но Ксеня-то у меня на привилегированном положении. Я ей в первую очередь все отвожу. Хотела к ней в фирму заскочить, а она сказала, чтоб я не спешила. Щербаков через два часа уедет, тогда мы у нее в кабинете поболтать сможем. Потом она мне перезвонила и сказала, что все переигралось. На деловую встречу придется ехать ей, причем без Щербакова, поэтому мы можем с ней в городе пересечься. Помада ей была нужна позарез.

– И что, вы пересеклись?

– Да. Щербаков дал Ксюхе машину с водителем и сказал, что надо сначала встретиться с директором «Автотранса» и передать ему какой-то пакет документов. Он сам будто бы отлучиться из офиса не может, так как возникли другие срочные дела. Ксеня мне сказала, что она впервые одна едет по делам, к тому же на машине. Она даже волновалась…

– Ксюша случайно не показывала тебе тот «пакет документов»?

– Нет. Мы спешили. Ее ведь машина ждала, «Калина» кофейного цвета. Я прямо на улице отдала Ксене помаду, она мне – деньги. Немного поболтали и разошлись. Если бы я знала, чем закончится ее деловая встреча, то ни за что бы не отпустила ее в ресторан, – посетовала Вероника. – Обязательно бы что-нибудь придумала, какую-нибудь отмазку…

– Неужели Ксюша на самом деле думала, что ей предстоит передать документы, а не деньги? И почему ее не удивило, что это надо сделать не в офисе, а в ресторане?

– Как раз таки удивило! Она, как бы между прочим, сказала мне, что полисы уже отвезли, а что в пакете, непонятно… Впрочем, ее больше не это волновало, а странное поведение шефа. Он был то ли чем-то напуган, то ли сильно озадачен. Она Игоря Дмитриевича таким раньше еще никогда не видела, поэтому не стала его ни о чем расспрашивать. Ксенька даже предположила, что он рискнул заговорить дома о разводе, но ничего хорошего из этого не вышло.

– Скажи, Вероника, а ты говорила следователю или адвокату, что встречалась с Курниковой перед ее задержанием и она сказала тебе, что не знает о содержимом пакета?

– Нет, меня никто не вызывал. А разве должны были?

– По-моему, ты очень ценный свидетель. Не понимаю, почему Ксения не рассказала на следствии о вашей встрече.

– Да я вообще Ксюху не понимаю. Зачем она взяла всю вину на себя? Можно подумать, это она все организовала! Ее-то дело было маленькое – передать пакет, и все, – вскипятилась Сударкина.

– Это у курьера дело маленькое, он не обязан знать, что находится внутри посылки. А у твоей подружки была высокая должность – начальник отдела по работе с корпоративными клиентами. И эта должность предполагает определенные обязанности. Разумеется, не в «Косынку» в отдельном кабинете играть, а вести с этими самыми корпоративными клиентами переговоры о страховании.

– Я не понимаю, ты тоже обвиняешь Ксению?

– Пока только в одном! Что она не отдавала себе отчет в том, чем ей грозят особые отношения с шефом.

– Вот именно! Нашла кого выгораживать! Думает, Щербаков оценит ее самопожертвование… Ой, Полина, ты меня все расспрашиваешь и ничего не ешь!

Это было справедливое замечание, потому что за напряженной работой мысли я как-то совсем забыла о еде. Но, честно говоря, аппетита у меня совсем не было. Елена Ивановна ушла сегодня от меня такой обнадеженной, а я пока не была уверена, что ее надежды оправдаются. Курниковы совершенно не знали свою дочь, которая была не такой уж «невинной овечкой». Ксеня тщательно скрывала от родителей, что крутит амуры с шефом. У нее получалось им врать. С подружкой Ксюша была намного откровенней. Но, кажется, она больше обсуждала интимные подробности своей жизни, чем рабочие моменты. Да и Вероника может быть не так проста, как кажется на первый взгляд. Вдруг она сидит тут передо мной и с упоением рисует образ безвинной жертвы? Лучшая подруга все-таки…

Я задала девушке еще несколько неожиданных вопросов, пытаясь поймать ее на лжи, но она ни разу не попала впросак.

– Ну и последний вопрос. Как сотрудники реагировали на служебный роман босса с Ксенией?

– Никак. В «Астре» никто не знал про их отношения.

– Такого не бывает, – возразила я.

– Они тщательно конспирировались. В офисе – ничего личного. Уезжали вместе исключительно по делам. Потом, как я уже говорила, заезжали на квартиру, но об этом никто не должен был знать… Во всяком случае, Ксюхе никто никогда не намекал на ее связь с боссом.

– Значит, стремительную карьеру Курниковой все восприняли как должное. А их совместные поездки в рабочее время тоже не наталкивали никого ни на какие смелые мысли, – заметила я не без скепсиса. – Конечно, работа прежде всего…

Сколько служебных романов было на кирпичном заводе, где я работала! Амурные похождения требовали столько энергии, что порой на выполнение должностных обязанностей ее уже не хватало. И никакая конспирация не спасала любовников от всевидящего коллективного «ока». А уж в такой небольшой фирме, как страховая компания «Астра», спрятать личные привязанности за служебными полномочиями наверняка было еще труднее. Да что там труднее, практически невозможно!

– Ты напрасно так улыбаешься, – Вероника попыталась меня разубедить. – Да, карьера у Ксении была стремительной, но охотников получить ее последнюю должность не нашлось.

– А что так? Ты же говорила, что это – зефир в шоколаде! Высокая зарплата, отдельный кабинет, и ничего делать не надо, так как шеф все вопросы сам решает…

– Ну, в общем, эта должность какая-то заколдованная. Ксюха говорила, что до нее три человека с нее уволились. Потом Щербаков Котину это место предложил, а тот отказался. Так что назначение Курниковой только всех обрадовало, а не расстроило.

– А кто такой Котин? – уточнила я.

– Менеджер того отдела. Он всю жизнь в страховом бизнесе проработал. Больше мне ничего о нем не известно.

– А про других сотрудников?

– Тоже очень мало.

– И все-таки?

– Ну, штатный коллектив, в основном бабский. Возраст разный, но все тетки замужние или разведенки с детьми. Среди агентов есть мужчины, но они в офисе редко появляются, в основном находятся в свободном поиске клиентов. Правда, есть еще один парнишка. Колей зовут, он тоже агент, но числится в штате. Выполняет разные поручения. Ксюха говорила, что он вроде как к ней неровно дышит, но он ей совершенно безразличен. Николай из тех, кто всю жизнь в «шестерках» ходит. В общем, совершенно бесперспективный. То ли дело босс! Ксения была зациклена на Игоре Дмитриевиче и про него мне все уши прожужжала. А, вот еще вспомнила! До моей подружки руководила отделом какая-то Эвелина. Фамилии я не помню, а скорее всего, не знаю. Так вот Щербаков сам ее привел в фирму, они вместе учились то ли в школе, то ли в институте. Она проработала в «Астре» несколько месяцев, а потом неожиданно уволилась.

– Может, Игорь Дмитриевич и с ней амуры крутил?

– Не думаю. Ксенька говорила, что у них были дружеские отношения. Хотя моя подружка могла не замечать очевидного. Знаете, она была так боссом очарована…

Повествование о служебном романе подруги пошло по второму кругу, и мне пришлось остановить Веронику.

* * *

Я возвращалась домой из «Пробки», мысленно отделяя мух от котлет. Это у меня не очень-то хорошо получалось. Степень Ксюшиной вины по-прежнему представлялась мне величиной неизвестной. Я не исключала, что двадцатилетняя девчонка глубоко окунулась в пучину своей страсти и не замечала никаких подводных камней. Босс-искуситель сознательно заманил ее в теневой финансовый водоворот и бросил. Непонятно только, зачем Щербакову это понадобилось? Неужели все донельзя банально? Ксюша достала его с женитьбой, и он решил вместо ЗАГСа отправить ее на зону… Жестоко, цинично, но не так уж нереально. Потом он пожалел девочку и подсуетился с адвокатом. Или испугался, что Курникова может любимого начальника за собой потянуть…

Если такая подстава имела место, то Ксению действительно надо спасать, а Игоря Дмитриевича – наказать. Я отдавала себе отчет, что тогда мне придется соперничать с очень уважаемым человеком – с адвокатом Портновым, легендой местной адвокатуры. И такая перспектива меня совсем не вдохновляла.

Стоп! Я нажала на тормоз. Загорелся красный свет. А в голове продолжали роиться мысли. Все могло развиваться совсем по другому сценарию. Курникова была в курсе «откатной» технологии, применяемой Щербаковым для переманивания корпоративных клиентов. Ее предшественники не хотели брать на себя ответственность, а Ксения рискнула, потому что доверяла Игорю Дмитриевичу, как слепая своему поводырю. В тот злополучный день Щербаков на самом деле был занят. Он отправил Ксению рассчитаться с Костенко, даже не подозревая, чем это может для нее закончиться. Но раз уж судьба дала ему шанс остаться чистеньким, то почему бы им не воспользоваться? Девчонка в СИЗО раскисла и ухватилась за предложение адвоката взять всю вину на себя.

Интересно только, кто настучал о взятке в органы? Неужели Костенко? Хотя стукачом мог оказаться кто-то из сотрудников «Астры». Неважно, если явных выпадов с их стороны прежде не было. Возможно, удар нанесла женщина. Из чувства ревности. Или какая-нибудь страховая компания бросила заяву в антимонопольный комитет. Всегда приятно продать конкурента… Допустим, «Астру» взяли в оперативную разработку, тогда Костенко тут совсем ни при чем, а выпустили его под залог… В этом случае Ксению, конечно, жалко. Ослепленная любовью девчонка оступилась. Наверняка она на самом деле во всем раскаялась, а общения с грубыми сокамерницами следственного изолятора ей уже хватило на всю оставшуюся жизнь. Один только плюс – Курникова лишилась сказочных иллюзий насчет принцев-работодателей. Впредь она будет умнее…

Уже сворачивая в сторону коттеджного поселка, я поняла, что возможен еще один вариант. И он был совсем уж не в пользу Ксении. Никто до нее не справлялся со своими должностными обязанностями, а Ксения Михайловна преуспела, предложив боссу воплотить в жизнь практику «откатов». Где она этому научилась? Читала сказки и делала правильные выводы. Поймав золотую рыбку, одно желание надо ей «откатить». Мало найти перспективного клиента, заинтересованного в страховании, нужно его как-то заинтересовать в сотрудничестве. Щербаков ухватился за эту идею и стал лично выступать на деловых переговорах с достойными финансовыми предложениями. И культ наличности сработал! В этом случае Ксюша выступала инициатором преступного сговора и, разумеется, была в курсе того, что несет в своей сумочке «откат». А Вероника подредактировала факты, обеляя свою подружку. В пользу этой версии свидетельствует и то, что адвокат Портнов посоветовал Курниковой во всем признаться…

А что же делать в этом случае мне? Похоже, что ничего, кроме как принести извинения Елене Ивановне. Ну, Борщинская, ну и удружила мне с клиенткой! Тоже мне психолог! Повелась на жалостливые речи вахтерши и решила напрячь меня решением ее проблем. Интересно, она осознает всю безмерность своей просьбы? Похоже, что нет. Откровенно говоря, я на Светку сильно разозлилась. Хотела выплеснуть свои эмоции на Аришу, но его дома не оказалось. Чтобы как-то отвлечься, стала играть на саксофоне.

Сыграв две или три пьески, я вдруг вспомнила, что дело Курниковой ведет Ужова Наталья Валентиновна. Возникло смутное ощущение того, что она мне знакома. Ужова… Ужова… Нет, эту фамилию я впервые услышала только сегодня. Но Елена Ивановна сказала, что она примерно моего возраста. А ведь в городской прокуратуре работает следователем моя однокурсница Наташка Коломиец. И отчество у нее, кажется, то же – Валентиновна. Точно на букву «В».

Я отложила сакс в сторону и стала искать в записной книжке номер телефона Светланы Лапшиной. Светка была старостой нашей группы и до сих пор не сложила с себя этих обязанностей. Она на добровольных началах собирала сведения о наших одногруппниках – адреса, телефоны и прочее. При этом Лапшина охотно делилась этой информацией. Вот такое у нее было сомнительное хобби.

– Алло! – послышался знакомый голос.

– Света, здравствуй! Это – Полина Казакова.

– А, Поля, привет! Ты хочешь сообщить какие-то данные о себе? Поменяла работу? Переехала? Вышла замуж?

– Нет, Светуля, у меня все без изменений, – я умолчала про увольнение с кирпичного завода. – Я у тебя хотела кое-что выяснить.

– Что именно?

– Ты случайно не в курсе, Наташка Коломиец замужем?

– В курсе. И не случайно, – поправила меня вечная «староста». – Коломиец была замужем, но недолго. Даже года не прошло, как она разошлась. Причину развода не знаю, это какая-то мутная история…

– Меня, собственно, интересует, какая у нее сейчас фамилия.

– Фамилия? Полина, подожди минуточку, я посмотрю свои записи, – попросила Лапшина и вскоре произнесла то, что я и ожидала от нее услышать: – Ужова.

– Спасибо, Света. Пока.

– То есть как это «пока»? Мы же еще ни о чем с тобой толком не поговорили. Может, тебе про кого-то из наших что-то новенькое известно?

– Нет, мне ничего ни о ком не известно. Хотя… я осенью Таньку Турковскую видела. Она сына родила.

– Минуточку, сейчас сделаю пометку… Значит, у нее сын… Как зовут? Сколько ему лет?

– Нисколько. Всего несколько месяцев от роду. А зовут, кажется, Артемом. Света, а зачем тебе такие подробности?

– Ну мало ли… Любая информация может оказаться для кого-то полезной. Вот ты, например, Коломиец интересуешься, в смысле, Ужовой. Кроме того, что она в прокуратуре работает, мне, например, известно, что детей у нее нет, зато есть такса, которую она по утрам и вечерам вокруг своего дома выгуливает…

– Света, а ты никогда не думала, что раздача такой информации о следователе прокуратуры может обойтись тебе боком?

– Да, брось ты, Полина! Каким боком? Я же только своим сведения даю, а не всем подряд. Поначалу звонки с вопросами частенько раздавались, а в последнее время ко мне все реже стали за информацией обращаться. Как ты думаешь, почему?

– Наверное, все поголовно сидят на «Одноклассниках», – я запоздало вспомнила про этот сайт.

– Возможно. Неужели мои труды скоро совсем никому не нужны будут? – опечалилась Лапшина. – Раньше мы на все праздники встречались, а теперь, наверное, и не соберешь всех вместе в реале. Ты как думаешь, Полина?

Я не стала вдаваться в глубокую полемику о том, вытеснит ли виртуальное общение общение живое, а поспешила свернуть разговор с «вечной старостой». Но прежде чем позвонить Ужовой, надо было найти какой-нибудь предлог. Откровенно говоря, мы все ее недолюбливали. Наташка была не только зубрилкой, но и жуткой занудой. Не помню, чтобы она хоть раз пришла на студенческую дискотеку или приняла участие в наших невинных розыгрышах. Даже в ресторане, в котором мы дружно обмывали наши «синие» дипломы и взрывали в коллективном экстазе танцпол, Коломиец сидела бука букой. С ее «красными корочками» можно было сделать лицо и попроще.

Между прочим, Наташка могла бы и не получить диплом с отличием. Одна дисциплина давалась ей с большим трудом, и мне до сих пор непонятно, как она умудрилась получить «пятерку» по физкультуре. Несмотря на то что лишних килограммов у Коломиец не наблюдалось, неспортивная она была студентка. Какая-то медлительная, неловкая, не прыгучая. Всегда найдется тот, кто посмеется над чужими недостатками. У нас в группе тоже были такие остряки. Наташка жутко стеснялась их насмешек, поэтому всеми правдами и неправдами игнорировала занятия физкультурой.

Однажды мы сдавали зачет по лыжному кроссу. Коломиец впервые не стала предъявлять какие-то справки. Она, как ни в чем не бывало, переоделась и встала на лыжню. Наши остряки переглядывались, но молчали, оставив язвительные шуточки на финал. Никто не сомневался, что Наташка придет последней. Однако вдоволь посмеяться над нашей «черепашкой» не пришлось. Метров через десять сломались крепления ее лыж. Преподаватель проявил гуманность, поставив Коломиец зачет за одну лишь попытку участия в кроссе. Только я своими глазами видела, что Наташка еще на базе собственноручно испортила институтский спортинвентарь, но, естественно, никому об этом не сказала…

Глава 3

Внизу гулко хлопнула входная дверь, значит, Ариша вернулся домой. Я посмотрела на часы – было около десяти вечера. Это меня удивило. Обычно он просиживал в «Крестовом короле» до утра. Неужели успел проиграться подчистую? Это совсем некстати, потому что денег ждать от Курниковых не приходится, а вот расходы по делу предстоят немалые. Бензин, телефонные переговоры… Потом, откровенность, как и любой другой товар, тоже растет в цене. Как бы не пришлось запустить руку в НЗ.

Мои опасения не подтвердились. Едва я спустилась вниз, как увидела, что дед весь лучится от счастья. И это было отнюдь не действие спиртного. Глаза у Ариши были веселые, но трезвые. Уф, значит, отыгрался. Выходит, собственные приметы его не подвели. А гороскоп, опубликованный в газете, был составлен бездарным астрологом. Хорошо, что я не повелась на его обещание моему знаку зодиака обрести в начале этой недели свою вторую половину. Интересно, сколько девушек и женщин, внявших этому прогнозу, метались в понедельник по городу в надежде встретить своего суженого? Надеюсь, столпотворения нигде не случилось…

Дедуля достал из внутреннего кармана своего смокинга внушительную пачку банкнот, еще пахнущих типографской краской, и помахал ею перед моим носом.

– Видишь, Полетт? То-то! Мои приметы не подводят. Держи! Это тебе, – Ариша широким жестом отдал мне деньги, потом достал из другого кармана пачку поменьше и сказал: – А это Никифоров долг наконец-то вернул. С процентами. Если ты не возражаешь, я положу эту сумму в резервный фонд.

– Отнесешь в банк?

– Нет, оставлю дома. Пусть будут под рукой, если что…

– Может, лучше в банк положить? По-моему, так надежнее будет.

– Полетт, сейчас СМИ только и делают, что мусолят со всех сторон тему мирового кризиса. Признаюсь тебе по большому секрету, что нынешние скачки доллара и евро породили во мне страх в одночасье попасть в долговую яму. Тут волей-неволей задумаешься о том, в какой банке надежнее хранить деньги.

– По-твоему, в трехлитровой?

– Смейся, смейся! Я вот в девяносто восьмом положил в очень солидный банк кругленькую сумму и остался с носом. Ты сама это знаешь.

– Но ведь в акции ты удачно вложился. Они приносят нам хорошие дивиденды.

– Да, тогда меня интуиция не подвела. А сейчас я считаю, что надо держать наличку дома, – Ариша гнул свою линию.

– Как знаешь, хочу только напомнить, что вклады застрахованы государством…

– Кстати, о страховании… Я сегодня навел кое-какие справки, – Ариша лукаво улыбнулся. – Подожди, сейчас переоденусь и расскажу тебе все, что мне удалось узнать об «Астре».

Заинтриговав меня, дедуля поднялся в свою комнату и пропал там. Неужели заснул? Я поднялась наверх и поняла, что Ариша просто-напросто про меня забыл. Он сидел в полосатой пижаме в кресле-качалке и, закрыв глаза, напевал мотивчик из репертуара Утесова.

– Дедуля, я тебя жду-жду, а ты, оказывается, и не думал спускаться. – Я уселась на канапе и с нежностью промурлыкала: – Ну, давай рассказывай, интриган!

– О чем? Ах да, ты спрашивала, как мы с Инессой познакомились… Очень просто, я тоже решил записаться в театральный кружок. Только меня туда не приняли, – дедуля замолчал, углубившись не то в воспоминания, не то в фантазии.

– Неужели у тебя не нашли таланта?

– Талант-то нашли, но видишь ли, Полетт, им не понравился типаж моего лица. Драмкружку были нужны молодые люди, которые играли бы рабочих и колхозников. А я был из прослойки, ну в смысле, из интеллигенции. К тому же еще тот щеголь! Потом мои шутки показались руководителю кружка неполиткорректными… Зато Инесса сразу на меня глаз положила…

– Ну и что было дальше?

– Не помню, – отмахнулся дедуля. – Лучше давай вернемся в сегодняшний день. Тебя страховая компания «Астра» еще интересует?

– Конечно, но история вашей с бабушкой любви мне тоже очень интересна.

– Нет, давай какую-нибудь одну тему выбирай, – дедуля поставил жесткий ограничитель. – Либо то, либо другое.

Я поняла, что Ариша еще не придумал продолжение семейной легенды, поэтому не стала давить на него.

– Ладно, давай про страхование.

– Я сегодня, как бы между прочим, обмолвился, что хочу застраховать дом, и ненавязчиво так поинтересовался, в какую компанию мне лучше обратиться. Мне назвали тройку сильнейших страховщиков, но «Астра» в их число не входила. Но я, слово за слово, подвел разговор к ней и кое-что выяснил, – дедуля выдержал небольшую паузу, затем продолжил: – «Астра» появилась в Горовске около года назад и начала свою деятельность с демпинга. Добровольные виды страховок стоят там значительно ниже, чем у конкурентов, и кое-кто даже переметнулся в «Астру».

– А кто конкретно?

– Назовем его Иваном Ивановичем или Петром Петровичем. Тебе как больше нравится?

– Дедуля, так и скажи, что хочешь сохранить инкогнито этого человека.

– Да, хочу. Он занимает высокое положение и предпочитает не афишировать свое болезненное пристрастие к картам. Так вот, у Сергея Сергеевича там целый набор полисов. Но теперь он сильно жалеет об этом.

– Почему?

– Ну в связи с последними событиями рейтинг «Астры» резко упал. Уголовное дело, заведенное на сотрудницу этой компании, быстро стало достоянием гласности. Не в меру торопливые СМИ уже успели облить «Астру» грязью, не дожидаясь решения суда.

– Похоже, кто-то из конкурентов оплатил этот черный пиар.

– Возможно. Кстати, еще один мой приятель, Костя Сазонтьев, ты его знаешь, сразу предположил, что господин Щербаков подставил свою сотрудницу.

– Да, а почему он такого мнения?

– Видишь ли, Полетт, Николай работает завгаром в фирме с немаленьким автопарком. Там двадцать с лишним машин. Так вот, сначала «Астра» прислала туда свое коммерческое предложение, которое сбросил Сазонтьеву на рассмотрение лично Щербаков. Оно было Сазонтьевым благополучно проигнорировано. Через несколько дней Щербаков и его сотрудница лично явились в гараж, причем перед самым обедом, и стали нахваливать свою фирму. Точнее, именно Щербаков занимался саморекламой, а его спутница, как кукла, хлопала глазами и двух слов связать не могла. Кольке все это было неинтересно, он сослался на обеденный перерыв и попытался укрыться от них в ближайшем кафе. Но назойливые страховщики отправились туда следом за Сазонтьевым. За обедом Щербаков по-прежнему изъяснялся двусмысленными фразами, типа: «Для вас будет чрезвычайно выгодно страховаться в нашей компании». При этом слово «вы» он выделял интонацией, делал секундные паузы, показывая, что в его словах есть скрытый смысл.

– Ну понятно, русский язык так многогранен, что местоимение «вы» может пониматься двояко – и как вежливое обращение к человеку, сидящему напротив, и как фирма, которую тот представляет. Если ведется «прослушка», то всегда можно отболтаться, что речь шла не об «откате», а о легальной бонусной программе.

– Вот именно. Щербаков так и сказал – возможны скидки и бонусы в любой удобной для вас форме.

– Типа, вы коньяк в каком виде предпочитаете – в жидком или бумажном?

– Полетт, я даже не думал, что тебе известны такие фишки. – Оценив мою продвинутость, Ариша продолжил: – Щербаков открытым текстом сказал, что готов «откатить» пять процентов от страховых сумм, только когда его девочка удалилась в дамскую комнату.

– И что твой знакомый, согласился?

– Нет. Между нами говоря, ему другая страховая компания «откатывает» десять процентов. Игорь Дмитриевич, конечно, стал торговаться и дошел до десяти процентов, но мой приятель ему отказал. Зачем менять шило на мыло?

– Ну это совпадает с тем, что говорила мне Вероника. А я ей не очень-то поверила…

– Значит, я тебя не слишком удивил, – Ариша даже расстроился. – Извини.

Кажется, я прогадала, выбрав не ту тему. Лучше бы сначала про Инессу послушала. А про «Астру» дедуля мне все равно потом бы все выложил как на духу. В общем, я испытала легкое разочарование, но виду не подала. Дед выдержал внушительную паузу, потом спросил:

– А почему ты не интересуешься подробностями из «Сытого слона»?

– Так ты все-таки нашел Стаса Бабенко?

– Конечно.

– Когда же ты все успел?

– Ну я старался. Хотел помочь любимой внучке. Ты, я вижу, растеряна свалившейся на тебя проблемой…

– Есть немножко, – призналась я. – Ну так что же тебе Стас рассказал?

– За час до встречи Костенко с барышней из «Астры» к нему в кабинет пришли люди из прокуратуры и вежливо потребовали развернуть камеру в зале так, чтобы она снимала то, что происходит за определенным столиком. Бабенко, естественно, не мог отказать таким серьезным людям. Первым на встречу пришел Иван Кузьмич и сел именно за тот столик. Он заказал себе кофе. Минут через пять к нему подсела симпатичная девушка и заказала сок. На любовников и даже на очень хороших знакомых они похожи не были. Обменивались редкими фразами. Допив сок, барышня достала из сумки небольшой пакет и протянула его Костенко. Тот взял его в руки. Сразу после этого к ним подошли четверо мужчин, сидящих за соседним столиком, заломили им руки за спины и вывели через служебный вход на улицу. Кстати, один из гарсонов видел, что Иван Кузьмич то и дело поглядывал на тех мужчин, будто ждал того, что, собственно, и произошло.

– Выходит, директор «Автотранса» все-таки сдал «Астру». Но зачем это ему?

– Не знаю. Это уж ты сама обмозговывай, внучка. – Сразу после этого родственного напутствия я встала и направилась в свою комнату. – Полетт, ты куда?

– К себе. Пойду заниматься зарядкой для ума.

– А как же Портнов-младший? Разве этот господин не подойдет тебе в качестве тренажера?

– Ну, дедуля, с тобой не соскучишься, – пожурила я и села обратно на канапе. – Ты, оказывается, и про адвоката не забыл. Но почему «Портнов-младший»?

– Потому что самый известный в Горовске адвокат – это Портнов-старший, – пояснил Ариша. – А величают его Андреем Антоновичем. Стало быть, Артем Андреевич – его сын.

– Я не знала, что у Портнова есть сын и он тоже адвокат, – промямлила я, уязвленная дедулиной ремаркой. К своему стыду, я забыла имя-отчество мастодонта горовской адвокатуры. – Знаешь, сначала меня сильно удивило, что такой крутой адвокат согласился работать по этому делу. Все-таки не его уровень. Но потом подумала, что некоторые звезды эстрады не гнушаются пением в ресторанах… Так почему бы Портнову не проявить свои гениальные ораторские способности в деле об «откате»? Тем более что в стране начинается нешуточный накат на «откат».

– Хорошо, что тебя хоть что-то смутило. А я, как услышал, что Портнова зовут Артемом, сразу понял, что это не тот адвокат, к которому я хотел тогда обратиться. – Дед встал с кресла-качалки, подошел к окну и уставился в ночь.

– Когда? – не поняла я.

– Ну, когда твои мама и папа погибли, – сдавленным голосом сказал Ариша, продолжая стоять ко мне спиной, – а Синдяков выставил мне счет на компенсацию ему морального ущерба. Но Андрей Антонович был так занят, что мне к нему пробиться не удалось. Если бы получилось, то, возможно, нам не пришлось бы пожертвовать своей городской квартирой… Андрей Портнов всегда поступает по совести. Он защищает всех с одинаковым усердием. Это действительно гениальный адвокат. Я имел возможность в этом убедиться, когда присутствовал на одном судебном заседании.

– Ты присутствовал на суде? В каком качестве? – встревожилась я.

– Успокойся, естественно, не в качестве подсудимого. Подсудимым был мой хороший знакомый, Веня Серовский.

– Да? Ты никогда о нем не рассказывал. За что его судили?

– За тунеядство.

– А, так это в советское время было!

– Да, в далекие застойные годы. Это сейчас безработным пособия платят, а раньше их называли тунеядцами и отправляли на лесоповал.

– Ясно.

– Да что тебе ясно! Веня Серовский рад был бы легально работать, точнее, творить для широких народных масс, но один партийный босс перекрыл ему весь кислород.

– Каким образом?

– Серовский был художником-карикатуристом. Он числился в штате «Горовской правды», но печатался во всех областных изданиях. Иногда его шаржи даже попадали на страницы всесоюзного журнала «Крокодил». Так вот, второй секретарь обкома, обделенный чувством юмора, увидел как-то карикатуру на себя, глубокоуважаемого, и пришел в кипучую ярость. Снял трубку, позвонил главному редактору, и Веньку в тот же день уволили из газеты за прогул. А он никогда и не протирал штаны в редакции, карикатурил дома.

– Значит, он стал свободным художником?

– Я бы даже сказал, чересчур свободным. После такой позорной записи в трудовой книжке никто Серовского на работу не брал, а печатные издания начали дружно отказывать ему в публикациях. Венька стал перебиваться случайными заработками. Обстоятельства осложнялись еще и тем, что у него на руках оказалась парализованная матушка. Он ее кормил с ложечки, судна выносил, в общем, ухаживал за лежачей больной по полной программе. К слову сказать, сестра Серовского привезла ее из деревни в город на лечение, а обратно забирать отказалась. Вениамин привез ее из больницы к себе. Жена поставила ему ультиматум – я или мать. Серовский сделал свой выбор, особо не задумываясь, и потерял супругу. Как видишь, потеря за потерей. Сначала работа, потом жена. А приобретение только одно – больная матушка с мизерной пенсией. Рублей двадцать, не больше…

– Неужели были такие смешные пенсии?

– Представь себе. Она ведь до своей болезни в колхозе работала. Считалось, что у колхозников деньги на грядках растут, поэтому государство не обязано о них заботиться так, как о других слоях населения. Так вот, Венька стал в карты поигрывать, чтобы не умереть с голоду. Надо сказать, картежник он был сильный. Проигрывал очень редко, а если такое случалось, то страшно переживал. Сам-то голодать был готов, а вот матушку должен был кормить в любом случае, да еще старался угождать всем ее гастрономическим пристрастиям. А она привыкла к деревенским продуктам, вот Венька и приобретал их на рынках. Однажды Серовский задолжал мне серьезную сумму и говорит: «Аристарх, а давай я в счет долга твой портрет нарисую!» Я ответил, что дружеский шарж в карандаше не стоит и десятой части долга, – сказал дедуля и замолчал, искоса поглядывая на меня своими лукавыми глазами, будто решал, стоит ли продолжать.

– Ну, – поторопила я.

– Тогда Венька сказал, что может самый настоящий портрет маслом написать.

– Ариша, только не говори, что та картина в позолоченной раме, которая висит в нашей гостиной рококо, была написана с тебя!

Дедуля пригладил бородку и скромно признался:

– Так оно и есть.

– Но я была уверена, что на нем изображен мой прапрадедушка, служивший при дворе Николая II!

– Отец частенько говаривал, что я похож на своего деда. Вот я и подумал, почему бы мне таким образом не увековечить наши фамильные черты для потомков.

– Для потомков? Ты уверял меня, что это портрет руки самого Валентина Серова. А это уже достояние народа. Дедуля, как ты мог так жестоко обманывать меня! Я ведь тебе верила…

На самом деле я всегда подозревала, что это далеко от истины.

– Полетт, ну прости. Само собой как-то все вышло. У Веньки кликуха такая была – Серов. Потом он умело скопировал вензель известного художника…

– А ты не подумал о том, что я могла когда-нибудь выставить картину на аукцион? – строго спросила я. – Меня могли бы привлечь к ответственности за подлог.

– Торговать фамильными ценностями? Полетт, я уверен, что ты на такое не способна.

– Ну, торговать раритетом я бы не стала. А вот передать картину в дар краеведческому музею могла бы. Тогда бы выяснилось, что это не настоящий Серов, а подделка. Представляешь, как бы я опозорилась?

– Представляю. – В глазах дедули было неподдельное раскаяние, поэтому я простила ему этот случайно развенчанный миф.

– Ладно, мы, кажется, немного отвлеклись. Что там насчет суда над Серовским?

– Один из соседей, нуждающийся в расширении жилплощади, настучал участковому, что Серовский нигде не работает, пьет и дебоширит. Веньку арестовали, а парализованную матушку определили в дом престарелых. Так вот, защищал Вениамина адвокат Портнов. Он так охарактеризовал личность подсудимого, что пробил судью и народных заседателей на слезы жалости. Да, Серовский официально не работал, но он нежно заботился о своей матери, сдавал кровь и даже спас однажды ребенка, забравшегося на карниз дома и едва не сорвавшегося вниз с четвертого этажа. Разумеется, все это было подтверждено свидетельскими показаниями и справками.

– Ясно, аргументум ад хоминэм, – произнесла я по-латыни, затем пояснила: – Портнов привел доказательства, рассчитанные на чувства убеждаемых. Узнаю его почерк. И что же, Серовского оправдали?

– Андрей Антонович пригласил начальника ЖКО, и тот предложил взять Серовского на поруки, пообещав трудоустроить его маляром. В итоге Веньку отпустили на свободу прямо из зала суда. Первым делом он забрал домой мать, потом стал благоустраивать подъезды. Думаешь, красил стены темно-зеленой краской? Нет, он рисовал на них мультяшных героев, в которых жильцы узнавали черты известных личностей, и это многим нравилось.

– Да, интересная история. Но только как пристегнуть ее к сегодняшнему дню?

– Никак, – сказал дедуля, зевнув. – Просто мы совершили с тобой небольшой экскурс в историю. А Портнов-старший – это как раз история. Он уже не практикует, ушел на заслуженный отдых. А вот его сынок, Артем, хоть и выбрал ту же профессию, но пошел другой дорогой.

– Что ты имеешь в виду?

– Знаешь, Полетт, давай поговорим об этом субчике завтра. Сейчас уже глубокая ночь, глаза слипаются, рот раздирает необоримая зевота. Ума не приложу, как это я по ночам играю в карты, да еще иногда выигрываю.

Я чувствовала: дед снова интригует меня, как обычно, оставил самую интересную информацию на десерт. Разве я могла отказаться от такого «аппетитного пирога» или оставить его на утро?

– Аришенька, ну, пожалуйста, не томи меня! Ты ведь узнал нечто пикантное про сына известного адвоката, так?

– Спокойной ночи, внучка, – сказал дедуля, встал с кресла-качалки и направился в душ.

Мне не оставалось ничего другого, как смириться с неудовлетворенным интересом. Да и спать тоже хотелось.

Глава 4

Утром ко мне пожаловала Алинка Нечаева. Точнее, она влетела в дом как шаровая молния. Вся сверкающая и искрящаяся. Я даже испугалась, что она испепелит меня своей энергией прямо на пороге.

– Полька, как ты думаешь, почему я здесь? – осведомилась подружка, сбрасывая дубленку.

– Вчера ты приглядела какую-нибудь сног-сшибательную блузку и хочешь занять у меня денег?

– Нет!

– Тогда у тебя сегодня вечером романтическое свидание, и тебе позарез нужно мое вечернее платье из дымчатого кружева.

– С чего ты взяла?

– Помнится, ты говорила, что как-нибудь возьмешь его напрокат.

– Возьму, но не сегодня.

– Тогда я не знаю.

– Эх, Поля, Поля, по-твоему, я обязательно должна у тебя что-то просить!

– Как правило, так и бывает.

– Но не сегодня. – Нечаева повертелась перед огромным напольным зеркалом и сказала: – Напротив, я хочу с тобой поделиться…

– Чем?

– Своим счастьем.

– Подожди, я принесу корзинку, отложишь туда немного.

– Полька, я серьезно с тобой разговариваю, а ты шутишь. Понимаешь, я сегодня утром проснулась и поняла, что счастлива как никогда. Включила телевизор, а оттуда столько всего на меня обрушилось – мировой кризис, безработица, небывалая климатическая реальность, километровые пробки… Люди где-то страдают, а я – в нирване. Наверное, так не должно быть, – покаялась Нечаева. – Я поняла, что обязана с кем-то немедленно поделиться этим ощущением любви, душевного комфорта, радости.

– Почему именно со мной? От мирового кризиса я не пострадала, снегопадом меня не завалило…

– Но ты ведь моя лучшая подруга. Кстати, от кофе я не откажусь. Можно с бутербродом.

– Все-таки корысть есть. Ладно, счастливая, но голодная, пойдем в столовую!

– Нет! Принеси мне кофе в гостиную рококо. Ее атмосфера более всего подходит к моему состоянию.

Ну вот, еще одна интриганка! Метнула искры, но не зажгла. Ладно, сделаю вид, что мне не так уж интересен источник ее счастья. Пусть ждет и мучается желанием поделиться. Я не спеша сварила кофе, поджарила тост и понесла Алине завтрак на подносе.

– Полина, а где картина? – Нечаева кивнула на стенку, где вместо полотна псевдо-Серова торчал внушительный гвоздь. – Вы ее продали, да? Это из-за кризиса?

– Нет, отдали на реставрацию, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Еще вчера вечером портрет висел на месте. Неужели нас ночью ограбили? Я огляделась по сторонам. Все предметы интерьера, имевшие антикварную ценность, находились на своих обычных местах. Значит, это Ариша, проговорившийся о подлоге, тайком снял картину. Совершенно ненужная щепетильность. Надеюсь, он не испортил ее кислотой, как какой-то сумасшедший «Данаю»? И что теперь делать с гвоздем? Вынуть его или приспособить для чего-то другого?

– Ой, как вкусно, но мало, – не скромничала Нечаева.

– Много есть вредно – растолстеешь.

– Ты права, хотя мне это не грозит. Я уже на четыре килограмма за неделю похудела.

– От счастья?

– Да, Поля, я влюбилась! И это – счастье!

– Влюбилась? В который раз за последний год?

– Первый. – Усмотрев в моем взгляде недоверие, Алинка стала убеждать: – Да, поверь мне, так и есть. Я влюбилась впервые в жизни. Все, что было со мной раньше, это так… легкие привязанности, флирт…

– Ну, хорошо, я тебе верю. Ты сегодня действительно выглядишь необычно. Вокруг тебя прямо-таки золотой нимб.

– Ну уж скажешь, – скромно улыбнулась подружка.

– И кто же он, этот счастливчик? – поинтересовалась я, не дождавшись подробностей. – Кому досталась твоя первая любовь?

– Григорию, – с придыханием ответила Алина.

– Имя красивое…

– А в нем все прекрасно. Григорий – идеальный мужчина. Представь себе – жгучий брюнет с фигурой Дискобола, старше меня на семь лет, не женат…

– А, ну тогда он убежденный холостяк, – я попыталась вернуть подружку с заоблачных высот на нашу грешную землю. – Вряд ли ты являешься его первой и уж тем более последней любовью.

– Не отгадала. Гриша был женат, но в данный момент разведен. Я видела в его паспорте печать о расторжении брака. Не алиментщик, детей нет. Его бывшая не могла оторваться от бизнеса. Собственно, это и послужило причиной развода. Что касается меня, то я хочу родить от Григория двух или даже трех детей. В нем сразу чувствуется порода…

– А как насчет его материального состояния?

– Все в норме. Григорий – бизнесмен. У него сеть салонов сотовой связи. В общем, он состоятельный, но не избалованный материальными благами. Сам умеет и любит готовить…

– Ты что-нибудь пробовала из его стряпни?

– Пока только кофе в постель и яйцо «в мешочек».

– Ну это уже много. Какие достоинства у него есть еще?

– Григорий не курит, не является футбольным фанатом. Он не жадный, обладает превосходным чувством юмора, – перечисляла Нечаева, особо не напрягая свою память. – Достаточно? Или продолжить?

– Алина, скажи, этот мужчина существует в реале или ты общаешься с ним виртуально?

– Поля, ну как я могла виртуально выпить сваренный им кофе и съесть яйцо, которое он так искусно сварил? Понимаешь, не вкрутую, не всмятку, а именно «в мешочек», как и обещал.

– Да, прости, я спросила, не подумав. Скажи, а какие у него недостатки?

– В том-то все и дело, что никаких. Ни одного даже самого маленького изъяна. Мы с ним просто созданы друг для друга. Григорий уже позвал меня замуж. Я сказала, что подумаю над его предложением, но на самом деле я все для себя уже решила. Полиночка, я так счастлива, так счастлива!

– Что ж, искренне за тебя рада. А вы давно знакомы?

– Неделю.

– Всего-то?

– Уже неделю. В понедельник я решила сесть на диету и пошла в магазин за обезжиренным творогом. Творога не было, зато у прилавка стоял он и выбирал йогурт, – вещала Нечаева, но я слушала ее вполуха.

Астролог, определенно, что-то напутал. Это я должна была в понедельник встретить свою вторую половину, а Алининому знаку было обещано судебное разбирательство. На деле все оказалось совсем наоборот…

Нечаева болтала без умолку, а главное, она действительно выглядела счастливой. Может, не стоит убеждать себя, а главное, ее, что любовь и счастье нельзя найти в продуктовом магазине? Алинка ведь смогла это сделать. Пошла за обезжиренным творожком, а встретила его – красивого, стройного, состоятельного, щедрого, неженатого. И все это в одном флаконе.

Ксюша тоже думала, что встретила в «Астре» своего принца. Пришла устраиваться на работу, увидела его в кожаном кресле руководителя и пропала.

Как банальны эти истории! Вот влюбиться, к примеру, в асфальтоукладчика – совсем другое дело. Идти мимо и залюбоваться тем, как вдохновенно он поливает битумом асфальт или орудует рычагами тяжелого катка…

– Поля, мне кажется, ты меня не слушаешь. Я думала, ты за меня порадуешься, – уколола меня подружка.

– Я радуюсь, но тихо.

– Правда? И не станешь ни в чем разубеждать, предостерегать?

– Нет, Алина, не стану. Ты счастлива, и это главное.

– Полина, я гарантирую, что на свадьбе брошу свой букет именно тебе.

– Не стоит, я радуюсь за тебя безвозмездно.

– И напрасно, мне очень хочется сделать для тебя что-нибудь хорошее. Хочешь, я помогу разобрать тебе гардероб? Ты как-то говорила, что уже зима, а ты еще демисезонные вещи не отнесла в химчистку.

Так, Алинка заговорила про мой гардероб. Это, определенно, неспроста. Наверное, она не прочь прихватить оттуда какую-нибудь вещичку. Разумеется, с моего позволения.

– Благодарю, но сегодня мне не хочется этим заниматься, – отмахнулась я и заметила, как опечалилась Нечаева. Нет, свет в ее глазах не потух совсем, но чуть-чуть погас. – Знаешь, пожалуй, то вечернее платье действительно идет тебе больше, чем мне. Если ты не обидишься, то я его тебе подарю.

– Полина, ты прелесть! – Алинка аж подпрыгнула от радости, но быстро взяла себя в руки, сказав: – Ну, если ты настаиваешь…

– Да, настаиваю. Пойдем, поднимемся в мою комнату.

– Подожди, я так не могу. Я тоже должна что-то сделать для тебя.

– Вымой посуду.

– А что тут мыть? – Нечаева повертела в руках пустую кофейную чашечку. – Я способна на что-то большее.

– Ладно, Алина, не парься. Ты уже поделилась со мной своим счастьем…

– Наверное, этого недостаточно, – робко предположила подруга. – Ты вот тоже поделилась со мной своим гардеробом.

– А знаешь, ты, наверное, можешь помочь мне с информацией. У тебя столько знакомых, вдруг среди них окажется тот, кто меня интересует.

– Поля, значит, ты занимаешься новым делом? – догадалась Алинка.

– Ага.

– А почему до сих пор молчишь?

– Не хочется делиться с тобой своей головной болью.

– Не волнуйся! Голова у меня не заболит. Моя аура сейчас настолько мощная, что я защищена от любых напастей. Рассказывай, кого в этот раз ожидает твой карающий меч?

– Слушай, – я стала излагать обстоятельства дела.

– Вот сволочь! – воскликнула подружка, не дослушав меня до конца. – Конечно, работодатель подставил Ксению. Это же ясно как дважды два. Все мужики сволочи, кроме моего Григория. В какой, ты говоришь, страховой компании она работала?

– В «Астре».

– Вот с этого названия и надо было начинать. Моя соседка какое-то время работала там начальником отдела. Ева мне полис ОСАГО прямо домой принесла.

– Ева? – уточнила я.

– Вообще-то ее Эвелиной зовут, но мне больше нравится Ева. Соседка не против, что я ее так называю.

– Алина, ты даже не представляешь, как мне нужна эта Ева! Познакомь меня с ней, пожалуйста.

– Нет проблем. Собирайся, прямо сейчас поедем к ней в гости, – предложила Нечаева, но в следующую секунду мощными басами дал о себе знать ее мобильник. Подруга извлекла из сумочки потертую «раскладушку» и пропищала приторно-слащавым голоском: – Да, Гришенька, слушаю.

Я вышла из гостиной и поднялась наверх. За дверью дедовой спальни было подозрительно тихо. На мой стук Ариша не ответил, тогда я приоткрыла дверь и с удивлением обнаружила, что его постель заправлена. Оказывается, дедуля давно слинял из дома, а я этого не слышала. Неужели он ушел вместе с портретом?

– Поля! – снизу послышался Алинкин голос.

– Да, – ответила я, перегнувшись через перила лестницы.

– Извини, но мне надо срочно уйти. Григорий пригласил меня на открытие фотовыставки. Там будет весь местный бомонд. Твой подарок оказался как нельзя кстати.

– Какой подарок?

– Платье из дымчатого гипюра. Ты что, забыла?

Я вдруг со всей отчетливостью осознала, что Нечаева для того и приехала ко мне, чтобы выпросить новый наряд. Мой широкий жест оказался для нее не только предсказуемым, но и запланированным.

– Значит, наш визит к твоей соседке отменяется? – спросила я, спустившись вниз и подавая Алине пакет.

– Сегодня точно ничего не получится. А вот завтра… Знаешь, я тут кое-что вспомнила. Ева как-то проговорилась, что продолжать работать в «Астре» было очень рискованно. Ходила словно по лезвию бритвы – один неверный шаг, и статья… Я не стала тогда лезть ей в душу, а теперь, похоже, придется. Поля, ты не волнуйся, как только я поговорю с Евой, сразу тебе позвоню, – пообещала подруга. – Полина, спасибо, ты меня так выручила. Я уже весь свой гардероб перед Григорием засветила. Ну, все, пока.

Алина упорхнула, но я недолго оставалась одна. Вскоре пришел дедуля, и я тут же обрушила на него свой праведный гнев:

– Зачем ты снял свой портрет? Ко мне пришли гости, а в гостиной на самом видном месте торчит ржавый гвоздь!

– Полетт, разве у нас только одна гостиная? – стал оправдываться Ариша. – Пригласила бы своих гостей в ту, которая обставлена в стиле кантри или хай-тек. Кто к тебе приходил?

– Алина.

– Тем более. А я уж подумал, ты серьезных людей принимала.

– По-твоему, моя лучшая подруга – это так, человек второго сорта, да? – завелась я.

– Нет, она почти член нашей семьи… Ну ладно, ладно, признаю, я снова виноват. Хотел как лучше, а вышел новый конфуз.

– Ну, примерно так. Скажи, а где портрет?

– В кладовке.

– Надо повесить его на место.

– Может, не стоит? У нас разные люди бывают, возможно, кто-то из них шибко в живописи разбирается…

– Я хочу, чтобы ты вернул картину на место. У нее рама на самом деле антикварная, – ляпнула я и поняла, что переборщила с этим подколом. Ариша окончательно приуныл и направился к себе, что-то бурча под нос. – А кисть Вениамина Серовского ничуть не хуже кисти Валентина Серова. Что касается мужчины, изображенного на том полотне, то меня всегда восхищал его мужественный подбородок и притягивали его добрые и чуть-чуть лукавые глаза…

– Это правда? – Ариша обернулся, покоренный моей лестью.

– Чистая.

– Тогда я верну портрет на место. Полетт, пойдем, присядем. – Ариша открыл дверь в гостиную кантри, около которой находился. – Нам есть о чем с тобой поговорить. Знаешь, я всю ночь не спал. Все думал, думал, думал…

– О чем, если не секрет? – спросила я ангельским голосочком.

– Я вспоминал, от кого я слышал нелестные отзывы об Артеме Портнове. Вспомнил только под утро и поспешил встретиться с этим человеком. Да ты его тоже знаешь. Это Денис Евгеньевич Злобин, он живет в нашем коттеджном поселке, иногда бывает в казино, но преимущественно в «Рояле». А я, как тебе известно, предпочитаю «Крестового короля». Хотя казино было бы правильнее назвать «Трефовый король», – дед стал отклоняться от основной темы, но, наткнувшись на мой взгляд, поспешил вернуться в русло нашего разговора. – Так вот, сидим мы как-то в баре «Рояля», и Злобин на чем свет клянет адвоката, который развел его как мальчишку. Сначала я тоже подумал, что речь идет об Андрее Портнове, и очень удивился таким нелестным характеристикам. Потом понял, что Дениса нагрел совсем другой человек.

– Что значит – нагрел? Злобин обратился за помощью к Артему Портнову, а тот не решил его проблемы, а деньги взял? – предположила я.

– Не торопись, Полетт, сейчас все узнаешь. Дело обстояло несколько иначе. Ты, наверное, помнишь, раньше у Дениса был золотистый «Лексус».

– Да, помню.

– Так вот, прошлым летом Злобина пригласили на какую-то корпоративную вечеринку, поэтому он был вынужден оставить свой «Лексус» на стоянке, той, что на Петровской улице. На следующий день Денис пришел утром за машиной, а у нее фара разбита и крыло поцарапано. Похоже, соседний автомобиль так неудачно покинул стоянку. Денис зашел в будку к охраннику и потребовал объяснений. Тот нехотя так ответил, что «Лексус» уже был поставлен сюда в битом виде. Показать свой журнал с такой пометкой он наотрез отказался. Спорить с тупым парнем в камуфляже было бессмысленно, поэтому Злобин вызвал владельца стоянки и гаишников. Хозяин держался той же версии, что и его работник. А вот милиционеры нашли осколки фары, только несколько в другом месте – за забором. Похоже, их туда смели, маскируя следы наезда. В итоге Денис Евгеньевич подал на владельца стоянки иск в суд на компенсацию ущерба.

– Правильно сделал, – заметила я.

– Так вот, сам ответчик на суд не явился. Его интересы защищал Артем Портнов. Этот ушлый адвокатишка предъявил суду неопровержимые доказательства того, что ущерб «Лексусу» не мог быть нанесен на стоянке, потому что автомобиль был поврежден ранее.

– Какие доказательства? Неужели журнал, в который задним числом были внесены данные о состоянии автомобиля?

– Если бы, – усмехнулся дед. – Портнов-младший предъявил протокол осмотра места одного ДТП, при котором виновником был золотистый «Лексус», скрывшийся с места происшествия. Там и следы таких же шин были обнаружены, и стекла разбитых фар… Кстати, те менты, которые осматривали стоянку, изменили свои показания. Они заявили, что стекляшки, найденные ими за забором стоянки, на поверку оказались осколками фар совсем другого автомобиля.

– Ну и дела… Слишком уж крутая подстава! Ариша, а ты уверен, что Злобину можно доверять?

– Денис Евгеньевич очень серьезный человек. У меня нет оснований подозревать его в неискренности. Да что там в неискренности, в сознательном введении в заблуждение. – Заметив, что я все еще нахожусь в сомнении, Ариша стал рассуждать дальше: – Ну, допустим, Злобин наехал на рекламный щит, покорежил его, долбанув собственное авто. Ладно, с кем не бывает. Но неужели здравомыслящий человек поступил бы дальше так глупо? А в том, что наш сосед дружит с головой, я не сомневаюсь. Ну хорошо, предположим, Денис действительно скрылся с места происшествия. Хотя это поступок мелкого пакостника, а не серьезного бизнесмена. Но после этого он не запрятал свой «Лексус» на какую-нибудь маленькую СТО, чтобы там скрыли все следы наезда, а загнал авто на стоянку, обозримую со всех сторон. Более того, Злобин устроил на следующий день скандал, заведомо зная, что не прав. И в довершение всего подал на владельца стоянки в суд. Полетт, как, по-твоему, Денис Евгеньевич мог так поступить?

Я немного поразмышляла над этой ситуацией и согласилась с дедулей.

– Да, думаю, Злобин не стал бы этого делать, зная, что неправ. Слишком уж неоправданный риск.

– Вот именно. Денис далеко не бедный человек. И для него не так уж накладно было отремонтировать машину. Как он мне сам сказал, определить виновного и получить компенсацию – для него было лишь делом принципа. Будучи уверенным в своей правоте, Злобин оказался совершенно не готовым к такому раскладу, который сделал Портнов-младший. В итоге Денис оказался в дерьме по уши. Он не только не получил от владельца стоянки компенсацию ущерба, а в дополнение к собственным расходам на ремонт «Лексуса» понес и другие траты. Немалые, надо сказать. На него легли судебные издержки, затем пришлось компенсировать моральный ущерб хозяину стоянки, но самое главное – это счет за покореженный рекламный щит и штраф за ДТП.

– Неужели Злобин все это выплатил?

– А что ему оставалось? Денис был тогда в нашем городе новым человеком. Как ты знаешь, он женился на горовчанке и к тому времени еще не обзавелся нужными связями. Ему было проще оплатить все счета, чем вести длительные судебные тяжбы. Ответный ход он оставил на потом. Знаешь, Полетт, мне пришлось в общих чертах поведать Злобину, в связи с чем я интересуюсь прошлогодним делом. Так вот, Денис готов оказать тебе всяческую помощь, в том числе и материальную.

– Дедуля, неужели ты просил у него денег?

– Конечно же нет. Наш сосед сам выступил с таким предложением. Он сказал, что не пожалеет денег на то, чтобы наказать Портнова.

– Только его? А владельца стоянки?

– Речь шла только о Портнове-младшем. Я сказал, что есть подозрение насчет его порядочности. Возможно, он официально защищает одного человека, причем делает это плохо, потому что фактически работает на другого.

– Дедуля, ты сам понял, что сказал?

– Конечно. Официально Артема Портнова наняла мать Курниковой, а рекомендовал его начальник Ксении. Как его?

– Щербаков.

– Так вот, Щербаков мог заплатить Артему от себя, чтобы тот подтолкнул следствие к выводу: во всем виновата одна Курникова. Не удивлюсь, если, кроме ее признательных показаний, есть и купленные свидетели. Между прочим, после того позорного суда Злобин стал наводить кое-какие справки. Его очень интересовало, кто же придумал такой хитроумный сценарий подставы – владелец стоянки или адвокат. Так вот, ему удалось выяснить, что Артем Портнов берется за все безнадежные дела, от которых другие адвокаты отказались, и, как правило, выигрывает их. Что ты на это скажешь?

– Ну не знаю, мой мозг слишком ошарашен услышанным. Неужели отец – гениальный адвокат, а сын – лишь жалкая пародия? Нет, даже не пародия, а мошенник с юридическим дипломом.

– А меня это совсем не удивляет. У породистых собак иногда рождаются выродки, которых хозяева безжалостно умерщвляют, чтобы не испортить родословную. Но домашний питомец – это одно, а сын – другое. Людям свойственно прощать себе ошибки в воспитании детей, особенно если времени на это воспитание совсем не было. Карьера и все такое прочее…

– Дедуля, а может, по этим двум случаям не стоит судить о Портнове-младшем как о человеке, не достойном своей профессии?

– А сколько тебе надо примеров – три, четыре, десять?

– Кажется, я начинаю распыляться. Меня должна интересовать прежде всего Ксения Курникова, а не ее адвокат. Да-да, именно Ксения.

– Твои слова напоминают аутотренинг. Думаешь, можно решать эту проблему, абстрагировавшись от адвоката?

– Не уверена. Но если Курниковы откажутся от его услуг, хуже не будет.

– Если он дал взятку следователю, то может быть и хуже. Другой адвокат и условного срока по сфабрикованному делу не добьется.

– Знаешь, дедуля, а ведь следствие ведет моя однокурсница. Неужели Наташка получила от Портнова мзду? А знаешь, такое не исключено. Она – очень темная лошадка. Пожалуй, я попробую сегодня встретиться с Ужовой и прощупать ее. Конечно, придется пропустить занятия в бассейне, но это не смертельно.

Глава 5

Подъехав к дому, в котором жила Ужова, я припарковала свой «Мини Купер» прямо у подъезда, но выходить из машины не спешила. Просто не могла придумать, под каким предлогом заявиться к Наташке. Звонить и договариваться о встрече не стала сознательно. Она запросто могла отказаться, и тогда все дело было бы испорчено на корню. Коломиец раньше была не слишком коммуникабельной, никого в гости к себе не приглашала и сама ни к кому не ходила. А теперь Наталья – следователь прокуратуры, гонора наверняка стало еще больше.

«Привет, я тут шла мимо, замерзла. Горячим чайком не угостишь?» Слишком навязчиво, а потому подозрительно. Нужен конкретный повод. «Здравствуй, Наташа, у меня к тебе дело. Решаешь все дела в прокуратуре? А для меня не сделаешь исключение? Да, мы всего лишь в одной группе учились… Ну, извини»…

Я с полчаса безжалостно эксплуатировала свою фантазию, потом пришла к неутешительному выводу. Мне проще зайти в дом к совершенно незнакомому человеку, выдав по ходу дела какой-нибудь экспромт, чем придумать предлог, дающий стопроцентную гарантию, что Наташка пустит меня дальше прихожей. Мне явственно представлялась картинка: Коломиец-Ужова стоит на пороге неприступной скалой и указывает на дверь.

Когда из подъезда выбежал абрикосовый пудель и радостно забегал по снегу, меня вдруг осенило – надо пренебречь известной поговоркой и все-таки подождать, когда гора пойдет к Магомеду. У Наташки такса имеется, и она должна вывести ее на вечернюю прогулку. В смысле, собачка прокуроршу.

«Так, здесь я сразу брошусь Наташке в глаза», – подумала я и стала искать другое место парковки с подходящим углом обозрения. Нашла, переставила приметный «Мини Купер» и стала ждать. Признаюсь, я чувствовала себя охотницей, затаившейся в засаде. Только «дичь» не спешила попадаться мне на мушку. Примерно за час ожидания у меня сложилось устойчивое впечатление, что в этой девятиэтажке обитают четвероногие хвостатые и гавкающие существа едва ли не всех известных и даже неизвестных мне пород. Но вот где же такса и ее важная хозяйка?

А вот и они, наконец-то дождалась. Вглядываясь в длинную тощую фигуру в черном болоньевом пальто до пят, я отметила про себя, что Коломиец почти не изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз, а было это лет пять назад, и то мимоходом. Не располнела, но и не приобрела гламура. Все такая же несуетливая, как и ее коротконогая такса. Правильно говорят, что люди похожи на своих питомцев – и внешне, и характером. Другие собаки резвятся на снегу, заигрывают друг с другом, а Наташкина такса семенит ножками, боясь удалиться от хозяйки дальше, чем на метр. Или это просто хорошая выучка?

Я вышла из машины и пробежалась по скользкой дорожке, протоптанной с другой стороны дома. На углу остановилась. Вскоре увидела таксу, семенящую по тропинке уже без поводка. Она не обратила на меня никакого внимания, поэтому я решила первой заявить о себе. Сняла с плеча сумку и замахнулась на животное. Коротконогая собака остановилась и слабенько гавкнула.

– Эй, где твой хозяин? В сугроб упал? Нет? Ну так мы ему поможем, – я снова замахнулась на нее сумочкой, раззадоривая дальше. Вот тут уж такса показала все возможности своего голоса, будто поняла – прокуратура в опасности. – Чего разлаялась? Намордника на тебя нет. И все-таки где твой хозяин? Надо его на поводке водить.

– Дуся, ко мне, – вяло позвала Ужова, вывернув из-за угла.

– Женщина, это ваша собака? – рявкнула я. – Почему вы выгуливаете ее без поводка?

Наталья подошла ближе и узнала меня.

– Казакова? Полина? Ты что тут делаешь?

Такса моментально смолкла и виновато поплелась к хозяйке.

– Обороняюсь.

– От кого? От моей Дуси? Ты что! Она не укусит.

– Не уверена.

Ужова пристегнула к ошейнику поводок и снова осведомилась:

– И все-таки, Полина, что ты тут делаешь?

– Просто иду мимо. А ты, значит, здесь живешь?

– Да, мы с Дусей здесь живем. А что? – строго спросила Ужова.

– Ничего.

– Тогда до свидания.

– Наташа, подожди, давай поболтаем.

– О чем мы можем с тобой болтать? – Ужова недоуменно пожала плечами.

Если бы она не вела дело Курниковой, то мне действительно говорить бы с ней было не о чем. Даже встретившись на узкой тропинке, мы прошли бы мимо друг друга, не останавливаясь. Хорошо, если бы поздоровались. Сейчас такса Дуся нас как-то связала, но ненадолго.

– Наташа, а ты кого-нибудь из наших видела?

– Ну, видела, – нехотя ответила Ужова. – А почему тебя это интересует?

– Ну так… Знаешь, а я вот часто наших встречаю. Представляешь, далеко не все по специальности работают!

– Полина, мы пойдем. До свидания, – Наталья дернула собачку за поводок, давая понять, что эта тема ей неинтересна.

– Наташа, подожди! Если честно, то я здесь не случайно. Я как раз шла к тебе.

– Ко мне? Зачем? – по-прокурорски строго спросила Ужова.

– Мне надо с тобой кое о чем поговорить.

– Не думаю, Казакова, что у нас есть с тобой какие-то точки соприкосновения, – сказала как отрезала Наталья и пошла дальше.

– Вот что с людьми делает их работа! – бросила я ей вслед, а потом решила догнать. – Наташа, ну что ты на самом деле? Неужели у тебя и пяти минут для меня не найдется?

– Хорошо, пять минут, и не более. – Ужова посмотрела на наручные часы, зафиксировав точку отсчета. – Говори коротко и по существу. Итак, слушаю тебя.

– Я знаю, ты ведешь дело Ксении Курниковой…

– Я так и предполагала, что ты не просто так появилась здесь! Полина, неужели ты не понимаешь, что следователь прокуратуры не имеет права обсуждать с посторонними детали уголовных дел? – назидательно спросила моя старая знакомая.

– Понимаю.

– А что же тогда тебе от меня надо?

– Я должна тебе сказать, что это дело рано передавать в суд. Наташа, прошу тебя…

– Значит, так! Я собиралась сделать это в среду, но теперь придется поспешить. Я уверена, расследовать там больше нечего. Да, я сделаю это завтра же.

– Не спеши, всегда успеешь… опозориться.

– Что? – Наталья остолбенела от моей непосредственности.

Я поняла, что выбрала правильную тактику поведения, поэтому продолжила словесный натиск:

– Наташа, ты совершенно не разобралась в этом деле! Тебе придется еще потрудиться ради ее величества Истины. Когда ты это сделаешь, то поймешь, что Ксения невиновна.

– Понимаю, ты подсказываешь мне ложный путь. Не знаю, зачем тебе это надо, но у тебя ничего не получится. Курникова во всем призналась, – выдала Ужова и поняла, что немножко, но все-таки проговорилась. Это было против ее правил, поэтому дальше она стала меня «лечить»: – Казакова, я от тебя такой выходки никак не ожидала! Ты же имеешь диплом юриста! Ты же должна знать не понаслышке, что такое Уголовно-процессуальный кодекс, и чтить его!

– Кодекс, конечно, надо чтить, хотя это всего лишь слова, изложенные на бумаге. А вот то, что внутри каждого из нас…

– А что там? – Наталья непонимающе вытаращила на меня свои маленькие глубоко сидящие глазки.

– Как ни странно, но там совесть. Или для тебя это всего лишь совещательный орган без права голоса?

– Не надо, не надо этой демагогии! Говори прямо, что тебе от меня надо?! Хочешь, чтобы я сделала поблажку твоей знакомой? Может, еще и взятку предложишь?

– Я не адвокат Портнов, поэтому взяток не даю, – бросила я в лицо Ужовой, но мое замечание отрикошетило от ее пуленепробиваемого лица, не оставив на нем никакого следа.

Да, похоже, это обвинение не по делу. Если бы Ужова брала взятки, она не ходила бы в таком стареньком, давно вышедшем из моды пальто.

– А при чем здесь адвокат? – запоздало уточнила Наталья.

– Ксению подставили, и ты должна найти этому подтверждение. Это твоя работа. – Стоило мне чуть повысить голос, как такса Дуся залилась громким лаем. – Хороший у тебя адвокат. А вот у Курниковой – как-то не очень… Это он ее заставил дать признательные показания…

– Казакова, я смотрю на тебя и удивляюсь. Для тебя пять институтских лет прошли даром. Ты не усвоила прописных истин.

– Ну, разумеется, я ведь все больше физподготовкой занималась – бассейн посещала, на лыжах бегала. А некоторые ломали крепления… Да уйми ты свою собаку! Шуму много, а толку мало.

– Дуся, гулять. – Ужова отцепила таксу и спровадила ее, как нежелательного свидетеля. – Я не понимаю, о чем ты говоришь…

– Все ты понимаешь. По физподготовке у тебя был крепкий трояк, но это не помешало тебе получить «красный» диплом. Хочешь, я скажу тебе, какие рычаги тебе пришлось для этого задействовать?

Это был чистейший блеф. Я понятия не имела, каким образом Коломиец это удалось, но моя тактика достигла цели. Наташка стушевалась.

– Хорошо, – сказала она, осмыслив щекотливую ситуацию, в которую нежданно-негаданно вляпалась, – я выслушаю тебя, но ничего не обещаю.

– Не обещаешь? Тогда мне нет никакого смысла распинаться тут перед тобой. Передавай дело в суд, а там все встанет на свои места. Свидетели дадут новые показания в пользу Курниковой, и та откажется от своих признаний, сделанных под моральным давлением. Дело отдадут на доследование, вот тогда ты обо мне вспомнишь, – саркастически улыбнувшись, я развернулась и пошла по дорожке обратно.

– Полина, подожди! – Ужова побежала за мной. Я остановилась, но не обернулась. – Если у тебя есть информация для следствия, давай я опрошу тебя по всем правилам. Приходи завтра ко мне в прокуратуру…

Ничего не ответив, я пошла дальше.

– Ну, хорошо! – крикнула она. – Давай поговорим сейчас и без протокола!

Ну и зачем она упорствовала? Сразу бы согласилась, не получила бы болезненный укол по самолюбию.

– Ладно, давай поговорим, – я вернулась назад. – Рассказывай обстоятельства дела.

– Нет, ну это уже ни в какие рамки не укладывается! Казакова, ты в своем уме? Это ты мне должна рассказывать, а не я тебе.

Я молча сверлила Ужову немигающим взглядом, и она сдалась.

– Ладно, признаюсь тебе, я сама была нимало удивлена, что Курникова взяла всю вину на себя. Кишка у нее тонка, чтобы из своего кармана такие суммы «откатывать». Она ведь на окладе сидела, без согласования с администрацией «откат» не сделаешь. Но раз уж подследственная дала признательные показания, то мне не оставалось ничего другого, как принять ее версию.

– Значит, ты даже не попробовала установить истину?

– А чем я, по-твоему, почти два месяца занималась? Интуиция подсказывала мне, что Курникова не сама до всего этого додумалась, – повторилась Ужова, – но доказательной базы против ее руководства нет.

– А против Курниковой, значит, есть?

– Если ты не в курсе, то открою тебе глаза – твою протеже взяли с поличным, когда она передавала так называемый «откат». А в сумке у нее был обнаружен еще один конверт с деньгами. Цифры как-то не сходились с зарплатной ведомостью, зато сходились с другим очень любопытным документом. Потом Курникова призналась, что собиралась передать эти деньги еще одному клиенту, застраховавшему в «Астре» строительную технику…

Ужова разоткровенничалась, и я, почувствовав себя на коне, пошла в словесную атаку:

– Из какого источника стало известно о времени и месте передачи «отката»?

– Я не могу назвать тебе этот источник.

– А я могу запустить в Интернет одну очень интересную историю о том, как делаются «красные» дипломы.

– Казакова, ты меня шантажируешь? – Ужова выпучила глаза от гнева. – Ты отдаешь себе отчет, что шантажируешь следователя прокуратуры?

– Неужели заведешь на меня дело? – усмехнулась я. – Хотя нашей семье ждать милости от вашего учреждения не приходится. Когда-то Синдяков сделал меня сиротой, а деда грозился упечь на зону за то, что он добивался справедливого расследования. Но где сейчас этот Синдяков…

– Я слышала, что в доме престарелых. Собственные сыновья его чуть заживо не сожгли. Вырастил убийц на свою голову.

– Ага, яблочки от яблоньки недалеко упали.

– Полина, не надо судить по одному человеку обо всех сотрудниках прокуратуры.

– А я не по одному негодяю сужу. Еще был опыт общения кое с кем. Помнишь, взрыв на кирпичном заводе? Кто у вас вел это дело?

– Сначала Истомин, а потом Шишкин. Только я не понимаю, к чему ты этот разговор ведешь.

– Ладно, проехали. Я верю, что ты, Наташа, взяток не берешь. Только вот людей за буквой закона не видишь. Девчонке двадцать лет, а ты ее со спокойной душой отправляешь протухать на зоне. За каждой буквой закона стоят цифры, жестокие цифры.

– Ну, с таким адвокатом, как Артем Портнов, она наверняка отделается условным сроком.

– И тебя это устраивает. А то, что настоящий «откатник» останется в стороне, так на это тебе наплевать и растереть подошвой лыжного ботинка. Так?

– Ты можешь говорить мне все, что угодно, но я не назову тебе источник информации, – уверенно заявила Ужова, и я ей поверила.

– И не надо. Ты сама подумай: кому было выгодно настучать о том, что представитель страховой компании «Астра» будет встречаться с руководителем самого крупного автотранспортного предприятия нашего города? А еще поразмысли о том, почему Щербаков нанял Курниковой адвоката.

– Портнова ее родители наняли, а не работодатель, – возразила Наталья.

– Официально, да, мать Ксении заключила с ним договор. Но фактически прислал ей Портнова директор «Астры».

– Это просто слова.

– Это не просто слова – это подсказка. Щербаков прикрывается Ксенией.

– Казакова, у тебя есть доказательства?

– Есть, – снова блефовала я. – И меня удивляет, что их нет у тебя. Ты же «красный» диплом имеешь, должна делать все на пять с плюсом. А здесь схалтурила, пошла по пути наименьшего сопротивления. Ну ясно, заботишься о показателях, вот и торопишься до конца месяца передать дело в суд.

– Я не халтурила, – промямлила Ужова, от ее прежней уверенности в себе не осталось и следа. – Ладно, Полина, я еще несколько дней поработаю над этим делом, но только для того, чтобы убедиться в своей правоте.

– Убедишься, но только в том, что ты недоработала. Кстати, не забудь вызвать кое-каких свидетелей.

– Кого?

– Предшественников Курниковой на должности начальника отдела по работе с корпоративными клиентами. Пусть расскажут, что заставило их уволиться. А еще не мешало бы поговорить с Сударкиной Вероникой Леонидовной, подругой Курниковой. Они виделись за полчаса до ареста…

– Полина, ты осознаешь, что давишь на следствие? – Наталья робко попыталась восстановить свои позиции.

– Давлю, – твердо подтвердила я, – и считаю это правильным.

Ужова стояла и смотрела вдаль с таким удрученным видом, будто ей предстояло бежать на лыжах длинную дистанцию. Ничего, пусть бежит. Я не дам ей сойти с лыжни раньше времени.

Только сев в машину, я окончательно осознала, что разговор был на грани фола. Пан или пропал. Коломиец могла послать меня к черту. Кого сейчас может заинтересовать протухшая история со сломанными лыжами? Никого. Тем более что это недоказуемо. Но Наташка занервничала, особенно когда речь зашла о таинственном превращении тройки по физкультуре в пятерку.

Глава 6

Наутро у меня уже не было сомнений, что Ужова, уязвленная вчерашним разговором, станет проверять и перепроверять виновность Курниковой. Только останавливаться на этом я не собиралась. На повестке моего дня стояло знакомство с героем-любовником, в смысле с Щербаковым. Для этого я поехала в страховую компанию «Астра».

В просторном офисе не было ни одного клиента. Но мое появление не столько обрадовало персонал, сколько удивило. На меня все дружно посмотрели так, будто я по ошибке зашла не в ту дверь и, как только это пойму, моментально уйду.

На столе тренькнул телефон, и одна из сотрудниц ответила:

– Добрый день! Страховая компания «Астра». Нет, Игорь Дмитриевич только что уехал. Буквально пять минут назад. До свидания.

Моя память молниеносно отмотала назад этот небольшой промежуток времени. Когда я зарулила на парковку, около джипа стоял высокий мужчина лет тридцати пяти и провожал взглядом девчонку, проходившую мимо. Я видела его всего несколько секунд, но успела дать кличку – Эротоман. Мужские особи с таким порочным лицом испытывают инстинктивную тягу к любой стройной самочке. Выходит, этим денди и был Щербаков. Что ж, у малоопытной Ксюши не было никаких шансов устоять перед его мужской харизмой. Жаль, конечно, что я не застала Игоря Дмитриевича в офисе. Хотелось бы сразить его своим презрением, но не уходить же отсюда, коли пришла?

– Я хотела бы застраховать загородный дом. К кому мне обратиться?

– Проходите ко мне, – сказала молодая женщина, сидящая в самом дальнем углу просторного офиса.

Я подошла к ней и прочитала на бейдже, приколотом к пиджаку: «Тенькова Людмила, менеджер по страхованию имущества частных лиц». А про себя сделала вывод, что она симпатична и одета в брендовые шмотки.

Мы общались с ней около получаса. За это время я получила не только исчерпывающую информацию о страховании коттеджа, но и попутно узнала, какую проблему решает коллектив в отсутствие своего босса. За моей спиной шло негромкое обсуждение того, идти ли на суд или нет. Одна женщина настаивала, что нужно морально поддержать ее в зале суда, а две другие были иного мнения на этот счет. Девушка с писклявым голоском тупо боялась увольнения, которое может последовать за этим актом солидарности. А вот молодой человек сомневался, что ей будет в кайф лицезреть тех, кто ее в принципе предал. Никто ему не возразил. Возможно, все дело было во мне. Вот я уйду, и тогда страсти закипят в полную силу. Но даже те тихие обезличенные фразы, которые дошли до моего слуха, сказали о многом – Ксении все сочувствуют, но в разной степени, а Щербакова боятся, и тоже в разной степени.

– Вас устраивает эта цифра? – спросила Людмила, озвучив стоимость страховки.

– В принципе меня эта сумма устраивает, но я должна посоветоваться с дедушкой.

– Конечно, конечно, как только вы примете окончательное решение, позвоните, и мы направим к вам агента, Николая, – девушка кивнула в сторону молодого человека, – он сделает фотографии и на месте выпишет полис. Такие у нас порядки.

Я оглянулась и посмотрела на того, кто считал себя предавшим Курникову. Белобрысый молодой человек лет двадцати пяти сдержанно улыбнулся мне. «А в глазах-то черная тоска, – отметила я про себя. Вероника говорила, что какой-то Коля неровно дышал к Ксюше, а она в упор не замечала его, потому что было по уши влюблена в босса. Что ж, этот мальчик действительно ничем не примечателен».

– Думаю, что мы очень скоро с вами встретимся, – сказала я Николаю, потом снова повернулась к Людмиле и поблагодарила ее за обстоятельную консультацию.

* * *

Сев в машину, я сделала несколько звонков и узнала, где находится адвокатский кабинет Портнова. Вскоре в его приемную зашла яркая блондинка и томным голосом сказала секретарше:

– Здравствуйте, я к Артему Андреевичу. Он свободен?

– Напомните вашу фамилию, – попросила улыбчивая, но не слишком симпатичная девушка лет двадцати двух. У нее все лицо было в прыщах, которые она тщетно пыталась замаскировать толстым слоем тонального крема.

– Атаманова.

Секретарша полистала журнал, но, не найдя в нем такой фамилии, уточнила:

– Вы записаны?

– Нет, – откровенно призналась я.

– Артем Андреевич принимает исключительно по записи. Я могу назначить вас, – девушка сделала пузу, во время которой энергично листала тот же журнал, – только на двадцатое число будущего месяца.

– Девушка, я не могу так долго ждать, – возразила я.

– Понимаете, у Артема Андреевича очень много клиентов.

– Но, может быть, у него есть где-то «окно»? Я готова заплатить за срочность.

– Дело в том, что я как раз вам предложила недавно освободившееся «окно». А текущая запись на два месяца вперед.

– Месяц – это катастрофа, а два – уже конец света, – я закатила глаза к потолку, делая вид, что готовлюсь упасть в обморок.

– Успокойтесь, пожалуйста. Может, вам водички налить? – засуетилась секретарша.

– Да как тут успокоишься! Артем Андреевич был моей последней надеждой.

– Ну так как насчет воды? – спросила помощница Портнова, вцепившись в графин с водой.

– Благодарю, не надо, – отказавшись, я плюхнулась на стул и стала усердно выжимать из глаз слезы.

– Девушка, я вижу, у вас серьезные проблемы. Сочувствую вам. – Секретарша придвинулась ко мне ближе и, перейдя на полушепот, посоветовала: – Знаете, конечно, я не должна вам этого говорить… Но, может, вам лучше обратиться к другому адвокату, который не так занят?

– Да я уже обращалась к другим, но никто не дает мне никаких гарантий. Привыкли заниматься шаблонными делами, а как что посложнее, так они сразу руки умывают. Подружка сказала мне, что Портнов – универсал, что ему любое дело по плечу…

– Да, Артем Андреевич – очень талантливый адвокат, потому-то у него и клиентов так много, – сочувственно вздохнула секретарша.

Ври, да не завирайся! Что-то ни одного клиента не видно. В других адвокатских конторах все коридоры ими забиты, а здесь такого точно не бывает, поскольку имеется всего один стул для посетителей. И вывод отсюда очень простой – помощница Портнова прощупывает, не ошиблась ли я адресом.

– Хорошо, запишите меня на двадцатое число, – попросила я. – Если доживу до этого дня, то приду.

– Напомните вашу фамилию.

Я не успела назваться во второй раз, потому что из своего кабинета в приемную вышел адвокат Портнов, одетый в черное полупальто с меховым воротником. Мне сразу бросилось в глаза, что он загорел, словно только что вернулся с курорта или посетил солярий. Для человека, закопавшегося в работе, это было более чем странно.

– Люба, я поехал по делам, сегодня в офис уже не вернусь, – сказал он и скользнул по мне беглым взглядом. – А вы, девушка, ко мне?

– Да, к вам, – пролепетала я томным голоском. – Артем Андреевич, я вас очень прошу принять меня без предварительной записи.

– Видите ли, мое время расписано по минутам, сейчас вот я еду на встречу с клиентом, потом у меня… Ладно, – неожиданно смилостивился шибко занятой адвокат, – пойдемте, по дороге расскажете, что у вас стряслось. Я вижу, что на вас лица нет.

Я тут же вскочила со стула и побежала вслед за Портновым. Когда мы вышли на улицу, Артем спросил:

– Вам кто-то рекомендовал меня?

– Да, моя подруга.

– Как ее зовут?

– Светлана.

– Светлана? А фамилия?

– Нет, нет, она не ваша клиентка. Вашим клиентом был ее бойфренд. Он держит автостоянку на Петровской.

Артем благодушно заулыбался и сказал:

– Ну что ж, не будем тратить время попусту. В двух словах – что у вас случилось?

Я нажала на кнопку мощного диктофона, лежащего в кармане, и сказала:

– Я хочу развестись с мужем и как можно быстрее. Для меня каждая минута совместной с ним жизни может стать последней. Помогите мне, пожалуйста! – взмолилась я.

Портнов скользнул по мне бесстрастным взглядом. Я поняла, что он сильно разочарован проблемой, с которой я так усердно набиваюсь к нему в клиентки.

– Он что, не дает вам развода? – осведомился Артем, состроив кислую мину.

– Нет, он согласен со мной развестись, но намерен оставить меня нищей.

– Знаете, в нашем городе много адвокатов, которые занимаются исключительно бракоразводными процессами. А у меня сейчас столько дел! Да и не мой это профиль. Всего вам доброго, до свидания, – скороговоркой проговорил адвокат и стал отворачиваться от меня.

– Подождите, Артем Андреевич, – я набралась наглости и схватила его за руку, – еще одну минуточку. Дело в том, что я уже обращалась к другим адвокатам. Все единодушно сказали, что по закону мне рассчитывать не на что. Практически все, чем владеет мой муж, было нажито до нашего брака. Досталось ему в наследство от отца. Дурой была, что не настояла на брачном контракте и не прописалась к нему! Он перед свадьбой на все бы пошел, лишь бы я согласилась выйти за него. А теперь все изменилось. Муж готов выгнать меня на улицу едва ли не в нижнем белье. Я отдала этому негодяю несколько лет своей жизни. Он запрещал мне работать, а теперь попрекает каждой новой блузкой, каждым новым лаком для ногтей. Да я раньше моделью была! Могла бы сделать карьеру и заработать денег. А теперь поезд ушел. У меня и профессии никакой нет. Прописана в коммуналке на шесть семей…

– Сочувствую вам, но…

– В общем, я хочу развестись и разделить все имущество пополам. Там есть, что делить, и, по-моему, так будет справедливо. Помогите мне! Я знаю, что вы сможете, что вы обязательно найдете, за что зацепиться. Меня уверяли, что вы просто гений адвокатуры.

Маленькая порция лести принесла большую пользу. Артем сразу приосанился, на его лице появилось выражение заинтересованности.

– У вас есть дети?

– Нет.

– При наличии детей этот вопрос было бы решить проще. Вас как зовут?

– Галина.

– А знаете что, Галина, все не так безнадежно.

– Правда?

– Да. Я думаю, что смогу решить ваши проблемы. Только придется набраться терпения. Почву для раздела имущества в вашу пользу надо тщательно готовить.

– Каким образом?

– Давайте поступим с вами так. Вы придете завтра, к девяти утра. Мы заключим с вами контракт, и тогда я расскажу, как намерен действовать. У меня уже появилась в голове концепция вашей защиты. А сейчас, извините, спешу.

– Артем Андреевич, спасибо, что пошли мне навстречу. Сразу видно, что вы профессионал!

– До завтра! – Портнов скупо улыбнулся и подошел к черному «Пассату», припаркованному напротив конторы.

Я сунула руку в карман шубки и выключила диктофон. Сделав несколько шагов, как бы невзначай оглянулась и отсканировала глазами номер отъехавшей машины. Что ж, рыбка клюнула на приманку. Будучи юристом, я знала, что предложила Артему Андреевичу задачу, которую невозможно решить законными способами. В нашей стране делится только совместно нажитое супругами имущество. Раз детей нет, а жена в трудоспособном состоянии, то ей придется закатать губу, побросать личные шмотки в чемодан и ощутить себя снова свободной женщиной. Пусть даже и под забором.

Интересно, какую почву он собирается готовить? Надеюсь, не предложит сделать меня вдовой? Вряд ли. Это слишком рискованно. Гораздо безопаснее организовать какую-нибудь подставу, чтобы богатенький муженек был вынужден раскошелиться до развода. Какую подставу? Откровенно говоря, я не смогла оперативно придумать что-нибудь особо изощренное для своего несуществующего мужа. Но больше всего меня расстроило то, что продолжать эту прелюбопытнейшую игру в «кошки-мышки» не получится. Завтра, заключая договор, придется показать свой паспорт. А я этого сделать не могу. Мужа нет, да и конспирацию надо соблюдать.

Сев в «Мини Купер», я сняла парик, причесалась, поправила макияж, а затем завела двигатель. Проехав несколько кварталов в сторону коттеджного поселка, я вдруг обнаружила, что где-то впереди маячит черный «Фольксваген Пассат». Лихо обогнав несколько авто, я наконец-таки смогла разглядеть номерной знак. Эта была машина Портнова. Изначально у меня не было намерений следить за ним. Но раз уж подвернулся случай узнать, куда направляется самый занятой адвокат Горовска, то упускать его было глупо. Я аккуратно вела «Пассат» вплоть до спорткомплекса «Зенит».

Артем Андреевич достал из багажника большую спортивную сумку и направился к крытому стадиону. Выходит, он опаздывал вовсе не на встречу с клиентом, а на какие-то занятия. У меня был с собой пропуск в бассейн этого комплекса, и я решила им воспользоваться, чтобы пройти в манеж. Вахтерша разгадывала сканворд и особо не приглядывалась, что за документ я сунула ей под нос. Пройти-то через вертушку я прошла, но вот куда податься дальше, не знала. Стала изучать расписание секций и пришла к выводу – Портнов либо играет в большой теннис, либо качается на тренажерах. Но что дальше? Собственно, мне было без разницы, какой вид спорта предпочитает Артем. Волновало его отношение к работе. А точнее, избирательность дел, за которые он берется. Простой бракоразводный процесс был Портнову неинтересен. Но стоило мне дать понять, что я хочу невозможного, как он тут же согласился мне помочь. А чем же интересна ему защита Ксении Курниковой, которая целиком и полностью признала свою вину?

Ответ на этот вопрос шел прямо на меня, точнее, бежал как зверь на ловца. Мужчина, которого я сегодня видела около «Астры», спешил в мужскую раздевалку и за плечами у него был чехол с ракеткой для большого тенниса. Пожалуй, в огромной сумке Портнова могла уместиться такая же.

– Казакова, ты что, тоже бросила аквааэробику? – услышала я голос своей тренерши и даже вздрогнула от неожиданности. – Поддалась новому течению и записалась на шейпинг? У меня уже две девочки туда ушли.

– Татьяна Вячеславовна, здравствуйте! Разве я могу бросить аквааэробику?

– Не знаю, не знаю, но тебя уже два занятия не было. А сейчас смотрю, ты здесь расписание изучаешь…

– Да я пришла сюда совсем по другому поводу. Понимаете, тут занимается большим теннисом один человек…

– Нет, не понимаю.

– Ну это очень сложно объяснить. В общем, мне надо как-то незаметно пройти на корты и посмотреть, с кем он играет. Вы мне не поможете?

– Ой, Полина, Полина! – пожурила меня Татьяна Вячеславовна. – Неужели следишь за своим бойфрендом?

– Да, слежу, – призналась я, заливаясь румянцем смущения.

– Вроде не девочка шестнадцатилетняя… Что тебе это даст?

– Татьяна Вячеславовна, да, я понимаю, что со стороны выгляжу очень глупо. Но если я обратилась к вам с такой просьбой, то, поверьте мне, для меня это важно.

– Хорошо, я помогу тебе, если ты пообещаешь, что впредь не будешь без уважительных причин пропускать мои занятия. Все-таки у нас группа.

– Обещаю.

– Ладно, тогда иди в гардероб, сними верхнюю одежду, переобуйся. Потом я проведу тебя дальше.

– У меня нет сменной обуви.

– Детский сад какой-то! Честное слово! Казакова, и зачем я только к тебе подошла? Ладно, стой здесь. Пойду в тренерскую, возьму что-нибудь из забытых вещей.

Наша тренерша была просто золотым человеком. Если бы не она, я бы давно уже бросила занятия аквааэробикой. Но Татьяна Вячеславовна умела найти подход к каждому человеку и личным примером вдохновить на водные «подвиги». Вскоре она принесла мне чьи-то жутко разношенные кроссовки сорокового размера, а затем проводила до трибун над теннисным кортом.

Я не ошиблась – Игорь и Артем играли в теннис. Какое-то время я с интересом наблюдала за тем, как красиво они передвигаются по корту. Мне было сложно отдать предпочтение одному из этих игроков. Оба были одинаково сексапильны.

– Ну, я пойду, – послышалось за моей спиной.

Я вздрогнула, застигнутая врасплох. Мне казалось, что Татьяна Вячеславовна привела меня сюда и сразу оставила здесь одну.

– Да, спасибо, что проводили. Мне самой ни за что бы не найти эту трибуну. За сменку тоже спасибо. Я обязательно приду на следующую тренировку. Обещаю.

Тренерша снисходительно улыбнулась и ушла. Я снова уставилась на корт, но уже другими глазами. Кажется, эти двое по жизни были приятелями, и это обстоятельство многое объясняло. Если Портнов кого-то и защищал в деле об «откате» «Автотрансу», то совсем не Курникову, а Щербакова.

Достав из сумки мобильник, я стала фотографировать теннисистов-любителей. Особенно удачным должен был получиться кадр, зафиксировавший дружеское рукопожатие по окончании сета.

Игорь неожиданно оглянулся, заметил меня на трибуне и растянул рот в слащавой улыбке. А глаза-то, глаза как загорелись… Точно эротоман! Всегда готов к новому любовному приключению. И на работе, и на улице, а в спортивном зале тем более. Я не нашла ничего лучшего, как послать мальчикам воздушный поцелуй. Пусть думают, что я в восторге от их резвой беготни с дорогими ракетками за прыгучим желтеньким мячиком. Игорь в ответ помахал мне рукой и облизал губы. Не будь на мне чужих растоптанных кроссовок, сбежала бы вниз и выразила свое восхищение поединком. Мужчины любят, когда их хвалят, особенно когда их действительно есть за что хвалить.

Артем не был настроен на романтический лад. Он стал усердно отвлекать внимание приятеля на себя, и это ему удалось. Обменявшись двумя-тремя фразами, мальчики начали следующий сет.

Я продолжала наблюдать за игрой, но мое присутствие негативно сказалось на качестве поединка. Эротоман то и дело оглядывался на трибуну, пропуская мячи. Адвокат тоже был рассеян, по каким причинам, мне пока было непонятно. Вряд ли Артем узнал во мне Галину Атаманову. Я была сейчас без шубы и парика. Сет закончился в пользу Портнова. Общий счет матча остался для меня тайной. На корт вышла другая пара. Адвокат повел Игоря в раздевалку. Щербаков упирался, но шел за ним, бросая на меня взгляды сожаления. Я решила, что пока не стоит завязывать с Игорем более близкое знакомство, и покинула стадион.

Сидя в машине, я просматривала фотки и чувствовала себя искусным папарацци, сумевшим заснять эпизоды из личной жизни знаменитостей. Только вот пускать эти снимки в прессу было пока рано. Для начала их стоило показать моей клиентке. Я набрала номер ее мобильника.

– Здравствуйте, Елена Ивановна! Это – Полина.

– Здравствуйте, Полиночка. У вас есть какие-то новости?

– Да, я хотела бы с вами встретиться.

– Знаете, я сегодня дежурю, сижу на вахте «Континиуса» до утра. Примерно в половине седьмого все разойдутся по домам, а вы, наоборот, приходите к этому времени. Сможете?

– Да, конечно, до встречи, – поговорив с Курниковой, я позвонила Алине.

– Алло! – ответила Нечаева.

– Привет! Как дела?

– Поля, ты не представляешь, какая чудная фотовыставка в ДК «Строитель»! Я так благодарна Григорию за то, что он пригласил меня на ее открытие. Тебе обязательно надо взглянуть на эту экспозицию. Я, конечно, понимаю, что весь бомонд там был вчера, но сами фотографии тоже стоят того, чтобы их посмотреть.

– Так тебе больше понравился бомонд или фотографии?

– Откровенно говоря, мне больше всего понравилась я сама на фоне черно-белых фотографий. Твое дымчатое платье так органично смотрелось, точнее, теперь конечно же мое. Я столько услышала вчера комплиментов в свой адрес!

– Значит, ты все еще находишься под впечатлением от фотовыставки?

– Да, так и есть.

– Поэтому не хочешь новых?

– Не поняла, ты это о чем?

– О разговоре с Эвелиной.

– Ах, об этом! Полина, я не забыла о своем обещании. Обычно Ева днем бывает дома, она ведь сейчас не работает. Но сегодня я не смогла ее застать. Три раза звонила в ее дверь, и все без толку. Ты не волнуйся, я попозже еще к ней постучу. Не она, так муж или дети дома будут. Узнаю у них, где Ева целыми днями пропадает.

– Спасибо, как что-нибудь выяснишь, позвони.

Глава 7

Ехать в «Континиус» было рано, домой – не имело смысла, поэтому я прошлась по магазинам, затем легко поужинала в кафе и только после встретилась с Еленой Ивановной. Открывая мне дверь, она посмотрела на меня с такой надеждой, будто ждала с порога услышать: «Вашу дочь сегодня же отпустят домой».

– Ну что вы мне скажете, Полиночка?

– Скажу, что расследование продолжается. Как я вам и обещала, мы выиграли время, – сказав это, я заметила, что Курникова не только не обрадовалась, а даже погрустнела. – Елена Ивановна, что с вами?

– Я уж не знаю, хорошо ли это или плохо, что следствие затягивается. Может, лучше уж побыстрее суд?

– Чем лучше?

– Как чем? Ксюшу домой отпустят… Портнов сегодня звонил, передавал от дочери привет и еще раз заверил меня, что добьется условного срока. Сегодня после обеда он должен был встретиться с Ужовой…

– Врет все ваш Портнов! Ни с какой Ужовой он даже и не думал сегодня встречаться! Он до трех часов сидел в своей конторе, а потом поехал в «Зенит», чтобы поиграть в теннис.

– Полина, что вы такое говорите? В какой теннис?

– В большой. Сейчас я вам покажу, – я достала мобильник и стала демонстрировать Курниковой фотографии.

– Погодите, а это кто? – Елена Ивановна узнала Щербакова. – Неужели Игорь Дмитриевич?

– Да, они, как выяснилось, приятели.

– А зачем вы мне это показываете? – недовольно осведомилась Курникова.

– Я хочу вам доказать, что Портнов не тот человек, который должен защищать Ксению. Артем Андреевич, мягко говоря, аферист, и вам надо отказаться от его услуг.

– Как аферист? А выглядит так солидно. Потом мы ему столько заплатили! Он вроде старается…

– А зачем вы тогда обратились ко мне?

– Светочка уговорила. В минуту душевной слабости я ей рассказала про нашу беду, и она меня уговорила… А теперь я думаю… нет, я уж и не знаю, что думать.

– Елена Ивановна, я сейчас еще дам вам кое-что послушать, – я достала диктофон и включила запись, сделанную около адвокатской конторы.

Курникова прослушала ее, но, кажется, ничего не поняла.

– Полина, так вы разводитесь с мужем? Вам сейчас не до наших проблем?

– Да нет же! Я вообще не замужем. Мне пришлось специально придумать эту историю с разводом, чтобы прощупать Портнова. Он согласился мне помочь, заведомо зная, что эту проблему невозможно решить в мою пользу законным способом. Артема Андреевича только такие дела и привлекают.

– Какие такие?

– Требующие нестандартного подхода. Хотя нет, выражение «нестандартный подход» не совсем отвечает реальности. Пожалуй, надо называть вещи своими именами. Артем Портнов только прикрывается вывеской адвокатской конторы, а на самом деле, опираясь на хорошее знание законов, манипулирует людьми в корыстных целях. В общем, мошенник в хорошем костюме.

– Выходит, он не защищает Ксению, а манипулирует ею?

– Думаю, что так и есть.

– Но куда же смотрят коллегия адвокатов, прокуратура, суд?

– Кто куда. Одни дальше своего носа ничего не видят, другие смотрят в свой карман, третьи, возможно, о чем-то догадываются, но предпочитают ни во что не вмешиваться.

– Вот это мы влипли! – Елена Ивановна схватилась руками за голову. – Но как же мне отказать Артему Андреевичу? Я даже не представляю, как это сделать.

– Очень просто. Позвоните завтра Портнову и прямо скажите, что отказываетесь от его услуг, не объясняя никаких причин. Поменять адвоката – это ваше законное право.

– Нет, я так не могу. Ксюша нас не поймет. А Портнов будет просить объяснений. Если Щербаков его друг, то Артем Андреевич станет руками и ногами цепляться за нас. Им ведь надо во что бы то ни стало представить виноватой именно Ксению.

– Елена Ивановна, вот в этом вы правы. Просто так эта парочка не сдаст своих позиций. Придется с ними пободаться.

– Потом надо срочно найти другого адвоката, причем хорошего. Как бы во второй раз не ошибиться.

– Ну толкового адвоката найти не проблема, в этом я могу вам посодействовать. У меня есть кое-кто на примете.

– Хорошо, я завтра утром посоветуюсь с мужем, и тогда мы вместе примем окончательное решение. Миша ходить не может, а вот с головой у него все в порядке.

– Посоветуйтесь, – согласилась я.

* * *

Дома меня ждал гость – Сергей Дмитриевич Курбатов. Я сразу поняла, что Ариша специально пригласил давнего друга нашей семьи, подполковника ФСБ, чтобы кое о чем его расспросить. Судя по тому, что они играли в карты, никаких серьезных разговоров пока не велось. Еще я обратила внимание на портрет – он вернулся на место.

– Сергей Дмитриевич, а вы случайно адвоката Портнова не знаете? – Я намеренно не уточнила, старшего или младшего. Мне было интересно, про кого подумает Курбатов в первую очередь.

– Конечно, я знаю Андрея Антоновича. Это – гениальный адвокат, правда, он уже около трех лет не практикует, вышел на пенсию.

– А что так? Возраст подошел или проблемы со здоровьем?

– Нет, тут дело совсем в другом. Конечно, к тому времени Андрей Антонович уже перешагнул шестидесятилетний рубеж, но выглядел на полтинник, никак не больше. Потом у него молодая жена, это, наверное, о чем-то говорит? – спросил Курбатов, подмигивая деду.

– Ну, наверное, – Ариша многозначительно улыбнулся.

– Так в чем дело? – уточнила я.

– Года три назад Портнов проиграл одно громкое дело. Может, помните процесс над Кадаряном, бывшим владельцем сельскохозяйственного рынка?

– Так, смутно, – призналась я, а дедуля и вовсе развел руками.

– Надо сказать, что дело Кадаряна было шито белыми нитками. Кое-кто в нашем городе претендовал на этот рынок, вот и подставил его владельца. Портнов взялся защищать Михаила Артуровича, ни минуты не сомневаясь в том, что его подзащитный будет оправдан. Только все пошло наперекосяк. Ни один свидетель защиты не явился на судебное заседание, зато откуда-то всплыли новые свидетели обвинения. Заключительная речь Портнова и вовсе провалилась. Андрей Антонович пытался строить свою защиту на том, что Кадарян стал жертвой межнационального конфликта. Это не было взято с потолка. И самому Михаилу Артуровичу, и членам его семьи неоднократно угрожали. Только эта линия защиты оказалась проигрышной. Прокурор опроверг факт национальной розни, ссылаясь на то, что Кадарян родился и всю жизнь прожил в Горовске, а его супруга и вовсе русская. Суд не учел никаких смягчающих вину обстоятельств. Кадарян получил максимальный срок, тот, на котором настаивал прокурор.

– Значит, Портнов-старший проиграл дело, и это больно ударило по его самолюбию, так что он предпочел уйти, – срезюмировала я. – Вот уж не думала, что мастодонт горовской адвокатуры может так легко сломаться.

– Я бы не сказал, что это решение далось ему легко и быстро. После Андрей Антонович выиграл несколько судов, а затем вышел на пенсию и уехал вместе с молодой супругой из Горовска.

– Если бы я выиграл несколько судов, – мечтательно произнес Ариша, – наверное, тоже бы вышел на пенсию и отправился бы в круиз на собственной яхте. Полетт, ты составила бы мне компанию?

– Ох уж эти мужчины! Обещают то, чего не имеют. Вот выиграй хотя бы одну яхту, а потом зови в кругосветку.

– Аристарх Владиленович, а вы какие карты взяли бы с собой в круиз – игральные или те, что с параллелями и меридианами? – посмеиваясь, уточнил Курбатов.

– Ладно, ладно, помечтать не дадите. Так что там насчет Портнова?

– Сейчас Андрей Антонович живет со своей супругой, Любашей, в селе Суровкино, это в соседней области. У них огромный брусчатый дом, на первом этаже творческая мастерская…

– Мастерская?

– Да, не многие знают, что Андрей Антонович – талантливейший живописец. А мне посчастливилось видеть его картины.

– Дядя Сережа, вы были с ним настолько близки?

– Не скажу, что мы – закадычные друзья, но хорошие знакомые – это правда. Однажды, лет двадцать назад, мне пришлось консультироваться у Портнова по одному делу, с тех пор мы поддерживаем приятельские отношения.

– Даже сейчас? – уточнила я.

– Даже сейчас. Этим летом мы с женой гостили у Портновых в Суровкино. Свежий воздух, грибы, ягоды, рыбалка… Мы с Антонычем весь день просидели на речке с удочками, жены на нас даже обиделись.

– Ну еще бы! Дай мужчине рыбу – он будет сытый и довольный лежать на диване. Научи мужчину ловить рыбу – он променяет жену на удочку, – съязвила я.

– Ой, Полина, у тебя очень опасное чувство юмора! – пожурил меня Курбатов.

– А я не шучу, в жизни так и бывает.

– Аристарх Владиленович, где это ваша внучка таким жизненным премудростям научилась? Вроде замуж пока не ходила…

– Сам удивляюсь. Наверное, тлетворное влияние подружек. Некоторые из них уже успели сменить нескольких мужей, – дед не упустил случая и сел на своего любимого конька.

– Ладно, признаюсь, насчет рыбалки я погорячилась. Как способ релаксации – это, пожалуй, то, что надо.

– Да, лично мне именно это сидение на бережку, без всякой сотовой связи, лучше всего подходит для полноценного отдыха. – Сергей Дмитриевич мечтательно вздохнул, затем продолжил: – Так вот, этим летом я узнал, что именно заставило Андрея Антоновича поставить точку в его адвокатской карьере.

– Что? – спросили мы с дедом в один голос.

– Портнов узнал, что и прокурор, и судья были куплены. Тот, кто занял место Кадаряна, не пожалел средств на устранение соперника. Андрей Антонович понял, что его опыт и красноречие бессильны против денег. К аппетитам некоторых судей закон не приложишь. И если в судах свобода совести допускает сделку с совестью, то несогласный должен уйти. Вот Портнов и ушел. Сильный человек!

– А по-моему, это – проявление слабости. Уехал от проблем в деревню, рыбачит, рисует тамошние пейзажи и понятия не имеет, наверное, что здесь творится! – в сердцах выпалила я.

– Почему не имеет? Андрей Антонович вовсе не оторван от реального мира, как тебе это показалось. У него много друзей и хороших знакомых, с которыми он поддерживает отношения. Портнов живо интересуется тем, что происходит в Горовске…

– Интересно, а про сына ему никто ничего не рассказывал?

– Про Артема? Мне известно, что он пошел по стопам отца. А в чем дело?

Мы с дедулей переглянулись. Пришло время поведать о делишках Портнова-младшего, но кому из нас начать? Я поняла, что Ариша не хочет брать на себя эту миссию.

– Дядя Сережа, я тут одним делом занимаюсь…

– Я уж понял, и все жду, когда кто-нибудь из вас введет меня в курс этого дела. Аристарх Владиленович пригласил в гости, а потом интриговал вплоть до твоего, Полина, прихода как мог. Ты начала с вопросов…

– Простите, просто я не знала, с чего начать.

– Ой, ой, ой, ну какая скромница! Хватит уже ходить вокруг да около. Что такое натворил Артем?

– Много чего. Вот дедуля хочет рассказать одну любопытную историю из жизни нашего соседа.

Ариша, конечно, был не в восторге от того, что я перевела стрелки на него, но деваться ему было некуда – сам ведь пригласил к нам Курбатова. Допив чай, дедуля стал неторопливо вещать о том, как Денис Злобин хотел найти в суде справедливости, но попал на бабки.

– Аристарх Владиленович, неужели вы хотите сказать, что Артем все доказательства сфальсифицировал? – Сергей Дмитриевич перевел изумленный взгляд с деда на меня. – Полина, ты тоже так считаешь?

– Да, теперь я в этом стопудово уверена.

– Подделать задним числом протокол осмотра места ДТП, показания свидетелей? Не думаю, что такое возможно. Скорее всего, ваш сосед большой авантюрист. Хотел скрыть следы ДТП таким вот необдуманным способом.

– Денис не авантюрист, а серьезный бизнесмен, – возразил Ариша.

– Мне кажется, – сказала я, – что взятка могла поспособствовать тому, что гаишники переписали протокол. Разве нет?

– Ну допустим, все так и было, – Курбатов нехотя, но все-таки попытался принять нашу точку зрения. – Значит, вы хотите реабилитировать владельца «Лексуса»?

– Нет, Денис сам в состоянии о себе позаботиться. Кстати, «Лексус» он поменял после того случая на «Мерседес». А вот одна барышня действительно нуждается в помощи, хотя имеет адвоката. – Ариша повернулся ко мне, давая понять, что мне пора брать у него эстафетную палочку.

Я рассказала дяде Сереже все, что считала нужным, – о Ксении Курниковой, ее работодателе и адвокате. Сергей Дмитриевич слушал меня очень внимательно, ни разу не перебил замечанием или вопросом, хотя по выражению его лица было заметно – что-то уточнить по ходу дела ему хотелось. Когда же я замолчала, Курбатов никак не мог найти слов, чтобы прокомментировать услышанное.

– Ну что скажете? – спросила я.

– Я не знаком с материалами уголовного дела, поэтому не могу судить о виновности Курниковой. Как говорится, казнить нельзя помиловать. Но вот диктофонная запись, она наталкивает на размышления. Честно говоря, я не знаю ни одного законного способа помочь той корыстной леди, которую ты играла. Артем же говорит, что у него возникла в голове концепция защиты…

– Ну, а я что говорю?

– Не знаю, не знаю, возможно, Артем тоже с тобой играл.

– Нет, он не мог меня вычислить.

– Я не про это. Допустим, ты ему понравилась, вот Артем и захотел встретиться с тобой вновь… Рано или поздно он скажет, что ты желаешь нереального…

– Дядя Сережа, ну не надо фантазировать дальше, пожалуйста! – взмолилась я. – Ничего личного там не было и в помине. Я бы почувствовала. Сначала он смотрел на меня поверхностным взглядом, как из окна проходящего поезда. Интерес появился только тогда, когда он понял, что я его клиентка.

– Это твои эмоции. Не хватает фактов.

– Ясно, Артем – сын вашего приятеля, вот вы его и защищаете.

– Я стараюсь быть беспристрастным. Между прочим, Андрей Антонович как раз сыну обязан своей первой седой прядью.

– Да? Это уже интересно. Расскажите, что он натворил?

– Сейчас я попробую связать воедино все, что мне доводилось слышать об Артеме из разных источников.

– Давайте.

– Мне известно, что Артем лет с семи рос без матери. Она умерла при родах, причем жизнь ребенка врачам сохранить тоже не удалось. Наверное, это отложило определенный отпечаток на психику мальчика. В подростковом возрасте он не признавал никаких авторитетов, вел себя эгоистично, иногда агрессивно. Но через такие муки взросления проходит каждый второй ребенок, получивший в детстве психологическую травму. К окончанию школы все эти симптомы стали сглаживаться. Артем даже пошел по стопам отца, поступил в областной юридический институт. Правда, его оттуда едва не исключили.

– За что?

– Кажется, курсе на втором или третьем, Портнов-младший ушел в длительный загул на почве неразделенной любви. Куратор отловил его в какой-то рюмочной и стал воспитывать. Мол, твой отец такой уважаемый человек, а ты позоришь его доброе имя… Артем недолго думая взял да и съездил по физиономии преподавателя, но на этом не остановился, а до кучи устроил в рюмочной погром. В общем, задержали его на пятнадцать суток, а в институте стали готовить документы на отчисление.

– Но папочка, наверное, подсуетился, – предположила я.

– Полина, не надо в таком тоне отзываться об Андрее Антоновиче. В силу своей профессии он защищал серийных убийц и насильников. Так неужели оставил бы в беде единственного сына?

– Простите.

– Да, Портнов поехал в областной центр и добился, чтобы Артема перевели в наш горовский институт на юрфак. После этого парнишка остепенился и даже зауважал отца. Но вот когда Андрей Антонович женился, причем на молодой женщине, всего несколькими годами старше Артема, отношения отца и сына снова дали трещину. Нет, какого-то жуткого противостояния между ними не было. Они просто отдалились друг от друга. Но Артем к тому времени уже окончил институт, поначалу работал в прокуратуре, но недолго, потом в – милиции.

– Уж не в ДПС ли?

– Честно говоря, я не в курсе. Когда же отец уехал из Горовска, Артем подался в адвокаты. Признаюсь, я ни разу ни от кого не слышал отзывов об адвокате Артеме Портнове… Но летом, когда гостил в Суровкино, Андрей Антонович сказал, что следит оттуда за успехами сына и даже гордится ими.

– Просто он не знает, что скрывается за этими успехами.

– Возможно, ты права. В общем, так, я со своей стороны попробую навести кое-какие справки – и об «откатном» деле, и об Артеме. А ты, Полина, пообещай мне, что не будешь рубить с плеча.

– Дядя Сережа, – воспротивилась я.

– Знаю я тебя! Ты девушка импульсивная, – Курбатов перевел взгляд на деда, – поэтому вы, Аристарх Владиленович, держите все под своим контролем и не дайте ее эмоциям взять верх над разумом. В самом скором времени мы устроим планерку и решим, что делать дальше. Все ясно?

– Все, – подтвердила я, лишь бы прекратить этот занудный разговор.

– Так точно! – ответил дед и пошел провожать гостя.

Глава 8

На следующий день я не пошла в адвокатскую контору, и вовсе не потому, что обещала Курбатову ничего не предпринимать против Артема. Просто блондинка, желающая разорить скаредного мужа, уже выполнила свою миссию. Но у меня остались другие нерешенные вопросы.

Я позвонила Людмиле Теньковой и сказала, что готова сегодня же застраховать коттедж.

– Хорошо, сейчас я передам трубку Николаю. Объясните ему, как к вам доехать.

– Алло! – ответил мужской голос.

– Здравствуйте, Николай! Вы на своей машине поедете?

– Да, на «Калине» кофейного цвета.

«Значит, это Коля возил Курникову в ресторан «Сытый слон», – моментально сообразила я. – Факт, конечно, не слишком значительный, но если постараться, из него можно выжать что-то стоящее».

– Знаете, у нас в поселке очень запутанная нумерация домов, поэтому давайте встретимся с вами на повороте к «Заре». Представляете, где это?

– На Колесном шоссе?

– Да, сразу после автозаправки есть автобусная остановка. Вот там я буду вас ждать. В двенадцать часов. Это время вас устроит?

– Устроит.

– Тогда до встречи, – сказала я и отключилась.

Коттеджный поселок «Заря» появился на карте нашего города только в прошлом году. А дом, в котором мы с дедом жили, находился совсем в другом месте. Ну не могла же я назвать Николаю свой адрес? Еще неизвестно, как он отреагирует на резкую смену моих планов…

Я стояла на загородном шоссе и пританцовывала, чтобы не замерзнуть. Мимо тек плотный транспортный поток, но «Калины» кофейного цвета не наблюдалось. Николай опаздывал, а я не была готова долго ждать его на морозе и ветре. Периодически около меня притормаживали машины, и добросердечные водители предлагали куда-нибудь подвезти. Кто-то обещал доставить меня на край света, у кого-то география интересов была уже – простиралась лишь до ближайшего мотеля. Наверное, со стороны я выглядела как искательница приключений, особенно после того, как проигнорировала рейсовый автобус. Один таксист оказался слишком настойчивым. Он не поленился выйти из машины, чтобы силой заставить меня сесть в его раздолбанное авто с «шашечками». Только я буквально вмерзла в припорошенный снегом асфальт, и оторвать меня от него было сложно, практически невозможно.

– Ну и стой здесь, шут с тобой! – обозлился таксист. – Хотел тебя обогреть, приласкать, а ты, видать, хочешь превратиться в замерзшую статую. Не люблю холодных женщин.

– А я ненавижу навязчивых мужчин, – ответила я на его «любезность» и снова вперилась глазами в трассу.

Кажется, «Астра» решила меня продинамить. Я уже стала проклинать страхового агента последними словами, когда наконец увидела «Калину» кофейного цвета и махнула рукой. Николай притормозил, я подсела к нему в машину и набросилась на него:

– Почему опаздываешь? Я тут чуть коньки от холода не отбросила! Едва в ледышку не превратилась…

– Извините, попал в пробку. Куда дальше ехать?

– Никуда. Припаркуйся где-нибудь в сторонке. Я хочу с тобой очень серьезно поговорить.

– Скидку хотите попросить за то, что я заставил вас ждать? Я в принципе не против, только с Теньковой по телефону согласую. Вы же вчера согласились на ее цифру…

– Нет, речь совсем не об этом.

– А о чем?

– Коля, речь пойдет совсем не о страховании…

– Значит, вы на меня обиделись и передумали? Ничего, сейчас я печку включу, отогреетесь и сразу подобреете. Я же не виноват, что на улицах пробки…

– Николай, если бы ты интересовал меня исключительно как страховой агент, я бы не прождала тебя больше десяти минут. Мало ли в городе других компаний!

– Не понял. А в каком качестве я могу вас еще интересовать?

– Дело в том, что я и не собиралась страховать дом. Послушай…

– Да не хочу я ничего слушать! Девушка, вы были вчера у нас в офисе «Астры», так?

– Так.

– Вы сказали, что хотите застраховать двухэтажный коттедж в поселке «Заря». Так?

– Сказала.

– Людмила посчитала вам, сколько будет стоить полис. Так?

– Да, было такое.

– Сегодня вы позвонили и вызвали меня сюда. Так?

– Да, все правильно. Но страховка – это всего лишь легенда…

– Какая еще легенда! Девушка, вам заняться, наверное, нечем, поэтому ищете приключений. Знаете, у меня уже была такая клиентка. Тоже сказала, что квартиру хочет застраховать. Только я пришел, она меня в койку потащила. Шибко озабоченная на этой почве была. Ты тоже с этим пунктиком, да?

– Нет, я с другим пунктиком, – сказала я, с трудом сдерживая смех.

– Да меня Тенькова с потрохами съест, если я не застрахую ваш дом!

– То есть тебя страшит гнев менеджера, так? – спросила я в той же манере.

– Ну, не так чтобы очень, – замялся Николай. – Просто у нас в последнее время с клиентами как-то плоховато дела обстоят, а вы вчера как снег на голову свалились. Даже не торговались совсем, не просили никаких скидок. Если я вернусь без оформленного полиса, Людмила меня съест… Но я-то тут совсем ни при чем. Это у вас в голове какие-то тараканы. А может, все-таки застрахуем дом? Пожар, ураган, землетрясение, вам все-все до лампочки будет. Даже квартирные воры.

– Коля, я хочу поговорить с тобой о Ксении Курниковой.

– О Ксюше? – опешил Николай. – А вы ей кто?

– Подруга.

– Знаю я ее подругу, высокая такая. Кажется, Вероника. Вы на нее совсем не похожи. – Николай посмотрел на меня с большим недоверием.

– И все-таки я подруга Ксении, но не та, с которой можно с утра до вечера болтать о разных пустяках, а в смысле – друг, доброжелатель. У меня очень серьезные планы. Я намерена ее вытащить…

– Вы что, оттуда? – Николай махнул головой в сторону леса.

– Откуда оттуда? – не сразу поняла я.

– Ну из СИЗО, да? Это Ксения вас ко мне прислала? Неужели она думает, что это я ее подставил?

Коля с какого-то перепугу решил, что я сидела вместе с Курниковой в следственном изоляторе. Такой зигзаг в судьбе моей героини был неожиданным, но интересным. Разбитная девица, прошедшая сквозь огонь, воду и медные трубы, помогает своей соседке по нарам установить истину. А почему, собственно, нет?

– Да, Николай, ты отгадал. Меня на днях отпустили, и я сразу занялась вашей «Астрой», – подтвердила я и незаметно включила диктофон.

– А зачем нашей «Астрой» заниматься? – тупил агент.

– Ну как зачем? Вы сидите у себя в теплом офисе, кофе пьете, а Ксюша там… В общем, так, Коля, наверное, ты много думал о том, что натворил. Да, нехорошо, молодой человек, очень нехорошо!

– Ничего я не натворил! Напраслину-то на меня не возводите, – Николай сразу же стал отбиваться от моих туманных обвинений.

– Ну как же ничего? Это ведь ты возил ее тогда в «Сытого слона»?

– Я, но меня шеф попросил. Если бы я знал, что там Ксюху ждет засада…

– Не повез бы? Послал бы шефа к черту?

– Нет, не послал бы, – Николай заерзал на кресле. – Но я бы что-нибудь придумал!

– Так я тебе и поверила! Это ты слил в органы информацию об «откате»? – осведомилась я с напускной твердостью в голосе. – Не увиливай!

– Да вы с ума сошли! С какой стати?

– Ну, например, из ревности.

– Значит, Ксюша именно так думает? – Несколько секунд парень смотрел на меня ошалелым взглядом, потом стал ругаться: – Дура! Идиотка! Да как она могла обо мне такое подумать? Да я к этому вообще никакого отношения не имею!

– Николай, вчера в офисе ты имел неосторожность сказать за моей спиной, что Ксении будет не в кайф лицезреть в зале суда тех, кто ее предал. Разве это не признание твоей вины?

– Значит, вы все слышали?

– Разумеется, поэтому отпираться глупо.

– Вы все не так поняли.

– Не парь мне мозги, Коля! Разве возможно другое толкование этой фразы? – строго спросила я. – Предал, значит, предал! Из песни слов не выкинешь! А с предателями, знаешь, что делают?

– Да не предавал я ее, правда… В общем, тут дело вот в чем. Мы все знаем, что Ксюша не виновата, но даже не попытались ей хоть как-то помочь, – залепетал страховой агент. – Мы думали, что все само собой утрясется. Мы ждали, что ее освободят, а шеф вчера утром нам сказал, что вина Курниковой доказана, дело передают в суд. Вот мы и обсуждали, идти на судебное заседание или нет.

– Мы… мы… мы… Что ты мыкаешь, как годовалый бычок? Говори за себя! Как лично ты ее предал?

– Никак. Я просто не мог это сделать. Мне Ксюха сразу понравилась, как только устроилась к нам в фирму. Но она такая неприступная была, вот я никак и не мог осмелиться пригласить ее на свидание. А как собрался, так выяснилось, что у нее роман с Ним. В общем, я опоздал.

– С кем, с Ним?

– Ну с шефом, с Игорем Дмитриевичем. Не знаю, что в нем все девчонки находят. Он уже не молодой и женатый.

– Тридцать пять, это, по-твоему, уже старый? – усмехнулась я.

– Не тридцать пять, а тридцать семь, – поправил страховой агент.

– Да, не мальчик уже.

– Сволочь он! – в сердцах выпалил Николай. – Это из-за него Ксюху замели.

– Так-так, это уже интересно. Продолжай!

– А что тут продолжать? У Игоря Дмитриевича был в прошлом году роман с Соней Белоглазовой, нашей кадровичкой. Потом он ее неожиданно уволил, а она, уходя, при всем коллективе пообещала ему крупные неприятности. Вот и устроила их.

– Подожди, я что-то не вижу никакой связи между Соней и «откатами», в которых Ксению обвиняют.

– Дело в том, что Соня – дочь Костенко. Это ему Ксения деньги в ресторане передавала… А ведь на ту встречу должен был шеф ехать, только ему кто-то позвонил и предупредил об облаве.

– Кто?

– Не знаю. Он отменил поездку после звонка.

– А почему у Сони другая фамилия? Она была замужем?

– Вроде не была. В общем, мы недавно узнали, что Иван Кузьмич Костенко – Сонин отец.

– Откуда узнали?

– Сарафанное радио донесло. Сонькины родители, оказывается, давно разошлись, у них другие семьи были. Наши женщины это только на днях пронюхали.

– А Щербаков знал об этом?

– Сейчас знает, наверное, а когда договаривался с Костенко о страховании муниципального автопарка, скорее всего, понятия не имел.

– А вот теперь мы подошли к самому главному. Значит, переговоры с корпоративными клиентами, в частности с Костенко, вел сам Щербаков?

– Ну, естественно. Не представляю Ксению в этой роли.

– То есть в «Астре» ни для кого не секрет, что «откатную» технологию применял на практике именно босс?

– Ну, а зачем же он сам встречался со всеми клиентами? Ксюше такие переговоры не по плечу. Открытым текстом насчет благодарности не скажешь. Надо все завуалировать… А Ксюша лукавить не умела.

– Но ведь она была начальником отдела по работе с корпоративными клиентами.

– Точнее сказать, числилась. Никто не хотел на эту гнилую должность идти. Ответственность там очень большая. Все ведь понимали, что без «откатов» не обойтись, а это чревато последствиями. В страховой компании «Гора» замдиректора посадили за коммерческий подкуп, то бишь за «откат». У нас в «Астре» никто не горел желанием отправиться вслед за ним. Щербаков привел свою знакомую на эту должность. Эвелина, как только въехала, что там к чему, сразу уволилась. В стране «наездов» и «откатов» тревожно бедным и богатым. Слышали такой стишок?

– Теперь слышала. Кто автор этих строк?

– Не знаю, народ, наверное. Это нам Эвелина на прощание прочитала. А Ксюша все это мимо ушей пропустила. Она вообще ничего не понимала, потому что в облаках витала.

– Коля, что-то ты меня заговорил. А как же насчет твоего личного предательства?

– Ну, вы понимаете, мировой кризис и до Горовска докатился, кругом сокращения, новую работу не найти, вот никто и не захотел выступать против начальства… Когда следачка из прокуратуры с нами беседовала, мы все дружно промолчали, что за «откатами» Щербаков стоит.

– Значит, работу испугались потерять?

– Ну, женщины, наверное, еще из вредности промолчали. Они недолюбливали Ксению за то, что она через постель себе карьеру сделала. Я тоже на нее поначалу сильно злился! Думал, так ей и надо, раз в людях не разбирается! А потом жалко ее стало, – признался Николай. – Наверное, Ксюша поначалу надеялась на нас, а мы…

– Да, дружок, вы все, и ты в том числе, поступили подло. Придется свою вину искупать, – патетично заявила я и полезла в карман.

Это движение вызвало у Николая неподдельный испуг. Он вжался в кресло, будто ожидал, что я достану из кармана оружие и буду его убивать медленно и больно. Трус! Неудивительно, что Ксения проигнорировала чувства этого хлюпика и потянулась к тому, кто старшее, сильнее и опытнее.

Я извлекла из кармана диктофон и сказала:

– Вот здесь записано каждое твое слово. Мне ты осмелился это рассказать, значит, сможешь повторить следователю.

– Вы что же, хотите, чтобы я пошел в прокуратуру?

– Было бы неплохо.

– Нет, если бы меня вызвали, то конечно… А сам… Нет, я не уверен… Да меня Щербаков тут же уволит! Да что там уволит, он меня сгнобит!

– Значит, начальства боишься? А если Ксению осудят, тебя совесть не замучает?

– Она меня уже сейчас мучает, но что я могу? Я всего лишь страховой агент. Мое слово против слова директора – ничто.

– А если весь коллектив выступит против директора, то будет уже совсем другой расклад. Ну вот что, Коля, передай всем сочувствующим Ксении, что она нуждается в их показаниях. Я понимаю, мировой кризис, угроза безработицы… Но стоит ли так держаться за «Астру», если шеф в любой момент может любого из вас подставить? Знаешь, никто не застрахован от сумы и тюрьмы?

– Слышал.

– А про закон бумеранга слышал?

– А это к чему?

– Все гадости и подлости обратно возвращаются. Вот ты не дал правдивые показания, так и тебя тоже кто-нибудь оговорит. Кстати, могу устроить подобное приключение. Позвоню в «Астру» и скажу, что ты ко мне приставал.

– Вы точно сумасшедшая.

– Не без этого. Я же в СИЗО около года просидела, чего там только не насмотрелась и не натерпелась. Признаюсь, крыша немного сдвинулась, – я без стеснения поправила парик, – поэтому я за себя не ручаюсь. Ксюха – хорошая девчонка, еще не испорченная, не место ей там. Она мне доброе дело сделала, так я ей тем же отвечу. В лепешку расшибусь, но вытащу на волю чистенькой, без судимости. А всех, кто своим действием или бездействием ее туда толкал, накажу.

– Да что я, самый крайний? Виноватее меня есть.

– Ты, Коля, на других стрелки не переводи. Лучше дай телефончик Сони Белоглазовой.

– А у меня его нет.

– Ну так узнай у кого-нибудь!

– Узнаю, – пообещал Николай, – завтра.

– Ладно, завтра так завтра. Как мне с тобой связаться? Говори номер своей мобилы!

– Вот, здесь все написано, – страховой агент сунул мне свою визитку.

– Ну что ж, Радченко Николай, жди звонка, – сказала я и открыла дверцу. – Привет коллегам!

Николай тронулся с места не сразу, наверное, на него напал столбняк. Я подняла воротник и поплелась в сторону автозаправки. Зашла в мини-маркет, взяла чашечку кофе и уставилась в окно. «Калина» развернулась и направилась в сторону города. Когда она скрылась из виду, я залпом выпила остывший кофе и поспешила к своему «Мини Куперу», припаркованному метрах в ста от заправки.

Глава 9

Когда я села в машину, в моей сумке завибрировал мобильник. Я достала его окоченевшими руками и ответила:

– Алло!

– Поля, привет! – прокричала Алина. – Можешь сейчас ко мне приехать?

– Могу. А что случилось?

– Я только что от Евы вернулась, есть что обсудить.

Через полчаса я уже сидела в кресле и терпеливо слушала длинные речи о самом красивом и благородном мужчине на свете.

– Поля, наверное, я, как никто другой, заслужила личное счастье. Я прошла через столько разочарований, предательств, измен! Григорий, определенно, ниспослан мне судьбой. Мне с ним так хорошо! Он такой нежный, заботливый, надежный… Ой, как же я забыла! – вскрикнула Нечаева, и мне показалось, что она самостоятельно, без моей подсказки вдруг вспомнила, ради чего пригласила к себе. – Сейчас я покажу тебе мобильник, который он мне подарил.

Ну вот, я в очередной раз попалась в ловушку своей самой лучшей подруги. Она завлекла меня откровениями бывшей сотрудницы «Астры», но до сих пор ими со мной не поделилась. Зато Алинка упивалась самозабвенными рассказами о многочисленных достоинствах своего очередного бойфренда. А я пыталась понять, почему совершенно не завидую ей. Может, потому что Григорий, с ее слов, выглядит слишком лакированным персонажем, каких в реале не бывает? Но ведь слайдер с кристаллами Сваровски, который он ей подарил, вполне реальный. И что с того? На зов любимого человека можно ответить и по самому дешевому аппарату. Это как рай в шалаше…

– Поля, ау, ты меня не слышишь, да?

– Слышу.

– Тогда повтори, что я сейчас только что сказала.

– Ты сказала, что вернулась от Евы, и нам есть что обсудить.

– Разве? Поля, проснись, это я по телефону говорила! Ты совсем свихнулась на своем деле, а я тут зачем-то перед тобой свои сердечные тайны раскрываю.

– Действительно, зачем?

– Объясняю. Я положительно ответила на предложение Григория. А это значит, что тебе вскоре предстоит быть свидетельницей на нашей свадьбе. Ты должна уже сейчас задуматься о наряде… Предупреждаю сразу: белый цвет – цвет невесты. Ты можешь выбрать любой другой, – великодушно разрешила Нечаева. – Скоро я стану Ахтыровой. Фамилия, конечно, так себе, но Гриша настаивает, чтобы я свою поменяла.

– Алина, неужели все так далеко зашло? Вы уже и заявление подали?

– Пока нет. Григорий уехал вчера в командировку, как только вернется, так сразу и подадим.

– Ясно, значит, еще ни коня ни воза…

– А вот и не отгадала! Кони как раз будут! Свадьбу будем отмечать в деревне по старинному русскому обряду. Вместо лимузинов с куклами – русские тройки с бубенцами! Венчание в церкви – это обязательно. Ну и, конечно, свадебное путешествие. Из наших снегов самолетом на африканское сафари. Правда, романтично?

– Наверное, я не пробовала.

– У тебя все еще впереди. Поймаешь букет невесты и…

– Алина, пока еще не завертелась эта свадебная круговерть, я хотела бы покончить с делами. Ты не против?

– Правильно! Вот Григорий приедет, я тебе скучать не дам. Будем с тобой на пару ходить по салонам и бутикам. Столько дел предстоит, столько дел! Лично у меня уже голова кругом идет.

Нечаева уже в который раз готовилась к событию, которое вряд ли наступит.

– Алина, ты снова забыла про Еву.

– Да, ты права, Еву надо тоже пригласить на свадьбу. Если этого не сделать, будет неудобно обращаться к ней с просьбой присматривать за квартирой, пока мы будем в свадебном путешествии. А тут ведь надо поливать цветы, кормить кролика…

– Какие цветы?

– Комнатные. Две фиалки и пальмочку. Гриша сказал, что любит подоконники в цветах, вот я и купила в магазине три горшочка.

Я в крайнем удивлении подошла к окну и посмотрела на местную флору. Фиалки не цвели, более того, они выглядели жалко. Можно сказать, засыхали на корню. Тем не менее Алинкин порыв создать в доме уют, заведя комнатные растения, заслуживал уважения. Нельзя было душить его в зародыше, поэтому я не стала ее ругать, а спросила мягко:

– Алина, а ты когда их в последний раз поливала?

– Ты знаешь, Поля, мне сказали, что главное – не переувлажнить почву, иначе листья станут гнить. Там, на дне, есть дренаж, он задерживает влагу, поэтому их надо поливать раз в месяц.

О том, что растение может засохнуть, ей не сказали. А самой об этом догадаться Нечаевой ума не хватило.

– Алина, по-моему, их поливают не раз в месяц, а раз в неделю.

– Не знаю, – Нечаева тупо посмотрела на фиалки, – но я зайду в магазин и уточню это.

– Лучше сначала полей. А где же кролик?

– На кухне, я его там перед твоим приходом закрыла, чтоб не мешал общаться. Хочешь с ним познакомиться? Он такой лапочка!

– Конечно.

– Тогда пойдем! Мне его Гриша подарил, чтобы я не скучала одна, пока он в командировке. Я назвала кролика Степаном. В честь школьного учителя зоологии. Помнишь его?

– Конечно, у Степана Михайловича была выдвинутая вперед нижняя челюсть, и он сильно смахивал на грызуна.

Алина открыла дверь на кухню, и нам представилась совершенно жуткая картина. На полу валялись осколки разбитой посуды, какие-то консервы, тряпочки-прихваточки, полотенце. А посередине этого безобразия лежал лапками кверху белый декоративный кролик.

– Наверное, он сдох, – неуверенно предположила я.

Нечаева вскрикнула и спряталась за меня.

– Полечка, пощупай у него пульс, пожалуйста, я боюсь.

– Я сама боюсь.

– Полина, ты же такая смелая, а я по жизни трусиха! Ну, пощупай пульс!

– Где же его можно прощупать, интересно? – спросила я, делая робкий шаг по направлению к кролику.

– Не знаю. Тогда температуру померь. Холодный он или нет?

– А какая у кроликов температура считается нормальной?

– Откуда я знаю?

Я наклонилась над несчастным животным, но дотронуться до него не успела. Зайчик вдруг передернулся, и я отпрянула назад.

– Кажется, живой. Но вот здоровый ли?

– Живой – это хорошо, – Алина подошла ближе. – Устал, наверное.

– Да, после таких разрушительных трудов можно устать. Алина, неужели ты не слышала, что здесь что-то происходит?

– Ну так, – смущенно протянула Нечаева. – Знаешь, Степка постоянно бегал по квартире туда-сюда, вот и пришлось несколько ограничить ареал его обитания. Если бы я знала, что он натворит такое…

– Интересно, зайцы всегда так себя ведут в малогабаритных квартирах?

– Поля, ну откуда я знаю?! Он у меня всего одни сутки.

– А ты его чем-нибудь за это время кормила?

– Конечно, – не слишком уверенно сказала Алина.

– Чем?

– Ну я не знала, что кролики едят, поэтому пошла в супермаркет и накупила разных кормов – для кошек, собак, птичек.

– Да ты с ума сошла!

– А что такое? Нормальная еда. Когда эти консервы стали к нам из-за границы завозить, люди их для себя покупали и ели с большим удовольствием, пока кто-то шибко умный не перевел этикетки. Между прочим, смертельных случаев не было.

– Среди людей – нет, а вот среди кроликов, возможно, будут.

– Ой, я себе никогда не прощу, если Степка не придет в себя, – захныкала Алинка. – Понимаешь, я думала, если ему эти корма не понравятся, то он к ним просто не притронется. Тогда я что-нибудь другое попробую.

– Значит, решила опыты над кроликами ставить?

– Ну почему опыты?

– По-моему, кролику твоя пальмочка больше всего понравилась, – сказала я, заметив обглоданное растение. – Алина, честное слово, ты как маленькая! Хотя дети-то как раз знают, чем зайцы питаются.

– Чем?

– Морковкой, капусткой и другими овощами. В конце концов, могла бы проконсультироваться в зоомагазине, чем кормят кроликов.

– Ты думаешь, он отравился? Может, ему промывание желудка сделать?

– Возможно, но для этого надо отвезти зайца в ветлечебницу. Возможно, его еще можно спасти.

– Полиночка, пожалуйста, отвези Степку в клинику! Ты ведь на машине, да?

– Конечно, а почему ты сама не хочешь это сделать?

– Понимаешь, я утром выпила кофе с коньяком, а перед обедом рюмочку вермута.

– Алкоголичка! Кстати, а ты кролика поила водой?

– Нет.

– Все ясно, он умирает от жажды.

– Поля, может, дать ему попить?

– Как? Из пипетки, что ли, в рот закапать? – Едва я это сказала, кролик еще раз передернулся, будто испугался, что опыты над ним продолжатся, вскочил на лапки и помчался в комнату.

Мы бросились за ним. Зайчик забился в теплый угол, поближе к батарее центрального отопления. Стоило нам к нему приблизиться, он рванул обратно на кухню.

– Живой, – радовалась Нечаева, – а я уж испугалась. Гриша приедет, а кролик умер. Как бы я это объяснила?

– Сказала бы, что отдала в кружок юннатов. Кстати, тебе лучше всего так и поступить, все равно он у тебя долго не протянет.

Я знала Алину с раннего детства. Из всех комнатных растений и домашних животных, попадавших когда-либо под ее опеку, еще ни одно не выжило. Даже кактус, который она прикупила для поглощения радиации, исходящей от компьютера, усох месяца за два. Это было неудивительно, ведь жизнь моей подруги, как и жизнь всей Вселенной, складывалась из хаоса. Она сама в нем иногда терялась, и мне частенько приходилось отыскивать ее среди вещей, купленных под влиянием импульса. Бедный кактус, тогда мне не удалось его реанимировать. Теперь с тем же усердием я попыталась возродить фиалки, щедро полив их теплой водичкой. Что касается пальмочки, то ее поливать и удобрять было бессмысленно. Заяц, должно быть, с очень большим аппетитом, обглодал ствол и подрыл корни.

– Придется ее выбросить, – сказала я, на что Алина согласно кивнула. – Так, с флорой разобрались. Вернемся к фауне. Попробуем накормить зайчика. Какие овощи у тебя имеются?

Нечаева открыла холодильник. Он был практически пуст. Что ж, Алина всегда была выше быта, а преступление против диеты считала самым большим преступлением, вот и не искушала себя наполненным холодильником…

– А это что? – спросила я, углядев в ящике для овощей нескольких листочков шпината и усохший экзотический фрукт, название которого я дать затруднилась.

– Это мне Григорий принес. Он меня так балует, так балует. Как ты думаешь, Степка будет это есть.

– А что это? – повторила я.

– Не помню. То ли папайя, то ли маракуйя, то ли агава. Честно говоря, я привыкла к экзотике в виде цукатов. Помню, Гриша говорил, что это очень полезная штука, там много витаминов и микроэлементов. – Алина протянула фрукт кролику, но тот как ошпаренный бросился наутек. – Похоже, сытый. Пальмой наелся, паршивец. Поля, может, мы сами угостимся?

Вкусовые качества этого экзотического фрукта были мне неизвестны, но пробовать его как-то не хотелось.

– Спасибо, я не голодна. Знаешь, Алина, я, пожалуй, пойду.

– А как же Ева?

– Похоже, ничего интересного тебе Эвелина не рассказала. Иначе бы ты уже все мне выложила. Честно говоря, я сама про нее кое-что узнала.

– А известно ли тебе, что ее сегодня ни с того ни с сего вызвали в прокуратуру?

– Нет, это для меня новость, – сказала я.

На самом деле я на это надеялась. Значит, Ужова все-таки послушалась меня и стала опрашивать тех, кто работал до Курниковой начальником отдела. Меня стала переполнять гордость. Еще бы: мне удалось найти «ключик» к строгому следователю прокуратуры! Теперь появился шанс, что Наталья докопается до истины.

Раздался звонок в дверь, и Алина сразу предположила, что это соседка.

– Тебя как ей представить – просто как мою подругу или…

– Нет, нет, никаких намеков на мою заинтересованность ее походом в прокуратуру. Или ты уже что-то взболтнула?

– Нет, не успела. Мы встретились с ней на лестничной площадке. Я сказала, что у меня к ней дело. Ева бросила на лету, что торопится к следователю, и пообещала зайти, – сказала Алинка и направилась в прихожую.

Я всегда считала, что родители очень рискуют, называя детей экзотическими именами, ведь этим именам надо соответствовать и внешне, и внутренне. А что делать, если природа не наградила ребенка броскими внешними данными и выдающимися способностями? Обладателю такого имени волей-неволей придется всю жизнь доказывать окружающим, что он достоин его. А это все равно, что стараться быть «изюминкой» в ящике с изюмом.

– Привет! – донеслось до меня из прихожей.

– Проходи, Ева. У меня столько новостей!

– Да?

– Да! Мне сделали предложение руки и сердца! – похвалилась Алинка.

– Кто? Тот мужчина, с которым я видела тебя на прошлой неделе?

– Да, и я согласилась.

– Рада за тебя. Хороший выбор.

– Пойдем, я тебе покажу, что мне Григорий подарил.

Когда Эвелина зашла в комнату, я поняла, что ее родители не ошиблись с именем. Эта женщина обладала неординарной внешностью. Черты ее лица не назовешь правильными – нос «уточкой», бровки «домиком». Но вот все вместе было чертовски привлекательно и наверняка сразу цепляло мужчин разного достатка и возраста.

Алина представила нас друг другу.

– Много о вас слышала, Полина, – сказала Ева голосом с красивым грудным тембром.

– Что именно?

– Вы дружите с раннего детства, живете с дедушкой едва ли не во дворце, собираете антиквариат и играете на саксофоне.

Много секретов Нечаева выболтала своей соседке. Хорошо, что умолчала про мои игры в ангела мести.

– Вот, Ева, смотри, – Алина не без тщеславия протянула гостье дорогой мобильник. – Между прочим, это кристаллы Сваровски…

– С ума сойти! – Эвелина была сильно впечатлена ценностью предсвадебного подарка. – Да, мужчина, который делает такие дорогие презенты, может рассчитывать на положительный ответ.

Мы немного поговорили о телефонах, драгоценностях и свадьбах, а потом Нечаева спросила:

– Ева, так как твой визит в прокуратуру? Надеюсь, на тебя не завели уголовное дело?

– Нет, меня вызвали как свидетеля.

– Ой, как интересно! Расскажи! – попросила Алинка.

– Ничего интересно, – отмахнулась Эвелина. – Прокуратуру интересовала моя трудовая деятельность. Точнее, последнее место работы.

– А где вы работали? – спросила я, как бы между прочим.

– В страховой компании «Астра». Знаете, я не испытываю особых материальных проблем. Муж неплохо обеспечивает семью, но когда мне надоедает сидеть дома, я начинаю искать работу. Игорь услышал об этом и пригласил меня к себе в фирму, – заметив легкое недоумение на моем лице, Ева пояснила: – Игорь Щербаков – директор страховой компании «Астра». Мы вместе в институте учились – он, я и мой муж. Игорь даже влюблен в меня был, но я предпочла Сергея. Щербаков тоже вскоре женился, с тех пор мы дружим семьями.

– А жена Игоря не ревнует супруга к тебе? – Алинка провокационно подмигнула соседке. – Все-таки бывшая любовь…

– Ну что ты, Катька – натура творческая, дирижирует детским хором. По-моему, для нее творчество всегда стояла на первом месте. И в этом смысле Игорьку повезло с женой. Между нами, девочками, говоря, он еще тот бабник! Не знаю, кто еще так снисходительно относился бы к его похождениям, как не Катька. А у нас с Игорем любовная тема осталась в далеком прошлом. Пожалуй, деловые отношения начинать с ним тоже не стоило.

– А что так? Зарплата маленькая? Или босс самодур? – уточнила я.

– Нет, зарплату Игорь мне достойную положил, но такая работа оказалась не для меня. Знаете, я не привыкла кого-то уговаривать, предлагать взятки, – откровенничала Эвелина. – А без этого сейчас никуда. И что интересно, с топ-менеджерами я всегда находила общий язык. Только вопрос о выборе страховой компании они, как правило, делегировали своим замам, а то и вовсе секретарше или диспетчеру транспортного цеха. А этот народ обременен комплексами. Зарплата маленькая, власти не хватает, вот они и начинают строить из себя хозяев положения. Без «отката» с ними не столкуешься. Причем чем ниже должность, тем больше процент приходится отстегивать. Вот такая обратная пропорциональность. Я немного покрутилась в сфере, где «откаттинг» стоит в одном ряду с лизингом, факторингом и франчайзингом, и поняла, что это все не мое.

Алинка сделала умное лицо, хотя наверняка понятия не имела, что стоит за каждым из этих терминов. Интересы ее были широки, но все же так далеко не простирались.

– Так, ну с увольнением все ясно, – сказала Нечаева. – А что в прокуратуре-то от тебя хотели?

– Ну вот про эти самые «откаты» спрашивали.

– А ты?

– А что я? Я сказала, что понятия не имею, о чем речь. Да, мне приходилось пару раз «откатывать», но не буду же я сама себе яму рыть! Игоря подставлять тоже ни к чему. Потом у меня поинтересовались, насколько Щербаков контролировал мою работу, присутствовал ли он при переговорах с клиентами…

– А он присутствовал? – спросила я, потому что Алинка побежала на кухню, где снова разбушевался кролик.

– Нет, конечно. Игорь мне полностью доверял. Он знал, что я за словом в карман не лезу. Я легко завожу с людьми контакты…

– Ева, вы такая коммуникабельная, уверенная в себе. Странно, что вы не стали делать карьеру, а посвятили себя домашнему хозяйству.

– Я сама этому удивляюсь, но так сложились обстоятельства. Я училась планировать экономику в условиях социализма, а потом ушла в один декрет, плавно переходящий во второй. Почти семь лет я сидела с детьми. За это время страна прочно встала на рыночные рельсы и унеслась в непонятном направлении. Я что-то упустила в жизни… Знаете, никак не могу привыкнуть к тому, что переговоры в большинстве случаев происходят не в офисах, а в ресторанах. А их атмосфера провоцирует некоторых контрагентов на непристойные предложения… Я женщина замужняя, мне это ни к чему. Потом эти «откаты», моя душа их категорически не приемлет. Правда, когда следователь спросила меня о причине увольнения, я не стала перетрясать всю эту кухню, а сослалась на семейные обстоятельства.

– Простите, но я не поняла, в связи с чем вас в прокуратуру вызвали?

– Игорь взял на мою должность какую-то сопливую девчонку. Молодежь нынче шустрая, без тормозов. Она там что-то напортачила, вот прокуратура и заинтересовалась тем, как «Астра» с корпоративными клиентами общается. Я толком подробностей не знаю, – сказала Ева. – Знаете, я, пожалуй, пойду. Сейчас бабушка детей привезет…

Чувствовалось, что Алинкина соседка умела промолчать там, где надо. А в связи с этим огорчало, что Ужовой она ничего полезного для следствия, скорее всего, не рассказала. Несмотря на увольнение из «Астры», Эвелина осталась с Щербаковым в дружеских отношениях. И ей не было никакого смысла топить его из-за какой-то глупой девчонки, попавшейся на «откате». Рано я радовалась, рано. Ключик-то я к Ужовой нашла, только он пока ничего не помог открыть.

Вернувшись домой, я первым делом позвонила Елене Ивановне.

– Здравствуйте, ну как у вас дела?

– Полиночка, вы, наверное, про адвоката хотите у меня узнать, – сразу же догадалась Курникова.

– Да. Вы отказались от его услуг?

– Не смогла. То есть я попыталась, а он не принял мои слова всерьез.

– Как так?

– Ну мы с Мишей посоветовались и решили послушаться вас. Я позвонила Портнову и твердо сказала, что отказываюсь от его услуг. А он ответил, что прекрасно понимает – чем ближе суд, тем мне неспокойнее. Это все нервы, такое со многими клиентами бывает. Напомнил, что коней на переправе не меняют, и заверил, что сделает все возможное и невозможное для защиты моей дочери. Но я настаивала на своем. Тогда он спросил, осознаю ли я, каково будет Ксении, когда она узнает о моем странном и совершенно неоправданном решении. Она ждет не дождется суда, условного срока и освобождения. А участие нового адвоката непременно затянет процесс. Пока он станет не торопясь изучать материалы дела, Ксения будет находиться в СИЗО, а это не курорт, – сказав это, Курникова расплакалась.

– Елена Иванова, успокойтесь, пожалуйста.

– Полиночка, поймите, он всегда говорил, что с ней там хорошо обращаются, что в камере сидят не матерые преступницы, а такие же, как она, неопытные девчонки. И меня в кабинете следователя, где Ужова устроила нам свидание, Ксюша тоже успокаивала. А теперь Портнов проговорился – ей там очень плохо, почти невыносимо. Дочка хочет, чтобы суд состоялся как можно быстрее. Я не знаю, что мне делать. Я запуталась.

– Хорошо, Елена Ивановна, давайте оставим пока все как есть. Я попробую пойти другим путем.

Курникова положила трубку, ничего мне не ответив. Я поняла, что она обессилила от безысходности ситуации. Конечно, Елена Ивановна очень хотела, чтобы ее дочь была оправдана, но опасалась, что ее старания могут навредить Ксении. Портнов умело сыграл на чувствах слабой женщины, зародил в ней чувство вины, и теперь она уж точно не откажется от его услуг.

На данном этапе Артем Портнов меня обошел. Уверенности в том, что Ужовой удастся накопать хоть что-то в защиту Ксении, поубавилось. Большинство людей привыкло жить по принципу «Моя хата с краю, ничего не знаю». Все сотрудники «Астры» понимали: Щербаков подставил Курникову, но при первом общении со следователем предпочли об этом промолчать. Ну, повоспитывала я немного Николая, только толку от этого мало. Прессинг должен быть намного сильнее. Давить мне на него нечем, впрочем, как и на других сотрудников «Астры».

На душе было паршиво, но я знала, кто может мне помочь.

– Ариша! – позвала я, но ответом была тишина.

Поднявшись на второй этаж, я заглянула в комнату деда – никого.

– Дедуля, ты в душе? Ау!

Единственным звуком в комнате было мерное тиканье настенных часов. Все ясно – снова ушел, забыв выключить свет. А я-то думала, что мы, обменявшись двумя-тремя родственными «шпильками», сядем у камина. Дедуля не спеша, интригуя, расскажет мне продолжение семейной легенды, а потом посоветует, как действовать дальше. Но, увы, прародитель бросил меня на произвол судьбы. Наверняка сейчас он расписывает «пульку» в «Крестовом короле», попутно потчуя легендами своих приятелей. А мне остается только одно – достать из футляра мой старый добрый саксофон и приложить его к губам…

Нажимая на клапаны и рычажки, я изменяла высоту звуков. Жаль, что вот так же просто нельзя было нажать на подчиненных Щербакова. Настоящих и бывших. Неожиданно меня посетила свежая мысль – надо встретиться с Соней Белоглазовой.

Прошлым летом Игорь Дмитриевич крутил с ней амуры. Это был один из его служебных романов. Наверняка не первый, но точно не последний. Судя по всему, Щербаков не умеет красиво расставаться. Возможно, просто не имеет на это времени – завел новую интрижку, старую быстро свернул. Из сердца – вон, с глаз – долой. Белоглазову уволил, а Курникову запихнул в СИЗО. Как-то это не по-джентльменски. В таком красивом теле – такой гнилой дух.

Честное слово, из этих двух брошенных им девушек я больше симпатизировала Софье. Она обещала отомстить бывшему любовнику-работодателю и попыталась это сделать. Да, попытка оказалась неудачной – месть достигла совсем не той цели, но все еще можно исправить.

А вот Ксения пошла на подвиг во имя любимого и превратилась в жертвенного агнца. Конечно, она многого не знает. Наверное, думает, что в тот злополучный день босс на самом деле был занят, поэтому послал ее на встречу с Костенко. Знал бы он о ловушке, ни за что бы так не поступил. А ведь Щербаков знал! Кто-то ему позвонил и предупредил. Тем не менее он не отменил встречу, а послал в «Сытого слона» любовницу. Пусть ее там сожрут с потрохами. Долго ли найти новую подружку и разделить с ней постель?

Помнится, Вероника говорила, что у Игоря конспиративная квартирка для романтических свиданий имеется, даже адресок мне дала. Надо бы покараулить там эротомана, сделать при случае фотосессию и найти возможность до суда показать эти снимки Ксюше. Ведь бедная девочка наверняка сидит между допросами на казенной кровати и тешит себя иллюзиями. Думает, наивная, что Игоря терзает чувство вины, что он приходит на работу, закрывается в своем служебном кабинете и все восемь часов кряду с грустью смотрит на ее фотографию в личном деле. Если раньше он медлил с разводом, то теперь, когда она доказала свою любовь, взяла всю вину на себя, он сразу же примет решение развестись и жениться на ней.

Конечно, в двадцать лет я тоже была наивной, но не настолько. Инстинкт самосохранения был сильнее всех остальных инстинктов.

Внизу хлопнула дверь. Ариша вернулся из казино. Одного взгляда на него мне было достаточно, чтобы понять – он снова проиграл.

– Что поделаешь, карты не стеклянные. – Дедуля виновато улыбнулся, подтвердив мою догадку, и пошел в свою комнату.

Я знала, что сегодня к нему за советами лучше не обращаться. Да и я ему посоветовать ничего не могла. Карты – это не моя стихия.

Глава 10

Утром я позвонила Радченко, естественно, с «серой» трубки.

– Здравствуй, Коля! Узнал Сонькин номер телефона? – осведомилась я развязным тоном.

– А, это вы, – судя по голосу, он меньше всего хотел услышать именно меня. – Да, подождите, сейчас я тут, это…

Через несколько секунд в трубке послышался уличный шум. Значит, страховой агент вышел из офиса. Не хотел продолжать разговор при сотрудниках. Я, конечно, записала номер мобильника Белоглазовой, который он мне продиктовал, но тут же сворачивать общение с Радченко не собиралась.

– Значит, так, Коля, я поняла, ты стараешься. Номер узнал, значит, с остальным тоже справишься.

– С чем остальным? – насторожился страховой агент.

– Ты должен позвонить Соне и назначить ей встречу в кафе «Пробка», причем сегодня же.

– А почему именно я? – отважился уточнить мой телефонный собеседник.

– Этот вопрос мы опускаем за его ненужностью. Ты мою задачу понял?

– Понял.

– Как договоришься, перезвонишь мне. Мой номер у тебя высветился?

– Да.

– Ну вот и замечательно. Да, забыла спросить, ты уже с коллегами побеседовал насчет коллективного похода в прокуратуру?

– Нет.

– А почему? – напирала я. – Следствию очень нужны правдивые показания. Курникова страдает именно из-за отсутствия откровенности коллег.

– Тенькова со мной не разговаривает из-за того, что я вчера полис профукал, – пожаловался Николай. – Она даже слушать не стала, что вы вовсе не та, за кого себя здесь выдавали. Зато Котин сказал, что его повторно вызвали в прокуратуру. Его там сегодня к двум часам ждут.

– Надеюсь, ты провел с ним профилактическую беседу?

– Понимаете, Валентин Петрович мне по возрасту в отцы годится. Разве я могу к нему с какими-то советами и рекомендациями лезть? А вот шеф его вызывал…

– Выходит, рано я тебя похвалила, Николай! Ты совсем не стараешься искупить свою вину перед Ксюшей. А ведь она тебе нравилась…

– Я стараюсь, но пока у меня ничего не получается.

– Ладно, даю тебе еще пару дней на работу с персоналом. А в ближайший час сосредоточься на Соне. Думаю, тебя не надо учить назначать девушке свидание?

– Соня не моя девушка. К тому же она с характером. Она может отказаться встретиться со мной. Я ей неинтересен.

– Придется мне тоже отказаться от хорошего отношения к тебе.

– Хорошего, – удрученно повторил агент. – Да вы меня почему-то ненавидите, считаете меня самым виноватым, в то время как тот, кто ее подставил, вас совершенно не интересует.

– Интересует, но у меня с ним совсем другие терки.

– Да нет у вас с ним никаких терок. Во всяком случае, по нему не заметно, что кто-то отравляет ему жизнь. Он сидит в своем кабинете и свидание какой-то Танечке по телефону назначает. Почему бы вам его не терроризировать так, как меня?

– Свидание, говоришь? Где? Во сколько?

– Сказал, что на том же месте. Откуда мне знать, где оно находится, – недовольно буркнул Николай. – Насчет времени точно не скажу, но, скорее всего, днем, после обеда. Да, так и есть, шеф Теньковой сказал, что после обеда едет к клиенту.

– Вот за эту информацию спасибо. Значит, так, с Соней встречу назначай на вечер, чтобы одно другому не мешало. Все, конец связи. Жду твоего звонка.

Общение с Николаем Радченко оказалось продуктивным. Во-первых, появились выходы на дочку Костенко. Даже если Коле не удастся забить стрелку с Белоглазовой, имея номер ее телефона, я смогу сделать это сама. Зачем я настаивала на посреднических услугах? Отчасти из вредности характера, чтобы парень чувствовал себя не в своей тарелке. Выполнит это задание, подброшу ему другое. Пусть постоянно ощущает мою «занозу». Сам напросился на такое отношение, выдвинув версию о том, что я бывшая сокамерница Курниковой.

Во-вторых, я узнала, что Ужова продолжает вызывать свидетелей. Вчера она беседовала с Эвелиной, сегодня будет допрашивать Котина. Щербаков хотел повысить Валентина Петровича с менеджера до начальника отдела по работе с корпоративными клиентами. Может, старичок объяснит Наталье Валентиновне, что заставило его отказаться от такого предложения?

В-третьих, Эротоман подтвердил свою кличку. Сегодня у него свидание с какой-то Танечкой, причем в рабочее время. Скорее всего, на той же квартире, где он развлекался с Ксюшей после деловых переговоров. И ведь ничего, не смущается, гад! Разговаривает по телефону с любовницей при открытых дверях. Пусть персонал слышит и завидует. Мужчины – его любве-обильности, женщины – той, кого он выбрал для приятного времяпрепровождения. Ну просто хозяин гарема!..

– Полетт, ты здесь? – Дедуля заглянул в мою спальню.

– Да, проходи.

– Знаешь, я вчера встретил Дениса Злобина. Он снова предложил свою помощь.

– Какую именно?

– Любую.

– Так, может, попросим его расчистить снег вокруг нашего дома?

– Полетт, не ерничай! Ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь.

– О чем?

– Денис имеет зуб на Артема Портнова. Узнав, что этот мошенник с юридическим дипломом попал в зону твоего внимания, он захотел помочь тебе…

– То, что Денис хочет отомстить адвокату, это я поняла. Неясно, кто кому в этом случае будет оказывать помощь.

– Он – тебе. Финансовую и кадровую. У Злобина, знаешь ли, теперь есть собственная служба безопасности.

– Вот и флаг ему в руки! Пусть его бойцы тупо набьют морду Портнову, это будет по-мужски. А меня к этому подключать не надо. Я предпочитаю другие методы работы.

– Вот уж не думал, что ты так негативно отреагируешь на дружеское предложение нашего соседа. Объясни мне, пожалуйста, что тебе в нем не нравится.

– Ариша, я помогаю тем, кто самостоятельно не может решить свои проблемы. А Злобину это под силу. Только он почему-то хочет примазаться к моей акции.

– Возможно, отчасти это я виноват в том, что у Дениса возникли такие мысли, – раскололся дедуля. – Я сказал, что ты намерена сломать карьеру Портнова, что твоя клиентка бедна, вот он и сделал свои выводы. Полетт, может, стоит задуматься над предложением Злобина? В нем нет ничего зазорного.

– Значит, он предлагает деньги?

– Да.

– Ариша, ты вообще представляешь себе, как я возьму деньги у практически незнакомого мне человека? Мы с ним виделись всего пару раз, и то мимоходом. Да и на какие цели потратить его деньги?

– Ну, мало ли, на что они могут понадобиться в процессе, – в голосе Ариши прозвучали виноватые нотки.

– Дедуля, только не говори, что ты вчера опять подчистую проигрался! Неужели спустил весь резервный фонд?

– Ну почему подчистую? Да, я, конечно, вчера оказался в минусе, но в очень маленьком.

– А Злобин стал свидетелем твоего проигрыша, так?

– Ну так.

– Теперь кое-что проясняется, но моего решения это не меняет. Я справлюсь сама.

– Как знаешь, – дед разочарованно вздохнул и вышел из комнаты.

Кажется, Ариша обиделся на меня. Мы редко с ним друг друга не понимали, но это был как раз тот самый случай.

* * *

Я сидела в машине и болтала с Алинкой по телефону. Нечаева жаловалась мне на кролика. Забот с ним оказалось больше, чем она могла себе представить, когда принимала живой подарок из рук любимого человека.

– Поля, ты даже представить себе не можешь, какой неэстетичной стала борьба за чистоту моего жилища, – плакалась подружка. – Этот Степка просто хулиган какой-то! А сегодня я собралась идти в ногтевую студию, куда записалась еще неделю назад, а этот паршивец залез под кровать и не вылезает оттуда. Пока я пыталась его выжить оттуда, время ушло. Идти в студию уже не было никакого смысла. Представляешь, из-за зайца мои ногти остались неухоженными!

– Ну оставила бы кролика под кроватью и шла бы к своей фее кутикул. Или у Степки фобия насчет темных углов?

– Нет у него никаких фобий! А у меня теперь есть. Это – кролики, которые без зазрения совести залезают куда ни попадя – в шкаф, на постель. Я только новую простынь постелила – он ее уделал в два счета. Я дверку в шкаф неплотно закрыла, он – юрк туда, и весь гардероб оказался перевернутым вверх дном. Я его чуть не убила после этого своими собственными руками!

– А знаешь, дорогая моя, несчастное животное тут совсем ни при чем. Оно ведет себя так, как ему подобает. Я бы на твоем месте предъявила претензии Григорию, который сделал тебе такой необдуманный подарок. Мне кажется, хватило бы одного телефона или только кристаллов Сваровски, а заяц – это уже перебор.

– Алина, ты ничего не понимаешь! Гриша думал, что Степка скрасит мое вынужденное одиночество.

– Значит, он специально завалил тебя дополнительными домашними проблемами, чтобы ты из дома ни ногой? Оказывается, твой жених жуткий ревнивец.

– Полина, ты правда так думаешь? – Нечаева опешила.

– Я в этом практически уверена. Вот не было бы у тебя кролика, ты чем бы занималась, пока Григорий в командировке?

– Ну, как обычно – шопингом, шейпингом и так далее.

– Вот! Есть большая вероятность того, что в магазине или клубе тебя перехватит кто-то другой. Помнится, вы с Григорием около молочного прилавка столкнулись. Конечно, то, что серьезный бизнесмен покупал в рабочее время кефир – это скорее исключение из правил, чем закономерность. Но вот в дорогих бутиках и фитнес-клубах водятся состоятельные мужчины, поэтому ему надо было как-то перекрыть тебе туда доступ.

– Нет, не думаю, что Гриша настолько ревнив и расчетлив. Хотя я ему пока не давала повода для ревности. – Алина какое-то время поразмышляла над моим предположением и нашла его не таким уж глупым. – Вот он вернется в Горовск, я устрою ему проверку! Отелло в мужья мне не нужен.

– Проверку, говоришь? Да тут и к бабке не ходи, все и так ясно. Только ревнивец, уезжая, подбрасывает заботы, удерживающие даму сердца дома.

– Он просто хотел, чтобы рядом со мной было живое существо, – снова возразила Алина. – Понимаешь, у Гриши такая широкая натура…

– Знаешь, люди с широкой натурой обычно дарят своим любимым лошадей. Среди бизнесменов его уровня именно это принято. Алина, как ты думаешь, почему твой Гриша не подарил тебе кобылу?

– Наверное, она дорого стоит.

– Да при чем здесь деньги! Ты же сказала, что он богат и не жаден. А вот насчет степени его ревнивости умолчала. Оказывается, она зашкаливает за критическую отметку.

– Да с чего ты взяла, что Гриша ревнивый, да еще запредельно? Он мне всего-то подарил кролика!

– Вот именно – декоративного кролика, а не лошадь элитной породы.

– Ну, знаешь, красивый жест необязательно должен быть совершенным.

– Ты считаешь, что это красивый жест? Наивная! Да этот подарок выдал твоего жениха с головой.

– Не поняла…

– Алина, давай рассуждать логически, – я с жаром бросилась доказывать Алине жизненную теорему. – Лошадь надо держать на конюшне. Так?

– Так.

– А там много обслуживающего персонала, причем мужского пола, с которым тебе неизбежно придется общаться. Что до других владельцев лошадей, так они люди небедные, тоже могут позволить себе кристаллами Сваровски разбрасываться. Григорий сразу потерялся бы на их фоне…

– Поля, я говорила Грише, что лошадей ненавижу.

– Ладно, следующим в рейтинге живых подарков значатся собаки элитных пород, – с терпением и настойчивостью учителя геометрии я продолжала доказывать Алине, что не бывает мужчин без изъянов и хуже всего, если этот изъян – ревность.

– А при чем здесь собаки? – плохо соображала Нечаева.

– Суди сама. Если бы Григорий подарил тебе щенка, ты бы с ним гуляла, попутно заводила бы новые знакомства с другими владельцами собак. Так?

– Наверное.

– А Григорию это невыгодно, поскольку тебе может вскружить голову хозяин бультерьера или чау-чау.

– Да, теоретически такое возможно, но вовсе не обязательно.

– Хорошо, рассмотрим другой вариант.

– Какой?

– Кошка, конечно же породистая. Это, скажу я тебе, самый лучший подарок из раздела фауны. Кошки – существа цивилизованные: кушают из своей миски, хорошо приучаются к туалету…

– Да, это важно. И почему Гриша не подарил мне кошку?

– Да потому что кошку ты бы не боялась оставить одну на несколько часов. Она не нуждается в постоянном уходе и легко выдерживает полдня в разлуке с любимой хозяйкой. А вот кролик – это совсем другое…

– Поля, конечно, у тебя очень нестандартный образ мышления, но знаешь, я уже готова в это поверить! Степка меня умучил! Правда, мне все-таки удалось закрыть его в ванной, но оттуда постоянно доносятся какие-то звуки…

– Это он с твоими шампунями забавляется, – предположила я и увидела в окно, что во двор въехал черный джип. – Ой, Алина, все, извини, у меня объект нарисовался, я тебе потом перезвоню.

Внедорожник остановился около второго подъезда, в нескольких метрах от моего «Мини Купера». Как я и предполагала, водителем джипа оказался Щербаков. Он был не один, а с девушкой – высокой брюнеткой лет двадцати пяти, в очках. Прежде чем они зашли в подъезд, я успела сделать несколько фотографий.

Свидание было недолгим. Всего-то час с небольшим. За это время я даже не успела обсудить с Алиной по телефону все, чем ей грозит брак с жутким ревнивцем. А вот Игорь и Таня вполне успели насладиться приватным общением друг с другом. Я сделала еще несколько кадров этой парочки, теперь уже на выходе из подъезда. Щербаков усадил подружку в авто, захлопнул дверцу и вдруг застыл на месте с открытым ртом – мимо проходила очень эффектная молодая женщина. Не будь рядом Танечки, он наверняка предпринял бы попытку познакомится. Самец! Неужели у него никогда ни бывает точки насыщения? Ест жизнь большими кусками, как любимое блюдо. Но так ведь и подавиться можно…

Если в спортзале меня посетило желание завести интрижку с Щербаковым, то теперь оно отпало. От визуальной симпатии не осталось и следа. Я поняла, что у него вместо чувств одни животные инстинкты. Этот самец не станет долго уговаривать. Нет так нет. К чему терять попусту время, когда вокруг полно других самочек? Затолкнул Ксюшу, мечтающую о браке, в следственный изолятор и быстро нашел ту, с которой у него полная психологическая совместимость. В смысле, ее психика совпадает с его логикой. С Таней, кажется, такая совместимость есть.

Проехав два квартала, Щербаков притормозил, высадил девушку у автобусной остановки и поехал дальше. Таня запрыгнула в «экспресс» и помахала Щербакову рукой в окно. Похоже, эта девушка без особых запросов. Даже не стала настаивать на том, чтобы бойфренд довез ее до нужного места. Или он куда-то спешит?

Я ехала за джипом на почтительном расстоянии и думала о том, как наказать Эротомана от имени всех женщин, которых он использовал и бросил за ненужностью. Щербаков припарковался около офиса «Астры». Директор страховой компании вернулся на работу. День пропал не зря. Основной инстинкт удовлетворен.

* * *

Мы договорились с Николаем встретиться около «Пробки» в половине седьмого. Он нервно прохаживался около входа, а когда увидел меня, то поскользнулся и едва не упал. Неловко помахав в воздухе руками, Радченко восстановил равновесие, но внутренне мандражировать не перестал.

– Здрасте, ну я это… значит, она, – залепетал он.

– Да не волнуйся ты так, Коля. Я поняла, что тебе нелегко было забить Соне стрелку. Но ведь смог же! Представишь меня ей и можешь идти по своим делам.

– Да? – обрадовался страховой агент.

– Конечно.

– Но я даже не знаю, как вас зовут.

– Разве я тебе в прошлый раз не представилась?

– Нет. Или я что-то упустил…

– Меня зовут Галина, – я любила брать себе псевдонимы, созвучные с собственным именем.

– Понятно. А вот, кажется, и она, – Николай мотнул головой в сторону красотки, выпорхнувшей из ярко-красного автомобиля-купе.

– Ну, здравствуй, Коля, – сказала Белоглазова, приблизившись к нам. – Что у тебя за дело вдруг ко мне нарисовалось? Только излагай побыстрее, меня в другом месте ждут.

– Соня, понимаешь, я сказал тебе по телефону, что у меня есть к тебе важное дело, но дело на самом деле не у меня, – стал мямлить страховой агент, – а вот у нее.

Девушка окинула меня приветливым взглядом и спросила, мило улыбнувшись:

– Разве мы знакомы? Что-то я вас не помню…

– Это – Галина. Она хочет с тобой поговорить, а я пошел, – на одном дыхании выпалил Николай и поспешил удалиться. Снова поскользнулся, сделав какой-то немыслимый реверанс, но на ногах удержался.

– Чудак, – сказала ему вслед Белоглазова. – Ну да ладно, что там у вас случилось? Наверное, консультация опытного кадровика нужна?

– Нет, в этих вопросах я сама профи.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. Какое у вас ко мне может быть дело?

– Очень серьезное. За пять минут его не решить, поэтому я предлагаю пройти в кафе и там, за столиком, в спокойной обстановке все обсудить.

– Ни в какое кафе я не пойду, – воспротивилась Белоглазова, в ее глазах сверкнули искры настороженности. – Попробуйте в двух словах здесь объяснить, что вам от меня надо?

– В двух словах не получится. Дело серьезное, уголовного характера. Статья на три года тянет. Ты ведь Щербакова хотела под нее подвести. Не так ли?

– Я тебя умоляю! – усмехнулась Сонечка. – Щербаков – это мое далекое прошлое. У меня теперь другая работа, другой начальник, между прочим, женщина…

– Ну не такое уж далекое. Всего-то полтора года, как вы расстались. Он тебя уволил, а ты при всем коллективе обещала ему отомстить. Не так ли?

– Допустим, но мало ли что в сердцах скажешь. Так, значит, это Щербаков тебя прислал? Но зачем?

– Нет, не Щербаков. Несколько дней назад я вышла из СИЗО, а перед этим обещала там одной девочке разобраться с тем, кто ее туда запихнул…

– Ой, какая слезливая история! Только я тут при чем? – спросила Соня, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

– Это из-за тебя Ксюша попала под следствие, – безапелляционно заявила я.

– Не знаю я никакой Ксюши. Все, разговор окончен. – Белоглазова развернулась и сделала шаг в сторону своего авто.

Я схватила ее за руку, притянула к себе и эмоционально зашептала, глядя прямо в глаза:

– Не спеши! Я знаю, что ты хотела посадить Игоря, но он сорвался с крючка, подставив Ксюшу.

– Ты что, больная? – Соня захлопала огромными светло-карими глазищами. – Я не при делах. Даже не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты дочь Костенко, не так ли?

Белоглазова вздрогнула. Неужели она рассчитывала, что эта родственная связь навсегда останется тайной? Замешательство длилось недолго, Соня быстро взяла себя в руки и стала отнекиваться дальше:

– Да, но мама с ним давно разошлась.

– Но ты же не перестала быть его дочерью.

– Что ты всех в одну кучу смешала? Бывший работодатель, отец, какая-то Ксюша, «юбочка из плюша»…

– Соня, ты не хуже меня знаешь, чем связаны эти люди.

– И чем же? – с издевкой спросила моя визави.

– Твоей неудачной попыткой мести.

– Бред, – фыркнула бывшая кадровичка «Астры».

– Соня, я уважаю твое желание отомстить Щербакову. Скажу больше – вместе мы можем против него такое замутить… Но сначала надо Ксюху вытащить. Девчонке всего двадцать лет, судимость испортит ей всю жизнь…

– Отпусти мою руку! Иначе я закричу.

– Кричи, – разрешила я.

Белоглазова огляделась по сторонам. Людей на улице было немного, да и те спешили по своим делам, глядя под ноги, на скользкий тротуар. Вряд ли кто-то поверил бы в то, что одна прилично одетая девушка представляет серьезную угрозу безопасности другой. Все списали бы на не совсем трезвое поведение двух подружек. Соня поняла, что сморозила глупость, и попыталась уладить проблему, не повышая голос:

– Это какая-то ошибка. Щербаков, конечно, сволочь, но больно надо мне пачкаться об него! Я избавилась от него как от вредной привычки. Если что-то с ним и произошло, то без моего участия. Кстати, а что произошло?

– В том-то все и дело, что в его жизни – ничего. Пострадал другой человек.

– Бывает, – с деланым равнодушием сказала Соня. – Повторяю: я к этому не имею никакого отношения. Отпусти, мне надо идти. Меня ждут.

– Иди, – я отпустила ее руку, осознав, что разговор зашел в тупик. И в следующую секунду в мою голову вдруг ворвалась одна догадка: – Соня, а не ты ли случайно позвонила Щербакову и предупредила о засаде в «Сытом слоне»? Конечно, как же я сразу об этом не догадалась! Сначала ты замутила с папочкой «откатное» дело, а потом пожалела бывшего любовника…

Мое обвинение произвело впечатление на Белоглазову. Вместо того чтобы бежать к своей машине, Соня осталась на месте, пытаясь осмыслить сказанное.

– А что, его кто-то предупредил? – наконец уточнила она.

– Представь себе! Один телефонный звоночек вернул Щербакова в кабинет. Кто-то очень заботливый слил ему ценную информацию, и Игорь Дмитриевич сразу нашел кучу дел в офисе, а на встречу с Костенко послал свою молодую сотрудницу…

– Кто ему звонил?

– Разве не ты?

– Нет, конечно. Слушай, Галя, а ты не врешь мне? Щербакова точно предупредили? – не на шутку озаботилась Белоглазова.

– Да, предупредили.

– Нет, этого не может быть. Никто не знал…

– Ну вот, Соня, ты и выдала себя с головой. Предлагаю все-таки пройти в кафе и спокойно обсудить наши дальнейшие действия по восстановлению справедливости.

– Как у вас это там называется? На понт взяла, да? И радуешься…

– На понт я тебя не брала, кто-то на самом деле звонил Щербакову. А радоваться мне пока нечему. Обещала Ксюше за пару дней с ее шефом разобраться, но пока ни коня ни воза. Она там ногти грызет в ожидании суда, а он новых баб в квартирку на Ильинской водит.

– Я, конечно, сочувствую твоей Ксюше, но раз на нее дело завели, значит, есть за что… Не понимаю, что ты так о ней хлопочешь? Сама на волю вышла и радуйся! Неужели больше заняться нечем?

– Дел много, но обещания надо держать. Ксюша услугу мне там одну оказала, так что должна я ей…

– Ну, это ваши проблемы. Меня сюда не приплетайте. Пока, – Соня помахала мне ручкой и направилась к своей машине.

– Вот смотрю я на тебя – вроде нормальная баба. А ведешь себя как законченная дура! – бросила я ей вдогонку, и не зря. Мои экспрессивные слова заставили Белоглазову остановиться. – Отомстить толком не умеешь. Наверное, растрезвонила всем подружкам о своем гениальном плане, вот одна из них и спасла твоего бывшего…

– Ты все сказала? – бросила она мне, оглянувшись.

– Нет. Осталось предупредить – если ты не хочешь мне помочь, значит, автоматически переходишь в разряд моих врагов. Я же буду искать союзниц в другом месте. Возможно, нынешняя пассия Щербакова сговорчивее окажется. Да, думаю, Таня не будет ждать, когда Игорь ее бросит, а захочет сделать это первой, и тогда…

– Таня? Ты сказала, что нынешнюю пассию Игоря зовут Таней? – Соня встревожилась так, будто я назвала очень редкое имя и оно принадлежало ее самой лучшей подруге.

– Да какая разница – Таня, Вера, Оля… Не в имени дело. Просто у меня появился план, и ты в этом плане – по другую сторону баррикады, а она будет с моей стороны, там, где Ксюша…

Белоглазова сделала шаг в мою сторону и сказала:

– Меня интересует – ты взяла это имя из головы или знаешь наверняка, что сейчас Щербаков спит с Танькой?

– О, как страсти закипели! А ты, оказывается, до сих пор к Игорю неровно дышишь. Понятно, не так-то просто избавиться от вредной привычки. Короче, сам собой напрашивается вывод, что ты не сколько отомстить ему хотела, сколько разлучить с Ксюшей…

– Ну вот, что за дурь ты несешь! – возразила Белоглазова. В кармане ее дубленки зазвонил мобильник. Она достала его и ответила: – Да, Никита, извини, что задерживаюсь. У меня тут непредвиденные обстоятельства… Нет, не знаю. Я тебе позвоню, пока… Это звонил мой парень. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что Щербаков мне до лампочки?

– Но вот его подружка тебя сильно волнует.

– Да, есть немножко. Хотя, скорее всего, это случайное совпадение. Имя распространенное…

– А хочешь на нее взглянуть?

– Где? Когда?

– В моей мобиле есть ее фотка.

– Покажи.

Я достала мобильный телефон и показала снимки, сделанные сегодня днем около дома на Ильинской улице. Соня узнала девушку и испытала нечто вроде шока. Потерявшись в своих догадках, я ждала каких-то комментариев, но их не последовало. Белоглазова вытерла одинокую слезу, сбежавшую по щеке, и поплелась в сторону, противоположную от своей машины.

– Эй, с тобой все в порядке? – крикнула я ей вслед.

Соня, как механическая кукла, сменила траекторию движения. Подойдя к своему купе, она постояла около него и оглянулась на меня. Я расценила это как приглашение к продолжению разговора.

Глава 11

– Я пришла в «Астру» устраиваться на работу, увидела Его и сразу поняла, что у нас с Ним обязательно будет секс. Мне даже не пришлось Его завоевывать, Он тоже на меня сразу запал. Все случилось через несколько дней. Он просто подошел ко мне в середине рабочего дня и сказал: «Поехали». Я не спросила, куда и зачем, а встала и пошла за Ним, как на привязи. Мы поехали к Нему на квартиру… Это было какое-то сумасшествие. Я ходила не на работу, а на свидания с Ним. Сотрудники шептались по углам, заводили при мне разговоры о Его жене, сыне. А мне было на это наплевать… Я не собиралась тащить Его в ЗАГС, меня вполне устраивали те отношения, которые у нас сложились… Его тоже все устраивало, во всяком случае, я так думала…

– И все-таки ваш служебный роман дал трещину?

– Еще какую! Месяца через два наши дневные свидания на квартире стали уже не такими частыми. «Астровцы» к тому времени устали перемывать нам косточки, жизнь вошла в более или менее спокойное русло. И вот однажды я поехала по делам в пенсионный фонд, который находится недалеко от Его квартиры… Я шла мимо и увидела Его машину. В мозгу что-то щелкнуло – Он ждет здесь меня, хотя мы и не договаривались. Мне стоило самой об этом догадаться, а я едва не прошла мимо. В общем, я поднялась на второй этаж, позвонила в квартиру. Он открыл дверь – с полотенцем на бедрах, а из комнаты выглядывала девушка в его рубашке…

– Что было дальше?

– Дальше Он издевательски спросил, кто меня сюда звал. Я ударила его по щеке и сбежала вниз. На работу я в тот день не вернулась. Ходила как чумная по улицам и не знала, что мне делать дальше. Ревность помогла мне понять, что я безумно люблю Его и не смогу без Него жить. На следующий день Он вел себя на работе так, будто ничего не произошло. А на самом деле произошло – я Его потеряла. Окончательно и бесповоротно, – говорила Соня, наматывая на палец прядь выбившихся из-под шапки волос. – Нарочно оставив дверь открытой, Он разговаривал по телефону с другой, заставляя меня чувствовать себя инородным телом. Я не понимала, почему он так поступает со мной. Что я сделала не так? Ну, понятно, на квартиру приходить не стоило, но я не про это… Почему он поменял меня на другую? Чем та, другая, была лучше меня? Чисто внешне она вообще показалась мне деревенской простушкой с кривыми ногами.

– Она была другой, не такой, как ты, в этом все дело. Щербаков – эротоман, смысл его жизни в сексе, причем с разными партнершами. Чем больше одна не походит на другую, тем интереснее…

– Наверное, ты права. Потом я видела его с женщиной бальзаковского возраста, которой требуется усиленная диета. Это меня вовсе повергло в шок. Оказывается, ему все равно с кем спать, главное – новизна ощущений. Если бы тогда мне встретился человек, который бы доходчиво все это объяснил, возможно, я нашла бы силы побороть свою любовь. Но я занималась самоедством, искала причины произошедшего в себе, пыталась как-то реанимировать прежние отношения – носила откровенные топы и мини-юбки, флиртовала у него на глазах с Колей, но все без толку. Искусственное дыхание нашему роману не помогло.

– Если восклицательного знака не получается, надо ставить точку, а не многоточие, – вставила я в образовавшуюся паузу и прикусила язык. Не слишком ли я морализирую?

– Ты говоришь как очень опытная женщина, хотя мы с тобой, наверное, ровесницы… Тебе сколько?

– Двадцать восемь.

– И мне также. Жаль, что я не встретила тебя раньше. Знаешь, все подружки мне сочувствовали, наперебой давали разные советы, и на один из них я поддалась. Выследила ту девицу около дома на Ильинской и наговорила ей всяких гадостей. Хорошо, что плавники не пообрывала…

«Да, подруготерапия – вещь сильная, ее надо применять на практике дозированно», – подумала я, вспомнив, какими советами пичкала меня Алина. Если бы я им следовала, моя жизнь превратилась бы в одну сплошную ошибку.

– Значит, по совету многочисленных подруг ты решила побороться за свою любовь?

– Да, но лучше бы я этого не делала… На следующий день после этой экспрессивной выходки Он вынудил меня уволиться. Я понимала, что законных оснований для увольнения нет, но в сердцах написала заявление. Он подписал его, не раздумывая. Я сразу же стала проклинать себя за то, что по собственной же глупости лишилась возможности видеть Его каждый день, слышать Его голос. Мне казалось, что без Него нет никакого смысла жить дальше… Это была какая-то безумная, опутывающая любовь. Рядом с Ним я страдала от ревности, а без Него страдала еще больше. Моими привычными спутниками стали слезы, истерики и мысли о суициде, иногда произносимые вслух и до жути пугающие мою маму…

– Только не говори, что ты…

– Когда я попала под машину, мама была в полной уверенности, что я выполнила свою угрозу – попыталась свести счеты с жизнью. Но на самом деле это был несчастный случай… Просто я находилась в измененном состоянии сознания и не смогла оценить опасность приближающейся машины. Я попала в больницу, в травматологическое отделение, – уточнила Соня, чтобы я не подумала о психиатрическом, – там меня навестил отец, с которым я прежде общалась редко. Как ни странно, но общение с папой помогло мне избавиться от мрачных мыслей. Это было что-то новое в моей жизни. С отчимом мы просто тихо и мирно сосуществовали в одной квартире, могли неделями не говорить друг другу ни слова… А тут у меня вдруг появился не только родной отец, понимающий меня лучше, чем я сама, но и младшая сестра, его дочь от второго брака. Мы стали с ней очень близки… Конечно, и папа, и сестра знали мою историю несчастной любви, но не пытались что-либо в ней оценивать. Не осуждали меня и не жалели.

– Очень правильно с их стороны.

– Когда я поправилась, отец помог мне найти новую работу, у него ведь большие связи… Подарил мне эту машину на день рождения… В общем, благодаря папе я обнулила свою прежнюю жизнь и начала все заново. Познакомилась с Никитой. Он очень хороший, но мои чувства к нему никогда не достигали такого накала, как… ну ты сама знаешь, с кем.

– Наверное, это неплохо.

– Наверное. Месяца три назад папа рассказал мне, что страховая компания «Астра» прислала ему коммерческое предложение, которое он, впрочем, отклонил. Тем не менее Щербаков на этом не успокоился, а приперся к нему с какой-то девицей, начал вести околоделовые беседы, затем пригласил пообедать в кафе и там уже стал настойчиво склонять к страхованию… Я долго не могла понять, зачем папа мне все это рассказывает. Думала, он проверяет, остыла ли я окончательно.

– А ты к тому времени остыла?

– Не совсем, но то, что папа затем предложил, мне не понравилось.

– Значит, мысль о мести пришла в холодную голову Ивана Кузьмича? Правильно говорят, что это блюдо подают в холодном виде.

– Нет, месть стояла на втором плане. Дело в том, что у моего отца возникли на работе кое-какие проблемы. На него «наехала» антимонопольная служба, затем прокуратура. Я всех тонкостей не знаю, но это было связано вроде как с незаконно выигранным тендером на пассажирские перевозки… Его обвиняли в злоупотреблении служебными полномочиями… Ой, зачем я все это тебе говорю! – запоздало опомнилась Соня. – Это тебя совсем не касается. Знаешь, с меня довольно! Оставь меня!

– Не кипятись. Я примерно представляю, что произошло дальше. Дабы выкрутиться самому, твой отец решил принести в жертву другого. Щербаков идеально подходил для этого. Во-первых, он заставил тебя сильно страдать, но остался безнаказанным. Во-вторых, он реально совершал противоправные действия – предлагал «откат». Твой отец решил сдать его, показав тем самым свою порядочность.

– Да, примерно так все и было, только Он выкрутился. Папа был не в восторге от того, что вместо него попалась сопливая девчонка, но сделать уже ничего не мог… Механизм был запущен. Представляю, как он удивится, когда узнает, что в ситуацию вмешалась его любимая Танечка…

– Значит, это твоя сводная сестра позвонила Игорю и предупредила его об облаве в «Сытом слоне»?

– Да, она была в курсе событий. Кроме нее это никто не мог сделать. Потом она склонна к авантюрам.

– Разве она тогда уже была знакома с Щербаковым?

– Мы с Танькой стали ходить в спорткомплекс «Зенит» на тренажеры. Мне надо было разрабатывать руку после перелома, а она хотела похудеть. Так вот, там мы встретили Его с теннисной ракеткой. Я показала Его Таньке издалека. Она сказала, что теперь меня понимает… Потом я бросила ходить в тренажерный зал, не могла видеть Его даже на приличном расстоянии, а моя сестренка до сих пор регулярно посещает «Зенит».

– Значит, у них завязались отношения, но Таня тебе об этом не сказала?

– Нет, но я заметила, что в последнее время, вот уж месяца два, как с ней что-то происходит. Татьяна изменилась, точнее, изменилось ее отношение ко мне. Невооруженным глазом видно – она что-то недоговаривает, возможно, что-то замышляет. Оказывается, она нырнула в койку к моему бывшему и думает, что в чем-то превзошла меня. Совершенно бестолковое соперничество! Дуреха, ведь будет переживать не меньше меня, когда Он ее бросит. А это наверняка произойдет очень скоро…

– То есть ты ей сочувствуешь?

– Все гораздо глубже, чем ты, Галя, думаешь. На Него мне точно наплевать – с кем Он спит, меня совсем уже не трогает, но Он делает это с Танькой. Я ей доверяла, а она, оказывается, – лицемерка. Ее мать, папина вторая жена, умерла несколько лет назад. Они остались вдвоем, папа всегда хотел, чтобы мы с Таней сблизились, но как-то раньше не получалось. А тут в больнице все так быстро произошло. Она увидела меня в гипсе и пожалела, наверное. Вообще-то у Таньки полно комплексов, к примеру, по поводу ее внешности. Она то и дело худеет, хотя, на мой взгляд, ей это ни к чему. Потом у нее зрение слабое, из-за этого ей папа не доверяет водить машину.

– Вероятно, Татьяну сильно разозлило, что он подарил тебе это авто?

– Наверное, но раньше я об этом не задумывалась. Мне ведь машина по работе нужна. Приходится много разъезжать по городу… А у нее такой необходимости в личном транспорте нет. Они вместе с отцом работают, он ее возит в офис и, если надо, обратно. Знаешь, что меня больше всего в этой ситуации возмущает?

– Что?

– Танька думает, что мне подлянку устроила, а на самом деле она папе могла большую свинью подложить…

– Могла, если бы прокуратуру не устроила в качестве обвиняемой по делу об «откате» Курникова. Им было нужно громкое дело по этой статье.

– Да, папа так и сказал, что нужен широкий общественный резонанс. Других способов бороться с «откатами», кроме как запугать общественность судебными разбирательствами, нет.

– Это дискуссионно. Даже высшая мера наказания никого не останавливала от убийства, а за взятку и коммерческий подкуп максимальное наказание – три года. Кто ворочает миллионами, тот знает, что риск невелик. А вот Ксюша – жертва обстоятельств. Она была по уши влюблена в Щербакова…

– Охотно в это верю. Он обладает какой-то магической притягательной силой. Находиться рядом с ним и ровно дышать нет никакой возможности. Уверена, что все сотрудницы «Астры» мечтали переспать с ним, а может, кое-кому и посчастливилось это сделать.

– Ладно, обо всех говорить не будем. Мне надо спасать Ксюшу. Я уверена, что доказательства ее вины притянуты за уши. Если бы твой отец дал следователю правдивые показания о том, что имел дела с Щербаковым, а не с Курниковой…

– Нет, не проси меня об этом! Неужели ты думаешь, что я пожертвую отцом ради какой-то неизвестной мне девчонки? Да, наверное, он поступил некрасиво, подставив «Астру», но сейчас жизнь такая. Каждый за себя. Думаешь, легко руководить таким огромным муниципальным предприятием, как «Автотранс»? Все машины изношены, денег на ремонт и обновление автопарка не выделяют, но требуют, чтобы все автобусы бесперебойно выходили на линии. Приходится крутиться.

– Ради своего кармана или муниципального?

– Я не думала, что ты такая зануда. Интересно, сама-то за что в СИЗО попала?

– Так, долгая история…

– Я тебе душу излила, все интимные подробности рассказала, а ты молчишь. Ну и кто ты после этого?

Обвинение Белоглазовой было справедливым. Мне стоило заранее позаботиться о легенде. Страховому агенту пришла в голову очень конструктивная идея о том, что я освободилась из следственного изолятора, где и познакомилась с Курниковой. Я взяла ее на вооружение, но не удосужилась развить легенду дальше. Вот дедуля на моем месте живенько бы придумал нечто эдакое, будоражащее воображение. У него всегда наготове два-три объяснения, на выбор. А моя фантазия застопорилась. Как же пробить тромбы?

– Ладно, если ты хочешь знать, за что меня могли посадить, – начала я, лихорадочно обдумывая каждое последующее слово, – так и быть, я тебе расскажу. В общем, я человека едва не убила, но следствие пришло к выводу, что это была допустимая самооборона…

Соня недоверчиво на меня покосилась и вынесла свой вердикт:

– Врешь! Ну если не хочешь говорить правду, не говори. Зачем мне чужая головная боль? Думаю, она и тебе не нужна. Забудь о Ксюше, а?

– Не могу.

– Глупости! Нет ничего невозможного. Я думала, что без Щербакова, – Белоглазова назвала-таки своего бывшего любовника по фамилии, – жить не смогу. А ведь смогла. И ты сможешь плюнуть на свою случайную знакомую и начать жить заново.

– А ты сможешь забыть про то, какую свинью тебе сестра подложила?

– То, что она спасла Щербакова от следствия, – это ее персональная проблема. Да еще какая! Жаль, что папа не видит, что его любимая дочурка у него под боком вытворяет. Но ничего, я потерплю. Придет время, и он поймет, что она вся пошла в свою мамочку…

– Ладно, Соня, я не буду ни на чем настаивать. Если тебе наплевать на женскую солидарность…

– Конечно, плевать… Я теперь сама за себя. Вот Никита снова звонит, – Белоглазова достала из кармана мобильник и сбросила вызов. – Я не позволю ему полностью завладеть мной. Подруги? Я послала их всех к черту. Они смотрели на то, как я страдаю, и упивались жалостью. В душе каждая из них наверняка думала – так ей и надо. Отец? Пусть заботится обо мне, если желает, не стану этому препятствовать. Но если он вдруг станет бесцеремонно вмешиваться в мою жизнь – я напомню ему про то, как он бросил меня в ясельном возрасте. Сестренка сводная? Я жила без нее двадцать семь лет и еще два раза по столько же проживу. Кто это только термин такой придумал – «женская солидарность»? Ее в принципе не бывает. Мужская солидарность, возможно, существует в природе, а женская – это чистейшая выдумка, точнее, прикрытие.

– Какое прикрытие? Чего?

– Заговора. Вот мы с тобой сидим, мило беседуем, а все ради чего? Ты пытаешься заставить меня действовать в своих интересах, которые противоречат моим.

– Справедливость противоречит твоим интересам?

– Да плевать мне на твою Ксюшу! Хотя нет, не плевать. Я ей в какой-то степени благодарна, ведь она благодаря своей неосмотрительности спасла моего отца от уголовного дела.

– Если так, то мне тебя очень жалко, – я открыла дверцу.

Темно-красное купе рвануло вперед с гоночной скоростью. Я еле успела отскочить на тротуар. Что ж, пусть теперь мчится куда хочет. Из того, что она мне рассказывала, выплавилось кое-что ценное.

Вернувшись домой, я первым делом сказала дедуле:

– Ариша, мне нужна твоя помощь.

– Какая?

– У тебя, кажется, есть знакомый курьер?

– Есть, а что надо доставить и кому?

– Необходимо, чтобы завтра с утра Костенко получил одну депешу. Пойду, распечатаю фотки, которые он должен увидеть как можно раньше.

– Полетт, только не говори, что ты сфотографировала Ивана Кузьмича в какой-нибудь сауне, чтобы теперь, шантажируя его, заставить изменить показания.

– Ариша, неужели ты думаешь, я так плохо тобою воспитана, что могу позволить себе наблюдать за банной порнографией?

– Напротив, я уверен, что ты так низко не опустишься, вот и гадаю, что может быть изображено на этих снимках, – сказал дед, наблюдая за тем, как я подключаю мобильник к компьютеру. – Так, мужчина, женщина, одетые…

– Этот мужчина – Игорь Щербаков, а эта девушка – младшая дочь Костенко. А еще у него есть старшая. – Я изложила деду краткое содержание служебного романа Сони Белоглазовой.

– Не понимаю, что женщины находят в этом прохвосте, – изрек Ариша, рассматривая Игоря через лупу. – Губошлеп с мясистым носом. Настоящий мужчина должен быть с усами и бородой…

Я вспомнила, какие рельефные мышцы у Щербакова, какой у него зовущий взгляд, но промолчала.

– Дедуля, так ты можешь связаться с курьером?

– Нет проблем. Полетт, только я не совсем понимаю, на что ты делаешь ставку в этой игре?

– Костенко сблизился со своей старшей дочерью только тогда, когда она лежала в больнице. А привела ее туда испепеляющая страсть к Щербакову. Она шла по улице и ничего не видела вокруг, все ее мысли были заняты им, этим прохвостом, как ты выразился. Честно говоря, я не удивлюсь, если с Соней произошел вовсе не несчастный случай.

– Хочешь сказать, она сама шагнула под автомобиль.

– Вполне вероятно. Но все обошлось, Соня излечилась от своих недугов – и моральных, и физических. Но какая участь ожидает Таню? Рано или поздно Щербаков ее бросит. Как она на это отреагирует?

– Ты хочешь сказать, что обе дочери Костенко психопатки с суицидальным синдромом?

– Соня сказала, что Щербаков обладает какой-то магической притягательной силой. Я готова в это поверить. Ксюша вон всю вину на себя взяла… Наверное, надеется, что Игорь Дмитриевич это оценит. Она же не знает, сколько партнерш он сменил после того, как ее посадили.

– Да, донжуанистый малый. Ты знаешь, Полетт, мне доводилось встречать мужчин, которые могли за пять минут уломать любую женщину. Несколько лет назад в «Крестового короля» зачастил один перец, так тот на спор завел мимолетную интрижку с самой хозяйкой заведения. А она, скажу я тебе, женщина весьма разборчивая в связях. Так вот, не устояла…

– Фи, дедуля, какими вы пошлостями в казино занимаетесь…

– Так разве это я занимаюсь? Так, к случаю пример один привел. Тот перец был ни кожей, ни рожей, ни возрастом, ни кошельком, а мужской шарм имел… Вот и Щербаков, похоже, из этой категории. Да, пожалуй, Костенко будет впечатлен, увидев эти снимки. Вторая дочь отдает себя в жертву тому же эротоману, как ты выражаешься. Ты думаешь, что Иван Кузьмич попытается засадить его за решетку?

– Я на это надеюсь. Другого выхода у меня просто нет. Вот хорошая фотография, хоть и мобильником сделана, – я передала дедуле фотку. – Таня смотрит на Игоря с запредельным обожанием…

– Дай другие посмотреть. А здесь он куда пялится? На другую бабу, что ли?

– Отгадал.

– Ну, ты запакуй эти фотки, я завтра раненько утром снесу их куда надо. Фирма «Ваш выбор» позаботится о том, чтобы конверт был доставлен адресату в кратчайшие сроки. Да, Полетт, а я ведь сегодня с Курбатовым общался.

– А что же ты до сих пор молчишь об этом?

– Ну, моя информация не так значима, как твоя, – дедуля взял со стола фотографии и перетасовал их, как игральные карты. – Конечно, Сергей Дмитриевич навел кое-какие справки, но они больше Портнова-старшего касаются, нежели его сына.

– Неужели Андрей Антонович вовсе не так благочестив, как мы все о нем думаем?

Ариша втиснулся в кресло, закинул ногу на ногу и стал вещать:

– Оказывается, Портнов-старший не только грибы собирает и натюрморты с ними рисует, но и занимается благотворительностью.

– Неужели раздает яблоки из своего сада деревенским ребятишкам?

– Полетт, бери выше. При его активном участии был создан благотворительный фонд «Либерте», который помогает реабилитации бывших заключенных. Сама понимаешь, трудоустроиться после отсидки сложно, да и здоровье после зоны у многих оставляет желать лучшего. Так вот, благодаря фонду «Либерте» бывшие зэки поправляют здоровье, обучаются новым профессиям, некоторые даже получают стартовый капитал для открытия собственного бизнеса…

– Благородно.

– Да, такой вот Портнов-старший неравнодушный человек. Продает свои картины, а выручку отдает в фонд. Говорят, его живопись очень ценится. Он какое-то новое направление в ней открыл, аж за границу его работы увозят…

– Да, талантливый человек талантлив во всем, а вот на детях природа частенько отдыхает.

Я вдруг вспомнила, как бездарно провалила легенду о своем криминальном прошлом. Вот дедуля никогда за словом в карман не лезет. Хотела тут же спросить его про Инессу, но дед продолжил:

– Так вот. Кое-кто слышал, как Андрей Антонович сказал своему сыну: «Не примешь мои слова к сведению, оставлю тебя без наследства. Отдам твою долю в «Либерте».

– Вот это еще интересней. Значит, Портнов-старший грозился лишить сына наследства… Так, так, так… А ведь это можно использовать… Интересно, насколько Андрей Антонович богат…

– Курбатов сказал, что у него осталась трехкомнатная квартира в Горовске, которую он сдает.

– Практичный человек, – заметила я.

– Не без этого. Еще, как мы знаем, имеются большой дом в Суровкино с приусадебным участком, коллекция картин, машина…

– Ну, не мультимиллиардер, но и не совсем бедный человек. Молодую жену, значит, он без средств к существованию не оставит, – рассуждала я вслух. – А единственного сына – может кинуть. Дедуля, как ты думаешь, какое условие поставил Андрей Антонович сыну?

– Я не думаю, я знаю. Речь шла о том, чтобы он создал семью, завел детей. Артем был женат, но развелся, детей у него нет. Стремления создать новую семью тоже нет. Все свободное время Артем тратит на путешествия. Постепенно осваивает всю географию земного шара.

– Теперь понятно, почему он так загорел в зимнее-то время. А я уж думала, он посещает солярий.

– Эх, мы с Инессой тоже мечтали путешествовать! Начать хотели с Крыма, но комсомол торжественно вручил твоей бабушке путевку на целину, и она поехала туда без меня. Я ведь никогда в этой организации не состоял, мне страна не могла доверить казахские степи.

– Дедуля, а ты бы взял и вступил в комсомол!

– Членские взносы, собрания… Нет, это все не для меня…

– Но ты бы мог поехать на целину вместе с Инессой.

– Когда я это понял, было уже поздно. Да, Полетт, это задним умом все умные, а когда находишься в самом водовороте, то делаешь глупость за глупостью. Не должен был я отпускать Инессу, не должен…

– Ариша, ты пропустил целый пласт истории – от вашего знакомства в театре до той злополучной путевки на целину.

– Знакомство в театре? С чего ты взяла, что мы в театре познакомились? Это произошло совсем в другом месте. Я ехал в трамвае, выронил билетик, а контролеры тут как тут. Я уже смирился с мыслью провести пятнадцать суток в милицейском участке, тогда безбилетники очень строго карались. Но Инесса взяла и протянула контролеру билетик. Ее подружка сошла на предыдущей остановке. В общем, выручила она меня.

– Дедуля, а ты меня не обманываешь?

– Как ты можешь так плохо думать обо мне? В каждом моем слове – чистейшая правда. Да, я первый раз увидел Инессу на театральных подмостках, в образе Кармен. Решил сыграть Хосе, но меня не приняли в труппу. Мы обменялись с Инессой взглядами, а потом она ушла вместе с режиссером. Я страдал, понимая, что мне не составить конкуренцию ее Станиславскому. Но тот нелепый случай с пропавшим трамвайным билетиком все изменил в моей жизни.

– Ариша, признайся, ты специально сжевал билет, чтобы обратить на себя внимание Инессы?

– Ну, допустим, не сжевал, а просто забыл, в какой карман положил… Что-то ты меня разговорила сегодня не по теме. Пойду я уже к себе, буду готовиться ко сну.

Глава 12

С утра дед отправился в фирму «Ваш выбор», где работал курьером его приятель. Уже сегодня Костенко должен был получить фотографии и узнать, что его младшая дочь тесно общается с Щербаковым. Я очень рассчитывала на то, что ему это не понравится и он захочет довести месть до конца. По существу, Иван Кузьмич был главным свидетелем обвинения. Это он, прикрывая свою задницу, задумал сделать ход конем. Выпятил свою законопослушность, оповестив прокуратуру о том, что «Астра» предлагает застраховать автобусы за «откат». Действительно, почему бы и не простить опытного хозяйственника, ведь найти ему замену будет очень сложно? Вряд ли найдутся большие охотники везти на себе весь муниципальный парк автобусов, которые давно пора отправить на металлолом. Вдруг транспортные артерии города пересохнут… То ли дело страховая компания! Конкуренция в этой сфере большая, рынок страховых услуг не обрушится. Посади одного злостного «откатщика», другим неповадно будет. Пусть попался не директор компании, а мелкая сошка. Из мухи, если очень постараться, можно сделать слона.

Теперь я понимала, почему Ужова, с ее-то скрупулезностью, не слишком старалась разобраться в обстоятельствах дела. На нее просто надавили сверху – нужен еще один процесс по «откатной» статье, чтобы закрепить уже имеющийся прецедент, а потому дело Курниковой во что бы то ни стало должно дойти до суда.

Я тоже надавила на Ужову, пообещав выплеснуть в Интернет информацию о том, как она натянула себе «красный» диплом. Наталья испугалась, стала вызывать свидетелей по второму кругу. Похоже, она будет страшиться парочки нелицеприятных фактов из своей студенческой биографии аж до самой пенсии. Только одного ее желания доказать мне свое усердие мало. Надо, чтобы свидетели не побоялись выступить против своего начальства.

Недолго думая я позвонила Радченко.

– Алло, Коля, привет! Рассказывай, как Котин сходил вчера в прокуратуру, – потребовала я с ходу.

– А, это снова вы, – обреченно вздохнул страховой агент. – Мне нечего вам сказать, я его еще не видел. Но знаю, шеф сегодня с утра там находится…

– Где там?

– Ну, в прокуратуре, – шепотом пояснил Николай.

– Я вот что, Коля, подумала… Может, ты за деньги быстрее с коллективом столкуешься? Знаешь, я заплачу тебе за бунт против начальства, причем очень щедро.

Ну что я несу? Бюджет этого дела очень скромен.

– Не надо мне от вас никаких денег! Если я смогу что-то для Ксюши сделать, то бесплатно. Только меня в прокуратуру не вызывают…

– А ты сам иди, настаивай, что у тебя есть важная информация.

Звонок на другой мобильник заставил меня быстренько свернуть общение с Радченко.

– Полина?

– Да, это я.

– Здравствуй, это Вероника Сударкина, – в трубке слышалось учащенное дыхание девушки.

– А, Вероника, привет! Что-то случилось?

– Мне повестку вчера принесли… Я была сегодня у следователя Ужовой, все ей рассказала про Ксюху, только она никакого протокола не дала мне подписать.

– Как так?

– Да вот так. Я рассказала ей про то, как мы встретились перед «Сытым слоном», как Ксюха пожаловалась мне, что не понимает, зачем Щербаков послал ее в ресторан. Ну, в общем, все, что я тебе говорила, передала ей.

– А поконкретней?

– Ну про то, что на все переговоры с клиентами Игорь Дмитриевич ездил с Ксюхой, но что это он обо всем договаривался. Ужова спросила меня, зачем тогда он брал с собой Курникову… Я сказала, что она ему нравилась, на большее у меня язык не повернулся.

– То есть обошлось без интимных подробностей того, что обычно происходило после деловых переговоров?

– Да, Ужова такая строгая женщина. Она мне каким-то синим чулком показалась. В общем, она все время хмурилась и ничего не записывала. Потом шаблонно поблагодарила меня за помощь следствию и попрощалась. Сразу после меня к ней Щербаков пожаловал. Мы с ним в коридоре встретились, он так на меня посмотрел, будто хотел на свидание пригласить. Но я от него демонстративно отвернулась.

– Вероника, а он знает, что ты Ксюшина подруга?

– Нет. Возможно, она про меня ему что-то рассказывала, но не знакомила нас… А мне она его как-то показывала… Полина, я, наверное, зря не настояла на протоколе?

– Не думаю, что у тебя получилось бы на чем-то настоять в кабинете следователя прокуратуры.

– При таком отношении к свидетельским показаниям Ксюху точно осудят. Мне так ее жалко, так жалко!

– Вероника, не надо паниковать.

– А что надо делать?

– Ждать, надеяться и верить, – сказала я и отключилась.

Ответила на серьезный вопрос этой банальщиной, но других слов у меня не было.

Я понимала, что Ужова находится между двух огней – с одной стороны начальство давит, с другой стороны – я. Кто сильнее? Конечно же прокурор города. Оставалась надежда только на Костенко. «Он – главный свидетель обвинения, – внушала я себе. – Если Иван Кузьмич решит, что Щербакова надо изолировать от общества, по крайней мере от его дочерей, он будет настаивать на том, что именно Щербаков заинтересовывал его «откатом», что он сам должен был принести деньги в ресторан. А Курникова случайно попалась в клетку…»

Вернулся дедуля и сказал, что Костенко получил конверт с фотографиями. Вроде все шло по плану, только Ариша вел себя как-то странно – избегал моего взгляда, торопился уединиться в своей комнате. Он, определенно, что-то натворил, но не решался в этом признаться. Я стала играть на саксофоне, обдумывая под джазовые мелодии, как бы поделикатнее спросить, что, черт возьми, происходит с дедом. Неужели забежал ненадолго в казино и проигрался в пух и прах? Пока я думала, внизу хлопнула дверь. Дед снова ушел из дома, точнее, уехал, не сказав мне куда и зачем. Взглянув в окно, я успела заметить, что он сел в такси.

Позвонила Алинка и радостно сообщила, что из командировки вернулся Григорий. Она пожаловалась ему на неуправляемого кролика, и Гриша любезно разрешил отнести его в зоомагазин. Ну еще бы, теперь Нечаева снова будет под присмотром жениха. Жениха? Неужели моя подруга на самом деле скоро выйдет замуж? Мне казалось это столь же невероятным, как, например, то, что Щербаков может сжалиться над Ксюшей и признаться Ужовой во всех своих противоправных действиях, сказать, что Курникова не при делах. Но вероятность этого была ничтожно мала. Также маловероятно было то, что Алина пойдет под венец. Она обладала слишком броской красотой, поэтому рано или поздно кто-то кого-то бросал. Или Нечаева одного бойфренда ради другого, или они ее. Когда Алинка пришла ко мне поделиться своим счастьем, мне очень хотелось поверить, что ей наконец-то повезло встретить того единственного, который всю оставшуюся жизнь будет рядом с ней. Но вот кролик, он разбил в пух и прах этот миф о долгожданном счастье…

День прошел в раздумьях, никаких активных действий в защиту Ксении я не предпринимала. Взяла тайм-аут, чтобы разобраться, в том ли направлении я двигаюсь и есть ли какие-то резервные пути. Казалось бы, сделано ровно столько, сколько надо, чтобы следачка закопошилась, свидетели засуетились, адвокат немного подергался, но не более того. Нужен был какой-то взрыв, чтобы этот вялотекущий процесс не просто ускорился, но и повернулся в другую сторону – против Щербакова. Оставалось только надеяться, что взрывом станет ответная реакция Костенко на полученные сегодня фотографии.

Вечером у меня была по расписанию аква-аэробика. Но выходить из дома не хотелось, тем более что за окном мела метель. Но я не могла пропустить еще одно занятие, хотя бы потому, что слезно обещала тренерше появиться. Телефонный звонок раздался уже тогда, когда я, подхватив спортивную сумку, собиралась выйти из дома.

– Полиночка, здравствуйте! – сказала Елена Ивановна. – У меня есть новости. Только теперь уж не знаю, хорошие или плохие.

– А что такое? – уточнила я, теряясь в догадках.

– Портнов заболел, и он в ближайшее время не сможет защищать Ксению в суде. Во всяком случае, Ужова сказала мне, что в сложившейся ситуации можно обратиться к услугам другого адвоката.

– В сложившейся ситуации? Что она имела в виду?

– Наталья Валентиновна сказала мне, что собиралась на этой неделе передать дело в суд, но была вынуждена сделать какие-то дополнительные проверки. Но они уже закончились, потому очень скоро Ксения предстанет перед судом. Конечно, новый адвокат будет еще знакомиться с материалами дела, но, по словам Ужовой, Портнов раньше не поправится.

– И чем же он заболел?

– У него травма – перелом правого предплечья и сотрясение мозга. Поскользнулся, наверное…

– Надо же, какой он неосторожный!

– Бог шельм метит. Не принял моего отказа, так за него сверху все решили. Хотя, наверное, грешно радоваться болезни другого человека. Полиночка, вы говорили, что у вас есть на примете хороший адвокат…

– Да, есть, сейчас я вам дам телефончик адвоката Крючкова. – Я открыла свой органайзер и стала искать его визитку. Нашла, секундочку подумала и предложила: – А лучше давайте завтра к нему вместе сходим.

– Давайте, – согласилась Курникова. – Я так волнуюсь. Портнов условный срок обещал, а что новый адвокат сможет сделать?

– Не волнуйтесь, все будет хорошо. – Мы договорились с Еленой Ивановной о месте и времени встречи, и я отключилась.

Неожиданная травма Портнова наталкивала на определенные размышления. Нет, конечно, догадка клиентки о том, что он поскользнулся, как простой смертный пешеход, могла оказаться верной. Но много ли Артем ходит пешком? Два метра – от парковки до офиса или дома. Не исключено и дорожно-транспортное происшествие, тем более в такую ненастную погоду! В конце концов, и на теннисном корте можно оступиться. Но я отказывалась верить в несчастный случай. Вернувшись из бассейна, я попыталась вызвать дедулю на откровенный разговор. Но он старательно избегал встречи со мной. Услышал, что я приехала, и закрылся в своей комнате. Только голод не тетка, часов в одиннадцать вечера Ариша предпринял вылазку на кухню. Там я его практически подловила, но деда спас телефонный звонок. Ариша, как мог, затягивал разговор по телефону, принялся рассказывать подробности вчерашней игры в преферанс, но его телефонный собеседник, вероятно, не был настроен на такое длительное пережевывание одной и той же жвачки. Ариша был вынужден попрощаться с ним и повесить трубку. Сразу после этого он наткнулся на мой испытующий взгляд.

– Знаешь, Полетт, мне вчера один анекдот рассказали. Подходит, значит, покупатель к прилавку и спрашивает, есть ли в продаже пособие по преодолению преферансных конфликтов? Продавец спрашивает, кто автор книги.

– Калашников и Макаров, – ответила я. – Дедуля, этот анекдот уже с большой бородой.

– Правда? А я вчера так смеялся! – На губах Ариши застыла виноватая улыбка.

– Не заговаривай мне зубы. Думаешь, я не понимаю, почему ты от меня бегаешь?

– Я от тебя не бегаю. Откуда такие странные мысли? Полетт, ты не переутомилась, нет?

– Нет, я в полном порядке. А вот Артем Портнов нежданно-негаданно сошел с дистанции. У него перелом руки и сотрясение мозга. Три недели на больничном ему обеспечены.

– Ой-ой-ой, неприятность-то какая! – Дед покачал головой. – Хотя ты ведь хотела отстранить его от дела. Разве нет?

– Хотела, но не таким способом. Значит, это люди Злобина встретили его на скользкой дорожке, да? – строго спросила я.

– Полетт, я не понимаю, почему ты так завелась. Сама ведь предложила тупо настучать ему по репе.

– Да я пошутила! Быть замешанной в рукоприкладстве мне совсем не хотелось.

– Предупреждать надо, – с укором бросил мне дедуля. – Я принял твои слова как руководство к немедленному действию.

– А Злобин-то о чем думал? Тоже мне серьезный бизнесмен!

– Ну, мы с Денисом посовещались и решили, что Артема надо вывести на время из строя. Конечно, Денис и раньше мог применить к этому адвокатишке грубую мужскую силу, но вряд ли бы тот извлек из этого какой-то урок. А в данном случае жестокость оправдана. Она принесла конкретный результат. Несчастная девочка освободилась от адвоката, ангажированного Щербаковым. Разве это плохо?

– А если бы люди Злобина перестарались?

– Они профессионалы. Покалечили мужика ровно настолько, насколько им приказали. Для адвоката что главное? – спросил Ариша и тут же сам ответил: – Голова, дабы думать и произносить речи, и правая рука, дабы бумажки подписывать.

– А если он бросит заяву в ментовку? Начнется следствие, выйдут на Злобина, окажется, что у Дениса Евгеньевича был мотив…

– Полетт, я тебя умоляю? Когда это у нас находили уличных хулиганов? Все сделано чисто и без свидетелей.

– Хорошо, если так.

– Девочка моя, ну скажи, что ты на меня больше не сердишься?

– Уже нет. Но ты должен был мне сам рассказать об этом, а не бегать от меня по этажам туда-сюда. В твоем возрасте такие нагрузки противопоказаны.

– И не говори. – Ариша мило улыбнулся и спросил: – А хочешь еще один анекдот?

Глава 13

С адвокатом Евгением Крючковым я была хорошо знакома, правда, в последнее время мы общались нечасто. Когда я поступила в институт, он учился там уже на третьем курсе и был диджеем на студенческих дискотеках. Половина девчонок нашего вуза сходила по нему с ума, но я относилась к другой половине. Женька казался мне не лишенным таланта, но пренебрежительно относящимся к публике. Он без всякого стеснения мог, стоя на сцене, обнажить различные участки своего не слишком спортивного тела, дабы продемонстрировать татуировку поп– или рок-звезды. Ну что можно думать о будущем юристе, который наколол на ягодице портрет Мадонны? Лично я считала, что он ошибся с выбором вуза и ему прямая дорога в шоу-бизнес.

На третьем курсе мне довелось попасть в финал областного музыкального конкурса «Студенческая весна» в номинации «Соло на саксофоне». Из нашего института туда прошло еще два человека – диджей Крюк и альтист Лопахин. Мы с Лопахиным срезались на первом же туре, а Женька взял почетное второе место. Мог бы и первое, но на его страшно потертых джинсах заклинила «молния», пришлось демонстрировать татушку на плече. Но Крючков не только сделал нас, инструменталистов, но и умудрился получить в областном центре юридическую практику. После гала-концерта мы втроем завалились в ресторан на железнодорожном вокзале и гуляли там по полной программе, поскольку до отправления поезда заняться было больше нечем. Когда же официантка принесла счет, оказалось, что мы не в состоянии осилить его даже в складчину.

– Деньги надо заработать, – предложил Лопахин. – Давайте попросим администрацию, чтобы нам разрешили выступить с двумя-тремя песнями. Публика здесь щедрая, нам что-нибудь обязательно подкинут. Думаю, музыканты не обидятся, если мы дадим им немного передохнуть. В крайнем случае, поделимся с ними.

Мы быстро составили репертуар, но наше предложение не нашло теплого отклика в душе администратора. Музыканты и вовсе испугались конкуренции. Разрулить тупиковую ситуацию взялся Крючков. Он куда-то удалился с администратором и примерно через полчаса вышел со счетом, который был вдвое меньше первоначального. Мы оплатили его, не забыв про чаевые, и пошли в камеру хранения за своими чемоданами. До отправления поезда оставался всего один час.

Разумеется, в поезде мы с Лопахиным пристали к Женьке с вопросами, как ему удалось получить пятидесятипроцентную скидку. Оказалось, он не сделал ничего сверхъестественного – не угрожал никому столовым ножом, не демонстрировал свои татуировки, сделанные на интимных местах, а просто попросил показать документы, которые любой посетитель ресторана вправе потребовать от администрации. Ему показали, даже не подозревая, что этот изрядно выпивший, но безденежный посетитель без пяти минут дипломированный юрист. Крючков нашел массу нарушений, начиная от просроченной лицензии на торговлю спиртными напитками и заканчивая отсутствием на видном месте плана эвакуации людей при пожаре. Что до прейскуранта, то не все цены в счете ему соответствовали. Юридическая терминология сделала свое дело – счет был уменьшен.

С тех пор я зауважала Крючкова. А он ляпнул на очередной дискотеке, что я лучшая саксофонистка всех времен и народов, но областное жюри ничего не смыслит в джазе. Девчонки из нашей группы долго допытывались, было ли у меня с Женькой что-нибудь в областном центре. Я честно ответила, что ничего у нас не было, но мне никто не поверил. Даже Наташка Коломиец. Она подошла ко мне и спросила: «А у него на попе настоящие татуировки или временные?» Я ей ничего не ответила, только повертела пальцем у виска.

* * *

Мы зашли с Еленой Ивановной в кабинет Крючкова.

– Полина, неужели ты? – Женька вышел мне навстречу и поцеловал в щечку. – Рад тебя видеть, хотя, наверное, тебя привели ко мне не слишком приятные обстоятельства. Ну, рассказывай, что у тебя стряслось?

На Курникову адвокат не обратил никакого внимания, и Елену Ивановну это несколько расстроило.

– Женя… Евгений Павлович, если я не ошибаюсь? – Я решила сразу встать на деловые рельсы.

– Да, так и есть, – Крючков свернул улыбку, сел за стол, впервые пристально посмотрел на мою спутницу и сказал: – Присаживайтесь, пожалуйста.

– Это – Елена Ивановна Курникова, ее дочь находится под следствием, и ей нужен адвокат.

– Ну что ж, я к вашим услугам.

– Тут такой нюанс… Интересы Ксении представлял другой адвокат – Артем Портнов, – едва я произнесла это имя, как на лице у Крючкова возникло недоумение. Лично я расценила это как вопрос о том, зачем мы тогда пришли к нему. – Он заболел, поэтому нужен другой адвокат. Суд уже не за горами…

– Портнов, говорите… заболел… Ну, ладно, если ты, Полина, рекомендуешь заняться этим делом, я не против. Давайте рассказывайте, какая статья, ну, в общем, все-все-все…

Курникова начала вводить Крючкова в курс дела, я периодически вклинивалась в ее монолог, делая важные ремарки. Женька слушал нас со всей серьезностью, а когда мы замолчали, сказал:

– Ну что ж, в принципе мне все ясно. В защите надо делать упор на свидетелей. Думаю, в суде дело развалится.

– Правда? – оживилась Курникова. – А Портнов обещал условный срок.

– Если бы вы сразу ко мне обратились, ваша дочь давно бы уже сидела дома под подпиской о невыезде. Я вообще не понимаю, зачем ее держат в следственном изоляторе. Она ведь не представляет никакой угрозы обществу…

«Ну, всему обществу она, может, угрозы и не представляет, – подумала я, – а вот отдельно взятому человеку, директору «Астры», еще как представляет. Он, определенно, не хочет меняться с ней местами, да и видеть ее тоже не желает. Ксюша просто-напросто надоела ему. А она, наивная, не понимает, что никаких серьезных намерений по отношению к ней у Игоря Дмитриевича никогда не было. Так, просто позабавился с неопытной девчонкой и переключился на другую. Потом в СИЗО проще сломить Ксению морально, склонив к признательным показаниям, что, собственно, дружок Щербакова и сделал. А должен был в первую очередь ходатайствовать об изменении меры пресечения…»

– Евгений Павлович, вы даже не представляете, какой груз можете снять с моей души. – Курникова расчувствовалась, пустила слезу, мне пришлось ее успокаивать.

После того как были соблюдены все положенные формальности, я проводила Елену Ивановну до выхода из адвокатской конторы и вернулась в кабинет Крючкова.

– Ну а теперь слушай дальше, – сказала я, усаживаясь напротив Женьки, – у Ксении с Щербаковым был роман, мамаша ничего об этом не знает…

– Служебный роман, говоришь? Это важно. Что-то еще осталось в тени повествования?

– Да, хочу охарактеризовать тебе личность Щербакова.

– Ну охарактеризуй, – Женька согласно мотнул головой. Минут за пятнадцать я выдала адвокату свои теоретические выкладки и практические наработки, правда, не все. Кое о чем я умолчала, так, из скромности. Крючков снова мотнул головой, мол, принял это все к сведению, а потом спросил: – Я только одного не понял: а почему ты принимаешь такое активное участие в судьбе Курниковой? Она твоя родственница или хорошая знакомая?

– Ну как тебе сказать, – заюлила я, – скорее знакомая знакомой. Помнишь поговорку: «Друзья наших друзей – наши друзья»?

– А враги наших друзей – наши враги? – Крючков улыбнулся.

– Ну, примерно так.

– Ладно, Полина, чувствую, ты что-то скрываешь, но не буду лезть к тебе в душу. Наверное, это что-то личное… То ли зуб на Щербакова, то ли на Портнова…

– С чего ты взял?

– Судя по твоим репликам об этих мужиках, ты к ним неровно дышишь, в смысле испытываешь к ним резко отрицательные эмоции. А знаешь, какая первая заповедь адвоката, впрочем, любого юриста?

– Нет.

– Надо держать свои чувства и эмоции под контролем. Помню, когда я вел свое первое самостоятельное дело, меня такая жалость к подзащитной взяла! Выкладывался на двести процентов, а впереди была одна безысходность. Потом взял себя в руки, посмотрел на ситуацию холодным отстраненным взором и понял – надо брать другую линию защиты… Ладно, ты, говоришь, следователь Ужова с тобой в одной группе училась?

– Да, только тогда у нее была другая фамилия – Коломиец.

– Мне доводилось работать с Натальей Валентиновной по одному делу. Но я никогда не думал, что она наш институт окончила. У меня хорошая память на лица, но ее я не помню.

– Это потому, что Наташка на дискотеки никогда не ходила. Сидела вечерами дома с учебниками, подтягивала теорию…

– Да, я заметил, что она буквоедка. Еще она все время как-то странно ко мне приглядывалась…

– Думаю, она тебя вспомнила. Диджей Крюк – это ведь легендарная личность! Мне кажется, Наташку очень интересовало, остались ли у тебя татуировки.

– Ну попросила бы меня раздеться, я показал бы ей Мадонну.

– Неужели показал бы? – не поверила я.

– Ужовой, пожалуй, нет, а вот тебе…

– Я ее тогда на дискотеке видела. С меня довольно.

– Значит, никакого интереса к моему телу ты не испытываешь?

– Испытываю, но только к одному участку – к серому веществу, находящемуся под твоей черепной коробкой. Очень надеюсь на твои мозги.

– И правильно делаешь! Вовремя Портнов, однако, сломал свои конечности. Я кое-что слышал про этого адвоката, но, честно говоря, не думал, что он настолько вольно понимает адвокатское дело. Вот его отец, тот – да, был гениальным защитником…

– Да кто ж не слышал про Андрея Портнова! Ты мне лучше про Артема что-нибудь пикантненькое расскажи.

– А зачем тебе?

– Ну так, раз уж разговор зашел о нем. Знаешь, чужие грехи всегда так будоражат воображение…

– Ой, Полина, вижу, ты от меня что-то скрываешь, но ничего поделать не могу. Я не твой адвокат, поэтому не вправе рассчитывать на твою откровенность. А хотелось бы…

– Женя, ну не занудничай! Давай немного посплетничаем.

– Да у меня времени нет сплетничать. Делами надо заниматься…

– Ладно, не буду тебя отвлекать, работай, – я встала и пошла к двери.

– Ничего особо пикантного я про Портнова не знаю, – сказал Крючков мне вслед. – Напротив, методы его работы очень банальны – берется за безнадежные дела, дает взятки следователю, судье и получает небольшие поблажки. Но это, конечно, между нами…

– Ну, разумеется. Спасибо тебе, Женя, что взялся защищать Курникову. Еще увидимся.

– До свидания.

– Пока, – я вышла из кабинета, уверенная в том, что Крючков сможет оправдать Ксению.

Женька оказался прав: я действительно неровно дышала к обоим мужикам – и к Щербакову, и к Портнову. Они оба в одинаковой степени вызывали у меня антипатию, и мне хотелось наказать этих антигероев. Каждого за свое. Впрочем, Щербаковым должны вплотную заинтересоваться правоохранительные органы. Как только выяснится, что Курникова пешка, следствие возьмется за директора «Астры». Я была практически уверена, что так и будет. А вот с Портновым не все так просто. Этот адвокатишка греется в лучах славы своего отца, а действует с точностью до наоборот.

Ах, если бы Андрей Антонович знал, как выигрывает процессы его единственный сын! А почему бы ему не узнать об этом? Старик хочет лишить Артема наследства лишь потому, что тот не желает жениться и продолжить род. Портнову-старшему очень хочется, чтобы династия адвокатов не остановилась на Артеме, а продолжилась. Только Андрей Антонович понятия не имеет, что этот факт уже свершился. Сын не пошел по стопам отца, он не адвокат – он мошенник. Ну как его еще назвать, зная, чем закончился суд по иску Злобина? А к чему могла привести его защита Курниковой?

Все-таки хорошо, что Ариша принял мои неосторожные слова как руководство к действию и передал их Денису. Раз Артем руками и ногами вцепился в это дело, устранить его можно было только физически. Нет, на тот свет отправлять не стоило, а на больничную койку можно. Я представила, как Щербаков задергается, узнав про травму своего приятеля, и улыбнулась. Что ж, другого партнера по теннису найти легко, а вот другого адвоката, такого, как Портнов-младший, практически невозможно…

Вернувшись домой, я поблагодарила дедулю за его предприимчивость, на что он мне сказал:

– Пустяки! Денис спрашивает, не надо ли помочь как-нибудь еще?

– Если понадобится еще кому-нибудь набить морду, я обращусь к нему, а пока в этом нет необходимости.

– Ладно, я так ему и передам.

Когда мы с Аришей ужинали, раздался телефонный звонок.

– Алло! – ответил дедуля. – Полетт, это тебя.

– Слушаю.

– Здравствуй, Полина, – сказала Ужова суперофициальным тоном. – Хочу поблагодарить тебя за то, что по твоей милости я нарвалась на выговор. Не стоило затягивать со сроками. Я все перепроверила, ничего нового не обнаружилось, так что в понедельник мне придется передать дело в суд.

– Ну что ж, передавай, – я очень лояльно отнеслась к этому заявлению.

– Полина…

– Да?

– Ты мне что-то про Интернет говорила, – робко напомнила Наталья про мою угрозу выплеснуть туда на нее компромат.

– Да, говорила, – подтвердила я. – Знаешь, во Всемирной паутине столько интересной информации можно почерпнуть!

– Полина, я надеюсь, ты не…

– Не знаю, – обрубила я. – Следователь прокуратуры должен быть безупречен.

– Совершенно с тобой согласна. Но то, что ты хочешь сделать достоянием гласности, это было так давно… Это уже никому не интересно. Да и ничего такого не было, – заблеяла Ужова.

– Ну раз не было, тогда и переживать не стоит.

– Полина, понимаешь, ну не дается мне физкультура… Вот бывает, у кого-то нет слуха, у кого-то нет голоса…

– А у кого-то совести, – продолжила я.

– Надеюсь, это не про меня сказано?

– Это обобщенное наблюдение.

– Понимаешь, я сама не хотела этого, но вот папа всегда мечтал, чтобы я получила диплом с отличием. Я его ни о чем не просила, он сам…

– А лыжные крепления тоже папа сломал?

– Нет, это сделала я, – призналась Наталья. – Но, думаешь, легко слышать насмешки в свой адрес?

– Насмешки – это пустяки, а вот несправедливый приговор – это уже не шутки.

– Приговор выносит судья, и меня ты этим не заденешь. В общем, так, Полина, я надеюсь на твое благоразумие. Нет у меня больше времени с тобой разговаривать. Дусю выгуливать надо. Прощай! – Ужова отключилась.

– Полетт, кто это был? – осведомился дедуля.

– Следователь прокуратуры.

– Надеюсь, она не завела на тебя уголовное дело?

– Нет, я чиста перед законом как младенец, только что появившийся на свет.

– Помнится, ты была такая хорошенькая, когда тебя принесли из роддома. А сейчас еще краше стала, – после ужина деда потянуло на сентиментальность.

Я снова попросила рассказать его об Инессе. Семейные легенды так затягивают!

Глава 14

На следующей неделе я прилежно посещала бассейн, занималась неизбежными домашними делами, помогала Алинке выбирать свадебный наряд и, конечно, созванивалась с Крючковым.

– Слушай, Полина, я тут разговаривал со своей подзащитной… Мне кажется, она не слишком откровенна со мной, и мне это не нравится.

– Да? А почему у тебя сложилось такое впечатление?

– Понимаешь, я попросил Ксению рассказать мне про сокамерницу, вышедшую не так давно на волю в связи с закрытием дела и развернувшую бурную деятельность по поиску доказательств ее невиновности. Но Курникова молчит…

– Ну раз молчит, значит, никого и не просила. Откуда у тебя взялись такие сведения? – Я прикинулась шлангом, благо по телефону сделать это было нетрудно.

– Эта женщина, Галина, стала встречаться с сотрудниками «Астры», настоящими и бывшими, и давить на них с целью дачи определенных показаний…

– Какая смелая дамочка! А откуда ты об этом узнал?

– Мне один сослуживец Курниковой проболтался, что она его шибко достает – то к гражданской самосознательности взывает, то к совести… Полина, ты случайно не знаешь, кто бы это мог быть?

– Без понятия.

– Странно, очень странно. Неужели Щербаков заслал эту Галину в свой стан, чтобы она вот таким нестандартным способом выяснила, каков микроклимат в коллективе?

– Ну, не знаю, – протянула я.

– Галина… Полина… Что-то есть созвучное в этих именах, да и в намерениях… Полька, ну что я из тебя признание, как прокурор, тяну!

– Да, Женя, ты отгадал, это действительно я встречалась с Колей Радченко и легонько давила на него, так, самую малость. Сказала, что совесть – самая лучшая подушка…

– Только он после этого совсем сон потерял.

– Какой нервный мальчик! Женя, значит, ты вызовешь его в суд в качестве свидетеля?

Крючков выдержал небольшую паузу и сказал невпопад:

– Ну, раз подзащитная ничего от меня не скрывает и шпионов в «Астру» никто не засылал, тогда закроем эту тему.

– Женя, а ты с Костенко встречался?

– Так я тебе и рассказал! Все, дорогая моя, теперь Курникову защищаю я, а тебе советую не мешать мне, даже из самых добрых побуждений. Помогать тоже не стоит. Поняла? Или ты сомневаешься в моих способностях?

– Нет, после того случая в ресторане на железнодорожном вокзале я ни в чем не сомневаюсь.

– Вот и хорошо. Все, извини, мне по другому телефону звонят.

* * *

Я обещала Крючкову больше не заниматься самодеятельностью, но не присутствовать на судебном заседании не обещала. Только отправилась я туда в образе Галины Атамановой, все той же блондинки с ярким макияжем. Полина Казакова была по своей природе скромна и не хотела светиться перед телекамерами и фотоаппаратами журналистов, которыми просто кишели коридоры Дома правосудия. «Слетелись сюда как стая грифов, почувствовавших легкую добычу», – возмущалась я про себя.

Процесс над Курниковой обещал быть громким. До меня дошли слухи, что в качестве обвинителя будет выступать сам прокурор города – Вершинин. А я так надеялась, что Ужова схлестнется на правовом поле с Крючковым и проиграет ему.

Когда подсудимую ввели в зал, она была бледна как гипсовая статуя. Впереди нее, назад пятками, шли фотографы и слепили ее вспышками. Ксения не отрывала глаз от пола.

Мне не раз доводилось бывать в суде, во время студенческой практики я даже работала секретарем судебных заседаний. В сущности, нет ничего более утомительного, чем эти самые заседания. Скучные протокольные фразы, множество вопросов, казалось бы, совсем не относящихся к делу, тихие, монотонные ответы. Так было и в этот раз. Только часа через полтора прокурор подобрался к «откату», но публика и журналисты в зале уже устали, внимание притупилось, пошли разговоры на посторонние темы. Судья то и дело стучала молотком, призывая сохранять в зале тишину.

Я ждала, когда начнут вызывать свидетелей. Наконец-то услышала фамилию Щербакова, только вдруг выяснилось, что он в суд не явился по причине острого респираторного заболевания. Разумеется, я сразу догадалась, что болезнь была сфальсифицирована. Похоже, без поддержки Портнова Игорь Дмитриевич не рискнул давать показания. Вдруг ляпнет что-то не то, а остановить его будет некому.

Костенко явился в суд, но вопреки моим надеждам он не спешил разоблачать директора «Астры». Впрочем, Иван Кузьмич отвечал на вопросы, поставленные прокурором, а они были заданы так, что никоим образом не касались Щербакова. Все о Курниковой, а она, как мне было известно, следовала за своим боссом как тень. Точнее, он ее таскал за собой. Отделить их друг от друга было непросто, но следствие очень преуспело в этом вопросе, поменяв местам. Ксения оказалась на свету, а Игорь Дмитриевич ушел в тень.

– У защиты есть вопросы к свидетелю Костенко?

– Да, Ваша Честь, – ответил Крючков.

– Задавайте.

– Иван Кузьмич, скажите, доводилось ли вам встречаться с директором «Астры» Щербаковым и при каких обстоятельствах? – Евгений Павлович попытался проявить истинную картинку.

Прежде чем ответить на этот вопрос, директор «Автотранса» долго смотрел на Ксению. У него было две дочери, немногим старше ее. Одну Щербаков бросил, и та чуть не погибла от своей несчастной любви, вторая тоже поддалась щербаковским чарам… Наверное, в душе Ивана Кузьмича что-то дрогнуло, поэтому он сказал:

– Да, подсудимая приходила ко мне на предприятие вместе с директором Щербаковым.

– Какова была цель их визита?

– Как я уже говорил, компания «Астра» предложила застраховать автобусы по ОСАГО.

– Кто конкретно сделал вам такое предложение?

Менять показания было не так-то просто, Костенко, обдумывая ответ, кусал губы.

– Оба, – наконец выдал он.

– Хором? – уточнил Крючков, и в зале раздался смешок.

– Нет. – Иван Кузьмич снова взглянул на мертвенно-бледную Ксению и пояснил: – Я вспомнил, инициатива исходила от Щербакова.

Прокурор заметил, что в ходе расследования Костенко указывал на Курникову, которая, мол, вела все переговоры. В ответ на это Иван Кузьмич сказал длинную, витиеватую фразу о том, что, говоря «Курникова», он подразумевал страховую компанию «Астра» в целом, руководителем которой является Щербаков. Судья ничего не поняла и попросила свидетеля пояснить, что он имеет в виду.

– Возможно, я не понял вопросы следователя, знаете, столько работы, – Костенко протер лоб носовым платком, – но сейчас я вник во все и готов повторить – инициатива исходила от Щербакова.

– Что вы ответили на предложение Щербакова? – осведомился прокурор Вершинин.

– Я поначалу отклонил это предложение.

– По какой причине?

– Наше предприятие на протяжении нескольких лет страховало автогражданскую ответственность в страховой группе «Орион». Менять страховщика не было смысла.

– Тем не менее вы застраховали ОСАГО в «Астре». Чем вы это объясните? – спросил адвокат Крючков.

– Да, я изменил свое первоначальное решение. Изучив, как складывались взаимоотношения «Автотранса» с «Орионом», я пришел к выводу, что данная страховая группа необоснованно затягивала выплаты по страховым случаям. Это послужило толчком к тому, чтобы сменить страховщика. Им могла оказаться любая другая компания. Раз уж «Астра» предложила нам свои услуги, я пошел с ней на сотрудничество.

«Здорово выкрутился, – подумала я. – Да, Костенко – тертый калач».

– Щербаков или Курникова мотивировали вас материально к принятию такого решения? – спросил прокурор.

– Нет, – ответил начальник муниципального «Автотранса».

Кажется, Иван Кузьмич завел себя в тупик. Засадить Щербакова, чтобы тот не портил жизнь Татьяне, и самому остаться при этом чистеньким было не так-то просто. Требовалось выбрать что-то одно.

– Иван Кузьмич, вы ведь сами обратились в прокуратуру с заявлением о том, что сотрудник «Астры» навязывает вам так называемый «откат», – сказал прокурор, и в зале все зашушукались, заглушая вопрос, который за этим последовал.

Судья ударила молотком. Костенко протер носовым платком лоб и сказал:

– Я принял решение о сотрудничестве со страховой компанией «Астра» без всякого материального стимулирования. Уже после того, как наше предприятие оплатило счет и получило полисы, Щербаков поздравил меня с днем шофера и предложил встретиться в ресторане «Сытый слон», чтобы отметить мой профессиональный праздник…

Ксения впервые оторвала глаза от пола. По тому, как она смотрела на Костенко, нетрудно было догадаться: она была благодарна ему за эти показания. Я понимала, он все выдумал насчет поздравления с днем шофера, хотя праздник на самом деле отмечался накануне облавы в ресторане Стаса Бабенко. Щербаков мотивировал его «откатом», но признать это на суде было для Костенко все равно что вырыть себе яму. Иван Кузьмич ловко выкручивался из той непростой ситуации, в которой оказался.

– …Я понял, что Щербаков хочет сделать мне презент, причем в денежном виде, но как честный человек не мог его принять. Сначала я отказывался, но Щербаков был настойчив. Мне пришлось сделать заявление в прокуратуру… Я был удивлен, когда ко мне за столик подсела помощница Щербакова. Я ждал его, Игоря Дмитриевича.

В глазах Ксении блеснули огоньки надежды, Елена Ивановна прослезилась от радости. Адвокат Крючков старательно скрывал улыбку, прокурор отчаянно теребил в руках шариковую ручку. Публика галдела, судья била по столу молотком, призывая к тишине.

Адвокат вызвал свидетеля Радченко, страхового агента «Астры». Когда Николай зашел, он сразу выцепил меня в зале испуганным взглядом. Я ему еле заметно подмигнула. Отвечая на вопросы Крючкова, Радченко обрисовал суду картину, предшествующую поездке с Курниковой в ресторан «Сытый слон».

– Поговорив с кем-то по телефону, Игорь Дмитриевич послал на встречу с клиентом Курникову, а меня попросил ее подвезти до ресторана. По дороге Ксения Михайловна сказала мне, что должна передать Костенко какой-то пакет документов. У меня создалось впечатление, что она не знает, что находится в том пакете.

То же самое подтвердили другие сотрудники «Астры» и Вероника Сударкина – Ксения ехала на встречу с Костенко по заданию Щербакова, и она была в неведении относительно того, что ей предстоит передать начальнику «Автотранса». В судебном заседании был объявлен перерыв до следующего утра. Елена Ивановна бросилась к дочери, они обнялись. Я подошла к Коле и сказала: «Молодец!» Он шарахнулся от меня как черт от ладана.

На следующий день в Доме правосудия журналистов было уже меньше, а вот публики больше. Практически все сотрудники «Астры» присутствовали в зале. Вероятно, они смогли окончательно и бесповоротно преодолеть страх перед своим работодателем, репутация которого пошатнулась.

В начале судебного заседания адвокат Крючков сообщил суду о том, что Щербаков, несмотря на свою болезнь, посещал вчера спортивный комплекс «Зенит» и играл в теннис. Прокурор заметил, что это замечание не относится к делу. Судья приняла к сведению информацию адвоката.

Затем стал муссироваться эпизод о несостоявшемся «откате» фирме «Стройка-2000». Когда Курникову арестовали, в ее сумке находился еще один пакет с деньгами и ксерокопией счета. Наличка, с учетом округления, составляла десять процентов от перечисленной суммы. Начальник транспортного цеха «Стройки-2000» Росс был вызван в суд в качестве свидетеля.

– Вам знакома подсудимая? – спросил прокурор.

– Да, это сотрудница страховой компании «Астра» Ксения Михайловна Курникова.

– При каких обстоятельствах вы познакомились?

– Она выписывала нам страховые полисы…

– Кто на вашем предприятии принимал решение о выборе страховой компании? – спросил прокурор.

– Я, такое решение принимал я, – сказал Росс.

– Чем вы руководствовались, сменив страховщика? Вы ведь до «Астры» сотрудничали с «Горой», не так ли?

– Да, а до этого – с «Росстрахом». Я каждый год меняю страховщика, мне так нравится, люблю все новое. Офис «Астры» открылся в ста метрах от нашего, вот я и остановил свой выбор на новой компании.

– Как вы объясните, почему в конверте с деньгами оказалась ксерокопия счета, оплаченного «Стройкой-2000»?

– Без понятия. Не удивлюсь, если это чистая случайность.

– Ваше предприятие перечислило страховой компании двести девяносто одну тысячу сорок три рубля. Так?

– Да, так, – ответил Росс, немного подумав.

– Сколько составит десять процентов от этой суммы? – спросил прокурор.

– Знаете, я так быстро не сосчитаю, калькулятор нужен, – сказал транспортник, вызвав в зале смех.

– И все-таки потрудитесь посчитать и округлить эту сумму – двести девяносто одна тысяча сорок три рубля.

– Десять процентов, говорите? С округлением? Так, так, так, – ответственный работник фирмы «Стройка-2000» мучительно производил в уме совсем нехитрые подсчеты. – Ну, если я не ошибаюсь, это будет двадцать девять тысяч.

– Я же просил вас округлить полученное число, – едва ли не крикнул прокурор.

– Я и округлил, иначе сумма получилась бы с рублями и копейками, – справедливо заметил свидетель, но в зале снова засмеялись.

– Ваша Честь, прошу заметить, что данное число в большую сторону округляется до тридцати тысяч. Ровно столько лежало в сумке Курниковой, в пакете с копией счета. Сумма «отката», как правило, исчисляется в процентах от суммы сделки. В данном случае это десять процентов.

– Протестую, – сказал адвокат. – Это домысел.

Судья отклонила протест и обратилась к Ксении:

– Подсудимая Курникова, объясните суду происхождение и назначение этих денег.

Ксения встала, посмотрела на адвоката Крючкова и сказала:

– Я не знаю, каким образом этот конверт попал в мою сумку.

– На следствии вы подтвердили, что эти деньги собирались передать в качестве «отката» начальнику транспортного цеха фирмы «Стройка-2000» Россу, – заметил прокурор.

– Меня заставил дать такие показания мой прежний адвокат – Артем Портнов. Он сказал, если я во всем признаюсь, в суде это зачтется. Я запуталась и согласилась.

После этих слов судья объявила перерыв в заседании на два часа. Я пошла в ближайшее кафе пообедать. Пока ждала заказ, достала из сумки мобильник. Там было девятнадцать пропущенных звонков, все от Нечаевой. Едва я собралась ее набрать, на дисплее появилась фотка моей подружки. Алинка звонила мне в двадцатый раз. Я даже не успела сказать «алло», как она закричала в трубку:

– Полька, наконец-то я прорвалась. Срочно приезжай ко мне!

– Так, спокойно, говори толком, что у тебя случилось.

– Приезжай. Это не телефонный разговор.

– Алина, давай отложим встречу до вечера. Сегодня второй день судебного заседания, сейчас перерыв, а после него должно начаться самое интересное. Я это пропустить не могу.

– Так вот почему ты не отвечала на мои звонки! А я уж не знала, что думать. Дома тебя нет, мобильник включен, но ты не отвечаешь.

– Да, я отключила звук. Алина, что все-таки у тебя стряслось?

– Я умираю от злости. Если ты не приедешь в ближайшие полчаса, то я не знаю, что может произойти.

– То есть тебе нужен кто-то, на кого бы ты выплеснула свои негативные эмоции? Скажи, а Григорий для этого не подойдет?

– Вот как раз из-за него я в такой ярости. Попадись он мне сейчас под руку, она, знаешь, не дрогнет…

– То есть я тоже могу ненароком попасть под твою горячую руку? – спросила я, наблюдая за тем, как официантка ставит на стол заказанные мною блюда.

– Нет, конечно. Тебя я не трону, – успокоила меня Алинка. – Но если ты не приедешь в ближайшие полчаса, то я на тебя обижусь!

– Давай поступим так, ты попробуешь успокоиться…

– Как?

– Выпей каких-нибудь успокоительных капель, поспи, а вечером я приеду и стану твоей жилеткой.

– Да я уже ведро валерьянки выпила! Она на меня не действует. Полька, ну какое заседание! Неужели там без тебя обойтись не могут?

– Могут, но я столько сил и времени положила на то, чтобы все шло так, как идет, а ты хочешь, чтобы я пропустила самое главное.

– Я хочу, чтобы моя подруга приехала ко мне и поддержала в самую трудную минуту моей жизни, – патетично заявила Нечаева. – Я еще никогда не нуждалась так в твоей поддержке, никогда…

Ясно, не так давно моя подружка поделилась со мной своим счастьем, теперь хочет поделиться несчастьем. Это в мои планы не входило.

– Алина, мне кажется, что ты преувеличиваешь степень своей душевной травмированности. Ну, поссорилась с Григорием…

– Да я с ним не поссорилась, я с ним рассталась! Чувствуешь разницу?

– Мне казалось, что ты уже овладела искусством расставаться…

– Ах вот, значит, как ты заговорила! По-моему, ты даже рада, что все так вышло. Точно, ты завидовала тому, что я удачно выйду замуж раньше тебя, а теперь, когда свадьба расстроилась, ты этому радуешься.

– Да с чего ж такие выводы?

– Для тебя какая-то Ксюша, которую ты даже в глаза раньше не видела, оказалась дороже меня. Ты готова все свое время тратить на эту наивную дурочку, а для меня у тебя времени нет…

– Алина, ты не… – я не успела договорить, потому что Нечаева отключилась.

Телефонное общение прошло на нерве, в результате аппетит у меня напрочь пропал. Я вяло ковырялась вилкой в морском салате, размышляя над Алинкиными обвинениями. Может, она права? Мое присутствие на судебном заседании уже ровным счетом ничего не изменит. А вот Нечаева, как всякая впечатлительная и мстительная женщина, может решиться на маленький ядерный взрыв. Кто-то должен был ее остановить. Кто, если не я?

– Здравствуйте! Если я не ошибаюсь, это вы приходили к нам в офис и говорили, что хотите застраховать коттедж? – Смысл этих слов догнал меня не сразу. Когда это произошло, я подняла глаза и увидела перед собой Тенькову. Общаться с ней мне совсем не хотелось.

– Вы ошиблись, – сказала я и стала через силу давиться салатом.

– Нет, у меня хорошая память на лица. Вы позволите, я присяду за ваш столик?

– А что, свободных нет? – обозлилась я.

– Есть, но я хочу с вами поговорить. – Я промолчала, потому что никак не могла прожевать резиновую креветку, и Тенькова плюхнулась напротив меня. – Я видела вас в зале суда и вчера, и сегодня. Коля говорил, что вы с нашей Курниковой там познакомились, подружились, наверное. Бедная девочка, сколько ей довелось пережить! Но теперь ее, наверное, оправдают…

– Наверное, – сказала я, положила под тарелку деньги и встала из-за стола.

Конечно, Ксению и без меня оправдают, а мне надо быть рядом с Алиной. Я вышла на улицу, зашла во дворик, где был припаркован мой «Мини Купер», села в машину и поехала к Нечаевой.

Глава 15

Алина открыла мне дверь, прислонилась к стене и зевнула, прикрыв рот рукой.

– Проходи, – сказала она заплетающимся языком, – я не думала, что ты придешь так скоро, пошла к Еве, спросила у нее успокоительных таблеток, но они тоже не действуют…

– То-то я смотрю, ты сейчас прямо здесь свалишься и заснешь.

– Нет, сна по-прежнему ни в одном глазу. – Нечаева оторвалась от стены и шаткой походкой прошла в комнату. – Да, кажется, все в комплексе начинает действовать. Перед глазами туман… Ты посиди, а я вздремну полчасика. Если просплю больше, ты меня разбуди.

Алина прилегла на диванчик и тут же провалилась в сон. Стоило срываться на зов подруги, чтобы сидеть в ее квартире и слушать мерный стук настенных часов, в то время как в суде решается судьба Курниковой! Но больше всего я сожалела о том, что не услышу защитную речь Крючкова. Может, оставить Алину на несколько часов и вернуться в Дом правосудия? Я встала и на цыпочках пошла в прихожую. Нечаева стала что-то бубнить во сне. Прислушавшись, я поняла, что она строит план жестокой мести. Вдруг она проснется, поймет, что я от нее сбежала, и отправится в одиночку осуществлять свой коварный замысел? Я не могла этого допустить, поэтому осталась.

На меня вдруг нахлынул вал воспоминаний, и Женька был в их эпицентре. То на дискотеке, то на музыкальном конкурсе, то в поезде… Интересно, а может быть любовь не с первого взгляда, а с двадцать второго, тридцать седьмого, сто восемьдесят первого? Кажется, раньше я сознательно остерегалась чувства к нему, потому что диджей Крюк был звездой. А звезды, они очень далеко от нас. Пока свет от звезды дойдет, она может исчезнуть. Интересно, татуировки у него остались или смылись? Ну что за чушь лезет в голову!

Чтобы как-то отвлечься, я занялась комнатным цветоводством. Алинка прикупила еще несколько цветов, но грунт во всех горшочках был сухим. Обрезав пожелтевшие листья, я собралась выбросить их в мусорное ведро. Открыв дверку под мойкой, я буквально остолбенела, в ведре лежало свадебное платье, на поиск которого мы затратили уйму времени и которое обошлось моей подружке в красивую пятизначную цифру. Выбрасывать такую роскошь на помойку показалось мне кощунственным, я вынула платье и поняла, что его уже не спасти. Оно было изрезано на лоскутки, такие длинные белые полоски. Все-таки одну глупость Нечаева совершила – в приступе бешенства выбросила на ветер очень крупную сумму.

– А, ты здесь? – раздалось за моей спиной. – Да, я, конечно, немного погорячилась с платьем…

– И это ты называешь немного? Его же можно было отнести в комиссионку…

– Не трынди. Лучше свари кофейку, – Алина плюхнулась на табурет и обхватила голову руками. – Зря я послушала тебя и выпила еще лекарства…

– Значит, это я виновата, что ты такая безбашенная?

– А кто еще?

– Спасибо на добром слове, – сказала я, насыпая зерна в кофемолку. В Алинкиной квартире я уже ориентировалась как в своей. Знала где что лежит и могла найти чуть ли не с закрытыми глазами. – Давай вали все на меня! Я стерплю.

– Поля, ну почему ты не настояла на том, чтобы я бросила Гришку, пока он был в командировке? Он бы приехал, я бы сунула ему кролика в руки и хлопнула бы дверью перед носом. Нет, я бросилась ему на шею, чтобы потом пережить такое…

– Вот что, Алина, хватит стрелять холостыми патронами, меня твое пустословие не поразит. Говори конкретно, что тут у вас произошло. Еще два дня назад все было нормально.

– Вот как раз позавчера мы пошли с Григорием на одну корпоративную вечеринку. Там столько знакомых было! Ко мне подошел Сашка Соколов, обнял, чмокнул в щечку, а Гриша это увидел и приревновал. Я стала объяснять, что Сашка всего лишь мой одноклассник. Он насилу успокоился, а тут вдруг откуда ни возьмись появился Тимур…

– Один из твоих бывших бойфрендов?

– Да, – кивнула Алина. – Ну ты знаешь, мы с ним расстались друзьями, поэтому Тимур подошел ко мне как ни в чем не бывало, хлопнул по попке и сказал, что страшно соскучился. Вот тут уж Григорий словно обезумел. Стал при всех обзывать меня… Не буду повторять его эпитеты, скажу только, что я чуть со стыда не сгорела. Представляешь, он обвинял меня в том, что я переспала со всеми мужиками Горовска!

– Да, это серьезное обвинение, такое не прощают.

– А я простила, – призналась Алинка. – Я всю ночь думала над тем, что произошло, и пришла к выводу, что Гриша имел право на ревность. Вчера утром я пошла к нему в офис и попросила прощения, пообещала, что никогда-никогда не дам ему никакого, даже чуточного повода для ревности…

– Ты что, с дуба рухнула? Нет, я, конечно, понимаю, что этот нахал входит в тройку самых завидных женихов Горовска. Но поверь мне, не стоило так перед ним унижаться.

– Но ведь я на самом деле была виновата. У меня были мужчины…

– Ты скрывала от Григория свое прошлое, в котором было несколько мимолетных романов, а он от тебя – твое будущее с постоянными сценами ревности.

– Поля, ты ничего не поняла. Я его любила, поэтому была готова простить. Во всяком случае, вчера мне казалось, что я поступаю правильно. Гришка за ночь остыл, даже извинился передо мной за свои резкие слова. На том конфликт был практически исчерпан. Вечером мы поужинали в ресторане и поехали к нему. И вот там я допустила непростительную ошибку. До сих пор не пойму, как я могла так облажаться.

– И что же ты сделала?

– Я неосмотрительно оставила телефон на столе и ушла в ванную. Когда вернулась, то увидела мобильник в руках у Григория. Представляешь, он беззастенчиво копался в моей телефонной книге!

– Да, это уже сверхнаглость, – согласилась я и стала разливать кофе по чашкам. – Не удивлюсь, если бы он и в твою сумку залез.

– Ты думаешь?

– Уверена. Ну, рассказывай, что было дальше.

– Не успела я высказать все, что думаю по этому поводу, как он обрушил на меня новую порцию обвинений. Видите ли, у меня записано в мобильнике очень много мужских имен. Он припомнил мне все, даже то, что на фотовыставке со мной многие мужчины здоровались. Гришке стукнуло в голову, что я сплю со всеми, чьи телефоны у меня имеются, даже с дядей Костей, двоюродным братом моей бабушки, которому сейчас девяносто второй год идет. Или девяносто третий… Я уже не помню.

– В телефоне твоем копался… Приревновал ко всем без разбора… Да, это уже серьезная клиника. Но ведь я предупреждала тебя, что Григорий, по определению, ревнив. Конечно, я не думала, что настолько…

– А как ты вообще догадалась? Помню, помню, тебя его подарочный кролик натолкнул на такой вывод. Но знаешь, это слишком сложно, многоходово…

– Конечно, я сама бы не догадалась. Но, как-то гуляя по Сети, я обнаружила один любопытный сайт. Проштудировав его, я стала больше разбираться в любовной психологии. Там дано толкование всем живым подаркам, вплоть до крокодилов и тушканчиков.

– Дай мне ссылку, я тоже хочу посетить этот сайт.

– Посмотрю в своем компе. Надеюсь, что не удалила закладку. – Я сделала несколько глотков кофе и спросила: – Так, а что было дальше?

– Гришка стал упрекать меня в том, что я звоню своим многочисленным любовникам по его дорогущему мобильнику. В общем, он беззастенчиво отобрал у меня свой подарок, и я осталась без кристаллов Сваровски. Представляешь, каков нахал! Я уже всем показала этот телефон. Как я теперь буду при людях доставать из сумки свою старую «раскладушку»?

– Да, Алина, не стоило тебе выпячивать свое дорогое приобретение. Оно как пришло, так и ушло. Скажи, а ты хоть sim-ку забрала?

– Да, это единственное, что у меня осталось. Ахтыров лишил меня всего – счастья, жениха, дорогого мобильника и даже моих собственных сбережений…

Я подумала, что счастье, которым Нечаева не так давно приходила со мной поделиться, оказалось очень хрупким.

– Но подруга-то у тебя осталась! – подбодрила я.

– Осталась. Если бы ты не пришла, я бы на себя руки наложила.

– А во сне ты что-то бормотала насчет мести… Признавайся, что задумала!

– Ничего. Это ведь ты у нас специалист по мести. Кстати, что там с Курниковой?

– Знаешь, из той руды, что Ужова подготовила для плавки в суде, ничего толкового так и не выплавилось. Дело распалось на атомы. Ты бы видела лицо прокурора, когда Костенко стал отказываться от своих прежних показаний. Мне говорили, что Иван Кузьмич может из любой ситуации выкрутиться, теперь я точно знаю, так и есть… – Я посмотрела на часы. – Интересно, все сегодня закончилось или завтра будет продолжение?

– А ты позвони своему диджею и узнай, получил ли он свои пять минут славы.

– Женя не диджей, он – адвокат. И еще какой!

– Ну, позвони адвокату, – Алина подвинула мне радиотелефон.

– Нет, – я подожду, может, он сам догадается мне позвонить.

– Так, нерешительность, блеск в глазах… Полька, ты, часом, не влюбилась?

– Нет, что ты…

– И правильно. По-моему, время настоящих мужчин миновало. Ты со мной согласна?

– Согласна. Подожди, у меня телефон звонит, – я пошла в зал и достала из сумки мобильник. – Да, Елена Ивановна, слушаю.

– Полиночка, радость-то какая! Ксюшеньку прямо в зале суда освободили. Не нашли в ее действиях состава преступления. Как хорошо, что я тебя послушала и поменяла адвоката!

– Я очень рада за вас. Скажите, а что с Щербаковым? Против него возбудят уголовное дело?

– Ой, я толком ничего не поняла, мне главное, что дочь отпустили без всякой судимости. Все-таки Евгений Павлович такой умница…

Мне стало до жути обидно, что Курникова причислила все заслуги адвокату, а я оказалась просто посредником между ними. Но что бы Крючков делал, если бы я не подсунула фотографии Костенко? А сколько работы предшествовало этому! Впрочем, скрытые таланты не создают репутации.

Мы обменялись с Еленой Ивановной любезностями, и я отключилась. Не успела вернуться к Алинке, как снова зазвонил телефон. Теперь это был Женька.

– Алло!

– Полина, привет! Можешь поздравить меня с победой!

– Поздравляю.

– А почему у тебя голос нерадостный? И вообще, куда делась после обеденного перерыва та обворожительная блондинка?

– Ей пришлось уйти. Возникли другие дела.

– Полина, а давай отметим успешное окончание дела! Я приглашаю тебя в ресторан.

– Извини, Женя, но я не могу принять твое предложение. Лучше скажи, дело совсем закрыли или взяли Щербакова в разработку?

– Ой, Полина, значит, тебя не столько судьба Курниковой волновала, сколько Щербакова. Дело закрыто за недостаточностью улик. Но спешу тебя обрадовать – деятельность «Астры» попала в поле зрения прокуратуры… Слушай, ну перенеси свои дела на завтра. Мне кажется, что сегодня у меня есть преимущество перед другими претендентами на твой вечер…

– Да, есть, они никуда не денутся еще в течение месяца. Как у меня будет свободное время, я тебе позвоню, – сказала я и отключилась.

Ну вот почему я была так холодна с ним? А почему Женька приписал победу исключительно себе?

– Поля, ну ты где там? – крикнула Алина.

– Все, уже иду.

– Иди, будем строить план мести. Я хочу Гришке отомстить особо изощренным способом.

– А может, не стоит? Мне кажется, ты должна радоваться, что все благополучно закончилось…

– Я осталась на бобах, он опозорил меня при всем честном народе, и ты считаешь, что все благополучно закончилось?

– Конечно, ведь ты не успела совершить роковую ошибку, выйдя замуж за этого Отелло…

– Ну в этом смысле, да. Но знаешь, Поля, я чувствую, что должна ему как-то отомстить. Он плюнул мне в душу. Неужели это должно остаться безнаказанным?

– Хорошо, я подумаю, как можно проучить Григория. Только обещай мне, что сама ничего не будешь против него предпринимать.

– Хорошо, обещаю. Поля, только ты меня не бросай сегодня одну. Мне так плохо, так плохо…

– Ладно, остаюсь, давай посмотрим какую-нибудь комедию. Думаю, тебя это отвлечет.

– Нет, лучше какой-нибудь ужастик или триллер, чтоб было побольше крови…

– Тоже вариант, лучше томатный сок на экране, чем кровь в жизни.

* * *

Прошло несколько дней. В субботу утром, едва я поднялась с постели и спустилась на первый этаж, чтобы включить чайник, раздался звонок в дверь. Я посмотрела в окно и увидела у забора две заснеженные женские фигуры с сумками.

– Полетт, кто там? – спросил дедуля, выйдя в пижаме на лестницу.

– Не знаю, какие-то мешочницы. Наверное, ходят по домам и предлагают купить книги или мелкую бытовую технику. Тебе фен для бородки нужен?

– Вряд ли охрана пустит к нам в поселок коммивояжеров. Хотя эти проходимцы к любому человеку могут втереться в доверие. Знаешь, пожалуй, надо поставить домофон с камерой.

Раздалась новая серия звонков. Я раздвинула горизонтальные планки жалюзи и повнимательней пригляделась к нежданным визитершам.

– Дедуля, да это же Курниковы! Мать и дочь. Но почему они с сумками? Неужели собрались пожить у нас, как в санатории, полечить нервы?

– Курниковы? Ну так открывай же им скорей! Зачем держишь гостей на морозе? А я пойду приводить себя в надлежащий вид.

Конечно, видок у меня тоже был домашний. Я накинула на пеньюар пальто, сунула ноги в сапоги и побежала по снежной целине открывать калитку.

– Ой, Полиночка, мы, наверное, тебя разбудили…

– Нет, я уже встала. Проходите, пожалуйста.

Женщины зашли в дом и поставили у порога огромные сумки. Пока они раздевались и разувались, меня так и снедало любопытство, что может быть в их баулах. Версия была только одна – там личные вещи Ксении. Наверное, Щербаков угрожает ей, и мать решила спрятать дочку здесь. Очень самонадеянно с ее стороны. Дом, конечно, у нас большой, но мы не сдаем комнат.

– Полиночка, а это надо отнести на кухню, – сказала Елена Ивановна, подхватывая два баула. – Ксеня, что стоишь как неживая? Бери рюкзак!

– Простите, а что там? – осторожно поинтересовалась я.

– Продукты. Когда я была у вас в прошлый раз, то успела заметить, что вы питаетесь одними полуфабрикатами. То, что ваш дедушка принес из магазина, есть вредно.

– Но мы привыкли так питаться. Зря вы все это затеяли.

– Ничего не зря! Полиночка, я должна вас отблагодарить за то, что вы сделали для нашей семьи. Вчера я испекла пирог, сварила холодец, мне это не составило особого труда. Я люблю готовить. Ксеня вот мне помогала. Правда?

– Да, – подтвердила девушка, боясь поднять на меня глаза.

– Холодец? Кто здесь говорит про холодец? Это же мое самое любимое блюдо! А, это вы, Елена Ивановна, – дедуля вышел в прихожую, поклонился гостьям, затем сделал шаг к Курниковой-старшей и поцеловал ей руку, введя женщину в крайнюю степень смущения. – А вы, барышня, если я не ошибаюсь, Ксения?

– Да, – также скромно подтвердила Курникова-младшая.

Ариша поцеловал и ее руку, потом распорядился:

– Полетт, неси провизию на стол! Кутить будем!

Кроме пирога с черникой и холодца, Курниковы притащили разносолы и несколько баночек варенья. При виде этих домашних заготовок дедуля радовался как ребенок. Елена Ивановна тоже была в приподнятом настроении. Оно и понятно – дочь вернулась домой. А вот на Ксюше лица не было. Она около трех месяцев провела в следственном изоляторе, ей светил срок. Она же вышла на свободу без всякой судимости, но будто бы не была этому рада.

Пока дед развлекал гостей своими байками, я переоделась и вернулась в столовую. Елена Ивановна заваривала чай, а Ксюша резала пирог и улыбалась. Значит, Арише удалось отвлечь ее от тяжелых дум. Завтрак был готов без моего участия, и я предложила пройти в одну из гостиных.

– А может, здесь почаевничаем? – предложила мамаша. – Здесь так уютно, по-домашнему.

«Будто в наших гостиных неуютно», – подумала я, но возражать не стала.

После завтрака донельзя хозяйственная Елена Ивановна стала мыть посуду, а я предложила Ксюше где-нибудь уединиться и поболтать о нашем, девичьем. Девушка вопросительно посмотрела на мать.

– Конечно, конечно, идите, пообщайтесь. А мы уж тут с Аристархом Владиленовичем лоск наводить будем. Люблю, когда посуда блестит.

Я привела Ксению в гостиную, выполненную в стиле кантри, туда же, где несколько недель назад общалась с ее матерью.

– Располагайся где хочешь, – сказала я. Девушка выбрала диванчик, а я села в кресло. Без толку было надеяться на то, что Ксюша сама начнет рассказывать о наболевшем, поэтому пришлось взять инициативу разговора в свои руки: – Ксения, я знаю о том, что с тобой произошло до ареста, гораздо больше, чем твоя мама. Возможно, даже больше, чем ты сама.

– Да, – подтвердила Курникова тоненьким голосочком, – я до сих пор не понимаю, что произошло тогда и что происходит сейчас. Это какой-то кошмарный сон. Я его так любила, так любила, а Он… Почему Он так со мной поступил?

– Ты имеешь в виду Игоря Дмитриевича?

– Да.

– Ксения, этот человек не достоин твоей любви.

– Я знаю, что Он женат, что у Него есть сын, но ведь сердцу не прикажешь. Он – моя первая любовь, от этого чувства нельзя отречься. Я сидела там и представляла себе, как мы с Ним встретимся. Любовь к Нему помогала мне выдержать все кошмары следственного изолятора… А все оказалось совсем по-другому. Почему?

– Ксюша, скажи, а почему ты не называешь свою первую любовь по имени. Ты говоришь не «Игорь», а «Он»? – Я не могла не вспомнить, что Соня Белоглазова, рассказывая о своих чувствах к Щербакову, тоже употребляла не его собственное имя, не фамилию, а местоимение.

– Не знаю. А почему вы об этом спрашиваете?

– Так, не надо никаких «вы», только «ты». Ладно?

– Я постараюсь.

– Так вот, Ксюша, я сказала, что Игорь не достоин твоей любви вовсе не потому, что он женат. Он – подлец. Я понимаю, тебе нелегко будет это услышать, но ты для Щербакова была лишь одной из его многочисленных женщин, он, не задумываясь, тебя подставил, чтобы спасти свою шкуру.

– Да, я слышала в суде, что ему кто-то позвонил и, скорее всего, предупредил о засаде, но я толком ничего не поняла.

– Сейчас поймешь. – Я рассказала о романе бывшей кадровички «Астры» с Щербаковым, о том, как Костенко решил доказать свою чистоплотность, и о том, как в ситуацию вмешалась его младшая дочь.

– Неужели это правда? Ладно, Соня была до меня. А теперь, когда я маялась в СИЗО, Он развлекался с Таней? Неужели Он мог так быстро меня забыть?

– А ты еще в этом сомневаешься? Если считать все его любовные интрижки, то со счета собьешься.

– Интрижки? Значит, наши отношения были для него всего лишь интрижкой? – Ксения была в шоке.

Я поняла, что должна ее отвлечь.

– Кстати, насчет «отката» фирме «Стройка-2000». Это правда, что ты не знаешь, как второй пакет с деньгами оказался в твоей сумке?

– Правда. Наверное, я взяла его вместе с пакетом, предназначенным Костенко, и не заметила этого.

– Скажи, а не мог ли Игорь Дмитриевич незаметно подсунуть его в твою сумку?

– Нет.

– Подумай хорошенько.

– Я отлично помню тот день. Нет, Он не мог, а вот Людмила… Она заходила ко мне в кабинет, сказала, что ей нужен степлер. Да, Тенькова вертелась около стола…

– Тенькова?

– Да, это менеджер по работе с имуществом физических лиц. Пожалуй, она могла засунуть в мою сумку тот пакет. У нее в руках была кипа каких-то бумаг, он мог быть спрятан среди них…

– Тенькова заходила в твой кабинет уже после того, как Щербаков объявил тебе о самостоятельной поездке в ресторан?

– Да. Но я не понимаю, зачем понадобилось подсовывать мне эти деньги.

– Чтобы тебя арестовали наверняка, – сказала я, понимая, что режу по живому.

– Но зачем? – Курникова продолжала барахтаться в своем неведении.

– Ксюша, у вас с Игорем к тому времени была напряженность в отношениях?

– Нет.

– Быть может, ты требовала развода?

– Я не требовала, я спрашивала, как скоро Он собирается разводиться. Дело в том, что Он мне сам это обещал, а потом стал тянуть. Я устала дома скрывать наши отношения, врать, что ночую у Вероники. Мне хотелось определенности…

– Ну, все ясно! Своей настойчивостью, своим непониманием его любвеобильной натуры ты спровоцировала Щербакова на эту подставу.

– Неужели это правда? Почему Он не мог просто проигнорировать встречу?

– Мог, но тогда Костенко назначил бы другую. Этот вопрос надо было как-то закрывать, чем раньше, тем лучше. Думаю, Таня сказала по телефону, что ее отцу нужен козел отпущения. Щербаков выбрал на эту роль тебя. Извини, но ты ему надоела, и он хотел как-то от тебя избавиться.

Ксюша расплакалась, но без истерики. Слезы даже пошли ей на пользу.

– Портнов мне говорил, что Игорь, – Ксюша наконец-то назвала бывшего любовника по имени, значит, стала излечиваться, – волосы на себе рвет от отчаяния, что он чувствует себя виноватым передо мной, что уже подал на развод…

– А ты уши развесила и взяла всю вину на себя. Так?

– Да, я была согласна на условный срок, ведь Игорь собирался жениться на мне. Остальное не имело для меня никакого значения. Теперь я понимаю, как была глупа.

– Скажи, а как вы с ним встретились после суда?

– А мы с ним не виделись. Игорь Дмитриевич на больничном. Его сотовый отключен. Когда я пришла на работу, главбухша сказала, что, скорее всего, после случившегося я не захочу дальше работать в «Астре». Она предположила, что Щербаков без проблем подпишет мое заявление об уходе. Еще она заверила, что оплатит мне все дни вынужденного прогула. Полина, скажи, мне писать заявление или сначала поговорить с Игорем?

– Не вижу смысла с ним разговаривать. Побереги свои нервы. А заявление напишешь, когда тебе все долги выплатят. Поняла?

– Поняла, деньги нам очень нужны. Не думаю, что я смогу быстро найти новую работу.

– Еще остерегайся разных провокаций.

– Ты думаешь, он может предпринять против меня что-то еще? Неужели ему мало того, что мне пришлось пережить?

– Дело вовсе не в тебе, а в нем. Мне кажется, что такие подленькие натуры способны на все. Ты смогла доказать свою невиновность, а Щербаков автоматически попал под пристальное внимание прокуратуры, ведь факт «отката» имел место, хоть и не был доказан в суде. Соответствующие органы будут проверять чистоту всех сделок, прошлых и будущих. Это внесет определенный дискомфорт в его жизнь. Думаю, Щербаков тебе этого не простит.

– Может быть, что-то найдут и его посадят?

– Не уверена. Имея друга, адвоката, можно ни о чем не беспокоиться.

– А как же законы?

– Знаешь, один классик сказал, что закон – это паутина. Крупные мухи сквозь нее прорываются, а мелкие застревают.

– Наверное, так и есть. Если бы не ты и не Евгений Павлович, меня бы осудили. Как же я была слепа, находясь рядом с Игорем, я видела только его и не понимала, что он творит…

– Хорошо, что теперь ты прозрела…

Дверь в гостиную приоткрылась, и к нам заглянула Елена Ивановна.

– Девочки, вы здесь?

– Да, мама, мы тут поговорили о том о сем…

– Ксюшенька, нам домой пора, папу надо обедом кормить.

– Да, я уже иду.

Ну просто кроткая овечка! Вот таких жизнь и бьет по голове.

– Ксюша, если что, ты мне звони. Мой телефон есть у твоей мамы. Я бы вас довезла до дома, но всю ночь валил снег, боюсь, что мой «Мини Купер» утонет в снегу…

– Ничего, мы сами в город доберемся. Мама узнала расписание рейсового автобуса. Он как раз через пятнадцать минут будет на конечной остановке. Спасибо тебе, Полинка, за все.

Глава 16

Несколько дней Нечаева напрягала меня планом мести. Но мне казалось, что был другой, куда более приятный способ исцелить Алинкин недуг – новая влюбленность. Я принялась водить ее по магазинам, но шопинг оказался малоэффективным. Нечаева больше пялилась на покупателей мужского пола, а не на кофточки, сумочки, бусики. А среди тех покупателей не было ни одного интересного экземпляра. Все какие-то лысые, низкие и толстые. Тогда я повела ее по ночным клубам, но у моей отчаявшейся подруги было такое угрюмое лицо, что на нее никто не обращал внимания. В общем, Нечаева таяла на глазах. Я уже стала подумывать, что Григорию действительно стоит отомстить. Например, запустить в его квартиру неугомонную кроличью семейку или пару крокодильчиков.

Однажды я возвращалась домой от Алины, по дороге мне позвонила Ксения. Ее голос дрожал, она толком не могла выразить свои мысли. Я предложила встретиться с ней. Она согласилась, поэтому я свернула в сторону «Пробки».

Девушка пришла в кафе бледненькая, ненакрашенная. Ну просто как ходячий призрак. Мне так жалко ее стало! Даже больше, чем свою лучшую подругу. Нечаева умела за себя постоять, просто сейчас хотела поиграть в страдалицу. Пожалеть себя, любимую, и принять мои суетливые попытки вытащить ее из депрессии. Заняться-то ей было больше нечем. А вот Курникова вряд ли сама могла решить свои нескончаемые проблемы. Характер не тот.

– Давай что-нибудь закажем, – предложила я, пододвигая к Ксюше папку с меню.

– Мне ничего не хочется, да и денег нет, – откровенно призналась она.

– Разве тебе не выплатили зарплату?

– Выплатили, но минимальную, я совсем на другую сумму рассчитывала. Оказалось, что в моем трудовом контракте был один замысловатый пунктик. Согласно ему оклад в пятнадцать тысяч, премии и бонусы выплачиваются только при выполнении плана, в противном случае – только минимальная зарплата. А какой план по страхованию я могла там выполнить?

– Значит, ты так расстроена из-за неполученных денег?

– Не только. Вчера я общалась с Игорем. Он первый день как вышел с больничного. Я думала, что Щербаков просто подпишет мое заявление об уходе, которое я оставила у кадровички, и на этом все закончится. Но он поставил меня перед всем коллективом и стал отчитывать. «Ксения Михайловна, вы хоть понимаете, что из-за ваших злоупотреблений клиенты бегут от нас один за другим? Мы терпим убытки. Вы можете нам их компенсировать? Я вам так доверял, а вы опорочили мою репутацию!» В общем, в таком духе и дальше. Разумеется, я расплакалась, а он продолжал поливать меня грязью. Коля попытался меня защитить, заметив, что суд не нашел моей вины. Знаешь, что ответил ему Щербаков?

– Что?

– Он с огромной уверенностью заявил, что мой адвокат, в смысле Крючков, подкупил судью. А Тенькова его поддержала.

– А ей-то что нужно?

– Людмила сказала, что знает Евгения Павловича, училась с ним в институте, правда, курсом старше и на другом факультете. Он там вроде бы был первым хулиганом, и у него будто бы все тело в неприличных татуировках.

– Ну надо же, как люди могут перевернуть все с ног на голову! – возмутилась я. – Женька был не хулиганом, а диджеем, ведущим дискотек. Он даже на областном конкурсе второе место в этой номинации занял. Да, у него были татуировки, но вполне приличные – Мадонна, Майкл Джексон и другие звезды зарубежной и российской эстрады… Что-то мне подсказывает, Женька давно их свел.

– В общем, они набросились на меня вдвоем, – продолжала Курникова. – Щербаков хотел меня за нарушение трудовой дисциплины уволить, но Елена Васильевна, наша кадровичка, за меня заступилась. Сказала, что на то нет никаких оснований. В итоге Игорь Дмитриевич подписал мое заявление об уходе по собственному желанию, и я забрала трудовую книжку. Полина, ты даже не представляешь, как мне обидно!

– Представляю. Мне известно, что несправедливые обвинения больно ранят душу. Ксюша, скажи, а что собой Тенькова представляет?

– Ну, она у нас менеджером в отделе по работе с имуществом физических лиц работает.

– Это я знаю. Что она за человек?

– А почему она тебя так заинтересовала?

– Что-то она в последнее время так и обращает на себя внимание. Может, у нее тоже с Щербаковым был роман, а ты об этом не догадывалась?

– Нет, у нее есть какой-то бойфренд… Он ей частенько звонит, встречает ее после работы на машине, дорогие подарки дарит…

– А муж у нее есть?

– Чисто номинально. Теньков – беспробудный пьяница. Вот Люда и завела любовника. Я его никогда не видела. Но знаю, что его Артемом зовут, а ездит он на «Фольксвагене Пассат».

– Черного цвета?

– Да. А как ты догадалась?

– Ксюша, а ведь ты видела любовника Теньковой, и не раз. – Выдержав небольшую паузу, я сказала: – Это – Портнов, и для меня это обстоятельство многое объясняет.

– Что именно?

– Ну, Тенькова узнала от Николая, что я за тебя хлопочу, и попыталась вызвать меня на откровенный разговор…

– Полина, может, ты посоветуешь, что мне делать дальше. Понимаешь, все местные газеты мои фотографии в зале суда напечатали, подробно описали, в чем меня обвиняют, а про то, что обвинения сняты – ни слова.

– Да, ты вправе потребовать от СМИ, чтобы они восстановили твое честное имя. Знаешь, в одной газете у меня есть знакомый журналист, он хоть и пишет на криминальные темы, но почему-то не засветился в Доме правосудия. В «Горовске сегодня» тоже были публикации?

– Да, были.

– Я поговорю с Ярцевым и попрошу его написать опровержение. А вот с другими печатными изданиями может твой адвокат поработать. Позвони Евгению Павловичу и попроси его об этом.

– Хорошо, я как-то сама об этом не догадалась. – Ксюшины глаза загорелись и вдруг снова потухли. – Ой, ему ведь снова платить придется?

– Пожалуй, я с ним тоже поговорю. Вообще-то Женька сам должен был этим вопросом озаботиться. Наверное, замотался.

– Ой, Полина, мне так неловко! Ты столько времени на меня тратишь, да еще кормишь за свой счет. Моя мама очень хорошо готовит, но это что-то просто невозможное.

Конечно, Ксюша скромничала, когда говорила, что не хочет есть. Она опустошила тарелки раньше меня. После тюремных харчей фирменные блюда шеф-повара «Пробки» показались ей царскими.

– Ксюша, а сколько продуктов вы с Еленой Ивановной нам принесли! Да еще каких – пальчики оближешь! Дед теперь отказывается питаться магазинными сладостями, я ему блинчики по утрам жарю, а он их вашим вареньем намазывает…

– Ой, варенья у нас еще полно! У нас родственники в деревне живут, так вот они нас снабжают экологически чистыми плодами и ягодами. Мы с мамой еще можем вам принести варенье. Аристарх Владиленович какое больше всего предпочитает?

– Клубничное.

– А поехали прямо сейчас к нам! Я тебя с папой познакомлю.

– Нет, лучше отправимся в адвокатскую контору. С восстановлением репутации нельзя медлить.

– Поехали.

Женька встретился нам в коридоре, он спешил куда-то по очень важному делу, поэтому нам пришлось на улице вкратце рассказать ему о том, что СМИ не потрудились донести до населения, чем закончился судебный процесс над Курниковой.

– Да, это моя недоработка. Я должен был проверить, о чем пишут газеты, а о чем молчат. Ксения, не держите на меня зла, я замотался.

– Евгений Павлович, ну что вы, – Курникова залилась румянцем. – Я вам так благодарна! Вы вдвоем с Полинкой спасли меня.

– Это моя работа. А у Полины очень добрая душа. Не переживай, Ксения, не сегодня завтра я свяжусь с главными редакторами местных газет и потребую от них необходимых публикаций. А сейчас, извините, вынужден попрощаться. Меня клиент ждет. – Крючков подошел к своей машине, бросил портфель на заднее сиденье, сел за руль и газанул.

Когда я привезла Курникову домой, она сказала:

– Полина, подожди, я вынесу тебе варенье.

– Это лишнее, – я стала отнекиваться, но Ксюша надавила на нужную клавишу, сказав, что хочет сделать приятное Аристарху Владиленовичу.

Дедуля ни за что бы меня не простил, если бы узнал, от чего я отказалась из чувства ложной скромности. Еще никогда я не получала зарплату в сладкой валюте. Но что с Курниковых еще возьмешь? Жаль, что Ариши дома не оказалось и я не смогла его тотчас попотчевать вареньицем. Говорят, что мужчины, которые любят сладкое, очень добрые. Это справедливо.

Как я и обещала Ксении, в тот же день я позвонила Ярцеву.

– Антон, привет! Что-то я тебя давно не видела. Недавно все твои коллеги как пчелы слетелись в Дом правосудия, а тебя в их числе почему-то не было.

– Так я ж только вчера из больницы выписался. У меня аппендикс вырезали. А ты какой процесс имеешь в виду?

– Над Ксенией Курниковой.

– Так, – глубокомысленно произнес журналист, – и что ты от меня хочешь?

– Антон, понимаешь, дело-то в суде развалилось, все обвинения с Курниковой сняли, но ни одна газета, в том числе и та, в которой ты работаешь, не удосужилась написать об этом. Начало процесса все СМИ подробно осветили, а вот его окончание – никто. Несправедливо это как-то, не находишь?

– Да, непорядок, – согласился со мной Ярцев. – Я завтра пойду в редакцию и узнаю, что там к чему.

* * *

Антон позвонил мне на следующий день.

– Здравствуй, Полина! Я кое-что выяснил, но по телефону не стоит это обсуждать. Я сейчас домой еду, что-то шов ноет…

– Это к перемене погоды, наверное.

– Вероятно. Так что ты через часок подъезжай ко мне, здесь все и перетрем.

Я тут же собралась и поехала к Ярцеву, по дороге заскочила в супермаркет, чтобы купить больному фрукты. Меня всегда удивляло, почему местные яблоки стоят в три раза дороже эквадорских бананов. Но дедуля однажды просветил меня на этот счет. Один из его партнеров по преферансу занимался поставками экзотических фруктов. Так вот, оказалось, что банановые пальмы растут в Эквадоре вдоль дорог, как у нас в Горовске березки и тополя. Спелые плоды падают на землю и гниют. Чтобы улицы не превратились в помойку, местные власти разрешают собирать бананы бесплатно, а в особо урожайные годы даже приплачивают сборщикам за усердие. Вот и получается, что цена на бананы складывается только из транспортных и таможенных расходов.

– Полина? Ты? – услышала я и оторвала глаза от прилавка. Передо мной стояла наша «вечная староста» Светка Лапшина.

– Как видишь.

– Хорошо выглядишь.

– Спасибо.

– Слушай, Поля, а тебе Коломиец звонила?

– Да. – Я отвечала односложно, потому что хотела поскорее отвязаться от Лапшиной.

– Что-то вы друг друга ищете. Сначала ты у меня ее координаты спрашивала, потом она – твои. Пересеклись хоть?

– Ага, – кивнула я и положила в корзинку связку бананов.

– Ну вот, значит, я не зря веду свой архив. У меня просто день встреч сегодня какой-то. Вышла из дома и Лизку Гудзееву встретила…

– У нас в группе вроде бы никакой Лизы не было.

– Ой, это моя одноклассница, – сконфузилась Лапшина. – Все в голове перемешалось. Я ведь два архива веду – школьный и институтский. Тебе, конечно, Лизкины проблемы будут до лампочки…

– Конечно, – подтвердила я и стала продвигаться к кассе. Светка встала в очередь за мной.

– Слушай, Полина, а у тебя в нашем театре случайно знакомых нет?

– Нет.

– Жаль. Это я Лизке хотела с работой помочь. Она ведь актриса, Щепкинское училище окончила, в театре играла, но только один сезон, потом контракт закончился, а продлевать его не стали.

– Сочувствую.

– Поля, а ты сериал «Жажда жизни» видела?

– Нет.

– Жаль, Гудзеева там снималась. Правда, не в главной роли, но в двух сериях из ста ее много показывали. Я даже на видик их записала.

– Скажите, а кого она играла? – вклинилась в разговор женщина, стоящая за Лапшиной.

– Официантку Таню.

– Правда? А я ее помню. Значит, эта актриса наша землячка?

– Да, училась со мной в одном классе, – гордо заявила Светка. – По-моему, она очень талантлива, а на работу вот устроиться не может.

Лапшина выложила первой встречной всю информацию про Елизавету Гудзееву. С таким же успехом она могла рассказать посторонним людям и про меня, и про Ужову, про всех-всех-всех. Ее архив надо было закрывать.

– Полина, ты знаешь, что я еще хотела у тебя спросить…

– Извини, Света, мне пора, – расплатившись за покупку, я поспешила сбежать от болтливой старосты.

Минут через десять я уже звонила в квартиру Ярцева.

– Привет журналистам! Вот, это тебе, – я протянула Антону пакет с яблоками и бананами.

– Спасибо, я за время болезни в какое-то травоядное животное превратился, – пожаловался Ярцев, принимая презент. – Тяжелую пищу мне есть пока противопоказано, а молочные продукты я на дух не переношу.

– Ничего, скоро войдешь в привычный режим питания.

– Проходи, садись. Тут, значит, такое дело, – сказал Антон, когда я устроилась в сильно потертом, но очень удобном кресле, стоящем в центре комнаты у журнального столика. – Пока я валялся на больничной койке, вместо меня на криминальные темы писал стажер-третьекурсник. Так вот, я на Серегу хорошенько наехал, и он мне во всем признался. После приговора, на улице, к нему подошла одна женщина, дала взятку и попросила промолчать о том, что все обвинения с Курниковой сняты. Бедный студент повелся на несчастную тысячу и подсунул в тираж другую статью. Я, конечно, устроил парню головомойку…

– Ну и?..

– В общем, так, завтрашний номер уже сверстан, а вот послезавтра выйдет нужная статья.

– Антоша, ты сказал, что стажера подкупила какая-то женщина. Ты догадался уточнить, как она выглядела?

– Конечно. На вид ей года двадцать два, страшненькая, прыщавая…

Это описание меня удивило. Я была практически уверена, что стажера подкупила Тенькова. Кто, если не она? Уж не секретарша ли Портнова? Она как раз была прыщавенькая.

– Ты догадываешься, кто это?

– Да, на девяносто девять процентов.

– Это много. А у меня, собственно, на этом все.

– Антон, спасибо тебе за все, выздоравливай и твори для широких народных масс! Уверена: при тебе такого бы казуса не произошло.

– Ну разумеется. Ты, Поля, не волнуйся, я найду способ, как наказать Серегу. Он у меня надолго запомнит, как грешить необъективностью.

– Но ты уж его больно не бей. Молодой еще, глупый. Думал, наверное, что взятки журналистам – дело привычное…

– Не переживай, обойдусь без физического насилия.

Сев в машину, я подумала о том, что противостояние продолжается. Портнов догадался, что хулиганы не случайно избили его незадолго до судебного процесса над Курниковой. Лишенный возможности лично контролировать ситуацию, Артем заслал в зал суда свою любовницу. Конечно же Людмила рассказала ему про Галину, которая, пытаясь помочь Ксении, уламывает Радченко дать правдивые показания. Возможно, Портнов даже догадался, что эта Галина и та, которая приходила к нему в адвокатскую контору, одно и то же лицо. Собственно, для этого много ума не надо. И так очевидно, что Галина Атаманова не нуждалась в услугах адвоката, а просто его прощупывала. Как еще объяснить, что она слезно просила защищать ее интересы на бракоразводном процессе, а потом вдруг исчезла? Только так, и никак иначе. Тенькова тоже собиралась меня прощупать, но у нее ничего не получилось. Да и вообще все пошло наперекосяк. Не так, как хотели Щербаков с Портновым. Курникову оправдали, и эта парочка стала ее гнобить. Артем позаботился о том, чтобы все горовчане считали Ксению преступницей, а Игорь бессовестно унижал ее при всем коллективе «Астры».

И что интересно, Ксюша даже не подумала мстить Щербакову. Возможно, она считала достаточным, что его профессиональной деятельностью займутся соответствующие органы. Но я была уверена – он отмажется, даже без помощи Портнова. Например, охмурит какую-нибудь аудиторшу. Мысленно рассуждая так, я вдруг поняла, за что конкретно надо наказать Игоря. За то, что он легко влюбляет в себя женщин и так же легко их бросает, заставляя страдать. Он разбил столько сердец, и хоть бы хны! На мой взгляд, было бы очень справедливо, если бы Эротоман споткнулся на очередной интрижке… Может, мне Алину к нему подослать? Нет, она сейчас не в том душевном состоянии, не готова к приключениям. А если вдруг он ее обаяет больше, чем она его, то я себе этого никогда не прощу. Тут надо действовать тоньше и наверняка…

Глава 17

Через два дня я купила свежие номера всех местных газет. Практически везде были опубликованы статьи, восстанавливающие доброе имя Ксении Курниковой. В том, что Ярцев выполнит свое обещание, я не сомневалась, но обрадовалась, что Крючков тоже сдержал свое слово. А вот Щербаков, наверное, не пришел от этих публикаций в восторг, тем более что «Горовск сегодня» прошелся жирным курсивом по руководству «Астры». Я узнала ироничный Антошкин почерк.

В той же газете, но на другой странице было объявление о вакансиях, открытых в той же страховой компании. «Астра» приглашала на работу начальника отдела по работе с корпоративными клиентами, секретаря и страхового клиента. На все эти должности требовались женщины от 25 до 35 лет с высшим, неоконченным высшим или средне-специальным образованием, можно без опыта работы. Оплата труда – по результатам собеседования.

Прочитав это объявление, я сразу поняла, что вслед за Курниковой Щербаков уволил штатного агента Радченко и секретаршу Таню, которые в суде защищали Ксению. Он решил заменить их не просто другими специалистами, а женщинами, уже имеющими определенный жизненный опыт. Все остальное для него не имело значения. Вот так короткое объявление о вакансиях смогло раскрыть сексуальные пристрастия работодателя.

– Полетт, у тебя наверху мобильник звонит, – сказал дедуля, заглядывая в гостиную.

– У меня телефон с собой. А это, наверное, «серая» трубка, – догадалась я и положила газеты на стол. – Как же я ее забыла выключить!

– О, прессу почитываешь! Похвально. Какой нынче курс доллара, евро?

– Ариша, я про другое читала.

– Астрологический прогноз?

– Нет, в гороскоп я больше не заглядываю, тут окончание процесса над Курниковой освещено.

– Наконец-то! Дай-ка я почитаю газетки, – дедуля уселся в кресло и подвинул к себе прессу.

– Читай, а я пойду взгляну, кто это мне звонил на «серую» мобилу.

Оказалось, что пришла SMS-ка от Коли Радченко. Страховой агент писал, что К. грозит опасность, и назначал мне встречу через час на углу улиц Радищева и Красноармейской. «Наверное, прежде чем уволиться, он что-то подслушал в офисе, – подумала я. – Скорее всего, это заговор против Ксении или против всех троих. Хорошо, что я не отключила эту трубку, иначе осталась бы в полном неведении. И что же, черт возьми, Щербаков замышляет?»

Я тут же стала перевоплощаться в блондинку, которую Коля привык видеть. Надела парик, накрасилась поярче и – в путь-дорогу! Место встречи, которое он почему-то выбрал, было на противоположной стороне Горовска. «Если ехать через центр, то можно попасть в пробку, – размышляла я. – Лучше добраться туда по окружной дороге». Так я и сделала. Оставив «Мини Купер» за квартал до обозначенного перекрестка, пошла дальше пешком. Радченко на месте еще не было. Я ждала его пять минут, десять, а он все не появлялся. Коля уже во второй раз заставлял меня торчать столбом на морозе, а я не привыкла кутаться в длинную шубу – неудобно в ней сидеть в машине.

Минут через пятнадцать мое терпение лопнуло, и я позвонила Николаю. Аппарат абонента оказался отключенным. В голову полезли тревожные вопросы. Почему Коля назначил встречу именно здесь, на краю города, рядом с полуразрушенным корпусом маслозавода? Почему он не только опаздывает, но и отключил телефон? В другой ситуации я бы на все плюнула и ушла, но я беспокоилась за Ксению. Коля написал, что ей угрожает опасность. И это не исключено.

Возможно, Радченко живет в этом районе? А может быть, как раз в другом, а в городе пробки. У трубки могли сесть батарейки или обнулился баланс. Я мысленно уговаривала себя, что все нормально, что еще чуть-чуть, и около меня остановится «Лада Калина» кофейного цвета с работающей печкой. Однако машины в этой дыре были редки, пешеходы тоже наперечет, даже несмотря на то, что еще не начало темнеть.

Через полчаса я решила злостно пренебречь конспирацией, вернуться к своей машине и подъехать сюда на «Мини Купере». В следующую секунду я со всей отчетливостью осознала, что толковая мысль пришла в мою проветренную голову слишком поздно. Из заводских развалин вышли двое плохо одетых мужчин и стремительно направились в мою сторону. Ситуация осложнялась тем, что вокруг больше не было ни души. Если меня хотели ограбить, то момент был выбран идеально – свидетели отсутствовали. Я попыталась ускорить шаг, но мужики догнали меня, подхватили под руки и поволокли обратно, туда, откуда появились. Слишком поздно я оценила грозящую мне опасность.

Попыталась сопротивляться, но бесполезно. Мужики хоть и были бомжеватые, но сильные. Крикнула, но мой рот тут же зажали. «Это, оказывается, подстава, – запоздало догадалась я. – Либо у Коли был корпоративный номер, либо у него просто стащили мобильник». Меня втолкнули в проем двери, и я едва не плюхнулась плашмя на бетонный пол. Спасло природное чувство равновесия.

Вместо того чтобы оглушительно завопить, призывая на помощь случайных прохожих, я попыталась решить вопрос по-деловому:

– Послушайте, я, думаю, мы сможем договориться. Я вам хорошо заплачу.

– А мы и так у тебя все заберем, без всяких разговоров, – ухмыльнулся низкий мужичонка, демонстрируя гнилые зубы.

– У меня при себе ничего толком нет, но я могу позвонить, и мне привезут деньги. Какая сумма вас устроит?

– Лучше голубица в кулаке, чем лебедица вдалеке, – прохрипел второй мужик и поднял с пола толстенную палку.

В других условиях эта перефразированная поговорка из уст нищего показалась бы мне комичной. Но сейчас было не до смеха. Перспектива закончить жизнь в этом мрачном месте угнетала, а она была уже не за горами. Я чувствовала тупую агрессию, исходящую от неопрятного верзилы. Мое сердце сжалось, кровь заледенела, функционировал только мозг. Он кричал мне о возможных последствиях моего недомыслия. Нет! Безвыходных ситуаций не бывает. Сейчас не обстоятельства должны руководить мною, а я – ими. Но что же мне делать? Спасаться бегством? Защищаться?

Я сильно пожалела, что никогда не обучалась восточным единоборствам. Сейчас бы как развернулась, как перебрала в воздухе пятками, и врезала бы одному по голове, а второму – под дых. Можно и ниже, но, кажется, инстинкт размножения у этой парочки уже атрофировался. Но, как бы мне ни хотелось раскидать этих мужиков по углам, расчистив себе путь к отходу, я на это не была способна.

– Подожди, она дело говорит, – остановил низкий ободранец высокого. – На хрена нам бабские шмотки? Морока с ними одна. Бабло-то получше будет.

– Отвали! – Верзила бесцеремонно отпихнул своего подельника. – Дело сладим, дальше покатим.

Я попятилась назад, наступила на скользкую железку, упала и поняла, что спастись бегством уже не получится. Надо мной вознеслась дубина. «Да, мне будет больно, но потом мучения закончатся, и я перенесусь из этой жестокой реальности к моим родителям, – эта мысль меня успокоила, но следующая повергла в ужас: – Ариша не переживет моей смерти. Он будет винить в ней только себя». Я увидела блеск одержимости в глазах верзилы и палку, опускающуюся на мою голову. С ловкостью, неожиданной даже для меня самой, я схватила мужика за ногу и с силой дернула ее на себя. Мужлан выронил дубинку из рук, и она огрела меня по голове. Хорошо, что удар пришелся как раз по тому месту, где под париком были собраны в пучок мои собственные волосы. Кроме того, мне удалось сбить своего основного противника с ног. Когда я поднялась, то заметила, что второй делает мне примирительные жесты рукой. Наверное, испугался, что я и к нему стану применять силовые приемчики. Но я-то знала, что до Умы Турман мне очень далеко, поэтому дала деру. Правда, с перепугу побежала не к выходу, а в глубину развалин.

– Чего стоишь? За ней! – скомандовал верзила.

– Была бы охота шею ломать. Тебе надо, сам и беги.

– Нога…

В центре здания была лестница на второй этаж, я забралась по ней наверх и, оглядевшись по сторонам, поняла, что этот корпус очень похож на один их цехов кирпичного завода, на котором я работала. А это означало, что с обоих торцов могли располагаться наружные винтовые лестницы для аварийного выхода. Я побежала направо, открыла дверь и оказалась перед пропастью. Судя по торчащей арматуре, лестница здесь когда-то была, да сплыла. Скорее всего, в пункт по приему металлолома. Вариант прыгать вниз я даже не рассматривала – костей точно не соберешь. Надо было проверить наличие лестницы с другой стороны.

Остановившись в центре, около лестничного пролета, я прислушалась к разговору. Мужики в крепких выражениях выясняли отношения. Верзила сыпал поговорками, приправленными матом. По репликам, отобранным из ненормативной лексики, я поняла – им заплатили за то, чтобы проломить мне голову. Фольклорист хотел выполнить эту работу, но не имел возможности пуститься за мной вдогонку, потому что вывихнул ногу. Низкий не рвался в бой, он был уверен: я рано или поздно спущусь обратно. И тогда он не упустит своего шанса обобрать меня по полной программе.

Я уже без всякой надежды отправилась искать второй аварийный выход. Вечерело. Еще минут пятнадцать, и станет совсем темно. Хотелось выбраться из западни, пока этого не случилось. Но, как назло, металлическая дверь не открывалась. Я собралась с силами, дернула ее посильнее, и – о радость! – она поддалась. Лестница оказалась на месте.

* * *

Еще никогда я так не радовалась тому, что сижу за рулем своего «Мини Купера», как выбравшись из развалин маслозавода. Теперь я была в безопасности и могла оценить ситуацию, из которой выбралась с минимальными потерями. Бомжи в своем разговоре не называли никаких имен и примет, но я поняла, что «заказ» на меня они получили от Артема Портнова. Мстительный мужичок оказался. Не мог простить того, что накануне суда его отметелили уличные хулиганы. А ведь это могло быть простым совпадением. Адвокат должен был найти неопровержимые доказательства, а не рубить сгоряча, да еще по голове женщины. Хорошо, что он обратился не к профессионалам, иначе бы мне ни за что не спастись.

Ладно, война так война! Только теперь я буду действовать другими методами.

Когда я подъезжала к нашему коттеджному поселку, мне навстречу попался «Мерседес» Злобина. Он подмигнул мне фарами, подавая знак, что хочет поговорить. Я остановилась, но из машины не вышла. Сегодня уже надышалась вволю морозным воздухом. Денис Евгеньевич вылез из своего «Мерседеса», подошел к моему авто и приоткрыл дверцу.

– Здравствуйте, Полина! Давно хотел с вами лично побеседовать, но все как-то не получается.

Неужели он хочет нарваться на благодарность за мордобой, учиненный его охранниками? Да, они поспособствовали отстранению Портнова от дела, но это могло привести к куда более серьезным последствиям. Только я не собиралась рассказывать Злобину про ответный ход Артема, плакаться, что натерпелась страха и наверняка нахваталась синяков. Как я с ними появлюсь в бассейне?

– Добрый вечер, Денис Евгеньевич! – Я выдавила из себя улыбку вежливости. – Присаживайтесь.

– Аристарх Владиленович рассказал, что вы вначале не одобрили моих действий, но потом не смогли не оценить их своевременность. – В ответ на эту фразу я скромно промолчала и мысленно похвалила себя за то, что смогла сохранить приветливое выражение лица. – Полина, скажите, я могу помочь вам чем-то еще? Только вы не стесняйтесь…

Я хотела сказать, что больше не нуждаюсь в его помощи, но в голову вдруг пришла одна шальная мысль.

– Знаете, Денис Евгеньевич, у меня есть один проект, которому требуется финансирование.

– Так, я весь во внимании…

– Правда, имеется одно «но».

– Какое?

– Ну, скажем так, в деле, которым я сейчас занимаюсь, имеются два антигероя. Они неразрывно связаны друг с другом, но вот наказать их надо по-разному.

– Я немножко в курсе насчет ваших противников. Аристарх Владиленович посвятил меня в проблему. Говорите дальше, не стесняйтесь.

– Вы имеете зуб на Портнова, я теперь тоже. Но пока я не знаю, каким образом с ним расквитаться, но зато у меня есть соображения, как наказать его приятеля.

– Директора страховой компании?

– Именно.

– Полина, я вас понял. Раз уж эти два человека оказались связаны своими пороками, я готов профинансировать ваш проект. Какая сумма вам требуется?

– Сейчас я не готова ответить на этот вопрос. Мне надо немного подумать.

– Хорошо, вот вам моя визитка, звоните в любое удобное для вас время. Я всегда к вашим услугам.

– Спасибо.

Злобин попрощался со мной и пересел в свою машину. Я поехала дальше. Деда дома не оказалось, и это к лучшему. Не дай бог, мне захотелось бы поплакаться ему в жилетку. Как я и предполагала, на моем правом бедре нарисовался огромный синяк – результат падения на бетонный пол. Я приняла душ, сделала йодовую сетку, затем облачилась в теплый трикотажный костюм и спустилась в столовую. Перед ужином я выпила как обезболивающее рюмочку мартини. Никто и ни под каким предлогом не мог сегодня больше выманить меня из дома.

* * *

Утром я позвонила Лапшиной.

– Здравствуй, Света! Узнала?

– Полина, ты? Привет! О ком информация тебе на этот раз нужна? Говори поскорее, а то я на работу опаздываю.

– Света, помнишь, мы встретились с тобой в магазине, и ты рассказала мне про свою одноклассницу, Лизу Гудзееву…

– Да, а что?

– Возможно, я смогу помочь ей с работой.

– Правда? – обрадовалась Лапшина. – Это было бы очень хорошо, потому что Лизка сидит без копейки. Подожди, а что за работу ты хочешь ей предложить? На кирпичном заводе? Предупреждаю сразу – она туда не пойдет.

– Ну при чем здесь кирпичный завод? Работа будет по специальности.

– А, ну тогда это совсем другое дело! Я созвонюсь с Гудзеевой и дам ей номер твоего телефона.

– Хорошо, я буду ждать.

Гудзеева позвонила мне часа через два, и я пригласила ее к себе домой.

– Так вы, значит, в частном доме живете, в каком-то поселке? Уж не знаю, есть ли смысл нам встречаться, – закапризничала несостоявшаяся кинодива. – Какую работу вы мне хотите предложить? В сельском клубе, что ли? А вы знаете, что я в московском театре играла и в сериалах снималась?

– Да, я в курсе. Разве Лапшина умолчит о таком?

– Это вы точно заметили – у Светки язык без костей. Я уже не рада, что разоткровенничалась с ней. Как бы в прессу слухи о моем возвращении не просочились, газетчики начнут караулить около дома, а родительская квартирка не в очень-то презентабельном месте находится. А если эта информация до московских СМИ докатится? «Желтая» пресса, чего доброго, напишет, что Елизавета Гудзеева живет в подвале! Это же скандал!

– Ну известность, даже скандальная, еще ни одной актрисе не повредила.

– Вообще-то это правильно. Но я здесь долго засиживаться не собираюсь. Скоро продолжение «Жажды жизни» будет сниматься, и я рассчитываю, что меня пригласят обратно в столицу. Но если ваше предложение меня заинтересует, я задержусь в Горовске. Сниму приличную квартиру. А на съемки можно и отсюда ездить, правда?

– Да, конечно.

– А вы по телефону рассказать можете, куда и на какую роль меня приглашаете?

– На роль нашей современницы.

– Это хорошо, терпеть не могу тяжелые платья с оборками и чопорные парики. Скажите, а мне портфолио брать?

Скажу, что оно мне по барабану, актриска меня не поймет.

– Да, Лиза, берите. Я вас жду к трем часам.

– А как к вам добраться?

– У вас машина есть?

– Была, но я ее продала, а новую еще не купила, не могу определиться с моделью, – заливала Гудзеева, чтобы произвести впечатление, и я поняла, что называть ей номер автобусного маршрута не стоит.

– Тогда возьмите такси…

– Такси, – пробубнила Лиза. – А ехать очень далеко?

Похоже, она была совершенно неплатежеспособна, поэтому я предложила:

– Я возьму ваши транспортные расходы на себя.

– Ну вот это уже другое дело! Диктуйте адрес!

По телефонному разговору я составила примерное представление об этой избалованной актриске. Таланта особого нет, но хочется «Оскара», в крайнем случае «Нику». Мозгов тоже немного. Иначе бы догадалась, что в глубоко провинциальном Горовске не найти работы, соответствующей ее запросам. С деньгами дела обстоят еще хуже – она абсолютно на мели. Поэтому, предложи ей любую творческую работенку, она сначала будет хорохориться, набивать себе цену, а потом согласится. Это то, что мне надо.

У меня не было никаких сомнений, что принимать Гудзееву надо в гостиной, выполненной в стиле хай-тек. Я там немного прибралась, затем дала деду кое-какие инструкции. И вскоре с улицы послышались настойчивые сигналы клаксона. Ариша вышел, чтобы расплатиться с таксистом.

– Мадемуазель, позвольте я за вами поухаживаю, – доносилось до меня из прихожей. – Так, вот сюда, проходите, пожалуйста.

Вуаля! На пороге гостиной появилась Лиза, одетая с претензией на столичный лоск. Но точно такую же фиолетовую тунику, подпоясанную тоненьким ремешком и оголяющую одно плечо, я уже где-то видела. Кажется, на манекене в супермаркете «Юпитер». Алинка остановилась около него и сказала: «Неплохая туника, но ума не приложу, с чем ее носить. Черные лосины – банально, фиолетовые – пошло». На Лизе были серебристые лосины, они не только подчеркивали длину и стройность ее ног, но и кричали о свободе ее взглядов. В целом это была очень яркая девушка с каштановыми волосами, уложенными в стружку, выразительными зелеными глазами и огромным ртом.

– Проходите, – я указала рукой на стул, стоящий около стола.

Гудзеева подиумным шагом подошла к столу и бросила на него папку. Должно быть, там было ее портфолио.

– А у вас тут очень даже ничего, – сказала она, оглядываясь вокруг, – обстановочка современная. Я у одного московского продюсера была в загородном доме, так у вас не хуже. Стильно! Со вкусом…

– Спасибо, мы следим за современными тенденциями в дизайне интерьеров. Лиза, присаживайтесь, пожалуйста, – сказала я официальным тоном.

Гудзеева села, но не за стол, а в кресло, стоящее у стены. Закинув ногу на ногу, она спросила:

– Скажите, а кроме меня, есть другие претендентки на эту роль?

– Пока нет. Вам, как дипломированной актрисе, имеющей опыт работы в театре и кино, предоставляются некоторые привилегии.

– Уверена, артистки из нашего драмтеатра понятия не имеют, как работать перед камерами, делать по двадцать дублей, озвучивать свою героиню. А я через все это прошла.

Ну, конечно, в двух сериях играла официантку. Готова поспорить, что все ее слова сводились к следующему: «Ваш счет, пожалуйста!»

Я бегло пролистала портфолио, затем отложила его в сторону и сказала:

– По типажу вы нам подходите. Но устроит ли вас наш сценарий? Московские звезды часто отказываются от ролей, потому что считают их недостаточно глубокими. Им не хватает драматургии.

– Да-да, такое бывает. Я тоже не на все соглашаюсь, выбираю. Могу я почитать сценарий?

– Да, конечно, в него сейчас вносят кое-какие правки. Вашей роли это глобально не касается, но некоторые реплики все же придется поменять, – сказала я, и Гудзеева понимающе кивнула головой. – Если хотите, я на словах передам вам сюжетную линию?

– Да, хочу.

– По случайному стечению обстоятельств вы и ваша героиня носите одно и то же имя, – сразу же предупредила я. – Так вот, Лиза ищет работу и приходит по объявлению в одну коммерческую фирму. Собеседование ведет сам босс, он сразу выделяет Лизу среди прочих кандидаток на эту должность. На следующий день она выходит на работу… Тут следует заметить, что босс – эротоман.

– Бабник, что ли?

– Можно сказать и так. Он начинает Лизу домогаться, а она девушка строгих правил, поэтому отвечает ему резким отказом, – я заметила, что Гудзеева не очень-то обрадовалась такому повороту событий. Вероятно, ей бы больше понравилась роль, в которой ее героиня с головой окунулась бы в служебный роман. Однако у меня был совсем другой сценарий. – Босс оказывается очень настойчивым, и Лиза…

– Сдается? – предположила актриса.

– Нет.

– Неужели увольняется? – совсем уж разочаровалась Гудзеева.

– Тоже нет. Лиза – барышня продвинутая, поэтому она вооружается разными «шпионскими прибамбасами», при помощи которых фиксирует факт сексуального домогательства на работе. Затем она передает эти материалы в прокуратуру, и на босса заводят уголовное дело.

– А что, это оригинально, – актриса приняла задумчивую позу. – Пожалуй, ничего подобного в отечественном кинематографе еще не было. Мне нравится эта роль. Когда и где состоятся пробы?

– Если вы согласны на эту роль, то к работе придется приступить без всяких проб, – я заметила на Лизином лице легкое недоумение, поэтому пояснила: – Бюджет у нас небольшой, а поскольку время – деньги, то не стоит его тратить впустую.

– Понимаю. Но вот как насчет оплаты труда? Вы сказали, что бюджет небольшой…

– Я поняла вас. Скажу сразу: на актерах мы экономить не будем. Но вы, Лиза, должны понимать, что тарифы у нас все-таки не столичные… Вот вы сколько получили за участие в сериале «Жажда жизни»?

Гудзеева назвала цифру, и я поняла, что она парит мне мозги. За второстепенную роль в двух сериях она наверняка получила раз в пять меньше. Конечно, денег Злобина мне было не жалко, но я все же решила сэкономить и назвала цифру в десять раз меньше, озвученной Лизой.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Да ни одна уважающая себя актриса не станет сниматься за такие гроши, – пыжилась мало кому известная Гудзеева. – Даже если вы увеличите эту сумму втрое, я еще подумаю…

– Ну тогда мы тоже будем думать. Варианты имеются. Можно вообще исключить из сценария эту героиню или заменить ее на молодого человека, а боссом сделать женщину. Так будет даже пикантнее. Ну уж в самом крайнем случае можно найти другую актрису, выписать ее из Москвы или Санкт-Петербурга…

– Ну не в три раза, а хотя бы в два, – торговалась Лиза.

– Ну хорошо, я готова поднять ваш гонорар в полтора раза. Все-таки у вас уже есть имя – Елизавета Гудзеева, – улестила я зарвавшуюся актрисульку.

– Когда мы будем подписывать контракт?

– Возможно, сегодня. Подождите меня здесь, я скоро вернусь.

– Хорошо, – сказала Гудзеева.

Я вышла из гостиной и направилась в столовую, где Ариша пил чай с вареньем.

– Полетт, у тебя все получится, – поддержал меня дедуля. – Поешь сладенького.

– Спасибо, не хочется. – Я выпила чашку зеленого чая без сахара и сказала: – Ариша, пожелай мне удачи!

– Ни пуха ни пера!

– К черту!

– Буду держать за тебя пальцы.

Я взяла газету и решительной походкой направилась в гостиную хай-тек.

– Значит так, Лиза, к работе вы можете приступить уже завтра, – я сунула ей в руки газету с объявлением о приеме на работу в страховую компанию «Астра», обведенным в кружок красным маркером. – Вот, прочтите это, а дальше действуйте согласно своим актерским способностям и женской интуиции.

Гудзеева прочитала объявление и подняла на меня ошарашенные глаза.

– Так это все должно происходить на самом деле? За кого вы меня принимаете? За подстилку какую-то?

– Разве я говорила, что вы должны будете спать с боссом? Напротив, я сказала, что от вас требуется показать свой высокий моральный уровень. Вам это под силу?

– Нет, я ровным счетом ничего не понимаю! Почему вы именно ко мне обратились с таким нелепейшим предложением?

– Потому что наши с вами интересы совпали. Мне нужна для выполнения определенной работы привлекательная молодая женщина с актерскими способностями. К тому же вы полностью соответствуете требованиям, указанным в объявлении. А вам нужна денежная работа, желательно интересная. То, что я вам предлагаю сыграть, может принести вам вполне приличные деньги, а также моральное удовлетворение.

– Да лучше бы вы мне проститутку предложили сыграть, но в настоящем сериале. А это… это… это просто какая-то афера! Я отказываюсь участвовать в этой нелепейшей антрепризе! Не на ту напали! – Лиза швырнула в меня газету и выбежала из гостиной.

– Уже уходите? – Дедуля преградил ей дорогу и почтительно осведомился: – Мадемуазель, вам такси заказать или пешком в город пойдете?

– И вы туда же! Вроде бы пожилой человек, а потакаете нелепейшим капризам своей внучки. Нет, меня, конечно, сразу удивило, когда Светка сказала, что ее однокурсница предлагает мне работу. Юриспруденция и актерское ремесло! Что может быть между этими специальностями общего? Но мало ли какие сюрпризы жизнь преподносит!.. Я знала одного продюсера с юридическим образованием, а уж среди актеров кого только нет…

– Ну, тем более, что вас смущает? – спросил дед, подавая Гудзеевой кожаное полупальто с оторочкой из норки. – Почему бы актрисе не поработать в страховом бизнесе?

– Знаете что, дедуля, шли бы вы знаете куда! – рявкнула Лиза, рванула дверь на себя и выбежала прочь.

Мы с Аришей стояли в прихожей и молча смотрели друг на друга.

– Ничего, сейчас побегает по поселку в своей тонюсенькой кожанке и вернется обратно.

– Ты думаешь?

– Уверен. Автобус будет только через час, а на такси у нее денег нет. А может быть, и есть, просто она решила сэкономить.

– Думаю, она на самом деле находится в плачевном финансовом состоянии. Дедуля, ты, наверное, обиделся на то, что она тебя послала?

– Нет, я толстокожий. Меня не так-то просто ранить словом. Потом, я понимаю, что эта барышня в какой-то степени имела право на негативные эмоции в наш адрес.

– Не в наш, а в мой адрес. Это я всю эту кашу заварила…

– А я тебя поддержал. Ладно, пошли в картишки, что ли, перекинемся!

Мы сели за круглый стол в гостиной, выполненной в стиле рококо. Ариша начал сдавать.

Глава 18

Звонок в дверь раздался, когда мы доигрывали третий кон в «дурака».

– Ничья, – сказал дедуля, бросив на стол два маленьких козыря. – Пойду открывать дверь.

– Я поднимусь наверх. Если это она, то тебе придется меня поуговаривать спуститься вниз.

– Иди уже, интриганка! Девушка замерзла, пора пускать ее в дом. Иначе воспаление ее легких будет на нашей совести.

Я быстро взбежала по лестнице на второй этаж, но в свою комнату заходить не стала. Притаилась наверху, чтобы послушать, как Гудзеева объяснит свое возвращение.

– Вы на меня не обижайтесь, – сказала Лиза, – просто я никак не ожидала получить такое предложение, не была к нему морально готова. Дошла до автобусной остановки, а потом подумала: а почему, собственно, нет? Помахала автобусу рукой и вернулась обратно.

– Я вижу, вы дрожите. Замерзли?

– Есть немножко.

– Проходите в гостиную, я принесу вам горячий чай.

– Да, спасибо, вы очень любезны. А Полина там?

– Нет, она работает в своем кабинете. Располагайтесь.

Как же быстро с Гудзеевой спала вся спесь! Тут и холод сделал свое дело, и безденежье. Продолжение сериала наверняка существует только в ее воображении. А вот жажда жизни присутствует на самом деле. В Горовске ей точно не найти высокооплачиваемую работу по специальности. А для отъезда из Москвы, где уровень зарплаты побольше и где в массовку постоянно требуются статистки, вероятно, у нее были причины. Так что мое предложение, оно очень даже и ничего. Было бы жалко, если Гудзеева наотрез отказалась участвовать в этом реалити-шоу. Она девушка видная, со столичными замашками, Щербаков наверняка на нее западет. Он ведь любит разнообразие. Артисток у него, наверное, еще не было, во всяком случае, такого уровня.

– Полетт, – дедуля зашел в мою комнату, – все нормально, барышня оттаивает душой и телом. Передо мной извинилась, а тебя побаивается.

– Играет она, а не побаивается. Ладно, посижу еще немного здесь и спущусь вниз. Пусть знает, за кем последнее слово.

– За режиссером? – спросил Ариша.

– Нет, за продюсером, то есть за мной. А вот предпоследнее – за режиссером, тоже за мной.

– Скромности тебе не занимать.

Я стала неспешно поправлять макияж, прическу, обдумывая, в каком ракурсе дальше вести диалог. Зазвонил телефон, и я ответила:

– Здравствуй, Полина! – сказала Ксюша. – Газеты обнародовали всю необходимую информацию. Спасибо тебе за все.

– Пустяки!

– Тут такое дело… Щербаков совсем обнаглел, он избавляется от неугодных ему сотрудников. Колю уволил, секретаршу уволил, хотя Таня доводится ему дальней родственницей. Это все из-за меня…

– Ксюша, не надо взваливать на себя этот груз. В конце концов, вам троим даже повезло, что вы избавились от такого работодателя.

– Да, наверное, ты права, – ответила Ксения, немного подумав. – Полина, скажи, почему ему все с рук сходит? Почему дело совсем закрыли, а не отправили на доследование, чтобы доказать вину Щербакова?

– Наверное, судья поняла, что это бесперспективно. Взятку или коммерческий подкуп очень сложно доказать. Но ты не волнуйся, Щербаков обязательно будет наказан, – уверенно заявила я.

– А как?

Я не собиралась посвящать Курникову в свои планы, боялась утечки информации.

– Скоро все узнаешь. Да, Ксюша, меня тут один вопрос интересует… Кто-то послал мне с мобильника Радченко одну странную sms-ку…

– А, так Коля его потерял, а где и при каких обстоятельствах, не помнит. Увольнение обухом ударило его по голове, ведь сейчас с трудоустройством проблемы.

– Ну тогда понятно. Значит, кто-то просто нашел его телефон и решил немножко похулиганить. – На самом деле я была уверена, что это Тенькова незаметно прибрала его к своим рукам, но также умолчала об этом.

Поговорив с Курниковой, я спустилась вниз.

– Ну что ж, Лиза, я рада, что вы вернулись. Мое предложение остается в силе. Вы его принимаете? – с ходу осведомилась я.

– Да, я согласна, – кротко ответила Гудзеева. – Там есть что играть, и эта работа станет мне хорошей школой.

– Я тоже так думаю. – Сев за стол, я приняла донельзя серьезный вид и спросила: – Лиза, вы представляете себе работу в офисе?

– Конечно. Это – корпоративные битвы, деловые свидания…

– Это очень поверхностный взгляд на данную сферу деятельности. Очень часто работа в офисе – это просто многочасовое сидение за компьютером. Тогда к концу рабочего дня отваливается спина, отекают ноги. Я это по себе знаю. – Мои слова страшно напугали артистку. Наверное, для нее сидеть на одном месте было сущим наказанием. А кто говорил, что будет легко?

– Я с этим справлюсь, – заверила меня Лиза.

– Тогда давайте обсудим кое-какие детали. Я должна сразу вас кое от чего предостеречь. Ваш будущий босс обладает едва ли не магическими способностями по влюблению в себя женщин всех возрастов. Вы не должны поддаться его мужским чарам. Он умеет красиво и убедительно лгать. Скажу сразу, чтобы у вас не было никаких иллюзий насчет него – Игорь Дмитриевич женат, у него есть сын. Он может пообещать, что разведется, но он этого никогда не сделает. Супруга закрывает глаза на все его любовные похождения, поэтому их браку ничто и никто не угрожает.

– Сама, наверное, гуляет, – сразу же предположила Лиза. – В артистической среде такое сплошь и рядом.

– Лиза, повторяю, ни на секунду не забывайте, что вы будете вращаться не в артистической среде, а в страховом бизнесе. Это большая разница.

– Я быстро вживаюсь в роли.

– Хорошо, тогда обсудим ваше поведение в офисе. Вы сами не должны форсировать события, провоцируя босса на сексуальные домогательства, поэтому одеваться надо соответственно. Обтягивающие лосины и оголенные плечи, как сейчас, в офисе страховой компании будут неуместны.

– Но сейчас это модно, в Москве все так одеваются, – воспротивилась артистка. – Вы бы хоть журнальчики полистали…

– Возможно, открытые части тела и являются пропуском в мир глянца, но в солидных офисах женщины даже летом в колготках ходят. В общем, так, небрежная сексуальность богемы должна остаться в вашей прошлой жизни, – строго сказала я. – Понятно?

– Понятно, – обреченно вздохнула Гудзеева.

– У вас есть деловой костюм?

– Нет. Я не привезла его из Москвы, но если вы дадите мне аванс, я куплю все, что требуется по офисному дресс-коду.

– Хорошо, вы его сегодня получите, разумеется, под расписку.

– А шпионские прибамбасы?

– Вот как устроитесь в «Астру», так я и выдам вам электронику.

– А если вакансии уже закрыты?

– Ну не все же сразу! Объявление вышло только вчера. Я не рассчитываю, что вас возьмут на должность начальника отдела, хотя такое не исключено. Каких только превратностей судьбы не бывает.

– Да, именно на нее я и буду претендовать. Начальник отдела… Круто!

– Должна вас предупредить, это только звучит заманчиво, а к чему может привести работа в этой должности, вы прочитаете в той же газете. А вот секретарем или страховым агентом вас наверняка возьмут. – Я немного подумала и продолжила: – Ничего лишнего не болтать. О боссе и о других сотрудниках, настоящих и бывших, не расспрашивать. А вот про свою театрально-кинематографическую карьеру можете говорить сколько угодно. Это ваша изюминка. Да, еще я хочу вас предупредить, что надо остерегаться Людмилу Тенькову, менеджера по работе с имуществом физических лиц. Она стучит боссу, может даже лазить по чужим сумочкам, оставленным без присмотра.

– Я это запомню, – сказала Лиза, подтянув поближе к себе свою сумку.

– Ну вот, пожалуй, и все. Остальное зависит только от вас. Отчет о проделанной работе – ежедневно, вот по этому телефону, – я написала на листке «чистый» номер. Благо, Витя Шило снабдил меня несколькими sim-ками, владельцев которых вычислить невозможно. – Из офиса не звонить, и у стен есть уши. Мобильник без присмотра не оставлять. Вопросы есть?

– Пока нет.

– И еще. Светлана Лапшина конечно же будет расспрашивать вас о работе, которую я вам предложила.

– Я ей ничего не скажу, – поспешила заверить меня Лиза.

– Отчего же? Вы можете и должны будете признаться, что устроились на работу в страховую компанию. В период финансового кризиса в этом нет ничего зазорного даже для дипломированной актрисы. Но вот про мое задание надо молчать. Надеюсь, вы понимаете, что получите полностью сумму, о которой мы договорились, только в том случае, если дело о сексуальных домогательствах дойдет до суда?

– Понимаю.

– Тогда пишите расписку в получении денег, – я положила перед Гудзеевой чистый листок бумаги и ручку.

Конечно, это была всего лишь формальность, но ее требовалось соблюсти для пущей важности. Сознание того, что под каким-то документом стоит твоя подпись, здорово дисциплинирует.

Когда Лиза ушла, я поднялась к себе и позвонила Злобину.

– Здравствуйте, Денис Евгеньевич! Это – Полина.

– Добрый вечер! Рад вас слышать. Наверное, вы определились с финансовой стороной вашего проекта?

– Да, – сказала я и назвала сумму.

– Что ж, я готов его профинансировать. А знаете, заходите к нам в гости вместе с Аристархом Владиленовичем. Мы тут как раз с женой ужинать собираемся. Составьте нам компанию! А после ужина о делах поговорим.

– Спасибо, мы скоро будем, – сказала я и повесила трубку. Затем зашла к Арише и сказала: – Дедуля, собирайся! Мы сейчас идем с тобой к Злобину. Он пригласил нас на ужин, а после ужина будем решать финансовые вопросы.

– Хорошо, через десять минут я буду готов.

Когда я вернулась в свою комнату, зазвонил мобильник.

– Алло! – ответила я.

– Полина, привет! Сегодня я могу использовать свой бонус? – спросил Крючков.

– Какой бонус?

– Романтический ужин в ресторане с известной саксофонисткой Полиной Казаковой.

– Женечка, в любой другой день, но только не сегодня. Я опять занята.

– Полина, по-моему, ты просто капризничаешь. Или у тебя романтическое свидание, но не со мной?

– У меня свидание, но деловое. И я никак не могу ни отменить его, ни перенести. Давай я сама тебе на днях позвоню.

– Обманешь?

– Нет, правда позвоню. Пока, мне уже пора, – сказала я, увидев дедулю при полном параде.

– Полетт, ты извини, что я невольно подслушал твой разговор. Мне кажется, ты зря дала этому парню в трубке отбой. К Злобину я мог бы сходить один, а тебе лучше бы провести время в компании молодого человека. Кстати, кто это звонил? Я его знаю?

– Женька Крючков, адвокат Ксении. Его приглашение в ресторан – это всего лишь дань вежливости. Он понимает, что своим триумфом на суде обязан мне, вот и хочет отдать долг. Ни о каких романтических чувствах нет и речи.

– Ну, если так, – дед развел руками, – тогда пойдем к Денису Евгеньевичу.

Злобины жили через два дома от нашего коттеджа, но я никогда прежде у них не бывала. Несмотря на то что территория поселка была окружена забором, а на въезде стояла охрана, у некоторых наших соседей была своя служба безопасности, в том числе и у Злобиных. Прежде чем впустить нас, секьюрити подробно расспросил, кто мы такие. Затем горничная провела нас в гостиную. Денис Евгеньевич и его жена Ольга уже сидели за столом. Хозяин представил нас своей супруге. Она была явно не в восторге от нашего визита. То ли знала, что мы пришли за деньгами, то ли приревновала мужа ко мне. А может, сочла наше общество не слишком подходящим для семьи банкира.

Еще несколько лет назад Денис Евгеньевич был всего лишь одним из многочисленных рядовых акционеров банка «Дельта-Русь», но очень быстро пошел в гору. А прикупив на деньги тестя необходимый пакет акций, вошел в состав совета директоров.

Ольга куксилась, куксилась, а потом сослалась на отсутствие аппетита и ушла. Беседа за столом пошла оживленнее. А говорили мы о мировом кризисе. Предложил эту тему Ариша, а Злобин ее с удовольствием подхватил. Только никаких конкретных прогнозов банкир не дал. Я и без него знала, что после спада наступает депрессия, а уже после нее неизбежное оживление. Когда же оно начнется, Денис Евгеньевич не знал.

Отужинав, мы прошли в рабочий кабинет Злобина. Он вынул из сейфа требуемую сумму, но не отдал, а попросил меня рассказать о проекте. Мне не хотелось раскрывать свои карты, поэтому я всячески тянула время, отделываясь общими фразами. Дедуля понял, что я уже на грани, и подкинул Денису Евгеньевичу вопрос о том, закроют ли в Горовске все казино. Злобин тоже был игроком, но как-то эта тема его не зацепила.

– Поживем – увидим, – ответил он и снова перевел взгляд на меня.

Банкир желал знать, какой проект взялся финансировать. А я не хотела удовлетворять его любопытство. Но кто платит, тот заказывает музыку. Мне не оставалось ничего другого, как ввести его в курс дела, но тут в дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Злобин.

– Денис Евгеньевич, вас Ольга Аркадьевна зовет.

– Хорошо, передайте ей, что я сейчас подойду.

– Ладно, расскажете в следующий раз. Понимаете, моя жена в положении, поэтому у нее часто меняется настроение, она капризничает.

– Так вы ждете наследника? Это замечательно! – воскликнул Ариша, взял со стола несколько тугих пачек и убрал их в карман.

* * *

Лиза позвонила следующим вечером.

– Полина, меня приняли на работу секретарем, – радостно сообщила она.

– Поздравляю, – сдержанно ответила я.

– Испытательный срок – три месяца, оклад – пять тысяч. Никогда не думала, что буду так радоваться столь непрестижной и малооплачиваемой работе. Да, вы не сказали, моя официальная зарплата останется у меня?

– Разумеется, это ваши премиальные за особые условия труда. Какое впечатление произвел на вас босс?

– Не беспокойтесь, мне не нравится такой тип мужчин, поэтому играть с ним будет легко.

– Замечательно. А какое впечатление произвели вы на него?

– Пока судить об этом сложно. Мы виделись в течение пяти минут. Я беседовала с кадровичкой, объясняла ей, почему уехала из Москвы.

– Ну и почему же?

– У меня мама серьезно болеет, отец попросил приехать и поддержать.

– Понятно.

– Игорь Дмитриевич зашел в кабинет, – продолжила Гудзеева, – за какими-то бумагами, взял мое резюме, просмотрел его, затем лично задал мне несколько вопросов из анкеты и сказал: «Елена Васильевна, оформляйте Лизу на должность секретаря». Затем он спросил, смогу ли я приступить к работе завтра? Я ответила, что смогу. Вот, собственно, и все.

– Лиза, а кроме вас, были другие претенденты на вакантные места?

– Вы имеете в виду, был ли кастинг? Похоже, что нет. Лично я никого в офисе «Астры», ищущего работу, не встретила.

– Ну что ж, дерзайте! Как говорится, все работы хороши. До завтра. Я буду ждать вашего отчета.

Гудзеева была аккуратна в выполнении моих требований. Я считала своим долгом контролировать ее. Она грешила лишь пятиминутными опозданиями на работу. Лиза звонила мне каждый день и информировала о том, как продвигаются дела, а продвигались они не очень споро.

– Полина, по-моему, у Игоря кто-то есть. Какая-то Таня. Она постоянно ему звонит, и, как правило, после ее звонка мой босс на несколько часов уезжает из офиса. Думаю, на свидание с ней. На меня он не обращает никакого внимания. Отношения у нас чисто деловые… Полина, может, мне устроить небольшую сексуальную провокацию?

– Нет-нет! Надо ждать, пусть все идет естественным путем. Я знаю эту Таню и думаю, что роман с ней скоро сойдет на нет.

– Ладно, буду заниматься утомительными офисными делами дальше. Я уже освоила всю оргтехнику – принтер, факс, сканер…

– Вы делаете успехи. Поздравляю.

– Да, вы говорили, что Людмила стучит боссу. Вот уж никогда бы в это не поверила! Игорь ее просто на дух не переносит. Мне кажется, она находится на грани увольнения.

Это информация меня удивила. Тенькова была любовницей Портнова, приятеля Игоря, выполняла особые поручения босса, например, подсунула в сумку Курниковой дополнительную улику, и вдруг попала в опалу? Этому наверняка было какое-то объяснение, правда, я пока не знала, какое.

– Лиза, попробуйте аккуратно узнать, чем Тенькова не устраивает директора.

– А я, кажется, уже догадываюсь.

– Правда?

– Да, через меня же все звонки проходят. Так вот, вчера звонил какой-то Портнов. Я переключила его на босса, но сквозь приоткрытую дверь мне было слышно, в каких резких выражениях разговаривает с ним Игорь. У меня создалось впечатление, что этот Портнов кинул моего босса. Игорь ему этого простить не может и хочет порвать с ним все отношения. Еще он сказал так: «Людку твою я тоже видеть больше не желаю».

– Ну, это многое объясняет.

– Да, вот еще что. Здесь идет аудиторская проверка, но я слышала, что главбухша уже все подчистила. А на днях должны приехать кураторы из головного офиса. Игорь строит планы, как их умаслить.

– Это тоже ценная информация. Спасибо, Лиза, до завтра.

Отчасти я понимала, почему Эротоман не спешит заводить новую любовную интрижку на рабочем месте. Во-первых, не так-то просто было отвязаться от Тани Костенко, спасшей его от ареста в ресторане «Сытый слон». Во-вторых, на него навалились проблемы в бизнесе. Ничего, мы подождем.

А еще Щербаков рассорился с Портновым. Не может ему простить несвоевременную травму. Если бы адвокатом Курниковой остался Артем, то дело приняло бы совсем другой оборот. На Ксению повесили бы всех собак, а Игорь остался бы чистеньким.

Меня очень обрадовало, что они поссорились. А если бы ссора приняла необратимый характер, было бы еще лучше. Самым слабым местом в моем реалити-шоу оставался адвокат Портнов, который вот-вот залечит свои травмированные части тела и сможет защищать Щербакова в новом деле, теперь уже о сексуальном домогательстве.

Пока Лиза занималась Игорем, медленно и верно готовила его к этому домогательству, мне надо было заняться Артемом. У меня уже имелись кое-какие задумки, но больничный лист давал Портнову отсрочку от приведения в исполнение моего приговора.

«Месть обязательно настигнет их обоих, а сейчас можно немного расслабиться», – подумала я и набрала номер Крючкова.

– Здравствуй, Женя! Спешу сообщить, что сегодня я свободна.

– Полечка, мне очень жаль, но этот вечер у меня занят. Завтра я точно свободен. А ты?

– Пока не знаю. Давай завтра созвонимся, в это же время.

– Хорошо, я тебе позвоню. Пока.

– Пока. – Я отключила телефон и прислушалась к своим ощущениям.

Кажется, я даже обрадовалась, что сегодня не надо никуда выходить из дома. Можно поиграть на саксофоне, а можно посидеть у камина, послушать продолжение семейной легенды.

– Полетт, я в «Крестового короля», буду утром, – сказал Ариша, заглянув в мою комнату.

Значит, остается только саксофон.

* * *

Прошла неделя. Гудзеева регулярно звонила мне со своими отчетами. В них было все, кроме того, что я больше всего ждала от нее услышать. Щербаков не оказывал своей секретарше никаких знаков внимания. Звезда телесериала ежедневно приносила ему в кабинет кофе и бумаги на подпись, а он смотрел на нее скучным, холодным взглядом. Зато на теннисном корте неутомимо стрелял глазами в мою сторону, в результате чего и проиграл сет. Проведя такую параллель, я даже засомневалась в искренности Лизы. Может, они уже давно приятно проводят время в квартирке на Ильинской, а она водит меня за нос? Мне не стоило бросать наблюдение за ней, теперь приходилось принимать каждое ее слово на веру. Потом я вспомнила рассказы Вероники о том, как долго и тщательно Игорь выстраивал свои отношения с Ксенией, и решила, что еще не все потеряно.

– Ну я не знаю, что мне делать, – говорила Лиза. – Полина, вы поставили мою героиню в очень жесткие рамки. Может, все-таки перейти на более демократичный стиль одежды? Или попытаться вызвать ревность?

– Ревность – это вариант. Но сначала проведем небольшой тест, который позволит нам узнать, как босс к вам относится. Равнодушен он к вам или скрывает свои чувства.

– Что за тест?

– Завтра насыпьте ему в кофе вместо сахара соль. Много соли, чтобы не почувствовать ее было невозможно.

– Я даже боюсь представить, что за этим последует. В гневе Щербаков страшен. Он вообще в последнее время не скрывает злости и раздражения. Сотрудники говорят, что раньше Игорь Дмитриевич таким не был. Знаете, как он на днях на Тенькову орал?! Она аж заплакала. Такая женщина сильная, просто кремень, и не сдержалась. А придрался-то к сущему пустяку.

– На вас он тоже срывает свою злость?

– Нет, я не даю ему повода. А соленый кофе – это повод, да еще какой!

– Вот, если Игорь Дмитриевич к вам равнодушен, он на вас накричит, возможно, плеснет этим напитком в вашу сторону. Придется стерпеть. Это – издержки профессии, и актерской, и секретарской. Ну а если превратит слона в муху, тактично попросив не путать больше сахар с солью, значит, все не так плохо.

– Хорошо, я попробую, – сказала Гудзеева без особого энтузиазма.

Тест превзошел все мои ожидания. Щербаков никак не отреагировал на то, что секретарша принесла ему вместо кофе совершенно невозможно соленую бурду. Он не отчитывал ее за эту оплошность, не юморил насчет того, что предпочитает другой сорт, а просто промолчал.

– Ну и что нам это дает? – спросила Лиза не без скепсиса.

– Многое. Босс просто ждет благоприятного случая, чтобы к вам подступиться. Кажется, впервые он оказался в ситуации, когда не решается заманить понравившуюся ему девушку в постель. В этом источник его злости и постоянного раздражения.

– Ну и что мне делать дальше?

– Действовать по обстоятельствам.

– Знаете, я привыкла работать по сценарию, чтобы все реплики были написаны, костюмы сшиты. Режиссер объяснил бы, где стоять, куда смотреть и так далее.

– Лиза, вы знали, на что шли. Ну к чему эти капризы? Мы же не дети.

– Мне нужно пополнить гардероб, – откровенно призналась Гудзеева. – У меня не было ни одной вещи, которую можно надеть в офис и не спровоцировать босса. Заметьте: я строго следую вашим указаниям. В том, что я купила, я уже засветилась по два-три раза. Это все, предел!

– Я так не думаю. Горовчанки могут и двадцать раз одну кофточку надеть.

– По Теньковой этого не скажешь, по главбухше тоже. Вчера нам аванс выдали, но на эти гроши ничего путного не купишь. Я же не могу одеваться в секонд-хенде!

– Почему бы и нет? Там брендовые вещи продаются, правда, ношенные, но иногда и с этикетками попадаются.

– Издеваетесь, да?

– Нет, просто я предлагаю приобрести там гардероб для вашей героини – секретарши Лизы. Когда вы в театре играли, то, наверное, один и тот же сценический костюм кроме вас надевали другие артистки. Разве нет?

– Да, так. Но то театр…

– Не думаю, что есть какая-то разница, – сказала я и поняла, что перегнула палку. – Хорошо, в конце этой недели я выдам вам деньги. А пока расскажите, как проходит аудиторская проверка.

– Ну я не знаю, мужчина и женщина ходят к нам в офис как на работу. Сидят с утра до вечера в кабинете главбухши.

– А как чувствуют себя кураторы из головного офиса?

– Они пробыли у нас всего два дня. Игорь Дмитриевич обеспечил им здесь культурный досуг – боулинг, сауна, суши-бар. Они уехали весьма довольными.

– Лиза, а вас Щербаков на эти мероприятия не приглашал? – вкрадчиво уточнила я.

– Нет. Я только звонила в гостиницу, чтобы забронировать номера, столик в суши-баре заказывала… В общем, работала на телефоне.

– Я все поняла. Спасибо.

На следующий день я снова стала следить за Лизой, причем взяла себе в помощницы Алину, точнее, она вчера напросилась по телефону составить мне компанию. Когда Нечаева подсела ко мне в машину, я сразу обратила внимание, что из умирающего лебедя моя подружка снова превратилась в очаровательное создание с сияющими глазами.

– Слушай, что с тобой произошло? – спросила я. – Уж не влюбилась ли ты снова?

– Нет, просто я записалась на банановый массаж и другие SPA-процедуры. Встала однажды утром, посмотрела на себя в зеркало и подумала, до чего же я себя довела? Под глазами синяки, возле губ морщинки, мышцы потеряли тонус. Вышла на улицу и вдруг увидела вывеску…

Алинкина любовь к собственному телу оказалась сильнее любви к Григорию. Надо же, как бывает! Жизнь полна горя, ненависти, разочарований, а потом споткнешься о порог SPA-салона и понимаешь – это то, что тебе сейчас нужно.

* * *

Гудзеева пришла на работу за десять минут до начала рабочего дня. То есть наблюдался прогресс в вопросах соблюдения трудовой дисциплины. Раньше она немного, но опаздывала. Дресс-код Лиза тоже соблюдала. Нечаева сходила в офис под видом потенциальной клиентки и самым придирчивым образом рассмотрела ее гардероб – строгий брючный костюм, белая блузка. Все остальное – прическа, макияж – тоже комильфо.

Обедали Лиза и Игорь Дмитриевич порознь. Он куда-то уезжал на своем джипе, а Гудзеева сбегала за продуктами в ближайший мини-маркет. Щербаков вернулся на работу через час, а чуть погодя снова уехал. Мы с Алиной смотались на Ильинскую улицу и удостоверились, что Эротоман продолжает встречаться на конспиративной квартире с Таней Костенко.

Когда они вышли из подъезда, у Игоря был такой измученный вид, будто он два часа без остановки выкладывался на тренажерах. А вот Таня цвела и пахла. Они сели в джип и поехали, миновали автобусную остановку, на которой в прошлый раз Щербаков высадил девушку, до-ехали прямо до «Автотранса». Похоже, Иван Кузьмич был бессилен против капризов младшей дочери. Мне даже пришло в голову, что Костенко заключил с Игорем нечто вроде договора – заставишь Танечку страдать так же, как Соню, сядешь. Тоже неплохой вариант, но пока я не была уверена, что все так и есть.

Однако затянувшаяся связь с Таней многое объясняла. Сил, чтобы красиво, а главное, нетривиально ухаживать за своей новой секретаршей, у Щербакова не было. Потом у него еще и жена имелась, которой хотя бы время от времени надо уделять внимание…

Игорь Дмитриевич вернулся в офис к концу рабочего дня, через полчаса Лиза ушла с работы.

– Ну вот, оказывается, оснований не доверять Гудзеевой нет, – сказала я Алинке. – Актриса старается. Ну просто эталон сознательности!

– Ну еще бы! Ты ее такой астрономической суммой завлекла. Между прочим, могла бы мне сначала эту непыльную работенку предложить. Неужели ты думаешь, что я бы не справилась? Делов-то, охмурить босса!

– А ты когда-нибудь пробовала нечто подобное?

– Нет, но всегда что-то бывает в первый раз. Полина, ну почему ты меня на эту роль не пригласила?

– Я хотела, но тебе было не до того. Потом Лиза все-таки актриса, она в московском театре играла, в сериале снималась…

– Между прочим, я смотрела практически все серии «Жажды жизни», а ее что-то там не помню. Кого она играла?

– Официантку, в двух сериях.

– Ясно, сыграла эпизодическую роль, а возомнила себя звездой российского кинематографа! Тоже мне Людмила Гурченко нашего времени! Поля, ты же видишь, Щербаков даже не смотрит в ее сторону… Да, ошибочку ты, подружка, сделала. А знаешь, еще не поздно все переиграть! Пусть Гудзеева увольняется, ты выплати ей небольшую неустоечку, а я пойду устраиваться на работу вместо нее. Ладно?

– Алина, ты моя подруга, лучшая подруга, но при всей моей любви к тебе я ничего переигрывать не буду.

– Почему?

– Алина, ты на деньги повелась, что ли?

– Ну вообще-то они мне не помешают. Все, что мама мне прислала из Испании, я на SPA-процедуры спустила.

– Результат налицо. Мне тоже надо в этот салон записаться.

– Ну, для тебя это легко! Ты у нас финансовых трудностей не испытываешь. Полина, рассчитай Лизку, ну, пожалуйста, – жалобно попросила Нечаева.

– Нет, – твердо сказала я.

– Ты в этом уверена?

– Уверена.

– Ладно, я тогда пойду, – Алина открыла дверцу.

– Куда ты? Я тебя домой отвезу.

– Спасибо, не стоит. Я живу в пяти минутах ходьбы отсюда, если ты забыла, поэтому пройдусь по свежему воздуху. Пока, – сказала Нечаева и хлопнула дверцей.

«Ну вот, обиделась, – подумала я, – будет теперь неделю, если не больше, на меня дуться».

Глава 19

Прошло два дня. Алина ворвалась к нам в дом как разъяренная фурия. Я думала, что со временем ее обида на меня постепенно угаснет, но все вышло наоборот. Страсти только накалялись, ее душу переполняла едкая горечь. Нечаева металась по гостиной рококо, в которой мы с дедом пили чай, и выкрикивала проклятия. Сначала я приняла их на свой счет, а потом поняла, что ее экспрессивные слова все-таки относятся к мужчине. Неужели к Арише? Он-то чем ей насолил? Тем, что первым попался под руку, открыв дверь и проводив сюда?

– Так, ну хватит! – Я хлопнула рукой по столу, да так, что даже чашки подпрыгнули. – Хватит пустых фраз! Говори конкретно, какие у тебя к нам претензии. Рассмотрим каждую в отдельности.

Алинка остановилась, с удивлением посмотрела на меня и сказала:

– К вам – абсолютно никаких.

– Ей, определенно, надо завести гаечку, чтобы подкручивать эмоции, – шепнул мне Ариша.

– А чего ради ты врываешься к нам в дом, устраиваешь эти странные сцены? Алина, кто тебя укусил?

– Григорий.

– Понятно, завела старую песню.

– Ну вы, девочки, тут без меня разбирайтесь, я пойду телевизор в соседней гостиной посмотрю. Полетт, если что, я рядом, – дедуля подмигнул мне, давая понять, что может при острой необходимости вызвать психоперевозку.

– Алина, присаживайся. Чай будешь?

– А покрепче ничего нет?

– Что ты имеешь в виду? Кофе?

– Нет, коньяк.

– Подожди, разве ты не за рулем?

– Представь себе – нет! – гаркнула Нечаева так, будто считала меня глухой.

– Ну, ладно, налью тебе коньяк. – Я подошла к бару, достала початую бутылку дагестанского коньяка, коробку конфет и рюмку. – Извини, я не смогу составить тебе компанию. В середине дня не пью, вдруг придется сесть за руль.

– А мне теперь никогда не придется садиться за руль, а в тюрьму – запросто, – сказала Алина, опрокинув рюмочку.

– Так, подожди, ты кого-то сбила? – испугалась я. – Насмерть или нет?

– Нет, никого я не сбила, но имею большое желание проехать по нему бульдозером и вдавить в землю.

– Алинка, довольно испытывать мое терпение! Говори, что случилось?

Нечаева налила себе еще одну рюмочку коньяка, выпила и разревелась.

– Хватит размазывать тушь под глазами!

– Я в Гришкину машину врезалась на полной скорости, – призналась Алинка, шмыгая носом. – У моей «Лады» передок в лепешку, но и его «Хонда» тоже сильно пострадала. Удар пришелся по заднему правому крылу. А я чудом живая осталась. Так, отделалась легким испугом. – Нечаева убрала челку со лба и продемонстрировала мне синяк. – Еще рука вся в ссадинах. А у него – ни одной царапины. Ну еще бы, в «Хонде» восемь подушек безопасности!

– Но как же такое произошло? Водительский стаж у тебя немаленький, ездишь ты аккуратно, я без всякой опаски тебе свою жизнь доверяю. Как же тебя угораздило не только врезаться в машину, но еще и в Гришкину?

– Я сделала это нарочно, со злости.

– Ты что, дура?

– Наверное.

– Хорошо, хоть не отрицаешь. Ладно, успокоилась немного? Давай все по порядку выкладывай!

– Слушай. Вчера я ехала на машине, потом вспомнила, что у меня на телефоне деньги заканчиваются. Остановилась, пошла в салон связи. Выхожу оттуда и сталкиваюсь лицом к лицу с Григорием. Оказалось, тот салон ему принадлежит, но я об этом как-то не задумывалась, когда деньги клала.

– Так ли? – усомнилась я. – Ты точно не искала с ним встречи?

– Нет, конечно. Клянусь, что встреча была случайной.

– Понятно. Что дальше?

– Дальше он мне говорит – Алина, я очень рад тебя видеть, ты все хорошеешь. В общем, стал рассыпаться в комплиментах.

– А ты и уши развесила.

– Нет, я хотела сесть в свою машину, но Григорий нежно взял меня за руку и сказал, что он погорячился, отбирая у меня кристаллы Сваровски, в смысле мобильник, инкрустированный этими кристаллами. Сказал, что готов мне его вернуть. Затем вроде как в шутку спросил, не начать ли нам все сначала. Знаешь, я посмотрела на него, и во мне что-то дрогнуло. Я поняла, что смогу его простить, не сразу, конечно, а со временем, если он изменится.

Я подумала, что триумф надежды над плохим опытом происходит крайне редко и только не в Алинкиной жизни.

– И ты ему сказала, что готова начать все сначала?

– Нет, я ничего определенного не ответила. Мы отошли в сторонку, стали беседовать о каких-то пустяках, а потом мне позвонил Тимур. У меня все бывшие на одной мелодии, а вот номер Ахтырова я удалила.

– Ты ему ответила?

– Да, я хотела проверить, как Гриша на это отреагирует. Будет ли также ревновать или уже нет?

– Ну и как же он отреагировал?

– Нормально, даже, как истинный джентльмен, отошел в сторонку, к своей машине. Я быстренько свернула разговор, уже хотела подойти к нему, но тут мимо проходил какой-то пьяный мужик, совершенно незнакомый. Так вот он стал меня кадрить. Я послала его к черту, но мужика это только раззадорило. Он стал распускать руки, тащить меня куда-то. Я позвала Гришу, а тот вместо того, чтобы защитить меня, сел в машину. Представляешь, какая скотина?

– Представляю. А что было дальше?

– Дальше мужик назвал меня Машей, я сказала, что я не Маша, а Алина. Тут он заглянул мне в лицо, прозрел и поплелся дальше шаткой походкой. Я подошла к Гришкиной «Хонде», он вышел из машины, ударил меня по лицу и обозвал шлюхой. Полька, меня еще никто не бил по лицу. Понимаешь?

– Да, это, конечно, сверхнаглость. Кажется, я догадываюсь, что было дальше. Ты рассвирепела, села в свою машину и пошла на абордаж. Так?

– Ну, можно сказать и так. Полина, а как я еще должна была поступить?

– Ну, я не знаю, дать ему по морде в ответ или проплакаться в машине, а потом приехать ко мне. Мы бы воплотили в жизнь наш план насчет запуска в его квартиру экзотических животных.

– Поля, все так быстро произошло, я ничего толком не соображала, села в машину, завела мотор, развернулась и… Ну, в общем, он вызвал гаишников, они составили протокол.

– Ну, это естественно…

– Что естественно? То, что Гришка иск в суд на меня намерен подать на возмещение ущерба?

– Зачем? Разве у тебя нет «автогражданки»?

– Есть, но она не перекрывает ущерб, который я ему нанесла. Машина у него дорогая, новая… Так что от Ахтырова мне только одни убытки… Теперь я и без своей машины осталась, и ему солидную сумму должна. Боюсь даже думать, во что мне это выльется.

– Да, Алина, ты попала.

– Полька, скажи, а можно это как-то уладить?

– Не думаю. Свидетелей, наверное, полно было, да?

– Да, двое прохожих все видели, и как он меня ударил по лицу, и как я потом в сердцах его машину долбанула, но едва гаишники подъехали, свидетели тотчас испарились. Кому интересно по судам таскаться?

– Да, ситуация… практически безнадежная. Хотя… адвокат Портнов именно такие и разруливает.

– Полина, я знаю, что у тебя был план, как лишить его лицензии. Но, может, ты повременишь с этим? Пусть он сначала защитит меня от Гришкиного иска, а потом ты уже им вплотную займешься, – попросила Нечаева.

– А знаешь, это мысль! Пусть он тебя защищает. Правда, Артем сейчас еще на больничном. – Я мысленно прибавила двадцать один день к той дате, когда он получил травму. – Но думаю, где-то через недельку он как раз выйдет на работу. Если Григорий действительно предъявит тебе иск, то сделает это не раньше, чем через неделю. Надо ведь все бумажки из ГИБДД забрать, решить все вопросы со страховой компанией, чтобы определить размер ущерба, не покрытого твоей страховкой.

– Ты думаешь, Артем сможет защитить меня от этого изверга?

– Как юрист, я должна сказать тебе, что шансов отклонить иск или выиграть суд нет. Но, зная, что Портнов находил выходы из самых безнадежных ситуаций, скажу, что шансы есть. Возможно, ему удастся доказать, что Григорий спровоцировал тебя на этот бесконтрольный поступок незаслуженной пощечиной… Впрочем, в этом случае ущерб все равно придется возмещать. Хотя можно подать встречный иск, – я размышляла вслух, на чем реально построить защиту.

– Чтоб Портнов взялся меня защищать! – произнесла Алина, как тост, и выпила еще одну рюмочку коньяка.

– Возьми конфетку… Да, это дело, определенно, его заинтересует, но давай все-таки не будем опережать события. Подождем, когда тебе пришлют повестку в суд. Может, еще все обойдется? Пройдет день-два, и Гришка оттает.

– Не уверена. Знаешь, мне так хочется отмотать время назад, чтобы реальная действительность оказалась неправдой. – Алинка опять раскисла, теперь, наверное, уже от коньяка. – Знала бы все наперед, прошла бы мимо него, не останавливаясь. Ну вот зачем я стала с ним разговоры разговаривать?

– Очень хороший вопрос, только даже самый честный ответ на него ничего уже не изменит.

* * *

Ахтыров сдержал свое слово – подал на Нечаеву иск в суд, чтобы взыскать с нее ущерб, непокрытый ее страховкой. В другой ситуации я помогла бы Алинке с деньгами, но мне выдался счастливый шанс узнать из самого надежного источника, каким образом действует адвокат Портнов-младший. Даже зафиксировать это на пленку.

– Значит, так, Алина, вчера я проезжала мимо его конторы и убедилась, что Артем Андреевич вышел на работу. Его «Фольксваген Пассат» стоял на парковке. Предупреждаю сразу – войти к нему в доверие нелегко. Вздыхать, плакать и биться в истерике недостаточно, чтобы произвести на него нужное впечатление, да и на его прыщавую секретаршу тоже.

– А что нужно? Доказать свою платежеспособность? У меня с этим тоже как-то не очень.

– Не волнуйся, я знаю, кто с превеликим удовольствием окажет тебе спонсорскую помощь. Придя в контору, надо будет сначала заверить, что ты обращалась к другим юристам, но тебе отказали из-за невозможности разрешить спор в твою пользу. Думаю, назвать две-три фамилии будет достаточно, чтобы тебе поверили. Женькой Крючковым лучше его не раздражать. Запоминай, а лучше запиши и выучи назубок, – я назвала фамилии, имена и отчества двух горовских адвокатов и адреса их контор.

– А вдруг он им позвонит и спросит, обращалась ли я к ним?

– Алина, я тебя умоляю! Портнов не станет лезть на рожон. Это все для проформы. Слушай дальше. Надо обязательно сослаться на чьи-то рекомендации. Щербаков и Тенькова однозначно отпадают, – размышляла я, – владелец автостоянки на Петровской – тем более. Нужно свежее имя. Сейчас, минуточку, я кое-кому позвоню.

– Кому?

– Крючкову… Алло, Женя, привет!

– Полина, ты? Здравствуй! Знаю, знаю, за мной должок – ужин в ресторане. Но, видишь ли, я сейчас в командировке, вернусь только завтра.

– Женя, я звоню тебе совсем по другому поводу. Мне нужна твоя консультация.

– Может, подождешь до завтра?

– Нет, это сущий пустяк. Ты говорил мне, что наслышан о деятельности Портнова-младшего.

– Ну я же тебе сказал, какими методами он действует. Чего еще ты хочешь от меня услышать, тем более по телефону?

– Ты можешь вспомнить фамилию одного из его клиентов?

– А зачем тебе?

– Надо, Женя, надо.

– Ну и вопросик ты мне задала! Ну откуда же я знаю его клиентов по имени? Хотя… был один громкий процесс… Нет, не помню фамилию. Если тебе это так необходимо, то подними газеты за сентябрь – октябрь прошлого года. Тогда судили одного мошенника, который выдавал себя за мага в третьем поколении. Стараниями Портнова ему дали условный срок.

– Спасибо, Женя, ты меня здорово выручил! Как приедешь, звони, сходим в ресторан.

– Обязательно. Пока.

– Узнала? – спросила Алина, которая напряженно всматривалась в мимику моего лица, когда я слушала Крючкова.

– Почти. Сейчас заглянем в Интернет и выудим оттуда фамилию того, кто мог дать тебе рекомендации.

Побродив по Всемирной паутине, я нашла очень любопытную информацию. Артем защищал Петра Тонго. Этот молодой человек работал грузчиком на маслозаводе, но предприятие развалилось, и он стал безработным. Через полгода Тонго зарегистрировался как частный предприниматель, арендовал помещение и стал вести там прием клиентов, нуждающихся в магической помощи. То, что он втридорога перепродавал обереги, приобретенные в эзотерических магазинах города, это еще полбеды. Тонго вручал страждущим какие-то сомнительные коренья и сушеные травы, названия которых держал в тайне. Говорил, что они собраны в Тибете и заговорены. Одна женщина прилежно пила настойку магического корня и стала терять зрение. Медики определили, что ее офтальмологические проблемы вызваны действием ядовитого растения, широко распространенного в нашей области. Женщина сразу догадалась, о чем идет речь, и обратилась в прокуратуру, которая возбудила против Петра Тонго уголовное дело.

В принципе не было ничего страшного в том, что Портнов взялся защищать этого мошенника. Все преступники имеют право на адвоката. Вопрос только в том, какую линию защиты выбрать. Мне не удалось почерпнуть из Сети, какие аргументы Артем Андреевич приводил в суде. Но моей основной задачей было узнать фамилию его подзащитного, и я ее узнала.

Я дала Нечаевой кое-какие практические рекомендации, снабдила диктофоном и отвезла ее в адвокатскую контору Портнова. Припарковавшись через квартал от нее, я стала ждать Алинкиного возвращения. Прошел час, моя подружка не вернулась, и это дало мне основания предполагать, что Артем ее принял. Ну, конечно, после трех недель вынужденного простоя надо спешно зарабатывать деньги, не чураясь никаких дел. Иначе средств не хватит на очередную заграничную поездку. Как выяснил Курбатов, Портнов-младший просто помешан на путешествиях, поэтому он круглогодично загорал и полон впечатлений.

Прошел еще час, и я увидела в зеркало заднего вида Алинку. Судя по ее летящей походке, все было о’кей. Я открыла подружке дверку и сказала:

– Ну, рассказывай! Я сгораю от любопытства.

– Дай отдышаться.

– Зачем же ты так бежала?

– На радостях, Поля. Портнов такое придумал, такое! – интриговала Нечаева.

– Какое?

– Ну, значит, так. – Алинка собралась и стала вещать: – Как ты и предупреждала, секретарша стала мне компостировать мозги, что Артем Андреевич шибко занят…

– Давай без этих подробностей. Я так понимаю, тебе удалось войти в доверие. Переходи сразу к тому, что придумал Портнов. А лучше включи запись.

– Я сама расскажу.

– Алина, ты сделала диктофонную запись? Для меня это важно.

– Да сделала, сделала, – Нечаева достала из сумки диктофон. – Слушай!

Сначала Алина жалостливо рассказывала адвокату о своей проблеме. Причем начала с того момента, как собралась выйти замуж за Ахтырова. Портнов все время просил ее перейти ближе к делу. Я на его месте поступила бы точно так же.

– Эх, Алина, не жалеешь ты пленку! – пожурила я. – На самое главное ее могло уже не хватить.

– Да я и так кратенько прошлась по предыстории, – заметила подружка.

– Ладно, все молчим, – я стала внимательно вслушиваться в слова Портнова.

Уточнив у своей подзащитной кое-какие детали, он наконец сказал:

– Ну, что ж, я думаю, ваше дело не представляет особой сложности. Я много подобных процессов выигрывал. Но вам, Алина Альбертовна, придется немного потрудиться самой.

– Как именно?

– Мы с вами будем переписывать сценарий того ДТП. На самом деле все было несколько иначе. Вы въехали в «Хонду» не потому, что хотели этого, а потому что она резко затормозила. Кроме того, Ахтыров был пьян.

– Подождите, но есть протокол осмотра места ДТП. Вот он, перед вами!

– Не беспокойтесь, это я беру на себя. Скажем так, неожиданно выяснится один очень интересный факт – Ахтыров дал гаишнику взятку.

– Да не давал он никому взятку! – возразила Нечаева. – Там было очевидно, что вина моя.

– Забудьте об этом, и чем скорее, тем лучше.

– Ну хорошо, – сдалась Алина, – Артем Андреевич, вы сказали, что мне тоже придется потрудиться…

– Да, сейчас я вам все объясню. Вам надо найти двух свидетелей, которые подтвердят, что за час до ДТП Ахтыров выпивал вместе с ними.

– Но он не выпивал! – возразила Нечаева. – Григорий был абсолютно трезв.

– Алина Альбертовна, все поведение вашего бывшего жениха говорит о том, что он был выпивши. Знаете, в квартале от места того ДТП есть рюмочная, вот сходите туда, только оденьтесь не так ярко, приглядитесь к посетителям, найдите двух мужичков, покажите им фотографию Ахтырова и попросите за определенную мзду дать все необходимые показания, – предложил Портнов самым будничным тоном.

– А если они откажутся?

– Опыт подсказывает мне, что вы легко сможете найти таких людей.

– Ну хорошо, я попробую.

– Надо не пробовать, а действовать! – подкорректировал Портнов, и на этом запись оборвалась.

Какое-то время я сидела молча, ни в силах дать какую-либо оценку услышанному. Нечто подобное я и ожидала от Артема, но была ошарашена не меньше, чем тогда, когда дед рассказал мне злобинскую историю. У Портнова-младшего мозги были заточены очень нестандартно. Мои робкие попытки найти юридические лазейки, чтобы вытащить Алину, не шли ни в какое сравнение с тем, что придумал Артем. Если дело выгорит, то в суде истец и потерпевший неожиданно поменяются местами. Как в случае со Злобиным и владельцем стоянки на Петровской улице. Конгениально, но со знаком «минус».

Вернувшись домой, я стала рассказывать Арише о там, как Нечаева сходила к адвокату.

– Да, – глубокомысленно произнес дедуля. – Аферист! Полная противоположность своего отца.

– Вот именно. Защищая своих клиентов, Портнов-младший не утруждает себя поиском смягчающих вину обстоятельств или реальных свидетелей, оставшихся в тени. Кто на самом деле виноват и на сколько, для него не имеет никакого значения. Артем не гнушается подтасовкой фактов, подкупом лжесвидетелей, а также следователей и судей. Правда, насчет последнего у меня нет доказательств, но Крючков не будет болтать почем зря.

– И при всем при этом он греется в лучах славы своего отца, действительно гениального адвоката, – добавил дедуля. – А Андрей Антонович в полном неведении…

– Ну, конечно, отец издалека следит за успехами сына, гордится ими, понятия не имея о методах защиты, которыми пользуется сынок. Ариша, я думаю, что надо разоблачить Артема перед его отцом. Ты как считаешь?

– Я «за», но что скажет Курбатов? Он на днях звонил и интересовался у меня насчет твоих планов в отношении Артема.

– Да, дядя Сережа может их не одобрить. Скажет, не стоит расстраивать уважаемого человека…

– Знаешь, Полетт, я, пожалуй, поговорю с Сергеем Дмитриевичем. Действовать у него за спиной мы не будем, иначе выйдем из доверия. Но раз уж Курбатов в теме, то надо перетянуть его на нашу сторону.

– Да, Ариша, поговори с ним. Я тоже не хочу портить отношения с дядей Сережей, но оставлять деятельность Артема без внимания нельзя. Быть может, узнав правду о сыне, Андрей Антонович заставит его уважать закон.

– Или лишит наследства, – изрек дедуля.

– Да, может, и лишит наследства. Он ведь грозился завещать долю Артема Фонду, помогающему реабилитации бывших заключенных, только потому, что Артем не озабочен продлением рода.

– А я отчасти Артема понимаю. Его мать умерла при родах, это могло повлиять на психику мальчика таким образом, что он теперь боится повторения, ну того, что жена не сможет благополучно разродиться от бремени.

– Не исключено, но психологическая травма, полученная в раннем детстве, не оправдывает его деяния. Я ни за что не стала бы направлять Алину к этому адвокату, если бы ее Григорий не заслуживал наказания.

– Да, подлец! – подтвердил дед. – Отобрал подарки, обидел ее незаслуженными подозрениями, рукоприкладничал…

– И ведь знает: у Алинки денег нет, но все равно выставляет ей иск. Для него купить новую машину не проблема, не то что для нее возместить ущерб.

– Да, его надо наказать, – согласился со мной дедуля. – Полетт, а что у нас с Щербаковым? Ты ведь у нас многостаночница, мстишь сразу по трем направлениям…

– Вчера мне звонила Лиза и сказала, что ее попытка вызвать ревность, увенчалась успехом. Позавчера, в конце рабочего дня, за ней зашел бывший одноклассник. Щербаков видел, как они поцеловались. Вчера он стал загружать Лизу какими-то совершенно ненужными делами, ей даже пришлось задержаться по окончании рабочего дня на час. В офисе, кроме них, никого не было, Игорь Дмитриевич описывал около нее круги, но ни на что не решился.

– Держу пари, что сегодня Эротоман загрузил свою секретаршу еще больше, чтобы она задержалась не на час, а на два или даже на три.

– Я даже спорить с тобой не стану. Обычно Гудзеева мне примерно в это время звонила, раз молчит, значит, занята в реалити-шоу. Еще немного, и Щербаков снова станет героем криминальной хроники.

– Полетт, а ты уверена, что Игорь с Артемом обратно не подружились? Вы вон с Алинкой то ссоритесь, то миритесь…

– Таковы превратности женской дружбы. Я не берусь судить о мужской, это по твоей части, но мне кажется, если между мужчинами пошел разлад, их дружбу уже не склеишь.

– По-разному бывает. Я, например, никогда не смогу простить предательства.

– Судя по обрывкам телефонного разговора, который подслушала Лиза, Щербаков расценил отстранение Портнова от защиты Курниковой как предательство по отношению к нему. Тенькову, любовницу Артема, так затерроризировал, что она уволилась. Игорь ее даже две недели не заставил отрабатывать. Так что штат «Астры» постепенно обновляется. Комиссии не нашли там никаких нарушений. Вся надежда только на Гудзееву, – сказала я и посмотрела на часы. – Похоже, сейчас она выкладывается на двести процентов – и как секретарша, и как актриса. Но она справится, я в нее верю.

– Полетт, как бы Щербаков не перешел границы дозволенного.

– Лиза сумеет за себя постоять, – заверила я, хотя на самом деле сильно переживала за Гудзееву и пребывала в напряжении вплоть до ее звонка.

Актриса позвонила мне на два с половиной часа позже обычного. Босс снова задержал ее на работе. Когда она справилась с его заданием, Игорь Дмитриевич похвалил ее и предложил поужинать в ресторане. Лиза записала это предложение на диктофон, так же как и свой категоричный отказ, не терпящий двоякого толкования.

– Вот с таких, казалось бы, невинных предложений и начинаются сексуальные домогательства на работе, – сказала я ей. – Будьте готовы к тому, что события начнут происходить с огромной скоростью.

– Да уж скорее бы все закончилось, – вздохнула Лиза. – Слишком уж много работы он на меня навалил за оклад в пять тысяч. Другая бы послала его к черту и уволилась.

– До завтра, – сказала я, не дожидаясь того, чтобы Гудзеева снова попросила у меня денег. – Я с нетерпением буду ждать вашего звонка.

Все шло по моему плану. Бывшие друзья даже не догадывались, что я взяла их обоих в оборот и начала манипулировать ими, воздействуя на болевые точки. У каждого они были свои. Щербаков был не воздержан в своих сексуальных влечениях даже в офисе, а Портнов очень сомнительным путем зарабатывал деньги на путешествия.

Уж как я постаралась для Игоря! Какую соблазнительную девушку направила к нему в офис! Настоящая артистка, целый сезон блиставшая на московских подмостках, звезда телесериала, пусть и не самая большая. Ее домохозяйки иногда узнают на улицах и просят автограф. В общем, предел сексуальных мечтаний в провинциальном Горовске.

И Артема я не могла обделить своей заботой! Любит путешествовать, осваивает новые страны и континенты? А в Антарктиду он не желает слетать? Уж там он точно еще не был! Ничего, что земля скрыта под пятикилометровым ледяным панцирем. Зато там не будет скучно в ежедневной борьбе с бытовыми трудностями. Других развлечений тоже хватает – катание на собачьих упряжках, на снегоходах и аэросанях. А встреча с пингвинами в естественных условиях?

Я хохмила, но, выйдя в Интернет, убедилась, что туры в Антарктиду продаются и стоят они очень даже недешево. Злобин, конечно, проспонсирует культурный досуг Портнова, но, может, стоит поискать что-то другое?

Посетив несколько сайтов, я поняла, что туроператоры еще не потеряли своей способности разрабатывать маршруты, привлекающие самого искушенного путешественника. Если не белый континент, то черный. Ну, в Египте и Кении Портнов наверняка был. Только пляжное поджаривание – это как-то скучно. Но сколько в Африке еще стран! Вот, например, Замбия. Я кликнула мышкой по названию этой страны. Ну превосходно! Только там можно побаловать себя эбсейлингом. Звучит очень заманчиво, но что это такое? Понятно – спуск в пятидесятиметровое ущелье под наблюдением инструктора. Нет, пожалуй, это скучновато. Помнится, на Кавказе я тоже в ущелье спускалась, правда, не в такое глубокое, и назывался этот процесс не так красиво.

Интересно, а есть ли у Артема танзанийские фотографии? Лично я хотела бы попозировать на фоне дикой природы. Туроператор гарантирует, что время, проведенное среди львов, леопардов, гиен и обезьян, оставит самое неизгладимое впечатление. Охотно в это верю. Как и в то, что наблюдение за размеренными передвижениями крокодилов будет незабываемым. Это в тесных аквариумах аллигаторы вызывают жалость, хочется скорее отойти от них и забыть навсегда, а в естественных условиях, пожалуй, себя скорее пожалеешь, чем этого зеленого пупырчатого хищника. Про близкое дыхание носорогов и говорить нечего… Адреналиново!

Все, надо звонить и заказывать путевку в танзанийское сафари! Или посмотреть, какие интересные маршруты есть в Америке? Хоть Южной, хоть Северной. О, джайлоо-туризм! Название будоражит воображение. Но что это такое? Понятно, жизнь в первобытных или кочевых племенах. Можно даже совместить Америку и этот манящий джайлоо-туризм. Так, туроператор предлагает дощатые хижины на сваях посреди болота и гарантирует буйство флоры и фауны.

Что же выбрать? И африканское сафари интересно, и джайлоо-туризм – тоже вариант. Я колебалась, поэтому продолжала переходить от сайта к сайту, пока не нашла то, что искала. Включено все, весь комплекс развлечений, вызывающих выброс адреналина. Пусть уж Артем оторвется по полной! Так, чтоб надолго впечатлений хватило, возможно, на всю жизнь. Если он ездил в отпуск два-три раза в год, значит, что-то там недотягивало до требуемого уровня.

Глава 20

На следующий день мы с Алиной стали искать рюмочную, в которой с легкой руки Портнова Ахтыров «пил» горькую. Нашли, но Нечаевой потребовалась длительная психологическая настройка, чтобы она осмелилась туда зайти. Я бы отправилась с ней, но опасалась, что встречу там моих знакомых из развалин маслозавода. Судя по тем, кто туда входил и выходил оттуда, именно такой контингент там и обретался.

Несмотря на то что Алина оделась в свои самые старые шмотки, она выглядела слишком хорошо для этого непрезентабельного заведения. Нечаева боялась ввести мужчин в искушение. Я тоже за нее тревожилась, но успокаивала:

– Видишь, две тетки зашли? Ты там будешь не одна такая молодая и красивая. Момент очень благоприятный, другого такого может не быть. Иди!

– Ну почему Портнов сам не мог подкупить этих пьянчужек? – упиралась Нечаева.

– Ну, он взял на себя очень непростую миссию – «переписать» протокол ДТП. Думаю, в ГИБДД у него имеется хороший прихват, но все равно сделать это непросто, а главное – противозаконно. А тебя Артем послал в рюмочную, чтобы не только у него рыльце в пушку было, но и у тебя. Так ему надежнее.

– Вот сволочь! Может, мне не ходить?

– Взялся за гуж, не говори, что недюж. Иди, мы ведь с тобой все варианты проработали, – я чуть ли не вытолкнула Алину из своего «Мини Купера». – Я буду тебя страховать.

Нечаева пробыла в рюмочной минут пятнадцать.

– Ну как? – спросила я.

– Это было ужасно. Наверное, я вся пропахла табачным дымом. Там такие рожи! Я еле нашла две более или менее приличные, хоть с какими-то признаками интеллекта.

– Столковалась?

– Это как раз оказалось проще простого. Мне даже показалось, что там не столько рюмочная, сколько биржа труда. Эти люди только и ждут того, что кто-то придет и предложит им работу.

– Значит, все нормально?

– Если они сегодня к шести часам придут в адвокатскую контору с паспортами, то нормально.

– Ясно. Алина, у меня к тебе есть просьба.

– Какая?

– Надо как-то ненавязчиво вызвать интерес Портнова к джайлоо-туризму.

– А что это такое? Когда я искала тур для свадебного путешествия, мне ни в одном агентстве ничего подобного не предлагали. Как ты сказала, джайлоо?

– Да, это – эксклюзив. В Горовске его действительно не предлагают, а вот в областном центре есть одна фирма, которая занимается исключительно экстремальным туризмом. Хочешь, в Антарктиду – пожалуйста. Желаешь, в Чернобыль – нет проблем.

– А там-то что делать? Это же опасно для жизни.

– Тур однодневный. Туда и обратно. Раз его предлагают, значит, есть желающие посмотреть на мертвый город и буйную растительность, которая под воздействием радиации стала прямо-таки украинскими джунглями. Там и звери есть, мутанты, выросшие до невиданных размеров.

– Ужас какой!

– И не говори! Туда мы Портнова отправлять не будем, из самых гуманных соображений. Его отец хочет внуков дождаться, а после Чернобыля это маловероятно.

– А куда ты хочешь его заслать?

– Я пока не решила, вариантов несколько. Ты бы прощупала, какой континент он предпочитает.

– А может, он вообще в космос желает полететь?

– Ну, с этим посложнее будет. Полеты за пределы земной орбиты очень дороги. Нашему спонсору это не по карману. Правда, есть бюджетный вариант… Тур на Байконур с посещением стартовой площадки. Можно понаблюдать, как взлетает космический корабль.

– Ну и что в этом интересного? – Нечаева скептически поджала губы.

– Алина, ты лазерное шоу когда-нибудь видела?

– Ну мы же с тобой в прошлом году на него ходили.

– Так вот, в нэте пишут, что зрелище при взлете корабля во много раз круче.

– А знаешь, если я еще раз соберусь выходить замуж, то предложу мужу поехать в свадебное путешествие на Байконур. Это точно на всю жизнь запомнится.

– Ты вначале соберись, а уж потом планируй. Может, к тому времени предложения поинтереснее появятся, например путевки на Марс по демократичной цене. Давай вернемся к нашему путешественнику. Джайлоо-туризм должен его заинтересовать. Скажи, что все твои знакомые от него в восторге, а еще скажи, что в областном центре у тебя есть подружка, которая работает в турагентстве, и она делает тебе просто сумасшедшие скидки.

– Ладно, скажу.

– Только не все сразу, пусть Артем получает информацию дозированно. Один день – случайно оброненное слово, второй – невзначай брошенная фраза. Портнов самым естественным путем должен прийти к тому, чтобы ты расплатилась с ним путевкой.

– Поля, это непростая задача. Артем лишних разговоров не ведет. Только начнешь отклоняться от темы, как он обрубает.

– Придется это как-то обыгрывать.

– Я же не актриса.

– А говорила, что могла бы и за Гудзееву в «Астре» сыграть.

– Ладно, сделаю все в самом лучшем виде. Только бы эти несчастные пьяницы пришли.

* * *

Напрасно Алина волновалась за свидетелей, они явились в адвокатскую контору даже раньше назначенного времени и рассказали все, что «видели». Это была, так сказать, первая репетиция выступления в суде. Артем отобрал у них паспорта, что категорически противоречит правовым нормам, и попросил, чтобы они подождали в приемной. Когда мужики вышли из кабинета, Портнов объяснил Нечаевой, что именно в их показаниях надо подкорректировать.

– Вот, например, свидетелей могут спросить, почему они так хорошо запомнили дату. Это ведь не вчера было.

– Петров же сказал, что они отмечали день рождения, – напомнила Алина.

– Чей? Оба свидетеля родились летом. Я проверил. Судья тоже не поленится это сделать.

– Допустим, любимой тещи.

– День рождения любого человека можно легко проверить.

– А что же делать?

– Вот, я принес газету с телепрограммой на ту неделю. Надо найти какой-нибудь фильм или телепередачу, шедшую именно в тот день.

– В рюмочной нет телевизора.

– Я знаю, – проговорился Артем, но даже не заметил этого. – Надеюсь, телевизоры у них дома имеются?

– Наверное.

– Алина Альбертовна, вы должны с ними еще поработать. Мало назвать фильм, надо знать его содержание. С этим все ясно?

– Да.

– Далее они путались насчет одежды Ахтырова. Голубой и синий – это все-таки разные цвета. Марку его машины пусть лучше не называют, достаточно того, чтобы один сказал – серебристая иномарка, очень крутая, а второй нарисовал бы логотип. Вогнутую букву «аш» изобразить несложно. Вот, пожалуй, и все. В остальном все гладко. Особенно хорошо придумано насчет ворчания Ахтырова, что все бабы стервы. Нет, я так не думаю, но для судьи это будет аргумент. Все, Алина Альбертовна, работайте со свидетелями дальше. Со своей стороны могу сказать – все, что обещал сделать, сделаю.

Нечаева вышла с пьяницами на улицу и в соседнем сквере стала дорабатывать показания. Мужики злились, но, когда получили по сотке, их обучаемость повысилась.

Плохо было только то, что в тот день Алина так и не смогла сказать Артему ни слова про будоражащий воображение джайлоо-туризм. Но она попыталась наверстать упущенное на следующий день, заговорив о нем по телефону при секретарше Любе. Девушка проявила к случайно оброненной фразе нешуточный интерес и засыпала Алину вопросами. Нечаева стала ходить вокруг да около этого эксклюзивного отдыха. Ничего конкретного она не сказала, потому что мастерски умела интриговать. При следующей встрече Портнов уже сам поинтересовался у своей клиентки, что такое джайлоо и сколько оно стоит. Вот тут уж Алина ляпнула и про подружку, которая может сделать огромные скидки, и чуть приоткрыла завесу над джайлоо-туризмом.

– Говоря другими словами – это этнический отдых. Ну, например, проживание в пятизвездной юрте с погружением в культуру кочевых племен.

– А что, этот вид туризма только в Азии распространен?

– Нет, в любой части света. Вот для иностранцев в России такие туры тоже организованы. Проживание в русской избе со всеми удобствами, интерьер в стиле кантри…

– Нет, меня Россия не интересует. В Африке есть джайлоо-туризм?

– Конечно.

– Спасибо за информацию.

– Не за что, обращайтесь, если что.

Узнав, что Портнов остановил свой выбор на черном континенте, я стала подыскивать подходящий для него тур. Самым интересным мне показалось предложение пожить внутри племени масаи. Конечно, Алина погорячилась насчет комфорта, но насчет погружения в жизнь разных этнических групп попала в точку. Гид встречает путешественников в столице Танзании, привозит в резерват и отдает на попечение вождя племени. Масаи не знают никаких языков, кроме своего родного, поэтому при всем желании не смогут потакать капризам цивилизованных туристов. Зато покажут свой быт и культуру во всей красе. Для них сафари – это не развлечение, а способ добычи пропитания. Если охота окажется неудачной, значит, придется поголодать. Большая порция адреналина – за порцию жареного мяса. Это того стоит. Потом все лишения и неудобства с лихвой окупаются экзотикой танзанийского резервата. В последний день, прощаясь с гостями, масаи устраивают прогулку на каноэ, во время которой можно понаблюдать за жизнью черных и белых обезьян, а также мирно пасущихся жирафов и зебр.

– Поля, может, я тупая, но что-то я никак не пойму, зачем ты хочешь отправить туда Портнова.

– Алина, все очень просто. Мне сказали, что расширение географии – это смысл его жизни. Я хочу, чтобы адвокат накушался этой поездкой до отвала. Но самое главное – пусть Артем на своей шкуре прочувствует, в чем отличие цивилизованного общества от первобытного.

– И в чем же?

– Мы живем по написанным законам, а племя масаи – по законам природы. Если ты цивилизованный человек – будь добр соблюдать конституцию, другие нормы и правила.

– Ничего не поняла.

– Ну, если еще проще, то здесь Портнов-младший плюет на законы и чувствует себя хозяином положения, а там он забудет о своих элементарных правах, даже о праве высказать свое мнение. Нет, высказаться-то он, конечно, сможет, но никто его не услышит.

– Да, это сильно, – Алина наконец въехала в суть моих воспитательных мер. – Завтра суд, я немного волнуюсь.

– Извини, мне Лиза звонит.

– Пойду с Аристархом Владиленовичем пообщаюсь. – Нечаева вышла из гостиной.

Я заметила, что Алинка продолжает относиться к Гудзеевой с ревностью. Неужели она думала, что я могу ее на кого-то променять? Нет, лучшая подруга у меня одна, с детского сада, и она останется со мной на всю жизнь, несмотря ни на что.

– Да, Лиза, я вас слушаю. – Я продолжала держаться с актрисой на расстоянии, обращалась к ней исключительно на «вы» и старательно сдерживала все эмоции. Чувствовала – стоит мне только дать слабинку, и она начнет помыкать мною.

– Полина, нам надо встретиться.

Ну вот, опять будет просить денег. Голодный зверь в начале охоты злее, а человек в ожидании зарплаты гораздо предприимчивее.

– Что-то случилось? – сурово спросила я.

– Да, случилось, но нет смысла об этом рассказывать. Надо смотреть видеозаписи.

– Вы хотите сказать, что босс предпринял в отношении вас действия сексуального характера и вы смогли это записать? – Мой голос смягчился.

– Последнюю неделю все к этому и шло. Он безвылазно торчал в офисе, постоянно вызывал меня к себе в кабинет, как бы ненароком дотрагивался до различных частей моего тела. А сегодня едва не изнасиловал… Ну, это надо видеть.

– Хорошо, приезжайте ко мне.

Мне удалось спровадить Нечаеву до того, как приехала Гудзеева. Правильно Ариша назвал меня многостаночницей, я еле успевала работать по всем направлениям.

Сначала мы прослушали все аудиозаписи, потом стали смотреть видео, сделанное миниатюрной камерой, спрятанной в цветке.

– Это было вчера, – пояснила мне Лиза.

Сначала в кадре был стол с компьютером, потом в него вошла Гудзеева и стала перебирать бумаги на столе.

– Лизок, хватит от меня бегать. Завтра найдешь отчет, он мне не к спеху. – Щербаков подошел к секретарше и обнял ее. – Ну ты же сама хочешь этого, с самого первого дня! Пойдем в мой кабинет!

Лиза оттолкнула его и сказала без всякого кокетства:

– Игорь Дмитриевич, вы заблуждаетесь. Мне кажется, я не давала вам никакого повода так думать. У меня есть парень, мы с ним в школе учились…

– Видел я твоего ухажерчика. Нищий романтик! Зачем он тебе нужен? Я сделаю тебя счастливой.

– Игорь Дмитриевич, давайте забудем обо всем, что здесь произошло.

– В том-то и дело, что ничего не произошло. Вот уж не думал, что ты будешь так ломаться. Ты ведь среди московских артистов тусовалась. Там наверняка все спят друг с другом без разбора. А хочешь, я сыграю какую-нибудь роль? Предлагай любую сценку.

– Давайте прекратим этот бессмысленный разговор.

– Хорошо, приступим сразу к делу. – Эротоман устремился к Лизе, но она отошла в сторону. Зазвенел телефон. – Ладно, можешь идти домой. На сегодня свободна.

– До свидания!

Гудзеева приостановила запись и сделала кое-какие комментарии. Затем мы стали смотреть то, что происходило в офисе «Астры» сегодня. Не скажу, что просмотр доставил мне эстетическое удовольствие, хотя Гудзеева во всех кадрах смотрелась неплохо. Артистка все-таки. А вот действия Эротомана вызывали тошноту. Как слаб он был перед своей животной страстью! Как наивен, полагая, что служебное положение дает ему право тащить привлекательных сотрудниц в постель. А главное – смешон в своей уверенности, что любая только этого и ждет. Не получив желаемое, Щербаков впал в ярость:

– На что ты надеешься? Думаешь, я буду держать тебя на этом месте? Да не нужна мне такая секретарша! Катись в свою Москву, если тебя москвичи больше возбуждают! Я тебя не держу. Хватит маячить у меня изо дня в день перед глазами!

– То есть вы меня увольняете? За что?

– Сама знаешь, за что.

– Ладно, я завтра напишу заявление об уходе, – дрожащим голосом сказала Гудзеева.

– Ну, подожди, я совсем не то хотел сказать. Лизок, я знаю, что ты не можешь уехать, у тебя мама лежит в больнице. Я могу тебе помочь, подниму зарплату, достану любые лекарства, только будь моей.

– Игорь Дмитриевич, вы требуете от меня невозможного. Я не могу быть вашей. Вы женаты, а я люблю другого человека…

– Ну и люби своего очкарика, только я чтоб тебя больше здесь не видел! В общем, так, Лизок, определяйся до завтрашнего утра, нужна тебе эта работа или нет.

Гудзеева расплакалась. А как еще может реагировать девушка на то, что начальник принуждает ее к сожительству, шантажируя увольнением? На мой взгляд, Лиза прекрасно сыграла эту сцену.

– Ну что ж, он сам подогнал себя под сто тридцать третью статью. Значит, так, Лиза, завтра утром позвоните в офис и передайте Щербакову через какого-нибудь сотрудника, что задержитесь, потому что вам надо пойти в больницу к маме. А сами идите в прокуратуру и предъявляйте там все эти материалы. Вам объяснят, как действовать дальше, – сказала я и наткнулась на красноречивый взгляд артистки. – А сейчас я вам выдам зарплату за эту неделю.

Следующий день был очень насыщенным. Сначала мне позвонила Гудзеева и сказала, что в прокуратуре ей дали другую камеру и попросили продублировать запись.

– Полина, разве вы не знали, что шедевры, сделанные вашими цифровыми прибамбасами, не годятся для суда? – упрекнула меня Лиза.

– Знала, – спокойно ответила я, – но иначе бы вас в прокуратуре и слушать не стали.

– Я даже не представляю, как общаться с боссом после вчерашнего. Он ждет моего ответа. Если я не напишу заявление об уходе, он решит, что я принимаю его условия.

– В любом случае вы будете выяснять отношения, скорее всего, после того, как остальные сотрудники разойдутся по домам. Надо построить диалог так, чтобы Игорь повторил свое условие.

– В прокуратуре мне сказали примерно то же самое. Впрочем, самое сложное не это, а то, куда спрятать их камеру. Она такая громоздкая!

– Да, это проблема, но вам надо постараться ее решить. Пожалуй, я могу вам помочь. Позвоню Щербакову в шесть часов и отвлеку его разговором, а вы в это время придумайте что-нибудь.

– И на том спасибо. Когда же это только закончится! Лучше сниматься зимой в пляжной сцене или делать пять дублей в шубе на тридцатиградусной жаре.

– Скоро, Лиза, очень скоро все закончится.

Не успела я отключиться, как мне позвонила Нечаева.

– Поля, я спасена! Все прошло так, как и обещал Портнов. Суд отклонил иск Ахтырова, а завтра будет рассматриваться мой иск к нему. Я уже не сомневаюсь, что Гришка восстановит мне машину и компенсирует моральный ущерб. Ты бы видела, как он от всего отнекивался! Но потом понял, что крепко попал, и сдался.

– Рада за тебя.

– Да, Поля, Артем уже стал мне намекать, что хочет стать джайлоо-туристом.

– Замечательно.

– А что ж тут хорошего? Когда он вернется, то поймет, что я его развела как лоха.

– Не переживай, у меня на этот счет кое-что заготовлено.

– Что?

– Не будем опережать события, все должно идти своим чередом.

Все и шло своим чередом, потому что все механизмы были мною отлажены и запущены.

Эпилог

Реалити-шоу в страховой компании «Астра» длилось полтора месяца и закончилось тем, что против Игоря Щербакова было возбуждено уголовное дело о понуждении к действиям сексуального характера. Следствие длилось недолго, а суд приговорил Щербакова к максимальному наказанию – к одному году лишения свободы. Заседание суда было закрытым, но я позаботилась о том, чтобы в прессу просочилась вся необходимая информация.

«Актриса Елизавета Гудзеева подверглась сексуальным домогательствам босса!» – примерно такими заголовками пестрели заголовки местных газет. Даже такой скандал местного масштаба пошел Гудзеевой на пользу. Волна докатилась до столицы, там о ней вспомнили и пригласили на одну из главных ролей в новом телесериале.

А вот Таня Костенко попыталась покончить с жизнью, перерезав вены, но врачи ее спасли.

Ариша сумел найти нужные слова для Курбатова, и тот взял на себя нелегкую миссию рассказать Андрею Антоновичу о некоторых случаях из адвокатской практики его сына. Я снабдила Сергея Дмитриевича всеми необходимыми доказательствами, чтобы речь полковника ФСБ не была голословной.

Портнов-старший воспринял всю эту информацию стоически. Немного поразмышляв над ней, он произнес сакраментальную фразу:

– Я его породил, я его и убью.

– Лучше бы я вам этого не говорил, – посетовал Курбатов, который воспринял эти слова слишком буквально.

– Вы все правильно сделали, Сергей Дмитриевич, не корите себя. Это очень хорошо, что я именно от вас узнал правду о моем сыне. Из уст друга она кажется не такой горькой, враг добавил бы ей несмываемой горечи. Признаюсь вам, это я виноват в том, что из него получилось. Это я заставил Артема поступить в юридический институт. Он не хотел этого, он мечтал стать географом. Ну что это за профессия для настоящего мужика! Когда его отчисляли из института, мне надо было с этим смириться, но я подсуетился и перевел его в местный вуз, тоже на юрфак. А ведь у него никогда не было тяги к юридическим наукам. Я оказался по-отцовски слеп, не увидев того, что стоит за внешними успехами сына. Да, да, я породил этого адвоката, я его и убью. Я сделаю все возможное, чтобы Артем сменил профессию. Это будет последним и самым главным делом моей жизни.

Алина получила от Ахтырова компенсацию материального и морального ущерба, но ее радость омрачалась тем, что вот-вот из танзанийского резервата вернется Портнов.

– Поля, я даже боюсь представить, что он со мной сделает. Я ему говорила об удачном сочетании сервиса и неповторимой экзотики. А сервис-то там первобытный.

– Успокойся, Алина, если он станет кидать тебе предъявы, ты дай ему вот это, – я протянула Нечаевой пакет.

– Что там?

– Копии кое-каких записей. Обладая ими, ты можешь ничего не бояться. Этот компромат делает его зависимым от тебя.

Вернувшись из Танзании, Артем первым делом направился к Алине. Она хоть и ждала его визита и была к нему готова, но растерялась. Открыв дверь, она увидела совершенно измученного человека – похудевшего, с ввалившимися глазами и даже с прядкой седых волос. Не так Портнов выглядел перед своей поездкой в Африку, не так.

– Алина Альбертовна, разрешите войти, – сдержанно сказал он.

– Да, конечно, – промямлила моя подружка и потянулась к полке в прихожей, где лежал сувенир для адвоката.

– Я пришел вам сказать, что путешествие, в которое вы меня отправили, это… это самое яркое, что было в моей жизни. Теперь я буду заниматься только джайлоо-туризмом. А это вам, – Портнов протянул Алине огромный запакованный пакет.

– Что там? – страшно перепугалась моя подружка.

– Подарок, сувенир из Танзании. Я думаю, он вам понравится. Примите от чистого сердца, – сразу после этих слов Артем Портнов поспешил уйти.

Нечаева стояла, точно пораженная электрическим током. Она ожидала всего, только не того, что произошло. Она уже хотела раскрыть пакет и посмотреть, что внутри, но вдруг вскрикнула и выронила его из рук. Немного придя в себя, Алина позвонила мне.

– Поля, у меня только что был адвокат. Он привез мне из Танзании подарок. Мне кажется, это – змея или еще какая-нибудь гадость.

– Почему ты так думаешь?

– Я ждала, что он наедет на меня, а он поблагодарил за путевку, сделал презент. Ой, – завопила Алина, пугая меня, – там что-то шевелится! Даже если это безвредное существо, оно мне не нужно. Ты знаешь, мне кролика оказалось достаточно, другого животного в доме я больше не выдержу. А если там – хищник?

– Может быть, – согласилась я. – Да, я тоже не ожидала, что ответный ход адвоката будет именно таким. Алина, посмотри одним глазком, кто шевелится в пакете.

– Нет! Даже не проси меня об этом! Лучше посоветуй, что делать с этим презентом.

– Подбрось этот подарок в зоомагазин, – сказала я, немного подумав, – пусть там разбираются с африканской фауной.

Алина так и сделала. Какой живой презент Артем привез ей из Африки и как он смог пройти с ним таможенный контроль, так и осталось для нас загадкой. Лично я думала, что он купил в том же магазине какого-нибудь крокодильчика или варанчика, а Нечаева вернула его обратно, причем бесплатно.

Можно представить себе, как Артем радовался возвращению из племени масаи в родной Горовск. Он ведь не знал, какой его ждет здесь сюрприз, причем от отца.

Как-то, проезжая мимо адвокатской конторы Портнова, я заметила, что прежней вывески там уже нет, зато висит другая – SPA-салон «Богемия». Так-то оно лучше, красота спасет мир.

Content

Марина Серова
Голливудская улыбка демона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог