Эрл Стенли Гарднер

Дело беглого мужа

Глава 1

Стефания Олджер обеими руками вцепилась в барьер, за которым посетители «Хижины в тропиках» оставляли свои шляпы. Она чувствовала, что пальцы ее все крепче сжимаются в кулаки, а щеки начинают гореть от прихлынувшей к лицу крови по мере того, как она все пристальнее смотрела в спину удаляющегося управляющего.

Позади нее Эмили Керр, брюнетка с резкими чертами лица, ловкими подвижными пальцами и тонкими губами, спокойно вешала пальто на плечики.

– Ну, – сказала Стефания, не отрывая взгляда от спины управляющего, – это уж слишком.

– Вежливым его не назовешь, – согласилась Эмили, разглаживая карман одного из пальто. – Просто удивительно, что эти мужчины норовят запихать в карман. И ведь запихивают же! Что ты, собственно, думаешь теперь делать?

– Уйти из этой лавочки, – ответила Стефания.

Эмили Керр отвернулась от вешалки и окинула взглядом хорошенькую белокурую девушку.

– Не дури, Стефания. Не такой он уж вредный. Просто ты задираешь нос, а он к этому не привык. Вот он и уговорил нескольких клиентов расплатиться мечеными долларовыми бумажками. Ты сдала сдачу мелочью. Бумажки исчезли. Где ты оставила их?

– Эмили, клянусь, я не знаю, куда они делись. Я прекрасно помню эти доллары. Я положила их в ящик и…

– И тебя позвали? – спросила Эмили.

– Да. А что?

– Ничего. Он взял их, пока тебя не было, а остальные деньги оставил на месте. Потом при тебе подсчитал сумму – и ты оказалась виноватой. Уж теперь-то ты сделаешь все, что он захочет.

– Эх, надо было дать ему по физиономии… Впрочем, это от меня не уйдет.

– Ну да, а потом он выставит тебя с работы да еще обвинит в воровстве. Эта работа с номерками в раздевалках – дело кляузное, сама знаешь.

– Эмили, с тобой такого никогда не случается, а я без конца попадаю во всякие истории. С чего бы это?

– Уж слишком ты проста.

– Ну, скажи, что может сделать девушка, если ее начальник пользуется своим положением и не дает ей прохода?

– Высмеять его, – беззаботно заметила Эмили, – пока он не возомнил о себе слишком много.

– И, главное, я ведь раньше ничего такого не замечала.

– А я замечала. Не сегодня, а вчера, позавчера и вообще всю эту неделю. У меня как-то был приятель, боксер. Так вот, он всегда говорил: главное – не дать противнику опомниться, а то потом тебе же самому плохо придется.

– Осточертело мне возиться с этими шляпами, – сказала Стефания. – Попробую взяться за что-нибудь другое. У меня есть подруга в Голливуде. Ты помнишь Орти?

Эмили отрицательно покачала головой.

– Ну, та девушка, которая останавливалась у меня. Я как-то приводила ее сюда…

– А, такая толстушка? – вспоминала Эмили.

– Она самая.

– Ну, уж ее-то, наверное, трудно вывести из себя, – заметила Эмили Керр.

– Это верно. Она удивительно спокойно ко всему относится.

– Послушай, Стефания, не будь дурой. Обдумай все и…

– Он сказал, что я взяла деньги?

– Да, – подтвердила Эмили. – Но ведь он только хочет, чтобы ты пришла к нему в слезах, стала объяснять насчет этого дела и оправдываться. Ну и так далее. Знаешь ведь, что вежливости и всего такого прочего ждать от него не приходится.

Стефания взглянула на часы.

– Управишься тут одна, Эмили? – спросила она.

– Ну, если ты решила…

– Вот именно. Если он заявится сюда снова и спросит обо мне, скажи ему… скажи ему, что я решила искать себе другую работу.

На выразительных губах Эмили мелькнула улыбка.

– Это его заденет.

– Именно этого я и хочу.

– Нужны тебе деньги?

– Нет. Доберусь на попутных машинах.

– Кстати, как твое второе имя, Стефания?

– Клэр, а что?

– Отбрось Олджер. Это имя не подходит к твоей фигуре и смахивает на какое-то русское слово. У тебя есть шанс в Голливуде. Ты не похожа на этих крашеных блондинок. Волосы у тебя чудесного золотого оттенка, да и сама ты, в общем, молодец – не пропадешь.

– Спасибо, – ответила Стефания, надевая пальто и шляпу.

– Ты не такая, как все мы здесь, и чего-нибудь добьешься в этой жизни. А от кого, собственно, ты сейчас бежишь? От мужа?

– Нет, – пробормотала Стефания, – от денег, соединенных с упряжью, в которую хотят меня запрячь.

– Что за деньги и что за упряжь?

– Богатый дядюшка. Он думает, что может командовать мною, даже мужа мне уже выбрал.

Эмили внимательно посмотрела на нее.

– Может, не стоит, детка?

– Стоит. Я уже нацелилась на Голливуд. Не отговаривай меня. Может быть, я еще стану кинозвездой.

– Может, и станешь. Привет Сэму Голдвину и Кларку Гейблу. Передать что-нибудь управляющему?

– Да, передай ему кое-что.

Глаза Эмили блеснули.

– Ладно, я сделаю это так, чтобы до него дошло. Будь здорова, малютка.

– До свидания.

– Желаю удачи.

– Спасибо!

Глава 2

Мужчина сказал:

– Это Бекерсфильд. К сожалению, я туда не еду.

– Сколько осталось до Лос-Анджелеса?

– Чуть больше сотни миль. Если кто-нибудь подвезет вас, будете там через два часа. Но лучше бы вам не ехать на ночь глядя.

– Ничего. У меня есть подруга в Лос-Анджелесе, я могу остановиться у нее.

– Я был бы рад помочь вам устроиться. Тут неплохой кемпинг.

– Нет, спасибо, не беспокойтесь.

– Уже довольно поздно, и…

Стефания улыбнулась:

– Послушайте, я привыкла сама заботиться о себе.

– Ну что ж… Шоссе на Лос-Анджелес заворачивает вон там. Я подвезу вас к бульвару, там светлее, и вы сможете остановить какую-нибудь машину.

– О, не беспокойтесь, я могу подождать и здесь.

– Ничего, это рядом.

– Вы здесь живете? – спросила Стефания.

– Нет. Я приехал сюда по делам.

Стефания открыла дверцу.

– Ну, я выхожу, – сказала она, улыбаясь. – Спасибо вам большое.

– Все-таки лучше было бы подвезти вас к бульвару…

– Нет, не стоит. Еще раз спасибо за то, что подвезли, и вообще… Вы были очень милы со мной.

Она протянула ему руку. Он задержал ее в своей, мужчина, приближающийся к пятидесяти, для которого двадцатичетырехлетняя девушка еще совсем ребенок. Его заботливость была понятна и в то же время немного раздражала.

– Не беспокойтесь за меня, – повторила она, отнимая руку и закрывая дверцу автомобиля.

Он отъехал не сразу, а продолжал наблюдать за ней, словно решив дождаться машины, которая остановится по знаку девушки.

Она вернулась к автомобилю и рассмеялась.

– Ради бога, поезжайте. Ни одна машина не остановится, пока вы стоите здесь и наблюдаете за мной. Это выглядит довольно подозрительно. Простите, – добавила она, заметив, как помрачнело его лицо.

Он включил мотор.

– Постарайтесь попасть в машину с женщиной за рулем. Все-таки уже очень поздно.

Стефания, держа сумку в левой руке, проводила взглядом задние огни машины и нетерпеливо взглянула на шоссе. Было чуть больше десяти. К часу ночи она будет в Лос-Анджелесе.

С минуту не было ни одной машины. Потом показались сразу четыре, заливая дорогу светом фар. Стефания знала, что тут ей вряд ли повезет. Ни один из этих шоферов, захваченных гонкой по вечернему шоссе, не захочет остановиться ради того, чтобы кого-то подвезти. Она отступила на несколько шагов. Машины промчались мимо. Фары слепили глаза. Легкая юбка Стефании развевалась на ветру, поднятом пролетающими мимо нее автомобилями.

Она машинально подняла руку. Вторая, третья, четвертая. Пятая машина была почти рядом с ней, когда она открыла непроизвольно зажмуренные глаза. Автомобиль двигался на большой скорости – по-видимому, шофер хотел обогнать машину, шедшую впереди. Вдруг, уже промчавшись мимо девушки, машина затормозила.

Стефания оглянулась, чтобы убедиться, что дорога пуста, и бросилась к машине, остановившейся довольно далеко. Девушка надеялась, что шофер даст задний ход и подъедет к ней. Он, однако, не сделал этого, и когда Стефания, совсем запыхавшись, подбежала к машине и заглянула в нее, она убедилась, что человек за рулем был не из тех, от кого можно было ожидать такой любезности.

Машина была роскошная, и ее владелец вполне гармонировал с ней. Это был человек немного за тридцать, с темными глазами. Пока девушка усаживалась рядом с ним, он довольно бесцеремонно осматривал ее с головы до пят.

На нем был смокинг и легкое темное пальто. Рука, лежащая на руле, казалась довольно холеной. Ногти были тщательно отполированы. Кольцо с бриллиантом поблескивало на указательном пальце; и Стефания уловила слабый, но несомненный запах виски. У него были короткие черные усы. Покрасневшие глаза свидетельствовали о том, что он несколько навеселе.

Держался он, впрочем, неплохо. Машина была большая, одной из последних марок, совсем непохожая на ту, в которой Стефания совершила долгое путешествие от Сан-Франциско до Бекерсфильда.

Мужчина включил мотор, шум которого скоро превратился в ровный успокаивающий гул.

– В Лос-Анджелес? – небрежно спросил он, подъезжая к бульвару.

– Да. Вы туда?

– Угу. Замерзли?

Она знала, что означает этот вопрос, и храбро улыбнулась, хотя вечерняя прохлада уже давала себя знать.

– Нет, мне не холодно.

– Фляжка в перчаточнике. Неплохое виски.

– Я не замерзла.

– Все-таки хлебните. Это здорово согревает.

– Нет, благодарю вас.

Он обернулся к ней, темные глаза его блеснули.

– Хотите поиграть со мной в недотрогу? А?!

– Я не недотрога. Просто я не хочу.

– Что же, дело ваше. Мы остановимся где-нибудь по дороге. Надо хлебнуть чего-нибудь покрепче. Вот только отъедем отсюда.

На несколько минут он сосредоточился на езде. Машина мягко скользила по шоссе, следом за двигавшимися впереди четырьмя авто. Казалось, колеса подхватывали мили пути, пропуская их сквозь спидометр, и, скомкав, отбрасывали назад. У Стефании мелькнула мысль, что машина делает не меньше шестидесяти миль в час. Она взглянула на стрелку спидометра. Та неподвижно стояла на цифре 85.

– Вам, видно, на правила наплевать? – сказала девушка, смеясь, чтобы завязать разговор.

– Вот-вот.

Еще не доехав до Лебека, Стефания уже раскусила своего спутника. Она отхлебнула из фляжки, а тот сделал внушительный глоток.

Судя по всему, это был состоятельный человек, считавший, что деньги оправдывают любую вольность. Наверное, он обладал гибким и циничным умом. За его самоуверенностью угадывался мужчина, относящийся к женщинам без тени уважения.

«Он из тех, – решила Стефания, – что своими повадками и темпераментом вполне способен увлечь женщину определенного типа, а поскольку ничего, кроме обычных пустых связей, он, по-видимому, не знает, то неудивительно, что считает себя неотразимым».

Становилось все холоднее. Отопление в машине было включено, и струи теплого воздуха приятно ласкали ноги девушки.

Мужчина был хорошим водителем, и Стефания подумала, что, пожалуй, меньше чем через час они будут в Лос-Анджелесе.

Стефания старалась кокетничать с ним ровно настолько, чтобы он не высадил ее по дороге, на что он, судя по манерам, вполне был способен.

Отхлебнув еще разок, он плотно задвинул крышку и сунул фляжку в перчаточник. Его рука ласково потрепала девушку по спине, скользнула по ее плечу, затем по руке и слегка коснулась колена.

– Итак, детка, – сказал он, – значит, мы направляемся в старый, добрый Лос-Анджелес. У меня будет там дело… да… Я… Что за черт?!

Он еще увеличил скорость. Машина летела сквозь ночь, фары отбрасывали на дорогу неправдоподобно яркий свет. Шоферы идущих навстречу машин приглушали фары, но он не удостаивал их такой же любезности. По-видимому, он еще увеличил скорость. Стефания подумала, что последний глоток был явно лишним. Девушка чувствовала на себе его откровенно оценивающие взгляды. Она старалась делать вид, что ничего не замечает, и глядела в окно справа от себя, чтобы не встречаться с глазами спутника.

Слава богу, переднее сиденье было достаточно широким и он не мог…

– Придвигайся, детка.

Она удивленно взглянула на него.

– Двигайся. Нечего там жаться.

Она рассмеялась:

– Я всегда любила забиваться в угол.

– Ну, ладно, подвинься все-таки.

Она пересела чуть ближе к нему.

– Черт! Это ты называешь подвинуться?

– Не хочу мешать вам вести машину.

– Да этот автобус можно вести одним пальцем. Не дури, малютка. Нечего разыгрывать из себя младенца, ну…

Его правая рука обняла ее за шею, он пытался притянуть девушку к себе. Бросив быстрый взгляд на дорогу, он перехватил руль левой рукой и крепче обнял Стефанию. Она увидела его глаза, почувствовала прикосновение его губ. Запах виски ударил ей в нос. Она вырвалась, встревоженная не столько этим неожиданным объятием, сколько тем, как он поведет машину. Ее рука в перчатке схватилась за баранку.

– Что вы делаете? – сердито воскликнула она.

Он засмеялся и снова взялся за руль.

– Вы что, собираетесь угробить нас обоих? – спросила Стефания.

– Когда я хочу чего-нибудь, то хочу по-настоящему.

Она отодвинулась в дальний угол сиденья. Ее била нервная дрожь.

– Тогда остановите машину, я выйду.

– Э, нет, сестренка! Этот полет беспосадочный!

Она была испугана, но старалась этого не показать. Спокойно открыв сумку, она достала пудреницу и губную помаду. Сняла перчатку с правой руки, набрала немного помады на кончик мизинца.

Он сказал:

– Разговор еще не окончен.

– Для вас. Для меня – да.

– Думаешь, со мной проходят такие штучки?

– Если вы остановите машину, я сойду.

– Валяй, вот дверца.

Кольцо с ключами болталось рядом. Девушка быстро наклонилась вперед, выключила зажигание и схватила ключи. Она бросила их в сумку и защелкнула замок.

– Ах, чертенок, – сказал мужчина, снова заключив ее в объятия.

Она оттолкнула его правой рукой. Оставшаяся на пальце помада оставила длинную красную полосу на крахмальной рубашке.

Он схватил девушку за кисть руки. Машина с выключенным зажиганием сбавила скорость с восьмидесяти пяти в час до семидесяти, затем до шестидесяти. Мужчина пытался вырвать у Стефании сумку, зажатую в левой руке. Она сопротивлялась, и он оторвал левую руку от руля. Ее губы оказались прижатыми к его рубашке.

Стефания пыталась оттолкнуть его коленом и в то же время старалась через ветровое стекло взглянуть на дорогу.

– Да ведите же машину! – в отчаянии воскликнула она.

Он еще мгновение помедлил, фамильярно притянул ее к себе, затем снова схватился за руль.

Машина шла влево. Автомобили двигались по шоссе двумя потоками. Прямо впереди две машины занимали первую полосу. Большой грузовик с прицепом двигался навстречу по левой полосе. По средней полосе, отбрасывая на дорогу свет фар, тоже шли машины.

Спутник Стефании резко свернул вправо, машинально нажал на педаль и, так как заглохший мотор молчал, попробовал затормозить.

Легкий удар сзади сотряс машину, она начала скользить куда-то в сторону.

Свет фар приближающейся машины стал нестерпимо ярким. Он бил Стефании прямо в глаза. Она вскрикнула, и в этот момент поток света, казалось, обрушился на нее.

И тут же вслед за этим густая, вязкая темнота поглотила все: огни, машину, дорогу. В тишине раздавался только негромкий звон – звук, пришедший на смену грохоту катастрофы.

«Удивительно, – подумала Стефания, – как долго и мелодично звенит разбитое стекло. Интересно, что случилось с этим невыносимо ярким светом?.. Эта темнота на дороге…»

…Темнота поглотила все звуки, надвинулась на Стефанию и словно накрыла ее огромным черным плащом…

Глава 3

Стефания смутно отдавала себе отчет в том, что где-то мерцает свет, то приближаясь, то удаляясь. Было еще ощущение боли в груди и звук льющейся жидкости.

Опять свет, теперь он бил прямо в глаза. Лучи его словно сверлили мозг. Мужской голос произнес:

– Она жива. Реагирует. Давайте попробуем вытащить.

Девушка открыла глаза. Сознание прояснилось, она видела и понимала все, что происходило вокруг.

Прямо перед ней было рулевое колесо большого автомобиля. Ее левая рука в перчатке и обожженная правая лежали на баранке руля. Машина перевернулась набок, нависая над краем шоссе. Из радиатора бежала вода, из картера капало масло. Фары не горели, мотор заглох.

Кто-то вновь направил на нее свет карманного фонаря. Она заметила, что ветровое стекло разбито, переднее сиденье осыпано осколками.

У машины были люди. Через широкое окно протянулись чьи-то руки. Ее крепко взяли за кисти рук, подтянули кверху. Мужской голос произнес:

– Дайте мне руку. Эта штука может загореться. Быстрее. Двигаться можешь, сестренка?

Она попробовала. Ноги были словно чужие. Она почувствовала, что падает. Кто-то удержал ее. Она смутно чувствовала, что кто-то берет ее на руки, поднимает, несет.

Снова темнота и ощущение движения. Голоса, голоса, произносящие бессвязные слова. Смысл этих слов не доходил до нее. Кроваво-красные огни на дороге. «Живее, здесь авария… Сюда… Кажется, он мертв. Направо… Прошу прощения, мадам, сюда нельзя». Сирены, сирены…

Темнота, забытье…

Она пришла в себя от боли и успела заметить бетонную полосу дороги, убегающую назад с огромной скоростью. Затем ее почти оглушили автомобильные гудки, вой сирены. Машина «Скорой помощи» мчалась без остановки, расчищая себе дорогу звуками сирены.

Стефания почувствовала чье-то прикосновение. Мужской голос произнес:

– Осторожней!

Она услышала шорох резиновых колесиков, ее подняли на больничную тележку. Девушка уловила запах эфира, открыла глаза и увидела двигающиеся мимо нее белые стены. Затем бьющий в глаза свет, ловкие пальцы, ощупывающие ее тело… Снова боль, мужской голос, шуршание накрахмаленных халатов, укол… дышать стало трудно, она попробовала сбросить что-то с лица, то, что душило ее. Голос сестры произнес:

– Лежите спокойно. Дышите глубже.

Глубокий, глубокий вдох…

Глава 4

Орти взглянула на белокурые волосы Стефании, рассыпавшиеся по подушке.

– В недурной переделке ты побывала, – сказала она.

Стефания улыбнулась.

– Сама чувствую. У меня все болит.

– Счастье еще, что ничего не сломано. Несколько больших синяков и царапин на ногах. Чуть порезано плечо, но это ерунда.

– Как думаешь, швы останутся?

– Чепуха! Если останутся, то там, где их не увидишь.

– О господи, – простонала Стефания, – у меня во рту как в гостиничном номере после попойки. Что, собственно, случилось?

– Ты влипла в неприятную историю, – коротко ответила Орти.

– Сама знаю. Я приехала сюда, чтобы найти работу, и вот, извольте радоваться… Как ты думаешь, надолго это, Орти? Скажи откровенно.

Орти было около тридцати, и весила она сто пятьдесят фунтов. Ее фигура, однако, отнюдь не казалась безобразной. Пышные формы радовали мужской взгляд. Весь ее добродушный характер отражался в глазах, а в уголках губ всегда дрожала улыбка – во всем она могла найти смешную сторону. Ее трудно было обидеть, разозлить, вывести из себя. Она смотрела на жизнь просто, не ограничивала себя ни в чем, ела, что и когда хотела, никогда не беспокоясь о последствиях.

«Знаю, что мужчины любят изящных, – говорила она. – Только еще больше они ценят женщин с хорошим характером, даже если они толстухи вроде меня. А поесть я люблю и не собираюсь от этого отказываться». У Орти никогда не было недостатка в поклонниках. Она нравилась мужчинам, что заставляло многих женщин пожимать плечами и кривить губы.

– Ну, так как же, Орти? – вновь спросила Стефания. – Надолго я здесь застряну?

Орти взглянула на подругу. Улыбка еще дрожала в уголках ее губ, но глаза несколько затуманились.

– Ты, должно быть, была хороша, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что была, должно быть, здорово навеселе, если решила угнать эту машину.

– Угнать машину? Да ты с ума сошла?!

– Разве это не твоих рук дело?

– Господи боже мой, конечно, нет. Я попросила подвезти меня.

– От тебя пахло виски.

– Ну, да, он приставал ко мне до тех пор, пока я не сделала глоток из фляжки.

– Но ты вела машину.

– Ничего подобного, Орти.

Взгляд Орти стал еще более серьезным.

– Ты ведь не будешь морочить мне голову, детка?

– Конечно, нет.

Орти оглядела палату и понизила голос:

– Можешь говорить свободно, Стефания, сиделка вышла.

– Но я и говорю: не я вела эту проклятую машину.

– Когда тебя нашли, ты сидела за рулем.

Внезапно воспоминание возникло в мозгу девушки.

– Да, это могло быть и так. Теперь я вспомнила. А что с мужчиной?

– С каким мужчиной?

– С мужчиной, который был со мной и который вел машину.

Орти покачала головой.

– А вообще кто-нибудь пострадал? – спросила Стефания.

– Куча народа. Некоторые в тяжелом состоянии. Ваша машина столкнулась с машиной, идущей справа, потом налетела на машину, которая шла в том же направлении, что и ваша, и отбросила ее на другую сторону шоссе. От нее только перья полетели. Потом ваша колымага перевернулась несколько раз и очутилась в кювете. Просто удивительно, что она не взорвалась.

– Но не я вела машину, не я! Кто ее хозяин?

– Одна видная шишка в Голливуде. Ее угнали вчера вечером.

– Вчера? А сегодня что?

– Четверг.

– Ее правда украли, Орти?

– Угу.

Стефания попыталась сесть на постели, но не смогла и снова упала на подушки.

– Боже… Вот так история, – простонала она.

– Не горюй, обойдется. Тебе не смогут предъявить обвинение в краже машины, если ты будешь твердо стоять на своем. Не смогут доказать и что ты была пьяна. В худшем случае – обвинение в нарушении правил езды, если только… послушай, Стефания, если ты действительно не виновата в этой истории с машиной…

– Не мели ерунды. Говорю тебе, я ехала из Сан-Франциско. И могу доказать, что была там вчера утром. Этот тип посадил меня в машину в Бекерсфильде.

– Он был пьян?

– Да.

– Здорово?

– Да как сказать? Во всяком случае, заметно.

– Распускал лапы?

– Пытался. Из-за этого все и получилось.

– Послушай, Стефания, ты не врешь? Не взялась ли ты за руль потому, что он был пьян? Может быть, ты его выгораживаешь?

– Да, нет же, клянусь тебе!

Взгляд Орти помрачнел.

– Ну что же, – сказала она, – похоже, тебе понадобится адвокат.

Глава 5

Делла Стрит, секретарь Перри Мейсона, выслушала Орти и сказала извиняющимся тоном:

– Мистер Мейсон обычно не занимается мелкими делами и…

– Я работаю, – прервала ее Орти. – У меня отложены кое-какие деньги, так что… Кроме того, я получаю приличное жалованье. Я сама секретарша. Мой шеф близорук, – добавила она, рассмеявшись своим булькающим смехом, – так что от меня не требуется, чтобы я служила украшением конторы, и я могу есть три раза в день. Скажите мистеру Мейсону, что если он беспокоится насчет гонорара, то…

– Дело совсем не в этом, – сказала Делла с улыбкой. – Мистер Мейсон берет обычно умеренную плату. Просто он не занимается такими делами. Подождите минутку, прошу вас.

Она прошла через небольшую библиотеку и вошла в кабинет Мейсона.

Перри Мейсон сидел за заваленным сводами законов столом, изучая какой-то документ.

– В чем дело? – поднял он глаза на Деллу.

– Случай не из тех, какими ты интересуешься, но сама клиентка довольно забавная.

– Кто же она? Дай мне, пожалуйста, сигарету и расскажи все по порядку.

Делла Стрит подала ему сигарету, и Мейсон закурил с видимым удовольствием.

– Мне кажется, она полька. У нее есть подруга Стефания Клэр Олджер, красивая девушка, которая называет себя просто Стефания Клэр, и…

– А как имя женщины? – прервал Мейсон.

– Гортензия Энтовская. Она сказала, что обычно ее называют Орти. Тебе будет интересно взглянуть на нее. У нее весьма соблазнительная фигура, пропасть добродушия, и, похоже, она хороший товарищ. Я думаю, что ей лет двадцать шесть. Говорит, что работает секретаршей у близорукого человека и потому может не следить за своей внешностью.

– Что же случилось с ней и ее подругой?

– Эта Стефания Клэр добиралась сюда из Сан-Франциско на попутных машинах. Ее посадил к себе какой-то мужчина. Он был пьян и начал приставать к ней. В результате – автомобильная катастрофа. И когда девушка пришла в себя, оказалось, что она сидит за рулем. Мужчина исчез. Машина принадлежала какому-то Хоумену, известному продюсеру и сценаристу из Голливуда. Она была украдена вчера вечером.

– Когда произошла авария?

– Вчера ночью. Приблизительно в четверть двенадцатого.

– Где мисс Клэр?

– В клинике. Она вся в ушибах, порезах и все такое прочее. Судя по всему, авария была довольно серьезной. Один из пострадавших вряд ли выживет. Три машины разбиты. Свидетели показали, что девушка была в нетрезвом состоянии. Она утверждает, что только раз отхлебнула из фляжки, принадлежавшей человеку, который вел машину. Полиция считает, что этот человек всего лишь выдумка. Они думают, что Клэр украла машину, которая, таким образом, была украдена дважды.

– Как это?

– По-видимому, автомобиль угнан вчера вечером в Голливуде. Кто-то доехал на нем до Бекерсфильда и бросил его там. Эта девушка ждала попутную машину, чтобы добраться до Голливуда. Она увидела автомобиль с незапертыми дверями и ключом на месте, сообразила по номеру, что он из Голливуда, и решила отвезти его назад.

– Что говорит об этом мисс Энтовская?

– Что это чепуха. Только она выразилась более красочно.

– Никто не видел мужчину, о котором говорит мисс Клэр, на месте катастрофы?

– Нет.

Мейсон нахмурился.

– Надо бы поговорить с девушкой и взглянуть, что она собой представляет. Проводите ее сюда.

Делла Стрит ввела Орти в кабинет Мейсона. Мейсон внимательно выслушал ее и заметил, что ему весьма импонирует такая преданность интересам друзей. Затем он сказал:

– Возможно, несколько позже я смогу что-нибудь сделать для вас. Но не сейчас. В настоящий момент вам нужен прежде всего хороший детектив. Сыскное агентство Дрейка находится на этом же этаже. Поговорите с самим Полом Дрейком. Скажите ему, что вы от меня, он не потребует слишком большого гонорара. Пусть он попытается разузнать побольше об этой машине. Если бы ему удалось найти человека, который вел ее, ваша подруга оказалась бы вне всяких подозрений. Если он сможет найти свидетелей, которые показали бы, что в машине было два человека, а не один, – это будет уже неплохо. Кто-нибудь из попавших в эту катастрофу наверняка видел в машине двоих.

Орти с сомнением произнесла:

– Ну, если вы думаете, что так будет лучше…

– Скажите Дрейку, чтобы он держал меня в курсе. Я посмотрю, что можно будет сделать.

– Очень мило с вашей стороны, мистер Мейсон. Что касается гонорара, то я…

Орти открыла сумочку.

Мейсон сделал небрежный знак рукой:

– Оставьте. У меня это много времени не отнимет. Вот Дрейку понадобится определенная сумма на расходы. Впрочем, тоже не много – сколько там нужно на одного агента. Надеюсь, этого будет достаточно.

Орти сказала:

– Это очень любезно с вашей стороны, мистер Мейсон. Ее приятельница в Сан-Франциско знала, что Стефания собиралась добираться на попутных машинах. Может, это имеет какое-нибудь значение?

– Вряд ли. Насколько я понимаю, полиция утверждает, что ваша подруга села в машину в Бекерсфильде. Скажите Дрейку, чтобы он начал именно с этого места. Если она сумеет доказать, когда именно попала в Бекерсфильд, это может сыграть свою роль. Возможно, тут нам поможет человек, который довез ее до Бекерсфильда.

– Верно! – воскликнула Орти. – Я расспрошу ее. Она говорит, он был любезен с ней. Может быть, он правда что-нибудь знает об этом деле.

– Да, это, пожалуй, мысль. Дрейк займется этим. Он прежде всего должен собрать побольше фактов. Тогда, может, адвокат вам и не понадобится. До свидания.

Как только девушка вышла, Мейсон взялся за трубку телефона и набрал номер Дрейка.

– Я послал к тебе одну девушку, Пол. Мне кажется, в этом деле есть кое-что интересное для меня, но не говори ей этого. Собери все факты и дай мне знать.

Глава 6

Пол Дрейк удобно расположился в большом кожаном кресле, предназначенном для клиентов.

– Это дело об автомобильной катастрофе, Перри, – сказал он, вытаскивая из кармана записную книжку.

– А, девушка с округлыми формами?

– Вот именно. Я занимался этим делом два дня и теперь зашел в тупик. Я привлек двух опытных детективов здесь и одного в Сан-Франциско.

– Ну что ж, выкладывай.

– Начну с того, что здесь, Перри, что-то нечисто. Эта Стефания Клэр – отчаянная девчонка. Она поссорилась со своим дядюшкой и решила жить самостоятельно. Кстати, знаешь, платиновая блондинка.

– Лучше Орти?

– Если бы эта Орти сбросила фунтов тридцать… Вообще-то она чертовски уютная женщина, с ней чувствуешь себя как в домашнем халате. Мисс Клэр сказала мне, что у Орти куча женихов.

– Держу пари, она прекрасно готовит.

– Наверняка! Так вот, об этом деле, Перри. Полиция проявляет исключительную активность. Мужчина, пострадавший при катастрофе, умер. Девушку обвиняют в непредумышленном убийстве.

– Они проверили ее показания?

– Полиция? Там уверены, что машину вела она. Они считают, что она крепко выпила с человеком, подвезшим ее до Бекерсфильда. Так что, когда она добралась туда, она была уже сильно навеселе. Она наткнулась на эту машину, брошенную похитителем, увидела, что автомобиль угнан из Голливуда, забралась в него, ну, и остальное ясно…

– Звучит не очень правдоподобно.

– Но ведь и ее версия не более правдоподобна. Тут есть еще зацепка, Перри. Машина принадлежит Керну Хоумену. Он известный продюсер, большая шишка. Около двух лет назад он затеял со своей страховой компанией тяжбу и решил сорвать с нее плату за что-то. Теперь, Перри, обстановка складывается так: если машиной пользовались с его разрешения, возмещение убытков обойдется ему тысяч так в десять. Если автомобиль вела Стефания Клэр, он заявит, что он здесь ни при чем. Если машину вел кто-то из его людей, кто-нибудь, кто занимался его делами или, возможно, служил у него, он будет нести ответственность за все, что произошло. Теперь ты понимаешь, в какое положение попал Хоумен. Если будет доказано, что кто-то пользовался машиной с его разрешения или по его поручению, – это ему будет стоить кучу денег, не считая массы других неприятностей.

Мейсон прищурился.

– Ты виделся с Хоуменом?

– Виделся, и скажу тебе, не так-то просто было добиться этой встречи. Он был до омерзения любезен. Что-то в его версии происшедшего звучит подозрительно. То есть с его-то точки зрения все в порядке, но я поставил себя на место вора, угнавшего машину, и вот тут-то… Если Хоумен лжет и машина не была украдена, он должен знать, кто был за рулем. Хоумен говорит, что машину угнали чуть позже полудня. Клэр утверждает, что на водителе был смокинг. Воры, угоняющие машины, не надевают смокинга при краже среди бела дня. Одним словом, я предпринял кое-что, исходя из того, что Хоумен, возможно, лжет. Я послал агента на телефонную станцию. Он выдал себя за дворецкого Хоумена и под предлогом проверки счетов поинтересовался, были ли у Хоумена телефонные разговоры с Бекерсфильдом. Оказалось, что с Бекерсфильдом он не говорил, но в книге счетов агент нашел два счета на разговоры с Сан-Франциско. Один вызов был из Голливуда. Второй счет был выписан за разговоры, заказанные из Сан-Франциско. Счета помечены днем, предшествующим катастрофе.

– Ты записал номер телефона в Сан-Франциско? – спросил Мейсон.

– Конечно. Я уже навел справки. Звонили из дешевого пансиона. Абонент – некий Л.Г. Спинней, личность довольно таинственная.

Глаза Мейсона выразили живейший интерес.

– Давай дальше, Пол.

– Спинней занимает дешевую комнату в дешевом районе. У него есть телефон. Спинней появляется в пансионе приблизительно раз в месяц. У него есть портативная пишущая машинка. Он выстукивает на ней письма и отправляет их по почте. Он ведет телефонные разговоры по номерам, которые мы пока еще не установили. Соседи по пансиону утверждают, что это международные разговоры. Спинней получает письма один-два раза в месяц, с нерегулярными промежутками. Иногда письма лежат в его ящике по две-три недели. При всем этом, Перри, – продолжал Дрейк, – этот Спинней – невидимка. Его никто ни разу в глаза не видел.

– Что?

– Это так. Он снял комнату однажды вечером, прислав в дом шофера такси с деньгами и ручным багажом. В его комнате отдельный вход. Он приезжает и уезжает ночью. Никто не может точно сказать, сколько времени он проводит в пансионе. Конечно, кое-кто видел его мельком, но никто не может подробно описать его внешность. Ему может быть от двадцати до пятидесяти лет. Он не очень толстый и не очень худой. Носит пальто и фетровую шляпу. Довольно часто – обрати внимание, Перри, – он бывает одет в смокинг. Каково! Человек, снимающий комнату в дешевом пансионе, носит смокинг.

Мейсон погрузился в размышление.

– Одно из писем, – продолжал Дрейк, – как раз лежало в почтовом ящике. Мой агент не решился вскрыть его. Он подставил конверт под луч света и рассмотрел, что внутри лежит чек и письмо. Нам удалось сфотографировать его, не вскрывая конверта. Письмо гласит:

«Посылаю пятьдесят долларов, все, что мне удалось скопить за этот месяц. Ах, если бы он смог написать мне хоть несколько строк. Я была бы так счастлива. Передай ему это».

– Подпись?

– Просто «Луиза».

– Подпись на чеке?

– «Луиза Уортфильд».

– Интересно. Дальше.

– Эта Луиза Уортфильд перепугалась до полусмерти, когда мой агент разыскал ее в Новом Орлеане. Сначала она не хотела говорить. Она работает в кафе. Одна из ее приятельниц-официанток рассказала о ней кое-что. Эта Уортфильд в Новом Орлеане недавно. Муж бросил ее два года назад из-за того, что у нее не было детей. Они жили в разлуке около года, потом она не выдержала и заявила, что любит его по-прежнему, а поэтому скопит деньги и приедет к нему. Она думает, что он в Голливуде. Недавно она получила письмо от приятеля своего мужа, в котором сообщалось, что Уортфильд попал в очень неприятную историю и не может написать ей лично, так как боится, что за его перепиской следят. Миссис Уортфильд жила тогда в Ридифильде, штат Коннектикут. Она написала этому приятелю, что приедет на Запад, чтобы попытаться помочь мужу, и отправилась через всю страну, останавливаясь кое-где, чтобы подработать. В Новом Орлеане она получила еще одно письмо. В нем сообщалось, что ее муж в тюрьме. Он что-то там сделал и просил забыть его. Жена, однако, отнюдь не желала расставаться с ним. Она из сил выбивалась, чтобы заработать денег, нанять адвоката и добиться пересмотра приговора. Все это мой агент узнал из вторых и третьих рук. Сама она наотрез отказалась говорить.

– Сколько зарабатывает этот Хоумен? – задумчиво спросил Мейсон.

– Три-четыре тысячи долларов в неделю. Точнее сказать трудно. Эти голливудские магнаты скрывают свои доходы, чтобы платить меньше налогов.

Мейсон отодвинул назад свое кресло, встал и начал расхаживать по комнате.

– Ты не можешь выследить Спиннея?

– Трудно. Он приезжает и уезжает. А как уехал, так словно сквозь землю провалился. Он получил телеграмму несколько дней тому назад.

– Можно копию получить?

– Только каким-нибудь незаконным путем.

– Все-таки попытайся!

– Не знаю. Это не так просто. Кто-нибудь из наших должен пойти на телеграф, сказать, что он Спинней…

Делла Стрит, коротко постучав в дверь, быстро вошла в кабинет.

– Привет, Пол! Надеюсь, я не помешала. Вот, только что получила на твое имя.

Она протянула Дрейку сложенный лист бумаги. Он развернул его и почти тотчас же передал Мейсону.

– Копия телеграммы, – сказал он, хитро улыбаясь.

Мейсон прочел:

«Получила работу в кафе „Ридилей“, Лос-Анджелес. Хочу быть рядом с ним. Добиралась на попутных машинах. Луиза».

Мейсон разорвал бумагу на мелкие клочки, швырнул их в корзину рядом со столом и обернулся к Делле.

– Свяжите меня с управляющим кафе «Ридилей», Делла. Скажите, что у меня важное дело.

Делла кивнула, вышла в приемную и взяла телефонную трубку.

Дрейк сказал:

– Мне жаль эту девушку, Перри. Стефанию… Ты займешься ее делом?

– Да. Я не дам погубить человека из-за махинаций голливудского продюсера.

– Тебе надо бы взглянуть на нее. Она очень мила и, кажется, первый раз попала в такую историю.

– Ей уже предъявили формальное обвинение?

– С минуты на минуту могут предъявить. Она еще в госпитале. Полиция рвет и мечет. Не могу понять, с чего это они так разошлись. Думаю, за этим что-то кроется.

Вошла Делла.

– Мистер Кимбелл у телефона.

Мейсон взял телефонную трубку и любезно произнес:

– Мистер Кимбелл? Говорит Перри Мейсон, адвокат. Я хотел бы навести некоторые справки об одной девушке, которой вы обещали работу.

– Ну конечно! – воскликнул его собеседник самым сердечным тоном. – Я как-то слышал вашу речь в суде. Потрясающе. Чем могу быть полезен?

– Я хотел бы узнать что-нибудь о миссис Уортфильд, которая приезжает в Голливуд из Нового Орлеана.

Послышался извиняющийся смешок.

– Вряд ли я смогу помочь вам, мистер Мейсон. У нас работает ее подруга. Она порекомендовала эту женщину, и я обещал сделать что-нибудь.

– Когда она приедет?

– Она не приедет.

– Почему?

– Я… Одним словом, я передумал.

В голосе Кимбелла сквозило замешательство:

– Очень жаль, но я предпочел бы не обсуждать этот вопрос. Вакансия, на которую я рассчитывал, не освободилась, и я сказал ее подруге, чтобы она передала этой женщине, что приезжать не надо. Могу я спросить, почему это вас интересует?

Мейсон рассмеялся.

– Мне еще труднее ответить на ваш вопрос, чем вам на мой. К сожалению, я не могу обсуждать с кем бы то ни было порученные мне дела. Еще момент, простите! Вы узнали об этой женщине что-нибудь, что заставило вас переменить свое мнение?

– Нет… просто вакансия не освободилась. Это все.

– Ну что ж, благодарю вас.

Мейсон повесил трубку.

– Не вышло? – спросил Дрейк.

– Нет. Случилось нечто, что заставило его оставить эту женщину с носом.

– Может быть, это «нечто» чья-нибудь подсказка из Голливуда?

– Ты просто читаешь мои мысли, Пол.

Мейсон снял с вешалки шляпу и пальто.

– Мы уходим познакомиться со Стефанией Клэр, Делла, – произнес он, обращаясь к секретарше.

– Я бы тоже хотела взглянуть на нее.

– Как-нибудь потом, Делла. У тебя, Пол, свободна вакансия в конторе?

– У меня?

– Угу…

– Насколько меня известили, нет. Моя секретарша…

– …нуждается в помощнице, – заключил Мейсон. – Во всяком случае, теперь. Пусть твой агент в Новом Орлеане направит миссис Уортфильд сюда. Пошли ей аванс, чтобы оплатить дорогу. С нас уже достаточно людей, которые добираются на попутных машинах. Я бы хотел, чтобы она приехала по возможности в целом виде.

– Ну, а расходы?

– Беру их на себя. Получу потом кое-что кое с кого из голливудских заправил. Кстати, было бы неплохо раздобыть фотографию мистера Жюля Керна Хоумена, – заметил Мейсон, надевая пальто.

– Я уже пробовал. Ничего не выходит.

Мейсон удивленно взглянул на детектива.

– Ты хочешь сказать, что в Голливуде существует продюсер, который еще не завалил своими фотографиями весь город?

– Именно это я и хочу сказать. Хоумен явно избегает рекламы.

– Попробуй в ателье «Фотоплей». У них фотографы, от аппаратов которых укрыться невозможно. Они фотографируют всех подряд, просто из любви к искусству.

– Это идея, – согласился Дрейк.

Мейсон еще раз кивнул Делле Стрит и вышел.

Глава 7

Огромный междугородный автобус подкатил к конечной остановке. По-дорожному одетые пассажиры направились к автобусной станции за багажом.

Дрейк с искусством профессионального сыщика изучил лица всех проходящих, не подавая в то же время вида, что они хоть сколько-нибудь его интересуют.

– Порядок, Перри, – вымолвил он тихо. – Вот она. В бежевом пальто и коричневой шапочке.

Мейсон внимательно рассматривал женщину. На первый взгляд ей было около тридцати. У нее была стройная, красивая фигура. Скулы немного выдавались вперед. Глаза смотрели устало. К волосам темно-каштанового цвета, по-видимому, уже давно не прикасались руки умелого парикмахера. Завитки, выбившиеся из-под шляпки, были покрыты налетом дорожной пыли.

Миссис Уортфильд оглядывалась кругом, словно кого-то искала.

Дрейк сказал:

– Была бы недурна, если приодеть немного и отвести в салон красоты. Выглядит усталой.

Мейсон направился к женщине, внимательно рассматривая в то же время всех, кто был на остановке. Подойдя к Луизе Уортфильд, он вежливо приподнял шляпу.

Она улыбнулась.

– Миссис Уортфильд, не так ли? – обратился он к ней.

Женщина кивнула, и ее усталые серые глаза оживились.

– А вы человек, который… у которого есть работа для меня?

– Возможно.

Ее лицо выразило разочарование.

– А я думала, что это дело решенное.

Мейсон сказал ободряющим тоном:

– Не беспокойтесь, миссис Уортфильд. Я думаю, что все будет в порядке. В крайнем случае мы оплатим вам проезд обратно.

– Но я не хочу обратно. Я уже потеряла работу. А мне нужно работать. Я не могу бросить работу ни на один день. У меня есть обстоятельства…

Перри сказал:

– Мы должны встретить мистера Дрейка… Эй, Пол! Мы здесь.

Дрейк подошел к ним, приподнял шляпу, поклонился и пробормотал несколько слов в знак приветствия.

– Прежде всего пообедаем, – предложил Мейсон. – Вы, наверное, не обедали, миссис Уортфильд, а здесь рядом есть неплохой ресторан.

Она согласилась, смущенно улыбаясь.

Разговор продолжался в ресторане.

– Что это за работа? – поинтересовалась Луиза Уортфильд. – Я поняла, что это что-то вроде секретарши.

– Совершенно верно.

– А жалованье? – нетерпеливо спросила она.

– Жалованье, – сказал Мейсон, внимательно наблюдая за ней, – сто долларов в неделю. Ведь вы должны хорошо одеваться.

Лицо женщины просияло от радости.

– Мы, однако, хотели бы побольше узнать о вас, – продолжал Мейсон. – Вы, конечно, замужем?

– Да.

– Ваш муж жив?

Она на мгновение заколебалась:

– Да.

– Вы с ним разведены?

– Нет.

– Но живете отдельно?

– Да… временно.

Мейсон взглянул на Дрейка. Тот сжал губы.

– Это уже хуже, я думал, что вы вдова или развелись с мужем. Мужья иногда доставляют много хлопот.

– Мой муж не будет доставлять никаких хлопот.

– Ну, знаете ли, – протянул Мейсон, – вам иногда придется задерживаться на работе и…

– Я буду делать все, что потребуется, – прервала его миссис Уортфильд.

Мейсон решил перейти к делу прямо.

– Где ваш муж, миссис Уортфильд? – мягко, но в то же время настойчиво спросил он.

– Он… видите ли… он… какое это, собственно, имеет значение?

Лицо Мейсона выразило упрек и разочарование.

– Мы ведь и так берем вас в основном на веру, – сказал он. – Наш друг в Новом Орлеане рекомендовал вас, и мы верим ему, но…

– Мне очень жаль, – пробормотала она. – Я… я не могу объяснить…

– Ну, что ж, это ваше дело.

Выражение лица Мейсона не предвещало ничего хорошего. Голос стал холодным и резким.

Официантка принесла коктейли, и все замолчали. За это время Луиза Уортфильд, видимо, успела принять решение.

– Ладно, – сказала она, и в голосе ее послышались слезы, – когда я пытаюсь устроиться на работу, повторяется одна и та же история. Какое вам дело до моей жизни? Я хочу делать свое дело и получать жалованье, что в этом плохого? Впрочем, можете оставить вашу работу при себе.

Она резко отодвинула стул.

Мейсон сказал:

– Это еще не причина, чтобы отказываться от обеда. Начните с коктейля. Это подкрепит вас.

– Благодарю.

– Не надо спешить, – сказал Мейсон, – остается ведь еще вопрос о вашем возвращении.

Луиза Уортфильд поколебалась, потом нерешительно вновь села за стол и залпом выпила.

Мейсон продолжал:

– Жаль, что все так получилось. Может быть, я все-таки смогу вас устроить на работу где-нибудь здесь…

Она обернулась к нему, глотая злые слезы.

– Ладно! Я скажу! Мой муж – заключенный. Он в тюрьме. Я даже не знаю, в какой именно. Он скрывает это от меня. Он хочет развестись. Говорит, что недостоин меня. Мы переписываемся только через его приятеля. Вот почему я не хотела говорить об этом.

– Это правда? – спросил Мейсон.

Она кивнула.

Мейсон и Дрейк переглянулись. Дрейк вынул из кармана записную книжку.

– Ну, что же, миссис Уортфильд, это совсем другое дело. Я не думаю, что вы должны отвечать за своего мужа, что бы он ни натворил.

Взгляд его сохранил, однако, прежнюю недоверчивость.

Дрейк протянул ей пятьдесят долларов.

– Место, о котором я говорил, освободится на этой неделе. Это аванс за две недели вперед.

Мейсон вдруг спросил:

– Ваш муж не тот Уортфильд, который попался в Сан-Франциско на подделке часов? Это было в газетах.

– Я не знаю. Он ничего не сообщил мне. Только одно письмо, в котором он писал, что у него неприятности и что я должна пересылать деньги через одного из его друзей. Он дал мне адрес этого друга в Сан-Франциско. Его фамилия Спинней.

Сказав это, миссис Уортфильд раскрыла сумочку и, продолжая тихонько вздыхать, достала пудреницу.

– Видите ли, – сказал Мейсон, – я по профессии адвокат и, может быть, смогу быть полезен в этом деле.

Он незаметно под столом раскрыл бумажник, достал фото Жюля Хоумена и быстро положил его на стол.

– Это ваш муж?

Фотография изображала Хоумена в окружении нескольких известных киноартистов. Подпись под снимком, взятым, по-видимому, из журнала, гласила: «Известный продюсер обсуждает сценарий с участниками будущего фильма».

Мейсон закрыл фотографию рукой так, чтобы женщина могла видеть лицо Хоумена, но не подпись.

Миссис Уортфильд начала:

– О, это так любезно с вашей стороны. Я уверена, что он, но… – Она остановилась на полуслове.

– Это он? – повторил Мейсон.

– Я никогда не видела этого человека.

Мейсон пристально смотрел на нее. Лицо ее было совершенно спокойно. В левой руке у нее была зажата пудреница, правой она в течение нескольких секунд держала фотографию, затем протянула ее Мейсону.

– Может быть, – спросил Мейсон, – это Спинней?

– Я ни разу не видела мистера Спиннея.

– Но ваш муж писал вам о нем?

– Да. Мервин писал, что я могу положиться на этого человека. Я написала ему и спросила, в какой тюрьме мой муж. Он ответил, что где-то в Калифорнии. Тогда я запросила тюрьму Польсон в Сан-Квентине, но письма пришли обратно.

Больше Мейсон и Дрейк не расспрашивали. Во время обеда разговор шел о будущей работе миссис Уортфильд. Мейсон предложил ей переночевать в отеле «Гейтвью», а на следующий день подыскать комнату. Она охотно согласилась, и после обеда мужчины проводили ее в отель и помогли снять удобный номер.

– Как только найдете комнату, – сказал Дрейк, – свяжитесь со мной и сообщите свой адрес. Я немедленно вызову вас, когда появится вакансия.

Она протянула ему руку:

– Очень благодарна вам, мистер Дрейк.

– Пустяки, – ответил он, отводя глаза.

Они пожелали ей спокойной ночи и вышли на улицу.

– Не очень-то приятное положение, – проворчал Дрейк.

– Мы действуем для ее же блага, – сухо возразил Мейсон.

– А как насчет работы для нее?

– Платите ей пока жалованье. Пусть отдохнет немного. Это ей не повредит.

– И долго ты собираешься оплачивать расходы по ее содержанию?

– Пока не найду ей работу.

Лицо Дрейка выразило облегчение.

– А я уж думал, ты решил обеспечить ее до самой смерти.

– Как ты думаешь, Пол, не лжет она насчет этого фото?

– Да нет. Не похоже.

– Странно, – задумчиво сказал Мейсон. – Все нити ведут к Хоумену. Вспомни, как неожиданно управляющий этого кафе отказался дать ей работу. Тут явно чувствуется какое-то вмешательство. Кафе «Ридилей» – модный бар, там бывают все видные киноактеры и продюсеры. Если вдруг один из таких постоянных клиентов скажет, что… Одним словом, ты понимаешь.

А что, если ее муж действительно в тюрьме? Она ведь уже запрашивала Польсон в Сан-Квентине. Нет, Пол, тут все сложнее. Лично я представляю себе происшедшее так: этот Уортфильд как-то выбился в люди. Он начал зарабатывать большие деньги. Может быть, познакомился с какой-нибудь красивой женщиной и увлекся ею. Он решил жениться на ней и развестись с первой женой. Он не решался прямо требовать развода во избежание скандала. Итак, теперь он важная птица, но прошлое, о котором он не может никому рассказать, мешает ему, тянет его назад. Тут он и выдумал эту историю с тюрьмой. Он пытается помешать жене приехать в Калифорнию и, чтобы вернее преуспеть в этом, заставляет ее высылать ему каждый заработанный грош.

– Но ведь это же подлость! – воскликнул Дрейк.

– А он и есть подлец. Потому он велел ей посылать деньги Спиннею.

– Но почему ты думаешь, что ее муж именно Хоумен?

– Спинней только посредник. Это кто-то, на кого муж этой женщины может целиком положиться. Он приезжает в Сан-Франциско, получает там почту и в случае необходимости связывается по телефону с мужем.

– Звучит логично. Пожалуй, Уортфильд – это действительно Хоумен. Правда, остается еще его младший брат, который живет вместе с ним. Но у него полное алиби на весь день происшествия.

– Все-таки не мешает заняться и им, – заметил Мейсон. – Расскажи мне о нем.

– Его зовут Орас. Он на семь или восемь лет моложе брата. Увлекается рыбной ловлей и игрой в гольф. Весьма приятный молодой человек.

– Работает?

– Как все в Голливуде, – усмехнулся Дрейк. – Старший брат без конца пытается пристроить его куда-нибудь, но он нигде долго не держится. У Жюля есть яхта, верховая лошадь, он член нескольких гольф-клубов. В основном всем этим удовольствиям предается его младший брат.

– Подожди минуту, – прервал Мейсон. – Ты сказал, что Орас не был в Голливуде в день катастрофы.

– Он отплыл на яхте на рыбную ловлю.

– Он может быть Спиннеем.

– Весьма вероятно.

– Или Орас – муж, который нам нужен, а Жюль выгораживает его.

Дрейк нахмурился.

– Об этом я не подумал. Но Жюль – занятой человек, а его братец – бездельник. Он, пожалуй, просто написал бы ей: послушай, крошка, я в Голливуде, но дела мои плоховаты. Держусь только потому, что братец помогает, но если он узнает, что я женат, то выгонит меня к чертовой матери. Может, покончим с этим? Я пошлю тебе немного денег, и ты свободна.

Мейсон сказал:

– Меня сбивает с толку то, как она отнеслась к этой фотографии. Ты уверен, что это фото Хоумена?

– Абсолютно. Я же видел его.

– Оставим пока это. Я был вчера у Стефании Клэр. Пришлось сказать ей, что дело довольно серьезное.

– Перепугалась?

– Она не из таких. Думаю, мне нужно будет самому повидаться с Хоуменом, Дрейк.

– Его трудно застать вечером.

– Боюсь, нам будет трудно застать его и днем. Где он живет?

– На вилле в Беверли-Хиллз.

– Телефон.

Пол вынул из кармана записную книжку и протянул ее Мейсону. Тот записал номер.

– И с этим голливудским магнатом ведет приватные разговоры мистер Спинней, обитатель жалкого пансиона!

– Он вовсе не магнат, Перри. Просто бедный невольник, работающий за какие-то три тысячи в неделю. Кроме того, не забывай о налогах.

Мейсон усмехнулся.

– Забавно будет поболтать с ним.

– Много не вытянешь, – предупредил Дрейк. – Этот тип не очень-то разговорчив.

– Если я не ошибаюсь, Пол, этого человека преследует самое страшное привидение – его собственное прошлое. В таких обстоятельствах, если подойти к делу умеючи, можно узнать все, тем более что я отнюдь не собираюсь щадить нервы мистера Жюля Керна Хоумена.

Глава 8

Свет уличных фонарей освещал фасад белой виллы в испанском стиле. Красная черепичная крыша казалась почти черной. Маленький филиппинец в белой куртке распахнул дверь.

– Я звонил мистеру Хоумену, – сказал Мейсон. – Я…

– Да, мистер Мейсон, – ответил бой, – сюда, пожалуйста. Вашу шляпу и пальто, пожалуйста.

Вслед за мальчиком Мейсон прошел через ряд больших, хорошо обставленных комнат в студию хозяина, окна которой выходили в небольшой дворик типа испанского патио. Хоумен сидел за письменным столом, уставившись в отпечатанную на машинке рукопись, испещренную карандашными пометками. Он взглянул на Мейсона, сделал нетерпеливое движение рукой с зажатым в ней карандашом и сказал:

– Садитесь. Только не говорите, пожалуйста.

Мейсон остановился перед столом, с интересом рассматривая хозяина. Затем он спокойно опустился в глубокое мягкое кресло, продолжая наблюдать, как охотник наблюдает за добычей.

Шторы были подняты, и в окна можно было видеть двор с пальмами и фонтаном. Позади фонтана находился небольшой бассейн для плавания. Дом производил впечатление, этого нельзя было отрицать. Он явно был рассчитан на то, чтобы вызывать восхищение. Несомненно, его строил мастер своего дела и строил для человека, способного оценить его работу.

Хоумен склонился над рукописью в позе человека, всецело поглощенного своими делами. На Мейсона он не обращал ни малейшего внимания.

Внезапно он поднял голову:

– Я только закончу эту сцену и буду к вашим услугам.

Внешность Хоумена была довольно внушительная, несмотря на небольшую лысину, которую он, впрочем, не пытался скрывать. На носу красовались очки в черепаховой оправе.

Глаза за стеклами очков были пристально устремлены на рукопись. Внезапно он схватил со стола карандаш и принялся покрывать поля страниц неразборчивыми строчками. Писал он очень быстро, казалось, рука не поспевает за ходом мысли. Потом он так же внезапно отбросил карандаш и поднял на Мейсона глаза странного красновато-коричневого оттенка.

– Сожалею, что заставил вас ждать. Я не думал, что вы придете так скоро. Мне нужно было закончить сцену, мы собираемся снимать ее в эти дни. Похоже, что ваш визит здорово выбьет меня из колеи. Тот детектив, что приходил перед вами, уже отнял у меня время. Мне надоело все это, пора кончать. Что вы, собственно, от меня хотите?

Мейсон, однако, не спешил сразу переходить к цели своего визита.

– Я не думал, что вы так поздно засиживаетесь за работой.

– Я работаю все время, и чем позже, тем лучше. Я люблю работать, когда все кругом уже спят. – Он помахал толстой короткой рукой перед лицом Мейсона. – Что же вам от меня угодно?

– Я хотел бы поговорить об этой автомобильной катастрофе. Если машина была взята с вашего разрешения…

– Я не давал разрешения на кражу моей собственной машины.

– Я хочу сказать, что, если, например, вы даете кому-то поручение и этот кто-то едет в Сан-Франциско, чтобы выполнить это поручение, и по дороге попадает в аварию, вы тем самым несете известную ответственность за все происшедшее.

– К чему вы, собственно, клоните?

Мейсон сказал:

– Я адвокат и представляю интересы Стефании Клэр. Я заинтересован в том, чтобы выяснить это дело до конца и доказать, что девушка не виновата.

– Ну, и что же?

– Вы, в свою очередь, заинтересованы в том, чтобы остаться по возможности в стороне. Если автомобиль действительно был украден – это одно дело, если же кто-то пользовался им с вашего разрешения – это совсем другое дело. Вы сами видите, что наши интересы абсолютно противоположны, я говорю вам об этом прямо, так как, мистер Хоумен, – голос Мейсона приобрел оттенок жесткости, – я не совсем верю в то, что эта машина, ваша машина, – подчеркнул он, – была украдена.

Выражение лица Хоумена не изменилось, оно оставалось таким же непроницаемым. Мейсон спокойно продолжал:

– Я хочу доказать, что в момент аварии за рулем вашей машины была не Стефания Клэр, а кто-то другой. Я хочу найти этого другого и при этом неизбежно должен заняться вашей частной жизнью, мистер Хоумен.

– Это шантаж?

– Всего лишь предупреждение.

– Вы закончили?

– Я только начал.

Хоумен беспокойно завозился в кресле.

– Я вижу, что каша заварилась порядочная, – резко проговорил он.

Его толстые короткие пальцы с тщательно отполированными ногтями нервно выбивали дробь по краю стола. Бриллиантовый перстень на руке поблескивал, отражая свет настольной лампы.

Мейсон продолжал прежним тоном:

– Ваше положение будет не из приятных, если мне удастся доказать, что машину с вашего разрешения…

– Вы серьезно думаете, что я лгу насчет кражи авто?

– Когда я берусь за какое-нибудь дело, я всегда исхожу из того, что человек, излагающий версию, противоположную версии моего клиента, мягко говоря, извращает факты.

– Ну что ж, на то вы и адвокат.

– В таком случае, – продолжал Мейсон, наклоняясь вперед и делая жест в сторону Хоумена, – если у вас есть какие-либо причины возражать против того, чтобы имя мистера Спиннея фигурировало на суде, лучше вам сказать об этом сейчас.

Хоумен выслушал его, не моргнув глазом.

– Кто такой Спинней? – спросил он.

– Джентльмен из Сан-Франциско.

– В первый раз слышу о таком.

– Тогда вы, быть может, слышали что-нибудь об официантке из кафе в Нью-Орлеане?

– Теперь вы решили навязать мне еще и женщину?

– Да, всего одну.

– Ну так, да будет вам известно, что я холостяк и намерен им остаться. Я не интересуюсь женщинами, тем более такими, каких вы, вероятно, имеете в виду.

– Я имею в виду женщину, которая сохранила верность человеку, оставившему ее, человеку, изо всех сил пытающемуся удержать ее в Нью-Орлеане, чтобы помешать ей узнать, где он и что с ним.

– Зачем? – спросил Хоумен лающим голосом.

– Потому что он хочет добиться развода.

– Зачем?

– Возможно, потому, что он разбогател и хочет жениться на ком-нибудь еще.

Неожиданно Хоумен рассмеялся.

– Хороший сюжет для кино, Мейсон. Покинутая женщина. Несчастная жертва. Драма. Публика это любит. Вернемся, однако, к нашему делу. Хотите сказать мне что-нибудь еще?

– Да. Вам придется выступить в суде и изложить свою версию, и, если она не подтвердится, вам придется плохо. Это дело гораздо серьезнее, чем вы думаете, Хоумен. Вы пытаетесь засадить невинного человека в тюрьму, берегитесь, как бы вам самому там не оказаться. Я выражаюсь достаточно ясно, не так ли?

В течение нескольких минут Хоумен хранил молчание. Затем заговорил, нервно барабаня пальцами по столу:

– Вы считаете меня дураком, Мейсон. Я сказал правду, машину украли. Мне жаль эту девушку. Я вовсе не утверждаю, что машину украла она, весьма возможно, что это был кто-то другой. Повторяю, мне жаль ее: одна, в чужом городе, без друзей, без денег – с тюрьмой в перспективе. Я мог бы сделать хороший фильм из этой истории. К сожалению, ничем не могу помочь ей. Давайте на этом и кончим, Мейсон. До свидания, и постарайтесь больше не появляться здесь.

Мейсон встал, несколько мгновений смотрел на Хоумена, а затем вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Одетый в белое бой подал ему пальто. Однако Мейсон не торопился уходить. Взгляд его задержался на большом приемнике, стоящем на столике в комнате, соседней с холлом. Из приемника доносились приглушенные звуки музыки. Мейсон перевел взгляд с приемника на мальчика.

– Хозяин разрешает тебе включать радио?

Белые зубы блеснули в ослепительной улыбке.

– Нет, сэр. Но когда он работает, он ничего не слышит. Я включаю потихоньку. Сейчас как раз моя любимая программа.

Мейсон заметил:

– Вот как. Интересно, какой марки этот приемник? – Он вошел в комнату и приблизился к столу.

Мальчик забеспокоился:

– Пожалуйста, не включайте громче, сэр. Хозяин рассердится.

Мейсон стал перед приемником, внимательно прислушался. Внезапно среди приглушенной музыки явственно послышался звук, напоминающий звук детской погремушки. Он повторился шесть раз с равномерными интервалами. Мейсон удовлетворенно улыбнулся и направился к дверям.

– До свидания, – бросил он мальчику.

Маленький филиппинец задумчиво смотрел ему вслед.

– Я расскажу об этом хозяину, – сказал он.

– Что же ты ему расскажешь?

– Что вы ждали, не будет ли хозяин звонить по телефону.

– Сделай одолжение, расскажи, – улыбнулся Мейсон.

Выходя из дому и явственно ощущая на себе враждебный взгляд маленького филиппинца, Мейсон почти столкнулся с загорелым молодым человеком, быстро направляющимся к двери с ключом в руках. Увидев его, бой снова широко распахнул дверь, которую уже готов был закрыть.

– Хэлло! – воскликнул молодой человек. – Я, кажется, толкнул вас, прошу прощения!

У него были глубоко сидящие темные глаза, резкие черты лица, высокий лоб и шапка густых черных волос.

– Я полагаю, что вы пришли не ко мне? – проговорил он и улыбнулся.

– Мистер Орас Хоумен, не так ли?

– Совершенно верно.

– Я хотел бы побеседовать с вами.

– Я ужасно спешу. Нельзя ли отложить этот разговор?

– Нет. Я – Перри Мейсон, адвокат. Я представляю интересы Стефании Клэр.

– О господи боже мой! Опять дело о нарушении обещания жениться. Ладно, скажите ей, что, если дело дойдет до суда, я скажу «да» и женюсь на ней, пусть ей же будет хуже. Это… Ох, простите, пожалуйста! Стефания Клэр… Ну, конечно, теперь вспоминаю.

– Девушка, которую обвиняют в краже автомобиля вашего брата.

– Да, да, помню.

– Я слышал, вы в это время были на рыбной ловле?

– Совершенно верно. Небольшое путешествие на яхте.

– Я как раз говорил вашему брату, что это дело очень серьезное. Ему придется выступать на суде в качестве свидетеля, а там я уже постараюсь сделать все, чтобы разобраться в этой истории до конца.

– Вполне понимаю вас. Думаю, Жюлю все это не очень понравится, если, конечно, он дал себе труд выслушать вас до конца.

– Он выслушал до конца, но, боюсь, он не представляет себе, насколько серьезно это дело.

Молодой человек усмехнулся:

– Охотно верю. Вы, во всяком случае, выполнили свой долг. Впрочем, не беспокойтесь о Жюле. Он сам о себе позаботится. Не судите о нем по первому впечатлению.

– Меня только удивляет, – сказал Мейсон, – почему он так упорно цепляется за версию, что машина была украдена? Я не очень в это верю, скажу вам прямо, мистер Орас.

Орас Хоумен взглянул на свои наручные часы:

– Послушайте, я дьявольски спешу, но у меня есть еще пять минут. Давайте войдем в дом и поговорим. Фелиппе, убирайся отсюда!

– Слушаюсь, сэр, – мальчик исчез.

– Садитесь, – предложил Орас, когда они вошли в холл.

– Не будем терять времени, – начал Мейсон. – Известно вам такое имя – Спинней?

– Спинней? – переспросил Орас, нахмурившись. – Кажется, слышал что-то. Только не помню где. Подождите минутку. Спинней, Спинней… Нет, не могу припомнить. Что еще?

– Может быть, вы слышали что-нибудь о некой женщине из Нью-Орлеана?

– Нет, ничего такого я не слышал. Простите, я не понимаю смысла этих вопросов. Ведь речь идет о том, чтобы выяснить, кто был за рулем машины в момент аварии, не так ли?

– Совершенно верно.

– Слава тебе господи, это был не я! Я никогда не сажусь за руль, когда выпил. Мне жизнь пока не надоела.

– Послушайте, – настойчиво продолжал Мейсон. – Я не верю в то, что машину вела мисс Клэр. Как я вам уже сказал, я не верю даже в то, что авто было украдено.

– Жюль говорит, что машина была украдена. Он очень аккуратен обычно, но ужасно рассеян иногда, особенно когда думает о своей работе, а он только о ней и думает. Я полагаю, что на суде будет перекрестный допрос?

Мейсон кивнул.

– Бедный Жюль! В хорошенькую переделку он попал… Послушайте, Мейсон, мне жаль эту девушку. Я ничего не могу сделать для нее, но я хочу, чтобы она знала, что я ей сочувствую и все такое прочее. Я тоже не думаю, что она украла это проклятое авто.

– Кто же это сделал?

– Просто кто-нибудь, кто шатался по улице и увидел пустую машину с оставленным в ней ключом. Жюль вполне способен забыть в машине ключ. Кстати, об этой девушке, Мейсон. Могу я навестить ее?

– Конечно. Но если вы рассчитываете выудить из нее что-нибудь, то бросьте об этом и думать. Ей даны инструкции не отвечать на вопросы, относящиеся к этому делу.

Орас Хоумен только улыбнулся в ответ и позвал боя:

– Эй, Фелиппе, брось подсматривать в замочную скважину и проводи гостя.

Мальчик бесшумно распахнул перед адвокатом дверь. Мейсон вышел из дома, и темнота поглотила его.

Глава 9

Первым, кого увидел Мейсон, войдя в приемную клиники, был стройный седовласый человек с глазами, поблескивающими за стеклами пенсне. Он стоял перед конторкой дежурной сестры. Позади него был молодой человек в сером пальто… Мейсон успел заметить, что у него широкие плечи, угольно-черные волосы и несколько срезанный подбородок.

Женщина за конторкой обратилась к седовласому человеку:

– Без разрешения полиции к мисс Клэр посетители не допускаются.

Мейсон прислушался.

– Вы перевели ее в отдельную палату? – резко спросил пожилой человек.

– Ах, вы, вероятно, мистер Олджер? – Сестра стала сразу любезной.

– Да.

– Мы сделали все, согласно вашим инструкциям. По телефону вы упомянули, что мисс Клэр – ваша племянница.

– Совершенно верно.

– Я думаю, что вы, как родственник, можете навестить ее. Подождите минутку, прошу вас, я сейчас узнаю.

– Спросите также насчет того, может ли пройти к ней мистер Стерн. – Старик кивнул в сторону своего спутника.

– Он ее родственник?

– Да, в некотором роде.

Сестра улыбнулась:

– Очень сожалею, но я должна знать точно, родственник он пострадавшей или нет.

Молодой человек в сером пальто сделал беспокойное движение.

– Мак, может быть, мне лучше не ходить?

– Это почему? – раздраженным тоном спросил мистер Олджер.

– Ей это может не понравиться. Она, пожалуй, подумает, что я хочу воспользоваться положением, в которое она попала… Может быть, лучше повременить немного…

– Чепуха! – отрезал старик.

– Я мог бы подождать здесь, пока вы узнаете, как она себя чувствует.

Мейсон прошел по коридору, пропахшему лекарствами, и остановился у одной из дверей. Сиделка в накрахмаленном халате прошла мимо и улыбнулась ему.

– Ваша клиентка переведена в другую палату, мистер Мейсон.

– В какую же?

– Отдельная палата номер 62. Я провожу вас.

Она прошла вперед по коридору и негромко постучала в дверь. Голос Стефании Клэр ответил:

– Войдите!

Стефания сидела на постели.

– Откуда все это? – воскликнула она, увидев Мейсона. – От Деда Мороза? Подумать только, отдельная палата, цветы…

– Когда все это появилось? – спросил Мейсон.

– Всего несколько минут назад и совершенно неожиданно.

– Думаю, что вашего Деда Мороза зовут мистер Олджер. Он здесь… – Мейсон увидел, как изменилось выражение ее лица, и остановился. – Что случилось?

– Дядя Макс, – прошептала она, – как он узнал об этом?

– Да из газет, конечно! Вам не приносили газеты, а то вы узнали бы на первых страницах свое фото. Вся эта история – настоящая находка для газетчиков. А что, собственно, вы имеете против своего дядюшки?

– Ничего особенного. Просто он до сих пор хочет командовать мной. Никак не может уразуметь, что я уже достаточно взрослая.

– Когда вы его видели в последний раз?

– Около года назад.

Мейсон присел на край кровати.

– Если вы хотите сообщить мне что-нибудь о вашем дядюшке, то поторопитесь. Он внизу. В приемной.

– Он… Он один?

Мейсон испытующе взглянул на девушку.

– Нет, с одним молодым человеком, весьма мужественной внешности, но, кажется, чересчур застенчивым…

– О! Это, конечно, Джексон! Как это похоже на моего дядю – притащить его сюда.

– Ну, так что же о дядюшке? – напомнил Мейсон.

– Он старший брат моего отца, и у него большое состояние. Когда мама и отец умерли, дядя Макс взял меня к себе. Мои родители не оставили мне ни гроша. Сначала дядя Макс боялся, что я возомню себя богатой девушкой и привыкну швырять деньгами. Он все время старался внушить мне, что взял меня к себе только из милости.

– А вам это, конечно, не нравилось?

– Это меня ужасно злило. Потом я нашла работу и стала жить самостоятельно. Тогда в нем вдруг проснулись родственные чувства. Он стал делать мне подарки, заставлял шить дорогие платья и кончил тем, что нашел мне жениха.

– А, этот молодой человек…

– Да, это Джек. Он совсем неплохой, только…

Стук в дверь прервал Стефанию на полуслове. Она вздрогнула, нерешительно взглянула на адвоката и прошептала:

– Войдите.

Макс Олджер вошел в комнату и мелкими решительными шагами направился к постели. Он засыпал племянницу градом вопросов о здоровье. Стефания отвечала с видимой неохотой. Наконец она улучила минуту, чтобы представить Мейсона.

Мужчины обменялись рукопожатием.

Старший Олджер не признавал церемоний в деловых вопросах. Глядя прямо в глаза Мейсону, он отчеканил:

– Племянница говорит, что вы ее адвокат. Ну что же, пришлите мне счет, и я немедленно оплачу его, а затем вы свободны. Извините меня за откровенность, мистер Мейсон, но я кое-что понимаю в этих делах и легко могу себе представить, какой адвокат может взять на себя дело девушки, у которой нет ни гроша.

Мейсона эта явная грубость оставила, по-видимому, безучастным. Стефания же вспыхнула от стыда и гнева.

– Ох, дядя! – воскликнула она. – Ты же ничего не знаешь, как ты можешь так говорить? Мистер Мейсон – знаменитый адвокат…

Старый джентльмен не обратил на ее слова ни малейшего внимания.

– Простите, – вмешался в разговор сам Перри Мейсон. – Насколько я понимаю, вы хотите вызвать сюда своего поверенного и поручить ему это дело, не так ли?

– Допустим.

– Это будет большой ошибкой. Откровенность за откровенность, мистер Олджер. Я заинтересован в этом деле отнюдь не из-за гонорара. К тому же мои счета будете оплачивать не вы.

– Вот как, – слова мистера Олджера прозвучали откровенной насмешкой. – А кто же, собственно, будет их оплачивать?

– Их оплатит человек, который был за рулем, когда случилась катастрофа. Возможно, этому человеку придется платить гораздо больше, чем он считает.

– Кстати, что это за история с переменой имени, Стефания? Я догадался, в чем дело, только увидев фото в газетах. Вообще должен тебе сказать, ты вела себя возмутительно. Зачем тебе понадобилось связываться с этим ночным клубом? Племянница Макса Олджера – гардеробщица в ночном кабаре! Только этого еще недоставало!!

– Где Джек? – прервала девушка.

Старик внимательно посмотрел на нее, забавно склонив голову к правому плечу.

– Откуда я знаю? – ответил он ворчливо.

– Когда вы видели его в последний раз? – продолжала Стефания, бросив многозначительный взгляд в сторону адвоката.

– В последний раз? – переспросил мистер Олджер. – Погоди, дай вспомнить. Думаю, что… – Тут его взгляд упал на Мейсона. – Ну, конечно, он видел Джека внизу и сказал тебе об этом. Ну, что ж, Джек действительно здесь. Он не захотел войти, боялся помешать нашей беседе. Прошу тебя, Стефания, не смейся над ним. Он хороший молодой человек и прекрасно относится к тебе, поверь мне.

– Ну что же, – голос Стефании звучал устало. – Если уж он все равно здесь, пусть войдет. Сходи за ним, дядя. Кстати, я должна поговорить с мистером Мейсоном. Это займет минут десять, не больше.

Взгляд Олджера стал вдруг подозрительным.

– В чем дело? Ты что-то скрываешь от меня, я вижу.

– Да нет же, дядя Макс. Просто мистер Мейсон очень занят. Я хочу скорее ответить на несколько вопросов, которые он хочет задать мне. Честное слово, я все тебе расскажу потом, а теперь, будь добр, оставь нас одних.

Мистер Олджер поднялся и направился к двери все с тем же недоверчивым и даже несколько оскорбленным видом. Стефания облегченно вздохнула и вопросительно взглянула на юриста.

– Вы, кажется, сказали, что у вас есть новости, мистер Мейсон?

– Да, я напал на след. Этот след приведет нас к цели, я уверен, хотя есть несколько фактов, которые, откровенно говоря, сбивают меня с толку. Видите ли, есть нечто, нарушающее все мои умозаключения.

– Это плохо?

– Пока да, но дайте срок, все выяснится. А сейчас постарайтесь еще раз с самого начала припомнить все случившееся. Любая мелочь может оказаться ключом к разгадке тайны. Например, не можете ли вы припомнить что-нибудь о машине, на которой вы приехали в Бекерсфильд, а главное, о человеке, который ее вел?

– Нет, могу сказать только, что ему было около сорока лет. Машина – старый «Форд», довольно потрепанный.

– Он не называл своего имени?

– Нет. Когда едешь на попутной машине, дело обычно обходится без взаимных представлений.

– Что же, перейдем к человеку, посадившему вас в машину в Бекерсфильде. Постарайтесь припомнить все, относящееся к нему, мисс Клэр.

– Ну, ему около тридцати лет, может быть, чуть больше. Он сначала проехал мимо меня, потом остановился и подождал, пока я подойду к машине. Я заметила, что он все время смотрел на мои ноги, когда я садилась в машину. Держится он уверенно. Ну, вы понимаете, что я хочу сказать… – Девушка покраснела.

– Я понимаю, – мягко сказал Мейсон. – Но тем не менее мне нужны подробности. Это очень важно, поймите. Не упоминал ли он случайно в разговоре о чем-нибудь, что могло бы навести нас на след?

– Нет. Знаю только, что он ужасно спешил в Лос-Анджелес. Он сказал, что у него там важное дело. У него темные глаза. Не черные, а скорее темно-карие. Маленькие черные усики. На нем была коричневая фетровая шляпа и смокинг. На рубашке должен остаться след моей губной помады – он прижал мою голову к своей груди, как раз когда я красила губы.

– Где ваша губная помада?

– В сумке. Я сунула ее обратно перед тем, как мы врезались в эту машину, – голос Стефании дрогнул.

– Вы, кажется, упомянули о том, что вытащили ключ зажигания?

– Да.

– Что вы сделали с ним?

– Я… не помню, наверное, тоже положила в сумку.

– Где сумка? – быстро спросил Мейсон.

– Ее вынули из машины. Сиделка принесла ее мне вечером.

– Вы заглядывали в нее?

– Да, чтобы взять кое-какую мелочь.

– Где она сейчас?

– В ящике.

Мейсон открыл ящик тумбочки, достал несколько потрепанную сумку и протянул ее девушке. Она нетерпеливо щелкнула застежкой и, порывшись внутри, протянула кольцо с ключами. Ключей было три. Адвокат внимательно рассмотрел каждый из них.

– Вот этот, – медленно произнес он, – ключ от машины. Два других, по-видимому, от дома.

Взгляд его стал рассеянным, потом снова оживился.

– Скажите, – снова обратился он к девушке, – полиция знает об этих ключах?

– Я сказала одному из детективов, что, когда этот человек стал приставать ко мне, я выключила зажигание и вытащила ключ.

– Он не спросил, что вы сделали с ним?

Девушка рассмеялась:

– Конечно, нет. Он ведь не поверил ни единому моему слову.

– Вы хорошая актриса? – неожиданно спросил Мейсон.

– Понятия не имею, а что?

– Если я сейчас отнесу эти ключи в полицию, это вызовет массу подозрений. Никто не поверит, что вы просто забыли о них. Предположим теперь, что вы ожидаете допроса на суде и рассказываете все с самого начала. Я спрашиваю вас, что вы сделали с ключами зажигания. Вы пытаетесь вспомнить, напрягаете память, потом открываете сумку и перед лицом всех присутствующих достаете оттуда кольцо с ключами. Ну, как?

– Не знаю… Во всяком случае, я могу попытаться.

– Только помните, это должно выглядеть совершенно естественно. Вернемся к нашему человеку за рулем. Можете вы припомнить что-нибудь еще?

– Нет.

– Этот смокинг, – задумчиво проговорил Мейсон, – он не упомянул, по какому случаю он так вырядился?

– Нет.

– А между тем это, несомненно, нить.

– Я вас не понимаю. Многие носят смокинги.

– Попробуйте остановить первые пять тысяч машин, проезжающих на автостраде в десять часов вечера, и посмотрите, сколько человек будут одеты в смокинги.

Глаза девушки почти скрылись под густыми ресницами.

– Да… – медленно проговорила она, – теперь понимаю. Это действительно странно.

– В этом-то все и дело, – продолжал Мейсон. – Это ключ к разгадке любого преступления. Вы отмечаете нечто необычное и, беря это необычное за основу своих умозаключений, переходите от общих положений к определенным частным выводам.

Адвокат помолчал немного, размышляя о чем-то, затем вернулся к прерванному разговору:

– Вы выехали из Бекерсфильда часов в десять, не так ли?

– Да.

– И вы думаете, этот человек ехал с северного направления?

– Я вовсе не уверена в этом. Я просто не заметила, откуда появилась его машина. Ведь автострада делает здесь поворот.

– Был в машине какой-нибудь багаж?

– Я не заметила, но ведь багаж мог быть сзади.

– Не думаю. Вряд ли он успел бы взять его оттуда после катастрофы.

– Пожалуй, вы правы.

– Были у него кольца на руках?

– Да. На правой руке бриллиантовый перстень. Я заметила, что пальцы у него были толстые, словно обрубленные, но ногти ухоженные.

– Значит, он был без перчаток?

– Да.

В дверь постучали. Стефания поморщилась, но тотчас же проговорила:

– Войдите.

Макс Олджер открыл дверь. Молодой человек робко жался сзади.

– Входите же, Джек, – произнесла Стефания, – я не кусаюсь.

Тот нерешительно приблизился к постели. Голос молодого человека, когда он заговорил, прерывался от волнения:

– Я приехал только для того, чтобы посмотреть, не могу ли я помочь чем-нибудь. Я не хочу быть навязчивым, дорогая. Я устроюсь в каком-нибудь отеле и…

Кивком головы девушка указала ему на Мейсона:

– Это мистер Мейсон, мой адвокат.

После взаимных рукопожатий и нескольких ничего не значащих фраз разговор перешел на дела. Макса Олджера особенно интересовал вопрос, может ли он забрать свою племянницу из клиники. Мейсон объяснил ему, что надо внести большой залог.

– Деньги здесь не имеют значения, – решительно отчеканил старик, и глаза его ясно выразили всю степень владевшего им раздражения.

– Где вы остановились, мистер Олджер? – мягко осведомился адвокат.

– В отеле «Адирондакс».

Джексон Стерн вмешался в разговор:

– Я, пожалуй, остановлюсь где-нибудь в другом месте, Макс. Не хочу быть назойливым. Не можете ли вы порекомендовать мне что-нибудь подходящее, мистер Мейсон?

– Попробуйте остановиться в «Гейтвью», – ответил Мейсон. – Это в нескольких кварталах от «Адирондакса». Отель небольшой, но тихий и комфортабельный.

Выйдя из клиники, Мейсон направился к ближайшему телефону-автомату. Он позвонил в агентство Дрейка. Пол сам подошел к телефону.

– Привет, Пол, – начал адвокат. – Боюсь, мы немного промахнулись с этой миссис Уортфильд.

– А что?

– Надо было бы последить за ней.

– Ну что ж, я пошлю туда людей, если хочешь.

– Пожалуй, так будет верней. Пошли двоих агентов посмышленее в отель. Пусть снимут там комнату и не спускают с нее глаз.

– Через полчаса все будет сделано, Перри.

– Позвони мне домой, – продолжал Мейсон. – Кстати, прежде чем твои люди приступят к делу, пусть удостоверятся в том, что миссис Уортфильд действительно в своем номере.

Повесив трубку, Мейсон отправился прямо домой и переоделся, рассчитывая немного отдохнуть. Очень скоро раздался телефонный звонок.

– Говорит Дрейк, – раздался в трубке знакомый голос. – Все в порядке.

– Она у себя?

– Да. Свет еще горит.

– Твои агенты на месте?

– Конечно. Но тут есть одно обстоятельство…

– Что именно?

– Видишь ли, эта женщина поднялась в свою комнату и через несколько минут снова спустилась в холл. Газетный киоск как раз закрывался, миссис Уортфильд хотела купить несколько старых номеров «Фотоплея».

Мейсон тихонько свистнул.

– Она их купила?

– Нет. В киоске их не оказалось.

– Эта фотография Хоумена… Она ведь была помещена в «Фотоплее»?

– Да.

– Когда?

– Прошлым летом этот журнал несколько раз помещал фото Хоумена.

– Она просила какой-нибудь определенный номер?

– Нет, просто несколько старых номеров.

Мейсон несколько мгновений помолчал, а когда он снова заговорил, голос его звучал непривычно сухо:

– Боюсь, что мы чего-то недоглядели, Пол. Пусть агенты не спускают с этой женщины глаз ни днем, ни ночью. В этом деле мы пока бредем ощупью, и как бы нам не споткнуться. Впрочем, скоро все выяснится. – И Перри Мейсон повесил трубку.

Глава 10

На следующее утро после раннего завтрака Мейсон долго рылся на книжных полках, пока не нашел наконец объемистый том в светлой обложке. Книга содержала биографические данные всех людей, занявших в последнее время более или менее видное место в кинопромышленности.

Из этой книги адвокат узнал, что Хоумену тридцать четыре года, что он два года учился в колледже и выдвинулся в Голливуде благодаря нескольким нашумевшим сценариям, написанным в основном в течение последних двух лет.

Записав кое-что в своем блокноте, Мейсон принялся внимательно изучать переданное ему Дрейком фото Хоумена. На оборотной стороне фотографии был оттиснут штамп «Фотоплея». Адвокат опустил шторы, включил настольную лампу и начал поворачивать снимок под разными углами. Он смог сделать только один вывод: сквозь фотографию штамп на ее обороте рассмотреть было невозможно.

И однако это фото не выходило у него из головы, даже когда он явился в свою контору и занялся делами.

Делла Стрит принесла утреннюю почту.

– Чем кончилось ваше интервью с миссис Уортфильд? – с любопытством спросила она.

– В сущности, ничем. Она, по-видимому, ничего не знает. Но тут есть одно неясное для меня обстоятельство. – Он протянул Делле фото Хоумена. – Взгляните, Делла, – проговорил он. – Только не поворачивайте его. Просто посмотрите на фото и скажите, могли бы вы с первого взгляда узнать, что оно сделано в ателье «Фотоплей»?

– Нет.

– А она смогла.

– Вы уверены в этом?

– Что касается этого случая, то я вообще ни в чем не уверен. Все слишком запутанно и призрачно.

– Погодите, – произнесла Делла, снова беря фотографию. Она поднесла ее ближе к свету.

– Бесполезно, – усмехнулся Мейсон, – я уже пробовал. Штамп не просвечивает. Кроме того, тогда на столе вообще не было лампы. Она не поворачивала фото, просто поглядела на него и сразу вернула нам.

– А вы, конечно, ожидали, что она вцепится в фотографию обеими руками? – чуть насмешливо произнесла Делла.

– Ну, этого она при всем желании сделать не могла. Другой рукой она шарила в своей сумке или что-то в этом роде.

Глаза Деллы внезапно блеснули.

– А она случайно не пудрилась в этот момент?

– Кажется, да, а что?

Делла быстро открыла свою сумочку, достала пудреницу, щелкнула ее крышкой и приказала:

– Возьмите фото, быстро!

Недоумевающий Мейсон взял фотографию со стола, Делла пристально смотрела в зеркальце и вдруг торжествующе воскликнула:

– В зеркале ясно отразилась обратная сторона фотографии!

– О боже, – простонал Мейсон. – Ну и дураки мы. Ну, ладно, я ведь простой адвокат, но Дрейк имеет наглость считать себя детективом, черт бы его побрал!

Дрейк был немедленно вызван в кабинет Мейсона, и все дело было изложено ему с соответствующими комментариями. Детектив был заметно смущен и раздосадован.

– Мы допустили оплошность, – решительно заявил Мейсон. – Эта женщина далеко не глупа, а теперь, когда у нее была целая ночь, чтобы обдумать создавшееся положение, мы должны быть готовы ко всяким неожиданностям. Немедленно едем в отель! Делла, вы поедете с нами, пожалуй, вы сможете мне пригодиться больше кого бы то ни было. – И он метнул убийственный взгляд в сторону Дрейка.

В вестибюле отеля Дрейк прежде всего подошел к человеку, казалось, полностью поглощенному чтением газеты. Это был один из его агентов.

– Она у себя, – заговорил он, обращаясь к Перри и Делле.

Та сказала:

– Если хотите моего совета, надо идти без предупреждения.

– Пошли.

Все самые худшие опасения Мейсона оправдались в полной мере: миссис Уортфильд не было в номере. Загадочнее всего было то, что исчез и ее багаж, хотя администратор, его помощник и рассыльный уверяли, что незаметно вынести чемоданы из отеля абсолютно невозможно.

– Откровенно говоря, я чувствую себя, как заблудившийся в лесу ребенок, – сказал Мейсон, когда они все, заметно приунывшие, снова оказались на улице.

Глава 11

– У меня голова пухнет от этого проклятого дела, – простонал Мейсон, устало откидываясь на спинку кресла. Он и Делла сидели в кабинете Перри, переживая события дня. – Она ушла из отеля сама, никто ее не понуждал, – задумчиво продолжал адвокат. – Все служащие в один голос заявляют, что выйти из холла незамеченным нельзя.

– Да… – протянула Делла, – ее нет в отеле, и в то же время она не могла покинуть отель…

Мейсон вскочил с кресла.

– Молодец, Делла. Ты нашла ключ к этому делу!

– Какой ключ? – в замешательстве спросила девушка.

– Вызови Дрейка, – быстро проговорил Мейсон. – Не теряй времени на телефонные разговоры. Беги и приведи его сюда. Наконец мы напали на след, Делла! Ну, скорее!

Секретарша исчезла за дверью. Мейсон возбужденно шагал по комнате, время от времени оживленно жестикулируя.

Дрейк в сопровождении Деллы взволнованно влетел в кабинет.

– Что за спешка, Перри! – воскликнул он, еле переводя дух.

– Делла дала мне ключ к разгадке этого странного исчезновения.

– Что?

– Ведь это так просто, Пол! Какие мы идиоты, что не додумались до этого раньше. Ваши агенты были в холле. Они не могли не заметить ее, если бы она спустилась в холл. Однако она там не появлялась. Ее багаж исчез, но она не могла вынести его незаметно, значит…

– Значит…

– Значит, она все еще находится в отеле.

– Это невозможно, – решительно заявил Дрейк. – Абсолютно невозможно. Ее комнату обыскали и…

– Ее комнату! А если она в другой?

Дрейк задумался, но потом повторил так же решительно:

– Нет! Она не спускалась вниз, чтобы получить другой номер.

– Подумай как следует, Пол, – мягко, но настойчиво произнес Мейсон. – За нами кто-то следил, это несомненно. Этот кто-то видел, как мы вошли в отель. После того как мы заказали комнату для миссис Уортфильд, этот человек направился к ней в номер, и, уж поверь мне, он сделал это быстро, не теряя времени. По-видимому, он сказал ей что-то, что значило для нее больше, чем предложенная нами работа, что-то, что заставило ее пойти с ним.

– Ты думаешь, она оставила свою комнату и…

– …и перешла в другую. Свой багаж она просто перенесла туда же.

Дрейк тихонько свистнул сквозь зубы.

– Пожалуй, ты прав.

– Итак, – продолжал Мейсон, – миссис Уортфильд покинула свою комнату. Или ее заставили это сделать, или она перешла в другой номер добровольно. Предположим последнее. Только два человека могли убедить ее решиться на такой шаг: ее муж и Спинней. Это не мог быть ее муж, так как он или действительно в тюрьме, или изо всех сил старается убедить ее в этом. Значит, это Спинней. Посмотрим теперь на дело с другой стороны. Допустим, ее обманом заставили перейти в другую комнату и, следовательно, не она переносила свой багаж. Значит, его перенес человек, обманом или силой удаливший миссис Уортфильд из номера, который мы ей заказали. Теперь, Пол, наша задача найти того, кто следил за нами по пути в отель. Нужно узнать, кто зарегистрировался там после нашего ухода. Все было проделано очень быстро. Я думаю, что дело обстояло так: она дождалась, пока мы ушли, спустилась в холл и подошла к газетному киоску. Затем вернулась к себе. На это ей потребовалось не больше десяти минут.

– Все ясно, Перри, – перебил его Дрейк. – Мои агенты все еще в отеле, я позвоню им, и через несколько минут мы будем знать, что нас интересует. Лучше я позвоню из своего кабинета…

Детектив поспешно вышел из комнаты. Он вернулся через несколько минут. Лицо его сияло.

– Он в наших руках, Перри! – воскликнул он. – Трое внесены в книгу приезжих после нашего ухода. Первый – мой агент. Вторая – женщина, она зарегистрировалась сразу после него, а третий, третий…

– Человек, соответствующий описанию водителя автомашины, которое дала нам мисс Клэр, – спокойно закончил за него Мейсон.

– Да! Будь я проклят! Именно он, и никто другой. Теперь ему не уйти от нас! Мой агент сказал, что он в своей комнате.

– Номер?

– 521.

– Почему ты думаешь, что он там?

– В номере горит свет. Кроме того, на двери предупреждение: «Просьба не беспокоить».

Мейсон зашагал по кабинету, сосредоточенно обдумывая что-то.

– Черт возьми, Пол! – сказал он наконец. – Это мне не нравится. Все это выглядит подозрительно.

– Почему?

– Миссис Уортфильд в этой комнате. На двери записка с просьбой не входить. Она не связывалась с нами. Это предупреждение что-то обозначает, Пол, я боюсь, что это означает убийство. Отправляйтесь в отель, Пол, – продолжал адвокат. – Я свяжусь с полицией. Может быть, все обстоит не так уж плохо, но осторожность не помешает. Во всяком случае, мы наконец узнаем, кто такой Спинней и кто был за рулем автомобиля.

– Ты думаешь, что это одно и то же лицо?

– Похоже на то.

– Пожалуй, у нас будут осложнения с полицией. Ведь это мы привезли миссис Уортфильд в «Гейтвью». Если с ней что-нибудь случится…

– Предоставь это мне, – прервал адвокат, – и отправляйся в отель, основная игра будет происходить там.

Глава 12

Лейтенант Трэгг кивнул Мейсону и поспешил отпустить полисмена, явившегося к нему с докладом. В его улыбке, адресованной адвокату, сквозило дружелюбие и в то же время некоторая настороженность. После первых приветствий Мейсон перевел разговор на историю со Стефанией Клэр. Впрочем, Трэгг был в курсе дела и, казалось, не сомневался в виновности девушки. Мейсон не стал разубеждать его. Вместо этого он сразу выложил главный козырь.

– Я уверен, что девушка говорит правду. За рулем действительно был мужчина, и в настоящее время этот мужчина находится в отеле «Гейтвью», где он остановился под именем Уолтера Досстена. Я хочу побеседовать с ним и предпочитаю вести эту беседу в присутствии офицера полиции. Понимаете, на всякий случай…

Трэгг понял. Через четверть часа они входили в холл отеля «Гейтвью». Там их уже ожидали Дрейк и один из его агентов. При виде друга лицо Пола выразило явное облегчение.

– Он все еще у себя? – нетерпеливо обратился к нему Мейсон.

– Да. Я уже думал, что ты никогда не явишься.

– Привет, Дрейк, – вмешался Трэгг. – Мы старались не заставлять вас ждать слишком долго. Все знают: частные детективы – занятые люди.

Дрейк не удостоил Трэгга, с которым, кстати сказать, был давно знаком, даже взгляда.

Мейсон, Дрейк и Трэгг в сопровождении портье поднялись на второй этаж и остановились перед дверью, на которой висела карточка с надписью: «Просьба не беспокоить». На стук никто не отзывался. Мейсон вопросительно взглянул на Дрейка. Тот покачал головой.

– Он наверняка там, если, конечно…

– Ну, что ж, – решительно произнес Мейсон, обращаясь к портье, – пошлите за управляющим. Боюсь, мы вынуждены будем взломать дверь.

Трэгг улыбнулся и достал из кармана отмычку.

– Я лицо официальное, – заявил он перепуганному портье, – а поэтому…

Полицейский офицер действовал отмычкой со сноровкой опытного взломщика. Мгновение – и дверь распахнулась. Мейсон первым вбежал в комнату – и застыл на пороге. Дрейк, заглянувший через его плечо, тихонько свистнул.

– Что случилось? – спросил Трэгг, державшийся позади. Адвокат и сыщик отступили в сторону, открыв взору полицейского труп человека, ничком лежавшего на постели.

Возмущенный Трэгг обернулся к Мейсону, глядя на него с явным недоверием.

– Послушайте, Мейсон, – начал он, – если вы знали, что мы сейчас увидим, то…

– Не будьте дураком, Трэгг, – оборвал его адвокат. – Если я и ожидал увидеть здесь труп, то отнюдь не этого человека. Я только хотел, чтобы вы выслушали его объяснения по делу Стефании Клэр.

Трэгг раздраженно проворчал что-то и приступил к осмотру комнаты. Убитый лежал ничком на постели. Он был одет, на ногах ботинки. Покрывало с кровати не снято. Одна из подушек валялась на полу. Труп лежал почти поперек кровати. На указательном пальце руки, свесившейся с постели, поблескивал перстень с драгоценным камнем. Зловещая красная полоса тянулась от затылка по шее. На постели виднелись пятна крови.

Трэгг осмотрел рану.

– Пуля небольшого калибра, – сказал он, как бы размышляя вслух. – Стреляли почти в упор. Этой подушкой, – он указал на подушку, лежащую на полу, – воспользовались, чтобы заглушить звук выстрела. Я сейчас позвоню в полицию, пусть пришлют эксперта и всех, кого полагается. Не уходите, Мейсон, я хочу задать вам несколько вопросов.

Мейсон и Дрейк вышли в коридор. Адвокат был явно взволнован.

– Заметили вы багаж? – воскликнул он, обращаясь к Дрейку и его агенту.

Те недоумевающе переглянулись.

– В углу комнаты стоят чемоданы и шляпная картонка, – продолжал Мейсон. – Это вещи миссис Уортфильд, я их сразу узнал. Трэгг, несомненно, думает, что это вещи убитого, но следователь откроет чемоданы и тогда…

– Да, положение!

– Мы должны рассказать Трэггу о миссис Уортфильд и о том, что мы привезли ее в отель. Он все равно узнает об этом от служащих.

– Черт бы побрал эту миссис Уортфильд! – взорвался Дрейк. – Хорошенькую кашу она заварила.

– Да, положение не из приятных. В общих чертах дело представляется мне так. Этот человек проследил нас до отеля, дождался нашего ухода, прошел к миссис Уортфильд и сказал ей, что у него есть для нее письмо от мужа. Возможно, он назывался Спиннеем. Вероятно, он раскрыл ей наше инкогнито, сообщил, что я адвокат, а ты – детектив. Все это, разумеется, не могло не напугать женщину. Он уговорил ее забрать багаж и перейти в его комнату.

– Час от часу не легче, – пробормотал Дрейк.

– Далее, – продолжал Мейсон, – могло произойти только одно: она догадалась, что Спинней и муж ее морочат. Догадаться об этом она могла, только увидев фото Хоумена со штампом «Фотоплея». А теперь…

Внезапно появившийся агент Дрейка помешал ему продолжить. Увлеченные разговором, Дрейк и Мейсон не заметили, что он отошел.

– Эта женщина, – задыхаясь произнес он, – миссис Уортфильд, она все время была в отеле. Я только что видел, как она прошла через холл и вышла на улицу. Портье не задержал ее, ведь за комнату заплачено за неделю вперед.

– Подумать только, – удрученно произнес Дрейк. – Она решилась на убийство. А ведь с виду такая тихоня.

Мейсон как-то странно взглянул на своего друга.

– Пусть этим убийством занимается Трэгг. Пусть он ищет убийцу. Мое дело – доказать, что именно этот человек был за рулем. Мисс Клэр, конечно, может опознать его, но ей просто не поверят. Наша единственная надежда – разыскать мужа миссис Уортфильд и заставить его признать, что убитый – Спинней и что именно он находился в машине.

– Пустяки, – саркастически пробормотал Дрейк. – Найти ее мужа, а где, позволь узнать, будем мы его…

– Добрый день, мистер Мейсон!

Мейсон обернулся. Джек Стерн приближался к нему с протянутой для рукопожатия рукой.

– О господи, – простонал Мейсон. – Вас еще не хватало. Как вы здесь очутились?

– Но вы же сами порекомендовали мне этот отель.

– Ну вот, а теперь я рекомендую вам убраться отсюда, да поживей. Не задавайте лишних вопросов, я потом вам все объясню. Соберите свои вещи и перебирайтесь в другой отель. Если увидите меня в обществе полицейского офицера, не подходите, не заговаривайте со мной. А теперь делайте то, что я вам сказал, да побыстрее.

Мейсон резко отвернулся от ошеломленного Стерна и подошел к Дрейку.

– Это еще кто? – осведомился тот.

– Поклонник Стефании. Он случайно остановился здесь.

– Если Трэгг узнает об этом, Стефании придется несладко. С него станется связать ее с этим убийством.

– Да уж, случая не упустит. Ладно, пошли подождем в коридоре. Надо дать время этому деятелю убраться отсюда.

Разговор с Трэггом оказался еще менее приятным, чем они предполагали. Полицейский офицер даже не считал нужным скрывать своих подозрений. Он был уверен, что Мейсон подстроил все это нарочно, чтобы помочь своей клиентке. Он, конечно, не обвинял адвоката в убийстве, но явно высказал предположение, что Мейсон знал, что в гостинице труп, и воспользовался подвернувшимся случаем, чтобы хоть чем-то подтвердить показания Стефании Клэр. Девушка, перебравшаяся к тому времени в «Адирондакс», была немедленно вызвана в отель. Не объясняя ей ничего, Трэгг прямо провел ее в комнату убитого.

У Стефании были крепкие нервы, но при виде страшного, а главное, совершенно неожиданного для нее зрелища она чуть не потеряла сознание. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, преодолевая страх, приблизилась к постели. Безо всяких колебаний она опознала в убитом человека, который ее подвозил. Услышав ее заявление, Трэгг отвесил Мейсону насмешливый поклон.

– Неплохо состряпано, дружище! – воскликнул он с язвительной усмешкой. Было очевидно, что он продолжает считать рассказ девушки сплошной выдумкой.

Отправив перепуганную и растерянную Стефанию в отель в сопровождении одного из полицейских, Трэгг снова принялся за Мейсона и Дрейка.

Им пришлось рассказать о таинственном исчезновении миссис Уортфильд, которую они назвали в качестве одной из свидетельниц в деле Клэр.

Трэгг записал их показания, продолжая всем своим видом выражать полнейшее недоверие ко всему, что они говорили. Затем он выложил на стол пачку документов, найденных в карманах убитого.

– Итак, – начал он, – вы продолжаете утверждать, что мистер Эдлер Грили, убитый сегодня в отеле «Гейтвью», известный биржевик, пользующийся весом и уважением в деловых кругах, угнал чужую машину, напился и начал приставать к незнакомой женщине. Разрешите сказать вам, Мейсон, что вы не совсем удачно выбрали козла отпущения. Смею утверждать, что суд, который будет разбирать дело вашей клиентки, так же не поверит в виновность мистера Грили, как и я. Впрочем, надо отдать вам должное, вы изо всех сил старались снять с мисс Клэр ответственность за прискорбный случай. Хоумен, его таинственный сообщник, свидетельница, которая внезапно загадочно исчезает, и теперь еще этот Грили! Не кажется ли вам, что это уже слишком?!

Мейсон не обращал внимания на колкости Трэгга. Он мысленно перебрал то, что сообщил полицейский. Пока что он мог твердо ручаться лишь за одно: имя Грили было ему абсолютно незнакомо.

Глава 13

Сидя в небольшой, но уютной гостиной, вся обстановка которой носила отпечаток изысканности и хорошего вкуса, Мейсон внимательно рассматривал хозяйку дома.

Миссис Грили было, по-видимому, слегка за тридцать. Несомненно, это была воспитанная женщина, умевшая держать себя любезно, но с некоторой долей аристократической надменности. Она смотрела на неожиданного визитера с нескрываемым любопытством.

– Я много читала о вас в газетах, мистер Мейсон, – произнесла она с обворожительной улыбкой, – но никогда не думала, что буду иметь честь принимать вас у себя дома.

– Боюсь, причина моего визита не очень приятна, миссис Грили. – Мейсон запнулся на мгновение. – Речь идет о вашем муже.

– О моем муже? – удивленно протянула она. – К сожалению, вы не сможете повидаться с ним сейчас. Он в Сан-Франциско. Его вчера вечером неожиданно вызвали туда по делам.

– И часто ваш супруг ездит в Сан-Франциско?

– Довольно часто, но, простите, почему вас это интересует?

– Видите ли, я расследую сейчас одну автомобильную катастрофу, в которой был замешан ваш муж.

– Что?! Эдлер попал в аварию?

Адвокат утвердительно кивнул головой.

– Когда? Этой ночью? Ради бога, мистер Мейсон, он не ранен?

– Нет, нет, это было несколько дней назад.

– Но он ничего не говорил об этом.

Мейсон вежливо, но решительно прервал поток бессвязных восклицаний:

– Скажите, ваш муж ездил в Сан-Франциско на машине?

– Нет. Никогда. Он пользуется поездом или самолетом. Чаще самолетом.

– Еще один вопрос, миссис Грили. Нет ли среди знакомых вашего мужа голливудского продюсера по имени Хоумен?

– Да, мой муж ведет кое-какие дела и как-то упоминал о том, что мистер Хоумен – один из его клиентов.

– Не говорил ли вам мистер Грили недавно о какой-нибудь автомобильной катастрофе?

– Нет.

– Не было ли на нем синяков, царапин или чего-нибудь в этом духе?

– Я же сказала, что нет, – но в ее глазах мелькнула настороженность. – Почему бы вам не поговорить об этом с самим мистером Грили?

– Боюсь, это невозможно.

– У него в конторе должны знать, как с ним связаться. Попробую помочь вам.

Мейсон не успел остановить ее, она подошла к телефону и набрала номер.

– Ирма, – в ее голосе звучали повелительные нотки, – это миссис Грили. Я бы хотела поговорить с мистером Грили. Ах так… А как позвонить ему в Сан-Франциско? Хорошо. Благодарю вас.

Она медленно положила трубку.

– К сожалению, секретарша не знает его номера в Сан-Франциско. Но он непременно позвонит в контору или сюда.

– Скажите, миссис Грили, – осторожно начал Мейсон, – всегда ли ваш муж полностью откровенен с вами? Нет, нет, – заторопился он, увидев, как вспыхнули ее щеки, – поймите меня правильно. Дело в том, что, когда он попал в аварию, он был в машине не один. С ним была молодая девушка, которой теперь предъявляют серьезное обвинение, поскольку несколько человек были тяжело ранены. Я адвокат этой девушки. Надеюсь, теперь вы все поняли?

– О, – прошептала она. – Я понимаю. Это ужасно. Но, к сожалению, я ничем не могу вам помочь. Я просто ничего не знаю. Вам придется подождать мистера Грили и поговорить с ним. Наверняка завтра он будет в своей конторе…

– Боюсь, – сказал Мейсон, – вашего супруга не будет в конторе ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю.

Она все еще в замешательстве смотрела на него, не понимая смысла его слов, когда внезапно раздался телефонный звонок. Миссис Грили просияла:

– О, это, конечно, Ирма! Она сообщит мне, где сейчас находится мистер Грили, и вы сможете поговорить с ним. – Она схватила трубку. – Да, миссис Грили у телефона. Простите… Кто говорит? Лейтенант Трэгг? Приехать в «Гейтвью»? О боже, что случилось… Эдлер? Нет, этого не может быть, он в Сан-Франциско, говорю вам! Я только сейчас звонила в его контору… Хорошо. Я еду. Да, да, еду сейчас же.

Она уронила трубку и взглянула на Мейсона глазами, полными ужаса и изумления. Он понял, что слова сочувствия и утешения прозвучат здесь неуместно. Молча поклонившись, адвокат направился к двери и, уже опускаясь по лестнице, услышал за спиной сдавленные рыдания.

Глава 14

Автомобильные катастрофы – не редкость, поэтому посвященные им судебные разбирательства, как правило, не вызывают особого интереса широкой публики. На этот раз, однако, дело обстояло по-другому. То, что речь шла о красивой молодой девушке, само по себе вряд ли могло бы заинтересовать видавших виды голливудских репортеров. Их гораздо больше привлекало то обстоятельство, что на процессе в качестве свидетеля должен был присутствовать Жюль Хоумен, личность в Голливуде весьма известная. Стефания явилась в суд в сопровождении своего дяди, Джека Стерна и, конечно, Мейсона. Держалась она уверенно, но в душе ее царили страх и смятение. Она не чувствовала за собой никакой вины, но потрясение последних дней и особенно явная недоброжелательность судьи, с недоверчивым видом выслушавшего ее несколько сбивчивые показания, подействовали ей на нервы. Отпустив ее, судья Картрайт перешел к опросу свидетелей. Их было не так уж много: полицейский офицер и его помощники, первыми прибывшие на место происшествия, да несколько человек, водители и пассажиры машин, бывшие свидетелями катастрофы. Увы, их показания ничем не могли помочь Стефании.

Никто из них не видел человека, с которым она ехала. Слушая выступления свидетелей, Стефания вдруг ощутила безмерную усталость. Нет, она не сумеет доказать, что ни в чем не виновата. Даже Мейсон не спасет ее. О боже, неужели в тюрьму, ведь один из пострадавших при катастрофе умер… Как все это ужасно… Ее взгляд упал на осунувшееся за эти дни лицо дяди. Бедный дядя Макс! Он не пожалел денег, но что толку?

Мейсон, не спускавший глаз с девушки, понял ее состояние. В перерыве он подошел к ней.

– Очнитесь, мисс Клэр, так нельзя. Вы выглядите так, что достаточно взглянуть на вас, чтобы убедиться в вашей виновности.

– Они не верят мне, мистер Мейсон, и у меня нет никаких доказательств. Мне иногда кажется, что я схожу с ума. Этот человек, мистер Грили, я узнала его сразу, но никто не верит, что он украл машину…

– Послушайте, Стефания, – медленно начал Перри. – Я тоже не думаю, что он украл машину. – Девушка с ужасом взглянула на него. – Нет, нет, я верю, что вы говорите правду. Просто Грили не из тех, кто угоняет машины. Если он пользовался автомобилем, то он делал это с разрешения Хоумена, и это значит, что Хоумен лжет, говоря, что машину украли. Хоумен послал Грили с каким-то поручением, и тот взял его машину с согласия и разрешения хозяина. Хоумен лжет только по одной причине: он хочет скрыть, что это было за поручение.

– Неужели он способен погубить меня ради этого?

– Не сомневаюсь. Кстати, насчет этих ключей, Стефания. Боюсь, нам придется отказаться от нашего плана. Лучше рассказать прямо, как они к вам попали. Обещаю, что все будет хорошо.

На губах Стефании появилась слабая улыбка.

– Да, – вдруг вспомнила она, – брат этого Хоумена был у меня вчера. Он сказал, что не верит в то, что я украла машину. Он пригласил меня покататься ночью на яхте его брата, но потом позвонил и сказал, что тот почему-то отказался дать ему яхту. Все равно приятно, что не все считают меня воровкой. – Она сделала попытку рассмеяться, но на глазах ее были слезы.

Заседание возобновилось. Начал Хэнли, представитель обвинения:

– Мною вызваны два свидетеля, ваша честь. Один здесь, другой – на пути сюда. Это крупный деятель кинопромышленности. Прошу разрешения вызвать первого свидетеля.

Судья Картрайт кивнул в знак согласия.

– Миссис Эдлер Грили, – громко объявил Хэнли.

Миссис Грили, одетая в черное, медленно прошла через зал суда и заняла свое место на скамье свидетелей.

Хэнли начал:

– Ваше имя Дафни Грили, не так ли? Вы вдова Эдлера Грили, биржевого маклера?

– Да.

– На прошлой неделе, в пятницу, вы были вызваны лейтенантом Трэггом в отель «Гейтвью», где вам было предложено опознать убитого человека?

– Да, – чуть слышно произнесла она.

– Это был ваш муж?

– Да.

– Теперь, миссис Грили, будьте добры припомнить, что произошло 19-го числа этого месяца в среду. Вы помните этот день?

– Да. Это была… была годовщина нашей свадьбы.

– Что делал ваш супруг в этот день?

– Мы решили провести этот день дома, вдвоем. Эдлер сказал, что вообще не пойдет в контору. Накануне он предупредил секретаря, что его весь день на работе не будет. Однако получилось так, как всегда бывает у деловых людей. 18-го числа ему пришлось срочно отправиться в Сан-Франциско. Он заехал домой, взял чемодан и отправился в аэропорт.

– Как он был одет?

– Как обычно люди одеваются в дорогу. На нем был серый костюм и пальто.

– Взял ли он с собой смокинг?

– Не знаю. Он сам укладывал чемодан. Впрочем, не думаю.

– Ваш муж уехал на своей машине?

– Да. Обычно он оставляет ее в аэропорту. У меня есть своя.

– Он звонил вам из Сан-Франциско?

– Да. Эдлер просил меня посмотреть кое-какие бумаги на столе.

– Когда он вернулся?

– В четверг, рано утром.

– Вы сказали, что он звонил вам?

– Да.

– Когда?

– Приблизительно часа в четыре.

– Почему вы думаете, что он звонил из Сан-Франциско?

– Потому что я звонила ему туда по номеру, который он мне оставил, и передала ему то, о чем он меня просил. Я просмотрела бумаги и позвонила ему в Сан-Франциско. Это было около четверти шестого.

– Вы не запомнили номера телефона?

– Нет, к сожалению.

– Этот разговор, несомненно, зарегистрирован в вашей книге счетов за телефон?

– Конечно.

– Вы уверены, что с вами разговаривал ваш супруг?

Она слегка улыбнулась:

– Абсолютно уверена.

– Когда он вернулся домой?

– Я же сказала – рано утром. Он разбудил меня, когда вошел, но я не посмотрела на часы. По-видимому, он вылетел из Сан-Франциско десятичасовым вечерним самолетом.

– Вы не заметили ничего странного в его поведении?

– Нет.

– От него не пахло вином?

– Нет.

– Он не был одет в смокинг, когда вернулся домой?

– Конечно, нет.

– Ваша очередь, Мейсон, – сказал Хэнли.

– Не имело ли дело, по которому ваш муж был так спешно вызван в Сан-Франциско, какого-либо отношения к мистеру Хоумену?

– Не знаю. Он сказал только, что дело очень важное и срочное.

– Это все, – сказал Мейсон.

Хэнли взглянул на часы.

– Ваша честь, мой следующий свидетель…

В этот момент в зале появился Хоумен, привлекший к своей особе всеобщее внимание. Его немедленно пригласили на место для свидетелей, причем судья Картрайт не преминул бросить на него укоризненный взгляд. По мнению судьи, даже знаменитые продюсеры должны являться в суд без опозданий. У Хоумена был вид человека, которого только что оторвали от весьма важного дела и который находится далеко не в благодушном настроении. На вопросы он отвечал резко, с еле скрываемым раздражением.

Мейсон обратился к нему:

– Мистер Хоумен, вы владелец автомобиля марки «Бьюик» за номером 87243, не так ли?

– Совершенно верно.

– Где находилась ваша машина вечером девятнадцатого сего месяца?

– Она попала в аварию на Ридж-роуд.

– В этот момент машину вели вы?

– Нет.

– Кто же?

– Понятия не имею.

– Когда вы видели автомобиль последний раз 19-го числа?

– Приблизительно около девяти утра. Перед моим домом на Мериел-Гроув-стрит.

– Когда вы увидели авто в следующий раз?

– На следующее утро меня вызвали, чтобы я опознал машину.

– Знаете ли вы или, вернее, знали ли вы биржевого маклера по имени Эдлер Грили?

– Да.

– У вас были с ним деловые отношения?

– Да. Он приобретал для меня разные ценные бумаги – акции и тому подобное.

– Видели ли вы мистера Грили 19-го числа?

– Нет, сэр.

– И не давали ему разрешения воспользоваться вашей машиной?

– Конечно, нет.

– В вашем доме много прислуги, мистер Хоумен?

– Нет, женщина приходит убирать комнаты каждый день по утрам. Покупки обычно делает мой шофер. Есть еще мальчик-филиппинец для услуг. Это все.

– Насколько я понял, 19-го числа вечером вы были в доме один?

– Да. Я отпустил всех. Когда я работаю, я люблю быть один в доме и не нуждаюсь ни в чьем присутствии. А в тот вечер я работал, и работал очень напряженно, могу вас уверить. Я вышел из дома только в четыре часа на следующий день. Я очень устал и хотел немного проехаться, чтобы освежиться. Именно тогда я и заметил, что машина исчезла. Все остальное вам уже известно.

– С разрешения судьи, сэр, – обратился к Хоумену Мейсон, – я хотел бы задать вам еще несколько вопросов.

Хоумен обернулся к адвокату с видом, явно говорившим: «Ну, что там еще?»

– Мог ли мистер Грили взять машину без вашего разрешения?

– Нет. Я абсолютно уверен, что мистер Грили не брал мою машину.

– Скажите, мистер Хоумен, – говоря это, Мейсон не спускал глаз со стоявшего перед ним человека, – какие отношения были между вами и неким Л.С. Спиннеем из Сан-Франциско?

Хоумен молчал.

– Вы отказываетесь отвечать на этот вопрос?

– Я просто его не понимаю. Я не знаю никакого мистера Спиннея. Теперь я припоминаю, что вы уже спрашивали меня об этом.

– И вы не звонили в Сан-Франциско?

– Нет.

– И он не звонил вам?

– Да вы с ума сошли! Разумеется, нет.

– Тогда как вы объясните, что в вашей книжке телефонных счетов, которую мы получили с городской телефонной станции, отмечено несколько междугородних переговоров с Сан-Франциско, относящихся к интересующему нас времени?

На лице Хоумена явно отразилась растерянность.

– Я предпочел бы ответить на этот вопрос позже, мистер Мейсон, – несколько неуверенно произнес он. – Уверяю вас, это не имеет никакого отношения к делу, которым мы сейчас занимаемся.

– Возможно, но я все же предпочел бы, чтобы вы ответили на мой вопрос сейчас.

– Ну что же, – Хоумен упрямо сжал губы, – я давно уже подозревал, что мой шофер пользуется моим телефоном для своих личных переговоров. Теперь я сам просмотрю счета и приму соответствующие меры.

– Как зовут вашего шофера?

– Таннер. Эрнст Таннер.

– Он здесь?

В публике возникло легкое волнение. Молодой широкоплечий человек, настроенный, по-видимому, весьма агрессивно, поднялся со скамьи.

– Да, я здесь и… – Несомненно, он хотел сказать еще многое, но строгий окрик судьи заставил его снова опуститься на место.

Судья Картрайт взглянул на часы.

– Судебное разбирательство будет продолжено завтра, – безапелляционно заявил он. – Всем заинтересованным лицам надлежит явиться в суд к десяти часам.

После того как судья удалился, публика начала неспешно расходиться. Хоумен тоже направился к выходу, когда возле него внезапно вырос Таннер. Взглянув на него, Хоумен отшатнулся. Шофер был, по-видимому, взбешен.

– Это как же получается, – прорычал он, – думаешь, если ты важная птица, а я простой парень, то ты сможешь отыграться на мне? Знаю, что ты меня теперь выгонишь, да мне плевать, ты у меня попомнишь! Пока что я молчал, но уж теперь…

Не договорив, Таннер повернулся и исчез за дверями суда, прежде чем Хоумен успел открыть рот. Зрители, с нетерпением ожидавшие исхода неожиданного скандала, тоже разошлись. Никто не обратил внимания на то, что вслед за шофером, стараясь не терять его из виду, проскользнула молодая женщина с весьма аппетитными формами. Излишне говорить, что это была Орти, которую весьма заинтересовали слова, в запальчивости сказанные мистером Эрнстом Таннером, шофером (теперь уже бывшим) известного продюсера Жюля Хоумена.

Глава 15

О да, Гортензия Энтовская, верная подруга Стефании Клэр, была мастером своего дела. Языки мужчин сами собой развязывались в ее присутствии. Таннер не был исключением. Познакомиться, завязать разговор, подружиться – все это заняло не более часа. Через полтора часа после окончания судебного заседания Таннер и Орти были уже друзьями. Они сидели в кафе, и Таннер изливал новой приятельнице душу. Он был уже порядком навеселе.

– Понимаешь, сестренка, этот Хоумен – тонкая штучка! Ну, и Эрнсту Таннеру тоже палец в рот не клади. Пусть он придержит язык, когда говорит о Таннере.

– Ах, брось, Эрнст, ну что ты можешь сделать? – коварно вставила Орти.

– Что я могу сделать? Да все, что захочу. Могу, например, доказать, что Хоумен нагло лжет насчет этой машины…

– Ну, – подбодрила его Орти.

– Видишь ли, детка, Хоумен позвал меня утром 18-го и сказал, что у него важная работа и что я могу быть свободен. Ну, я вымыл машину и залил бензином бак. Сам не знаю, почему я взглянул на спидометр. Там было 13 426 миль. Ну, ладно, а когда машину доставили обратно, на спидометре было 14 153 мили. Понимаешь? Семьсот тридцать две мили за время между утром 18-го и ночью 19-го! Значит, Хоумен лжет! Ведь я шофер, малютка, я знаю этот драндулет, как родного брата. Меня в этом деле не проведешь. А впрочем, черт с ним, с Хоуменом. Может, я тоже погорячился, но уж очень меня взорвало, когда он заговорил об этом проклятом телефоне. – Таннер, казалось, несколько протрезвел. – Давай уберемся отсюда и поедем куда-нибудь, крошка. Я тебе могу еще кое-что порассказать про моего бывшего хозяина, если это тебе интересно, только не здесь.

Орти колебалась, ей не хотелось заходить слишком далеко. Но потом вдруг в ее памяти возникло бледное, расстроенное лицо Стефании. «Я должна ее выручить, – подумала она, – я должна узнать все об этом Хоумене». И, послав Таннеру самую очаровательную улыбку, она весело воскликнула:

– Ну, конечно, давай удерем отсюда, дружище!

Глава 16

Трэгг умел владеть собой, и обычно на его лице не отражались его настроение и мысли. Однако когда он к вечеру после суда оказался в конторе Мейсона, все же было заметно, что обычно столь спокойный и хладнокровный офицер полиции выбит из колеи.

– Я запутался в этом деле, Мейсон, – честно признался он. – Многое меня в нем смущает, особенно это убийство в отеле. Не могу отделаться от мысли, что ваша прелестная клиентка – не усмехайтесь, Перри, – имеет к этому какое-то отношение. Она, если не ошибаюсь, живет теперь в отеле «Адирондакс» почти рядом с «Гейтвью»?

– Вы не ошибаетесь, – спокойно заметил Мейсон. – Ее дядюшка взял девушку из клиники под залог и поселил в этом отеле, что еще?

– Многое. Например, эти ключи, которые оказались у мисс Клэр…

– Да, ключи, – задумчиво протянул Мейсон. – Вы правы, Трэгг, эти ключи представляют большой интерес, особенно один из них.

Трэгг жадно уставился на адвоката, но тот больше не сказал ни слова.

– Что меня больше всего удивляет, – продолжал Трэгг, – так это то, что вы на суде не спросили Хоумена насчет этих ключей.

– А почему обвинитель не спросил?

– Это его дело… Но вы… Не пытайтесь уверить меня в том, что вы просто забыли это сделать. Я слишком хорошо знаю вас, Мейсон. У вас есть какой-то план, который вы скрываете от меня.

– И что же? – холодно произнес адвокат. – Почему бы мне не иметь собственных планов? Мы решаем одну проблему, но идем к решению ее разными путями, Трэгг. Вы и вся ваша компания склонны поверить в виновность Стефании Клэр, потому что это объясняет многое. Вы готовы даже приписать ей убийство Грили, не так ли? Я же уверен, что девушка тут ни при чем, так же, как и в том, что она, в сущности, вообще не имеет отношения ко всей этой истории, в которой, согласен с вами, много странного. Мне еще самому многое не ясно, хотя кое-какие мысли у меня есть. Не хочу делиться ими с вами, Трэгг, потому что я еще не пришел ни к каким определенным выводам. Могу сообщить вам одно: вы будете первым, кому я расскажу все, когда мне удастся раскусить этот орешек. Не считайте меня чересчур самонадеянным, старина, но я уверен, что рано или поздно мне удастся его раскусить.

Больше Трэггу не удалось ничего вытянуть: Мейсон, когда это было нужно, становился непроницаемым, как тюремная стена.

После ухода полицейского офицера адвокат несколько минут неподвижно сидел в кресле, сосредоточенно о чем-то размышляя. Из задумчивости его вывел телефонный звонок. Он рассеянно протянул руку и взял трубку.

В трубке звучал женский голос, в котором чувствовались растерянность и одновременно облегчение:

– О, мистер Мейсон, как я рада, что застала вас. Это говорит миссис Грили. Я должна как можно скорее увидеть вас.

– А что случилось? Вы… – внезапно Мейсон прервал сам себя: – Простите, миссис Грили, одну секунду.

Он осторожно положил трубку на стол и бросился к окну: так и есть, Трэгг стоял у подъезда, закуривая сигарету. Мейсон окликнул его, и тот поднял голову. Адвокат сделал ему приглашающий жест. Трэгг кивнул и быстро вошел в подъезд. Мейсон встретил его у двери в комнату и быстро сказал:

– Звонит миссис Грили. У нее что-то важное. Идите в комнату секретаря, снимите трубку с параллельного аппарата и слушайте.

Вслед за этим он вернулся в свой кабинет и снова взял трубку.

– Простите, миссис Грили, я только отпустил одного клиента. Итак…

– Мистер Мейсон… я… хотела… Видите ли, я хочу сказать вам… Вернее, хочу кое-что спросить. Скажите, эту девушку в суде, мисс Клэр, действительно ожидает серьезное наказание, если ее признают виновной?

– Без всякого сомнения.

– Тогда… надеюсь, вы меня поймете. Я и мой муж были очень близки. После его смерти я чувствую себя такой до ужаса одинокой. Сегодня, чтобы хоть чем-то заняться и отвлечься от своих мыслей, я начала разбирать вещи Эдлера. Я хотела упаковать их и убрать куда-нибудь, чтобы они не были у меня на глазах, – голос женщины задрожал.

– Я понимаю вас, – мягко сказал Мейсон.

– И вот… Одним словом, я нашла кое-что, мистер Мейсон. На одной из рубашек моего мужа, приготовленных для отправки в прачечную, оказался отпечаток губной помады. Я так растерялась, мистер Мейсон… Я вспомнила показания этой девушки на суде. Я не думаю, что Эдлер вел эту машину, но тогда… О, это так ужасно… Я просто не знаю, что делать.

– Откуда вы звоните?

– Из дома.

– Когда вы нашли эту рубашку?

– Пять минут тому назад…

– Я хотел бы увидеть эту рубашку, миссис Грили, я сейчас приеду к вам.

– Это нельзя отложить до завтра?

– Нет.

– Тогда я, пожалуй, сама к вам заеду и привезу ее.

– Благодарю вас, но, может быть, все же лучше мне приехать?

– Не стоит, я все равно поеду куда-нибудь обедать и буду у вас через полчаса.

На другом конце провода раздался щелчок, миссис Грили повесила трубку.

Когда Мейсон вошел в комнату Деллы, он увидел, что Трэгг сидит на столе, уставившись на телефонный аппарат.

– Ну, Трэгг, что скажете?

– Что же, Мейсон, вам повезло. Если эта миссис Грили выступит завтра на суде, ваша клиентка будет свободна, как воздух. А мне теперь, несомненно, придется заниматься Хоуменом. Совершенно очевидно, что Грили не угонял машину. Значит, Хоумен сам ему дал ее, и я, черт побери, узнаю, почему он так упорно это скрывает. Ведь не из боязни же штрафа, в конце концов!

В глазах Мейсона мелькнуло какое-то странное выражение, но он ограничился тем, что спокойно проговорил:

– Ну что же, старина, желаю удачи!

Мейсон снова остался один, и снова раздался телефонный звонок. На этот раз звонила Орти:

– Мистер Мейсон?

– Да.

– Звоню из отеля «Адирондакс», не можете ли вы сейчас же приехать сюда?

– Боюсь, что это невозможно. Я жду одну свидетельницу, которая должна представить мне доказательства полной невиновности вашей подруги.

– Но вы должны приехать. Это очень важно. Я не могу сказать по телефону, в чем дело. Комната номер 528, мистер Мейсон. Буду ждать вас здесь.

Что-то в ее голосе насторожило адвоката.

– Хорошо, – сказал он, – сейчас еду.

В уме он прикинул, что, пожалуй, успеет вернуться до прихода миссис Грили. На всякий случай он позвонил Дрейку и попросил его побыть в его кабинете.

Поднявшись в лифте на пятый этаж отеля, Мейсон осторожно постучал в дверь комнаты 528. Женский голос внутри спросил:

– Кто там?

– Мейсон.

Дверь отворилась, и Гортензия почти втащила адвоката в комнату. Она быстро провела его через обширный номер и рывком, все еще не говоря ни слова, распахнула дверь ванной комнаты. В ней стоял запах пороха. Темная фигура неловко привалилась к умывальнику, вода в раковине которого была рубиново-красной.

– Вот, – начала Орти, но больше не смогла произнести ни слова.

Мейсон быстро подошел к убитому и повернул голову к себе. Это был Эрнст Таннер, шофер Хоумена.

Он взглянул на девушку.

– Как это произошло? Но сначала давайте выйдем отсюда.

Они вернулись в комнату. Торопясь и глотая слова от волнения, Орти рассказала:

– Мы были здесь, в баре… Он, видимо, перебрал. Я могла бы просто уйти, но мне хотелось узнать от него что-нибудь еще. Я позвонила снизу Стефании, она ведь живет в этом отеле, но ее не было. Дяди ее тоже не было. Еще несколько дней назад Стефания дала мне второй ключ от своей двери, так, на всякий случай… Я подумала, что он может побыть там, пока немного придет в себя, а я тем временем позвоню вам и спрошу, что делать… Кроме того, мне нужно было кое-что рассказать вам. Кажется, никто не видел, как мы ушли и вошли сюда. Я вышла, чтобы позвонить вам, но ваш телефон был занят. Я вернулась и нашла его там… там… – Орти не могла больше говорить.

– Спокойнее, Орти! Вы заперли за собой дверь, когда ходили звонить?

– Нет, просто закрыла ее.

– Где Стефания?

– Наверное, ушла куда-нибудь с дядей и Джеком… Ах нет, Джека я, кажется, видела внизу в баре. Он ведь теперь тоже живет здесь.

– А он вас видел?

– Не знаю. Кажется, нет.

– Слушайте, Орти. Вы должны немедленно исчезнуть. Вашей истории никто не поверит, сами понимаете. За Стефанию не бойтесь, ее алиби обеспечено. Не задавайте вопросов. Быстро приведите себя в порядок. Спуститесь по лестнице пешком, иначе лифтер может запомнить вас. Будем надеяться, что вас действительно никто не видел, когда вы входили с ним в номер. А теперь живее, – он выглянул за дверь, – никого нет. Ну, смелее!

Орти быстро прошла по коридору, Мейсон проводил ее взглядом. Прошелся несколько раз по комнате, избегая прикасаться к чему-либо. Затем осторожно приоткрыл дверь, выглянул в коридор, захлопнул дверь, еле касаясь щеколды рукой в перчатке, и спокойно спустился в холл. Никто не обратил на него внимания.

Адвокат вышел на улицу и подозвал такси. Откинувшись на спинку сиденья, он закурил сигарету и глубоко затянулся.

Глава 17

Мейсон, не торопясь, вошел в свою комнату. Миссис Грили еще не пришла. Дрейк сидел, задрав ноги на стол, и изучал телефонный справочник. Мейсон не сказал ему о случившемся ни слова. Сначала он хотел все как следует обдумать. На вопросы друга он ответил уклончиво.

Несколько обиженный, Дрейк сухо сообщил Мейсону, что к нему собрался еще раз зайти Трэгг, и вернулся в свое агентство.

Через несколько минут раздался легкий стук в дверь, и в комнату вошла миссис Грили с небольшим чемоданчиком в руках. Она выглядела усталой и подавленной. Мейсон вежливо усадил ее в кресло, но не успели они начать разговор, как в дверь снова постучали и на пороге вырос лейтенант Трэгг, из-за плеча которого выглядывал сгоравший от любопытства Пол Дрейк.

– Надеюсь, – проговорил Мейсон, обращаясь к своей посетительнице, – вы не будете возражать против присутствия при нашем разговоре этих господ?

– Нет, конечно, нет! – воскликнула миссис Грили, открывая чемоданчик, из которого она дрожащими руками достала скомканную крахмальную рубашку. На белом полотне ярко выделялось красное пятно.

Мужчины склонились над рубашкой.

– Никаких сомнений, – сказал Трэгг, – вот след от помады, и дальше через всю рубашку. Благодарю вас, миссис Грили.

– Я должна была сделать это, – спокойно сказала женщина. – Я не хочу подводить девушку и в то же время надеюсь, это поможет вам разыскать настоящего виновника.

Все с изумлением посмотрели на нее.

– Вы не знали моего мужа так, как знала его я. Он мог выпить, мог начать приставать с любезностями к незнакомой девушке, но он не мог бросить эту девушку одну в машине, потерпевшей аварию. Нет, нет! Эдлер никогда не поступил бы так, а если он все же сделал это, то, значит, был кто-то, заставивший его покинуть автомобиль. Не знаю, кто бы это мог быть и откуда он взялся, может быть, он ехал следом за ними. Но я уверена, слышите, что там был кто-то еще… – Подступившие рыдания перехватили ей горло.

Она быстро встала, отворачивая лицо, чтобы скрыть слезы, закрыла чемоданчик и, пробормотав на прощание несколько слов, вышла из комнаты.

В течение нескольких минут в кабинете царило молчание.

– Мужчины часто не ценят своих жен, – философски изрек Трэгг, глядя на закрывшуюся за миссис Грили дверь, – во всяком случае, если бы у меня была такая жена, я не стал бы заводить знакомства на дорогах.

– Да, – подтвердил Мейсон, быстро складывая рубашку. Он внимательно рассматривал ее еще несколько минут, прежде чем убрать в ящик стола. – Миссис Грили, несомненно, изумительная женщина.

Глава 18

Лицо Трэгга, ворвавшегося на следующее утро в кабинет Мейсона, на этот раз выдавало все обуревавшие его чувства. Он был взбешен и даже не пытался скрыть этого.

– Не рассчитывайте, что вам удастся долго водить меня за нос, Мейсон, – с места в карьер начал он, не обращая внимания на застывшую в изумлении у стола Деллу. – И не делайте невинных глаз. Таннер убит, убит в комнате вашей подзащитной. У меня есть все основания думать, что вы знали об этом вчера, более того, у меня есть все основания полагать, что вы тоже замешаны в этом деле. Я требую объяснений, Мейсон!

Мейсон встал, тон его был холоден и бесстрастен:

– Я не собираюсь объясняться с вами, Трэгг. Я вижу, вы подозреваете меня в убийстве. Ну что же, приносите ордер на мой арест и тогда можете задавать мне какие угодно вопросы. Я ждал вашего прихода, правда, не думал, что ваше появление будет столь бурным. Это дело явно подействовало вам на нервы. Я не полицейский, а адвокат и защищаю интересы моих клиентов. Как я их защищаю – мое дело. Это все. Могу только еще раз обещать одно – вам первому я расскажу суть этой странной истории, когда она будет наконец раскрыта. Поверьте, этого уже недолго ждать.

Его слова как будто несколько успокоили полицейского, но тон его по-прежнему оставался весьма далеким от дружественного. Когда он в конце концов ушел, Мейсон кратко рассказал Делле о случившемся в отеле «Адирондакс».

– Конечно, Делла, я мог бы сразу вызвать полицию, но у меня были причины не делать этого. Я понимаю, что рискую многим: Трэгг может действительно арестовать меня, если убедится, что я был в номере мисс Клэр. Но я охотник по натуре, Делла, и сейчас я почти выследил свою дичь. Полиция только помешала бы мне. Я хочу сам найти убийцу, и, в сущности, я уже нашел его. А сейчас, Делла, вызовите мне кафе «Ридилей».

– Алло, кафе «Ридилей»? Будьте добры, мисс Керлайн. О, мисс Керлайн, я говорю с вами по поручению главы сыскного агентства Дрейка. Речь идет о вашей приятельнице, миссис Уортфильд… Что? Не знаете, где она? Не сомневаюсь, что через несколько дней она зайдет к вам. Будьте добры, передайте ей, что если она хочет получить все данные, касающиеся ее супруга, то пусть позвонит адвокату Мейсону. Лично, понимаете? Благодарю вас, до свидания.

Мейсон повесил трубку.

– Да, – пробормотал он как бы про себя, – на этот раз она узнает о своем муже все.

Глава 19

На второй день процесса по делу Стефании Клэр в зале суда царило нервное возбуждение. Для вторичной дачи показаний был вызван Жюль Хоумен.

Свидетель отвечал на вопросы нервно и торопливо. Эта нервозность стала еще более заметной, когда Мейсон начал перекрестный допрос.

Не торопясь, адвокат положил перед собой на стол небольшой сверток, развернул его и достал рубашку, в которой присутствующие в зале суда Трэгг и Дрейк сразу узнали рубашку, принесенную Мейсону миссис Грили.

Однако при первых же словах Мейсона они оба оцепенели от изумления.

– Это ваша рубашка, мистер Хоумен? – спокойно обратился адвокат к свидетелю.

– Моя?

– Да, ваша.

– Господи боже мой, откуда вы это взяли?

– Посмотрите на эту метку.

Хоумен уставился на выпачканную красным рубашку. Глаза его, казалось, готовы были вылезти из орбит. Не мешкая, Мейсон нанес другой удар. Он извлек из кармана связку ключей на кольце и предъявил их свидетелю.

– Это ваши ключи?

– Не знаю.

– Но у вас, несомненно, есть в кармане другие. Могу я вас попросить показать их?

– Да какое это имеет отношение к делу?

– Прошу свидетеля показать ключи, – внушительно сказал судья Картрайт.

Хоумен неохотно достал из кармана связку ключей.

– Так, – с удовольствием заметил Мейсон, сравнивая обе связки. – Это, по-видимому, ключ от машины, а этот?

– Это ключ от каюты моей яхты.

На связке, предъявленной адвокатом, было три ключа. На связке, предъявленной суду свидетелем, одного не хватало.

– Что это за ключи? – еще раз спросил Мейсон.

– Не знаю, – забормотал Хоумен. – У меня куча ключей. Возможно, это старая связка, которую я случайно забыл в машине. Я просто забыл, что это за ключ… И, кроме того, я не понимаю, какое это имеет отношение…

Судья вопросительно взглянул на Мейсона, но тот только слегка поклонился и спокойно сказал:

– У меня нет больше вопросов, сэр.

По рядам зрителей прошел шепот недоумения. Судья официальным тоном обратился к Хоумену:

– Итак, вы отрицаете, что находились за рулем своей машины вечером в среду 19-го числа сего месяца?

– Я решительно отрицаю это, сэр.

– Где же вы были в это время?

– Я уже говорил и повторяю, что находился в своем доме на Беверли-Хиллз.

– Можете вы объяснить, каким образом пятно от губной помады очутилось на вашей рубашке?

– Я не могу этого сделать, сэр.

После краткого молчания судья Картрайт громко сказал:

– В связи с появлением новых, весьма существенных для следствия обстоятельств судебное разбирательство будет продолжено завтра.

– Не хотите ли вы сказать, – почти завопил Хоумен, – что я должен потерять и завтрашний день и снова явиться сюда?

– Да, – сказал судья.

Это было сказано таким тоном, что Хоумен сразу притих. Несколько мгновений он стоял, словно собираясь с мыслями, затем быстро направился к выходу.

Когда Мейсон был уже готов тоже покинуть зал суда, к нему нерешительно приблизилась миссис Грили.

– Мистер Мейсон, – начала она, – я понятия не имела, что эта рубашка не моего мужа, когда принесла ее вам. Я никак не могла предположить, что она принадлежит мистеру Хоумену. По-видимому, мой муж был связан с мистером Хоуменом гораздо теснее, чем это казалось на первый взгляд. Это так?

– Потерпите немного, миссис Грили, и я отвечу на все ваши вопросы. А пока у меня к вам просьба. Если вы будете просматривать бумаги вашего мужа, обратите, пожалуйста, внимание, не упоминается ли в них некая миссис Уортфильд.

– Конечно, я с удовольствием сделаю это для вас, мистер Мейсон! – с этими словами миссис Грили наклонила голову и отошла своей грациозной походкой. Мейсон задумчиво посмотрел ей вслед.

Глава 20

Вечером этого же дня Мейсон сидел в своей комнате и курил, время от времени поглядывая на часы. По-видимому, он кого-то ждал. Около десяти часов раздался стук в дверь.

– Войдите! – негромко произнес адвокат.

Дверь отворилась. На пороге стояла миссис Грили.

Мейсон вскочил в явном изумлении:

– Вы! Честное слово, меньше всего я ожидал сейчас увидеть вас, миссис Грили.

– Надеюсь, я не помешала вам, мистер Мейсон, я нашла кое-что для вас.

Мейсон снова взглянул на часы.

– Может быть, отложим это? Я кое-кого жду.

– Это займет минуту, не больше.

Адвокат мгновение поколебался, потом запер дверь и подвинул миссис Грили кресло.

– Я не хочу показаться невежливым, – сказал он, – но я действительно с минуты на минуту ожидаю одного человека.

– Миссис Уортфильд?

– Почему вы так решили?

– Потому что я нашла в бумагах мужа письмо, в котором говорится о ней.

– Где это письмо?

– Вот оно. Хотите взглянуть на него сейчас?

– Не могли бы вы оставить его мне?

– Конечно.

– Простите меня, – сказал он извиняющимся тоном, – я немного не в своей тарелке.

– О, это ничего, – прервала его миссис Грили. – После смерти бедного Эдлера я сама ужасно нервничаю. Я все время чего-то боюсь, мне кажется, меня подстерегает какая-то опасность. Скажите, мистер Мейсон, знаете ли вы… Впрочем, может быть, вы посмотрите это письмо сейчас? Там есть одна вещь…

Мейсон протянул руку и взял со стола письмо. В то же мгновение он вдруг перегнулся через стол и мягко, но решительно сжал пальцами запястье правой руки миссис Грили. Она невольно вскрикнула. Что-то тяжелое упало на ковер.

– Успокойтесь, миссис Грили, – спокойно произнес он. – Вы здесь в полной безопасности, уверяю вас. Вы, право, напрасно нервничаете. Вы вынули из сумки револьвер. Зачем? Вам что-нибудь почудилось?

Женщину била нервная дрожь.

– Мне не почудилось, мистер Мейсон! – воскликнула она. – Кто-то стоит у двери – уверена в этом.

Мейсон подошел к двери, открыл ее и выглянул наружу. Коридор был пуст. Адвокат нахмурился.

– Боюсь, вы все испортили, – холодно произнес он.

– О, мне очень жаль, – робко прошептала миссис Грили.

– Я тут и сам виноват, – пробормотал с досадой Мейсон. – А что касается этого, – он с улыбкой кивнул на маленький револьвер, все еще лежащий на полу, – выкиньте глупости из головы. Возможно, ваша жизнь действительно в опасности, но револьвер не спасет вас. Вы просто взвинчены до предела, миссис Грили. Я советую вам пойти к врачу, пусть он даст вам хорошую дозу снотворного. Держу пари, последнее время вы почти не спите.

– Да. – Она сделала попытку улыбнуться.

– Миссис Грили, я хочу, чтобы вы пошли к врачу сейчас же, немедленно. Обещайте мне, что вы сделаете это. Это единственное, в чем вы нуждаетесь, поверьте мне.

Он протянул руку и ласково потрепал ее по плечу.

Миссис Грили взглянула на него глазами, полными слез.

– Вы просто чудо, мистер Мейсон, – тихо сказала она. – Я пойду к врачу сейчас же. Благодарю вас, прощайте.

– Прощайте, миссис Грили. – Он поклонился и проводил ее до двери.

Через полчаса после ее ухода в дверь снова постучали. Это был Трэгг.

Мейсон впустил его и снова тщательно запер дверь.

– К чему эти предосторожности? – удивился Трэгг.

– Ко мне сегодня может наведаться убийца, – усмехнулся Мейсон. – Садитесь, Трэгг, – предложил Мейсон, – я знаю, зачем вы пришли. Вы кинулись по другому следу и пытаетесь теперь разыскать миссис Уортфильд, не так ли?

– А что мне остается делать? – проворчал Трэгг.

– Я помогу вам, кстати, у меня есть время. – Мейсон кинул беглый взгляд на часы. – Мой убийца, пожалуй, уже не придет. Помните, я обещал вам первому объяснить эту странную историю. Я выполняю свое обещание.

Итак, сначала о миссис Уортфильд. Вас, конечно, интересует, где она провела ночь накануне того дня, когда исчезла из отеля. Во всяком случае, не в собственном номере, это ясно. Где же? Как только мы узнали об убийстве Грили, я приказал Дрейку просмотреть список гостей, поселившихся в отеле после миссис Уортфильд. Их было всего двое. Один из них был человек, полностью соответствующий описанию водителя автомобиля. Поэтому я и не заинтересовался вторым. В этом была моя ошибка.

– Кто же этот второй?

– Женщина. Понимаете?

– Нет.

– Миссис Уортфильд провела ночь в номере женщины.

– Но ее багаж был в комнате Грили…

– Ну и что же? – сказал Мейсон. – Миссис Уортфильд зашла на минуту в свою комнату, затем спустилась в холл, чтобы попытаться достать старые номера «Фотоплея». Я показал ей фото Хоумена. Я спросил, не ее ли это муж? Или, может быть, Спинней? Она как раз искала Спиннея, чтобы узнать правду о муже. Она решила, что на фото изображен Спинней. Не найдя журнала, она вернулась в свою комнату. Грили, по-видимому, ждал ее там.

– Вы хотите сказать, что Грили и Спинней – одно и то же лицо?

– Да.

– Кто же, черт возьми, был ее мужем?

– Грили.

– Я не понимаю вас.

– Грили просто выдумал Спиннея, чтобы прикрыть кое-какие свои махинации.

– Продолжайте, – задумчиво произнес Трэгг.

– Грили увел миссис Уортфильд в свою комнату. Конечно, он прихватил и ее багаж. Она охотно последовала за Грили: ведь он был ее мужем, и она обожала его.

Итак, миссис Уортфильд в номере Грили. Вот тут-то он и допустил промах, оказавшийся для него роковым. По-видимому, он рассказал ей все, стал просить прощения и вместо этого получил пулю в затылок. Такая женщина, как миссис Уортфильд, вряд ли могла простить человека, который отбирал у нее последние заработанные тяжким трудом деньги с единственной целью – удержать ее вдали от себя…

– Ясно, – перебил Трэгг, – она застрелила его. Дальше?

– Затем она вернулась в свою комнату, чтобы наметить план бегства. Тут ее и нашла эта женщина.

– Кто же эта женщина?

– Миссис Грили.

– Что?!

– Это могла быть только она.

– Что ей было нужно?

– Она уже подозревала кое-что, но у нее не было доказательств. Она хотела получить их от миссис Уортфильд.

– Что же произошло дальше?

– Миссис Уортфильд сразу оценила предоставившуюся ей возможность. Она прошла вместе с миссис Грили в ее комнату, провела там всю ночь, а утром спокойно покинула отель.

– Что за немыслимая история?

– В ней нет ничего особенно странного. У миссис Грили роман с Жюлем Хоуменом. В Голливуде такие вещи не редкость. Обычно дело кончается полюбовным разводом, но Грили был не из таких покладистых мужей. Он уже начинал кое-что подозревать, и если бы его подозрения подтвердились, он устроил бы скандал, который наверняка бы погубил карьеру Хоумена.

– Как же, собственно, было дело?

– Очень просто. Во вторник вечером миссис Грили и Хоумен на машине Хоумена выехали в окрестность Фрезис, где у предприимчивого продюсера имеется небольшой домик, который он арендует. Третий ключ на связке – именно от этого домика. Поэтому он хранил эту связку отдельно от других ключей. Таннер, шофер, был, несомненно, подкуплен Грили. Ему не стоило особого труда сообразить, куда отправился его хозяин с миссис Грили. Ведь это было уже не в первый раз.

Когда Грили бывал в Сан-Франциско под именем Спиннея, Таннер звонил ему туда и сообщал о положении дел. Иногда и Грили звонил ему. Вот откуда лишние телефонные счета, которые так беспокоили нашего друга Хоумена. Так было и на этот раз. Выслушав донесение Таннера, Грили первым же самолетом, даже не переодевшись, вернулся обратно, доехал на своей машине до Фрезис и убедился в том, что добыча в западне. Где-то недалеко от города он оставил машину, чтобы затем послать за ней Таннера, направился к загородному дому Хоумена, взял его машину и угнал, считая, что поймал голубков в капкан, из которого им уже не выбраться.

– Почему же он не устроил скандала?

– По двум причинам: во-первых, в тот момент он не был готов к шумному процессу. Во-вторых, влюбленным удалось все-таки улизнуть. Грили не учел одной возможности: самолета. Обнаружив исчезновение машины, Хоумен, вероятно, сообразил, в чем дело, и по телефону заказал самолет. Я почти уверен, что около домика в горах есть подходящая посадочная площадка. Через каких-нибудь два часа они были уже дома. Сами понимаете, с расходами Хоумен в таком деле не считался.

– Почему вы считаете, что Грили не был готов к процессу?

– Из-за миссис Уортфильд. Ведь он был уже женат. Он не мог рисковать в тот момент. Пока он просто хотел найти средство держать жену и ее любовника в своих руках.

– Вы думаете, он хотел развестись с миссис Уортфильд? – спросил Трэгг.

– Сначала, по-видимому, да. Потом он решил убить ее. Во всяком случае, я так считаю. Вот как обстояло дело, по моему мнению. Я не настаиваю на своей версии. Просто излагаю вам вариант, который согласуется со всеми имеющимися у нас фактами.

– Но ведь миссис Грили разговаривала со своим мужем, когда он был в Сан-Франциско? – вдруг воскликнул Трэгг.

– Нет. Она сказала, что разговаривала с ним, но сказала это после того, как узнала о его смерти.

– Но ведь она с кем-то говорила.

– Да, с кем-то она говорила, но отнюдь не с мужем. Ей было не так уж трудно сначала самой позвонить в Сан-Франциско каким-нибудь знакомым и устроить так, что они потом ей позвонили сами. Таким образом в книжке телефонной станции появились нужные ей счета.

Трэгг внимательно изучал носки своих ботинок.

– Что-нибудь еще? – спросил он, не поднимая глаз.

– Несколько мелких соображений. Грили, конечно, нанял сыщиков, которые следили за миссис Уортфильд. Его предупредили о том, что она выехала в Лос-Анджелес, и он встретил ее на конечной остановке, стараясь не попадаться ей на глаза раньше времени. Здесь же была и миссис Грили. Возможно, она даже видела телеграмму, предупреждающую ее мужа о приезде миссис Уортфильд.

– Как насчет рубашки?

Мейсон улыбнулся.

– Просто небольшой комический эпизод во всей этой грустной истории. Обнаружив исчезновение машины, влюбленная пара начала собираться так спешно и в такой панике, что одна из рубашек Хоумена случайно оказалась в чемодане миссис Грили. Когда она позднее обнаружила ее, то, естественно, решила спрятать эту улику в самом подходящем месте – среди белья мужа, приготовленного для отправки в прачечную. После смерти Грили она сообразила, что я, пытаясь выручить мисс Клэр, рано или поздно доберусь до Хоумена. Она решила подсунуть мне неопровержимую улику, которая убедила бы суд, что в машине был действительно Грили. И таким образом отвлечь внимание от Хоумена. Она взяла из ящика с грязным бельем первую попавшуюся рубашку и принесла ее мне. Бедная девочка! Это была последняя отчаянная попытка. Она, должно быть, совсем потеряла голову и даже не вспомнила о рубашке Хоумена, которую сама же спрятала.

– Где же теперь может быть миссис Уортфильд?

– Вероятнее всего, на яхте Хоумена. Поэтому он отказался дать яхту своему брату, который несколько раз желал развлечь мисс Клэр.

Трэгг рассеянно обвел глазами комнату, обдумывая услышанное. Внезапно взгляд его упал на револьвер на столе.

– Что это?

– Это оставила миссис Грили. Она истеричная особа. После всего пережитого ей мерещатся всякие ужасы и…

Трэгг внимательно смотрел на Мейсона. Вдруг на его лице появилось странное выражение. Взгляд его еще раз задержался на револьвере – и он бросился к телефону. Мейсон попытался остановить его.

– Не делайте этого, старина, – мягко сказал он.

– Оставьте меня в покое, Мейсон! – яростно воскликнул полицейский. – Вы опять чуть было не провели меня. Алло, полицейское управление? Говорит лейтенант Трэгг. Немедленно вышлите ордер на арест миссис Эдлер Грили. Да, убийство… Кто жертва? Ее муж и Таннер. Немедленно узнайте во всех ближайших к отелю «Гейтвью» аптеках, не пыталась ли женщина, похожая по описанию на миссис Грили, купить яд. Да, ее фото есть в управлении. Я еду к вам.

Трэгг бросил трубку и пристально посмотрел на Мейсона.

– Полагаю, вы посоветовали ей покончить жизнь самоубийством?

Мейсон вздохнул:

– Я просто посоветовал ей навестить своего врача, Трэгг…

Глава 21

Делла остановилась перед столом Мейсона.

– Они нашли ее, – тихо прошептала она.

– Где?

– В отеле «Гейтвью», в комнате, которую она оставила за собой.

Адвокат кивнул:

– Я так и думал.

– Значит, она уже тогда думала об убийстве Грили?

– Да.

– Но зачем, боже мой?

– Чтобы спасти репутацию человека, которого она любила, а Хоумена она действительно любила. Она заставила замолчать своего мужа, но потом, после сцены в суде, поняла, какую опасность представляет для Хоумена Таннер… и… заставила замолчать и его тоже.

– Что же, в сущности, случилось?

– Все было почти так, как я рассказал Трэггу. Есть только одна существенная деталь. Когда миссис Грили узнала, что ее муж переписывается с сыскным агентством насчет какой-то миссис Уортфильд, естественно, подумала, что эта женщина – свидетельница в процессе, который затевает Грили против нее и Хоумена. Она проследила за своим мужем до отеля. Конечно, она начала не с номера миссис Уортфильд, а попала в комнату Грили – и застрелила его. По-видимому, в карманах убитого она нашла кое-какие письма миссис Уортфильд и, поняв, в чем дело, сообразила, что убийство Грили можно будет свалить на нее. Ей не стоило большого труда, пройдя затем к миссис Уортфильд, запугать ее и убедить несчастную женщину скрыться от нас. Не забывайте, Делла, Луиза Уортфильд была уверена, что ее муж в тюрьме. Ее нетрудно было убедить в чем угодно.

Единственным ее желанием было увидеться с мужем. Возможно, миссис Грили пообещала ей это. Багаж миссис Уортфильд перенесла в комнату убитого, конечно, сама миссис Грили. Вероятнее всего, она рассчитывала продержать миссис Уортфильд на яхте до тех пор, пока не кончится процесс – вспомните, Делла, что на яхте эта женщина, конечно, была лишена возможности следить за газетами, – а затем отправить ее куда-нибудь подальше, а может быть… В конце концов, у нее на совести уже было два убийства, и терять ей было нечего. Такие женщины способны на многое, Делла, на очень многое…

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело беглого мужа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21