Владимир Сотников

Простофилей быть непросто

Глава I

Разбойник с большой дороги

– Вот и сюрпризы дальнего путешествия! – воскликнул Иван Сергеевич, выходя из машины. – На всех крупных заправках почему-то бензина нет. И это в самый разгар сезона, когда тысячи машин ринулись на юг! И вот – чудо. На какой-то паршивенькой заправочке – ни одной машины, а бензина полно!

– А вот не буду включать колонку, если обзываться будете! – выглянула из двери обиженная заправщица.

– Что вы, что вы! – испугался Иван Сергеевич. – Да вы наша спасительница! Я имел в виду, что не заправка ваша паршивенькая, а всего лишь оборудование несколько… устаревшее.

– Дело не в оборудовании, – проворчала недовольная тетенька. – У других вон все сверкает, а совести нету. Бензин прячут, а потом втридорога продают. А я так не умею…

– Это они не умеют честно работать, – поправила ее Аська, – а вы все правильно делаете!

Тетенька покосилась на Аську и чуть заметно улыбнулась.

Три машины стояли одна за другой. Первая – Цветковых, вторая – Кошкиных, а за ней – Лопушковых.

Филя, Даня и Аська с Аней ехали вместе с родителями к морю. Это было, конечно же, чудом. Потому что много-много потребовалось совпадений для такой поездки.

Во-первых, совпадение родительских отпусков по времени.

Во-вторых, наличие автомобилей. У родителей Фили и Дани машины были давно, а родители Аськи с Аней купили ее месяц назад. Тоже «девятку» – девятую модель «Жигулей», только желтую. Тройка «девяток» очень напоминала лежащий светофор, потому что у Цветковых и Лопушковых машины были красного и зеленого цвета. Для желтой «девятки» Кошкиных, которую держали в середине колонны, это была, что называется, испытательная поездка. Ну, и для самих Кошкиных тоже – как для неопытных водителей.

В-третьих, для такого коллективного мероприятия, как поездка в Крым на автомобилях, нужно этого очень хотеть. И это было, конечно же, самое главное совпадение: что о поездке мечтали и родители, и дети. Ехали и радовались.

Ехали не очень быстро – из-за Кошкиных. Но зато на маленькой скорости можно было рассмотреть всю красоту окружающего мира. А красота была необыкновенная! И цветущие луга, и высокие облака, и синие реки.

– Я же говорила, – не уставала повторять мама Фили, – что нас ждет увлекательнейшее путешествие!

Филя только улыбался в ответ. Разве кто-то с ней спорит? Но такой у мамы характер: всегда любит быть правой. Даже если все с ней согласны.

Иван Сергеевич Цветков заправился и отъехал, уступая место у колонки. Но не успел Кошкин тронуться, чтобы подъехать поближе, как перед ним, подняв облако пыли, резко затормозил сверкающий «Мерседес». Его водителю было тесно даже в такой большой машине. Казалось, что остриженная почти до лысого состояния голова вот-вот выглянет из люка – иначе водителю просто неудобно будет ехать. Машина Кошкиных возмущенно засигналила, но здоровяк лишь небрежно отмахнулся. Правда, через секунду он все-таки постучал костяшкой пальца по часам, объясняя свою спешку.

– Ничего себе! – воскликнул Филя. – Ему, видите ли, некогда! А у нас, значит, полным-полно времени?

Филина мама вздохнула:

– Вообще-то бывают разные ситуации… Человек вполне может спешить. Но при этом хотя бы извиняются!

– Вот он и извинился, – хмыкнул Филин папа. – Постучал по часам, как по нашим головам. Сейчас я ему скажу пару ласковых…

– Лева! – умоляющим голосом произнесла мама. – Я тебя прошу! Не надо в дороге подобных приключений. Вдруг это бандит? Посмотри, у него на плече татуировка!

Последнее слово заставило Филю присмотреться к обидчику. А вдруг мама угадала? Но разве можно узнать бандита по внешности? Он же не увешан пистолетами. А что у человека такой внушительный вид, татуировка и короткая стрижка – это ни о чем не говорит.

Но вообще-то – какая разница, бандит тебя обидел или не бандит? Значит, если обидел обычный человек, то надо дать отпор, а если бандит – промолчать? Страх должен приковать тебя к сиденью? Конечно, чтобы не расстраивать маму, папа пусть остается в машине. А вот Филе можно и выскользнуть из нее тихонечко… Что он и сделал.

Пока здоровяк не спеша направлялся к кассе, план мести быстренько созрел в Филиной голове. А тут и Даня шмыгнул из первой машины ему навстречу.

– Ты что задумал? – спросил Даня.

– Как это тебя выпустили? – покосился на него Филя. – Твои тоже, небось, бандита испугались?

– Мама, – шепнул Даня. – Папа все рвется выяснить с этим кретином, как он сказал, отношения. А я тебя увидел – и сказал, что мне в туалет надо.

– Сейчас сами выясним с ним отношения, – махнул рукой Филя. – Отвлеки его в случае чего, ладно? Какая у тебя жвачка? Качественная?

Он спокойно вытащил из Даниного рта комок жвачки и смешал со своей.

– Все, следи за ним, прикрывай меня. Времени нет!

И Филя, как обезьянка, попрыгал между машинами на двух задних лапах, приседая, чтобы его не увидел не только водитель «Мерседеса», но и родители.

Даня с открытым и освобожденным от жвачки ртом следил за быстрыми действиями своего друга. Ведь это только говорить всегда долго. А делать – раз, два и готово. Если только знаешь, что надо делать.

Филя, видимо, прекрасно это знал. У «Мерседеса» он быстренько прилег на асфальт и жвачкой влепил в протектор заднего колеса две валявшиеся рядом железные пробки от пивных бутылок. Потом замазал белые пятна жвачек пылью, собрав ее прямо с асфальта. Теперь места, в которых находились пробки, стали почти незаметны.

Из-за колеса было видно, что «бандит» все еще стоит у кассы. И тут Филя увидел на асфальте пустую сигаретную пачку. Быстро сдернув с нее целлофановую обертку, он насадил этот прозрачный «чехольчик» на мерседесовскую антенну.

«Слетит от ветра», – подумал Филя и, оторвав от обертки тоненькую прочную ленточку, накрепко привязал прозрачный целлофан к антенне.

Раздался предупредительный кашель Дани. Филя посмотрел вперед и чуть не вскрикнул от неожиданности. Прямо перед ним стояли кожаные пляжные шлепки! И, конечно, вверх от них уходили мощные мускулистые ноги водителя «Мерседеса». Хорошо, что стояли эти ноги по другую сторону машины. А то Филя так увлекся, что собирался придумать еще какой-нибудь сюрприз… Вот и попался бы.

Филя затаился. И, как только дверца «Мерседеса» приоткрылась и водитель стал усаживаться, стремительно шмыгнул прочь от машины.

– Что ты ему устроил? – шепнул Даня. – Может, колесо проколол? Я боялся, что ты именно это решил сделать. А предупредить тебя уже было поздно. Проколоть колесо, по-моему, было бы подло.

Даня проводил глазами пронесшийся мимо «Мерседес». Машина мчалась, как самолет по взлетной полосе!

– Я мину подложил, – спокойно сказал Филя. – Считай до десяти. Сейчас будет взрыв.

– Да ну тебя! – отмахнулся Даня. – Ладно, потом расскажешь. А то вон мамы не сводят с нас глаз. Скажем, что в туалете были.

– А то где же? – ухмыльнулся Филя. – Конечно, в туалете, куда заходят дети. Вот, стих получился! И как только эти стихи сочиняют? У меня чуть рифма – сразу вранье. В туалет ведь не только дети заходят.

Но несмотря на неудачи в поэзии, Филя был доволен. Он даже руки потирал от радости.

– Я вот только боюсь, – вздохнул он, – у «Мерседеса» такая скорость, что никакая жвачка не удержит эти пробки. Надо было, наверное, проще действовать. Прикрутить к выхлопной трубе обыкновенную консервную банку.

Пока они разговаривали, заправились и Кошкины с Лопушковыми. Аська с Аней что-то шептали друг другу и показывали на Филю.

– Вот девчонки! – возмутился он. – Только бы смеяться над человеком.

– Да ты что! – не согласился с ним Даня. – Думаешь, они не поняли, куда ты ползал? Очень даже поняли. Вот и восхищаются твоим героизмом.

Даже порозовели слегка от таких слов еще совсем незагорелые Филины щеки.

Через километр разноцветная кавалькада «девяток» обогнала «Мерседес», застывший на обочине. Его водитель стоял на четвереньках и заглядывал под днище машины. Когда колонна, напоминающая светофор, проезжала мимо, «бандит» проводил ее долгим взглядом. Не прошло и нескольких секунд, как «Мерседес» легко обогнал колонну. Филя при этом открыл окно до отказа и высунул наружу голову, прислушиваясь к шороху шин по асфальту. Довольный, он помахал рукой Дане, который оглядывался назад из передней машины.

– Чему ты так радуешься? – спросила мама.

– А почему бы не порадоваться? – удивился Филя. – Все прекрасно.

Но мама знала Филю досконально. И поэтому подозрительно на него покосилась.

Через несколько километров тот же «Мерседес» снова стоял на обочине. Здоровяк, насупившись, как бешеный бык, смотрел на своего «железного коня» и переводил злой взгляд на тройку «девяток».

– Может, его подбросить? – предложил Филя.

Мама еще более подозрительно взглянула на него.

– Филипп, – строго спросила она, – ты где был, когда выходил из машины на заправке?

– Конечно, в туалете. Куда заходят дети, – хихикнул Филя.

– Что-то мне не верится… – задумчиво пробормотала мама.

Через минуту их опять обогнал «Мерседес».

Мама забеспокоилась всерьез:

– А может, он играет с нами, как кошка с мышью? Точнее, с мышами?

– Не волнуйся, у него просто что-то с машиной, – успокоил ее Филя. – Вот он и останавливается, пытаясь узнать причину.

– Почему ты об этом говоришь так уверенно? – обернулась к нему мама.

– Я тоже так считаю, – поддержал Филю папа. – Если водитель часто останавливается и осматривает машину, значит, ищет неисправность. Не находит – едет дальше. Но опять слышит в двигателе подозрительный шум – и опять останавливается. Со мной так много раз бывало. Так что тут особенного ума не надо.

– Понятно, – вздохнула мама. – Вы сговорились. Это ясно по вашим обидным репликам. Особенный ум, конечно, только у вас.

И опять машина стояла у обочины! А водитель… Нет, водитель был не за рулем. И даже не рядом с «Мерседесом». Он… стоял посреди дороги! И совершенно ясно было, что он перекрыл дорогу именно «светофору». Почему-то как раз в этот момент все шоссе, насколько хватало взгляда, было абсолютно пустынным.

Хорошо, что расстояние было достаточным для того, чтобы затормозить плавно. Особенно важно это было, конечно, для начинающего водителя желтой «девятки». Как только машины остановились, здоровяк спокойно сошел с асфальта на обочину, положил ладонь на капот «Мерседеса» и стал выстукивать пальцами какой-то неприятный марш.

– Вам нужна помощь? – высунулся из окна первой, красной, машины Иван Сергеевич Цветков.

Здоровяк молчал, оглядывая путешественников. Тут уж их терпению пришел конец.

– Да объясните же наконец ваше поведение! – вскричал Иван Сергеевич, громко хлопая дверцей.

Захлопали дверцы и двух остальных машин.

Водитель «Мерседеса» хмыкнул:

– Дружненький коллективчик!

«Коллективчик» стал вертеть головами. Десять человек переглядывались, ничего не понимая. У Дани, Фили и Аськи с Аней было целых шесть родителей. Вместе получалась почти футбольная команда. И вдруг ее останавливает на дороге какой-то одиночка, который и на вратаря не тянет, потому что играет без всяких правил!

Филя подумал об этом и сразу же внутренне прикусил язык. Если честно, без всяких правил сыграл и он сам… Подстроил вредность? Подстроил. Тут не отвертишься. Что в оправдание можно сказать? Почти ничего. Кроме того, что Филя таким образом стремился наказать здоровяка за его хамство. Но вся злость на этого хама прошла у Фили уже после первой остановки «Мерседеса». Отомстил – и достаточно. А сейчас дело, видно по всему, усложнялось.

– Как это понимать? – прорычал водитель «Мерседеса». – Папа, мама и я – хулиганская семья?

– В чем дело? – удивленно спросил Иван Сергеевич.

– Мне еще и объяснять вам надо? – презрительно прищурился здоровяк. – А может, наоборот?

– Короче! – вдруг каким-то глухим и совсем чужим голосом произнес Лев Николаевич, папа Фили. – Кончай базар. Ехать надо. В чем дело?

Не только водитель «Мерседеса» с интересом взглянул на Льва Николаевича, но и все его спутники. Такого голоса, да еще и с такой интонацией, от кандидата биологических наук Лопушкова никто никогда не слышал!

– Вы мне машину испортили, – ответил здоровяк Льву Николаевичу.

– Я? – удивился тот.

– Ваша компания. Когда я заправлялся.

– А! – вдруг воскликнула тоненьким голоском Аська. – Это когда вы себя некультурно повели и влезли без очереди? Вот ваша машина от стыда и сломалась.

– Вот! – Здоровяк указал на Аську пальцем. – Слышали? «От стыда!» «Мерсы» от стыда не ломаются! Это вам не… другие тачки!

И он кивнул в сторону «девяток». Наверное, Аська очень обиделась за свою новенькую желтенькую машинку. Поэтому она чуть не подпрыгнула, заверещав:

– Очень даже ломаются «Мерседесы» от того, что в них сидят злые люди! Особенно такие… соловьи!

Здоровяк даже растерялся:

– Это почему же соловьи? Глупости какие…

– А потому! – не унималась Аська. – Соловьи-разбойники! С большой дороги.

То ли потому, что вид у здоровяка был такой удивленный, то ли потому, что Аська эти слова чуть не пропищала, все прыснули смехом. Даже здоровяк. И обстановка, что называется, разрядилась. Напряженность в воздухе спала.

– А что у вас с машиной? – спросил Иван Сергеевич.

Водитель «Мерседеса» пожал плечами:

– Не пойму ничего. Шум. А источник не определю. Неприятно ехать, когда не знаешь, что забарахлило…

– У нас так было! – воскликнул Филя. – Помнишь, пап?

И он упал на руки, будто собирался отжиматься от асфальта. Так, на руках-ногах, Филя обполз «испорченный» «Мерседес». И возле заднего колеса радостно засмеялся:

– Посмотрите! Вы просто наехали на жвачку. А в ней – целых две пивные пробки. Вот они и шуршат по асфальту.

Здоровяк хмыкнул:

– Странно… Я здесь все глянул. Даже катил вручную, чтоб шины осмотреть. Никакой жвачки не заметил…

– Как же не заметили? – удивился Филя. – Вот же, светлое пятно. Все жвачки светлые. Разве вы не знаете?

За несколько секунд до этого Филя быстренько перевернул жвачку светлой стороной вверх. Правда, все же придавил ее ладонью и слегка запачкал пылью, чтобы не слишком свеженькой она выглядела.

– Знаю, знаю, – пробурчал водитель и стал брезгливо счищать с протектора липучку. – Тьфу, гадость! Если б я знал, что это такая мелочь! А то звук такой неприятный – ших-ших-ших… Думаю, вдруг ремень генератора? А у меня запасного нет.

Филя уже подхватился на ноги.

– А вот еще один источник шума! – воскликнул он и сдернул с антенны целлофановый чехольчик. Ленточку, которой целлофан был привязан к антенне, Филя, конечно же, не стал показывать. – Знаете, как на ветру жужжит эта штучка?

– Теперь уже знаю, – пробурчал здоровяк. – Действительно, было такое мерзкое тр-р-р-репетанье. А ты откуда знаешь, какой звук издают и пробки на протекторе, и эти штуки на антенне?

И водитель «Мерседеса» подозрительно посмотрел на Филю. Совсем как мама недавно в машине.

– Опыт, – развел руками Филя. – Простой жизненный опыт. У нас с папой такое уже случалось.

Здоровяк рассмеялся:

– Спасибо, что поделился опытом! – И вдруг он уставился на Филю. – Странное совпадение, а? – медленно проговорил он. – У вас с папой такое случалось, и у меня… Точь-в-точь, да?

Филя пожал плечами. Мол, откуда же мне знать про эти совпадения? На помощь пришла Аня.

– Все машины ведут себя одинаково, – с мудрым видом заключила она. – Правда, если люди не заставляют их нарушать правила хорошего тона. Например, на заправку без очереди лезть.

Здоровяк хохотал долго, от души. Даже глаза заслезились от хохота.

– Ох, ребятки, – наконец выдавил он сквозь смех, – давненько со мной такого не случалось! Развеселили вы меня. И научили… кое-чему. Не будем вдаваться в подробности, как говорится, да? Что ж, – обратился он ко всей группе, – приношу свои извинения за инцидент на заправке. А теперь пора ехать.

И он, постучав по часам уже знакомым жестом, сел в машину, продолжая похохатывать.

Когда уже проехали минут десять, мама спросила:

– Нет, Лева, ты все-таки скажи: где ты набрался таких словечек? «Короче», «кончай базар»… Это же бандитский жаргон!

Папа вздохнул, отмахиваясь.

– Телевизор надо смотреть, – подсказал Филя. – И не тому научишься.

– Хорошо, что по телевизору еще не учат бомбы под машины подкладывать, – не оборачиваясь, сказала мама. – А только так, по мелочам. Пробки там всякие…

Филя замер. Ничего себе! Вот это мама… Вычислила его в два счета! Неужели сейчас примется за нравоучения? Но мама молчала, лишь один раз хитренько покосившись на Филю через плечо. И он восхитился еще больше. Да такую маму можно смело брать в свою компанию! Если бы она была девчонкой, конечно… Как Аська с Аней.

Глава II

Все исчезают по очереди

Всякая дорога интересна. Едет ли человек в поезде, летит ли в самолете, плывет ли на корабле. Но если кто хоть раз в жизни испытал на себе, что такое горная автомобильная дорога, – будет вспоминать ее всю жизнь. Это по крайней мере не уставала повторять Филина мама.

– О господи! – вскрикивала она, отшатываясь от окна, если за ним вдруг открывалась пропасть. – Бедный Кошкин! Представляю, каково ему сейчас приходится! И какой черт дернул нас поехать этим путем? Есть же другая, совершенно равнинная дорога…

Папа виновато откашливался. «Чертом», как ни странно, был именно он. Лев Николаевич, как только машины въехали в Крым, предложил этот маршрут. Дело в том, что дорога раздваивалась. К Коктебелю – цели путешествия – можно было доехать или через Феодосию, по равнине, или через Алушту, после которой часть пути шла по берегу моря. Не сказать, чтобы по горам, но все-таки далеко не по ровной местности.

– Как не использовать такую возможность? – восклицал Лев Николаевич. – В кои-то веки выпадет счастье проехать краем моря! Полюбуемся ландшафтом. По степям еще покатаемся на обратном пути. А на небольшой скорости любая дорога безопасна.

Это он имел в виду водительскую неопытность Кошкиных. Надо сказать, уже совершенно зря. За два дня пути Сергей и Лена – они ни за что не хотели, чтобы их называли по отчеству, к тому же и выглядели они не намного взрослее своих дочек-близняшек, – совершенно уверенно стали вести свою желтую «девятку». Даже иногда вырывались вперед, обгоняя переднюю машину.

– Да, Лева… – вздыхала мама. – Устроил ты нам заключительный этап. Гонки на выживание получились. Хотя дорога красивая, что и говорить!

И она, уже привыкнув к крутым спускам и подъемам, к поворотам по самому краю пропасти, улыбалась, подставляя лицо непривычно мягкому и ласковому крымскому ветру, который врывался в окошко.

– Это еще так себе красота, – отмахивался папа. – Вот Коктебель вы сразу узнаете. Безо всяких указателей.

Неизвестно, что творилось в других машинах, но Филя и его родители от восторга потеряли дар речи, когда открылась взору коктебельская бухта. Конечно, произнести несколько слов каждый из них вполне мог – но как-то само не говорилось… В машине раздавались только звуки вроде «ух ты!», беспрерывные оханья и аханья да цоканье языком.

На самой высокой точке перед спуском в коктебельскую долину, на специальной площадке, Филин папа остановился, посигналив спутникам. Все тоже остановились и вышли из машин.

– Приехали! – сказал Лев Николаевич. – Так хочется, друзья, чтобы вы поздоровались с Коктебелем именно отсюда. Меня научили этому правилу лет, наверное, двадцать назад. Надо медленно обвести взглядом все видимое пространство и глубоко-глубоко вздохнуть. И тогда Коктебель примет вас. Вот, начинаем – видите, длинная узкая скала из песчаника уходит в море? Это Хамелеон, стерегущий бухту слева. Думаю, понятно, почему он так назван. По форме точь-в-точь хамелеон, а главное, так же меняет свой цвет в зависимости от времени суток. Но подробнее я вам о нем потом расскажу. Смотрим слева направо: море, конечно, потом курчавая гора Карадаг – потухший вулкан, правый стражник бухты, потом гора Святая, потом зубчатая скала Сюрю-Кая… Вот, пожалуй, основные названия. Для первой встречи. Подробности, как говорится, потом, при более близком знакомстве.

– Если бы ты даже не сказал, что надо вздохнуть, – воскликнула мама Фили, – я все равно бы вздохнула! И еще, и еще!

Лев Николаевич улыбнулся:

– Действительно, от вздоха при встрече с Коктебелем еще никто не удержался. Особенно на этом месте. Потому что начинается другой воздух, другая жизнь! Сказка!

И он распахнул руки, словно собираясь полететь над бухтой.

Честно говоря, Филя не очень понимал восторги взрослых. Получался парадокс: родители прыгали от радости, как дети, а их дети, наоборот, стояли спокойно и смотрели на эти проявления восторга, как строгие родители. Не хватало только, чтобы Филя прикрикнул что-нибудь вроде:

– Успокойтесь, шалунишки! Не свалитесь в пропасть от радости!

Филя, Даня и Аська с Аней переглянулись и вздохнули. Их взгляды словно говорили: «Беда с этими родителями. Ну, красиво. Ну, замечательно. Но не пора ли наконец окунуться в море?»

– А жить мы будем вон там, – показал Лев Николаевич. – Видите, левее самого поселка Коктебель, ближе к Хамелеону, раскинулся палаточный городок? Там мы поставим наши машины этаким каре, как походный римский лагерь. Вместе с палатками получится свой маленький поселочек из трех машин, трех палаток и с внутренним двориком.

– Однако, надо поспешить, – сказал Иван Сергеевич. – Видите, машины проносятся мимо нас одна за другой. Без всякого приветствия Коктебелю. И, судя по номерам, все из дальних мест, и все спешат к палаточному городку. Наверное, там не так много места.

Ребята уже расселись по машинам. «Вперед!» – говорил их нетерпеливый вид.

Палатки ставить – довольно скучное занятие. Но если делать это не спеша, да к тому же время от времени нырять в море, которое плещется всего в сотне метров, то ребята согласны были заниматься этим хоть все лето. Да и родители не торопились. Главное – место найдено, занято, а теперь можно спокойненько его благоустраивать.

– По-моему, ничего, – отплевываясь от воды, сказал Филя, когда они с Даней заплыли подальше и взглянули на палаточный городок.

– Людей многовато, – высказал свою оценку Даня. – А в остальном… Я думал, хуже будет. Вообще-то мне не верилось, что наши родители решатся на такую поездку. Дикий способ отдыха.

– Потому нас и называют дикарями! – хохотнул Филя. – И вообще, все здесь – дикари.

И он высунул из воды руку, чтобы обвести широким жестом весь берег, покрытый машинами и палатками.

– Тоже мне, дикари, – проворчал Даня. – Дикари не собираются, наверное, в такие большие стаи. Муравейник какой-то.

– Не расстраивайся, – успокоил его Филя. – Что же делать, если людей так много? Лето, море – все сюда едут. Но мы ведь на машинах. Надоест на этом месте – спокойненько переедем в другое. Папа говорил, вдоль побережья народу значительно меньше.

– Вот и ехали бы сразу туда, где народу меньше, – не успокаивался Даня.

– Поедем, поедем! – Филя взвешивал на руке маленькую медузку. – Просто мой папа очень любит Коктебель, еще со времен своей юности. Поживем здесь и поедем вдоль моря.

Такой же в точности разговор вели и взрослые. Данин папа, Иван Сергеевич, тоже был не очень доволен.

– Хоть я и привык к полевым археологическим условиям, но не думал, честно говоря, что таким образом пройдет мой отпуск, – ворчал он, распаковывая бесчисленные рюкзаки и коробки.

– Отлично пройдет наш отпуск! – весело восклицал Лев Николаевич, разжигая походный примус. – Вот сейчас кофейку сварим, искупаемся, посидим, посмотрим на самую красивую в мире гору… И никто из вас даже не пикнет ничего против Коктебеля!

– Против Коктебеля я как раз ничего не имею, – хмыкнул Иван Сергеевич. – Замечательное место. Но здесь же, я заметил по дороге, есть какие-то отели? Я не говорю, что надо жить в роскоши, но элементарные условия для отдыха… Если уж это называется отдыхом.

– Дорогой Иван Сергеевич! – Лев Николаевич замахал руками, чуть не выронив примус. – Был я в так называемых коктебельских отелях! Это пытка. В номере дикая жара, под балконом – вечная музыка. А наши дети? Думаете, они променяют свободную дикую жизнь на какой-нибудь затхлый отельчик? Сейчас они выйдут из моря, будут помогать нам устраиваться. Я думаю, полезное для них занятие. Где они еще научатся готовить, мыть посуду, убирать за собой? Вот, мама не даст соврать, наш Филипп не очень-то приучен к домашнему труду. Правда, Соня? – обратился он к жене.

Она улыбнулась:

– Лева, при чем здесь какой-то домашний труд? Глупости какие. Неужели мы приехали для того, чтобы учить детей готовить и мыть посуду? И вообще, все выглядит так, будто мы против такого отдыха, а ты один – за. Ничего подобного! Мы все этого хотели, к этому стремились, и вот – достигли. По-моему, все замечательно.

И с каким-то совсем детским визгом Филина мама разбежалась и бросилась в воду. Рядом вынырнула испуганная, как у тюлененка, мордочка Фили. Казалось, на ней было написано: «Ну ты, мам, даешь! Я тебя такой еще не видел!»

Иван Сергеевич рассмеялся:

– Вот и ответ на все мои ворчания! Сдаюсь, сдаюсь и ворчать больше не буду. Это я так, по-стариковски. Тем более, честно говоря, сам равнодушен ко всяким отелям – и роскошным, и обычным. Ничего не скажешь, есть своя прелесть в том, чтобы прямо из палатки нырнуть в море.

– Кстати, пора и нам окунуться, – заметил Лев Николаевич. – А то расплавимся. Бедные наши покупатели! Каково им сейчас на рынке?

Имелись в виду все Кошкины и Данина мама, Аня-большая. Они ушли за продуктами. Перед их уходом окончательно разобрались, кого как будут называть. Вслед за Кошкиными – Сергеем и Леной – запротестовали против отчеств и мамы Фили и Дани.

– А что, разве мы такие старенькие, что нас будут называть, как какие-нибудь музейные экспонаты? – замахала руками Филина мама. – Мне и так уже надоели остроты на тему наших с Левой имен. Ведь Лева у нас – Лев Николаевич, как Толстой. А я – Софья Андреевна, представьте себе! Конечно, все кличут нас Толстыми, а вовсе не Лопушковыми. А вообще-то я Соня.

И действительно, мама Фили выглядела чуть ли не девчонкой. Даже не поворачивался язык назвать ее Софьей Андреевной, как жену писателя Льва Николаевича Толстого.

– Лучше бы всем клички взять, – посоветовал Филя. – Проще было бы.

– А вот кличек не надо, – не согласилась мама. – А то меня точно обзовете Сонькой Золотой Ручкой. Была такая знаменитая авантюристка и мошенница. Остановимся на именах. Итак, детей я не переименовываю, а взрослые отныне – Сергей, Лена, Соня, Аня-большая, Лева и Ваня.

Лев Николаевич и Иван Сергеевич закашлялись.

– Как-то… – пробормотал Иван Сергеевич. – Не особенно приятно. Ваня… Какой же я Ваня?

Он произнес это настолько искренне и по-детски, что все рассмеялись.

– Ладно, – махнула рукой Соня. – Должны быть исключения из правил. Мы будем, как дети, а вы, раз не можете отказаться от своих профессорских привычек, останетесь взрослыми. Иван Сергеевич и Лев Николаевич – как Тургенев и Толстой.

– Что-то многовато у нас детишек оказалось, – заметил Иван Сергеевич. – Трудновато будет нам со Львом Николаевичем с вами управиться. Детский сад какой-то с двумя воспитателями.

И вот «воспитатели» уже начали волноваться. Двое их подопечных, Филя и Даня, плещутся спокойненько в море, да и Софья Андреевна, то есть Соня – вот она, не отплывает далеко от берега. А где же остальные? Неужели для того, чтобы дойти до рынка и купить необходимые продукты, надо столько времени? Уже несколько часов…

– Не могли же они заблудиться! – Лев Николаевич вскакивал и в который раз смотрел вдоль берега. – Здесь же все просто: на рынок – в одну сторону вдоль моря, обратно – в другую. С закрытыми глазами можно ходить. Поселочек маленький…

– Людей зато много, – вздохнул Даня.

Филя вдруг внимательно на него посмотрел.

– А ведь… – прошептал он. – Знаешь, что мне пришло в голову? Одна версия. Если они не возвращаются, значит, их что-то удерживает. Например, кто-то из них отстал, потерялся. Кто это может быть? Конечно же, Аська! А если она куда-то ушмыгнула, значит, не просто так. Это уж сто раз проверено. Кого-то увидела из старых знакомых. И решила проследить на всякий случай…

– Да какие же здесь могут быть старые знакомые? – отмахнулся Даня. – В этой толпе и не узнаешь никого.

– Вспомни, сколько за последний год нам пришлось распутать всяких дел, вспомни! – каким-то учительским тоном сказал Филя. Будто Даня об этом сам не знал! – И почему бы кому-нибудь из наших старых знакомых не оказаться в Коктебеле? Отдыхать на море все любят. Вспомни похитителя папируса, вспомни мошенника, который Дедом Морозом переодевался. Витю Огурцова, наконец, который древнюю статуэтку из египетской гробницы украл! Да всех и не перечислишь…

Но тут Филя понял, что напоминать Дане о приключениях прошедшего года как-то неудобно. Даня был таким же их участником, как и Филя. И конечно же, прекрасно помнил всех людей, с которыми пришлось иметь дело. И хороших, и плохих. Насчет хороших – любая встреча с такими людьми приятна. А вот плохие… «Спасибо» они при встрече не скажут, это точно. Потому что ребята им здорово насолили. А вдруг такой человек, увидев кого-нибудь из них, захочет отомстить?..

Филя с Даней, не сговариваясь, подпрыгнули в одну и ту же секунду.

– Вы куда? – удивился Лев Николаевич.

– Встречать, – ответил Филя. – Что без толку сидеть на месте?

До рынка они с Даней добежали в одну минуту. Это оказалось совсем недалеко, но бежать мешал народ, неторопливо плетущийся по дорожке.

– Вроде бы те же люди, – недоумевал Даня. – И совсем другие. В Москве спешат, ловко уворачиваются от столкновения друг с другом. А здесь… Как будто спят на ходу! С открытыми глазами.

– Это состояние называется «сон у моря», – засмеялся Филя. – Есть такая лечебная процедура в санаториях. Мне папа говорил, что на юге люди становятся совсем другими. Расслабляются, одним словом. Вон, смотри!

В узком проходе рынка столкнулись две толстые тетеньки – словно корабли в узком проливе. И уже несколько минут тетеньки молча ждали, кто из них уступит дорогу. Себя каждая из них не имела в виду, конечно. Самое странное было то, что тетеньки не ругались! Просто молча ждали, обмахиваясь своими широкополыми шляпами. Уже и позади каждой слышались возмущенные крики – а они все стояли.

– Видишь, – сказал Филя, – в Москве они бы уже орали, как будто их скорпионы покусали. А здесь – ничего, мозги у них отключены из-за жары. На отдых настроились, знают, что нервничать нельзя.

– Может, и наши так где-нибудь стоят? – хмыкнул Даня. – Тоже не могут с кем-нибудь разойтись?

Но Филя покачал головой. Видно было, что шутить он совсем не расположен.

– Нет их здесь. Пять человек – заметная группа. Что же будем делать?

– Обратно пошли, – предложил Даня. – Они уже, наверное, в лагерь вернулись. Разминулись мы!

Обратно ребята добежали быстрее. Наверное, от волнения. Они думали об одном и том же. Неужели приключения начались сразу, с первого дня? Даже не с первого дня, а с первого часа? И Филя, и Даня были почему-то на сто процентов уверены, что это именно приключение. Если несколько человек, среди которых Аська, пошли на рынок маленького приморского поселка и пропали – значит, что-то случилось.

– Не надо было Аську отпускать, – вздохнул Даня. – Это как примета. Если Аська в первый день попадает в какую-нибудь историю – будет у нас и весь отдых веселеньким!

– Если честно, – загадочно улыбнулся Филя, – я совсем не против этого… Дань, давай издалека посмотрим на наш лагерь. Если они вернулись, будет видно. А если нет – продолжим поиски. Ведь как только мы покажемся на глаза нашим папам, вряд ли они отпустят нас.

На площадке перед тремя палатками нервно прохаживались Иван Сергеевич и Лев Николаевич. Больше в лагере никого не было.

– А где же твоя мама? – удивленно спросил Даня.

– Похоже, здесь все пропадают по очереди, – пробормотал Филя. – Хорошо еще папы пока на месте.

Глава III

Верхом на хамелеоне

Наверное, на всем коктебельском побережье в эти минуты, когда и ходить из-за жары лень, – только два человека бегали, как ненормальные. Конечно, это были Филя с Даней. Пот струился по их лицам, и даже частые погружения в море не помогали. Окунутся ребята, а через минуту – опять жарко.

– Все, хватит, – наконец махнул рукой Даня. – По-моему, это глупо. Разыскивать пятерых человек… Даже шестерых. Что они, все вместе под землю провалились? Давай вернемся в лагерь и будем ждать их там.

– Выслушивать там всякие запреты? – хмыкнул Филя. – Представь, что будут говорить сейчас наши папы. Вот видите, скажут, нельзя уходить, скажут. Нельзя без спросу, нельзя далеко. Короче, сплошное «нельзя». И это в первый день! По Аськиной милости с самого начала установят для всех жесткие правила. Как в тюрьме.

– Да почему по Аськиной? – пожал плечами Даня. – Может, она ни в чем не виновата.

– Посмотришь, – уверенно сказал Филя. – Исчезновение – любимое Аськино приключение. У нее просто нет такого чувства, что ее кто-то может искать, ждать. Сколько раз это уж проверено! Увлекается и исчезает. А все остальные, наверное, разыскивают ее.

– Тогда почему же мы никого не встретили? – спросил Даня. – Вот же она, набережная. Узкая полоска. Справа море, слева холмы начинаются. А дальше вообще чуть ли не горы. Кто в жару туда полезет? Значит, мы должны были кого-нибудь встретить на набережной? Должны. А раз не встретили, то нечего больше и бегать. Может, они в каком-нибудь кафе сидят и мороженым наслаждаются.

– Три часа? – вздохнул Филя. – Хотел бы я посмотреть на ту гору мороженого, которую Аська может растянуть на три часа.

И вдруг он внимательно посмотрел на Даню, словно припоминая что-то.

– Что-то часто мы употребляем слово «горы», – пробормотал Филя. – Не кажется тебе?

– Ты что имеешь в виду? – не понял Даня.

– То и имею, – усмехнулся Филя. – Как раз в горы и надо идти! И как мне это раньше в голову не пришло? Аська у меня несколько раз спрашивала перед тем, как они на рынок пошли, можно ли здесь по горам лазать.

– Да нет, Филь, – отмахнулся Даня. – Это уже какая-то ерунда получается. Что она, совсем ничего не соображает? Захотела на гору забраться – и сразу полезла? Она же знает, что они пошли на рынок, что они вместе…

– Аська всегда все знает и делает всегда по-своему! – Филя засмеялся, вглядываясь вдаль и натянув козырек кепки на самые глаза. – Ну-ка, посмотри. Сколько фигурок на Хамелеоне?

– Одна, две, три… – Даня начал считать маленькие черточки на самом краю скалы, тянущейся далеко в море. – Четыре, пять… Ну и что? Так же можно и в противоположную сторону посмотреть и насчитать вдалеке ровно столько людей. И решить: а вот и они!

Но Филя словно не слышал рассуждений Дани.

– Шесть. Шесть фигурок, – сказал он. – Видишь, шестая совсем на краю. Но не стоит, а сидит. Интересно, почему? – И тут он воскликнул: – Мне ведь папа рассказывал, как он на Хамелеон этот лазал! И чуть не свалился! Потому что там только тоненькая тропинка по самой верхней кромке идет. И справа пропасть, и слева… Голова мгновенно может закружиться. Бежим!

Тропинка, по которой им предстояло пробежать, была видна вся, и от этого казалась не такой уж и длинной. Она вилась вверх по холму и сворачивала к Хамелеону. Ни одного человека ребята на ней не встретили.

– Ну, поверил, что это они? – тяжело дыша, спрашивал на бегу Филя. – Видишь, больше дураков нет по жаре здесь ползать.

– А ры-рынок? – не понимал Даня. – Ладно Аська. Но там же ее родители, моя мама. Они что, тоже не соображают?

– Ра-ра-ра… – вскрикивал под каждый шаг Филя. – Разберемся!

Откуда же взялся на тропинке перед ними человек? Словно из-под земли вырос.

Филя с Даней остановились как вкопанные. Потому что… Метрах в пяти перед ними стоял и ухмылялся водитель «Мерседеса», тот самый здоровяк!

– Вот так встреча, – спокойно сказал он те самые слова, которые готовы были сорваться с языка и у Фили, и у Дани. – Вот так встреча. Случайно это или нет? А, ребятки?

И, не дожидаясь ответа, здоровяк прошел мимо, мурлыкая какую-то незнакомую мелодию.

Открыв рты от изумления, ребята смотрели ему вслед.

– Он что, умеет быть невидимым? – прошептал Филя. – Ведь впереди никого не было. Я только на секунду отвернулся от тропинки… Смотрю – а он уже передо мной!

– Да… В общем-то, не это самое странное, – пробормотал Даня. – Может, он лежал, сидел. Да мало ли что? Не в этом дело. Вопрос его в самую точку! Случайна наша встреча или нет? Действительно, какие-то невероятные совпадения.

Филя отмахнулся и ринулся дальше.

– Да подожди ты! – взмолился Даня. – Дышать нечем. Ты так бежишь, будто спешишь на помощь утопающему или висящему над пропастью!

Не произнес бы Даня этих слов, если бы знал, как недалеки они от истины…

Тропинка становилась все более узкой. Если смотреть прямо под ноги, то все было нормально – бежишь себе по дорожке. Какая разница, что высоко? Но вот стоило посмотреть по сторонам, а точнее, вниз – и налево, и направо… Сразу же хотелось остановиться и присесть, схватиться руками за землю. И ползти, ползти на четвереньках, чтобы быть ближе к тропинке, не видеть этих провалов пропасти…

– Стой! – выкрикнул Даня. – Голова уже кружится.

Филя остановился.

– Ты дальше не иди, хорошо? – каким-то уговаривающим тоном сказал он Дане. – Пожалуйста, не иди. Ты хуже меня высоту переносишь. Достаточно и того, что случилось. Ловушка и так полнехонька! Ты здесь их будешь принимать. Видишь, вон они стоят.

Кого принимать и какая ловушка, Даня не понимал. Он сидел на тропинке, упираясь в нее руками, и боялся поднять глаза, посмотреть по сторонам. Нет уж, лучше смотреть или на свои руки и ноги, или прямо на дорожку. Вон по ней ползет муха. Что она делает на такой высоте? Не боится? Не кружится у нее голова? Даня специально чуть ли не проговаривал вслух эти глупые вопросы, чтобы отвлечься от своего страха. Но какое-то предательски вредное желание так и тянуло посмотреть вниз…

Он услышал, как Филя громко крикнул:

– Только не толкайтесь! По одному медленно поворачивайтесь и идите ко мне! Можно на четвереньках!

На самом окончании мыса, над обрывом, стояли цепочкой Соня, Аня-большая, Сергей, Лена, Аська… И точно так, как Даня, вцепившись руками в землю, сидела Аня-маленькая. Тропинка была настолько узкая, что разминуться на ней два человека не могли. А, наверное, все хотели помочь Ане. Они кричали, перебивая друг друга, и не сразу услышали Филю. Потом наконец оглянулись и поняли, что надо делать так, как сказал он.

По очереди, медленно-медленно переступая ногами, почти не отрывая их от земли, первой приблизилась к Филе мама. Филя остановился в том месте, где тропинка все-таки расширялась, образовывая что-то вроде кармана.

– Тихо, тихо, – прошептал он. – Вот туда, мам, там Даня вас всех ждет.

Он даже не понимал, что бормочет абсолютную глупость. Какую помощь может оказать Даня, если сам не в силах взгляд оторвать от тропинки?

– А… ты? – тоже шепотом спросила мама.

– А я уже привык к высоте! – воскликнул Филя. – И спокойненько помогу Ане. Она будет ползти, а я ее за руку держать. Пока до широкого места не доберемся.

– Будь осторожен, будь осторожен, – повторяла и повторяла мама.

Она дошла до Дани, и уже вместе они отошли еще дальше – туда, где тропинка расширялась и превращалась в нормальную широкую дорожку.

– Как вы здесь оказались? – спросил Даня.

– Ужас какой-то! – вздохнула Соня. – Сама не пойму. Все так быстро получилось. Увидела твою маму, которая куда-то спешила, еле догнала ее… Она сказала, что все побежали на Хамелеон. Ну, и мы, конечно, сюда!

– Кто же первый сюда забрался?

Этот вопрос Даня задал машинально. Можно было и не спрашивать. Прав Филя: только Аська могла устроить такую головокружительную экскурсию. Но как она умудрилась затащить сюда всех остальных? Почему родители понеслись сломя голову на этот высоченный и узенький Хамелеон вместо того, чтобы изучать цены на овощи и фрукты?! Ведь всем известно, что мамы – большие любительницы шляться по всяким магазинчикам и рынкам. А по горам лазать… Что-то не высказывали они такого желания.

– Как я выяснила, – сказала Соня, – сначала исчезла Ася. Потом Аня. Потом, конечно, Лена с Сергеем. Потом твоя мама. Ну, и я…

Если бы Даня слушал сейчас не взрослого человека, он, конечно, в качестве комментария покрутил бы у виска пальцем. С ума они все сошли, что ли? Может, подействовала непривычная жара? Так сказать, акклиматизация?

– А почему… – Даня поперхнулся, потому что чуть не ляпнул не очень приличные слова про сумасшествие. – Почему вы устроили эти догонялки?

– Здрасьте! – укоризненно посмотрела на Даню Соня. – Это мы устроили? Девчонки побежали друг за другом, ничего не сказав! Конечно, взрослые пошли за ними. Я, например, увидела твою маму. Думаю: куда это она? Сейчас догоню и спрошу. Мы с ней решили: что-то случилось. И оказались правы. Стояли здесь – от страха не могли пошевелиться! Я даже слова не могла произнести – подсказать Ане, как выбраться обратно. Еще немного – и она могла бы сорваться…

Все равно Даня ничего не понимал. Он просто махнул рукой, наблюдая, как по тропинке по одному выбираются из заточения его спутники. Действительно, странное место! Вокруг простор, никаких дверей и засовов – а сдвинуться с места почти невозможно. Потому что сложнее всего на такой узенькой тропинке, которая по обе стороны обрывается вниз отвесным склоном, – развернуться. Когда человек идет вперед – вроде бы ничего страшного, идет себе и идет. А вот оглянется – и страх пробирает до костей. Даня испытал это на себе, что и говорить. Даже необязательно было до самого конца тропинки добираться… Можно себе представить, что почувствовала Аня, которая оказалась на самом носу этого Хамелеона!

Вот наконец и она выбралась на дорожку пошире, пройдя мимо Фили. За руку Аню держал ее папа. Сергей так вцепился в руку, что Аня сморщилась:

– Папа, ты чуть руку мне не оторвал!..

– Уши вам надо оторвать, а не руки! – прикрикнул на нее Сергей.

Но видно было, что он не умеет долго злиться. Как только опасность миновала, Сергей сразу же успокоился. Он только оглядывался на верхнюю кромку Хамелеона, поводил от удивления головой и восклицал:

– Надо же! Никогда не думал…

– Что не думал? – спросила его жена Лена и вздохнула. – Что твоих дочек придется с горы стаскивать? Этого можно было ожидать, уверяю тебя! И ведь я даже знаю, кто виноват во всем…

И Лена строго посмотрела на Аську. Но Аська была увлечена разглядыванием тропинки, которая начиналась у ее ног и была видна далеко-далеко, до самого палаточного городка. Кого она там старалась рассмотреть?

Филя повторил ее взгляд и понял: а ведь из-за страха они совсем забыли про здоровяка. И быстро же он спустился вниз! Вон, подкатывается колобок к началу набережной.

Филя незаметно дернул Аську за руку и шепотом спросил:

– Ты Соловья-разбойника выслеживала, что ли?

Аська кивнула. Родители стали шумно обсуждать невероятное происшествие, и Филя с Даней воспользовались этим, чтобы допросить девчонок. Филя, конечно, не удержался от того, чтобы покрутить у виска пальцем:

– Ты что, ненормальная? Зачем его выслеживать?

– На всякий случай, – ответила Аська. – А вдруг он что-нибудь затевает? И сейчас надо за ним бежать – пока он еще виден.

Аська прищурилась, выискивая у начала набережной едва заметную фигурку.

– Хватит уже, набегалась! – буркнул Филя.

– Ну почему ты ее не остановила? – удивленно спросил Аню Даня. – Это же глупо: следить за человеком на абсолютно открытой местности, где и спрятаться-то негде! Не говоря уже о том, что человек этот ничем не вызвал подозрения.

Аня вздохнула. Что, мол, поделаешь с моей сестричкой, которой везде хочется искать приключения?

– Такой глупости мы еще никогда не совершали, – сказала она. – Ася, наверное, перегрелась за дорогу. Когда мы уже были наверху, он спокойно прошел мимо нас обратно. Конечно, он узнал нас, но не подал виду, только усмехнулся. Я смотрю – а сзади папа с мамами… Ну, мы и сделали вид, что просто забрались посмотреть сверху на Коктебель.

– «Просто забрались»! – передразнил Филя. – Даже у нас с Даней еле сил хватило, чтобы сюда забраться! Представляю, как взрослые устали и испугались.

Краем уха он слушал разговор родителей. Надо же знать, какие меры они собираются предпринять, чтобы подобные приключения не повторялись! Но похоже, еще никто толком не пришел в себя. Всех даже охватило какое-то странное веселье. Наверное, вид, который открывался с высоты Хамелеона, просто не мог его не вызвать.

– Потрясающе, просто потрясающе! – все повторяла и повторяла Лена.

И Сергей продолжать бормотать:

– Да… Никогда бы не подумал, что придется сидеть верхом на таком огромном Хамелеоне! Как на гигантском динозавре.

Филя с удивлением смотрел на взрослых. Казалось, о своих детях они уже забыли.

«Странное место этот Хамелеон, – подумал Филя. – Лучше уж любоваться им издали, чем кататься на нем верхом».

Глава IV

Маскировщики

Страх всегда приходит с некоторым опозданием.

Когда все спустились в лагерь и рассказали Льву Николаевичу и Ивану Сергеевичу о своем «восхождении» на гору, почему-то наступила долгая-долгая пауза. Тогда всем и стало наконец страшно. Каждый испугался того, что могло бы произойти, если бы у кого-нибудь на высоте закружилась голова…

Филя покосился на папу. Тот заметил его взгляд.

– Я знаю, – сказал Лев Николаевич, – ребята ждут проработки. Конечно, очень трудно удержаться, чтобы не накричать на вас. Но это было бы слишком просто. Вы умные и хорошие, поэтому давайте договоримся: еще один подобный случай – и мы все вместе возвращаемся в Москву. Хорошо?

Все вздохнули. Кому хочется возвращаться в Москву из Крыма, даже не накупавшись как следует? Но все-таки было приятно, что никаких криков и упреков не прозвучало. Все обошлось тихо и спокойно. Как и должно быть в культурном обществе.

Филя все-таки подумал о некоторой несправедливости. Ведь, если разобраться, они с Даней в этой истории выступали совсем в другой роли, чем девчонки. В роли спасателей, можно сказать. Но выгораживать себя Филя даже не пытался. Раз уж у них такая дружная компания, то и ответ надо держать всем вместе. Что разбираться сейчас – кто виноват, а кто нет?

Тем более что Аська выглядела так, будто для нее вообще радостная жизнь закончилась навсегда. Наверное, из-за такого ее вида ни у кого из взрослых и не поднялась рука – точнее, язык – ругать ее.

– Наверное, я круглая дурочка, – грустным-грустным голосом сказала Аська, когда вечером ребята вчетвером сидели у моря и бросали в воду маленькие камешки. – Бывают такие дурочки. Их сколько ни учи в школе, а они глупыми остаются. Ни книжки им не помогут, ни всякие науки.

– С чего ты взяла? И чего так расстроилась? – Филя постарался, чтобы в его словах звучало искреннее удивление. – Ну, конечно, ты иногда делаешь глупости… Но из-за этого считать себя дурочкой? Просто надо ошибок избегать. А для этого надо чаще советоваться с друзьями! И все будет в порядке.

– Как будто я друзей в кармане ношу, – вздохнула Аська. – Это же не орешки. Вас рядом не было. Аня отстала… А мне хотелось, когда вернусь, вам что-нибудь новенькое и интересное сообщить! Тем более этот бандит так мне не понравился, что я просто не могла не следить за ним. Думала, как в пословице: на ловца и зверь бежит.

– А почему ты решила, что этот человек – бандит? – удивилась Аня.

– Не то чтобы решила… Подозрительный он просто. И такое совпадение: в дороге нам встретился, теперь здесь разгуливает…

Аня засмеялась:

– Да мы просто заболели какой-то особой болезнью! Все время хотим приключений. Есть же такая болезнь, которая называется мания преследования. Это когда человеку кажется, что его постоянно кто-то преследует. А нам кажется наоборот. Что мы должны за кем-то следить. Но ведь в жизни совсем мало интересных ситуаций.

– Не так уж и мало, – не согласился Филя. – Вспомни, сколько за последнее время нам пришлось пережить приключений!

– Вот я об этом и говорю, – кивнула Аня. – Мы привыкли к приключениям. А жизнь не всегда такая интересная. Бывают в ней и затишья.

– Как старушка рассуждаешь, – хмыкнул Филя.

– И ничего не старушка! – обиделась Аня. – А просто… нормально рассуждаю. Все в жизни изменяется. И не обязательно все время должно быть интересно. Жизнь тоже должна… отдыхать.

– Вот, оказывается, для чего мы приехали сюда! – уже во весь голос засмеялся Филя. – Чтобы наша жизнь отдохнула! А я думал, купаться и загорать.

– Да ладно тебе, – почему-то не поддержал его Даня. – Аня, в общем-то, права. Я тоже подумал, что мы чересчур усердствуем.

– Не понял я тебя, – удивился Филя. – Что значит – чересчур ур… усердствуем?

– Необязательно в каждом грубияне подозревать бандита, – объяснил Даня. – Часто встречаются просто невоспитанные люди.

– И эти, как ты говоришь, невоспитанные люди, – еще более язвительно хмыкнул Филя, – воруют старинные папирусы, коллекции миниатюрных картин, древние статуэтки… Что-то частенько нам встречались невоспитанные люди, не правда ли?

– Я не понимаю! – Рассердившись, Даня бросил в воду такой большой камень, что брызги от него долетели до ребят. – Что ты предлагаешь? Устраивать слежку за этим человеком? С какой стати?

– Во-первых, я ничего не предлагаю, – ответил Филя. – А во-вторых, раз уж ты спрашиваешь, с какой стати, я отвечу. Этот человек чуть не стал виновником несчастья. Он специально завел целую группу людей на такую тропинку, откуда они сами не могли выбраться, и спокойненько смылся. Если он способен на такой гнусный поступок, то может натворить немало бед. Вот что я тебе скажу.

И Филя бросил в воду камень ничуть не меньше. Наверное, даже раза в два больше Даниного. И поэтому его слова странным образом показались более убедительными.

– Ты думаешь, – прошептала Аня, – он сделал это специально? Но откуда же он знал, что мы все последуем за ним на эту гору?

– Ну, во-первых, на Аську достаточно один раз глянуть, чтобы понять, что она любопытная. – Филя усмехнулся, даже не посмотрев на Аську. Словно демонстрируя этим, что ему не надо смотреть на Аську вообще. Он и без этого знает, насколько она любопытна. – А во-вторых, – продолжил он, – для таких гнусных вещей ведь не нужны особенные мозги. Ничего заранее планировать не надо. Увидел этот тип Аську, вспомнил, как она его обозвала разбойником, а еще заметил, как она за ним рванула, вот и решил: ах, ты следить за мной вздумала? Ну так получай! Он даже и не знал, что, как в сказке про репку, целая связка народу получится. Все друг за дружкой на эту тропинку полезли. Смешно! Хоть и не очень… – Филя раздосадованно махнул рукой. – А вы рассуждаете. Воспитанный-невоспитанный, грубый-негрубый… Опасный он человек, вот и все. Еще раз Аську встретит где-нибудь, вообще по лбу треснет каким-нибудь арбузом!

– Почему арбузом? – не поняла Аська.

– А чем будет, тем и треснет, – объяснил Филя. – С рынка он будет нести огромный арбуз, понятно? И сравнит его крепость с твоей коробочкой.

И Филя, конечно же, прикоснулся костяшкой пальца к Аськиной голове. Постучал. Но Аська не отшатнулась, а даже улыбнулась:

– У меня крепче! Я сто раз падала, разбивалась, стукалась и ударялась! И хоть бы что. Мама говорит, что наша квартира в моем детстве напоминала испытательный полигон.

– Наверное, поэтому вас и поселили на первом этаже, – заметил Филя. – Чтобы ты не пробила своей головой все этажи насквозь.

– Вообще-то, – задумчиво проговорил Даня, – в твоих рассуждениях очень много точных наблюдений и мыслей.

– Спасибо, – хмыкнул Филя. – Про этажи, что ли?

– Нет, я про то, что ты раньше говорил. Почти со всем можно согласиться. Скажи, – обратился Даня к Аське, – а ты не помнишь, заметил он твою слежку или нет?

– Мы с ним столкнулись нос к носу! – Аська шмыгнула этим самым носом. – А потом я пристроилась за туристами. Они куда-то в горы шли. Потом, правда, свернули на другую тропинку.

– Туристка! – вздохнул Филя. – Теперь все окончательно ясно. Отомстил Аське этот тип. Надо быть с ним поосторожней.

– Об этом наши родители позаботятся, – сказал Даня. – Вряд ли они теперь нас одних куда-то отпустят. Вот, уже и сейчас зовут. Пойдемте.

Хоть ребята и искупались, и посидели с родителями перед палатками под звездным небом, настроения это не прибавило. Ясно было, что жизнь в Коктебеле началась у них не лучшим образом.

Филя проснулся рано. Он лежал в палатке, слушал, как мамы готовят завтрак, и думал о том, что отдых, в сущности, скучное занятие. Родители будут следить за каждым шагом, и будет все по расписанию. Еда, купание, опять еда. И «отдохнут» они по полной программе, без всяких приключений.

Каково же было Филино удивление, когда мама встретила его словами:

– Доброе утро. До завтрака можете искупаться и прогуляться по набережной. Мы же вчера договорились, что вы будете вести себя осмотрительно? У вас полчасика.

«Ничего себе! – подумал Филя. – Проверку нам, что ли, устраивают?»

Море показалось холодным, а вот набережная уже с утра была раскалена. Дорожка, которая вывела ребят из палаточного городка, манила подальше, в тень деревьев, росших вдоль набережной. Конечно, Аська уже выискивала глазами киоски с мороженым, несмотря на мамин запрет есть сладости до завтрака.

– Вообще-то заблудиться здесь невозможно, – сказал Филя. – Одна узенькая набережная. Не очень рисковали наши предки, подарив нам мнимую свободу. Хотя, честно говоря, я даже этого от них не ожидал после вчерашнего.

Они дошли до небольшого пирса. У причала стояли две яхты и маленький рыболовный катер, с которого продавали соленую кильку. По пирсу прогуливались отдыхающие, любуясь утренним морем.

Вдруг Аська встрепенулась и дернула Филю за руку.

– Ты чего? – не понял он. – Обратно пора?

Она шепнула:

– Надо за киоски шмыгнуть. Там людей больше.

Филя быстро огляделся.

– Кого ты испугалась? Что-то не вижу нашего знакомого, – пробормотал он. – Обычные отдыхающие вокруг.

Но Аська уже силой тащила его с пирса. Ничего не понимая, и Даня с Аней поспешили за ними.

На аллее за киосками, где было многолюдно, Аська отдышалась:

– Фу-у! Пронесло.

– Прикалываешься, что ли? – хмыкнул Филя. – Чтоб жизнь скучной не казалась? Что-то не очень убедительно у тебя получается.

– Вот и не умеешь ты, Филя, следить! Ничего вокруг себя не замечаешь! – набросилась на него Аська. – А меня всегда ругаешь! Опять я с ним чуть не столкнулась. Переоделся, не узнать. Хитренький. А сам следит за одним человеком… Вот они!

Ребята юркнули за тетеньку, которая продавала пляжные принадлежности. За яркими надувными матрасами, мячами и кругами спрятаться было нетрудно.

С пирса вышла на набережную странная троица. Впереди, надвинув широкополую шляпу на лицо, которое и без того почти полностью закрывали темные очки, шагал высокий человек. Оставшаяся незакрытой часть его лица обросла черной щетиной. И, словно стараясь совсем закрыть этого человека от окружающего мира, сзади из-под шляпы спадала на его плечи тонкая длинная косынка. Она укутывала его фигуру, как свадебная фата. Человек был огромен, а его одежда – легкая рубашка и шорты – вообще казались одолженными у какого-нибудь великана.

Позади него в небольшом отдалении двигались два ходячих шкафа – если только у шкафов есть необходимость двигаться. У этих такая необходимость была. Потому что ясно было: они следуют за человеком в широкополой шляпе. Хотя изо всех сил стараются показать, что гуляют сами по себе.

Филе было достаточно одного пристального взгляда, чтобы сказать:

– Телохранители вывели боссика на прогулку. Ну, и что в них такого страшного?

Пришла очередь Аськи посмотреть на Филю с удивлением.

– Ты что, Филь? – скорчила она удивленную гримасу. – Притворяешься? Разве вон тот, второй, тебе никого не напоминает? Водителя «Мерседеса», например? За кем я вчера следила, забыл? И посмотри, как он сегодня выглядит! Как ты думаешь, зачем ему менять свою внешность до неузнаваемости? И это тебе не кажется странным?

Но вместо Фили воскликнула Аня, сразу же захлопнув себе ладошкой рот:

– Ой! Я узнала его! Это же… Филипп Приколов! Вон тот, первый, который в шляпе и очках!

– А кто он такой? Откуда ты его знаешь? – спросил Даня.

Видно было, что Аня растерялась. Она не знала, чему больше удивляться: тому, что увидела прямо перед собой знаменитого человека, или тому, что этого человека совсем не знает Даня. Наверное, от растерянности она принялась объяснять подробно, будто отвечая в школе:

– Это такой певец – Филипп Киркоров. А совсем недавно появился его двойник – Филипп Приколов. Он и песни Киркорова исполняет, только в другой манере. И тоже очень быстро стал знаменитым. Его у нас в классе все девчонки любят.

Филя в притворном ужасе закатил глаза:

– Ну почему девчонки всегда любят такое, от чего у нормального человека мороз по коже? Вроде Прикола этого… – И он кивнул в сторону «шляпы». – А вообще, – продолжал Филя, – раз уж так много Филиппов развелось, то меня зовите для разнообразия Простофилей! Хоть чем-то надо же от них отличаться.

Даня засмеялся:

– Не волнуйся, мы тебя и так Простофилей зовем. В шутку, конечно, да ты ведь никогда и не обижался. И никто тебя с этим Приколовым не перепутает. Только вот странно… – Даня выглянул из-за надувных матрасов, висящих на длинной веревке между деревьями. – Странно, – продолжил он, – что Приколов не боится использовать свою похожесть на настоящего Киркорова и петь его песни. Я знаю, что так нельзя по законам авторского права. Значит, или настоящий Киркоров разрешил ему это делать, или…

– Это сам Киркоров и есть! – закончил за него Филя. – Я так сразу и понял. Он и псевдоним себе придумал в знак того, что прикалывается. Мол, когда я прикалываюсь со скуки, то я Приколов.

– Да нет, что ты! – горячо воскликнула Аня. – Киркоров другой. Наши девчонки Приколова больше любят…

Филя отмахнулся:

– Да что мне твои девчонки! Пусть хоть осла поющего полюбят. Ладно, отвлеклись мы. Смотрите, они уже с аллейки сворачивают. Насчет певца мы еще все узнаем, никуда он не денется. Главное, что Аська сегодня сделала новое открытие: вчерашний наш проводник на Хамелеон – телохранитель у этого Кир… При…

И Филя махнул рукой. Мол, какая разница!

– А зачем нам это открытие? – улыбнулся Даня. – Ну, узнали мы это. И что? Тем более это вы такие глазастые. А я в этом телохранителе почему-то не очень различил нашего знакомого.

– И тебе это не кажется странным? – с такой же, как недавно у Аськи, интонацией хмыкнул Филя. – Ты не узнал, а Аська узнала. И она права: надо подчиняться своим чувствам. Особенно если эти чувства – подозрительные. Вперед, за этими маскировщиками!

И Филя без оглядки рванул по аллее. Опасаться было некого: Приколов со своими спутниками исчез за поворотом.

Даня даже не успел напомнить своему другу о том, что у них не так много времени на всякие непонятные выслеживания. Из получаса, отведенного на прогулку, прошло уже не менее двадцати минут. Все-таки не очень хотелось с самого первого дня нарушить уговор с родителями. Но Филя уже был далеко. Ребятам ничего не оставалось делать, как поспешить за ним.

Все-таки опасно развивать высокую скорость! И не только потому, что можно упасть на повороте. На такой скорости трудно тормозить. Особенно если вы бежите вчетвером – друг за другом. За поворотом, который миновали ребята, следовала совсем коротенькая дорожка – и за ней начиналась большая площадка. Наверное, самая большая площадка на всей коктебельской набережной. Ее даже вполне можно было назвать площадью.

Как падающие костяшки домино, ребята уткнулись друг другу в спины, и самой первой «костяшке» пришлось туго. Филя еле сдержал напор своих друзей. Если бы он этого не сумел сделать, их погоню, конечно, обнаружили бы. Потому что на всей большой площади, выжженной солнцем до ослепительного асфальтового блеска, никого не было.

Кроме Приколова и его двоих телохранителей. Два «шкафа», один из которых был давним знакомым ребят, прохаживались по площади с таким видом, будто раздумывали: купить им мороженого или водички? И в поисках ответа на этот вопрос разглядывали витрины киосков. Какой «шкаф» был знакомым, а какой нет, Филя не успел разобраться. Да и какая теперь разница? Филя изо всех сил уперся в асфальт ногами, чтобы оттеснить ребят с площади обратно на дорожку. И соображать уже почти не мог.

Да и редко, честно говоря, люди соображают во время погони и слежки. Особенно интересной слежки. А это был, наверное, как раз тот случай. Случай интересной слежки.

Филипп Приколов подошел к невысокому парапету, отделяющему площадь от расположенного ниже пляжа. Наверное, он очень любил смотреть на море. Действительно, вид с этого места был замечательный: открывалась вся бухта вместе с окаймляющими ее горами – от Хамелеона до Карадага. Телохранители продолжали исследовать витрины киосков.

И тут из-за красивого белого здания, выходящего фасадом на площадь, вышел человек. Оглядевшись, он направился к Приколову. По тому, как этот человек взглянул на часы, было понятно, что встреча назначена на определенное время.

Филя отшатнулся еще дальше за кусты, оттесняя ребят.

– Да что мы, в самом деле, в сыщиков играем? – начал возмущенно шептать Даня. – Гуляют себе люди. Все известные артисты маскируются, и их телохранители тоже. Не привлекать же им в таком людном месте к себе общее внимание!

– Тише, – прижал палец к губам Филя. – Во-первых, хоть место и людное, в это время здесь народа нет. Все на пляже. Значит, место для встречи выбрано правильно. Вроде они случайно встретились, и разговор никто не услышит. А во-вторых, посмотрите на этого незнакомца. Я вчера перед сном в туалет бегал. И конечно, ради интереса немножко вдоль набережной пробежал. Думал, что больше нас не пустят ни на какие прогулки. Так вот, этот человек обходил всех торговцев сувенирами и драгоценными камнями. И я подслушал случайно, как кто-то называл его Испанцем и говорил, что он здесь над ними главный. Что может быть у этого Испанца общего с Приколовым?

И Филя обвел друзей вопросительным взглядом.

– Наверное, артист хочет купить какой-нибудь сувенир, – предположил Даня.

– Может быть, – задумчиво проговорил Филя. – Может быть… Только сувениры покупают в открытую, выбирая на лотке. Да? А они о чем-то потихоньку договариваются. Неужели не подозрительно?

– По-моему, – отмахнулся Даня, – ты сам излишне подозрителен. Люди ведут себя как хотят. А мы за ними бегаем, играя в сыщиков.

– Ах так?! – возмутился Филя. – Значит, вы не замечаете ничего интересного? Не хотите ничего узнать таинственного? Ладно, пойдемте обратно. Будем спокойненько жариться на солнышке, как слепые котята. Раз ничего вам не надо!

Сравнение с котятами показалось обидным. И Филю поддержала Аня:

– Посмотрите, какое неприятное лицо у этого Испанца. Может, он собирается обмануть Филиппа Приколова? А мы сможем его предупредить…

– Для этого надо хотя бы знать, что они затевают, – сказал Филя. – Только кого мы собираемся предупреждать? Нашего вчерашнего проводника на Хамелеон? Нет, по-моему, они все друг друга стоят. И чувствую я, затевают общее нехорошее дельце! Не забывайте, что наш Соловей-разбойник только что приехал сюда из Москвы. Отдельно от Приколова. А разве телохранители ездят отдельно от босса? По-моему, этот Прикол специально вызвал его. Мол, приезжай срочно, потому что мне необходимо подкрепление, намечается новое дельце… Я в этом уверен! Просто так дополнительные телохранители не приезжают.

– Может, у него концерты намечаются, а не новое дельце, – не согласился Даня. – Как раз на концертах и надо побольше телохранителей.

Филя неопределенно пожал плечами. Мол, посмотрим, что там намечается!.. Тем временем Испанец и Филипп Приколов пошли вдоль набережной. Телохранители следовали за ними. Редкие прохожие с пляжными сумками появлялись на площади. И все они были значительно ниже ростом этой четверки – и Испанца с артистом, и телохранителей.

– Они, как Гулливеры в стране лилипутов, – хихикнула Аська.

– А вот это и хорошо, – улыбнулся Филя. – Следить будет легче. В любой темноте, в любой толпе заметим этих Гулливеров. Не замаскируются!

– Ой! – воскликнула Аня. – А нас будут ругать!

Филя быстро взглянул на часы.

– Уложились! – махнул он рукой. – Правда, на возвращение остались секунды, как у Золушки. Не потерять бы наши хрустальные тапочки! Зато приключение продолжается. Ну что, Гулливерчики, посмотрим, что у вас за делишки?

И он весело погрозил пальцем в сторону уже почти безлюдной площади.

Глава V

Глупости под солнышком

Как разбиваются дружеские компании? По пустякам, по причинам, которые через некоторое время покажутся абсолютно нелепыми и смешными. Ссорятся всегда по глупости.

Кажется, всем это давным-давно известно, а ничего люди не могут с собой поделать. Продолжают ссориться, и все тут. Во всяком случае, поворчать друг на друга всегда найдут повод.

Утренняя слежка за Приколовым и его телохранителями как раз и стала таким поводом. Четверо друзей настолько по-разному оценили это незначительное приключение, что, казалось, к общему мнению не придут никогда.

С Аней все было понятно: Филипп Приколов был для нее звездой. Поэтому она считала: если и ввязываться в эту историю, то лишь затем, чтобы спасти артиста или по крайней мере предупредить его об опасности.

Аська никак не могла отвязаться от мечтаний о мести своему обидчику. Не могла она простить Соловью-разбойнику поход на Хамелеон! Поэтому в ее голове вертелись и вертелись коварные планы. Придумала, например, стащить у телохранителя темные очки и нацарапать на стеклах тоненькой иглой «я дурак». Про такую штуку Аська узнала однажды в школе, подслушав разговор двух старшеклассников. Они говорили, что с такой надписью на очках человек может ходить целый день и не понимать, почему это он сам себя считает дураком. И только потом сообразит, что не в мозгу у него эта мысль написана, а на стеклах очков. Ведь буковки перед самыми глазами расплываются, сразу их не заметишь, но смысл прочитывается… Хитрый и, конечно, жестокий способ мести!

Или можно незаметненько сунуть своему врагу в карман маленький кусочек медовых сот, которые продают на набережной. Помашет он тогда ручками – от пчел! Закружатся они над ним роем, и пока этот телохранитель поймет, в чем дело…

Но все-таки трудные это были способы. Очки стащить, кусочек сот засунуть в карман – об этом только мечтать легко. А вот осуществить… Поэтому Аська придумывала все новые и новые способы. Но старалась, чтобы они все-таки были гуманными. Прикольными, одним словом.

А вот ворчание Дани и Фили как раз и было источником разногласий всей компании. Даня по-прежнему считал слежку детской игрой в сыщиков, говорил какие-то умные слова и сразу же разъяснял их смысл, хоть Филя и не просил об этом.

– Презумпция невиновности, – учительским голосом объяснял Даня, – это когда человек считается невиновным, если его вина не доказана. А у нас что? Какие доказательства? Люди просто не понравились внешне. Да таким образом можно половину пляжа преступниками считать! Вон, смотри, у дяденьки спина волосатая. Значит, он зверь!

И Даня даже хихикнул над своей шуткой. Не очень, правда, удачной. Потому никто не поддержал его хихиканья.

Вот так они лежали на песочке в перерывах между купаниями, поджаривались на солнышке и потихоньку ворчали. Хорошо еще, что Аська и Аня не очень-то участвовали в этом ворчании. Но своим молчанием только подтверждали, что в компании друзей наступил период разногласий.

И родители уже явно беспокоились, поглядывая на четверку друзей.

– Лева, ты бы поговорил с Филей, – предлагала Соня. – Что это за вид такой у детей? Перекидываются какими-то сердитыми фразами. Неужели из-за вчерашнего Хамелеона?

– Ладно, поговорю, – выглядывал из-за журнала Лев Николаевич. – Посмотрим еще на их поведение. Мне кажется, что это симптомы новоселья. Бывает, что на новом месте у людей возникает ощущение дискомфорта. Посмотрим, посмотрим…

– Вы говорите о каких-нибудь полярниках или космонавтах, – включался в беседу Иван Сергеевич. – А у подростков, мне кажется, более простые причины для разногласий. Кстати, вчерашний поход на гору, я уверен, еще долго будет аукаться. Ребята, наверное, все никак не могут осмыслить случившееся. А между тем есть многое, что в принципе не поддается осмыслению. Глупое происшествие, например. И знаете что? Надо нам прогуляться. Взять и на целый день уйти куда-нибудь в горы. Устанем, как звери, вернемся, искупаемся – и не будет больше никакого ощущения дискомфорта!

– Можно просто яму копать, – отзывался Лев Николаевич, не опуская журнала. – Если есть необходимость устать. Или присесть тысячу раз.

– Я не об этом… – терпеливо объяснял Иван Сергеевич.

И начиналась среди родителей дискуссия! Слушать такие разговоры ребят нельзя было и заставить – не то что пригласить добровольно. Они даже отползали по пляжу в безопасное место, до которого не долетали родительские слова.

В общем, сразу две компании – детская и родительская – были охвачены эпидемией споров и разногласий. А если разобраться, кто был в этом виноват? И где начало странных событий? Филя, хоть и думал об этом, не делился своими размышлениями с Даней. Он знал, кто виноват! Началось-то все еще на заправке… Но напоминать об этом именно сейчас Филе не хотелось. Даня все равно не согласится. Потому что именно сейчас наступила такая минута… Минута, когда друзья спорят обо всем. Один говорит – черное, другой – белое. Высокое – низкое, сухое – мокрое. Время несогласия, другими словами. И его просто надо пережить.

Филя вздыхал, переворачивался то на спину, то на живот. Но так ничего и не говорил. Терпел. А между тем у него созрел хоть и не план, но так себе – какое-то начало плана. Во-первых, их группа из четырех человек чересчур велика для слежки. Просто глупо бегать за кем-нибудь на восьми ногах! Бегать, да к тому же еще и спорить по дороге – ведь пока у каждого из них свое мнение. Значит, надо разделиться. Хотя бы на пары.

Филя задумался. Что с Даней он в пару не попадет, это точно. Вон какой Даня непримиримый. С Аськой? Чересчур шустрая. А Филя и сам может куда надо залезть. Получится, что их с Аськой пара будет вездесущая, а Даня с Аней не очень-то сумеют проникнуть куда-нибудь. Значит, самый правильный способ деления: он с Аней, Аська с Даней. Так будет более равномерно. Один шустрый, другой рассудительный. И вторая пара такая же. Так и будут прогуливаться по набережной, пока кто-нибудь из них не сделает какое-нибудь чрезвычайное открытие. А в том, что такое открытие обязательно будет сделано, Филя был абсолютно уверен.

И еще он был уверен в том, что это самое открытие опять соберет их компанию вместе. Наконец-то все станут думать одинаково. А как же иначе?

Пока Филя размышлял о том, как найти общий язык с друзьями, родители без труда справились с подобной задачей. Филя прислушался к их разговорам и вздохнул. Что значит взрослые и культурные люди! Умеют жить компанией. А между прочим, обсуждалась совсем нешуточная проблема: как вести кухонное хозяйство. По очереди или всем вместе. По очереди – одному человеку трудно приготовить еду на такую ораву. Всем вместе – как известно, у семи нянек дитя без глазу.

– Семьями! – нашла простой выход Лена. – А каждая семья пусть уж сама решает, один человек все будет делать или все вместе.

– Вам хорошо, – ответила Соня. – У вас в семье один мальчик и целых три девочки. А что мне делать с моими мальчиками?

Лев Николаевич вздохнул:

– У меня такое впечатление, что разговаривают опытные собачницы о своих питомцах. Интересно, как называется наша с Филей порода?

– Русская ленивая, – ответила Соня.

Казалось, весь пляж вздрогнул от дружного смеха взрослых.

А вот Филя не очень-то радовался. Если родители договорятся о дежурстве семьями, то ребятам придется ходить на рынок с папами или с мамами. Еще один удар по их планам!

– Чур, только на кухне! – подполз он к родителям. – На кухне дежурство семьями. А на рынок вы нас брать не будете. Помните, что вчера случилось из-за вашего рынка? Лучше уж мы по набережной гулять будем – недалеко и недолго.

Филя схитрил. Во-первых, вчерашнее приключение случилось вовсе не из-за рынка. Это и дураку понятно. Во-вторых, что это значит – недалеко, недолго? Значит – обман. Потому что слежку никто заранее не заказывает. Это же не такси! Куда надо, туда и пойдешь. Хуже, чем в сказке – может, придется идти и направо, и налево, и прямо. Причем одновременно во все стороны.

Родители милостиво согласились не брать детей с собой на рынок. Вроде бы можно было радоваться… Но на то они и родители, чтобы придумывать для своих детей какие-нибудь очередные пакости! Филя посмотрел через их головы, интересуясь, над чем это взрослые колдуют, – и похолодел от ужаса.

Оказывается, пока он размышлял о слежке, составлялась подробная программа путешествия по побережью. Притом на все дни! Звучали названия: Судак, Феодосия, Старый Крым… Это означало: прощай, набережная, прощайте, несостоявшиеся приключения!

И Филя пошел на хитрость. Он сказал:

– Вот спросят нас в школе: где вы отдыхали? В Коктебеле? Расскажите нам про Коктебель. А мы ничего не будем знать.

– Почему? – не поняла мама.

– Но вы же собираетесь шляться по всему Крыму. – Филя кивнул на карту, по которой родители уточняли маршруты будущих путешествий. – А между прочим, мы еще не осмотрели даже то место, где сейчас находимся. Даже сам поселок! А здесь есть какой-то музей. И прогулки по ближним горам, наверное, интересные. Кстати, я слышал, как две тетеньки делились впечатлениями о всяких украшениях из драгоценных камней, которыми вечерами торгуют на набережной. А камни эти собирают на этих самых горах…

– На Хамелеоне? – улыбнулась мама. – Что-то не заметила я там вчера никаких драгоценных камней.

– А ведь Филипп прав, – поддержал его Иван Сергеевич. – Начинать-то надо не издалека. Сходим сегодня во время дневной жары в музей Волошина. Узнаем маршруты горных прогулок по Карадагу. Вечерком можно подняться на гору Тепсень, она невысокая. Есть, есть что посмотреть и в самом Коктебеле!

– Вечерком, – сверкнула глазами Лена, – лучше рассмотрим на набережной украшения. Мне на работе показывали обалденную подвеску с изумрудом, которую купили здесь!

– Вряд ли здесь, – сказал Иван Сергеевич. – То есть купили, может быть, и в Коктебеле, но изумруды, как говорится, здесь не водятся. Где-нибудь на Урале – пожалуйста. А здесь и без изумрудов полно красивых камней: яшма ситцевая и парчовая, и агат, и сердолик, и опал, и кошачий глаз, и так далее, и тому подобное!

Глаза у Лены, по мере того как Иван Сергеевич перечислял названия камней, блестели все ярче. Да и у Филиной и Даниной мам – тоже. Они наперебой стали делиться восторгами по поводу всяких украшений из драгоценных камней. Только и раздавались охи да ахи. Как будто дети рассказывали о своих заветных игрушках!

Хитрость Фили удалась на сто процентов. Даже о музее уже не было сказано ни слова. Ясно было, что сегодня планируется вечерняя прогулка по набережной. Папы вздохнули и пошли, не сговариваясь, купаться. Наверное, подальше от женских разговоров об украшениях. Филя только услышал, как его папа у самой воды вздохнул:

– Боюсь, что эти глупости под солнышком нам предстоит слушать каждый день после вечерних прогулок по набережной…

«Предстоит, еще как предстоит! – усмехнулся Филя. – Но чем бы наши мамы ни тешились, лишь бы нам не мешали».

Он готов был выслушивать глупости под солнышком целыми днями. Лишь бы вечерами иметь возможность прогуливаться в толпе, выискивая над ней торчащие головы Гулливеров. Днем, конечно, тоже. Но в вечерних сумерках следить легче.

Филя улегся на песочек рядом с Даней и услышал, как тот проворчал:

– Ну и довольная у тебя физиономия! Лучше посмотри, какая афишка появилась на доске объявлений. Говорил же я тебе, что у певца здесь свои дела. Концерт. А ты придумываешь приключения на пустом месте… Глупости все это!

И Даня спокойно надвинул кепку на глаза. Что-то слишком часто слышал сегодня Филя это слово – «глупости»…

За крайней палаткой красовался щит с новеньким плакатом. Даже издалека можно было прочесть: «Единственный концерт Филиппа Приколова. Летний кинотеатр Дома творчества писателей». Дата и время. Вспомнив, какое сегодня число, Филя легко подсчитал, что до концерта осталось три дня.

Аня с Аськой тоже смотрели на афишку и о чем-то таинственно перешептывались.

«У этих тоже глупости в голове, – подумал Филя. – Небось мечтают на концерт попасть, чтобы в классе девчонкам хвастаться».

– А вот и не глупости! – воскликнул Филя, даже не заметив, что и сам повторил это слово. – Если концерт не сегодня, и не завтра, и даже не послезавтра, значит, у Прикола этого и без концерта есть здесь дела! Не зря же он заранее вызвал дополнительного телохранителя. А концерт так, для маскировки!

– Отдыхать он приехал, – отмахнулся Даня.

– Может быть, может быть, – задумчиво пробормотал Филя. – Все может быть… Отдыхать всем надо. И необязательно Приколу на какие-нибудь Багамы летать. Может, он тоже Коктебель любит. Я не против. Но с концертиком своим он нам помог…

– Чем он так тебе помог? – удивленно сдвинул с лица кепку Даня.

– Ошибку он допустил, что так рано афишку повесил, вот чем, – усмехнулся Филя. – Неужели не боится, что за ним сейчас фанатки станут следить?

И он хитренько посмотрел в сторону Ани и Аськи.

Глава VI

Статуэтка без головы

– Что нравится мне в диком способе отдыха, – сказал Филя, брызнув укушенным помидором прямо на Данин живот, – это полная свобода в смысле еды. Быстрая и здоровая пища. Бульон с яйцом, пюре из порошка, помидорчики, колбаска… И берешь, сколько хочешь. Много или мало, родители не следят. Не заставляют. Дикий шведский стол, если можно так выразиться.

– Выразиться можно. – Даня вытер живот кепкой. – Брызгаться нельзя. Вообще-то помидор удобнее разрезать и есть кусочками, а не откусывать от целого.

– А можно вообще не откусывать, – стала учить их Аська. – Можно брать такие помидоры, которые помещаются во рту сразу, и жевать их уже внутри. Так вкуснее. Я и яйцо вареное не раздавливаю в бульоне, чтоб за ним по чашке не гоняться, а тоже во рту раскусываю. И кусочки колбаски лучше брать потолще: легче шкурка отделяется…

Свои слова Аська сопровождала демонстрацией. Во рту у нее быстренько исчезали те самые продукты, о которых она говорила.

– Этот возьми. – Филя подвинул к ней помидор размером с небольшой арбуз. – А то затеряется.

Аська рисковать не стала. Помидоров было много – самых разных размеров.

Ребята не замечали, что за ними молча и с улыбками наблюдают взрослые.

– С завтрашнего дня будем обедать в кафе, – сказал Лев Николаевич. – Не нравятся мне эти рассуждения о быстрой и здоровой пище…

Филя даже испугался. Он подумал, что если ходить обедать на набережную, то этим могут и ограничиться их прогулки. Пошли, поели, вернулись. Попробуй потом объясни родителям, зачем им снова понадобилось на набережную.

Но мамы дружно воспротивились предложению Льва Николаевича.

– Да в этих кафе можно отравиться! Дорого и невкусно! Какая трата драгоценного времени! Да мы вам будем вкуснее готовить! Это только в первый день так получилось, на скорую руку! – хором запричитали они.

Лев Николаевич лишь устало отмахнулся. Его вид словно говорил: делайте, что хотите. Не мое это дело – пропитанием заниматься.

– Странно, – сказала Аня-большая, – вот Ася с Аней – близняшки, а ведут себя по-разному абсолютно во всем.

Наверное, это было сказано, чтобы увести разговор от неприятной темы про обеды в кафе.

– Особенно в еде, да? – засмеялась Лена Кошкина. – Это точно! Ася у нас никогда не страдала отсутствием аппетита. А выглядит более тощей, чем Аня. Мы с самого их детства этому удивляемся – близняшки, а похожи только внешне. Аню всегда приходится заставлять есть. Аську – никогда, она сама просит. Вы заметили, у нее даже рот до ушей, как у Буратино! Аня задумчивая, спокойная, рассудительная. Ася – болтушка, шустряшка, не сидит на месте ни секунды.

Аня вздохнула, нехотя прихлебывая бульон. Аська стрельнула глазками в сторону мамы, быстренько дожевывая очередной кусочек пищи. Наверное, девчонки слышали разговоры о своей похожести-непохожести тысячу раз и относились к ним совершенно равнодушно.

Филя вздохнул. Какие бессмысленные взрослые беседы! Про еду, про близняшек… Ну какая разница, большой у Аськи рот или маленький? У всякого человека – своя внешность. Вот Филя, например, не очень высокий, даже, можно сказать, маленький, а Даня – довольно-таки… У Фили голова большая и круглая, как шар, а у Дани – обыкновенная, овальная. Ну, и что тут обсуждать? Скука смертная!

Из-за скуки и от нечего делать Филя даже успел заметить странную вещь. Про Аню взрослые почему-то слушали спокойно, словно ее черты характера – задумчивая, рассудительная – были положительными. А когда сказали про Аську, что она болтушка и шустряшка, к тому же еще и ест беспрерывно, – все усмехнулись как по команде.

Филе даже обидно стало за Аську. И вообще обидно. И что это за родители такие? Привезли своих детей в Коктебель, а сами уселись вокруг раскладного столика, будто на одной из кухонь своих квартир, и болтают про глупости. «А у вас? Ой-ой-ой… А у нас! Представляете! Ай-ай-ай!..» Филя просто терпеть не мог таких разговоров. И ладно бы еще про украшения всякие, про драгоценные камни. А то сплетничают про своих же детей. Сами хуже всякой Аськи, и ее же болтушкой называют! И ведь разговор этот будет длиться бесконечно, а где-нибудь на набережной, возможно, уже происходит что-то интересное… Как известно, под лежачий камень вода не течет. Если торчать здесь, среди палаток, то разве можно что-то узнать, увидеть, услышать?

– Сегодня странный день, – задумчиво и громко сказал Филя. – Весь палаточный городок запланировал экскурсию в музей. Но посмотрите – все сидят на месте. Наверное, необычайно приятно на солнышке. Или все решили, что музей никуда не денется, потерпит. Представляю, как все ринулись бы туда, если бы солнце зашло за тучи.

Лев Николаевич удивленно хмыкнул и ничего не сказал. Иван Сергеевич засмеялся. А все мамы, тоже засмеявшись, подхватились со своих мест, будто уже надвинулась туча, и подул сильный ветер, и надо срочно хватать всю посуду и убирать ее со стола. Иначе ветер унесет ее куда-нибудь в море.

Через десять минут все были готовы к походу в музей.

Иван Сергеевич шепнул Филе, когда они немного приотстали от всей группы:

– Научишь меня, ладно? Я никогда не знаю, что сказать и как сказать, чтобы Данина мама поторопилась. Например, в театр или на концерт. Стою у двери и жду, пока она собирается. А ты – раз, два, с невозмутимым видом сказал фразочку, и наши женщины через десять минут уже готовы. Научи, будь другом!

Филя понял, что Иван Сергеевич шутит. Он улыбнулся и шепотом сросил:

– А что, неприлично получилось? Наверное, нельзя таким тоном со взрослыми разговаривать?

– Можно, можно, – успокоил его Иван Сергеевич. – В шутку – можно. Но учти, что шутка, которая говорится абсолютно серьезным тоном – весьма мощное средство воздействия. Даже оружие. Им надо пользоваться осторожно и только в отношении людей с чувством юмора.

– А что, разве бывают люди без чувства юмора? – удивился Филя. – Ну, хоть капелька его должна же быть у каждого? Люди не животные, улыбаться все умеют.

– Чувство юмора и умение улыбаться – это разные вещи, – ответил Иван Сергеевич. – Чувство юмора – это, пожалуй, душевное качество. Важное качество! Добрые люди всегда им обладают. И всегда могут посмеяться над собой. Им это не страшно.

– Получается, что доброго человека можно отличить по чувству юмора? – спросил Филя.

– Пожалуй что и так, – улыбнулся Иван Сергеевич. – Во всяком случае, мне кажется, это необходимое качество доброго человека. Ты заметил, как наши мамы сразу поняли твой шутливый намек, посмеялись над собой и стали собираться? И ни капельки не обиделись, что ты их поторопил своим намеком.

«Кто ж спорит, что наши мамы добрые? – подумал Филя. – А вот надо попробовать проверить какого-нибудь незнакомого человека на доброту! По чувству юмора».

Филин папа шел впереди рядом с Даней. Они тоже о чем-то разговаривали.

«Наверное, и мой папа что-то объясняет Дане, – подумал Филя. – Это, конечно, поинтересней разговоров о том, кто как ест. Можно сказать, экскурсия уже началась. Еще до музея».

Почти на набережной, рядом с прогулочной дорожкой, за оградой стоял красивый каменный дом. «Дом-музей М.А.Волошина» – прочли ребята на вывеске.

– Это поэт такой был, – сказал Даня.

– Ты уверен? – спросил Филя. – По-моему, художник. У родителей есть альбом с его картинами.

– Одно другому не мешает, – сказал Даня.

– У меня почему-то мешает, – возразил Филя. – Так мешает, что ни того, ни другого не получается. Ни стихи сочинять не умею, ни рисовать.

– Ну почему? – засмеялся Даня. – Помнишь, ты про туалет на заправке отличный стих сочинил?

– Да ладно тебе, – отмахнулся Филя.

За калиткой, во внутреннем дворике музея, никого не было.

– Прав оказался Филя, – пробормотал Иван Сергеевич. – Музей действительно закрывается на обед. Но подождите! Вполне возможно, мы без всякой очереди, без толкотни осмотрим экспозицию. А может, нам разрешат и на палубу подняться…

Иван Сергеевич попросил подождать, а сам куда-то исчез. Но вскоре появился в сопровождении молодого улыбчивого человека.

– Коля Липов, – представился тот. – Очень рад буду провести экскурсию для друзей Ивана Сергеевича. Вот сейчас уйдут последние посетители, и мы начнем.

– Коля – мой ученик, – объяснил Иван Сергеевич. – Сам он из Симферополя, учился в Москве, теперь вот в Коктебель перебрался. Я искренне жалею, что он оставил археологию и посвятил себя музейному делу. Но уверен, что и в этой области он совершит какое-нибудь невероятное открытие. Как я рад, что мы тебя застали! Ты же собирался в Париж?

– Собирался, – кивнул Коля. – И уже вернулся, к сожалению. Не успел до конца, как вы говорите, совершить свое невероятное открытие. Не хватило времени как следует в архивах парижских покопаться. Но потом, потом расскажу! Давайте я для начала проведу вас по дому.

Признаться честно, Филя не очень-то любил музеи. Даже самые военные, где всякого оружия навалом – от мечей до танков. Все музейное казалось Филе каким-то… ненастоящим, что ли. Как будто поддельным. Как будто была настоящая вещь, исчезла, а ее заменили макетом. В булочной возле Филиного дома залежались на витрине старые макеты булочек, крендельков и бубликов. Они были такими страшными, что всякий аппетит пропадал. Вот и музейные экспонаты всегда казались Филе похожими на эти макеты бубликов.

Но в доме Волошина все оказалось по-другому. Наверное, оттого, что этот дом был каким-то живым, наполненным светом и воздухом. Все окна были распахнуты, взвивались легкие занавески, в комнаты врывались смешанные запахи сухих горных трав и моря… Филя видел, как его спутники то и дело глубоко вздыхают – то есть вдыхают эти запахи, глядя на картины жившего здесь когда-то человека, слушая его стихи о Коктебеле, которые читал Коля. Как интересно, оказывается, все узнавать на картинах и в стихах, а потом сравнивать! Видишь холм в окне – и этот же холм на картине, смотришь на гору – и слушаешь о ней стихи…

А когда они поднялись по узенькой лестнице на крышу – широкую площадку, которую и называли палубой, – со всех сторон открылась красота. Холмы поражали своими плавными линиями, море – могучим спокойствием, горы – глубиной причудливого цвета, который и назвать было невозможно, столько всяких красок было перемешано и выплеснуто вверх, к небу.

– Я всегда здесь умолкаю, – сказал Коля. – Перед этой красотой мои слова бессильны. – Он показал рукой на склон Карадага. – А вот и хозяин Коктебеля. Максимилиан Волошин смотрит в небо со склона Карадага.

Ребята взглянули и ахнули. Склон горы был… профилем Волошина! Точь-в-точь таким, каким они только что видели его на фотографиях и портретах.

– Это удивительное совпадение, – сказал Коля. – Когда Волошин приехал сюда впервые и увидел этот профиль, он понял, что сама судьба привела его в Коктебель. А ведь тогда, сто лет назад, здесь был пустынный берег. Поразительное соединение вечности, пространства, человеческой жизни…

Коля замолчал. Он смотрел куда-то вдаль, в горы.

Иван Сергеевич, словно боясь помешать ему, шепнул:

– А отсюда можно увидеть и профиль Пушкина. Вон там, смотрите, зубчатый край скалы Сюрю-Кая, видите? Как будто Пушкин смотрит в небо.

И в этом профиле было поразительное сходство.

– Какое-то волшебное место, – прошептала Аня.

Коля услышал эти слова и улыбнулся.

– Здесь, на этой площадке, – сказал он, – мне не со всеми так спокойно и приятно. Бывают люди, рядом с которыми почему-то тревожно. А с вами хорошо. И я просто счастлив поделиться с вами самой большой моей за последнее время радостью!

Коля заговорщицки подмигнул и поднял вверх палец. Таким жестом всегда предваряют какой-нибудь сюрприз. Все спустились за ним по лестнице в огромную, с высокими окнами, мастерскую Волошина.

Коля поднырнул под веревочное ограждение, за которое нельзя заходить посетителям, подошел к какому-то шкафчику…

– Только мы с коллегами пока спорим, – обернулся он, словно специально разжигая нетерпение в своих спутниках, – где должна стоять моя находка. Дело в том, что ни на одной фотографии, на которой можно рассмотреть интерьеры дома, ее нет. А в волошинских письмах упоминание о ней я нашел. Как потом нашел, между прочим, и ее саму…

– Коля, а ведь это издевательство! – воскликнул Иван Сергеевич. – Посмотри, ребята просто прыгают на месте от нетерпения. Да покажи наконец, что ты от нас прячешь!

Коля улыбнулся, выставил вперед ладони жестом фокусника – мол, сейчас вы все увидите, – и открыл шкафчик.

– Вот! – торжественно произнес он и взглянул на присутствующих.

– Ой! – воскликнула Аська. – Кошечка… А почему без головы? Бедненькая!

Коля мгновенно повернулся к шкафу. Несколько секунд он стоял молча, потом заметался вдоль веревочки, как пойманный зверь, и забормотал:

– Но… зачем? Зачем? Она же ненастоящая…

– Коля, возьми себя в руки! – отчетливо и громко произнес Иван Сергеевич. – От первых минут многое зависит, поверь мне. Ты должен успокоиться и собраться с мыслями. Что пропало?

– Кошачий глаз. То есть… голова. Тьфу ты, и объяснить не умею толком!

И, словно собравшись с силами, Коля произнес на одном дыхании:

– У этой статуэтки вместо головы был большой камень – кошачий глаз. Он исчез.

Казалось, это простое сообщение отняло у Коли все силы. Он просто рухнул на музейный диван, к счастью, оказавшийся за его спиной.

Глава VII

Любимая пословица Шерлока Холмса

Cложные чувства испытывали ребята. Особенно Филя. С одной стороны, он как нормальный человек расстроился из-за пропажи. Что и говорить, любая кража неприятна – у тебя уворовали, у твоего друга или у совершенно незнакомого человека. А тем более, если кража совершена из музея. Да еще из-под самого твоего носа!

Но с другой стороны… Филя как будто дождался наконец события, которое он предчувствовал. И даже более того – предсказывал!

Вечером ребята сидели у моря и по очереди неторопливо бросали в воду камешки. Похоже, это становилось их привычкой: перед сном сидеть вот так у воды, разговаривая или думая – каждый о своем. И вот тут-то Даня так прямо и сказал:

– Это все, Филя, твои дурацкие предсказания сбылись! Накликал беду, можно сказать. Так хотелось тебе приключений! Столько времени ждал – и дождался…

– Что я, в сговоре с преступником, что ли? – обиделся Филя. – Втайне от всех уговорил его совершить кражу? Чтобы не скучно нам было, да?

Даня вздохнул:

– Не болтай ерунды. И без этого голова кругом идет. У нас получается какой-то детектив наоборот. Сначала мы выискиваем подозрительных типов и ты убеждаешь нас, что затевается какое-то нехорошее дельце, а потом, как по заказу, совершается эта кража. Фантастика какая-то. Согласись, Филя, ты в музее сразу же вспомнил про этих Гулливеров! Не зря же ты стал расспрашивать Колю, какие подозрительные личности приходили в последнее время на экскурсию. И даже начал описывать их внешность. Хорошо, что я вовремя тебя остановил. А то твоя мама та-ак на тебя посмотрела при этом!

– Какой молодец, что остановил! – хмыкнул Филя. – Только на ногу не надо было так больно наступать. До сих пор мизинец болит.

– Мизи-инец! – передразнил Даня и задумался.

Но Филя в своих размышлениях был торопливее:

– Ты вот привык к обычному ходу вещей, – горячо заговорил он. – Начитался всяких книжек, где писатели читателей за нос водят. Сначала все неизвестно и только в конце понятно. А в жизни бывает все по-другому! Совпадения бывают самые невероятные. Поэтому жизненные, непридуманные истории – ничуть не менее интересные.

– При чем здесь книжки? – отмахнулся Даня. – Согласись, что расследование надо начинать не с конца, а с начала. С пустого места. И искать связь между различными событиями. А пока между нашей слежкой за теми типами и пропажей в музее нет никакой связи. Ни-ка-кой!

Для пущей убедительности последнее слово Даня произнес раздельно, по слогам. Филя пожал плечами, будто соглашаясь, но не очень охотно. Мол, ладно, чего уж там…

«На всякий случай все надо иметь в виду», – думал он про себя.

Филя нетерпеливо поглядывал в сторону «кухни», где сидели и обсуждали случившееся взрослые. Он собирался незаметно ушмыгнуть из лагеря. Конечно, на набережную. И конечно, чтобы разыскать Испанца и Приколова – хотя бы посмотреть на них издалека. Чутье еще никогда не подводило Филю! И он надеялся по поведению, по настроению этих людей почувствовать, имеют ли они отношение к краже.

Но мама сидела как раз у входа в палатку. А Филе надо было переодеться. Не прогуливаться же вечером по набережной в плавках! Родители никуда не собирались: они договорились с Колей, что вечером он обязательно зайдет в лагерь. Вот и ждали его. Филя вздохнул. До Колиного прихода он мог бы сто раз пробежать по набережной взад-вперед… Вот, появился наконец-то!

Улыбка, казалось, навсегда исчезла с лица Коли. Он выглядел совершенно подавленным.

– В милицию обратились, конечно, как положено, – сообщил он, махнув рукой. – Но что толку? Милиционер пришел, все записал, говорит: сами виноваты. Хранили, мол, экспонат не по правилам. Без сигнализации, без описи. Удивлялся – как это, камень вместо головы? Это же кошка – должна быть голова, а не камень. Чудак… Не понимает, что в том вся и штука! Этот камень выразительнее всякой головы с глазами! И какая сигнализация, если я эту статуэтку нашел совсем недавно? Не успели ничего сделать, не успели даже решить, где она будет стоять… Какой-то удивительно глупый милиционер.

– А как же вор узнал, где она лежит? – удивился Иван Сергеевич.

– Ну, у нас в музее все как бы на виду, – вздохнул Коля. – Все видели, как я носился с этой кошкой. Да вор мог и просто так, первое, что под руку попалось, схватить.

– Вряд ли, вряд ли, – покачал головой Иван Сергеевич. – Для этого ему еще надо было шкаф открыть. Не всякий вор осмелится в музее открывать шкаф. Только если он уверен, что не сработает сигнализация, не правда ли? Скорее он схватит действительно что под рукой лежит – какую-нибудь броскую вещичку со стола. А в нашем случае, мне кажется, кража совершенно целенаправленная.

– Иван Сергеевич, – невесело усмехнулся Коля, – то же самое я говорил милиционеру. Но если бы ему хоть тысячную долю ваших мозгов иметь! Представляете, он посоветовал пока самим получше поискать! Говорит, может, под диван закатилась ваша камень-голова… И на прощание произнес пословицу, которую я просто ненавижу. Для лентяев пословицу! Утро вечера мудренее, говорит. Представьте себе, например, Шерлока Холмса, которому сообщают о преступлении, а он произносит эту глупость и отправляется спать!

Ребята не удержались и прыснули. Ну и сравненьице! Самого знаменитого сыщика всех времен и народов сравнили с глупым милиционером! Да и не знал, конечно, Шерлок Холмс никаких русских пословиц.

И тут Филе почему-то показалось, что смех получается какой-то непривычный… Неполный. Он быстренько огляделся по сторонам, как какой-нибудь папа, потерявший в толпе ребенка. Хотя можно было и не оглядываться. Филя и так слышал, что Аськин звонкий голосок в смехе не участвует. Ее рядом просто не было.

«Начинается! – сердито подумал Филя. – Как только жареным запахло, так и побежали все наперегонки. Компания, называется… Каждый норовит выделиться, первым стать. Ну, Аська, погоди!»

Филя шепотом предупредил Даню, что сбегает поищет Аську.

– Да она мороженое уплетает на набережной, – отмахнулся Даня. – После Хамелеона вряд ли она в какое-нибудь опасное место сунется.

«Еще как сунется», – думал Филя на бегу.

Аську он знал отлично. Даня, конечно, тоже ее знал… Но дело в том, что Филя был больше Дани похож на Аську, и поэтому отлично понимал ее нетерпение. Как свое собственное.

И все-таки он надеялся, что пронырливая девчонка ничего не успела сделать, никуда не успела вляпаться. И как это она незаметно вышмыгнула из лагеря? А главное, зачем? Есть у нее какой-то план, или она просто побежала на всякий случай – с тем лишь желанием, которое совсем недавно чуть не сорвало с места и Филю: посмотреть на подозрительных Гулливеров. Как они сейчас поживают? Изменилось ли что-нибудь в их поведении?

Ну, Аська! Мало ей похода на Хамелеон, который она устроила не так давно! И вдруг Филя подумал, что «не так давно» – это всего лишь вчера… А кажется, они находятся в Коктебеле уже давным-давно – по меньшей мере неделю.

«Значит, нормально здесь идет время, – подумал Филя. – Много событий в него помещается. Мы точно успеем узнать всю правду. И трех дней нам вполне хватит!»

Почему он подумал именно о трех днях? Если бы сейчас Филю спросили об этом, он не ответил бы. Тем более что ему и отвечать было некогда. Он бежал по набережной, уворачиваясь от неповоротливых прохожих. И от шустрых тоже. Здесь всяких прохожих хватало. Но шустрые в отличие от неповоротливых сами старались избежать столкновения и от этого становились еще опаснее. Как узнать, в какую сторону шарахнется шустрый человек?

Филя даже сбился со счету своих столкновений, пока добежал до Дома-музея Волошина. Почему он прибежал сюда? Наверное, машинально… А куда же еще бежать, если именно отсюда пропал такой необычный предмет, как камень под названием кошачий глаз?

Калитка была заперта – естественно для такого позднего времени. Сквозь ограду было видно, что во дворике музея пусто. А что, если обойти ограду вокруг и заглянуть во двор с обратной стороны? Как только Филя об этом подумал, то сразу понял, что Аська скорее всего так и сделала бы. И наверняка уже сделала, без «бы».

Вдоль заборной решетки росли густые можжевеловые кусты. Филя скользил вдоль них, иногда заглядывая во двор сквозь просветы между ветками. Пусто, конечно. А как же еще?

И вдруг впереди, в том месте, где можжевеловая стена почему-то зияла провалом, через забор из музейного дворика перемахнули две тени. Филя затаился, прижавшись к кусту. Хорошо, что в этом месте никаких фонарей и в помине не было.

Тихонько переговариваясь, два силуэта проплыли в темноте мимо Фили.

– Теперь-то уж вряд ли кто сунется, – тихо сказал голос, показавшийся Филе злым. – А то взяли привычку шляться после закрытия. Расписания для них нету!

Второй спросил:

– А девчонка откуда взялась? Чего хотела?

– Заблудилась, наверно. Тут рядом спальные корпуса.

– Больше не заблудится! – засмеялся злой голос.

У самого выхода на набережную две тени подошли под фонарь. Филя вгляделся. Конечно, на таком расстоянии хорошо рассмотреть человека было невозможно. Но форменную милицейскую фуражку на одном из них Филя все же различил. И дубинку, которую милиционер почему-то держал на плече, как какой-нибудь охотник на мамонтов. На голове второго человека была бейсболка, перевернутая назад козырьком.

Конечно, Филя решил следовать за этими типами и дальше. Но надо же ему было зацепиться за какую-то проволоку! Шорты словно пристегнулись к ограде огромной английской булавкой. Пока Филя возился, отцепляясь, прямо на его спину что-то упало. Что-то довольно тяжелое. Не банан же, в самом деле!

Филя нашарил в траве упавший предмет, поднял его. Да это же пляжный тапок! Он поднес тапок поближе к глазам, чтобы рассмотреть его, и… узнал. Тапок был Аськин! Откуда?..

Похолодев от страха, Филя медленно задрал голову вверх. Прямо над ним, рядом со стволом какого-то дерева, свисали из темноты две ноги… Они странно, безжизненно покачивались. Одна нога была босой, а на второй еще держался тапок.

Филя почувствовал, как волосы на его голове зашевелились. Ничего не соображая от страха, он – почему-то медленно-медленно – поднял дрожащую руку и осторожно надел тапок на босую ногу…

Глава VIII

Приключения Буратино

Ни кошки, ни морские чайки, ни совы ночные не умеют издавать такие звуки, какой услышал Филя. Может быть, так могла заскулить испуганная собака, если бы умела лазать по деревьям.

– Ой-ой-ой! – донеслось с дерева.

Филя попятился, споткнулся и… сел. Так он и сидел прямо на земле, наблюдая, как в темноте подтянулись куда-то вверх ноги, а на их место свесилась перевернутая голова.

– Ты чего щекочешься? – зашипела Аська. – Ты же знаешь, что я щекотку терпеть не могу!

Она ловко приземлилась одновременно на четыре… лапы. Потому что при таком кошачьем прыжке невозможно говорить «руки», «ноги»… Подходит только слово «лапы».

– А если бы я своим ойканьем спугнула кого-нибудь? – недовольно продолжала шипеть Аська. – Думать надо сначала, а потом делать, сам же всегда об том говоришь, я вот тебя давно заметила, но не стала же дергать за голову или швыряться чем-нибудь, потому что не до этого теперь, а ты сразу же начал щекотаться…

Пока Аська шипела свою скороговорку, Филя пришел в себя.

– Ты чего туда забралась? – воскликнул он. – Делать больше нечего?! Я думал… тебя уже повесили. Как Буратино. Знаешь, как я испугался?

– Повесили? – рассмеялась Аська. – Пусть бы поймали сначала! К тому же Буратино за ноги повесили, головой вниз. Ой, Филя, надо же бежать за ними! Что мы здесь расселись! Они же самые подозрительные из всех подозрительных!

Хорошо бежать за Аськой! Наверное, она видит в темноте, как кошка. Недаром у нее глаза зеленые.

Когда темная тропинка кончилась и ребята выскочили на набережную, бежать стало бессмысленно. Потому что в толпе не очень-то побегаешь.

– Ладно, – дернул Аську за руку Филя. – Раз они в эту сторону свернули, никуда не денутся. И пешком догоним. Расскажи пока про свои глупые приключения.

– Глупые? – округлила глаза Аська. – Еще ничего не знаешь, а уже обзываешься? Ну и считай меня глупой, и мои приключения глупыми, а я тогда рассказывать ничего не буду, потому что ничего никогда больше тебе не скажу!

И Аська не только остановилась, но еще и отвернулась. Она стояла у парапета набережной и спокойненько смотрела на море. Словно мечтала об этом всю жизнь – любоваться лунной дорожкой, качающейся на темной воде.

Но Филя знал один верный способ, как успокоить Аську. Он подошел к мороженщице и громко произнес:

– Ого! Ничего себе выбор! Даже затрудняюсь, каким тебя угостить…

– Придется помочь! – подскочила мгновенно повеселевшая Аська и сразу же ткнула двумя указательными пальцами в две красивые обертки. – Я бы и сама купила, – вздохнула она. – Да монетки из кармашка высыпались. Пока я убегала по всяким заборам и деревьям…

– Добегалась бы, – проворчал Филя. – А что, они разве действительно за тобой гнались?

– Ну… не совсем, – замялась Аська. – Только пообещали собаку спустить. И я сразу через забор…

– По порядку! – остановил ее Филя. – И пойдем-ка. На ходу мороженое съешь.

– На ходу даже вкусней, – согласилась Аська, откусывая поочередно от обеих порций. – Так вот, я побежала к музею, чтобы встретить Колю и привести его к нам, он же к нам дороги не знает.

«Вот обманщица! – подумал Филя. – Лишь бы придумать причину. Слепой Коля, что ли, – водить его?»

– Музей был закрыт, во дворике никого не было, я обошла вокруг и заметила людей за домом, и мне показалось, что один из них Коля. Я перелезла, но Коли не было, а они как стали кричать на меня и собаку звать…

– Аська, говори правду, – перебил ее Филя. – Пока ты будешь врать, эти двое куда-нибудь далеко уйдут. Оторвутся от нас.

– А я почти и не вру! – Аська облизнулась. С мороженым было покончено. – Я, правда, Колю увидела еще раньше, когда он к нам в лагерь шел. Вот, думаю, и хорошо, все будут заняты разговором с ним, а я пока посмотрю…

– Я так и знал! – хмыкнул Филя. – Первой захотела какой-нибудь секрет открыть, да? А не думала о том, что тебя искать придется, спасать?

На всякий случай Аська вздохнула и помолчала несколько секунд. Пусть Филя думает, что она раскаивается.

– Не надо спасать, – вздохнула она и шмыгнула носом. Чуть ли не всхлипнула. – Пусть бы меня повесили, как ты говоришь…

– А времени у нас нет, – напомнил Филя. – А ты все болтаешь и болтаешь.

В другое время он вполне пожалел бы Аську. Клюнул бы на ее хитрость, на ее попытку его разжалобить. Но не сейчас.

– Конечно, я хотела еще раз выследить Филиппа Приколова и его свиту, – быстро заговорила Аська, оглядываясь по сторонам. – Но их нигде не было. Я уже собиралась вернуться в лагерь, но на всякий случай заглянула в музейный дворик, а дальше было все так, как я сразу и рассказала…

– Вот прямо так, как ты сразу и рассказала? Выходит, тебе показалось, что во дворике Коля? – перебил Филя. – Но ты же видела, как он шел к нам! Опять врешь?

– Не вру ни капельки! – затараторила Аська. – Сейчас не вру! Ладно, не увидела я во дворике никакого Колю. А увидела, что там кто-то ходит, крадется. Ну, как мне было не залезть туда? А там эти двое с дверью, которая со двора, возятся. Я думала – воры, но они закрывали дверь ключом. И один из них милиционер. А тут у меня под ногами как треснет ветка, они как обернутся, а я спрашиваю, где здесь первый корпус, а они говорят, это музей, сейчас сторожевая собака прибежит – и я опять через забор, но не убежала, а на дерево забралась сразу же! Чтоб следить.

Филя еле перевел дух от этого потока красноречия.

– Постой, постой, какой первый корпус? – спросил он.

– Это я просто так придумала, чтобы они подумали, что я заблудилась.

– Ну, ты даешь! – не удержался от восхищения Филя. – Вообще-то молодец… Только нельзя же так рисковать! А о чем они говорили, слышала?

– Непонятно все… – Аська призадумалась, вспоминая. – Про какого-то Гену. Чтобы он их не подставил, успел все за ночь сделать. Но я же не знаю никакого Гену, поэтому я ничего не поняла.

– Под ноги надо смотреть, – проворчал Филя. – Такие трюки выделываешь, а наступаешь на ветки, которые хрустят! Ну ладно, побежали быстрей, а то вон уже и набережная кончается, а тех двоих мы так и не догнали.

Навстречу им сквозь толпу пробирался милиционер.

– Тот самый! – шепнула Аська, прячась за Филю. – Только уже один.

– Прозевали! – выдохнул Филя. – За милиционерами следить без толку. Хоть тот самый, хоть другой. Ходит, за порядком наблюдает. Да и музей, наверное, охраняет. А ты второго не запомнила?

– Ты что, Филька! – удивилась Аська. – Я и этого запомнила только потому, что он в форме. Темно же…

– А кепка какая у него была? – спросил Филя. – Бейсболка?

– Ой, правда! – вспомнила Аська. – Бейсболка перевернутая!

Милиционер с важным видом прошел мимо них. Аська прямо уткнулась в спину Фили.

– Да не бойся ты! – сердито дернулся он. – Если ты их не запомнила, думаешь, у них зрительная память лучше? Не узнает он тебя.

– Таких, как я, здесь мало, – ответила Аська.

Филя хмыкнул:

– Таких, как ты, вообще нет. Таких глупых девчонок, которые забираются черт знает куда без малейшего полезного результата, нет во всем мире! Можешь этим гордиться.

Он в отчаянии махнул рукой и собирался уже направиться к лагерю. Но вдруг остановился как вкопанный… На фоне неба, осветленного лунным сиянием, Филя увидел отчетливый силуэт головы. Знакомый силуэт! Даже у телохранителей Филиппа Приколова не было такого квадратного затылка и челюсти, намного превосходящей по ширине верхнюю часть черепа.

«Испанец!» – мелькнула в Филиной голове догадка, похожая на вспышку фотоаппарата.

Впрочем, оказалось, что это не Филина догадка осветила окрестности, а в самом деле рядом фотографировались. И заодно высветили Испанца, сидящего за раскладным столиком, на котором были разложены для продажи украшения. Он поморщился от вспышки и даже выставил перед собой ладонь, словно защищаясь.

Две маленькие девочки успокаивали свою огромную черную собаку:

– Бедненькая, не любишь фотографироваться, бедненькая…

Филя усмехнулся, посмотрев на девочек.

«Испанец тоже не любит фотографироваться, – подумал он. – Ясно почему, он же страшнее черта. Или не поэтому?.. Во всяком случае в темноте с таким, конечно, лучше не встречаться. Заикание обеспечено. Если не на всю жизнь, то по крайней мере на несколько дней».

Тут Филя почувствовал, что Аська все дергает и дергает его за руку.

– Я узнала, я узнала! – шептала она. – Видишь, стоит рядом с этим великаном? И козырек на затылке.

Испанец, наклонив голову, беседовал с кем-то. Приглядевшись, Филя разглядел его собеседника. Это был напарник милиционера! Тот самый, в перевернутой бейсболке.

– Это он меня собакой пугал! – вцепилась в руку Фили Аська. – Сейчас я ему устрою что-нибудь…

Пока Филя оборачивался к Аське и показывал ей кулак на тот случай, если она и впрямь захочет устроить типу в бейсболке какую-нибудь месть, – прошла секунда. Вот за эту секунду Испанец и растворился в вечернем темном воздухе. Исчез.

За лотком остался только Аськин обидчик.

Филя завертел головой по сторонам в поисках знакомого страшного силуэта. Ему даже показалось, что он заметил, как над толпой уплывает в сторону поселка квадратный затылок Испанца. Но сдвинуться с места Филя не успел.

На их с Аськой плечи легли две могучие руки.

– Наконец-то! – услышали они. – Попались!..

Глава IX

Серый кардинал

Сколько надо времени, чтобы прийти в себя от страха? Достаточно много. Но бывают ситуации, когда на это почему-то и времени не требуется. Почему? Загадка. Во всяком случае с Аськой сейчас именно так и получилось. Не прошло и мгновения, как она быстренько оглянулась, спокойненько сбросила тяжелую руку со своего плеча и произнесла тоном великосветской дамы:

– Что за манеры? Ведите себя прилично!

В ответ послышалось удивленное и довольное хрюканье. Филя почувствовал, что и с его плеча сняли тяжесть. Он взглянул вверх и узнал старого знакомого – приколовского телохранителя. Отсмеявшись, тот произнес:

– Так и знал, что не испугаетесь! Вас сам черт не испугает. А я как раз все наши встречи вспоминал. Думаю, вот бы опять увидеться… Почему-то от вас у меня настроение улучшается. Уже разыскивать начал, и вдруг такая удача – совсем без родителей!

– А чем вам мешают наши родители? – спросила Аська. – Украсть нас хотите?

– Ага, украсть, – опять хохотнул здоровяк. – И что я с вами делать буду? Вы ж меня за полчаса до инфаркта доведете!

– Между прочим, инфаркт – болезнь сердца, – заметила Аська. – Значит, есть надежда…

– Какая еще надежда? – удивился телохранитель.

– Что вы не бессердечный.

Аська закончила свою мысль под громкий хохот здоровяка.

– Быстрей… Быстрей… – Задыхаясь от смеха, он отмахивался руками. – Пока нет родителей, быстрей пошли вон в то кафе! Гляньте, какой столик у самого моря пустует. Я просто мечтаю вас угостить. В благодарность за простенький урок – помните, на заправке? Очень важно иногда человека по носу вовремя щелкнуть, очень важно… Кстати, мне и представиться уже пора. Сергей. Если хотите, можете называть проще – Серый. А полная кличка, чтоб вам интересней было, – Серый Кардинал. Вот, сразу о себе все выболтал, чтобы вы поняли: «у меня секретов нет, слушайте, детишки…»

– А нас зовут Филипп и Анастасия. Но можно просто Филя и просто Ася. Мы принимаем ваше деловое предложение. – Аська покосилась в сторону пустующего столика. – И как приятно, что вы напомнили стихи из нашего далекого детства. А кафе… Это очень хорошо – и большим, и детям!

«Как клоунша какая-нибудь, – недовольно подумал Филя. – Переигрывает со своим кривлянием. Еще и простофилей меня обозвала лишний раз!»

Но сейчас не время было выяснять с Аськой отношения. Филя решил использовать ситуацию с наибольшей пользой. И расспросить этого Серого Кардинала – ну и кличка! – обо всем, что он может рассказать. Например, о цели приезда Филиппа Приколова. О знакомстве его с Испанцем. О посещении музея. А в том, что Приколов посещал музей Волошина, Филя был абсолютно уверен.

Но ни один из этих вопросов Филя не успел сформулировать. Серый был человеком опытным и в первую очередь узнавал то, что интересно ему, а не другим. За секунду до того как Филя открывал рот для вопроса, Серый Кардинал спрашивал сам. И получалось, что Филя только и делал, что отвечал. Он и не заметил, как выложил все и про «диверсию» на заправочной станции, и про Аськин поход на Хамелеон, и про утреннюю слежку…

Аська, наверное, растерялась, поэтому ничем не могла Филе помешать. Впрочем, причина ее «растерянности» была совершенно проста. Официант обслужил их столик в одну минуту. И словно скатерть-самобранка раскинулась перед Аськой! Она заказала все морские блюда, которые были в меню: мидии, рапаны, акула-катран, бычки, рыбка-кефалька, камбала и даже скат!

– Вряд ли меня кто-нибудь когда-нибудь еще так угостит, – спокойно объяснила она Серому. – Вы не против? Вы же сказали, что мечтали нас угостить, да? И ничего, что так много названий. Смотрите, какие маленькие порции! Наверное, чтобы можно было все попробовать?

Сергей улыбался, кивал, а сам беседовал с Филей. У Фили рот был, конечно же, посвободнее Аськиного. Вот он все и рассказывал. Только замялся, когда прозвучал вполне естественный вопрос про Хамелеон:

– А зачем вы такой толпой на эту гору полезли? Я еле с вами разминулся на верхней площадке.

– Да… так, – вздохнул Филя. – Мы же не знали, что там такая тропинка узенькая…

Он постыдился признаться в том, что Аська полезла на Хамелеон потому, что решила последить за «подозрительным типом». За Серым то есть.

– А по набережной за нами зачем крались? Неужели мы так привлекаем внимание? – не переставал удивляться Серый. – Три человека идут себе утром вдоль моря, и вдруг за ними увязывается целая ватага ребятишек! Разве Филиппа так легко узнать?

– Трудно, трудно, – успокоил телохранителя Филя. – Просто невозможно узнать вашего Прикола. Замаскировался, как папуас, потому и привлекает внимание. Но Аня все равно его вычислила. Все-таки некоторая известность… А вам с вашим напарником, кстати, не следует на таком расстоянии за своим боссиком ходить.

– Боссиком? – удивился Серый. – Почему боссиком?

– Ну, боссом, – поправился Филя. – Просто я так сказал, когда вас увидел: вот, мол, боссика на прогулку вывели! В смысле, как песика.

Серый захохотал.

– Сто лет уже так ни с кем не общался! – воскликнул он. – Хоть душу с вами отведу! Такая скукота кругом… Я еще по дороге, когда вы мне эти пробочки в колесо впарили, понял, что ребята вы веселые. А насчет боссика… За каждым клиентом на разном расстоянии следуешь.

– За каждым клиентом? – удивился Филя. – Значит, вы не только у Филиппа Приколова работаете?

– Не только, – ухмыльнулся Серый. – Виталик – да, он всегда с Филом. А я так – в трудные минуты, когда вызовут, помогаю. Ладно, это неважно. Все о работе да о работе! Надоела она мне. С Виталиком целыми днями работаем, а если и перебросимся парой слов, то опять же: ты сюда смотри, ты туда смотри. Выходной у меня сегодня!

– А проводите вы его не самым лучшим образом. – Аська наконец улучила свободную от еды секундочку. – Разве с нами интересно?

– Еще как! – воскликнул телохранитель. – Живые люди! Большая редкость…

– …в тире, – сквозь жевание добавила Аська.

– Почему в тире? – удивился Сергей.

Аська объяснила:

– В тире, рядом с мишенями, люди встречаются редко, не правда ли?

Серый опять захохотал и от удовольствия даже застучал кулаком по коленке.

«Неужели и правда у него такая скучная жизнь, что он радуется тупым Аськиным остротам? – удивился Филя. – Наверное, он добрый человек, если так тянется к юмору. А юмора не очень-то, наверное, много рядом с этим Приколом».

– Вот у вас выходной, – сказал Филя, – а вы просто бродите по набережной от скуки. А между прочим, здесь рядом интересный дом. Там жил Волошин – поэт и художник. Видели, наверное, человеческий профиль на Карадаге? Это он. Или вы уже были в музее?

– Да… – замялся Сергей. – Как сказать… И был, и не был.

Филя даже растерялся от такого ответа. Что это значит? Пока он задумчиво ковырял вилкой в каком-то морском салате, Аська проурчала:

– А сколько концертов у вас в программе? Правда единственный? Или это вы для рекламы написали? И где вы остановились? Мы, например, в палаточном городке.

– Нет, не в палаточном городке мы остановились, – усмехнулся Сергей. – Совсем не в палаточном! А концертов… Не знаю, как Филипп решит, так и будет. Он может и в последний день вдруг всю программу изменить.

– Капризный, да? – уточнила Аська. – По-моему, все звезды капризные.

– А по-моему, нет, – ответил Сергей. – Я знаю некоторых совершенно некапризных звезд.

– А кто это? – сразу загорелась интересом Аська.

– Ну… – Сергей призадумался, вспоминая. Наверное, непросто было вспомнить абсолютно некапризную звезду.

«Да он ничего нам не скажет! – вдруг понял Филя. – Слушаем всякую чепуху… Где остановились – не говорит, был ли в музее – непонятно, сколько концертов – неясно. Вот это конспиратор! Кажется, болтает без остановки, а на самом деле – никакой информации. Только кличку свою сообщил, чтобы в доверие втереться. Кардинал несчастный! Действительно, серый. В смысле, хитрый, как серый волк».

И тут Филя рассердился. До этого он долго прикидывал и придумывал, как бы поаккуратнее расспросить про отношения Филиппа Приколова с Испанцем. А теперь решил спросить прямо. Вдруг прямой вопрос приведет телохранителя в замешательство? Во всяком случае интересно посмотреть на его реакцию. А то уже начинает надоедать эта глупая болтовня с пустым хохотом. Чувство юмора у Сергея, как Филя понял, есть. Но не намного выше, чем уровень щекотки.

– А Филипп Приколов с Испанцем друзья, да? – поинтересовался Филя. – Наверное, с детства. Или в консерватории вместе учились. Иначе и не объяснить их дружбу.

За столиком вдруг воцарилось молчание. Это было настолько неожиданно, что Филя вскинул голову.

Серый смотрел на него в упор. Без всякой улыбки. Филя поежился под этим взглядом. Даже Аська с испугом переводила взгляд с Серого на Филю и обратно, не понимая, что же так изменилось в общем веселом настроении.

– Воспитанные люди, – медленно и отчетливо проговорил Серый, – не говорят об отсутствующих.

Аська сразу прыснула, чуть не поперхнувшись остатками своего пиршества. Как ни удивительно, но все вазочки с салатами перед ней были пустыми.

– Вы что-то путаете! – воскликнула она. – Это правило совсем не так звучит. А о ком же еще говорить, как не об отсутствующих? Что, надо ждать, пока они все сюда придут?

Филя молчал, пораженный реакцией Сергея. Вот так бросился телохранитель на защиту своего боссика!

«Значит, – подумал Филя, – направление моих подозрений выбрано верно».

И вдруг с Аськой что-то случилось. Уставившись куда-то расширенными от страха глазами, она медленно поползла под стол. У Фили даже мелькнула мысль: все, отравилась Аська или объелась по крайней мере. Но когда он быстро взглянул в ту сторону, куда смотрела и она…

Рядом с кафе по набережной шли Даня, Аня и все без исключения родители. И вдобавок еще Коля Липов. По их шарящим по сторонам взглядам было понятно, что они кого-то ищут. И нетрудно было догадаться, кого. А Филя с Аськой здесь рассиживаются, совершенно позабыв о папах и мамах, о Дане и Ане, о всех обязанностях и обещаниях…

Хорошо, что родителям и в голову не приходило искать Аську и Филю в кафе. Они смотрели в сторону киосков, аттракционов, а в нужную сторону ни разу не глянули.

– Из-звините… – прошептал Филя. – Нам, кажется, пора. Наверное, еще увидимся.

– Только, чур, в нормальной обстановке, ладно? – ухмыльнулся Серый. – Без всякой слежки друг за другом.

Филя машинально закивал, вытаскивая Аську из-за стола.

– Нам быстренько в лагерь надо проскочить, – шепнул он ей. – Как будто мы давно уже там. И просто с ними разминулись.

Родители, как назло, остановились у самого входа в кафе. Мамы обступили лоток с украшениями, а папы стояли рядом, переминались с ноги на ногу и поглядывали по сторонам. Конечно, незамеченными мимо них проскочить не удастся. Филя с Аськой притаились за огромной пальмой, росшей прямо посреди кафе.

– Спасибо сказала? – шепотом спросил Филя Аську. – Только лопать мастерица.

Аська повернулась обратно и застыла. И дернула Филю за руку, привлекая его внимание.

Рядом со столиком, за которым они только что сидели, стоял человек. Тот самый Аськин обидчик, который пугал ее собакой, тот самый человек в перевернутой бейсболке, который совсем недавно шептался с Испанцем! И он… спокойно разговаривал с Серым!

Забыв о всякой осторожности, Филя метнулся обратно. Он приближался к столику таким образом, чтобы Серый не заметил его за спиной своего собеседника.

– Гена просит три дня, – сказал Бейсболка.

– Два! – коротко ответил Серый. – И ни минуты больше.

Филя услышал, как Бейсболка громко хмыкнул:

– Мое дело маленькое. Передать-то я передам…

– Больше от тебя ничего и не требуется.

«Ну и голосок у Серого Кардинала! – подумал Филя. – Прямо мороз по коже!»

Но тут Бейсболка отступил в сторону, и телохранитель удивленно уставился на Филю.

– Извините, – поспешил объяснить Филя свое внезапное возвращение. – Мы забыли поблагодарить. Большое спасибо.

– Не за что. Это вам спасибо за компанию, – безразличным тоном сказал Серый.

Видно было, что мысли его уже заняты другим.

Аська звала Филю, быстренько сгибая и разгибая указательный палец. Оказывается, она успела высмотреть путь для незаметного побега – через кухню. Ребята вышмыгнули из-под душного, пропахшего всякими кулинарными запахами навеса и рванули вдоль ограды в сторону палаточного городка.

На дорогу хватило пяти минут. Возле палаток прохаживался дежурный сторож с красной повязкой на рукаве.

– А, вернулись! – сказал он. – Папы-мамы ваши сказали, чтоб вы больше никуда не бегали. А то опять разминетесь.

И без этого Филя с Аськой никуда бы не побежали. Аське, наверное, трудновато было бы бегать после такого ужина. А Филе… У него просто коленки дрожали от волнения.

– Аська… – прошептал он, садясь у палаток прямо на песок. – Ты ведь сказала, что те двое упоминали какого-то Гену, да?

– Ну да, – пожала плечами Аська. – Сказали, что Гена должен что-то успеть сделать за ночь. До утра. Иначе он их подставит.

– А у Серого Бейсболка просил для Гены три дня, – пробормотал Филя. – И Серый дал ему два… Но это неважно. Главное – вот эта разница. В одном случае ночь, в другом – два дня. Почему?

– Знаешь, сколько Ген на свете? – хихикнула Аська. – И у всех дела. Одни дела можно сделать за ночь, другие – за день, за два, за три…

– Ты, Аська, хоть и умная, но когда наешься, ничего не соображаешь, – отмахнулся Филя. – Ведь ты подумай: про этого Гену в обоих случаях говорил один и тот же тип. Бейсболка, который тебя собакой пугал! Значит, он имел в виду одного человека. Сейчас для нас самое главное: узнать, кто же такой этот таинственный Гена?

Глава X

Проверка юмором

Хорошо жить в начале двадцать первого столетия! Нашей эры, естественно. Столько всяких полезных вещей человечество успело изобрести! Вот эти часы, например, что у Фили на руке.

Филя прислушался к тонюсенькому предупредительному писку – руку он специально подложил под ухо. Значит, через минуту запиликает вовсю. В планы Фили вовсе не входило разбудить всех в пять утра… Он отключил будильник.

«И как люди просыпались в позапрошлом веке? – подумал Филя. – По петухам? На нужное время петуха не заведешь».

Он осторожно выскользнул из палатки. Из соседней торчала пятка Дани. Так они и договорились вчера – молодец Даня, не убрал во сне ногу! Филя осторожно пощекотал. Даня не Аська, из-за какой-то щекотки ойкать по-собачьи не станет.

Через минуту друзья уже плавали – чуть в стороне от своих палаток. Расчет их был прост: если родители застукают за таким ранним пробуждением, то можно будет сказать, что решили искупаться. А если не застукают… То и хорошо.

– Ну что, тихо? – шепнул Филя, когда они вышли на берег.

– Вроде бы, – прислушался Даня.

– Ну, тогда пошли, – кивнул Филя. – Давай пока вдоль моря, на всякий случай. Гуляем, мол.

Филя покосился на друга – прошла у него вчерашняя обида? И даже позавидовал Даниному самообладанию. Сам Филя, наверное, не смог бы так быстро простить предательство. Это обидное слово произнес вчера Даня.

– Знаешь, Филя, как это называется? – сказал он, когда они сидели перед сном у моря, и Филя с Аськой закончили рассказывать о своих вечерних похождениях. – Предательство. Вы, конечно, отчаянные и смелые, слов нет. Но про нас с Аней вы подумали? Получается, мы лишние в этой истории. А с родителями, между прочим, нам пришлось разбираться. Хорошо, что мы с Аней убедили их, что вы с Аськой совсем ненадолго на аттракционы ушли. А то бы здесь такие поиски начались!

Филя вздыхал и оправдывался:

– Некогда было раздумывать. Ты же сам знаешь, что такое слежка – всякие неожиданности появляются. То одно, то другое. Я же на минутку побежал только – Аську найти, и нашел ее… Висящей на дереве. Знаешь, как испугался? А про родителей я знал, что они разговором с Колей заняты. К тому же и увидели мы их потом, и хорошо, что мамы наши этими висюльками-украшениями увлеклись. А вы с Аней, получается, прикрывали нас. Прикинь, если бы нас всех не оказалось в лагере! Вот тогда бы и вышел переполох.

– Прикрывали… – все равно обижался Даня. – Сам же предлагал разбиться на пары – ты с Аней, я с Аськой. Значит, это мне надо было Аську разыскивать. Предлагаешь одно, а делаешь по-другому.

– Ну… так получилось, – вздыхал Филя. – Что делать, если Аська всегда планы нарушает? Она первая слиняла…

Филя даже не замечал в порыве самооправдания, что сваливает вину на Аську. А это, конечно, было не в его правилах. Всегда надо отвечать за себя самому. И даже брать на себя Аськину вину. Но Филя на этот раз нарушил собственное правило. Девчонки вздыхали рядом – хоть и совсем одинаково, но чувствовалось, что Аня поддерживает Даню, а Аська, конечно, Филю. Аська, наверное, готова была согласиться с ним и в том, что виноватой оказалась она.

Но обида обидой, а действовать все-таки надо. Друзья решили: если им известны два срока, в которые таинственный Гена должен успеть сделать какие-то дела – один срок ночь, а второй два дня, – то и начинать надо с кратчайшего. То есть ранним утром, после ночи, надо начинать слежку. А где? Конечно же, рядом с музеем. Ведь из него совершена кража, рядом с ним Аська подслушала непонятный разговор милиционера с Бейсболкой.

Поэтому Даня с Филей и направлялись к музею. Девчонок договорились не брать. Во-первых, многовато народу для слежки, а во-вторых, исчезновение всех четверых из лагеря будет замечено родителями с большей вероятностью. А так – ну, пошли мальчишки рано утром искупаться, ну, отошли немножко в сторону от лагеря. Что в этом страшного? Тем более что они совсем ненадолго.

– А если ничего подозрительного мы так и не заметим? – не удержался от вопроса Даня.

– Ну, что ж. – Филя старался отвечать как можно веселее, хотя это у него не очень-то получалось. – На нет и суда нет. Но сам подумай, что нам еще остается делать? – И он в который раз повторял свои доводы: – Если они сказали, что этот Гена должен сделать что-то за ночь – значит, утром будут ждать от него исполнения. Так? А что такое исполнение? Это значит – встреча. В любом случае – передают какой-нибудь предмет или просто на словах что-то сообщают. Правда, я не думаю, что они заказывали этому Гене стихи написать…

– Но они могут встретиться в любом другом месте, – опровергал друга Даня.

– Может быть, – соглашался Филя. – Но вычислить это место мы все равно не сумеем. Значит, надо ждать, как ждут охотники зверей на тропинке – там, где уже однажды видели их. – Филе очень понравилось собственное сравнение. – Да, как охотники, – повторил он, со вкусом проговаривая слова. – И мы постараемся проследить за порядком на этой тропе!

– Вообще-то об этом нас никто не просил, – вздохнул Даня.

– Знаешь, – хмыкнул Филя, – я вспоминаю все наши прежние дела… Никогда никто не просил о помощи вовремя! Понимаешь? Помочь всегда просят с опозданием! Значит, и ждать не надо этих просьб. Нам самим надо чуть-чуть опережать события, иначе никогда не успеем. Честно говоря, я поэтому и Аську не ругаю за ее торопливость. Всегда же она старается вылезти первой, выследить кого-то, заметить что-то. Пронырливая, короче, девчонка. А это оттого, что она торопится успеть. Заранее предугадать всякие нехорошие делишки. И не всегда успевает с собой своих друзей позвать…

– Ну ладно, охотник! – рассмеялся Даня. – Целую лекцию мне прочел. А все для того, чтобы оправдать свои вчерашние похождения. Да я уже не обижаюсь, что ты меня не позвал. Прошла моя обида. Сейчас соображать надо, а не обижаться. А я все-таки никак не пойму, куда и зачем мы направляемся. То есть не совсем пойму.

– Ну и не надо! – успокоил его Филя. – Иногда понимание потом приходит. Главное – действовать по интуиции. А меня она редко подводила. Вот посмотришь, наша утренняя охота будет удачной!

– Что ж, – махнул рукой Даня. – Тогда командуй. Охотник.

Действительно, Филя сейчас был похож на самого настоящего Следопыта из книги Фенимора Купера. Глаза его напряженно исследовали все подозрительные повороты тропинки, ноздри вдыхали утренние запахи, словно по этим запахам можно было что-то узнать.

– Зря только принюхиваешься! – не удержался от смеха Даня. – Это в столовой Дома творчества писателей завтрак готовят.

Филя отмахнулся:

– Ничего я не принюхиваюсь! Просто напряг свое внимание. И тебе советую сделать то же самое. И кстати, мимо этой столовой мы и пройдем. Так что – нюхай не нюхай, а пропитаемся насквозь писательскими завтраками.

– Только не смеши, ладно? – прыснул Даня. – А то никакой охоты не получится. Ну почему писательскими завтраками? Чем они отличаются от всяких других?

– Так просто ляпнул, – ответил Филя. – А вообще-то интересно, почему так называется – Дом творчества писателей? Это же дом отдыха!

– А писатели на отдыхе как раз и творят, – засмеялся Даня. – Они вообще, когда хотят, тогда и пишут. Хоть во время отдыха, хоть во время сна. Слышишь?

Он поднял вверх палец.

– Дятел, – уверенно сказал Филя.

– Не угадал, – помотал головой Даня. – Печатная машинка. Какой-нибудь писатель печатает на машинке. Книгу пишет.

– Ничего себе! – удивился Филя. – Посмотреть бы на эту машинку. Наверное, что-то типа простейшего компьютера. Чего же она так грохочет, как танк несмазанный? Разбудит всех.

– Наверное, привычка у этого писателя такая, – усмехнулся Даня. – Работать по утрам на своей старой машинке. Привык к ней и не может работать ни на каком навороченном компьютере.

– Лучше бы по утрам по парку своему гулял. Парк красивый. – Филя посмотрел по сторонам. – Здесь и дышится совсем легко, и даже запахи от столовой не доносятся.

– Папа считает, что этот парк чуть ли не самый красивый в мире, – сказал Даня. – Очень он любит его. А сейчас не хочет сюда и приходить. Злится.

– Любит и злится? – удивился Филя.

– Да это же он раньше красивый был. Этот парк еще Волошин начинал растить. И завещал его писателям. Раньше писатели за ним ухаживали, а теперь привели в полное запустение, – объяснил Даня, делая широкий жест рукой. Мол, смотри сам, какое здесь запустение. – Садовника нет, клумбы исчезли, зато появился мусор. Сюда даже коровы заходят! Не говоря уже о том, что через парк теперь проходит дорожка из поселка к набережной, и по ней ходят толпы людей.

Филя насторожился:

– Единственная?

– В каком смысле? – не понял Даня.

– Это единственная дорожка из поселка к пляжам? – переспросил Филя.

– Вряд ли, – хмыкнул Даня. – Что здесь, джунгли, что ли? Но этот путь самый короткий, удобный. И самый приятный, конечно, – смотри, какая тенистая аллея от начала до конца. Все отдыхающие сейчас повалят толпой из поселка на пляж.

– Вот ты и выбрал место, где мы будем следить! – воскликнул Филя. – Лучше не придумать. Музей – вот, рядом. Эта тропинка к нему – самая удобная. Где еще, как не здесь, ждать появления всяких подозрительных личностей?

Даже прятаться особенно не надо было. Короткая аллейка кипарисов скрывала ребят, как непроницаемая стена. И дорожка была видна как на ладони.

Вот пробежали собаки. Наверное, переночевали где-нибудь в поселке и сейчас направляются попрошайничать на набережную. От одного корпуса Дома творчества писателей к другому прошла уборщица со шваброй на плече, как старинный солдат с ружьем. С кипариса упала, подпрыгнув на асфальте, легкая шишечка.

А в остальном – ничего примечательного. Обычная пустынная утренняя аллея. Через пять минут Филе стало скучно, еще через пять его стали одолевать сомнения: а правильно ли они поступили со своей слежкой? Может, надо было оставаться на набережной? Если такие сомнения появлялись у Фили, то можно себе представить, какие мысли вертелись в голове у Дани! Он сопел и ерзал от нетерпения, но молчал.

– Ну, пробегись ты по этой дорожке, пока никого нет! – не выдержал Филя. – Если не умеешь на месте сидеть.

– А кстати! – оживился Даня. – Кто тебе сказал, что сидеть надо неподвижно? Почему бы и не прогуляться, хотя бы по очереди? И, между прочим, больше увидим.

И Даня, словно боясь, что первым на дорожку выскочит Филя, вышел из-за кипарисов. Оглянувшись через несколько шагов, он подмигнул Филе и… подпрыгнул с перекошенным от ужаса лицом!

Он приземлился на четвереньки и завертел головой, ничего не понимая.

– Охохо, охохо… – произносил при этом Даня, будто его ошпарили кипятком или, наоборот, окатили ледяной водой.

Приглядевшись, Филя тоже рассмеялся. Действительно, Даню окатили водой! Откуда же она здесь взялась?

Тут уже и Даня все понял. И сразу рассмеялся. От смеха он катался по сухой траве рядом с асфальтовой дорожкой:

– Ой! Не могу… – с трудом выговаривал он. – Чуть не умер от неожиданности!

Оказывается, по кустам был протянут резиновый шланг. Из дырочки в его боку била сильная тоненькая струйка, которая пронизывала пространство над дорожкой. Ни луж, ни журчания – струйка пролетала по воздуху и гасла в кипарисовых ветвях. И специально бы никто не сумел так замаскировать водяную струю!

– Фу-у! – выдохнул Даня. – Вот и проснулся окончательно. Знаешь, какая вода холодная? Как из родника.

Филя засмеялся:

– Теперь моя очередь освежиться!

Но Филю опередили. Изысканная дамочка шла по дорожке, как по подиуму. Так демонстрируют модели нового сезона на какой-нибудь выставке под названием «Высокая мода». Одежда, которая была на дамочке, принадлежала к очень открытому типу – даже раскрытому. Наверное, это был просто купальник, только с рюшечками. Все-таки дорожка вела к набережной и пляжу.

Визг разнесся по парку, и ребята мгновенно зажали уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки. А когда оторвали от ушей ладони, то услышали такую тишину, которая называется звенящей. В этой тишине звучал только далекий несмолкаемый бой печатной машинки. И вдруг дамочка рассмеялась – точно так же, как и Даня.

«Она смеется над собой, над своим смешным приключением, – подумал Филя. – Значит, хоть какое-то чувство юмора у нее есть, и значит, она добрая. Как и Даня».

– Слушай! – воскликнул Филя. – Здесь можно изучать людей, понимаешь?

Дамочка услышала его голос. Она заглянула в просвет между кипарисами и погрозила пальцем:

– Ну и шуточки у вас! Дурацкие! У меня чуть сердце не выскочило!

Филя покосился на ее одежду и чуть было не сострил. Он хотел спросить: «Из купальника?» Но почувствовал, что шутка получилась бы какая-то дурацкая. Да и нет времени с этой дамочкой здесь нянчиться. Пусть направляется себе к морю. А Филя стал следить, как приближается следующая жертва их эксперимента.

По дорожке бежал спортсмен – худой высоченный дяденька в трусах. В критической точке дорожки он, как высокая былинка под косой, надломился и почему-то сразу пополз дальше на четвереньках, смешно загребая передними руками.

Филя с Даней опять не сдержались, захрюкали от смеха. Да и как было удержаться от смеха, глядя на подобную картинку? И дяденька, сразу ойкнув, вдруг тоже залился тоненьким, как колокольчик, смехом. Так, хихикая, и побежал дальше. Уже на двух, конечно, ногах.

Филя с Даней даже позабыли, ради чего затаились за кипарисами.

– Вот бы Аську с Аней сюда! – воскликнул Филя. – Надорвали бы животики. Так интересно смотреть за человеческой реакцией! А почему все смеются? Ты вот почему засмеялся?

Даня пожал плечами:

– От неожиданности, наверное. Да не знаю, – отмахнулся он, – отчего я засмеялся. Смешно! Как представил со стороны свою физиономию перепуганную… Над собой и смеялся.

– Что-то никакого эксперимента у нас не получается, – вздохнул Филя. – Что ты добрый, я и так знаю. И что смеяться над собой умеешь, и чувство юмора у тебя есть. Все, о чем твой папа рассказывал мне тогда, у тебя есть. И наверное, эта тетенька в купальнике и дяденька в трусах тоже добродушные. Посмеялись же над собой. Да в такой ситуации и самый злой рассмеется.

Даня уже приоткрыл рот, чтобы расспросить поподробнее, о чем это рассказывал Филе его папа, но не успел. И Филя тоже открыл рот. Только по другой причине. От удивления, изумления – как еще можно назвать причину, по которой рот открывается совершенно непроизвольно?

По дорожке приближался… Испанец!

Огромная его туша просто катилась, перекрывая всю дорожку. Даже на таком расстоянии видно было, как посверкивают его маленькие глазки, косясь по сторонам. Майка на нем казалась короткой, потому что не закрывала живот. Будто огромная улыбка живота покачивалась под нижним срезом майки. В руках у Испанца был небольшой сверток, похожий на скомканное полотенце. Ребята затаили дыхание.

Испанец, конечно же, струйку тоже не заметил. И когда она полоснула его как раз по животу, он охнул и взмахнул от неожиданности руками. Сверток метнулся ввысь, как подброшенный лохматый мяч.

– Ч-черт! – прорычал Испанец, рванувшись за свертком, и добавил еще какое-то неприличное слово, которое ребята не расслышали.

Но поймать он успел только легкую материю, в которую была завернута его ноша. А какой-то сверкающий маленький мячик с тяжелым стуком упал в траву. За ним рухнул на колени и Испанец. Нет, не смех услышали на этот раз ребята, а злобные ругательства! И самим им было совсем не до смеха.

Копошась в траве, быстро оглядываясь и заново заворачивая уроненный предмет, Испанец продолжал ругаться.

«Никакого чувства юмора!» – пронеслось в голове у Фили.

Ему даже показалось, что он произнес это вслух, потому что Испанец медленно повернулся, ступил шаг, второй… Прямо по направлению к кипарисам, за которыми спрятались ребята!

Усидеть на месте они не могли. Рванули прочь так, что даже под ноги не смотрели.

– А вот я вам головы поотвинчиваю! – неслось им вслед грозное обещание.

За дальними кустами Филя придержал Даню:

– Стой… Не гонится. У, какой злющий, да? Вот и проверили мы его на доброту. То есть на ее отсутствие.

– Ну тебя, – отмахнулся Даня, – с твоими проверками. Что от них толку? Зато чуть не попались.

– Зато, зато! – радостно передразнил Филя. – Зато дождались его здесь. Он точно идет к кому-то на встречу! Так рано, знаешь, только купаться ходят или по очень важным делам. Да что же это мы торчим здесь?!

И Филя даже подпрыгнул от нетерпения. Даня еле удержал его:

– Тише ты! Опять на него натолкнемся. Надо осторожно возвращаться.

Зря, совсем зря Филя послушался Даню! Об этом он подумал, когда они уже миновали парковую дорожку, не забыв в нужном месте пригнуться под струйкой, и выглянули из ворот писательского парка на набережную. Испанца нигде не было. Зато за поворотом, где вдоль музейной ограды тянулась заросшая тропинка, мелькнул и сразу исчез силуэт человека. Филя успел заметить на его затылке козырек. Бейсболка!

Филя потащил за собой Даню, и они метнулись к тропинке. Поравнявшись с тем самым местом, где Филя вчера обнаружил висящую на дереве Аську, Бейсболка быстро оглянулся и перемахнул через ограду внутрь музейного дворика. Перемахнул ловко, хотя вцепился в ограду одной рукой.

– Ого!.. – выдохнул Филя. – Бежим за ним!

Но побежать ребята не успели.

– Что это вы здесь делаете? – раздался над ними знакомый голос.

Такой знакомый, что Филя даже сразу и не сообразил, кому он принадлежит. Дане было проще. Потому что голос принадлежал его папе. Иван Сергеевич, оказывается, совершал утреннюю пробежку и натолкнулся здесь на ребят. Затормозил прямо перед ними.

– А… мы… – промямлил Даня, беспомощно оглядываясь на пустую уже тропинку.

Что можно было сказать в такой ситуации? И не убегать же теперь! Важные мгновения были упущены.

И почему родители умеют появляться в самый неподходящий момент?..

Глава XI

Нечаянный марафон

Иногда находчивость хуже всякой растерянности. Потому что растерянность хотя бы ничего не изменяет – все остается по-прежнему. А находчивость может повести совсем не по нужному пути.

Филе показалось вначале, что он очень ловко вышел из неудобной ситуации.

– А мы… – Он быстро взглянул на свои с Даней кроссовки, натянутые на босу ногу. – Тоже бегаем! Совершаем утреннюю пробежку.

И Филя подмигнул Дане. Мол, учись, как надо мгновенно соображать!

– И тайком улизнули? – удивился Иван Сергеевич. – Неужели за утреннюю зарядку положено наказание? Ну что ж, побежали вместе. За мной!

И Иван Сергеевич рванул с места так, что уборщица, проходящая мимо, от неожиданности выронила швабру.

Ребятам ничего не оставалось, как побежать следом. Они и оглядывались, и даже хотели юркнуть на первую же тропинку, отходящую от центральной дорожки…

– Тоже мне… спортсмен! – недовольно сопел Даня. – И кто тебя за язык тянул?

Филя уже и сам понял, что сглупил. Но что теперь делать? Смыться с дорожки в кусты? Совсем уж будет подозрительно. Поэтому Филя только отмахивался на бегу:

– Вот сам бы и выкручивался! Это же твой папа. Я думал, сейчас ты что-нибудь ему ответишь. А ты молчишь. Вот мне и пришлось сказать первое, что в голову пришло! А нам бы, конечно, не бегать надо, а в засаде сидеть у музея…

Но Даня, оглянувшись, махнул рукой:

– Ладно, Филь, ничего страшного не произошло. Что надо, мы уже заметили. А сейчас бесполезно за музеем следить. Внутрь двора мы не забрались бы. Поймали бы нас. И доказывай потом, что ты не верблюд. А со стороны ничего мы не увидели бы.

– Ладно, побежали, – задыхаясь, сказал Филя, – а то устроили обсуждалки на бегу… Как будто… другого… места нет!

В лагере их встретили такие веселые женские возгласы, будто они завершили марафонскую дистанцию. Женские – потому что остальные мужчины, Лев Николаевич и Сергей, только-только выползали из палаток, протирая глаза. На них тотчас же кто-то брызнул водой, кто-то взвизгнул, убегая от Сергея, Лев Николаевич с боевым кличем ринулся в море – в общем, в этом веселом шуме и гаме Филя с Даней были самыми печальными и задумчивыми.

– А зачем вы кроссы бегаете? – шепотом спросила Аська. – Притворились спортсменами, да? Чтобы бегом догнать этого Испанца?

– Сама ты притворилась!

Филя так рявкнул на Аську, что даже самому стало неприятно от своей грубости. Поэтому он поспешил исправиться, приложив к губам палец. Мол, подожди с вопросами. Всему свое время.

Но время это никак не наступало. Взрослые путались, можно сказать, под ногами. Ни с мыслями собраться, ни тем более поговорить спокойно. То одно принеси, то другое подай. А беспокойство у ребят только усиливалось. Филя изо всех сил старался придумать какой-нибудь повод, чтобы опять улизнуть из лагеря. Он переглядывался с Даней, но было понятно: пока не позавтракают, нечего и думать об очередной вылазке.

Надо было обязательно встретиться с Колей Липовым! В первую очередь. Прежде всего необходимо было выяснить личность этого типа в бейсболке. Если вчера он так спокойненько возился с музейной дверью в компании с милиционером – может, он тоже милиционер, только не в милицейской форме, и сам выслеживает Испанца? Может, это следователь, который занимается пропажей? Следователь, который не входит в калитку, а почему-то предпочитает лазить через ограду? Странный способ проникновения на территорию музея…

Филя вздыхал. Нет, не время сейчас забивать голову бесконечными вопросами, бесконечными предположениями! Проще всего напрямую расспросить Колю про этого типа. На первом месте всегда должна быть информация. А потом уже – предположения. А не наоборот.

– Пап, – обратился Филя к отцу, – неужели мы после всего, что случилось в музее, будем спокойненько отдыхать?

– Да уж, спокойненько не получится, – вздохнул Лев Николаевич. – Сходим, обязательно сходим, проведаем Колю. Надо хотя бы поддержать человека, если ничем помочь не можем. А кстати, Филипп, что это за незапланированные утренние кроссы?

– Да так… – отвел взгляд Филя. – Мы с Даней почему-то проснулись рано. Искупались. Подумали: почему бы не пробежаться?

– Что-то я не замечал за тобой любви к утренней зарядке, – строго взглянул на него Лев Николаевич. – Знаю я вас! Не вздумайте здесь разыгрывать сыщиков! Вот встретимся с Колей и узнаем новости. Хотя мне кажется, ничего хорошего он нам не сообщит. В курортном поселке, где отдыхают тысячи людей, исчезает маленькая вещица… Уже бесполезно искать.

– Ну что ты, пап, – ответил Филя. – Ведь дело не в величине этой вещицы. И не в количестве людей. В Москве людей побольше, а всякие дела распутываются. И мошенники всякие, и воры находятся. Так что…

– … так что не вздумайте устроить здесь расследование, – закончил Лев Николаевич. – Во всяком случае, активное. Думать, предположения всякие строить никто вам не запрещает. А вот бегать и выслеживать вечерами в толпе бандитов – совсем не ваше дело. Тем более – ну абсолютно ничего не ясно в этом деле! Коля даже не успел рассказать, чем так ценен этот камень.

Филя подумал: «Словно мысли мои читает! Папа тоже считает, что все упирается во встречу с Колей. Значит, и я не ошибаюсь».

У Фили все-таки немного повеселело на душе. Наметился хоть какой-то план действий. А это уже немало.

Во время завтрака Филя взглянул на Аську. И чуть не поперхнулся, вспомнив вопрос, которым она встретила их с Даней. Откуда она знает, что они догоняли Испанца?! Так уверенно спросила, будто сама была свидетельницей этой сцены!

«Вот же дурак я! – про себя воскликнул и даже стукнул себя по лбу ладонью Филя. – Вот дурак! Аська же, хитрюга, тоже утром ползала к музею. Точно, ползала. Не могла она усидеть на месте, когда мы с Даней бегали следить. И проговорилась… А я сразу и не сообразил, о чем это она».

Филя отошел от складного обеденного стола, как будто ему что-то понадобилось в палатке, и поманил Аську пальцем.

– Иди, конфетку дам, – едва слышно выдохнул он. – Сейчас ты у меня узнаешь, как секреты скрывать! Ты чего это молчишь как рыба, а? – зашипел Филя, когда Аська подошла поближе.

– Ты же сам показал мне: тише, мол, потом поговорим, – беззаботно ухмыльнулась Аська. – К тому же ты и не спрашивал меня ни о чем.

– Издеваешься?! Глупенькой прикидываешься?! – чуть не взревел Филя, даже забыв о том, что их странный разговор могут услышать за столом. – Ты всегда так себя начинаешь вести, когда что-то важное узнаешь! А ну, выкладывай… Где ты видела Испанца?

– Знаешь, Филя, – хихикнула Аська, ни капельки не обращая внимания на грозный Филин вид, – от такого твоего тона у меня может испортиться аппетит. А я дошла только до половины завтрака.

Филя понял, что злиться сейчас все равно бесполезно. Хоть кричи, хоть топай ногами, хоть рви на себе и на Аське волосы – ничего не поможет. Аська плохого к себе отношения не понимает. Ее, как какую-нибудь неведому зверушку, можно только хитростью взять. В смысле, нормальным обращением.

Филя похлопал себя по карманам. Как назло, они были пустыми – даже никакой завалящей карамельки там не оказалось.

– Понравились вчера мидии в кафе? – спросил он.

– Еще бы! – облизнулась Аська.

– А я видел, на набережной в кулечках такие же продаются, – небрежным тоном сообщил Филя. – Только не вареные, а копчено-соленые. Запах рядом стоял – слюнки текли!

У Аськи и без запаха потекли слюнки.

– Ладно, так и быть, угощу, – продолжал Филя. – Коллег по сыску надо подкармливать. Одно же общее дело расследуем, правда?

Аська кивнула, как зачарованная. Наверное, сейчас перед ее глазами не было ничего, кроме кулечка с аппетитными копчено-солеными мидиями.

– Я хотела просто вас подстраховать, – быстро затараторила она. – И за вами издалека смотрела. А потом вы в парке скрылись, а я думаю, вот главная площадь, и совсем никто за ней не смотрит. Долго ждала, люди всякие по одному ходили, а потом и этот Испанец. Злой, оглядывается, будто кто-то за ним гонится. И знаешь, с кем он встретился? С Бейсболкой!

Филя боялся даже дышать, чтобы не сбить Аську с ее стремительного рассказа. Но все-таки в этом месте не удержался:

– Знаю. Бейсболку мы потом тоже увидели. А вот Испанец куда-то пропал.

– Пропал! – Аська улыбнулась во весь свой буратиночий рот. – От меня не пропал. Конечно, труднее всего следить, когда человек по пустой аллее идет, а навстречу знакомые бегают. Данин папа, например. Чуть меня не заметил. А потом и Серый Кардинал…

У Фили чуть челюсть не отвалилась от неожиданности.

– Да они что, все не спят по утрам, что ли? – пробормотал он. – В такую рань все на набережной собрались, будто на рыбалку!

– Вот-вот, – кивнула Аська. – Я точно так и подумала. Думаю, да откуда же вы все взялись? Как по заказу! А Испанец начал спорить с Серым, точь-в-точь как вчера этот, в бейсболке. Говорит, два дня мало. А Серый – ни дня больше! И знаешь, на чем они сторговались? Все-таки на трех днях. «Три дня, – сказал Серый, – но уж теперь, Гена, ни минуты больше».

– Как? – подпрыгнул Филя. – Как ты сказала?

Аська аккуратно вытащила свою ладошку из цепких Филиных рук.

– Если ты так хватать будешь, у меня синяки останутся, – сказала она. – И меня уже больше никуда не отпустят.

Филя хотел сказать: «Будто ты до этого у кого-нибудь отпрашивалась!» Но не мог произнести эту фразу. Потому что от удивления только хватал воздух ртом и оглядывался по сторонам. Вот он заметил, что родители уставились на них с пристальным интересом, вот заметил, что Аська что-то беззвучно говорит… Но думал он только о том, что сверкнуло в его мозгу ярким открытием. Бывало такое с Филей, когда в его мозг внезапно врывалась долгожданная догадка.

– Гена… Испанец? – прошептал он. – Так вот кто этот таинственный Гена! Человек, у которого ни капли чувства юмора!.. Впрочем, к делу это не относится.

Глава XII

Мудреное утро

Филя чувствовал, что его мозгов для этой истории не хватает. То есть не то чтобы не хватает… У каждого человека мозгов предостаточно. Филя где-то читал, что человек вообще использует только ничтожно маленькую часть своего мозга. Получается, что люди на самом деле вполне могли бы обойтись кошкиным умом. И Филя уже давно научился чувствовать, когда он думает маленькой частью мозга, а когда у него получается заставлять работать все извилины.

И вот, как назло, сейчас основная часть извилин отдыхала, не отзываясь ни на какие внутренние Филины приказания. Словно мозги решили: раз нас привезли на юг, к морю, то мы и будем отдыхать. Пусть думает маленькая часть, ей привычней!

И даже не в мозгах дело. С друзьями советоваться надо – вот что главное в любом расследовании. Тем более что, разговаривая с Аськой, Филя несколько раз замечал косые Данины взгляды. Наверное, Даня решил, что они опять откалываются от компании. Ничего подобного! Отпустив Аську заканчивать вторую половину завтрака, Филя позвал Даню.

– Шушукаетесь? – конечно же, спросил тот.

– А ты хотел при родителях все обсуждать? – резонно заметил Филя. – Мой папа и так уже засек, что мы ведем себя странно, особенно с этой пробежкой.

– И Аня получается лишней, – не успокаивался Даня. – Ее надо позвать.

– Придет очередь и Ани, – заверил Филя. – Всем дело найдется! Разобраться бы только, что к чему. Знаешь, что Аська мне сейчас сообщила?

Когда Даня узнал, что Аська бегала их подстраховывать в утренней слежке, он даже присвистнул от удивления:

– Вот это да! И главное, какие ни вытворяет она на первый взгляд глупости – получается, что узнает самое главное! Мы упустили Испанца, а она все же выследила. И заметила его встречу с этим, как его… вашим Серым Кардиналом.

– С нашим, – заметил Филя. – С нашим Серым. Почему ты его только нам даришь? Из-за того, что он нас в кафе пригласил? Странный, конечно, тип. И для чего ему понадобилось с нами беседовать?

– Он в отличие от других вашу слежку заметил, – пояснил Даня. – Что и говорить, профессионал. Вот и решил с вами поближе познакомиться, чтобы узнать, просто так вы балуетесь или в чем-то его подозреваете.

– Подозреваем, – вздохнул Филя. – Еще как подозреваем! Особенно после его ранней встречи с Испанцем. Молодец Аська! Еще ведь и умудрилась что-то расслышать. Неужели ее не засек Серый?

– Наверное, утром ему и в голову не пришло, что Аська может быть где-то поблизости, – хмыкнул Даня. – Ты говоришь, она что-то расслышала?

– В том-то все и дело! – воскликнул Филя. – Испанец с Серым договорились теперь о трех днях. Меня эти таинственные сроки уже замучили! То ночь, то два дня, теперь вот три. Ночь – ладно, кое-как мы угадали. Встреча, значит, у Испанца была назначена через ночь, то есть утром. С Бейсболкой этим и с Серым опять же. Но дни? Что они означают?

– Конечно, что-то затевается. – Даня нахмурился, размышляя. – В этом я с тобой согласен. Но почему все вертится вокруг музея? Значит, эти люди имеют отношение к пропаже?

Филя с удивлением посмотрел на друга. Взгляд его говорил: «Ты что, Дань, притворяешься? Я тебя позвал помочь распутывать эти эпизоды, а ты? Неужели у тебя тоже извилины в мозгу отдыхают?»

Но сказал Филя другое. Совсем спокойным тоном, как терпеливый учитель:

– Вспомни, что уронил Испанец в парке, когда под струйку попал. Хоть и не рассмотрели мы этот предмет, и не знаем, как он выглядит, но… Тяжеленький, маленький, сверкающий. Это я успел заметить. А что пропало в музее?

– Ты думаешь, – медленно проговорил Даня, – это… кошкина голова? Но какой смысл таскать ее с собой?

– Во-первых, – еще терпеливее стал загибать пальцы Филя, – ее украли вчера вечером. Украли и украли. Но время-то позднее! А встречу для передачи этой головы тому, кому она нужна, назначили на утро. По-моему, все просто. Только вот при чем здесь еще эти два, то есть уже три дня? Опять ничего не пойму. И главное, ведь уже казалось, близка разгадка! Особенно после того, как мы установили, что Испанец и есть тот таинственный Гена, от которого все сроки зависят.

– Да кто кому ее должен был передать? – не понял Даня. – Испанец – Серому? А Бейсболка тут при чем? Совсем все непонятно!

Филя растерялся.

– Да, действительно, – вздохнул он и сразу встрепенулся. – Можно же у Аськи спросить! Должна же она была заметить, не передавал ли Испанец что-нибудь Серому, если даже их разговор ухитрилась подслушать!

– Не знаю, заметила ли что-нибудь Аська, – обернувшись, сказал Даня, – а вот за нами уже следят. Посмотри, как родители смотрят.

И правда, от столика, за которым закончился завтрак, были устремлены на ребят вопросительные взгляды.

– О чем это вы там договариваетесь? – громко спросил Лев Николаевич. – Намечаете очередную пробежку? Или опять решили покорять Хамелеон?

– Купаться собираемся, – отмахнулся Филя. – Аська, пошли, медузу покажу! Только она несъедобная.

Наверное, только на дне морском можно спрятаться от всевидящих родительских глаз! Но разговаривать там не получится.

– Только ты не бросайся медузкой, ладно? – попросила Аська, подходя к воде. – Аня вот не боится, а я – б-р-р!

Аня уже выловила маленькую медузу и рассматривала ее на ладошке, как птенчика.

Филя потащил Аську подальше в воду.

– Не бойся! – сказал он. – Не до медуз твоих сопливых. Говори, передавал Испанец какой-нибудь сверток Серому? Ты же видела.

Аська, ничего не понимая, моргала глазами.

– Сверток – Серому? – припоминала она. – Но Испанец же отдал его этому… в бейсболке. Сразу и отдал, как только на набережную вышел. А Сергей потом появился. Из-за киоска.

Даня с Филей остановились, не войдя в воду даже по пояс.

– Как – Бейсболке?.. – пролепетал Филя. – Зачем? Это уже полная ерунда какая-то!

Данин растерянный вид показывал, что он полностью согласен с другом. Действительно, ерунда. Точнее и не скажешь.

– Значит, – сказал он, – никакая это не голова. То есть никакой не камень. Получается, Бейсболка понес его обратно в музей? Глупости!

– Самые умные люди всегда любят повторять это слово! – раздосадованно воскликнул Филя. – Глупости, глупости… Вот и придумай умности, раз ты такой умный.

– Купаться надо, а не злиться, – обиженно произнес Даня. – Что ты кричишь, как будто я тебе сейчас все выложить должен? Надо купаться и думать.

И Даня действительно поплыл. Думал ли он при этом, неизвестно. А плыл красиво, совсем по-спортивному. Как в бассейне какие-нибудь чемпионы плавают. И то ли оттого, что Филя плавал хуже, то ли по другой причине, но он глубоко вздохнул…

«Хоть советуйся с ними, хоть сам соображай, – подумал он. – Результата никакого».

Филя машинально подхватил в воде медузу и бросил ее, конечно же, на Аську. Словно надеялся Аськиным визгом заставить свои мозги заработать во всю силу. Ближайшие купальщики метнулись в стороны. Наверное, решили, что на Аську напала по меньшей мере акула.

– Филя! – послышался грозный окрик Льва Николаевича. – Прекрати!

«И это прекрати! – сердито подумал Филя. – Все прекрати и лежи себе на солнышке, как камушек. А всякие типы будут водить тебя за нос, сколько им вздумается. Ну, погодите же!»

И он погрозил кому-то кулаком под водой.

Оглянувшись на берег, он заметил, что родители повскакивали с мест и бросились кому-то навстречу. Коля! Наконец хоть какие-то новости! И Филя, даже позабыв позвать Даню, поплыл обратно. К тому же не любил он, честно говоря, утренние купания.

– Как хорошо, что ты пришел! – восклицал Иван Сергеевич. – Коля, дорогой, ну что, что нового в музее?

Коля улыбался, как будто сумасшедший. Его взгляд плавал по окружающим лицам.

– Я ничего не понимаю, Иван Сергеевич… – бормотал он. – Абсолютно ничего. Кошка на месте.

– Ну да, на месте! – подхватил Иван Сергеевич. – Не хватало еще, чтобы и она исчезла. Но чего же ты не понимаешь?

– И голова при ней, – улыбнулся Коля. – Камень тоже на месте. Я ничего не понимаю. Это называется: утро вечера мудренее? Да?

И он продолжал улыбаться.

– Что-то уж больно мудреное это утро, – пробормотал Иван Сергеевич. – Как это понимать? Мы же вчера собственными глазами…

– Вот и я собственными глазами, – повторил Коля. – И вчера, и сегодня видел. Камень сейчас действительно на месте. В полнейшей сохранности.

Филя не заметил, как попятился, зацепился за что-то и сел. Прямо на песок. Наверное, это уже вошло у него в привычку – от неожиданности садиться на землю.

Глава XIII

Поддельный Шерлок Холмс

Такого зрелища, наверное, не видела коктебельская набережная! Никогда еще такой огромной толпой не бежали сломя голову отдыхающие в Дом-музей Волошина! Конечно, бывают разные причины, по которым человек десять вдруг срываются с места и куда-то скачут. Но эти десять человек так громко переговаривались на ходу и так обеспокоенно повторяли одно и то же, что даже самому непонятливому становилось понятно, куда спешат эти люди.

– А музей уже открыт? – вскрикивала Соня, лихорадочно поглядывая на часы.

– А пустят ли нас в музей? – беспокоилась Аня-большая. – После того, что случилось?

– Как важно все-таки быть именно первым посетителем музея! – под спортивную трусцу рассуждал Иван Сергеевич. – Именно первым, с самого утра!

Прохожие на аллее, улыбаясь, сторонились. Они были уверены, что это розыгрыш. Или думали, что музейные работники таким образом устроили рекламу своего музея.

Старушка-смотрительница перепугалась до смерти. Она открыла рот и пыталась что-то сказать – наверное, решила, что это самый настоящий бандитский налет.

– Спокойно, Степановна! – крикнул ей Коля.

Филя подумал: «Бандиты ведь тоже кричат – спокойно, мол, не волнуйтесь. Это всего лишь вооруженное ограбление».

Шкаф распахнулся так широко, что казалось, кошка, даже самая каменная, должна будет выскочить оттуда с диким визгом.

– Ах! – одновременно вырвалось у более впечатлительной части группы – у женской.

И все мамы, и Аська с Аней даже руками всплеснули от восхищения.

Действительно, кошка поражала своей красотой. И красота эта была странная, завораживающая. Ведь головы-то, в сущности, не было – ее заменял камень, даже отдаленно, даже контурами не напоминающий кошачью голову. Но дело было не в форме. Камень… смотрел! Точь-в-точь как живое существо. Посреди матового шара переливался вертикальный продолговатый зрачок – совсем, как у живой кошки – и это придавало шару поразительную живость.

Филя не удержался и подмигнул кошке. И ему показалось, шар ответил.

Воцарилась тишина. Все любовались камнем и не в силах были произнести ни слова. Филя с трудом оторвал взгляд от шара и посмотрел на своих спутников. Ему показалось, что они все загипнотизированы.

– Ой! – вскрикнула Аська. – Больно!

Это Филя тихонько ущипнул ее за руку, чтобы привести в чувство.

– Проснись, – сказал он. – А то грохнешься сейчас плашмя. Какой-нибудь экспонат головой расколешь.

– Красиво… – Аська не обратила на Филины слова внимания.

«Ну точно, – решил он, – все загипнотизированы. Значит, камень особенный!»

– Вот так-то! – громко вздохнул Коля, опустившись на тот самый диван, на который он буквально упал вчера, узнав о пропаже. – Или кто-то шутит, или я сошел с ума. Точнее, все мы сошли с ума, одновременно. Но на шутку это как-то не очень похоже, да? Прежде всего бессмысленностью и глупостью. Значит, мы сумасшедшие, с чем я вас и поздравляю.

Коля улыбнулся и усталым взглядом обвел присутствующих.

– Вообще-то я не очень согласен с таким заключением, – кашлянул Лев Николаевич. – А вот мнение, что эта история на шутку не похожа, вполне разделяю. Какие уж тут шутки, если это полноценная музейная кража! За которую, как известно, по головке не гладят.

– Но кражи ведь и нет! – воскликнул Иван Сергеевич. – Какая кража? Все на месте. К тому же этот экспонат Коля не успел зарегистрировать, подключить к сигнализации. Может быть, и шутка… Коля, дорогой, вспомни, пожалуйста, кто интересовался этим камнем? Один ты сейчас можешь найти ключик к этой странной истории.

– Кто интересовался? – переспросил с той же странной улыбкой Коля. – А разве можно им не интересоваться? А показывал я его… многим. Что и говорить, приятно было хвастаться. Может, кто-то взял его на память? А потом, наверное, стыдно стало, вот он и вернул камень на место.

Филя не удержался и хихикнул от такого предположения. Ну и версия! Вор, не побоявшийся стащить из закрытого музейного шкафа ценный экспонат, вдруг почувствовал угрызения совести!

– Бедненький вор, – шепнул Филя на ухо Дане. – Быстренько вернул экспонат, а сам бросился в море и утонул от стыда!

– По-моему, – вдруг услышали все спокойный голос, – не надо ничего пытаться объяснить.

Все даже немножко расступились и уставились на Аню.

– Почему это? – уже серьезно, без всякой улыбки, спросил Коля. – Почему это не надо ничего объяснять? Может быть, ты все знаешь?

– Нет, я тоже ничего не знаю, – помотала головой Аня. – Но я подумала, что делал бы, например, Шерлок Холмс в такой ситуации.

Коля захохотал, запрокинув голову. Наверное, он собирался долго смеяться. Но Иван Сергеевич сразу дернул его за руку и что-то прошептал ему на ухо. Филя расслышал: «… таких мошенников разоблачили! Так что зря смеешься. Я тебе потом все расскажу».

У Фили от гордости даже ушам стало жарко. Понятное дело, это про их расследования сказал Иван Сергеевич. Жалко, что сейчас и правда некогда заниматься приятными воспоминаниями.

– Шерлок Холмс, – продолжала Аня, – в такой ситуации не стал бы ничего объяснять. По самой простой причине: объяснять еще просто нечего. Начинать надо с фактов. А они и приведут к объяснению.

Коля покосился на Ивана Сергеевича и вздохнул.

– Я думал, что услышу что-то невероятно значительное и важное. И услышал. То, что и сам знал. Хорошо, начнем с фактов. Пожалуйста, пожалуйста!

И Коля жестом пригласил Аню: говори, сообщай эти самые факты.

– Во-первых, – чуть смутившись, начала излагать Аня, – вчера вечером из музея пропал камень. Во-вторых, сегодня утром камень оказался на месте. Вот факты.

– Все? – спросил Коля.

– Пока… да, – ответила Аня.

Ох и хохотал же Коля! Просто удовольствие получал от своего гомерического хохота. Филя даже покосился на всякие статуэтки и картины – не посыпались бы они на пол от такого колебания воздуха.

– Спа… спа… сибо, – еле выдавил из себя Коля. – Факты, как говорится, вещь упрямая. Против них никуда. Так значит, во-первых и во-вторых?

Он еще продолжал хихикать. Филе понравилось, что больше никто из взрослых не поддержал Колю в этом глупом смехе. Потому что Аня покраснела, опустив голову.

– А вы заметили, что смеетесь один? – спросил Филя. – Вас это не смущает?

Коля сразу умолк, оглядываясь по сторонам. Наверное, хотел убедиться, один он смеется или нет.

– Филипп! – предупредительно воскликнул Лев Николаевич. – Прекрати!

– А я ничего такого, – развел руками Филя. – Я только хочу объяснить, что Аня имела в виду. Она ведь не просто повторила то, что всем и так известно. Это может сделать и кошка глупая. Она подчеркнула, что, кроме – слышите, кроме! – этих фактов мы не знаем никаких других. Чувствуете разницу? И надо искать новые факты, а не смеяться, как…

– Филя! – повторил Лев Николаевич.

– … дети, – закончил Филя свое сравнение.

Получилось, что довольно безобидное. Зря папа так беспокоился.

Коля смущенно покашливал. Видно, ему было неловко за свой смех.

– Я думаю, я все время думаю, – вздохнул он. – Я ведь понимаю, что надо вспомнить все до мельчайших подробностей. Всех людей, все разговоры… Все подозрительное. Но знаете, память моя не очень-то мне помогает. Странно! Я могу запомнить целые страницы текста… А вспомнить людей, с которыми виделся вчера, не могу.

– Не расстраивайтесь, – успокоила его Аська. – Вы же не собака! Но все равно не прекращайте вспоминать. Может, что-нибудь и получится.

– Я постараюсь, – пообещал ей Коля.

Аська потащила Филю в сторонку.

– Ты почему молчишь? – прошептала она. – Мы же знаем эти… факты. Сейчас такое понарассказываем!

– Только попробуй! – строго взглянул на нее Филя. – Все испортишь. Взрослые только шум поднимут. Все обошлось, камень на месте. Ну и ладно. Пусть Коля теперь получше его охраняет. А мы сами займемся этим странным делом. Загадок еще полным-полно…

– Что это вы там шепчетесь? – спросила Филина мама.

– Ничего-ничего, – быстро ответил он. – Кошечкой любуемся. Вон как подмигивает. Наверное, одна она знает, кто одолжил на время ее голову. Полюбоваться.

– А знаете, Коля, – сказал Лев Николаевич, – я ведь тоже такого мнения. Кто-нибудь из ваших сотрудников взял, а потом и положил обратно камень. Может, действительно, полюбоваться. Или сфотографировать на память. Главное, камень вернулся на свое место. А вам бы я советовал все-таки подумать, кто мог это сделать. И спросить напрямую. Какие могут быть секреты между сотрудниками?

Коля пожал плечами. Мол, конечно, подумаю.

– А вот у меня не выходит из головы этот странный совет милиционера. Помнишь, Коля, ты рассказывал? – вдруг задумчиво проговорил Иван Сергеевич. – Поискать получше, да еще эта странная фраза: утро вечера мудренее. Такое впечатление, что милиционеру кто-то сказал, что камень будет возвращен. А вдруг… Странная, конечно, мысль… А вдруг камень заменили? На поддельный?

Коля опять хохотнул, сразу же кашлянув, чтобы удержаться от дальнейшего смеха. Помнил Филино замечание.

– Дело в том, Иван Сергеевич… – сказал он спокойно. – Дело в том, что камень этот не надо подделывать. Он уже поддельный.

Все как по команде раскрыли рты.

– Как? Что? Не может быть! – раздались возгласы. – Вот этот чудный камень – ненастоящий?

Коля не удержался и рассмеялся:

– То есть он тоже настоящий, самый настоящий кошачий глаз. Но, конечно, не такой, как тот, который был у этой статуэтки первоначально. При Волошине.

– А какой был при Волошине? – машинально спросила Аська. – В виде головы? И ушки, и носик?

– И язычок болтливый, – добавил Филя.

– Нет, дело не в форме камня, – ответил Коля. – Тот камень был точно таким же шаром. Но в нем была удивительная энергия. И он был намного ярче. Может быть потому, что его сам Макс нашел, может – потому что морем был обкатан. Природа сама сотворила это чудо, человеческие руки не прикасались к нему. Не шлифовали.

– А кто такой Макс? – шепотом спросила у Дани Аська.

– Волошина звали Максимилиан Александрович. А друзья звали Максом.

– А Коля его друг?

– Отстань, – повел плечом Даня. – Ты что, экскурсию вчера не слушала? Или специально глупости говоришь? Волошин жил здесь почти сто лет назад.

– Николай Петрович! – позвала смотрительница и стала делать какие-то отчаянные жесты руками.

– Надо освободить кабинет, – сказал Коля. – Экскурсия. Давайте выйдем во дворик, я там продолжу свой рассказ.

Но во дворе Колю ждал милиционер.

– Ну что, нашлась пропажа? – широко улыбнулся он. – Я же говорил. Наверное, Степановна во время уборки переложила с места на место. А утром – обратно. Я спросил ее, но боится старушка признаться. Что делать, не будем мучить ее ненужными допросами… Вы уж тоже пожалейте старушенцию, не пытайте. Она и так испугалась, что уволят ее за это безобразие.

Милиционер достал из папки какой-то лист и с шумом разорвал его.

– Вот, чтоб и памяти не было о неприятных минутах. Это наш протокол вчерашний, – пояснил он и прочитал: – «По факту пропажи из Дома-музея М.А.Волошина полудрагоценного камня в виде головы кошки в форме шара».

Все недоуменно переглянулись, но промолчали. А что можно было сказать? Аня с Аськой хихикнули, когда милиционер читал смешную формулировку о камне в виде головы в форме шара. Иван Сергеевич открыл было рот и даже прогудел что-то типа «э-э», но только заморгал глазами, заметив испуганную старушку, которая старательно вытирала несуществующую пыль с перил лестницы. Старушка покосилась на милиционера и еще старательнее стала тереть перила тряпкой.

«Старушки боятся милиционеров больше, чем дети, – подумал Филя. – А если он и ей сказал, что ее можно считать виноватой, то бедная бабушка хоть бы не умерла от страха».

Пока продолжалась эта немая сцена, милиционер козырнул и пошел к калитке. Там он обернулся и сказал, погрозив пальцем:

– А вот на сигнализации экономить нельзя!

И исчез.

– Он? – шепотом спросил Филя у Аськи. – По-моему, я его узнал. Что он, один на весь поселок? И охранять, и расследовать… Странно.

– Он, – подтвердила Аська. – Я даже голос узнала. Это он говорил про Гену. Про то, чтобы Гена обязательно успел за ночь…

– Вот и прекрасненько, вот и прекрасненько… – стал потирать руки от удовольствия Филя.

Он и Даню ткнул локтем – от переизбытка чувств.

– Ты чего? – не понял тот такой радости.

– Вовсе не камень у нас поддельный, – пробормотал Филя, – а этот… Шерлок Холмс. И все-таки без парочки вопросиков не обойтись. – И, обернувшись к Коле, Филя спросил: – А где вы нашли этого милиционера? Видите, как он справился с двумя фактами? Без всяких объяснений. Раз, два и готово. Ничего не произошло, утро вечера мудренее, Степановна призналась во всех преступлениях прошедшего века, обращайтесь, если что еще пропадет…

Филя тараторил эту скороговорку под улыбки взрослых.

– Как это – где нашел? – удивился Коля. – Где милицию находят? Вызвал.

– Сами? – Филя уже не замечал, что сам превращается в следователя.

– Не-ет, – протянул Коля. – Наш сторож вызвал.

– А почему милиционер не сторожа подозревает, а старушку Степановну? – продолжал «допрос» Филя.

И опять его одернул Лев Николаевич:

– Филипп! Что за тон? Ты же, в конце концов, не Шерлок Холмс!

– Кстати, он задает вполне разумные вопросы, – поднял палец вверх Иван Сергеевич. – Этот милиционер произвел на меня, мягко говоря…

– Николай Петрович! – раздался громкий голос.

Все обернулись. Из окошка музейного флигеля выглядывал человек, держащий в руках телефонную трубку.

– А вот, кстати, и наш сторож! – сказал Коля. – Меня к телефону?

– Я пригласил вас, чтобы сообщить пренеприятное известие, – хохотнул сторож. – К нам едет ревизор. А точнее, комиссия, которая будет проверять состояние сигнализации. Хорошо, что хоть предупреждают. Вот, просят вас к телефону – в связи с вашими новыми экспонатами.

И он помахал телефонной трубкой.

Аська громко икнула. И сразу же – еще. И еще. Филя, не глядя, стал шарить по карманам в поисках какой-нибудь конфеты – от икотки. И при этом подумал, что конфета вряд ли поможет. Потому что Аська начала икать от сильного удивления. Ее состояние можно было сравнить с тем, когда человека обдают холодной водой. И не струйкой, а из целого ведра!

Аська закрыла рот ладошкой и продолжала икать. И все смотрела широко раскрытыми глазами на человека, который протягивал в окошко телефонную трубку. На голове у него была знакомая уже бейсболка, перевернутая козырьком назад.

Глава XIV

Исправленная афиша

– Я уже по милости этого милиционера тоже стал думать пословицами! – воскликнул Лев Николаевич, когда они вышли из дворика музея. – Вот, пожалуйста, в голове только и вертится: нет худа без добра. Это я к тому, что странное исчезновение камня послужит Коле хорошим уроком и заставит его более тщательно следить за сохранностью экспонатов. И комиссия эта очень вовремя! Хотя жалко, конечно, что мы не дослушали увлекательную историю про камень. Наверное, Коля теперь нескоро найдет время для рассказа.

– Странно, странно… – взволнованно повторяла Филина мама. – И этот чудный камень, эту прелесть называют подделкой? В таком случае, я просто не в силах представить настоящий!

– Да нет же, Соня, ты не поняла, – начал объяснять Лев Николаевич. – Этот шарик тоже настоящий, тоже кошачий глаз. Но с другими свойствами, с другим, может быть, оттенком. А самое главное – не тот, который был у Волошина! По-моему, Коля успел это рассказать довольно доходчиво.

– Я бы с удовольствием послушала об этом более подробно, – мечтательно произнесла Соня.

– И я! И я! – присоединились к ней и Аня-большая, и Лена.

Совсем как девчонки, они запрыгали на месте от нетерпения.

– Будет вам рассказ! – отмахнулся Лев Николаевич. – Только не капризничайте. Разберется Коля со своей комиссией, с милиционером, сторожем, уборщицей – вот и устроит нам как-нибудь вечер рассказов. О Волошине, о Крыме, о камнях и скалах. Да?

Иван Сергеевич, к которому Лев Николаевич словно обратился таким образом за поддержкой, еще больше успокоил мам:

– Вечер рассказов состоится и не когда-нибудь, а даже сегодня. Я просто хорошо знаю Колю. Не будет он ни с кем разбираться – ни с уборщицей, ни с милиционером, ни со сторожем. Комиссия, конечно… дело такое. Отвлечет его на некоторое время. Но тоже – приедет, посмотрит и уедет. А Коля опять примется за свои исследования. Он вкратце рассказал мне… Уже несколько раз он перечитал весь доступный здесь архив Волошина. Обращался ко всем наследникам волошинских друзей и знакомых – все спрашивал об этой самой кошке. Эта история просто свела его с ума! Конечно, он не замедлит поделиться ее подробностями. Я, помню, когда молодой был, так хотел кому-то рассказывать и рассказывать про свои открытия!

– А я слушала и слушала, – улыбнулась Аня-большая. – И до сих пор слушаю.

– Представляю, что стало бы с Колей, если бы этот камень не вернулся на свое место, – вздохнула Соня.

– А что тут представлять? – удивился Иван Сергеевич. – Вчера мы его видели. Человек едва рассудка не лишился от горя. Только не пойму: зачем так расстраиваться, если камень ненастоящий? В конце концов, можно еще одну копию сделать.

– Мне кажется, таких копий не может быть много, – уверенно сказала Соня. – Значит, и у этого камня тоже какая-нибудь интересная история.

– Странный вы народ! – опять не выдержала Аня-маленькая. – Говорите, что Коля все-все вам расскажет, да? И сразу же начинаете сами придумывать различные версии. Ну давайте подождем до этого самого вечера рассказов.

– Но мы же совсем не Шерлоки Холмсы! – смеясь, воскликнула Аня-большая. – И нам не очень нужны эти самые факты. К тому же так интересно что-нибудь додумывать, досочинять… Я уверена, что до вечера история с камнем будет иметь много-много вариантов. Можно даже объявить конкурс на лучшую историю о настоящем и поддельном камне. Как там было написано в протоколе? Кстати, отличное и смешное название – «История камня в виде головы в форме шара».

Родители, как маленькие дети, шли по набережной и смеялись. Они подпрыгивали, выкрикивали все новые и новые придумки, перебивая друг друга, а их дети шли следом и были молчаливыми и даже грустными.

– Может, зря мы им ничего не сказали? – вздохнула Аська. – Все-таки взрослые люди, с богатым жизненным опытом. Подсказали бы что-нибудь.

– Ага, подсказали бы, – отмахнулся Филя. – Сами бы взялись за дело, а нас в сторонку отодвинули. К тому же… Посмотри на них. Им весело, они смеются! А ты хочешь, чтобы они вместо этого напрягали свои измученные за год извилины?

– Почему это за год? – удивилась Аська.

– Ну, так говорят, – пояснил Филя. – Взрослые обычно так считают свои отдыхи – раз в год. Отпуск имеется в виду. Вот пусть и отдыхают. Придумывают на здоровье истории всякие. Им это полезно. И хоть делом займутся, чтобы у нас под ногами не путаться.

И вдруг Филя сразу двумя руками преградил ребятам путь.

– Тихо!

На самом людном месте набережной, у выхода на пирс, они увидели Серого. Телохранитель Филиппа Приколова производил странные действия: он разрисовывал афишу своего босса!

– Ничего себе! – воскликнула Аня. – Он же… просто хулиганит!

– Может, он красоту наводит, – хихикнул Филя. – Румянец там на щеках, пару-тройку серег в нос и уши… Зуб золотой подрисовать. Для привлекательности. Есть же такое понятие – антиреклама. Которая на самом деле тоже реклама. Можно написать на афише: «Люди добрые! Не ходите на концерт этого обольстителя женских сердец!» – и народ валом повалит.

Даня засмеялся:

– А что? Пожалуй, ты прав. А про обольстителя ты где прочитал?

– Сам придумал, – усмехнулся Филя. – Ума особенного не надо. Вон, достаточно посмотреть на девчонок. – И он кивнул на Аню. – Услышат, как заблеет этот Прикол на эстраде, и все, сеанс гипноза!

– А что мы прячемся? – удивился Даня. – По привычке, что ли?

– Да уж… – проворчал Филя. – Профессиональная привычка. Чуть увидел ворюг, сразу в кусты и начинаешь следить.

– А кто это тебе сказал, что он ворюга? – удивилась Аня. – Поосторожней надо с такими обвинениями. Ты что, Филипп?

– Ничего, – продолжал злиться Филя. – Мое право – хочу обвиняю, хочу нет.

– Нет у тебя такого права! – сказала Аня. – Вот докажешь, что телохранитель Приколова что-нибудь украл, тогда и будешь так его называть. А до этого все твои обвинения называются оскорблениями. А оскорбляют невоспитанные люди.

Филя закипел, как перегретый чайник.

– Ах, так? – вознегодовал он. – Вам доказательства нужны? Вы их получите! И про Испанца, и про твоего Прикола! И этот, телохранитель, тоже мне! Серый Кардинал! В кафе приглашает, угощает, дружбу предлагает… А сам связан с такими гнусными личностями, как Бейсболка-сторож и Испанец! Вот эту их дружбу я и разгадаю. – Тут Филя немного успокоился. И поправился: – Не я один, конечно. Мы разгадаем. Просто я обозлился на этого Серого, расстроился… Наверное, я более несдержанный, чем вы.

– А надо сдерживаться, – просто сказала Аня. – Между прочим, это самый лучший способ воспитания воли.

– Молчать всегда, что ли? – не понял Филя. – Как ты?

– Почему молчать? – удивилась Аня. – Ты же сам сказал: сдерживаться. Не выплескивать наружу свои отрицательные эмоции. Это трудно, но вполне возможно. И кстати, Филя, вовсе не всегда я молчу.

– Ага, разговорилась, – буркнул Филя. – Если сдерживать свои эмоции, так лучше сразу сдохнуть. Никаких проявлений эмоций. Самая воспитанная личность! Как фараонова мумия.

– Не сдохнуть, а умереть, – начала поправлять Аня. – И не… Ой! Он нас заметил!

– Ну, что же ты свои эмоции выражаешь? – хихикнул Филя. – Сдерживаться надо. Здрас-сьте! – каким-то нарочитым тоном поприветствовал он Серого. – Хулиганим потихоньку, да? Можно и нам? Правда, я рисую плохо…

Серый недоуменно уставился на Филю. Наверное, его удивил и тон, и сами вопросы.

Филя показал на афишу:

– Разрисовываете? Я ребятам говорю: это антиреклама. Для лучшего привлечения публики.

– Ах, ты вот о чем! – рассмеялся Сергей. – Какая там антиреклама! И не разрисовываю я. Дату исправляю. Пишу «Билеты действительны» и новую дату.

– Какую еще дату? – спросил Филя, а сам ощутил, как защекотало что-то в животе – от какого-то странного предчувствия.

– Переносится наш концерт. На один день.

– Что-то случилось? – спросила Аня.

– А, – махнул рукой Серый. – Звездные капризы! А в этом Доме творчества, где концерт будет, даже работников нет, чтобы исправить афиши. Вот приходится самому бегать по набережной. Может, поможете?

– Конечно, поможем! – воскликнула Аська. – У нас там висит такая же афиша, рядом с палатками.

– Значит, все-таки концерт состоится не через два дня, – задумчиво, но громко и отчетливо проговорил Филя. – А через три!

И почему при этом Серый так внимательно на него посмотрел?

Глава XV

Конкурс не получился

За весь день ни разу никто из родителей никого из ребят не окликнул! Это был рекорд, достойный Книги рекордов Гиннесса.

Папы и мамы загорали, купались, даже обедали с совершенно отрешенными лицами. Губы у них при этом пошевеливались, как будто шептали какие-то слова.

«Так вот ты какое, творчество! – думал Филя. – Вот как, значит, выглядят всякие сочинители. Как будто чокнутые немножко. Неужели и Пушкин был таким же? Неужели и я, когда сочинял стишки?»

Но Филя сразу же успокоил себя. Разве это стихи – две строчки? Не успеешь за это время стать похожим ни на какого поэта.

– Вот бы и сочиняли каждый день, – довольно усмехнулся он, показав Дане на молчаливых и сосредоточенных родителей. – Теперь куда хочешь можно идти – за кем хочешь можно следить!

– Ты думаешь, Аська упустила такую возможность? – засмеялся Даня. – Она уже раз десять пробежала всю набережную туда-обратно. Афишки просмотрела, чтобы никакая пропущенной не оказалась, ну и, конечно, занималась своим любимым делом.

– Орешки, мороженое, кукуруза, пирожки, пирожные… – стал перечислять Филя Аськино «любимое дело».

Кстати, он вспомнил, что обещал угостить ее копчено-солеными мидиями.

– Это само собой, – ответил Даня. – Но я о слежке говорю. Все старается опять кого-нибудь выследить.

– А больше некого выслеживать, – сказал Филя. – И не надо.

Но девчонки оказались тут как тут. Совсем рядом. И услышали Филины слова. Первой, конечно же, возмутилась Аська:

– Ничего себе! Я там бегаю по набережной, разыскиваю всех этих, а оказывается, ни за кем следить и не на-адо?

Последнее слово она, передразнивая Филю, пропела таким противным голосом, что он даже завертелся на песочке. А тут и Аня подключилась:

– Странная манера, не правда ли? Что-то решить про себя и не поделиться своими мыслями с друзьями. Ты, Филя, если обиделся на мое замечание, то совершенно зря. Ведь от этого страдает общее дело. Так мы никогда не решим, что делать дальше. Почему ты отмалчиваешься?

– А я сдерживаю свои эмоции, – усмехнулся Филя. – Ладно, шучу. И ничего я не отмалчиваюсь. Просто залюбовался нашими предками. Жарятся себе на солнышке, сочиняют свои каменные истории. Красота! И не лезут к нам ни с замечаниями, ни с вопросами, ни с ответами на свои же вопросы…

– Филь! – прервала его Аська. – Ты сказал, что не надо никого выслеживать. Скажи, почему, а потом можешь опять болтать свою чепуху.

– Во-первых, камень возвращен. По-моему, абсолютно ясно, кто этим делом занимался. Бейсболка и милиционер. И, конечно, Гена Испанец. Почему они этот камень вернули, непонятно. Но срок, первый срок – совпал. Ты же, Аська, сама подслушала про одну ночь. Вот, ночь прошла, и камень вернулся. А теперь идет следующий срок. Сначала это было два дня, потом они поменялись на три. И пока эти три дня не пройдут, ничего не изменится. Ну что, Аська, видела ты Испанца на набережной? – вдруг спросил Филя.

– Нет, нигде не видела, – ответила Аська.

– И вряд ли мы его увидим. – Филя улыбнулся, довольный, как будто доказал что-то. – Основная встреча будет через три дня. И тогда мы кое-что узнаем. А пока бесполезно бегать, суетиться. Бейсболка и милиционер сделали свое дело и успокоились. И мы их спугивать не будем, дождемся ясности во всей этой истории. А Испанец продолжает делать свое дело. И обязательно появится через три дня. Они ведь не знают, что мы их ждать будем. И хорошо, что не знают.

– А что, до этого сидеть сложа руки? – взволнованно спросила Аська. – И кто – они? Неужели и Сергей с ворами заодно?

– А кто, как не он, встречался с Испанцем? И про три дня договаривался. А потом концерт перенесли. Чтобы как раз три дня получилось!

– А если они новую кражу затеяли? – спросила Аня. – За это время?

– Исключено, – убежденно сказал Филя. – Что же они, дураки – взять камень, потом вернуть, потом дождаться, пока сигнализацию всю проверят, а потом затевать новую кражу? Глупо. Нет, они свою работу выполнили. Но ловить их рано. Я только никак не пойму, при чем здесь концерт? Испанцу давали два дня, и концерт наметили на это время. Изменился срок у Испанца, и концерт перенесли. Вот главная загадка. – Филя посмотрел на Даню. – Ну, а ты что молчишь? Набросились все на меня, как будто я мозговой центр. Ты же у нас соображаешь лучше всех!

Даня вздохнул:

– А что тут скажешь? Ты молодец, все верно разложил по полочкам. Как книгу пересказал. Только, действительно, самую главную загадку не раскрыл. Но и я тоже не волшебник, чтобы так, с ходу, ее разрешить. Мне только кажется, что разгадка эта кроется в камне… Конечно, в камне. – Тут Даня посмотрел на море, огляделся по сторонам и вдруг улыбнулся. – И еще мне кажется, что какую-нибудь подсказку мы сможем услышать прямо сейчас.

И он кивнул в сторону лагеря. Филя взглянул туда и вскочил на ноги:

– Даже не позвали! Родители, называется! Увлеклись, понимаете ли, своими сочинялками, а теперь и слушать уселись. А мы?

Оказывается, Коля уже сидел в центре группы, состоящей из окруживших его родителей. Все же Филя обиделся зря. Пока лишь стаканчики с кофе передавались по рукам – значит, разговор только начинался.

Ребята расселись вторым кругом за спинами родителей.

– Ну что ж, – улыбнулся Коля, – теперь я спокоен. Была комиссия, камень внесли в список ценных экспонатов, шкаф подключили к сигнализации. Со временем, конечно, мы кошку выставим на видное место. Вот напишу я ее историю, ознакомлю с ней всех экскурсоводов – чтобы знали, что посетителям рассказывать. А вы, получается, первые слушатели…

– Коля, не томи, – улыбнулся Иван Сергеевич. – Знаешь, ведь мы устроили конкурс: кто лучше придумает историю про эту статуэтку. И первое слово, конечно, тебе.

– Но так же неинтересно! – для виду запротестовал Коля. – Моя история должна быть последней.

– Времени жалко. – Филя проворчал это негромко, но все его услышали и засмеялись. – Некогда сочинялки слушать!

– Вот-вот, – сказал Лев Николаевич. – Я тоже, знаете, больше люблю правдивые истории, а не всякий там вымысел.

Коля посмотрел в дымящийся стаканчик с кофе, будто выискивая там первые слова.

– Про кошку я впервые прочел в одном из писем Макса, – начал он, – и сначала не обратил внимания. Но в парижском архиве Волошина обнаружил интересное и увлекательное продолжение. Я не буду вас утомлять пересказом ненужных подробностей, а изложу эту историю так, как я ее восстановил по письмам и дневниковым записям. В первые десятилетия двадцатого века к Волошину в Коктебель приезжало много гостей. Поэты, художники, артисты. И вот среди них оказался некто Шляпин, певец. Певец так себе, средненький. И прославился он не пением, а как бы это сказать – мошенничеством, что ли. Безобидным, правда, мошенничеством. На афишах он писал свою фамилию Шляпин с такими завитушечками, что, если не вглядываться, можно было прочитать ее как Шаляпин. Тем более что перед фамилией стояла буква Ф: Шляпина звали Фрол. Имя не сценическое, но певец его не менял. И таким образом без всякого вранья вводил публику в некоторое заблуждение. Многие шли слушать, конечно, знаменитого Федора Шаляпина, слава которого прямо не давала спать нашему певцу, а оказывались слушателями Фрола Шляпина, которого публика не очень жаловала. Увидев в Коктебеле афишу Ф. Шляпина, Волошин долго смеялся. А потом решил помочь незадачливому певцу. Каким образом у самого Макса появилась кошка с головой-камнем, неизвестно. Но чудодейственную силу кошачьего глаза он разгадал сразу. Люди смотрели на кошкин камень не отрываясь. Вот как вы, – напомнил Коля. – Ну, Волошин и придумал фокус. Он дал Шляпину кошкину голову – на время, «до обретения славы», как написал в письме. И посоветовал выходить с этим камнем на сцену. Камень крепился в специальной подвеске на груди певца. Публика не отрываясь следила за переливами света в камне и слушала пение Шляпина. Зачарованно слушала! Камень оказывал свое воздействие. И слава – не такая, конечно, как у настоящего Шаляпина, – но пришла к нашему певцу. Он уже с гордостью писал на афишах полностью имя и фамилию, не стараясь, чтобы буквы сливались. Фрол Шляпин с успехом гастролировал по маленьким городкам России и особенно любил крымские курортные города и поселки. Публика на отдыхе обычно изнывала от скуки, и концерт певца, который не расставался с каким-то чудодейственным камнем, всегда вызывал интерес. Шляпин, несмотря на свои прошлые фокусы с афишами, был человеком слова. Будучи в Коктебеле, он зашел к Волошину и положил перед ним камень, горячо поблагодарив. При этом он показал подделку – точно такой же шар из камня кошачий глаз. Только поддельный камень был более тусклый, с более неподвижным зрачком.

«Как договаривались, Максимилиан Александрович, – сказал Фрол. – Камушек ваш ценный я возвращаю. Но позвольте использовать вашу придумку и дальше. Публика меня без камня уже не захочет принять. Вот я и заказал ювелиру похожий. Такой, как ваш, видно, один на свете…»

Волошин растрогался – он вообще был любитель всяких мистических историй, совпадений – и подарил Фролу вдобавок к двойнику кошачьего глаза и оригинал. Он боялся, забрав камень, отнять у Фрола удачу. Такое вот бережное и щепетильное отношение было у Волошина к чужой жизни, к чужому успеху. Потом – революция, гражданская война, разруха… Фрол Шляпин скитался по стране, а перед самой смертью Волошина вернулся в Коктебель. Уже насовсем. Похоронен он здесь же.

– А камень? – спросила Аська.

– Судьба волошинского камня неизвестна, – вздохнул Коля. – Документальных доказательств и свидетельств я не обнаружил. Говорили, что во время похорон Максимилиана Александровича Фрол Шляпин пытался положить в гроб поэту какой-то камень. Но ему не дали. Потом он просил вмонтировать этот камень в надгробие. Но надгробие Волошина представляет собой чистую каменную плиту.

– А вокруг камешки насыпаны, – сказала Аська. – Вдруг там и кошкин?

– А откуда ты знаешь про камешки? – удивился Коля. – Уже была на могиле Волошина?

– Так вон же она! – Аська показала рукой на высокий холм левее Хамелеона. – Мы по дороге на Хамелеон туда заходили. Вон, видите дерево одинокое на са-амой вершине? Под ним и могила.

– Странно, Ася, – строго посмотрела на нее мама, – когда это вы успели еще раз на Хамелеон сходить?

– Да здесь же близко… – замурлыкала Аська, спрятавшись за спину Льва Николаевича.

«Вот проныра! – восхитился Филя. – Это ведь она одна туда шастала! И не боится! Хотя – чего бояться? Холм этот не обрывистый, как Хамелеон, и тропинка вся видна – вьется по горе от набережной до самой вершины… Завтра и мы сходим!»

– Нет, на могиле этого камня нет, – усмехнулся Коля. – Там насыпана обычная пляжная галька. Люди поднимаются на холм к могиле и несут с собой по камешку. И оставляют там.

– А откуда вы знаете, что Шляпин в Коктебеле похоронен? – спросил Даня. – Он же умер после Волошина. Значит, в архивах Волошина не может быть никаких сведений о смерти Шляпина.

– Молодец, – улыбнулся Коля. – Хороший вопрос. Я как раз и хотел рассказать о том, что архивы не все, далеко не все могут сообщить. Меня настолько заинтересовала судьба волошинского камня, что я решил проследить и дальнейшую судьбу Фрола Шляпина. И как же я удивился легкости этой задачи! Достаточно было запроса в адресный стол. Мне сообщили, что Шляпин умер, похоронен в Коктебеле, и в этом же поселке живет его сын.

– И этот камень, который сейчас находится в музее, дал вам сын Шляпина! – воскликнул Филя.

– Догадливые молодые люди, – развел руками Коля. – Именно так. Мы часто встречались и подолгу разговаривали с Иваном Фроловичем, он много рассказывал про своего отца и про Волошина. Иван Фролович как раз и поведал мне основную, не архивную часть этой истории, которую он не однажды слышал от отца. Откуда бы еще я узнал так подробно и про афиши, и про стремление Фрола Шляпина к славе, и про его встречи с Волошиным? Архивы скупы на такую информацию.

– Камень, камень… – тихонько повторял, напоминая, Филя.

– Конечно, про волошинский камень я спрашивал, – кивнул Коля. – В первую же встречу. Иван Фролович странный, очень странный старик. Представьте себе, за всю жизнь он ни разу не был в музее! Обходил его стороной. Ходил на могилу к Волошину, к отцу, а в музей – нет. «Лучше, – говорил он, – буду вспоминать этот дом живым, чем увижу его музеем. Да и не увижу я ничего – ослеп совсем». Действительно, зрение у Ивана Фроловича – ну просто нулевое, стекла в очках толщиной, наверное, сантиметра два.

Филя вздохнул. До чего же Коля любит уходить в сторону от вопроса! Его спрашивают про камень, а он – про очки. Коля услышал этот вздох, взглянул на Филю с пониманием и улыбнулся:

– Все! Теперь о главном. А то молодые люди не простят мне болтовни. Волошинского камня – нет. Ничего Иван Фролович о нем не знает. А вот тот кошачий глаз, который его отец заказывал у ювелира, он великодушно подарил музею. Вместе со статуэткой. Кошечку еще тогда, вместе с настоящим камнем, Волошин Шляпину передал. Не оставлять же статуэтку безголовой! Вот я и вернулся в один прекрасный день от Ивана Фроловича счастливым, как никогда в жизни – еще бы, настоящую волошинскую вещь возвращаю в его дом! И даже камень, думаю, хоть он и не волшебный, вполне можно считать тоже волошинским. Видел же его Максимилиан Александрович!

– Странно, очень странно, – проговорил Филя. – Неужели этот Иван Фролович ничего не знает про настоящий камень? Неужели отец ему ничего не рассказал? Никогда этому не поверю.

Это «не поверю» Коля принял на свой счет. Он покраснел и выдавил из себя сквозь покашливание:

– Ну… я никого не заставляю… верить. Что знал, то и рассказал.

– Да что вы! – подпрыгнула Аська. – Это же Филя не про вас, а про Ивана этого Фроловича! Он считает, что старик вам не все рассказал!

– Да, конечно, – засмущавшись, подтвердил Филя. – Странно, что поддельный камень у него был, а о настоящем он даже не знает ничего.

– Какие недоверчивые молодые люди! – вздохнул Коля. – Понимаете, не мог я старика вопросами мучить. Я привык к такому способу общения: если мне отвечают «не знаю», я больше спрашивать не могу. Я считаю, что получил ответ на свой вопрос. Отрицательный, но ответ. Переспрашивать, а тем более выпытывать что-либо у человека – не в моих правилах.

– Конечно, – вздохнул Филя, – вы правы. Но согласитесь, обидно оставлять эту историю незавершенной и не знать, где находится настоящий камень.

Коля пожал плечами:

– Что делать? Иногда – нет, не иногда, а чаще всего – так и бывает… Мы знаем начало множества историй, и почти всегда – их продолжение. Но реже – окончание. Значительно реже…

– А конкурс? – воскликнула Соня. – Вот сейчас мы и додумаем эту историю до конца! Каждый из нас придумает, что случилось с настоящим камнем.

– Соня! – недовольно поморщился Лев Николаевич. – По-моему, рядом с историей, которую рассказал Коля, любая выдумка неуместна. Неужели ты не чувствуешь этого?

– Не знаю, – задумчиво пожала плечами Соня. – Наверное, не чувствую. Жалко. Мне кажется, мы услышали бы столько интересного! А вообще-то… – Она обвела всех взглядом. – У нас впереди еще много вечеров. Давайте все-таки будем рассказывать друг другу, что мы напридумывали!

– Я – пас, – отмахнулся Лев Николаевич.

– Пас, – машинально повторил Иван Сергеевич.

Филя прыснул:

– Увлечение картами дает о себе знать!

На этот раз никто, кроме Фили, не засмеялся. Грусть и печаль были на лицах.

– Ну, ясно окончательно, – вздохнула Соня. – Конкурс провалился. Выручайте, Коля, нас до конца. Все-таки расскажите, что могло произойти с настоящим камнем? Есть же у вас какие-то предположения. Может, Фрол Шляпин все-таки захоронил камень рядом с надгробием Волошина? Вернул таким образом… Или отнес на Карадаг и положил как раз над профилем Волошина, который так ясно виден на скале? Я, конечно, предлагаю самые невероятные и романтические версии, но вы – вы что думаете?

Коля улыбнулся. И тут почему-то его улыбка вывела из себя… Даню! Взглянув на Колю и от досады поведя головой, он сказал серьезным, даже каким-то металлическим голосом:

– Можно понять, что вы не хотели выпытывать сведения у пожилого человека. Но какие у вас версии событий, свидетелями которых мы были? – спросил Даня. – Я имею в виду пропажу и возвращение дубликата камня.

– Какие странные слова, – удивился Коля. – Как будто озвучили какой-нибудь детектив.

Иван Сергеевич засмеялся:

– Я же говорил тебе! Ребята у нас опытные сыщики.

– Ну, а из меня какой сыщик? – хмыкнул Коля. – Потому мне и безразличны всякие версии. Мне интересней по архивам искать сведения о камне Волошина, чем сам камень. Да и… достаточно дубликата. Он на месте, ну и хорошо.

Два вздоха разочарования слились воедино. Конечно, это выражали свое недовольство Даня с Филей. Их просто выводило из себя Колино спокойствие!

– Неужели непонятно, – воскликнул Филя, – что эти истории связаны между собой! Может, кто-то искал настоящий камень, думал, что выкрал именно его, а потом понял свою ошибку и вернул на место? А вдруг этот таинственный вор обратится к старику? Уж он-то не постесняется его расспрашивать!

– Вот, уже интересная версия, – хмыкнул Коля. – Что ж, можете сами ее проверить. Адрес Ивана Фроловича – улица Десантников, дом три. Можете навестить старика. Пожалуй, ему будет даже приятно, что такие молодые люди знают про его отца. Только прошу вас, не задавайте… назойливых вопросов. Что захочет, он сам расскажет. Если вы мне не очень верите.

Видно было, что Коля обиделся.

– Ну что вы! – воскликнул Филя. – О чем вы говорите? Спасибо, вы так интересно все рассказали… А что Волошин про этот камень написал?

Филя незаметно дернул за руку Даню, кивнул Ане с Аськой – мол, отползем в сторонку. Он воспользовался тем, что Коля стал читать стихотворение Волошина о камне. Может быть, о том самом…

– Ничего не понимает этот Коля, – вздохнул Филя, когда ребята уселись подальше от родительского кружка. – Не понимает, что старику, может быть, сейчас даже опасность угрожает! Стихи читает… Странный народ эти ученые люди. Только бы свои открытия научные делать!

– Ты и правда хочешь навестить Ивана Фроловича? – спросил Даня.

– А как же! – убежденно сказал Филя. – Адрес у нас есть. Кажется, родители не очень-то обратили внимание на то, что Коля его сообщил. А я еще и разговор специально на другую тему перевел. Обязательно, обязательно сходим в гости. У нас же еще целых три – уже, правда, два – дня осталось.

– Ты опять про этот концерт? – спросил Даня.

– А то про что же еще? – усмехнулся Филя. – Уж больно похож этот Фрол Шляпин на Филиппа Приколова нашего!

Даня удивленно вскинул брови.

Глава XVI

Опасное соседство

Нет ничего лучше свободы! Она бывает разной. Обычное безделье, обычные каникулы, обычный отдых. Но самая настоящая свобода бывает, когда родители заняты своим делом и не мешают.

«Конкурс» все-таки продолжался. Филина мама так увлеклась продолжением истории о таинственном камне, что не давала никому покоя. Все выслушивали ее бесконечные версии, подсказывали, спорили… В общем, страсти кипели. И во время еды, и во время купания или прогулок. А ребята только ждали удобного момента. И он наступил.

Опять пришел Коля, принес какие-то листки и увлек родителей написанием текста для экскурсоводов – чтобы те без лишних подробностей излагали посетителям музея историю статуэтки. Ребята в этом творческом процессе оказались лишними.

– За мной! – коротко скомандовал Филя.

Берегом, не спеша, неторопливо бросая в воду камешки, дружная четверка удалилась от лагеря. В таком маленьком поселке найти нужный адрес оказалось просто. Тем более что улица Десантников начиналась прямо от набережной. Конечно, ребята не забыли про угощение: купили огромные кисти крупного винограда и дыню.

– Только не вздумай отщипывать виноградинки, – предупредил Филя Аську. – Дыню-то ты, надеюсь, не разгрызешь без ножика.

Аська обиделась.

– Очень мне надо угощательный виноград есть! – шмыгнула она носом. – Я себе миндальные зернышки взяла.

Иван Фролович оказался сухоньким старичком. Он сидел в плетеном кресле в уютном тенистом дворике, держа на коленях изящную черную кошку.

«До чего же на Дуську похожа! – Филя со вздохом вспомнил свою кошку, оставленную в Москве у знакомых. – Как близняшка!»

– К нам, кажется, гости, Тася, – проскрипел старик, щурясь сквозь толстые стекла очков на подходивших по дорожке ребят.

Аська даже вздрогнула: ей показалось, что старик назвал ее имя. Филя подтолкнул Аню – мол, начинай. Договорились, что говорить будет она – как самая вежливая.

– Добрый день, Иван Фролович, – сказала Аня. – Извините за беспокойство. Вам привет от Коли Липова. Он нам рассказал о вашем отце. И мы очень захотели с вами познакомиться.

Филя закатил глаза.

«Ужас! – подумал он. – И это называется вежливостью? Так дикторы о какой-нибудь катастрофе сообщают…»

– Чего со мной знакомиться? – вздохнул старик. – Какая я такая знаменитость?

– Ой, какая кошечка! – протянула руку Аська. – И зовут почти как меня. И шерстка блестящая, и глазки умненькие, и сразу замурлыкала. Она всех людей так встречает, да, Иван Фролович?

Мурлыканье кошки слышно было, наверное, и на улице.

Старик довольно крякнул:

– Ишь ты! Сто лет Таська уж не мурлыкала так… Как трактор.

Аська уже поглаживала кошку. Это можно было определить и по звуку – по урчанию «мотора».

– Значит, вы с ней тезки? – спросил старик. – Таськи?

– Почти, – ответила Аська. – Она Тася, а я Ася. Анастасия. А вот это сестра моя Аня, мы близнецы, а это Филя и Даня, правда, они не близнецы, а еще в Москве осталась кошка Дуся – вот она точная копия вашей Таськи, и статуэтка-кошечка в музее тоже на Тасю похожа. А виноград мы помыли по дороге под колонкой, можно уже давно его смело есть. А у вас ножик далеко лежит? Дыня такая пахучая, сейчас, наверное, осы слетятся. Они не укусят Таську?

Старик, слушая Аськино тарахтение, все больше светлел лицом и даже улыбнулся.

– Как же без ножика, Аська-Таська? – сказал он. – Сейчас мы с этой дыней расправимся в два счета! Любишь дыньку?

– И виноград, и все… остальное. – Аська сглотнула слюнки и не удержалась – встала на цыпочки и сорвала с дерева большой персик.

– Ты вот держи свою Таську, а я ножик принесу.

– Ничего себе! – воскликнул Филя, когда старик ушел. – Ты, Аська, со шпионскими наклонностями, это точно. В одну минуту в доверие втерлась. Вот и будешь сейчас все расспрашивать.

– А я не умею пользоваться человеческой доверчивостью, – ответила Аська, но встретилась с грозным Филиным взглядом и сразу же согласилась: – Спрошу, конечно. Только вы не стойте истуканами, в гости же пришли. Усаживайтесь на травку.

– Правильно, приглашай, Аська-Таська, гостей. Будем пировать, – сказал вернувшийся старик. – А то ко мне в последние годы уж никто и не ходит.

– А Коля Липов? – спросил Филя.

– Ну, разве только Николай. Да Гена еще… Но этот – лучше бы и не приходил!

Хорошо, что Филя уже уселся на травку! Иначе он обязательно приземлился бы на заднее место от такого известия.

«Гена! Не так много в Коктебеле Ген… – пронеслось в его голове. – Ай да Коля, вот кто настоящий простофиля! И ведь уверен, что, кроме него, никто не знает про камень!»

– Дыню надо есть со всхлипом, – тем временем учил Аську Иван Фролович. – Вот так.

И он с шумом втянул в себя сочную мякоть. У Аськи получилось, конечно же, с первого раза. Она провела губами вдоль дольки – и от куска дыни враз ничего не осталось.

– Молодец! – похвалил старик. – И Тася дыньку будет. Ну-ка, дай ей кусочек на пальчике. Обязательно слижет.

«Как будто Аська одна в гости пришла, – обиженно подумал Филя. – Ну и ладно. А я потихонечку вопросы буду вставлять».

Филя передал дынные дольки растерянным Ане и Дане.

«Им не дашь в руки, так и без угощения останутся», – подумал он.

– Хорошо, когда друзья заходят, – сказал Филя. – Я, конечно, не про нас говорю. Мы ведь только что с вами познакомились. Я имею в виду Колю и Гену.

Старик встрепенулся:

– Что? Какие еще друзья? Да у меня всю жизнь друзей-то не было! Характер у меня тяжелый. Вот, Тася только и терпит меня… Николай – этот по работе заходил. Отцом моим интересовался, а мне это приятно. Долг я свой сыновний исполнил, рассказал все, что помнил. А Генка-сосед… Выгнал я его! Чтоб больше и духу его тут не было.

– Странно, вот вы говорите про свой плохой характер, – сквозь всхлипы над дыней пробормотала Аська, – а ведь кошки плохих людей не любят. И плохие люди не дарят людям самое дорогое. А вы даже не хвастаетесь этим. Вы подарили в музей кошкину статуэтку с камнем, да? Так вот, я как глянула на этот камень, сразу стала в сто раз добрее. Честное слово! А виноград как надо есть? Тоже со всхлипом?

Старик почему-то полез пальцем за стекло очков. Может, глаза у него зачесались?..

– Виноград… Лучше сразу есть по нескольку штук, сколько в рот напихаешь. Тогда вкусней, – сказал он и глубоко вздохнул.

И прищурился, вглядываясь в Аську.

– Точно так ела, – тихо проговорил старик. – Сестренка моя, Тася, двойняшка. Все время что-то жевала. И такая же бойкая была, говорливая.

Аська перестала жевать и тихо спросила:

– Она умерла?

– Снаряд во время войны в наш дом попал. Никого не осталось. А я вот, старый дурак, кошку Таськой кличу. Смех и грех…

– И ничего нет в этом смешного и грешного! – воскликнула Аська. – Кошке нравится имя? Значит, оно самое правильное. Кошка никогда-никогда не обманет! И ее не обманешь.

Иван Фролович, уже не таясь, вытер слезу.

– Ой, что это вы плачете? – забеспокоилась Аська. – Наверное, я глупости всякие болтаю. Лучше расскажите нам про камень. Вы не знаете, где тот, который вашему папе подарил Волошин? Наверное, если б я еще и его увидела, то сразу бы стала лучше всех на свете! Ой, что это я сказала? Разве можно быть лучше всех на свете? И зачем? Нет, я просто бы стала лучше, чем сейчас, не в сто, а в тысячу раз.

«Вот простота! – чуть не взвыл Филя. – Болтушка. Сейчас старик разозлится…»

Но Иван Фролович, наоборот, развеселился. Он даже засмеялся, вытирая слезы. Заметно было, что смех для него – очень непривычное занятие.

– Так тебе понравился кошкин глаз? – спросил он. – Значит, и правда, добрый камень…

Филя удивился хорошему настроению старика.

«Пока Аська его веселит, надо спрашивать. А, рискну!» – решил он.

– А почему Гену Испанцем зовут?

Филя спросил и замер. А вдруг старик разозлится? Или окажется, что его сосед Гена – не Испанец, а совсем другой человек?

Улыбка исчезла с лица Ивана Фроловича.

– Испанцем? – переспросил старик. – А это его бандитская кличка. Правда, сначала обыкновенное детское прозвище было. Бандитом-то он не сразу стал. Рос на моих глазах – нормальный мальчонка поначалу был. Он ведь и правда испанец по отцу-покойнику. Вы, наверно, уже и не знаете – перед войной к нам испанских детей привезли, когда у них в Испании своя война была. Генкин отец – из тех испанцев. Генка теперь всем говорит, что скоро в Испанию уедет. Знает, что там обманом не проживет, вот и старается здесь побольше денег накопить. Ведь умеет же украшения делать – так нет, не любит он честных денег. Бандит и есть бандит.

– Знаете, дедушка, – осторожно вставила Аня, – чтобы называть человека бандитом, доказательства нужны. А иначе это просто оскорбление.

– Оскорбление? Для Генки? – возмутился Иван Фролович. – Да ему это как почетное звание! Знаешь, сколько он людей обманул? Десятки! Только обманом всю жизнь и жил. Прямо провалиться от стыда хотелось из-за такого соседа. Приедут сюда люди отдыхать, Генка выберет кого подоверчивей, и давай обещать. То камень драгоценный какой-нибудь особенный, то дачу. Возьмет деньги, а потом говорит: извините, цены уже другие. Еще столько же надо. Люди деньги обратно требуют, а Генка: извините, потрачены.

– А как же люди верят ему? – удивился Филя.

– А он хитрый. Уговорит кого из знакомых, чтоб ему рекомендацию сделали – похвалили то есть. Отказать-то не каждый может: все-таки сосед… – Старик махнул рукой. – Да что мы про эту мразь говорим! Не стоит он того. Обидел он меня, до слез обидел. Пришел совсем недавно… Камень ему нужен! Говорит, отец мой с помощью этого камня людей обманывал, а теперь пора и ему, Генке, так же обманывать. Тьфу! Мой отец не обманывал людей, а служил им. Песнями своими служил. А ты – мошенник и вор! А вот это ты видел? Я лучше и этот камень Николаю в музей подарю! – Старик сложил из пальцев фигу, направив ее в сторону соседского дома. – Извини, Таська-Аська, разозлился я… – И он закашлялся.

Кашель все сильнее и сильнее разбирал старика. Девчонки уже и воды ему принесли, но ничего не помогало. Только умолкнет – через минуту снова кашляет. Наконец он слабо махнул рукой:

– Полежать мне надо… А вы приходите ко мне, приходите. Не обиделись на старика за плохой характер, а?

И он, продолжая кашлять на ходу, скрылся в доме. Кошка сразу же побежала за ним.

– Вы расслышали его последние слова? – почти беззвучно прошептал Филя, когда ребята вышли за калитку. – Расслышали?! Он сказал: «И этот камень подарю»! Значит…

– А может, показалось? – задумчиво пробормотал Даня. И сам же ответил, взглянув на всех друзей по очереди: – Нет, не показалось. Всем одно и то же не кажется. Значит…

– Значит, Иван Фролович хранит талисман своего отца! – за всех сформулировала Аня, впервые так назвав камень.

– Правильно! – поднял вверх палец Филя. – И мы обязательно сюда еще придем.

– А если бы камня не было? – ехидно спросила Аська. – Просто по-человечески общаться ты уже не хочешь?

– Ты что, Аська! – успокоил ее Филя. – Что мы, звери какие-нибудь? Или что-нибудь вроде Испанца? Думаешь, нам этот камень нужен? Справедливость нам нужна! Знаешь, чего я боюсь? Что Испанец все-таки постарается выкрасть талисман… – И Филя покосился на соседние ворота. – Будем следить, – коротко сказал он.

Глава XVII

Близнецы

Наконец-то пригодилась ребятам их многочисленность!

Четверым следить легче – по очереди. К тому же улица Десантников – совсем недалеко от палаточного городка. Родители и не беспокоились, когда кого-то одного из четверки друзей не было рядом. Через час – еще кого-то. И еще. Но трое-то всегда были перед глазами.

За два дня ребята так и не увидели Испанца перед домом Шляпина. И не только перед домом. Гена словно сквозь землю провалился.

– Ну и хорошо, – говорил по этому поводу Филя. – Я-то боялся, что он старика вздумает ограбить. А если два дня было спокойно, значит, и на третий будет так же. Значит, Испанец настолько сильно чем-то занят, что только к концу срока и появится. И мы все узнаем про его дела. В этом я уже не сомневаюсь!

А вот к старику ребята ходили все вместе. Ухитрялись ускользнуть из лагеря – то «на аттракционы», то «за мороженым». Но совершенно бесполезными оказались эти визиты. Во-первых, посещения были краткими: посидят полчасика, поиграют с Таськой – и бегут обратно к родителям. Очень не хотелось ссориться с папами-мамами перед решающим, третьим днем. Свободу ребята решили оставить про запас именно для этого дня.

А во-вторых, почему-то совершенно изменился Иван Фролович. Слова из него нельзя было вытянуть. Как ни старалась Аська – и дыню ела, и персики, и виноград, – старик только вздыхал, мрачнел и думал какие-то свои невеселые мысли.

Ребята даже извинялись несколько раз, порываясь уйти, но старик и тут вел себя странно: чуть ли не силой удерживал их.

– Посидите, посидите, – просил он. – Не обижайте старика.

Расспрашивать о чем-то человека, когда он в таком настроении – наверное, садизм. Так Даня и сказал:

– Только попробуйте выспрашивать про камень! Садистом надо быть, чтобы сейчас задавать этот вопрос. Прав Коля – если надо, Иван Фролович сам все расскажет.

Но до каких пор можно было оттягивать расспросы? Ведь уже наступил последний, третий день! И сегодня вечером должен был состояться концерт Филиппа Приколова. И должен был появиться Испанец – после своего таинственного трехдневного отсутствия. И наконец должно было разрешиться тревожное ожидание, в котором ребята находились все это время. А старик – молчит.

– Все, – решительно сказал Филя. – Сегодня придется прямо высказать Ивану Фроловичу все наши подозрения. Наступает момент, когда скрывать ничего нельзя. Светлые силы должны объединиться в борьбе против темных – как в сказке. А то мы домолчимся до беды какой-нибудь! Надо сказать Ивану Фроловичу, что Испанцу во что бы то ни стало понадобится сегодня камень.

– А знаете что? – вдруг предложила Аська. – Давайте его пригласим сегодня в лагерь, в гости! Испанец придет к Ивану Фроловичу, а того и дома нет.

– Ну, если Иван Фролович согласится – это хорошая идея, – поддержал Даня.

Но Аня вздохнула:

– А концерт? Вы забыли про концерт!

Филя хлопнул себя по лбу:

– В самом деле! Я совсем забыл! Как же мы сами на концерт попадем? Небось там такая давка. Как же, сам Прикол приколы свои прикалывать будет! Уже давно надо было у Серого билетики попросить. Не отказал бы.

Аня покраснела.

– А билеты уже у меня. Вчера меня встретил этот ваш Серый и попросил передать. Я только почему-то боялась, что вы смеяться надо мной будете… Как над фанаткой.

– Ну, посмеемся, конечно, – улыбнулся Филя. – Но главное, ты спасла положение! А это уже серьезно. Оказывается, ты такая же проныра, как и Аська.

– Звучит, как похвала, – улыбнулась Аня.

Ребята так волновались, что это заметили родители.

– Что это с вами? – спросил Лев Николаевич.

– Да вот, собираемся на новом аттракционе прокатиться, – ляпнул первое, что пришло в голову, Филя. – И боимся.

– Ой ли? – усмехнулся Лев Николаевич. – Вы боитесь прокатиться на аттракционе? Филипп, придумал бы что-нибудь более правдоподобное. Наверное, не знаете, как незаметно вышмыгнуть из лагеря. Ладно, идите, гуляйте. Я понимаю, как приятно вам шляться по набережной. Свобода…

Филя удивленно взглянул на отца. Надо же… Ведь все понимают взрослые! Почему же чаще всего притворяются непонимающими?

Аська дежурила на улице Десантников.

– По-прежнему тихо, – шепнула она, встретив друзей. – Мы к Ивану Фроловичу?

Филя кивнул, вздыхая. Потому что по дороге сюда они бросили жребий и выпало, что говорить придется ему. Вот Филя и подбирал слова заранее. И про Испанца, и про концерт. Но как сказать, что он догадался, что талисман – у старика? Разозлится Иван Фролович, обязательно разозлится, что кто-то лезет непрошеными помощниками в его жизнь…

Ребята открыли калитку и остановились как вкопанные. Почему это Иван Фролович выглядит так торжественно?

– Проходите, проходите, – заметно волнуясь, пригласил он издалека. – Давно жду вас. И не надо было дыньку приносить – я припас, самую пахучую приготовил.

Дрожащими руками он стал нарезать дольки.

«Почему он волнуется?» – подумал Филя.

Кошка сразу бросилась к Аське. Иван Фролович даже не заметил, а словно почувствовал это – протянул руку, проверил, где кошка, и улыбнулся.

– Ну, садитесь, – сказал он.

Филя откашлялся, вздохнул и даже закрыл глаза, собираясь начать… Но не успел.

– Вот что, ребятки, – начал Иван Фролович.

«Ребятки» даже вздрогнули от его торжественного тона!

– Я долго думал, – продолжил старик, – много думал. Вспоминал свою жизнь, отца вспоминал… Вспомнил, как Таська-Аська лучше стала во сто раз, когда на тот камень в музее посмотрела. Подумал и о том, что мало мне уже жить осталось… И понял, что пришла пора. Отец ведь мне наказывал вернуть камень Максимилиану Александровичу. Говорил, пусть побудет кошачий глаз у тебя, а потом и верни. Обязательно верни. Я и вспомнил эти его слова, когда словно опять сестренку свою увидел… Таську-Аську. Вот, думаю, судьба как решила. Пусть она и отнесет камень в дом Волошина.

Иван Фролович отвернулся, стыдясь слез, и пошел в дом.

Ребята, ошеломленные, сидели молча.

И вдруг… солнце сверкнуло в руках Ивана Фроловича!

Кошачий зрачок в середине камня смотрел на каждого из ребят и переливался, словно спрашивал: ну что, дождались?

– Иван Фролович! – воскликнула Аська. – Как же это?!

– А так, Асенька, так, – впервые назвал ее настоящим именем старик. – И не надо тебе быть во сто раз лучше. Ты и так хорошая. Любуйся камнем и неси его на место… На его место. Пусть и люди любуются. – Иван Фролович вгляделся в камень. – Вот ведь как хитро все устроено. Обязательно должны быть в жизни схожести. Два камня, две сестренки-близняшки, две кошки… И жизнь кажется от этого интереснее. Смотрю на этот кошачий глаз и думаю: а ведь веселей ему будет рядом с тем, который я раньше Николаю отдал, а? Веселей. Близнецы – они на то и близнецы, чтобы рядом быть. Вот как Асенька с сестренкой.

Старик протянул Аське камень, и она осторожно приняла его на руки, как самого живого котенка. Иван Фролович улыбнулся:

– А я на него насмотрелся. Это вы вот с непривычки… Даже и дыньку не съели! Ну, пусть останется – придете же вы еще ко мне, а? Не забудете старика?

Филя сглотнул ком в горле:

– Придем… А как же, Иван Фролович, обязательно придем! Только… можно, мы сейчас побежим, ладно?

– Можно, можно, – разрешил старик. – Камень только не уроните. Спрячьте под маечку и идите спокойненько. Дело серьезное, бегать не надо. Музей еще открыт. И Николаю передайте, чтобы обязательно всем рассказал, что это дети, что это вы принесли от старика камень. Мне… так надо.

Оглядываясь, ребята медленно пошли к калитке. Старик смотрел им вслед, плакал и улыбался одновременно.

– Какой он тепленький, – прошептала Аська на улице, поглаживая камень.

– А который час? – воскликнул Филя. – Ведь до концерта осталось совсем немного!

Все-таки ребята побежали. Не очень быстро, поглядывая на Аську, но побежали. А возле музея остановились как вкопанные. Музей был закрыт. «Санитарный день» – было написано на табличке.

– И что делать? – прошептала Аська.

– А ничего! – спокойно ответил Филя. – Не такой он и большой, этот камень. Незаметный. Завтра в музей отнесем, пусть пока в палатке полежит. Смотрите, сколько народу в писательский парк направляется.

И правда, у ворот парка собиралась толпа.

– А надо еще за родителями успеть! И камень спрятать! – воскликнул Филя.

– Нет, – прижала к себе камень Аська. – Не будем мы его никуда прятать, пусть с нами побудет. На всякий случай…

Никто не стал с ней спорить.

Возле пирса Аська затормозила.

– Стоп! – сказала она. – А вот и он.

До чего же зоркие у нее глаза! У самой кромки воды, где рыболовы удили бычков, она разглядела Испанца. Рядом с ним стоял Серый. Они о чем-то переговаривались, глядя на поплавки. Словно наблюдали за рыбной ловлей.

Аська осторожно передала Ане камень.

– Ты куда это? – дернул ее за руку Филя. – Испортишь все! Давай отсюда наблюдать.

Но глаза у Аськи загорелись каким-то хитреньким блеском.

– Ну и наблюдайте, – сказала она. – А я… поздороваюсь с Сергеем.

Никто не успел ее остановить.

Совсем не собиралась Аська здороваться с телохранителем! Да он и не смотрел по сторонам. Один из рыболовов вытащил бычка, отцепил его и стал возиться в сумке. А леска от его удочки осталась лежать на гальке. Аська притворилась, что собирает камушки вместе с другими гуляющими. Она подняла леску, обошла с ней один раз вокруг Испанца с Серым, бросила камешек в воду, еще раз обошла… И юркнула в сторонку. Рыболов поднял удочку, вскрикнул: «Эй, что такое!» – и потянул. Испанец попятился, оттолкнулся от Серого, взмахнул руками и упал в воду. Рядом с ним булькнул какой-то сверкающий кругляшок…

– Осторожно! – с опозданием крикнул Серый, выпутывая ноги из лески.

Испанец барахтался в воде, выискивая потерянный предмет. Найдя его, он вылез на берег и набросился на рыболова:

– Да я тебя сейчас, как бычка, утоплю!

Но Серый остановил его:

– Тихо, тихо, – сказал он. – Сам виноват. Под ноги смотреть надо.

Аська затерялась в толпе. Но Серый, хоть и не заметил ее, все равно выискивал кого-то по сторонам. Он улыбался. Наверное, догадался, что без Аськи здесь не обошлось.

– Ну что, видели? – Переводя дух, Аська вынырнула из кустов. – Видели, что у него было? Точно такой же камень! Как наш!

– Ты, Аська, получишь, – пообещал Филя. – А если бы не Испанец, а Серый в воду плюхнулся? Зачем это нужно?

– Сергей ловкий, он телохранитель, – ответила Аська. – А Испанец – толстый и неповоротливый. Я все рассчитала.

Ребята не удержались от смеха. Рассчитала!

– Значит, у тебя не голова, а компьютер, – сказал Филя. – За секунду рассчитать траекторию падения в воду такой туши… Это фантастика!

– Но где же Испанец взял камень? – нахмурился Филя. – Что они, на деревьях здесь растут?

– Три дня, – объяснил Даня. – Вспомни про три дня. И про то, что Испанец умеет делать украшения из камней. Значит, он три дня изготавливал подделку! Помнишь, Фрол Шляпин заказывал дубликат камня у ювелира?

– А Серый, – поднял вверх палец Филя, – передаст эту подделку…

– … Приколову, – закончил Даня. – Ты, Филя, и раньше об этом догадывался! То-то всегда с таким умным видом действовал. Отдавал приказания, как командир… А почему сразу нам о своих догадках не сказал?

– Вам же доказательства были нужны. – Филя скромно потупился, как будто и в самом деле давно обо всем догадался. – Вот, пожалуйста. Так сколько же этих камней?

– Так нельзя говорить, – поправила его Аська. – Камень один. И вдобавок к нему две подделки.

– Значит, Прикол тоже жертва обмана, – вздохнул Филя. – Вот в этом я ошибся. Я думал, он тоже жулик. А оказывается, Испанец его вокруг пальца обвел. Помните, как Иван Фролович рассказывал про его методы обмана? Пообещал Приколу волшебный камень, три дня его «разыскивал», то есть просто выпиливал и шлифовал. И вот – передал! Только несколько подмочил, как говорится, свою репутацию.

Филя хихикнул и сразу же стал серьезным:

– Но у нас нет времени! Как же вывести этого мерзавца на чистую воду? Хоть он уже в ней и побывал… А заодно и Приколу глаза его глупые раскрыть. Чтобы не доверялся всяким ворюгам! Да на этого Испанца только посмотреть – сразу понятно, что у него в огромной башке обман один. И как это Серый не понял?

– А можно, я придумаю? – предложила Аня.

– Если ты так говоришь, значит, все уже придумано, – улыбнулся Даня. – Так?

– Но вы же мне не доверяете? – переспросила Аня.

– В умных вещах ты у нас занимаешь первое место, – заверил ее Филя. – Как же тебе не доверять? Ну, может быть, еще Даня с тобой это первое место делит. А что ты придумала?

Но Аня тоже не страдала отсутствием хитрости, хотя их мама говорила так про Аську. Она быстро взглянула на часы и воскликнула:

– Ой, мы опоздаем! Надо спешить в лагерь!

– Как хотя бы называется таинственная операция, которую ты разработала? – спросил Филя.

– Как-как! – отмахнулась на бегу Аня. – «Концерт», как же еще?

Глава XVIII

Операция «Концерт»

Летний открытый кинотеатр Дома творчества писателей был полон. А народ все ухитрялся проникать в зал. Подростки и вовсе спокойненько перебирались через стены. Многие сидели на деревьях, не боясь соседства с летучими мышами, которые демонстрировали фигуры высшего пилотажа над самыми головами зрителей.

Музыканты уже вышли на сцену, а концерт все не начинался. Ребята сидели в одном ряду с родителями – совсем близко от сцены.

«Что он там тянет, Прикол этот? – злился Филя. – Наверное, в этом тоже фокус: замучить зрителей ожиданием, а потом выйти – вот я, поздравляю, дождались! Интересно, что же все-таки Аня приготовила? И почему она так долго шепталась с Колей? И куда это он исчезал?»

Но спрашивать Филя ни о чем не стал. Не просят помощи, значит, справятся и без него. А он подстрахует, если что. К этому он всегда готов. У самой сцены Филя заметил Испанца. Тот уже успел переодеться, и сейчас его физиономия светилась от удовольствия. Наверное, он думал о своих успешных делишках. Пусть думает. Пока…

Филя видел, как мучаются папы. Конечно, им этот концерт, мягко говоря, не очень был нужен. Смотреть и слушать какого-то кумира двенадцатилетних девчонок? Папы согласились пойти на концерт только из-за обещанного сюрприза. Когда ребята, словно загнанные лошади, прибежали за родителями в лагерь, Филя сказал:

– Не пожалеете! Впечатление не для слабонервных!

Лев Николаевич под «впечатлением» подразумевал пение Приколова.

– Да уж, – пробормотал он. – Это кль-ово! Я тащь-усь! Тьфу ты! Даже не умею подделать этот дурацкий жаргон. И никогда не думал, что черт меня занесет на подобный концерт.

Но вот все приготовления остались позади. Наконец на сцене открылась боковая дверца, и вышел Филипп Приколов. Зал взорвался аплодисментами, криками и оглушительным свистом. Певец расплылся в белозубой улыбке. Он прошелся по сцене туда, обратно, подошел к самому краю, под прожекторы. Родители ахнули и стали переглядываться. На груди Приколова в подвеске покачивался кошачий глаз! Точно такой же, как в музее… Но мамы и папы ведь не знали, что у певца – подделка номер два!

Приколов напряженно вглядывался в лица людей, сидящих в первых рядах. При этом он покачивал подвеску с камнем, словно пускал в зал световых зайчиков. Но никаких зайчиков не было. Не было даже переливов света. Словно на камне просто был нарисован кошачий зрачок, сверху покрытый каким-то прозрачным составом. Камешек, конечно, немного поблескивал… Как всякая стекляшка. Но не больше.

С каждой секундой Филипп Приколов мрачнел все больше. Он заметил, что публика абсолютно не обращает на камень внимания!

– Песни давай! – грубо прокричали откуда-то из задних рядов. – «Зайку» и «Любимую»! И без фанеры!

У сцены стояли лицом к залу два телохранителя. Серый, встретившись с Филей взглядом, подмигнул. Приколов, не обращая внимания на крики, рассматривал камень. Он вертел его и так и сяк, поворачивая под светом. Камень безмолвствовал. То есть совсем не отвечал на свет.

– Пора! – шепнула Аня и встала.

За ней сразу же поднялась Аська. Девчонки направились к сцене по двум проходам и поднялись с обеих сторон по ступенькам. Телохранители даже не шелохнулись.

«Наверное, Аська постаралась, – понял Филя. – Предупредила Серого о своем выходе».

Приколов растерянно смотрел на девочек. И вдруг глаза его расширились до того, что показалось, будто глазами он и собирается петь! Приколов переводил изумленный взгляд с Аськи на Аню и обратно. Вместе с ним и публика повторяла эти движения головой – туда-сюда, туда-сюда. Как будто следила за игрой в пинг-понг.

В руках Аська и Аня держали по сверкающему, переливающемуся камню. Эти камни сами ловили свет прожекторов и отбрасывали в зал яркие блики, словно играли с каждым зрителем в отдельности в таинственную и странную игру. У Аськи шар был все-таки ярче и ослепительней. Кошачий зрачок в нем словно вертелся во все стороны и даже оглядывался на Аську.

Зал ахнул. И тут наконец грохнули аплодисменты! Зрители, наверное, подумали, что этот фокус включен в ритуал выхода артиста на сцену, и по достоинству оценили его. Но Приколов оставался таким же растерянным. Аська медленно подошла к нему, вытащила фальшивый камень из подвески и вложила свой, настоящий.

– Только на один концерт! – сказала она. – А эту стекляшку я верну обманщику.

Аська обернулась, выискала взглядом Гену Испанца, подошла к краю сцены и аккуратно, чтобы никого не задеть, бросила ему шар.

– Вы сделали фальшивый камень! – громко крикнула она. – Пусть все об этом знают!

Зал взревел от восторга. Испанец поймал шар, сгорбился и бросился к выходу. Он так спешил, что даже повалил нескольких человек у двери. Хорошо еще, что не задавил своим огромным весом!

Филипп Приколов все-таки был артистом. Он воздел руки, кланяясь, принимая аплодисменты на свой счет. Ну и, конечно, жестами приглашал кланяться Аню с Аськой.

Аня тоже подошла к нему и протянула второй шар.

– Спойте, пожалуйста, песню «Крутится, вертится шар голубой», – попросила Аня. – Она у вас очень хорошо получается.

Приколов даже побледнел от волнения.

– Вообще-то это песня про шарф, – тихо сказал он, улыбнувшись. – Про шарф голубой. Но пусть сегодня это будет шар!

И он запел – без музыкального сопровождения, держа на вытянутых руках Анин шар. Аськин сиял у него на груди. Публика замерла так, что в паузах даже слышны были цикады.

Аська с Аней потихоньку спустились в зал. По дороге Аська шепнула Сергею:

– Испанец унес фальшивый шар. А вот тот камень на груди у Филиппа – настоящий. А в руках у него – дубликат, но тоже настоящий. Вы поняли?

Сергей кивнул, улыбаясь.

– Не волнуйся, я буду их охранять, – пообещал он.

Когда девочки уселись, песня закончилась. Таких аплодисментов этот летний кинотеатр, наверное, еще не слышал. Только родители не аплодировали. Папы, раскрыв рты, уставились на своих детей. А мамы переглядывались и что-то шептали друг другу. В таком шуме шепот должен быть очень громким. Поэтому ребята услышали Сонин голос:

– Вот и весь конкурс! Наши дети подарили нам самое лучшее завершение истории с камнем.

Через час после концерта в том же кафе у самого моря, где уже однажды побывали Аська с Филей, за сдвинутые столики уселась многочисленная компания. Серый засмеялся:

– Заметьте, здесь те же люди, что и на заправке. Помните?

– Плюс Коля, – поправил Филя. – А вообще-то здесь хотелось видеть и Филиппа Приколова, и Ивана Фроловича. Тогда бы уж точно – все светлые силы собрались за одним столом. Победители!

– Ты это о чем? – спросил Лев Николаевич.

– Да так, – засмущался Филя. – Вспомнил сказку одну…

– Клиент мой сейчас в подавленном состоянии, – сказал Серый. – Гад все-таки этот Испанец! Хорошо еще, что Филипп не успел ему деньги отдать. Большие деньги, между прочим. Так что ему сейчас не до празднования. Он хочет завтра к вам в палаточный городок прийти. Можно?

– Конечно, можно! – необычно громко воскликнула Аня.

И тут же смутилась.

– Правда, он сейчас в сомнениях, – сказал Сергей. – Купить-то оба эти камня нельзя, раз они музейные. А Генкина халтура Филиппу даром не нужна. Вот он и думает, где найти камень, чтобы сделать точно такую подвеску, как у певца этого старинного была.

– Ничего не надо искать! – воскликнул Филя. – Я ему завтра не постесняюсь это прямо сказать. Петь надо хорошо, а не камни публике показывать. Тогда все будет нормально. В искусстве легких путей не бывает, – важно добавил он случайно где-то слышанную фразу.

Все засмеялись. Один Коля был грустным.

– Как обидно, когда добрые и человечные истории используются таким непристойным образом, – вздохнул он. – И кто бы мог подумать, что этот Испанец так хитер? Если бы не любопытство ребят, он бы наверняка провернул свое дельце. И деньги бы получил с господина Приколова.

Серый покачал головой:

– Да, чудом сорвалось. А я ведь ни о чем и не знал. Ну, покупает Филипп какой-то камень у местного ювелира, мне-то что? Камень ценный, меня из-за этого специально из Москвы вызвали – нормальная ситуация. Я только удивился, что Испанец так странно себя ведет. Он же Приколову с прошлого года этот камень найти обещал. Филипп специально этим летом опять сюда приехал, как договорились, а тут вдруг Гене еще три дня понадобилось на поиски. Ну, теперь-то я разобрался, что к чему. Не поленился, сбегал после концерта в музей, к сторожу, взял его так за маечку аккуратно… Пяти минут ему хватило для рассказа!

– Расскажи-ите, – канючливым голосом попросила Аська.

– Ладно, заслужили, – кивнул Серый. – Да мне и минуты хватит. В общем, историю про того старинного певца Испанец Филиппу еще в прошлом году рассказал. Ну, а артисты – они такой народ… Я-то знаю, со многими работал. Им только подай что-нибудь такое… необычное. Филипп мой и загорелся: вынь-положь ему этот кошкин глаз. Кстати, Испанец сразу все честно рассказал: и что в музее камень уже поддельный, и что найти настоящий будет трудно. Но возможно… А у Филиппа весь год – провал за провалом. Ну, он и рванул в Коктебель за спасительным камнем. А тут Испанец вдруг: подождите три дня. Филипп даже концерт перенес, чтобы камень сразу на публике попробовать. Ну, а дальше мне сторож рассказал, как все было.

– Тот сторож, что в бейсболке? – спросил Филя.

– Да, – кивнул Сергей. – Он этот кошкин камень из музея позаимствовал и на одну ночь Испанцу дал. Не за «спасибо», конечно, хотя Гена уверял, что за одну ночь никто вообще камня не хватится. Тем более что они и мента задействовали.

– Но почему же милиционер согласился участвовать в краже? – удивленно спросила Аня.

Сергей хмыкнул:

– Почему-почему… Известно, почему. – Покосившись на Анино взволнованное лицо, он пожал плечами. – Ну, не знаю. Может, они с Геной – друзья детства. Вот милиционер и помог. Исключительно из дружеских чувств… Короче, Гена за ночь снял с камня мерку, а потом три дня делал дубликат. А дальше вы и без меня все знаете. Довольно простая история.

– Ну, не скажите! – воскликнула Соня. – Эта история полна загадок! И мы просто счастливы, что оказались ее участниками.

Лев Николаевич засмеялся:

– Соня, если хочешь быть такой счастливой всегда, бери с собой в поездки вот этих милых детишек. Только желательно всех четверых. Где они – там всегда полно загадок.

– Это точно! – подхватил Серый. – Это я еще на заправке понял.

Дружный смех и радостные возгласы, приветствующие официантов с разными вкусностями, заглушили его слова.

Когда все уже дружно двигали челюстями и расхваливали морские деликатесы, Даня сказал:

– Пап, давай завтра не с самого утра выедем? Мы к Ивану Фроловичу сходим.

Сергей насторожился:

– Если не секрет, куда вы собрались?

– В Судак, – ответил Даня. – Мы решили покататься по крымскому побережью, и первой точкой нашего маршрута станет Судак. Там есть старинная Генуэзская крепость.

Сергей захохотал так громко, что все посетители кафе на него оглянулись.

– Да это… – сквозь смех никак не мог произнести он. – Это же черт знает что такое! Мы же тоже в Судак собираемся, только не завтра, а послезавтра! У Филиппа там концерт запланирован. Может, посоветовать ему лучше в Ялту поехать? – сказал он, отсмеявшись. – А то мало ли…

– Нет-нет, – быстро ответила Аня. – Зачем же в Ялту? Мы с удовольствием придем на его концерт в Судаке.

– Интересно, в Генуэзской крепости тоже что-нибудь такое хранится? – задумчиво произнес Сергей. – Загадочное?

– Знаете, все может быть, – серьезно ответил Лев Николаевич. – Я же сказал: где эти четверо – там и загадки.

Content

Владимир Сотников
Простофилей быть непросто

Глава I Разбойник с большой дороги

Глава II Все исчезают по очереди

Глава III Верхом на хамелеоне

Глава IV Маскировщики

Глава V Глупости под солнышком

Глава VI Статуэтка без головы

Глава VII Любимая пословица Шерлока Холмса

Глава VIII Приключения Буратино

Глава IX Серый кардинал

Глава X Проверка юмором

Глава XI Нечаянный марафон

Глава XII Мудреное утро

Глава XIII Поддельный Шерлок Холмс

Глава XIV Исправленная афиша

Глава XV Конкурс не получился

Глава XVI Опасное соседство

Глава XVII Близнецы

Глава XVIII Операция «Концерт»