Джеймс Хедли Чейз

Расскажите это птичкам

Часть первая

Глава 1

В дальнем конце узкой дороги, окаймленной с двух сторон колючим кустарником, на которой с трудом могли разминуться два автомобиля, Энсон наконец обнаружил дом, который безуспешно разыскивал последний час. Дом стоял за высокими кустами, растущими по обе стороны от покосившихся двустворчатых ворот. Эти кусты не позволяли видеть здание до тех пор, пока Энсон не вышел из машины и не подошел к воротам. Но прежде всего его внимание привлек сад. Маленький, не больше двадцати квадратных футов, он поражал своей ухоженностью. Гладкая, как сукно бильярдного стола, лужайка радовала глаз. Подобное произведение садоводческого искусства можно было увидеть разве что на профессиональных выставках, посвященных этому роду деятельности человека.

Там было все: миниатюрный фонтанчик, крошечный водопадик, клумбы, переливавшиеся всеми цветами радуги, и даже голубятня.

Некоторое время Энсон стоял возле ворот, любуясь садом, затем перевел взгляд на дом.

Дом являл собой разительный контраст в сравнении с садом и тоже удивил Энсона. Это было двухэтажное здание из кирпича и дерева с красной черепичной крышей. Когда-то деревянный фасад здания был выкрашен в темно-зеленый цвет, но дожди, ветер и солнце за долгие годы сыграли с ним злую шутку, и сейчас дом имел заброшенный и нежилой вид. По всему было видно, что стекла окон не мыли годами, они покрылись коркой грязи и пыли. Латунный дверной молоток покрывала черно-зеленая плесень. Слева от дома находился гараж на две автомашины, окно в нем было разбито, на крыше не хватало доброй половины черепицы.

Энсон перевел взгляд на сад, потом на дом и снова на сад. Отступив на пару шагов, он прочитал адрес, написанный на табличке, прикрепленной к воротам: «Мон-Репо».

Расстегнув «молнию» потрепанной кожаной папки, он вытащил и еще раз перечитал письмо, полученное сегодня утром:

«Мон-Репо.

Прютаун, Национальной страховой компании, Брент.

Дорогой сэр!

Я была бы вам весьма признательна, если бы вы между двумя и четырьмя часами дня прислали ко мне своего представителя.

У меня имеются кое-какие драгоценности стоимостью около тысячи долларов, которые мой муж хочет застраховать на случай потери или кражи.

С уважением,

Мэг Барлоу».

Энсон открыл ворота, поставил машину на площадке перед домом и зашагал к двери.

Тяжелые дождевые тучи, висящие над головой, грозили разразиться ливнем. Солнечные лучи, робко пробивающиеся сквозь них, освещали сад. «Через час или около того польет как из ведра», – подумал Энсон, взявшись за дверной молоток.

Он дважды ударил и принялся ждать. Пауза, потом он услышал торопливые шаги, и дверь открылась.

До самой смерти Энсон помнил свою первую встречу с Мэг Барлоу.

Сексуальный опыт Энсон приобрел еще в четырнадцать лет. Его родители отправились в недолгую поездку, оставив сына на попечение служанки, лет на двадцать старше его, женщины ничем не примечательной, толстой, да еще и квакерши. Через четыре часа после отъезда родителей служанка вошла в спальню, где он валялся на постели, читая какую-то книжку в яркой обложке. Полтора часа спустя Энсон из неопытного юноши превратился в развращенного мужчину, и с тех пор поиски сексуальных утех постоянно занимали его изобретательный ум. Этот первый опыт оставил у него убеждение, как выяснилось впоследствии, ошибочное, что все женщины легкодоступны. Позже, когда он понял это, то предпочел не тратить время на комплименты и ухаживания и довольствовался проститутками. При выборе их он был весьма разборчив, так что их услуги обходились ему недешево.

Кроме этой пагубной страсти, у Энсона была еще одна слабость, от которой он никак не мог избавиться, – лошадиные бега. Но везло ему очень редко. Расходы на женщин в сочетании с постоянными выплатами букмекеру грозили ему банкротством.

Гибкий ум, обаяние и напористость обеспечили Энсону прочное положение в одном из филиалов Национальной страховой компании, обслуживающем три небольших процветающих городка: Брент, Лэмбсвилл и Прютаун. Этот район давал молодому энергичному человеку отличный шанс проявить свои способности. Так как район был сельскохозяйственный, у фермеров в гаражах стояло по два-три автомобиля, и они охотно страховали свою жизнь, имущество и будущие урожаи. Но все деньги, которые Энсон зарабатывал, тут же утекали, как вода сквозь пальцы, и сейчас ему грозил очередной финансовый кризис. Это обстоятельство весьма тревожило Энсона.

До того как поехать в свою еженедельную поездку в Прютаун и Лэмбсвилл, Энсон имел неприятный телефонный разговор с Джо Дунканом, своим букмекером.

– Послушай, Энсон, – сказал Джо своим свистящим голосом астматика. – Ты хотя бы имеешь представление, сколько ты мне должен?

– Успокойся, Джо, – ответил Энсон. – Ты же знаешь, что я уплачу тебе сполна.

– Ты должен мне примерно тысячу баксов, – продолжал Дункан, не слушая его. – Последний срок – суббота. Если не вернешь долг к этому времени, будешь иметь неприятный разговор с Моряком.

Моряк Хоган выбивал долги для Дункана. Когда-то он выиграл чемпионат Калифорнии по боксу в полутяжелом весе. О жестокости Хогана ходили легенды. Если ему не удавалось выбить деньги из несостоятельного должника, он так отделывал беднягу, что тот оставался калекой на всю жизнь.

Но Энсона не очень беспокоил такой пустячный долг. В случае необходимости требуемую сумму можно было собрать: одолжить у друзей, продать телевизор, в крайнем случае заложить машину, но теперь, когда на него начали давить, он вдруг вспомнил, что на нем висит еще один долг: восемь тысяч долларов местному ростовщику Сэму Бернштейну, рассчитаться с которым необходимо до конца года, иначе ему грозят большие неприятности. Когда в прошлом июне он подписывал долговую расписку, следующий июнь казался очень далеким. А все взятые в долг деньги Энсон тут же, доверившись подсказке какой-то «шестерки», поставил сто к одному на явного аутсайдера, и лошадь оказалась именно тем, кем и была, – аутсайдером.

Сегодня был вторник, и у Энсона оставалось еще пять дней, чтобы найти тысячу баксов и рассчитаться с Дунканом. Это не представляет сложности, но вот как рассчитаться с Бернштейном? При этой мысли Энсон невольно поежился. Впрочем, время еще есть.

Из-за того, что Энсон пребывал в постоянном напряжении, он проявлял больше настойчивости и напористости, чем было необходимо, а когда агент пребывает в таком состоянии, ему почти никогда не удается убедить клиента что-либо застраховать.

Неделя началась из рук вон плохо, но Энсон, будучи по натуре оптимистом, убеждал себя в том, что все как-то уладится.

И когда он стукнул молотком по обшарпанной, с давно выцветшей краской двери пришедшего в упадок дома, то он вдруг каким-то шестым чувством ощутил, что фортуна вот-вот повернется к нему лицом. И теперь, глядя в огромные, кобальтового цвета глаза Мэг Барлоу, стоявшей в дверном проеме, Энсон понял: вот оно, началось!

При виде этой женщины, которая была моложе его примерно на год, Энсон почувствовал, как кровь побежала по его жилам быстрее, чем обычно, что происходило всегда, когда он встречал женщину, возбуждавшую в нем желание.

Она была высокой, примерно на дюйм выше его, крепко сбитой, широкоплечей и длинноногой. Оранжевый пуловер и черные брюки плотно облегали ее фигуру, выгодно подчеркивая бюст, тонкую талию и идеальной формы бедра. Собранные в пучок волосы цвета меда были стянуты на затылке зеленой лентой. Все это Энсон заметил с первого взгляда. Красавицей в прямом смысле этого слова ее назвать было нельзя: пропорции носа и рта были несколько нарушены, но Энсону она показалась самой привлекательной женщиной на свете.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем ее губы раздвинулись в улыбке, дав Энсону возможность рассмотреть два ряда великолепных зубов.

– Добрый день, – сказала она.

Несколько ошарашенный ее видом, Энсон все же сумел вернуть на лицо выработанное годами выражение предупредительного внимания.

– Миссис Барлоу? Я – Джон Энсон из Национальной страховой компании. Я получил письмо от вас…

– Да, конечно. Входите.

С сильно бьющимся сердцем Энсон прошел за ней через полутемный холл в гостиную.

Это была просторная комната, со вкусом обставленная мебелью. В дальнем конце находился камин, в котором жарко пылали дрова.

Перед камином располагался удобный диван, на котором можно было легко разместить четырех гостей. Возле окна стоял письменный стол с пишущей машинкой, пачкой бумаги, копиркой и словарем Вебстера.

Войдя в гостиную, Энсон понял, что здесь не прибирались по крайней мере месяц. Все покрылось слоем пыли, из-за чего гостиная имела такой же запущенный вид, как и дом снаружи.

Женщина подошла к камину и, повернувшись спиной к огню, стала бесцеремонно рассматривать Энсона. Смущенный ее пристальным взглядом, Энсон подошел к окну.

– Какой прекрасный сад! – искренне сказал он. – Редко можно увидеть что-то подобное. Наверняка вы им гордитесь.

– Муж гордится. – Она рассмеялась. – Он посвящает ему все свободное время.

Энсон повернулся. Его взгляд скользнул по телу Мэг.

– Это его профессия?

– Не совсем. Скорее хобби. В настоящий момент он работает в магазине Фремли в Прютауне. Заведует сельскохозяйственным отделом. – Она махнула рукой в сторону дивана. – Присаживайтесь.

Энсон обошел диван и уселся на краешке. Хозяйка расположилась с другого края.

– Фил… мой муж… Он хочет, чтобы я застраховала свои драгоценности. Я не очень хотела это делать, но он настоял. Каков будет годовой взнос?

– Вы говорите, что они стоят тысячу долларов?

– Фил говорит, что они стоят столько. Я, честно говоря, сомневаюсь в этом, но, возможно, он прав.

В душе Энсона шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Могу я посмотреть, что конкретно вы хотите застраховать?

– Конечно… Минутку.

Энсон посмотрел ей вслед, и от ее грациозной походки у него пересохло во рту. После ухода Мэг Энсон тупо уставился в камин, наблюдая, как пламя лижет дрова.

Вскоре Мэг вернулась, неся поцарапанную шкатулку. В ней оказалось с дюжину побрякушек: такие обычно покупают на дешевых распродажах в надежде на то, что хотя бы что-то окажется стоящим.

Энсон с недоверием уставился на женщину.

– И это все?

Она кивнула.

– Но ведь все эти игрушки не стоят и пятидесяти долларов, – растерянно сказал он. – Да и то вряд ли.

Она засмеялась и пододвинулась ближе, забрав шкатулку из его рук.

– Я так и сказала Филу, но он заявил, что это антикварные вещи… Ну что же, извините, что отняла у вас столько времени, мистер Энсон. Надеюсь, вы на меня не в обиде?

«Как бы не так! – подумал Энсон. – Ведь я потратил целый час, добираясь сюда. Мог бы заниматься делами в Прютауне».

Но вслух он сказал:

– Все в порядке. Однако раз уж я здесь, то могу ли поинтересоваться, как у вас вообще обстоят дела со страхованием? Я имею в виду, застрахован ли ваш дом – от пожара или воров.

– С этим у нас все в порядке, – сказала Мэг. – Дом достался мужу от матери. Разумеется, он застрахован. Так что извините.

– Ну что ж. – Он вновь окинул взглядом ее фигуру, чувствуя, что желание переполняет его.

– Но раз уж вы все равно здесь, то, может быть, проконсультируете меня относительно одного дела? – Мэг вопросительно смотрела на него.

– Без проблем. Какого рода вам требуется консультация?

Уходить Энсону не хотелось. Сидя рядом с этой женщиной, он чувствовал себя удивительно комфортно. Блики огня играли на лице Мэг, сгущавшиеся сумерки за окном создавали атмосферу интимности.

– Я пишу рассказ. – Она откинулась на спинку дивана, и блики огня заплясали у нее на шее. – У меня есть идея, и вы должны сказать, сработает ли она. Она имеет отношение к страхованию.

Энсон посмотрел на пишущую машинку, стоящую на столе.

– Вы пишете рассказы?

– Надо же что-то делать. Правда, мне еще не удалось пристроить ни одного, но все же… – Она улыбнулась. – У Фила не такой уж большой оклад. Если бы мне удалось продать рассказ… то есть опубликовать, я могла бы купить что-либо из одежды.

Она снова улыбнулась, и Энсон вдруг подумал, что она глубоко несчастна. Эта мысль возбудила его.

Мэг встала.

– Раз уж вы согласились помочь мне, то почему бы нам не выпить? Но у меня только виски. Как вы к нему относитесь?

Энсон заколебался. Было чуть больше пяти часов, что немного рановато для выпивки, но ему почему-то захотелось выпить.

– Почему бы и нет. Благодарю.

Она ушла и через некоторое время появилась, неся поднос, на котором стояла бутылка виски, два бокала, содовая и ведерко со льдом. Приготовив напиток, она подала бокал Энсону, а сама, взяв свой, расположилась прямо на полу, боком к камину.

В комнате все больше темнело, но попыток включить свет женщина не предпринимала. Энсон услышал, как по стеклу забарабанили первые крупные капли дождя, но не обратил на это никакого внимания.

– Так вот, тот рассказ, над которым я работаю, – заговорила она, глядя в огонь. – Речь идет о женщине, которая мечтает огрести большой куш. Ее приятель работает билетным кассиром в крупной авиакомпании. У нее имеются кое-какие сбережения, она страхует свою жизнь на двести тысяч долларов, а затем они оба ждут крупной авиакатастрофы над океаном. Через полгода такая авиакатастрофа и в самом деле происходит. Узнав об этом, любовник тут же вносит фамилию своей подружки в список пассажиров рухнувшего в океан самолета, оформляет билет задним числом и подделывает все необходимые для этого документы. Его подружка заблаговременно переезжает в другой район, где ее никто не знает. Кассир звонит ей и сообщает о крушении самолета и о проделанной им работе. Затем, по прошествии некоторого времени, сестра мнимой жертвы обращается в страховую компанию и предоставляет сфабрикованные доказательства того, что застрахованная находилась на борту самолета. – Замолчав, Мэг отхлебнула виски и искоса посмотрела на собеседника. – Разумеется, детали еще предстоит отшлифовать, но в целом сюжет рассказа выглядит таким образом. Как вы думаете, ее затея может сработать?

За двенадцать лет работы страховым агентом Энсон достаточно хорошо изучил все трюки и уловки, к которым прибегают люди в надежде как-то обмануть страховую компанию. К тому же он каждую неделю получал из главной конторы специальный бюллетень с подробным описанием всевозможных махинаций подобного рода. Этот бюллетень являлся детищем отдела претензий, который возглавлял Мэддокс, по праву считавшийся лучшим специалистом по распутыванию афер, связанных со страхованием.

Последние три месяца, когда денег катастрофически не хватало, Энсон и сам подумывал о том, как бы нагреть родную компанию на пару десятков тысяч долларов. Однако, несмотря на свой опыт и знания, приобретенные за годы работы, Энсон понимал, что одному это не под силу, без надежного партнера такая операция обречена на провал. К тому же на его пути неминуемо встанет сам Мэддокс, обладающий дьявольским нюхом и сверхъестественной способностью вычислять липовые иски, стоит им только попасть на его стол.

– Прекрасная идея, – сказал Энсон. – Вполне приемлемая для сюжета художественного рассказа, но неосуществимая в реальной жизни.

Она вопросительно смотрела на него.

– Почему же, интересно знать?

– Сумма слишком большая. Любой иск о выплате суммы больше чем пятнадцать тысяч долларов подвергается тщательной проверке. Предположим, женщина из вашего рассказа действительно потребовала бы выплат от нашей компании. Страховой полис немедленно попал бы в отдел претензий. Человек, возглавляющий отдел, занимает эту должность уже два десятилетия и собаку съел на разного рода аферах. За это время он сумел распутать чуть ли не восемь тысяч мошенничеств. У него такой опыт работы, что он чует мошенничество так же, как обыкновенный человек чувствует запах. У него нюх на такие дела. И как он поступает, если липовый иск попадает к нему? Он задает себе резонный вопрос: а чего ради эта женщина застраховалась на такую невообразимую сумму? И кто от этого будет иметь выгоду? Ее сестра? Но чего ради? А не было ли у нее приятеля? В отделе Мэддокса работает пара десятков детективов, больших специалистов своего дела. И уж поверьте, они не зря едят хлеб. Через несколько дней Мэддокс будет знать всю информацию о клиентке. Откопать приятеля из авиакомпании – вообще пара пустяков. А когда все это будет установлено, тогда ни ему, ни ей сам бог не поможет, тем более что она якобы погибла в авиакатастрофе. Нет, в реальной жизни этот план обречен на провал. Можете не обольщаться на этот счет. Пока отдел возглавляет Мэддокс, ничего не выйдет.

Мэг сделала недовольную гримасу, затем пожала плечами:

– Жаль. А я думала, что это удачная задумка. Но раз так, ничего не поделаешь. – Она сделала несколько глотков виски, взяла кочергу, помешала угли в камине и вновь посмотрела на Энсона. – Если полагаться на ваше мнение, обмануть страховую компанию достаточно сложно. – Она испытующе смотрела на него.

Возбуждение Энсона все росло.

– Да… Очень сложно.

Она перевела взгляд на огонь, и в ее глазах заплясали красные точки.

– Очень сложно?..

– Даже если на это и решиться, то нужны как минимум двое. Одному это не под силу.

Она повернулась и глянула на него.

– Так-так, вижу, что вы тоже думали над этим. Если у вас имеются кое-какие соображения на этот счет, может, вы поделитесь со мной? Я напишу на эту тему рассказ, и, если его напечатают, гонорар поделим пополам.

Энсон допил виски, поставил бокал на столик и медленно поднялся.

– Если я что-нибудь придумаю, обязательно позвоню.

Женщина тоже поднялась, и он оказался с ней лицом к лицу.

– Если придумаете что-нибудь, то ведь ничто не помешает вам приехать сюда, не так ли? Расстояние до Брента пустячное. Мы бы все обсудили, и я смогла бы записать основные тезисы.

Энсон поколебался, затем сказал то, что занимало его ум:

– А как же муж? Боюсь, ему не очень понравится, что я нахожусь здесь после окончания рабочего времени.

Она кивнула:

– Вы правы. Фил не очень-то общительный человек, да и мое увлечение его раздражает. Но в понедельник и четверг он ночует в Лэмбсвилле, так как посещает там какие-то вечерние курсы.

У Энсона сразу вспотели ладони.

– Вот как? Тогда…

– Тогда, если у вас появятся какие-нибудь соображения на этот счет, вы всегда найдете меня в одиночестве в один из этих вечеров. Помните об этом.

Она подошла к двери гостиной и открыла ее. Энсон, прихватив папку с бланками договоров, подошел к ней. Выйдя в холл, он не удержался от вопроса:

– Скажите, а ваш муж застрахован?

– Нет. Он даже разговаривать не хочет на эту тему.

Они глянули друг на друга, но Энсон быстро отвел взгляд.

– Так что, сами понимаете, в этом плане существуют большие трудности. Филу уже поступали заманчивые предложения от других страховых агентств, но он наотрез отказался от страховки.

– Спасибо за виски, миссис Барлоу. Если у меня появится идея на этот счет, я вам позвоню.

– Благодарю вас. И приношу извинения за то, что вы впустую потратили столько времени.

Прежде чем закрыть дверь, она улыбнулась многообещающей улыбкой.

Почти не ощущая капель дождя на лице, Энсон двинулся к машине.

Из-за отодвинутой шторы Мэг Барлоу наблюдала, как машина выехала за ворота. Энсон остановился, вышел из машины, закрыл их, после чего вернулся обратно в кабину. Не шелохнувшись, Мэг подождала, пока шум мотора не затих вдали, потом повернулась, подошла к телефону и набрала знакомый номер.

После короткой паузы в трубке послышался мужской голос:

– Слушаю! Кто это?

– Мэг. Рыбка клюнула.

Последовала более длинная пауза, потом мужчина сказал:

– Пусть он поглубже заглотнет наживку. Торжествовать рано.

Глава 2

Два дня в неделю Энсон обычно проводил в Прютауне. Он останавливался в отеле «Мальборо». Раньше он тратил немало времени на поиски проституток, но теперь, набравшись опыта, приглашал Фэй Лаули, блондинку, не обремененную моральными принципами, которая работала в небольшом магазинчике по продаже сигар. Магазинчик размещался на главной улице города. За шестьдесят долларов и обед в ресторане она охотно сопровождала его в номер. Дежурный администратор отеля хорошо знал Энсона и делал вид, что не замечает их, когда они проходили мимо.

Приехав в отель после первой встречи с Мэг Барлоу, Энсон полагал, что это знакомство никак не отразится на его привычном образе жизни, но потом, бреясь в ванной, он стал сравнивать Фэй с Мэг и вдруг поразился пропасти, лежащей между этими двумя женщинами. Выключив электробритву, он прошел в комнату, сел на краешек кровати и закурил сигарету. Он понимал, что таких женщин, как Мэг, он еще не встречал, а ведь она приглашала его в гости, когда муж не будет ночевать дома. Намек более чем прозрачный!

При мысли о том, что он может оказаться с Мэг в постели, у него перехватило дыхание. Он вновь подумал, какая Фэй дешевка. Возбудившись от подобных мыслей, он снял трубку телефона и набрал номер подруги. Последовала серия длинных гудков, но номер Фэй не отвечал. Раздосадованный, он положил трубку и вернулся в ванную.

Он уже массировал лицо после бритья, как вдруг услышал какие-то посторонние звуки в номере. Насторожившись, он осторожно выглянул из ванной и увидел, что Фэй изучает содержимое его бумажника.

Заметив Энсона, она поспешно бросила бумажник на стол, где он до этого лежал.

– Хэлло, дорогой, – пропела она. – А я решила сделать тебе маленький сюрприз.

Энсон равнодушно глянул на нее. Еще неделю назад он считал Фэй Лаули восхитительной женщиной. Теперь же, сравнивая ее с Мэг, он сразу ощутил все ее недостатки: развратная, крикливо одетая, с плохо выкрашенными волосами, она стала вызывать у него отвращение.

– Это действительно сюрприз для меня, – сказал он, входя в спальню. – Но вот кто кого застал врасплох, это еще вопрос.

Фэй хихикнула и приложила палец к губам. Именно этот жест, так хорошо знакомый Энсону, сейчас дал ему возможность рассмотреть ее неровные желтые зубы.

– Джон, дорогой, – сказала она, присаживаясь на кровать. – Я хочу попросить тебя об одолжении.

Не двигаясь с места, он смотрел на нее.

– У меня неприятности, – продолжила она после неловкой паузы. – К завтрашнему дню мне позарез необходимо раздобыть сто долларов, или я окажусь на улице. Мне нужно срочно погасить задолженность за квартиру.

«Сто баксов! – с горечью подумал Энсон. – И это она называет неприятностью! А что бы делала эта глупая гусыня, если бы задолжала восемь тысяч баксов!»

– А я здесь при чем? – сказал он, равнодушно глядя на нее. – По Мейн-стрит гуляет великое множество долларов. Иди туда и заработай их.

Она одарила его яростным взглядом зелено-голубых глаз.

– Отличные слова, дорогой! Вот уж не ожидала услышать их от тебя. Ведь я же твоя подружка… или ты забыл?

Он едва подавил желание немедленно выбросить ее вон, но это было небезопасно. Фэй вполне могла закатить истерику.

Глядя на нее, он пришел в ужас при мысли о том, что делил постель с этой женщиной. После знакомства с Мэг все его женщины казались потасканными и омерзительными.

Взяв бумажник, он вытащил шесть десятидолларовых купюр.

– Фэй… Извини. Я что-то плохо себя чувствую. Видимо, съел что-нибудь не то. – Он протянул ей купюры. – Возьми. Больше не могу. Сегодня у нас ничего не будет. Я лучше отдохну.

Она с недоверием уставилась на банкноты, потом перевела взгляд на него.

– А сотню дать не можешь? – спросила она. – Я же сказала, что у меня неприятности.

Он бросил банкноты ей на колени.

– Неприятности? Шутишь! У кого неприятности, так это у меня. Будь умной девочкой, исчезни. Мне плохо.

Она сунула деньги в потрепанную сумочку и поднялась на ноги.

– Хорошо, дорогой, увидимся на будущей неделе.

«Вряд ли ты когда-нибудь меня еще увидишь!» – злорадно подумал он, но вслух сказал:

– Я тебе позвоню.

Он проводил ее до двери. Открыв дверь, Фэй испытующе на него посмотрела.

– Не передумал? – Она сделала попытку дотронуться до его груди, но он отпрянул от нее, как от прокаженной. – Ну раз ты больной… как знаешь. До встречи. – Она вышла в коридор.

Остаток вечера Энсон провел, валяясь на постели и думая о Мэг Барлоу.

И на следующий день все его мысли были о ней. Так и не избавившись от них, он уехал в Лэмбсвилл, где ему нужно было встретиться с несколькими клиентами. Освободился он только в половине шестого. Чтобы выехать на шоссе, ведущее в Брент, ему вновь пришлось проехать через Прютаун и мимо проселка, ведущего к интересовавшему его дому Барлоу.

По дороге Энсон никак не мог решить, тактично ли будет заехать к Мэг Барлоу так скоро после знакомства. Из ее слов он знал, что сегодня вечером она будет одна. Муж заночует в Лэмбсвилле. А вдруг она действительно ищет сюжет для рассказа? Как бы не оказаться в дураках, явившись к ней безо всяких идей. Вдруг он не так все понял? Не хотела же она затащить его в постель? Возле проселка он притормозил и, съехав на обочину, остановил машину. Некоторое время он сидел, размышляя.

«Лучше не надо, – все же подумал он. – Поспешность может все испортить. Придумать сюжет не так уж трудно, и тогда у меня будет веская причина заехать к ней. В следующий понедельник она будет одна, а к тому времени я обязательно что-нибудь придумаю. Пусть это будет какая-нибудь чушь, но нельзя же явиться вообще без всякой идеи».

Неохотно он запустил двигатель и поехал в сторону Брента.

– Над чем это вы задумались, мистер Энсон? – полюбопытствовала Анна Гарвин.

Вздрогнув от неожиданности, Энсон нахмурился и посмотрел на сидящую за пишущей машинкой девушку. Она работала с Энсоном последние два года. Молоденькая, с неизменной улыбкой на лице, она носила очки в старомодной черепаховой оправе, чего Энсон терпеть не мог. Кроме того, у нее напрочь отсутствовал вкус в одежде, поэтому у нее не было никаких шансов понравиться Энсону.

Анна помешала ему разрабатывать сюжет о мошенничестве со страховкой.

– Я уже дважды пыталась привлечь ваше внимание, – продолжала она. – А вы сидите с таким видом, словно обдумываете убийство!

Энсон вспотел.

– Я занят, неужели не понятно! Не мешайте мне, прошу вас.

На добродушном личике Анны появилась гримаса обиды, и ее пальчики вновь застучали по клавишам машинки.

Энсон поднялся, подошел к окну и бездумно уставился на поток автомобилей, проносящихся по Мейн-стрит.

Было субботнее утро. После ленча он договорился сыграть с приятелем в гольф, но в настоящий момент ему было не до этого. Его неотступно преследовал образ Мэг, не давая возможности сосредоточиться на работе. Дюжина писем лежала у него на столе, дожидаясь, пока он уделит им внимание, но Энсон не мог даже взять их в руки.

«…Сидите с таким видом, словно обдумываете убийство!» Именно этим он и занимался – планировал убийство ради денег, но, разумеется, только для рассказа, сюжет которого он разрабатывал для Мэг Барлоу. А если бы он в самом деле планировал убийство человека? Неужели он совершенно не умеет скрывать свои мысли, если даже простушка Анна легко их разгадала?

Энсон заставил себя вернуться за письменный стол.

– Начнем, – сказал он, и Анна тут же послушно раскрыла блокнот. Энсон начал диктовать.

Энсон занимал однокомнатную квартиру на пятом этаже блочного дома по Албани Армз в двух шагах от железнодорожной станции. Он жил здесь с того момента, как получил должность страхового агента в Национальной страховой компании и приехал в Брент. У каждого квартиросъемщика имелся подземный гараж, из которого легко можно было выехать на дорогу.

Бездарно проведя партию в гольф, Энсон без аппетита поел, хотя выпил за обедом немало. Сейчас, несколько успокоившись после физических нагрузок и будучи слегка навеселе, он проехал по плохо освещенной подъездной аллее и ловко поставил машину в отведенный ему бокс. Машинально он отметил, что соседние боксы пусты. Оно и понятно – уик-энд. В такие дни на дорогах в Бренте царила суматоха – люди торопились как можно скорее уехать из города. Что касается Энсона, то он с удовольствием наслаждался тишиной, воцарявшейся в многоквартирном доме: над головой не ссорились соседи, не шумела вода в туалетах, не кричали дети.

Выключив двигатель, Энсон вышел из машины. Едва только он захлопнул дверцу, как понял, что он здесь не один. Он резко повернулся.

Из тени вышел высокий, крепко сложенный человек и, остановившись у входа в бокс, спокойно смотрел на Энсона. Энсон вздрогнул от неожиданности. В душе его крепло нехорошее предчувствие. Он неотрывно смотрел в полутьму, где скрывался незнакомец.

– Привет, приятель, – сиплым голосом сказал мужчина. – Долго же мне пришлось ждать твоего появления.

Энсон оцепенел. Он узнал этого здоровяка.

Моряк Хоган! Последние несколько дней мысли Энсона были настолько поглощены Мэг Барлоу, что он напрочь забыл об угрозе Джо Дункана. Он вспомнил, что сказал Дункан: последний срок – суббота! И если Энсон не вернет долг, то будет иметь дело с Моряком Хоганом.

Энсон вспомнил одну из историй о Моряке Хогане. Историю о том, как Хоган нанес визит одному из несостоятельных должников Джо. Моряк так отделал этого человека, что тот остался инвалидом на всю жизнь. Правда, Энсон не видел этого беднягу после того, как над ним поработал Моряк, но знал, что люди не преувеличивают, рассказывая об этом случае. Когда полиция попыталась обвинить Хогана в избиении, тот с помощью пяти букмекеров доказал, что в это время играл с ними в покер в Лэмбсвилле, так что никак не мог избить пострадавшего.

И вот сейчас Моряк Хоган неторопливо приближался к Энсону. Энсон попятился и остановился, уперевшись спиной в бетонную стену. Хоган встал в четырех футах от него, засунув руки в карманы, его шляпа была залихватски сдвинута на левый глаз, а с нижней губы свисала сигарета.

– За тобой должок, приятель, – хрипло сказал он. – Гони монету.

Энсон судорожно сглотнул слюну.

– Передай Джо, что я верну долг в понедельник, – сказал он, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Джо распорядился получить немедленно, или же… – Моряк демонстративно вытащил из карманов свои кулачищи. – И не тяни, приятель, у меня еще много дел.

Энсон чувствовал спиной холод бетонной стены. Отступать было некуда.

– У меня будут деньги в понедельник, – сказал он. – Передай Джо… он поймет… Мне должны вернуть… – Он умолк на полуслове, так как увидел, что Моряк начал надвигаться на него. Никогда еще Энсону не было так страшно. В истерике он начал визжать: – Не надо! Не надо! Не трогай меня!

Моряк выплюнул сигарету и оскалил зубы в издевательской усмешке.

– Тебе грозят крупные неприятности, приятель. В свободное от основной работы время я помогаю Сэму Бернштейну. А ведь ты должен ему восемь грандов. Сэм даже не верит, что ты вернешь долг. Правда, время у тебя еще есть, но зачем Сэму лишние волнения? Да и Джо тоже. Так что обязательно уплати Джо должок в понедельник, или я тебя так отделаю, что мать родная не узнает. – Он вновь злобно улыбнулся, продемонстрировав Энсону белые зубы. – А если не найдешь баксы, чтобы расплатиться с Сэмом, вообще пожалеешь, что родился на свет. Понял, придурок?

– Понял, понял, – пробормотал Энсон, чувствуя, как по спине скатываются холодные капли пота.

– Прекрасно. Вернешь долг Джо в понедельник… и без глупостей, понятно?

«Все будет в порядке, – исступленно думал Энсон. – Я выгадал два дня. В понедельник вечером я буду с Мэг».

Моряк вдруг сделал к нему два быстрых шага, и в следующее мгновение стальной кулак впечатался в живот Энсона. Энсон сложился пополам и растянулся на заляпанном машинным маслом бетоне гаража. Как сквозь вату он услышал слова Моряка:

– Это тебе урок. До понедельника, приятель. Если не найдешь деньги, сам знаешь, что тебя ждет. И помни о Сэме. Не уплатишь ему, считай себя покойником.

Энсон лежал без движения, обхватив руками живот, сжав зубы и судорожно пытаясь втянуть воздух в судорожно сжавшиеся легкие. Он смутно ощущал, как холод бетона проникает сквозь одежду в его изнывающее от боли тело, прислушиваясь к удаляющимся и затихающим вдали шагам Хогана, бывшего чемпиона Калифорнии по боксу в полутяжелом весе.

Энсон лежал на постели. Было воскресное утро. Стрелки часов показывали 11.15. Вокруг пупка, куда пришелся удар Хогана, кожа приобрела желтовато-зелено-черный цвет. Накануне Энсон с трудом дотащился до лифта и кое-как смог зайти в квартиру. Проглотив три таблетки снотворного, он завалился в постель. Проснулся он поздним утром, когда сквозь шторы уже пробивались яркие лучи солнца. Постанывая, он добрался до ванной. В желудке все горело. С облегчением он отметил, что в моче нет крови. И все же Энсон был очень напуган. Он с ужасом думал о предстоящей новой встрече с Хоганом, если не удастся найти деньги для Дункана. Потом он начал думать о июне. Он, должно быть, из ума выжил, раз взял эти восемь тысяч у Бернштейна! Надо же было поставить все деньги на явного аутсайдера! Чтоб она издохла, эта кляча! При мысли о восьми грандах долга мороз пробежал по коже. Теперь Энсон был уверен, что нигде не сможет раздобыть нужную сумму. Осторожно дотронувшись пальцами до живота, он застонал от бессилия. Хоган его убьет, это точно. В лучшем случае искалечит.

Размышляя о своем отчаянном положении, он провалялся в постели еще четыре часа. В поисках выхода его разум метался, как попавшая в мышеловку мышь.

Мысли путались в голове, но постепенно из их сумбура выкристаллизовалась идея, которую он поспешно отбросил. Но по мере того как проходили час за часом, а никакого другого решения проблемы на ум не приходило, он наконец занялся этой идеей всерьез.

Он подумал о Мэг Барлоу.

Она что-то задумала, это ясно. Этот рассказ об афере со страховкой… да и те безделушки, которые она называла драгоценностями… Без сомнения, ей нужен был повод, чтобы вызвать Энсона туда. Да и зачем она сказала, что по понедельникам и четвергам мужа не бывает дома?.. «Это тот шанс, который я ищу…»

Раздумывая над этой идеей, он уснул тяжелым сном больного человека и проспал до утра понедельника.

Прихрамывая, Энсон покинул автостоянку возле магазина Фремли. Ходить было очень больно, приходилось постоянно держать корпус прямо. Он толкнул вращающуюся дверь и прошел в заполненный покупателями зал. Осмотревшись, он спросил у лифтерши, где находится отдел садоводства и огородничества.

– В полуподвале. Секция «Д», – ответила девушка.

В секции «Д» толпилось очень много покупателей. Энсон узнал почерк того же гения, который сотворил миниатюрный сад во дворе дома Барлоу. Восхищенные люди, ахая и охая, расхаживали между цветочными горшками, миниатюрными фонтанчиками и красиво оформленными витринами с разложенными на них цветами. Покупателей обслуживали четыре девушки в зеленых рабочих халатах. Они деловито записывали заказы. Сам Барлоу, с карандашом за ухом, стоял у письменного стола и зорко следил за работой девушек.

Фил Барлоу был настолько не похож на того человека, каким его представлял себе Энсон, что, с минуту понаблюдав за ним, Энсон не удержался и спросил у одной из девушек, действительно ли это мистер Барлоу. Получив утвердительный ответ, он удивился, но все же принялся внимательно рассматривать этого человека, который как раз продавал розовый куст пожилой супружеской паре.

«Как же могло случиться, что такая необыкновенная женщина, как Мэг, оказалась замужем за таким недотепой?» – спрашивал Энсон самого себя. Со своей выгодной позиции Энсон, закрытый покупателями, рассматривал Барлоу со все возрастающим интересом.

На вид Барлоу было чуть больше сорока. Это был худенький коротышка с копной густых волос на голове, темными кругами под глазами, тонкими губами вздорного человека и остреньким длинным носом. Рассматривая этого недотепу, Энсон решил, что единственным, чем мог этот человек завоевать симпатию, были его руки: ухоженные и аристократические.

Энсон отошел подальше, морщась от запаха цветов, уверенный в том, что серьезное соперничество ему не грозит. Направляясь к своему автомобилю, он даже забыл о тупой боли в области живота. В этот день ему следовало нанести еще три деловых визита, а было уже без двадцати четыре. Чтобы попасть к Мэг, нужно было освободиться к семи вечера.

Путь к машине пролегал мимо ряда телефонных кабин. На то, чтобы отыскать телефонный номер Мэг Барлоу, ему понадобилось три минуты. Он тут же набрал его.

Мэг сразу подняла трубку, словно дожидалась его звонка. При звуках ее голоса у Энсона перехватило дыхание.

– Добрый день, миссис Барлоу, – сказал он, пытаясь придать своему голосу непринужденность. – Это Джон Энсон.

После короткой паузы она спросила:

– Кто?

Он почувствовал раздражение. Неужели она забыла его имя?

– Джон Энсон из Национальной страховой компании.

– Ах да, извините, – тут же ответила она. – Я как раз работала, так что голова была занята совершенно другим.

– Надеюсь, я вам не очень помешал?

– Ну что вы! Я о вас помню. Вы смогли придумать что-либо для меня?

Его так и подмывало сказать, что весь вчерашний день он только об этом и думал.

– По этой причине я и звоню. У меня действительно появилась идея. Нельзя ли мне… – Он специально выдержал паузу, чувствуя, как рука, держащая трубку, вспотела.

– Да? – Снова последовала пауза, и, поскольку Энсон молчал, Мэг продолжила: – Вы, видимо, заняты сегодня вечером?

Энсон глубоко вздохнул:

– Я в Прютауне. Мне нужно сделать еще два-три визита, но часам к семи, если вас это устраивает, я смогу подъехать к вам.

– Почему бы и нет. Приезжайте к ужину. Не люблю сидеть за столом одна.

Энсон даже испугался, что она услышит, как сильно стучит его сердце.

– Прекрасно. Итак, около семи. – Дрожащей рукой он повесил трубку на рычаг.

Она была загорелой, очень уверенной в себе особой.

Красавица в небесно-голубой блузке и брюках в обтяжку вошла в секцию садоводства и огородничества и остановилась рядом с Барлоу, глядя на него, как на непонятно откуда взявшееся пятно от кофе на лучшей скатерти.

– «Мэри Уиткрофт», – сказала она. – Как вы думаете, ее еще не рано сажать?

При виде этой женщины Барлоу почувствовал колющую боль в груди.

– Да… Рановато, но заказ я могу принять прямо сейчас. Мы доставим и посадим, когда…

Взгляд сапфировых глаз равнодушно скользнул по нему.

– Мне нужны две дюжины. На имя миссис Ван Хертц. Номер моего счета у вас имеется… буду вам обязана. – И она двинулась прочь, поигрывая бедрами.

Барлоу смотрел, как она уходит.

Одна из продавщиц сказала испуганно:

– Мистер Барлоу… вы порезались.

Барлоу глянул на кровь, капающую с его пальцев. Он совершенно забыл, что держит в руках нож для прививки черенков.

Его светло-карие глаза еще раз скользнули по спине удаляющейся миссис Хертц, затем он поднял руку и облизал кровь с пальцев.

Глава 3

Добравшись до конца проселка, Энсон увидел, что створки ворот, ведущих к дому Барлоу, широко распахнуты, так же как и двери гаража. Правильно поняв намек, он загнал машину в гараж, вышел из автомобиля, закрыл двери гаража, а потом и въездные ворота.

В гостиной горел свет, и, направляясь к дому, Энсон видел силуэт Мэг, стоящей за шторой. Заметив его приближение, она ушла из гостиной и открыла ему дверь. Какое-то время они стояли молча, глядя друг на друга.

– Вижу, вы очень пунктуальны, – наконец сказала она. – Входите.

Он молча прошел за ней в гостиную.

Когда он снял плащ, они при свете лампы вновь посмотрели друг на друга. На ней была оранжевая блузка и широкая плиссированная юбка. Мэг показалась ему еще более соблазнительной, чем в первый раз.

– Поужинаете со мной? – спросила она. – Заодно и поговорим. Не знаю, как вы, а я буквально умираю с голоду. Работала весь день, и с утра маковой росинки во рту не было.

– Разумеется, – ответил он, хотя есть совершенно не хотел. – Как продвигается рассказ?

– Медленно. – Она махнула рукой в направлении стола. Пишущая машинка и стопка бумаги перекочевали на подоконник, а на столе стояли тарелки с холодной говядиной и пирожками. Там же были небрежно брошены ножи и вилки, стояла бутылка виски, лед и содовая. – Будем считать, что мы на пикнике. Повар из меня еще тот.

Они уселись за стол, и Мэг налила две большие порции виски.

– Итак, вы придумали для меня что-то интересное? – спросила она, наколов на вилку кусок говядины. – Сгораю от нетерпения услышать. Хорошая идея, вот чего мне не хватает.

Энсон сделал несколько глотков виски и механически принялся за еду.

– О ней и поговорим, – сказал он, прожевав первый кусок. – А для начала… Миссис Барлоу, как долго вы замужем?

Она глянула на него.

– Год. В конце месяца как раз годовщина. А почему вы спрашиваете?

– Должен же я знать, что за человек ваш муж. Сегодня во второй половине дня я заглянул в магазин Фремли. Он прямо горит на работе.

– Он всегда такой. Как трудолюбивая пчелка.

«Не слышу ли я нотки презрения в ее голосе?» – подумал Энсон, насторожившись.

– По роду деятельности мне часто приходится встречаться с людьми, и среди них попадается немало пар, которых непонятно что связывает, – сказал он. – Увидев вашего мужа, я был поражен. Вы настолько разные. Что может вас связывать? – Он замолчал, глядя на нее и гадая, не слишком ли далеко зашел. Но от ее ответа кровь воспламенилась в его жилах.

– Я и сама не могу понять, почему вышла замуж за такого неудачника. В тот момент у меня, видимо, случился солнечный удар, а с врачом я не проконсультировалась.

Склонившись над тарелкой, она продолжала есть. Энсон неотрывно смотрел на нее. Словно почувствовав это, она подняла голову.

– Вижу, вы не едите… нет аппетита?

Он положил нож и вилку.

– Немного приболел. Уж извините меня.

– Но от виски не откажетесь?

– Нет.

– Тогда посидите у камина. Вам не обязательно смотреть, как я ем. Идите… я скоро.

Прихватив бокал, Энсон пошел к дивану. Усевшись, он уставился на языки пламени, играющие в камине.

«Я и сама не могу понять, почему вышла замуж за такого неудачника». Скорее всего это и есть зеленый свет, которого он ждал.

– Вижу, я вас шокировала, – сказала вдруг она, словно прочитав его мысли. – Но Фил действительно неудачник. Все его мысли заняты садом. Его снедает страсть стать известным цветоводом, построить оранжерею и продавать цветы. Но этого он никогда не сможет сделать, потому что ему хронически не хватает денег. А чтобы начать дело, необходимы по крайней мере три тысячи долларов.

– Думаю, на постройку оранжереи нужно значительно больше, – сказал Энсон.

Мэг скривилась.

– Вы просто не знаете Фила. Он довольствуется малым. Ему нужен акр земли, чтобы на ней построить теплицу.

– И все же как могло случиться, что вы вышли за него? – Энсон не отрывал взгляд от огня.

Последовала длинная пауза. Он мог слышать стук ножа и вилки о тарелку.

– Как? Спросите что-нибудь полегче, – наконец ответила она. – Я думала, что у него имеются деньги. Ладно… я ошибалась. В данный момент мне хотелось бы стать вдовой.

Холодные мурашки вдруг пробежали по спине Энсона. Ему захотелось пододвинуться ближе к огню.

Мэг поднялась, отодвинула стул и, подойдя, уселась рядом.

– Я вам нравлюсь, не так ли? – неожиданно спросила она. – Почему?

– Почему? – Энсон так сжал бокал, что побелели суставы пальцев. – Да потому, что такой необыкновенной женщины я еще не встречал.

Она рассмеялась:

– С тех пор как я имела глупость выйти за него замуж, мне никто не говорил таких слов.

– Я сказал их.

– Ну что же, раз дело дошло до комплиментов, то я должна признать, что вы мне тоже нравитесь.

Энсон глубоко вздохнул.

– При первом же взгляде на вас я сразу понял, что вы удивительная женщина. Все последние дни я только о вас и думал.

– Неужели такое бывает? – Она взяла сигарету из пачки, прикурила и выпустила дым в направлении камина. – Встречаются два человека и… бабах! – Она медленно повернулась к нему лицом, глядя на него в упор, и в глубине ее сапфировых глаз Энсон прочитал то же желание, которое сжигало и его. – Не будем терять времени, Джон. Вам ведь не терпится заняться со мной любовью, не так ли?

Энсон поставил бокал на столик.

– Да, – хрипло сказал он.

Она швырнула окурок в огонь.

– Так в чем же дело?

Горящее полено развалилось в камине, выбросив столб пламени и на короткий миг осветив гостиную. Мэг отодвинулась от Энсона, встала на колени и подбросила в камин несколько свежих поленьев. Языки пламени вновь заиграли в камине.

– Как насчет виски? – спросила она, глянув на него через плечо.

– Не хочу… иди ко мне.

Она не двинулась с места. Держа кочергу в руке, она помешивала угли, отчего по потолку забегали причудливые тени.

– Посмотри на время, – сказала она. – Уже десятый час. Ты можешь остаться на ночь?

– Да.

Сидя на корточках перед камином, она опять закурила сигарету. Отблески пламени играли на ее лице. Наконец она спросила:

– Так ты поделишься своей идеей?.. Идеей для рассказа.

Энсон наблюдал за игрой теней на потолке. Он расслабился и чувствовал себя прекрасно. Призраки всех девушек, с которыми он когда-либо занимался любовью, пронеслись у него в голове: теперь они были не более чем призраки.

– Джон, – нетерпеливо сказала Мэг, – так что у тебя за идея?

– Все в порядке. Налей мне виски.

Она налила две порции, один бокал протянула Энсону, а с другим уселась перед камином.

– Расскажи мне…

– Я не очень силен в искусстве написания рассказов, но мне кажется, дело должно обстоять примерно так, – начал Энсон, глядя в потолок. – Страховой агент очень нуждается в некоторой сумме денег. В один прекрасный день он наносит визит женщине, которая хотела бы обсудить с ним вопрос погашения убытков от пожара. С первого взгляда они влюбляются друг в друга. Она, неудовлетворенная своим мужем, убеждает супруга застраховать свою жизнь. Страховой агент и его любовница разрабатывают план, как избавиться от опостылевшего мужа. Поскольку агент знает, как действовать в подобной ситуации, им все сходит с рук. Рассказ может быть интересным, если хорошо проработать детали. – Энсон сделал несколько больших глотков виски и поставил бокал. – Как ты смотришь на такую идею?

Она вновь разворошила угли в камине, и они загорелись ярким пламенем.

– Не слишком ли тривиально? – с сомнением спросила она. – При первой нашей встрече ты сказал, что обмануть страховую компанию достаточно сложно, а теперь заявляешь, что подобная афера может сойти с рук.

– Это не только трудно, но и опасно. Но страховой агент – профессионал, и он знает все ходы и выходы.

– Но не слишком ли надуманно все это? – Она отложила кочергу и повернулась к Энсону. – Я имею в виду, что читателю ведь нужно объяснить, чего ради муж вдруг воспылал желанием застраховать свою жизнь. Предположим, этот муж – мой Фил. Я абсолютно уверена, что он принципиально откажется страховаться.

– Все зависит от того, как подать детали рассказа, – сказал Энсон. – Хорошо, сделаем допущение, что женщина, недовольная браком, – это ты. А страховой агент – я.

После короткой паузы Мэг, не глядя на Энсона, кивнула:

– Допустим.

– Я уверен, что смог бы уговорить твоего мужа подписать страховой полис, – начал Энсон. – То есть я так изложу ему суть дела, что он обязательно клюнет. Я уверен в этом.

– И каким же образом ты намерен это сделать?

– Зная, что он нуждается в определенной сумме денег, я предложу ему оформить страховой полис на поручителя, что автоматически дает ему возможность взять ссуду в банке. Банки принимают страховые полисы в качестве гарантии, а так как ему очень хочется открыть собственное дело, он пойдет на этот шаг.

Мэг пожала плечами:

– Ловко. Я бы никогда до этого не додумалась.

– Это лишь зацепка. Я понимаю, что больше чем на пять тысяч долларов, он не застрахуется. А в этом мало проку. Ведь под подобную страховку он сможет получить в банке три тысячи долларов. Умри он внезапно, и что достанется тебе? Пустяки.

Она покачала головой, глядя на огонь.

– Я тоже с этого практически ничего не смогу получить, – продолжал он. – Но если разговор пойдет о пятидесяти тысячах долларов, то это совсем другое дело, не так ли?

Она быстро глянула на него:

– Да, но…

– В том-то и трюк. Я могу застраховать его на пятьдесят тысяч, а он будет думать, что застрахован на пять.

Вновь последовала длинная пауза, затем Мэг сказала:

– Это уже становится интересным. Итак, ты застраховал Фила на пятьдесят тысяч. Что дальше?

Энсон понимал, что наступила кульминация разговора. Сейчас нужно очень осторожно подбирать слова, или его план не сработает. Главное – никакой спешки.

– Забудем о конкретных личностях, – продолжал Энсон. – Я назвал твоего мужа только в качестве примера, чтобы поконкретнее обрисовать ситуацию. А сейчас представим себе человека, который застрахован на пятьдесят тысяч, хотя сам об этом и не подозревает… его жену и влюбленного в нее страхового агента. Эти двое любят друг друга, но им катастрофически не хватает денег. Если муж умрет, жена получит пятьдесят тысяч, которые разделит с любовником. Все хорошо, но муж не собирается умирать, так как обладает завидным здоровьем. Тогда влюбленная парочка начинает подумывать, как бы избавиться от него, но таким способом, чтобы никто не догадался, что жена имеет к этому отношение. В противном случае дело обречено на провал. Смерть мужа должна наступить в результате несчастного случая, чтобы на жену не упала даже тень подозрения.

– Я вижу, ты обо всем подумал, Джон, – сказала Мэг, глядя на него своими сапфировыми глазами. – Продолжай, я внимательно слушаю.

– Предположим, муж занимается садоводством и у него имеется небольшой бассейн, – чуть охрипшим голосом продолжал Энсон. – И вот однажды в субботу жена отправляется за покупками, а муж остается работать в саду. Он случайно срывается с лестницы, ударяется головой о край бассейна, и его голова оказывается под водой. Вернувшись, жена обнаруживает тело мужа в бассейне. В действительности же произошло следующее: страховой агент, подкравшись к мужу сзади, попросту стукнул его по голове, а затем утопил.

Они не смотрели друг на друга, но Энсон чувствовал, что Мэг дрожит. Затем она сказала:

– А что ты говорил о человеке, как его… Мэддокс? Шеф отдела претензий.

Энсон сделал несколько быстрых глотков виски. «Теперь можно не волноваться, – подумал он. – Она созрела для сотрудничества, раз вспомнила про Мэддокса. Из чисто литературной области сюжет переходит в реальную жизнь. Она готова избавиться от мужа. Нужно только убедить ее, насколько это безопасно и выгодно».

– Ты права. Мэддокс. Этого человека нельзя недооценивать. Он очень умен, но привык мыслить шаблонно. Муж застрахован на пятьдесят тысяч и вдруг неожиданно умирает. Не замешана ли здесь жена? Именно такой будет его первая мысль. Самое важное – обеспечить тебе непробиваемое алиби. Мэддокс должен быть на все сто процентов убежден, что к смерти мужа ты не имеешь никакого отношения. И если он поверит в это, то представит иск к оплате. Я смогу убедить его сделать это.

Она взяла кочергу и поворошила угли в камине.

– Итак, если бы я была в Прютауне, когда ты… занимался бы Филом, все было бы в порядке? – небрежно спросила она, словно они обсуждали кинофильм, который только что посмотрели.

– Думаю, да, – Энсон допил виски и поставил бокал на столик. – Ну и как ты находишь мою идею?

Мэг посмотрела на него в упор.

– Мне она нравится. Если бы ты только знал, как мне надоело нищенское существование. Пятьдесят тысяч долларов! Не могу поверить, что у меня будет столько денег и свобода в придачу!

Энсон ощутил смутную тревогу. Как-то слишком легко Мэг пошла на этот шаг. Либо она не отдает себе отчета, на какое опасное дело решилась, либо давно разрабатывала похожий план.

– Страховую сумму выплатят тебе, – сказал он, внимательно наблюдая за ней. – Мне придется верить тебе на слово. Ты поделишься со мной, Мэг?

Она поднялась.

– Пойдем наверх.

Тревогу как рукой сняло, едва он увидел выражение ее глаз.

Где-то внизу часы размеренно пробили пять. Первые лучи солнца проникли сквозь открытое окно. Энсон осмотрел скудно меблированную спальню и не смог удержаться от брезгливой гримасы. Потом перевел взгляд на Мэг. Тусклый свет смягчил черты ее лица, она показалась ему еще красивее.

– Мэг…

Она что-то пробормотала во сне, пошевелилась, ее рука коснулась его обнаженной груди.

– Спишь?

Она открыла глаза, сонно посмотрела на него, потом улыбнулась.

– Не совсем… Дремлю.

– Я тоже. – Он обнял ее и притянул к себе. – Я все думаю: ты действительно хочешь это сделать? Или то, что я тебе рассказал, нужно для одного из твоих рассказов?

– Я действительно этого хочу. И я отчаянно нуждаюсь в деньгах.

– Я тоже, но воплотить этот план в жизнь будет достаточно сложно. Нужно тщательно продумать все детали, ведь, по сути дела, это всего лишь предварительный набросок плана.

Мэг села на постели.

– Я приготовлю кофе, а потом мы все как следует обсудим. Как знать, может быть, потом у нас уже не будет такой возможности.

Здесь она попала в самую точку. Сейчас им нужно соблюдать предельную осторожность. Если Мэддокс каким-то образом узнает, что они были любовниками, все пойдет прахом. Он лежал, прислушиваясь к звукам, доносящимся из кухни. Через пять минут Мэг принесла поднос и поставила его на столик возле кровати.

На ней была практически прозрачная нейлоновая ночная рубашка, но сейчас Энсон мог смотреть на нее, уже не испытывая того бешеного желания, которое сжигало его несколько часов назад. Он был полностью удовлетворен.

Она налила кофе в чашку и подала ему.

– Если мы все же на это пойдем, какова гарантия того, что план сработает? – спросила она, присаживаясь рядом и наливая себе кофе.

Ее подход к этому делу раздражал Энсона. Неужели она настолько хладнокровна? Или не отдает себе отчета в серьезности того, что они задумали?

– Не уверен, – ответил он, решив объяснить ей, в какое опасное дело они ввязываются. – На все уйдет много времени. Нужно тщательно продумать каждую деталь. Но прежде я должен иметь полную уверенность, что ты действительно этого хочешь.

Мэг поморщилась.

– Разумеется, я этого хочу.

– Но ты понимаешь, что мы намерены сделать? – Энсон помолчал, затем нравоучительно сказал: – Мы собираемся совершить убийство. Пойми же это!

Черты ее лица ожесточились, но она ничего не сказала.

– Слышишь, Мэг? Мы собираемся совершить убийство.

– Знаю. – Поджав губы, она глянула на него. – Это тебя смущает?

– Очень… А ты разве не боишься?

Она вновь сделала нетерпеливый жест.

– Я даже не испытываю к нему жалости. Ведь я прожила с ним целый год. Уже много дней я мечтаю о том, чтобы он умер. Как бы я была счастлива!

– Но ведь можно просто развестись. – Энсон не отводил от нее взгляда.

– И что потом? Куда мне деться? Сейчас у меня хотя бы есть крыша над головой. Но больше я не могу терпеть его рядом с собой. Надеюсь, ты не думаешь, что он спит со мной? Я запираюсь на ключ. Я запираюсь после нашей ужасной первой брачной ночи. Ты и представить не можешь, какой он мерзавец… он… – Она сделала брезгливую гримасу. – Не хочу даже и говорить об этом. У мужчин бывают всякие отклонения, но у него… Как я буду счастлива, когда он умрет!

Энсон с облегчением вздохнул. Ее равнодушие к судьбе Фила стало ему понятно. Что ж, он нашел себе надежного партнера. В этой женщине он может быть уверен.

– Извини, я и не знал, насколько тебе плохо. Хорошо, мы сделаем это, но ты должна все обдумать. Малейшая ошибка с нашей стороны – и нам конец. Даже не надейся, что сможешь разжалобить присяжных. Женщина, которая убивает мужа ради денег, не получит ни малейшего снисхождения.

– А ты можешь совершить ошибку?

Энсон безрадостно улыбнулся.

– Убийство – забавная штука. Можно тщательно продумать все детали, найти ловкие ходы, но достаточно упустить какую-то мелочь, совершить одну-единственную ошибку, от которой никто не застрахован, – и тебе конец.

– И ты боишься совершить ошибку? – Она поставила бокал на столик и закурила сигарету. – Но ты не ошибешься, Джон. Я в тебя верю. Уверена, ты достаточно умен, чтобы просчитать все варианты.

– У тебя есть деньги? – вдруг спросил он. – Чтобы как следует разработать операцию, мне необходимы три тысячи долларов.

– Три тысячи? – Она с удивлением смотрела на него. – Да у меня и двадцати долларов не наберется.

Примерно такого ответа он и ждал. Но если бы у нее были деньги, это многое упростило бы.

– Ладно, забудем. Я что-нибудь придумаю.

– Но зачем тебе три тысячи? – Мэг с любопытством смотрела на него.

Энсон не удержался и театральным жестом откинул простыню, продемонстрировав огромный синяк на животе.

Мэг ахнула:

– Ничего себе! Тебе очень больно?

– Да уж. – Он криво улыбнулся.

– Но кто это сделал?

Он снова натянул на себя простыню. Теперь, когда Мэг встревожилась из-за него, предстоящая встреча с Моряком Хоганом казалась ему пустяком.

Глядя в потолок, он поведал Мэг о своем долге Джо Дункану и о Хогане.

– Но это мои проблемы, – подытожил он. – Я должен как-нибудь раздобыть деньги. Я уже несколько месяцев безуспешно ищу выход. И вот благодаря тебе я его нашел.

– Но ведь ты должен букмекеру всего тысячу. Зачем же тебе три? – спросила Мэг.

– Две мне нужны на первый взнос за страховой полис в пятьдесят тысяч долларов, – объяснил Энсон. – До уплаты первого взноса нельзя даже думать о том, чтобы убрать Фила. Так что нам кровь из носа необходимо раздобыть три тысячи долларов. – Энсон заложил руки за голову, глядя сквозь грязные стекла окна на поднимающееся солнце. – Придется пойти на кражу. – Энсон искоса глянул на Мэг и улыбнулся. – Одно цепляется за другое. Но раз уж задумал дело, надо идти до конца.

– Украсть? Как это?

Он положил руку ей на бедро.

– Вот так. Мне нужны три тысячи долларов. Думаю, это будет нетрудно. – Последовала долгая пауза, и, так как Мэг не собиралась нарушать молчание, он продолжил: – Деловые качества мужа тебе известны?

Она сделала презрительный жест:

– Кроме секса, у него в голове только цветы.

– Предположим, ему придется подписать кое-какие бумаги. Станет ли он вникать в подробности и читать даже то, что написано мелким шрифтом? Ведь есть люди, которые вникают в каждое слово, а другие ставят подпись, даже не глядя. Мне очень важно знать, к какому типу людей он относится. Станет ли он внимательно изучать страховой полис, прежде чем подписать?

– Не думаю. Но нечего даже и надеяться, что он подпишет бланк полиса.

– Это уж мои заботы. Предположим, перед ним лежит страховой полис в трех или даже четырех экземплярах. Станет ли он проверять все?

– Нет. Он не такой человек.

– Отлично. – Энсон допил кофе и поставил чашку. – Это мне и нужно было знать. – Он наклонился и притянул Мэг к себе. – Ты действительно этого хочешь? Ведь если мы начнем, обратного пути уже не будет.

Она ласково провела рукой по его волосам.

– Почему ты сомневаешься во мне? Я же сказала, что пойду на это вместе с тобой. Как ты не можешь понять? Ради тебя и денег я согласна на любой риск.

В тишине спальни, когда первые лучи солнца коснулись пыльного зеркала над туалетным столиком, Энсон, отдавшись во власть ее ласк, до того разомлел, что поверил ей.

За завтраком, состоявшим из яйца всмятку и подгоревшего тоста, Энсон вдруг обратил внимание на диплом в рамочке, висевший на стене напротив.

– Что это? – поинтересовался он, указывая на диплом.

Было десять минут девятого. Мэг пила кофе маленькими глотками. На ней был заношенный халат некогда зеленого цвета. Волосы были непричесаны, но все равно она выглядела необычайно привлекательной.

Она мельком взглянула туда, куда он указывал.

– А-а. Это диплом Фила. Он им очень гордится. Диплом за отличную стрельбу. Фил прекрасный стрелок.

– Надо же… – Энсон поднялся, отодвинул стул и, подойдя к стене, внимательно изучил диплом. Из диплома следовало, что этой награды Фил Барлоу был удостоен стрелковым клубом за первое место в соревнованиях по стрельбе из револьвера 38-го калибра, состоявшихся в марте прошлого года.

Нахмурясь, Энсон вернулся к столу, но есть не стал. Мэг выжидающе на него посмотрела.

– В чем дело, Джон?

– Так он занимался стрельбой?

– Сейчас нет, но раньше занимался. Почти год, как он забросил это дело. Лучше бы он ходил в этот проклятый клуб, а не торчал здесь.

– Но у него имеется револьвер?

– Разумеется. Что ты задумал, Джон?

– Он хранится здесь, в доме?

– Да. – Мэг указала на допотопный буфет. – В верхнем ящике.

– Можно взглянуть на него?

– Взглянуть? Но зачем?

– Нужно.

Она пожала плечами, поднялась и, подойдя к серванту, выдвинула верхний ящик. Взяв оттуда продолговатую коробку, она положила ее на стол.

Энсон открыл коробку и увидел в ней специальный полицейский револьвер 38-го калибра. Убедившись, что он не заряжен, Энсон взвесил его на ладони.

– Так в данный момент он им не пользуется?

– Уже несколько месяцев не брал в руки. Почему ты этим интересуешься?

– Как ты думаешь, он не заметит, если я одолжу его на одну ночь?

Она вздрогнула.

– Для чего?

– А ты подумай. – Энсон положил револьвер в карман. – Ведь должен же я где-то раздобыть три тысячи долларов.

Разинув рот, Мэг уставилась на него.

Энсон отсчитал шесть патронов из пачки и тоже положил в карман.

Последовала долгая пауза, затем он поднялся и привлек Мэг к себе. Поглаживая ее по спине, он приник губами к ее губам.

Глава 4

Сгущались сумерки, когда Энсон остановил машину у автозаправки «Калтекс» на магистрали, ведущей в Брент. Пока служащий заполнял бак и протирал ветровое стекло, Энсон прошел в конторку, а оттуда – в туалет. Оставив дверь туалета приоткрытой и стоя у дальней стены, он внимательно осмотрел помещение конторы. Там стояли письменный стол, шкаф с документацией и огромный старомодный сейф. Два больших окна выходили на магистраль.

Запомнив расположение сейфа, Энсон вышел из туалета и вернулся к машине.

Расплачиваясь, он небрежно спросил:

– Вы работаете круглосуточно, не так ли?

– Верно, но через три часа я сменяюсь. Ночью дежурит мой сменщик.

Несколькими месяцами раньше Энсон разговаривал с хозяином автозаправки. Тогда он предложил ему застраховать выручку. Он знал, что в сейфе постоянно находится от трех до четырех тысяч долларов наличными. И когда он увидел револьвер в доме Барлоу, ему пришло в голову, что ограбить эту автозаправку проще простого.

Он даже поразился тому, что планирует ограбление с удивительным спокойствием. Оттягивающий задний карман брюк револьвер придавал ему уверенность. Он решил, что приедет на автозаправку примерно в четыре часа утра и, угрожая оружием, заставит служащего открыть сейф. Если все пойдет так, как он рассчитывает, у него будет достаточно денег, чтобы вернуть долг Джо Дункану и сделать первый взнос по полису Фила Барлоу.

Возвратившись в отель «Мальборо», Энсон поднялся в свой номер. Усевшись на постели, он вытащил револьвер Барлоу. Он неплохо разбирался в оружии, так как прослужил два года в армии. Убедившись, что оружие в полном порядке, он вытащил из кармана шесть патронов и вставил в барабан, после чего положил револьвер в саквояж.

Спустившись в бар, Энсон выпил две порции чистого виски и прошел в ресторан. Он заказал обед и попросил принести полбутылки кларета. Вино он пил редко, но ему нужна была пробка от бутылки: в его плане ограбления ей отводилась особая роль. Живот тупо ныл, аппетита Энсон не чувствовал, механически ковырял вилкой в тарелке. Примерно в девять часов он расплатился, сунул пробку в карман и, покинув ресторан, зашел в мужской туалет. Старый негр-гардеробщик, дремавший в кресле, окинул Энсона равнодушным взглядом и, видя, что тот не нуждается в его услугах, вновь закрыл глаза.

Медленно моя руки, Энсон разглядывал отражавшийся в зеркале гардероб, где висели пальто и шляпы клиентов. Он выбрал поношенное зеленовато-коричневое пальто и тирольскую шляпу с ярким пером, висевшие на крючке с самого края.

Вытерев руки, Энсон еще раз взглянул на дремлющего гардеробщика, который уже негромко похрапывал. Быстро сняв с вешалки пальто и шляпу, Энсон покинул отель через служебный вход. Подойдя к своей машине, он открыл багажник, положил в него принесенные вещи и вернулся в отель.

Оказавшись в номере, Энсон, не раздеваясь, улегся на постель, закурил сигарету и принялся в деталях обдумывать предстоящее ограбление.

Казалось, все достаточно просто – главное действовать хладнокровно. В три часа ночи он выйдет из отеля через все тот же служебный вход. В это время суток он вряд ли кого-то встретит. Остановится на обочине недалеко от автозаправки и дальше пойдет пешком. Предварительно жженой пробкой он подчернит свои светлые волосы и брови, наденет реквизированную шляпу и пальто, нижнюю часть лица обвяжет носовым платком и ворвется в контору автозаправки. Забрав деньги из сейфа, он разобьет телефон и вернется к машине. Ну а если кто-то захочет поиграть в героя… что ж, именно для этого он и вооружился револьвером.

Энсон глянул на часы. Десять вечера. Интересно, чем сейчас занимается Мэг? Он постоянно думал о ней. Не найдя чем заняться, он вновь спустился в бар. Увидел там двух знакомых продавцов и присоединился к ним.

Было около часа ночи, когда он вернулся в свой номер. К этому времени он уже был слегка навеселе и больше не чувствовал тревоги. Вытащив револьвер Барлоу из саквояжа, взвесил оружие в руке.

«Вот так-то, – подумал он. – В жизни каждого человека, который хоть чего-нибудь стоит, однажды наступает такой момент, когда он должен принять решение, что делать со своей жизнью. Я все время откладывал этот день, но он все же наступил. Без денег я никогда ничего не достигну. Но с помощью Мэг и пятидесяти тысяч долларов я развернусь по-настоящему и покажу, на что я способен!»

В глубине души Энсон понимал, что обманывает себя. Он был уверен, что через год, может, даже меньше, деньги утекут от него, как это уже было не раз. Он так и не научился экономить. О Мэг он лишь знал, что она восхитительна в постели, но ничем ему не поможет. Она всего лишь шлюха и неряха и, как и он сам, патологически любит деньги.

«Ну и ладно, – сказал он себе, пожимая плечами. – Денег хватит ненадолго, но хоть это время поживем как короли». Откинувшись на подушку и не выпуская из рук оружия, он снова начал думать о Мэг.

Гарри Вебер последние два года постоянно работал в ночную смену на бензоколонке «Калтекс». Это была необременительная работа, и Гарри любил ее. Все свободное время Гарри посвящал чтению, а здесь свободного времени было хоть отбавляй.

В ночную смену ему редко доводилось обслужить больше трех машин. Он не мог понять, зачем хозяин держит станцию открытой круглосуточно, но поскольку он мог отдохнуть и почитать в свое удовольствие в рабочее время, то вполне резонно полагал, что это не его ума дело. К тому же ему платили неплохие деньги, а то, что он протирает штаны и зачитывается дешевыми книжонками, на которые уходила большая часть жалованья, никого не касалось.

За несколько минут до четырех утра Гарри сварил себе кофе. С чашкой в руке он собирался вновь сесть в кресло и продолжить чтение романа о Джеймсе Бонде, но стеклянная дверь офиса бесшумно отворилась.

Гарри глянул в сторону двери и оцепенел. Потом медленно поставил чашку на стол. Книжка, выскользнув из его рук, упала на пол.

На мужчине, застывшем в дверном проеме, было какое-то странное пальто и несуразная тирольская шляпа. Нижнюю часть лица прикрывал белый носовой платок. В правой руке он держал револьвер, и ствол его был направлен в грудь Гарри.

Двое мужчин некоторое время смотрели друг на друга, затем гангстер спокойно сказал:

– Только не нужно корчить из себя героя. Я не собираюсь убивать тебя, но мне придется сделать это, если ты вздумаешь выкинуть какой-нибудь фокус. Быстро открывай сейф!

– Да, да. – Гарри, мелко дрожа, медленно поднялся на ноги.

Гангстер вошел в помещение и направился в сторону туалета, по-прежнему держа Гарри на мушке. Остановившись возле двери, он вновь рявкнул:

– Открывай сейф! Быстро!

Гарри послушно выдвинул верхний ящик стола. Кроме ключа от сейфа, там находился автоматический револьвер 45-го калибра, выданный ему специально для такого случая. Он посмотрел на револьвер, решая, успеет ли он схватить оружие и выстрелить до того, как грабитель застрелит его.

Наблюдая за ним, Энсон заметил его колебания и сообразил, что в ящике лежит оружие.

– Не двигайся!.. Шаг назад и руки вверх!

Неприкрытая угроза в его голосе заставила Гарри задрожать. Проклиная себя за нерешительность и в то же время радуясь ей, он послушно поднял руки и попятился от стола.

Энсон шагнул вперед, забрал оружие из ящика, вернулся на прежнее место и положил его на пол у своих ног.

– Открой сейф! – злобно рявкнул Энсон, направляя револьвер на Гарри. – Я же сказал, не корчи из себя героя, если хочешь жить!

Гарри взял из ящика ключ и открыл сейф.

Энсон настороженно взглянул на темное шоссе, видное из окон офиса.

– Отойди к стене, – приказал он. – Стань к ней лицом и не шевелись.

Гарри безропотно повиновался.

Энсон опустился перед сейфом на колени и вытащил стальной ящичек. Он не был закрыт на ключ. Энсон открыл крышку, и от вида пачек банкнот у него зарябило в глазах. Он принялся лихорадочно запихивать деньги в карманы пальто, и в этот момент до его слуха донесся треск двигателя приближающегося мотоцикла. Это мог быть только патрульный коп! Проедет мимо или остановится?

Энсон поспешно рассовал остатки денег по карманам и, швырнув ящичек в сейф, захлопнул его, а сам попятился в туалет.

– Садись за стол! – прошипел он, обращаясь к Гарри. – Без глупостей, или получишь пулю в голову!

Гарри сделал шаг к столу, и в этот момент свет фар мотоцикла полоснул по комнате, а в следующее мгновение мотор чихнул и затих.

Капли холодного пота выступили на лбу Энсона. Только этого не хватало!

– Если начнется стрельба, – пригрозил он Гарри, – первая пуля твоя!

Он чуть прикрыл дверь туалета, оставив узкую щель.

Теперь ему была видна лишь дверь офиса. Что было плохо, так это то, что Гарри оказался вне поля зрения.

Едва только дверь туалета притворилась, Гарри схватил карандаш и написал на листке бумаги: «Ограбление. Гангстер в туалете!»

Дверь офиса распахнулась, и на пороге появился высокий краснолицый полицейский. Он частенько проезжал в это время ночи и заглядывал к Гарри, который угощал его кофе.

– Хэлло, Гарри, – бодро сказал коп. – Не найдется ли, чем согреть желудок старому приятелю?

Энсон быстро оглядел тесное помещение туалета и сразу понял, что оказался в ловушке: выбраться через маленькое окошко было невозможно.

В этот момент он услышал слова Гарри:

– Без проблем, Том. Сейчас что-нибудь придумаем.

Коп стащил перчатки, бросил их на стол, уселся и только теперь заметил, что Гарри указывает на листок бумаги.

Нахмурившись, полицейский спросил:

– Какого черта? Зачем ты суешь мне эту бумажку? Что там написано?

Услышав эти слова, Энсон сразу понял, в чем дело. И в который раз поразился собственному хладнокровию, распахивая дверь туалета.

Гарри побледнел, увидев его. Коп, продолжая хмуриться, прочитал послание, затем медленно повернулся и увидел гангстера в полумаске.

– Руки! – приказал Энсон, направляя револьвер на полицейского.

Маленькие глазки копа расширились от удивления, но он тут же пришел в себя и неторопливо поднялся. Энсону он показался очень грозным человеком.

– К стене! – крикнул Энсон. – Живо! Оба!

Гарри поспешно выполнил приказ, но коп даже не пошевелился.

– Как бы не так, сопляк! – сказал он твердым голосом. – Ну-ка дай сюда свою игрушку! Быстро!

Энсон испытал что-то похожее на раздражение. Надо же, этот толстозадый идиот корчит из себя героя. Он видел, как коп протягивает к нему лапу, слышал его слова: «Дай-ка сюда… Живо…» Можно было подумать, что он разговаривает с цирковой собачкой.

Энсон не шевельнулся, но его палец усилил давление на спусковой крючок. Когда коп сделал шаг вперед, Энсон понял, что медлить нельзя. Грохот выстрела и отдача револьвера страшно его напугали. Он сделал шаг назад, шумно вздохнув. Краска вдруг сошла с загрубевшего на солнце и ветру лица полицейского, а тумбообразные ноги подкосились, будто его кости превратились в желе.

Некоторое время Энсон стоял неподвижно. Платок, которым он скрывал лицо, стал мокрым от пота. Он с ужасом смотрел на грузное тело, лежащее у его ног, затем сорвал со стены телефон и запустил им в стену. Гарри стоял возле нее, закрыв лицо руками. Энсон выбежал из офиса и бросился к машине. Деньги оттягивали ему карманы.

На следующее утро, плотно позавтракав, Энсон прошел в почтовое отделение при отеле и выписал чек на 1045 долларов на имя Джо Дункана. Отправив письмо, он подошел к телефону-автомату и набрал номер Мэг.

Ему пришлось немного подождать, прежде чем она ответила, и он сразу уловил недовольство в ее голосе. Было лишь двадцать минут девятого, и Энсон догадался, что вытащил ее из постели.

– Я буду у тебя сразу после полудня, – сказал он. – Нужно вернуть игрушку, которую я позаимствовал на время. Надеюсь, ты будешь дома?

– А, это ты. – Она по-прежнему была недовольна. – Зачем звонить в такую рань? Ты меня разбудил.

Все еще видя мысленным взором, как коп падает к его ногам, Энсон нетерпеливо спросил:

– Так ты будешь дома?

– Да, конечно.

– Я буду около трех.

Он покинул отель и направился в отделение Национального банка в Прютауне. Там он внес наличными тысячу долларов и попросил клерка, чтобы тот отправил эти деньги в отделение Национального банка в Тренте.

Ему нужно было сделать пять визитов. Он выписал страховой полис на тысячу долларов одному фермеру. Еще двух кандидатов ему так и не удалось убедить в том, что им следует застраховаться именно в Национальной страховой компании. Обедать он вернулся в Прютаун. В ожидании заказа он просмотрел утренний выпуск «Прютаун газетт». В газете находилась заметка об ограблении бензоколонки «Калтекс». Прочитав ее, он узнал, что раненного им полицейского зовут Том Санквист, у него прострелено легкое и состояние критическое. Жена и двенадцатилетний сынишка дежурят у его постели.

Там же была помещена фотография Гарри Вебера. Он указывал на туалет, в котором прятался грабитель. На месте происшествия побывал лейтенант Ф. Дженсон из местного отдела по расследованию убийств.

Принесли заказ, и Энсон отложил газету. Он с удовольствием обнаружил, что проголодался. Живот болел уже не так сильно, и он поел с аппетитом.

Обслуживавший его официант в подробностях расписал ограбление бензоколонки, и Энсон вежливо его выслушал.

– Никогда нельзя оставлять на ночь такие крупные суммы денег, – сказал официант, подавая Энсону счет. – Сами ищут неприятностей на свою голову.

Энсон согласился с ним и покинул ресторан. В холле он столкнулся с двумя продавцами, с которыми выпивал в баре этой ночью. Они тоже обсуждали дерзкое ограбление бензоколонки.

– Наверняка это был какой-то заезжий гастролер, – уверенно сказал один из них. – Держу пари, что это не местный. Его уже давно и след простыл.

Энсон согласился с ним и направился к машине.

Неторопливо двигаясь по магистрали, Энсон мысленно перебирал события прошедшей ночи. Он полагал, что у полиции нет никаких шансов выйти на него. Гарри Вебер был полностью деморализован, так что не сумел дать полицейским правильное описание его внешности. Он представил его высоким, крепкого телосложения мужчиной, каковым Энсон не был. Тирольскую шляпу он описал верно, но о пальто сказал, что оно было желтовато-коричневого цвета. Тяжелораненый коп Санквист вряд ли вообще мог что-нибудь сказать о его внешности.

Возвращаясь в Прютаун после ограбления, Энсон остановил машину на обочине, забросил в кусты тирольскую шляпу и пальто, а затем пересчитал добычу. Ограбление принесло ему 3670 долларов. Это было даже больше, чем он рассчитывал.

Для него было сюрпризом, что он по-прежнему сохранял спокойствие. Даже тот факт, что ему пришлось применить оружие и выстрелить в Санквиста, оставил его совершенно равнодушным.

Едва он подъехал в дому Барлоу, как в дверях показалась Мэг. Выйдя из машины, он с улыбкой направился к ней.

– Хэлло, – приветствовал он ее. – А вот и я.

Она отступила в сторону, хотя и неуверенно улыбнулась ему. Чувствовалось, что она чем-то взволнована.

Когда он вошел в прихожую и снял пальто, Мэг сказала:

– Только что передали по радио. Патрульный офицер… в которого стреляли… Он умер.

Не отвечая, Энсон прошел в гостиную. Он остановился у камина, грея замерзшие руки. Мэг осталась стоять в дверях, испуганно глядя на Энсона.

– Итак?

– Ты что, не слышал, что я сказала? – требовательно спросила она. – Он умер.

Энсон посмотрел на нее. И уже в который раз был поражен своим спокойствием. Этот идиот полицейский сам напросился. Решил сыграть в героя. А теперь пути назад уже нет. Следующим на очереди будет Барлоу.

– Так в чем дело? – раздраженно спросил он.

– Но ведь это ты застрелил его, не так ли?

Энсон осмотрел гостиную. «Какая же она неряха!» – в который раз подумал он, увидев на столе не убранную после завтрака посуду. Тарелка с размазанным желтком, пятно от джема на скатерти, грязные чашки из-под кофе рядом с пишущей машинкой – все вызывало отвращение у Энсона.

Мэг молча наблюдала за ним. Энсон вытащил из саквояжа револьвер. Старательно протерев его носовым платком, он в платке отнес его к серванту и положил в деревянный ящичек, из которого взял оружие. Из кармана вытащил пять патронов, тщательно протер каждый и вернул обратно в коробку.

– Ты вычистил револьвер? – нервно спросила она.

– Разумеется, я же не идиот.

– Но ты брал шесть патронов!

– Ну и что? Неужели ты думаешь, что он заметит отсутствие патрона? – спросил Энсон, глядя на нее.

Она задрожала.

– Так это все же ты! Я…

Он схватил ее за запястье и притянул к себе.

– Это только начало. – Он грубо провел рукой по ее спине. Она напряглась, пытаясь отпрянуть от него, но он не позволил. – Ты ведь сама сказала, что готова пойти на все. – Он крепче прижал ее к себе. – Поцелуй меня! – потребовал он. – Ты тоже по уши увязла в этом деле, так что пути назад уже нет. Ну же!

Она заколебалась, потом, закрыв глаза, расслабилась. Когда он прижался губами к ее губам, он почувствовал, что она вся дрожит. Он подвел ее к дивану и грубо толкнул. Она упала на спину, с ужасом глядя на него.

– Нет… Только не сейчас!.. Джон! Нет!..

Увидев, как вдруг страшно изменилось выражение его лица, она закрыла глаза ладонями и, содрогаясь от ужаса, отдалась ему.

– Расскажи о себе, Мэг, – попросил Энсон двадцать минут спустя. Он сидел перед камином в большом обшарпанном кресле, а Мэг все еще лежала на диване. – Ты уж прости, что я такой любопытный. И честно отвечай на мои вопросы. Мне вовсе не хочется, чтобы ты кончила свои дни в газовой камере.

Мэг вздрогнула:

– Почему ты так говоришь? Не пугай меня.

– Лучше ты будешь бояться меня, нежели Мэддокса, – продолжал Энсон. – Как только ты предъявишь иск страховой компании, тебя будут проверять под микроскопом. Даже если у тебя окажется стопроцентное алиби, тебя будут подозревать во всех смертных грехах. Есть ли в твоем прошлом нечто такое, чего ему не следует знать?

Она нахмурилась, не глядя на него.

– Нет… конечно, нет.

– У тебя нет никакого криминального прошлого?

Она привстала, со злобой глядя на него.

– Нет!

– И у тебя не было никаких неприятностей с полицией?

Она некоторое время колебалась, затем пожала плечами:

– Пару раз получала штраф за превышение скорости… И это все.

– Чем ты занималась до замужества?

– Работала администратором в отеле.

– В каком?

– «Коннот Армз» в Лос-Анджелесе.

– Надеюсь, отель был респектабельный, а не из тех, где сдаются комнаты на час и не задают лишних вопросов?

– Разумеется, нет.

– А еще раньше чем занималась?

Она вновь немного подумала, прежде чем ответить.

– Платная партнерша в ночном клубе.

Энсон насторожился:

– И чем ты там занималась?

– Да так… Составляла компанию одиноким мужчинам. Добивалась того, чтобы они заказывали как можно больше выпивки.

– Скажи честно: ты водила их домой? Понимаешь, что я имею в виду?

– Нет!

Некоторое время он изучал ее. Злость в глазах Мэг была настоящей.

– Это точно?

– Говорю же тебе, не водила! – Она уже сидела на кровати. – Неужели этот Мэддокс будет задавать мне дурацкие вопросы, прежде чем оплатит иск?

Энсон покачал головой:

– Вряд ли. Но если твой иск вызовет хотя бы тень подозрения, он пустит по твоему следу своих лучших детективов. Ты даже знать не будешь, что он копается в твоем прошлом. А когда у него на столе будет лежать твое полное досье, вот тогда он и решит, стоит ли оплачивать иск. И если в досье будет хоть какой-то компромат, тогда держись!

Мэг снова легла. Энсон видел, что она чем-то встревожена.

– Если бы я знала, насколько это сложно, я бы никогда не пошла на такой риск.

– Еще не поздно отказаться, – сказал Энсон. – Неужели ты надеялась отхватить куш в пятьдесят тысяч долларов, не ударив пальцем о палец? Пока ты будешь говорить правду, тебе не о чем беспокоиться. А чем ты занималась до того, как начала работать в ночном клубе?

– Жила с матерью, – ответила Мэг, не глядя на Энсона.

– Ты уже почти год замужем. Это очень важно, Мэг. Говори только правду. У тебя был любовник в это время?

– У меня есть ты. – Мэг криво улыбнулась.

– Я не в счет, – сказал Энсон, пристально глядя на нее. – Мы вели себя осторожно и будем поступать так впредь. Я имею в виду кого-нибудь другого… с кем ты была не так осторожна, как со мной.

– Нет. Никого.

– Точно? Если Мэддокс узнает, что у тебя кто-то был, он его из-под земли достанет. Да он спит и видит, как бы разузнать, что женщина, у которой застрахован муж, имеет любовника. А если муж неожиданно умер, вывод однозначен.

– Никого у меня не было.

– А нет ли кого-нибудь, кто может засвидетельствовать, что ты была несчастна в браке? Не слышал ли кто-нибудь, что вы ссорились или что-то в этом роде? Нет ли кого-нибудь, кто бы мог заявить, что ты не испытывала теплых чувств к мужу?

Она покачала головой.

– У нас не бывает гостей.

– А твой муж не мог сказать это кому-нибудь?

Она еще раз покачала головой.

Откинувшись на спинку кресла, Энсон некоторое время сосредоточенно размышлял. Мэг наблюдала за ним.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Пожалуй, этого достаточно. Но ты действительно сказала мне правду? Сейчас ты этого еще не понимаешь, но мои вопросы очень важны. Если детективы Мэддокса начнут копаться в твоем прошлом – а этого не миновать, – оно должно оказаться безупречным. Ты была со мной откровенна?

– Да… Не будь таким недоверчивым. Я сказала тебе правду!

– Ладно. – Энсон несколько расслабился и вытащил пачку сигарет. Одну предложил Мэг, другую закурил сам. – Теперь переходим ко второй стадии. Твой муж будет здесь завтра вечером?

– Он всегда здесь, кроме понедельника и четверга.

– Я появлюсь у вас где-то в половине девятого. Постарайся открыть мне дверь сама. Если к двери подойдет он, то может не пустить меня дальше порога. А на пороге человеку не всучишь страховой полис.

– И все же не обольщайся, что Фила легко можно застраховать.

Энсон встал.

– Твое дело впустить меня в дом. А все остальное я беру на себя. До завтра.

Она тоже поднялась.

– Джон… Я хочу знать… Это ты застрелил полицейского?

Энсон взял свой саквояж.

– Я же просил не задавать лишних вопросов. – Он посмотрел на нее. – Деньги для уплаты первого взноса у меня есть, и это все, что ты должна знать.

Он не сделал даже попытки поцеловать ее, а сразу вышел из дома и направился к машине.

Едва только звук мотора замер вдали, Мэг подбежала к телефону и торопливо набрала номер. Она долго вслушивалась в длинные гудки, но трубку так никто и не снял.

Следующий вечер выдался теплым. В небе светила полная луна. Все предсказывало удачу Энсону.

Мэг предупреждала Энсона, что Барлоу не подарок, но он и представить не мог, насколько с ним будет трудно разговаривать. Как большинство слабовольных людей, Барлоу был не только упрям, но и груб.

Мэг впустила Энсона в гостиную, но едва он появился там, как Барлоу с вечерней газетой в руках вскочил с кресла. Энсон почти физически почувствовал, как его окатило враждебностью, исходящей от этого маленького человечка.

Несмотря на более чем холодный прием, он бойко повел деловой разговор, но Барлоу резко его оборвал:

– Страхование меня совершенно не интересует, никогда не интересовало и не будет интересовать, молодой человек. Вы напрасно тратите время – как свое, так и мое. Вы окажете мне любезность, если покинете дом.

Энсон пустил в ход профессиональную улыбку.

– Я проделал долгий путь от Брента специально для того, чтобы повидать вас, мистер Барлоу. Сделайте одолжение, выслушайте меня. Я…

– Какого черта я должен вас слушать! – Барлоу злобно глянул на Мэг, которая стояла в дверях гостиной. – Зачем ты его впустила? Ты же знаешь, я никогда не разговариваю со страховыми агентами!

Он вновь уселся и раскрыл газету.

Энсон и Мэг переглянулись. Она пожала плечами, будто говоря: «Я же тебя предупреждала!»

Для Энсона это был вызов его профессиональному мастерству. Среди агентов Национальной страховой компании он считался одним из лучших. Ему удавалось заключать договоры даже тогда, когда его сразу выставляли за порог.

Он миролюбиво сказал, обращаясь к газете, скрывавшей Барлоу:

– Разумеется, если я неприятен вам, то удалюсь, но мне все же кажется, что вы не прочь застраховать свою жизнь. Если говорить начистоту, то мне рекомендовали заглянуть к вам.

Барлоу опустил газету, с подозрением глядя на Энсона.

– Рекомендовали? Это вы о чем? Кто мог вам рекомендовать?

Энсон развел руками.

– Мистер Хаммерштайн, – назвал он фамилию генерального директора магазинов Фремли. Вряд ли Барлоу, рядовой служащий, мог быть знаком с человеком, занимающим такое высокое положение. – Я застраховал его жизнь, и он сказал, что было бы неплохо, если бы я проделал аналогичную операцию и с его сослуживцами. В числе прочих была названа и ваша фамилия.

Барлоу был польщен.

– Мистер Хаммерштайн назвал мою фамилию?

– Да, мистер Барлоу, – подтвердил Энсон и улыбнулся. – Мне показалось, он высокого мнения о вас.

После небольшой паузы Барлоу уже более мягким тоном, чем вначале, сказал:

– Что ж, спасибо, что вы приехали. И все же я совершенно не интересуюсь страхованием жизни.

– Жаль, – ответил Энсон. – И тем не менее был рад с вами познакомиться. Не стану отнимать ваше время.

Барлоу резко встал. Его лицо выражало смущение.

– Извините за мой тон, – сказал он. – Я не хотел, чтобы вы думали, будто я… ну, плохо отношусь к людям вашей профессии. Просто некоторые страховые агенты так назойливы…

Энсон порадовался своему ловкому ходу. Теперь этот маленький вздорный человечек явно боялся, как бы до его шефа не дошло, что он отказался застраховаться.

– Это уж точно. – Энсон обаятельно улыбнулся. – Вы не поверите, но на днях один такой специалист пытался застраховать меня!

Барлоу засмеялся вместе с ним. От его враждебности не осталось и следа, он двинулся вперед, намереваясь проводить Энсона до двери.

– Готов держать пари, что у него ничего не вышло, – сказал Барлоу.

– Вы играете наверняка, – сказал Энсон.

Барлоу вышел в холл. Подмигнув Мэг, Энсон присоединился к нему.

– Я поражен красотой вашего сада, – произнес Энсон. – Хотелось бы взглянуть на него при солнечном свете. Когда я подъезжал, в свете фар заметил несколько великолепных роз.

Барлоу, уже собравшийся открыть дверь, остановился.

– Вы интересуетесь цветами?

– Я просто помешан на них, но, к сожалению, я живу в многоквартирном доме, а там цветы выращивать невозможно. У моего отца был коттедж в Кармеле. Он тоже разводил розы, но они не идут ни в какое сравнение с вашими.

– Правда? – Барлоу даже покраснел от гордости. – Хотите осмотреть мой сад? – Его сварливое лицо совершенно преобразилось. – Пойдемте, я вам покажу.

Барлоу открыл электрощит рядом с входной дверью, щелкнул несколькими тумблерами, затем распахнул дверь.

Энсон сделал пару шагов и замер.

Маленький сад превратился в море огня. Хотя лампочек не было видно, подсветка была выполнена мастерски. Казалось, свет испускают сами цветы. Даже фонтанчик и бассейн с рыбками переливались голубовато-желтыми огнями.

– Бог мой! – не удержался Энсон, чувствуя, как у него перехватило дыхание. Обойдя Барлоу, он двинулся по аккуратной тропинке, глядя во все глаза. Ему не надо было имитировать восхищение. Разноцветные струи фонтана, пышные цветы – все это целиком захватило его внимание.

– Все это дело моих рук, – с гордостью заявил Барлоу. – Именно я вырастил цветы и сконструировал подсветку. Это было чертовски сложно.

– Да мне бы не хватило целой жизни, чтобы создать подобное чудо! – сказал Энсон.

– Я потратил много лет, обучаясь этому искусству. – Лицо Барлоу вновь стало лицом человека, так ничего и не добившегося в жизни. – И что мне это дало? Должность заведующего отделом в магазине Фремли!

«Вот ты и попался на крючок! – подумал Энсон. – Именно этого я и ждал».

Повернувшись к Барлоу и придав лицу удивленное выражение, он сказал:

– Но почему, обладая таким талантом, вы на кого-то работаете? Ведь вы могли бы зарабатывать много денег, работая садовым декоратором.

Барлоу раздраженно махнул рукой:

– Думаете, я не хочу этого? Но что я могу без стартового капитала? Слишком рискованно. К тому же жена не разделяет моего увлечения.

– Так у вас нет денег? – Энсон постарался, чтобы в его голосе звучали нотки сомнения. – Но ведь это же смешно! А это что? – Энсон указал на сад. – Да любой директор банка даст вам ссуду, стоит ему только увидеть эту красоту. Неужели вы ни к кому не обращались?

– Мой банк не даст мне ничего, – с горечью сказал Барлоу. – Мне нечего предложить им в качестве гарантии. К тому же у меня отрицательный кредитный баланс. Моя мать дорого обошлась мне… впрочем, это к делу не относится. Ссуду мне никто не даст. Даже этот дом уже заложен-перезаложен.

Энсон отошел от него, остановился возле бассейна и начал наблюдать за резвящимися там золотыми рыбками. Барлоу подошел к нему.

– Как интересно, – сказал Энсон. – Когда я вижу сад вроде этого… я испытываю непонятное возбуждение. – Он глянул на Барлоу. – Да у вас неограниченные возможности! Сколько вам нужно, чтобы открыть собственный бизнес? У меня очень много знакомых в Бренте, Лэмбсвилле и Прютауне… весьма состоятельные люди. Уж они бы не поскупились, чтобы иметь такой сад. Я мог бы познакомить их с вами. Сколько вам нужно для начала?

Тревога на лице Барлоу сменилась надеждой.

– Чего мы здесь стоим? – сказал он, взяв Энсона за локоть. – Пойдемте в дом, и я все расскажу.

Вернувшись в гостиную, Энсон уселся на диван и с видом победителя подмигнул Мэг.

– Я задержусь сегодня, Анна, – сказал Энсон секретарше. – Нужно оформить один полис. А вы можете идти.

– Если хотите, я могу остаться и помочь вам, мистер Энсон, – предложила секретарша. – Это не займет много времени.

– Ни к чему. К тому же сегодня вечером вы ведете своего друга в кино.

Анна хихикнула:

– Это он меня ведет.

– Как бы то ни было, вы свободны. Здесь дел на пару минут.

Когда она ушла, Энсон вытащил из ящика стола четыре бланка страховых полисов, положил их перед собой и, откинувшись на спинку кресла, закурил сигарету.

Прошло уже пять дней с того момента, как он уговорил Барлоу застраховать свою жизнь на пять тысяч долларов. Прежде чем оформить полис, Барлоу пришлось пройти обычный в таких случаях медосмотр. Было бы смешно, если бы он не прошел его. Но все обошлось. Доктор Стивенс, представлявший Национальную страховую компанию, заявил, что здоровье у Барлоу отменное.

Когда Энсон объяснил Барлоу, что под страховой полис он может получить в банке ссуду, необходимую ему для того, чтобы стать садовником-декоратором – эту фразу Энсон постоянно употреблял, так как она явно льстила самолюбию Барлоу, – неприязнь супруга Мэг к страховым агентам улетучилась бесследно. Более того, он был готов тут же подписать необходимые бумаги, и Энсону даже пришлось сдержать его пыл. Он объяснил возбужденному коротышке, что, прежде чем Национальная страховая компания зарегистрирует его в качестве клиента, необходимо пройти медицинское освидетельствование.

– Огромное преимущество страхования в вашем случае, – торопливо сказал Энсон, пытаясь заполнить неловкую паузу, возникшую при упоминании о медосмотре, – состоит в том, что через год после заключения договора вы сможете попросить у управляющего вашего банка ссуду в размере трех тысяч долларов и получить эти деньги без особых формальностей. А чтобы воспользоваться этим правом, вам необходимо внести первый взнос в размере полутора сотен долларов.

Барлоу нахмурился и принялся теребить грязный пластырь на руке.

– Вы хотите сказать, что я буду вынужден ждать еще целый год, прежде чем смогу получить нужную сумму? – спросил он. – А ведь я думал…

– Простите, мистер Барлоу, но несколько минут назад вы заявили, что у вас вообще нет надежд получить ссуду в банке, – спокойно возразил Энсон. – Теперь же благодаря этому полису вы сможете купить участок и открыть свое дело.

Некоторое время Барлоу колебался, затем кивнул:

– Ладно. Что дальше?

– Как только я получу согласие врача, я тут же привезу вам полис на подпись. – В разработанном им плане осталось поставить финальную точку. – А если вы предпочитаете внести первый взнос наличными, тогда у меня появится возможность добиться для вас пятипроцентной скидки. И вам хорошо, и мне меньше возни с бумагами.

Разумеется, Барлоу согласился.

Энсон взял один из бланков, вставил в пишущую машинку и заполнил необходимые данные. Это был полис на пять тысяч долларов. Наследником в случае смерти застрахованного являлась миссис Мэг Барлоу.

Он вставил второй бланк в каретку пишущей машинки и отпечатал на нем все, что было напечатано на первом. А вот в третьем и четвертом бланках он проставил сумму в пятьдесят тысяч долларов. Если Барлоу и заметит это несоответствие, что ж, всегда можно свалить вину на машинистку.

Завтра четверг, Мэг будет дома одна. И хотя Энсону очень хотелось нанести ей визит и заняться любовью, он понимал, что это опасно. Придется терпеть. Месяцев через шесть, а возможно, и меньше, он, она и пятьдесят тысяч долларов будут вместе… ради этого стоит подождать.

Он набрал номер телефона Барлоу и услышал в трубке голос Мэг.

– Все в порядке, – сказал он. – Я буду у вас послезавтра вечером. Я же говорил тебе, что все устрою, не так ли?

– Ты уверен, что все пройдет, как мы задумали? – Нотка тревоги в ее голосе приятно возбудила его. – А когда он подпишет… что ты будешь делать?

– Пусть вначале подпишет, – ответил Энсон. – Я постоянно думаю о тебе. Как жаль, что мы не можем встретиться.

Он положил трубку.

В начале седьмого утра Филипп Барлоу внезапно проснулся. Его мучили кошмары. Подушка взмокла от пота.

Он пробудился, как пробуждаются животные: мгновенно насторожившись, с подозрением поглядывая по сторонам, испытывая легкий испуг. Он полежал, прислушиваясь, но, не услышав никаких подозрительных звуков, расслабился и поудобнее разлегся на своей односпальной кровати.

Четверг!

Понедельник и четверг значили для него гораздо больше, чем остальные дни недели. В эти дни он проводил вечера вне дома. После скучных вечерних курсов, на которых он вдалбливал в головы прыщавых подростков основы садоводства, Барлоу проводил ночь в одиночестве. Домой он не возвращался.

Сегодня ночью, сказал он себе, он отправится в долину Язона, где наверняка отыщет мальчишек и девчонок, самым бессовестным образом предающихся любовным утехам на задних сиденьях отцовских автомобилей. При мысли о том, что он там иногда видел и слышал, на его высоком лбу выступили бисеринки пота.

На днях, сказал он сам себе, сжимая красивые длинные пальцы в кулаки, он проучит этих потаскушек. Их жалкие, безнравственные объятия вызывали у него отвращение. В самом ближайшем будущем одна из девушек узнает, что значит преступить опасную черту.

Он резко откинул одеяло и поднялся. Подойдя к зеркалу над туалетным столиком, он уставился на собственное отражение и недовольно поморщился при виде копны черных волос и изможденного озлобленного лица. Потом повернулся, подошел к серванту и вытащил из кармана пижамы ключ. Открыв ящик, он посмотрел на лежащий на полке автоматический револьвер 38-го калибра. Рядом лежала белая купальная шапочка. Он взял шапочку и, растянув, надел на голову. Затем взял с полки две резиновые подушечки и сунул за щеки, чем совершенно изменил внешность. Вернувшись к зеркалу, он вновь уставился на свое изображение. Обозленного, изможденного Барлоу как не бывало. Вместо него в зеркале отражался какой-то совершенно лысый, толсторожий страшила. Он взял револьвер, и его пальцы любовно погладили курок.

«Скоро, очень скоро, – сказал он себе. – Эта игрушка заговорит. Скоро кто-то умрет».

Он вернул револьвер на место, снял купальную шапочку и вытащил изо рта резиновые подушечки. Затем вновь запер ящик серванта. Некоторое время стоял, глядя в окно, затем, негромко насвистывая, отправился в ванную.

Двадцатью минутами позже он вернулся в комнату, оделся, вновь отпер ящик и сунул шапочку и подушечки во внутренний карман пиджака. Некоторое время он смотрел на револьвер, но, поколебавшись, все же решил оставить его на месте.

В коридоре он остановился у двери спальни Мэг, приложился ухом к филенке, но ничего не услышал. Он постоял так немного, затем скорчил недовольную гримасу и спустился по лестнице в кухню, готовить свой обычный завтрак – яичницу с беконом.

Даже не подозревая о том, что он делает, Мэг продолжала спать.

Долина Язона была излюбленным местом свиданий молодых парочек, которым посчастливилось раздобыть машину, но которые из-за отсутствия денег не могли снять номер в мотеле, где могли бы без помех заниматься любовью. В любую погоду в долине Язона всегда можно было найти две-три машины, в которых парочки, забыв обо всем на свете, предавались плотским утехам.

В этот четверг ночью шел дождь, и под деревьями стояло всего два автомобиля: маленькая английская спортивная машина и старый «Бьюик».

Притаившись в густых кустах, Барлоу следил за обеими машинами, стоявшими в пятидесяти ярдах друг от друга.

Вдруг девушка вскрикнула:

– Джефф! Нет! Ты что это делаешь? Джефф!.. Нет!

Голос доносился из «Бьюика».

Натянув на густые черные волосы белую купальную шапочку, Барлоу, словно гигантский краб, пополз в направлении «Бьюика».

Парень из спортивной машины крикнул:

– Не слушай ее, приятель! Действуй!

Сидящая рядом с ним девушка зашлась истерическим смехом. Барлоу вдруг пожалел, что не прихватил с собой револьвер. С оружием он бы проучил этих грязных скотов. Он приблизился к «Бьюику» почти вплотную, совершенно не ощущая, что дождь барабанит по его телу. Когда девушка в машине застонала, Барлоу, стоя на коленях, впился ногтями в мокрую землю. Он так и остался стоять в этой позе, а когда девушка вскрикнула, лишь глубже вонзил пальцы в землю.

Энсон просматривал пачку страховых полисов, когда зазвонил телефон.

Трубку сняла Анна.

Глянув на нее, Энсон увидел, как лицо девушки, обычно спокойное, вдруг приняло озабоченное выражение. Энсон сразу почувствовал неладное.

– Да… он здесь. Соединяю.

Анна взглянула на Энсона, помахала трубкой, затем щелкнула тумблером и прошипела:

– Мистер Мэддокс!

С застывшим лицом и бешено колотящимся сердцем Энсон снял трубку и прижал ее к уху:

– Энсон слушает.

– Вы мне нужны, – раздался резкий голос Мэддокса. – Я жду вас завтра.

– Нет проблем, – ответил Энсон, пытаясь унять противную дрожь. – Что-то случилось?

– А вы думаете, я стал бы отрывать вас от дел ради собственного удовольствия? – отрывисто сказал Мэддокс. – Ладно, жду вас в десять утра. – Он повесил трубку.

Энсон положил свою и, поднявшись, подошел к окну. Он боялся, что Анна заметит его тревогу.

Страховой полис на пятьдесят тысяч долларов, соответствующим образом оформленный, ушел в главное управление три дня назад. Неужели Мэддокс так быстро до него докопался? Весь во власти мрачных предчувствий, Энсон сунул вспотевшие руки в карманы.

– Чего он хочет? – поинтересовалась Анна.

Энсон вернулся к столу и сел.

– Понятия не имею, – сказал он, вновь принимаясь просматривать полисы. – Да не все ли равно?

Анна пожала пухлыми плечами:

– Ну если вам все равно, то мне и подавно.

Энсон продолжал просматривать полисы, чувствуя странный холодок в области сердца. Мэддокс! Барлоу еще жив-живехонек, а этот старый хрыч уже учуял неладное!.. Впрочем, может быть, он ошибается, и Мэддокс вызывает его по другой причине.

Энсон закурил сигарету. Что ж, лучше переговорить с Мэддоксом сейчас, а не после смерти Барлоу. Если запахнет жареным, лучше сразу отказаться от плана. Будет лучше, если он узнает, как обстоят дела, сейчас, чем тогда, когда пути назад уже не будет.

Мэддокс!

Глава 5

Пэтти Шау, личная машинистка Мэддокса, с пулеметной скоростью печатала на машинке, когда Энсон появился в маленькой приемной. Прекратив печатать, она подняла голову и приветливо улыбнулась:

– Хэлло, Джон, рада вас видеть. Как поживает провинция?

Энсон улыбнулся в ответ. Пэтти была любимицей всех страховых агентов Национальной страховой компании. Эта светловолосая девушка была не только умна, но и очень отзывчива. Она понимала, как трудно страховым агентам работать с Мэддоксом, какие головомойки он им устраивает.

– Да так, ни шатко ни валко. Зачем я понадобился старому хрычу? – Энсон кивнул в сторону двери кабинета Мэддокса.

– Автомобиль Водекса попал в аварию. – Пэтти закатила голубые глаза. – Босс хочет отвертеться от оплаты страхового полиса. Он хочет выслушать ваше мнение на этот счет.

Энсон с облегчением вздохнул. Значит, он напрасно опасался, думая, что Мэддокс вызвал его по поводу полиса Барлоу.

– Ну, здесь ему не отвертеться! – сердито воскликнул он. – Что за человек! Придется нам удовлетворить иск.

– Вы же знаете босса. – Пэтти пожала плечами. – Он пустится во все тяжкие, только бы увильнуть от оплаты. – Она щелкнула тумблером селекторной связи. – Мистер Мэддокс, пришел мистер Энсон.

– Давай его сюда! – пролаял резкий грубый голос.

– Вперед! – Пэтти кивнула в сторону двери. – Вспомните, что делал Даниил, когда его бросили львам. Даниил не обращал внимания на львов, а те не обращали внимания на него.

Энсон вымученно улыбнулся и прошел в кабинет Мэддокса.

Мэддокс восседал за огромным, заваленным бумагами столом. Документы стопками лежали на стульях и на полу, монбланами громоздились в шкафах.

Хозяин кабинета хмуро просматривал какой-то полис, постукивая пальцами по столу. Его редеющие седые волосы были взъерошены, а лицо искажала гримаса недовольства. Никто не назвал бы Мэддокса человеком внушительного телосложения, но, восседая за столом, он выглядел огромным. У него были плечи борца-тяжеловеса и ноги карлика. Костюм от отличного портного сидел на нем очень плохо. Мэддокс много курил, и пепел попадал на лацканы и рукава. У него была привычка то и дело запускать пальцы в шевелюру, отчего он казался еще более лохматым.

Откинувшись на спинку кресла, он злобно уставился на Энсона.

– Садись! – рявкнул он. – Этот недоносок Водекс…

Когда Энсон уселся, Мэддокс принялся вовсю костерить своего клиента. Двадцать минут спустя, окончательно выдохнувшись, Мэддокс потянулся за очередной сигаретой.

– Придется оплатить иск. Сорок тысяч долларов! Вы, страховые агенты, в конце концов загоните меня в гроб. Вы что, не видели, что этот мерзавец – законченный алкоголик? Вам бы только урвать побольше комиссионных! Будь у вас хотя бы капля здравого смысла, вы бы смогли сэкономить компании сорок тысяч долларов!

– Мое дело – заключать договора, – парировал Энсон. – Чего вы взъелись? Хотите на ком-то сорвать злость – обратитесь к доктору Стивенсу. Именно он освидетельствовал Водекса. А если вам не нравятся мои методы работы, напишите рапорт мистеру Барроузу.

Барроуз был президентом Национальной страховой компании, единственным человеком, который мог возражать Мэддоксу.

Мэддокс снова закурил.

– Хорошо, хорошо, – сказал он, разгоняя голубоватое облачко дыма. – Не лезьте в бутылку. Но вы режете меня без ножа. Сорок тысяч долларов! А этот Стивенс тоже хорош! Как он мог так опростоволоситься?

– Водекс не был пьяницей, – миролюбиво возразил Энсон. – В тот вечер он выпил совершенно случайно. А до этого много лет не брал в рот спиртного.

Мэддокс пожал плечами и криво улыбнулся. На его красном мясистом лице улыбка выглядела совершенно неуместной.

– Ладно, забудем об этом. Как у тебя дела, Энсон?

Энсон не поддался на миролюбивый тон шефа, так как слишком хорошо его знал.

– Да так… – осторожно начал он. – Месяц выдался не очень удачный, но у меня на примете несколько человек, которыми я займусь, как только они оплатят ренту и счета.

– Так уж и неудачный? – Мэддокс зарылся в кучу счетов, лежащих на столе. Он извлек какой-то полис, внимательно его просмотрел, затем оценивающе уставился на Энсона. – А это что такое? Кто такой этот Барлоу? Как тебе удалось расколоть его на пятьдесят тысяч?

– А-а, Барлоу… – Лицо Энсона осталось бесстрастным, хотя сердце екнуло. – Да, здесь мне повезло. Он запросил информацию, и я сумел его уговорить.

– На пятьдесят тысяч долларов? – Мэддокс помахал полисом, затем небрежно уронил его на стол. – Кто же этот богач?

– Он лучший садовод-декоратор, которого мне когда-либо удавалось встретить, – ответил Энсон. – Работает заведующим отделом садоводства в универмаге Фремли. Не знаю, интересуетесь ли вы подобной деятельностью, но такого превосходного сада я еще не видел.

– Меня интересует только та работа, которая лежит у меня перед носом, и ручка, которую я держу в руке, – заявил Мэддокс. – Значит, этот парень работает в универмаге Фремли. Откуда он мог взять деньги на такой дорогой полис?

– Он хочет получить под полис ссуду в банке и начать собственное дело, – объяснил Энсон. – Через пару лет он расторгнет договор и попросит компанию вернуть его страховые взносы.

– Очень мило с его стороны, – Мэддокс нахмурился. – А если за это время он отдаст богу душу, мы будем вынуждены выложить пятьдесят грандов.

– Стивенс заявил, что парень отличается завидным здоровьем.

– Этот недоучка? Да он не смог распознать хронического алкоголика!

Энсон молчал, наблюдая, как Мэддокс закуривает очередную сигарету.

– По иску все деньги должна получить его жена?

– Да. – Сердце Энсона вновь екнуло.

– Что она собой представляет? – настырно продолжал Мэддокс, сверля Энсона взглядом.

– Хотите знать, как она выглядит? – небрежно поинтересовался Энсон.

– Что-то в этом роде. Я предпочитаю иметь хотя бы словесный портрет клиента, – сказал Мэддокс. – Когда мне как снег на голову сваливается страховка на такую крупную сумму и я узнаю, что клиент – всего-навсего мелкий служащий, я не могу не заинтересоваться. Так какая она?

– Привлекательная, где-то около двадцати семи лет. Я с ней перекинулся лишь парой слов, так как все мое внимание было приковано к Барлоу. Но у меня создалось впечатление, что это счастливая пара, – осторожно сказал Энсон.

Мэддокс вновь взял полис и принялся внимательно его разглядывать.

– А чего ради он оплатил первый взнос наличными?

– Он так захотел. Возможно, он хранит деньги дома. Все это в рамках закона.

Мэддокс сделал гримасу.

– Разумеется, все законно, и все же хранить тысячу двести долларов дома… А что его счет в банке?

– Понятия не имею. Я не поинтересовался.

Мэддокс выпустил из широких ноздрей две струйки дыма. На его красном мясистом лице появилось озабоченное выражение.

– Итак, как я понял, он хочет использовать полис для того, чтобы получить ссуду в банке?

– По крайней мере он так сказал.

– Он хочет стать садовником-декоратором?

– Не только. Купить участок, оборудование, оранжерею, да мало ли что.

– И какая сумма нужна для этих целей?

Энсон пожал плечами:

– Откуда я могу знать? Я не интересовался. Он заявил, что хочет застраховать жизнь, и пояснил почему. Я его не разубеждал.

– Естественно, – сказал Мэддокс, вновь положив полис на стол. – Тебе бы только получить комиссионные, а там хоть трава не расти.

– Такая у меня работа, – спокойно возразил Энсон. Он поднялся. – У вас все?

– Пожалуй, да. – Мэддокс не смотрел на Энсона.

– Тогда разрешите откланяться. Всегда к вашим услугам.

Мэддокс рассеянно кивнул. На Энсона он так и не взглянул. Он пристально изучал страховой полис Барлоу. Погрузившись в размышления, он вчитывался в каждую букву. Затем, приняв решение, протянул руку и нажал на кнопку селектора.

– Хармас на месте?

– Да, мистер Мэддокс, – ответила Пэтти. – Я сейчас вызову его.

Три минуты спустя Стив Хармас, шеф детективов отдела Мэддокса, вошел в кабинет босса. Это был высокий широкоплечий брюнет лет тридцати трех. Его лицо, покрытое ровным загаром, никто не назвал бы красивым, но оно так и лучилось добродушием. Он женился на любимой секретарше Мэддокса, чего тот никак не мог ему простить, но, поскольку Хармас был первоклассным детективом, пришлось смириться.

– Я нужен вам? – спросил детектив, устраиваясь в кресле для клиентов.

Мэддокс подал ему полис Барлоу.

– Посмотри-ка, – сказал он, а сам, засыпая пеплом бумаги, выудил из кучи еще одну бумагу и принялся с подозрением ее рассматривать.

Хармас внимательно изучил полис и положил на стол.

– Прекрасная работа, – заметил он. – Весьма способный парень этот Энсон.

Мэддокс откинулся на спинку стула, разглядывая Хармаса.

– Я бы так не сказал, – раздраженно бросил он. – Вижу, ты невнимательно прочитал этот документ. Барлоу всего лишь мелкий продавец в магазине Фремли в Прютауне. С чего бы он вдруг решил застраховаться на такую несуразную сумму?

Хармас пожал плечами:

– Понятия не имею… Может быть, вы подскажете?

– Я бы и сам хотел, чтобы мне кто-то сказал. – Раздражение Мэддокса нарастало. – Если этот Барлоу умрет, нам придется выложить пятьдесят грандов. Он якобы заключил договор только для того, чтобы получить ссуду в банке и открыть собственное дело. Но зачем для этого понадобилось страховаться на такую огромную сумму?

Хармас почесал в затылке. Он хорошо знал Мэддокса и понимал, что отвечать ему не нужно. Шеф просто разговаривал сам с собой.

– Продолжайте. Я здесь для того, чтобы слушать, – сказал Хармас.

– Только это ты и умеешь, – с горечью сказал Мэддокс. – И все же здесь что-то не так. Нюхом чую. Не нравится мне этот полис, и все. Запашок от него неприятный.

Хармас улыбнулся.

– А существовал ли хотя бы один полис, попавший к вам на стол, о котором бы вы сказали, что с ним все в порядке?

– Как же. Существовали такие, хотя и не очень много, – вынужден был признать Мэддокс. – А теперь к делу. Собери максимум информации о Барлоу и его жене. Особенно о жене. Возьми детективов из агентства. Пусть проверят ее жизнь чуть ли не с момента рождения. Как только узнают что-то интересное, немедленно доложи мне. Ты все понял?

– Что здесь непонятного? – Хармас поднялся. – Не в первый раз.

– Интересно, почему этот Барлоу не застраховался на пять тысяч долларов, – вдруг сказал Мэддокс. – Почему на пятьдесят? И почему он сделал первый взнос наличными?

– Почем мне знать, – сказал Хармас. – Но раз уж вас это заинтересовало, я уточню.

Мэддокс кивнул:

– Именно… уточни. – Он потянулся за следующим полисом и принялся внимательно читать его.

Поздно вернувшись из Сан-Франциско, Энсон уже собрался было лечь в постель, когда в дверь позвонили. Гадая, кто бы это мог быть в столь поздний час, он открыл дверь.

Женщина в черном пальто и скрывавшем лицо зелено-желтом платке быстро прошла мимо него в гостиную.

– Запри дверь! – резко сказала она, не оборачиваясь.

– Мэг?

Энсон торопливо захлопнул дверь и закрыл ее на задвижку. Мэг Барлоу сняла платок.

– Почему ты здесь? – встревоженно спросил Энсон.

– Неотложное дело. – Она сняла пальто и бросила на кресло. – Я весь день звонила тебе.

– Никто не видел, как ты сюда входила? – Тревога Энсона нарастала. – Неужели ты не можешь понять, что, если нас увидят вместе…

– Не волнуйся, меня никто не видел. А даже если бы и увидел, то не узнал бы. – Она обняла Энсона. – Разве ты не рад видеть меня?

Ее близость несколько рассеяла тревогу Энсона. Он покрывал лицо Мэг поцелуями, возбуждаясь все больше и больше, пока она не выскользнула из его объятий.

– И все же ты не ответил на мой вопрос. – Мэг присела на подлокотник кресла. – Где ты был? Я звонила тебе весь день.

– Пришлось съездить по делам во Фриско, – сказал Энсон. – Но, Мэг, я же тебя предупреждал, что мы должны соблюдать осторожность. Тебе нельзя даже звонить мне. Как ты не можешь понять?

Она сделала нетерпеливый жест.

– Так что произошло?

Он вкратце рассказал ей о своем разговоре с Мэддоксом. Тревога зажглась в фиалковых глазах Мэг. Видя это, Энсон попытался ее успокоить.

– Можешь особо не беспокоиться, – заверил он ее. – Думаю, мне удалось рассеять подозрения Мэддокса, так что он не будет особенно глубоко копать.

Мэг некоторое время изучала маникюр на своих ногтях, затем спросила:

– Когда ты намерен разделаться с Филом?

– Еще не скоро. Нужно выждать некоторое время. Четыре или пять месяцев как минимум.

Мэг вздрогнула:

– Четыре или даже пять месяцев?

– Разумеется. Нужно действовать наверняка, иначе не избежать неприятностей. Представь, что подумает Мэддокс, если твой муж умрет через две или три недели после заключения страховки? Да он землю будет рыть, пока не разузнает причину его смерти. Нет, об этом не может быть и речи. Даже если твой муж умрет через пять месяцев, это насторожит Мэддокса.

– И как ты намерен убить Фила?

Ее пристальный взгляд начинал действовать Энсону на нервы.

– А разве это так важно? Об этом я еще не думал. Вряд ли была хорошей идея утопить его в бассейне. Вдруг, когда я буду этим заниматься, кто-то подъедет к дому. Придется отправить его на тот свет прямо в доме.

Мэг зябко поежилась.

– И все же, каким образом?

– Я же сказал, что это не важно. Главное, чтобы он умер. Когда я придумаю способ, я тебе сообщу.

– Неужели нужно ждать так долго?

– Такие дела не любят спешки. За пятьдесят тысяч долларов можно и потерпеть.

Поколебавшись, она кивнула.

– Да, конечно. – Сделав паузу, она продолжала: – Так способа ты еще не придумал?

– Ну зачем тебе это знать? – раздраженно сказал Энсон. – Ведь я же сумел застраховать его на пятьдесят тысяч долларов, хотя ты все время твердила, что мне это не удастся.

– Да… здесь ты проявил себя. – Мэг поднялась и взяла пальто. – Мне пора.

– Ты хочешь уйти? – Лицо Энсона одеревенело. – Какого черта! Ведь ты уже здесь… а твоего мужа не будет дома всю ночь, не так ли? Нет, ты должна остаться или…

– А вот этого я сделать не могу. – Застегнув пальто, она начала обматывать голову платком. – Я пообещала сегодня вечером присутствовать на лекции Фила. Вот почему я приехала. Фил привез меня сюда утром, и я весь день пыталась разыскать тебя.

Он попытался обнять ее, но безуспешно.

– Извини, Джон, но я должна идти.

– Когда же мы сможем побыть вместе хотя бы полчаса? – резко спросил он. – Ты же здесь, Мэг… Я хочу тебя и…

– Нет! Мне нужно уходить. Мне вообще не следовало приходить. Извини.

Холодность ее взгляда убедила Энсона, что настаивать бесполезно.

– Могла хотя бы поцеловать меня, – тоном обиженного ребенка сказал он.

Она позволила поцеловать себя, но, когда Энсон попытался обнять ее, грубо его оттолкнула:

– Я же сказала – нет!

Лицо Энсона побагровело от злости. Подойдя к двери, он открыл ее и выглянул в пустой коридор.

– Я позвоню тебе, – сказал он негромко, когда она проходила мимо него.

Он слышал, как ее каблучки простучали по лестнице, а затем по улице.

Запыленный «Бьюик» 1958 года выпуска был припаркован в конце улицы, на которой стоял многоквартирный дом, в котором жил Энсон.

Моряк Хоган сидел за рулем с сигаретой в зубах. Его настороженный взгляд то и дело перемещался с грязного лобового стекла к зеркальцу заднего вида. Таким образом он просматривал улицу в оба конца.

Заметив, что Мэг вышла из подъезда, он завел двигатель и, когда та поравнялась с машиной, распахнул дверцу. Мэг скользнула в салон, и машина тут же сорвалась с места.

– Ну? Что он сказал? – требовательно спросил Хоган.

– Как минимум четыре или пять месяцев, – ответила Мэг, дрожа в ожидании приступа ярости со стороны Хогана. И она не ошиблась.

– Месяцев? – взревел тот. – Да у тебя крыша поехала! Ты хотела сказать – недель?

– Нет. Он сказал: месяцев. Если сделать это раньше, возникнут серьезные подозрения.

– Да плевал я с высокой башни на подозрения! – Раздражение Хогана нарастало. – Он сделает это раньше! Я не могу ждать так долго. Деньги нужны мне к концу месяца!

– Если ты полагаешь, что у тебя это получится лучше, чем у меня, то… иди и поговори с ним сам, – угрюмо сказала Мэг.

Он скользнул по ней равнодушным взглядом.

– Ладно, детка, я позабочусь об этом.

Он с силой надавил на педаль газа, и машина рванулась вперед.

До самого дома Барлоу они не обменялись и парой фраз.

Все так же молча Мэг вышла из машины и открыла двойные ворота. Хоган завел машину в гараж. Он присоединился к Мэг, когда та открывала дверь дома. Пройдя темный холл, они вошли в гостиную.

Опустив шторы, Мэг зажгла свет.

Молча Хоган стоял у камина, сунув руки в карманы, и наблюдал за тем, как Мэг берет из бара бутылку виски и бокалы.

Хоган был мужчиной среднего роста с широкими плечами боксера. Волнистые черные волосы были коротко подстрижены. Еще во время выступлений на профессиональном ринге ему расплющили нос. Его брови были испещрены многочисленными шрамами, но это лишь подчеркивало его звериную привлекательность.

– Слушай, кукла, – сказал он, беря бокал с виски. – Будь понастойчивее. Мне нужны эти деньги к концу месяца. Ты должна убедить этого идиота сделать свое дело как можно раньше, иначе между нами все кончено.

Побледнев, Мэг присела на диван.

– Но, Джерри, не все так просто. Я знаю его лучше, чем ты. Временами он меня пугает. – Она задрожала. – Я уже жалею, что послушалась тебя и ввязалась в это дело. Я думаю…

– Заткнись! – перебил ее Хоган. – Если тебе не удастся заставить его поторопиться, тебе же будет хуже!

Мэг испуганно смотрела на него.

– Ты не все знаешь. Тот коп, которого застрелили на бензоколонке «Калтекс»… Это дело рук Энсона.

Хоган вздрогнул.

– Энсон? Ты врешь, маленькая шлюха!

– Это правда! – Мэг вскочила и бросилась прочь от Хогана, так как тот пошел на нее, сжав кулаки. – Он убил его из револьвера Фила!

– Так вот откуда у него деньги! – Хоган стукнул себя кулаком по лбу. – А мы с Джо гадали, где эта сволочь смогла раздобыть нужную сумму! Да-а, кто бы мог подумать! Убить копа!

– И он совершенно не переживает по этому поводу. Вот что страшно, – сказала Мэг. – Он опасен, как зверь, загнанный в угол. Поверь мне. А его глаза… Жаль, что твой выбор пал именно на него.

– Я выбрал того, кого надо. – Хоган допил виски и поставил бокал на столик. – Это ведь у тебя появилась идея застраховать Барлоу, не так ли? А как это можно было сделать, не поймав на крючок какого-нибудь простофилю, работающего в страховой компании? Энсон сумел убедить Барлоу застраховаться. Да и что ему оставалось? Стоило мне напомнить ему о долге Сэму Бернштейну, как из него можно было веревки вить. – Хоган присел на диван и криво улыбнулся. – Налей мне еще виски… Но я не ожидал от него такой прыти. Убить копа! – Когда Мэг подала ему полбокала неразбавленного виски, он спросил: – Револьвер Фила все еще у него?

– Нет. Он привез его на следующий же день. Я несколько дней пыталась дозвониться до тебя, но безуспешно.

Хоган недовольно поморщился.

– Если бы я знал, что он такой твердый орешек, то был бы с ним поаккуратней… Убить копа – это не шутка! – Он сделал несколько глотков виски и фыркнул. – И что же делать? Эти деньги в любом случае должны быть у меня к концу месяца. Такое выгодное дельце подворачивается лишь раз в жизни. Джо прямо сказал мне утром, что ждать не будет. У него уже есть парень на примете, который хоть завтра внесет нужную сумму, но Джо сказал, что хотел бы иметь партнером меня. Для этого мне нужно всего лишь двадцать пять грандов… А уж где я смог раздобыть их, Джо спрашивать не станет.

– Ничего не получится, Джерри. Придется ждать.

Хоган задумчиво уставился на огонь в камине, Мэг с тревогой следила за ним.

– А что мешает мне отправить Фила на тот свет? – вдруг спросил он. – Он уже застрахован. Самое сложное позади. Я мог бы пришить его, чтобы получить наличные и не дожидаться, пока этот пройдоха Энсон решится сделать то же самое.

– Ни в коем случае! – взвизгнула Мэг. – Я не позволю тебе это! Не нужно влезать в это дело, Джерри! У тебя должно быть непробиваемое алиби, как и у меня. Мы оба должны быть чисты. Ведь если что-нибудь пойдет не так, вся ответственность должна лечь на Энсона!

– Но не могу же я сидеть и ждать! – раздраженно рявкнул Хоган. – Напряги свои куриные мозги! Я не могу ждать столько времени.

– Я что-нибудь придумаю, – безнадежным тоном сказала Мэг.

Хоган поднялся.

– Да уж, придумай, или я найду деньги в другом месте. – Он схватил ее за плечи и потряс. – Мне это уже надоело! Не забывай, это твоя идея! Вот и действуй. Заставь его ускорить дело, или нам с тобой придется расстаться. У тебя нет ничего такого, чего мне не смогла бы дать другая женщина. Заруби это себе на носу! А уж если мы расстанемся снова… больше ты меня не увидишь!

– Я придумаю что-нибудь, – в отчаянии сказала Мэг. – Верь мне, Джерри!

– Да уж придумай. – Хоган подошел к двери, затем оглянулся: – И побыстрее!

– Неужели ты уедешь, Джерри? – умоляюще спросила Мэг. – Мы так давно не были вместе. Ведь Фила сегодня не будет…

На разбитом лице Хогана появилась презрительная усмешка.

– Ты воображаешь, что меня могут соблазнить твои прелести? Ха! У меня есть дела поважнее. Лучше займись Энсоном.

Протянув руки, она попыталась его обнять, но он грубо оттолкнул ее:

– Отстань! Пошевели лучше своими куриными мозгами, а не задом! Деньги нужны мне к концу месяца, не забывай!

Он вышел из дома, хлопнув дверью.

Лишь когда шум двигателя затих вдали, Мэг подошла к дивану и рухнула на него. Рыдания сотрясали ее тело. Но она быстро овладела собой. Взяв бутылку виски, она налила половину бокала и, даже не добавив содовой, залпом выпила. Однажды она уже потеряла Хогана, как ей казалось, навсегда, но он вернулся. И сейчас ей грозит опасность потерять его снова, если только она что-нибудь не придумает. При мысли о том, что Джерри бросит ее, Мэг замутило. Она налила себе еще порцию виски, выпила и бросила бокал в огонь.

Когда виски начало оказывать свое благотворное воздействие, Мэг несколько расслабилась. Она вспомнила, как впервые увидела Джерри Хогана. Ей казалось, что это было вечность назад, а ведь прошло всего лишь три года… но сколько же ей пришлось пережить с тех пор! В то время она работала в небольшом ресторанчике в Голливуде. Хоган вошел туда в компании толстого пожилого коротышки по имени Бенни Хирш, который, как она вскоре узнала, был его менеджером.

Хоган как раз потерял титул чемпиона Калифорнии по боксу в полутяжелом весе, оказавшись в нокауте уже на второй минуте первого раунда. И сделал это какой-то новичок, обманув его прямолинейным финтом. Кроме распухшей скулы, на Хогане больше не было отметин. Мэг понятия не имела, кто он такой. Она подошла к их столу с блокнотом в руках и безразлично посмотрела на двух клиентов.

Настроение у Хогана было хуже некуда. Он понимал, что его карьера профессионального боксера, и так висящая на волоске из-за злоупотреблений спиртным и сексом, закончилась в одночасье. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять – Хирш поставил на нем крест. Ведь у него в резерве было сколько угодно молодых, подающих надежды новичков, которые могли реально принести ему деньги, так что переживать из-за какого-то неудачника, выпивохи и бабника вроде Хогана он не будет. Это не было тайной для Хогана.

– Кофе, – коротко сказал Хирш, даже не взглянув на него.

Хоган удивленно уставился на него.

– Кофе? Мой бог! Разве мы не голодны? Я бы не отказался от хорошего куска прожаренного мяса!

Хирш устроился поудобнее и окинул его презрительным взглядом.

– Вот как? Мне кажется, это тебя недавно превратили в кусок никому не нужного мяса, – с горечью сказал он. – Мне не нужен даже кофе. От вида твоей разбитой рожи меня тошнит. Кусок мяса! Ты не заслуживаешь даже сосиски с кетчупом! Боксер! Если драться в постели с женщиной, да еще имея в руках бутылку виски вместо перчаток, тогда да! Здесь ты орел! – Хирш поднялся. – Даже не понимаю, чего ради я пришел сюда с тобой. Твоя карьера закончена. Извини, Хоган, ты мне больше не нужен.

Мэг молча наблюдала, как Хирш вышел из ресторана. Затем она перевела взгляд на Хогана, который пребывал в прострации. На лбу его выступили крупные капли пота, но он даже не делал попытки промокнуть их носовым платком. И именно в этот момент ее угораздило влюбиться в этого человека, только что потерпевшего поражение. Когда ресторан закрылся, Хоган пошел с ней в ее крошечную квартирку над химчисткой. Его любовь, дикая, животная, эгоистичная, была открытием для Мэг, и это приковало ее к нему. После этого она безропотно выдерживала его вспышки беспричинной ярости, его ложь и пьянство.

Рано утром Хоган проснулся и посмотрел на спящую рядом с ним Мэг. Вот она, удача, подумал он. Вот кто будет его кормить. С боксом не вышло, а ведь жить как-то надо. Этой куколке вполне по силам не только обеспечить ему спиртное и еду, но еще и покупать сигареты.

Ему понадобилось несколько дней, чтобы убедить Мэг в том, что, если она хочет удержать его возле себя, ей придется отказаться от работы в ресторане и заняться более прибыльной профессией проститутки. Хоган обеспечивал ей крышу. Он переговорил с двумя-тремя сутенерами, контролировавшими весьма престижный район, и заявил им, что на промысел выходит его девушка. Те внимательно выслушали его и, вспомнив, кто перед ними, решили не обострять ситуацию.

Весь следующий год Мэг в поте лица работала на улицах, предлагая свое тело, и с радостью отдавала все заработанные деньги Хогану, который тут же спускал их на тотализаторе или за игрой в покер со своими друзьями-сутенерами. Но вскоре Мэг поняла, что покер не более чем отговорка. Пока она зарабатывала деньги, Хоган волочился за каждой юбкой, а те деньги, которые она приносила, уходили на таких же продажных женщин, как она сама.

Но она уже стала рабой Хогана, и, когда однажды ночью он появился в стельку пьяный в рубашке, перепачканной губной помадой, и заявил ей, что между ними все кончено, Мэг была в ужасе. Она слушала его пьяные речи, и сердце ее обливалось кровью. Жизнь без Хогана, как бы грубо он ни вел себя с ней, не имела для нее смысла.

– Ты никто, – издевался он. – Мне ничего не стоит подыскать себе шлюху, которая будет зарабатывать больше денег, можешь не сомневаться в этом. Я ухожу!

Во второй половине следующего дня Мэг зашла в дамский туалет шикарного отеля. Ей нужно было привести себя в порядок, а потом подняться в номер на четвертом этаже, где ее с нетерпением поджидал бизнесмен средних лет. Возле соседнего умывальника она заметила дамскую сумочку из змеиной кожи. Некоторое время она с колебанием смотрела на нее, но потом решилась и открыла ее. Сумочка была набита пятидесятидолларовыми банкнотами. Мэг смотрела на них и, думая лишь о том, что эти деньги помогут ей удержать Хогана, быстро переложила их в свою сумочку.

Это было фатальной ошибкой. Едва лишь она подошла к двери, как та открылась, а за дверью, загораживая выход, стояла женщина-детектив.

Хоган не явился на судебное разбирательство. Мэг отделалась тремя месяцами тюремного заключения, а когда оказалась на свободе, Хогана и след простыл. У нее не было ни денег, ни протекции, а на пятки ей постоянно наступали копы.

Выхода не было. Она была вынуждена оставить Лос-Анджелес и направилась в Сан-Франциско. Даже здесь ей не повезло. Деньги кончились, когда она добралась лишь до Прютауна. С большим трудом ей удалось снять клетушку на верхнем этаже здания, где располагались небольшие конторы. В городе стояли трескучие морозы, которых не видывали в этих краях уже пятьдесят лет. Сутенера, который бы обеспечивал ей защиту, у нее не было, как и своего участка работы. Вскоре Мэг простудилась и слегла в постель. И когда она уже совсем было решила распрощаться с опостылевшей жизнью и на последние доллары купила бутылку дешевого виски, чтобы достойно отметить уход в мир иной, она встретила Фила Барлоу.

Мэг навсегда запомнила то мгновение, когда он, словно чертик из коробочки, возник из темноты. Она стояла под уличным фонарем, ноги у нее совершенно окоченели, а лицо превратилось в белую маску.

Барлоу в черной широкополой шляпе с опущенными полями и темном пальто остановился рядом с ней, и они посмотрели друг на друга.

– Ищешь капризную девочку? – Губы Мэг настолько окоченели, что она могла разговаривать только шепотом.

– Насколько капризную?

Его светло-карие глаза напугали ее. Глядя на его изможденное лицо с запавшими щеками, она подумала, что этот человек вполне может оказаться сексуальным маньяком, но ей было уже на все наплевать, так как без денег у нее все равно не было ни единого шанса остаться в живых. Она решила рискнуть.

Вместе они зашли в ее комнатку. Барлоу уселся на один из ветхих стульев, даже не сделав попытки снять пальто. Мэг, стуча зубами от холода, опустилась на краешек кровати.

– Ну что, дорогой, – нетерпеливо сказала она. – Зачем терять время? Иди ко мне!

– Я хочу только поговорить с тобой, – вполголоса произнес Барлоу. – Мне просто не с кем разговаривать.

Она до того привыкла иметь дело со всякими чудаками и извращенцами, что даже не удивилась.

– Нет проблем, дорогой, – сказала она. – Но деньги все равно на бочку. Какой же подарочек ты мне преподнесешь? – Странный клиент сунул руку в карман, вытащил бумажник и дал ей три десятидолларовые купюры. Мэг, которая работала едва ли не за доллар, не поверила своим глазам.

Комнатка отапливалась маленькой газовой плитой, но ее тепла хватало лишь на то, чтобы не замерзала вода в чайнике. Дрожа от озноба и чувствуя, как горит ее тело от повышенной температуры, Мэг, не раздеваясь, легла на койку и натянула на себя одеяло.

Она с трудом соображала, о чем говорит ей Барлоу. Она смогла понять только, что недавно у него умерла мать и он остался совершенно один. Он говорил не умолкая. Уже в бреду до нее дошло, что у него много денег, прекрасный коттедж и чудесный сад, а еще престижная работа в большом универмаге. Немного согревшись, она впала в забытье, перешедшее в сон.

Проснувшись на следующее утро, она обнаружила, что оконное стекло заиндевело, а голова гудит, как колокол. Барлоу в квартире не было. В панике усевшись на постели, она открыла сумочку и с облегчением вздохнула – тридцать долларов оказались на месте.

Уже к вечеру, когда в комнате потемнело от начавших сгущаться сумерек и холод пробирал до костей, она услышала осторожный стук в дверь.

К этому времени она уже не могла даже поднять голову, но дверь оказалась не заперта. Как сквозь туман она видела склоненное над ней озабоченное лицо Барлоу. Она пыталась что-то сказать, но язык не повиновался ей, и она, слабо улыбнувшись, вновь впала в забытье.

Через некоторое время она смутно осознала, что ее несут вниз по лестнице, завернутую в одеяло… лестница была до того узкая и крутая, что, казалось, она обязательно выпадет из насилок. Через некоторое время она оказалась в госпитале и пролежала в палате десять дней. И в каждый из этих дней к ней приходил Барлоу, сидел около ее постели и не произносил ни слова. Она была настолько слаба, что приняла его… душевнобольного… и была благодарна за то, что он вытащил ее из могилы. Но все эти долгие дни она думала о Джерри Хогане: где он, как живет, с кем спит и не нуждается ли в деньгах.

Однажды утром она проснулась и почувствовала, что совершенно здорова. Лишь одна мысль не давала ей покоя: как можно скорее покинуть госпиталь. Но стоило ей представить свою жалкую промерзшую квартиру, где в оконные и дверные щели задувает ветер, как ей становилось плохо.

Как и во все предыдущие дни, вечером в ее палате появился Барлоу. На сей раз они поговорили.

– Я была ужасно больна, – сказала она. – Я ничего о вас не знаю… и все же, почему вы так добры ко мне?

– Дело не в доброте, – тихо, но проникновенно сказал он и так взглянул на Мэг, что та испуганно съежилась под одеялом. – Мы люди одного сорта и оба одиноки. У меня есть дом, сад и престижная работа. Недавно я лишился матери. Я хочу жениться на вас. Как вы смотрите на мое предложение?

И она сказала то, о чем впоследствии жалела не раз. Но в тот момент, подумав о будущем, которое ее ждет, если она так и останется одна, Мэг не колебалась ни мгновения. К тому же она рассматривала брак как одно из средств достижения благополучия. Ну а если не сладится… что ж, женщина всегда имеет право развестись. И она сказала «да».

Они поженились по специальной лицензии через неделю после того, как Мэг выписалась из госпиталя. Отдельно стоящий коттедж и сад, подобного которому она не видела в жизни, вызвали у нее неподдельный интерес, и она надеялась, что сможет быть здесь счастлива, но вскоре горько разочаровалась.

Все время она с содроганием вспоминала ту первую и единственную брачную ночь, которую они провели вместе. Кончилось все тем, что ей удалось запереться в свободной спальне, а Барлоу, стоя на коленях в коридоре, скребся в дверь. Она с горечью поняла, что имела несчастье выйти замуж за психически ненормального человека. Таких ей уже приходилось встречать, когда она работала на улицах Голливуда.

Она знала, что достаточно сурова и безжалостна, чтобы всегда одерживать верх над этим тщедушным и больным человечком. Они начали жить каждый своей жизнью. А потом, несколько месяцев спустя, случайно оказавшись в Бренте, она столкнулась с Моряком Хоганом.

При виде его знакомого до мельчайшей черты лица сердце остановилось у нее в груди. Не прошло и получаса, как они лежали в постели в маленькой двухкомнатной квартирке, которую снимал Хоган. Там же она рассказала ему о Барлоу.

Они начали регулярно встречаться и постепенно, день ото дня – после того как Хоган удовлетворял свою животную страсть, – они все чаще и чаще задумывались о том, что именно Барлоу сможет принести деньги, которые так им были нужны.

Хоган был знаком с одним страховым агентом, а Мэг пришла в голову идея застраховать жизнь мужа. Уже потом, сообща, они разработали план убийства.

И вот сейчас, находясь под действием выпитого виски, сидя на диване и глядя на языки пламени, танцующие в камине, Мэг поняла, что, если она не придумает что-нибудь, она снова потеряет Хогана. Она так и сидела, зажав кулачки между колен, и думала, думала, думала… Сердце то замирало, то вновь принималось стучать с удвоенной силой. Одна мысль о том, что ей снова придется жить без своего грубого, жестокого сутенера, казалась ей невыносимой.

Глава 6

Некоторое время Барлоу стоял у двери спальни и напряженно прислушивался. Было половина десятого воскресного вечера. На первом этаже Мэг смотрела какую-то телевизионную передачу. Когда он сказал, что устал и хочет лечь пораньше, она лишь безразлично пожала плечами.

Поняв, что жена поглощена происходящим на экране, Барлоу открыл сервант, взял белую купальную шапочку, резиновые подушечки, затем, злорадно улыбнувшись, открыл деревянный ящичек, вытащил револьвер 38-го калибра и, зарядив оружие, опустил в карман.

На цыпочках он вышел из спальни, запер дверь, тихо спустился по лестнице, задержался у двери гостиной, затем, подобно тени, выскользнул из дома в душную атмосферу ночи.

Он не рискнул воспользоваться машиной, опасаясь, что Мэг может услышать шум двигателя, и отправился пешком к Глин-Хилл, еще одному уединенному месту, которое облюбовали парочки для греховных любовных утех.

Он прибыл на безлесую вершину холма, который возвышался над Прютауном, около половины одиннадцатого. Двигаясь, подобно черному гигантскому крабу, Барлоу прополз несколько ярдов и затаился под кустом.

Под деревьями стоял лишь один автомобиль. Было слишком рано для подобного рода развлечений. Через час здесь будет несколько автомобилей.

Из машины доносились приглушенные звуки музыки. Убедившись, что в этом уединенном месте, кроме парочки в автомобиле и него, никого нет, Барлоу снял шляпу, натянул купальную шапочку и вновь водрузил шляпу на место. Затем сунул резиновые подушечки за щеки и, вытащив револьвер, двинулся к машине.

Сердце его готово было выскочить из груди, воздух с хрипом врывался в легкие, но он не обращал на это внимания. Сегодня он не будет зрителем в этом спектакле… нет, он станет главным героем, а это совершенно изменит финальную сцену.

Утром в понедельник, когда Энсон уже совсем было собрался отправиться в Прютаун, зазвонил телефон.

Трубку сняла Анна и сказала:

– Да, он здесь, кто его спрашивает? – Повернувшись к Энсону, она с недоумением произнесла: – Вас спрашивает какая-то миссис Томпсон. – Не дожидаясь его реакции, она переключила тумблер селектора.

Энсон нетерпеливо схватил трубку.

– Да. Это Джон Энсон.

– Джон… Это я.

Шокированный Энсон с ужасом узнал голос Мэг. Он украдкой бросил взгляд на Анну, которая в этот момент вставляла очередной лист в каретку пишущей машинки.

– Я весь внимание, миссис Томпсон.

– Как бы нам встретиться сегодня вечером? Кое-что произошло.

– Нет проблем, миссис Томпсон, – ответил Энсон, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Благодарю, что не забыли меня.

Он положил трубку.

Так как Анна не обратила на звонок никакого внимания, ему даже не пришлось врать ей. Торопливо собрав бумаги, он сложил их в верхний ящик стола. Затем, сказав Анне, что появится в офисе лишь на следующее утро, Энсон направился к машине.

В течение дня он думал только о том, что же такое могло произойти, если Мэг позвонила в офис. Отправившись на ленч в ресторан отеля «Мальборо», он остановился, чтобы купить лосьон после бритья. Когда он уже расплачивался, женщина, вошедшая следом за ним, сказала:

– Привет, Джонни… давненько не виделись.

Резко развернувшись, Энсон в замешательстве обнаружил, что рядом с ним стоит Фэй Лаули, услугами которой он пользовался до того, как познакомился с Мэг.

Ее распущенность когда-то привлекала Энсона, но сейчас, глядя на эту размалеванную бабу, он был поражен, как мог потратить на нее столько времени.

– Привет, Фэй, – равнодушно сказал он, глядя сквозь нее. – Извини, но у меня совершенно нет времени.

– А как насчет вечера, Джонни? – спросила Фэй, глядя на него в упор. В ее глазах был холодный вызов.

Он заставил себя улыбнуться.

– Увы, чувствую, ничего не получится. Но когда я буду здесь в следующий раз, обязательно позвоню.

Он уже хотел пройти мимо нее, но она схватила его за локоть.

– Но ты хотя бы не забыл обо мне? – Откровенный вызов в ее глазах напугал его. – Ведь мы встречались раньше… раз в неделю… вспоминаешь?

Разозлившись, он выдернул руку.

– Не будем обострять ситуацию, Фэй. У меня действительно много дел.

Не оглядываясь, он почти бегом направился к машине. Капли пота выступили на лбу, неясная тревога заставляла сердце биться быстрее.

Подъехав к отелю и поставив машину на стоянку, Энсон вошел в ресторан, где уже находился Гарри Дэвис, занимающийся куплей-продажей нефти и газа.

Дэвис, толстый коротышка средних лет, обладал редким талантом нравиться буквально всем, в том числе и Энсону. Но сейчас, занятый мыслями о том, что могло случиться у Мэг, он бы предпочел поесть в одиночестве.

Понимая, что выбора у него нет, Энсон уселся за столик к Дэвису и сделал заказ. В ожидании официанта они поговорили о делах. Затем, с аппетитом поглощая отменный гороховый суп, они перешли на местные сплетни. И только когда официант подал жареных цыплят, Дэвис сказал:

– Никак не могу понять, что происходит в этом чертовом городишке! Подумать только, два убийства за десять дней! А мы-то надеялись, что у нас сообразительный шеф полиции.

Энсон удивленно уставился на него:

– Два убийства? Ты это о чем?

– Ну как же! Неужели не читал утренние газеты?

– Нет. А в чем дело?

Счастливый Дэвис откинулся на спинку стула.

– Преступление с особой жестокостью на почве секса! Молодая парочка занималась любовью в машине на вершине Глин-Хилл прошлой ночью. И надо же было случиться, что к ним подкрался сексуальный маньяк с револьвером в руке! Без лишних слов он тут же застрелил парня, а девушку изнасиловал в извращенной форме. Я хорошо знал того парня… с этой девушкой они крутили любовь последние шесть месяцев. В это невозможно поверить. А уж как убийца издевался над девушкой! У полицейских пока нет никаких версий, хотя они и располагают описанием внешности насильника. Это, да еще убийство на бензоколонке «Калтекс», – тут у кого хочешь голова пойдет кругом, не только у шефа полиции Джонсона.

– Но ведь по убийству на автозаправке у него нет никаких зацепок, – уточнил Энсон, откусывая кусочек цыпленка.

– Разумеется, нет. Скорее всего, там поработал какой-то гастролирующий гангстер. Но вот что касается прошлой ночи… – Дэвис некоторое время жевал, потом продолжил: – У меня дочь подрастает… мало ли что… Если он безнаказанно изнасиловал одну девушку, то вряд ли остановится. И…

– Это верно, – согласился Энсон, но мысли его были заняты совсем другим, и рассказ Дэвиса его уже не интересовал. Он думал только о Мэг. Кое-что случилось!

Даже не замечая, что его уже не слушают, Дэвис продолжал говорить.

Едва Мэг открыла дверь, как Энсон тут же выпалил:

– Ты меня беспокоишь, крошка! Сколько раз я тебя предупреждал, чтобы ты не смела звонить мне в офис!

– Мне срочно нужно было увидеть тебя. – Повернувшись, Мэг направилась в гостиную.

Сбросив пальто на кресло, Энсон подошел к камину.

– Так что же все-таки произошло?

– Садись.

Он присел на краешек дивана, а Мэг, как обычно, устроилась на полу у его ног.

– Джон… все пошло насмарку. Мы уезжаем отсюда.

Энсон вздрогнул. Холодные мурашки поползли по спине.

– Уезжаете? Что ты имеешь в виду?

– Именно то, что сказала. Эту новость Фил сообщил мне прошлой ночью. В конце месяца мы переезжаем во Флориду.

– Во Флориду? – Ничего не понимая, Энсон смотрел на нее. – Что ты несешь, Мэг?

Она беспомощно развела руками.

– Я лишь передаю тебе его слова. Какой-то мужчина… Герман Шуман… у него большие плантации во Флориде. Он случайно зашел в магазин Фремли пару дней назад и увидел, какие чудеса может творить Фил. Короче, он тут же предложил ему стать его партнером. Фил едва не сошел с ума от радости. Ведь это как раз то, что ему и было нужно, а главное – никакого риска.

Внутри Энсона что-то оборвалось, и он откинулся на спинку дивана.

– В конце месяца, говоришь?

– Да. Уже в конце этой недели Фил подает заявление об уходе. Но это еще не все неприятности. Он намерен аннулировать страховой полис, так как стартовый капитал ему больше не нужен.

– И ты уезжаешь вместе с ним?

– А что еще остается делать? – Мэг порывисто схватила его за руки. – О, Джон! Я так хочу быть с тобой! Что же нам делать?

Он привлек ее к себе, лихорадочно пытаясь найти выход из создавшегося положения.

Флорида! Мэг окажется за много миль от него. Мысль о том, что он потеряет ее, а главное – потеряет деньги, на которые так рассчитывал и которые уже считал своими, заставила сжаться его сердце.

Мэг осторожно высвободилась из его объятий и начала нервно расхаживать по гостиной.

– Теперь ты понимаешь? Я была просто обязана тебе позвонить. Нельзя ли разделаться с ним, пока он не уехал? Это наш единственный шанс. Если мы не избавимся от Фила до конца месяца, то…

– Понимаю… Дай подумать. – Энсон обхватил голову руками. – Значит, в нашем распоряжении только восемнадцать дней?

– Да.

Холодок неясной тревоги заполз ему в душу.

– Нельзя забывать о Мэддоксе…

– К чертям Мэддокса! – взорвалась Мэг. – Если мы не сделаем этого до конца месяца, мы вообще никогда уже не сможем это сделать! О, Джон! Я готова пойти на риск… а ты?

– Ну-у, – нерешительно протянул Энсон. – Я рассчитывал, что у меня будет как минимум пять месяцев на тщательную разработку плана… но восемнадцать дней…

Мэг едва сдержала крик радости. Он на крючке!

Последние несколько дней и ночей она только и думала о том, как убедить Энсона убить Фила до того, как она потеряет Моряка Хогана. И вдруг ей пришло в голову сказать, что Фил неожиданно уезжает из штата. Она знала, что при этом ничем не рискует. Ведь Энсон не сможет проверить ее слова.

Страховой агент нервно переплел пальцы, глядя на Мэг.

– Мне надо все тщательно обдумать… Могу я остаться у тебя на ночь?

Теперь, когда он уже плотно сидел на крючке, можно было позволить этому идиоту некоторое вознаграждение. В конце концов, в прошлом она переспала с многими мужчинами, которые были столь же отвратительны, как Энсон.

– Разумеется…

Подойдя, она обняла его и крепко прижалась всем телом, стараясь сдержать омерзение, которое испытывала, когда его руки касались ее.

Уже час Энсон лежал в постели, мучаясь бессонницей.

Было начало четвертого утра. Белый лунный свет падал на постель, освещая впалый живот и грудь Мэг.

Мысль, мелькнувшая в голове Энсона, заставила его сесть.

Без всякой причины ему вдруг вспомнился разговор с Гарри Дэвисом за ленчем и его слова: «У меня дочь подрастает… Если он безнаказанно изнасиловал одну девушку, то вряд ли остановится».

Энсон склонился к спящей любовнице.

– Мэг!

Едва слышное легкое дыхание Мэг прервалось. Она пошевелилась и медленно открыла глаза.

– Мэг! – Он схватил ее за руку. – Да проснись же! Мне нужно кое-что спросить у тебя.

Она зевнула и приподнялась на локте.

– Что еще случилось?

– У тебя есть вчерашняя газета?

По выражению глаз Мэг Энсон понял, что она решила, будто он спятил.

– Газета?.. Да, внизу.

– Принеси ее. И свари кофе! Шевелись же, шевелись! У меня возникла неплохая идея. Шевелись!

Полусонная, но заинтригованная, Мэг сползла с кровати, накинула пеньюар и медленно двинулась к двери.

– Да шевелись же! – раздраженно крикнул Энсон вдогонку.

Через некоторое время она вернулась с газетой под мышкой и подносом в руках. Энсон выхватил газету и, пока Мэг наливала кофе в чашки, начал быстро просматривать заголовки.

– Так что произошло, Джон? – спросила она.

В ответ он лишь молча махнул рукой, показывая, чтобы она замолчала, и продолжил чтение. Пожав плечами, Мэг присела на постель и, отпивая мелкими глотками кофе, с интересом наблюдала за Энсоном.

Через пару минут он положил газету на постель и взял чашку с кофе, которую подала ему Мэг.

– Я кое-что придумал, – сказал он, сделав несколько глотков. – Посмотри на это. – Он подтолкнул к ней газету, очертив ногтем заголовок.

Мэг непонимающе глянула на газету, потом перевела взгляд на Энсона.

– Ничего не понимаю!

Энсон нетерпеливо ткнул в заголовок.

«МАНЬЯК УБИВАЕТ ЮНОШУ И НАСИЛУЕТ ЕГО ПОДРУЖКУ»

– У сексуальных маньяков, как правило, возникает непреодолимое желание повторить акт насилия еще и еще, – нравоучительно сказал Энсон. – И вот это как раз нам на руку. Он убьет Барлоу и сделает попытку напасть на тебя! Это будет выглядеть убедительно не только для полицейских, но и для Мэддокса.

Мэг смотрела на Энсона с таким видом, словно ему давно пора было в психиатрическую клинику.

– Я что-то не поняла, что ты имеешь в виду. Сделает попытку напасть на меня?..

Недовольно поморщившись, Энсон допил кофе и поставил чашку.

– Полиция предупреждает, что сексуальный маньяк в любой момент может повторить попытку изнасилования. То есть полицейские ожидают повтора! А вот это как раз та ситуация, которой грех не воспользоваться. – Он отодвинул газету в сторону. – Пострадавшая дала полиции описание внешности насильника. Это человек небольшого роста с пухлыми щеками и глазами навыкате. На нем было черное пальто и широкополая фетровая шляпа. Сопротивляясь, она сбила шляпу, и выяснилось, что он совершенно лысый! Внешность еще та! Именно этот человек и прикончит Барлоу. Полицейским ты дашь точно такое же описание внешности нападавшего. Ведь они только и ждут, что он кого-нибудь убьет или изнасилует. Они поверят каждому твоему слову, можешь не сомневаться. Лучшего варианта избавиться от твоего мужа просто не существует! Считай, деньги у нас в кармане.

Мэг оцепенела. До нее постепенно начал доходить смысл того, что он ей говорил.

– Насколько я помню, ты упомянула, что скоро годовщина вашей свадьбы? – продолжал Энсон. – А поконкретнее?

Мэг задумалась.

– Насколько я помню, в следующую пятницу… но к чему ты клонишь?

– Через четыре дня. Отлично! Уговори Барлоу в этот день свозить тебя куда-нибудь поужинать, а затем попроси поехать в какое-нибудь уединенное место – лучше всего в парк Джейсон Глен. Там буду поджидать вас я.

Глаза Мэг широко распахнулись.

– И там…

Энсон ткнул в газету.

– Описанная здесь в подробностях сцена повторится еще раз.

Мэг поежилась.

– Ты намекаешь… что убьешь Фила там?

– Именно на это я и намекаю. А потом изнасилую тебя. Не пугайся, Мэг, ведь ты же не надеялась получить пятьдесят грандов, не шевельнув пальцем? Тебя должны обнаружить в таком состоянии, чтобы у полицейских, а уж тем более у Мэддокса не возникло никаких сомнений в том, что тебя зверски изнасиловал сексуальный маньяк. Соответствующее описание внешности преступника ты им дашь… Само собой, ты будешь вне подозрений. Идеальный вариант.

– Но, Джон…

– Никаких возражений! – нетерпеливо отмахнулся Энсон. – Это прекрасный вариант, и, самое главное, мы сможем реализовать его в оставшееся нам время. Уверен, у Мэддокса не возникнет никаких подозрений. А вот если бы я попытался избавиться от Барлоу каким-то другим способом, Мэддокс бы землю рыл, но докопался до сути. Вся прелесть нашего варианта в том, что полицейские заранее уверены, что нападение повторится. Итак, у нас остается четыре дня на подготовку. Так что…

– Джон! – Мэг повысила голос. – А сейчас выслушай меня. Без сомнения, твой план хорош, но продумал ли ты все детали? А что, если вдруг пойдет дождь? Ведь Фила ни за что не заставишь поехать в Джейсон Глен, когда идет дождь.

Это замечание заставило Энсона задуматься.

– Ты права. Остается надеяться, что такого не произойдет. Но если дождь все же пойдет, придется проделать эту операцию здесь. Тогда ты сообщишь полиции, будто тебе показалось, что кто-то ходит вокруг дома, тем более что ваш дом стоит на отшибе. Барлоу вышел проверить, и через некоторое время ты услышала выстрел, а в следующее мгновение этот насильник ворвался в дом и набросился на тебя. Лучше все это проделать в Джейсон Глен, но, если этого не случится, выбора нет.

– Но вдруг до пятницы маньяка арестуют, а мы даже подозревать об этом не будем? – задала еще один коварный вопрос Мэг.

Энсон с уважением посмотрел на нее, потом кивнул.

– Котелок у тебя варит. Я как-то не подумал о такой возможности, а ведь это очень важно. Ладно, будем считать, что это лишь наброски плана, а детали я разработаю в оставшееся время. После нападения ты должна как минимум два-три дня молчать, ссылаясь на шоковое состояние. А уж я к тому времени буду точно знать, арестован этот маньяк или нет. Так как ты – жена моего клиента, то не будет ничего предосудительного в том, что я пришлю тебе цветы. Если маньяк будет арестован, я пришлю тебе гвоздики, а если он на свободе, это будут розы. Пока не получишь цветы, ты не должна раскрывать рта.

– Но вдруг его все же поймают?

– Это осложнит ситуацию, но мы придумаем описание какого-нибудь другого человека. Нередко после публикаций подобного рода какой-нибудь извращенец пытается проделать то же самое. Разумеется, если мы используем описание первого маньяка, то будем в гораздо более выгодном положении.

Энсон видел, что Мэг что-то беспокоит. В упор глядя на нее, он поинтересовался, что именно.

– Я не совсем понимаю, по какой причине я смогу молчать два-три дня. Как это понимать?

Энсон взял газету и подал ее Мэг.

– За ней гнались через лес, бросили на землю, зверски избили и, когда она потеряла сознание, изнасиловали с особой жестокостью. Она едва не умерла! Прочти… сама убедишься. Именно это произойдет и с тобой! Симуляцией здесь не отделаешься, Мэг, заруби это на носу! Мэддокс обязательно затребует результаты медицинского освидетельствования. В наших же интересах, чтобы у него не осталось никаких сомнений на этот счет. Решай сама, готова ты пойти на это или сворачиваем дело.

Мэг подошла к окну. Она отодвинула штору и посмотрела во тьму ночи. Страх постепенно овладевал ею. Она в который уже раз подумала о Хогане. «Деньги мне нужны к концу месяца… иначе ты меня больше не увидишь!» Одна мысль о том, что она никогда больше не окажется в его объятиях, никогда не услышит, как он ругает ее, занимаясь любовью, придала ей решимости.

Она опустила штору, повернулась и вымученно улыбнулась:

– Конечно, Джон… все будет так, как ты сказал… делай со мной все, что нужно… Я выдержу все!

Облегченно вздохнув, Энсон откинулся на подушку.

– Прекрасно, – сказал он. – Итак, я буду здесь в четверг. К этому времени я разработаю все детали плана. А в пятницу воплотим его в жизнь. Ты сможешь уговорить мужа сводить тебя в ресторан и потом отвезти в Джейсон Глен?

– Можешь не сомневаться. – От улыбки Мэг по спине Энсона побежали мурашки. – Еще как смогу!

Энсон взял ее за руку.

– Иди ко мне. Подумать только, через пять дней у нас будет пятьдесят грандов! Поверить не могу! Пятьдесят грандов!

Неохотно Мэг подошла к кровати и позволила Энсону уложить себя рядом с ним.

Джуд Джонс, толстый, обрюзгший ночной охранник здания, в котором размещался страховой офис, вышел враскачку из своей крошечной конуры, как только увидел Энсона.

– Добрый вечер, мистер Энсон, – бодро сказал он. – Будете работать допоздна?

– Думаю, да. – Энсон остановился. – Но можете не беспокоиться из-за меня. Сейчас я пойду поужинаю и вернусь часикам к одиннадцати. Так что, если увидите свет в моем офисе, не думайте, что ко мне проник вор.

Круглое лицо Джонса расплылось в подобострастной улыбке.

– За эти годы я прекрасно изучил ваши привычки, мистер Энсон. Не буду вас беспокоить. Думаю, вы будете очень заняты.

Энсон поддерживал с Джонсом дружеские отношения по принципу: ты мне – я тебе. Бывали времена, когда Энсон приводил девушек прямо в офис, так как не мог позволить себе снять номер в отеле. Когда в офисе Энсона свет горел далеко за полночь, Джонс делал вид, что не замечает этого. Каждое Рождество Энсон выкраивал некоторую сумму и делал Джуду щедрый подарок. Джонс много знал о девушках Энсона и завидовал успеху, которым он пользовался у женщин.

– Занят? Еще бы! Чего ради я торчал бы здесь так поздно, – сказал Энсон. – И вот еще что, Джуд… – Он вытащил бумажник и извлек пятидолларовую купюру. – Мне не нравится рубашка, которая сейчас на вас… купите себе другую. – Его улыбка подсказала Джонсу, что это просто шутка, но пятидолларовая купюра отнюдь не была шуткой.

– Разумеется, куплю, мистер Энсон. Спасибо. – Толстые пальцы Джонса сомкнулись на купюре. – Провернули неплохое дельце? – поинтересовался он.

– Выиграл на бегах пятьдесят к одному, – солгал Энсон и, кивнув, вышел из здания.

Было половина девятого. Он пешком добрался до ресторана «Луиджи». За ужином он еще раз прокрутил в голове свой план. Теперь он был убежден в его эффективности. Мэг вне подозрений. Следовало побеспокоиться, чтобы и у него было железное алиби.

Плотно поужинав, Энсон вернулся к себе в офис.

Он знал обычный распорядок работы Джонса. Около десяти вечера тот начинал обход здания. Он поднимался в лифте на все этажи, проходил по коридорам и в одиннадцать тридцать возвращался к себе. В час пятнадцать процедура повторялась.

Энсон уселся за свой стол, включил магнитофон, поставил новую бобину с пленкой и поместил микрофон поближе к пишущей машинке. Затем вложил в каретку лист бумаги, включил магнитофон на запись и принялся отстукивать на машинке всякую белиберду. Этим он занимался в течение часа.

В начале одиннадцатого Энсон услышал шум поднимающегося лифта, после чего Джонс тяжелой поступью проследовал мимо его двери. Энсон не прекращал печатать. Услышав, что лифт поднялся на следующий этаж, Энсон прекратил печатать, выключил магнитофон, положил бобину с пленкой в один из ящиков стола и, закрыв офис, спустился по лестнице и вышел на улицу.

Фэй Лаули в одиночестве сидела в баре «Ча-Ча-Клуба», держа в руках бокал виски с содовой. Раздражение ее все нарастало: вот уже больше часа она сидит одна-одинешенька, но ни один мужчина не обратил на нее внимания. Лениво глянув в сторону двери, она увидела входящую Берил Хорси и недовольно поморщилась. Берил, в норковом палантине и бриллиантовых сережках в ушах, заметила Фэй и, приветливо махнув рукой, подошла к подруге.

Берил была подружкой Джо Дункана и знала Фэй еще с тех времен, о которых она предпочитала не вспоминать.

– Привет… ты одна? – с иронией осведомилась Берил.

– Да вот жду кое-кого, – сухо ответила Фэй. – Выпьешь со мной?

– Некогда. Сейчас здесь будет Джо. – Берил, прищурив фиалковые глаза, внимательно посмотрела на Фэй. – Что-то давненько я не видела тебя в компании с Джоном Энсоном. Вы что, поссорились?

Фэй скорчила недовольную гримасу.

– Да кому он нужен, этот придурок? – сказала она, пожимая плечами. – Он даже не может купить девушке выпить.

Берил захлопала подкрашенными ресницами.

– Ха! Да он тебя обманывает. У него сейчас денег выше крыши. Ведь он оплатил Джо все долги – тысячу с чем-то. – Она улыбнулась. – Думаю, он нашел себе другую. Ну, я улетаю.

Небрежно проведя наманикюренными ногтями по норковому палантину, она улыбнулась Фэй и ушла.

Фэй была уничтожена. Сидя, она механически потягивала виски, и на ее наштукатуренном лице появилось злобное выражение.

Тысяча баксов! И где же это он смог раздобыть такие деньги? Да ведь он вечно плачется, что у него ни цента!

Она допила виски и встала.

Он использовал ее как хотел! Что ж, раз у него завелись баксы, так почему бы ему не поделиться с ней? А если он возомнил, что так просто от нее отделается, то он жестоко ошибается!

Выйдя из бара, она почти бегом бросилась к ближайшей стоянке такси.

И в этот момент на ее пути возник толстый пожилой мужчина.

– Привет, детка. – Он заговорщически подмигнул ей. – Ищу капризную девочку. Мне кажется, я ее нашел.

Фэй заколебалась, затем выдавила из себя обворожительную улыбку. Время проучить эту крысу Энсона у нее еще будет. А пока и птичка в руке не помешает, подумала она и сказала:

– Привет, дорогой! Похоже, мы думаем об одном и том же.

Посторонний звук вторгся в сон Моряка Хогана, и он, вздрогнув, проснулся. Телефон надрывался вовсю. Ругаясь сквозь зубы, он приподнялся на локте на своей двуспальной кровати. Рядом с ним лежала рыжая полногрудая малолетка, которую он подцепил на танцах в клубе «Блу Слиппер». Она тоже проснулась и по-совиному уставилась на Хогана, когда он схватил трубку телефона.

– Ну? Кто это?

– Джерри… это Мэг.

Его покрытое шрамами лицо перекосилось от злости.

– Какого черта! Ты меня разбудила. У тебя что, пожар?

– Он сделает это, – едва слышно прошептала Мэг. – Но мне нужно встретиться с тобой, Джерри.

Остатки сна мгновенно улетучились из головы Хогана.

– Это действительно так? – Он сел на постели. – И когда?

– В эту пятницу. В четверг вечером он будет у меня, и мы уточним последние детали. Но нужно, чтобы с тобой мы встретились раньше.

– Без проблем, – сказал Хоган. – Я подъеду завтра.

Он положил трубку.

Рыжая недовольно спросила:

– Кто это? Та, с кем ты встречаешься?

Хоган улегся обратно на подушку. В сексе эта рыжеволосая была неутомима и здорово его вымотала, несмотря на то что была еще подростком. Это стало для него сюрпризом.

– Звонила моя мать, – коротко сказал он. – Какого черта? Должен же человек хотя бы иногда встречаться со своей матерью.

Он повернулся и лег на нее.

– А я и не знала, что у тебя есть мать, – сказала она, впиваясь ногтями в его мускулистую спину.

– Да ну? – притворно удивился Хоган. – И как же, по-твоему, я мог попасть на этот свет?

Девушка вскрикнула, и ее пальцы, оснащенные длинными ногтями, принялись бороздить спину Хогана.

Пэтти Шау вошла в кабинет Мэддокса и остановилась, глядя на босса. Тот свирепо рассматривал какой-то полис.

– Если вы заняты, я зайду попозже, – сказала она.

Мэддокс с отвращением бросил полис на стол и недовольно поморщился, потянувшись за сигаретой.

– Что там еще у тебя?

– Рапорт из сыскного агентства насчет Барлоу, – сказала она. – Хотите ознакомиться с ним?

– Барлоу? – Мэддокс нахмурился, но его лицо тут же прояснилось. – Вспомнил… садовод. Разумеется, я хочу ознакомиться с ним. Ты уже просмотрела его?

– Для вас это наверняка будет интересным, – сказала Пэтти, кладя папку на стол. – Не муж, разумеется… он как раз тюфяк, но жена… о-ля-ля!

Мэддокс взял папку.

– Что ты хочешь сказать этим… о-ля-ля?

– Прочтите и узнаете, – сказала Пэтти и выскользнула из кабинета.

Мэддокс закурил очередную сигарету, откинулся на спинку кресла и принялся читать аккуратно отпечатанное досье.

Глава 7

В четверг утром Энсон зашел в магазин электротоваров в Лэмбсвилле, купил часы с реле времени и попросил продавца продемонстрировать, как они работают.

– Они предназначены для того, – объяснил продавец, – чтобы включить любой электроприбор в заданное вами время. Они также могут отключить любой электроприбор в нужное время. Например, если вы хотите послушать какую-то радиопередачу, которая начинается в десять часов, вы ставите стрелки на это время, и радиоприемник автоматически включится точно в срок.

Энсон пояснил, что часы нужны ему для того, чтобы по утрам варить кофе.

– Это как раз то, что нужно, – заверил продавец. – Я использую точно такие же.

На ленч, как обычно, Энсон пошел в ресторан при отеле «Мальборо». Едва он вошел в бар, как нос к носу столкнулся с Джефом Фришби, репортером «Прютаун газетт».

– Привет, Джон, – сказал Фришби. – Пропустим по одной?

Энсон сказал, что не откажется от порции скотча. Пока они ждали заказанный напиток, Энсон поинтересовался, будет ли Фришби обедать.

– Совершенно нет времени, – ответил тот. – На мне тяжелым грузом повисли эти два убийства, и редактор с меня снимет шкуру, если я не откопаю что-нибудь новенькое по этим делам. Вот и бегаю весь день, как нищий в поисках куска хлеба.

– Похоже, шеф полиции так и не смог отыскать что-нибудь интересное, – сказал Энсон, поднимая бокал с виски. – Этот сексуальный маньяк… еще не напали на его след?

– Нет. Но шеф стреляный воробей и, как мне кажется, что-то недоговаривает. Правда, он сказал мне, что патрульного офицера Санквиста убил залетный гангстер, но убийство на сексуальной почве – дело рук местного.

– А что дает ему такую уверенность? – спросил Энсон.

– Глен-Хилл – уединенное место, его мог знать только местный. Это место достаточно далеко от магистрали, и случайному водителю не так просто отыскать этот холм.

– Осталось только найти среди местных совершенно лысого человека.

– Согласен, но шеф полиции не убежден на все сто процентов, что потерпевшая правильно описала внешность насильника. Ведь она была в панике. Возможно, у него были седые или очень светлые волосы, а в лунном свете он показался ей лысым.

– Но ведь не так уж трудно взять на заметку и эту категорию людей и проверить, чем они занимались в день убийства, – стоял на своем Энсон.

Фришби, чьи волосы были цвета воронова крыла, посмотрел на светлую шевелюру Энсона и улыбнулся.

– Ну а сам-то ты чем занимался в это время? – злорадно поинтересовался он.

Энсон с трудом выдавил из себя улыбку.

– Выполнял в постельке домашнее задание, – скромно сказал он и подмигнул.

– Надо сказать, что, по описанию потерпевшей, насильник был лет пятидесяти и толстый… чего нельзя сказать о тебе, – сказал Фришби. – И вообще, ей еще повезло, что она осталась жива.

Когда Фришби ушел, Энсон направился в ресторан. Итак, сказал он себе, этого маньяка до сих пор не нашли. Но ведь до того, как Барлоу умрет, пройдет еще много часов, и как знать, не арестуют ли маньяка к этому времени.

После ленча Энсон продолжал работать по расписанию. Около семи тридцати он подъехал к коттеджу Барлоу и загнал машину в гараж. Едва он нажал кнопку звонка, как Мэг открыла дверь.

Они молча прошли в гостиную. В ярком свете лампы он заметил, насколько она бледна. Под глазами залегли темные полукружья, и вообще у нее был такой вид, словно она плохо спала всю ночь.

– Что такое? – поинтересовался Энсон, обнимая Мэг. – Ты плохо выглядишь. Почему?

Она резко оттолкнула его.

– Почему?! Как у тебя язык поворачивается спрашивать такое?! – Она сердито смотрела на него. – Б-р-р. Всю ночь уснуть не могла. Да и как можно уснуть в одном доме с человеком, которого ты задумал убить на следующий день? «Плохо выглядишь, плохо выглядишь»! Неужели ты такой бесчувственный?

Энсон равнодушно пожал плечами:

– Но ведь ты приняла решение, не так ли? Ну а угрызения совести… на эту тему поразмышляем потом.

Мэг села на диван, положив сжатые в кулачки руки на колени.

– Никак не могу поверить, что это произойдет уже завтра ночью!

– Все в твоих руках. – Энсон присел рядом с ней. – Согласится ли он поехать с тобой в Джейсон Глен? Во всяком случае, прогноз погоды благоприятствует нам… дождя не будет. Главное, чтобы вы приехали туда, – все остальное за мной.

Мэг заерзала.

– Я привезу его туда. Мы поужинаем в придорожном кафе «Корт», а после этого я попрошу, чтобы он отвез меня в Джейсон Глен.

– Я был там прошлой ночью, – сказал Энсон. – На магистрали, примерно в полумиле от долины, имеется телефонная будка. Я буду ждать там. Позвонишь туда, чтобы я знал наверняка, куда вы направляетесь. Ведь он может и не согласиться. Если вы вернетесь домой, я должен это знать. – Он вытащил из бумажника листок бумаги. – Вот номер телефона этой будки. Я буду рядом с ней с десяти вечера.

Кивнув, Мэг убрала бумажку в сумочку.

– Когда будете в долине, – продолжал Энсон, – оставайтесь в машине, но опустите стекла.

Мэг задрожала.

– Понимаю.

– Как только я разделаюсь с ним, – Энсон смотрел на пляшущие языки пламени в камине, – мне придется заняться тобой. – Он чуть наклонился в ее сторону и накрыл своей рукой ее руку. – Тебе будет больно, Мэг, но мы не имеем права рисковать. Придется потерпеть. Ты не должна винить меня. Это должно убедить полицию и Мэддокса в том, что ты вне подозрений. Доктор должен быть на все сто процентов уверен, что это не симуляция.

У Мэг по спине побежали мурашки, но, вспомнив о Моряке Хогане, она кивнула:

– Все в порядке…

– От долины до магистрали около четверти мили, – продолжал Энсон. – Тебе как-то придется добраться до магистрали. Поскольку он останется на водительском сиденье, машиной ты воспользоваться не сможешь. Прежде чем тебя заметит какой-нибудь случайный водитель, пройдет какое-то время. Притворись, что потеряла сознание. И помни: ни слова до тех пор, пока не получишь от меня либо гвоздики, либо розы. – Энсон вытащил из бумажника сложенный вчетверо листок бумаги. – Вот описание другого человека, которое я составил на тот случай, если маньяк уже будет арестован. Все поняла?

– Да.

– Не позволяй им запугать тебя и не говори ни слова до тех пор, пока не получишь цветы. Врач не позволит полиции докучать тебе, пока ты окончательно не придешь в себя.

Она затравленно смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Но ты уверен, что наш план сработает? – в который раз спросила она. – Уверен, что мы получим деньги?

– Да, мы получим их, – уверенно ответил Энсон. – В такой ситуации осечки не должно быть. Симпатии людей будут на твоей стороне. Мэддокс поймет, что, если он попытается заблокировать твой иск, это будет очень плохая реклама для компании. К тому же я переговорю со знакомыми репортерами. Мы получим деньги, все будет в порядке.

Мэг, думая о Хогане, сказала:

– Я никак не могу поверить в то, что это произойдет.

– Через пару недель у тебя будет пятьдесят тысяч долларов! – сказал Энсон. – Мы уедем отсюда вместе. Ты, я и пятьдесят грандов! – Он обнял ее одной рукой. – Да с такими деньгами мы солнце достанем с небес!

– Да.

Мэг высвободилась из его объятий и подошла к камину.

Энсон встал. Подойдя к буфету, он выдвинул ящик, взял деревянную коробку, открыл ее и переложил револьвер с шестью патронами к себе в карман.

Наблюдая за ним со все возрастающим ужасом, Мэг сказала:

– Тебе пора идти, Джон. – Она чувствовала, что больше не в состоянии находиться в одной комнате с этим хладнокровным убийцей. – Фил обещал вернуться к девяти.

Энсон повернулся и ошарашенно уставился на нее.

– А я думал, мы проведем ночь вместе! Какого черта он решил вернуться?

– В связи с отъездом во Флориду он отказался от преподавания на курсах, – солгала Мэг. – У него сегодня деловая встреча с человеком, который вскоре станет его партнером, а после нее он вернется домой. Извини, но ты должен уехать, Джон. Не хватало, чтобы он увидел тебя на дороге.

Выражение холодной подозрительности вдруг появилось в глазах Энсона.

– Уж не разлюбила ли ты меня, детка?

– Конечно, нет… но ты так спокоен. А я боюсь. Я сделаю все, что полагается, но я не такая хладнокровная, как ты.

– Он никто, – сказал Энсон. – А пятьдесят тысяч долларов – все! И я не такой уж и бесчувственный… просто мне нужны деньги.

– Ты должен уйти.

– Итак, я жду телефонного звонка, – напомнил Энсон. – И не забудь, что я тебе сказал. Все будет в порядке, если ты в точности будешь придерживаться моих инструкций… Ну иди же ко мне, Мэг…

Она заставила себя подойти к нему, но съежилась от страха, ощутив тепло его тела, а от поцелуя едва не потеряла сознание.

Она оттолкнула его:

– Ты должен уйти!

Некоторое время он изучающе смотрел на нее, потом кивнул и вышел из дома.

Дрожа, она без сил опустилась на диван и обхватила голову руками.

Из кухни вышел Моряк Хоган.

– Ты едва все не испортила! – рявкнул он. – Что это на тебя нашло? Трудно, что ли, было ублажить его? Видела ведь, что он в этом нуждается! А ты его прогнала, и он вполне может что-нибудь заподозрить или, еще хуже, сделать что-то не так!

– Ненавижу его! – выкрикнула Мэг. – Один его вид внушает мне ужас!

– Да что это с тобой? Сообразительный парень, с деловой хваткой. Он начинает мне нравиться. А его слова о том, что он достанет солнце с небес… Надо же!

Мэг вскочила с дивана и порывисто обняла Хогана за могучие мускулистые плечи.

– Люби меня, Джерри, – сказала она, целуя его грубую шероховатую кожу. – Пожалуйста, люби меня!

С гримасой скуки на лице Хоган повалил ее на диван.

В пятницу около шести часов вечера Анна Гарвин со вздохом облегчения отодвинула пишущую машинку в сторону, собрала разбросанные на столе бумаги и сложила в стол.

– Конец работы, мистер Энсон, – сказала она, вставая из-за стола.

Откинувшись на спинку стула, Энсон наблюдал за ней.

Его стол был завален бумагами, которые он специально разложил, чтобы подчеркнуть, сколько у него работы.

– Можете идти, Анна, – сказал он. – Мне надо кое-что доделать.

– Могу я вам помочь?

– Нет, мне просто надо убить время. Ничего срочного нет. Так уж получилось, что мне не нужно спешить домой.

Когда Анна ушла, Энсон собрал бумаги в папку, вытащил из ящика купленный накануне таймер и еще раз внимательно изучил инструкцию. Затем включил прибор в сеть и подсоединил к выходу шнуры от магнитофона и настольной лампы. Установив пятиминутный интервал на включение и выключение, он закурил и принялся терпеливо ждать. Через пять долгих, томительных минут настольная лампа вдруг загорелась, и одновременно заработал магнитофон, воспроизводя записанный накануне стук пишущей машинки. Энсон отрегулировал звук так, чтобы его можно было слышать в коридоре. Он подождал еще пять минут и убедился, что точно в это время лампа погасла и магнитофон выключился.

После этого он завел реле времени на девять тридцать с тем расчетом, чтобы оно проработало полтора часа и отключило магнитофон и лампу ровно в одиннадцать ночи. Довольный собой, он запер кабинет и спустился на лифте вниз.

Джуд Джонс, сидя в своей конуре, читал вечернюю газету.

– Джуд, я поработаю сегодня вечерком, – заявил Энсон. – Так что, если в неурочное время ты увидишь свет в моем кабинете, не думай, что ко мне забрался грабитель.

Джонс улыбнулся, затем подмигнул:

– Все в порядке, мистер Энсон. Я ни о чем не буду беспокоиться.

– Проклятая работа, Джуд. Ничего нельзя с этим поделать. – Энсон ответил улыбкой на улыбку. – Я сейчас пойду перекушу, а затем вернусь.

– Без проблем. Ведь у вас есть ключ?

– Разумеется, – Энсон кивнул и вышел на улицу.

Он заказал себе легкий ужин, затем поехал домой, почистил и зарядил револьвер Барлоу. Сунув его в карман пальто, вернулся к машине.

Было примерно восемь вечера. Энсон вернулся к зданию, в котором размещался офис, но машину поставил подальше. Войдя через парадный вход, он тут же направился к конуре Джонса.

– Я вернулся, – сообщил он охраннику. – Поработаю часов до одиннадцати.

Джонс укоризненно покачал головой:

– Смотрите, мистер Энсон… Так недолго и язву заработать.

– Ну, это мне не грозит. – Энсон направился к лифту и поднялся на свой этаж. Выждав некоторое время, он тихо спустился по лестнице и покинул здание через служебный вход. Усевшись в машину, он поехал к магистрали Брент–Прютаун.

Увидев знакомую телефонную будку, он съехал на обочину, выключил фары и, закурив сигарету, принялся ждать.

Сидя за рулем и чувствуя, как револьвер приятно оттягивает карман, он еще раз прокрутил в голове свой план и не обнаружил в нем никаких изъянов.

Без двадцати десять он вышел из машины, подошел к телефонной будке, присел за ней на землю таким образом, чтобы его нельзя было заметить из проезжающих мимо машин, и вновь стал ждать. Минуты тянулись как часы, и Энсон уже начал сомневаться, выгорит ли дело, как вдруг телефон в будке пронзительно зазвонил. Сорвавшись с места, он влетел в будку и схватил трубку.

Барлоу очень удивился, когда Мэг предложила ему поехать в придорожное кафе «Корт» и отпраздновать годовщину свадьбы.

Мэг появилась в кухне, когда он завтракал. На ней был видавший виды зеленый пеньюар, волосы были не расчесаны со вчерашнего вечера, в уголке рта дымилась сигарета. Опершись о косяк двери, она странно посмотрела на него, и Барлоу почувствовал, как в нем шевельнулось желание.

– Мы уже несколько месяцев не выходили из дома вдвоем, – сказала Мэг. – Мне смертельно надоело сидеть в этом сарае. Если ты не хочешь ехать со мной, так и скажи. Я поеду одна.

– Но такая поездка обойдется в кругленькую сумму, – осторожно ответил Барлоу.

– Можешь ты хотя бы раз в году разориться на пару десятков баксов? – презрительно спросила Мэг. – И вот еще что: сегодня вечером я хочу напиться. – В ее глазах зажегся странный огонек. – Есть и еще кое-что, чем я хотела бы заняться сегодня вечером.

Некоторое время они смотрели друг на друга, потом Мэг презрительно фыркнула и поднялась к себе в спальню.

Барлоу отодвинул в сторону тарелку с недоеденным завтраком и откинулся на спинку стула. Для Мэг было бы сюрпризом, она просто пришла бы в ужас, узнав, какие мысли роятся в больном мозгу мужа. Она совершенно не интересовала его. То мгновение, когда он вцепился в верещащую от ужаса девушку, было самым прекрасным и восхитительным событием в его жизни.

«Жизнь и смерть», – думал он, вставая. Парень с простреленной головой, выпавший из машины, и девушка, издающая вопли и бестолково машущая руками. С Мэг он никогда не ощутит таких эмоций. Но если она хочет, чтобы они показались на людях, можно уступить ее желанию. Он начал нервничать. Вдруг кто-нибудь заподозрил, что маньяк, насилующий девушек, это и есть Фил Барлоу? Револьвер, купальную шапочку и резиновые подушечки он спрятал под паркет у себя в спальне. Он очень хотел совершить насилие еще не один раз… но совершенно не желал быть пойманным на месте преступления.

Следующей ночью он вновь намеревался совершить вылазку, но на этот раз он хотел отправиться в Джейсон Глен. Если ему повезет, он отыщет там то, что надо, – одинокую влюбленную парочку.

Для него было неожиданностью, когда после хорошего, дорогого ужина и возвращения в бар, где они намеревались пропустить по рюмочке виски, Мэг сказала, что хотела бы прокатиться с ним в Джейсон Глен.

– Куда? – вздрогнув, спросил Барлоу. – Я хочу спать. – Некоторое время он хмуро смотрел на нее. – С меня более чем достаточно.

– А вот с меня нет, – твердо стояла на своем Мэг. – Что это с тобой? Неужели в тебе начисто пропал дух романтики?

– Это ты о чем? – Барлоу скорчил недовольную гримасу. – Какая еще романтика? Ты что, выпила лишнюю рюмку?

– Если кто и выпил лишнюю рюмку, так это ты, – настаивала Мэг. – И вообще, надоело жить монашкой. Даже такой тупица, как ты, лучше, чем ничего. Едем!

Барлоу покачал головой.

– Туда я не поеду. Лучше домой. – Он подумал о завтрашней ночи и от предвкушения даже вспотел. – Это место для влюбленных парочек, а не для таких, как мы.

Она прижалась к нему, и он уловил исходящий от нее запах джина.

– Ты поедешь со мной. Или я поеду туда одна и найду кого-нибудь там.

– Никуда я не поеду, – отрезал Барлоу, но, заметив, что бармен прислушивается к их разговору, понизил голос: – Я сыт по горло и еду домой.

– В таком случае я забираю машину, а ты можешь топать пешком, – категорически заявила Мэг. – Я уезжаю, а ты делай, что хочешь.

Барлоу заколебался. «После всего, – подумал он, – почему бы и не съездить? Ведь я не был там несколько месяцев. А съездив туда, можно изучить обстановку, посмотреть, много ли приезжает машин».

– Ладно… пусть будет по-твоему, – сказал он, пожимая плечами. – Поехали.

– Я приведу себя в порядок, – сказала Мэг и направилась в дамскую комнату.

Она подождала некоторое время, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она никак не могла решиться сделать последний шаг. Наконец, глубоко вздохнув, она закрылась в телефонной будке.

Прижав трубку к уху, Энсон сказал:

– Да?

– Мы сейчас выезжаем.

Это была Мэг. По срывающемуся голосу Энсон понял, в каком она состоянии.

– Все будет в порядке, – успокоил он ее и повесил трубку.

Вернувшись к машине, он поехал по узкой грунтовой дороге в направлении Джейсон Глен. Он немного нервничал, так как в долине вполне могли оказаться другие парочки, хотя такая возможность и была маловероятной из-за недавних событий. Он добрался до вершины холма и въехал в долину. Мест, куда можно поставить машину, было хоть отбавляй. Он остановился между двух больших густых кустов и выключил фары. Выбравшись из машины, он вышел на открытое место, откуда открывалась панорама города.

Обычно в это время здесь было много машин, но сейчас долина пустовала. Предупреждение полиции о том, что сексуальный маньяк может совершить новое преступление, не осталось без внимания. Парочки предпочитали держаться подальше от пустынных мест.

Энсон осмотрелся, выбрал заросли кустов неподалеку, забрался туда и сел на землю. Затем вытащил револьвер и снял с предохранителя.

Сидя на сухой земле, он с удовлетворением думал о том, что таймер в его кабинете обеспечивает ему неопровержимое алиби. Через матовое стекло двери виден свет, и, когда Джуд Джонс пойдет в свой ежевечерний обход, он услышит деловитый стук пишущей машинки, записанный на магнитофон.

Чтобы добраться от кафе до долины, Барлоу и Мэг понадобится как минимум полчаса, так что Энсон не ожидал их раньше десяти тридцати.

В ожидании их прибытия он вертел в руках оружие, мысленно подготавливая себя к тому моменту, когда его палец нажмет на спусковой крючок, револьвер выстрелит и сила удара пули отбросит Барлоу назад.

Для Энсона снова стало сюрпризом собственное спокойствие и чувство полного безразличия к судьбе Барлоу. Его состояние на данный момент было сродни тому состоянию, когда он застрелил патрульного копа. Смерть огромного краснолицего полицейского абсолютно ничего для него не значила, как не будет иметь значения и смерть Барлоу.

В половине одиннадцатого он расслышал шум мотора приближающегося автомобиля. Пальцы крепче сжали рукоятку револьвера. Он встал на колени и прислушался. В следующее мгновение он увидел свет фар.

Энсон наблюдал, как запыленный «Линкольн» остановился футах в двадцати от его укрытия. Прежде чем фары погасли, он различил очертания голов Мэг и Барлоу.

В наступившей тишине он услышал, как Барлоу сказал:

– Вот и прибыли. Но ведь здесь нет никого…

Энсон бесшумно покинул свое укрытие и, пригнувшись, направился к машине.

– Вот и прибыли, – повторил Барлоу, настороженно оглядываясь по сторонам. Он чувствовал себя неуютно, так как других машин не было. И вдруг холодная убийственная мысль пришла ему в голову: почему бы не воспользоваться удобным случаем и не избавиться от Мэг? Они ведь совершенно одни, и он может сделать с ней все, что угодно, в этом уединенном месте. Разум, однако, заставил его сдержать свой порыв. «Осторожнее, – сказал он сам себе. – Этого делать нельзя… они сразу догадаются, что это твоих рук дело, а уж потом раскрутят и то, другое».

Энсон подобрался вплотную к машине. Боковое стекло со стороны водителя было опущено, и в лунном свете четко вырисовывался профиль Барлоу.

Мэг неуверенно сказала:

– Ты что, не хочешь любить меня?.. – Внезапно нервы у нее окончательно сдали, и она, закрыв лицо руками, заверещала: – Нет! Не делай этого, Джон!.. Не надо!

Когда Барлоу, скорее удивленный, нежели испуганный ее криком, повернул голову, Энсон поднял револьвер и мягко нажал на спуск.

Мэг все еще истерически вопила, когда прогремел выстрел. Голова Барлоу упала на руль, кровь забрызгала ветровое стекло.

Энсон хладнокровно опустил револьвер в карман, обошел автомобиль и открыл дверцу со стороны пассажира. Мэг вскинула руки, чтобы оттолкнуть его.

Она еще продолжала истерически кричать, когда он выдернул ее из машины.

Часть вторая

Глава 8

Стив Хармас вошел в свой кабинет, повесил шляпу на вешалку за дверью и без сил опустился на стул за рабочим столом.

Накануне он и его жена Хелен были приглашены на вечерний коктейль, незаметно перешедший в заурядную пьянку, и сейчас у него с похмелья жутко болела голова.

Он потер лоб, поморщился и стеклянным взором осмотрел корреспонденцию, аккуратно разложенную на столе.

На первый взгляд вроде бы ничего срочного не было. Расслабившись, он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, с завистью думая о жене, которая все еще спала.

И в этот момент негромко звякнул звонок интеркома.

Хармас поморщился, но все же щелкнул тумблером.

– Хармас. Слушаю.

– Зайди. Ты мне нужен.

Это был голос Мэддокса.

– Иду. – Чертыхнувшись, Хармас перевел тумблер в прежнее положение, поднялся и отправился длинным коридором к кабинету шефа.

Пэтти приветствовала детектива ослепительной улыбкой, которая вызвала у него новый приступ головной боли.

– Видно, здорово перебрал вчера? – участливо спросила она. – Голова небось раскалывается?

– Не то слово. – Хармас встряхнул головой. – Какого черта я понадобился боссу?

– Понятия не имею. – Пэтти пожала изящными плечиками. – Я отнесла ему утреннюю прессу пять минут назад. Едва я успела закрыть за собой дверь, как в кабинете что-то с грохотом упало, последовали обязательные для такого случая ругательства, а потом я услышала, что он вызывает тебя.

– Похоже, денек не задался. – Хармас поморщился и с видом приговоренного к казни открыл дверь кабинета Мэддокса.

В кабинете висели сизые пласты дыма. Мэддокс дымил не переставая. Хотя было только четверть десятого, судя по состоянию его письменного стола, можно было подумать, что он работал ночь напролет.

– Что ты скажешь по этому поводу? – Даже не поздоровавшись, Мэддокс швырнул Хармасу утреннюю газету.

Детектив опустился в кресло и прочитал заголовок во всю ширину полосы:

«МАНЬЯК ВНОВЬ НА ТРОПЕ ВОЙНЫ. УБИЙСТВО И ИЗНАСИЛОВАНИЕ ПОД КОПИРКУ».

Он искоса глянул на Мэддокса, который не спускал с него взгляда, и углубился в чтение. Потом опустил газету.

– Филипп Барлоу? Так ведь это же наш клиент, не так ли? Тот самый, который…

– Он был нашим клиентом! – взорвался Мэддокс. – Застрахованным на пятьдесят тысяч долларов! А сейчас он мертв!

– Пуля в голову… жена изнасилована! – Хармас покачал головой.

– Я умею читать! – Лицо Мэддокса побагровело. – Стив, это дело мне не нравится. Запашок от него неприятный. Этот парень застраховал свою жизнь всего лишь десять дней назад, и сейчас он мертв. Мне это очень и очень не нравится.

– Мне тоже, – ответил Хармас. – Но что поделаешь. – Он глянул на Мэддокса. – Вы думаете, что дело в страховке?

– Пока я ничего не думаю, но когда занюханный продавец непонятно по какой причине страхует свою жизнь на пятьдесят грандов и тут же умирает, едва успели высохнуть чернила на страховом полисе, я начинаю думать все, что угодно.

– Но здесь пишут, что его жена зверски изнасилована, у нее выбита челюсть. Не хотите же вы сказать…

– За пятьдесят тысяч долларов я тоже дал бы себя изнасиловать и выбить челюсть, – мрачно сказал Мэддокс. – Но я опережаю тебя на четверть дистанции. Ты же не читал досье, представленное детективным агентством на эту потерпевшую, а я читал. От таких женщин можно ожидать чего угодно.

– Где это досье? Дайте мне хотя бы взглянуть на него, и я буду таким же сообразительным, как и вы, – сказал Хармас.

– На это уже нет времени, – отмахнулся Мэддокс. – Нужно действовать быстро. Я хочу, чтобы ты немедленно отправился в Брент. Разыщешь там лейтенанта Дженсона. Скажешь ему, что мне не нравится это дело. Пусть он подключит к расследованию своих лучших людей, в том числе и тебя. Думаю, он только обрадуется этому. Я хочу, чтобы ты присутствовал при допросе этой женщины. Держи глаза и уши открытыми. Обязательно повидай Энсона. Скажи ему, что я готов оспорить иск, когда потерпевшая его предъявит. И передай, пусть не очень распространяется на этот счет. Съезди в Джейсон Глен, или как там это место называется, и осмотрись хорошенько. – Мэддокс раздраженно раздавил окурок в пепельнице и тут же прикурил другую сигарету. – И вот еще что, Стив. Пока она в госпитале, наведайся к ней домой и хорошенько там все обыщи. Не нужно только ставить об этом в известность Дженсона.

– Что мне там искать? – поинтересовался Хармас.

– Понятия не имею. Сориентируешься на месте. Вдруг откопаешь что-нибудь интересное.

– Хорошо. – Хармас поднялся. – Навещу-ка я вначале Дженсона.

– Обязательно ознакомься с медицинским освидетельствованием. Я должен быть на все сто процентов уверен, что эту женщину действительно изнасиловали.

– Но ведь об этом прямо говорится в газете! – Хармас ткнул в репортаж пальцем.

– Неужели ты веришь всему, что печатают в газетах? – фыркнул Мэддокс. – Привези мне результаты медицинского освидетельствования.

Без нескольких минут девять Анна Гарвин вошла в офис и была немало удивлена, увидев Энсона за рабочим столом.

– Что-то вы рановато сегодня, – заметила она, бросив взгляд на часы. – Или это я опоздала?

Энсон появился на тридцать минут раньше, чтобы спрятать таймер и снять ленту с магнитофона.

– Не беспокойся, это я пришел рано, – успокоил он Анну. – Видела газету? Барлоу мертв. Помнишь, тот парень, которого я застраховал на большую сумму?

– Да, уже прочитала. Ужасно, мистер Энсон. Я боюсь выходить из дома по вечерам.

Энсон связался с редакцией «Прютаун газетт» и попросил соединить его с Джефом Фришби. Когда репортер снял трубку, Энсон сказал:

– Этот парень, Барлоу… Я застраховал его на пятьдесят тысяч баксов всего десять дней назад. Я подумал, что ты сможешь использовать эту новость.

– Еще бы! – воскликнул Фришби. – Большое спасибо. Пятьдесят тысяч, ха! Неплохой куш. Думаю, жена только приветствует его смерть. Весьма признателен за сообщение.

– Еще никого не арестовали? – осторожно поинтересовался Энсон.

– Куда там! Дженсон ходит по кругу, как зомби… у него нет никаких улик.

– А как миссис Барлоу?

– Хуже некуда. Доктор никому не разрешает говорить с ней.

– Если узнаешь что-нибудь интересное, сообщи мне. Как-никак Барлоу был моим клиентом.

– Обязательно. Читатели интересуются, когда вдове выплатят страховку.

– Думаю, скоро.

– Сразу же поставь меня в известность. Это сенсационная новость. Я тоже буду держать тебя в курсе событий.

Энсон сказал, что сообщит, и положил трубку.

– Как она? – поинтересовалась Анна.

– Плохо. Ужасное дело. Думаю, самое время послать ей цветы. Позвони в цветочный магазин Девона и попроси от моего имени послать потерпевшей в госпиталь дюжину роз.

Лейтенант Фред Дженсон из отдела по расследованию убийств полиции Брента был светловолосым коротышкой с настороженным взглядом серых глаз и резкими движениями. Полицейский из него получился средний, но недостаток ума он восполнял усердием, свои обязанности выполнял добросовестно, и, как ни странно, частенько это давало результат. Он как раз просматривал оперативную сводку, когда вошел Хармас.

– Привет, – без энтузиазма сказал он. – Что надо?

Хармас уселся на стул с прямой спинкой.

– Я здесь по распоряжению Мэддокса, – без обиняков сказал он. – Барлоу… он был застрахован на пятьдесят тысяч, и босс рвет на себе последние волосы.

Дженсон, который хорошо знал Мэддокса, улыбнулся.

– Пятьдесят грандов! Есть из-за чего рвать волосы. Ну так что? Только не рассказывай мне, что он заподозрил что-то неладное. В точности то же самое, что и пять дней назад… В нашем округе объявился сексуальный маньяк, нет сомнений. Попробуй поймать эту сволочь! Я намерен устроить в Джейсон Глен засаду. Пошлю туда копа с девушкой.

– Мэддокс полагает, что не все так просто, – осторожно начал Хармас. – Он склонен считать, что миссис Барлоу застрелила своего мужа и сама себя изнасиловала ради пятидесяти тысяч.

Дженсон, разинув рот, уставился на Хармаса.

– У твоего босса крыша поехала! – воскликнул он. – Надеюсь, ты не принимаешь всерьез эту версию?

Хармас лишь пожал плечами.

– Когда ты сможешь поговорить с миссис Барлоу?

– Доктор Генри из госпиталя сказал, чтобы я позвонил ему около шести часов. Может, к этому времени она уже будет чувствовать себя сносно и сможет ответить на мои вопросы.

– Я бы тоже хотел поехать с тобой. Обещаю, мешать не буду. Мэддокс хочет, чтобы мы работали рука об руку. Пятьдесят тысяч – большие деньги.

– Ладно. Ты поможешь мне, я помогу тебе, но Мэддокс все равно не прав.

– Такое я говорил много раз, и что получалось? Он всегда оказывался прав, а я оказывался круглым дураком!

Дженсон хмуро глянул на Хармаса.

– Уж не полагаешь ли ты, что миссис Барлоу как-то замешана в убийстве?

– На этот вопрос я отвечу лишь после того, как поговорю с ней, – уклончиво ответил Хармас. – Да и беседа с доктором Генри не повредит.

– Я бы посоветовал не тратить время напрасно. Убийца сломал ей челюсть. И не говори мне…

Хармас пожал плечами.

– Мэддокс сказал, что за пятьдесят тысяч баксов он тоже позволил бы себя изнасиловать и сломать челюсть.

Дженсон погасил окурок в пепельнице.

– Мэддокс. Да он просто не хочет выплачивать страховку – в этом все дело. Он поверит в любую чушь, лишь бы найти повод не раскошеливаться. Да ты и сам это прекрасно знаешь.

– Знаю, – согласился Хармас. – Ладно, я пошел, а часам к шести загляну снова. Мне хочется присутствовать при твоем разговоре с потерпевшей.

Выйдя из полицейского участка, Хармас прямиком направился в офис Энсона. Встречались они лишь раз, и Хармас помнил его смутно. Он знал, что это весьма способный работник, и все.

Когда он вошел, Энсон сидел за письменным столом. Увидев его, Хармас сразу вспомнил строки досье: среднего роста, белокурый, подтянутый, глаза серые.

– Помните меня? – спросил он, протягивая руку.

– Конечно, – ответил Энсон, отвечая на рукопожатие. – Стив Хармас, точно? Рад вас видеть. Вы по поводу зверского убийства Филиппа Барлоу?

Хармас обратил внимание на толстушку за соседним столом, которая пялилась на них и ловила каждое слово.

– Верно, – сказал он. – Послушай, друг, я только что из Фриско. Как насчет того, чтобы наведаться в какое-нибудь заведение и выпить по чашечке кофе?

– Без проблем, – ответил Энсон. – Здесь как раз через дорогу есть хороший бар. – Повернувшись к Анне, он сказал: – Я вернусь через часок, если меня кто-то будет спрашивать.

Несколько минут спустя, когда они устроились за уютным столиком в углу кафе, Энсон спросил:

– Мэддокс, как всегда, рвется в бой?

Хармас улыбнулся:

– Мягко сказано. Он полагает, что миссис Барлоу застрелила мужа и сама себя изнасиловала.

Энсон опустил кусочек сахара в чашку.

– Ему лечиться надо. Это патология! Но, похоже, его прижали к стенке. Да и что такое пятьдесят тысяч для нашей компании? К тому же репортеры уже обо всем пронюхали. Если он попытается заблокировать полис, то для компании это будет плохой рекламой.

Поглаживая нос, Хармас задумчиво смотрел на Энсона.

– Откуда об этом узнали репортеры? Уж не вы ли сказали им?

– А почему бы и нет? – Энсон откинулся на спинку стула, глядя на Хармаса. – Происходит сенсационное убийство, которое неминуемо попадет на первые страницы газет. В округе меня хорошо знают. Это я уговорил Барлоу застраховать свою жизнь. Такая реклама важна не только для меня, но и для нашей компании. Подобная реклама как нельзя лучше помогает находить новых клиентов – но только в том случае, если полис будет оплачен.

– Мэддокс не хотел, чтобы в это дело вмешалась пресса, – сказал Хармас.

– Но почему?

– Он подозревает, что здесь что-то нечисто.

Энсон улыбнулся, помешивая ложечкой кофе.

– Вы работаете на него, – сказал он. – Я – на компанию. Если бы я работал так, как, по его мнению, должен работать страховой агент, мы бы давно обанкротились. И вы это прекрасно знаете. Мэддоксу давно пора на пенсию. Он не оставляет страховым агентам никаких шансов.

– Как только этот полис попал на стол Мэддокса, он сразу ему не понравился. Босс тут же распорядился поручить детективному агентству собрать максимум сведений о Барлоу и, разумеется, о его жене. У него имеется подробное досье на них обоих. Я его еще не видел, но, если верить словам Мэддокса, рыльце у этой женщины в пушку. По его словам, женщина с такой репутацией способна на все.

От неожиданности Энсон пролил кофе. Он поставил чашку и посмотрел на Хармаса. Его серые глаза потемнели.

– Что за досье?

– Понятия не имею. Ведь я его не видел и говорю исключительно со слов Мэддокса. Он считает, что она способна на любой шаг.

– Да он сумасшедший! – заявил Энсон с уверенностью, которой не ощущал. – На женщину напали и зверски изнасиловали! Нельзя же быть таким бесчувственным!

– Дженсон придерживается вашей точки зрения, – мягко сказал Хармас. – Но я работаю с Мэддоксом уже десять лет, и за это время он еще ни разу не ошибся, аннулируя полис.

– Это не более чем уловка. Он не хочет платить, это же ясно. Вы даже не представляете, сколько вреда нанесет Мэддокс компании. Что такое для нас пятьдесят тысяч долларов в подобной ситуации?

– Пятьдесят тысяч, говорите, – повторил Хармас и улыбнулся. – Не забывайте, за год на стол Мэддокса попадает пара, а то и больше тысяч подобных исков. Так что считайте сами. Один полис – мелочь. Но если их две тысячи…

Энсон допил кофе.

– Хорошо. Что я должен сделать?

– Да ничего. Я просто хотел ввести вас в курс дела. Кому придется поработать, так это мне. Где находится дом Барлоу?

Энсон на мгновение замер, но все же сумел усилием воли взять себя в руки. Закурив сигарету, он глянул на Хармаса в упор.

– В уединенном месте за городом, но его трудно отыскать.

– Будет проще, если вы отвезете меня туда, – сказал Хармас, вставая. – Я хочу осмотреть его.

– Не понял, – сказал Энсон. – Как это – осмотреть? Что вы имеете в виду?

– Распоряжение Мэддокса. Он хочет, чтобы я осмотрел дом, пока миссис Барлоу находится в госпитале.

– Но вы не можете этого сделать! Это что – взломать дверь и…

– Пошли! – резко сказал Хармас. – Я только выполняю приказ!

Энсон заколебался, затем поднялся и послушно пошел вслед за Хармасом через улицу, где он поставил свою машину.

– Ну и ну! – воскликнул Хармас. – Вы только взгляните на это!

Он не мог оторвать взгляд от сада Барлоу с того момента, как Энсон остановил машину у ворот.

– Да уж, выглядит впечатляюще, – нарочито безразличным тоном заметил Энсон, мельком глянув в нужном направлении.

– Впечатляюще! Да этот парень был гением своего дела! А эти розы, бог мой! Хотел бы я, чтобы Хелен увидела их. Выращивание роз – ее хобби.

Хармас выбрался из машины, открыл ворота и принялся бродить по саду. Он полюбовался золотыми рыбками в бассейне, долго не мог оторвать восхищенного взгляда от георгин, пришел в неописуемый восторг от фонтана. Энсон наблюдал за ним, стоя у машины.

– Никогда в жизни не видел такого! – признался Хармас, подходя к Энсону. – Ничего не понимаю. Какой контраст! Похоже, на дом ему было совершенно начхать.

Энсон промолчал.

Засунув руки в карманы брюк, Хармас неторопливо направился к дому. Критически осмотрев дверь, он налег на нее плечом, затем, убедившись, что дверь достаточно крепкая, вытащил что-то из кармана, и, к удивлению Энсона, дверь моментально открылась.

– Вы не имеете права заходить туда, – резко сказал Энсон. – Послушайте, Хармас…

Не обращая внимания на его слова, детектив быстро миновал холл и остановился в гостиной. Энсону ничего не оставалось, как последовать за ним.

Хармас с любопытством осмотрелся по сторонам.

– Ничего не понимаю! – хмыкнул он. – Иметь такой сад и жить в такой грязи! Вы только посмотрите. Да здесь же неделями не убирались!

Энсон молчал. Он наблюдал за Хармасом. Тот подошел к столу, осмотрел пишущую машинку, затем перевел взгляд на стопку отпечатанных страниц, лежащих на столе.

– Она что, пишет роман? – спросил он. – Или это его работа?

– А я почем могу знать, – сказал Энсон, глядя, как Хармас перебирает страницы. – Мы ведь не имеем права совать нос в личные дела других людей. Это незаконно, в конце концов.

Не слушая его, Хармас небрежным движением придвинул к себе кресло, уселся в него и углубился в чтение. В течение следующих пяти минут он одну за другой брал исписанные странички и внимательно читал их. Выражение глубочайшего интереса постепенно появлялось на его лице.

– Мы не имеем никакого права находиться здесь, – в который раз заявил Энсон. – Если…

Хармас отмахнулся от него, как от надоедливой мухи:

– Без паники, приятель. Я веду расследование. Идите посидите в машине, полюбуйтесь на красоты сада, в конце концов… Это очень, очень интересно. – Он продолжал чтение, а Энсону ничего не оставалось, как наблюдать за ним. Наконец Хармас собрал прочитанные странички, сложил их и засунул в карман.

– Что вы делаете? – нервно спросил Энсон.

Хармас подмигнул ему.

– Знаете, в который раз убеждаюсь, что Мэддокс обладает редким даром. Он поручил мне просто оглядеться здесь. Он понятия не имел, что конкретно я должен искать, само собой, я тоже этого не знал. Он хотел, чтобы я проникся атмосферой этого дома. – Он похлопал себя по оттопыренному карману. – Хотите верьте, хотите нет, но здесь у меня набросок рассказа об одной женщине, которая обманула страховую компанию. Она и ее любовник… он работает кассиром в авиакомпании… идея великолепная. Мэддокс по достоинству ее оценит. Если она писала на эту тему, значит, подумывала, как бы претворить нечто подобное в жизнь. Когда она предъявит полис к оплате, мы сможем использовать эту историю, чтобы показать, каким складом ума она обладает.

– Послушайте, но ведь это же нелепо, – сердито сказал Энсон. – Сколько угодно людей пишут подобные рассказы… – Он замолчал, так как увидел, что Хармас его не слушает. Тот поднялся на ноги и расхаживал по гостиной, насвистывая себе под нос. Затем вдруг остановился и начал рассматривать что-то висевшее на стене.

– Нет, вы только посмотрите! – с чувством воскликнул он. – Барлоу был чемпионом по стрельбе из револьвера. Он получил первый приз прютаунского стрелкового клуба!

– Ну и что? – нервно спросил Энсон. – Хороши мы будем, если нас здесь застанут.

– Не беспокойтесь, – сказал Хармас. – Кто может появиться в такой глуши?.. Ну а у чемпиона по стрельбе наверняка должно быть оружие. Я не удивлюсь, если у него имеется револьвер.

– Ну и что с того, что имеется? – Энсон нервничал уже всерьез.

Хармас принялся методично обыскивать гостиную. Он открывал серванты, выдвигал ящики и наконец добрался до громоздкого уродливого буфета. Выдвинув верхний ящик, он удовлетворенно присвистнул:

– Есть… коробка для револьвера. – Взяв ее, он открыл крышку и после продолжительного молчания сказал: – Коробка с патронами, смазочные материалы, но револьвера нет, хотя он должен находиться здесь. Где же оружие?

– Это вы меня спрашиваете или разговариваете сами с собой? – поинтересовался Энсон.

Хармас усмехнулся:

– Это я сам с собой. Послушайте, почему бы вам действительно не пойти и не полюбоваться садом? Уверен, зрелище того стоит. Что же до меня, то я пробуду здесь еще некоторое время. Этот дом меня весьма заинтересовал.

Ничего не ответив, Энсон подошел к дивану и сел.

– Я остаюсь. Может быть, смогу чем-нибудь вам помочь.

Хармас, продолжая насвистывать что-то себе под нос, не обращал на него ни малейшего внимания. Он вышел из гостиной, и вскоре Энсон услышал, как он поднимается по лестнице.

Глава 9

Полтора часа спустя Энсон и Хармас отъехали от дома Барлоу и двинулись в направлении Прютауна.

Большую часть дороги Хармас молчал и, лишь когда они въехали на окраину города, заговорил:

– В который раз восхищаюсь талантом и даром предвидения Мэддокса. Вам он, возможно, кажется бездельником, то и дело вставляющим вам палки в колеса, но он не таков. И я не шутил, когда упомянул о даре предвидения. Вот ситуация: мелкий служащий ни с того ни с сего страхуется на пятьдесят тысяч баксов. Мэддокс сразу заподозрил неладное и был стопроцентно прав. Теперь, когда я ознакомился с домом этого парня, я тоже задаю себе вопрос: чего ради он застраховался на такую огромную сумму?

Энсон приподнял левое плечо.

– Насколько я знаю, с помощью страхового полиса он хотел получить ссуду в банке, чтобы начать собственное дело, – нарочито безразличным тоном сказал он. – Я уже говорил об этом Мэддоксу. Кстати, я не оказывал на Барлоу никакого давления, если хотите знать.

– Скорее всего, он задумал нечто грандиозное, – задумчиво сказал Хармас, делая вид, что не заметил раздражения в тоне Энсона. – Пятьдесят грандов – огромные деньги для такого мелкого служащего, как Барлоу.

– Но вы же видели сад, – заметил Энсон. – Почему у него не могло быть честолюбивых замыслов? В конце концов, он смог оплатить первый взнос, так чего мне переживать.

– Он заплатил наличными?

– Да.

– Глядя на дом, невозможно поверить, что у него могли быть такие деньги.

Энсон нетерпеливо передернул плечами.

– У него были деньги, он отдал их мне. Чего ради я должен переживать, что человек платит мне наличными?

Хармас задумчиво посмотрел на Энсона:

– Возможно, вы и правы… Расскажите мне о миссис Барлоу. Что это за женщина?

– А я почем знаю. – Энсон скривился. – Я видел ее всего лишь раз. Симпатичная на вид, молодая. Что еще можно сказать…

– Как они жили друг с другом?

– Ну-у, – протянул Энсон. – Они прекрасно подходили друг другу.

– Уверены? А что дало вам основание так думать?

Энсон насторожился. «Осторожнее, – сказал он сам себе, – ведь этот парень не просто треплется ради сотрясения воздуха. Это лучший детектив в команде Мэддокса».

– Даже не знаю, что и сказать… У меня сложилось такое впечатление. Судя по тому, как он говорил о ней…

– Здорово же он вас провел. – Хармас закурил. – Вы поднимались на второй этаж? Видели там обстановку?

Энсон покрепче вцепился в баранку.

– Провел? Вы это о чем?

– Они спали в отдельных спальнях. Видели бы вы его спальню! Простыни там не менялись уже несколько месяцев. – Хармас скривился. – Наш маленький друг был извращенцем. У него в спальне я обнаружил книги, от которых даже у меня волосы встали дыбом. Было и еще кое-что. Нет, эти двое не жили как муж и жена! Готов поставить последний цент.

– Может, и так. – Энсон пожал плечами. – У меня создалось впечатление, что они ладили друг с другом.

– Но это же не дом, а свинарник! Если женщина действительно любит мужа, она создаст ему уют, как бы бедно они ни жили.

– Вот как? Я смотрю на эти вещи иначе. По-моему, она просто не умеет вести хозяйство – встречаются и такие женщины.

– Ладно. Мне нужно прочесть ее досье, – сказал Хармас, закуривая.

– Что интересного может быть в этом досье? – В голосе Энсона прозвучали резкие нотки.

– Почем мне знать, но Мэддокс от него в восторге.

– А мне можно на него взглянуть? – спросил Энсон.

– Зачем вам забивать голову всякой ерундой? – Хармас щелкнул пальцами. – Ваше дело – находить новых клиентов и страховать их на благо компании. Надо отметить, у вас это неплохо получается. А проверить, все ли в порядке с полисом, – это уже моя работа.

Через пять минут Энсон остановился напротив отеля «Мальборо».

– Я высажу вас здесь, – сказал он. – У меня еще много работы.

– Прекрасно, – сказал Хармас, вылезая из машины. – В шесть у меня встреча с Дженсоном. Мы нанесем визит миссис Барлоу в госпитале. Я расскажу вам, как прошел допрос.

– Да, – сказал Энсон и, махнув рукой, уехал.

Фэй Лаули видела, как Хармас вышел из машины Энсона и направился к отелю «Мальборо». Выждав некоторое время, она пересекла улицу и вошла в вестибюль отеля как раз в тот момент, когда Хармас уже взял ключ у портье и направлялся к лифту.

Она подошла к конторке, где Том Нодли, дежурный портье, деловито сортировал корреспонденцию.

– Привет, Том, – сказала она, адресуя ему широкую профессиональную улыбку.

– Привет, крошка, – ответил Нодли, с одобрением скользнув взглядом по ее роскошной фигуре. – Чем могу?

– Кто этот привлекательный Ромео, который только что взял у тебя ключ? – спросила она, вытаскивая из сумочки доллар.

Нодли мельком глянул на банкноту и усмехнулся:

– С этим парнем у тебя ничего не получится, детка. – Тем не менее банкноту он взял. – Это Стив Хармас, шеф детективов Национальной страховой компании.

Фэй подняла выщипанные брови.

– Шеф детективов? Ты хочешь сказать, что он коп?

– Примерно. Он приехал сюда расследовать убийство Барлоу.

– Так он коп или нет?

– Можно назвать его и так, – уклончиво ответил Нодли.

Фэй улыбнулась:

– Благодарю… еще увидимся.

Нодли наблюдал, как она, виляя бедрами, направилась к выходу.

Док Генри, главный врач прютаунского госпиталя, принял лейтенанта Дженсона и Хармаса в своем кабинете. Когда они вошли, он махнул в направлении двух кресел для гостей.

– Это мистер Хармас из Национальной страховой компании, – объяснил Дженсон. – Барлоу был их клиентом и…

– Секундочку, – прервал его Хармас. Ему не хотелось, чтобы у доктора создалось предвзятое впечатление. – Я детектив и работаю с лейтенантом. Моя обязанность – проверять все иски, предъявленные нашей компании. По страховому полису Барлоу пока что не предъявлен иск. Но это лишь по той простой причине, что прошло мало времени. Если его все же предъявят, мы хотим быть в курсе дела: Барлоу был застрахован в нашей компании на пятьдесят тысяч долларов и оформил полис всего лишь десять дней назад. Обстоятельства исключительные, но, если речь идет о такой внушительной сумме, мы, прежде чем ее выплатить, предпочитаем убедиться, что все в рамках закона.

Док Генри, высокий лысеющий мужчина, удивленно вскинул белесые брови.

– Какое я имею к этому отношение?

– Мы хотим убедиться, что на миссис Барлоу действительно напали и что ее изнасиловали, – сказал Хармас. – Я хотел бы получить от вас подробный отчет.

– Без проблем. Я предоставлю вам соответствующую справку, – сказал Генри. – На женщину, безусловно, напали. У нее выбита челюсть. Помимо этого ее подвергли жестоким побоям и самым зверским образом изнасиловали. Я могу предоставить в ваше распоряжение все необходимые доказательства, которые неопровержимо засвидетельствуют, какой ужас и какие муки пришлось пережить этой женщине.

Хармас и Дженсон обменялись взглядами. Детектив пожал плечами.

– Благодарю, док. Это все, что мне нужно. Мы можем побеседовать с ней?

– Да. Я провожу вас. – Генри глянул на Дженсона. – И постарайтесь покороче. Она все еще в шоковом состоянии.

– Разумеется, док, – Дженсон встал. – Что мне необходимо, так это описание внешности насильника. С деталями можно и подождать.

Двое мужчин проследовали за доком на второй этаж и вошли в палату, где стояла одна койка и находилось обычное медицинское оборудование. На постели лежала женщина с распущенными рыжеватыми волосами.

Сделав пришедшим знак оставаться на месте, док Генри склонился над женщиной.

– Миссис Барлоу, лейтенант Дженсон хотел бы задать вам пару вопросов. Я попросил его не слишком вам докучать. Вы в состоянии поговорить с ним?

Пока он разговаривал с потерпевшей, Дженсон и Хармас с любопытством рассматривали ее. Хармас пришел в ужас, заметив, что вся левая половина лица женщины представляет собой сплошной кровоподтек, левый глаз совершенно заплыл, около рта зияет рваная рана. Даже неспециалисту было ясно, что женщине нанесли сокрушительный удар в челюсть. Никакой симуляцией здесь и не пахло. И все же, несмотря на побои, Хармас пришел к выводу, что это очень привлекательная женщина. Слово «красивая» в данном случае ей не совсем подходило.

– Мне уже немного лучше, – сказала она шелестящим шепотом. – Разумеется, я отвечу на ваши вопросы.

Дженсон вышел вперед.

– Простите, что беспокою вас, миссис Барлоу, но мне очень нужно описание внешности насильника. Вы нам не поможете?

Мэг прикрыла глаза, но тут же их открыла. В вазе на столике у окна стоял букет кроваво-красных роз.

«Если получишь розы, следовательно, насильник еще на свободе», – сказал Энсон.

– Он был маленький и коренастый, – сказала она. – И совершенно лысый.

– Вот мерзавец! – воскликнул Дженсон, искоса глянув на Хармаса. – Тот самый, который… – Он замолчал, пытаясь взять себя в руки. Обращаясь к Мэг, он сказал: – А откуда вам известно, что он был лысый, миссис Барлоу?

Она закрыла глаза и после небольшой паузы сказала:

– Когда я сопротивлялась… слетела шляпа… у него совершенно нет волос.

– Вы не помните, как он был одет?

– Черное пальто и черная широкополая шляпа.

Дженсон удовлетворенно кивнул.

– Хорошо, миссис Барлоу, не волнуйтесь. Остальное может и подождать. Выздоравливайте.

Хармас спросил:

– Миссис Барлоу, еще один вопрос, ответ на который может нам помочь. Почему вы с мужем поехали в Джейсон Глен?

Кобальтовые глаза женщины вдруг широко распахнулись. Мэг внимательно посмотрела на Хармаса.

– Почему? Почему… Фил хотел… это была годовщина нашей свадьбы. Он пригласил меня в придорожное кафе «Корт»… У него было такое романтическое настроение… – Она замолчала и закрыла лицо руками.

– На сегодня достаточно, джентльмены, – сказал док Генри. – Я хочу, чтобы миссис Барлоу отдохнула.

Он принялся подталкивать Дженсона и Хармаса к двери. На пороге Хармас задержался и еще раз взглянул на Мэг. Та лежала неподвижно, закрыв лицо руками.

Когда они вышли в коридор, Дженсон сказал:

– Опять тот же самый мерзавец. Хуже всего, что он может повторить это еще раз.

– Почему бы нам не пойти и не взглянуть на мистера Филиппа Барлоу? – неожиданно предложил Хармас. – Уж его-то мы точно не побеспокоим.

– Почему вы хотите взглянуть на него?

– Хочу посмотреть на человека, который смог убедить такую роскошную женщину выйти за него замуж… должно быть, представительный мужчина, – сказал Хармас.

Служащий морга, плотного телосложения негр, отдернул простыню.

– Вот он, мистер… и смотреть-то не на что.

Дженсон, который уже осматривал тело, остался у двери, зажав в руке сигарету. На его лице отражалась скука.

Сдвинув шляпу на затылок, Хармас внимательно изучил тело Барлоу, затем кивнул негру и повернулся к Дженсону:

– Получили данные о баллистической экспертизе пули, явившейся причиной смерти?

Дженсон, прищурившись, смотрел на него.

– Еще нет. А в чем дело?

– Когда она будет готова?

– Возможно, уже готова.

– У меня появилась интересная мысль, – сказал Хармас. – Пойдемте узнаем, не готово ли экспертное заключение.

Они зашли в кабинет коронера, и Дженсон связался с лабораторией баллистики. Пока он ждал ответа, Хармас задумчиво сказал:

– Какой же магией должен был обладать этот замухрышка Барлоу, чтобы уговорить такую сексапильную женщину выйти за него замуж?

– Женщины вообще непредсказуемые существа, – философски заметил Дженсон, но в этот момент его соединили, и он сделал знак Хармасу помолчать. После короткой паузы ему что-то зачитали, и он сказал: – Хорошо, Тэд. Спасибо. Я уже еду. – Он положил трубку и озабоченно глянул в сторону Хармаса: – Ничего не понимаю! Оба мужчины были убиты из револьверов 38-го калибра, но из разных. Пули разные. Откуда вы могли это узнать?

– А я и не знал, – признался Хармас. – Это было не более чем догадка. – Он встал. – Возможно, это ни о чем не говорит. У нашего лысого насильника может оказаться два револьвера 38-го калибра… но я почему-то так не думаю.

В седьмом часу Энсон закончил деловые визиты и поехал обратно в отель «Мальборо». Как раз в этот момент, думал он, запирая дверь машины, Дженсон и Хармас допрашивают Мэг. Он много бы дал, чтобы присутствовать при этой беседе. Оставалось только уповать на господа, что Мэг не сорвется. Неплохо было бы чуть попозже позвонить ей и узнать, как прошла беседа, но это слишком опасно.

Да еще это досье, о котором упоминал Хармас… что может быть в нем такого компрометирующего? Неужели Мэг соврала и у нее имеется криминальное прошлое? А может, детективы раскопали, что у нее были любовники? Чем больше Энсон думал о Мэг, тем больше крепло в нем убеждение, что, имея такого мужа, как Барлоу, она никак не могла обойтись без любовника. Да, он сделал крупную ошибку, заявив Хармасу, что супруги были счастливы вместе. Как он мог забыть, что спали они в разных спальнях?..

– Привет, Джонни.

Энсон вздрогнул и оглянулся.

Позади него стояла Фэй Лаули. Она улыбалась, но в глазах ее читалась неприкрытая злоба.

– Привет, – коротко ответил Энсон. Он был не в том настроении, чтобы любезничать с этой располневшей проституткой. – Извини, но у меня деловое свидание. Я и так опаздываю.

Она схватила его за руку:

– Брось! Хватит врать! Сегодня вечером ты поведешь меня в ресторан и потратишь немного из тех денег, которые свалились к тебе неизвестно откуда. Пора немножко потрясти твой бумажник.

– Пошла вон! – злобно сказал он. – Предлагай свои залежалые прелести кому-нибудь другому. – Вырвав руку, он пересек дорогу и вошел в отель.

Некоторое время Фэй смотрела ему вслед, затем, жестко улыбнувшись, двинулась в направлении ближайшего бара.

Мэддокс резким движением отодвинул пачку бумаг в сторону, так что часть ее упала на пол. Он закурил очередную сигарету, расчесал волосы пятерней и взял очередной полис из ящика для входящих документов.

В дверь заглянула Пэтти Шау.

– Пришел Стив, – сообщила она.

Мэддокс помолчал несколько секунд, потом отложил полис и глянул на Пэтти ничего не выражающим взглядом. Только через некоторое время в его глазах появилось осмысленное выражение.

– Стив? Конечно… пусть зайдет.

Закрыв дверь, Пэтти глянула на Хармаса.

– Маэстро как раз выходит из транса. Он вас примет.

Хармас вошел в кабинет и сел в кресло для клиентов.

Было четверть десятого. Большую часть ночи он добирался до Сан-Франциско и чувствовал себя совершенно разбитым.

Мэддокс откинулся на спинку кресла.

– Что нарыл?

– Много чего, – ответил Хармас. – Но у меня еще не было времени разложить все по полочкам. Я решил, что будет лучше, если я вернусь сюда и обговорю все с вами. Информация для начала: Барлоу и его жена не жили супружеской жизнью. У них были отдельные спальни. К тому же он был извращенцем. Видели бы вы, какую макулатуру я обнаружил у него в спальне. Все свидетельствует о том, что это законченный садист. Миссис Барлоу действительно подверглась нападению, и ее изнасиловали с особой жестокостью. Вот заключение врача со всеми душераздирающими подробностями. – Он положил на стол лист бумаги. – Здесь даже речи не может идти о симуляции. Я видел эту женщину. Поработали над ней на славу! Перед этим я, по вашему совету, осмотрел дом. Даже свинья содержит сарай в большей чистоте, чем эта женщина свой дом. Пришлось осмотреть и тело Барлоу. Такой доходяга… меня вообще удивляет, как она могла выйти за него замуж.

Мэддокс расслабился, продолжая оставаться в прежней позе. На его красном лице появилось некое подобие улыбки.

– Продолжай. Весьма интересная информация.

– Она пишет рассказы. Ничего общего с литературой, но в одном идет речь об афере со страховкой. – Хармас вытащил из кармана несколько листков и положил на стол. – Просмотрите, когда будет время. Идея весьма занимательная.

Мэддокс кивнул.

– Барлоу был отличным стрелком из револьвера 38-го калибра, – неторопливо продолжал Хармас. – У него было личное оружие, но я не смог его найти. Барлоу был застрелен из револьвера именно 38-го калибра, и другая жертва – тоже из оружия этого типа, но пули выпущены из разных стволов. Миссис Барлоу дала описание убийцы: оно слово в слово совпадает с описанием насильника, появившимся в газетах. Того типа, который убил парня и изнасиловал его подружку.

Мэддокс только что не мурлыкал. Он открыл ящик стола, вытащил тощую папку и подтолкнул к Хармасу.

– Прочитай, это интересно, Стив. Потом придешь ко мне, и мы снова поговорим. Неплохая работа. Хвалю.

Хармас взял папку.

– Еще одна вещь, – сказал он, вставая. – Энсон уже раззвонил репортерам, что потерпевший был нашим клиентом и жена обязательно предъявит иск компании. Если мы заблокируем иск без достаточных на то оснований, это будет плохая реклама, так как мнение обывателей на стороне потерпевшей.

Волчья улыбка появилась на лице Мэддокса.

– Иди и ознакомься с досье. Едва только оно станет достоянием гласности, за плохую рекламу можешь не беспокоиться. Иск незаконный. Я понял это, едва бумага попала на мой стол. Продолжай расследование, ты на верном пути.

Джо Дункан, внушительной комплекции мужчина с огромным животом и лицом, цветом похожим на пережженное виски, положил трубку одного из шести телефонных аппаратов и вопрошающе посмотрел на Моряка Хогана, появившегося у него в кабинете.

– Припаркуй свой зад, – сказал он. – Ты не забыл, какое сегодня число?

Хоган устроился в большом кресле напротив стола Дункана и закурил сигарету.

– А чего ради я должен это знать? – спокойно сказал он.

– Через пять дней ты должен принести двадцать пять грандов, или мы не партнеры. – Дункан плюхнулся в кресло, взял толстыми, похожими на сосиски пальцами сигару и, откусив кончик, выплюнул в корзину для бумаг. – Как движется дело? Мне нужны наличные.

Хоган улыбнулся:

– Ты их получишь, даже если мне придется взять в долг.

Дункан злорадно улыбнулся:

– Да кто тебе даст?

– Для тебя это было бы сюрпризом. – Хоган подмигнул Дункану. Он чувствовал себя очень уверенно. – Теперь я парень с перспективой.

Дункан похлопал по номеру «Прютаун газетт».

– В этой бульварной газетенке пишут, что твою кормилицу изнасиловали. Ты хочешь сказать, что все равно сможешь найти двадцать пять грандов?

Рот Хогана растянулся до ушей.

– Прочти статью еще раз. Видимо, ты невнимательно читал. Подумаешь, изнасиловали! Главное, что муж, застрахованный на пятьдесят грандов, сыграл в ящик. Так что думай, Джо, думай. – Он встал. – Все в порядке, приятель. Можешь не волноваться на мой счет.

После его ухода Дункан пожал плечами и потянулся к телефону.

Глава 10

Хармас вернулся в Прютаун лишь следующим вечером. Все утро он провел с Мэддоксом и теперь во всеоружии был готов начать военные действия.

Оставив в отеле багаж, он сразу же направился в кафе «Корт».

Придорожное кафе располагалось в нескольких милях от Прютауна. Это было одно из тех новомодных, залитых светом неоновых реклам заведений, которые привлекают автотуристов и молодежь. Там можно за умеренную цену неплохо перекусить, послушать музыку, а то и потанцевать, если на то будет желание.

Он прошел в бар, который в это раннее время был почти пуст, и спросил у бармена, высокого жизнерадостного негра, можно ли заказать столик в ресторане. Негр тут же заверил его, что за этим дело не станет, и спросил, какое спиртное предпочитает мистер.

Хармас сказал, что не отказался бы от большой порции скотча со льдом, взгромоздился на высокий табурет у стойки и попросил вечернюю газету.

Негр подал ему выпивку и газету, а сам отошел в дальний конец бара, чтобы позвонить в ресторан. Вся первая полоса «Прютаун газетт» была посвящена убийству Барлоу.

Вернувшийся бармен сообщил, что столик будет готов через десять минут.

– Ужасное дело, – сказал он, заметив, что Хармас читает репортаж. – А ведь за два часа до происшествия эта парочка ужинала у нас.

Детектив отложил газету.

– Неужели? Что меня удивляет, так это чего ради они поехали в Джейсон Глен. После первого убийства люди должны избегать уединенных мест.

Бармен округлил глаза:

– Это было как раз то, что он и сказал. Он ни в какую не хотел ехать. Они препирались по этому поводу не менее получаса. Бог мой! Когда такая красотка захочет чего-либо, то непременно добьется желаемого.

– Так он не хотел ехать туда?

– В том-то и дело. Где-то в половине десятого они зашли сюда выпить последнюю рюмку. Я уже думал, что они вконец разругаются, но потом он сказал, что раз она этого хочет, он ее отвезет. После этого она ушла в дамский туалет, и он прождал ее минут десять. По его виду было понятно, что все это ему страшно не нравится.

– Да, всем было бы лучше, если бы она послушалась его совета, – сказал Хармас, напряженно размышляя. Он допил виски. – Пожалуй, пришло время перекусить. – Отсчитав бармену щедрые чаевые, он направился в ресторан.

Проходя по вестибюлю, он задержался возле дамской комнаты.

– Нет ли там внутри телефона? – спросил он у швейцара, извлекая пятидолларовую купюру.

Швейцар посмотрел на банкноту, как охотничья собака на падающую куропатку.

– Да, сэр.

– Автоматический или через коммутатор?

– Через коммутатор, сэр.

– Могу я поговорить с оператором? – Хармас продемонстрировал швейцару визитную карточку. Затем, вложив ее обратно в бумажник, протянул пять долларов.

– Думаю, это можно устроить, – сказал швейцар. – Идите за мной.

Он ввел Хармаса в маленький кабинет, где находился коммутатор и молодая симпатичная блондинка деловито стучала на пишущей машинке. Когда она посмотрела на Хармаса, швейцар сказал:

– Этому джентльмену нужна помощь. – Он подмигнул. – Ты поможешь ему… он поможет тебе. – Обращаясь к Хармасу, он сказал: – Все будет в порядке, сэр. Мэй всегда рада помочь джентльменам, которые помогают ей.

Он вышел.

Хармас присел на краешек стола.

– Это действительно так, красотка? – спросил он, вытаскивая бумажник. Он чувствовал, что пришло время сорить деньгами, так как знал, что Мэддокс оплатит любые расходы, только бы компании не пришлось платить по липовому иску.

Блондинка с отличной фигурой и огромными голубыми глазами с живейшим интересом наблюдала, как Хармас выуживает пятидолларовую банкноту.

– За такие деньги, красавчик, – сказала она, – можно уехать далеко-далеко.

– Хорошая новость. – Хармас улыбнулся. – Но в данный момент мне нужна лишь небольшая информация. Ведь вы ведете регистрацию вызываемых номеров?

– Да. – Она окинула его изучающим взглядом. – Вы частный детектив?

– Можно сказать и так, – признался Хармас. – Я пытаюсь проследить один вызов, сделанный отсюда 30 сентября около половины десятого… сделанный женщиной.

Блондинка поднялась и, поигрывая аккуратными бедрами, прошла к коммутатору. Наклонившись, она заглянула в блокнот.

– Я не помню точно, кто делал заказ, хотя в ту ночь у меня было не так уж и много работы. Было только четыре звонка. Три между семью и половиной девятого… а последний около девяти сорока. Элмвуд 68009.

– Вы не назовете другие номера?

Она их назвала, Хармас аккуратно переписал их и протянул девушке пятидолларовую купюру.

После ужина он позвонил в полицейский участок. Дежурный сержант сообщил ему, что лейтенант Дженсон еще не вернулся.

– Вы можете помочь мне. – Хармас представился. – Мне нужно знать, кому принадлежит номер Элмвуд 68009.

Дежурный лейтенант попросил не вешать трубку. Через минуту он вернулся.

– Это общественный телефон-автомат на шоссе 57, – сказал он. – Если у вас имеется топографическая карта нашего района, то это будет в квадрате А3.

Хармас поблагодарил сержанта и повесил трубку.

Около десяти часов вечера Хармас вошел в кабинет Дженсона.

Дженсон, выглядевший запыленным и усталым, разговаривал с кем-то по телефону. Когда он увидел Хармаса, то скороговоркой закончил:

– Хорошо, поговорим позже… да… да… перезвони мне попозже. – Он положил трубку и, нахмурясь, наблюдал за тем, как Хармас с удобством располагается в кресле. – Что вам нужно?

– Я только что вернулся от Мэддокса. Он передает тебе привет. Как продвигаются дела?

Дженсон озадаченно почесал в затылке. Он выглядел как человек, которого окончательно загнали в угол.

– Несколько дней назад выстрелом в упор на бензоколонке «Калтекс» был убит один из моих офицеров. Так вот: Барлоу убит из того же револьвера, что и патрульный офицер.

Хармас некоторое время смотрел на Дженсона, потом вздохнул:

– Ну и что с того?

– Мы проверяем всех лысых мужчин в районе и ищем револьвер. – Дженсон невесело усмехнулся: – На эту работу я бросил всех свободных сотрудников.

– Какую сумму удалось похитить преступнику на бензоколонке?

– Чуть больше трех тысяч долларов.

– У вас имеется описание внешности преступника?

– Да… но это не тот человек, который убил Барлоу. Этот был высокого роста. – Дженсон откинулся на спинку кресла, вытащил сигарету и закурил. – В этом деле есть и еще кое-что интересное. В тот же вечер мы получили сообщение из гардероба ресторана отеля «Мальборо». У них пропали пальто и шляпа. Тирольская шляпа с пером. Так вот: на убийце была именно эта шляпа. Раньше я придерживался мнения, что это был залетный гангстер, но сейчас склоняюсь к мысли, что это кто-то из своих.

– Кто дал описание налетчика?

– Дежурный на бензоколонке.

– Может быть, он был так напуган, что дал неверное описание?

Дженсон выпустил к потолку клуб дыма.

– Не исключено.

Хармас размышлял некоторое время, потом сказал:

– Было бы неплохо, если бы мы завтра утром съездили в Джейсон Глен и осмотрели местность. У меня появилась кое-какая идея. Может быть, мы напрасно потратим время, но я так не думаю.

Дженсон вытер потное лицо.

– Я и сам хотел съездить туда. Я заеду за тобой. А что за идея у тебя появилась?

Хармас поднялся.

– Об этом поговорим завтра, – сказал он и вышел.

Когда Дженсон уже собрался свернуть на проселок, ведущий в долину Джейсон Глен, Хармас резко сказал:

– Стой!

Дженсон нажал на тормоз, и машина остановилась.

– Пока здесь все не затоптали, – сказал Хармас, – не мешает взглянуть.

Они с Дженсоном направились к стоянке. На полоске мягкого грунта они увидели глубоко отпечатавшийся след автомобильной покрышки.

Хармас критически осмотрел отпечаток.

– До того хорош, что даже не верится, – сказал он. – Если мы обнаружим такой же след в Джейсон Глен, следовательно, я на верном пути. Взгляни на это… видишь, как изношена покрышка с левой стороны. Словно отпечаток пальцев. Если бы ты увидел подобный отпечаток еще раз, ты бы узнал его?

Дженсон некоторое время внимательно изучал отпечаток, потом кивнул:

– Да… думаю, да.

– Хорошо, а сейчас поедем в долину и посмотрим, что там к чему.

Дженсон пожал плечами и вернулся в машину. Хармас уселся рядом с ним, и они направились к долине.

Больше часа двое мужчин усердно занимались поисками, и труды их увенчались успехом. Дженсон наткнулся на знакомый след от автомобильной покрышки.

– Вот он! – крикнул он Хармасу.

Детектив подошел к нему. След четко прорисовался на песчаной почве. Мужчины присели на корточки перед ним.

– Это он! – возбужденно сказал Хармас. – Пусть кто-нибудь скажет, что я плохой детектив! – Он поднялся и отступил назад. – Этот парень загнал машину между двух кустов, чтобы ее не было видно… именно так.

– Может быть, ты перестанешь разговаривать сам с собой и введешь меня в курс дела? – недовольно спросил Дженсон. – Ты полагаешь, это была машина убийцы?

– Именно так. Помнишь, я спросил миссис Барлоу, почему она и ее муж приехали сюда? Она ответила, что муж был в романтическом настроении и захотел прокатиться в Джейсон Глен.

– Ну-ну… продолжай.

– Она упомянула, что они ужинали в придорожном кафе «Корт». Вчера вечером я побывал там и перекинулся парой фраз с барменом. Так вот, бармен утверждает, что Барлоу очень не хотел ехать сюда, они едва не поругались по этому поводу, но ей все же удалось уговорить его. После этого она прошла в дамскую комнату, и ему пришлось прождать жену около десяти минут. Меня заинтересовало, не могла ли она позвонить оттуда. Так вот, там действительно есть телефон, имеющий выход на коммутатор, где ведется запись поступающих заказов. Она попросила соединить ее с номером Элмвуд 68009. Я проверил, что это за телефон, и узнал, что это номер телефона в будке, которую мы недавно проезжали. Как видишь, Мэддокс оказался прав, как всегда! – Хармас пожал плечами. – Сейчас я уверен, что она и ее дружок прихлопнули Барлоу. Этот дружок ожидал ее звонка, которым она предупреждала его, что они едут именно в Джейсон Глен. Он поехал туда, спрятал машину и, когда они прибыли, убил Барлоу.

Дженсон встревожился:

– Ты хочешь сказать, что после этого ее дружок избил женщину и зверски ее изнасиловал?

– Могу процитировать Мэддокса. Он заявил, что был бы счастлив, если бы его избили и изнасиловали за пятьдесят тысяч долларов.

– Это личное дело Мэддокса. Что же касается женщины, то…

– Но мы же на один прыжок впереди тебя, – сказал Хармас. – Босс поручил детективному агентству вплотную заняться прошлым этой женщины. Они нам представили подробное досье. Видел бы ты его! Она не только отсидела в тюрьме за воровство, но была проституткой, прежде чем вышла замуж за Барлоу. Думаю, Мэддокс прав. Женщина, подобная ей, выдержит любые побои, только бы заполучить алиби, а с ним пятьдесят тысяч долларов.

– Так ты думаешь, что этот сексуальный маньяк и есть ее дружок?

– Нет. А вот то, что именно ее дружок совершил нападение на бензоколонку «Калтекс» и инсценировал убийство на сексуальной почве, я практически уверен. На это неопровержимо указывает тот факт, что твой патрульный офицер и Барлоу были убиты из одного и того же револьвера.

– Если эти двое собирались отхватить куш в пятьдесят тысяч долларов, – сказал Дженсон, – то какой резон ему совать шею в петлю из-за каких-то трех тысяч баксов?

Хармас долго смотрел на него.

– Гм… интересный вопрос. Ладно, оставим пока этот вопрос без ответа. Жена Барлоу уже однажды солгала. Поедем поговорим с ней, вдруг она солжет еще раз.

Мэг Барлоу сидела на постели, когда медсестра ввела Дженсона и Хармаса в ее палату. Хотя левый глаз пострадавшей все еще был в очень плохом состоянии, Хармас вновь ощутил магическую привлекательность этой женщины.

– Извините, что вынужден вновь побеспокоить вас, миссис Барлоу, – заговорил Дженсон. – Мне сказали, что вы выписываетесь через пару дней.

Мэг перевела взгляд с Дженсона на Хармаса и обратно.

– Да.

Хармасу показалось, что она нервничает. Отступив на шаг, он с интересом наблюдал за ней.

– Насколько я понимаю, вы и ваш муж провели вечер в придорожном кафе «Корт», а затем он убедил вас прокатиться в Джейсон Глен? Верно? – спросил Дженсон.

Мэг кивнула:

– Да.

– А вы хотели туда ехать?

– Не особенно. Я даже намекнула ему, что это небезопасно, но он лишь посмеялся над моими словами. Наверное, он был несколько навеселе, впрочем, как и я.

– Итак, поехать туда была его идея, не ваша?

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить:

– Совершенно верно.

– Когда вы добрались до Джейсон Глен, вы не увидели там припаркованной машины?

– Нет. Я… я думала, что мы совершенно одни.

– Как долго вы там пробыли, прежде чем на вас напали?

– Около пяти минут… чуть больше.

– Как это случилось?

– Мы разговаривали. Затем внезапно я увидела вспышку и услышала выстрел. Фил упал вперед. Я повернулась и увидела нападавшего. Он направил револьвер на меня и велел выходить. Я вышла и бросилась бежать. Но он, хотя был маленьким и толстым, оказался на удивление проворным. Догнав, он схватил меня за руку. Я ударила его, и его шляпа покатилась по земле. Я увидела, что он совершенно лысый.

– Вы в этом уверены? – спросил Дженсон. – Может, он был светловолосый или седой, а вам показалось, что он лысый?

– Нет. Волос у него не было совершенно.

– Если бы вы снова увидели его, смогли бы опознать?

– Да… думаю, да.

– Что произошло дальше?

– Мы покатились по земле. Он изловчился и сильно ударил меня по лицу рукояткой револьвера. Я потеряла сознание. – Она посмотрела на свои крепко сжатые руки. – Немного погодя я пришла в себя и обнаружила, что я полураздета, а лицо ужасно болит. Насильника уже не было. Я подошла к машине, потрогала Фила и поняла, что он мертв. Вытащить из-за «баранки» его тело мне не удалось, и я пошла к шоссе. Шла довольно долго. Наконец услышала шум двигателя какой-то машины и… пришла в себя уже вот в этой палате.

Хармас сделал шаг вперед, и Дженсон, поняв намек, отступил в сторону.

– Миссис Барлоу, десять дней назад ваш муж застраховал свою жизнь в нашей компании на пятьдесят тысяч долларов, – сказал Хармас, пустив в ход свою обаятельную улыбку. – Вы уж простите меня, если я задам вам несколько вопросов. Я детектив, работающий в компании. Когда человек почему-то решает застраховаться на такую большую сумму и неожиданно умирает, всегда должно проводиться расследование. Вы согласны?

Мэг с подозрением уставилась на него.

– Этого я не знаю, – сказала она. – Я лишь знаю, что потеряла мужа.

– Вы его любили?

– Конечно… но вам-то какое до этого дело?

– Не будем опровергать тот факт, миссис Барлоу, что вы давно не живете с Барлоу как муж и жена.

Мэг взглянула на Дженсона, и вдруг ее кобальтовые глаза помутнели.

– Скажите этому умнику, чтобы он не приставал ко мне, – заявила она. – Я не хуже вас знаю, что не обязана отвечать на подобного рода вопросы.

– Совершенно верно, – тут же согласился Хармас. – Вы не обязаны, но моя работа как раз в том и заключается, чтобы задавать подобные вопросы. – Он сделал паузу, в течение которой Мэг с вызовом смотрела на него, затем сказал: – Насколько я понял, ваш муж был отличным стрелком. У него не было с собой оружия, когда он поехал с вами в Джейсон Глен?

Мэг замерла.

– Нет… Конечно, нет!

– Он никогда не носил с собой револьвер?

Она закрыла глаза.

– Не знаю.

– Его револьвер дома?

Ее глаза раскрылись.

– Не понимаю. При чем здесь револьвер Фила?

Хармас снова улыбнулся и пожал плечами:

– Как знать. Он хранил револьвер дома?

Последовала продолжительная пауза, затем она сказала:

– Он избавился от него. И вообще он давно не занимался стрельбой. Он кому-то его отдал.

Теперь заинтересовался Дженсон.

– То есть как? Кому он отдал оружие? – требовательно спросил он.

Мэг заколебалась, потом покачала головой:

– Не знаю. Он просто как-то вскользь заметил, что избавился от оружия. Может, продал… откуда мне знать.

– Когда это было? – спросил Хармас.

– Я не помню… видимо, давно.

– И все же? Три недели… шесть месяцев?

Она снова заколебалась, прежде чем ответить.

– Думаю, около девяти месяцев назад… сразу после того, как мы поженились.

Дженсон уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как Хармас взял его за локоть.

– Спасибо, миссис Барлоу, – быстро проговорил он. – Не смеем больше отнимать у вас время. Желаем скорейшего выздоровления.

Он потащил Дженсона к двери.

Мэг смотрела им вслед. Ее сердце рвалось из груди, все ее существо переполнял страх.

Едва Дженсон и Хармас оказались в коридоре, детектив сказал:

– Не надо торопить события, Фред. Сейчас нашей первоочередной задачей является найти ее дружка. Поехали ко мне в отель. Там ты ознакомишься с ее досье.

– Даже если она и состояла на учете в полиции, это еще не значит, что она могла убить своего мужа, – нервно сказал Дженсон.

Хармас улыбнулся.

Когда они уже сидели в машине, Хармас произнес:

– У меня есть идея. Если у нее имеется дружок, угадай, в какой комнате дома Барлоу он чаще всего бывает?

Дженсон завел двигатель.

– Могу догадаться.

– Поскольку она пренебрегает уборкой по дому, там наверняка окажутся отпечатки его пальцев. Пошли туда своих ребят, и пусть хорошенько поищут в ее спальне. Это можно сделать достаточно легко, пока она не вышла из госпиталя. И нужно сделать это так, чтобы не привлекать внимания. Если она состоит на учете в полиции, то, вполне вероятно, и он тоже. Таким образом мы выйдем на него достаточно быстро. И еще… не помешает снять отпечатки пальцев с коробки, где находился револьвер. Там нас может ждать сюрприз.

Остаток пути до отеля они проделали в молчании. Лишь затормозив рядом с отелем, Дженсон сказал:

– Да, в твоих словах есть смысл. Я сейчас же пошлю туда своих ребят.

– Кто руководит стрелковым клубом в Прютауне и где его можно найти? – спросил Хармас, вылезая из машины.

– Гарри Сеймор. Проще всего его отыскать в клубе на Сикамор-стрит. Но зачем он тебе?

– Хочу с ним поговорить, – сказал Хармас. – Подожди немного, я сейчас принесу досье на Мэг Барлоу.

Гарри Сеймор, крепко скроенный краснолицый мужчина лет сорока, пожал руку Хармаса, когда тот представился.

– Я интересуюсь револьвером мистера Барлоу, – сразу взял быка за рога Хармас. – Мне сказали, что он избавился от револьвера около девяти месяцев назад. Вы не знаете, кому он мог передать оружие?

Сеймор выглядел озадаченным.

– Здесь какая-то ошибка. Фил ни за что бы не расстался со своими револьверами. Я точно знаю, что по крайней мере неделю назад один из них был у него. Так уж получилось, что мне пришлось его одолжить на время.

Хармас едва не подпрыгнул.

– Револьверы? Так у него их несколько?

Сеймор улыбнулся:

– У него пара, и какая! Кому, как не мне, это знать. Ведь я сам раздобыл их для него. Они продавались в комплекте.

Хармас расчесал пятерней волосы и, нахмурившись, глянул на Сеймора.

– Вы только что упомянули, что одолжили один.

– Совершенно верно. Ко мне недавно приезжал друг из Майами, который считает себя очень хорошим стрелком. – На добродушном лице Сеймора заиграла благожелательная улыбка. – Мы с ним поспорили по этому поводу. Я стреляю из револьвера 45-го калибра, а мой друг привык к револьверу 38-го калибра, но он приехал без оружия. Тогда я позвонил Филу и спросил, не одолжит ли он один из своих револьверов. Мы с другом провели соревнование, он использовал револьвер Фила. Я вернул оружие Филу за три дня до того, как беднягу убили.

Хармас откинулся на спинку кресла, и она протестующе заскрипела.

– И где же вы соревновались с вашим приятелем, мистер Сеймор?

– Да здесь, – сказал Сеймор, указав большим пальцем в сторону окна, через которое хорошо просматривался тир. – Поставили две мишени и сделали по пятнадцать выстрелов. Я выиграл с перевесом в одно очко.

– А нельзя ли разыскать пули, выпущенные из обоих револьверов? – спросил Хармас.

– Чего проще. Здесь уже целую неделю никто не стрелял. Пули до сих пор в ящиках, на которых висели мишени.

– Вы помните, по какой мишени стрелял ваш друг?

– А то!

– Могу я от вас позвонить?

– Конечно.

Хармас потер руки и, улыбнувшись, набрал номер полицейского участка.

Глава 11

Энсону нужно было нанести еще пару деловых визитов в Прютауне. Он планировал провести ночь в отеле «Мальборо», а потом возвратиться в Брент.

Неторопливо двигаясь по оживленному шоссе, он думал о том, как обстоят дела у Мэг. Вскоре она должна выписаться из госпиталя. Энсон предупредил ее, чтобы она заранее избавилась от страхового полиса, который он дал Барлоу. Он был уверен, что она выполнила его просьбу. Он уже отправил экземпляр полиса с требованием о выплате пятидесяти тысяч долларов, подписанный Барлоу, Джеку Джеймсону, молодому, но весьма ловкому адвокату, который должен сейчас представлять интересы Мэг.

Энсон ни на миг не сомневался в успехе своего плана. Полиция сбилась с ног, разыскивая лысого сексуального маньяка, а что касается прессы, то она всецело на стороне Мэг. Джеймсон предъявит иск компании, и Мэддоксу ничего не останется, как оплатить его. Однако была одна вещь, которая не давала Энсону покоя… досье, о котором упоминал Хармас. Что же такого в нем могло быть, то и дело спрашивал себя Энсон.

Успешно завершив оба дела, Энсон направился в отель. Плотно пообедав, он уже направлялся к выходу, когда нос к носу столкнулся с Хармасом.

– А вот и вы, – сказал тот. – Как раз вы мне и нужны. Я хотел бы поговорить с вами.

Энсон недовольно глянул на детектива, но выбирать не приходилось, и он последовал за ним в полупустой бар. Они сели в дальнем углу.

– Что вас интересует? – спросил Энсон, делая знак бармену, чтобы тот принес кофе.

– Дело Барлоу, – сказал Хармас. – Мэддокс оказался прав. Этот человек меня поражает! Он всегда прав. Иск липовый.

Энсон вытащил из кармана пачку сигарет и предложил Хармасу. Оба закурили.

– Итак, я слушаю, – деревянным голосом сказал Энсон.

Официант принес кофе. Когда он ушел, Хармас продолжал:

– Я практически на сто процентов уверен, что эта женщина с помощью своего друга убила мужа. А сексуальный маньяк был использован в качестве прикрытия.

Энсон тупо смотрел на горящий кончик сигареты. «Без паники! – говорил он себе. – Что он мог узнать за такое короткое время? Где я допустил ошибку?» С чувством облегчения он вспомнил, что у него неопровержимое алиби.

– Уж не ожидаете ли вы, что я вам поверю, – сказал он. – Это новая уловка Мэддокса. У него патологическое нежелание оплачивать любой иск. Но ведь вы так не думаете?

– Как раз наоборот, – спокойно сказал Хармас. – Ведь я видел ее досье… чего не скажешь о вас. Эта женщина способна на все. Уверен, Мэддокс и на сей раз прав.

У Энсона пересохло во рту. Он поспешно раздавил окурок в пепельнице.

– И что же такого интересного в этом досье?

– Эта женщина состоит на учете в полиции. Она бывшая проститутка. Детективное агентство раскопало интересный факт. Она без памяти влюблена в мужчину, который с ней жил. Они не знают, кто он, но ради того, чтобы содержать его, она стала воровкой и получила три месяца тюрьмы. Когда она вышла на свободу, ее сутенер куда-то исчез. Она встретила Барлоу. Еще один странный момент… мужчина средних лет, неуравновешенный… влюбляется в проститутку. Он не смог перед ней устоять, и они поженились. Затем, как я полагаю, она вновь встретила своего сутенера, и уже вместе они додумались до идеи застраховать Барлоу, а потом вместе же и убили его.

Сохраняя непроницаемое выражение на лице, Энсон спросил:

– И вы можете доказать это?

– Кое-какие доказательства уже имеются. Разумеется, для суда их явно недостаточно, но хватает для того, чтобы у Мэддокса были основания воспротивиться оплате иска.

Энсон откинулся на спинку кресла.

– Речь идет о моем клиенте. Похоже, вы даже не отдаете себе отчета, в каком я двусмысленном положении. Эта история у всех на устах. О миссис Барлоу пишут на первых страницах газет. В прессе поднята большая шумиха по этому поводу. Если Мэддокс решит оспаривать иск, что должен делать я? Да каждый раз, когда я буду приезжать к потенциальному клиенту, он будет говорить: «Никогда! Если со мной что-нибудь случится, ваши люди все равно ничего не заплатят моим родным… взять хотя бы дело Барлоу». Это же очевидно.

– Понимаю, – ответил Хармас. – Но чего хотите вы? Чтобы мы оплатили липовый иск?

– Вы уверены, что он липовый? Вы это решили на том основании, что она состоит на учете в полиции? Но ведь это не превращает ее в убийцу. Какие еще доказательства у вас имеются?

– Я дважды уличил ее во лжи, – сказал Хармас. – Именно она уговорила мужа поехать в Джейсон Глен. У меня имеется свидетель, готовый подтвердить это под присягой. Она же утверждает, будто поехать туда захотелось именно Барлоу… Романтики, видите ли, ему захотелось. Я могу доказать, что они спали в разных спальнях. И уж подавно Барлоу не был романтиком. Он был извращенцем. Ставлю последний доллар, что ее дружок поджидал их в долине. В кафе, где они ужинали, в книге записи вызываемых номеров записан звонок в телефонную кабину, расположенную рядом с проселком, ведущим в Джейсон Глен. Я не могу стопроцентно утверждать, что звонила именно она, но все факты указывают на это. Полагаю, она предупреждала своего приятеля, что они едут туда.

– Не слишком ли много предположений? – спросил Энсон, глядя на Хармаса.

– Согласен. Но это настораживает. Имеется еще отпечаток протектора, обнаруженный возле злополучной кабины. Точно такой же мы нашли в долине. Если у ее приятеля обнаружится машина с таким протектором, ему придется многое объяснять.

Энсон с трудом сохранял безразличное выражение лица, хотя сердце его сжалось от страха.

– След мог быть оставлен в любое время, – сказал он. – Что еще у вас имеется?

Хармас наклонился вперед.

– А вот и главная новость, – сказал он. – Барлоу был отличным стрелком и являлся членом местного стрелкового клуба. Причем у него было два револьвера, и оба 38-го калибра. Оба пропали. Миссис Барлоу заявила, что один он кому-то отдал, но Гарри Сеймор, руководитель стрелкового клуба, уверен, что Барлоу ни за какие деньги не расстался бы со своими револьверами. Они были предметом его гордости. А теперь слушайте… Барлоу застрелили из его же собственного револьвера. Мы провели баллистическую экспертизу. И здесь выяснилась очень интересная вещь: парень, убивший Барлоу, ограбил бензоколонку «Калтекс» и убил патрульного офицера. Что вы на это скажете?

– Да, за столь короткий промежуток времени вы многое успели. – Энсон наклонился вперед, якобы завязывая шнурок. Он чувствовал, что смертельно бледен, и проклинал себя за то, что использовал револьвер Барлоу. Тогда это казалось таким легким и удобным… как он мог совершить такую непростительную ошибку?

Он выпрямился.

– И что думает по этому поводу лейтенант Дженсон? Он считает, что именно Барлоу совершил нападение на бензоколонку? Вот откуда у него деньги на первоначальный взнос. Вот вам и ответ, если подумать. Ему не терпелось начать собственное дело, а денег на оплату первого взноса не было, так что пришлось пойти на ограбление. Именно поэтому он заплатил наличными.

Хармас потер подбородок.

– Что-то в этом есть. И все же я убежден, что у миссис Барлоу был любовник и вдвоем они убили Барлоу.

– Но кто же этот любовник, о котором вы все время говорите? – требовательно спросил Энсон.

– Мы его разыскиваем. Не думаю, что это такая уж сложная задача. – Хармас допил кофе. – Итак, я вкратце обрисовал картину. Мэддокс будет на седьмом небе от счастья, когда узнает об этом. Не думаю, что миссис Барлоу получит деньги. Скорее, она закончит свои дни в газовой камере.

Энсон встал.

– Для этого нужны неопровержимые доказательства, – сказал он. – А пока их не будет, своего клиента я не оставлю. Еще встретимся, – сказал он и вышел из зала.

Хармас смотрел ему вслед с озадаченным выражением на лице.

Хармас только что позавтракал и, удобно устроившись в кресле на балконе отеля, собирался почитать утреннюю газету, когда к нему подошел Дженсон.

– Твоя мысль снять отпечатки пальцев в спальне миссис Барлоу и проверить их оказалась очень удачной. Думаю, мы сможем найти ее любовника. В спальне обнаружены отпечатки пальцев двух мужчин. Отпечатков одного в полицейском департаменте не имеется, зато вторые принадлежат некому Моряку Хогану, в прошлом чемпиону Калифорнии по боксу в полутяжелом весе. Тогда он жил в Лос-Анджелесе. В настоящий момент он работает в Бренте у букмекера Джо Дункана. Так как Хоган жил в Лос-Анджелесе, а миссис Барлоу была там проституткой, скорее всего он и является ее сутенером.

– А отпечатки пальцев на коробке от револьвера имеются? – живо спросил Хармас.

– Да, но они как раз не Хогана, а другого парня, – ответил Дженсон. – Я собираюсь поговорить с Хоганом. Поедешь со мной?

Хармас отбросил газету и вскочил на ноги.

– Разумеется! – сказал он.

Моряк Хоган, глядя на Дженсона и Хармаса с презрительной улыбкой на покрытом шрамами лице, откинулся на спинку кресла.

– Послушайте, парни, – сказал он. – Нельзя ли побыстрее? Дела поджимают.

– Где вы были ночью 21 сентября? – требовательно спросил Дженсон.

Улыбка Хогана стала шире.

– А что такое? Чем, по-вашему, я должен был заниматься?

– Где вы были и чем занимались?

– Почем я знаю. – Хоган равнодушно пожал плечами. – Ведь с того времени прошло почти две недели.

– Подумайте! – рявкнул Дженсон. – Так недолго и за решетку угодить.

– Ну, если так, – улыбка по-прежнему не сходила с лица Хогана, – попробую рассеять ваши сомнения. – Он вытащил из кармана тонкий блокнот в красной обложке и принялся неторопливо его листать. – 21 сентября, вы говорите?

– У вас что, нелады со слухом? – рявкнул Дженсон.

– Ладно, ладно… я веду дневник. – Хоган искоса глянул на Хармаса и подмигнул ему. – В прошлом у меня уже были неприятности, так что теперь я записываю свой каждый шаг. Это очень полезно, когда закон начинает совать нос в твою личную жизнь.

– Хватит болтать, Хоган, – оборвал его Дженсон. – Так чем вы занимались в это время?

– Я был в Лэмбсвилле. Выполнял поручение Джо Дункана. Какое конкретно время вас интересует?

– Между тремя и четырьмя утра.

– Я был в постели. А где еще, по-вашему, я должен был быть?

– Вы сможете это доказать?

Хоган злорадно усмехнулся:

– Запросто, лейтенант. Я довольно редко сплю один. Боюсь темноты. Одна милашка присматривала за мной. – Хоган откровенно издевался над ними. – Она-то уж точно помнит эту ночь. Можете спросить ее… Кит Китман. Работает в клубе «Казино».

– А что вы делали ночью 30 сентября?

Хоган вновь подмигнул Хармасу и перелистал странички дневника.

– Время? – спросил он.

– Между девятью и одиннадцатью вечера.

– Это еще легче. Играл в покер с четырьмя приятелями. Играли с восьми и закончили за полночь в баре Сэма. Можете проверить. Со мной были Джо Гершвин, Тэд Маклин, Фрэнки Стюарт и Джек Хэммонд. – Он небрежно помахал блокнотом. – Спросите, и они вам все расскажут. Начали в восемь, а закончили часа в два. Это все. У меня дела. Вы ничего не сможете пришить мне, лейтенант. Я чист как стеклышко.

– Вы знакомы с миссис Барлоу? – резко спросил Дженсон.

Хоган ожидал этого вопроса.

– Что-то не припоминаю.

– Вы знакомы с Филиппом Барлоу?

– Парень, которого пристрелили? Нет. Чего вы хотите от меня?

– Вы когда-нибудь бывали в доме Барлоу?

Улыбка исчезла с лица Хогана. Ему не нравился холодный настойчивый тон Дженсона.

– А это возможно?

– Откуда же тогда в доме Барлоу взялись отпечатки ваших пальцев?

Некоторое время Хоган изумленно таращился на лейтенанта, затем выдавил скорбную улыбку.

– Ну, копы! Даже там отпечатки нашли!

– Нашли, Хоган, нашли, – сказал Дженсон. – Вернемся к нашим баранам. Вы знакомы с Мэг Барлоу?

Хоган пожал плечами.

– Да и что изменится, ведь Барлоу мертв. Мы с ней были знакомы до того, как она вышла за Барлоу. На некоторое время мы расстались, а потом вновь встретились в Бренте. Иногда она меня приглашала к себе домой. Барлоу как мужчина был абсолютный ноль. – Самоуверенность вновь вернулась к Хогану, он подмигнул Хармасу. – Я всего лишь защищал честь дамы, но раз уж вам это известно… Что еще вы хотите узнать?

– В доме обнаружены еще чьи-то отпечатки. Кто бы это мог быть?

Хоган поковырял в зубах грязным ногтем.

– Это для меня новость, – сказал он. – Я самонадеянно полагал, что являюсь единственным мужчиной Мэг… Почем мне знать. Проще спросить у нее самой.

Дженсон глянул на Хармаса и пожал плечами. Это был красноречивый жест поражения.

– Где ваша машина? – Дженсон цеплялся за соломинку.

– Снаружи. Голубой «Бьюик».

Двое мужчин вышли из квартиры, и, едва дверь за ними закрылась, Хоган коротко хохотнул.

Дженсону понадобилось лишь несколько минут, чтобы убедиться в том, что след протектора, оставленный возле телефонной будки и в Джейсон Глен, не принадлежит машине Хогана. Он с отвращением посмотрел на Хармаса.

– Вот так-то, – сказал он. – Хоган сделать этого не мог. Я проверю его алиби, но это пустая трата времени. Его алиби безупречно.

– Итак, начинаем искать другого любовника, – подвел итог Хармас.

– Точно. Придется надавить на эту женщину.

– Не сейчас, – сказал Хармас. – У меня имеется одна идея, над которой я хотел бы поработать. А уж когда у нас будут неопровержимые факты, она неминуемо расколется.

Энсон загнал машину на станцию технического обслуживания автомобилей на Брентской магистрали.

Управляющий, Джек Хорнби, вышел из конторки и пожал Энсону руку.

– Джек, – сказал Энсон, – что-то меня беспокоят покрышки. Хочу их сменить. Это можно сделать?

– Без проблем, мистер Энсон. – Хорнби обошел машину вокруг. – А вот беспокоитесь вы напрасно. Эти покрышки в состоянии пройти еще не менее восьми тысяч миль.

– У одного моего приятеля недавно взорвалась одна такая. Поставьте мне другие.

– Хорошо. Могу даже сделать скидку, если оставите старые.

– Не нужно. Старые я заберу. Положите в багажник. Сколько времени уйдет на замену?

– Примерно час, – ответил Хорнби. – Если хотите, могу одолжить машину.

– Я подожду, – сказал Энсон.

Эдвин Мерривезер, управляющий Прютаунского национального банка, оказался коротконогим суетливым толстячком. На нем был голубой отглаженный костюм и галстук-бабочка в горошек. Пожимая ему руку, Хармас мельком подумал, что он похож на одного из героев Синклера Льюиса.

– Насколько я знаю, Филипп Барлоу был вашим клиентом, – сказал Хармас, после того как представился. – Мы ожидаем, что нашей компании будет предъявлен иск. За несколько дней до смерти он застраховал свою жизнь на пятьдесят тысяч долларов. Прежде чем выплатить страховку, нам необходимо уточнить некоторые детали.

Мерривезер вопросительно поднял бровь.

– Слушаю вас.

– Мистер Барлоу консультировался с вами относительно своего полиса?

Мерривезер посмотрел на свои хорошо отполированные ногти, прежде чем ответить.

– Ну-у, вообще-то… да.

– Как я информирован, он оформил страховку, чтобы взять ссуду в вашем банке, не так ли?

– Так он сказал.

– Он не говорил вам, какую сумму хочет взять взаймы?

– Три тысячи долларов. Мы были бы счастливы выдать ему этот аванс, если бы он отдал свой полис в наш банк на хранение.

Хармас встрепенулся, как сторожевая собака.

– Насколько я понимаю, мистеру Барлоу была нужна гораздо большая сумма.

Мерривезер напустил на себя чопорный вид.

– Больше этой суммы под полис в пять тысяч долларов мы ему ссудить не могли.

– Пять тысяч? Но Барлоу застрахован на пятьдесят тысяч долларов!

Глаза Мерривезера едва не выскочили из орбит.

– Вы не ошибаетесь? – Видя, что выражение лица Хармаса нисколько не изменилось, он нахмурился и, поправив галстук, продолжал: – Мистер Барлоу сообщил мне, что намерен застраховать свою жизнь на пять тысяч долларов, а поскольку ваша компания делает пятипроцентную скидку при уплате наличными, он хотел внести первый взнос именно наличными. С этой целью он снял со счета почти все деньги.

Хармас почувствовал, как волна возбуждения захлестывает его. Наконец он нащупал что-то действительно важное. Оставаясь внешне спокойным, он сказал:

– Ничего не понимаю. Мы не делаем никакой скидки за уплату наличными. Кто ему мог это сказать?

– Мистер Барлоу сказал мне, что это сообщил ему ваш… как это… представитель. Думаю, это мистер Энсон, не так ли?

– Он действительно наш представитель, – медленно сказал Хармас. – Но здесь какое-то недоразумение. Какую сумму Барлоу снял со своего счета?

– Сто пятьдесят долларов.

Хармас почесал в затылке. Сумма, необходимая для того, чтобы внести первый взнос под полис в пять тысяч долларов.

– Что-то я не понимаю. Барлоу застраховался в нашей компании на сумму в пятьдесят тысяч долларов и внес первый взнос наличными. Тысячу с чем-то долларов!

– Ума не приложу, где он мог взять такую сумму! Как правило, он всегда превышал кредит.

Хармас задумался, потом встал.

– Благодарю, что уделили мне время.

Мерривезер протестующе взмахнул толстыми ручками:

– Всегда к вашим услугам, мистер Хармас.

Когда Хармас забирал ключ от номера, Том Нодли сказал:

– Одна женщина хотела бы поговорить с вами, мистер Хармас. Она ждет вас в баре.

Заметив плотоядную ухмылку на лице портье, Хармас озадаченно глянул на него.

– Кто она?

– Ее зовут Фэй Лаули, – Нодли наклонился и понизил голос. – Еще та девушка. – Он развязно подмигнул Хармасу. – Но я могу выпроводить ее, если вы не хотите с ней разговаривать.

– Я никогда не отказываюсь поговорить. Это всегда может оказаться полезным для человека моей профессии, – сказал Хармас и направился через холл в бар.

Он сразу заметил Фэй. Та сидела в углу и мелкими глотками пила виски с содовой.

– Разрешите? – Хармас улыбнулся ей.

Фэй вернула ему улыбку.

– Присаживайтесь. Я уже несколько дней пытаюсь поговорить с вами.

– Но кто вы? – сказал Хармас, делая знак официанту, чтобы тот подошел к их столику. – Вы меня знаете, я же вас нет.

Подошел официант, и Хармас заказал две порции скотча со льдом.

– Я Фэй Лаули. Живу в этом городе. – Ее накрашенные губы изогнулись в жесткой улыбке. – Вы ведь сотрудник Национальной страховой компании, не так ли?

– Совершенно верно.

– Я подумала, что лишняя информация вам не помешает.

Официант принес виски.

– Информация – мой хлеб, – сказал Хармас, когда официант ушел. Он пододвинул бокал Фэй и предложил ей сигарету. Они закурили. – Вы хотите заключить со мной сделку?

Фэй покачала головой.

– Просто хочу вернуть старый долг. Как аукнется, так и откликнется. Ради порядочного человека я на что угодно пойду, а уж мерзавцу глотку перегрызу.

– Что-то я не очень вас понимаю, – сказал Хармас.

– Неужели? Ведь вы на службе Национальной страховой компании?

– Верно.

– Вам было бы интересно узнать о некоторых подвигах ваших страховых агентов?

Хармас сделал несколько глотков виски, сохраняя невозмутимое выражение на лице.

– Разумеется. О ком вы?

– Есть один мерзавец… Джонни Энсон.

Хармас со стуком поставил бокал на стол.

– И что же он?

Злоба проступила на лице Фэй. Она наклонилась вперед и заговорила.

Глава 12

Идея принадлежала Хармасу, но, как только он рассказал о ней Дженсону, тот сразу согласился.

– Завтра миссис Барлоу возвращается домой, так что это наш последний шанс, – сказал он лейтенанту. – Съездим туда и все как следует осмотрим. Твои парни там уже побывали, пришел наш черед.

– Но что именно мы будем искать? – спросил Дженсон, садясь в машину.

– Револьверы. Они могут быть спрятаны где-то в доме. Это оружие не дает мне покоя.

Они подъехали к дому сразу после полудня. Хармас и Дженсон вышли из машины и полюбовались садом.

– Этот Барлоу воистину был гением, – сказал Хармас. – Даже странно, как такой талант может сочетаться с нравственной испорченностью.

Дженсон что-то проворчал под нос и прошел к дому. Открыть замок не составило труда, и двое мужчин вошли внутрь, морщась от запаха пыли, ударившего в нос.

– Вначале осмотрим спальню Барлоу, – предложил Хармас и первым начал подниматься по лестнице.

Методично, не пропуская ничего, они начали обыск. Пока Дженсон с гримасой отвращения рассматривал фотографии, Хармас, отодвинув кровать, увидел щель в паркете. Вытащив перочинный нож, он приподнял паркетину и посветил фонариком в открывшееся углубление.

– Ага, – довольно сказал он. – Что у нас за чертовщина?

Дженсон заглянул через плечо Хармаса и увидел лежащий в тайнике револьвер 38-го калибра. Хармас выудил оттуда также белую купальную шапочку и две резиновые подушечки. Дженсон сунул карандаш в дуло револьвера и осторожно вытащил оружие из тайника.

Хармас с интересом рассматривал купальную шапочку.

– Вот тебе и лысый, – сказал он, глядя на Дженсона. – Вся эта мерзость… а теперь и это… Держу пари на сто баксов, что именно из этого револьвера и было совершено убийство в Глин-Хилл.

Дженсон почесал толстый нос.

– Нашел дурака! Стану я выбрасывать деньги понапрасну. Ладно, раз уж мы здесь, давай тщательно обыщем эту конуру.

Они провели в этом пропахшем пылью доме всю вторую половину дня, но второго револьвера так и не нашли. Дженсон позвонил в управление, и оттуда прислали две машины с экспертами. Двое офицеров увезли найденный револьвер в отдел баллистики в Бренте. К тому времени, когда Дженсон и Хармас вернулись в Брент, эксперты смогли выяснить, что именно из этого оружия был застрелен парень в Глин-Хилл.

Энсон обладал редким талантом чувствовать приближение неприятностей. Когда Хармас вошел в его кабинет в самом начале седьмого, – Энсон как раз собирался домой, – он сразу почувствовал исходящую от детектива враждебность.

Хармас не стал ходить вокруг да около и пересказал Энсону содержание разговора с Мерривезером.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, – тут же заявил страховой агент, едва Хармас закончил. – Никакой пятипроцентной скидки я Барлоу не предлагал. Да и с какой стати? Вы уверены, что Мерривезер чего-нибудь не перепутал?

– Я ни в чем не уверен, – ответил Хармас тоном, который противоречил его словам. – Барлоу сообщил ему, будто вы сказали о том, что если он, Барлоу, заплатит наличными, это гарантирует ему пятипроцентную скидку. Более того, он снял со счета сто пятьдесят долларов, чтобы сделать первый взнос. Практически все, что было на счету.

Энсон взял карандаш и принялся рисовать на листке бумаги бессмысленные фигуры.

– Первый взнос был в тысячу двести двадцать два доллара, – сказал он, не глядя на Хармаса. – Здесь какая-то ошибка.

– Первоначально Барлоу был намерен застраховаться на пять тысяч долларов, – стоял на своем Хармас. – Мерривезер уверен в этом. Барлоу нужна была ссуда всего в три тысячи долларов.

Энсон закурил сигарету и, видя, что Хармас ждет от него ответа, медленно заговорил:

– Я понятия не имею, о чем вы, но могу сказать, что Барлоу заполнил стандартную анкету. Когда я приехал к нему в последний раз, он пожелал застраховаться на пятьдесят тысяч долларов. Вы видели этот полис, он подписан им. Возможно, он советовался с Мерривезером перед встречей со мной. Но, вернувшись из банка, он скорее всего передумал и решил застраховаться на гораздо более крупную сумму.

– И ровно в десять раз, – спокойно заметил Хармас. – Откуда же у него взялись деньги, чтобы оплатить первый взнос?

– Деньги у него были… во всяком случае, он их мне дал, – ответил Энсон.

– Могу я взглянуть на эту анкету? – спросил Хармас. – Я должен быть уверен, что Барлоу действительно разговаривал с Мерривезером, прежде чем встретился с вами.

Энсон замер. Пепел от сигареты упал ему на колени.

– Я ее выбросил.

Теперь уже Хармас потянул время, закуривая сигарету. Он испытующе глянул на Энсона, и тот с усилием, но все же выдержал его взгляд.

– Вы всегда так поступаете? – наконец спросил он.

– Только в том случае, если мне удается застраховать клиента. Поскольку это произошло, в анкете больше не было нужды.

Хармас некоторое время думал, затем пожал плечами.

– Хорошо, я понял. – Он внезапно наклонился вперед и резко спросил: – Где вы были ночью 30 сентября?

У Энсона во рту пересохло.

– Не понял. Что вы хотите этим сказать?

Хармас оскалил зубы в улыбке.

– Вы же знаете Мэддокса. Он любит стопроцентное алиби. Он непременно хочет знать, где был всякий, имеющий хоть какое-то отношение к Барлоу в ночь его убийства. – Улыбка Хармаса превратилась в гримасу. – Я бы не удивился, если бы он и у меня потребовал аналогичное объяснение. Это чистая формальность, но если вы полагаете, что я лезу не в свое дело, забудем об этом вопросе.

– Ну почему же.

Энсон выдвинул верхний ящик стола и взял записную книжку.

– Я работал допоздна в этом самом кабинете, – сказал он ровным, ничего не выражающим тоном. – Ушел в одиннадцать. Если желаете проверить мои слова, спросите ночного охранника.

– Это ни к чему. – Хармас беззаботно махнул рукой. – Я много размышлял над этим делом и склоняюсь к мысли, что вы правы. Даже если эта женщина и не в ладах с законом, будет лучше оплатить ее иск. Как вы правильно заметили, отказав ей, мы сделаем очень плохую рекламу нашей компании в этом районе. Вечером здесь будет Мэддокс. Я приложу все усилия, чтобы склонить его к оплате иска миссис Барлоу.

Сердце Энсона сделало судорожный скачок и замерло в груди.

– Мэддокс приезжает сюда?

– Да. Он хочет поговорить с Дженсоном. Я сообщу вам, если мне удастся убедить его оплатить иск. Вы будете дома сегодня вечером?

Энсон кивнул:

– Я буду дома около девяти вечера. Но я знаю Мэддокса, он ни за что не удовлетворит иск.

– Как сказать. Старина Барроуз не любит плохой рекламы. А ведь пресса может поднять ужасную шумиху вокруг этого дела. Я не хотел бы допустить такое. – Хармас поднялся и отодвинул кресло. – Но хватит о работе. Вы знаете антикварный магазин на углу квартала? Я купил у них пресс-папье. Они уверили меня, что это поистине замечательная вещь. – Вытащив из кармана пластиковый пакет, Хармас вытряхнул оригинальное пресс-папье и подтолкнул его к Энсону. – Хелен помешана на антиквариате, но я боюсь, как бы это не оказалось подделкой… скажем, японской, выпуска примерно 1960 года.

Не почувствовав подвоха, Энсон взял пресс-папье, внимательно осмотрел его и пожал плечами:

– Понятия не имею, но выглядит прелестно. Если вы скажете ей, что этой вещице сто лет, она будет счастлива.

Он вернул пресс-папье Хармасу, и тот аккуратно опустил игрушку в пластиковый мешочек.

– Да, нечто подобное я и скажу. – Хармас поднял руку. – Итак, если мне удастся уговорить Мэддокса оплатить иск, я вам сообщу.

Когда Хармас ушел, Энсон закурил очередную сигарету и задумчиво уставился в пространство. Он чувствовал, что его постепенно прижимают к стенке. И хотя он пытался убедить себя, что особых неприятностей не предвидится, страх нарастал. Ну а то, что Мэддокс не удовлетворит иск, Энсон знал наверняка. Он потерял эти деньги и даже не знает, кого в этом винить. Сейчас главное – не выдать себя и выйти целым и невредимым из этой аферы. Во всем виновата Мэг. Если бы она сказала ему правду о своем прошлом, он ни за что не пошел бы на эту сомнительную авантюру.

Он все еще сидел за столом, прикидывая шансы за и против, гадая, не совершил ли он где-нибудь фатальной ошибки, когда в дверь тихонько постучали.

– Войдите! – раздраженно крикнул он.

Дверь отворилась, и в кабинет бочком скользнул Джуд Джонс, ночной охранник. Энсон с удивлением уставился на него.

– Привет, Джуд, – сказал он. – Я как раз собрался домой. Я могу что-то сделать для вас?

Джонс сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь. На лице охранника появилось хищное выражение, которое Энсон никогда раньше не видел и которое очень ему не понравилось.

– Могу я поговорить с вами, мистер Энсон? – спросил он.

– Может быть, в другой раз, – нетерпеливо сказал Энсон. – Я тороплюсь домой.

Джонс покачал головой:

– Дело не терпит. Это весьма важно как для вас, так и для меня.

Энсон подошел к окну и встал к нему спиной.

– Хорошо. Что там у вас?

– Этот парень, Хармас… Вы его знаете?

– Допустим. И что?

– Он расспрашивал меня о вас, мистер Энсон.

Сохранить бесстрастное выражение лица стоило Энсону сверхчеловеческих усилий. Итак, Хармас все же решил проверить его алиби. Но здесь ему ничего не светит.

– Я в курсе. – Энсон приложил все силы, чтобы голос его звучал естественно. – Это нужно ему для расследования убийства мистера Барлоу. Полицейские проверяют алиби у всех, кто имеет хотя бы малейшее отношение к потерпевшему. А так как именно я оформил этот полис, проверяют и меня. Это обычная процедура, так что пусть она вас не волнует.

Джонс вытащил окурок сигареты из-за уха, приклеил к нижней губе и неторопливо закурил.

– Это как раз меня не волнует, мистер Энсон. Я подумал, что, возможно, это интересует вас. Видите ли, я сказал ему, что между девятью и одиннадцатью вечера вы были здесь и печатали на машинке.

В голосе Джонса слышалась явная ирония, и Энсон внимательно всмотрелся в его полное, хитрое лицо.

– Именно так, – сказал он. – Я сказал Хармасу то же самое. Хорошо еще, что в тот вечер я никого сюда не привел. – Он с трудом заставил себя усмехнуться.

– Ха! – сказал Джонс. – Я подтвердил, что вы были здесь, но ведь он всего-навсего частный детектив. А что будет, если меня спросят копы?

– Повторите им то же самое, – жестко сказал Энсон.

– Не надейтесь, что я буду врать полиции, мистер Энсон. – Джонс сокрушенно покачал головой. – Я не хочу лишних неприятностей. Мне могут инкриминировать соучастие.

Неприятный холодок сковал сердце Энсона.

– Вы это о чем? Соучастие? К чему вы клоните?

– В кабинете в тот вечер вас не было, мистер Энсон.

Ноги Энсона стали ватными, и он без сил опустился на край стола.

– О чем вы говорите, черт возьми? – хрипло сказал он.

– У меня закончились сигареты, – сказал Джон. – Я подумал, не одолжить ли у вас пару штук до утра. Я постучал в дверь. Никто не ответил, но машинка продолжала стучать. Я постучал снова, а так как никто не ответил, то я подумал, не случилось ли с вами чего-нибудь плохого, и открыл дверь своим ключом. Вас в кабинете не оказалось, мистер Энсон. Стук машинки доносился из магнитофона, и вполне естественный, надо сказать… ловко вы меня провели!

Энсон почувствовал, как капли холодного пота скатываются по спине.

«Конец! – подумал он. – Вот я и влип!»

Первой мыслью было вытащить револьвер Барлоу из запертого ящика стола и немедленно пристрелить Джонса, но не успела эта мысль созреть в его голове, как он тут же ее отбросил. У него не хватит сил вытащить эту тушу из кабинета. Необходимо выиграть время, чтобы все как следует обдумать.

– Верно, Джуд, – сказал он. – В кабинете меня не было, но к убийству я не имею ни малейшего отношения.

Джонс, не спускавший взгляда с Энсона, гаденько ухмыльнулся. Энсон почти чувствовал, как дрожит от страха и возбуждения этот толстяк.

– Я в этом тоже уверен, мистер Энсон… я ни мгновения не думал, что вы имеете к этому отношение. Я лишь хотел предупредить вас на тот случай, если меня будут допрашивать копы. Ведь тогда я обязан сказать правду. – Он склонил голову набок и продолжал: – Ничего ведь плохого не произойдет, да, мистер Энсон?

– Как знать, Джуд, может, и произойдет, – медленно сказал Энсон.

На толстом лице Джуда отразилось сочувствие.

– Я бы этого не хотел. Ведь вы всегда были добры ко мне. И чем же это вам грозит?

– Я потеряю работу, – сказал Энсон. – Я подстроил это алиби, потому что был с замужней женщиной. Ее муж уже подозревает меня. Я хотел доказать, что был здесь, а не с ней. – Даже ему самому это объяснение показалось нелепым, но времени придумать что-нибудь более правдоподобное у него не было.

– Вот как? – Неприкрытая ирония сквозила в голосе Джонса. – Вы были всегда так осторожны с девушками. – Он помолчал и почесал толстый затылок. – Ну-ну, если это так, я, пожалуй, смог бы это забыть. Пожалуй, смог бы… Надо подумать…

Энсон, мигом уловив, что его намерены шантажировать, поспешно, слишком поспешно сказал:

– Думаю, Джуд, сотня долларов вам не помешает… в конце концов, даже если я и не имею к этому отношения, но ведь речь идет об убийстве. Как насчет сотни баксов, чтобы вы забыли об этом деле?

Джонс прислонился к стене.

– Даже и не знаю что сказать, мистер Энсон. На душе как-то тревожно. Сказать по правде, моя жена не очень хорошо себя чувствует. Док говорит, что ей надо переехать в место с более благоприятным климатом. А переезд стоит больших денег. Вот если бы вы дали тысячу долларов… Тогда уж я точно все забыл бы.

Энсон вдруг совершенно успокоился. Он оценил ситуацию и понял, что придется убить этого толстого неповоротливого шантажиста. Но для начала нужно заманить его туда, где это можно будет сделать без помех.

– Тысяча! – воскликнул он. – Побойтесь бога, Джуд! Откуда я возьму такие деньги? Две сотни, больше я не могу вам предложить.

Джуд покачал головой. Выражение его лица стало еще более скорбным.

– Я и рад бы помочь вам, мистер Энсон. Но, предположим, копы уличат меня во лжи. Что тогда случится с моей женой? Ведь меня могут упрятать за решетку на пару лет. Нет, две сотни баксов меня не устроят.

Энсон долго смотрел на толстого потного шантажиста, затем сказал:

– Подождите немного. Два-три дня. Возможно, я смогу наскрести пять сотен, но это максимум. Как вы на это смотрите?

– Жаль давить на такого приятного парня, как вы, мистер Энсон. – Глаза Джонса посуровели. – Но мне нужна либо тысяча, либо ничего. Я даю вам пару дней.

Энсон с бессильной яростью наблюдал, как охранник отлепил свое жирное тело от стены и пошел к двери. Открыв дверь, Джонс с ухмылкой обернулся, глядя на Энсона.

– Моя жена все знает, – сказал он. – Я всегда делюсь с ней информацией, но она будет молчать, как и я. Спокойной ночи, мистер Энсон.

Он вышел в коридор и аккуратно закрыл за собой дверь.

По пути домой Энсон остановился на станции техобслуживания «Шелл». Хорнби пожал ему руку и спросил, каково его мнение о новых покрышках.

– Отличные покрышки, мистер Хорнби, – сказал страховой агент. – Я хочу рассчитаться.

– Нет проблем, мистер Энсон. Пойдемте в офис, и я выпишу вам счет.

Уже заканчивая выписывать квитанцию, Хорнби вдруг вскользь заметил:

– Самое интересное, мистер Энсон, что пару часов назад полицейские интересовались вашими старыми покрышками.

Энсон как раз рассматривал диаграмму давления в шинах, висевшую на стене. Слова Хорнби вызвали у него шок. Не поворачиваясь, он спросил:

– Полицейские? Чего ради они проявили такой интерес?

– Думаю, в связи с убийством Барлоу, – ответил Хорнби. – Насколько я понял, на месте преступления остались следы покрышек машины убийцы. Полицейские проверяют всех, кто в последнее время менял покрышки. Я сказал, что вы тоже меняли покрышки, но старые забрали с собой.

Кое-как совладав с нервами, Энсон повернулся к Хорнби.

– Все в порядке, – сказал он. – Я повидаюсь с лейтенантом Дженсоном. Он мой хороший знакомый. Я бы не хотел, чтобы он подумал, что я имею какое-то отношение к убийству. – Усилием воли Энсон заставил себя рассмеяться.

– Ну что вы, мистер Энсон. Я просто счел своим долгом рассказать вам об этом.

– Я понял. В самое ближайшее время я повидаюсь с лейтенантом.

Уже отъезжая от автостанции, Энсон понял, что попал в ловушку. Сколько еще ошибок он сделал? Ему так не терпелось получить деньги за эту страховку, что он не подумал о последствиях этого шага. Как можно было быть таким идиотом, чтобы воспользоваться оружием Барлоу! А поехать менять покрышки в гараж, где его хорошо знают? Да еще Хармас с его расспросами относительно анкеты Барлоу. А что хуже всего, так это то, что у него нет алиби на тот вечер, когда убили Барлоу!

Неужели его тщательно разработанный план обречен на провал? Только не терять головы! Пока алиби, хотя и хлипкое, у него есть, ничего не потеряно! Но как поступить с Джонсом? Руки Энсона, лежащие на руле, вспотели. Ему придется убрать обоих: и Джонса, и его жену! Как иначе заставить их замолчать? Он был на сто процентов уверен, что, даже если он каким-то чудом сумеет раздобыть тысячу долларов, Джонс будет требовать еще и еще. А еще автопокрышки… Он выбросил их на свалку, и они затерялись среди сотен других, отслуживших свой срок. Никто не видел, как он это сделал. Но Джонс! Найдут ли полицейские улики, неопровержимо доказывающие, что именно Энсон убил Барлоу? Сомнительно… Если только у Мэг не сдадут нервы. Хотя если они начнут работать с ней как следует, она вполне может выдать его.

Завтра к вечеру она вернется домой. Придется наведаться к ней и поговорить на интересующие их темы.

Мэддокс небрежно стряхнул пепел с галстука.

– Мне никогда не нравился Энсон, – заявил он. – Было в нем что-то… – Мэддокс неопределенно покрутил рукой. – У него вид сексуально озабоченного человека, а это всегда чревато непредсказуемыми последствиями.

Лейтенант Дженсон сидел за своим рабочим столом. Хармас, оседлав стул, пожирал глазами начальство.

Последний час они потратили на то, чтобы с разных точек зрения рассмотреть причастность Энсона к убийству Барлоу.

– А сейчас посмотрим на это дело с другой стороны, – сказал Мэддокс, бросая окурок на пол и зажигая новую сигарету. – Доказано, что Энсон бывал у этой женщины в спальне. Известно, что он держал в руках ящик, в котором хранился револьвер Барлоу. Отпечатки пальцев безоговорочно это подтверждают. Отличная была идея – получить его отпечатки пальцев, подсунув ему пресс-папье. – Он с одобрением глянул в сторону Хармаса. – Прекрасная идея! – Выпустив клуб дыма к потолку, Мэддокс щелкнул толстыми пальцами. – Благодаря информации, полученной от Фэй Лаули, мы знаем, что Энсон был неравнодушен к слабому полу, да к тому же просаживал деньги на ипподроме. Доказано, что жил он не по средствам. Нам известно, что на следующий день после ограбления бензоколонки «Калтекс» Энсон вдруг кладет на свой счет в банке тысячу долларов. Доказано, что револьвер, из которого убит патрульный офицер, принадлежал Барлоу. Доказано, что из этого же револьвера убит сам Барлоу. Естественно предположить, что оружие убийце дала именно Мэг Барлоу. У того не было денег, чтобы оплатить первый взнос, вот он и был вынужден пойти на ограбление бензоколонки. Доказано, что он поменял покрышки, после того как ему стало известно, – Мэддокс укоризненно глянул в сторону Хармаса, – что на месте преступления обнаружен след протектора. Мы знаем, что у него имеется неоспоримое алиби. – Мэддокс вновь щелкнул пальцами. – Но что такое неоспоримое алиби? Нужно прижать этого ночного охранника, который утверждает, будто Энсон в ночь убийства работал в кабинете с девяти до одиннадцати вечера.

– На перекрестном допросе он не продержался бы и трех минут, – заявил Дженсон. – Десять лет назад он уже отсидел пятилетний срок за шантаж. Да он матери родной солжет, если предложить ему доллар!

Мэддокс расчесал пятерней волосы, и на его мясистое лицо набежала тень.

– Итак, судя по всему, это Энсон, – подвел он итог, поворачиваясь к Хармасу. – Мы можем его арестовать?

– Это вряд ли. – Хармас недовольно скривился. – Опытный адвокат разнесет наши построенные на предположениях домыслы в щепки. Я убежден, что человек, которого мы ищем, именно Энсон. Но как это доказать?

– Это уж твои трудности, – злобно сказал Мэддокс. – За это тебе деньги платят.

Хармас вежливо улыбнулся:

– Думаю, нам нужно оплатить этот иск. Выдать миссис Барлоу пятьдесят тысяч долларов.

Глаза Мэддокса едва не выскочили из орбит.

– Что? Шутки шутить вздумал?! Да она не получит от компании и цента!

Хармас мельком взглянул на часы. Было без двадцати минут девять, и он здорово проголодался.

– Я обещал Энсону, что уговорю вас оплатить страховку. Чтобы создать атмосферу победы, не помешает позвонить ее адвокату и сообщить то же самое. Как только они поверят, что деньги у них в руках, пойдет потеха!

Мэддокс расслабился.

– Продолжай. Мы слушаем.

– Она – экс-проститутка, а такие женщины невероятно жадны. Получив желаемое, она не выпустит добычу из рук, и у них с Энсоном неизбежно произойдет ссора. Завтра она выписывается из госпиталя. Вот я и подумал, что неплохо было бы прослушать ее телефон. Не помешает также спрятать в доме подслушивающее устройство. Ставлю последний доллар, что, как только Энсон узнает, что иск будет удовлетворен, он тут же нагрянет к ней с визитом. А мы постараемся записать их ссору на пленку.

Мэддокс мельком взглянул на Дженсона.

– А ведь не зря мы платим ему такие деньги, – сказал он. – Не скажу, что он такой уж незаменимый человек, но жизнь он мне значительно облегчает. – Повернувшись к Хармасу, он показал ему большой палец. – Действуй! Звони адвокату и Энсону.

Энсон нервно ходил взад и вперед по гостиной, то и дело нервно поглядывая на часы. Было без пяти девять. Внезапно телефон разразился длинной трелью.

Поколебавшись, Энсон снял трубку. Звонил Хармас.

– Я все устроил! – воскликнул он. – Фу-у! Прямо гора с плеч! Мэддокс согласен оплатить иск. И все благодаря вам. Если бы не ваша безупречная работа в этом районе, Мэддокс ни за что не согласился бы, но даже он понимает, что, опротестовав иск, он нанесет урон компании.

– Вы не шутите? Здесь нет никакого подвоха?

Энсон не верил своим ушам. Сама мысль о том, что Мэддокс, имея столько улик против Мэг, все же решил выплатить ей пятьдесят тысяч долларов, просто не укладывалась у него в голове.

– Только не воображайте, что Мэддокс от этого в восторге. – Хармас засмеялся. – Перво-наперво он поговорил по телефону со стариком Барроузом. Мэддокс уверен, что эта женщина убила своего мужа, но он не в силах доказать это, понимаете? Я уже позвонил ее адвокату. Он получит чек завтра.

– Я рад, – сказал Энсон. – Благодарю, что позвонили мне.

– Все в порядке. Я подумал, что вам будет приятно это услышать. – Хармас повесил трубку.

Энсон осторожно положил свою.

Мэг Барлоу поворошила угли в камине, и огонь ярко запылал.

Хотя развалившийся на диване Хоган пребывал не в лучшем настроении, Мэг радовал уже сам факт его присутствия.

Был двенадцатый час ночи, а Мэг выписалась из госпиталя в полдень. Едва она вернулась домой, как сразу же начала названивать Хогану, но прошло несколько часов, прежде чем он снял трубку.

Она попросила его немедленно приехать, но Хоган сослался на то, что занят. Он пообещал быть к девяти, однако приехал после десяти. Расположившись поудобнее на диване и сделав несколько глотков виски, он сразу же осведомился, когда Мэг получит деньги.

– Не знаю, – беспомощно сказала она. – Этот Джеймсон вроде бы хороший адвокат. Иск он уже предъявил, но о результате пока не сообщил.

– Найди его завтра же, – распорядился Хоган. – Не отставай от него. Знаю я этих адвокатов. Если их постоянно не подгонять, они палец о палец не ударят.

Мэг кивнула:

– Я присмотрю за ним. Но что будем делать с Энсоном?

Хоган недовольно глянул в ее сторону.

– Ничего. Дай ему от ворот поворот. Как только получишь деньги, тут же передай их мне. А ему дашь отставку. Поняла?

Мэг с удивлением глянула на него.

– Деньги я тебе отдам, Джерри, но именно ты должен заняться Энсоном. Ведь револьвер Фила все еще у него.

Хоган приподнялся на локте, в его глазах появилась тревога.

– Ты это о чем?

– Я уже предупреждала тебя насчет Энсона. В нем есть что-то такое, что меня очень пугает. Он совершенно ничего не боится. Легко говорить «дай от ворот поворот». Он способен на все. Он может убить меня!

– Ничего тебе не грозит! – рявкнул Хоган. – Неужели ты не понимаешь, дурочка? Ему придется молчать как рыба, если он не хочет угодить в газовую камеру. Он в наших руках. Получаешь деньги, а его посылаешь на все четыре стороны, что может быть проще!

– Как бы не так! – Мэг сжала пальцы в кулачки. – Ты его не знаешь. Он ни перед чем не остановится, тем более когда пахнет такими деньгами!

Хоган опустил ноги на пол и сел. Затем быстрым движением он расстегнул пряжку и вытащил тонкий кожаный ремень из брюк.

– Послушай, детка, – грозно сказал он, поднимаясь. – Ты слишком много себе позволяешь. Надо тебя выпороть как следует. Я…

Его тираду прервал звонок в дверь. Они посмотрели друг на друга.

– Кто это? – тревожно спросил Хоган, опустив ремень.

– Пойди и посмотри, – сказала Мэг. – Или вначале выпорешь меня?

Звонок повторился, долгий и настойчивый.

Энсон вышел из машины, открыл двойные ворота и проехал на бетонированную площадку перед домом.

Фары осветили сад. Прежде чем их выключить, он обратил внимание, что сад Барлоу лишился магической привлекательности.

Было половина двенадцатого ночи. В гостиной горел свет. Энсон подождал немного, затем сунул руку в карман пальто. Пальцы сомкнулись на холодной рукоятке револьвера Барлоу. Неторопливо подойдя к двери, он позвонил.

На его звонок долго никто не реагировал. Ярость постепенно овладевала им. Прижав палец к кнопке, Энсон уже не отпускал его.

Ждать пришлось долго, потом дверь резко распахнулась, и, освещенная лунным светом, перед ним предстала Мэг.

Энсон вспомнил, как увидел ее в первый раз: она стояла точно в такой же позе, что и сейчас, но сейчас все было по-иному. Кровоподтек на челюсти и тщательно запудренный припухший глаз скрадывали присущий ей шарм.

При виде Энсона она испуганно охнула.

– Чего ты хочешь? – требовательно спросила она. – Я не хочу тебя видеть… убирайся!

– Привет, Мэг. – Энсон растянул губы в злобной усмешке. – По-моему, нам нужно кое-что обсудить.

– Ты сюда не войдешь! – Мэг попыталась захлопнуть дверь. – Нам не о чем говорить!

Энсон резким движением толкнул ее в плечо, и, потеряв равновесие, Мэг сделала шаг назад. Войдя в прихожую, он закрыл за собой дверь и прошел в гостиную.

В камине ярко пылали дрова. Энсон тут же заметил на столике два бокала с недопитым виски. «Итак, у нее гости», – подумал он и быстро сунул руку в карман, сомкнув пальцы на рукоятке револьвера.

Когда Мэг вошла следом за ним в гостиную, оставив дверь открытой, порыв ветра с дождем заставил задребезжать оконные стекла.

Энсон подошел к камину и быстро осмотрел помещение. Горящие поленья, диван, два бокала с виски – все напоминало ему их первую встречу. Но это, казалось, было давным-давно.

– Чего ты хочешь? – нервно спросила Мэг.

Энсон внимательно посмотрел на нее. Он подумал: «Вот встречаешь женщину, и она вызывает какую-то химическую реакцию в организме. Ты думаешь, что другой такой нет в целом мире. Но потом что-то происходит, и все… реакция прекращается. Для меня она сейчас не больше чем использованная тарелка, оставшаяся после обеда».

– Ты все время лгала мне, – сказал он. – А ведь если бы ты мне сказала, что была проституткой, воровкой и даже сидела в тюрьме, я ни за что бы не влез в это дерьмо. Так нет же, тебе нужно было соврать. Для меня ты все равно что грязь, которую я соскребаю с обуви.

Мэг безразлично пожала плечами. Глаза у нее были тусклые и ничего не выражающие. Энсон понимал, что бессилен причинить ей боль словами. Прошлая жизнь закалила ее.

– Думаешь, меня волнует твое презрение? – сказала она. – Убирайся.

– Не так быстро! У меня есть новости для тебя. Несмотря на твое прошлое, несмотря на ложь, твой иск будет оплачен. Завтра ты получишь деньги.

Мэг замерла, глядя на него. Кровь отхлынула от ее лица. Она сделала шаг назад, с надеждой глядя на Энсона.

– Это правда? – неуверенно спросила она. – Они действительно заплатят?

Энсон махнул в сторону телефона.

– Позвони Джеймсону. Даже ему они сказали об этом. Я разговаривал с ним, прежде чем приехать сюда. Он сообщил, что приедет сюда, как только получит чек.

Мэг глубоко вздохнула. На лице наблюдавшего за ней Энсона мелькнула циничная усмешка.

– Надеюсь, ты не забыла наш уговор, – сказал он. – Я должен был застраховать твоего мужа и убить его, а ты обещала быть со мной и поделиться полученной страховкой. Ведь мы намеревались уехать отсюда и зажить совершенно другой жизнью. – Он невесело усмехнулся. – Но сейчас я передумал. Да и слишком хорошо я знаю проституток, чтобы доверять им. Итак, мы договорились поделить деньги пополам. Завтра ты получишь чек на пятьдесят тысяч долларов. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас написала мне расписку на двадцать пять тысяч долларов. После чего мы расстанемся и, надеюсь, больше никогда не увидим друг друга.

Мэг знала, что за дверью кухни, прислушиваясь к каждому их слову, стоит Хоган. Его присутствие придало ей храбрости, и она сказала:

– Ты ничего не получишь! Да и вряд ли сможешь заставить меня дать тебе хотя бы цент. Убирайся!

– Не горячись, Мэг. – Глаза Энсона недобро блеснули. – Еще как получу! Не строй иллюзий на этот счет. Ты будешь делать то, что я скажу тебе, или…

Энсон резко повернулся, услышав скрип открывающейся двери кухни. Он похолодел, увидев стоящего в дверном проеме Моряка Хогана.

– Привет, парень, – сказал тот. – Угрожать можешь мне, а не ей. Я больше подхожу для этой цели.

Едва он вошел в гостиную, Мэг благоразумно отошла подальше.

Донельзя удивленный, Энсон переводил взгляд с Хогана на Мэг и обратно. Он сразу же сообразил, по какой причине здесь мог оказаться Хоган. Да, провели его как мальчишку.

– Понятно, – медленно сказал он. – Так ты и есть тот парень, который, по версии полиции, убил Барлоу. Сутенер из Лос-Анджелеса, о котором они уже знают.

Хоган довольно улыбнулся:

– Успокойся, приятель. – Он прислонился мощным плечом к дверному косяку. – Ты новичок в делах подобного рода. Копы уже наезжали на меня, но я сумел доказать, что не имею к этому делу никакого отношения. У меня стопроцентное алиби. Надеюсь, ты тоже вне подозрений, иначе тебе грозят крупные неприятности.

– Мне нужна моя половина денег, – побледнев, сказал Энсон. – Ты и твоя шлюха можете забрать вторую половину, но вы же не будете отрицать, что все устроил я. Я рисковал… половина моя.

Хоган засмеялся, хлопнув себя по толстым ляжкам.

– Ты не получишь ни цента, простофиля! Ты убил его! Когда Мэг разрабатывала эту идею, я понял, что нам нужно найти какого-нибудь простофилю среди сотрудников Национальной страховой компании, и я выбрал тебя, так как знал, что ты сидишь по уши в дерьме и отчаянно нуждаешься в деньгах. Я немного поработал с тобой… удар в живот… на тебя это подействовало. Видишь, как все просто. Ей только и надо было, что написать тебе письмо о страховании драгоценностей, а уж дальше все было просто. – Он вновь ухмыльнулся. – Уж кого-кого, а новичков она обрабатывать умеет. Так что ты не более чем мальчик для битья, которого мы наняли, чтобы таскать каштаны из огня. Пойми, ты не получишь и цента! И нечего наезжать на Мэг! Будешь надоедать нам – газовая камера тебе обеспечена. Ты все понял? – Хоган еще раз ухмыльнулся и ткнул толстым пальцем в сторону двери. – Топай отсюда! Я хочу побыть этой ночью со своей подружкой.

Энсон остался стоять у камина, сжав зубы и не отрывая взгляда от Хогана.

– Ты хочешь сказать, что это твоя идея – использовать меня для того, чтобы застраховать Барлоу, а потом убить его? – хрипло спросил он.

Хоган довольно рассмеялся:

– Ну почему же. Идея принадлежит ей. Зачем мне чужие лавры? Ты бы поразился, узнав, насколько она сообразительна для проститутки. Я всего лишь обеспечивал прикрытие.

Мэг, молчавшая до сих пор, резко сказала:

– Ты что-то слишком разболтался, Джерри. Помолчи!

– Да пусть все узнает. – Тон Хогана становился все более развязным. – Как ни крути, а ведь именно он заработал для нас пятьдесят грандов. Так что он заслужил право знать. Вот так-то, приятель. А сейчас проваливай отсюда. И если нам доведется встретиться когда-нибудь, я куплю тебе сигару.

Не двинувшись с места, Энсон спросил:

– Но как полиция смогла выйти на тебя, Хоган? Почему они решили, что ты мог убить Барлоу?

– Потому что они оказались достаточно сообразительными, приехали сюда и сняли отпечатки пальцев в гостиной и спальне Мэг, – злорадно сказал Хоган. – Они нашли мои, скорее всего и твои тоже, приятель. Но у меня стопроцентное алиби. Думаю, ты не такой простофиля, как кажешься, и позаботился о своем алиби?

Холодные мурашки побежали по спине Энсона.

– Они сняли отпечатки пальцев в спальне?..

Он вспомнил Джуда Джонса и его ехидную улыбку.

– Само собой, – сказал Хоган. – Когда Дженсон сообщил мне, я едва поверил своим ушам.

Энсон вдруг понял, что потерпел поражение. Он вспомнил, как Хармас ни с того ни с сего подсунул ему пресс-папье. Уже тогда он почувствовал смутную тревогу. Теперь он все понял. Он попался на крючок, как идиот. Теперь у Хармаса имеются его отпечатки пальцев. Они наверняка обнаружили их и здесь, в этой грязной гостиной и еще более грязной спальне, где он провел несколько ночей с Мэг. Теперь они наверняка знают, что он был любовником Мэг… а еще показания Мерривезера, смена покрышек… фактов более чем достаточно, чтобы Мэддокс стер его в порошок.

Мэддокс!

Энсон лихорадочно соображал, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации.

Хармас сообщил, что Мэддокс согласен удовлетворить иск. И что же он сделал? Примчался сломя голову сюда из боязни, как бы его не обошли! Мэддокс наверняка предвидел этот его шаг. Энсон сам сунул голову в петлю! Кому, как не ему, знать методы Мэддокса!

Озадаченные Мэг и Хоган наблюдали за ним, пораженные сменой его настроения.

– Послушай, парень… – начал было Хоган, но тут же замолчал, увидев предупреждающий жест Энсона.

Он и Мэг молча наблюдали за действиями Энсона, который начал тщательно обыскивать гостиную. Подозрение страхового агента превратилось в уверенность, когда он обнаружил микрофон, спрятанный за радиатором. Провод от него тянулся через окно в сад.

Энсон в бессильной злобе смотрел на микрофон. Как он мог попасться на такой дешевый трюк? Он был последним идиотом, когда решил, что сможет перехитрить Мэддокса. А между тем они наговорили столько, что всем троим газовая камера обеспечена.

– Что здесь происходит, черт возьми? – рявкнул Хоган, у которого окончательно сдали нервы. – Что ты там обнаружил?

Все так же молча Энсон поманил его к себе и, когда Хоган приблизился, указал ему на микрофон, жестом показывая, чтобы он молчал.

Хоган уставился на микрофон, словно это была гремучая змея. На его покрытом шрамами лице выступил пот. Мэг тоже подошла к ним и, увидев микрофон, приглушенно вскрикнула.

Хоган моментально развернулся и влепил ей пощечину.

– Тоже нашлась умница! – прошипел он. – Полюбуйся на это! Так кто кого перехитрил?

Задавать этот риторический вопрос не было нужды. Все и так было ясно.

– Замолчи, – сказал Энсон. Он подошел к камину и, наклонившись, протянул к огню руки. Неприятная дрожь сотрясала его тело. – Что ж, мы проиграли, – сказал он, обращаясь к пламени. – Но попытка была неплохой. Если бы только эта тупая баба сказала мне правду… если бы она сообщила мне, что состоит на учете в полиции, я ни за что не ввязался бы в это дело. Как только Мэддокс прочел ее досье, дальше все было делом техники. Мы сами себя загнали в ловушку. Он и не собирался платить по иску. Просто сыграл на нашей жадности. А теперь мы попадем в газовую камеру.

– Только не я! – прошипел Хоган, вытирая вспотевшее лицо. – У меня алиби! Они не смогут ничего доказать! Я чист!

Мэг повернулась к нему с бледным, искаженным от ужаса лицом.

– Джерри! Я сделала это только ради тебя! Ведь тебе так нужны были эти деньги. Не можешь же ты уйти и бросить меня! Ведь я люблю тебя! Мы должны быть вместе.

Лицо Хогана превратилось в застывшую белую маску.

– Любишь? Ты? Неужели ты вообразила, что мне когда-нибудь хотелось иметь что-то общее с дешевой проституткой, кроме тех случаев, когда мне от тебя что-то было нужно? Я планировал забрать у тебя деньги и тут же уехать из города. Неужели ты думаешь, что, имея столько женщин, я буду тратить время на такую дешевку, как ты? Ты и твой простофиля можете катиться к черту!

– Давай, давай, продолжай, – ровным невыразительным голосом сказал Энсон. – Все записывается. Говори побольше.

Но ни Хоган, ни Мэг не слышали его слов. Мэг подбежала к Хогану и схватила его за руку, однако тот отшвырнул ее, как надоевшую игрушку.

– Пошла прочь! – с гримасой отвращения он направился к двери.

Энсон вытащил из кармана револьвер Барлоу и протянул Мэг.

– Убей его, – сказал он. – Такие твари не имеют права на жизнь.

Хоган повернулся как раз в тот момент, когда Мэг, взяв револьвер, направила оружие в его сторону. Лицо его исказилось от страха.

– Нет! Не делай это! – закричал он.

– Ну и трус же твой любовник, – сказал Энсон с удовлетворением. Он забрал оружие из дрожащей руки Мэг. Заставив Хогана визжать от страха, он расквитался с ним за тот ужас, который испытал в гараже, когда Хоган ударил его в живот.

Затравленно глядя на Энсона, Хоган, пятясь, вышел из гостиной. И в этот момент зазвонил звонок у входной двери.

Энсон спокойно сказал:

– А вот и гости пожаловали: Дженсон, Хармас и компания.

Хоган, озираясь, как затравленный зверь, вернулся в гостиную.

– Чего испугался? Открой им, – с улыбкой сказал Энсон. Он снова был спокоен и уравновешен. – А потом попытайся доказать, что ты здесь ни при чем. Ничего у тебя не получится! Как и у нее. Вы столько здесь наговорили, что газовая камера вам обеспечена на все сто процентов… Дай им войти!

Когда звонок повторился, Энсон сунул ствол револьвера в рот и, все еще улыбаясь Хогану, нажал на спуск.

Content

Джеймс Хедли Чейз
Расскажите это птичкам

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12