Максим Шахов

Южный поток – forever!

Роман основан на абсолютно реальных фактах деятельности загадочной террористической группы «17 ноября», а также на устном рассказе человека с гипсовой повязкой на левой руке, пожелавшего остаться неизвестным. Что в его рассказе правда, а что вымысел – судить читателю.

1

Фанис Апостолакис, в черной юбке, черном пиджаке, черной шляпке с вуалью и черных женских туфлях на шпильках, медленно поднимался по трапу многопалубного красавца «Одиссея». На руке у Фаниса висела лакированная черная сумочка. Сзади с двумя огромными чемоданами пыхтел одетый в синюю, с блестящими морскими пуговицами униформу носильщик.

– Рады приветствовать вас на борту, мадам! – лихо откозырял Фанису пассажирский помощник, когда тот наконец ступил с трапа на главную палубу лайнера. – Позвольте ваш билет, пожалуйста!

– Добрый день! – измененным женским голосом проговорил Фанис и, щелкнув крестообразным замком сумочки, небрежно протянул прямоугольник с голографическим изображением «Одиссея».

– Добро пожаловать, мадам! Ваша каюта находится на палубе «си»! Вас проводят… – проговорил было пассажирский помощник, но в этот момент снизу, с трапа, вдруг донеслось:

– Держите ее! У нее трусы мужские!

Все находящиеся на палубе резко повернулись и одновременно увидели вынырнувшую из-за борта голову взбегавшего по трапу следом за Фанисом Феофилактоса Маноласа – владельца «Манолас шиппинг компани» и «Одиссея».

– Простите, господин Манолас? – вытянулся пассажирский помощник. – У кого трусы?

Изрядно запыхавшийся Манолас, протопав по последним ступеням трапа лакированными белыми штиблетами, в секунду оказался на палубе. На нем был белый костюм из тонкой ткани, в вороте голубоватой сорочки виднелся небрежно повязанный шейный платок. Ткнув толстой вонючей сигарой в сторону Фаниса так, что на пальце ослепительно блеснул огромный бриллиант, Манолас сказал:

– У нее! То есть у него!

– Да как вы смеете?! – взвизгнул Фанис. – Вы ответите мне за оскорбление!

– Ты спекся, Апостолакис! – удовлетворенно пыхнул вонючей сигарой Манолас. – Я тебя узнал! Чего встали? – оглянулся он на набежавших со всех сторон гардов в белых коротких куртках с блестящими морскими пуговицами. – Задерите ему юбку! Живо!

Тут Фанис понял, что терять ему уже нечего, и, воспользовавшись секундным замешательством гардов, огрел Маноласа сумочкой по голове, по-женски взвизгнув:

– Чурбан!

Однако неповоротливый с виду Феофилактос Манолас успел отклониться, так что сумочка едва его задела.

– Спокойно, мадам! – вскрикнул пассажирский помощник.

Двое дюжих гардов в мгновение ухватили Апостолакиса за руки.

– Отпустите меня! Я отказываюсь от круиза! – взвизгнул тот.

– Два – ноль в мою пользу, Апостолакис! – выпустил в лицо Фаниса кольцо сигарного дыма Манолас.

Тот попытался лягнуть ненавистного судовладельца ногой, но державшие его гарды на этот раз были начеку. Манолас только рассмеялся:

– Проигрывать, Апостолакис, нужно достойно! Заруби себе это на носу! А теперь спустите его с трапа, парни! Чтоб духу этого грязного папараццишки на моем судне не было!

– Черт!.. – вскрикнул Фанис Апостолакис и проснулся. – Черт!.. – повторил он, приподнявшись на подушке и обхватив лицо руками.

Этот кошмар снился ему уже которую ночь с пугающей регулярностью, хотя и с вариациями – в прошлую ночь Фанис поднимался на борт «Одиссея» под видом цыганки, а в позапрошлую – негритянки.

В этот момент из-под кровати приглушенно прозвучал Демис Руссос – хитом всех времен и народов «Сувенир». Фанис Апостолакис быстро свесился вниз и подтянул валявшиеся на полу брюки. Выудив из их кармана мобильный, он так же быстро ответил:

– Да, любимая!

– Доброе утро, Фанис Апостолакис! – послышалось в трубке. – Ты что, забыл, как меня зовут, или просто боишься перепутать?

– Тебя я не перепутаю ни с кем, Сибилла!

– Да?

– Да. И знаешь, почему?

– Почему, Фанис Апостолакис?

– Потому что ты у меня одна-единственная…

– Ух ты! Давно?

– С тех пор, как мы познакомились.

– Хотелось бы тебе верить, Фанис Апостолакис, но…

– Что но?

– Мужчинам верить нельзя…

– А женщинам можно?

– Ну это тебе решать! У тебя все в порядке?

– Да. А у тебя?

– У меня всегда все в порядке, Фанис Апостолакис. Во всяком случае, было до того, как я с тобой познакомилась…

– Когда заканчивается твой дурацкий симпозиум?

– Не мой, а международный. И не симпозиум, а конференция.

– Ну, когда заканчивается ваша международная конференция?

– Завтра, Фанис. А ты что, соскучился?

– Не то слово. Я наброшусь на тебя прямо в аэропорту!

– Тебе что, мало одного скандала? – быстро спросила Сибилла и тут же спохватилась: – Извини…

– Не бери в голову. Меня этим не проймешь! – хмыкнул Фанис.

– Я тоже соскучилась, – совсем другим тоном проговорила Сибилла. – Сильно-сильно… У тебя точно все в порядке, Фанис?

– В полном! – заверил девушку Апостолакис.

– Ну тогда все! – быстро попрощалась Сибилла. – Созвонимся позже, мне уже пора возвращаться в конференц-зал.

– Пока! – сказал Фанис.

Опустив руку с телефоном, он откинулся на подушку. У него было далеко не все в порядке. На стенке спальни к мишени для дартца была прикреплена газета «Афинс телеграф» с кричащим заголовком: «Служба безопасности «Манолас шиппинг компани» в Пирее опять разоблачила знаменитого папарацци Фаниса Апостолакиса». Ниже шел текст, который Фанис знал наизусть: «Сегодня утром в Пирее произошел знаковый инцидент. При попытке посадки на борт «Одиссея» сотрудниками «Манолас шиппинг компани» был опознан загримированный скандально известный журналист Фанис Апостолакис, пытавшийся под чужим именем принять участие в круизе «Золотое руно-2». Напомним, что во время первого круиза Апостолакису удалось незамеченным проникнуть на борт лайнера, так что в тот раз он был ссажен на берег в Турции. Как с сарказмом прокомментировал случившееся владелец «Одиссея» Феофилактос Манолас: «В отличие от профессионализма господина Апостолакиса, профессионализм моих сотрудников значительно повысился. Поэтому советую всем читателям «Афинс ревю» отказаться от подписки на эту газетенку, а на сэкономленные деньги лучше выйти в море на «Одиссее». Отношение Феофилактоса Маноласа к Фанису Апостолакису неудивительно, учитывая, что рядом своих публикаций о якобы ожидавшей «Одиссей» катастрофе тот едва ни поставил на грань срыва круиз «Золотое руно-1». Удивительно то, что столь ловкий и пронырливый папарацци допускает уже вторую непростительную оплошность подряд. Видимо, водящееся за Фанисом пристрастие к спиртному сыграло с ним злую шутку и его звезда окончательно закатилась. Жаль, конечно, ведь когда-то Фанис Апостолакис был действительно лучшим в своем деле. Но теперь читателям «Афинс ревю», наверное, лучше и вправду отказаться от подписки на эту газету в пользу какого-нибудь другого издания. Ведь Фанис, похоже, окончательно вышел в тираж и уже не способен, как в прежние времена, раскопать ничего по-настоящему сенсационного».

По центру этого текста была напечата фотография самодовольно улыбающегося неестественно белыми ровными зубами Феофилактоса Маноласа. В его носу и лбу торчало три стрелки для дартца. Это все, чем Фанис Апостолакис мог расквитаться с непотопляемым во всех смыслах владельцем «Одиссея». Феофилактос Манолас его переиграл. В круизе «Золотое руно-1» с «Одиссеем» что-то случилось – как раз в ту ночь, когда в каюту Апостолакиса ворвался сперва неизвестный под видом уборщика, а потом и служба безопасности судна. Именно в ту ночь лайнер по так и оставшимся невыясненными причинам значительно отклонился от курса плюс на нем погибли как минимум три члена экипажа. Однако Маноласу, благодаря своим связям, удалось все это замолчать. Апостолакис во время второго круиза собирался пролить свет на все эти загадочные события, но, увы, не смог…

– Черт!.. – вздохнул Фанис и снова свесился с кровати.

Кроме его брюк на полу валялись еще несколько предметов туалета, а также пустая бутылка из-под метаксы. Фанис был действительно самый ловкий в Греции папарацци – во всяком случае, до того, как его вторично разоблачили при посадке на борт «Одиссея». При этом он был вовсе не похож на грека. Фанис выглядел как стопроцентный американец. Тайну своего рождения он выведал еще подростком. Это стало первым настоящим расследованием Фаниса и определило его дальнейшую судьбу.

Мать Апостолакиса работала горничной в гостинице «Акрополь». За девять месяцев до его рождения в связи с визитом американского президента в гостинице поселился журналист Сэм Гордон. Судя по фото, которые Фанис отыскал через много лет в Интернете, его отец был хорош собой. И мать не устояла перед ним…

Ровно через десять лет Сэм Гордон, успевший к тому времени получить Пулитцеровскую премию, разбился на спортивной «Сессне», вернее, упал с самолетом во Флоридский залив. Сэм Гордон специализировался на репортажах-расследованиях, так что причину авиакатастрофы выясняло ФБР. Однако установить, стала она несчастным случаем или же была спланированным из мести убийством, так и не удалось.

Узнав все это, Фанис решил стать журналистом. Ему пришлось преодолеть немало трудностей, но в конце концов он осилил три курса университета. Потом его отчислили за то, что Фаниса задержали с длиннофокусной камерой в поместье Онассисов, и осудили на два месяца исправительных работ. Однако это уже не имело значения.

Молодой журналист после этого скандального случая стал знаменитостью среди коллег. И сразу три таблоида предложили ему работу вскоре после оглашения приговора. С тех пор Фанис выступал ответчиком по десяткам гражданских и обвиняемым по нескольким уголовным делам. Но за решеткой провел всего несколько суток.

Больничный стаж Апостолакиса был намного внушительнее. Его сбрасывали с поезда, с яхт и пароходов, а один раз даже вышвырнули из самолета, но стоящего на земле. Шестьдесят переломов, несколько сотрясений и трижды сломанная челюсть не только не умерили пыл Фаниса, но, наоборот, сделали его адреналиновым наркоманом. Фанис Апостолакис уже не мог жить без риска и опасности. В «простое» его начинало ломать, что приводило к загулам вроде вчерашнего. Правда, с того времени, как Апостолакис познакомился с Сибиллой, водить к себе случайных женщин он перестал. Да и не напивался так уже давно.

– Черт! – сжал пальцами виски Фанис, наконец присаживаясь на кровати.

Голова гудела и кружилась. А еще при резких движениях в ней словно бы взрывались петарды. Если бы Сибилла возвращалась сегодня, у Фаниса был бы стимул мужественно все это перебороть. Но гинекологическая конференция в Генуе заканчивалась завтра. Так что гораздо проще было смалодушничать и отправиться на поиски наверняка завалявшейся в домашнем баре метаксы.

Шаркая ногами по половому покрытию, Фанис выбрался из спальни и прошел в гостиную. В баре действительно отыскалась бутылка метаксы. Там были и джин с виски, и французские «Камю» с «Наполеоном», но Фанис предпочитал всем этим дорогущим напиткам метаксу. Это, пожалуй, было единственное, что выдавало в нем грека. Подцепив одной рукой бутылку с чистым стаканом, он прошаркал в кабинет и включил компьютер, чтобы посмотреть электронную почту. Однако новых сообщений не было. И тогда Фанис уселся в кресло и щелкнул мышкой, включив музыку.

«The winner takes it all», – запела группа «Abba», и Фанис Апостолакис, свинтив пробку, медленно налил в стакан дрожащей рукой метаксы. «Победитель получает все». Неважно где – в политике, в спорте, в бизнесе, в любви. Ты набрал всего на один голос больше – и ты президент страны с населением в сотню миллионов жителей. Прибежал на тысячную долю секунды раньше – и ты чемпион. Сумел купить всего одну лишнюю грошовую акцию – и у тебя контрольный пакет миллиардного предприятия. И все падает к твоим ногам – цветы, деньги, женщины и слава…

А тот, кто отстал на один голос, одну тысячную секунды или одну грошовую акцию, никому не нужен и не интересен. Он ничем не хуже счастливчика-победителя, а может, даже и лучше. Но ему никто не дарит цветы, не осыпает золотым дождем, и горящие глаза женщин повернуты в другую сторону. Потому что победитель получает все. А неудачнику даже никто не пишет. Что-то подобное случилось и с Фанисом после публикации в «Афинс телеграф». От него отвернулись все – даже главный редактор «Афинс ревю» Анастасиос Теодоракис. Все, кроме Сибиллы.

– За тебя, любимая! – подмигнул Фанис стоящей на столе фотографии любимой девушки.

Он уже поднес стакан ко рту, когда положенный на стол мобильный зазвонил. Фанис потянулся к нему рукой и посмотрел на дисплей. Надпись гласила, что номер не определен. В принципе это вполне мог быть звонок от Сибиллы. В роуминге номера не определялись довольно часто. Но Фанис, прежде чем ответить, по профессиональной привычке кое-что включил в меню.

– Да! – поставив нетронутый стакан, ответил он.

– Мне нужен Апостолакис, – послышался в трубке грубоватый голос.

– Я слушаю.

– Это точно ты?

– Точнее не бывает.

– Ладно, верю… А почему ты не спрашиваешь, кто это?

– Если человек хочет, он скажет сам. Если нет, спрашивать бессмысленно.

– Правильно мыслишь, Апостолакис, не зря я твои репортажи люблю читать. Слыхал, эта гнида Манолас тебя расшифровал. Как же ты так, парень?

– Не повезло просто. В моей работе такое бывает, – ответил Апостолакис.

Разговор выглядел абсолютно бессмысленным. Вроде тех, которые случаются в каком-нибудь баре, куда случайно заскакивает знаменитый футболист, а подвыпивший посетитель «из народа», узнав, начинает учить его, как нужно пробивать штрафные. Однако Фанис не стал бы знаменитым журналистом, не имей он чутья. А чутье в данном случае подсказывало ему, что звонивший вовсе не простак. И просто удостоверяется, что говорит именно с Апостолакисом.

– Жаль, – вздохнул аноним, – ввернуть чего-нибудь Маноласу – это было бы в жилу. Не люблю этих долбаных богачей. Если бы ты мне его заказал, я бы тебе сделал скидку! – хрюкнул в трубке звонивший. – Слышишь, Апостолакис?

– Да. Только, боюсь, у меня денег не хватит. Даже со скидкой и даже если взять в банке кредит!

– Молодец, Апостолакис! – еще больше развеселился звонивший. – Взять в банке кредит, чтобы кого-нибудь заказать, – это ты здорово придумал. Банковские клерки обделались бы прямо в креслах… Но вообще-то, шутки шутками, а все к тому и идет. Из-за этого чертового кризиса у нас в профессии полный застой. Так что если все-таки надумаешь насчет Маноласа, то не тяни. Сейчас самый момент воспользоваться льготными тарифами.

– Спасибо, но у меня другие методы.

– Да я понимаю. Это я так… Насчет Маноласа я тебе не помогу, Апостолакис, сам с ним разбирайся, а вот информацию подкину чумовую. Как раз для тебя! Слышишь?

– Да. Конечно, – спокойно ответил Фанис.

В том, что у него оказался поклонник среди киллеров, ничего сверхординарного не было. Представители экзотических профессий – тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

– В общем, Апостолакис, вчера вечером, точнее ночью, ко мне прямо на улице обратился заказчик. Я как раз вывалился из… одного заведения, возле которого живу. То есть жил… Ну, и он ко мне обратился. Предложил исполнить премьер-министра.

– Нашего? – спокойно уточнил Фанис. – В смысле Греции?

– Ну а чьего ж еще?

– Ну мало ли? Может, на экспорт, так сказать…

– Да нет. Нашего, Апостолакис, по месту. Но сам понимаешь, я ж профессионал, а не камикадзе, поэтому за такие дела не берусь в принципе. Но говорить об этом, понятно, не стал. Потому что до дома бы не дошел. В общем, я сказал, что не в форме, и договорился о встрече, чтобы обсудить все на трезвую голову. А сам в подъезд и через крышу ушел. Потому как если они меня вычислили, то соваться домой мне было совсем не в масть. Короче, я сегодня из Греции смываюсь. Куда, не спрашивай, сам понимаешь, не скажу. Но перед этим решил для очистки совести информацию тебе слить… Все понял, парень?

– Да. Спасибо. А-а…

– Да не спеши, я ж просто еще не успел. Значит, тормознул он меня в тени, грамотно очень. Тачки никакой я не срисовал, но понятно, что и тачка там рядом была, и он был не один…

– А-а…

– Да нет, Апостолакис, адреса тебе своего бывшего я не скажу. Потому как и меня тогда вычислить по нему несложно. А вот насчет этого заказчика я тебе все, что успел срисовать, выложу. Одет он в костюм, не из дешевых. И пахло от него не потом, а дорогим парфюмом. Каким, не скажу, но евро за сто, не меньше. Особых примет, ясное дело, никаких, а вот по национальности он славянин. Какой не знаю, может, болгарин, может, кто из югов, – серб или еще кто. Но славянин точно. Это все, Апостолакис. Больше тебе ничем помочь не могу.

– Ясно. Так он говорил по-гречески?

– Да. Вообще без акцента. Но он не грек. Наверное, все-таки болгарин. Но это мое личное предположение…

– А на чем основывается, если не секрет?

– Да на том, что болгары Папу Римского чуть не грохнули. Так почему бы им не попробовать грохнуть еще кого-то!

– Ну, это не основание…

– Да я и не настаиваю, Апостолакис! Все, давай, а то еще опоздаю… С удовольствием выпил бы с тобой метаксы, но при моей профессии, сам понимаешь, об этом можно только мечтать. Но читать тебя я буду. Даже за границей. Так что ты уж постарайся, не обделайся, как с Маноласом! Удачи!

2

«СЕНСАЦИОННОЕ ИНТЕРВЬЮ С КИЛЛЕРОМ», – прочитал Логинов заголовок в Интернете. Перейдя по ссылке, он обнаружил следующий материал: «Скандально известный греческий журналист Фанис Апостолакис умудрился сделать телефонное интервью с анонимным киллером, в котором тот утверждает, что накануне к нему обратился неизвестный, скорее всего болгарин по национальности, с предложением взяться за устранение премьер-министра Греции. Далее Фанис Апостолакис напоминает историю так и не раскрытого покушения на папу римского, одного из самых загадочных преступлений двадцатого века: «Был жаркий день 13 мая 1981 года, день Мадонны Фатимы. Белая фигура папы Войтилы медленно продвигалась в толпе на открытом грузовике по площади Сан-Пьетро в Ватикане. И в тот момент, когда римский папа, поцеловав белокурую девочку, опустил ее на руки родителей, рука «серого волка» Али Агджи неумолимо нажала на курок «браунинга» калибра 9. Над головами верующих прозвучали два выстрела. Белый пояс окрасился кровью. Понтифик начал оседать на землю, его поддержал секретарь монсиньор Stanislaw Dziwis. Папа сразу же был доставлен в римскую больницу Gemelli. Во время длительной операции папе Войтиле хирурги удалили часть кишечника. С того дня прошло более 25 лет… За это время многие пытались понять: «Кто руководил террористами, кто хотел уничтожить римского папу?» Этот вопрос по сей день остался без ответа. От самого Али Агджи, которому в то время было всего 22 года, не было получено никакой полезной информации. Более того, если бы не хрупкая фигура монахини Лючии, повисшей на локте террориста, он бы скрылся в толпе. Через два месяца после покушения Али Агджа был приговорен к пожизненному заключению, после чего начал делать различные заявления, причисляя к покушению секретную болгарскую спецслужбу. Агджа назвал имена: Serghey Antonov (Balkan Air в Риме), Todor Ayvazov (кассир в болгарском посольстве) и Zelino Vassilev (военный атташе в болгарском посольстве). Все они были посажены в тюрьму. Но этот «болгарский след» сошел к нулю, когда в 1985 году подсудимые были оправданы и освобождены из-за недостатка улик. Али Агджа провозгласил себя Иисусом Христом, а затем заявил, что действовал от лица группировки «Серые волки». Римский папа Иоанн Павел II посетил террориста в тюрьме и простил его. В июне 2000 года Али Агджа получил помилование от президента Итальянской Республики Карло Адзелио Чампи и возвратился в Турцию. Папа Иоанн Павел II, не скрывая, приписывал свое спасение чудотворному покровительству Мадонны Фатимы. В конце своего сенсационного материала Фанис Апостолакис задается вопросом: какая святая или святой спасет от уготованной гибели премьер-министра Греции?..»

3

Отняв трубку от уха, Фанис Апостолакис перевел взгляд на стоящий на столе стакан с метаксой. Однако спиртное его уже не интересовало. За время разговора с неизвестным организм Фаниса Апостолакиса выбросил в кровь такое количество адреналина и эндорфинов, что Фанис не только перестал страдать от похмелья, но и был готов к самой напряженной работе.

– Так… – проговорил Фанис, оглядываясь в поисках сигарет.

Фанис Апостолакис считал себя цепным псом демократии. Добытую информацию он доводил до общественности исключительно через свои громкие публикации. Однако Фанис прекрасно отдавал себе отчет в том, что в данном случае этим правилом нужно пренебречь. Информацию о покушении на премьер-министра следовало предварительно и как можно скорее довести до «компетентных» органов.

Проблема заключалась в том, что даже столь осведомленный человек, как Апостолакис, толком не знал, в компетенцию какой из спецслужб Греции входит данный вопрос. Вообще-то их было три – Эллинская разведывательная служба, Министерство общественной безопасности и военная разведка А-2 Генштаба Минобороны. Еще имелась Служба борьбы с терроризмом, подчиняющаяся главному полицейскому управлению. Причем, несмотря на обилие структур, спецслужбы были самым слабым местом греческого государства. Красноречивее всего об этом свидетельствовала история террористической группировки «17 ноября».

Впервые о себе она заявила еще в далеком 1975 году, когда в Афинах был убит первый секретарь посольства США Ричард Уэлш, а на самом деле – резидент ЦРУ в Греции. Его застрелили трое молодых на вид мужчин, которые действовали хладнокровно и уверенно: убивали средь бела дня, на глазах у жены американца и его шофера. Ответственность за преступление взяла на себя до этого никому не известная террористическая группировка «17 ноября». Сразу же после убийства экстремисты заявили, что речь идет о «революционной мести» США и ЦРУ, которые в свое время помогали режиму «черных полковников» захватить власть в Греции, а потому-де шеф штаб-квартиры ЦРУ в Афинах являлся «врагом номер один греческого народа».

Момент убийства был интересен не только тем, что это случилось накануне праздника добра и примирения для всех христиан. Прошло всего лишь несколько месяцев после крушения в Греции диктатуры «черных полковников» и установления демократии. Само название террористической группы напоминало об этом: 17 ноября – дата драматического антидиктаторского восстания студентов афинского Политехнического института и его жестокого подавления хунтой, с чего, собственно, и началось ее падение.

С тех пор террористы из «17 ноября» убили в Греции 23 человека – дипломатов, политиков, видных бизнесменов, судей. Правда, после победы на выборах в 1981 году партии ПАСОК Андреаса Папандреу террористы было на два года затихли. Но в 1983 году совершили новое убийство – застрелили капитана ВМС США Джорджа Тсантеса, главу группы американских военных советников. Затем бомбой с дистанционным управлением был взорван военно-морской атташе посольства США Вильям Нордин. В феврале 1985 года был убит Никос Момфератос, владелец газеты «Апогевматини» и председатель союза издателей греческих газет. Вслед за ним был застрелен «капиталистический эксплуататор» Димитриос Ангелопулос, президент сталелитейной компании «Халивургики». А вот греческому олигарху Вардису Вардинояннису повезло – ракета не попала в бронированный лимузин, и магнат остался жив. Его террористы назвали «судовладельцем мафиозного толка», который жестоко эксплуатировал моряков, заставляя их плавать на «дряхлых судах». Потом дошла очередь и до «коррумпированных политиков»…

Все эти годы в Греции ожесточенно спорили, чем же можно объяснить такую странную неуловимость «17 ноября». Одни говорили, что за ним стоят спецслужбы иностранных государств, другие уверяли, будто террористы имеют покровителей в полиции, а третьи убеждали, что самим властям будто бы выгодно иметь террористов, чтобы был повод для расходов на содержание репрессивного аппарата. При этом всем было ясно, что обнаружить группу «17 ноября» не удается прежде всего из-за слабости греческих спецслужб, у которых не было ни надлежащей подготовки, ни средств, ни дисциплины.

Лучше всего в этой ситуации было бы вообще распустить нынешние многочисленные греческие спецслужбы и на их месте создать совершенно новую организацию. Однако этого в Греции не хотел никто – ни правые, ни левые, ни центристы. Как это ни парадоксально, но все политические партии были кровно заинтересованы в том, чтобы спецслужбы оставались слабыми и разобщенными. Потому что печальный опыт диктатуры «черных полковников», захвативших в Греции в 1967 году власть во время военного переворота, показал, что наличие в небольшой стране сильных спецслужб – опасно для демократии. А потому – лучше уж терроризм «в небольших дозах», чем вечная угроза военного путча.

– Так… – повторил Фанис Апостолакис, отыскав сигареты и закурив.

Чтобы не ошибиться, он решил обратиться к человеку, который в хитросплетениях греческих спецслужб должен был разбираться по роду службы. Это был глава комиссии по расследованию убийств Никодимос Карандонис. Отыскав в памяти мобильного номер комиссара, Фанис нажал кнопку вызова.

– Да! – послышалось в трубке.

– Здравствуй, Нико! Это Апостолакис…

– Я понял! Чем обязан?

– Слушай, тут такое дело… Я случайно накопал информацию, что кое-кто пытается нанять киллера для покушения на премьер-министра…

– Пока премьер жив, это не ко мне…

– Да я понимаю, а к кому это, Нико? К вашей службе борьбы с терроризмом?

– Нет… Терроризмом в отношении госдеятелей занимается поддепартамент Эллинской разведывательной службы.

– А к кому конкретно мне там обратиться?

– Да их недавно в очередной раз реорганизовали… Зайди на сайт, там должен быть контактный телефон.

– Спасибо, Нико, – вздохнул Фанис.

– Да не за что, Апостолакис. Если наткнешься на труп премьера, звони прямо мне.

– Обязательно…

Отключившись, Апостолакис только головой покачал. При столь кричащей организационной и фактической неэффективности спецслужб Греция тем не менее имела самый низкий уровень преступности в Европе. Что-то около 650 преступлений на 10 000 жителей в год. При этом львиную долю из этих 650 преступлений занимали банальные кражи.

Апостолакис нашел в Интернете официальный сайт Эллинской разведывательной службы и удостоверился, что Карандонис был прав. Недавно, согласно очередному президентскому указу, ЕИП опять была реорганизована. В результате были созданы – Исследовательский центр внутри структуры ЕИП для сотрудничества с научными организациями, университетами и специальными исследовательскими институтами, Совет стратегического планирования (steering committee) для улучшения управляемости Службой в периоды кризиса, Поддиректорат по национальным вопросам, Директорат международного сотрудничества и, наконец, Поддиректорат по борьбе с международным терроризмом и организованной преступностью, который, собственно, Апостолакису и был нужен. Согласно президентскому указу была изменена и численность сотрудников Службы. Теперь сотрудниками ЕИП являлись 1800 человек гражданского персонала, 54 – из Вооруженных сил в званиях от капитана до бригадира, 58 офицеров греческой полиции от лейтенанта до полицейского бригадира, 15 офицеров береговой охраны от лейтенанта до капитана и 520 человек сержантов из Вооруженных сил, береговой охраны и полиции.

При всем при этом прямого телефона Поддиректората по борьбе с международным терроризмом и организованной преступностью на сайте не оказалось, так что Фанису пришлось звонить в колл-центр ЕИП. Там его попросили подождать и после двух минут утомительного бренчания в трубке случайно отключили.

– Черт!.. – вскрикнул Фанис и снова набрал номер колл-центра.

– Колл-центр ЕИП, добрый день! Слушаю вас!

– Это Фанис Апостолакис! Вы должны были соединить меня с Поддиректоратом по борьбе с международным терроризмом и организованной преступностью!

– Так… И что, господин Апостолакис?

– То, что меня так и не соединили! – почти прорычал Фанис.

– Одну секунду… Подождите…

В трубке снова разнеслось утомительное пиликанье. Фанис Апостолакис подумал, не разразиться ли ему материалом насчет разброда и шатания в греческих спецслужбах, но уж в этом-то никакой сенсации не было. В 2001 году, через двадцать шесть лет после первого террористического акта «17 ноября», ЕИП как о своем огромном достижении сообщила, что наконец-то приблизилась к разоблачению террористов.

Причем прорыв в расследовании деятельности «17 ноября» произошел в результате сотрудничества с британскими спецслужбами, активно подключившимися к разоблачению этой самой старой в мире террористической группировки после громкого убийства ее членами в 2000 году в Афинах военного атташе британского посольства Стефена Сандерса. Британцы, используя новейшую аппаратуру, смогли получить отпечатки пальцев одного из участников покушения на Стефена Сандерса, оставленные в найденном греческой полицией микроавтобусе, который использовался при осуществлении теракта. Кроме того, было установлено, что один из участников покушения на британского бригадира также участвовал в обстреле в мае 1999 года из гранатомета резиденции германского посла в пригороде Афин – Халандри. Было определено также, где примерно находится «штаб-квартира» «17 ноября». На основании целого ряда данных сыщики сузили ее поиск до восьмимильной зоны на территории северо-восточных пригородов Афин: Халандри, Марусси, Филотеи и Психико.

Однако на этом следствие благополучно забуксовало. И наверняка заглохло бы окончательно, если бы не случайность. Летом 2002 года прямо на пирейской улице самодельное взрывное устройство взорвалось в руках переносившего его иконописца Саваса Ксироса. Сняв его отпечатки в больнице, полиция установила, что он причастен к нескольким терактам «17 ноября». И как раз накануне Олимпиады группа, столько лет остававшаяся неуловимой, наконец была изобличена, и восемнадцать ее членов получили различные сроки заключения. Учитывая, что на их поимку греческим спецслужбам понадобилось почти тридцать лет, разражаться статьей об их неэффективности особого смысла не было. И Фанис Апостолакис просто из последних сил слушал пиликанье в трубке, чтобы выполнить свой гражданский долг.

Наконец на другом конце что-то щелкнуло, и Фанис услышал:

– Пиццерия Реппаса? Пожалуйста, две пиццы с омарами и три с…

– Это не пиццерия! Я жду соединения с Поддиректоратом по борьбе с международным терроризмом! – рявкнул Фанис.

– А-а… А кого вам нужно?

– Директора! Или поддиректора, не знаю, как это у вас теперь называется!

– К сожалению, поддиректора у нас пока нет, еще не успели назначить… А вы, собственно, по какому вопросу?

– У меня есть информация по готовящемуся покушению на премьера!

– А-а… Тогда это к Такису. Сейчас… – Прежде чем в трубке послышался щелчок, тот же голос приглушенно проговорил: – Черт! Когда уже наладят связь? Я полчаса не могу в пиццерию дозвониться!..

Несколько мгновений спустя Апостолакис услышал:

– Бригадир Такис Карагеорги! Слушаю вас!

– Меня зовут Фанис Апостолакис. Я случайно получил информацию о том, что вроде бы готовится покушение на премьер-министра. Это к вам?

– В общем-то, да. А вы тот самый Фанис Апостолакис?

– Да… Если вы имеете в виду журналиста.

– Очень приятно, Фанис. Я в некотором роде ваш поклонник. Так, что же с вами делать?.. Вы сейчас где?..

– Дома.

– Понятно… Дело в том, что у нас тут очередная реорганизация, так что с транспортом туго. Вы никуда пока не собираетесь уходить?

– Пока нет.

– Тогда продиктуйте мне, пожалуйста, ваш адрес, а потом я попытаюсь раздобыть машину…

4

«Совершенно секретно

Заместителю директора ФСБ РФ

МЕМОРАНДУМ

В связи с реализацией Россией проекта «Южный поток» в настоящее время Правительством РФ проводятся неофициальные консультации с Правительством Греческой Республики. По существу, судьба многомиллиардного проекта Газпрома зависит сейчас от того, удастся ли России заключить межправительственное соглашение со своими греческими коллегами. Это прекрасно понимают американцы, вложившие огромные средства в строительство альтернативного газопровода «Набукко».

Ключевой фигурой, от которой зависит подписание межправительственных соглашений, дающих «зеленый свет» проекту «Южный поток», является премьер-министр Греческой Республики. Представителям Правительства РФ и Газпрома не без труда удалось убедить его во взаимовыгодности сотрудничества, и сейчас соглашения находятся в стадии согласования и подготовки.

В то же время вчера известный греческий журналист Фанис Апостолакис опубликовал сенсационный материал, из которого следует, что некие болгарские граждане якобы пытаются организовать покушение на премьер-министра Греции, причем в материале проводится аналогия с покушением на папу римского в 1981 году.

Для справки: 1. Стрелявший в папу римского турецкий террорист Мехмет Али Агджа начал утверждать, что представитель болгарской авиакомпании «Балкан эйр» Сергей Антонов вручил ему пистолет накануне покушения на папу, после того, как с Агджой в тюрьме неоднократно встречались представители итальянских и американских спецслужб. По существу, «болгарский след» лопнул, как мыльный пузырь, после того как все трое задержанных болгарских граждан были оправданы итальянским судом. Однако ЦРУ настойчиво продолжало распространять информацию, якобы свидетельствовавшую о том, что покушение на папу было организовано болгарами по заданию КГБ. Для этого фабриковались «показания» перебежчиков и «документы» спецслужбы бывшей ГДР «Штази». Имеются также основания полагать, что и Сергей Антонов, найденный мертвым в Болгарии, был убит агентами ЦРУ. 2. При том, что ни КГБ, ни тогдашний СССР не имели никакого отношения к покушению на папу римского, президент Рональд Рейган сразу же после него заявил, что Кремль и его восточноевропейские союзники поддерживают международный терроризм, чем был дан старт новому витку «холодной войны», что привело к значительному ухудшению отношений СССР со странами Западной Европы.

Исходя из вышеизложенного, можно предположить, что публикация Апостолакиса есть часть спланированной ЦРУ по типу «болгарского следа» изощренной провокации, направленной на срыв подписания российско-греческих соглашений, касающихся газопровода «Южный поток». К сожалению, учитывая очевидную слабость греческих спецслужб, совершение покушения на премьер-министра страны особых трудностей не представляет. А это, вне зависимости от результата, приведет к срыву подписания указанных соглашений: если покушение будет удачным, российской стороне придется дожидаться назначения нового премьер-министра и начинать все сначала; в случае же неудачной попытки ЦРУ, как мне представляется, немедленно произведет вброс заранее подготовленной дезинформации, свидетельствующей о причастности к подготовке покушения российских граждан либо спецслужб.

При этом журналист Фанис Апостолакис, с которым я встречался на борту «Одиссея», известен тем, что никогда не выполнял ничьих заказов, и при его допросе с помощью скополаминоподобного вещества мне удалось абсолютно достоверно установить, что он не работает ни на ЦРУ, ни на какую-либо другую спецслужбу. Мало того, именно благодаря полученным от Апостолакиса сведениям удалось предотвратить подготовленное ЦРУ торпедирование «Одиссея». Все это свидетельствует о том, что либо Апостолакис используется ЦРУ втемную, либо он совершенно случайно вышел на информацию о готовящемся покушении, не представляя конечной цели организаторов.

Учитывая, что речь идет о стратегических интересах России, а также факт моего личного знакомства с Фанисом Апостолакисом, прошу принять решение об откомандировании меня в Грецию для проверки предположения о готовящейся ЦРУ провокации.

Ответственный за оперативное сопровождение

проекта «Южный поток»

полковник Логинов».

– Роберт Ладлэм ведомственный! – закончив читать, швырнул на стол очки заместитель директора ФСБ. Потянувшись к селектору, он утопил кнопку и приказал: – Полковника Логинова ко мне! Срочно!

5

– Да! – сказал Фанис Апостолакис, ткнув пальцем в кнопку домофона.

– Это Такис Карагеорги! Из ЕИП!

– Заходите! Третий этаж, налево! – проговорил Фанис, нажав пальцем кнопку открывания подъездного замка.

Направляясь к двери, он посмотрел на часы. После его разговора с бригадиром ЕИП прошло ровно полтора часа. Если бы речь шла о подготовленном покушении, премьер-министр Греции скорее всего был бы уже мертв.

– Здравствуйте! – кивнул Фанис, впуская бригадира в квартиру.

– Добрый день! – протянул тот руку.

Фанис ее пожал. Такису Карагеорги было от тридцати до сорока. Гражданский костюм сидел на нем неплохо, хотя по выправке чувствовалось, что бригадир – кадровый военный. Его сопровождал мужчина помоложе – лет двадцати пяти, тоже в гражданском, но без малейшего намека на официоз.

– Лейтенант Мавромати! – представился он, ткнув Фанису грубую ладошку. – А у вас телевизор есть?

– Да, – кивнул Фанис, – и не один. А что?

– Да на спортивном канале должны огласить состав «Панатинаикоса» на еврокубковую игру! – быстро объяснил Мавромати. – Вы не могли бы включить?

– Лейтенант играет в тотализатор! – со снисходительной ухмылкой пожал плечами Такис Карагеорги. – Да и я тоже иногда ставлю по маленькой…

– Ну, тогда идемте на кухню, – кивнул Фанис, закрыв дверь.

Минуту спустя они уже расположились в довольно просторном помещении, Фанис за столом напротив бригадира, лейтенант с пультом – перед стоящим в углу на холодильнике телевизором.

– Так что у вас за информация? – спросил Такис, выудив из кармана блокнот и шариковую ручку.

Одним глазом он косился на телевизор, который лейтенант переключил на первый спортивный канал. Фанис подумал, что уж на диктофон для ЕИП государство вполне могло бы разориться. Хотя дело, видимо, было не в отсутствии диктофонов, а в том, что сам бригадир предпочитал цифровой технике ручку с блокнотом.

– Около двух часов назад мне позвонил неизвестный… – начал Фанис и кратко пересказал содержание телефонного разговора.

– Так… так… ясно… – кивал Такис, делая в своем блокноте скупые пометки. Когда Апостолакис закончил свой рассказ, бригадир удовлетворенно кивнул и, не задав ни единого дополнительного вопроса, закрыл блокнот. – Ну что же, спасибо, Фанис…

– Василиос выздоровел! – тут же сообщил от телевизора лейтенант Мавромати. – А Джонсон с коленом лег на операцию! Так что можно поставить сотен пять на выигрыш! Заедем по дороге в контору?

– Можно, – посмотрев на часы, кивнул поднявшийся из-за стола бригадир.

Фанис Апостолакис редко чувствовал себя растерянным, но тут даже невольно запнулся:

– Так а-а… покушением вы собираетесь заниматься?

– Конечно, – небрежно пожал плечами бригадир Карагеорги. – Это же наша работа. Мы сегодня же передадим информацию Департаменту анализа Исследовательского центра. И если они в процессе экспертизы придут к заключению, что звонивший не просто человек с психическими отклонениями, то мы предпримем все необходимые меры… Но это навряд ли, – сказал бригадир, сунув блокнот с ручкой в карман и направившись к двери.

– Что навряд ли? – тупо спросил Фанис, от растерянности не в силах сдвинуться с места.

Бригадир Карагеорги остановился, повернулся и дружелюбным тоном объяснил:

– Навряд ли Департамент анализа придет к выводу, что звонивший не просто человек с психическими отклонениями. У нас в стране куча психов, Фанис, а в связи с кризисом их число утроилось. За год ЕИП получила что-то около двухсот тридцати сообщений о готовящихся терактах. И знаете, сколько из них подтвердилось?

– Сколько?

– Ни одного, – покачал головой Карагеорги.

– Ты сколько будешь ставить? – спросил у бригадира лейтенант Мавромати.

– Сотню, не больше, – пожал плечами Карагеорги, повернувшись к коллеге.

– Зря! С Василиосом у «Панатинаикоса» отличные шансы!

– Ты же знаешь мое золотое правило – никогда не зарываться и торопиться, не поспешая. Баскетбольный щит квадратный, но корзина-то круглая…

6

– Здравия желаю, товарищ генерал! Разрешите?

– Разрешаю! – мрачно кивнул замдиректора ФСБ и, быстро нацепив очки, махнул отпечатанными листами. – Ты что мне подал, Логинов, а?

– Меморандум, товарищ генерал…

– Это, Логинов, не меморандум! Это какая-то историческая фантасмагория, которой ты прикрыл свою задницу и перевалил ответственность на меня!

– Виноват, товарищ генерал, но каждый действует в рамках своих полномочий… – проговорил Логинов, подходя к столу.

– Только не надо мне читать лекции про полномочия, Логинов! Садись!

– Есть! Я и не читаю, товарищ генерал. Просто в данной ситуации моих полномочий недостаточно…

– И ты что, думаешь, я могу ходатайствовать перед директором ФСБ о твоей отправке в Грецию на основании этих домыслов? – снова тряхнул меморандумом замдиректора. – При чем тут вообще папа римский Войтила? И ты хоть представляешь себе, черт бы тебя побрал, сколько валюты нужно, чтобы тебя экипировать, подготовить документы прикрытия и отправить в Грецию для задушевной беседы с этим самым Апостолакисом?

– Если «Южный поток» наконец заработает, товарищ генерал, государство каждый год сможет получать примерно четыре миллиарда долларов чистой прибыли… Тем более что Газпром, я думаю, согласится оплатить мое пребывание…

– Да что ты мне своим «Газпромом» в нос тычешь? Ты чей сотрудник – Газпрома или ФСБ?

– ФСБ, товарищ генерал, но вы же начали про деньги, я и…

– Все, хватит! – хлопнул рукой по столу замдиректора. – Не успели прикомандировать, понимаешь, деятеля к Газпрому, так он себя уже чуть ли не олигархом возомнил, валюту за деньги не считает… Ты мне эти буржуйские газпромовские замашки, Логинов, брось! А то я тебя быстренько на Кавказ командирую и на землю опущу! Поползаешь там на брюхе по горам с автоматом…

– А то я не ползал, товарищ генерал!

– И не перебивай старших по званию!

– Виноват!

– Сам знаю, что виноват… Ладно, теперь давай по существу, – сказал замдиректора, сняв очки и потирая пальцами переносицу. – Докладывай!

– Так я ж все написал, товарищ генерал…

– Что ты мне написал? – нервно проговорил замдиректора, снова нацепив очки и схватив со стола листы. – «…Стрелявший в папу римского турецкий террорист Мехмет Али Агджа начал утверждать, что представитель болгарской авиакомпании «Балкан эйр» Сергей Антонов вручил ему пистолет накануне покушения на папу, после того как с Агджой в тюрьме неоднократно встречались представители итальянских и американских спецслужб…» Это, что ли, по существу? – вскрикнул замдиректора, снова снимая очки и швыряя меморандум на стол. – На хрен мне твой Мехмет Али Агджа вместе с папой римским? Ты мне по теме доложи, без исторических экскурсов, аллюзий и аллегорий!

– Виноват! Понял… Значит, ситуация с «Южным потоком» на данный момент такая. Наши дожали греческого премьера. Где-то через пару недель тексты межправительственных соглашений должны быть окончательно согласованы. Если их подпишут, весь среднеазиатский газ у нас в кармане – и узбекский, и казахский. Россия будет транспортировать его в Европу по своей «трубе». А это означает, что покупать можно будет дешевле, а продавать дороже. Ну и плюс все эти туркмен-баши и казах-аги вынуждены будут плясать под нашу дудку в политических вопросах. Но и это еще не все. Пропускная способность «Южного потока» позволит, в случае необходимости, значительную часть российского газа направить в обход Украины. Так что и хохлов наконец можно будет призвать к порядку, чтоб наш газ наконец тырить перестали…

– Да это все понятно! Что ты мне лекцию по политической географии читаешь? Ну?

– Ну а американцы с их недостроенным «Набукко» соответственно окажутся в полной и глубокой заднице. А они же в этот проект уже миллиарды долларов вбухали. В общем, чтобы сорвать подписание наших договоренностей с Грецией, они, товарищ генерал, способны на все. В том числе и на устранение премьер-министра. Потому что в сложившейся ситуации это единственный реальный способ торпедировать «Южный поток».

– Значит, ты уверен, что ЦРУ решило подготовить устранение греческого премьера. Так?

– Не совсем.

– То есть?

– Они не настолько глупы, чтобы действовать столь прямолинейно. В смысле, чтобы направить в Грецию одного или нескольких своих штатных киллеров, поручив устранение премьера им. Скорее всего, как в случае с папой римским, они используют какого-либо фанатика или что-то в этом роде…

– Так! В каком роде? Конкретнее?

– Ну, например, разыграют «грузинскую карту»…

– Не понял? А при чем тут Грузия, Логинов?

– Да это я так, товарищ генерал, образно. Я имел в виду, что ЦРУ вполне может использовать каких-нибудь сепаратистов, добивающихся, к примеру, отсоединения приграничного болгароговорящего анклава к востоку от реки Места и создания на его территории славянского государства…

– Теперь понятно, – снова потер переносицу замдиректора.

– Ну а чтобы сорвать подписание соглашений наверняка, даже в случае неудачного покушения, – продолжил Логинов, – точно так же, как с Агджой, американцы скорее всего подготовят от непосредственного исполнителя «российский след», чтобы обвинить Россию в поддержке сепаратистов по аналогии с Абхазией и Осетией. Причем сделать это будет совсем не сложно. Агджа, к примеру, назвал имя кассира болгарского посольства Тодора Айвазова, и весь мир долго верил, а кое-кто верит и по сей день, что какой-то кассир замыслил и организовал покушение на папу. Сейчас же времена совсем другие. Процентов пятьдесят сотрудников ФСБ бывают на отдыхе за границей. Если не больше. А что стоит захватить безоружного сотрудника спецслужб и даже принудить его что-то сделать, если он приехал в Грецию с женой и детьми? Когда у твоего ребенка на твоих глазах начнут отрезать пальцы, то тут уж сделаешь что угодно, каким бы крутым мужиком и бойцом ты ни был…

Логинов замолчал и удивленно посмотрел на замдиректора, который, внезапно помрачнев, потянулся к мобильному.

– Виноват, товарищ генерал. Что-то не так?

– Да все так, – повернул голову замдиректора. – Просто у меня сын с невесткой и внучкой вчера как раз в Грецию улетели! Не дай бог и вправду! Хоть звони и отзывай…

– Всех не отзовем, – пожал плечами Логинов.

– Да это понятно, – кивнул замдиректора. – Ладно… И что конкретно ты предлагаешь?

– Да конкретно я смогу сказать, только когда с Апостолакисом пообщаюсь. Лично. И выясню, то ли ему специально американцы информацию подбросили, то ли он на нее вышел как-то сам. Ну а дальше уже можно что-то пытаться сделать.

– Понятно! – сказал генерал и быстро сунул меморандум в малиновую папку с гербом России. – Идем к директору, Логинов! Это откладывать нельзя!

7

Проводив до двери офицеров Поддепартамента по борьбе с международным терроризмом и организованной преступностью, Фанис Апостолакис вернулся на кухню и включил кофеварку. Прежде чем отбыть в букмекерскую контору, чтобы сделать осторожную ставку на победу «Панатинаикоса» в еврокубковой игре, бригадир Карагеорги взял у Фаниса Апостолакиса визитку с контактными телефонами. На случай, если анализ вдруг покажет, что звонивший Фанису не псих и Поддепартамент по борьбе с международным терроризмом и организованной преступностью все же затеет расследование. Бригадир недвусмысленно дал понять, что ЕИП не пожарная команда и в своей работе руководствуется исключительно научными методами…

– Охренеть… – покачал головой Апостолакис.

Он не был дипломированным психологом-психиатром, но сумасшедшего от нормального отличить мог. И прекрасно понимал, что пока вновь реорганизованная ЕИП сподобится хоть на какие-нибудь действия, предпринимать их может быть уже поздно.

Тут Фанис вспомнил высказывание какого-то американского политика: государственные структуры не решают проблемы, они создают их, чтобы оправдать свое существование в глазах налогоплательщиков. Тягаться с действующими научными методами госструктурами Апостолакис не собирался. Зато он был журналистом от бога и быстро сообразил, как выполнить свой долг цепного пса демократии.

Соорудив три огромных бутерброда, Фанис Апостолакис наспех съел их, запив несколькими чашками обжигающего кофе. После чего отправился в кабинет и уселся за компьютер. Спустя каких-то десять минут он уже сбросил написанный материал на флэшку и, быстро выйдя из дома, уселся в свою «Субару Импрезу»…

8

В большом, но отнюдь не помпезном кабинете директора ФСБ было на удивление тихо. Казалось, что он расположен не в здании в центре Москвы, а где-то за городом, в вековом сосновом бору. Директор сидел за своим столом и быстро просматривал меморандум Логинова, подчеркивая ключевые моменты красным «кремлевским» карандашом. Логинов с замдиректора сидели друг напротив друга за приставным столом.

Умудрившись не нарушить тишины, в дверь кабинета проскользнул адъютант с подносом, на котором в раритетных подстаканниках в стиле сталинского ампира стояли три стакана с чаем, прикрытые салфетками. Бесшумно скользнув к столу, он поставил чай директору. Тот, не отрываясь от чтения, кивнул. Снабдив чаем и гостей, адъютант так же бесшумно выскользнул из кабинета.

– Понятно, – наконец отложил карандаш директор ФСБ и поднял глаза на Логинова. – Только не Агджа, а Ачка, полковник…

– Виноват, товарищ генерал… – растерянно моргнул на директора Виктор.

– Фамилия стрелявшего в папу римского террориста правильно звучит не Агджа, а Ачка, – потянулся к своему стакану директор. – Ну да бог с ним… А вы что чай не пьете, особого приглашения дожидаетесь?

Логинов с замдиректора дружно потянулись к подстаканникам. Директор поколотил раритетной ложечкой в стакане и выложил ее на блюдце. Отхлебнув чая, он спросил:

– Так на чем основывается ваше предположение, полковник, что за этим стоит ЦРУ?

– Почерк, товарищ генерал. Ни террористы, ни сепаратисты не проводят предварительного информационного прикрытия своих акций. Это делают только спецслужбы. И вы это знаете не хуже меня.

Директор снова отхлебнул чая и хмуро посмотрел в угол кабинета. Логинов был прав. В отличие от террористов и преступников спецслужбы всего мира использовали при устранении кого-либо особые технологии.

– А с чего вы взяли, что материал Апостолакиса – это акция информационного прикрытия? Честно говоря, у меня такого впечатления не сложилось.

– Интуиция, товарищ генерал.

Директор покачал головой:

– Интуиция, конечно, дело хорошее, полковник, но в данном случае полагаться на нее слишком рискованно. Вы ведь не частное лицо и даже не журналист. Вы сотрудник Федеральной службы безопасности России. Поэтому любые ваши действия на территории другого государства в любом случае будут однозначно трактоваться как действия Российской Федерации. Вы не думали о том, что этот самый Апостолакис вполне может опубликовать материал о вашем с ним контакте точно так же, как он это сделал в случае с киллером? И о том, как на это могут среагировать греческие власти?

– Я осознаю свою ответственность, товарищ генерал.

– А я осознаю свою, полковник. И вижу, что в данном случае вместо гипотетического международного скандала, основанного по большей мере на вашей интуиции, мы можем на ровном месте вляпаться во вполне реальный. С непредсказуемыми последствиями.

– Я это тоже осознаю, товарищ генерал. Но считаю, что мы просто не имеем права бездействовать…

– А я разве говорил о бездействии, полковник? Просто действовать нужно с умом, тщательно взвесив все риски… В данном случае наиболее разумным мне представляется другой вариант. Я просто связываюсь с руководством греческих спецслужб и излагаю им ваши опасения открытым текстом. А дальше уже они сами занимаются с Апостолакисом выяснением того, являлся его материал акцией информационного прикрытия или тут что-то другое.

– Они и без вашего звонка должны этим заняться, товарищ генерал. Только…

– Что только?

– Только уровень греческих спецслужб настолько низок, товарищ генерал, что надежды на них нет. Не только у меня, но и у самих греков.

– Зато мы подстрахуемся на случай возможной провокации, полковник. Если что и случится, греки будут знать, что мы тут ни при чем.

– Не думаю, товарищ генерал, – покачал головой Логинов. – ЦРУ ЕИП переиграет по-любому. И ваш звонок будет выглядеть как акция информационного прикрытия.

Директор ФСБ снова посмотрел в угол и нервно побарабанил по столу пальцами.

– Хорошо… То есть ничего хорошего, конечно. Но даже для ЦРУ пойти на устранение премьер-министра суверенной страны – это…

Директор умолк, Логинов посмотрел на него и твердо сказал:

– Ставки в данном случае таковы, товарищ генерал, что они не остановятся ни перед чем. Речь ведь идет об ослаблении, причем существенном, влияния России в Средней Азии. Если американцы дожмут свой проект «Набукко», Туркменистану и Казахстану, захочется им этого или нет, придется плясать под дудочку дяди Сэма. И это только политическая составляющая. А ведь энергоресурсы сами по себе…

– Только насчет важности контроля над энергоресурсами в современном мире не надо, – поморщился директор ФСБ. – Я полтора дня отсидел на энергетическом форуме, наслушался…

– Виноват, – кивнул Логинов. – Но есть ведь еще и третья составляющая, финансовая. В условиях мирового экономического кризиса энергоресурсы – это уникальный источник получения средств. Учитывая все это, товарищ генерал, я считаю, что в данном случае ЦРУ вполне способно пойти на устранение кого угодно. Но сделает это, конечно, чужими руками.

– То есть вы уверены на сто процентов, что ЦРУ готовит покушение на премьер-министра Греции?

– Виноват, товарищ генерал. Я не так выразился… Стопроцентной уверенности у меня нет. Но есть вполне обоснованные подозрения. А проверить их в сложившейся ситуации можно, только встретившись с Апостолакисом.

– Понятно. А вы что скажете? – посмотрел на заместителя директор.

– Ну, полковник Логинов, по-моему…

– Да Логинова я выслушал! Я спрашиваю ваше личное мнение!

– Лично я считаю, – вздохнул замдиректора, – что лучше пойти на определенный риск и отправить полковника в Грецию, чем потом доказывать всему миру, что мы не верблюды…

9

Спустя час после встречи с сотрудниками ЕИП восставший из пепла Фанис Апостолакис уже сидел в кабинете главного редактора «Афинс ревю» Анастасиоса Теодоракиса и вместе с ним слушал записанный на встроенный диктофон мобильного разговор с анонимным киллером.

– Да я и не настаиваю, Апостолакис! Все, давай, а то еще опоздаю… С удовольствием выпил бы с тобой метаксы, но при моей профессии, сам понимаешь, об этом можно только мечтать. Но читать тебя я буду. Даже за границей. Так что ты уж постарайся, не обделайся, как с Маноласом! Удачи! – послышалась последняя фраза.

– Это все, Анастасиос, – сказал Фанис, остановив воспроизведение. – Расшифровку я предлагаю напечатать в газете, а саму запись поместить на сайте «Афинс ревю». Только исказив голос киллера…

– Это бомба, Фанис! – кивнул главный редактор. – Только… может, убрать эту фразу насчет того, что ты обделался с Маноласом?

– Зачем? – хмыкнул Апостолакис. – О том, что я с ним обделался, знают все.

– Ну, как знаешь! – пожал плечами Анастасиос Теодоракис, потянувшись к своему телефону. – Тогда я сейчас быстро проконсультируюсь с Дэнни, и ставим материал в номер!

Дэнни по-свойски называли знаменитого адвоката Дионисиоса Ханджоголо, который вел все дела «Афинс ревю».

– Дело твое, – сказал Фанис, – но о чем тут консультироваться? Я немедленно обратился в ЕИП, так что перед законом мы чисты. Тем более что никакой подписки о неразглашении сведений с меня не взяли…

10

– Разрешите, товарищ генерал? – просунулся в дверь Логинов.

– Да, – кивнул замдиректора. – Собираешься?

– Так точно! – кивнул Логинов и, быстро подойдя к столу, протянул рапорт. – Экипируюсь! Подпишите, пожалуйста!

Замдиректора, нацепив очки, взял в руку протянутый лист и пробежал его глазами. В рапорте Логинов просил, в целях выполнения задания, выделить по перечню средства маскировки, спецсредства, а также две единицы огнестрельного оружия – «АПС» с сотней патронов и «глок-17» с пятьюдесятью.

– Не понял? – сняв очки, хмуро посмотрел на Логинова замдиректора. – Ты что, на войну в Грецию собираешься?

– Никак нет, товарищ генерал! Это на всякий случай…

– На какой еще случай, Логинов?! У тебя задание – с предельной осторожностью встретиться с Апостолакисом и аккуратно скачать с него информацию. А ты с собой целый арсенал тащишь! Кстати, как ты его вообще собираешься в Грецию ввезти? Хочешь, чтобы уже завтра все тамошние газеты пестрели заголовками: «Русский агент задержан в аэропорту при попытке ввоза оружия»?

– Да что я, пальцем деланный, товарищ генерал, не знаю, что сейчас на самолет и расческу с острой ручкой с собой лучше не брать? С диппочтой вечерней отправлю, с резидентурой уже договорился. Так что все будет в лучшем виде, товарищ генерал, можете не беспокиться…

– Ты мне зубы, Логинов, не заговаривай! Я спрашиваю, зачем тебе в Греции оружие?

– На всякий случай, товарищ генерал. Чтоб не получилось, как в прошлый раз на «Одиссее» – террористы с девятимиллиметровыми скорострельными «хеклер и кохами», а я с керамической пукалкой ближнего боя… И думай, что делать. То ли в Александра Матросова играть, то ли…

– При чем здесь «Одиссей», Логинов?

– Да при том, что на «Одиссей» я, товарищ генерал, тоже садился просто информацию снимать, а оно вон как обернулось… – пожал плечами Виктор.

Замдиректора нервно повертел в руках ручку.

– Только не вздумай эти игрушки на встречу с Апостолакисом брать! И вообще из посольства с ними выходить! Без крайней необходимости и моего личного разрешения! Понял?

– Так точно, товарищ генерал!

– Точно понял?

– Да я ж не мальчик из Управления экономической безопасности, товарищ генерал, который от таскания табельного пистолета млеет и начинает чувствовать себя крутым мэном. У меня применений оружия на поражение за сотню, и ни в одном случае прокуратура не усмотрела признаков превышения…

– Да при чем тут это? Ты же, Логинов, не в Тамбовскую область едешь на задание, а в другую страну!

– Да я все понимаю, товарищ генерал! Даст бог, не случится ничего экстраординарного, тьфу-тьфу-тьфу, пролежит все это добро в сейфе в посольстве и вернется обратно с той же диппочтой. Но если, не дай бог, что, то лучше пусть оно будет под рукой… Как там у древних греков? Хочешь мира, готовься к войне…

– У каких греков, Логинов? Это ж латынь!

– Так римляне ж тоже у кого-то учились!

– Ладно… – вздохнул замдиректора и, наискось начертав поверх рапорта резолюцию, размашисто расписался. – Держи, знаток древних цивилизаций! Только смотри мне, не дай бог что, ответишь по всей строгости.

– Спасибо, товарищ генерал! Если что, отвечу…

11

В расположенном неподалеку от олимпийского стадиона баре «Стадиум» было шумно и людно. Здесь можно было курить, и клиенты на полную катушку пользовались этой возможностью. Время было около одиннадцати вечера. Обычно прикрепленный под потолком телевизор был настроен на спортивный канал, и завсегдатаи «Стадиума» обсуждали футбольные новости. Однако сегодня все разговоры вертелись исключительно вокруг материала Фаниса Апостолакиса в «Афинс ревю».

– Я слышал, букмекеры с завтрашнего дня начинают принимать ставки на то, выживет премьер после покушения или нет!

– И какое соотношение?

– Не знаю, надо завтра посмотреть в Интернете таблицу коэффициентов…

– Эй, тише! Тракос, сделай погромче!

Тракос, бармен «Стадиума», увеличил громкость, и практически все повернулись к телевизору. Знаменитый ведущий первого канала Евангелос Зографиди проговорил:

– Для того чтобы разобраться, не стоят ли за подготовкой покушения на премьер-министра Греции, о котором написал Фанис Апостолакис, остатки группы «17 ноября», я пригласил в студию Георгоса Карамериса, автора книги «Неуловимые красные мстители Европы». Добрый вечер, Георгос!

– Добрый вечер! – кивнул гость.

– Спасибо, что так оперативно откликнулись на приглашение, несмотря на занятость.

– Спасибо и вам за приглашение, Евангелос. Я сейчас действительно напряженно работаю над новой книгой, но всегда рад побывать у вас в студии.

– Как вы, признанный эксперт по группе «17 ноября», могли бы прокомментировать высказанные в некоторых СМИ предположения, что за подготовкой покушения на премьер-министра стоит «17 ноября»? Точнее, остатки этой группы. Ведь именно вы первым высказали предположение, что «17 ноября» раскрыта не до конца.

– Да. И у меня были на это основания. Я внимательно изучил материалы дела «17 ноября» и обнаружил там бреши. Как минимум в двух терактах помимо осужденных должен был принимать участие кто-то еще. Не напрямую, а выполняя координирующие функции. Так что, помимо основной группы, должна была существовать еще одна, выполняющая функции мозгового центра.

– То есть получается, что полиции удалось ликвидировать только группу непосредственных исполнителей. Верно?

– Можно и так сказать.

– Но тогда вполне логично предположить, что координаторы «17 ноября» пытаются найти новых исполнителей в среде профессиональных киллеров!

– Честно говоря, я считаю подобные предположения полной и абсолютной чепухой! Высказывать их может только человек, абсолютно не знакомый с историей «17 ноября». Прежде всего я хотел бы сказать, что речь идет не о мафиозной структуре, а о группе, основывающей свои действия на четких идеологических принципах. К тому же строго законспирированной. Зачем революционерам привлекать исполнителя из криминального мира, да еще и нарушая правила конспирации, которые позволили группе оставаться неуловимой на протяжении стольких лет?

– Но подобные предположения основываются также на том, – сказал ведущий, – что за истекшие годы оставшиеся на свободе участники группы сильно постарели, так что теперь должны находиться, прошу прощения, в состоянии старческой немощи.

– Со временем, конечно, не поспоришь, – кивнул Георгос, – но даже если все оставшиеся на свободе участники «17 ноября» находятся, как вы выразились, в состоянии старческой немощи, то с рассудком у них все в порядке. Иначе наши спецслужбы их бы выловили окончательно. А поскольку участники группы находятся в здравом рассудке, то они ни за что не пошли бы на подобную глупость. Повторюсь, но вся история «17 ноября» свидетельствует, что с головой ее участники дружат.

– То есть вы категорически утверждаете, что «17 ноября» не готовит теракта в отношении премьер-министра?

– Я ничего категорически не утверждаю даже в своих книгах. Однако я уверен, что к событию, о котором идет речь в материале «Афинс ревю», «17 ноября» не имеет никакого отношения!

– Ну что же, спасибо большое, Георгос, за исчерпывающий комментарий! Напомню, что нашим гостем был автор нашумевшей книги «Неуловимые красные мстители Европы» Георгос Карамерис. После небольшой рекламы у нас в студии появятся адвокат Фаниса Апостолакиса Дионисиос Ханджоголо и пресс-секретарь Эллинской разведываетельной службы Власис Гунаропуло! Не переключайтесь!

12

С документами прикрытия, чтобы не терять лишнего времени и не рисковать, вопрос решили просто. В Грецию Логинов должен был прибыть под своим именем по загранпаспорту с открытой визой как сотрудник «Газпрома». Эта легенда давала возможность мотивированно бывать в посольстве и торгпредстве. В самой же Греции Логинов, в случае необходимости, мог действовать под другой личиной с изготовленными на месте документами гражданина Евросоюза.

Проблема возникла там, где Виктор ее не ждал. В связи с кризисом авиакомпании значительно сократили количество международных авиарейсов. И Виктору, не обнаружившему в расписании прямого рейса на Афины, в конце концов пришлось сделать ход конем, то есть полететь в Афины через Рим.

До итальянской столицы Логинов летел на «Боинге» «Внуковских авиалиний». Полет выдался нескучным, поскольку этим же рейсом на съемки какого-то совместного супер-пупер клипа летели сразу две раскрученные поп-группы – «девочковая» и «мальчиковая». Названий их Логинов не знал, поскольку в последнее время подобных групп-однодневок плодилась тьма, но лица смутно помнил.

В самолете скороиспеченные «звезды» проявили себя во всей красе. Бар с дармовым импортным спиртным был опустошен в рекордные сроки, после чего дошла очередь до взятой с собой родной водки. Далее, как и следовало ожидать, пай-мальчикам и пай-девочкам шибко поплохело, так что стюардессы сбились с ног, убирая туалеты.

Несмотря на это, сам полет, как и посадка, прошли нормально. Логинов с другими транзитными пассажирами немного послонялся в специальной зоне, после чего благополучно присоединился к прошедшим контроль пассажирам афинского рейса «Алиталии».

Аэробус после «Боинга» показался Логинову немного тесноватым, но за свою жизнь он на чем только не летал. Его соседкой оказалась довольно молодая гречанка в строгом деловом костюме. Чисто из вежливости Виктор кивком поздоровался с ней, после чего отвернулся к иллюминатору.

Девушка пыталась кому-то дозвониться с мобильного, но безуспешно. Потом стюардесса на трех языках попросила всех выключить телефоны и пристегнуться. Логинов свой мобильный выключил заранее. Когда к ним приблизилась стюардесса, он повернулся к ней, чтобы продемонстрировать пряжку ремня. При этом Виктор случайно увидел, что его соседка положила на колени материалы какого-то медицинского конгресса.

Не обратив на это никакого внимания, он дождался, пока лайнер взлетит, потом устроился поудобнее и заставил себя уснуть, поскольку предполагал, что командировка окажется не из легких…

13

– Итак, мы продолжаем! – проговорил в камеру знаменитый ведущий первого канала Евангелос Зографиди. – Напомню, что сегодня мы пытаемся найти ответ на вопрос, кто может стоять за подготовкой покушения на премьер-министра, о котором идет речь в материале «Афинс ревю». В нашей студии находятся адвокат Фаниса Апостолакиса Дионисиос Ханджоголо и пресс-секретарь Эллинской разведывательной службы Власис Гунаропуло!

Режиссер переключил камеры, и на экране появились сидящие по сторонам от Евангелоса гости. Адвокат улыбался зрителям лучезарной улыбкой и излучал уверенность. Сегодня на Дэнни был не один из повседневных костюмов, в которых он таскался между своей конторой и судами, а шикарный оливкового цвета от Валентино. В кармашке пиджака небрежно торчал платок умопомрачительной расцветки. Дэнни понимал, что эффектно засветиться на первом национальном канале стоит дорогого в смысле клиентуры и такими возможностями не разбрасывался. Пресс-секретарь ЕИП Власис Гунаропуло выглядел как гренадер, которого наспех переодели в гражданку. Он тоже излучал уверенность и улыбался, но его улыбка скорее напоминала оскал бультерьера.

Оба гостя кивнули в камеру, поздоровавшись со зрителями, и Зографиди затараторил дальше:

– Спасибо, что согласились прийти в нашу студию! Как вы, Власис, официальный представитель ЕИП, могли бы прокомментировать материал Фаниса Апостолакиса?

– Господин Апостолакис – журналист и в погоне за сенсацией готов на все! – пожал плечами Власис Гунаропуло.

– То есть вы хотите сказать, что публикация в «Афинс ревю» является не более чем газетной уткой?

– В какой-то степени да. Господин Апостолакис по обыкновению сгустил краски.

– В чем конкретно?

– Мы до сих пор не уверены в том, что запись телефонного разговора с киллером является, так сказать, аутентичной.

– То есть, попросту говоря, вы хотите сказать, что это всего лишь монтаж?

– Вполне возможно. Во-первых, искажение голоса предполагаемого киллера вызывает определенные подозрения, а во-вторых, наши сотрудники пока что не могут связаться с Апостолакисом, чтобы задать ему вопросы о происхождении данной записи.

– А вы что скажете на это? – повернулся Зографиди к Дэнни.

– Господин Гунаропуло, мягко говоря, передергивает карты. Во-первых, мой клиент как абсолютно законопослушный гражданин еще перед публикацией встретился с сотрудниками ЕИП и ответил абсолютно на все их вопросы…

– Умолчав о существовании записи! – быстро проговорил Гунаропуло.

– Мой клиент ни о чем не умалчивал! Просто в тот момент сотрудников ЕИП она не интересовала. И только когда Фанис Апостолакис довел информацию до сведения общественности, ЕИП вдруг проснулась!

– ЕИП выполняет свою работу! А ваш клиент ее тормозит, скрываясь…

– Мой клиент ни от кого не скрывается, он свято выполняет свой гражданский долг перед обществом! Что же касается записи, то, во-первых, она есть на сайте «Афинс ревю», а во-вторых, если сотрудникам ЕИП необходима аутентичная запись, то я вам ее сейчас передам по поручению моего клиента…

Тут Дэнни с торжествующим видом вытащил из кармана обычную флэшку и протянул ее Гунаропуло. Зографиди быстро проговорил:

– Итак, уважаемые телезрители, на ваших глазах адвокат Фаниса Апостолакиса передает по поручению своего клиента аутентичную запись телефонного разговора с киллером представителю ЕИП!

– Это еще предстоит установить, аутентична она или нет… – пробормотал несколько растерянный пресс-секретарь ЕИП, нехотя беря флэшку.

– Не переключайтесь! – одарил зрителей улыбкой Евангелос Зографиди. – После небольшой рекламы мы вернемся в студию!

– Интересно, что скажет этот парень, да? – отвернувшись от телеэкрана, сказал один из завсегдатаев «Стадиума».

– Да, – не мигнув глазом кивнул Фанис Апостолакис.

Он сидел в баре уже около часа и цедил не свою обычную пятизвездочную метаксу, а сок через трубочку. Несмотря на это Фанис чувствовал приятное опьянение – от своего успеха. Его несколько десятков строк в «Афинс ревю» стали настоящей сенсацией. Новости спорта, политики, кризис, цены на нефть и курс доллара вдруг отошли на второй план. На всех телеканалах судачили только о материале Фаниса…

14

На выходе из зоны прилета Афинского аэропорта Логинова встретил капитан Хапсалис, работавший в Греции под крышей торгпредства. Поскольку они были знакомы по предыдущему приезду Виктора, никаких опознавательных знаков не потребовалось.

– Добрый вечер! С прилетом! – подошел к Логинову Хапсалис и после короткого рукопожатия протянул руку к сумке: – Давайте, помогу!

– Спасибо, я как-нибудь сам, – с улыбкой отмахнулся Виктор.

На стоянке в машине с дипномерами их поджидал заместитель начальника Афинской резидентуры подполковник Долгих, который по случаю прилета Виктора взял на себя роль водителя.

– Здорово, Иван! – поздоровался с ним Виктор, нырнув на переднее сиденье.

– Здравия желаю!

Капитан Хапсалис, положивший сумку Виктора в багажник, нырнул на заднее сиденье, и Долгих тронул посольскую «Ауди А8» с места.

– Как добрался? – спросил он.

– Да нормально, – потянулся Логинов и выудил из кармана сигареты. – А вы как, подсуетились?

– Старались, – кивнул Долгих. – Времени, конечно, ты нам дал в обрез, но досье подготовили.

– Ладно, приедем – посмотрим, – сказал Виктор и щелкнул зажигалкой.

15

Апостолакис сидел в «Стадиуме» инкогнито, в гриме и парике. Он всегда делал так после удачных публикаций, если хотел посмотреть на произведенное впечатление. Фанис потянул сока, и в этот момент у него забился в кармане мобильный. Быстро вытащив его, Фанис скосил глаза на дисплей. Звонил главный редактор «Афинс ревю». Только он и еще три человека знали новый номер Апостолакиса.

– Да! – ответил Апостолакис.

– Ты что делаешь?

– Пытаюсь заниматься сексом с двумя негритянками, а ты мне мешаешь!

Сосед по столику с ухмылкой покосился на Фаниса.

– Ну извини, что отрываю, я ж не знал, – сказал главный редактор.

– Да ладно, уже оторвал, они друг с дружкой начали кувыркаться… Как обстановка?

– А то ты не знаешь! Небось телевизор смотришь!

– Вроде того. Я имею в виду… поползновения.

– Да звонили раза три из ЕИП, но я их отсылал к Дэнни. Ну и с телевидения продолжают трезвонить… Слушай, может, ты все же скажешь несколько слов в эфире хотя бы по телефону?

– Ты же знаешь, это не мой стиль.

– Да уж… Только другой на твоем месте уже давно стал бы телезвездой.

– Каждому свое. Меня вполне устраивает то, чем я занимаюсь.

– Дело твое, Фанис, но это немного глупо. Дэнни бессовестно пиарится за твой счет… Но все равно, ты отлично поработал!

– Стараюсь, Анастасиос. Пока!

– Пока, Мистер Молчание!

Сосед по столику хотел было что-то сказать, но в этот момент телефон Фаниса зазвонил снова. Этого звонка Апостолакис ждал и тут же поднялся.

– Да, Кириакос! – сказал он, направившись к выходу.

– Ты чем занимаешься?

– Ничем!

– Тогда, если хочешь, подъезжай на студию, а то у меня еще куча работы, хорошо, если вырвусь до утра.

– Еду!

16

– Ты голодный? – спросил Долгих, когда «Ауди» въехала на территорию посольства.

– Да вообще-то есть немного, – ухмыльнулся Виктор. – А что, есть предложения?

– Целых два.

– Ну, тогда давай по порядку. Только китайских ресторанов не предлагать!

– Да нет, у нас все по-простому, без новомодных чукотских наворотов. Если ты сильно голодный, то сперва можем поесть в нашей столовой, а потом уже подняться ко мне и посмотреть досье. Ну а если тебе не терпится посмотреть досье, то можем организовать доставку в мой кабинет…

– Да нет, Иван. Мы лучше поступим по поговорке – мухи отдельно, котлеты отдельно.

– Тогда двигаем в столовку…

Ужин был выдержан в лучших традициях русской кухни, так что Логинов едва выбрался из-за стола. Наверху в своем кабинете Долгих спросил:

– Чай, кофе или чего покрепче?

– Покрепче выпьем, как с Апостолакисом разберемся… Чай. Черный. И, если можно, без всяких добавок, а то я этой химии на дух не переношу.

– Можно, конечно. Я сам чай люблю чистый. Самовара, извини, нет, а так, организуем все в лучшем виде. Саш, не в службу а в дружбу! Изобрази! Только не в стаканы, а в чашки!

– Понял! – кивнул капитан Хапсалис, направляясь к небольшому столу в углу кабинета, на котором стоял электрочайник.

– Прошу! – кивнул Долгих Логинову.

Тот присел за небольшим приставным столом. Хозяин кабинета прошел к сейфу и извлек из него современную папку, на которой по старинке было написано: «Дело оперативной разработки б/н». Логинов, взяв папку в руки, невольно ухмыльнулся:

– Б/н – это без номера?

– Ну да.

– Да ты, Иван, оказывается, тот еще бюрократ.

– Зачем бюрократ? Порядок просто люблю…

– Да ладно, шучу я, шучу, – махнул рукой Виктор и открыл досье.

17

– Проходи в мою берлогу! – кивнул Кириакос.

Берлога у Кириакоса была вполне современной – три большие смежные комнаты в помещении компании по производству телемуви. На входной двери висела табличка «Кириакос рекордс». Небольшая студия Кириакоса занималась написанием музыкального сопровождения к телефильмам, а также музыкальных заставок к телепрограммам. Мало кто об этом знал, но большинство известных передач были оформлены как раз «Кириакос рекордс». В том числе и суперпопулярное ток-шоу Евангелоса Зографиди на первом канале.

Переступив через порог, Фанис оказался в большой комнате, которая, условно говоря, была гостиной. Здесь имелись диван, несколько кресел, а также минимальный кухонный набор – холодильник, кофеварка, микроволновка, посуда и все остальное, что позволяло Кириакосу, порой проводившему в студии по несколько суток кряду, не погибнуть от голода.

На стенах висели фото примерно двадцатилетней давности. Тогда Кириакос Дегулис был участником одной из рок-групп. Группа имела успех в Греции и даже пару-тройку раз выбиралась на гастроли за рубеж. Однако хотя бы приблизиться к международному признанию того же Демиса Руссоса рокерам не удалось.

Впрочем, Кириакос об этом нисколько не жалел. Он продолжал заниматься своим любимым делом – писал музыку, а все остальное для него значения не имело. Пройдя к кофеварке, он оглянулся на Фаниса:

– Тебе большой, маленький?

– Маленький, – сказал Фанис, сунув руки в карман и неспешно подходя к Дегулису.

– А я выпью большой! – проговорил тот, доставая поллитровую чашку. – Надо сегодня успеть свести дорожку к фильму.

– Что за фильм?

– Мыло! – дернул головой Дегулис. – Она работает в пиццерии и мечтает о карьере манекенщицы. А он работает водителем-дальнобойщиком и иногда заезжает к ней перекусить…

– Неплохое начало, – пожал плечами Фанис.

– Да начало-то неплохое. Дальше полная лажа. Бред сивой кобылы в кленовом сиропе…

– Нет толковых сценаристов?

– Есть, конечно. Дело в продюсерах. Они ведь головой отвечают за деньги инвесторов, поэтому предпочитают не рисковать. В результате отбирают те сценарии, которые, на их взгляд, беспроигрышны. И клонируют слезливые истории, рассчитанные на расжиревших домохозяек с куриными мозгами. А если решаются на крупнобюджетные проекты, то обязательно по американским рецептам – самоцельные погони и куча дымящегося искореженного железа. После чего за метаксой дружно жалуются, что зритель не приемлет национального кино. Держи!

– Спасибо! – кивнул Фанис.

Кофе они пили стоя, опершись о стол. Кириакос продолжал делиться наболевшим:

– Самое главное, что есть же возможность делать по-настоящему интересные фильмы и при этом зарабатывать намного больше. Но никто не решается взяться за проект, который хоть чем-то отличается от этих чертовых клише! Понимаешь?

– Так было всегда, – пожал плечами Фанис. – И так будет. Чтобы сделать что-то новое, нужно иметь мужество и терпение. А это в комплекте дано очень немногим. Ты когда-то тоже трудно начинал.

– Да, – кивнул Кириакос, затушив в пепельнице окурок. – Ладно, идем…

18

Спешно собранное греческой резидентурой досье неожиданно оказалось довольно объемным. Любивший порядок подполковник Долгих снабдил установочные данные, так сказать, справочными материалами, вроде пространных выдержек из публикаций в Интернете и даже небольшой главы из книги «Журналистика Греции: персоны и взгляд в будущее», посвященной Фанису Апостолакису.

Учитывая рекордные сроки, Логинов проникся к Долгих еще большим уважением, но при всем при этом просматривал досье, что называется, «по диагонали». Просто после допроса при помощи «сыворотки правды» на «Одиссее» Логинов составил о Фанисе вполне определенное представление, а ничего, что могло бы это представление опровергнуть, вроде данных о том, что по ночам, завесив шторы, Фанис Апостолакис тайно и с упоением предается вышиванию крестиком, в досье не было.

Будучи в командировках в Чечне, Логинов иногда сталкивался с так называемыми сталкерами. Это были псы войны, только в журналистском обличье. В отличие от своих коллег из официальных изданий, которые работали в тесном контакте с управлением информации группировки, в места боевых действий выдвигались под охраной и отснятые материалы обязательно согласовывали с военными, сталкеры норовили сунуться в самое пекло и зафиксировать войну такой, как она есть, без прикрас. Иногда их убивали, чаще они просто пропадали без вести, но оставшиеся в живых упорно продолжали лезть под пули.

Фанис Апостолакис напоминал Логинову этих самых сталкеров, только с тем отличием, что те иногда делали явно «заказные» материалы для западных СМИ, Фанис же в подобном уличен не был ни разу. Самое интересное, что и по, так сказать, бытовым характеристикам Апостолакис был очень близок к сталкерам. Те в перерывах между своими «ходками» в зону боевых действий шибко пили и вовсю развлекались с женщинами не самого примерного поведения. В том же был замечен и Фанис Апостолакис.

Уже в конце досье Логинов неожиданно испытал легкий шок. Подполковнику Долгих удалось установить, что уже некоторое время Фанис Апостолакис, в нарушение своих прежних привычек, на постоянной основе встречается с врачом-гинекологом Сибиллой Кондоиди. Долгих смог также раздобыть фото девушки, и в ней ошарашенный Виктор признал свою соседку по аэробусу.

– Вот это да! – хмыкнул он.

– Что? – спросил подполковник Долгих.

– Я прилетел с подружкой Апостолакиса!

– В каком смысле? – не понял Долгих.

– В прямом. Мы сидели рядом в аэробусе. Она возвращалась из Италии с медицинской конференции!

– Так вы что, общались?

– Нет! Я просто видел у нее материалы, – махнул головой Логинов.

Долгих озабоченно проговорил:

– Странно…

Как и любой сотрудник спецслужб, он очень не любил подобные совпадения.

– Расслабься, Иван, – покачал головой Логинов. – Это не подводка, просто совпадение. Мы с ней не перекинулись и парой слов. Кстати…

– Что?

– Она все время пыталась кому-то дозвониться. В смысле при посадке, до того, как попросили отключить телефоны, и сразу по прибытии…

– Думаешь, ему?

– Очень похоже, что да… – проговорил Логинов, задним числом вспоминая выражение лица Сибиллы. – Рассорились они, что ли?

– Или он просто залег на дно и не хочет рисковать.

– В каком смысле?

– После удачных публикаций Апостолакис это делает всегда. Вроде как выдерживает гроссмейстерскую паузу. А на этот раз с ним даже не смогли встретиться агенты ЕИП…

– Он скрывается от ЕИП?

– Ну, вроде того. На телевидении из этого устроили целое шоу. Адвокат Апостолакиса передал ЕИП запись разговора с киллером в прямом эфире на первом канале. Там дальше об этом написано…

Логинов кивнул и просмотрел досье до конца. Закончив читать, он вернулся к началу и быстро выписал на лист адрес Апостолакиса и его телефоны.

– Будешь звонить? – спросил подполковник Долгих.

– Да, – кивнул Логинов. – Только надо…

– Да есть чистый телефон, – сказал Долгих, отодвигая ящик стола. – Только я в таких случаях предпочитаю звонить в движении. Чтобы по трафику не засекли…

19

Фанис Апостолакис и Кириакос Дегулис миновали небольшую аппаратную и, нырнув за звуконепроницаемую дверь, оказались в такой же небольшой студии. Кириакос уселся в стоявшее перед пультом кресло, кивнув Фанису на стул:

– Пододвигайся!

Пощелкав мышкой, Кириакос сказал:

– Вот твоя «минусовка»… Сейчас…

Быстро включив колонки, Дегулис снова щелкнул мышкой. Студию наполнили интершумы из телефонного разговора Апостолакиса с анонимным киллером. Голоса Кириакос убрал, все остальные звуки многократно усилил и очистил. Фанис Апостолакис словно бы мгновенно перенесся в центр людной площади. Тут и там раздавались голоса, где-то вдали гудели машины, слышался отчетливый шум фонтана, восторженные детские крики и то стихающая, то вновь набирающая силу музыка.

– Ну как? – спросил Кириакос.

– Ты гений! – хлопнул его по плечу Фанис. – Не знаю, потеряла ли что-то в твоем лице рок-музыка, но кинематограф приобрел волшебника!

– Ага. По реанимированию мертворожденных мыльных опер, – хмыкнул польщенный Кириакос.

– Не место красит человека, а человек место. Стиви Уандер тоже писал музыку к дрянным фильмам. Ну и что? Кто помнит, как называлась кинематографическая поделка, к которой он написал песню «Я позвоню тебе, чтобы сказать, что люблю»?

– Я точно не помню, – покачал головой Кириакос.

– И никто не помнит. А песню крутят по всем FM-радиостанциям уже черт знает сколько лет и будут крутить! Так что все в твоих руках, чувак! Сбрось мне это на флэшку! Что я тебе должен?

– Свои люди, сочтемся, – хмыкнул Кириакос.

Пять минут спустя Фанис Апостолакис уже вышел через проходную кинокомпании, оставив Дегулиса за сведением дорожки к очередному слезоточивому телемуви для заплывших жиром домохозяек с куриными мозгами. Быстро поймав такси, Фанис плюхнулся на заднее сиденье, сказав:

– Торговый центр «Аквариус»!

Несмотря на довольно позднее время, он был готов к новым свершениям. Дегулис, может, был и не совсем волшебником, но своей работой здорово помог Фанису. Тот хотел попытаться по интершумам установить место, откуда звонил киллер. И даже не предполагал, насколько просто это окажется.

Музыкальных фонтанов в Афинах было несколько. Но едва услышав обработанную бывшим рокером запись, Фанис понял, что это наверняка фонтан, расположенный перед «Аквариусом».

20

– Позвонили, твою мать! – сказал Логинов, отнимая новенький мобильный от уха, и посмотрел на часы на приборной доске. – Может, просто на ночь отключил?

– Навряд ли, – махнул головой подполковник Долгих, косясь в боковое зеркало. – Время еще детское. Залег он, я же тебе говорил…

Они ехали в плотном потоке машин по вечернему проспекту на посольской «Ауди». Засечь, откуда исходит звонок, в этой ситуации было не под силу ни одной спецслужбе мира. Только вот с самим звонком ничего не получилось. Мобильный Апостолакиса находился вне зоны, а домашний на двух языках, греческом и английском, предлагал записать сообщение на автоответчик.

– Так что делаем? – спросил Долгих.

Логинов прикурил сигарету и почесал лоб.

– Разве попробовать подкараулить его возле дома…

– Попробовать можно, – сказал Долгих. – Только это без толку. Какой смысл отключать телефон, если тебя можно выловить возле дома… Тем более что ЕИП-то его так и не нашла.

– Все равно надо подежурить, – сказал Логинов. – Мало ли что?

– Тогда нужно организовать машину с греческими номерами… – кивнул Долгих. – Ты сам хочешь дежурить? Или кого-то из наших пошлем?

– Лучше кого-то пошлем.

– Ну, тогда Саша Хапсалис посидит, – сказал Долгих и включил поворот, чтобы вернуться в посольство.

21

– Спасибо, сдачи не надо! – сказал Фанис Апостолакис и выбрался из такси.

Торгово-развлекательный центр «Аквариус» сиял огнями. Некоторые магазины и бутики, расположенные в нем, были закрыты на ночь, другие продолжали работать. У фонтана толпилась молодежь, то ли собравшаяся на ночной сеанс в расположенный на верхнем этаже кинотеатр, то ли вышедшая с вечернего. Вообще на полукруглой площадке перед входом было довольно людно.

Фанис Апостолакис закурил и медленно двинулся в обход музыкального фонтана. Установить место, откуда ему звонил киллер, оказалось несложно. Одинокий таксофон располагался прямо на правом крыле здания, под козырьком. Он не имел телефонного номера, что случалось не так часто. Поэтому и отследить звонок было практически невозможно. Так, во всяком случае, представлялось самому киллеру. Но Апостолакис раскалывал орешки и потверже.

То, что он задумал, с точки зрения здравого смысла вообще казалось невыполнимым. А задумал Апостолакис ни много ни мало выйти на заказчика убийства премьера. Сперва установив личность самого киллера, потом его бывшее место жительства, а потом и автомобиль, который должен был ожидать заказчика где-то поблизости.

Однако начало этого авантюрного на первый взгляд предприятия буквально окрылило Апостолакиса, так что теперь он был готов, что называется, рыть землю носом. Впрочем, в данном случае какие-либо резкие движения предпринимать было абсолютно неуместно. Еще немного осмотревшись, Фанис направился прямиком к одному из слонявшихся в фойе у входа секьюрити.

– Добрый день, не могли бы вы проводить меня к старшему смены?

– Здравствуйте, а что случилось?

– Мне кажется, я случайно оставил здесь днем кейс с документами. Вон там, – показал Фанис в сторону стоящей под стенкой скамейки.

– Одну секунду! – кивнул охранник, отвернулся и, прижав рукой микрогарнитуру, быстро связался с начальником. Несколько секунд спустя он развел руками: – К сожалению, вашего кейса никто не находил…

– А можно мне все-таки переговорить с вашим шефом? Там у меня были очень важные бумаги, – просительным тоном проговорил Фанис.

– Одну секунду! – охранник снова отвернулся, прижав пальцами наушник с микрофоном, но на этот раз общался с начальством немного дольше. Видимо, начальство отнюдь не горело желанием лицезреть какого-то растяпу-посетителя, но в конце концов смилостивилось. Повернувшись, охранник кивнул: – Я вас провожу! Прошу!

– Спасибо большое! – с чувством поблагодарил Апостолакис.

22

Ночевал Логинов в посольской гостинице, в том самом номере, в котором останавливался в свой прошлый приезд. Проснулся он рано и сразу же на всякий случай потянулся к телефону. Хапсалис ночью не звонил, что означало, что Фанис Апостолакис домой не возвращался.

Прихватив мобильный с собой, Логинов быстро занялся утренним туалетом, после чего позвонил по внутреннему телефону Долгих. Тот тоже уже встал, и пять минут спустя они вошли в кабинет подполковника.

– Так что, снимать Хапсалиса? – посмотрел на Виктора Долгих.

– Снимай, – кивнул тот. – Пусть отсыпается.

Пока Долгих связывался со своим подчиненным, Логинов включил чайник и насыпал в чашки заварки.

– Тебе сахара сколько? – спросил он через плечо.

– Три… – сказал Долгих. – Так что теперь делать будем?

– Готовить оперативную комбинацию, Иван.

– На предмет?

– На предмет выхода на Апостолакиса.

– А конкретно?

– У вас в резидентуре карманников случайно нет?

– В каком смысле карманников?

– В криминальном, – оглянулся через плечо заливавший кипятком чашки Логинов.

– Не понял… А зачем тебе карманники?

– Для работы, Иван, – пожал плечами Логинов. – Держи свой чай, сейчас объясню…

23

После бесконечных спусков-подъемов и поворотов Фанис Апостолакис и охранник наконец оказались в самой глубине служебных помещений «Аквариуса». Начальник смены охраны, судя по обстановке в небольшом кабинете, до недавнего времени с комфортом – на американский манер закинув ноги на стол – смотрел телевизор. Но к приходу посетителя телевизор выключил, пульт сунул под бумажки на столе и принял вроде как рабочую позу.

– Разрешите, шеф? – спросил открывший дверь охранник.

– Да!

– Проходите! – отступил в сторону провожатый.

Фанис переступил порог и поздоровался.

– Добрый вечер! – махнул головой начальник смены. – К сожалению, ни о каком обнаруженном кейсе мне по смене ничего не передавали.

Фанис кивнул и спросил:

– Разрешите я присяду?

– Конечно! – скривился начальник смены.

Топтавшийся за дверью охранник решил, что ему лучше поторчать в коридоре, и дверь потихоньку прикрыл. Чем еще больше облегчил Фанису задачу. Подавшись через стол к начальнику смены, он негромко сказал:

– Можно поговорить с вами как мужчина с мужчиной?

Начальник смены от удивления заморгал, но кивнул:

– Ну, попробуйте…

– Я уверен, вы меня поймете, – быстро заговорил Фанис с истеричными нотками в голосе, – наверняка вам тоже крутила голову какая-нибудь стерва вроде моей Николетты! Ведь крутила?

– Ну… Было когда-то дело, – кивнул после паузы начальник смены.

В его глазах появилось нечто вроде смеси жалости, сочувствия и любопытства. Великим актером Апостолакис никогда бы не стал, но, когда требовалось, он мог быть весьма убедительным. Вперив взгляд в стену за спиной начальника смены охраны, Фанис отсутствующим голосом проговорил:

– Она работала в пиццерии и мечтала стать манекенщицей. А я как-то случайно заскочил туда перекусить. Увидел ее – трах-бах! – и все! Да! Все! Понимаете?

Начальник смены охраны кивнул. Скучный вечер разом перестал быть скучным.

– В каком смысле трах-бах? – с интересом спросил начальник охраны.

– Что?.. – на миг сфокусировал взгляд Апостолакис. – А… Ну, когда я вошел, она как раз повернулась и кому-то улыбнулась. И тут меня словно кувалдой по голове огрели. Или шандарахнули электрошокером. И все! Время словно остановилось. Она была такая! Такая…

– Четвертый размер груди? – доверительным тоном осведомился начальник охраны.

– Третий, – махнул головой Фанис. – С половиной…

– А-а ниже как?

– Роскошно, шикарно, потрясающе… Я закаменел прямо в дверях. Как соляной столб. Кто-то меня толкнул, кто-то что-то сказал, а я не мог сдвинуться с места, словно паралитик. Я видел только ее и был не в силах оторвать от нее глаз. А она словно при замедленной съемке плыла по проходу между столами. И улыбалась. А ее грудь третьего – с половиной – размера при этом ритмично колыхалась. И я вдруг представил, что мы с ней… что я ее… Ну, вы понимаете! В общем, я кое-как добрался до столика и заказывал пиццы до самого вечера. С тунцом, с креветками, с кальмарами, с грибами… И запивал все это колой, – сглотнул Апостолакис.

– Меня бы стошнило, – сочувственно скривился начальник смены.

– В другой раз меня тоже стошнило бы. Но тогда, тогда я был словно во сне, и этого просто не замечал. В общем, когда она принесла пиццу с лангустами, я наконец решился предложить ей встретиться, и к пицце с омарами она согласилась. Я был так счастлив, что заказал еще и пиццу с мидиями…

– Говорят, мидии действуют на потенцию почти как виагра, – заметил начальник смены охраны.

– Возможно… Наверное… Не знаю… При виде нее у меня было такое состояние, словно бы я принял целую пригоршню виагры. В общем, мы начали встречаться. Кино, кафе, мороженое с капучино. Все вроде бы шло нормально, но дальше поцелуев у двери дело не доходило. Она играла со мной, как кошка с мышкой. Вертела хвостом, распаляя и раскаляя добела, а потом вдруг убегала, захлопнув перед моим носом дверь…

– Если у бабы третий и выше размер груди, – поделился выстраданным жизненным наблюдением начальник смены охраны, – она просто не может не быть стервой… Как насчет глотка метаксы, приятель?

– Можно…

24

Вишнево-красный «Ниссан-Кашкай» медленно завернул на парковку универсама и, проехав метров пятьдесят, вильнул влево на свободное место. Несколько секунд спустя из миниатюрного джипа выбралась Сибилла Кондоиди. Ее миловидное личико выглядело заметно осунувшимся. Черные как смоль волосы были без затей зачесаны назад и собраны в пучок на затылке. Захлопнув дверцу, девушка включила сигнализацию, сунула ключ с пультом в сумочку и, закинув ее на плечо, двинулась к входу в универсам.

Шла она вовсе не летящей походкой, которая так нравится мужчинам, а потупив голову и глядя себе под ноги. Однако к недостатку внимания со стороны представителей сильного пола это не привело. За Сибиллой, не отрывая глаз, следило сразу несколько мужчин, хотя она этого и не замечала.

Нырнув в автоматическую дверь, Сибилла миновала стеклянный тамбур и, свернув вправо, взяла из ряда тележку. Закатив ее через ворота, расположенные сбоку от турникета, в торговую зону, девушка положила свою сумочку на полку тележки и двинулась к отделу фруктов.

Остановившись у длинной холодильной витрины, она некоторое время раздумывала, потом, словно нехотя, положила в тележку ананас, упаковку киви и не очень большую гроздь бананов. Так же неспешно Сибилла двинулась дальше.

У стеллажа с консервированной продукцией она нагнала парочку. Молодого мужчину-грека и миловидную молодую девушку какой-то другой национальности. Они не взяли тележку, и мужчина нес, прижимая к груди, несколько картонных коробок с мюсли.

В тот самый момент, когда Сибилла начала их объезжать, девушка вдруг вспомнила:

– А оливки, Лефтерис!

– Ой! – вскрикнул мужчина и тут же, резко развернувшись, устремился назад.

То есть попытался устремиться, потому что сразу же налетел на тележку Сибиллы и едва не опрокинул ее.

– Осторожно, Леф! – с опозданием вскрикнула его спутница.

Мужчина, увидев, что тележка падает, инстинктивно подхватил ее, в результате чего выронил все свои коробки. Сибилла испуганно вскрикнула и подалась назад, но девушка с обезоруживающей непосредственностью взяла ее за руку:

– Простите, бога ради! Он у меня такой неловкий… Мы сейчас все подберем! Леф!

– Ничего-ничего, все в порядке! – проговорила Сибилла.

– Извините, я не хотел, я случайно… – подал виноватый голос мужчина, присев и поспешно подбирая выпавшие из тележки продукты.

Девушка оглянулась на него через плечо и, словно бы ища сочувствия, снова посмотрела на Сибиллу:

– Просто медведь какой-то… Но я его все равно люблю.

– Я вас понимаю, – улыбнулась Сибилла.

– Спасибо! – с чувством пожала ее руку девушка. – И еще раз извините! Леф, ты скоро?

– Я уже! – вытянулся сбоку от тележки смущенный мужчина, прижимая к груди свои коробки с мюсли. Заметив на тележке еще одну, он мгновенно цапнул ее: – Ой, извините, это тоже наша!

– Всего доброго! – кивнула девушка, отступая и хватая за руку мужчину.

– И вам удачи! – улыбнулась Сибилла.

Девушка со своим незадачливым возлюбленным двинулись назад за оливками. Та покатила тележку дальше. Прежде чем повернуть, она украдкой оглянулась. В ее взгляде была добрая зависть.

Вскоре после того как Сибилла скрылась из вида, мужчина с мюсли умудрился наступить на ногу другому покупателю. Тот тоже оказался очень воспитанным, так что инцидент закончился дружеским похлопыванием виновника по плечу.

Сразу после этого подполковник Долгих, а роль воспитанного покупателя играл именно он, с пустыми руками вышел из универсама и вскоре нырнул в стоящую на парковке машину. На ее заднем сиденье с открытым лэптопом сидел посольский программист Леха, рядом торчал Логинов.

– Ну что? – быстро спросил он.

– Порядок! – протянул Лехе мобильный Сибиллы подполковник Долгих. – Сможешь выпотрошить его по-быстрому?

– А то! – хмыкнул Леха, знаменитый тем, что играючи мог войти в операционную систему любого греческого банка.

Подключив мобильный к лэптопу, он с небрежностью пианиста-виртуоза пробежал пальцами по клавиатуре. Логинов увидел, что процесс копирования данных пошел, и облегченно вздохнул.

– Готово! – несколько секунд спустя сообщил Леха и, отсоединив USB-шнур, протянул мобильный Долгих.

– Ты точно все скопировал? – спросил тот.

– Все, Степаныч! У меня ж машина-зверь! – бережно тронул лэптоп Леха.

Долгих сунул мобильный Сибиллы в карман, а со своего перезвонил молодой сотруднице резидентуры, которая в универсаме играла роль возлюбленной неловкого капитана Хапсалиса.

– Ну что?.. Тогда ждите! – быстро проговорил в трубку Долгих и, прихватив сумочку-барсетку, вынырнул из машины.

Вернувшись в универсам, он убедился, что Сибилла так и не хватилась телефона, после чего снова как бы невзначай столкнулся с капитаном Хапсалисом и его спутницей…

25

Начальник смены охраны «Аквариуса» повернулся в кресле, и каких-то полминуты спустя на столе материализовались два стакана с метаксой. Фанис Апостолакис сжал свой в руке и продолжил:

– Потом я узнал, что в это время у нее был итальянец! Пьетро…

– Макаронник?

– Да. Повар из ее пиццерии. Такой отталкивающий тип с зализанными назад черными волосами и тонкими, как бритва, усиками. Все бабы почему-то западают на таких. Он ездил на «Альфа-Ромео», красной. По очереди трахал в ней всех официанток…

– Будь моя воля, я бы вообще запретил итальяшкам работать в Греции! – проговорил начальник смены, нервно поправляя на округлом брюшке галстук. – Наши дуры прямо писаются от одного их вида и выпрыгивают из своих трусиков.

– Потом Пьетро ее бросил, и она наконец-то смилостивилась надо мной…

– Ну и как все прошло в первый раз? – оживился начальник смены охраны.

Его глаза стали маслянистыми.

– Ужасно, – попытался покраснеть Фанис. – Я был настолько возбужден, так долго этого ждал, что… что… опозорился!

– Кончил прямо в штаны? – ободряюще ухмыльнулся начальник смены. – У меня такое тоже бывало, приятель!

– Да! – облегченно вздохнул Фанис. – То есть не совсем в штаны. Но преждевременная эякуляция место имела. Я боялся, что она меня бросит, но, слава богу, все обошлось.

– Еще бы! Итальяшка-то перестал мусолить ее в своей красной тачке! И что было дальше?

– Со второго раза у нас все получилось. Просто замечательно. Я думал, что умру от счастья. Ее грудь третьего с половиной размера колыхалась надо мной, диванные пружины скрипели, и их скрип казался мне райской музыкой. Я дарил ей цветы, каждый раз…

Начальник смены охраны невольно покачал головой, по достоинству оценив этот выдающийся факт.

– Но потом, потом я решил экспромтом заскочить за ней на работу и вдруг увидел, как она садится на байк. Такой огромный, с волчьей шкурой на сиденье. За рулем сидел огромный волосатый тип в бандане, черной кожаной куртке с заклепками, с серьгой в ухе и красных сапогах-«казаках»…

– Америкашка?

– Нет, наш, эллин. Просто байкер. Он был высотой с двухэтажный дом и с пудовыми кулаками, но тогда мне было все равно. Я немедленно бросился в погоню, догнал их на своей машине и подрезал…

– Ты храбрец, приятель! – с уважением проговорил начальник смены охраны. – И что?

– Я выскочил из машины и бросился к ней. Схватил за плечо и спросил, что это значит… А байкер этот ткнул в меня пальцем и сказал, чтобы я убирался, если не хочу неприятностей.

– А ты?

– А я показал ему фак и попросил не вмешиваться, пока мы разберемся!

– Круто! А он?

– А он поставил свой байк на подножку и встал с него. Он оказался еще выше, чем мне показалось вначале. Просто гигант! Но мне было все равно, и я ему с ходу врезал изо всей дури в живот кулаком!

– Ну ты крутой!

– Да, но продолжалось это недолго. Во-первых, я попал в его огромную пряжку с черепом и только сбил себе костяшки, а во-вторых, он тут же врезал мне и сломал челюсть…

– Черт… – сочувственно скривился начальник смены охраны. – И что?

– Честно говоря, не знаю. Он меня с ходу вырубил, а когда я очнулся, ни байка, ни этого типа уже не было и в помине. Я лежал на дороге возле своей машины, а она держала мою голову на своих коленях и гладила меня по голове, всхлипывая…

– Ты ее отбил, приятель, хотя шансов у тебя не было! Молоток! – с уважением чокнулся своим стаканом о стакан Фаниса начальник смены.

– Можно и так сказать, – меланхолично вздохнул Фанис. – Хотя, скорее всего, но это я понимаю теперь, он ее просто послал подальше. Его байк был настоящим американским чоппером и стоил примерно как «Мерседес». Снять кого-то для него проблемы не составляло, а я, видно, показался ему полным психом, и он просто побоялся, что я в следующий раз протараню его раритетный чоппер.

– Но все равно ты уделал его!

– Тогда я тоже так думал, но теперь склоняюсь к мысли, что если бы он увез ее, то оказал бы мне неоценимую услугу. А так она стала приходить ко мне в больницу и поить соком через трубочку, потому что на челюсть мне поставили скобы и рот я открыть не мог. И говорить тоже не мог, только пялиться на ее грудь третьего с половиной размера. Когда скобы наконец сняли, она принесла мне пиццу с мидиями, и я спросил, почему она это сделала…

– В смысле, принесла пиццу с мидиями?

– Нет, в смысле спуталась с этим байкером…

– И что она сказала?

Фанис вздохнул.

– Она сказала, что в языке у него серьга. А я никогда не делал ей куннилингус, – снова попытался покраснеть Фанис. – А она без этого просто не может. В общем… короче… как бы это сказать…

Начальник смены охраны вдруг налег грудью на стол и, покосившись поверх плеча Фаниса на дверь, совсем тихо проговорил:

– Стервам лижут все. Только боятся в этом признаться. Но это строго между нами, приятель.

Фанис Апостолакис изобразил во взгляде немую благодарность.

– Навряд ли это может служить мне утешением… Потому что сегодня утром ее вроде видели у вашего торгового центра с каким-то мужиком. Я понимаю, что не могу просить вас об этом, но я все же прошу: нельзя ли мне посмотреть записи с камер наружного наблюдения? Я заплачу, сколько скажете! А?..

Во взгляде Фаниса, обращенном на начальника смены охраны, было столько мольбы, что тот даже невольно смутился:

– Ну что ты, приятель? Какие деньги? Если мы, мужчины, не будем помогать друг другу, то стервы нас изведут окончательно. Лучше пошлем-ка мы Тимофеоса за бутылочкой метаксы, все равно он без дела в коридоре слоняется. А потом посмотрим записи…

26

Сибилла, немного постояв у витрины с конфетами, потянулась к верхней полке и положила в тележку упаковку французских трюфелей. Греческие конфеты были абсолютно несъедобными. Оглядевшись по сторонам и решив, что она ничего не забыла, Сибилла направилась к кассам. В этот момент из-за стеллажа с фасованным печеньем неожиданно вынырнула та самая девушка, спутник которой налетел на тележку Сибиллы.

– О, господи! – вскрикнула девушка. – Какое счастье, что вы еще не ушли! Держите! Это ведь ваш, да?

Сибилла удивленно уставилась на свой мобильный:

– Да… А где вы его…

– Под стеллажом случайно увидела, когда мы выбрали оливки!

– Спасибо большое! Как же он выпал? – взяв мобильный, удивленно посмотрела на свою сумочку Сибилла.

– Главное, что нашелся! Ну все, я побежала к своему слонику, а то он без меня разнесет весь магазин! Удачи вам!

– И вам тоже!

Тепло пожав руку Сибиллы, девушка скрылась за стеллажом. Сибилла повертела в руках свой мобильный и потыкала пальцем в кнопки. Телефон был в абсолютном порядке. Решив, что он уже на полу выскользнул из упавшей и раскрывшейся сумочки, Сибилла положила его обратно и направилась к кассам.

27

– Спасибо, Стилис! Ты даже не представляешь, как помог мне, дружище!

– Ну что ты, Фанис? Это пустяки! Мужчины должны помогать друг другу!

– Спасибо, дружище! Не знаю, что бы я без тебя делал! Правда! Но теперь-то я выведу эту дрянь на чистую воду! Ткну ее носом прямо в экран, расскажу все, что о ней думаю, и сотру этот кошмар из своей жизни!

– Надеюсь, приятель, что у тебя хватит на это духу!

– Я думаю, хватит! Да что там, после встречи с тобой я в этом уверен! Ты мне на многое раскрыл глаза! Ты настоящий спец по стервам, Стилис!

– Ну тогда слушай и хорошенько запоминай, Фанис! Правило четвертое! Пойманная на горячем стерва сперва пытается действовать обманом! Даю палец, она скажет, что этот тип на записи ее дальний родственник, или одноклассник, или просто приятель, причем голубой! Не верь ни единому ее слову! Поверишь – пропадешь! Запомнил?

– Запомнил!

– Хорошо запомнил?

– Да, Стилис! Хорошо!

– Ну тогда давай по последней…

– Давай!

– Ф-ф! Хорошо пошла… Так какое четвертое правило, Фанис?

– Э-э… Не верить ни единому слову стервы!

– Молодец! Отлично, приятель! Тогда правило пятое… Если ты не веришь уличенной во лжи стерве, она пускает в ход самое страшное оружие!

– Какое?

– Ну ты даешь, ей-богу! Конечно, она начинает рыдать, каяться и умолять, в процессе чего как бы невзначай опускается на колени, и в какой-то момент твой трепыхающийся птенчик вдруг оказывается в ее когтях! Не давай делать уличенной во лжи стерве минет! Потому что если ты не устоишь, то глазом моргнуть не успеешь, как будешь сам ей лизать! Ты все понял?

– Да!

– Ты уверен, что сможешь?

– Ну, честно говоря, не совсем…

– Тогда, прежде чем начать ее тыкать носом в экран, сломай замок на гульфике. Оторви собачку плоскогубцами! А еще лучше, зашей ширинку толстыми капроновыми нитками! У тебя есть капроновые нитки, Фанис?

– Кажется, нет…

– Это плохо. Это никуда не годится. Обычные нитки стерва перегрызает в два счета. Тогда, прежде чем натыкать ее носом в экран, предварительно купи толстые капроновые нитки и цыганскую иголку!

– Цыганскую?

– Да! Ей удобнее всего зашивать гульфик капроновыми нитками! Но будь осторожен, приятель! Не проткни случайно птенчика! Ха-ха-ха-ха! А то будет совсем не смешно! Ты все уяснил?

– Да!

– Ты уверен, что справишься сам?

– Уверен!

– Хорошо, приятель! Тогда держи мою визитку! Перезвонишь, встретимся! Я должен узнать, как все прошло! В подробностях!

– Обязательно, Стилис! Спасибо! До встречи!

– До встречи, приятель! Буду держать за тебя кулаки!

На этом Фанис Апостолакис наконец смог вырваться из объятий начальника смены охраны. Лично распахнув дверь кабинета, тот окликнул слонявшегося в коридоре охранника:

– Тимофеос, проводи!

После бесконечных спусков-подъемов и поворотов они наконец выбрались из глубины служебных помещений «Аквариуса» и оказались у центрального входа. Фанис Апостолакис кивнул:

– Спасибо вам большое! Всего доброго!

– Да не за что! Работа у нас такая! – кивнул охранник. – До свидания!

Несмотря на выпитое, голова у Апостолакиса была ясной и работала как часы. При просмотре записей с камер наружного наблюдения «Аквариуса» ему пришлось экспромтом признать Николеттой одну из случайно оказавшихся в кадре молодых женщин. То есть не совсем экспромтом. Ориентируясь на примитивный вкус начальника смены охраны, Фанис ткнул пальцем в пергидрольную блондинку с монументальной грудью и не прогадал. Начальник смены проглотил наживку, не поперхнувшись, так что все остальное прошло как по маслу.

На флэшку объемом тридцать два гигабайта в перерывах между возлияниями Фанис Апостолакис скопировал записи с трех камер наружного наблюдения «Аквариуса», и теперь эта флэшка буквально жгла ему карман. Поймав такси, Апостолакис назвал адрес и откинулся на заднем сиденье…

28

– Тогда все по домам! – скомандовал подполковник Долгих, когда спутница капитана Хапсалиса доложила, что мобильный телефон благополучно возвращен Сибилле. – Фух!

Несколько минут спустя машины задействованных в операции сотрудников резидентуры покинули парковку и направились к посольству. Логинову не терпелось посмотреть скачанные с мобильного Сибиллы данные, но сделать это было лучше в кабинете Долгих.

Операцию тот организовал в лучшем виде, хотя сама идея пришла в голову Логинову. Просто он накануне вдруг вспомнил, что когда Сибилла звонила из самолета, то трубку возле уха держала подолгу. Из чего следовало, что ей просто не отвечали. Исходя из этого, Логинов предположил, что Сибилла звонила на какой-то другой номер Фаниса Апостолакиса, на который он перешел после своего ухода в подполье.

Сразу после возвращения в посольство Леха сбросил данные на компьютер Долгих, сказав:

– Папка «Мобила», я ее на рабочем столе оставил!

– Ясно! – кивнул Виктор. – Спасибо!

– Я еще нужен?

– Да нет, – махнул головой Долгих. – Только не пропадай, вдруг что, я перезвню.

– Да куда я денусь с нашей подводной лодки, Степаныч? – пожал плечами Леха, отсоединяя свой сверхмощный лэптоп.

29

Такси остановилось у многоэтажного дома, в котором Фанис Апостолакис под чужим именем недавно снял квартиру, чтобы отсидеться после своего громкого провала. Теперь это оказалось как нельзя более кстати. Фанис не исключал, что агенты ЕИП вполне могут дежурить у его дома.

– Спасибо, сдачи не надо! – сказал он, сунув таксисту деньги, и выбрался из машины.

Пару минут спустя Фанис Апостолакис уже вошел в свою запасную обитель. В сравнении с его квартирой она казалась крохотной, однако Апостолакис был абсолютно непривередлив в быту. Главное, что здесь был его мощный лэптоп. Не сняв грима, Фанис воткнул в разъем флэшку и принялся за дело.

В кабинете начальника смены охраны «Аквариуса» у него практически не было возможности внимательно просмотреть нужные куски записей, так что Фанис просто сгорал от нетерпения. Сперва он на всякий случай скопировал все записи на жесткий диск лэптопа, а потом, ориентируясь на время звонка киллера, быстро перемотал запись, сделанную левой фасадной камерой.

И почти сразу же попал на нужный кадр. Человек в солнцезащитных очках, двигаясь короткими рывками, подошел к таксофону и снял трубку. Время звонка киллера на телефон Фаниса почти совпало со временем, которое указывал таймер в углу кадра. Небольшая разница объяснялась тем, что либо часы мобильного, либо часы компьютера службы охраны «Аквариуса» слегка отставали. Так что сомнений в том, что на записи был именно киллер, не оставалось.

Апостолакис быстро вернул запись немного назад, скопировал наиболее удачный кадр и принялся увеличивать лицо киллера профессиональной фотопрограммой. Запись с камеры слежения мало того что была черно-белой, так еще и разрешение имела ниже некуда. Поэтому повозиться Фанису пришлось изрядно. И чем четче лицо киллера вырисовывалось на мониторе, тем удивленнее становилось лицо самого Фаниса Апостолакиса…

30

– Ну что? – спросил подполковник Долгих от стола с чайником.

Логинов, сидевший за компьютером, проговорил:

– Что-что? Дубль-пусто, Иван…

– Зря старались?

– Да я не в том смысле! Тут у нее все на греческом, иди, толмачом будешь!

– Сейчас, чайник закипит…

Минуту спустя подполковник присоединился к Логинову, и они принялись вместе изучать информацию, скачанную с мобильного Сибиллы. Файлы были записаны в произвольном порядке, так что просматривать их пришлось довольно долго. Наконец Долгих воскликнул:

– Ага! Вот, телефонная книга!

– Ищи на «эф»! – влез с ценным советом Логинов.

– На какую «эф»! Фанис через «ти-эйч» пишется!

– О-ё! Как все непросто в вашей Греции! – махнул головой Логинов и потянулся за сигаретой.

– Дай и мне! – попросил Долгих.

Пока Логинов давал ему прикуривать, Долгих добрался до нужных записей.

– Так! – пыхнул он сигаретой. – Фанасис… Фекла… Феодора… Феодорос… Феодосия… Феофания… Феофилактос… Нет его вообще!

– Как нет? Ты хорошо посмотрел? – подался к монитору Логинов.

– Ну посмотри сам…

Логинов посмотрел, после чего они переглянулись.

– Давай на «а», – быстро сказал Логинов, – или через что там пишется Апостолакис…

– Да через «а» и пишется, – пробормотал Долгих, возвращаясь к началу файла. – Если стерла, придется блокноты тырить…

– Какие блокноты? – спросил Логинов.

– Обычные… – вздохнул Долгих. – Ты что, не знаешь, что прежде чем удалить телефонный номер своего бывшего из мобильного, женщина переписывает его в блокнот?

– А зачем номер-то из телефона удалять? – спросил наивный Логинов.

– Чтоб не звонить, когда напьется…

– А-а… А в блокнот тогда зачем переписывать?

– Чтоб позвонить, когда сильно напьется! – пожал плечами Долгих. – Так… Анастасия… Анастасиос… Андреас… Ангелос… Аникетос… Анна… Есть! Она его «Апостолом» записала!

– Где?

– Вот!

Логинов подался к монитору. Мобильных телефонов Фаниса оказалось три. Друг от друга они отличались количеством восклицательных знаков в конце. По одному из них Логинов вчера безуспешно звонил. Чтобы определиться с двумя другими, им пришлось отыскать файл списка вызовов…

31

– Так… – проговорил Фанис Апостолакис, когда все возможности профессионального фоторедактора были исчерпаны. – Это уже интересно…

Он был настолько удивлен результатом, что на всякий случай снова вернулся к записи и прокрутил ее на час вперед и на час назад. На случай, если часы компьютера службы охраны отставали или спешили на этот самый час. Однако других кандидатов в киллеры на записи не оказалось, так что пришлось признать, что с часами компьютера все в порядке.

Снова посмотрев на полученное фото, Фанис Апостолакис поднялся и прошел на небольшую кухню, чтобы приготовить себе кофе. Хмель прошел сам собой, просто Фанису нужно было слегка передохнуть. Пока напиток готовился, он невидящим взглядом смотрел в стол.

Кофе вышел неплохим. Выпив его, Фанис сразу почувствовал прилив сил. Выкурив сигарету, он вернулся к лэптопу и снова посмотрел на фото звонившего ему человека. Солнцезащитные очки скрывали его глаза, но возраст звонившего Апостолакис определил довольно точно – тридцать – тридцать два года. Но возраст в данном случае роли не играл. Самое главное заключалось в том, что у звонившего было абсолютно не эллинское лицо. Он явно был не греком. Не в смысле гражданства, а в смысле национальности.

А это было уже серьезно. Сам Фанис Апостолакис тоже мало походил на типичного грека. Но он работал журналистом. А звонивший ему был профессиональным киллером, вот в чем заключалась суть. Невозможно китайцу быть киллером в Нью-Йорке. Потому что киллера с такой внешностью агенты ФБР или обычные нью-йоркские копы вычислят на раз. Ну на второй уж наверняка.

Быть киллером с англосакской внешностью в Греции, конечно, было немного проще. Тут и иностранцев побольше, чем китайцев в Нью-Йорке, и правоохранительные органы не настолько эффективны. Однако заниматься киллерством профессионально с таким экстерьером было абсолютно невозможно. Это Фанис Апостолакис понимал четко. А отсюда следовало, что с этим самым киллером что-то не то.

– Ладно, – быстро проговорил Фанис и принялся просматривать запись с левой фасадной камеры дальше.

Время окончания звонка на записи странного киллера с учетом сдвига совпало со временем окончания звонка на телефоне Фаниса практически секунда в секунду. Повесив трубку, странный киллер забрал карточку и рывками двинулся вдоль правого крыла торгового центра, вскоре скрывшись за углом.

Однако Фанис с толком провел время в кабинете начальника смены охраны «Аквариуса» и по записям с двух других камер смог проследить маршрут движения звонившего до стоянки, расположенной за торговым центром. Там киллер уселся в припаркованный в дальнем конце автомобиль и уехал.

– Так! – проговорил Апостолакис, возвращая запись немного назад.

Ракурс был неважным, разрешение отвратительным, расстояние очень большим. Однако Апостолакис все же надеялся, что сможет довести изображение машины киллера до нужной кондиции. Скопировав самый удачный кадр, Фанис принялся колдовать над ним в фотопрограмме.

Установить марку автомобиля ему удалось довольно быстро. Это была «Тойота Королла». Фанис невольно хмыкнул. Пару лет назад он занимался расследованием странных автомобильных аварий. Их причиной оказался конструктивный брак. Автоконцерн-производитель поначалу все отрицал и даже подал на Апостолакиса в суд. Но потом под давлением неопровержимых доказательств вынужден был отозвать не только судебный иск, но и проданные автомобили для замены дефектных узлов.

За время того расследования Фанису Апостолакису пришлось перелопатить огромный массив информации на автомобильную тематику. И он прекрасно знал, что самым распространенным автомобилем в мире является как раз «Тойота Королла». Наверняка звонивший именно поэтому ей и пользовался.

– Ладно, посмотрим… – проговорил Апостолакис.

32

– Так, теперь все понятно… – проговорил Логинов, потягиваясь.

За компьютером с подполковником Долгих они проторчали без малого час, зато просмотрели все файлы и уяснили не только, на какой телефон Фаниса продолжала названивать Сибилла, но и причину, по которой тот не отвечал.

В телефоне имелось сохраненное смс-сообщение, в котором Фанис написал, что ему нужно какое-то время, чтобы обдумать их отношения. В ответ Сибилла отправила пять сообщений, но ответа ни на одно из них так и не получила.

– Ну что, надо звонить, Иван! – сказал Логинов.

Подполковник Долгих посмотрел на часы:

– Прямо сейчас или перекусим сперва?

– Прямо сейчас. Перекусим потом…

Для звонка они выехали в город. Прослушка обычной мобильной связи не представляла ни малейших технических проблем не только для спецслужб, но и для любого, кто мог выложить несколько тысяч долларов за комплект не очень сложного оборудования. Поэтому звонить с территории посольства было не то что рискованно, а почти самоубийственно.

Подполковник Долгих вывел «Ауди» за ворота посольства и немного покружил, по привычке проверяя, нет ли слежки. Не заметив ничего подозрительного, он выбрался на проспект и оглянулся на сидящего сзади Логинова.

– Звоню! – сказал тот и нажал кнопку вызова.

33

Потянувшись, Фанис Апостолакис поднялся и отправился на кухню, чтобы приготовить вторую порцию кофе и перекурить. Курил Фанис довольно много, но работать в прокуренных помещениях терпеть не мог. Тут он был вполне солидарен с греческими законодателями, один за другим принявшими законы, запрещавшие курение на работе и в общественных местах.

По ходу приготовления напитка Фанис продолжал размышлять о звонившем. Нестыковки были налицо, но пока Апостолакис имел слишком мало информации для того, чтобы делать какие-либо выводы. Взбодрившись кофе с сигаретой, Фанис вернулся к лэптопу и продолжил свои упражнения в фоторедакторе.

Шаг за шагом ему удалось вплотную приблизиться к определению номера «Короллы». Наконец цифры и буквы проступили на мониторе достаточно отчетливо. Фанис быстро записал их, однако ему немного не повезло. Выбранный для увеличения кадр оказался не совсем удачным – задняя часть номера с последней цифрой оказалась прикрыта крылом другой машины.

Апостолакис прокрутил запись немного вперед и принялся увеличивать более поздний кадр. Несмотря на приобретенный опыт, работа двигалась довольно медленно. Однако Апостолакис продолжал методично щелкать мышкой. И уже под утро был вознагражден. Последняя цифра номера наконец проступила в правом нижнем углу монитора. Это была «семерка».

Фанис вздохнул и до хруста потянулся, закинув руки за голову. Только теперь он вдруг ощутил, насколько устал. А повернувшись к окну, с удивлением обнаружил, что на улице уже светает. Апостолакису не терпелось «пробить» номер, однако время для этого было неподходящим. И он, проглотив пару наспех сделанных бутербродов, завалился спать…

34

Подполковник Долгих, ведя «Ауди» в плотном потоке машин, косился на Логинова. Тот на заднем сиденье слушал длинные гудки и старался не нервничать. Гудки изредка прерывались писком помех. После шестого или седьмого Логинов понял, что Фанис не ответит, и потянулся за сигаретой. Он успел сунуть ее в рот и доставал зажигалку, когда в трубке снова пискнуло.

– Да, я слушаю! – вдруг услышал Виктор.

Голос был слегка раздраженным, но Логинов его все равно узнал.

– Здравствуйте, Фанис! – спокойно, но быстро проговорил он, мгновенно вытащив сигарету изо рта. При этом прилипшим к губе фильтром он оторвал кусочек кожи, но не обратил на боль никакого внимания. – Это ваш знакомый. Мы как-то вместе играли в компьютерную игру «Навигатор»… – Это была опознавательная фраза, и Виктор сделал небольшую паузу, чтобы Фанис Апостолакис сообразил, что речь на самом деле идет об их встрече на «Одиссее». «Навигатором» называлась программа, установленная на лэптопе Фаниса, при помощи которой Логинов обнаружил, что лайнер отклонился от курса. – Если помните, нам в тот раз так и не дали закончить. Как вы смотрите на то, чтобы сыграть еще раз? Кажется, я нашел не менее захватывающую игру.

– Я подумаю и перезвоню вам.

– Хорошо! Буду ждать, – сказал Виктор и отключился.

– Сказал, что занят? – тут же спросил Долгих.

– Нет, – махнул головой Виктор и прикурил сигарету. – Что подумает…

– Это точно он? – на всякий случай уточнил любящий порядок Долгих.

– Точно, точно, Иван.

– А когда перезвонит, он не сказал?

– Нет! – выпустил дым Виктор.

– Это хреново. Мы ж не можем кататься по этому проспекту круглосуточно, пока он надумает позвонить.

– Не можем, – согласился Логинов. – Тогда звони своему Хапсалису, пусть везет ключи от конспиративной квартиры и мои вещи…

35

Фанис Апостолакис ехал на своей «Субару Импрезе» и насвистывал какую-то модную мелодию. Притормозив перед перекрестком, он свернул и тут же увидел своего знакомого дорожного полицейского. Тот ткнул полосатым жезлом в «Импрезу» и сделал знак остановиться. Фанис вильнул к бордюру.

Знакомый полисмен с невозмутимым лицом прошел к водительской дверце и козырнул:

– Сержант Родоканаки! Дорожная полиция Афин! Ваши документы, пожалуйста!

Фанис Апостолакис выудил из кармана бумажник. Пока он доставал водительские права, полисмен незаметно зыркнул по сторонам и, почти не шевеля губами, сообщил:

– Я нашел твою тачку…

– Ну?.. – делая вид, что не может извлечь права, тихо спросил Фанис.

– Сколько я получу?

– Пятьсот.

– Пятьсот за такую работу мало.

– А сколько ты хотел?

– Две штуки.

– Моя фамилия что – Онассис?

– За такую работу и двух мало.

– Ладно, договорились. Выкладывай.

– Думаю, тебе лучше посмотреть самому. Прямо сейчас. Тут недалеко.

Фанис наконец протянул в окно права и кивнул:

– Ладно.

Знакомый полисмен взял запаянный в пластик прямоугольник водительского удостоверения, для вида повертел его в руке и громко сказал:

– Прошу прощения, господин Апостолакис, но вам придется проехать со мной!

Обогнув передок «Субару», знакомый полицейский распахнул переднюю дверцу и, сняв фуражку, плюхнулся в пассажирское кресло. Пригладив лоснящиеся волосы, он по привычке пристегнулся ремнем безопасности и сказал:

– Прямо и налево.

Фанис тронул «Субару» с места. Знакомый полисмен поправил на коленях фуражку, после чего угрюмо уставился в окно. Апостолакис пару раз украдкой покосился на него, но ничего не сказал. В молчании они проехали до следующего перекрестка. Когда Фанис свернул, знакомый полисмен посмотрел вперед и проговорил:

– За стройкой направо, – и снова отвернулся к окну.

Фанис кивнул и потянулся за сигаретой. Когда он прикурил, знакомый полисмен слегка поморщился, но ничего не сказал. Апостолакис выпустил дым на улицу поверх приспущенного стекла.

«Импреза» приблизилась к мрачной недостроенной башне офисного центра. Здание напоминало скелет огромного чудовища, поскольку до строительства наружных стен дело так и не дошло. На вертикальные колонны были просто нанизаны бесчисленные межэтажные перекрытия. По ним гулял ветер, трепал натянутые по периметру вдоль временных ограждений когда-то яркие, а теперь выцветшие и поблекшие желто-черные полосатые ленты. В связи с кризисом строительство окончательно заглохло около полугода назад. На воротах стройки висела толстенная цепь.

Апостолакис притормозил и свернул на разбитую тяжелыми строительными машинами подъездную дорогу. Виляя, чтобы объехать колдобины, он вскоре приблизился к воротам. Ветер то и дело болтал их створки, отчего цепь позвякивала.

– Тут налево, – глухим голосом сказал знакомый полисмен.

На этот раз он даже не посмотрел на дорогу. «Импреза» вильнула и запрыгала вдоль периметра стройки. По левую сторону потянулись горы привезенных тяжелыми грузовиками гравия и мраморной крошки. Вскоре оживленная улица скрылась за высоким забором, и Апостолакис невольно подивился абсолютно полному безлюдью этого места, расположенного в самом сердце миллионного города.

А потом впереди показался проделанный в заборе узкий проход, и знакомый полисмен наконец повернулся от окна:

– Приехали…

Апостолакис кивнул и остановился. Знакомый полисмен отстегнул ремень безопасности и, открыв дверцу, выбрался первым. Пока он надевал фуражку, Апостолакис быстро сунул в карман мобильный и, закрыв машину, на всякий случай поставил ее на сигнализацию.

Знакомый полисмен оглянулся и молча махнул головой. Они с Фанисом Апостолакисом друг за другом протиснулись в узкий проход в заборе и оказались на территории заброшенной стройки. Ветер здесь резвился вовсю. Обходя штабеля строительных материалов и кучи песка, знакомый полисмен направился к мрачному скелету недостроенной башни офисного центра.

По мере приближения к ней ветер становился все сильнее – как будто они приближались к разверстой пасти аэродинамической трубы. Знакомый полисмен левой рукой придерживал фуражку, правой прижимал к бедру полосатый жезл. Фанис Апостолакис прикрывал от песка глаза и косился поверх руки на беспокойно метавшиеся наверху, на фоне мрачной башни черно-желтые хвосты оборванных лент ограждений.

Не дойдя до здания метров пятьдесят, знакомый полисмен свернул направо, миновал несколько штабелей, обтянутых запыленным и гудящим от ветра целлофаном, и оказался у огромного зева подземной парковки. Бетонный пандус уходил вниз под мощное перекрытие. Полисмен, не оглядываясь, начал спускаться вниз. Фанис сбежал за ним, и оба вскоре оказались вне зоны досягаемости ветра.

Полисмен наконец отпустил свою фуражку и несколько раз сплюнул, пытаясь избавиться от набившегося в рот песка. У Апостолакиса на зубах тоже скрипело. Опустив руку, он мазнул взглядом по стенам пандуса. Как и сам съезд, стены пока не имели отделки и представляли собой грубый слой застывшего бетона. На левой стене краской из баллончика кто-то написал: «Добро пожаловать в ад!» Самое интересное, что краска почему-то выглядела совсем свежей. Настолько, что Апостолакису даже вдруг почудилось, что он ощущает запах растворителя.

Фанис перевел взгляд вперед и невольно поежился. Всего в нескольких метрах по ходу их движения темнота под перекрытием сгущалась настолько, что казалось, будто там и вправду находится вход в ад. Апостолакис уже давно ничего не боялся, но тут, чтобы скрыть невольно подступивший мандраж, выудил из кармана и быстро прикурил сигарету. Отплевавшийся знакомый полисмен тем временем отер рукой губы и вытащил из чехла на поясе фонарь.

– Тут недалеко, – буркнул он через плечо, и они двинулись к чернильной темноте парковки.

Впрочем, через несколько метров знакомый полисмен включил фонарь, и его яркий луч прорезал темноту ярким светом. Их шаги отдавались от стен и перекрытия многократным эхом, так что казалось, будто в подземелье втянулся небольшой отряд. Знакомый полицейский не соврал, идти и вправду оказалось недалеко. Совсем скоро впереди в темноте вспыхнули отражатели блок-фар. Следом за ними в луче фонаря засветился номерной знак. Апостолакис тотчас увидел, что номер соответствует номеру с записи камеры наружного наблюдения «Аквариуса».

Его мандраж сразу улетучился, сменившись нетерпением. Он ускорил шаг, нагнал знакомого полисмена и, поравнявшись с ним, сказал:

– Ты просто волшебник, сержант!

Силуэт «Тойоты Короллы» проступил в темноте. Осветив машину фонарем, знакомый полисмен с небольшим опозданием проговорил:

– Кто бы сомневался… Гони монету, Апостолакис.

Фанис выбросил сигарету и поспешно вытащил бумажник. Отсчитав четыре купюры по пятьсот евро, он протянул их знакомому полисмену.

– Держи!

Левой рукой тот сцапал деньги и сказал:

– Ну, тогда я поехал… А то у нас сегодня объезд бригадира.

– Так а-а…

– Держи! На обратном пути отдашь! – протянул полисмен Фанису фонарь.

Тот схватил его и сразу забыл обо всем на свете. Осветив салон стоящей в подземной парковке недостроенного офисного центра машины через стекла, Фанис Апостолакис вдруг увидел белеющий на руле «Тойоты» прямоуголник.

Фанис метнулся к водительской дверце и взялся за ручку. «Тойота» оказалась незапертой. Фанис распахнул дверцу. На руле, чуть наискось, был приклеен скотчем лист бумаги формата А4. На нем алым маркером было написано: «Смерть предателям эллинского народа! 17Н». Фанис Апостолакис перехватил фонарь в другую руку и быстро вытащил свой навороченный мобильный.

Его рука дрожала от возбуждения. Аббревиатурой 17Н многие годы подписывались участники «17 ноября». Высказанное Георгосом Карамерисом предположение о том, что группировка раскрыта не до конца, до сих пор оставалось всего лишь предположением. И вот наконец Фанис Апостолакис первым отыскал доказательство этому.

Открыв объектив шестипиксельной встроенной камеры мобильного, Фанис сделал несколько снимков рулевой колонки. Оступив назад, чтобы просмотреть полученные фото, он вдруг краем глаза увидел взблеснувшую на задней дверце стрелку. Она была нанесена каким-то странным веществом, которое проявлялось только тогда, когда свет падал на него под определенным углом.

Повернувшись, Фанис немного поэкспериментировал с фонарем и обнаружил еще одну стрелку на заднем крыле. Как и первая, она была направлена назад. Третья стрелка обнаружилась над задним номером «Тойоты». Она указывала на замок багажника. Фанис Апостолакис быстро спрятал мобильный в карман, сунул руку под крышку багажника и, нащупав сенсор замка, потянул крышку вверх. Та, словно нехотя, поддалась и рывком поднялась.

Багажник тут же осветился изнутри ярким светом, словно бар в богатом доме. И Фанис Апостолакис невольно выронил полицейский фонарь. Внутри, свернувшись калачиком, словно бы прикорнув отдохнуть от важных государственных дел, лежал премьер-министр Греческой Республики…

36

– Этот от подъезда, этот от квартиры! – показал капитан Хапсалис.

– Понял, спасибо! – кивнул Виктор. – Номер сорок?

– Да! Последний подъезд, пятый этаж, самая правая дверь!

– Ясно, – кивнул Логинов и открыл свою сумку. Покопавшись в ней и убедившись, что капитан положил все, что было нужно, Логинов застегнул молнию и сказал: – Ладно, я пошел! Двигайте в посольство и ждите мою физиономию!

– Да мы лучше за тобой проследим, – сказал с переднего сиденья подполковник Долгих. – Мало ли что. Как поднимешься, отзвонишься, тогда и поедем.

– Тоже правильно, – согласился Логинов. – Ладно, ребята, я пошел…

Выбравшись из припаркованной в укромном месте машины с местными номерными знаками, Виктор закинул сумку на плечо, дошел до угла, свернул и двинулся по дугообразному переулку, поглядывая на номера домов. Назад он не смотрел, но знал, что подполковник Долгих с Хапсалисом провожают его, готовые прийти на помощь.

Дотошность Долгих и его любовь к перестраховкам молодых и горячих сотрудников резидентуры, наверное, здорово доставала. Однако Логинов относился к подобному с уважением. Он понимал, что за этим стоит многолетний опыт подполковника. Это только в кино разведчики, аки кузнечики, скачут по крышам домов, паля с двух рук по преследователям, а потом за полчаса сумасшедших гонок по скоростной магистрали разбивают не меньше десятка авто.

В реальной жизни сотрудники загранрезидентур, случается, годами не держат в руках оружия, занимаясь нудной и вовсе не романтичной ежедневной работой, которая заключается в промывании огромных массивов информации и добывании из них золотых крупиц, так необходимых далекой родине. Вот в чем заключается высшая доблесть разведчика, да еще в том, чтобы ни разу не попасть в поле зрения вражьих спецслужб. Пробежка же по крышам означает для разведчика полный провал, после которого допустившего столь досадный промах сотрудника немедленно эвакуируют в Россию, где после «разбора полетов» ссылают в какой-нибудь Ханты-Мансийский отдел ФСБ на должность куратора безопасности оленьих стойбищ.

Переулок, по которому шел Логинов, был старым, нужный же ему дом оказался достаточно новым, не старше сорока лет. Миновав его, Логинов дважды завернул за угол и оказался в тихом дворике. Открыв дверь подъезда ключом, Виктор пешком, никого не встретив, поднялся на пятый этаж. Конспиративную квартиру сняли на подставное имя. Она оказалась небольшой, но аккуратной и недавно отремонтированной.

На всякий случай заглянув в санузел, Логинов прошел в комнату и, отодвинув штору, выглянул на балкон. Никаких затаившихся ниндзя не оказалось и там, и Виктор по-быстрому отзвонился Долгих:

– Я на месте. Все о’кей.

– Ну, тогда пока.

Сунув в карман брюк телефон, Логинов разделся до пояса и вытащил из сумки упаковку с маской, которыми с недавнего времени пользовались сотрудники ФСБ в случае необходимости изменить до неузнаваемости внешность. При правильном использовании маска была практически незаметна. Единственный ее недостаток заключался в том, что она была, что называется, одноразовой. Не снимать ее было нельзя, поскольку максимум через три дня нужно было дать восстановиться коже, при съеме же маска теряла свою форму и приходила в негодность.

Осторожно вскрыв упаковку, Логинов прошел в прихожую, где имелось зеркало. Соблюдая все меры предосторожности, он надел маску и пригладил ее специальной салфеткой. Все было в порядке, и Виктор снова оделся, после чего сделал камерой мобильного несколько своих снимков в формате «на документ».

Просмотрев фото, он отобрал три самых удачных и отправил их через Интернет на электронный почтовый ящик подполковника Долгих, поскольку посылать снимки прямо на телефон было рискованно.

Управившись с этим, Логинов наконец вспомнил, что так и не пообедал. В холодильнике оказалось шаром покати, так что ему пришлось выйти за продуктами. Но прежде чем это сделать, он тщательно обследовал съемную квартиру и устроил тайник, в который переложил из сумки то, что было не предназначено для чужих глаз…

37

Начищенные, без единой пылинки штиблеты лежащего в багажнике «Тойоты Короллы» премьер-министра Греции блестели в луче фонаря матовым глянцем. На обнажившейся щиколотке, на тонком хлопчатобумажном носке, четко просматривалась монограмма. Коричневый костюм с зеленоватым отливом из немнущейся ткани выглядел идеально. Портила общее впечатление только толстая пеньковая веревка, затянутая на шее государственного мужа. К ней, наподобие бирки, прикрепленной на нитке к ювелирному украшению, была прицеплена ламинированная табличка с надписью: «Стерилизован. 17Н».

– Черт!.. – хрипло выдохнул Фанис Апостолакис.

Такого он увидеть не ожидал. Никак. И даже слегка растерялся на какое-то мгновение. Однако въевшиеся в кровь профессиональные рефлексы возобладали, так что буквально в следующий миг Фанис Апостолакис уже вышел из ступора и выхватил из кармана мобильный. Открыв объектив, он принялся делать фотографии, стараясь выбрать как можно более эффектные ракурсы. Одновременно в голове Апостолакиса автоматически начал выстраиваться текст сопроводительного материала. Фанис мгновенно сообразил, что нужно обязательно провести аналогию с похищением итальянского премьера Альдо Моро, труп которого боевики «Красных бригад» тоже оставили в багажнике автомобиля.

Решив сделать крупный план мелово-бледного лица премьера, в котором не осталось ни единой кровинки, Фанис Апостолакис сунул голову в багажник. В тот самый момент, когда он собрался нажать на кнопку камеры, бледные губы премьера вдруг шелохнулись, и Фанис услышал:

– Так хорошо, Апостолакис, или, может, сделать улыбку?..

38

Перекусив в найденном поблизости кафе, Логинов прикупил кое-что из продуктов и сразу же вернулся на конспиративную квартиру, поскольку документов на свое новое обличье он не имел. Включив телевизор, Логинов выложил на тумбочку два телефона. Один он использовал только для связи с Апостолакисом, по второму общался условными фразами с Долгих. Вообще-то у Логинова был спутниковый телефон кодированной связи, но для того, чтобы разговаривать по нему с подполковником, того нужно было каждый раз выдергивать в комнату спецсвязи посольства.

Взяв телевизионный пульт, Логинов растянулся на кровати и попереключал каналы. Греческий он мало-мало понимал, но не настолько, чтобы разбирать беглую речь. Поэтому Виктор отыскал Би-би-си и немного послушал красавца-ведущего с вставными белоснежными зубами и крашеными волосами, который рассказывал о падении цен на нефть:

– Несмотря на то, что нынешняя цена не превышает пятидесяти долларов за баррель, большинство экспертов считают, что подобная ситуация на рынке продлится недолго. Вот что говорит по этому поводу Сэм Бредшоу, директор Королевского института экономики.

На экране возник тип в твидовом пиджаке, старомодных очках и с буйной шевелюрой, которая просто вопила о парикмахерской.

– Нынешний спад спроса на нефть является результатом экономического кризиса. Однако подобная ситуация, по нашим прогнозам, продлится недолго. В среднесрочной перспективе нефть не только вернется к своей прежней цене, но и перевалит отметку в сто пятьдесят долларов. Поэтому в настоящий момент наиболее перспективными являются инвестиции в энергетический сектор. И крупнейшие мировые игроки это понимают. У каждой медали есть оборотная сторона. На вопрос, кто же выиграет от экономического кризиса, я бы ответил так: тот, кто сумеет сконцентрировать в своих руках как добычу, так и доставку энергоносителей до конечного потребителя…

39

Фанис инстинктивно подался назад, но отпрыгнуть от багажника «Тойоты» не успел, потому что безжизненная рука премьер-министра Греческой Республики вдруг с поразительной быстротой взметнулась и вцепилась в запястье Апостолакиса. Веки широко распахнулись.

– Куда же ты, приятель? А фото на память? – повторил тот же голос.

И только тут огорошенный Фанис Апостолакис его узнал. Натужно сглотнув, он сиплым голосом спросил:

– Ты?..

– Ну да, а ты что, думал, не я?

Продолжая удерживать Апостолакиса, оживший труп ловко выбрался из багажника и свободной рукой зацепил край сувенирной маски, которые продавались по десять евро в местах паломничества туристов. Маска с характерным чвакающим звуком снялась с головы, и Фанис Апостолакис увидел лицо с записи камеры наружного наблюдения «Аквариуса». Под маской киллер здорово вспотел, но, несмотря на это, выглядел очень довольным своей проделкой.

– Ну, здравствуй, дружище! – сказал он. – Честно говоря, не надеялся, что удастся когда-нибудь вот так встретиться! За это нужно выпить! Верно?

Киллер наконец отпустил запястье Апостолакиса. Хватка у него была воистину железной, и Фанис, сунув телефон в карман, невольно онемевшее запястье потер. Киллер тем временем сунул правую руку во внутренний карман пиджака и выхватил блестящий никелированными обводами огромный пистолет «ллама». По спине Апостолакиса пробежал холодок, киллер же с досадливой улыбкой хохотнул:

– Чертовы рефлексы! Не то вытащил!

Поспешно сунув хищно блеснувший пистолет обратно, он из левого кармана извлек плоскую фляжку в виде полумесяца и тут же отвинтил колпачок.

– А-а… – блаженно протянул киллер, втянув носом воздух. – Двенадцать лет выдержки, дружище! Могу поспорить, лучшей метаксы ты не пробовал в жизни! Держи…

Фанис взял протянутую фляжку. Запах и вправду оказался восхитительным. Апостолакис приложил горлышко к губам и сделал небольшой глоток. Киллер смотрел на него с довольной ухмылкой.

– Никогда не думал, что мне доведется с тобой выпить, дружище! Ну как?

– Просто сказка! – искренне кивнул Апостолакис, протягивая фляжку обратно.

– Нет-нет! Приложись как следует, Апостолакис! Оцени в полной мере этот букет! А то ведь больше не придется… Да и не так страшно будет, дружище.

Слова киллера Апостолакису не понравились, однако он, не подав вида, снова приложился к фляжке и, запрокинув голову, начал методично поглощать раритетную метаксу. Киллер вдруг заволновался:

– Только оставь и мне, дружище! А то ведь и мне тоже будет нелегко!

Апостолакис оторвал фляжку от губ. Киллер благодарно кивнул и парой больших глотков опустошил ее. После чего блаженно вздохнул:

– А-а… Хорошо! – завинчивая крышку, он деловито спросил: – Ну что, дружище, ты готов?

– К чему? – спросил Фанис.

– Ну ты даешь! К восхождению, конечно! – по-дружески хлопнул Фаниса по плечу киллер.

– К какому восхождению? – спросил Апостолакис.

– На вершину, конечно! Ты ведь здорово подвел меня, дружище! Можно сказать, подставил! Но просто пристрелить тебя у меня не поднимется рука. Ты достоин красивой смерти, Апостолакис! И я придумал то, что тебе наверняка понравится! Ты умрешь так, как достоин только ты! Это будет бомба! Сенсация из сенсаций! Твой последний репортаж прогремит на весь мир! Потому что ты сделаешь его о своей смерти! Прямо в полете! У тебя микрогарнитура с собой?

– Нет, – сглотнул Фанис.

– Ничего! Я и об этом подумал, дружище! – хлопнул его по плечу киллер и жестом факира извлек из кармана пиджака провод с наушниками и микрофоном. – Держи! Наденешь по дороге!

Фанис обреченно взял микрогарнитуру. Киллер корректно, но твердо подхватил его под локоть и направил куда-то в темноту. Освещенный багажник остался позади, но киллер видел в темноте, как кошка. И безошибочно отыскал дорогу. Несколько секунд спустя они уже поднимались по темной бетонной лестнице вверх.

– Осторожно, дружище! – заботливо предупреждал киллер Апостолакиса перед очередным маршем. – Не споткнись!

Наконец вверху проглянул дневной свет. Вынырнув с лестницы, они оказались на первом этаже недостроенного офисного центра. Здесь гуляли сквозняки, носились бумажки и было пыльно. Киллер развернул Фаниса и направил к центру здания. Там располагалось несколько сквозных шахт, в которых впоследствии должны были смонтировать скоростные бесшумные лифты.

В одной из этих шахт был устроен временный строительный подъемник. При виде его Апостолакис невольно замедлил шаг, но киллер поспешил его успокоить:

– Не бойся, дружище! Все работает как часы, и срок освидетельствования еще не истек! Я все проверил, так что не волнуйся!

Продолжая держать Апостолакиса под локоть, киллер довел его до подъемника, и они через калитку в ограждении взошли на подъемную платформу. Тут киллер притормозил, объяснив:

– Надо закрыть дверцу как следует, а то автоматика не даст включить двигатель! Вот так… Теперь все в порядке! Ты уже придумал название для своего последнего репортажа, дружище? А?

Говоря это, киллер нажал кнопку на пыльном пульте. Платформа тут же ожила и плавно заскользила вверх. Когда они поднялись достаточно высоко, киллер наконец отпустил захват и снова спросил:

– Так что, дружище, еще не придумал названия?

– Нет, – дернул головой Апостолакис, потирая плечо, после хватки киллера буквально горевшее огнем.

– Ну тогда позволь я тебе помогу! Я понимаю, что мне до тебя далеко, но я ведь твой давний поклонник и перечитал все твои репортажи! «Мой полет над столицей мира»! Как тебе?

– Не пойдет… – вздохнул Апостолакис.

– Почему? – искренне расстроился киллер.

– В названии должен быть ритм. А тут его нет.

– Черт! А я так надеялся… – опустил голову киллер. – Но без названия тоже ведь нельзя! Я запишу на свой телефон твой репортаж в полете и передам твоему редактору вместе с твоей посмертной фотографией… Но нужно ведь придумать название! Слышишь!

– Что-то ничего в голову не приходит. Может, потом?

– Когда потом, дружище? У тебя ведь будет всего несколько секунд. Напрягись…

Апостолакис вздохнул и отвел взгляд в сторону. Мрачные бетонные перекрытия медленно проплывали за ограждением подъемной платформы. По ним гулял ветер, который становился все сильнее. «Лифт на эшафот», – чисто автоматически промелькнуло в голове Апостолакиса название какого-то детектива. Даже в этой ситуации его журналистский мозг продолжал функционировать в рабочем режиме. Точнее, какая-то часть мозга, совсем небольшая. Потому что остальная лихорадочно искала выход. Несмотря на то, что случившееся было в общем-то логично.

Апостолакис слишком долго ходил по краю и рано или поздно должен был упасть. Ему и так очень везло. Но умирать все равно не хотелось. Даже так, чтобы об этом узнал весь мир. Мир вполне мог еще немного подождать.

Только выхода лихорадочно работающий мозг Фаниса Апостолакиса не находил. Сумасшедший поклонник не оставил Фанису ни единого шанса. Даже крохотной щелочки, в которую можно было бы попытаться выскользнуть. Оставалось только смириться. И тянуть время.

– «Крутое пике»! – наконец сказал Фанис, повернувшись к киллеру. – Пойдет?

– Дружище, это совсем не то… – расстроенно махнул головой киллер.

– Да, – тут же согласился Фанис. – Ты прав… Сейчас, я соберусь. Просто немного волнуюсь. Понимаешь?

– Да, – тронул Фаниса за руку киллер. – Я сам здорово волнуюсь! Но мы должны справиться! Это же твой последний репортаж!

Фанис отвел взгляд в сторону. Подъемная платформа медленно, но неотвратимо приближала его к концу. Выхода не было.

– «Прыжок без страховки»? – повернулся к киллеру Фанис и тут же поспешно замахал головой: – Нет, извини, это тоже не пойдет…

– Может, все-таки остановимся на «Моем полете над столицей мира»? – робко поинтересовался киллер.

– Ты же сам говоришь, что это мой последний репортаж… – укоризненно посмотрел на него Фанис. – Разве этот заголовок достоин того, чтобы облететь весь мир? Подумай, как он будет звучать на китайском? А на немецком? Нет! Это должно быть что-то лаконичное и убойное! Чтобы притягивало взгляд и хватало за горло!

– Да-да, ты прав! Но тогда как?

– Я придумаю! – как можно тверже пообещал Фанис. – Я обязательно придумаю что-нибудь достойное твоего замысла! Чтобы китайцы выстроились в километровые очереди, а законопослушные швабы разнесли газетные ларьки вдребезги! Просто мне нужно как следует собраться! У тебя метаксы больше нет?

– Нет…

– Черт! И купить негде… – вздохнул Фанис, снова отводя взгляд в сторону.

– Извини, я думал, нам хватит, – понурил голову киллер.

– Бывает. Ничего, я попытаюсь справиться и так.

– Ты уж постарайся… – снова тронул Фаниса за руку киллер.

Толстая пеньковая веревка по-прежнему болталась на его шее. Не ощути Фанис на себе силу киллера, он бы, пожалуй, рискнул и попытался затянуть узел. Но это было попросту глупо. Своими стальными пальцами киллер, наверное, смог бы проткнуть даже кожуру кокосового ореха. Тягаться с ним Фанису было не под силу.

Но умирать все равно не хотелось. Несмотря на готовность ходить по краю, Апостолакис был вполне нормален и никогда не верил в сказки о загробной жизни. Да и сами попы в них не верили. Иначе не были бы такими толстыми, жадными и беспринципными.

– «Прыжок без парашюта» тоже не пойдет, – нарушил тишину Фанис.

В этот момент двигатель платформы вдруг отключился. По инерции она проплыла вверх еще сантиметров двадцать и остановилась почти вровень с межэтажным перекрытием. Апостолакис посмотрел на киллера. Тот махнул головой:

– Выше не поднимается… Дальше придется пешком, дружище. Но тут всего три этажа.

Фанис кивнул, киллер подался к дверце ограждения и открыл ее. Фанис сделал шаг к нему сзади и вдруг показал пальцем через плечо киллера:

– Это что, Пирей?

– Да, – кивнул киллер, вынырнув на этаж. – Панорама тут отлич…

Фаниса Апостолакиса Пирей, как и панорама Афин в целом, интересовали слабо. Воспользовавшись тем, что киллер на несколько мгновений потерял бдительность, Фанис одной рукой захлопнул дверцу, а второй нажал на кнопку спуска. Платформа тут же скользнула вниз. Киллер оглянулся и на миг растерялся. Потом на его лице отразилась почти детская обида, но лицо его тут же скрылось за межэтажным перекрытием.

– Дружище! Ты куда?! – услышал Фанис запоздалый вскрик.

40

После экономического блока на Би-би-си показали прогноз погоды. В Греции осадков не ожидалось, и умеренно обрадованный этим Логинов как-то незаметно задремал. Проснулся он оттого, что на прикроватной тумбочке запиликал и забился мобильный телефон, который Виктор использовал для связи с Долгих.

– Да!

– Ламинирование заказывали?

– Да. А что, уже? – удивился Виктор.

– Работаем не покладая рук. Когда будете получать?

– А где?

– Там же…

– Хорошо. Через десять минут кого-нибудь пришлю.

– Будем ждать.

Распихав телефоны по карманам, Виктор выключил продолжавший бубнить на английском телевизор, накинул куртку и вышел из квартиры. В подъезде он опять никого не встретил. В тихом дворике две мамаши выгуливали детишек, в остальном никаких изменений в обстановке Виктор не заметил.

Дважды свернув за угол, он вернулся по дугообразному переулку к тому самому месту, где его пару часов назад высадили. Машина с местными номерными знаками словно бы и не уезжала. Логинов нырнул на заднее сиденье. За рулем сидел подполковник Долгих, капитан Хапсалис на этот раз не приехал.

– Не звонил? – повернулся к Виктору Долгих.

– Пока нет, – покачал тот головой.

– Держи! – протянул подполковник водительское удостоверение, якобы выданное на туманном Альбионе.

Логинов повертел его в руках, придирчиво осматривая.

– Комар носа не подточит, – заверил его Долгих. – Разве что отсканируют и отправят в Англию для сверки. Но это навряд ли…

– Понятно, – сказал Логинов, запоминая свои новые имя, фамилию и дату рождения. – Быстро вы управились, не ожидал.

– Работа у нас такая, – посмотрел на часы Долгих. – Что-то еще нужно?

– Машину напрокат. Но этим я сам займусь.

– Я тебя подкину, – завел двигатель Долгих. – Тут неподалеку как раз есть агентство. Машины, правда, не первой свежести, но тебе ж не на свадьбу лимузин нужен…

41

Подскочив к краю шахты, киллер наклонился и, глядя на опускающуюся платформу подъемника, снова крикнул:

– Ты куда, дружище?!

– Я что-то случайно нажал! – задрав голову, крикнул в ответ Фанис.

– Тогда жми на «стоп»!

– На «стоп»?

– Да!

– А где тут «стоп»?

– Такая красная кнопка! – крикнул отдаляющийся киллер.

– Красная?

– Да!

Апостолакис протянул руку и изобразил, что нажал на кнопку.

– Нашел? – донеслось сверху.

– Да! Но она не работает! Наверное, что-то сломалось!

– Ничего! Я сейчас, дружище! – крикнул с высоты киллер, и его голова, уменьшившаяся в размерах до змеиной, наконец исчезла.

– Чертов псих! – выдохнул Фанис и начал лихорадочно оглядываться в поисках лестницы.

Лестниц было несколько, но киллер наверняка должен был воспользоваться ближайшей. И Фанис Апостолакис повернулся всем телом к ней. Платформа двигалась вниз достаточно медленно, однако же по кратчайшему пути. А по лестнице спускаться нужно было зигзагами, плюс Апостолакис еще и задержал киллера разговором.

Подавшись к ограждению и вцепившись в него руками, Фанис смотрел на лестницу, то исчезавшую, то снова возникавшую под очередным межэтажным перекрытием. Прошла минута, другая, а киллера на ней все не было. Боясь поверить в свое спасение, Апостолакис осторожно вздохнул и провел тыльной стороной ладони по взмокшему лбу. В тот самый миг, когда он окончательно поверил, что спасся и на этот раз, сзади неожиданно донесся вскрик:

– Я здесь, дружище!

42

– Всего доброго, мистер!

– До свидания! – кивнул Виктор и выехал за ворота агентства по прокату автомобилей.

Хотя слово «агентство» в данном случае звучало слишком громко. Никаких агентов у владельца не было и в помине. Огороженная забором небольшая парковка с несколькими авто, гараж со смотровой ямой и инвентарем для ремонта и крошечный офис у ворот – вот все, что составляло его бизнес. Логинову стоило большого труда отыскать на парковке более-менее приличную машину. Остановился он на синем «Рено». Особым изяществом форм автомобиль не поражал, но зато двигатель и ходовая оказались в полном порядке.

Немного поплутав окрестными улицами, Логинов наконец увидел ларек с печатной продукцией и припарковался неподалеку. В ларьке он купил подробную карту-схему Афин и блок сигарет. После чего вернулся в тихий дворик к съемной квартире.

Припарковав машину так, чтобы она никому не мешала, Виктор поднялся на пятый этаж. Прежде чем открыть дверь, он проверил «контрольку», которую налепил по привычке. Как и следовало ожидать, в квартиру за время отсутствия Виктора никто не наведывался. Войдя в нее, он разулся, снял куртку, выложил на тумбочку телефоны и, завалившись на диван, углубился в изучение карты-схемы Афин…

43

Вздрогнув всем телом, Фанис Апостолакис мгновенно повернулся и ощутил пробежавшую между лопаток дрожь. Киллер почему-то воспользовался не ближайшей, а другой лестницей, располагавшейся раза в полтора дальше от шахты. Однако, несмотря на это, он умудрился нагнать платформу и теперь отставал от нее всего на один этаж.

– Черт! – вскрикнул Фанис, когда киллера на миг скрыло межэтажным перекрытием.

В следующее мгновение его ноги уже вынырнули внизу, а за ними Фанис на пару секунд увидел и всего киллера. Прыгая через три ступеньки, тот проорал:

– Держись, дружище! Я скоро!

– Черт! – беспомощно оглянулся Фанис.

Надежда на спасение разлетелась вдребезги, словно бутылка при попадании пули двенадцатого калибра. Времени у Фаниса оставалось совсем немного, но оно было. Зажмурившись, он глубоко вздохнул, открыл глаза и вдруг наткнулся взглядом прямо на красную кнопку на пульте. Это, пожалуй, был единственный выход.

Оглянувшись через плечо, Фанис облизнул пересохшие губы. Большой палец правой руки он положил на кнопку, но нажимать ее не торопился. Нужно было улучить момент, потому что киллер сократил отрыв и теперь отставал от платформы всего на полэтажа.

В тот самый миг, когда очередное межэтажное перекрытие проплыло перед лицом Фаниса, он наконец решился и выключил двигатель. Тот умолк, но платформа по инерции опустилась еще немного и остановилась примерно посередине этажа. Увидев возникшие на лестнице ноги киллера, Фанис быстро повернулся к пульту и нажал кнопку подъема.

Двигатель ожил, платформа легонько дернулась и начала подниматься. Под перекрытием мелькнуло растерянное лицо запыхавшегося киллера, вслед Фанису полетел его отчаянный крик:

– В чем дело, дружище?!

– Я не знаю! – закричал Фанис. – Что-то замкнуло!

В этот миг на лестнице возникла голова киллера.

– Ты врешь!!! Ты врешь мне!!! – закричал он.

– Да нет же! – завопил Фанис. – Это все чертова автоматика! Клянусь!

Лифт миновал очередной этаж, и голова взмыленного киллера снова на миг промелькнула на лестнице.

– Правда, дружище?

– Конечно! Конечно, правда!

– Ну, тогда прости! Прости меня! Я скоро! Жди наверху! – донеслось снизу, но видно киллера уже не было.

Тягаться с подъемником на подъем даже его лошадиному организму оказалось не по силам. Фанис Апостолакис задрал голову. Этажи он не считал, поэтому хотел понять, сколько же у него хоть примерно в запасе времени. Получалось, что не так уж и много.

Резко повернувшись, Фанис прикинул расстояние от края шахты до пульта. Из его груди вырвался невольный вздох. Дотянуться, выйдя на каком-нибудь этаже, до пульта, чтобы отправить платформу в «автономное плавание», было невозможно. Разве только при помощи какого-нибудь «удлинителя», вроде палки или арматурины.

И Фанис отчаянно завертел головой по сторонам, высматривая на проплывающих этажах что-нибудь подходящее. И только спустя какое-то время ему вдруг пришло в голову, что это не сработает – потому что спрятаться на этажах все равно было негде…

44

Отложив карту-схему, Логинов устало откинулся на подушку и закрыл глаза. На сетчатке тут же возникла паутина афинских улиц, поскольку насмотрелся Виктор на карту, что называется, до чертиков. Он открыл глаза, чтобы избавиться от назойливого видения, но не тут-то было. Улицы едва заметными светящимися линиями проступили на потолке.

Называлось это, заставь дурака богу молиться, он и лоб разобьет. Однако другого полезного занятия у Виктора просто не было. Таращиться в телевизор смысла не имело, а компьютера, чтобы порыться в Интернете, на съемной квартире не было.

Логинов поднялся, прошел к балкону, открыл дверь и закурил. Самое трудное в работе не только разведчика, но и вообще сотрудника спецслужб – это ожидание. Бегать, преследовать кого-то и стрелять легко. Ждать намного труднее. Класс оперативника определяется как раз тем, может ли он сохранять форму и рефлексы после нескольких суток изнурительного сидения в засаде.

В «Криминальном чтиве» Тарантино это показано очень наглядно. И поучительно. Перекурив, Виктор посмотрел на часы. И в этот момент у него зазвонил телефон. Не один из мобильных, а спутниковый, кодированной связи.

На всякий случай прикрыв балконную дверь, Логинов приглушенно ответил:

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Здорово, Логинов! Ну, что у тебя?

– Жду звонка Апостолакиса на конспиративной квартире.

– Понятно… Я только что был у директора, он еще раз напомнил, что все действия должны проводиться исключительно аккуратно. На встречу с Апостолакисом обязательно возьми с собой сотрудников резидентуры. Я имею в виду для прикрытия.

– Виноват, товарищ генерал, но это, боюсь, может все испортить. Апостолакис ушел в глухое подполье, и инициатива у него. Я думаю, он назначит встречу в таком месте, что сможет обнаружить, один я приеду или нет.

– Ты знаешь, какое первое правило врача, Логинов?

– Не навреди?

– Вот именно! Тебя оно тоже касается. Поэтому без прикрытия отправляться на встречу я тебе запрещаю. Категорически. Ну а как его организовать так, чтобы не спугнуть Апостолакиса, думай сам. На то ты и оперативник. Понял?

– Так точно, товарищ генерал!

– Ну, тогда все! Как будут новости, сразу докладывай!

45

– Черт! – в отчаянии вцепился руками в ограждение поднимающейся платформы Фанис Апостолакис. – Черт!

Недостроенный офисный центр оказался настоящей ловушкой. Даже спрячься Фанис на каком-нибудь этаже, он все равно не смог бы ускользнуть от завладевшего подъемной платформой киллера… И тут Апостолакиса вдруг осенило.

– Чертов идиот! – вскрикнул он и, сунув руку в карман, выхватил телефон.

Сержанта Родоканаки киллер подкупил, но остальная полиция Афин должна была прийти Фанису на помощь. Он дважды ткнул пальцем в кнопки, чтобы разблокировать телефон. И тут же тихонько взвыл от отчаяния. Надпись на дисплее гласила: «Нет сети».

Это было как приговор. Но Апостолакис не хотел с этим несправедливым приговором соглашаться. И он начал водить рукой из стороны в сторону, приговаривая:

– Ну же!.. Ну же, черт тебя побери!.. Заработай хотя бы на экстренные вызовы!..

Однако это оказалось бесполезным. Приговор «Нет сети», похоже, был окончательным и обжалованию не подлежал. Взвыв от отчаяния, Фанис Апостолакис наконец оторвал глаза от дисплея и посмотрел вверх. До конца направляющих подъемника было всего ничего. Миновав еще пару перекрытий, платформа вздрогнула и благополучно остановилась.

Фанис на миг замер в нерешительности, в последний раз мазнул взглядом по дисплею, развернулся, присел и попытался высмотреть внизу на лестнице киллера. Однако на этот раз тот, кажется, отстал основательно, так что у Апостолакиса появилась небольшая фора. Только вот что с ней делать, он не знал. Ехать вниз было слишком опасно. Оставаться на подъемнике – рискованно. Сходить с подъемника на этаж – неблагоразумно.

– Черт! – в отчаянии оглянулся Фанис.

В этот миг от дальней лестницы донесся приглушенный шум. Апостолакис снова присел и невольно вздрогнул. Киллер был уже тут как тут. То есть он уже взбегал на нижний этаж. Увидев на платформе Апостолакиса, киллер радостно заорал:

– Я сейчас, дружище! Сейчас! – и бросился по предпоследнему пролету наверх.

– Проклятие! – выдохнул Апостолакис.

Вскочив на ноги, он метнулся к пульту и уже привычно, если это слово вообще было уместно в данной ситуации, поднес палец к кнопке спуска. И, как только киллер показался на этаже, нажал ее. В тот же миг платформа начала опускаться, только вот никакой радости по поводу этого, как в первый раз, Фанис Апостолакис уже не испытывал.

– Дружище! – завопил киллер, гигантскими прыжками приближаясь к шахте. – Ты обманул меня!!! Как ты мог?

Дальше ломать комедию было бессмысленно, и Фанис заорал:

– Пошел в задницу, чертов псих! Я хочу жить! Понимаешь?

С этажа донесся звук, чем-то смахивающий на рык тиранозавра, потом в шахту свесилось перекошенное злобой лицо киллера, и он завопил:

– Ах, так?! Так ты со мной, Апостолакис?! Ну ладно!

Дальнейшее произошло настолько быстро, что Фанис даже толком не успел испугаться. В руке киллера вдруг словно из воздуха соткался огромный пистолет.

– Бух! Бух! Бух! – трижды громыхнул он.

46

После звонка замдиректора Логинов немного побродил по квартире, потом вышел в прихожую, открыл рот, попробовал языком один из зубов и невольно поморщился. Потом вздохнул, вернулся в комнату и, взяв с тумбочки телефон, перезвонил Долгих.

– Да! – послышалось в трубке.

– Ты не можешь мне зубного врача срочно организовать?

– А что, проблема с зубом?

– Да. И большая. Без врача не обойтись.

– Хорошо, я перезвоню.

– Жду.

Отключив телефон, Виктор снова попробовал языком зуб и закурил.

Долгих позвонил минут через десять.

– Ну, как зуб?

– Болит, сил нет…

– Ну, тогда так. Врача тебе подвезут, а ты его встретишь у подъезда.

– Хорошо. Спасибо. Жду звонка…

47

Увидев пистолет в руке киллера, Апостолакис невольно плюхнулся на колени, прикрыв голову руками. И только когда двигатель вдруг умолк, он сообразил, что делал это совершенно напрасно. Киллер целился вовсе не в него, а в двигатель. И третьим выстрелом благополучно вывел его из строя. Платформа, дернувшись намного сильнее, чем в предыдущие разы, замерла между этажами. Наверху затопали отдаляющиеся шаги.

– Черт! – вскочил с колен Апостолакис и ухватился за дверцу.

Рванув ее на себя, он хотел было уже спрыгнуть, но в этот миг от лестницы донесся вопль:

– Только попробуй! И я сделаю в тебе дыру размером с мандарин!

Фанис оглянулся, и в этот миг огромный пистолет грохнул опять. Пуля девятого калибра прошла намного выше и ударила в перекрытие. Апостолакис растянулся на полу подъемника и только потом сообразил, что это был не более чем устрашающий залп.

Пыхтя, как паровоз, и топая, как бронтозавр, киллер подскочил к зависшей между этажами платформе. Пистолет он за ненадобностью тут же сунул в наплечную кобуру и, проведя рукой по взмокшему лицу, хрипло приказал:

– Ты, чертов ублюдок, а ну-ка быстро поднялся и очень медленно подошел к краю!

Фанис Апостолакис поднялся медленно, и киллер прикрикнул:

– Не зли меня еще больше! Быстрее! Еще быстрее! Все! А теперь прыгай!

Фанис какое-то мгновение помедлил, пытаясь найти хоть какой-то выход. Однако с учетом пистолета в наплечной кобуре киллера выход у него был только один – броситься в шахту лифта вниз головой. Фанис решил, что с этим торопиться не стоит, и спрыгнул на этаж к киллеру.

Тот сразу же ухватил его за шиворот, рывком приподнял и, приблизив лицо Фаниса к своему, прорычал:

– Ты предал меня второй раз!

– Я просто рассчитывал еще немного пожить, – пожал плечами Апостолакис.

– Теперь не получится, – покачал головой киллер.

– Да уж… – вздохнул Фанис.

Он хотел было спросить, какая программа у них теперь, но вовремя прикусил язык. Злоба в глазах киллера очень быстро сходила на нет. Вместо нее возникло сочувствие. Настолько сильное, что глаза киллера даже слегка увлажнились.

– Ты сам виноват, – неожиданно отвернувшись, шмыгнул носом киллер. – Ты просто не оставил мне другого выхода. Понимаешь?

– Извини, – индифферентно ответил Фанис Апостолакис, не вдаваясь в уточнения и подробности. – Я не хотел. Правда. Просто так получилось…

– Да я все понимаю. Ты погнался за сенсацией… – по-прежнему не глядя на Фаниса, сказал киллер.

– Да. За ней. Работа у меня такая…

– Ну ничего, – едва сдержался, чтобы не всхлипнуть, киллер. – По крайней мере, сенсацию мы вызовем. Еще какую… Ты название придумал?

– Нет, – махнул головой Фанис.

– Дружище, – строго посмотрел на него киллер, – без названия нельзя.

– Я понимаю. Я думаю. Но пока ничего не приходит в голову.

– Ну, тогда думай по дороге. Ладно? Я тебе не буду мешать…

Сказав это, киллер перехватил Апостолакиса под локоток и повернул к лестнице. В молчании они дошли до нее и начали подниматься. Ветер почему-то стих. В недостроенной башне офисного центра стало на удивление тихо, поскольку звуки миллионного города на такую высоту просто не долетали.

Автоматически переставляя ноги, Фанис Апостолакис из последних сил пытался найти выход. Он здорово притомил киллера, но хватка у того была по-прежнему железной, так что о бегстве можно было даже не помышлять.

В молчании они преодолели шесть лестничных маршей и наконец оказались на самом верхнем этаже офисного центра. Фанис немного запыхался, киллер же, наоборот, отдышался и теперь находился в отличной форме.

– Ну что, придумал? – спросил он, придержав Фаниса и повернув его к себе.

– Нет, – постаравшись вложить в голос как можно больше сожаления, покачал головой тот. – Но я стараюсь…

Киллер засопел и посмотрел на часы. После чего сказал:

– У меня уже нет времени. А опаздывать мне нельзя, дружище.

– Что же делать?

– Тогда придется оставить мое название, – немного виновато улыбнулся киллер. – «Мой полет над столицей мира».

– Но я же… – попытался было протестовать Апостолакис, однако киллер его перебил:

– Ничего не поделаешь! И это даже к лучшему… Когда я читал твои репортажи, то даже не надеялся, что когда-нибудь удостоюсь чести стать твоим соавтором. Теперь же я смогу рассказывать своим девушкам, что не только был лично знаком с тобой, но однажды даже придумал название для твоего репортажа… Вперед, дружище! Столица мира заждалась твоего полета!

48

– Через три минуты врач будет. Встречай! – сообщил в трубке Долгих.

– Понял! Выхожу!

Быстро обувшись, Логинов сбежал по лестнице вниз и открыл подъездную дверь. Самой машины видно не было, но вдоль дома шел моложавый мужчина с большим кейсом. Свернув и подойдя к подъезду, он негромко сказал:

– Я от Ивана Степаныча!

– Я понял, – кивнул Виктор. – Прошу!

По привычке, прежде чем закрыть дверь, он окинул быстрым взглядом двор.

– Нам на пятый этаж! – нагнав доктора у первого марша, негромко сообщил Виктор. – Вам помочь с кейсом?

– Спасибо, я сам, – так же тихо ответил доктор.

На пятый этаж он взобрался, даже не запыхавшись. Виктор открыл дверь, впустил доктора в квартиру и вошел следом.

– Проходите! Только кресла у меня нет.

– Ничего, это не принципиально… – посольский стоматолог посмотрел на свои ноги.

– Разуваться не надо, – улыбнулся Виктор. – У меня все по-простому.

Пройдя в комнату, доктор осмотрелся, пододвинул к тумбочке стул и открыл свой кейс. Там были компактная бормашина и такая же компактная мощная лампа с креплением, которые он подключил к сети. Приготовив к работе остальные инструменты, док тщательно вымыл руки, потом натянул на них перчатки и наконец усадил Виктора на стул.

– Ну-с, так что нас беспокит? – спросил он, придвигая лампу ко рту пациента.

49

– Подожди! Мы ведь еще не проверили связь! – ухватился за последнюю соломинку Фанис.

– Сейчас проверим! – пожал плечами киллер. – Но можешь не беспокоиться! Здесь связь работает отлично! Ни одно сказанное тобой в полете слово не пропадет! И качество записи будет отличным!

Край верхнего этажа неумолимо приближался. Великолепная панорама Афин расступалась под ногами. Только ни она, ни мировая известность, до которой оставалось всего несколько шагов, Фаниса не радовали. Он пытался притормаживать, но выполнявший роль пристроившегося сзади локомотива киллер этого, похоже, даже не заметил.

Только дотолкав Апостолакиса до самого края перекрытия, он остановился и достал из кармана телефон. Фанис замер, пытаясь сообразить, как поведет себя киллер, выяснив, что сеть отсутствует. Однако тот как ни в чем не бывало потыкал пальцем в клавиши, и Фанис Апостолакис вдруг услышал рингтон своего мобильного. От ужаса у него даже зашевелились на голове волосы.

– Вот видишь, все отлично, дружище! Доставай и подключай гарнитуру! – дернул его за руку киллер. – А я пока включу диктофон! Чтобы ни единое твое слово не осталось незаписанным!

Ватной рукой Фанис Апостолакис потянулся к карману и вытащил мобильный. И удивленно уставился на него, поскольку дисплей телефона был темным. А звук рингтона почему-то доносился совсем с другой стороны. Тут уж и киллер заметил, что происходит что-то странное, и быстро спросил:

– Что это, дружище?

Фанис Апостолакис недоуменно потыкал большим пальцем в клавиши и вдруг все понял.

– Черт!.. – вскрикнул он, наконец вырываясь из цепких объятий кошмара.

50

– Ну вот! Теперь можно открыть глаза, – сказал доктор.

Логинов сглотнул и попробовал запломбированный зуб языком, доктор снял защитные очки и сообщил:

– Мы сейчас его еще отшлифуем, так что не беспокойтесь.

– Рот пока закрыть можно?

– Да, конечно!

Логинов подождал, пока доктор сменит насадку, и снова открыл рот. Процесс шлифовки занял около трех минут, после чего стоматолог поднес ко рту Виктора зеркало, чтобы продемонстрировать результат.

– Вот, посмотрите сами!

Виктор посмотрел и кивнул. Работа была выполнена виртуозно. Не знай Логинов, что ему только что запломбировали зуб, он бы в это не поверил.

– Спасибо большое! – кивнул Виктор.

– Не за что! – пожал плечами доктор, складывая инструменты.

– Теперь два часа не есть? – уточнил Виктор, поднимаясь со своего импровизированного стоматологического кресла.

– Нет-нет! Можете есть и пить, когда захотите…

Пять минут спустя Логинов проводил доктора до двери и попрощался. Вниз он спускаться на этот раз не стал, поскольку подъездная дверь просто захлопывалась. Заперев замок, Виктор позвонил Долгих.

– Спасибо за доктора!

– Все в порядке?

– Да. И даже есть уже можно.

– Нового ничего?

– Нет.

– Ну, тогда приятного аппетита…

51

– Ф-фух! – вздохнул Фанис Апостолакис, поднимаясь на подушке и проводя по взмокшему лбу рукой.

Другой рукой он потянулся к надрывающемуся мобильному и невольно улыбнулся. Звонила из Италии Сибилла. После затяжного кошмара это было как бальзам на раны.

– Здравствуй, любимая!

– Добрый день, Фанис Апостолакис! Ты что, зазнался и объявил мне бойкот?

– Нет, конечно. Я просто… спал.

– Так! С этого места поподробнее… С кем, как и так далее!

– Один. Плохо. Потому что без тебя.

– Точно?.. Или врешь?

– Насчет чего конкретно? Что один, что плохо или что без тебя?

– Насчет всего! – засмеялась Сибилла.

– Все правда! До последнего слова! Ты во сколько сегодня прилетаешь?

– Я остаюсь еще на один день, Фанис…

– А что случилось?

– Ничего. Просто профессор Беллини, с которым я познакомилась на конференции, пригласил меня ассистировать ему на операции в его клинике…

– Так… Он молодой, но жутко перспективный. Такой отталкивающий тип с зализанными назад черными волосами и тонкими, как бритва, усиками, от которого все бабы без ума. И ездит на «Ламборджини», красной. Я угадал?

Сибилла в трубке залилась звонким смехом.

– Ты чего? – обиженно засопев, спросил Фанис.

– Ничего… Ты что, ревнуешь меня, Фанис Апостолакис?

– Ты не ответила на мой вопрос.

– А ты на мой!

– Я спросил первый.

– А я хочу услышать ответ на свой!

– Ладно… Да, я ревную тебя, Сибилла.

В трубке снова раздался звонкий смех девушки.

– Это не смешно, – угрюмо сказал Фанис Апостолакис.

– Извини… Просто это на тебя совсем не похоже, Фанис.

– Так что насчет профессора?

– А-а… Значит, так. Он ездит на «Феррари», действительно красной…

– Черт!

– Цвет ты угадал, все остальное «в молоко». Беллини семьдесят с хвостиком, и он абсолютно лысый…

– Ф-фух!

– Что, впрочем, не помешало ему предложить мне руку и сердце…

– Что?!

– Но меня старперы вроде него не интересуют в принципе…

– Так зачем ты тогда согласилась…

– Затем, что Беллини – одно из светил гинекологии, любимый. И его методики уникальны.

– Ясно… – обреченно сказал Фанис.

– Что именно тебе ясно?

– Что этот чертов старпер наверняка потащит тебя в ресторан и попытается споить…

– Могу тебя заверить, из этого ничего не выйдет, – снова засмеялась Сибилла. – И ты это прекрасно знаешь.

– Знаю, – вздохнул Апостолакис. – Только…

– Только что?

– Только ревность – нерациональное чувство.

– Ну, дорогой, тут я тебе ничем помочь не могу. Если ты такой жуткий ревнивец, тебе нужно жениться на какой-нибудь серой мышке из отдаленной деревни и заточить ее дома в качестве домохозяйки, запретив выходить без тебя на улицу. Я, увы, из другого теста.

– Знаю. За это я тебя и люблю…

– О боже, Фанис, я тебя не узнаю! Столько признаний за один раз! У тебя все в порядке? Ты не заболел?

– Да. То есть нет. В смысле, я не заболел и у меня все в порядке. Просто снятся без тебя всякие кошмары… Так когда ты прилетишь?

– Завтра вечером или послезавтра утром. Смотря как пойдет операция… А ты что будешь делать?

– Работать. Я тут вроде наткнулся на перспективный материал.

Сибилла на другом конце вхдохнула:

– Только будь осторожен, хорошо?

– Конечно, любимая. Я всегда осторожен.

– Ну тогда все. Целую. Созвонимся.

– Я скучаю.

– Я тоже…

Сибилла отключилась, Фанис опустил телефон и некоторое время полежал с идиотской мечтательной улыбкой. Потом согнал ее с лица, отыскал в памяти мобильного запись «Дкоп», что означало «дорожный коп», и позвонил.

52

Логинов, приподнявшись на локте, покосился на часы, закрыл карту-схему Афин и швырнул ее в угол кровати. Встав и обувшись, он подошел к приоткрытому балкону и выудил из пачки очередную сигарету. Уже стемнело. Отложив до завтра проблемы, жители Афин разбрелись по расположенным практически на каждом углу барам и кабачкам, чтобы окунуться в непринужденную атмосферу безоблачного безделья.

Логинов тоже бездельничал, но его настроение было отнюдь не безоблачным. За годы службы он просидел в засадах сотни часов, но сейчас случай был несколько другой. Виктору нужно было встретиться с Апостолакисом как можно скорее. А тот все не объявлялся. И у Логинова поневоле возникали в голове всякие нехорошие мысли.

Снова посмотрев на часы, он докурил сигарету и начал разбирать постель, но больше для порядка, чтобы хоть чем-то заняться. Спать ему совершенно не хотелось, и он даже подумал, не выйти ли, в нарушение правил конспирации, прогуляться. И в этот момент телефон, предназначенный специально для связи с Фанисом, наконец зазвонил. И тут же почему-то умолк. Виктор оглянулся и замер. И мобильный зазвонил снова.

Виктор быстро потянулся к нему, приложил к уху и спокойно сказал:

– Да! Я слушаю…

– Вы еще не спите? – спросил на другом конце Апостолакис.

– Нет, еще даже не собирался.

– Ну и слава богу. А то я тут немного замотался с одним делом… Вы не против встретиться прямо сейчас?

– Нет.

– Хорошо, – с облегчением вздохнул Апостолакис, – тогда запоминайте…

53

– Здорово! – послышался в трубке голос сержанта Родоканаки. – Ты снова в седле, Фанис?

– Привет! Вообще-то валяюсь в кровати, – сказал Апостолакис, сообразив, что сержант может разговаривать свободно.

– В больницу, что ли, загремел?

– Да нет, бог пока миловал, тьфу-тьфу-тьфу… Можешь для меня по-быстрому кое-что разузнать?

– За твои деньги любой каприз, Фанис!

– Тогда записывай номер… Это «Тойота Королла». Я хочу знать, на кого она зарегистрирована и все такое…

– Есть… Понял… – проговорил сержант Родоканаки. – А монеты ты когда подвезешь?

– Как только ты добудешь информацию.

– Ну, тогда одевайся, Фанис. Думаю, минут через десять-пятнадцать я смогу тебя порадовать.

– Договорились! – сказал Фанис и пружинисто вскочил с кровати.

Он был бодр и готов к работе. О приснившемся ему кошмаре напоминало только влажное пятно на подушке. Не теряя ни секунды, Фанис Апостолакис нырнул в санузел, сходил в туалет, наспех почистил зубы и так же наспех побрился. Когда он двинулся на небольшую кухню, чтобы позавтракать, мобильный в его руке зазвонил.

– Да! – ответил Фанис.

– Я управился! – сообщил Родоканаки.

– Где встречаемся?

– Кафетерий возле нашего управления знаешь?

– Само собой.

– Когда тебя ждать?

– Я буду минут через пятнадцать. Кстати, сколько тебе монет? – спохватился Фанис.

– Вообще-то сейчас это стоит двести…

– Не понял!

– Кризис, Фанис. Но для тебя, так и быть, сто пятьдесят.

– К пенсии ты, чувствую, сколотишь изрядное состояние!

– У меня на шее четверо детей и жена, Фанис. Ты даже не представляешь, что это такое. Я скоро буду ходить без штанов…

– Ладно-ладно, не прибедняйся, а то я сейчас разрыдаюсь. Форму-то вам выдают…

54

– Вызовите немедленно подполковника Долгих для связи с полковником Логиновым! – быстро проговорил Логинов в спутниковый телефон.

– Сейчас! – ответил оператор пульта связи резидентуры.

Виктор отключился и сразу перезвонил в Москву замдиректора. Несмотря на позднее время и разницу во времени, тот ответил после второго гудка:

– Слушаю, полковник!

– Апостолакис назначил встречу! – доложил Виктор.

– На когда?

– Через час!

– Ну что же, это… – начал было замдиректора, но Виктор его перебил:

– Он назначил ее в Элевсине! А туда езды минут сорок-пятьдесят!

– Черт! Ты с резидентурой связался?

– Вызвал в комнату связи Долгих, а пока звоню вам!

– Так… Если Долгих не успеет выдвинуться, лучше немного опоздай, слышишь?

– Так точно, товарищ генерал! Но я надеюсь, что мы успеем! – В этот момент в трубке Виктора послышались гудки. Тот быстро посмотрел на дисплей и проговорил: – Товарищ генерал, меня резидентура уже вызывает! Разрешите ответить?

– Да! Только смотри, никакой самодеятельности! И сразу доложишься, как все прошло!

– Есть! – сказал Виктор и быстро переключился на входящий. – Логинов, слушаю!

– Ну что, перезвонил Апостолакис? – спросил подполковник Долгих.

– Да! Встреча через час в Элевсине, Иван!

– В Элевсине?

– Да! Запоминай по-быстрому, что к чему…

55

С трудом отыскав место для парковки, Фанис Апостолакис втиснул свою «Субару» в ряд машин и направился к кафетерию, расположенному в квартале от управления дорожной полиции. Время обеда еще не наступило, так что внутри было почти пусто.

Войдя, Фанис увидел в углу сержанта Родоканаки, поглощавшего свежие рогалики и запивавшего их кофе. На голодающего полицейский похож не был, но на Фаниса посмотрел угрюмо. Тот быстро подошел и поздоровался, на всякий случай изобразив радость от неожиданной встречи.

– Где тебя носит? – недовольно пробормотал Родоканаки.

– Да бензин оказался на нуле, пришлось на заправку заскочить… – так же негромко объяснил Фанис.

Тут к столику подошла официантка, и Апостолакис по-быстрому сделал заказ и присел.

– Где монеты? – спросил Родоканаки.

– Держи, – незаметно протянул под столом деньги Фанис.

Сержант так же незаметно сунул ему в руку свернутую бумажку. Апостолакис спрятал ее в карман. Сержант быстро прикончил рогалики и рассчитался, когда официантка принесла Фанису заказ.

– Если что, звони, – на прощание пожал руку Фаниса сержант.

Сняв с вешалки свою фуражку, он аккуратно нацепил ее и направился к выходу. Фанис жадно набросился на еду. Слегка утолив голод, он оглянулся и выудил полученную от полисмена бумажку из кармана. Это была треть стандартного листа А4 с распечаткой из регистрационной базы. Пробежав данные глазами, Апостолакис приглушенно чертыхнулся.

Сунув бумажку обратно в карман, он снова налег на еду. «Тойота Королла» принадлежала агентству по прокату автомобилей. Это скорее всего был тупик. Однако Фанис Апостолакис никогда бы не стал самым известным папарацци Греции, если бы сдавался так легко. Покончив с едой, он выпил еще один кофе, расплатился и направился к своей «Субару».

Утробно рыча мощным движком, машина тронулась с места и направилась к восточному району Афин Тавросу…

56

Закрыв квартиру, Логинов через три ступеньки поскакал вниз. Времени было в обрез, так что он даже пренебрег установкой «контрольки». Тихий двор оглашался доносящими из открытого окна первого этажа голосами и музыкой. Там то ли что-то отмечали, то ли просто радовались жизни. Назвать греков работоголиками было нельзя, а вот в отдыхе они толк знали.

Отключив на ходу сигнализацию, Логинов быстро сел в машину и запустил двигатель. Дав ему совсем немного прогреться, Виктор тронулся с места. Следуя подсказкам, которые ему дал по телефону Долгих, он вскоре выбрался на проспект какого-то святого. Проспект вскоре повернул и плавно перешел в дорогу, ведущую прямо в Пирей.

Движение было довольно плотным, но без пробок и заторов на перекрестках. Посмотрев на часы, Логинов перезвонил Долгих. Подполковник условной фразой сообщил, что они уже выехали. Отключив телефон, Логинов закурил.

То, что Апостолакис предпочел встретиться не в самих Афинах, а в пригороде, в общем-то было вполне объяснимо, учитывая уход Фаниса в подполье. Да и времени для приезда он дал Логинову вполне достаточно. Если бы Виктор воспользовался такси, то мог бы добраться до Элевсина минут за десять до назначенного времени. Так что в общем и целом ситуация выглядела вполне логичной и каких-либо неожиданностей не предвещала…

57

Несмотря на кризис, автомобильных пробок в Афинах меньше не стало, так что добираться до места Фанису пришлось больше часа. Агентство по прокату автомобилей Димитриоса Гунаропуло представляло собой большую открытую стоянку, к которой примыкал гараж со стеклянной передней стенкой. В гараже были выставлены напоказ около десятка особо дорогих и раритетных авто. На открытой стоянке несколькими аккуратными рядами были выстроены серийные авто разных марок.

Фанис Апостолакис остановил свою «Субару» на небольшой аккуратной парковке, расположенной слева от закрытых ворот стоянки, после чего направился к входу в гараж. Слонявшийся без дела охранник мазнул по нему взглядом и поздоровался. Из угла гаража, где располагался небольшой застекленный офис, к Апостолакису подбежал невысокий толстый менеджер неопределенного возраста в костюме с бейджем.

– Добрый день! Чем могу быть полезен?

– Здравствуйте! – кивнул Апостолакис. – Я хотел бы арендовать для своей жены авто…

– Какое именно?

– Экономичное. Среднего класса.

– Замечательно. Тогда нам сюда! – отскочил в сторону менеджер. – Прошу!

Через боковой выход гаража они вынырнули на открытую стоянку. Менеджер, забежав чуть вперед, спросил:

– Авто каких именно производителей вы хотите арендовать? Немецких, американских, японских?

– Ну, если я сказал, что экономичное, – заметил Фанис Апостолакис, – то уж точно не американских…

– Ну почему же? Последний модельный ряд «Форда» снабжен весьма экономичными двигателями. Но если вы предпочитаете «японцев», прошу сюда.

– Вообще-то, у меня немного другая проблема, – оглянулся Фанис. – Моя жена наставляет мне рога…

– Так а-а… – притормозил менеджер.

– Все очень просто, – пожал плечами Фанис. – Ее видели с каким-то типом и сфотографировали на мобильный отъезжающую машину. Это была ваша машина. «Тойота Королла».

– И что? – спросил менеджер, остановившись окончательно.

– Мне нужно узнать, кто этот тип, который арендовал у вас «Тойоту», чтобы получить развод. Только и всего.

– Извините, но мы не разглашаем информацию о клиентах. Если только господин Гунаропуло сам лично не позволит сделать исключе…

– Да зачем нам отрывать по таким пустякам твоего хозяина, дружище? Я думаю, несколько лишних монет тебе не повредит, а? – взял быка за рога Апостолакис. – Об этом же никто не узнает. Я скажу адвокату, что парня моей женушки просто кто-то опознал…

– Нет, я не могу… – покачал голвой менеджер, косясь через плечо.

– Дружище, – процитировал начальника службы охраны «Аквариуса» Фанис, – в таких делах мужчины должны помогать друг другу, иначе эти стервы нас просто изведут. Сколько?

Менеджер шмыгнул носом.

– Ну, я не знаю…

– Тогда держи пятьдесят, и дело с концом! – сунул в руку менеджера свернутую купюру Апостолакис. – Вы делаете копии водительских удостоверений?

– Нет, – покосился на свой кулак менеджер. – Только записываем данные.

– Ну тогда запиши мой телефон, дружище, и перезвонишь…

Пару минут спустя Фанис Апостолакис уже отправился в обратный путь к центру Афин.

58

По мере приближения к Пирею движение становилось все менее интенсивным. Логинов поглядывал в боковое зеркало, ожидая увидеть там машины сотрудников резидентуры, но те что-то слегка опаздывали. В общем-то это не имело значения, поскольку Логинов успел сообщить по кодированной связи все необходимое.

Наконец впереди показалась развилка. Левая дорога шла к пирейскому порту, правая – к Элевсину. Виктор сбросил скорость и дисциплинированно включил поворот, поскольку проблемы с полицией ему были абсолютно ни к чему. Это в подмосковных пригородах по ночному времени можно лихачить практически безнаказанно. В Греции, где подавляющее большинство водителей были до смешного дисциплинированными, нарушать правила дорожного движения было крайне неблагоразумно.

Дорога на Элевсин была почти свободной. Только где-то далеко сзади виднелся какой-то грузовик, да навстречу периодически попадались одиночные такси. Логинов смутно помнил из школьного курса истории, что в древние времена Элевсин жил намного более насыщенной жизнью. Именно в нем в честь какой-то богини разыгрывались целые представления, от которых и пошло слово «мистерия».

Минут через пять дорога плавно свернула влево. Логинов, повинуясь знаку ограничения, уменьшил скорость и тут же увидел неожиданно показавшуюся на обочине патрульную машину, возле которой торчал дорожный полицейский. Светоотражающие нашивки на его форме на миг вспыхнули ярким светом.

– Это я удачно притормозил, – хмыкнул Виктор, опасливо глядя на полицейского.

Однако тот удостоил «Рено» Виктора только мимолетным взглядом. Отъехав от патрульной машины метров на сто, Логинов потянулся за телефоном и быстро перезвонил подполковнику Долгих.

– Да! – ответил тот.

– Тут при въезде в Элевсин стоит товарищ с жезлом!

– А-а… Понял. Спасибо. Так ты уже на месте?

– Буду через пару минут.

– Ну, тогда счастливо. Мы сейчас подтянемся.

59

Менеджер агентства по прокату перезвонил минут через двадцать. Фанис припарковался у обочины и записал данные на лист бумаги. Водительское удостоверение, по которому звонивший Фанису человек брал напрокат «Тойоту Короллу» в агентстве Димитриоса Гунаропуло, было выдано в Англии на имя Стива Коллинза. Чего-то в этом роде Апостолакис и ожидал.

Прикурив, он откинулся на подголовник и уставился в лобовое стекло. Можно было, конечно, вернуться, взять напрокат на пару часов эту самую «Тойоту» и тщательно ее осмотреть. Только смысла это не имело. Во-первых, человек, предъявивший водительское удостоверение на имя Стива Коллинза, был не настолько глуп, чтобы оставлять в машине какие-либо следы. А во-вторых, после того, как он ее вчера вернул, «Тойоту» тщательно убрали и пропылесосили. По всему выходило, что это действительно тупик.

Апостолакис докурил и снова перезвонил сержанту Родоканаки. Тот дал понять, что не может говорить, и сказал, что перезвонит сам. Его звонок раздался буквально через пару минут.

– У тебя что, всплеск активности? – спросил сержант.

– Скорее конвульсии… Ты можешь запросить данные из Англии по водительскому удостоверению?

– Из Англии?

– Да.

– Это не так просто. Во-первых, нужно основание, а во-вторых, это займет немало времени, так что если тебе нужно срочно…

– Сколько?

– Что сколько? Монет?

– Времени! Сколько это займет времени?

– Сутки-двое. Смотря как повезет.

– Ладно. А монет?

– Ну-у… Тысячу. И то это только для тебя.

– Смеешься? Хочешь, чтобы и я ходил без штанов?

– Да нет. Просто это действительно сложно.

– Ладно, записывай…

60

Быстро переговорив с подполковником Долгих, Логинов сунул телфон в карман. Дорога между тем перешла в улицу, и «Рено» въехал в Элевсин. Городок, несмотря на относительно раннее время, спал. В двух– и трехэтажных домах старой архитектуры еще кое-где горел свет, но большинство окон были темными. От Пирея доносились приглушенные шумы порта, в самом же Элевсине царила просто-таки патриархальная тишина. И прохожих на освещенных стилизованными под старину светильниками тротуарах тоже практически не было.

Через пару минут дремлющие дома вдруг расступились, и Виктор неожиданно увидел словно бы игрушечную набережную. Справа небольшую гавань полукругом окаймляли старинные здания. Слева у причальной стенки, расположенной буквально в двух шагах от проезжей части, стояло два небольших судна. Их надстройки были ярко освещены, но людей на борту видно не было.

Небольшое оживление наблюдалось только справа, у входа в припортовый кабачок. Там стояло две машины такси, и какой-то вдребезги пьяный мужчина громко ругался по-английски. Двое его товарищей пошатывались, оглядываясь по сторонам. Возле такси переговаривались еще двое мужчин и двое женщин, но те вели себя намного спокойнее.

Приблизившись к гавани, Логинов неожиданно увидел показавшиеся по левую руку морские суда. Их было неправдоподобно много – десятки, если не сотни. Суда стояли вплотную друг к другу, уткнувшись носами в левый берег длинной бухты. Их когда-то белоснежные надстройки пожелтели и облупились, огней на мачтах не было, разноцветные дымовые трубы, некогда украшенные яркими и броскими эмблемами судоходных компаний, покрылись темными пятнами, став блеклыми и унылыми.

Это было не что иное, как кладбище кораблей. Кризис и изменения конъюнктуры делали морские перевозки нерентабельными, заставляя судовладельцев ставить современные суда на прикол, и красавцы-корабли, оставшись без экипажей, очень быстро дряхлели и приходили в негодность. И Виктору даже на миг показалось, что от бухты веет не прохладным морским ветерком, а могильной сыростью…

61

Проснувшись, Фанис Апостолакис сладко потянулся. Накануне вечером они почти час болтали по телефону с Сибиллой, возвратившейся из ресторана, куда ее, как и предполагал Фанис, затащил престарелый профессор Беллини. Так что и снилось Фанису что-то легкое и приятное, хотя деталей он вспомнить и не мог. Потянувшись к мобильному, Апостолакис позвонил в Италию.

– Неужели ты уже проснулся? – послышалось в трубке.

– Да, любимая. Доброе утро!

– Доброе, Фанис!

– Как дела?

– Собираюсь в клинику, пытаюсь отыскать свой диктофон.

– Ясно. Ну, тогда не буду отвлекать. Перезвонишь после операции.

– Хорошо, любимый!

Фанис снова блаженно потянулся и вдруг вспомнил о своем забуксовавшем расследовании. Однако даже это не смогло испортить его настроения. Сегодня или завтра должна была вернуться Сибилла. А это все здорово меняло.

Встав с кровати, Фанис отправился на небольшую кухню съемной квартиры и открыл холодильник. Наличных запасов провизии даже для скромного завтрака оказалось недостаточно. В принципе Фанис уже вполне мог поехать домой. Ни Дэнни, ни Анастасиос Теодоракис не звонили, а это означало, что ЕИП успокоилась, удовольствовавшись полученной в прямом эфире записью разговора с киллером.

Но Фанис решил, что на всякий случай поторчит на съемной квартире до возвращения Сибиллы. Закрыв холодильник, он быстро почистил зубы, оделся и отправился в ближайшее кафе, где плотно позавтракал. В кафе работал телевизор, но о сенсационном материале Апостолакиса в выпуске новостей никто и словом не обмолвился. Фанис к подобному привык. Поэтому и не гримировался второй день. Сенсация на то и сенсация, чтобы, прогремев сегодня, завтра кануть в небытие.

Расплатившись, Апостолакис вышел на улицу и, немного прогулявшись, вернулся в съемную квартиру, где повалялся на диване перед телевизором. Автоматически переключая каналы, Фанис по инерции думал, с какой стороны еще можно подступиться к установлению личности звонившего ему человека.

Оставалось только попытаться пробить его по полицейской базе данных, однако это было не только трудновыполнимо, но, самое главное, абсолютно бесперспективно. Чутье и весь ход событий подсказывали Фанису, что в данном случае из этой затеи ничего не выйдет. И он решил ждать звонка сержанта Родоканаки. Самое интересное, что тот почти сразу же позвонил.

– Привет! – сказал Фанис. – Чем обрадуешь?

– Это не по телефону. Ты свободен?

– Да.

– Тогда бери монету и дуй в кафетерий… Через сколько ты будешь?

– Минут через пятнадцать…

– Только не опоздай, как в прошлый раз! А то я и так набрал лишних пять килограммов, чтобы час лопать тамошние рогалики.

– А кто-то вчера плакался мне, что скоро будет ходить без штанов, – хмыкнул Фанис.

– Одно другому не помеха, – выкрутился сержант.

62

Слева к причальной стенке примыкало какое-то здание, видимо, портовое. К суше оно было обращено глухой оштукатуренной стенкой, на которой большими желтыми буквами было написано «Parking». Свежие белые линии разметки были хорошо видны даже в тени, которую отбрасывало здание.

Парковка была неохраняемой и предназначалась для туристических автобусов и машин людей, приехавших, чтобы просто побродить по набережной или поглазеть на достопримечательности Элевсина. В этот поздний час на парковке сиротливо стояли два автомобиля. Судя по местным номерам, принадлежали они то ли жителям близлежащих домов, то ли кому-то из портовых рабочих. Виктор, несмотря на то, что поблизости не было не то что полицейских, а вообще ни единой живой души, дисциплинированно включил левый поворот и аккуратно поставил «Рено» на свободное место сразу за видавшим виды «Вольво».

Заглушив мотор, он посмотрел на часы. С момента звонка Апостолакиса прошло пятьдесят семь минут, и Виктор решил, что вполне может позволить себе перекурить. Выпуская дым в приоткрытое окошко, он поглядывал в зеркала по сторонам, но ничего, что могло бы привлечь его внимание, ни на самой набережной, ни в округе не происходило.

Быстро затушив окурок в пепельнице, Виктор перезвонил Апостолакису ровно через час после его звонка.

– Да! – послышалось в трубке.

– Я на месте, – сказал Виктор.

– А-а, понял… – словно бы вдруг вспомнив о встрече, сказал Апостолакис. – Извините, я немного замотался. Давайте, чтобы зря не тратить время, вы подойдете сами, тут совсем недалеко. Хорошо?

– Нет проблем, – сказал Виктор. – Куда подойти?

– Значит, так… Вы на парковке?

– Да, как договаривались.

– Тогда выйдете из машины и увидите по левую руку проход…

63

На этот раз Фанис появился на месте встречи раньше Родоканаки и заказал себе черный кофе, поскольку есть не хотел. Сержант вошел в кафе минуты три спустя. Для конспирации они изобразили умеренную радость от якобы опять случайной встречи. Родоканаки заказал официантке кофе со сливками и два рогалика, после чего аккуратно повесил фуражку и присел за стол напротив Фаниса.

– Ну? – нетерпеливо спросил тот.

– Где монета? – негромко сказал сержант, лениво блуждая взглядом по залу.

– Держи! – прошептал Фанис, сунув под стол заранее свернутый в трубочку гонорар.

Сержант поспешно запихнул деньги в карман и только после этого посмотрел на Фаниса. Вздохнув, он негромко проговорил:

– Честно говоря, обрадовать тебя нечем… Водительское удостоверение с номером и на имя, которые ты мне сообщил, в Англии не выдавалось.

– Это точно? – мрачно спросил Апостолакис.

– Обижаешь, – пожал плечами сержант. – Я тебе когда-нибудь выдавал недостоверную информацию?.. – К столику приблизилась официантка, и Родоканаки перескочил на погоду: – Отличные деньки стоят, я на выходные собираюсь выбраться на рыбалку. Не хочешь составить мне компанию?

– Я рад бы, – вздохнул Фанис, – но, боюсь, не получится…

– Спасибо! – кивнул сержант девушке. Когда та отошла, он придвинул к себе чашку с кофе и цапнул из покрытой салфеткой корзинки рогалик. – Англичане педантичны до ужаса, ты же знаешь. Если ответили, что не выдавалось, значит, так оно и есть!

Фанис хлебнул остывшего кофе, глядя перед собой в стол. Родоканаки надкусил рогалик и жизнерадостно проговорил:

– Я бы тебе вернул половину монет, но ведь работы пришлось провернуть немерено. Состряпать липовый протокол, подписать запрос у начальника департамента и все такое. А теперь еще придется писать объяснение…

Фанис, не поднимая глаз, кивнул:

– Расслабься, я все понимаю…

– Нет, когда обратишься в следующий раз, я с тебя не возьму ни копейки. Если, конечно, это будет по месту.

– Спасибо! – наконец поднял глаза Фанис и повернул голову, чтобы подозвать официантку.

– Да я расплачусь! – поспешно проговорил с набитым ртом Родоканаки.

– Ну, тогда давай! – поднялся Фанис.

Обменявшись рукопожатием с сержантом, он с опущенными плечами побрел к двери. Официантка хотела было устремиться ему наперерез, но сержант остановил ее возгласом. Фанис с вымученной улыбкой кивнул ему через плечо и вышел на улицу. Здесь он прикурил сигарету и потащился к машине.

Настроение у него было не из лучших, но к неудачам Фанис относился философски. Жизнь любого человека – цепь случайностей. Повезет или не повезет, это от человека не зависит. Но чем больше сделаешь попыток, тем выше вероятность, что повезет. Из чего следовало, что о неудаче нужно сразу же забыть, переключившись на другую цель.

Проблема заключалась в том, что другой цели на горизонте пока не было, а Сибилла вернуться из Италии должна была скорее всего только завтра. Дойдя до машины, Фанис Апостолакис уселся за руль и уставился в лобовое стекло. Выходов на звонившего ему человека не осталось. Ни единого…

64

– Понял! Мы тебя видим! – проговорил в ответ подполковник Долгих.

Виктор тут же отключил второй телефон и только после этого разогнулся. Весь разговор не занял и трех секунд. Несмотря на то, что Апостолакиса, судя по всему, на набережной не было, Виктор позвонил Долгих так, чтобы со стороны этого не смог никто заметить.

Открыв дверцу, он вышел из «Рено», включил сигнализацию и направился вдоль надписи «Parking» влево, в противоположную от причальной стенки сторону. К портовому зданию здесь примыкал высокий забор без надписей. Двигаясь в его тени, Логинов оглянулся.

На набережной ничего не изменилось. У припортового кабачка кто-то громко разговаривал и даже пытался петь. Ни машин, ни людей по периметру полукольца видно не было, хотя Логинов точно знал, что Долгих со своими сотрудниками уже приехали и находятся где-то совсем рядом.

Как и портовое здание, высокий забор отбрасывал густую тень. Поэтому, только пройдя метров двадцать, Логинов увидел узкий проход между этим самым забором и двухэтажным старым зданием, окна которого были закрыты металлическими жалюзи.

Нырнув в проход, Виктор прошел метров десять между забором и стенкой до угла здания. Дальше по левую руку потянулись увитые плющом тылы других домов. Справа простирался все тот же высокий забор, ограждавший портовую территорию. Там ярко горели прожектора, так что и сам проход, несмотря на тень, отбрасываемую забором, был освещен достаточно, чтобы Виктор увидел, что никаких сюрпризов по дороге его не ожидает.

Немного ускорив шаг, он прошел метров сто пятьдесят и наконец увидел ориентир, о котором ему сообщил по телефону Фанис. На стенке одного из старых домов, обращенных тылом к бухте, белой краской из баллончика поверх плюща было написано по-гречески что-то вроде «Ниа демократиа». Насколько помнил Логинов, так называлась одна из крупных политических партий Греции.

Поблизости не было ни единой души. Виктор вытащил мобильный и набрал номер Апостолакиса.

– Да! – послышалось в трубке.

– Я на месте, – сказал Виктор. – Возле надписи.

– Ясно. Тогда повернитесь к забору, там у столба лежит плита с пятном краски…

Виктор оглянулся и почти сразу рассмотрел под забором светлое пятно. Приблизившись к нему, он сказал в трубку:

– Да, вижу.

– Эта плита поднимается. Под ней лаз. Нужно нырнуть в него и приподнять такую же плиту с другой стороны…

65

Да, выхода на звонившего не было. И вдруг спустя пару дней Фанис его уведел.

Звонивший Фанису от «Аквариуса» киллер сошел с тротуара на противоположной стороне улицы и начал высматривать в потоке машин такси. Он был без темных очков и в другой одежде. Но это, несомненно, был он. Фанис Апостолакис был без грима, поэтому тут же съехал на сиденье вниз. Киллер вскинул руку, но желтое такси проехало мимо.

Апостолакис лихорадочно соображал, что делать. Его «Субару Импреза», несмотря на стандартную комплектацию и отсутствие всяких наворотов вроде спойлеров и идиотских уродливых воздухозаборников, все равно была слишком приметной машиной для слежки. Однако ловить такси, чтобы попытаться проследить за киллером на нем, было еще хуже.

И Апостолакис решил рискнуть. В отличие от других журналистов, которые лезли из кожи вон, чтобы лишний раз засветиться в СМИ своей физиономией, любовницей или тачкой, Фанис свою личную жизнь никогда не афишировал. Так что о том, какая у него машина, широкой публике известно не было.

Третье или четвертое по счету такси наконец остановилось, и киллер скрылся в нем. Фанис немного выждал и вырулил следом. Немного поманеврировав, он пристроился за четвертой по счету от такси машиной. Пару раз они ненадолго застревали в пробках, пока наконец не выбрались на дорогу в Пирей.

Здесь таксист увеличил скорость, так что Фанису пришлось немного понервничать. Однако все сложилось довольно удачно. Апостолакису удалось и не примелькаться сзади, и объект не потерять. Минут через сорок такси въехало в Пирей и свернуло к порту. Апостолакис увеличил дистанцию.

Миновав казавшиеся бесконечными пакгаузы, такси вскоре свернуло к причалам, у которых были ошвартованы яхты и катера. Апостолакис, быстро оглянувшись, решил рискнуть. Свернув влево, он на скорости объехал какое-то складское помещение и благодаря этому опередил такси. Остановившись за углом склада, он вскоре увидел, как киллер вышел из приметной желтой машины и направился к одному из причалов…

66

– Пройдете между контейнерами к судну «Гераклис», а я вас встречу у трапа. У меня на борту номер люкс, – пошутил напоследок Апостолакис. – Только плиты аккуратно поставьте на место и не напоритесь на сторожа. Он периодически делает обход… Хорошо?

– Хорошо, – сказал Логинов.

Фанис отключился, Виктор на миг задумался. То, что Апостолакис обосновался на борту одного из поставленных на прикол судов, стало для него полной неожиданностью. Хотя в принципе лучшее убежище для человека, решившего уйти в подполье, трудно было придумать. Об этом было бы неплохо поставить в известность Долгих, однако звонить было слишком рискованно. Логинов не исключал, что Апостолакис хитрит и находится вовсе не на «Гераклисе», а где-то поблизости, тайком наблюдая за ним. Неосторожный звонок в этой ситуации мог все испортить.

Сунув телефон в карман, Логинов шагнул к забору. Вместо бетонной отмостки он был по периметру у основания выложен небольшими железобетонными плитами. Виктор провел рукой по шершавой поверхности той, что была украшена замысловатым пятном краски в виде огромной бабочки, и нащупал в углублении загнутую стальную петлю.

Ухватившись за нее пальцем, Виктор приподнял плиту. Поддалась та на удивление легко. Под плитой обнаружился лаз, который вел на другую сторону забора. Он был тесноватым, но вполне проходимым. Виктор аккуратно отложил плиту в сторону, вытащил мобильный и, наклонившись, посветил дисплеем.

Несколько секунд спустя он уже скрылся в проеме и осторожно закрыл его сверху плитой. Приблизив голову к плите, прикрывавшей лаз с другой стороны, Виктор несколько секунд прислушивался, потом потихоньку приподнял ее на несколько сантиметров с одного края и выглянул наружу.

Перед ним простиралась очень большая, доходящая до самой бухты асфальтированная площадка. Она была заставлена контейнерами, поддонами с какими-то чушками и прочими грузами, между рядами которых просматривались геометрически правильные проходы, вернее, проезды для погрузчиков. За площадкой виднелись выстроившиеся в длинный ряд суда. Все они были повернуты к причальной стенке носами, так что казалось, будто капитаны пригнали их на корабельный строевой смотр.

Территория освещалась расположенными на нескольких мачтах прожекторами. В их ярком свете Виктор без труда рассмотрел, что никакого движения ни на ближних, ни на дальних подступах к лазу нет. Видимо, заскладированные в этой части порта грузы, как и выстроившиеся вдоль бухты суда, ожидали лучших времен…

67

Высадившее киллера такси тут же отъехало, Апостолакис тронул «Субару» с места и приблизился к причалам. Двигаясь на малой скорости, он увидел, как киллер остановился у ограждения, закурил и начал что-то высматривать в море. Апостолакис понял, что он ждет какое-то судно.

Продолжая двигаться на малой скорости, Фанис принялся искать место для наблюдательного пункта. Небольшая парковочная площадка располагалась, пожалуй, слишком далеко от киллера, но зато Фанис смог поставить свою «Субару» так, что с моря она практически не просматривалась, поскольку ее закрывал собой порядком потрепанный пикап с мощным фаркопом для транспортировки прицепа с катером или водным мотоциклом. С другой стороны, чуть поодаль, стояло новенькое купе «Хюндай».

Поскольку автовладельцев на парковке не было, Фанис выбрался из машины и без опаски открыл расположенный под задним сиденьем тайник. Там у него на всякий случай лежал целый набор всяких шпионских штучек – от тривиальной камеры с длиннофокусным объективом до лазерного звукоснимателя. Пока что Фанис решил ограничиться видеокамерой.

Закрыв тайник, он вернулся за руль и установил камеру под лобовым стеклом. Комбинированное оптическое и электронное увеличение позволило получить на откидном жидкокристаллическом дисплее вполне сносное изображение киллера. Закончив возиться с камерой, Фанис потянулся за сигаретами и закурил.

Киллер, поглядывая на море, еще немного подождал, а потом вытащил мобильный и позвонил. Апостолакис дорого дал бы, чтобы услышать, что он будет говорить, однако направленный микрофон из его шпионского набора в данном случае был бесполезен. Шумы порта и моря были слишком сильны, чтобы расслышать хоть слово на таком расстоянии.

Впрочем, телефонный разговор оказался совсем коротким. Киллер сказал пару слов, кивнул и сразу же отключился. Апостолакис затушил окурок и неожиданно услышал приближающийся шум автомобильного двигателя. Повернув голову, он увидел в боковом зеркале, что к парковке подъезжает новенький «Фольксваген».

Приглушенно чертыхнувшись, Фанис выудил из бардачка пакет и поспешно прикрыл им камеру. «Фольксваген» медленно приблизился к парковке и так же медленно на нее завернул. В машине сидели двое мужчин с обветренными лицами. «Фольксваген» остановился, они одновременно выбрались и огляделись по сторонам.

– Ну, и где твой паром? – спросил по-английски тот, что был за рулем.

– Может, мы не там свернули? – сказал второй и вдруг заметил сидящего в «Субару» Фаниса. – Сейчас спрошу…

Фанис протянул руку к пакету и прикрыл камеру полностью. С виду приехавшие на «Фольксвагене» были моряками-иностранцами. Тот, что вынырнул из пассажирской дверцы, лениво направился к «Субару». На ходу он зевнул и потянулся.

Апостолакис откинулся на подголовник, изобразив безмятежное ожидание. Приехавшие продолжали вертеть головами по сторонам, все пытаясь высмотреть нужный им паром. Приблизившись к водительской дверце «Субару», пассажир «Фольксвагена» легонько постучал в стекло:

– Простите, мистер! Вы говорите по-английски?

Фанис повернул голову, приподнялся и опустил стекло.

– Да!

– Не могли бы вы подсказать, – начал пассажир «Фольксвагена», – где здесь причаливает паром…

Говоря это, англоговорящий моряк приподнял руку, жестикулируя пальцами. А потом вдруг молниеносно ткнул одним из них Фанису в шею. И тот практически мгновенно потерял сознание…

68

Виктор еще раз окинул портовую территорию взглядом и, приподняв плиту, быстро и аккуратно сдвинул ее в сторону. Выбравшись наверх, он так же быстро водрузил плиту на место и тут же метнулся в тень стоящих друг на друге контейнеров.

Приблизившись к ребристой стенке нижнего из них, он скользнул вдоль нее к ближайшему проезду. Однако добраться до него Виктор так и не успел. Он был на полдороге, когда в стороне моря, метрах в двухстах или около того, из-за штабелей вынырнул какой-то человек.

Виктор на миг замер. Человек был в униформе, и у Логинова даже промелькнула мысль, что это полицейский. Однако почти сразу он сообразил, что это тот самый сторож, о котором его предупреждал по телефону Фанис Апостолакис. Виктор быстро развернулся и, прижимаясь спиной к стенке контейнера, скользнул назад. Вообще-то тень была довольно густой, но если сторож имел хорошее зрение, он вполне мог различить отлепившийся от ряда контейнеров силуэт.

Поэтому Виктор, стараясь слиться со стенкой, поспешно отступил к узкому просвету между двумя рядами контейнеров и задом втиснулся в него. Сторож в этот момент неожиданно остановился и повернулся к штабелям, мимо которых проходил. В его руке вспыхнул фонарь. Посветив им, сторож произнес какую-то фразу на греческом. Виктор ее толком не расслышал, а если бы и расслышал, то навряд ли бы понял, но, по-видимому, это было что-то вроде «Эй, есть кто там?»

Ответа не последовало, сторож подошел к штабелям поближе, наклонился и поводил фонарем из стороны в сторону. Выглядывавший из-за контейнера Логинов беззвучно выругался. Было похоже, что Фанис Апостолакис действительно за ним наблюдал и теперь вот попался сторожу. Оставалось только надеяться, что у Фаниса хватит ловкости незаметно ускользнуть…

69

Очнулся Фанис Апостолакис довольно быстро, в тот самый момент, когда его запихнули на заднее сиденье «Фольксвагена». Приоткрыв глаза, он увидел, что «Субару» стоит рядом.

– Лучше не дергайся! – предупредил его пассажир «Фольксвагена» на английском.

Точнее, это был американский вариант английского. Пассажир «Фольксвагена» пихнул Апостолакиса вглубь и уселся на заднем сиденье рядом с ним. Водитель «Фольксвагена» быстро вернулся за руль «Субару» и, тронув машину с места, поставил ее на прежнее место между пикапом и купе.

Апостолакис оглянулся. Поблизости не было ни единой души, так что свидетелей его молниеносного похищения не оказалось. Приехавшие на «Фольксвагене» мужчины сработали исключительно профессионально. Настолько, что Апостолакис даже вдруг подумал, не ошиблись ли они с объектом.

За свою журналистскую жизнь он не раз сталкивался с подобным. К примеру, дантисты довольно часто вырывали пациентам здоровые зубы вместо больных. А хирурги, правда, намного реже, но вполне могли ампутировать больному не ту ногу. Киллеры же, ввиду специфики профессии, допускали в работе брак раза в три чаще дантистов. Поэтому Фанис Апостолакис, хоть это выглядело и довольно глупо, повернул голову к сидящему рядом с ним человеку и представился:

– Меня зовут Фанис Апостолакис. Я независимый журналист…

Сидящий рядом с Фанисом мужчина не то чтобы удивился, просто с пристальным любопытством посмотрел Апостолакису в глаза.

– Это я на всякий случай, – объяснил Фанис. – Если вдруг вы меня с кем-то перепутали.

– Ты зря беспокоишься, – слегка улыбнулся мужчина. – Мы не ошибаемся.

– То есть вам нужен именно я?

– Абсолютно точно.

– Жаль, очень жаль, – вздохнул Апостолакис, – я, честно говоря, надеялся, что это просто какое-то досадное недоразумение…

В этот момент второй мужчина, ставивший машину Фаниса на место, нырнул за руль «Фольксвагена». Услышав последнюю фразу, он спросил:

– Что?

– Кажется, он над нами издевается, – ответил второй мужчина.

Сидевший за рулем здорово удивился и повернул голову к Фанису. Тот с легкой улыбкой пожал плечами:

– Ваш коллега меня не так понял… Я просто на всякий случай представился, чтобы исключить ошибку. И вам ведь лишние неприятности ни к чему, и мне.

– Ну вот, – сказал второй.

Первый пожал плечами и отвернулся:

– Пусть болтает…

Из «Субару» нырнувший за руль мужчина забрал камеру и документы Фаниса, а саму машину поставил на сигнализацию. Спрятав трофеи в бардачок, он выбрался из-за руля и втиснулся на заднее сиденье «Фольксвагена» по другую сторону Апостолакиса. Тот по инерции спросил:

– А не тесновато ли нам будет?

– В самый раз! – сказал его новый сосед и выудил из кармана шприц-тюбик.

– Это для меня? – поинтересовался Фанис.

– Это просто легкий наркотик, – проговорил мужчина, отламывая колпачок шприц-тюбика. – Поэтому лучше не дергайся. Уколем мы тебя все равно…

– Это круче экстази? – спросил Апостолакис, с готовностью заголяя левый локтевой сгиб.

Он продолжал шутить по инерции. Второй мужчина тем временем развернулся к Апостолакису всем телом. Он контролировал каждое движение Фаниса, но к силе пока прибегать не стал. Апостолакис кисло улыбнулся и заработал кулаком.

– А жгут? – спросил он, когда водитель «Фольксвагена» взял его за руку.

– Я и так попаду, – успокоил его водитель. – Сожми кулак и расслабься…

Апостолакис повернул руку. Похитители оказались профессионалами очень высокого уровня. Укол водитель сделал не хуже дипломированной медсестры. Аккуратно вытащив иголку, он сказал:

– Сожми руку в локте. – И пристально посмотрел Фанису в глаза.

– Спасибо, вы очень любезны! – кивнул тот.

Водитель отпустил его руку, аккуратно прикрыл иголку колпачком и сунул шприц-тюбик в карман. После этого он снова посмотрел в глаза Фаниса.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – улыбнулся Фанис и откинулся на спинку. – Ловлю приход…

70

Наклонившийся сторож поводил фонарем из стороны в сторону и, видимо, все-таки заметил Апостолакиса. Резко разогнувшись, он отступил назад и одновременно выхватил свободной рукой рацию. Виктор снова хотел было выматериться, но в этот момент сторож вдруг качнулся назад и повалился на спину. Выскользнувший из его руки фонарь упал на землю и, покатившись по дуге, повернулся слепящим лучом в сторону Логинова.

Тот инстинктивно спрятался за контейнер. Готовое сорваться с его губ ругательство так и осталось непроизнесенным. Несколько мгновений Логинову потребовалось, чтобы осмыслить ситуацию. Осмыслению она не поддавалась, а тут еще луч фонаря внезапно погас. Виктор чуть присел и снова выглянул.

У него успела промелькнуть мысль, что упавший сторож, видимо, пришел в себя, сел и поднял фонарь, однако случилось кое-что другое. И фонарь, и сторож просто исчезли. То есть на том месте, где они только что лежали, было абсолютно пусто. К телепортации случившееся никакого отношения не имело, поскольку Виктор успел заметить поспешно метнувшийся к штабелю смутный силуэт.

Сторож это был или нет, значения уже не имело. В любом случае Логинову нужно было как можно скорее сматываться. Он успел выскользнуть из щели, прикинуть кратчайший путь до нужной плиты и уже готов был стартовать к забору, как вдруг услышал приглушенный скрежет. Донесся он с той самой стороны, где так странно исчез сторож, но намного ближе. Звук на самом деле был едва уловимым, просто все органы чувств Виктора уже пришли в состояние полной боевой готовности, поэтому он его и расслышал.

Виктор мгновенно сообразил, что к нему кто-то быстро подкрадывается и этот кто-то случайно наступил ногой на валявшийся на асфальте камешек. Бежать в этой ситуации по свету к забору было бы крайне неосмотрительно. И Виктор, мгновенно подавшись назад, бесшумно развернулся и метнулся между контейнерами в сторону бухты.

Телефоны он еще с той стороны забора предусмотрительно переключил в беззвучный режим, так что выдать его мог только звук шагов, но с этим компонентом у Виктора все было в порядке. Тренировки в «Альфе» не прошли зря. Учили там на совесть…

71

Наркотик начал действовать почти сразу, но мягко. Тревога и страх Фаниса словно бы растворились, их сменили спокойная радость и вселенская любовь. Какую-то часть сознания Апостолакис еще контролировал, но очень недолго.

– Вы отличные ребята! – улыбнулся он и попытался приобнять водителя.

– Тихо-тихо! – придержал тот его за руку. – Пусть кровь остановится, потом пообнимаемся.

– Да-да! – спохватился Фанис и тут же повернулся ко второму мужчине. – О! Очень приятно! Меня зовут Фанис Апостолакис!

– Мы уже сегодня знакомились…

– Да? – тряхнул головой Фанис. – Жаль! Оч-чень жаль! А вас, простите, как зовут? А то я что-то забыл… А? – протянул руку к лицу соседа Фанис.

– Пошел в задницу, – мягко отстранил его тот.

Водитель тем временем вытащил мобильный и кому-то позвонил.

– У нас порядок! – доложил он.

– Да! Полный! Полный порядок! – резко повернулся Фанис. – Дай я тебя поцелую!

– Сейчас будем! – проговорил водитель, отпихивая правой рукой Фаниса. Отключив телефон, он бросил напарнику: – Держи его! – и выбрался с заднего сиденья.

Прежде чем захлопнуть дверцу, водитель заблокировал замок. Усевшись за руль, он завел двигатель и начал осторожно сдавать назад. Фанис Апостолакис откинул голову и широко улыбнулся. Ему было очень хорошо. Настолько, что даже говорить, обниматься и целоваться расхотелось.

Вырулив задним ходом с парковки, водитель направил «Фольксваген» к причалам. Глядя на приближающиеся белоснежные яхты, Фанис Апостолакис продолжал улыбаться. Цвета казались ему восхитительно яркими и праздничными.

На небольшой скорости, чтобы не привлекать лишнего внимания, «Фольксваген» проехал вдоль берега и наконец вильнул к одному из пирсов. Дальше проезда не было. Водитель вытащил мобильный и снова позвонил. Когда ему ответили, он сказал:

– Мы уже на месте!.. Хорошо!

– А мы что, будем кататься на яхте? – с трудом поднял голову Апостолакис.

– Обязательно, – кивнул водитель.

Выудив из бардачка трофеи, он сложил их в пакет, после чего заглушил двигатель, вытащил из замка зажигания ключ и огляделся по сторонам. На стоящих вдоль пирса яхтах виднелось несколько человек, но все они были заняты своими делами. Других свидетелей не было, и водитель решительно выбрался из машины.

Открыв заднюю дверцу, он взял под стеклом и нахлобучил на голову Фаниса псевдоморскую фуражку с витиеватой эмблемой, а потом опустил и оправил задранный левый рукав пленника.

– Ну что, ты готов, идем?

– Идем! – с пьяной готовностью махнул головой Фанис.

Похитители общими усилиями вытащили его из машины и повели по пирсу. По дороге Фанис с непосредственностью ребенка тыкал по сторонам пальцем и восхищался яхтами и катерами. Похитители вежливо, но твердо подталкивали его вперед, поскольку Фанис то и дело норовил остановиться и поглазеть на очередное судно.

Не вызвав ничьих подозрений, троица вскоре оказалась в самом конце пирса, где была ошвартована большая современная океанская яхта. Парусов на ней не было и в помине, стремительными обводами яхта очень напоминала скутер, только трехпалубный.

– Это наша? – радостно вскрикнул Фанис Апостолакис.

– Да! – кивнул водитель.

– Черт! Это же просто сказка! Почему вы не сказали мне сразу! А мы выйдем в море прямо сейчас?

– Посмотрим.

– А я за штурвалом постою, постою?

– Обязательно!

– Ура!!!

Огромная яхта казалась абсолютно пустынной, но впечатление было обманчивым. За обращенным к трапу иллюминатором маячил молодой парень. На палубу он выходить не стал, но зато предупредительно распахнул дверь надстройки, так что всего несколько секунд спустя троица в ней благополучно скрылась…

72

Беззвучно двигаясь по проходу между контейнерами, Логинов периодически останавливался и прислушивался. Наконец он решился. Цепляясь пальцами за приваренные к боковому ребру контейнера уголки и становясь на них ногами, он влез наверх и ужом проскользнул в узкую темную щель, втиснувшись боком между стоящими рядом друг с другом штабелями контейнеров.

Ноги, вернее, носки Виктор поставил на крышу одного из контейнеров. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом осторожно сместился поглубже, где тень была еще гуще. Теперь заметить его можно было, или посветив фонарем, или тщательно присмотревшись, поскольку свет от расположенных ближе к бухте прожекторов в высокую узкую щель практически не проникал.

Затаившись таким образом, Виктор принялся ждать. Вне зависимости от того, кто к нему приближался, рано или поздно он должен был себя проявить. Дальше можно было действовать уже по ситуации – либо осторожно уходить, либо, наоборот, забраться еще выше, на крышу верхнего контейнера, и лежать там хоть до утра.

В какой-то момент Логинов вдруг расслышал шаги. К его удивлению, донеслись они вовсе не с той стороны, в которой исчез сторож, а со стороны Элевсина. В первый момент Виктор даже решил, что его ввело в заблуждение эхо. Однако вслед за шагами он услышал шорох и понял, что не ошибся.

Кто-то явно заглядывал в просвет между контейнерами, но не с той стороны, с которой в него занырнул Виктор, а от бухты. Логинов замер. Он ожидал увидеть луч фонаря, но фонаря никто включать не стал. Зато шорох повторился, но уже ближе.

Виктор понял, что какой-то человек очень медленно приближается к нему. В общем-то преимущество было на стороне Виктора – чтобы заметить его, нужно было задрать голову. Да и нападать сверху было намного удобнее, поскольку можно было использовать массу собственного тела, помноженную на притяжение. Проблема заключалась в том, что щель, в которую забрался Виктор, была слишком узкой, чтобы из нее можно было мгновенно выпрыгнуть.

Виктор чуть приподнялся на носках и приготовился. Выбора у него не было. Если бы тот, кто приближался, все же заметил его, Виктору предстояло катапультироваться из щели, несмотря на всю неудобность и непредсказуемость этого маневра.

Шагов Виктор не расслышал, просто в какой-то миг в просвете промелькнул чуть наклонившийся силуэт. Поскольку щель была узкой, визуальный контакт длился очень недолго. Не заметив Виктора, человек прошел мимо. Тот же со скоростью сверхмощного компьютера обрабатывал отпечатавшееся в памяти изображение. Результаты обработки были явно не в пользу Виктора…

73

Очнулся Фанис Апостолакис от нестерпимой жажды. Во рту было настолько сухо, что даже губы слиплись намертво. А голова гудела, как высоковольтный трансформатор.

– Черт! – проговорил Фанис, сжав виски пальцами левой руки.

Он решил, что накануне снова набрался, но тут вдруг вспомнил, что его вроде похитили в Пирее. Не зная, кошмар это или явь, Фанис разлепил веки и увидел, что лежит в аккуратной, но очень маленькой комнатенке с низким потолком без окон.

– Черт! – повторил он, попытавшись сесть на кровати.

С первого раза Фанису сделать этого не удалось, поскольку с координацией у него дела оказались совсем плохи. Зато он наткнулся рукой на деревянную планку, располагавшуюся с внешней стороны кровати. Такие планки предназначались для исключения падения людей во время шторма и имелись только на морских судах. Фанис понял, что на этот раз все произошло не в кошмарном сне, а наяву.

– Так… – проговорил он, снова откинувшись на кровати и собираясь с силами.

Сил не было никаких. Если бы не жуткая жажда, Фанис так и лежал бы неподвижно. Но пить хотелось просто до смерти. И Фанис решил для начала перевернуться на бок. Это ему удалось, и тут же его глаза наткнулись на стоявшую на откидном столике полную бутылку колы.

Вообще-то Фанис Апостолакис колу и прочие подобные ей напитки не жаловал. Травить себя бурдой, которая за сутки растворяет без остатка молочный зуб, было попросту глупо. Но сейчас эта бурда казалась Фанису манной небесной, подарком, посланным самим Богом.

Вздохнув, Фанис приподнялся и отчаянным усилием дотянулся до бутылки дрожащей рукой. Плюхнувшись с трофеем обратно на кровать, он перевел дух и только после этого попытался отвинтить колпачок. Ватным пальцам это оказалось не под силу, и тогда Фанис вцепился в него зубами.

Несколько секунд спустя он, приподнявшись на боку, уже жадно сосал коричневатую бурду из горлышка, причем ему казалось, что ничего вкуснее он не пил в жизни. Заглотив за один заход около литра жидкости, Фанис откинулся на кровати, с трудом удерживая бутылку в вертикальном положении рукой. Немного отдышавшись, он отыскал колпачок и, сделав еще пару глотков, закрыл бутылку и положил ее рядом с собой.

Голова стала гудеть еще сильнее, плюс Фаниса ощутимо подташнивало. Зато мысли после приема внутрь живительной влаги начали постепенно проясняться. И Фанис последовательно восстановил цепь событий, в результате которых он оказался в Пирее и был похищен. Он также смутно помнил, как очутился на борту яхты и вроде с кем-то обнимался. И все…

74

Промелькнувший в щели человек был в темной одежде и такой же темной бейсболке. Шел он, наклонив голову, из чего следовало, что человек пытался рассмотреть следы на асфальте в просвете между контейнерами. Даже днем подобное занятие требовало дополнительного освещения, сейчас же казалось абсолютно бессмысленным. Если, конечно, этот человек не был каким-то мутантом. Или под козырьком его бейсболки не прятались инфракрасные очки…

Приборы ночного видения – это было уже серьезно. К этому добавлялось то, что неизвестно откуда взявшийся следопыт в черном безошибочно свернул именно в тот просвет, в который нырнул Виктор. Это случайностью быть не могло, поскольку на площадке стояло не менее двадцати сдвоенных контейнерных рядов.

Логинов начал быстро прокручивать в голове варианты действий. Связаться со своими он не мог, поскольку выдал бы себя голосом. Играть в темноте в прятки с людьми, экипированными инфракрасными очками, тоже было безрассудно. Особенно с учетом того, что человек, промелькнувший в щели, держал в руке оружие. Правда, по виду не очень серьезное, вроде дамского трехствольного револьвера для самозащиты.

Логинов облизнул пересохшие губы. По всему выходило, что он совершенно случайно сунулся на территорию порта как раз в момент проведения какой-то операции спецслужб. То ли по вылову Фаниса Апостолакиса, то ли по пресечению деятельности контрабандистов.

Осторожно повернув голову, Виктор посмотрел наверх. Сноровки для того, чтобы незаметно вскарабкаться на верхний контейнер, у него было вполне достаточно. Только Виктор слишком хорошо знал технологию проведения спецопераций. Она предполагала обязательное наличие наблюдателей, как правило, следящих за обстановкой сверху. Как раз это и объясняло, почему человек в инфракрасных очках безошибочно нырнул в просвет, где прятался Виктор. Ему об этом просто сообщили по рации…

75

– Так… – проговорил Фанис, проведя рукой по взмокшему лбу.

То, что его похитили, было яснее ясного. А вот кто и с какой целью, оставалось загадкой. Зато в голове прояснилось настолько, что Фанис наконец обратил внимание на то, что кровать не вибрирует и шума двигателя не слышно. Из чего следовало, что яхта или еще не отплыла, или уже куда-то приплыла. И тут Фанис вдруг вспомнил слова одного из похитителей, что они выйдут в море.

Не без труда приподняв левую руку, Апостолакис обнаружил там часы. Однако сфокусировать взгляд на циферблате ему не удалось. Так что Фанису пришлось ловить фокус, что называется, вручную – то приближая к глазам, то отдаляя запястье. Наконец он рассмотрел, что время половина седьмого вечера.

Получалось, что он находился в отключке больше шести часов. За это время скоростная яхта вполне могла домчаться даже до Кипра. Проверить это предположение Фанис пока что не мог, да и плохо ему было настолько, что у него вдруг промелькнула в голове еще одна мысль. Ее проверить было можно.

Собравшись с силами, Апостолакис заголил локтевой сгиб левой руки и посмотрел на него. Несмотря на проблемы с фокусом, ему удалось-таки разглядеть, что следов от уколов два.

– Так… – вздохнул Апостолакис.

Теперь его ужасное самочувствие стало понятным. Выходило, что уже на борту яхты Фанису вкололи еще какую-то дрянь. И тут Апостолакис смутно припомнил, что у него вроде как брали интервью. Какой-то человек задавал вопросы, а Фанис на них радостно отвечал, улыбаясь в камеру…

– Твою мать! – обреченно проговорил Фанис.

На «Одиссее» его уже допрашивали при помощи «сыворотки правды», и он сообразил, что то же самое с ним проделали и на борту яхты. Записав ответы на видео…

В этот момент за дверью послышались шаги. Фанис в первую секунду хотел было прикинуться спящим, но сообразил, что из этого ничего не получится. Его похитители были не настолько глупы, чтобы не заметить, что бутылка колы почти опустела.

Замок приглушенно щелкнул, дверь открылась, и Фанис увидел водителя «Фольксвагена» – того самого, который делал ему первый укол. Возможно, второй тоже делал он, но этого Апостолакис уже не помнил.

– Ну как оно, ничего? – спросил по-английски водитель, окинув Фаниса цепким взглядом.

– Да вообще-то хреново! – скривился Фанис.

– Бывает, – кивнул водитель и, подойдя к кровати, пристально посмотрел Апостолакису в глаза. Видимо, он оценивал размер зрачков. – Понятно…

– Что понятно? Жить хоть буду? – спросил Фанис.

– А куда ты денешься? – хмыкнул водитель. Сунув руку в карман, он вытащил блистер с какими-то капсулами и слегка наморщил лоб, видимо, прикидывая необходимую дозу. – Держи, это приведет тебя в порядок!

Водитель выдавил из блистера три капсулы и протянул на ладони Фанису. Тот хмуро посмотрел на них и перевел взгляд на водителя:

– Что это? Опять какие-нибудь наркотики?

– Нет. Но если не хочешь, можешь не пить, – пожал плечами водитель. – Тебе же хреново, а не мне…

– Ладно! – поспешно цапнул капсулы Апостолакис.

Ему было настолько плохо, что пренебрегать такой возможностью было попросту глупо. Водитель отступил и с едва заметной ухмылкой наблюдал, как Фанис поспешно бросил капсулы в рот и натужно проглотил, запив колой.

– Скоро должно отпустить, – наконец сказал он.

– Надеюсь… Мы где?

– Как придешь в норму, с тобой поговорят. И ты сможешь задать все свои умные вопросы. У меня другая работа, – пожал плечами водитель и направился к двери. – А сейчас лучше поспи…

76

Лезть на верхний контейнер в надежде там отлежаться, учитывая, что сверху за контейнерной площадкой наверняка наблюдали, было самоубийственно, и Логинов от души выматерил Фаниса Апостолакиса. Тот то ли сам стал объектом столь пристального внимания спецслужб, то ли просто совершенно случайно использовал «инфраструктуру» в виде тайного лаза и кладбища заброшенных кораблей, которую активно эксплуатировали для обтяпывания своих темных делишек контрабандисты.

Ситуация была хреновой. Рано или поздно Виктора должны были обнаружить. По-любому. Как бы он ни прятался. Так что надо было действовать.

Виктор повернул голову к противоположному просвету и прислушался. Там все пока вроде было спокойно. И Виктор, перебирая носками, начал сдвигаться боком влево. Передвигаться в узкой щели было очень неудобно. На то, чтобы добраться до середины сдвоенного ряда контейнеров, Виктору понадобилось с полминуты. Осторожно нащупав носком крышу следующего контейнера, он поставил на нее вторую ногу и продолжил двигаться к просвету.

Приблизившись к нему, Виктор замер и прислушался. С другой стороны сдвоенного ряда контейнеров кто-то возвращался. Виктор решил, что это тот самый одинокий следопыт, однако вскоре понял, что там как минимум два человека. Видимо, они двигались по просвету навстречу друг другу, пока не встретились, теперь же шли вместе.

Виктор осторожно выглянул из щели, потом бесшумно соскользнул вниз и подался в сторону. Теперь его и тех, кто его искал, разделяли два ряда контейнеров. Увидеть Виктора они не могли, и он метнулся по узкому просвету к бухте. У конца просвета он притормозил. Впереди был довольно широкий проезд, за которым снова стояли в три яруса контейнеры.

На то, чтобы добраться до них и нырнуть в расположенный напротив просвет, Виктору нужно было примерно полсекунды. Достаточно было наблюдателю, контролирующему этот сектор, отвлечься на рацию или просто зевнуть, чтобы он проморгал рывок. И Виктор решился.

Выдохнув, он метнулся в освещенный проезд и тут же снова нырнул в тень. Скрывшись в просвете между контейнерами, Виктор, не останавливаясь, помчался на цыпочках дальше. Он успел пробежать метров семь, когда сзади послышался приглушенный топот.

Это означало, что Виктору не повезло. Его рывок заметили и тут же дали знать по рации следопытам. Виктор промчался до конца просвета и, не останавливаясь, вылетел в следующий проезд. Впереди стояли все те же контейнеры в три яруса. И Виктор метнулся к ним, только чуть наискось.

Чтобы запутать преследователей, он нырнул в просвет, расположенный ближе к морю. И устремился по нему в направлении бухты. Еще дважды повторив аналогичный маневр, Виктор остановился…

77

Сквозь сон Фанис Апостолакис услышал щелчок замка. Открыв глаза, он приподнял голову и увидел снова вошедшего в каюту водителя «Фольксвагена». Тот наклонился к Фанису, посмотрел в его глаза и кивнул:

– Ну вот, теперь совсем другое дело! Оклемался?

– Вроде да… – осторожно приподнялся на кровати Фанис.

Чувствовал он себя вполне сносно. То есть какие-то остаточные явления ломки еще присутствовали, но это были пустяки.

– Тогда хватит валяться, поднимайся! – отступил к двери водитель.

Фанис свесил с кровати ноги, однако из-за деревянной штормовой планки обуваться сидя было невозможно, и он осторожно встал. Когда Апостолакис наклонился, голова слегка закружилась, но почти сразу же прошла.

Обувшись, Фанис разогнулся и посмотрел на водителя. Тот подался в коридор:

– Идем, сходишь в туалет и умоешься!

Небольшой санузел находился буквально в двух шагах слева по коридору. Пропустив Фаниса внутрь, водитель сказал:

– Давай, только по-быстрому! Дверь не закрывай, я подглядывать не буду…

Фанис пожал плечами и шагнул к унитазу. Пока он оправлялся и умывался, водитель бродил чуть поодаль в узком коридорчике. Фанис сообразил, что они находятся на самой нижней палубе яхты, где располагались жилые помещения членов экипажа. Впрочем, никаких признаков того, что эти самые члены экипажа находятся на борту, не было.

Ополоснув лицо холодной водой, Фанис, за неимением расчески, пригладил влажными руками волосы и снял с крючка свежее полотенце. На удивление, выглядел он в зеркале вполне сносно. Его похитители знали толк не только в том, как кого-то умыкнуть, но и в фармакологии.

– Ну что? – показался в двери водитель. – Готов?

– Смотря что у нас следующим пунктом программы.

– Я думаю, следующий пункт тебе понравится, – хмыкнул водитель. – Идем! А то тебя уже заждались.

– Девушки из кордебалета? – спросил Фанис, вешая полотенце.

– Да нет, с девушками у нас тут напряженка…

Водитель провел Фаниса к трапу, они поднялись на следующую палубу.

Здесь и коридор был пошире, и потолки повыше. Повернув, водитель через несколько метров подошел к двери и распахнул ее:

– Прошу!

78

Остановившись в просвете между контейнерами, Виктор прислушался. Его молниеносные маневры явно сбили пару следопытов в инфракрасных очках с толку, и те отстали. Зато Виктор вдруг услышал шаги с другой стороны. Кто-то, выскочив в проезд, метнулся к тому самому просвету, в который только что нырнул Виктор.

Добежать до его конца Виктор не успевал. Поэтому он развернулся боком и приготовился. Преследователь действовал по шаблону. Приблизившись к просвету, он метнулся к контейнеру, прижался к нему спиной, держа двумя руками перед собой пистолет, а потом резко подался к проему, одновременно развернувшись к нему лицом.

Ширина просвета не позволяла использовать сложные приемы рукопашного боя, и Виктор просто выбросил снизу вверх свой левый кулак. У каждого бойца есть коронный удар. Причем определяется он вовсе не безукоризненным техническим исполнением, а анатомией. Удар Виктора снизу вверх левой инструкторов рукопашного боя приводил в негодование, поскольку никакого такого удара, по их мнению, не существовало, и вообще технически это был не удар, а сплошное недоразумение. Но когда Виктор этим неправильным с точки зрения бойцовского искусства ударом ловил на встречном движении противника, схватка автоматически прекращалась.

Кулак Виктора змеей метнулся к лицу преследователя и соприкоснулся с его челюстью. И тот, словно подкошенный, рухнул в проезд, даже не успев ничего сообразить. Выглядел поверженный противник как клон следопыта, которого Виктор мельком видел в просвете. Его странного вида пистолет с глухим стуком выпал на асфальт, но хватать его Виктор не стал. Воевать с греческими спецслужбами в его планы не входило. И он просто бросился прочь…

79

Фанис Апостолакис вошел в просторную современную кают-компанию. На большом столе друг напротив друга стояли два накрытых крышкой прибора. Между ними поблескивали стаканы и бутылка метаксы. Запах стоял просто восхитительный, так что Апостолакис невольно сглотнул.

– Добрый вечер, Фанис! – послышалось слева на греческом.

Апостолакис быстро повернул голову и увидел человека с записей камер наружного наблюдения «Аквариуса». Тот был одет в светлые брюки и тенниску, на губах играла легкая улыбка.

– Здравствуйте… – кивнул Апостолакис.

– Прошу! – кивнул человек с записи и двинулся в обход стола.

Отодвинув стул, он присел и улыбнулся немного замешкавшемуся Фанису:

– Ну же! Мне рассказали, что вы не робкого десятка.

Фанис уселся напротив. Человек с записи потянулся к бутылке, откупорил ее и плеснул в стаканы метаксы. Апостолакис молча за ним наблюдал. Это был, несомненно, тот самый человек, который разговаривал с ним по телефону. Однако теперь от грубоватой манеры ведения разговора не осталось и следа.

– Прошу! – кивнул человек с записи.

Взяв свой стакан, он легонько чокнулся с Фанисом:

– За знакомство!

– Да мы ведь вроде знакомы… – проговорил Фанис.

– Ну, это было не совсем то! – лукаво улыбнулся человек с записи. – Меня зовут Стаматис.

– Стаматис? – переспросил Фанис.

Сидящий перед ним человек говорил на греческом идеально, но эллином не был точно.

– Да! Во всяком случае, так меня называют друзья. А вы ведь тоже мой друг, Фанис!

Сказав это, Стаматис пригубил метаксы и снял со своей тарелки блестящую крышку. Фанис последовал его примеру. Перед ним оказался гарнир с огромным куском мяса и салатом.

Возрожденный к жизни неизвестными капсулами организм Апостолакиса был не в силах сопротивляться этому великолепию, и Фанис, не говоря ни слова, набросился на еду. Стаматис, с улыбкой поглядывая на него, принялся за свою порцию.

Он дождался, пока Апостолакис утолит первый голод, и только потом вежливо поинтересовался:

– Ну как вам телятина?

– М-м! – только и проговорил Фанис.

Стаматис аккуратно промокнул губы салфеткой, пригубил метаксы и продолжил медленно есть. Фанис Апостолакис смел с тарелки все и с блаженной улыбкой откинулся на спинку. Стаматис управился со своей порцией на пару минут позже.

Снова аккуратно промокнув губы, он бросил салфетку на стол и кивнул в угол кают-компании:

– Предлагаю переместиться в кресла!

Фанис Апостолакис не без труда повернул голову, но кивнул:

– Не возражаю!

Стаматис прихватил свой стакан с бутылкой, Фанис – свой, и несколько секунд спустя они уже развалились в креслах, стоящих по бокам невысокого столика. На нем стояла пепельница и лежали сигареты.

– Прошу! – сказал Стаматис, протянув Апостолакису пачку.

Тот благодарно кивнул и взял сигарету. Закурив, они около минуты сидели молча, потом Фанис сказал:

– Честно говоря, никогда не думал, что с похищенными могут так обращаться…

– Ну что вы, Фанис! – улыбнулся Стаматис, аккуратно стряхивая пепел. – Вы не похищенный, вы гость!

– Чей? – быстро спросил Апостолакис.

– Об этом мы сейчас поговорим… – Пару минут спустя, когда Фанис затушил окурок сигареты, Стаматис долил в стаканы метаксы и кивнул: – Если вы готовы, я могу вам все объяснить…

– Я не то что готов, я просто изнываю от нетерпения! – проговорил Фанис, хватая свой стакан.

– Ну тогда не буду вас больше держать в неведении… – улыбнулся Стаматис. – Вы, Фанис, гость «17 ноября»…

80

Вырубив одного из преследователей, Логинов промчался по просвету, сместившись в сторону, нырнул в следующий и увидел за ним причальную стенку. Над ней возвышался нос какого-то судна. Несколько секунд спустя Виктор уже выскочил к нему.

Судно и так было немаленьким, плюс на прикол его поставили без какого-либо груза, из-за чего осадка стала еще выше. Даже при «альфовской» выучке подпрыгнуть на четыре метра, чтобы ухватиться руками за борт и перевалиться на палубу, было нереально. Стоящие по бокам суда оказались не намного ниже, при этом никаких трапов видно не было.

И Логинов, мгновенно оценив ситуацию, прыгнул щучкой в воду. Ощущение было не из приятных, вода оказалась на редкость холодной. Впрочем, выбора у Виктора не было, и он, не выныривая, устремился между бортами судов прочь.

Глаза Виктор открыл, но толку от этого оказалось мало. Видел он только какие-то смутные пятна. Зато левая рука вдруг коснулась шершавого борта, и Виктор тут же чуть отвернул в другую сторону.

Примерно через минуту темнота сгустилась окончательно. Легкие уже отчаянно просили воздуха, но Виктор заставил себя плыть дальше. В годы службы в «Альфе» он мог провести под водой до трех минут. Без ежедневных тренировок подобную форму поддерживать было невозможно, но Виктор старался. И вынырнул он только тогда, когда начало казаться, что легкие вот-вот разорвутся.

При этом Виктор резко свернул и выткнулся на поверхность у самого борта левого из стоящих рядом судов. Хватая ртом воздух, он услышал шум, доносящийся от причальной стенки. Выскочившие на нее преследователи явно пытались высмотреть, куда подевался Виктор, однако сделать это было не так просто, поскольку он успел проплыть середину судна и теперь был скрыт сужающимся к корме корпусом.

Впрочем, Виктора могли выдать круги на воде, поэтому он, сделав несколько быстрых вдохов, снова нырнул. Его словно проглотила чернильная темнота, но секунд через тридцать вода стала быстро светлеть. Проплыв еще несколько метров, Логинов вынырнул под выступающей кормой судна. В нескольких сантиметрах он увидел выглядывающую из воды гигантскую лопасть винта. За ней вверх уходило огромное перо руля.

Виктор снова прислушался. Из узкого просвета между бортами судов от причальной стенки вдруг донеслось характерное позвякивание. Это Виктору очень не понравилось. Для надежности суда были ошвартованы к причалу не концами, а толстыми металлическими цепями. Позвякивание означало, что преследователи уже забираются на борт одного или даже обоих судов.

Дальнейшее предугадать было несложно. Совсем скоро с моря наверняка должен был подойти катер, в результате чего поимка Виктора становилась чисто техническим вопросом. Со всеми вытекающими последствиями.

Подавшись к перу руля, Логинов быстро выглянул в сторону моря. До набережной Элевсина было не то что рукой подать, но достаточно близко. Именно поэтому плыть к ней было нельзя. Чтобы запутать преследователей, уходить нужно было в сторону выхода из бухты.

Катера там пока видно не было, и Логинов снова нырнул. Проплыв под водой около тридцати метров, он свернул влево, уткнулся в шершавый борт и осторожно высунулся на поверхность. Катера в акватории по-прежнему не наблюдалось, и Виктор, чуть отдышавшись, обогнул под водой корму еще одного судна.

Вынырнув за ней, он задрал голову. Моржевание нужно было экстренно сворачивать. От сухопутных преследователей Виктор уже оторвался, а вот с катера обнаружить его в воде было проще простого. Однако, как назло, ничего, что можно было бы использовать для подъема на борт, видно не было.

Немного поколебавшись, Виктор снова нырнул. Обогнув под водой руль следующего судна, он снова подался влево, вынырнул и тут же увидел то, что ему было нужно. Сбоку с кормы свисал толстый причальный конец. Логинов быстро подплыл к нему, ухватился и подергал. Конец держался крепко.

Виктор оглянулся, увидел, что катера по-прежнему нет, и тут же начал взбираться наверх…

81

Фанис Апостолакис метнул на собеседника быстрый взгляд, пытаясь понять, не шутит ли тот. Стаматис отхлебнул метаксы и кивнул:

– Да-да, Фанис, не удивляйтесь…

– То есть вы хотите сказать, что… – быстро проговорил Фанис, – что «17 ноября» по-прежнему функционирует?

– Да. Просто после известных вам событий нам пришлось, как бы это сказать, залечь на дно и перегруппироваться. Вернее, полностью сменить организационные принципы. В общем, мы извлекли уроки из провала наших товарищей. И теперь снова готовы к активным действиям. Но на совершенно новых организационных принципах. Вы понимаете?..

Фанис Апостолакис кивнул и посмотрел в сторону. Кают-компания яхты имела два больших иллюминатора, но оба они были закрыты изнутри штормовыми колпаками. На эти-то колпаки Апостолакис и уставился, размышляя над услышанным. Несколько секунд спустя он повернул голову к Стаматису и спросил:

– Я правильно понимаю, что ваши новые организационные принципы заключаются в привлечении исполнителей из-за рубежа?

– Да, – кивнул Стаматис.

– То есть вы теперь пользуетесь услугами наемников?

– Суть вы уловили. Но речь идет не о наемниках в буквальном смысле, а о… наших зарубежных коллегах.

– Ага… – сказал Фанис. – То есть теперь, если вам нужны исполнители, вы связываетесь, скажем, с э-э… Ирландской республиканской армией или с баскскими сепаратистами. И просите оказать помощь. Короче, работаете, так сказать, по обмену!

– Все намного сложнее, именно поэтому нам и понадобилось столько времени для реорганизации. Но принцип заключается именно в этом! – кивнул Стаматис.

– Понятно, – сказал Фанис Апостолакис. – А зачем вы мне все это рассказываете?..

– Хороший вопрос! – широко улыбнулся Стаматис и, наклонившись, легонько чокнулся с Фанисом.

82

Вскарабкавшись по толстому концу наверх, Логинов быстро выглянул на палубу, потом покосился на бухту и молниеносно перевалился через фальшборт. Не высовываясь, он быстро выбрал конец и бросил его возле кнехта.

После этого Виктор по-пластунски направился к надстройке. Та располагалась на корме судна и в принципе должна была закрывать его от береговых наблюдателей, но лишний раз рисковать все равно не стоило.

Оказавшись возле ближайшей двери, Виктор осторожно приподнялся и взглянул из-за фальшборта на бухту. Катера там все еще не было, и он, приоткрыв дверь сантиметров на тридцать, ужом проскользнул в щель. Только закрыв дверь, Виктор поднялся во весь рост.

Через пыльный иллюминатор в верхней части двери на палубе просматривался мокрый след, оставленный проползшим Виктором. Это было нехорошо, но ликивидировать след было нереально. Дожди в Афинах не шли давно, и палуба была пыльной, так что вытирать воду смысла не имело. Оставшиеся разводы все равно было бы видно.

И Виктор начал поспешно стягивать с себя промокшую одежду. Особого неудобства от плавания в ней в воде он не испытал. В «Альфе» с боевой выкладкой в пятьдесят килограммов он привык нырять и в огонь, и в воду.

Быстро освободившись от одежды, Виктор наклонился и вытащил из карманов телефоны – два мобильных, которые он использовал для связи с Апостолакисом и Долгих, и спутниковый, кодированной связи. Все они промокли и признаков жизни не подавали. Логинов хорошо помнил ценный совет знакомого из управления радиоэлектронной разведки, данный еще на заре поголовной «мобилизации»: при утоплении телефона из него следует как можно быстрее достать аккумулятор, после чего этот самый телефон как можно быстрее продать, естественно, после просушки.

Виктор быстро последовал первой части совета и, связав мокрую одежду в узел, метнулся в правую часть надстройки. Оставленные на корме следы делали его пребывание на борту небезопасным. Поэтому Виктор осторожно выглянул в боковую дверь и посмотрел в сторону причальной стенки.

Не увидев ничего подозрительного, он метнулся к борту и бесшумно перепрыгнул на соседнее судно, имевшее чуть более низкую осадку. Нырнув в его надстройку, Виктор пробрался к двери противоположного борта и опять высунулся наружу. Следующее судно оказалось повыше. Однако особого труда забраться на его борт для Виктора не составляло. Убедившись, что с берега его видеть никто не может, он несколько секунд спустя уже благополучно десантировался на соседнюю палубу.

За время его одиссеи по судам подошвы легких туфлей высохли и мокрых следов уже не оставляли. И Виктор решил, что пора бросать якорь. Нырнув в надстройку, он свернул к трапу и быстро поднялся на самый верх…

83

– Хороший вопрос! – повторил Стаматис. – Просто отличный! И это подтверждает, что мы в вас не ошиблись, Фанис!

– В каком смысле? – посмотрел на собеседника Фанис Апостолакис.

– В прямом, конечно! – пожал тот плечами. – Мы ведь поменяли не только организационные принципы «17 ноября». Мы решили и пропагандистскую часть обновить. Раньше «17 ноября» после каждого теракта выступала с декларацией. На каком-то этапе это себя оправдывало. Но пришло время поменять и это. В общем, мы решили, что в современных условиях лучше всего будет работать репортаж…

– Репортаж? – невольно переспросил Фанис.

– Да. Подробный репортаж с места события! В котором будет от начала до конца последовательно описан весь теракт! Согласитесь, это намного креативнее!

– Да, – кивнул Фанис, – что креативнее, это точно… То есть вы хотите сказать, что решили поручить роль репортера именно мне?

– Да, Фанис! – снова чокнулся с Апостолакисом Стаматис. – Именно вам! Ведь лучший в этом деле именно вы!

– Понятно… Я, конечно, благодарен и все такое, но…

– Вас что-то смущает? Если вы боитесь обвинения в соучастии, то, могу вас заверить, совершенно напрасно! Вы ведь были похищены, а не согласились за это взяться по своей воле!

– Да, конечно… – кивнул Фанис. – Но зачем тогда нужна была вся эта затея с вашим звонком?…

Стаматис уставился на Апостолакиса с веселым изумлением.

– А зачем накануне премьеры какого-нибудь фильма в газетах появляются сообщения, что исполнительница главной роли подвернула ногу, сделала аборт или напилась вдребезги и учинила скандал в ночном клубе?

– Промоушн? – вздохнул Фанис.

– Конечно! Я же вам говорю, что мы решили идти в ногу со временем. Мы ведь не маньяки, которые убивают людей ради удовольствия или в угоду своим извращенным первобытным инстинктам. Посредством наших акций мы стремимся воздействовать на общество. Поэтому и решили использовать новейшие информационные технологии для достижения максимального результата! А также привлечь лучших специалистов в этой области! То есть вас!

84

Поднявшись по трапу на самый верх, Виктор прошел по короткому коридору и оказался на мостике судна. Его большие панорамные окна снаружи покрылись грязными разводами, так что заметить Виктора с берега невооруженным глазом было практически невозможно. Однако он помнил об инфракрасных очках, поэтому схитрил.

Быстро осмотревшись, Виктор отыскал оторванную от какого-то шкафчика тонкую металлическую дверцу с тонкими прорезями в верхней части. Осторожно прокравшись на корточках к передней части мостика, Виктор поставил дверцу в полуметре от окна и только после этого поднялся во весь рост.

Теперь, даже если с берега смотрели прямо на него, инфракрасные очки какое-то время были бесполезны, поскольку дверца выполняла роль теплового экрана. Прячась за ней, Виктор через прорези выглядывал на берег.

Особого оживления там не наблюдалось, но слева, ближе к тому месту, где Виктор нырнул в воду, промелькнула пара силуэтов. Не дожидаясь, пока дверца нагреется от тепла его тела и покроется в инфракрасном диапазоне предательскими светлыми пятнами, Виктор быстро присел и ретировался к задней части мостика.

Дверцу он запихнул в рундук, после чего подхватил узел со своей мокрой одеждой и направился к трапу. Спустившись по нему на жилую палубу, Виктор прошелся вдоль дверей кают членов экипажа. Почти все они оказались открытыми, и вскоре Виктор отыскал подходящую сухую одежду. Мало того, на столе в одной из кают стояла недопитая бутылка метаксы. Вообще-то в это время суток Логинов предпочитал родную русскую водку, но в Греции она была дефицитом.

Отвинтив колпачок, Виктор на всякий случай принюхался, после чего, запрокинув голову, вылил содержимое бутылки прямо в пищевод. По желудку почти сразу разлилось приятное тепло. Виктор со своим узлом спустился на главную палубу и, приоткрыв одну из дверей надстройки, прислушался.

Слева с причальной стенки доносились какие-то звуки. Там потерявшие след ищейки тщетно искали Виктора. Он мог попытаться под шумок, прыгая с судна на судно, уйти еще дальше, но решил этого не делать. Оторваться от погони, чтобы потом снова попасть в поле зрения наблюдателей, было бы верхом глупости.

Поэтому Виктор аккуратно прикрыл дверь и двинулся на поиски входа в машинное отделение. В отличие от надстроек пассажирских судов, надстройки грузовых занимали совсем небольшие площади, так что вход в машинное отделение Виктор отыскал, не пройдя и пяти метров.

Потянув на себя тяжелую металлическую дверь, он выудил из кармана найденный в одной из кают тонкий фонарик и включил его. Батарейка была не ахти, но площадку за дверью осветила.

Виктор ступил на нее и прикрыл дверь. Потом, освещая фонарем ступени трапа, начал спускаться вниз. Его шаги отдавались в огромном помещении гулким эхом. Тишина в машинном отделении стояла такая, что казалось, будто это не человек осторожно спускается вниз, а какой-то доисторический тиранозавр из «Парка юрского периода» громыхает своими огромными когтистыми лапами по настилу…

85

Фанис Апостолакис даже не пытался скрыть от Стаматиса, насколько он огорошен. Еще вчера, да что там вчера, еще сегодня утром ему казалось, что уж он-то готов к любому повороту своего расследования. Но действительность оказалась настолько ошеломительной, что Фанис здорово растерялся.

Представить себя в роли почти штатного репортера террористов «17 ноября» он мог с трудом. Несмотря на то, что это была поистине уникальная возможность заглянуть туда, куда вход журналистам доселе был наглухо закрыт. Присутствовать и сознательно фиксировать террористический акт от начала до конца, насколько знал Фанис, не удавалось еще ни одному репортеру. Только все это Фаниса почему-то не радовало.

– Так а-а… – наконец поднял он голову, – о чем идет речь?

– Вы имеете в виду цель?

– Да.

– Целей на этот раз две! – ухмыльнулся Стаматис и сделал паузу.

Судя по всему, он успел здорово поднатореть в принципах наиболее эффектной подачи информации.

– А конкретно?

– Мы выбрали вас не только потому, что вы лучший в своем деле, – продолжил тянуть кота за хвост Стаматис. – Мы сделали это еще и потому, что с одной из целей у вас личные счеты, Фанис…

Апостолакис посмотрел в глаза собеседника и почти сразу понял, о ком идет речь. То, что сообщил после эффектной паузы Стаматис, уже не стало для него неожиданностью.

– Цель номер один – капиталистический эксплуататор Феофилактос Манолас!

– А цель номер два? – спросил Фанис.

– А вы еще не догадались?

– Думаю, догадался… Премьер-министр?

– Именно! Предатель интересов народа и коррупционер!

– Понятно. Так, терактов, получается, будет два?

– Нет. Манолас с нашим премьером на короткой ноге. На очень короткой. Настолько, что эти два врага трудового народа регулярно встречаются – то за завтраком, то за обедом, то за ужином… В общем, у нас есть детальный план, но, сами понимаете, мы обязаны строжайшим образом придерживаться правил конспирации. В свое время, очень скоро, вы все увидите своими глазами. Ну, что скажете, Фанис?

Фанис Апостолакис вздохнул и проговорил:

– Честно говоря, мне очень хотелось бы посоветоваться со своим адвокатом… Но ведь это невозможно?

– Абсолютно. – кивнул Стаматис. – Даже я на время до акции не имею права связываться со своими родственниками и знакомыми. Но могу вас заверить, Фанис, вы беспокоитесь совершенно напрасно. Повторюсь, вы похищены, поэтому никто не сможет предъявить вам никаких обвинений даже при том, что о ваших личных неприязненных отношениях с Маноласом всем известно…

86

Спуск в чрево машинного отделения занял около двух минут. Наконец впереди тускло блеснул настил машинной палубы. Виктор спустился на него и посветил своим фонарем по сторонам, пытаясь сориентироваться. Однако разрядившаяся от времени батарейка почти села, так что толком Виктор ничего не увидел.

Выключив фонарь, чтобы не посадить его окончательно, он осторожно двинулся в сторону носа судна. Центральный пост управления должен был располагаться где-то там. Это Виктор знал, потому что «Альфа» периодически проводила тренировки не только на воздушных судах, но и на речных с морскими.

Случалось это не так часто, поскольку воздушный терроризм был наиболее распространен, случаи морского были единичными, речных же судов на памяти Виктора, к счастью, не захватывали вообще. Даже такой «универсал», как Шамиль Басаев, который умудрился за свою карьеру, оборванную сотрудниками ФСБ, и в защите Белого дома от путчистов поучаствовать, и самолет захватить, и паром в Турцию угнать, до судов речфлота так и не добрался.

Со времен «альфовских» тренировок Виктор помнил, что планировка машинного отделения любого судна является стандартной. Главный двигатель задней частью, естественно, всегда повернут к корме, от него идет гребной вал. Ну а поскольку доступ к нему должен быть открыт на случай ремонта, то центральный пульт управления располагается с другой стороны двигателя.

Теоретически все было просто, на практике же отыскать ЦПУ оказалось довольно сложно. Для начала Виктор пару раз больно ударился о какие-то трубы, потом наткнулся руками на непонятный, но очень большой механизм и долго не мог его обойти. В конце концов он все же выбрался на свободное место и ненадолго включил свой фонарик.

Луч стал немного поярче, и Виктор наконец рассмотрел стенку главного двигателя. Продвигаясь вдоль нее, он без приключений прошел в темноте метров двадцать, после чего больно ударился о выступающую трубу. Потерев ушибленное место, Виктор, снова включив фонарик, посветил и облегченно вздохнул. Вверху, на уровне второго этажа, тускло блеснули стекла. Это могли быть только окна ЦПУ.

Быстро отыскав ведущий наверх трап, Виктор поднялся по нему на небольшую площадку и оказался перед дверью ЦПУ. Шагнув через порог, он повел почти севшим фонариком по сторонам. Справа бесконечным рядом тускло блеснули приборы, занимавшие всю заднюю стенку ЦПУ. Передняя стенка с уровня метра от пола была застеклена по всей длине. Также по всей ее длине тянулся пульт с кнопками, рычагами и машинным телеграфом, установленным на секторе «Stop».

Логинов направился к нему, поскольку это и было рабочее место вахтенного механика. Фонарь сел почти совсем, но Виктор успел рассмотреть в его тусклом свете расположенную внизу небольшую металлическую дверцу. Присев, он открыл ее и пошарил внутри рукой.

В машинном отделении, это Виктор тоже помнил по «альфовским» тренировкам, в обязательном порядке должны быть несколько аккумуляторных фонарей на случай аварии, точно так же, как в любом автомобиле должны быть аптечка и огнетушитель…

87

Закинув руки за голову, Фанис Апостолакис лежал на кровати в своей супермалогабаритной каюте и думал. Формула успеха довольно проста: оказаться в нужном месте в нужное время. С этой точки зрения Фанис Апостолакис был в шоколаде. Однако ощущение у него было такое, словно его окунули в дерьмо. По самую голову.

У Фаниса Апостолакиса были твердые принципы. В погоне за сенсацией он был готов переступить через многое, но никогда не продавался и не давал себя использовать. А оставшиеся на свободе деятели «17 ноября» как раз это и собирались сделать. И, надо отдать им должное, они обставили все очень грамотно. Фанис действительно был похищен, так что никто ничего не мог ему предъявить. Ни с точки зрения закона, ни с точки зрения морали.

Другой на месте Фаниса этим бы удовольствовался. Но Апостолакис с подобным смириться не мог. Он бывал не слишком чистоплотен в отношениях с женщинами, частенько позволял себе выпить лишнего и не боялся испачкаться, когда рылся в чужом грязном белье, если это касалось чиновников, политиков или богачей, претендующих на роль благодетелей нации. Однако Фанис никогда не врал самому себе и всегда поступал по совести. Именно благодаря этому он и стал знаменитым журналистом.

Присев на кровати, Фанис потянулся к лежащей на откидном столике пачке сигарет. После ужина со Стаматисом водитель «Фольксвагена», так и не представившийся Фанису, провел его на нижнюю палубу, дал несколько минут на вечерний туалет в санузле, после чего снова водворил в эту самую крошечную каюту без иллюминатора, предварительно снабдив еще одной полуторалитровой бутылкой колы и сигаретами с зажигалкой.

Фанис выудил из пачки сигарету и закурил. Он понимал, что дергаться глупо. По существу, ему предложили работу, от которой он не мог отказаться. Однако все естество Фаниса противилось этому. В сумасшедшем и беспринципном мире, где все продавалось и все покупалось, причем, как правило, по дешевке, тем не менее была одна вещь, которая имела абсолютную ценность, и именно она делала немногих из миллиардов двуногих гоминидов, населявших планету Земля, настоящими людьми. Это была способность придерживаться своих принципов до конца, чего бы это ни стоило.

Че Гевара никогда бы не стал Че Геварой, если бы остался на Кубе министром Фиделя Кастро. Это выглядело глупо, но его принципы требовали нести огонь революции дальше. И Че понес его, в результате чего был зверски замучен пьяной солдатней в южноамериканских джунглях. Фидель оказался намного умнее, ловко избежал бесчисленных покушений, подготовленных ЦРУ, и благополучно дожил до глубоких седин, превратившись в трясущегося старика, толкающего по инерции длинные речи, которые уже давно никто не воспринимает всерьез. А его наивный и оставшийся вечно молодым товарищ Че стал легендой. И миллионы людей во всем мире носили, носят и будут носить майки с его изображением, подростки рисовать на заборах его портреты, а знаменитые режиссеры – снимать о нем фильмы…

88

Пошарив рукой в аварийном шкафчике, расположенном под машинным телеграфом, Логинов сперва наткнулся на пластмассовую каску, а потом нащупал и фонарь. Он тут же включил его и облегченно вздохнул. Снабженный чехлом и наплечным ремнем фонарь оказался в рабочем состоянии. За время стоянки судна на приколе батарея потеряла большую часть заряда, но все равно была достаточно мощной, чтобы проработать еще пару часов.

Виктор поставил фонарь на пульт рядом с машинным телеграфом и порылся в выдвижных ящиках в надежде найти там хоть одну выпавшую сигарету. Сигарет, к его разочарованию, не нашлось. Зато там лежала куча бланков и техдокументации, среди которых выделялась надорванная цветная схема аварийной эвакуации из машинного отделения. Логинов пару минут изучал ее, потом поднялся и осмотрел ЦПУ.

В углу он обнаружил небольшой шкаф для рабочей одежды. На верхней полке лежали еще пара пластмассовых касок и наушники для защиты от шума. На вешалке висели три спецовки. В одной из них Виктор нашарил смятую пачку с тремя сигаретами и пластмассовую зажигалку.

Вернувшись к пульту, он уселся в кресло механика и закурил. После нервно-физических перегрузок и выпитого никотин подействовал не хуже марихуаны, и Логинов даже прикрыл глаза. Он имел полное право расслабиться, поскольку из очень непростой ситуации сумел выйти с минимальными потерями.

Два утопленных мобильных телефона яйца выеденного не стоили. Со спутниковым, кодированной связи, было сложнее. Поскольку он проходил по статье секретного шифровального оборудования, для его списания требовалось пройти по длинной бюрократической цепочке. При этом на каждом этапе доказывая, что он, Логинов, не продал секретные 32-, а может, и 64-битные электронные ключи врагам за бочку варенья и ящик печенья, а наоборот, аки Мальчиш-Кибальчиш хранил военную тайну, удирая по всяким пароходам от преследующих его с вареньем и печеньем подлых врагов.

Правда, до засевших на Лубянке в уютных кабинетах суровых и подозрительных блюстителей военных тайн Логинову еще предстояло добраться. Но тут Виктор особых проблем не видел. Поскольку операция, проводящаяся греческими спецслужбами, явно была тайной, то и афишировать его поиск они не могли. Так что Виктору всего-то и нужно было, что отсидеться до рассвета…

89

Фанис Апостолакис не собирался претендовать на лавры Че Гевары, однако его принципы не позволяли ему стать тупым орудием в руках террористов, какие бы цели они ни преследовали. И он решил искать выход из ловушки, в которую его так ловко заманили. Возможно, это было глупо. Но для того, чтобы оставаться человеком, поступать нужно в соответствии со своими принципами. Несмотря ни на что.

Перекурив и хлебнув колы, Фанис Апостолакис снова улегся на кровать. Вспомнив, что водитель «Фольксвагена» наведался к нему вскоре после первого пробуждения, Фанис принялся незаметно осматривать переборки и подволок каюты – сантиметр за сантиметром. Минут через пять он наконец обнаружил микроскопическую камеру. Она была установлена в щели прямоугольного матового плафона каюты. Не будь Фанис Апостолакис столь сведущ по части всяких миниатюрных шпионских штучек, он бы камеру ни за что не обнаружил и о видеонаблюдении не догадался.

Не подав вида, Фанис принялся методично осматривать оставшуюся площадь, поскольку не исключал, что камера не одна. Где-то через полчаса он, так больше ничего и не обнаружив, поднялся и снова перекурил. Логично было предположить, что, кроме камеры, в каюте установлен еще и микрофон, однако искать его означало себя выдать. Поэтому Апостолакис изобразил зевок, хлебнул колы и принялся раздеваться.

В каюте, несмотря на скромные размеры, имелся небольшой рундук, выполнявший роль платяного шкафа, но Фанис его проигнорировал, аккуратно повесив одежду на стуле. За этим занятием его и застали шаги в коридоре. Последовал уже привычный приглушенный щелчок, и в каюту заглянул водитель «Фолксвагена».

– О, уже ложишься? – притворно удивился он.

– Ага! – так же притворно зевнул Фанис. – Денек выдался не из легких.

– А я заглянул узнать, как твое самочувствие и не надо ли чего.

– Да самочувствие, честно говоря, не очень, – соврал Фанис.

– А ну-ка! – шагнул к нему водитель и пристально посмотрел в глаза Апостолакиса. – А что беспокоит?

– Да конкретно ничего… Просто как-то не по себе.

– Ладно, давай сходишь в туалет, а там что-нибудь придумаем, – отступил к двери водитель.

В санузле раздевшийся до трусов Фанис наспех почистил зубы и умылся. Когда они вернулись, водитель выудил из кармана блистер с теми самыми чудодейственными капсулами и, выдавив на ладонь одну, протянул Фанису.

– Держи, до утра будешь как новенький.

Апостолакис благодарно кивнул, бросил капсулу в рот, запил ее колой и тут же повалился в постель. Водитель выключил свет и сказал, стоя в дверном проеме:

– Спокойной ночи!

– Угу, – пробормотал Фанис, отворачиваясь к стенке и накрываясь одеялом с головой.

Едва замок приглушенно щелкнул, Фанис поспешно выплюнул под одеялом капсулу. Глотать он ее не стал потому, что это скорее всего было вещество со снотворным эффектом. Фанис опасался, что за время нахождения во рту оболочка капсулы растворится, но все обошлось.

Шаги в коридоре тем временем затихли. Пару минут Фанис пролежал неподвижно, потом перевернулся на другой бок, при этом высунув голову из-под одеяла. Не открывая глаз, он просто слегка приоткрыл веки и покосился на плафон.

Фанис пытался понять, работает ли видеокамера в темноте. Инфракрасная оптика, по идее, должна была издавать едва заметное свечение. Ничего такого Фанис не обнаружил, однако решил не рисковать. Свечения он мог не заметить из-за микроскопических размеров камеры. И Апостолакис изобразил, что засыпает. Минуты через две он задышал громко и редко, а потом для пущего эффекта еще что-то и пробормотал.

Для слушавшего через микрофон каюту Фаниса все должно было выглядеть так, как будто тот благополучно погрузился в объятия Морфея. Немного подышав напоказ, Фанис постепенно затих. Не открывая глаз и не двигаясь, он лежал в темноте и выжидал…

90

Перекурив, Виктор потянулся, потом повесил на плечо аварийный фонарь и, подхватив узел со своей мокрой одеждой, вышел из ЦПУ. Спустившись по трапу на машинную палубу, он двинулся в угол машинного отделения. Там Виктор, подцепив и приподняв плиту настила, отставил ее в сторону. Внизу тускло блеснули льяльные воды.

Они есть под полом в машинном отделении любого судна, поскольку протечки в многочисленных машинах и механизмах неизбежны. Из ЦПУ Виктор прихватил с собой увесистый ключ. Запихнув его в узел, он утопил свою промокшую одежду вместе с двумя мобильными телефонами. Окурок и собранный в целлофан пепел от сигареты он заранее сунул туда же.

Осторожно опустив плиту на место, Виктор направился к главному двигателю. Широкомасштабный поиск с тщательным прочесыванием кладбища заброшенных кораблей был исключен из-за недостатка времени, но беглый осмотр по крайней мере ближайших судов греческие рыцари плаща и кинжала вполне могли провести. Именно поэтому Виктор и замел все следы.

Теперь можно было даже подремать до рассвета в каком-нибудь укромном местечке. Но прежде, конечно, следовало вернуться наверх, чтобы выяснить, нет ли изменений в обстановке. Подойдя к главному двигателю, Виктор начал взбираться по его переднему трапу наверх. Из схемы, найденной в столе вахтенного механика в ЦПУ, он уяснил, что там имеется аварийный выход, по которому можно выбраться не на главную палубу, а сразу на шлюпочную.

Выход располагался чуть сбоку от проходящего через все палубы отвода выхлопного коллектора. К нему вел узкий трап, подвешенный к потолку на растяжках. Одолев его, Виктор открыл небольшую дверцу и вынырнул в боковом коридоре шлюпочной палубы. Дважды свернув за угол, он оказался возле центрального трапа и быстро поднялся по нему на мостик.

Повесив фонарь на ручку рундука, Виктор выудил из него металлическую дверцу и двинулся к окнам. В этот момент снизу донесся отчетливый стук. Виктор замер. Стук повторился, потом раздался приглушенный топот. Виктор на корточках метнулся к боковым окнам мостика и осторожно поставил дверцу.

Приподнявшись за ней, он выглянул вниз и тут же беззвучно выматерился. На борт судна по прислоненным к носу сходням один за другим десантировались люди в черной одежде и бейсболках. Двое первых уже продвигались по бортам к надстройке, держа наготове свои пистолеты.

Логинов быстро присел и оглянулся. Дело запахло керосином. Перебраться на соседнее судно он уже не успевал. Но самое главное, что действовали черные следопыты так, как будто им только что абсолютно точно сообщили, что Виктора нужно искать именно на этом пароходе…

91

Вроде бы нет ничего проще, чем лежать неподвижно и ничего не делать. Однако на самом деле обычному человеку такое просто не под силу. Уже несколько минут спустя захочется пошевелиться, сперва просто, а потом до такой степени, что совладать с этим невозможно. С этой проблемой Фанис Апостолакис столкнулся еще в начале своей карьеры папарацци. В поместье Онассисов его выловили именно потому, что в какой-то момент затаившемуся в кустах Фанису просто нестерпимо захотелось почесать нос…

После того случая Апостолакис всерьез заинтересовался различными методиками, позволявшими в течение длительного времени сохранять неподвижность, – от армейских до йоги. И, проштудировав их, с удивлением обнаружил, что в основе выучки спецназовского снайпера и йога высшей ступени лежит один и тот же принцип. Причем довольно простой. Поэтому Апостолакис не стал ни вербоваться в спецназ, ни записываться на курсы йоги, а просто овладел методикой аутотренинга. В сущности, это было не что иное, как самогипноз.

Используя его, Фанис Апостолакис, лежа в своей крохотной каюте, сперва представил, что его руки и ноги налились свинцом, а потом, что он опустил их в теплую ванну. Далее Фанис по заученной схеме постепенно замедлил дыхание, в результате чего оказался в состоянии искусственного анабиоза. Его мозг работал ясно и четко, тело же пребывало в таком расслаблении, что Фанис даже не чувствовал своих конечностей. Вернее, чувствовал, но так, как будто он лежал на поверхности теплого Мертвого моря, где тело становилось практически невесомым.

Фанис не знал точно, сколько будет выжидать. Навряд ли наблюдение за его каютой было круглосуточным. В этом просто не было необходимости. Однако кто-то, например, тот же водитель, мог периодически проверять, как обстоят дела в каюте похищенного репортера. И Фанис продолжал лежать неподвижно.

Через какое-то время снаружи начали доноситься едва различимые звуки и голоса. Навряд ли это были доблестные греческие спецслужбы или полиция, вышедшие на след террористов, но Фанис все равно напрягся. Тревога и в самом деле оказалась ложной. Просто через какое-то время кровать под Фанисом легонько завибрировала, а потом вроде как медленно поплыла в сторону.

Яхта отошла от пирса, плавно развернулась и около получаса на малом ходу выбиралась из порта. Наконец корпус завибрировал сильнее, и кровать Фаниса очень медленно приподнялась наподобие стоматологического кресла. Фанис Апостолакис обреченно вздохнул. Теперь, когда яхта на огромной скорости уносилась от Пирея в открытое море, о бегстве можно было даже не помышлять. Мышеловка захлопнулась окончательно…

92

Присев, Виктор метнулся к рундуку и сунул в него дверцу. Потом перекинул через плечо ремень аварийного фонаря и начал спускаться по трапу на шлюпочную палубу. По дороге он пытался понять, как его вычислили. Ведь если бы наблюдатель заметил его в первый подъем на мостик, то десант на судно высадили бы еще тогда…

А так выходило, что его маршрут просто проследили по следам на соседних судах. Каким образом это можно было сделать, Виктор не понимал, и это было самое плохое. Потому что, не понимая методики преследователей, невозможно учесть ошибки и построить правильную тактику отрыва.

Все эти мысли не мешали Логинову действовать. Спустившись на шлюпочную палубу, он вынырнул из надстройки и ползком прокрался к шлюпке правого борта. Из-за малочисленности экипажей грузовые суда обычно имеют всего по две спасательные шлюпки. Та, к которой подполз Логинов, была мотошлюпкой, то есть имела двигатель и винт.

Приподнявшись за ее кормой, Виктор задрал брезентовый чехол и забрался внутрь шлюпки. Включив фонарь, он метнулся к ящику с НЗ. Согласно нормам и правилам, там должны были быть консервированные продукты длительного хранения, но интересовали Виктора не они. Согласно тем же нормам и правилам, в ящике с НЗ должны были находиться еще рыболовные принадлежности, а также средства сигнализации. Именно они и интересовали Логинова.

Отыскав небольшой футляр размером с шахматную доску, Виктор схватил его, закрыл ящик с НЗ и метнулся обратно к корме шлюпке. Выскользнув из нее, он опустил задранный брезент и только тут наконец обратил внимание на название судна. На каждой шлюпке оно указывается в обязательном порядке вместе с портом приписки. На корме мотошлюпки было написано: «Гераклис, Пирей».

– Твою мать… – только и смог произнести Логинов.

В следующий миг он уже распластался по палубе и пополз к входу в надстройку. Теперь он наконец понял, что произошло. Преследователи вовсе не проследили его маршрут. Они просто вели прослушку всех телефонных разговоров в этом районе. И десантировались на «Гераклис» потому, что Апостолакис сказал Виктору, что обосновался именно на нем…

93

К удивлению Фаниса Апостолакиса, не прошло и получаса, как яхта неожиданно сбросила ход, а вскоре и вовсе остановилась. Апостолакис прислушался. Если бы речь шла о встрече в море с каким-то другим судном, снаружи донеслись бы голоса или, по крайней мере, Фанис должен был бы ощутить толчок в борт. Ничего этого не случилось, и никаких признаков того, что экипаж отдал якорь, тоже не было.

Яхта просто легла в дрейф. Апостолакис сообразил, что они находятся за дальним рейдом Пирея. Эти места всегда славились отличной рыбалкой. Правда, порой здесь можно было проболтаться целую ночь, так и не дождавшись ни единой поклевки. Но зато, когда из моря подходили косяки, огромные ставриды цеплялись буквально на все крючки вне зависимости от того, была на них наживка или нет. Однако в то, что террористы из группы «17 ноября» решили просто порыбачить, Апостолакису верилось с трудом.

Скорее всего они вышли в море либо для отвода глаз, из соображений пресловутой конспирации, либо все-таки должны были здесь с кем-то встретиться, не вызвав ничьих подозрений, только позже. Фанис рассудил, что в любом случае до утра они в порт не вернутся. Пролежав неподвижно еще около получаса, он так и не дождался признаков какой-либо активности на борту. Решив, что дальше выжидать не имеет смысла, Фанис Апостолакис осторожно открыл глаза.

Некоторое время он вглядывался в то место, где на подволоке каюты должен был располагаться плафон. Потом поменял позу. Никакого свечения видно по-прежнему не было. Судя по этому, камера скорее всего не работала в инфракрасном диапазоне, так что и видеть на мониторе в комнате наблюдения, что делает Фанис в темноте, наблюдатели не могли. А если и могли, то у Апостолакиса все равно не оставалось выбора. И он осторожно, памятуя о так и не обнаруженном микрофоне, потянулся рукой к столу.

Стараясь не выдать себя ни единым звуком, Фанис нащупал зажигалку и нырнул с ней под одеяло. Сперва он на ощупь снял с нее колпачок, после чего включил подсветку часов. Апостолакису повезло. По роду своей журналистской деятельности ему приходилось сталкиваться с проблемами проникновения в подъездные двери или калитки загородных владений. Как правило, и те, и другие были снабжены электронными магнитными замками. Производители наперебой позиционировали и рекламировали их как сверхнадежные и практически невскрываемые. Однако, как и с большинством других широко разрекламированных товаров, в реальности все обстояло немного по-другому.

Мало того, что любой магнитный замок можно было вскрыть, так для этого еще и не требовалось никаких сверхсложных отмычек. Большинство «невскрываемых» замков элементарно открывались при помощи банальной пьезоэлектрической зажигалки, правда, после пустяковой переделки последней.

Дверь каюты Фаниса Апостолакиса была снабжена как раз электронным замком. Даже самые крутые профессионалы довольно часто допускают ошибки. Как правило, из-за недооценки противника. Видимо, похитителям Фаниса просто не пришло в голову, что во всяких электронных запорах он разбирается не хуже начинающего «медвежатника». Иначе они ни за что не оставили бы ему практически готовую отмычку.

Апостолакис подобного шанса упускать не собирался. Стараясь не шуметь, он принялся под одеялом слегка модернизировать пьезоэлектрический элемент. Сделать это было не так просто из-за отсутствия каких-либо инструментов. Однако Фанис изловчился разломать браслет своих часов, в результате чего инструментов у него появился целый набор. Назвать их удобными было нельзя, однако дело сразу сдвинулось с мертвой точки, и после десяти минут напряженной работы Фанис наконец облегченно вздохнул…

94

Нырнув в надстройку «Гераклиса», Виктор прислушался, после чего пробежал на цыпочках по коридору к двери аварийного выхода машинного отделения. Жизнь, в том числе и работника спецслужб, полна случайностей. Заметь вовремя Логинов, что он находится на «Гераклисе», он бы не стал задерживаться на нем и нескольких секунд. Но теперь изменить ничего уже было нельзя.

Нырнув в дверь аварийного выхода, Виктор ступил на трап и начал осторожно спускаться. Оказавшись на верхней площадке обслуживания главного двигателя, он выключил фонарь и замер.

Высадившиеся на судно сотрудники греческих спецслужб старались передвигаться как можно тише. Однако на пустом и безжизненном «Гераклисе» каждый звук словно бы десятикратно усиливался. И Логинов, сидя в темноте, отчетливо слышал, как тут и там наверху вибрируют под ногами трапы и палубы.

Ощущение было такое, что на «Гераклис» высадилось по меньшей мере два десятка людей в черном. Однако Логинов хорошо знал, что у страха глаза велики. Он видел с мостика только пятерых человек. Может, потом на борт поднялась еще парочка, но семь человек для тщательного осмотра такого огромного судна было маловато.

Виктор ненадолго включил фонарь, чтобы не грохнуться в темноте, и осторожно спустился по трапу на машинную палубу. Пока никто не сунулся в машину, ему нужно было как следует спрятаться.

Сперва он хотел было нырнуть под какую-нибудь плиту настила, однако льяльные воды на заброшенном «Гераклисе» подступали слишком близко к палубе, и Виктор от этой идеи отказался.

Вспомнив схему эвакуации, он двинулся в заднюю часть машины, где имелись два входа в котельное отделение. Осмотревшись в нем, Виктор быстро распаковал водонепроницаемый футляр с сигнальными принадлежностями, который прихватил из мотошлюпки «Гераклиса»…

95

Возясь под одеялом с пьезоэлектрической зажигалкой, Фанис Апостолакис взмок до невозможности. Выключив подсветку часов, он высунул голову из-под одеяла, отер пот и отдышался, одновременно прислушиваясь. На яхте все по-прежнему было спокойно. Время давно перевалило за полночь, и Фанис Апостолакис решил, что пора действовать.

Осторожно выскользнув из-под одеяла, он перекинул ногу через штормовую планку, встал с кровати и на цыпочках прокрался к двери. Приложив к ней ухо, Фанис снова прислушался. В коридоре нижней палубы яхты не разносилось ни звука. Еще немного выждав, Фанис Апостолакис провел пальцами по краю двери. Нащупав место, где, по идее, располагался замок, он поднес к нему свою самодельную отмычку и нажал на клавишу.

Характерный треск раздался в тишине, но щелчка замка не послышалось.

– Черт! – едва слышно проговорил Фанис, отирая мокрый лоб.

Если кто-то продолжал бдить в комнате наблюдения, он наверняка услышал этот звук через микрофон и вот-вот мог поднять тревогу. А Фанис по-прежнему торчал перед запертой дверью каюты. Глубоко вздохнув, он слегка отодвинул зажигалку от края к середине двери и снова нажал на клавишу. На этот раз самодельная отмычка сработала, и замок приглушенно щелкнул. Фанис Апостолакис мгновенно распахнул дверь и на цыпочках выскочил в коридор.

За время своего неподвижного выжидания он успел отшлифовать план побега до мелочей, поэтому действовал не наобум, а очень продуманно. Первым делом Фанис быстро, но без хлопка закрыл за собой дверь каюты, после чего метнулся к санузлу. Нырнув в него, Апостолакис бесшумно прикрыл дверь, прислушался и осторожно повернул внутренний запор.

– Ф-фух! – облегченно вздохнул он.

Теперь, даже если его хватились, у Фаниса в запасе было некоторое время. И он бросился к иллюминатору санузла. Топота ног в коридоре по-прежнему не было слышно. Фанис Апостолакис быстро отвинтил резьбовое крепление штормового колпака и поднял его. За стеклом проглянул дальний рейд Пирея – щедро усыпанный огоньками множества стоящих на якоре судов.

Фанис принялся быстро отвинчивать запор самого иллюминатора, продолжая вслушиваться в каждый звук за спиной. Топота ног по-прежнему слышно не было, и Фанис невольно вздохнул. Его бегства явно не заметили. Торопиться теперь было бы глупо.

Апостолакис очень осторожно отвинтил и откинул запор. В отличие от штормового колпака, поднимавшегося вверх, сам иллюминатор открывался в сторону. Фанис потянул его на себя и провернул к стенке санузла.

Сразу выглядывать он не стал, просто подался к проему и замер. Откуда-то издали доносились едва слышные звуки. На самой яхте стояла полная тишина. Наконец Фанис решился и осторожно высунул голову наружу. Посмотрев по бортам и вверх, он не заметил ничего подозрительного. На отражающейся в воде скошенной мачте яхты, в соответствии с правилами, горели стояночные огни, но людей нигде видно не было.

Это, конечно, не означало, что все находящиеся на борту спят. Фанис Апостолакис как-никак был эллином, а это нация мореходов. И любой греческий мальчишка из портового города знает, что на каждом судне есть вахта. Причем вне зависимости от того, идет судно по морю, стоит на якоре или лежит в дрейфе.

По идее вахтенный должен был находиться в рулевой рубке, чтобы видеть с высоты обстановку и слышать рацию, но, поскольку речь не о настоящем судне, а о яхте, он вполне мог околачиваться где угодно, периодически выглядывая на палубу.

Фанис Апостолакис решил пока что вопрос с вахтенным отставить в сторону и принялся оглядывать море. Доплыть до берега в принципе было можно. Но только вода была уже слишком холодной, а потребовалось бы на это Фанису не один и не два часа. Поэтому Фанис Апостолакис и всматривался в ближние к яхте огоньки. Ночь выдалась безлунной, однако близость огромного мегаполиса Афин давала о себе знать. Несколько минут спустя Фанис уже определился, куда он поплывет.

В стороне кормы, примерно на расстоянии полумили, дрейфовало небольшое судно. Скорее всего это были любители ночной рыбной ловли, вроде сержанта Родоканаки из дорожной полиции Афин. Определившись с целью, Фанис Апостолакис снова попытался понять, где находится вахтенный…

96

Осторожные шаги приблизились к левому входу в котельное отделение «Гераклиса» и замерли. Логинов приподнял к узкому водомерному стеклу зеркало и затаил дыхание. Зеркало было из комплекта сигнальных средств мотошлюпки «Гераклиса». Предназначалось оно для подачи сигналов летчикам поисковых самолетов. Логинов сигналов искавшим его следопытам в черном подавать не собирался. Зеркало он использовал для скрытного наблюдения.

Впрочем, оно оказалось практически бесполезным. Вскоре Логинов расслышал шаги и у правого входа в котельное отделение. Потом следопыты в черном синхронно вошли. При этом в зеркале Логинов на миг увидел только едва различимый зеленоватый отблеск инфракрасных очков.

Виктор тут же опустил зеркало и замер. По идее инфракрасные лучи должны были отражаться в зеркале точно так же, как и обычные. Поэтому рисковать не стоило.

Следопыты в черном медленно двинулись навстречу друг другу по котельному отделению. Они не произносили ни слова, явно пользуясь знаками. Логинов, прижавшись спиной к металлической стенке, напряженно вслушивался в каждый звук. В отличие от искавших его сотрудников греческих спецслужб, он в кромешной тьме мог ориентироваться только на слух.

Осмотр машины длился уже около двадцати минут. За это время несколько человек в инфракрасных очках методично прочесали огромное помещение от носа к корме. То, что котельное отделение было одним из последних пунктов программы, было очень хорошо. Чисто физиологически человек не может долго находиться в полной концентрации. Именно поэтому вахта на судах длится не более четырех часов, часовых же на ответственных постах умные командиры меняют вообще каждый час.

Так что осматривавшие котельное отделение оперативники наверняка находились уже не в самом лучшем состоянии. Ожидать от них чудес проницательности и дедукции вряд ли стоило, поэтому Виктору главное было не выдать себя самому. И он даже дышал не носом, а ртом.

Примерно через полминуты шаги одного из следопытов приблизились вплотную. Оперативник осторожно протиснулся с наружной стороны бойлера и заглянул за него. В этот момент их с Виктором разделяло всего несколько сантиметров. Однако стальные стенки бойлера и сами по себе служили экраном, плюс снаружи они были покрыты специальным теплоизоляционным слоем. Так что увидеть засевшего внутри Виктора при помощи инфракрасных очков просунувшийся к стенке оперативник не мог никак.

Убедившись, что за бойлером никого нет, он протиснулся обратно, обошел бойлер спереди и полез наверх, к люку. Логинов, в первый миг напрягшийся, ухмыльнулся. Люк, венчавший бойлер сверху, был прикручен двумя или около того десятками болтов. Забравшийся наверх оперативник окинул люк быстрым взглядом и тут же спустился на палубу.

Логинов замер, но оперативник сразу же двинулся дальше. Тут Виктор расслабился уже окончательно. С этим самым бойлером ему здорово повезло. Он представлял собой поставленную на попа цистерну раза в два подлиннее бочки для кваса и раза в полтора потолще. Внутри проходили змеевики тонких паровых труб. Наверное, незадолго до постановки «Гераклиса» на прикол этим самым змеевикам решили провести ревизию, для чего отвинтили небольшой смотровой лючок в нижней части бойлера. Просвет между палубой и днищем составлял всего около тридцати сантиметров, так что для того, чтобы обнаружить отверстие лючка, нужно было лечь на палубу. Оперативник сделать этого не догадался, сам же лючок, имевший прямоугольную форму, Логинов втащил в бойлер и прикрыл им отверстие сверху.

И теперь, лежа на нем, он дожидался, пока следопыты в черном закончат осмотр…

97

Стоя у открытого иллюминатора санузла яхты, Фанис Апостолакис прислушивался к малейшим звукам минут десять, однако, где находится вахтенный, так и не понял. Дальше терять драгоценное время было бессмысленно, и Фанис принялся разминаться. Плавал он отлично и мог держаться на воде часами, чем изводил своих подружек, с которыми иногда ездил отдыхать. Однако по осеннему времени организм должен был очень быстро переохладиться. А это было чревато, будь ты хоть просто отличным пловцом, хоть самим олимпийским чемпионом.

Поэтому разминался и разогревался Фанис довольно долго, около пяти минут. После этого он снова высунулся в иллюминатор и попытался все-таки установить местоположение вахтенного. Сделать этого не удалось, как и в предыдущие разы. И тогда Фанис, уцепившись за откинутый к стенке иллюминатор, осторожно просунул в его проем ноги.

Эта операция потребовала немалой ловкости. Плюс к этому проем был настолько узким, что, протискиваясь в него, Фанис Апостолакис ободрал себе не только бока, но и живот. В конце концов ему удалось выскользнуть наружу целиком. Удерживаясь руками за нижний край проема иллюминатора, Фанис распрямился во весь рост, так что его ноги оказались в воде по колено. После этого он выдохнул, разжал руки и скользнул вниз, стараясь не выдать себя всплеском.

Это Фанису удалось, однако вода оказалась намного холоднее, чем он думал. Едва Фанис ушел в нее с головой, как у него перехватило дыхание. Вынырнув, он распахнул рот и сделал несколько инстинктивных вдохов. После чего осторожно развернулся и, загребая одной рукой, поплыл вдоль борта в сторону кормы.

Несмотря на сковывающий холод, Фанис контролировал каждое свое движение. И именно это его и спасло. Приблизившись к корме, он сперва различил торчащие на фоне неба толстые удочки, а потом вдруг увидел и срезанный силуэт человека.

В голове Фаниса словно петарда взорвалась. Мигом сообразив, что вахтенный совмещает приятное с полезным, он остановился, подался к борту и медленно поплыл обратно. То, что вахтенный рыбачил на корме, мгновенно перечеркнуло весь его план. И теперь Фанису нужно было очень быстро решать, куда плыть, пока неизбежные в скором времени судороги не лишили этот вопрос какой-либо актуальности.

Стараясь не выдать себя ни единым всплеском, Апостолакис пробрался вплавь вдоль борта яхты и наконец оказался возле ее носа. Едва вынырнув из-за него, Фанис сразу же увидел стояночные огни какого-то суденышка. Оно дрейфовало в море впереди слева по борту яхты. Никаких других плавсредств в этой стороне не было, так что Фанису даже не пришлось колебаться.

И он тут же поплыл, но пока что не по направлению к огням, а прямо по ходу яхты, чтобы ее корпус закрывал его от вахтенного. Вода была не то что холодной, а просто обжигающе ледяной. Фанис Апостолакис не был силен в гидрографии, но тут сообразил, что к Пирею, на его несчастье, из самых глубин Средиземного моря вышло какое-то течение.

Поначалу Фанис старался плыть максимально осторожно, чтобы не насторожить вахтенного малейшим всплеском. Ведь над водой звуки разносятся на гораздо большее расстояние, нежели над землей. Однако уже через пару минут Фанис начал замерзать. Руки превратились будто в две ледяные чушки, ног он вообще почти не чувствовал. Оглянувшись на яхту, Фанис решил, что двум смертям не бывать, и перешел на более энергичный стиль.

Не сразу, но это дало свои плоды. Отогревшиеся руки отозвались легким покалыванием в кончиках пальцев. В ноги же словно воткнули тысячи иголок. Фанис периодически оглядывался на уменьшающуюся в размерах яхту. Сперва он видел только ее нос, потом над ним постепенно выросла надстройка со скошенной назад мачтой и неподвижно застывшей рейкой радара. Теперь же Апостолакис видел все палубы. И, на его счастье, они были абсолютно пустынными.

В какой-то момент Фанис решил, что удалился на вполне достаточное расстояние, и тут же свернул влево. Стояночные огни небольшого суденышка, казалось, горели прямо над водой. Судя по всему, это был небольшой прогулочный катер. Однако Фанису было все равно. Он был согласен даже на резиновую лодку.

Загребая руками в стороны и энергично работая ногами, он развил достаточно приличную скорость. Одинокие стояночные огни быстро приближались, и в какой-то момент в душе Фаниса даже заиграли фанфары. Он прикинул, что таким темпом доберется до катера минут за пять-семь, десять – максимум. Однако прошло сперва пять минут, потом еще пять, а стояночные огни невидимого катера оставались все такими же недостижимыми.

Вернее, они словно играли с Фанисом в догонялки. По мере того как он приближался, эти самые проклятые огни отдалялись примерно на то же расстояние. Тут Апостолакис сообразил, что он, не будучи профессиональным мореходом, просто допустил дилетантскую ошибку при определении расстояния. На самом деле спасительный катер дрейфовал намного дальше, чем представлялось Фанису.

Но это было еще полбеды. Худшее заключалось в том, что Фанис начал переохлаждаться. Согревшиеся было от интенсивной работы руки и ноги постепенно становились словно ватными. Темп резко упал. Апостолакис прикладывал огромные усилия, чтобы заставить конечности работать, но и амплитуда, и частота гребков неумолимо снижались. Но самое плохое заключалось в том, что Апостолакис вроде как перестал мерзнуть, зато начал ощущать приступы приятной сонливости.

Фанис понимал, что это начало конца. Сопротивляемость организма в холодной воде очень быстро иссякает. И если человек не прошел специальной длительной подготовки, ему отведено всего полчаса на то, чтобы выбраться на сушу или кануть на дно…

– Черт! – вскрикнул Фанис и до крови укусил себя за плечо.

98

Двое оперативников, осматривавших котельное отделение, наконец сошлись в его центре. И тут Логинов впервые услышал голос одного из своих преследователей.

– Долбаный пароход! – негромко, но вполне отчетливо сказал он.

После этого следопыты в черном направились к левому выходу. Логинов, прижавшись в бойлере к стенке, напряженно соображал. Фраза была произнесена на английском и в оригинале звучала как «факинг шип». И Виктор пытался понять, то ли это сотрудники греческих спецслужб насмотрелись голливудских боевиков, то ли за этой фразой стоит что-то другое. Например, совместная операция ЕИП и ЦРУ. Если в контрабанде были задействованы американские военнослужащие, это было вполне возможно…

Однако додумать Виктор не успел, потому что от левого входа донеслось еще одно восклицание на английском:

– Смотри!

Шаги мгновенно стихли. Некоторое время оперативники что-то осматривали, потом один из них произнес фразу опять на английском, но на этот раз Логинов разобрал только одно слово: «след». Несколько секунд спустя оперативники вернулись в котельное отделение. Двигались они со всеми мерами предосторожности, и Логинов понял, что сегодня не его день.

Судя по всему, перед входом в котельное отделение он вступил в темноте в какую-то смазку, потому что оперативники двинулись к паровому котлу. Поначалу Логинов действительно хотел спрятаться в нем, однако обнаружил внутри целое озеро натекшего из форсунки мазута.

Ситуация становилась критической. Логинов понимал, что теперь котельное отделение подвергнут самому тщательному осмотру. Причем скорее всего с привлечением дополнительных сил. И Виктор решил, что пора действовать.

Осторожно подавшись в сторону, он приподнял и аккуратно отложил крышку смотрового лючка. После этого Виктор просунулся в отверстие вниз головой и выглянул из-под бойлера.

За время сидения в темноте его зрение обострилось до предела. И Виктор по отблескам инфракрасных очков уяснил, что происходит. Пара англоговорящих оперативников готовилась заглянуть в топку котла. Подойдя с двух сторон к расположенной над самым полом дверце размером с экран двадцативосьмидюймового телевизора, они замерли. Потом тот, что стоял слева, наклонился, открыл защелку и резко распахнул дверцу, отпрыгнув в сторону.

В этот самый миг Логинов нажал на спуск сигнальной ракетницы из комплекта НЗ мотошлюпки «Гераклиса». Зеленая ракета с шипением вылетела из-под днища бойлера и в долю секунды оказалась в топке котла.

– Б-бух!!! – рванули пары мазута.

Машинная палуба «Гераклиса» содрогнулась, котел брызнул во все стороны кусками теплозащитной обмазки и клочками теплоизоляционных матов, из топки в котельное отделение вырвался огненный шар раскаленных газов.

Крики рухнувших на пол оперативников утонули в грохоте. Логинов успел податься в бойлер и практически не пострадал. Но, как только взрывная волна прошла, он тут же ужом выскользнул на палубу и вынырнул из-под бойлера.

Котел, ставший похожим на скелет водонапорной башни, полыхал изнутри разгоравшимся мазутом. Светло было, как днем, и Виктор мгновенно оценил ситуацию. Оперативники серьезных осколочных травм не получили, поскольку удары разлетавшихся кусков обмазки были смягчены теплоизоляционными матами.

При этом оба на ощупь отползали от котла по палубе, так как были ослеплены при взрыве. Инфракрасные очки – хорошая вещь, только не при внезапных вспышках. Левый оперативник все же услышал Логинова и попытался нашарить рукой упавший на палубу пистолет. Логинов метнулся к нему и вырубил ударом рукоятки ракетницы по голове.

В этот момент над котлом что-то зашипело. Виктор быстро оглянулся. Воздух прочертила горящая струя. Она вырывалась из лопнувшей металлической трубки, которая тянулась к подвешенному на стенке баку. Из надписи следовало, что в нем находится соляра для растопки котла…

99

Апостолакис рассчитывал, что болевой шок от укуса в плечо взбодрит его организм, но этого не случилось. И тут Фанис вдруг вспомнил об аутотренинге. В принципе эта система была ключом к глубинным ресурсам организма, просто Апостолакису было недосуг в это вникать, и он использовал аутотренинг на самом примитивном уровне – вроде дикаря, который забивает микроскопом гвозди.

– Так! – решился Фанис и быстро перевернулся на спину.

Для того чтобы как можно скорее войти в состояние транса, желательно было сохранять неподвижность. Однако Фанис опасался, что вот-вот пойдет камнем на дно, поэтому решил использовать не традиционную, а ускоренную методику расслабления. Едва перевернувшись, он представил, что часто-часто, в бешеном темпе, сжимает кистями обеих рук теннисный мячик.

И это сработало. Годы тренировок дали себя знать, и организм отреагировал почти мгновенно. Кисти рук, скрючившиеся в ледяной воде заиндевевшими ветками, вдруг, словно по волшебству, начали наливаться теплом. Это тепло быстро нарастало, превратившись в настоящий жар, и этот жар, словно бы в поисках выхода, устремился вверх по предплечьям, потом наполнил собой плечи и дальше прошел приятной волной по всему телу. Ноги отреагировали с небольшим опозданием, но по той же схеме.

Минуту спустя Фанис Апостолакис уже безмятежно покачивался в ледяной воде, практически не ощущая холода. Между ним и водой словно бы образовался теплозащитный кокон. На самом деле никакого кокона, конечно, не было и в помине. Просто его роль выполняли миллионы максимально расширившихся капилляров кожных покровов. Едва согревшись, Фанис по той же ускоренной схеме нормализовал пульс и дыхание, после чего приступил к самому главному.

Используя наработанные формулы, он вбил в подсознание мысль, что обязательно доплывет. Доплывет во что бы то ни стало. Доплывет, и все. В аутотренинге это называлось установкой. То же самое делает гипнотизер, когда на концерте приказывает самому обычному человеку из зала замереть колом, улегшись на спинке стула.

Несколько раз повторив магическую формулу, в которой на самом деле не было ничего магического, Фанис Апостолакис на выдохе вышел из состояния транса и тут же перевернулся. Стояночные огни спасительного катера не стали ближе, но теперь Фанис был уверен, что обязательно до них доберется. И он, широко загребая согревшимися руками, устремился к цели.

Теперь Фанис должен был продолжать плыть даже в полуобморочном состоянии, вроде зомби. Страх и холод, еще несколько минут назад едва не сковавшие его своими ледяными объятиями и не отправившие на дно, отступили. Однако Фанис Апостолакис понимал, что нужно торопиться. Ресурсы организма удивительны, но не беспредельны. Да и Фанис был не настолько подготовлен, как йог высшей ступени, который может даже ввести свой организм в состояние замерзшей до весны лягушки.

Теперь Фанис плыл уже без опаски. Яхта словно бы растворилась в темноте, и только ее стояночные огни указывали на то, что плавучий штаб «17 ноября» все еще находится поблизости. Спасительный катер между тем становился все ближе и ближе. Фанис Апостолакис уже начал смутно различать его сплюснутый силуэт.

И в этот момент вдруг произошло то, чего Фанис подсознательно все это время опасался. Слева-сзади донесся звук внезапно заработавшего мощного мотора. Следом Фанис раслышал приглушенные крики. Быстро оглянувшись через плечо, он понял, что его хватились.

Яхта была ярко освещена. По палубе метались люди. Несмотря на расстояние, Фанис разглядел, как какой-то человек выскочил из рубки, свесился вниз, а потом заскочил в нее снова.

– Черт! – выдохнул Фанис и заработал руками и ногами изо всех сил.

Судя по увиденному, его пока что лихорадочно искали на яхте, видимо, не очень веря в то, что Фанис мог рискнуть пуститься вплавь в столь холодной воде. Однако сумятица на борту не могла продолжаться слишком долго. Члены «17 ноября» были достаточно профессиональны, чтобы быстро оценить ситуацию и организовать погоню.

Все это мигом пронеслось в голове Фаниса, и он поплыл еще быстрее. Спасительный катер быстро приближался. Несколькими сумасшедшими гребками Фанис оказался у его борта и ухватился за него. И только тут его появление заметили. Из небольшой надстройки выглянул насмерть перепуганный толстый мужчина. Он был абсолютно голым и прикрывал низ живота курточкой.

– Какого черта?! – вскрикнул мужчина.

– Все в порядке! – высунулся над бортом Фанис. – Я просто случайно упал со своего судна, не могли бы вы меня быстро подбросить до берега? Я заплачу, сколько скажете!

– С какого судна?! – подозрительно спросил толстяк, окидывая горизонт быстрым взглядом.

– Что там, Такис? – послышалось изнутри.

– Да какой-то человек упал с парохода… – проговорил толстяк, быстро оглядываясь.

Он так и торчал в двери, не делая попытки помочь Фанису выбраться на катер. И только тут Фанис по его странному поведению догадался, что невольно прервал гомосексуальные утехи двоих добропорядочных граждан.

– Я буду вам очень признателен, если вы мне поможете… – проговорил обессиленный Фанис, пытаясь закинуть на борт ногу.

В этот самый момент из надстройки вынырнул успевший наспех одеться половой партнер толстяка. Фанис рассмотрел на его лице усы.

– Дай-ка я сам посмотрю! – проговорил усатый, задвигая в надстойку толстяка, и включил фонарь.

– Выключите! – невольно вскрикнул Фанис.

– Черт! Это же эта чертова ищейка из «Афинс ревю»! – одновременно с Апостолакисом заорал усатый и подскочил к Фанису: – Где камера, ублюдок?! А?!

– Какая камера, это недоразуме… – успел проговорить Фанис, и в этот миг усатый ударил его по голове ногой:

– Тогда пошел прочь, мерзавец!

100

Логинова вдруг осенило. Натекший в топку котла мазут гореть мог долго, но распространиться на большую площадь не мог никак. Почти рядом с баком, наполненным солярой, располагался пожарный щит. Логинов метнулся к нему, сорвал небольшой топорик и дважды ударил им по баку, пробив металл.

Одна струя соляры ударила в сторону, к левому входу в котельное отделение. Вторая брызнула на палубу прямо перед котлом. Логинов, не дожидаясь, пока соляра вспыхнет, ухватил вырубленного оперативника за шиворот и заволок за фильтры. Там, в закутке противоположной стенки, была оборудована мини-лаборатория по определению жесткости и других параметров котельной воды.

Логинов никаких химических экпериментов проводить не собирался, просто использовал лабораторию в качестве укрытия. Он уже успел стащить с находящегося в бессознательном состоянии пленника куртку, когда из-за фильтров донеслись крики.

Логинов оставил пленника, развернулся и быстро сунул в ракетницу новый заряд. Однако отстреливаться не понадобилось. Пролившаяся на палубу соляра наконец вспыхнула, и за фильтрами словно бы взметнулась в воздух стена огня. Прибежавшая из машинного отделения подмога спешно отступила.

Некоторое время спустя кто-то притащил огнетушитель, и Логинов расслышал приглушенные крики и шипение. К этому времени он успел переодеться в черную одежду своего пленника. Дышать становилось все труднее, поскольку кислород пожирало бушевавшее за фильтрами пламя. И Виктор, больше не задерживаясь, устремился к аварийному выходу котельного отделения, который он видел на схеме эвакуации и успел разведать, прежде чем спрятаться в бойлере…

101

От удара ногой по голове Фанис Апостолакис плюхнулся обратно в воду и едва не захлебнулся.

– Черт! – вскрикнул на катере усатый. – Такис, быстрее! К нам идет какая-то яхта! Заводи, и уходим!

– А у него точно нет камеры? – донеслось из надстройки.

– Нет!

Толстяк откинул назад крышу надстройки и вынырнул за штурвалом.

– А если он напишет о нас в своей газетенке?

– Без фото он на это не решится! Давай!

Кое-как откашлявшийся Фанис Апостолакис оглянулся и увидел быстро приближающуюся яхту. Огни на ней были потушены, отчего казалось, что к катеру на всех парах несется «летучий голландец». Члены «17 ноября» сориентировались даже быстрее, чем Фанис ожидал.

Напуганный до смерти возможным разоблачением толстяк тем временем завел двигатель и тут же тронул катер с места. Расположенный сантиметрах в двадцати от Фаниса борт рванулся прочь, но тот чисто инстинктивно успел за него ухватиться и заскользил по воде рядом с катером.

– Пошел прочь, ублюдок!!! – завопил усатый и ударил фонарем по пальцам Апостолакиса.

Несмотря на боль, тот хватки не разжал и закричал:

– Вы не понимаете! Это совсем не то! На яхте те…

– Отцепись, мерзавец! – снова крикнул усатый и, резко наклонившись, ударил Фаниса фонарем по голове.

В этот момент катер вдруг резко сбросил скорость, осев в воде. Усатый оглянулся, приподнялся и завопил:

– Какого черта, Такис?! Гони! Я его сейчас сбро…

– Фью-ить! – услышал Фанис над головой, и усатый вдруг умолк.

Катер продолжал плыть по инерции, но все медленнее. Высунувший из-за борта голову Фанис увидел, что усатый, неестественно выгнувшись и держась рукой за грудь, косится на расплывающееся под ладонью пятно.

– Что это?.. – прохрипел он.

В этот миг над головой Фаниса снова свистнуло, и усатый, коротко дернув головой, резко завалился на бок. Апостолакис быстро оглянулся. Темная яхта, на глазах увеличиваясь в размерах, стремительно приближалась.

– Черт! – вскрикнул Фанис.

Уцепившись за борт, он попытался забраться в катер. Однако длительное нахождение в воде дало себя знать. Нога, несколько мгновений повисев на борту, безвольно плюхнулась в воду. И Фанис понял, что ему уже не уйти.

Дальнейшее он воспринял с абсолютной апатией. Яхта с разворотом затормозила, и Фанис безвольно закачался на волнах вместе с окончательно остановившимся катером. Сверху послышалась отрывистая команда, и яхта, отработав реверс, мягко ткнулась в борт катера.

Сверху кто-то ловко спрыгнул и метнулся в низкую надстройку к штурвалу. Следом на катер десантировался еще один человек, и закоченевшего Фаниса несколько секунд спустя наконец вытащили из воды, обвязали веревкой и быстро подняли на борт яхты.

Так же быстро его освободили от обвязки и затащили в надстройку. Здесь, прямо на палубе, кто-то взял его за лицо и посветил фонариком в глаза. Потом Фанис ощутил легкий укол в локтевой сгиб и почти сразу же провалился в темноту…

102

Аварийный выход котельного отделения вывел Логинова в помещение рулевого механизма. Оно было небольшим, площадью около десяти квадратных метров. Виктор обогнул огромный гидроусилитель, который вращал балер руля, и по зигзагообразному трапу поднялся к выходу.

Там Виктор замер и прислушался. Поскольку корпус судна экранировал сигналы, то ни по рации, ни по телефону связаться с руководством операции оперативники из машины не могли. Это давало Виктору фору, и он, приоткрыв дверь, выскользнул в коридор.

Поблизости никого не было, и Виктор быстро поднялся по кормовому трапу на главную палубу. Высунувшись из надстройки, он окинул взглядом корму и опять никого не увидел. Оглядываясь по сторонам, Виктор быстро подошел к кормовому фальшборту и тут вдруг увидел стоящий под кормой небольшой катер. В катере поднялся на ноги клон оперативников из машины – черная куртка, черная бейсболка…

– Что? – спросил по-английски клон, глядя на Виктора.

– В машине пожар! – тоже по-английски ответил тот, махнув головой.

Однако клон, видно, успел его рассмотреть и вдруг метнул руку за пистолетом. У Логинова не оставалось выбора, и он, мгновенно подняв ракетницу, нажал на спуск. Светящийся комок с шипением прочертил воздух и ударил клона в грудь.

Тот с воплем свалился за борт. Логинов прыгнул вниз. Приземлившись в катере, он слегка стукнулся головой о сиденье, но тут же вскочил и завел двигатель. Несколько секунд спустя Виктор уже мчался прочь от «Гераклиса».

Окинув акваторию взглядом, он круто свернул к набережной и направился к ней под прикрытием судов. Набережная была абсолютно пустынной. Погони не было, да и организовать ее, не имея другого плавсредства, было нереально.

Будь у Логинова телефон, он бы тут же связался с Долгих. Но, поскольку телефона не было, Виктор решил от порта уходить самому. Приблизившись к причальной стенке, он сбросил скорость и резко развернулся. Как только борт катера оказался возле причала, Виктор прыгнул на висящий на стенке резиновый цилиндр, предназначенный для мягкой швартовки судов, и вскарабкался по его концу наверх.

В стороне моря над рядом поставленных на прикол судов вздымался в ночное небо жиденький столб черного дыма. Самого «Гераклиса» видно не было, как и преследователей в черном. На площади у входа в припортовый кабачок по-прежнему стояли две машины такси, сбоку от которых целовалась какая-то пьяная парочка. Больше никого видно не было, и Логинов быстро направился к парковке, нашаривая на ходу в кармане ключи.

К счастью, при прыжке в катер они не выпали, и фальшивое водительское удостоверение тоже было в целости и сохранности. Отключив на ходу сигнализацию, Виктор нырнул в «Рено», завел его и тут же врубил заднюю передачу, поскольку прогревать двигатель в сложившейся ситуации было некогда.

Развернувшись, он направил «Рено» к выезду из Элевсина, вертя головой по сторонам в поисках машин резидентуры. Тех пока видно не было, зато, не успел Виктор миновать и пары домов, как навстречу ему неожиданно вынырнула та самая полицейская машина, которую он видел при въезде в Элевсин.

Мигнув маяком на крыше, машина вильнула на встречную полосу и остановилась, преградив Виктору путь.

– Черт!.. – пробормотал тот, прижимаясь к обочине.

Задержка была очень некстати, но в принципе ничего страшного не было. Черная одежда, в которую он переоделся, не имела никаких опознавательных знаков и вполне могла сойти за гражданскую, ракетницу Виктор бросил в катере, а его фальшивое водительское удостоверение было в абсолютном порядке…

103

– Эй, просыпайся! – услышал Фанис, одновременно ощутив, что его кто-то трясет за плечо.

Фанис разлепил веки и увидел склонившегося над ним водителя «Фольксвагена». Тот разогнулся и сказал:

– Хватит спать! Ты дрыхнешь уже четырнадцать часов!

Фанис приподнялся на кровати, удивленно оглядываясь по сторонам. Кровать, застеленная приятно пахнущим бельем, стояла в довольно просторной, особенно в сравнении с крошечной каютой яхты, комнате. Однако окон здесь тоже не было, и сама комната, судя по всем признакам, располагалась в подвале.

– Чем меня укололи? – спросил Фанис, потирая виски.

– Только не говори, что тебе плохо. На этот раз этот номер у тебя не пройдет, – хмуро сказал водитель. – Одевайся в темпе!

Он кивнул на стоящий рядом с кроватью стул, на котором была свалена в кучу одежда Фаниса. Тот свесил ноги с кровати и только тут заметил, что спал совершенно голым. Фанис вопросительно повернул голову к водителю.

– Трусы твои на яхте остались, – зевнул тот. – Были мокрые, пришлось снять. Так что перебьешься теперь как-нибудь так. Одевайся!

Фанис поднялся и принялся натягивать на себя одежду. Когда он с этим управился, водитель кивнул в сторону стоящего под противоположной стенкой стола:

– Бери стул, лопай!

На столе, на подносе, стояла металлическая, очень похожая на тюремную тарелка. Еда изысканностью не отличалась и тоже смахивала на тюремную пайку. Притащив к столу стул, Фанис присел. Рядом с тарелкой на подносе лежала ложка и три куска хлеба. На самом столе стояла традиционная бутылка колы, поверх которой был надет пластиковый стаканчик.

– Приятного аппетита! – пожелал сам себе Фанис.

Условия его содержания здорово ухудшили, но то, что его не убили, говорило само за себя. Террористы из «17 ноября» совершали свои убийства в целях максимального воздействия на общество. Поэтому Фанис Апостолакис был им так же необходим, как и взрывчатка с гранатометами.

Водитель на шутку Фаниса никак не отреагировал. Пока Фанис ел, он бесцельно прохаживался по комнате, со скукой оглядываясь по сторонам. Бросив в рот последний кусок хлеба, Фанис потянулся к бутылке, открыл ее и набулькал шипящей колы в стаканчик.

– Какая у нас программа? – спросил он, когда подошедший водитель забрал поднос.

– Сейчас с тобой поговорят, а там видно будет, – пожал плечами водитель.

Выйдя, он закрыл дверь на ключ и плюс к этому задвинул засов. Фанис Апостолакис украдкой вздохнул. Террористы сделали выводы из случившегося. Не только в отношении запоров, но и в отношении всего остального. На этот раз Апостолакису не оставили ни зажигалки, ни сигарет.

Напившись, Фанис оглянулся. В дальнем углу комнаты стояли накрытое крышкой пластиковое ведро и большая бутыль с водой. В комплекте это теперь должно было заменить Фанису блага цивилизации в виде ванной, душа, умывальника, унитаза и, видимо, даже биде. Больше рассматривать в комнате было абсолютно нечего. Апостолакис невесело подумал, что одной из его бывших подружек здесь даже понравилось бы. Та была дизайнером и считала самым прогрессивным течением минимализм…

104

Из-за руля полицейской машины вынырнул полисмен и, поправив фуражку, направился к водительской дверце «Рено». Виктор опустил стекло и выудил из кармана свое водительское удостоверение и бланк агентства по прокату автомобилей.

– Добрый вечер, господин! – поздоровался полисмен на греческом. – Можно ваши права?

– Конечно! – ответил Виктор на английском.

– О, простите! – улыбнулся полисмен, тоже переходя на английский. Взяв левой рукой водительское удостоверение и бланк агентства по прокату, он хотел было посмотреть их, но вдруг показал на пассажирское сиденье: – Простите, а это что у вас?

Виктор повернул голову. На пассажирском сиденье лежала сброшенная им черная бейсболка.

– Прости… – начал поворачиваться обратно к полицейскому Виктор, и вдруг увидел нацеленный на него пистолет – точно такой же, какими были вооружены черные следопыты.

Виктор попытался отпрянуть, но у него абсолютно не было свободы маневра. Пистолет приглушенно хлопнул, и Виктору на миг показалось, что в его грудь вонзилась когтями огромная хищная птица. И он тут же потерял сознание…

105

За дверью послышались шаги. Фанис повернулся на стуле. На этот раз вслед за водителем в подвальную комнату вошел Стаматис. Одет он был с небрежностью аристократа, но вид имел невыспавшийся и осунувшийся. Водитель остался возле входа, Стаматис прошел к Фанису и остановился, сунув руки в карманы брюк.

– Здравствуйте! – наконец кивнул он.

– Здравствуйте! – сказал Фанис и поднялся.

– Зачем вы это сделали? – спросил Стаматис, пристально глядя на Апостолакиса.

– Я независимый журналист, – пожал плечами Фанис. – И не люблю, когда меня используют…

– Что-то в этом роде мы и предполагали, – хмуро кивнул Стаматис. Немного помолчав, он продолжил: – Вы доставили нам кучу неприятностей, Фанис. Но это ладно… Однако из-за вас погибли совершенно невинные люди! Вы это осознаете?

– Я их не убивал, – покачал головой Фанис.

– Вы вынудили нас это сделать! За все время деятельности нашей группы такое произошло впервые!

– Мне очень жаль. Но убил их не я, – твердо сказал Фанис.

– Ладно, оставим это, – вздохнул Стаматис. – Тем более что нам пришлось замести все следы… Но я должен предупредить вас, что в случае повторения чего-то подобного нам придется прибегнуть к самым радикальным мерам. Нам бы этого не хотелось делать.

– Вы убьете меня? – спросил Фанис.

– Нет, конечно, что за чушь… Но мы будем вынуждены предпринять кое-что, чтобы отбить у вас охоту к геройству! Я думаю, вы понимаете, о чем, вернее, о ком, идет речь?

Фанис хмуро молчал. Стаматис вздохнул и продолжил:

– Я думаю, что лучше все-таки уточнить, чтобы избежать недоразумений и не причинять неприятностей одной известной вам особе. Речь идет о вашей девушке, Фанис. Насколько нам известно, у вас с ней весьма романтические отношения. Поверьте, нам очень не хотелось бы их омрачать. Очень. Но это всецело зависит от вас. Надеюсь, теперь вы все уяснили?

– Да, – кивнул Фанис.

– Тогда отдыхайте. Вы понадобитесь нам в самой лучшей форме. Совсем скоро… – Стаматис огляделся по сторонам, невольно поморщился и спросил: – Может, вам нужно что-нибудь еще?

– Да нет, спасибо, – махнул головой Фанис. Стаматис кивнул, снова оглянулся с выражением легкой брезгливости и поспешно направился к двери. – Разве сигареты! – сказал уже вдогонку Фанис.

– Хорошо! – бросил Стаматис и, кивнув водителю, поспешно вышел.

106

Очнулся Логинов оттого, что его ощутимо тряхнуло, и голова Виктора ударилась о что-то твердое. Приоткрыв глаза, он не увидел ничего. Зато остальные органы чувств восполнили недостаток информации. Машина, в багажнике которой везли Виктора, притормозила, и колеса по очереди подпрыгнули на «лежачем полицейском».

Судя по тому, что скорость сбрасывали не сильно, а также по звуку движка, Виктор определил, что везут его не на полицейской машине, а на каком-то джипе. Уяснив это, Виктор пошевелил руками и ногами.

Ситуация выглядело препаршиво. Руки и ноги Виктора были сцеплены сзади наручниками, причем их цепи, судя по всему, были продеты друг в дружку. Даже индийские йоги и всякие фокусники, вроде Гудини, в такой ситуации освободиться не смогли бы. Звать на помощь тоже было бесполезно, поскольку рот Виктора залепили скотчем.

Выдохнув через нос, он попытался расслабиться, заодно соображая, как такое могло приключиться с ним. Правда, сказать, что его провели на мякине, как воробья, было нельзя. Подводка полисмена была осуществлена безукоризненно, так что на месте Виктора попался бы любой.

Судя по ощущениям, а голова у Виктора была на удивление ясной, в носу не чесалось и глаза не жгло, вырубили его электрошокером. С выбрасывающимися электродами. Из чего следовало, что и в порту, и на судне его тоже убивать никто не собирался. Так что по всему выходило, что он действительно попал в силки спецслужб. А вот каких – было не совсем понятно…

107

– Кап! Кап!.. – услышал Фанис Апостолакис сквозь сон.

Пытаясь понять, что происходит, он повернулся к столу, с трудом разлепил веки и приподнял голову. В этот момент тяжелая капля плюхнулась прямо на нос Фаниса.

Он невольно вздрогнул и задрал голову. На потолке посередине комнаты расплылось темное мокрое пятно. По его краям свисали капли воды. Одна из них вдруг сорвалась и, быстро увеличиваясь в размерах, полетела прямо в лицо Апостолакиса. Тот попытался отдернуть голову, но капля звонко шлепнула его по лбу.

Фанис отер лоб пальцем и быстро поднялся. Нашарив ногой туфли, он зевнул и направился к двери. За ним наблюдали, потому что не успел Фанис толком постучать, как замок щелкнул. На пороге возник тот самый водитель «Фольксвагена».

– В чем дело? – спросил он, подозрительно глядя на Апостолакиса.

– По-моему, наверху кто-то забыл закрыть кран, – кивнул Апостолакис, отступая.

Водитель подался в комнату, увидел пятно и с зевком бросил:

– Черт!

Выскочив в коридор, он быстро запер комнату и куда-то умчался. Фанис подумал, не подставить ли ведро, но это было бесполезно. Пятно расплывалось очень быстро, и с потолка уже не капало, а барабанило на площади в четыре квадратных метра.

Фанис сходил в угол в туалет, потом взял со стоящего возле кровати стула сигареты и закурил. Во исполнение указания Стаматиса водитель снабдил Апостолакиса сигаретами, но вместо зажигалки на этот раз ему оставили спички. Боясь, как бы они не промокли, Фанис забрал со стула и их, сам стул отнес к столу, а кровать оттащил в сторону.

Он как раз затушил окурок в пепельнице, когда за дверью затопали ноги. Замок снова щелкнул. На этот раз водитель был не один, а с напарником. Тот остался в коридоре, водитель быстро вошел и сказал:

– Трубу прорвало, одевайся! Пока будут ремонтировать, поспишь в другом месте!

108

Примерно через двадцать минут после того, как Виктор очнулся, идущий на большой скорости джип, в котором его везли, притормозил и резко свернул. Пару минут он ехал помедленнее, а потом, снова повернув, остановился перед какими-то воротами. Те оказались автоматическими и с едва уловимым звуком открылись.

Джип стартовал, проехал около сорока-пятидесяти метров и нырнул по пандусу в подземный гараж. Его ворота закрылись, потом хлопнули дверцы, послышались гулкие шаги. Однако открывать багажник никто не торопился.

Только через три или четыре томительных минуты где-то в углу хлопнула дверь, и вслед за приблизившимися шагами Логинов услышал негромкий голос:

– Открывайте, парни! Только осторожно!

Голос был вовсе не командным и смахивал на голос какого-нибудь университетского профессора из Массачусетса. Тут Логинов окончательно понял, что попал он к американцам.

Багажник наконец открылся. Прищурившийся Логинов не успел ничего толком рассмотреть, как на его голову надели черный мешок. После этого несколько пар рук вытащили его и понесли куда-то. Дверей по пути миновали несколько, но ни разу не поднялись наверх.

Наконец Виктора опустили на жесткую кровать. Дальше последовали сложные манипуляции, в результате которых Виктора перевернули на спину и по очереди пристегнули руки и ноги специальными ремнями. Совсем как в психбольнице. После этого всю одежду на нем просто разрезали и сдернули, не оставив даже трусов…

109

Когда Фанис Апостолакис оделся, водитель натянул ему на голову черный мешок.

– И не вздумай дергаться, понял? – предупредил он, прежде чем вывести Апостолакиса из комнаты.

– Понял, – махнул головой Апостолакис.

Водитель взял его под руку и вывел в коридор. После двух поворотов они поднялись по лестнице, прошли несколько дверей, затем водитель остановился и сказал напарнику:

– Пригляди, я узнаю, куда его можно поместить…

Напарник перехватил Фаниса под руку. Водитель вошел в какую-то дверь и закрыл ее за собой, но кое-что Апостолакис услышал. Суть заключалась в том, что никто толком не знал, куда теперь можно поместить пленника. Водитель возмутился и куда-то позвонил.

Выйдя через пару минут, он в раздражении хлопнул дверью:

– Помещения нет, а если что, отвечать нам!

– И что? – спросил напарник.

– Надо найти что-нибудь понадежней. Идем…

Минуты три Апостолакиса водили по большому дому, при этом водитель периодически заглядывал в какие-то двери. Наконец он радостно сказал:

– То, что нужно. Окон нет, и кровать какая-никакая! Заводи!

Напарник подвел Фаниса к водителю, тот перехватил его под руку и завел в какую-то дверь. Отпустив Фаниса, он наконец снял с его головы мешок и сказал:

– Перекантуешься пока здесь, а мы в бильярдной подрыхнем…

Водитель направился к выходу, Фанис огляделся. Комната, в которой ему предстояло провести остаток ночи, оказалась небольшой. Это была кладовка бильярдной комнаты и, по совместительству, хранилище кальяна. На стойках и стеллажах хранился соответствующий инвентарь. Под свободной стенкой стоял принесенный, видимо, от бассейна пластмассовый шезлонг, прикрытый каким-то восточным пледом. Судя по всему, иногда здесь ночевал либо дожидался, пока его позовут, кальянщик.

Фанис Апостолакис никакого пиетета к кальяну не испытывал, поэтому даже не стал подходить к полкам с издающими характерный аромат жестяными коробками с арабской вязью. Приподняв плед, он опустил спинку шезлонга и улегся. Койко-место оказалось вполне комфортабельным, и Фанис потушил свет.

Замотавшись в плед, он какое-то время прислушивался, как, переговариваясь, устраиваются в бильярдной водитель с напарником. Однако дверь кладовки оказалась сделанной на совесть, так что толком расслышать разговор Фанис не мог. И он незаметно задремал…

110

Лежа на жесткой кровати с крепко-накрепко привязанными конечностями, Логинов тоскливо подумал, что на этот раз ему не выбраться. Если бы его, вытащив из багажника, били ногами или вымещали зло за покалеченных на «Гераклисе» коллег как-то по другому, надежда бы оставалась. Имея дело с неуравновешенными противниками, лазейку можно отыскать почти всегда.

На этот раз такой надежды не было. Все делалось слишком организованно и методично. Так что шансы Логинова были практически нулевыми. И единственное, что ему оставалось, это приготовиться к достойной смерти.

Но и тут его ожидал небольшой сюрприз. Вскоре после того, как Виктора раздели догола, в комнату кто-то вошел, и Виктор услышал все тот же спокойный голос:

– Проходите, док! Не бойтесь, он абсолютно безопасен!

Логинов решил, что ему сейчас вкатят дозу скополаминоподобного вещества, чтобы побеседовать по душам, но ошибся. Доктор сперва просто очень тщательно осмотрел его, а потом еще и сделал что-то вроде УЗИ всего тела с томограммой головы в придачу.

Наконец он вынес свой вердикт:

– Он в полном порядке! Никаких отклонений…

– Спасибо, спасибо! – поблагодарил дока все тот же голос. – Ну что же, парни, замечательно! Поздравляю, отличная работа!

Вскоре после этого ушел сперва доктор, собравший свое компактное оборудование, а вслед за ним и человек с голосом профессора Массачусетского университета. Вместе с ним ушли и те, кто Виктора привез. И он остался один – абсолютно здоровый, по заверению доктора, но при этом абсолютно беспомощный…

111

– Ну, как у тебя дела, Стаматис? – услышал Апостолакис сквозь сон негромкий, но хорошо поставленный голос.

– Все нормально, товарищ Андрей! С приездом!

Фанис приподнял голову от спинки шезлонга. В первый момент он решил, что голоса доносятся из бильярдной, однако тут же сообразил, что это не так. Из-за двери кладовки слышался мерный и едва слышный храп.

Голоса раздавались откуда-то сверху. Причем они куда-то отдалились и стали едва слышными. Фанис Апостолакис бесшумно выбрался из пледа и, не обуваясь, встал с шезлонга. Метнувшись к двери, он осторожно прислушался.

Храп явно принадлежал одному из охранников Фаниса. Второй то ли ушел, то ли бдил молча, во всяком случае, никаких звуков не издавал. Свет в бильярдной был включен, поэтому Апостолакис, отойдя от двери, без опаски посветил зажигалкой.

Ставшие едва различимыми голоса доносились из дальнего верхнего угла кладовки. Там над шкафом с кальянными принадлежностями Фанис рассмотрел вентиляционную решетку с регулируемыми жалюзи. Оглянувшись на дверь, он метнулся к шезлонгу и очень осторожно перенес его к шкафу. В кладовке это был единственный предмет мебели, на который можно было встать.

Так же осторожно забравшись на шезлонг, Апостолакис снова посветил себе зажигалкой и максимально открыл жалюзи. Подавшись головой к вентиляционной решетке, он снова смог вполне отчетливо различать голоса.

– …надеюсь, с этим журналистом больше никаких проблем не возникнет? – спросил человек с хорошо поставленным голосом.

По-гречески он говорил довольно неплохо, но все же с весьма заметным акцентом.

– Не возникнет, товарищ Андрей, – заверил собеседника Стаматис. – Мы сделали выводы после его побега с яхты. Теперь его непрерывно охраняют.

– Смотри, Стаматис, если он, не дай бог, убежит… – Тут человек с хорошо поставленным голосом сделал красноречивую паузу. – В самом лучшем случае, нас с тобой навсегда отправят в Сибирь, охранять какой-нибудь золотой прииск.

– Он под непрерывным наблюдением…

– Ладно, верю… Давно не пил нашей водки?

– Сто лет, товарищ Андрей. Давлюсь этой чертовой метаксой.

– Ну тогда держи, наливай! Я с собой из Москвы прихватил, хотя это и нарушение конспирации…

Фанис услышал ряд характерных звуков. Невидимые собеседники чокнулись, выпили, неспешно закурили и только потом продолжили разговор.

– Ты уверен, что с этим журналистом не выйдет осечки? Ты нигде не сфальшивил?

– Уверен, что с Апостолакисом все пройдет отлично, товарищ Андрей!

– Точно уверен, или, может, нужно для большей правдоподобности еще немного его обработать? Гляди, времени осталось всего ничего…

– Уверен, товарищ Андрей! Мы же его сперва всесторонне изучили, досье собрали в три тома. Потом психолога привлекли, чтоб набросал оптимальный план бесед с учетом особенностей его восприятия. И только потом я уже окончательно тексты отшлифовал. Так что все в порядке…

– Ну смотри, Стаматис, будем надеяться. Наливай…

Собеседники снова выпили. Апостолакис, боясь пошевелиться, замер над шкафом. Человек с хорошо поставленным голосом крякнул:

– Все-таки наша водка – это наша водка! Ни с какими там текилами, висками и всякими джинами не сравнить. Забирает будь здоров… Да, Стаматис?

– Так точно, товарищ Андрей!

– Молодец! Провернем операцию, представлю тебя генералу и возьму к себе в замы! Замов-иностранцев у меня еще не было. Пойдешь?

– Сочту за честь, товарищ Андрей!

– Да что ты вскакиваешь, ты ж не в моем кабинете на Лубянке! Лучше налей еще по чуть-чуть. За успех нашей операции!

Послышался приглушенный звон и бульканье.

– Это по последней, Стаматис… Завтра мы должны быть в форме. Мне нужно будет исполнителя сразу в Москву эвакуировать, чтоб греки на его след даже случайно не напали, как с «17 ноября» было. А они ж наверняка перекроют все дороги, порты и аэровокзалы…

– А не проще его того, товарищ Андрей…

– Проще, но начальство разрешило это сделать только в крайнем случае. Исполнителя для такого дела выделили не простого, он полковник, как и ты. Перебросили его через Италию обычным пассажирским самолетом, чтоб вообще накладок избежать…

– Ликвидатор полковник? Снайпер, что ли, товарищ Андрей?

– На все руки… Бывший «альфовец», а там, сам знаешь, настоящих суперпрофессионалов готовили.

– А можно вопрос, товарищ Андрей?

– Только один, Стаматис. Потому как нам спать уже пора. Чтоб завтра в форме быть.

– А зачем понадобилось устранять премьер-министра Греции? Он же вроде того, по отношению к России настроен лояльно…

– Вообще, Стаматис, это не наше дело. Начальство решило, значит, так надо…

– Виноват, товарищ Андрей!

– Но я тебе отвечу как своему будущему заму, чтобы ты привыкал мыслить стратегически, а не в рамках отдельно взятой резидентуры… Бери, сперва выпьем! – Послышался звон, после которого человек с хорошо поставленным голосом, протяжно выдохнул и продолжил: – Вообще-то тут просто накладка вышла, Стаматис. С ценами и конъюнктурой. Пока шли неофициальные консультации насчет строительства нашего газопровода в Греции, хохлы, сам знаешь, газ в Европу перекрыли. Теперь важность альтернативных маршрутов греки на своей шкуре ощутили. А тут еще цена на нефть упала, а от нее, с полугодовой отсрочкой, рассчитывается цена на газ. В общем, условия, которые мы согласовали с нынешним премьер-министром, теперь для Газпрома невыгодные, считай, грабительские. А Газпром – это ж, считай, Россия. Можем мы позволить своими руками обокрасть свою страну?

– Не можем, конечно, товарищ Андрей! Так а-а… почему нельзя было эти условия просто пересмотреть, товарищ Андрей?

– Просто пересмотреть!.. Да за этими ж договоренностями стоят миллионы и миллиарды долларов! Кто ж тебе даст задний ход? Так что другого выхода, как пустить греческого премьера в расход, просто нет. Договоренности-то были неофициальные, никаких следов не останется. Поэтому с новым премьером все можно будет начинать с чистого листа!

112

Примерно через полчаса после ухода доктора и человека с голосом профессора Массачусетского университета в комнату, где лежал Виктор, зашли несколько человек. Соблюдая повышенные меры предосторожности, они отстегнули Виктора, одели, заковали в браслеты и, отведя на пару метров от кровати, усадили в прикрепленное к полу кресло, такое же жесткое, как и кровать. Здесь тоже имелись специальные ремни, которыми руки и ноги Виктора крепко и надежно, но без садистских излишеств, привязали.

Вскоре после этого в дверь вкатили какую-то тележку, от которой в комнате запахло так, что у Логинова даже слюнки потекли. С тележки на стол переставили посуду. После этого темный мешок с головы Виктора наконец-то сняли.

Перед ним стояли тарелка с ароматно пахнущим борщом, гречневая каша с мясом, зеленые соленые помидоры с квашеной капустой и блины с икрой. А также стакан с характерно пахнущим квасом. Это было уже за гранью понимания Виктора, и он удивленно огляделся по сторонам.

Там стояли клоны следопытов, которые гонялись за Виктором по порту и «Гераклису», а может, и они сами, только без бейсболок и инфракрасных очков. Один из клонов проговорил по-английски:

– Приятного аппетита! – после чего принялся кормить Виктора, что называется, с ложечки.

Тому ничего не оставалось, как подчиниться. При этом он все меньше понимал, что же с ним происходит. Наиболее подходящим было объяснение, что его просто с кем-то перепутали. Такое в работе спецслужб случается, причем не так уж редко…

113

Фанис Апостолакис стоял на шезлонге, пока невидимые собеседники не вышли. Где они распивали привезенную генералом российской спецслужбы водку, Апостолакис так и не понял. То ли это была специальная курительная комната, то ли небольшой кабинет. Когда дверь наконец приглушенно хлопнула, Апостолакис разогнул онемевшую шею, подался назад и осторожно слез с шезлонга.

Перенеся его обратно под стенку, Фанис поспешно улегся. Ему ужасно, просто до смерти хотелось курить. Однако он боялся, что если закурит, то дым от сигареты через вентиляцию попадет в ту самую комнату, разговор в которой он случайно подслушал. И тот же Стаматис, вернувшись, обо всем догадается. Поэтому Фанис курить не стал.

При этом услышанное настолько его взволновало, что пролежать он смог только пару минут, после чего поднялся и сел. Мысли в голове Апостолакиса налетали одна на другую, сбивались и путались. За свою карьеру он не раз докапывался до различных тайн. Но то, что ему удалось узнать только что, было способно затмить даже знаменитый на весь мир «Уотергейт».

Тогда американские полицейские случайно задержали злоумышленников, которые тайно проникли ночью в штаб-квартиру демократической партии, чтобы выведать предвыборные секреты. Белый дом пытался это дело замять, но благодаря журналистскому расследованию выяснилось, что проникновение происходило если и не по прямому указанию, то уж точно с ведома тогдашнего президента США Никсона. В результате тот был подвергнут процедуре импичмента и свой пост вынужден был покинуть.

Информация, которую только что выведал Фанис Апостолакис, была намного более сенсационной. Спланированная русскими операция была настолько коварной и изощренной, что Фанис едва не стал ее невольным соучастником. Но теперь он знал правду. И должен был ее во что бы то ни стало открыть миру…

114

Люди в черном были исключительно корректны. Они не только покормили Виктора с ложечки, но напоследок еще и аккуратно отерли салфеткой. После этого посуду со стола убрали, сам стол протерли. Около десяти минут Логинов терялся в догадках, потом в дверь вошел чуть выше среднего роста мужчина. Ничего примечательного в его внешности не было, и одет он был по-простому, но Логинов сразу понял, что он тут самый главный. И не ошибся.

– Ну, как дела, парни? – спросил мужчина голосом профессора Массачусетского университета. – Все в порядке?

– Да, сэр! – ответил один из клонов.

– Ну что же, – повернул голову к Виктору мужчина. – Тогда дайте нам что-нибудь выпить и прогуляйтесь…

Несмотря на отсутствие командных ноток в голосе мужчины, клоны его приказ выполнили очень быстро. Минуту спустя перед Логиновым стоял стакан с мартелем и пластмассовой трубочкой. Сама бутылка располагалась на другой стороне стола так, что Виктор до нее дотянуться не мог даже головой. Там же стоял второй стакан.

Когда дверь за клонами закрылась, мужчина с голосом профессора Массачусетского университета присел напротив Логинова, плеснул себе немного мартеля и с улыбкой посмотрел на Виктора:

– Ну, вот мы и встретились…

Логинов немного выждал, потом спросил:

– Вы уверены, что мы знакомы?

– Лично нет. Заочно – да.

– А-а… – начал было Виктор, но собеседник его перебил:

– Фамилия Кащеев вам о чем-нибудь говорит?

– Да, – кивнул Виктор.

– Он мне о вас много рассказывал! – устало улыбнулся мужчина. – Но я ему сперва не поверил. В результате чего и не сумел довести до логического конца операцию с «Одиссеем»…

Логинов сглотнул и хмуро спросил:

– Кто вы?

– Чарльз Купер, заместитель начальника оперативного управления ЦРУ. Но в последнее время я курирую отдельное направление…

– «Южный поток»?

– Можно и так сказать, – пожал плечами Купер. – За знакомство, господин Логинов!

115

– Просыпайся! – потряс Фаниса за плечо вошедший в инвентарную комнату водитель.

Апостолакис после подслушанного ночью разговора не сомкнул глаз. Однако он очень натурально изобразил пробуждение, поскольку готовился к этому и даже специально надавил на лице след.

– Что, уже отремонтировали трубу?

– Да, – кивнул водитель. – Но у тебя сегодня другая программа. Давай быстро завтракать.

Фанис Апостолакис изобразил, что со сна у него плохо с координацией, и сел. Правда, обулся он очень быстро. Теперь, став обладателем столь важной информации, Фанис просто не имел права рисковать. Топтавшийся у шезлонга водитель вполне мог расслышать доносящиеся через вентиляцию голоса, если бы в той комнате снова кто-то заговорил…

– А что у нас на завтрак? – пружинисто поднялся Фанис.

– Извини, меню для тебя забыли отпечатать, – хмыкнул водитель, направляясь в бильярдную.

Там к ним присоединился напарник водителя, и они быстро прошли в небольшую столовую, видимо, обслуги дома. На этот раз мешок на голову Апостолакиса не надели, но только потому, что до столовой оказалось буквально два шага и ее окна были наглухо закрыты жалюзи, так что увидеть, в каком месте находится дом, не представлялось возможным.

Завтрак был нехитрым, но калорийным – яичница с беконом, кофе со сливками, сок и далее по списку. Причем на этот раз Фанис завтракал вместе со своими охранниками. Оба торопились, так что было понятно, что день «Ч» наступил.

Апостолакис ел с опущенной головой. Он избегал смотреть своим охранникам в глаза, поскольку подсознательно опасался, как бы те чего-нибудь не заподозрили. Впрочем, на счастье Фаниса, водитель и напарник на него внимания почти не обращали, сосредоточившись на еде.

– Опаздываем! – наконец сказал водитель, посмотрев на часы.

Его напарник поспешно запихнул в рот вилкой остатки бекона и, дожевывая на ходу, метнулся за мешком. Фанис отложил приборы и отерся салфеткой.

– Мы далеко? – спросил он.

– Сейчас увидишь! – сказал водитель, тоже поднимаясь.

Подскочивший напарник надел на голову Фаниса мешок, после чего они втроем совершили примерно двухминутный спурт по лестницам и коридорам дома. Несмотря на путаный маршрут и мешок на голове, Апостолакис все же сообразил, что они спускаются в подвал. И не намного ошибся.

Гулкое помещение, в которое его очень быстро завели, оказалось аккуратным подземным гаражом. Когда с головы Фаниса сдернули мешок, он увидел стоящего неподалеку Стаматиса.

– Доброе утро! – кивнул тот.

– Доброе! – поздоровался Фанис.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился Стаматис. – Отдохнули? А то, я слышал, ночью у вас случилось небольшое наводнение и вас пришлось спешно эвакуировать…

– Пустяки! Я спал как убитый! – поспешил заверить собеседника Апостолакис. – Наверное, последствие приема лекарств. Зато теперь чувствую себя отлично!

– Рад это слышать, Фанис! Пришло время поработать… Вы умеете с этим обращаться?

Стаматис отступил и кивнул на установленный на штативе компактный цифровой фотоаппарат «Олимпус» с большим разрешением, великолепной оптикой и функцией видеозаписи.

– Конечно! – кивнул Фанис. – Это же моя работа.

– Тогда держите! – Стаматис протянул Апостолакису фотоаппарат. – Там стоит карта памяти, вы ее заберете с собой. Понятно?..

Фанис кивнул:

– На ней будет мой репортаж?

– Скорее рабочие материалы! – улыбнулся Стаматис. – Наше дело – снабдить вас видеорядом и заявлением. Ну а как все лучше скомпоновать и преподать, это ваше дело. Не нам учить такого профессионала, как вы…

116

Чарльз Купер глотнул мартеля и посмотрел на Виктора:

– Вы не хотите выпить со мной, господин Логинов?

– Хочу, только мне как-то неудобно…

– Увы, придется пока так. После того, как вы в самый последний момент сорвали операцию с «Одиссеем», я не могу рисковать… Кстати, насколько я понимаю, вы тоже в последнее время курируете «Южный поток». Не так ли?

– Вы любите изъясняться риторическими вопросами?

Купер улыбнулся:

– Есть такая слабость… Хорошо, господин Логинов, не буду ходить вокруг да около. Я отлично знаю, что вы являетесь ответственным за безопасность проекта «Южный поток», поэтому понимаете, что на кону стоят не только миллиарды долларов, но и геополитические интересы… После провала операции с «Одиссеем» я провел тщательный анализ и установил, что причиной неудачи стали действия двух человек – небезызвестного вам Фаниса Апостолакиса и ваши. И тогда я задался вопросом – а что, если мне использовать вас обоих в своих целях? Понимаете?

– Кто нам мешает, тот нам и поможет?

– Да! Именно… – кивнул Купер. – Если вы вдвоем умудрились сорвать столь тщательно подготовленную операцию, то логично предположить, что при правильном подходе вы вдвоем сможете помочь провести аналогичную… Верно?

– Смотря какой использовать подход, – пожал плечами Логинов. – Вы подкупили Апостолакиса?

Чарльз Купер лукаво посмотрел на Логинова:

– Мы с вами профессионалы высокого уровня, верно? И вы прекрасно понимаете, что это вовсе не тот ключик, которым можно заманить Апостолакиса в лабиринт. Просто пытаетесь скачать с меня информацию.

– Верно! – улыбнулся Логинов и, наклонив голову, потянул через пластмассовую трубочку мартеля. – Так что там насчет лабиринта, Чарли?

– Да насчет лабиринта, Виктор, все просто, – улыбнулся в ответ Купер. – Заманить в него можно любого. Просто нужно подобрать соответствующую наживку и разложить ее через правильные промежутки. И тогда тот, для кого она предназначена, сам не заметит, как окажется в лабиринте. И как из него выберется…

– Значит, тебе удалось заманить Апостолакиса в лабиринт?

– Само собой. И тебя тоже, Виктор! – улыбнулся Купер. – Знаешь, как я назвал операцию?

– Как?

– «Лабиринт Минотавра»!

– Выходит, Минотавр – это ты?

– Можно, конечно, сказать и так, – кивнул Купер. – Потому что вы с Фанисом, ни о чем не догадавшись, оказались в моем лабиринте. Но мне, честно говоря, не очень нравится выступать в образе ужасного человекобыка. Мне ближе роль Ариадны!

– Ариадны? – с напускной веселостью спросил Виктор.

– Да! – кивнул Купер. – Потому что я приготовил для вас с Фанисом нити, которые выведут вас из лабиринта к новой счастливой жизни!

– Ага! – сказал Виктор. – Насколько я помню из школьной программы, Чарли, славный киллер по имени Тесей, для которого сводная сестра Минотавра Ариадна протянула нить, в благодарность на ней, как бы это сказать, женился… Кому из нас достанется эта честь? Мне или Фанису?

– Ну, не нужно все вопринимать так буквально! – засмеялся Купер. – Хотя в принципе аналогия в данном случае вполне уместна. Твоя ниточка для выхода из лабиринта – брачный контракт, Виктор!

117

– Камера в порядке? – спросил Стаматис.

– Да, – кивнул Фанис.

– Ну что же, тогда давайте приступать… Сейчас к нам войдут наши товарищи, которые приведут в исполнение справедливый приговор от имени греческого народа. Они сделают заявление, после чего вы сможете задать им несколько вопросов. Скажем, пару… Вам нужно время, чтобы подготовиться?

Апостолакис покачал головой.

– Я думаю, справлюсь и так.

– Не сомневаюсь! – кивнул Стаматис. – Вы будете делать какой-нибудь предварительный комментарий до их прихода?

– Наверное, это будет смотреться несколько фальшиво.

– Решать вам! – пожал плечами Стаматис. – Да, забыл сказать, в целях конспирации наши товарищи будут говорить измененными голосами и с закрытыми лицами. Но это, я думаю, понятно…

– Да, конечно!

– Тогда последнее! Прошу понять меня правильно, мы отнюдь не ограничиваем вас в вопросах, но они должны быть такими, чтобы ответы не требовали выдачи конфиденциальной информации.

– Я понял, – кивнул Фанис.

– Ну, тогда занимайте позицию…

С этими словами Стаматис стал позади Фаниса, чтобы не попасть в кадр. Водитель и его напарник по ходу разговора нырнули в коридор, так что теперь Фанис оказался один перед задней дверью гаража.

Несколько секунд спустя она открылась, и в гараж вошли двое мужчин. Брюки и туфли на них были обычные, а вот куртки – камуфляжные. На головах мужчин были черные маски с прорезями для глаз. В районе рта под маской шедшего первым что-то выпячивалось. Фанис сперва удивился, но тут же сообразил, что это устройство для искажения голоса. Оба мужчины были экипированы висящими на шеях автоматами.

Фанис Апостолакис включил видеозапись. За спиной он услышал легкий шорох. Это Стаматис заглядывал через плечо Фаниса на дисплей, чтобы увидеть картинку. Мужчины в масках тем временем остановились у голой стенки гаража и повернулись к объективу. Один из них воинственно вцепился руками в автомат и проговорил явно написанный Стаматисом текст на греческом:

– Сегодня знаменательный для Эллады день! Революционная группа «17 ноября» выходит из подполья, где она пробыла несколько лет! Большая часть наших товарищей брошена в тюремные застенки, но мы продолжаем борьбу за справедливость и права эллинского народа! Пришло время очистить авгиевы конюшни нашей политики от накопившегося за эти годы гноя! Сегодня мы положим начало этому процессу! Рыба гниет с головы, поэтому, от имени и по приговору эллинского народа, первым справедливую кару получит погрязший в коррупции и продавший за взятки интересы трудящихся Эллады премьер-министр. – Второй мужчина в маске в это время развернул увеличенную до размеров настенного портрета фотографию премьера, явно взятую из какого-то таблоида. На ней премьер был запечатлен ловким коллегой Апостолакиса на каком-то закрытом обеде. В одной руке он держал бокал, в другой – наколотый на вилку кусок красной рыбы. Пьяно смеясь, премьер косился куда-то в сторону. – Продажным политиканам не место у руля Эллады! – провозгласил первый мужчина. Второй в это время щелкнул зажигалкой, поднеся ее к нижнему углу портрета. Угол загорелся, пламя голубыми змейками метнулось по краям фото и начало стремительно подступать к лицу премьеру. Оно вдруг скукожилось и начало темнеть. Всего несколько секунд спустя на обгоревших щеках появились зияющие дыры. Потом пламя рванулось вверх, одним махом проглотив глаза и лоб премьера. Державший фото мужчина поспешно разжал пальцы, и догорающее фото упало на пол. Первый мужчина продолжил: – Вторым понесет заслуженную кару капиталистический эксплуататор и бесстыжий олигарх, наживший на страданиях эллинского народа миллионы, Феофилактос Манолас! Он скупил оптом наших политиков и вместе с ними предается разврату, пьянству и чревоугодию в то время, как эллинский народ страдает от последствий экономического кризиса. – Второй мужчина в маске развернул портрет Феофилактоса Маноласа. Тот тоже был взят из бульварной газеты, и на нем Манолас живо напоминал жирного похотливого хряка. – Смерть кровавым эксплуататорам! – провозгласил первый мужчина.

Портрет Маноласа вспыхнул и начал быстро гореть…

118

– Брачный контракт, Чарли? – игриво спросил Логинов.

– Да! Именно! – кивнул Купер. – Для того чтобы выбраться из лабиринта, тебе придется подписать брачный контракт…

– Подожди! – перебил Купера Виктор. – Дай я попробую угадать! С Анджелиной Джоли? Черт, нет! Ее же этот, с ромбообразной физиономией, забрюхатил… С Мадонной? Нет, она для меня старовата… С Дженифер Лопес? Тоже не пойдет, у латиноамериканок все время пятна под мышками… Ладно, сдаюсь! Так с кем, Чарли?

– Честно говоря, невеста уже немолода, – притворно вздохнул Купер. – Я бы даже сказал, что она раза в два постарше Мадонны…

– Езус Мария, Чарли! Неужели мне придется жениться на королеве-матери? Тебе нужен человек, которого можно пропихнуть на английский престол вместо твоего тезки принца Чарльза?

– Все намного проще, Виктор! – улыбнулся Купер. – Тебе придется подписать брачный контракт с ЦРУ…

– Черт, – вздохнул Виктор, – я с самого начала подозревал, что ты приготовил мне какую-то гадость, Чарли. А других вариантов нет?

– Увы, – покачал головой Купер, цедя мартель.

Глаза его стали серьезными.

– Ты же понимаешь, Чарли, что это невозможно, – тоже серьезно проговорил Логинов. – Я ведь давал присягу. Да и с предателями, сам знаешь, никто не церемонится. Вы же Кащеева, который к вам переметнулся, рассчитали походя…

– Кащеев и ты – разные вещи, Виктор…

– Пока я не продался, да. А потом чем мы будем отличаться?

Купер продолжил, словно бы и не слышал Виктора:

– …Кащеев не оправдал надежд, которые я на него возлагал. Он завалил операцию с «Прибрежной». Что же касается тебя, Виктор, то все в твоих руках.

– И что я должен сделать?

Купер пожал плечами:

– Ты поможешь мне сорвать подписание договоренностей по «Южному потоку» и похоронить этот проект. Афиняне выбрали Тесея на роль киллера для устранения Минотавра. Мне нужен киллер для Газпрома…

119

Сопевший над ухом Фаниса Апостолакиса Стаматис наконец отодвинулся, удовлетворенный записью заявления псевдобоевиков, и тронул Фаниса за плечо. Апостолакис оглянулся. Стаматис показал знаком, что теперь тот может задать вопросы.

Фанис ненадолго задумался, потом проговорил:

– Вы заявлете, что действуете от имени эллинского народа. Скажите, вы уверены, что общественность поддержит ваши действия?

Делавший заявление мужчина кивнул и, снова воинственно сжав висящий на шее автомат, отчеканил:

– Преступная случка коррумпированных политиков и капиталистических эксплуататоров позволяет последним беззастенчиво грабить эллинский народ, щедро делясь награбленным с первыми! Эти метастазы нужно безжалостно удалять! Конечно, представители олигархических кланов и политические проходимцы, мечтающие добраться до власти в целях личного обогащения, нас осудят! Но мы боремся не за их хищнические интересы, а за интересы простых трудящихся Эллады! Поэтому уверены, что они наши действия обязательно поддержат!

Ряженый оратор, тут надо было отдать Стаматису должное, был неплохо подготовлен. Используя псевдореволюционную риторику, он мог переливать из пустого в порожнее часами. Поэтому Фанис повернулся к Стаматису и махнул головой, дав понять, что это все. В глазах того промелькнуло легкое удивление, однако настаивать на продолжении интервью он не стал.

Стаматис кивнул исполнителям ролей боевиков. Те тут же развернулись и направились к двери, из которой вышли. Фанис Апостолакис остановил запись и спросил:

– Так фотоаппарат остается тут?

– Да! – кивнул Стаматис. – Для фиксирования казни врагов эллинского народа он не подойдет. Мы предоставим вам длиннофокусную камеру. Так что просто заберите карту памяти…

120

– А в чем конкретно будет заключаться моя задача? – спросил Логинов.

– Это ты узнаешь, только подписав контракт с ЦРУ, – покачал головой Купер. – Я тебя не тороплю, Виктор. Можешь все как следует обдумать. Но выхода у тебя все равно нет…

– Фанис подписал? – спросил Виктор.

– Что?

– Фанис контракт подписал?

– Да, конечно! – улыбнулся Купер. – Фанис – молодчага…

Логинов пару секунд пристально смотрел на Купера, потом вдруг спросил:

– Модулятор?

– Что?.. – попытался изобразить удивление Купер, но получилось это у него немного фальшиво, поскольку Логинову удалось застать его врасплох.

– Я говорю, что вы использовали телефон Апостолакиса и модулятор голоса, чтобы заманить меня в ловушку, – уже не вопросительно, а утвердительно проговорил Логинов.

Купер вздохнул:

– Ну вот, от тебя, Виктор, трудно что-нибудь скрыть… Да, для того чтобы заманить тебя в порт, мы использовали телефон Апостолакиса и компьютерный модулятор голоса. Точно так же, как перед этим использовали самого Апостолакиса, чтобы заманить тебя в Грецию… Но теперь это уже не имеет значения, Виктор. Ты в лабиринте. Который я придумал специально для вас с Апостолакисом. Выбраться сам ты не сможешь. От того, как ты себя поведешь, будет зависеть, выступлю я в роли Минотавра или Ариадны…

– После того, Чарли, как ты собирался утопить «Одиссей» с тысячами спящих и ни о чем не подозревающих людей на борту, в твое человеколюбие как-то верится слабо… – покачал головой Виктор.

– Мы же профессионалы, – пожал плечами Купер. – А профессионалы не имеют права на жалость… Увы, Виктор, мир жесток. Каждый в год в Африке от голода и болезней гибнут не тысячи, а десятки и даже сотни тысяч людей. И что, их кто-нибудь жалеет? А ведь для того, чтобы спасти этих несчастных, не нужно проявлять чудес самопожертвования. Достаточно просто каждому жителю цивилизованной страны отказаться от своего праздничного воскресного обеда и, купив на эти деньги мешок муки и упаковку аспирина, отвезти это добро в ближайшее представительство Красного Креста. Кто-нибудь так поступает? Нет… А почему? Да потому что для того, чтобы какая-то часть жителей Земли жила хорошо, нужно, чтобы другая вымирала. Спецслужбы, Виктор, для того и существуют, чтобы регулировать и направлять в нужное русло этот процесс. Меня наняли, чтобы я обеспечил процветание Америки. Моему работодателю, фермеру из Колорадо, абсолютно все равно, какими методами я это обеспечу. Ему главное, чтобы в воскресенье на столе у него была индейка и чтобы никакой негритос из Африки на нее не мог покуситься…

– Я, Чарли, шел в спецслужбу, чтобы защищать людей вне зависимости от их национальности, вероисповедания и места проживания, – покачал головой Виктор.

– Это всего лишь красивые слова. На самом деле тебя наняли для того же. Конкретно, чтобы среднеазиатский газ во что бы то ни стало попал под контроль России. Чтобы в будущем, когда наступит энергетический кризис и стукнут сорокаградусные морозы, русские в тепле и добре лопали свои блины и пили чай из самовара, а замерзали и гибли от холода греки, венгры или итальянцы… Но во-первых, Виктор, ты все равно проиграл, а во-вторых, вам в ФСБ за вашу работу слишком мало платят. Поэтому я предлагаю тебе очень хороший выход. Ты переходишь на работу в ЦРУ и помогаешь нам торпедировать проект «Южный поток». А мы тебе за это даем новое лицо, новое имя, новый большой дом и очень большой счет в банке. Мне кажется, это предложение, которое стоит обдумать очень тщательно и всесторонне. Поэтому не буду тебе мешать! – сказал Купер и, допив свой мартель, поднялся.

121

– Достали? – спросил из-за плеча Фаниса Стаматис.

– Да! – кивнул тот, показывая извлеченную из «Олимпуса» карту памяти.

– Не потеряете?

– Нет, – махнул головой Апостолакис.

Он хотел уже сунуть карту в карман, но Стаматис его остановил:

– Давайте на всякий случай сделаем вам копию на флэшке! А то мало ли что…

– Давайте. Так будет надежнее, – не стал спорить Фанис.

Стаматис забрал у него карту и повернулся:

– Прошу!

Они нырнули в коридор, в котором слонялись водитель с напарником. Через несколько метров Стаматис сказал:

– Нам сюда!

За расположенной справа дверью оказалась комната-кладовка. Но в ней был и небольшой стол, на котором лежал ноутбук. Стаматис присел за него, водитель с напарником заняли позицию в приоткрытых дверях. Стаматис открыл ноутбук и вставил карту памяти в картридер.

Стоящий за его спиной Фанис Апостолакис увидел обычную панель «Windows». Только в нижнем ее углу на крошечном указателе языка виднелись буковки «Ru». Апостолакис, заметив их, решил, что лучше не рисковать, и шагнул к двери:

– Можно я покурю в коридоре?

– Да-да, конечно, – кивнул Стаматис, оглядываясь через плечо. – Я сейчас…

122

После ухода Чарльза Купера клоны в черном в обратном порядке провели процедуру транспортировки Виктора на кровать – с надеванием наручников, соблюдением всех мер предосторожности и последующим пристегиванием к кровати рук и ног. Правда, на этот раз по дороге Виктору дали сходить в туалет.

Проверив надежность креплений, клоны пожелали Виктору спокойной ночи и отбыли восвояси. Верхний свет выключили, зато оставили дежурный. Логинов прикрыл глаза и вдруг вспомнил случай из жизни ненадолго возглавившего Советский Союз Константина Устиновича Черненко, который Виктору как-то рассказал знакомый из Главного управления охраны.

Черненко человеком был неплохим, но данных, необходимых для управления столь огромной страной, у него не было и в помине. Своему взлету он был обязан чистой случайности. Во время работы Брежнева в Молдавии Черненко трудился при нем заведующим гаражом. Причем даже эта, в общем-то, не очень сложная работа давалась ему с большим трудом. Он так уставал, что, приходя после трудового дня домой, а жил он в Молдавии в частном доме, часами сидел на крылечке, молча глядя перед собой. Однако Брежневу не очень далекий Черненко чем-то приглянулся, и он взял его в свою команду, в результате чего много лет спустя уже смертельно больного Константина Устиновича такие же дряхлые члены Политбюро избрали генсеком. Черненко же к тому времени уже и ходить сам не мог. А тут в СССР нагрянула с визитом то ли Тэтчер, то ли французский президент.

В квартиру Черненко срочно вызвали из «кремлевки» врача, который наколол его всякими волшебными средствами, после чего генсека, как ребенка, одели и под руки поволокли на выход. Тут жена Константина Устиновича, которая, надо сказать, к его руководящим способностям всегда относилась скептически, но мужа очень любила, всплеснула руками и вскрикнула:

– Что ж вы делаете? Он же еле живой!

На что ей ответили гениальной фразой:

– Он сам себе не принадлежит…

Вспомнил эту историю Логинов потому, что у него сложилось устойчивое впечатление, что он тоже сам себе уже не принадлежит. Чарльз Купер очень красиво все излагал, но Логинов ему не верил. Если бы речь шла об обычной вербовке, никто не стал бы городить такой огород. И Логинов, лежа на жесткой кровати, все отчетливее понимал, что за всем этим скрывается что-то другое…

123

Торчавшие в двери комнаты-кладовки водитель с напарником посторонились, Фанис вышел в коридор и закурил. Он старался держать себя в руках, но сердце в груди стучало, как бешеное. Если бы Стаматис понял, что Апостолакис заметил установленный на ноутбуке русский шрифт, это могло бы кончиться для Фаниса плачевно.

К счастью, Стаматис то ли не заметил своей оплошности, то ли решил, что Фанис не успел разглядеть крохотные буковки. Вынырнув через минуту в коридор, он протянул Апостолакису еще теплую флэшку и карту памяти:

– Держите! Только положите их в разные карманы, чтобы я был спокоен!

Фанис кивнул и, сунув сигарету в рот, быстро спрятал носители дезинформации. Стаматис посмотрел на часы и сокрушенно покачал головой:

– Хотелось бы выпить с вами на прощание, но, боюсь, уже не успеем… У нас есть еще одно очень важное дело! Давайте вернемся в гараж!

В гараже декорации успели сменить. Там стояла не очень новая с виду машина с распахнутыми правыми дверцами. Стаматис подвел Фаниса к передней и кивнул:

– Садитесь, опробуете, так сказать, свое рабочее место!

Апостолакис забрался на переднее пассажирское кресло, Стаматис нырнул на заднее сиденье и открыл люк в крыше машины. Прямо под ним был установлен складной штатив, на котором крепилась камера с длиннофокусным объективом. Стаматис выдвинул камеру в люк, после чего наклонился к плечу Фаниса:

– Откройте, пожалуйста, крышку!

Апостолакис открыл бардачок и увидел внутри экран компактного дисплея, на который проецировалось изображение с камеры. Рядом лежал беспроводной джойстик.

– Это устройство управления камерой, – сообщил Стаматис. – Возьмите, пожалуйста, опробуйте!

Апостолакис взял джойстик и нажал на кнопку. Высунутая в люк камера с легким жужжанием послушно повернулась влево.

– Это «автофокус», это «стоп», это «запись», – показал Стаматис, просунув руку между креслами. – Но вы, я думаю, разберетесь и сами… Потренируйтесь, пока есть время.

124

Лежа на жесткой кровати с закрытыми глазами, Логинов в который раз прокручивал в голове свой разговор с Чарльзом Купером. Будучи опытным оперативником, Виктор прекрасно знал, что главное заключается не в словах, а в сопутствующей информации. Проанализировав мимику, жесты, интонации, паузы, контекст и многое другое, можно докопаться до того, о чем собеседник не только не собирался говорить, но, наоборот, хотел тщательно скрыть.

Чарльз Купер не собирался говорить Логинову о том, как именно ЦРУ использовало и собиралось использовать Фаниса Апостолакиса. Однако Виктор еще по ходу разговора уяснил, что того использовали втемную. Прокрутив в голове весь разговор с Купером, Логинов пришел к выводу, что и его будут использовать точно так же.

Это давало ключ к пониманию всего остального. К примеру, абсолютно излишних на первый взгляд мер предосторожности. Объяснялись они вовсе не тем, что агенты ЦРУ опасались нападения со стороны Виктора. Эту проблему можно было решить по-другому и более эффективно. Просто дело было в другом. Купер опасался, как бы оказавшийся в безвыходном положении Логинов не наложил на себя руки.

Вот в чем заключалось главное. Логинов зачем-то был нужен Куперу живым и здоровым. Да еще и в маске, которую с него не сняли, даже раздев догола для врачебного осмотра.

Несмотря на то, что Чарльз Купер всячески открещивался от роли кровожадного человекобыка, суля Логинову золотые горы и путеводные нити, он был настоящим Минотавром, жестоким и бесжалостным. Купер отнюдь не собирался выпускать Логинова из своего лабиринта. Виктор явно был намечен для принесения в качестве жертвы. Непонятно было только, в чем именно будет заключаться жертвоприношение…

125

Пока Апостолакис упражнялся с джойстиком, Стаматис на заднем сиденье терпеливо ждал, готовый прийти на помощь. Однако помощь Фанису не потребовалась. Система управления камерой была простой и функциональной. Освоить ее смог бы даже даун младшего школьного возраста.

Напоследок Фанис ловко развернул камеру с одновременным наклоном и наездом на нижний угол гаража. На дисплее отобразился многократно увеличенный шуруп.

– Лихо! – невольно восхитился Стаматис.

– Это моя работа, – пожал плечами Фанис. – Я все понял. Прятать джойстик?

– Просто выключите камеру и положите на сиденье, – сказал Стаматис. – Наши люди сами все приведут в транспортное положение, заодно убрав все следы. Ну что же, вы управились так быстро, что у нас все же появилось время для того, чтобы выпить напоследок. Прошу!

Полминуты спустя они снова вошли в ту самую небольшую комнату-кладовку. Стаматис убрал со стола закрытый ноутбук и выставил явно припасенные заранее стаканы и бутылку коллекционной метаксы.

– Присаживайтесь. Извините, что в таких условиях, – проговорил он, наливая в стаканы на два пальца напитка. – Но подниматься наверх просто нет времени…

– Да нет, все в порядке, – махнул головой Фанис. – Я понимаю – конспирация есть конспирация.

– От вас ничего не скроешь, – кивнул Стаматис. – Вы правы. Мы извлекли из провала наших товарищей уроки. Прошу!

Фанис взял стакан, они чокнулись, пригубили метаксы и только потом присели. Стаматис посмотрел на Фаниса и сказал:

– Надеюсь, несмотря на имевшие место недоразумения, впечатления от пребывания у нас будут не самыми плохими…

– Ну, для журналиста важны не впечатления, а фактический материал, – пожал плечами Апостолакис. – А материала я получил столько, что, пожалуй, хватит на целую книгу…

– Вы собираетесь писать о пребывании у нас книгу? – оживился Стаматис.

– Это я сказал образно, – покачал головой Фанис. – Каждый должен заниматься своим делом. Мой жанр – сенсационный репортаж. В нем я и изложу полученную информацию. И, поверьте, сделаю это так, что смогу удивить даже вас…

– Очень надеюсь, – кивнул Стаматис. – Для этого мы вас, так сказать, и привлекли… За сенсацию, которую мы сотворим вместе!

126

На завтрак Логинова снова кормили из ложечки. И снова блюдами русской кухни. Вскоре после того, как тележку с посудой выкатили из комнаты, в нее вошел Чарльз Купер.

– Доброе утро, Виктор! Ты уже позавтракал? – заботливо осведомился он.

– Да, Чарли! Здравствуй. Спасибо. Очень трогательно, что вы подбираете мне национальное меню…

– Ну, это пустяки! – отмахнулся Купер. – Мы искренне надеемся на сотрудничество, поэтому стараемся окружить тебя посильной заботой. Я хотел продолжить наш вчерашний разговор, но обстоятельства сложились так, что нам придется перебраться в другое место.

– А что случилось? – спросил Виктор.

Купер явно ожидал этого вопроса. Вернее, он сам подвел Виктора к нему.

– Наш общий знакомый Апостолакис оказался слишком прытким и пронырливым, – сокрушенно вздохнул Купер. – Поэтому мне приходится уже который раз буквально на ходу менять план. Сперва мы хотели просто отследить твою встречу с Фанисом, потом, когда он исчез, даже начали спешно готовить для тебя подводку через его машину, но ты справился сам, добравшись до телефона его девушки… Так что ничего страшного, – поспешил успокоить Логинова Купер. – Тебя просто перевезут в более безопасное место, и уже там мы сможем спокойно пообщаться. Как говорится, нет худа без добра. У тебя, Виктор, появилась возможность еще раз все обдумать, если ты еще не пришел к окончательному решению. Ты проиграл, но у тебя есть прекрасная возможность присоединиться к команде победителей. Решайся и, обещаю, ты получишь все!

– Спасибо, Чарли, – кивнул Логинов.

– Ну что ты, не за что! Счастливого пути, Виктор! И до скорой встречи!

– До встречи, Чарли! – кивнул Логинов.

Купер тут же вышел. Люди в черном приступили к подготовке Логинова к траспортировке. Его запястья отстегнули от подлокотников и, заведя руки за спину, надели наручники. Ту же процедуру проделали с ногами. Подведя к кровати, Виктора уложили на живот, сняли наручник с левой руки и продели цепочку в цепочку наручников, надетых на ноги.

Логинов вспомнил, что в милицейской йоге эта поза называется «ласточкой». И тут же забыл об этом. Его рот залепили скотчем, на голову надели темный мешок и понесли в гараж. Приветливый тон Чарльза Купера не обманул Виктора. Купер просто пришел удостовериться в том, что Логинов находится в надлежащем состоянии, прежде чем выписать ему билет в один конец…

127

Стаматис украдкой покосился на часы. Видимо, время еще было, и он спросил у Апостолакиса:

– Еще по чуть-чуть?

– Не откажусь, метакса великолепная.

– Я сам ценитель этого замечательного напитка, – кивнул Стаматис, потянувшись к бутылке. – Кстати, все время хотел спросить у вас, но не было времени… Вы ваши репортажи пишете по плану или, так сказать, спонтанно?

– Сенсация и план вещи взаимоисключающие, – улыбнулся Апостолакис. – Сенсация только тогда сенсация, когда она переворачивает устоявшиеся мнения, представления и стереотипы. Никого не удивишь подробностями распутной жизни проститутки. Другое дело, если в распутстве уличаешь архимандрита…

– Это понятно, – кивнул Стаматис, завинчивая и ставя на стол бутылку. – Но я имел в виду сам текст.

– С текстом то же самое, – кивнул Апостолакис. – Форму текста определяет содержание. То есть материал. Писать по плану легко. Но это будет не более чем набор штампов. Сенсация же товар штучный, поэтому и требует оригинальной огранки, чтобы засверкать всеми красками.

– Интересно, – кивнул Стаматис. – Честно говоря, я завидую вашей работе.

– Шутите?

– Нет. Быть всегда в центре событий, чувствовать пульс жизни, вскрывать, так сказать, язвы… Мы тоже, конечно, по мере сил делаем это, но обречены на вечную безвестность.

– Ну, теперь-то о вас узнают миллионы, а может, даже миллиарды! – заверил Стаматиса Фанис Апостолакис.

128

Несмотря на надетый на голову мешок, Виктор понял, что на этот раз его погрузили не в джип, а в какую-то другую машину. Это лишний раз подтвердило, что он не ошибся в своих предположениях. Дорога была в один конец, поэтому и автомобиль использовали «одноразовый» – либо угнанный, либо взятый на какой-то автомобильной свалке.

Крышка багажника хлопнула, словно закрывшаяся дверца мышеловки. Пункта назначения Виктор не знал, зато отлично понимал, что его там ждет. Логинова везли принести в жертву. Куперу нужен был труп Виктора – в маске и с желудком, в котором при вскрытии патологоанатом обнаружит блюда русской кухни.

Логинов так часто играл в прятки со смертью, что иногда даже удивлялся, что она снова прошла мимо. Сейчас ситуация была такова, что на это рассчитывать не приходилось. Чарльз Купер, надо было отдать ему должное, сделал из провала операции с «Одиссеем» соответствующие выводы.

На этот раз у Виктора не было ни единого шанса выбраться. Он с самого начала, начиная с того момента, когда прочитал в Москве материал Апостолакиса, играл в чужую игру. И он, и Фанис клюнули на наживку и оказались в лабиринте, тщательно выстроенном Купером. Единственное, насчет чего Чарли Виктору не врал, это, наверное, было то, что Апостолакис оказался слишком прытким, из-за чего Куперу пришлось по ходу менять план. С Виктором тоже не все прошло гладко, но теперь это уже не имело значения.

Игра близилась к финалу. Виктора везли на заклание. Купер потирал руки. Где находился Апостолакис, было неизвестно, но, судя по всему, он тоже был готов исполнить свою роль, тщательно выписанную Купером.

Логинов так часто играл в прятки со смертью, что теперь, когда она была неизбежна, он не испытывал никакого страха. Это было ненормально, но это было именно так. Логинов не боялся умереть. Он боялся умереть столь глупо и бесславно…

129

– Ну что же, – вздохнул Стаматис. – Было очень интересно с вами пообщаться, но, увы, время не ждет. Счастливого пути, сенсационного репортажа и заслуженной славы! И не поминайте, так сказать, лихом!

– Спасибо! – кивнул Фанис.

Они чокнулись, допили метаксу и поставили стаканы. На лице Стаматиса возникло извиняющееся выражение.

– Увы, в целях конспирации на место вам придется ехать в не очень комфортабельных условиях. Издержки, так сказать, производства…

От двери комнаты-кладовки к столу подошли водитель с напарником. Один держал в руках моток скотча, второй – темный мешок.

– Да я все понимаю, – кивнул Апостолакис. – Всего доброго и вам!

Стаматис сказал:

– Спасибо за понимание, Фанис…

С церемониями было покончено, и рот Апостолакиса сперва деловито залепили скотчем, потом набросили на голову и завязали мешок, а напоследок тем же скотчем еще и обмотали руки.

В таком состоянии его довели до гаража, погрузили в багажник, где связали скотчем и ноги. Когда крышка приглушенно хлопнула, Фанис устроился поудобнее и принюхался. В багажнике едва уловимо пахло какой-то химией. Скорее всего это было средство для уничтожения отпечатков пальцев, поскольку машину должны были бросить неподалеку от места покушения…

130

Чарльз Купер, стоя у окна и чуть раздвинув пальцами жалюзи, наблюдал, как задействованные в финальной части операции «Лабиринт Минотавра» машины одна за другой выехали в ворота. Когда автоматические ворота начали медленно закрываться, он повернулся и посмотрел на часы.

Потом прошел к двери и заглянул в просторную комнату, которая была штабом операции. Там за столами с аппаратурой связи сидело несколько человек.

– Что докладывают наблюдатели? – спросил Купер.

Фил Колби, главный координатор, быстро ткнул сигарету в пепельницу, поднялся и доложил:

– «Филиппа» уже взяла курс на поместье Маноласа, сэр! Премьер на борту!

– Так быстро?.. – нахмурился Купер. – Они успеют?

– Да, сэр! У них даже будет три-четыре минуты в запасе. Этого вполне достаточно. Но я мог бы скорректировать график движения, если вы разрешите нарушить режим радиомолчания…

Купер немного поколебался, потом махнул головой:

– Нет! Приготовьте мне машину…

– Машина готова, сэр! Вас проводить?

Купер снова посмотрел на часы:

– Я, пожалуй, все-таки дождусь условного сигнала. У нас есть что-нибудь выпить, Фил?

– Да, сэр! Одну минуту…

131

Машина, в багажник которой погрузили Виктора, выехала из подземного гаража. Перед воротами усадьбы она вильнула в сторону и притормозила. Одна за другой ее обогнали две другие машины. Это была стандартная и многократно апробированная схема – впереди автомобиля, досмотра которого полицией нельзя допускать, двигались две машины прикрытия. Они не только вовремя предупреждали водителя замыкающего автомобиля о малейшей опасности, но и, в случае необходимости, отвлекали внимание полиции на себя.

Логинов был готов к смерти, но сдаваться не собирался. Единственное, что он мог, это попытаться сорвать план Купера. Умереть, но не проиграть. Действовать в этом направлении Виктор начал еще в подвале, когда с его левой руки сняли наручник, чтобы продеть в цепочку ножных браслетов. При повторном застегивании Виктор в самый последний момент незаметно натянул цепочку. В результате левый браслет облегал запястье не так плотно, как правый.

Перевернувшись поудобнее, Виктор сдвинул его к кисти. Браслет скользнул к основанию большого пальца и кое-как продвинулся до середины его третьей фаланги. Здесь браслет засел намертво. Окажись на месте Виктора Гудини, он бы, наверное, смог вытащить палец из сустава. Логинов этого не умел, но зато он готов был на все. Даже, как волк, отгрызть себе руку.

Но, поскольку дотянуться до нее зубами было нереально, Виктор решил использовать силу ног. Прижав большой палец к середине левой ладони, Виктор напряг ноги. Браслет еще немного сдвинулся, но левую руку пронзила ужасная боль.

Виктор прикусил губу и снова напряг мышцы ног. Сдвинулся браслет на этот раз или нет, он не понял, потому что боль стала нестерпимой. Лоб Виктора мгновенно покрылся испариной, сердце заколотилось в груди. Тут он понял, что так дело не пойдет. Он все-таки был не волком, а человеком.

Виктор ослабил ноги, несколько раз вздохнул и резким рывком расправил их снова. Послышался тошнотворный хруст, и руку словно сжали раскаленными клещами.

Боль была адской. Но даже адское пламя не остановило бы Виктора. Он резко выдохнул и снова рванул браслет ногами. Кость пронзительно хрустнула, боль, казалось, полыхнула в мозгу. И Виктор словно куда-то провалился…

132

В багажнике Фанису пришлось лежать довольно долго. Но наконец в машину погрузились два человека, и она выехала из подземного гаража. Апостолакис не пытался определить и запомнить по доносящимся снаружи звукам маршрут. Он понимал, что операция подготовлена на совесть, и даже если до места покушения езды было пять минут, возить его специально станут полчаса, а то и больше.

Несмотря на неудобства, в голове Фаниса уже сам собой складывался текст репортажа, которому сегодняшним вечером суждено было стать не только национальной, но и мировой сенсацией. Апостолакис оказался бессилен предотвратить террористический акт, однако он собирался сорвать маски с истинных организаторов. А это было намного важнее. Вероломство русских должно было получить достойный ответ со стороны Евросоюза и всего мира…

Фанис так ушел в свои размышления, что очнулся только тогда, когда машину начало трясти на неровностях. Связанного Апостолакиса бросало в багажнике, и он понял, что получит на память об этой поездке не один синяк. Но к синякам Апостолакису было не привыкать, не говоря о том, что в данном случае это была ничтожная плата за полученную информацию. Коллеги Фаниса даже за одно-единственное фото загулявшей «звезды» порой расплачивались сломанными челюстями.

Впрочем, вскоре машину стало трясти намного меньше, а через пару-тройку минут она куда-то свернула и, еще больше сбросив скорость, завиляла. Апостолакис понял, что они приближаются к цели. Вскоре ему предстояло запечатлеть на видео одну из самых вероломных инсценировок в истории. Но только для того, чтобы сразу же ее разоблачить.

Тут Фанис вспомнил об угрозе Стаматиса и в который раз за это время с тревогой подумал о Сибилле. От русских можно было ожидать всего. Поэтому, прежде чем выступить со своими сенсационными разоблачениями, нужно было убедиться, что Сибилла не похищена, а потом обязательно перевезти ее в надежное место, куда не дотянутся руки безжалостных русских убийц…

133

Стоя у окна, Чарльз Купер цедил из стакана виски. В другой руке он держал дымящуюся сигарету. В Греции он находился под дипломатическим прикрытием, в качестве советника посла, поэтому в любом случае мог рассчитывать на неприкосновенность. Несмотря на это, Купер заранее спланировал, что в момент покушения будет находиться на открытии выставки сельхозтехники компании «Джон Дир».

Однако то, что яхта Маноласа вышла так рано, обеспокоило Купера и заставило задержаться в штабе. План покушения был отработан до мелочей. С запасом. Но Купер слишком хорошо знал историю. А она была полна примеров, когда случайности и, главное, принятые в цейтноте в самый последний момент неверные решения приводили к краху самых просчитанных планов.

За время нахождения Гитлера у власти на него было совершено сорок два покушения. Были вроде испробованы все возможные способы – взрывчатка, отравление, нож, удушение. Но Гитлер каждый раз оставался жив и относительно невредим. Большинство из покушений сорвались потому, что совершались без какой-либо серьезной подготовки дилетантами. Однако по крайней мере один дилетант сделал все абсолютно правильно.

В пивной «Бюргербройкеллер» Гитлера однажды уже пытались убить, и там же произошло и самое известное из покушений, произведенных на него террористами-одиночками. Его разработчиком, организатором и исполнителем был 46-летний плотник и часовщик Иоганн Георг Эльзер. Еще до того, как Гитлер пришел к власти, Эльзер принадлежал к немецким левым. Затем Эльзер отошел от партийной борьбы, однако сохранил ненависть к фашизму. Он задумал уничтожить Гитлера в окружении его же приспешников. Пивная в Мюнхене, место нацистских съездов, показалась ему для этого самым удобным местом.

Эльзер проделал поистине уникальную и титаническую работу. Он переехал жить в Мюнхен, где устроился на фабрику и каждый вечер наведывался в «Бюргербройкеллер» выпить кружку пива. На самом деле Иоганн дожидался, пока начнут расходиться посетители, и под шумок прятался в пустующей кладовой.

Свою работу Эльзер делал ночами, замирая при каждом подозрительном звуке. Он решил заминировать центральную несущую колонну в зале. Для этого по ночам приходилось снимать часть деревянной обшивки и долбить дыру для закладки самодельного взрывного устройства.

Подготовка продолжалась долго, поскольку следовало соблюдать крайнюю осторожность. Строительный мусор Эльзер тщательно подбирал и уносил в специальном мешочке. В деревянной обшивке колонны он сделал незаметную дверцу, а также по собственному проекту изготовил звукопоглощающий футляр, чтобы заглушить тиканье часового механизма. Взрывчатку Эльзер раздобыл еще до переезда в Мюнхен, работая на каменоломнях.

Его расчет строился на том, что мюнхенские «пивные съезды» стали своеобразным нацистским ритуалом. На них Гитлер всегда выступал с более чем двухчасовой речью, а затем отвечал на вопросы. Однако 1939 год оказался слишком насыщенным и едва не расстроил планы Эльзера. В сентябре вторжением в Польшу Гитлер развязал мировую войну. Из-за его занятости выступление в Мюнхене оказалось под вопросом. Одно время даже поговаривали, что традиционную речь произнесет Гиммлер. И все-таки Георг Эльзер закончил свой титанический труд, а Гитлер объявил о своем решении приехать в Мюнхен.

Самодельная мина уже была установлена в колонне, и в ночь накануне съезда Эльзер в последний раз проверил часовой механизм и произвел его установку. По всем расчетам, Гитлер должен был закончить речь к 22.00, и Эльзер с запасом установил взрыватель на 21.00.

В пивную прибыла вся верхушка нацистов – Гитлер, Геббельс, Гиммлер. Но на этот раз Гитлер торопился, сильно сократил свою речь и закончил ее в 21.03. Взрыв так и не прозвучал. Охрана заранее расчистила проход, и Гитлер, не отвечая на вопросы, молниеносно покинул зал пивной, сразу же отправившись на вокзал. Посетители пивной принялись горячо обсуждать речь фюрера. Через несколько минут обсуждение было прервано взрывом десятикилограммового СВУ, заложенного в колонне Эльзером. В результате пятнадцать человек погибло, около сотни было тяжело ранено.

Самого Эльзера арестовали случайно, при попытке нелегального перехода швейцарской границы. Так же случайно выяснилось, что именно он подготовил взрыв в пивной «Бюргербройкеллер». Эльзера подвела плохая подготовка к работе самодельного взрывного устройства, в результате чего оно сработало на 13 минут позже…

134

Очнулся Виктор так же внезапно, как и потерял сознание. Левая рука горела огнем. Зато правая откинулась в сторону, и ноги свободно лежали, уткнувшись носками в выступ багажника. Боясь поверить в свою удачу, Виктор пошевелился.

Левая рука немедленно отозвалась острой болью. Но Виктор, прикусив губу, все же перевернулся на правый бок. Он не знал, сколько пролежал без сознания, и не мог терять ни секунды.

Первым делом он поднял правую руку и осторожно выдернул из-под себя пустой браслет. Потом быстро развязал и стащил с головы намокший от пота мешок. Дышать стало намного легче, но толком осмотреться в багажнике все равно было невозможно. Плюс к этому малейшее движение отдавалось болью в левой кисти.

Закусив губу, Виктор взялся правой рукой за левое предплечье, перевернулся на спину и пристроил левую руку поудобнее. После этого он осторожно пошарил правой рукой по багажнику.

В углу Виктор наткнулся на какой-то ящик. Повернувшись, он нащупал защелку и открыл его. Сунув руку в ящик, Виктор едва сдержался, чтобы не вскрикнуть от радости. В ящике был стандартный набор инструментов. Начав их ощупывать, Виктор случайно наткнулся на лежащий на дне компактный фонарь.

Это была настоящая удача. Виктор включил фонарь и пристроил его на выступе багажника. В ящике с инструментами нашлась и изолента. Виктор взял ее, оторвал конец зубами и начал обматывать искалеченную левую руку.

Боль усилилась, но Виктор ее перетерпел. Зафиксировав сломанный большой палец, он перегрыз изоленту зубами и замер, прислушиваясь. Машина шла на скорости около шестидесяти километров. Дорога, судя по доносящимся звукам, была пустынной. Вываливаться на нее из багажника со скованными браслетами ногами было не лучшим вариантом. И Виктор решил сперва заняться наручниками…

135

Фанис Апостолакис не ошибся в своих предположениях. Вскоре после того, как машина свернула и начала вилять, она остановилась. Из пассажирской дверцы кто-то выскользнул и сходил на разведку.

Через пару минут он вернулся, и Апостолакис узнал голос напарника водителя:

– Все чисто!

Водитель поспешно выбрался из машины и, нырнув на заднее сиденье, открыл люк в крыше. После этого он извлек из укрытия и снова установил на штативе снятую на время поездки камеру. Выдвигать ее он пока не стал.

Они с напарником прошли к багажнику, открыли его и, не говоря ни слова, вытащили Апостолакиса. Не опуская на землю, его в связанном состоянии транспортировали к передней пассажирской дверце и не без труда запихнули в кресло.

Только после этого с головы Фаниса сняли мешок, и водитель спросил:

– Руки не занемели?

Фанис покачал головой, поскольку снять с его рта скотч никто не удосужился.

– Пошевели пальцами! – сказал водитель, наверняка получивший от Стаматиса четкие инструкции насчет того, что Апостолакис должен быть в оптимальном рабочем состоянии.

Фанис пошевелил. Водитель удовлетворенно кивнул и оглянулся на напарника:

– Приматывай! Только руки не перетяни…

Напарник отодрал конец от толстой бобины скотча и принялся приматывать Апостолакиса к креслу. Тот за это время осмотрелся. Машина стояла под крайними деревьями мандариновой рощи неподалеку от обрыва. Далеко внизу виднелось море. До него было километра полтора, не меньше.

Справа море было усеяно крошечными точками стоящих на рейде судов. Впереди и слева крупных морских судов видно практически не было, только несколько небольших прогулочных катеров и яхт.

Апостолакис сразу понял, где они находятся. Где-то внизу, под обрывом, располагался старый рыбацкий поселок, неподалеку от которого Феофилактос Манолас построил на берегу дачу размером с небольшой замок. Кроме этой, у него были дачи на Крите, под Салониками и даже на Лазурном Берегу во Франции. Но премьер-министра на них вытащить было не так просто из-за занятости. А вот на эту, расположенную неподалеку от Афин, он наведывался частенько…

136

С началом неудач на Восточном фронте, где немцы несли колоссальные потери, желающие убить Гитлера появились не только среди левых. Многие из немецких офицеров, особенно представители старых аристократических семей Пруссии и Австрии, с самого начала не принимавшие Гитлера в качестве лидера единой Германии, наконец созрели для решительных действий.

Во главе заговора с целью убийства фюрера и проведения правительственного переворота находились офицеры штаба армий «Центр» Восточного фронта. К ним примкнули такие высокопоставленные лица, как шеф военной разведки и контрразведки адмирал Канарис. Непосредственно организацией покушений руководил генерал-майор Хеннинг фон Тресков. Именно он сформулировал боевую задачу: «Гитлера надо прикончить, как бешеную собаку, угрожающую человечеству».

12 марта 1943 года Адольф Гитлер инспектировал боевые части под Смоленском. На фронт фюрер прибыл самолетом «Кондор». Под видом проигранного в споре коньяка заговорщики через систему Абвера передали на борт самолета английское взрывное устройство. В нем тоже был установлен часовой механизм, но уже заводской, неоднократно проверенный. Бомба должна была сработать через 20 минут после взлета.

Несмотря на март, стояли лютые морозы, а болезненный фюрер не любил холода. Посещение прошло быстро, и «Кондор» взмыл в небо. Напрасно посвященные в заговор ожидали сообщения о взрыве. Самолет Гитлера благополучно приземлился в Германии. Сверток с «коньяком» пришлось срочно изымать. Когда механизм осмотрели специалисты, они установили, что заел боек, вероятнее всего, по причине мороза.

После нескольких других неудачных попыток среди заговорщиков появились добровольцы, вызвавшиеся уничтожить Гитлера ценой собственной жизни. В пропагандистских целях было запланировано посещение фюрером берлинского Цейхгауза с выставкой трофейного советского оружия. Гид Гитлера на выставке, барон фон Герсдорф, и стал тем самым добровольным смертником. В кармане его шинели лежала бомба с часовым механизмом, установленным так, что взрыватель должен был сработать через десять минут после начала экскурсии.

Все было рассчитано правильно, поскольку даже для беглого осмотра огромного Цейхгауза, да еще с экскурсоводом, понадобилось бы не менее получаса. Однако Гитлер не пробыл на выставке и трех минут. Не желая слушать разъяснений, он лишь поздоровался с Герсдорфом и сразу же отправился на открытую площадку, где стояли советские танки. Свита и охрана фюрера оттеснили барона-камикадзе, и тому пришлось буквально броситься в туалет, чтобы успеть разрядить взрыватель.

Наиболее известное покушение на Гитлера было осуществлено 20 июля 1944 года в его командном бункере «Волчье логово». Операция носила название «Валькирия». Непосредственный исполнитель – друг фон Трескова полковник фон Штауффенберг, человек смелый и решительный – согласился положить свою жизнь, чтобы уничтожить ненавистного фюрера. Находясь при командующем армией резерва, он пронес чемоданчик со взрывчаткой в «Волчье логово».

Считается, что Гитлера при взрыве в бункере спас дубовый стол. На самом деле непростительно ошибся фон Штауффенберг. Просто в запертую комнату, в которой заговорщики снаряжали взрывателями два взрывных устройства, неожиданно постучали. И одно из них осталось неснаряженным. Но если бы фон Штауффенберг положил его в портфель, оно бы сдетонировало от взрыва снаряженного, и Гитлер стопроцентно погиб. Эта элементарная ошибка дорого обошлась заговорщикам – по делу о покушении 20 июля было казнено 4 фельдмаршала, более 50 генералов, сотни офицеров. Еще десятки покончили с собой, не дожидаясь ареста.

Помня все это, Чарльз Купер и остался в штабе, потому что ни принимать доклады Фила, ни давать ему никаких указаний по рации или телефону было нельзя. Слишком велик был риск прослушки. Над Европой висело очень много спутников-шпионов, в том числе и русских, которые писали абсолютно все. А компьютерная техника развивалась так быстро, что казавшиеся сегодня абсолютно не поддающимися расшифровке коды завтра могли быть расшифрованы всего за пару секунд…

137

Открыть наручники без ключа не так просто, но Виктор имел в этом деле огромный опыт. Имея под рукой целый набор инструментов, он управился с ножными браслетами за пару минут. С наручником, надетым на правую руку, решить проблему оказалось невозможно, поскольку для этого нужно было орудовать искалеченной левой, а та, хоть и стала после фиксации пальца болеть намного меньше, для подобной задачи оказалась непригодной. Поэтому Виктор просто засунул болтающийся пустой браслет в рукав и наспех зафиксировал его все той же изолентой.

Взяв фонарь в зубы, он придвинулся к задней части багажника и принялся отвинчивать отверткой крышку замка. Машина оказалась далеко не новой, так что и замок был простой, без новомодных сенсорных наворотов. Пару минут спустя крышка плюхнулась на грудь Виктора, открыв доступ к запорному крючку.

Виктор осторожно убрал крышку и развернулся к ящику с инструментами. Сперва он хотел взять плоскогубцы, но наткнулся на моток толстого провода. Взяв его, Виктор быстро привязал конец к замку, вытащил изо рта фонарь и вцепился зубами в провод. Натянув его, он на ощупь открыл замок, потом перехватил провод правой рукой и, слегка приспустив, выглянул в образовавшуюся узкую щель.

Машина ехала по неширокой двухполосной дороге. Слева проглядывало море, справа за глухими заборами мелькали крыши аккуратных домов. Судя по всему, это был какой-то тихий дачный пригород Афин, потому что людей не было видно вообще. Зато сзади, на расстоянии около пятнадцати метров, словно приклеенная, двигалась машина сопровождения.

– Твою мать!.. – вздохнул Виктор.

В этот момент обе машины вдруг плавно сбросили скорость. У шедшей следом замигал правый указатель поворота. Виктор понял, что они сворачивают к морю, мгновение поколебался, но решил, что сейчас выпрыгивать не стоит…

138

Напарник водителя скотча не жалел, так что пару минут спустя примотанный к переднему пассажирскому креслу машины Фанис Апостолакис живо напоминал египетскую мумию. К счастью, дышать он мог свободно, но вот хоть на миллиметр отодвинуться от спинки – нет. Впрочем, водителя интересовал не комфорт Фаниса, а его работоспособность.

И он снова спросил:

– Руки не онемели?

Фанис покачал головой и сам продемонстрировал, что пальцы подвижны. Водитель оглянулся на море и вдруг заторопился. Открыв крышку бардачка, он сунул Фанису джойстик:

– Держи! Не уронишь?

Фанис замотал головой, водитель повернулся к морю и указал пальцем:

– Тебе нужна вон та яхта! Справа! Большая! Видишь?

Фанис кивнул.

– Наводи камеру на нее и снимай. Памяти хватит на два часа, так что можешь не экономить. Враги народа сидят на корме, но ты их и так узнаешь. Да?

Апостолакис кивнул. Премьер-министра Греции и Феофилактоса Маноласа не узнать было трудно. Даже если бы они специально замаскировались.

– Ну, тогда все! Работай, парень! – по-дружески хлопнул Апостолакиса по плечу водитель. – Не подведи нас…

139

План «Лабиринт Минотавра» был разработан до мелочей, но стоявший в одиночестве перед окном Чарльз Купер нервничал все больше и больше. Когда дверь штабной комнаты вдруг отворилась, Купер невольно сжал мышцы спины и даже не решился повернуться, боясь увидеть лицо Колби.

– Условный сигнал получен, сэр! – доложил Фил. – Все в порядке!

У Чарльза Купера словно гора с плеч упала. Условный сигнал означал, что снайпер занял позицию, видит цель и готов работать. По сути, он означал, что все уже позади. Шумно выдохнув, Купер быстро повернулся и сунул недокуренную сигарету прямо в стакан с недопитым виски.

– Отличная работа, Фил!

– Спасибо, сэр!

Через приоткрытую дверь за спиной Колби было видно, как его люди, повскакивав со своих мест, быстро выключают и готовят к транспортировке аппаратуру. Купер поставил по дороге стакан с окурком на стол и сказал:

– Только уберитесь тут как следует!

– Конечно, сэр!

Фил Колби метнулся и открыл перед Купером ведущую на лестницу дверь. Чарльз Купер старался без надобности не корчить из себя большого босса и вообще таких вещей не любил, но тут вдруг вспомнил, что теперь к подобному подхалимству придется привыкать.

Ему дали недвусмысленно понять, что в случае провала русского проекта «Южный поток» Куперу обеспечена должность вице-президента в одной из нефтяных компаний – либо «Стандард ойл», либо «Эссо». А это не только зарплата в тридцать-пятьдесят миллионов долларов в год и личный самолет, но и десятка полтора помощников. Ясное дело, что занять делом такую ораву непросто, так что кто-то по-любому будет открывать двери, чтобы хоть как-то оправдать свое существование.

Быстро спустившись в гараж, Купер подошел к стоящему там джипу с тонированными стеклами. Фил Колби хотел было и тут распахнуть перед ним дверцу, но Купер на этот раз его опередил. Держась за ручку, он хлопнул Колби по плечу:

– Я надеюсь на тебя, Фил! До встречи в Штатах!

– Все будет в порядке, сэр! До встречи!

Купер легко запрыгнул на заднее сиденье и кивнул водителю. Тот открыл пультом ворота гаража и тронул джип с места. Маршрут он знал, так что они не обменялись ни единым словом.

Водитель вез Купера к расположенному в пригороде Афин бизнес-центру. Там, по легенде, у Купера сегодня была встреча, на которую его привезли на посольской машине. Та же машина, но уже с переводчицей, должна была забрать Чарльза, чтобы отвезти на выставку компании «Джон Дир».

Откинувшись на подголовник, Чарльз Купер смотрел на дорогу, но мысли его были далеко. Он с ностальгией вспоминал день, когда стал агентом ЦРУ. Теперь, с высоты своего нынешнего положения, Купер удивлялся своей тогдашней наивности – его голова была наполнена какими-то идеалами, принципами, благородными порывами и прочей чушью. Сейчас об этом было смешно вспоминать.

Мир ничуть не изменился за миллионы лет со времен динозавров. Вся эволюция заключалась в том, что более сильные и агрессивные уничтожали более слабых. В этом, собственно, и состоял естественный отбор. Задача ЦРУ заключалась в том, чтобы обеспечить абсолютное доминирование в мире и, как следствие, выживание американской нации. Все остальное было неважно и несущественно. Умирать от войн, голода, эпидемий и катастроф должны были другие – вот в чем заключалось главное.

Куперу было приятно осознавать, что свою карьеру в ЦРУ он заканчивает на столь мажорной ноте. Он сделал то, что должно было обеспечить дальнейшее процветание и доминирующее положение его страны в целом регионе. Теперь Купер с чистой совестью мог уйти в отставку, чтобы занять заслуженное кресло в совете директоров «Стандард ойл» или «Эссо»…

140

Дорога, на которую свернули машины, была обычной грунтовкой. Багажник затрясло, и Виктор поспешно прикрыл его крышку до щелчка, чтобы не выдать себя раньше времени. В следующий миг он схватил фонарь, включил его и развернулся к ящику с инструментами.

В машине сопровождения сидело всего два человека. В той, на которой везли Логинова, насколько он понял в гараже, трое. Наверняка все они были вооружены, так что шансов у Виктора было немного. Особенно если учесть, что впереди скорее всего шла еще одна машина, а Виктор мог действовать только одной рукой.

В ящике с инструментами он выбрал то, что годилось в качестве холодного оружия, и распихал его по карманам. Потом снова подался к крышке багажника и, улучив момент, когда машины выбрались на более-менее ровный участок грунтовки, опять осторожно выглянул.

Машины ехали через аккуратную мандариновую рощу. Ничего, кроме высаженных в шахматном порядке деревьев, по сторонам видно не было. Летом, в пору созревания урожая, здесь наверняка работала целая куча людей и был сторож. Сейчас же в роще не было ни души.

Виктор подумал, что все же нужно было рискнуть и вывалиться из багажника перед поворотом. Однако тут же отбросил эту мысль. Сожалеть было некогда. Тем более, вполне могло статься, что поступил он очень правильно. Только вот узнать об этом ему было уже не суждено.

Поэтому Виктор снова прикрыл крышку багажника и попытался расслабиться перед последней в своей жизни схваткой. Хреново было, что он подошел к ней в таком жалком состоянии. Но все же он мог умереть достойно и попытаться в последний момент спутать Куперу все карты.

Толком расслабиться Виктор не успел, потому что спустя полминуты машина сбросила скорость совсем и, свернув, запетляла между деревьями. Виктор приподнялся и приоткрыл багажник. Сзади и по сторонам были только мандариновые деревья. Ехавшая следом машина куда-то подевалась.

Виктор мог выпрыгнуть и попытаться убежать. Но сразу же отказался от этой затеи, потому что его просто подстрелили бы, как зайца. И он продолжил выжидать. Вскоре впереди пискнули тормоза, и машина, на которой везли Виктора, остановилась вслед за головной.

Виктор мгновенно прикрыл багажник и замер. Кто-то выбрался из головной машины и быстро отошел. Из машины, в которой привезли Виктора, никто выбираться не стал. Прошло две или три минуты, и к машинам приблизились торопливые шаги.

– Порядок! – проговорил вернувшийся по-английски. – Все чисто! Яхта на подходе!

– Вытаскивать? – спросили из машины Виктора.

– Рано! – послышалось в ответ. – Я скажу, когда!

Далее, судя по звукам, из головной машины что-то вытащили. Потом послышались отдаляющиеся шаги, которые переросли в гулкие звуки, как будто кто-то поднимался на чердак по деревянной лестнице.

Логинов терпеливо выжидал, поскольку незаметно выскользнуть из багажника не представлялось возможным. Если бы сидящие в машине и не заметили поднявшейся крышки, то уж толчок почувствовали бы наверняка. Время сейчас, как ни странно, работало на Виктора…

141

Водитель с напарником скрылись за мандариновыми деревьями. Ушли они через мертвую зону камеры, так что Фанис Апостолакис снять их не мог, даже если бы захотел. А вот приближающуюся со стороны Афин яхту Феофилактоса Маноласа в фокус Фанис поймал без особых проблем.

Яхта была относительно небольшой, но суперсовременной. Называлась она «Филиппа» – в честь недавно родившейся дочки Маноласа. Оптика камеры оказалась настолько мощной, что, несмотря на огромное расстояние, Фанису даже не пришлось использовать электронное увеличение.

Уже после нескольких нажатий на джойстик Апостолакис увидел на жидкокристаллическом мониторе сидящих на корме Феофилактоса Маноласа и премьер-министра Греции. Небольшой, накрытый накрахмаленной скатертью стол был сервирован на двоих. На почтительном расстоянии от него, у кормовой части надстройки стояли, выстроившись в ряд, трое официантов в стилизованной морской форме и белоснежных передниках.

Они были готовы бесшумно метнуться к столу по малейшему знаку, но Феофилактос Манолас с премьер-министром уже насытились. Манолас, откинувшись на спинку стула, курил толстую сигару и с улыбкой слушал рассказ премьер-министра. Морская прогулка явно пошла тому на пользу. Премьер-министр оживленно жестикулировал, изображал кого-то в лицах и был так увлечен, что даже забывал при этом стряхивать пепел с тонкой коричневой сигареты. Два столбика сизого пепла перекатывало по белоснежной скатерти легким морским ветерком.

Манолас их то ли не видел со своего места, то ли просто не хотел прерывать рассказ высокого гостя появлением обслуги. Лицо судовладельца выражало живой интерес. При этом в его несколько вальяжной позе сквозили безмятежность и абсолютная уверенность в себе очень богатого человека. Манолас отнюдь не пресмыкался перед своим гостем, он держался с ним на равных.

Премьер-министры приходят и уходят. Богатство же делало Феофилактоса Маноласа величиной постоянной. Он был непотопляем. Правительство могло пасть в результате скоропостижного политического кризиса. Маноласу же политические кризисы были нипочем. Как и разоблачения его махинаций, и связанные с этим судебные преследования. Миллиарды делали его неуязвимым. Поэтому он мог позволить себе быть самим собой даже в компании премьера…

142

– Сделай погромче! – повернул голову на подголовнике Чарльз Купер.

– Простите, сэр? – оглянулся водитель джипа, убрав звук магнитолы.

– Да нет, звук громче, пожалуйста! – улыбнулся Купер.

– А-а… Понял, сэр!

Секунду спустя из мощных стереоколонок джипа полился хит группы «Abba» «The winner takes it all». Звучавшая на одной из FM-радиостанций песня пришлась как нельзя более кстати, и откинувшийся на подголовник Купер даже прикрыл от удовольствия глаза.

Он победил. А победитель получает все. Так было всегда. И так будет. За миллионы лет мир ничуть не изменился, просто раньше более сильный динозавр получал в награду труп врага в качестве пропитания и его самку для утоления сексуального голода и воспроизводства своих генов. А теперь победитель получает персональные самолеты и яхты, самки же после этого набегают сами, давя друг друга от вожделения оплодотвориться генами победителя.

Тут Купер вспомнил о Логинове и невольно ухмыльнулся. Этот чертов бывший русский коммандос дважды в самый последний момент умудрялся разрушать планы Купера по торпедированию проекта «Южный поток». Но Купер в конце концов все же победил. Причем, использовав самого Логинова в качестве киллера для Газпрома.

Куперу приятно было осознавать, что через много лет, когда истекут положенные сроки и документы ЦРУ рассекретят, операция «Лабиринт Минотавра» наверняка будет признана одной из самых виртуозных в истории. Купер действительно задумал все здорово, но самое главное, смог довести операцию до финала. Конечно, история знала и более оригинальные замыслы, однако их организаторам не хватило методочности, чтобы закончить задуманное.

Если бы на месте фон Трескова оказался Чарльз Купер, он бы нашел способ проконтролировать подготовку взрыва в бункере фюрера до конца. И тогда фон Штауффенберг обязательно положил бы в портфель второй пакет со взрывчаткой, и Гитлера не спас бы ни адъютант, за несколько секунд до взрыва отодвинувший портфель от фюрера ногой, ни пресловутый дубовый стол…

Купер не слишком любил немцев – что выскочки-нацисты, что чистокровные аристократы для него были швабами – просто если бы эти белоручки-фоны тогда довели свое дело до конца, история сложилась бы совсем по-другому. Создатель ЦРУ Аллен Даллес, в то время возглавлявший его предтечу – Управление стратегических служб, вел в Италии интенсивные переговоры с представителями заговорщиков. И если бы фон Тресков не самоустранился в случае с фон Штауффенбергом или просто додумался передать барону Герсдорфу не дурацкую мину, а обычную «лимонку» с радиусом поражения пятьдесят метров, то от Гитлера остались бы рожки да ножки, и сразу же после его устранения США и Англия заключили бы с Германией сепаратный мир, а потом союз, и тогда России было бы несдобровать.

Она не получила бы не только Калининградской области, Прибалтики, части Румынии, но и лишилась бы половины Украины. Не говоря о том, что никаких ГДР, ПНР, ВНР и других государств-сателлитов не было бы и в помине. Ну а если бы Сталин с этим не согласился и решил воевать с новым тройственным союзом, то Россию вообще «задвинули» бы за Уральский хребет, как предполагал план Гитлера.

Тогда Америка давно стала бы единоличным мировым лидером, Москва превратилась бы в провинциальный немецкий Моска-ам-Яуза, а русские за Уралом окончательно бы одичали. И все это могло стать реальностью, если бы на месте фон Трескова оказался посланный Даллесом Купер. И тут замечтавшийся Чарльз вдруг живо представил, как он в укромном уголке Цейхгауза сует в карман барону Герсдорфу «лимонку», а потом дает последние указания фон Штауффенбергу в «Опель-Адмирале» перед его спуском в бункер «Вольфшанце». Генерал-майорская фашистская форма Чарльзу наверняка бы пошла, так что никто ничего бы не заподозрил…

143

Откуда-то сверху, вроде как с чердака, донеслось:

– Я их вижу! Можете вытаскивать. У вас минута, не больше…

В тот же миг машина качнулась. Из нее выбралось два человека, которые с двух сторон метнулись к багажнику. Логинов приподнялся и приготовился. Как только шаги приблизились вплотную, он сам распахнул багажник и выпрыгнул из него, как черт из табакерки.

Тот из подошедших, который собирался открыть замок, инстинктивно отдернул руку. Логинов в прыжке ударил его отверткой сбоку в шею. Второй из цэрэушников стоял с другой стороны, держа в руке пистолет с глушителем. Он подался назад и успел выстрелить, но Логинов на какую-то долю секунды опередил его, ударив снизу по руке ногой.

Пуля ушла вверх, пистолет по дуге шлепнулся в багажник, противник вскрикнул от боли, но тут же нанес Виктору боковой удар левой ногой. Тот успел подставить руку с отверткой. Та застряла в ноге, противник с диким криком повалился на землю.

Логинов сразу отпустил отвертку и прыгнул грудью на открытый багажник. Ухватив пистолет, он увидел через щель под задранной крышкой, как из машины выскочил водитель с оружием. Виктор вскинул пистолет к щели и дважды нажал на спуск. Водитель с воплем упал.

В этот момент сбоку на Логинова прыгнул обезоруженный цэрэушник, успевший выдернуть отвертку из раны. Виктор вовремя уловил его движение и отклонился назад. Окровавленная отвертка мелькнула перед его глазами, ударив в задний борт багажника. Виктор тут же боднул противника головой в висок, выдернул руку с пистолетом и выстрелил в упор.

У передней машины слева вдруг раздался характерный щелчок. Логинов чисто интуитивно прыгнул на землю. В следующую секунду крышку багажника прошила очередь из пистолета-пулемета. Логинов на карачках рванулся к правому заднему колесу, но зацепился за застреленного цэрэушника и упал.

В тот же миг что-то прошило воздух в том месте, где только что была голова Виктора, во все стороны брызнули комья земли, а сама земля ощутимо вздрогнула. Виктор приподнял голову и увидел в метре-полутора след, как будто оставленный в земле огромной киркой.

В его голове промелькнула жуткая догадка, и он стремглав прыгнул за машину. В следующий миг та вздрогнула от сильного удара и присела на рессорах. Багажник словно пробило ломом, из-под днища сыпануло землей. Логинов быстро пополз вдоль правого бока машины.

В щели под днищем он увидел промелькнувшие ноги. Выстрелить Виктор не успел и замер. Едва ноги показались с другой стороны левого переднего колеса, он дважды нажал на спуск повернутого боком пистолета. Одна из пуль задела ногу приближавшегося противника с пистолетом-пулеметом, и тот с воплем повалился на землю, но за задними колесами.

Виктор не стал дожидаться, пока раненый откроет ответную стрельбу, поскольку огневое преимущество было на стороне противника, и, вскочив, рванулся к передней машине. Она стояла метрах в четырех-пяти впереди и была пустой. Под днищем задней машины запоздало зарокотал пистолет-пулемет.

Но это были пустяки в странении с тем, что увидел Виктор слева. Там метрах в двадцати – двадцати пяти возвышалась над мандариновой рощей аккуратная сторожевая вышка. С нее в Логинова целился снайпер. По виду, из противотанкового ружья, но Виктор уже сообразил, что это 12,7-миллиметровая снайперская винтовка.

Винтовка дернулась, в спину Логинова ударили выброшенные прошедшей чуть сзади пулей комья, земля вздрогнула, словно в нее ударило пушечное ядро. Прицельная дальность 12,7-миллиметровой винтовки составляла около двух с половиной километров. При этом пуля могла прошить насквозь даже автомобильный двигатель. Единственное, что пока спасало Виктора, это тяжесть и громоздкость страшного оружия.

Лучше всего в этой ситуации было бы рвануться прямо к вышке, но тогда Логинова фланговым огнем без проблем поразил бы раненный в ногу цэрэушник с пистолетом-пулеметом. Поэтому Виктор на ходу выстрелил по вышке и тут же прыгнул за переднюю машину.

Попасть в снайпера Виктору не удалось, и винтовка отозвалась снова. Машина вздрогнула всем корпусом, посыпались стекла, какой-то осколок вонзился Виктору в ногу. Однако он быстро развернулся, чтобы не получить в спину очередь из пистолета-пулемета.

– Надо его срочно кончать! Слышишь? – донеслось с вышки.

– Кончим! Сейчас парни от второй машины подтянутся!.. – крикнул раненный в ногу цэрэушник.

– У меня яхта в мертвую зону уйдет! Я не даю ему высунуться, а ты подползай!

Виктор мгновенно понял, что неизвестная яхта и была целью Купера. Вернее, не сама яхта, а кто-то, находящийся на ней. И Виктор, метнувшись к передку машины, резко высунулся, собираясь выпустить в снайпера все оставшиеся патроны. Он был обречен, но если бы хоть одна из его пуль угодила в цель, план Купера не сработал бы.

Виктор успел вскинуть пистолет и поймать на мушку снайпера, но тот выстрелил на мгновение раньше. И Логинова вдруг ударило в бок и бросило на землю. Падая, он успел подумать, что умирает, так и не сумев помешать Куперу…

144

Фанис Апостолакис чуть сдвинул джойстик и взял крупным планом лицо Феофилактоса Маноласа. Это было лицо человека, чувствующего себя хозяином жизни. Манолас был уверен в себе на десять тысяч процентов. И даже не догадывался, что через пару секунд или минут ему суждено умереть. Белоснежная скатерть вот-вот должна была стать багровой от крови, а остатки изысканных десертов смешаться с мозгами…

Апостолакис быстро поднял глаза от монитора и окинул взглядом море вокруг яхты. Она была слишком далеко от берега, чтобы киллер или киллеры засели на нем. Однако никаких судов, кроме идущего следом за «Филиппой» катера охраны премьера, Апостолакис не увидел. На миг он удивился, однако его тут же осенило.

Фанис понял, что «Филиппу» взорвут. Вспомнив слова водителя о том, что враги народа сидят на корме, Апостолакис сообразил, что взрывчатка наверняка заложена в ахтерпике яхты прямо под столиком.

Несмотря на личные счеты, Фанис Апостолакис не желал смерти ни Маноласу, ни тем более премьер-министру. Однако он был журналистом и тут же, слегка сместив объектив, чуть уменьшил план. На мониторе отобразился столик с сидящими друг напротив друга собеседниками.

Качество изображения было таким, что казалось, будто Апостолакис находится на яхте и лично наблюдает за происходящим, стоя у борта. И Фанис замер в ожидании. Он не желал смерти ни Маноласу, ни премьеру, но он был журналистом и сделал все, чтобы видео их смерти получилось как можно более эффектным…

145

Чарльз Купер так живо представил свою беседу с фон Штауффенбергом в «Опеле Адмирале» перед КПП «Вольфшанце», что, очнувшись и открыв глаза при последних аккордах «The winner takes it all», здорово удивился, что водитель не в немецкой форме. Улыбнувшись, Чарльз провел рукой по лицу и, посмотрев на часы, сказал:

– Переключи на канал новостей…

Конечно, белоручки фон Штауффенберг с фон Тресковым непростительно лоханулись, но история, как известно, не имеет сослагательного наклонения. Зато Америка имеет ЦРУ, а ЦРУ имеет таких не слишком щепетильных сотрудников, как Чарльз Купер. Из-за чего, собственно, дела Америки совсем неплохи – доллар является мировой валютой, и именно за него русские продают и будут продавать впредь энергоносители. Но теперь в гораздо более скромных объемах…

– Приехали, сэр! – доложил водитель.

Джип завернул с тыла к бизнес-центру, имевшему форму раскрытой и поставленной на попа книги. Сообщение о покушении на премьер-министра по радио пока не прошло, но это было и неудивительно, поскольку дело происходило в море.

– Спасибо! Удачи! – кивнул водителю Купер, легко выпрыгивая из джипа.

– И вам, сэр!

– Боюсь, мне она уже без надобности! – улыбнулся Купер и тут же захлопнул дверцу.

Сунув руку в правый карман брюк, Чарльз Купер уверенной походкой победителя направился к заднему входу бизнес-центра. Спиной он чувствовал удивленный взгляд водителя, но оглядываться не стал, просто ухмыльнулся, чуть опустив голову.

Рядовому агенту ЦРУ было не понять без двух минут вице-президента транснациональной нефтяной корпорации. Купер победил и получил все, о чем только можно мечтать. Весь мир теперь был у его ног, так что удача ему действительно была уже ни к чему.

Войдя в бизнес-центр, он обогнул расположенные по центру огромного фойе лифты и направился к центральному выходу. Там была основная парковка, на которой стояли около полусотни автомобилей. Черный посольский «Линкольн» Купер увидел еще от лифтов.

Тот стоял неподалеку от крыльца, и возле него беспокойно оглядывалась по сторонам очень молодая девушка с папкой под мышкой, в строгом деловом костюме, который тем не менее только подчеркивал формы ее соблазнительного тела.

Едва Купер вынырнул из двери, как девушка бросилась к крыльцу и застучала по нему каблучками:

– Мистер Купер, слава богу! А то мы уже начали волноваться…

– Все в порядке! Просто разговор затянулся, – пожал плечами Купер. – Кстати, здравствуйте!

– Ой! – с обезоруживающей непосредственностью вскинула руку ко рту девушка. – Простите, я просто переволновалась за вас… Здравствуйте, мистер Купер!

– Здравствуйте э-э… – протянул руку Чарльз.

– Меня зовут Мэлори! Стажер Мэлори Линк! – ткнула Куперу сухую ладошку девушка. – Нас представляли, вы просто уже, наверное, забыли!

– Да? Прошу прощения… – виновато улыбнулся Купер, задерживая ладошку переводчицы в своей руке.

Он действительно был удивлен, что не запомнил такой девушки. Впрочем, ничего удивительного тут не было. В последние дни Купер был настолько сосредоточен на «Лабиринте Минотавра», что ему было не до женщин.

– Ну что вы! – зарделась Мэлори. – Какие извинения!

Тут Купер вдруг вспомнил, что Моника Левински тоже была очень стеснительным стажером, только в Белом доме. Впрочем, Куперу импичмент не угрожал. Тем более что теперь в его власти было пригласить девушку на должность шестнадцатой помощницы вице-президента нефтяной корпорации…

– Нет-нет! Я виноват, Мелани, – взял девушку под руку Купер.

– Мэлори, мистер Купер! – прыснула та.

– О, черт! – хлопнул себя по лбу Чарльз. – Ну, теперь, чтобы искупить свою вину, мне точно придется пригласить вас в ресторан! Как вы на это смотрите?

– Это же моя работа, мистер Купер! Сопровождать вас повсюду… – проговорила девушка, застучав каблучками по ступеням.

Купер улучил момент, чтобы окинуть ее быстрым взглядом сзади, и повеселел окончательно:

– Ну, тогда, Мэлори, мы едем в ресторан прямо сейчас!

– Как сейчас, мистер Купер, а выставка?

– Я думаю, представители «Джона Дира» нас простят! – беспечно проговорил Купер, направляясь под руку с девушкой к «Линкольну». – Так какой вы предпочитаете рестора?..

Тут Купер вдруг увидел такое, что поначалу даже решил, что у него от перенапряжения галлюцинация. Наперерез им с Мэлори к посольскому «Линкольну» очень быстро ехал автомобиль. Видимо, он недавно вынырнул из-за угла бизнес-центра, но увлеченный девушкой Купер этого не заметил.

Автомобиль был Куперу отлично знаком. Из люка над его крышей вдруг высунулась камера и тут же нацелилась безжалостным длиннофокусным объективом прямо на Чарльза. Тот быстро опустил глаза и, наткнувшись на взгляд сидящего на пассажирском сиденье Фаниса Апостолакиса, натужно сглотнул.

– Вы в порядке, мистер Купер?.. – удивленно посмотрела Мэлори на внезапно остановившегося спутника.

Купер оцепенел, его ноги стали словно ватными. Ему казалось, что он вдруг провалился в кошмарный сон и не может из него выбраться. Тем временем автомобиль резко остановился, и из него вынырнул ужасающего вида человек.

Кисть его левой руки была неподвижна и затянута в черную перчатку, одежда изорвана и испачкана кровью и сажей. Закопченное лицо человека казалось обгоревшим до костей. Кожа на щеках и носу скукожилась и свисала пластами, особенно с левой стороны.

– Ой! – вскрикнула Мэлори, проследив взгляд Купера и быстро оглянувшись.

– Извините, мисс, но вам лучше отойти! – обратился к ней по-английски ужасный человек, и только тут Купер его узнал.

– Ты?.. – сиплым голосом спросил Чарльз.

– Ну да, а ты ждал кого-то другого? – пожал плечами Логинов и спокойно вытащил правой рукой пистолет. – Прощай, Минотавр!

Тут ноги окончательно подвели Купера, и он плюхнулся перед Виктором на колени. Но не только ноги подвели Чарльза. Виктор брезгливо покосился на его мгновенно намокший гульфик и неодобрительно покачал головой:

– Вот так Минотавр! – и трижды выстрелил почти в упор…

146

Логинов смирился со смертью, поэтому очень удивился, когда при падении услышал взрыв. И боль от удара о землю тоже была ощутимой. И пыхнувший, словно из печки, жар. Тут Виктор вдруг понял, что он еще жив, просто от попадания 12,7-миллиметровой пули взорвался бак. И он попытался отползти от полыхающей машины. Это ему удалось, но вот выпавшего из руки пистолета он так и не нашел.

Сквозь треск и гудение пламени Виктор вдруг услышал приближающийся топот. Это был конец, но он все же метнул руку в карман, успел нащупать вторую отвертку и уже собрался броситься на выскочившего из-за машины врага, как вдруг услышал:

– Логинов! Живой?!

Собравшийся вскочить Виктор от удивления так и замер на карачках, только голову повернул. К нему подскочил подполковник Долгих с «АПСом» в руке. На заднем фоне Виктор увидел капитана Хапсалиса, вооруженного пистолетом-пулеметом с глушителем.

– Снайпер! – заорал не успевший отойти от контузии Логинов, быстро поворачивая голову.

– Снял я его! – услышал Виктор над самым ухом голос Долгих.

Самого снайпера он не увидел, только торчащую вверх винтовку с растопыренными сошками. Долгих было подхватил Виктора под руку, но тот рванул его к земле:

– Сейчас от третьей машины еще пару человек должны подойти!

– Да убрали мы их! Вставай быстро! – начал поднимать Виктора Долгих.

– Я думал, не успеете… – проговорил Виктор, тяжело поднимаясь.

– Да мы тебя по твоему зубному радиомаяку еще в ту ночь нашли бы! Только самолет пролетал, дал помехи, а потом сигнал вообще пропал. Но квадрат-то мы знали, дежурили всей резидентурой плюс замдиректора из Москвы спецгруппу перебросил для твоего освобождения…

В этот момент у Долгих послышался сигнал рации. Он, прервавшись на середине фразы, прижал пальцем к уху микронаушник и проговорил:

– На связи! Что?.. Это точно он? Понял… Сейчас!

– Что? – быстро спросил Логинов, уже успевший прийти в себя.

– Третья машина, которая свернула раньше, стоит над обрывом! И в ней сидит вроде Апостолакис с длиннофокусной камерой, направленной на море!

– Снимает, что ли?

– Вроде снимает, только как-то странно! Он связан по рукам и ногам и примотан скотчем к сиденью… Ребята спрашивают, что делать?

– Мне надо с ним поговорить! – быстро сказал Виктор.

– Вообще-то надо бы ноги отсюда побыстрее уносить… – оглянулся на коптящую машину Долгих.

– Одно другому не помеха! По дороге я с ним и поговорю!

147

– Разрешите, товарищ генерал? – просунулся в дверь Логинов.

– Заходи, герой! – буркнул генерал, глядя на Логинова исподлобья.

– Здравия желаю!

– Здорово! С возвращением! – кивнул генерал, беря со стола пульт и включая звук. – Проходи, смотри, какого шороху ты наделал!

Телевизор был настроен на русскоязычный Си-эн-эн.

– Мы снова обращаемся к облетевшим весь мир кадрам хладнокровного расстрела неустановленным боевиком группы «17 ноября» советника американского посла у бизнес-центра в пригороде Афин! – проговорил ведущий.

На огромном плоском экране телевизора Логинов не узнал сам себя – настолько пострадавшая при взрыве маска исказила его лицо. Фанис Апостолакис, надо отдать ему должное, поработал на славу. Сразу после выстрелов он взял крупным планом таз Купера, так что его намокшие штаны на фоне конвульсивных подергиваний вызывали только отвращение.

– Сделавший эти сенсационные кадры похищенный боевиками «17 ноября» журналист Фанис Апостолакис вскоре был отпущен неподалеку от места расстрела! При нем оказалась запись заявления, которую сделал один из членов группы, – продолжил ведущий.

На экране возник сидящий на заднем сиденье машины Долгих в маске и не очень внятно заговорил по-гречески:

– Революционная группа «17 ноября» начала свою деятельность с казни резидента ЦРУ Ричарда Уэлша, который способствовал приходу к власти кровавой клики «черных полковников»! Сегодня нами казнен заместитель начальника оперативного управления ЦРУ Чарльз Купер, а также несколько американских агентов, которые пытались осуществить покушение на премьер-министра Греческой Республики во время его прогулки на яхте Феофилактоса Маноласа! Трупы агентов ЦРУ, а также следы подготовленного ими покушения находятся в мандариновой роще, расположенной на возвышенности над имением Маноласа! Мы глубоко сожалеем, что спецслужбы нашей страны бездействуют и позволяют агентам ЦРУ чувствовать себя в Греции, как дома! Однако группа «17 ноября» всегда стояла на страже интересов греческого народа и впредь не допустит произвола со стороны ЦРУ!

– Это ты, что ли, текст написал? – кивнул на экран замдиректора.

– Да все вместе, на ходу сочиняли, с Апостолакисом.

– А бубнил Долгих через платок, что ли?

– Ну да, под рукой больше ничего не было для искажения голоса…

– Самодеятельность, понимаешь, развели… – начал было замдиректора, но тут диктор снова заговорил:

– Официальные американские представители в один голос опровергают, что ЦРУ готовило покушение на премьер-министра Греции, заявляя, что это инсценировка боевиков «17 ноября». Однако в это мало кто верит, поскольку в мандариновой роще, расположенной над поместьем Феофилактоса Маноласа, полицией были обнаружены трупы семи американских граждан с оружием, явно убитых в перестрелке…

– Ладно, пусть повертятся теперь, как уж на сковородке… – сказал замдиректора и, выключив звук, посмотрел на взятую в гипс кисть Виктора: – Как рука?

– А чего с ней сделается, – пожал плечами тот. – Это же кость, товарищ генерал. Срастется…

– А с зубом что? – перевел взгляд на лицо Виктора замдиректора. – Высверлили маяк?

– Если разрешите, я хотел бы его на память оставить, товарищ генерал, он же мне жизнь спас…

– Какой на память? Ты знаешь, сколько он стоит?

– Думаю, недешево, – кивнул Виктор, – раз цэрэушники его не сожгли облучателем, не запеленговали и даже рентгеном с УЗИ не обнаружили…

– То-то и оно, – кивнул замдиректора. – Да и батарея там рассчитана всего на неделю. Так что сегодня же в поликлинику, и маяк на спецсклад! Понял?

– Так точно, товарищ генерал!

– Ну а теперь, – снова помрачнел замдиректора, – объясни мне, кто тебе разрешал, Логинов, заместителя оперативного управления ЦРУ расстреливать средь бела дня перед камерой? Да еще без санкции руководства? А?

– Виноват! Просто обстоятельства так сложились, товарищ генерал! Времени было в обрез, а телефона кодированной связи у Долгих не было…

– Что ты мне лапшу на уши вешаешь, Логинов! У Долгих не было, зато у руководителя спецгруппы был! Почему не позвонил, чтоб взять санкцию? Отвечай!

– Да потому, товарищ генерал, что не дали бы мне такой санкции! Ни вы, ни директор! И сейчас Купер бы спокойно сидел в своем кабинете в ЦРУ и какую-нибудь новую гадость против России замышлял! А так ребятки из Лэнгли будут знать, что мы хоть и мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути! Глядишь, в следующий раз поостерегутся…

– Ты меня, Логинов, на патриотизм не бери! Я патриот не меньше твоего, понял? Только патриотизм и самодеятельность – это две большие разницы. Ты хоть подумал, твою мать, чем твоя безответственная выходка могла для страны обернуться?!.

– Хорошо, товарищ генерал! – в сердцах сказал Логинов. – Разрешите выйти, написать рапорт?

– Какой еще рапорт? – уставился поверх очков на Виктора замдиректора.

– Об отставке! Раз я такой безответственный, подамся лучше в Газпром, там как раз место освободилось. Мне по знакомству предлагали…

Замдиректора понял, что перегнул палку, и решил обратить все в шутку:

– И кем ты в Газпром подашься? Киллером, конкурентов по заграницам отстреливать?

– Зачем киллером? У них место на «вертушке» в небоскребе освободилось! Сиди себе в тепле да за три с половиной штуки баксов знай разовые пропуска использованные накалывай да на кнопку нажимай! И главное, никто в тебя из двенадцатимиллиметровой снайперской винтовки не стреляет! Так разрешите выйти, товарищ генерал?

Замдиректор вдруг сорвал трубку с телефона и зло спросил:

– Кто это тебе предлагал, а? Я ему сейчас покажу, как, понимаешь, лучших людей переманивать! Так кто, Логинов?

– Так я вам и сказал… – хмыкнул Виктор. – И вообще, вас не поймешь, товарищ генерал… То я прямо вредитель распоследний, а то чуть ли не самый ценный кадр.

– Ты, Логинов, мне этот шантаж прекрати! Понял? – грохнул трубкой об аппарат замдиректора. – В Газпром он пойдет! На теплое местечко! Я б тоже, может, к тебе сменщиком на эту «вертушку» пошел! Только если мы все в Газпром уйдем, кто Родину защищать будет? А что виноват, сам знаешь! И на орехи за это получишь, будь здоров! Сейчас к директору пойдем отдуваться… – поднялся из-за стола генерал. – Только ты там, гляди мне, хвост свой не распушивай! «Виноват, товарищ генерал!», «Погорячился, товарищ генерал!», «Больше не повторится!» и так далее, со всеми остановками… И насчет Газпрома не вздумай брякнуть! Мы тебе премию по ранению в размере оклада выпишем, на лечение, сколько сможем, подкинем, на круг тысяч тридцать целковых наберется! Плохо, что ли? Да! И путевку через профсоюз выбьем! В Анапу… А что директор на тебя кричать будет, ты близко к сердцу не бери! Работа у него такая, осаживать деятелей вроде тебя. Потому что тебя, Логинов, не осади, ты ж в следующий раз в порядке личной инициативы в прямом эфире на лужайке перед Белым домом в ку-клукс-клановском колпаке, чего доброго, самого Барака Обаму исполнишь…

– Ну, это вы загнули, товарищ генерал! – скромно улыбнулся Виктор.

– Я загнул? Да тебя ж, если честно, теперь и в загранкомандировки страшно отпускать… Слышал, какой анекдот про тебя по Лубянке ходит?

– Анекдот? Про меня?

– А про кого ж еще! В общем, забился директор ЦРУ в пижаме под кровать и, накрывшись с головой одеялом, шепотом докладывает по телефону: «Господин президент, я только что получил телеграмму от директора ФСБ: «Трепещите, к вам едет полковник Логинов…»

Content

Максим Шахов
Южный поток – forever!

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147