Сергей Зверев

А теперь мы порвем Африку!

Глава 1

– Прошу в машину. Пора, – вежливо, но настойчиво произнес сопровождающий – огромный широкоплечий мулат, эдакий гибрид человека и мамонта.

– Слушаю и повинуюсь, – невесело усмехнулся Феникс.

Он положил на деревянную старомодную резную стойку из красного дерева один тяжелый фолиант в кожаной обложке и засунул под мышку другой, за который уже расплатился. Кивнул смуглому, преданно глядящему на него букинисту. Толкнул тяжелую дверь тесного магазинчика с вывеской «Мудрые книги от Шикума». Шагнул на асфальт, плавящийся под немилосердным восточным солнцем, и ощутил, как по позвоночнику поползла ледяная змейка. Она забирала силы из ставших вялыми ног. Что это означает – ему подсказывал богатый опыт. Это сама Королева Смерть сигнализировала о своем приближении.

Феникс отчетливо осознавал, что сейчас, на этой пыльной, замусоренной сверх всякой меры узкой азиатской улочке случится нечто такое, что перечеркнет обыденную суетливость хотя и зимнего, но все равно тропически жаркого дня…

На ватных ногах, сжимая только что приобретенное прекрасное издание Байрона XIX века в воловьей коже и с золотым тиснением, он сделал несколько неуверенных шагов в сторону проезжей части. Ощущение ледяной жути не покидало его. И вовсе не прибавляли уверенности прикрывавшие его телохранители, сильно смахивающие на карикатурных персонажей комиксов: здоровенные, в темных очках и строгих костюмах – это в такую-то жару! Феникс всегда считал, что излишне привлекать к себе внимание таким маскарадом, но его хозяева были эдакими любителями внешних эффектов.

Улица состояла из трех-четырехэтажных домов с глухими ставнями, сохнувшим на веревках бельем и многочисленными торговыми лавками на первых этажах. Теснота. Духота. Смуглые, мельтешащие фигуры туземцев, которых невозможно отличить друг от друга. Раздавленные гниющие фрукты под подошвами ботинок – того и гляди навернешься. Бьющий в нос убойный запах варящегося в ближайшей забегаловке осьминога. Гулкий шум голосов. Клаксоны мельтешащих такси. Велорикши, шевелящие педалями и развозящие клиентов. Вот она, Юго-Восточная Азия, во всей ее красе. Эта атмосфера экзотики, тесноты и вони давно не радовала Феникса. От одного вида многолюдных улиц у него сдавливало обручем голову.

В нескольких десятках метров стояла разъездная машина Феникса – черный «Мерседес S-600», с затемненными стеклами, броней уровня защиты В-6, держащей удар пули автоматической винтовки, с широкими колесами специальной конструкции, обеспечивающими движение, даже если шины практически полностью теряют давление. Чуть дальше прижался к тротуару мощный внедорожник «Ленд Крузер 200», тоже бронированный – это машина прикрытия.

Феникса оберегали, как могли. Он слишком ценный кадр, чтобы им рисковать. Но и держать его взаперти негуманно и вредно для дела. Натура творческая – затоскует, обороты сбавит. У него была одна, но пламенная страсть – старые книги. Он мог напрочь забыть об обеде и ужине, погрузившись с головой в работу, колдуя сутками напролет со своей аппаратурой и любимым ноутбуком. Но этот еженедельный ритуал похода по букинистическим лавкам азиатского города, где иногда попадались сокровища, притом по дешевой цене, он не мог пропустить.

Шедший впереди ученого телохранитель-мулат махнул рукой, по форме и размеру напоминавшей железнодорожный семафор. «Мерседес» послушно тронулся с места и затормозил метрах в пятнадцати от дверей магазина – ближе мешали подъехать нагло выставившиеся на проезжую часть овощные лотки и приземистые мусорные баки.

К «Ленд Крузеру» с охраной бросился трясущийся, в каких-то немыслимых, бесформенных обносках смуглый нищий.

– Ай, помоги, деньги хочу! – заголосил он звонко.

Нищими в центре города никого не удивишь. Тут их пастбища. Здесь они неустанно донимают расслабляющихся на отдыхе туристов и добропорядочных бизнесменов. Наглые, голосистые, прилипчивые, всевозрастные, расплодившиеся в последние годы в невероятных количествах. Эти толпы никчемных существ, бессмысленно копошащихся в беспросветной череде буден, служили источником экспериментального материала для Феникса. Их столько сгинуло в недрах его секретной лаборатории, что относиться к ним как к людям было просто невозможно. Так, биологический материал.

Еще по приезде к букинистическому магазину роскошные машины тут же были атакованы этой крикливой нахальной голодной толпой. Но тогда хватило нескольких ударов дубинками, чтобы заставить их держаться на почтительном расстоянии. И вот очередная сцена из нескончаемого азиатского сериала под названием: «Дай деньги, деньги дай».

Нищий в обносках навалился грудью на капот и начал, как безумный, барабанить ладонью по лобовому стеклу внедорожника, крича на ломаном английском:

– Я не ел пять дней! Деньги хочу! Еду хочу!

Такую наглость стерпеть было просто невозможно. Охранник в ярости распахнул дверцу, чтобы знатным пинком придать нахалу направление полета. Нищий, изогнувшись, как ящерица, прыгнул в сторону открытой двери.

Прогремел взрыв. Ухнуло так, что прохожим чуть не выбило барабанные перепонки. Брызнули стекла, искореженные куски металла и пластика.

За пазухой косившего под нищего камикадзе ждало своего феерического триумфа самодельное взрывное устройство. И дождалось! Взрыв смел двоих сотрудников охраны. И послужил сигналом для атаки!

Феникс, судорожно прижав к себе книгу, присел на колено, ощущая, как пронеслась взрывная волна, пригладив мягкой упругой ладонью волосы. А потом распластался на горячем асфальте, прикрыв голову одной рукой. Другой он продолжал удерживать книгу.

Охранники ближнего круга дело свое знали. Мулат бросился загораживать ученого своим телом, второй – рыжий, очень быстрый верзила, уже выдергивал из кобуры под мышкой пистолет «глок».

Выскочивший из подворотни автоматчик вскинул израильский «узи». Рыжий охранник чудом успел заметить его в мельтешении разбегающейся толпы, пригнулся, поднял «глок», давя на спусковой крючок.

На улицу обрушилась оглушительная, рвущая нервы какофония боя. Резкие, как удар хлыста, хлопки выстрелов. Запах пороха. Звон разбившейся витрины и грохот перевернутого мусорного бака. Истошные крики. Топот разбегающихся людей.

Снайпер с крыши первым же выстрелом достал телохранителя-мулата, прикрывавшего своим телом Феникса. Теперь охраняемый объект был открыт для прицельного огня.

Рыжий, на ходу стреляя из пистолета, ринулся под прикрытие застывшего «Мерседеса». Автоматчик, тоже в движении, долбил по нему короткими очередями и промахивался. Промазал и снайпер. Разлетелась витрина букинистического магазина. Случайный прохожий заорал во весь голос, хватанув рикошетную пулю. Продавщица фруктов рухнула замертво, переворачивая лоток.

Автоматчик споткнулся, тяжелая пуля ударила его в бок. Рыжий телохранитель, согнувшись, почти уже укрылся за бронированным «мерсом». Но тут раненый автоматчик рванул резко вперед и врезал по закованной в костюм фигуре, отстреляв остаток магазина.

Рыжий выпрямился. И с неприятным стуком рухнул лицом на асфальт. Он так и продолжал сжимать в руке «глок», из которого успел выпустить пять пуль.

Над полем боя гудел клаксон – это водитель «мерса» ткнулся грудью в рулевое колесо, вжав звуковой сигнал. Беднягу упокоил снайпер из чего-то повышенно убойного – бронебойная пуля легко прошила бронестекло. Есть такие очень дорогие и редкие огнестрельные штучки, дырявящие без труда бронированные авто.

С тупым равнодушием Феникс ждал свою смерть. Но она все не приходила. Вместо нее пришел свежевыбритый смуглый красавец в светлом костюме. Он рывком за воротник бежевой крепкой хлопчатобумажной рубахи вздернул на ноги ученого и толкнул в сторону неопрятной и мятой, как использованная консервная банка, «Мазды», остановившейся за «Мерседесом».

Феникс огляделся. В считаные секунды упругая от обилия человеческих существ улица опустела. Наученные горьким опытом туземцы умели прятаться при выстрелах и взрывах. Машины тоже пытались разъехаться в ближайшие улочки и переулки. Два такси столкнулись. У тротуара лежал перевернутый велосипед, велорикша исчез. Выл подраненный прохожий, ползущий по высыпавшимся из опрокинутого лотка фруктам.

– Быстрее! – Феникса затолкали в салон, где пахло ароматизатором с запахом клубники.

«Мазда» так резко сорвалась с места, что пассажиров вжало в спинки кресел. Машина проскочила по тротуару, сбивая лотки. И оказалась в переулке.

Феникс перевел дыхание. Ну что ж, судьба сделала очередной вираж! Смерть опять пощадила его, имея на него свои виды!

Уже долгие годы Феникс ощущал себя чемоданом, который куда-то перевозят, от кого-то прячут. Он настолько давно не принадлежал себе, что успел позабыть вкус свободы. Взамен этого ему было дано немало, в том числе власть над жизнью и смертью.

С королевой смертью у него установились почти дружеские отношения. Он слишком часто и близко соприкасался с ней. И слишком щедро дарил ее другим. Она его не пугала. Она бодрила.

По большому счету, он всегда служил ей. Началось их плодотворное сотрудничество в те времена, когда он еще был не восстававшим вечно из огня легендарным Фениксом, а молодым кандидатом биологических наук Феликсом Георгиевичем Гаем и скрывался от большого мира в бункере высокой защиты в Казахстане. Не жалея сил и здоровья, он укреплял обороноспособность СССР. Бактериологическое оружие – для кого-то тогда это звучало жутковато. Для него же, одного из самых перспективных специалистов в данной области, в этих словах была музыка сфер.

В ней были свои нотные знаки – вирусы, микроорганизмы. Хотя, скорее, это были не ноты, а струны, нуждающиеся в настройке, чтобы выдать во всю мощь фантастическую симфонию жизни и смерти.

Специалисты по бактериологическому оружию мало известны широкой публике. Чем больших высот ты достигаешь на этой ниве, тем меньше у тебя шансов вещать на пресс-конференциях, печататься в научных журналах и блистать на светских раутах. Но слава – это мирское и наносное. А симфония смерти вечна…

Сослуживцы в том самом казахстанском подземном бункере считали его конченым маньяком. Он их держал за непроходимых тупиц, жалких ничтожеств, начисто лишенных полета фантазии.

Как же это было давно. В другом мире. В другом измерении. В СССР он был востребован. После развала империи очутился на должности главного врача санэпидемстанции. Это было мелко. Противно. Это была не жизнь, а жалкое существование.

Однажды ему сделали выгодное предложение – заниматься своей работой. За большие деньги. Конечно же, он согласился. И очутился далеко от Родины. В средствах его не стесняли. Кроме того, в дополнение к свинкам и кроликам появился новый расходный материал – люди.

В жаркой латиноамериканской стране, в какой-то высокогорной дыре, среди скал и горных вершин, он проработал несколько лет. При проведении исследований больше приходилось не идти вперед, а восстанавливать утраченное – все-таки до научной и материальной базы Советского Союза в этой области было далеко даже развитым странам. Но уже тогда Феникс начал нащупывать нечто принципиально новое. Нечто, открывающее головокружительные перспективы. Он учился извлекать из своих струн все более сложные мелодии.

Головокружительные перспективы были перечеркнуты автоматными очередями. Тщательно скрытую от посторонних глаз лабораторию молниеносным броском, под шум вертолетных винтов, захватил спецназ без знаков различия. Все бойцы были европейцами, изъяснялись на английском языке.

– Вам придется перезаключить контракт, – после сплошной зачистки, означавшей уничтожение всех лишних свидетелей, сказал руководитель операции. Этот худощавый невысокий мужчина лет сорока, весь какой-то жесткий, неуютный, со щеточкой усов под носом, в зеленом камуфляже, поправил лихо заломленный бордовый берет и насмешливо улыбнулся.

Потом был трясущийся многоцелевой американский вертолет «Дуглас MD-900» защитного цвета. Подвал-тюрьма. Долгие переезды. Аэропорты. И шумная азиатская, лопающаяся от избыточного демографического давления, как перегретый котел, страна. Ограниченная свобода. Туши телохранителей за спиной.

Зато оборудование было получше, чем в Латинской Америке. И новые хозяева поставляли богатый экспериментальный материал. Желтый, черный. Даже белый. Это было очень важно, поскольку плоскость исследований лежала в избирательности воздействия микроорганизмов на людей с определенной генной структурой, отвечающей за расовую принадлежность.

Феникс создавал то, что, по всеобщему мнению, находилось в ведении писателей-фантастов и низкопробных журналистов, повествующих экзальтированной публике про русалок в канализации, базы инопланетян под Белым домом и земляных червяков-душителей. Генетическое оружие! Фантастика! Но Феникс знал, что если это и сказка, то из разряда тех, которым суждено стать былью.

Пришла пора опять менять хозяев. Сам этот факт нисколько не смущал Феникса, чувство долга не прижилось в его рациональной натуре. Жалко было лишь лабораторию и экспериментальные образцы. Многое придется опять начинать сначала. Ну что ж, хозяев не выбирают. Новая страница в лабораторном журнале его судьбы открыта.

Тип в светлом костюме, сидящий рядом на заднем сиденье «Мазды», с удовлетворением оглядев пленника, хлопнул его по впалой груди и приятным вкрадчивым голосом, на чистейшем английском, произнес:

– Феникс. Я Абделкарим. Ты шайтану служил. Теперь Аллаху послужишь. Он платит не хуже!

Глава 2

Господь выдумал среднерусскую равнину. Черти весь свой творческий запал потратили на африканские джунгли.

Под ногами хлюпала вода. Эх, пройтись бы сейчас по снежку в родной Тамбовской губернии. Но это только мечты… И комарье здесь какое-то особенно злое – никакие репелленты не спасают. Злая страна. Первобытная. Злые люди, злые животные и остервенелые насекомые. И Игорь Великанов тоже вынужден быть злым. Иначе оглянуться не успеешь, как голову откусят. А так хочется быть добрым и с друзьями жарить шашлычки на берегу озера в тамбовском лесу.

Он наступил на какое-то насекомое, хитиновый панцирь с хрустом вдавился в мокрую землю. Загоготали, как пациенты палаты номер шесть, дикие обезьяны, скрывавшиеся в ветках.

Обезьяний край! Их вотчина. Людям здесь не место! Люди сами становятся обезьянами. Вон целая толпа вооруженных до зубов макак послушно валит за ним следом и гордо называется диверсионная группа. Да и является таковой, судя по поставленной боевой задаче.

Великанов обернулся и прикрикнул на ходу по-французски:

– Не отставать, немощь черная! Быстрее!

Жару он переносил не хуже, чем негры. Те давно еле передвигали ноги. А у русского еще был приличный запас хода.

Вперед. Шаг за шагом. Вот мелькнула оранжевая быстрая змея и просочилась меж корней, похожих на жирных питонов. А может, это и есть питоны? Здесь все кишит жизнью. Биологи говорят, что биомассы на квадратный километр джунглей раз в пять больше, чем в любимых среднерусских лесах.

Шаг за шагом. Не выпадать из ритма. И еще подгонять свою команду. Шаг за шагом. Вперед.

Перед этим марафонским забегом диверсионная группа, состоявшая из бойцов роты спецназа отдельной бригады крылатой пехоты Верхней Джумбы, на резиновых надувных моторках по протокам мутных желтых речушек добралась до точки высадки на границе с Республикой Макао. Впрочем, границы тут условны – кому придет в голову оборудовать контрольно-следовые полосы или хотя бы погранпосты в проклятых болотах и лесах. Даже будь у местных государств достаточно денег, что уже само по себе фантастика, пограничную полосу тут не обустроить никакими силами – легче в космос слетать.

– Не сбавлять темп. Раз-два-три, – понукал по привычке майор ВДВ Великанов. Бывший майор. А нынче кто? Самому бы понять и разобраться.

Черный, как смоль, негр-великан, тащивший десятикилограммовую рацию защитного цвета, закашлялся и присел на колено:

– Не могу… Жарко… Устал!

– Стоп, – остановил движение группы Великанов. – Сильно устал?

– Сильно. Нога не шевелится. Грудь не дышит, – закатив глаза, затараторил негр.

– Ну тогда на том свете отдохнешь. – Великанов не спеша опустил флажок предохранителя на своем надежном «АК-105» со складным пластмассовым прикладом и прибором для малошумной стрельбы.

Негр подскочил как ошпаренный.

– Могу идти. Могу, могу, могу.

– Группа должна к двадцати часам выйти к объекту. Попытки задержать ее продвижение расцениваю как предательство и мятеж. Дальше не обессудьте!

Негры закивали, с опаской глядя на командира – приземистого, квадратного, сплошные мускулы и жилы, лысого, как коленка, с круглым и внешне совершенно безобидным наивным лицом и внимательными, все оценивающими и замечающими глазами. Они слишком хорошо знали русского и доверяли его угрозам, которые никогда не были пустыми.

Да, думал русский десантник, этот человеческий материал – далеко не высший класс. Эх, ему бы его десантную разведроту, с которой в девяносто пятом году ломился в Грозный и отвоевывал чердаки и подвалы. Вот бы шороху тут навели – только пух и перья бы полетели. Но надо работать с теми людьми, которые есть. Он и так выбрал лучших из лучших. И не один месяц превращал этих бывших крестьян, ремесленников и мелких торговцев в солдат, заставляя их молиться богине под названием «дисциплина». В ней, родной, корень всех проблем. Как прикажете воевать, если твой солдат отказывается идти на задание из-за колдуна, обнаружившего на нем дурной глаз? Или в их роду предстоит свадьба троюродного дяди его двоюродной тети – поэтому пускай пока повоюют другие. Безоговорочного повиновения русский добивался самыми нецивилизованными методами, проще говоря – изощренным психологическим и физическим насилием. Ему это не нравилось совершенно. Но здесь Африка. Для местных все высокие слова о долге, чести и присяге – пустое сотрясание воздуха. Здесь в цене только жесткость, боль и страх.

– Вперед! За мной! Не отставать!

Три десятка километров по такой местности – это уже, считай, две трети задания выполнено. А там останется дело за малым – присмотреться, определиться. И растереть все в пыль! Затем назад, к точке эвакуации. Там будут ждать два вертолета «Ми-8». Боевая задача станет выполнена. И ни одна горилла, которая вдруг легкомысленно решила, что устала и ей лень передвигать ноги, не помешает выполнению приказа.

Кричит прячущийся в зелени зверь. Ему вторят жуткие, как из преисподней, визги птиц. Давит многоголосый шум. Листья и ветки целятся в лицо. Веревки лиан норовят хлестнуть по щекам. Везде ядовито-яркие огромные цветы.

Ох, как же тяжело идти. Протяженность маршрута по европейским масштабам плевая. Сколько километров отбил подошвами ботинок Великанов на Кавказе и в Средней Азии – не сосчитать. Но в джунглях куда тяжелее. Температура – тридцать градусов. Жирная грязь под ногами. Полутьма – наверху сплошной зеленый шатер. Парилка. Духота страшная. Углекислого в десять раз больше нормы, поэтому воздуха не хватает. Отвратные запахи гнили, испарения муравьиной кислоты. Влажный, мерзкий, будто живой туман.

Великанов чуть сбавил ход, давая подтянуться двум десяткам своих подчиненных.

– Эй-йа! – неожиданно взмахнул рукой проводник – двухметровый негр с бугрящимися мышцами, и застыл, как изваяние.

Все тут же послушно замерли.

В кронах деревьев, где-то на уровне второго яруса джунглей, что-то прошуршало легко, как ветерок.

– Лупатака. Хозяин леса. Большая кошка, – с уважением произнес проводник.

Леопард – ночной хищник. Живой кошмар местных жителей. Нечто невидимое и неотвратимое, как сам фатум. Смерть на мягких лапах. Конечно, «АКМ» – серьезный довод в споре с большой кошкой, скорее, даже неотразимый аргумент. Но мистический ужас туземцев перед этим волшебным существом не одолеют пули. Он забит в душу гвоздями.

Проводник поднял руки вверх, уставился в переплетение зеленых ветвей и гортанно запел на своем наречии, которое никто из присутствующих не знал. Как по волшебству, на несколько секунд в джунглях воцарилась относительная тишина. И шуршание в ветвях прекратилось.

– Я попросил хозяина леса пропустить нас, – пояснил пребывавший в мистическом напряжении проводник.

– Согласился? – спросил Великанов, по опыту знавший, что в таких случаях лучше не возражать.

– Он согласился.

– Ну тогда вперед. Не выпадать из темпа!

Великанов, понятное дело, не верил в эти шаманства. Но знал, что его подчиненные могут просто взбунтоваться, если духи скажут, что нельзя идти через проклятые места. Тогда даже показательный расстрел не поможет. Память предков нередко сильнее страха смерти.

Духота, казалось, сгущалась. Но это не так. Джунгли – консервант, температура и влажность тут постоянны. Непостоянна только усталость человека в борьбе с природой. Ничего. Выдюжим. На злости и на одной воле выйдем. Десантник бежит сначала сколько может, а затем – сколько нужно…

– Привал десять минут, – скомандовал Великанов. – Выставить боевое охранение.

Он уселся, прислонившись к гладкому стволу тропического гиганта, и вытянул гудящие ноги. Вытащил из кармашка компактный «джи-пи-эс» навигатор. Прибор, как ни странно, работал исправно. Он выглядел совершенно чуждым в этом первозданном краю. Казалось нереальным, что наверху летают спутники, посылают радиосигналы. Тут была первобытная стихия, нетронутая земля, изредка оскверняемая бегущими по своим делам тараканами, которые гордо называют себя людьми и выдают свой род за венец творения. Джунгли вечны. А человек? Его рано или поздно сожрет злоба. Вот и сейчас – двадцать людей идут по джунглям убивать себе подобных. И это нормально. Круговорот жизни и смерти в джунглях быстрый и естественный.

– Все, кончай ночевать. Подъем!

Вперед. Через реки, горы и долины.

Группа вброд преодолела широкую мелководную реку. Обошлось – не столкнулась ни со змеями, ни с крокодилами. Прорубилась через заросли, которые по берегам рек становятся почти непроходимыми. Тут сержант Уэбо завопил что-то на своем языке, прощаясь с жизнью и указывая на стремительно отползающую от его ног длинную серую змею.

– Ложная тревога, – хмыкнул Великанов, рассмотрев укус – ядовитые зубы впились в толстый каблук. – Помирать тебе рановато. Нам еще с тобой сегодня в бой идти.

– Так точно, господин советник, – вытянулся сержант Уэбо; глаза у него налились кровью.

– Ну, тогда вперед. На Берлин, – хмыкнул Великанов.

Знать бы еще, что ждет там, впереди. Тут пока все покрыто мраком.

За каким таким африканским лешим командованию Народной армии Верхней Джумбы столь срочно понадобилась эта вылазка? Великанов представлял это с трудом. По агентурной информации, враждебная Республика Макао разместила в лесах непонятный объект военного назначения.

Сначала кому-то из умников, так называемых аналитиков Генштаба Верхней Джумбы, закончивших военную академию в Англии, пришла в голову идея, что диктатор Республики Макао генерал Вамба Кагаме приобрел у Ирана ракеты средней дальности и готовится обрушить ракетный удар на столицу Катангу, тем самым стремясь добиться деморализации ее жителей и перевеса в вялотекущей войне. Мысль клинически идиотская. Даже если Вамба Кагаме вдруг и отыщет в бюджете деньги, которые еще не успел просадить на свои гаремы, автомашины и виллы в Ницце, то перебросить в джунгли и разместить там столь совершенное оружие, мягко говоря, проблематично. А еще более невероятно найти аборигена, который сможет запустить ракету. Иностранные же военные специалисты шарахались от Вамбы, как от чумного, памятуя его буйный нрав и неустойчивую психику.

Потом другой штабник объявил, что, возможно, на том загадочном объекте проводятся научные исследования. Эта идея была еще более абсурдной. Легче представить летающего африканского слона, чем пытливого ученого из Республики Макао, одной из самых невежественных, нищих и беспросветных стран Черного континента.

По мнению Великанова, лучше было, наконец, раздолбать вертолетную часть около Форта Чхаса, где базируются древний многоцелевой американский вертолет «UH-1 Ирокез» и два тоже далеко не первой молодости французских «Алеута III». На них совершались разбойничьи вылазки на север Верхней Джумбы, с них сбрасывалось оружие и грузы бандам, именующим себя Фронтом национального возрождения. Их уничтожение сняло бы массу проблем. Но приказ есть приказ. И вот группа плетется по джунглям.

Проводник вел группу уверенно. Около некоторых пальм он бил поклоны и разбрасывал хлебные крошки, задабривая духов. Другие обходил стороной. Но неумолимо продвигался вперед. Знать бы еще наверняка – куда именно. Великанов не отличался доверием к людям в целом, а к неграм особенно. И проводник вполне мог оказаться полупроводником, братом Ивана Сусанина. Поэтому русский десантник предупредил его, что в случае, если тот замыслил дурное, отрежет ему голову, а вспоротый живот набьет листьями. Проводник все понял. И поверил. Недаром белого воина прозвали Чупака – это местный дух войны. У русского военного советника была соответствующая репутация, и он не нуждался в рекламе.

С первого же привала Великанов ловил на себе напряженные взгляды проводника. И наконец полюбопытствовал:

– Что так смотришь, король джунглей?

– Ты, белый, здесь чужой, – произнес проводник.

– Тут ты прав. Но с судьбой не поспоришь.

– У тебя трудная судьба, – закатив глаза, произнес проводник. – Ты не успокоишься до смерти, Чупака.

– И тут ты, наверное, тоже прав…

Лес сильно поредел. Стали попадаться следы цивилизации – мусорная свалка, пластиковые бутылки, ржавые железяки. К расчетной точке вышли минута в минуту.

Теперь – не зевать. Засвеченная диверсионная группа – уже не охотник, а жертва. Главное – скрытность, быстрота и натиск.

За зарослями кустарника послышался шум мотора. По размытой недавним дождем дороге, елозя, прокряхтел старенький грузовичок, полностью утративший былые формы и похожий на автомобильные фантазии из постапокалиптического «Безумного Макса».

Так, здесь есть машины. Дороги. Населенные пункты. Цель близка. А значит, дальше ломиться всей толпой нельзя. Нужно обустроиться в хорошо укрытом от посторонних глаз пункте сосредоточения, замаскироваться. И провести разведку перед ударом.

На рекогносцировку, справедливо не доверяя своим помощникам, Великанов двинул сам, взяв в сопровождающие сержанта Уэбо – человека поразительно зоркого и наблюдательного.

Рывком они преодолели редколесье. А дальше – на полусогнутых. На четвереньках. Ползком. Медленно. Прислушиваясь и приглядываясь. Дыша через раз. По кустам и ложбинам. Вдоль по оврагу. Утонув по колено в ручье. Хорошо хоть здесь при таком обилии животных бессмысленно ставить сигналки и мины.

Оба извозились в грязи. Уэбо, неудачно свалившись, расцарапал шипом какого-то растения ногу. Но зато, укрывшись в полосе кустарника, с выбранной удачной позиции диверсанты могли спокойно обозревать искомый объект.

– Они не ждали, ну а мы уже пришли, – шепотом процитировал Великанов старую десантную песню.

Русский майор еще не знал, что именно здесь его привычному существованию суждено разбиться вдребезги, как корвету, налетевшему с размаху на риф. И сигнал на штурм подведет жирную черту под его прежней жизнью.

Глава 3

Вовка стоял, зажмурив глаза. Ему не хотелось сейчас смотреть вниз. Не хотелось двигаться. А хотелось бежать отсюда. Он отчаянно боялся.

– Ну же, Вовка, давай, – послышался голос отца. – Не тяни.

Вовка открыл глаза и глянул вниз. Ласковая зеленая вода с такой высоты казалась ловушкой. Шагни вперед – и разобьешься в лепешку.

– Высоко, – протянул Вовка, стараясь, чтобы голос его предательски не дрогнул.

– Высоко, – согласился Влад. – Даже очень. Боишься?

Вовка отчаянно замотал головой – мол, как о нем такое могли подумать!

– Боишься, – кивнул Влад. – Это правильно. Все нормальные люди боятся. Главное, не стать рабом страха.

– Рабом, – повторил Вовка. В десять лет все воспринимается достаточно ярко. И он представил свой страх в образе пузатого янычара с плеткой, который колотит его нещадно. И мальчишке стало жалко себя. И обидно за такую несправедливость.

– В рабстве не живут. В рабстве существуют. Нужно уметь победить страх. Отогнать его одним пинком. Стать выше его. Ну же, Вовка!

Мальчишка уверенно кивнул. Ему хотелось быть таким, как отец, – самым сильным, умным и надежным. Правда, они видятся нечасто, но тем дороже эти моменты. И Вовка просто не имеет права хоть в чем-то разочаровать отца.

– Я никогда не буду ничьим рабом, – упрямо прошептал мальчишка.

И шагнул вперед.

Ужас смешался с восторгом. Мгновение свободного падения. Чувствительный удар о воду. Сомкнувшееся над головой море. Затягивающая глубина. Давление в ушах. И паническое ощущение – отсюда не выбраться. Это конец…

Это ощущение ударило по сознанию. «Выберусь! Смогу!» – твердил про себя Вовка. Его тело, подчиняясь заклинанию, стало двигаться привычно и сильно – физически он был развит не по годам. Рядом в воду вошла торпеда – это отец, как большая и сильная рыба, пронзил морскую гладь. Теперь ничего не страшно.

Выше и выше. Поверхность все ближе. И вот он, глоток свежего воздуха!

Вовка, отфыркиваясь, бултыхался на поверхности. Наконец он увидел отца, тот махнул ему рукой, и они поплыли к берегу.

– Вы что, совсем с ума сошли! – закричала Настя, подбегая к сыну и хватая его за руку.

Увлеченная приготовлением бутербродов, она упустила из виду, чем занимаются мужчины. И теперь ее лицо было перекошено от злости и страха.

– Настюш, мы тут плаваем, – произнес Влад, выбираясь на берег вслед за сыном.

– Вы оттуда сиганули?! – воскликнула Настя, кивая на утес. – Он маленький дурак! Но ты-то – взрослый лоб! Господи, – она схватилась за голову.

– Настюш, – Влад виновато приобнял ее за плечи.

– У меня один ребенок! Один!

– Извини, – еще более заискивающе сказал Влад и потерся щекой о ее щеку.

Подействовало. Настя смягчилась. И тут Вовка встрял с назидательной тирадой. Он отчеканил командным голосом:

– Русский офицер не боится ничего. И не должен обращать внимание на страх, опасность и смерть.

Он ждал восхищения и похвалы. А заработал совершенно очумелый взгляд матери. Она резко повернулась и пошла к разложенному на песке покрывалу.

– Ну что, русский офицер, – вздохнул Влад. – Выдал пафосную речугу. Чего теперь делать-то будем?

Вовка пожал плечами. Мол, разве вас, взрослых, поймешь. Взяв ласты, он направился к морю. Но Влад поймал его:

– Самовольная отлучка? Ну-ка, быстро. Дыхательные упражнения. И первый гимнастический комплекс. Поехали.

Они начали разминаться, и Настя, присев на песок, невольно залюбовалась убийственной и мощной, как у леопарда, грацией высокого, атлетически сложенного Влада, изяществом и гибкостью сына.

Пообедав, позагорав и наплававшись вдоволь, семья уселась в джип и направилась в поселок. День можно было бы считать удавшимся, если бы не тот самый инцидент. Влад знал, что сын всегда боялся высоты. И что такой страх должен быть побежден. И радовался в душе, что сыну это удалось. Вот только, конечно, Насте видеть это было совершенно не обязательно.

Дорога петляла между зелеными холмами с приютившимися на них разноцветными домиками. Здесь было жутко красиво и малолюдно. Край света. Новая Зеландия. Южное полушарие. В Москве зима. Здесь – разгар лета. Изумительно красивые края. Беззаботный мир. Хорошие, добрые люди. Будто и не земля это вовсе, а какая-то другая Вселенная, лишенная многих чернильных пятен, наполненная солнцем, зеленью и бесконечной голубизной высокого неба.

Край света. Сюда Влад обещал увезти свою семью, когда уходил в последний раз. Он выполнил обещание. Вернулся, в очередной раз сумев пройти по лезвию бритвы и остаться живым. К этому ощущению обновления мира, когда возвращаешься из преисподней, привыкнуть невозможно. Внутри все поет – я жив и смотрю на этот мир. Я опять живой. И он увез своих родных на этот самый край света…

Джип въехал в небольшой рыболовецкий поселок. Вовка подпрыгнул на сиденье и замахал рукой идущему с удочками к морю своему смуглому местному приятелю – загорелому сорванцу лет двенадцати от роду.

– Майк!

Тот в ответ тоже радостно замахал рукой.

Влад загнал машину во двор виллы. Возившийся со своим чудесным садом Андре крикнул:

– Привет, путешественники!

Влетев в дом, Вовка сразу бросился к компьютеру.

– Тебе полчаса на игры. Потом занимаемся английским, – сообщила Настя.

– Ну м-а-а-ам!

– Вот тебе и мам.

Вовка досадливо нахмурился – мало. Но с мамой спорить бесполезно – она железная леди, все равно будет по ее. Поэтому отведенные полчаса он решил использовать по полной. И вскоре из его комнаты донеслись оглашенные вопли зомби, расстреливаемых из штурмовой винтовки.

Настя включила телевизор. И начала бессмысленно перещелкивать с программы на программу.

– Ну что ты дуешься, Настюш? Ну извини. Но парня надо воспитывать.

– Воспитывать? Кем?

– Мужчиной. Защитником. Солдатом.

– Я знаю, Влад. Ты сделаешь так, как считаешь правильным. Вовка будет, как и ты, уходить в неизвестность. А я буду изнывать от нее. Влад, так нельзя! Это несправедливо! Хватит мне и тебя!

– А как ты мыслишь по-другому? Хочешь, чтобы Вовка стал офисным планктоном? И зарабатывал бы деньги, разменивая жизнь на фантики?

– Я все время боюсь. За тебя. За него.

Влад совсем погрустнел. И покрепче прижал к себе свою самую красивую в мире и любимую Настю.

– Нам нужен еще один ребенок. Девочка. Она будет твоя. А Вовка мой.

– Да ну тебя! – Настя ткнула его локтем в бок.

– Ну что, как мне искупить свою вину? – Он отпустил ее и театрально припал на колено. – Какое чудовище мне поразить мечом, прекрасная дама?

– Ну, клоун же. Настоящий клоун.

Послышался язвительный смешок. Это Вовка появился в дверях.

– Вот и мой оруженосец, – махнул в его сторону Влад. – Пойдем на драконов?

– Не вопрос, – радостно сообщил Вовка. – Забили тему!

– Это ты где таких слов набрался? – возмутилась Настя.

– Я еще и не такие знаю, – буркнул Вовка еле слышно. Но Настя расслышала, легко поднялась с дивана и отвесила сыну вполне конкретный подзатыльник.

– Бить детей непедагогично.

– Ты еще о правах человека вспомни!

– И вспомню! Еще полчаса на компьютере, – потребовал контрибуции Вовка.

– Да ладно, что с тобой сделаешь. Иди, – махнула рукой Настя.

Она переключила программу телевизора. И наткнулась на английский канал. Политический обозреватель на фоне кадров с истощенными, рахитичными детьми и негров с «АКМ», бойко вещал:

– За время освобождения от колониальной зависимости в странах Африки погибло от войн и сепаратизма более десяти миллионов человек. Хотя, скорее всего, эта цифра сильно занижена. Сегодня Африканский континент – один из главных центров напряженности и конфликтов на земном шаре.

– Ух ты! – воскликнул Вовка. – Они воюют.

– Воюют, – кивнул Влад. Он не раз мог убедиться в этом. Еще когда работал в спецназе ВДВ и участвовал в испытаниях высокоточного оружия в Эфиопии. И позже, когда колесил по тем краям в составе подразделений французского легиона.

– А они чем там воюют? – не отставал Вовка, которого почему-то взволновала эта тема. – Стрелами и луком?

– И луком. И огурцами, – хмыкнул Влад.

– Ну ладно тебе!

– Воюют тем, что под руку попадется. Булыжниками. Луками. Самолетами.

– Ух ты. А как там вообще? Ну ты же там был. И ничего не рассказываешь.

– В Африке ужасно. И опасно. В Африке акулы. В Африке гориллы. В Африке большие злые крокодилы.

– Я же серьезно, пап.

– И я серьезно. Иди играй…

Хозяин виллы Андре презентовал им джип в вечное пользование. И следующим утром они на нем собирались отправиться в места, где снимались известные голливудские блокбастеры. Вовка мечтал об этом. А желание ребенка – закон для родителей. Тем более и сам Влад не прочь взглянуть на места боевой славы гоблинов, орков и разных там эльфов. Ближайшие дни они распланировали. И вообще жизнь была хороша.

Была. До следующего утра. Пока не запиликал телефон.

Влад проснулся от его противного звука. Вытащил руку из-под головы Насти. Схватил телефон. И внутри стало пусто. На дисплее прерывисто переливалась синяя полоска. Затем прошла эсэмэска.

Простенькая на вид «Нокиа» на деле представляла из себя сложную систему спутниковой связи, служащую для того, чтобы в любом месте и в любое время можно было выйти на связь с оперативником и чтобы канал никто не засек.

Ничто не ново под луной. Отдых опять испорчен.

Синий приоритет. И инструкция – короткая и простая. В ближайшие минуты Влад должен собрать чемодан и двинуть в Москву.

О чем он и сообщил проснувшейся Насте.

– Но… – произнесла она, беспомощно глядя на него.

– Какие тут могут быть «но»? – пожал плечами Влад.

– А мы?

– А вы остаетесь. За вами присмотрит Андре.

Это правило. Ни один функционер «Пирамиды» ни при каких обстоятельствах не оставлял семью без присмотра организации. Отправляясь к черту в пасть, он должен быть уверен, что семья в безопасности. И в любом случае она не останется без поддержки. Вот и сейчас Влад оставлял своих на попечение Андре.

Отправляясь к черту в пасть? Да, именно туда ему и предстояло отправиться. Синяя полоска. Синий приоритет. Это означало – затевалось что-то очень серьезное. Иначе Влада Абросимова, оперативный псевдоним Русич, лучшего оперативника и боевика «Пирамиды», не стали бы лишать заслуженного долгожданного отдыха.

К черту в пасть? Не в первый раз. И, главное, чтобы не в последний…

Глава 4

В безбликовый спецназовский бинокль Великанов, стараясь не обращать внимания на клубящихся москитов, рассматривал военную базу – если можно так назвать окруженные кустарником и приземистыми пальмами неказистые постройки в ажурном обрамлении столбов с ржавой колючей проволокой.

Дьявол кроется в деталях. Хороший разведчик умеет замечать эти самые детали в окружающей действительности и делать правильные выводы. А Игорь Великанов разведчиком был высококлассным.

Итак, что у нас получается? – прикидывал он, подкручивая окуляры. Самое большое здание – это, скорее всего, казарма. Дальше дощатое строение – наверное, штаб, там же и оружейка. Еще одно длинное двухэтажное строение из каменных блоков – оно выглядит аккуратно и основательно. Интересно, там что такое? Вряд ли казарма – командиры ни за что не станут селить своих дикарей в таких цивильных помещениях. Деревянная будка, от которой тянутся провода, – там наверняка генераторы. Большинство проводов идут именно к блочному зданию. На краю территории, подпирая колючую проволоку, вздымаются два больших ржавых бака на дощатых настилах.

Ведет к объекту разбитая дорога. Метров триста она заасфальтирована. Дальше плавно переходит в обычную проселочную и тянется в сторону города Дьеза Кале, расположенного в пятидесяти километрах к югу.

Что у нас с транспортом? На территории где попало расставлены автомашины. Вон около казармы застыл уже знакомый уродливый грузовичок-мутант, который диверсанты видели еще на дороге. Около штаба под навесом приютился, как хищник в засаде, армейский колесный бронированный джип повышенной проходимости, по-простому «Хаммер». На нем крупнокалиберный пулемет М2 «Браунинг» – штука серьезная, даже шикарная. Врежет со всей дури – мало не покажется. Значит, это первоочередная цель. Рядом с забором стоит тяжелый военный российский грузовик «Урал» – их в Африке несчитано еще с тех времен, когда СССР ударными темпами экспортировал на Черный континент социализм, а вместе с ним и боевую технику.

А как дела обстоят с обороной? Как обычно – слабовато. Автоматчик прогуливается около штабного здания. Еще один прилег за мешками рядом с блочным строением. И на плоской крыше казармы тяжелый пулемет – вещь тоже сильная. Великанов поймал в окуляры бинокля пулеметчика. Тот сидел под обвисшим от безветрия на древке флагом Республики Макао и лопал какой-то экзотический фрукт, запивая водой из фляги. Закончив трапезу, он вытер руки и лицо полотнищем национального флага и свернулся калачиком около песочного мешка. Да, смести его гранатометным выстрелом или убрать из снайперской винтовки труда особого не составит, благо он расслабленно подставляется, будто позирует.

Что тут с живой силой? Туда-сюда шныряют негры Одни одеты скудно, а другие забавно, но все с автоматами Калашникова и помповыми ружьями. Можно было разглядеть даже знаки отличия, которые давали основания причислить этот сброд к регулярным вооруженным силам Республики Макао. На небольшом плацу перед штабом бойцы с горячим энтузиазмом рабов на плантации отрабатывали строевые приемы, выполнение которых сопровождалось пинками и криками со стороны «плантаторов»-командиров.

По предварительным прикидкам, в гарнизоне около полусотни военнослужащих. Достаточное количество народу, чтобы организовать хорошую оборону, да еще понатыкать на местности вокруг секретов, где замаскировавшиеся бойцы будут ждать непрошеных гостей. Но, похоже, не организовали. Секретов нет. Нормальной линии обороны нет. Есть вечное негритянское раздолбайство.

– И чего они здесь делают? – негромко произнес Великанов, отрываясь от бинокля и смахивая ладонью пот, который ел глаза.

– Живут, наверное, – рассудительно заметил Уэбо.

– Ну да. Лес. Птички. Дворянское гнездо, – хмыкнул Великанов, но сержант не понял, к чему это он.

Объект может быть чем угодно – тюрьмой, фабрикой по производству наркотиков. Но только не позицией пусковых установок. Если, конечно, не принять за ракету одинокую водопроводную трубу, торчащую непонятно зачем вверх.

Опасения Генштаба не подтвердились. Значит, диверсионная группа ломилась через все джунгли, чтобы полюбоваться на несколько десятков негров с автоматами. У Великанова иногда создавалось ощущение, что негритянские вожди используют его и десантников как любимую заводную игрушку. Заводят ее ключиком и выпускают на волю попрыгать.

Великанов прогнал посторонние мысли и вернулся к работе. В его голове будто защелкал тактический компьютер, просчитывавший все варианты. Проникновение на базу. Снятие часовых. Захват территории. Уничтожение противника. Отход.

Когда в голове сложился план действий, Великанов напоследок обвел еще разок биноклем объект. И удивленно крякнул. Это кто еще тут такие красивые? Из блочного здания вышли двое. Европейцы. Притом один из них в синем халате – как в сериале «Скорая помощь». Ничего себе картинка!

Вспомнилась идея о проводимых здесь научных исследованиях. Нет, бред, не может такого быть. Хотя в мире бывает все… Но сейчас это и не важно. Боевая задача – уничтожить объект. И с наступлением темноты так и будет. Пленных не брать. Выжженная земля!

Вернувшись к основной группе, умело рассредоточившейся на окраине леса, Великанов довел до подчиненных план действий. Определил штурмовые группы и группы прикрытия. И, обведя глазами преданно смотрящих на него бойцов, молил бога, чтобы они не подвели. Сколько сил он вколотил в боевую учебу. Добился оснащения спецгруппы по европейским стандартам. Пришлось попотеть, чтобы научить негров пользоваться рациями и приборами ночного видения. Особенно благоговейно относились они к кошачьему глазу – так именовали прибор ночного видения, который позволял им сравняться с леопардами и колдунами. Подготовка у группы по местным меркам отличная. И опыт боевых действий есть. Оставалось только реализовать эти преимущества. И, главное, отработать без потерь. «В нашем деле потери не очень приятны», – как пел Высоцкий.

Великанов закончил постановку боевой задачи словами:

– Выжидаем. Выдвигаемся на исходные позиции по одному тоновому сигналу рации. Отмашка на штурм – три тоновых радиосигнала. Кто не понял – я повторю. Могу и не один раз. Но чтобы потом никто не говорил, что недопонял.

Непонимающие, конечно, нашлись. И Великанов успокоился только тогда, когда порядок действий отскакивал от зубов каждого бойца. Когда зазвучат выстрелы, объяснять будет некогда…

В Африке темнеет стремительно. Только что было голубое небо. Вот оно окрасилось кровавыми брызгами заката. И уже всю землю сковала в своих объятиях тьма. А вместе с ней полезли ночные кошмары. Джунгли заголосили на разные лады дикими голосами ночных животных. И дневная разноголосица перед ночной какофонией – что писк комара против показательного выступления рок-группы «Песни ада».

Еще час – и на объекте негры разошлись по казармам, оставив караул. Через некоторое время караульные тоже разошлись кто куда. Территория базы скудно освещалась двумя фонарями. Прожектор на крыше не работал. Просто отрада диверсанта.

Пальцы Игоря гладили флажок предохранителя. Это движение давно стало его привычкой. Только сумасшедших не крутит от страха неизвестности перед началом смертельной драки. Некоторые бойцы становятся угрюмыми. Другие болтают без умолку. Великанов же гладил пальцами автомат и иногда выбивал на нем дробь. В этот момент не верилось, что вскоре он шагнет навстречу огню и смерти. Первый шаг – это всегда трудно. А потом на нервы и тяжкие думы не останется времени. Заработают боевые рефлексы, да подхватит высокой волной разухабистый русский кураж. Дави, руби, стреляй.

Все. Время ожидания вышло! Пришло время убивать и умирать – кому как повезет, кто окажется ловчее!

– Работаем, братцы, – нервно кивнул Великанов, нажимая на тангету рации.

И вперед скользнули тени. Как выпущенные из лука стрелы – каждый к своей цели.

На острие удара был сам Великанов. За ним следом бесшумно двигался сержант Уэбо. Этому человеку русский десантник спокойно доверял прикрывать свою спину.

Великанов поймал в прорезь прицела будто специально очерченный лампочкой для удобства прицеливания силуэт единственного бодрствующего часового – пулеметчика на крыше казармы. Плавно заскользил палец на спусковом крючке. Приглушенный прибором малошумной стрельбы звук выстрела был полностью поглощен какофонией тропического леса.

– Доброй дороги на небеса, – проводил Великанов отлетающую душу убитого, ощутив на мгновение привычный неприятный холодок.

Дальше его движения были легки и естественны, как дыхание. Подоткнул палкой лежащую на земле проволоку, пролез под ней. Проник на территорию. Согнувшись, мягко перебежал открытое пространство и очутился за баками с водой. Дальше ползком, напряженно оглядываясь, на сто пятьдесят процентов активизировав все органы чувств. Блики, шорохи, запахи, сотрясение почвы – все сейчас имело значения. Разведчик – это локатор. Он должен обнаружить цель раньше, чем она врежет по нему.

Великанов броском рванулся в сторону казармы, спрятался за нелепым грузовичком. Осмотрелся и перевел дыхание. Похоже, его зона ответственности свободна. Ни одного человека. Спят, как сурки. Уэбо тоже двигался мягко и тихо – не придерешься.

На миг его даже неприятно кольнуло. Воевать с неграми при их умении полностью игнорировать все уставы и правила, в том числе и караульной службы – это как с малыми детьми драться… Но у этих детей автоматы. И они более многочисленны. И могут наделать дел. Поэтому придется работать жестко.

Из-за угла казармы появился вертлявый худосочный негр. Он ритмично постукивал ложкой по котелку и явно находился в сладостном предчувствии жратвы. Еще чуть-чуть, и он наткнется на диверсантов, расположившихся за навесом прямо по его курсу. Нужно с ним решать быстро…

Когда любитель ночной каши прошел мимо грузовичка, Великанов, приноровившись к его шагам, тенью скользнул за ним. Бесшумно возник за его спиной. Зажал рот ладонью. Лезвие ножа вошло под сердце.

Оттащив обмякшее тело за машину, Великанов с облегчением перевел дыхание. Сердце, выпрыгивающее из груди, постепенно успокаивалось. Сердце надо беречь. Ему еще немало сегодня предстоит перегнать наполненной адреналином крови.

С другой стороны в это время решительно действовали черные спецназовцы. Проникли они на территорию гладко – как учили. Не зря Великанов бил их палкой по черным пяткам и заставлял стоять часами на солнцепеке, изнывая от жажды. Уроки даром не прошли. Двое часовых – около штаба и у ворот, не успев произнести ни звука, вырезаны во сне.

Диверсанты рассредоточивались по базе, распределяясь для ведения согласованного огня. Секунды щелкают. Главное, не потерять ни одну из них. Они сейчас слишком дороги!..

Великанов с Уэбо скользнули к блочному домику, прижавшись спиной к стене.

Все, территория перекрыта! Сейчас начнется безжалостная мясорубка!

Игорь сжал кулак что есть силы. Ну что, пора начинать огневое поражение противника! Со всех стволов! Сейчас!

И тут на землю упал квадратик света – дверь блочного дома со скрежетом распахнулась. На порог вышел закурить высокий европеец, голый по пояс, с сигаретой в зубах. Он затянулся. Потом настороженно оглянулся – явно что-то почувствовал. Уставился в сторону, где в лунном сиянии была заметна фигура плохо спрятавшегося за «Хаммером» диверсанта.

Сейчас он разинет свою пасть и заорет. А это совсем уж некстати!

Рванув из ножен уже побывавший только что в деле десантный нож, Великанов метнул его. Удивительно – точно в десятку! В незащищенную шею! Готов!

Русский десантник рванул вперед, перепрыгнув через согнувшегося предсмертно хрипящего европейца. Нельзя обращать внимания на чужие страдания. Это сейчас не человек. Это всего лишь еще одна слабая фигура на поле боя. Их смахивают походя, тут же забывая о них.

– Прикрывай! – крикнул Великанов сержанту.

Если в этой черной дырище и есть что-то важное и ценное – то только в этом блочном здании. А значит, во что бы то ни стало надо проникнуть в помещение.

Со стороны казармы послышались звонкие хлопки выстрелов. Местные вояки переполошились. Бабахнула наступательная граната. Ну все, понесся дилижанс по кочкам! Теперь можно не таиться и не стесняться.

Великанов швырнул ребристую гранату «Ф-1» в проем двери. Когда там грохнуло, вдвоем с сержантом ворвались в помещение, иссеченное осколками.

На территории базы уже вовсю звучал оркестр войны – грохотали выстрелы. Рвались гранаты. Ухнул и исторг пламя, как Змей Горыныч, ручной гранатомет.

Великанов, преодолев иссеченный осколками предбанник, помчался по длинному, через все здание, коридору, освещенному тусклыми желтыми светильниками.

Дверь справа распахнулась. В коридоре возник белокожий охранник с американской автоматической штурмовой винтовкой «М-16» наперевес. Чуть ли не лбами столкнулись – врагов разделяло метра три. Зрачок ствола бросил взор на русского десантника, готовый выплюнуть свинцовую смерть. Оставалось лишь легкое усилие – нажать на спусковой крючок. Не срослось. Великанов выстрелил первым – рубанул короткой очередью. В этом деле расклад простой – кто быстрее выживет. Великанову пока что всегда удавалось успевать первым!

Он перепрыгнул через рухнувшее тело. И тут в него выстрелили сзади…

Это несущийся следом Уэбо споткнулся и полетел на пол, палец его сжал спусковой крючок, и автомат Калашникова выдал очередь вверх. Пуля пропела рядом с ухом Великанова.

– Твою мать! – крикнул русский десантник.

На большее времени не было. Нужно двигаться вперед.

В конце коридора десять ступеней ведут вниз, а дальше – тяжелая приоткрытая дверь. Великанов уже приноровился швырнуть туда еще одну гранату. Но что-то его удержало – это было странное и очень реальное предчувствие страшного. Не давало ломиться вперед сломя голову и хорошее знание подобных объектов. Игорь вытянул из разгрузочного жилета единственную светошумовую гранату, дернул кольцо и бросил внутрь.

Грохнуло. Сверкнуло. Русский десантник рванулся в помещение за тяжелой дверью. Там были оглушенные и ошарашенные грохотом и световой вспышкой, но совершенно невредимые двое белых в голубых лабораторных халатах. Эдакие любители ночной сверхурочной работы.

Прислонившегося к стене и сжимавшего руками уши пузатенького, низкорослого, зажмурившегося бородача Великанов рывком за шкирку уронил на пол и наградил мощным ударом ноги. Второй уже лежал на полу, издавая звуки, похожие на всхрюкивания и всхлипывания.

Непосредственная угроза устранена! Теперь можно и оглядеться.

Стены просторного подвального помещения были покрыты светло-зеленым пластиком. Наверху – длинные лампы дневного света, отбрасывающие мертвенный свет на столы, кресла, компьютеры, сложную, явно очень дорогую аппаратуру. За толстым бронированным, отливающим синевой стеклом находились два жилых тесных блока. Один – пустой. В другом – три койки, на которых без движения лежали высохшие мумии с желтой, как пергаментной, кожей. В таком состоянии люди не живут… Великанов вздрогнул, когда одна из мумий зашевелилась, приподнялась и протянула в его сторону руку.

– Египетская сила! – Великанова пробил холодный пот от жути этого жеста ни живого ни мертвого человека. Что здесь, черт возьми, происходит?!

В углу стоял стеклянный шкаф с костюмами микробиологической защиты, похожими на скафандры из «Звездного пути». И от этого стало еще более жутко. Судя по всему, здесь творились какие-то богомерзкие дела.

Ошарашенные увиденным, Великанов и сержант Уэбо на миг потеряли бдительность. Белый бородач оказался на редкость живучим и очухался. Он уперся ногами в пол и стал приподниматься, скользя спиной по стене.

Великанов почувствовал затеянные противником подвох и пакость, хотя тот и не был вооружен. Резко обернулся, вскидывая автомат. Палец уже давил спусковой крючок, и вместе с этим жгло осознание – опоздал!

Пули проделали аккуратные дырки в синем халате и прошили грудь бородатого. Но свое черное дело он успел сделать. С размаху, из последних сил, врезал по находящейся за стеклом в метре от пола кнопке. Брызнуло стекло. Кнопка вдавилась. И на лице умирающего появилось умиротворенное выражение. Он отправился на тот свет с сознанием выполненного долга.

Коротко и заунывно завыла сирена. Замигала красная лампа под потолком. Неоновый свет стал блекнуть.

– Твою бабушку за ногу! – выругался Великанов и кивнул сержанту Уэбо, тупо пялившемуся на мигающую красную лампу. – Отход!

Великанов не знал, сколько у него осталось времени. Но, судя по всему, немного. Поэтому он успел лишь подобрать лежащую на кресле пустую спортивную сумку – будто специально для них подготовили, смахнул туда лежавшие на столе диски и лабораторный журнал. И бросился из здания.

Территория была уже зачищена. Дым валил из окна казармы. Пылала бочка с бензином. Противник полностью уничтожен, и теперь диверсанты рыскали по территории в поисках трофеев. Один подобрал в штабном домике плазменную панель, всерьез намереваясь переть ее через все джунгли. Другие чернокожие завоеватели тащили из складского помещения барахло – пакеты, ящики.

Великанов на ходу вдавил тангету рации, подавая сигнал срочного отхода. И добавил зычным голосом:

– Уходим! Сейчас здесь все взлетит на небеса!

На ходу он дал тумака негру с плазменной панелью. Тот выронил свой трофей и припустился вперед.

– На выход, я сказал! – Великанов подобрал лежащий на земле китайский автомат Калашникова и выдал вверх длинную очередь.

Но унять страсть своих подчиненных к грабежу за оставшиеся секунды было невозможно. А то, что время вышло, русский ощущал нутром.

Рвя жилы, он преодолел расстояние до границы базы, пинками отправил некоторых своих подчиненных в прорезанный проем в колючей проволоке и сам нырнул следом.

Тут и шарахнуло. Мощно. Жутко.

Ночь на миг стала днем. Вверх взметнулся огонь с клубами дыма. И пламя растеклось по территории базы, пожирая замешкавшихся людей. Взрывчатки хозяева объекта не жалели. Да и взрыв был какой-то странный – очень уж похожий на объемный.

За миг до этого Великанов упал на землю. Взрывная волна прошлась по его волосам и прошелестела по кустам.

Живой!..

Точка сбора в паре километров от базы. Когда контрольное время вышло, Великанов устроил перекличку. И со скорбью отметил, что группа потеряла пятерых бойцов. Причем при штурме погиб только один. Остальных сгубило мародерство.

Возвращение прошло без проблем. По уцелевшей рации спецназовцы сбросили сообщение о выполнении задания. Потом – точка эвакуации. Трясущиеся, как кофемолка, дребезжащие, но все еще уверенно пластающие лопастями воздух самые надежные в мире воздушные извозчики «Ми-8». Южный аэродром, где Великанов доложил встречавшему на взлетном поле представителю Генштаба о результатах операции и боевых потерях. И в конце пути – надоевший военный городок на окраине Катанги.

Не дав даже оставить оружие, Великанов выстроил группу на плацу. Он говорил холодно и спокойно, но подчиненные знали, что за этим хладнокровием скрывается праведная ярость:

– Ну что, бойцы. Я что-то не вижу Бадакара. Нет его? А где Дади? Куда-то запропал Мухаммед. Где они? Кто скажет?

Прищурившись, он обвел взглядом поредевший строй.

– Молчите? Тогда я скажу. Их нет. И на этом свете мы их больше не увидим. Пять наших боевых товарищей остались в проклятой Макао. Разменяли свои жизни на барахло. Мы потеряли пятерых! Они могли бы стоять в этом строю. Но их нет. А каждый из них был обучен мной лично. Каждого я считал своим бойцом и за каждого отвечал. И когда нужно было выполнять приказ, они тянули тряпье, как женщины на базаре! Это не боевое подразделение! Это воровская шайка! Что, дикари, есть возражения?

Дикари понуро молчали.

– В следующий раз кто на секунду промедлит с выполнением моего приказа, даже если я прикажу залезть в зад гиппопотаму, будет расстрелян на месте. Возражения? Замечания? Ругательства? Нет? Тогда раз-з-зойдись!!!

Сдав оружие и экипировку, Великанов сел в старенькую светло-серую «Мазду» и добрался до своей четырехкомнатной виллы. В ванной он скинул грязный камуфляж. Долго смывал с себя грязь. Потом, усилием воли переборов в себе желание распластаться на белоснежных простынях, сел к столу и принялся просматривать свою добычу – DVD-диски из лаборатории. Как и ожидал – ровным счетом ничего не понял. Какие-то формулы, цифры и диаграммы. На его взгляд, ничего интересного. Но он знал людей с более широкими интересами.

На следующий день через Интернет в интернет-кафе в центре города (береженого бог бережет) он сбросил закодированное сообщение. Оно ушло в далекую Москву, в холодный, промозглый декабрьский город – усталый, суетный и родной. Через два дня туда же отправились и DVD-диски, за которыми из России прилетел специальный курьер…

Аналитики «Пирамиды» быстро разобрались, что попало им в руки. Эта информация легла недостающей деталью в головоломку. Деталь не главная и не последняя, но после нее конструкция начала напоминать что-то осмысленное. И стало понятно, где искать другие детали.

Настала пора действовать. И тогда в Новую Зеландию полетело сообщение отпускнику Русичу – срочное возвращение.

Влад Абросимов из Веллингтона до столицы России добрался с двумя пересадками. И поздним вечером он был в Москве, на конспиративной квартире номер одиннадцать, где его куратор и лучший друг Олег Денисов (оперативный псевдоним Медведь, внешность соответствует – мощный, как танк, гигант) передал ему все необходимое. Сюда входили: флешка с закодированной информацией, где была вся аналитика по новому проекту «Иерихон», легенда, план действий, сведения о составе группы и способах связи.

Ознакомившись с ситуацией, Влад, устроившийся на диване с ноутбуком на коленях, с уважением и несколько озадаченно произнес:

– Густая каша заваривается. План оперативных мероприятий можно корректировать?

– Несущественные корректировки допускаются, – кивнул Медведь, отхлебывая кофе из огромной, под стать ему, кружки. – Только не слишком резвись.

– То есть народное творчество не приветствуется… Все равно самые продуманные планы мероприятий летят к чертям, когда доходит дело до их реализации.

– Соберись, Влад. – Медведь со стуком поставил кружку на керамический журнальный столик. – У проекта синий приоритет.

– Синий приоритет, – повторил Влад, смакуя эти слова. – Я в курсе, что это означает.

– Глобальное противостояние. Тихая война на взаимное истребление…

Глава 5

Из динамика в уютном салоне темно-вишневого «Ниссана Тино» равнодушным голосом, которому так и не удалось придать должной озабоченности, вещал диктор:

«В ответ на ракетный обстрел своих южных районов Израиль нанес новый авиаудар по городу Бейт-Хануна в секторе Газа. Погибло одиннадцать мирных жителей и три боевика движения ХАМАС…

Нобелевский лауреат Роберт Уэйс в интервью Би-би-си высказался о генетической неполноценности коренных африканцев. Обвинения в расизме Уэйс категорически отверг, заявив, что не испытывает предвзятости ни к одному из народов на земле. Между тем его слова вызвали осуждение со стороны общественных и правозащитных организаций. В связи с этим ученый в четверг был лишен звания почетного доктора Оксфордского университета.

Новые очаги эпидемии свиного гриппа в южных провинциях Китая. По приблизительным подсчетам, скончалось более трехсот человек. Потери экономики стран Восточно-Азиатского региона, по самым скромным оценкам, уже составляют сотни миллионов евро».

Мор. Язвы. Падающие самолеты. Торнадо. Мир лихорадит между хаосом и созиданием. Но он все равно тяжело колдыбает вперед, в неизвестное будущее. Вот только в чьих оно руках, это самое будущее?

Русоволосый атлет, на вид лет тридцати пяти, одетый в модный синий плащ, накинутый на стандартный офисный серый костюм, встряхнул головой, отгоняя грустные, философские, но совершенно посторонние мысли. Пригладил ладонью пшеничные усы. Вытащил ключ из замка зажигания. И кивнул невысокому, с раскосыми глазами, человеку:

– Он подъезжает. Мне пора.

– Удачи.

– Она женщина капризная. Но благоволит к умелым.

Выйдя из машины, атлет перешел небольшую пешеходную площадь с обелиском, который подпирала аллегорическая античная скульптурная группа. На фоне достопримечательности фотографировались вездесущие японские туристы. Место было не слишком оживленное, а вечерами вообще сонное и пустынное. Здесь ютились старинные двух-, трехэтажные белые домишки девятнадцатого века с ювелирными лавочками и магазинчиками сувениров, бьющий фонтан. В общем, тихая, надменная, дряхлая Европа.

– Купи. Хорошая! – закричал вслед атлету низкорослый, похожий на забавного зверька или мелкого беса негр, разложивший на земле брезент с китайской бижутерией, галстуками, туфлями. Это чернокожее дитя джунглей – незаконный мигрант. Живет в подвале или под забором. Но ему здесь лучше, чем дома. Там никому не нужны туфли и галстуки. И он сам никому не нужен…

– Как-нибудь в другой раз, – махнул рукой атлет и прошел в распахнутые стеклянные двери скромного четырехэтажного отеля «Моцарт», над вывеской которого выстроились в ряд три звезды. И двинул к лифту, продемонстрировав ключ от номера привратнику.

Негр-торговец проводил атлета равнодушным взором и стал высматривать другого потенциального покупателя. Место он выбрал далеко не лучшее, но другие пастбищные луга давно заполнены такими же, как он, и биться с ними за место под солнцем пока он был не готов.

Около отеля остановился черный, лоснящийся, как лакированный отдраенный башмак, и длинный, как такса, представительский «Lincoln Town Car». Водитель распахнул дверцу. На асфальт ступил негр – на несведущий взгляд внешне как две капли воды похожий на скучающего торговца, только немного старше. На нем было серое, в полоску, распахнутое пальто, открывавшее серебристый костюм и желтый галстук. На ногах – зеленые ботинки крокодиловой кожи, на носу черные очки – в общем, выглядел он как светофор, или, в лучшем случае, рождественская елка, но хуже себя от этого не чувствовал. От него исходили волны осознания собственной значимости и откровенного самолюбования. Он чинно направился в сторону отеля «Моцарт». За ним следовали двое, при виде которых русский человек вспомнил бы старую блатную песню: «Жили-были два громилы». Первый – белый амбал, второй – чернокожий брат по разуму из разряда тропических горных горилл. Судя по виду и прикиду, они относились к сильно расплодившейся в последние годы по всему миру популяции телохранителей.

– Купи! Хорошая, дешевая, нужная! – с надеждой глядя на лощеного земляка, завопил заученно на ломаном английском мелкий торговец.

Владелец лимузина резко остановился, снял очки, злобно уставился на своего менее удачливого по жизни собрата. И размеренно начал цедить на распространенном на юге Черного континента языке камахари:

– Я бы тебя повесил на лиане. Ты бы сучил ногами и хрипел, пока не умер. Ты позоришь наш народ, который борется за лучшее будущее! Прислужник белых недочеловеков!

После чего нагнулся. Взял галстук. Набросил на шею оторопевшего соплеменника и стянул.

Выпучивший глаза торговец и не думал сопротивляться.

– Вамба прав. Из вас, бессовестных выродков, нужно набивать чучела и выставлять их напоказ! – Холеный негр отпустил галстук, смачно плюнул на выставленные товары и прошел в отель.

Торговец с рекордной скоростью свернул брезент с товаром и бегом устремился прочь. Его била нервная дрожь. Черная кожа посерела, что свидетельствовало о сильнейшем душевном волнении. В голове продолжали звенеть слова о Вамбе и чучелах. В способности президента набивать из своих подданных чучела он не сомневался. Поэтому год назад в трюме душного судна вместе с десятком таких же бедолаг он выбрался из Республики Макао, готовый на все – воровать, ночевать в канавах, питаться объедками, но только не жить на родине. Как же он был счастлив, оставив родные края. И вот теперь эта встреча. Он узнал своего земляка. Это был Куам Чонгве – помощник Вамбы по прессе и телевидению, его еще называют Длинным языком правителя Макао. Неужели эта встреча неспроста? Может, это духи играют с несчастным беженцем? Тень могущественного властителя Макао и здесь готова была накрыть его, жалкого и несчастного?!

По щекам торговца, от быстрого бега рухнувшего на землю под мостом, катились слезы, но он и не думал их стирать…

Между тем лощеный негр, который действительно являлся помощником президента Республики Макао по пропаганде Куамом Чонгве, поднялся в лифте на третий этаж и остановился перед дверью в триста одиннадцатый номер. Настроение у него было приподнятое. Здесь его ждала встреча – не первая и не последняя, но неизменно приятная, ко взаимному удовольствию договаривающихся сторон.

Чонгве толкнул незапертую дверь. Зашел в просторный номер люкс и застыл на пороге. Аарон мамонтовой тушей возвышался на диване и тяжело, сипяще, дышал, держа в громадной широкой лапе запотевший стакан с газированной водой. Рядом с ним в кожаном кресле сидел усатый атлет с открытым лицом и светлыми лучистыми глазами, но это не делало его менее подозрительным.

– Это непорядок, – заволновался Чонгве. Двое телохранителей за спиной, конечно, придавали ему уверенности, но все равно ситуация совершенно не нравилась. Она не укладывалась ни в какие правила. – Аарон, ты должен был приехать один.

– Это мой новый компаньон, – с грустью произнес старый толстый еврей, совершенно лысый, зато с густой курчавой порослью, пробивавшейся из горбатого носа. – Я неизвестно сколько еще продержусь в этом деле. Недалек тот час, когда бизнес тебе придется вести с ним, – он указал пальцем в сторону широко улыбнувшегося атлета.

– Ты меня огорчаешь, Аарон.

– Я сам огорчен, – вздохнул еврей, сгорбившийся от нелегкой ноши, которую тянет через тысячелетия его древний народ. – Но так получается. Так получается!

Чонгве его тон сильно не понравился.

– Ты принес обещанное, Куам? – с грустью спросил Аарон.

– Принес. – Чонгве отбросил сомнения, присел на остававшееся свободным кресло, щелкнул замками «дипломата» и извлек на свет божий синий бархатный мешочек. Высыпал на низкий журнальный столик россыпь алмазов. Необработанные, они не производили такого же впечатления, как хорошо ограненные бриллианты. Но специалисту было достаточно взглянуть на них, чтобы понять – товар хорош.

Старый еврей вытащил специальную золотую лупу эксперта-гемолога, подрагивающими пальцами начал ощупывать алмазы, смотреть их в свете яркой лампы. Каждый камень взвешивался на точнейших электронных весах. Перед Аароном лежал ноутбук, в который он тут же забивал данные, что-то калькулировал и удовлетворенно покрякивал. Этот привычный процесс успокоил негра.

Наконец, подбив итоговую сумму, Аарон выдал ее хозяину бриллиантов:

– Двести тридцать пять тысяч евро.

– Белые всегда грабили моих соплеменников, – сокрушенно произнес Чонгве.

– Я тоже отношусь к гонимому народу. Нас тоже всегда грабили, – закивал с готовностью Аарон, и выражение его лица стало совсем скорбным, а глаза приобрели взгляд голодного спаниеля, обделенного колбасой «собачья радость». – Но это лучшая цена за контрабандные алмазы на этой планете. Может быть, когда человек освоит межзвездные перелеты, вам в другой Солнечной системе дадут больше. Но не сейчас, Куам. Не сейчас.

– Мои деньги надеюсь получить раньше, чем человечество устремится к звездам, – прищурился Чонгве.

– Деньги уже есть. Здесь. Немедленно, – криво улыбнулся Аарон и кивнул своему компаньону.

Атлет с готовностью положил на стол до того мирно стоявший у столика кожаный «дипломат», открыл его и начал выкладывать оттуда пачки со стоевровыми купюрами.

– Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… – считал он.

Когда их количество достигло заявленной суммы, он закрыл портфель, где еще оставалось достаточно наличности, а пачки двинул в сторону негра – так двигают выигранные фишки в казино.

– Комплект, – улыбнулся он. – Точно. Как в аптеке.

– Я с трудом оправдаю перелет, – недовольно произнес Чонгве, кладя руку на пачки денег. – Одно меня успокаивает, Аарон. Когда-нибудь мы объединимся с вашим народом и устроим белым Варфоломеевскую ночь.

– Когда-нибудь, когда-нибудь, – закивал представитель древнего народа. – Но не скоро. Не скоро.

– Я прилечу через пару месяцев. – Чонгве утрамбовал пачки евро в свой «дипломат» и поднялся с кресла. – Дела в моем многострадальном отечестве зовут.

– Отечество – это святое. Ради него приходится постоянно чем-то жертвовать, – с трудом поднимаясь, запыхтел еврей и пожал руку негру. Атлет тоже пожал черную руку. И Чонгве направился к выходу из номера, кивнув своим телохранителям – за мной. Собственноручно распахнул дверь. И, как кегля, влетел обратно.

– Федеральная таможенная полиция, – произнес возникший на пороге узкоглазый тип в длинной лайковой куртке. За ним маячил человек в полицейской форме. – Всем оставаться на местах!

Чонгве окаменел. Бледнолицый телохранитель, наученный горьким опытом, быстро поднял руки вверх, демонстрируя искреннее миролюбие своих намерений. Его же чернокожий напарник, не слишком хорошо ориентировавшийся в европейских реалиях, выпучив глаза, потянулся рукой под мышку. Усатый атлет, до того времени не проявлявший никакой активности, бросился вперед. Удар рукой был как бросок кобры – молниеносен и неразличим. Куда попало ребро его ладони – не различить, но огромный негр, в недавнем прошлом профессиональный боксер в тяжелом весе, завалился как слон, снеся журнальный столик. Очнувшись, он осознал, что глаза его смотрят в ковер, в кожу впился грубый ворс, а в запястья больно врезались браслеты наручников.

В наручники были закованы и белый телохранитель, и сам Чонгве, который очумело уставился на Аарона.

– Я не виноват, – виновато развел руками еврей. – Меня заставили. Если бы вас, Куам, так заставляли, вы бы продали и Вамбу, и родную маму, и всех своих родственников оптом. И не взяли бы, что примечательно, за это ни гроша!

– Уведите, – с обезоруживающе обаятельной улыбкой кивнул атлет на пленных телохранителей и предателя Аарона. – А нас с вами, господин Чонгве, ждет задушевная беседа.

Вскоре атлет остался с негром наедине.

– У меня дипломатическая неприкосновенность. Вы не имеете права, – Чонгве попытался встать с кресла, куда его только что грубо усадили. – Только попробуйте дотронуться до меня грязными руками. И будете стоять, как обгадившаяся макака перед премьер-министром!

Продолжая обаятельно улыбаться, атлет кивнул:

– Ну если только так.

Чонгве поднялся, протягивая перед собой скованные браслетами руки – мол, снимай, полицейская морда, наручники… И тут же получил кулаком в бок. Били его как-то легко, небрежно. Но скрутило так, будто молнией долбануло. В глазах засияли те самые алмазы, которые он только что пытался продать.

Еще пара небрежных ударов – по спине и хребту.

И мир как-то резко сузился. В нем остались только проклятый атлет, сам Чонгве, скрючившийся на полу и пытающийся отползти и забиться хоть в какую-нибудь щель, его боль и страх.

Вскоре негр уперся в стену – дальше ползти было некуда. И никакой щели, куда можно забиться, став мышью или тараканом, не видно.

– Западное правосудие милостиво, – присел рядом с ним на колено атлет. – Тем более у вас дипломатическая неприкосновенность… А Вамба тоже гарантирует неприкосновенность?

Он ткнул в лицо Чонгве мешочек с алмазами.

– Это украдено у Вамбы.

Чонгве судорожно сглотнул. Теперь он с ясностью осознал свои безрадостные перспективы. С полицией еще можно решить вопросы. А что дальше?

– С вашей дипломатической неприкосновенностью вас выдворят на родину, – спокойным голосом – таким профессора читали Чонгве лекции в Кембридже, – излагал атлет. – Я прослежу, чтобы вы, господин Чонгве, не сумели перемахнуть в более гостеприимную страну под менее известной фамилией. В Даджапуту вас встретят у трапа. Разговор с Вамбой будет, думаю, долгим. И болезненным… Только не надо пафоса, с каким вы внушаете, что президент Макао – представитель новой африканской элиты, сильно озабоченный правами человека.

– Забирайте бриллианты, – прохрипел Чонгве.

– Вы надеетесь подкупить европейского полицейского? – удивился атлет.

– Поймите, я… Я не могу так… Вамба… Он…

– Прекрасно понимаю вас. Мне претит африканское безжалостное и без меры кровавое правосудие. И я искренне хотел бы помочь вам.

– Что я должен? – с тоской негр посмотрел на бриллианты. – Они ваши.

– Я не люблю камешки.

– Деньги?

– Тлен… Я предпочитаю информацию.

– Информация? Кому нужна информация о нашей стране? – почти искренне изумился Чонгве.

– Я тоже так думал. До недавнего времени…

Атлет помог подняться Чонгве, отряхнул его, поправил галстук и сказал:

– Меня всегда стесняли гостиничные стены. Проедемся в более уютное местечко.

Негр обреченно кивнул:

– Да, конечно. Я согласен. На все… Мы теперь партнеры, ведь правда?

– Правда. – Влад Абросимов, оперативный псевдоним Русич, похлопал своего черного «партнера» по спине.

Первый этап вербовки прошел в штатном режиме. Теперь осталось дело за малым – выдавить по крупицам всю информацию и надеяться, что она стоит вложенных средств.

Чонгве отвезли в пригородный дом, снятый специально для этой акции и располагавшийся в неожиданно безлюдном для перенаселенной Европы месте. Там в почти пустом подвале, заблаговременно освобожденном от мусора, Тунгус, прирожденный актер, до того времени успешно игравший роль сотрудника таможенной полиции, разложил свой богатый набор препаратов. При виде шприцов Чонгве просто обезумел, завопил, как резаный, задергался. По его подбородку потекли слюни. Но сделать ничего не смог. В вену ему впилась игла.

Химический подавитель воли последнего поколения под условным названием «правдоискатель» подействовал через три минуты. И хлынула информация. Теперь говорить Чонгве хотелось обо всем, и специалист по психокодированию и развязыванию языков Тунгус умело направлял словесный поток в нужное русло. Благо это было нетрудно – до гипнотических блоков и закладок на самоуничтожение спецслужбы Республики Макао еще не дошли и вряд ли в обозримом историческом будущем дойдут. Хотя западные специалисты в области копания в мозгах и взяли кое-что из арсенала тех же африканских колдунов, но пошли по этой тропе гораздо дальше дикарей.

– Итак, на территории Республики Макао разрабатывают бактериологическое оружие, – кивал с пониманием Тунгус.

– Я мало знаю. Я рад бы знать больше и сказать вам все. Но я знаю мало. А мне так хотелось все рассказать, – булькал Чонгве с озабоченным выражением лица и мутным блуждающим взглядом после инъекции наркотика. – Но я знаю. Они уже выпустили пробный вирус. Сейчас заканчивают другой. Белые дьяволы не жалеют никого. И они выпустят новый вирус на свободу. «Желтый ифрит».

– Почему желтый? – спросил Тунгус.

– Юго-Восточная Азия. Он действует избирательно. На азиатов. Мне не жалко азиатов. Мне не жалко белых.

– А черных?

– Черных жалко. Не всех. Себя жалко. Вамбу не жалко…

– Расчетные жертвы?

– Миллионы. Но это неважно. Я не знаю, зачем им это надо. Но мне кажется, что дело в простой конкуренции. Белые правы – все держится на конкуренции. Желтый азиатский тигр набрал слишком большой вес. Тигры опасные существа. У Вамбы был тигр…

– Чем ты подтвердишь свои слова?

– Чонгве не дурак. Чонгве знал, что Вамба дурак. Вамба не вечен. Чонгве страховался.

Из дальнейшего словоизвержения можно было уловить, что Чонгве, прекрасно знающий, как непрочно положение лидеров африканских стран и как изменчива и жестока может быть судьба подручных такого президента, как Вамба Кагаме, позаботился о страховке. Вся информация, представлявшая хоть какую-то ценность и интерес, им фиксировалась в документах, компьютерных файлах и видеозаписях. И все это он периодически клал в банковскую ячейку в Европе. Слава богу, банк был в этом городе, в центре.

– Отдашь мне свои запасы завтра, – положив руку на плечо и пристально глядя в глаза пленника, произнес Тунгус.

Несколько минут понадобилось ему, чтобы гвоздями вдолбить в сознание негра гипнотическую установку – в одиннадцать утра Чонгве переступает порог отделения «Вест-банка», извлекает портфель с носителями информации и передает его человеку «Пирамиды».

Все. Теперь оставалось отпустить Чонгве. Лучше доставить его к месту проживания в отель «Рояль-палас»…

– Ну что, с почином, – удовлетворенно потер руки Тунгус, довольный своей работой.

– Подожди ты. Не сглазь, – отмахнулся Влад и невесело усмехнулся. – Ох, что-то мне подсказывает, что дорога будет длинная.

– Дорогой длинною, да ночью лунною, – пропел Тунгус. – Не беспокойся, командир. Какая бы дорожка ни была – вся наша.

Глава 6

Из песка торчали три головы, похожие на черные горелые головешки. Губы у доблестных бойцов Народной армии Верхней Джумбы потрескались. Языки прилипли к небу, но это уже не важно – все равно никакие мольбы не могли принести прощение.

Игорь Великанов кивнул тощему долговязому бойцу. Тот зачерпнул ведром из большой бочки у бетонной ограды войсковой части дождевую воду и полил троих бедолаг, у которых начинало мутиться сознание. Один из них застонал. Другой с трудом, едва слышно, прошептал под нос какое-то страшное проклятие. Третий только приоткрыл глаза.

Этот процесс назывался – воспитательная работа с новым пополнением десантных частей специального назначения Народной армии Верхней Джумбы.

Великанов занимался этим неблагодарным делом уже не первый год. Обрабатывать этот человеческий материал было так же нелегко, как грушевое дерево. Но русскому ли офицеру-десантнику бояться трудностей? Ломал он это стадо, гнул через колено, гонял до сто седьмого пота. И хотя результату было еще далеко до его взыскательного вкуса, но все равно некое подобие спецподразделения ему удавалось создать.

– Еще раз повторяю, хотя мне это и надоело, – вещал он, прохаживаясь между торчащих из песка голов. – Приказ командира – закон для подчиненного. Командир всегда прав – это пункт первый. Пункт второй – если командир не прав, смотри пункт первый. Понятно?

На ответ он не рассчитывал. Для того, чтобы шевелить языком, нужны силы. А их у наказанных не было. Вдобавок их стриженные наголо черепушки облюбовали огромные жирные наглые мухи. Да еще мучил отвратный запах находящегося рядом отхожего места.

– Командиру не говорят: «Не хочу». Командиру не говорят: «Не буду». Командиру нельзя угрожать гневом своих диковатых сородичей. Командиру не говорят: «Мне духи предков запрещают». Командир для вас и дух предков, и дух большого баобаба. Потому что он безраздельно владеет вами и вашими жизнями. Это понятно?

Отмеривая шаги дальше, он нравоучительно продолжал бубнить:

– К вверенному вам трудовым народом оружию надо относиться бережно и с любовью. Не вырезать на прикладе тотемные знаки. Не колоть им орехи. Это понятно?

Прохаживаться и говорить он мог еще долго. Казалось, его совершенно не донимали ни жара, ни запахи отхожего места, ни мухи – это нарочитое отсутствие всего человеческого приводило подчиненных в священный ужас, хотя они понимали, что таким и должен быть дух войны Чупака, а что русский относится к ним – мало кто сомневался. Эх, кто бы знал, как тяжело было Великанову быть все время человеком из стали. Но у него не оставалось другого выхода.

Поучительная лекция о сути уставов и воинской службы была неожиданно прервана на самом интересном месте. Великанов увидел приближающуюся со стороны плаца массивную черную фигуру, похожую на вставшего на задние лапы гиппопотама. Она принадлежала полковнику Тхиоро Лванга, куратору от Генштаба бригады крылатой пехоты. Это был, пожалуй, единственный по-настоящему толковый офицер из всех, с кем пришлось Великанову сталкиваться на этой богом забытой земле.

Они крепко пожали друг другу руки.

– Командование очень довольно последней акцией, – сказал полковник.

– А я – нет, – нахмурился Великанов. – Группа понесла большие потери.

– Ох, Игорь, не напрягай голову. В Африке слишком большая рождаемость. Можно не заботиться о такой мелочи, как боевые потери.

– Это были мои бойцы. Кстати, хорошо подготовленные бойцы.

– Все хорошо подготовленные бойцы вернулись. Погиб сброд. Балласт.

– В чем-то можно согласиться с тобой, – безрадостно кивнул Великанов, вспоминая, как бросились мародерствовать десантники и как были за это наказаны.

– Если загнутся трое недоносков, но появится на свет один воин – это уже хороший результат, – полковник кивнул на торчащие из песка головы. – Я за то, чтобы не жалеть дураков и бездельников. Свободной Джумбе нужны воины. За что ты их, кстати?

– Когда гнал пинками на марш-броске по пересеченной местности, один затеял дискуссию о том, что он не подписывался на такой дикий труд. Другой угрожал мне местью духов предков. Третий пугал своей многочисленной родней, которая играет у вас главенствующую роль, – кивнул Великанов на крайнюю голову – того самого, который шептал проклятия.

– Этот? – Полковник Лванга нагнулся над бойцом. Присел рядом с ним на корточки. И ударил его по уху ладонью – как лошадь копытом врезала. – Семья Нашанди. Он врет. Его родственники – помесь шакала и носорога – упрямые и подлые. И они давно не играют у нас никакой роли. Если скажет еще так – можешь его убить на месте.

На черной головешке вспыхнули белые огоньки – это наказанный рядовой Абагра Нашанди открыл глаза. В них пылал первобытный ужас.

– Нужно поговорить. – Лванга распрямился, стряхнул невидимую пылинку с рукава форменной рубашки песочного цвета и поправил широкий ремень с кобурой, в которой приютился огромный «кольт». – Отойдем в сторонку?

– Непременно.

Великанов приказал взирающему на экзекуцию сержанту Уэбо, чтобы наказанных откопали, отпоили, облили водой и показали доктору – ведь если разговор с полковником затянется, доблестные бойцы Народной армии Верхней Джумбы запросто могут отдать богу душу.

Они неторопливо побрели мимо плаца и казарм в сторону автопарка. Попадавшиеся навстречу солдаты резко отдавали честь. Великанов козырял в ответ. Полковник не обращал на окружающих никакого внимания. Он излагал сложившуюся ситуацию.

– Президент и министр обороны в восторге от вашей вылазки. Победа хоть и небольшая, но редкая. Нанесен существенный урон противнику. Притом на его территории. Наш Генштаб воспрял духом.

– И хотят продолжения.

– Да. После Шир-Абаза оно нам нужно.

Ох, этот Шир-Абаз. Да, есть что вспомнить. Как только Великанов прибыл в эту страну и приступил к обязанностям военного советника, грянули события в провинции Шир-Абаз. Там как раз находились спорные территории, которые уже двадцать лет переходили от Верхней Джумбы к Республике Макао и обратно. Этот камень преткновения – район, богатый алмазами. Большинство конфликтов в Африке имеют одну цель – присвоить какие-то полезные ископаемые или ресурсы, которые можно задешево продать, а на вырученные деньги накупить золотые унитазы в президентский дворец и побольше противопехотных мин и пушек для борьбы с соседями и собственным населением. Борьба за обладание спорными районами была достаточно многогранна – пограничные конфликты, поддержка сепаратистов, вечная обоюдная дипломатическая ругань и жалостливые призывы к мировому сообществу, а в последние годы – настоящая, без дураков, хоть и вялотекущая, война.

Великанов попал под Шир-Абаз советником командира пехотной дивизии как раз за неделю до того, как президент Макао, где-то заполучив приличную партию китайского оружия, боеприпасов и бронетехники, двинул свои орды в наступление. Обороняющейся группировкой командовал Хачибхети Томбе, по основному роду своей деятельности брат президента, а по совместительству министр обороны Верхней Джумбы. Благодаря его бездарным действиям части Народной армии были выбиты со своих позиций, начали беспорядочное отступление, угодили в огненный котел, потеряли два вертолета, пятнадцать единиц бронетехники, несколько тысяч бойцов, и им грозило быть уничтоженными в полном составе. Насмотревшись на великолепные образчики тактики и стратегии своих работодателей, направленные на одно – угробить свои, в принципе еще боеспособные части, Великанову пришлось ставить процесс под свой контроль. Он без труда просчитал незамысловатые планы противника, буквально вырвал у обезумевшего от паники командира дивизии рычаги боевого управления, сорганизовал остатки мечущихся в ужасе и бессистемно палящих во все стороны подразделений и устроил прорыв. Спас несколько тысяч человек с боевой техникой, обреченных на полное уничтожение, за что впоследствии был пожалован какой-то алюминиевой, с эмалью, бляхой, которая считается боевым орденом Верхней Джумбы.

Но это было только начало. Врагу удалось вторгнуться на десятки километров в глубь территории Верхней Джумбы, захватить несколько городов и дойти едва ли не до пригородов Шир-Абаза. Правда, потом, вместо того, чтобы закрепиться на позициях и создать плацдарм для развития успеха, подразделения армии Макао, славившиеся исключительной даже для Африки безбашенностью, алчностью и неуправляемостью, с азартом погрязли в мародерстве, насилии и грабежах. Да еще наткнулись на склад с огромными запасами марихуаны и опия (в Африке наркоторговля не считается зазорной) – и вот тогда началось светопреставление. Когда Народная армия Верхней Джумбы подтянула технику и артиллерию, большая часть воинов Макао витала в астрале, скача по клубам дыма марихуаны, как ангелы небесные прыгают по облакам.

Вооруженные силы Республики Макао неорганизованно отступили, понеся значительные потери и угробив большую часть бронетехники, так что Народной армии удалось вернуть контроль над провинцией. Государственные границы были восстановлены. И Великанов вспомнил поговорку незабвенного полковника Зуба: «Кто к нам с мечом придет, тот по оралу и получит»… Но с той поры президент Верхней Джумбы Латур Томбе, считавший, что «по оралу» враги получили недостаточно, жаждал реванша, чтобы ему заплатили за обиды полновесной монетой. Теперь в его голове снова начинали роиться наполеоновские планы.

– Надеюсь, нас ждет не полномасштабное наступление, – сказал Великанов, отдав честь очередному испуганно перешедшему на строевой шаг молодому бойцу.

– Всего лишь новая спецоперация, – сказал полковник Лванга.

– Цель?

– Лагерь под Лагуной.

– Твоя идея?

– Моя. Министр предлагал напасть на базу в Гатте.

– Чистое самоубийство!

– Он часто не совсем отдает отчет в своих словах и планах.

– Лагуна… В принципе, приемлемо.

Не так давно Великанов был в разведпоиске. Натаскивал группу, заодно присмотрел подходы к вражеской военной базе недалеко от города Лагуна. За это время там вряд ли что изменилось. Охраняется объект ни шатко ни валко, личный состав не слишком многочисленный. Греет душу, что там не джунгли, а саванна – идти гораздо легче. Да и расстояние позволяет подобраться к цели, отработать по ней и вернуться к точке эвакуации. Дальше все зависит от выучки и везения.

– Силы, средства? – спросил русский десантник.

– Вооружение и оснащение стандартное. Детали с тобой продумаем. Нет смысла отходить от проверенного в деле. Там речные протоки, лабиринт целый. На лодках. Дальше пешком. Только… Командовать операцией на этот раз будет представитель Генштаба.

Великанов скривился. Это обстоятельство сильно снижало шансы на успех.

– И кого выбрали командиром? Алхери?

Капитан спецназа Алхери Чуа – неплохой командир, способный мыслить не шаблонно. Ценное качество, особенно если учесть, что как таковой процесс военного мышления большинству личного состава был вообще недоступен. Основная часть черных бойцов живет импульсивными устремлениями и сиюминутными желаниями, а не планами и прогнозами.

– Если бы, – вздохнул полковник. – Майор Чилумба.

– Кто?! – самообладание на миг покинуло Великанова. – Министр обороны решил нас погубить?

– Шинамано Чилумба двоюродный племянник министра сельского хозяйства Бозара Чилумбы. Ему пророчат большую военную карьеру. Но у него нет опыта боевых действий. А президент любит тех, кто понюхал пороха и на деле показал командные навыки.

– У Шинамано нет и не может быть никаких командных навыков!

– Я его знаю не хуже тебя… Но кандидатура утверждена.

– Он амбициозен, туп и упрям. Он идиот.

– Решение принято. Ты идешь советником.

– И что ты предлагаешь? Глядеть, как этот непроходимый болван будет гробить моих людей?

– Игорь, ты выкрутишься. Ты все сделаешь.

– Я сделаю. Я все сделаю… Чего бы это ни стоило.

Полковник скривился:

– Осторожнее, Игорь. Не суй голову крокодилу в пасть. У Шинамано слишком влиятельные покровители.

– Постараюсь.

На планирование и подготовку операции было отведено три дня. Больше всего Великанов боялся утечки информации. Предателей в Верхней Джумбе карали нещадно, порой вместе с семьями. Агентов Республики Макао, притом не выдуманных, а настоящих, полиция и военная контрразведка выуживали и давили, как блох, притом с завидной периодичностью. Но меньше их не становилось.

Местных вояк все-таки чему-то жизнь учила, поэтому о цели операции знало от силы шесть-семь человек. Это давало некоторую гарантию секретности, хотя и далеко не стопроцентную. Негры страшно говорливы, могут невзначай и без злого умысла выдать военную тайну в постели любовницы, в магазине или у парикмахера. Дети природы…

План операции обсуждали в огромном, как бальный зал, кабинете начальника Генерального штаба. Из глубины развешанных на стенах живописных полотен взирали де Голль, Наполеон Бонапарт, грозные военачальники Верхней Джумбы, а за спиной владельца кабинета висел портрет нынешнего президента в полный рост. Также на стенах висели многочисленные карты Южной и Центральной Африки, Верхней Джумбы и окрестностей.

На совещании присутствовали сухощавый, в ладно сидящей, тщательно выглаженной генеральской форме, с умными, насмешливыми глазами седовласый начальник Генштаба. По его правую руку за просторным широким столом, специально приспособленным для раскладывания тактических карт, сидели полковник Лванга и Великанов. По левую – начальник разведки Генштаба, а также майор Шинамано Чилумба – невысокий, страшно широкоплечий, массивный, похожий на отъевшегося кабана, с мускулистой шеей и пудовыми кулаками. Когда ему дали слово, он напыщенно и важно выдал целый список безумных идей, типа прихватить с собой пару БТРов или высадиться в центре лагеря десантом с двух вертолетов, поливая врага ураганным огнем. Великанову становилось жутковато, когда он представлял, куда может завести группу такой вот отец-командир.

Потом выступил Великанов. Он спокойно и доходчиво доложил свои выкладки и расчеты. Его речь сопровождалась саркастическими смешками Чилумбы. Под конец русский десантник с вежливой улыбкой произнес:

– Уважаемый майор Чилумба – перспективный молодой специалист. После пары десятков таких вылазок он освоит искусство диверсии. Я этому буду только рад. Но сейчас действуем по моему плану… Или работайте без меня.

И заработал испепеляющий взгляд майора.

Начальник Генштаба кивнул:

– Хорошо. Ваш план принимается, господин Великанов…

Как назло, перед выходом двое бойцов из группы Великанова попали в лазарет с какой-то заразой. Какой – одному черту известно, поскольку в Африке большинство вирусных заболеваний наукой не описаны. Можно было бы списать все на симуляцию и нежелание воевать, но к этим людям подобные претензии не подходили. Они любили вылазки, охоту. Да и температура сорок, рвота и желто-зеленый оттенок на черных лицах свидетельствовали о том, что имело место реальное заболевание.

По требованию Чилумбы почти треть личного состава диверсионного отряда составили бойцы из подразделения его родной первой роты президентского пехотного батальона – они были, по большому счету, балластом. В связи с этим шансы на успешное завершение вылазки резко катились вниз. Но ни Великанов, ни все понимающий полковник Лванга ничего поделать не могли.

В день начала операции, когда отряд из сорока человек выстроился на плацу части, полковник Лванга отозвал в сторону своего русского друга и, напряженно оглядываясь, будто ожидая, что их подслушивают, негромко произнес:

– Постарайся, чтобы Шинамано остался в живых.

– Он тебе так дорог? – хмыкнул Великанов.

– Сложно все. Его труп не нужен ни нам, ни тебе.

– На войне всяко бывает…

– И все же… Я тебя прошу…

– Постараюсь. А там как получится.

Полковник Лванга кивнул. И похлопал русского по плечу – но как-то неуверенно. Будто хотел что-то еще сказать, но не мог этого сделать. Черт их подери, эти дворцовые тайны!

Глава 7

– Действуем тремя группами. Используя на редкость удачный рельеф местности и многочисленные естественные укрытия, можно незаметно подойти на расстояние эффективного огня стрелкового оружия и гранатометов. И устроить местным воякам пляски на углях, – говорил Игорь Великанов.

Он только что вернулся с рекогносцировки, и в его голове сложился ясный и эффективный план действий.

– Ну что, определим порядок развертывания, расстановку личного состава и сигналы оповещения?

Отряд рассредоточился в овраге, заваленном валунами, заросшем высоким жестким кустарником и желтой травой. Русский десантник, участвовавший в диверсионной операции в непривычном для себя неопределенном статусе то ли консультанта, то ли заместителя командира, излагал ситуацию рассевшимся на каменистой земле вокруг него насупившемуся Шинамано Чилумбе и командирам групп.

До цели было недалеко. Вокруг вспучивались холмы, причудливые скалы и простирались заброшенные сельскохозяйственные поля. Журчала мелкая речушка, заросшая камышом. К лагерю тянулись две дороги. Местами земля была будто иссечена плетью, высекшей овраги, впадины, разломы.

До сего момента операция проходила на редкость гладко. Маршрут и график движения удалось выдержать четко, минута в минуту. Диверсионная группа без особого труда продвинулась по заросшей высокой травой, низкорослыми деревьями и кустарником засушливой саванне. То тут, то там мелькали животные, идущие на водопой, стада буйволов, антилоп и даже львы. Десантники держались молодцом. И пехотинцы, на удивление, двигались более-менее сносно.

Великанов без особых проблем провел рекогносцировку. Как говаривал незабвенный кладезь армейского фольклора полковник Зуб: «Оборона должна быть непрерывной, гибкой и скрытной, то есть похожей на зарытый в землю шланг». Негры, на свою беду, эту мудрое изречение не слышали.

Вражеский лагерь представлял собой бывшую зерновую ферму, переоборудованную для нужд армии Макао. Свинарник и сараи использовались как казармы для рядового состава. Офицеры проживали в жилом доме, некогда, скорее всего, принадлежавшем зажиточному белому фермеру, которого антиколониальные ветры перемен ураганом выдули отсюда. Рядом был обширный загон с множеством коз и прочих домашних животных. Там же бродили трое изможденных негров, очень смахивающих на рабов.

На территории лагеря виднелись несколько военных автомашин и пара древних бронетранспортеров – неизвестно как оказавшихся здесь стареньких чилийских восьмиколесных «Пираний» с крупнокалиберными пулеметами, по виду напоминающими наши БТР-60, с такими же покатыми, утюгом, мордами, но без вращающихся башенок. Три пулеметные точки, по идее, должны были перекрыть все подходы к обороняемой территории, но около двух из них не наблюдалось боевых расчетов, только торчали стволы. Вояки не удосужились даже оградить территорию столбами с колючей проволокой. Привычная халатность и полное пренебрежение порядком. На самой вершине холма рядом с лагерем еще одна точка – бетонные кубики, мешки с песком и крупнокалиберный пулемет. Эдакий маленький блокпост. На нем Великанов разглядел расчет из трех человек. Это цель номер один – господствующая высота.

По развединформации и прикидкам на глазок, здесь собралось человек триста, а то и больше. Пехотная часть, а также приготовленные к заброске на территорию Верхней Джумбы партизанские группы, состоящие из ярых сепаратистов и бандитов всех мастей. Уничтожение их даст некоторую передышку жителям приграничных районов, уставших от постоянных грабежей и насилия со стороны «народных» партизан.

Было два варианта – работать под покровом темноты или внаглую, средь бела дня. С одной стороны, ночь – подруга диверсанта. Но народу в лагере многовато, всех не перережешь десантными ножами и из бесшумного оружия не уложишь. А при ночной перестрелке диверсанты могут перестрелять и друг друга – отряд большой, в значительной части к ведению ночных действий не обученный, приборов ночного видения маловато. Другой вариант – используя складки местности и рельеф, можно без проблем подобраться к объекту, занять высотки, организовать систему огня. И накрыть лагерь с дистанции, избегая прямого столкновения. Нанеся максимальный урон противнику, двинуть обратно. Еще в Катанге склонялись к последнему варианту. И на местности Великанов понял, что он единственно верный.

Закончив рисовать на планшете схемы, русский десантник испытующе посмотрел на Чилумбу.

– Что ты хочешь? Как гиены, прятаться и хватать падаль? Я Шинамано Чилумба! Мне это противно!

– Простите, майор? – Великанов ожидал всякого, но эта тирада выходила за все рамки.

– Ты со своими червяками можешь зарываться в землю! А я пойду в атаку во главе с моими верными солдатами. Мы нападем и ударим их в лоб. А не будем ползти ящерицами, – зоологические сравнения так и сыпались из Шинамано, он приложился к почти литровой фляжке, которую таскал на поясе рядом с кобурой. – Наш очистительный огонь сметет эту гниль, смоет ее в волны реки, которые окрасятся кровью!

Его выпученные глаза были совершенно ненормальными. Он сейчас готов был поднять бойцов и идти в открытую атаку на превосходящего по численности противника, на пулеметы и бронемашины. От него несло дешевым коньяком – отведал огненной воды от души, пока русский десантник мерил пузом окрестности лагеря.

– Диагноз ясен, – кивнул Великанов.

Потянувшись за своим верным «АК-150», он склонился. И, молниеносно разогнувшись, сокрушительным, со всей дури, ударом ладони по затылку отключил Чилумбу. И перевел с облегчением дух – такого быка даже ему завалить нелегко.

Командиры двух пехотных взводов, лично преданные поверженному майору, узрев содеянное с ним, возмущенно загалдели и потянулись за своим оружием. Но тут же попали на мушки спецназовцев.

– Командира укачало от долгой дороги! – рявкнул Великанов, связывая руки Чилумбы веревкой, которую постоянно таскал с собой для подобных целей. – Действуем по плану…

– Это мятеж! – крикнул командир пехотного взвода, по-петушиному выпячивая грудь колесом.

В ответ русский десантник стремительно выдернул из кобуры пистолет для бесшумной стрельбы и выстрелил в крикуна. Но так, что пуля лишь слегка процарапала плечо.

– Еще слово… Убью. Труп гиенам скормлю! – прорычал он тоном, отшибающим всякое стремление к дискуссиям…

Самую тяжелую работу Великанов взвалил на себя и верного сержанта Уэбо. Им предстояло снять огневую точку на высотке. Они отбросили все, стесняющее движения, оставшись в камуфляже, прихватив с собой автоматы, по паре гранат и десантные ножи.

К подножию уродливого, заросшего кустарником и засыпанного валунами холма где перебежками, а где ползком они добрались без проблем. Осторожно двинули наверх, скрываясь за растительностью. Как всегда, им на руку была патологическая негритянская лень. Местным воинам влом было очистить округу от кустов и деревьев, чтобы помешать незаметно подобраться к огневой точке. И теперь диверсанты двигались к цели без особых проблем.

Чем ближе, тем нужно было быть осторожнее. Метр ползешь, минуту выжидаешь – не потревожил ли чуткий слух вражеского солдата.

Трава жесткая. Камни горячие. Солнце жарит. Глаза ест пот. А дышать надо через раз. Шумный диверсант – мертвый диверсант.

Пока русский десантник карабкался на высотку, диверсионный отряд занимал огневые позиции.

Великанов изрезал руку об острую траву, расцарапал щеку об острый камень. Но преодолел ползком большую часть холма. Тут он увидел из-за зарослей здоровенный валун на склоне, на котором, смотря куда-то в небеса, сидел, болтая ногами, чернокожий вояка. Он напевал ритмичную песню, подхихикивал и курил. Второго бойца было не видно, зато хорошо слышно. Судя по характерным звукам, он где-то неподалеку развлекался, барабаня ладонями по ящику с патронами.

Даже до диверсантов дотягивался запах куримой ими марихуаны. Одно время эта травка входила в паек армии Республики Макао. И сейчас большинство солдат любили побаловаться ею – кто на досуге, а кто на боевом посту. Так проще преодолевать тяготы и лишения воинской службы.

Великанов пальцем указал на любующегося небом солдатика. Уэбо кивнул – он знал, что теперь этот объект за ним. И при отмашке сержант порвет его на части – быстро и бесшумно.

Наверху у пулемета должны быть еще минимум двое. Тот самый «барабанщик» и его приятель, пока не подававший никаких звуков.

Уэбо остался на месте, а Великанов ящерицей пополз дальше. И вскоре вплотную подобрался к единственной здесь тропинке. Теперь метров пятнадцать отделяло его от огневой точки. Она представляла собой утоптанную площадку метров десяти в диаметре, ее окаймляла импровизированная неровная ограда из валунов, земли и мешков с песком, высотой где-то от семидесяти сантиметров до метра. Там же был матерчатый навес и какое-то подобие будки. Бетонные кубики служили опорой для станка с крупнокалиберным пулеметом «Браунинг».

С новой позиции Великанов рассмотрел курчавую голову «барабанщика», сидевшего за оградой на корточках. В зубах его тоже был косячок.

Слева послышался шорох. Из кустов на тропинку с треском, как медведь, вывалился еще один боец с сержантскими лычками, подтягивающий штаны и шмыгающий носом. Пошатываясь, он направился к своим товарищам, пройдя в каком-то метре от Игоря. И плюхнулся на землю, свернувшись около мешка с песком.

Минут пять Великанов пролежал без движения, улавливая все звуки и шорохи, пытаясь наверняка оценить количество бойцов противника. Похоже, их там действительно трое. И все в сборе. Осталось дело за малым – передушить их!

Великанов пополз вперед – осторожно, сантиметр за сантиметром, метр за метром. Нужно не только остаться незамеченным, но и не наткнуться на растяжку или противопехотную мину… Обошлось. Местные вояки не заморачивались такой ерундой, как обеспечение своей безопасности.

Русский десантник коснулся ладонью ограды блокпоста. В этом месте она была выше, да еще скрыта высокой травой и кустами. Теперь он мог просто встать и перепрыгнуть через нее. А дальше – дело техники. За ним – двое. Третьего снимет сержант Уэбо.

Игорь уже изготовился для броска. И тут…

Первым вскочил, как подброшенный, «барабанщик». Он схватил лежащий рядом с ним, заблаговременно стоявший на боевом взводе и снятый с предохранителя автомат Калашникова. Вспрыгнул на ограду где-то в трех метрах от Великанова. И нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрелов. Длинная очередь. На землю полетели гильзы. Пули прошили воздух. И ушли в небеса!

– Вот так, крокодилов помет вам всем в рыло!.. И вам всем так и так! – заорал «барабанщик». – Тараканы сраные!

Его товарищи подскочили к нему, попытались отнять автомат. Одного он отпихнул локтем. Другого укусил. Но вскоре был повержен и награжден пинками.

Великанов взмок от холодного пота. Он чуть не срезал обкурившегося идиота. Что же теперь? Выстрелы должны были переполошить лагерь противника. А диверсионный отряд уже впритык подходит к определенным ему позициям.

Прошло несколько секунд под аккомпанемент площадной брани на смеси нескольких языков. Ругался поверженный. Ругался сержант. Ругался третий боец. Их прервал длинный зуммер полевого телефона. Сержант схватил трубку и доложил:

– Случайно… Наматхи стрелял!.. Есть! Понял!.. Никогда!.. Я его убью!

Сержант закончил разговор, кинул трубку подчиненному, который поймал ее на лету и водрузил на телефон. И опять выругался – на этот раз длинно и затейливо. А потом послышались удары башмаков о тело – это ребра возмутителя спокойствия слегка выправляли.

Великанов, воспользовавшись моментом, перемахнул рывком через мешки, автоматом ударил по черепу сержанта, увлеченного физическим воспитанием подчиненного. Хоть приклад и складной, легкий, но от этого жертве не намного легче. Еще один рывок – и приклад вминает лицо оторопевшего солдата. Лежащего на земле хулигана Игорь отключил страшным ударом ноги в голову.

Все! Чисто! Красиво. Экономично! С чудовищной эффективностью! Огневая точка занята! И в лагере ничего не заметили. Оттуда место побоища не обозревается – проверено.

Сержант Уэбо, который не смог из соображений маскировки удержаться за предназначенной ему жертвой, подоспел уже к шапочному разбору. Он был раздосадован, что ему не довелось поучаствовать в уничтожении противника.

Великанов взял рацию. Выяснил, что отряд уже на позициях. Время истекает.

– Ну-ка, перетащим пулемет, – кивнул Великанов сержанту Уэбо.

Пулемет со станком весил пятьдесят восемь килограмм и был страшно неудобен для переноски. Но все равно много времени не понадобилось, чтобы водрузить его на противоположную сторону «форта». И теперь ствол глядел на лагерь, который был виден отсюда как на ладони. До него было около полукилометра.

Ну что. Пулемет есть. Ящиков с патронами завались. Пришел час потехи – как кричал злобный герой одного мультфильма.

Великанов проверил прицел. И выдал длинную очередь по скоплению солдат, давая отмашку на огневое поражение.

Грохнули выстрелы «РПГ». Застрекотали очереди. Началось!

По территории лагеря заметались люди. Чернокожий офицер гигантского роста попытался добраться до БТРа и попотчевать нападавших из крупнокалиберного пулемета, но был снят снайпером.

Люди Великанова действовали четко, по тщательно разработанному плану. Все разыгрывалось как по нотам. Даже лучше, чем было задумано. По лагерю били с нескольких точек. Помогал и Великанов пулеметом, пули которого калибром 12,7 миллиметра дырявили легкую броню, делали пробоины в бетоне и разносили на осколки кирпичи. Враг был в панике. Несмотря на подавляющее численное превосходство, это сейчас были не солдаты, а испуганный сброд. Они не могли понять, откуда по ним долбят, не могли организовать огневой отпор.

Игорь уже поработал по лагерю от души, когда в воздухе вокруг него запели первые пули. Пока еще не слишком прицельные. Нельзя дать противнику сорганизоваться. Конец близок – он означал полный разгром врага. Душа у Великанова пела.

Все шло отлично… Но тут пехотинцы первой роты под командованием того идиота-петушка, недавно разорявшегося про мятеж, почуяв кровь, вылетели из укрытий и поперли на врагов, радостно и беззаботно постреливая. И наткнулись на все же организованный впопыхах огневой заслон. По атакующим заработала ожившая пулеметная точка. И пехотинцы начали валиться, как снопы, под порывами свинцового ветра.

Эта идиотская вылазка, в результате которой было провалено огневое поражение с юга, привела к тому, что оборонявшиеся организовали сопротивление и даже сумели завести БТР, который был тут же вычеркнут из боя выстрелом из «РПГ». После следующего выстрела из гранатомета рванул склад с боеприпасами, разметав фигурки людей. Загорелись бочки с горючим. В общем, салют в честь прибытия диверсионного отряда удался…

Диверсанты максимально отработали по базе, нанеся серьезный ущерб, уничтожив, по самым скромным подсчетам, больше половины личного состава противника, грузовики и бронетехнику. Все, пора и честь знать. Начинать позиционную войну, уступая в численности и вооружении, – это маразм. Диверсант всегда должен чувствовать момент, когда настает пора смываться.

– Отутюжили негодяев, – кивнул Великанов. И дал приказ на отход.

Уходили диверсанты спокойно и чинно. Преследовать их никто даже не пытался.

В пункте сбора Великанов увидел, что безвозвратные потери отряда составляют около трети от общей численности. Притом из людей Игоря не пострадал никто!

Великанов приказал возвращаться, выделив группы прикрытия и дозоры. А потом передал командование Шинамано Чилумбе, которому не удалось поучаствовать в битве.

– Завалю как носорога, только дай повод, – шепнул русский, когда Шинамано, яростно упершись бычьим взором в своего соперника, потянулся к возвращенной ему кобуре.

Всю обратную дорогу Великанов испытывал страстное желание вогнать в мускулистый загривок Шинамано десантный нож. Но сдерживали слова полковника Лванга: проклятого майора не трогать. Нельзя так нельзя. Хотя и опасно оставлять в живых злопамятную скотину, обладавшую, благодаря родоплеменным связям, значительным влиянием и способную на все.

Великанову не впервой было заводить здесь врагов. В общем-то, плодил он их легко, особо не переживая, если дело того требовало. Пока что ему удавалось оставаться в живых, несмотря на длинную очередь недоброжелателей, мечтающих выпустить ему кишки. И вот еще этот самый чертов Чилумба с его родным дядей министром. А, плевать! Десант прорвется.

К зоне эвакуации отряд вышел вовремя. Игорь по рации соединился с командованием. И был огорошен пробившейся сквозь жуткий треск эфира новостью.

– Геликоптеров не будет, – объявил офицер Генштаба, отвечавший за руководство операцией.

– Что?! Вы одурели там?! Что случилось?!

– Следуйте на нашу территорию в квадрат 14\86. В контакт с населением не вступать ни при каких обстоятельствах. Северное шоссе на порт Сью-Алигеро, сто одиннадцатый километр – там погружаетесь в ожидающий вас автотранспорт. И следуете к месту назначения согласно приказу командира эвакуационной команды.

– Принято.

– Конец связи…

Квадрат 14\86 – легко сказать. Это достаточно далеко. Надо переться через саванну и леса, форсируя реки, распугивая многочисленных африканских животных, расплодившихся в последние годы в невероятных количествах.

Великанов готов был порвать, как тузик грелку, того, кто придумал этот маршрут. И главное – он не понимал, зачем их гнать через малонаселенные места…

Через одиннадцать часов измотанный отряд вышел к заданной точке, о чем был уведомлен штаб. Вот он, этот треклятый сто одиннадцатый километр шоссе на порт Сью-Алигеро. Одно название – шоссе. Раздолбанная дорога с проросшей через асфальт травой. Ни одной машины. Никаких признаков людей. Никакого намека на комитет по встрече героев с оркестром и цветами.

– Ждем здесь! – приказал Шинамано Чилумба и грозно добавил: – И чтоб тут мне порядок был!

Где-то через час послышался отдаленный гул. И из-за леса по шоссе тяжело, в клубах пыли, выплыла, как мираж, железная колонна. При ее приближении стали различимы три тяжелых армейских грузовика «Вольво». За ними ползли два русских бронетранспортера БТР-60ПБ. А в середине колонны двигался джип «Лендровер». В их продвижении было что-то грозное, жутковатое. Великанову стало не по себе. Творилось непонятное. А там, где неизвестность – там жди выстрела в спину или нож под ребро.

– Стройся! – грозно скомандовал майор Чилумба, ощутивший себя, наконец, полноправным командиром.

Автоколонна устало, с натужным шипением тормозов и гидравлики застыла. Из джипа упруго, как игрушка на пружинах, выскочил моложавый бригадный генерал Магри – заместитель министра обороны. За ним семенили офицеры рангом поменьше, из его «шестерок», готовых целовать ему ботинки. В кузове одного грузовика были вооруженные солдаты. Они стали выпрыгивать из кузова и выстраиваться в цепочку.

Великанова еще больше насторожило, что встречающие смотрели на них как-то странно – выжидающе и с опаской. Крепло ощущение, что готовится капитальная пакость. И, самое худшее, русский десантник не мог понять, чего ему ждать, а значит, не мог решить, что делать. Ощущение этой беспомощности и нерешительности было отвратительным.

Заместитель министра обороны, прокашлявшись, произнес:

– Приказываю всем сдать оружие и снаряжение. Сложить в первый грузовик, – он указал на машину.

Диверсанты зароптали. Им не нравилось многое. Зачем эти встречающие солдаты и бронетехника? При желании такими силами можно раскромсать усталый, пришедший с глубокой заброски отряд за считаные секунды.

И еще – от диверсантов вновь прибывшие старались держаться на расстоянии. Даже когда Шинамано Чилумба попытался приблизиться к генералу, чтобы пошептаться накоротке, тот резким жестом остановил его:

– Стоять на месте!

На несколько секунд повисла тишина. Потом Шинамано отдал резкий приказ:

– Сдать оружие. Строиться перед машинами!

Вскоре первый грузовик потяжелел от груды автоматов, неизрасходованных гранатометных снарядов и рюкзаков с нерастраченным боезапасом.

– По машинам! – крикнул генерал.

И бойцы стали залезать в тентованные грузовики. Естественно, толпа, шум, неразбериха. Один из диверсантов увидел в цепочке оцепления дальнего родственника и с радостью кинулся к нему.

И тут хлестнул выстрел.

Он оказался предупредительным. Одна из «шестерок» генерала завопила:

– По машинам! По отбившимся от группы и беглецам открываем огонь!

Великанов прикинул, что можно сейчас рвануть в канаву, потом в лесополосу – она рядом, вполне возможно добежать до нее, а там – поминай как звали! И что потом? Тащиться через всю Африку? Через болота и саванны? Рискуя попасть в руки далеко не дружелюбных дикарей и еще менее дружелюбных властей? Даже если это и удастся – что дальше? Нет, этот вариант на самый крайний случай. Уйти Великанов всегда успеет, громко хлопнув дверью. Вроде немедленно его убивать никто не собирается. А дальше – посмотрим. Будет день, и будет пища!

Когда русский запрыгивал в кузов, ему бросилось в глаза, что водитель их грузовика в белой маске – такие таскают против гриппа. Эх ты, жизнь-копейка, судьба-злодейка! Это же микробиологическая угроза! И впереди наверняка карантин!..

Так и оказалось. Отряд доставили в расположение родной отдельной бригады крылатой пехоты, ставшее чумной зоной. Со зловещим лязгом захлопнулись тяжелые металлические ворота – «оставь надежду всяк сюда входящий».

По внешнему периметру войсковой части был выставлен вооруженный заслон из автоматчиков. Лица их прикрывали все те же маски. Прямо голливудский фильм-катастрофа!

– Что тут случилось, пока нас не было? – спросил Великанов начальника штаба бригады, с которым он столкнулся нос в нос, как только выпрыгнул из кузова.

– Карантин, – с чувством глубочайшего омерзения произнес начштаба.

– С чего это?

– У нас эпидемия.

– Какая, к черту, эпидемия?!

– Первыми заболели Ассай и Салиу.

У Великанова мороз пополз по коже. Это были те самые двое бойцов из его группы, которые заболели перед самым заданием. И с которыми он брал ту самую чертову лабораторию. В памяти всплыла жуткая картина, которую он пытался забыть навсегда, – стеклянный бокс и две иссушенные мумии, в которых чудом теплилась жизнь. Что же получается? Там действительно разрабатывались новые виды бактериологического оружия? Тогда мельчайшие частички, посланцы смерти, диверсанты привнесли сюда, на базу в окрестностях столицы Верхней Джумбы, миллионного города, славящегося своей антисанитарией. Конец света!

– Как мои люди? – спросил Великанов.

– Салиу мертв, – сокрушенно произнес начштаба, которому боец приходился дальним родственником.

– Ассай?

– Еще жив, но состояние тяжелое.

– Сколько заболевших?

– Удалось локализовать очаг заражения благодаря Международному Красному Кресту. Узнав об эпидемии, его представители появились сразу. Сработали на удивление быстро.

– Что это за болезнь?

– Новая разновидность свиного гриппа. Где они могли подцепить эту дрянь?

– В джунглях чего только нет….

Вот теперь Великанову стало по-настоящему жутко. Будто стальные холодные клещи сжали сердце, и внутри поселилась пустота. Он не боялся погибнуть в бою от пули врага или от заточки в темной подворотне. Он был воин, и смерть всегда шагала рядом. Есть же поговорка, что смерть – это последняя неприятность десантника. Но загибаться в бреду от злобных невидимых вирусов, поедающих тебя изнутри как жуки-короеды и оставляющих от тебя пустую оболочку, – это было куда хуже. Это наполняло душу каким-то первобытным диким ужасом.

– Свиной грипп, говоришь? – через силу улыбнулся Великанов. – Как у нас говорят: бог не выдаст, свинья не съест!

Глава 8

– Белых бей – не жалей! Белых бей – не жалей! – скандировали сотни глоток.

Влад Абросимов чертыхнулся, приподнимаясь с дивана. Он в очередной раз убедился, что среди базовых законов природы закон подлости занимает одно из первых мест. Почти как закон сохранения энергии.

Что такое «не везет» и как с ним бороться?

Час назад, закончив с Куамом Чонгве, Русич вернулся в уютную двухкомнатную квартиру, расположенную рядом с историческим центром города. Высокие лепные потолки, старомодная мебель, тяжелые портьеры – в этом был ретростиль, вызывающий ностальгическое томление по прекрасной старине, когда все складывалось лучше. Стоило это удовольствие немало, но «Пирамида» в таких случаях с деньгами не считалась и для отвода глаз без звука через третьих лиц оплатила на два месяца вперед квартиру, которая нужна была всего на несколько дней.

Поход Чонгве в банк за документами ожидался утром. Дальше останется только забрать их у него. А потом прикинуть, как использовать негра дальше – тут у Влада была масса креативных идей.

После гипноблока, наведенного Тунгусом, Чонгве вряд ли подастся с перепугу в бега. Но всякое бывает. Ситуацию в таких случаях необходимо держать под контролем постоянно. В связи с этим Влад оставил двух человек присмотреть за негритянским политиком и контрабандистом. А сам упал на мягкий, кремового цвета, просторный диван в предвкушении отдыха. Прошедшая операция отняла огромное количество сил, нервов, ресурсов, денег. Две бессонные ночи за плечами. И вот пришла долгожданная удача. А с ней – возможность поспать часиков семь-восемь.

Он, скинув одежду и нырнув под одеяло, по солдатской привычке уже через минуту дрых без задних ног. Но стоило ему только утонуть в ласковых объятиях Морфея, как его разбудили дикие визги, улюлюканье, скандирование кровожадных лозунгов и рэповская музыка.

Влад подскочил к окну. И издал какое-то нечленораздельное, вполне возможно, изначально нецензурное выражение.

Толпа, в которой девяносто процентов были негры, латиносы и неизвестно кто, а десять процентов – чистокровные белые, вопила, визжала, клубилась водоворотами. Разлетелось от удара битой стекло автомобиля. Вспыхнул мусорный бак. Можно было подумать, что это обиженный Чонгве вызвал из дебрей Африки черных бесов, которые вырвались на оперативный простор в тихом европейском городе.

Постепенно крики и визги упорядочивались. И зазвучали лозунги.

– Белых бей, бей, не жалей…

– Долой расизм, вперед, черный марш!! Убей белого! Убей! Убей! Убей!!!

Бей и убей – были самые конструктивные призывы. Влад знал, что на этом дело не кончится. Одинокая полицейская машина, рванувшая было к месту беспорядков, оказалась забросана бутылками и растворилась в ночи, затерялась в сиянии витрин и реклам.

Звон стекла. Бутылка с коктейлем Молотова влетела в магазин и расцвела там огненным цветком. Чем им книжный-то помешал?

Впрочем, угнетенным этническим меньшинствам много чего мешало. Вскоре весело горели еще три мусорных бака и две машины. Влад обрадовался, что вчера оставил автомобиль на подземной хорошо охраняемой стоянке. Черт бы с ней, с машиной, но там тайник с оружием и поддельными документами таможенной полиции на его имя и с его фотографией.

Чем все кончилось – Влад не мог наблюдать. Неорганизованная толпа, продолжая скандировать лозунги, двинула к центру и скрылась из вида.

– Макаки вшивые. Развешать бы вас на фонарях, – с чувством произнес Влад, заваливаясь обратно на диван.

При всем желании он не мог понять, почему европейская цивилизация, исторически вовсе не отличавшаяся миролюбием, терпением и всепрощенчеством, последние десятилетия позволяет творить такое в самом своем сердце. Почему-то наблюдается полный паралич всей государственной системы, когда дело касается противодействия хулиганствующему этническому сброду. Худо-бедно, но в Москве ОМОН за десять минут разогнал бы такую толпу, и эти выродки асфальт бы жрали и слезно просились к себе обратно в джунгли. А тут перед ними еще и извиняться будут.

С этими грустными мыслями Влад все-таки заснул. Проспал несколько часов и проснулся от звонка будильника, будто включился – моментально. Тоже привычка, выработанная на многих войнах, в которых он отметился. Хочешь жить – умей включаться.

Он прозвонил группе наблюдения. У них все без происшествий. Куам Чонгве на месте. Тунгус умудрился присобачить в коридоре отеля «Рояль-палас» видеокамеру, так что наружка всю ночь любовалась на дверь номера «пациента». Туда постоянно ныряли то прислуга с шампанским и едой, то какие-то белокурые полнотелые шалавы, притом в таких количествах, что закрадывалась мысль: а не заказал ли Чонгве сразу кордебалет или шоу толстушек?

В приличном отеле, конечно, такое бы не потерпели. Именно поэтому Куам Чонгве предпочитал люксы в таких местах, где бурные загулы не вызывают особых нареканий. Не дно, конечно, но и не «Георг Пятый».

Негр проводил время исключительно с белыми женщинами, притом дородными, в теле. Денег шальных полно. Все-таки любимый мальчик президента Макао. А Вамба, по слухам, драл всех без разбора и скидок на возраст, пол и даже, как говорят уж совсем злые языки, на биологический вид.

Влад, позевывая, включил телевизор. В местных новостях мусолилась главная сенсация – ночные погромы.

– Сегодня ночью произошли массовые беспорядки, в которых участвовали выходцы с Африканского континента, – деловито вещал диктор. – Поводом для них стал предстоящий визит в наш университет лауреата Нобелевской премии доктора Роберта Уэйса. Недавно он публично заявил, что представители народов Африки не могут достойно жить в современной цивилизации из-за их генетической неполноценности. В ходе беспорядков сожжены два магазина, где выставлялась на продажу новая книга Уэйса «Тайны спирали», а также семнадцать автомашин. Пока задержать кого-либо из участников беспорядков не удалось.

Влад опять прозвонил группе наблюдения.

– Ну что там?

– Без изменений, – доложил старший группы Казак.

– Сейчас буду.

Влад умылся, побрился. И вышел из отеля. В двух кварталах в подземном гараже его ожидал темно-вишневый «Ниссан Тино». На нем двинул в сторону отеля «Рояль-палас», по дороге прихватив Тунгуса, жившего в отеле неподалеку.

Было опасение, что после ночного загула Чонгве просто физически не сможет дотащиться до банка. Но то ли сказывалось врожденное здоровье, то ли благотворно влияла жизнь в условиях девственной экологии, с минимумом выхлопных газов и выбросов канцерогенных веществ в атмосферу – в шесть утра он разогнал кордебалет и заказал горячий завтрак. В десять вышел из номера в белом костюме, светло-сером плаще, без следов дикой оргии на лице.

Он прошел через фойе, надутый, как индюк, даже не кивнув персоналу. На стоянке перед отелем его уже ждал лимузин. Сегодня шофером и телохранителем был тот самый диковатый негр, которого Влад вчера ненароком уронил на пол.

Черный «Линкольн» аккуратно вписался в поток дорожного движения.

Сопровождали объект на двух машинах. Занятие это было нудное. Улицы ближе к центру города сужались, поэтому пробки и заторы здесь считались нормальным явлением. Автомобили еле-еле ползли вперед. Впрочем, «Линкольн» при всем желании никуда не денется – ему вчера прилепили маячок прямо в салон.

«Ниссан» сперва держался на хвосте, потом, чтобы не вызывать подозрений, сдал назад.

Улицы были уже по-европейски стерильны. И лишь местами попадались на глаза следы вчерашнего погрома – то растерзанная телефонная будка или автобусная остановка, то разбитые витрины, то сожженный мусорный бак.

Влад включил радио. Там продолжали обсуждать массовые беспорядки. Ведущий аналитической ежедневной программы озабоченным голосом произнес:

– За комментариями мы обратились к профессору социологии, члену правозащитного европейского конгресса Леонарду Шекелю. Как вы оцениваете произошедшие события?

– Как вполне закономерную реакцию людей, которые находятся на самом дне нашего общества и лишены доступа к благам цивилизации, на откровенно расистские заявления. Людей оскорбили. Унизили.

– Но хотелось бы знать, при чем тут машины и витрины магазинов?

– А что вы хотите от стихии? Многие из бунтарей незаконные мигранты. Нужно решать их проблемы, выделять им нормальные пособия, которые позволят им чувствовать себя полноценными членами общества, а не обвинять во всех мыслимых грехах… И еще – мне стыдно за такого именитого ученого, как доктор Уэйс…

Влад хмыкнул:

– Жжет напалмом! Популярно довел – в том, что мне не дали спать и сожгли внизу магазин, виноват доктор Уэйс, а не взбесившиеся макаки.

Тунгус коротко выругался и переключил радио на музыкальный канал. Потом выдал:

– Чукча вот думает, солнечное затмение скоро будет матушке-Европе, – сказал он, по привычке строя из себя дите какого-то особо хитрого северного народа, которым, скорее всего, и являлся. – Негры с арабами ее попилят. А из белых чучела набьют, однако.

– А этот дурак на полном серьезе призывает чутко относиться к дикарю, который сжег твою машину, плюнул тебе в морду и еще требует у тебя побольше денег на жизнь, – заметил Влад.

– Как думаешь, их черные родственнички, втихаря закусывающие друг другом в джунглях, они чуткие?.. Не-ет, китовым усом клянусь – каюк Европе…

– Недолго мучилась старушка…

– Ну и шайтан с ней. Земля самоубийц.

– Тут ты прав. О России-матушке надо заботиться. Пока европейцы не затянули ее в ту же черную дыру.

– Чукча о России заботится, – улыбнулся во весь рот Тунгус и наддал газу, огибая бесшумный трамвай, кружащийся по площади Свободы. – Больше некому.

– Внимание! – Влад напрягся. – Видишь белый «Шевроле»?

– Где?

– Перед нами. Вон, правее.

– Ну и что? Такой же хочешь купить?

– Он мелькнул уже третий раз.

– Бывает. Едем в одном потоке. Попутчики.

– Не угадал, Тунгус. Он прилип к нашему объекту!

Тунгус бросил острый взгляд на своего командира. Он знал, что Влад обладает потрясающей зрительной памятью, наблюдательностью и чутьем.

– Таинственные соперники, – хмыкнул представитель народов Севера. – На одного тюленя – и столько охотников.

– Притормози. Отпустим их чуток, чтобы не светиться.

Влад вышел на связь с Муромцем, который тащил сейчас в границах своей видимости черный лимузин. Довел до него ситуацию. И приказал:

– Присмотрись повнимательней. И будь начеку.

– Это завсегда, – хмыкнул Казак. – Кстати, мы уже почти у банка.

«Линкольн» завернул на улицу, где поток движения был куда слабее, и остановился перед входом в высотную стекляшку с синими зеркальными окнами. Гигантская вертикальная ярко-желтая вывеска свидетельствовала, что это не что иное, как местный филиал «Вест-банка». Здание достаточно уродливо смотрелось на фоне похожих на торт с кремовыми завитками домов в стиле модерн начала ХХ века.

Ритуал повторялся. Из-за руля «Линкольна» выскочила дрессированная горилла и с полупоклоном открыла дверь. На асфальт чинно выбрался Куам Чонгве. Распрямился. Угрюмо огляделся.

Сейчас он пройдет в фойе, где его встретит приветливо улыбающийся охранник. Возьмет ключи от бронированной ячейки. Выйдет с грузом. А потом? Влад пытался просчитать вариант, что делать потом. Если ему не кажется и он не перестраховывается, то к негру прилип еще кто-то. С какой целью? А черт его знает. Сейчас это не важно. Нужно конкурентов от объекта отсекать. Любыми средствами. И забирать груз.

Казак остановил машину, не доезжая пары сотен метров до банка.

Белый «Шевроле» тоже свернул на улицу, где располагался банк.

Тут перед «Ниссаном» неудачно развернулся грузовик с прицепом, заехав на тротуар, распугав людей и зацепив газетный ларек. Движение он перекрыл намертво. Всегда спокойный Тунгус, тщетно пытаясь выбрать щелку, в которую можно проскользнуть, яростно воскликнул:

– Вот хрен моржовый!

– Черти зеленые его принесли! – прошипел Влад.

Первая его мысль была, что их таким образом отсекают от объекта. Но в таком случае противник должен обладать фантастической прозорливостью. Скорее всего, имела место случайность, из которых соткан весь этот мир и которые имеют обыкновение развеивать по ветру самые продуманные планы.

Тем временем Куам Чонгве ступил на выложенный фигурной плиткой тротуар перед входом в банк. И события понеслись вразнос!

Рядом с «Линкольном» резко тормознул джип, оттуда выскочили трое. Один из них подскочил к стоящему около «Линкольна» негру-телохранителю и ткнул короткоствольным револьвером в голову:

– Стоять! Полиция!

Еще двое подскочили к Чонгве и толкнули его к «Линкольну». Руки на крышу, ноги шире плеч. Профессионально обшарили.

За джипом впритык остановился тот самый белый «Шевроле».

– Нашего клиента приняли! – бросил по рации Казак.

– Кто?! – воскликнул Влад. Черт, сейчас идеально спланированная и исполненная операция на заключительном, самом безобидном, этапе стремительно выходила из-под контроля.

– Действуют как полиция! Но не они, зуб даю!

– Так. Мы тут застряли. Не успеем. Можешь его отбить?

– Силенок не хватит! Тут две тачки! И еще одна подозрительная в стороне!

В голове у Влада метеором проносились варианты развития событий. Только бы сейчас не ошибиться. Если это конкуренты и их интересы схожи с интересами «Пирамиды», Чонгве для них просто подарок судьбы. В хороших руках он выложит все. И передаст им пакет с документами, про которые они, скорее всего, не знают, иначе так бы спешить не стали и приняли его на выходе из банка или в другом месте – в том же самом отеле. Работают незнакомцы грубо, ничего не боятся – в том числе обвинений в похищении людей и видеокамер перед банком. Может, местные спецслужбы? Или все же полиция? Да, впрочем, какая разница! Чонгве не для них!

– Гаси объект! – приказал Влад. – И отходи по пятому маршруту!

– Действую! – ответил Казак. И кивнул, трогая с места «Форд», сидящему на заднем сиденье Танкисту: – Валим объект!

Танкист выудил из тайника под сиденьем компактный автомат «узи» – любимую игрушку киллеров и террористов.

«Форд» наддал газу.

Возмущавшегося Чонгве тащили к джипу.

Один из «быков» повернулся к проезжавшему мимо «Форду». Все понял. И стал поднимать руку с револьвером.

Не успел. Израильский дырокол «узи» застрекотал раньше, делая свою смертельную работу. «Быка» отбросило на землю. Тупорылый револьвер «бульдог» отлетел в сторону. Его напарник, державший за локоть задержанного, согнулся, схватившись за простреленное плечо.

Но основной вес свинца лег в Чонгве. Патронов Танкист не жалел.

Высокопоставленный негр рухнул на тротуарную плитку, окрасившуюся кровью. Дернулся несколько раз. И затих.

Итак, помощник по идеологии президента Республики Макао Куам Чонгве был мертв. А его сокровища остались в банковской ячейке до лучших времен.

– Цель отработана, – сообщил Казак.

– Понял. По плану. – Влад отбросил рацию и раздосадованно ударил ладонью по мягкой панели. – Вот угораздила нелегкая!

– Вся Чукотка в трауре, – не выдержав, съязвил Тунгус, подавая машину назад и пытаясь развернуться.

– Крути баранку резче, плакальщик! Сейчас тут полицейских будет, как блох на помойной жучке!

Глава 9

В течение недели в карантине, в котором оказалась бригада, заболели одиннадцать человек. Теперь в чумном бараке, где была приспособлена казарма первой роты, находилось двадцать четыре военнослужащих. Пятеро уже умерло.

Казарму с заболевшими охранял усиленный пост с приказом стрелять без промедления. Пару раз им пришлось прибегать к этой мере – когда находившиеся на щадящем режиме бойцы пытались заглянуть в гости к своим больным родственникам и товарищам и искренне недоумевали, почему их не пускают.

Вообще простые солдаты воспринимали все происходящее как огромную чародейскую подлость, преподнесенную им, несчастным, коварными белыми злодеями в масках. Благо белых «злодеев» здесь было полно – они сновали по территории войсковой части в противогриппозных масках и зеленых халатах. Это были врачи Красного Креста, которые взяли в свои руки вопросы локализации очага заражения.

Одним из главных развлечений для личного состава войсковой части были ежедневные медицинские осмотры и периодическое взятие анализов. Анализы, особенно кровь, негры сдавать панически боялись, принимая это за изощренный вид черной магии, так что командирам пришлось применять самые жесткие меры – вплоть до телесных наказаний, угроз расстрела или отправки в чумной барак. Подействовало. Теперь кровь бойцы сдавали безропотно и обреченно, как приговоренные к смерти.

Игорь Великанов, с относительным комфортом проживающий в своем служебном кабинете с кондиционером, небольшим жидкокристаллическим телевизором и холодильником, измаялся от безделья и дурных ожиданий.

Его обычно осматривал швед в возрасте около пятидесяти лет, с изрезанным глубокими морщинами лицом и лукавыми глазами. Его нос и рот скрывала плотная белая маска. Это священнодействие происходило в здании медпункта, в отдельном помещении с кушеткой, белым шкафчиком с инструментами.

– Туземцы вытянули из нас всю душу – ну когда же мы вас отпустим на свободу, – по завершении первого осмотра сказал доктор. – Похоже, вы им очень дороги. С чего бы это?

– Все объясняется просто.

– Интересно узнать.

– Я родной брат президента Латура Томбе.

– Ха-ха, – захохотал швед, хлопнув Великанова по плечу. – Русские большие шутники.

– Этого у нас не отнимешь.

– Да. Тут с вами трудно соревноваться. Ваши шутки лихорадят мир не одно столетие. У нас в миссиях я сталкивался с русскими.

– И как? Познали тайны русской души?

– Ну, этого не смог даже Достоевский. На мой взгляд, вас отличает, прежде всего, отвращение к кропотливому ежедневному труду. И связанная с этим фантастическая изобретательность в деле отлынивания от работы. Также налицо бескрайняя широта взглядов и интересов. И самоотверженность, доходящая до совершенного безумия в критических ситуациях.

– Мы привыкли гибнуть за идеи, светлое будущее, – кивнул Великанов. – По-другому никак не выжить с такими доброжелательными восточными и западными соседями.

– И какое светлое будущее вы ищете в этом заповеднике первобытного общественного устройства? – усмехнулся доктор.

– А никакого. Я тут машина для выполнения работы и заколачивания денег. Наемник. Что мне тут может быть дорого настолько, чтобы отдать за это жизнь?

– Но работа, наверное, связана со смертельным риском.

– А это привычка. Адреналиновый голод. Необходимость подпитки острыми ощущениями. Без этого я не ощущаю движения жизни.

– Интересные люди встречаются в этом захолустье, – доктор радостно засмеялся.

После этого разговора у них стало традицией каждый день трепаться о судьбах цивилизации и вообще за жизнь. Доктор оказался доморощенным философом. Игорь Великанов тоже был генетически склонен порассуждать, как все русские люди. Эти беседы скрадывали тягомотность существования и снимали напряжение от присутствия рядом невидимой смерти.

Вот только от обсуждения самой жгучей темы – что здесь творится и какой вирус обрушился на несчастных солдат, швед всячески уклонялся.

По окончании каждого осмотра доктор забивал данные в ноутбук и удовлетворенно крякал:

– Никаких признаков заболевания. До завтра…

Дни тянулись, как резина. Все вращалось по одному кругу. И все вокруг было подернуто, как плесенью, зеленой тоской.

На восьмом осмотре швед, демонстративно сняв маску и бросив ее на стол, победно объявил:

– Вас можно выпускать на свободу.

Великанов аж вздрогнул. Он уже смирился с мыслью, что это заключение продлится вечно. Или, во всяком случае, до той поры, пока бациллы не сожрут его организм.

– С чего такой широкий жест? – подозрительно спросил он.

– Инкубационный период прошел. Непосредственного контакта с активными вирусоносителями вы в это время не имели… По большому счету не имело вообще смысла вас здесь держать.

– Интересно, – удивился Великанов. – Почему же?

– Здесь обнаружена новая разновидность вируса H5N11, так называемого свиного гриппа.

– Любимая страшилка мировых средств массовой информации.

– Есть одна особенность, которая известна специалистам, но ее не принято афишировать. В том числе и из соображений политкорректности. Этот вирус безвреден для белой расы.

– Как такое может быть?!

– Особенности генетики представителей разных рас. Тема сложная и запутанная.

– То есть я могу спокойно жить в чумном бараке и ничего не опасаться?

– Опасаться надо всегда. Вирусы имеют обыкновение мутировать и менять свойства. Республике Макао повезло, что здесь ходит именно мутировавший вирус. По последствиям он почти такой же тяжелый, однако передается заметно хуже. Иначе локализовать эпидемию было бы гораздо сложнее. И за последствия никто бы не поручился… Знаете, некоторые вирусы способны выкосить девяносто процентов населения. Вспомните черную чуму в средневековой Европе, когда обезлюдели целые страны.

– А почему не сто процентов?

– Мы, несмотря на нашу самонадеянность якобы просвещенных людей, еще с трудом понимаем суть болезней, эпидемий и пандемий. В них есть какая-то мистика. Приходит чума, выкашивает две трети Европы и растворяется куда-то. Иногда это больше похоже на божью кару. Или саморегуляцию биосферы. Или еще что-то, одному богу или черту известное.

– Божья кара, – кивнул Игорь, и его будто током шарахнуло яркое воспоминание – подземная лаборатория, иссохшие мумии, очистительный огонь, пожирающий все. Человек в выдумывании кар, пожалуй, вскоре обгонит самого Господа.

– Это ведь ваши подчиненные в походе по джунглям подцепили эту болезнь? – как бы невзначай поинтересовался швед, чем моментально напряг Великанова.

– Откуда такие сведения?

– Ох, дорогой друг, неужели можно что-то утаить в Африке?

– Боюсь, тут я вам ничего не могу пояснить.

– То, что болезнь подцепили в джунглях, подтверждает теорию об африканском происхождении свиного гриппа.

– Прямо тема для научной статьи.

– Не беспокойтесь, – засмеялся швед. – Я своего не упущу. Назову статью как детектив – «Африканский след»… Вообще, Африка – это фабрика по производству новых болезней. Да и старые мы изучили процентов на тридцать.

– И неизвестно, что еще может вырваться отсюда.

– И вырывается, к сожалению… Пока болезни косят местное население – это нормально.

– Так говорит представитель Красного Креста!

– У меня свои взгляды на существующий миропорядок. Двойственные – как врача и философа. Как врач я обязан лечить людей и, не щадя сил, биться со смертью. А как философ… На этом континенте явный переизбыток населения. Туземцы плодятся, как тараканы. Это у них в генах. Чтобы выжить в таких условиях, нужно быстро плодиться.

– Чем они занимаются с удовольствием, – иронично заметил Игорь.

– Сегодня в Африке проживают, точнее прозябают, девятьсот миллионов человек. А в 1960 году население составляло чуть больше двухсот пятидесяти миллионов. Виной тому лекарства, которые снизили смертность во много раз. Континент лопается от демографического перегрева. И дикари хлынули в цивилизованный мир.

– В него кто только не хлынул.

– И это печально, уважаемый русский. Печально.

– То есть вы за регулирование демографии? Даже крайне жестокими мерами.

– Конечно! Иначе наша планета погибнет. Останется пустыня, усеянная костями чернокожих вандалов.

– Я всегда говорил, что врачи самые гуманные люди, – хмыкнул Великанов.

– Врачи циники. Без здорового цинизма в этой профессии не выжить.

– Союз цинизма и гуманизма.

– Иногда цинизм побеждает. Особенно это фатально для микробиологов. Появляется искус поставить смерть себе на службу… И нет для этого места лучше, чем Африка.

– Сокровищница болезней.

– Точно, – добродушно улыбнулся доктор. – Здесь всегда толкались локтями ученые с военным уклоном со всех развитых стран мира. В том числе и ваши соотечественники. Искали новые штаммы.

– И создавали новые?

– Вирус нельзя создать, – возразил доктор. – Его можно трансформировать.

– И придать заданные свойства?

– Это реально. Но об этих вещах лучше не говорить слишком громко вслух. Дурной тон. Особенно для вирусологов.

У Великанова создалось четкое ощущение, что доктор пытается его прощупать на эту тему. Но не слишком настойчиво. Что тут имеет место – простое любопытство? Профессиональный интерес?

– Мне будет недоставать общения с вами, – протянув руку, произнес доктор.

– Даст бог, еще увидимся, – улыбнулся Великанов, пожимая протянутую руку.

– Нас через неделю перебрасывают в Габон.

– Тоже теплое местечко.

– Даже горячее. Еще лучше этого…

Дружески распрощавшись со словоохотливым циничным шведом, Великанов в сопровождении охраны вышел за территорию бригады. Судя по всему, карантин будет скоро снят и часть заживет обычной жизнью.

Его встретили привычные духота и жара. Но адское африканское солнце казалось сегодня ласковым. Он будто выбрался из выгребной ямы на свет божий. Так чувствует себя человек, который, стоя у стенки перед расстрельным взводом, слышит вместо команды «Огонь!» решение о помиловании.

У ворот части его ждала машина – джип песочного цвета, с водителем-метисом в форме с сержантскими нашивками. Он встретил русского военспеца, четко откозырял и отрапортовал:

– Вас приказано доставить в Генштаб.

– Ну если приказано, – добродушно кивнул Великанов. В его душе пели арфы.

Здание Генштаба колониальной французской постройки, в отличие от других памятников архитектуры в Катанге, было отреставрировано, выкрашено и выглядело вполне прилично. На третьем этаже в просторном кабинете Великанова ждал его друг полковник Тхиоро Лванга. Он похлопал русского по плечу, потряс руку и сказал:

– Игорь, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Мне сильно не хватало тебя.

– Спасибо на добром слове, – Великанов устроился поудобнее в огромном плетеном кресле, заказанном под огромную тушу полковника Лванга. – Какие новости? Меня еще не решили зажарить живьем?

– После рейда на Лагуну? – полковник улыбнулся во весь рот. – Даже не буду спрашивать, что у тебя там произошло с Шинамано.

– Неинтересно?

– Я и так все знаю. О том, как ты чуть не прикончил его перед атакой, знает последний повар в армии.

– Это несколько преувеличено. Просто в нужный момент я попросил передать мне управление операцией. И убедил его не поднимать бойцов в лобовую атаку на укрепленные позиции.

– Убедил! – Лванга ударил ладонью по низкому плетеному столику и захохотал – это было похоже на пыхтение подходящего к перрону паровоза.

– Хоть он и был пьян, но моим доводам внял, – Великанов тоже улыбнулся.

– Ты умеешь просить, – вытерев выступившие от смеха слезы, кивнул Лванга.

– Теперь, как я понимаю, Шинамано жаждет моей крови. И как он надеется ею напиться?

– Он подумывает, конечно, как тебя уничтожить. Но вслух не высказывается. Формально ведь он командир, руководитель операции, которая закончилось успешно.

– Успешно, – нахмурился Великанов. – Я не могу свыкнуться с таким уровнем боевых потерь. У нас бы командира подвесили за одно место, угробь он при спец-операции треть личного состава.

– У вас другой личный состав. Иная подготовка. Другая дисциплина! У нас потерять треть – это нормально, ты прекрасно это знаешь… Не будем о грустном. Шинамано представлен к ордену Военной доблести второй степени.

– Просто счастлив за него.

– Пока он будет сидеть тихо. Но планы мести в отношении тебя вынашивать не прекратит. Эту проблему я беру на себя.

– Может, мне лучше взять ее на себя? – хмыкнул Великанов.

– Я подумаю, – вполне серьезно произнес Лванга. – Кое-кто хочет увидеть Шинамано в должности моего заместителя. А потом… Возможно, в какой-то момент тут и понадобится твоя помощь. Но пока рано.

Великанов горько усмехнулся. Лавры киллера его не прельщали. Но майора Шинамано Чилумбу после всего случившегося он завалил бы с удовольствием.

– Ладно, – полковник махнул рукой. – Не забивай голову всякими глупостями. Отдыхай несколько дней.

– Пойду отпраздную орден, который получил Шинамано.

– Пойми, Игорь. Это дань политической ситуации. И министр, и президент прекрасно знают, кто чего стоит. Тебя же могу порадовать, что премиальные переведены на твой счет. И премиальные щедрые.

– Спасибо. Мне, как солдату удачи, это греет душу и карман, – с неожиданной горечью прорезалось у Великанова.

– Отдохни. А потом… Ты мне нужен. Нам нужен, – с нажимом произнес он. – Бери машину с шофером. Она сегодня твоя. Встряхнись. У нас впереди еще много дел.

Распрощавшись с полковником, Великанов вышел под палящее солнце. Его радостный настрой поблек. То, что жив и здоров, пуля не взяла и бацилла миновала – это хорошо. Но проблемы. Проблемы.

Оказавшись на воле, перво-наперво он сбросил через Интернет закодированное сообщение в Москву, где описал все произошедшее с ним, добавив некоторые выводы, среди них главный – на территории Республики Макао разрабатывается современное бактериологическое оружие на основе вируса свиного гриппа. Он подозревал, что в Центре и так об этом осведомлены. Теперь оставалось только ждать. Он знал, что задание будет.

На следующий день он получил ответ из Москвы с инструкциями на ближайшее время.

Великанов не ошибся в прогнозах. Он снова в игре! И она предстоит забойная. Та, которой он давно не пробовал. Когда бьешься не за интерес и не за выживание, а за идею. И за Родину. И жизнь твоя ничто перед большой целью. А это уже совершенно другой расклад.

«Пирамида» затевает действительно нечто серьезное. Об этом говорил хотя бы масштаб бюджета, выделяемого на разведывательные мероприятия. Суммы, которыми Великанов мог оперировать, вызывали уважение.

Первоочередное задание было нелегким. Но, прикинув ситуацию, Игорь оценил его как вполне выполнимое. Правда, придется явить чудеса изворотливости и интриганства, но жизнь научила его и этому. Иначе в Африке не выжить.

Главное, чтобы не было форс-мажора. Не настигла бы шальная пуля, которые вьются как мухи цеце при любой операции. Ему нужно всего лишь несколько дней затишья.

Великанов встал, прошелся по роте. Потом взял мобильный и нащелкал номер, который известен очень немногим людям.

Через три минуты он уже знал – с ним согласны встретиться завтра…

А через пять минут прозвучал сигнал боевой тревоги.

Еще через две минуты Великанов был проинформирован, что началась крутая заварушка. И надо брать оружие и снаряжение.

Ну все, понеслось. Как подгадали, гады!

– Группа спецназа – на боевые!

Глава 10

– Конгресс народов Африки озвучил предложение лишить доктора Уэйса Нобелевской премии из-за позиции, несовместимой с понятиями цивилизованности и гуманизма. Воинствующее мракобесие никак не сочетается с современной наукой и не соответствует высокому званию лауреата премии, имеющей значение для всего мира, – на одном дыхании выдал ведущий новостной программы телевидения и передал слово своей напарнице.

– Продолжаются поиски убийц видного государственного и общественного деятеля Республики Макао, – забарабанила она. – Куам Чонгве заслуженно считался одним из прогрессивных политиков нового поколения развивающихся стран Юга Африканского континента. Выпускник Оксфордского университета, он известен и как признанный историк. В прошлом году он с блеском защитил диссертацию по истории Африки, являлся автором двух политологических книг, вышедших в том числе на английском и французском языках.

Влад Абросимов, с интересом наблюдающий за царящим в средствах массовой информации шабашем, без труда вспомнил эти самые книги. Одна из них называлась «Грядущая черная раса господ». Вторая – «Истоки цивилизации в Средиземноморье». В ней автор многословно доказывал, что своим расцветом древние египтяне и эллины обязаны исключительно черной расе, представители которых выступали в роли терпеливых наставников драчливых и вздорных белых варваров. Так как фактов катастрофически не хватало, Чонгве достаточно ловко подменял их буйной фантазией, цитатами классиков афроцентризма, а также мистическими откровениями.

– До сих пор нет никакой информации о предполагаемых убийцах, – бодро продолжила дикторша. – Представители европейского Общественного союза защиты мигрантов уверены, что убийство носит политический характер. Куам Чонгве пал жертвой расистов, которых не устраивает, что страны Африканского континента уверенно идут по пути прогресса и демократии и, – цитата: «Становятся не рабами, а полноправными партнерами высокоразвитых государств мира».

– Во загнули, – с уважением произнес Тунгус, разваливаясь на диване. – Чукотка тоже хочет быть партнером цивилизованного мира.

– У чукчей один выход – гуталином намазаться. Глядишь, за негров проканаете, – хмыкнул Казак.

– Ну да, дитя тундры всяк обидеть рад.

– Самое интересное, что в средствах массовой информации ни слова о других раненых и убитых, – подал голос Влад.

– То есть нашим конкурентам удалось не только прихватить тела своих поверженных собратьев, но и перекрыть потоки информации в СМИ. Для этого нужен серьезный ресурс.

– Еще какой!

После убийства Чонгве отход прошел в штатном режиме. Казаку и Танкисту удалось скрыться с места происшествия, а затем и из страны. Похоже, у полиции против них ничего нет. Машину бросили, не оставив отпечатков, а для надежности оставив в ней «зажигалку» с таймером. Четких описаний их не было. Зацепок никаких. В общем, ушли чисто.

Все-таки есть прелесть в отсутствии границ в Европе. Даже когда твое лицо засветится в полицейских ориентировках, если документы нормально выправлены, чуть подкорректировав внешность, можно спокойно колесить по Шенгенской зоне.

Следом двинули и Влад с Тунгусом. Группа воссоединилась на окраине Кракова в стареньком двухэтажном кирпичном особняке, уже три года использовавшемся «Пирамидой» для различных мероприятий в Европе.

Теперь ребром встал вопрос – что делать дальше. Вопрос праздный, поскольку Влад знал, что это не ему решать. К его мнению, конечно, прислушаются, но решение все равно будет принято на вершине «Пирамиды». У главного оперативного координатора Гермеса наверняка есть свои соображения на этот счет. А в стратегическом планировании ему равных нет.

Так что оставалось сидеть в домике, смотреть новости по телевизору, ждать гонца из Москвы. Ну и, конечно же, трескать пиво в неограниченных количествах, чем и занимались все, кроме Влада. Сам Русич не испытывал никакой тяги к курению и спиртным напиткам. Они закабаляли сознание и тело. Для истинного воина это неприемлемо. А Казак прилип к компьютеру, где час за часом убивал на новые уровни стратегии «Цивилизация».

Гонец появился ближе к вечеру. Это был куратор проекта «Иерихон» Медведь собственной персоной. Он тяжело ступил на порог как раз тогда, когда ведущие новостей наконец закончили смаковать ставшую вдруг необыкновенно актуальной африканскую тему и принялись за прогноз погоды. Она, негодная, порадовала очередным циклоном, накрывшим пол-Европы и принесшим мокрый снег. Ураганный ветер гнул рекламные щиты и срывал кепки с голов мирных обывателей.

– Что в столицах порешали? – поинтересовался Влад.

Медведь плюхнулся в кресло. Протянул руку, в которую Тунгус услужливо вложил запотевшую жестяную банку с пивом. Сделал несколько жадных глотков. Баскетбольным броском кинул банку в стоящую в углу урну. Попал. И благосклонно оценил обстановку:

– Уютно у вас здесь. Хорошо устроились, братцы. Расслабляетесь. Пиво сосете.

– Лучше пузо от пива, чем горб от работы, – философски отметил Казак, любитель афоризмов.

– Ведь не дашь же отдохнуть нормально, эксплуататор, – сказал Влад.

– Посмотрим на поведение. – Медведь вытащил сигарету. Зажигалку. Затянулся. И произнес: – Ну, вояки. Хочу лично выслушать, как вы ку-клукс-клан в Европе устроили.

Влад изложил ситуацию в целом и расписал сюжет прошедшей операции. Затем Казак емко, по-военному четко, изложил обстоятельства гибели Чонгве.

– Что зачистили негра – решение правильное, – одобрил Медведь. – Выхода не было. Он бы слишком много напел. Теперь о конкурентах. Казак – твое мнение.

– Ребята уж больно знакомые, – сказал Казак. – Один – подданный дряхлого льва.

– Англичане?

– Одного я узнал. Такая дылда, на англичанина не похож – голубоглазый, здоровенный, белобрысый. Викинг, едрить его в корень! Сталкивались мы в Латинской Америке. В Уругвае. Проект «Какаду», прошлый год. Видел я его в окружении уругвайского генералитета.

– Это точно? – с нажимом произнес Медведь.

– Да клянусь, он петух лондонский! Тогда его звали Арчибальд Кроу.

– Сэр Арчибальд. Прямо из комедии.

– В Латинской Америке он занимался вовсе не смешными делами. Тогда с уругвайскими генералами дел натворил немало. Вся ООН завалы разгребала… Насколько я понимаю, в меру своей образованности он специалист по кризисным ситуациям в странах третьего мира.

– Значит, «Интеллидженс сервис». Английская разведка, – задумчиво протянул Медведь. – Обнаглели в край. Проводят захваты на чужой территории, как у себя дома.

– Кто б говорил, – хмыкнул Влад.

– Будь другом, кинь еще баночку «Хольстена», – попросил Медведь Казака.

Тот потянулся к холодильнику, взял банку и баскетбольным броском кинул ее. Медведь ловко поймал «снаряд». Откупорил. Приложился. Перевел дыхание. И произнес:

– Главный вопрос – чего им нужно было от этого вшивого черного расиста Чонгве?

– То же, что и нам, – предположил Влад. – Иначе они не пустились бы во все тяжкие и не наследили бы так грязно в центре Европы. Думаю, им немалого стоило, чтобы в уголовном деле фигурировал один лишь труп Чонгве.

– Абделкарим. И Феникс.

– И то, что Феникс наработал за последние годы.

– Да, черт возьми. – Медведь смял медвежьей лапой опустевшую банку. – Все это наше.

– Ну да. Наследство СССР, – усмехнулся Влад.

Он достаточно долго пробыл в «Пирамиде», чтобы понять – от такого куска организация не откажется. Разработки Феникса могут стать еще одним козырем в мировой закулисной игре, которую ведут невидимые для взгляда обывателя игроки-тяжеловесы.

Когда много лет назад Влад, потертый жизнью, бывший офицер спецназа ВДВ, а потом перекати-поле, наемник Французского иностранного легиона, солдат удачи и просто уставший человек, дал согласие на сотрудничество с «Пирамидой», он представить себе не мог, с чем связывается. Не знал он и того, что его долго вели к этому шагу. Представить себе не мог, что пресловутая теория заговоров о скрытых пружинах и тайных организациях, раскидывающих картишки на зеленом сукне Земли, на самом деле верна. И вот эта игра стала его жизнью. А на кону – будущее России.

Насколько Влад знал, хотя, возможно, далеко не все, «Пирамида» была создана на рубеже эпох, в момент развала советской империи. Принято считать, что идея принадлежала генералу ГРУ Богданову, нынешнему главному координатору организации, оперативный псевдоним Гермес, человеку с феноменальной волей, интуицией и прозорливостью.

Богданов имел длительный стаж заграничной оперативной работы в нелегальной европейской резидентуре Главного разведуправления Минобороны. После возвращения «с холода» стал аналитиком экстра-класса и собрал вокруг себя людей, которые по дару предвидения могли дать тысячу очков вперед любому астрологу. Они способны были улавливать направления течений, движущих российский корабль, доставлять прогнозы развития событий, которые обладали жутковатой особенностью сбываться. Жутковатой – поскольку прогнозы эти были чересчур мрачными. Тем более, что из всех вариантов развития событий Россия упорно выбирала худшие.

Тогда, в восемьдесят девятом, аналитики Богданова расписали довольно точный сценарий развития политической обстановки в стране на ближайшие годы. Все шло к краху Советского Союза и раздроблению его на полтора десятка стран латиноамериканского типа, к катастрофическому обвалу экономики и оборонной мощи. В докладе на имя министра обороны содержался и ряд предложений по мерам, которые способны стабилизировать обстановку. Из-за их жесткости приняты они не были, и шанс предотвратить большую беду был упущен. Впрочем, кое-что в доклад не вошло. Например, выводы, что эти самые предложения приняты быть не могут, никто из лидеров страны не возьмет на себя смелость сделать шаг и сдержать готовую сорваться лавину. Опять понадеются на русское «авось», успокаивая себя словами: «Ученые эти еще и не то напридумывают».

Но все-таки кое-какие меры удалось протащить. Например, создание спецслужбами на случай неблагоприятного развития событий собственных теневых политических, экономических и боевых структур. Этот сверхсекретный проект получил название «Олимп», и его возглавил Богданов. Он подбирал людей. Создавал базы. Внедрял агентов в государственные и коммерческие организации. И остро чувствовал, что не успевает. Что события выходят из-под контроля гораздо быстрее расчетного.

ГКЧП пришел почти на год раньше, чем предполагалось в докладе. Зато прикончили его в полном соответствии с прогнозами. А дальше все пошло точно по пунктам: распад СССР, взрыв межнациональных конфликтов, развал Вооруженных сил и органов государственной безопасности, крах промышленности и науки, распоясавшаяся преступность и утерявшее всякий стыд коррумпированное чиновничество, длинная вереница алчных, убогих и вредных политических болванчиков.

Создать организацию, способную существенно влиять на развитие событий в государстве, Богданов не успел. Эх, ему бы еще немного времени, чтобы осуществить в полной мере задуманное… Но времени не было. Однако «Пирамида» с каждым годом наращивала мощь.

Реванш. Возрождение. Рывок. «Пирамида» существовала для того, чтобы никто – ни внешний, ни внутренний враг – не помешал России осуществить их.

Основу ее составляли люди, готовые в любую секунду отдать жизнь за свою Родину. Россия всегда была богата ими. Не востребованные государством, они находили место в «Пирамиде». Еще одним краеугольным камнем в фундаменте организации были уникальные научные разработки КГБ и Вооруженных сил СССР по психокодированию, воздействию на сознание человека. В смутное время Гермесу удалось не только прибрать их к рукам, но и обрубить концы, так что ни нынешнее российское мегакоррумпированное чиновничество, ни зарубежные спецслужбы не получили к ним доступ. Лучшие специалисты оказались в «Пирамиде» и с того времени сильно продвинулись вперед.

Построенная по типу религиозного ордена организация, как спрут, запустила щупальца в органы государственной власти, информационные банки. С такими возможностями, естественно, особых проблем с финансированием не возникало. Подконтрольные коммерческие структуры, смелые финансовые операции на мировом рынке позволяли ей быть эдакой внегосударственной, не стесненной в средствах, а также в методах работы компактной спецслужбой. Организация становилась мировым игроком.

Еще три года назад в поле зрения аналитиков «Пирамиды», постоянно отслеживающих реальные и потенциальные мировые угрозы, попал Феликс Гай, больше известный как Феникс. После развала СССР этот ученый с громадным творческим потенциалом оказался во власти самых экстремистских сил планеты. Сначала он стал собственностью одного авторитарного режима, потом неких теневых структур, пока не попал под крылышко международного терроризма. А именно – неуловимого, коварного Абделкарима.

Международный исламский терроризм с некоторых пор, заняв место пресловутой «красной угрозы», стал главным пугалом для обывателя, которого убедили, что злобные воины джихада мечтают извести все человечество. Хотя при ближайшем рассмотрении выясняется, что терроризм – это всего лишь хорошо заточенный инструмент, использовавшийся в тех же мировых играх.

Неуловимый Абделкарим, которым не первый год стращают домохозяек и маленьких детей, являлся руководителем организации с достаточно банальным названием «Меч пророка». Отличился он несколькими эффектными терактами – взрывами самолетов, нападениями на американский военный персонал, размещенный на зарубежных военных базах, взрывами мечетей в Ираке. В общем, враг общечеловеческих ценностей и жестокий несправедливец.

А если копнуть глубже? Абделкарим некоторое время прослужил руководителем разведки одного из арабских государств, вовсе не причисленных к оси зла. И на тропу джихада вышел, сделав первым помощником бывшего резидента английской разведки, тоже неожиданно воспылавшего желанием очистительным огнем и остро заточенной сталью нести по земле слово пророка Мухаммеда. Фактически «Меч пророка» долгое время успешно использовался большими игроками. Но однажды Абделкарим решил выйти за флажки. И затеял свою игру. Заставил считаться с собой. Можно сказать, подал свою заявку на вступление в клуб мировых игроков. И одним из главных его аргументов должен был стать Феникс.

То, что Абделкарим захватил Феникса, из агентурных источников год назад стало известно Федеральной службе разведки Российской Федерации, а затем, учитывая их тесные связи, и «Пирамиде». Тогда же аналитики сделали вывод, что эпидемии новых болезней, в последнее время терзающих Азию и Африку, могут быть результатом экспериментального прогона новых вирусов, созданных Фениксом. Пробными шарами, пущенными Абделкаримом. Значит, готовится какая-то глобальная мерзость. Шантаж мирового масштаба, который встряхнет мир в очередной раз.

Абделкарим, отлично знавший возможности спецслужб и иных подобных организаций, по заказу которых работал много лет, научился мастерски переигрывать их всех. И сумел затеряться на просторах земного шара, все еще имеющего немало потайных уголков. Денежными средствами и влиянием он обладал нешуточными. А о его изворотливости и хитрости ходили легенды.

Где-то в мире скрывается лаборатория Феникса. Эдакая чаша Грааля, которую тщетно ищут многие. Но где зарыт этот клад? Гадать можно до бесконечности – хоть на кофейной гуще, хоть на рыбьих костях. Но реальной информации все равно не было. А значит, не форсировали и реальную работу. Аналитики «Пирамиды» просто держали этот вопрос на контроле.

И тут как снег на голову свалилось сообщение Великанова о разгроме лаборатории на территории Республики Макао. Естественно, аналитики встали на дыбы. Консультационный совет организации принял решение об открытии проекта «Иерихон», которому был присвоен один из высших приоритетов – синий. И пришла пора действовать.

Любая оперативная работа начинается со сбора информации и поиска ее источников. В Макао никакой разведсети, понятное дело, сроду ни у одной российской спецслужбы не водилось. А где возьмешь в кратчайшие сроки источник, притом высокопоставленный, обладающий доступом к секретным сведениям? Что, мчаться всем кагалом в эту африканскую страну и развивать там бурную вербовочную деятельность? Без предварительной разведки? Это чревато. Нужен был какой-то нестандартный ход, один из тех, которыми прославились русские спецслужбы еще с давних времен.

Медведь перебрал сотню вариантов, склоняясь то к одному, то к другому, но так и не отдавая своего предпочтения. Ни один полностью его не устраивал. И тут его вызвал главный оперативный координатор Гермес, ткнул пальцем в обложку лежащего на письменном столе глянцевого австрийского журнала:

– Вот тебе кандидат на вербовку.

На обложке был черный одухотворенный лик посла доброй воли в Евросоюзе Куама Чонгве. В Европу он катался чаще, чем дачник-пенсионер на свои пять соток. Медведь сразу понял – то, что доктор прописал!

Поработали оперативники «Пирамиды» по Чонгве серьезно. Напрягли зарубежную агентуру, в том числе и разведуправления России. Организовали техническое наблюдение. Не мог такой тип жить в ладах с законом. Есть у него какая-то червоточина… Так и оказалось. Выплыло, что он толкает контрабандные алмазы известному ювелиру Аарону Маневичу, притом в обход своего любимого президента. Завербовать ювелира труда не составило. Ну а дальнейшее известно…

Из Куама Чонгве при допросе выбили главное. В Макао действуют микробиологические лаборатории. И еще – он видел Абделкарима. Притом неоднократно. Тот был почетным гостем президента Республики Макао Вамбы Кагаме.

Вот так Влад и оказался со своей группой в этом домике на окраине Кракова.

– Проект входит в следующую стадию, – сказал Медведь.

– А что с банковской ячейкой Чонгве? – подал голос Казак. – Неплохо бы навести там шорох.

– Предлагаешь подломить «Вест-банк»? – широко улыбнулся Тунгус, от чего глаза его стали совсем узкими щелочками. – Какие проблемы! Только инструмент прикуплю.

– Ага. Грабли и долото, – согласился Медведь. – Это на крайний случай. На самый крайний. Тут тебе Европа, а не тундра. Сначала попытаемся решить все старым добрым подкупом. Но это уже не ваша забота, волкодавы.

– А наша забота какая? – спросил Влад.

– Забота у нас простая, – пропел Медведь слова из старой песни. – В Европе вам пока отсвечивать не резон. Мало ли… В общем, слушай мой наказ, Русич. Пакуй чемоданы и всей дружиной собирайтесь в гости к Вамбе.

– Вот пруха поперла. Тур в солнечную Республику Макао, – всплеснул руками Казак.

– Есть места и похуже, – сказал Медведь.

– Есть, – вынужден был согласиться Влад. – Северный полюс.

Глава 11

Вертушки мчались, чуть не задевая высокую траву африканской саванны. Потом поднимались вверх и ныряли снова вниз. Дырявые как сито и снова залатанные, чиненые-перечиненые русские «Ми-8» исправно делали свое дело. Это самое идеальное транспортное средство для Африки. Жалко, что у Народной армии Верхней Джумбы их считаные единицы, а то бы от этих банд, именуемых себя повстанцами, только пух и перья летели бы.

Первую машину вел летчик-югослав, оставшийся не у дел после капитуляции его страны. Вторую – местный, негр, который летал вполне терпимо, что для представителей его народа уже чудо.

Сегодня Игорь Великанов и его десантники выступают в роли охотников. Охота в саванне – азартное занятие. Кровь бьет в висках. Скорость. Драйв. Риск. Вкус жизни!..

Банда пришла с территории Республики Макао двое суток назад. За это время боевики успели ограбить и уполовинить две деревни, взорвать мост – пусть старый и державшийся на честном слове, но все равно жалко.

Бандиты разделились на три части. Первая, самая многочисленная, захватила большое селение. Местный пастор-европеец, у которого был спутниковый телефон, успел сбросить тревожное сообщение.

Великанова с его группой на двух вертушках кинули туда. «Восьмерки» покрутились в стороне, имитируя случайные зависания, чтобы бандиты не поняли, что их враги имеют полную информацию об их дислокации.

– Пошли! – крикнул Великанов, выпрыгивая с вертолета. Земля болезненно ударила по ногам.

Жара за сорок. Пыль. Сушь. Бледное жаркое небо с жестоким солнцем. Африка, етить ее!

Десантировавшиеся спецназовцы броском через заросли травы, по высохшему руслу речушки, подтянулись к деревне. Разделились, выделив несколько отсечных подгрупп, чтобы не дать уйти никому. Повезло, что бандиты решили задержаться тут, увлекшись мародерством и наводя свой порядок.

Деревня представляла собой несколько десятков хижин и сараев из глины и веток, длинного деревянного здания церкви и строения, больше других похожего на дом – жилища священника. Чуть в стороне был скотный двор. Бегали переполошенные куры, и горланил обиженный петух, которому мародеры еще не успели свернуть шею.

Спецназовцы охватили деревню, отрезая пути отступления. И методично, перебегая от дома к дому, прикрывая друг друга перед каждым броском, начали зачищать селение от бандитов. Патрон и гранат не жалели. Заметил движение в зоне твоей ответственности – жми на курок. Сначала стреляй – потом разберешься.

Конечно, бойцы старались, чтобы не пострадало мирное население, но его и так уж немного в деревне осталось. Везде, около глиняных нищенских хижин и птичников, валялись трупы крестьян с отрезанными головами, вспоротыми животами. Истерзанный труп белого пастора лежал на ступенях церкви.

Вкусившие крови и насилия бандиты, не способные нормально сорганизоваться, даже не поняли сразу, что теперь убивают их. Они еще пробовали огрызаться, как правило, длинными и бесполезными очередями. Но против слаженной команды со снайперами, гранатометчиками и двумя пулеметами им не светило ничего.

В центре деревни, рядом с церковью, Великанов, прячась за курятником, вдруг ощутил внутренний толчок и рывком сменил позицию. Тут же по месту, где он находился, врезали из автомата со стороны, которая уже считалась зачищенной. Прошляпили штурмовики боевика, оставили его в хижине в тылу, а тот, вместо того чтобы затаиться, решил подороже продать свою никчемную жизнь.

Русский десантник упал на землю и мастерски уложил в окно хижины гранату – благо было недалеко. Бабахнуло знатно. С нечеловеческим ревом из окна вывалился иссеченный осколками боевик, так и не выпустивший из рук китайский «калашников». Попытался приподняться. Но по нему ударили с нескольких стволов.

Вскоре все было закончено. Десантники, потеряв одного убитым и троих ранеными, уничтожили пятнадцать бандитов. Взяли только одного пленного, но язык из него оказался неважный, и о планах других бандитов не знал ничего.

А дальше? Черт его знает, где искать других. Оставалось только, примерно зная возможные маршруты продвижения, устроить воздушное патрулирование. Средств связи в нищих деревнях в этом уголке страны практически нет, поэтому о появлении банды даже сообщить некому.

Великанов напряженно смотрел на пролетающую внизу саванну, пригибающуюся под давлением воздуха от винтов низколетящих вертолетов. Гул двигателей распугивал животных. Мчались прочь зебры, буйволы, даже пара жирафов. Вот только вооруженных людей не видно.

Неожиданно вспомнилась старая десантная присказка – кто бы подумал, что когда-нибудь для Великанова она станет реальностью:

Убегают негры в джунгли,

Убегают бегемоты.

Это вышел на заданье

Весь состав десантной роты.

Привычный гул двигателей «восьмерки» оказывал на него какое-то странное действие. Будто распахнулось окошко в то прошлое, когда он впервые услышал эту прибаутку. Тогда были та же открытая дверь «восьмерки», та же турель с ручным пулеметом Калашникова. И проносилась внизу земля – только тогда были все больше горы. И лупили снизу почем зря – то из автомата, то из пулемета «ДШК», а то и «Стингером» прощупывали. Чеченские боевики – это вам не негры. Оружие и подготовка у них были на уровне…

– Выше возьми, – приказал Великанов летчику и навел бинокль. – Вон они!

Он заметил в траве группу людей – человек десять. Бегут, как джейраны, – выносливые, быстрые – в сторону границы. Посчитали, что накуролесили здесь достаточно. Волокут оружие и какие-то тюки – боевые трофеи.

Эх, жалко НУРСов нет, подработать бы ими гадов от всей души. Только бы пух и перья полетели!

Вертолет прошел прямо над беглецами. Великанов щедро полил их из установленного на турели пулемета. Одного срезал. Остальные бросились врассыпную.

– Второй! – крикнул Великанов в микрофон рации командиру группы, идущей на втором вертолете. – Противник обнаружен к югу от реки. Мы садимся. Вы отсекаете их по северному направлению. Пошли!

Снова удар земли по ногам. И преследование в буше – самоубийственный аттракцион. Из густых кустов в любую минуту тебя может нашинковать свинцом затаившийся боевик. Поэтому максимальное напряжение – ловить каждый звук, каждое шевеление травинки. И прислушиваться к своему шестому чувству, которое обостряется на войне и уже спасло сегодня Великанову жизнь.

Спецназовцы растянулись цепочкой. Наверху барражировал вертолет, время от времени давая направление движения.

Из кустов справа по спецназовцам врезали длинной очередью. Задели одного десантника. Ответный залп снес стрелявшего. Еще один бандит упокоился.

На берегу реки десантники настигли двоих, пытавшихся переправиться через брод. Бандиты так и не бросили тюки с добычей – иначе вполне имели шанс уйти. Одного из них снял снайпер. Другой бросил оружие, поднял руки вверх, упал на колени. Этот будет давать показания. Дрожит как осиновый лист. И со слезами смотрит на вещи – для него самый большой шок, что награбленное барахло теперь никогда не будет его собственностью.

Дальнейшее прочесывание местности ничего не дало. Остальные боевики как сквозь землю провалились. И неудивительно. Искать их тут – все равно что иголку в стоге сена.

Вскоре Великанов отдал приказ на возвращение. Горючка у вертушек была на исходе. В целом боевая задача выполнена. Больше половины бандитов уничтожено – редкая удача, обычно они успевают всласть пограбить, поубивать и уйти на свою территорию. Остальные негодяи сейчас, скорее всего, двигаются в сторону границы. Дальше дело пехотных частей, которые на автотранспорте выдвигаются сюда.

Среди десантников-спецназовцев есть убитый, четверо ранены – один тяжело. Но даст бог выкарабкается.

Когда колеса «восьмерки» коснулись посадочной полосы, Великанов с облегчением перевел дыхание. Жив, здоров, ни одной царапины. Сейчас это принципиально важно. Потому что именно теперь Великанов не принадлежал себе. У него было задание «Пирамиды». Он был важным звеном в предстоящей операции. И не имел права на ранение и смерть.

Пора было выполнять намеченный план мероприятий…

Следующим утром, как и было договорено, русский десантник встретился с человеком, которому предстояло сыграть важную роль в планируемой акции.

Бабу Уэдра-ого был, как он сам себя отрекомендовывал, «оппозиционером людоедскому режиму Вамбы». В Катанге он являлся представителем Фронта освобождения Макао, сокращенно ФОМ, и считался почетным гостем. Правда, сей факт широко не афишировался, дабы не давать повод дипломатам Республики Макао в очередной раз долдонить на каждом углу о поддержке своими нелюбимыми соседями терроризма и сепаратизма.

Человек этот являлся весьма опасным, несмотря на свою безобидную внешность толстого и радушного африканца – такие нянчили белых детей плантаторов. Договариваться с ним – это как дрессировать крокодила. Неизвестно, что перевернется в его голове. Но договариваться надо. В инструкциях, которые получил Великанов, этому контакту было уделено важное значение.

Встреча с Бабу, учитывая длинную череду покушений на его персону, произошла в одном из конспиративных помещений – огороженном высоким сетчатым забором небольшом домике в пригороде Катанги. В этом районе ютилась публика, которую с натяжкой можно было назвать средним классом.

У крыльца дома стоял старенький «Мицубиси Паджеро». Тут же прогуливались мрачные здоровенные негры – личная охрана Бабу. Учитывая славную биографию и многочисленные покушения на его жизнь, охрана была жизненно необходима даже здесь, в Катанге.

– О, мой названый брат, – похлопал по плечу Великанова Бабу, вышедший на крыльцо встречать гостя.

– И тебе здравствовать, брат, – широко улыбнулся Великанов, вспомнив частушку: «На фига родня такая, лучше буду сиротой»…

У Бабу все, кто был знаком с ним дольше часа и не пытался его убить или обмануть, причислялись к разряду братьев. Остальные зачислялись во враги и подлежали утилизации всеми возможными способами.

Бабу время от времени помогал армейской разведке Верхней Джумбы и лично Великанову при проведении и планировании операций в тылу противника. Однажды Игорь со своей группой сопровождал его к повстанцам на территории Республики Макао. Тогда ФОМ готовился учинить большой тарарам, чего-то там взорвать, перекрыть кислород Вамбе и заявить о себе во весь голос. Может даже, если уж совсем повезет, сместить ненавистный режим. Великанов должен был в этом деле помочь добрым советом. Хотя ему с самого начала было понятно, что ничего путного из этих наполеоновских планов не получится. Как в воду глядел – партизаны в который уже раз переругались друг с другом, в результате вышли не планируемые согласованные удары по военным и полицейским объектам, а хаотичные бандитские вылазки. Так что на выходе вместо пушечного выстрела прозвучала новогодняя хлопушка. Вамба только посмеялся над своими врагами – у него как раз отыскался повод для очередной резни.

– Как твое здоровье, Бабу? Хранят ли его духи предков все так же усердно? – спросил Великанов, поудобнее усаживаясь в самой большой комнате дома на жесткую подушку, лежащую на циновке, укрывающей пол из плохо струганных досок.

Подручный именитого партизана принес поднос с кружками, в которых было холодное кислое молоко.

– Меня мучают кошмары, брат мой, – горестно вздохнул Бабу.

– Какие?

– Уже который месяц во сне я пытаюсь дотянуться ножом до горла Вамбы.

– Но руки оказываются коротки, – усмехнулся Великанов и отхлебнул вкусное пузырящееся молоко, похожее на кумыс.

– Точно, – хлопнул себя по ляжкам Бабу. – Мне кажется, ты побывал в моем сне.

– До этого не дошло.

– Я тянусь к Вамбе. Мне не хватает совсем немного. Каких-то пары сантиметров. А он смеется мне в лицо… Я не хочу умирать, не увидев отрезанную голову этого палача моего многострадального народа, – Бабу горестно вздохнул. – Почему я не могу его убить, брат мой?

– Мир несправедлив.

– Ты прав. Мир несправедлив. Этот людоед пожирает мой народ. А я не могу дотянуться до него. Пару сантиметров…

Скорбь Бабу представлялась вполне искренней. И было, над чем скорбеть.

Он принадлежал к тавахи – второй по численности народности Республики Макао. Вамба был представителем доминирующей народности – камахари. Они были родственными, имели фактически один язык. И всю историю воевали друг с другом, стараясь извести под корень. Сначала бились каменными топорами. Потом луками. Теперь автоматами Калашникова и боевыми вертолетами.

Корни конфликтных ситуаций в Африке лежат в колониальном прошлом. В результате раздела континента в XIX веке сорок четыре процента государственных границ там проходят по меридианам и параллелям, тридцать процентов – по прямым и дугообразным линиям, и только двадцать шесть процентов – по естественным географическим рубежам, обычно совпадающим с границами расселения этнических групп. Итог плачевен. Некоторые народы оказались размазаны по трем-четырем государствам. Этническая бомба, заложенная таким государственным строительством, обладает огромной разрушительной силой. Ну а этнические проблемы в Африке решаются традиционно просто и радикально – геноцидом. В Руанде при проведении правительством политики геноцида по отношению к представителям племени тутси было убито более миллиона человек. Причиной конфликта и раздора явились наркотики. В Бурунди в результате межэтнического конфликта погибло около ста тысяч человек и около миллиона оказались на положении беженцев и перемещенных лиц. Война в Демократической Республике Конго за четыре года унесла более двух миллионов человек. В Республике Макао было уничтожено больше сотни тысяч тавахи. Те, в свою очередь, тоже в долгу не оставались. Партизанское движение в основном состояло из представителей этого угнетаемого народа.

В Верхней Джумбе масть держали тавахи. Естественно, они всячески поддерживали своих сородичей в борьбе против Вамбы. Последний же, в свою очередь, содействовал сепаратистским движениям у всех без исключения соседей. Вот такой гадючник, вполне естественный для Африки.

– Я разделяю твою печаль, друг мой. – Великанов поставил на циновку опустевшую кружку, и негр на побегушках тут же подхватил ее, чтоб наполнить новую.

– Спасибо, брат, – кивнул Бабу.

– Но зачем мужчине предаваться печали? Хватит спать и смотреть сны. Пора действовать.

– Как?

– Мы же братья. Если у тебя руки коротки, я тебе помогу своими руками.

Бабу с прищуром, хитро посмотрел на гостя:

– У тебя они длиннее?

– Даже не знаю. Знаю лишь, что четыре руки лучше двух.

– Что ты предлагаешь, брат?

– Планы у меня обширные. Я намерен сильно испортить жизнь Вамбе и его гиенам. Для начала понадобится твоя помощь. Серьезная помощь на территории Макао.

– Что именно? – приветливо улыбнулся Бабу, глаза его почти исчезли в складках кожи, но их взор все равно оставался острым, как клинок.

– Ну, для начала… – Великанов начал загибать пальцы. – Первое. Разведывательная информация о следующих объектах…

По мере изложения гостем своих запросов улыбка тускнела на лице Бабу.

– Твои друзья из местного Генштаба в курсе? – спросил он, выслушав все запросы.

– Пока нет. Это мое предприятие.

– Твое? У тебя есть личный интерес в Макао?

– Теперь есть.

– Ты же наемник, – недоверчиво произнес Бабу. – Твое дело воевать за деньги… Кстати, стыдно говорить. Я сам-то бескорыстен. Но люди… Они алчные и все просят и просят денег.

– Ну вот и дошли до главного. Я готов выделить на это определенные средства.

– Ну так очерти их, – Бабу нетерпеливо потер руки.

– Такая вот калькуляция выходит, – Великанов по каждому пункту обозначил сумму. Закончив с этим, произнес жестко: – Бабу, только не торгуйся. Это неприлично. Условия слишком хороши.

– Ладно, – кивнул Бабу, переваривая услышанное. – Не буду.

– Говорить о том, что переговоры необходимо держать в тайне, нужно?

– Не нужно.

– Я на тебя надеюсь.

– И не прогадаешь…

Глава 12

В Праге валил снег. Он покрывал мостовые и асфальт пушистым белым одеялом, размывал очертания Карлова моста и неземной красоты линии кремля. Снег будто соединил два мира – реальности и сказки.

Эти полустертые снежинками шпили древних зданий навеяли на Влада Абросимова какой-то романтический морок. У него было совершенно нерабочее настроение. Он прошатался несколько часов по городу, наслаждаясь им, испытывая ностальгическое детское чувство по яркому, доброму и красивому миру, который человек утрачивает с годами. Внутри будто играли задумчивую мелодию струны загадочного инструмента.

Влада никто не сопровождал. Не присматривал за ним. Несколько часов он был предоставлен сам себе. Мимолетное и фальшивое ощущение свободы как у торпеды, которую выпустили по цели. Она может немного поплавать и порезвиться. Но цель и направление уже заданы.

В кармане у Влада лежали билеты на самолеты, масса документов. И путь лежал в аэропорт.

Пройдя через площадь Единения, Влад поймал такси и сказал:

– В аэропорт.

Угрюмый таксист кивнул.

В аэропорту Влад взял заранее оставленные в камере хранения вещи. А затем – регистрация, таможня, досмотр с вечно возмущающимися пассажирами, которых заставляли снимать ремни и туфли, выбрасывать в мусорку маникюрные ножницы и бутылки с водой, запрещенные к перевозке в салоне. Потом – нудное ожидание рейса, магазинчики беспошлинной торговли. И вот, наконец, аэробус А-300 компании «Air France» взял курс на Браззавиль – столицу Конго.

Через семь часов лета Влад вышел из прохлады салона на раскаленные плиты международного аэропорта Майа-Майа и попал, как ожидалось, в африканскую экваториальную жару. Тридцать градусов в тени и страшная тяжелая влажность, несмотря на то, что здесь царствовал так называемый сухой сезон и вообще была зима.

Таможня. Потом санитарный контроль – сонный негр потребовал сертификат о прививках от желтой лихорадки. Двухэтажное, разваливающееся здание аэропорта. Вечер, грозящий быстро перейти в тропическую ночь. Зелено-белая новенькая и юркая машина – такси японского производства.

В Браззавиле Владу предстояло проторчать более суток. Когда он добрался до отеля «Понт-Нуар» с нагло взиравшими с обшарпанного фасада пятью звездами, рухнула тропическая ночь. Город погрузился во тьму – электричество здесь всегда подавали с перебоями, да и то редко, ночные фонари считались роскошью. Но в отеле лампы слабо светились от генератора. И в номере даже была горячая вода.

Следующий день Влад прошатался по многолюдному бурлящему миллионному городу, располагавшемуся на берегу реки Нигер. Тут и там чернели руины так и не восстановленных домов, разрушенных во время недавней гражданской войны. Драчка здесь была знатная, с широким использованием артиллерии и бронетехники. Страна до сих пор зализывает раны. Во всем городе остался только один супермаркет. Но соседней Республике Конго досталось еще больше – там кровь до сих пор льется рекой.

Какофония автомобильных сигналов. Машины, в основном мятые и старые, огромное количество бело-зеленых такси. Несколько современных офисных зданий, претендующих на звание небоскребов, заброшенный зоопарк с памятником раненому слону, базилика Святой Анны. И несметное количество лачуг, незаасфальтированный район крупнейшего рынка Пото-Пото с одноэтажными халупами, огромным количеством лавчонок и толпами чернокожего народа. И везде настороженные и порой агрессивные военные и полицейские.

Ужинал Влад рядом с отелем в китайском ресторанчике, которых в городе полно. В нем было достаточно чисто, готовили вкусно, публика в основном белая. Рядом с его столиком расположилась группа военнослужащих из контингента ООН, которых транзитом перебрасывали на ликвидацию очередной гуманитарной катастрофы. Толку-то от них – это все равно что заливать пожар, охвативший небоскреб, из граненого стакана. Около отеля стоял фургон Красного Креста. От этих толку не больше, чем от голубых касок – одного болезного спасут, а тысяча тут же отдадут богу души. Все попытки с добром лезть в Африку – это как выращивать помидоры под стылым небом Антарктиды и удивляться, почему они там не приживаются…

Утром опять такси. Аэропорт. Офицер-таможенник, узнав, что сумасшедший белый надумал лететь в Республику Макао, заголосил в ужасе:

– Макао! Отсталая страна. Опасная.

– Приложу все усилия, чтобы там выжить, – заверил Влад.

Он, конечно, знал, что его ждет в Макао. Но все равно не по себе слышать о том, что там дико и опасно, от жителя Браззавиля, разбитого гражданской войной, где тебя могут застрелить просто так, для профилактики, если ты пристально пялишься на войсковую часть.

Вновь самолет. Через полтора часа шасси давно выработавшего свой ресурс «Боинга-737-100» коснулись взлетно-посадочной полосы аэропорта Тумбо Чака близ почти миллионного Даджапуту – столицы Республики Макао.

Первое, что Влад понял, выйдя на трап, – тут еще жарче, чем в Браззавиле. Во-вторых, он осознал, что на самом деле тот же Браззавиль – просто могучий оплот цивилизации по сравнению с тем, что явилось сейчас перед глазами. Аэропорт представлял собой нагромождение складов, лачуг и сараев, на самом длинном из которых возвышалась башенка с антеннами. На взлетном поле царил бардак – туда-сюда бродили вихляющиеся черные полуголые фигуры и разъезжали непонятные машины. Стояло два дышащих на ладан «Боинга», три легкомоторных самолета «Сессна» – эдакие малолитражные автомобильчики с крылышками и винтом. Чуть в стороне разместились пара окрашенных в защитный зеленый цвет вертолетов «Алеут III». Как ни банально сравнение, но эти боевые машины, способные выбросить восемь человек десанта и несущие двадцатимиллиметровую пушку, действительно похожи на стрекоз с лобастой круглой стеклянной головой. Влад немало полетал на таких машинах во время службы во Французском иностранном легионе.

Аэропорт Тумбо Чака получил всемирную известность два года назад, когда самолет британской компании не смог подняться с короткой полосы и пропахал прилипший к ограде аэропорта рынок, раскатав толпу торговцев и покупателей. Толпа вытащила летчиков и растерзала их. После этого приличные авиакомпании сюда не летают.

Подкативший к самолету трап был стар и раскачивался, будто мечтал бессильно рухнуть на бетон и отдохнуть. До здания аэропорта пришлось переться пешком, потому что автобус для авиапассажиров чихнул и замолк прямо перед «Боингом».

– Цель приезда? – скучающе, по-французски осведомился небритый пограничник, одетый в какую-то бомжовую, отдаленно напоминающую военную, форму.

– Секретная, – заговорщически подмигнул ему Влад, нисколько не покривив душой.

Пограничник даже не стал возмущаться, только равнодушно кивнул, проштамповал паспорт гражданина Франции Вацлава Войченкова. И переключил свое внимание на двух католических священников, явившихся сеять благодатные семена учения Христова в сердца людоедов.

Санитарного контроля не было вообще. Мол, сдохнешь от желтой лихорадки – твои проблемы.

Холл аэропорта на удивление оказался относительно чистым и прохладным, с кондиционерами и всеми атрибутами аэропорта – магазином «Duty Free», синими указателями, стойками регистрации, рекламой и телевизионными экранами с расписанием прилетов и вылетов. Рейсов было немного, так что в зале особого оживления не наблюдалось.

Влад перевел дыхание после авиационного поля. Уступил дорогу чернокожему старику, который уныло и не глядя по сторонам толкал перед собой моющий пылесос. И с сожалением шагнул опять в душную жару, под жгучее солнце на площадь перед аэропортом.

Ох, как же хотелось обратно в пражскую зимнюю сказку. Но в Европе ему делать нечего. Работа там пока что закончена. Теперь вся будет здесь.

На площади царил привычный африканцам и глубоко чуждый европейцу бедлам. Везде ящики с фруктами, мясом, сувенирными поделками. Лавки, лотки, торговцы. Толпились, визжали, о чем-то орали похожие на бесов сонмища негров – пахучих, суетливых, несносных, смолисто-черных, коричневых, желто-серых. Они пытались чуть ли не насильно впарить гостям страны бусы и маски – продукция национального творчества. Через площадь задумчиво и неторопливо брело стадо коз, погоняемое суетливым пастухом. Голова от всего этого кружилась.

Протолкнувшись через толпу и таща за собой чемодан, Влад нашел такси – старенький «Форд», который меньше других походил на передвижной мусорный бак (но все же походил).

– Отель «Нигерия», – произнес Влад по-французски – этим языком, являвшимся государственным в Макао, он владел в совершенстве.

– Платите долларами или евро? – насупился чернокожий таксист, готовый брать любую валюту, кроме местных франков.

– Евро.

Негр заметно повеселел. И затараторил, как прорвало:

– Я не то что не люблю национальную валюту. Но она дешевеет быстрее, чем щелкают деньги на моем счетчике.

– Экономический кризис, – кивнул Влад.

– Духи предков обиделись на нашу землю. – С этими словами таксист рванул машину вперед, не особенно заботясь о толпящихся вокруг аборигенах. Те достаточно ловко выскакивали чуть ли не из-под колес.

Такси выехало на разбитое, но прямое шоссе. На обочине у поворота стояли две немецкие боевых машины пехоты «Мардер» с 20-миллиметровыми пушками, рядом с ними несли службу настороженные солдаты, похожие на банду вооруженных оборванцев.

– Неспокойно у вас? – спросил Влад, кивая на БМП.

– Никакого спокойствия. Совершенно никакого. Одно неспокойствие, – посокрушался таксист.

До города было километров пятнадцать. Вдоль дороги тянулись поля, засеянные какими-то ядовито-зелеными сельскохозяйственными культурами. Копошились согнутые многочисленные черные фигурки, вызывая ностальгические воспоминания о модных при советской власти фильмах о злодеях-плантаторах и эксплуатируемых честных наивных неграх. Промелькнули две бензоколонки национальной нефтяной компании «Макао». Пошли дощатые или глиняные домишки. И пальмы, пальмы, пальмы, которые росли здесь так же просто и естественно, как березки под Москвой. Вот они здесь были бы событием аномальным. Влад даже улыбнулся, представив березы, стоявшие вдоль проезжей части.

Въезд в город охранял огромный цветной портрет Вамбы с призывно поднятой рукой, и под портретом лозунг «Вперед. К процветанию и демократии». Мол, Вамба всех зовет туда.

Город пух от изобилия людей. Машин было куда меньше, чем в Браззавиле, метались они по проезжим частям хаотично и представляли собой в большинстве своем жуткий хлам, непонятно как вертящий колесами. Дома в основном блочные, унылые, с развешанным на балконах огромным количеством белья. С ними соседствовали жуткие трущобы, полуразвалившиеся хижины. Асфальт был далеко не везде. Грязь страшная. Везде мусор.

За очередным поворотом такси едва не въехало в многочисленную демонстрацию, чем-то напоминающую фестиваль рэповской песни. Демонстранты что-то подпевали, подпрыгивали, махали плакатами и нестройно скандировали. Неожиданно с их стороны полетели булыжники – орудие пролетариата. Посыпалось осколками стекол окно. Знакомая картина народного гнева.

Таксист выругался. Резко затормозил. Дал задний ход. Развернулся против движения. И, только отъехав на почтительное расстояние, перевел дух.

– Ой, чуть не вляпались в дерьмо буйвола!

Посреди следующей улицы стоял танк «Т-34», на броне которого сидели солдаты. Машины почтительно объезжали его.

Потом была площадь с огромным уродливым памятником в стиле а-ля Ленин перед обкомом. Там еще одна демонстрация – гораздо более организованная. Оратор на трибуне орал что-то в матюгальник, а толпа подхватывала его крики.

– Что-то у вас сегодня шумно, – отметил Влад.

– Завтра праздник независимости, – гордо произнес таксист.

– Похоже, празднуют уже вовсю.

– Эти люди вышли продемонстрировать солидарность с нашим президентом Вамбой Кагаме!

– А те, с камнями?

– Их толкают вожди проклятых тавахи на неповиновение.

– Оппозиция, значит.

– Предатели!

– А Вамба?

– Вамба хочет мира. И чтобы у нас был бензин и мясо.

– А что ты хочешь?

– Я хочу уехать в Европу.

– Зачем?

– Там жизнь!.. Тут… – водитель замялся, не находя подходящего слова.

– Гниение.

– Точно. Все тухнет. Я хочу жить. Они все не хотят, чтобы жил я, жила моя семья.

– Кто они?

– Ну, они… Ну вообще. Не знаю…

На следующей улице ошарашенный Влад увидел виселицу, на которой болтался труп.

– Это кто?

– Предатель. Вамба строгий.

– И давно вешают?

– Раньше расстреливали. Теперь Вамба хочет показать, что бывает с предателями. Их вешают.

– Правильно. Просто и доходчиво, – хмыкнул Влад.

Да, давненько сюда не заглядывали представители правозащитных организаций. Переутомились, бедолаги, в бывшей Югославии и Грузии. Недосуг обращать внимание на такие мелочи, как виселицы на улицах. И правильно. Ничего, кроме геморроя и гепатита, на защите прав повешенных в Африке не наживешь.

Ну а вот и он, славный доктор Уэйс – и досюда добрался. Длинные серые заборы были обклеены исполненными типографским способом плакатами, на которых мускулистый негр бил карикатурно изображенного нобелевского лауреата по голове и была надпись: «Нет расизму!» Рядом народные граффити – незатейливые, но от души: «Белым – конец», «Зажарь белокожего!»

Вот и центр. Тридцатиэтажное здание с черными зеркальными стеклами – здесь представительства западных компаний, которые пытаются вести дела в Макао. Дальше – административные здания во французском колониальном стиле.

А еще в двух кварталах – отель «Нигерия». Пятнадцатиэтажная стекляшка. Вокруг на редкость опрятно. И негры чистые. И полиция на каждом шагу. Ресторанчики. Фирмочки. Газетные ларьки. Рекламные щиты. Деловой центр – все почти как у людей.

Влад расплатился, как и обещал, евриками. К нему подскочил швейцар. Носильщик схватил чемодан.

Заранее забронированный люксовый номер располагался на последнем этаже. Оттуда открывался вид на низкорослую Даджапуту. Одноэтажные домишки сверху походили на заплатки. Бросалось в глаза отсутствие какой-либо системы в городской застройке.

В номере был кондишн. А значит, и долгожданная прохлада.

Влад плюхнулся в кресло. Вытащил из кармана плоский телефон, похожий на мобильник, на самом деле являвшийся совершенным средством спутниковой связи, которому не нужны базовые станции и ретрансляторы. Набрал код. И произнес:

– С африканским приветом. Ну как вы тут?

– Нормально, – послышался голос Тунгуса. – Обосновались.

– Посылка дошла по назначению?

– Все в порядке. Как и обещали.

– Отлично. Отбой. До связи.

Порядок в танковых войсках! Шаман и четверо бойцов на месте, сняли квартиру и дом в пригороде. Тайники проверены. Оружие и спецтехника, как и было обещано, поступили и находятся на местах. Ну что ж, теперь силенок хватит, чтобы устроить в этом городе такой тарарам, какого здесь еще не видали.

– Молись, Вамба, своим духам, – прошептал Влад…

Глава 13

Все-таки деньги творят чудеса. Предложенная Великановым сумма показалась партизану Бабу Уэдра-ого достаточно привлекательной, чтобы за нее напрячься и сделать все без обычных растягиваний на неопределенное время, несостыковок, форс-мажорных обстоятельств.

Оружие было доставлено повстанцам вовремя и заложено в тайники на окраине Даджапуты. Великанову пришло сообщение из центра – все в порядке. Гора с плеч. На добросовестность африканских партнеров он давно не надеялся, заключение с ними любых договоренностей превращалось в мученическую муку. В их головах обычно с трудом состыковывались два процесса – получение денег и выполнение работы. Часто причинно-следственной связи они тут не улавливали.

Теперь оставалось только ждать дальнейшего развития событий. И приказов из Москвы. А пока – опять рутина, боевая подготовка вверенных бойцов, которой он занимался с еще большим рвением. Карантин в прошлом. И бригада крылатой пехоты снова стала боевым подразделением, а не лазаретом.

– Быстрее, доходяги! Шевели копытами! – орал он привычно на полосе препятствий.

Негры балансировали на бревне, пересекали рвы и ямы. Великанов немножко модифицировал полосу препятствий. Где надо, колючую проволоку подстелил, чтобы неповадно было падать. Яму, через которую нужно прыгать, наполнил навозом – чтобы уж навернулись так навернулись. Материал человеческий такой – надо воспитывать на простейших рефлексах. Оступился, не допрыгнул – в дерьме или на колючке. Преодолел полосу препятствий – получи обед и отдых.

– Быстрее. Трое последних начинают заново! – кричал Великанов.

Бойцы заметно прибавили в скорости.

– Шевелись. Не спать! Исса, чего плетешься курицей нетоптаной?! В яму захотел?! Шевелись!

Все-таки странная штука – судьба. Думал ли тогда, в девяносто шестом, блестящий офицер, отличный командир капитан Игорь Великанов, что его жизненный путь приведет его в Африку, что он станет камешком в монументальном строении под названием «Пирамида»? Такое представить можно было только в горячечном бреду. Ведь тогда все складывалось просто. Война, стрельба, душманы и смерть. Правда, война была немного странная. После своих побед Россия непременно объявляла перемирия, давая боевикам выйти из окружений и передислоцироваться, чтобы убивать федералов снова и снова. Но там было, за что и с кем воевать…

Воспоминания. Они груз. И опора… Всю ту проклятую войну без единой царапины прошел. Хотя в таких котлах побывал – и Бамут брал, где боевики окопались в ракетной базе советских времен. И по степи моджахедов гонял, как джейранов. И из горных пещер душманских выродков выковыривал. Как заговоренный был. И везением своим, как бронежилетом, всю свою роту прикрывал. «Трехсотые» были, но за всю войну ни одного «двухсотого». Хорошая рота была. Одна из лучших в ВДВ. Каждого бойца подбирал сам. Знал силы и слабости всех. А командиры какие были…

Все перевернулось вверх тормашками осенью 96-го. Моджахеды тогда решили устроить грандиозное шоу на потеху мировой общественности. Подтянули все резервы откуда только смогли, под видом мирных жителей просочились в Грозный, разобрали из бесчисленных схронов оружие, захватили с боем будто нарочно подогнанные из России на вокзал столицы Ичкерии два вагона с ручными противотанковыми гранатометами. И начался час потехи.

Город тогда защищали в основном силы МВД. Какие-то были мутные властные разборки у руководства милиции и военных. В результате вояки в большинстве своем отправились воевать в горы, а Грозный оставили неприкрытым. И даже когда начался захват городских объектов, вояки не спешили на помощь – мол, если менты такие крутые, пускай покажут, как они без нас воюют.

Прикомандированный к районной комендатуре со своими бойцами Великанов был послан на деблокирование комплекса административных зданий. В осаде находилось здание ФСБ и другие правительственные организации. Душманы шли на штурм, но раз за разом откатывались, неся потери.

С продвижением не складывалось. Боевая машина десанта и БТР-70 выскочили из комендатуры, скрытые туманом от дымовых шашек. Не помогла маскировка – головная БМД тут же схлопотала в броню выстрел противотанкового гранатомета, слава богу по касательной.

Двигались десантники медленно, как черепахи, постоянно увязая в стычках и перестрелках незнамо с кем. Хаос. Неразбериха, везде что-то взрывалось, ухало, рушилось. Казалось, стреляли отовсюду.

Вторую «морковку» (гранату из «РПГ») головная машина схватила через полчаса, прямо в моторный отсек. Повезло, все остались живы, но машина застыла грудой горячего металла. А вслед за этим два выстрела остановили и вторую «коробочку». И Великанов понял, что они полностью потеряли маневр и влипли по-взрослому.

Вокруг стали сжиматься значительные силы душманов. БМД-2 еще огрызалась выстрелами тридцатимиллиметровой пушки и пулемета «ПКТ», дробящими камень и разрывающими тела на куски. Но вскоре смолкла, получив еще один заряд. Наводчика ребята вытащили из бронемашины еще живого, но без сознания.

Вокруг простирались развалины панельных зданий – следы новогоднего штурма 95-го года. Там десантники и ушли в глухую оборону. У Великанова из полутора десятков бойцов было уже пять раненых. К счастью – опять везение, ни одного «двухсотого».

Эфир был переполнен криками о помощи и страшными вестями:

– Памир. Окажите поддержку. Нас убивают. Славяне, помогите. У меня тут три десятка русских ребят. Пять «двухсотых». Мы же все русские…

Сердце сжималось в груди Великанова от того, каким тоном это было сказано. Но сделать он не мог ничего. В городе творилось светопреставление. Смерть кружила над Грозным, как штурмовик, орудуя своей косой направо и налево.

Душманы лезли на Великанова и его десантников, как бешеные крысы. Впереди шли обкуренные молодые чеченцы, которым было море по колено. За их спинами скрывались опытные наемники. Хуже всего, что с двух точек, с пристрелянных позиций, лупили опытные снайпера. Нужно было что-то делать. Притом срочно!

Великанову показалось, что на крыше двухэтажного дома он засек одного снайпера. Так и есть. Снять бы его из гранатомета. Но «Муху» в помещении, где десантники держали оборону, не используешь. Всех бойцов изжарит реактивным хвостом.

Вздохнув поглубже, Великанов поднял с пола тубус «Мухи». Прочел сильно сокращенную молитву, всего из трех слов: «Господи, спаси и сохрани». И ринулся из укрытия. Присел на колено. Всадил выстрел из гранатомета точнехонько в позицию снайпера.

Что было потом, он не помнил. Говорят, что его снял второй снайпер. Да еще рядом рванула граната из подствольника. Результат – тяжелое пулевое ранение и контузия.

Очнулся он в полубреду. Долго его душа бродила в сумрачных краях между явью и реальностью, между жизнью и смертью. Но он выкарабкался. Он всегда выкарабкивался.

А когда пришел в себя и его сознание обрело прочную сцепку с действительностью, навалились новости. И с ними пустота внутри.

Он узнал, что, когда душманы выдохлись, понесли сокрушительные потери и федералы были готовы окончательно решить вопрос незаконных вооруженных формирований, основные силы которых скопились в Грозном, из Москвы припорхнул генерал с птичьей фамилией. Он в интервью принародно объявил, что русских солдат доблестные чеченцы вот-вот поведут по улицам города, как пленных немцев в Сталинграде, но он этот вопрос утряс по понятиям, и будет подписан справедливый и вечный мир с сепаратистами.

Такого заряда безответственности, цинизма, наглости и глупости даже в суровые 90-е видеть приходилось нечасто. Иудин мир был подписан под аплодисменты внешних и внутренних «доброжелателей и друзей» государства Российского. В общественном сознании при помощи средств массовой информации душманы быстро прошли стадии развития от бандитов до сепаратистов и, наконец, до гордых воинов национально-освободительного движения. Москва тут же продала по дешевке всех тех чеченцев, кто боролся за нее. По запросам правоохранительных органов Ичкерии (то есть легализовавшихся банд) милиция в русских городах стала отлавливать тех чеченов, кто воевал за Россию, и под видом преступников конвоировать в Грозный на растерзание. А Великанова списали из десанта по здоровью. Учли боевые заслуги. И нашли теплое место – в военкомате в родном городе. Живи да радуйся. Заведи себе домик на пяти сотках. Выращивай яблоки. Бери взятки. Чем не жизнь?.. Но ему это было не по душе.

А потом это безжизненное спокойствие вмиг рухнуло…

Прочь воспоминания. Надо жить сегодняшним днем. Вчерашним живут старики, а Великанов себя пока к таковым не относил.

– Сержант Уэбо! – крикнул он.

К нему подскочил рослый мускулистый сержант, один из лучших воспитанников, неустанно прикрывавший ему спину во всех операциях.

– Продолжайте занятия вместо меня, – сказал Игорь сержанту, зная, что тот, польщенный доверием, выжмет всех до седьмого пота. – Вам в помощь сержант Кага.

Получив власть, негры всегда старались использовать ее на сто пятьдесят процентов, особенно если под их единоначалием оказывались представители других кланов.

Всё, сегодня расслабление. Слишком жарко и муторно.

Великанов, насвистывая привязавшийся мотивчик, отправился к себе в кабинет под защиту кондиционера. В холодильнике его ждал ящик холодного местного лимонада из смеси тропических фруктов.

Развалившись в кресле, он стал цедить через трубочку лимонад. Ему было не по себе. С утра его точил какой-то червячок. Предчувствие грядущих неприятностей. У кого-то шея их чует, у кого-то иная, более объемная часть тела. У Великанова возникал холодок в солнечном сплетении.

Интересно, в чьем обличье возникнут эти самые неприятности? Кто будет вестником перемен?

На плацу послышалось: «Смирно!» Судя по истошности приветственных криков и докладов, в часть нелегкая занесла какую-то шишку из Минобороны.

Великанов даже не напрягся, чтобы встать. Гадать не стал, кто принесет на хвосте дурную весть. Сейчас и так все прояснится.

– Колдун, однако, – шепотом оценил он свои способности, когда в дверь постучали. – Входите!

На пороге появился, пальцы на ремне, живот вперед на метр – полковник Лванга собственной персоной.

– Привет, белый брат, – улыбнулся он добродушно, протягивая руку-лопату.

Великанов приподнялся, пожал его ладонь и, плюхаясь обратно в кресло, кисло осведомился:

– Ну, что у нас плохого?

– А почему ты решил, что я с недобрыми вестями?

– Ты меня хочешь в этом разубедить?

– Пойдем прогуляемся. – Полковник обвел кабинет критическим взором – мол, не место для разговора. Великанов постоянно обшаривал все свои места пребывания в поисках прослушивающих устройств, но лучше, конечно, приватные беседы вести на свежем воздухе.

– Легко. – Великанов без всякого воодушевления застегнул форменную рубашку, поправил кобуру с «кольтом». Променад по африканской жаре – не самый лучший вид прогулок. Но что поделаешь – надо так надо.

На плацу проходил строевой смотр первой роты. Как говаривал незабвенный полковник Зуб: «Строевой смотр полка – это вроде конкурса красоты, но, конечно, поскромнее». В отличие от большинства других подразделений внешний вид бойцов крылатой пехоты более-менее соответствовал понятию военнослужащего.

На полосе препятствий тоже кипела жизнь. Сержант Уэбо к обязанностям своим отнесся с должной ответственностью. Пара солдат, которые, как ему показалось, нерадиво выполняли приказания, теперь занимались привычным стандартным упражнением – лечь, встать. Еще одного, особо ленивого, второй сержант самозабвенно и больно колотил по пяткам палкой. Когда жертва экзекуции вскрикивала от боли, ей доставалось еще больше со словами:

– Белый командир говорит, солдат терпеть должен.

Услышав это, Лванга широко улыбнулся:

– Успехи налицо. Уважают.

– Относятся ко мне, как к стихийному бедствию, которое надо задабривать, чтобы выжить.

– Да уж… Недаром тебя тут духом разрушения – Чупакой – называют.

– Я много старался, – хмыкнул Великанов. – Ну так что стряслось?

– Пока не стряслось. Но все идет к тому… Игорь, ты очень много сделал для моей страны. Что бы ни думали о нас вы, белые, мы не просто дикари, научившиеся ездить на машинах и отличать компьютер от телевизора. Лучшие из нас смотрят в будущее. Думают о том, в каких странах, с какими общественными ценностями будем жить. О том, чем и как будут жить наши народы. Я патриот. И люблю эту землю.

– Я знаю. И уважаю твои чувства. – Великанов говорил вполне искренне. Полковника действительно можно было отнести к лучшим представителям этого континента. Беда этих мест в том, что таких людей немного, и они редко обладают должной властью.

– И я стараюсь ценить добро, которое сделали моей стране… В отличие от других… Думаю, в Катанге что-то затевается. И вокруг тебя – тоже.

– Что затевается?

– Рано говорить. Но нас ждут властные потрясения. Мы все глубже утопаем в кризисе, как в болоте… Президент Томбе – далеко не худший из наших правителей. Но затянувшиеся конфликты и экономический кризис просто объедают его власть. Он теряет сторонников и среди элиты, и в народе. Сейчас удобный момент, чтобы перекроить все.

– Что из этого следует?

– Собирается гроза… Мне не нравится многое, что происходит. Странная эпидемия этого свиного гриппа. Непонятные движения какие-то вокруг этой эпидемии. Странные белые люди.

– Какие белые люди? – У Великанова в области солнечного сплетения теперь была черная дыра.

– Позавчера прилетела новая группа представителей Красного Креста. От старой остались два человека.

Лванга вытащил из нагрудного кармана цветные фотографии и спросил:

– Они тебе незнакомы?

Великанов быстро просмотрел фотографии.

– Ни одного знакомого лица.

– Это группа английских врачей… Я много видел врачей. Может, эти и знают, зачем нужен аспирин. Но в них слишком хорошо угадывается военная выправка.

– Спецслужбы Великобритании? – Великанов еще внимательнее просмотрел фотки. – Что им здесь делать? Издавна никем не оспаривалось, что эти земли – сфера влияния французов. Хотя и у них нет тут особых интересов.

– Официально как сотрудники спецслужб эти люди не представлены, – произнес полковник. – В контакт с нашими спецслужбами они не входили. Но развили бурную деятельность, которая нами может быть расценена как шпионская.

– Что им надо?

– Все это связано с эпидемией. И с вашим рейдом, после которого она началась. Тут что-то настолько тухлое… Пока они пытаются собрать побольше информации.

– И ищут информаторов и помощников в руководстве Верхней Джумбы, – кивнул Великанов.

– Они уже снюхались с кланом Чилумба. В том числе с Бозаром Чилумбой.

– Поэтому у вас вечные нелады с урожаем, – усмехнулся Великанов. – Министр сельского хозяйства лезет в военные операции, в борьбу с эпидемиями и нанимается в агенты к англичанам.

– Насколько мне стало известно, англичане сильно заинтересовались тобой. Именно тобой, Игорь!.. И в ближайшее время пригласят на приватную беседу.

– А я захочу с ними беседовать?

– Они знают, что не захочешь. Поэтому пригласят настойчиво… Очень настойчиво.

– Под дулом автомата?

– Я бы не исключал такую возможность. Это самый худший вариант. Потому что тогда они выжмут из тебя все. А потом в знак дружбы и сотрудничества отдадут майору Шинамано Чилумбе.

– Он все так же пылко мечтает вырвать мое сердце?

– Ты попал в яблочко. Его недавние предки практиковали это – вырывать и поедать сердца врагов. Думаю, Шинамано недалеко от них ушел.

– Интересные дела.

– Изуродованный труп белого военного специалиста очень легко списать на экстремистов. Англичане получат свое. Майор Шинамано – свое… Но это только начало. В Катанге грядут тяжелые времена.

– Борьба за власть?

– А ты знаешь, что такое борьба за власть на этой земле?

– Что-то вроде небольшой ядерной войны. – Великанов развернул как игральные карты фотографии англичан. – Возьму?

Полковник кивнул:

– Только положи куда-нибудь подальше. Никому не показывай.

– Как в России говорят – не учи ученого, – улыбнулся Великанов, засовывая фотографии в нагрудный карман форменной рубашки. – Что мне делать-то, полковник?

– По-моему, тебе уже пора готовиться к бегству.

– Мне дадут бежать?

– Не знаю.

– Ты поможешь?

Полковник на миг замешкался, потом кивнул:

– Если получится – да.

Великанов посмотрел на него. Ну что ж, спасибо и на этом. Да, ситуация серьезная. Лванга не стал бы попусту сотрясать атмосферу. Ему можно доверять. Вот только плохо, что говорит он далеко не все. Знает больше. Но и того, что сказал, уже более чем достаточно.

– Будь осторожен, Игорь. – Лванга пожал ему руку и направился к воротам войсковой части.

Великанов вернулся к себе в штабное помещение. Плюхнулся в кресло и стал рассматривать фотки. Действительно, людям с такими мордами гораздо больше подойдет пистолет с глушителем, чем скальпель хирурга.

Да, загрузил полковник его по полной. Что теперь делать? В голову ничего путного не приходило. Бежать? Сейчас нельзя. Не время. Из «Пирамиды» поступило четкое указание – собирать информацию, оставаться на месте. Так что с первой лошадью ускакать в далекую северную Москву не получится. Организация уже начала в этом забытом богом регионе игру. И он должен участвовать в ней. Он слишком долго ждал хорошего дела.

Можно, конечно, сидеть безвылазно на базе и прятаться от нежданно свалившихся на голову врагов. Но тоже не выйдет. Необходимо скинуть полученную информацию в Москву. И ждать указаний. У солдата служба такая – ждать приказа. И потом безоговорочно его исполнять…

Солнце клонилось за горизонт. В это время он иногда выбирался в деловой центр – в уютном кабачке съесть что-нибудь экзотическое и запить вискарем или водкой «Столичная». Но сейчас не до развлечений. Домой. Подготовить и закодировать сообщение. Вполне возможно, что его жилище уже посетили и осмотрели. Что там есть? Подключенный к Интернету ноутбук, из которого ни один специалист на земле никаких секретов не выжмет. Потому что небольшой чип во флешке, которую Игорь всегда таскает с собой, является кодирующим устройством. Без него расшифровать перехваченное сообщение в состоянии только квантовый компьютер, появление которых планируется лет через десять-пятнадцать в лучшем случае. Больше ничего компрометирующего в доме нет.

Великанов втянул через трубочку холодный лимонад. И усмехнулся, подумав: «Итак, меня хотят пригласить на допрос с пристрастием. Хотят вырвать сердце. Мечтатели. Это еще посмотрим, кто у кого – мы тоже не лыком шиты. Сами умеем вырывать сердца. Через задницу»…

Бросив опустевшую пластмассовую бутылку в мусорную корзину, Великанов поднялся. Привычно поправил перед зеркалом форменную рубашку. Остался в целом доволен своим внешним видом. И двинул из части.

Его «Мазда» была припаркована на стоянке перед базой рядом с навороченным, украшенным различными нашлепками и наклейками, блестящими загогулинками «Опелем» командира базы. Великанов вытащил ключи, сунул в замок.

Волной накатило ощущение опасности. Только после этого он услышал шум шин. Неторопливо обернулся. К воротам части подъезжал открытый военный джип светло-песочного цвета. Тот резко вильнул и со скрипом тормозов застыл перед «Маздой», перегораживая ей дорогу.

– Господин военный советник Великаноффф? – спросил спрыгнувший из джипа подтянутый негр в темных очках, в выглаженном комбинезоне с погонами капитана.

– Так точно, – кивнул Великанов. – Чем обязан?

– Вас вызывает бригадный генерал Хондо.

– Хорошо, я подъеду в Генеральный штаб.

– Это срочно.

– Хорошо, я еду сейчас.

Негр приблизился. Поодаль стояли еще двое солдат, их ладони как бы невзначай лежали на китайских автоматах Калашникова.

– Вас приказано доставить на нашем транспорте, – настаивал капитан.

– Это арест?

– Нет. Но у меня приказ, – негр приблизился на шаг.

– Как скажете. – Великанов вытащил ключ из гнезда, подбросил в руке связку, спрятал ее в карман и направился к джипу.

Он испытал неожиданное облегчение – будто камень с души. Все встало на свои места. Прочь рефлексии и сомнения. Теперь пора действовать.

Скользнув взглядом по окрестностям, русский десантник зацепился глазом за «Мерседес», стоящий метрах в ста пятидесяти от КПП части. Хорошая машина. Дорогая. И стекла тонированные. Все ясно – хозяева контролируют своих слуг.

Итак, какая ситуация? Видно, что негра-капитана смущает пистолет на боку жертвы, но он не требует его отдать. Значит, ему не нужен лишний шум. И никаких законных оснований для задержания у них нет и быть не может. Разоружать будут, когда жертва усядется в машину.

– На заднее сиденье, пожалуйста, – сказал капитан.

Великанов кивнул и спокойно уселся на заднее сиденье джипа.

Слева, потеснив его плечом, устроился жирный солдат, от которого исходил резкий терпкий запах пота – как от душного козла. Великанов давно привык здесь не обращать внимание на такие мелочи, как запах пота. Офицер сел на переднее сиденье.

«Ну вот он, я, перед вами, – подумал Великанов. – И как вы будете действовать?»

Действовали они по-дикарски прямолинейно.

Второй солдат обошел машину, поставил ногу на правую подножку и с размаху попытался врезать Великанова по черепу. Бил со всей дури, как каменным топором.

Ничего дурнее, чем махать прикладом в такой ситуации, не придумаешь. Слишком сильно вмажешь – и прибьешь, как комара. А если слабее – не вырубишь жертву, а только раззадоришь. Но у дикарей такая привычка – бить каменным топором по темечку. Ее не изживешь.

Великанов среагировал, откинулся назад, вдавившись спиной в сиденье. Удар приклада прошел мимо, едва не задев лоб. Негр пролетел по инерции немножко вперед. И приклад угодил второму солдату по шее.

Великанов рубанул нападавшего ребром ладони по шее – так бьют профессионалы, с гарантией, что человек выживет, но ближайшие десять минут не поднимется. Негр мешком плюхнулся на пыльный асфальт. Второй удар, локтем, достался солдату слева. Эффект тот же – боец вырублен и выкинут из салона. Зато остался его автомат.

Капитан схватился за кобуру, неумело и нервно попытался выдернуть пистолет. Игорь щелкнул предохранителем «АК-47». Короткая очередь – капитан, схватившись за ногу, упал и закричал что-то отчаянно на своем каркающем языке.

Великанов ткнул стволом автомата в затылок водителя – с такой пушкой, как «АКМ», в салоне развернуться было трудно, но можно.

– Вперед!

– Нет! – истошно заорал водитель.

– Убью, мартышка!!!! – жутким голосом прохрипел Великанов.

И очумелый негр рванул машину с места.

Все произошло за секунды, как в кино на убыстренной прокрутке.

– Прямо! – заорал Великанов.

Джип вырулил на дорогу.

– Быстрее!!!

Водитель вжал газ.

«Мерседес» с тонированными стеклами тоже тронулся и начал набирать скорость, резко сокращая дистанцию.

Великанов хищно оскалился и прикрикнул на смолисто-черного водителя:

– Быстрее, антрацит горелый!

Глава 14

Президент Республики Макао Вамба Кагаме был толст до безобразия. Щеки его приходили в движение при малейшем повороте головы, пласты жира перетекали под кожей, стоило ему только вздохнуть. На лице застыла вечная толстогубая улыбка. А глаза были вороватые и какие-то мерзкие.

Он был одет в белый национальный костюм, сильно напоминающий ханский узбекский халат. На голове приютился чудовищный головной убор с переплетенными в хаосе перьями, лоскутами парчи и золотой ткани. Президент больше всего сейчас походил на исполнителя одной из главных ролей в так и не созданном блокбастере «За что аборигены съели Кука».

Надо отдать должное оксфордскому образованию и многолетней практике политиканства – эта гора мяса не только издавала членораздельные звуки, но и очень гладко говорила по-французски и по-английски.

– Мы всегда рады европейцам. Из-за географической отдаленности нашей страны мы находимся в стороне от туристических маршрутов. Но все впереди. Мы динамично развивающееся государство с большим будущим. Демократия для нас – не просто слова, частые и бесполезные, как для наших соседей, той же печально известной Верхней Джумбы. Конечно, и у нас есть проблемы. Но я, всенародно избранный национальный лидер, делаю все для того, чтобы наша страна полноправно заняла свое место в ряду цивилизованных стран.

Вамба перевел дыхание. Много раз говоренная, отработанная до запятой речь закончилась, и он самодовольно улыбнулся.

– Я полностью разделяю ваши устремления, – воодушевленно воскликнул Влад Абросимов. – Ваша деятельность не может не вызывать искреннего уважения.

– Верные слова… Все равно я не понимаю, почему в мире присутствует настороженность к нашей стране? У нас есть полезные ископаемые. Трудолюбивое и доброе население, которое радо гостям. Мы открыты. Но объемы инвестиций… – Вамба качнул головой, от чего щеки пришли в волнообразные движения. – Они бесконечно далеки от того, чего мы достойны.

– Мне кажется, это вопрос времени. Мировое сообщество, политики и бизнес по сути своей инертны. Они боятся вкладываться в предприятия с неизвестными перспективами.

«А еще, – закончил про себя Влад, – боятся наплевательского отношения к чужой собственности, бесконечных войн, партизан, запредельной продажности самого Вамбы и его чиновников, которые обесценивают любые, самые выгодные капиталовложения. И невменяемого населения, готового в мгновение ока взорваться кровавой агрессией. Живет память резни, которую устроили восемь лет назад во время очередной междоусобицы остаткам белого населения. Никакие алмазные копи, запасы древесины и залежи никеля не оправдают затраты на поддержание здесь элементарного порядка. И еще преступность, размеров которой никто не может оценить, поскольку преступлений как таковых никто здесь не считает, а полиция защищает в основном свои интересы, интересы своих родственников и самого Вамбы, а также тех, кто заплатит».

Но озвучивать это Влад, конечно, не собирался. Не враг он своему здоровью.

– Потому что белые – безмозглые гиены! – улыбка исчезла с лица правителя Макао. – Им не нужны наши алмазы! Им не нужен наш никель! Им ничего не нужно!

Вамба протянул руку. Стремительно и бесшумно, как тень, подскочила чернокожая, в сверхлегком одеянии, служанка и поднесла высокий хрустальный бокал с прозрачной водой. Вамба одним махом опорожнил его, облизнул губы, тяжело перевел дыхание.

– У вас афроцентризм. У вас черный расизм. Только и слышно это от европейцев! – посетовал он.

– Европейского обывателя несколько смущает категоричность этой идеологии.

– Эти трусливые белые гиены… То есть эти неразумные белые люди всегда боятся того, чего не понимают.

– Просто Европу пугает сама идея превосходства одной расы над другой. Слишком много в ее истории связано с подобными теориями.

– Ну что вы, – блеск в глазах пропал, и Вамба снова перешел на воркующую и хорошо поставленную речь. – Это же всего только исторические споры.

– Европейцев пугает теория, что когда-то они были рабами у коренных жителей Африки.

– Мы были рабами у белых тысячу лет. И, несмотря на то, что белые залили этот континент нашей кровью, мы не боимся исторических дискуссий. Мы не обвиняем во всем Европу. Почему бы и нам не вспомнить времена, когда все было наоборот? Это удел ученых.

– Я полностью с вами согласен, – смиренно произнес Влад, вспоминая классику афроцентризма – идеологии, появившейся в начале ХХ века и пропагандирующей идею изначального превосходства черной расы над белой. Первые люди, оказывается, были черными, а белые появились вследствие эксперимента, проведенного шесть тысяч лет назад мудрецом Якубом по наущению дьявола. Бог дозволил белым владеть черными рабами и перевезти их в Америку, чтобы самые лучшие из них сформировали избранный народ. Все пророки, не исключая Моисея, Иисуса и Магомета, принадлежали к негроидной расе. И прочее в том же духе. Теперь апологеты афроцентризма требуют причислить эту идеологию к мировым религиям.

– Эти бледные твари…. Я хочу сказать, эти белые экстремисты не умеют спорить. Им надо убивать. Доктор Куам Чонгве, кабинетный ученый, мой добрый друг. Его убили террористы. Рабовладельцы, которые не хотят нас видеть свободными… Не хотят видеть будущих хозяев мира!

Тут Вамба прикусил губу, поняв, что его понесло совсем уже не в ту степь.

– Шучу, – кивнул он. – Вы знаете, никто лучше африканца не умеет чувствовать прекрасное. И тонкая шутка нам тоже доступна.

Следующие десять минут визита Вамба демонстрировал свою антикварную коллекцию, размещавшуюся в зале приемов.

– Скрипка итальянская, Амати, – перечислял он, как будто проводил инвентаризацию. – А это русский художник Тчитчкинн.

Влад догадался, что сие означает Шишкин. Даже на его неопытный взор это была подделка, из тех, которыми сейчас полны аукционы в Англии и Америке.

Слоновьи бивни в золоте. Черные африканские маски. Скульптуры доисторического периода, когда на Юге Африки были древние города.

– А это мой предок, – гордо произнес Вамба. – Я происхожу из племени вождей великого народа камахари, который тысячу лет назад властвовал почти над всем континентом.

На живописном полотне XVIII века плантаторы гнали в сторону парусного корабля толпу изможденных невольников. Рядом стоял вождь, действительно похожий на Вамбу, перед ним были свалены ружья, бочки с порохом, бусы и прочая мишура, за которую он продал своих соплеменников рабовладельцам.

– Об этом моем предке, вожде Чауба, писал в своих воспоминаниях известный естествоиспытатель и путешественник Давид Ливингстон. Мы продавали много рабов. Так что теперь среди афроамериканцев и в Лос-Анджелесе, и в Новом Орлеане, и в других городах немало моих соплеменников – адвокатов, ученых, государственных деятелей.

«Наркоторговцев, безработных в пятом поколении и грабителей», – продолжил про себя список Влад.

Вамба искренне гордился, что его предки торговали своими подданными как скотом. С того времени отношение к своему народу у правящей фамилии не сильно изменилось.

Они снова устроились в ампировских – дерево с золотом – креслах XIX века. Вообще, золота в зале было очень много – на мебели, на потолках, в витринах с антиквариатом.

– Вы очень убедительны, когда описываете успехи своей страны, – заискивающе произнес Влад. – Поэтому я твердо решил делать бизнес в Макао. И то, что у вас идет война, меня, в отличие от других бизнесменов, не смущает.

– Вы о пограничных инцидентах с Верхней Джумбой и Гваной? Там настоящие людоедские режимы. Их сметет собственный народ и, конечно же, наша победоносная армия.

– Вооруженная надежным оружием. Которое я и хочу предложить вам.

– Да, – закивал Вамба и наивно заулыбался, как ребенок, которому показали сладкую конфетку, щеки его затряслись. – Нам нужно надежное, хорошее оружие. И дешевое.

Влад понимающе кивнул, с удовлетворением отметив про себя, что пока все разыгрывается как по нотам. Три предыдущих дня в Республике Макао он провел максимально напряженно и с существенной пользой. По рекомендации, полученной еще в Европе, он попал к министру обороны, завалил его обещаниями, преподнес дорогостоящие подарки, разрисовал захватывающие дух перспективы и покорил полностью его сердце. Легенда состояла в том, что европеец является представителем бельгийской компании (тут все было в порядке – комар носа не подточит), занимающейся самыми различными сделками со странами третьего мира – например, поставками тяпок, лопат, комбайнов и запчастей. На самом деле все это крыша для торговли оружием, оставшимся после развала Варшавского договора в Польше, Чехии, Германии. Этот смертоносный металл пользовался большим спросом именно в Африке, поскольку при отменном качестве имел явный выигрыш в цене.

Воодушевленный обещаниями комиссионных, министр обороны устроил Владу рандеву с Вамбой, который держал на строгом личном контроле все, касающееся вопросов оружия. Войны с соседями у Республики Макао тянулись давно, и в последнее время не в ее пользу. Недавние силовые акции Народной армии Верхней Джумбы сильно ударили не только по военной мощи, но и по моральному духу войск, хотя еще недавно казалось, что ниже ему падать уже некуда.

Встреча с Вамбой состоялась в президентском дворце. Пока Влада вели по двору и переходам, он делал зарубки на памяти – расположение постов, огневые точки. Охрана оказалась достаточно многочисленной, но расставлена безалаберно. Хотя было видно, что Вамба учел печальный опыт других африканских стран, где такие же дворцы спокойно брал десяток опытных белых десантников. Здесь такой номер не пройдет. Дворец хорошо подготовлен к обороне. Его можно долго защищать от превосходящих сил противника. Хотя, конечно, при желании можно найти лазейки. Не бывает крепостей без слабых мест…

И вот теперь Влад имеет возможность общаться с одиозным диктатором вшивой одиозной страны.

– Цены у нас разумные. И гибкие, – как заправский коммивояжер впаривал свой товар Влад. – В убыток работать, конечно, мы не будем. Но, поскольку мне нравится ваша страна и я сочувствую провозглашаемым вами принципам, думаю, по ценам мы рано или поздно сойдемся.

– Что вы можете предложить?

– Все. Советская техника. Не новая, но не хуже современной. Даже лучше. Сейчас у России во многом утрачены технологическая культура и традиции, качество вооружений падает.

– Стрелковое оружие, бронемашины, «рэпэгэ»?

– Все есть.

– Переносные зенитные комплексы?

– Реально.

– Интересно. Интересно… Но не настолько, чтобы президенту терять время на решение рядовых торговых вопросов, – плотоядно улыбнулся Вамба, и злой прищур выдал в нем людоеда, сорвав покров выпускника Оксфорда.

– Речь идет об обороноспособности страны. Вашей страны, – пожал плечами Влад, испытывая неприятное чувство. Загривком он ощущал флюиды опасности, исходящие от этого человека.

– Что вы можете еще?

– Очень многое. Излагайте ваши пожелания.

– Хорошо… – Вамба на миг задумался, потом резко бросил: – Оборудование?

– Какое именно?

И Вамба начал называть такие высокотехнологичные штуковины, которые вряд ли могут понадобиться кому-нибудь в стране, где три класса образования приравниваются к университету, большинство населения безграмотно, слово «наука» является ругательным словом, как и слово «ученый».

У Влада радостно сжалось сердце. Но он не подал виду и степенно произнес:

– Не все. Но некоторыми возможностями и в этом направлении мы располагаем.

– Это уже лучше. – Вамба потер руками, часто задышал и снова протянул руку. Служанка подскочила – и опять стакан с холодной водой.

Три глотка – и вода была закачана в черный бесформенный бурдюк, именуемый президентом Республики Макао.

– Как быстро вы можете выполнить заказ? – спросил Вамба.

– Все зависит от оплаты.

– Вот что, – Вамба посмотрел на антикварные напольные часы в углу и поморщился, – обсудите этот вопрос с моим помощником майором Сиссе. Он мне как сын. Я ему доверяю. И только ему. Понятно?

– Все останется между нами.

– Надеюсь. У нас достаточно жестокие законы за шпионаж.

– Я знаю. Видел виселицы.

– Это хорошо, – осклабился Вамба. – Информирован – значит, предупрежден… Мы еще увидимся…

Влад встал. Раскланялся. И в сопровождении угрюмых гигантов-охранников, рядом с которыми он при своей атлетической комплекции и немалом росте ощущал себя худосочным очкариком-ботаником, удалился, оставив президента печься о своем отечестве.

Охранники вновь повели его по нескончаемым коридорам, переходам, лестницам, спускам, подъемам. Наконец они очутились в подвальном помещении.

Здесь, в кабинете, заваленном всяким барахлом – статуэтками, бытовой и компьютерной техникой, картами, телефонами, восседал за столом похожий на Вамбу, хотя раза в полтора покомпактнее, но все равно необъемный, негр. Погоны на его кремовой, с пятнами пота, форменной рубашке были майорские. Это и оказался Сиссе.

– Мне уже звонил мой уважаемый президент, – неприветливо произнес он. – Вамба сказал, ты поможешь.

– Помогу чем смогу. В размерах вашего бюджета.

– Ха. Молодец… Ты меня боишься? – сдвинул он брови. Да уж, оксфордского образования и английского наносного лоска, как у Вамбы, ему явно недоставало.

– Пока нет поводов.

– Правильно. Ты друг. Когда станешь врагом – будешь бояться. Меня боятся все враги. Я правая рука Вамбы. Понял?

– Понял.

– Тогда рассказывай, что можешь.

– А что надо?

Сиссе подошел к сейфу с наборным кодом. Прикусив язык, он стал сосредоточенно нажимать на кнопки. Потом отодвинул тяжелую дверцу. Вытащил тонкую пластмассовую папку. И протянул гостю.

Влад внимательно изучал бумаги. На такое везение никто не рассчитывал. Вамбе нужны были материалы и оборудование для микробиологических исследований. И, что тревожило, – контейнеры и заряды для средств бактериологического поражения.

Щука заглотила крючок. Только бы хватило сил вытащить ее на бережок.

– Все поставить нереально, учитывая строгий международный контроль за распространением опасных технологий. На семьдесят процентов смогу помочь достать.

Майор удовлетворенно хрюкнул.

– Больше никто не в силах, – сказал Влад. – Я не колдун.

– Зато мой дядя колдун. Он наколдовал мне удачу в этом деле. И появился ты. Сколько хочешь? Учти, мы бедная страна. И денег у нас мало.

– Ну да. Я учитываю. – Влад взял ручку и начал расставлять цены – примерные, на оборудование.

Торговались они с Сиссе ожесточенно. Когда определенный консенсус был достигнут, майор сказал:

– Доложу Вамбе. А ты свободен. Позову.

– Позови, – кивнул Влад. – Всегда рад посетить президентский дворец.

Вырвался на волю Влад измотанный – будто на нем день и ночь воду возили. Но в душе пели соловьи. После какой-то мерзкой, тяжелой, ядовитой атмосферы дворца даже на замусоренных и шумных улицах Даджапуту он ощущал себя легко и дышал полной грудью.

В тот же день он обнаружил за собой слежку…

Глава 15

«Мерседес» с тонированными стеклами репьем прилип к военному джипу. Перепуганный военный водитель отчаянно жал на газ, но с «Мерседесом», конечно, тягаться не мог. Черная машина быстро сокращала и так небольшой разрыв.

Да, «Мерседес» имел явное преимущество перед джипом в скорости, массе и вообще во всем. Но у Игоря Великанова был свой козырь. И достаточно весомый. Назывался он автомат Калашникова.

Русский десантник прижал к плечу приклад. Приноровился к тряске. Поймал цель в прыгающую прорезь прицела. И мягко выжал спусковой крючок.

Длинная щедрая очередь. Бампер и капот «Мерседеса» изъели пулевые пробоины. Брызнула правая фара. Колеса вильнули. Треск. Грохот. В яблочко!!!

Слишком роскошная и чуждая этой грязной стране машина, казавшаяся пришельцем из другого мира, вошла наконец с этим самым миром в жесткое соприкосновение. Капот «Мерседеса» зарылся в нагромождение досок и ящиков, служивших чьим-то жилищем. Послышались душераздирающие вопли туземцев.

Из салона выскочил высокий белокурый водитель. Возмущенные негры, махающие руками, как ветряные мельницы, двинули на машину, разнесшую в труху чью-то нору. Взметнулись кулаки. Черные руки потянулись к пришельцу.

Чем это закончилось, Великанов уже не увидел.

– Направо! – крикнул он водителю.

Джип свернул на поросшую кустарником пустынную улочку, вдоль которой тянулся местами обрушившийся бетонный забор.

Сзади послышался выстрел. Потом еще два. Видимо, дискуссия черных туземцев и белых конкистадоров вошла в горячую стадию, когда слов уже не хватает.

Джип вильнул, едва не провалившись колесом в открытый канализационный люк. И пустился в путешествие по задворкам Катанги. Закружил по переплетениям улочек, с асфальта ныряя в грязь и бездорожье и выруливая на гравийную дорогу.

Водитель, обезумевший от страха, вообще не обращал внимания не препятствия. Бампером снес опору тента, завалив лотки с фруктами. Задел толстую африканку, улетевшую далеко и теперь посылающую вслед страшные проклятия. Аборигены только и успевали уворачиваться от военного джипа.

– Налево. – Великанов ткнул водителя в плечо. Тот резко крутанул руль и только поэтому не пробил низкое дощатое ограждение и не въехал на обширную территорию городской свалки. Над ней реяли тучи птиц, копались в мусоре сотни негров, выуживая хоть что-то на пропитание.

За свалкой сгрудились трущобы из грязных, построенных неизвестно из чего, без всякой видимой системы, домишек. Потом пошел длинный овраг, на дне которого тек ручей, в котором коровы пили воду и негритянки стирали белье.

Великанов отлично понимал, что настала пора сматываться и хорониться. И уже решил, где именно схорониться. Но для этого нужно выбраться отсюда.

Глухой удар – от удара бампером взмыла вверх худосочная коза, не успевшая убраться с дороги.

– Наверх. В гору… Тормози. – Великанов ткнул водителя стволом «АК».

Тот, объехав покосившийся забор, забрался в гору и послушно остановил машину. Они оказались в зарослях то ли громадных африканских лопухов, то ли мелких пальм, которые полностью скрыли джип.

– Ты кто? Бандит? Отвечать честно. Иначе отрежу голову. – Великанов вытащил десантный нож, с которым никогда не расставался, и коснулся острием незащищенной кожи, легонько поцарапав ее. Водитель заорал так, как будто его уже убили. Получив кулаком по шее, заученно затараторил:

– Рядовой Фай, пятый бронекавалерийский полк Народной армии Джумбы!

При этом глаз его резко дергался от нервного тика.

– Командир полка Шинамано Чилумба, – кивнул Великанов.

– Так точно, месье.

После того памятного рейда Шинамано не только получил орден, но и был назначен командиром расквартированного в Катанге пятого бронекавалерийского полка. Полковник Лванга был счастлив, что этого выскочку не протолкнули ему в заместители. Великанова же сильно тревожило, что майор теперь является командиром самого серьезного боевого подразделения в столице Верхней Джумбы.

– Чилумба вас послал? – Великанов неторопливо гладил тупой стороной клинка шею водителя.

– Да, месье.

– Какие инструкции?

– Доставить вас любой ценой, месье. Живого.

– Куда?

– Пятый километр шоссе на Ботангу.

– Дальше?

– Я не знаю. Капитан знал.

– Ты шел на преступление – похищал зарубежного военного специалиста. Ты это знаешь?

– Я не знал!

– Сто долларов дали?

– Тридцать.

– Ну, это тебя оправдывает. Почти бесплатно.

Задав еще несколько уточняющих вопросов и поняв, что из солдата пятого бронекавалерийского полка больше ничего не выжать, Великанов приноровился и аккуратненько приложил его прикладом. Сила, направление, точка приложения усилий – все выверено профессионально, как на электронных весах. Поэтому часа два-три в отключке – это гарантировано. Что-что, а выбивать дух Великанов умел, пожалуй, лучше всех в той стране.

Уф, теперь можно чуток передохнуть, перевести дыхание. Только недолго. Великанов откинулся на спинку кресла. И попытался еще раз, успокоившись, прикинуть, что же произошло.

Итак, тот самый белобрысый водитель, выскочивший из разбитого «Мерседеса» с тонированными стеклами, определенно один из тех типов, чьи фотографии показывал полковник Лванге. Англичанин, хотя больше похож на скандинава. Красный Крест, ядреный корень! Эти лжеврачи и должны были заполучить русского пленного на пятом километре шоссе на Ботангу. Англичанам нужен военный советник, который побывал во взорванной лаборатории. Вытянуть из него все. А потом пустить в распыл – лишние свидетели долго не живут.

Ну, теперь пусть ищут ветра в поле.

Великанов вылез из джипа. И ощутил себя космонавтом, потерпевшим аварию на чужой планете. Одно дело ездить по Катанге наезженными маршрутами. И совершенно иное – очутиться посреди враждебного города в местах, где белые не должны появляться, если они не вступили в клуб самоубийц.

Великанов спустился с пригорка, на котором оставил водителя отдыхать в джипе, и двинулся по враждебной территории.

Да, заехал он в те еще дебри, потеряв ориентацию в пространстве. Трущобы никак не желали кончаться. Негры кишели, как тараканы в третьеразрядной столовке. И на белого человека смотрели как на инопланетянина. Притом на инопланетянина злого – «Чужой», серия восемь. Ощущение опасности витало в воздухе, как озон после грозы. Вокруг него то стягивалось, то разжималось кольцо агрессии.

На пустыре за ним увязалась стайка пацанов, но быстро отстала. Около стихийного, больше похожего на помойку, рынка за ним прилепилось человек восемь взрослых, размахивающих руками, что-то бойко обсуждающих и тыкающих в его направлении пальцами. Один в руке держал дубинку. Другой подбрасывал и ловил тесак. Но пистолет в кобуре и военная форма все же произвели должное впечатление, и они отстали. Великанов вздохнул с облегчением и двинул дальше.

Ему как никогда нужна была связь. По мобиле звонить нельзя. Вычислят. Он развинтил мобильный телефон и вытащил аккумулятор. Черт его знает, какую аппаратуру притащили с собой англичане. А без аккумулятора точно телефон на пеленг не возьмешь.

И все равно белый человек в этой стране заметнее белого слона. Вычислить его путь нетрудно. Надо быстрее нырять в укрытие, пока его еще не объявили в розыск и не заработала ржавая полицейская машина – пусть никчемная, но все же способная отыскать столь заметный объект.

Великанов наконец выбрался на многолюдную, пусть тоже чрезвычайно запущенную, но все же с некоторым налетом цивилизованности, улицу. Тут рядом с лачугами возвышались трех-, четырехэтажные, сто лет не крашенные дома, тянулись электропровода. Ездили машины. И вот то, что надо, – красная старомодная телефонная будка с выбитыми стеклами!

Тут его постигло разочарование. Металлический, массивный телефон был разломан с каким-то остервенением… Работающий аппарат обнаружился только в третьей будке.

Великанов соединился со связником и передал срочное сообщение для Большой Пальмы. Что за псевдоним такой? Но кое-кому нравится.

– Где находишься? – спросил суровый голос связника.

Великанов определил свое положение – по чудом уцелевшей табличке с указанием названия улицы Наполеона Третьего.

– Перезвони через пять минут.

– Позвоню, не постесняюсь, – кивнул Великанов. – Только поторопись. А то больше времени у меня может и не быть.

Он затравленно огляделся. Понял, что зря наговаривал на помойки, по которым гулял. Народ там жил достаточно индифферентный. Эдакие добрые туземцы. Чего не скажешь о здешних обитателях.

В стороне собиралась толпа негров. Они наблюдали диво дивное – сумасшедшего белого, забравшегося на их территорию. Некоторые косились на него вопросительно. Другие плотоядно. В толпе мелькнули молодчики с цепями. Судя по всему, район контролировался какой-то шайкой.

Нарастало нервное напряжение, исходящее от взбудораженных людей. В любой момент вся это ситуация могла взорваться агрессией. От такой толпы отстреляться будет нелегко. И бежать отсюда пока нельзя. Через пять минут созвон со связником.

А, семи смертям не бывать. Великанов шагнул навстречу толпе, перехватывая инициативу.

– Кто тут главный по улице? – спросил он и уперся тяжелым взором в стоящего в первом ряду мрачного верзилу, засунувшего руки по локоть в карманы пузырящихся штанов.

Русский десантник с вызовом посмотрел на собравшихся. Затем перевел взгляд на свои наручные, еще советские, командирские часы. И четко отчеканил:

– Советник мобилизационного управления Народной армии майор Уэйстлик. Уполномочен объявить, что на фронтах с Макао мы несем большие потери. Возникает реальная угроза независимости страны. Принято решение о дополнительной мобилизации. Через пятнадцать минут прибудет военный автотранспорт. Прошу вас, – он снова уперся глазами в верзилу, – обеспечить, чтобы люди оставались на своих местах.

Женщины, которых было не меньше двух третей в толпе, заунывно завыли:

– Война-а-а! Опять. Убьют… Не отдадим!

– Прошу не расходиться. В армии вы будете обеспечены пищей и обмундированием. И армия сделает из вас, помойного сброда, настоящих мужчин!

Верзила спрятал глаза и бочком протиснулся за спины товарищей. Те, в свою очередь, начали рассасываться.

– К нарушителям мобилизационных законов будут приняты соответствующие меры! – вслед им крикнул Великанов.

Через минуту улица была пуста. Из подворотни в него полетел гнилой экзотический фрукт – то ли манго, то ли папайя, разобрать сложно, поскольку он разбился о телефонную будку и мокрая лепешка потекла по металлу.

Сработало, черт возьми! В нормальной стране никто на такое бы не купился. Но негры, во-первых, привыкли ничему не удивляться и воспринимать все как должное – будь это хоть землетрясение, хоть пришествие инопланетян, хоть метеоритный дождь. Во-вторых, они отлично знали, что такое мобилизационные мероприятия – когда приезжают армейские грузовики, военная полиция оцепляет районы и прочесывает их, загребая всех подряд и изредка постреливая в особо несговорчивых. В-третьих, ни один туземец не хотел умирать с оружием в руках – хоть за светлое будущее, хоть за родину. И, что самое главное, туземцы отличались невероятной доверчивостью, никому и в голову не пришло задавать вопросы – а черта ли делает здесь белый советник, один, без сопровождения и даже без транспорта. Значит, так надо. Значит, так положено…

Великанову вспомнился трюк Остапа Бендера – крикнуть погромче: «Ищу свидетелей». И все окрестности вмиг пустеют…

В назначенное время Игорь уже совершенно спокойно набрал телефонный номер.

– Иди пятьсот метров до пересечения с улицей Святого Иосифа – это прямо по возрастанию домов. На перекрестке тебя будут ждать. Через полчаса, – передал инструкции связник.

Ну что ж, гора с плеч. Ему не отказали.

Великанов положил трубку. И упругим шагом двинулся вперед. В неизвестность.

Путь был свободным. На улице Наполеона Третьего все мужчины вымерли. Остались одни женщины, буравящие белому спину злыми взорами и выразительно плевавшие вслед.

Вот и нужный перекресток. Здесь был даже светофор, правда, не работающий. Спасатели появились позже заявленного времени на десять минут, которые стоили Великанову немало нервных клеток. Но все же фургон фирмы по перевозке мебели «Цветы Зимбабве» подкатил. И водитель, распахнув дверцу, крикнул:

– Залезай в кузов!

Через пятнадцать минут русского десантника пересадили в другую машину – микроавтобус «Мерседес» весьма почтенного возраста с занавешенными окнами.

А потом Великанов очутился на веранде в просторном доме на окраине Катанги. Там его ждал Бабу Уэдра-ого – представитель Фронта освобождения Республики Макао.

– Что случилось, мой названый брат? – улыбаясь, добродушно спросил он.

– Форс-мажор, – развел руками Великанов, усаживаясь в матерчатое кресло с брезентовыми и тряпичными заплатами. – Кое-кто из местных деятелей поимел на меня зуб. Теперь приходится скрываться от киллеров.

– Мы не хотим входить в конфронтацию с властями Верхней Джумбы, давшими нам приют, – в голосе представителя ФОМ появилась озабоченность.

– Я скрываюсь не от властей, а от наемных убийц.

– Кому ты перебежал дорогу?

– Клану Чилумбы.

– Это злобные твари! – воскликнул Бабу, чье недоброе отношение к семье Чилумбы было притчей во языцех. – И нам с ними не по пути… И все равно – почему я должен тебе помогать, мой брат?

– Ну, братья обязаны помогать друг другу. Кроме того, нас связывают общие недоделанные дела.

– Помню я. У меня хорошая память, мой брат. Мне многое хочется забыть, но я не могу… Помню. Поэтому ты здесь.

– По возможности я оплачу издержки, связанные с моим пребыванием в убежище.

– Это ближе к делу. Сколько?

Поторговавшись, высокие договаривающиеся стороны сошлись на перечне услуг и оплате.

– Будешь здесь, – сказал Бабу. – Продовольствием станут снабжать верные люди.

– Нужна связь с большим миром, – сказал Великанов. – Ноутбук с доступом к Интернету. Это для нашего общего дела.

– Это возможно… За дополнительную плату.

– И еще сканер.

– Все будет…

– За дополнительную плату, – усмехнулся Великанов. – Я согласен.

Как и обещал Бабу, безопасность гостя обеспечивали двое бойцов ФОМ, они же снабжали продовольствием, а заодно сами проживали тут. На следующий день у Великанова были ноутбук и сканер.

Дальше – вопрос техники. Отсканировать фотографии английских агентов. Написать сообщение. Закодировать с помощью внешнего устройства. И бросить пакет информации в далекую Москву.

После этого можно бездельничать. Греть пузо. И ждать инструкций на дальнейшие действия…

Разведывательная информация Великанова произвела в Москве некоторый переполох.

Гермес – бессменный главный оперативный координатор «Пирамиды», приказал куратору проекта «Иерихон» Медведю:

– Работу по проекту активизировать максимально! У нас теперь с англичанами бег наперегонки.

– Боюсь, скоро будет биатлон, – мрачно изрек Медведь. – С бегом и живыми мишенями.

– Значит, будет. Только не надо мне тут интеллигентской мягкотелости. Учитесь работать максимально жестко и эффективно, – отчеканил Гермес.

– Есть, – кивнул Медведь, подумав: «Куда уж жестче».

Глава 16

Бодрые американские спецназовцы с винтовками «М-16» наперевес обшаривали пещеры Тора-Бора в Афганистане и иракскую пустыню в поисках врага человечества Абделкарима. А тот спокойно сидел в офисе международной инвестиционной компании и из огромного окна, занимающего всю стену, с интересом рассматривал пейзаж со штаб-квартирой НАТО. И заодно вел переговоры с очень серьезными и известными всему деловому миру партнерами.

Сколько было таких тяжелых бесед и договоренностей. Но их суть сводилась всегда к одному – к торговле смертью и страхом. Абделкарим производил то и другое в промышленных масштабах. Потребителям был нужен его продукт. Основа любого бизнеса – спрос-предложение. Спрос с каждым годом рос. На мировой шахматной доске разыгрывались все более жестокие партии.

Наконец детали коммерческой сделки и оплаты были обсуждены.

– С вами приятно иметь дело, – произнес мужчина в сером в полоску костюме и поправил седые волосы, открыв часы «Patek Philippe» за девятьсот тысяч долларов. – Вы человек слова.

– И дела, – улыбнулся Абделкарим.

Конечно, по итогам переговоров договоры не подписывались, но слово в некоторых делах весит гораздо больше любой бумаги, испачканной чернилами подписей.

Дела в Брюсселе завершились успешно. Но они отняли много сил. Лишь когда неприметная черная «Ауди» пересекла границу Парижа, Абделкарим наконец немножко расслабился. Он жив. Здоров. И, похоже, не попал под колпак спецслужб. Хотя такая опасность была.

Вообще риск теперь был для него во всем. Каждое движение могло закончиться фатально. И дело не в том, что он занимался террором. Просто он выпал из великой шахматной игры.

«Великая шахматная игра». Почему-то считается, что этот термин запустил в оборот бывший госсекретарь США польского происхождения, бесповоротно свихнувшийся на ненависти к Советскому Союзу и России. Но это не так. Термину этому, наверное, не одна сотня лет. Так же, как и самой игре.

– Что прикажет уважаемый? – спросил Аббас, преданно глядя на своего хозяина, когда они сняли номера в дорогом отеле в центре Парижа с видом из окна на Эйфелеву башню.

– Пока ничего, – ответил Абделкарим. – Оставь меня наедине с моими думами.

Аббас склонил голову и вышел из люксовского номера. Хороший, дрессированный, верный пес. Вокруг столпа мирового террора приживались только те, кто считал, что на небесах вершит судьбы Аллах, а на земле – Абделкарим. Очищающий джихад – они готовы были погибнуть за его победу в любой момент.

Как ни странно, но еще много есть верных в этом сумасшедшем мире. Их называют фанатиками, притом в этом слове смешаны злость и презрение. Но они вовсе не ущербные люди. Они просто недостаточно информированные.

Абделкарим всегда лукавил, когда говорил о своем подвижническом пути во имя истинной веры. Все было сложнее. Гораздо сложнее. Когда он в молодости закладывал взрывные устройства в кинотеатрах в Иерусалиме и забрасывал бутылками с зажигательной смесью израильские бронетранспортеры, он знал, что за ним правда и его прямой, как автобан, путь ведет в рай. Потом время, самый грозный враг идеалов, начало разъедать гранит его веры.

Постепенно наивный боец джихада уступал место прожженному и циничному волку. Сперва он верил всему. Верил мулле, который говорил, что шахид, подорвавший себя взрывчаткой вместе с неверными, на том свете будет брать шербет из рук прекрасных гурий и, кроме того, получит в раю тысячу долларов США. Верил вождям, без тени сомнений посылавшим единоверцев на смерть.

С того времени он повидал слишком много. Была работа в арабской спецслужбе с бешеным карьерным взлетом. А потом были взбудоражившие весь мир террористические акции. И давно уже он утратил иллюзии. Даже в то, что попадет в рай, теперь верил с трудом. Слишком много зла им сотворено. И оно вполне может неподъемным грузом потянуть на дно – в преисподнюю.

Но взамен он получил тоже немало. Постепенно ему стали видны многие пружины власти в этом подлунном мире, который оказался вовсе не пристанищем хаоса, а скорее сложной машиной, управлять которой стремились слишком многие.

Вся его жизнь состояла из того, что он открывал очередную дверь, за которой должна быть волшебная комната с ответами на все вопросы. Но там оказывалась лишь следующая дверь.

Давным-давно он считал, что джихад создает новый, правильный мир. Но постепенно осознал, что у джихада свои весьма прозаические цели – власть и деньги. А уж потом служение делу воцарения единственно верного религиозного учения.

Следующее его открытие состояло в том, что злейшие враги правоверного мусульманина, идущего по пути джихада, – западные спецслужбы, транснациональные корпорации, еврейский капитал – оказывались не такими уж и врагами. С ними шла не война, а скорее игра, притом часто на взаимовыгодных условиях, где каждая фигура занимает свою клетку.

Шоком для него была первая встреча с представителями одной из самых мощных спецслужб мира на тщательно охраняемой вилле в Ницце. Тогдашний хозяин Абделкарима сказал: «Пора тебе расширять свой узкий кругозор». К изумлению воина ислама, на этой встрече с американцами обсуждались детали очередного теракта, который предстояло совершить Абделкариму и его родственникам, а также вопросы финансирования и последствия общественного резонанса… Игра, шайтан их забери.

Чего он только не насмотрелся. Спецслужбы, дружащие с террористами и воюющие друг с другом. Террористы, отрабатывающих заказы тех, кого принято считать жертвами. Подразделения по борьбе с наркотиками, этими наркотиками и промышляющие. Разведки, продающие интересы своих государств. Агенты, работающие сразу на пять разведок и не работающие ни на кого. Мир казался ему больным организмом. По его вялым жилам течет отравленная кровь – оружие, наркотики, алмазы, виртуальные деньги. И этот мир изрыгает насилие и террор. Содрогается в хаосе. В этом бедламе, казалось, сам шайтан сломает хвост. Но ведь бедлам и создается шайтаном.

Потом пришло понимание, что и над ними всеми есть направляющая сила. Или силы. И что он, воин джихада, и его противник, сотрудник американской разведки, ищущий его по всему миру и мечтающий уничтожить, – всего лишь фигурки на шахматном поле, расставленные умелой рукой.

И, наконец, он осознал главное – силы эти далеко не всесильны. И вполне можно изменить свой статус и даже попытаться начать вести собственную игру. Или хотя бы стать гораздо более тяжелой фигурой. Совсем из игры выпасть не дано никому. Но набрать вес…

Однажды он отбросил покровителей, как ненужный спасательный круг, который только сковывает свободу движений. И ушел в свободное плавание, объединив вокруг себя самых отвязных и жестоких исламских фанатиков. Но главным его козырем было использование того, что у правоверных считается грехом, – новые технологии. В том числе и такие богопротивные, как боевые вирусы Феникса.

И он готовился сделать шаг. Большой шаг. О котором еще долгие века мир будет вспоминать с содроганием и трепетом.

Он знал, что его ищут не только спецслужбы и все полиции мира. Они не так опасны, какими кажутся, их порой необычайно легко водить за нос. Гораздо хуже те, кто ими манипулирует. Они скользки и неопределенны, они размазаны во всей лоскутной ткани человеческого общества и не привязаны намертво ни к какой конкретной организации, незримо присутствуя везде. Они похожи на информацию, которая сама меняет носителей, но сохраняет свою суть. За ними настоящее могущество, хотя их лица и не увидеть за тысячами ликов тех, кто их, втемную или сознательно, представляет. Это те, кто стремится владеть подлунным миром.

Абделкарим был уверен, что победит. Он заявит о себе в полный голос. И станет тяжелой фигурой. Нужно время. Главная его проходная пешка – Феникс и его лаборатории, обитель смерти.

Бактериологическое оружие. Абделкарим знал, что будущее за ним. Он был без ума от этого инструмента террора. Все просто и вместе с тем невероятно эффективно. Не нужны никакие взрывные устройства. Никакие засады и обстрелы. Никакие радиоуправляемые фугасы и сюрпризы с таймерами во взлетающих самолетах. Все очень просто и буднично. Раздавленная в супермаркете ампула. Или смертник, зараженный вирусом и специально выбирающий маршруты по самым людным местам – хороший вирус передается воздушно-капельным путем.

Абделкарим готов был многое отдать за эту дубину, и уже отдал. А чем расплатится мир за такое изобретение – еще предстоит увидеть. Террорист ждал этого мига с нетерпением. И он был близок.

Предстояло сделать некоторые дела в Париже. Потом на сутки слетать в Абу-Даби, встретиться с уважаемыми людьми и обсудить порядок выполнения нового заказа. А потом…

Потом извилистая дорога вела его в Африку. Туда, где ковалось оружие Судного дня.

Глава 17

Раньше здесь был пыльный чердак, а теперь жилище, гордо называемое пентхаусом. Замаскированные видеокамеры контролировали лестничную площадку и лифтовый холл. Видеотехника – вообще любимая игрушка хозяина этих апартаментов. И источник средств его существования.

Замок был электрический. Медведь еще не успел протянуть руку к нему, как раздался щелчок. Оставалось только толкнуть тяжеленную стальную дверь.

На квартиру это походило мало. Ни переборок, ни комнат. Одно обширное помещение, не меньше двух сотен квадратов, заставленное в основном современной мебелью в космическом стиле хай-тек – низкие журнальные столики, огромные диваны, металл, пластик, царство черного и белого цветов. Вместе с тем пространство перегорожено какими-то ажурными стеклянными переборками, ширмочками в стиле модерн. Центром притяжения служил стоявший посредине гигантский пузатый старинный буфет красного дерева, от которого к потолку тянулись светящиеся разноцветные новогодние гирлянды. И еще где ни попадя были пуфики, креслица, атласные подушечки. Аляповатая, резкая, но, несмотря на это, вполне органичная цветовая гамма. В общем, со вкусом так все, гламурненько.

Фрамуга была приоткрыта, пропуская холодный зимний воздух и шум Ленинградского проспекта.

Владелец этих хором Жора Михельсон – пухленький, обросший жесткой шерстью от пят до подбородка бурундук лет тридцати, сидел, провалившись в бесформенное красное кожаное кресло, сжимая в руке пульт дистанционного управления. Он попытался резво и изящно вскочить, но не смог сразу выбраться из объятий кресла.

– Здравствуйте, Олег Владимирович, – с деланым радушием воскликнул он, расплываясь в такой честной, открытой и обаятельной улыбке, что сразу хотелось доверить такому человеку самое сокровенное.

– Привет, гаденыш, – в привычной манере поздоровался с ним начальник отдела Главного управления по борьбе с бандитизмом МВД России полковник милиции Олег Денисов, он же бывший командир диверсионной группы ВДВ, он же функционер «Пирамиды», оперативный псевдоним Медведь, он же куратор «Иерихона».

– Одни грубости от вас, Олег Владимирович, – состроил обиженную гримасу Михельсон.

– Да что ты? Ты мне дорог, Жорик, – хмыкнул Медведь. – Иначе ты бы давно отдыхал на городской свалке с арматурой в заднице.

Михельсон невольно горько скривился, как от ложки дегтя в огромной бочке сладкого меда, которой являлось все его существование.

Хозяин этих апартаментов зарабатывал на жизнь безумно мерзким и, следовательно, чрезвычайно высокодоходным делом – предоставлял услуги по растлению малолетних. Организовал он это предприятие тонко и с размахом. В числе его клиентов значились и форейторы бизнеса, и знатные политики, и высокопоставленные работники правоохранительных структур и спецслужб. Пока не столкнешься с этим, трудно представить, какие широкие слои общества поразил вирус растления, который, конечно, глубже всего разъел пресыщенную элиту. Дух захватывает от списка клиентов Жорика. И рука тянется к пулемету.

«Пирамида» вышла на Михельсона, когда осуществлялось противодействие одной многоходовой диверсионной экономической акции, затеянной израильской разведкой «Моссад». Ознакомившись с подвигами извращенца, горячие головы предлагали его грохнуть, вогнав в задницу арматуру, и выставить на всеобщее обозрение. Но это все эмоции. «Пирамида» редко борется с уголовщиной. Ее цель – глобальное цивилизационное противостояние и отстаивание своего места в истории. Удержать страну на краю. И не дать ей рухнуть в бездну. Хрупкое равновесие могло в любую секунду закончиться очередной катастрофой. В таких играх хороши все способы, мораль уходит даже не на второй план, а на такие задворки, которые и не разглядишь. Поэтому Михельсон стал информатором «Пирамиды», даже не подозревая, на кого работает. Считал, что на какую-то спецслужбу – то ли на госбезопасность, то ли на военную разведку, то ли на ЦРУ, хотя по большому счету ему это было до лампочки. Главное, что он не лежит на свалке с железным прутом в заднице. Кроме того, новые кураторы вытащили его из пары неприятных историй, фактически спасли жизнь. Ну а еще ему иногда даже перепадает от них кое-какая, а часто даже очень звонкая, монета.

Как и ожидалось, Михельсон оказался неисчерпаемым кладезем компромата. Отныне «Пирамида» владела набором эксклюзивных фильмов, в которых главными артистами являлись представители высших слоев российского общества. И несколько раз удалось этот компромат пустить в ход и достичь без особых трудозатрат волшебного результата. Жирные надутые боровы в высоких креслах, завидев свои тушки на телеэкране, почему-то сразу сдувались и падали ниц, превращаясь из гранита в пластилин, из которого можно лепить что угодно. «Пирамида» и лепила по мере необходимости.

Но сейчас Медведя интересовала не российская элита, не банкиры и депутаты. Он вытащил из кармана и протянул Михельсону фотографию, на которой сытый, довольный, лощеный европеец сидел на капоте «Ягуара» и вздымал пальцы – виктория, победа.

Михельсон мазнул взором по фотографии:

– Чего-то не припомню.

Медведь кивнул. Без видимых усилий залепил Михельсону оплеуху, отчего хозяин пентхауса утонул в ласковых объятиях своего роскошного красного кресла. Потом стальные пальцы крутанули ухо растлителя так, что от боли из глаз брызнули слезы.

– Память вантузом прочистить, чмо зеленое? – Медведь улыбнулся широко и доброжелательно, с таким видом, как будто хотел откусить Михельсону голову. – Жорик, я все время борюсь с желанием тебя убить. Однажды я могу с ним не справиться. Не искушай меня.

О пошленькую цветастую скатерть, прикрывавшую низкий керамический стол, Медведь демонстративно вытер пальцы, которыми касался растлителя.

Вообще-то так грубо с агентами не обращаются. С ними нужно все больше ласково, гладить их по шерстке, даже если они омерзительны. Но Медведю не нужно было проявлять чудеса выдержки и артистизма. Он полностью владел Михельсоном. Это был его раб. И растлитель знал это…

– Начинаем заново, – Медведь плюхнулся на второе кресло – похожее на первое, но ярко-зеленое, в красную полоску. Ноги без затей положил на стол. – Это твой клиент?

Михельсон обиженно шмыгнул носом. Снова взглянул на фотографию:

– Вам бы все кулаками махать, Олег Владимирович. Ну не вспомню я так навскидку.

– Вспоминай, Жорик. Не томи. Подсказка зала. Это гусь заморский, не наш.

Михельсон занимался еще и таким выгодным дельцем, как секс-туризм в России. С участием детей в качестве гидов по столице. На Западе порядочному педофилу особо не разгуляться. Учитывая очень жесткое законодательство, там можно заработать тюремный срок даже за просмотр интернет-файлов с детской порнографией. А где оно, то самое желанное Эльдорадо для извращенцев, где их рай? Где еще наблюдается такое всеобъемлющее наплевательство по отношению к собственному населению и хаос, в котором можно творить что угодно? Есть, например, Юго-Восточная Азия – там вообще эти проделки за грехи не считаются. Но там детвора сплошь смугленькая, мелкая, больше напоминает обезьянок. То ли дело Россия – полно беленьких пупсиков, полное самоустранение государства от заботы о них. И странное равнодушие общества к моральному и психологическому изничтожению своих детей. Михельсон как-то проговорился, что у него иногда выстраивается очередь из родителей, которые хотят приспособить своих чад к выгодной работенке – проституции. При этом среди них далеко не все опущенные алкоголики и наркоманы. Есть вполне приличные и образованные молодые люди. Просто деньги очень нужны – в Москве столько мест, где их можно с толком потратить. А ребенок? Зря, что ли, его на свет произвели?! Пусть помогает родителям жить красиво!

Михельсон несколько минут провозился с компьютером, вводя разные коды. Еще с четверть часа, испытывая далеко не бесконечное долготерпение своего гостя, копался в файлах. И наконец выдал:

– Точно, он. Бывал один раз в Москве. Года полтора назад.

– Видеозаписи остались?

– Конечно, – гордо объявил Михельсон. – У нас с этим строго. Лежат в надежном месте.

– Через три часа жду тебя перед Большим театром. Приносишь видеозаписи. Все. Без исключения.

– Могу не успеть.

– Хорошо. В полседьмого.

– Ну как откажешь такому представительному мужчине.

– Ты эти педерастические заходы брось, Жорик. Я таких шуток не понимаю.

– Это я уже заметил, – вздохнул Михельсон…

В назначенное время Медведь подъехал к Большому театру. Ранее это место и Пушкинская площадь были излюбленным местом встречи голубых, поэтому репутация здешней округи была испорчена, казалось, навсегда. Но сейчас сексуальные меньшинства переместились в специальные клубы и чувствуют себя там прекрасно.

Михельсон, одетый в дорогущее, но легонькое пальто и кожаную кепку, прогуливался вокруг фонтана. Он жалко ежился под порывами ветра, бросавшими в лица и за шиворот мокрый снег. На носу повисла сопля, которую он слизнул длинным, как жало, языком.

– Задубел, – пожаловался он.

– Давно уже тут? – с сочувствием осведомился Медведь.

– Пятнадцать минут!

– Ну что, Дед Мороз, подарок принес?

– Вот! – Михельсон протянул пакет, в котором лежали видеокассета и DVD-диск. К выполнению поручений растлитель относился добросовестно.

– Точно он?

– Он. Теперь я его на тыщу процентов вспомнил. Ему мальчики не больше десяти лет нужны были. Еще долго по фотографиям выбирал. Привередничал. Нос морщил. Но платил хорошо, претензий у меня нет.

– Держи. Расписок не надо. – Медведь протянул Михельсону конверт с пачкой евро.

Тот быстро заглянул внутрь и удовлетворенно крякнул:

– Вот это разговор.

– Все, вали с глаз долой, – махнул рукой Медведь. Кнут и пряник – эту формулу никто не отменял.

На КК-11 (конспиративная квартира одиннадцать) Медведь запустил DVD-диск. Надолго его самообладания не хватило – к горлу подкатывала тошнота, в груди закипала тяжелая злоба. Хотелось давить и крушить мерзавцев. Но нельзя… Того, что он увидел, было достаточно, чтоб понять – вице-президент «Вест-банка» Генрих Штайн у него в кармане. Со всеми потрохами, счетами и вкладами. И, конечно же, банковскими ячейками!

Утром Медведь был в Шереметьево-2. Бессрочная шенгенская виза позволяла ему кататься в Европу свободно, как на дачу в Малаховку. И по месту службы к нему вопросов не возникало, учитывая его особый статус.

Ну что, пора брать господина Штайна за жабры…

Предыстория была такова. При поисках подходов к руководству «Вест-банка» аналитики «Пирамиды» обратили внимание на любопытное обстоятельство. Генрих Штайн без всякой причины зачастил в Россию, с которой у банка не было никаких совместных проектов и дел. Что его тут очаровало? Чудеса новой московской архитектуры в стиле «И в моем колхозе теперь небоскреб»? Или загадочная русская душа? Вряд ли. Практика показывает обратное – Москву облюбовали мошенники всех мастей и извращенцы. Медведь чувствовал, что здесь есть ниточка. Вот только как за нее зацепиться?

Перво-наперво он послал в Европу-матушку группу для наружного наблюдения за банкиром, вспоминая наказ Гермеса – не считаться со средствами. Он и не считался.

А потом начал копать глубже… Поскольку «Пирамида» в силу особенностей своей деятельности имела полный доступ к автоматизированным банкам данных госбезопасности и МВД, в том числе совершенно секретным, Медведь воспользовался этим. И вскоре нашел, что искал, – выдержку из агентурного сообщения оперуполномоченного Московского уголовного розыска. Суть состояла в том, что заезжий банкир Генрих Штайн занимается на территории России педофилией. Коротко и ясно. Естественно, эту банальную информацию никто отрабатывать не стал, но она засела в базе данных оперативно-разыскной информации ГУВД по городу Москве.

Вот он, кончик ниточки. Тоненькой такой, еще подцепить его надо. А как? Тогда Медведь и вспомнил о Михельсоне, у которого была одна из самых надежных фирм подобного толка. И, как водится, не ошибся.

Итак, компрматериалы есть. Осталась последняя стадия операции. Встреча с банкиром…

«Боинг-747» компании «Аэрофлот» приземлился в аэропорту на полчаса позже расписания. Пограничники, таможня – и вот она, чужая земля. На бетонной полосе это не чувствуется – она как коридор между мирами, везде все одинаково. А площадь перед аэропортом – уже и есть тот самый чужой мир.

Медведя встречал Муромец – старший группы наружного наблюдения, следивший за банкиром.

– Привет, – Муромец крепко пожал руку командиру. – Как там Москва?

– Холод собачий… Что, уже успел соскучиться по родине? Надоели буржуйские курорты?

– Да я не парюсь. Что дома, что здесь – работа. Вести объект, сторожить объект, двери вышибать да кости ломать объекту – не все равно где?

– Значит, ностальгия тебя пока не ест. Березки не снятся.

– И башни Кремля тоже.

Вместительная скоростная, хотя и не первой молодости, черная «Ауди А8» ждала на стоянке.

Муромец тронул машину.

– Твое мнение, где осуществить контакт с объектом? – поинтересовался Медведь.

– Положительный он весь насквозь, – усмехнулся Муромец. – По дорогим кабакам ходит только с семьей и деловыми партнерами. С работы в дом, где ждут фрау и киндеры. И обратно. В дом, естественно, он нас не пустит, как ни проси. На работе его тоже не достать. Можно, конечно, сработать в жесткой манере. Хенде хох, в машину – и на интенсивный допрос.

– Это уж совсем на крайняк, – поморщился Медведь от такого моветона. – К людям добрее надо быть.

– Как скажешь. Я на все согласный. – Муромец наддал газу, вырулив на широкую и полупустую платную дорогу.

– Да нечего тут мудрствовать лукаво. Маршрут клиента знаем.

– Он размерен, как хорошие часы.

– Ну а нам большего и не надо…

Следующим вечером роскошный, по-английски старомодный «Ягуар-XJR» цвета зеленый металлик, принадлежащий вице-президенту «Вест-банка», привычно устремился к живописному местечку на берегу глубокого горного озера в 20 километрах от мегаполиса. Там располагался фамильный дом Штайнов.

На пятнадцатом километре, за двухуровневой развязкой, где приходится сбрасывать скорость и нет ни одной полицейской видеокамеры, «Ягуар» на обгоне задел неожиданно вынырнувший справа мятый старый приземистый «Ситроен ХМ». Бок роскошной машины украсила длинная царапина.

Вот так приходит к людям старик Кондратий. «Ягуар» – машина новая и любимая. А тут!.. Всегда спокойный и рассудительный Генрих Штайн взбесился, будто вентиль сорвало. Он был готов разорвать своими руками негодяя, покусившегося на его любимую игрушку. Но, конечно, делать он этого не будет. Самому мараться – упаси господи, это нецивилизованно. Негодяя порвут адвокаты!

Банкир ударил по тормозам. «Ситроен» тоже, вильнув как-то неумело, прижался к обочине и замер. Из него выкарабкался здоровенный, неуклюжий, невпопад машущий руками, плохо одетый небритый субъект в длинном мешковатом плаще. Он с горечью ощупал вмятину на крыле своей машины и заохал:

– Моя машина!.. Моя машина!

– Вы виноваты! – закричал банкир. – Вы на обгоне ударили меня!

Водитель затравленно посмотрел на него:

– Я же не хотел!

– Это вы объясните дорожной полиции!

– Не надо. У меня нет страховки, – затараторил на ломаном немецком водитель «Ситроена». – Не надо полиции. У меня проблемы с эмиграционной картой.

– Еще лучше. Незаконный мигрант! Ты приехал в нашу страну с одной целью – разбить мой «Ягуар»!!!

Как хотелось Генриху Штайну вцепиться пальцами в эту щетинистую морду. Ярость требовала выхода. Он потянулся к мобильному телефону, чтобы вызвать полицию.

– Подождите, господин, – в голосе гастарбайтера зазвучали жалобные и униженные нотки просительного отчаяния. – Я заплачу! У меня есть деньги!

Он сунул в карман чумазую лапу, извлек тощую пачку бумажек и протянул банкиру. Тот брезгливо оттолкнул подачку.

– Это нормальные деньги! Чистые! Заработанные! – в глазах гастарбайтера мелькнула веселая искорка. – Я честно зарабатываю деньги. Я уважаемый специалист! Я фотограф. Посмотрите, какие я делаю хорошие фотографии!

Он вынул из нагрудного кармана фотокарточку девять на двенадцать и протянул банкиру. Тот еще более брезгливо отвел руку, бросив косой взгляд на фотку…

Сначала он не понял, за что зацепился взглядом. Мозг загрузил эту программу с трудом. Потом кинул еще один, уже более внимательный взор на фотографию, которую продолжал держать перед его носом нарушитель дорожного движения. И на Генриха накатила ледяная антарктическая волна.

– Неужели такая фотография не стоит царапины на машине? – воскликнул гастарбайтер.

– Вы… Ты… – Генрих Штайн потянулся к фотографии, потом вдруг неожиданно, как взбесившаяся лошадь, попытался лягнуть ногой «фотографа» по голени. Тот легко отпрыгнул, потом схватил банкира под локоть, надавив на какую-то болевую точку, так что рука тут же повисла бесчувственной плетью.

– Не стоит мозолить глаза честным бюргерам. Отъедем и обговорим все спокойно, по-дружески, – широко улыбнувшись, предложил гастарбайтер.

– Вы провокатор!

– Хуже. Гораздо хуже.

Сзади остановилась черная «Ауди-А8», из которой вышел мужчина, уселся в «Ситроен» и завел мотор.

Медведь, достаточно убедительно сыгравший роль гастарбайтера, провел пребывавшего в прострации банкира к «Ягуару», усадил на переднее место пассажира, сам сел за руль. И тронул машину с места.

Минут через пять он свернул с главного шоссе на объездную муниципальную дорогу. «Ситроен» проехал мимо, а «Ауди» прилипла сзади.

Машины остановились на площадке для отдыха водителей. Там стояли японская легковушка и огромный грузовик «Мерседес» с длинным прицепом. Как и положено в таких местах, там были лавки, клумба, автомат для продажи напитков и телефонная будка. В Европе это печальная необходимость. Земля вдоль трасс вся в заборах и цепях – частная собственность, шаг за ограждение – уже серьезное правонарушение. Так что в дороге отдыхать можно только на бензозаправках с супермаркетами, в дорожных кафе и вот на таких площадках.

– Ну вот, теперь поговорим спокойно, – сказал Медведь, распахивая дверцу «Ягуара» и вдыхая полной грудью прохладный воздух.

– Вы преступник. Вы похитили меня, – забубнил банкир.

– Я? Да что вы? Я попрощаюсь и забуду о вас навсегда. Даже деньги отдам за царапину на фюзеляже.

– Уходите, – пробурчал Генрих Штайн.

– Если вам фотки не нужны, я хоть порадую людей – кину их в Интернет. Заодно развлеку полицию.

Банкир судорожно сглотнул. И не смог выдавить в ответ ни слова. Он с трудом, но прочно, печенкой, постигал, в какой яме оказался.

– Для полиции у меня есть еще видеозапись, – продолжил развивать свою мысль Медведь. – А также полные данные на детей, которых вы развращали в России. И даже показания некоторых…

Генрих Штайн стал багровым, как грузное солнце, катящееся сейчас к закату.

– Думаю, вы знаете, за педофилию по законам вашей страны граждане караются даже в случаях, когда преступление совершено на территории другого государства, – тоном опытного лектора выдал Медведь. – Законы в Европе несколько жестковаты. Лет десять можно получить не напрягаясь… Правда, у вас тюрьмы комфортабельные. Сидеть легко.

– Вы не должны…

– Как правопослушный гражданин именно это я и должен. И я это сделаю.

Генрих Штайн насупился:

– Вы преступник.

– Нет. Это вы преступник. Представляете, десятилетия титанических усилий, работа, карьера, дом, «Ягуар», уважение окружающих, хорошие рестораны – все идет прахом. Остается камера два на три метра. И ненависть всех, кто вас видит.

Медведь выдержал театральную паузу.

Банкир встряхнул головой.

– Так нельзя. Это не может быть. Не может…

– Ну что будем делать? Учтите, самоубийство противоречит христианским заповедям и протестантской этике.

– Что вы от меня хотите?!

– Не так уж много, уверяю вас.

– Это грязный шантаж, – голос Генриха Штайна неожиданно окреп и приобрел обличающие нотки.

– Еще какой. А вы можете ему что-то противопоставить?

– Что вы от меня хотите? Деньги? Я много не могу дать. Мои накопления в недвижимости и акциях.

– Знаешь что, грязный извращенец. Засунь себе свои деньги в зад и кричи, что ты павлин! – произнес Медведь жестко. – Мне нужна услуга. Одна. До смешного мелкая.

– Какая услуга?

– Ознакомиться с содержимым ячейки клиента в региональном офисе «Вест-банка».

– Вы что! – замахал рукой банкир. Вбитые в него намертво профессиональные качества и запрограммированная с младенчества бюргерская добропорядочность подали голос и на миг перебороли ужас. – Это совершенно невозможно! Даже я не могу этого сделать!

– Клиент мертв. Ячейки вряд ли кто хватится… Выбор за тобой, вонючий боров. В случае отказа полиция тебе сильно рада. Давно не было громких дел…

Нездоровая бледность залила лицо банкира. Ой, не настиг бы его разрыв сердца.

– Хорошо, – выдавил Генрих Штайн. – Я попытаюсь.

– Ты не попытаешься… Ты сделаешь…

Через два дня Медведь получил возможность ознакомиться с содержимым ячейки. И быстро понял, что результат стоил затраченных усилий.

Покойный помощник Вамбы Куам Чонгве оставил много занятных воспоминаний и документов. Еще недавно в цивилизованном мире вряд ли бы нашлось много людей, кого бы заинтересовали подробности политической жизни далекой и никчемной африканской страны. Но Республика Макао совершенно неожиданно оказалась заложницей глобальных интересов. И теперь документы эти были даже не на вес золота – что там золото, просто тяжелый металл. Настоящую цену в современном мире имеет информация.

Медведь увидел реальную возможность раскинуть в регионе свой пасьянс. А заодно вернуть в игру и задействовать по полной программе Игоря Великанова, оперативный псевдоним Землемер.

Глава 18

– Мы свергнем кровавого Вамбу. Мы все как один готовы пожертвовать для этого своей жизнью, – горячо стукнул себя в грудь Абагра, один из двоих, кто присматривал за Великановым и проживал в логове.

Поскольку заняться здесь было совершенно нечем и русский десантник изнывал со скуки, он привык коротать время за беседами со своими двумя невольными соседями.

– Мы готовы платить своей кровью за то, чтобы Вамба не жирел на крови наших соотечественников, – еще более пафосно произнес Абагра.

Все это были идеологические клише, которые являли собой верхний культурный слой. Но при глубоких раскопках, как правило, открывалось нечто куда более забавное.

– И что будет дальше? – спросил Игорь Великанов.

– Проклятое племя камахари захватило все. Торговля их. Полиция – их. Моей деревней правит камахари. Не хочу, чтобы он правил. Не хочу, чтобы он брал у всех всё, что захочет. Чтобы бил, кого хочет. Чтобы любую женщину вел к себе в дом.

– А хочешь, чтобы кто правил?

– Вамбу убьем. Я буду в деревне править.

– И что будешь делать?

– Тавахи станут главные. Полиция. Власть. Буду брать женщин. И буду говорить камахари, что делать.

– А какая разница тогда между вами?

– Мы правильно все построим. Всем будет хорошо. Особенно тавахи. За это борюсь. И готов отдать жизнь.

– Если ты отдашь жизнь, кто будет править твоей деревней? И какая радость тебе с этого?

– Да, – Абагра задумался. – Тогда мои дети будут править деревней. Мы справедливые. Мы не будем выгонять камахари из домов. Они дикие. Мы добрые.

– Ну да.

– Вамба людоед… Он кровавое животное. Он…

– Я знаю.

– А вот ты, белый, смотришь на нас свысока. А у самого-то что дома? Зачем ты здесь, а не в своей стране?

– Так получилось.

– А я знаю, что получилось… У вас свои камахари. Они берут ваши дома и ваших женщин. И ты, даже такой сильный, ничего не можешь сделать, – Абагра осклабился во весь белозубый рот и погрозил пальцем.

Великанов пожал плечами:

– А знаешь, наверное, ты прав. Так вышло, что у нас тоже расплодились людоеды. И они забрали власть, женщин и наши дома.

– Белые тоже едят друг друга? – изумился Абагра.

– Едят. Только не по одному, а тысячами.

– Ох, а говорите, что у вас цивилизация! – Негр с трудом выговорил трудное слово.

– Так и едят друг друга у нас цивилизованно. Успокойся, не в прямом смысле. Наши камахари у нас отбирают то, без чего мы не можем жить.

– Хлеб?

– Иногда и его. Но не это страшно. У нас отбирают надежду. Память предков. Наши души.

– Ох, белые гораздо более жестокие, чем мы. Я всегда это знал. Души отбирают черные колдуны.

– Ну да. Шаманы, которые делают из людей животных, – кивнул Великанов.

Ему вспомнилось свое возвращение из пекла. Так все тогда и было – у него те, кто заказывает музыку в нестройном российском оркестре, отобрали надежду, веру в справедливость. Проданная война. Проданные солдаты. Проданный капитан Великанов.

Итак, боевой офицер, раненый, контуженый. Направленный служить в родной город в военкомат. Нет смысла. Нет вкуса жизни. Ничего нет.

Дни текли за днями, месяцы за месяцами сплошной серой чередой. Страна на глазах расползалась по швам. Душманы правили в Ичкерии и зарились на сопредельные регионы, толкая маниакальные речи о воцарении всеобщего душманского правоверного счастья сначала в России, а потом и по всей земле. Власть, вконец заворовавшаяся и опустившаяся, как таковой быть перестала. Она пожирала сама себя, жадно вдыхая, как разряженный высотный воздух, долларовые потоки и все не в силах надышаться. А Великанова лишили даже возможности, как положено в таких случаях русскому офицеру, с честью погибнуть за Отечество. Вместо этого он занимался постылой работой. И глядел равнодушно, как вокруг решаются мелкие вопросы, раздаются взятки, хитрованы за деньги отмазываются от военной службы.

Великанов в коррупционном празднике жизни не участвовал. Он отстранился от всего и походил на биоробота – дали задание по службе, он сделал. Ни больше ни меньше. Ноль инициативы. Максимум тупой исполнительности. Никуда не лезть. Ни на что не обращать внимания. Тянуть лямку. Все, установка ясна.

Так и жил, будто во сне. Все потеряло смысл и содержание. И он тоже превращался в пустое место. Бывший воин бывшей великой страны…

Он знал, что таких тысячи. Как в песне поется:

Солдат вернулся, и ему

Молиться бы судьбе.

Но стал не нужным никому

И, главное, себе.

Пробовал топить тоску в водке – не слишком помогало. Уходил в крутые запои. Но ненадолго – была какая-то основа, мощное стремление к самоорганизации, и, как бы ни пил, в девять утра, выглаженный, в отдраенных блестящих сапогах, выбритый, он был на службе.

Никаких привязанностей, никаких обязательств в жизни у него отныне не было. С сослуживцами так и не сошелся близко. Не те люди, мелкие какие-то. Жена ушла еще в 95-м, когда он полировал брюхом грозненский асфальт и нацеливался на дворец президента Дудаева. Она нашла себе добропорядочного надежного борова, сдувавшего с нее пылинки. Дочке одиннадцать лет – единственное светлое пятно. Но живут они далеко, в другом городе, в другой Вселенной… Что в сухом остатке – пустая квартира с казарменным убранством и казарменным же распорядком. Редкие женщины, которые не в состоянии разбить панцирь его равнодушия.

Но оставался в его жизни еще ритм. Тот ритм, который нельзя потерять ни в коем случае – как на маршруте при глубокой заброске. Работа, завтрак, ужин. Спорт – обязательно. Контузия и ранение – личные враги. С ними надо биться нещадно. Поэтому до седьмого пота – двухпудовые гири, боксерская груша, мешок с песком, пробежки, гимнастика. На изнурение. За пределами физических и душевных сил. Без какой-либо жалости к себе. Это поддерживало в нем жизнь. И мучившие до тошноты, до безумия боли и головокружения отступали. Постепенно стальная воля побеждала недуг. Прочная крестьянская натура брала верх… Идти вперед. В ритме.

Время шло. Он получил майора. Впереди маячили погоны подполковника. Компьютерный режим ожидания.

Но однажды программа сбилась. И его переклинило намертво.

Был очередной призыв. И очередной призывник – ярко, вызывающе одетый, с дорогими мобилами, торчащими изо всех карманов, с ключом на брелке «БМВ», который крутил на пальце, двадцатидвухлетний сын хозяина городской сети продовольственных и обувных магазинов.

– Майор, типа подпись поставь, – развязно протянул он бумаженцию, усеянную массой закорючек, необходимых для отсрочки.

– Подпись типа тебе, да? – закивал Великанов, в котором начала просыпаться давно забытая злость. Перед ним стояло зримое воплощение новых поганых времен, продукт многолетнего тотального оскотинивания.

– А чего, все подписали, – растягивая слова, процедил «косильщик».

– Отсрочка в связи с учебой, да?

– Ну ты чё, не видишь? Окуляры протри.

– Вижу, тебе тут светят две статьи Уголовного кодекса. Подделка документов и уклонение от воинской службы.

– Ты чего гонишь-то? – выпятил губу недоросль.

– Вот. – Великанов вытащил из папки справку. – Вас, Сергей Митрофанович, выперли из института еще в прошлом году за хроническую неуспеваемость и полную неспособность к овладению какими бы то ни было науками – как точными, так и совсем не точными.

– Хорош волну гнать. Я под ремень не собираюсь. Кому кирза в кайф – тот пусть и идет.

– Это кто же?

– Крестьяне да работяги. Пусть башку подставляют.

– А ты соль земли. К тебе бережно надо.

– Да ладно. Папа давно подгон гриновый твоему полкашу сделал. Тебе чего, не досталось? Ты в напряге из-за этого, да? Так на. – «Косильщик» вытащил портмоне, туго набитое долларами, и начал отслюнявливать сотенные. – За подпись триста американских рублей – скажи херово! Я б так жил!

– Сучий ты потрох, – Великанов начал приподниматься. – Я с тобой коз не пас, чтобы ты мне тыкал.

– Да хва пуржить, автоматчик.

– Стройбату ты вполне сгодишься – туда дебилов тоже берут.

– Ты чё, в край оборзел, да? – Недоносок, большой и стройный, спортсмен-тэквондист, выступил вперед, богатырски поводя плечами. – У людей за базары гнилые отвечать принято!

И тут планку сорвало – Великанов жахнул железным кулаком по столу так, что часть крышки отвалилась.

– Пошел вон, червь мучной! – заорал майор. И добавил несколько слов из богатой языковой практики, без которой не обойтись при командовании воинским подразделением.

«Косильщик» нервно заморгал, глядя на разбитый стол. И его тут же как ветром сдуло.

А через неделю, с началом призыва, Великанов с участковым, который был в курсе всей истории и шел с ним как на каторгу, из кабака за ухо вытащил и доставил на призывной пункт этого недоросля. Оттуда, естественно, его быстро выпустили, еще извинились и в зад расцеловали. А Великанова вызвал кипящий от злости, с налитыми кровью глазами, горвоенком.

– Ты что себе позволяешь?! – командный голос у полковника был выработан на славу. – Ты что с людьми творишь?

– Вы имеете в виду уклониста, который сейчас гуляет на свободе?

– Слишком умный? Так умнее тебя есть!

Великанов молчал – военная служба научила его, что начальству дешевле не перечить.

– Откуда ты на мою голову навязался?! Ведь не хотел тебя брать! Заставили! Герой войны, твою мать! – налившись кровью, красный, как синьор Помидор, рычал горвоенком.

– Я офицер, а не крепостной, – не выдержал Великанов. – И кричать на меня не надо.

– Да дерьмо ты собачье, а не офицер!

Вернувшаяся впервые за столько времени злость начала закипать в душе майора.

– Я окопник, товарищ полковник. У меня за плечами пять лет войны. И боевые ордена, а не побрякушки за выслугу лет.

– Что? Ты… Меня… Учить… Вздумал?! – Рожа у горвоенкома стала – хоть прикуривай. – Десантник хренов! Понавесили себе орденов за убийства мирных жителей! И лезете теперь всюду, как клопы!

– Мирное население, – прищурился Великанов. Злость схлынула, будто смыв грязь и прочистив заляпанное стекло. Перед ним впервые за последние годы предстала незамутненная картина действительности. И своего места в ней. – Виноват, товарищ полковник. Больше не повторится.

– Распустились тут! – продолжал буянить военком, но наткнулся на спокойный и ясный взор подчиненного. И что-то коловоротом повернулось в груди полковника. Нехорошо как-то стало. Сжало сердце.

– Разрешите идти? – спросил Великанов.

– Иди, – горвоенком потер грудь. – С глаз долой. И не зли меня больше…

– Есть не злить.

В этот миг Великанов понял главное – он возвращается. И выходит на боевую тропу. И будь что будет…

Целясь в грозненском аду из гранатомета в отстреливающего русских солдат снайпера, он просил бога даровать жизнь. И какая-то небесная сила не только дала ему возможность жить, но и вывела на новую дорогу, которая и привела его прямиком в Африку. К большой игре.

И вот теперь он отдыхает на окраине Катанги. Одно плохо – безделье затягивается.

О том, что творится вокруг его персоны, он четкого представления не имел. По телевизору его фотографии, как беглого преступника, не показывали. Это уже хорошо. На его совести пока что лишь расстрелянный «Мерседес», без жертв, да еще простреленная нога киллера-капитана. Вряд ли эти люди захотят официального расследования. Более вероятно – какие-либо лжеобвинения.

Бабу Уэдра-ого прощупал ситуацию. С его слов официально против белого военного советника обвинений не выдвинуто, но проходят негласные мероприятия по его розыску. Военные пытаются выяснить, что случилось с лучшим военным специалистом из тех, кого в эту дыру забрасывала судьба.

Что предпринимает конкурирующая сторона – тайна, покрытая мраком. Но вряд ли его оставят в покое.

– Тот блондин англичанин, о котором ты говорил… Ну, представитель Международного Красного Креста, – сказал Бабу. – Так он со своими людьми улетел вчера.

– Куда? – удивился Великанов.

– В Браззавиль. А потом, люди рассказывали, отправился в Макао.

– Интересные дела…

– Здесь он оставил двух помощников. Не думаю, что охота за тобой закончена. И проклятый дерьмоед, отрыжка шакала, сопля бабуина Шинамано, остается.

– Понятно, – кивнул Великанов. – Значит, продолжаю пользоваться вашим гостеприимством.

– Еды не жалко, – усмехнулся Бабу.

В тот же вечер через интернет-сеть Великанов на переданный в его распоряжение ноутбук получил закодированное сообщение из Москвы – неожиданно большое по объему.

Сообщение было успешно декодировано. Затем – ознакомление с текстовыми файлами и изображениями. Великанов потратил на все около часа. Закончив, отодвинул от себя компьютер и рассмеялся:

– Однако, поворот!

На сердце было легко. О нем не забыли. Мало того, из пешки в этой партии он превращался минимум в боевого слона. Вот оно, долгожданное Большое Дело.

После этого он потребовал у своего соглядатая и вынужденного соседа Абагры встречи с Бабу. Тот появился на удивление быстро.

– Я должен увидеться с полковником Лвангой, – заявил Великанов.

– Ты готов к тому, что он узнает о нашей близкой связи? – удивился Бабу.

– Я готов на все. Но сегодня я должен с ним встретиться. Это важно не только для меня. Но и для Лванги. Для всей Верхней Джумбы. И для тебя. И для Макао.

– Да, чувствуется масштаб, – хохотнул Бабу.

– Скоро все ваши расклады и планы, вся ваша дипломатия и политиканство могут пойти к чертовой матери!

– Может, для начала мне все расскажешь, брат?

– Для начала я расскажу все брату Лванге. А потом решим…

– Хорошо. Я попробую его уговорить составить нам компанию на вечер. – Бабу не стал упрямиться. Он умел быстро и трезво оценивать ситуацию.

Где-то с час Великанов, развалившись на диване, оценивал полученную информацию и проигрывал в уме детали предложенного тактиками «Пирамиды» плана. Дерзко. Опасно. Самоубийственно… Но должно получиться!

Его размышления прервало появление Бабу:

– Пошли, брат мой. Проедемся по городу.

Русский десантник нацепил ремень с кобурой. И вышел следом за Бабу сначала во двор, а потом за ограду, где Абагра старательно протирал тряпкой стекло серого «БМВ». За рулем уже ждал водитель-метис.

– Давай в машину, – велел Бабу.

Великанов устроился на переднем сиденье. Сзади устроился Абагра.

«БМВ» резко тронулся с места. На другом конце улицы начал движение серый джип.

Игорь поежился от мысли – а что мешает Бабу сейчас продать его тем же англичанам. Он скосил глаза на водителя. Тот заметил взгляд и фальшиво улыбнулся во весь рот.

Великанов невзначай поправил кобуру и повернулся немного боком, чтобы контролировать обоих.

Если они затеяли недоброе, интересно, как они собираются брать его живым?

Глава 19

Следили за Владом лениво. На двух машинах, на которых даже не удосуживались периодически менять номера. На таких понятиях, как оперативный гардероб, сменяемый в процессе слежки, параллельные маршруты и прочие премудрости, тут не заморачивались. Соглядатаев совершенно не заботил риск расшифровки. Свой объект наблюдения они таскали с утра до вечера, незатейливо прицепившись к нему коротким хвостом.

Пока Влада это не особенно трогало. Он жил вполне правопослушной жизнью, с подрывными элементами не якшался, подозрений ничем не вызывал.

Через пару дней он уже знал наперечет всех «топтунов». И без труда вычислил главаря всего этого безобразия. Во всяком случае, когда Влад заходил в ресторанчики, этот тип единственный устраивался где-нибудь в углу, сосредоточенно изображая посетителя, и с видимым удовольствием проедал выделенные на оперативные расходы средства.

Влада эта опека искренне развлекала. Сбросить такой хвост не стоило никаких усилий. Единственно плохо – работать в городе, где белый такая же редкость, как арап Петра Великого в России XVIII века, довольно трудно. На тебя все косятся. Ты как черная ворона на снегу. Не заметить невозможно. Хоть морду гуталином мажь.

Пока не до игр в казаки-разбойники. Владу хватало официальных визитов. Да и дела шли на подъем. Любимчик Мамбы майор Бедатунд Сиссе проявил неожиданные организационные способности. Были обговорены окончательные детали поставок оборудования для микробиологических исследований.

В «Пирамиде» напряглись и сумели достать необходимое. И подготовили груз к отправке. Торговля такими штуковинами – прямая дорога в международный трибунал. Но игра стоила свеч.

– Когда будут переведены деньги? – спрашивал Влад во время очередного визита в кабинет в подвале президентского дворца.

– Двадцать процентов уже переведены, – недовольно отвечал майор, как будто отдавал свои деньги, отрывая их от семьи.

– Я знаю. А остальное?

– Когда в Даджапуту прибудет первая партия.

Вскоре в аэропорту Даджапуту приземлился транспортный самолет «Ан-72» с украинским экипажем. По сопроводительным документам, выдержавшим транзит через добрую треть земного шара, он перевозил сельхозоборудование и запчасти. После этого на подставной счет была переведена остальная часть суммы. Потом деньги устремились дальше, перескакивая со счета на счет, через офшоры, континенты, страны, запутывая следы.

Влад, вместе с майором Сиссе приехав в аэропорт для выгрузки и проверки оборудования, вздохнул с облегчением. Очередная крупная незаконная операция, которыми втихаря баловались все спецслужбы мира, а заодно и такие организации, как «Пирамида», прошла успешно.

Прикинув доходы, Влад подумал, что «Пирамида» смогла еще и неплохо заработать на поставках этого оборудования. В России оно стоило не слишком много. На Черном континенте цена возрастала многократно.

Впрочем, по любому раскладу, в конечном итоге расходов на проект будет куда больше, чем доходов. Но в средствах «Пирамида» никогда стеснения не испытывала. У нее было то, что легко конвертируется в любую валюту: тайные боевые структуры, огромные массивы информации, в том числе доступ к базам данных спецслужб, классные аналитики и решимость действовать, не считаясь ни с чем. Поэтому денег будет столько, сколько нужно, и даже с запасом. Тем более что спец-операции – это не горячая война. Это гораздо менее затратная сфера деятельности.

Майор Сиссе был доволен и сиял, как начищенный сапог.

– Ты теперь мой друг, – снисходительно заявил он Владу, когда они выехали в представительском «Мерседесе» из аэропорта. – Друг Бедатунда Сиссе – это немало здесь. Друг Сиссе – это много.

– Я ценю эту дружбу, – кивнул Влад, давно привыкший к напыщенным тирадам майора. Друг так друг. Бывали друзья и похуже.

Особенно крепко цементировали их дружеские отношения проценты, переведенные на счет Сиссе в банк в офшорной зоне на Каймановых островах.

– Вы уверены, что не нуждаетесь в услугах специалистов по монтажу оборудования? – Влад едва не прикусил язык, когда «Мерседес» наскочил на выбоину при въезде в Даджапуту около поста полиции, но продолжил: – Это работа тонкая.

– Сами сумеем, – гордо объявил майор Сиссе. – Мы умная нация. Мы все можем. Если захотим.

«Ну да. Захотели с ветки слезть – и слезли», – крутилось на языке, но Влад по вполне понятным причинам ничего не сказал.

Итак, первая фаза операции пройдена. Оставалось ждать результатов. Но это уже задача технарей «Пирамиды». Правда, действовать исходя из полученной ими информации придется Владу и обосновавшейся в Даджапуту его оперативной группе. Ну а пока… Любой солдат знает, что перед войной надо отоспаться…

Но поспать Владу не дали. Срочное сообщение из Москвы на коммуникатор было сброшено ночью. Вдогонку пришел сжатый кодированный файл. И новые вводные посыпались, как град – одна другой тяжелее.

Оказалось, что Медведь все-таки грабанул ячейку «Вест-банка». И нашел там такое!.. В общем, наследства Куама Чонгве было вполне достаточно, чтобы устроить в этой части Черного континента хороший тарарам с салютом.

Следующую новость он узнал от майора Сиссе, заявившись в дворцовый кабинет для улаживания вопросов, связанных со следующей поставкой оборудования.

– Ты думаешь, мы никому не нужны?! А к нам приезжает все больше белых, желающих сотрудничать, – гордо заявил майор. – Вон, приехали… И не какие-нибудь там поляки-болгары. А англичане!

Гордясь державой и собой, он как пасьянс – одна к другой, разложил на столе фотографии, сделанные скрытой камерой.

– Они пришли к Вамбе. Он с ними говорил. Ты их не знаешь?

– Бывал я в Англии, – сказал Влад, мельком просмотрев фотки, – но там много народу. Всех не запомнишь.

– Пусть так. Но, мне кажется, они здесь за тем же, за чем и ты, – майор Сиссе хитро посмотрел на своего гостя.

– Зачем?

– Торговать.

– Это, конечно, хорошо. – Влад делал вид, что его взволновало появление конкурентов. – Но вряд ли они предоставят вам такой товар. И по таким ценам.

– А вот это мы посмотрим, – хитро прищурился майор Сиссе. Он явно продемонстрировал эти фотографии, чтобы убедить бизнесмена быть более сговорчивым – даже не по ценам на продукцию, а по откатам на Каймановы острова.

Ну а Влад увидел то, что хотел. Фотографию сотрудника разведки МИ-5 Арчибальда Кроу, который сперва пытался в Европе захватить в плен Куама Чонгве, а потом похитить в Верхней Джумбе Игоря Великанова. Как сообщил последний, англичане почти в полном составе двинули в сторону Даджапуту, видимо посчитав след в Катанге отработанным. Похоже, Кроу получил убедительные доказательства, что на территории Республики Макао проводятся микробиологические исследования.

И что теперь? Что имеют в багаже англичане? Как они будут действовать?

В принципе их действия можно просчитать без труда. В Республике Макао англичане ощущают себя не слишком комфортно – эта территория считается сферой влияния Франции, а французы не жалуют посторонних, особенно своих вечных конкурентов – подданных туманного Альбиона. То, что им удалось пробиться на прием к Вамбе, ничего не значит. Тот вряд ли пойдет с ними на доверительный контакт и уж точно никогда не признает, что на территории его страны создается бактериологическое оружие.

Значит, если они прибыли полноценной бригадой, то оборудуют технический пункт, позволяющий прослушивать радиопереговоры и сотовые телефоны, сядут на каналы связи, в том числе закрытые. Дальше займутся агентурно-оперативным обеспечением. Стряхнут пыль со старых контактов. Начнут приискивать новые источники оперативной информации. Наверняка не оставят без внимания и вопросы дипломатического обеспечения. Хоть персонал посольства крошечный и наверняка целенаправленной разведывательной деятельностью тут давно не занимались – не было смысла, но хоть в какой-то мере дипломаты владеют обстановкой, знают ходы и выходы, поддерживают связи с местными чиновниками и имеют возможность, пусть незначительную, влиять на ситуацию. Дипломаты – это и страховка для разведчиков при конфликтных ситуациях с властями. Также в стандартных методах разведки имеется еще и анализ открытых источников информации – телепрограмм, газет. Этим, скорее всего, занимаются сейчас аналитики в штаб-квартире английской разведки на Воксхол Бридж-роуд в Лондоне.

А что дальше, после сбора первичной информации? Тут возможны самые различные варианты. Подкуп. Шантаж. Захват языков. Широкий арсенал, которым собирался во всей полноте пользоваться и сам Влад.

Трудности у англичан такие же, как и у «Пирамиды», – тяжело работать белому среди негров. Так что им тоже придется делать упор на местных. Сейчас они начнут направо и налево швырять деньги представителям туземных спецслужб, из тех, кто с детства ждет, кому бы продаться, а таких здесь немало, чиновникам, преступным организациям и так далее. У англичан возможности немаленькие. И опыт шпионской деятельности огромен – «Интеллидженс сервис» до сих пор одна из лучших разведок мира с огромным опытом и славными традициями. Это был мощный инструмент, из числа тех, что позволяли Великобритании вплоть до первой половины ХХ века оставаться главной супердержавой земли.

Но у Влада есть фора. И есть козыри… Хотя наверняка у них тоже есть свои козыри в рукаве, и немало.

Теперь кто кого. Пора работать на полной выкладке. И делать сегодня то, что намеревался сделать завтра. Коль пошла такая пьянка, режь последний огурец.

Перво-наперво необходимо избавиться от назойливого наружного наблюдения, которое начинало слегка раздражать. Несмотря на его откровенную карикатурность, оно все же в определенных ситуациях связывало руки.

Как решить вопрос? Каждый день начинать с отрыва от хвоста, и в итоге убедить руководство местных спецслужб, что у гостя камень за пазухой? А кто к нам с камнем придет, тот от камня и погибнет! Тяпнут по шее каменным топором – и поминай как звали.

Впрочем, у Влада имелась одна задумка, как кардинально утрясти вопрос…

Следующее утро началось как обычно – со встречи с майором Сиссе. На этот раз тот назначил рандеву в здании министерства обороны – трехэтажном курятнике, свежевыкрашенном в зеленую краску. Там на воротах стояли два молодца в парадной форме, с израильскими автоматами «галил» – еврейская копия с автомата Калашникова под натовский патрон.

В просторном кабинете помимо майора его ждал главный финансист армии Макао – решались вопросы оплаты второй партии товара, до которой, если все пойдет по-задуманному, дело уже не дойдет.

– Сейчас с этими железками закончим, начнем оружием торговать, – ободряюще произнес Сиссе, до сих пор паривший душой где-то в райских кущах после перевода на его счет комиссионных.

– А одновременно нельзя? – спросил Влад.

– Нельзя сразу охотиться на антилопу и ублажать жену. Все нужно делать в свое время, – многозначительно изрек майор.

– Мудро. Но к охоте на антилопу надо готовиться заранее. Чтобы хотя бы узнать, где они обитают. Что нужно из вооружения?

– Все нужно. Пушки. Самолеты. Стратегические ракеты. Ядерное оружие. Наградные кортики!

– Глобально… А что потянете на ближайшую перспективу?

– Этот вопрос конкретнее… Два бэтээра нужны – один в кортеж президенту, другой для охраны дворца. Австрийские бэтээры все время ломаются.

– Им лет по сорок, вот и ломаются.

– Неприхотливы лишь русские машины, – подал голос финансист. – Они для войны. Остальные для парада и комфорта. А нам не нужно, чтобы солдату было комфортно. Нам нужно, чтобы он воевал, убивал и умирал.

– Вертолет нужен. Транспортный. Для министра обороны. И подешевле, – продолжил Сиссе. – Совсем дешевый.

– Вертолет – это дорогое удовольствие, – заметил Влад.

– Пусть старый.

– Старые падают.

– Ничего, – махнул рукой Сиссе. Этот жест означал – ну и хрен с ним, с министром.

– Купим много оружия! – воодушевленно воскликнул финансист. – Победим Верхнюю Джумбу. Продадим французам никелевое месторождение. И купим новые вертолеты.

– Отлично, – кивнул Влад. – Надеюсь, у вас все получится… С нашим оружием.

Вспомнив о своем проценте, майор Сиссе со сладостной улыбкой закивал. Ему вторил финансист, который, судя по всему, был в доле.

После этого визита Влад, как обычно, направился в ресторан «Океан» – вполне приличное европейское заведение в центре города, где над кусками мяса не роятся мухи цеце, исправно работает кондиционер и качество продуктов не грозит тебе безвременной кончиной.

Это уже был ритуал. Влад занял столик у окна. Старший группы наружного наблюдения пристроился рядом с выходом в уголке. Для маскировки, как в худших шпионских боевиках, развернул газету, не забыв, однако, заказать обед пообильнее.

В зале, украшенном чучелами рыб, штурвалами, иллюминаторами и макетом круизного лайнера, было немноголюдно. Угрюмо поглощали пищу двое китайцев – чего их сюда занесло! В уголке сидели трое белых мужчин и одна африканка – стильная, красивая и хорошо одетая.

По телевизору передавали местные новости. В глубине метровой плазменной панели чернокожий ведущий местной программы метал громы и молнии:

– Новые расистские высказывания сделал лауреат так называемой Нобелевской премии доктор Уэйс. Так называемый ученый, упорствуя в своих античеловеческих взглядах, объявил прогрессивной общественности, обрушившейся на него со справедливой критикой, что не отказывается от своей позиции и не собирается в угоду кому бы то ни было опровергать данные так называемых научных исследований. Даже европейское население не приемлет подобного мракобесия. Общественность сожгла еще три магазина в Лондоне и Копенгагене, где выставлялась на продажу новая клеветническая книга Уэйса. Также он лишен звания почетного доктора Калифорнийского университета. Это заслуга сплоченного, считающего себя ответственным за великое будущее черной расы афроамериканского населения США.

«Почему не добавил: «Так называемого США»?» – усмехнулся про себя Влад.

Официант в накрахмаленной белой рубашке с черной бабочкой принес экзотический суп из куриного бульона, кокосового ореха и сметаны, пышную душистую лепешку и высокий, со льдом и трубочкой, бокал свежевыжатого ананасового сока.

Похожий на енота, со щеточкой усов, негр-соглядатай тоже получил свой заказ и жадно накинулся на него, работая ложкой – ритмично и быстро, как землечерпалка. Не кормят их, что ли, в здешних спецслужбах?

Влад разделался с супом. Вытер салфеткой рот. Встал. И направился к соглядатаю. У того кусок пропитанной подливой лепешки встал поперек горла. Он закашлялся.

– Приветствую вас, мой ангел-хранитель, – Влад присел на свободный стул рядом.

– Я вас не знаю, – залопотал «енот». – Дайте мне поесть! Здесь приличный ресторан!

– Ешь, пей. За все Вамба платит.

– Не понимаю, что ты говоришь! Оставь меня, белый! – Старший группы наружного наблюдения отодвинул от себя пустую тарелку и попытался встать.

– Не стоит беспокоиться. – Влад по-дружески положил ему руку на спину и резко вдавил биоактивную точку.

Если знаешь человеческий организм, то можешь творить чудеса. Ноги у соглядатая отнялись, и он плюхнулся снова на стул.

– Нажми я сильнее, ты был бы мертв.

– Мои ноги… – простонал старший наружки, смотря на белого оторопело, как на привидение.

– Но я не хочу твоей смерти, – продолжил ласково Влад. – Мне нужна твоя помощь.

– Вы меня с кем-то спутали, – опять взялся за свое негр.

Влад выразительно поднял руку. Соглядатай резко отшатнулся, едва не загремев со стула.

Подскочил администратор – негр размером чуть больше шимпанзе, в сером костюме. Он расплылся в белозубой улыбке:

– Какие-то проблемы? Вам еще что-то нужно?

– Все нормально. Встретил старого друга, – излучая приветливость, как кусок чернобыльского реактора радиоактивность, произнес Влад. – Распорядитесь насчет двух порций виски с содовой и льдом.

Администратор упорхнул.

Влад вытащил стодолларовую бумажку, засунул ее в карман рубашки своего собеседника:

– Это тебе за то, что ты меня сейчас выслушаешь. Годится?

– Ладно. Но…

– Выслушаешь, а не заболтаешь.

Влад опять хлопнул его по плечу, надавил еще две точки, и бедняга ощутил, что ноги вновь слушаются его.

– Тебе не надоело таскаться за мной по жаре, ждать в прожаренной солнцем машине, когда я выйду из президентского дворца, провожать меня на завтраки и обеды?

Соглядатай молчал.

– Занятие бестолковое. Не добавит тебе ни славы, ни денег, ни званий, ни орденов. Рутинная работа. Да и делаешь ее ты халтурно. Так?

– Я не…

– Будешь мямлить, умрешь, – отчеканил холодно Влад – как льдинки уронил.

– Это моя работа, – насупился соглядатай.

– Считающаяся в Макао престижной. Носишь жетон контрразведки. Жрешь обеды за счет государства. И ощущаешь себя важным человеком.

Старший группы наружки молчал.

– В общем, делаю тебе предложение. Сто долларов за смену тебе. И пятьдесят твоим людям. На эти деньги вы весь день вместо того, чтобы топать за мной, сидите в прохладной тени под баобабом и лопаете бананы. Вечером я тебе передаю отчет наружного наблюдения, который ты превращаешь в рапорт и докладываешь начальству. Годится?

– Меня повесят.

– Я убью тебя раньше, если ты продолжишь таскаться за мной. И, уверяю, никому в голову не придет, что ты пал смертью храбрых на службе. Врачи констатируют сердечный приступ. – Влад поиграл пальцами, выбив ими замысловатую дробь на крышке стола.

– Двести долларов. И сто моим людям, – рубанул наотмашь соглядатай и съежился, испугавшись своей отчаянной наглости. – Или я отказываюсь.

– Ты убедителен. Держи. – Влад вытащил три сотенные бумажки и отпечатанный на принтере отчет. – Только с людьми своими поделись. А то продадут тебя по цене банановой кожуры.

Собеседник спрятал деньги, потом бросил взгляд на отчет. Его лицо расплылось в довольной улыбке, когда он полностью осознал все выгоды этого предложения:

– Я весь твой.

– Как тебя зовут-то, дружище?

– Темба Мачаге… Капитан Мачаге.

– Так вот, капитан Мачаге, заруби себе на носу. Нарушишь договор – сдохнешь в мучениях. Это мне как нос почесать. Понял?

Капитан подобострастно закивал.

Влад взял у него номер телефона, договорившись при невозможности личного контакта сбрасывать отчеты на мобилу.

– Ну, приятного отдыха за мой счет, – хмыкнул Влад и вернулся к себе за стол, где его дожидалось острое блюдо из мяса крокодила в овощах. Мясо было нежное и чем-то напоминало курятину.

Ну что, наружка перекуплена. В Африке это просто – все хотят жить так же сыто, как белые, но при этом не работать, лежать под баобабом и чесать пузо. Влад, добрый волшебник, как раз это и предложил капитану контрразведки. Такие фокусы срабатывают даже в России – там приверженцев подобной философии тоже пруд пруди, в том числе и в силовых структурах, а зелененькие бумажки с изображениями американских президентов давно стали фетишем и предметом поклонения. Правда, в последнее время их сильно подвинули еврики, но от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Теперь у Влада руки развязаны. Пора действовать.

Действовать он будет не один. Нелегкая работенка предстоит и аналитикам в Москве. И бойцам из его группы в Даджапуту. И старому боевому товарищу Игорю Великанову, затаившемуся в Верхней Джумбе. Игорю сейчас гораздо труднее – он на нелегальном положении, и задание у него будет посложнее других. Влад молился за него. Ну а также за себя и своих ребят.

Наслаждаясь свободой от чрезмерного и недружеского внимания, Влад прошвырнулся пешком по центру Даджапуту. Сделал звонок из телефонной будки. Перекинулся с абонентом несколькими фразами.

Все, встреча назначена. Его ждут в городском парке.

Глава 20

Игоря Великанова не отпускало нервозное чувство. Он привык к тому, что в этих краях нельзя верить никому. И привычно ждал удара в спину.

Не дождался. Через двадцать минут «БМВ» остановился у знакомого дома, где почти три месяца представитель ФОМ Бабу Уэдра-ого с телохранителями прятался от своих недоброжелателей и где русскому десантнику уже доводилось бывать.

– Располагайся, – сказал Бабу, когда они прошли в большую комнату с кондиционером.

Великанов уселся на узкий кожаный диванчик. Бабу вытащил из холодильника пол-литровый пакет с вишневым соком и поставил перед гостем. Великанов проткнул пакет соломинкой и жадно втянул холодный, приятный на вкус сок.

Полковник Лванга появился через десять минут. Он быстрым шагом, тяжело, как ледокол, ворвался в помещение, и в воздухе сгустились флюиды его энергии и напора. Критически оглядев Великанова, он протянул ему руку:

– Счастлив видеть тебя, Игорь.

– И я тебя, – Великанов пожал ручищу. – Как там? Мое драматическое исчезновение со стрельбой вопросов ни у кого не вызвало?

– Вопросов полно. Но ответы не слишком и искали. Расторжение контракта, именно так расценивается твое исчезновение – конечно, событие неприятное… Сначала картина выглядела так: тебя пытались силой усадить в джип. Ты отбился. Захватил машину. Ранил офицера. Избил солдат. Попутно расстрелял гражданскую машину. И исчез. Но эта версия событий очень неудобна. Тем более расстрелянный «Мерседес» исчез с места происшествия, никто не запомнил номера.

– Найти такую шикарную машину в Катанге – задача неподъемная?

– Да уж. Когда не ищут… Тот негодяй-капитан заявил, что получил огнестрельное ранение вследствие неосторожного обращения с оружием. Джип нашелся. Его водитель тоже. Единственная пропажа – это ты.

– И что ты думаешь обо всем этом?

– Что Шинамано пытался тебя захватить и убить. Это мстительная ядовитая змея. Раненый офицер – его приближенный… Но правда никому не нужна. Ни Генштабу. Ни президенту.

– Ни тем более министру сельского хозяйства, – не особо радостно улыбнулся Великанов.

– Правильно. Тем более клану Чилумба.

– В общем, обо мне забыли. Сделали вид, что меня не было.

– Можно сказать и так. Но я не забыл, Игорь. Я все помню. И я рад, что ты жив, мой друг.

– И я рад, что ты жив, – кивнул Великанов. – К сожалению, не уверен, что это надолго.

– Даже так, – нахмурился полковник. – У тебя есть что сказать?

– И сказать, и показать, – Великанов повернул на столе загруженный ноутбук, так чтобы полковник мог видеть жидкокристаллический экран. – Не знаю, сколько осталось вашему президенту. Думаю, недолго. Ты и другие верные президенту Латуру Томбе люди ненамного переживете его.

– Это ты о чем?

– В Верхней Джумбе уже год при помощи спецслужб Макао подготавливается переворот.

Великанов в двух словах обрисовал ситуацию. И проиллюстрировал фотоматериалами.

– Монтаж? – набычился Лванга.

– Не смеши! Кому это надо?

Полковник вытер белоснежным платком вспотевший лоб и часто, астматически, задышал.

– О, духи предков. Это гибель нашей страны!

– Ваши оппоненты считают иначе.

– Я докладываю президенту! Немедленно!

– Доложишь. Но вместе со мной.

– Это не лучший вариант.

– Это лучший вариант. Это должен сделать я…

– Хорошо. Я попытаюсь, – пообещал Лванга.

Он вытащил таблетку, запил ее соком. Помассировал грудь. И, угрюмый, сел за телефон.

А Великанов откинулся на диване. Прикрыл устало глаза. И вдруг с ясностью осознал всю гротескность ситуации. Он, майор Российской армии, где-то в дебрях Африки борется во славу светлого будущего народа Верхней Джумбы.

Как же так получилось? Смешно, но прямая дорога в Африку лежала через элитный поселок Дубрава. Хороший там был дом. Не дом, а крепость, где хозяин рассчитывал укрыться от житейских невзгод. Зарыться, как крот. Да вот не суждено было.

Тогда, после хлестких слов военкома о том, что он, Великанов, оказывается, воевал не за Россию, а тешил свои садистские наклонности в изничтожении мирного населения, для бывшего спецназовца сразу как-то все стало ясно и просто. Враги никуда не делись. Они не остались в прошлом, не все попрятались в горах Кавказа. И здесь их не меньше, только они другие, куда подлее. Они, как зловредный грибок, поедают все вокруг. Но способы борьбы с ними годятся старые. Проверенные. Жесткие.

На майора сошел старый добрый боевой кураж. Из подручных материалов он без труда соорудил самодельное зажигательное устройство с часовым механизмом. Аккуратно просочился ночью на охраняемую стоянку и прилепил адскую машину к днищу новенького серебряного «Мерседеса».

Горвоенком, увидев груду почерневшего металла, в которую превратилась его любимая машинка, слег с сердечным приступом.

Через три дня вторая зажигалка угодила в его почти построенный коттедж в поселке Дубрава.

Полковник оказался не дурак. Прикинув, что к чему, он ворвался в тесный, но зато отдельный кабинет своего подчиненного. Игорь поднялся со стула, отчеканив по-уставному:

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Ты. Я знаю, это ты… – прошипел горвоенком, схватив его за плечи и встряхнув со всей силы.

Игорю хватило одного нажатия на кисть руки военкома. И здоровенный, пузатый мужчина, вскрикнув, рухнул на стул.

– Что я? – спросил Великанов.

– Дом! «Мерседес»!

– Чьи?

– Не прикидывайся!

– Откуда может быть у русского военного «Мерседес»? Зарплата не позволяет.

– Я тебя уничтожу! – Полковник вскочил. В его глазах читалось стремление немедленно раздавить подчиненного, бить его, пока не испустит дух, но резкая боль в кисти напоминала о нереальности этих планов.

– Что-то вы не то говорите. Напраслину возводите. В стране рост криминала. Люди не то что без имущества – без головы остаются.

– Это тебе так не пройдет, гаденыш!

– Товарищ полковник. Это все клеветой попахивает.

– Раздавлю! – процедил сквозь зубы горвоенком и вылетел из кабинета.

Через два дня на Великанова напали у порога его дома трое раздувшихся от стероидов качков с бейсбольными битами. Первому майор бросил ключи в лицо и, воспользовавшись секундным замешательством, отключил ударом в челюсть, отнял биту. Ею вырубил второго. Выбил дубину у третьего, скрутил негодяя и, пользуясь лишь малым арсеналом из средств интенсивного ведения допроса в боевой ситуации, выбил все. Оказалось, это люди олигарха провинциального розлива, папаши того самого недоноска, которого Великанов пытался забрить в армию. Он приятель горвоенкома. Стало ясно, за чьи интересы бились качки.

А дальше началась привычная спецназовская забава. Великанов проник вечерочком в имение олигарха, сняв «часовых» – зажравшегося охранника и шофера. Сунул ствол отобранного у охранника пистолета в рот олигарху со словами:

– Еще раз пошлешь гоблинов – рука не дрогнет. Если не веришь, спроси, кто я такой. И что такое разведка десантуры. На боевой заход выйду – меня ничто не остановит. Выжженная земля останется от твоей фазенды. И ни тебя, ни сына, ни родственников. Одни могильные холмики.

– Я ни при чем, – растеряв остатки лоска и вальяжности, проблеял олигарх.

– И выродку своему малолетнему закажи не дергаться. Меня завалите, сослуживцы мои, как в Чечне, весь аул твой вырежут. Понял, хряк вонючий?

Олигарх закивал.

– Разница между нами, знаешь, в чем? Я воин, и мне себя не жалко, – сбросив боевую злость, произнес Великанов. – А тебе жалко своей мошны, пуза и бизнеса. И сам не знаешь, что ты уже труп, хотя и живой. Вокруг тебя ничего. Пустота. Сын рано или поздно зарежет тебя за наследство – ты его таким воспитал. Жена мечтает завладеть твоими деньгами. Конкуренты и компаньоны тебя ненавидят.

– Зря ты так, – злость и горечь промелькнули в голосе олигарха.

– Не зря… Нам дешевле разойтись по-хорошему.

– Это будет правильно. Расходимся.

– Вот и молодец. – Великанов засунул за пояс штанов олигарха пистолет охранника, перед этим разбросав, как просо, патроны и выкинув магазин. – А имущество свое завещай лучше Фонду мира, чем такой семье. Давай, не кашляй…

Великанов понимал, что его понесло вразнос. Но от этого он снова ощутил вкус жизни.

Через день он встретился с сотрудником госбезопасности, сослуживцем по Чечне, которого не раз вытаскивал из смертельно опасных ситуаций. Слил ему всю информацию о том, что творится в горвоенкомате. Если сам Игорь ни в чем противозаконном не участвовал, это не значит, что он ничего не видел. Пообещал чекистам любое содействие. В том числе засунуть в кабинет горвоенкому видеозаписывающую аппаратуру.

Через две недели горвоенкома при получении взятки задержали сотрудники областного Управления госбезопасности совместно с особым отделом.

Впрочем, на нарах тот просидел недолго. Меру пресечения ему изменили на подписку о невыезде, и дело стало привычно глохнуть. А Великанова пригласили на медкомиссию и уволили из Вооруженных сил по здоровью. Он предугадывал такое развитие событий и не сопротивлялся. Ему надоела эта клоунада.

И тут состоялись две важные встречи. Первая – с вербовщиком солдат удачи, подыскивавших военспецов для горячих, в том числе в климатическом смысле, точек.

– А, поучим бабуинов воевать, – кивнул Великанов, соглашаясь на командировку в Африку.

Через месяц ему пообещали дать ответ. Оставалось только ждать.

Вторая встреча – совсем из другой жизни. Влад Абросимов – коллега, разведчик, десантник, в свое время личность широко известная в узком кругу. Боец лучшей разведгруппы под командованием легендарного Медведя, отметившейся в самых горячих точках – Афгане, Чечне, Таджикистане, даже в Африке. При воспоминаниях о русских шайтанах до сих пор нервный тик нападает на моджахедов. Прошлись ребята карающим мечом по воинам джихада.

Посидели бывшие десантники за бутылочкой водки. Поговорили о былых временах. Припомнили врагов. Порадовались за здравствующих боевых друзей и третьим тостом помянули погибших. Самая больная тема – кровавая баня в городе Грозном осенью девяносто шестого. Тогда Игорь шел на деблокирование административных зданий, Влад тем временем со своими бойцами оборонял их, отбивая одну за другой атаки моджахедов. И отбился-таки! Да только все равно Ичкерию сдали.

– Закис ты тут совсем, – заключил Влад, оглядывая небогатое убранство квартиры майора.

– Есть немного, – согласился Великанов.

– В наемники собрался?

– Откуда знаешь? – напрягся Игорь. Он еще не говорил никому о своих планах.

– Много чего знаю. В том числе и то, что твой горвоенком сейчас ищет тех, кто по дешевке спровадит тебя на тот свет. Олигарх ваш провинциальный готовит провокацию, чтобы отправить тебя валить лес – милиции уже проплачено. Ты опять в окружении, десантник.

– Прорвусь.

– Сбили с ног – сражайся на коленях, встать не можешь – лёжа наступай, – припомнил Влад старую десантную поговорку. – Не сомневаюсь… А мы поможем. Вопросы все погасим.

– Интересные дела, – озадаченно произнес Великанов.

– Ты нам нужен, десантник.

– Кому вам?

– Знаешь, какое самое незыблемое и монументальное строение на земле?

– Просвети уж.

– Пирамида…

Благодаря «Пирамиде» Игорь вырвался из замкнутого круга. Благодаря ей, родимой, сейчас спасает черную шкуру президента Латура Томбе и его приближенных.

И Влад тоже рядом. И вместе с тем очень далеко. Как тогда, в Грозном. Они делают одно дело. Сейчас Русич, главный координатор проекта, выполняет свою часть работы в соседней Макао.

– Ты заснул? – спросил полковник Лванга, глядя на расслабившегося на диване и медленно дрейфующего по волнам воспоминаний русского десантника.

– Какие новости? – встрепенулся Великанов.

– Собирайся.

На черном небе была прибита серебряная луна. Часовая стрелка на башне национального банка Верхней Джумбы перевалила через третье деление. Ворота президентского дворца открылись, пропуская машину с полковником Лвангой и русским советником.

Трое гвардейцев сопроводили их в просторный зал, обставленный старинной мебелью, с резными потолками и традиционным для Африки обилием золота. Там гости засиделись недолго. Их провели в следующую комнату, тесную, без окон с минимумом мебели – только стулья да письменный стол.

«Тут нас и отправят к предкам», – с усмешкой подумал Великанов.

Двери распахнулись. В помещение вошел высокий пожилой худощавый африканец в белоснежной рубашке навыпуск и черных брюках. Его лицо покрывали глубокие скорбные морщины.

Это был президент Верхней Джумбы Латур Томбе.

Глава 21

До парка Влад добрался на такси. Водитель вел машину с отчаянием камикадзе, готового погибнуть, но тараном забрать с собой на тот свет максимальное количество врагов. После того как Влад наорал на него и пообещал не заплатить, лихач сбавил темп.

Городской парк, оставшийся еще от французов, располагался на самой высокой точке города. Со смотровой площадки открывался панорамный вид на столицу Макао, похожую с высоты на одеяло в заплатках, со шпилем готического собора, куполом здания собраний конгресса и извивающейся змеей желтой реки.

У ворот парка мелкие торговцы продавали сувениры, газеты и открытки. К открыткам Влад тут же приклеился, только бросив на них взгляд. Пасторальные рисунки исторического содержания с текстовыми пояснениями. Трое белых в тогах и чернокожий, который что-то рисует и показывает на чертежах. Подпись: «Африканец обучает греков математике». Другая – снова два плюгавеньких европейца, им черный, как головешка, гигант демонстрирует латинские буквы: «Африканец обучает греков алфавиту». И опять-таки совершенно изумленные римские сенаторы, которым негр в тоге что-то втолковывает: «Африканец, секретарь Цицерона, изобрел стенографию». Влад перевернул открытку и прочитал на обороте, что весь материал взят из серьезной научной литературы, и дальше подробные ссылки на эту самую научную литературу.

– Внушает, – по-русски под нос произнес Влад, оценив по достоинству сии творения. Это элемент разработанной и внедренной в массы безвременно ушедшим Куамом Чонгве системы пропаганды учения об историческом превосходстве черной расы над белой.

Что бы кто ни говорил о дружбе народов, в Африке белых сильно не любят. Спроси любого негра – он скажет, что пустота в его тарелке от того, что белые рабовладельцы тысячу лет угнетали простых африканцев, а не потому, что он не желает работать, а хочет плодиться с непозволительной быстротой. Особенно сильно эта нелюбовь проявилась после Второй мировой войны, когда начала разваливаться колониальная система. Объявления африканских стран о своей независимости неизменно кончались вытеснением и резней белого населения.

Да, белым есть что вспомнить и припомнить добрым африканцам. Взять хотя бы Конго, где тотчас же вслед за провозглашением независимости по всей стране прокатилась волна грабежей, погромов и убийств выходцев из Европы. Те, кто остался жив, в панике бежали, бросая имущество. В наступившем хаосе бельгийцы быстро потеряли контроль над ситуацией. Тринадцать итальянских летчиков были захвачены в плен взбунтовавшимися солдатами конголезской армии. Пленников сразу убили, трупы расчленили и съели, а то, что не доели, – продали на местном рынке. А недоброй памяти кровавый диктатор Уганды Иди Амин после этнических чисток заставил четырех белых таскать себя на носилках, как римский патриций. И такие примеры можно множить долго.

Сейчас афроцентристами запущена в оборот свежая идея – предъявить белым счет за дурное отношение к неграм по всей исторической перспективе. На всемирной конференции по борьбе с расизмом была озвучена мысль потребовать компенсацию с белой цивилизации за колониализм и работорговлю. Ушлые американские адвокаты тут же предложили свои услуги, чтобы облегчить американский бюджет на пару триллионов долларов. Требования эти выражались тоном, который допустим при капитуляции противника и объявлении размера контрибуции. Так что открыточки эти с глубоким смыслом и далеко идущими последствиями.

Влад не выдержал и купил пачку открыток. И, насвистывая веселый мотивчик, неторопливо поплелся по аллеям относительно ухоженного парка, где около каждого дерева висела табличка с названием диковинного образца флоры. Здесь было множество бродячих кошек, негритянских мамаш со своими чадами, неторопливых полицейских с короткоствольными автоматами и в задрипанной грязной форме. Башмак одного стража порядка просил каши и был перевязан бечевкой.

Около самой большой, в три обхвата, пальмы прогуливался массивный лысый негр, уже в возрасте, одетый в просторные парусиновые брюки, яркую цветастую рубаху, на ногах – босоножки. Типичный житель Даджапуту. В руке Библия – отличительный знак, по которому Влад должен был опознать его. Но чтобы поиграть в шпионов, русский, подойдя к нему, спросил:

– Вы местный? Скажите, жара ведь должна упасть?

– В это время года жары нет. Судьба подарила нам прохладу.

Пароль-отзыв, дурацкие словосочетания, которые позволяют пробить незнакомым людям друг друга по системе «свой-чужой». Как в старом анекдоте: «Здесь посылают на Луну?» – «Здесь посылают на хер. А шпион Петров живет этажом выше»…

Они присели на лавочку в конце самой пустынной аллеи.

– У вас хорошие рекомендации, – сказал полномочный представитель Фронта освобождения Макао.

– И некоторый опыт сотрудничества с вашей организацией.

– Поэтому мы и встретились. Что вы хотите?

– Встречи, – Влад улыбнулся игре слов.

– С кем?

– С первым лицом. С Дахиру Фаем.

– Это невозможно!

– В мире нет ничего невозможного. Все дело в цене вопроса.

– И какая цена? – иронически скривился негр, выражая тем самым свое отношение к кощунственным и абсурдным речам белого наглеца.

– Для вас – заоблачная, – произнес Влад. – Вы имеете возможность разрубить гордиев узел. Достичь того, чего не можете добиться уже пятнадцать лет.

– Это чего же?

– Победы.

Влад в двух словах обрисовал перспективу. Глаза у негра лихорадочно заблестели. Он поднялся с лавочки и торжественно произнес:

– Ждите сообщения.

Ждать так ждать. Занятие не из приятных – в бой идти легче. Но Влад умел ждать.

На следующее утро, когда он вылез из душа в своем номере отеля, зазвонил контактный мобильник, специально приобретенный для этих целей.

Продолжая вытирать полотенцем волосы, Влад плечом прижал к уху мобильник.

– Сейчас не время для праздных путешествий, – сказал незнакомый голос.

Эта кодовая фраза означала, что согласие получено. И остается теперь в условленном месте получить дальнейшие инструкции.

Влад спустился на стоянку перед отелем, где ждали постояльцев более-менее приличные таксомоторы, уселся в белый «Мерседес» со значком такси и приказал что-то напевающему под нос юному водителю:

– Главный вокзал.

– Я знаю, где главный вокзал! – обрадованно сообщил таксист, как о каком-то чуде, и сорвал машину с места, едва не врезавшись в переполненный автобус.

Главный вокзал, построенный в начале ХХ века и с тех времен, наверное, и не ремонтировавшийся, был страшно многолюдный и дико бестолковый. Владу пришлось протискиваться через галдящие, визжащие толпы туземцев. Везде баулы, мешки и чемоданы, корзины на головах негритянок. Повсюду черные старики, женщины, мужчины. Сотни похожих друг на друга детишек. Все это металось и двигалось без какой-то системы. Из динамиков ларька рядом с билетной кассой лилась местная музыка, рядом двое негров подрыгивались и в такт били себя по ляжкам – наслаждались жизнью.

Оказавшись на перроне, Влад смог рассмотреть забавное кино в африканском исполнении под названием «Прибытие поезда». Это было нечто! Как будто в стограммовую консервную банку затолкали килограмм бычков в томате. Туземцы, стремящиеся в столицу, туго набились в вагоны, оккупировали даже крыши. Некоторые по примеру Человека-паука прилипли к бокам. Поезд еще не остановился, а пассажиры под ожесточенные крики, галдеж, ругань уже выпрыгивали на ходу, устремляясь на вокзал или прямо в город через пути. Все мчались так, будто их преследовала Годзилла.

Влад выдержал и этот натиск человеческих тел. С трудом, но пробился в конец перрона, где был спуск к автоматическим камерам хранения, похожим на своих собратьев во всех уголках земли. Без труда нашел нужную ячейку. Набрал код. Вытащил оставленный для него конверт и засунул в карман.

Добравшись до стоянки, где вчера оставил взятый в аренду синий джип «Гранд-Чероки», он в салоне распечатал конверт. В нем были подробные инструкции – куда ехать и где его встретят.

Ну что ж, вперед. Ему нужно главное шоссе, ведущее в южные провинции.

На выезде из Даджапуту, рядом с огромным портретом Вамбы (они стоят везде на границах города, как тотемные знаки), на проезжей части присутствовал шлагбаум. Он был поднят, и полицейские выпускали машины большей частью без досмотра. Иногда лишь останавливали отдельные приглянувшиеся им транспортные средства и автобусы, шушукались с водителями, потом шуршали купюрами. В общем, обираловка, так хорошо известная по родному ГАИ.

По трассе Влад отмахал пару десятков километров. Свернул к давно пришедшей в упадок опустевшей страусиной ферме. Направление к ней показывал ржавый, погнутый, с пулевыми пробоинами дорожный указатель.

Дорога дальше пошла совсем уж символическая – асфальт очень быстро кончился, а гравий не удосужились положить. Хорошо еще, что период дождей прошел и машина ехала по твердой почве, а не тонула в жирной грязи.

Через пару километров в тени разлапистых деревьев он увидел два джипа, настолько заезженных и грязных, что их первоначальный цвет являлся загадкой.

Влад вышел из машины, разглядывая поджидавших его трех негров. У одного на плече – автомат Калашникова. У остальных на поясах – кобуры с пистолетами. Поскольку данные лица явно не имели отношения к силовым структурам Республики Макао, напрашивался вывод, что в этих местах власть Вамбы заканчивается. И начинается анархия, которая вовсе не мать порядка. И правее тот, у кого больше калибр ствола и боезапас.

– Ты белый, который хочет видеть того, кого ему видеть не положено? – осуждающе посмотрел на него чернокожий гигант, поигрывая своей любимой игрушкой – автоматом Калашникова.

– Я белый, которому есть что предложить Дахиру, – хмыкнул Влад. – Ну что, поехали, что ли?

Негр резким взмахом автомата указал на передний джип. Влад послушно уселся в него.

Гигант передал своему другу автомат, вытащил из кармана безразмерных брюк засаленную вонючую тряпку. Влад предусмотрел этот момент и протянул заранее припасенную синюю повязку:

– Лучше эту. Она стерильна.

В ответ заработал острый и злой взгляд. Но повязку взяли. Затянули на затылке крепко. Теперь Влад ничего не видел, но это его не особенно смущало.

Машины тронулись с места.

– Йехооо! – от избытка чувств заорал водитель-гигант, подпрыгивая на сиденье, вдавливая газ и пришпоривая верного мустанга.

Судя по его боевому настрою, поездка предстояла головокружительная!

Глава 22

Как для спортсмена-бегуна необходимы длинные ноги, чтобы достичь хоть каких-то достойных результатов, так для руководителя заштатной страны Черного континента жизненно необходима патологическая мстительность. Иначе не выжить – затопчут недруги, как слоны, бегущие в засуху на водопой.

Президент Верхней Джумбы Латур Томбе, в общем-то, при немалых своих положительных душевных свойствах и некоторой даже демократичности правления, качеством этим обладал в полной мере.

Во всяком случае, выслушав сообщение об измене и вполне реальных планах покушения на его драгоценную жизнь, подтвержденное соответствующими документами, он уселся в громоздкое кожаное кресло тяжеловесного обкомовского стиля 30-х годов. Уставился куда-то вдаль. В его глазах полыхал безумный первобытный огонь, толкавший наших далеких предков на рукопашные поединки с саблезубыми тиграми и на поголовное изничтожение конкурирующих племен в битвах за охотничьи угодья. Великанов аж поежился.

Впрочем, долго в ступоре президент Томбе пребывать не стал. Он был человеком действия. И не трудно просчитать, что сейчас на свет божий будет извлечен боевой топор и загремят тамтамы войны.

– Когда намечен переворот? – спросил он, уставившись немигающим взором на русского десантника.

– Время пока не определено, – сказал Великанов. – Но командование первой пехотной бригады согласно выступить хоть сейчас.

– Покушение на вашу жизнь связано с этими обстоятельствами? – осведомился президент.

– Возможно, заговорщики пронюхали, что я стал обладателем этой информации, – с честным видом соврал Великанов. – Мне пришлось скрываться.

– Почему вы сразу не вышли на меня? Или на полковника Лвангу?

– На президента выйти было нереально. Полковника Лвангу боялся подставить. Да и я должен был позаботиться о своей шкуре. Уверяю, мне пришлось нелегко.

В глазах президента мелькнуло подозрение. Помолчав, он резко спросил:

– Откуда все эти материалы?

– От тех, кого не устраивает нарушение равновесия в регионе и расширение влияния Республики Макао на еще одну страну.

Президент снова посмотрел справку. Особенно его взбесил пункт о введении в ряд провинций Верхней Джумбы миротворческого контингента, костяк которых составят военнослужащие Республики Макао, для защиты национальных меньшинств – народности камахари – от геноцида, а фактически для подавления всякого возможного сопротивления новому режиму страны.

Президент сжал кулаки и ударил по подлокотникам кресла:

– Почему, почему я должен в это верить?

– Потому что такое сфальсифицировать нельзя. И вы сами подозревали это. Просто не было доказательств.

Великанов попал в точку. Президент Томбе поморщился. Затем поинтересовался:

– А что это за неформальные контакты заговорщиков с англичанами? При чем тут Красный Крест?

– Под прикрытием Красного Креста действуют представители разведки Великобритании.

– Они-то что тут делают?! Их никогда не интересовало, что у нас происходит!

– Мне кажется, дело в недавно обнаруженных залежах редкоземельных металлов. Возможно, они наводили контакты с будущим правительством Верхней Джумбы и предлагали какую-то помощь в расчете на грядущие дивиденды.

– Все хотят моей смерти? И все они ошибаются. Горько ошибаются! – В груди президента в полную силу запылал огонь священной мести.

«Ну, теперь мало никому не покажется, – с удовлетворением подумал Великанов. – Расчет оправдался».

– Полковник Лванга, у нас еще остались верные люди? – деловито, без надрыва, но с легкой издевкой осведомился президент.

Вскочив и вытянувшись по стойке «смирно», полковник Тхиоро Лванга торжественно объявил:

– Кроме заговорщиков, все граждане страны верны вам, мой президент!

– Вы не на параде, генерал, – поморщился президент.

Генерал! Похоже, карьера Лванги рванула вверх, как баллистическая ракета.

– Мне нужно реальное положение дел, – отчеканил президент. – Победных реляций я достаточно наслушался от Чилумбы, Качая и прочих предателей.

Повинуясь взмаху руки, Лванга опять приземлился в кресло.

– Бригада крылатой пехоты – это мое подразделение. Я там подбирал всех, вплоть до рядовых бойцов. И военный советник, – новоиспеченный генерал кивнул в сторону Великанова, – постарался из них сделать людей… Отдельный полк военной полиции. Там командиром мой родной брат…

Лванга развел руками и замолчал.

– И это все? – неприятно удивился президент.

– Остальные переметнутся на сторону сильного. Их всех нужно держать в узде.

– Много льстецов. Верных мало, – с грустью произнес Томбе. – Ничего. Они все горько пожалеют!

Президент на несколько минут погрузился в тяжелые думы, потом очнулся и торжественно произнес:

– Завтрашний день войдет в историю Верхней Джумбы. Как день святого очистительного огня!

Лванга опять вскочил и вытянулся, щелкнув каблуками. На его лице было искреннее воодушевление:

– Я и любой из моих людей готов умереть за вас, мой президент!

– Умирать не надо. Умирать будут другие!

Латур Томбе встал, прошелся по кабинету, положил руку на плечо Лванге, посмотрел ему в глаза:

– Мы будем жить, генерал. Ради этой страны. Ради ее народа.

Великанову аж захотелось пустить слезу умиления, наблюдая эту пафосную сцену. Но он не особенно жаловал мыльные оперы.

– Нам предстоят великие дела. Генерал, вы будете при мне. Нам есть, на что потратить остаток ночи. Господин Великанов, ваши услуги понадобятся завтра. Сегодня вы можете отдохнуть в гостевой комнате дворца.

Русский десантник бросил взгляд на свои командирские часы – пятнадцать минут четвертого. Отдыхать осталось недолго. Судя по всему, денек завтра будет горячий.

– Я мог бы помочь в тактическом планировании, – предложил он.

– Хорошо, – кивнул президент. – Я воспользуюсь вашим предложением. Но позже…

Капитан из ближнего круга охраны президента провел Великанова в гостевую комнату – небольшую, зато с кондиционером, мебелью, санузлом и чистым шелковым постельным бельем. Кровать была просторная, как для новобрачных, и русский десантник улегся на ней по диагонали.

Сна ни в одном глазу. Состояние нервозное. Как перед первым прыжком с парашютом.

Пролежав минут пятнадцать, Великанов встал, нервно прошелся по комнате, как тигр, запертый в клетке зоопарка. Открыл небольшой холодильник. В нем обнаружил виски, пальмовое вино, прохладительные напитки.

Так, алкоголь в сторону. А вот кока-колой можно и побаловаться. Отхлебнул большой глоток и откинулся на спинке кресла.

Он ощущал, что все висит на ниточке. Ситуация серьезная. Возможно любое развитие событий. Эта страна может опять утонуть в крови, начать плавиться в огне гражданской войны. Как ни странно, но Великанов в последнее время стал воспринимать местные проблемы как свои собственные. Он достаточно повоевал за эту землю и за населяющих ее людей. Он меньше всего хотел новой крови.

Глядя сегодня в жесткие глаза президента, он был уверен, что если кто и возьмет ситуацию под контроль, то только он. Он не раз уже наводил тут порядок железной рукой. Поэтому и занимает свой пост целых семь лет, хотя средняя продолжительность правления в Африке семь месяцев – потом или политическое убийство, или переворот.

Как только под фанфары и песни о конце колониальной эры французы ушли отсюда в 70-е годы, здесь началась драка. Били чужих, чтобы убить. Били своих, чтобы чужие боялись. Племена камахари лупили тавахи и тогото. Тавахи гробили камахари. Тогото покусывали всех. Правительство лупило повстанцев. Повстанцы всех, кто попадался под руку. Все что-то делили. Власть. Кофейные плантации. Залежи алмазов. Полезные ископаемые.

Последняя гражданская война превзошла все мыслимые пределы кровавости и жестокости. Повстанческая армия «Свободная Джумба», штаб которой обосновался в Макао, состоявшая в основном из камахари, пять лет подряд пыталась взять власть и отбить алмазные месторождения. Они установили контроль над значительной частью страны, где устроили чудовищный террор.

Когда тогдашний президент Верхней Джумбы призвал соотечественников «взяться за руки» ради национального согласия, боевики оппозиции начали отрубать своим противникам конечности, дабы внушить ужас всем, кто посмеет внять призыву президента. Увечили мирное население в массовом порядке. У повстанцев были подразделения со специализацией на тех или иных злодействах – поджигании домов, забивании людей без пролития крови, отрубании рук. Имелись узкие специалисты с говорящими за себя прозвищами: Отрубатель Рук или Отруби Руки, а также Подожги, Мертвая Рука, Не Вини Господа, Кровь или Убиватель Бескровно. Развлекались они изобретательно. Например, в ходу были споры при виде беременной женщины, какого пола младенец. Для разрешения спора несчастным вспарывали утробы. Верным средством от венерических заболеваний у туземцев считается изнасилование девственницы, что тоже практиковалось в массовом масштабе. О таких вещах, как пытки и грабежи, можно не упоминать – это было в порядке вещей. Марихуану, домашний алкоголь, кокаин и героин доблестные борцы за свободу употребляли до такой степени, что видели в окружающих не людей, а монстров.

«Свободная Джумба» вербовала в свои ряды даже детей. Нажать на спусковой крючок и заложить мину способны и слабые детские руки. Иногда детская повстанческая армия с солдатами от восьми до четырнадцати лет насчитывала до двух десятков тысяч штыков.

Правительственные войска зачищали повстанцев и их сторонников не менее жестокими способами. В итоге уничтожено пятнадцать процентов населения страны. Напоминание о тех временах – десятки тысяч людей с культями обрубленных рук.

Повстанцы два раза захватывали Катангу и выкатывались, обессилев, из нее. Это могло бы продолжаться долго. От отчаяния правительство поскребло по сусекам, набрало денежек, опустошив бюджет, и заключило контракт с зарегистрированной в США фирмой по оказанию охранных услуг «Замбези», фактически частной армией, осуществлявшей силовые операции в Африке. В этой организации собрались настоящие псы войны.

За каких-то сорок миллионов долларов наемники, использовавшие два российских вертолета «Ми-8» и поршневой самолет «УТС РC-7», очистили от повстанцев большую часть страны, разгромили базы, пустили в распыл верхушку партизанского движения. Также они немножко подтянули местные вооруженные силы до более-менее боеспособного уровня.

Потом в Катанге началась череда переворотов. К власти пришла прокоммунистическая трудовая партия. Ее сменили либералы. Наемников выперли из страны. Разгромленные повстанцы подняли голову. Президенты и диктаторы менялись как перчатки. Наконец, власть взяло временное правительство, обнимавшееся с представителями ООН, охрипшее от разглагольствований про общечеловеческие ценности, погрязшее в шашнях со всеми внутренними и внешними врагами государства. Экономика была измочалена в хлам. Военнослужащим вооруженных сил более полугода не платили зарплату, в связи с чем, естественно, добрых чувств к политикам они не испытывали. В этой ситуации майор Латур Томбе с патриотически настроенными офицерами захватил президентский дворец, парламент и устроил Варфоломеевскую ночь всем недругам.

Никто не думал, что Томбе удастся продержаться долго. А он удержался. Добил повстанцев. Восстановил территориальную целостность страны, хотя и увяз в вялотекущей войне с Республикой Макао. Добился экономического роста. И едва не свернул свою голову, как и все правители, утратив ощущение опасности и перестав оглядываться на ближайших помощников, которые имели свои взгляды на власть и свое место в ней.

И опять перед Латуром Томбе встал вопрос – кто кого…

Постепенно Великанова все-таки одолел сон. Но поспать ему дали не больше получаса. Его разбудил охранник и провел в знакомый тесный кабинет, где находился теперь уже генерал Тхиоро Лванга и еще один, как две капли воды похожий на него, огромный африканец. Это был Джаджи Лванга, родной брат генерала и командир отдельного полка военной полиции. Они колдовали над картой города.

– Планы планируем, – измученно улыбнулся генерал. – Присоединяйся.

Великанов кивнул. Выслушал все идеи. Часть из них он с ходу отверг:

– Нельзя концентрировать в одном месте все силы. Необходимо рассредоточиться. Выделить хорошо вооруженную мобильную бронегруппу численностью до роты. Квадрат у дворца перекрыть плотнее. Поставить тяжелый пулемет, контролирующий выезд из расположения пятого полка. А здесь рассадить снайперов.

– Как войну планируешь, – нахмурился генерал Лванга.

– Любая ситуация может выйти из-под контроля. Лучше перестраховаться.

– Да мы раздавим их, как жалких москитов, – воодушевленно воскликнул командир полицейского полка.

Генерал поднял руку – мол, не перебивай. Русского нужно слушать. Он – голова.

– Создадим еще две передвижные группы немедленного реагирования. Одну, из моих спецов, возглавлю я.

– Принимается, – кивнул генерал Лванга.

К утру планы с расчетами сил и средств были готовы. И пришла пора действовать.

Аппарат президента уведомил о том, что на пятнадцать ноль-ноль запланировано внеплановое расширенное заседание кабинета министров. В десять-пятнадцать был разослал приказ министра обороны о двухдневном методическом совещании в здании министерства, где будут доведены вопросы военного строительства на современном этапе, а с заключительным словом обещал выступить сам Латур Томбе. В числе других офицеров туда были приглашены заговорщики.

Стрелки циферблата начали отсчет. До времени «Ч» оставались считаные часы.

– Ну, будем молиться нашим богам, – сказал Великанов.

Глава 23

Наверное, предки председателя Фронта освобождения Макао и потомственного вождя одного из племен тавахи Дахиру Фая тоже в свое время продавали своих подданных на плантации в Америке. С кем не бывало.

В отличие от Вамбы был он худ, неказист, одет в камуфляжную майку и потертые хлопчатобумажные брюки. Из кобуры торчала рукоятка огромного «кольта», рядом была присобачена узеньким ремешком граната неизвестной Владу конструкции (хотя об оружии он знает все) – такая чистенькая и аккуратненькая, сделанная, судя по всему, по эксклюзивному заказу.

«Клоун, – оценил про себя Влад. – Они тут все клоуны. Будто созданы специально для того, чтобы потешать публику».

База повстанцев располагалась глубоко в джунглях. До нее ехали часа три на джипах по степи. Еще полтора часа тащились по зарослям. И наконец добрались до туземной деревни с круглыми хижинами из глины и хвороста. Кругом бродили толпы вооруженных и разношерстно одетых людей.

У Дахиру Фая, конечно же, был самый большой круглый дом. Внутри имелось электричество, ковры, шкафчики красного дерева и огромное позолоченное старинное кресло. Клоунада продолжалась. Влад не удивился бы, если бы ему показали здесь картину «Тчитчкина» или Айвазовского. Тяга к прекрасному обуяла даже партизан.

На кресле, естественно, возвышался сам Дахиру Фай. Владу же дали скрипучую табуретку. Остальные – трое телохранителей – стояли с автоматами на изготовку.

– Мы тебе один раз уже помогли, белый, – произнес Дахиру Фай, намекая на то, что через повстанцев было доставлено в Макао оружие и спецтехника для ждущей своего часа группы Русича. – Что ты еще хочешь?

– Ты помог мне, – кивнул Влад. – Я помогу тебе.

– Что ты можешь? – засмеялся Дахиру Фай, и телохранители наигранно и подобострастно заржали вслед за ним.

– Ты хочешь победить Вамбу?

– Это мечта моя. И моих солдат. Он убил немало людей народа тавахи… И съел их… Конечно, в переносном смысле, – поправился вождь, увидев, как поползли вверх брови гостя.

– Ну да, я понимаю.

– Вамба дикарь. Он родом из каменного века. Он не чурается ничего. Представляешь, белый, он хотел меня заколдовать… Но на вождях стоит защита духов. Я тоже пытался его заколдовать. Не получилось.

Влад еле сдержал улыбку. Все они – и Фай, и Вамба – в Оксфордах учились. Но на пользу западное образование им явно не пошло.

– Так что ты можешь предложить нам? – спросил Дахиру Фай.

– Переселить тебя во дворец Вамбы.

– Хоть не в тюремный подвал, ха-ха? – еще более заливисто захохотал Дахиру Фай, поддержанный своими лизоблюдами.

– Скажи своим людям, чтобы ушли. Это не для посторонних ушей.

Лидер Фронта освобождения Макао задумался. Потом сделал движение рукой – и телохранители моментом исчезли.

И Влад принялся за дело. Он блистал красноречием, как Остап Бендер в Васюках. Он, щедро рассыпая метафоры и поэтические сравнения, рисовал настолько захватывающие перспективы, что лидер ФОМ причмокивал от удовольствия.

Потом Дахиру Фай надел очки и стал похож на институтского профессора. Вытащил из кармана брюк записную книжку, пролистнул ее. Покачал головой.

– Что-то странное творится. Сколько лет мы никому не были нужны. Даже компания «Де Бирс» сбежала отсюда до лучших времен – невыгодно стало алмазы добывать при такой политической обстановке. А тут зачастили в Макао белые со странными темными делами.

– Это кто кроме меня?

– Узнал я случайно, что вчера была встреча Атеха Мэйдугури с англичанами. У меня все записано. – Дахиру Фай отвлекся от записной книжки и испытующе посмотрел на гостя, ожидая его реакции.

– Атех – лидер организованной преступности Даджапуту, – вспомнил Влад. – Зачем он англичанам?

– Этого не знаю. Знал бы – сказал. Уверен только, где англичане – там какая-то подлость. История наша учит этому.

– Готов подписаться под каждым словом – так и есть. Дряхлый британский лев и сегодня кусается больно.

– Атех – шакал, который подбирает крошки со стола Вамбы. Они – две стороны одной медали. Когда я приду к власти, организованной преступности не будет!

– Не сомневаюсь, – поддакнул Влад.

И разговор пошел по новому кругу. В логове, среди одних и тех же лиц, партизанскому вождю было скучно, и он обрадовался новому собеседнику. Поэтому беседу вел в неторопливой манере, с многочисленными лирическими отступлениями, политагитацией, ссылками на Маркса, Нельсона Манделу и даже Фрейда. Классиков он цитировал свободно, демонстрируя отменное образование и память.

Постепенно продравшись через цепкий кустарник философской дискуссии, стороны перешли к конкретным договоренностям. Конечно же, лидер ФОМ дал свое согласие. Как и все африканские царьки, он оказался жаден до денег, оружия и перспектив захвата власти. Влад пообещал со всем этим подсобить. И тут же принародно, прямо на пороге хижины при скоплении бойцов Фронта освобождения Макао, а также их многочисленных женщин и детей, был провозглашен другом племени тавахи, а заодно и самого Дахиру Фая. Слова вождя сопровождались приветственным салютом из стрелкового оружия.

Гостю были предложены богатые яства – мясо какой-то змеи и кокосовая водка. Впрочем, пара бутылок виски тоже нашлась. Заодно на выбор предложили любую из патриоток. Лестное предложение Влад отверг – его не устраивала перспектива подхватить какую-нибудь трудноизлечимую болезнь за пять минут сомнительного удовольствия.

Гора с плеч. План принят. Дело осталось за малым – за реализацией. Учитывая плачевную дисциплину и мародерские наклонности бойцов Фронта освобождения, роль им отвели по плечу – больше шума, меньше дел. Главную работу будут выполнять другие. Настоящие специалисты.

Самое худшее, если в лагере затесались агенты Вамбы и они бросят сообщение о визите какого-то белого, да еще дадут словесное описание. Тогда Владу не поздоровится. Но, скорее всего, правительственных агентов здесь нет – в противном случае базу давно бы накрыли.

Влад был доволен итогами встречи. Градус настроения поднялся. И вместе с тем на душе будто лежала холодная лягушка. У него было болезненное ощущение быстро утекающих секунд, минут, часов. Терзала неопределенность. И ощущение готовящейся грандиозной рукотворной катастрофы. Исследования Феникса близки к завершению. А может, уже и завершены. Иначе зачем советник Вамбы заказывал средства хранения, доставки и боевого применения вирусов? Когда дьявольское порождение вырвется на волю? Кого будет косить новая болезнь? Белых? Желтых? Черных? А если вирус мутирует и перекинется на белых? Сколько людей будут принесены в жертву темному безумию Абделкарима и его хозяев? Не доживает ли человеческая цивилизация в ее нынешнем виде последние дни? И все ли делает Влад, чтобы предотвратить этот кошмар?..

Провожали белого гостя как друга и брата. На улицу высыпали все повстанцы, которые ликующе потрясали автоматами и подпрыгивали, изображая какой-то танец. Только оркестр не играл за неимением духовых инструментов, и ковровую дорожку не стелили – из-за отсутствия таковой в стесненных полевых условиях.

Но, несмотря на доброту туземцев, глаза Владу на обратной дороге все равно завязали. Хотя при всем желании вряд ли он и с открытыми глазами, даже с картой местности, нашел бы дорогу к лагерю. Хотя в джунглях он выживать и ориентироваться умел.

Джип «Гранд-Чероки» ждал там, где его оставили. Бак полон. Влад распрощался со своими новыми друзьями и двинулся в путь.

На обратном пути его застала ночь. Он переночевал в городе Вавилон в жутко задрипанной гостинице. По полу в номере ползали жуки и тараканы невероятных размеров. Снялся оттуда Влад в шесть утра и к девяти уже был в своем отеле. Побрился. Переоделся. Отправился в ресторан.

Там, заговорщически озираясь, к нему подсел старший группы скрытого наблюдения Темба Мачаге.

– Что, были проблемы? – поинтересовался Влад.

– Не у меня проблемы. У тебя.

– Что случилось?

– Я бесплатно служебные тайны не выдаю, – надулся офицер контрразведки.

– Ладно. Аванс сто долларов. Информация приглянется – еще сотня твоя.

– Давай сразу две. Оно того стоит.

Влад пожал плечами. Вытащил плату за два дня вперед. Добавил только сотню. Глаза капитана Мачаге воровато забегали, и он сграбастал деньги моментом – были и нету. Так жаба слизывает языком пролетающего мимо комара.

– Тобой интересовались. Спрашивали в отеле.

– Кто?

– Атех Мэйдугури. Точнее, его бандиты. Страшные люди.

– Зачем я им понадобился?

– Не знаю. Обычно они не интересуются иностранцами. Тем более гостями Вамбы.

– Значит, их хорошо попросили?

– Хорошо.

– Кто?

– Тебе лучше знать своих врагов, белый.

– У белого и враги должны быть белые, как снег, – кивнул Влад, протягивая еще одну сотенную бумажку. Значит, англичане сумели договориться с местными бандитами – впрочем, иного трудно было ожидать. – Не пропадай. Вероятно, скоро подгоню тебе работу.

– Какую работу? – насторожился контрразведчик.

– Конечно же, высокооплачиваемую.

Глава 24

Час «Ч» близился. Пока неожиданностей не было.

На срочное расширенное заседание кабинета министров собрались все его члены, в том числе и входящие в круг заговорщиков. Вроде никто ничего не заподозрил – подобные приступы административной активности у президента случались периодически. Латур Томбе практиковал несколько экспрессивный стиль правления с авралами и ажиотажем под настроение.

В просторный зал заседаний, с тяжелыми шторами и старинными картинами, расположенный на первом этаже монументального, с колоннами здания кабинета министров, понятное дело, вход с оружием был запрещен.

В это же время в Министерство обороны на совещание высшего и среднего командного состава потянулись офицеры, часть из которых присягнула на верность заговорщикам. Подобные мероприятия проводятся нередко, поэтому они также никого не насторожили. Под предлогом присутствия на закрытии мероприятия самого президента страны оружие на входе у всех отбирали сотрудники военной полиции. Они даже удосужились поставить металлоискатель, поскольку большинство офицеров имели нездоровую страсть ко всему стреляющему, а также привычку прятать смертельные игрушки где придется – в складках одежды, в кобуре на ноге.

– Оружие вам будет возвращено, – только и успевал говорить капитан военной полиции, в то время как его подчиненные клали очередной пистолет на полку и, как в гардеробе, выдавали владельцу номерок. Чего там только не было: «браунинги», «беретты», короткоствольные пистолеты-пулеметы, все далеко не новое – эдакая лавка оружейного старьевщика. Выглядела процедура забавно.

Открыл офицерское совещание начальник Генштаба, массивно возвышающийся над трибуной в просторном актовом зале, без труда вместившем пару сотен гостей. Уткнувшись в текст доклада и не глядя на офицеров, лениво устроившихся в мягких, прямо-таки провоцирующих на сон креслах, он монотонно стал конопатить мозги о насущном моменте и необходимости отражения агрессии распоясавшейся Республики Макао. Мол, происходит дальнейшая эскалация международной напряженности. В этот момент от Народной армии Верхней Джумбы зависит все на свете, в том числе и восход солнца. Одно время местные лидеры якшались с Советским Союзом и даже обещали ему строить социализм в обмен на оружие и комбайны. Стилистика подобных мероприятий и политинформаций сохранилась в неизменном виде с тех времен.

Выступление президента Латура Томбе перед министрами звучало куда более драматично и патетично.

– Друзья мои. Братья. Сейчас, оглядываясь на долгий пройденный путь – семь лет моего президентства, я вижу достижения и ошибки. Я вижу, что хотел сделать и не мог. Я вижу, где смог даже то, что было невозможно. Я работал честно, стремясь к главной цели – чтобы страна наша стала процветающей. Чтобы изможденные от голода дети не умирали на руках истощенных матерей. Чтобы болезни не выкашивали целые деревни. Чтобы наши соотечественники знали, что в Верхней Джумбе жить и работать куда лучше, чем у соседей. Поправьте меня, если я кривлю душой.

Послышался восторженный гвалт, как в старой пьесе: «Ты, король, не талант. Ты, король, гений». Президент, привыкший к хору льстецов, благосклонно кивнул и продолжил:

– Все, что я делал, – делал для блага нашей земли. И был уверен, что окружен людьми, которые разделяют мое мнение. Которые готовы положить жизнь ради независимости и процветания нашего государства.

На лицах министров и представителей парламента все больше читалось недоумение. Речь президента слишком походила на прощальную.

– Я всегда воспринимал моих сподвижников как семью. А мою Верхнюю Джумбу – как дом. Разве я был не прав?

– Это правильно! – поддакнул вице-премьер.

– Лучше не скажешь! – угодливо воскликнул министр сельского хозяйства Бозаро Чилумба.

– А что делать, если в твоем доме заводятся ядовитые насекомые, укус которых смертелен? – Латур Томбе обвел тяжелым взором сразу притихшую публику. В воздухе явственно запахло грозой. – Оказывается, рядом с нами свились в клубок змеи. Они хотят напоить ядом нашу страну. Истоптать ее. Чего достойны они?

– Смерти, – процедил Хачибхети Томба, министр обороны, он же родной брат президента.

– А вот это решать Верховному трибуналу. – Президент Томбе нажал кнопку на столе.

В зал заседаний лязгающей металлической волной ворвались военные полицейские. В касках и бронежилетах, с пистолетами наперевес, суровые и молчаливые, они походили в своем облачении на киборгов. У дверей застыли автоматчики.

Оказать сопротивление даже в голову никому не пришло. Все прошло тихо. Только у министра сельского хозяйства Бозара Чилумбы не выдержали нервы, и он истошно заорал:

– Томбе! Я самый верный твой слуга! Кому ты поверил! Не-е-еет!!! Я не виноват!!!

В это же время на позициях ожидали отмашку приведенные в боевую готовность силы полка военной полиции и бригады крылатой пехоты. Смысла происходящего личный состав не знал. Официально считалось, что начинаются внеплановые президентские учения, призванные, наконец, наглядно продемонстрировать боевую готовность подразделений Народной армии. О происходящем были уведомлены только несколько испытанных не на одном деле и доказавших свою преданность офицеров.

Группа немедленного реагирования под командованием Великанова состояла из трех джипов «Ленд Ровер» с полностью открытыми кузовами, стянутыми трубчатой рамой с 7,62-миллиметровым пулеметом, и французского бронетранспортера VCR-ТТ с крупнокалиберным пулеметом. В подчинении у русского десантника были пара десятков лично натасканных им спецназовцев, а также представитель Генерального штаба подполковник Коффи Хондо. Они ждали на территории вещевых складов военной полиции – почти в центре Катанги, за высоким забором.

Великанов, развалившийся на заднем сиденье «Ленд Ровера», в тенечке приземистого разлапистого дерева с широкими листьями, искренне надеялся, что работы сегодня ему не будет. Ведь если задействуется группа немедленного реагирования, значит, возникли чрезвычайные обстоятельства, которые при таком шатком раскладе сил, как сегодня в Катанге, могут привести к самым непредсказуемым последствиям.

Пока все шло по плану. В рации, установленной на одиннадцатый канал, было глухо – в эфире режим радиомолчания. Иногда лишь проскальзывали кодовые слова, означавшие указание выйти на исходные позиции, быть готовым к действиям.

– Лотос, – вдруг ожила рация.

Великанов вздрогнул, услышав свой позывной, и произнес в микрофон:

– На связи.

По этой рации можно было говорить без опаски. Таких аппаратов с блоками ЗАС (засекреченной связи), в вооруженных силах и полиции Верхней Джумбы было штук десять. Те, кто имел техническую возможность сканировать эфир, наткнувшись на их передачу, услышали бы только шелест.

– У нас тут возникла ситуация, – донесся измененный и далекий, как с Марса, голос генерала Лванги.

– Ситуации бывают разные.

– Майор Шинамано Чилумба не появился на офицерском собрании. Он сейчас в полку вместе со своим заместителем. Они направили на совещание заместителя командира полка по вооружению.

– Вот черт! Не было печали!

– Узнав об арестах, они могут поднять полк. Там полно изменнической заразы…

Пятый бронекавалерийский полк на улицах Катанги – это серьезно. Тогда исход противостояния будет неясен. У Шинамано в подчинении восемьсот пусть малообученных, но все же вооруженных автоматическим оружием солдат. И несколько десятков единиц бронетехники. Если драчка пойдет – только пух и перья от всех полетят.

– Я попытаюсь решить вопрос, – сказал Великанов.

– Попробуй без стрельбы, – попросил Лванга. – Стоит только прозвучать первому выстрелу…

– Тут как получится.

«Как бог войны рассудит», – припомнил Великанов любимую поговорку Влада Абросимова. И, стукнув по турели с пулеметом, крикнул своим людям:

– По машинам! Держаться за мной!..

Пятый бронекавалерийский полк располагался на окраине Катанги, на территории старого, пришедшего в запустение еще лет тридцать назад католического монастыря. От святой обители остались толстые высокие стены, приземистые длинные здания келий и трапезных, двухэтажный кирпичный дом настоятеля и невысокий основательный храм начала XIX века, приспособленный ныне под арсенал.

Металлические ворота были распахнуты настежь. Въезд на территорию части перегораживал разукрашенный в белые и красные полоски шлагбаум.

БТР оставили в квартале от монастыря – как прикрытие на всякий пожарный. Около шлагбаума остановились два «Ленд Ровера». Еще один застыл около перекрестка.

Великанов и представитель Генштаба Коффи Хондо, а за ним еще трое спецназовцев неторопливо вылезли из машин. Было жарко. Солнце палило немилосердно. Пыль из-под ботинок поднималась при каждом шаге.

– Уф-ф, – подполковник Хондо вытер рукавом выступивший на лбу пот.

– Жарко, как в Африке, – сострил Великанов и направился к шлагбауму.

Сразу бросалось в глаза, что охрана полка усилена. Из-за мешков с песком таращился в сторону прибывших зрачок американского пулемета «М-60» калибра 7,62 мм. Двое расхристанных рядовых с двадцатизарядными немецкими автоматами «Heckler und Koch G3» на ремнях прохаживались перед шлагбаумом. Еще один – лейтенант, уютно устроился под грибком на стульчике, обмахиваясь листом какого-то растения, сильно напоминавшим лопух.

Увидев деловито направляющуюся к КПП делегацию, рядовой издал нечленораздельный звук. Лейтенант подскочил на стуле, поднялся, положил ладонь на кобуру и направился к гостям.

– Цель визита? – недружелюбно осведомился он, преградив дорогу.

– Надрать тебе задницу! – откликнулся офицер Генштаба в лучших традициях Голливуда. – Подполковник Хондо. Генеральный штаб Народной армии Верхней Джумбы. Как приветствуешь старшего по званию, лейтенант?!

Лейтенант вытянулся по струнке, глядя в налившиеся кровью яростные глаза подполковника. Снял руку с кобуры. Молодцевато отдал честь. Представился:

– Лейтенант Жохо!

На секунду страж ворот замолчал, но потом настойчиво повторил:

– Цель визита?

– Срочный пакет командиру полка. – Великанов продемонстрировал щедро усеянный печатями и штампами пакет, который, как инструмент военной хитрости, загодя заготовил на подобную ситуацию. На военных штампы и пакеты порой оказывают волшебное действие – тем более в Африке, где печать многими до сих пор считается колдовскими знаком.

– Я сейчас доложу дежурному офицеру, – произнес с некоторой долей замешательства лейтенант.

– С каких это пор Генштаб не пускают в пятый полк, лейтенант? – ледяным голосом осведомился Великанов. – Не испытывай наше терпение. Иначе завтра будешь кормить мух в гарнизоне в Шир-Абазе. Или сидеть в яме!

Он брезгливым движением руки отстранил лейтенанта и сделал шаг на территорию пятого полка.

Рука лейтенанта дернулась к кобуре, а его подчиненные нехотя сжали покрепче автоматы.

Великанов махнул ладонью, и пулеметы на джипах нацелились на бойцов пятого полка.

– Можешь доложить своему дежурному офицеру о нашем прибытии, – кивнул подполковник Хондо. – И не забудь сказать, что я налагаю дисциплинарное взыскание на весь наряд.

Говорил он это на ходу. Вскоре вся группа – подполковник, военспец и три спецназовца, – чеканя шаг, шла по бетонке мимо занимавшихся, совершенно без энтузиазма, строевой подготовкой солдат, вдоль выстроившихся в ряд все тех же французских бронемашин VCR-ТТ – главной броневой мощи полка. Один солдат прогревал мотор бронетранспортера, который ревел, окутываясь сизым дымом. Рядом толпа негров что-то орала, раздавая механику бестолковые советы.

Лейтенант на КПП, злобно и растерянно смотря вслед гостям, ожесточенно накручивал ручку древнего полевого телефона и что-то докладывал срывающимся голосом.

По территории части бессистемно шатались толпы негров, многие с оружием. Лишь немногие нехотя отдавали честь незнакомым офицерам – с дисциплиной в элитном пятом полку были серьезные проблемы. Эх, если б только с ней!

– Совсем распустились, грязные землепашцы, – пробурчал подполковник Хондо.

Теперь главное не переиграть. Идти надо быстро – все решали секунды. Но не суетиться, чтобы не вызвать подозрения.

Они прошли метров двести через плац и площадку с бронетехникой. И вот уже впереди бывшие хоромы настоятеля монастыря, на которых висела вывеска «Штаб пятого бронекавалерийского полка». Дверь распахнута и блокирована двумя кирпичами.

Ну, еще несколько метров.

И вот Хондо, а за ним и Великанов с компанией ступили за порог штаба, в полутемное, просторное помещение. Справа была лестница, резко уходящая вверх, а также приоткрытая дверь и надпись «Дежурный по полку». Слева – две закрытые двери в кабинеты. Прямо по курсу – стрельчатое высокое окно и двухметровый портрет президента Томбе.

Они чуть лоб в лоб не столкнулись с подскочившим дежурным офицером – приземистым широкоплечим капитаном с вывороченными губами и сверкающими белками глаз. За его спиной маячили двое вооруженных автоматами солдат – один из них в металлической каске.

– Подполковник Хондо? – воскликнул капитан. – Я не могу допустить к майору Чилумбе без доклада!

– Шинамано у себя в кабинете? – спросил Великанов.

– Так точно.

Русский десантник перевел дыхание. Уф, гора с плеч. Пока им везет.

– Так докладывайте ему! – прикрикнул Великанов.

Капитан недовольно посмотрел на раскомандовавшегося белого в майорских погонах и потянулся к трубке телефона, стоявшего на столе рядом с входной дверью. И заработал страшный удар ладонью по затылку, отчего тут же уплыл на некоторое время в нирвану. Почти одновременно Великанов ударил ногой в живот схватившегося за автомат солдата в каске. Спецназовец-десантник ударом приклада выключил второго бойца. Другой спецназовец заскочил в каморку дежурного по полку. Там сидел связист, который даже рыпаться не стал, а рухнул на колени, обхватив голову руками, и жалобно заскулил что-то о милости к падшим.

Все произошло молниеносно. Плененных кинули в каморку. На это потратили еще несколько секунд. Время дорого!

– Джал, здесь остаешься, – приказал Великанов. – Ждешь команд. Присматриваешь за пленными.

Оставалось вбежать по старинной, кованого металла, лестнице.

Наверху – длинный коридор с плакатами наглядной агитации и тактико-техническими данными оружия, находящегося на вооружении в Народной армии. И никого, если не считать о чем-то горячо беседовавших в конце коридора двух молодых негритянок, явно не военного вида, в цветастых платьях.

Кабинет командира полка – третий от лестницы направо. Великанов уже бывал здесь. И помнил расположение отлично.

Ну, еще несколько метров. Цель достигнута!

Игорь ворвался в помещение первым, держа в руке пистолет, снятый с предохранителя. И увидел ошарашенные лица рассевшихся за длинным пластиковым столом майора Шинамано Чилумбы, его первого заместителя, а также какого-то мелкого и чрезвычайно противного на вид и запах капитана.

Заместитель командира полка разинул рот, чтобы обругать нахала, попытался привстать из-за стола. Тут же заработал от русского десантника пистолетной рукояткой по черепу и угомонился на полу.

Шинамано колыхнулся и потянулся к автомату, стоящему в углу за его начальственным широким креслом. Такая туша не могла двигаться быстрее Великанова.

Удар – прямой, с левой руки, прямо в бычий лоб. Грохот. Шинамано размазался о стенку. Сполз на пол. Встряхнул головой. Пошевелился, пытаясь встать.

Великанов подскочил к нему, вдавил локтем шею и упер в лоб ствол пистолета для бесшумной стрельбы.

– Дернись! Дай тебя убить!

Шинамано засипел сдавленно, но уже не пытаясь сопротивляться. Глаза его сошлись в точку, глядя на ствол.

Продолжая держать пистолет, направленный в переносицу, отпустил майора. Игорь заставил его подняться и тычком препроводил обратно в командирское кресло. Кивнул спецназовцу. Тот заранее приготовленной веревкой связал Шинамано руки за спиной.

Русский десантник, испытавший истинное удовольствие, второй раз отделав майора Чилумбу, подумал, что, похоже, у него становится доброй традицией колотить эту жирную обезьяну.

– Подполковник Хондо, – представился, отыгрывая свою роль, представитель Генштаба. – Майор Чилумба, вы отстранены от командования и арестованы.

– Ты заплатишь, отрыжка гиппопотама! – прохрипел Шинамано, не обращая внимания на подполковника, вперив ненавидящий взгляд в русского.

Великанов взял его за загривок. Ткнул пистолетом в губы, разбивая их в кровь. Засунул ствол в рот.

– Сейчас нажму, засранец!

Шинамано завращал глазами. По щеке потекла слеза от боли и ярости.

Великанов отступил от него и произнес:

– Тебе пока лучше заткнуться. И послушать.

Застонал на полу заместитель командира полка, которому поставил на спину ногу в тяжелом десантном ботинке спецназовец. По приказанию Великанова замкомполка подняли и усадили на прежнее место. А чтобы неповадно было шуметь, сзади встал боец, уперев в спину ствол автомата.

– Ты, кусок сала, сейчас по громкой связи созываешь сюда всех офицеров от комроты включительно, – обратился Великанов к Шинамано.

– Я твои уши прибью к стенке в моей спальне, – прохрипел майор.

И заработал мощнейший удар ладонью по уху. Слетел с кресла, врезавшись затылком о стену. Застонал.

Великанов нагнулся над вновь лежащим Шинамано.

– Считаю до трех. Потом не обижайся. – Он резко провел по лбу мушкой ствола, царапая до крови.

– Ты, – зашипел Чилумба.

Ствол уперся в глаз и вдавился так, что майор взвизгнул, как свинья под ножом зоотехника-вивисектора.

– Умрешь ведь сейчас, собака дикая! – Великанов ударил майора еще раз по уху. – Ну!

Ноздри Шинамано раздулись. Он крикнул:

– Да!

– Говоришь слово в слово, – Великанов поднялся. – Лишний писк или звук – ты покойник. Доступно объясняю?

Шинамано кивнул норовисто, как необъезженный конь.

И вскоре из динамиков над расположением пятого полка загремел его рев:

– Командиры от роты включительно – через пять минут ко мне в кабинет. Я приказал!!!

Шинамано хотел еще что-то крикнуть, но Великанов хлопнул ладонью по кнопке селектора и произнес удовлетворенно:

– Тебе зачтется.

Переставил легкий пластмассовый стул и уселся рядом с отстраненным от должности командиром полка, так чтобы легче было упереть в бок ствол пистолета. В углу кабинета остался стоять спецназовец с автоматом, ствол которого был опущен вниз, но вскинуть его – много времени не надо. Подполковник Хондо уселся по левую руку Шинамано.

Ну что ж, оставалось ждать. Все решится через пять минут.

Вскоре прилетела первая ласточка – худенький лейтенант в промасленном комбинезоне с повадками представителя сексуальных меньшинств. Он заискивающе постучал в кабинет, открыл дверь и сообщил:

– Я тут.

Шинамано яростно посмотрел на него, но высказаться вне сценария ему сильно мешал прижатый к боку пистолет.

– Представиться по форме! – Командный голос у подполковника Хондо был что надо.

– Лейтенант Кванга, – с какой-то детской обидой произнес вновь прибывший.

– Поручаю вам построить всех в коридоре, лейтенант Кванга. Доложите по готовности.

Все были на месте через восемь минут – пунктуальность никогда не относилась к достоинствам местных военных.

– Командиры батальонов – в кабинет, – приказал подполковник Хондо. – И еще… – он перечислил офицеров, принадлежащих к числу близких связей Шинамано.

В кабинет зашли шесть офицеров. Они расселись по стульям, не понимая, что происходит, и настороженно озираясь на вооруженных спецназовцев и потрепанных собственных командиров. Но пока никто не дергался. В любой момент это напряжение могло лопнуть. И тогда… А одному черту известно, что будет тогда. В одном Великанов был уверен – Шинамано тогда не жить.

Подполковник Хондо поднялся со стула, вытащил из кармана сложенную бумажку и объявил:

– Согласно приказу министра обороны от сегодняшнего числа номер 368 майор Чилумба отстраняется от командования пятым бронекавалерийским полком.

– Ты не можешь, верблюжий потрох! Я приказываю… – Шинамано все-таки не выдержал и попытался вскочить, но Великанов со всей дури врезал рукояткой пистолета по нервному узлу на спине так, что обездвижил майора на пару минут. Спецназовцы подняли стволы автоматов.

– Командиром назначается капитан Фаниди, – невозмутимо, не обращая внимания на шум, продолжил представитель Генштаба. – Все понятно? Возражений нет? Прошу учесть, что возражения приравниваются к бунту. Расстрел на месте. Есть такие, кто хочет попробовать?

Поднялся и щелкнул каблуками командир третьего батальона капитан Фаниди, в последнее время находившийся в немилости у Шинамано. В его преданности президенту сомневаться не приходилось – он был родственником генерала Лванги.

Офицеры сидели молча. Подполковник Хондо нахмурился. Ситуация все равно оставалась напряженной. Надо для начала вывести с территории полка всех, кто представлял опасность и мог подтолкнуть к бунту.

Великанов подошел к заместителю командира полка, на лбу которого четко отпечатался след рукоятки пистолета, и потребовал:

– Прикажите дежурному по КПП пропустить машины на территорию части.

– Я не командир.

– Я жду, – Великанов угрожающе навис над ним.

Замкомполка судорожно вздохнул. Но поднялся, подошел к селектору. И отдал приказ.

Через две минуты два «Ленд Ровера» со спецназовцами и подогнанный для этого случая тентованный грузовик «Рено» стояли около входа в штаб. В один джип усадили Шинамано, в другой – замкомполка. В грузовик – еще человек десять.

Машины выехали за пределы пятого полка, к ним присоединился ждавший в сторонке БТР. Колонна направилась в сторону гарнизонной военной тюрьмы. Теперь можно было перевести дух.

– Слушайте мой приказ, – произнес новый командир полка капитан Фаниди перед выстроившимися в коридоре офицерами. – Солдат развести по казармам. Оружие сдать на оружейный склад.

– Но ведь… – попытался возразить какой-то лейтенант.

– Еще слово – и вы арестованы… Всем отдыхать. Сегодня боевая учеба закончена. Вопросы есть?.. Нет вопросов. Все свободны.

Через пятнадцать минут на оружейном складе стоял караул из десантников, которые взяли под контроль и выезд из части, и парк боевой техники.

Одновременно с этим силами десантников и военной полиции было взято под контроль здание для собраний Министерства обороны. Около полусотни офицеров без стрельбы (пара предупредительных выстрелов не в счет) были арестованы. Позже трем десяткам из них предъявят обвинение в государственной измене.

Попытка государственного переворота была пресечена. Верхняя Джумба удержалась на краю обрыва и не рухнула в пропасть гражданской войны.

По прямому указанию президента Томбе трое англичан из представительства Международной организации Красного Креста и Красного Полумесяца были выдворены из страны в двадцать четыре часа с формулировкой «за вмешательство во внутренние дела суверенного государства». Впрочем, далеко они не уехали. Двое из них тут же осели в Республике Макао. Им предстояла серьезная работа.

Так получалось, что все заинтересованные стороны попали в жесточайший цейтнот. И «Пирамида». И англичане.

Счет шел уже не на недели, а на дни. И успеть должен был наиболее расторопный.

Глава 25

Утром, проснувшись в прилично охлажденном кондиционером номере, Влад Абросимов, поежившись, выбрался из-под одеяла. Нащупал на тумбочке пульт дистанционного управления. Нажал на кнопку – зажегся экран телевизора. И наткнулся на передачу «Расы и континенты», которая по местному телевидению идет по четыре раза в день – начиная с семи утра и заканчивая поздней ночью.

– Выступления профессора Уэйса и его последователей, прямо скажем, сильно изменили все мои представления о бесстыдстве. Утверждение о генетической неполноценности черной расы может принадлежать человеку или без ума, или без сердца. Мне совестно, что я вместе с ним награжден одной премией. Если бы я услышал такие заявления сегодня, я бы отказался от нее.

Ага, прикинул Влад. Это же Фара Шойкено, лауреат Нобелевской премии, писатель. Книги его читать невозможно даже под дулом пистолета, но Нобелевскому комитету необходимо было три года назад продемонстрировать вершины толерантности, и этому грамотею вручили «нобелевку». И теперь основное свое время он занят не уничтожением лесных насаждений под бумагу для своих новых книг, а тем, что плюет в колодец, из которого только что пил – во всю западную цивилизацию.

– Вот цитата одного из последователей доктора Уэйса. Вы только послушайте эту мерзкую ложь! «В многочисленных исследованиях человеческих рас были проведены сравнения массы мозга белого и негра, которые показали, что негритянский мозг приблизительно на восемь-двенадцать процентов легче, чем мозг белого». Это мракобесие выдается за науку! Это расизм, который прикрывается демократией!

– Вот интересно узнать мнение нормальных белых обо всем этом? – произнесла ведущая – изящная тонкая негритянка с удивленным лицом и пухлыми губами.

– Нормальных белых? – усмехнулся нобелевский лауреат. – А это возможно?.. Я, знаете ли, знакомство вожу лишь со своими. Мне белизна лица антипатична.

– Но все же истоки современной литературы именно в белой культуре.

– Мне это неинтересно. То, что пишут белые, я не читаю. Зачем мне это? Вся мировая литература делится на четыре части: литература, созданная белыми мужчинами и белыми женщинами, и литература, созданная небелыми мужчинами и небелыми женщинами.

– Но белые могут спросить – а как насчет Шекспира и Толстого?

– Очень просто. Литература, созданная белыми мужчинами.

Влад переключил на другую программу со словами:

– Вот чучело огородное.

По другой программе нашел то, что искал, – утренние новости. И сердце сладко екнуло от последних известий.

– Многочисленные жертвы. Продолжение политики геноцида, – надрывался диктор.

Телевидение Республики Макао метало громы и молнии по поводу диктаторского кровавого режима Верхней Джумбы, снова показавшего свой звериный оскал и начавшего пожирать самое себя. «В результате очередного кровавого разгула спецслужб и военщины были арестованы и наверняка будут казнены люди, выступавшие за нормализацию отношений с соседями и за развитие демократии, а заодно все те, кто заподозрен в сочувствии здоровым политическим силам»… Дальше шли пророчества – недолго, мол, осталось кровососам пить кровь из наивного трудового народа.

Би-би-си выдало сжатую и четкую информацию: «В Катанге предотвращена попытка государственного переворота. По подозрению в антигосударственной деятельности задержано около ста представителей политических и военных кругов. Обстановка в городе спокойная».

Это означало, что Великанову удалось реализовать разработанный аналитиками «Пирамиды» важный пункт плана проекта «Иерихон».

Отлично десантник сработал. Теперь ход был за Владом и его группой. В принципе, ничего архисложного. Все пока шло в штатном режиме. Эх, если бы не конкуренты, свалившиеся как снег на голову. Англичане уже испортили песню в Европе, в результате чего пришлось отдавать приказ на ликвидацию Куама Чонгве. И теперь они уже тут. Быстро, гады, взяли след. И, судя по всему, они готовы пойти далеко.

Нужно учитывать, что эти английские разведчики вовсе не те джентльмены, как их описывает беллетристика. От Джеймса Бонда у них только лицензия на убийство – во всяком случае, за пределами Англии и при возникновении необходимости. Ни одна разведка не будет стесняться в средствах, если на кону большой куш. Тайные войны – они хоть и тайные, но все-таки войны. И развиваются по законам войны.

Это просто розовая мечта оперативника – когда все запланированное по минутам происходит так, как расписано. Обычно все предварительные проработки летят к чертям, как только начинается реальное действие. Хорошо еще, если удается сохранить хотя бы схему операции. А тут такой посторонний фактор. Опасный фактор. И еще местная мафия заинтересовалась Владом. Почему? Тут все предельно ясно – с подачи англичан. О том, что эти отпрыски плешивого пыльного британского льва наводят мосты с местными мафиози, говорил руководитель Фронта освобождения Макао. Дальше можно ожидать какой угодно пакости, в том числе пули из бесшумного оружия. Оно, конечно, не очень здорово. Особенно когда сам не вооружен.

И что делать?

Влад думал не слишком долго. Это все-таки Африка. И тут можно действовать, не слишком заморачиваясь излишними премудростями из теории и практики тайных операций. Тут все проще. И грубее. Здесь можно весело и с песнями переть напролом. Чем Русич и намеревался заняться.

План созрел. Решение принято, и настроение заметно повысилось. Влад залез под холодный душ. Потом с полчаса подергался, отрабатывая боевые комплексы. Оделся. И отправился по делам. Их у торговца оружием на сегодня намечено немало. И пока нет резона менять распорядок дня.

Сначала визит в Минобороны. Там проработка планов и деталей поставок, ознакомление с новыми предложениями.

Слегка ошалев от этой нудной и совершенно бесполезной рутины (больше никакого оборудования и оружия в Макао он поставлять не намеревался), Влад вышел на улицу. Отъехав на прокатном джипе «Чероки» подальше, остановился и вытащил мобильник.

Вышел на связь со старшим группы наружного наблюдения местной контрразведки Темба Мачаге. Судя по тому, что в трубке была слышна музыка и какие-то радостные женские визги, капитан достойно проводил время и нашел, как с толком потратить полученные от клиента деньги.

– Нужно увидеться, – резко произнес Влад. – Срочно.

Стон, который послышался в трубке, можно бы сравнить с криком раненого носорога:

– Зачем? Мы обо всем договорились!

– Ну, если тебе больше не нужны деньги…

– Где встречаемся? – моментально опустился с небес на землю капитан.

– Как обычно.

Через полчаса они устроились за столиком в уютном ресторане «Антилопа», затерянном в дебрях большого города. Хорошее место для приватных разговоров – здесь трудно случайно нарваться на знакомые лица.

Влад разложил на столике фотографии англичан, которые получил из Москвы на комп и распечатал на цветном принтере в небольшом фотоателье на окраине города.

– Рассказывать долго, кто это такие, – заявил Влад. – Одно скажу – это враги. Для меня. Для тебя. Для Вамбы. Для Макао.

У Мачаге лицо стало кислым-кислым. Реальных врагов он не любил. В отношении их нужны реальные действия. А это совершенно не соответствовало его жизненным приоритетам.

– И что ты предлагаешь? – спросил он без всякого энтузиазма. – Арестовать этих белых?

– Экий ты горячий, Темба. Пока я предлагаю тебе заработать полторы тысячи долларов.

Капитан встрепенулся – упоминание о валюте действовало на него подобно живой воде. Шелест баксов поднял бы его даже со смертного одра. Он посмотрел на Влада с нескрываемым интересом:

– Какую гору надо сдвинуть?

– Ты их получишь, если в течение суток найдешь, где в Даджапуту обосновались эти люди.

– А они точно тут?

– Должны быть. Не так много мест в Даджапуту, где проживают белые.

– Да-да, – закивал капитан Мачаге и вдруг погрустнел. – С тобой хорошо иметь дело. Ты щедрый. Но ты опасно играешь. Тобой интересуются опасные люди. Наши бандиты. Какие-то англичане, от которых на милю несет разведкой.

– Играю, как могу.

– Ты хочешь, чтобы я тоже опасно играл?

– Две тысячи. – Влад вытащил пятьсот долларов и сунул в руку Мачаге. – Задаток. И больше не клянчь.

– Я достану их, будь они хоть в болотах Джигу!

– Там точно их нет. Ищи поближе к кондиционерам и горячей воде. Возможно, они снимают домик в пригороде. Может быть, разделились. Не удивлюсь, если они обосновались поблизости от президентского дворца или Министерства обороны. Или твоей конторы.

– Зачем им дворец?

– Замышляют что-то, не исключаю, – улыбнулся Влад. – Скидываешь мне их адреса – получаешь деньги.

– И все?

– Конечно, все. Если ты не хочешь зарабатывать еще тысячу долларов в день.

Мачаге судорожно вздохнул. Его серая размеренная жизнь наконец-то разогналась подобно лайнеру, идущему на взлет. Посыпались деньги, которые ему раньше даже не снились.

– Что я должен делать?

– Ты установишь за ними наблюдение.

– Я опять весь твой! – широко улыбнулся капитан и махнул рукой официанту: – Ну, где мой заказ? Мак-любе уже должно быть готово.

Сегодня он намеревался еще и налопаться под завязку за счет сорящего деньгами сумасшедшего белого…

Когда они выходили из ресторана, сухопарый Мачаге переваливался, положив ладонь на вздувшийся живот, икал и сильно напоминал волка, обожравшегося на свадьбе, из великого мультика «Волк и пес». Он умял две внушительные порции мак-любе – так любимого африканцами блюда из риса, мяса и цветной капусты, а заодно опрокинул пару кружек местного соргового кисловатого пива.

– Ну если чего – заходи, – процитировал Влад мультик и хлопнул капитана по плечу.

– Чего? – не понял тот.

– Как узнаешь, звони сразу.

– Конечно, – капитан качнулся и вытащил ключи от своей служебной машины «Фольксваген Пассат».

Впрочем, расстались они ненадолго. Через три часа взволнованный Мачаге позвонил и выдал:

– Нашел тропу.

Эта условная фраза означала, что местонахождение объектов определено.

Через полчаса Влад подхватил его на своей машине около делового центра, и они рванули в старый город, подальше от любопытных глаз. Остановились около заброшенного кинотеатра, на котором истлела афиша пятилетней давности с изображением Брюса Уиллиса.

– Мы их отыскали, – самодовольно сообщил капитан.

– Что-то быстро.

– Умеем, когда хотим.

Как и ожидалось, окна их конспиративной квартиры выходили на дворцовую площадь. Идеальное место, чтобы развернуть средства радиоэлектронного слежения. Влад сперва тоже подумывал обустроить там пункт наблюдения, но ограничился видеокамерами с комбинированным пакетным спутниковым сбросом и режимом онлайн на крышах домов. Пока ничего толкового они не дали. Ни одного из интересующих объектов не зафиксировали.

– Сколько их в логове?

– Двое. Один – вот этот. – Мачаге ткнул пальцем в фотографию курчавого, богемного вида парня. – Второй – вот. – Палец уперся в смуглого, арабской внешности, мужчину.

– Теперь слушай внимательно. Наблюдаешь за ними. Следишь полноценно – не как за мной. Потому что отрабатываешь деньги. Не засыплешься и поможешь мне – получаешь больше, чем сейчас. Подключай кого хочешь – знакомых, родственников, бандитов. Главное – чтобы информация не ушла на сторону… Если почувствуешь, что они насторожились, – бросай их.

– Я умею. Я все знаю. Я лучший оперативник наружного наблюдения в Макао. Если надо, то я…

– Верю… Только учти, если решишь перепродать меня им или кому-то еще – я выпотрошу тебя и всех твоих родственников.

Влад сделал то, чему учил его Эскулап. Провел рукой по воздуху перед Мачаге, в районе груди сделал хватательное движение, будто сжимал сердце, и оно действительно пропустило удар и заболело. Отпустил.

– Ты понял? – посмотрел на него Влад.

– Колдун, – в голосе капитана завибрировал ужас.

Страх перед колдунами впитывался на Черном континенте с молоком матери. И не без оснований. В Африке, по большому счету еще не вышедшей, во всяком случае психологически, из состояния каменного века, было немало людей с паранормальными способностями, которые заменяли врачей, психотерапевтов, а иногда судей и сыщиков. Время от времени над ними устраивались самосуды. Ежегодно на континенте насильственной смертью погибали тысячи тех, кого заподозрили в черном колдовстве. Но страх перед ними только усиливался.

Расставшись с капитаном, Влад соединился по спутниковому телефону с Тунгусом:

– Встречаемся. Мне нужна свистулька.

– Место? – спросил Тунгус.

– На третьей площадке.

Третья площадка – это зоопарк, располагавшийся на северо-востоке города. При французах он славился на всю Африку. При обретении Макао национальной независимости звери начали резко дохнуть от голода. Зоопарк то закрывали, то открывали вновь. Вамба, известный мастер пустить пыль в глаза мировой общественности, стремился показать, что у него все, как у людей. А какая Африка без зоопарка? Пару лет назад его открыли вновь. Теперь там жили впроголодь зебры, один слон, стадо обезьян и всякая мелкая живность. Правда, с жилплощадью проблем не было – вольеры и загоны изначально рассчитывались на куда большее количество животных.

Влад приземлился на скамеечку между двух пальм прямо напротив клетки с тощими злыми зебрами.

Тунгус появился через десять минут – в шортах, яркой рубахе, на груди фотоаппарат. Он тут же старательно начал снимать окрестности. Потом зебру, которая в ответ на проявление к ней внимания, как говорится, заорала нечеловеческим голосом. Утомившись изображать из себя туриста, Тунгус купил мороженое и подсел к Владу.

– Чукча пришел. Чукча умный. – Он сорвал обертку и начал с удовольствием слизывать размякший шоколад.

– Это ты где-то чукча. А тут – белый…

– Да, дурака не включишь, – хмыкнул Тунгус.

– Англичане, кажется, сели мне на хвост.

– А почему тебе? Мало белых, что ли?

– Они отлично понимают, что по Фениксу работают не одни. Мы им устроили головомойку в Европе. А тут они видят какого-то европейца, лезущего в дела Вамбы. Если они еще как-то выведали, что мы поставляем микробиологическое оборудование…

– И что они предпримут?

– Да что угодно. Пока что договорились с местным мафиози, чтобы те меня прощупали.

– Тебе, Аника-воин, не пора съезжать со своего отеля?

– Рано еще.

– Смотри. События раскручиваются.

– Я должен как можно дольше играть свою роль.

– Лишь бы не доигрался, Рэмбо ты наш, – заворчал Тунгус.

– Что у тебя по контролю за дворцом?

– Да пока ничего, что нас интересует.

– Плохо, если Феникса и Абделкарима здесь нет.

– В президентский дворец постоянно заезжают закрытые лимузины. В них может быть кто угодно.

Влад выдал Тунгусу всю ставшую ему известной информацию. Тот кивал, впитывая ее, как губка.

– Ладно, пошел фоткать дальше зебр и слонов. Сынишке для коллекции, – он встал со скамейки. И неторопливо отправился дальше, оставив пухлую книжку в толстой яркой обложке – детективный бестселлер.

Влад сунул книжку в кожаную сумочку, с которой не расставался. В машине раскрыл ее. Трюк старый – в книжку кладется пистолет. Четырехзарядный, для бесшумной стрельбы, из специального сплава, на который не реагируют металлодетекторы. Хорошая штучка для спецопераций. Хотя, конечно, далеко не полноценное огнестрельное оружие – это вам не «стечкин» и даже не «макарыч».

До позднего вечера Влад бесцельно прошатался по городу, заглянув на шоу эротических африканских танцев. Они его совершенно не воодушевили. В девять вечера понял, что страшно голоден и смолотил бы без труда ляжку африканского слона. Поскольку таковой не нашлось, пришлось довольствоваться недурно приготовленным сенегальским маффе – это такое сложное блюдо из томата, курицы, бульона, картошки и еще кучи ингредиентов с очищенным жареным арахисом в качестве гарнира. Вкус из-за множества специй был специфическим, но неплохим.

В отель он вернулся к одиннадцати вечера. Портье за стойкой, улыбаясь белозубо, смотрел на него как-то странно.

Влад поднялся на лифте на третий этаж и подошел к своему номеру. С утра он предупредил персонал, чтобы в течение дня ноги никого из уборщиков там не было. И оставил сторожевичок – крошечную проволоку, которая выпадает, когда открывают дверь. Сейчас сторожевика не было.

На миг он замер, просчитывая варианты и собирая в уме частички головоломки в единое целое. Странное поведение портье. Подозрительный джип с тонированными стеклами на стоянке – там вполне мог быть наблюдатель. Отсутствующий сторожевичок – номер осматривали. В нем может ждать засада.

На Влада снизошла непоколебимая уверенность, что сейчас его попытаются взять. Ох, как не вовремя… Ноги надо делать!

Через вестибюль уйти вряд ли получится. Остается черная лестница для обслуживающего персонала. Она ведет вниз, к служебным помещениям. Там же запасной выход. Заперт, но уж найдется чем открыть. Вряд ли противник перекрыл все.

Влад на цыпочках, чтобы не шуметь, обернулся и сделал шаг.

Неожиданно со стороны лестницы возникла фигура слона в костюме.

Он заорал что-то нечленораздельное и бросился к Владу.

Дверь номера распахнулась, и оттуда посыпались примерно такие же субъекты.

– Стой! – гаркнул слон.

– Стою, – недобро прищурился Влад…

Глава 26

Ликвидация попытки переворота прошла бескровно, если не считать помятых боков и выбитых зубов при задержании особо ретивых заговорщиков. Поскольку речь шла именно о дворцовых кознях, а не о массовом политическом движении, беспорядков в городе не наблюдалось. После того, как президент Томбе пообещал жесткой рукой навести порядок (а что это такое, все представляли отлично) – даже ближайшее родственное окружение арестованных не посмело качать права.

Это была четвертая попытка переворота, которую успешно пережил Латур Томбе. Прошлые битвы за власть обошлись гораздо дороже – лилась кровь, звучали выстрелы, Катанга превращалась в поле боя, где дрались мятежники и верные правительству войсковые части. И страна реально стояла на грани гражданской войны. Сейчас все выглядело как-то кулуарно и тихо.

Была создана следственная группа из представителей прокуратуры, военной полиции и контрразведки, а также Чрезвычайный трибунал. Проведены повальные обыски, в ходе которых худо-бедно добыты какие-то вещественные доказательства. Учитывая местный жесткий стиль дознания, которым компенсировалась полная беспомощность в других областях сыскного дела, можно не сомневаться, что с доказательствами в конце концов все будет отлично.

Великанова не удивило, когда через пару дней запели признательные арии сначала второстепенные солисты, которым пообещали жизнь. А потом заголосили нестройным хором и основные фигуры.

Теперь все материалы, которые представил президенту Игорь Великанов, находили объективное подтверждение. В том числе факт, что при подготовке переворота заговорщики активно пользовались материальной, военной и информационной поддержкой Республики Макао, которая оказывалась в расчете на будущие серьезные политические и территориальные уступки. Им удалось постепенно поставить на ключевые позиции в силовых структурах своих людей – упор делался на среднее звено – командиров частей, полицейских управлений.

Во всей этой ситуации Великанова больше всего бесило то, что один из основных заговорщиков ходил с ним в рейд на территорию Макао. Если бы информация о готовящейся операции ушла в Макао, тогда диверсантов ждали бы засада и уничтожение. Хорошо, что заговорщики делились с заграничными партнерами только той информацией, которую считали нужной. А успешный рейд во главе с Шинамано был необходим им, чтобы протолкнуть его командиром пятого бронекавалерийского полка, которому предстояло стать главной ударной силой готовящегося переворота.

В общем, теперь дело оставалось за следствием. А в суровости местного правосудия сомневаться не приходилось.

Во взрослой жизни все как в детском саду – непослушных мальчиков ставят в угол, а послушным раздают конфетки. Генерал Тхиоро Лванга получил даже не шоколадную конфету, а приличный кусок торта – был назначен первым заместителем министра обороны. Старого выперли в отставку за недостаточную лояльность и дружбу с некоторыми лидерами заговорщиков. Брат генерала получил пост начальника военной полиции страны. Подполковник Генштаба Коффи Хондо, с которым Великанов громил командование пятого бронекавалерийского полка, стал начальником мобилизационного управления Министерства обороны.

Генерал Лванга после своего назначения тут же предложил Великанову должность главного военного советника с жалованьем в два раза больше предыдущего. Тот согласился с условием, что будет отвечать за то же, что и раньше, – подготовку бригады крылатой пехоты, а также за организацию боевых операций. На том и порешили.

Узнав, что любимый президент Томбе победил очередных гнусных коварных врагов и свернул башку новой гидре, народ начал ликовать. В других странах мира этот процесс достаточно предсказуемый, а потому вялый и унылый. По-настоящему ликовать умеют только латиносы и негры.

На улицах завихрились танцы, переходящие в дикие хороводы. Забили барабаны. Зазвучала музыка из динамиков магнитофонов. Со свистом носились по городу машины под непрекращающиеся приветственные звуки клаксонов. Чучела врагов любимого президента из соломы и подушек горели по всему городу. Время от времени слышались выстрелы и взмывали вверх сигнальные ракеты – это был салют. Работать в такие дни, пусть они и будние, естественно, никто не собирался. Праздник же. Веселье до упаду. Враги повержены. Все хорошо!

Великанов смотрел на человеческий водоворот из окна кабинета новоиспеченного первого замминистра обороны Лванги.

– Народ счастлив, – произнес Игорь.

– Наш народ всегда счастлив, – усмехнулся Лванга.

Великанов подумал, что если бы Томбе свергли, нашлось бы не меньше желающих потанцевать. При этом большинству нравился сам процесс, а уж против кого и во чью славу прыгать и бить в барабан – это дело десятое.

– Ты читал исследования социологов про уровень оптимизма? – спросил Лванга.

– Как-то мимо прошло.

– В прошлом году вездесущие американские социологи, которым до всего есть дело, при помощи своих заумных тестов замерили уровень оптимизма в различных регионах мира. И как ты думаешь – какой результат?

– За одно могу поручиться – в России глубокая депрессия.

– Ты все знаешь, – улыбнулся генерал Лванга. – Россия, страны бывшего Советского Союза находятся в состоянии страшной тоски. В унынии, правда, немного меньшем, и Европа. А самые оптимистично настроенные – жители стран Центральной Африки.

– То есть вам нравится вот так жить?

– Нам просто нравится жить. Для нас каждый сегодняшний день – подарок Господа. Сегодня мы сыты и живы – и мы счастливы. – Лванга как-то саркастически и зло усмехнулся.

– А на завтра всем плевать, – поддакнул Великанов.

– Это вы живете завтрашним днем. Белые торопят время – они все в планах, едва закончат школу. Как пойдут на работу. Потом на пенсию. Затем на кладбище. Белые стремятся в будущее с упорством маньяка. Мы же никуда не спешим.

– Ну да. Я знаю. Крестьяне с песнями встречают восход и танцами провожают закатное солнце.

– И ни черта не работают! – неожиданно прорвалось у Лванги наболевшее.

– Зачем работать сегодня на завтрашний день, когда будущее тебя не интересует.

– В этом наша беда, – сжал кулак Лванга. – Они пляшут!

Тут не добавить, не убавить. Работать туземцы в Африке не любили никогда. А теперь любят еще меньше. Доля всего Африканского континента, возможно, самой богатой земли на планете, во всемирной торговле составляет всего лишь три процента.

Великанов вспомнил начало своих мытарств по Африке. Первое задание – он, командир группы наемников, отвечает за сопровождение гуманитарных грузов в одну из стран Центральной Африки. Сердобольный Запад, поглядев на фотографии голодающих черных детишек, симпатичных, похожих на куклы, с большими грустными глазами, расщедрился на гуманитарные операции. И в страну потекли деньги. Туземные сотрудники проекта экономической помощи в первую очередь купили себе джипы «Паджеро», после чего денег практически не осталось.

Великанов со своими бойцами – белыми наемниками из Южной Африки и Чехии – обеспечивал безопасность кучки чиновников Евросоюза, отвечавших за экономическую помощь этой африканской стране. Европейцы походили на марсиан, с круглыми наивными глазами и приклеенными улыбками, которые, казалось, вообще не понимали, где они очутились. В числе прочего они колесили по фермам, чтобы убедиться – выделенные средства расходуются по назначению.

Маршрут движения был выверен до миллиметра. Европейцев запугали терактами и сепаратистами, только и ждущими, когда белые съедут с маршрута, чтобы растерзать их. Поэтому, естественно, смотрели только те фермы, которые были нужны руководству страны.

А там красота и пасторальная идиллия – организованная толпа черных весело и с песнями что-то вскапывает, сеет, жнет – в общем, пятилетка за три года. Чиновники Евросоюза аж прослезились от умиления. Как только машины скрылись, африканцы разошлись – до следующего официального визита на эту ферму. Через пару недель Игорь приехал туда уже без комиссии. Застал там пустоту, даже инструменты лежали там, где их бросили…

А взять бывшую британскую колонию Южную Родезию. В 1960-е годы она кормила практически половину Юга Африки. В 70-е годы, находясь в состоянии тяжелой войны с соседями, она продолжала экспортировать табак, кукурузу и говядину. Но с конца 80-х, уже после получения независимости и депортации белых, в стране голод, импорт продовольствия и безысходность. Зато народ весело и с энтузиазмом сгоняет с земель последних белых фермеров, которые, по их мнению, прячут зерно и не дают развернуться негритянским земледельцам.

Нет у чернокожих времени, чтобы долго и нудно сеять и пахать. Урожай ведь получишь не сразу, а через месяцы. Это далеко. А сегодня нужно любоваться рассветами и закатами, убивать врагов и танцевать.

Внизу тем временем разворачивалось целое театральное представление. В центре площади плясало, подпрыгивая, какое-то чучело в маске Картамаса – местного демона зла, и народ орал в ритм:

– Убей Чилумбу! Убей Чилумбу!

Чучело демона зла изображало главу заговорщиков, министра сельского хозяйства Бозара Чилумбу. Рядом кружили танцоры, охаживая чучело палками. Это должно было являться иллюстрацией народного гнева и неминуемой кары предателям.

Глядя на это феерическое зрелище, Великанов рассмеялся. Он неожиданно поймал себя на мысли, что прикипел душой к этому континенту. И былая агрессия и неприятие с годами растворяются, на их место приходят понимание, сострадание и желание помочь. Тут бьет какая-то первозданная энергия, которая давно иссякла в добропорядочной Европе. И сами местные жители – по большому счету, как малые дети. Часто наивны, эмоциональны, капризны, иногда злы безмерно и несносны. А белые воспитатели сюда всегда приходили с плеткой и секли всех без разбора – сильно, смертельно, алчно думая лишь о своей выгоде.

– Ничего, – произнес Лванга, тоже глядя на беснующуюся толпу. – Дайте только срок. Мы, новая элита, уже не те, Игорь, что двадцать лет назад. У таких, как Томбе, как я, есть ответственность за будущее. И наш народ мы заставим думать о будущем. И достигать всего своим трудом… Мы сделаем то, что не удалось белым – мы их загоним в цивилизацию. Кулаками, палками – неважно… Здесь рано или поздно будет лучше, чем в Европе.

«Или в Европе будет хуже, чем у вас, когда вы ее оккупируете вместе с арабами», – подумал Великанов.

Лванга посмотрел на часы:

– Через полчаса нас ждет президент. Пора.

Действительно, пора идти. И пора отвлечься от лирики. Перед Великановым стояла конкретная задача. В дальнейших планах «Пирамиды» президенту Верхней Джумбы отводилась далеко не второстепенная роль.

Игорь уже наглядно убедил Латура Томбе в том, что за ним стоит реальная сила, которая может помочь. Теперь нужно было развивать успех.

Президент принял их в своем кабинете. Обычно сухой и официальный, он, улыбаясь, долго тряс руку Лванге и русскому десантнику. Обмен взаимными комплиментами. И, наконец, деловой разговор. Достаточно тяжелый. Который Великанов должен был разыграть как по нотам.

– Уважаемый господин президент, – начал Игорь. – Вы ведь понимаете, что точка не поставлена. Нейтрализованы заговорщики. Какие по счету?.. Основная проблема не решена.

– Макао? – внимательно посмотрел на него президент.

– Вамба. Он не успокоится. И не все его люди изобличены и арестованы. Он будет снова и снова пытаться убить вас.

– Так же, как и я его.

– И самое обидное – он жив. А вы теряете сторонников.

– Что вы предлагаете?

– Я военный советник. Могу дать совет. Могу помочь и делом – вы в этом уже убедились.

– Я весь внимание…

Великанов давил на известную всему миру мстительность местных царьков, которая у них в крови. Когда он дошел до слов, что из Вамбы сделают чучело и выставят его на всеобщее обозрение, на лице президента Верхней Джумбы расцвела по-детски счастливая задорная улыбка.

– Правильно. Чучело, – закивал он. – Хорошая мысль… Плохо только, что ваши европейцы это не поймут.

– Не поймут.

– Европейцы все больше теряют свою человеческую природу. Они становятся придатками к компьютерам. А человеку нужно ощущать вкус крови врага, – назидательно произнес Томбе.

– Готов с этим согласиться, – кивнул Великанов.

Как бы то ни было, президент загорелся открывающимися перспективами. Мысленная картинка с набитым чучелом Вамбы воодушевляла его и грела душу. И, отбросив привычную осторожность, он посмотрел на генерала Лвангу:

– Ну как, принимаем предложение?

– Заманчиво. Но надо проработать детали.

– Принимаем, – кивнул Томбе. – А заодно посмотрим, чего стоят наши солдаты, на которых мы тратим столько средств…

Через двое суток на военной авиабазе Форт Базель на западе страны приземлился транспортный «Ан-72», выглядящий несколько неуклюже из-за двух непропорционально больших турбин, выступающих далеко вперед поверх крыльев. Он принадлежал украинской авиакомпании, специализирующейся на грузовых перевозках в Африке. Ночная посадка на африканский военный аэродром с устаревшим оборудованием представляла серьезную трудность, но летчикам не впервой летать здесь в экстремальных условиях. «Ан-72» ювелирно и мягко коснулся шасси взлетной полосы. И заглушил двигатели рядом с двумя вертолетами «Ми-8» и транспортным самолетом-ветераном «Дуглас DC-3».

Ротозеев было мало. Операция проводилась в режиме максимальной секретности. Незачем посторонним задаваться вопросами, для чего здесь высадились уверенные в себе белокожие молодчики. За день до этого авиарейсом был доставлен груз – оружие, разгрузочные жилеты, оснащение. Все, что необходимо для спецподразделений, действующих в глубокой заброске.

Прилетевшие разобрали снаряжение, оружие и превратились в подразделение, в котором даже самый никчемный гражданский мог бы опознать настоящих псов войны. Больше тридцати отлично вооруженных белых спецов – для любой страны в Африке это очень серьезная сила.

Командир группы, оперативный псевдоним Спартанец, один из лучших боевых командиров «Пирамиды», матерый, в возрасте уже за сорок, осмотрел своих «волков», выстроившихся перед тремя военными грузовиками в полном вооружении. Это были бывшие или действующие бойцы спецподразделений России. Элита. То, что «Пирамида» кинула их в прорыв, говорило о значении, которое придается этой акции.

– Ну что, братишки! – рявкнул Спартанец. – Устроим туземцам праздник?

– Хеллоуин, – послышались голоса.

– И на баяне сыграем.

– И спляшем еще. С погремушками!

Под шутки, подначки и смех бойцы загрузились в грузовики. Вместе с ними в кузовах обосновались пара десятков местных спецназовцев, подготовленных и отобранных лично Великановым. Им предстояло воевать с русскими плечом к плечу. Колонна ушла в ночь.

Через полсотни километров нормальная дорога кончилась. Пришлось спешиваться. Отряд ждали несколько негров, вооруженных автоматами Калашникова. Проводники.

– Вперед. Походным порядком, – приказал Спартанец. – Не расслабляться.

Вскоре специальный отряд ступил на территорию Республики Макао.

Начался заключительный этап проекта «Иерихон».

Глава 27

Их было четверо. Убивать белого не хотели. Им платили за живого пленного. Это обстоятельство Влада Абросимова не особо радовало. Потому что итог все равно планировался один – летальный. Только после изощренных пыток и жестокого выколачивания информации.

Если пользоваться зоологической терминологией, внешне негры делятся на макак и слонов. Первые – хлипкие, мелкие и верткие. Вторые – груды мяса, обладающие незаурядной физической мощью. За Владом пришли последние.

Это были те самые бандиты из шайки местного мафиозного предводителя, короля помоек и арыков Атеха Мэйдугури, которые интересовались Владом с подачи англичан.

– Стоять! – снова проорал слон.

– Да стою я, – мирно произнес Влад, поднимая руки.

– Ха, – улыбнулся выскочивший из номера верзила, по лицу и фигуре как две капли воды похожий на Майка Тайсона, и со всей дури саданул белому в солнечное сплетение.

Влад вошел в боевой режим. Он не блокировал, а как-то обтек кулак, изогнувшись. Весь удар пришелся в пустоту.

Все будто замедлилось. Влад с ходу совершил то, что доступно только мастерам боевых искусств экстра-класса, которых на земле считаные единицы, – перешел в другой режим времени. Теперь движения и его, и противников были замедленные. Но его все равно были быстрее!

Не мудрствуя лукаво – драка так драка, жутким ударом крепкого увесистого башмака Влад раздробил нападавшему коленную чашечку. И выскользнул из мельтешения тел, когда боевые «слоны» ринулись в атаку.

Черный кулак размером с пивную кружку угодил в плечо, но Влад успел развернуться, так что удар вышел скользящим, хотя и очень болезненным.

Влад сблизился с обладателем кулака. Мозг работал, как квантовый компьютер, просчитывая векторы силы, направления движения. Русский бой и состоит в том, чтобы использовать силы врага на свою пользу, а свои расходовать по минимуму, работать на максимальном расслаблении, быть водой, пухом, но, когда надо, и молотом. От айкидо русский бой отличается мощной ударной техникой и гораздо лучшим постижением динамики человеческих движений. Так что Русич легонько проводил бьющую руку, придал ускорение тычком ладони, и негр пропахал мордой ковер, да еще получил сверху по затылку каблуком. Отключен.

На ногах оставалось двое – один из засады в номере, другой тот, который отрезал жертву от лестницы. Первый провел прямой боксерский удар в лоб, – очень красиво и лихо. Влад еле успел пригнуться, так что кулак прошелестел по волосам, и в ответ незатейливо шарахнул снизу ногой в пах. Негр с неожиданно тонким писком согнулся, получил страшный удар расслабленной ладонью по затылку. И успокоился надолго.

Последний из нападавших вдруг истошно заорал:

– Дьявол! Он дьявол!

Все-таки века обращения туземцев в католицизм дали свои побеги. При виде белого, играючи разделавшегося с лучшими из лучших мафиозных бойцов (и это при том, что белые – обычно существа хлипкие), негр вспомнил не духа водопада или большого баобаба, а католического дьявола.

С этим криком бандит обернулся и бросился бежать. Мчался он резво. Так быстро, что Влад едва нагнал его у лифтового холла. На ходу зацепил ногу. Негр плюхнулся, с жутким грохотом впечатавшись головой в металлическую дверь лифта, от чего там образовалась вмятина. Впрочем, слону этим сильно не навредишь. Он взвыл и попытался подняться.

Влад навалился сверху и взял его руку на болевой прием. Держать эту широченную мускулистую конечность толщиной со ствол дерева было нелегко, но Влад вдавил биоактивную точку, и рука перестала слушаться хозяина. Однако боль осталась, и она бодрила негра.

– Порву твое горло, – прошипел Влад, уже освоивший местные страшилки и угрозы. – И выну твое сердце!

Негр, как мальчишка, пойманный на чужом огороде, шмыгнул носом.

– Ты говоришь правду. И остаешься жить.

– Дьявол! – заскулил негр. – Ты сам дьявол.

– Кто тебя прислал?

– Не скажу!

– Ты от Атеха? – Влад надавил хитрую точку над ухом, отчего на бандита обрушилась нестерпимая боль.

– А-а-а-!!!! Да, да, да…

– Что надо от меня?

– Взять живым.

– А дальше?

– Отдать белому.

– Где?

– Я не знаю. Мы сначала должны были привести тебя в подвал…

Влад просчитал про себя открывающиеся возможности. Завалиться, что ли, как терминатор в этот подвал и раздать всем на орехи? Нет, не получится все играючи. Опасно. Да и есть дела поважнее.

– Зачем я им нужен? – спросил Влад.

– Не знаю. Я ничего не знаю. Пощади меня, – взмолился слон. – Я все тебе сказал.

– Внизу есть ваши люди?

– В машине двое. Они будут стрелять.

– Ну, это не страшно.

С бандита действительно больше ничего не возьмешь.

Итак, опасения оправдались. Англичане перешли к активным действиям.

– Ладно. – Влад ударил сложенными пальцами в шею, отключил негра. Пошарил, вытащил пистолет – «беретту» модели 92FS – хорошая пятнадцатизарядная машинка, стоящая на вооружении армии США.

Сбежав по ступеням черной лестницы, Русич очутился перед закрытой дверью. Замок заперт. Не беда.

Влад вышиб ногой дверь и вышел в замызганный переулок. Первое, что увидел там, – негра, весьма похожего на тех, кого он только что одолел в неравном поединке. Боевик сразу полез за пазуху. Ну что ж, догадались перекрыть все выходы. Умные «слоны». Дрессированные.

Влад вскинул руку. Трофейная «беретта» мягко ткнулась отдачей в ладонь. Еще раз. Хорошая машинка. Изящная. И точная. Противник рухнул, схватившись за простреленную ногу. Одна пуля пробила бедро, вторая плечо. На асфальте рядом с ним валялся короткоствольный тупорылый револьвер, которым хозяин не успел воспользоваться.

Влад подобрал оружие – теперь у него был целый арсенал.

Негр зажмурился, ожидая выстрела промеж глаз.

– Живи, шлепок слоновий, – улыбнулся Влад, врезал кулаком по деревянной голове, надежно отключив бандита на несколько минут, и бегом устремился по переулку.

Оставив за спиной замусоренный двор и узкую улочку, Русич перешел на шаг. Перевел сбившееся дыхание. Кровь стучала в висках. Состояние радостное, как всегда после доброй драки.

Вскоре он вышел на проспект, состоящий из новых пятиэтажных домов с лавками и ресторанчиками внизу. Это центр столицы. И здесь водятся такси.

Влад поймал относительно новый желтый «Субару» с надписью через весь борт: «Taxi». Доехал до набережной. По телефону связался с Тунгусом и дал инструкции.

Через полчаса подъехал синий «Рено Меган» и остановился на стоянке перед действующей католической церковью Святой Марии. В этот поздний час окрестности ее были пугающе пусты, и само монументальное готическое здание с острым шпилем, погруженное во тьму, казалось не от мира сего. Только в окошке длинного приземистого церковного строения горел тусклый огонек.

– Англичане начали действовать, – сказал Влад, усаживаясь на переднее сиденье.

– И нам пора, – Тунгус лихо выжал газ и сорвал машину с места.

– Пора, – кивнул Влад. – Запускаем механизм… И пусть горит тут все синим пламенем.

– Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем.

Глава 28

Абделкариму пришлось задержаться в Абу-Даби немножко дольше, чем он рассчитывал. Неприятным открытием стало то, что его еще недавно незыблемый авторитет уже подтачивался червячками сомнения. Его братья по вере и борьбе начинали сторониться его. Хотя они не считали себя людьми большой игры и вообще о мире имели искаженное представление, но ощущали, что Абделкарим перешагнул грани и быть близко от него становится опасно. Это тревожный звонок. Террорист понимал, что его время истекает и теперь ему уже в затылок дышит смерть. Надо побыстрее выбрасывать свой главный козырь.

Из Абу-Даби он вернулся в Париж.

Переделав важные дела и встретившись с тем, с кем хотел, Абделкарим с горечью подумал, что у него опять нет времени хоть на какой-то отдых. Вечером, возвращаясь в отель, он сказал верному Аббасу:

– Готовься. Мы вылетаем завтра.

– Как скажешь, хозяин.

Двигался он по миру не тайными тропами и не десантировался вплавь с подводной лодки, как положено человеку, которого ищут все спецслужбы мира. А с комфортом передвигался в первом классе авиалайнеров и вкушал все прелести цивилизации. В кармане его лежал паспорт на имя гражданина Саудовской Аравии Фахри аль-Масри.

Несмотря на гигантские усилия, затраченные Западом с целью установления тотального контроля за гражданами, тому, кто скрывается в тени, при желании и наличии средств и опыта очень легко обходить все ловушки. Все отлажено – поддельные документы, левые кредитные карточки. Если владеть искусством противодействия контролю – он не так страшен. Страшно предательство. Предателей Абделкарим казнил собственноручно. Жестоко и долго, чтобы они имели возможность пожалеть о своей подлости.

На самолете «Air France» Абделкарим с Аббасом добрались до Конго. Пересели на рейс до Даджапуту.

Глядя в иллюминатор на проплывающие внизу бесконечные леса, Абделкарим испытывал странное волнение. Как мальчишка перед свиданием с той, которая готова одарить его ласками в первый раз.

Причина волнения была простая. Его грандиозное предприятие движется к завершению. Вирус почти готов. Этот козырь, считай, у террориста на руках… Правда, есть вероятность, что в результате мир рухнет в тартарары. Миллионы жертв – дети, женщины. Кровь, страх. Страшат ли Абделкарима эти картины грядущего хаоса?.. Конечно. Но вместе с тем в душу вливается сила и радость. Мир рухнет? Тогда так тому и быть. И он будет карающим мечом Аллаха. При мыслях об этом он испытывал не ужас, а какую-то безумную радость. Он с детства ощущал, что создан для великих дел. А какое может быть более великое дело, чем подрубить под корень трухлявый ствол современной ничтожной в своей гордыне цивилизации?

Но все же хочется жить. И властвовать. Аллах велик, он не оставит своего избранника. Все будет так, как хочет Абделкарим. Избранным указан путь. И они должны пройти по нему до конца.

«Скоро грянет буря», – вычитал он у одного русского писателя. Русские знают толк в бурях.

У трапа его встречал помощник Вамбы майор Сиссе. Он обнял с радостным рычанием международного террориста:

– Тучи развеялись, и встает солнце! Ты снова здесь, мой белый друг!

Абделкарим сдержанно хлопнул его по плечу и отстранился:

– Что тут произошло за время моего вынужденного отсутствия?

– Готова к отправке в джунгли новая партия оборудования.

– Это льет бальзам на мою измученную душу.

– Ах, все государственные и государственные дела, – картинно вздохнул Сиссе. – А кто моих детей кормить будет? Вамба великий, но платит мало.

Начинался очередной этап вымогательства.

– Я не забуду твоих детей, – пообещал Абделкарим.

Он всегда побрасывал этому мелкому вымогателю подачки – это была традиция. Сиссе понимал лишь две вещи на свете – страх и деньги. Но он часто был полезен. Во всяком случае, порой говорил своему «арабскому брату» куда больше, чем положено. Так что денег не жалко.

– Когда Вамба примет меня? – спросил Абделкарим.

– Только не сегодня и не завтра.

– Ты опечалил меня. Неужели он настолько занят?

– У Вамбы много работы, – озабоченно произнес майор Сиссе. – Вамба трудится во дворце. Вамба неустанно обдумывает важные государственные проблемы.

– Забота о подданных – самое главное для государственного мужа, – чинно произнес Абделкарим.

Неустанные думы о государственном благе – это значит, Вамба отыскал новую наложницу, затоварился качественным кокаином, и у него праздник жизни. Трогать его в таком состоянии бесполезно и опасно.

– Поехали. – Сиссе кивнул на длинный лимузин с тонированными стеклами, стоящий прямо на взлетной полосе.

Водитель услужливо распахнул дверцу. Когда важные шишки расположились в просторном салоне сзади, он уселся на свое место, отделенное толстой звуконепроницаемой перегородкой, и аккуратно тронул лимузин.

Аббас уселся в джип сопровождения. Он не любил отпускать хозяина дальше, чем на три метра. Но ничего не поделаешь.

– Как обстановка в стране? – из вежливости поинтересовался Абделкарим, удобно устроившийся на мягком белом кожаном сиденье.

– Тавахи и примкнувшие к ним опустившиеся бандиты подняли голову. Наша доблестная полиция уничтожает зачинщиков.

– Что еще?

– Появились какие-то англичане, рвались на прием к Вамбе. Какой-то мониторинг каких-то там экономик. Я ничего не понял.

– Что за англичане? – насторожился Абделкарим. Ему совершенно не нравилось, когда в этой дыре начинается какое-то шевеление.

– Ученые.

– Разузнай мне о них побольше… Когда отправляется вертолет в джунгли?

– Завтра.

– Я сам полечу туда.

– Конечно… Вамба опять задержал зарплату армии. Я все понимаю, но…

Абделкарим вытащил заранее подготовленный конверт со стоевровыми бумажками, кинул на сиденье и властно произнес:

– Послезавтра Вамба должен принять меня.

– Послезавтра – обязательно. – Майор схватил конверт и, не стесняясь, начал пересчитывать купюры.

Глава 29

Ночь Влад Абросимов провел на съемной резервной квартире на окраине города, снятой как раз на такие экстренные случаи. А утром, созвонившись с капитаном Темба Мачаге, выведал ситуацию, проверил, как тот отрабатывает свои деньги, и дал ценные указания.

На следующий день они встретились в забегаловке, расположенной рядом с шумным и многолюдным городским рынком. В харчевне с липким полом и паутиной под высоким потолком было полно туземцев. Одни сосредоточенно поедали местные блюда, другие что-то шумно обсуждали, не забывая прикладываться к стаканам с местным напитком – смесь самогона с полусладким вином. Влад в такой антисанитарии не то чтобы отведать меню – а дышать боялся. Мачаге же заказал здоровенное глиняное блюдо, наполненное с верхом произведением местного кулинарного искусства – рис, мясо, специи, кусочки экзотических овощей и фруктов по краям. Поедал он свою богатырскую порцию жадно, при этом щедро заливая ее пивом. И все время опасливо озирался.

– Держи, – Влад протянул пакет с деньгами за следующий день работы. Мачаге радостно закивал и, привстав, быстро сунул конверт в карман брюк.

А потом выдал отчет службы наружного наблюдения. Итак, на квартире у дворца сейчас двое белых. Тот самый смуглый полуараб и еще один худосочный, высокий и длинноволосый. Араб сидит на точке вообще безвылазно. Длинноволосый выходит наружу, в основном за покупками, и еще кружит вокруг президентского дворца. Ведет себя порой странно. Дважды заходил в одни и те же дома, поднимался на крышу.

– На крышу, – кивнул Влад. Скорее всего, англичане расставили аппаратуру по всему городу, теперь длинноволосый ее проверяет, меняет зарядки. Или снимает информацию. Технарь.

– Вот адреса и маршрут, – Мачаге протянул коряво исписанные листки. – И еще на набережной Мадингу-аре он встречался с каким-то хорошо одетым местным.

– С кем?

– У меня не хватает людей отслеживать все контакты.

– Плохо, – покачал головой Влад. – А голубоглазый?

– Он пару раз появлялся на этой квартире, но там не живет.

– А где он хоронится? – спросил Влад.

– На квартире в районе церкви Святой Марии. Там еще три человека.

«Позавчера к нему я мог бы заскочить на огонек, разобравшись с головорезами. Рядом ведь был», – усмехнулся про себя Влад и произнес:

– Хорошо устроился. Вас не засек?

– Ха. Нам легко прятаться. Мы для белых все на одно лицо.

Англичане даже не заподозрили, что за ними ведется скрытое наблюдение. В профессионализме конкурентов сомневаться не приходится, но они изначально испытывали презрение, часто вполне обоснованное, к местным государственным структурам в целом и к полиции со спецслужбами в частности. А самонадеянность до добра не доводит. В результате Влад смог просто и эффективно поставить их под контроль. Своими силами осуществлять наружку просто немыслимо в стране, где белых раз-два и обчелся, да и те представители Красного Креста, защитники дикой природы и зеленых насаждений, работники компаний сотовой связи, лесной или алмазодобывающей промышленности. А тут за достаточно скромную сумму проблема решена. Можно собой гордиться. Хотя и рановато. Главное впереди.

– В городе слухи, – Мачаге дохлебал пиво и с тоской посмотрел на опустевшую кружку. – Кто-то изувечил лучших вышибал Мэйдугури. Не ты?

– Не вовремя под горячую руку попались, – хмыкнул Влад.

Капитан Мачаге заерзал и забарабанил пальцами, кинув на Влада благоговейный взор:

– Колдун!

– Довольно мистики. Продолжаем работу, капитан. Ко взаимному удовольствию. Так?

– Я рад. Я всегда рад…

– Голубоглазый – объект номер один. Здесь есть еще его люди. Нужно пробить, где они и чем занимаются. Установишь – премиальные в двойном размере.

– Птицей стану. Или змеей. Все увижу, везде проползу. Но сделаю! – воодушевившись от перспективы премиальных, патетически изрек Мачаге.

– Ну вот и отлично. Закажи еще кружку пива за мой счет…

Расставшись с капитаном, Влад двинулся на конспиративную квартиру. Там его уже ждал Тунгус. Он сидел на диване, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, что-то тихо нашептывал под нос, медитируя и летая в своих зазеркальных шаманских краях.

– Возвращайся из астрала, – улыбнулся Влад. – Тебя на этой земле заждались. Работа подвалила.

Шаман приоткрыл глаза:

– Хоть что-то стоящее? Достойное того, чтобы ты меня побеспокоил в момент просветления?

– Будем пробовать англичан на прочность…

– Мысль не новая. Их еще Гитлер на прочность пробовал.

– У нас получится. А заодно вставим небольшой фитиль Вамбе.

– Чукча рад. Чукча готов.

Влад упал в кресло и взял мобилу, специально выделенную для разговора с одним абонентом. Договорился о встрече с представителем Фронта освобождения Макао. И понеслась телега по ухабам!

На следующий день несознательные анархические элементы, не проникшиеся всей благотворностью для страны правления великого Вамбы, забросали камнями полицейский патруль на севере Даджапуту. Те в долгу не остались – влупили очередь из автоматов поверх голов и отдубасили прикладами тех, кого поймали. И пошло-поехало…

Беспорядки разрастались. Недовольных в городе было полно. Мародеров, для которых любая заваруха – это долгожданная возможность поживиться, еще больше. Наконец зазвучали не предупредительные, а прицельные выстрелы. Полилась кровь. Не в первый и не в последний раз. Массовые беспорядки в Макао – это такой вид праздничных народных гуляний, как в Бразилии карнавал.

Как обычно, заполыхали окраины Даджапуту с запутанными лабиринтами улиц, будто специально созданными для уличных боев. Но затем неожиданно беспорядки переместились в центр города, что бывает крайне редко.

Впрочем – не для всех это произошло неожиданно. Хороша та стихия, которая управляется умелой рукой…

Итак, утро. Транспорт есть. Оружие готово к бою. Связь действует. Оперативная группа готова работать. Она находится на исходной позиции.

Спецоперация начинается… Проработано два варианта действий. Первый – жесткий, грубый и не слишком выигрышный. Второй – тоже жесткий, но гораздо более предпочтительный. Выбор зависит от того, что скажет капитан Мачаге, люди которого прилипли к англичанам. Ну и от самих англичан.

Влад глубоко вздохнул. В глухом салоне фургона «Ивеко» было душно. Он уже давно напряженно смотрел на телефон, взмаливаясь: «Ну же, звони».

И мобильник, будто пожалев хозяина, разразился переливистой трелью.

– Все нормально, – произнес капитан Мачаге. – Объект номер три начал движение!

– Вести его плотно, но аккуратно! Не дай бог упустите!!!

Глава 30

С периодичностью метронома подавали голоса невиданные и невидимые птицы. Орали так, что дрожь пробирала.

– Чтоб у вас крылья отсохли, – пробурчал Феникс.

Этих птиц он ненавидел. Также он ненавидел джунгли. Впрочем, и тайгу тоже. И тундру. Он вообще не сильно жаловал весь окружающий мир, кроме своей лаборатории.

Законченный мизантроп и философ, он не любил людей. А также зверей. Новый год. Первое мая. У него были свои праздники. Как неделю назад, когда получился жизнеспособный штамм новой модификации вируса «Ифрит сокрушающий», как с любовью назвал его Абделкарим. А сегодня большой праздник – наконец привезли заказанную аппаратуру.

Доставил ее сам Абделкарим. Он слегка прихрамывал, и его лицо украшали царапины.

– Где вас угораздило? – спросил Феникс, впрочем, без особого интереса.

– Судьба такая у воина Аллаха – получать раны в боях с неверными.

– По-моему, это следы автомобильной аварии.

– От тебя ничего не скроешь.

Действительно, вчера водитель лимузина, который вез арабского террориста, поцеловался с автобусом. Серьезных телесных повреждений у Абделкарима не оказалось. После небольшой медицинской помощи его поставили на ноги. Но неприятный осадок остался – а не знак ли это свыше о грядущих неудачах перед большим делом?

Двое арабов и подручные негры вытаскивали из вертолета ящики и заносили в лабораторный блок. Под присмотром ученого научное оборудование аккуратно распаковывали и устанавливали на заранее приготовленные места.

– Это очень кстати. Работа движется к завершению, – удовлетворенно сказал Феникс, когда монтаж оборудования вступил в завершающую стадию. – Приходит судьбоносное время, когда свершаются планы. Если бы не ваши постоянные перерывы с поставками.

– Поверь мне, мой неверный друг, это не в нашей воле, – горестно произнес Абделкарим.

– Я слышал – всё в руках Аллаха.

– Аллаха милосердного, да славится имя его.

– И все же…

– У нас были проблемы с поставщиками. Спецслужбы США слишком рьяно отрабатывают свой бюджет. Нам перекрыли канал поставки. Сейчас мы нашли источник, но не такой щедрый, как хотелось бы.

– Оборудование знакомое, – произнес Феникс. – Советское.

– Чем могли…

– «Советское – значит, отличное», – был лозунг еще в коммунистические времена, – усмехнулся Феникс. – Но этого недостаточно.

– В ближайшее время поступит новая партия оборудования.

– Тогда можно надеяться на скорое завершение последнего этапа исследований.

– Великолепно, – открыто улыбнулся Абделкарим. – Ты умеешь поднять настроение!

Ученый кивнул, недовольно ощупывая пальцами вмятину на кожухе вакуумного прибора.

– Все-таки чудны дела Всевышнего, – произнес Абделкарим, задумчиво рассматривая своего партнера. – Объясни мне, уважаемый ученый муж. Вот я воюю за идею. За право верить в то, что мне дорого. За веру.

Феникс иронично скривился.

– Да, именно за нее, – с напором продолжил Абделкарим, будто пытаясь убедить в этом прежде всего самого себя. – Остальное – деньги, слава, власть – для меня второстепенно. Как для тебя ни странно, есть люди, готовые жертвовать всем ради веры. Меня греет свет истины. Но что хочешь ты? Ведь ты должен понимать, что это шайтаново оружие. Что ты можешь обречь на гибель даже не тысячи, а миллионы. Какова твоя идея, которая позволяет тебе делать такое?!

– Это удел пустобрехов – разбирать идеи. Я же работаю. Творю новое. Ступаю в область неведомого – а это мало кому дано и дорогого стоит.

– И все?

– А что еще? Знаете ли, уважаемый Абделкарим, человек – один из самых омерзительных биологических видов на земле. Что физически – голое, не приспособленное к жизни, слабое, внешне непрезентабельное чудовище. Что морально – мало животных, способных убивать своих сородичей только ради интереса. Единственно, что в нас есть действительно высокого, даже выдающегося – способность постигать Вселенную и создавать новое. Творчество. Полет души в заоблачные выси. Это настоящий экстаз!

– Ты сгущаешь краски, как все ученые. Человек – любимое детище Аллаха!

– Человек – любимое детище шайтана… И потом – людей слишком много. Мы уничтожаем эту планету. Так что ничего плохого в том, чтобы немножко проредить человечество, я не вижу.

– И это нас называют жестокими фанатиками, – весело расхохотался Абделкарим.

– Вы сами вывели меня на этот разговор, – обиженно насупился Феникс.

– Вывел. И нисколько не жалею. Все-таки человек еще и непостижимое существо!

Оборудование оказалось в работоспособном состоянии. Некоторое уже побывало в употреблении, но хуже работать от этого не стало. Феникс был доволен. И сразу же погрузился в свои неправедные труды с головой, вожделенно, как изнывающий наркоман, которому наконец принесли шприц и наркотики. Потеря вспомогательной лаборатории нанесла серьезный ущерб его исследованиям, и сейчас приходилось многое повторять заново…

Абделкарим, сидя в плетеном кресле и посасывая из горлышка холодную колу, взирал на сплошную зеленую стену джунглей, подступавших к самому лагерю. Слушал крики птиц, и они его нисколько не смущали. Он не разделял ненависти своего ученого соратника к джунглям. Наоборот, ему нравилось здесь. Хорошее место. Укромный уголок.

Идея окопаться в Африке оказалась весьма удачной. Вдали от посторонних глаз. В стране, которая не нужна никому, кроме ее правителей и убогого, забитого народа. Под крылышком лидера, который еще не отдан под международный трибунал только потому, что никого в мире не интересует эта глушь. И, главное, где много людей, в том числе для исследований на живых объектах.

Эту часть бесконечных тропических лесов в позапрошлом году Вамба отвоевал у своего восточного соседа Республики Гваны. Во время «холодной войны» там очень активно строили социализм, и советские военные специалисты были здесь частыми гостями. Они и построили в джунглях оборонный объект непонятного назначения – то ли для ПВО, то ли запасной командный пункт. С падением СССР оборудование было демонтировано. Джунгли быстро взяли свое – территория заросла деревьями, от дорог, ведущих к объекту, ничего не осталось. Но подземные сооружения сохранились в относительной целости. Нужно было только привести их в порядок. Идеальное место для лаборатории.

Четыре года они спокойно работали здесь. Успешно трудились. Даже начали выбрасывать в мир экспериментальные образцы вируса.

Так все и шло прекрасно и размеренно, пока спецназовцы Верхней Джумбы не накрыли вспомогательную лабораторию. И Абделкарим провел не одну бессонную ночь в раздумьях – а случайность ли это? Не вышли ли на их след враги? Не начал ли кто-нибудь из союзников Абделкарима свою игру? Если рядом предательство, тогда становится понятно, почему напали на лабораторию. Но кто предатель? Вамба? Вряд ли. Он панически боится Абделкарима и тех сил, которые стоят за ним. И модифицированный вирус свиного гриппа приводит его в ужас. Президента Республики Макао убедили в том, что в грядущей эпидемии (а что она начнется – сомнений нет) он получит защиту. За свою жалкую жизнь он готов был отдать многое, в том числе и жизнь всех своих подданных.

А, может, окружение Вамбы затеяло какую-то свою игру? Все может быть.

Так или иначе, Абделкарим ощущал, что наступает время сниматься и искать новое прибежище. Что на этот раз? Латинская Америка? Азия?

Земной шар стал слишком тесен. Самолеты, спутники, мобильная связь и телевидение убили расстояния. И все-таки в нем еще осталось достаточно мест, где можно спрятать небольшой заводик по производству бактериологического оружия.

Но когда все будет завершено! Это окупит все усилия и расходы. Абделкарим получает инструмент шантажа глобального масштаба.

Террорист отбросил опустевшую пластмассовую бутылку колы, которую на лету поймал ловкий негр, прислуживающий важному белому человеку. Потом неторопливо прошелся по территории лагеря. В очередной раз оценил, как здорово здесь все устроено. Здание лаборатории скрыто зеленью леса. Поверх территории – маскировочная сеть. В этой дыре ни один спутник-шпион не обнаружит объект.

Он припоминал состоявшуюся только что дискуссию. В принципе, Феникс прав. Ничего святого не осталось в этом мире. Здесь можно все. И нет идей, которые возвышают человека. Есть лишь одна идея, которая чего-то стоит, – это власть. Для такого понимания Абделкариму стоило прожить сорок девять лет.

Араб направился к прикрытому маскировочной сетью белому, с красной полоской через фюзеляж, шестиместному французскому вертолету «SA.350 Ecureuil». Это единственное средство передвижения, способное доставить груз и людей в эту черную, точнее, зеленую дыру.

Подскочил пилот – тоже верный, араб, из своих. Из тех самых бесчисленных фанатиков, кто готов лечь костьми за джихад, по большому счету не понимая, что это такое.

– Заводи машину, – приказал Абделкарим.

– Далеко летим? – спросил летчик.

– Курс на Даджапуту. Пора переговорить с моим старым другом Вамбой.

Глава 31

Горел ни в чем не повинный рейсовый автобус «Мерседес». Шайка чернокожих погромщиков, справившаяся с железным слоном, теперь с энтузиазмом, шутками и песнями разделывала под орех продовольственный магазин. Хозяин его забился в самый пыльный угол и молился об одном – остаться в живых.

Вялые погромы шли по всему городу. Вспышки насилия возникали то здесь, то там, изматывая маневренные группы полиции.

Впрочем, полиция боролась с беспорядками без особого энтузиазма. Стражам порядка было просто до боли завидно при взгляде на мародеров, весело и с огоньком опустошающих магазины и грабящих склады.

Ситуацию сглаживало то, что мародеры быстро разбегались при виде сил правопорядка. А полицейские часто подбирали то, что не смогли унести с собой их враги.

– И чего он замолк?! – воскликнул Казак. – Зацепился за объект – и довольный, как слон. Сразу в радиомолчание.

– Сейчас отзвонится, – сказал Влад. – Я его выдрессировал… Прибавь холодку! – крикнул он сидевшему за рулем худощавому, мелкому и подвижному Лису.

– И так кондишн на всю мощь работает, – заголосил импульсивный Лис. – Сожжем его к чертовой прабабушке.

– А тебе жалко? Ты этот фургон в Москву повезешь?

– Неплохо бы.

– Куркуль, одно слово.

Где-то в стороне захлопали выстрелы – лупили из русских карабинов «КС-23» гранатами со слезогонкой. Спецсредство далеко не выдающееся в смысле эффективности, но все же некоторая польза была.

С другой стороны грохнул ружейный выстрел. В ответ – очередь из автомата, уже настоящего.

– Затихает свара. – Казак, тяжело дыша, вытер платком вспотевшее красное лицо. Ему больше по душе были арктические льды, чем африканская жарища.

Не было сомнения, что бунт вот-вот выродится в мелкие хулиганские выходки.

Зазвонил мобильник.

– Он вышел на улицу Мартина Кинга, – сообщил капитан Мачаге.

– Обходит неспокойные места? – спросил Влад.

– Боится, жук белый! – хмыкнул Мачаге.

– Отлично! Информируй каждые три минуты.

Отключив телефон, Влад приказал Лису:

– Трогай. Неторопливо… Третий поворот направо.

Фургон начал движение.

Расчет операции строился на том, что каждый день примерно в одно и то же время длинноволосый англичанин выползает из квартиры, скорее всего, превращенной в стационарный пост технического наблюдения, и следует на точки, где расставлена сканирующая аппаратура. Ее необходимо ежедневно проверять – или обслуживать, или снимать информацию, или заряжать аккумуляторы – это не так важно. А важно то, что он рискнул и пять минут назад выполз из своего логова, не обращая внимания на массовые беспорядки и реальную возможность нарваться на неприятности. Рассчитывает, наверное, на умение выживать в самой агрессивной среде, на ловкость и быстрые ноги – куда без них при таком роде деятельности. Ну а еще у него наверняка припасено что-нибудь стреляющее.

– Свернул на проспект 19-е Ноября, – сообщил капитан Мачаге.

– Точно, на высотку сейчас полезет, – сказал Казак, услышав новость. – Монтажник-высотник, мать его за ногу.

Судя по направлению движения, длинноволосый держал путь к третьей точке своих ежедневных моционов – она располагалась на крыше жилого двадцатиэтажного дома, давно находящегося в аварийном состоянии и наполовину выселенного.

Фургон завернул на улицу Свободы.

Влад опять вышел на связь с Мачаге:

– Ну, где он?

– Идет в сторону автостоянки.

Лис развернулся, заложил вираж, вырулил на улицу Африканского Содружества и обрадованно воскликнул:

– Вижу его!

Улица была пустая – правопослушное население попряталось по щелям, а неправопослушное самозабвенно бузило в других местах. Длинноволосый шел в сторону высотного, некогда белоснежного, а ныне грязно-желто-серого дома.

– Не спеши, – велел Влад. – Незаметненько так двигай. Скромненько. Мы просто едем мимо…

Их фургон обогнал грузовичок «Тойота». Его кузов был набит машущими красно-зелеными флагами неграми, с дубинами и прутьями. Завидев белого, они восторженно заорали и заулюлюкали. Англичанин, вжав голову в плечи, резко принял вправо. Влад засек его непроизвольное движение к поясу, где наверняка пистолет.

Грузовичок унесся вдаль. Потом проскочила на бешеной скорости легковушка-такси с одним водителем, которым явно двигало желание побыстрее где-то спрятаться.

Фургон неторопливо поравнялся с англичанином.

– Ну… – Влад перекрестился, натянул маску на лицо и взялся за ручку дверцы.

Визг тормозов. Стук откатившейся в сторону дверцы. Расстояние – три метра.

Реакция у объекта отличная. Он моментально подался в сторону, развернулся. Рука его нырнула под легкую просторную рубаху навыпуск, скрывающую кобуру. Он уже почти вытянул из кобуры пистолет.

Все решала даже не секунда, а доля ее. Влад бросил металлический шарик в лоб англичанину. Противник дернулся от чувствительного удара в лоб и потерял эту самую секунду. Русич уже перед ним.

Кулак врезался в солнечное сплетение. Длинноволосый отлетел и осел на асфальт…

Продышался англичанин уже в фургоне. Руки сцеплены за спиной пластиковыми наручниками. Рот заклеен скотчем. Дергаться бесперспективно.

Он оторопело взирал на людей, взявших его в плен, – европейцы, по-английски говорят без акцента.

«Кто это, черт возьми?» – подумал длинноволосый и застонал от резкой боли в животе, когда фургон подпрыгнул на очередном ухабе.

Куда его везут, англичанин понять не мог. Салон фургона глухой, изолированный от внешнего мира, кабину водителя отделяет непрозрачная шторка.

– Не бойся, – миролюбиво произнес Влад. – Глядишь, все и обойдется. Жив останешься.

Вскоре пленного вытащили из фургона – аккуратно, почти бережно, без обычных для таких случаев ругани, пинков и членовредительств. Заросшая кустами, огороженная сетчатым забором, обширная территория со сгнившей кабиной грузовика «Вольво». Пара пальм. Пригородный старый дощатый домик. Сарай рядом. Везде мусор. Не слишком подходящее для жилья местечко, но для Африки – нормально.

Пленник попытался сориентироваться. В стороне – шум железной дороги, со свистом прополз состав. За кустами и зеленью в отдалении торчит водонапорная башня и крыша дома. Больше ничего не видно. Но времени прошло немного. Значит, отъехали от Даджапуту недалеко.

– Ну, пошли, что ли, солдат Киплинга, – с усмешкой произнес Казак.

Англичанин вздернул брови от удивления, когда увидел, что их встречает человек с раскосыми глазами и плоским лицом – чистый китаец!

– Ну вот и гости, – добродушно всплеснул руками Тунгус, дитя вымирающей северной народности, опрометчиво принятый за представителя самого многочисленного государства на земле.

Пленника усадили в кресло. Сорвали скотч с губ, разодрав у края до крови. Наручники не расстегнули, чтобы не провоцировать глупые бесполезные поступки.

– Ну, рассказывай, как очутился в этом далеком краю, – приветливо произнес Тунгус.

– Что вам надо? – возмущенно затараторил длинноволосый. – Я гражданин Великобритании!

– Да вижу, что не местный, – кивнул Тунгус. – Из туманного Альбиона каким ветром занесло?

– Я из международного некоммерческого фонда социально-экономической помощи странам третьего мира «Содействие, XXI век». Не думаю, что вы получите за меня большой выкуп. А вот неприятностей можете заработать немало. Так что давайте разойдемся мирно. Обещаю держать это недоразумение в тайне.

– Шутка оценена… Итак, что вы тут делаете?

– Анализ состояния социальной сферы Африки. Пока проводим исследования. Потом будут предложены меры по социально-экономической поддержке региона.

Держался пленный вполне достойно. Не выходил из роли. Видно было, что просчитывает варианты, как взять ситуацию под контроль.

– Давай не будем терять времени, крыса заморская, – сказал Влад. – Ты рассказываешь, чего здесь понадобилось английской разведке. И сохраняешь себе жизнь, здоровье, время и душевное равновесие. Годится?

– Конечно. Если бы я еще знал что-то про разведку больше, чем из приключений агента 007… Мне кажется, вы ошиблись.

– Жаль, – произнес Влад. – Тогда придется тебя прикончить.

Англичанин заерзал.

– Зачем? Вы поступаете опрометчиво. За меня все-таки могут заплатить выкуп.

– Могут, – кивнул Влад. – Но вся твоя беда в том, что в деньгах мы не нуждаемся.

Англичанин понурился. Он понял, что имеет дело не с простачками. Это африканским повстанцам можно запудрить мозги. Но не белым профи, действующим уверенно и четко, по всем правилам проведения спецопераций.

– Ну что? – спросил Тунгус. – Будем говорить?

Англичанин молчал.

– Повторяю вопрос…

– Ладно, – пленник тяжело вздохнул. – Да, я из МИ-5, если вам это о чем-то говорит.

– Говорит, – усмехнулся Влад. – «Интеллидженс сервис». Английская разведка, формально считающаяся структурным подразделением МИДа Великобритании, прилично иссохшая в последнее время, но все еще мощная и амбициозная… Имя? Должность? Подразделение?

– Пол Смит. Сотрудник Директората региональных контролеров. Африканский отдел.

Влад сочувственно кивнул, делая вид, что верит.

– На ответную любезность, думаю, рассчитывать не могу, – учтиво улыбнулся длинноволосый.

– Вам оно надо? Излишек знаний в вашем положении чреват летальным исходом.

– Это очевидно, – согласился англичанин.

Влад усмехнулся. Интересно, за кого он их принимает? За американцев? За израильтян? Или за разведку какой-нибудь транснациональной корпорации? За криминалитет?

Каково было бы его изумление, если бы он узнал, что его взяли в оборот русские? На Западе давно перестали воспринимать Россию всерьез, справедливо считая ее жалким огрызком Российской империи и СССР.

Не зря Гермес заставил всех сотрудников «Пирамиды» заучить наизусть слова из доклада бывшего госсекретаря США, ведущего консультанта по вопросам взаимоотношений с Россией.

«Россия – побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить «это была не Россия, а Советский Союз» – значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей… Россия будет раздробленной и под опекой».

– Они нас рано списали, – не уставал повторять главный оперативный координатор. Эти слова стали девизом «Пирамиды». Россию рано скинули со счетов. Она в самые тяжелые времена возрождалась и только укреплялась, чего янкам, англичанам и прочим шведам с их примитивным прямолинейным мышлением не понять никогда. И сейчас готовилась опять начесать холку всему «цивилизованному человечеству».

– Что вы тут забыли? – спросил Влад англичанина.

– Прощупываем ситуацию. Нестабильный регион. Полностью упущенный нами.

– Еще сто лет этот регион прожил бы без вас. Зачем наваливаться такой группой?

– На границе Макао и Верхней Джумбы значительные залежи оксидов титана, в которых мы нуждаемся. Руководством разведки решено начать восстанавливать систему оперативного информирования о социально-экономической и военно-политической обстановке в регионе.

– И для этого такая толпа приехала?

– Какая толпа?

– Семь человек. Не многовато ли, когда можно решить проблему силами посольства?

– Значит, у наших политиков имеются какие-то перспективные планы на эту страну. Я за годы службы понял, что ничего не делается просто так.

– Кто входит в группу? Кто руководитель?

Англичанин перечислил какие-то имена, которые не значили ничего.

– Нам с вами нет никакого смысла идти на эскалацию, кто бы вы ни были, – произнес разведчик. – Мы можем и должны договориться. Не думаю, что наши с вами интересы сильно разнятся. Предлагаю обмен информацией к обоюдному удовлетворению. Наш бог – информация. И нас, как шахтеров, ценят за то, сколько мы добудем породы. Сколько мы нарубим этой проклятой информации.

Англичанин нес ерунду. Но в этот момент ему казалось, что он все же постепенно начинает овладевать ситуацией, поворачивать ее в нужную для себя сторону. Он предлагал договоренности, которым грош цена в базарный день. Напирал на неписаный кодекс взаимоотношений спецслужб – о том, чтобы не использовать в борьбе друг с другом жесткие силовые методы. Эдакое джентльменское соглашение, заключенное еще в «холодную войну» и уже тогда нарушавшееся сплошь и рядом.

– Клиническая картина ясна, – кивнул Влад, выслушав пространные тирады человека, владеющего азами нейролингвистического программирования и использовавшего к месту и не к месту эти приемчики во время беседы. – Я согласен. В открытом сотрудничестве есть свои плюсы. Вот и добавим нашему общению искренности. – Он махнул рукой Тунгусу: – Работай, дружище.

Тунгус потер руки и потянулся к чемоданчику, где уже лежал подготовленный инъектор.

Англичанин в ужасе попытался вскочить с глубокого кресла, но Влад ударил ему под ребра сдвоенными пальцами, выбив дыхание.

Тунгус ввел сначала препарат, который за минуту превратил англичанина в вялое сонное существо. А потом добавил немножко «правдоруба».

И началось таинство выворачивания мозгов. Тунгус, один из лучших кодировщиков «Пирамиды», лихо управлялся с чужими мозгами – как потомственный хакер с Интернетом.

Англичане – консерваторы, работают по старинке и чураются всякой чертовщины. В том числе крайне редко применяют такие способы обеспечения лояльности своих сотрудников, как психологические блоки, психокодировки на максимальное противостояние, даже самоубийство в случае попадания в лапы врага. Во всяком случае, обычным оперативникам, к которым относился пленный, мозги не трамбовали. Поэтому и возиться с ним долго не пришлось.

Тунгусу потребовалось полчаса для того, чтобы ввести сознание подопытного в режим «вопрос-ответ». Пол Смит на поверку оказался Эдвардом Джонсом.

Русских интересовало многое. Состав группы. Дислокация. Вооружение. Оборудование. И главное – цели.

– Задание странное. – Англичанин теперь не просто пел и выдавал все, что знает, он получал от этого удовольствие и старался сообщить как можно больше. – Странно все. Порядок вылета. Задействованные силы. Беспрецедентная жесткость действий. Уровень секретности.

– И что это означает? – спрашивал Тунгус ласково.

– Мне кажется, тут замешаны не только интересы Великобритании.

– А чьи еще?

– У Арчибальда Кроу репутация человека, имеющего огромное влияние как в нашей системе, так и вне ее пределов, и не всегда использующего его только для интересов службы.

– Что еще знаешь об этом?

– Ничего.

Действовал в Макао, конечно, вовсе не африканский отдел Директората региональных контролеров. Арчибальд Кроу руководил подразделением с расплывчатым названием – отделом активного стратегического планирования. Звучало, как абракадабра – чтоб никто не догадался. Чем занимается отдел и каковы его цели – во всей полноте не могли понять даже сами сотрудники, а набирали туда лучших из лучших и снабжали по первому разряду специальной техникой и оружием. При проведении операций им обычно оказывалась всемерная поддержка, порой фантастическая, от самых невероятных частных и государственных структур. За отделом явно стояли какие-то серьезные силы, так что позволялось оперативникам многое. И действовали они чаще вслепую, с непонятными целями. Как-то все было мутно и запутанно.

Новое задание звучало так: найти беглого военного микробиолога Феникса, международного террориста Абделкарима и лабораторию для микробиологических исследований. Все это должно быть здесь, на территории Республики Макао. В случае захвата объектов надлежало держать этот факт в секрете даже от вышестоящего руководства.

Задача стояла непростая. Но кое-что сделать удалось – разведчики вышли на контакт с представителями правительства Республики Макао и мафиозных структур. Сам Вамба Англию не жаловал, поэтому официальные контакты с ним не привели ни к чему. Кроме уверенности, что президент Макао как-то связан с международным террористом Абделкаримом. С мафиози, наоборот, любовь получилась с первого взгляда.

Из пленного англичанина вытянули уже более чем достаточно. Наконец Тунгус забеспокоился:

– Сердце дает сбои. Дальше с ним работать опасно. Пора спускать его с небес на землю.

– Хорошо, – махнул рукой Влад. – Заканчивай процедуру. Больше он не нужен.

Еще одной инъекцией англичанина выключили. Он впал в беспамятство.

Ну а дальше? Убивать его нельзя. Вовсе не из соображений гуманизма. Просто после убийства разведчика его руководство поймет, что против них идет открытая война с применением всех средств. И последствия могут быть самыми печальными. В ходе допроса стало понятно, на что готовы пойти англичане. Практически на все!

Но русскими все предусмотрено и продумано заранее…

Вечером в приемный покой городского госпиталя был доставлен гражданин Великобритании Пол Смит (в миру Эдвард Джонс), сильно избитый в ходе массовых беспорядков в центре Даджапуту. Насколько смогла выяснить полиция, скорее всего, на улице он оказался в поле зрения шайки бесчинствующих мародеров. При нем не было денег, ценных вещей и часов. Кроме паспорта гражданина Великобритании – ничего. Даже ботинки сорвали. Мародеры, что с них возьмешь. Хотя ботинки могли присвоить и обнаружившие раненого полицейские.

Сам мистер Смит находился без сознания. На его теле были многочисленные телесные повреждения, доказывающие, что по нему оттопталась разъяренная толпа.

Его приведут в себя через день-другой. Благодаря инъекции спецпрепарата «Лета-8» все произошедшее с ним, в том числе захват и допрос, он помнить не будет. И чтобы усомниться в преподнесенной версии событий, необходимо тщательное расследование обстоятельств, на что у Арчибальда Кроу и его подручных нет ни возможности, ни времени. У них множество других дел.

Как следовало из допроса, Кроу удалось точно установить, что на территории Республики Макао имеются микробиологические лаборатории, в том числе в президентском дворце. Где-то здесь же находится Феникс и, возможно, Абделкарим. Теперь нужно принимать решение.

В боевой готовности ждали подразделения 22-го полка британских сил специального назначения САС и воздушно-десантных войск Великобритании. Оставалось только дать отмашку – и военно-транспортные самолеты «Геркулес» возьмут курс на Даджапуту.

Английские военные сместят режим и возьмут то, что им надо, под предлогом предотвращения гуманитарной катастрофы в регионе и геноцида части населения.

Повод для вторжения? Убийство группы английских специалистов, обеспечивающих функционирование системы мобильной связи в Макао. Стоит только махнуть рукой, и боевики местного мафиози Атеха Мэйдугури порежут на куски восемь британских подданных и еще снимут расправу на видеокамеру. Все, повод для вторжения готов.

То, что силам САС тут никто не сможет оказать хоть сколь-нибудь серьезного сопротивления, – очевидно. И англичане станут полновластными хозяевами Даджапуту. Хотя бы на несколько дней. А потом умотают, как американцы из Сомали, когда начнется стихийное партизанское движение, при котором бьют всех – своих и чужих, лишь бы колотить. Но тем, кто затеял операцию, будет все равно. Они возьмут свое – микробиологическую лабораторию, Феникса и Абделкарима.

– То есть в любой момент этот поганец Кроу выпьет чашечку кофе со сливками, настучит сообщение в Лондон – мол, приезжайте, братки. И все к чертям! – кивнул Тунгус.

– Точно, – кивнул Влад. – После потери сотрудника его может понести по кочкам, и он тогда даст отмашку. Хоть сегодня.

– И что мы можем противопоставить гнусному ворогу?

– Есть несколько моментов. Он знает, что во дворце лаборатория. Но также в курсе, что есть вторая, главная лаборатория, где находится Феникс. И точно не ведает, тут ли Абделкарим… Нужно убедить его подождать пару дней со вторжением. Время работает на нас.

– Как?! – воскликнул Казак. – Позвонишь ему – здрасьте, я русский разведчик. Не подождете ли пару дней с вызовом своих гоблинов?

– Казак. Включи мозги! Можно ведь сказать и другое…

Глава 32

– Мы не имеем к этому никакого отношения, – изрек длинный, как удав, бородатый негр в легком белом костюме. На его пальце сверкало бриллиантовое кольцо. Три дня назад он справил пятидесятилетний юбилей, но праздничного настроения в нем не ощущалось. Наоборот, вид он имел угрюмый, нелюдимый, его натянутые улыбки были так же искренни, как крокодиловы слезы.

Встреча проходила в ресторане «Кактус». В большинстве стран мира преступные лидеры предпочитают тусоваться в заведениях общепита – или в мерзких тавернах, или в роскошных ресторанах – в зависимости от уровня шайки. Этот кабак был средненьким, по европейским меркам, и просто фешенебельным для Даджапуту. Кроме того, он принадлежал к числу заведений, которыми заправлял Атех Мэйдугури – тот самый, с бриллиантовым кольцом.

Он и его гость – голубоглазый европеец, в котором оперативники «Пирамиды» без труда бы опознали начальника отдела английской разведки Арчибальда Кроу, сидели на пуфиках в отдельном глухом зальчике без окон. Едва слышно шелестел кондиционер. Время от времени с изысканными блюдами появлялись полуодетые африканки, которых мафиозный лидер хлопал по аппетитным филейным частям, приговаривая неизменное:

– Сегодня тебя осчастливлю я. Или мой гость.

Гость же был хмур и на негритянок не реагировал. Его беспокоили другие проблемы.

– Моего человека чуть не убили на ваших улицах. Он лежит в реанимации!

– Я не виноват, что в городе война, – ответил Мэйдугури. – Мы не можем контролировать каждую вонючую гиену. Посмотрите на этих жертв совокупления их матерей с гориллой. Это все племя тавахи. А тавахи вообще трудно контролировать. Они дикие, как вы уже могли убедиться.

– Я много в чем мог убедиться. В том числе и в том, что тут невозможно никому поручить элементарного дела!

Негр потупил глаза, но они были не виноватые, а упрямо-непокорные.

«Нелюди. Скот», – с ненавистью подумал Кроу.

Как же он ненавидел этот континент. Ненавидел туземцев. Ненавидел жару и природу. Волею судьбы ему приходилось постоянно бывать здесь. Его бесил сам факт того, что он, представитель высшей англо-саксонской цивилизации, которая фактически создала этот мир в его нынешнем виде и еще недавно владела практически всем на земле, вынужден общаться с этими жалкими подобиями людей не через прицел автомата, а на переговорах. Предки его очень хорошо поработали здесь пушками, оставляя за собой выжженные земли. Раньше белый человек вызывал на Черном континенте панический ужас. Когда фрегат бросал якорь у местных берегов – это было пришествие богов. А теперь брошенный якорь означает очередную гуманитарную помощь. Все-таки предшественникам надо было больше жечь и казнить. И меньше трепаться о демократии и человеколюбии. Глядишь, и не пришлось бы сейчас в этой жаре бороться, воевать и пропускать удары.

Глядя на мафиози, на его лоснящуюся кожу, Кроу, внутренне передергиваясь от отвращения, думал о том, что перед ним наглядная иллюстрация к одной достаточно разумной книжке, признанной недоумками экстремистской. «За 6000 лет письменной истории африканский негр не изобрел ничего. Ни письменности, ни обработки ткани, ни календаря, ни плуга, ни мощеных дорог, ни моста, ни железной дороги, ни морских судов, ни системы исчисления, ни даже колеса. Он даже никогда не был известен сбором урожая или одомашниванием животного (хотя вокруг него изобиловало много могучих и послушных зверей). Ему было известно лишь единственное средство транспортировки вещей – на своей кучерявой голове. В создании своего крова он не продвинулся далее примитивной, облепленной грязью хижины, построить которую может даже бобер или мускусная крыса».

Точно! Крысы мускусные! Крысы!!!

То, что мир устроен неправильно, Кроу знал с детства. И неправильность эта со временем только усугубляется – рабы и господа меняются местами. Европейская цивилизация катится в пропасть, где не нужно проявляя силу и ярость, а где нужна твердость, демонстрируя унизительные малодушие и слабость. От британского льва осталась одна шкура. Закат Европы. Нашествие варваров. Победа рабов.

Еще он ясно осознавал, что государственные институты, да и сами государства – это уже пройденный этап, они уходят в прошлое, не способные сдержать распад ткани бытия. Нужна истинная сила. Нужна воля. В армии, а потом и в разведке, он разочаровался полностью. Сила и воля там были размазаны речами политиков и дурацкими законами. Но однажды к Кроу пришли те, кто сказал: «Мы будем кроить этот мир по нашим лекалам. Мы делаем его будущее. Мы спросим с тебя много. Но дадим еще больше».

Кроу был уверен, что придет время, когда мир по справедливости поделится на тех, кто должен жить, и на тех, кто не имеет права на это. Чернокожие, славяне, китайцы – все должны быть расставлены по своим местам. Для этого надо много работать. Каждому, кто посвящен в Большой план, нужно отдавать всего себя для его торжества. А ему, Арчибальду Кроу, для начала нужно найти этого чертового Феникса. И тем самым выполнить приказ Малого круга.

Англичанину пришлось собрать волю в кулак, чтобы его лицо не перекосило от ненависти. Больше всего хотелось разрядить пистолет в эту черную тварь, которая достигла предела в своем самодовольствии и бесполезности.

– Вы очень успешно провалили дело с тем европейцем, – прошипел Арчибальд Кроу. – Где он сейчас? Вы нашли его?!

– Вы зря грубите. Я ни в чем не чувствую своей вины. Вы хотели сделать самую тяжелую работу чужими руками. И не предупредили меня, что это Чупака.

– Кто?! – изумился Кроу.

– Человек, в которого вселился дух войны.

– Что за ерунду вы несете?

– Только Чупака мог голыми руками одолеть моих лучших людей. Я тоже был зол на них. Пока не понял, что они столкнулись с Чупакой. И я не стал их наказывать.

– Немыслимо. – Кроу только покачал головой, добавив про себя: «Господи, дай мне силы».

– Чупаку нужно убивать сразу. Из-за угла. В спину. С ними тяжело драться в открытую. И тем более только глупец может пытаться пленить Чупаку. Их защищают духи войны.

– Глупые отговорки! Просто ваши люди ничего не могут. И элементарно прошляпили этого человека.

Мафиози посмотрел на англичанина как на неразумное дитя. Как можно не понимать элементарные вещи – Чупаку просто так не взять. Охота на Чупаку требует особого умения.

– Итак, где сейчас этот ваш Чупака?

– Не знаю.

– Кто его помощники?

– Не знаю.

– За что я вам плачу деньги?

– Не знаю. – Атех Мэйдугури поперхнулся и мрачно произнес: – За то, что я делаю за вас грязную работу. Вы, белые, не любите ее. Вам для этого нужны рабы…

Кроу не ответил.

– Только тут наша земля. И мы сами решаем, кого записывать в рабы. – Мафиози угрюмо смотрел на англичанина.

– Это все, конечно, занимательно, – усмехнулся Кроу. – Но только я начинаю сомневаться в успешности нашего контракта. Не вижу реального выхода.

– А я… – начал Атех Мэйдугури, но тут же осекся.

Англичанин платил неплохие деньги. И упускать их неразумно. Но даже деньги не главное. Этот белый пообещал содействие в выходе на Запад со специфическими местными товарами. Проще сказать – обеспечить доставку наркотиков и алмазов. За что мафиози был бы ему бесконечно благодарен. Так что ссориться с этим белокожим мерзавцем нельзя. Поэтому Атех заулыбался максимально доброжелательно, хотя все так же деревянно, и преданно произнес:

– Я серьезный человек, мой господин. У меня есть уши и в парламенте, и в президентском дворце.

– И что они услышали, ваши уши?

– Глаза увидели… Люди видели вашего араба три дня назад.

Кроу внутренне напрягся, но ничем не показал это. Перед такими партнерами нельзя демонстрировать излишнюю заинтересованность – иначе тебя в момент оседлают и будут пришпоривать, как скаковую лошадь на дерби.

– Где?

– Во дворце. Его принимал сам Вамба. И помощник президента по секретным поручениям майор Бедатунд Сиссе.

– По каким поручениям работает этот Сиссе?

– Так они на то и секретные, чтобы никто о них не знал.

– И что дальше?

– Араб скоро опять проявится у Вамбы. С каким-то очень важным грузом. Что-то они там делают очень секретное во дворце. И араб будет с каким-то белым, которого охраняют лучше, чем президента США.

– Когда это точно будет?

– Через пять дней.

– Атех, это проверенная информация? Или опять праздные разговоры?

– Мои уши слышали. Что слышал – передал. Слышал от тех, кто имеет право говорить.

– Ты можешь мне устроить встречу с теми, чьи уши слышали это?

– Он не будет встречаться с белым. Даже я не могу заставить его.

– Вот что. Я увеличу партию товара в Европу в полтора раза, если ты узнаешь, когда точно будет араб. Где. И с кем.

– Думаю, все это возможно. – Атех Мэйдугури заметно повеселел, нажал на кнопку вызова официанта и крикнул: – Пляжный коктейль гостю.

Кроу мечтательно зажмурился. Он представил, какой шорох наведет в этой помойке, когда сюда высадятся самые лучшие силы специальных операций на земле – САС. Он там служил. И знает, как они работают. Помнит пороховой запах и кровь на губах, когда выбрасывали десант в джунгли. Помнит бои в африканской пустыне, когда расстреливали с вертолета черные фигурки на фоне желтых барханов, беспомощно пытавшиеся стрелять в ответ. И ювелирные операции в Северной Ирландии по ликвидации боевиков Ирландской республиканской армии. И широкомасштабные боевые операции в Ираке. Да, есть чем похвастаться… Бойцам САС разобраться с этим обезьянником не составит никакого труда. Кроу сам с удовольствием пристрелит кого-нибудь из тех, кто больше других трепал ему нервы. Например, эту долговязую пятидесятилетнюю тварь.

И еще он знает – то, что он ищет, окажется в его руках. Чего бы это ни стоило. Малый круг будет доволен.

Глава 33

В отличие от номера в отеле «Нигерия», в доме, который избрали запасной базой, было сыро, противно и ползали различные насекомые угрожающего вида – мечта энтомолога. Зато никто не сунул бы сюда носа.

Из достижений цивилизации здесь присутствовали холодильник, тусклые лампочки под деревянным некрашеным потолком, телевизор. Они питались от дизель-генератора – провода ЛЭП давно все растащили на металлолом.

Влад ощущал, что его здесь заперли. Невообразимо тягостно тянулось время ожидания. Деятельная натура жаждала поступков. Но их время еще не пришло.

Все на нервах. В игре задействовано слишком много фигур. И у каждой свой ход в определенное время. Влад, как оперативный координатор, держал нити в руке. И ждал своего часа, чтобы самому рвануться в бой.

Обстановка складывалась очень напряженная. Виноваты проклятые англичане, забодай их овечка Долли. Без них вообще можно было бы не напрягаться – отработали бы все спокойно и достигли своей цели. А тут… Силы спецопераций Великобритании в боевой готовности. Если им дадут отмашку – можно паковать чемоданы. Проект «Иерихон» будет провален.

Влад все-таки надеялся оттянуть высадку английского десанта. Должна сработать наспех спланированная оперативная комбинация. Через агентов Фронта освобождения Макао удалось накормить дезинформацией сначала мафиозного лидера Атеха Мэйдугури, а через него и англичан – мол, через несколько дней в Даджапуту появится сам Абделкарим. Слишком это сладкий кусок, чтобы упускать его. Хочется надеяться, что англичане запасутся терпением и будут ждать эти дни. А за такое время… Ох, только бы все задуманное осуществилось. А дальше пусть сюда хоть боевые треножники марсиан высаживаются.

Что «Пирамида» имеет на сегодняшний день? Известно, что в Макао действовало три микробиологические лаборатории. Одна – основная, где работал Феникс. И еще две для выполнения второстепенной работы. Абделкарим никогда не держал все яйца в одной корзине.

Один оплот науки разнес Великанов со своими диковатыми спецназовцами. Другая лаборатория находится прямо в подвалах дворца Вамбы. И вот, наконец, технарям удалось определить местоположение главного объекта, скрытого в джунглях на границе с Гваной.

Но это полдела. Нужны еще Абделкарим и Феникс. Желательно живые и здоровые. На крайний случай сгодятся и их отрезанные от трупов уши. Известный арабский террорист должен появиться в резиденции. Обязан!

Техническое наблюдение за резиденцией Вамбы пока ничего не давало. Оперативники «Пирамиды» стали владельцами огромного количества фото и видеозаписей – вид дворца со всех сторон, где установлены видеокамеры. Можно было даже полюбоваться на прием иностранной делегации – встречали премьер-министра одной из немногих соседних стран, с которой Макао не находилась в состоянии войны или политической конфронтации. Зрелище было забавное. На площади перед дворцом нестройными рядами выстроились куклы в клоунских нарядах, долженствующих обозначать парадную военную форму. Эти персонажи дергались, как на шарнирах, что-то изображали – это называлось военным парадом в честь высокого гостя, с которым дружба навек. Военный оркестр нестройно наяривал непонятную музыку – эдакий нежизнеспособный гибрид военного марша и рэпа. Вамба в военной генеральской форме, яркий и затейливый, как павлин, гордо отдавал честь войскам. Прямо в «Клуб путешественников» продавай – нравы дикого континента.

Владу вся эта экзотика давно стояла поперек горла. Ему нужно было разведать, когда во дворец занырнет Абделкарим. А как это узнать, если о дворцовой жизни источников информации, кроме технического наблюдения, видеоконтроля за подходами, а также прослушивания радио– и телефонных переговоров (тут Тунгус постарался), просто нет.

– Что делать будем? Где источник информации искать? – спросил Влад, обводя взором Тунгуса и Казака.

– Да она бьет везде как фонтан, эта информация, – откликнулся Казак. – Надо только места знать.

– Конкретно. Где тот фонтан? Как открыть его вентиль?

– Да проще некуда. Надо обработать твоего приятеля майора Сиссе.

– Ну да, – кивнул Влад. – Как с тем невезучим англичанином? Мешок на голову, допрос, а потом сказать, что сам поскользнулся и упал восемь раз на нож?

– Радикально, – кивнул Тунгус. – Но вполне выполнимо.

– Переполошим всех. И тогда точно нам Абделкарима не видать. Да еще нарвемся на полицейскую акцию. Как раз перед главным карнавалом! Так рисковать нельзя.

– Тогда его надо просто разговорить, – расплылся Тунгус в наивной улыбке охотника на тюленей.

– Опасно, – произнес с досадой Влад. – Это человек Вамбы до мозга костей.

Мысли о вербовке майора Сиссе у него периодически возникали с первой же их встречи. Нужно было только создать подходящий вербовочный момент. Поймать на чем-то. В принципе кое-какие зацепки и основания для шантажа уже были.

– Тут верных людей нет, Влад, – заметил Тунгус. – Тут есть те, кому мало предлагали за предательство.

– С тобой не поспоришь.

– Тебе рисоваться в городе пока опасно, – подал голос Казак. – Тебя ищут англичане, мафиози. Да еще там массовые беспорядки. Полиция на каждом шагу… И Вамба тебя мечтает увидеть. Думаю, его заинтересовало, почему исчез торговец военным имуществом, с которым установились такие теплые отношения.

– И все-таки придется выдергивать этого Сиссе, – подытожил Тунгус. – Иначе мы в потемках.

– Решено, – кивнул Влад. – Придется мне прошвырнуться по городу…

Влад достаточно изучил распорядок дня помощника Вамбы. Каждый рабочий день в четырнадцать часов майор обедает в ресторане «Приют монаха» у своего дальнего родственника, которому благосклонно позволяет кормить себя бесплатно.

Не откладывая дело в долгий ящик, Русич отправился в теплой компании с Тунгусом.

За последние пару дней волна массовых беспорядков схлынула. В городе остались многочисленные следы народного гнева: изуродованный общественный транспорт, сожженные магазинчики и мусорные баки, которые никто убирать не собирался – мол, в сезон дождей вода все смоет.

На стоянке перед «Приютом монаха» стоял новенький серебристый «Форд» Бедатунда Сиссе. Лобовое стекло машины тер босоногий негр, притом так яростно, будто мечтал протереть в нем дырищу размером со свою голову.

Ну, полдела сделано – майора нашли. Остается достичь с ним взаимоприемлемых договоренностей.

Влад уже бывал в этом заведении раньше в компании с Сиссе, поэтому хозяин встретил его заискивающей улыбочкой и сделал приглашающий жест: мол, друг моего друга мой друг.

Майор Сиссе откушивал обед как дорогой гость, за ширмой, в скрытом от посторонних глаз углу.

– Добрый день. – Влад без особых церемоний приземлился на стул напротив доблестного помощника Вамбы. – Не соскучился обо мне?

Майор, старательно пытавшийся затолкать в свою пасть здоровенный кусок мяса, чуть не подавился.

– Откуда ты, белый? – кинул он полный ярости взгляд. – Как ты мог пропасть в самый ответственный момент?! Мы тебя ищем. У нас договоренности!

– Свои договоренности я выполнил.

– А остальное оборудование? А вертолет для Вамбы – дешевый и надежный? Так мы дела не делаем. Обещал – давай.

– Ну, обещания в этой стране вещь непрочная. Особенно когда гарантируют обеспечить твою безопасность. И через день тебя пытаются похитить бандиты.

– Я слышал об этом. Тебе надо было обратиться ко мне. Я знаю всех бандитов. Мое слово для них имеет вес. Они никогда бы к тебе не подошли.

– Знаешь, когда в меня тыкали пистолетом, я хотел сбегать за тобой, но мне не дали.

– Нет, так дела не делают, – майор Сиссе заволновался еще сильнее. Похоже, исчезновение белого торговца оружием сильно ударило по его интересам, и теперь он лихорадочно продумывал, что сулит его возвращение.

– Думаю, наши дела еще не закончены. – Влад посмотрел на электронные часы, представляющие собой сложнейший механизм определения прослушивающих устройств. Вроде все чисто.

Тут и появилось еще одно действующее лицо этого театрального представления – приветливо улыбающийся узкоглазый Тунгус.

– Это мой партнер, – представил Влад. – Бизнесмен, – не удержался и добавил: – Из Монголии.

Майор насупился и неприветливо буркнул:

– Я имею дело с тобой. Зачем мне твоя Монголия?

– Тут без него никуда. Хороший человек.

Помощник Вамбы посмотрел на нового партнера, мысленно подбирая слова погрубее, которыми стоит послать его во все возможные и невозможные места. И напоролся, как на стенку, на спокойный уверенный взгляд Тунгуса, который ввел его в смущение. Он кивнул с долей презрения.

Вновь прибывший с готовностью пристроился рядом на стуле. И заворковал своим обволакивающим, как пуховое одеяло, голосом:

– Мы хотим вам помочь. Но вы должны помочь нам. Вы должны.

Сиссе встряхнул головой, потянулся за стаканом с газированной водой. А Тунгус продолжал ворковать, размывая, как вешними водами, фундамент самоуверенности и воли майора, не подозревающего, в какую яму он сейчас катится.

Сиссе размякал на глазах, его агрессивное неприятие всего в этом мире плавилось, как воск. Для такого кодировщика, как Тунгус, этот объект никоим образом не относился к числу трудных. Чем более дик и необуздан человек, тем легче опытному оператору взять под контроль его мысли и стремления.

В ходе этого странного разговора Влад вытащил толстый конверт с деньгами и сказал:

– Это твое.

Рука майора, как к магниту, потянулась к конверту. Но Влад опередил его, прикрыл конверт ладонью и произнес:

– Бедатунд. Ты знаешь, что режим может лопнуть в любую минуту. И положение твое не такое прочное.

– Вамба был и будет.

– Ленин жил, Ленин будет жить. Проходили. Сам ты веришь в это? Вряд ли. Чтобы выжить – тебе нужны деньги. Больше и больше денег. Нам нужна информация. Абсолютно невинная.

Сиссе недоверчиво скривился. Конечно, в последнее время в Макао творилось много странных вещей. Но он с трудом представлял, какая информация в этой стране может стоить таких денег.

– Вы действуете себе на благо. Так необходимо действовать, – ворковал Тунгус, опытный гипнотизер, кодируя в ходе разговора сознание майора, меняя установки. Его воля непостижимым, мистическим образом внедрялась в сознание объекта воздействия.

– Что вам надо? – Сиссе встряхнул головой, но Тунгус осторожно взял его за руку.

Влад пододвинул деньги поближе к майору, а Тунгус ободряюще сжал руку объекта, ощущая биение его пульса.

– Нам нужно знать, где этот человек, – Влад продемонстрировал фотографию Абделкарима.

Сиссе посмотрел на снимок и тут же кивнул, сграбастывая конверт с деньгами:

– Это араб. Гость Вамбы. Просит называть его Фахри. Бывает здесь не часто.

– Оборудование ты закупал для него?

Майор встрепенулся. Сделал попытку встать, но Тунгус не дал ему это сделать, сильнее сжав руку и что-то зашептав мягко и напористо, как заклинание. Сиссе вновь обмяк.

– Да. Для него.

– Куда вывезли оборудование?

– Это знает только личный пилот араба. И он сам.

– Оставим это… Когда он появится вновь?

Майор напрягся, борясь с самим собой. Было видно, что говорить об этом ему не хочется. Но Тунгус умело манипулировал находящимся в состоянии полутранса негром. Еще минута-другая, и помощник Вамбы произнес:

– Он прилетел вчера. И сегодня со второй частью оборудования улетел. Завтра он вернется. И будет гостем Вамбы в президентском дворце.

– Надолго?

– Три-четыре дня.

– На чем он приезжает?

– Обычно на черном «Линкольне» из президентского гаража. Номер 7718.

– Бронированном?

– Конечно. Вамба заботится о безопасности своего дорогого гостя не меньше, чем о своей собственной.

– Он проживает во дворце или где-то еще?

– Только во дворце. В закрытой части. Со своей охраной из трех человек. – Помолчав, Сиссе добавил: – Вамба боится Фахри.

– Почему? Чего ему бояться в своем доме?

– Фахри – темный колдун. Он обладает силой и властью над Вамбой.

– А над тобой?

– Я для них никто.

– И все же он наверняка подбрасывает тебе куски. Ну, говори, не стесняйся.

– Иногда он платит… Платит щедро.

– А этот человек? – Влад продемонстрировал фотографию Феникса. – Ты видел его?

– Видел. Во дворце. Один раз он там жил в апартаментах рядом с арабом. Недолго. Потом куда-то делся.

– Когда появится араб, ты сообщишь нам по этому телефону. – Тунгус положил на стол заранее приготовленную бумажку. – И получишь столько же денег. Я назову номер ячейки в городском отделении Национального банка Макао.

– Я сделаю!

– И не обманывай нас. Это будет твоя самая большая глупость.

Тунгус еще поворковал, посмотрел в затуманенные глаза офицера. И резко поднялся:

– Идем.

Влад последовал за ним.

За руль вместо выжатого как лимон Тунгуса сел Влад. Машину с места сорвал резко. У него было нервозное состояние, как обычно после демонстрации работы кодировщиков. В этом действе есть какая-то пугающая магия. И холодный сквознячок потустороннего леденит затылок.

Тунгус, весь вспотевший, устало произнес:

– Ох, нелегкая это работа, из болота тащить бегемота.

– Он позвонит?

– Кодировку простенькую поставил, на большее времени не было. Но, поскольку она соответствует его внутренним убеждениям, что главное в жизни – это деньги, то за них он сделает все. Лишь бы сумма его устраивала.

– Завтра, значит… Отлично. Но теперь нарисовалась новая проблема.

– Еще одна?

– Что делать с техническим постом англичан? Как бы они не испортили нам песню в последний момент. Зафиксируют Абделкарима. И бросят на Даджапуту десант.

– Придется с ними поступить не по-джентльменски.

– Уничтожить их сейчас нельзя.

– Зачем нам грубости? Есть интеллигентные способы попросить выйти вон.

Влад, выслушав предложение, кивнул:

– Дерзай.

На запасной базе, куда они добрались через полчаса, Влад с удовольствием отстучал по всем адресатам: «Готовность номер один. Лавина 12 ноль».

Все. Отсчет пошел на часы…

Глава 34

Похожий на араба Стюарт Тэрнер и широкоплечий краснолицый бычок Хариссон Грин, будто выдернутый из лондонского паба, занимались нудным и кропотливым делом – анализом поступающей информации. Считывали телефонные переговоры. Контролировали визуально дворец. Пытались добраться до компьютерных сетей, что иногда удавалось. И тонули в избытке информации. И пока все было без толку – давно уже никаких полезных сведений.

В помещении специальной техники было на сотни тысяч фунтов стерлингов. И значительная ее часть относилась к секретным пионерским разработкам, которые ни при каких обстоятельствах не должны попасть к кому бы то ни было. Поэтому аппаратура, возможности которой поражали воображение, была щедро нашпигована взрывающимися закладками для самоликвидации.

В комнате шуршал кондиционер. В холодильнике – полно еды и пива. В общем, не так уж все и плохо. Это вам не Крайний Север, где Грин и Тэрнер занимались радиоперехватом, когда на границе России и Норвегии готовилась масштабная провокация против неспокойного русского медведя. И не джунгли, где в позапрошлом году Грин подхватил какую-то мерзкую малярию. Но, с другой стороны, и не Лас-Вегас, как в ноябре прошлого года. И не Лион… И не Париж. И еще не десятки европейских городов, где приходилось заниматься одним и тем же – осуществлять техническое обеспечение операций. Иногда, очень редко, стрелять. В разведке обычно все решается культурно. До стрельбы дело доходит в крайнем случае.

Им обоим активно не нравилось работать в подразделении Арчибальда Кроу, к которому они были прикомандированы три месяца назад. И дело даже не в личности руководителя – хотя Кроу был без меры амбициозен, высокомерен и подловат. Главное, что при его операциях, суть которых была часто вообще непонятна, риск был всегда на порядок выше, чем с другими руководителями. В прошлом году в Латинской Америке погибли трое его оперативников, которых он затащил к черту в пасть. А сам, как всегда, выкарабкался живым, бодрым и здоровым. Но вслух об этом распространяться не принято. Влияние Кроу в высших эшелонах власти, а также его злопамятный нрав были притчей во языцех.

– Когда закончится эта чертова командировка? – стенал Стюарт Тэрнер, как привидение из фамильного замка в Шотландии.

– Пусть тебя греет мысль о премиальных и командировочных за нахождение в зоне военных действий.

– Лучше уж пусть холодит. Тепла тут более чем достаточно.

На вознаграждения сотрудникам МИ-5 жаловаться было просто неприлично. Республика Макао считалась регионом, где ведутся локальные войны, следовательно, каждый день пребывания здесь сильно прибавлял вес кредитным карточкам сотрудников.

– Ненавижу Африку, – пробурчал Грин. – В Латинской Америке и то куда цивильнее.

– Африка. Латинская Америка… Хариссон, я не понимаю, какого черта нам делать на этих задворках земного шара. Империя приказала долго жить. А мы все мечемся, как ошпаренные, по всему миру.

– Только не скажи это Кроу.

– Я, конечно, все понимаю. Бремя белого человека, как писал Киплинг. Но это все в прошлом.

– Мы не можем запереться на своем острове. Тогда нам конец.

– Мы уже дозаигрывались с этими черными. Везде совали свой нос. В результате теперь на Таймс-сквер негров и индусов больше, чем англичан. Мало того, что мы потеряли колонии. Мы скоро сами станем их колонией. А все лазим по этим Африкам, все чего-то ищем.

– Спроси Кроу. Он тебе объяснит. Он любит объяснять.

– Да ну его. – Стюарт открыл ноутбук и начал просматривать поступившую информацию. – Как бы с нас головы не сняли эти дикари. У них в таких занятиях богатый опыт. Вон Эдвард в реанимации.

– С ним все будет нормально.

– Ну да. Еще повезло. У меня трое детей, Хариссон. Надо заканчивать с этими игрушками. И пристраиваться куда-нибудь на спокойную работу в офисе.

– Деньги, деньги.

– Деньги деньгами. У меня до сих пор холод внутри, как узнал, что по Эдварду прошлась толпа дикарей.

– У нас выигрышная позиция, – произнес Грин. – Сидим и пьем пиво. И на улицу не лезем. Незачем нам лишние приключения.

– Это ты прав.

– Скоро здесь высадятся наши бравые десантники. И мы победителями вернемся в Лондон.

– Сколько их еще ждать – неизвестно. – Стюарт смотрел на экран ноутбука, потом на дисплей, куда выборочно сбрасывалась обработанная информация об окрестных телефонных соединениях и радиопереговорах. Блок распознавания и анализа выделял из эфира определенные контрольные слова: лаборатория, оборудование, вирусы, болезни, Феникс, Абделкарим и многие, многие другие. Но пока все без толку.

Сегодня хоть в городе почти не стреляли. Воцарилось относительное спокойствие. Массовые беспорядки в Макао – это как шторм на море. Налетел и прошел. До следующего шторма. Но сейчас напряжение не проходило. Улицы усиленно патрулировались полицейскими силами. В том числе и перед дворцом.

Хариссон Грин плюхнулся в кресло, распечатал пиво – пенная жидкость брызнула и вылилась на пол. Он чертыхнулся. И жадно приложился к банке.

Бах, бах – раздались выстрелы. Казалось, где-то совсем рядом. Чуть ли не из соседней комнаты. Грин, чуть не поперхнувшись, невольно пригнулся, втянув голову в плечи.

Жарили очередями. Тэрнер, как ошпаренный, выскочил из-за компьютера и скользнул к окну. Кто стрелял – не засек. Зато увидел, в кого стреляли – полицейский фургон, заворачивающий на площадь, стукнулся в бетонную опору медных цепей, окаймлявших площадь. Переднее стекло было разбито. Двое полицейских вытаскивали из двери раненого, остальные разбегались в стороны.

– Сверху палят! – крикнул Тэрнер.

– Из нашего дома! Вот мерзкие уродцы.

Еще одна очередь.

Стражей порядка на площади было пруд пруди. И все они оказались в незавидном положении. С избранной неизвестным террористом точки их можно было расстреливать, как куропаток. Поэтому они бросились вперед, в атаку, бодро и отважно, как герои-чапаевцы на вражеский редут. Но каждый из них мечтал лишь об одном – попасть в непростреливаемую мертвую зону.

Когда до дома им оставалось совсем немного, грохнул взрыв. То ли закладка сработала, то ли гранату швырнули – с наблюдательного пункта англичанам не было видно.

Тэрнер витиевато выругался. И обернулся к напарнику:

– Что будем делать?!

Грин схватил рацию с засекреченным блоком связи:

– Гребень один, ответьте.

– В эфире.

– У нас опасная ситуация.

– Что там еще? – как всегда недовольным голосом осведомился Кроу.

– Из нашего дома террористы открыли стрельбу по полиции. И подорвали взрывное устройство.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Что скоро здесь не протолкнешься от полиции!

– Вот дьявол!

Кроу на размышление хватило секунды три. Он умел принимать решения быстро:

– Так, забирайте что можете и эвакуируйтесь!

– Принял к исполнению, сэр, – Грин дал отбой и прикрикнул: – Отпрыгиваем отсюда!

Англичане схватили сумку и чемоданчик. Всю аппаратуру было не утащить. Пришлось большую часть бросать, выдирая платы и основные детали. Что могли – прихватили с собой, проявляя чудеса скорости.

Эта лихорадочная работа потребовала нескольких минут. Хорошо еще, что обстрелянные полицейские, укрывшись кто где мог, вовсе не спешили проявить чудеса героизма. Они ждали подкрепления, искренне надеясь, что оно и будет воевать.

Уже со всех сторон доносился вой сирен полицейских машин.

– Все готово! – Грин глубоко вздохнул, восстанавливая сбившееся дыхание. – Бежим!

Англичане по черной лестнице рванули в подвал, который соединялся с соседним домом. Выскочили в тесный дворик как раз в тот момент, когда ощерившиеся автоматами военные и полицейские оцепили злосчастный дом.

Наконец подъехала группа захвата, на которую патрульные полицейские смотрели с печалью и скорбью – как на потенциальных покойников. Бойцы, одетые в ржавые каски и тяжеленные бронежилеты советского производства, без особой охоты начали проверять одну квартиру за другой. Двери вышибали или ударом ноги, или кувалдой.

– А это что за телемастерская? – вышибив дверь очередной квартиры, воскликнул полицейский офицер.

Появившиеся следом контрразведчики сразу смекнули, что перед ними осиное шпионское гнездо. И вскоре здесь работала, наверное, единственная в стране приличная криминалистическая лаборатория. Обученные во Франции специалисты снимали отпечатки пальцев и собирали микрочастицы. Детективы и контрразведчики опрашивали местных жителей и искали куда-то запропастившегося владельца этой самой квартиры, как выяснилось, сдавшего ее сомнительным белым.

– Свили змеиное гнездо у самого дворца, – возмущался генерал – заместитель начальника контрразведки.

– Вамба будет недоволен, – надулся подоспевший представитель президента майор Сиссе. – Но мы вовремя выявили врагов.

– Теперь только бы найти их, – сказал контрразведчик. – И побыстрее.

Время. Генерал как чувствовал, что оно работает и против него…

Глава 35

Английский пост технического наблюдения решили снести незатейливым способом. Конечно, проведенная комбинация могла вызвать подозрения. Но это уже неважно. Маховик раскрутился. Его не остановить. Оставались считаные часы до времени «Ч».

Влад давно так не нервничал. Слишком много неизвестных в этом уравнении. Слишком много факторов. Чем сложнее комбинация, тем больше вероятность сбоя в одном из элементов.

Влад время от времени вставал с кресла и начинал мерить шагами комнату. Тунгус сидел на диване невозмутимый, как статуя Будды, казалось, нет ничего в мире, способного вывести его из равновесия. На запасной базе они были вдвоем. Остальная группа уже работала вовсю.

Влад подошел к холодильнику, вытащил банку спрайта. Осушил ее и баскетбольным броском уложил в мусорную корзину. Плюхнулся в кресло. Жара, черти ее дери!

Затренькал мобильный телефон. Это звонил союзник – боец Фронта освобождения Макао, бывший полицейский, который присматривал в стороне за развитием ситуации около президентского дворца.

– Все нормально, – радостно сообщил он. – Дом обыскивают пластмассовые головы.

«Пластмассовыми головами» полицейских прозвали за купленные в Швейцарии пластмассовые шлемы. Негры таскали их с гордостью, несмотря на жару и неудобство. Это был своего рода тотемный символ, свидетельство принадлежности к правящему клану.

– Где наши британские друзья? – поинтересовался Влад.

– Сбежали. Они умеют бегать, – донесся довольный хохот. Негры, как дети, любили играть в подобные игры.

– А твои автоматчики?

– Тоже убежали. Пластмассоголовые никогда не поймают моих людей!

– Отбой. Пока свободен, – Влад отложил телефон. – Англичан мы выбили с поста.

Итак, проблема с техническим постом противника решена. Притом бескровно. Некоторое время конкуренты не будут путаться под ногами. И оперативники «Пирамиды» могли ждать явления Абделкарима без опасения, что конкуренты тоже засекут террориста.

– Теперь дело за майором Сиссе, – сказал Влад. – Абделкарим должен появиться сегодня. И где его мусульманские бесы носят?

Проклятое ожидание, вытягивающее все нервы. Час проходил за часом. Близился вечер, а вестей все не было.

– Слушай, охотник на белых медведей, – произнес Влад. – Твоя кодировка могла не сработать?

– Все может быть, – рассудительно произнес Тунгус. – Но она должна сработать.

– Тогда почему нет вестей?

– Или Абделкарим не прибыл. Или Сиссе об этом не известно.

– Ешкин кот, – Влад барабанил пальцами по столу.

– Тебе помочь успокоиться? – спросил Тунгус.

– Тоже закодируешь?

– Ладно тебе. Солдат ребенка не обидит. – Тунгус подошел, провел над его висками ладонями, что-то шепча под нос.

Влад сам немножко умел делать такие фокусы. У обоих учителем был лучший кодировщик «Пирамиды», знаток человеческой психики и кудесник Гиппократ.

Вскоре Влад ощутил, что его душевное волнение немного улеглось.

– Тебе давно пора проходить полный курс реабилитации, – сказал Тунгус. – Канаты твоих нервов проржавели основательно. Каждая операция откладывается гирькой в подсознании. И этих гирек у тебя там уже целый вагон.

– Знаю. Но что поделаешь? Мы на войне.

После боевых операций, требовавших от Влада максимального, а порой и запредельного напряжения сил, Гиппократ проводил ему психологическую реабилитацию. Но ни разу Владу не удалось выполнить все его рекомендации до конца. Естественно, нервы ржавели. А для оперативника «Пирамиды» стальные нервы – это один из залогов успеха. Нужно уметь на время становиться бездушной машиной. А потом возвращать себе человеческий облик. С каждым годом делать это становится все труднее.

– Когда-нибудь нас заменят андроиды, – хмыкнул Тунгус. – Для человека на войне слишком много расстройств.

– Не заменят. Лучше человека все равно никто никогда не научится воевать.

– Время покажет…

Специально положенный у всех на виду в центре длинного дощатого стола, зазвонил мобильник.

Влад нервно дернулся и поймал укоризненный взгляд Тунгуса – так смотрят лечащие врачи.

Тунгус спокойно протянул руку и взял трубку:

– Я вас слушаю.

– С попугаем все нормально. Спасибо, – послышался голос майора Сиссе.

– Теперь дело за клеткой, – хмыкнул Тунгус и назвал реквизиты, необходимые для получения оставшейся суммы.

– А ты говоришь – кодировка плохая, – он с торжествующим видом отложил трубку.

– Ну вот и все, – кивнул Влад.

– Чукча выходит на охоту.

– Прав, не прав, бери за горло, – выдал Влад любимую десантную прибаутку своего друга Медведя. – Работаем!

Глава 36

– Шевелись, инвалидная команда! Быстрее! – прикрикивал Игорь Великанов.

Душная ночь миновала, уступив место жаркому африканскому утру. Десантники погружались в самолеты – в транспортник «Дуглас DC-3» и два винтокрылых «Ан-12». Не комфортабельно, но другого воздушного флота у Верхней Джумбы нет.

Бойцы Народной армии выглядели сонными, сосредоточенными и мрачными. При всей напускной воинственности, жаркие баталии они на дух не переносили. Кроме, конечно, тех черных пантер, что натаскивал лично Великанов – для них армия и война постепенно становились делом всей жизни.

Генерал Лванга стоял рядом с Великановым и следил за погрузкой.

– Игорь, мы верим тебе. Только поэтому мы ввязались в эту невиданную авантюру.

– Эх, Тхиоро. Я русский. Наука побеждать – это наше. Поверь, мы в ней профессора.

– Давай, – хлопнул генерал своего русского друга по спине. – Удачи тебе. Пусть духи предков будут с тобой.

– Это хорошее пожелание.

Стыдно даже думать о поражении, когда за твоей спиной поколения предков, привыкших побеждать и на Чудском озере, и под Сталинградом. Тут еще легенды будут слагать, как воюют туземцы, когда их ведет в бой русский десантник.

– Поехали. – Великанов зашел в древний, но все еще крепкий «Дуглас» – удивительную по надежности и долголетию машину, разработанную еще в 1935 году и до сих пор эксплуатирующуюся во многих странах мира.

Экипированные десантники расселись на откидных стульчиках. Парашютов ни у кого не было – они не понадобятся. Зато вскоре будет необходим большой боекомплект.

Великанов давно уже не ощущал себя так легко. Душа его стремилась вперед. В бой. Он торопил время, которое уже сорвалось с катушек, и скоро каждая секунда приобретет совсем другую цену.

– Ну что, крылатая пехота! – воскликнул он, обводя взглядом десантников. – Ангелы небесные. Сегодня вы покажете, на что годны. И не приведи господи, чтобы я в вас разочаровался…

Самолет выкатился на взлетную полосу. Натужно взвыли винты, и машина начала набирать скорость.

В своем чреве она несла в неизвестность десантников. Кто знает, скольким из них суждено дожить до завтрашнего утра. Но это война. На ней, проклятой, по-другому не бывает. Тому, кто заправляет в небесах человеческими судьбами, скоро подоспеет нелегкая работенка – разделять воинов на тех, кому суждено умереть и кто останется жив.

– Война бывает первая, и больше не кончается, – прошептал Игорь слова из любимой песни.

Когда самолет набрал крейсерскую высоту, Великанов подозвал офицеров. Вскрыл пакет Генерального штаба. И отчеканил стальным голосом, который придавал вес каждому слову, каждому звуку:

– Слушай боевой приказ!

Глава 37

Бороться с негритянской толпой, которая вышла на тропу войны и массового грабежа, – это занятие схоже с тем, как рубить море саблей.

Сценарии тут привычные. Собираются ликующие народные массы с неизменными антиправительственными выкриками, танцами, прихлопами и притопами, сжиганием чучел врагов, а также изничтожением автобусов, магазинов, мусорных баков, телефонных будок и с попутными грабежами. Потом следует появление полицейских сил. Небольшая драка, не слишком активная. Истошные вопли. Выстрелы в воздух, а то и по бунтарям. Любая толпа отличается трусливостью, поэтому она тут же разбегается. Остается кровь на асфальте. Горящие автомобили. На земле несколько раненых, а то и трупов. Стелющийся над асфальтом дым слезогонки. Через пару кварталов толпа собирается воедино, чтобы продолжить начатое.

Этот порядок неизменен во всех африканских странах. Дальше возможны варианты. Все зависит от накала накопившихся противоречий, злобы и народной ненависти. Не так редко народные волнения перерастают в смену режима, с последующими еще более веселыми грабежами и изничтожением муниципальной собственности, массовыми убийствами и победным воцарением очередного опереточного правительства. Но гораздо чаще все заканчивается ничем. Собрались, побузили, разрядились не по-детски, разошлись – все довольны.

Тут многое зависит от прочности режима. Есть ли у него цепные псы, готовые выгрызать глотки за своего хозяина. Обладают ли власть имущие решимостью сотворить небольшой, а иногда и вполне приличный, геноцид своего народа.

Для Вамбы борьба с беспорядками и оппозицией была эдаким сезонным видом спорта. Пришла зима – выгоняй полицию на улицы. Это как русская забава стенка на стенку – бодрит.

Решимость Вамбы уничтожать всех, кто ему мешает, сомнений ни у кого не вызывала. И обычно массовые народные гулянья заканчивались быстро, за ними следовали аресты без разбора и экзекуции без жалости – до следующего выступления угнетенных народных масс.

Поэтому сейчас президент спокойно предавался оргиям, раз в день лениво выслушивая сводки происшествий. Кокаин был хороший. Новая его женщина – еще лучше. Особенно в сочетании со старыми его женщинами.

Как и ожидалось, беспорядки постепенно сходили на нет. Толпе наскучило бузить, и можно было приступать к ритуалу кары особо отличившихся бузотеров или просто бедолаг, попавших под горячую руку.

– Зачинщиков выявить и наказать по всей строгости, – царственно произнес Вамба прибывшему на прием министру полиции. – Только о демократии не забудь. Нельзя о ней забывать.

– Все будет сделано. Народ Макао с вами, господин президент.

– Я знаю, что хочет мой народ.

На том и расстались.

Вот только многолетняя традиция была варварским образом нарушена. Сошедшие на нет беспорядки вдруг вспыхнули с новой силой. Притом по всей республике. И одновременно. Все это наводило на мысль об их тщательной спланированности и хорошей организованности.

– Отдайте нашу землю!

Под этим лозунгом на площади Согласия в Лампула Гати, втором по величине городе Макао, собрались представители племен тогото и тавахи, которых в последние годы массово сгоняли с угодий, пригодных для ведения сельского хозяйства.

Обиженных прибыло немало – больше десятка тысяч человек. Зрелище было жутковатое. Это походило на торжественное построение узников Дахау. Опухшие от голода женщины держали на руках рахитичных, кожа да кости, с руками-тростиночками детей. Взбешенные мужчины яростно вздымали вверх сжатые кулаки.

Голод в Макао был страшным бичом. Если в Африке голодал каждый третий житель, то в Макао на грани физического выживания была почти половина населения. Причем при колоссальном социальном неравенстве между мужчинами и женщинами, последние голодали гораздо больше. По подсчетам вездесущих ученых, в Африке мальчики и мужчины потребляют вдвое больше калорий, чем девочки и женщины, хотя последние выполняют почти всю тяжелую работу. И сейчас черная масса женщин вливалась в толпу демонстрантов с мрачной решительностью людей, которым нечего терять.

Власти готовы были предоставить протестующим землю лишь на кладбище, о чем местами в дипломатических, но все более в ругательных выражениях сообщил толпе представитель президента, плотно окруженный двойным кольцом полиции.

В ответ сначала послышался исторгнувшийся из тысяч глоток протяжный, дикий, продирающий до костей женский вой. И грянуло слаженное:

– Долой Вамбу!

– Прочь кровавые руки от тавахи!

– Людоеда на костер!

Ну, это уже антиправительственные выступления.

– Вперед! – как античный полководец заорал недалекий и злобный представитель президента.

И пошла потеха!

«Пластмассовые головы» без особой охоты рванули вперед. Обмен ударами – суковатые палки против резиновых дубинок. Но толпа не разбежалась, как положено в таких случаях. В стражей порядка полетели булыжники. Бутылка с коктейлем Молотова угодила в полицейский автобус, который весело загорелся.

Захлопали предупредительные выстрелы. В ответ из толпы в полицейских полетело самодельное взрывное устройство. «Пластмассовоголовые» бросились по укрытиям. И врезали из автоматов по толпе.

Со стороны демонстрантов зазвучали ружья – один полицейский рухнул.

Толпа с дикими воплями разбежалась. А через полчаса, собравшись вновь, захватила полицейский участок. При этом по его толстым металлическим дверям шарахнули из одноразового гранатомета. Полицейские выпрыгивали из окон и давали стрекача. А бунтари крушили и ломали участок, не забывая о боевых трофеях – оружии, компьютерах, кондиционерах, авторучках и стульях.

Стихия народного гнева набирала мощь. Внимательный взор мог бы определить, что среди размахивающих ломами и дубинами представителей народных масс достаточно тех, кто действует вполне осмысленно и хорошо вооружен.

– Долой Вамбу!

– Людоеда на костер!

Заметно перетрухнувший представитель президента, не ожидавший такого оборота событий, доложил о бунте в Даджапуту и приказал ввести в Лампула Гати военных и бронетехнику из расположенных в пригородах войсковых частей.

– Раздавить этих псов! – орал он перед солдатами-пехотинцами, которые выглядели не столь воинственно, сколь пришибленно.

Вскоре повстанцы из ручного противотанкового гранатомета подорвали боевую машину пехоты «Мардер». В ответ солдаты стали стрелять во все, что движется, поливать свинцом жилые кварталы из крупнокалиберных пулеметов и жарить во все стороны из малокалиберных пушек. Но на этот раз применение оружия не возымело своего обычного действия. Солдат начали отстреливать по одному. Притом достаточно умело. Работали несколько снайперов, после каждого удачного выстрела менявших позиции. Командованию пришлось подтягивать дополнительные силы. Начались первые дезертирства.

На юге, казалось бы, утихомирившейся Даджапуту начались похожие события. Митинг в поддержку угнетенных крестьян, выступление которых кроваво подавляют в Лампула Гати, украсили лозунги:

– Вамба палач.

– Вамбу на виселицу!

– Вамбу под зад!

По разложенным на асфальте портретам горячо нелюбимого президента топтались босые черные ноги, а некоторые особо непримиримые бунтари даже испражнялись на лик Вамбы.

В общем, пожелания президенту были самые добрые, от всей души. Полиция тоже пришла с добром – со слезогонкой и резиновыми пулями, которых, впрочем, было маловато для такого столпотворения.

И опять стрельба. Взрывы. Толпа разбегалась, но не рассасывалась, а как ядовитая желчь растекалась по городу. Перво-наперво, как и в Лампула Гати, она стремилась к полицейским участкам. Подходы к ним были перегорожены мешками с песком, за которыми прятались автоматчики. Но у боевиков имелись в запасе огнестрельные аргументы.

– Революция! – донеслись первые голоса.

– Революция! Свобода!

В первые часы мятежа в Даджапуту были захвачены армейский пост и два полицейских участка. Слаженные действия повстанцев свидетельствовали о наличии в их рядах натасканных профессионалов-военных. Арсенал бунтовщиков быстро пополнялся за счет трофейного оружия. Начинались настоящие городские бои. Еще три нападения на полицейские объекты были отбиты.

К своей досаде, министр полиции, обладавший большим опытом зачисток, разгонов демонстраций и расстрелов оппозиции, на второй день беспорядков уразумел, что начинается настоящее долгожданное светопреставление местного масштаба и удержать страну в руках будет невероятно трудно. За всем этим были видны уши Фронта освобождения Макао и еще неизвестно кого. Затевались какие-то очень серьезные дела. ФОМ – противник привычный, его били всегда. Но если замешан кто-то еще… Теперь министр был озабочен двумя проблемами. Первая – как подавить массовые беспорядки. И вторая – как смыться и не попасть под раздачу, если это не удастся. Пути отхода он проработал давно – надо только не промедлить и исчезнуть вовремя. Денег, которых он наворовал за многолетнюю добросовестную службу, должно было хватить, чтобы обустро-иться в каком-нибудь гораздо более приятном для жизни месте, чем родная Макао.

Министр полиции так и не смог пробиться на прием к Вамбе, которого происходящее интересовало мало – он был уверен, что полиция и армия в очередной раз справятся с беспорядками.

Тогда главный полицейский обратился за помощью к министру обороны, и тот отдал приказ двинуть в Даджапуту мотопехотный полк, базировавшийся на базе в Плаза в двадцати километрах от столицы. Его военнослужащие, неплохо для Африки обученные, состоявшие только из камахари, получающие неплохое и, главное, регулярное жалованье, были верны режиму и готовы устроить в Даджапуту на радость родному президенту кровавую баню и раскатать в блин хоть весь город.

Перед выдвижением из расположения командир полка толкнул пламенную речь: намотаем на гусеницы всю шваль. У швали суть такая – шуметь и бунтовать. А у армии назначение иное – эту самую шваль давить без жалости и сострадания. Ни прибавить ни убавить – таков кругооборот насилия в природе.

На подавление беспорядков была выдвинута практически вся бронетехника полка. Бросок предстоял небольшой. Не пройдет и часа, как мятежники будут намотаны на гусеницы, раздавлены, расстреляны, истерты в пыль.

Машины шли плотной колонной. Чего тут только не было! Африка – заповедник не только живой природы, но и военной техники. Еще во времена «холодной войны» противоборствующие мировые системы, пытавшиеся распространить свое влияние на Черный континент, накачивали его стреляющей, летающей, ползающей боевой техникой. Потом Африка стала свалкой, куда по дешевке сбрасывалось устаревшее оружие. В результате все армии, за редким исключением в лице крупных и экономически стабильных стран, были вооружены с миру по нитке. Вот и сейчас друг за другом в колонне двигались железной змеей юркие английские бронетранспортеры «Спартак» и несколько старых советских БТР-60ПБ. Два легких австрийских танка «Кирасир» и советский «Т-54». Громыхали гусеницы. Ревели дизеля. В принципе этой броневой мощи хватит, чтобы уничтожить или рассеять любые организованные и неорганизованные силы сопротивления. В Африке это сильно! И командир полка гордился, что он и есть тот стальной кулак, на котором держится власть Вамбы.

– Прошли Лхату, – доложил командир по рации в Минобороны, гордо высовываясь из люка на броне танка, когда колонна, поднимая пыль и рыча мощными двигателями, проскочила на всех парах небольшой пригородный поселок.

Полковник ощущал себя львом, королем саванны, тяжелой поступью шествующим на водопой и не обращающим внимания на разбегающихся мелких зверушек. Сейчас в Даджапуту все встанет на свои места!

– Они прошли Лхату, – доложил чернокожий наблюдатель, спрятавшийся за убогим сараем, сжимая до боли в пальцах носимую рацию «Кенвуд». Ему было жутко. Он, в свою очередь, ощущал себя самым маленьким зверьком, смотрящим, как через саванну бредет король джунглей. Ему хотелось зарыться в землю и обхватить голову руками. Он не верил, что есть хоть что-то на земле, способное остановить ползущие по бетонке стальные чудища. Несокрушимая мощь. Что и кто может противостоять такому количеству брони?

– Приготовиться, – приказал Танкист – оперативник «Пирамиды» из группы Влада. И чернокожие бойцы распылились по кустам, занимая заранее подготовленные позиции.

Танкист, видя выползшую в пыли и грохоте голову стальной змеи, ощущал себя не маленьких зверьком, а охотником. Прячась за насыпью, он сжимал в руках «РПГ-7», и пружина внутри его вот-вот готова была распрямиться.

За поселком Лхату по одну сторону дороги шли густые заросли, насыпи и заброшенные разрушенные строения пришедшего в упадок государственного сельхозпредприятия. По другую – глубокий овраг, за ним – первозданные леса. Местность была холмистая, с редкими скалами, торчащими как кривые серые зубы дракона. Идеальное место для засады.

Мотопехотинцы не верили в засады. Они верили, что круче их нет никого в этих краях.

Танкист считал иначе.

И когда он увидел в пределах поражения двигавшийся во главе колонны танк «Кирасир», то приподнялся. Присел на колено. Выжал спуск. Подстегнутая реактивной струей граната врубилась в моторный отсек танка. Чуть в стороне черканула огненная стрела – еще одна граната из «РПГ» устремилась на ту же цель. Многотонная стальная махина замерла. Вспыхнул огонь, повалил дым – бензиновые двигатели горят отлично!

Выстрел из гранатомета послужил сигналом для начала огневого поражения. Почти сразу же была подбита замыкающая гусеничная боевая машина пехоты «Брэдли». Колонна оказалась заперта.

Массивный БТР-60ПБ попытался объехать подбитый танк, но схватил «морковку» (гранату из «РПГ») и теперь уже намертво перекрыл дорогу.

Ухнули один за другим три заранее заложенных у обочины фугаса.

Техника засад, отработанная не на одной войне. В первые мгновения необходимо достичь максимальной плотности огня из всех видов оружия – гранатометов, пулеметов, автоматов, огнеметов. Что и было сделано. И теперь попавшая в ловушку колонна методично уничтожалась.

Стреляй, не жалей патронов и взрывчатки. Вжарил от души в бронированную цель, отбросил использованный тубус одноразового гранатомета, сменил позицию – и бьешь снова!

Бей, видя шевеление. Бей на звук. Бей на вспышки выстрелов. Бей и бей, меняя автоматные рожки.

Ответное сопротивление было неорганизованным и слабым. Атакованные солдаты с трудом понимали, что происходит. Командира полка с первого выстрела снял Лучник – лучший снайпер «Пирамиды», стрелок от бога. Мотопехотинцы в ужасе разбегались, мчались прямо на врагов, на пулеметный огонь, обезумев, как антилопы от степного пожара. Или прыгали в овраг, становясь мишенями для прятавшихся в лесополосе автоматчиков и пулеметчиков.

Это было избиение.

А потом произошло то, что должно было произойти. Наиболее опытные и подготовленные мотопехотинцы нашли укрытия и открыли ответный огонь. Развернулись башни. Оставшаяся на ходу бронетехника и даже обездвиженные машины открыли ответную беспорядочную, но все равно достаточно опасную стрельбу.

Танкист вжался в землю, с холодком ощущая, как крупнокалиберные пули срезают кусты над его головой. Он прикинул, что основной боезапас потрачен. Эффект внезапности использован на сто процентов. Устраивать позиционные бои – бессмысленно. Поэтому отдал приказ в рацию:

– Отход.

Перекатился. Из лежачего положения послал в небо зеленую ракету – еще один сигнал на отступление. И на всех парах рванул к оврагу.

Повстанцы, понеся незначительные потери, отходили по заранее приготовленным маршрутам.

Три четверти бронетехники и две трети личного состава в колонне были уничтожены. Большинство офицеров выбито. Главный броневой кулак в столичном регионе перестал существовать. Если оставшиеся бронемашины и доберутся до Даджапуту, там их ждет немало новых неприятных сюрпризов.

Глава 38

Старенький серебряный «Боинг-737» с красной полосой вдоль фюзеляжа и красным хвостом лихо разбежался, оторвался от бетона взлетной полосы и устремился в сторону Браззавиля.

Мелкий, но пухленький, похожий на черного гнома, солдат в поношенной жеваной форме песочного цвета сидел на табуретке перед покосившимися металлическими воротами и зевал, глядя вслед улетающему авиалайнеру. Он благодарил духов за то, что они дали ему возможность пристроиться поуютнее на табуретке, охраняя расположение отдельной роты военно-воздушных сил Республики Макао, и думать о вечном в то время, как солдаты из других частей воюют на улицах Даджапуту, где началась очередная заварушка. Воевать часовой жуть как не любил. А предпочитал сидеть на табуретке и загорать.

И еще он обожал смотреть на самолеты. При взгляде на эти металлические летающие чудища его занимали два вопроса, представляющие из себя великую тайну бытия: почему эти фиговины взлетают и почему они не падают?

Когда на улицах столицы начались беспорядки, в роту пришел приказ усилить контроль за охраняемой территорией. А она включала в себя столичный аэропорт Тумбо Чака, служивший одновременно и гражданским, и военным целям. Военной авиатехники, правда, было немного – десятиместный транспортный винтокрылый самолет «Бриттен-Норман Айлендер», приспособленный для бомбометания, два вертолета «Алеут III». Это большая часть ВВС страны. По другим аэропортам разбросаны еще три «Алеута», одна «Сессна» и один «Ми-8».

Усиление боеготовности по местному обычаю закончилось еще большим расслаблением. Но вчера шутки кончились, пришел приказ послать в Даджапуту один взвод в полном вооружении, с саперными лопатками, флягами и пятью магазинами на подавление беспорядков. Потом пошли слухи, что двух их солдат тяжело ранили. Прямо мороз по коже! Нет, лучше всего сидеть на табуретке и считаться часовым!

Тут хорошо. Тихо. Бунтующим народным массам аэропорт нужен не больше гнилой банановой кожуры. Потому что эти самые массы тоже не понимают, как самолеты летают. А от непонятного лучше держаться подальше.

Часовой счастливо улыбнулся, подставляя ласковым солнечным лучам лицо, и запел под нос ритмичный мотив, притопывая ногой в разбитом, не зашнурованном, просящем каши башмаке.

Эта идиллия была прервана звуком мотора. Раздраженный такой непочтительностью к его медитации, часовой приоткрыл глаз и увидел неторопливо катящий по улице длинный глухой синий фургон – в таких обычно перевозят мебель.

Часовой подумал – напрягаться или не стоит? Не исключено, что фургон проедет мимо ворот части и двинет в направлении грузового терминала.

Да, скорее всего, так и будет. Пускай тогда волнуется тамошний пост. А ему волноваться нечего. Так что он сладко потянулся и устроился на табуретке поудобнее.

Проклятый фургон свернул и затормозил, едва не упершись бампером в ворота расположения роты. Ну, ему же хуже!

Часовой решил, что настала пора наконец и власть показать – в этом тоже было некоторое удовольствие. Он подхватил стоящий между ногами автомат, решительно поднялся и насупился, копируя грозного командира роты.

Дверца фургона распахнулась, выглянул черный, как смоль, мускулистый водитель-громила и зычно заорал:

– Открывай ворота!

Часовой угрожающе махнул автоматом:

– Стой. А то стреляю.

– Тогда я поехал, – язвительно и очень обидно захохотал водитель. – Ты виноват будешь. Тебя по пяткам прикладом бить станут, хвост крокодилий!

– Что привез? – еще сильнее нахмурился от столь издевательского выпада часовой.

– Командира зови. Вещи ему привез.

– Какие вещи?

– Хорошие вещи!

Часовой отошел к будке, взял трубку полевого телефона и начал ожесточенно вращать ручку. Откликнувшийся командир роты не понял, что от него хотят, привычно обозвал подчиненного «жабой болотной», пообещал окунуть его в яму с дерьмом. Но все же вскоре появился – в слегка мятой форме, невысокий, жилистый. Он вышел за ворота и, удивленно уставившись на фургон, спросил:

– Откуда?

– Склад в Даджапуту, – водитель вылез из кабины. На нем были джинсы и красно-зеленая просторная рубаха навыпуск. – Полковник Нгема Мба приказал сюда везти. Слышал о таком?

Конечно, командир роты слышал имя начальника ВВС Макао, скандального, падкого на лесть и скорого на расправу.

– Мне не звонили, – уже больше по инерции упрямился офицер.

– А кто ты такой, чтобы тебе звонить? – резонно заметил водитель.

Командир роты обошел длинный фургон. Для чего-то стукнул сапогом по скату. За ним семенил любопытствующий часовой.

– Что там? – спросил офицер.

– Мебель. И кондиционер. Вон, – водитель потянул за ручку и открыл заднюю дверцу фургона.

Офицер сделал шаг. Заглянул в черный проем. И тут же его втянуло внутрь, как пылесосом.

Открывшему в изумлении рот часовому водитель ударил огромным кулаком по ребрам и по голове. Солдат крякнул и присел на корточки. Из фургона выпрыгнул человек, почти такой же здоровый, как и водитель. Часовому добавили по голове и кинули в салон. Наручники за спиной. Пластырь на рот. Все, теперь пускай очухивается. Опасности уже не представляет – не заорет, не выстрелит, не переполошит подразделение. Так что пусть живет…

Командир роты лежал в глухом и просторном кузове фургона, освещенном слабенькой лампочкой. Его пригвоздили к полу твердым и тяжелым, как бетонный блок, коленом. В лоб смотрел пистолет. И самое противное, что человек, который пленил его, был белым. Офицер белых с детства недолюбливал. И, как теперь оказалось, не зря.

– Тебя убить? – спросил белый.

Офицер энергично встряхнул головой, чтобы возразить – нет, ни в коем случае.

– Жить хочешь? – последовал вопрос, который можно отнести к разряду риторических. Ну, конечно же, он хочет жить. Очень хочет. До боли в печенке. Просто мечтает об этом!

– Сейчас идем в роту, – продолжил белый. – Только попробуй вздохнуть резче обычного – тут же пуля.

Героев в Республике Макао маловато – политический и погодный климат не способствует их появлению на свет. Командир роты никак не мыслил себя в зале славы лучших сынов Макао, а если и мыслил, то так, чтобы без риска для жизни. Герой является героем потому, что люди считают его таковым, а не потому, что он готов отважно кинуться на вражеский танк с голыми руками. Таких общепризнанных героев полным-полно. Взять хотя бы героическое ближнее окружение Вамбы, его министров и генералов – пример для подражания молодежи.

– Будешь послушным и живым? – Белый убрал руку ото рта пленного и отодвинул ствол подальше.

– Да! – с готовностью воскликнул командир отдельной роты. – Клянусь!

Двое белых вытащили его из автобуса и отряхнули. Один их вид приводил офицера в ужас – крайне жесткие, сильные и хищные субъекты. Глазом не моргнут – обрежут тоненькую ниточку его жизни.

– Идем, – кивнул обрабатывавший пленного белый – старший группы «Пирамиды», бывший морской котик Шкипер.

За ними последовали еще один белый и три чернокожих бойца с автоматами «хехлер энд кох». Все они были одеты в военную форму без знаков различия.

Дощатый, давно не чиненный и никогда не крашенный забор скрывал от посторонних глаз территорию отдельной роты. На ней вросло в землю покосившееся длинное казарменное помещение, около порога которого, рядом с мешками с песком, свернувшись калачиком и обняв пулемет, дрыхнул солдат. Под тентом двое бойцов чистили оружие – зрелище в Африке редкое. Чистка оружия считается делом никчемным и бесполезным, этот странный ритуал придуман белыми дураками. Задрав ноги, в командирском джипе дремал водитель, из радио лилась боевая негритянская музыка.

Пришельцы как бы невзначай, но умело рассредоточились по территории, готовые перекрыть ее при необходимости огнем, загасить гранатами и подстраховать друг друга. Даже если бы военнослужащие отдельной роты охраны и поняли, что происходит что-то угрожающее, то все равно сделать ничего бы не смогли.

Командир роты подозвал к себе часового, который уныло – руки в карманы, автомат бьет по заднице – расхаживал возле кирпичного складского помещения. Именно он и был призван демонстрировать ту самую повышенную боеготовность, которую предписывал грозный приказ из Даджапуту.

– Оружие. – Шкипер протянул руку.

– Выполняй, – кивнул командир роты.

Часовой, подозрительно косясь на странную компанию, все же безропотно отдал израильский автомат «галил».

– Строиться без оружия, – приказал капитан, за спиной которого маячил бледнолицый воин.

Солдаты, находившиеся на улице, выстроились нестройной шеренгой.

Шкипер вместе с двумя своими чернокожими бойцами залетел в длинное помещение казармы. В узкие окна и обширную дыру на потолке лился свет, запах стоял такой, что вышибало слезу. На лежаках спали или просто тупо смотрели в потолок больше сорока полуголых доблестных военнослужащих. Где попало валялось оружие, выданное в связи с усилением дежурства со склада.

– Встать всем, руки за голову! – крикнул Шкипер и выстрелил из бесшумного пистолета в ногу сержанта, который потянулся к лежащему на полу автомату.

Никто больше не геройствовал. Видимо, скептическое отношение командира роты к понятиям героизма и воинской доблести полностью разделяли его подчиненные. Все поднялись. Руки за голову. И послушно, вяло, как на убой, поплелись на плац.

Дальше – дело техники. Несколько минут понадобилось пришельцам, чтобы собрать оружие, а солдат запереть на складе.

– Уф, умаялся тут с вами. – Шкипер вытер рукавом вспотевший лоб и с широкой лихой улыбкой посмотрел на нервного командира отдельной роты, хлопнул его по плечу и кивнул на командирский джип. – Ну что, поехали.

– Куда? – опешил офицер.

– Проверять посты. Это твоя обязанность.

Троих бойцов оставили в захваченном подразделении. Шкипер уселся за руль джипа. Рядом примостился командир роты. На заднем сиденье устроился негр-боевик, время от времени демонстративно упираясь в печень офицеру стволом автомата.

Джип выехал за территорию части. Следом за ним пристроился тяжелый, как белый носорог, фургон.

Вскоре машины остановились около поста на выезде из грузового терминала. Картина перед ними предстала красочная. В шезлонге, и где только его взял, развалился сержант полиции. Рядом, попыхивая самокруткой, на корточках сидел рядовой.

– Ко мне! – крикнул командир роты.

Солдат подскочил как ошпаренный и чуть ли не на цыпочках подбежал к командиру, вытянулся, пряча в ладони бычок с травкой.

– Оба!

Следом, постукивая дубинкой по ляжке, приблизился полицейский с критическим и независимым видом – мол, что это за овощ и на хрен все это надо?

– Пост меняется, – произнес Шкипер. – Приказ командования.

– В кузов, – кивнул командир роты солдату, который без всякой охоты поплелся к кузову фургона, где его ждали с нетерпением. – И ты, – он ткнул пальцем в полицейского.

– Я тебе не подчиняюсь! – гордо объявил полицейский, обернулся и чинно направился к посту. На ходу вытащил из чехла рацию – сейчас запросит своих командиров.

Шкипер, сжав покрепче подобранный в роте на всякий случай «АКМ», кинулся следом за полицейским.

Тот обернулся, глаза его расширились, рука потянулась к пистолету. Шкипер саданул ему прикладом в живот и добавил по толстому черепу. Все, готов к транспортировке!

Находившегося в бессознательном состоянии полицейского бросили в фургон.

– И почему я сегодня такой добрый, – произнес Шкипер, трогая джип с места и напряженно оглядываясь – не было ли свидетелей расправы.

Больше проблем не возникало. Через десять минут нападавшие сняли все военные посты, охранявшие подходы к аэропорту, заодно прихватили в плен двух летчиков. В просторном фургоне нашлось место для всех.

Одновременно четверо вооруженных короткоствольными пистолетами-пулеметами бойцов в форме без знаков отличия, среди которых было двое белых, разоружили полицейских на въезде в аэропорт Тумбо Чака и сняли военный пост около пассажирского терминала. Представителей власти без всякого пиетета укладывали лицом на асфальт и заковывали в наручники.

Сработано было на загляденье чисто, без стрельбы и излишнего насилия. Сломанные ребра и вывихнутые руки не в счет.

Шкипер расставил бойцов на входе в помещения технических служб аэропорта и проследовал в диспетчерский пункт. Двинул ногой по металлической двери. Распахнул ее. Вошел в наполненное аппаратурой и людьми помещение. Спину ему прикрывал чернокожий боец с автоматом наперевес.

К ним, размахивая руками, бросился толстобрюхий метис в форме гражданской авиации и издал возмущенный крик:

– Сюда посторонним нельзя!

Получил в зубы и покатился куда-то под стол, на котором были разложены тропические фрукты и стояла бутылка местной самогонки – похоже, намечался праздник.

– Так, плановые взлеты и посадки отменяем, – Шкипер вскинул ствол. – Сейчас будут борты вне расписания.

– Но я не могу! – прокричал белый – руководитель службы воздушного движения.

– Человек много чего может, – рассудительно произнес Шкипер. – Я, например, могу тебя убить. Ну же…

– Подчиняюсь силе… Но вы ответите. Это акт террора, – забормотал белый.

Но он тоже не испытывал никакого желания погибать за Республику Макао. И вовсе не был настоящим героем.

Все, дело сделано. Теперь ожидание.

Неожиданно подала голос рация на поясе Шкипера.

– Первый на связи, – кивнул он.

– Пятый в эфире. К вам по шоссе со стороны столицы движутся два бэтээра и машина с солдатами.

– Вот черт! – воскликнул Шкипер. – Сколько у тебя людей под рукой? Трое?

– Четверо.

– Делайте что хотите. Перекройте дорогу. Свяжите их боем… Нам нужно время!

– Понял, – угрюмо произнес Пятый.

Через несколько секунд издалека донесся грохот взрыва. Захлопали выстрелы.

Шкипер же сидел на стуле и молился за своего боевого товарища, и торопил время. Быстрее же. Быстрее.

И вот появились те, кого ждали.

– Борт пятьдесят восемь, захожу на посадку, – послышался в шуршании эфира голос.

– Посадку разрешаю, – кивнул диспетчер и начал давать указания.

Шкипер схватил рацию:

– Пятый, ответь Первому. Что у тебя?

– Перегородил им на хрен дорогу автокраном! Сняли трех «пластмассовых голов»! У меня потери – двое союзников! Продержусь еще минут пять.

– Все! Отходи! Родственники прибыли!

– Умеешь поднять настроение! Отходим!

Шкипер глубоко вздохнул. Задание выполнено.

На взлетную полосу садились самолеты с десантниками Народной армии Верхней Джумбы.

А к зданию аэропорта прибывал транспорт, конфискованный на автомобильном предприятии рядом с аэропортом.

В битву за Даджапуту вступали новые участники…

Глава 39

Положение было угрожающее. Министр полиции обладал немалым жизненным и профессиональным опытом. И он подсказывал ему, что на сей раз повстанцы решили идти до конца, бросив в прорыв все резервы.

Но даже не это волновало министра. Фронт освобождения Макао – это враг известный и не раз битый. Но с каждым часом генерал получал все новые свидетельства того, что за повстанцев подписалась какая-то третья серьезная сила. Слишком хорошо были спланированы акции. И обычно неуправляемый сброд сейчас действовал на редкость дисциплинированно и слаженно. Все удары наносились по определенной системе.

Полиция и военные держались. Все-таки их было достаточно много, и им, обласканным Вамбой, было за что сражаться. Хотя уже появились первые случаи перехода на сторону противника.

Как же так получилось, что ФОМ незаметно сконцентрировал в городе такие силы? Да все очень просто – подобные технологии хорошо отработаны и прокатаны во многих горячих точках земли. Боевики неделю просачивались в Даджапуту под видом мирных жителей, сами не зная своих целей и задач. По приказу командиров собрались по группам. Разобрали спрятанные в схронах оружие. Агитаторы начали подзуживать самые нищие слои населения. Потом заговорило оружие. Тем временем со стороны лесов подтянулся транспорт с боевиками. А в некоторых местах они нагрянули пешим порядком, передавив полицейские посты или обойдя их. В результате город был наполнен бойцами Фронта освобождения Макао, прибывшими на их «последний и решительный бой».

Самым неприятным сюрпризом для властей Макао оказалось изобилие у бунтовщиков ручных противотанковых гранатометов и реактивных огнеметов, а также людей, которые ими умеют пользоваться. Они практически обесценили бронетехнику. Откуда это все появилось?

Повстанцам удалось закрепиться на ряде объектов, захватить управление полиции по северному району Даджапуту. При этом подтверждались самые худшие опасения министра полиции об участии в конфликте третьей силы. Как гром среди ясного неба звучали сообщения, что на самых ответственных участках отборные силы боевиков шли в атаку под предводительством белых головорезов, неизвестно откуда взявшихся и проявлявших выдающиеся боевые качества. Сами негры воспринимали их как пришедших на эту землю духов войны. Двое таких бойцов, не обращая внимания на залегших под огнем, испуганных боевиков ФОМ, за пять минут взяли хорошо укрепленный полицейский участок с десятками обороняющихся. При этом умело использовали мертвые зоны в секторах обстрела, загасили сгрудившихся полицейских реактивным огнеметом «Шмель», остальных вывели с поднятыми руками, придержав народную расправу.

Этим же белым, вместе с глядящими им в рот черными командирами, удалось сдержать хаос народного гнева и превратить обычную разбойничью вылазку в четко организованное, расписанное по минутам мероприятие.

Участие европейцев в заварушке могло объяснить изобилие у повстанцев гранатометов. Вот только какова их цель? Если свержение Вамбы (интересно, кому он понадобился, кроме ближайших соседей), тогда придется бежать отсюда сломя голову. Министр прожил на земле пятьдесят пять лет. И еще помнил времена, когда белокожие вояки из ЮАР и Южной Родезии, где был апартеид, сравнивали с землей негритянские военные базы и соединения, при этом их совершенно не смущало порой тридцатикратное превосходство противника. Белые дьяволы умеют воевать. И если они все это затеяли… Министр полиции в который раз с теплотой вспомнил о своих зарубежных счетах.

Каждая новая информация вгоняла министра во все большее уныние.

Колонна бронетехники, шедшая из Лхату, была разбита, попав в отлично спланированную и прекрасно исполненную засаду. Кто это сделал? ФОМ? Кишка у них тонка. Они так не умеют. Опять белокожие негодяи?

А потом было неожиданное нападение на аэропорт. Служащие аэропорта позвонили в Министерство полиции и сообщили о налете группы боевиков, часть из которых, ну конечно же, представители проклятой, мерзкой, подлой белой расы!

У министра аж засосало под ложечкой от этого известия. Зачем им аэропорт? Вывод напрашивался сам собой – они встречают транспортные самолеты с войсками. Чьими? Скоро это станет ясно.

Въезд в город прикрывали солдаты на двух бронетранспортерах. По приказу министра группа срочно выдвинулась в сторону аэропорта… И налетела на огневое противодействие. Дорога была перегорожена черт-те откуда взявшимся автокраном. Полицейские увязли в перестрелке. А тем временем, как и ожидал министр, в аэропорт сели транспортники.

Это был десант Народной армии вечного врага – Верхней Джумбы. Вот уж сюрприз так сюрприз! Похоже, дело шло к оккупации страны.

На захваченном транспорте десантники подтянулись к городу, передавив противодействие полицейских сил. И были встречены ликующими местными боевиками – они знали, что сегодня это союзники, помогающие свергнуть кровавую власть беспощадного людоеда Вамбы.

Президент, отвлекшийся от гульбища и встречи важного гостя – араба, который был ему дороже брата, наконец очухался и понял, что в его царстве непорядок. Он быстренько назначил нового начальника Генштаба – старый проявил мягкотелость в Лампула Гати и теперь ждал решения своей участи в военной тюрьме. Потом всенародно избранный устроил разнос министру полиции в стиле: патронов не жалеть, бить гадов всеми возможными способами, а в случае чего – головой отвечаешь.

Ну, а события развивались по классике жанра. Регулярные части Верхней Джумбы и боевики ФОМ начали брать под контроль телевидение, парламент, телефонные станции, объекты жизнеобеспечения, жестко выбивая военную и полицейскую охрану. Большинство стражей порядка, видя численное превосходство противника, по африканской привычке делали ноги или сдавались на милость победителя. Опять-таки белые черти не разрешали расправляться с пленными, чем вызывали глухой ропот. Но повстанцы их слушались. Тем более сам руководитель ФОМ Дахиру Фай велел слушаться их беспрекословно. А с Дахиру Фаем шутки плохи.

И вот произошло неизбежное – повстанцы окружили президентский дворец.

И министр полиции с досадой вдруг осознал, что опаздывает. На что-то надеялся, тянул время. Хотя бежать надо было раньше. Когда аэропорт еще был свободен и под парами стоял самолет «Сессна». Улетел бы к кому-нибудь из соседей, с которыми Макао не в состоянии войны. А дальше – весь мир перед ним.

Правда, можно попытаться выйти на переговоры с повстанцами и сдаться. Но это не лучший выход. Они, конечно, пообещают ему жизнь, свободу и разные блага. А потом повесят. Слишком большой зуб у них вырос на главного полицейского, задавившего не один десяток народных выступлений и попыток переворота. Точно повесят.

Он посмотрел на укрепленные огневые точки, бронетранспортеры, ряды полицейских, оцепившие здание министерства. Да, держаться тут можно долго. Повстанцы попробовали разок оборону на прочность и сразу откатились, оставив убитых на асфальте. Ну, день, два, три тут можно обороняться. Даже неделю. А потом?

А гори оно все, как саванна в сушь!

Министр снял генеральскую форму, переоделся в легкие белые брюки, рубашку навыпуск, сунул за пояс пистолет, рассовал по карманам обоймы с патронами. Посмотрел на прямой с президентским дворцом телефон, который истошно надрывался. Плюнул в его сторону. И вышел из кабинета.

В приемной столкнулся нос к носу со своим заместителем. Тот ошарашенно посмотрел на него.

– Я пробираюсь в президентский дворец по приказу Вамбы. Командование оставляю на тебя. Понятно?

– Понятно, – кивнул заместитель. – Все понятно.

Похоже, смекнув, в чем дело, он тоже прикидывал, в какую одежду переодеться.

По подземному ходу министр достиг подвала офисного здания в квартале от министерства. Выбрался наружу. На улице царил хаос. Витрины магазинов разбиты. Офисы разгромлены. По осколкам бродят толпы, в основном из женщин, которые подбирают все, представляющее хоть какую-нибудь ценность.

Министру оставалось добраться до заранее припасенного убежища, там деньги на первое время, документы. А потом, как все утихнет – прощай, Макао! И чтоб всем здесь издохнуть в муках!..

Вамба учел печальный опыт павших в междоусобицах африканских правителей, резиденции которых можно было захватить взводом белой морской пехоты. Поэтому его дворец охранялся серьезно и представлял из себя эдакий феодальный замок. Гвардия, оборонявшая это сооружение, была предана своему правителю. Офицеры происходили из одного клана с президентом, солдат набирали только из тех родов племени камахари, которые были близки с кланом Вамбы. Им было что терять.

Так что охрана дворца начала ожесточенно отстреливаться. Оружия и боеприпасов хватало, личного состава тоже, еды и воды полно – так что осада могла затянуться и на неделю, и даже больше. Это было опасно. Низложить Вамбу, объявить о переходе власти к правительству единения нужно было как можно быстрее, пока не дошло до полномасштабной гражданской войны.

Как только толпа начала окружать дворец, власти двинули на его деблокирование резерв – мобильный пехотный батальон, дислоцировавшийся на севере города. На выезде, прямо в воротах, бронетранспортер был подбит из двух гранатометов. Боевики били со стороны рынка, который не прекращал работу. Сделав свое дело, они растворились в толпе.

Когда солдаты попытались выдвинуться из расположения пешим порядком, по ним заработал снайпер и еще с двух точек ударили автоматчики. После этого командир батальона принял самое мудрое решение, в стиле доблестных африканских вооруженных сил – начал оборонять самого себя. Это было выгодно. Если Вамба победит, отрапортовать ему, что сохранил личный состав и боеспособность вверенного подразделения. Если Вамбу повесят – никогда не поздно объявить о переходе на сторону восставших народных масс, которым, конечно же, искренне сочувствовали все военнослужащие батальона.

Вамба оказался заперт со своей гвардией. Наконец кокаиновая пыль выветрилась из его мозгов, и он понял, что по-настоящему запахло жареным. По рации попытался соединиться с Министерством полиции и командирами войсковых подразделений, разбросанных по городу, но какие-то затейники включили глушилку, забивающую рации, а телефонные кабели просто обрубили.

Президент метался по дворцу под аккомпанемент выстрелов. Его занимали те же мысли, что и министра полиции, – настала ли пора бежать или еще можно удержать власть? Все-таки армия, пусть и неважно обученная, но все-таки вооруженная, еще сохраняла, надо надеяться, верность своему родному и горячо любимому правителю. Да и от осажденных можно отбиваться долго. А там верные камахари заявят во весь голос о себе.

Ему казалось, что время у него еще есть. Ну, в крайнем случае сбежать он всегда успеет.

Но те, кто планировал эту акцию, имели противоположное мнение…

Глава 40

Кирпичная кладка рухнула, обнажив проход.

– Так ее! – Влад победно взметнул кулак.

– Отлично, начальник, – улыбнулся Тунгус. – Шаман, однако.

– Нашел время для шуток. Вперед, на мины!

Лучи фонарей вырывали из объятий тьмы куски окружающей действительности. Коридор с влажными, покрытыми мхом стенами. Множество устрашающего вида насекомых и похожих на лианы растений – Африка все-таки!

Запутанный лабиринт, петляющие коридоры, коллекторы. Влад не уставал сверяться с планом на электронном планшете. Пока этот план на девяносто процентов соответствовал действительности, что уже сильно радовало.

Поворот направо. Сверху льется тонкой струйкой вода и сидят в кружок крысы, будто совещаются. Появление пришельцев их нисколько не заботит.

– Вот твари, – сплюнул Казак.

– Да ладно, – произнес Тунгус. – Это же местные жители. Мы пришли-ушли. А им тут оставаться.

Воздуха было мало. На всякий случай в оснащение бойцов включили компактные противогазы со сжатым воздухом на десять минут. Такие подвалы – штука опасная. Здесь запросто можно задохнуться.

Пятеро лучших бойцов «Пирамиды» – Влад, Казак, Лучник, Тунгус и Шкипер вместе c тремя приданными чернокожими птенцами гнезда Великанова ползали по подземным коммуникациям дворца президента Макао. И были настроены весьма решительно. Влад надеялся сегодня завершить основной этап проекта «Иерихон». И в награду улететь в Новую Зеландию. Сделал дело – гуляй смело.

Поворот направо. Скользкие ступени, ведущие вверх. Поворот налево. Сводчатая длинная кишка – прямая, как стрела. На полу лужи. В свете фонаря скользнула, как алый росчерк кисти, змея, скорее всего, ядовитая. Она тоже тут живет. Пусть ползет.

Конечно, сперва рассматривался вариант – просочиться сюда не восемью бойцами, а протащить по коридорам все сопротивление. Но это путешествие требовало приличной подготовки и оборудования – приходилось преодолевать подъемы, колодцы, проползать над провалами. Кроме того, для задуманного восьми человек вполне должно хватить.

Влад посмотрел на часы. Ну что ж, время «Ч».

Сейчас по дворцу долбанут со всех видов оружия – пулеметов, гранатометов. Подрывники заложат взрывчатку, если смогут подобраться к ограде, и сделают проломы. У защитников крепости будет немало работы.

Пол слегка тряхнуло.

– Подрывники отработали, – кивнул Влад. – Минута в минуту! Ну и мы уже на месте!

Он подошел к стене. Простучав ее, услышал гулкий звук. Кладка в этом месте отличалась от остальной. Уже третья по счету преграда, на которую приходится тратить взрывчатку.

Заложив пластит, Влад вмял в него цилиндр взрывателя. И приказал:

– Все за угол! И по щелям!

Бойцы съежились на корточках. Прикрыли ладонями уши. Взрывная волна в подземных коммуникациях – убийственная штука.

Жахнуло знатно.

В стене зиял полутораметровый пролом. В свете фонарей клубилась пыль. По стенам прошли угрожающие трещины.

– Не спать! – прикрикнул Влад.

В пролом один за другим проникли бойцы. Все отлично! Они вышли, куда и рассчитывали – в подземные помещения, использовавшиеся под гараж. Там стояли в ряд дорогие лимузины – в большинстве своем черные и блестящие. Любимый цвет Вамбы был радикально черный.

Гвардеец, оглушенный взрывом, съежился рядом с черным джипом «Мерседес», напрочь забыв о своем оружии – винтовке «М-16», которая валялась около него. Ни о каком сопротивлении он и не помышлял. Его разоружили, оглушили – убивать сверх меры большой грех. Группа двинула дальше.

Первая часть плана выполнена. Диверсионная группа проникла внутрь дворца. Для этого пришлось поднять в Парижском колониальном архиве строительную документацию XIX века, что обошлось «Пирамиде» в некоторое, не слишком большое, количество денег и усилий. С европейской аккуратностью в архиве все было разложено по полочкам и сохранено на века в неизменном виде.

Внезапность – главный козырь диверсанта. Сейчас все силы защитников дворца оттянуты на оборону периметра. Врага изнутри никто не ждет. И отлично! Десант не Минздрав, предупреждать не будет!

Тотальная зачистка! Патронов и гранат не жалеть. Их хватит на всех.

– Вперед, десантура! – прошептал Влад и выдал первую короткую очередь, срезав гвардейца, прибежавшего глянуть, что за грохот в гараже.

Из гаража наверх вел лифт, но туда не надо. Это добровольно замуровать себя. Рядом – пожарная лестница. Над дверью светится зеленый плафон с изображением бегущего человечка. «Еxit» – по-нашему «Выход».

Ступени ведут наверх. На лестнице пусто. Наверху короткий коридор. За ним без двери, сразу, длинная галерея. Диверсанты на первом этаже!

А здесь просто лепота. Сердце радуется. Роскошный наборный паркет. Тяжелые люстры, в хрусталиках которых играют солнечные лучи. Справа – проемы арок и стеклянные двери, ведущие в различные помещения. Слева – выходящие во внутренний дворик высокие стрельчатые окна, в которые льется яркий свет, болезненно бьющий по глазам после катакомб.

Дворец представлял собой окруженное парком с высокой оградой огромное П-образное трехэтажное здание XIX века с толстенными стенами, которые пушка не возьмет. Замысловатая архитектура – множество углов, эркеров, балкончиков, внутренние дворики. Бесчисленные лестницы, ходы, переходы – сам черт ногу сломит. Но Влад и его подчиненные – не черти, план объекта был ими вызубрен, впечатан в мозг.

В галерее оказались люди. Парочка штатских субъектов в белых рубахах и галстуках – эдакие среднестатистические африканские клерки. Вот только это благоприятное впечатление портили короткоствольные пистолеты-пулеметы в их руках. Им же хуже!

Один из них попытался направить ствол в сторону вылетевших с лестницы белых чертей. Понятное дело – не успел. Влад срезал его экономной очередью. Казак, шедший следом, угомонил второго.

Таиться смысла нет. Сейчас все решают темп и натиск. Не останавливаться! Мчаться вперед! В каждую арку по гранате – и полить свинцом все, что еще шевелится. За спиной нельзя оставлять никого. Каждую незапертую дверь толкнуть ногой – туда же граната. С запертыми глухими дверьми некогда возиться. Группа должна как можно быстрее достичь цели.

Казак на ходу пристроил две компактные радиомины за полутораметровыми красными китайскими вазами с синими и золотыми изображениями драконов. За спиной диверсантов, в конце галереи, справа по коридору, располагалось дежурное помещение охраны дворца и оружейная комната. Так что дворцовые стражи сейчас прискачут на шум. И встретить их надо честь по чести.

– Не отставать! – крикнул Влад.

Сзади возникли силуэты двоих гвардейцев. Прикрывавший группу с тыла Лучник срезал одного метким выстрелом. Второй проворно забился в какую-то щель и затаился. Но с той стороны уже слышались возбужденные крики – приближалось подкрепление.

Конец галереи. Направо – еще один короткий предбанник, упирающийся в тяжелую дверь. Металл, покрытый деревом. Вот она, закрытая часть дворца для особо важных и секретных гостей.

На дверь – порцию пластита. Укрыться в соседнем помещении.

Дверь вынесло взрывом. Полетели стекла, осыпалась штукатурка.

За дверью – зал под полсотни квадратных метров. Лепнина на потолках. Пуфики. Мягкие кресла. Ковры. Хрусталь. В общем, устаревший буржуазный интерьер. Давно пора подновить парой оборонительных гранат.

После двух «лимонок» в помещении стало много мусора и крови. Потяжелевший от осколков огромный лысый араб дергался на полу в предсмертных конвульсиях.

Из этого помещения расходились в соседние комнаты три двери – две из них бутафорские, с выбитыми стеклами, не способные никого остановить, и одна массивная, с бронзовой ручкой.

Вперед. Рассредоточиться, прижаться к стенам. Не маячить на открытом месте. За любой из дверей их могли ждать.

В большом осколке расколоченного, но чудом сохранившего былую форму старинного зеркала, висящего между высокими узкими окнами, Влад рассмотрел, что в ближайшей комнате за покореженными дверьми мелькнуло два силуэта с оружием.

Ловите «лимонку»!

Взрыв.

Вперед! Пригнуться, забрать вправо – и расстрелять остаток магазина по всему, что формой хоть отдаленно напоминает человека.

В центре комнаты с зелеными шелковыми обоями лежал труп бородатого араба. Еще один араб стонал за перевернутым столом, принявшим на себя основной град осколков. Он попытался схватить оброненный автомат. Но Влад отстрелил ему руку. А потом добил выстрелом в голову.

Пока диверсанты зачищали комнаты, Казак присматривал за галереей. По ней с победными истошными криками, ожесточенно и бестолково паля из ручного пулемета и автоматов, ринулись в атаку человек пять гвардейцев.

Казак еле успел нырнуть в предбанник и спрятаться от града пуль. Подождал пару вздохов. И вдавил кнопку.

Заложенные радиомины рванули, разнеся на мелкие осколки старинные китайские вазы, растерзав гвардейцев и отбив у их сослуживцев всякое желание переть на рожон.

Схема секретной части дворца, нарисованная покойным Куамом Чонгве во время допроса, была прочно вбита в голову Влада. Он прекрасно знал, что за этим залом – личные покои Абделкарима – дорогого гостя президента Республики Макао. Вот за этой самой дверью с тяжелой бронзовой ручкой.

Влад подскочил к двери, прижимаясь к стене, чтобы не нарваться на очередь с той стороны. Резко повернул ручку и потянул на себя. Он не ошибся – дверь не заперта.

«Черт, опоздали», – мелькнула мысль у Влада, когда послышался звон разбивающегося стекла.

Влад швырнул в комнату гранату, уже не надеясь на успех.

Рвануло так, что чуть перепонки не лопнули. После такого взрыва за дверью должны остаться лишь изуродованные тела.

Влад заскочил в личные покои арабского террориста. За ним стремительной хищной тенью двигался Тунгус.

Оконное стекло расколочено. Пол засыпан осколками. Валяется деревянный столик с отломанной ножкой – им Абделкарим выбил стекло, чтобы выпрыгнуть во двор и скрыться, неизвестно уже в который раз. Исчез бы, как пить дать! Под крылышко гвардейцам сиганул бы. А потом бы утек, как вода через дуршлаг. Этот неуловимый тип обладал фантастической изворотливостью и живучестью. Он выживал там, где не спасся бы ни один специалист по выживанию. И сейчас он почти ушел.

Но не ушел!

Он лежал на полу рядом с журнальным столиком. Целехонький.

Стекла во дворце были толстые, двойные. Абделкарим мог бы выбить их своим жилистым телом, но есть вполне реальный риск, что острый осколок перебьет сонную артерию, и уж сто процентов, что изрежешься весь с ног до головы. Поэтому он использовал столик как таран, высадил окно, встал на подоконник и уже почти был на свободе, когда рванула брошенная Владом светошумовая граната «Заря», использующаяся русскими контртеррористическими подразделениями для захвата вооруженных преступников.

Грохот и вспышка были такими, словно небо рухнуло на землю и шарахнуло араба по башке. Ноги Абделкарима подкосились, он упал на красный мягкий ковер, не слишком веря, что еще жив. Однако поражающее воздействие светошумовой гранаты равно нулю.

Мастерство не пропьешь – террорист тут же пришел в себя. И вот уже шарит где-то под кроватью, ища припрятанный там ствол.

Выполнить задуманное Абделкариму не дали. Влад с ходу влепил ему тяжелым башмаком по ребрам и ладонью по затылку. И террорист успокоился на ковре без сознания.

Сделано! Столп мирового терроризма, гроза добропорядочных европейцев и американцев, одно из самых главных пугал современности в руках у бойцов «Пирамиды»…

– Уф-ф. Ну что, чукча! Такого хищника запеленали! – Влад перевел дыхание.

Весь путь от гаража до комнаты Абделкарима занял минуты три – не больше. Диверсанты работали в максимальном темпе, каждое движение выверено и рассчитано.

В углу апартаментов послышался жалобный скулеж. Ворвавшийся следом за белыми негр-спецназовец Народной армии Верхней Джумбы держал на мушке съежившуюся на полу за кроватью негритянку необъятных размеров. Оглушенная взрывом местная раба любви, еще недавно с полной отдачей развлекавшая дорогого гостя, теперь даже не находила в себе сил заголосить во всю глотку.

Влад, уже не спеша, смог оглядеться. Комната – прямо будуар. Тяжелый бархат штор, огромная двуспальная кровать, пуфики, креслица, трюмо. Живи и радуйся. Поваляться бы сейчас на такой кроватке да на шелковых простынках, смыть с себя в гидромассажной ванне грязь, кровь и пот. Да не получится. Труба зовет дальше. На приступ.

– Лучник, Казак и Замбе – охраняете пленного и держитесь до последнего патрона. Остальные – за мной.

За гостевыми покоями располагалась еще одна дверь – сколько же их здесь понатыкали, запутаешься! За ней – узкий коридорчик.

Влад уже приготовился метнуть туда гранату, но промедлил, услышав циклический, как милицейская сирена, вопль:

– Сдаюсь! Сдаюсь! Сдаюсь!

– Руки за голову. На пол! – крикнул Влад.

За поворотом коридорчик упирался в металлическую дверь – такие бывают в банковских хранилищах. Перед ней пост с положенными столом, стульями, экраном, куда сбрасывается изображение с видеокамеры. На полу лежали, руки на голову, двое гвардейцев.

Прострочить их из автомата, чтобы не рисковать? А то сейчас рванут гранату, припрятанную в кармане? Нет, вряд ли. Камикадзе в этих краях сроду не водились.

Влад, держа лежащих бойцов на мушке, начал раздавать приказы:

– Рядовой, становишься на колени, поднимаешь руки, ладони на стенку… Сержант. Встаешь. Отпираешь дверь… Плавно все делать. Без резкостей!

Гвардейцы выполнили приказание. Теперь рядовой стоял на коленях, руки на стене, так что никаких фокусов типа спрятанной гранаты не будет. Сержант медленно встал. Набрал на кодовом замке цифры.

– А теперь руки на стену, ноги шире плеч! – прикрикнул Влад.

Сержант выполнил приказание.

Влад и Тунгус подскочили к гвардейцам, обыскали, отбросили в сторону все, напоминающее оружие.

– Внизу есть кто-нибудь? – спросил Влад.

– Только белые колдуны!

– Охрана? Оружие?

– У белых нет оружия. Белые там колдуют!

– Обманул – умрешь! Иди вперед!

За дверью уходила круто вниз металлическая, пружинящая под ногами винтовая лестница. Тускло горели матовые плафоны. Стены украшали надписи на французском: «Бомбоубежище, бункер номер 4». Это действительно было бомбоубежище, склепанное французами во времена Второй мировой войны. Внизу располагался обширный подземный бункер.

Сержант шел впереди, боясь даже резко вздохнуть. Влада так и подмывало забросать тут все «лимонками» и «эргэдэшками», благо гранат осталось немало. Но нельзя. Здесь – микробиологическая лаборатория. Здесь смерть, которая от одного лишь неосторожного движения может вырваться на волю.

Лестница вела в просторное, гулкое помещение. Плафоны на стенах горели тут куда ярче.

Влад не имел счастья лицезреть лабораторию, которую накрыл Великанов со своими черными спецназовцами. Но, сам по профессии химик, насмотрелся много подобных заведений, в том числе и на службе в «Пирамиде». Был период, когда каждый год они глушили такие объекты – то головастики родом из СССР, оставшиеся никому не нужными, под надзором мафиозных структур наладят производство нового убийственного наркотика с легкомысленным названием «елочка». То появится конвейер по переработке внутренних человеческих органов на лекарственные препараты нового поколения. Влад привык стирать с лица земли эти чертовы лаборатории, где творятся богопротивные, мерзкие дела, отдающие запахом серы. И все они были похожи друг на друга.

Вот и здесь – все обычно. Какие-то склянки. Компьютеры. Гудящий металлический агрегат, похожий на продвинутый аппарат для промышленного самогоноварения. И двое бледнолицых жрецов этого подземного храма науки. Они хлопали глазами и ни черта не понимали в происходящем. Здесь они жили безвылазно, фактически на положении рабов – вряд ли Вамба и Абделкарим были сильно озабочены их правами или трудовым кодексом. Эти ученые мужи перерабатывали материал, поставляемый Фениксом из другой лаборатории, готовили его к широкому применению. Вообще микробиологи, разрабатывающие боевые вирусы, в современном миропорядке – это такая новая категория рабов. Однажды ступив на такую дорожку, они быстро перестают принадлежать себе.

– Встать! Не шуметь! Вы арестованы! – по-английски произнес Влад.

Проняло. Они вскочили и застыли в позах, выражающих ясно, как хорошая пантомима, главный посыл – только по ребрам не бейте!

Бить их никто не собирался. Это пленные. Языки.

– Помогаешь разобраться в хозяйстве. Или умираешь, – предложил Влад пожилому, в синем халате, головастику, судя по всему, старшему здесь.

От таких предложений не отказываются…

Тунгус вытащил из ранца свой чудо-комп, который протащил через все катакомбы и дворец. И стал присоединять разъемы к лабораторным компьютерам – оттуда сейчас будет высосана вся информация, а затем все, что может быть носителем ее, уничтожат. Шкипер стал сгребать лабораторные журналы, DVD-диски, флешки.

– Тунгус, остаешься здесь и заканчиваешь работу. Наверху тебя прикрывают, – сказал Влад по-русски.

– Чукча справится, – улыбнулся Тунгус, и один из пленных, видимо, немножко понимающий русский язык, изумленно уставился на него.

– А мы пошли шуршать по тылам противника, – сказал Влад. И двинулся в сторону лестницы.

Работа еще не закончена.

С самого начала просчитывалось два варианта. Удар, захват пленных и отход тем же путем, что и пришли. Но двигаться по подземельям с пленными, трофеями, рискуя получить в спину очередь, – предприятие авантюрное. Да и лабораторию нельзя оставлять ни приспешникам Вамбы, ни повстанцам, когда они захватят дворец. Слишком велик риск.

Вариант второй – зачистить дворец, где скопилось несколько сот гвардейцев, контрразведчиков и полицейских. Реально?

Да запросто!

Надо только обеспечить прорыв штурмующих дворец повстанцев в северное крыло. Там определена точка прорыва.

Но для этого нужно снять огневые точки, перекрывающие двор.

– Давай, братцы, – кивнул Влад. – Научим черных чечетку танцевать!

Глава 41

Вечерело. Скоро тьма покроет и джунгли, и этот отвоеванный у них уголок. И зазвучит на всю катушку какофония джунглей – стрекот, вопли, шуршание какой-то живности. Мерзость!

Феникс глубоко затянулся, отбросил сигарету. Вдохнул разреженный воздух.

Сигареты были хорошие. Качественные. Вообще Феникса снабжали всем качественным. Ни в чем он не любил дешевки – ни в вещах, ни в работе.

Ученый развалился в гамаке, глядя в высокое небо. Висит оно, тесно-синее, стремительно темнеющее, и все никак не обрушится на землю!

Настроение у Феникса было не особенно радужное. Партнеры его торопят. Оборудование в полном объеме не поставляют. Гонка – это ведь ничего хорошего. Поспешишь – макак в джунглях насмешишь. Еще неизвестно, какие последствия будут. Тут же не крысиный яд варят. Это страшная разрушительная сила – вирусы. И малейшая ошибка может стать фатальной.

Вообще его давно и многое что раздражало. Он работал в разных условиях, но здесь все было сделано как-то через одно место. Исследовательский комплекс был разделен на три части, расположенные черт знает на каком расстоянии друг от друга. При этом Феникс не только не имел возможности руководить полноценно всем объемом работ, но даже общаться со своими коллегами. Впрочем, светил среди его помощников не наблюдалось. Что здесь, что в филиалах были исполнители, технари, пусть добросовестные, но не хватающие звезд с неба. Выполняли они его задания пунктуально и с аптекарской точностью, но часто с трудом улавливали суть процесса. И Феникс представить себе не мог, как они будут действовать в нештатных ситуациях.

– Нужен единый комплекс, – не раз настаивал он, когда Абделкарим сетовал на затягивающиеся сроки разработки конечного продукта.

– Это невозможно, – отвечал террорист. – Во-первых, соображения безопасности. Мы использовали старые сооружения, отвечающие нашим требованиям. Но не в состоянии развернуть в джунглях полномасштабное строительство.

– Все экономите.

– Есть и это. Строительство таких объектов – ты представляешь объем затрат? Во всем мире для подобных целей используют сооружения, оставшиеся после «холодной войны».

– Да. Тогда строили с размахом, – с ностальгической грустью произнес Феникс.

– Кроме того, скрыть такое строительство тяжело. У всемирного джихада пока нет статуса суверенного государства, – засмеялся Абделкарим.

– Вот поэтому мы не мчимся, как курьерский поезд, а трясемся со всеми остановками.

– Но есть свои плюсы. Если накроют один объект, останется еще три.

– Если накроют меня – у вас не останется ничего.

– Я это знаю. Поэтому ты здесь, мой мудрый ученый соратник. В самом труднодоступном и тайном месте.

– В самой заднице.

– Зато сам Аллах, которому богопротивны твои дела, не найдет тебя здесь, – усмехнулся Абделкарим, без всякого раскаяния подумав, что походя изверг богохульство. Его отношения с Аллахом, великим и милосердным, в последнее время оставляли желать лучшего…

Феникса вся эта ситуация раздражала донельзя. Но ничего не поделаешь. Кроме того, Абделкарим был прав. И правоту его доказало нападение на объект номер три в окрестностях города Дьеза Кале. Какие-то черномазые уроды, которым не терпится помахать сучковатой дубиной, как и положено дикарям, раздолбали то, что им непонятно. Феникса приводило в бешенство, когда перед его мысленным взором вставала картина – чернокожий туземец в ярости расколачивает ценнейшее оборудование… Хорошо еще, что в цепочке опытов лаборатория-три занимала не самое важное место. Все главное делается здесь. А во дворце и в третьей лаборатории просто прокатывались процессы и проводились некоторые работы над нежизнеспособными штаммами боевых вирусов.

Ничего, когда явится миру «Ифрит сокрушающий» – вот тогда эта планета вздрогнет. Достанется прежде всего этим дикарям. Они дорого заплатят за эти его годы во влажной вонючей дыре, за стрекот джунглей, за жару и духоту.

Скоро все будет готово. Скоро. Еще немного.

При мыслях об окончании работы накатила сладкая истома. Это экстаз, когда видишь конечный продукт, на который потратил годы. И знаешь, что никто в мире никогда не делал ничего подобного. Ты первый. У тебя получилось!

Глаза слипались. И состояние у Феникса было теперь какое-то полусонное, немножко тревожное, но в целом благостное.

На джунгли наконец обрушилась тьма. Надо было подниматься и двигать в домик, пока не сожрала мошкара, которую уже с трудом отпугивала специальная, страшно дорогая мазь. Но Феникс не мог разлепить глаза.

Так он и прошляпил все на свете.

Охрану осуществляли арабы и негры. Не слишком усердствовали, справедливо полагая, что главная защита – джунгли. Но вышку поставили, чтобы обозревать окрестности базы. И расставили секреты, в которые пинками загнали негров с автоматами, учитывая их близость к природе.

Первыми нападавшие эти секреты и сняли. Безошибочно вычислили каждого «Гаврилу, который ждал в засаде зайца». В войне в лесу главное – терпение: кто лучше затаится, замаскируется, кто сделает глуше вздох, тот и выживет. Среди достоинств местных вояк терпение было на последнем месте. Расслабившихся туземцев порезали десантными ножами.

Потом все пошло своим путем. Хлоп – выстрел из бесшумного оружия, часового на вышке нет. Перед этим снят часовой, охранявший южные подходы.

Хлоп, хлоп – возле цистерны с водой лицом в траву упал вояка с автоматом на ремне. А за ним поцеловался с землей еще один, шатавшийся около входа в лабораторию.

И на территории комплекса возникли «лешие» – некто в комбезах, с настолько вымазанными специальной краской лицами, что даже расовую принадлежность не определишь.

Заряд реактивного пехотного огнемета «Шмель» выжег помещение, служившее казармой. Еще один выстрел превратил в крематорий штабной домик.

Все. База захвачена. Просто, быстро, качественно.

Еще мелькали чернокожие фигуры, пытались скрыться, кто-то отстреливался. Но это уже была не война. Это был тир.

За несколько минут три десятка человек были уничтожены.

– Ну что, земляк, – по-русски произнес высокий мужчина, командовавший операцией, – это был Спартанец, – пора на родину собираться.

– Что за черт?! – отозвался тоже по-русски Феникс, которого с двух сторон держали под локотки десантники.

– Конечно, ты заслужил, чтобы тебя на месте грохнуть, – оценивающе посмотрел на него Спартанец. – Но мои друзья очень уж с тобой повидаться хотят.

Феникс пожал плечами. К нему возвращалось самообладание и способность трезво оценивать свое положение. Ему не было страшно. Он слишком ценен, чтобы убивать его на месте.

И вот его опять везли как чемодан, он был лишен свободы воли. Не в первый раз.

– Хоть снег увижу, – прошептал он. – Ненавижу джунгли…

Глава 42

Дворцы брать – это русским привычно. Особенно дворцы неприступные. Вспомнить хотя бы резиденцию Амина в Афганистане – прекрасно укрепленную крепость, обороняемую элитными воинскими подразделениями. Ничего, с помощью дырокола Калашникова, гранаты «Ф-1» и такой-то матери взяли, притом без потерь. После таких достижений предшественников дворец Вамбы не взять – просто позор.

То, что творилось дальше, больше всего напоминало игру «Квэк-2» – иди и мочи.

Влад Абросимов и его бойцы оставляли за собой один коридор за другим. Сметали всех, попадавшихся навстречу. Тактика стандартная – сначала граната, потом короткие очереди по тому, что еще шевелится. Зачищено – вперед.

Длинный зал с картинами и фарфором. Гвардеец-идиот, стоящий у стенки, целится в пришельцев из одноразового гранатомета, не соображая, что, нажми он на спуск, его самого сметет отразившейся от стены реактивной струей. Дурака успокаивают короткой очередью. Вперед.

Кухня. Банки, склянки, плиты. Забившиеся в угол чернокожие девки и пацаны. Солдат нет. Оружия нет. Живите!

Гранаты надо беречь. На каждую комнату – их тут сотни, не хватит. Боезапас тает катастрофически. Влад отстегивает и отбрасывает очередной магазин.

Впереди оранжерея с зеленью. Туда переться нет смысла – там, в переплетении листьев и стволов, где глазом сразу не охватишь обстановку, легко может схорониться враг и послать тебе пулю. Забираем вправо.

Дворец не рассчитан на бои внутри. Секретные огневые точки и ловушки не установишь. Поэтому мчатся штурмовики по паркету и коврам, срывая дыхание. И все зависит от быстроты и напора.

Голова шумит, в ушах стоит звон от постоянных взрывов и выстрелов. В нос бьет запах пороха. В висках стучит кровь. Страх, сомнения – все в прошлом. Сейчас только вперед. А жизнь, если повезет, будет главной наградой. Но это потом.

Разлетаются вдребезги дорогие интерьеры, изящные статуэтки, секутся осколками живописные произведения старых мастеров. Диверсанты сеют хаос и разор. К сожалению, так бывает всегда. В противостоянии античной статуи и пули побеждает пуля. Создавать вечное и прекрасное будем потом. Сейчас главное – добить врага. Такова природа человека разумного, и ничего тут не попишешь!

Им на верхний этаж. По широкой мраморной лестнице. Проход к ней свободен.

На втором этаже на лестницу выскакивают два автоматчика. Теперь уже в сторону штурмующих летят гранаты. Диверсанты успевают нырнуть кто куда – в ниши, укрытия, под лестничный пролет. Влад заныривает в комнатенку для уборщиков, благо дверь открыта, и вжимается в стену.

Грохот. Стук осколков.

Вперед. Есть только миг, когда бросавшие гранаты прячутся от своих же осколков. Влад выпрыгивает из укрытия, падает на ковер, высаживает полмагазина по появившимся наверху фигурам, одна из которых сжимает в руке еще гранату. Того врага сносит несколькими пулями. Другой, хватаясь за плечо, оседает на пол. Его добивает пришедший на подмогу Казак.

Первая потеря – на ковре лежит иссеченный осколками негр из приданных Владу для спецоперации. Спецназ Народной армии Верхней Джумбы. Вояка был неплохой. Но рефлексы подкачали. Нужно действовать быстрее и четче, прыгать туда, куда толкает инстинкт выживания, и огрызаться так, чтобы наверняка. Жалко, браток. Но это война.

Все, третий этаж. Теперь направо… Налево… Пришли!

Длинный, во все здание, коридор. Справа окна, выходящие во двор с фонтанами. Дверь на полукруглый балкончик. На нем – огневая точка. Крупнокалиберный пулемет перекрывает двор резиденции и подходы к нему.

Ох, тут гвардейцев – как клопов в бомжовой ночлежке. Штук пятнадцать, не меньше. Пулеметный расчет, приданные автоматчики, командует офицер в расшитом золотом парадном мундире. Метров сорок до них. И коридор перегородили мебелью, ящиками от патронов – импровизированная баррикада. Хреново!

Все это Влад охватывает разом, как картинку, когда выскакивает с лестницы в коридор.

Его встречают очередями. Враг нервничает, поэтому лупит длинно и бесполезно. Пули летят дальше по коридору, разбивая зеркала, окна, люстры и хрустальные канделябры. Влад успевает отпрыгнуть назад. У него с рефлексами все отлично.

– Ща мы их, басурман, – с этими словами Лучник, пригибаясь, скользит к коридору.

Влад бросает в коридор гранату «Ф-1». Она грохает. Вслед за этим Лучник стремительно высовывается и бьет из китайского одноразового гранатомета, который только что подобрал внизу.

На несколько метров назад за Лучником вырастает огненный хвост, прочерчивающий коридор. А впереди – каюк, а он не лечится. Оглушительный грохот. Даже удивительно, сколько может сделать выстрел в закрытом помещении из ручного гранатомета. Разнесенная баррикада. Покореженное оружие. Иссеченные осколками тела. Кто-то еще шевелится. Кто-то жив, но оглушен. Но жив ненадолго. Диверсанты фаршируют всех свинцом. Влад бежит вперед.

Слева ажурные двери на балкон. По ходу движения Влад видит в дверном проеме фигуры пулеметчиков, контуженых, но живых, и ювелирно добивает их двумя короткими очередями. Все, еще один магазин прочь. Присоединяет новый – это последний…

Коридор зачищен. Огневая точка нейтрализована.

Черная рука на пулемете, сам на коленях, лицом уткнулся в мешки с песком на балконе – это убитый Владом пулеметчик.

Влад оглядывается. Его бойцы намертво перекрыли коридор. У каждого своя зона ответственности, сектор обстрела – все это делается на автомате, на инстинктах. Хрен теперь их отсюда выкуришь.

На ногах не все. Лучник сидит, прислонившись к стене и держась за ногу. Кровь пропитала камуфляжные брюки. Плечо тоже окровавлено. Это все последствия его самоубийственного броска с гранатометом.

– Живой? – кричит Влад.

– Не дождетесь, – сквозь силу улыбается Лучник и шипит от боли.

Шкипер присаживается рядом, вытаскивает медкомплект. Там обезболивающее, перевязка.

– Я сам. Держи сектор, – хрипит Лучник в его сторону.

Владу не до них. У него другая забота.

Крупнокалиберный пулемет, коробки с патронами. Вроде все функционирует, не задето взрывом.

Итак, господствующая высота взята. Сейчас посмотрим, кто главнее.

С балкончика открывается живописный вид на дворцовый парк с фонтанчиками, беседочками и прочими архитектурными излишествами, а также обильными зелеными насаждениями – пальмами, кустиками, яркими цветами. Дальше идет фигурная решетчатая ограда. За ней – площадь, окаймленная офисными и жилыми трехэтажными домами XIX – первой половины ХХ веков. Знакомыми домами. Вон тот, что подальше, шестиэтажный, жилой – в нем еще недавно был пункт технической разведки англичан.

На площади пара выгоревших БТРов и армейская грузовая машина – еще не догоревшая, от нее валит черный дым. Все это с балкончика видно как на ладони. И безлюдно – валяющиеся трупы за людей уже не считаются.

Штурм дворца с этой стороны выдохся. Гвардейцы расшугали наступающих этим пулеметом и огнем с других точек, расположенных во дворе. Окопались качественно. Везде мешки с песком – прекрасная защита от пуль и осколков. Все архитектурные сооружения использованы под укрытия. На аллее у ворот приютился БТР, но он мертв, башня сворочена набок удачным выстрелом из гранатомета. Укрепленную огневую точку, расположенную на бетонном возвышении справа от ворот, тоже разнесли в дым. Но оставалась еще ажурная башенка слева с пулеметным гнездом. А также еще десятки обороняющихся, и у каждого пристрелянная позиция. Они на что-то рассчитывают. Надеются.

Поздно надеяться! За пулеметом теперь Влад. У него господствующее положение.

Он вытаскивает и запуливает в воздух зеленую ракету – мол, я на позиции.

Теперь за работу. Методично с верхотуры начинает обрабатывать крупнокалиберным пулеметом позиции гвардейцев. Лупит экономно. И быстро. Не давая им сориентироваться.

Пока обороняющиеся дико вращают головами, пытаясь понять, что за кара небесная на них обрушилась, он кладет несколько человек. Пулемет на господствующей высоте – это серьезно.

На площадь с прилегающей улицы выныривает тяжелый грузовик, разгоняется и таранит ворота. И изо всех щелей, из-за разбитых БТРов, из домов двигают на штурм с победными криками вооруженные люди..

Влад выдает длинную очередь по обороняющимся.

В ответ по нему снизу жарят из гранатомета.

Гранатомет – оружие не такое простое, как кажется. Нужны навыки обращения с ним и набитая рука. А руки у стрелявшего косые, поэтому граната разрывается, ударившись о непробиваемые стены дворца этажом ниже.

Влад выдает еще одну длинную очередь – неважно куда, лишь бы посеять панику.

Успешно. К обороняющим приходит коварная и жестокая дама – паника.

Офицер-гвардеец машет руками, пытается навести порядок. Поднимает пистолет, стреляет в оставившего позиции солдата.

И сам падает от выстрела в спину…

Тут на территорию парка врываются повстанцы и десантники Народной армии Верхней Джумбы.

А дальше – тотальная зачистка, уничтожение и пленение врага. Гвардейцы морально сломлены. Активного сопротивления больше никто не оказывает.

Вскоре повстанцы волной катят по этажам. При их появлении гвардейцы падают на пол и орут:

– Сдаемся!

Пленных – на колени. Разоружают. Продолжающих сопротивление безжалостно уничтожают. Тут главное не перепутать своих и чужих. И не перестрелять друг друга, что бывает нередко. На рукавах штурмующих – белые повязки. Остальные – враги.

Влад берет рацию. Ориентирует:

– Мы на третьем этаже. В обнимку с пулеметом. И еще наши стерегут вход в лабораторию. Обеспечь их безопасность!

– Обеспечу! – доносится голос Игоря Великанова.

Через несколько минут появляется и Великанов собственной персоной в сопровождении своей чернокожей братвы.

– Ну, здорово, Чупака! – обнимает его Влад Абросимов, который в курсе, что негры, считавшие этих русских живыми воплощениями духов войны, наградили их одним прозвищем.

– Живой! – лыбится Великанов.

– А что нам, Чупакам, сделается!..

Дворец был взят. Вамба хотел уйти подземным ходом. И это ему почти удалось. Он вылез из подвала с пятерыми самыми верными людьми. Но окрестности были намертво перекрыты повстанцами. О том, что существует подземный ход и выходит где-то в этом районе, оперативники «Пирамиды» узнали еще из допроса Куама Чонгве. И приняли меры.

В короткой перестрелке Вамба был убит, хотя сам не стрелял, а, наоборот, визжал, как свинья, лежа на брюхе:

– Не стреляйте! Я сдаюсь!

Все же сгоряча его хлопнули. И зря, потому что на тот свет он унес много тайн, в том числе о зарытых на западных счетах средствах, полученных от многолетнего ограбления собственного народа.

Благодарные соотечественники привязали продырявленную тушу своего любимого президента к грузовику. Тело долго таскали по городу, потом повесили на виселице, где недавно болтались его политические противники.

После бегства министра полиции и гибели во дворце министра обороны командиры армейских частей, даже те, кто давил народ, объявили о своем ликовании по поводу свержения кровавого Вамбы. Правда, по слухам, в провинциях некоторые горе-командиры обещали еще крепко подумать, входить ли подконтрольным им территориям под юрисдикцию Даджапуту.

В столицу Макао торжественно въехал лидер ФОМ Дахиру Фай, ныне председатель Правительства народного доверия. Эта его роль ни у кого возражений не вызывала. Трудно ведь возражать возбужденной, экзальтированной, ликующей вооруженной толпе.

Взобравшись на грузовик, Дахиру Фай толкнул пламенную речь о том, что он принес на истерзанную землю мир, а также дружбу между братскими народами тавахи и камахари, которым теперь нечего делить. Предание было свежо, но ему пока поверили.

С прилетевшим в Даджапуту полномочным представителем Верхней Джумбы был в первом варианте согласован трактат о дружбе со взаимными достаточно серьезными уступками. А заодно достигнута договоренность о мире. Семилетняя война закончилась.

Таким образом, опухоль в этой части Черного континента, именуемая режимом Вамбы Кагаме, была удалена хирургическим путем.

Но Влада это не особенно интересовало. Все задуманное получилось, сыграно как по нотам.

Утром в аэропорту приземлился вертолет ВВС Макао, который Влад присвоил на время и использовал для того, чтобы вывезти из зоны эвакуации диверсионную группу «Пирамиды» с трофеями и пленным Фениксом. На том же вертолете оперативники нанесли еще один визит в разгромленную лабораторию – подчистить там все, вывезти то, что не смогла вынести на себе диверсионная группа, а остальное взорвать. Все, следы теперь подчищены.

На окраине Даджапуту, в подвале того самого дома, где Влад провел несколько напряженных дней перед операцией, он присел на стул напротив связанного международного террориста и спросил:

– Почему ты не успел убежать?

– Я не знаю, о чем вы, – пялясь в одну точку перед собой, невозмутимо произнес Абделкарим. – Я гражданин Саудовской Аравии.

– Абделкарим, ну проиграл ты. Смирись. Не валяй дурака.

– Я гражданин Саудовской Аравии Фахри Аль-Масри. Здесь оказался по делам бизнеса и веры.

Хотя внутри у Абделкарима все кипело, лицо его оставалось спокойным. На кого теперь обижаться, как не на самого себя. Подвело его хваленое, отточенное за многие годы войны чутье. В первый раз в жизни он не успел смыться. Видел ведь, что в городе начался бунт. Но убаюкивал себя мыслями, что чернь в Даджапуту бунтует все время. А неотложные вопросы с Вамбой надо было решать сейчас. Но президент никак не мог выйти из загула и наркотического чада. В общем, террорист прошляпил момент, когда аэропорт был захвачен вместе с его вертолетом. А потом не успел вовремя исчезнуть из дворца. Утратил хватку и осторожность волка. И вот теперь сидит на привязи. Но ничего, еще не вечер.

– Апокалипсис отменяется, Абделкарим. Лаборатория в джунглях наша. Феникс у нас. Ты у нас. Что мне еще нужно для счастья? – улыбнулся Влад.

Лицо пленного на миг перекосила гримаса. Но он тут же овладел собой. Он пока жив. А значит, и опасен. Эти шайтаны плохо представляют, с кем имеют дело. На его губах заиграла горькая усмешка, которую Влад истолковал совершенно правильно.

– Нет, воин джихада. От нас ты не уйдешь. Ты попал в свой мусульманский ад…

Тунгус, стоявший рядом, воткнул пленному иголку в предплечье. Абделкарим дернулся, но ничего не смог сделать. И тут же обмяк.

– Готов к транспортировке, – кивнул Тунгус.

– Понесли.

Военный джип с развевающимся флагом ФОМ, еще две машины сопровождения двинули в аэропорт, где с минуты на минуту должен был приземлиться грузовой самолет «Ан-26».

Несмотря на победу, расслабляться было рано. С началом заварушки английская разведгруппа снялась на запасную лежку. Чем и спасла себя, поскольку зачистка ее стояла в планах Влада, но отрядил он на нее местных боевиков, потому что каждый его боец был на счету. Где теперь англичане – неизвестно. Но пакостей от них ждать можно. Теоретически они могут даже дать долгожданную отмашку на введение сил САС в Республику Макао. Черт знает, что у Арчибальда Кроу в голове. Хотя, по большому счету, они должны понимать, что проиграли и теперь остается лишь смириться с неизбежным…

Самолет приземлился через десять минут после того, как на взлетной полосе собрались участвовавшие в акции бойцы «Пирамиды» со снаряжением и вооружением. Собрались все – потерь не было. Одиннадцать человек получили ранения. Не тяжелые, к счастью. Здесь же были захваченный груз и пленные – Феникс, Абделкарим, ученые-микробиологи.

Погрузка прошла быстро. И самолет взял курс на столицу дружественного России африканского государства.

В воздухе Влад тоже нервничал. Ждать можно было чего угодно, в том числе звена истребителей, которые упокоят самолет с бойцами «Пирамиды», пленными и трофеями где-нибудь в бескрайней сельве.

Перевел дух Влад только тогда, когда шасси коснулись бетона полосы. Все, англичане опоздали. Теперь они могли вводить в Макао хоть всю свою армию. Бесполезно. Лаборатории уничтожены. Следы запутаны. Абделкарим испарился.

При пересадке на русский военный борт «Ил-76» Влад в очередной раз с чувством внутреннего удовлетворения оценил возможности «Пирамиды».

Через несколько часов «горбатый», так прозвали «Ил-76» в десанте, приземлился в подмосковном военном аэропорту Чкаловский.

Грузовой люк с наклонной рампой опустился, и Влад вышел на свежий воздух. В щеки острыми зубками вцепился мороз. Но он был сейчас не злым псом, а добрым старым приятелем.

На полосе выстроился комитет по встрече, за их спинами стояли джипы, фургоны, автобус, пара машин с мигалками.

К Владу подскочил Медведь и обнял его.

– Чертяка, живой!

– Принимай военную добычу, – кивнул Влад на самолет.

Глава 43

Вьюга, такая родная, мела в Москве. Русские – дети ледникового периода. Морозоустойчивые. И белые, как снег. Тут вам не Африка.

Третьи сутки Влад пребывал на базе номер три «Пирамиды» в ближайшем Подмосковье. Обычная процедура после такой командировки. Отчеты письменные. Отчеты на видео – устные. И разговоры, разговоры. С куратором. С аналитиками. Прием у Гермеса – куда без этого. И опять – нудные допросы.

Когда-нибудь, если кто-нибудь, что чрезвычайно маловероятно, получит доступ к архивам «Пирамиды», то не только сделает ряд сенсационных исторических открытий, но и приобретет богатейший материал для остросюжетной прозы. Однако такие архивы не открываются. В крайнем случае они уничтожаются вместе с хранителями и свидетелями событий.

Хорошо еще, дали соединиться по телефону с родными. И он радостно отрапортовал:

– У меня все в порядке. Приятная прогулка, а не командировка!

– Тебя послушать, у тебя не жизнь, а сплошной курорт. – Влад почувствовал, что Настя едва сдерживает слезы.

– Так и есть. Я еще больше загорел. Увидишь – глазам не поверишь. Черный, как негр.

– Когда увижу?

– Скоро, – Влад посмотрел в сторону Медведя, – скоро ведь?

Тот только пожал плечами.

Закончив разговор, Влад отложил трубку. И горло как-то перехватило. А ведь он опять вернулся. Эмоционально только сейчас, после этого разговора, он ощутил таинство самого этого факта – возвращение с боевых.

– Все-таки любимчик ты у бога войны, Влад. – Медведь открыл банку с апельсиновым соком, уселся в кресло и сделал богатырский глоток.

– Похоже на то.

– Между делом сменил режим в диктаторской республике и сверг кровососа. Уничтожил две лаборатории. Добыл уникальные разведданные и языков.

– Плод коллективного труда. «Пирамида» вбухала в эту акцию огромные средства и ресурсы. Это не могло не сработать.

– Не прибедняйся… И ты не потерял ни одного бойца.

– Это да. Это заслуга. Сам знаешь, что такое сообщать женам – ваш муж погиб, выполняя боевой долг.

– Ты молодец, Русич.

– Скупая командирская похвала, – усмехнулся Влад.

– А тебе орден нужен? У нас орденов не дают, ты знаешь. А то быть бы тебе трижды Героем Советского Союза.

– Повезло нам, Олег. Трюк с закладкой в очередной раз сработал. Спасибо технарям-кудесникам. А то бы до второго пришествия по джунглям ползали, искали бы лабораторию.

В Макао провернули старый трюк. Его Влад и Медведь проделали несколько лет назад, когда искали лабораторию по производству «елочки» – сильнейшего наркотика, который до сих пор в мире никто не способен повторить. Суть простая. Обычно ученым-подпольщикам требуется сложное оборудование, которое в мире достать непросто. Разрабатывается оперативная комбинация, чтобы выйти на их хозяев и предложить такое оборудование. Чаще, поскольку деваться лиходеям некуда, они соглашаются на все условия. Само оборудование начиняется радиозакладками – кудесники «Пирамиды» научились их мастерить по хитрым и неповторимым схемам. Теперь, во-первых, без тщательнейшего исследования и разборки до винтика всей техники закладки обнаружить невозможно, да и то надо знать, что искать. Во-вторых, невозможно засечь источник радиоизлучения никаким сканером – передатчики скидывают радиосигналы раз в два часа за доли секунды. В-третьих, появлялась возможность через спутник с точностью до нескольких метров определить, где находится оборудование. Следовательно, там же и подпольная лаборатория.

Расчет оказался верным. После потери одной из лабораторий Абделкариму понадобилось новое оборудование. И тут появляется Влад – торговец оружием и запретными технологиями.

Правда, пришлось понервничать – ведь новое оборудование могло осесть в самом дворце, где функционировала подпольная шарашка. Но железо потащили в джунгли. И местоположение лаборатории было определено. А потом подтверждено спутниковой съемкой.

Заброшенная из Верхней Джумбы на территорию Республики Макао диверсионная группа отработала идеально.

Теперь с захваченным оборудованием и людьми работают специалисты. А плененным Абделкаримом тоже занялись вплотную. Работать с фанатиками и профессионалами тяжело. Но Эскулап ломал и не таких.

– Что будем делать с добычей? – спросил Влад.

– Это козыри. И выбрасывать их сразу – дурной тон.

– Притом козырей в колоде немного.

– Поэтому выбрасывать их надо только в нужное время.

Влад задумчиво посмотрел в окно, где царил зимний вечер, и поинтересовался:

– Ну а со мной-то что?

– А что с тобой?

– Осточертело писать отчеты. И сидеть, как арестованный, на базе.

– Как же я тебя понимаю.

– Олег, отпусти меня в Новую Зеландию. А Тунгуса в тундру. Операция закончена.

– Так-то оно так. Но нарисовалось одно обстоятельство…

По его тону Влад понял, что в ближайшее время Новой Зеландии ему не видать. Равно как Настю и Вовку.

Content

Сергей Зверев
А теперь мы порвем Африку!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43