Эрл Стенли Гарднер

Дело о неосторожном котенке

Глава 1

Глаза котенка бегали туда-сюда, наблюдая за шариком из скомканной бумаги, привязанным к веревочке, которую Хелен Кендал водила взад и вперед высоко над ручкой кресла. Котенка звали Эмберайс[1] – за то, что глаза у него были желтыми, как янтарь.

Хелен любила наблюдать за ними. Черные зрачки постоянно менялись, превращаясь то в зловещие щелочки, то в огромные, светонепроницаемые шары, подобные ониксу. Эти черно-янтарные глаза имели гипнотическое влияние на Хелен. После того, как она следила за ними какое-то время, ее мысли уходили куда-то в сторону. Она забывала о том, что ее окружало, о сегодняшнем дне, о комнате, в которой находилась, и о котенке. Она могла даже забыть о Джерри Темпларе и эксцентричной и деспотичной тете Матильде и начинала думать о чем-то далеком или давно ушедшем.

На этот раз подумалось о давно ушедшем, о том, что происходило много лет назад. Когда Хелен Кендал было десять лет, у нее жил другой котенок, серо-белый. Он забрался на крышу и боялся оттуда слезть. Высокий мужчина с добрыми серыми глазами притащил откуда-то длинную лестницу, приставил к стене и стоял на самом ее верху, протягивая к котенку руку и терпеливо уговаривая его спуститься.

Дядя Франклин…

Хелен сейчас думала о нем то, что думала тогда, а не то, что узнала потом от других людей. Не как о сбежавшем муже тети Матильды, не Франклине Шоре, пропавшем банкире, о котором писали все газеты, не о человеке, непонятно почему отказавшемся от успеха, богатства, власти, семьи и давних друзей, чтобы затеряться нищим среди незнакомых людей. В этот момент Хелен думала о нем как о дяде Франклине, рискнувшем жизнью, чтобы спасти испуганного котенка для несчастной маленькой девочки, как о единственном отце, которого она знала, мягком, понимающем и дружелюбном. Хелен помнила его все эти годы, любила и верила во взаимные чувства с его стороны, несмотря на множество доказательств в обратном.

Внезапно у Хелен Кендал появилась полная уверенность в том, что Франклин Шор мертв. Должен быть мертв. Наверное, он умер очень давно, вскоре после того, как скрылся. Он любил ее. Должно быть, он любил ее, иначе не стал бы так рисковать, посылая открытку из Флориды через полгода после своего исчезновения, как раз тогда, когда тетя Матильда прилагала все усилия, чтобы найти его, а он, в свою очередь, пытался сделать все возможное, чтобы ей это не удалось. Наверное, он умер вскоре после отправления открытки, потому что обязательно послал бы еще одну весточку Хелен. Он знал, как она надеялась получить ее. Он не стал бы ее расстраивать. Он мертв. Он умер почти десять лет назад.

Он мертв, и, следовательно, Хелен имеет право на двадцать тысяч долларов, оставленных ей по его завещанию. А такие деньги и Джерри Темплар, приехавший на неделю в отпуск, открывали место самым воздушным мечтам…

Мысли Хелен приняли другое направление. Джерри изменился в армии. Его голубые глаза смотрели увереннее, очертания губ приобрели суровость. Но, заметив в нем перемены, она полюбила его еще сильнее и не сомневалась, что он отвечает ей взаимностью, хотя сам он ни слова не проронил на эту тему. Однако он не собирался на ней жениться, если это приведет к тому, что тетя Матильда выставит ее из дома и им придется жить на его армейское жалованье. Но если у нее окажутся деньги, ее собственные деньги, причем такие, что Джерри перестанет волноваться о том, что она останется на улице, голодная и холодная, если с ним что-нибудь случится…

Не стоит об этом думать. Тетя Матильда все равно не изменит своего решения. Она не из тех. Если она сказала что-то, то так оно и будет. Она, например, считает, что Франклин Шор жив – и точка. Она также окончательно и бесповоротно решила не предпринимать никаких мер, чтобы законным образом признать его усопшим, в результате чего его завещание вступило бы в силу. Тетя Матильда не нуждается в своей доле имущества. Как жена Франклина Шора, она управляет собственностью, оставшейся после него, точно так же, как если бы она стала его вдовой или исполнительницей завещания. Она также управляет безденежной Хелен, полностью зависящей от нее, а это тете Матильде не удастся после получения девушкой наследства в размере двадцати тысяч долларов.

Тетя Матильда любит управлять людьми. Она добровольно не отдаст свою власть над Хелен, в особенности пока на горизонте маячит Джерри Темплар. Он никогда не нравился тете Матильде, и она не одобряла увлечение Хелен. Перемены, происшедшие в нем за время службы в армии, казалось, только усилили ее неприязнь. Она ни за что не отдаст наследство, пока Джерри находится в отпуске. Если только дядя Джеральд…

И снова мысли Хелен изменили направление. Три дня назад дядя Джеральд обещал ей нажать на тетю Матильду. По завещанию брата дяде Джеральду переходила такая же сумма, что и Хелен. Ему уже шестьдесят два, он выглядит старше своих лет, но все еще продолжает работать, занимаясь юридической практикой. Он считал, что уже слишком долго ждет свою долю, которая оказалась бы очень кстати именно сейчас.

– Я в состоянии принудить Матильду действовать, и собираюсь это сделать, – сказал он. – Мы все знаем, что Франклин мертв. По закону, его нет в живых уже три года. Я хочу получить причитающееся мне наследство и хочу, чтобы ты получила свою долю. – Его глаза смягчались и теплели, когда он смотрел на Хелен, и голос становился более мягким и нежным. – С каждым днем ты становишься все больше похожа на свою мать, Хелен. Ты унаследовала ее фиалковые глаза и волосы, в которых рыжий цвет проглядывает из-под золотого. Ты такая же высокая и стройная, так же прекрасно сложена, у тебя длинные красивые руки, как были у нее, и тихий, приятный голос. Мне нравился твой отец, но я так никогда и не простил ему, что он увел ее от меня. – Дядя Джеральд помолчал, а потом добавил уже изменившимся тоном: – Тебе скоро понадобятся твои двадцать тысяч долларов, Хелен.

– Они мне уже сейчас нужны, – заметила девушка.

– Джерри Темплар? – Дядя Джеральд прочитал ответ на ее лице, потому что не стал дожидаться, пока она заговорит. Он медленно кивнул. – Хорошо. Я попытаюсь тебе помочь.

Его слова прозвучали так, словно он сделает больше, чем просто попытается. Тот разговор состоялся три дня назад. Не исключено…

Эмберайс терпел так долго, как только мог. Он прыгнул к сводящей его с ума бумажке, впился в нее зубами и лапами – и начал падать, но тут инстинктивно потянулся к запястью Хелен и уцепился за него своими острыми, как иголки, коготками, чтобы не упасть на покрытый ковром пол.

Хелен закричала от неожиданной боли.

– Что случилось, Хелен? – спросила резким тоном тетя Матильда из своей комнаты.

– Ничего, – ответила девушка, нервно рассмеявшись. Она попыталась свободной рукой высвободить цепляющиеся лапки котенка. – Просто Эмберайс меня поцарапал.

– Что с ним такое?

– Ничего. Мы играли.

– Прекрати играть с котенком. Ты его испортишь.

– Хорошо, тетя Матильда, – покорно сказала Хелен, поглаживая котенка и рассматривая царапины у себя на руке. – Наверное, ты не знаешь, что у тебя очень острые коготки, – обратилась девушка к котенку. – Теперь мне придется чем-то смазать руку.

Девушка отправилась в ванную и уже открыла аптечку, когда услышала стук палки тети Матильды. Дверь распахнулась, и тетя Матильда, нахмурившись, уставилась на Хелен.

Матильде Шор было шестьдесят четыре года. Последние десять лет она думала о мести, что определенно не оказало положительного влияния на ее внешний вид. Пояснично-крестцовый радикулит тоже не способствовал улучшению ее характера. Она отличалась широкой костью и в молодости. Наверное, она была красива, как амазонка, однако теперь совсем перестала заботиться о своем внешнем виде.

Тетя Матильда заметно располнела, у нее поникли плечи, голову она обычно выпячивала вперед и наклоняла вниз. Под глазами не проходили мешки, линия губ стала резко очерченной и в уголках опустилась. Однако ничто не лишило ее черты целеустремленности, в них четко отражалась несломленная воля женщины, живущей ради осуществления своей идеи.

– Дай мне посмотреть, где тебя поцарапал кот, – потребовала тетя Матильда.

– Котенок не виноват. Я играла с ним и дразнила его бумажкой на веревочке, за которой он прыгал. Я не осознавала, что держу ее так высоко над полом. Эмберайс просто повис на мне – вот и все.

Тетя Матильда недовольно уставилась на царапины.

– Я слышала голоса какое-то время тому назад, – наконец сказала она. – Кто это был?

– Джерри.

Хелен произнесла его имя, словно оправдываясь, однако не смогла выдержать взгляда тети Матильды и опустила глаза.

– Он заходил всего на несколько минут, – добавила девушка.

– Я знаю.

Тетя Матильда явно радовалась краткости визита.

– Тебе пора принять решение, Хелен, – заявила она. – Совершенно очевидно, что он его уже принял. Он достаточно умен, чтобы понимать, что не сможет на тебе жениться. Тем лучше для тебя. Ты настолько глупа, что согласилась бы, если бы он сделал тебе предложение.

– Да уж не настолько, – возразила Хелен.

– Ты хочешь сказать, что совсем не глупа, – фыркнула тетя Матильда. – Так всегда думают дураки. Тебе повезло, что то, что ты думаешь, не играет роли. Он – худший вариант для такой девушки, как ты. Он любит только себя. Ни одна женщина не будет с ним счастлива. Эта его извечная подавленность и стиснутые зубы свели бы тебя с ума. У тебя, конечно, хватит силы на двоих. Я дважды была замужем и знаю, о чем говорю. Ты можешь познать счастье только с мужчиной типа Джорджа Албера, который…

– Не вызывает у меня абсолютно никаких эмоций, – вставила Хелен.

– Ты просто редко с ним видишься. Избавься от идиотской мысли о том, что ты влюблена в Джерри Темплара и не имеешь права уделять должного внимания другим мужчинам. Даже ты не настолько глупа, чтобы не понимать, что жить на его жалованье рядового солдата невозможно. Когда…

– Ему недолго осталось быть рядовым, – заметила Хелен. – Его переводят в учебный лагерь для офицеров.

– Ну и что? Когда он получит звание, если вообще получит, его сразу же отошлют на край земли и…

– Но в ближайшее время он останется в лагере, – быстро докончила Хелен, пока тетя Матильда не успела сказать о том, что произойдет дальше. Хелен не могла позволить себе об этом думать. – Он проведет там несколько месяцев, и я вместе с ним там же или где-то поблизости. Там, где нам удастся хоть иногда встречаться.

– Понятно, – с иронией в голосе ответила тетя Матильда. – Ты все обдумала, кроме, конечно, самой тривиальной вещи – на что вы собираетесь жить. Или… – Внезапно тетя Матильда замолчала. – Ясно, – наконец сказала она, – с тобой говорил Джеральд. Он дал тебе понять, что сможет заставить меня передать тебе деньги, оставленные Франклином. Выкини это из головы. Ты их не получишь, пока Франклин не помрет. А он пока еще на этом свете, так же, как и я. Он жив. В один прекрасный день он приползет сюда, умоляя меня простить его.

Она рассмеялась, словно сказала что-то смешное. Хелен внезапно поняла, впервые за все эти годы, почему тетя Матильда была абсолютно уверена в том, что Франклин Шор жив: она ненавидела его слишком сильно для того, чтобы допустить мысль о том, что он скрылся за пределы, за которыми ее ненависть уже не в состоянии его достать. У нее осталась одна мечта, и она жила ею, – мечта о его возвращении. Тогда ей представится возможность его выгнать. Старого, одинокого, побитого, нуждающегося. Чтобы отплатить ему той же монетой за пережитое ею самой.

Комо, слуга, неслышно появился, словно привидение, и остановился в дверном проеме.

– Простите, пожалуйста, – пролепетал он.

– Что еще, Комо? – обратилась к нему Матильда. – Дверь открыта. Заходи. И не подкрадывайся по-кошачьи, как ты обычно делаешь.

Блестящие темные глаза слуги посмотрели на Матильду Шор.

– Вам звонят, – сообщил он хозяйке. – Сказали, что это очень важно.

– Хорошо. Сейчас подойду.

– Трубка лежит у аппарата в вашей спальне, – объявил Комо, повернулся и пошел по коридору быстрыми легкими шагами.

– Тетя Матильда, почему вы не избавитесь от него? Я ему не доверяю.

– Возможно, ты не доверяешь. А я доверяю.

– Но он же японец?

– Чушь. Он кореец. Он ненавидит японцев.

– Он говорит, что кореец, но это только…

– Он говорит это уже двенадцать лет, – перебила Матильда Шор.

– Он не похож на корейца. Он выглядит как японец, делает все как японец, и…

– У тебя есть знакомые корейцы?

– Нет, ну, не совсем и…

– Комо – кореец, – уверенно заявила Матильда, развернулась, направилась к себе в спальню и плотно закрыла за собой дверь.

Хелен вернулась в гостиную. Ее руку пощипывало от дезинфицирующего средства, которым она обработала царапины. Котенка нигде не было видно. Девушка села в кресло и попыталась читать, однако никак не могла сконцентрироваться на содержании.

Через пятнадцать минут она отбросила журнал в сторону, откинулась назад и закрыла глаза. Появившийся невесть откуда котенок, казалось, чувствовал себя виноватым и терся, мурлыча, об ее ноги. Наконец он прыгнул на ручку кресла. Шершавый язычок начал лизать руку Хелен.

Девушка услышала телефонный звонок, потом легкие шаги Комо, поспешившего взять трубку, а затем он оказался рядом с креслом, в котором она сидела, словно материализовался из воздуха.

– Простите, пожалуйста. Сейчас звонят вам, мисс.

Хелен отправилась в прихожую, где стоял аппарат, подняла трубку, думая, не Джерри ли это…

– Алло? – с нетерпением сказала она.

Голос на другом конце провода дрожал от волнения.

– Это Хелен Кендал?

– Да.

– Вы не узнаете, кто вам звонит?

– Нет, – резко ответила девушка.

Хелен обычно раздражали люди, отказывающиеся сразу же представиться и просившие ее догадаться, кто это. Голос на другом конце провода стал сильнее и ровнее.

– Пожалуйста, будьте очень осторожны, отвечая, потому что вас могут услышать. Вы помните своего дядю Франклина?

Внезапно во рту у Хелен стало сухо.

– Да, да, но…

– Это дядя Франклин.

– Я не верю. Он…

– Нет, Хелен, я не умер. – Казалось, что его голос сдавили эмоции. – Я жив.

– Но…

– Я не могу винить тебя в том, что ты не веришь. Ты меня узнаешь, если снова увидишь?

– Но я… Да, конечно.

Голос стал более уверенным:

– Ты помнишь, как собака загнала котенка на крышу? Ты умоляла меня, чтобы я его достал оттуда, я сходил за лестницей и забрался на нее. Ты помнишь, как мы праздновали Новый год, и тебе очень хотелось попробовать пунша, тетя Матильда запретила тебе это, однако ты пробралась в кладовку и все равно попробовала? Ты помнишь, как я после этого пришел к тебе в комнату, и мы долго разговаривали, а потом ты никак не могла остановить смех? И я никому ничего не сказал, даже Матильде, о том, что ты опьянела?

Хелен почувствовала странную дрожь.

– Да, – ответила она почти шепотом.

– Теперь ты веришь мне, Хелен?

– Дядя Франк…

– Осторожно! – предупредил он. – Не называй меня по имени. Твоя тетя дома?

– Да.

– Она не должна знать, что я звонил. Никто не должен знать. Ты поняла?

– Но я… Почему?.. Я не понимаю.

– Есть только один способ решить все проблемы. Тебе придется мне помочь.

– Как?

– Ты в состоянии сделать то, что не сможет никто другой. Тебе когда-нибудь доводилось слышать об адвокате Перри Мейсоне?

– Да, доводилось.

– Я хочу, чтобы ты сходила к нему сегодня во второй половине дня и рассказала ему всю эту историю, чтобы он знал факты дела. Я прошу тебя в девять часов вечера доставить его в гостиницу «Ворота замка». Ты представляешь, где она расположена?

– Нет.

– Посмотри по карте или по справочнику. Это дешевая гостиница. Не пугайся. Привези туда Мейсона, спросите Генри Лича. Он приведет вас ко мне. Не сообщай больше никому о нашем разговоре и о том, что происходит. Проверь, чтобы никто не увязался вслед за тобой. Объясни все Мейсону и возьми с него слово молчать. Я…

Хелен услышала, как на другом конце провода резко вдохнули воздух. Затем последовал щелчок и короткие гудки. Девушка несколько раз нажала на рычаг, еще надеясь, что связь возобновится.

Сквозь полуоткрытую дверь Хелен безошибочно определила, что к ней приближается тетя Матильда: звук медленных, тяжелых шагов и постукивание палки, за которой пожилая женщина с трудом волочила правую ногу, нельзя было спутать ни с чем. Хелен быстро положила трубку на место.

– Кто звонил? – спросила тетя Матильда, заходя в прихожую.

Хелен отвернулась от аппарата и сообщила:

– Мне назначают свидание.

Тетя Матильда опустила глаза на правую руку Хелен.

– Как так получилось, что котенок тебя поцарапал? – потребовала ответа женщина. – Ты врешь, пытаясь его защитить. Я не позволю ему здесь оставаться, если он такой злобный.

– Я сама виновата: я дразнила его бумажкой на веревочке.

– Он все равно не должен был тебя оцарапать. Это звонил твой солдат?

Хелен засмеялась, уклоняясь от ответа.

– Почему ты так возбуждена? Ты вся раскраснелась. – Тетя Матильда презрительно пожала плечами. – Если он сделал тебе предложение по телефону, то это как раз в стиле Джерри Темплара. Меня подобное даже не удивляет… Хелен, что происходит с этим котенком?

Девушка устало вздохнула.

– Я же уже несколько раз повторила вам, что сама виновата. Я…

– Нет, нет! Взгляни на него!

Хелен подошла к тете, уставившейся на Эмберайса.

– Он просто играет, – сказала девушка. – Котята так играют.

– Не думаю.

– Они так тянутся. После сна они обычно…

Хелен внезапно замолчала, потеряв уверенность. Котенок вел себя очень странно, его движения отличались от обычного потягивания после сна. Позвоночник выгнулся дугой, лапки были вытянуты на всю длину. Судороги сотрясали все тело. Однако внимание Хелен привлекли янтарные глаза, их выражение вызвало у девушки испуг. Котенок сжал челюсти, изо рта показалась пена.

– О боже! Что с ним?! – воскликнула Хелен. – Эмберайс заболел.

– Не подходи к нему, – велела тетя Матильда. – Кот взбесился. С котами происходит то же, что и с собаками. Тебе следует немедленно обратиться к врачу со своей рукой.

– Ерунда! – возразила Хелен. – Котенок заболел… Бедняжка! Что с тобой? Ты ушибся?

Девушка протянула руку к маленькому неподвижному тельцу. Как только она дотронулась до шерсти, по телу котенка прошла судорога.

– Я немедленно отвезу его к ветеринару, – решила Хелен.

– Осторожно! Ты сама можешь пострадать, – предупредила тетя Матильда.

– Не беспокойтесь.

Хелен бросилась к шкафу и натянула пальто.

– Тебе следует завернуть котенка во что-нибудь, чтобы он тебя не поцарапал, – заявила тетя Матильда. – Комо! Комо!

Невысокий смуглый мужчина практически сразу же оказался в дверном проеме.

– Да?

– Принеси из шкафа старое одеяло, – попросила Хелен. – Что-нибудь, во что можно завернуть котенка.

Комо посмотрел на животное со странным выражением темных глаз.

– Котенок заболел? – спросил Комо.

– Не стой здесь и не задавай глупых вопросов, – нетерпеливо сказала тетя Матильда. – Ты сам видишь, что заболел. Выполняй, что велела мисс Хелен. Отправляйся за одеялом.

– Хорошо, мадам.

Хелен быстро поправила шляпу перед зеркалом, а затем склонилась над котенком.

– Не подходи к нему, – предупредила тетя Матильда. – Не нравится мне его вид.

– Что с тобой, Эмберайс? – ласково спросила девушка.

Глаза котенка смотрели в одну точку. При звуке голоса Хелен он слегка пошевелился, словно пытался повернуть к ней голову. Это движение снова вызвало судороги, на этот раз еще более сильные.

Когда Комо появился с одеялом, Хелен услышала шаги на крыльце, и распахнулась дверь. Дядя Хелен, Джеральд Шор, пересек прихожую и оказался в гостиной, на ходу снимая шляпу и плащ.

– Привет всем, – весело поздоровался он. – В чем дело?

Его низкий голос всегда звучал спокойно и уверенно.

Ему никогда не приходилось его повышать, тем не менее все всегда слышали, что он говорит, независимо от размеров помещения.

– Эмберайс заболел, – сообщила Хелен.

– Что с ним случилось?

– Мы не знаем. У него судороги. Я сейчас отвезу его к ветеринару. Я… Комо, помоги мне обернуть котенка одеялом. Осторожно, чтобы он не укусил тебя.

Они уложили животное на одеяло. Хелен прижала к себе неподвижное маленькое тельце и, направляясь к двери, почувствовала, как оно снова содрогнулось.

– Я тебя отвезу, – предложил Джеральд Шор. – Я поведу машину, а ты будешь держать его на руках.

– Кот уже поцарапал Хелен, – заявила Матильда.

– Я продезинфицировала ранки, – объяснила девушка.

– Коты приходят в бешенство точно так же, как и собаки, – настаивала Матильда.

Улыбающийся Комо кивнул:

– Припадки. У кошек случаются припадки. Очень типичный кошачий припадок.

Хелен повернулась к дяде Джеральду:

– Поехали. Пожалуйста, давайте не будем терять время.

Матильда Шор обратилась к слуге:

– Комо, у меня снова закончился портер. Отправляйся в город на рынок и купи мне шесть бутылок. Не беспокой меня, когда вернешься. Я полежу до ужина. Хелен, не переживай так из-за своего кота. Найди более достойный объект для привязанности. А теперь все уезжайте.

Матильда Шор зашла в спальню и захлопнула за собой дверь.

– Поехали, Хелен, – с симпатией в голосе позвал дядя Джеральд.

Хелен внезапно вспомнила о телефонном звонке. Странно, но она совсем о нем забыла, разволновавшись из-за Эмберайса. Теперь он казался нереальным, трудно было поверить, что он вообще состоялся. Дядя Франклин? Как только отвезет котенка к ветеринару, она тут же свяжется с Перри Мейсоном.

Глава 2

Джеральд Шор никогда не обладал талантом делать деньги, как его брат. Вернее, удерживать их у себя. Богатство Франклина постоянно увеличивалось, он целенаправленно шел к осуществлению своих целей и умел сказать «нет», если требовалось. Джеральд же всегда легко их тратил, руководствуясь теорией «дешево досталось – легко потерялось». До тысяча девятьсот двадцать девятого года он считал себя богатым человеком, а тут он за несколько недель лишился всего своего имущества. У него осталась только адвокатская практика, превратившаяся в единственный источник средств к существованию.

Переход оказался болезненным. До этого времени он не брался за дела, в которые вовлечены небольшие суммы, требовал от клиентов заранее договариваться о встрече, занимался только случаями, которые его интересовали. А теперь сложилась такая ситуация, что он готов был взяться за что угодно, лишь бы получить гонорар.

Прижимая котенка к себе и чувствуя, как судороги сотрясают маленькое тельце, Хелен с благодарностью думала о дяде Джеральде, наиболее понимающем и полном сочувствия человеке из всех, кого она знала. Интересно, а он всегда был таким? Он не ожесточился после неудач и трудностей. Казалось, что после трагедии двадцать девятого года он даже стал более мягким и терпимым, чем раньше. В то время как тетя Матильда хотела поскорее избавиться от котенка, дядя Джеральд мгновенно понял, что животному необходима помощь, и забыл о правилах дорожного движения. Через несколько минут Эмберайс оказался в руках опытного ветеринара.

Доктор Блейкли быстро осмотрел котенка и протянул руку за шприцем.

– Он… он случайно не впал в бешенство? – с беспокойством спросила Хелен.

– Скорее всего, это яд, – ответил ветеринар. – Подержите его голову. Крепко держите шею и плечи. Не отпускайте, если начнет вырываться.

Доктор Блейкли ввел иглу, впрыснул нужное количество лекарства, вынул иглу и заявил:

– Мы временно поместим его вот в эту клетку. Его сейчас вырвет – выйдет все, что есть в желудке. Таким образом мы избавимся от оставшегося яда. Вы давно заметили первые симптомы?

– Пять или десять минут назад. Дорога сюда отняла минуты три… Наверное, десять минут назад.

– Тогда у нас неплохие шансы, – решил доктор. – Какой хорошенький. Надеюсь, что нам удастся его спасти.

– Вы считаете, что это яд?

– Думаю, да. Процедура лечения крайне неприятна. Вам покажется, что животное страдает еще сильнее, чем раньше. Наверное, вам лучше подождать в приемной. Если мне потребуется ваша помощь, я вас позову.

Ветеринар достал пару толстых резиновых перчаток.

– Вы уверены, что мы не можем как-то помочь? – уточнила Хелен.

Он покачал головой.

– Через несколько минут я сам выйду к вам. Котенок играл во дворе?

– Нет. Вернее, я точно не помню. Однако мне кажется, что он все время оставался в гостиной.

– Выйдите, пожалуйста, в приемную, – повторил свою просьбу доктор Блейкли.

Джеральд Шор опустился в кресло в приемной, вынул сигару из кармана жилетки, откусил кончик и зажег спичку. Пламя, прикрываемое ладонью, осветило черты его лица: высокий лоб, изрезанный морщинами, добрые глаза, в уголках которых тоже было много морщинок, и резко очерченную линию губ.

– Пока мы ничего предпринять не в состоянии, Хелен, – обратился он к племяннице. – Сиди и жди.

Они молчали несколько минут. Мысли Хелен перескакивали со странного телефонного звонка на Эмберайса, а затем снова на дядю Франклина. Несмотря на то что дядя Франклин просил ее молчать, девушке страшно хотелось поделиться с дядей Джеральдом, но она колебалась. Дядя Джеральд ушел в себя, явно размышляя над какой-то проблемой, для чего требовалась полная внутренняя концентрация.

Внезапно он поднял глаза на девушку.

– Хелен, как я тебе уже говорил несколько дней тому назад, нам необходимо что-то немедленно сделать в отношении завещания Франклина. Матильда и так уже слишком долго не отдает нам то, что причитается.

– Может, следует подождать – совсем чуть-чуть, – неуверенно возразила Хелен.

– Мы и так уже давно ждем.

Дядя Джеральд заметил, что племянница колеблется, размышляя, сказать что-то или промолчать.

– Ну, в чем дело? – подбодрил он ее.

Внезапно Хелен решилась.

– Со мной сегодня произошла странная вещь, – сообщила девушка.

– Какая?

– Звонил мужчина.

Джеральд усмехнулся.

– Я посчитал бы странным, если бы мужчина, у которого есть твой телефонный номер, не позвонил бы. Если бы я не был твоим дядей…

– Не смейтесь! Мужчина заявил… О, я не могу в это поверить! Это не так!

– Постарайся объяснить несколько подробнее, – попросил дядя Джеральд.

– Он представился как Франклин Шор, – прошептала Хелен. – Похоже, он узнал мой голос, и спрашивал, узнала ли я его.

На лице Джеральда Шора появилось удивление.

– Ерунда! – воскликнул он наконец.

– Это правда.

– Хелен, ты возбуждена. Ты…

– Дядя Джеральд, клянусь!

Последовало молчание.

– Когда он звонил? – наконец спросил дядя Джеральд.

– За несколько минут до вашего появления.

– Какой-то самозванец. Выдает себя за…

– Нет. Это был дядя Франклин.

– Послушай, Хелен… Голос показался тебе знакомым?

– Не знаю. Насчет голоса я не уверена. Но это на самом деле был дядя Франклин.

Джеральд Шор нахмурился, глядя на кончик сигары.

– Это невозможно! – воскликнул он. – А что он сказал?

– Он хочет, чтобы я сегодня вечером встретилась с ним в гостинице «Ворота замка». Я должна спросить Генри Лича, а он приведет меня к дяде Франклину.

Джеральд Шор расслабился.

– Это решает вопрос. Самозванец определенно хочет денег. Мы сообщим в полицию и поставим капкан.

Хелен покачала головой:

– Дядя Франклин попросил меня также встретиться с известным адвокатом Перри Мейсоном, рассказать ему всю историю и просить поехать вместе со мной в гостиницу.

Дядя с недоверием уставился на Хелен.

– Чертовщина какая-то. Самая невероятная история, которую я когда-либо слышал. Что ему нужно от Перри Мейсона?

– Понятия не имею.

– Послушай, Хелен, ты ведь не знаешь, на самом ли деле звонил Франклин, не так ли?

– Ну…

– В таком случае прекрати называть звонившего Франклином. Это может осложнить ситуацию с юридической точки зрения. Ты просто слышала мужской голос по телефону. Мужчина представился Франклином Шором.

– Он привел ряд примеров, подтверждающих это.

– Например?

– Кое-что из моего детства, о чем было известно только дяде Франклину: о том, как котенок залез на крышу и не мог спуститься, а дядя Франклин его снял оттуда; о праздновании Нового года, когда мне было тринадцать лет, и как я тогда украдкой выпила пунша и опьянела. Об этом знал только дядя Франклин. Он пошел за мной, но не стал останавливать, а потом долго со мной разговаривал. Даже когда я начала истерически смеяться, он притворился, что все в порядке. Он сказал мне тогда, что не согласен с методами воспитания тети Матильды, что я уже не маленькая и должна познавать жизнь на собственном опыте и что мне следует понять, как опасен алкоголь, и точно знать свою норму. Потом он добавил, что, не исключено, мне следует пару лет вообще воздержаться от спиртного. Затем он встал и просто вышел из комнаты.

Дядя Джеральд в задумчивости нахмурил брови.

– И звонивший напомнил тебе об этих случаях?

Девушка кивнула.

Джеральд Шор встал с кресла, направился к окну и остановился там, засунув руки в карманы. Внешне он казался спокойным. То, что он нервничает, показывали лишь частые затяжки и обилие дыма.

– Что произошло потом? – наконец спросил он.

– Дядя Франклин – то есть звонивший мужчина – велел мне связаться с Перри Мейсоном, приехать в гостиницу «Ворота замка» к девяти вечера и спросить Генри Лича.

– Господи, Хелен, но если по телефону на самом деле звонил Франклин, то почему же он не приехал домой и…

– Вот это-то меня и беспокоит, – ответила Хелен. – Однако, я думаю, что он, наверное, исчез тогда с другой женщиной и… Не исключено, что он вначале хочет выяснить ситуацию, как отреагирует тетя Матильда и все в таком роде.

– Но почему он не позвонил мне! Ведь я его брат. И я юрист. Почему он позвонил тебе?

– Понятия не имею. Он заявил, что только я в состоянии ему помочь. Не исключено, что он пытался связаться с вами и ему это не удалось.

– А что дальше, Хелен? На чем закончился разговор?

– Мне показалось, что его что-то испугало: то ли кто-то вошел в комнату, то ли произошло еще что-то. Он вскрикнул и повесил трубку.

– Он просил тебя никому не говорить о том, что он звонил? – уточнил Джеральд Шор.

– Да. Но я… я посчитала необходимым поделиться с вами… При сложившихся обстоятельствах…

– Матильде ты ничего не говорила?

– Ничего.

– У нее не возникло подозрений?

– Нет. Она решила, что я разговариваю с Джерри, а потом она сразу же обратила внимание на котенка. Бедняжка! Каким образом Эмберайс мог отравиться?

– Не знаю. Давай пока не будем обсуждать котенка и подумаем о Франклине. Чертовщина какая-то. Он молчал десять лет, а тут устраивает спектакль с возвращением. Я лично всегда считал, что он убежал с той женщиной. Я не сомневался, что он оставил Матильде какую-нибудь записку с объяснениями, которую она скрыла ото всех. Я предполагал, что все у него сложилось не очень удачно, потому что, кроме той открытки из Майами, никаких известий не поступало. Я не исключал возможности, что он покончил жизнь самоубийством. Он выбрал бы этот путь, а не возвращение с позором. – Джеральд еще глубже засунул руки в карманы и уставился в окно. Через какое-то время он снова повернулся к Хелен и продолжил: – Когда Франклин исчез, у Матильды было много собственности, зарегистрированной на ее имя. Если Франклин теперь объявится, он обнаружит, что у него самого практически ничего не осталось. Тебе и мне рассчитывать не на что. Франклин – мой брат. Он твой дядя. Давай надеяться, что он жив, однако ему необходимо это доказать.

Доктор Блейкли вышел из своего кабинета.

– Вашему котенку дали яд, – сообщил он Хелен.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Джеральд Шор с мрачным видом посмотрел на ветеринара.

– Что вы обнаружили? – поинтересовался он.

– Котенок съел отравленное мясо незадолго до того, как вы привезли его сюда. В мясе были спрятаны таблетки. Сколько, я не в состоянии сказать. Мне удалось извлечь часть одной, которая еще не успела полностью раствориться.

– Он… он выживет? – спросила Хелен.

– Да. С ним все будет в порядке. Вы можете вернуться за ним через час или два, однако я советую вам оставить его у меня на несколько дней или отвезти к кому-то из своих друзей, потому что кто-то целенаправленно пытался его отравить. Не исключено, что ваши соседи терпеть не могут животных или как-то хотели отомстить вам.

– Я не верю, что такое возможно! – воскликнула Хелен.

Доктор Блейкли пожал плечами.

– В маленьких кусочках мяса, которыми кормили котенка, была спрятана отрава. Это определенно означает злой умысел. У нас вообще есть проблемы с отравителями в этой части города, правда, обычно они травят собак.

Они кладут таблетки в мясные шарики и бросают шарики во двор. Собаки с радостью заглатывают мясо. Необычно, что маленький котенок получил такую большую дозу.

– Вы считаете, доктор, что нам лучше не относить котенка домой, по крайней мере в ближайшие несколько дней? – обратился к врачу Джеральд.

– Да.

– Сейчас ему не угрожает опасность?

– Нет. Однако мне нужно еще немного над ним поработать. Это займет час или два.

– Давайте вернемся за ним после ужина, дядя Джеральд, – предложила Хелен. – Мы отвезем его к Тому Лунку, садовнику. Он живет в небольшом холостяцком домике за пределами нашего микрорайона. Эмберайс любит его. Ему там будет хорошо.

– Прекрасная идея, – заметил доктор Блейкли.

Джеральд Шор кивнул:

– Хорошо. Поедем, Хелен, у нас еще масса дел.

В четырех или пяти кварталах от ветеринарной лечебницы Джеральд Шор притормозил перед аптекой.

– Я немного знаю Перри Мейсона, – сообщил он Хелен. – Я сейчас позвоню ему и попытаюсь договориться о встрече. Правда, не уверен, что мне удастся его застать. Он очень занятой человек.

Джеральд Шор вернулся через несколько минут.

– Я договорился о встрече через час у Мейсона в конторе, – объявил он. – Тебя устраивает?

Хелен кивнула.

– Вы пойдете вместе со мной, дядя Джеральд?

– Нет. Ты лучше все объяснишь, если я не буду тебя смущать. Мне очень интересно, как отреагирует Мейсон – так же, как я, или нет. Я сказал ему, что встречу вас перед гостиницей «Ворота замка» в девять.

– Что вы думаете насчет всего этого, дядя Джеральд?

Он доброжелательно улыбнулся ей, но промолчал.

– Ты на самом деле не знаешь, выходил ли котенок во двор сегодня во второй половине дня? – через некоторое время спросил он.

– Пытаюсь вспомнить. Он играл на заднем дворе где-то часа в три, но после этого, как мне кажется, оставался в доме.

– Кто находился дома после обеда?

– Комо, тетя Матильда и кухарка.

– А еще?

Девушка покраснела.

– Джерри Темплар, – призналась она.

– Незадолго до того, как у котенка начались судороги?

– Да.

– А Джордж Албер?

– Да, но всего несколько минут. Он приехал, чтобы встретиться с тетей Матильдой. Потом появился Джерри – и я быстро избавилась от Албера. А почему вы спрашиваете?

На щеке Джеральда дрогнул мускул, и он плотно сжал челюсти.

– Что тебе известно об… этой привязанности Матильды к Джорджу Алберу?

– Он ей нравится. Она всегда…

– Значит, ты не в курсе, что за всем этим стоит? Что она чуть не вышла замуж за его отца?

– Впервые слышу, – призналась Хелен. – Мне сложно представить тетю Матильду…

– Да, это так. В двадцатом году, в сорок лет, она была привлекательной вдовой. Стивен Албер тоже остался вдовцом, причем неплохо выглядел. Джордж здорово на него похож. Никого из нас не удивило, что они заинтересовались друг другом. Однако мы поразились, когда Матильда вдруг поругалась с ним и вышла замуж за Франклина. Я всегда считал, что она сделала это, чтобы отомстить Стивену. Ее замужество здорово задело его, правда, волосы на себе он рвать не стал. Через два или три года Албер снова женился. Наверное, ты помнишь, как он разводился в тридцатом году.

Хелен покачала головой.

– Мне сложно поверить, что кто-то когда-то влюблялся в тетю Матильду. А еще сложнее представить, что она кому-то симпатизировала.

– Она влюбилась по уши, и думаю, что до сих пор испытывает какие-то чувства к Стивену Алберу. Наверное, она ненавидит Франклина не потому, что он ее бросил. Она знала, что он терпеть не мог Стивена Албера, и никогда не простила Франклину то, что он сделал со Стивом.

– А что он сделал?

– В общем-то, ничего. Да и не сам Франклин, а его банк, уже после исчезновения моего брата. Однако я не удивлюсь, если узнаю, что Франклин что-то планировал до своего ухода со сцены. Кризис двадцать девятого года здорово ударил по Алберу, как и по всем остальным, однако ему удалось кое-что спасти. Он держался за то, что у него оставалось, до тридцать второго года, когда исчез Франклин. Затем банк щелкнул кнутом. Не удивлюсь, если это задумал сам Франклин. Он на дух не переносил Стива. Короче, Албер пошел ко дну и так и не выплыл. Не знаю, это согнало его в могилу или нет, но потеря всего состояния определенно сыграла свою роль. А Матильда…

Дядя Джеральд замолчал. Они были практически у дома.

– Сегодня я поеду вместе с тобой, – заявил Джеральд Шор. – Я буду ждать перед «Воротами замка» в девять.

Хелен колебалась:

– Дядя Франклин предупреждал, чтобы я не привозила с собой никого, кроме мистера Мейсона. Он особо это подчеркивал.

– Неважно, я все равно составлю тебе компанию. – Внезапно Джеральд понизил голос: – Следи за тем, что говоришь. Я вижу Джорджа Албера.

Глава 3

Джордж Албер спускался по ступенькам. Если он на самом деле выглядел как его отец, что утверждал дядя Джеральд, то совсем неудивительно, что двадцать с лишним лет назад тетя Матильда, да и множество других женщин влюблялись в Стивена Албера.

Это определенно были женщины, обычно теряющие голову от фотографий артистов кино. «Ретушированная фотография», – подумала Хелен. Что-то во внешности Джорджа Албера казалось искусственным, словно кто-то осторожно вывел карандашом ровный греческий нос, идеально точную линию бровей и придал легкую волнистость густым блестящим черным волосам. Однако художник забыл обработать рот. Губы оказались слишком пухлыми, а подбородок выдавался вперед. Это несколько портило общее впечатление, добавляло резкости, указывало на тщеславность, грубость и жестокость.

– Что там случилось с котенком? Он взбесился? – спросил Джордж Албер.

«Голос у него такой же, как лицо, – подумала Хелен. – Ретушированный вместо естественного. Слишком правильный, чтобы быть настоящим».

– Кухарка сказала мне, что он тебя поцарапал, – продолжал Албер. – Дай мне взглянуть на твою руку.

Джордж Албер попытался взять ее своими длинными сильными пальцами, за которыми он тщательно ухаживал. Хелен было неприятно его прикосновение. Она отдернула руку.

– Со мной все в порядке, – заявила Хелен. – А Эмберайс не сошел с ума. Его…

– Ты не знаешь, – покачал головой Джордж Албер. – Из того, что сказала кухарка…

– Она узнала обо всем от тети Матильды, – перебила Хелен. – Котенка отравили.

– Отравили? – с недоверием переспросил Албер.

– Да.

– Это точно?

– Точно.

– Я не понимаю.

Джеральд Шор открыл дверцу машины и вышел.

– Особой сообразительности для этого не требуется, – заметил он. – Отраву засунули в кусочки мяса, которыми накормили котенка. Кто-то очень постарался, дав ему большую дозу, которая точно оказалась бы смертельной, если мы немедленно не отвезли бы его к ветеринару. Еще яснее я объяснить не в состоянии.

Джордж Албер, очевидно, не уловил сарказма.

– Я не имел в виду, что не понимаю, что произошло. Я не понял, почему, – заявил он.

– Ответ очевиден. Кто-то хотел избавиться от котенка.

– Но зачем?

Этот вопрос заставил Хелен глубоко задуматься. Она повернулась к своему дяде, нахмурив лоб.

– Да, дядя Джеральд, зачем кому-то травить Эмберайса?

Дядя Джеральд постарался как можно скорее закончить тему и ответил, как показалось Хелен, слишком резким тоном:

– Трудно понять психологию отравителя животных. Люди подбрасывают кусочки отравленного мяса во дворы. Как говорил ветеринар, в нашем районе это очень распространено.

Хелен наблюдала за тем, как Джордж Албер и ее дядя, не отводя глаз, смотрели друг на друга. Она увидела, что более молодому мужчине свойственна агрессивность, заставляющая двигаться вперед под огнем противника, ни в коем случае не отступая.

– Сомневаюсь, что котенка отравили таким образом, – заявил Албер. – Один кусочек мяса – не исключено. Но несколько – навряд ли.

Джеральд Шор принял оборонительную позицию, что ему явно не нравилось.

– Несколько кусочков мяса могли бросить во двор таким образом, что они упали очень близко один от другого, – возразил он. – Не вижу причины, почему бы котенку не попробовать их все.

Джордж Албер повернулся к Хелен:

– Когда котенок последний раз выходил на улицу, Хелен?

– Не знаю, Джордж. Не помню, чтобы он вообще выходил после трех.

– Значит, он съел отравленное мясо в три часа?

– Ветеринар утверждает, что за несколько минут до первой судороги, незадолго до того, как мы его к нему привезли. То, что мы так быстро отреагировали, спасло котенку жизнь.

Джордж Албер медленно кивнул, словно слова Хелен подтвердили какие-то его подозрения, а потом внезапно объявил:

– Ну, я пошел. Я просто заглянул на минутку, увидимся позднее. Мне жаль, что все так получилось с Эмберайсом. Тебе придется его подлечить.

– Естественно, – ответила Хелен. – Я планирую отвезти его к Тому Лунку на несколько дней.

Джордж Албер перешел дорогу к тому месту, где стояла его машина, сел за руль и уехал.

– Терпеть его не могу, – заявил Джеральд Шор с чувством, что чрезвычайно удивило племянницу.

– Почему, дядя Джеральд?

– Не знаю. Он… слишком самоуверен. Это еще можно понять у человека значительно старшего по возрасту, но у него-то, черт побери, откуда такие манеры? И кстати, почему он не в армии?

– Дефект левого уха, – объяснила Хелен. – Разве вы не обращали внимания, что он всегда стоит правым боком к тому, с кем разговаривает?

Джеральд хмыкнул.

– Просто выставляет свой профиль наиболее выгодной стороной. Ты заметила, как он держит голову? Копирует кого-то из актеров, пользующихся популярностью у женщин.

– Нет, дядя Джеральд. Вы несправедливы. Это все из-за слуха. Я точно знаю. Он пытался пойти в армию, однако его не взяли.

– Когда Джерри Темплар возвращается обратно в лагерь? – сменил тему дядя Джеральд.

– В понедельник.

Хелен постаралась не думать, как скоро им придется расстаться.

– Он знает, куда его пошлют?

– Если и знает, то не говорит.

Они стояли перед входом в дом. Джеральд толкнул дверь, пропустил Хелен, но не последовал за ней.

– У меня в городе есть дела, – сообщил он. – Тебе тоже вскоре придется уехать. На ужин ты не поспеешь, так что лучше предупреди, что договорилась поесть вместе со мной. Это удовлетворит Матильду, и ты сможешь провести с Мейсоном столько времени, сколько понадобится. Как я предполагаю, он потребует подробных объяснений. Буду ждать вас перед «Воротами замка» в девять.

Джеральд Шор захлопнул дверь до того, как Хелен смогла снова напомнить ему, что дядя Франклин особо обращал внимание на то, что никто, кроме Перри Мейсона, даже не должен знать про встречу в «Воротах замка».

Глава 4

Перри Мейсон обладал своеобразным магнетизмом, часто свойственным высоким мужчинам. Все его черты и манеры излучали спокойствие, и только в периоды стресса его неукротимая натура выходила на поверхность. Например, выступая перед присяжными заседателями, он мог действовать как опытный и талантливый актер. Его голос модулировал и служил усилению нужных слов. Вопросы оказывались острыми, как бритва, и разрезали ложь, преподносимую мрачными и упрямыми лжесвидетелями. Когда слушание дела в суде достигало кульминации, он мгновенно реагировал на изменение ситуации, быстро соображал, словно читал мысли других, играл на чьих-то эмоциях, перебарывал противников. Он использовал нестандартные методы и убеждал в своей точке зрения. Никогда не отступающий от железной логики, он всегда был готов подкрепить любое представляемое им суждение неопровержимыми доказательствами.

Делла Стрит, доверенная секретарша Мейсона, открыла дверь кабинета адвоката и увидела, что он сидит на вертящемся стуле, положив ноги на край огромного письменного стола.

– Я вернулась, – сообщила она, снимая перчатки.

Мейсон не проронил ни слова, пока она не повесила в шкаф пальто и шляпу.

– Делла, добродетель вознаграждена, – заявил он. – Я говорил тебе утром, что не стоит забивать себе голову делом, связанным с акциями, даже если оно и обещает оказаться денежным. И вот восемь часов спустя мы кое-что получили взамен.

– Там вас ждал десятитысячный гонорар, – заметила Делла Стрит холодным тоном. – А что предложили взамен?

– Авантюру, участвуя в которой ты почувствуешь себя на десять лет моложе, – улыбнулся Мейсон.

– После большинства ваших дел я чувствую себя на десять лет старше.

Мейсон проигнорировал слова секретарши.

– Скучные, обыденные случаи меня не вдохновляют, однако если я где-то вижу тайну, приключение, любовную интригу – вот здесь мысль у меня работает прекрасно. Другими словами, новое дело представляется страшно запутанным, вообще не имеет никакого смысла, короче, черт знает что такое.

– Я так и поняла, когда вы позвонили, – заметила секретарша, усаживаясь с другой стороны стола. Она увидела блеск в глазах Мейсона, всегда свидетельствующий у него о внутреннем возбуждении.

Мейсон получал огромное удовольствие от своей работы, что редко встречается у профессионалов высокого класса в любом виде деятельности. Проработав долгое время и приобретя необходимый опыт, справляясь с людскими болезнями, врач подходит к пациентам безличностно, хотя и лечит их эффективно. Он смотрит на обращающихся к нему больных не как на людей, а скорее как на проявление различных симптомов анатомическими структурами, которые следует вернуть к нормальному функционированию. Адвокат, консультирующий клиентов на протяжении нескольких лет, знает всю механику процедуры, однако Мейсон предпочитал ходить по лезвию бритвы, по тонкому льду, умудряясь не переступать границ закона. Он рассматривал каждое дело как приключение, которое должно принести ему удовольствие, и интересовался личностями участников дела. Его методы становились все более и более блестящими и сильно отличались от общепринятых. По огоньку в глазах Мейсона Делла Стрит сразу же поняла, что в новом деле он увидел какую-то интересную загадку.

Мейсон разглядывал свою секретаршу, словно видел в первый раз, и Делла автоматически посмотрела на себя его глазами. Модные коричневые замшевые туфли. Ноги прекрасной формы. Бежевый костюм, шитый на заказ, сидящий точно по фигуре. Умело наложенная косметика, новый оттенок помады. Делла надеялась, что ее шеф удовлетворен тем, что увидел.

– Делла, – обратился к ней адвокат, – мне иногда кажется, что ты пресыщена.

– Правда? Объясните поподробнее.

– Ты становишься консервативной, осторожной, расчетливой. Тебя больше интересуют точки, чем знаки вопроса.

Делла Стрит расслабилась.

– Но кто-то же должен оставаться практичным в этой конторе, – заметила она. – Но что привело вас в такое возбуждение? Я, конечно, не возражаю, чтобы бросить на половине хороший ужин и нестись сюда, однако мне хотелось бы все-таки знать, кого из миссионеров съели каннибалы.

– Все произошло уже после того, как ты ушла. Я сам собирался домой и заканчивал работу по делу Джонсона. Один адвокат, которого я немного знаю, позвонил и попросил назначить встречу его племяннице. Через некоторое время появилась она сама.

Делла Стрит подошла к своему столу, достала из ящика блокнот, пододвинула стул и приготовилась записывать.

Неофициальное общение закончилось. Началась секретарская работа.

– Назовите, пожалуйста, фамилии, – попросила она.

– Джеральд Шор, адвокат, его контора расположена в здании «Долговых обязательств и инвестиций». Если я все правильно помню, он специализируется по горнодобывающим корпорациям. Думаю, что сам иногда играет на бирже, работает в основном с учредителями фирм и акционерных обществ. Гонорары ему выплачиваются частично наличными, частично акциями компаний, в организации которых участвует.

– Дело денежное? – спросила Делла Стрит.

– Ну не будь ты такой меркантильной. Человек получает не только деньги.

– Что ты хочешь сказать?

– Он гоняется за миражами. Наши реалистичные философы считают это плохой экономикой. Раз мираж не является вещественной субстанцией, они не учитывают тот факт, что сама погоня за миражами прекрасна. Человек, занимающийся этим, получает радость от жизни. Его всегда интересует объект погони, чего нельзя сказать о большинстве тех, кто стремится к практическим целям. Интерес к жизни – вот лучшая форма богатства.

– Аванс получен?

– Пока нет, – признался Мейсон.

– Понятно. Как зовут племянницу?

– Хелен Кендал.

– Возраст?

– Около двадцати четырех. Волнующие фиалковые глаза. Ближе к блондинке. Прекрасная фигура, отлично сложена, хорошо одета. Очень приятная леди.

– И никакого аванса, – пробормотала Делла Стрит. – Вы говорите, что она племянница Джеральда Шора?

– Да. Я расскажу тебе вкратце историю семьи.

Адвокат взял в руки лист бумаги, на котором что-то нацарапал во время беседы с Хелен Кендал, и принялся диктовать. Быстро, кратко и очень четко все факты были внесены в блокнот Деллы Стрит.

Однажды вечером в январе тысяча девятьсот тридцать второго года Франклин Шор, которому тогда было пятьдесят семь лет, обладавший прекрасным здоровьем, отправился к себе в кабинет после ужина с женой. Там он принял посетителя, которого впустил сам, потому что никто из слуг не открывал дверь. Горничная видела, как кто-то шел по дорожке к дому, и подумала, что это Джеральд Шор. Матильда Шор, услышавшая голоса в кабинете, тоже решила, что к ее мужу зашел Джеральд, однако голоса не очень четко различались, так что она осталась в неуверенности, а сам Джеральд отрицал, что появлялся в доме.

Посетитель хотел денег. Матильда Шор отчетливо различила голос своего мужа, в гневе отказывавшегося их предоставить и заявлявшего, что в мире полно кретинов, считающих, что несколько тысяч позволят им вернуться к легкой жизни, однако даже полнейшие идиоты должны понимать, что пути назад нет.

Больше она ничего не слышала. Она поднялась наверх, легла и взяла книгу. Миссис Шор не знает, когда ушел посетитель. Она только на следующее утро выяснила, что Франклин Шор тоже исчез.

В те времена банк мог развалиться от неосторожного шепота, так что ни жена, ни партнеры Франклина Шора не стали сообщать в полицию, по крайней мере в течение первых нескольких дней. В дальнейшем были задействованы как официальные инстанции, так и частные сыщики, однако разыскать его не удалось. Дела банка шли прекрасно, так что, несмотря на заголовки во всех газетах, учреждение никак не пострадало после исчезновения президента, его личные дела тоже оказались в порядке. Это не только не объяснило происшедшее, но прибавило таинственности, потому что, за исключением нескольких сотен долларов, которые он обычно носил с собой, Франклин Шор не взял с собой никаких средств. Чековая книжка осталась на столе. Он начал заполнять чек: написал дату и уже собирался внести фамилию человека, которому предназначался платеж, однако или передумал, или его прервали. Чековая книжка показывала, что остаток на его совместном с женой счете составляет пятьдесят восемь тысяч сорок один доллар и тринадцать центов, что полностью совпало с данными банка, за исключением одного чека на десять тысяч долларов, выписанного по другой чековой книжке, относительно которого Шор позвонил своему бухгалтеру незадолго перед исчезновением.

Шли обычные сплетни. Несколько раз на протяжении последних месяцев перед его уходом со сцены Франклина Шора видели с женщиной, правда, никто из тех, кто сообщал, что встречал их, не представлял, кто она. Говорили только, что симпатичная, хорошо одета, слегка за тридцать. Ничто не указывало на то, что она уехала вместе с ним, кроме открытки из Майами, отправленной пятого июня тысяча девятьсот тридцать второго года, полученной племянницей Шора через полгода после его исчезновения. Специалисты с полной уверенностью заявили, что открытка написана почерком Франклина Шора. Она гласила:

«Не знаю, как долго мы еще будем здесь, но мы наслаждаемся мягким климатом и, поверишь или нет, купаемся.

С любовью, твой дядя Франклин».

Местоимения во множественном числе, конечно, давали основания слухам о неизвестной блондинке, однако отправившиеся в Майами сыщики не нашли следов Франклина Шора. У него там имелось несколько приятелей, но никто из них не встречался с ним в последнее время, следовательно, он пробыл в Майами совсем недолго.

Он оставил после себя завещание. Большая часть имущества переходила к жене. По двадцать тысяч долларов – племяннице и брату.

– Они получили деньги? – Делла Стрит в надежде подняла голову от блокнота.

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Племянница уже много лет живет с тетей. У Джеральда Шора имеется свой собственный доход. Оставленное Франклином Шором имущество еще предстоит распределить – если он мертв, конечно.

– Но от него не слышали…

– Вот в этом-то все и дело, – перебил Мейсон. – Слышали. Он сегодня звонил своей племяннице. Она должна встретиться с ним вечером. Он просил пригласить меня. Я возьму тебя с собой.

– Чтобы стенографировать?

– Конечно. Следует записать все, что будет говориться, а потом мы обсудим важность того, что не сказали вслух.

– Но почему он не связался со своей женой и просто не вернулся домой? – удивилась Делла Стрит.

– Это одна из загадок. Его исчезновение окружает какая-то тайна. К тому же тогда говорили, что он скрылся с более молодой женщиной. Очевидно, он не уверен в том, что его ждет благоприятный прием дома.

– Жена не догадывается о том, что он вернулся?

– Нет. Франклин просил племянницу не говорить никому ни слова. Она поделилась с дядей Джеральдом – тем, который звонил мне.

– Но не с тетей Матильдой?

Мейсон улыбнулся.

– Определенно нет. И, читая между строк рассказа Хелен Кендал, могу сделать вывод, что тетя Матильда всегда всем недовольна и несколько странновата. К тому же сюда еще припутывается старая любовь, хотя тот мужчина давно мертв. Его сын Джордж Албер – копия отца. Матильда к нему очень привязана. Насколько я понял, Джеральду Шору эти отношения совсем не нравятся.

– Почему?

– В молодом Албере Матильда видит человека, которого раньше любила. У нее только двое родственников – Джеральд Шор и Хелен Кендал. При обычном стечении обстоятельств они должны стать бенефициарами по ее завещанию. Какое-то время тому назад, пока Джордж Албер еще не прочитал «Добро пожаловать!» на коврике перед дверью, Матильда намекнула, что Джеральд и Хелен унаследуют огромное богатство.

– А это на самом деле богатство?

– Да.

– И тут появился Албер?

– И тут появился Албер, – улыбнувшись, подтвердил адвокат. – Джеральд Шор считает, что Албер использует все свое обаяние, и, несомненно, он стал частым гостем в доме.

– Боже праведный, вы не хотите, случайно, сказать, что шестидесятичетырехлетняя женщина выйдет замуж за…

– Скорее всего, нет. Однако она совсем не возражала бы, если бы это сделала племянница. И Албер не против. Матильда превратилась в настоящего деспота. Она контролирует все финансы. Но подожди, ты еще не слышала обо всех аспектах дела. Сегодня имел место не только странный телефонный звонок, но еще и отравили котенка.

Делла Стрит в удивлении приподняла брови.

– Какое отношение отравление котенка имеет к возвращению Франклина Шора? – спросила секретарша.

– Возможно, никакого, – ответил Мейсон. – А возможно, тесно с ним связано.

– Каким образом?

– Не исключено, что это дело рук кого-то из домочадцев.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что, насколько помнит Хелен Кендал, котенок не выходил из дома после трех. Симптомы отравления появились около пяти часов. Ветеринар утверждает, что яд получен не более пятнадцати или двадцати минут до того, как животное привезли к нему. Хелен и Джеральд оказались в лечебнице в пятнадцать минут шестого.

– А чем его отравили? Тем же самым можно отравить человека?

– Похоже на стрихнин. У него горький вкус. Кот проглотит его, если таблетки спрятать в кусочках мяса, причем небольшого размера. Животные ведь редко жуют. Однако человек определил бы горький вкус, в особенности у вареного мяса.

– И ты хочешь, чтобы сегодня вечером я составила тебе компанию?

– Да. Мужчина по фамилии Лич должен проводить нас к Франклину.

– А почему Франклин прячется?

Мейсон рассмеялся.

– А почему он вообще исчез? Я уже думал над этим вопросом, Делла. Почему реалист с прекрасным деловым чутьем, купивший по дешевке акции после кризиса двадцать девятого года, сколотивший крупный капитал, имевший в жизни все, внезапно скрылся и не взял с собой денег?

– Не исключено, что у него что-то было припрятано в другом месте, – решила Делла Стрит.

– В те годы? Ты помнишь, как тогда работали налоговые органы?

– Он мог фальсифицировать данные в отчетной документации.

– С меньшим доходом подобное было бы возможно, но с такими широкими деловыми интересами, как у Франклина Шора, – нет. Мы столкнулись со старой тайной, Делла. Разгадка обещает оказаться интересной. Теперь я опишу тебе Матильду Шор со слов Хелен Кендал. Замкнутая, мрачная, угрюмая, решительная, с миллионом долларов в своем распоряжении, приближающаяся к концу жизни, в общем и целом – мегера. У нее есть слуга, представляющийся корейцем, который все делает, выглядит и говорит, как японец. Силы к жизни ей дает только одно – желание дождаться возвращения мужа. Делла, нас ждет еще одно приключение!

Секретарша поморщилась.

– Никакого преступления пока не совершено, – заметила она.

– Есть одна попытка, – возразил Мейсон, доставая из шкафа пальто и шляпу.

– Какая?

– Котенок.

– Дело об отравленном котенке?

Делла Стрит опустила в сумочку блокнот и несколько карандашей и застыла у стола в задумчивости.

– Ты идешь или нет? – раздраженно спросил Мейсон.

– Шеф, вы видели когда-нибудь, как едят котята?

– А что?

– Они берут в рот по маленькому кусочку. Этот котенок наверняка страшно проголодался, если заглатывал по большому куску.

– Он был просто неосторожен. Поехали.

– Неосторожен? В таком случае я завожу новую папку – «Дело о неосторожном котенке», – заявила Делла Стрит.

Глава 5

Уже в машине Мейсона по пути в гостиницу «Ворота замка» Делла Стрит поинтересовалась:

– Вся собственность Франклина Шора числилась за женой?

– Почти вся. А счета в банке были совместными.

– Как долго?

– Три или четыре года до его исчезновения.

– В таком случае, если она не хочет, чтобы он возвращался…

– Физически она его не удержит, – перебил Мейсон. – Но в финансовом плане он может здорово пострадать. Предположим, она подаст на развод, как только он объявится, потребует урегулирования имущественного вопроса и вытянет все, что осталось на его имя? Ты понимаешь? Она станет утверждать, что вся остальная собственность принадлежит только ей.

– Вы считаете, что она планирует именно это?

– У него определенно есть основания, чтобы просить меня присутствовать на встрече. Не в блошки же играть он меня приглашает.

Несколько кварталов они ехали молча, а затем Делла Стрит спросила:

– Где мы встречаемся с остальными?

– В квартале от «Ворот замка».

– Что это за гостиница?

– Второсортная. Они пытаются внешне сохранять респектабельность, но это только внешне.

– И он хотел видеть вас и Хелен Кендал?

– Да.

– Как вы думаете, он начнет возражать, если мы появимся вчетвером?

– Понятия не имею. Здесь есть несколько странных аспектов, поэтому я хочу, чтобы ты все застенографировала… Мы встречаемся с Хелен и ее дядей на следующем углу. Вот прекрасное место для парковки.

Мейсон остановился у края тротуара, выключил фары и зажигание, помог выйти Делле Стрит и запер дверцу. К ним тут же подошли две фигуры, поджидавшие в тени у ближайшего дома. Джеральд Шор протянул руку. Представление проходило почти шепотом.

– Все спокойно? – спросил Мейсон.

– Думаю, да.

– За вами не было «хвоста»?

– По крайней мере, мы не видели.

– Я уверена, что нет, – заявила Хелен Кендал.

Мейсон кивнул в сторону здания в середине следующего квартала, на стене которого, возвышавшейся над соседними домами, светилась надпись: «Гостиница „Ворота замка“». Под ней более мелкими буквами сообщалось: «Стоимость проживания от одного доллара и выше. Скидки при аренде на месяц. Ресторан». Надпись поблекла и покрылась грязью от выхлопов множества машин большого города.

Мейсон взял Хелен Кендал под руку.

– Вначале войдем мы с вами, – обратился адвокат к девушке. – А вы, мистер Шор, последуете за нами вместе с мисс Стрит секунд через двадцать или тридцать. Вы не должны показывать виду, что вы с нами, пока мы не сядем в лифт.

Джеральд Шор колебался:

– Я, в общем-то, хочу встретиться с моим братом Франклином. Лич меня мало волнует. Если мое присутствие может его испугать, я лучше подожду в машине.

– Мисс Стрит пойдет со мной, – заявил Мейсон. – Это уже трое. Почему бы вам не стать четвертым?

Шор внезапно принял решение:

– Нет, я подожду здесь. Однако, как только вы встретитесь с моим братом, я хочу, чтобы вы сообщили ему о том, что я тоже тут и просто должен поговорить с ним, пока он еще никому ничего не сказал. Понимаете? До того, как он переговорил с кем-то еще.

Мейсон вопросительно посмотрел на Шора.

– И даже со мной? – уточнил Мейсон.

– С кем бы то ни было.

Мейсон покачал головой.

– Если вы намерены передать подобное послание, то делайте это сами. Ваш брат посылал за мной. Скорее всего, он планировал проконсультироваться у меня как адвоката.

Шор сделал в сторону Мейсона легкий поклон:

– Я ошибся. Простите. Однако я все равно останусь ждать здесь. Сомневаюсь, что мой брат находится в гостинице. Когда вы выйдете с Личем, я присоединюсь к вам.

Джеральд Шор отправился к припаркованной машине, отпер дверцу и устроился на сиденье.

Мейсон ободряюще улыбнулся Хелен Кендал.

– Пойдемте, – позвал он.

Они двинулись к старомодной гостинице по пустынному тротуару, на котором гулко отдавались их шаги. Мейсон открыл дверь и пропустил женщин вперед.

Холл оказался футов двадцать шириной. Он заканчивался полукруглой стойкой с коммутатором. За ней сидел усталый портье и читал журнал «правдивых» детективных рассказов. Напротив портье находились два лифта. В холле стояло пятнадцать или двадцать стульев, большая часть из которых располагалась возле одной из стен. На них в небрежных позах развалились с полдюжины человек. Они с любопытством уставились на двух стройных, хорошо одетых женщин с тонкими талиями и следовавшего за ними высокого мужчину.

Портье поднял голову от журнала и не сводил взгляда с посетителей, пока они не приблизились к нему.

– У вас зарегистрирован Генри Лич? – спросил Мейсон.

– Да.

– Он давно у вас живет?

– Около года.

– Правда? И в каком номере?

– Триста восемнадцатом.

– Позвоните ему, пожалуйста.

Портье, выполнявший обязанности и оператора коммутатора, приложил наушник к левому уху и несколько раз нажал нужную кнопку. Он с нескрываемым интересом рассматривал Деллу Стрит и Хелен Кендал.

– Мне очень жаль, но его нет в номере.

Мейсон взглянул на часы.

– Он должен был встретиться со мной здесь в девять.

– Мне кажется, он давно ушел. Два или три часа назад к нему приходил еще один мужчина. Лича не оказалось в номере. Я не видел, чтобы он возвращался, и… – Портье внезапно замолчал, потому что к стойке подошел посыльный.

– У меня пакет для портье гостиницы «Ворота замка», – заявил посыльный.

Портье расписался в квитанции, вскрыл пакет, прочитал письмо и поднял глаза на адвоката.

– Вы – мистер Перри Мейсон? – спросил он.

– Да.

– Лич на самом деле планировал встретиться с вами. В общем-то, этот пакет предназначается вам, но Лич почему-то адресовал его мне.

Портье протянул Мейсону лист бумаги с отпечатанным на машинке текстом:

«Портье гостиницы „Ворота замка“.

Сегодня вечером ко мне зайдет один джентльмен – Перри Мейсон, адвокат. Передайте ему, пожалуйста, что я не смогу с ним встретиться, как договаривался, и попросите его подъехать в другое место. Обстоятельства сложились таким образом, что планы пришлось изменить. Мне очень жаль. Направьте его к резервуару, расположенному там, где заканчивается дорога, огибающая Голливуд. К письму приложена карта, где точно указано место. Еще раз прошу меня простить, что так получилось. Планы изменились.

Генри Лич».

Подпись также была отпечатана на машинке.

К письму автор приложил карту автомобильных дорог Голливуда и окрестностей. Вдоль Голливудского бульвара чернилами провели линию – она заворачивала направо на Ивар-стрит, затем петляла до места, обозначенного на карте как «Резервуар».

– Мне казалось, что он ушел, – еще раз сказал портье. – Несколько часов назад. Я не видел, чтобы он возвращался…

Мейсон внимательно изучил письмо и карту, доставленные посыльным, и опустил их в боковой карман пальто.

– Пошли, – сказал он своим спутницам.

Глава 6

Фары двух машин освещали петляющую дорогу, выхватывая то крутой берег, то темные каньоны. Дорога напоминала змею и постоянно шла вверх в горы. Мейсон и Делла Стрит ехали в первой машине, Джеральд Шор с племянницей – во второй.

– Тебе это письмо не показалось странным? – обратился Мейсон к секретарше, умело маневрируя автомобилем и подстраиваясь под извилистую ленту дороги.

Делла Стрит переводила глаза с карты на дорогу и обратно.

– Стиль показался мне знакомым, – призналась секретарша. – Словно я знаю человека, написавшего письмо, типичные выражения.

Мейсон рассмеялся.

– Если бы ты услышала, как это письмо прочитали соответствующим тоном, ты сразу же поняла бы, в чем дело.

– Но сейчас я не понимаю.

– Читая вслух, следует несколько раз поклониться и улыбнуться. Но произносить все монотонно, без выражения. Посмотри, что у тебя получится.

Делла Стрит развернула лист бумаги и принялась читать вслух. В конце четвертой строчки она воскликнула:

– Боже праведный! Это писал японец?

– Несомненно. К тому же обрати внимание, что подпись отпечатана на машинке, а письмо адресовано портье гостиницы «Ворота замка». Лич живет там уже целый год. Он, несомненно, знает, как зовут портье, и, следовательно, написал бы на конверте нужную фамилию.

– Значит, вы считаете, что мы сегодня не встретимся с Личем? Мы ищем неизвестно что?

– Понятия не имею. Я сразу же обратил внимание на этот странный стиль и подумал, заметила ли его ты?

– Не сразу. Наверное, обратила бы внимание, если бы его прочитали вслух. Теперь, когда ты сказал об этом, он бросается в глаза.

Мейсон включил вторую скорость. Машина продолжала петлять по серпантину дороги. Следующие несколько минут адвокат смотрел только вперед, у него работали и руки, и ноги, он не выпускал руль ни на секунду, затем дорога несколько выпрямилась. По обе стороны высились черные молчаливые горы. Над гребнями висели неподвижные звезды. Внизу и за машинами расстилался ковер огней, мили и мили света, по которым можно было определить кварталы Лос-Анджелеса, Голливуда и нескольких небольших окрестных городков. Неоновые вывески переливались различными оттенками. На фоне этого моря иллюминации очертания гор представлялись черными и мрачными.

Мейсон увеличил скорость, сильнее нажал на газ, и мощный мотор огромной машины сразу же отреагировал. Их окружала тишина, нарушаемая только звуком шин, трущихся об асфальт, и зловещим криком совы.

Через пару минут фары автомобиля Джеральда Шора отразились от лобового стекла и зеркала заднего обзора машины Мейсона и несколько ослепили адвоката, так что он только в последний момент успел резко повернуть вправо, чтобы не врезаться в автомобиль с выключенными фарами, стоящий на дороге. В нескольких ярдах впереди дорога резко поворачивала, заросли эвкалипта обозначали место резервуара.

– Приехали, – сказала Делла Стрит.

Мейсон припарковал машину у края дороги. Джеральд Шор затормозил прямо за ним. Оба водителя выключили фары и моторы.

Почти мгновенно все погрузилось в тишину. Вокруг них стояли горные массивы. Из-под капота машины Мейсона доносилось легкое потрескивание остывающего мотора. Звуки усиливались благодаря окружающей тишине и через некоторое время начали походить на взрывы. Шаги приближающегося Джеральда Шора казались неестественно громкими.

Джеральд Шор заговорил почти шепотом, подстраиваясь под обстановку:

– Наверное, это вот та машина, правда, я никого в ней не вижу.

Делла Стрит нервно рассмеялась:

– Вы уверены, что они имели в виду вторник? – спросила она.

Послышался голос Хелен Кендал, резкий от дурного предчувствия:

– Кто-то сидит за рулем автомобиля. Он не шевелится. Просто сидит и ждет.

– У вас есть фонарик? – обратился Джеральд Шор к Мейсону.

– Да, есть, – ответил Мейсон.

– Мне как-то неуютно. Не понимаю, зачем моему брату было вызывать нас сюда.

Адвокат открыл бардачок, вынул фонарик, работающий на трех батарейках, и позвал остальных:

– Пойдемте.

Все вместе они направились к одиноко стоящей машине.

Ни фары, ни освещение внутри автомобиля не зажглись, не последовало никакого движения. Никто не подавал признаков жизни.

Внезапно Мейсон поднял фонарик таким образом, чтобы луч прошел сквозь лобовое стекло. Хелен Кендал с трудом сдержала возглас ужаса.

Тело лежало на руле в неестественной позе. Правая рука наполовину огибала руль. Голова была повернута в сторону и опустилась на плечо. Зловещая красная струя вытекала из левого виска и разделялась у скулы на два потока, резко контрастировавшие с мертвенно-бледным цветом кожи.

Мейсон стоял неподвижно, направив луч фонарика на труп. Через плечо он обратился к Джеральду Шору:

– Как я предполагаю, вы не в состоянии идентифицировать Лича?

– Нет, я ни разу в жизни его не видел.

– Это случайно не ваш брат? – уточнил Мейсон, слегка изменяя направление луча, чтобы лучше осветить черты лица.

– Нет.

– Вы уверены?

– Да.

Мейсон подумал с минуту, а потом заявил:

– Лейтенант Трэгг из отдела по раскрытию убийств всегда обвиняет меня в нарушении закона, утверждая, что я двигаю трупы и уничтожаю доказательства, пока полиция еще не успела прибыть на место преступления. На этот раз я окажусь вне подозрений. Если мисс Кендал не боится остаться здесь, я попрошу вас двоих последить за этим местом, пока мы с мисс Стрит съездим к ближайшему телефону и сообщим в полицию о случившемся.

Шор минуту колебался, потом сказал:

– Для того чтобы позвонить, достаточно одного человека. Лучше оставить здесь дополнительного свидетеля.

– Ты согласна? – спросил Мейсон у Деллы Стрит. Она встретилась с ним взглядом:

– Конечно.

– Хорошо… Мисс Кендал, назовите мне, пожалуйста, номер телефона вашей тети, – попросил Мейсон.

– Роксвуд триста тридцать девять восемьдесят семь. Но зачем он вам? Вы хотите и ей об этом сообщить?

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Однако я собираюсь туда позвонить и задать слуге пару вопросов.

Мейсон прыгнул в машину, захлопнул дверцу, нажал на газ и поехал вниз по дороге. Он остановился у первого дома, где заметил свет в окнах, взбежал по ступенькам и позвонил.

Это оказался особняк с претензией на оригинальность, типичный для калифорнийских построек на возвышенности: сторона, выходящая на дорогу, состояла всего из одного этажа, а противоположная, смотрящая вниз с горы, – из нескольких и была украшена балконами.

Мейсон увидел мужчину, неторопливо идущего по коридору. Щелкнул выключатель, и яркая лампа осветила Мейсона, стоявшего на крыльце. Открылось небольшое окошко во входной двери. Серые проницательные глаза осмотрели адвоката.

– В чем дело? – спросил мужчина.

– Меня зовут Перри Мейсон. Мне необходимо связаться с отделом по раскрытию убийств и заявить, что в автомобиле, припаркованном на вершине горы у резервуара, находится труп.

– Перри Мейсон, известный адвокат? – уточнил мужчина.

– Да.

– Я много слышал о вас. Проходите.

Дверь открылась. Мужчина в халате и шлепанцах с любопытством уставился на Мейсона.

– Я читал о вас в газетах. Никогда не предполагал, что увижу вас в собственном доме. Телефон стоит вон на том столике.

Мейсон поблагодарил его, набрал номер отдела по раскрытию убийств и попросил позвать лейтенанта Трэгга. Через несколько минут он услышал резкий, несколько язвительный голос лейтенанта на другом конце провода.

– Это Мейсон, – представился адвокат. – Я должен кое-что сообщить вам.

– Неужели обнаружили еще один труп? – спросил Трэгг.

– Конечно, нет.

– Это радует. Так в чем же дело?

– Я никаких трупов не обнаруживал, однако человек, находившийся вместе со мной, нашел труп в автомашине, припаркованной у резервуара над Голливудом. Если вы прямо сейчас выедете, я встречу вас на углу Голливудского бульвара и Ивар-стрит и провожу к месту.

– О, кто-то, кто был вместе с вами, обнаружил труп? – с утрированной вежливостью переспросил Трэгг.

– Вы совершенно правы.

– Так как вы давно использовали свою квоту, я предполагаю, что на этот раз постаралась ваша уважаемая секретарша?

– Меня, конечно, устраивает, если вы и дальше планируете отпускать остроты по телефону, вместо того чтобы заниматься расследованием убийства, но только представьте, что об этом напишут газеты.

– Хорошо, вы выиграли. Выезжаю.

Мейсон повесил трубку и набрал Роксвуд триста тридцать девять восемьдесят семь. Через несколько секунд ответил резкий высокий женский голос:

– Да? В чем дело?

– У вас есть слуга-японец, – сказал Мейсон. – Я хотел бы с ним поговорить…

– Он не японец. Он кореец!

– Хорошо, какой бы он там ни был национальности, я хочу с ним поговорить.

– Его здесь нет.

– Нет?

– Нет.

– Когда он уехал?

– Примерно час назад.

– А вы кто?

– Кухарка и экономка. Вообще-то сегодня у меня выходной, но меня попросили остаться и отвечать по телефону, когда они уехали.

– А этот кореец весь вечер оставался дома?

– Я не уверена… По-моему, отлучался ненадолго.

– Где он сейчас?

– Его нет.

– А поподробнее вы не можете сказать?

– Нет.

– Меня зовут мистер Мейсон. Я звоню от имени Джеральда Шора, и мне необходимо выяснить, где сейчас находится слуга.

– Вы звоните по поручению мистера Шора?

– Совершенно верно.

– Если я сообщу вам, где сейчас находится Комо, то… неприятностей не возникнет?

– Нет, я об этом позабочусь.

– Он отвез миссис Шор в больницу «Экзетер».

– В больницу «Экзетер»? – в удивлении переспросил Мейсон.

– Да. Ей внезапно стало плохо. Похоже, что ее…

– Что ее? – подбодрил Мейсон, когда на другом конце провода замолчали.

– Ничего.

– Когда это произошло?

– Без четверти девять, как мне кажется.

– Так что же с ней все-таки? – настаивал Мейсон.

Женщина на другом конце провода какое-то время колебалась, а потом резко ответила:

– Ее отравили, но только не говорите никому, что я вам это сообщила.

Она повесила трубку.

Глава 7

Машина, принадлежащая отделу по раскрытию убийств, мчалась по Голливудскому бульвару с воющей сиреной, маневрируя в потоке движения. Пешеходы смотрели ей вслед, пока красные огни не скрывались из виду и на дороге не восстанавливалось нормальное движение.

Мейсон встал перед своей припаркованной у обочины машиной, чтобы попасть в яркий луч света фар приближающегося автомобиля. Полицейские притормозили, дверца открылась, высунулся лейтенант Трэгг и произнес одно слово:

– Залезайте.

Мейсон занял место рядом с Трэггом, видимо специально оставленное для него.

– Куда? – спросил лейтенант.

Мейсон достал из кармана сложенную карту.

– Я руководствовался вот этим, – сообщил он.

– Откуда она у вас?

– Пришла вместе с письмом.

– А где письмо?

Мейсон передал его. Трэгг взял листок в руки, но не стал сразу читать.

Полицейский за рулем оглянулся на лейтенанта, ожидая указаний.

– Не торопись, Флойд, – обратился к нему Трэгг. – Там в автомобиле все равно труп. Он от нас никуда не денется и не предпримет никаких попыток нас запутать. А вот мистер Мейсон пребывает в добром здравии.

– Вы имеете в виду, что я попытаюсь вас запутать? – уточнил Мейсон, улыбаясь.

– Когда ваши ночные приключения делают мое присутствие необходимым, мне всегда хочется допросить вас как можно скорее. Иногда подобное упрощает путь к сути дела.

– Тело обнаружил не я, – заметил Мейсон.

– А кто?

– Адвокат по имени Джеральд Шор.

– Я о нем не слышал.

– Он почти никогда не выступает в суде и не занимается уголовными делами. Я уверен, что вы найдете его достойным представителем моей профессии.

Трэгг посмотрел на Мейсона, не скрывая восхищения, хотя и старался. Лейтенант совсем не походил на полицейского в традиционном представлении. Он был пониже Мейсона ростом, худощавый, вежливый, учтивый, с хорошими манерами, прекрасно знающий свое дело. Если он брал след, его практически невозможно было сбить с пути. Он обладал неплохим воображением и отличался смелостью.

– Вернемся к письму, – сказал Трэгг, взвешивая его в руке, словно пытаясь таким образом определить важность документа. – Как вы его получили?

– Мне его передал портье гостиницы «Ворота замка».

– О да! «Ворота замка». Второсортное заведение. К вашему сведению, Мейсон, она значится у нас в списке как проявляющая снисходительность к лицам не с самой лучшей репутацией. Или вы об этом не слышали?

– Не слышал.

– В таком случае готов поспорить, что вы никогда бы в ней не остановились.

– Я там и не регистрировался, – заметил Мейсон.

– Тогда не могли бы вы объяснить мне, что вы там делали?.. Флойд, не торопись. Кстати, что это за толпа?

Полицейский на переднем сиденье обернулся и предложил:

– Можно выяснить, что случилось, и попросить их разойтись.

– Нет, нет, – нетерпеливо возразил Трэгг, не сводя глаз с Мейсона. – Разгон толпы всегда отнимает массу времени. Просто поедем помедленнее. Мистер Мейсон хочет объяснить нам ситуацию, пока события еще свежи у него в памяти. Не так ли, Мейсон?

Адвокат расхохотался.

Трэгг протянул карту водителю.

– Возьми карту, Флойд. Ориентируйся по ней. Не увеличивай скорость, пока я не дам указаний. Итак, Мейсон, вы собирались нам рассказать, как вы очутились в «Воротах замка».

– Я поехал на встречу с одним мужчиной. Если вы прочитаете письмо, то поймете.

– Его фамилия? – спросил Трэгг, все еще держа листок в руке и не сводя глаз с адвоката.

– Генри Лич.

– А зачем вам было с ним встречаться?

Мейсон сделал движение руками, словно выбрасывал что-то.

– Понятия не имею, лейтенант. Я поехал туда по приглашению самого мистера Лича. Он хотел мне кое-что сообщить.

– Приглашение поступило прямо от Лича?

– Не прямо.

– Через клиента?

– Да, Хелен Кендал. А она, в свою очередь, связалась со мной через адвоката Джеральда Шора.

– Они в курсе, почему Лич хотел с вами встретиться?

– Мистер Лич должен был отвезти меня еще к одному человеку, если я все правильно понял.

– О, дело о таинственном свидетеле, провожающем вас к другому таинственному свидетелю?

– Не совсем. Я должен был встретиться с человеком, исчезнувшим какое-то время тому назад и…

Трэгг поднял руку, прикрыл глаза и дважды щелкнул пальцами:

– Минутку! Минутку! Теперь я что-то начинаю понимать. Как фамилия того, кто исчез?

– Франклин Шор.

– Вспомнил. Самое странное дело тридцать второго года. Теперь я понял, кто такой этот Джеральд Шор. Лич знал что-то об исчезновении Франклина?

– То, что я говорю вам, является показаниями с чужих слов. Вам, наверное, лучше получить информацию у непосредственных участников событий.

– Я предпочел бы вначале выслушать вашу версию, Мейсон.

– Насколько я понял, предполагалось, что Лич отвезет Хелен Кендал на встречу с Франклином Шором. Я на самом деле считаю, лейтенант, что вам следует как можно скорее появиться на месте. То, что произошло там, может оказаться ключом к разгадке более важной тайны.

– Да, да, я знаю, – кивнул Трэгг. – Вы всегда стараетесь отвлечь мое внимание и направить в другую сторону, стоит мне до чего-то докопаться. Однако вначале я задам вам еще несколько вопросов, Мейсон… Флойд, не торопись… А как так получилось, что Лич обещал доставить вас к Франклину Шору?

– Понятия не имею, – несколько раздраженно ответил Мейсон. – А вы, лейтенант, теряете драгоценное время. Мне передала это пожелание Хелен Кендал.

– Но он обещал вас доставить?

– Кто?

– Лич, конечно.

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Насколько мне известно, Лич не общался с мисс Кендал. Она разговаривала по телефону с другим человеком, отправившим ее к Личу.

– О, понятно. Звонил еще один участник события, а вы, Мейсон, намерены заявить, что не знаете кто.

– Нет, не знаю.

– Он не называл себя?

– Как раз наоборот, лейтенант. Он сообщил имя, фамилию и предоставил дополнительную информацию для идентификации.

– Так как же он все-таки представился?

Мейсон улыбнулся.

– Франклин Б. Шор, – сообщил адвокат.

На протяжении секунды лицо Трэгга несколько раз поменяло выражение, пока он переваривал полученную информацию и оценивал ее важность, затем он приказал водителю:

– Жми на газ, Флойд. На полную. Быстро!

Мейсон откинулся на сиденье, вынул из кармана портсигар и предложил Трэггу.

– Я так и предполагал, что вы захотите поскорее оказаться на месте преступления, лейтенант. Закурите?

– Положите портсигар обратно в карман, – ответил Трэгг, – и держитесь. Вы не знаете, как Флойд водит машину.

Мейсон уже доставал сигарету, когда машина дернулась, и он чуть не упал с сиденья. Флойд сделал резкий поворот, стараясь не столкнуться с автомобилем, появившимся на перекрестке.

– Включай сирену, – приказал Трэгг. – И жми на полную.

Завыла сирена. Огромная мощная машина быстро преодолевала расстояние, поднимаясь в гору. Мейсон, держась одной рукой, умудрился достать сигарету из портсигара и вставить себе в рот. Он положил портсигар в карман, а после этого уже вынужден был держаться обеими руками. Ему так и не удалось зажечь спичку.

Машина быстро взбиралась вверх, вой сирены отдавался в горах, а потом тонул в глубоких каньонах. Водитель умело настроил две красные фары под такими углами, что, независимо от того, в какую сторону заворачивала дорога, свет все равно падал на асфальтовое полотно.

В конце концов, фары полицейской машины высветили два припаркованных друг за другом автомобиля, Деллу Стрит, Хелен Кендал и Джеральда Шора, стоящих рядом и наблюдающих за приближающейся машиной.

– Осветите вон тот автомобиль, лейтенант, – попросил Мейсон.

– С телом Лича?

– Я не знаю, с чьим. Я никогда в жизни не видел Лича.

Трэгг резко повернулся к нему:

– Вы хотите сказать, что это не Лич?

– Я не знаю.

– А кто знает?

– На этот вопрос я ответить не в состоянии, лейтенант. Думаю, что и среди моих спутников не найдется никого, способного идентифицировать тело.

Полицейская машина остановилась.

– Ладно, мне необходимо осмотреться, – сказал Трэгг. – Мейсон, спросите у ваших спутников, может ли кто-то из них провести опознание?

Если лейтенант Трэгг и хотел помешать Мейсону наблюдать за тем, как полиция осматривает машину с трупом, ему это не удалось, потому что адвокат крикнул:

– Идите сюда! Все трое.

– Я не это имел в виду, – раздраженно заметил Трэгг.

– Если я правильно вас понял, вы хотели выяснить, могут ли они идентифицировать труп?

– Хотел, но им не нужно подходить сюда и мешаться под ногами.

– Они не будут мешаться. Но как они смогут идентифицировать труп, не рассмотрев его как следует?

– К этому времени они его уже достаточно рассмотрели. Вы тут постарались, – ответил Трэгг.

– Как раз наоборот, – возразил Мейсон. – Двое из троих даже не подходили к машине.

– Откуда вы знаете?

– Я оставил соответствующие указания.

– А почему вы думаете, что они им следовали?

– Делла Стрит оставалась здесь.

Трэгг нахмурился.

– Принимаемые вами меры предосторожности, Мейсон, наводят меня на мысль, что вы уже опустили палец в воду и выяснили, что она слишком горячая.

– Вы очень подозрительны, Трэгг, – обиженно ответил Мейсон. – Однако я признаю, что не забываю рассказ о человеке, захотевшем искупаться ночью и нырнувшем в бассейн, не проверив вначале, заполнен ли он водой.

К этому времени фонари ярко осветили внутреннюю часть машины. Фотограф установил фотоаппарат на треножник и готовил вспышку.

– Встаньте здесь, – приказал Трэгг. – Отсюда лицо видно лучше всего. Кто-нибудь из вас узнает его?

С мрачными лицами Джеральд Шор, Хелен Кендал и Делла Стрит отошли туда, куда велел лейтенант, и осмотрели черты убитого.

– Никогда не видел его раньше, – заявил Шор.

– И я тоже, – сказала Хелен Кендал.

– А вы? – обратился Трэгг к Делле Стрит.

Она покачала головой.

– Никто из вас не был знаком с Личем?

Последовало два отрицательных ответа. Делла Стрит снова покачала головой.

– Лейтенант, попросите их не загораживать его, – обратился к Трэггу фотограф.

Все отошли в сторону. Вспышка ярко осветила машину.

– Я сделаю еще один снимок отсюда, затем зайду с другой стороны, – сообщил фотограф. – Потом он ваш.

Адвокату удалось отвести Деллу Стрит и Хелен Кендал в сторону.

– Когда лейтенант Трэгг начнет вас допрашивать, говорите правду. Однако самим никакую информацию предоставлять не надо, в особенности не очень важную.

– Какую, например? – уточнила Делла Стрит.

– Ну, семейные сплетни и все в таком роде, – легким небрежным тоном ответил Мейсон. – Трэгг спросит вас о том, что его интересует. Не отнимайте его время, рассказывая о малозначительных эпизодах, например, о том, что Джеральд Шор не заходил вместе с нами в гостиницу. Конечно, если Трэгг задаст конкретный вопрос – это совсем другое дело, но не стоит попусту тратить время, рассуждая о том, что совсем не относится к сути.

Хелен Кендал кивнула с невинным видом, а Делла Стрит подтолкнула Мейсона к задней части полицейской машины.

– Что за секреты? – спросила она. – Почему так важно, что Джеральд Шор не заходил в гостиницу?

Мейсон глубоко задумался.

– Черт побери, Делла, не знаю. Мне кажется, он почему-то не хотел там появляться.

– Ты считаешь, что он был знаком с Генри Личем?

– Не исключено. Но он также мог заходить в гостиницу раньше и боялся, что портье его узнает.

Делла Стрит тихо присвистнула.

– Это просто догадка, – предупредил Мейсон. – Она, скорее всего, безосновательна…

– О чем вы тут совещаетесь? – прозвучал голос Трэгга, появившегося с другой стороны.

– Обсуждаем, откуда в него стреляли, – ответил Мейсон. – Или с дороги – кто-то спрятавшийся там, или это сделал человек, сидевший вместе с ним в машине.

– Простите меня! – воскликнул Трэгг. – По вашим склоненным головам я решил, что вы обсуждаете что-то строго конфиденциальное. Чтобы удовлетворить ваше любопытство, сообщаю: убийца стрелял, стоя рядом с машиной, с левой стороны. Пуля вошла в левую часть головы. Убийца находился достаточно далеко, потому что на коже не осталось следов пороха. Скорее всего, использовался револьвер тридцать восьмого калибра, но не исключено, что и автоматический пистолет. Поищем пустую гильзу. Еще что-нибудь интересует?

– Много всего. Фактически все детали.

– У вас есть пятицентовая монета? – обратился Трэгг к Мейсону.

Адвокат порылся в кармане.

– Да. А зачем она вам, лейтенант? Решили позвонить?

– Нет, – улыбнулся Трэгг. – Оставьте ее себе, Мейсон. Купите завтра газету и прочитаете обо всех деталях. Сейчас я открою вам только то, что посчитаю нужным.

Трэгг отошел от них. К этому времени заместитель коронера уже закончил осмотр трупа. Полицейские принялись его обыскивать.

Через несколько минут Трэгг вернулся к полицейской машине и сказал:

– Я прошу вас четверых подойти ко мне. Говорить буду я, а вы, Мейсон, воздержитесь от комментариев, пока я не задам вам конкретных вопросов.

Адвокат кивнул.

Трэгг повернулся к остальным:

– Что Мейсон просил вас не говорить мне?

– Почему вы решили… – начал адвокат.

Трэгг поднял руку, жестом призывая к молчанию. Он не сводил глаз с Хелен Кендал.

– Итак, мисс Кендал, я обращаюсь к вам. Что Мейсон просил вас не говорить мне?

Громким монотонным голосом Делла Стрит принялась декламировать басню:

– «…Заходи в мой дом, – пригласил Паук Муху…»

– Прекратите немедленно, – закричал Трэгг. – Я спрашиваю мисс Кендал. Отвечайте, мисс Кендал. Так что это было?

Хелен Кендал смутилась на мгновение, потом посмотрела прямо в глаза Трэггу и заявила:

– Он велел нам честно отвечать на все ваши вопросы.

– И все?

– И не терять ваше время, пересказывая тривиальные детали.

– Какие, например? – настаивал Трэгг, словно проводил перекрестный допрос свидетеля, в показаниях которого нашел слабое место.

Огромные фиалковые глаза Хелен Кендал, казалось, стали еще больше.

– Например, то, о чем вы не захотите нас спрашивать, – ответила она. – Мистер Мейсон охарактеризовал вас как очень опытного полицейского и не сомневался, что вы зададите вопросы, покрывающие все аспекты дела, по которым вы желаете получить от нас информацию.

У Трэгга от гнева побагровело лицо.

– Именно это я и сделаю, – мрачно пообещал он.

Глава 8

Трэгг закончил допрос только через полчаса. К этому времени его люди завершили осмотр тела и машины.

– Ладно, – сказал он устало. – Вы четверо оставайтесь здесь в машине. Я сейчас схожу к той, в которой обнаружили труп. Мне необходимо кое-что проверить.

Как только Трэгг отошел, Джеральд Шор заметил:

– Очень подробный допрос, как мне показалось. Более похож на перекрестный допрос свидетеля противной стороны. Словно он подозревает нас и хотел выяснить наши мотивы.

– Трэгг чувствует, что за всем этим что-то стоит, – ответил Мейсон с задумчивым видом. – Естественно, он пытается раскопать, что именно.

– Мне вы не предлагали не упоминать сведений, которые могут показаться тривиальными лейтенанту Трэггу, – сказал Джеральд Шор.

– Не предлагал, – согласился Мейсон.

– Что вы имели в виду?

– О, всякие мелочи – то, что составляет фон, но не играет роли, если говорить о деле.

– Что-то конкретное?

– Ну, например, отравленный котенок.

Хелен Кендал резко вдохнула воздух, показывая тем самым свое удивление.

– Неужели вы считаете, мистер Мейсон, что отравление котенка как-то связано с этим? – воскликнула она, показывая рукой на припаркованный неподалеку седан, в котором обнаружили труп.

– Я упомянул котенка, просто чтобы проиллюстрировать тривиальные моменты, которые не должны интересовать лейтенанта Трэгга, – уклончиво ответил Мейсон.

– Но я поняла, что вы не хотите, чтобы мы открывали ему… – Она резко остановилась.

– Что? – подбодрил Джеральд Шор.

– О, ничего.

Шор подозрительно посмотрел на Мейсона.

– Единственный пример, приведенный мной в том разговоре с вами, – продолжал Мейсон, – также служил иллюстрацией, как и сейчас пример с отравлением котенка.

– А что вы тогда упоминали? – настаивал Шор.

– То, что вы не заходили вместе с нами в гостиницу «Ворота замка», – выпалила Хелен Кендал.

Джеральд Шор застыл на месте, что определенно явилось результатом сознательных усилий не выдать свои эмоции.

– А это какое отношение имеет к делу? – потребовал он ответа у Мейсона.

– Я об этом и говорю. Я упомянул тривиальные вещи, только осложняющие расследование. Никого не интересующие факты нагромоздятся один на другой, допрос свидетелей растянется на неопределенное время. То, что вы остались в машине, так же несущественно, как отравление котенка.

Шор откашлялся, уже собрался что-то сказать, но передумал и промолчал.

Лейтенант Трэгг вернулся к машине с каким-то белым свертком в руках.

– Откройте дверцу, – приказал он Мейсону. – И подвиньтесь, чтобы я мог положить вот это. Я не хочу, чтобы кто-либо из вас дотрагивался до чего-либо, но вы должны внимательно осмотреть эти вещи.

Трэгг расстелил белый платок на сиденье и выложил на него золотые часы, перочинный нож, обтянутую кожей записную книжку, футляр для визиток, золотой карандаш и ручку, на которой золотом были выгравированы инициалы.

– У меня есть несколько теорий насчет этих предметов, – заявил Трэгг. – Однако я не собираюсь их вам представлять. Я хочу, чтобы вы сказали мне, видели ли вы что-либо из этого раньше. Кажется ли вам что-то знакомым?

Все четверо склонились к платку. Шор выглядывал из-за плеча Мейсона, Делла Стрит и Хелен Кендал перегнулись через спинку переднего сиденья.

– Для меня они ничего не значат, – сразу же заявил Мейсон.

– А для вас, мистер Шор? – обратился к нему Трэгг.

Шор выгнул шею и нахмурился в задумчивости.

– Ему плохо видно с того места, на котором он сидит, лейтенант, – заметил Мейсон. – Наверное, мне лучше выйти из машины. Тогда ему будет удобнее.

– Хорошо, – согласился Трэгг, – только ни к чему не прикасайтесь.

– Я могу поинтересоваться, где вы их взяли?

– Они были точно так же завязаны в платок, как я их принес, и лежали на сиденье рядом с трупом.

– Правда? – удивился Мейсон, поворачиваясь в передней части машины, стараясь ничего не задеть. – А до платка я могу дотронуться?

– Да. Отпечатки пальцев с ткани мы пока снимать не научились.

Мейсон пощупал платок.

– Высококачественный материл, – заметил он. – Мужской платок. Цвет несколько странноватый, не так ли, лейтенант?

– Не исключено.

Как только Мейсон вылез из машины, Джеральд Шор занял его место и воскликнул:

– Боже, да это же часы моего брата!

– Вы имеете в виду Франклина Шора? – уточнил лейтенант Трэгг.

– Да, – кивнул возбужденный Джеральд Шор. – Это определенно его часы и… ручка тоже!

– На ней выгравированы инициалы «Ф.Б.Ш.», – сухо заметил Трэгг. – Они и навели меня на мысль, что она может принадлежать вашему брату.

– Да. Ручка его, – подтвердил Джеральд Шор.

– А карандаш?

– Насчет карандаша я не уверен.

– Записная книжка и футляр для визиток?

– Я не в состоянии вам здесь помочь.

– Нож?

Джеральд покачал головой.

– Часы и ручка – да. Насчет остального ничего сказать не могу.

– Часы идут? – поинтересовался Мейсон.

– Да.

– Давайте повернем платок таким образом, чтобы посмотреть на циферблат часов, – предложил Мейсон.

– Это самые обычные часы, – сообщил Трэгг. – Но на обратной стороне выгравированы те же инициалы, что и на ручке, – «Ф.Б.Ш.».

– Очень интересно. Но все равно давайте взглянем на циферблат, – настаивал Мейсон. – Вдруг заметим что-то важное.

Адвокат взялся за краешки платка и начал его слегка потряхивать, пока часы наконец не перевернулись.

Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит и быстро ей подмигнул. Она мгновенно опустила руку на замок сумочки.

– Так, что тут у нас? Фирма «Валтхам». Что-то написано на циферблате… Так, читаю. – Адвокат склонился пониже. – Лейтенант, направьте сюда, пожалуйста, луч фонарика.

– Там торговая марка и описание часов, – сообщил Трэгг.

Мейсон склонился еще ниже.

– Очень мелкий шрифт. Слово «Валтхам» написано по прямой, а под ним по окружности идет «Вангард, восемьдесят три камня». Обратите внимание на следующее, лейтенант. Наверху рядом с цифрой «двенадцать» расположен индикатор. Он показывает, когда часы заводились. Рядом с индикатором двадцать четыре цифры, и по положению стрелки примерно можно определить время завода. В нашем случае – шесть часов назад. Любопытно, не так ли?

– Так, – согласился Трэгг. – Однако я не понимаю, какое значение имеет этот факт.

Мейсон взглянул на свои часы и заметил в задумчивости:

– Сейчас половина одиннадцатого вечера. Это означает, что часы Франклина Шора заводили в четыре тридцать или в пять вечера.

– Вот именно. Мейсон, я надеюсь, что вы меня простите, если я не приду в восторг от выяснения этого. Я давно заметил, что вы начинаете обращать мое внимание на улики не потому, что хотите, чтобы я ими занялся, а потому, что намерены отвлечь меня от того, что вы специально стараетесь не упоминать.

Лицо Хелен Кендал исказила гримаса, когда она через плечо оглянулась на Деллу Стрит и громким шепотом сообщила:

– Как я рада, что я не жена лейтенанта Трэгга!

Мейсон внимательно посмотрел на Хелен. Она быстро оценила ситуацию.

– Лейтенант не женат, – сказал Мейсон.

– Меня это не удивляет, – ответила Хелен. – А вы?

– И я нет, мисс Кендал. Мне говорят, что если… Ладно, Трэгг, продолжайте.

– Насчет ручки я не сомневаюсь, – заявил Джеральд Шор. – Я помню, что он ею очень дорожил.

– Он все время носил ее с собой? – уточнил Трэгг.

– Да.

Мейсон подошел к Делле Стрит, чтобы проверить, правильно ли она интерпретировала его сигнал.

На коленях у секретарши лежал блокнот, и она стенографировала весь разговор.

Адвокат достал свой блокнот и карандаш из кармана и записал несколько цифр.

– В машине мы нашли труп Генри Лича, – сообщил Трэгг. – У него в кармане лежит водительское удостоверение, выданное на его имя. Адрес: гостиница «Ворота замка». Вероятно, он постоянно жил там. У него в бумажнике имеется несколько кредиток и визитки. На всех указана фамилия Лич.

– Послушайте, лейтенант, – возбужденно обратился к Трэггу Джеральд Шор, – этот человек собирался отвезти нас к моему брату. Я надеюсь, вы понимаете важность раскрытия той старой тайны.

Лейтенант Трэгг кивнул.

– Если мой брат жив и здоров – это крайне важно. Подобная новость перекроет убийство Лича. Я считаю, что нельзя терять ни минуты и ни в коем случае не упустить ни одно из важных доказательств.

Трэгг прищурился.

– А почему возвращение вашего брата должно перекрыть убийство? – спросил он.

– Я говорю как адвокат.

– Вот именно. А я – как детектив.

Шор посмотрел на Мейсона, а потом быстро отвел глаза.

– Мой брат занимал важное положение. Насколько я понимаю, подобное нельзя утверждать насчет Лича, проживавшего во второсортной гостинице сомнительной репутации.

– Продолжайте, – подбодрил Трэгг. – Вы еще ничего не сказали – пока.

– С юридической точки зрения ситуация в том и другом случае сильно отличается. Понимаете… я надеюсь, вы уяснили, что я имею в виду.

Трэгг с минуту обдумывал слова Шора, а потом задал вопрос:

– Завещание?

– Я на него не ссылался.

– Но подразумевали?

– Не как основную цель.

– Но как один из аспектов?

– Да, – с неохотой согласился Шор. – Как один из аспектов.

– Лейтенант, – вставил Мейсон, – разве при сложившихся обстоятельствах мы не вправе увидеть все, что находилось в карманах убитого?

Трэгг покачал головой:

– Я веду расследование так, как считаю нужным.

– По крайней мере, вы должны разрешить нам вместе с вами подняться в комнату Генри Лича в «Воротах замка» и посмотреть, что вы там обнаружите. Ведь мы же ищем брата Джеральда Шора, а у него в этой ситуации есть кое-какие права.

– Что касается меня, то я безгранично верю в способности лейтенанта Трэгга, – быстро вставил Джеральд Шор. – Я не собираюсь ему мешать. Однако, если я в состоянии как-то помочь расследованию, я приложу все свои силы и средства. Мое время – полностью в распоряжении лейтенанта.

– Я свяжусь с вами, если мне что-нибудь потребуется, – кивнул Трэгг с отсутствующим видом.

– Трэгг, я хочу поехать вместе с вами в гостиницу «Ворота замка», – заявил Мейсон, – и осмотреть комнату усопшего.

Лейтенант категорично покачал головой:

– Нет, Мейсон, я сам займусь этим вопросом. Расследование будет проводиться так, как я считаю нужным, без каких-либо советов и предложений с вашей стороны. Я не позволю вам мешать мне.

– Но вы же все равно сейчас туда едете, – настаивал Мейсон. – По крайней мере, мы могли бы последовать…

– Нет. Ваша машина припаркована на Голливудском бульваре. Возвращайтесь туда, садитесь в нее и отправляйтесь по своим делам. Если мне что-нибудь понадобится, я с вами свяжусь. Я оставлю своего человека рядом с трупом и приглашу сюда специалиста по дактилоскопированию, чтобы он снял отпечатки пальцев со всей машины. Ладно, Флойд, поехали. И, помните, Мейсон, я не позволю, чтобы вы следовали за мной по пятам. Держитесь подальше от «Ворот замка», пока я не закончил расследование. Спокойной ночи.

Трэгг собрал в кучу все вещи и снова завязал кончики носового платка.

Мейсон сел на переднее сиденье машины Джеральда Шора.

– Трэгг не нуждается в нашей помощи, – обратился он к Шору. – Отвезите меня, пожалуйста, к тому месту, где припаркована моя машина. – Мейсон помолчал несколько секунд, потом добавил шепотом: – И нажимайте на газ, пока лейтенант не передумал.

– Что вы имеете в виду? – не понял Шор, заводя машину.

– Если бы я так упорно не настаивал на том, что мы хотим сопроводить его в гостиницу «Ворота замка», Трэгг заставил бы нас поехать вместе с ним, – шепотом ответил Мейсон.

Шор с вызовом повернулся к Мейсону.

– Ну и что?

– Произошло одно событие, с которым, как мне кажется, нам самим следует разобраться, пока за дело не взялась полиция. Матильда Шор находится в больнице «Экзетер». Ее отравили.

– Боже праведный! – воскликнул Шор, быстро набирая скорость. – Хелен, ты слышала?

– Да, – спокойно ответила девушка.

– Не торопитесь так, – предупредил Мейсон. – Не показывайте, что хотите побыстрее смыться отсюда. Поезжайте на нормальной скорости, пока нас не обгонит полицейская машина. Это произойдет очень скоро. Флойд носится как сумасшедший.

Не успели они проехать и трехсот ярдов, как увидели позади себя красные огни полицейской машины и услышали трение шин об асфальт. Огромный автомобиль с грохотом приближался на полной скорости.

– Уйдите в сторону, – велел Мейсон, – и давайте надеяться, что Трэгг не изменит своего решения.

Полицейская машина даже не притормозила, а как пуля пролетела мимо.

Мейсон откинулся назад на сиденье.

– Все в порядке, – сказал он. – Теперь и нам можно прибавить.

Глава 9

Матильда Шор сидела на больничной койке, подложив под спину подушку, и сердито смотрела на посетителей.

– Что все это означает? – потребовала она ответа.

– Мы узнали, что тебе стало плохо, и, естественно, решили выяснить, не можем ли как-нибудь помочь, – объяснил Джеральд Шор.

– Откуда вы узнали?

– Мне об этом сказал мистер Мейсон.

Матильда Шор повернулась к адвокату.

– А вы откуда узнали? – повторила она свой вопрос, теперь уже обращаясь непосредственно к Мейсону. Мейсон сделал легкий поклон.

– Случайно, – ответил он.

– Нам требовалось встретиться с тобой, Матильда, – быстро вставил Джеральд Шор. – Произошли кое-какие события, о которых тебе следует знать.

– Мне плохо. Я не желаю никого видеть. Откуда вы узнали, где я? Зачем вы привели с собой этих людей?

– Перри Мейсон, адвокат, и Делла Стрит, его секретарша, интересуются рядом вопросов, важных для тебя.

Она повернула огромную голову на толстой шее в сторону Мейсона, еще раз оглядела его и недовольно кивнула.

– Так откуда же вы все-таки узнали, где я нахожусь? – снова спросила она.

– Комо очень беспокоился, – вставила Хелен Кендал. – Он сказал, что вас отравили и у вас были такие же симптомы, как и у котенка. Вы велели ему отвезти вас в больницу.

– Чертов узкоглазый лицемер! – воскликнула Матильда Шор. – Я приказала ему держать язык за зубами.

– Он так и делал, пока не понял, что мы в курсе того, что произошло, – заметил Мейсон. – Это я до всего докопался. Я не разговаривал с Комо. С ним говорила ваша племянница после того, как я ей сообщил, где вы находитесь.

– Но вы-то как это выяснили?

Мейсон простодушно улыбнулся.

– Я никогда не открываю своих источников информации.

Матильда Шор выпрямилась.

– А вы объясните мне, почему вас вдруг заинтересовали мое местонахождение и физическое состояние?

– Но, Матильда, – перебил Джеральд Шор, – тебе следует кое о чем узнать. Нам было просто необходимо с тобой связаться.

– О чем же? Прекратите ходить вокруг да около.

– Франклин жив.

– Это для меня не новость, Джеральд. Конечно, он жив! Я никогда в этом не сомневалась. Убежал с той шлюхой. Как я предполагаю, он с вами связался?

– Не надо приходить к поспешным выводам и сразу же обвинять его, тетя Матильда, – вставила Хелен Кендал, однако говорила она совсем неубедительно.

– Старый дурак, – проворчала Матильда Шор. – Шестидесятилетний дурак убежал с женщиной вдвое его моложе.

Мейсон повернулся к Джеральду Шору.

– Наверное, вам лучше объяснить ей, откуда вы знаете, что Франклин жив, – заметил адвокат.

– Он позвонил нам сегодня во второй половине дня. Вернее, он позвонил Хелен.

Кровать заскрипела, потому что Матильда изменила положение, повернувшись к тумбочке. Она открыла ящик, вынула очки в стальной оправе, надела их на нос и посмотрела на племянницу так, словно исследовала микроба под микроскопом.

– Значит, он позвонил тебе. Боится меня, как я предполагаю.

Открылась дверь, и в палате появилась медсестра в тщательно отглаженной и накрахмаленной форме.

– Больная не должна волноваться, – предупредила она. – Ей вообще не следовало бы принимать посетителей. Вы можете находиться здесь не более нескольких минут.

Матильда повернулась к медсестре с гневным видом:

– Со мной все в порядке. Пожалуйста, оставьте нас.

– Но врач…

Матильда Шор жестом показала на дверь, словно королева отдавала приказ подданной. Медсестра с минуту колебалась.

– Мне придется поставить врача в известность, – наконец сказала она и вышла из палаты.

Матильда снова посмотрела на Хелен Кендал.

– Итак, он звонил тебе, а ты и словом не обмолвилась. И это твоя благодарность. Десять лет я только тобой и занималась, а ты…

– Понимаешь, Матильда, она подумала, что, не исключено, это самозванец, – быстро перебил Джеральд Шор, – поэтому она не хотела тебя зря беспокоить, а решила вначале удостовериться.

– Но почему он позвонил ей?

– Вот в этом-то все и дело, – попытался объяснить Джеральд Шор. – Все указывало на то, что звонил не Франклин, а какой-то самозванец, которому что-то нужно от нашей семьи. Мы подумали, что лучше все выяснить поподробнее перед тем, как сообщать тебе.

– Я не ребенок.

– Я понимаю, Матильда, но я решил, что так будет лучше.

– Хм!

– Он особо обратил мое внимание на то, что я не смогу с ним встретиться, если в точности не выполню его указаний, – заявила Хелен Кендал.

– Так вы встретились с ним? – спросила Матильда Шор, не сводя глаз с племянницы.

– Нет. Нас должен был отвести к нему мужчина по фамилии Лич. Но что-то произошло, и Лич не смог этого сделать.

– Это Франклин, – уверенно сказала Матильда Шор. – Как раз в его стиле: избирает обходной путь, связывается с Хелен, играет на ее эмоциях, вызывает у нее симпатию, чтобы она вступилась за него передо мной. Передай ему, чтобы он прекратил прятаться за женскими юбками и открыто встретился со мной. У меня есть, о чем с ним поговорить. Я сразу же подам на развод, как только он покажется. Я жду этого уже десять лет.

– Надеюсь, ваше отравление не опасно, миссис Шор? – обратился к ней Мейсон.

Она повернулась к адвокату и заявила:

– Отравление всегда опасно.

– Как это случилось? – решил выяснить Джеральд Шор.

– Взяла не ту бутылочку. Вот и все. У меня в аптечке стоит сердечное и снотворное. Перед тем как лечь спать, я выпила стаканчик портера, затем пошла за снотворным. Взяла не ту бутылочку.

– Когда вы заподозрили, что взяли не ту бутылочку? – поинтересовался Мейсон.

– Начались спазмы. Я вызвала Комо, велела ему заводить машину, звонить моему врачу и везти меня в больницу. У меня хватило ума выпить воды с горчицей, чтобы меня вырвало, и таким образом, по возможности, очистить желудок. Я рассказала врачу, как в темноте ходила к аптечке за снотворным после того, как выпила портера, и взяла не ту бутылочку. Не думаю, что он мне поверил. Но, по крайней мере, он занялся делом. Теперь со мной все в порядке. Я хочу, чтобы вы все держали язык за зубами насчет отравления. Мне совсем не требуется, чтобы полиция копалась в моей жизни. Мне нужно найти Франклина. Давайте вытащим его из подполья.

– А вы не задумывались над тем, миссис Шор, что возвращение вашего мужа может быть каким-то образом связано с двумя случаями отравления в вашем доме? – обратился к ней Мейсон.

– Двумя? – удивилась Матильда Шор.

– Котенок и вы.

Матильда Шор несколько секунд неотрывно смотрела на адвоката, а потом заявила:

– Чушь собачья! Я просто взяла не ту бутылочку, вот и все.

– Я спрашиваю вас, не приходило ли вам в голову, что напиток мог быть отравлен?

– Я повторяю, что взяла не ту бутылочку.

– Но разве вы не считаете нужным предпринять что-нибудь по этому поводу? – настаивал Мейсон.

– Что, например?

– По крайней мере, обеспечить, чтобы не было повторений. Если кто-то попытался лишить вас жизни, несомненно, следует принять какие-то меры.

– Вы имеете в виду обратиться в полицию?

– Почему бы и нет?

– Полиция! – воскликнула Матильда Шор с упреком в голосе. – Я не позволю им копаться в моих делах и сообщать в прессу то, что касается только меня. Так всегда происходит: ты обращаешься в полицию за помощью, а какой-нибудь идиот, желающий увидеть свою фотографию в газете, бежит к репортерам и все им разбалтывает. Не пойдет. Да и случай не тот: я просто допустила ошибку.

– К сожалению, миссис Шор, после того, что произошло сегодня вечером, огласки не избежать, – заметил Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Мужчина по фамилии Лич, который должен был отвести нас к вашему мужу, не сделал этого.

– Почему?

– Потому что его остановили.

– Каким образом?

– Пулей тридцать восьмого калибра в левую часть головы. Стреляли, когда Лич сидел в машине, поджидая нашего появления.

– Вы хотите сказать, что он мертв?

– Да.

– Его убили?

– Очевидно.

– Когда?

– Мы точно не знаем.

– Где?

– Рядом с резервуаром за Голливудом, в горах.

– А кто такой этот Лич? Как он связан со всем этим делом?

– Очевидно, он был другом вашего мужа.

– Почему вы так думаете? Я никогда о нем не слышала.

– Когда Франклин позвонил Хелен, он велел ей связаться с мистером Личем и сказал, что мистер Лич отведет ее к самому Франклину, – вставил Джеральд Шор.

Матильда повернулась к Хелен Кендал.

– Пусть мужчины выйдут, – приказала она. – Хелен, достань мои вещи из шкафа. Я одеваюсь и еду домой. Если Франклин объявился, он обязательно направится в наш дом, пытаясь ко мне подлизаться. Я десять лет ждала этого и не намерена оставаться взаперти в больнице, когда этот момент наконец наступил. Я ему покажу, что значит бросать меня!

Мейсон явно не собирался уходить.

– Боюсь, что вам потребуется разрешение лечащего врача. Если не ошибаюсь, медсестра пошла ему звонить.

– Мне не нужно ничье разрешение, чтобы уехать домой, – заявила Матильда Шор. – Благодаря рвотному, которое я приняла, я легко отделалась. Я здорова, как бык. Я очень быстро поправлюсь. Со мной уже сейчас все в порядке. Я сама себе хозяйка.

– Я не советую вам перенапрягаться, – сказал Мейсон. – Мы просто хотели сообщить вам о вашем муже, узнать у вас, в чем дело и что вы собираетесь предпринять насчет отравления.

– Я уже несколько раз повторила вам, что все произошло случайно, и я не позволю полиции…

В дверь постучали.

– Наверное, это врач или пара здоровых санитаров, которых вызвала медсестра, чтобы заставить нас уйти, – заметил Джеральд Шор.

– Заходите! – крикнула Матильда Шор. – Давайте заканчивать с этим делом. Все равно я уйду!

Дверь распахнулась, и в палате появились лейтенант Трэгг и еще один полицейский в штатском.

Мейсон встретил вновь прибывших легким поклоном.

– Миссис Шор, для меня большая честь представить вам лейтенанта Трэгга из отдела по раскрытию убийств. Как я подозреваю, он хочет задать вам несколько вопросов.

Трэгг поклонился Матильде Шор, повернулся и поклонился Мейсону.

– Очень хитро подстроено, Мейсон. Вынужден признать, что чем больше мне приходится с вами сталкиваться, тем большее уважение вызывают у меня ваши методы.

– Что вы имеете в виду?

– То, как вам удалось временно сбить меня со следа. Вы настаивали, что вам и вашим друзьям просто необходимо оказаться в гостинице «Ворота замка». Только расставшись с вами, я понял, что вы подбросили мне приманку, а я доверчиво ее проглотил.

– Вы обрисовываете все так, словно я конспиратор и заговорщик.

– Делайте какие угодно выводы. Я начал проверять все аспекты, как только понял, что ваша настойчивость преследовала только одну цель: дать вам возможность уехать. А теперь, миссис Шор, я хотел бы послушать об отравлении, если не возражаете.

– Возражаю. Еще как возражаю, – гневно ответила Матильда.

– Очень жаль.

– Я съела что-то, что не принял мой желудок, вот и все.

– Но в вашей карточке записано, что вы случайно выпили не то лекарство, – заметил Трэгг.

– Хорошо, я отправилась к аптечке и взяла не ту бутылочку.

– Очень жаль, – повторил Трэгг. – А в какое время это произошло, миссис Шор?

– Где-то около девяти, наверное. Я не смотрела на часы.

– Насколько я понял, вы приготовились ко сну, выпили, как обычно, стаканчик портера, выключили свет и в темноте отправились к аптечке?

– Да, я думала, что принимаю снотворное. Я взяла не ту бутылочку.

– Вы не почувствовали никакой разницы во вкусе? – с симпатией в голосе спросил Трэгг.

– Нет.

– Вы принимаете снотворное в таблетках?

– Да.

– Храните его в аптечке?

– Да.

– И вы не почувствовали разницы во вкусе таблеток? – уточнил Трэгг.

– Нет. Я запила их водой. Держала стакан в одной руке, положила таблетки в рот другой и запила.

– Понятно. Стакан с водой вы держали в правой руке, а таблетки клали в рот левой?

– Именно так.

– Вы завернули крышку бутылочки с лекарством и поставили ее назад в аптечку?

– Да.

– Двумя руками?

– А какое это имеет значение?

– Просто выясняю, как все происходило. Если это случайность, то и расследовать нечего.

– Это случайность.

– Конечно, мне требуются факты, чтобы написать отчет о том, что произошла случайность.

Миссис Шор успокоилась и, очевидно, больше не сердилась на лейтенанта.

– Я вам уже все рассказала. Я завернула крышку бутылочки.

– И поставили ее назад в аптечку?

– Да.

– А затем вы взяли стакан с водой, держа таблетки в левой руке?

– Да.

– Положили их в рот и сразу же запили водой?

– Да.

– Вы не почувствовали горечи во рту?

– Нет.

– Если не ошибаюсь, у вас отравление стрихнином, миссис Шор?

– Не знаю.

– Мне очень жаль, – с сочувствием произнес Трэгг, а потом как бы невзначай добавил: – А что делали таблетки стрихнина у вас в аптечке, миссис Шор? Вы их использовали для какой-то конкретной цели?

Матильда Шор внимательно посмотрела на лейтенанта.

– Они стимулируют работу сердца. Я храню их на случай, если они мне понадобятся.

– По рецепту врача?

– Конечно.

– Какой врач прописал их вам?

– Я считаю, что вас это не касается, молодой человек.

– Сколько таблеток вы приняли?

– Понятия не имею. Две или три.

– И поставили бутылочку обратно в аптечку?

– Да, я вам это уже говорила.

– Рядом с бутылочкой со снотворным?

– Наверное. Было темно. Я протянула руку и взяла бутылочку, в которой, как я считала, находится снотворное.

– Какая незадача, – заметил Трэгг.

– Вы это о чем?

– Обыск вашей аптечки показал, что там нет ни снотворного, ни таблеток стрихнина.

Матильда Шор выпрямилась на кровати.

– Вы хотите сказать, что заходили в мой дом и обыскивали аптечку? – в негодовании воскликнула она.

– Да.

– По какому праву?

– Наверное, миссис Шор, мне лучше задать вам вопрос, – сказал Трэгг, не повышая голоса. – Почему вы врете полиции о попытке отравить вас?

– Не было никакой попытки отравить меня.

– Если не ошибаюсь, сегодня во второй половине дня у вас в доме отравили котенка, которого отвезли в ветеринарную лечебницу доктора Блейкли, не так ли?

– Я ничего не знаю ни о каком котенке.

– О, миссис Шор, не надо лгать, – улыбнулся Трэгг. – Фальсификация доказательств считается преступлением. В вашей палате сейчас находятся два адвоката, которые подтвердят мои слова. Если в бутылке портера был яд, полиция хочет об этом знать, и я не рекомендую вам мешать расследованию.

Дверь в палату распахнулась.

– Что здесь происходит? – спросил вошедший мужчина. – Я – лечащий врач. Больную не следует беспокоить. Она перенесла шок. Прошу вас всех удалиться, причем – немедленно.

Матильда Шор подняла глаза на врача и сказала:

– Вы, конечно, желаете мне добра, доктор, но вы опоздали на пять минут.

Глава 10

Задумчивый и молчаливый Джеральд Шор притормозил перед огромным старомодным особняком, практически не изменившимся с того дня, когда пропал президент «Национального банка Шора».

– Тебе, наверное, лучше выйти здесь, Хелен, – обратился он к племяннице, – а я отвезу мистера Мейсона и его секретаршу на Голливудский бульвар, где мистер Мейсон оставил свою машину.

– Я могу поехать с вами и составить вам компанию по пути назад, дядя Джеральд, – предложила Хелен.

– Я думаю, тебе следует остаться дома. Кто-то должен взять все в свои руки.

– Когда вернется тетя Матильда?

Джеральд Шор повернулся к Мейсону, молча переадресуя ему вопрос.

– Только после того, как ответит на все вопросы, которые запланировал задать лейтенант Трэгг, – улыбнулся адвокат.

– Но ведь врач потребовал, чтобы допрос длился не больше пяти минут. Он заявил, что при таком состоянии тети Матильды и столько-то времени беседовать нежелательно, – заметила Хелен.

– Вот именно. Врач несет за нее ответственность, пока миссис Шор находится в больнице. Однако Трэгг, несомненно, оставит пару охранников. Он проследит за тем, чтобы ее не выписали, пока она полностью не поправится. Как только врач официально объявит, что с миссис Шор все в порядке, Трэгг получит ответы на свои вопросы – или в больнице, или в управлении полиции.

– Лейтенант Трэгг представляется мне очень умным и целеустремленным человеком, – заметил Джеральд Шор.

– Так оно и есть, – подтвердил Мейсон. – Ни в коем случае не недооценивайте его. Его опасно иметь врагом.

Джеральд Шор внимательно посмотрел на Мейсона, однако не нашел на его лице ничего, что указывало бы на скрытое значение слов о лейтенанте Трэгге.

Хелен выскользнула из машины и обратилась к остальным:

– Ладно, я остаюсь здесь. Буду держать оборону.

– Я ненадолго, – пообещал ее дядя.

Девушка слегка вздрогнула.

– Интересно, чего теперь ждать, – сказала она. – Хотелось бы мне знать, где сейчас можно найти Джерри Темплара.

– Вы не против, чтобы я осталась вместе с вами? – внезапно предложила Делла Стрит.

– Была бы вам очень признательна, – улыбнулась Хелен Кендал.

– Я очень сожалею, – вставил Мейсон, – но Делла нужна мне.

У Хелен Кендал опустились плечи.

– Ну что ж. Не беспокойтесь обо мне. Я надеюсь, что справлюсь.

Направляясь к Голливуду, Джеральд Шор вернулся к вопросу, который определенно его беспокоил:

– Мейсон, вы несколько раз упоминали, что лейтенанта Трэгга опасно иметь врагом.

– Да.

– Я предполагаю, что ваше замечание несет в себе определенный смысл?

– Зависит от обстоятельств.

– Каких? – потребовал ответа Джеральд Шор, продолжая говорить вежливо, но настойчиво, словно проводил перекрестный допрос.

– От того, что вы пытаетесь скрыть.

– Предположим, мне нечего скрывать?

– В таком случае лейтенант Трэгг не будет опасным антагонистом, потому что он вообще не будет антагонистом. Однако лейтенант Трэгг всегда опасен.

Шор с минуту внимательно рассматривал профиль Мейсона, а потом снова перевел глаза на дорогу. Мейсон продолжал ровным тоном:

– В этом деле есть несколько довольно важных моментов. Во-первых, если вы были с братом в прекрасных отношениях, нет препятствий для того, чтобы он позвонил вам, а не племяннице, которая явно оказалась шокирована, услышав его голос и узнав, что он жив. Однако это не очень существенно. Дело в том, что он особо подчеркнул, что Хелен следует проконсультироваться у меня и пригласить меня с собой на встречу с Личем, а также то, что на ней не должен присутствовать больше ни один из членов семьи.

– Вы сказали или слишком много, или слишком мало, Мейсон.

– Тем не менее, – спокойно продолжал Мейсон, – вы настояли на том, чтобы поехать вместе с нами.

– Не понимаю, к чему вы клоните, Мейсон. Вполне естественно, что мне хочется встретиться с братом.

– Создается впечатление, что вы считали необходимым с ним встретиться до того, как кто-то успел с ним переговорить.

– Вы объясните, что именно имеете в виду?

Мейсон улыбнулся.

– Конечно. Я сейчас смотрю на вопрос с точки зрения человека с менталитетом и темпераментом лейтенанта Трэгга.

– И? – подбодрил Шор.

– В конечном итоге Трэгг выяснит, что, хотя вы и уехали из дома вместе с нами и вместе с нами отправились к резервуару на встречу с Личем, вы не заходили вместе с нами в гостиницу, где жил Лич.

– Меня интересовал мой брат, а не Лич, – возразил Шор.

– Вот именно. Даже лейтенант Трэгг согласится с этим. Но поскольку Лич являлся единственным связующим звеном с вашим братом, ваш интерес, вероятно, перекинулся на него. Трэгг примет ваше утверждение, если не окажется осложняющих факторов.

– Каких, например?

– Давайте предположим на всякий случай, что Трэгг раздобудет где-то вашу фотографию, покажет ее портье гостиницы «Ворота замка» и спросит у него, не интересовались ли вы Генри Личем, не заходили ли вы к нему и не помнит ли портье, что видел вас когда-то в гостинице.

Джеральд Шор молчал несколько секунд, а потом обратился к Мейсону:

– А с какой целью Трэггу все это спрашивать?

– Я, конечно, не знаю всех фактов, однако – с точки зрения лейтенанта Трэгга – есть несколько крайне важных моментов. Ваш брат внезапно исчез. Его исчезновение, несомненно, было вызвано какими-то чрезвычайными и необычными обстоятельствами. Прямо перед исчезновением Франклин Шор принимал у себя какого-то человека, просившего или требовавшего денег. Есть доказательства, указывающие на вас. В доказательствах имеются кое-какие несоответствия. Я предполагаю, что вас уже неоднократно об этом допрашивали и протоколы покажут, что вы отрицали, что встречались с братом в тот вечер. Трэгг может прийти к заключению, что вы окажетесь в крайне неприятной ситуации, если вдруг объявится ваш брат и представит версию, полностью противоположную вашей, и, ко всему прочему, покажет, что тема вашего разговора прямо касалась его исчезновения. После таких умозаключений лейтенант Трэгг, несомненно, скажет себе: Франклин Шор жив и по какой-то причине пока не хочет выходить из подполья. Он не пожелал объявиться в своем доме. Он готов общаться только с определенными людьми. Он избегает брата – то есть вас, – однако пошел на связь с племянницей, очень симпатичной молодой женщиной, которой, правда, было всего тринадцать или четырнадцать лет, когда он исчез. Джеральд Шор, которого Франклин игнорирует по возвращении, немедленно появляется на сцене и настаивает, чтобы вместе с племянницей ехать на встречу с братом. Генри Лич является связующим звеном между Франклином, который или не хочет, или не может появиться прямо в своем доме, и его родственниками. Генри Лич отправляется в уединенное место, где его убивают. Имеется письмо, отпечатанное на машинке, в котором говорится, что Лич поехал туда, где его убили, однако ничто не доказывает, что сам Лич его писал. Фактически есть все основания считать, что писал не он. Конечно, многое зависит от времени смерти, тем не менее из ряда доказательств, подмеченных мной на месте преступления, я предполагаю, что Лича убили примерно за четыре часа до нашего появления у машины. Дойдя до этой точки и найдя доказательства, указывающие на то, что вы пытались встретиться с Личем во второй половине дня и на самом деле встретились с ним, Трэгг, естественно, посчитает вас подозреваемым, и это вполне логично.

Мейсон замолчал, достал сигарету из портсигара, чиркнул спичкой и откинулся на сиденье.

Кварталов десять Джеральд Шор молча вел машину, а потом заявил:

– Наверное, пришло время нанять вас как адвоката, чтобы представлять меня.

Мейсон вынул сигарету изо рта и усмехнулся:

– Не исключено.

– Как насчет вашей секретарши? – спросил Джеральд Шор, кивая назад, где сидела Делла Стрит.

– Не беспокойтесь насчет нее, – заверил Мейсон. – Вы можете свободно говорить при ней, и, кстати, скорее всего, это последняя возможность для вас сказать мне всю правду.

– Так вы согласны меня представлять?

– Зависит от обстоятельств.

– Каких?

– Например, от того, посчитаю ли я вас невиновным.

– Я невиновен, – с чувством заявил Джеральд Шор, – абсолютно невиновен. Я стал или жертвой ужасного стечения обстоятельств, которые подстроила судьба, или хорошо спланированного заговора.

Мейсон продолжал молча курить. Джеральд Шор снизил скорость, чтобы не отвлекаться лишний раз, и продолжал:

– Именно я заходил к Франклину в ночь его исчезновения.

– Но отрицали это в дальнейшем?

– Да.

– Почему?

– По нескольким причинам. Большую часть того, что я тогда говорил, услышали и сделали достоянием общественности. Если вы помните, человек, встречавшийся с Франклином перед самым его исчезновением, просил денег и намекнул, что его финансовое положение ужасно.

Мейсон кивнул.

– В то время я проводил несколько рекламных кампаний. От планировавшихся сделок ожидалась крупная прибыль, если бы я довел их до конца, или катастрофические убытки, если бы я провалился. Единственное, что позволяло мне не утонуть, – это то, что другие участники даже не подозревали, что у меня нет достаточного капитала для обеспечения сделок.

– А ваш брат?

– Связи Франклина, несомненно, сыграли определенную роль. Мои партнеры не думали, что он прямо заинтересован в наших делах, но они не сомневались, что у меня имеется достаточно средств, а если вдруг что-то случится и обстоятельства потребуют дополнительных капиталовложений, мой брат придет мне на помощь.

– Итак, вы не осмелились признаться, что именно вы в тот вечер встречались с Франклином Шором, потому что большая часть разговора была опубликована в газетах?

– Совершенно верно.

– А разве исчезновение вашего брата не повлияло отрицательно на планировавшиеся сделки?

– Еще как повлияло, – с чувством ответил Джеральд Шор. – Однако мне удалось заинтересовать одного инвестора, который предоставил мне необходимый капитал, правда, как выяснилось в дальнейшем, он прибрал к рукам большую часть прибыли. И еще помогла немедленная проверка «Национального банка Шора» и то, что финансовые дела моего брата оказались в прекрасном состоянии.

– Вы не признавались миссис Шор, что именно вы встречались с Франклином?

– Я никому в этом не признавался. Я не смел в то время.

– А после того, как необходимость скрывать это отпала?

– Я придерживался того, что утверждал вначале. Поставьте себя на мое место, Мейсон, и вы поймете, что это – единственное, что мне оставалось.

– Продолжайте.

– Сегодня вечером, когда Хелен сообщила мне, что звонил Франклин, у меня появились мрачные предчувствия. Я решил, что мне необходимо увидеться с Франклином, пока еще никто не успел с ним поговорить.

– Так что, когда Хелен отправилась в ветеринарную лечебницу, чтобы проверить, как себя чувствует Эмберайс, вы попытались связаться с братом, не так ли?

– Да. Хелен поехала к ветеринару сразу же после ужина. Она отвезла котенка в холостяцкий домик нашего садовника, а потом встретилась с вами.

– А вы в это время побывали в гостинице «Ворота замка»?

– Да. Именно поэтому я не составил компанию Хелен, когда она говорила с вами.

– Вы решили увидеться с Личем?

– Да.

– Вам это удалось?

– Нет. Вначале я позвонил по телефону. Мне сообщили, что он вышел вместе с каким-то мужчиной и скоро вернется. Я оказался в незавидном положении. Я предположил, что Лич ушел с моим братом. Поэтому я отправился в гостиницу и стал ждать. Я не был знаком с Личем, но не сомневался, что он вернется вместе с Франклином, и почему-то считал, что не больше чем через час.

– И вы ждали?

– Да. До тех пор, пока не пришло время встречаться с вами.

– Лич не возвращался?

– Нет. По крайней мере, не думаю. Однако уверен, что Франклин не заходил в гостиницу.

– Портье обратил на вас внимание?

– Да. Он сразу же догадался, что я не из постояльцев. Я сидел у двери, и портье периодически поглядывал в мою сторону. Не исключено, что он принял меня за детектива. Насколько я понял из слов лейтенанта Трэгга, в той гостинице частенько останавливаются темные личности, а поэтому обслуживающий персонал опасается незнакомцев. Вначале я собирался поставить машину у входа и ждать в ней, однако не смог найти места для парковки нигде поблизости, поэтому зашел в холл.

– А поскольку вы не сомневались, что портье идентифицирует вас как человека, поджидавшего кого-то сегодня вечером, вы сделали все возможное, чтобы не появляться больше в гостинице, не так ли?

– Да, – кивнул Джеральд Шор. – Но это, конечно, строго конфиденциально.

– Не сомневайтесь, Трэгг сам дойдет до всего этого, – предупредил Мейсон.

Джеральд Шор заметил пустое место у края тротуара. Он припарковал там машину и выключил мотор.

– Не могу больше следить за ситуацией на дороге, – признался он. – Дайте мне, пожалуйста, сигарету.

Мейсон протянул ему портсигар. Руки Шора дрожали, и он с трудом зажег спичку.

– Продолжайте, – сказал Мейсон, когда Джеральд Шор наконец закурил.

– В общем-то, я вам уже все рассказал.

Мейсон бросил быстрый взгляд на Деллу Стрит, сидевшую сзади, и снова повернулся к Джеральду Шору.

– Все, кроме мотива, – заметил Мейсон.

– А что не так с мотивом?

– Вы не стали бы действовать так, как действовали, если бы необходимость встретиться с вашим братом, пока еще никто не успел с ним поговорить, объяснялась бы только желанием защитить себя, потому что ваши заявления по поводу ночи его исчезновения могли прийти в несоответствие с его словами.

– Я вижу, что мне надо быть с вами откровенным, – вздохнул Шор.

– Это обычно помогает, – сухо заметил Мейсон. – Как адвокат, вы должны это понимать.

– Я думаю, вы согласитесь, что ни один человек не знает, насколько он честен. Он живет своей жизнью и считает, что честен, пока не возникает искушение солгать. Человек внезапно оказывается в критической ситуации, где, с одной стороны, его ждет полный крах, а с другой – шанс превратить поражение в победу, если он предпримет что-то… ну, не нечестное, но не совсем законное.

– Прекратите оправдываться, – резко перебил Мейсон. – И повторяю: не недооценивайте лейтенанта Трэгга. Если он занимается расследованием, он работает быстро. Оставьте причины и извинения на потом. И уясните: до всего, что вы мне рассказали, я дошел сам. Вы пока ставите точки над «i». И сейчас мы должны решить – если вы, конечно, скажете правду, – соглашусь я вас представлять или нет.

Джеральд Шор нервно выкинул сигарету из окна на тротуар. Он снял шляпу и провел рукой по вьющимся густым седым волосам.

– Это никогда, никогда не должно всплыть, – сказал он.

– Прекратите тянуть время.

– Я умолял брата. Мне требовалось десять тысяч долларов. Он прочитал мне лекцию о моих методах ведения дел. Я не мог оценить его слов, потому что если бы не получил эти десять тысяч, то потерпел бы полный крах. Я не сомневался, что если мне удастся прокрутить эту сделку, то у меня появится значительный капитал, который позволит не рисковать понапрасну в будущем. В конце концов брат обещал мне помочь. Он заявил, что на этот вечер у него запланированы еще кое-какие дела, однако перед тем, как лечь спать, он выпишет чек на десять тысяч и пошлет его по почте.

– На ваше имя? – уточнил Мейсон.

– Нет, того лица, которому причитались деньги. Времени не оставалось, чтобы пропустить их через мой счет.

– Ваш брат выполнил обещание?

– Нет. Он исчез, ничего не сделав.

– Тогда смело можно предположить, что после вашего посещения Франклин Шор столкнулся с чем-то, что заставило его немедленно скрыться, и он даже забыл об обещании вам.

– Я полностью согласен с вами.

– Когда вы узнали о его исчезновении?

– Только на следующее утро.

– В последний день, когда вы могли что-то предпринять?

Шор кивнул.

– И вы, скорее всего, уже заверили своих партнеров, что решили необходимые вопросы?

– В половине десятого утра я позвонил человеку, которому причитался платеж, и пообещал ему, что он получит чек до закрытия банков во второй половине дня. Чек выписан на его имя и подписан Франклином Б. Шором. Примерно через десять минут после того, как я повесил трубку, со мной связалась Матильда и попросила немедленно приехать. Она рассказала мне о том, что случилось.

– Насколько я помню, факт исчезновения Франклина Шора скрывался день или два, – заметил Мейсон.

Джеральд Шор кивнул.

Мейсон посмотрел ему прямо в глаза.

– За это время были получены крупные суммы наличных по нескольким чекам, не так ли?

Джеральд Шор снова кивнул.

– Ну?

– И среди них по чеку на имя Родни Френча на сумму десять тысяч долларов.

– Вы должны были деньги этому Родни Френчу? – уточнил Мейсон.

– Да.

– И именно ему вы обещали заплатить?

– Да.

– Откуда взялся чек?

– Его подписал я, – признался Джеральд Шор. – Я подделал подпись брата. Франклин обещал мне, что я могу рассчитывать на эти деньги. Я считал, что имею на них право.

– Матильда Шор не в курсе, что вы подделали подпись?

– Никто не знает. Я… постарался. И, к счастью, в тот вечер мой брат звонил своему бухгалтеру по какому-то другому вопросу и упомянул, что собирается выписать чек на имя Родни Френча на десять тысяч долларов. Наверное, мистер Мейсон, – продолжал Джеральд Шор, горло которого сдавливали эмоции, – я не в состоянии объяснить вам, что все это значило для меня. Это оказалось поворотным пунктом в моей карьере. До того момента я часто впутывался во всякие аферы, обещавшие богатство чуть ли не мгновенно, – законные, но, тем не менее, рискованные. Поступок брата так повлиял на меня, что я встал на правильный путь. Я решил стать похожим на него. Я дал себе слово доказать, что, как и он, в состоянии делать деньги. Я хотел финансовой обеспеченности. После того случая я взял себя в руки. Я проанализировал все свои действия и оказался не в восторге от своих подвигов. Это было десять лет назад. Теперь я с полной откровенностью могу заявить, мистер Мейсон, что изменился с тех пор, причем во многих отношениях.

– Продолжайте, – подбодрил Мейсон, – вы меня заинтересовали.

– Во-первых, я понял, что жизнь состоит не только из денег.

– Вы имеете в виду получение знаний или философский подход ко всему происходящему? – уточнил Мейсон.

– Нет, – покачал головой Джеральд Шор. – Ответственность и долг человека перед другими людьми.

– В каком смысле?

– Раньше я считал, что человек должен жить так, как хочет. Это его жизнь. Можно делать с ней то, что пожелаешь. Теперь я понял, что это не так. Человек несвободен. Он постоянно оказывает влияние на окружающих – своим характером, словами, образом жизни…

Внезапно Джеральд Шор замолчал: его душили эмоции. Мейсон ждал, не произнося ни слова, время от времени затягиваясь сигаретой.

Через несколько минут Джеральд Шор снова заговорил:

– Давайте, к примеру, возьмем Хелен. Ей тогда было четырнадцать лет, и она, используя банальную фразу, стояла на пороге жизни. Она всегда уважала меня и обращалась за советом. Моральные ценности играли для нее огромную роль. Если бы что-то случилось, и она узнала… Мистер Мейсон, с тех пор я изменился, у меня появились совсем другие цели. Я начал строить жизнь так, чтобы те, кто брал с меня пример, не разочаровались бы в этом…

– Продолжайте, пожалуйста, – тихим голосом попросил Мейсон, с симпатией глядя на Джеральда Шора.

– Пожалуй, это все. Я перестал думать только о деньгах, начал интересоваться другими людьми, причем не тем, что могу получить от них, а тем, какую пользу им могу принести сам. Я понял, что обязан придерживаться определенных правил поведения, чтобы не упасть в грязь лицом в глазах, по крайней мере, молодого поколения. И вот теперь я признался в подделке подписи, открыл вам все это. Я совершил преступление и думал, что его не раскроют. Я надеялся, что мне не придется платить за содеянное.

Мейсон подождал, пока Шор не успокоится, а затем поинтересовался:

– Родни Френч задавал какие-нибудь вопросы?

– Нет. Правда, он звонил бухгалтеру Франклина, чтобы выяснить, говорил ли Франклин что-нибудь об этом чеке. Он позвонил только потому, что чек не пришел с утренней почтой. Когда ему ответили, что бухгалтерия в курсе, что такой чек выписан, Френч взял деньги и держал язык за зубами.

– В противном случае он мог бы пойти на шантаж после того, как выяснил про исчезновение Франклина?

– Понятия не имею, Мейсон. Правда, предполагаю, что, когда он узнал об этом и о том, что я отрицал встречу с братом в тот вечер, у него возникли подозрения.

– Но почему вы решили, что ваш брат на вас сердится и постарается отстраниться?

– Разве вы не понимаете? – воскликнул Шор. – Газетчики раскопали массу информации. Достоянием общественности стали детали финансовых сделок, осуществлявшихся моим братом, сумма его счетов в банке, чеки, выписанные перед исчезновением, и, естественно, упоминалось, что последним оказался чек на имя Родни Френча на десять тысяч долларов.

Мейсон обдумал сказанное Шором.

– И вы считаете, что ваш брат не простил вас? – уточнил он.

– Я надеялся, что он поймет и простит, но когда он позвонил Хелен, а не мне… сами делайте выводы.

Мейсон затушил сигарету.

– Если лейтенант Трэгг узнает все факты, он точно обвинит вас в убийстве, – заметил Мейсон.

– Да я сам это понимаю и ничего не могу поделать. Я чувствую себя как пловец, которого несет по течению, он не в состоянии с ним бороться и неизбежно приближается к водовороту.

– Одно вы можете сделать, – сказал Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Держите язык за зубами. Говорить буду я, и только я.

Глава 11

Хелен Кендал читала книгу, когда услышала, что к дому подъезжает машина.

Девушка посмотрела на часы. Несомненно, в такое время гости обычно не появляются, однако она не ошиблась: машина завернула на дорожку, ведущую к особняку. Затем она услышала рычание мотора, который никак не мог остановиться, из-под капота раздавались непонятные звуки, что определенно означало, что это тот единственный мотор в мире, требующий немедленного ремонта, хотя и продолжающий работать. У Хелен перехватило дыхание, а потом сердце застучало с новой силой.

Она быстро направилась к двери.

Из машины вылезал Джерри Темплар. Он двигался медленно и неторопливо, чуть ли не неуклюже. Он казался худым и высоким в военной форме. Хелен поняла, что армейская подготовка придала ему уверенности в себе, в том, что он может достичь своей цели. Подобной уверенности у него не было несколько месяцев назад. Временами Джерри казался ей незнакомцем. А иногда при виде его у нее или останавливалось сердце, или учащался пульс, словно он обладал магической силой.

Она решила, что ни при каких обстоятельствах не станет упоминать убийство или другие семейные осложнения. Он приехал, чтобы увидеться с ней, не договариваясь заранее. Ей есть, о чем поговорить с Джерри, гораздо более важное… Не исключено, что сегодня вечером…

– О, Джерри! – воскликнула Хелен. – Я так рада тебе!

– Привет, дорогая! Я заметил свет и решил, что ты еще не легла спать. Я могу зайти на несколько минут?

Она взяла его за руку и потащила за собой в холл.

– Конечно, – ответила Хелен, хотя в этом не было необходимости.

Она проводила Джерри Темплара в огромную гостиную и опустилась на диван. Она наблюдала за гостем и гадала, куда он сядет: на стул у камина или рядом с ней на диван? Ей очень хотелось, чтобы рядом с ней, однако он остался стоять в центре комнаты.

– Ты выглядишь усталым, Джерри.

Он удивился.

– Усталым? Нет, ты не права.

– О, прости, я ошиблась. Закуришь? – Хелен протянула ему пачку.

Она специально пошла на эту уловку. Он медленно пересек комнату, взял предложенную сигарету и опустился рядом с Хелен.

– Где ты была весь вечер? – спросил Джерри Темплар.

Хелен потупила глаза.

– Я уезжала, – ответила девушка.

– Я знаю. Я звонил четыре раза.

– Двадцать центов? – воскликнула Хелен. – Зачем ты потратил столько, Джерри?

– Где ты была? – вопрос прозвучал как упрек.

– Тут и там, – уклончиво ответила Хелен. – Не заходила ни в какое определенное место.

– Одна?

Хелен насмешливо посмотрела на него.

– Ты очень любопытен, солдат. Это правда, что все твои женщины сидят вечером дома на тот случай, если ты вдруг позвонишь?

– У меня нет никаких женщин, – резко ответил Джерри. – Ты знаешь, что я…

– Продолжай.

Однако вместе этого Джерри вскочил с дивана и принялся ходить из угла в угол.

– Где твоя тетя? – внезапно спросил он. – В постели?

– Последний раз, когда я ее видела, находилась именно там, – правдиво ответила Хелен. – Как Комо и экономка.

– Твоя тетя меня недолюбливает.

– Какой ты наблюдательный! Я просто поражена.

– Что она имеет против меня?

Последовало молчание.

– Пожалуй, я не стану отвечать на этот вопрос, – наконец решила Хелен.

После следующей паузы Джерри поинтересовался:

– Ты встречалась с Джорджем Албером?

– Это не твое дело, но, к твоему сведению, я провела весь вечер с дядей Джеральдом.

– О!

На лице Джерри Темплара появилось облегчение, и он снова опустился на диван.

– Когда ты возвращаешься в лагерь, Джерри?

– На следующей неделе, наверное.

– До понедельника осталось шесть дней, – пробормотала Хелен. – Ты сейчас думаешь только о войне, не так ли, Джерри? Больше ничто и никто тебя не волнует?

– Но так складываются обстоятельства! – воскликнул он.

– Да, но у нас впереди целая жизнь, – тихо сказала Хелен.

Как ей хотелось пробиться сквозь эту стену молчания! Он смехотворно благороден, держит себя в руках, но если бы он только позволил себе расслабиться! Хелен повернулась к нему, подняв подбородок и слегка приоткрыв рот. Они были одни в большом доме. Тишину нарушало только тиканье часов с маятником на стене.

Джерри не шелохнулся. Он начал говорить – быстро и четко, не подбирая выражений. Серые глаза смотрели на Хелен с нежностью, но и с той целеустремленностью, проявления которой ей приходилось наблюдать последние несколько дней.

– Я не знаю, что ждет меня впереди, – заявил он. – И ты не знаешь. Я уезжаю на войну. Когда она закончится, в мире произойдут определенные изменения. Ты должна понимать, что в такое время мужчине следует забыть о некоторых вещах, которые для него лично значат больше, чем судьба человечества. Думать сейчас о личных проблемах эгоистично. Например, если мужчина любит женщину…

Он внезапно замолчал, потому что из комнаты Матильды Шор донесся звук падения какого-то предмета, мгновение спустя последовал стук палки об пол, который нельзя было ни с чем спутать, и тяжелые шаги. Неразлучные попугайчики возбужденно защебетали в клетке.

– Твоя тетя Матильда, – уныло сказал Джерри.

Хелен попыталась что-то возразить, но у нее в горле встал ком, и слова так и остались не произнесенными. Джерри с любопытством посмотрел на Хелен.

– Что случилось, дорогая? У тебя испуганный вид.

– Это… не тетя Матильда.

– Чушь. Ее шаги ни с чем не спутаешь. Только она так волочит за собой ногу, и это ее палка. Этот своеобразный звук, когда она…

Хелен впилась пальцами в руку Джерри.

– Это не она! Тети Матильды нет дома. Она в больнице!

Потребовалось несколько секунд, чтобы слова и страх Хелен дошли до сознания Джерри Темплара, потом он резко встал и оттолкнул от себя девушку, не хотевшую его отпускать.

– Хорошо, тогда посмотрим, кто это.

– Нет, нет, Джерри! Не ходи один. Это опасно! Сегодня вечером случилась страшная вещь. Я не собиралась говорить тебе, но…

Неизвестно, слышал он ее или нет. Слова Хелен не возымели никакого действия. Сжав зубы, он целенаправленно двинулся к закрытой двери в коридор, ведущий в спальню Матильды Шор.

– Где выключатель? – обратился Джерри к Хелен.

Девушка бросилась к нему, внезапно осознав, что Джерри, практически не ориентирующийся в доме, пытается в полумраке нащупывать дорогу.

Хелен щелкнула выключателем.

– Джерри, будь осторожен! – предупредила она. – О, мой дорогой, пожалуйста…

Из-за двери в спальню тети Матильды не раздавалось ни звука, словно находившийся там человек застыл на месте или двигался подобно коту, готовясь удивить Джерри, как только тот окажется в комнате. Тишину нарушал только крик попугайчиков.

– Пожалуйста, Джерри, – взмолилась Хелен. – Не открывай дверь. Если там кто-то есть…

– Отпусти мою руку, – приказал он.

Она все еще держалась за него.

– Отпусти мою руку, – повторил Джерри, отпихивая Хелен в сторону. – Мне она может понадобиться. Надо выяснить, в чем тут дело.

Джерри повернул ручку и ногой толкнул дверь.

Холодный воздух из открытого окна наполнил коридор. Комната оставалась в темноте. Какой-то свет просачивался из ярко освещенного холла, гротескно искажая тень Джерри Темплара на полу спальни. Попугайчики внезапно замолчали.

– Надо включить свет, – заявила Хелен и попыталась проскочить мимо Джерри к выключателю.

Он схватил ее за плечи:

– Не дури. Не мешай мне. Скажи…

Из темного угла рядом с изголовьем кровати тети Матильды вылетело пламя. Синевато-красная вспышка мгновенно стала оранжевой. Практически сразу же послышался грохот выстрела. Хелен почувствовала, как пуля просвистела мимо ее лица и ударилась о косяк двери. В разные стороны полетели щепки и штукатурка. Хелен почувствовала, как они задели кожу.

Джерри схватил девушку за плечи и толкнул назад, в коридор, закрывая ее тело своим собственным.

Снова прогрохотал выстрел.

С глухим звуком пуля вошла во что-то рядом с Хелен. Она почувствовала, как тело Джерри сделало непонятное судорожное движение, а его рука куда-то потянулась, пытаясь за что-то ухватиться. Затем Хелен пришлось приложить массу усилий, чтобы не дать ему упасть. Ноги Джерри подкосились, и он рухнул на пол, увлекая за собой Хелен.

Глава 12

Мейсон пересел в свою машину, помахал на прощание Джеральду Шору, проследил, пока огни автомобиля клиента не скрылись из виду, а затем завел мотор.

– Ну и дела вы выбираете! – воскликнула Делла Стрит. – Если лейтенант Трэгг когда-нибудь докопается до этих фактов… Ну и вечерок выдался!

– Есть только один способ не дать лейтенанту докопаться до фактов, – улыбнулся Мейсон.

– Какой?

– Предоставить ему массу головоломок, чтобы ему некогда было заниматься теми фактами, которые мы хотим от него скрыть.

– Но это только временно, – заметила Делла Стрит.

– Однако лучшее, что мы можем предпринять на настоящий момент.

Мейсон завернул на Голливудский бульвар и поехал по направлению к Лос-Анджелесу.

– Наверное, пришло время позвонить Полу Дрейку, – решил адвокат.

– Дополнительные расходы, – вздохнула Делла Стрит. – Ну зачем вам частный детектив? Разве я не в состоянии сделать то, о чем вы собираетесь его просить?

– Нет.

– В любом случае ты сейчас его не застанешь. Он решил неделю отдохнуть и клялся и божился, что не вернется в контору и не отправится ни на какое задание ни за какие деньги.

– Черт побери! Я совсем забыл.

– Вам придется нанимать кого-то из его оперативников. Например, того приятного – невысокого роста, похожего на фокстерьера. Как его фамилия?

– Он не подойдет, – категорично заявил Мейсон. – Мне нужен Пол.

– Он просто повесит трубку, если услышит ваш голос. Вы же знаете Пола.

– Да, я знаю Пола. Наверное, ты права. Он пошлет меня подальше.

Какое-то время они молча ехали по бульвару.

– Это на самом деле важно, шеф?

– Что?

– Вызвать Дрейка.

– Да.

Смирившаяся Делла Стрит вздохнула.

– Ладно, притормозите вон у того открытого всю ночь ресторанчика, и, если у них есть телефон, я попытаюсь вам помочь.

– Ты? – удивился Мейсон. – Почему ты решила, что тебе удастся вытащить Пола из кровати среди ночи, если я не могу этого сделать?

Делла Стрит скромно потупила глаза.

– Вы просто не понимаете, как нужно взывать к лучшим чувствам Пола, – ответила она. – Я не говорила, что в состоянии убедить его поработать, однако, если мне удастся пригласить его в контору, уже вы должны приложить все усилия, чтобы добиться большего.

Мейсон припарковал машину перед ресторанчиком и вслед за Деллой вошел внутрь. Секретарша, нахмурившись, осмотрелась.

– Вперед! – подбодрил Мейсон. – Я пока закажу что-нибудь перекусить.

Делла Стрит покачала головой:

– Это заведение не подходит.

– Почему? Здесь чисто.

– Но нет телефонной будки.

– Вон на стене висит телефон.

– То, что я собираюсь сказать Полу, я буду говорить только из будки. Придется поискать другое место.

Через несколько кварталов Мейсон снова остановил машину перед ярко освещенным рестораном. Он оценил взглядом через окно великолепно отделанный интерьер и запер машину.

– Поужинаем здесь, независимо от того, есть у них будка или нет, – решил адвокат. – Я голоден.

Когда они вошли, Мейсон кивнул на телефонную будку и направился к стойке.

– Закажи мне яичницу с ветчиной и кофе! – крикнула Делла Стрит ему вслед.

– Две яичницы с ветчиной, – попросил Мейсон у человека за стойкой. – Особо не зажаривайте. Картофель фри. Горячий кофе и пару чизбургеров.

Через пять минут Делла Стрит присоединилась к Мейсону.

– Застала его? – поинтересовался адвокат.

– Да.

– Он согласился приехать в контору?

– Будет через полчаса.

– Прекрасно. Что у тебя с лицом? Тебя случайно не лихорадит?

– Просто покраснела. Я никогда больше не пойду на подобное, даже для вас. Где мой кофе?

– Черт побери! – выругался Мейсон себе под нос.

Хозяин заведения принес им две чашки золотисто-коричневого напитка, от которого вверх поднимался пар.

– Он вам должен понравиться, – сказал мужчина. – Самый лучший. Закупаем его в малых количествах. Только что заварен.

Мейсон и Делла Стрит забрались на высокие табуреты, опустили локти на стойку и, потягивая кофе, наблюдали, как готовится ужин на газовой плите. Их ноздри чувствовали аппетитный запах жарящейся ветчины.

– А теперь объясни мне, зачем вам потребовался Пол, – попросила Делла.

– Мне необходимо раскопать кое-какие факты, пока Трэгг не успел закрыть дело, остановившись на полуправде.

– Вы считаете, что Шор вам наврал?

Мейсон задумчиво посмотрел на поднимающийся от чашки пар.

– Он говорил правду – так, как он ее видит. Но он не в состоянии разглядеть всю картину. Нет ничего ужаснее дела, построенного на косвенных уликах, состоящих из полуправды.

Хозяин заведения поставил две тарелки перед Мейсоном и Деллой Стрит. Огромные куски ветчины, золотистая яичница и желтовато-коричневый картофель фри оправдали надежды и соответствовали запаху, исходившему от них, пока они готовились.

– Давай поедим, – предложил Мейсон, – а думать будем потом.

– Сейчас сделаю чизбургеры, – пообещал хозяин, доставая куски хлеба. Он положил на них сыр и кусочки лука. – Горчицу?

– И побольше, – попросил Мейсон.

Они молча ели.

Делла Стрит заказала еще кофе.

– Почему Матильда Шор не хотела, чтобы лейтенант Трэгг знал, что ее отравили?

– Потому что, очевидно, есть связь между двумя отравлениями – ее и котенка.

– У вас появились какие-нибудь идеи по этому поводу? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Все зависит от временного фактора. Скорее всего, портер держали в холодильнике.

– Почему ты так думаешь?

– Не выдохнется так быстро, если бутылку открывали и засыпали туда яд. Не исключено, что Матильда Шор держит несколько бутылок в холодильнике.

– Тогда как отравитель мог знать, что она выпьет именно ту бутылку, в которую он подсыпал яд?

– Он или подсыпал его в ближайшую, или в несколько бутылок. – Мейсон протянул пятидолларовую купюру хозяину заведения и посмотрел на часы.

Хозяин вручил Мейсону сдачу и предложил:

– Еще кофе, сэр?

– Полчашечки, – попросил адвокат. – На большее просто нет времени.

Мейсон дал мужчине двадцать пять центов, а остальное положил в карман.

– Все было очень вкусно. Обязательно зайдем еще.

– Куда-то торопитесь?

– Да.

Хозяин заведения посмотрел на них поверх очков.

– Если бы кто-то спросил мое мнение, я сказал бы, что вы отправляетесь в Юму, чтобы пожениться.

– Но вас никто не спрашивал, – улыбнулась Делла Стрит.

Мейсон достал еще двадцать пять центов и положил под тарелку.

– А это зачем? – удивился мужчина.

– За идею, – улыбнулся адвокат. – Пошли, Делла. Нам пора.

По пустынным улицам они проехали к зданию, в котором располагался офис Мейсона. Детективное агентство Дрейка находилось на том же этаже, но ближе к лифту. Мейсон открыл дверь агентства и спросил у ночной дежурной:

– Мистер Дрейк у себя?

– Добрый вечер, мистер Мейсон. Нет, он решил эту неделю отдохнуть. Я думала, вы в курсе.

– Если он появится, не вспоминайте про меня. Забудьте, что я заходил.

Мейсон и Делла Стрит пошли по длинному коридору к своей конторе. Их шаги гулко отдавались в погруженном в тишину здании. Темные двери с табличками по обеим сторонам казались молчаливыми часовыми, охраняющими деловые интересы. Воздух был спертым. Мейсон открыл ключом дверь к себе в кабинет и щелкнул выключателем. Делла Стрит застыла у входа.

– Лифт поднимается, – сообщила она. – Готова поспорить, что это Пол Дрейк.

Мейсон исчез в библиотеке юридической литературы. Он слышал приближающиеся шаги.

– Это точно Пол, – прошептала секретарша с другой стороны двери. – Он всегда ходит в одном ритме, и ничто не заставит его изменить привычкам. К себе он не зашел.

Послышался легкий стук в дверь кабинета Мейсона, открывающуюся прямо в общий коридор. Делла Стрит приоткрыла ее. Дрейк распахнул ее полностью, зашел и захлопнул дверь за собой. Дрейк посмотрел на Деллу Стрит ничего не выражающими глазами слегка навыкате, а потом улыбнулся. Высокий, немного сутулящийся, он напоминал профессионального гробовщика, делающего ночной обход морга.

– Привет, красотка!

– Привет, Пол, – неуверенно ответила Делла Стрит.

– Прекрасная актерская работа. Не думал, что у тебя такой талант, – заметил детектив.

Дрейк направился к двери, за которой скрывался Перри Мейсон, и резко распахнул ее.

– Выходи, дешевый обманщик! – велел он. – Я покажу тебе, как испытывать мое терпение.

Улыбающийся Мейсон появился в своем кабинете.

– Я так и думал, что ты ей не поверишь, – сообщил он.

– Но ты мне подыгрывал и притворялся, что принимаешь все за чистую монету! – закричала Делла Стрит. – А на самом деле смеялся надо мной.

– Не расстраивайся, Делла, я восхищался тобой, а не смеялся. Я слишком хорошо тебя знаю, – постарался успокоить ее детектив.

– Тогда почему ты приехал? – спросила Делла Стрит.

Пол Дрейк втянул голову в плечи, словно черепаха, пытающаяся скрыться под панцирем, потом бросился вперед и щелкнул зубами в нескольких дюймах от указательного пальца с покрашенным красным лаком ногтем Деллы Стрит, выставившей вперед руку.

– Я решил, что по-настоящему нужен Перри, да и, наверное, уже устал отдыхать. Скука замучила, – признался сыщик и усмехнулся. – Перри, – обратился он к адвокату, – пусть эта женщина слезет с моей шеи. Нам пора заняться делом.

Сыщик занял свое любимое положение в огромном черном кожаном кресле, предназначенном для клиентов: уперся спиной в одну из закругленных ручек и свесил длинные ноги через другую.

– Так что за спешка?

Минут десять Мейсон быстро обрисовывал ситуацию. Дрейк слушал, закрыв глаза.

– Пожалуй, это все, – закончил адвокат.

– Ладно, что требуется от меня?

– Выясни все, что только возможно, о Личе и обо всех членах семьи Шор, в особенности чем они занимались после того, как улеглись страсти, вызванные исчезновением Франклина.

– Что-нибудь еще?

– Да. Мужчина, звонивший Хелен Кендал, представился Франклином Шором и упомянул несколько фактов, подтверждающих, что это на самом деле Франклин. Однако в делах такого рода нельзя исключать самозванцев. Лич или поддерживал связь с Франклином Шором, или пытался сорвать куш. А теперь запиши номер.

Мейсон достал записную книжку и продиктовал его Дрейку.

– Номер машины? – уточнил детектив.

– Нет. Из прачечной. С носового платка, в который было завернуто несколько личных вещей, принадлежавших Франклину Шору. Они лежали на сиденье машины рядом с трупом Лича. Очевидно, Лич привез их с собой, чтобы доказать, что на самом деле выступает посредником от имени Шора.

– Зачем понадобился посредник?

– Понятия не имею. Возможно, Шор вначале решил прощупать почву.

– И какой она могла оказаться?

– Его отбросило бы назад.

Дрейк тихо присвистнул.

– Даже так?

Мейсон кивнул.

– Трэгг в курсе, что у тебя есть этот номер из прачечной?

– Не думаю. Я притворился, что меня особо заинтересовали часы. Номер прачечной показался мне странным. Я уже давно не видел, чтобы они наносили их чернилами у края. Теперь у них другая система. Наверное, нам удастся найти Франклина Шора по этому номеру.

– Что-нибудь еще?

– Гостиница «Ворота замка» представляется мне…

– Знаю эту дыру, – перебил Дрейк. – Там ошиваются учредители ряда компаний, далеко не всегда действующих на законных основаниях, скользкие посредники в покупке и продаже акций, дельцы от горнодобывающей промышленности, рекламные агенты, зазывающие вкладывать деньги в нефтяные компании и обещающие скорое богатство и все в таком роде. Гостиницу, конечно, нельзя считать их штаб-квартирой. Они просто там отсиживаются, если дела складываются плохо, а когда идут в гору – переселяются в шикарные отели и квартиры и наслаждаются жизнью. Если полиции не удается поймать их на крючок, а афера приносит прибыль, они начинают играть по-крупному. Если же на сцене появляется полиция, они отправляются в Сан-Квентин. Однако, если дело оказывается убыточным, но удается отмазаться от полиции, они возвращаются в «Ворота замка», снова заводят контакты и пережидают тяжелые времена.

– Итак, вот тебе еще один аспект, – сказал Мейсон. – Просмотри газеты тридцать второго года и выясни, не печатали ли они список чеков, выписанных Франклином Шором за несколько дней до исчезновения. Не сомневайся, полиция раскопала все, что смогла, по этим выплатам. Я хочу, чтобы ты повторил расследование, теперь уже в сорок втором году.

– Что еще? – спросил Дрейк, делая заметки в обтянутом кожей блокноте с отрывными листами.

– Имело место еще одно событие, – продолжал Мейсон. – В доме Матильды Шор отравили котенка. Предполагаю, что Трэгг заглянет во все ближайшие аптеки, проверяя, не покупали ли где яд. Нам, наверное, не стоит плестись в хвосте полиции: это организованная сила, обладающая определенными полномочиями. В любом случае они докопаются до фактов раньше нас. Однако ты должен держать в памяти и это отравление.

– Какое отношение к делу имеет котенок? – не понял Дрейк.

– Не знаю, но яд для Матильды Шор взяли из какого-то источника, причем, скорее всего, того же, что и для котенка. В доме живет слуга по имени Комо – или японец, или кореец. У Трэгга на руках письмо и карта, отправленные примерно в половине седьмого вечера из почтового отделения Голливуда – заказным письмом с распиской в получении. Похоже, что текст писал японец. Правда, это еще ни о чем не говорит. Письмо мог написать и сам Комо, а мог и кто-то, кто хотел его подставить, если в дело включится полиция. Возможно, тебе удастся раздобыть фотостат письма. Трэгг, несомненно, займется поиском пишущей машинки, на которой его отпечатали, и привлечет к делу экспертов для сравнения шрифтов. Не исключено, что кто-то из газетных репортеров возьмет интервью у эксперта. Меня интересует, на машинке какого типа и марки его отпечатали. Как мне показалось, это была портативная машинка, а печатал человек, никогда не изучавший машинопись профессионально. Наверное, это человек, у которого машинка стоит уже давно, и на ней практически не работают.

– Почему у тебя создалось такое впечатление?

– Разная сила удара, неяркая лента – похоже, что засохла оттого, что давно не использовалась, грязный шрифт – «е» и «а» в частности, много ошибок – печатавший забивал буквы, плохое расположение текста на листе бумаги. Трэгг, несомненно, заметил все это, только раз взглянув на письмо, так что особо не трать время на исследование самого текста. Зачем два раза выполнять одно и то же? К тому же в данном вопросе мы не в состоянии соревноваться с полицией.

– Хорошо, – кивнул Дрейк. – Я…

– В приемной звонит телефон, – перебила Делла Стрит. – Слышите этот своеобразный звук? Так работает коммутатор, когда линии отсоединены, а кто-то пытается пробиться по основному номеру конторы. Эти звонки с интервалами повторяются уже минут пять.

Мейсон взглянул на часы.

– Послушай, пожалуйста, кто это, – обратился Мейсон к секретарше.

Делла Стрит встала и вышла в приемную, а через пару минут снова вбежала в кабинет адвоката.

– Что случилось? – спросил Мейсон.

– Это Хелен Кендал. Кто-то вломился в дом и выстрелил в ее парня – того, что сейчас в отпуске. Она сообщила в полицию и вызвала такси. Она сейчас в больнице. Идет операция, правда, шансов маловато. Скорее всего, он умрет на столе. Она пыталась до нас дозвониться последние пять минут.

Мейсон повернулся к Полу Дрейку:

– Поехали, Пол.

Сыщик покачал головой:

– Ты поезжай. К тому времени, как ты окажешься на месте, лейтенант Трэгг уже закроет все выходы, и тебе придется вносить входную плату, чтобы тебя просто подпустили к дому. Пока Трэгг занят этим новым развитием событий, я постараюсь охватить те аспекты, о которых ты мне рассказал.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Мейсон.

– Сейчас Трэгг увлекся новой стрельбой, – продолжал Дрейк, – и у меня развязаны руки…

Мейсон надел пальто.

– Составишь мне компанию, Делла?

– Только попробуйте меня оставить!

Дрейк посмотрел на Мейсона и улыбнулся своей своеобразной кривой ухмылкой, странным образом исказившей черты его лица.

– А где находился твой клиент, Перри, когда стреляли в последний раз? – спросил он у адвоката.

Мейсон взглянул на часы, прищурился в задумчивости, быстро посчитал в уме и ответил:

– Это один из первых вопросов, которые задаст лейтенант Трэгг. Может, уже задает. Если я правильно оцениваю временной фактор, то у моего клиента как раз было время, чтобы заехать в дом и сделать выстрел.

Глава 13

Огромный старомодный особняк, из которого Франклин Б. Шор управлял своей финансовой империей, светился всеми огнями от погреба до чердака. Перед входом стояли две полицейские машины. Жильцы близлежащих домов проснулись из-за суматохи и тоже зажгли лампы, в основном на верхних этажах. Кроме этих островков света, весь микрорайон был погружен во тьму.

Мейсон два раза проехал мимо дома, затем припарковал машину на противоположной стороне улицы и обратился к Делле Стрит:

– Я должен предварительно осмотреться. Посидишь в машине?

– Хорошо, – согласилась секретарша.

– Держи глаза открытыми. Если произойдет что-то подозрительное, чиркни спичкой и зажги сигарету. В противном случае не кури. Когда чиркнешь спичкой, подержи ее пару секунд рядом с лобовым стеклом, потом прикрой рукой и поднеси к сигарете. Даже лучше, если первая спичка у тебя потухнет и придется зажечь вторую – на всякий случай, если я не замечу первый сигнал.

– Ты собираешься в дом?

– Не сразу. Вначале хочу осмотреться во дворе.

– Хочешь, чтобы я составила тебе компанию, когда решишь отправиться в дом?

– Я тебе сообщу. Вначале же надо все проверить здесь. Видишь вон то окно на первом этаже с северной стороны? Оно открыто, и занавески не задернуты. Внутри только что мелькнула вспышка. Похоже, они фотографируют место преступления. Это важно.

Делла Стрит откинулась на сиденье.

– Предполагаю, что лейтенант Трэгг уже лично взялся за расследование, – заметила она.

– Несомненно.

– А где твой клиент, Джеральд Шор?

– Не исключено, что тоже появился на месте. Надеюсь, у него хватит ума не доказывать свое алиби.

– А какое у него алиби?

– Он был с нами.

– Не думаю, что нам когда-нибудь приходилось предоставлять алиби клиенту, не так ли, шеф?

– Нет. Поэтому я и надеюсь, что он будет держать язык за зубами.

– Разве Трэгг не поверит тебе на слово?

– Трэгг-то поверит, но поставь себя на место кого-нибудь из присяжных. Адвокат представляет в суде человека, обвиняемого в убийстве. С делом связано еще одно убийство, в котором замешан тот же человек. Клиент заявляет: «В тот момент я находился вместе со своим адвокатом». Адвокат обвиняемого со своей секретаршей занимают место дачи показаний и подтверждают его алиби. Не очень-то впечатляет, не так ли?

Делла Стрит покачала головой.

– Да, присяжным это не понравится, – согласилась она.

– Именно поэтому лучшие адвокаты отказываются от дел, где они вынуждены выступать в качестве свидетелей.

– Ты хочешь сказать, что откажешься представлять Шора, если тебе придется подтвердить его алиби?

– Я не хочу быть и адвокатом обвиняемого, и свидетелем со стороны защиты одновременно.

– Я могу выступить свидетельницей, – предложила Делла Стрит.

– Обсудим это позднее.

Мейсон застегнул пальто, спасаясь от холодного ночного северо-западного ветра, и перешел улицу по направлению к освещенному дому.

Делла Стрит наблюдала за ним сквозь лобовое стекло, периодически посматривая в разные стороны, пытаясь разглядеть что-то в темноте. Когда адвокат оказался во дворе и стал пересекать лужайку, секретарша заметила движение у живой изгороди.

Мейсон встал таким образом, что смотрел на окно в северной части дома. Тень приближалась к нему.

Делла Стрит быстро чиркнула спичкой. Мейсон, повернувшийся спиной к секретарше, не заметил сигнала. Делла протянула руку к приборной доске и два раза подряд быстро включила и выключила передние фары.

Мейсон обернулся – но слишком поздно.

Делла Стрит опустила стекло, чтобы слышать разговор.

– Мистер Мейсон?

– Да, я мистер Мейсон. – Только близко знавшие Мейсона на протяжении нескольких лет смогли бы уловить неестественные нотки в его голосе. – В чем дело?

Мужчина сделал еще пару шагов вперед.

– Лейтенант Трэгг хочет с вами встретиться. Он предполагал, что вы подъедете, и оставил меня подождать вас.

Мейсон рассмеялся в ответ.

– Мои поздравления лейтенанту Трэггу. Когда он хочет со мной встретиться?

– Прямо сейчас.

– Где?

– В доме.

– Да, на улице прохладно. Сигарету? – предложил Мейсон полицейскому.

– С удовольствием.

Они поднялись по ступенькам и вошли в дом. Делла Стрит откинулась назад на сиденье.

Свет в холле ослепил адвоката, так что ему даже пришлось прищуриться. Полицейский в штатском, сидевший у двери, поднялся на ноги.

– Сообщи Трэггу, что Мейсон приехал.

Охранник с любопытством посмотрел на адвоката, кивнул и исчез.

Сопровождавший Мейсона полицейский прикурил сигарету и заявил:

– Мы с вами будем ждать здесь. Не думаю, что лейтенант хочет, чтобы вы бродили по дому, пока он не готов разговаривать с вами.

Послышались быстрые шаги. Трэгг появился из гостиной.

– Так, так, Мейсон! – воскликнул он. – Как мило с вашей стороны заглянуть к нам! Я как раз собирался с вами побеседовать. Уже звонил к вам в контору, но вас не оказалось на месте.

– Стараюсь предугадать каждое ваше желание, – с подчеркнутой вежливостью ответил Мейсон.

– Какая забота с вашей стороны! – Лейтенант Трэгг повернулся, просунул голову в дверной проем и крикнул кому-то: – Закрой дверь в спальню!

Лейтенант подождал, пока не услышал, как она захлопнулась, что означало, что его приказ выполнили.

– Проходите, Мейсон, – пригласил Трэгг.

Адвокат последовал за лейтенантом в гостиную. К этому времени глаза Мейсона уже привыкли к свету, и он с фотографической четкостью отмечал про себя важные детали.

Джеральд Шор, казавшийся абсолютно спокойным и держащим себя в руках, сидел в кресле, положив ногу на ногу, и время от времени затягивался трубкой. В одном из углов комнаты, остававшемся в тени, стоял, не произнося ни слова, полицейский в штатском, надвинув шляпу на глаза таким образом, что ее поля полностью скрывали его лицо. Он тоже курил: в полумраке выделялся тлеющий кончик сигареты. В нескольких футах от полицейского сидел мужчина с восточными чертами лица. Мейсон решил, что это Комо.

Гостиная была вытянутой, и та часть, в которой оказался Мейсон, слабо освещалась по сравнению с другой, за которой открывалась дверь в коридор, ведущий в спальню Матильды Шор. В коридоре горели яркие лампы, установленные на металлических треножниках, которые, несомненно, требовались фотографу. К ним вели пересекающиеся на полу провода от нескольких розеток в гостиной. Закрытая дверь в конце коридора скрывала спальню. Яркие лампы перед ней определенно указывали на то, что лейтенант Трэгг приказал сфотографировать комнату, а зловещее красное пятно на деревянном полу перед входом безошибочно объясняло причину.

– Присаживайтесь, Мейсон, – пригласил Трэгг. – Не хочу быть несправедливым по отношению к вам. Много раз в прошлом я предлагал вам сотрудничество, теперь я этого не делаю, потому что сейчас я занимаю враждебную по отношению к вам позицию.

– Как так? – спросил Мейсон.

– Мистер Шор утверждает, что вы его адвокат. Он отказывается что-либо говорить. Мне это не нравится.

– Я не вправе вас винить.

– И я не намерен это терпеть, – продолжал Трэгг. – Когда человек пытается что-то скрыть от меня в деле об убийстве, я рассматриваю это как признание вины.

Мейсон с симпатией кивнул.

– Я надеюсь, что вы не откажетесь говорить. Потому что, если и вы станете молчать, это пойдет совсем не на пользу вашему клиенту.

Мейсон кивнул Джеральду Шору и опустился на один из стульев, стоявших у стола.

– Конечно, я не буду молчать, Трэгг, – обратился он к лейтенанту. – Я готов говорить.

Трэгг тоже сел.

Шор вынул трубку изо рта.

– Лейтенант Трэгг задавал мне вопросы. Я сказал ему, что вы – мой адвокат.

– Это не должно было остановить вас от ответов на вопросы, касающиеся совсем другого дела, – заметил лейтенант.

– А откуда вы знаете, что это совсем другое дело? – уточнил Мейсон.

– Потому что то, о чем идет речь, – случилось после того, как он вас нанял.

– Понятно.

Шор утрамбовал табак в трубке пальцем и заявил:

– Лейтенант, вы, наверное, слышали про известную аксиому о том, что адвокат, пытающийся представлять сам себя, получает дурака в клиенты.

– Суть в том, что Шор отказывается сообщать, где он находился, когда было совершено преступление, – объяснил Трэгг Мейсону.

– Может, вам лучше для начала объяснить мне, о каком преступлении идет речь, лейтенант? – обратился к нему Мейсон.

– Хорошо, я объясню, – согласился Трэгг. – Хелен Кендал сидела на диванчике с Джерри Темпларом и разговаривала. Они услышали шум в спальне миссис Шор.

– Какой шум? – уточнил заинтересовавшийся Мейсон.

– Словно уронили тумбочку у кровати или что-то в этом роде.

– Взломщик, проникший через окно в северной части?

Трэгг колебался пару секунд, а потом кивнул:

– Да.

– Продолжайте.

– Естественно, Хелен Кендал удивилась, потому что она знала, что ее тети нет в спальне. После этого и мисс Кендал, и Джерри Темплар услышали звуки, похожие на стук палки об пол и тяжелые шаги Матильды Шор, к тому же кто-то подволакивал ногу, как она обычно делает. Важно то, что, если бы мисс Кендал не знала, что Матильда Шор находится в больнице, она не обратила бы на эти звуки никакого внимания, подумав, что ее тетя случайно уронила что-то у себя в спальне, вставая с кровати, чтобы сходить в туалет. Однако, зная, что миссис Шор нет в доме, мисс Кендал и Джерри Темплар решили выяснить, что к чему.

– Миссис Шор оставалась в больнице? – уточнил Мейсон.

– Да. Это подтверждено. Темплар открыл дверь. Пока он искал выключатель, кто-то, находившийся в комнате, выстрелил в него из револьвера. Прозвучало два выстрела. Первый – мимо. Вторая пуля вошла в его левый бок.

– Он мертв? – быстро спросил Мейсон.

– Нет, – покачал головой Трэгг. – Насколько я понял, его шансы – пятьдесят на пятьдесят. Сейчас идет операция.

– Отвратительная ночь у вас получается, лейтенант, – сухо заметил Мейсон.

Словно не слыша слов адвоката, Трэгг продолжал:

– Пуля в самое ближайшее время будет у нас, если ее еще не извлекли. У меня здесь есть пуля, выпущенная в Темплара и попавшая в косяк двери. Она просвистела в дюйме или двух от Хелен Кендал. Пуля тридцать восьмого калибра. Очевидно, стреляли из обычного самовзводного револьвера. Я еще не сравнивал ее с пулей, убившей Генри Лича, но не удивлюсь, если выяснится, что все три вылетели из одного оружия. Это, естественно, означает, что стрелял один и тот же человек.

Мейсон постучал пальцами по столу.

– Интересно, – заметил он.

– Правда?

– Правда. Если мы заранее примем за факт, что все три пули выпущены из одного револьвера и, следовательно, одним и тем же человеком, мы можем исключить Лича, потому что он мертв, Матильду Шор, потому что она находилась в больнице, когда совершалось преступление, Джеральда Шора, потому что у него прекрасное алиби на тот же период времени, а также Хелен Кендал и Джерри Темплара. Более того…

– Я сам в состоянии разработать теорию, используя метод исключения, – перебил Трэгг. – Меня интересует ваше заявление о том, что у Джеральда Шора есть алиби.

– Есть.

– Какое?

Мейсон улыбнулся.

– Вы еще не назвали мне время, в которое было совершено преступление, Трэгг.

– Тогда почему вы уверены, что у него есть алиби? – быстро возразил Трэгг.

– Давайте думать, – снова улыбнулся Мейсон. – Человек, проникший в спальню, знал, что миссис Шор там нет, но не знал, что об этом известно Хелен Кендал.

– Откуда такие умозаключения?

– Он попытался обмануть Хелен Кендал, имитируя шаги миссис Шор. Это доказывает, что там находился не Джеральд Шор. Джеральд точно знал, что Хелен известно, что ее тети нет в доме.

Трэгг нахмурился. Сразу же становилось ясно, что рассуждения Мейсона оказали на него впечатление и разбили разработанную им самим теорию.

Внезапно послышался голос охранника, стоявшего в другом конце комнаты:

– Этот японец все внимательно слушает, лейтенант. Превратился в одно большое ухо.

Трэгг раздраженно повернулся.

– Уведите его отсюда, – приказал он.

Комо поклонился.

– Простите, пожалуйста, – с достоинством заявил Комо, – но я не японец. Я кореец. Я не испытываю дружеских чувств к японцам.

– Уведите его отсюда, – повторил Трэгг.

Охранник положил руку на плечо Комо:

– Поднимайся, парень. На выход!

Трэгг подождал, пока Комо не проводили из гостиной в кухню, а потом повернулся к Мейсону:

– Мне не нравится ваше отношение. Как ваше, так и вашего клиента.

– Если уж мы решили говорить друг другу правду, лейтенант, – улыбнулся Мейсон, – то мне не нравится, что вы меня сюда притащили как вора-домушника.

– В таком случае то, что я скажу теперь, вам понравится еще меньше, – продолжал Трэгг. – Мои люди провели расследование в гостинице «Ворота замка», и портье сообщил им, что вас было трое, когда принесли письмо. На гору вы отправились вчетвером. Почему кто-то из вашей компании не заходил в гостиницу? А теперь подождите минутку. – Трэгг встал и направился к телефону в холле, оставив дверь открытой. Он набрал номер, а когда на другом конце ответили, заговорил: – Гостиница «Ворота замка»? Ночной портье?.. Это лейтенант Трэгг из отдела по раскрытию убийств… Когда вы заступили на смену сегодня вечером?.. В шесть часов. Хорошо. Вы знаете мужчину по имени Джеральд Шор?.. Давайте я вам его опишу. Года шестьдесят два, приличного вида, высокий лоб, прямой нос, рост – пять футов восемь или восемь с половиной дюймов, вес – шестьдесят пять фунтов, густые седые волосы, зачесанные со лба назад, одет в серый костюм в клетку, голубую рубашку, сине-красный галстук, булавка с черной жемчужиной… Был? Когда?.. Понятно… Как долго?.. Через полчаса я к вам заеду, а пока ни с кем это не обсуждайте. – Трэгг повесил трубку и вернулся в гостиную. Он занял такое положение, чтобы одновременно видеть и Джеральда Шора, и Перри Мейсона. – Мне кажется, что я наконец увидел свет в конце тоннеля. Может, мистер Шор, вы объясните мне, почему вы ходили в гостиницу «Ворота замка» сегодня ранним вечером и ждали, ждали, ждали?

Джеральд Шор спокойно вынул трубку изо рта и показал ею на Мейсона.

– Вот мой адвокат, – только и сказал он.

Трэгг кивнул с победной улыбкой.

– Джерри, – позвал он охранника из холла, – мистеру Мейсону пора идти. Если заметишь, что ему никак с нами не расстаться, напомни ему, что его ждут в других местах. До скорой встречи, Мейсон! – Трэгг поднял руку, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. – Я заявляю всем, находящимся здесь, что, как только появится Франклин Шор, я хочу, чтобы он дал показания перед Большим жюри. Пожалуйста, не забудьте об этом.

Мейсон повернулся, ни слова не говоря, направился к входной двери и открыл ее. Трэгг обратился к Джеральду Шору:

– Это ваш последний шанс что-то сказать.

Мейсон помедлил, чтобы услышать ответ.

– У вас есть спичка, лейтенант? – спокойным тоном спросил Джеральд Шор.

Охранник вывел Мейсона на крыльцо. Дверь захлопнулась.

Еще один полицейский, очевидно получивший задание проследить, чтобы Мейсон незамедлительно покинул территорию, сделал два шага вперед.

– Я провожу вас до машины, мистер Мейсон.

– В этом нет необходимости.

– Нет, лучше провожу. Неизвестно, чего еще можно ждать сегодня ночью. Мы не хотим, чтобы с вами что-нибудь случилось.

Мейсон в сопровождении полицейского направился к проезжей части. Взглянув туда, где стояла его машина, он увидел только пустой тротуар. Не было ни автомобиля, ни Деллы Стрит. На какое-то мгновение это озадачило адвоката. Он замедлил шаг, что заставило полицейского остановиться.

– В чем дело, мистер Мейсон?

– Слегка подвернул ногу, – ответил адвокат, направляясь к углу.

– Послушайте, мистер Мейсон, ваша машина припаркована в другой стороне. Лучше, если вы… Черт побери, а где же ваша машина?

– Мой шофер отогнал ее обратно к конторе. У меня было для него задание.

Полицейский подозрительно посмотрел на Мейсона.

– А куда вы теперь направляетесь? – поинтересовался он.

– Прогуляюсь, подышу свежим воздухом. Составите мне компанию?

– Черт побери, нет! – с чувством ответил полицейский.

Глава 14

Не зарегистрированный ни в каких справочниках телефон Мейсона надрывался, когда он открыл дверь своей квартиры. Адвокат щелкнул выключателем, подошел к аппарату, снял трубку и сказал:

– Выкладывай.

Звонила Делла Стрит. Как только она заговорила, Мейсон понял, что она в панике и пытается оправдаться.

– Боже, шеф, это вы? – Она произносила слова с такой скоростью, что напоминала пневматическую клепальную машину в действии. – Я, наверное, нарушила положения законов штата Калифорния, а мои действия потревожат граждан нашего штата. Я превратилась в настоящую преступницу.

– Мне говорили, что тюрьма обычно идет на пользу, – заверил Мейсон. – Там многому научишься.

Она нервно рассмеялась. Потом смех резко прервался.

– Пол Дрейк предупреждал меня, что я закончу за решеткой, если и дальше буду работать на вас, но я оказалась слишком упряма и не слушала его.

– Ладно, приговор тебе пока не вынесли. Что ты натворила?

– Я… по-по-похитила свидетеля, – застонала Делла Стрит.

– Что?

– Увела его прямо из-под носа лейтенанта Трэгга и держу вне пределов досягаемости.

– Где?

– В моей машине. Вернее, вашей машине.

– Где ты находишься?

– На автозаправочной станции в четырех кварталах от вашего дома.

– И кто этот свидетель?

– Его фамилия Лунк. Он…

– Минутку, – перебил Мейсон. – Еще раз повтори фамилию, пожалуйста.

– Лунк. Он работает садовником у Матильды Шор. К тому же отравленного котенка на время оставили у него.

– Произнеси его фамилию по буквам, – попросил Мейсон.

– Л-у-н-к. Томас Б. Лунк. Это настоящее имя. Мне удалось посмотреть его водительское удостоверение.

– Что ему известно?

– Я не могу тебе точно сказать, но мне кажется, что-то важное.

– Почему ты так решила?

– Он сошел с автобуса в двух кварталах от особняка Матильды Шор. Это произошло практически сразу же после того, как полицейский повел тебя в дом. Лунк – пожилой человек, по его внешнему виду сразу же становится ясно, что он много времени проводит на открытом воздухе. Он быстрым шагом направился к дому, периодически переходя на бег. Я сразу поняла, что он страшно торопится.

– И что ты сделала?

– Прислушалась к своей интуиции. Я завела машину и проехала один квартал ему навстречу, вышла из машины и поинтересовалась у него, не в дом ли Шоров он идет.

– А дальше? – подбодрил Мейсон, когда Делла Стрит замолчала.

– Я предпочла бы рассказывать тебе остальное не по телефону.

– Придется по телефону, Делла. По крайней мере, ту часть, которую ему не следует слышать.

– Он был так возбужден, что даже заикался. Вначале он просто кивал головой и не мог ничего объяснить. Затем он заявил, что ему необходимо немедленно увидеться с миссис Шор. Я поинтересовалась, узнает ли он миссис Шор, если увидит ее. Я пыталась протянуть время и выяснить, в чем дело. Он сообщил, что работает у нее садовником уже двенадцать или тринадцать лет.

– Но он не живет в доме Матильды Шор?

– Нет. На водительском удостоверении стоит адрес: Южный Бельведер, шестьсот сорок два. Лунк сказал, что живет в маленьком холостяцком домике. Раньше ему предоставлялась комната над гаражом, находящимся рядом с особняком Шоров, а потом он переехал в свой домик.

– Что ему известно?

– Не могу тебе ничего сообщить. Он был так возбужден, что оказался не в состоянии что-либо внятно объяснить. Просто повторял, что ему необходимо срочно увидеться с миссис Шор. Я заявила ему, что миссис Шор в настоящий момент нет в доме, но я знаю, где она находится, и предложила отвезти его к ней на своей машине. Я убедила его сесть в машину, отъехала от дома Шоров, а затем принялась тянуть время, остановилась у автозаправочной станции, попросила залить полный бак, поменять масло, потом позволила уговорить себя заменить еще и свечи зажигания. Я сказала ему, что в настоящий момент миссис Шор нельзя беспокоить, но через пятнадцать или двадцать минут я отвезу его к ней. Естественно, все это время я периодически звонила тебе, надеясь, что ты возьмешь такси и приедешь домой. Тебя долго не было, поэтому мне пришлось подкупить работника автозаправочной станции, чтобы он спустил мне одно колесо и сообщил мне в пределах слышимости Лунка о том, что у меня, видимо, прокололась шина. Он снял колесо и тянет время. У Лунка уже возникли подозрения. Тебе придется примчаться сюда, пока работник автозаправочной станции устанавливает колесо на место.

– Назови адрес, – попросил Мейсон.

– На углу, в четырех кварталах от твоего дома, если ехать по бульвару.

– Выхожу немедленно. Оставайся на месте.

– Что мне делать, когда ты здесь появишься?

– Подыгрывай мне. Вначале необходимо его оценить. Опиши его, пожалуйста.

– Открытый взгляд, голубые глаза, слегка прищуривается, обветренное лицо с высокими скулами, опущенные книзу усы, лет пятьдесят пять – шестьдесят, грубые руки, сутулится, долговязый, медленные движения. Не способен на глубокие размышления. Из простолюдинов. Становится упрямым и угрюмым, если у него возникают какие-то подозрения. Думаю, что поверит всему, что ты ему скажешь, если представишь это убедительно. Я была слишком возбуждена и… В общем, он что-то заподозрил. Приезжай немедленно, а то он просто вылезет из машины и уйдет.

– Уже выхожу, – пообещал Мейсон и повесил трубку.

Адвокат выключил свет, спустился на лифте вниз, пересек улицу и постоял какое-то время в тени деревьев, чтобы убедиться, что за ним нет «хвоста». После этого Мейсон пешком отправился к открытой всю ночь автозаправочной станции, где работник в белой форме только что закончил затягивать болты на левом заднем колесе машины адвоката.

Мейсон подошел к Делле Стрит, притворяясь, что не замечает пожилого человека, находившегося неподалеку, приподнял шляпу и поздоровался:

– Добрый вечер, мисс Стрит. Надеюсь, вам не пришлось долго тут стоять.

Она посмотрела ему прямо в глаза, ожидая сигнала, помедлила несколько секунд, а потом с чувством ответила:

– Вы опоздали! Если бы у меня не спустила шина, я не стала бы ждать.

– Очень жаль. Я вынужден был задержаться. Я обещал обеспечить вам встречу с миссис Шор, но, понимаете, она…

Внезапно адвокат замолчал, словно в первый раз заметил пожилого человека.

– Не беспокойтесь, это мистер Лунк. Он работает у Шоров садовником. Он тоже хочет встретиться с миссис Шор, – быстро сообщила Делла Стрит.

– Миссис Шор сейчас находится в больнице, – заявил Мейсон. – Ее отравили. Она утверждает, что приняла яд по ошибке, однако полиция думает иначе. Полиция начала расследование.

– Яд? – воскликнул Лунк.

Делла Стрит изобразила на лице отчаяние.

– Но разве мы не можем с ней встретиться? Мистер Лунк утверждает, что у него к ней очень важное дело.

– По крайней мере, попробуем, – решил Мейсон. – Я думал, что все улажено, но обстоятельства сложились таким образом, что…

Мейсон изменил положение, чтобы следить за Лунком краем глаза.

– Понимаете, – снова заговорил адвокат, – там установлена охрана, и, как только мы появимся, они сразу же начнут задавать нам вопросы.

– Не надо мне никакой полиции! – выпалил Лунк. – Мне необходимо встретиться с миссис Шор лично и без свидетелей.

Мейсон приподнял брови.

– Вы говорите, что работаете у нее?

– Садовником.

– И живете в доме?

– Нет. Я приезжаю на работу на автобусе, а вечером еду назад. Какое-то время я жил у них, но это было давно, много лет назад. Она хотела, чтобы я остался, но я терпеть не могу этого японца, сующего во все свой нос. Я не позволю, чтобы мне кто-то мешал жить. Теперь меня никто не беспокоит.

– Японца? – переспросил Мейсон.

– Да. Это ее слуга. Не понимаю, почему она его до сих пор не уволила. По правде говоря, я давно жду, что приедет ФБР и… Наверное, я и так уже много всего сказал.

Мейсон не стал настаивать, а просто кивнул с симпатией.

– Итак, насколько я понял, – обратился Мейсон к Лунку, – если нам удастся устроить все таким образом, что вы встретитесь с миссис Шор без ведома полиции, вы хотите ее увидеть, если нет – это подождет, не так ли?

– Это не подождет, – заявил Лунк.

– Настолько важно?

– Да.

Мейсон задумался.

– Ладно, давайте отправимся на место и оглядимся, – предложил он.

– Где она сейчас находится?

– В больнице.

– Я знаю. В какой?

– Я отвезу вас туда.

Мейсон выехал на проезжую часть и остановился у перекрестка.

– В такое позднее время машин обычно нет, – заметил он, – однако если уж кто-то попадается на пути, то несется, как черт. На перекрестке можно столкнуться.

– Угу.

– Значит, вы работаете у миссис Шор лет двенадцать?

– Да, уже тринадцатый пошел.

– В таком случае вы знали ее мужа?

Лунк резко повернулся к адвокату, но увидел только ничего не выражающее лицо Мейсона. Мейсон смотрел на дорогу.

– Да. Один из самых лучших людей, которых я когда-либо встречал.

– Я слышал. Он очень странно исчез, не так ли?

– Угу.

– Что вы об этом думаете?

– Кто? Я?

– Да.

– Почему я должен вообще что-нибудь об этом думать?

Мейсон расхохотался.

– Но вы же думаете, не так ли?

– Мне платят за то, чтобы я следил за садом.

– Интересная семья, – заметил Мейсон.

– Вы их знаете? Всех? – уточнил Лунк.

– Встречался с некоторыми. В настоящий момент я выполняю кое-какую работу для Джеральда Шора. Он вам нравится?

– С ним все в порядке. Однако он не такой, как его брат Франклин, в особенности что касается лужайки и цветов. Они его не волнуют, так что я его практически не вижу. Приказания отдает миссис Шор, если только этот проклятый японец не пытается навязать свою волю. Вы в курсе, чего не так давно добивался этот проклятый язычник?

– Нет.

– Уговаривал ее отправиться в путешествие. Что это полезно для здоровья. Хотел, чтобы вся семья уехала, а он бы сделал генеральную уборку, тогда дом блестел бы снаружи и изнутри. Вроде бы говорил, что ему надо три или четыре месяца для этого. Предлагал, чтобы она уехала во Флориду и взяла с собой племянницу. Я знаю, что он обсуждал это с Джорджем Албером. Не исключено, что план разработал Албер. Вы его знаете?

– Нет.

– Он сейчас ходит в любимчиках. Похоже, что старушка когда-то имела виды на его отца – или он на нее – я не уверен, кто на кого. Я выполняю свою работу и хочу, чтобы меня оставили в покое. Больше я ничего не требую.

– А Комо хорошо работает?

– Работает-то он хорошо, но создается впечатление, что его глаза все время смотрят тебе в спину.

– Вы упоминали, что когда-то жили в доме Шоров. У вас в то время возникали какие-то проблемы с Комо?

– Мы, конечно, не дрались – ничего в открытую. Правда, у моего брата возникали…

– У вашего брата? – переспросил Мейсон, на секунду повернувшись к Делле Стрит и встретившись с ней взглядом. – С вами вместе в доме Шоров жил брат?

– Угу. Месяцев шесть-семь.

– Что с ним случилось?

– Он умер.

– Пока вы жили там?

– Нет.

– После того, как переехали? Как скоро?

– Через неделю или две.

– Долго болел?

– Нет.

– Что-то с сердцем, как я предполагаю?

– Нет. Он был моложе меня.

Делла Стрит заметила миролюбивым тоном:

– Я понимаю ваши чувства, мистер Лунк. Вы не хотите об этом вспоминать, не так ли, мистер Лунк?

– Нет.

– Никогда не хочется вспоминать о том, как кто-то близкий ушел из жизни, – продолжала Делла Стрит. – Это шок. Должно быть, ваш брат был умным человеком, мистер Лунк.

– С чего вы взяли?

– О, вы так его описывали, что мне показалось, что никому не удавалось его обмануть. Например, японцу было бы не обвести его вокруг пальца.

– Нет!

– Наверное, вам приходилось трудно самому делать всю работу в саду после смерти брата.

– Он мне не помогал. Он приехал в гости. Он плохо себя чувствовал какое-то время – и не мог выполнять никакую работу.

– Иногда такие люди живут значительно дольше сильных и здоровых на вид, которые даже не подозревают о том, что такое болезни.

– Вы правы.

– Мистер Шор, наверное, был прекрасным человеком, – продолжала Делла Стрит.

– Да, мисс. Он очень хорошо ко мне относился.

– Позволил вашему брату жить в доме. Как я догадываюсь, с него за это не брали денег?

– Нет, не брали, – подтвердил Лунк. – И я никогда не забуду, что сделал Шор, когда мой брат умер. Я потратил на врачей много денег, а тут Шор пригласил меня к себе и сказал, что понимает мои чувства и… Знаете, что он сделал?

– Нет. Что?

– Дал мне триста пятьдесят долларов, чтобы отправить тело на восток, и позволил мне поехать вместе с ним на поезде – предоставил отпуск. Моя мать тогда еще была жива, а для нее много значило то, что я доставил тело Фила домой, и похороны состоялись там.

– Она умерла? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Угу. Пять лет назад. Ничто в жизни меня так не впечатляло, как то, что тогда сделал для меня мистер Шор. Я его очень благодарил. Я бы еще его поблагодарил, но он исчез к тому времени, как я вернулся после похорон Фила.

Мейсон легко толкнул Деллу Стрит коленом, чтобы она больше не расспрашивала садовника на эту тему и не вызывала подозрений. После нескольких минут молчания Мейсон сам обратился к Лунку:

– Вы хоронили брата примерно в то время, когда исчез мистер Шор?

– Примерно.

– Японцы – умный народ. Восточные люди вообще много знают о ядах такого, о чем мы даже не догадываемся.

Лунк наклонился вперед и внимательно посмотрел в лицо адвокату.

– Почему вы это сказали?

– О, не знаю. Просто думал вслух. У меня иногда появляются странные идеи.

– А что странного в этой?

– Это даже не идея. Просто мысли вслух.

– Я тоже много думал последнее время, – многозначительно заявил Лунк.

Мейсон подождал несколько секунд, а потом заметил:

– Если бы я жил в одном доме с японцем и на дух его не переносил… Да, очень не хотелось бы жить в одном доме с японцем, и чтобы он готовил и приносил мне еду. Я им не доверяю.

– И я тоже, – кивнул Лунк. – Я вам сейчас кое-что расскажу, мистер… Как вас зовут?

– Мейсон.

– Я вам кое-что расскажу, мистер Мейсон. Через некоторое время после исчезновения мистера Шора я готов был поспорить на что угодно, что японец приложил к этому руку. А позднее я начал задумываться, не имел ли японец какого-то отношения к смерти Фила. Могло быть что-то нечисто, не так ли?

– Яд?

– Я ничего не говорил. Я считаю японцев предателями, которые стараются все делать тайком, терпеть их не могу, однако хочу быть справедливым. Я уже однажды поступил несправедливо по отношению к нему.

– О, правда?

– Если честно, я подозревал, что он… Ладно, я объясню подробно. Какое-то время я думал, что японец хотел избавиться от мистера Шора и решил вначале попрактиковаться на моем брате, чтобы уточнить правильную дозировку и… Вы понимаете, мистер Шор исчез внезапно, причем практически сразу же после смерти Фила… В те дни мне эти мысли не приходили в голову, но потом я начал задумываться…

Мейсон еще раз толкнул Деллу Стрит коленом, заворачивая за угол и направляясь к больнице.

– Не понимаю, почему вы назвали это несправедливостью по отношению к японцу, – признался Мейсон.

– Нет, это не его рук дело, – уверенно заявил Лунк. – Но несколько часов назад вам не удалось бы меня в этом убедить, даже если бы вы спорили со мной всю ночь. Просто это доказывает, что происходит, если вобьешь себе в голову какую-нибудь идею. По правде говоря, я решил переехать из дома Шоров только из-за того, что этот японец находится там постоянно. Филу становилось все хуже и хуже. Мне самому вдруг сделалось нехорошо, я отправился к врачу, но он не смог поставить диагноз, так что я собрал вещи и переехал.

– И это вас вылечило?

– Сразу же! – воскликнул Лунк, которому явно нравилось говорить на эту тему. – Теперь у меня собственный домик, я сам себе готовлю и приношу обеды из дома. И еще я вам кое-что скажу, мистер Мейсон, я не оставляю свои обеды лежать где попало, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не брызнул чем-нибудь на мой бутерброд. Нет, сэр!

– И вам немедленно полегчало после того, как вы переехали? – уточнил Мейсон.

– Через неделю или две. Но Фил был серьезно болен. Он так и не выздоровел.

– Что сказал Комо, когда вы переехали?

– Проклятый японец молчал как рыба, только смотрел на меня, правда, но я знаю, что он думал. Но мне плевать!

– Что заставило вас изменить свое мнение? Почему вы теперь не считаете его отравителем мистера Шора?

– Нет, он хозяина не травил, – уверенно покачал головой Лунк. – Однако я думаю, что Фила все-таки отравил, да и меня пытался. Более того, котенка, несомненно, травил он, а если Матильда Шор получила дозу, то это точно дело рук Комо. Меня ему обмануть не удастся. Я не сомневаюсь, что он хотел кого-то отравить, однако вначале решил проверить, как действует яд. Десять лет назад он использовал Фила как подопытного кролика. Вчера вечером – котенка. Десять лет назад я думал, что он тренировался на Филе, чтобы потом отправить хозяина на тот свет. Теперь я знаю, что ему был нужен я.

– Но если вы считали, что вашего брата отравили, почему вы не обратились в полицию и…

– У меня не было доказательств. Когда Фил умер, я спросил у врача про яд. Он рассмеялся мне в лицо. Заявил, что последние пять лет Фил находился между жизнью и смертью.

– Вот и больница, – сказал Мейсон. – Хотите зайти вместе со мной и проверить, на месте ли охрана?

– Не желаю видеть никаких полицейских.

– Я понимаю. Однако есть шанс попасть к миссис Шор.

Делла Стрит с опаской взглянула на него.

– Может, стоит мне забежать, шеф? – предложила она. – Я сразу же увижу, если они еще на посту…

– Нет, – многозначительно перебил Мейсон. – Я хочу взять мистера Лунка с собой.

Адвокат повернулся к садовнику:

– Видите ли, мистер Лунк, я уже сегодня вечером один раз заходил к ней.

– О! – воскликнул садовник. – Если не ошибаюсь, вы сказали, что выполняете какую-то работу для мистера Джеральда Шора?

– Да. Это мой клиент. Я адвокат. – Мейсон открыл дверцу машины. – Выходите, Лунк, – позвал он. – Поднимемся наверх. Делла, ты останешься в машине.

Секретарша кивнула. Она явно выглядела обеспокоенной. Мейсон взял Лунка под локоть, и они поднялись по каменным ступенькам к главному входу больницы.

Мужчины направились по длинному коридору первого этажа вдоль приемного покоя.

– Лучше, если говорить буду я, – заявил Мейсон. – А вы слушайте внимательно. Если скажу что-то не то, толкните меня в бок.

– Хорошо, – согласился Лунк.

Мейсон вызвал лифт и поднялся на этаж, на котором находилась палата Матильды Шор. За столом в коридоре сидела сестра и заполняла какую-то карточку. Она подняла глаза на посетителей. В дальнем конце коридора со стульев поднялись двое охранников и направились к Лунку и Мейсону.

Мейсон уже взялся за ручку двери палаты Матильды Шор, когда один из них со свирепым видом приказал:

– Остановись, парень.

– Это Мейсон, адвокат, – сказал второй. – Он уже приходил сюда. Лейтенант Трэгг с ним разговаривал.

– Что вам нужно? – обратился к Мейсону первый, который определенно был старшим.

– Поговорить с миссис Шор.

Полицейский покачал головой и улыбнулся.

– Нельзя, – заявил он.

– Вот этот человек со мной тоже хочет переговорить с ней, – продолжал Мейсон.

– Правда? – не переставал улыбаться полицейский, оглядывая Лунка, словно какую-то диковину. – Значит, вы оба хотите с ней поговорить?

– Да.

Полицейский показал пальцем на лифт.

– Отправляйтесь назад, господа. Простите, но ваше желание невыполнимо.

– Не исключено, что этот человек мог бы вам помочь, – снова обратился к полицейским Мейсон значительно более громким голосом. – Это садовник миссис Шор. Думаю, что лейтенант Трэгг рад был бы с ним встретиться.

Полицейские переглянулись. Один взял Мейсона за плечо, второй – Лунка за воротник.

– На выход. И не пытайтесь сопротивляться.

– Я думаю, что у нас есть право с ней увидеться, – заявил Мейсон.

– А пропуск у вас имеется? – поинтересовался полицейский.

К ним приблизилась медсестра с резиновыми набойками на каблуках, не создающими никакого шума.

– На этаже находится много больных, и я за них отвечаю. Пожалуйста, говорите тише. Никаких споров. Не нужно нарушать порядок.

Один из полицейских вызвал лифт.

– Никаких нарушений порядка не будет, мисс, – заявил он. – Эти господа нас покидают. Вот и все.

Лифт остановился. Дверцы раскрылись. Мейсона и Лунка протолкнули вперед.

– И не пытайтесь даже возвращаться без пропуска, – предупредил полицейский, когда дверцы закрывались.

Лунк уже собрался что-то сказать, когда они шли по коридору первого этажа, но Мейсон жестом попросил его помолчать. Они не произнесли ни слова, пока не оказались на тротуаре.

Делла Стрит, поджидавшая их в припаркованной машине, распахнула дверцу.

– Все, как вы и предполагали? – спросила она с беспокойством.

– В точности, – улыбнулся Мейсон. – А теперь пойдем куда-нибудь, где сможем все обсудить.

– Мне необходимо связаться с миссис Шор, – настаивал Лунк. – Я не собираюсь больше ни с кем говорить.

– Я знаю, – кивнул Мейсон. – Постараемся разработать какой-нибудь план.

– Послушайте, у меня нет времени, чтобы всю ночь разрабатывать планы. Это горячая новость. С ней необходимо немедленно разобраться. Я должен встретиться с миссис Шор.

Мейсон выехал на широкую улицу, на которой в этот поздний час не было видно ни одной машины. Внезапно он притормозил у края тротуара, выключил фары, зажигание, повернулся к Лунку и спросил резким тоном:

– Откуда вы знаете, что Франклин Шор жив?

Лунк дернулся, словно Мейсон уколол его булавкой.

– Давайте выкладывайте.

– Почему подобное пришло вам в голову?

– Потому что вы себя выдали. Если помните, вы заявили, что какое-то время тому назад никакие аргументы в мире не убедили бы вас в том, что Комо не был замешан в исчезновении Франклина Шора. Вы верили в это несколько лет. Причем это стало у вас навязчивой идеей. Только одно могло внезапно поколебать вашу уверенность. Вы или видели, или слышали Франклина Шора.

Лунк замер, словно приготовившись оспаривать слова адвоката, а потом внезапно сник и откинулся на сиденье. Желание возражать и сопротивляться полностью пропало.

– Да, я его видел, – признался он.

– Где он находится?

– У меня дома.

– Он появился незадолго до того, как вы сели на автобус и отправились к миссис Шор?

– Да.

– Что ему нужно?

– Он попросил меня кое-что сделать для него. Я не могу открыть вам, что именно.

– Он попросил вас съездить к миссис Шор и выяснить, примет ли она его назад или что-то в этом роде?

Лунк колебался несколько секунд, а потом заявил:

– Я не собираюсь говорить вам то, что он сказал мне. Я обещал ему, что никому не открою этого.

– Как скоро вы сели на автобус после появления у вас в доме Франклина Шора? – поинтересовался Мейсон.

– Через некоторое время.

– Почему с отсрочкой?

Лунк снова помедлил и ответил:

– Не было никакой отсрочки.

Мейсон встретился взглядом с Деллой Стрит, а потом снова повернулся к Лунку:

– Вы уже легли спать, когда пришел Франклин Шор?

– Нет. Я слушал новости, когда он постучал в дверь. Я чуть не свалился замертво, когда увидел, кто это.

– Вы без труда узнали его?

– Да. Конечно. Он мало изменился – ну, не так, как она. Выглядит практически так же, как в то время, когда исчез.

Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит и обратился к ней:

– Тебе незачем больше оставаться с нами, Делла. Я сейчас отвезу тебя на стоянку такси в нескольких кварталах отсюда.

– Не беспокойтесь обо мне. Я хочу оставаться в центре событий. Я…

– Тебе необходимо поспать, моя дорогая, – перебил Мейсон. – Не забывай, что тебе нужно быть в конторе ровно в девять, а впереди у тебя еще долгая дорога домой.

– О, я понимаю – как мне кажется.

Адвокат включил зажигание и поехал к ближайшей гостинице. У края тротуара стояло такси. Делла Стрит выпрыгнула из машины и попрощалась на ходу:

– Спокойной ночи, шеф. Увидимся утром.

Секретарша села в такси.

Мейсон молча проехал пару кварталов, а потом снова остановил машину.

– Давайте все уточним, Лунк, – сказал он. – Вы утверждаете, что Франклин Шор постучал к вам в дверь?

Садовник казался угрюмым и подозрительным.

– Мне уточнять нечего. Конечно, он постучал. Звонок не работает.

Мейсон покачал головой.

– Я не уверен, что вы поступили правильно. У вас могут возникнуть проблемы с миссис Шор, если вы попытаетесь заступиться перед ней за ее мужа.

– Я знаю, что делаю, – заявил Лунк.

– Конечно, вы в долгу перед Франклином Шором, – продолжал Мейсон. – Вы хотите ему помочь, не так ли?

– Да.

– А вы в курсе, что миссис Шор его ненавидит?

– Нет.

– Наверное, вы несколько часов проговорили с Франклином Шором перед тем, как отправиться к миссис Шор, не так ли?

– Нет, не так долго.

– Час?

– Наверное.

– А как у него с психикой? – внезапно спросил Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Он быстро соображает?

– Конечно. Помнит то, о чем я напрочь забыл. Спрашивал про молочай, который я высадил прямо перед его исчезновением. Я совсем о нем забыл. Эти растения не прижились, и хозяйка велела их вырвать. На том месте у нас сейчас розовые кусты.

– Значит, он практически не постарел?

– Конечно, постарел немного, но в общем-то такой же, как и раньше.

– Почему вы не скажете мне правду, Лунк?

– К чему вы клоните?

– Франклин Б. Шор был крупным банкиром с прекрасной деловой хваткой. Из того, что мне удалось про него узнать, я понял, что его всегда отличала светлая голова и умение быстро и трезво мыслить. Человек такого типа никогда не обратился бы к вам с просьбой заступиться за него перед миссис Шор.

Лунк угрюмо молчал.

– Более вероятно, что он пришел к вам в дом потому, что вы ему чем-то обязаны и должны испытывать чувство благодарности, – продолжал Мейсон. – Он искал место, где провести ночь, причем такое, где его никто не найдет. Вы притворились, что предоставите ему убежище, а потом, после того, как он уснул, выскользнули украдкой из дома, чтобы попытаться сообщить миссис Шор, где он находится.

Лунк сжал губы и опять не проронил ни слова, с вызывающим видом посматривая на Мейсона.

– Вы можете открыть мне правду, – сказал адвокат.

Лунк упрямо покачал головой.

– Отдел по раскрытию убийств хочет допросить Франклина Шора. Их интересует, что произошло после того, как он связался с человеком по имени Генри Лич.

– А это какое отношение имеет к делу?

– Лича убили.

– Когда?

– Сегодня вечером.

– И что?

– Разве вы не понимаете? – взорвался Мейсон. – Если вы укрываете свидетеля, зная, что это свидетель и его ищут, чтобы допросить, это может быть вменено вам в вину.

– А откуда я знаю, что он свидетель?

– Я вам сообщаю об этом. А теперь расскажите мне, что произошло на самом деле.

Лунк несколько минут обдумывал ситуацию, а потом заявил:

– Наверное, я ничего не теряю. Франклин Шор пришел ко мне домой. Он казался возбужденным и испуганным. Он сказал, что кто-то пытается его убить и ему нужно место, где спрятаться. Он напомнил мне о том, что сделал для меня, о том, что позволил моему брату жить у него в доме, и вообще всю ту историю, а потом добавил, что теперь пришел мой черед помогать ему.

– Вы поинтересовались, почему он не пошел к себе домой?

– Я задал несколько вопросов, но он говорил мало. Он вел себя так, словно все еще оставался моим хозяином, а я – его слугой. Он заявил, что не хочет, чтобы миссис Шор знала о его возвращении, пока он не выяснит ситуацию с какой-то там собственностью. Он считал, что его жена собирается отобрать у него все до последнего цента, а он этого не допустит.

– А дальше?

– Я сказал, что он может остаться у меня. Вы правильно обо всем догадались. У меня в задней части домика есть еще одна спальня, и я разместил его там. После того, как он заснул, я тихонечко вышел из дома и отправился к миссис Шор.

– Вы вообще не ложились?

– Нет.

– А как вы объяснили Франклину Шору, что не ложитесь?

– Сказал, что мне нужно написать несколько писем.

– Франклин Шор не знает, что вы ушли?

– Нет, – покачал головой Лунк. – Он спал на спине с открытым ртом и громко храпел, когда я в последний раз заглянул к нему.

– И вы предали человека, который когда-то был так добр к вам, – заметил Мейсон.

Лунк заерзал на сиденье.

– Я не собирался сообщать ей, где именно находится мистер Шор. Я просто хотел сказать, что видел его.

– А вы знали Генри Лича? – внезапно спросил Мейсон.

– Да, знал, но очень давно.

– Чем он занимался? Что собой представлял?

– Был водопроводчиком – периодически приходил в дом и выполнял кое-какие работы. Франклин Шор любил его. Миссис Шор он никогда не нравился. Они прекрасно ладили с моим братом Филом, правда, я этому Личу не доверял. Я считаю, что он много строил из себя. Всегда заявлял, что в скором времени разбогатеет – как-то там через горнодобывающую промышленность. Незадолго до смерти Фила Лич сказал моему брату, что Франклин Шор финансирует какой-то его проект, а после этого у него все должно пойти как по маслу. Я задумывался над вопросом, не стали ли они партнерами и не отправился ли Франклин на эту шахту после своего исчезновения.

– А где находилась шахта?

– Где-то в Неваде.

– Лич продолжал работать после исчезновения Франклина Шора?

– Нет. Он никогда не нравился миссис Шор. Как только она села в седло, она тут же его уволила. Он устанавливал новые трубы в северной части дома – для него у нас вообще было много работы, – и каждый раз, когда ему представлялась возможность, он начинал говорить об этой сделке или с мистером Шором, или с моим братом. Почему-то Шор его очень любил и тратил много времени на разговоры с ним, обсуждая, чем он станет заниматься, когда разбогатеет.

– Когда Франклин Шор появился сегодня вечером у вас дома, вы, несомненно, задали ему несколько вопросов о том, где он был, и не вкладывал ли он деньги в проведение горных работ. Давайте, открывайте мне всю правду.

– Хозяин убежал вместе с той женщиной, – выпалил Лунк. – Он отправился во Флориду, но у него было кое-что вложено в эту шахту в Неваде. Не знаю, это шахта Лича или нет. Когда пошли деньги, партнер Шора нагрел его на несколько тысяч.

– Партнер – Лич? – уточнил Мейсон.

Лунк посмотрел Мейсону прямо в глаза.

– Я скажу вам правду, мистер Мейсон. Я не в курсе, кто тот партнер. Шор отказался сообщить. Я пытался выудить из него эту информацию, но он упорно молчал. Может, Лич, может, нет.

– Разве вы не спросили его об этом?

– Я не имел права задать прямой вопрос. Когда я разговаривал с мистером Шором, мне никак не удавалось вспомнить фамилию Лич. Я спросил у хозяина, что стало с тем водопроводчиком, который пытался заинтересовать его в какой-то шахте, но он просто не стал отвечать.

– А вы не настаивали?

– Насколько я понимаю, вы плохо знаете Франклина Шора, не так ли?

– Я его вообще не знаю.

– Если Франклин Шор не хочет чего-нибудь говорить, это из него не вытянешь. Вот и все. Предполагаю, что денег у него больше нет, но ведет он себя так, как всемогущий миллионер, особенно что касается получения у него информации. Мне больше нельзя оставаться с вами, мистер Мейсон. Мистер Шор находится у меня дома. Мне необходимо вернуться, пока он не проснется. Если он вдруг обнаружит, что меня нет, мне не поздоровится. Отвезите меня домой, а я уж попытаюсь найти какой-нибудь способ связаться с миссис Шор. Разве у нее в палате нет телефона?

– Я находился в ее палате всего несколько минут, – ответил Мейсон. – На тумбочке рядом с кроватью стоял телефон, однако я не советовал бы вам ей туда звонить. Только в крайнем случае. И даже тогда, наверное, не стоит сообщать по телефону важную информацию.

– Почему?

– Я считаю, что лейтенант Трэгг приказал или вообще отключить этот номер, или оставил указания на коммутаторе не соединять ее ни с кем звонящим.

– Но сама она может позвонить?

– Не исключено.

Лунк нахмурил лоб, задумавшись.

– У меня есть телефон, – наконец сказал он. – Если нам удастся каким-то образом добиться того, чтобы она мне позвонила, я ей все расскажу.

– Я отвезу вас домой, Лунк, а после того, как мы туда доберемся, мы, возможно, и придумаем какой-то способ. Например, вы пошлете ей цветы и вложите в них визитку с вашим номером. Цветы должны ей передать. Полиция их пропустит. Когда она увидит на визитке вашу фамилию и номер телефона, она поймет, что вы хотите с ней о чем-то поговорить. Наверное, это неплохой вариант.

– Да, ваши слова имеют смысл. Это сработает, – согласился Лунк. – Когда она увидит визитку с моей фамилией, она подумает, с чего бы это я вдруг послал ей цветы. Правда, их придется купить. Если я пошлю ей цветы из сада, это покажется ей вполне естественным. А получив от меня купленные в магазине цветы, она догадается, что у меня имелись какие-то основания их ей отправить.

– Я знаю один цветочный магазин, открытый всю ночь, – заявил Мейсон. – Мы можем попросить их немедленно отослать цветы в больницу. У вас есть с собой деньги?

– Доллара полтора.

– Следует послать большой букет дорогих цветов. Я отвезу вас в магазин, заплачу за цветы, а потом доставлю домой.

– Очень мило с вашей стороны.

– Не стоит благодарности. Я хочу задать вам еще один вопрос, причем прошу вас очень хорошо подумать перед тем, как отвечать.

– Что еще?

– Генри Лич интересовался шахтами. Вы случайно не в курсе, нанимал ли он когда-нибудь Джеральда Шора как адвоката в связи с какими-либо своими интересами в горнодобывающей промышленности?

Лунк размышлял где-то с минуту, а потом заявил:

– Не могу с уверенностью утверждать, но думаю, что да. И еще я вам кое-что открою, мистер Мейсон. Я считаю, что Франклина Шора как-то обманули – после того, как он исчез.

– Что вы имеете в виду?

Лунк снова заерзал на месте.

– В последний раз, когда хозяин ездил во Флориду, он столкнулся там с мужчиной, как две капли воды похожим на него. Они вместе сфотографировались. Просто его двойник. Мистер Шор об этом шутил по возвращении, говорил, что будет нанимать этого двойника, чтобы сопровождать жену на всякие светские мероприятия, в которых ему не хотелось участвовать. Миссис Шор выходила из себя при каждом упоминании об этом. Насколько я понял, хозяин отправился во Флориду со своей женщиной с намерением подготовить двойника таким образом, чтобы тот вернулся сюда как Франклин Шор. Тот парень мог бы вести прекрасную жизнь и посылать Франклину Шору деньги, а хозяин был бы вместе со своей женщиной, с которой уехал. Я думаю, что после того, как он подготовил двойника, тот или испугался, или умер, или что-то там еще случилось. Вы поняли меня? Я думаю, что хозяин планировал послать своего двойника сюда с заявлениями о потере памяти. Свалить все на болезнь. Люди поверили бы подобной версии, потому что мистер Шор не взял с собой никаких денег. По какой-то причине у него ничего не получилось. Может, не удалось должным образом подготовить двойника. А мосты после себя он уже сжег.

Мейсон посмотрел прямо в глаза садовнику и не давал ему отвести взгляд.

– А не могло ли произойти обратное? – спросил адвокат.

– Что вы имеете в виду? К чему вы клоните?

– У двойника появились определенные идеи, он избавился от Франклина Шора и вернулся, чтобы занять его место.

– Нет, – покачал головой Лунк. – Ко мне домой пришел мистер Франклин Шор. Я уверен в этом, потому что он мне сказал… Минутку, я что-то разболтался. Мы с вами поладим гораздо лучше, мистер Мейсон, если вы перестанете задавать вопросы – начиная с этой минуты. Поехали туда, куда собирались… или вы можете просто высадить меня здесь, а я дальше уж сам как-нибудь доберусь.

Мейсон весело рассмеялся.

– О, перестаньте, Лунк. Я не такой уж любопытный.

Глава 15

Из темных окрестных домов не доносилось ни звука, когда Мейсон остановил машину на Южном Бельведере, шестьсот сорок два. Воздух был наполнен обычной прохладой, приходящей за час до рассвета.

Адвокат выключил фары, заглушил двигатель и запер дверцу машины после того, как они с Лунком вышли на тротуар.

– Вы живете вон там? – спросил Мейсон.

– Угу. Маленький домик сзади. Идем пешком по дорожке. Мои хоромы расположены рядом с гаражом.

– У вас есть машина?

– Конечно, не такая, как у вас, – улыбнулся Лунк, – но все равно средство передвижения.

– Держите ее в гараже?

– Угу. Я поехал бы на ней в дом Шоров сегодня вечером, но боялся разбудить Франклина Шора: дверь в гараж не смазана и скрипит, да и моя машина слишком громко заводится. Поэтому я отправился на автобусную остановку.

Мейсон кивнул и молча пошел по дорожке.

– Послушайте, – запротестовал Лунк. – Вы не должны заходить внутрь.

– Я только удостоверюсь, что Франклин Шор все еще там.

– Постарайтесь его не разбудить.

– Конечно, – заверил Мейсон садовника. – Цветы доставят в больницу с минуты на минуту, и миссис Шор может позвонить вам в самое ближайшее время. Когда будете с ней разговаривать, подумайте, как сообщить ей, что у вас имеется для нее послание, не раскрывая его сути.

– Но почему я не могу ей все прямо сказать по телефону?

– Потому что Франклин Шор проснется от звонка и услышит, о чем вы говорите.

– Может, и не проснется. Аппарат стоит рядом с моей кроватью. Я приглушу звук подушкой.

– Прекрасная идея, – одобрил Мейсон, приближаясь к маленькому бунгало. – Кстати, вы можете сообщить ей, что видели меня и что ей следует со мной связаться. Оставьте ей мой номер телефона.

– Хорошо. Это, наверное, сработает. Какой у вас номер?

– Я зайду и напишу его для вас, – пообещал Мейсон.

– Только не создавайте шума, – предупредил Лунк.

– Не беспокойтесь.

– А может, напишете его здесь?

– Это неудобно.

– Ладно, заходите. Только помните: никакого шума.

Лунк на цыпочках поднялся на две ступеньки деревянного крыльца, вставил ключ в замок, бесшумно открыл дверь и щелкнул выключателем. Взору Мейсона предстала небольшая комнатка, обставленная дешевой мебелью. Все указывало на то, что здесь живет одинокий мужчина. Внутри оказалось даже прохладнее, чем на улице. Дом был хрупким строением, и сырость легко проникала сквозь стены. Воздух был затхлым, ощущался застарелый запах табачного дыма, в пепельнице лежал сигарный окурок.

Мейсон нагнулся над ним.

– Его? – спросил он у Лунка.

– Да, – кивнул садовник. – Дорогая, наверное. Хорошо пахла, когда он курил. Я сам курю трубку и сигареты.

Мейсон продолжал рассматривать маленький столик с пепельницей. Рядом с ней оказалась визитка с отпечатанными типографским способом именем и фамилией Джордж Алберт, под которыми мужским почерком было написано:

«Заходил насчет котенка. Звонил, но никто не открыл. Надеюсь, что все в порядке. Знал, что Хелен волнуется».

Лунк зажег газовый обогреватель.

– Неплохое местечко, – тихим голосом заметил Мейсон.

– Угу, – согласился Лунк. – Вон там – моя спальня. Вторая расположена за ней. Между ними – туалет.

– Вам, наверное, стоит закрыть двери между двумя спальнями, чтобы Франклин не услышал телефонного звонка, – предложил Мейсон.

– Прекрасная идея. Мне кажется, что дверь из комнаты Шора оставалась открыта. Свою я закрыл, когда уходил.

Садовник на цыпочках отправился к себе в спальню, Мейсон последовал за ним.

Спальня оказалась маленькой квадратной комнаткой с дешевым комодом, столиком, стулом с прямой спинкой и односпальной железной кроватью с тонким матрацем и прогнувшимися пружинами.

Свет просачивался из гостиной. Мейсон увидел, что дверь в туалет открыта, кровать не убрана, а в центре, во впадине на грязной и мятой простыне спит, свернувшись клубочком, котенок.

Ящики комода были выдвинуты наружу, их содержимое выброшено на пол, дверца шкафа распахнута, а одежда кучей валялась на полу.

Лунк застыл на полпути между дверью из гостиной и кроватью и с удивлением огляделся вокруг.

– Черт побери! – выругался он.

Мейсон прошел мимо садовника через открытую дверь в туалет, а оттуда во вторую спальню.

Она оказалась пуста.

Вторая спальня была еще меньше первой. Окно у дальней стены, выходившее на узкую улочку, было широко открыто. Грязные кружевные занавески шевелил ночной ветерок. Покрывало на кровати оказалось откинутым в сторону, чистые простыни слегка смяты, на подушке остался след от головы.

Лунк встал рядом с Мейсоном и в отчаянии переводил взгляд с кровати на окно.

– Он сбежал, – уныло сказал садовник. – Если бы я смог добраться до Матильды Шор, пока он еще оставался здесь, она…

Садовник внезапно замолчал, словно испугался, что сказал слишком много.

Мейсон принялся исследовать комнату.

– Двери в туалет оставались открытыми, когда вы уходили? – уточнил он.

– Думаю, что эта – да, а из моей комнаты – нет. Я прикрыл ее за собой.

– А вот эта куда ведет? – Мейсон показал еще на одну дверь.

– В кухню. Из кухни вы можете попасть в гостиную.

– А чтобы попасть в туалет, надо идти через одну из спален?

– Все правильно. Мой дом – это квадратная коробка. Гостиная и кухня – с одной стороны, две спальни – с другой, а туалет – между спальнями.

– Я вижу, что дверь в кухню слегка приоткрыта – на дюйм или два, – заметил Мейсон. – Здесь шел котенок. Он оставил следы: запачкал лапки в чем-то белом.

– Действительно…

Мейсон нагнулся и провел пальцем по полу.

– Похоже на муку, – решил адвокат. – Видите, как он шел – из кухни прямо на кровать. Вот тут он остановился, собираясь запрыгнуть. А потом соскочил с другой стороны. Там белого уже значительно меньше.

– Я не думаю, что это мука, – заявил Лунк.

– Почему нет?

– Я держу муку в большой жестяной банке с закрытой крышкой, а дверь в кладовку оставалась закрыта. – Лунк открыл маленькую кладовку. – Я, конечно, не люблю заниматься хозяйством. Я сам себе готовлю что-нибудь попроще, и это меня устраивает. Какой-нибудь придирчивой экономке не понравилось бы, но мне подходит. Банка закрыта крышкой. Иногда я, естественно, что-то просыпаю. Да, похоже, что на полу рядом с банкой есть немного муки. Может, котенок бежал за мышкой или просто играл и измазал лапки. Самый игривый котенок, которого я когда-либо видел. Ничего не боится. Он ведь лбом стукнется о стену, если погонится за чем-то, или со спинки кресла упадет головой вниз. Крайне беспечный. Или ему не хватает ума, или ничего не боится.

Мейсон продолжал смотреть на муку.

– Если дверь в кладовку оставалась закрыта, то как сюда мог забраться котенок? – спросил он.

Лунк обдумал вопрос.

– Есть только один ответ, – наконец решил он. – Франклин что-то искал и заглянул сюда, а котенок последовал за ним.

– А что вы скажете о выдвинутых ящиках и разбросанной на полу одежде?

– Да, я промахнулся, – уныло признал Лунк. – Шор, наверное, встал сразу же после моего ухода. Обнаружив, что меня нет, он понял, что я отправился к Матильде Шор, чтобы сообщить о его возвращении. Боже, ну почему я позволил ему обвести себя вокруг пальца?

– Вы считаете, что он обыскал дом? – уточнил Мейсон.

– Наверное, раз уж открывал дверь в кладовку и устроил все это на полу.

– Что он искал?

– Понятия не имею.

– У вас должно было быть что-то, что требовалось Франклину Шору, – настаивал Мейсон.

Лунк подумал несколько секунд, а потом заявил:

– Я думаю, что удача в последнее время отвернулась от Шора. Он нуждался в деньгах.

– А у вас они есть?

Лунк помедлил, а потом кивнул:

– Да, отложил немного на черный день.

– Где они?

Лунк молчал секунд восемь-десять. Мейсон начал раздражаться.

– Послушайте, я вас обворовывать не собираюсь.

– В кармане брюк моего лучшего костюма, висевшего в шкафу, – признался садовник.

– Давайте проверим, там ли они еще.

Лунк вернулся в первую спальню. Котенок открыл заспанные глазки, зевнул, встал на четыре лапки, выгнул спину дугой, потянулся вначале передними лапками, потом задними и произнес:

– Мяу!

Мейсон рассмеялся.

– Мне кажется, он голоден, – решил адвокат. – У вас есть молоко?

– Свежего нет, только консервированное. Хелен Кендал принесла котенка сюда, чтобы больше его не отравили.

Лунк направился к груде одежды, валявшейся на полу, нашел нужную ему вещь, порылся в карманах. На его лице появилось выражение отчаяния.

– Все выгреб! Да будь он проклят! Взял все до последнего цента!

– Сколько точно вы здесь держали? – спросил Мейсон.

– Почти триста долларов. На эти деньги можно далеко уехать.

– Вы считаете, что он хочет снова скрыться?

Лунк поджал губы и не стал отвечать.

– Вы думаете, что он вернется?

– Не знаю, – выдавил из себя угрюмый садовник.

– У вас осталось хоть сколько-нибудь? – уточнил Мейсон.

– Есть немного в банке. Наличных больше нет.

– Матильда Шор должна позвонить с минуты на минуту, – напомнил Мейсон. – Вы собираетесь говорить ей, что здесь появлялся Франклин Шор, а вы позволили ему снова скрыться?

– Боже праведный, нет!

– Тогда что ж вы намерены ей сказать?

– Понятия не имею.

– А что с цветами? Как вы объясните ей посланный букет роз из теплицы, который вы попросили доставить немедленно – в три часа ночи?

Лунк нахмурился, пытаясь придумать, как выйти из сложившейся ситуации, затем сдался и снова повторил:

– Понятия не имею. Ума не приложу.

– В таком случае вам просто незачем с ней разговаривать. Не лучше ли и вам уйти из дома?

– Хотелось бы, конечно, – признался Лунк, – но мне подобное не сойдет с рук.

– Почему? Я могу отвезти вас в гостиницу, зарегистрируетесь под вымышленным именем, а тогда уже свяжетесь с миссис Шор, когда захотите. К тому времени вы уже придумаете какое-нибудь объяснение. В таком случае вам не придется никому ничего говорить. Будете поддерживать связь только со мной.

Садовник медленно кивал.

– Да, я сейчас соберу сумку, а потом по чеку получу наличные в банке.

Мейсон достал бумажник и протянул Лунку две десятидолларовые купюры.

– Вам незачем идти в банк, – сказал адвокат. – Вот деньги. Когда понадобятся еще, просто позвоните мне. Я оставил вам номер, по которому вы сможете со мной связаться.

Лунк внезапно схватил руку Мейсона и крепко пожал.

– Вы поступаете очень благородно, мистер Мейсон. – Садовник помолчал несколько секунд, а потом добавил: – Если вы меня не бросите, я постараюсь вам помочь. Позднее я открою вам, что на самом деле требовалось Франклину Шору. Дайте мне все обдумать. Я вам позвоню.

– Почему бы вам не сказать мне это сразу же?

На лице Лунка снова появилось угрюмое выражение.

– Не сейчас, – покачал он головой. – Мне необходимо кое в чем удостовериться, а потом, может быть, я открою вам это. Где-нибудь около полудня. И не пытайтесь вытягивать из меня ответ. Я жду кое-чего.

Мейсон внимательно посмотрел на садовника.

– А это кое-что – отчет о смерти Лича в утренних газетах?

Лунк покачал головой.

– Или отчет об отравлении Матильды Шор?

– Не старайтесь загнать меня в угол, – предупредил Лунк.

Мейсон расхохотался.

– Ладно, поехали. Я отвезу вас в небольшую тихую гостиницу. Зарегистрируетесь как Томас Триммер. Я заберу с собой котенка и прослежу, чтобы с ним все было в порядке.

Лунк печально посмотрел на Эмберайса.

– Хорошенько присматривайте за ним, – попросил он.

– Не беспокойтесь.

Глава 16

Хелен Кендал с сухими глазами сидела в приемном покое больницы.

Ей казалось, что она уже там несколько часов. Девушка так нервничала, что не могла усидеть на месте, и одновременно была уже так измотана физически, что у нее не осталось сил, чтобы ходить из угла в угол. В сотый раз за последний час она посмотрела на часы. Она надеялась, что осталось ждать недолго.

Хелен услышала звук быстрых шагов по коридору. Она подумала, не идет ли кто-нибудь за ней, чтобы отвести к постели умирающего. У нее остановилось сердце при мысли, что ей сейчас сообщат, что все в порядке. Но тогда человек, наверное, шел бы медленнее. Шаги четко отдавались в пустом коридоре. Быстрый ритм означал одно: идут за ней и нельзя терять ни секунды.

С побелевшими губами девушка встала со скрипучего плетеного кресла и направилась к двери.

В дверном проеме появился высокий мужчина в длинном пальто. Он ободряюще улыбнулся ей.

– Здравствуйте, мисс Кендал. Надеюсь, вы меня помните.

У девушки округлились глаза.

– Лейтенант Трэгг? Скажите, вы слышали… что-нибудь…

Трэгг покачал головой:

– Операция еще не закончена. Произошла задержка с донорской кровью. Скоро все прояснится. Я говорил с сестрой по телефону.

– Как он? Какие у него шансы? Он…

Трэгг положил руку на ее дрожащее плечо:

– Не переживайте. Не переживайте. Все будет хорошо.

– Но они… они вызвали вас, потому что это последний шанс услышать от него…

– Мисс Кендал, – перебил лейтенант, – возьмите себя в руки. Сегодня вечером произошло столько событий, что вы перестали владеть собой. Его еще оперируют. Последний отчет, который я слышал, обнадеживает. Я пришел сюда только за одним.

– За чем?

– За пулей. И, если он будет в состоянии говорить, чтобы получить у него заявление.

– Исповедь умирающего? Ведь это, кажется, так называется.

Трэгг улыбнулся.

– У вас расшатаны нервы. Вы сидите здесь одна и ждете результата операции, поэтому крайне возбуждены.

– Я выдержу! – воскликнула Хелен Кендал. – Но я хочу знать, что с ним. Это естественно. И я солгу, если скажу, что не боюсь, но я не сойду с ума на этой почве. Раньше мы все думали, что имеем право на счастье, и это воспринималось как само собой разумеющееся. А теперь люди умирают во всем мире и… наверное, я должна научиться принимать это как факт, и не только я, к сожалению.

Трэгг с симпатией посмотрел на нее.

– Вы не плакали?

– Нет. И вы не доводите меня до слез. Не надо жалости, не смотрите на меня так. Но, ради бога, если вы можете выяснить, как он и каковы его шансы, сделайте это для меня, пожалуйста.

– Вы помолвлены? – внезапно спросил Трэгг.

Хелен опустила глаза и покраснела.

– Я… если честно, я не знаю. Он… никогда не просил моей руки, но по пути сюда в такси… Ну, я дала ему понять, насколько он мне дорог. Я не хотела, но так испугалась, что не смогла себя сдержать. Он так мужественно все терпел, а я… Конечно, не следовало.

– Почему? Вы же любите его, не так ли?

Хелен подняла голову и с вызовом посмотрела на лейтенанта.

– Да, люблю. И я сказала ему об этом. Я принадлежу ему, и всегда буду принадлежать ему, что бы ни случилось. И это я ему тоже сказала, лейтенант Трэгг. И еще заявила, что прямо сейчас хочу выйти за него замуж.

– А что он ответил?

Хелен отвернулась.

– Ничего. Он потерял сознание.

– Джерри серьезно ранен, вы же знаете. Вы меня не удивили. А теперь, мисс Кендал, скажите мне, как долго вы находились дома перед тем, как появился Джерри?

– Понятия не имею. Не очень долго.

– А почему он приехал так поздно?

Она нервно засмеялась.

– Он несколько раз звонил мне, но меня не было дома. Он проезжал мимо и заметил свет, поэтому решил заглянуть на минутку. Мы разговаривали, а затем услышали звуки из спальни тети Матильды…

– Вы говорили, что вам показалось, что кто-то на что-то наткнулся, и эта вещь упала. Комната оставалась в темноте?

– Да.

– Вы уверены?

– Да. Если только у находившегося там не было фонарика. Попугайчики начали кричать – может, как раз потому, что увидели свет.

– Но вы не заметили фонарика, когда открыли дверь?

– Нет.

– А в холле свет горел?

– Да. Мне даже не пришло в голову, что было бы лучше выключить свет в холле, а зажечь в спальне.

– Да, было бы лучше, – согласился Трэгг, – но теперь уже поздно об этом сожалеть. Итак, значит, вы уверены в том, что в холле свет горел, а в спальне – нет?

– Да, уверена.

– Кто открывал дверь – вы или Джерри?

– Джерри.

– А потом?

– Мы, конечно, понимали, что там кто-то есть. Джерри рукой искал выключатель. Он не знал, где он точно расположен. Мне внезапно пришло в голову, как важно немедленно включить свет, я проскользнула под рукой Джерри и потянулась к выключателю. Вот тут-то все и случилось.

– Два выстрела?

– Да.

– Свет вы так и не зажгли?

– Нет.

– Ваша рука находилась рядом с выключателем, когда прогремел первый выстрел?

– Думаю, что да, но не уверена. Пуля пролетела совсем рядом с моей головой и ударилась в косяк двери. Мне в лицо попали щепки и штукатурка. Я отпрыгнула назад.

– А как скоро последовал второй выстрел?

– Практически сразу же.

– А дальше?

Побелевшая Хелен Кендал покачала головой:

– Практически ничего не помню. Я слышала странный звук – это пуля входила в тело Джерри.

– Вы смелая девушка. Не беспокойтесь о Джерри. Подумайте о фактах. Они нас очень интересуют. Итак, второй выстрел прозвучал практически сразу же после первого – интервала между ними почти не было, – и пуля вошла в Джерри. Так?

– Да.

– Джерри сразу же упал?

– Показалось, что его разворачивает в правую сторону.

– А затем он упал?

– У него подогнулись колени, и он мертвым грузом повис на мне. Я попыталась аккуратно уложить его на пол, но он оказался слишком тяжелым для меня. Мы оба упали.

– Куда делся находившийся в комнате человек?

– Понятия не имею. Я помню только эту страшную бледность на лице Джерри. Я положила руку ему на бок – и она вся обагрилась кровью. Джерри потерял сознание. Я решила, что он мертв. Естественно, меня в тот момент ничего больше не волновало. Я начала разговаривать с ним – чего я только ни несла, – и у него задрожали веки, потом он улыбнулся и сказал: «Давай посмотрим, не смогу ли я встать».

Трэгг нахмурился.

– А вам не приходило в голову, что человек, находившийся в спальне, стрелял не в Джерри?

– Что вы имеете в виду?

– Он стрелял в вас, мисс Кендал. Первый раз он целился вам в голову и чуть не попал, а потом вы дернулись назад, и таким образом ваше тело оказалось за Джерри, а поэтому, стреляя в вас, преступник попал в него. Не забывайте, что находившийся в комнате мог вполне четко видеть вас.

У нее от удивления округлились глаза.

– Я об этом не подумала. Я просто предположила, что тот, кто тогда оказался в комнате, не хотел, чтобы его обнаружили и…

– У вас нет никаких мыслей по поводу того, кто это мог быть? – перебил Трэгг.

– Никаких.

– Кто хотел бы убрать вас с дороги?

Хелен покачала головой.

– А если, например, ваша тетя умрет?

– Почему вы спросили об этом?

– Сегодня вечером кто-то предпринял попытку отравить вашу тетю. Не исключено, он считал, что добился успеха, и она или лежит при смерти, или уже умерла. И этот человек пришел в дом, чтобы убрать вас с дороги.

– Не могу представить ничего подобного.

– Вы не в состоянии назвать того, кто выиграет от…

– Нет.

За дверью послышались шаги и шорох накрахмаленной формы. Появилась улыбающаяся медсестра.

– Операция закончилась, мисс Кендал. Вы ведь мисс Кендал, не так ли? – спросила она.

– Да, о да! Он будет жить? Он в сознании? Он…

– Конечно. И вы можете пойти к нему, если хотите.

Трэгг сделал шаг вперед. Медсестра вопросительно посмотрела на него.

– Я лейтенант Трэгг. Из полиции.

– О да.

– Я пришел за пулей.

– Вам придется поговорить с доктором Рослином. Он скоро выйдет из операционной.

Трэгг повернулся к Хелен Кендал:

– Мне очень не хочется мешать вам, но мне необходимо задать ему вопрос, если, конечно, разрешит врач.

– Он в сознании, – сообщила медсестра. – Использовалось спинномозговое обезболивание.

Хелен с мольбой посмотрела на лейтенанта, когда они подошли к лифту.

– Вас же гораздо больше интересует пуля, господин лейтенант, не так ли? Она очень важна. Вы же знаете, что врачи иногда проявляют неосторожность: могут ее выбросить или потерять, или с ней еще что-нибудь случится, если вы ее сразу же не заберете.

Трэгг расхохотался.

– Ладно, вы выиграли, – согласился он. – Идите к нему одна. Однако постарайтесь особо его не переутомлять, потому что я через минуту последую за вами.

Медсестра нахмурилась.

– Я надеюсь, вы понимаете, лейтенант, что ему сделали несколько уколов. У него заплетается язык, и вы не должны рассчитывать услышать что-то членораздельное.

– Я знаю, – кивнул Трэгг. – Я задам ему только пару простых вопросов. На каком этаже операционная?

– На одиннадцатом. Мистер Темплар – на четвертом. Я провожу мисс Кендал.

Лейтенант подтолкнул Хелен незаметно для медсестры, когда лифт остановился на четвертом этаже.

– Не могли бы вы проводить меня в операционную, сестра? Я думаю, мисс Кендал сама найдет палату мистера Темплара.

– Конечно. Номер четыреста восемьдесят один – прямо по коридору.

– Она справится.

Хелен с благодарностью посмотрела на Трэгга.

– Спасибо, – прошептала она и бросилась к палате.

Когда дверцы лифта закрылись, и он пошел вверх, Трэгг снова обратился к медсестре:

– Каковы его шансы?

Женщина покачала головой:

– Я не знаю.

Она проводила лейтенанта до операционной. Доктор Рослин, раздевшись до пояса, вытирал руки полотенцем.

– Лейтенант Трэгг, – объявила медсестра.

– О да, господин лейтенант, я оставил для вас пулю. Черт побери, где же она? Мисс Девар, где пуля?

– Вы положили ее на поднос, доктор, и не велели никому до нее дотрагиваться.

– Проклятье, – пробормотал себе под нос доктор Рослин, – наверное, я бросил на нее бинты. Минутку… Идите за мной.

Доктор отправился в помещение, в которое открывалась дверь из операционной. Трэгг почувствовал своеобразный едкий запах крови. Медсестра вынула из эмалированного таза куски бинтов, пропитанных кровью, и протянула врачу. Доктор Рослин щипцами вытащил снизу покрытый кровью кусок металла.

– Вот, – сказал он.

– Спасибо. Вам придется поклясться в суде, что вы вынули именно эту пулю из тела Темплара.

– Конечно, эту.

Трэгг повертел пулю в руках.

– Поставьте на ней какую-нибудь метку, чтобы вы потом смогли ее идентифицировать.

Врач взял перочинный нож и вырезал две параллельные линии у основания пули, а затем пересек их еще одной. Трэгг опустил пулю в карман жилетки.

– Каковы его шансы? – поинтересовался лейтенант.

– Пока неплохие. Я с самого начала давал пятьдесят на пятьдесят. Крепкий парень. Стойкий. Армейская закалка всегда помогает, господин лейтенант. Выносливый, как горный козел. Хорошо перенес операцию.

– Я могу с ним поговорить?

– Думаю, да. Правда, мы ему вкололи много лекарств. Не переутомляйте его. И никаких сложных вопросов. Только простые, над которыми не нужно задумываться. У него начнет заплетаться язык и мысли уйдут в сторону, если вы заставите его долго говорить. Однако, если вам удастся сконцентрировать его внимание на простых вопросах, вы получите ответы. Не берите с собой стенографистку, потому что он может нести бред, а несколько ответов окажутся неправильными.

– Хорошо. Если произойдут какие-нибудь перемены в его состоянии, я прошу вас немедленно поставить меня об этом в известность. Если станет совсем плохо, я хочу услышать исповедь умирающего.

Доктор Рослин расхохотался.

– Такого шанса вам не представится, лейтенант. Этот парень хочет жить. Он с ума сходит по какой-то девчонке, и, пока я не сделал ему анестезию, он нес какую-то чушь о том, что очень рад, что его чуть не застрелили, потому что иначе он так и не узнал бы, как она его любит. Вы можете себе такое представить? Единственное, что его беспокоит, – это то, что пуля его свалила, и он не смог поймать того, кто стрелял. Ладно, лейтенант, дадите мне знать, когда я вам понадоблюсь, чтобы идентифицировать эту пулю.

Трэгг спустился на четвертый этаж, на цыпочках проследовал по коридору к четыреста восемьдесят первой палате и осторожно приоткрыл дверь.

В дальнем углу стояла медсестра. Смущенная Хелен Кендал сидела на стуле у кровати.

– Я так рада! – воскликнула она, обращаясь к Темплару, когда появился Трэгг.

Джерри Темплар нахмурился, поняв, что пришел еще один посетитель.

Трэгг весело улыбнулся.

– Привет! Я понимаю, что вам совсем не хочется говорить, но мне необходимо задать вам пару вопросов. Я лейтенант Трэгг из отдела по раскрытию убийств.

Темплар закрыл глаза, потом снова открыл и посмотрел на полицейского. Трэггу показалось, что раненому трудно сфокусировать взгляд в одной точке. Джерри Темплар улыбнулся и сказал:

– Начинайте!

– Отвечайте как можно короче, потому что вам нельзя много разговаривать, – предупредил Трэгг.

Джерри кивнул.

– Кто стрелял?

– Я не знаю.

– Вы видели хоть что-нибудь?

– Какое-то движение. Неопределенных очертаний фигуру.

– Высокого роста?

– Не могу вам ответить… кто-то пошевелился в углу комнаты, потом последовали выстрелы.

– Этот человек мог целиться в Хелен, а не в вас?

Эта мысль заставила Темплара напрячься. Его внимание полностью сконцентрировалось на ней.

– Как так? В Хелен?

– Вы исключаете такой вариант?

– Не знаю. Не в состоянии с уверенностью что-то заявлять. Да… да… мог и в Хелен. Я никогда…

– Простите, но больного нельзя волновать, – ровным голосом предупредила сестра из угла палаты.

Полицейский посмотрел на сидящую с прямой спиной Хелен Кендал, подумал об озадаченном выражении лица Джерри Темплара, планы которого явно нарушились, что сразу же заметил Трэгг.

– Сестра, я разговаривал с врачом, – обратился к ней лейтенант, – и могу заявить вам, что хотя вы и попали в ту церковь, но сели не на тот ряд. Эта таинственная стрельба помогла выяснить несколько крайне важных вещей, с которыми удастся полностью разобраться, если вы просто расслабитесь и сходите выпить чашечку кофе. Не исключено, что я ни черта не смыслю в медицине, но кое-что знаю о человеческой натуре, так что, если вы оставите этих молодых людей вдвоем на пять минут, то это окажется лучшим лекарством. Он об этом рассказывал врачу во время операции. Почему бы не предоставить больному шанс рассказать об этом самой девушке?

Медсестра взглянула на Темплара, а потом, шурша накрахмаленной формой, проследовала к двери мимо кровати.

– Увидимся позднее, – попрощался Трэгг.

– У вас одна минута, – предупредила медсестра Хелен Кендал.

Трэгг вышел вслед за женщиной. Плотно закрывая за собой дверь, он увидел блеск в глазах Хелен Кендал.

– Им нужно больше времени, чем одна скоротечная минута, – обратился лейтенант к медсестре.

Она направилась вместе с ним к лифту.

– Вы не постеснялись все это сказать, – заметила медсестра.

Трэгг улыбнулся.

– Я был вынужден. Гордость разбила гораздо больше судеб, чем ревность. Парень не хотел ни в чем признаваться, потому что служит в армии. Девушка открывает ему свои чувства, когда везет его раненого в больницу, а потом начинает смущаться, решает, что поступила неправильно, сделав первый шаг, и ждет действий от него. Он боится, что она передумала. Никто не желает ничего говорить в вашем присутствии…

– Я стояла в углу и старалась не мешать.

Трэгг снова улыбнулся.

– По крайней мере, я вынудил их что-то сказать.

Насвистывая мелодию, Трэгг нажал на кнопку вызова лифта, спустился на первый этаж, проследовал по длинному коридору к выходу и оказался на холодной ночной улице.

Лейтенант сел в машину и быстро поехал в управление полиции.

– Вы, конечно, не в состоянии подождать до девяти утра, – заметил раздраженный шотландец из лаборатории.

– Нет, откладывать до девяти никак нельзя. Патологоанатом передал вам пулю из тела Генри Лича?

– Да.

Трэгг протянул шотландцу еще две пули из кармана жилетки.

– Та, на которой нанесены метки перочинным ножом, извлечена из тела Джерри Темплара во время операции. Вторую вынули из двери, рядом с которой стояли Темплар с девушкой, когда в них стреляли. Сколько вам нужно, чтобы определить, вылетели ли они все из одного револьвера?

– Не знаю, – пессимистично ответил шотландец. – Зависит от обстоятельств. Может, много времени, может, нет.

– Постарайтесь побыстрее, – попросил Трэгг. – Я сейчас иду в свой кабинет. Позвоните мне. И, пожалуйста, не перепутайте пули. Другую сторону представляет Перри Мейсон, а вы в курсе, что он в состоянии сделать с вами во время перекрестного допроса.

– Он ничего со мной не сделает, – возразил эксперт, готовясь к работе. – Ему не представится такой возможности. Я сейчас сфотографирую пули через микроскоп. Пусть снимки говорят за меня. Глупо ворочать языком, когда можно заставить объектив фотоаппарата дать показания за себя.

Трэгг улыбнулся и, остановившись в дверях, объявил:

– Открыт сезон охоты на мистера Перри Мейсона. Я намерен научить его не срезать углы.

– Вам лучше купить себе будильник, – проворчал Ангус Макинтош, принимаясь за работу, – потому что вам придется встать совсем рано, господин лейтенант.

Перед тем как закрыть дверь, Трэгг ответил:

– Он у меня уже есть.

Лейтенант направился к себе в кабинет.

Он поморщился, его ноздри уловили застарелый запах табачного дыма. Трэгг распахнул окно и слегка поежился, когда сухой холодный ночной воздух ворвался в помещение. Лейтенант провел рукой по щекам, чувствуя отросшую за сутки щетину. Он чувствовал себя немытым и усталым.

Лейтенант открыл дверцу шкафа, за которой была установлена раковина, включил горячую воду, сполоснул лицо и руки и уже вытирался полотенцем, когда зазвонил телефон.

Трэгг подошел к аппарату и снял трубку.

– Алло?

На другом конце провода послышался голос шотландца из лаборатории:

– Я пока еще не снимал их во всех положениях и, наверное, не сделал еще самой лучшей возможной фотографии, но могу с уверенностью заявить, что все три пули выпущены из одного револьвера. Как скоро вам нужны фотографии?

– Как можно скорее.

Шотландец застонал.

– Какой вы нетерпеливый! – воскликнул он и повесил трубку.

Трэгг расплылся в улыбке от удовольствия. Снова зазвонил телефон. Это оказался дежурный на коммутаторе.

– Анонимный звонок для вас, господин лейтенант. Требует только вас. Говорит, что повесит трубку через шестьдесят секунд и чтобы мы даже не пытались вычислить, откуда набрали номер.

– Ты в состоянии слышать, что он будет говорить? – уточнил Трэгг.

– Да, – подтвердил дежурный.

– Прекрасно. Соединяй. – Послышался щелчок. – Говорит лейтенант Трэгг.

– Алло? – прозвучал приглушенный голос. Скорее всего, человек на другом конце провода держал кулак между ртом и микрофоном. – Лейтенант Трэгг?

– Да, это Трэгг. С кем я говорю?

– Не имеет значения. Просто хочу вам сообщить кое-что о Перри Мейсоне, адвокате, и женщине, что отвозила его к дому Шоров после полуночи.

– Продолжайте. Что вам о них известно?

– Они посадили к себе в машину одного мужчину. Он – важный свидетель и необходим вам. Они увели его у вас из-под носа и скрыли там, где вы его не найдете.

– Продолжайте, – снова нетерпеливо сказал Трэгг. – Кто этот человек и где он сейчас находится?

– Кто он, я не знаю, а где находится, сообщить могу.

– Где?

Внезапно звонивший заговорил очень быстро, словно стараясь немедленно закончить разговор.

– В гостинице «Кленовый лист». Он зарегистрировался под именем Томас Триммер. Поселился в четверть пятого утра. Триста семьдесят шестой номер.

– Минутку, – вставил Трэгг. – Давайте уточним одну вещь. Вы абсолютно уверены в том, что Мейсон отвез этого человека в гостиницу? Именно Мейсон стоит за всем этим?

– Стоит за всем этим! – усмехнулся человек на другом конце провода. – Он зашел вместе со свидетелем в гостиницу и даже нес его парусиновую сумку. Женщины, правда, тогда с ними не было.

Внезапно на другом конце провода повесили трубку. Лейтенант Трэгг несколько раз нажал на рычаг.

– Ты в состоянии выяснить, откуда звонили? – обратился он к оператору коммутатора.

– Из телефонной будки в квартале от гостиницы. Как только я это определил, я немедленно связался с двумя патрульными машинами. Они помчались к тому месту с приказом забрать любого мужчину в пределах трех кварталов от будки, и допросить. Мы узнаем о результатах минут через пятнадцать.

В глазах Трэгга блеснул победный огонек, как у охотника после удачного выстрела.

– Что ж, четверть часа мы подождем, – согласился он.

Отчет поступил только через двадцать минут. Две патрульные машины нашли место, из которого звонили, – телефонную будку рядом с выходом из ресторана, открытого всю ночь. За стойкой ночью у них работает только один человек, и он был очень занят, обслуживая посетителей. Он смутно помнит, что в будку заходил какой-то мужчина, однако не в состоянии его описать. Полицейские подобрали двух мужчин в радиусе четырех кварталов от интересующего их места. Маловероятно, что кто-либо из них звонил Трэггу, однако на всякий случай полицейские потребовали предъявить водительские удостоверения и записали фамилии и адреса. После этого полицейские отправились в гостиницу «Кленовый лист». Томас Триммер на самом деле зарегистрировался около четырех часов. Ему около шестидесяти, слегка сутулится, весит сто сорок фунтов, ростом пять футов шесть дюймов, одет в довольно потрепанную, но чистую одежду, высокие скулы, седые, опущенные книзу усы. Появился в гостинице только с одной парусиновой сумкой, правда по виду довольно тяжелой. Триммера привел высокий, хорошо одетый мужчина.

Пока лейтенант Трэгг слушал отчет, у него на лбу начала дергаться жилка.

– Пусть патрульные машины остаются на задании, – приказал он. – Окружите «Кленовый лист», чтобы Триммеру не удалось смыться. Я выезжаю.

Глава 17

Мейсон ехал на малой скорости. Он устал после стольких часов бодрствования, причем часов, заполненных бурной деятельностью, поэтому ночной воздух казался ему особенно холодным.

Котенок свернулся клубочком на сиденье рядом с ним. Симпатичному зверьку тоже хотелось тепла. Время от времени адвокат оставлял на руле только левую руку, а правой теребил пушистый мех. Через несколько секунд Эмберайс начинал довольно мурлыкать спросонья.

Звезды на востоке уже исчезали, правда, их оставалось еще достаточно, чтобы слабо освещать крыши многоквартирных домов, плотно прилегающих друг к другу. Адвокат притормозил у дома Деллы Стрит, погруженного во мрак. Светилось лишь одно окно, принадлежавшее Делле.

Мейсон взял мурлыкающего котенка, засунул его за пазуху, чтобы согревать своим телом, и запер машину. Адвокат остановился перед списком жильцов, нашел фамилию Стрит и нажал на нужную кнопку.

Практически сразу же прозвучал ответный сигнал. Мейсон толкнул дверь и оказался в теплом, даже душном холле. Он вызвал лифт и поднялся на этаж Деллы Стрит. Эмберайс, приютившийся на груди у адвоката, определенно забеспокоился, почувствовав движение вверх, и начал ерзать, впился острыми маленькими коготками в одежду Мейсона, а потом из-под пальто высунулась любопытная, удивленная пушистая мордочка и начала с интересом рассматривать стены лифта.

Кабина остановилась. Мейсон открыл дверцу, прошел по коридору, остановился перед дверью квартиры Деллы Стрит и тихо постучал кончиками пальцев. Только Мейсон, Делла и Пол Дрейк знали этот кодовый стук.

Секретарша распахнула дверь. На ней был все тот же деловой костюм, в котором Мейсон высадил ее у стоянки такси.

– Боже, как я рада вас видеть! Надеюсь, что правильно вас поняла, – сказала она полушепотом, приглашая его в уютную гостиную.

– А как ты думаешь, чего я хотел?

– Чтобы я отправилась в дом Лунка.

– Молодец! И что?

– Его там не оказалось. О, котенок у тебя!

Мейсон снял шляпу, протянул Эмберайса Делле и сел, так и не скинув пальто. Нахмурившись, он уставился в ковер.

– У тебя есть что-нибудь выпить?

– Специально сварила для вас кофе. Если хочешь, добавлю бренди. В один миг все будет готово.

Делла Стрит посадила котенка на диван.

– Оставайся здесь, Эмберайс, – велела она, – и веди себя хорошо.

– Минутку, Делла, – попытался остановить ее Мейсон. – Я хочу обсудить с тобой…

– После кофе, – перебила она и исчезла в кухне.

Мейсон сидел неподвижно, опустив локти на колени, и неотрывно смотрел на рисунок на ковре.

Эмберайс обследовал диван, спрыгнул на пол, а потом, принюхиваясь, отправился за Деллой Стрит, остановился на пороге кухни и громко мяукнул.

Секретарша рассмеялась.

– Как я предполагаю, ты хочешь теплого молока, – обратилась она к котенку.

Мейсон все еще находился в том же положении, когда Делла вернулась в гостиную с подносом, на котором стояли две чашки с черным кофе. Вверх от них поднимался пар. Запах бренди смешался с запахом кофе и приятно щекотал ноздри.

Мейсон взял чашку с блюдцем с подноса и улыбнулся Делле Стрит.

– За преступление, – предложил тост Мейсон.

Делла Стрит опустилась на диван, поставила блюдце на колено и заявила:

– Иногда эти ваши тосты меня пугают.

Мейсон потягивал горячий кофе, бренди согревал его кровь.

– Что произошло? – спросил он.

– Я не знала, сколько времени вам удастся еще занять Лунка, поэтому велела таксисту поторопиться.

– Ты назвала ему адрес на Бельведере? – уточнил Мейсон.

– Нет, попросила остановиться на углу и подождать меня. Затем я прошла пешком один квартал, проверила номера домов, пока не нашла дорожку, ведущую к дому Лунка. Это небольшой квадратный домик, прилегающий к гаражу…

– Я в курсе, – перебил Мейсон. – Я заходил внутрь. Что ты сделала?

– Свет в доме не горел. Я поднялась на крыльцо и позвонила. Никто не ответил. Я позвонила еще и еще. Я вдруг поняла, что не слышу, чтобы звонок отдавался в доме, поэтому начала стучать, а потом заметила, что входная дверь не заперта. Как мне тогда хотелось быть ясновидящей, шеф, чтобы читать ваши мысли и точно знать, что от меня требуется! Короче, я толкнула дверь и вошла.

– Свет включала?

– Да.

– Что ты обнаружила?

– Дом оказался пуст. Кровать в первой спальне не застилали. Во второй спальне…

– Минутку, – перебил Мейсон. – Как ты попала во вторую спальню? Через кухню или через туалет?

– Через туалет между двумя спальнями.

– А теперь, Делла, я задам тебе очень важный вопрос. Двери между двумя спальнями были открыты или закрыты?

– Наполовину приоткрыты. То есть первая наполовину приоткрыта. А дверь из туалета во вторую спальню – полностью открыта. Окно второй спальни выходит на узкую улочку. Оно оказалось приподнятым, и ветер развевал занавески.

– А дверь из спальни в кухню? – поинтересовался Мейсон.

– Приоткрыта на дюйм или два.

– Ты заходила туда?

– Я прошла в кухню через гостиную. Давай я тебе лучше расскажу вначале про первую спальню. Все ящики комода были выдвинуты наружу, вещи из шкафа грудой валялись на полу.

– Знаю. Давай поговорим о кухне. Ты заглядывала в кладовку?

– Да.

– Дверца в кладовку была открыта или закрыта?

– Закрыта.

– Ты зажигала свет в кладовке?

– Нет. Когда я раскрыла дверь, света из кухни оказалось достаточно, чтобы убедиться, что в кладовке никого нет. Я заглядывала туда, просто чтобы удостовериться: я подумала, что, услышав звонок, Франклин Шор решил спрятаться, потому что предположил, что мог прийти тот, с кем ему совсем не хочется встречаться.

– Ты обратила внимание на муку на полу рядом с жестяной банкой?

– Нет. Однако я обратила бы внимание на муку, если бы ее было рассыпано по полу достаточно много: свет шел у меня из-за спины, а я только проверяла, не прячется ли кто-то в кладовке.

– Коленки не дрожали?

– Еще как дрожали! – воскликнула Делла Стрит. – Я вся буквально покрылась гусиной кожей. Если бы там на самом деле оказался Франклин Шор, меня, наверное, хватил бы удар.

Мейсон допил кофе и поднялся с дивана, чтобы поставить чашку с блюдцем на столик. Он снял пальто, вытянул длинные руки, а потом засунул в карманы. Из кухни послышалось требовательное мяуканье: котенок хотел вернуться в комнату, где находились люди. Делла Стрит впустила его, и маленький зверек с раздувшимся от молока животом неуклюже промаршировал в гостиную, удовлетворенно замурлыкал, прыгнул на диван и удобно устроился, подогнув под себя передние лапки. Любопытство в янтарных глазках быстро потухло, и через минуту они вообще закрылись. Котенок задремал.

Мейсон все еще оставался стоять. Кивнув на котенка, адвокат спросил у Деллы Стрит:

– Где находился Эмберайс, когда ты вошла?

– Лежал, свернувшись клубочком, на середине кровати в первой спальне.

– В самом центре кровати?

– Да. Кровать провисает. Впадина как раз посередине. Котенок лежал именно в ней и спал.

Мейсон вынул руки из карманов, засунул большие пальцы в проймы жилетки и принялся ходить из угла в угол.

– Еще кофе? – предложила Делла Стрит.

Скорее всего, адвокат ее не услышал, он продолжал движение в одном ритме, выдвинув голову слегка вперед и глядя на пол.

Наконец Мейсон резко развернулся.

– Ты заметила следы на полу – словно котенок прошел по какому-то белому порошку?

Делла Стрит нахмурилась.

– Мне надо подумать, – сказала она. – Я искала человека, а не котенка, к тому же дрожала от страха. Однако… Мне кажется, что какие-то кошачьи следы вели через кухню. У меня создалось впечатление, что хозяин дома давно живет один и там требуется провести хорошую уборку. Постельное белье на кровати в первой спальне оказалось очень грязным, до наволочки даже дотрагиваться не хотелось. Кружевные занавески давно нужно постирать. Кухонные полотенца в ужасном состоянии… Кажется, в кухне были или следы котенка, или что-то рассыпали по полу.

– Но дверь в кладовку была закрыта? Ты уверена?

– Да.

– Тогда как, черт побери, котенок влез в муку в кладовке и оставил следы на полу – если дверь в кладовку была закрыта? Он не заходил туда, когда ты открывала дверь?

Делла Стрит несколько секунд обдумывала вопрос, а потом покачала головой.

– Нет, – наконец сказала она. – По крайней мере, пока я находилась в доме, котенок даже не шевельнулся.

Мейсон посмотрел на спящего котенка, потом резко взял свое пальто, надел его и протянул руку за шляпой. Делла Стрит подошла к нему.

– Пожалуйста, поспите немного, шеф. Вам это необходимо.

Мейсон взглянул на нее сверху вниз, и суровое, как гранит, лицо адвоката расплылось в улыбке.

– Тебе тоже необходимо отдохнуть. Кстати, ты обратила внимание на визитку Джорджа Албера рядом с пепельницей? На ней еще несколько слов было написано от руки.

– Да, какая-то визитка лежала, правда, я не смотрела на фамилию. А что?

– Ничего. Забудь о ней.

Мейсон одной рукой обнял Деллу и прижал к себе. Она подняла к нему полураскрытые губы. Другой рукой он обнял ее за плечи. С минуту он держал ее, прижав к себе.

– Не падай духом, – сказал Мейсон. – Мне кажется, что мы допустили оплошность.

Мейсон тихо открыл дверь и, ни слова больше не говоря, выскользнул в холл.

Глава 18

Делле Стрит страшно не хотелось просыпаться, несмотря на то что будильник этого настойчиво требовал.

Она не проснулась, когда звонил первый будильник. Он замолчал, и она снова погрузилась в глубокий сон, однако практически сразу же раздражающе-настойчиво зазвонил второй.

Делла поднялась на одном локте, все еще не открывая глаз, и постаралась рукой нащупать будильник, чтобы отключить его. Ей это не удалось, и пришлось открыть глаза.

Второй будильник стоял не на своем обычном месте рядом с кроватью, а на туалетном столике, куда она специально поставила его, чтобы не отключить во сне утром.

Делла Стрит с большой неохотой откинула одеяло, опустила ноги на пол и направилась к будильнику.

С кровати послышался слабый крик протеста:

– Мяу!

Делле Стрит потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, откуда мог исходить этот звук. Отключив будильник, она вернулась к кровати и приподняла одеяло, которым случайно закрыла Эмберайса.

Свернувшийся маленьким клубочком котенок промурлыкал в знак благодарности, встал, выгнул спину, потянулся, зевнул и сделал два прыжка к ее протянутой руке.

Котенку понравилось, когда Делла Стрит почесала ему за ушком. Затем он отправился на исследование кровати в поисках тепла тела Деллы.

Она рассмеялась и оттолкнула его от себя.

– Не сейчас, Эмберайс. Настойчивый будильник зовет меня к действию.

Делла Стрит знала, что ей, в общем-то, не нужно сегодня приезжать в контору ровно к девяти, однако понимала, что ей просто необходимо заняться почтой. Новая машинистка печатала важные документы, и Делле обязательно требовалось прочитать их перед тем, как представлять Мейсону.

Делла Стрит встала под теплый душ, а через некоторое время включила холодную воду, что наконец заставило ее полностью проснуться. Она вытерлась жестким полотенцем, осмотрела чулки на предмет появления неожиданных «стрелок» и уже стояла в нижнем белье перед зеркалом, наводя макияж, когда внезапно в дверь квартиры позвонили.

Вначале она решила проигнорировать звонок, потом приоткрыла дверь на один дюйм и заявила:

– Уходите. Я – работающая женщина. Я не хочу ничего покупать, я не намерена ни на что подписываться, к тому же я опаздываю.

– Я подвезу вас до конторы, – прозвучал голос лейтенанта Трэгга. – Так мы сэкономим время.

Делла Стрит придвинулась поближе в щелочке между дверью и косяком, чтобы видеть лицо лейтенанта.

– А как вам удалось пробраться в здание? – поинтересовалась она.

– Секрет. У вас заспанный вид.

– А вы выглядите еще хуже.

Полицейский улыбнулся.

– Насколько мне известно, никто к западу от Миссисипи не спал этой ночью, – заявил Трэгг.

– Я одеваюсь.

– Как долго это продлится?

– Минут пять-десять.

– А завтрак?

– Я обычно выпиваю чашечку кофе в кафе на углу.

– Не рекомендуется питаться подобным образом. Плохо сказывается на здоровье.

– Зато хорошо для фигуры, – возразила Делла Стрит.

– Я подожду у двери.

– Настолько важное дело?

– Настолько важное.

Делла Стрит закрыла дверь. В зеркале отразилось недовольное выражение и нахмурившийся лоб. Она направилась к телефону, сняла трубку и уже начала набирать не зарегистрированный ни в каких справочниках номер Мейсона, но передумала, положила трубку на место, оделась, скинула домашние тапки, сунула ноги в туфли и внезапно поняла, что ей требуется решить проблему с котенком.

Она взяла на руки пушистый комочек и тихо заговорила:

– Послушай, мой милый, этот полицейский ест котят, ест живьем. Более того, он потребует объяснений, как ты оказался здесь. И, поверь, мне будет сложнее объясниться по твоему поводу, чем, например, если бы у меня под кроватью сейчас прятался мужчина. Тебе придется посидеть на кухне. Теплое молоко поможет тебе немного потерпеть и не шуметь.

Эмберайс довольно мурлыкал. Делла Стрит зашла на кухню, разогрела немного молока из бутылки и дала котенку.

– Врач говорил, что тебе пока нельзя никакой твердой пищи, – продолжала Делла Стрит. – Надеюсь, что ты будешь себя хорошо вести и не откроешь рта, чтобы не выдать нас. Полный желудок облегчит твою участь, так что принимайся за молоко.

Радостно урча, котенок начал лакать теплую жидкость. Делла Стрит тихо выскользнула из кухни и прикрыла за собой дверь, стараясь не создавать никакого шума, чтобы у Трэгга не возникло подозрений. Она быстро застелила кровать и подняла ее в верхнее положение, после чего расставила по местам стулья, понимая, что у нее практически нет времени.

Делла Стрит надела пальто, поправила шляпу, скорее инстинктивно, чем думая о том, как лучше выглядеть, открыла входную дверь и улыбнулась Трэггу.

– Я готова. Очень мило с вашей стороны, лейтенант, предложить подвезти меня до конторы. Однако, как я предполагаю, интерес у вас не филантропический.

– Нет.

– Данаец, дары приносящий?

– Вот именно. У вас уютная квартирка. Окна на юго-восток?

– Да, – кивнула Делла Стрит, пытаясь закрыть дверь.

– Вы живете одна?

– Конечно.

Трэгг сделал шаг вперед и вставил ногу в закрывающуюся дверь.

– Вот что, мисс Стрит, я считаю, что мы с таким же успехом поговорим и здесь.

– У меня нет времени. Мне необходимо в контору.

– То, что я собираюсь с вами обсудить, гораздо важнее, – возразил Трэгг.

– Но почему бы нам не сделать этого в машине или…

– Трудно сконцентрироваться, когда маневрируешь в потоке движения, – ответил Трэгг, заходя в квартиру и направляясь к дивану.

Делла Стрит в отчаянии вздохнула и осталась в дверном проеме, не сомневаясь в том, что тренированные глаза полицейского не упускают ни одной детали.

– Простите, господин лейтенант, но мне на самом деле нужно на работу. У меня нет времени отвечать на ваши вопросы или спорить о том, где мне на них отвечать. И, естественно, я не могу оставить вас здесь.

Скорее всего, Трэгг ее не услышал.

– Да, уютная квартирка, – снова сказал Трэгг. – Если уж вы так настаиваете, поедем, хотя я предпочел бы говорить у вас дома.

Лейтенант остановился, притворяясь, что перед зеркалом поправляет галстук, однако Делла Стрит сразу же поняла, что он видит в зеркале отражение входа в ванную.

– Пожалуйста, поторопитесь, лейтенант, – снова попросила она.

– Иду. Да, выгляжу ужасно. Заметно, что не спал ночь. Вы не возражаете против того, чтобы ехать в машине с таким помятым мужчиной?

– Для меня главное – наконец тронуться в путь.

– А это что за дверь? – показал Трэгг на вход в кухню.

– Самая обычная дверь, – ответила разозленная Делла Стрит. – Не сомневаюсь, что вам и раньше приходилось видеть такие. Сделана из дерева, висит на петлях, открывается и закрывается.

– В самом деле?

Трэгг не сводил глаз с двери в кухню.

Делла Стрит с гневным видом вернулась в гостиную.

– Послушайте, – резким тоном обратилась она к лейтенанту, – я понятия не имею, что вам нужно. Я не позволю вам заявляться ко мне в квартиру и осматривать ее, когда вам это заблагорассудится. Хотите провести обыск – сперва получите ордер. Если вам есть что сказать мне – скажите это по пути в контору. Я уезжаю немедленно, а вы немедленно покидаете мою квартиру.

Трэгг посмотрел на вызов в глазах рассерженной Деллы Стрит и улыбнулся, стараясь мобилизовать все свое обаяние.

– Неужели, мисс Стрит, вы возражаете против того, чтобы я осмотрел вашу квартиру?

– Да, возражаю.

– Почему? Вы прячете кого-нибудь?

– Даю вам слово чести, что в настоящий момент здесь нет ни одного человека, кроме меня. Это вас удовлетворит?

Он посмотрел ей прямо в глаза и ответил:

– Да.

Трэгг направился к выходу, Делла Стрит последовала за ним, готовая сразу же захлопнуть дверь, чтобы тут же сработал замок на пружине.

Трэгг уже переступил через порог, а рука Деллы держалась за ручку двери, когда внезапно раздался душераздирающий крик животного – крик отчаяния, тембр которого постоянно менялся.

– О, боже праведный! – воскликнула Делла Стрит.

Внезапно она вспомнила, что обычно для вентиляции оставляет кухонное окно приоткрытым на несколько дюймов.

Ошибки быть не могло. Котенок кричал не от нетерпения, а от страха.

В Делле проснулись материнские инстинкты. Она не могла бросить котенка на произвол судьбы, чтобы спасти себя от обвинения в сокрытии доказательств, как не смогла бы не прийти на помощь ребенку.

Трэгг шел за ней по пятам, когда Делла бросилась через гостиную в кухню. Он смотрел ей через плечо, когда она распахивала окно.

Шкив с веревками для сушки белья был закреплен рядом с кухонным окном. Эмберайс забрался на подоконник и выглядывал на улицу. Его заинтересовала веревка. Он обвил ее лапкой, а когда захотел освободить лапу, коготки застряли. Котенок повис на веревке, и благодаря его весу хорошо смазанный шкив стал раскручиваться. Внезапно котенок полетел по воздуху на головокружительной высоте над землей. Другими лапками он тоже вцепился в веревку и остался висеть головой вниз, крича от ужаса и размахивая хвостом из стороны в сторону.

– Бедняжка! – воскликнула Делла Стрит, высовываясь из окна и подтягивая к себе веревку. – Держись, киска! Не отпускай!

Котенок раскачивался из стороны в сторону, переводя глаза с Деллы Стрит в безопасном окне на двор внизу.

Трэгг улыбнулся, потом усмехнулся, а когда наконец Делла Стрит схватила животное, лейтенант просто расхохотался.

Эмберайс не только не собирался отпускать веревку, но его коготки так глубоко вошли в нее, что Делле пришлось приложить немало усилий, чтобы высвободить их. Она прижала к себе дрожащее маленькое тельце и принялась успокаивать котенка.

– Давайте, смейтесь, – злобно повернулась она к Трэггу. – Вам это кажется смешным.

– Кажется, – признался лейтенант. – Котенок играет с веревкой, а через минуту с потрясающей легкостью летит по воздуху. Удивительные ощущения.

– Удивительные! – негодовала Делла Стрит.

– Не знал, что у вас есть котенок, – заметил Трэгг.

– Полицейское управление разочаровано, что я взяла котенка, не посоветовавшись с ним? Как я предполагаю, если моя тетя Ребекка растянет сухожилие, катаясь на коньках, вы вызовете меня на ковер, потому что я отпустила ее, не спросив вашего разрешения. Как только окажусь в конторе, сразу же сяду за письмо: «Уважаемый лейтенант Трэгг! У меня есть котенок. Я могу рассчитывать на ваше одобрение?»

– Вы очень эффектно негодуете и выражаете сарказм, мисс Стрит, однако вы еще ничего не объяснили мне насчет котенка. Вам не удастся отвлечь мое внимание.

– Правда?

– Как давно он у вас?

– Недавно.

– Что вы имеете в виду?

– Это совсем маленький котенок.

– Он у вас с самого рождения?

– Нет.

– Так сколько же все-таки он у вас живет?

– Недолго, но достаточно, чтобы я к нему привязалась. Вы же знаете, лейтенант, что после того, как животное прожило у вас несколько недель – или даже вы подержали его в руках несколько минут, – если вы любите животных, вы начинаете привязываться…

– Котенок у вас несколько недель?

– Нет.

– Несколько дней?

– Не понимаю, каким образом вас это касается?

– При обычных обстоятельствах я сказал бы, что вы правы, мисс Стрит, но в данном случае сложилась другая ситуация.

– Какая? – импульсивно спросила Делла Стрит, а затем пожалела, что открыла рот, потому что Трэгг получил возможность сказать то, что хотел.

– Предположим, это котенок, принадлежавший миссис Матильде Шор, тот, которого вчера отравили?

– Даже если и так, то какое отношение это имеет к делу?

– Вопрос в том, как он оказался у вас, – заметил Трэгг. – Ответ может заинтересовать полицию. Однако, как вы сами предложили, эту проблему мы в состоянии обсудить по дороге.

– Да, я уже опоздала в контору.

Лейтенант улыбнулся, извиняясь.

– Боюсь, что мы с вами имеем в виду разные конторы.

Делла Стрит резко повернулась к лейтенанту. Внезапно она почувствовала, что у нее задрожали коленки.

– Вы прекрасно знаете, какую имею в виду я, – сказала она, стараясь говорить твердым голосом.

Это не произвело никакого впечатления на лейтенанта Трэгга.

– Я имел в виду окружную прокуратуру, – объявил он. – И, кстати, возьмите котенка с собой. Он очень неосторожен, когда его оставляют одного. К тому же он может оказаться крайне важным доказательством.

Глава 19

Мейсон спал. Сознание медленно возвращалось с ярким светом дня. Он приоткрыл глаза, только чтобы взглянуть на часы, поправил подушку и снова опустил на нее голову. Он опять начал погружаться в успокаивающее нервы забытье…

Раздражающий звонок в дверь вернул его в сознание.

Мейсон решил его проигнорировать. Он перевернулся на другой бок, нахмурился… проклятый звонок… наверное, кто-то пришел предлагать какой-то товар. Ну почему он не отключил звонок?.. Снова звонят… Пусть… Он не станет обращать внимание.

Снова позвонили, потом еще раз. Мейсон понял, что от желания спать ничего не осталось. Адвокат полностью проснулся. В дверь постучали, причем очень настойчиво.

Мейсон раздраженно выругался, встал с кровати, направился в коридор, отпер дверь и распахнул ее.

На пороге стоял улыбающийся Пол Дрейк.

– Нравится? – спросил сыщик.

– Что, черт побери?! Нет, не нравится. Ладно, проходи.

Дрейк последовал за адвокатом в квартиру, выбрал самое удобное кресло, опустился в него и закурил.

– Уютная квартирка, – заметил детектив.

– Правда? – с сарказмом спросил Мейсон.

– Несколько прохладно. Я закрыл бы окно. Ветер довольно сильный. А вон в то светит яркое солнце. Половина двенадцатого, Перри.

– Да плевать мне на то, сколько времени! – воскликнул Мейсон.

Дрейк выпустил изо рта кольцо дыма и проследил, как дым проходит через луч солнечного света.

– Ты обычно поднимаешь меня среди ночи после вашего традиционного кутежа с Деллой – и считаешь это в порядке вещей. Я подумал, что и мне стоит как-нибудь разбудить тебя, чтобы ты понял, что это такое.

Мейсон снова лег в кровать и закрыл голые ноги одеялом. Он улыбнулся, выслушав рассуждения возмущенного несправедливостью Дрейка.

– Я понял, и мне это не нравится.

Адвокат протянул руку за сигаретой.

– Я решил, что ты захочешь услышать отчет о происходящем, – усмехнулся Дрейк.

Мейсон чиркнул спичкой и закурил.

– Как только я выкурю эту сигарету, я тебя вышвырну отсюда и буду спать дальше.

– Случилось много интересного, – заметил Дрейк. – Например, все три пули вылетели из одного револьвера.

– Ничего нового для меня ты не сказал.

– Трэгг поставил на ноги всю полицию. Работает одновременно по всем аспектам дела, вытягивает всю информацию, какую только возможно.

– Рад за него.

– Врачи дают Джерри Темплару девять шансов из десяти, что выживет. Он хорошо перенес операцию.

– Прекрасно.

– Отравленного котенка отвезли к садовнику – Томасу Лунку.

– Угу.

– Лунк исчез. Как и котенок.

– Послушай, Пол, я могу быть в курсе событий, просто читая газеты. Я хотел, чтобы ты занялся аспектами, о которых никто не знает, а не плелся в хвосте у полиции.

Дрейк продолжал, словно не слышал слов адвоката:

– Похоже, что парня по имени Джордж Албер крайне высоко ценит ее величество миссис Матильда Шор. Матильда Шор также считает, что Алберу и Хелен Кендал следует пожениться. Албер согласен. Он идет вверх и собирается что-нибудь значить в этом мире. Он симпатичен, обладает магнетизмом. Хелен же тратит время на недостойного ее мужчину. Тетя Матильда может оставить наследство Алберу, если Хелен и дальше будет плохо себя вести.

Мейсон зевнул во весь рот.

– Иногда, Пол, ты меня здорово раздражаешь, – признался он. Дрейк без улыбки посмотрел на адвоката.

– Правда?

Мейсон стряхнул пепел и поуютнее устроился под одеялом.

– Матильда вернулась домой из больницы, – продолжал отчет Дрейк. – Похоже, она составила завещание, в котором постаралась оказать давление на Хелен Кендал, чтобы та вышла замуж за Албера. Албер в любом случае получает очень-очень лакомый кусочек имущества Шоров, женится он на Хелен или нет. Если она отказывается, о нем все равно хорошо позаботились… Да, кстати, твой приятель лейтенант Трэгг тщательно проверяет последние чеки, по которым были сделаны выплаты со счета Франклина Шора. Его особо интересуют десять тысяч долларов для Родни Френча. Родни Френча разыскивает полиция. Он решил взять отпуск, начиная со вчерашнего вечера, и никому не сообщил, куда отправился.

– Франклин Шор звонил своему бухгалтеру, чтобы предупредить о чеке на десять тысяч долларов на имя Родни Френча, – заметил Мейсон.

– Звонил, – согласился Дрейк.

– И что же?

– Трэгг разработал теорию о том, что Франклин Шор планировал выписать этот чек, однако скрылся до того, как это сделал… Интересная ситуация, не правда ли, Перри? Поставь себя в положение человека, жизнь которого зависит от чека на десять тысяч долларов, подписанного лицом, чье имя внизу приравнивает бумагу к банкноте, выпущенной Монетным двором Соединенных Штатов. Потом Франклин Шор внезапно исчезает, но ты уже дал определенные обязательства, предполагая, что чек отправлен по почте.

– Что-нибудь еще? – уточнил Мейсон.

– О да. Трэгг серьезно занялся исчезновением Франклина Шора. Очень жаль, что десять лет назад не ему поручили это дело. Тогда у руля стоял наш старый друг сержант Голкомб. Трэгг разбирается со всеми неопознанными телами, обнаруженными примерно в то время. Проветривает старые папки. Одно тело уже разыскал. Однако описания не совпадают. Он также проверяет все самоубийства во Флориде в тридцать втором году, шахты, которыми интересовался Генри Лич, финансовое положение Джеральда Шора в январе тридцать второго года. Чрезвычайно находчивый парень этот Трэгг.

– Проклятие! – воскликнул Мейсон.

– Он охватил довольно большую территорию. Считает котенка важным фактором в сложившейся ситуации.

– Котенка?

– Ага. Интересная личность лейтенант Трэгг. Если уж что-то ему понадобилось, то он обязательно это раздобудет.

– Например, котенка? – осторожно спросил Мейсон.

– Конечно, – кивнул Дрейк. – Котенок сейчас находится в окружной прокуратуре.

Мейсон внезапно сел прямо на кровати.

– Как он там оказался?

– Итак, котенок сейчас у окружного прокурора, – невозмутимо продолжал Дрейк. – Понятия не имею, что там с ним делают, но…

– Как он там оказался? – повторил Мейсон.

– Понятия не имею. Я получаю определенную часть информации от газетных репортеров, которые, в свою очередь, что-то выпытывают у полицейских. Сейчас допрашивают садовника Шоров, мужчину по фамилии Лунк. Он…

Мейсон быстро затушил сигарету, скинул одеяло и схватил телефон. Набрав нужный номер, адвокат быстро заговорил в трубку:

– Алло?.. Алло? Ты, Герти?.. Где Делла? Ничего от нее не слышно?.. Дай мне Джексона… Привет, Джексон. Есть очень срочное дело. Оставь все, чем до этого занимался. Подготовь «хабеас корпус»[2] на имя Деллы Стрит. Охвати все от изнасилования до поджога. Мою секретаршу задержали против ее воли и допрашивают по поводу конфиденциальных сообщений, сделанных клиентом адвокату. Ее держат, не предъявив никаких обвинений. Она в состоянии заплатить залог в разумных пределах. Требуй немедленного назначения суммы залога, что явится гарантией присутствия на слушании по «хабеас корпус». Я его подпишу. Немедленно берись за дело!

Мейсон бросил трубку на место, стянул пижаму, быстро принял холодный душ, вытерся и вынул из ящика комода чистое белье.

Дрейк сидел в кресле и вначале с любопытством, а потом с беспокойством наблюдал за тем, как Мейсон одевается.

– У меня есть электробритва на шести батарейках в машине, – заметил сыщик. – Если хочешь, чтобы я тебя подвез, можешь побриться в машине.

Мейсон сунул руки в рукава пальто, схватил шляпу, вынул перчатки из кармана и воскликнул:

– Поехали, Пол! Чего ты сидишь?

Дрейк встал, расправив все члены.

– В твою контору или в окружную прокуратуру? – уточнил сыщик.

– Вначале ко мне. Разговаривая с окружным прокурором, я предпочитаю иметь на руках «хабеас корпус», чтобы немедленно вручить его, если мне не понравится то, что я услышу.

– Может не понравиться?

– Может. Где бритва?

Глава 20

Окружной прокурор Гамильтон Бергер обладал бочкообразной грудной клеткой, толстой шеей и широкими плечами. Внешне он напоминал огромного медведя. Ему были свойственны непредсказуемые движения с быстротой, которую нельзя ожидать от такого крупного мужчины. Если он начинал действовать, то брался за дело с полной самоотдачей, что исключало возможность его переубедить. Выступавшие против него адвокаты обычно говорили, что если Гамильтон Бергер пошел в атаку, то его может остановить только стена из кирпича. Один адвокат когда-то заметил: «Если Бергер начал движение, то он продолжает двигаться, пока его не остановят, а для этого требуется черт знает что».

Мейсон понял, что к его приему готовились, как только переступил порог окружной прокуратуры. Ни один из помощников или заместителей не ждал его у входа, однако кампания была продумана с точностью до секунды, и как только он представился дежурному, его немедленно проводили в кабинет окружного прокурора.

Гамильтон Бергер посмотрел на Мейсона горящими от возбуждения глазами и предложил:

– Присаживайтесь.

Мейсон сел напротив стола Бергера.

– Кто будет говорить – я или вы? – уточнил Мейсон.

– Я, – ответил Гамильтон Бергер.

– Давайте. Я скажу свое слово после того, как вы закончите.

– Вы работаете нетрадиционно. Ваши методы рассчитаны на публику, драматичные и эксцентричные.

– Следует добавить еще одно определение, – заметил Мейсон.

Окружной прокурор задумался на несколько секунд.

– Эффективные? – спросил он.

Мейсон кивнул.

– Вот это меня и беспокоит.

– Рад, что вы это признаете.

– Однако не в том смысле, что вы предполагаете, Мейсон. Это означает, что если ваши рассчитанные на публику, драматичные и нетрадиционные методы станут и дальше приносить плоды, то все адвокаты, имеющие право выступления в суде, начнут срезать углы и применять всякие уловки, чтобы только перехитрить полицию. И, господи помилуй, одного вас на округ более чем достаточно.

– Если я раньше полиции прихожу к правильному решению и докапываюсь до того, кто виновен в совершении преступления, это означает, что я стараюсь перехитрить полицию?

– Я не это имел в виду. Мы не хотим осудить невиновных. Поймите, Мейсон, я рассуждаю не о том, что вы делаете, а о том, как вы добиваетесь результатов.

– Чем вам не нравятся мои средства?

– Вы не занимаетесь разрешением дел в суде. Вы не сидите у себя в конторе и не беседуете с клиентами, как обычно делают адвокаты. Вы носитесь по округе, прихватывая доказательства, какие только удается схватить, не ставите в известность полицию о своих планах и…

– Минутку, – перебил Мейсон. – А полиция ставит меня в известность о своих?

Гамильтон Бергер проигнорировал вопрос.

– Бывали случаи, когда я сотрудничал с вами, – сказал он, – потому что считал, что вы сотрудничаете со мной. Однако всегда оказывалось, что это все те же цирковые методы вытаскивания кролика из шляпы, рассчитанные на зрителя.

– Если кролик, которого я ищу, оказывается в шляпе, то почему бы мне его не достать?

– Потому что шляпу обычно тоже обеспечиваете вы, Мейсон. Нельзя оправдать юридический фокус-покус только потому, что в конечном итоге вы находите способ выкрутиться. Ладно, хватит рассуждений в общем и целом. Я перехожу к частностям.

– Прекрасно.

– К примеру, вчера вы нашли важного, может, самого главного свидетеля в деле об убийстве. Если бы полиция получила показания этого свидетеля вчера, то не исключено, что к настоящему моменту дело было бы уже закрыто. Однако возможности им не представилось, потому что вы с вашей секретаршей увели этого свидетеля из-под носа у полиции.

– Вы имеете в виду Лунка?

– Его самого.

– Продолжайте.

– Вы отвезли его в гостиницу и спрятали там. Вы сделали все возможное, чтобы только полиция его не разыскала. Однако они нашли его.

– И как они намерены его использовать? Если он такой ценный свидетель, то пусть решает суд.

– Боюсь, что все не так просто, Мейсон.

– Почему нет?

– Мы раздобыли кое-какие доказательства, на которые до настоящего момента не обращали внимания. Я говорю об исчезновении Франклина Шора.

– Например?

– Чек на десять тысяч долларов на имя Родни Френча. Не исключено, что это подделка.

Мейсон откинулся назад на стуле и положил ногу на ногу.

– Хорошо, давайте обсудим этот аспект.

– С радостью выслушаю ваши мысли по этому поводу, – официальным тоном сказал Гамильтон Бергер.

– Во-первых, – начал Мейсон, – Франклин Шор позвонил своему бухгалтеру и предупредил об упомянутом выше чеке.

– Я вас поправлю, – перебил окружной прокурор, заглядывая в свои записи. – Давая показания десять лет назад, бухгалтер заявил, что Франклин Шор сказал ему о том, что собирается выписать чек.

Мейсон небрежно отмахнулся.

– Даже если он сказал, что собирается, это все равно доказывает подлинность. К тому же, если чек и был подделан, по закону о сроке давности уже никого нельзя привлечь к ответственности. В настоящий момент с юридической точки зрения история с чеком не имеет значения.

– Однако чек может представлять собой мотив, – заметил Гамильтон Бергер.

– Какой?

– Для совершения преступления.

– Продолжайте. Я слушаю.

– Если бы вчера вечером нам удалось связаться с Лунком, вероятно, мы смогли бы раздобыть кое-какие дополнительные доказательства.

– Не хотите выразиться несколько поточнее?

– Мы могли бы найти Франклина Шора.

– Вы обвиняете меня в том, что я не дал вам связаться с Лунком?

– Именно так.

– Я разобью эту теорию в пух и прах прямо сейчас, – заявил Мейсон. – Первое, что я сделал с Лунком, – я отвез его в больницу, чтобы встретиться с Матильдой Шор. Заметьте – и уясните это, Бергер, потому что я говорю о крайне важном моменте, – вместо того, чтобы скрывать его от полиции, я лично доставил Лунка в больницу, точно зная, что установленная Трэггом охрана сидит перед палатой Матильды Шор. Я объяснил находящимся там полицейским, кто такой Лунк. Я сказал, что Лунк хочет встретиться с миссис Шор, что у него могут иметься важные доказательства и что, не исключено, Трэгг пожелает его допросить. Чего еще вы от меня требуете?

Бергер кивнул.

– Выдающийся пример вашей хитрости, Мейсон. Что касается Лунка, этот мудрый шаг делает его неуязвимым для обвинения. Вы это представите присяжным, и они воспримут все так, как вам нужно. Однако и вы, и я знаем, что вы специально устроили этот спектакль, чтобы охранники выгнали и вас, и сопровождавшего вас человека. Таким образом вы застраховали себя.

Мейсон улыбнулся.

– Мне очень жаль, что в полиции служат такие идиоты. Я отвез Лунка в больницу и объяснил им, кто он такой. Они затолкали его обратно в лифт, велели ему убираться восвояси и больше там не появляться.

– Понимаю, – спокойно сказал Гамильтон Бергер. – Я хочу обратить ваше внимание еще на один момент. По закону, любой человек, преднамеренно помогающий уклониться или разубеждающий другое лицо, являющееся или могущее стать свидетелем, от ответа на вопросы, которые хотят задать представители службы правопорядка, виновен в мисдиминоре[3].

Мейсон кивнул.

– А по другому закону, если человек дает такому свидетелю взятку, чтобы тот не появлялся на сцене, или обещает ее дать, он виновен в фелонии[4].

– Продолжайте, – попросил Мейсон. – Меня заинтересовала ваша теория.

– По упомянутым мной законам, неважно, увенчалась попытка успехом или нет. Также нет необходимости фактически похищать свидетеля. В одном из штатов в подобном законе даже есть добавление о том, что преступлением является интоксикация свидетеля, чтобы он не смог дать показания.

– Я не давал никому взяток, я никого не спаивал. Так из-за чего же все-таки разгорелся сыр-бор?

– Лунк недоброжелательно настроен против полиции, отказывается говорить то, что знает. Однако он не отличается особым интеллектом. Разобравшись в его своеобразной психологии и поработав с ним какое-то время, можно все из него вытянуть – по кускам, конечно.

– И?

– Лунк уже достаточно нам открыл, чтобы мы поняли, что Франклин Шор был у него дома и что ваша секретарша поехала за ним. Трэгг особо обращал ваше внимание на тот факт, что ему необходимо, чтобы Франклин Шор предстал перед Большим жюри.

– Давайте выкладывайте все, что собирались, а потом я скажу вам все, что думаю по этому поводу.

– Хотите, чтобы последнее слово осталось за вами?

Мейсон кивнул.

– Я ударю вас по больному месту, Мейсон, причем ударю сильно.

– Через мою секретаршу?

– Вы ее впутали в эту историю. Не я. Вы занимали Лунка, когда она прыгнула в такси и помчалась в дом садовника, подняла Франклина Шора с постели, предупредила, что ему следует срочно сматываться, и организовала все таким образом, чтобы спрятать его.

– Как я предполагаю, вы в состоянии это доказать?

– Через косвенные улики. Вы, Мейсон, хотели поговорить с Франклином Шором, пока до него не доберется полиция. Вы послали за ним свою секретаршу, чтобы его спрятать.

– Она это признает?

– Нет, но этого и не требуется. У нас есть доказательства.

– Какие доказательства вы имеете в виду?

– Которые удовлетворят присяжных.

– Я не верю этому.

– Это косвенные улики, но они у нас есть.

– Как у меня мешок с бриллиантами.

Гамильтон Бергер посмотрел прямо в глаза адвокату.

– Я с симпатией воспринимал кое-что из того, что вы делали в прошлом, Мейсон. Я с восторгом относился к вашим методам и достигаемым вами результатам, пока не понял, что в том, что касается отправления правосудия, ваши методы приносят больше вреда, чем пользы. А теперь я разобью ваш карточный домик.

– Каким образом?

– Я предъявлю вашей секретарше обвинение в сокрытии важного свидетеля в деле об убийстве. После этого – вам, как сообщнику. Я добьюсь вынесения приговоров вам обоим, а потом лишения вас права адвокатской практики. Скорее всего, сейчас у вас в кармане лежит «хабеас корпус», чтобы бросить его мне на стол, как ваше последнее слово. Давайте, выкладывайте его. Я не хочу проявлять излишнюю жестокость по отношению к мисс Стрит. Я вообще начал против нее дело только затем, чтобы добраться до вас. Я не намерен сажать мисс Стрит в тюрьму. Я готов принять от вас «хабеас корпус» и соглашусь на то, чтобы мисс Стрит немедленно отпустили под залог. Однако я обвиню ее в совершении преступления. Если она подаст прошение на условное осуждение, я не стану ей препятствовать. Затем я выдвину обвинение против вас. Я не стану требовать заключения вас в тюрьму, просто попрошу назначить штраф, а затем я использую вынесенный приговор, чтобы добиться прекращения вашей адвокатской деятельности. – Бергер отодвинул назад вертящийся стул и встал. – Приготовленное вами последнее слово – «хабеас корпус» – несколько потеряло свою драматичность, не так ли, Мейсон?

Адвокат тоже встал и посмотрел через стол на окружного прокурора.

– Я предупреждал вас, что последнее слово останется за мной, Бергер. И оно на самом деле останется. Вы загипнотизировали себя, трактуя закон только с точки зрения окружного прокурора. Окружные прокуроры приложили массу усилий, чтобы сформировать определенное общественное мнение. Постепенно вы так задурили головы простым людям, что они не сомневаются в вас, доверяют вам и считают, что вы не можете обвинить невиновного человека.

– Рад, что вы признаете это, Мейсон.

– Вам следует не радоваться, а расстраиваться.

– Почему?

– Потому что простые люди сидели сложа руки и давали обвинителям возможность так трактовать закон, что в результате конституционные гарантии улетучились. Сейчас другие времена. Мы живем в изменяющемся мире. Вероятно, определение преступления будет расширено. Когда обычного гражданина приведут в суд, он поймет, что все работает против него. Якобы все направлено против профессионального преступника, однако на самом деле – против обычных граждан, потому что вся юридическая процедура полностью подорвана. Обычным людям пора проснуться и осознать, что вопрос не в том, виновен человек или невиновен, а в том, может ли быть его виновность или невиновность доказана с использованием процедуры, оставляющей гражданину его законные права, гарантированные Конституцией. Вы возражаете против рассчитанных на публику, драматичных методов защиты. Вы упускаете из виду тот факт, что на протяжении последних двадцати пяти лет обманывали общественность, чтобы люди отдали свои конституционные права, а в результате единственные оставшиеся эффективные методы защиты – это рассчитанные на публику и драматичные. А теперь, господин окружной прокурор, идите, арестовывайте Деллу Стрит, и мы продолжим обсуждение вопросов в зале суда.

– Вы правы, Мейсон, мы решим все именно там. И, кстати, ваше последнее слово не оказало на меня особого впечатления.

Адвокат остановился в дверном проеме и повернулся к Гамильтону Бергеру с искаженным от гнева лицом.

– Я пока еще не сказал последнего слова. Я сделаю это в зале суда, – произнес он и захлопнул за собой дверь.

Глава 21

Судья Ланкершим проследовал на свое место под шепот зрителей, собравшихся в переполненном зале суда. Бейлиф стукнул молоточком, призывая к тишине.

– Слушается дело по обвинению Деллы Стрит, – объявил судья Ланкершим.

Мейсон встал и обратился к судье:

– Обвиняемая находится в зале суда. Она была выпушена из-под стражи под залог. Я прошу отметить в протоколе, что она прибыла в суд на слушание.

– Это будет отмечено в протоколе, – постановил судья Ланкершим. – Залог действует на период всего судебного процесса. Насколько я понимаю, настоящий процесс проводится безотлагательно по настоянию адвоката защиты.

– Совершенно верно, – подтвердил Гамильтон Бергер.

– Я хотел бы выслушать версию обвинения, – обратился судья Ланкершим к окружному прокурору.

– Ваша честь, я выступлю с коротким вступительным словом. Пока полицейские занимались расследованием одного преступления, а именно нападения со смертоносным оружием с целью совершения убийства неизвестным на Джерри Темплара, обвиняемая по настоящему делу преднамеренно увезла и скрыла свидетеля, Франклина Шора, обладавшего определенной информацией, которая в случае передачи ее полиции значительно помогла бы органам правопорядка в раскрытии преступления. Обвиняемая прекрасно осознавала важность фактов, известных указанному свидетелю, тем не менее скрыла его от полиции и продолжает скрывать.

– Обвиняемая утверждает, что невиновна? – уточнил судья Ланкершим.

– Да, – подтвердил Мейсон, – и потребовала суда присяжных. И, чтобы показать нашу лояльность, мы готовы принять первых двенадцать присяжных из представленного списка, не допрашивая их.

Судья Ланкершим посмотрел на Перри Мейсона поверх очков.

– Вы настаиваете на суде присяжных?

– Да. Это гарантируется Конституцией гражданам нашего штата. Мы лишились многих конституционных гарантий, не настаивая на них. От имени обвиняемой я требую суда присяжных. В противном случае я оставил бы решение этого дела на полное усмотрение вашей чести.

– Вы согласны на предложение мистера Мейсона о том, чтобы первые двенадцать человек из списка выступили в качестве присяжных по слушаемому делу, господин окружной прокурор? – повернулся судья Ланкершим к Гамильтону Бергеру.

Гамильтон Бергер, решивший лично вести дело и посадивший своих помощников на дальние углы стола, отведенного для обвинения, встал со своего места.

– Нет, ваша честь. Мы хотели бы допросить присяжных, как обычно.

Мейсон опустился на стул и заявил с улыбкой:

– У меня нет вопросов ни к одному присяжному. Я отказываюсь от отвода, как с указанием причины, так и без указания причины. Я считаю, что любые двенадцать граждан США, которые займут скамью присяжных, вынесут правильное решение в отношении обвиняемой, после того как будут представлены доказательства, а это все, что требуется обвиняемой.

– Высокому суду, – заявил Гамильтон Бергер, – следует обратить внимание на то, что адвокат защиты намерен использовать свой отказ от права допроса присяжных как колышек, на который он повесит эффектное заявление, единственной целью которого будет произвести впечатление на присяжных и…

– Суд понимает ситуацию, – перебил судья Ланкершим. – Присяжным не следует обращать внимание на не относящиеся к сути замечания представителей сторон. Давайте продолжим слушание. При сложившихся обстоятельствах «вуар дир»[5] ложится на вас, мистер Бергер.

Гамильтон Бергер провел допрос присяжных, не жалея сил, задавая все новые вопросы, рассчитанные с математической точностью, не упуская ни единой детали, пытаясь выяснить, беспристрастен ли данный человек или нет. Мейсон сидел, откинувшись на стуле с улыбкой на губах. Весь его внешний вид показывал, что он абсолютно не обращает внимания ни на вопросы, ни на ответы. Чем дольше Гамильтон Бергер допрашивал потенциальных присяжных, тем больше становилось понятно, что он сомневается в их честности и беспристрастности, что резко контрастировало с отношением адвоката защиты и определенно было не в пользу окружного прокурора. Помощники дважды пытались предупредить Гамильтона Бергера об этом, но он не обратил на их слова никакого внимания, а упрямо продолжал задавать вопросы.

После того как окружной прокурор закончил, судья Ланкершим объявил:

– По закону суд должен допросить присяжных на предмет пристрастности. Мы хотим сказать, что при выборе присяжных никогда не ограничивали представителей сторон и разрешали им задавать те вопросы, которые они пожелают. Мы всегда позволяем представителям сторон осуществить выбор присяжных. Однако при сложившихся обстоятельствах суд считает своим долгом убедиться, что ни один из присяжных не испытывает предубеждения ни к одной из сторон.

Судья задал несколько вопросов присяжным по сути дела, оставаясь абсолютно беспристрастным.

Мейсон улыбнулся присяжным.

Постепенно все в зале суда поняли, что Мейсон добился своей цели, заявив, что согласен на то, чтобы в качестве присяжных по слушаемому делу выступили первые двенадцать человек из списка.

Присяжные улыбнулись Мейсону.

Гамильтон Бергер выступил с краткой речью перед присяжными, описав, что он намерен доказать.

– Я приглашаю Хелен Кендал в качестве своей первой свидетельницы, – объявил он.

Хелен Кендал определенно чувствовала, что глаза всех собравшихся в зале суда обращены на нее. Она прошла вперед и приняла присягу, продиктовала секретарю свое полное имя и адрес и повернулась к Гамильтону Бергеру, ожидая вопросов.

– Вы помните тринадцатое число текущего месяца?

– Да.

– Я хочу обратить ваше внимание на вечер тринадцатого. Произошло ли тогда что-нибудь необычное?

– Да, сэр.

– Что именно?

– Во-первых, у моего котенка начались спазмы, я поехала к ветеринару, который сказал, что…

Окружной прокурор поднял руку, жестом останавливая свидетельницу.

– Нас не интересует, что сказал ветеринар. Это показания с чужих слов. Говорите о том, что вы знаете лично.

– Да, сэр.

– Случилось ли еще что-нибудь необычное примерно в то время, когда заболел котенок?

– Да. Мне позвонил… мой дядя.

– Что?

– Мне позвонили.

– Кто?

– Мой дядя.

– У вас два дяди?

– Да, сэр. Звонил дядя Франклин.

– Вы имеете в виду Франклина Б. Шора?

– Да, сэр.

– Когда вы в последний раз видели Франклина Б. Шора?

– Примерно лет десять назад, незадолго до его исчезновения.

– Ваш дядя, Франклин Б. Шор, таинственно исчез десять лет назад?

– Да, сэр.

– Я задаю наводящие вопросы, ваша честь, – обратился Гамильтон Бергер к суду, – потому что хочу представить присяжным оговариваемые мной моменты.

– У меня нет возражений, – заявил Мейсон.

– Что вам сказал по телефону ваш дядя?

– Я возражаю, – встал со своего места Мейсон. – Это показания с чужих слов. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу.

– Я не думаю ссылаться ни на какие факты – что касается упомянутого разговора, – чтобы определить степень вины мисс Деллы Стрит, – заявил Гамильтон Бергер. – Моя цель – представить ситуацию, сложившуюся в интересующий нас вечер, которая объяснит передвижения различных участников событий.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Ланкершим, – однако в дальнейшем я ограничу рамки вопросов, принимаемых во внимание присяжными.

– Что сказал ваш дядя? – повторил вопрос Гамильтон Бергер.

– Он спросил, знаю ли я, с кем разговариваю. Я ответила, что нет. Затем он представился и доказал, что это именно он.

– Это вывод свидетельницы, – быстро вставил Гамильтон Бергер. – Я прошу вычеркнуть последнее предложение из протокола. Что сказал ваш дядя?

– Он обратил мое внимание на несколько вещей, о которых знал только мой дядя Франклин.

– В частности, меня интересует то, что он просил вас сделать, – сказал Гамильтон Бергер.

– Он велел мне нанять мистера Перри Мейсона, адвоката, а затем отправиться в гостиницу «Ворота замка» и спросить мистера Генри Лича, который, как утверждал дядя Франклин, должен отвезти нас к нему. Он приказал мне никому не открывать то, что он звонил домой, в особенности чтобы об этом не прослышала тетя Матильда.

– Ваша тетя Матильда – жена Франклина Шора?

– Да.

– А позднее в тот вечер вместе с мистером Мейсоном вы предпринимали попытку связаться с мистером Личем?

– Да.

– Что вы сделали?

– Мы отправились в гостиницу «Ворота замка». Нам сообщили, что мистера Лича там нет. В гостиницу доставили письмо, в котором говорилось, что…

– Минутку, – перебил Гамильтон Бергер. – Я сейчас покажу вам письмо. Вы его имели в виду?

– Да, – кивнула Хелен Кендал.

– Я прошу приобщить это письмо к делу в качестве доказательства «А» со стороны обвинения. Я зачитаю его присяжным.

Гамильтон Бергер прочитал текст вслух, письмо должным образом проштамповали и приобщили к делу в качестве доказательства.

– И что вы сделали потом? – обратился окружной прокурор к Хелен Кендал. – Другими словами, какой был ваш следующий шаг после получения этого документа?

– Мы отправились к упомянутому месту.

– К письму была приложена карта?

– Да.

– Сейчас я покажу вам карту. Это она?

– Да, сэр.

– Я прошу приобщить эту карту к делу в качестве доказательства «Б» со стороны обвинения.

– У меня нет возражений, – объявил Мейсон.

– Карта приобщается к делу в качестве доказательства «Б» со стороны обвинения, – постановил судья Ланкершим.

– Итак, вы отправились к месту, отмеченному на этой карте? – спросил Гамильтон Бергер у свидетельницы.

– Да.

– Что вы там обнаружили?

– Мы оказались в горах за Голливудом, рядом с резервуаром. У резервуара была припаркована машина, в ней сидел мужчина, грудью навалившись на руль. Он оказался мертв. Его… его убили.

– Вы никогда раньше не видели этого человека?

– Нет.

– Кто в тот момент находился вместе с вами?

– Мой дядя Джеральд Шор, мистер Перри Мейсон и мисс Стрит.

– Под мисс Стрит вы имеете в виду мисс Деллу Стрит, обвиняемую по слушаемому делу?

– Да, сэр.

– Что произошло потом?

– Мы оставались рядом с машиной, пока мистер Мейсон ездил вызывать полицию.

– А дальше?

– Приехала полиция, нам задавали вопросы, а потом дядя Джеральд повез нас домой. После этого мы отправились в больницу навестить тетю Матильду, а потом дядя Джеральд снова доставил меня домой.

– Под словом «дом» вы имеете в виду особняк Шоров?

– Да, сэр.

– И что случилось?

– Меня высадили у дома. Остальные поехали…

– Вы не должны свидетельствовать о том, куда поехали остальные, потому что вы знаете только то, что они вам сказали. Итак, остальные уехали, не так ли?

– Да.

– Что произошло потом?

– Ко мне зашел друг.

– Как его зовут?

– Джерри Темплар.

– Вы его хорошо знаете?

– Да.

– Кто в тот момент находился в доме?

– Комо, слуга, спал на первом этаже. Миссис Паркер, кухарка и экономка, – в комнате над гаражом. Мистер Темплар и я сидели в гостиной.

– Что случилось?

– Мы услышали странный звук в комнате тети Матильды, словно там на что-то наткнулись, и этот предмет упал. Попугайчики в клетке страшно забеспокоились. Потом последовали шаги, очень напоминающие шаги тети Матильды.

– Она как-то странно ходит?

– Да, сэр. Она тянет за собой правую ногу и пользуется палкой. Стук палки об пол и звук волочащейся ноги весьма своеобразны.

– Вы услышали шаги, напоминающие шаги тети Матильды?

– Да, сэр.

– И что дальше?

– Я знала, что моей тети нет дома. Я сказала об этом Джерри. Он немедленно вышел в коридор и распахнул дверь спальни. Джерри всегда был таким сильным и мужественным, что я считала его неуязвимым, я даже не могла представить, какой опасности подвергаю его. Я…

– Что произошло? – перебил Гамильтон Бергер.

– Кто-то, находившийся в спальне, выстрелил два раза. Первая пуля пролетела рядом с моей головой. Вторая… попала в Джерри.

– Что вы сделали после этого?

– Не знаю. Я оттянула Джерри от двери. Какое-то время он находился без сознания. Не представляю, сколько. Когда он открыл глаза, я сказала, что сейчас же вызову «Скорую». Он ответил, что на такси получится быстрее, так что я вызвала такси. Мы помчались в больницу. Его прооперировал доктор Эверетт Рослин.

– Вы оставались в больнице?

– Да, сэр. Пока шла операция и какое-то время после ее завершения, чтобы убедиться, что с Джерри все в порядке.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Гамильтон Бергер к Перри Мейсону.

– Вы не знаете, как долго Джерри Темплар оставался без сознания? – обратился Мейсон к свидетельнице.

– Нет. Мне все это вспоминается как кошмарный сон.

– Вы не знаете, сколько времени прошло после того, как прозвучал выстрел, до того момента, как вы оказались в больнице?

– Нет, сэр.

– Вы не знаете, сколько времени прошло после того, как мы высадили вас у дома, до того момента, как прогремели выстрелы?

– Ну… наверное… где-то около часа. Не меньше получаса. Между получасом и часом.

– Более точно вы не в состоянии определить?

– Нет.

– Вам было четырнадцать лет, когда исчез ваш дядя?

– Да, сэр.

– Вы можете точно указать время, когда вы впервые заметили, что котенку плохо, относительно телефонного звонка вашего дяди Франклина?

– Я заметила, что с котенком что-то не так, практически сразу же после того, как положила трубку.

– Вы обратили на это внимание?

– Мое внимание на котенка обратила тетя Матильда.

– Вы имеете в виду Матильду Шор?

– Да, сэр.

– Что вы сделали с котенком?

– Отвезла его к ветеринару.

– Минутку, ваша честь, – встал со своего места Гамильтон Бергер. – Я забыл задать один важный вопрос. Я хотел бы прервать перекрестный допрос, чтобы внести его в протокол.

– У меня нет возражений, – заявил Мейсон.

– Вы возвращались в ветеринарную лечебницу в тот вечер после ужина? – обратился Гамильтон Бергер к Хелен Кендал.

– Да, сэр.

– В каком состоянии вы нашли котенка?

– Он хорошо себя чувствовал, только ослаб.

– Что вы с ним сделали?

– Забрала с собой. Ветеринар предложил…

– Нас не интересует, что предложил ветеринар, – перебил Гамильтон Бергер.

– О, пусть она это перескажет, – заявил Мейсон. – Если не ошибаюсь, мисс Кендал, ветеринар предложил не отвозить котенка домой, поэтому вы отдали его Томасу Лунку, садовнику, не так ли?

– Да, сэр.

– У меня больше нет вопросов, – объявил Мейсон.

– У меня тоже, – сказал Гамильтон Бергер.

Окружной прокурор пригласил лейтенанта Трэгга в качестве своего следующего свидетеля. Трэгг давал показания четко, в точности отвечая на поставленные вопросы, как полицейский, многократно выступавший в свидетельской ложе. Он рассказал о телефонном звонке, в ответ на который он оказался в горах за Голливудом, о том, как увидел там труп, идентифицировал предметы, найденные на сиденье рядом с телом и завернутые в носовой платок, а потом сообщил об опознании трупа.

Трэгг уверенно заявил, что в тот вечер предупредил мистера Мейсона, когда адвокат находился в особняке Шоров, что Трэгг хочет, чтобы Франклин Б. Шор выступил в качестве свидетеля перед Большим жюри. Он объяснил Мейсону важность обнаружения и допроса Франклина Шора.

Затем Трэгг рассказал о своих действиях в особняке Шоров после того, как его вызвали для расследования попытки убийства Джерри Темплара. Трэгг описал все, что обнаружил, обратив особое внимание на письменный стол, где был взломан замок. Лейтенант идентифицировал фотографии спальни в том состоянии, в котором он ее нашел, появившись на месте преступления. Гамильтон Бергер попросил приобщить фотографии к делу в качестве доказательств со стороны обвинения.

Мейсон проводил перекрестный допрос в дружеской манере.

– Господин лейтенант, я хочу обратить ваше внимание на носовой платок, в который были завернуты идентифицированные вами предметы, и в частности на отметку прачечной. Вы предпринимали какие-нибудь попытки, чтобы выяснить что-то через этот номер?

– Ну, да.

– И вы выяснили, что это метка прачечной в Майами, штат Флорида, которая не работает уже лет десять, не так ли?

– Да, так.

– Вы помните, что, когда вы впервые показали мне часы в горах за Голливудом, я сказал, что в соответствии с показаниями индикатора часы заводили примерно в половине пятого или в пять вечера в день убийства?

– Да.

– Вы видели авторучку?

– Да.

– В каком она оказалась состоянии?

– Чернила в ней высохли, – сообщил Трэгг.

– Вы осматривали место покушения на Джерри Темплара. Нападавший проник в дом через окно первого этажа в северной части дома, не так ли?

– Да.

– И, оказавшись в комнате, уронил тумбочку или табуретку, стоявшую рядом с кроватью миссис Шор?

– Совершенно верно.

– Затем он взял палку, очевидно находившуюся в спальне, и попытался имитировать шаги миссис Шор?

– Я считаю это вполне вероятным выводом из имеющихся доказательств. Естественно, я сам этого не знаю.

– Разве вы не находили палку, валявшуюся на полу в углу, из которого прозвучали выстрелы?

– Да, мы нашли ее.

– Кстати, лейтенант, вы заявили, что взяли Томаса Лунка под стражу в гостинице в деловой части города, где он зарегистрировался как Томас Триммер, не так ли?

– Да.

– А как так получилось, что вы отправились именно в ту гостиницу, чтобы произвести арест?

– Я не собираюсь раскрывать эту информацию, – улыбнулся Трэгг.

– Перекрестный допрос ведется не должным образом, – запротестовал Гамильтон Бергер. – Несомненно, свидетель имеет право не раскрывать своих источников информации.

– Я снимаю вопрос, – заявил Мейсон. – Однако задам другой вместо него. Разве не является фактом то, лейтенант, что вы отправились в ту гостиницу, потому что получили анонимный телефонный звонок и вам сообщили, где находится Лунк, под каким именем он зарегистрировался и номер его комнаты?

– У меня то же самое возражение, – встал со своего места Гамильтон Бергер.

Судья Ланкершим глубоко задумался, а потом повернулся к адвокату защиты.

– Какова цель задаваемого вопроса, мистер Мейсон? – поинтересовался он.

– Я просто хочу, чтобы свидетель дал показания обо всем, что он совершал и лично видел. Фактически, ваша честь, то, о чем я спросил, имеет большое значение и относится к делу. Например, предположим, что это я звонил лейтенанту Трэггу и сообщил ему эту информацию?

– Вы утверждаете, что звонили вы? – уточнил судья Ланкершим.

– В настоящий момент нет, ваша честь. Однако я считаю справедливым по отношению к обвиняемой требовать ответа на поставленный мной вопрос.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Ланкершим. – Я не уверен, что этот вопрос относится к делу, тем не менее готов предоставить защите все возможности для проведения перекрестного допроса. В данном случае от свидетеля не требуется разглашать источник информации. Отвечайте на вопрос, господин лейтенант.

Трэгг начал осторожно выбирать слова:

– Я получил анонимный телефонный звонок. Мне сообщили примерно то, что перечислил адвокат защиты.

– У меня больше нет вопросов, – улыбнулся Мейсон.

– Я приглашаю Матильду Шор в качестве своей следующей свидетельницы, – объявил Гамильтон Бергер.

Матильда Шор, сидевшая рядом с проходом, встала, одной рукой опираясь на палку, а другой – на спинку кресла в ряду перед ней, и прошла к месту дачи показаний, где приняла присягу. Пока она направлялась к свидетельской ложе, и присяжные, и зрители имели возможность слышать своеобразный звук ее шагов.

Матильда Шор продиктовала секретарю свои полные имя и адрес, и сразу же после этого Гамильтон Бергер начал задавать вопросы, незамедлительно перейдя к сути.

– Вы – жена Франклина Б. Шора?

– Да.

– Где сейчас находится мистер Шор?

– Понятия не имею.

– Когда вы видели его последний раз?

– Примерно десять лет назад.

– Вы можете назвать точную дачу?

– Двадцать третьего января тысяча девятьсот тридцать второго года.

– Что произошло в тот день?

– Он исчез. Кто-то разговаривал с ним в его кабинете – тот человек хотел денег. Они о чем-то спорили на повышенных тонах, потом утихомирились. Я отправилась спать. Больше я своего мужа не видела. Он словно провалился сквозь землю. Однако я всегда считала, что он жив. Я знала, что в один прекрасный день он появится…

– Нас не интересует то, что вы чувствовали или подозревали, – перебил Гамильтон Бергер. – Мне просто необходимо установить определенные факты, чтобы доказать возможный мотив для появления у вас дома человека, которому помешали до того, как он достиг цели своего визита. Только поэтому я спрашиваю вас, получали ли по чекам, подписанным вашим мужем, наличные перед и сразу после его исчезновения?

– Да.

– Один из чеков был на десять тысяч долларов?

– Да, сэр.

– На чье имя он был выписан?

– На имя Родни Френча.

– Это не единственный чек?

– Нет, сэр.

– Где находились эти чеки, когда вы видели их в последний раз?

– У меня в спальне, в ячейке письменного стола, ближней к стене.

– У вашего письменного стола снимается верх?

– Да, сэр.

– Это старый стол?

– Да, сэр. Раньше он стоял в кабинете моего мужа. Это его письменный стол.

– Вы хотите сказать, что он пользовался им до момента своего исчезновения?

– Да, сэр.

– И вы пользовались этим столом тринадцатого числа текущего месяца?

– Да, сэр.

– А упомянутые мной чеки хранились внутри?

– Да, сэр.

– Сколько их было?

– Около дюжины лежало в конверте. Это чеки, оплаченные со счета моего мужа в течение нескольких последних дней до его исчезновения, и чеки, выписанные прямо перед его исчезновением и оплаченные после.

– Почему вы собрали эти чеки в отдельном конверте и не выбрасывали их все это время?

– Потому что я считала их доказательствами. Я держала их в определенной ячейке письменного стола.

– Когда вы покинули свой дом вечером тринадцатого?

– Я не в состоянии точно назвать время. Я собиралась спать. Наверное, было около десяти. Как обычно, я выпила бутылочку портера, а вскоре после этого мне стало плохо. Я вспомнила, что в тот день отравили котенка, приняла рвотное и сразу же отправилась в больницу.

– Где находились чеки, когда вы отправились в больницу?

– В ячейке письменного стола.

– Откуда вы знаете?

– Незадолго до этого я их просматривала, а потом я выходила из спальни только для того, чтобы взять из холодильника бутылку портера и стакан.

– Когда вы в следующий раз оказались у себя в спальне?

– Около девяти утра на другой день, после того, как меня выписали из больницы.

– Вас кто-нибудь сопровождал?

– Да.

– Кто?

– Лейтенант Трэгг.

– По его предложению вы обыскали комнату, чтобы проверить, не пропало ли что-нибудь?

– Да.

– Что-нибудь пропало?

– Нет.

Гамильтон Бергер обратил внимание миссис Шор на часы и ручку, идентифицированные лейтенантом Трэггом как вещи, найденные рядом с телом Лича. Матильда Шор уверенно заявила, что они принадлежали ее мужу, они находились у него в ту ночь, когда он исчез, она их больше ни разу не видела, пока их не показала ей полиция.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Гамильтон Бергер к Мейсону.

– Вы считаете, что из вашей спальни ничего не пропало, пока вы находились в больнице? – спросил Мейсон.

– Ничего.

– У меня больше нет вопросов.

Гамильтон Бергер продолжил представление своей версии. Он действовал быстро и умело. Он вызвал патологоанатома, доктора Рослина. Тот идентифицировал пули, извлеченные из Джерри Темплара и трупа Генри Лича. Затем он снова пригласил в свидетельскую ложу лейтенанта Трэгга для идентификации пули, застрявшей в двери в доме Шоров, вслед за этим выступил специалист из полицейской лаборатории, взявший с собой фотографии пуль, на которых четко виднелись специфические метки, оставшиеся от ствола оружия. По меткам можно было безошибочно определить, что все три пули выпущены из одного револьвера.

Судья Ланкершим посмотрел на часы.

– Надеюсь, вы понимаете, мистер Бергер, – обратился он к окружному прокурору, – что сейчас слушается не дело об убийстве.

– Да, ваша честь. Однако в настоящем случае мы представляем ситуацию вокруг совершения преступления. Мы показываем важность случившегося и важность того, чтобы полиции не мешали расследовать преступление.

Судья Ланкершим кивнул и с любопытством взглянул на Мейсона, который, казалось, практически не обращал внимания на происходившее в зале суда.

– Теперь я хотел бы пригласить Томаса Лунка, – объявил Гамильтон Бергер.

Лунк прошел вперед, волоча ноги. Ему определенно не хотелось давать показания, и Бергеру пришлось по частям вытягивать из него рассказ, задавая наводящие вопросы и проводя перекрестный допрос своего собственного свидетеля, что судья Ланкершим разрешил из-за очевидной враждебной настроенности садовника.

В целом рассказ Лунка звучал убедительно и драматично, что касается представляемой окружным прокурором версии. Лунк дал показания о том, как вернулся домой с работы, Хелен Кендал привезла ему котенка и оставила у него, Лунк включил радио, почитал журнал, а пока читал журнал, внезапно услышал шаги на крыльце, за которыми последовал стук в дверь. Лунк открыл дверь и от удивления отпрянул назад, узнав своего бывшего хозяина.

Они поговорили какое-то время, а потом Лунк предоставил Шору кровать во второй спальне. Лунк подождал, пока посетитель не заснет, а затем тихо выскользнул из дома, сел на автобус, вышел на ближайшей к особняку Шоров остановке и быстро направился к нему. По пути его остановила обвиняемая и поинтересовалась, не хочет ли он увидеться с миссис Шор. Он заверил мисс Стрит, что именно за этим и приехал. Она уговорила его сесть к себе в машину, сказав, что отвезет его к миссис Шор, затем мисс Стрит тянула время, пока на сцене не появился Перри Мейсон, после чего они отправились в больницу. Мейсон объяснил Лунку, что миссис Шор фактически находится под арестом. Мейсон отвез Лунка в гостиницу «Кленовый лист», снял ему номер на имя Томаса Триммера. Лунк поднялся к себе в комнату. Как только он начал раздеваться, в дверь постучали. Это оказались полицейские из патрульной машины, которые забрали его с собой. Он понятия не имеет, как они выяснили, где он находится.

– Во что был одет мистер Шор, когда вы покинули дом?

– Он лежал в кровати.

– Он раздевался перед тем, как лечь?

– Да.

– Вы считали, что он спит?

– Мысли и выводы свидетеля недопустимы в качестве доказательств, – встал со своего места Мейсон. – Что он видел? Что он слышал?

– Хорошо, – согласился Гамильтон Бергер с недовольным выражением лица. – Я перефразирую вопрос. Было ли что-либо во внешнем облике мистера Шора, что указывало на то, что он спит? Слышали ли вы что-нибудь, что указывало на то, что мистер Шор спит?

– Он храпел, – неохотно признал Лунк.

– А вы в тот момент были полностью одеты? Вы не ложились спать?

– Нет, сэр.

– И вы ушли из дома?

– Да, сэр.

– Вы постарались сделать это тихо?

– Да, сэр.

– И пешком направились к автобусной остановке?

– Да, сэр.

– Как далеко она находится от вашего дома?

– В одном квартале.

– Как долго вам пришлось ждать автобуса?

– Он приближался, когда я завернул за угол. Я практически сразу же в него сел.

– Сколько времени вы ехали на автобусе?

– Не более десяти минут.

– Сколько времени прошло после того, как вы вышли из автобуса, до того момента, как вас остановила обвиняемая?

– О, совсем немного.

– Сколько?

– Я не знаю.

– Минута, две, пять, двадцать?

– Минута, – ответил Лунк.

– Я считаю, ваша честь, что неразумно предполагать, что человек, мирно спавший в кровати в дальней комнате мистера Лунка, встал, увидел, что мистер Лунк куда-то ушел, оделся и покинул дом за такой короткий промежуток времени. Присяжным следует прийти к выводу, что мистер Шор находился в постели в доме мистера Лунка, когда мисс Стрит усадила этого свидетеля к себе в машину.

– Окружному прокурору следует приводить данный аргумент в своей заключительной речи перед присяжными, – встал со своего места Мейсон. – У него нет права делать подобные заявления в настоящий момент. Если же окружной прокурор желает выступить с прениями прямо сейчас, то…

Судья Ланкершим остановил адвоката защиты.

– Присяжные не должны обращать внимания на представляемые сторонами аргументы, – сказал он. – Обращайтесь только к суду, господа. Продолжайте допрос свидетелей, мистер Бергер.

– После того, как обвиняемая остановила вас и усадила к себе в машину, к вам присоединился мистер Перри Мейсон, не так ли, мистер Лунк?

– Да.

– А потом мистер Мейсон отвез вас в гостиницу?

– Да.

– Мисс Стрит все это время находилась вместе с вами?

– Нет.

– Когда она вас покинула?

– Я не знаю.

– В какое время?

– Я не знаю.

– Где она вас покинула?

– Не помню.

– Перед гостиницей, не так ли?

– Я не уверен.

– Но где-то, где она поймала такси?

– Да, по-моему, там стояло такси.

– После этого мистер Мейсон оставался с вами какое-то время, купил цветы, послал их миссис Шор в больницу, отправился вместе с вами к вам домой, осмотрел ваш дом, а потом отвез вас в гостиницу, не так ли?

Свидетель колебался несколько секунд, а потом с угрюмым видом односложно ответил:

– Да.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Гамильтон Бергер к Мейсону с победным выражением лица.

Мейсон посмотрел на свидетеля.

– Мистер Лунк, я хочу, чтобы вы честно отвечали на мои вопросы. Вы понимаете это?

– Да.

– После того, как мисс Стрит нас покинула, мы отправились к вам домой, не так ли?

– Да.

– Мы прибыли туда где-то в четыре или в половине пятого утра?

– Наверное, да.

– Было холодно?

– Да, сэр.

– Никакие обогревательные приборы в доме не работали?

– Нет, сэр.

– Как только мы приехали, вы зажгли газовый обогреватель, не так ли?

– Все правильно.

– Когда вы уезжали из дома, вы оставили дверь между первой спальней и туалетом закрытой?

– Да.

– А когда мы с вами приехали, она оказалась открыта?

– Да.

– А все содержимое ящиков комода и все вещи из шкафа были выкинуты на пол?

– Все правильно.

– Чего-нибудь недоставало?

– Да. Пропали деньги. Я их прятал в кармане своего лучшего костюма.

– Костюм висел в шкафу?

– Да, сэр.

– Сколько денег пропало?

– Я возражаю, – поднялся со своего места Гамильтон Бергер. – Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом. Задаваемый вопрос не имеет никакого отношения к слушаемому делу.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Ланкершим. – Защита имеет право показать состояние помещения и все факты, которые могут доказать, что Франклин Шор покинул дом до того момента, на котором настаивает обвинение.

– Около трехсот долларов, – заявил Лунк.

– Дверь в кладовку была закрыта?

– Да, сэр.

– Когда вы готовили, вы брали муку из банки, стоящей в кладовке?

– Да, сэр.

– И какое-то количество муки просыпалось на пол вокруг банки?

– Да, сэр.

– Когда мы с вами появились в доме, котенок находился там?

– Да.

– Это тот котенок, которого оставила вам Хелен Кендал?

– Все правильно.

– Я обратил ваше внимание на то, что котенок, очевидно, залез лапками в муку, рассыпанную вокруг банки, потом пробежал через кухню и выскочил во вторую спальню?

– Все правильно.

– Об этом свидетельствовали следы?

– Да. Между кладовкой и дверью второй спальни совсем небольшое расстояние – фута три или четыре.

– И не более четырех-пяти футов от двери в спальню до кровати во второй спальне?

– Да.

– И рядом с той кроватью я обратил ваше внимание на следы, показывающие, что все лапки котенка как бы были собраны в кучку в том месте, словно он готовился к прыжку на кровать?

– Да.

– Когда мы появились у вас в доме, котенок спал, свернувшись в клубочек, на кровати в первой спальне, не так ли?

– Все правильно.

– И вы точно помните, что дверь в кладовку была закрыта?

– Да.

– На столе в гостиной стояла пепельница, рядом с ней лежала визитка Джорджа Албера с несколькими словами, написанными от руки, в пепельнице остался окурок сигары, не так ли?

– Да. Сигару курил Франклин Шор. Я нашел визитку в двери, когда уходил.

– Когда уходили?

– Да.

– Вы не слышали ни стука в дверь, ни звонка, пока находились дома?

– Нет. Визитка меня обеспокоила. Албер, наверное, пытался звонить, но звонок не сработал. Он часто ломается.

– Я могу временно попросить этого свидетеля оставить место дачи показаний и пригласить трех других, которые торопятся и хотят поскорее уйти? – обратился Гамильтон Бергер к Мейсону. – Позднее мистер Лунк сможет вернуться для дачи показаний, и вы продолжите перекрестный допрос.

Мейсон поклонился окружному прокурору.

– У меня нет возражений.

Гамильтон Бергер вызвал таксиста, который рассказал, как доставил Деллу Стрит в район, где находится дом Лунка, какое-то время таксист ждал ее в машине, а потом отвез ее к ней домой. Затем окружной прокурор снова пригласил лейтенанта Трэгга, который заявил, что нашел котенка в квартире Деллы Стрит. После Трэгга свидетельскую ложу заняла Хелен Кендал и идентифицировала котенка, отравленного тринадцатого числа и оставленного ею в дальнейшем у Томаса Лунка.

Мейсон, казалось, не обращал никакого внимания на свидетелей. Он не выступал ни с какими возражениями и не пользовался своим правом перекрестного допроса.

Затем Лунка снова пригласили на место дачи показаний.

Мейсон несколько секунд внимательно смотрел на свидетеля, пока в зале суда не воцарилась гробовая тишина, и внимание всех не сконцентрировалось на важности того, что собирался спросить адвокат зашиты.

– Когда вы в последний раз открывали банку с мукой, стоящую в кладовке?

– Утром тринадцатого. Я пек блины на завтрак.

– А после того, как я обратил ваше внимание на достаточно большое количество муки, рассыпанной по полу вокруг банки, вы не снимали с нее крышку?

– Нет, сэр. У меня не было возможности. Полиция забрала меня из гостиницы и с тех пор не отпускала.

– Как важного свидетеля, – быстро вставил Гамильтон Бергер.

Лунк с негодованием повернулся к окружному прокурору и заявил:

– Я не знаю, почему вы держали меня, но держали!

– Свидетель должен только отвечать на задаваемые вопросы, – упрекнул Лунка судья Ланкершим.

– Ваша честь, я прошу отложить слушание дела на тридцать минут, – обратился к судье Мейсон.

– С какой целью?

Мейсон улыбнулся.

– Я не мог не заметить, ваша честь, что, когда я перешел к последней фазе перекрестного допроса, лейтенант Трэгг в срочном порядке покинул зал суда. Я считаю, что тридцати минут ему будет достаточно, чтобы добраться до дома мистера Лунка, обыскать банку с мукой и вернуться.

– Вы считаете, что крышку снимали с банки вечером тринадцатого или утром четырнадцатого, причем не свидетель Томас Лунк? – уточнил судья Ланкершим.

Мейсон улыбнулся еще шире.

– Я думаю, ваша честь, что лейтенант Трэгг сделает очень важное открытие. Я надеюсь, вы понимаете мое положение, ваша честь. Я заинтересован только в том, чтобы доказать невиновность мисс Стрит. Поэтому я не хочу в настоящий момент выступать с какими-либо заявлениями относительно того, что может обнаружить лейтенант Трэгг, или относительно значения улик.

– Хорошо. Объявляется перерыв на тридцать минут, – постановил судья Ланкершим.

Зрители начали выходить из зала суда, скапливаясь в проходах. Расталкивая всех и сконфуженно улыбаясь, к адвокату протиснулся Джордж Албер.

– Мне очень жаль, что моя визитка несколько спутала карты, – заявил он. – Я проезжал мимо дома Лунка после театра. Решил остановиться и посмотреть, не горит ли свет. В одном окне горел, так что я позвонил. Мне никто не открыл дверь, поэтому я оставил визитку. Подумал, что Хелен оценит мою заботу о котенке. Я на самом деле беспокоился. По правде говоря, мне не пришло в голову, что звонок не работает.

– Свет горел? – уточнил Мейсон.

– Да. Он просачивался сквозь шторы. Я просто не стал стучать, потому что считал, что слышен звонок.

– В какое время вы там оказались?

– Где-то около полуночи.

Мейсон поджал губы и заметил:

– Вы можете сообщить об этом окружному прокурору.

– Я уже говорил ему об этом. Мистер Бергер знает, что звонок не работал, поэтому это неважно.

– Наверное, так, – только и сказал Мейсон.

Глава 22

Когда слушание возобновилось, было очевидно, что Гамильтон Бергер находится в сильном возбуждении.

– Сложилась удивительная ситуация, – объявил окружной прокурор. – Я прошу разрешения попросить свидетеля Лунка временно покинуть место дачи показаний, чтобы снова пригласить лейтенанта Трэгга.

– У меня нет возражений, – встал Мейсон.

– Хорошо, – согласился судья Ланкершим. – Лейтенант Трэгг, займите свидетельскую ложу. Вы уже принимали присягу.

Трэгг кивнул и направился к месту дачи показаний.

– Вы недавно ездили в дом свидетеля Лунка? – спросил Бергер.

– Да, сэр.

– В течение последних тридцати минут?

– Да, сэр.

– Что вы сделали?

– Я отправился в кладовку и снял крышку с банки с мукой.

– А потом?

– Я опустил руку в муку.

– Что вы обнаружили?

Трэгг не смог сдержать нервную дрожь в голосе:

– Самовзводный револьвер системы «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра.

– Что вы с ним сделали?

– Я отнес его в полицейскую лабораторию, чтобы определить, не осталось ли на нем каких-нибудь отпечатков пальцев. Я записал его номер и выяснил, на кого зарегистрировано оружие, однако мне пока не удалось обеспечить присутствие в суде необходимых свидетелей, которые могли бы дать показания. Я думаю, что доставлю их сюда к завтрашнему утру.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – обратился Гамильтон Бергер к Мейсону.

– Вы лично, господин лейтенант, получили исчерпывающую информацию о том, что касается продажи револьвера? – спросил Мейсон.

– Да. Недавно мы собрали вместе все статистические данные по продаже любого вида оружия за последние пятнадцать лет. Поэтому полиция в состоянии сразу же определить, кто купил тот или иной револьвер. Однако эти статистические данные не могут быть представлены в суде в качестве доказательств. Нам необходима учетная документация того человека, у которого делалась покупка.

– Я понимаю, лейтенант. Но статистические данные, собранные полицией, так сказать, для служебного пользования, содержат всю информацию, имеющуюся на местах, где торгуют оружием, не так ли?

– Да, сэр.

– Как адвокат защиты, я не стану возражать против представления обвинением не самых лучших доказательств. Скажите мне, лейтенант, разве в статистических данных, имеющихся в полиции, не указано, что этот револьвер купил Франклин Б. Шор до января тысяча девятьсот тридцать второго года?

По глазам Трэгга было видно, что его удивил вопрос Мейсона, однако он практически сразу же ответил:

– Да, сэр. Этот револьвер, как указывают наши данные, куплен Франклином Б. Шором в октябре тысяча девятьсот тридцать первого года.

– И какие выводы вы делаете из этого, лейтенант? – спросил Мейсон.

Судья Ланкершим нахмурился.

– Заданный вами вопрос, мистер Мейсон, требует ответа, который не может считаться связующим для обвиняемой. Он был бы недопустим, если бы его задал представитель обвинения.

– Я понимаю, ваша честь. Правда, как я вижу, у окружного прокурора нет возражений.

– Никаких, – заявил Гамильтон Бергер, победно улыбаясь присяжным. – Я с радостью выслушаю ответ лейтенанта Трэгга.

Судья Ланкершим помедлил, а потом сказал:

– Этот вопрос допустим во время перекрестного допроса только в одном случае: показать пристрастность свидетеля. Ввиду того, что вопрос может быть разрешен на этом основании и поскольку со стороны окружного прокурора нет никаких возражений, я разрешаю его. Суд, конечно, не знает, чего добивается адвокат защиты. Однако, мы считаем, что касается процедуры проведения судебного процесса, конституционные гарантии в отношении обвиняемой должны соблюдаться. Поэтому суд предупреждает присяжных, что они имеют право рассматривать ответ на этот вопрос только с целью определения пристрастности свидетеля. При указанных обстоятельствах свидетель может ответить на вопрос.

– Я не сомневаюсь в том, что после того, как Томас Лунк покинул свой дом, – начал Трэгг, – Франклин Б. Шор встал с кровати, отправился в кладовку и спрятал револьвер в банке с мукой, котенок последовал за ним в кладовку, прыгнул в муку, а мистер Шор оттолкнул его, после чего котенок выбежал в спальню и прыгнул на кровать, на которой только что лежал мистер Шор. Это показывает, насколько для нас важны показания свидетеля Шора и подчеркивает серьезность рассматриваемого дела – попытку спрятать его от полиции.

Мейсон улыбнулся и добавил:

– Это также показывает, что вскоре после ранения Джерри Темплара у Франклина Шора находился револьвер, из которого стреляли в мистера Темплара, и, по всей вероятности, из того же револьвера была выпущена пуля, послужившая причиной смерти Генри Лича, не так ли?

– Я возражаю, ваша честь, – встал со своего места Гамильтон Бергер, – на основании того, что задан спорный вопрос. Перекрестный допрос ведется не должным образом.

– Сложилась необычная ситуация, – заметил судья Ланкершим. – Мы отклонились от традиционного ведения допроса. Это показывает, к чему приводит разрешение полицейскому высказать свое мнение и сделать выводы из имеющихся доказательств. Однако, не выступив с возражениями по предыдущему вопросу, обвинение открыло дверь этому направлению перекрестного допроса. Правда, только с целью показать пристрастность свидетеля. Если этому свидетелю один раз разрешили привести свои выводы, сделанные им на основании имеющихся фактов, адвокат защиты имеет право указать свидетелю на ошибочность его рассуждений. Я думаю, что понимаю, к чему клонит адвокат зашиты, и предполагаю, каким будет его следующий вопрос – вопрос, который серьезно поколеблет версию обвинения. Окружной прокурор слегка приоткрыл дверь, в результате чего у адвоката защиты появилась возможность полностью ее распахнуть. Свидетель, отвечайте на вопрос. Я также разрешу и следующий, который, не сомневаюсь, последует за этим.

– Я не в состоянии утверждать, что это тот револьвер, которым совершались преступления. Это револьвер того же калибра, у него те же характеристики. Из него выпущено три пули, три оставшиеся в барабане имеют те же характеристики, в общем и целом, как и пули, извлеченные из тела Генри Лича, двери в доме Шоров и из тела Джерри Темплара во время операции.

Мейсон посмотрел на Гамильтона Бергера и подмигнул ему, после этого повернулся к присяжным и улыбнулся им.

– А теперь, господин лейтенант, скажите, не справедливо ли будет предположить, что если этим револьвером совершено два известных нам преступления, то Франклин Шор, спрятав его в доме Томаса Лунка, горел желанием как можно скорее скрыться?

– Я возражаю, – закричал Гамильтон Бергер, – на основании того, что вопрос уводит свидетеля в сторону. Вы заставляете его строить догадки. Вы можете выступать с подобными умозаключениями в своей речи перед присяжными в конце представления вашей версии. Подобные вопросы нельзя задавать выступающему свидетелю.

– Это как раз тот вопрос, который, как я предполагал, задаст адвокат защиты, – заметил судья Ланкершим. – Возражение отклоняется. Свидетель, отвечайте, но помните, что ответ допустим только для того, чтобы показать пристрастность.

– Я не знаю, – сказал Трэгг. – Такое, конечно, возможно.

Судья Ланкершим повернулся к присяжным:

– Вы должны понимать, дамы и господа, что я разрешил последние несколько вопросов только для того, чтобы показать отношение этого свидетеля. Другими словами, пристрастность или предубежденность против обвиняемой. Вопросы и ответы не имеют никакой ценности в плане представления доказательств, кроме показа того, о чем я только что говорил. Вы должны рассматривать их лишь с этой целью.

Мейсон откинулся назад на стуле и снова обратился к лейтенанту Трэггу:

– Когда вы обнаружили в муке этот револьвер, лейтенант, вы были несколько возбуждены?

– Не совсем.

– Вы торопились вернуться обратно, чтобы передать его в полицейскую лабораторию?

– Да.

– Вы так торопились, что даже не посмотрели, нет ли в банке с мукой чего-нибудь еще?

На лице Трэгга появилось выражение оцепенения.

– Я… я больше ничего не искал, – признался он. – Однако я привез банку с собой и передал ее в лабораторию, чтобы там с нее сняли отпечатки пальцев.

Мейсон повернулся к судье Ланкершиму.

– Я считаю, ваша честь, – сказал адвокат, – что раз уж мы зашли так далеко, то свидетелю следует…

В дальнем конце зала суда послышался шум. Угрюмый шотландец из полицейской лаборатории проталкивался сквозь зрителей, собравшихся у двери.

– Я вижу, ваша честь, что мистер Ангус Макинтош готов предоставить интересующую нас информацию, – продолжал Мейсон. – Мы согласны на то, чтобы лейтенант Трэгг временно покинул место дачи показаний, а мистер Макинтош, который уже принимал присягу, занял свидетельскую ложу.

– Я не знаю, к чему клонит адвокат защиты, – осторожно сказал Гамильтон Бергер. – Я прошу прощения у высокого суда, но мне необходимо переговорить с мистером Макинтошем.

Окружной прокурор быстро поднялся со своего места и направился навстречу Ангусу Макинтошу. Они начали шепотом совещаться, затем удивленно и нахмурившись посмотрели на Перри Мейсона, после чего Гамильтон Бергер резко повернулся к судье Ланкершиму и объявил:

– Мы хотели бы попросить отложить слушание до завтрашнего утра.

– У вас есть возражения? – спросил судья Ланкершим у Мейсона.

– Да, ваша честь. Если господин окружной прокурор отказывается пригласить мистера Ангуса Макинтоша как своего свидетеля, я вызову его как свидетеля со стороны защиты.

– Обвинение еще не закончило представление своей версии, – раздраженно заметил Гамильтон Бергер. – У защиты будет достаточно возможностей для представления своей после того, как мы пригласим нашего последнего свидетеля.

– Я отказываю в просьбе об откладывании слушания, – постановил судья Ланкершим. – Продолжайте перекрестный допрос лейтенанта Трэгга, мистер Мейсон.

– У меня больше нет к нему вопросов, ваша честь. У меня также больше нет вопросов к свидетелю Лунку, перекрестный допрос которого был прерван, чтобы еще раз пригласить для дачи показаний лейтенанта Трэгга.

– При сложившихся обстоятельствах мне хотелось бы задать еще несколько вопросов свидетелю Лунку, – быстро вставил Гамильтон Бергер.

– Хорошо, – с раздражением в голосе согласился судья Ланкершим. – Господин лейтенант, вы можете покинуть свидетельскую ложу. Мистер Лунк, снова займите место дачи показаний. Только, пожалуйста, не тратьте зря время, господин окружной прокурор.

После того как Лунк занял свидетельскую ложу, к нему обратился Гамильтон Бергер:

– Мистер Лунк, открывали ли вы банку с мукой в какое-либо время после утра тринадцатого числа текущего месяца?

– Я возражаю, – встал со своего места Мейсон. – Этот вопрос уже задавался, и на него получен ответ.

– Он уже задавался, и на него получен ответ, однако при сложившихся обстоятельствах я разрешаю повторение, – постановил судья Ланкершим. – Свидетель, отвечайте.

– Нет, – покачал головой Лунк. – После того как я утром тринадцатого пек блины, я не снимал крышку с банки с мукой.

– Вы использовали банку с мукой для какой-либо другой цели, кроме хранения муки, другими словами, клали ли вы в нее что-либо, кроме муки, в какое-либо время?

– Нет, сэр.

Гамильтон Бергер помедлил, а потом объявил:

– У меня больше нет вопросов.

– У меня тоже, – сказал Мейсон.

Судья Ланкершим взглянул на часы, потом повернулся к Гамильтону Бергеру:

– Приглашайте своего следующего свидетеля, господин окружной прокурор.

– Ангус Макинтош, – с недовольной гримасой вызвал Гамильтон Бергер. – Мистер Макинтош уже принимал присягу и описывал свои обязанности в полицейской лаборатории.

Макинтош снова занял место дачи показаний.

– Несколько минут назад лейтенант Трэгг передал вам банку с мукой, не так ли?

– Да, сэр.

– Что вы сделали с этой банкой?

– Я хотел сфотографировать банку и снять отпечатки пальцев, так что я высыпал содержимое.

– И что вы обнаружили?

– Наличные в пятидесяти– и стодолларовых купюрах на общую сумму двадцать три тысячи пятьсот пятьдесят пять долларов.

Среди присяжных началось шевеление.

– Где сейчас находятся эти деньги?

– В полицейской лаборатории.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Гамильтон Бергер к Мейсону.

– У меня нет вопросов, – сказал Мейсон и обратился к судье Ланкершиму: – А теперь, ваша честь, у защиты нет возражений против того, чтобы отложить слушание дела до завтрашнего утра, как просил господин окружной прокурор.

– Обвинению отсрочка больше не требуется, – заявил Гамильтон Бергер. – Мы закончили представление нашей версии.

– Защита не будет представлять свою версию, – немедленно объявил Мейсон. – Сейчас половина пятого. Я считаю, что прения с каждой стороны можно ограничить десятью минутами.

– Я не готов в настоящий момент выступать с прениями, к тому же мне недостаточно десяти минут, – сказал окружной прокурор. – Последние события в деле были настолько поразительными, что мне необходимо соотнести появление новых находок с остальными фактами дела.

– Почему в таком случае вы не согласились на отсрочку, предложенную защитой? – поинтересовался судья Ланкершим.

Гамильтон Бергер молчал.

– Очевидно, вы хотели посмотреть, какие доказательства представит защита, – продолжал судья Ланкершим. – Адвокат согласился на отсрочку, вы от нее отказались.

– Но, ваша честь, – запротестовал Гамильтон Бергер, – я готов к перекрестному допросу выставляемых защитой свидетелей, но не к прениям.

Судья Ланкершим покачал головой.

– Слушание закончится в пять часов, – объявил он. – Начинайте, господин окружной прокурор. Суд ограничивает прения с каждой стороны двадцатью минутами.

Гамильтону Бергеру ничего не оставалось, кроме как принять решение судьи. Он встал прямо перед присяжными и начал свою речь:

– В связи с установленными судом ограничениями и неожиданным развитием событий, я не готов к длинной первой речи. Однако я заявляю, что обвиняемая и ее наниматель, мистер Перри Мейсон, постарались увести со сцены важных свидетелей. То, что было сделано в отношении свидетеля Лунка, практически не оспаривалось. Правда, обвиняемую судят не за это, но ее намерение увезти свидетеля ясно показало всем, что предприняли она и ее наниматель, когда прятали от полиции мистера Лунка. Мы требуем вынесения приговора обвиняемой на основании представленных доказательств. Независимо от того, что сделал Франклин Шор, я считаю, что никто из присяжных не сомневается в том, с какой целью мисс Делла Стрит отправилась в дом Томаса Лунка рано утром четырнадцатого числа: чтобы увести со сцены Франклина Шора. В соответствии со статьями сто тридцать шесть и сто тридцать шесть пункт два нашего Уголовного кодекса, попытка необязательно должна увенчаться успехом, чтобы являться преступлением. Сокрытие свидетеля с целью предотвратить дачу им показаний во время соответствующей судебной процедуры или расследования считается преступлением. Я изложил вам точку зрения обвинения, дамы и господа. Если зашита считает, что Франклин Шор уже покинул дом, когда там появилась мисс Делла Стрит, то защита должна доказать этот факт. Я не стану больше отнимать время, господа, лучше я оставлю его для заключительного слова.

Гамильтон Бергер взглянул на часы и понял, что поставил Перри Мейсона в такое положение, что тому придется закончить свою первую речь до завершения слушания в этот день, что выгодно обвинению, которое сможет обдумать все развитие событий перед тем, как выступать с заключительной речью. Окружной прокурор вернулся на свое место и сел.

Мейсон встал, проследовал к несколько удивленным присяжным и улыбнулся им.

– Обвинение не имеет права перекладывать ношу представления доказательств на защиту, пока не доказало вначале вину обвиняемой вне всякого разумного сомнения, – начал Мейсон. – Франклина Шора не было в доме Лунка, когда там появилась Делла Стрит. Я не представлял никаких свидетелей, потому что доказательства, выдвинутые обвинением, подтверждают убедительно мою точку зрения. Я не стану комментировать доказательства, связанные с мукой. Я прокомментирую только действия котенка. Кто-то открыл банку с мукой, туда положили какой-то предмет. Может, револьвер, может, пачку наличных, может, и то, и другое. Котенка – игривое, неосторожное, бесстрашное животное – привлекло движение человеческих рук. Он прыгнул в банку с мукой, но его тут же оттолкнули, после чего он побежал сквозь полуоткрытую дверь во вторую спальню и прыгнул на кровать. Очевидно, что в тот момент кровать была пуста. Также очевидно, что потом котенок спрыгнул с другой стороны кровати, прошел через туалет и запрыгнул на кровать в первой спальне. Дамы и господа, я прошу окружного прокурора, раз это дело основывается на косвенных уликах, объяснить вам одну вещь – а до этого позвольте напомнить вам, что раз мы основываемся только на косвенных уликах, закон требует, чтобы вы оправдали обвиняемую, если доказательства не доказывают все всякого сомнения ее вину, а также не могут быть объяснены разумно никоим другим образом, кроме как через ее вину. Я прошу обвинителя объяснить вам, дамы и господа, почему котенок, после того, как он залез в муку и прыгнул на кровать Франклина Б. Шора, спрыгнул с нее, отправился в первую спальню и свернулся клубочком на кровати в первой спальне? Если окружной прокурор основывает свою версию только на косвенных уликах, то он должен обосновать каждую из них. Поэтому пусть утром окружной прокурор объяснит поведение котенка. Это интересный вопрос. А вы – ведь многие из вас, определенно, знают кошек, их психологию и повадки, – я не сомневаюсь, приготовите свой ответ. На этом я заканчиваю первую речь, дамы и господа.

Несколько присяжных сидели с удивленным выражением на лицах, однако две женщины кивали и улыбались, словно поняли, о чем говорил адвокат и что заставило хмуриться Гамильтона Бергера.

Казалось, что и судья Ланкершим знал кошачьи повадки, потому что в уголках его рта появилась улыбка, а глаза блестели, когда он давал указания присяжным о том, что они не должны обсуждать слушаемое дело ни между собой, ни с другими людьми, ни позволять кому-либо обсуждать его в своем присутствии. Затем судья отложил слушание до десяти часов утра следующего дня и заявил, что обвиняемая отпускается под залог.

Глава 23

Как только слушание закончилось, и судья покинул свое место, Гамильтон Бергер бросился к Мейсону.

– Что все это значит, черт побери? – потребовал он ответа.

Мейсон дружелюбно улыбнулся.

– Не могу сказать, мистер Бергер. Я только защищаю мисс Стрит от предъявленного ей обвинения. Не думаю, что присяжные вынесут ей приговор, а ваше мнение?

– Оставим это, черт побери. У нас у всех есть долг – поймать убийцу. Это дело рук Франклина Шора?

– Не могу сказать, мистер Бергер.

К двум мужчинам приблизился Лунк.

– Я хотел бы поговорить с окружным прокурором, – заявил он.

– О чем? – повернулся к нему Гамильтон Бергер.

– Я точно знаю, что Франклин Шор деньги в муку не прятал.

– Откуда вам это известно? – поинтересовался Мейсон.

– Он просил у меня денег.

– Вы их ему не дали?

– Нет.

– Почему? – спросил Мейсон.

– Потому что я хотел, чтобы он оставался на месте, пока я не поговорю с миссис Шор.

– Но почему он так хотел получить деньги и скрыться? – настаивал Мейсон. – Выкладывайте все начистоту, Лунк. Вы говорили, что откроете мне, что на самом деле требовалось Шору. Вы и так многое скрыли.

– Наверное, мне стоит все рассказать, – согласился Лунк. – Мистер Шор пришел ко мне в дом. Он нервничал. Он сказал, что у него возникли проблемы с одним человеком, и он его застрелил. Ему необходимо было быстро скрыться. Он застрелил того человека, потому что в противном случае тот застрелил бы Шора, однако он боялся, что полиция посчитает случившееся умышленным убийством. Мистер Шор думал, что Матильда Шор будет страшно рада, если он окажется в подобной ситуации. Я ему ответил, что ему все равно, наверное, лучше поговорить с ней, но он этого не хотел. Я предложил ему остаться у меня и пообещал на следующее утро встретиться с миссис Шор и попросить у нее аванс, чтобы дать ему денег. После этого он отправился спать, а я выскользнул из дома. Я решил сообщить миссис Шор, что видел ее мужа. Мне требовалось выяснить, намерена она его поддержать или нет.

– А если бы она наотрез отказалась, вы сдали бы его в полицию? – уточнил Мейсон.

– Я не знаю. Мистер Шор всегда ко мне хорошо относился. Поймите, я не собирался говорить миссис Шор, что он скрывается у меня дома. Я просто заявил бы ей, что видел его. Я хотел быть честным по отношению к ним обоим.

– Продолжайте, Лунк, – подбодрил Мейсон. – Скажите окружному прокурору всю правду. Пришла пора это сделать. Например, то, что говорил вам Шор о себе.

– Он не… мы мало с ним общались.

– Но он, по крайней мере, успел выкурить сигару, – заметил Мейсон. – Откройте мистеру Бергеру, что он сказал.

Лунк колебался несколько секунд, а потом выпалил:

– Ну, он убежал с той женщиной.

– Куда и почему?

– Я вам все правильно говорил, мистер Мейсон. Когда Франклин Шор приехал во Флориду, его начали путать с другим человеком. Шор решил с ним встретиться. Они оказались похожи, как близнецы. Они шутили по этому поводу и даже вместе сфотографировались. Шор заявил жене, что расскажет тому человеку обо всех людях, с которыми сталкивается по жизни, а потом попросит вместо него сопровождать ее на партии бриджа. Затем Шор влюбился в молодую женщину, и у него появилась идея скрыться, взяв с собой эту дамочку, отправиться во Флориду и подготовить своего двойника, объяснив все про то, как он ведет дела, и описав всех людей, окружающих его. Примерно через полгода, когда двойник усвоил бы все, что требуется, он должен был бы появиться и заявить, что он и есть Шор. Он объяснил бы, что у него случилась потеря памяти и что до сих пор он еще полностью не оправился. Мистер Шор исчез. Все шло прекрасно. Через шесть месяцев двойник был подготовлен, и Шор послал открытку племяннице из Майами. Он предполагал, что полиция бросится на поиски и найдет двойника, который притворится, что память к нему еще полностью не вернулась, но станет уверенно утверждать, что он и есть Шор. Память возвращалась бы постепенно. Конечно, он оказался бы слишком больным, чтобы активно участвовать в делах, однако он стал бы снимать со счетов определенные суммы и получать проценты по инвестициям, чтобы отсылать деньги настоящему Шору, чтобы Франклин Шор не бедствовал. Однако, как раз в тот вечер, когда Шор отправил открытку, двойник погиб в автокатастрофе. И Шор остался ни с чем, а мосты после себя он уже сжег.

– А что с Личем?

– Личу удалось заинтересовать хозяина в одной шахте, так что мистер Шор дал ему наличные, чтобы туда вложить, правда, сказал, что средства предоставил один парень из Флориды. Лич решил, что парень из Флориды – идиот и его можно надуть. Что он и сделал, когда пошли деньги… Конечно, на самом деле парнем из Флориды был мистер Шор. Он просто назвал Личу вымышленное имя. В последнее время Шору требовались деньги. Он отправился к Личу. Лич был ему должен, но и у него ничего не осталось… Так что Шору пришлось вернуться. Дамочка бросила его пару лет назад, когда кончились деньги. Это все, что мне известно. Именно это мне рассказал хозяин, когда пришел ко мне.

– Невероятно! – воскликнул Бергер. – Никогда не слышал ничего подобного.

– Мне все показалось нормальным, – возразил Лунк ровным, абсолютно лишенным эмоций голосом, не пытаясь ни на чем настаивать. – Не исключено, что из уст хозяина это звучало более убедительно, но суть я вам передал.

– Предположим, все это правда, – обратился Мейсон к окружному прокурору. – До автокатастрофы. Если, например, погиб сам Шор, а не его двойник? Двойник к тому моменту был уже достаточно подготовлен, чтобы занять место Шора. Он знал мельчайшие детали, о которых ему поведал Шор, он их записал и выучил наизусть. Его ждало огромное богатство – требовалось только представиться Шором, причем так, чтобы ни у кого не осталось сомнений.

– Тогда почему он не появился раньше? – спросил Гамильтон Бергер.

– Одно из объяснений – миссис Шор знала о двойнике. Вспомните, Франклин Шор шутил по этому поводу. Однако, если бы она умерла, двойник мог бы спокойно выйти на сцену, представиться пропавшим мужем и требовать себе все имущество.

Гамильтон Бергер тихо присвистнул.

– Черт побери! – воскликнул он. – Именно так объясняется отравление.

Мейсон закурил.

– Ко мне приходил не двойник, – заявил Лунк. – Это был сам хозяин.

– Почему вы так уверены? – поинтересовался Мейсон.

– Потому что он сказал то, что знал только хозяин.

Мейсон улыбнулся Гамильтону Бергеру.

Лунк нахмурился, а потом внезапно выпалил:

– Кто бы ни приходил тогда ко мне, у него не было денег. Зачем ему было воровать у меня несколько сотен, спрятанных в одежде, а затем оставлять целое богатство в банке с мукой?

Гамильтон Бергер посмотрел на Мейсона, ожидая ответа.

– Никаких комментариев, – улыбнулся адвокат.

– А вы как считаете, кто появлялся у Лунка – двойник или Франклин Шор? – настаивал окружной прокурор.

– Не знаю, Бергер. Я его не видел. А кроме всего прочего, вы заявили, чтобы я занимался своим делом и не мешал полиции распутывать убийства. Не приняться ли вам самому за расследование?

– Проклятье! – заорал Бергер. – Ведь это мог быть и тот, и другой!

Мейсон казался абсолютно незаинтересованным.

– Я считаю, что оба моих клиента – и Делла Стрит, и Джеральд Шор оправданы, – заметил он.

– Самое непонятное дело в моей жизни! – застонал Гамильтон Бергер.

Мейсон потянулся и зевнул.

– Я так не считаю, – признался он. – Единственное, что волнует меня, так это добиться оправдания мисс Стрит.

– Что, черт побери, вы там несли о кошачьей психологии и какое отношение она имеет к делу? – потребовал ответа Гамильтон Бергер.

– Боюсь, мистер Бергер, что, если я вам это объясню, вы обвините меня в попытке перехитрить полицию. Я много думал о том, что вы сказали мне у себя в кабинете. Я понимаю ваше положение. Вы считаете, что адвокат не имеет права заниматься раскрытием убийств, ему следует ограничиться только обязанностями адвоката. Я вынужден согласиться с вами. Я представляю Джеральда Шора и Деллу Стрит. Меня не интересует раскрытие никаких убийств.

– Но вы же хотите полностью оправдать Джеральда Шора, не так ли?

– Да.

– Тогда нет лучшего способа, как показать нам, кто же на самом деле совершил убийства.

– Закон так не считает. Вы возражали против моих методов, мистер Бергер. Ваш долг – доказать, что преступление совершено моими клиентами. Пока я ограничиваюсь только представлением своих клиентов, я выполняю работу адвоката в традиционной, общепринятой манере. Но как только я постараюсь «перехитрить полицию», как вы выразились, я становлюсь виновным в нестандартном поведении, которое вас так раздражает. Фактически, господин окружной прокурор, я решил не мешать вам заниматься расследованием, распутывайте сами ваши убийства. Это мое последнее слово, которое я вам обещал. Пойдем, Делла. Пусть лейтенант Трэгг и окружной прокурор разгадывают загадку. Это не наши проблемы.

– Послушайте, Мейсон, так нельзя! – запротестовал Гамильтон Бергер. – Я уверен, что вы знаете о деле гораздо больше, чем я.

– Нет, – покачал головой Мейсон. – У вас есть те же факты, что и у меня.

– Не исключено, что вы использовали имеющуюся информацию гораздо более плодотворно.

Мейсон поклонился.

– Спасибо, господин окружной прокурор.

– Вы обязаны сообщить нам, к каким выводам пришли, – не унимался Гамильтон Бергер.

– Хорошо, Бергер, я скажу вам кое-что. Я знаю одну вещь, о которой неизвестно вам. Лунк признался мне, что уверен в том, что Комо, слуга Шоров, экспериментировал с ядом. Он начал это примерно десять лет назад, незадолго до исчезновения Франклина Шора. Тогда умер брат Лунка, и у Лунка создалось впечатление, что Комо его отравил.

– Это правда? – обратился Гамильтон Бергер к Лунку.

– Да. Я не считаю, что этот проклятый японец имел что-то конкретное против моего брата, но думаю, что он просто экспериментировал с ядом – как, например, он попробовал его на котенке.

К компании присоединился лейтенант Трэгг и сообщил:

– В холодильнике стояло четыре бутылки портера, в них во всех обнаружен стрихнин. Вы считаете, что это дело рук слуги?

– Не сомневаюсь, что это он подсыпал яд, – заявил Лунк.

– Откуда вам это известно?

– Просто соображаю, что к чему, точно так же, как и вы анализируете факты.

Гамильтон Бергер повернулся к Трэггу:

– Появились новые удивительные доказательства, лейтенант. Мне необходимо поговорить с вами.

Мейсон улыбнулся и пояснил:

– Лунк имел в виду, господин лейтенант, что он практически уверен, что отравитель – Комо. Если помните, вы говорили мне, что думаете, что все три пули выпущены из одного револьвера, а следовательно, в обоих преступлениях виновен один человек? А теперь давайте порассуждаем дальше. У Матильды Шор идеальное алиби. Она находилась в больнице, когда совершалось второе преступление. У Джеральда Шора тоже есть алиби. Скорее всего, вы знаете какое, однако я не собираюсь высовываться, потому что не хочу выступать в качестве свидетеля. Естественно, мы исключаем Хелен Кендал и Джерри Темплара. По разработанной вами теории, лейтенант, вы можете исключить практически всех, кроме трех или четырех человек. Вам и карты в руки. Делайте свой выбор. Правда, на вашем месте я занялся бы расследованием смерти брата Лунка и проверил, не отравили ли его на самом деле. А теперь, господа, я надеюсь, что вы простите меня, потому что я пригласил обвиняемую на ужин.

Глава 24

Оркестр играл прекрасно. В полумраке танцевало всего несколько пар. Никто никому не мешал, правда, никто и не выделялся.

Не говоря ни слова, Мейсон и Делла Стрит кружили по залу под звуки испанской мелодии. Потом Делла начала тихонько подпевать. Внезапно она остановилась.

– Что с тобой? Муху проглотила? – спросил адвокат. – Давай еще потанцуем.

Она покачала головой.

– Что-то случилось? – забеспокоился Мейсон.

– Нет. Думаю, нет. Я неплохо поела, выпила и повеселилась. Так что, скорее всего, я готова к завтрашнему дню.

Музыка на мгновение смолкла. Мейсон, все еще обнимавший Деллу Стрит за талию, повернул ее к себе. У него в глазах появилось удивление.

– Чего-то я не понимаю… Ах да – тебе же завтра на эшафот. Ты что, беспокоишься об этом дурацком деле?

Она нервно рассмеялась.

– Ну, наверное, и приличным женщинам рано или поздно приходится проходить через подобное.

– Но ты же не совершала никаких преступлений!

– Мне хотелось бы, чтобы вы не забыли сказать Гамильтону Бергеру о том, что когда вы принесли мне котенка, то не обнаружили Франклина Шора у меня в квартире.

– Я оказался в трудном положении, – признался Мейсон. – Правда, если бы я хорошо подумал, то этого не случилось бы.

– Вы о чем? – спросила Делла Стрит, закуривая.

– Тебе бы следовало самой во всем разобраться, Делла, – усмехнулся Мейсон. – Если, конечно, ты знаешь повадки котят.

– Ах, вы о том, что он прыгнул в муку?

– Нет… Что случилось? – внезапно спросил Мейсон, заметив, что Делла смотрит на кого-то через его плечо.

– Там Пол Дрейк.

– Как он нас нашел? – нахмурился Мейсон.

Дрейк подошел уже достаточно близко, чтобы услышать слова адвоката. Он отодвинул стул и сел.

– Насколько тебе известно, Перри, я в состоянии разыскать кого угодно, когда угодно и где угодно. Ты собираешься заказать мне что-нибудь выпить?

– Полицейским и частным детективам не следует пить на работе, – заметил Мейсон.

– Пол Дрейк – парень, на которого я работаю, – человек широких взглядов. Отличный мужик, прямо скажем. Тебе стоит с ним познакомиться.

Мейсон подозвал официанта.

– Три виски с содовой.

– Пять, – поправил Дрейк. – Но только три в мой стакан.

Официант колебался несколько секунд, потом удалился за заказом.

– Ты знаешь, Перри, я заглянул сюда не только затем, чтобы выпить виски. Меня кое-что беспокоит.

– Тебя что, тоже арестовывали? – воскликнула Делла Стрит.

Сыщик проигнорировал ее слова и продолжал неотрывно смотреть на адвоката.

– Перри, ты случайно не планируешь на завтра какую-нибудь драматическую развязку с помощью своего друга Тома Лунка?

– Не исключено. А что?

– У тебя это не получится, – сообщил Дрейк.

– Почему нет?

– Лунк мертв. Его нашли на перекрестке в двух кварталах от его дома. Садовника сбила машина, водитель скрылся. Свидетель, видевший, как все произошло, бросился за той машиной, с полдюжины кварталов пытался сидеть на «хвосте», но не смог приблизиться настолько, чтобы записать номер. Машина вылетела из-за угла, когда Лунк выходил из автобуса, на котором обычно возвращался домой.

Мейсон застучал по скатерти кончиками пальцев.

– Бергер – идиот, раз отпустил его, – заметил адвокат.

– Очевидно, окружной прокурор решил, что Лунк открыл им все, что ему известно, и нет необходимости больше держать его под стражей.

Мейсон нахмурился.

– Что вы планировали делать с Лунком, шеф? – спросила секретарша.

– Несколько вещей. Тебе, например, не приходило в голову, Делла, почему после того, как я принял все возможные меры предосторожности и зарегистрировал Лунка в гостинице как Томаса Триммера, полиция с такой легкостью его нашла?

– Наверное, кто-то следил за вами, – предположила Делла Стрит.

Мейсон покачал головой.

– Не надо обманывать себя. Если я не хочу, чтобы кто-то сидел у меня на «хвосте», то там никого нет.

– Но кто-то же позвонил в полицию! Неужели портье?

– Нет, – ответил Мейсон. – Если исключить все возможные кандидатуры, то остается только один человек.

– Кто?

– Лунк.

Дрейк с недоверием посмотрел на адвоката.

– Ты хочешь сказать, что он сам позвонил в полицию?

– Да.

– Но это же сумасшествие! Зачем ему было это делать?

– Таким образом, мы получаем ключ к разгадке тайны, – заявил Мейсон.

– Но почему он им позвонил? – все равно не понимала Делла Стрит.

– Я в состоянии найти только одно объяснение.

– Какое?

– Он хотел, чтобы его арестовали.

– Ты хочешь сказать, он понимал, что ему угрожает опасность?

Мейсон пожал плечами.

Официант принес стаканы.

Дрейк поднял бокал, обращаясь с тостом к Делле Стрит:

– За тюрьму! – Потом он повернулся к Мейсону и поинтересовался: – И что ты намерен теперь предпринять, Перри?

– Ничего, – ответил адвокат. – Абсолютно ничего. Этот орешек должен расколоть сам Гамильтон Бергер. Присяжные никогда не вынесут Делле обвинительный приговор – по крайней мере, пока среди них есть две женщины, кое-что знающие о кошках.

Делла Стрит поставила стакан на стол и заявила:

– Если вы сейчас не объясните мне, что имеете в виду, то приговор мне вынесут точно, причем по обвинению в убийстве.

– Ни один прокурор нашего штата не предъявит тебе обвинение в убийстве Перри Мейсона, – заметил Дрейк. – Они тебе вручат за это награду. Но все-таки, что такого важного в поведении котенка?

Мейсон улыбнулся.

– Ночь была холодная. Котенок испачкал лапы в муке, когда кто-то прятал револьвер в банке. Естественно, котенка отпихнули в сторону, может, даже наподдали ему. Этот котенок привык к ласковому обращению, ему страшно не понравилось, что его толкают. Он выбежал на кухню, а оттуда – во вторую спальню, запрыгнул там на кровать, однако не остался на ней. Он спрыгнул вниз и отправился на кровать в первой спальне.

– Почему? – спросил Дрейк.

Внезапно Делла Стрит резко вдохнула воздух.

– О, я знаю почему! – воскликнула она. – Стоит только подумать – и каждый догадается.

Дрейк покачал головой и поднялся со своего места.

– Куда ты, Пол? – удивилась Делла Стрит.

– Пойду куплю себе кота и понаблюдаю за ним, чтобы разобраться в некоторых важных фактах.

– Да, это тебе, несомненно, поможет, – с серьезным видом сказал Мейсон.

– Спокойной ночи, – мрачно пробормотал Дрейк.

Когда сыщик ушел, Мейсон повернулся к Делле Стрит.

– Ты нервничаешь значительно сильнее, чем следовало бы, Делла. Как ты смотришь на то, чтобы завтра, после того как присяжные вынесут приговор, отправиться в путешествие по пустыне – например, вокруг Палм-Спрингс? Покатаемся на лошадях, позагораем…

– Но ведь мне же могут вынести и обвинительный приговор!

Мейсон улыбнулся.

– Ты забываешь о тех двух женщинах-присяжных, которые знают кошек, – напомнил он.

– Вы собираетесь что-нибудь еще объяснять присяжным?

– Нет.

– Почему?

– Потому что в таком случае я преподнесу все Гамильтону Бергеру на блюдечке с золотой каемочкой. Пусть поварится в собственном соку.

– Что предпримет лейтенант Трэгг?

– В конце концов, он решит это дело.

– Но разве у присяжных не уйдет масса времени, чтобы во всем разобраться?

– Насчет этого можно заключить пари, – решил Мейсон. – Ставлю пять долларов, что они будут совещаться, по меньшей мере, часа три. Вынесут вердикт о невиновности. Вернутся с обалделыми выражениями лиц. Две женщины победно улыбнутся тебе, мужчины будут хмуриться. Мы немедленно отправимся в пустыню, а Гамильтон Бергер начнет допытываться у присяжных, что же такое сделал котенок. Затем окружной прокурор постарается связаться со мной, но мы уже будем далеко. Давай выкинем все это из головы и потанцуем.

Глава 25

Огромная машина ровно шла сквозь бархатную тьму. Звезды, как бывает только в пустыне, ярко светили на чистом горизонте, нависая прямо над головой.

– Притормозим у обочины, Делла, – внезапно предложил Мейсон, – и насладимся зрелищем. Невероятно! Здесь забываешь о странной человеческой особи, совершающей убийства.

Адвокат остановил машину, выключил фары и зажигание. Они откинулись на сиденьях.

– Люблю пустыню, – через какое-то время признался Мейсон.

Делла Стрит пододвинулась к нему ближе.

– Предполагается, что в этом путешествии мы работаем? – поинтересовалась она.

– Ну, я прихватил с собой одну папку. Пока с ней не закончим, в контору мы не вернемся.

– Я проиграла вам пять долларов, шеф. Присяжным потребовалось ровно три часа десять минут. Шеф, я все знаю про котенка, но что произошло?

– Котенок прыгнул на кровать, которую, как предполагалось, занимал Франклин Шор, однако соскочил вниз, отправился в первую спальню и свернулся клубочком на той кровати, которую, как утверждали, не занимал Том Лунк. Котенок доказал, что Лунк врет. На кровати во второй спальне никто не лежал, поэтому она оказалась холодной. В первой же спальне на кровати спали, и, следовательно, она была теплой. Не знаю, задумывалась ли ты когда-нибудь над тем, что если у человека имеется какой-то тайник, который он считает безопасным, то он прячет туда все. На протяжении какого-то времени Лунк прятал деньги, получаемые им за выполнение своей роли в игре, в банку с мукой. Кстати, типичное место для сварливого старого холостяка. А затем, когда ему потребовалось срочно спрятать револьвер, он тоже сунул его в банку.

– Зачем ему потребовалось прятать револьвер?

– Затем, что после того, как он лег спать, ему позвонила из больницы миссис Шор. Она велела отправиться к ней домой, забраться в спальню и вынуть револьвер из стола. Она внезапно поняла, что полиция обязательно обыщет дом. Удивительно, что они его не обнаружили, когда осматривали все в первый раз, но тогда Трэгг сосредоточил свое внимание на аптечке и искал яд.

– Ты объяснишь мне наконец, что произошло или нет?

– Котенка отравили. Это сделал кто-то из домочадцев. Котенок не выходил на улицу. Его мог отравить Комо, однако у слуги не было повода. Предположения, высказанные Лунком, не вяжутся, потому что котенку дали такую большую дозу. Легко догадаться, что случилось на самом деле. Во второй половине дня миссис Шор позвонили, после чего она решила, что пришло время совершить убийство, которое она давно тщательно спланировала. Ей надоело платить шантажисту. Ей требовалось отправить Хелен из дома на длительное время, чтобы девушка не знала, что Матильда Шор куда-то уезжала. Миссис Шор понимала, что если она отравит котенка, Хелен, как сумасшедшая, понесется к ветеринару. Неожиданно появился Джеральд Шор и отправился вместе с Хелен. Затем Матильда Шор послала Комо за портером. Когда путь освободился, она достала старый револьвер Франклина Шора, села в машину и отправилась к резервуару над Голливудом, где ее поджидал Лич, чтобы забрать очередные отступные. Последним, что получил Лич, стала пуля тридцать восьмого калибра. Матильда Шор вернулась домой и положила револьвер обратно в стол. Она понимала, что подозрение может пасть и на нее, поэтому подсыпала в свой напиток яд, притворилась, что у нее симптомы отравления, и бросилась в больницу. В результате подозрения насчет Франклина Шора усилились. Пока в больнице не появился Трэгг, ей не приходило в голову, что полиция обязательно тщательнейшим образом обыщет дом. Она поняла, что они найдут револьвер. Сама она не могла уйти из больницы, поскольку к ней приставили полицейскую охрану, поэтому она позвонила Лунку и велела ему отправиться за револьвером. Лунк был ее сообщником. После того, как ей позвонил Лич, она связалась с Лунком и приказала приступать к выполнению плана.

– Но я думала, что Франклин Шор не говорил Матильде о том, как Хелен опьянела, выпив пунша, или о том, как спасал…

Мейсон засмеялся.

– Хелен звонил Лунк. Он представился Франклином Шором и заверил Хелен, что ничего никому не говорил, – объяснил Мейсон.

– Итак, – медленно произнесла Делла Стрит, – Лунк появился в доме, чтобы забрать револьвер, и выстрелил, чтобы его не поймали?

– Да, – кивнул адвокат. – Он влез через окно, уронил тумбочку и, быстро сообразив, что к чему, попытался имитировать шаги Матильды Шор. Он добрался до стола, взял револьвер и уже собирался покинуть дом через окно, когда распахнулась дверь, и появился Джерри Темплар, который тут же протянул руку к выключателю. Лунк выстрелил два раза и бросился назад к себе домой, возможно, на собственной машине. Он врал о том, что не ложился. Он уже спал, когда позвонила Матильда Шор. Вернувшись домой, он спрятал револьвер в банке с мукой. Затем он разобрал кровать во второй спальне, полежал достаточно долго, чтобы смять белье, бросил окурок сигары в пепельницу, а затем выкинул на пол все из шкафа и ящиков комода. Он сел на автобус, чтобы вернуться в дом Шоров, в надежде что его остановит полиция и допросит. Он с неохотой рассказал бы версию, придуманную Матильдой Шор о том, что Франклин Шор якобы появлялся у него дома. Полиция, естественно, направилась бы в дом к Лунку, увидела все подготовленные для них доказательства и пришла бы к заключению, что Франклин Шор снова скрылся, ограбив Лунка. Конечно, Лунк не предполагал, что они заглянут в банку с мукой. Это был его тайник… И они в самом деле не стали бы обыскивать дом, если бы не я.

– А откуда тебе все это известно? – спросила Делла Стрит.

– Действия котенка ясно показывают, что кровать в первой спальне была теплой, во второй – нет. Это ключ к разгадке. Лунк встал с постели, согрев ее. Котенок залез в его кровать. Когда Лунк вернулся, чтобы спрятать револьвер, котенок влез в муку. Его выгнали, и он отправился во вторую спальню, обнаружил там холодную кровать, вспомнил о теплой в первой спальне, вернулся туда и снова заснул. Лунк отправился в особняк Шоров с тщательно приготовленным рассказом для полиции. Ты его остановила. Он не горел особым желанием представлять свою версию нам, поскольку собирался сыграть роль перед полицией, однако ему было необходимо притвориться, что он не желает иметь с ними никаких дел. Он опасался, что я не стану посвящать полицию в то, что мне удалось выяснить, так что, как только он от меня отделался, он немедленно позвонил лейтенанту Трэггу, в результате чего его забрали. Матильда Шор хотела убить нескольких птиц одним камнем, вернее, пулей тридцать восьмого калибра. Она планировала представить все так, будто ее муж до сих пор жив и это его рук дело. Ко всему прочему, то, что он все еще жив – а полиция, естественно, никогда не нашла бы его, – не позволило бы Джеральду Шору и Хелен претендовать на наследство, Хелен осталась бы в финансовой зависимости от Матильды, и миссис Шор сумела бы сэкономить сорок тысяч долларов.

– Но почему она заставила Лунка позвонить Хелен?

– Разве ты не поняла? Это крайне важный момент. Хелен – единственная, кто не узнал бы голос Франклина Шора. Ей было всего четырнадцать лет, когда он исчез. Четырнадцать и двадцать четыре – большая разница. Прошло десять лет. Лунк смог ее обмануть, хотя, скорее всего, ему не удалось бы обмануть Джеральда Шора.

– А как личные веши Франклина Шора оказались в машине Лича?

– Матильда Шор достала их, завернула в старый платок Франклина и взяла с собой на встречу с Личем. Ее выдала метка прачечной. Франклин Шор не стал бы пользоваться десять лет одним и тем же носовым платком. Часы завели в половине пятого. Это указывает на время, когда Матильда собралась на охоту. Часы не заводят в четыре часа после полудня. Это сразу же бросается в глаза. Ты знаешь, Делла, Матильде Шор все могло бы сойти с рук, если бы не Эмберайс. Она все очень тщательно продумала, правда, допустила одну ошибку.

– Какую?

– Возвращаясь после убийства Лича, она послала нам письмо, предположительно от Лича. Она написала его так, как сделал бы японец, пытаясь впутать в дело Комо. Это было ее промашкой.

– Но почему Лич шантажировал ее?

– Он выяснил правду.

– Какую еще правду?

– Ты помнишь о трупе, который обнаружили примерно в то время, когда исчез Франклин Шор? Его не смогли идентифицировать.

– Ты хочешь сказать, что это на самом деле был Франклин Шор? – удивилась Делла Стрит. – Но, шеф, подобное невозможно. Тогда…

– Нет, это был не Франклин Шор, а Фил Лунк.

– Фил Лунк?! – воскликнула Делла Стрит.

– Матильда Шор ненавидела своего мужа. Более того, он собирался разорить человека, которого она любила. Если бы Матильде удалось избавиться от Франклина Шора, она унаследовала бы огромное богатство, смогла бы наслаждаться властью, которую так обожала, спасти от разорения Стивена Албера, а в дальнейшем выйти за него замуж. Наш друг Лунк с самого начала играл роль ее Пятницы. У него умирал брат. Они с Матильдой знали, что Филу Лунку осталось жить несколько дней, может, несколько часов. Матильда строила свои планы, учитывая этот факт. Когда Фил умер, они вызвали врача, лечившего его, и тот должным образом оформил свидетельство о смерти. Однако гробовщик забирал уже другое тело – Франклина Шора, которому подсыпали быстродействующий яд. Подмену совершили очень оперативно. Не исключено, что труп Франклина Шора лежал в машине Лунка. Избавившись от тела брата, Лунк повез гроб с телом Франклина Шора на восток страны, чтобы похоронить вместо Фила. В дальнейшем он врал о времени своего отъезда, заверяя, что отправился в путь до исчезновения Франклина Шора.

– Но у него же на востоке жила мать! Разве она не догадалась, что хоронят не Фила?

Мейсон улыбнулся.

– Ты все еще веришь словам Лунка, Делла. Я снова готов поспорить на пять долларов, что после того, как Трэгг проведет расследование, выяснится, что Лунк никогда не жил там, где похоронили Франклина Шора. Есть еще один ключ. Джордж Албер заезжал к Лунку около полуночи. В доме горел свет, однако никаких звуков не раздавалось. Лунк утверждал, что слушал радио, когда появился Франклин Шор. Если это правда, то Албер услышал бы или радио, или голоса.

– А что с открыткой из Флориды?

– Она так же выдала Матильду Шор, как и котенок, – ответил Мейсон.

– Каким образом?

– Разве ты не понимаешь? Ее написали зимой тридцать первого года, а не летом тридцать второго.

– Но как вы это определили?

– В открытке Франклин пишет, что наслаждается мягким климатом. Во Флориде прекрасное лето, но о мягком климате можно упомянуть, только имея в виду зиму. Потом он продолжает: «…поверишь или нет, купаемся». Он не написал бы ничего подобного, если бы отправлял открытку летом. Какое тут «поверишь или нет». Купание летом – нечто само собой разумеющееся.

– Но на открытке стоит почтовый штемпель – июнь тысяча девятьсот тридцать второго года, – заметила Делла.

– И это все – только штемпель, дата не проставлена. Вообще, на открытках с видами не принято ставить дату. Есть только одно объяснение – Франклин написал эту открытку Хелен, когда был во Флориде вместе с Матильдой в предыдущую зиму. Не исключено, что он сунул ее в какой-то карман и забыл отправить. Матильда нашла ее, когда разбирала шкаф, после «исчезновения» мужа. Это дало возможность добавить еще один штрих к уже нарисованной картине. Через шесть месяцев после «исчезновения» Франклина Шора Хелен получает открытку, отправленную из Флориды. Не знаю, каким именно образом Матильде удалось это организовать, но могу предположить несколько вариантов. В это время она, наверное, придумала и двойника, чтобы еще больше запутать полицию, когда она устроит «возвращение» Франклина Шора. – Мейсон зевнул. – Устал, хочу спать, – признался он.

– Вы собьете с толку и доведете до белого каления кого угодно! – воскликнула Делла Стрит.

– Что тебе еще не так?

– Все становится ясным и понятным после ваших объяснений. Именно поэтому я и прихожу в отчаяние. Все так просто! Ответы очевидны, если посмотреть на факты под нужным углом. Но я не в состоянии найти этот угол и интерпретировать факты должным образом.

– Но они все перед тобой. Котенок прыгает на теплую кровать, метке прачечной на платке десять лет, часы заведены в то время, когда никто их не заводит, открытку отправляют летом, хотя очевидно, что она написана зимой…

– Ты собираешься помочь Гамильтону Бергеру разобраться со всем этим?

– Даже не подумаю. Пусть немного попотеет.

– Ты позволишь ей уйти от ответственности и…

– Никуда она не уйдет, – усмехнулся Мейсон. – Трэгг в конце концов докопается до сути. Скорее всего, с котенком он уже все выяснил. Он добьется эксгумации трупа Фила Лунка и узнает, что это на самом деле Франклин Шор. Он начнет раздумывать, кто же сидел за рулем машины, сбившей Тома Лунка, и поймет, что это тот же человек, что убил Генри Лича. Надо отдать должное садовнику – он прекрасно сыграл роль умного свидетеля, притворяющегося дураком. Ложь о визите Франклина Шора – просто шедевр. О таких вещах необходимо помнить следователю. Естественно, убийца станет врать, а человек, достаточно умный для того, чтобы разработать хитрый план убийства, окажется изобретательным, чтобы придумать правдоподобную ложь. Конечно, Матильда помогала ему. Они все разработали в мельчайших деталях и обманули бы нас – если б не котенок. По крайней мере, запутали бы на какое-то время. И поверь мне, Делла, в следующий раз, когда я буду работать по делу, ни Гамильтон Бергер, ни Артур Трэгг не скажут мне, что мое место – в адвокатской конторе, где я должен ждать, пока не появятся ключи к разгадке тайны. В ближайшее время им придется здорово покрутиться на горячей сковородке, а когда они наконец разберутся, что к чему, они поймут, что я давно уже знаю ответы на все вопросы.

– Я хочу вам кое-что сказать, шеф. Признаюсь, вы меня напугали.

– Боялась, что тебе вынесут обвинительный приговор?

– Я… я не знаю. Все казалось таким безнадежным, когда эти косвенные улики стали нагромождаться одна на другую.

Мейсон обнял ее за плечи.

– Дорогая, всегда следует верить своему адвокату, – сказал он с серьезным видом.

Примечания

1

Эмберайс– Amber Eyes (англ.) – Янтарные Глазки.

2

Habeas Corpus (лат.) – судебный приказ о доставлении в суд лица, содержащегося под стражей, для выяснения правомерности его содержания под стражей.

3

Мисдиминор – категория наименее опасных преступлений, граничащих с административными правонарушениями.

4

Фелония – категория тяжких преступлений, по степени опасности находящихся между государственной изменой и мисдиминором.

5

Voir dire – допрос присяжного на предмет выяснения его беспристрастности и непредубежденности (фр.).

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело о неосторожном котенке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания