Эрл Стенли Гарднер

Дело одноглазой свидетельницы

Глава 1

Ночное небо обложили низкие, тяжелые облака. Холодный, моросящий дождик увлажнил тротуары и окружил нимбами городские фонари. Проезжающие мимо автомобили со свистом шуршали шинами по асфальту.

Большая часть зданий местного торгового центра была уже темна, но аптечный магазин на углу еще сиял ярким светом. По той же стороне улицы, примерно на полквартала вглубь, гостеприимными огнями светилось ночное кафе. Через улицу напротив в фойе кинотеатра уже погасили большую часть ламп. Последний сеанс подходил к концу, и через пять минут двери кинотеатра должны были распахнуться, чтобы исторгнуть на улицу поток поздних кинозрителей.

А тем временем в аптеке продавец рецептурного отдела заносил что-то в гроссбух. Длинная стойка для любителей содовой была свободной, но усталая девушка перетирала стаканы, готовясь к наплыву посетителей, которые должны были появиться здесь после закрытия кинотеатра. В течение семи минут все стулья будут заняты посетителями, в три ряда толпящимися вдоль стойки. И тогда на помощь к ней придут кассирша и аптекарь.

А пока здесь царило временное затишье, аптека терпеливо ждала последнего всплеска торговли, который должен был ощутимо увеличить дневную выручку.

Какая-то женщина торопливо прошла по Венс-авеню, свернула на проспект Крамера, остановилась и, прежде чем завернуть за угол, встревоженно осмотрелась по сторонам. Свет из окна аптеки выхватил из темноты ее лицо, обнаружив резкую линию решительно сжатого рта и застывший в глазах страх.

Она открыла дверь и вошла внутрь.

Кассирша, перед которой на столе рядом с кассовым аппаратом лежала открытая книга, продолжала читать. Девушка у сифона с содовой бросила на посетительницу вопросительный взгляд. Аптекарь отложил в сторону ручку и сделал движение вперед.

Но в следующий момент стало ясно, что женщину интересовали лишь две телефонные будки в отдаленной части магазина.

Впоследствии, пытаясь вспомнить ее внешность, все они пришли к выводу, что женщине было немногим более тридцати, у нее была стройная фигура, которую не скрыло даже широкое черное пальто с меховым воротником. Кассирша также заметила, что в руке она держала маленькую коричневую сумочку из крокодиловой кожи.

Возможно, они припомнили бы кое-что еще, если бы в следующий момент двери кинотеатра не распахнулись настежь и поток кинозрителей не вылился на тротуар.

Кассирша со вздохом захлопнула книгу. Продавец рецептурного отдела выставил рекламу витаминов к краю стойки, подвинув немного вперед картонную коробку с бритвенными лезвиями. Девушка у сифона с содовой вытерла руки о полотенце и принялась взбивать шоколад с солодовым молоком в электрическом миксере, поскольку знала, что уже в следующий момент коктейль будет заказан.

Женщина скрылась в телефонной будке и, открыв сумочку, извлекла из нее кошелек с мелочью.

Ее лицо слегка исказилось. Она тщетно пыталась сыскать в кошельке пятицентовик, затем едва ли не бегом бросилась к кассирше.

– Вы можете дать мне несколько пятицентовиков? Только, пожалуйста, побыстрей!

Кассирша наверняка разглядела бы ее как следует, но шумная толпа развязных подростков уже ввалилась внутрь, намереваясь полакомиться банановым коктейлем, сливочным мороженым с жженым сахаром, взбитыми сливками, шоколадным сиропом и дроблеными орешками.

Кассирша протянула ей пять пятицентовиков, измерила взглядом поток посетителей и повернулась к стойке с сифоном, чтобы помочь официантке. Пройдет еще минут десять, прежде чем лавина посетителей обрушится на кассу.

Женщина исчезла в телефонной будке. Никто не помнит, куда она делась после этого.

Пристроив клочок бумажки на полочку у телефона, она придавила его стопкой пятицентовых монет, потом опустила одну монету в щель телефонного аппарата и набрала номер.

Рука, держащая телефонную трубку, слегка подрагивала, глаза пристально вглядывались сквозь стекло будки в лица новых посетителей.

Женщина беспокойно вслушивалась в гудки на противоположном конце, затем трубку подняли, и звуки танцевальной оркестровой музыки послышались в ней одновременно с делано вежливым голосом, в котором звучали тщательно заученные слащавые нотки:

– Да. Здравствуйте.

– Побыстрей, пожалуйста. Я вас очень прошу. Я хочу поговорить с Перри Мейсоном, адвокатом. Позовите его к телефону и…

– Перри Мейсоном? Я боюсь…

– Позовите к телефону Пьера, метрдотеля. Мистер Мейсон сидит за столиком с молодой женщиной…

– Но Пьер очень занят. Вам придется подождать. Если вы спешите…

– Подойдите к Пьеру. Попросите его показать вам мистера Мейсона. Скажите мистеру Мейсону, чтобы он немедленно подошел к телефону. Это очень важно. Немедленно. Вы понимаете?

– Хорошо. Не вешайте трубку.

Затем последовала пара минут ожидания. Женщина беспокойно поглядывала на украшенные бриллиантами часики на запястье, хмурилась на телефон, произнося как заклинание:

– Побыстрей. О, пожалуйста, побыстрей!

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем из трубки донесся немного раздраженный голос адвоката:

– Здравствуйте. Я вас слушаю. Это Мейсон.

Ее слова прозвучали с таким напором, словно были выпущены из автоматического ружья.

– Это очень важно, – выпалила она. – Вы должны понять. И с первого раза. У меня не будет возможности…

– Кто говорит? – прервал ее адвокат.

– Это я отправила вам пакет, – ответила она. – Пожалуйста, выслушайте, что я скажу. У вас есть карандаш?

– Да.

– Пожалуйста, запишите имя и адрес.

– Но почему…

– Пожалуйста, мистер Мейсон. Я объясню. Дорога каждая секунда. Пожалуйста, запишите имя и адрес.

– Давайте.

– Медфорд Д. Карлин, 6920, Вест-Лорендо. Вы записали, мистер Мейсон? Инициалы точно такие же, как аббревиатура научной степени врача – «М.Д.»[1]. Адрес – 6920, Вест-Лорендо.

– Да, я записал.

– Вы получили деньги?

– Какие деньги?

– О, мистер Мейсон, вы должны были получить их! Тот самый пакет, о котором я вам говорила. Только не говорите, что вы его не получили. О, я…

Ее голос оборвался от невыразимого отчаяния.

– Не соблаговолите ли вы, – голос Мейсона прозвучал раздраженно, – сообщить мне свое имя и перестать ходить вокруг да около?

– Я не могу назвать вам свое имя. Да оно вам ничего и не скажет. Но деньги… В конверте я послала пятьсот семьдесят долларов… О, мистер Мейсон, пожалуйста, повидайтесь с мистером Карлином, покажите ему вырезку, которая находится в конверте с деньгами и…

– Но я же сказал вам, что не получил никакого пакета.

– Вы непременно получите его, он уже послан. Скажите мистеру Карлину, что при сложившихся обстоятельствах ему придется найти себе другого партнера. Мистер Мейсон, я не могу объяснить вам, как это важно. Но дело касается жизни и смерти. Не теряйте ни минуты, когда… О! О!

Слова комом застряли у нее в горле, когда темные, настороженные глаза, неустанно следившие за дверью, заметили высокого мужчину лет тридцати восьми, который вошел в аптеку.

Он прошел внутрь раскованной, размашистой походкой человека с отменным здоровьем и остановился, слегка недоуменно разглядывая лица сидевших за стойкой посетителей.

Реакция женщины была мгновенной. Телефонная трубка выпала у нее из руки и повисла на конце провода, несколько раз ударившись о стенку будки, затем медленно закачалась из стороны в сторону.

Она выскользнула из будки, прокралась позади стенда с журналами, затем стала спиной к стойке, сделав вид, будто полностью поглощена созерцанием журналов, выставленных длинным рядом на полках стенда.

Она вздрогнула словно от неожиданности, когда пальцы высокого мужчины сомкнулись на ее локте, и резко обернулась. Гримасу негодования на ее лице неожиданно сменила соблазнительная улыбка.

– О! – воскликнула она. – Это ты!

– Я подумал, не здесь ли ты.

– Я… ты закончил?

– Да. Это заняло не так много времени, как я думал.

– О, надеюсь, я не заставила тебя ждать. Я хотела купить зубную пасту, и раз уж я зашла сюда, то решила взглянуть на журналы. Я недавно пришла, и я…

Обняв женщину за талию мускулистой рукой спортсмена, он подтолкнул ее к прилавку с косметическими средствами.

– Давай купим твою зубную пасту и пойдем отсюда.

Глава 2

Перри Мейсон держал телефонную трубку в одной руке, заткнув указательным пальцем второй руки ухо, чтобы не слышать оркестра ночного клуба.

Делла Стрит, неизменный секретарь Мейсона, сидевшая за столиком, поймала его взгляд и быстро кивнула.

– Что случилось? – спросила она, поспешив к своему шефу.

– Происходит нечто странное, – сказал Мейсон. – Пойди к другому аппарату и попытайся узнать, не сможет ли твоя подруга с телефонной станции определить, откуда был этот звонок, ладно? Попроси ее поторопиться. Звонила женщина. Мне показалось, что она страшно напугана.

Делла Стрит быстро извлекла записную книжку, наклонилась к диску на телефоне и записала номер. Затем поспешила к аппарату, находившемуся в дамской комнате.

Мейсон все еще продолжал держать в руке трубку, когда она вернулась обратно.

– Звонили из телефона-автомата, шеф, из аптеки, что на углу Венс-авеню и проспекта Крамера. Телефонную трубку явно не положили на место.

Мейсон опустил трубку на рычаг.

– А в чем дело? – спросила Делла Стрит.

Мейсон сунул записную книжку обратно в карман.

– Одна особа желает, чтобы я немедленно связался с М.Д. Карлином. Его адрес – 6920, Вест-Лорендо. Ты не посмотришь его номер в справочнике, Делла?

Быстрые пальчики Деллы Стрит принялись листать страницы телефонной книги.

– Да, вот он. М.Д. Карлин, 6920, Вест-Лорендо. Телефон – Ривервью 3-2322.

– Запиши номер.

– Вы хотите позвонить ему?

– Пока нет. Уже поздно. Мне бы хотелось узнать обо всем этом побольше, прежде чем я начну действовать. Но для звонившей женщины это крайне важно. Слышала бы ты ее голос по телефону, Делла.

– Она была расстроена?

– Не то слово. Она была страшно напугана.

– Чего она хотела от вас?

– Чтобы я передал этому Карлину, что при сложившихся обстоятельствах ему следует подыскать другого партнера.

– Она работает с ним?

– Я не знаю. Она сказала только это и сообщила, что отправила мне пакет с деньгами. Обычно я оставляю без внимания предложения анонимных клиентов, но я не могу забыть прозвучавший в ее голосе ужас. Боюсь, что после того, как она бросила трубку, с ней что-то случилось. Было слышно, как трубка со стуком упала и несколько раз ударилась о стенку, раскачиваясь из стороны в сторону. Я подумал, не упала ли она в обморок.

– Так что же нам теперь делать? – спросила Делла Стрит.

– Немного подождем, не объявится ли пакет, о котором упоминала эта женщина, – ответил Мейсон.

– А между тем?

Мейсон проводил Деллу Стрит обратно к их столику.

– Между тем мы допьем кофе, возможно, немного потанцуем и постараемся вести себя так, словно ничего не случилось.

– Не смотрите туда, шеф, но мне кажется, что телефонный звонок привлек к себе внимание, – сказала Делла Стрит.

– Каким это образом?

– Мне кажется, что мы с вами стали причиной перешептывания группы девиц в углу зала.

– Кто они такие?

– Гардеробщица, девушка-фотограф и продавщица сигарет. Подождите, девушка с сигаретами направляется к нам.

Мейсон как ни в чем не бывало потягивал свой кофе.

Девушка с подносом, на котором лежали сигары и сигареты, небрежно предложила товар посетителям за соседним столиком, потом повернулась к Мейсону.

– Сигары, сигареты? – спросила она проникновенно и томно.

Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Делла Стрит подала ему знак.

– Ну ладно, дайте мне пачку «Роли», – попросил Мейсон.

Она выбрала пачку, надорвала уголок, извлекла сигарету и протянула ее Мейсону, затем наклонилась с зажигалкой.

У нее было приятное лицо с кожей оливкового цвета и высокими скулами и стройная фигурка, туго обтянутая платьем с глубоким вырезом, обнажавшим округлые плечи; привлекали внимание и стройные ножки в нейлоновых чулках.

Мейсон протянул ей доллар. Она начала отсчитывать сдачу.

– Оставьте себе, – улыбнулся Мейсон.

– О, вы… вы так щедры.

– Это пустяки.

– Вы, вы так добры, оставив мне…

– Что такое? – не выдержал Мейсон, бросая на нее острый взгляд. – Разве вам не дают чаевых?

– Десять центов, пятнадцать, иногда двадцать пять, – ответила она, и внезапно ее глаза наполнились слезами.

– Эй, подождите, – сказал Мейсон. – В чем дело?

– О, простите меня. Я так расстроена, что не могу сдерживать себя, когда кто-нибудь добр ко мне. Становлюсь сама не своя…

– Присядьте к нам, – попросила Делла.

– Нет, нет, я потеряю работу. Мне нельзя сидеть с посетителями. Я…

Мейсон видел, как лицо девушки передернулось от страданий, из глаз потекли слезы, оставляя черные бороздки туши на щеках.

– Присядьте к нам, – сказал Мейсон.

Он встал и предложил девушке стул. Немного поколебавшись, она повернула стул так, чтобы поднос лег ей на колени, и присела к столику.

– Ну вот, – сказал Мейсон, – а теперь вам нужно пару капель бренди и…

– Нет, нет, пожалуйста. Мне никак нельзя. Пить с посетителями запрещено.

– Какие у вас неприятности? – спросил Мейсон.

Делла Стрит бросила на него предупреждающий взгляд.

– Нелады с работой? – предположил Мейсон.

– Нет, нет. С работой все в порядке. Это сугубо личное. Но время от времени на меня находит…

Она оборвала себя и, обернувшись к Делле Стрит, с надрывом заговорила:

– Ваш муж, возможно, не поймет меня, но вы другое дело. Вы можете понять, как страдает женщина из-за своего ребенка.

– Что с вашим ребенком? – требовательно спросил Мейсон.

Она покачала головой.

– Как глупо с моей стороны выливать на вас все это. Сделайте вид, будто выбираете что-то у меня на подносе. Иначе метрдотель страшно рассердится.

Делла Стрит принялась перебирать мелкие сувениры.

– Продолжайте, – настаивал Мейсон.

– Ничего страшного не случилось. В конце концов все устроилось. Вероятно, мой ребенок в хороших руках. Только мне хотелось бы знать! О, как бы мне хотелось это знать!

– Знать что? – спросил Мейсон.

– Где моя малышка. Понимаете, все так сложно и запутанно. Я… я японка.

– Неужели?

– Да. Это не сразу заметно, но если вы приглядитесь получше, то увидите, какие у меня глаза и скулы.

Мейсон принялся изучать ее лицо. Затем кивнул.

– Да, теперь вижу. Я обратил внимание, что в вас есть нечто экзотическое. Теперь мне понятно, откуда это. Ваши черты определенно имеют восточное происхождение.

– Я только частично японка, – пояснила она. – Но вообще-то я американка. Точно такая же американка, как и всякая другая. Но разве остальные с этим согласятся? Как бы не так. Для них я японка, не такая, как они, пария. Но у меня был ребенок.

– Вы замужем?

– Нет.

– Продолжайте.

– Ну так вот, у меня была дочь. Но ее отец ухитрился выкрасть у меня малышку. Он продал ее. Когда я узнала, что ее хотят удочерить чужие люди, я едва не лишилась рассудка. Я всеми правдами-неправдами пыталась узнать, что с ней стало, пыталась что-то сделать, но оказалась бессильна.

– А тот человек, что забрал у вас ребенка, ее настоящий отец? – спросил Мейсон.

Она мгновение помедлила, отвела взгляд, затем снова посмотрела Мейсону прямо в лицо.

– Нет, – призналась она. – Настоящий отец умер.

– Почему вы ничего не сделали, чтобы найти ребенка? – спросила Делла Стрит.

– А что я могла сделать? Во мне течет японская кровь, кто же станет помогать японке, особенно если у нее нет денег. А у меня ничего нет. Я даже не знаю, где мой ребенок, но я уверена, что ее удочерили. Этот негодяй выдал себя за ее отца, подписал все бумаги и исчез…

– Сколько лет вашей дочери?

– Ей теперь исполнилось бы четыре года. Тогда она была совсем еще крохой…

Пьер, метрдотель, обвел взглядом переполненный зал и неожиданно увидел продавщицу сигарет, подсевшую к столику с посетителями.

– Продавщица сигарет, – позвал он резко. – Подойдите сюда!

– О! – воскликнула она. – Мне не следовало этого делать, Пьер уже недоволен.

Она извлекла носовой платок из V-образного выреза платья без бретелек, за которым можно было утаить разве что почтовую марку, поспешно вытерла глаза и привела в порядок лицо, припудрив его пуховкой из компактной пудреницы.

– Сигареты! – выкрикнул Пьер, его голос звучал хрипло от нетерпения.

Она быстро улыбнулась Делле Стрит, коснулась руки Перри Мейсона и, слегка пожав ее, сказала:

– Временами это выбивает почву у меня из-под ног.

– Не допускайте этого, – сказала Делла Стрит. – Вам следует…

– Продавщица сигарет! Немедленно сюда! – снова потребовал Пьер.

– Спасибо, что выслушали меня, – пробормотала она и, погладив Мейсона по плечу, поспешила на зов.

– Бедная девочка, – сказала Делла Стрит.

Мейсон кивнул.

– Дети стоят денег, – заметила Делла Стрит. – Я полагаю, что, сказавшись отцом ребенка и заявив, будто мать малышки умерла или сбежала, он смог отдать девочку на удочерение и получить за нее пятьсот или даже тысячу долларов.

– Японского ребенка?

– А кто мог знать, что он японский? – возразила Делла Стрит. – Вам не пришло в голову, что эта девушка японка, пока она сама не призналась. Это можно угадать лишь по ее раскосым глазам и овалу лица. Она на американку похожа больше, чем на японку.

Мейсон снова кивнул.

– Мне кажется, на вас история не произвела большого впечатления, – раздраженно заметила Делла Стрит. – Почему бы вам не сделать что-нибудь для этого ребенка, шеф? Вы могли бы найти малышку и позаботиться о том, чтобы справедливость восторжествовала.

– Для кого?

– Для матери, для ребенка.

– А с чего ты взяла, что это будет справедливо по отношению к ребенку? Возможно, девочка попала в хорошие руки. А ее мамаша работает в ночном клубе и расхаживает в таком платье, что еще чуть-чуть, и ее арестуют за нарушение общественного спокойствия и…

– Ну и что? При чем тут платье? Она любит своего ребенка.

– Может, и любит, – согласился Мейсон, – однако сомневаюсь, что так уж сильно.

– Что вы хотите этим сказать?

– Прошло больше трех лет с тех пор, как ребенок пропал, – сухо заметил Мейсон. – И вдруг она подходит к совершенно незнакомой ей парочке в ночном клубе, ни с того ни с сего разражается потоком слез, в нарушение всех правил присаживается за столик и изливает свое горе.

– Ну, – согласилась Делла Стрит, – если посмотреть с этой точки зрения… Но все вышло так неожиданно! У меня создалось впечатление, что она так долго носила это в себе, что в конце концов чувства выплеснулись наружу сами собой и она просто не могла остановиться.

– Ты ведь подметила оживленную беседу в углу зала, когда меня подозвали к телефону, Делла?

– Вы правы. Тогда она, должно быть, знала, кто вы такой.

Мейсон кивнул.

– Она попыталась заинтересовать вас и заставить прийти ей на помощь. Но это было сделано настолько убедительно… даже слезы были настоящими, шеф.

Мейсон взглянул на наручные часы и произнес:

– Если должно произойти что-то еще, то уж лучше бы побыстрей. Теперь довольно поздно действовать. Но я никак не могу забыть нетерпение и ужас в голосе звонившей мне женщины. Хотелось бы знать, что случилось на том конце провода…

– Метрдотель направляется к нам, – предупредила адвоката Делла Стрит.

Метрдотель, толстый коротышка лет шестидесяти, раскланялся и рассыпался в вежливых извинениях, однако в глазах его угадывалась определенная цель.

– Простите за беспокойство, месье… – начал он.

– Да? – откликнулся Мейсон.

– Но вы, должно быть, Перри Мейсон, адвокат, верно?

Мейсон кивнул.

– Простите меня. Я не узнал вас сразу, как вы вошли, но мне вас показали. Я видел ваши фотографии в газетах много раз, но… – он неопределенно махнул рукой, – когда я вас увидел здесь, вы показались мне значительно моложе.

– Все в порядке, – слегка раздраженно заверил его Мейсон. – Еда отменная, обслуживание превосходное. Пожалуйста, не извиняйтесь за то, что не узнали меня, и никому не говорите, что я здесь.

Метрдотель окинул Деллу Стрит быстрым взглядом. Его улыбка красноречиво свидетельствовала о том, что он будет нем как рыба.

– Ну, разумеется, месье, – заверил он Мейсона. – Здесь не то место, чтобы показывать на людей пальцем. Это личное дело месье, верно? Причина, по которой я осмелился потревожить месье, заключается в том, что мне передали конверт, предназначенный для месье Перри Мейсона, адвоката. Очень важно, чтобы конверт был вручен месье Мейсону лично в руки.

Быстрым и ловким жестом он извлек конверт на манер фокусника, достающего живого кролика из потайного кармана своего фрака.

Мейсон не сразу взял конверт в руки. Он внимательно изучил его, пока тот лежал на столе. Это был длинный желто-коричневый пакет, на котором торопливым почерком было выведено «Перри Мейсону». Затем его взгляд, холодный и твердый как гранит, переместился на улыбающегося метрдотеля.

– Где вы это взяли? – спросил он.

– Его доставил посыльный, который отдал конверт швейцару.

– Кто этот посыльный?

– Не знаю. Разве можно упомнить имена всех посыльных? Возможно, швейцар помнит. Если хотите, я пошлю за ним.

– Пошлите.

На мгновение их взгляды скрестились: настойчивый, нетерпеливый – адвоката и улыбающийся, слегка насмешливый – Пьера. Метрдотель первым опустил глаза.

– Я немедленно пришлю его к вам, месье. Надеюсь, вы останетесь довольны. – Коротышка поклонился, повернулся и поспешил к входной двери ночного клуба.

– Интересно, – протянул Мейсон, глядя в спину метрдотелю, – как наша клиентка вычислила, где мы в данную минуту находимся…

В нетерпении он надорвал толстый конверт.

– Это тот самый, – сказала Делла Стрит, увидев купюры и газетную вырезку.

Мейсон просмотрел содержимое.

– Какие угодно, от пятидолларовых до однодолларовых купюр и парочки пятидесятидолларовых, – произнес он.

Он поднес банкноты к носу, затем протянул пакет Делле Стрит.

Понюхав, она сказала:

– Довольно сильный запах духов.

– О да, – кивнул Мейсон. – Доллары и запах духов.

– Мне следовало бы прикончить вас за это, шеф, – заявила Делла Стрит улыбаясь. – Причем это убийство оправдали бы в любом суде.

– Ну так вот, забудем о долларах, – сказал Мейсон. – Давай поговорим о духах.

Ее глаза стали серьезными.

– Приятные духи, – одобрила она, – но слишком крепкие. Послушайте, шеф, похоже, женщина откладывала эти деньги по доллару, по два, а пару раз, когда повезло, даже по пятьдесят. Она хранила их в выдвижном ящике комода, рядом с носовыми платками, приберегая на черный день.

Мейсон кивнул, его лицо приняло задумчивое выражение.

– Если только пятидесятидолларовая купюра не свидетельствует о том, что она должна была обменять и остальные мелкие купюры. Накопив достаточное количество мелких бумажек, она, возможно, шла в банк и обменивала их на более крупную купюру, которая не занимает столько места… Но вот идут метрдотель и швейцар. Делла, спрячь деньги обратно в конверт.

– Здесь нет подписи? – спросила она.

– Нет, – кивнул Мейсон. – Ни подписи, ни записки. Только деньги и вырезка из газеты. Поэтому ей пришлось позвонить мне и сказать, что от меня требуется. Наверное, она не успела написать записку. Просто сунула деньги в конверт и… – Он оборвал себя на полуслове, когда метрдотель подвел к их столику швейцара.

– Швейцар, месье. – Пьер стоял, словно дожидаясь чего-то.

Мейсон протянул ему десять долларов.

– Обслуживание у вас, – сказал он, – выше всяких похвал.

Ловкие пальцы подхватили бумажку, и она словно растворилась в воздухе. В глазах метрдотеля не осталось и следа насмешки. Теперь он держался с крайним почтением.

– Рад услужить вам, месье. В любое время, когда вам захочется прийти сюда, только спросите Пьера, и столик вас будет ждать.

Его приглашение относилось персонально к Перри Мейсону, однако оно распространилось и на Деллу Стрит быстрым, едва уловимым взглядом. Затем он переключил свое внимание на другой столик.

– Вас все устраивает? – вкрадчивым голосом спросил он.

Швейцар, здоровенный мужчина в расшитой галунами униформе, казалось, только и ждал, чтобы поскорее вернуться на свой пост, однако его зоркие глаза успели отметить – несмотря на ловкость рук метрдотеля – достоинство пожалованной Пьеру купюры. И щедрость клиента произвела на него сильное впечатление.

– Итак, – обратился к нему Мейсон, – что вы можете рассказать мне об этом конверте?

– Не так уж и много, – ответил швейцар. – Машина выглядела как самая обыкновенная. Не больно новая. Сказать по правде, я не обратил на нее особого внимания. У нас как раз была запарка, и оба парня со стоянки были заняты. Я подошел к машине, открыл дверцу и сразу понял, что этот тип с переднего сиденья выходить не собирается. Я смекнул это сразу, как только дверцу открыл. Я решил, что он хочет узнать дорогу. Меня часто спрашивают, как проехать туда-то и туда-то или где находится такая-то улица. Что ж, я не возражаю, только ты хотя бы стекло опусти и крикни погромче, чего тебе надо, а когда сидят и ждут, пока я подойду и дверцу открою, я начинаю заводиться. Сроду ни один из этих воображал не дал мне и пары центов.

– А этот? – нетерпеливо спросил Мейсон.

– Как я уже сказал, я сразу догадался, что он не собирается выходить. Я открыл дверцу, а он сунул мне в руки конверт и говорит: «Передай это Перри Мейсону. Он в ресторане».

– Вот как? – произнес Мейсон.

– Я помню, как вы ставили машину, – продолжал швейцар, – но я тогда не узнал вас, мистер Мейсон. Я много раз слышал ваше имя, но… ведь вы, как мне кажется, у нас впервые, верно?

Мейсон кивнул:

– Продолжайте. Что еще вы помните о человеке, привезшем конверт?

– Пожалуй, вот и все. Я вытаращился на него, а он сказал: «Иди. У тебя что, свинец в…» – Он запнулся.

– В штанах? – закончила за него Делла Стрит.

– Спасибо, мэм, – усмехнулся швейцар. – Именно так. Потом он сказал: «Отнеси пакет метрдотелю и скажи, что пакет, мол, очень важный, пусть его немедленно передадут лично в руки мистеру Мейсону». Вот я и отдал его Пьеру.

– И что сделал этот человек?

– Захлопнул дверцу и укатил.

– Вы не запомнили номер или еще какие-нибудь приметы?

– Да нет, – покачал головой швейцар. – Я ничего не запомнил. Кажется, это был «Шевроле», выпущенный лет эдак пять тому назад. Темного цвета седан с четырьмя дверцами. Вот и все, что я могу сказать.

– Вы могли бы описать этого человека?

– На нем был серый костюм. Ворот рубашки мятый. Он лет на пять-шесть постарше меня, а мне… постойте-ка… стукнуло уже пятьдесят три… На нашего клиента не похож.

– Рабочий?

– Да вроде нет. У него, может, какое-то свое мелкое дело. Он выглядел, как вам сказать… не больно презентабельным, но, видимо, малый не промах. У него, может, и деньжата водятся, но он не станет тратить их на шмотки или на машину, швырять их на ветер или…

– На ночные клубы? – добавила Делла Стрит.

Швейцар снова усмехнулся.

Мейсон извлек еще один банкнот в десять долларов.

– Попытайтесь вспомнить что-нибудь еще, – сказал он. – И не жалейте о чаевых, которые вы упустили, покинув свой пост у дверей. Вы свое наверстаете. Это мой секретарь, Делла Стрит. Вы можете звонить ко мне в контору в любое время, попросить ее к телефону и сообщить ей все, что припомните.

Отношение швейцара к купюре в корне отличалось от манипуляций Пьера. Взяв бумажку, он сперва пристально поглядел на нее, затем просиял.

– Не беспокойтесь о моих чаевых, сэр. А если вам что-либо нужно…

– Вы просто попытайтесь как следует вспомнить все еще раз, – сказал Мейсон. – А теперь вызовите мою машину. Она…

– Я помню вашу машину, – сказал швейцар. – И я не спутаю вас ни с кем другим в следующий раз, мистер Мейсон. А ежели вам что надо…

– Вот и хорошо, – перебил его Мейсон. – В настоящий момент мне требуется как можно больше знать о человеке, который принес для меня этот конверт.

– Я постараюсь припомнить все подробности. Если что-то придет мне на ум, я позвоню вам днем. Я дежурю до двух ночи, так что раньше двенадцати вряд ли поднимусь. Может, и вспомню что.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– А теперь, Делла, мы позвоним Карлину.

– Если он уже лег, то вряд ли нам обрадуется, – предостерегла она.

– Я знаю. Но нам следует попытаться.

– Вы полагаете, что до утра нельзя подождать?

– Ты не слышала голос этой женщины по телефону, Делла. Мне неизвестно, что у нее стряслось, но медлить нельзя. Нужно действовать. По крайней мере, я попытаюсь.

Мейсон повел Деллу к телефону. Она опустила монетку, набрала номер и вопросительно глянула на Мейсона:

– Вы будете говорить?

– Нет, – усмехнулся Мейсон. – Прибегни к своим самым соблазнительным уловкам. Очаруй его своим нежным голоском.

– Сказать ему, кто мы такие и что нам нужно?

– Скажи – кто, но не говори, зачем мы звоним. Ты можешь…

Делла крепче сжала трубку и произнесла:

– Алло? Это мистер Карлин?

Она немного подождала, потом не без некоторого кокетства заговорила:

– Мистер Карлин, я надеюсь, вы простите нас за столь поздний звонок. С вами говорит мисс Стрит. Я доверенный секретарь мистера Мейсона. Нам крайне необходимо увидеться с вами как можно быстрее. Надеюсь, вы еще не ложились… О, замечательно… Да, если можно… Да, конечно… простите… Передаю трубку мистеру Мейсону. – Прикрыв микрофон рукой, она сказала: – Он еще не ложился. Отвечает вежливо. Я думаю, все обойдется.

Мейсон кивнул и, взяв у нее трубку, произнес:

– Алло? Говорит Перри Мейсон, мистер Карлин. Мне крайне жаль, что пришлось разбудить вас в столь поздний час.

– Ваша секретарша уже извинилась, – ответил мужской голос. – Не беспокойтесь. Я редко ложусь раньше двух часов ночи. Люблю почитать, одним словом, настоящая сова.

– Мне необходимо встретиться с вами по крайне важному делу.

– Сегодня?

– Да.

– Сколько времени вам потребуется на дорогу?

– Я звоню из «Золотого гуся». Кроме того, мне необходимо уладить еще одно небольшое дельце, и… в общем, я буду у вас минут через тридцать-сорок.

– Буду ждать вас, мистер Мейсон. Позвольте уточнить, вы тот самый Перри Мейсон, адвокат?

– Совершенно верно.

– Наслышан о вас, мистер Мейсон. Буду рад познакомиться. Я приготовлю кофе…

– Прекрасно, – отозвался Мейсон. – Боюсь, это выглядит слишком назойливо. Просто не знаю, как вас благодарить…

– Не стоит благодарности. Я одинокий холостяк и люблю компанию. Это пустяки. Буду рад встретиться с вами. Вы прихватите с собой вашу секретаршу?

– Да, она приедет со мной.

– Вот и замечательно, – обрадовался Карлин. – Так я вас жду, мистер Мейсон. Где-то через полчаса.

– Да, – ответил Мейсон, – благодарю вас, – и повесил трубку.

– Он очень вежлив, – заметила Делла Стрит.

– Да, согласен.

– Что в газетной вырезке, шеф?

– Я лишь мельком взглянул на нее, – ответил Мейсон. – Там заметки из нью-йоркской газеты, где упоминается о некоей Элен Хемптон, которую обвинили в вымогательстве и приговорили к тюремному заключению на восемнадцать месяцев. Она занималась вымогательством вместе с сообщником, имя которого не упоминается, но подробности дела не разглашаются. Она признала себя виновной, и судья, выносивший приговор, заявил, что схема шантажа была придумана настолько чертовски изощренно, что он не желает придавать дело огласке из опасения ввести в искушение кого-либо еще.

– И больше ничего?

– Ничего.

– Каким числом датирована газета?

– Неизвестно, – сказал Мейсон. – Это всего лишь вырезка. Бумага слегка пожелтела, из чего следует вывод, что вырезка давнишняя или лежала на солнце.

– Ну что ж, – сказала Делла, – возможно, мы будем знать больше, когда поговорим с Карлином. О каком небольшом дельце вы упомянули, шеф?

– Я хочу взглянуть на этот телефон-автомат, – ответил Мейсон. – Надеюсь, аптека не закрывается до полуночи. Я хочу попытаться узнать что-нибудь о женщине, которая мне звонила.

– Послушайте, – сказала Делла Стрит, – наш приятель Карлин держится весьма непринужденно. Я просто сгораю от нетерпения взглянуть на него.

– Он действительно ведет себя вежливо и по-деловому, – согласился Мейсон, – и не задает лишних вопросов.

– Вот! – сказала Делла Стрит. – А я никак не могу понять, чем он меня так поразил? Он проявил редкое самообладание. Любой другой на его месте разразился бы сотней вопросов или почувствовал себя виноватым. Большинство людей удивились бы: «На кой черт я понадобился этому Перри Мейсону среди ночи? Что ему от меня надо?» А мистер Карлин и бровью не повел.

Мейсон задумался.

– Держится крайне любезно и не задает никаких вопросов, – медленно повторил он.

– Словно ожидал этого звонка, да? – сказала Делла Стрит, склонив голову набок.

– Ну что ж, – сказал Мейсон, – я не склонен забегать так далеко, но он слишком невозмутим. Пошли, Делла, поищем телефонную будку.

Глава 3

Перед аптекой на углу Венс-авеню и проспекта Крамера Мейсон спросил:

– Как ты думаешь, Делла, откуда эта женщина могла знать, что я находился в «Золотом гусе»?

– Такая известная личность, как вы, заметна в любом месте, – улыбнулась Делла.

– Так ты полагаешь, что перед этим она тоже побывала в «Золотом гусе»?

– Необязательно. Она… постойте… да, мне понятно, почему вы так решили. А возможно, у нее был дружок, который позвонил ей и сказал: «Послушай, мистер Мейсон в „Золотом гусе“. Не упусти свой шанс. Тебе остается лишь связаться с ним». Или же метрдотель…

– Но мне почему-то кажется, что это не так, – сказал Мейсон. – Тогда в ее голосе не было бы такого нетерпения и страха… Нет, должно быть, она сама побывала в ночном клубе, увидела нас там, сразу же ушла и позвонила из аптеки.

– Кто-нибудь мог знать, что вы там будете?

– Но ведь мы и сами этого не знали заранее, – сказал Мейсон. – Ты помнишь, мы закончили расспрашивать свидетельницу и по дороге домой ты вспомнила, как Пол Дрейк расхваливал «Золотого гуся». Говорил, что там превосходная кухня и хорошая музыка и шоу…

– Да, верно, – согласилась она. – Это мы внезапно решили, поэтому никто не мог знать, что мы туда пошли.

– Если не считать сотрудников Детективного агентства Дрейка, – заметил Мейсон. – Помнишь, мы позвонили Полу из клуба и сказали, что у нас есть показания этой свидетельницы и что мы увидимся с ним утром, и, кажется, я упомянул, что мы решили последовать его совету насчет ночного клуба.

– Ну да. Я помню, как вы это говорили.

– Но, – сказал Мейсон, – Пол Дрейк не стал бы никому рассказывать, где мы находимся. В конце концов, он детектив. Он умеет держать язык за зубами. Ладно, надеюсь, мы многое узнаем после того, как побеседуем с Карлином. Может быть, все выльется в самое заурядное дело. И окажется, что не стоило слишком беспокоиться, пороть горячку и действовать ночью. Однако я не могу отделаться от мысли, что эта женщина долго откладывала деньги на крайний случай и, когда этот случай наступил, она взяла деньги и… Ну вот мы и у аптеки. Посмотрим, что тут есть. Зайдешь со мной? – спросил он Деллу.

Делла Стрит уже приоткрыла дверь.

– Только попробуйте меня не взять, – усмехнулась она.

Сотрудники аптеки уже готовились закрывать заведение. Четверым парням незрелого возраста, оживленно болтавшим за густым коктейлем из сиропа и мороженого, вежливо, но твердо напомнили, что пора уходить. Продавщица содовой с удрученным видом окунала грязные стаканы в горячую мыльную пену, а кассирша заканчивала подсчитывать выручку.

Продавец рецептурного отдела вяло выслушал Мейсона.

– Вряд ли я могу что-то припомнить о ней, – сказал он. – Нам долго звонили по другому телефону, но я был слишком занят, чтобы сразу ответить. Наконец я подошел, и с центрального телефонного узла сообщили, что кто-то забыл положить на место трубку во второй будке. Я это проверил и повесил трубку на место. Вот и все, что я могу вам рассказать. Поговорите лучше с кассиршей.

Мейсон подошел к кассе.

Да, кассирша смутно помнила эту женщину. Та разменяла у нее двадцать пять центов. Ей тридцать – тридцать пять лет, она была в черном пальто с меховым воротником и с коричневой крокодиловой сумочкой. Нет, описать более подробно не может. Трубка осталась висеть на шнуре. Нет, она не видела, как эта женщина уходила. Они все были страшно заняты и…

– Из какой будки она звонила? – спросил Мейсон.

– Из той, что справа, ближе к стенду с журналами.

– Я пойду взгляну, – сказал Мейсон.

Он подошел к телефонной будке, Делла Стрит последовала за ним.

– Аптекарь явно наблюдает за вами, шеф, – прошептала она.

– Он принимает меня за агента ФБР, – сказал Мейсон. – Готов поспорить, у нас один шанс из тысячи обнаружить то, что так напугало ее, но я все же загляну внутрь. Если она торопилась уйти, то, возможно, забыла тут что-нибудь: носовой платок, кошелек или…

– На полочке клочок бумаги и несколько монет, – сообщила Делла Стрит, заглядывая в будку через стекло.

Мейсон открыл дверцу, и Делла Стрит проскользнула внутрь.

– Четыре пятицентовые монеты, сложенные столбиком, и бумажка, – подтвердила она.

– Что за бумажка?

– На ней какие-то цифры, накорябанные карандашом. И номер: Майн 9-6450.

– Позвони, – попросил Мейсон. – Посмотрим, кто ответит.

Опустив монетку в щель автомата, Делла набрала номер.

– Не удивлюсь, если так поздно никто не ответит, – заметила она. – Это… о, да, алло, да, о… спасибо… нет, не беспокойтесь, я просто ошиблась номером.

Она положила трубку на место и улыбнулась Перри Мейсону.

– Это, – сказала она, – номер «Золотого гуся».

– Вот черт! Я бы многое отдал, чтобы понять, как она узнала, что мы были там. Что еще на бумажке?

– Какие-то цифры на обратной стороне. Выведены аккуратно, как если бы это писала женщина, записывающая счета.

– На что они похожи?

– На какой-то сложный номер документа.

Цифры были выведены в строчку: 59-4R-38-3L-19-2R-10L.

Мейсон стоял нахмурившись.

К ним торопливо направлялся аптекарь.

– Что-нибудь нашли? – спросил он.

Мейсон улыбнулся и покачал головой:

– Я просто записал здешний номер.

– А, – протянул аптекарь.

Мейсон сунул клочок бумаги в карман, зевнул и пояснил:

– Это все пустяки. У меня есть кузина, которая страдает амнезией. По какой-то необъяснимой причине она умудряется помнить мой телефонный номер, даже забывая мое имя и имена всех наших родственников.

– Понятно, – протянул аптекарь тоном, явно свидетельствовавшим об обратном.

Мейсон повел Деллу Стрит к двери.

Моросящий дождик превратился в холодный проливной дождь. Делла Стрит забралась в машину и придвинулась поближе к Мейсону.

– Брррр… – произнесла она. – Я продрогла. В такую промозглую погоду коленям требуется что-нибудь теплей нейлона. Что вы думаете об этих цифрах, шеф?

– Цифры, – произнес Мейсон, извлекая из кармана бумажку, – это комбинация шифра сейфа. Четыре раза вправо до пятидесяти девяти, три раза влево до тридцати восьми, два раза вправо до девятнадцати, потом влево и остановиться на десяти.

– Аптекарь как бы невзначай приближается к двери, – предупредила Делла. – Сдается мне, он хочет запомнить номер вашей машины, так, на всякий случай…

Мейсон нажал на газ. Машина тронулась с места, и «дворники» задвигались, разгоняя с ветрового стекла струйки дождя.

– Этот аптекарь наверняка знает гораздо больше, чем говорит, – заметил Мейсон.

– Надеюсь, он разузнает, кто вы такой, и убедится, что вы адвокат и имеете законное право брать с собой в ночной клуб секретаршу. Возможно, он и так знает, кто вы, но понятия не имеет, кто я. Видимо, он принял вас за женатого человека, который решил немного порезвиться.

– А тебя? – спросил Мейсон.

– А меня за сирену, коварную искусительницу мужской добродетели.

– Наверняка Пьер именно так о тебе и подумал и составил обо мне определенное мнение, – сказал Мейсон.

– Вот как! – притворно рассердилась Делла Стрит. – Нечего все сваливать на женщину. Мужчине всегда хочется покрасоваться в роли ловеласа.

– О-о, – протянул Мейсон. – Можно взглянуть на это и по-другому. Пьер наверняка решил, что ты настоящая вамп, а я несчастный трудяга, по неосторожности попавший в твои коварные сети…

– Да будет вам, – рассмеялась Делла. – Поскольку я наш бухгалтер, подскажите, как мне следует оформить эти пятьсот семьдесят долларов в нашем гроссбухе?

– Я думаю, – сказал Мейсон, – тебе следует записать их как вклад мадам X, пока мы точно не выясним, кто такая наша клиентка. Возможно, мистер Карлин просветит нас.

– Что вы намерены сказать ему, шеф? Я имею в виду – о нашей клиентке?

– Ни слова, – ответил Мейсон. – К тому же я очень рассчитываю, что он не шутил насчет кофе.

Они задумчиво молчали, пока Мейсон не повернул машину на Вест-Лорендо-стрит и они не оказались в Шестьдесят восьмом квартале.

– Поторопились повернуть, Делла, – обронил Мейсон. – Теперь мы не на той стороне улицы.

Он проехал через перекресток, снизил скорость, пытаясь рассмотреть номера домов.

– Вот он, как раз на той стороне, – объявил Мейсон.

– Какой старый! – воскликнула Делла.

Мейсон кивнул.

– Могу поспорить – у его хозяина лет эдак двадцать пять назад вокруг дома имелось акров десять земли. Затем город начал наступать на него, и он решил поделиться с ним землей, но, как видишь, сохранил достаточно места вокруг. Должно быть, футов тридцать-сорок с каждой стороны дома, чтобы, так сказать, не терять сходства с усадьбой. Но дом явно пришел в упадок. Его давным-давно не перекрашивали, и теперь можно лишь догадываться о его былом великолепии. Вот мы и приехали.

Мейсон развернул машину и поставил ее прямо перед входом.

– Ну как твои ножки?

– Еще не просохли.

– А я надеялся, что отопление в салоне согреет их. Смотри не простудись.

– Постараюсь. А как ваши ноги?

– Нормально. У моих ботинок толстые подошвы.

Мейсон погасил фары, заглушил мотор, обошел вокруг машины и открыл дверцу для Деллы Стрит.

– Ну вот, Делла, – сказал Мейсон, – мы продолжаем вести следствие.

Они быстро прошли по цементной дорожке к скрипучему, неокрашенному крыльцу под навесом, с деревянными столбиками и резьбой по краям.

Мейсон попытался на ощупь отыскать дверной звонок, как вдруг дверь неожиданно приоткрылась и мужской голос произнес:

– Простите, здесь не горит свет. Вы мистер Мейсон?

– Совершенно верно. Полагаю, вы мистер Карлин?

– Да, сэр. Проходите в дом вместе с вашей дамой.

Карлин открыл дверь пошире. Делла Стрит вошла первой, Мейсон – за ней.

– Отвратительная погода, – посетовал Карлин. – Очень холодный дождь.

– Да, неприятный, – согласился Мейсон, исподтишка разглядывая хозяина и комнату, в которой они оказались.

При тусклом свете лампочки он увидел мужчину лет шестидесяти, с крупной головой и серыми навыкате глазами за толстыми стеклами очков. Хозяин с непонятным спокойствием разглядывал ночных гостей.

Его одежда выглядела не менее поношенной и обветшалой, чем дом снаружи. Однобортный, давно вышедший из моды пиджак, давно не знавшие утюга брюки, ботинки, потрескавшиеся от продолжительной носки и принявшие форму широких ступней хозяина…

– Холостяцкое логово, – заговорил Карлин. – Я живу один. Экономка приходит два раза в неделю, а сам я ничего здесь не прибираю. Так что уж не обессудьте.

– О, это пустяки, – заверил его Мейсон. – Это мы должны просить у вас прощения за столь поздний визит. Однако обстоятельства таковы, что дело не терпит отлагательств.

Карлин снял очки и внимательно посмотрел на Мейсона. Левая сторона его лица оставалась спокойной и ровной, в то время как правая казалась слегка перекошенной – угол рта был немного приподнят, а край глаза – опущен. Все вместе создавало впечатление, будто Карлин воспринимает окружающие его предметы под кривым углом.

– Мой дом, – произнес он, – в вашем распоряжении. Я могу лишь догадываться, насколько вы заняты целый день, мистер Мейсон. Пожалуйте в гостиную, у меня на плите горячий кофе.

– Вот это как нельзя кстати! – обрадовался Мейсон.

– Со сливками или черный? – спросил Карлин.

– Со сливками, – сказал Мейсон.

Гостиная как нельзя лучше отражала личность хозяина.

Здесь стояли три старомодных кресла-качалки, покрытые чехлами, и два деревянных стула с продавленными сиденьями, считавшиеся некогда стульями для буфетной. В комнате не было ни одного торшера и, очевидно, не было даже розеток в стене, поскольку провода тянулись непосредственно из патрона люстры, свисавшей с середины потолка. Из всей этой паутины проводов торчали лампы, затененные картонными абажурами, белыми изнутри и зелеными снаружи.

Маленький столик в середине комнаты был завален книгами, журналами и газетами, часть которых валялась и на полу. Небольшая кипа около одного из кресел свидетельствовала о том, что хозяин частенько сиживал здесь и, покончив с очередной книгой, просто бросал ее на пол.

– Устраивайтесь поудобней, – пригласил Карлин. – Сейчас принесу кофе.

И Карлин удалился на кухню, а Мейсон и Делла принялись разглядывать комнату. Делла улыбнулась Мейсону.

– Отгадайте, где его любимое кресло, шеф? – сказала она и указала на кресло-качалку, вокруг которого валялись разбросанные в беспорядке журналы, книги и газеты.

Мейсон улыбнулся в ответ, потом прошелся по комнате, разглядывая корешки книг, стоявших в потемневших от времени книжных шкафах из красного дерева.

– Боже мой, Делла, тут столько интересного! Наш новый приятель настоящий книжный червь. Ты только взгляни на эти переплеты!

– Что в них особенного? – спросила Делла. – И не пытайтесь выманить меня из этого уютного местечка, шеф. Я нашла газовый радиатор, и моим ножкам теперь просто божественно тепло.

Мейсон обернулся на нее через плечо. Делла стояла у фигурной решетки. Теплый воздух, поднимаясь снизу, слегка колыхал подол ее юбки.

Мейсон рассмеялся.

– Посмотрела бы я, как вы надели бы юбку в такую слякотную погоду, – сказала она. – Ну так что это за книги?

– Они разные, – ответил Мейсон, – но сразу видно, что это сплошь дорогие издания в роскошных переплетах и…

Со стороны кухни послышались приглушенные, шаркающие шаги, и в гостиную вошел Карлин, неся поднос с огромным керамическим кофейником, несколькими чашками с блюдцами, наполовину заполненной бутылочкой сливок и большой хрустальной сахарницей.

Он растерянно посмотрел на столик.

– Одну минутку, – сказала Делла Стрит. – Позвольте вам помочь.

Она сложила журналы и книги стопками. Карлин благодарно улыбнулся девушке, поставил поднос на столик и принялся разливать кофе.

Кофейные чашки оказались видавшими виды, треснутыми и разномастными.

– Боюсь, что у меня не найдется ничего лучше, – извинился Карлин. – Но вы понимаете, как трудно вести хозяйство одному, без заботливой руки. Впрочем, довольно извинений за мой скудный быт. Это дом холостяка. Но, как бы там ни было, я рад гостям. А теперь давайте выпьем кофе и познакомимся поближе.

Мейсон помешал кофе, сделал глоток и, взглянув на Деллу, одобрительно кивнул.

– Кофе поистине чудесный! – похвалил он.

– Очень рад, что угодил вам.

– Вы готовите себе сами? – поинтересовалась Делла и поспешно добавила: – Извините, мне не следует совать нос не в свое дело.

– О, не стоит извинений, – сказал Карлин. – Я люблю готовить. Ем когда захочу и что захочу. Вкусы у меня довольно причудливые. Когда чувствую голод, то готовлю себе что-нибудь. Когда не голоден, то и не ем вовсе. Одна из бед, так сказать, цивилизации состоит в том, что вся наша жизнь зависит от часов. Люди изобрели колесики, которые крутятся, и теперь вся наша жизнь полностью зависит от вращения часового механизма. Многие люди набирают лишний вес лишь потому, что стали рабами привычки обедать в одно и то же время. Даже если человек не испытывает голода, он должен усаживаться за стол в кругу семьи и друзей и поглощать ненужную пищу.

– У вас тут полно интересных книг, – заметил Мейсон.

Лицо Карлина искривилось в улыбке.

– Обойдемся без предисловий. Я догадываюсь, что вы явились сюда в столь поздний час вовсе не для беседы о погоде, кофе или моих книгах. Вы хотите что-то у меня узнать. Я готов удовлетворить ваше любопытство. После чего вы удовлетворите мое. Я вдовец, живу один уже пять лет. Имею скромный доход, который, при определенной бережливости, обеспечивает мне некоторую экономическую свободу.

У меня есть, так сказать, хобби. В своем подвале я оборудовал типографию, и у меня хранится небольшой запас первосортной бумаги. Время от времени, когда мне попадается в журналах что-то стоящее, я сам делаю набор в шрифте, который кажется мне наиболее подходящим, печатаю материал и потом переплетаю в красивый кожаный переплет. Иногда, когда мне попадается книга, которую я нахожу заслуживающей особого внимания, я снимаю с нее старый переплет и переплетаю заново вручную в дорогой кожаный переплет.

Кроме того, я увлекаюсь фотографией. У меня есть небольшая фотолаборатория и очень хороший увеличитель. Мне нравится разгуливать с фотоаппаратом и снимать, что понравится. Причудливую игру света и тени… утренние лучи солнца, пробивающиеся сквозь крону дуба… шипящие волны, с шумом набегающие на песчаный пляж после шторма… Я полагаю, каждому дано ценить красоту, хотя должен признать, что в молодые годы меня больше привлекали предметы одушевленные. – Карлин усмехнулся своим воспоминаниям. – Теперь я стою на более твердой философской позиции и боготворю красоту как таковую. Как видите, мистер Мейсон, я был с вами предельно откровенен. Теперь ваша очередь.

– Послушайте, я адвокат, – начал Мейсон. – Поверенный своих клиентов. Поэтому многое, о чем мне хотелось бы рассказать, я открыть не вправе.

– Я вас понимаю, – кивнул Карлин. – Тогда давайте коснемся тех предметов, о которых вы можете говорить.

– Прежде всего, я должен честно признаться, что не знаю, кто мой клиент.

– Этого не может быть.

– Уверяю вас.

– И вы соглашаетесь вести дела при подобных обстоятельствах?

– Нет, как правило. Но этот случай особенный. Я должен вам кое-что передать.

– Что именно?

Мейсон извлек из пакета вырезку из газеты.

– Прежде всего вот эту газетную вырезку.

Карлин встал со своего кресла, пересек комнату, взял вырезку из рук Мейсона и произнес:

– Она мне ни о чем не говорит. Постойте… Что тут… хм-м… Да… Кажется, это имеет отношение к некоей молодой особе, которую арестовали за тайные махинации.

– Вы ее знали? – насторожился Мейсон.

– Слава богу, нет!

– Может быть, вы когда-то имели отношение… вы уж извините меня, мистер Карлин, вас когда-нибудь пытались шантажировать?

– Решительно никогда. Возможно, дело прояснится, если вы скажете мне, что вас просили мне передать.

– Меня просили передать вам, – произнес Мейсон, – что при создавшихся обстоятельствах вы должны подыскать себе другого партнера.

– Кто вас просил передать это? – нахмурился Карлин.

– Честное слово, не могу вам сказать.

– Не можете или не хотите?

– Понимайте, как вам угодно.

– Вы точно передали слова?

– Да.

– Это было в письменном виде?

– Нет.

– К чему относились слова «при сложившихся обстоятельствах»?

– Этого я не знаю.

– Они – часть того, что вас просили передать?

– Совершенно верно.

Карлин задумчиво нахмурился, затем немного погодя покачал головой:

– Мистер Мейсон, у меня нет партнера.

– Может, совместное дело, связанное с риском, некое…

Карлин перебил его:

– Мистер Мейсон, у меня нет партнера, нет близких друзей, нет компаньонов.

– Может, это касается сделки? – Адвокат запнулся, заметив, как в глазах Карлина промелькнуло непонятное выражение. – Вы заключали какую-нибудь сделку?

Карлин с трудом сделал глубокий вдох.

Мейсон пристально глядел на него.

– Нет, никакой сделки я не совершал.

– Вы уверены?

– Да.

– Что ж, – сказал Мейсон, – на этом моя миссия окончена.

– Не понимаю, к чему было так спешить, – заметил ему Карлин.

– Меня вынудили к этому обстоятельства, – сказал Мейсон.

– Какие обстоятельства?

Мейсон улыбнулся:

– Я же сказал вам, что я адвокат, а посему не имею права выдавать секреты своих клиентов.

– Я имел возможность убедиться в этом.

Мейсон промолчал.

– Поскольку вы не хотите быть со мной откровенным, мне придется прибегнуть к догадкам.

– Что ж, пожалуйста.

Держа чашку без ручки в толстых пальцах, Карлин отрывисто произнес:

– Рано или поздно я все равно узнаю ответ.

– И что тогда? – спросил Мейсон.

Карлин скривил губы в странной улыбке.

– Вы нам о нем расскажете? – спросила Делла Стрит.

– Откуда мне знать. Сначала нужно найти ответ. – Он не спеша отхлебнул кофе из треснутой чашки. Затем так же отрывисто добавил: – Человеческий разум – поразительный инструмент! Он способен разгадать многие тайны, если только суметь сконцентрироваться. Можно даже проникнуть в тайну жизни и смерти… Но мы этого боимся, мистер Мейсон, ужасно боимся. Вся наша жизнь управляется страхом.

– Вы хотите сказать – страхом смерти? – уточнила Делла Стрит, взглядом давая понять Мейсону, что она попытается вызвать Карлина на откровенность.

– Я хочу сказать – страхом самих себя, – пояснил Карлин. – Человек куда больше боится самого себя, чем того, что может с ним случиться. Он боится оставаться один на один с собой. Он боится узнать самого себя. Он боится заглянуть поглубже в свою душу.

– Я этого не замечала, – возразила Делла Стрит.

Карлин наградил ее задумчивым взглядом.

– Когда люди собираются вместе вечером, они приносят с собой карты и начинают играть, приправляя игру ромом или табаком, или же включают радио, смотрят телевизор, или просто спешат в кино.

– А вам не кажется, что люди нуждаются в общении? – спросила Делла.

– Так-то оно так, только это не просто потребность в общении. Это человеческий страх остаться наедине с самим собой. Поэтому они жмутся друг к другу. Беспокойные мысли тонут в гуле голосов. Однако я уклонился от темы. Я постараюсь сконцентрироваться на вашем сообщении и понять, насколько ко мне оно относится. И в конце концов, если оно действительно касается меня – в чем я сильно сомневаюсь, – я узнаю то, что вы сочли не вправе открыть мне.

– Вы по-прежнему полагаете, что это не имеет для вас никакого значения? – спросил Мейсон.

– Да, я полагаю, что ваш клиент назвал не того Карлина, мистер Мейсон.

– Нет, – возразил Мейсон. – Мне точно указали ваше имя и адрес…

– Разумеется, – прервал его Карлин. – Я не сомневаюсь, что вы абсолютно точно выполняете поручение. Ошибся ваш клиент.

– Каким образом?

– Предположим, что у вашего клиента имеется поручение для некоего субъекта по имени Карлин. Клиент не уверен, скажем, в его инициалах, тогда он берет телефонный справочник и, находясь в возбужденном состоянии, причину которого нам теперь не узнать, вместо данных нужного ему Карлина находит мои. Таким образом ошибочные, так сказать, сведения передаются вам… Ну что ж, вы человек выдающийся и приятный собеседник, мистер Мейсон. Для меня большая удача познакомиться с вами и провести приятные полчаса в беседе. Однако, боюсь, ваш визит не принес вам пользы. – И Карлин с грустным видом протянул Мейсону газетную вырезку.

– Я надеялся, что вы мне немного расскажете о…

– О вашем клиенте? – подсказал Карлин.

– Возможно.

– Полагаю, ваш работодатель, если так можно назвать отношения между адвокатом и его клиентом, появился в самый последний момент, – заметил Карлин. – Совершенно очевидно, что у вас не было возможности побеседовать с клиентом, значит, это поручение вам передали. Не думаю, что его принесли вам в офис – время уже позднее. Однако мисс Стрит находится при вас, значит, осмелюсь предположить, что поручение доставили прежде, чем вы вернулись домой. А следовательно, оно нашло вас в то время, когда вы ужинали в «Золотом гусе», откуда, по вашим словам, вы мне звонили.

Мейсон улыбнулся:

– Кажется, вам нравится заниматься дедукцией?

– Совершенно верно, – согласился Карлин. – В конце концов, человеку дан ум. Так почему бы им не воспользоваться?.. Однако я позабыл о своих обязанностях хозяина. Позвольте мне наполнить ваши чашки.

И он быстро подошел к ним и принялся разливать кофе, передавая сахар и сливки, затем уселся в свое кресло и сдвинул очки на нос. Его лицо исказилось в свойственной ему странной улыбке.

– У вас примечательная внешность, – заметил он. – Ваши лица прекрасно вышли бы на фотографии. Я нечасто занимаюсь портретами. Мне больше нравится игра света и тени. Меня привлекают длинные утренние тени, косые послеполуденные лучи солнца… Но время от времени я снимаю и лица. Любопытно подмечать, как светотени могут выразить человеческую сущность, как блик света подчеркивает нежное очарование и красоту женщины. Я хотел бы сделать ваш портрет как-нибудь, когда представится случай и когда… будет не столь поздно.

Мейсон бросил взгляд на Деллу Стрит. Они допили свой кофе, и Мейсон сказал:

– Ну что ж, нам пора. Уже поздно и…

– Я готов проглотить язык за то, что обмолвился об этом, – сокрушенно произнес Карлин. – Не знаю, почему человек так часто говорит то, что нуждается в объяснении, а затем спохватывается, что объяснение имеет тенденцию быть ошибочным. Для меня вовсе не поздно. Я думал только о вас, и… простите меня, о фотографе, который не полагается на ретушь, которому нравится выявлять истинный характер модели на своем портрете, который предпочитает свежее лицо, освещенное утренним светом, лицу утомленному после длинного, напряженного дня. Лично я, мистер Мейсон, терпеть не могу ретушь. Любой предмет можно изобразить с помощью светотени.

Мейсон глянул на свои наручные часы:

– Пожалуйста, не воспринимайте мои слова как ответ на ваше замечание. Уже далеко за полночь. Нам пора домой, иначе мы не выспимся и будем недостаточно свежими для утреннего фотографирования, и…

– Вы хотите сказать, что придете утром и дадите мне возможность…

Мейсон рассмеялся:

– Я выразился фигурально. Потом когда-нибудь, мистер Карлин. Большое спасибо за гостеприимство, в другой раз я бы хотел подольше потолковать о вашей жизненной философии и взглянуть на ваши фотографии.

– Я буду рад, – ответил Карлин, слегка наклоняясь вперед в кресле и ожидая, когда гости поднимутся со своих мест.

Мейсон встал.

– Большое спасибо, что навестили меня, – сказал Карлин, затем, улыбнувшись Делле Стрит, добавил: – Всякий раз, когда мужчина замыкается в своем самодовольном мирке и начинает воображать, будто красота природы значит для него больше, чем красота живых форм, случай доказывает ему, как он не прав.

– Спасибо, – улыбнулась она и, поднявшись со стула, направилась к двери.

– Из вас вышла бы потрясающая модель, – восхищенно сказал Карлин. – Смею надеяться, что в ближайшее время вы и мистер Мейсон урвете минутку из своего плотного расписания и заглянете ко мне. Это не займет больше, скажем… получаса. По четверти часа на каждого достаточно. К тому же вы сможете полюбоваться на мои фотографии и взглянуть на мою студию. Но я понимаю, что теперь поздно, а у вас был напряженный день. Представляю, насколько насыщена делами жизнь известного адвоката.

И Карлин распахнул парадную дверь.

– О, я вас порадую! Дождь прекратился. Уже видны края облаков, несущихся по небу, и… вы только взгляните на это залитое серебряным светом облако! Мне очень жаль, что пока не придумали объективов и пленок, пригодных для фотографирования лунного света. Вы же знаете, что на всех рекламных фотографиях вместо лунного света сияет солнечный свет, снятый при малой выдержке? Но я верю, что когда-нибудь можно будет запечатлеть настоящий, полный очарования и таинственности лунный свет. Но не стану вас больше задерживать. Холодает, и я вижу, что вам не терпится домой. Будьте осторожны. В такой поздний час на дорогах хватает подвыпивших водителей, которые мчатся сломя голову.

– Мы постараемся быть осторожными, – пообещал Мейсон.

– И приезжайте снова, чтобы я мог… Разумеется, я не могу требовать от вас обещания, поскольку понимаю, как трудно иногда держать обещания, но мое приглашение остается в силе, мой телефон есть в справочнике… Хотя он вам и без того известен, поскольку вы мне звонили! Спокойной ночи. Был искренне рад познакомиться с вами.

Мейсон и Делла пожелали Карлину спокойной ночи, поблагодарили его за гостеприимство, подождали, пока парадная дверь медленно закроется за хозяином, затем по цементной дорожке направились на ощупь в темноте к машине.

– Ну и как? – спросил Мейсон.

– Он меня пугает, – ответила Делла Стрит.

– Почему?

– Не знаю.

– Женская интуиция?

– Возможно.

Делла первой подошла к машине и, прежде чем Мейсон успел взяться за ручку, открыла дверцу и поспешно забралась на сиденье, сверкнув стройными ножками из-под слегка задравшейся юбки. Быстро захлопнув дверцу, она сказала:

– Давайте поскорее уедем отсюда.

Обойдя машину, Мейсон сел на водительское место и попросил:

– Поделись со мной тем, что подсказывает твоя женская интуиция, Делла.

– По-моему, он тоже испугался.

– Ты хочешь сказать, наше сообщение для него что-то значит?

– Я думаю, оно имеет для него большое значение.

Мейсон завел мотор и, трогая машину с места, сказал:

– Он выдал себя только раз.

– Когда? Я не заметила.

– Когда я протянул ему вырезку, – ответил Мейсон. – Он, даже не глядя на нее, сказал, что она ему ни о чем не говорит. Если бы он действительно хотел знать, что в ней написано, то должен был прежде прочесть ее. А он взял и почти сразу же сказал, что она ни о чем ему не говорит. Впрочем, если он притворялся, то небезуспешно.

Делла согласно кивнула:

– Он и бровью не повел. Все время держался спокойно и сумел ловко от нас избавиться, намекнув, что уже очень поздно.

– Но тебе показалось, что он чем-то встревожен?

– Шеф, я уверена, что этот человек страшно напуган.

– Хорошо, – кивнул Мейсон. – Я согласен, что сообщение предназначалось ему и имело для него крайне важное значение.

– Почему вы сбавили скорость, шеф?

– Мне нужно найти первый попавшийся телефон-автомат.

– Тогда сворачивайте на проспект, – посоветовала Делла. – Там ночное кафе, а в таких заведениях почти всегда имеются телефоны-автоматы. Кому вы собираетесь звонить?

– В Детективное агентство Дрейка, – ответил Мейсон. – Посмотрим, вдруг Пол на месте? Если его там нет, я позвоню ему домой, вытащу из постели и заставлю работать.

– Над чем?

– Хочу установить слежку за мистером М.Д. Карлином.

Мейсон свернул на проспект и через несколько кварталов обнаружил кафе, из которого и позвонил Полу Дрейку.

– Имей совесть, Перри, – запротестовал детектив. – Я устал как собака. Только что расправился с одним делом и уже два часа только и мечтаю, как бы доползти до кровати.

– Тебе необязательно делать это самому, – сказал Мейсон. – Разве у тебя нет надежных людей, которых ты можешь по-быстрому отправить на дело?

– Что значит по-быстрому?

– Прямо сейчас.

– Нет. Хотя подожди, один из ребят только что освободился, возможно, он согласится поработать еще. Он был занят всего несколько часов.

– Отлично, Пол, – обрадовался Мейсон. – Записывай. Медфорд, М.Д. Карлин, 6920, Вест-Лорендо-стрит. Телефон – Ривервью 3-2322. Мужчина лет шестидесяти, голова большая, круглая, лицо без всякого выражения, не считая характерной кривоватой усмешки, рост примерно пять футов пять-шесть дюймов, вес сто семьдесят – сто семьдесят пять фунтов, живет один. Я хочу, чтобы твои люди понаблюдали за домом, особенно меня интересует, кто может заявиться к нему.

– Что еще?

– Если он выйдет из дому, я хотел бы знать, куда он пойдет.

– Ты думаешь, он собирается куда-то пойти?

– По моим соображениям, да. Как скоро ты сможешь прислать своих парней?

– Где это? – спросил Дрейк. – 6920, Вест-Лорендо. Дай подумать, на это уйдет… Если этот парень согласится поработать, он должен быть там минут через пятнадцать-семнадцать, Перри. Но у него уже было одно задание сегодня, и…

– Отлично, Пол. Начни с него. Сколько тебе понадобится времени, чтобы подыскать кого-то еще?

– Хороший вопрос, – сказал Дрейк. – Подожди, не вешай трубку.

Мейсон слышал, как Пол говорил с кем-то, кто, очевидно, находился рядом с телефоном, потом Дрейк произнес в трубку:

– Алло, Перри. Я уговорил его взяться за работу. Я велел ему проследить за Карлином, если тот выйдет из дому, правильно?

– Совершенно правильно.

– В подобных случаях, – продолжал Дрейк, – мы обычно ставим одного человека наблюдать за парадным входом, второго – за черным, а третьего держим в резерве. В случае, если кто-то войдет в дом, а потом выйдет через парадную дверь, стоящий перед домом сыщик последует за ним. Если кто-то выйдет через черный ход, сыщик, находящийся за домом, последует за ним. Тогда тот, кто находится в резерве, должен будет обойти дом вокруг на случай, если кто-то еще пожалует…

– Меня не интересует механизм дела, – оборвал его Мейсон. – Сейчас уже почти полпервого, и нужно действовать. Я подозреваю, что этот Карлин намеревается куда-то выйти. Боюсь, он покинет дом прежде, чем твой человек доберется до места.

– Этот парень водитель опытный, а сейчас на дорогах почти нет движения. Он успеет. Как только ты повесишь трубку, я начну искать других.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Доложи мне обо всем утром, Пол. – Он повесил трубку и обернулся к Делле Стрит: – Как насчет того, чтобы перекусить?

Она отрицательно покачала головой:

– Вот уж нет. А вы?

– Тоже нет.

– Больше всего на свете, – сказала Делла, – мне хочется лечь спать. День сегодня выдался на редкость утомительный. Если хотите знать, время вашей беседы с Полом Дрейком – ровно двенадцать пятьдесят две.

– Запиши это, – велел Мейсон.

– Уже записала, – ответила она ему, улыбаясь.

Глава 4

Сквозь глубокий сон Мейсон услышал настойчивый звонок телефона. С огромным усилием он заставил себя проснуться, нащупал выключатель лампы над кроватью и, зажмурившись от яркого света, произнес:

– Алло?

Голос Пола Дрейка на другом конце провода прозвучал решительно и деловито.

– Прости, что побеспокоил тебя, Перри, – начал он, – но меня разбудили, и я решил в свою очередь разбудить тебя.

– Выкладывай.

– В доме Карлина пожар.

– Насколько сильный?

– Судя по всему, очень сильный. В пять минут четвертого последовало нечто вроде взрыва, и…

– Который теперь час?

– Три тридцать.

– Ты хочешь сказать, что уже пятнадцать минут, как…

– Не кипятись, Перри, – прервал его детектив. – Моему человеку пришлось проехать полмили до ближайшей круглосуточной бензоколонки. Он вызвал пожарников, потом позвонил мне и доложил обо всем, а я докладываю тебе. На все потребовалось время.

– Ну ладно, – сказал Мейсон. – Я выезжаю.

– Я тебя встречу на месте, – пообещал Дрейк и повесил трубку.

Вскочив с постели, адвокат молниеносно сбросил с себя пижаму, метнулся к стенному шкафу, натянул брюки, спортивные туфли и толстый свитер для игры в гольф с глухим воротом, проверил, при нем ли ключи и бумажник, и, не теряя времени на то, чтобы погасить свет, выскочил из квартиры.

Десять минут спустя машину Мейсона догнал и прижал к обочине патрульный автомобиль. Воинственно настроенный полицейский опустил стекло.

– Торопимся на пожар, да? – рявкнул он. – Где горит, черт возьми?

Не убирая ноги с акселератора, Мейсон едва повернул к нему голову.

– 6920, Вест-Лорендо.

Патрульный сверил адрес, по которому были вызваны пожарные, и удивленно кинул своему напарнику:

– Смотри-ка, верно.

Водитель сокрушенно покачал головой.

– Я двенадцать лет в полиции, – сказал он, – и впервые слышу, чтобы лихач правильно ответил на подобный вопрос.

Еще за несколько кварталов до Лорендо-стрит Мейсон разглядел в небе слабый отблеск зарева, но когда добрался до места, то обнаружил, что пожарные почти справились с огнем.

Пол Дрейк, который заранее договорился с пожарными, чтобы они пропустили Мейсона, подвел его почти вплотную к горящему дому.

Встав за одной из пожарных машин и прислушиваясь к свисту вырывавшейся из шлангов воды, ритмичной работе насоса и гулким ударам струй о стены дома, Мейсон вопросительно взглянул на Пола Дрейка.

– Что скажешь? – спросил Дрейк.

Мейсон поднял повыше ворот свитера.

– Черт, как холодно! Ладно, Пол, давай выкладывай.

Детектив внимательно осмотрелся по сторонам, желая убедиться, что за ними не наблюдают.

– Я не смог выслать к дому сразу троих. По твоим словам я понял, что время не терпит, поэтому очень торопился.

Мейсон кивнул.

– Первый мой агент, – продолжал Дрейк, – прибыл сюда в семь минут второго. Он установил наблюдение за парадной дверью. В доме было темно. Около половины второго (мой человек отметил это как час двадцать восемь) из-за того угла появилась женщина, торопливо прошла по улице, затем поднялась по ступеням и вошла в дом.

– Она звонила?

– Моему агенту показалось, что у нее был ключ, если только дверь не была оставлена открытой.

– Как она выглядела?

– Лет тридцати – тридцати пяти. Стройная. Больше он ничего не разглядел из-за плаща.

– Она вошла в дом?

– Да.

– Когда она вышла?

– А вот на это, – замялся Дрейк, – я затрудняюсь ответить. Нам неизвестно, выходила ли она вообще.

– Продолжай. Что было дальше?

– Мой второй агент прибыл сюда в час пятьдесят, а в пять минут третьего, или чуть раньше, появился и третий. В его записной книжке отмечено два ноль три. Второй наблюдатель пристроился так, чтобы следить за переулком и задней стеной дома. А третий оставался, так сказать, в резерве, чтобы последовать за тем, кто выйдет из дома, или в случае необходимости доставить сообщение. Этот третий кое-что разведал, прежде чем приступил к делу. Он знал, что двое наших уже заступили на пост, поэтому решил кое-что разузнать о Карлине. Он остановился у круглосуточной заправочной станции в полумиле от проспекта, и тут ему повезло. Карлин частенько заправлялся на ней. У него там кредитная карточка. У него «Шевроле», который он приобрел сразу после того, как снизились налоги на покупку автомобиля.

– Как они описали его?

– Ему примерно шестьдесят один – шестьдесят два, голова крупная, широкие скулы, носит очки, улыбается кривовато, рост около пяти футов семи дюймов, весит фунтов сто шестьдесят пять.

– Он самый. Что еще?

– Ну так вот, после того как мой третий агент прибыл на место, мимо них и мышь не проскочила бы. Дежуривший у парадного входа сообщил двоим другим, что в дом вошла женщина, которая, возможно, живет, а возможно, не живет там. Они условились о сигналах, которыми будут связываться друг с другом, если кто-то покинет дом – через парадную или заднюю дверь.

– Эта женщина так и не вышла?

– Нет, если только она не упорхнула до того, как мой третий агент заступил на пост.

– И они не видели никаких признаков жизни в доме? – спросил Мейсон. – Не считая, разумеется, пожара.

– Никаких. Ни тогда, ни сейчас.

– Плохо.

Дрейк согласно кивнул.

– Расскажи мне подробнее о пожаре.

– Примерно в пять минут четвертого внутри дома послышался приглушенный взрыв. Пару секунд ничего не было видно, но потом во всех окнах ярко заполыхал огонь. Мой агент вскочил в машину, помчался к заправочной станции, вызвал пожарных, позвонил мне, после чего вернулся обратно. Двое других продолжали следить за входной и задней дверью дома. Но никто так и не вышел. Сперва мои агенты были вынуждены прятаться, но потом, когда из соседних домов собрались привлеченные пламенем люди, они просто смешались с толпой.

– Так они уверены, что женщина не выходила?

– Она все еще внутри дома, если только не ушла до часа пятидесяти.

– Полиция уже расспрашивала тебя?

– Пока нет, но этого не избежать. На то она и полиция.

– Ладно. Предупреди своих людей, чтобы помалкивали.

– Насчет моих парней можешь быть уверен, Перри.

Мейсон помолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Они, пожалуй, справились с пожаром, Пол?

– Эти ребята умеют действовать быстро, – согласился детектив. – Десять минут назад казалось, весь дом сгорит дотла. А теперь, видишь, стены спасли и, возможно, отвоюют нижний этаж.

– Откуда начался пожар?

– По всей видимости, со второго этажа. Этот дом мог сгореть, словно спичечный коробок. Если бы мои люди не подняли тревогу, сейчас бы здесь остались одни груды тлеющих углей. Минут через пять пожарные смогут войти в дом. Они поливают его водой. Сейчас они на крыше. Это значит, что с наружным огнем они справились и не боятся, что кровля обрушится. Восточное крыло дома почти полностью сгорело, но западное практически цело. Как мне кажется, весь пожар сконцентрировался в восточной части дома.

– Мне бы очень хотелось взглянуть, что там внутри, – задумчиво произнес Мейсон.

– Там, вероятно, сам черт ногу сломит, – предупредил Дрейк. – Обгоревшее дерево, угли, все залито водой. Если ты войдешь туда, твоя одежда насквозь провоняет гарью.

– Плевать, – сказал Мейсон. – Мне очень хочется взглянуть, что там.

– Попробуем устроить, – пообещал Дрейк. – Придется что-нибудь сочинить. Предположим, ты адвокат хозяина дома, составляющий завещание.

– Нет, – воспротивился Мейсон, – это не годится.

– Тогда выдумывай сам.

– Я пытаюсь, – сказал Мейсон. – Однако это не так просто.

– Почему бы ради разнообразия не сказать им правду? – спросил Дрейк.

– Правда состоит в том, что некая женщина, пожелавшая остаться анонимной, попросила меня передать Карлину сообщение. И я не хочу, чтобы полиция об этом знала… по крайней мере пока.

– Почему?

– Я понятия не имею, что мы обнаружим внутри.

– Какая разница?

– Очень может быть, что разница есть.

– Ну и в чем она?

– Я не уверен, что моя клиентка хотела бы, чтобы полиция узнала, что она имеет к этому отношение.

– Кто твоя клиентка?

– Не знаю.

– Ну тогда полиция тем более не узнает.

– Полиция может докопаться до этого, и тогда нам придется отвечать на множество щекотливых вопросов.

– Тогда, если ты намерен придумывать сказку, – сказал Дрейк, – ради бога, сочини что-нибудь поубедительней. И побыстрей. Сейчас он повернется, заметит нас… о, ну вот, он идет прямо к нам.

К ним неспешной походкой приближался начальник пожарной команды.

– Здравствуйте, шеф, – поздоровался Дрейк. – Вы знакомы с Перри Мейсоном?

– Адвокатом?

– Совершенно верно, – подтвердил Мейсон, пожимая ему руку.

– Черт побери, что вы тут делаете?

– Любуемся пожаром. Пожалуй, вы с ним уже расправились.

– Да. Сейчас уже все закончено. Осталось все как следует промочить водой, чтобы пожар не возобновился. А то иногда остаются угли, которые могут снова воспламениться. Поэтому мы взяли за правило поливать все хорошенько водой и только после этого входить внутрь, чтобы посмотреть, что к чему.

– Вы собираетесь войти в дом?

– Да, теперь уже скоро.

– Надеетесь что-то найти?

– Тела.

– О, – протянул Мейсон, в его голосе прозвучал неприкрытый интерес. – Похоже, есть жертвы?

Начальник пожарной команды пристально взглянул на него:

– Послушайте, если среди ночи загорается жилой дом, всегда возникает предположение, что кто-то в подпитии забыл потушить сигарету, лег спать, а спальня возьми да и загорись. Такое случалось уже тысячи раз – и еще столько же раз случится.

Мейсон глянул на Дрейка и сказал:

– Меня очень интересуют ваши методы борьбы с подобным возгоранием. Насколько я понимаю, вы…

– Это дело техники, – остановил его начальник пожарной команды. – Наше дело столь же специфично, что и адвокатская практика. Однако вам не хватило времени выдумать что-либо подходящее, чтобы одурачить меня. Поэтому меня очень интересует, каким это образом вы оба оказались здесь? Особенно учитывая тот факт, что нам до сих пор неизвестно, кто поднял тревогу и вызвал пожарных.

– Возможно, соседи, – предположил Мейсон.

– Однако вы не ответили на мой вопрос.

– Собственно говоря, я не обязан отвечать на ваши вопросы.

– Это почему?

– Предположим, – учтиво улыбаясь, начал Мейсон, – у меня есть клиент, который собирается приобрести этот дом, и он поручил мне проверить право собственности владельца. Пожар мог бы иметь очень важные последствия, и все же вряд ли я стал бы заявлять о своем интересе.

– У вас есть клиент, который собирается купить этот дом?

– Не воспринимайте все так однозначно. Я просто хотел показать, как могут обстоять дела при моей непричастности к пожару.

– Значит, у вас нет клиента, который собирается приобрести этот дом?

– Я этого и не говорил.

– Я не спрашиваю вас, что вы говорили. Я спрашиваю, есть или нет?

– Ну хорошо, – усмехнулся Мейсон, – нету. Если бы вы не были пожарником, вам следовало бы стать адвокатом или детективом.

Холодные, проницательные глаза пожарника уставились на невозмутимое лицо Мейсона.

– По ходу дела нам частенько приходится заниматься детективными расследованиями, – сказал он. – Как вы думаете, с какой целью я здесь?

– Чтобы тушить пожар.

– Для этого у меня есть мои люди. Я здесь потому, что к нам в управление поступил сигнал, что это поджог. И что дом загорелся изнутри – взорвался бензин или что-то в этом роде. Я должен осмотреть там все как следует.

– И я тоже, – сказал Мейсон.

– И я, – присоединился Дрейк.

– И думать забудьте, – отрезал начальник пожарной команды. – Слишком опасно. Мало ли что может случиться. Балка упадет, пол провалится или лестница рухнет. Я пойду один.

– Ну а если вы выдадите нам шлемы? – спросил Дрейк.

– Можно, конечно, – ответил тот, – но я не стану этого делать.

Один из пожарников помигал фонариком, и начальник команды сказал:

– Это сигнал. Я пошел внутрь. А вы лучше отойдите подальше. Я собираюсь кое-что выяснить.

И он зашагал прочь.

– Теперь пиши пропало, – буркнул Дрейк. – Я его хорошо знаю. Будь здесь кто-нибудь другой, все было бы в порядке. Теперь он знает, что мы оба тут ошивались, и если это в самом деле поджог, то от него так просто не отвяжешься.

– Пол, – попросил Мейсон, – пошли своих ребят порас-спросить соседей. Может, они что-то разузнают.

– А как ты собираешься узнать в этой толпе соседей? – спросил Дрейк.

– Проще простого. Ты же детектив, Пол. Соседи будут стоять в пальто, накинутых поверх пижам, и возбужденно обсуждать случившееся между собой. Соседи же знают друг друга. Те, кто живут дальше по улице, наверняка незнакомы. Вели своим парням приглядеться к оживленно беседующим людям.

– Ладно, – сказал Дрейк. – Подожди здесь.

Мейсон стоял, наблюдая за домом, освещенным теперь лишь лучами прожекторов. Пламени больше не было видно. Столб насыщенного парами дыма поднимался над зданием, распространяя вокруг характерный запах влажного обугленного дерева и горелой мебельной обивки.

На какое-то мгновение потоки воды прекратили плясать по поверхности дома. Пожарные шланги втянули в окно, и изнутри вспыхнул яркий свет, когда мощный луч прожектора прошелся внутри здания.

Дождь стих, и стало еще холоднее. Мейсон сильно пожалел, что не надел пальто. Поскольку тепло от пожара уже не шло и ничего интересного не происходило, толпа зевак понемногу начала таять.

Дрейк вернулся к Перри Мейсону и сказал:

– Все в порядке. Мои люди уже действуют. Они снуют в толпе, стараясь разузнать все, что можно, потом они постараются смыться отсюда, прежде чем шеф пожарных выйдет из дома. Пожалуй, и нам стоило бы удалиться куда-нибудь, где нам не станут задавать лишних вопросов. Я велел доложить о результатах расспросов мне домой. К тому же у меня там кое-что для тебя найдется.

– Что?

– Горячая вода, немного специй, кусочек масла, немного сахара и большая кружка горячего рома. Горячий ром с маслом – как раз то, что надо.

– Так за каким чертом мы здесь торчим? – спросил Мейсон.

– Я тоже хотел тебя об этом спросить.

– Считай, что я уже ответил.

Глава 5

Паровое отопление в квартире Дрейка не работало, но, включив сразу все газовые горелки и небольшой электрический камин, Дрейк добился довольно сносного тепла на ограниченном пространстве.

– Вот за что я ненавижу Калифорнию, – пожаловался Дрейк. – Здесь холоднее, чем где бы то ни было в стране. Нас уверяют, что климат здесь мягкий. Отопление включают в шесть утра, выключают в восемь тридцать, включают снова с четырех тридцати до девяти тридцати, после чего отключают на всю ночь… На, попробуй-ка!

Он налил дымящуюся горячую ромовую смесь в кружку, где уже лежал щедро отхваченный кусок масла, и, помешав ложкой, протянул Мейсону. Затем налил себе.

Они сидели, дымя сигаретами и попивая горячий напиток, в ожидании телефонного звонка.

Опершись о прямую спинку кухонного стула, Мейсон похвалил:

– Это как раз то, что надо, Пол.

– Лучше не придумаешь, – согласился детектив, – особенно когда промерзнешь до самых костей. Все остальные напитки меня мало интересуют, а вот горячий ром с маслом – настоящее спасение. Давай еще налью. – Он дотянулся до ковшика, наполнил заново кружку Мейсона и долил себе.

– Как ты это готовишь? Секрет фирмы? – полюбопытствовал Мейсон.

– О, все делается на глазок, – сказал Дрейк. – Немного корицы, немного сахара, побольше рома, масло, горячая вода, потом я добавляю…

И тут зазвонил телефон.

Дрейк резко поставил кружку, вышел в другую комнату, взял трубку и произнес:

– Алло?

Он немного подождал, затем кивнул Мейсону и произнес в трубку:

– Хорошо, Пит, действуй.

Дрейк слушал еще около минуты, затем сказал:

– Тебя никто не видел?.. Ну что ж, большего ты и сделать не мог… Где ты теперь?.. Хорошо, я перезвоню минут через десять, жди! Минут через десять. Продиктуй мне номер еще раз. – И он нацарапал номер телефона на листке блокнота, прикрепленного рядом с аппаратом, потом сказал: – Порядок. Я записал. Спасибо.

Вернувшись на кухню, он сообщил Мейсону:

– Найдено тело.

– Сгоревшего заживо?

– Пока неизвестно. Может быть, и нет.

– Как они это определяют?

– Благодаря моим агентам пожарники прибыли на место происшествия гораздо быстрее, чем это было бы в любом другом случае. Парни из пожарного управления в чужие дела не лезут, но они не считают, что жертва сгорела заживо. Огонь, по всей видимости, полыхал в соседней комнате, а тело хоть и обгорело, но не обуглилось.

– Ты хорошо знаешь начальника пожарной команды?

– Ну да, – кивнул Дрейк. – Он парень ушлый.

– Думаешь, он не ошибается?

– Думаю, что нет.

– Тогда, – задумчиво протянул Мейсон, – все сложнее.

– Разумеется, – сказал Дрейк, – это всего лишь его точка зрения. Посмотрим, что скажут врачи.

– Обгоревшее тело принимает положение, которое принято называть «кулачным боем». Оно выглядит так, словно человек стоял на ринге в боевой стойке, когда внезапно оказался охвачен пламенем. Пожарники, должно быть, люди опытные. Они не станут двигать тело, Пол, а?

– Вряд ли. – Дрейк покачал головой. – Они позвонили в отдел по расследованию убийств, и те явно не теряли времени даром. Лейтенант Трэгг как раз намеревался войти в дом, когда мои парни поспешили смыться.

– Где теперь твой агент – тот, что звонил?

– В ночном кафе.

– Ему удалось что-нибудь узнать у соседей? – спросил Мейсон.

– Очень немногое. Он напечатает отчет и пришлет мне его утром.

– Чье было тело, мужчины или женщины?

– Мужчины, – ответил Дрейк. – Возраст около шестидесяти. Описание физических данных сходно с описанием Карлина.

– Именно этого я и боялся, – пробормотал Мейсон.

– Мой агент, – продолжил Дрейк, – доложил мне обо всем лишь в общих чертах. Он хочет описать все как можно подробнее. В восемь утра доклад будет у меня на столе. Пит утверждает, что это явный поджог. Пожар начался от взрыва бомбы с часовым механизмом. Полиция полагает, что она была вмонтирована в электрические часы, включенные в розетку на нижнем этаже.

– На нижнем этаже?

– Ну да. Такие специальные часы, чтобы включать радио. Понимаешь, ты втыкаешь вилку в розетку, ставишь стрелки на нужное время, и они включают тебе радио. Потом радио сам выключаешь.

– Продолжай, – велел Мейсон.

– Так вот, пожарные нашли на нижнем этаже часы, соединенные с проводами, идущими на второй этаж. Стрелки были поставлены на три часа.

– О-о, – протянул Мейсон, затем немного погодя добавил: – Как тогда быть с женщиной, что вошла в дом?

– Она становится главным подозреваемым.

– В котором часу она объявилась?

– В час двадцать восемь.

– И никому не известно, когда она покинула дом?

– Она не могла оставаться там дольше часа пятидесяти. В это время мой второй агент взял под контроль заднюю дверь. С этой минуты все входы находились под наблюдением.

– У нее при себе что-нибудь было? Сумочка, чемодан?

– Ничего.

– Тогда вряд ли она могла принести в дом часы и бидон с бензином.

– Ну да.

– Впрочем, когда она вошла в дом, все уже было установлено.

Дрейк кивнул:

– Она явно последняя, кто побывал в доме.

– Тогда она, видимо, вошла через парадную дверь, а вышла – через заднюю.

– Видимо, так… А как быть с моим агентом? Он ждет нас в кафе.

– Позвони ему и скажи, чтобы шел домой, – посоветовал Мейсон. – Пусть готовит доклад и помалкивает.

– Нам следует доложить обо всем в полицию, – сказал Дрейк.

– Я представляю интересы клиента.

– А я рискую лишиться лицензии, – напомнил ему детектив.

– Ты выполняешь мой заказ, Пол.

– И все же мы обязаны известить полицию о том, что случилось.

– Как ты объяснишь им тот факт, что твои люди следили за домом?

– Тут я могу упорствовать, – сказал Дрейк. – Я могу отказаться назвать имя своего клиента.

Мейсон усмехнулся и сказал:

– Ты как избиратель, который, выйдя из будки для голосования, отказывается назвать имя того кандидата, за которого он проголосовал.

– Хочешь еще горячего рома, Перри?

– Пожалуй, нам неплохо немного поспать. Но лейтенант Трэгг пойдет по горячему следу. Он разнюхает, что мы оба здесь, и явится по наши души. Господи, у меня просто зуб на зуб не попадает.

– Разве ром не согрел тебя?

– Отчасти. Знаешь, Пол, давай-ка отправимся в ночной клуб и попользуемся их турецкой баней.

– В турецкие бани нельзя ходить сразу после горячего пунша.

– Он успеет выветриться, покуда мы туда доберемся. Никому и в голову не придет искать нас там.

– Трэгг придет в бешенство.

– Ну и пусть.

– Ладно, – согласился Дрейк. – Я позвоню своему агенту. Да, Перри, чуть не забыл!

– Что еще?

– В доме Карлина нашли одну необычную вещь. Полиция считает, что это имеет отношение к торговле наркотиками или чему-то вроде этого.

– Откуда она взялась?

– Не забывай, что это старый, обшарпанный, расползающийся по швам дом. Да и обстановка там – сплошная рухлядь, но на нижнем этаже обнаружили большой огнеупорный сейф, отличный, надежный сейф.

Глаза Мейсона загорелись.

– Бог мой, Пол! Я просто сгораю от нетерпения поглядеть, что там внутри.

– И полиция хочет того же самого.

– Как ты думаешь, каковы мои шансы оказаться рядом, когда полиция откроет сейф?

– Один на миллион.

– А если я сообщу нужную им комбинацию цифр?

Дрейк резко вскинул на него глаза:

– Шифр сейфа?

– Ну да.

– Ты что-то от меня скрываешь!

Мейсон отодвинул кружку с недопитым ромом.

– Ладно, Пол. Звони своему агенту и скажи, чтобы он держал язык за зубами. А мы с тобой отправимся в турецкие бани, где никакой лейтенант Трэгг не сможет нас найти.

– Мне совершенно не хочется выплескивать отличный напиток в раковину, Перри. Я…

– Не выплескивай его в раковину, – перебил его Мейсон. – Оставь все здесь. Пусть лейтенант Трэгг убедится, что я и вправду промерз до костей. Только после того, как горячий ром оказался бессилен согреть меня, я предложил тебе пойти в турецкие бани. Это придаст нашей истории больше правдоподобности.

– Неужели? – скептически бросил Дрейк, направляясь к телефону.

Он набрал номер ночного кафе, где агент ждал его звонка, затем зловеще бросил через плечо:

– Если у тебя и впрямь есть шифр этого сейфа, Перри, то я серьезно опасаюсь, что у тебя не хватит времени придумать историю, которая заставит лейтенанта Трэгга… Алло, Пит. Это Дрейк. Ступай домой. Опиши все подробно и в восемь утра положи мне на стол. Никто не видел тебя там? Никто не узнал?.. И ты не знаком ни с кем из пожарников? Хорошо… О, разумеется, они засекли тебя, как одного из моих людей, но они не знают, кого именно. Не высовывай носа, пока я не позвоню тебе… Хорошо… До свидания. – Повесив трубку, Дрейк устало бросил Мейсону: – Не понимаю, Перри, почему ты жалуешься на холод. Тебе уже сейчас припекает задницу, а дальше будет еще горячее.

Глава 6

Мейсон и Дрейк оказались единственными посетителями парилки в столь ранний час. Они сидели развалясь на покрытых простынями деревянных креслах, обернув головы влажными полотенцами и опустив ноги в тазики с горячей водой.

Здоровенный комплекс батарей вдоль стен поддерживал такую высокую температуру, что любой, кто входил в парилку, немедленно покрывался потом. Дерево кресел нагрелось так, что его почти невозможно было коснуться, поэтому сиденья покрывали простынями.

– Божественно, – с наслаждением протянул Мейсон, – я продрог до чертиков, торча на мокром тротуаре. Мои ноги так закоченели, что с трудом отходят.

– Я и сам не отошел до сих пор, – мрачно заметил Дрейк. – Интересно, в какую историю ты меня втянул?

– Да ладно тебе, – сказал Мейсон, – я выложил все карты на стол, Пол. Я говорил тебе…

– А кодовая комбинация к сейфу? – перебил его Дрейк. – Ты ничего мне о ней не рассказывал.

Мейсон колебался.

– Видишь ли, Пол, это… Ого!

Дрейк проследил за взглядом Мейсона сквозь толстое стекло двустворчатой двери.

Высокий, хорошо сложенный мужчина, чьи широкие плечи неоспоримо выдавали в нем опытного боксера, повернувшись спиной к дверям парилки, беседовал с банщиком.

Банщик указал пальцем в сторону парилки, незнакомец присмотрелся к двум обнаженным потным фигурам, ухмыльнулся и толчком распахнул дверь.

– Так-так, – произнес он, – похоже, ребята, вы не слишком рады видеть меня.

– А что за спешность? – спросил Мейсон.

Лейтенант Трэгг снял пальто.

– Вы, ребята, совершили тактическую ошибку. Накануне, когда вы исчезли из моего поля зрения, я поставил себе задачу выяснить, где вы. И обнаружил, что вы скрываетесь здесь. Вот я и подумал, что я…

Мейсон торопливо прервал его:

– Я совершенно продрог. Сегодня ночью я был на пожаре и замерз как собака. Забыл надеть пальто, и вот…

– Я слышал об этом, – перебил его Трэгг. – На вас был свитер для гольфа. Должно быть, вас подняли с постели и вы наспех оделись в то, что попалось под руку.

Он достал из кармана носовой платок, отер пот со лба и сказал:

– Не пора ли вам покинуть парилку?

– Об этом не может быть и речи, – ответил Мейсон, бросая взгляд на Пола Дрейка. – Тогда мы вовсе простудимся. Ведь мы только начали потеть. Может, вы разденетесь и попотеете вместе с нами, лейтенант?

– У меня дел по горло. К тому же вам прекрасно известно, что я наверняка простужусь, если пропотею, а потом выйду на улицу, не дав себе времени остыть.

– Да, нехорошо получается, – заметил Мейсон, – однако продолжайте, лейтенант. Мы с радостью ответим на ваши вопросы.

– Черт, но я не могу оставаться здесь! – раздраженно бросил Трэгг.

– А мы не можем уйти отсюда, – возразил ему Мейсон.

Трэгг вытер платком шею и снова промокнул лоб.

– Что вы оба делали на пожаре?

– Любовались на него.

– Не умничайте. Откуда вы узнали, что дом горит?

– Мне позвонил Пол Дрейк.

– А откуда узнал он?

– Ему сообщил один из его людей.

– Кто именно?

– Тот, что наблюдал за домом, – ответил Мейсон.

– А почему, позвольте полюбопытствовать, вам выпала удача наблюдать за домом, поджидая, когда в нем вспыхнет пожар и…

– Мы не знали, что там будет пожар, – перебил его Мейсон. – Это явилось для нас полной неожиданностью.

– Ну хватит! – рявкнул Трэгг. – Вы оба явно о чем-то умалчиваете. Дрейк послал своего человека следить за домом. Я хочу знать, что там произошло. Я хочу знать, сколько времени он пробыл там. И прежде всего, кто входил и выходил из этого дома.

– Мой человек пока еще не представил мне рапорт, лейтенант, – сказал Дрейк.

– Черт, я больше не могу здесь оставаться, – ругнулся Трэгг. – Мне нужно работать. Назовите имя вашего человека. Где я могу найти его?

– Я не знаю, где его искать, – уклончиво сказал Дрейк. – Это один из моих ночных агентов. Сейчас он где-то составляет рапорт. Я сказал, что он может отправляться домой. Но он собирался отпечатать рапорт на машинке.

– Когда вы получите этот рапорт? Отвечайте, не морочьте мне голову. Выкладывайте всю информацию. Он наверняка сообщил вам самое важное.

Дрейк с мольбой посмотрел на Мейсона.

– Дрейк, – учтиво вмешался Мейсон, – действует в соответствии с моими инструкциями, так что вся ответственность лежит на мне.

– Там, где дело касается компетенции полиции, ваша ответственность заканчивается, – мрачно изрек Трэгг. – Пол Дрейк возглавляет детективное агентство. У него есть лицензия. Думается мне, он не хочет ее лишиться. С нашей стороны к нему нет никаких претензий, но если он обладает информацией, касающейся убийства…

– Убийства? – перебил его Мейсон.

– Именно убийства, – подтвердил лейтенант Трэгг. – Послушайте, мне нужна вся подоплека этого дела. Сейчас, и немедленно.

– Это долгая история, – сказал Мейсон.

Трэгг скорчил мученическую гримасу.

– Завязывайте, я больше не могу здесь торчать. Выходите отсюда.

– Я же сказал, что сейчас мы не можем этого сделать. Мы только начали потеть.

Трэгг в очередной раз отер шею платком и покрытый испариной лоб и сказал:

– Ладно, ваша взяла. Я наверняка простужусь, если пропотею насквозь, а потом выйду на холодный воздух. Когда вы получите рапорт, Дрейк?

– Утром.

– Во сколько?

– В восемь часов.

– Если вам известно хоть что-то об убийстве Медфорда Д. Карлина, то я хочу знать это немедленно.

– Честное слово, я понятия не имею, кто его убил, – сказал Мейсон. – Как я уже говорил, лейтенант, моя связь с Карлином – история довольно долгая, и я…

– Ну ладно, – перебил его Трэгг. – Буду у вас в офисе в восемь, Мейсон. Вы тоже подходите туда, Дрейк. Если кто-то из ваших людей еще наблюдает за домом Карлина, пусть придет с вами. Но если не будет ни вас, ни ваших людей, то вас вызовут к окружному прокурору, а если и это не сработает, вам придется предстать перед судом. Мне надоело играть в кошки-мышки!

И Трэгг, резко развернувшись на каблуках, толкнул дверь и вышел из парилки.

Мейсон посмотрел на Дрейка:

– Обычно полиция, чтобы выбить показания из свидетеля, сгоняет с него семь потов, но на этот раз мы вогнали в пот полицию!

– У нас остается около трех часов, – мрачно изрек Дрейк, – а потом с нас и в самом деле снимут скальпы.

– Ты страшно удивишься, когда узнаешь, чем ты займешься в ближайшие три часа, – сказал ему Мейсон.

– Имей хоть какое-то сострадание, Перри. Ты же отлично знаешь, что мы не можем, так пропотев, выйти на лютый ветер без того, чтобы…

– Ты можешь пропотеть, облиться холодным душем, сесть за телефон и звонить, звонить, звонить… – возразил ему Мейсон.

Дрейк покачал головой:

– Он поймал нас с поличным, Перри. И мы оба прекрасно знаем, что он прав. Он может заставить нас привести моих людей и будет задавать им вопросы, на которые им придется отвечать. Ты можешь защищать свою клиентку и молчать, это профессиональная привилегия адвокатов, я же не могу запретить им говорить! Мне придется выложить все свои карты на стол.

– Все правильно, – согласился Мейсон, – но только те карты, что есть у тебя в данный момент.

– В данный момент? – переспросил Дрейк. – Что ты имеешь в виду?

– У нас появится куча козырей, которые мы можем разыграть после того, как пообщаемся с Трэггом утром.

– Какие, например?

– Ну, тут несколько зацепок. Моя загадочная клиентка позвонила мне в «Золотой гусь», тот ночной клуб, который ты мне порекомендовал.

– Ну да, – без особого энтузиазма согласился Дрейк. – Приличная еда, ненавязчивая музыка, хорошее варьете. Небольшое заведение, однако…

– Знаю, – перебил его Мейсон. – Суть в том, что рекомендовал нам его ты. И мы с Деллой пошли туда только после твоей рекомендации. К тому же незапланированно. Но кто-то узнал, что мы там. А теперь скажи – как это могло случиться?

– А что, если за вами следили?

– Вряд ли, Пол. Мы в тот вечер рыскали повсюду, гоняясь за свидетелем и добиваясь показаний. Думаю, что «хвост» мы бы засекли.

– Тогда кого-то могли заранее отправить в клуб, чтобы он позвонил, когда вы появитесь там, и…

Мейсон покачал головой:

– Это невозможно, я сам не знал, что я там буду.

– Тогда как об этом узнала твоя клиентка?

– Вероятно, она уже находилась в клубе, Пол. Она была там, когда мы пришли. Ей меня показали, а потом она ушла и позвонила мне.

– Вполне логично.

– И, – добавил Мейсон, – тот человек, который показал ей меня, мог быть метрдотелем.

– И ты думаешь, что он это вспомнит?

– Думаю, вспомнит, но может не пожелать говорить. Эта женщина видела меня там, Пол. Она ушла из клуба, добралась до дому, открыла ящик с носовыми платками, где хранила сбереженные на черный день деньги, вложила их в конверт и срочно отправила мне в ночной клуб с посыльным. Потом зашла в телефонную будку в аптеке и позвонила мне.

– А зачем она все это сделала? Почему бы ей просто не подойти к тебе и не…

– А потому, – перебил его Мейсон, – что в «Золотой гусь» женщины не ходят без сопровождающего. А эта женщина не хотела, чтобы ее спутник знал о ее интересе ко мне. Она нашла какую-то причину, чтобы уйти домой. Все должно было происходить именно так.

Дрейк кивнул:

– И что?

– А то, что она там была с мужем.

– Не вижу логики. Точно так же она могла сказать своему любовнику, что у нее разболелась голова…

– От любовника так просто не избавиться. И если бы это был любовник, то, отделавшись от него, она позвонила бы в «Золотой гусь» из дому, попросила бы о встрече или постаралась вызвать меня оттуда. Бьюсь об заклад, что она была с мужем, что она чего-то боялась, что меня ей показали и это натолкнуло ее на мысль позвонить мне.

Дрейк обернулся полотенцем.

– Вполне вероятно, – согласился он.

– Эта женщина, – продолжал Мейсон, – придумала какой-то повод: скажем, оставила включенным газ или забыла запереть дверь. Она ушла из клуба и вернулась домой. Естественно, муж вернулся вместе с ней. Дома она «вспомнила», что ей нужно что-то купить в аптеке, пока она не закрылась. Моя клиентка, Пол, замужняя женщина, и живет она где-то неподалеку от аптеки. Я хочу, чтобы твои люди отыскали ее к восьми тридцати – и ни минутой раньше этого времени.

– Это дело не быстрое, – возразил Дрейк, растирая покрасневший торс полотенцем. – Я больше не выдержу здесь, Перри.

– Мы будем здесь, – заявил Мейсон, – пока не убедимся, что лейтенант Трэгг отправился по своим делам. Потом ты сядешь на телефон. К восьми тридцати я хочу знать, кто моя клиентка.

– Но Трэгг собирается быть в твоей конторе в восемь, Перри.

– Вот именно, – усмехнулся Мейсон. – Я хочу получить информацию не когда Трэгг будет там, а только после того, как он уйдет.

Дрейк поправил влажное полотенце.

– Ты составил для меня чертовски плотное расписание, – раздраженно заметил он.

Глава 7

В обещанные восемь часов утра Трэгг вошел в кабинет Мейсона, где застал самого адвоката, Деллу Стрит и Пола Дрейка.

Мейсон выглядел вполне бодрым, Дрейк озабоченным, а Делла Стрит восседала за столиком, держа наготове карандаш с блокнотом; она встретила лейтенанта приветливой, но слегка натянутой улыбкой.

– Здравствуйте, Делла, – поздоровался лейтенант Трэгг. – Судя по тщательной подготовке к собеседованию, оно грозит оказаться еще важнее, чем я ожидал.

– Вы имеете в виду меня? – спросила Делла.

– Разрази меня гром, если это не так! – заявил Трэгг, усаживаясь в кресло и разом теряя шутливую манеру при обращении к Дрейку и Мейсону. – Совершено убийство. Я установил, что вы оба находились вблизи места преступления после трех часов утра. Что вас туда привело?

Мейсон отвечал спокойно, однако слова подбирал тщательно, словно давал письменные показания, которые могли иметь серьезное значение.

– В том, что касается Пола Дрейка, лейтенант, я несу полную ответственность за его присутствие у горящего дома. Он был там по моей просьбе и действовал в соответствии с моими инструкциями.

– Чем вызван ваш интерес к дому Карлина?

– Интересами моего клиента…

– Какого клиента?

– Этого я не могу сказать.

– Продолжаем ходить вокруг да около? – раздраженно заметил лейтенант. – Мне это не нравится. Я понимаю, что вы защищаете…

– Пожалуйста, не поймите меня превратно, – перебил его Мейсон. – Я сказал «не могу», я не говорил «не скажу».

– Почему не можете?

– Потому что не знаю.

– Черта лысого вы не знаете!

– Чистая правда!

– Тогда каким образом ваш клиент связался с вами?

– По телефону.

– Мужчина или женщина?

– Вам я скажу, что это женщина. Но я не хочу, чтобы это попало в прессу.

– Что такого она вам сообщила, что вы срочно заставили взяться за работу Пола Дрейка?

– А вот этого я вам не открою, лейтенант, – заявил Мейсон.

Трэгг немного подумал, потом обратился к Полу Дрейку:

– Не люблю я этих адвокатов с их профессиональными привилегиями и тому подобными штучками. Давайте поговорим, так сказать, по душам, Дрейк. Ваши люди были на задании. Когда они начали свою работу?

Дрейк извлек из кармана записную книжку.

– Первый агент заступил на пост в семь минут второго.

– Был еще и второй?

– Да, он пришел в час пятьдесят.

– Был кто-то еще?

– Да, третий.

– А когда появился он?

– В три минуты третьего.

– Зачем вам понадобилось столько людей?

– Я хотел проследить за каждым, кто покинет дом.

– К чему такие предосторожности?

– Таковы были инструкции.

– Выходил ли кто-нибудь из дома после того, как ваши люди заступили на вахту?

– После семи минут второго через парадный вход никто не выходил.

– А через черный?

– После часа пятидесяти оттуда тоже никто не выходил.

– Пожар начался вскоре после трех?

– Совершенно верно.

– Где находились ваши люди, когда начался пожар?

– На своих местах.

– Почему они не подняли тревогу?

– Они подняли тревогу.

– А почему вы не сказали мне об этом?

– Вы не спрашивали.

– Ладно, – буркнул Трэгг. – А теперь спрашиваю. Я спрашиваю вас о любой мелочи, которая может иметь хоть какое-то значение. Кто-нибудь из ваших людей составил рапорт?

– Да.

– Где он?

– У меня.

– Дайте-ка взглянуть.

Дрейк достал из кармана смятый рапорт и передал его лейтенанту.

Трэгг развернул отпечатанный на машинке листок, немного прочел и сказал, обращаясь к Мейсону:

– Да уж, эти ребята всегда сделают вид, будто они из секретной службы безопасности. Хотел бы я так уметь. Вот послушайте: «Зная, что два других агента заступили на свои посты возле дома, я решил разузнать у местных жителей, как выглядит объект наблюдения; таким образом, я обнаружил станцию техобслуживания, где наблюдаемый объект покупает бензин и масло по кредитной карточке, и в результате осторожных расспросов узнал, что…» – Трэгг поднял глаза и усмехнулся. – Знаете, что это означает на самом деле? Ваш агент прошел пару кварталов и наткнулся на станцию техобслуживания. Он зашел туда и прямо спросил у служащего, не знает ли он некоего Карлина. Тот ответил, что знает и что Карлин пользуется их услугами; тогда ваш приятель заводит разговор, что он якобы учился в колледже с человеком по имени Карлин, который живет где-то поблизости, но неизвестно, где точно; он справлялся в телефонной книге и нашел имя и адрес этого Карлина, но не хотел бы беспокоить человека, пока не убедится, что это и есть его старинный знакомец. Тогда служащий говорит ему, что этого не может быть, поскольку Карлин лет на тридцать старше. Тогда ваш приятель задает ему еще несколько вопросов и…

– Имейте сострадание, – улыбаясь, перебил Дрейк. – Зачем выкладывать все наши секреты перед клиентом, который платит за работу? Может, он думает, что мой человек прочесал весь район, чтобы обнаружить место, где этот Карлин заправляет свою машину!

– Ага! – перебил его Трэгг. – И тем не менее успел прибыть на место всего через тридцать минут после второго агента. А как насчет дамочки, что вошла в дом в час двадцать восемь?

– Вот тут, – ответил Дрейк, – у нас прокол. Видимо, она вышла через заднюю дверь до часа пятидесяти.

– И после этого никто в дом не входил?

– Не исключено! – сказал Дрейк. – Эта женщина могла уйти через черный ход после часа сорока, а вскоре после ее ухода кто-то мог войти тем же путем, пробыть в доме минут десять и выйти точно так же, как и вошел, прежде чем мой агент взял под наблюдение заднюю дверь в час пятьдесят.

– Почему вдруг такая спешка, Перри? – спросил Мейсона Трэгг.

– Я действовал в интересах клиента.

– А как так вышло, что вы бросились тратить деньги на, скажем прямо, недешевые услуги детективов, не зная, кто ваш клиент?

– Она прислала мне задаток.

– Каким образом?

– С посыльным.

– Куда?

– В «Золотой гусь».

– В котором часу?

– Ну, где-то в десять минут двенадцатого.

– А когда она звонила?

– Почти в одиннадцать. Минут за десять-пятнадцать до того, как мне передали задаток.

– Итак, – изрек Трэгг, – это было вчера вечером. А сегодня она не звонила вам?

Мейсон покачал головой.

– Не морочьте мне голову, Мейсон. Вам прекрасно известно, что она прочитала утреннюю газету, узнала, что Карлин найден мертвым, и позвонила вам.

Мейсон снова покачал головой:

– Она мне не звонила.

– Тогда позвонит.

– Не исключено.

– А если так, я хочу знать, кто она такая. И хочу поговорить с ней.

– Но это, разумеется, – заметил Мейсон, – будет зависеть от того, захочет ли она говорить с вами.

– Мейсон, вы не забыли, что дело касается убийства?

– С чего вы решили, что это убийство?

Трэгг ухмыльнулся:

– В подобных делах мой шеф придерживается консервативных взглядов. Когда речь идет об убийстве, он проводит старомодную идею, что в обязанности полиции входит сбор информации, а не ее распространение.

– Вот чудак! – заметил Мейсон.

– Знаю, но так уж вышло, что он возглавляет департамент.

– Насколько я понял, – небрежно обронил Мейсон, – в доме Карлина находился довольно дорогой сейф?

Трэгг помолчал, изучая Мейсона пытливым взглядом.

– К чему это вы клоните? – спросил он.

– Я просто спросил.

– Неужели?

– Я мог бы вам помочь.

– Каким это образом?

– В каком состоянии сейф? Он пострадал от пожара?

– Нет, он стоял на первом этаже. Больше всего пострадали верхний этаж и крыша. Что вам известно о сейфе?

– Возможно, ничего, – сказал Мейсон. – Однако имеется маленький шанс, Трэгг, – один из ста, – что у меня есть шифр этого сейфа.

– Черта с два!

– Я хочу сказать, что, возможно, мне удастся набрать код и…

– Даже не мечтайте. Интересно, откуда у вас этот шифр?

– Я не уверен, что это именно он.

– Послушайте, Мейсон, – разозлился Трэгг, – сейф – важная улика. Нам необходимо открыть его, и как можно скорее. Мой человек уже с четырех утра только и делает, что звонит по этому поводу. – Трэгг усмехнулся. – Служащие компании, изготовившей сейф, также не спят с четырех утра. Они у себя в конторе роются в поисках документации. Их местный представитель должен вот-вот подъехать вместе со всей информацией. Но нам дорого время. И если вы сидите тут, имея на руках шифр…

– Я не уверен, что это именно он.

– Ну и как, черт побери, мы это проверим?

– Попробуем на сейфе.

– Как шифр попал к вам? Откуда? Когда? С какой целью вам его передали?

– Послушайте, лейтенант, вы слишком углубляетесь…

– Чепуха!

– Знаете что, лейтенант, – заявил Мейсон, – когда у вас будет на руках комбинация цифр сейфа, я с радостью побеседую с вами на эту тему. Если вдруг окажется, что первая цифра пятьдесят девять – четыре поворота направо, – вот тогда, быть может, я смогу вам помочь.

– Но как мы сможем узнать, что первая цифра пятьдесят девять – четыре поворота направо?

– А для чего вам эксперт с завода?

Трэгг фыркнул:

– Не уверен, что у него есть комбинация. Скорее всего, он просто отсверлит замок дрелью и вышибет его к чертовой матери. И никому не известно, сколько это займет времени. Собирайтесь, Мейсон, поехали.

– Куда это?

– Сами понимаете, – хмыкнул Трэгг, – я не могу притащить сюда этот чертов сейф и водрузить его вам на колени, посему вы отправитесь к сейфу.

– И что потом?

– А потом вы сообщите мне шифр, и я попробую открыть сейф.

– Я не могу, у меня нет на это права. Это конфиденциальная информация.

– Будь по-вашему, – сдался Трэгг, – вы сами попробуете набрать комбинацию на сейфе. Собирайтесь, мы едем.

– А как быть с агентом, дожидающимся в конторе Дрейка?

– Черт с ним, – сказал лейтенант. – Сейф важнее.

Мейсон поднялся, всем своим видом демонстрируя усталость и нежелание никуда ехать.

– Ну ладно, – вздохнул он. – Надеюсь, наши попытки принесут удачу. Надо же, я убью все утро на попытку открыть сейф для департамента полиции.

Он кинул взгляд на Дрейка, потом на Деллу Стрит и незаметно подмигнул ей.

Глава 8

В доме было темно и мрачно. Запах горелого дерева, запах большого пожарища, залитого тоннами воды, окутывал все вокруг.

Большой сейф стоял в дальнем углу комнаты, которая, по всей видимости, служила кабинетом.

В комнате была мебель, выглядевшая убогой и обветшалой еще до того, как потоки грязной воды, смешанные с сажей с горящих перекрытий сверху, пролились сквозь щели в потолке и промочили обивку до такой степени, что она разбухла.

Трэгг указал на сейф:

– Давайте пробуйте.

Мейсон достал из кармана маленький фонарик в виде авторучки и приблизился к наборному диску сейфа. Лейтенант Трэгг подошел поближе.

– Не дышите мне в затылок, – сказал Мейсон. – Я от этого нервничаю.

– Я хочу видеть, что вы делаете.

– А я не могу так работать.

– Ну уж постарайтесь.

Мейсон сильно ссутулился над дверцей, держа фонарик в ладони как можно ближе к наборному диску, чтобы лейтенант Трэгг не мог видеть цифр, которые он быстро набирал, составляя числа, нацарапанные на клочке бумаги, подобранном в телефонной будке.

Адвокат сделал последнее вращение диска до числа девятнадцать, дважды вправо, затем налево до тех пор, пока не остановился на десяти.

Он незаметно положил руку на ручку. Та не поддалась.

– Уже закончили? – спросил Трэгг.

– Я еще даже не начал, – сказал Мейсон. – Я не могу набрать эту комбинацию, пока вы стоите здесь и пытаетесь отпихнуть меня, чтобы видеть, что я делаю.

– Да будет вам, вы крутили вовсю. Что вам помешало?

– Кажется, я пропустил цифру.

– По-моему, вы даже не попытались открыть.

– Я уверен, что эта комбинация не подходит к сейфу.

– Все понятно, – усмехнулся лейтенант Трэгг. – Поскольку я подсматривал, что за комбинацию вы набираете, то вы решили сбить меня с толку.

Но тут завыла сирена. Трэгг и Мейсон подошли к окну.

К тротуару подкатила полицейская радиофицированная машина, и двое полицейских проводили в дом высокого, сухопарого мужчину лет шестидесяти с лишним.

– Это мистер Корнинг, из компании, производящей сейфы, – сообщил один из полицейских.

– Рад видеть вас, мистер Корнинг. Вы можете открыть эту штуковину, не взрывая ее? – спросил Трэгг.

– Думаю, да.

– Просто поковырявшись в замке?

– Нам вряд ли это понадобится, лейтенант.

– Почему?

– Сейфу присвоен порядковый номер. Шифр для него установили еще на заводе. Мои сотрудники проверили все накладные, касающиеся этого сейфа, – от производителя до продавца. Его продали Карлину около десяти месяцев назад. Существует положение, согласно которому поставщик сейфа может поменять шифр сейфа после его продажи. В данном случае просьбы о смене комбинации цифр не поступало. На заводе осталась запись первоначальной комбинации. Вряд ли она менялась.

– Ну, давайте крутите, – велел лейтенант.

Корнинг осторожно пробрался через обгоревшие обломки на полу.

– Постоянно боюсь напороться на гвоздь, – пробормотал он. – Когда-то у меня был друг, который…

– Знаю, знаю, – перебил его Трэгг, – умер от столбняка. Открывайте-ка лучше сейф.

Все молча наблюдали, как Корнинг достал из кармана маленькую записную книжечку в кожаном переплете, крутанул для пробы диск, потом длинными, чуткими пальцами принялся набирать шифр.

Раздался обнадеживающий щелчок внутри механизма. Корнинг повернул сдвоенные ручки сейфа, отошел назад и рывком распахнул двойную дверцу.

Полицейские подались вперед.

– Черт подери! – воскликнул лейтенант Трэгг.

Мейсон подошел поближе, чтобы заглянуть через головы полицейских внутрь сейфа.

Там не было ничего, кроме кучки обуглившейся бумаги.

– Дерьмо, а не сейф, – ругнулся Трэгг. – Жестяная коробка и то была бы надежней. Этот сейф…

– Не говорите ерунды, – отрезал Корнинг. – На сейфе даже не вздулась краска, эти бумаги сожгли и поместили в сейф уже после того, как они сгорели, если только…

– Если только – что? – спросил Трэгг.

– Если только их не облили каким-то специальным реактивом, прежде чем упрятать в сейф, в результате чего произошло самовозгорание, или если кто-то не потрудился составить схему, по которой…

Трэгг жестом велел Корнингу замолчать и повернулся к Перри Мейсону.

– Думаю, мы более не нуждаемся в ваших услугах, адвокат, – произнес он. – Точнее сказать, я в этом абсолютно уверен.

Глава 9

Мейсон позвонил Полу Дрейку из аптеки.

– Ну, что там слышно, Пол? – спросил он, когда детектив снял трубку. – Ты узнал, кто моя клиентка?

– А что с сейфом? – в свою очередь спросил Дрейк. – Ты открыл?..

– Нет, – перебил его Мейсон. – У меня не получилось. Но это потом. Сначала о моей клиентке.

– Мои ребята начали с «Золотого гуся». Ночная смена отправилась спать часа в три утра и встанет только к концу дня. Разбудить их и попытаться выудить информацию – та еще работенка. Да пока разузнали, кто где живет…

– Кончай плакаться, – снова перебил его Мейсон. – Напомнишь о своих трудностях, когда будешь выставлять мне счет. Мне необходимо знать, кто моя клиентка.

– Ладно, только тебе еще много чего следует знать, – сказал Дрейк. – Начать хотя бы с Пьера, метрдотеля, которого ты хотел расспросить. С этим коротышкой швейцарцем лет шестидесяти у меня случился полный облом.

– Отказался разговаривать?

– Я не могу его найти.

– Ты хочешь сказать, что он где-то прячется?

– Он ушел из клуба около полуночи, и с тех пор его никто не видел. Мы просто не можем его найти, и точка. Никто не знает, где он живет. У администрации клуба записан его адрес – но он липовый, Пьер лишь получает по нему почту; это одно из тех мест, где можно за деньги пользоваться услугами почты и телефонной связи, если пожелаешь.

– Хорошо. А как с остальными?

– Кое-какие сведения удалось раздобыть у гардеробщицы. По твоему наущению я сказал ей, что интересуюсь теми парами, которые приходят в клуб постоянно, общаются с Пьером, скорее всего женаты и которые в тот вечер рано покинули клуб. Короче, после того как мы выслушали жалобы по поводу того, что нарушили сон этой спящей красавицы, и презентовали ей двадцать долларов, дабы она сменила гнев на милость и освежила память, нам удалось выудить у нее информацию о двух парах, которые рано покинули клуб. Ее описание выглядело довольно расплывчатым, но мы установили, что обе пары, более или менее регулярно посещающие клуб, ушли примерно в упомянутое тобой время.

Не стану утомлять тебя подробностями. Имен их гардеробщица не знает. Она запомнила, что одного мужчину называли доктором, и она полагает, что он врач. Я выяснил, что работник автостоянки, который парковал их машины и получал чаевые, вместе со швейцаром записывал номера машин – короче, у меня есть для тебя парочка адресов и фамилий. И один из них принадлежит врачу.

– Живущему где-то поблизости от аптеки, на углу проспекта Крамера и Венс-авеню?

– Нет, живущему на другом конце города.

– Видишь ли, я исходил из того, что моя клиентка должна была дойти до аптеки пешком, если только у них не две машины и она смогла незаметно взять одну из них. Но даже в этом случае она бы торопилась и направилась бы к ближайшему телефону. Однако назови-ка мне на всякий случай его фамилию и адрес, Пол.

– Доктор Роберт Эфтон, – сообщил Дрейк, – проживает по адресу: 2270, Эвенруд.

– Ты проверял адрес, Пол?

– Проверял. Он есть в телефонной книге.

– Ладно. А что с другим?

– Что касается второго, – продолжил Дрейк, – то тут я ни в чем не уверен. Иногда этот мужчина приходит в «Золотой гусь» один. Гардеробщица его часто видит. Она думает, что женщина, которая была с ним прошлым вечером, – его жена. Машина зарегистрирована на имя Миртл Фарго. Адреса я не нашел. Мне также не удалось найти эту дамочку в списках избирателей. Она, видимо, не участвовала в выборах. В телефонной книге не менее двух дюжин Фарго, но ни одной Миртл. Машина – «Кадиллак» с откидным верхом, так что, похоже, мы имеем дело с богатой публикой, но пока я не обнаружил никакой Миртл.

В регистрационной карточке на машину указан адрес Миртл в Сакраменто, так что она могла переехать сюда полгода назад. И если ты готов потратиться, я могу задействовать своих ребят в Сакраменто и проверить ее там, но мне неизвестно, насколько сильно тебе этого хочется.

– Я и сам не знаю, чего мне хочется, – ответил Мейсон. – Так, значит, ее зовут Миртл Фарго?

– Да. Пока что мы топчемся на одном месте, но не забывай, что еще только раннее утро. Она могла приехать сюда совсем недавно. Она может проживать в отеле, где есть коммутатор, которым она пользуется, поэтому ее фамилия не внесена в телефонную книгу. Мужчина, которого видели с ней, мог быть как ее мужем, так и просто приятелем, с которым она встречалась в «Золотом гусе».

– Проверь всех Фарго из телефонной книги, – попросил Мейсон. – Проверь по адресам. Может, там найдется какой-нибудь Фарго, живущий поблизости от Венс-авеню или проспекта Крамера.

– Я уже занял одну из своих сотрудниц этим делом, – сообщил Дрейк. – Постой-ка, вот и результат. Не клади трубку…

В трубке ненадолго повисла тишина, потом снова раздался голос Дрейка:

– Тут два Фарго по соседству, Перри. Артман Д. Фарго, проживающий по 2281, Ливингдон-Драйв, и Рональд Ф. Фарго – по 2830, Монткрифт.

– Сверься с картой, – попросил Мейсон. – Кто из них ближе к аптеке на углу проспекта Крамера и Венс-авеню?

– Артман Д. Фарго живет в трех кварталах, а Рональд Ф. Фарго – примерно в восьми.

– Отлично, – сказал Мейсон. – Я выбираю Артмана Д.

– Ты хочешь заявиться к нему и сыграть в открытую? – спросил Дрейк.

– Пока не знаю, Пол. Сначала взгляну на него, а потом положусь на свою интуицию. Увидимся с тобой примерно через час.

Мейсон повесил трубку и поехал по адресу на Ливингдон-Драйв. Перед аккуратным, оштукатуренным домом раскинулась небольшая ухоженная лужайка, в центре которой на остром стальном штыре красовалась табличка: «АРТМАН Д. ФАРГО. АГЕНТ ПО НЕДВИЖИМОСТИ».

Мейсон оставил машину, подошел к дому и позвонил в дверь.

Почти сразу послышались шаги, дверь открылась, и мужчина атлетического сложения и примерно такого же роста, что и Мейсон, произнес:

– Доброе утро.

Мейсон не заметил на его лице никаких следов волнения.

– Мне нужен мистер Фарго.

– Он перед вами.

– Я хотел поговорить с вами о недвижимости.

– Проходите, пожалуйста.

Мужчина придержал дверь, и Мейсон вошел в дом.

Обоняние Мейсона уловило застоялый запах табака и легкий аромат приготовляемой пищи. Гостиная была просто, но со вкусом обставлена. Что-то в разбросанных перед креслом газетах говорило о том, что они были отложены в сторону всего пару минут назад.

– Мой кабинет там, – сказал Фарго. – Я приспособил под него небольшую комнату.

Свернув налево, туда, где находилась комната, некогда служившая спальней первого этажа, он открыл дверь в маленький кабинет с письменным столом, диванчиком, сейфом, двумя шкафами с папками и сдвинутой на край стола пишущей машинкой.

В комнате с плотно закрытыми жалюзи было темно и холодно.

Фарго поспешил извиниться.

– Сегодня утром я работал с бумагами, так что у меня еще не топлено. Ночь выдалась холодной и дождливой. Сейчас я включу электрокамин, и через пару секунд здесь станет тепло.

Он щелкнул выключателем, и почти сразу же встроенный вентилятор начал гнать легкие потоки подогретого воздуха.

– Сейчас будет тепло, – повторил Фарго. – Присаживайтесь и рассказывайте, с чем вы пришли.

– У меня есть свободный капитал. И я хотел бы приобрести дом с участком, но как можно дешевле.

Фарго понимающе кивнул.

– Мне хотелось бы приобрести что-нибудь значительно дешевле рыночной стоимости. Кроме того, я хотел бы убедиться, что участок с домом продается не из-за скандальных соседей, термитов или просевшего фундамента.

– Из какой суммы вы исходите и какое место вас устроило бы?

– Я покупаю с целью продажи. Сумма не слишком ограничена, однако я хотел бы купить дом определенно дешевле его стоимости. Остальное меня мало беспокоит.

– Понятно. То, что вы хотите, не так-то просто подыскать, – заметил Фарго, – хотя у меня на примете имеется несколько приличных сделок. Вы намерены сдавать дом или жить в нем, придерживая на будущее?

– Сдавать в аренду.

Фарго уселся за стол и принялся рассматривать какие-то карточки.

– Есть несколько интересных предложений, но ничего из того, что вы назвали бы выгодной сделкой. Когда у вас будет возможность взглянуть на дома, если мне удастся подыскать вам что-то подходящее?

Мейсон взглянул на часы:

– Как раз сегодня утром у меня есть немного времени. Обычно я крайне занят.

– Понимаю. Назовите мне свое имя, мистер… э-э-э?

– Не сейчас, – ответил Мейсон. – Я предпочел бы сделать это попозже. Ничего личного, просто в таком деле, как недвижимость…

– Понимаю… – поспешно перебил его Фарго. Он кинул взгляд на телефон на столе и сказал: – Если вы не против подождать пару минут, сэр, то я мог бы взглянуть на свои записи. Однако они находятся в другой части дома.

– Я не против, – согласился Мейсон.

Фарго встал.

– Я быстро. Пожалуйста, устраивайтесь поудобней. Я скоро вернусь.

И он поспешно вышел из комнаты.

Мейсон подошел к окну и немного раздвинул жалюзи – так чтобы видеть участок дороги перед фасадом дома, где он оставил машину.

Увидев Фарго, который выскользнул через черный ход во двор и теперь на цыпочках подбирался к его машине, Мейсон, предусмотрительно убравший регистрационную карточку на машину, обошел стол и приблизился к сейфу Фарго.

Сейф был заперт.

Мейсон набрал на диске цифры комбинации, записанной на клочке бумаге, который он обнаружил в телефонной будке аптеки. Потом попробовал повернуть ручку. Замок поддался.

Мейсон услышал шаги и успел вернуться на свое место за секунду до того, как в комнату вошел Фарго.

– Я сейчас просмотрел свои записи. К сожалению, дом сняли с продажи, – сказал он.

– Жаль, – обронил Мейсон.

Фарго поймал его взгляд.

– А не хотели бы вы купить этот дом?

– Он ваш собственный?

– Да.

Мейсон покачал головой:

– Я же говорил, мне нужно что-нибудь подешевле. Вряд ли вы предложите дом на выгодных для меня условиях.

– Почему вы так думаете?

– Потому что это ваш собственный дом.

– Вы могли бы приобрести его за наличные.

– И за сколько?

– За восемнадцать тысяч – вместе с обстановкой. Я подумывал съехать отсюда.

– Слишком дорого. Разумеется, дом стоит этих денег, но меня интересует недвижимость по низкой цене…

– Семнадцать тысяч – с мебелью.

– Цена хорошая, но…

– Шестнадцать с половиной; и это крайняя цена.

– Давайте посмотрим дом.

– Я буду готов показать вам его через часок, и…

– Но я уже здесь. Почему бы не посмотреть его прямо сейчас?

Фарго колебался.

– Вас действительно устраивает цена?

– С обстановкой – да.

Фарго все еще пребывал в нерешительности.

– Видите ли, моя жена в Сакраменто, поехала навестить мать, а я не слишком утруждал себя уборкой…

– Меня интересует дом, – заверил его Мейсон, – а не ваше умение поддерживать в нем порядок.

– Хорошо, если вам действительно так хочется посмотреть, то идемте.

Фарго направился к двери, потом провел гостя через гостиную в кухню.

– Отличная, просторная кухня, – сказал он. – Вполне современная, с хорошим холодильником, электропечью и посудомоечной машиной…

– Вы сказали, что ваша жена в отъезде, – перебил его Мейсон.

– Да. Она отправилась в Сакраменто сегодня утром. Самолетом, шестичасовым рейсом. Я сам отвез ее в аэропорт.

– А вы уверены, что она согласится продать дом?

– О да. Дело в том, что мы уже обсуждали с ней этот вопрос, и у меня даже есть ее подпись на купчей и остальных документах.

– Но ее подпись потребуется заверить у нотариуса? – сказал Мейсон.

– Я все улажу сам, – заверил его Фарго.

– Давайте смотреть дальше, – сказал Мейсон.

Фарго показал ему весь первый этаж и, начав было подниматься по лестнице, остановился, чтобы предупредить:

– Там есть комната, которую я не смогу вам показать.

– Почему?

– Это одна из спален. Она принадлежит моей жене, там не прибрано.

– Что там такое? – требовательно спросил Мейсон. – Прежде чем купить дом, я должен осмотреть все помещения.

– Разумеется, разумеется, – заискивающе согласился Фарго. – Я понимаю. Вы должны посмотреть все, но эту комнату вы увидите позже. Она… одним словом, моя жена очень торопилась, собираясь в дорогу, и… сами понимаете, как это бывает, когда спешишь успеть на рейс. Там ее личные вещи… Я уверен, что она не хотела бы, чтобы кто-то посторонний видел ее комнату в таком состоянии. Вы могли бы назначить время, когда вам удобно вернуться. А сейчас я покажу вам все остальное.

Фарго направился вверх по лестнице с решительным видом. Он показал две ванные комнаты и три другие спальни. Мейсон кинул демонстративный взгляд на дверь запертой спальни и неодобрительно нахмурился, однако Фарго остался непреклонен.

– Хорошо, посмотрим снаружи, – сказал Мейсон. – Дом мне понравился. Потолкуем о цене…

– Боюсь, толковать больше не о чем, – перебил его Фарго, стараясь быть твердым. – Я назвал предельно низкую цену. Ваше дело согласиться на нее или нет.

– Хорошо, мы поговорим об этом позже, когда я осмотрю все, – сказал Мейсон.

Вслед за Фарго он спустился вниз, они проследовали на задний двор, осмотрели подвал, затем снова по подъездной дорожке прошли в двухместный гараж. Внутри стоял «Кадиллак» с откидным верхом.

– У меня только одна машина, – сообщил Фарго, – но гараж рассчитан на две.

– Вижу, – сказал Мейсон. – Роскошная вещь этот «Кадиллак», верно? Это, видимо, ваш?

– Да, мой, хотя он зарегистрирован на имя жены. Но ближе к делу. Я считаю, что если вы хотите выгодно приобрести дом, то лучшего предложения вам не найти.

– У меня возникла другая мысль. Я мог бы жить здесь сам. А в таком случае…

– Вы хотите сказать, что ваша жена тоже пожелала бы осмотреть дом?

– Не жена, – сказал Мейсон. – Молодая женщина, которая… ну…

– Я вас понимаю, – сказал Фарго.

– Боюсь, не совсем.

– А это так важно?

– Нет.

Фарго ухмыльнулся.

– Я мог бы привезти ее сюда немного позже.

– Меня может не оказаться дома, – возразил Фарго. – Мне приходится часто отлучаться по делам моих клиентов.

– Это не страшно. Я позвоню вам, и мы договоримся о встрече.

– Меня это вполне устраивает. А теперь вы позволите узнать ваше имя?

– Пока нет, – снова уклонился Мейсон. – В делах, связанных с куплей-продажей недвижимости, я придерживаюсь мнения, что лучше сохранять анонимность.

– Но должен же я как-то обращаться к вам, когда вы позвоните…

– Зовите меня мистер Кэш[2], – сказал Мейсон, – а мои инициалы пусть будут «Т.Н.».

– Мистер Т.Н. Кэш, – повторил Фарго.

– Совершенно верно. «Т.Н.» означают «твердый и надежный».

Он пожал Фарго руку, быстро направился к своей машине, доехал до аптеки на углу Венс-авеню и проспекта Крамера и из той же телефонной будки, откуда прошлым вечером получил загадочное телефонное поручение, позвонил Полу Дрейку.

– Привет, Пол, – приглушенным голосом быстро произнес он. – У тебя есть свободные люди?

– Ну да. Я всегда держу в конторе резерв.

– По-моему, я напал на след, – сказал Мейсон.

– Это Фарго?

– Да.

– Который?

– Агент по недвижимости, 2281 по Ливингдон-Драйв.

– Его жена – твоя клиентка?

– Видимо, да, – ответил Мейсон. – Но я еще не видел ее.

– Тогда откуда ты знаешь, что это она?

– Потому что шифр подошел к сейфу в кабинете Фарго.

– Ого!

– Немедленно отправь по этому адресу своих людей, Пол, – велел Мейсон. – Я хочу, чтобы за домом Фарго велось наблюдение. И пусть их будет достаточно, чтобы проследить за каждым, кто покинет дом. Поторопись.

– Ты думаешь, кто-то намеревается скрыться?

– Думаю, он сам.

– А куда, не знаешь?

– Он хочет удрать, – сказал Мейсон. – Хочет избавиться от дома, обстановки и всего остального и убраться подальше. Я прикинулся простаком, и он клюнул. Он рассчитывает, что всучит мне все разом.

– Но тогда он не сбежит, пока не получит от тебя ответа, – заметил Дрейк.

– Черт его знает, как он поступит. Он выскользнул из дома и попытался взглянуть на регистрационную карточку моего автомобиля. А когда не нашел ее, записал номер. Он узнает, кому принадлежит машина, и может дать деру.

– Но послушай, Перри, если ему показали тебя в ночном клубе, то он должен знать, кто ты такой…

– Меня ему не показывали, – возразил Мейсон. – Готов поклясться, он не знает, кто я. Когда он открыл дверь и увидел меня, то даже глазом не моргнул.

– Но тебя показали его жене.

– Ну да.

– А где она сейчас?

– Фарго утверждает, будто утром он сам отвез ее в аэропорт на шестичасовой рейс в Сакраменто. Она якобы решила навестить мать.

– Но ты в этом сомневаешься?

– Угадал!

– Почему?

– Потому что всю ночь шел мелкий, холодный дождь. Не думаю, что он оставлял машину у обочины. Ведь в гараже есть дверь, которая ведет прямо на кухню.

– К чему ты клонишь? Он что, не загонял машину в гараж?

– Если и загонял, – сказал Мейсон, – то только один раз. К гаражу ведет подъездная дорожка из гравия. Она мягкая. Машина стоит в гараже, в который ведет только один след. Если бы он выводил машину, чтобы отвезти жену в аэропорт, а потом вернулся обратно, то имелось бы три следа.

– Тогда где сейчас его жена?

– Может быть, уже мертва.

– А ее тело спрятано в доме?

– Все может быть, – ответил Мейсон. – Я уговорил его показать мне дом. Но одна из комнат оказалась запертой, однако, когда мы стояли перед дверью, я отчетливо слышал за ней чье-то дыхание; кто-то подслушивал, приложив ухо к замочной скважине.

– Жена? – предположил Дрейк.

– Не знаю. Но почему-то мне кажется, что нет, – ответил Мейсон.

– Ладно, мы приступаем к работе.

– А я вернусь, – сказал Мейсон, – и присмотрю за домом. Пошли туда своих людей как можно скорей. Я буду ждать в машине, чтобы сесть на хвост тому, кто выедет из гаража. Нужно действовать как можно быстрее. Пока он не знает, кто я такой, но очень скоро будет знать, на кого зарегистрирована машина с моим номером.

– Хорошо, – отозвался Дрейк. – Я скажу ребятам, чтобы они тебя там нашли.

Глава 10

Мейсон поставил машину за углом у края тротуара. С этого места ему не было видно дверей гаража, но зато он мог обозревать подъездную дорожку. Закурив сигарету и поудобней устроившись, он стал поджидать агентов Дрейка. Не успел он сделать и пары затяжек, как из ворот гаража задним ходом быстро выехала машина, развернулась посреди мостовой и помчалась по улице.

Мейсон выжал стартер, включил мотор и ринулся вслед за «Кадиллаком». Никакой возможности скрыть, что он преследует автомобиль Фарго, не оставалось. Как только машина Мейсона взяла разгон, мчавшийся впереди автомобиль тоже увеличил скорость. Обе машины на скорости шестьдесят миль в час неслись по улицам, и Мейсон уже не сомневался, что водитель «Кадиллака» засек его и пытается оторваться.

Откидной верх «Кадиллака» был поднят, и через узкое заднее оконце Мейсон не мог разглядеть водителя. Преследуемая машина лихо, даже не притормозив, выскочила на проспект. Мейсон сделал то же самое. За собой он слышал лишь визг покрышек по асфальту. Какую-то машину, двигавшуюся навстречу, занесло, когда водитель попытался притормозить.

Мейсон не сводил глаз с автомобиля. Но тот вдруг резко свернул куда-то вбок и исчез из вида. И в тот же момент рядом с машиной Мейсона оказался мотоцикл. Яростно взвыла сирена.

– Сворачивайте к обочине.

– Послушайте, сержант… – начал Мейсон.

– К обочине!

– Я преследую другую машину. Я…

– К обочине!

Адвокат, с красным от гнева лицом, остановился. Полицейский службы движения загнал свой мотоцикл на тротуар, подошел к Мейсону и заявил:

– Вы не имеете права так превышать скорость. Я видел, как вы…

– Я преследую машину впереди. Возможно, в ней…

– Кто водитель?

– Некто, имеющий отношение к расследуемому мною делу.

– Вы детектив?

– Нет, я…

– Вы работаете в департаменте полиции?

– Нет.

– Позвольте взглянуть на ваши права.

Мейсон с неохотой протянул водительское удостоверение и добавил:

– Я адвокат.

– О, Перри Мейсон, вот как? Ладно, учитывая обстоятельства, я отпущу вас, только с предупреждением, мистер Мейсон. Однако, вне зависимости от обстоятельств, вам следует вести себя более осмотрительно на перекрестках. Вы черт знает что вытворяли и тем самым создали аварийную ситуацию. Встречным водителям пришлось изо всех сил давить на тормоза, чтобы избежать столкновения с вами. Смотрите не допускайте подобного впредь.

– Благодарю вас, – устало сказал Мейсон. – Скажите, я могу здесь развернуться?

– Кажется, вы говорили, что преследовали машину, – заметил полицейский.

– Вот именно, преследовал, – с подчеркнутым сарказмом сказал Мейсон.

– А ведь я мог оштрафовать вас, – напомнил служитель порядка.

– Знаю, – сказал Мейсон.

Между ними возникла напряженная тишина, затем полицейский вернулся к своему мотоциклу, убрал подножку, выжал сцепление и с ревом отъехал.

Мейсон развернулся и направился обратно к дому Фарго.

Проезжая по кварталу, он без труда обнаружил одного из сыщиков Дрейка, который пристроил машину почти в том же месте, где до этого останавливался Мейсон.

Мейсон свернул к тротуару перед неопределенного вида седаном сыщика, выбрался из машины и подошел к сидевшему за рулем человеку.

Агент немного опустил стекло.

– Вы человек Дрейка?

Мужчина настороженно посмотрел на адвоката и промолчал.

Мейсон предъявил ему свое водительское удостоверение.

– Я Перри Мейсон, адвокат. Я нанял агентство для этого дела.

– Тогда все в порядке.

– Как давно вы здесь?

– Минут пять.

– Есть какие-нибудь признаки жизни?

– Никто не входил и не выходил.

– Машина, за которой я хотел установить слежку, уже выехала, – сообщил Мейсон. – Я попытался преследовать ее, но мне не повезло.

– Оторваться от «хвоста» достаточно просто, – заметил агент. – Если человек знает, что за ним следят, то он почти всегда может оторваться от преследования. Нужно только продолжать ехать, стараясь не отрываться от потока движения, а на красном сигнале светофора дать газу и оставить преследователя с носом.

– В моем случае это был полицейский дорожно-патрульной службы.

Агент с сочувствием посмотрел на него:

– Зато у вас есть одно преимущество.

– Это какое?

– Вам не нужно оправдываться перед Полом Дрейком, как такое могло случиться, и выслушивать его сентенции по поводу того, какой геморрой объяснять клиенту, как все произошло.

– Да, пожалуй, – улыбнулся Мейсон. – Что ж, раз коня увели из стойла, понаблюдаем за конюшней.

Он проехал к аптеке, позвонил в свою контору и, когда Делла Стрит сняла трубку, попросил:

– Не могла бы ты взять такси и подъехать ко мне, а?

– А где вы?

– В аптеке, на углу Венс-авеню и проспекта Крамера.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Я выйду через десять минут, – пообещала Делла Стрит.

– Хорошо, а я пока выпью кофе. Есть новости? Хоть какие-то?

– Ничего важного.

– Ну ладно. Подъезжай, жду.

Мейсон повесил трубку, взял журнал со стенда с газетами, подошел к стойке, заказал кофе и ждал, пока подъехавшее такси не доставило Деллу Стрит прямо к дверям аптеки.

Мейсон расплатился и вышел навстречу своей секретарше.

– Что стряслось? – спросила она.

– Я покупаю дом, – сообщил Мейсон. – А тебе придется побыть моей невестой.

– О!

– Но учти, из тебя вряд ли выйдет покладистая жена, – объявил Мейсон.

– Вы меня недооцениваете. Чем, интересно, я вам не угодила?

Мейсон улыбнулся:

– Слишком придирчива.

– Да неужели? К чему это я придираюсь?

– Ко всему.

– Мне не нравится написанная вами роль. Невесты так себя не ведут.

– Знаю, – согласился Мейсон. – Ты мечтаешь выйти за меня замуж, но ты нервничаешь, раздражена и вообще не в духе. Мы еще только помолвлены, ты пытаешься скрыть свою сварливость и поэтому ведешь себя слегка жеманно, притворяешься нежной. Но после того, как мы поженимся, ты сразу же начнешь ворчать и придираться ко всему на свете. Что бы я ни сделал, все будет не так. Как, сможешь сыграть роль такой штучки, а?

– Противно даже думать о ней.

– В частности, – улыбаясь, продолжил Мейсон, – если мы обнаружим, что одна из комнат заперта, ты проявишь крайнюю раздражительность. Тебе просто необходимо заглянуть в нее, прежде чем ты составишь мнение о доме в целом.

– Мы собираемся купить дом?

– Да.

– И чей же?

– Артмана Д. Фарго. Мы собираемся купить его по дешевке вместе со всей обстановкой.

– А пока мы просто осматриваем гнездышко?

– Верно, если только застанем хозяина на месте. Совсем недавно из гаража выехала машина. Не исключено, что за рулем сидел сам Фарго, хотя с таким же успехом это мог быть кто-то другой – к примеру, его любовница. Это мы должны проверить.

– Он женат?

– Да.

– А где его жена?

– Говорит, уехала повидаться с матерью в Сакраменто. Однако ее труп может лежать в багажнике «Кадиллака», отъехавшего от дома полчаса назад.

– Какое подходящее местечко для молодоженов! – воскликнула Делла Стрит. – Я уже очарована им. Едем!

И они направились к дому Фарго. Мейсон оставил машину прямо перед домом и обратился к Делле Стрит:

– Помни, у нас с тобой сейчас самый нежный период ухаживания. Мы еще не дошли до той стадии, когда отпускают друг другу язвительные замечания, за исключением непроизвольных. Мы изображаем преувеличенное внимание друг к другу, так что сиди и жди, пока я обойду машину и открою тебе дверцу.

Мейсон выскочил из машины, обогнул ее сзади, чтобы открыть дверцу и помочь Делле выбраться на тротуар.

Она мило улыбнулась и подала ему руку.

Так, рука об руку, они двинулись по тротуару.

– Перед тем как войти в дом, – сказал Мейсон, – придирчивым покупателям следует осмотреть территорию вокруг дома, дабы оценить все достоинства и недостатки. Кстати, это даст мне возможность изучить следы на подъездной дорожке у гаража.

И Мейсон повел Деллу Стрит к выложенной гравием дорожке.

– Прямо перед гаражом мягкий участок, – сказал он. – С утра там был только один след. А теперь… ну, да… тут еще один. Боюсь, наша птичка упорхнула.

– Какая птичка? – спросила Делла.

– Скажем так – любовница Фарго.

– Он водит ее к себе домой?

– Это всего лишь моя догадка. Мне он сказал, что его жена вылетела в Сакраменто шестичасовым рейсом.

– Кошка из дому – мышки за игру, да? – сказала Делла Стрит.

– Но, судя по следам колес, – заметил Мейсон, – Фарго не отвозил жену на аэродром. Мне вообще этот тип чем-то не понравился. Он производит впечатление человека, который явно что-то замышляет. Ладно, Делла, давай вернемся к дому. Мы позвоним у двери, и у тебя появится возможность составить о нем собственное мнение.

Мейсон обнял ее за талию и вдруг сказал:

– Знаешь, Делла, нам совсем не обязательно разыгрывать этот спектакль. Мы могли бы сделать все по-настоящему.

В ее смехе прозвучала безнадежная печальная нотка.

– А потом я буду сидеть в этом доме, а вы ходить в контору, где наймете себе новую секретаршу вместо меня…

– Нет, – возразил он, – ты можешь и дальше быть моим секретарем.

– Фу! Подобное никогда добром не кончается, и вам это отлично известно.

– Это почему же?

– Откуда мне знать, – ответила она, – но только не кончается, и все. Мне кажется, что мужчина может доверить секретарю такие вещи, которые не осмелится открыть жене, и потом… Знаете, из этого ничего не получится… Вы собираетесь звонить или мы так и будем стоять и… Шеф, а дверь-то не заперта. Смотрите, там щель.

Мейсон кивнул и надавил кнопку звонка. Несколько секунд спустя он снова позвонил, переждал еще немного и снова нажал.

Из-за двери они отчетливо слышали трели звонка.

Мейсон нахмурился.

– Знаешь, Делла, по странному стечению обстоятельств я знаю шифр сейфа в кабинете Фарго.

– Ого!

– Конечно, – сказал Мейсон, – я не стал бы рисковать и открывать сейф в отсутствие мистера Фарго, но, поскольку дверь приоткрыта, мы можем просто заглянуть в щель и посмотреть…

Мейсон приблизил глаз к щели, потом вдруг вскрикнул и навалился плечом на дверь.

Дверь сдвинулась с места и тут же наткнулась на какое-то препятствие, которое мешало ей открыться.

– Что там? – спросила Делла.

– Похоже, это нога мужчины, который лежит на спине на полу и не думает вставать. Думаю, нам лучше попытаться войти через черный ход.

Неожиданно позади них раздался бодрый голос:

– Так-так, у наших ангелочков какие-то проблемы? Не можем вломиться в чужой дом?

Лейтенант Трэгг, воспользовавшись тем, что парочка сосредоточила свое внимание на приоткрытой двери, неслышно подкрался к ним сзади.

– Какого дьявола вам тут надо? – раздраженно спросил Мейсон.

– Видите ли, – растягивая губы в улыбке, ответил Трэгг, – так уж вышло, что мне понадобилось связаться с вами, Мейсон. А поскольку вас трудно отыскать, я решил понаблюдать за мисс Стрит и посмотреть, не вздумается ли ей куда-нибудь прогуляться. Когда мой человек сообщил, что она в явной спешке уехала на такси, я велел ему проследить за ней и доложить мне. Эти радиофицированные машины – величайшее изобретение. Итак, вы не можете попасть внутрь. В чем дело? Человек по ту сторону двери оказался несговорчивым или боитесь попасть под обвинение во взломе?

Трэгг обошел Мейсона, взялся за дверную ручку, заглянул внутрь и вдруг напрягся.

– Да будь я проклят! – воскликнул он.

– Мы только что подошли, Трэгг, – сказал Мейсон, – и вот…

– Сам знаю, что вы только что подошли, – оборвал его Трэгг. – Я следовал за вами от аптеки, где вы встретились с мисс Стрит. Моя машина стоит за углом. Вы звонили?

– Звонили, – ответил Мейсон, – пока мисс Стрит не заметила, что дверь приоткрыта. Я толкнул дверь, чтобы посмотреть…

– Что посмотреть? – спросил Трэгг, когда Мейсон замялся.

– Видите ли, – сказал Мейсон, – я хотел проверить, работает ли звонок и есть ли кто дома.

– Так-так, – произнес Трэгг. – Очень занимательно. А не пойти ли нам к черному ходу, Мейсон?

– Вы настаиваете, чтобы я пошел с вами?

– Непременно, Мейсон. Не хочу больше выпускать вас из поля зрения. Мне определенно показалось, что там лежит мужское тело, которое заблокировало дверь.

– Может, у него сердечный приступ? – предположил Мейсон.

– О да, несомненно, – с сарказмом произнес Трэгг, – или он просто случайно заснул перед дверью. Кстати, вы обратили внимание на автомобиль за углом, Мейсон? Мой человек сейчас трясет его водителя как грушу. Не удивлюсь, если это один из агентов Пола Дрейка. Говоря по правде, я узнал его, когда мы проезжали мимо. Он меня тоже узнал и спешно принялся подавать разные знаки, стараясь привлечь ваше внимание, – махал рукой, включал и выключал фары. К несчастью, вы были увлечены беседой с мисс Стрит и ничего не заметили. Потом спрошу у него, на кой черт понадобилось подавать эти тайные сигналы.

Послушайте, Мейсон, у вас за последнее время выработалась скверная привычка нанимать людей Пола Дрейка для наблюдения за домами, жильцы которых умирают ко времени прибытия туда его агентов. Если так будет продолжаться и дальше, нам придется связаться со страховыми компаниями, и они наверняка захотят изменить свою статистику, или таблицы смертности, или как там у них это называется… Ладно, посмотрим. Думаю, нам лучше обойти дом с этой стороны. Кстати, вы осматривали гараж. С какой целью?

– Просто чтобы оценить весь участок, – ответил Мейсон. – Я, видите ли, намеревался приобрести этот дом.

– Скажите на милость! А мне вы не говорили, что интересуетесь недвижимостью в этих местах.

– Прошу прощения, – насмешливо произнес Мейсон, – покорнейше прошу прощения. Я был так ужасно загружен делами, что не удосужился уведомить вас об этом. Кроме того, я подумываю о покупке акций железнодорожной компании и о вложении некоторых средств в государственный заем. Как по-вашему, стоящее это дело?

– Ваш сарказм мне побоку, – ответил Трэгг. – Он мне даже нравится. А теперь давайте выкладывайте начистоту, Мейсон: вы действительно хотели купить этот дом?

– Да.

– И уже встречались с владельцем?

– Да.

– Когда?

– Сегодня утром.

– А поточнее?

– Вскоре после нашей с вами беседы.

– Понятно. Сначала вы, как условлено, встречаетесь со мной, чтобы обсудить дело об убийстве, а потом срываетесь сюда приобретать недвижимость.

– Это обычное вложение денег.

– Так, значит, в доме вы уже побывали?

– Да.

– И разговаривали с этим, как там его зовут…

– Да.

– Без вранья?

– Без вранья.

– И он все время находился с вами, пока вы были в доме?

– Да.

– Он не являлся вашим клиентом? Он не посылал за вами и не просил приехать сюда?

– Нет. Я приехал, чтобы встретиться с ним. Я сказал, что ищу выгодное капиталовложение. Я даже не назвал ему себя. Он понятия не имел, кто я такой.

– Все это выглядит чертовски подозрительно, Мейсон, но пока оставим это. Сейчас мы взглянем на гараж. Возможно, через него нам удастся попасть в дом.

Когда они подошли к подъездной дорожке, Трэгг заметил:

– Совсем недавно сюда въезжала или отсюда выезжала машина.

– Как вы узнали? – спросила Делла Стрит.

– Элементарно, дорогая моя мисс Стрит, – ответил Трэгг. – Обратите внимание на эту небольшую впадину на подъездной дорожке. В этом месте слой гравия заметно тоньше, и там стоит лужа, вода в которой, заметьте, мутная. И если бы эти следы не были оставлены совсем недавно, вода в луже оказалась бы чистой. Ведь с ночи дождя не было. – Потом он обратился к Мейсону: – Так, посмотрим. Дверь гаража опускается автоматически. Очевидно, чтобы открыть гараж, нужно нажать эту кнопку, а примерно через пару минут дверь закроется сама. Очень удобное изобретение.

Трэгг нажал кнопку, и влекомая противовесом дверь поднялась вверх, открывая взору пустой гараж.

– Учитывая обстоятельства, – отходя немного в сторону, объявил Трэгг, – полагаю, мне придется взять на себя роль хозяина. Входите, пожалуйста.

И они вошли в гараж. Трэгг быстро осмотрел его и сказал:

– Он рассчитан на две машины. Но держали, очевидно, только одну. Другая часть приспособлена под кладовку. А эта дверь, вероятно, ведет прямо в дом… Попробуем… Ага, не заперта.

Трэгг хотел еще раз осмотреть гараж, но в следующий момент электрический механизм дверей сработал, и дверь плавно опустилась, лишив их значительной части освещения.

Открыв дверь кухни, Трэгг предупредил:

– Думаю, с этого момента вам с мисс Стрит лучше следовать за мной. Будьте осторожны и ни к чему не прикасайтесь. Понятно?

– Ради бога, лейтенант… – начал было Мейсон.

– Если вы не против, Мейсон, давайте пока отложим диспут. Я намерен пройти в прихожую. Мне не терпится взглянуть на человека, заблокировавшего собой дверь.

Трэгг распахнул дверь кухни в столовую, прошел через нее в гостиную и вдруг остановился, пристально глядя через открытую дверь той самой спальни первого этажа, которую Фарго переоборудовал под рабочий кабинет.

– Так-так, – пробормотал он, – похоже, тут что-то спешно искали.

Взглянув через плечо Трэгга, Мейсон увидел, что дверца сейфа в углу комнаты распахнута настежь. Выброшенные из сейфа бумаги и гроссбухи были свалены кучей на полу. Раскрытые счетные книги валялись в полном беспорядке. Кучи оплаченных чеков засыпали весь пол. Повсюду были разбросаны письма, а конторка, где в алфавитном порядке хранились реестры на недвижимость, оказалась опрокинутой, и из нее высыпались все карточки.

– Интересно! – сказал Трэгг. – Теперь совершенно очевидно, что тут что-то искали и очень спешили. На тщательный обыск времени не было. – Он неожиданно повернулся к Мейсону: – Может, вы скажете, что искали?

Мейсон лишь покачал головой.

– Ну ладно, посмотрим, что тут у нас, – сказал Трэгг. – На данный момент джентльмен, что лежит в прихожей, опередил нас. Хе… хе… Ого, обратите внимание на лестницу, Мейсон.

Они вышли в холл.

По лестничным ступеням тянулся кровавый след. Кровь, которая только начала подсыхать, все еще сохраняла ярко-красный цвет и пока не потемнела, не приобрела бурого оттенка.

– А теперь, Мейсон, вам и мисс Стрит лучше оставаться на месте. Не двигайтесь и ни до чего не дотрагивайтесь.

Трэгг шагнул вперед и всмотрелся в распростертое тело мужчины, лежавшего на спине на вощеном паркете в прихожей.

– Похоже, Мейсон, когда вы пытались открыть дверь, то немного сдвинули тело. Вы сместили левую руку, тут небольшой мазок, указывающий на то, что тело сдвинуто приблизительно на дюйм.

Трэгг наклонился, чтобы проверить пульс.

– После такого сильного кровотечения мало шансов остаться в живых… Нет, как я и предполагал, он мертв, но умер совсем недавно. Вы узнаете его, Мейсон? Сделайте шаг вперед, чтобы увидеть его лицо.

Мейсон взглянул в застывшие черты лица Артмана Фарго.

– Это джентльмен, который тут жил, – сказал Мейсон. – Когда я утром разговаривал с ним, он назвался Артманом Д. Фарго.

Трэгг проследил глазами кровавый след до самого верха лестницы.

– Очевидно, его ударили ножом на втором этаже. И никаких признаков оружия. На шее жуткая рана. Он, видимо, попытался добраться до входной двери, хотел сбежать или позвать на помощь, но споткнулся и скатился вниз. К тому моменту, когда он оказался внизу, он был уже мертв. А теперь, простите, мне нужно заняться делом. Если вы, Мейсон, и ваша драгоценная секретарша развернетесь на месте – очень осторожно, ни до чего не дотрагиваясь, – я выведу вас из дома тем же путем, каким мы пришли сюда. А потом, если не возражаете, я попрошу вас подождать меня в машине, пока я не задам вам несколько вопросов. Но прежде чем побеседовать с вами, Мейсон, я хочу здесь осмотреться. Мне нужно сообщить о случившемся в управление и вызвать сюда фотографа и криминалиста. Кроме того, необходимо расспросить агента мистера Дрейка, которого предусмотрительно поставили на том углу. Скажите, Мейсон, вы что, готовите все убийства по определенному расписанию? Весьма, весьма любопытные совпадения, вы согласны?

– Согласен, – сказал Мейсон.

– Значит, вы подумывали о покупке этого дома? – с неподдельной заинтересованностью в голосе продолжил Трэгг. – Полагаю, вы позвонили Дрейку и попросили прислать одного из его агентов, чтобы не допустить сюда других покупателей, способных сбить вам цену? Ох, сдается мне, Мейсон, для человека, не знающего, кто его клиент, вы обладаете поразительной способностью угадывать места, где должно произойти убийство. Сюда, пожалуйста. Я дам знак своему водителю, чтобы он подал машину, и весьма скоро мы с вами, Мейсон, поговорим по душам. А пока, если не возражаете, мне хотелось бы получше осмотреть дом.

– Нисколько не возражаю, – сказал Мейсон. – Случаются дни, когда мне совершенно нечем заняться в своей конторе. Абсолютно нечем.

– Не сомневаюсь, – отозвался Трэгг. – Наверно, именно поэтому вы придумали себе такое развлечение. Выбирать дома, где намечаются убийства, и заранее посылать туда людей Пола Дрейка. Да вы просто настоящая ищейка, мистер Мейсон.

Глава 11

Пока лейтенант Трэгг отходил к обочине, чтобы дать полицейскому, приехавшему с ним к дому Фарго, какие-то тайные инструкции, у Мейсона появилась возможность перекинуться парой слов с Деллой Стрит.

– Мы ему все расскажем? – спросила Делла Стрит.

– Пока нет, – ответил Мейсон.

– Он захочет узнать, как вы нашли это место и как мы…

– Пока я не могу сказать ему этого.

– Почему?

– Совершенно очевидно, что моя клиентка – миссис Фарго. И может так статься, что я ее больше не увижу, хотя я в этом не уверен.

– Вы думаете, он убил ее?

– Именно так я и думал. Но теперь я в этом не уверен. Кто-то пырнул Фарго ножом. Вполне возможно, его жена обнаружила, что он собирается ее убить, и опередила его. В таком случае это самооборона. Но, как бы там ни было, нам понадобится чертова уйма времени, чтобы это доказать. Или, возможно, Фарго убил жену, вызвал свою любовницу, признался ей во всем и стал упрашивать бежать с ним. Учитывая обстоятельства, она могла и не согласиться. Она могла заявить ему, что не желает иметь к этому никакого отношения, и пригрозила сообщить в полицию; тогда он набросился на нее – и нарвался на нож. Опять же – самозащита. Трудно сказать наверняка… пока.

– А почему не рассказать Трэггу хотя бы это?

– Я могу и ошибаться.

– И что тогда?

– Я не имею права сообщать Трэггу ничего из того, что моя клиентка доверила мне конфиденциально.

– Ваша клиентка – это жена Фарго?

– Скорее всего, мы получили деньги от его жены. Она… Все, Делла, заканчиваем, Трэгг возвращается.

– Садитесь, пожалуйста, в машину, мисс Стрит, и вы, Мейсон, тоже, – сказал лейтенант. – Мы постараемся не задерживать вас дольше необходимого. Однако есть некоторые обстоятельства, которые мне хотелось бы прояснить после того, как я осмотрю место преступления.

– Всегда рад служить вам, лейтенант, – бодро отозвался Мейсон.

Они с Деллой уселись в машину. Потом последовало долгое ожидание, в течение которого к дому продолжали прибывать полицейские машины с включенными сиренами. Появились щелкающие фотоаппаратами репортеры, подъехала машина из похоронного бюро, чтобы забрать тело, потом из дома вышел Трэгг и по подъездной дорожке торопливо приблизился к ним; под его ногами поскрипывал гравий.

– Извините, что заставил вас ждать, друзья, – сказал он, – но мне нужно было проверить некоторые предположения. А теперь, если вы не против, мы проедем в управление.

– А почему бы вам, Трэгг, – сказал ему Мейсон, – не допросить нас на месте, сэкономив тем самым…

– Нет, благодарю вас, Мейсон. Думаю, в управлении нам будет удобнее. Там у нас будет возможность все застенографировать, если вы вдруг надумаете давать показания.

– Я дам показания прямо здесь.

– Нет, лучше в управлении, – повторил Трэгг, кивнул полицейскому за рулем и, сев в машину, захлопнул за собою дверцу.

Мейсон знал, что протестовать бесполезно, поэтому он откинулся на спинку сиденья, спокойно слушая вой сирены, расчищавшей им путь среди гущи машин.

Трэгг провел их в свой кабинет в отделе по расследованию убийств и вызвал стенографиста.

– Присаживайтесь, устраивайтесь поудобней, – пригласил он. – А теперь, Мейсон, мне хотелось бы знать, что, собственно, произошло.

– Сегодня утром я обрисовал вам все в общих чертах.

– Насчет Карлина?

– Совершенно верно; и насчет того, как меня наняли.

– Да, да, помню. Некий загадочный клиент. Вы не хотите говорить, кто это. Какая-то женщина, кажется. Кстати, это не могла быть миссис Фарго?

– Не знаю.

– Как тогда, Мейсон, вы очутились на месте преступления? И почему вызвали агента Дрейка?

– Я пытался выяснить что-нибудь о моей клиентке, той, что мне звонила.

– И как – выяснили?

– Если честно, то не знаю.

– Почему?

– У меня не было возможности проверить информацию.

– Но ведь что-то привело вас к Фарго?

– Да, привело.

– Что именно?

– Небольшое расследование.

– Может, просветите меня?

– Это чистейшей воды дедукция, лейтенант. Я не смог проследить телефонный звонок, но нашел другой способ выяснить, кто звонил, – короче, Фарго укладывался в один из вариантов.

– Сам Фарго?

– Возможно, его жена.

– И где она сейчас?

– По моим предположениям, она мертва.

На мгновение глаза Трэгга превратились в острые буравчики.

– Еще один труп?

– Еще один.

– Похоже, Мейсон, сегодня с самого утра вы оставляете после себя одни только трупы.

– Натыкаюсь на них, лейтенант.

– Ладно, поправка принята. Расскажите нам о миссис Фарго.

– Я разговаривал с Фарго сегодня утром, – начал Мейсон, – и сделал вид, будто хочу купить его дом. Мы с Деллой собирались предстать перед ним женихом и невестой, заинтересованными в приобретении будущего семейного гнездышка.

– Весьма похвально, – обронил Трэгг. – Так вас можно поздравить?

– Пока нет, лейтенант. Делла не прельстилась подобной перспективой.

– Слава богу, – сказал Трэгг, обращаясь к Делле Стрит. – Я бы настоятельно рекомендовал вам не говорить «да», пока не удостоверитесь в благополучной развязке нынешней неприятной ситуации, поскольку ваш «жених» может оказаться в несколько более щекотливом положении, чем он это себе представляет.

Мейсон закурил.

– Почему вы думаете, что она мертва? – спросил Трэгг.

– Фарго сказал, что она вылетела шестичасовым утренним рейсом в Сакраменто. Но я так не думаю.

– Почему?

– Мне кажется, машина не выезжала утром из гаража.

– А по-моему, машина выехала из гаража. Она…

– Совершенно верно, – сказал Мейсон. – Машина позже выехала. Должна была уехать.

– Тогда за рулем должен был кто-то быть.

– Ну да.

– У вас есть предположение, кто именно?

– Наверняка не знаю. Но кое-какие соображения у меня имеются.

– И кто это мог быть?

– Возможно, любовница Фарго.

В этот момент в кабинет Трэгга вошел сержант. Не сказав ни слова, он положил на стол лейтенанта сложенный лист бумаги, развернулся и вышел.

Трэгг развернул лист и, нахмурившись, изучил его.

– Любовница Фарго, – медленно повторил он. – Ищете женщину, да?

– Точно.

Взгляд Трэгга стал холодным, жестким и испытующим.

– У Фарго было что-нибудь из того, что вы искали, Мейсон?

– Что?

– Какой-нибудь документ, например?

Мейсон покачал головой.

– Вы уверены, что ничего от меня не скрываете?

– Я рассказал вам все, что мог.

– Или что хотели?

– Возможно.

– А не может быть такого, что миссис Фарго наняла вас, чтобы уладить свои дела, и вы пытались добыть некий документ, который хранился у Фарго, и…

Мейсон снова покачал головой.

– Подумайте как следует, – предупредил Трэгг, – я ведь все проверю.

– Нет, и еще раз нет, – ответил Мейсон. – Это не тот случай.

– Он сказал вам, что она уехала в Сакраменто, да?

– Сказал.

– Но вы в это не верите?

– Нет.

– Вы считаете, что она вообще не покидала дом?

– У меня нет никаких доказательств, лейтенант, – сказал Мейсон. – И я не хотел бы, чтобы на меня ссылались. Я окажусь в крайне затруднительном положении, если окажется, что вы сообщили что-то из моих показаний прессе, сославшись при этом на меня. Но на вашем месте, расследуя это убийство, я выяснил бы номер автомобиля Фарго, зарегистрированного, кстати, на его жену, и объявил бы розыск по всему штату. Я постарался бы как можно быстрее отыскать эту машину и заглянуть в багажник.

– Премного благодарен за совет, – сказал Трэгг. – Он принят. Это свидетельствует о том, что у вас имеется профессиональная хватка, Мейсон. Мы уже об этом позаботились. А теперь скажите, что бы вы сделали на моем месте с неким Перри Мейсоном, который всеми силами пытается утаить от меня информацию, которой он обладает?

– Что, по-вашему, я пытаюсь от вас утаить?

– То, чем вы не желаете со мной делиться.

– Я буквально выложил все свои карты на стол, лейтенант. Единственное, что я не могу сообщить вам, так это конфиденциальную информацию, которая может иметь отношение к моей клиентке.

– Значит, вы рассказали мне все?

– Все.

– В таком случае, – внезапно подавшись вперед, почти повелительным тоном проговорил Трэгг, – не будете ли вы столь любезны сообщить мне, каким образом – согласно только что врученному мне рапорту – на наборном диске сейфа Фарго обнаружились ваши отпечатки пальцев? А также объясните мне следующее совпадение. Вы сказали, что можете открыть сейф Карлина, если комбинация цифр начинается с числа пятьдесят девять, четыре поворота вправо? И как случилось, что шифр сейфа Фарго начинается также с числа пятьдесят девять, четыре поворота вправо?

Мейсон глубоко затянулся сигаретой.

– Итак, – настойчиво произнес Трэгг, – я жду ответа.

– Боюсь, – сказал Мейсон, – что не смогу ничего добавить к тому, что уже сказал.

– Вы открывали сейф до убийства или после него?

– Я даже не заглядывал в него, – ответил Мейсон.

– Но отпечатки ваших пальцев найдены на наборном диске.

– Ничем не могу помочь.

– Как бы вам не пришлось жалеть об этом, – пригрозил Трэгг. – Я даю вам шанс все объяснить, Мейсон. Если вы представляете женщину, которой понадобились документы из сейфа ее мужа, то сейчас самое время в этом признаться.

– Это не тот случай… по крайней мере, как я себе это представляю.

– А я думаю, Мейсон, вы взяли из сейфа какие-то бумаги.

– Я же сказал вам, что даже не заглядывал в него, – холодно отрезал Мейсон. – И попробуйте доказать обратное.

– Думаю, что смогу это сделать, – процедил Трэгг. – На этом все. Я вас больше не задерживаю.

Глава 12

Удалившись на квартал от управления полиции, Мейсон зашел в телефонную будку и позвонил Полу Дрейку:

– Тебе известно, как обстоят дела с Фарго?

– Конечно, – ответил Дрейк. – Мой агент изловчился переслать мне информацию прежде, чем его захомутала полиция. На всякий случай я отправил на эту работенку еще нескольких человек. Где ты сейчас, Перри?

– Примерно в квартале от полицейского управления. Они только что отпустили нас с Деллой.

– Отлично, – сказал Дрейк. – Давай приезжай, у меня для тебя есть кое-какая информация.

– Это хорошо, но тебе придется добыть для меня кое-что еще, – сказал Мейсон. – Я хочу знать, кто любовница Фарго. Я хочу знать…

– Большая часть из того, что ты хочешь знать, у меня уже есть, – сказал Дрейк. – Я обнаружил, что другая линия, которую я расследую, привела меня прямо…

– Кто эта девушка? – перебил его Мейсон.

– Селинда Джилсон, – ответил Дрейк. – Живет в многоквартирном доме Фарлоу. Работает в «Золотом гусе», где делает моментальные снимки посетителей, которым хочется, чтобы их считали чем-то вроде знаменитостей.

– Значит, дом Фарлоу?

– Да.

– Погоди, – сказал Мейсон. – Я отправлю в твою контору Деллу. Представь ей подробный отчет. Она разберет и подготовит для меня твою информацию. А я попробую нанести визит Селинде Джилсон раньше полиции.

– Думаешь, полиция ее ищет?

– Я думаю, узнав, что Фарго убил свою жену и Медфорда Карлина, она могла убить самого Фарго. Я по уши увяз в этом деле, поэтому хочу разобраться во всем прежде, чем полиция наложит на него свою лапу. К несчастью, я оставил отпечатки пальцев на сейфе Фарго, и это может доставить мне кучу неприятностей.

– Как тебя угораздило? – спросил Дрейк.

– Я проверил ту самую комбинацию цифр, чтобы удостовериться, действительно ли миссис Фарго – моя клиентка.

– Так ты открывал сейф?

– Только не делай ту же ошибку, что и лейтенант Трэгг, – сказал Мейсон. – Он тоже все спрашивал, открывал ли я сейф. Нет, не открывал. Я только отпер замок, а это не одно и то же. Трэгг почему-то не догадался задать мне такой вопрос.

– Ну ладно, – сказал Дрейк, – ты хочешь, чтобы я установил наблюдение за мисс Джилсон?

– Господи боже, конечно нет, – возразил Мейсон. – Если ты установишь за ней слежку и полиция это обнаружит, то тебе не видать своей лицензии до конца жизни. Слишком уж много совпадений, Пол. Ладно, я пошел.

– Думаешь, она будет дома? – с сомнением спросил Дрейк.

– Это мой единственный шанс. Если она еще в дороге, полиция сцапает эту дамочку в два счета. Они передали по радио описание машины Фарго, так что найти ее теперь – минутное дело. Слушай, Пол, мне нужно знать все, что только можно, о миссис Фарго. Похоже, ее семья действительно живет в Сакраменто. Разузнай, кто они, где живут. Займись этим, мы лишь на шаг опережаем полицию, и я хочу сохранить эту дистанцию. Между Карлином и Фарго существует какая-то связь. Мне хотелось бы знать какая… Ну ладно, я пошел. – Мейсон повесил трубку и спросил Деллу Стрит: – У тебя хватит денег на такси?

Она кивнула.

– Поезжай к Полу Дрейку. Он передаст тебе некоторые сведения. Забери все, что у него есть. Отдели зерна от плевел. Пусть он выяснит, что за родственники у миссис Фарго в Сакраменто. По-моему, нет и одного шанса из десяти тысяч, что она улетела шестичасовым рейсом, но все-таки проверь это, чтобы нам знать наверняка. Я вернусь в контору, как только освобожусь. Да, и на тот случай, если Джилсон согласится дать показания, я хочу, чтобы ты была готова поймать такси, приехать ко мне и застенографировать все. И держи под рукой побольше наличных денег. Не исключено, что нам придется на некоторое время скрыться.

– Ну, мне не привыкать, – сказала Делла Стрит. – А где живет ваша Джилсон?

– В многоквартирном доме Фарлоу.

– Знаете, где это?

– Нет.

– Я поищу, – сказала Делла Стрит.

– Лучше поезжай в контору, – сказал Мейсон. – Я сам найду. Возьми такси.

– Уже иду, – отозвалась Делла и быстро вышла из будки. Мейсон полистал телефонную книгу, нашел нужный ему адрес, едва ли не бегом бросился к своей машине и помчался, лавируя среди уличного движения, пока не добрался до дома Фарлоу. Им оказалось непрезентабельного вида серое здание средних размеров, с выходящей на улицу парадной дверью, которая была заперта. С левой стороны двери имелся ряд карточек с фамилиями жильцов, и возле каждой – кнопка звонка, а справа находились соединенные с квартирами переговорные устройства.

Мейсон отыскал нужную фамилию, вырезанную из визитной карточки. «Селинда Джилсон Лару». Последнее слово было дважды перечеркнуто двумя жирными чернильными линиями. Осталось лишь «Селинда Джилсон».

Мейсон надавил на кнопку звонка.

Ему пришлось звонить трижды, прежде чем в переговорном устройстве что-то пискнуло и сонный женский голос спросил:

– Кто там?

– Друг, – ответил Мейсон.

– Неужели?

– Уверяю вас.

– Что вам нужно?

– Я хочу переговорить с вами до того, как это сделает полиция, – сказал Мейсон.

– О чем это вы говорите? – произнес голос в домофоне.

Мейсон промолчал.

Несколько секунд было тихо, потом, извещая, что дверь открыта, прожужжал зуммер.

Мейсон запомнил номер квартиры – 325, толкнул дверь, вошел внутрь, не стал дожидаться лифта и, перескакивая через ступеньки, мигом взлетел наверх.

Коридор третьего этажа ничем не отличался от тысяч других коридоров многоквартирных домов. Глаза Мейсона не сразу привыкли к царящему здесь полумраку. Но в конце концов он отыскал нужную ему дверь и постучал.

Открывшая дверь молодая женщина терла глаза и зевала, разглядывая Мейсона с неприкрытым сомнением.

На ней был домашний халат и шлепанцы. Никакой косметики на лице.

– Тоже мне друг, – фыркнула она. – Зачем вам понадобилось поднимать меня в такую рань?

– Да что вы, – делано удивился Мейсон, – не так уж и рано.

– Только не для меня. Что вам нужно?

– Хочу поговорить с вами.

– Так говорите.

– Но не в коридоре же.

– У меня однокомнатная квартира. И я еще не встала с постели. Подумайте о приличиях.

– Я не стану разговаривать в коридоре. Подумайте и вы о приличиях, – возразил Мейсон.

– Из того, что вы хотите поговорить со мной, вовсе не следует, что нужно напрашиваться ко мне в гости… О чем вы хотите поговорить?

– О Фарго.

Было темновато, чтобы разглядеть выражение ее глаз. Несколько секунд девушка пристально смотрела на Мейсона, потом отступила от двери и сказала:

– Входите.

Мейсон вошел и прикрыл за собой дверь. Это была обычная, скромно меблированная квартирка с кухонькой и ванной, унылое и безликое жилище, лишенное всякой индивидуальности, как-то особенно непривлекательное из-за того, что всю мебель сдвинули к одной стене, чтобы освободить место для пристенной откидной кровати, находившейся сейчас в опущенном положении. Единственный торшер давал слабенькое, рассеянное освещение.

– Стулья там, у стены, – сказала она. – Вот тот, что с мягким сиденьем, будет поудобней. Разверните его и присаживайтесь.

Она сбросила шлепанцы, забралась в постель, поджала под себя ноги, прикрыла простыней колени и, откинувшись на горку подушек у никелированного изножия кровати, сказала:

– Ну что ж, выкладывайте все, да побыстрей.

– Вы знали, что Фарго женат? – спросил Мейсон.

Она мгновение колебалась, потом посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

– Да.

– Когда вы в последний раз видели его?

– Вчера вечером.

– В котором часу?

– Около десяти. Он был в клубе, где я работаю.

– В «Золотом гусе»?

– Да. Вы тоже были там. Я видела вас вместе с молодой женщиной. Я знаю, кто вы такой. Вы – Перри Мейсон. Давайте не будем ходить вокруг да около. Что вам надо? Ведь вы адвокат, не так ли? Вы представляете интересы его жены?

– Я не могу ответить вам на этот вопрос.

– Что ей нужно?

– На этот вопрос я тоже не могу ответить.

– Тогда что нужно вам?

– Хочу кое-что у вас узнать.

– Что именно?

– Ничего, если я закурю?

– Да ради бога, – сказала она и указала на блестящую металлическую вазочку, служащую пепельницей и до половины заполненную окурками.

– Закурите со мной? – спросил Мейсон.

– Я… Ну ладно, давайте.

Мейсон достал из кармана портсигар, угостил Селинду сигаретой, взял одну себе и протянул ей зажженную спичку.

Она быстро затянулась, отложила сигарету в сторону и, выпустив тонкую струйку дыма, сказала:

– Давайте приступим к допросу.

– Вы в близких отношениях с Фарго? – спросил Мейсон.

– Да.

– Насколько близких?

– Я с ним сплю, если вас интересует именно это.

– И как долго у вас это длится?

– А вас это касается?

– Думаю, что да.

– Примерно полгода.

– Он обещал жениться на вас?

– Не говорите глупостей. Он женат.

– Тогда в какое положение вы себя поставили?

– Вы же адвокат. Вам лучше знать.

– Он очаровал вас, да?

– Это не тот случай.

– Тогда что же вы хотели получить, вступая с ним в подобные отношения?

– Перестаньте, не то я рассержусь.

– Но ведь вы на что-то рассчитывали?

– Пусть это останется на его совести.

– Вы когда-нибудь говорили с ним на эту тему?

– Нет.

– Он счастлив в браке?

– Нет.

– А вы знаете, что он мертв? – как бы невзначай обронил Мейсон.

Она едва не подпрыгнула на кровати, словно рядом прогремел оглушительный взрыв.

– Так вы знаете? – переспросил Мейсон.

– Вы меня случайно не разыгрываете?

– Он мертв, – сказал Мейсон. – Точнее, убит.

– Значит, это сделала она, – произнесла Селинда с отчаянием в голосе.

– Почему вы так говорите?

– Потому что она этого хотела. Он… он ожидал от нее этого.

– Откуда вы знаете?

– Он сам мне говорил.

– Так они и в самом деле не ладили?

– Да.

– На почве чего?

– Не знаю, – неохотно ответила она. – На какой почве бывают разлады между женатыми людьми, которые надоели друг другу до чертиков и только и ждут, чтобы разойтись, но у них это не получается? Так и треплют друг другу нервы, придираются по любому поводу. Возможно, когда-то они поженились по любви, но все это давно в прошлом, и теперь ее раздражает, что он мозолит ей глаза с утра до ночи, а его, в свою очередь, раздражает она. Она оскорбляет его, а он в ответ старается обидеть ее побольней. Он ко всему придирается, и ей начинает казаться, что ему ничем не угодить. Сначала она лезет из кожи вон, но потом чувство гордости заставляет ее огрызаться в ответ, чтобы постоять за себя. Вот они и грызутся как кошка с собакой. А потом – фррр! И пожалуйста вам, развод.

– Как у вас.

– Как у меня, – согласилась она. – Вы же видели мою карточку внизу, мистер Мейсон. Я вычеркнула на ней фамилию Лару – точно так же, как вычеркнула из жизни его самого.

– И давно?

– Восемь месяцев назад.

– Вы развелись?

– Нет пока. Но фамилию я вычеркнула.

– А почему вы не оформили развод?

– Потому что он не желает платить за развод, и черт меня побери, если я выложу за его свободу свои тяжким трудом заработанные денежки. Он гуляет направо и налево, и рано или поздно какая-нибудь куколка захомутает его в надежде наложить лапу на его деньги. Он, само собой, размякнет и захочет обрести «свободу». Вот тогда ему придется просить у меня развода.

– И как вы поступите?

– Сдеру с него немного деньжат, – ответила она. – Как-никак я прожила с ним пять лет. Так что, полагаю, имею на это право. Пять лет назад у меня было много чего предложить, а теперь… теперь я уже далеко не та, за эти годы я порядком поизносилась.

– У вас философский взгляд на жизнь.

– Стараюсь. Расскажите мне об Артмане. Ведь вы меня не разыгрываете, а?

– Нет. Он действительно мертв.

– Убит?

– Видимо, да.

– А где его жена?

– Предположительно отправилась в Сакраменто навестить свою мать.

– Когда она уехала?

– Сегодня утром.

– А когда убили Артмана?

– Часа полтора-два назад.

– Проверьте, где была в это время его женушка, – уверенно сказала она. – Не удивлюсь, если вы обнаружите, что это сделала именно она.

– Вам что-нибудь известно? – спросил Мейсон.

– Абсолютно ничего.

– Когда вы легли спать?

– Около пяти утра.

– Вы живете одна?

– Разве не видно?

– Когда я позвонил, вы спали?

– Да.

– С пяти утра?

– Ну да.

– Где вы находились около десяти утра?

– Здесь, спала на этой самой подушке. А что? Кто-то собирается повесить на меня это убийство?

– Когда закрывается «Золотой гусь»?

– Примерно в два ночи.

– А где вы находились между двумя ночи и пятью утра?

Она покачала головой:

– Это вас не касается. Тут замешан другой человек. Я не люблю лицемерить и рассказываю все как есть, когда дело касается лично меня. Но когда речь идет не только обо мне – это другое дело.

– Вы были не одна?

– Нет, – насмешливо ответила она. – Я была не одна. У меня хватает достоинств, за которые мне неплохо платят. У меня их даже больше, чем мне это оплачивают. Я живу как хочу, и никто не имеет права вмешиваться в мою жизнь.

– Давайте все-таки внесем некоторую ясность, – предложил Мейсон.

– Я полагала, мы это уже сделали.

– Сегодня, около десяти тридцати утра, не вы ли находились в запертой спальне в доме Артмана Д. Фарго по адресу 2281, Ливингдон-Драйв?

– Нет, не я.

– А где вы были?

– Здесь.

– Вы водите машину?

– Разумеется, вожу.

– И это не вы вывели «Кадиллак» Артмана Фарго из гаража около двух часов назад, а потом…

– Не говорите ерунды!

– Это были не вы?

– Нет.

– Что вам известно о миссис Фарго?

– Никогда не была с ней знакома. Но видела ее в «Золотом гусе». Он был с ней вчера вечером.

– Что вы о ней знаете?

– Не думаю, что стоит вдаваться в это, если только… если только это не правда, что Артмана убили.

– Это сущая правда.

– Почему я должна вам верить?

– Скоро вы в этом убедитесь. Если только я не слишком преувеличиваю мыслительные способности лейтенанта Трэгга из отдела по расследованию убийств, то скоро вас будут допрашивать с пристрастием.

– Меня это не волнует, – отрезала она. – Я взрослая, белая, свободная женщина и сама отвечаю за свои поступки.

– Так что там насчет его жены?

– Если Артман мертв, мистер Мейсон, то его убила Мирт.

– Какая Мирт?

– Миртл, его жена.

– Похоже, вы в этом не сомневаетесь.

– Да.

– Поделитесь со мной, что внушает вам такую уверенность?

– Она очень тщеславная особа. Артман ее не устраивал. Ей требовался другой муж, с более высоким положением.

– Какой другой?

Она покачала головой:

– Миртл очень скрытная.

– Думаете, у нее кто-то есть?

– Уверена.

– Что заставляет вас так думать?

– Много чего.

– Но вы понятия не имеете, кто он?

– Ни малейшего. Мне кажется, Артман тоже не знал.

– Давайте перестанем ходить вокруг да около. У меня есть основания подозревать, что в запертой спальне второго этажа в доме Фарго сегодня утром находились именно вы. У меня есть основания считать, что это вы неслись сломя голову в «Кадиллаке» по городу, пытаясь стряхнуть с хвоста преследователя. Я полагаю, что вы бросили машину в таком месте, где, как вы считаете, ее никак не соотнесут с вами. У меня есть причины считать, что в багажнике машины может быть обнаружен труп Миртл Фарго. Но это всего лишь предположения, писанные, так сказать, вилами по воде. Возможно, вы имеете отношение к убийству Миртл Фарго, а может быть, ничего о нем не знаете. Вы будете говорить?

– Я вообще ни о чем больше не буду говорить. Такого игрока, как вы, не обыграть. Я старалась играть по правилам, но вся беда в том, что вы знаете, какая масть козырная, а я нет.

– Когда полиция обнаружит машину, – сказал Мейсон, – она найдет на рулевом колесе отпечатки ваших пальцев.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что полиция уже взялась за поиски женщины, причастной к этому убийству.

– То есть меня?

– Да, вас. И они обшарят всю машину в поисках отпечатков пальцев.

– Вот и прекрасно.

– И, – продолжил Мейсон, – если это вы убили Артмана Фарго, то было бы куда правильнее сделать признание, что вы сделали это в целях самозащиты, когда узнали об убийстве его жены, чем пытаться увиливать и в конце концов оказаться обвиненной в преднамеренном убийстве. Мне не хотелось бы выступать в роли вашего адвоката, и я не в том положении, чтобы давать вам советы – я и не даю их вам как адвокат, – но вам стоит подумать над тем, что я сказал. Этого требует простой здравый смысл.

Она соскользнула на край кровати, ее халат задрался, и мелькнувшие белые ноги на фоне темной подкладки показали, что под халатом у нее ничего нет. Потом она встала на ноги, оправила халат и сказала:

– Взгляните на меня, Мейсон.

– Гляжу.

– Вы, наверное, думаете, что на мне клейма ставить негде и что я всего повидала. А поскольку я работаю в ночном клубе, то вы, видимо, считаете, что я законченная авантюристка. Валяйте, думайте что угодно.

Мне двадцать семь лет, и я действительно повидала всякое. И я не знала мужчины, который подошел бы ко мне без задней мысли. Все старались меня обвести вокруг пальца. Сколько раз я думала: «А почему бы и нет, Селинда? Давай не теряйся, подумай о себе». Но меня всегда что-то удерживало. Я всегда старалась играть честно. Мне нравился Артман Фарго. И если он и вправду мертв, то для меня это сильный удар, но я переживу. Мне уже многое приходилось переживать. Не раз, когда мне казалось, будто я твердо стою на ногах, у меня выбивали из-под них почву. После того как вы уедете, я сяду и буду реветь, и, когда мне надо будет вечером идти на работу, я буду черт знает на кого похожа. Ну а пока я не вешаю нос и не распускаю нюни перед вами.

Я знаю, мои чувства и мои переживания вас не волнуют. Допускаю, у вас были причины прийти сюда. И каковы бы они ни были, вы действуете в интересах своего клиента, а никак не моих. Мне следовало бы считать вас врагом. Однако вы производите впечатление честного человека и имеете репутацию неподкупного адвоката. Вот я все вам и сказала, и…

Ее слова прервал резкий, настойчивый звонок.

– Что это? – спросил Мейсон.

– Кто-то звонит.

– С улицы?

– Нет, в дверь квартиры. Наверное, какой-нибудь торговый агент. Не обращайте внимания. Позвонит немного и уйдет…

Звонок зазвенел снова. Потом в дверь начали стучать.

– Эй вы, немедленно откройте! – потребовал чей-то голос.

Мейсон поднялся на ноги и сказал:

– Ладно, спасибо за беседу. Думаю, вам лучше открыть дверь. Кажется, этот голос мне хорошо знаком.

Селинда встала и открыла дверь.

В коридоре стояли лейтенант Трэгг и детектив в штатском.

– Селинда Джилсон, лейтенант Трэгг, – представил их друг другу Мейсон. – Селинда, лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств хочет задать вам несколько вопросов по поводу Фарго.

Трэгг не смог скрыть своего удивления.

– Черт вас возьми, вы опять обскакали меня, Мейсон, – сказал он. – Это и есть ваша клиентка?

Мейсон покачал головой.

– Ну что ж, – с подчеркнутой вежливостью сказал лейтенант Трэгг, – не смею больше задерживать столь занятого человека. Пожалуй, это единственный случай, когда мне не хочется этого делать.

– Благодарю! – насмешливо ответил Мейсон и вышел.

Глава 13

Уже было далеко за полдень, когда Мейсон открыл дверь своего кабинета и вошел в него, обнаружив там Деллу Стрит и Пола Дрейка, сидевших рядышком и о чем-то совещавшихся приглушенными голосами.

– Привет, – бодро поздоровался Мейсон. – Вы смахиваете на парочку заговорщиков.

– Мы и есть заговорщики, – отозвалась Делла.

– Похоже, Пол, мы попали в яблочко, – сказал Мейсон. – Это Селинда Джилсон. Она попыталась притвориться, будто крепко спала, когда я позвонил ей в дверь, но все-таки выдала себя. Она заядлая курильщица, но, хотя потирала глаза и зевала, словно только что проснулась, за сигарету не схватилась. А настоящий курильщик, как только проснется, первым делом тянется за сигаретой. Судя по пепельнице, курит она очень много. Я предложил ей закурить, но она не сразу согласилась, сначала помешкала. У нее едва не вырвалось, что она и так уже много выкурила или что-то в этом роде, но…. Так в чем дело?

– Твоя теория накрылась, Перри, – сказал Дрейк.

– Какая теория?

– Что Фарго убил жену.

– Почему?

– Он этого не делал.

– Давай выкладывай.

– Мы наконец нарыли информацию о чете Фарго, отыскав их брачное свидетельство, – сказал Дрейк. – У нас теперь есть фамилия и адрес ее матери. Она живет в Сакраменто. Мы позвонили ей на всякий случай.

– Вот черт, – ругнулся Мейсон. – И что?

– Она сообщила, что ее дочь едет сейчас к ней в автобусе компании «Грейхаунд» и что она прибудет в Сакраменто сегодня к вечеру.

– Лично я в этом сомневаюсь, – заявил Мейсон. – Но если это правда, то у нас могут возникнуть большие неприятности.

– С чего вдруг? Если она и вправду твоя клиентка и сейчас цела и невредима, то…

– И ее муж убит ударом ножа в горло. Во сколько этот автобус отправляется из Лос-Анджелеса?

– Видимо, в восемь сорок пять утра.

Мейсон принялся расхаживать по кабинету.

– Нам необходимо каким-то образом связаться с этой женщиной.

– Зачем? – спросил Дрейк.

– Ей может понадобиться алиби, Пол, – ответил Мейсон.

– Но раз она едет в этом автобусе, то у нее и без того хорошее алиби.

– Ей может понадобиться твердое алиби, – сказал Мейсон. – Ведь речь идет об убийстве. А вдруг Трэгг вздумает навесить это убийство на нее? Ей понадобятся фамилии ее попутчиков, которые смогут подтвердить, что она ехала вместе с ними… Делла, закажи частный самолет. И самый быстрый. Пол, найди расписание этого автобуса, а также описание внешности миссис Фарго. Делла, ты поедешь со мной. Прихвати с собой все документы: доклады Дрейка, адрес матери и всю имеющуюся у нас информацию по этому делу. Мы займемся подтверждением ее алиби, и как можно скорее.

Делла сняла трубку телефона, подключенного к коммутатору, и сказала:

– Герти, свяжись с агентством по найму самолетов, скажи, что нам нужен самый быстрый самолет до Сакраменто…

– До Стоктона, – вмешался Мейсон. – Мы летим в Стоктон.

– До Стоктона, – повторила Делла в трубку. – Как только ты свяжешься с кем надо, перезвони мне.

– Почему до Стоктона? – спросил Дрейк.

– Потому, – сказал Мейсон, – что сейчас ты позвонишь своим людям в Сакраменто и велишь им послать агентов к матери Миртл Фарго, а также встретить нас вместе с ней в Стоктоне. Мы будем поджидать автобус именно там, она покажет нам свою дочь, а агенты потолкаются среди пассажиров и запишут их фамилии и адреса. Нам понадобятся свидетели, много свидетелей.

– Ты полагаешь, это так серьезно? – спросил Дрейк.

– Откуда мне знать? – ответил Мейсон. – Но если это дело обернется не в лучшую сторону, я не хочу потом собирать свидетельские показания по всем частям света. Так что пока соберем свидетелей, а там будет видно.

Глава 14

Диспетчер как раз объявил о прибытии рейса номер 320 из Модесто, следующего транзитом в Сакраменто, когда Мейсон встретился с мужчиной лет пятидесяти пяти, имеющим вид профессионального детектива и одетым достаточно консервативно, если не сказать старомодно. Окинув незаметным взглядом адвоката, он спросил:

– Вы мистер Мейсон?

Мейсон кивнул.

– Я из филиала агентства Дрейка в Сакраменто. Мы привезли миссис Ингрем. Хотите встретиться с ней прямо сейчас? Только что объявили о прибытии автобуса. В нем порядочно пассажиров. Рейс транзитный, и билеты на него продают только в том случае, если есть свободные сидячие места. Нам удалось раздобыть два билета.

– Как долго автобус пробудет здесь?

– Минут пять.

– С вами кто-то еще?

– Да, еще один агент.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Берите эти два билета. Садитесь в автобус. Перепишите фамилии и адреса всех пассажиров. Будьте тактичны и…

– Само собой, – отозвался детектив, – это моя работа. Мы все понимаем, мистер Мейсон.

– Отлично. Перепишите фамилии и адреса, – повторил Мейсон. – И в первую очередь тех пассажиров, которые разговаривали с молодой женщиной, которую мы вам покажем.

– А вот и пассажиры, – объявил детектив.

– Отведите меня к миссис Ингрем, – велел Мейсон.

Мейсона подвели к женщине лет пятидесяти, с тонкогубым ртом, которая выглядела крайне обеспокоенной.

– Так это вы и есть мистер Мейсон, – начала она. – Я ничего не понимаю в том, что здесь происходит. Мне сказали, что вы адвокат, причем один из лучших. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Моя дочь, мистер Мейсон, хорошая девочка, очень хорошая. Помните об этом. Она не может быть ни во что замешана. Я не знаю, из-за чего такой переполох, надеюсь, что вам виднее. Но разве можно вот так хватать меня и тащить бог знает куда…

Мейсон с трудом перебил ее:

– Мы не вполне уверены, что ваша дочь едет этим автобусом.

– Конечно, этим, каким же еще? Она сама мне это сказала.

– Произошли некоторые непонятные и совершенно неожиданные события, миссис Ингрем. И не исключено, что ваша дочь…

– Мама, что ты здесь делаешь?

Миссис Ингрем повернулась. Ее глаза словно оттаяли, однако ее рот остался поджатым.

– Ах, Миртл, ты меня так напугала! Ты…

– Я напугала! Это ты напугала меня! Что ты тут делаешь?

– Ну нет, не взваливай все на меня, – заявила миссис Ингрем. – Это мистер Мейсон, а это мисс Стрит, его секретарь.

Миртл Фарго перевела взгляд на Мейсона. Ее лицо побледнело, глаза расширились и округлились.

– Мистер Мейсон! – произнесла она голосом, походившим скорее на испуганный шепот.

– Вы знаете меня в лицо, миссис Фарго? – спросил Мейсон.

– Да, я… мне вас показывали. Но что вы здесь делаете?

– У нас нет времени на объяснения. Дело приняло серьезный оборот. На каком месте вы сидели в автобусе?

– Э… дайте вспомнить – второе спереди, в левом ряду.

– У окна или у прохода?

– У окна.

– А вы помните, кто сидел рядом?

– Очень приятная женщина. Она…

– Она вышла?

– Нет.

– Где она села?

– Ну… я точно не знаю, где-то в долине.

– Но она была в автобусе, когда вы садились в него в Лос-Анджелесе?

– Боже, я не помню. Я совсем недавно обратила на нее внимание.

– А здесь вы ее не видите? – спросил Мейсон.

– А, да. Вон она – стоит у газетного киоска.

Раздался голос диктора:

«Рейс номер 320 отбывает в Сакраменто. Пассажиров просят занять свои места».

– Что здесь все-таки происходит? – спросила миссис Фарго. – Мама, ты можешь поехать со мной? Ты можешь…

– Вы поедете вместе со мной, – перебил ее Мейсон. – Мы наймем машину. Мы прибудем в Сакраменто раньше автобуса, чтобы опросить кое-кого из пассажиров.

Пассажиры сели в автобус. Сквозь окна Мейсон мог видеть детектива и его помощника, которые передвигались по автобусу и с предупредительной улыбкой обращались к пассажирам, записывая их фамилии и адреса.

– Ну а теперь, – потребовала Миртл Фарго, – не могли бы вы мне объяснить, что происходит?

– Да, я тоже хочу это знать, – вмешалась миссис Ингрем. – Меня так напугали, куда-то повезли чуть ли не силой… я совершенно сбита с толку. Едва успела собраться. Никогда в жизни так не спешила. Хватают, волокут… Миртл, ради бога, во что ты впуталась?

– Ни во что, мама.

– Видимо, некоторые вопросы нам придется отложить на потом, – заявил Мейсон.

– Глупости, мистер Мейсон! Мне нечего скрывать от матери.

– Вы говорили, что вам меня показали? – спросил Мейсон.

– Да.

– Где?

– В ночном клубе. Дайте вспомнить, это было… Да, это было всего лишь вчера вечером! С вами была еще мисс Стрит. Верно, мисс Стрит?

– Но сначала вы собирались вылететь сегодня утром самолетом, миссис Фарго?

– Самолетом?!

– Да.

– Боже мой, конечно нет! Мое время не столь дорого. К тому же мне нравится ездить автобусом. Встречаешь много интересных…

– А вы случайно не говорили мужу, что собираетесь лететь самолетом?

– Нет.

– И он не отвозил вас сегодня утром в аэропорт?

– Да нет же. Чушь какая-то! В такую рань? Да он ни за что на свете не поднимется так рано! Я тихонько встала, наспех позавтракала, поймала на улице такси и успела как раз к отходу автобуса на восемь сорок пять.

– Но ваш муж сказал мне, что он сам отвез вас в аэропорт.

– Артман Фарго сказал вам, что отвез меня в аэропорт?

– Именно так.

– И когда же он вам это сказал?

– Примерно в девять утра.

Она покачала головой:

– Он, наверное, пошутил. Он знал, что я собиралась ехать автобусом. Я всегда так езжу, правда, мама?

– Ну да. Почти всегда. Хотя тот раз ты прилетела самолетом и…

– И всю дорогу меня тошнило. После этого я решила, что лечу в последний раз. С тех пор я всегда езжу автобусами «Грейхаунд» и очень ими довольна.

– Да, все это так, но, ради бога, скажи мне, из-за чего весь этот переполох? Я уже далеко не девочка, чтобы меня хватать и тащить бог знает куда…

– Миссис Фарго, – сказал Мейсон. – давайте определимся. Если сочтете нужным, вы имеете право не говорить мне больше ничего, но ведь это вы вчера вечером звонили мне из аптеки на углу Венс-авеню и проспекта Крамера?

Она медленно покачала головой и, немного помедлив, спросила:

– А какое это имеет отношение к делу?

– Не лгите мне, – с нетерпением сказал Мейсон. – Дело слишком серьезное.

– Мистер Мейсон, – набросилась на него миссис Ингрем, – вы разговариваете с моей дочерью! Она хорошая девочка, так что не смейте обвинять ее во лжи. Она никогда никому не станет лгать. Она не из таких. Ей незачем лгать. Она порядочная, респектабельная, замужняя женщина и…

– Ладно, – буркнул Мейсон. – Мне сейчас некогда вас подготавливать. Ваш муж мертв.

– Что?! – воскликнула миссис Ингрем.

Миссис Фарго слегка покачнулась. Ее глаза стали круглыми как блюдца.

– Артман мертв?

– Да, – подтвердил Мейсон. – Однако нам придется обойтись без слез и выражений соболезнований. По моим предположениям, в ближайшие час-два в дело вмешается полиция. Нам предстоит покрыть большое расстояние, и как можно быстрее.

– Артман… этого не может быть. Он был совершенно здоров! Он…

– Его убили, – перебил ее Мейсон.

– Как это?

– Кто-то воткнул ему в горло нож. Ссора, если можно так выразиться, произошла на втором этаже вашего дома, примерно в десять тридцать утра. Он пытался вырваться из дома, добрался до лестницы и там потерял сознание. Потом скатился вниз и распластался в прихожей на полу прямо у двери. Известно ли вам что-либо по этому поводу?

– Известно ли мне?! Что вы имеете в виду, мистер Мейсон? Я только что узнала об этом от вас. Я… Мама, может, ты что-то слышала?

Миссис Ингрем покачала головой.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Вас еще будут допрашивать. Полиция захочет знать, где вы находились в указанное время.

– Какое время?

– Примерно от десяти до десяти тридцати утра.

– Слава богу, я могу подтвердить, где я находилась в это время. В десять тридцать я уже сидела в автобусе.

– Вы с кем-нибудь разговаривали?

Она задумчиво нахмурилась и сказала:

– Да, разговаривала. С очень приятным джентльменом, пожилым мужчиной, который повидал многое. Кажется, он работал в нефтяном бизнесе или что-то в этом роде. Он сошел в Бейкерсфилде. Рядом со мной сидел подвыпивший мужчина, и потом была еще женщина, с которой я болтала всю дорогу от Бейкерсфилда до Фресно. Не знаю, кто она такая. Во Фресно я пересела, и со мной рядом оказалась женщина, которая тоже ехала в Сакраменто, чтобы выступить свидетельницей на бракоразводном процессе своей дочери. Кажется, она сказала, что ее зовут Оланта. Странная фамилия. Да, точно: миссис Оланта. Но у ее дочери фамилия Пелхем. А суд должен состояться завтра утром. Я еще помню, что она говорила о разводах, о мужьях и женах и о том, как порой они плохо ладят друг с другом.

Мейсон взглянул на часы, повернулся к Делле Стрит и сказал:

– Если мы хотим добраться до Сакраменто так, чтобы успеть что-то сделать, то пора ехать.

Делла кивнула и направилась к тому месту, где стоял водитель нанятой ими машины. А Мейсон повернулся к миссис Фарго и ее матери:

– Ну а теперь мы продолжим путь в машине. У водителя есть уши. Поэтому поговорить мы не сможем. Сейчас у вас осталась последняя возможность, миссис Фарго, сказать мне правду: это вы звонили мне вчера вечером?

Она посмотрела ему прямо в глаза:

– Нет, не я.

– Тогда поехали, – резко велел Мейсон.

– Я не звонила вам вчера вечером, – запинаясь, произнесла Миртл Фарго. – Но если мой муж убит… если имеются какие-то сомнения… если мне придется доказывать свое алиби, где я была и что делала… тогда я хочу, чтобы вы представляли мои интересы. Я много слышала о вас и… Нет, мистер Мейсон, я просто не могу поверить, что…

– Миртл, подумай, о чем ты говоришь! – снова вмешалась в разговор ее мать. – Не нужен тебе никакой адвокат. Не знаю, чего ради тебя запугивают и вынуждают нанимать адвоката, но…

– Мадам, – оборвал ее Мейсон, – ни у кого даже в мыслях не было запугивать или принуждать к чему-либо вашу дочь. Я действовал, исходя из ошибочного впечатления, что представляю ее интересы.

– Вы что, не знаете своих клиентов? – фыркнула миссис Ингрем.

– Выходит, что нет, – ответил Мейсон.

– Но вы сняли с автобуса мою дочь. И меня зачем-то притащили сюда. Теперь вы обязаны доставить нас на место. Я не знаю, какие у нас права, но не бросите же вы нас здесь!

– Совершенно с вами согласен, – сказал Мейсон. – И если вы соблаговолите пройти к автомобилю, то я доставлю вас в Сакраменто.

Они подошли к большой, семиместной машине, поджидавшей их у тротуара.

– Я хочу добраться до места раньше автобуса, который только что отбыл отсюда. Это возможно? – спросил Мейсон у водителя.

– Да запросто, он делает еще несколько остановок.

– Вот и отлично, – сказал Мейсон. – Поехали.

По дороге в Сакраменто Мейсон пресекал все попытки водителя завязать разговор. Водитель, явно заинтригованный, пытался обратить их внимание на местные достопримечательности, но в конце концов, отчаявшись, оставил все попытки и замолчал.

Несколько раз Миртл что-то шептала матери. Мейсон и Делла Стрит всю дорогу не открывали рта.

Наконец они сбавили скорость на окраине Сакраменто и подкатили к автобусной станции. Мейсон протянул водителю пятьдесят долларов и дал пятерку на чай.

Прошло еще десять минут, прежде чем появился автобус.

– Вам незачем оставаться здесь, – сказал Мейсон Миртл Фарго. – Я заберу своих агентов. А вы подождите меня у своей матери. Я возьму для вас такси.

Миссис Ингрем и ее дочь выбрались из машины.

– Надеюсь, вы не сочтете нас неблагодарными, мистер Мейсон, – сказала миссис Фарго.

– Все в порядке, – заверил ее Мейсон. – Просто некоторое время я считал, что представляю ваши интересы, миссис Фарго. Я пытался обеспечить вам надежное алиби на тот случай, если полиции вздумается лаять не на то дерево.

– Значит, теперь они могут залаять на нужное дерево? – спросила Миртл Фарго.

– Вполне возможно.

– Хотите знать, кто сделал это, мистер Мейсон?

– Неплохо бы.

– Его любовница. Артман с трудом дождался, пока я уеду, чтобы притащить ее домой. Нет, правда, мистер Мейсон. Я человек широких взглядов, но есть же какие-то пределы.

– Похоже, вы не слишком убиваетесь из-за смерти мужа, – сказал Мейсон.

– Если честно, то нет. Несколько раз мы уже были на грани развода. Да и сюда я поехала, чтобы посмотреть, что будет. Я надеялась, что, может быть, мой отъезд приведет его в чувство. А он привел в дом эту девицу. Я давно уже подозревала, что он собирается перевести все имущество в наличность и скрыться с этой куколкой. Я чувствовала.

– А вы знаете, кто эта женщина? – спросил Мейсон.

– Нет. Знаю только, что она существует. Девица, по которой он сходит с ума. Весь последний месяц его почти не было дома. И всякий раз он придумывал уважительные причины. То у него неотложные дела, то ему необходимо встретиться с клиентом, то забрать реестр недвижимости. Разумеется, это временное увлечение, потом он переметнется на кого-либо еще. Я знаю, он и ее обманывает. Вчера вечером, когда мы были в ночном клубе, он все время строил глазки девушке-фотографу; смотрел с таким вожделением, словно был готов проглотить ее целиком. Он не отрывал глаз от ее ног…

– Миртл! – резко одернула ее мать. – Ты разговариваешь с посторонним человеком!

Миссис Ингрем развернулась и направилась в сторону стоявшего неподалеку такси, но потом остановилась, боясь что-либо упустить из важного разговора.

– Вне зависимости от ваших личных переживаний, – сказал Мейсон, – вам необходимо принимать в расчет, какое впечатление вы производите на других людей. Вас будут допрашивать, полицейские будут задавать вам вопросы. У вас, возможно, даже возьмут интервью, если позволит полиция. Все зависит от того, насколько сильно смогут сгустить краски вокруг этого убийства.

– Да, я понимаю, – сказала она. – Я постараюсь выглядеть печальной, но перебарщивать не собираюсь, мистер Мейсон. Не в моих правилах лицемерить.

– Через час я буду у вашей матери с адресами и фамилиями свидетелей. Рассчитываю, что у меня будет несколько письменных показаний. Я сделаю это для вас. А пока можете все как следует обдумать и решить, нанимали вы меня вчера вечером или нет.

– Но я этого не делала!

– Попробуйте подумать еще.

– Хорошо. А если мне станут задавать вопросы, что мне говорить?

– Все, что угодно, – ответил Мейсон. – Вы же не мой клиент, и я не могу вам советовать.

– Даже как друг?

– Нет. У нас с вами несколько односторонняя дружба.

– Значит, я должна сделать потрясенный вид, когда мне скажут, что он…

– Глупости. Я встретил вас в Стоктоне, снял с автобуса и сообщил вам, что ваш муж мертв.

– А если меня спросят, с какой целью вы это сделали, что мне сказать?

– Что у меня доброе сердце. А теперь ступайте к своей матери. Вон идет ваш автобус.

И Мейсон отошел, оставив Миртл в нерешительности – идти за ним или присоединиться к матери.

Немного помешкав, она повернулась, села с матерью в такси, и они уехали.

Мейсон почувствовал рядом с собой Деллу Стрит, которая вплотную приблизилась к нему.

– Хотите доказательство номер один? – спросила она.

– Что это?

Делла вложила ему в руку кусочек белой ткани.

– Это носовой платок миссис Миртл Фарго. Я вытащила его из ее сумочки, он пахнет теми же самыми духами, что и доллары в конверте.

– Вот черт! – воскликнул Мейсон. Он резко развернулся в сторону Миртл Фарго. Но было слишком поздно. Ее такси уже отъехало.

Мейсон сжал руку Деллы Стрит своими длинными, сильными пальцами и повел к проходу, через который только что прибывшие пассажиры автобуса попадали на автовокзал.

Детектив Дрейка с хмурым выражением лица спешил в авангарде пассажиров. Перехватив взгляд Мейсона, он сделал ему знак, приглашая отойти в сторону.

– Вы записали фамилии и адреса свидетелей? – спросил Мейсон.

Тот кивнул.

– Хорошо. Давайте возьмем у кого-нибудь из них письменные показания. Можем мы выбрать несколько свидетелей, пообещав им компенсацию за потраченное время, как вы считаете?

– У меня в кармане уже с полдюжины письменных показаний, – сказал детектив. – Они довольно коряво написаны из-за тряски в автобусе, но составлены по всем правилам и подписаны. Вот они.

– Ну и отлично, – сказал Мейсон, пряча бумаги в карман пальто.

– Боюсь, что не совсем так.

– Что вы имеете в виду?

– Автобус выехал в восемь сорок пять утра, – начал детектив. – Мы нашли людей, которые ехали с миссис Фарго от Фресно. Мы нашли женщину, которая разговаривала с ней в Бейкерсфилде. Но мы не нашли никого, кто ехал бы с ней от самого Лос-Анджелеса…

– Ничего страшного, – сказал Мейсон. – Она разговаривала с мужчиной, который сошел во Фресно, и…

– Минуточку, – вежливо, но твердо перебил его детектив. – Но мы нашли одну женщину, которая обратила на нее особое внимание и готова подтвердить под присягой, что, когда автобус отходил из Лос-Анджелеса, миссис Фарго в нем не было и что она приехала в Бейкерсфилд на такси и успела на автобус в последнюю минуту.

– Она, вероятно, ошибается.

– Эта дамочка из тех, которые никогда не ошибаются, – по ее собственному мнению.

– Постойте-ка, – сказал Мейсон. – Это может спутать все карты. У вас есть показания этой женщины?

– Да, в той пачке, что я отдал вам.

– Где она живет?

– В Лос-Анджелесе. Ее адрес указан в рапорте.

– Ваша контора находится здесь?

– Да.

– Дайте мне вашу визитную карточку. Пока я не знаю, как будут развиваться события, но я хочу, чтобы вы держали рот на замке, понятно?

Детектив кивнул.

– Счет выставите мне или на Детективное агентство Дрейка?

– На агентство.

– Вы можете доверять своим людям?

– Разумеется, но давайте сразу договоримся, мистер Мейсон, чтобы между нами не было недоразумений. Если полиция начнет задавать мне конкретные вопросы, то я буду давать на них конкретные ответы.

– Это справедливо, – согласился Мейсон. – Но, как я понимаю, вы не называли своего имени пассажирам?

– Меня наняли для сбора информации, а не для ее распространения.

– Замечательно.

– Разумеется, полиции станет известно, что кто-то задавал пассажирам вопросы. И если они примутся копать, то…

– Понимаю.

Мейсон отвел Деллу Стрит к стоянке такси и сказал:

– Боюсь, что наши прогнозы оказались слишком оптимистичными.

– Вы получили письменные показания?

– Да.

– Лучше отдайте их мне. Если кто-то спросит вас о них, то бумаг у вас не будет.

Мейсон молча передал ей пачку листков.

Потом он назвал водителю такси адрес миссис Ингрем. Тот включил счетчик и завел машину.

Пока такси прокладывало путь среди оживленного потока машин, Делла сжала руку Мейсона и сказала:

– В конце концов, она же не призналась, что она ваша клиентка.

Мейсон молча кивнул.

Когда они остановились перед аккуратным бунгало, Делла спокойно заметила:

– Она не захочет говорить в присутствии матери.

– Это только задаток, – сказал Мейсон, протягивая водителю банкнот. – Пошли, Делла.

Они поднялись по ступенькам крыльца. Водитель такси взглянул на бумажку, усмехнулся и заглушил мотор, чтобы спокойно дожидаться пассажиров. Мейсон надавил на кнопку звонка.

Дверь открыла миссис Ингрем.

– А, здравствуйте, – сказала она. – Похоже, от вас мало толку.

– Что вы имеете в виду?

– Я полагала, что вы обязаны помогать своим клиентам.

– То есть?

– Полиция заявилась сюда, а вас нет. Бросили на произвол судьбы мою девочку и…

– Здесь побывала полиция?

– Точнее, они нас уже дожидались.

– Куда они ушли?

– Не знаю. Уехали, и все.

– Вот и хорошо, – сказал Мейсон. – Я поговорю с вашей дочерью и…

– Да ведь я вам о том и толкую, – сердито оборвала его миссис Ингрем.

– Вы хотите сказать, что полиция забрала вашу дочь?

– Да, полиция забрала Миртл. Она оставила вам записку.

И она протянула Мейсону запечатанный конверт с надписью: «Перри Мейсону, адвокату».

Мейсон вскрыл конверт и извлек листок бумаги, на котором было написано:

«Прошу простить меня, мистер Мейсон. Я и не думала, что все так скверно обернется. Надеюсь, вы меня поймете».

Мейсон сунул конверт вместе с листком в карман.

– Это писала ваша дочь, миссис Ингрем?

– Ну разумеется. А теперь я хочу знать, в чем, собственно, дело? Я хочу знать…

Телефонный звонок оборвал начало ее монолога, обещавшего быть угрожающе длинным.

– Минутку, – сказала она, пошла снять трубку и тут же вернулась, сообщив: – Междугородный звонок. Спрашивают вас, говорят, дело очень важное.

Она провела Мейсона к телефону и осталась стоять рядом, чтобы слышать разговор.

– Алло? – произнес Мейсон и услышал на другом конце провода встревоженный голос Дрейка.

– Слава богу, я нашел тебя, Перри, – сказал он. – Это дело Фарго теперь сам черт не расхлебает.

– Что случилось?

– Полиция нашла машину мистера Фарго.

– Где?

– На автостоянке перед «Юнион терминал». Служащий хорошо запомнил – по крайней мере, он так считает, – кто оставил машину.

– Он дал подробное описание?

– Лучше некуда, – ответил Дрейк. – Или хуже некуда. Решай сам. Он опознал по фотографии Миртл Фарго, вдовы убитого Артмана Фарго, ту дамочку, которая оставила на стоянке свою машину. Он запомнил ее потому, что заметил, как она, оставив свою машину, пыталась поймать такси. Водитель сказал ей, что брать пассажиров у автостоянки запрещено, и свидетель показал ей стоянку такси на южной стороне.

Кроме того, полиция обнаружила, что мужчина-сообщник нанял для нее самолет, сказав пилоту, что ей необходимо успеть в Бейкерсфилд до часу дня. Дул попутный ветер, и до Бейкерсфилда они добрались очень быстро. В Бейкерсфилде она снова взяла такси и сказала водителю, что ей необходимо успеть на рейс автобуса в тринадцать десять из Бейкерсфилда в Сакраменто. Он доставил ее на автовокзал за две минуты до отправления автобуса.

– Похоже, – заметил Мейсон, – полиция не теряла времени даром.

– Вот именно. Я решил на всякий случай предупредить тебя, чтобы ты ни во что не влип.

– Уже влип.

– Сильно?

– Сильнее некуда, – ответил Мейсон и повесил трубку, поворачиваясь к смотрящей на него сердитыми глазами-буравчиками миссис Ингрем.

– Послушайте, мистер Мейсон, – начала она, – я все-таки мать. И нам с вами лучше поговорить начистоту. Что вы намерены предпринять ради моей дочери?

– Попадись ваша дочь сейчас мне в руки, – мрачно изрек Мейсон, – я с удовольствием свернул бы ей шею.

Глава 15

Откинувшись на спинку стула, Перри Мейсон читал сообщения, которые Делла Стрит аккуратно вырезала из разных газет и положила ему на стол.

Создавалось впечатление, будто все авторы единодушно утверждали, что некий адвокат попытался состряпать алиби для миссис Фарго, но сделал это крайне неудачно.

Ввиду того что полиция имела на руках все главные козыри и разработала весьма убедительную версию убийства Артмана Д. Фарго, агента по недвижимости, который был заколот ножом в своем доме по 2281, Ливингдон-Драйв, полицейские отдела по расследованию убийств особого беспокойства не испытывают.

Одна из газетных вырезок сообщала следующее:

«Зато особое беспокойство проявляет хорошо известный в городе адвокат. Довольно трудно установить, что произошло с точки зрения этого адвоката, поскольку на все вопросы он отвечает: „Никаких комментариев!“

Судя по всему, вышеупомянутый адвокат твердо убежден, что миссис Фарго выехала автобусом „Грейхаунд“, рейс № 320, из Лос-Анджелеса в восемь сорок пять утра и прибыла в Сакраменто согласно расписанию. Сей адвокат настолько был уверен в том, как все происходило, что он встретил миссис Фарго в Стоктоне, пересадил ее в нанятую до Сакраменто машину и заслал в автобус своих сыщиков для сбора так называемых доказательств.

Сыщики надлежащим образом выполнили задание и собрали доказательства. Но доказательства свидетельствуют, что миссис Фарго в автобусе при выезде из Лос-Анджелеса не было и что села она в него лишь в Бейкерсфилде, в десять минут второго пополудни.

Полиция изъяла список имен и адресов, собранных частными детективами.

Мистер Фарго оставил после себя вдову, Миртл Фарго, и сына, Стефана Л. Фарго, десяти лет. Мальчик учится в одной из самых престижных частных начальных школ неподалеку от Сакраменто, где пользуется любовью как учеников, так и учителей. Мальчик обладает незаурядными способностями, дисциплинирован и общителен.

Больше всего, как нам кажется, миссис Фарго опасается впечатления, которое может произвести ее арест на сына.

Еще вчера Стефан Л. Фарго был счастливым пареньком, отмеченным похвалой за успешную учебу и избранным старостой класса. А сегодня он обнаружил, что отец его убит, мать арестована полицией по подозрению в убийстве, а им самим и школой, где он учится, интересуются газеты.

Преподавателям школы удалось оградить мальчика от репортеров. Они не скрывают своего недовольства газетной шумихой, поднятой вокруг учеников и школы. Однако репортерам удалось взять интервью у нескольких соучеников Стефана Фарго, которые заявили, что в школе Стефана по-прежнему любят и ни учителя, ни его друзья не отвернулись от него».

Отбросив газетную вырезку на край стола, Мейсон встал и направился к открытой двери. Заложив пальцы за проймы жилета, он принялся медленно мерить шагами свой кабинет.

Делла Стрит, сидя в комнате секретаря, продолжала печатать на машинке, время от времени поглядывая на своего шефа, но ничего не говоря.

Телефон на столе Деллы Стрит неожиданно негромко зазвонил. Она взяла трубку и сказала:

– Алло? – Немного послушав, кивнула: – Хорошо, Герти. Я поняла. Спасибо.

Она положила трубку на место, встала из-за стола и, приблизившись к дверному проему, остановилась в ожидании.

Мейсон продолжал расхаживать по кабинету, пока неожиданно для себя не заметил Деллу; он прекратил шагать, поднял на нее хмурый взгляд, который являлся следствием глубоких раздумий.

– Что случилось, Делла?

– Миссис Фарго заключили в местную тюрьму.

– Вот как, – сказал Мейсон. – Значит, они уже выжали из нее все, что можно, вытянули письменные показания и запустили их в циркуляцию, так что теперь адвокату только и остается, что посоветовать ей не забывать о «своих конституционных правах».

Делла Стрит, которая отлично знала своего шефа и умела угадывать его настроение, не произнесла ни слова.

– Разумеется, – с горечью продолжил Мейсон, – все идет по заведенному порядку. У них заранее имелся ордер на арест особы, которую они должны были задержать в Сакраменто. Если задержанная особа отказывается говорить, им понадобится десять дней, чтобы перевести ее сюда, в окружную тюрьму. Однако если эта особа, попавшись на удочку полиции, поверила в то, что они всеми силами стремятся не засадить за решетку невиновного человека и лишь желают убедиться в ее невиновности, и расскажет им все, они упекут ее в тюрьму прежде, чем успеют высохнуть чернила на показаниях.

– Взгляните на дневную газету, – сказала Делла Стрит, – номер доставили несколько минут назад, но я не хотела вас беспокоить.

Мейсон взял у нее газету и принялся ее изучать, при этом внимательно рассматривая фотографию Миртл Фарго, помещенную на первой полосе вместе с фотографией дома, где было совершено убийство Фарго, и схемой, которая показывала дом вместе с прилегающими постройками. Была там и фотография интерьера кабинета, где стоял сейф с распахнутой настежь дверцей и валявшимися на полу бумагами.

Пробежав глазами статью, Мейсон немного помолчал, потом повернулся к Делле.

– Вот послушай, – сказал он.

«Полиция разыскивает сообщника – мужчину. Некоего человека, который, по-видимому, был достаточно близок с миссис Фарго, чтобы, рискуя жизнью, помочь ей совершить убийство.

Пилот, доставивший в Бейкерсфилд пассажирку, которая, по его утверждению, и есть миссис Фарго, заявил, что его нанял мужчина средних лет. Пассажирка сидела в автомобиле, пока они договаривались. Затем мужчина заплатил пилоту наличными и подозвал кивком женщину.

Дама, скрывавшая лицо под густой вуалью, подошла к самолету и села на заднее сиденье лишь тогда, когда мотор разогрелся и самолет был готов взлететь.

Она не проронила ни слова до самого Бейкерсфилда.

Таксист, посадивший эту даму у аэропорта в Бейкерсфилде и доставивший ее до автобусной станции, также утверждает, что в течение всей поездки они не обменялись ни словом, а лицо женщины было скрыто под густой вуалью. Он решил, что у нее внезапно умер кто-то из близких и она прячет под вуалью свое горе, поэтому не стал досаждать ей расспросами.

Любопытно, что шляпа и вуаль дамы исчезли, пока она добиралась от такси к автобусу в Сакраменто.

Служители автобусной станции сообщили, что нашли в одном из мусорных баков шляпу с густой темной вуалью. Поскольку шляпа оказалась совершенно новой, ее отдали в „Бюро находок“, где она и пролежала до тех пор, пока полиция не выяснила ее происхождение.

Данные улики были обнаружены благодаря превосходно организованной работе бейкерсфилдской полиции в сотрудничестве с лейтенантом Трэггом из центрального отдела по расследованию убийств.

Полиция располагает описанием человека, нанявшего самолет. Это прекрасно сохранившийся коренастый мужчина лет шестидесяти, сероглазый, элегантно одетый и обладающий хорошо поставленным голосом. Полиция предполагает, что наверняка этот господин позаботился о фальшивом алиби.

Как ни странно, это алиби вполне могло бы сработать, если бы не один известный адвокат, чьи попытки собрать доказательства в пользу миссис Фарго не только потерпели неудачу, но и дали в руки полиции список имен и адресов некоторых пассажиров автобуса.

Одна из пассажирок, миссис Ньютон Мейнард, тридцати одного года, проживающая по адресу: 906, Сауз-Гредли-авеню, практически уверена, что миссис Фарго села в этот автобус лишь в Бейкерсфилде.

„Я прекрасно помню, как она подъехала в такси, – сообщила она полиции. – Меня поразила густая темная вуаль, скрывающая ее лицо. Она протянула таксисту купюру и, не дожидаясь сдачи, поспешила в туалетную комнату на автобусной станции.“

Я подумала, что она понесла тяжелую утрату и убита горем. И решила, что постараюсь хоть как-то утешить ее, если мне представится такая возможность.

Представьте мое удивление, когда эта дамочка появилась из туалетной комнаты, чтобы присоединиться к пассажирам, ожидающим посадки в автобус. Она выглядела взволнованной, но никак не убитой горем. Шляпка и вуаль исчезли, а на голове у нее оказался маленький бархатный берет, который, должно быть, она прятала до этого в сумочке. Я заметила, что она пыталась завязать разговор с несколькими пассажирами до того, как мы прибыли в Фресно.

Я на сто процентов уверена, что эта женщина и есть миссис Фарго. У меня отличная память на лица, к тому же я, естественно, заинтересовалась ею, поскольку видела, как она вышла из такси в темной вуали. Я внимательно присмотрелась к ней, удивляясь, что заставило молчаливую, скрывающуюся под вуалью женщину, которая, казалось, старается избегать людей, неожиданно превратиться в общительную молодую особу, которая энергично ищет себе собеседников среди пассажиров автобуса.

Более того, я одна из тех немногих пассажиров, которые сели в Лос-Анджелесе. Часть этих пассажиров сошла в Бейкерсфилде, часть во Фресно, и еще несколько – в Стоктоне. Миссис Фарго не было в автобусе, когда он отходил от Лос-Анджелеса. Я люблю поболтать с людьми, с которыми путешествую, к тому же я присматривалась к пассажирам и на станции, пока мы ожидали посадки, и после того, как мы сели в автобус; и я абсолютно уверена, что миссис Фарго среди них не было. Она села только в Бейкерсфилде».

Мейсон сложил газету и, бросив на стол, сказал:

– Вот какие у нас дела, Делла.

– Вот какие у нее дела, – возразила Делла.

– Делла, а ты не заметила, что описание человека, нанимавшего самолет, очень смахивает на внешность одного типа, с которым мы знакомы?

Делла задумалась.

– Вы имеете в виду Пьера, метрдотеля из «Золотого гуся»?

– Я не имел в виду именно его, – ответил Мейсон. – Однако описание явно подходит.

– Вроде бы да, – согласилась Делла. – Шеф, неужели вы думаете, что…

Телефон на столе Деллы Стрит зазвонил снова.

– Алло? – сказала она, подняв трубку, и немного погодя добавила: – Одну минуту, мистер Селлерс. Я думаю, он захочет поговорить с вами. – Она повернулась к Мейсону. – Это Кларк Селлерс, с отчетом о почерке.

Подойдя к столу, Мейсон взял трубку и произнес:

– Да, Кларк. Какие новости?

Эксперт-графолог ответил:

– Я скрупулезно изучил почерк на конверте, который вы мне дали, и сравнил его с образцом почерка Миртл Фарго. И то и другое написано одной рукой.

Мейсон поколебался секунду, затем переспросил:

– Вы хотите сказать, что это Миртл Фарго написала на конверте «Перри Мейсону, лично»?

– Если она писала записку, то да. И то и другое написано одним человеком. Разумеется, я не настаиваю на идентичности личности, только на идентичности почерка. Насколько это поможет вам, Перри?

– Боюсь, что только сильнее запутает, – ответил Мейсон и повесил трубку.

– Что, плохо дело? – спросила Делла Стрит.

– Плохо, – ответил он. – Мы влипли по уши с этой историей. Деньги прислала миссис Фарго.

– Вы не должны принимать их.

Мейсон покачал головой.

– Меня взял за душу ее испуганный голос. Она угодила в историю, а теперь с ней случилась еще худшая беда. Моя профессия велит мне помогать людям, которые попали в беду. И делать для этого все, что в моих силах.

– Я вас просто не понимаю. Вы не можете позволить себе защищать ее в суде. Как божий день ясно, что она виновна…

– С чего ты взяла, что она виновна?

– Да вы только посмотрите на факты! – сказала Делла Стрит.

– Вот именно, – сказал Мейсон. – Давай рассмотрим факты и забудем о том, что она сама рассказывает. Предположим, что она была заперта в спальне в то время, когда я находился в доме. Она намеревалась уехать автобусом в восемь сорок пять. Муж с ней поссорился. Она дала ему понять, что знает о его любовнице. Он попытался задушить ее. Она бросилась в спальню и заперлась там.

После моего ухода она попыталась сбежать. Он снова попытался схватить ее и задушить. Тогда она убила его ножом. Вот что показывают факты. Но она постаралась выйти сухой из воды. Поэтому бросилась к машине, добралась до стоянки и, оставив там машину, позвонила своему другу и попросила его нанять для нее самолет.

– Своему возлюбленному? – спросила Делла.

– Не думаю; возможно, тому же самому человеку, который доставил конверт с деньгами в «Золотой гусь»… Если полагаться на ее историю, то можно поверить, что она и впрямь убила мужа. Факты свидетельствуют, что женщина испугалась мужа и действовала в целях самозащиты, а потом совершила ошибку, попытавшись скрыться. Надо будет попросить Пола Дрейка найти ее приятеля… А теперь, после того как Селлерс сообщил, что надпись на конверте с деньгами написана той же рукой, что и записка, которую она оставила для меня у своей матери, у меня нет выбора. Она моя клиентка. Я взялся представлять ее интересы и намерен довести дело до конца…

Он немного помолчал, потом сказал:

– Забавно, но ее алиби могло бы сработать, не переусердствуй я. Пассажиры наверняка вспомнили бы, что она ехала в автобусе, но полиция никогда не смогла бы отыскать всех пассажиров, которые находились в автобусе, и значит…

– А может, они бы сами объявились, чтобы поучаствовать в таком громком деле? – предположила Делла.

– Вряд ли. Один шанс из десяти, – возразил Мейсон. – Поставь себя на их место. Обыкновенному гражданину вряд ли захочется оказаться втянутым в расследование убийства и подвергаться перекрестным допросам с целью установления личности. Предположим, что ты бы ехала этим автобусом. Возможно, ты даже запомнила бы человека, который сидел с тобой рядом, если бы ты с ним разговорилась. Но смогла бы ты опознать пассажира, которого даже как следует не разглядела? И если бы ты утверждала, что смогла бы это сделать, то смогла бы ты с уверенностью поручиться, что не ошибаешься? Смогла бы ты настаивать на этом при перекрестном допросе, когда адвокат попытался бы опровергнуть твои показания?

Например, он сказал бы: «Отлично, мисс Стрит, поскольку вы утверждаете, что опознали в обвиняемой пассажирку автобуса, то опишите нам всех пассажиров, ехавших с вами в этом автобусе. Начнем с тех, кто сидел на передних местах, – и так далее, до самого конца. И пожалуйста, потрудитесь дать их полное описание». Что бы ты делала?

– Упала бы в обморок, – усмехнулась Делла Стрит.

– Да, у тебя ни черта бы не вышло! – согласно кивнул Мейсон. – Тогда адвокат повернулся бы к жюри и сказал: «Вот видите. Она вбила себе в голову, что четко помнит обвиняемую, поскольку видела ее фотографию в газете, поскольку была вызвана в суд на ее опознание и поскольку так показали другие свидетели, но на самом деле она не может толком припомнить, как выглядел хотя бы один другой пассажир автобуса. Возьмем, к примеру, мужчину, который сидел позади нее. Она лишь помнит, что он был не слишком молод и одет в серый костюм. Она не помнит, были у него усы или нет, в очках он был или нет, седые ли у него волосы или темные, курил он или нет, какого цвета у него была рубашка и какого – галстук.

У женщины, что сидела впереди, говорит она, были крашенные хной волосы. И это все, что она помнит! И тем не менее является в суд и утверждает, будто опознает личность обвиняемой, которая в лучшем случае может быть одной из пассажиров автобуса, которых наша свидетельница запомнила не самым лучшим образом…»

– Хватит вам, – сказала Делла, когда Мейсон принялся размахивать руками, словно и вправду находился в суде. – Вы меня убедили.

Мейсон усмехнулся:

– Мне и в самом деле на мгновение показалось, будто я выступаю в суде перед жюри. Вот тебе и ответ, Делла. Одни пассажиры предпочтут заниматься своими делами и не подумают заявляться в суд, чтобы не подвергаться перекрестным допросам. Другие же опознают в обвиняемой только пассажирку, которая ехала с ними в автобусе, но не смогут с уверенностью припомнить, когда она села в автобус.

– А разве полиция не собиралась опросить других пассажиров, когда те выходили из автобуса в Сакраменто? – спросила Делла Стрит.

– Очевидно, нет. Тогда в их задачу входил лишь арест Миртл Фарго. Они получили от лейтенанта Трэгга по телеграфу ордер на арест и собирались схватить ее, когда она сойдет с автобуса. Им и в голову не пришло, что у нее может оказаться алиби.

– Да, непростое дело. Учитывая отчет Кларка Селлерса, что вы намерены предпринять, шеф?

Мейсон потянулся за шляпой:

– Надо повидаться с клиенткой и посмотреть, нельзя ли что спасти после крушения… Боюсь только, чертовски мало.

Глава 16

Перри Мейсон встретил газетчиков с кривой усмешкой.

– Минуточку, – сказал один из фотографов.

Мигнула яркая вспышка.

– Разве не вы ведете защиту, адвокат? – спросил один из репортеров.

– Какая вам разница? – ответил Мейсон. – Раз я попал в драку, то должен защищаться.

– Мистер Мейсон, – вмешался другой репортер, – ответьте прежде всего на вопрос: являетесь ли вы адвокатом миссис Фарго?

– Без комментариев.

– Вы приехали навестить ее?

– Да.

– А по предписанию суда вы являетесь адвокатом подсудимой?

– Нет.

– Хорошо, пусть будет по-вашему. Вы ездили в Стоктон, чтобы представлять интересы миссис Фарго, не так ли?

– Без комментариев.

– Это вы наняли сыщиков, чтобы найти свидетелей, которые ехали тем же автобусом?

– Да.

– Вы тогда считали, что она просила вас представлять ее интересы, верно?

– Без комментариев.

– Вам пришлось значительно потратиться, чтобы добраться до Стоктона?

– Не отрицаю.

– Вы заплатили сыщикам из своего кармана?

– Положим.

– Вам были переданы в качестве аванса деньги от Миртл Фарго?

– Мне об этом ничего не известно.

– Вам заплатил кто-то другой, чтобы представлять ее интересы?

– Мне об этом ничего не известно.

– Вы лично не заинтересованы в этом деле, если только вас не наняли?

– Нет.

– Тогда не могли бы вы объяснить свой необычный интерес к делу миссис Фарго?

– Нет.

– Вы не знаете или не можете сказать?

– Без комментариев.

– Вы не слишком-то разговорчивы.

– К сожалению, это все, что я могу вам сказать.

– Но если миссис Фарго пожелает, чтобы вы представляли ее в суде?

– Она меня об этом еще не просила.

– Вы собираетесь встретиться с ней, чтобы выяснить, не захочет ли она стать вашей клиенткой?

– Я не навязываю своих услуг, если вы на это намекаете.

– Вы отлично знаете, на что мы намекаем.

– На что же?

– Я уже задал вам вопрос.

– А я на него уже ответил.

– Вам что-либо известно о сообщнике миссис Фарго?

– У нее не может быть сообщника, если она невиновна, не правда ли?

– Но если предположить, что она виновна, то что вы можете сказать о ее сообщнике?

– Ничего.

– Допустим, что она виновна, вы станете представлять ее?

– Адвокат не может допускать мысли, что его клиент виновен. Это все равно что просить газетчика представить себе, что у него есть сенсационная новость, которую он не хочет публиковать.

– Вы никогда не допускаете мысли, что клиент виновен?

– Почему я должен это допускать?

– Но у вас может сложиться такое мнение, разве нет?

– Многие не совсем четко представляют себе, в чем состоит долг адвоката, – сказал Мейсон. – Долг адвоката проследить за тем, чтобы обвиняемого судили справедливым судом. Если адвокат пришел к заключению, что обвиняемый виновен, он не станет представлять интересы обвиняемого, поскольку это потребует изменить его собственные убеждения и противопоставить собственное решение решению суда и присяжных.

– Предположим, что ваш клиент виновен?

– Это меняет дело.

– Вам известно, что миссис Фарго виновна?

– Мне известно лишь то, что она обвиняется в преступлении и поэтому имеет право на справедливый суд, а для этого ей необходим защитник. Если защитник откажется защищать обвиняемого, то никакого суда не будет.

– Но при подобных обстоятельствах суд сам может назначить обвиняемому защитника, верно?

– Тогда обвиняемый в любом случае будет иметь защитника.

– Вам не кажется, что мы с вами ходим по кругу, мистер Мейсон?

– Пожалуй, – улыбнулся Мейсон.

Газетчики сделали еще несколько снимков и отстали от него. Мейсон опустился в кресло напротив длинной решетчатой перегородки, разделяющей стол. Надзирательница ввела миссис Фарго, которая опустилась на стул.

Ее лицо было бледным, на нем обозначились морщинки. Некрашеные губы с трудом сдерживали дрожь.

– Я вижу, вы не спали, – сказал Мейсон.

– Меня всю ночь допрашивали, угрожали, заставляли рассказывать все снова и снова, упрашивали меня, дали подписать показания, потом посадили в самолет и доставили сюда. А тут все началось сначала. Я ни на секунду не сомкнула глаз.

– Это вы звонили мне и просили передать сообщение Медфорду Карлину?

Она встретилась с ним глазами.

– Нет.

– Это вы убили мужа?

– Нет.

– Это вы послали мне деньги?

– Нет.

– Вы отдаете себе отчет, что вас обвиняют в убийстве?

– Да.

– Вы понимаете, что у вас почти нет доказательств, свидетельствующих в вашу пользу?

– Похоже, что так. Поначалу я думала, что они у меня есть, но теперь понимаю, что ошибалась. – Потом она продолжила: – Мистер Мейсон, я нахожусь в ужасном положении. Я не имею ни малейшего отношения к убийству моего мужа. Я отдаю себе отчет, в каком положении нахожусь, но прежде всего меня беспокоит, как все это отразится на судьбе Стива, моего сына.

Мейсон сочувственно кивнул.

– Я пожертвовала всем ради него. Я… я не могу вам сказать, чем я пожертвовала ради его благополучия. Я… я просто в отчаянии от одной мысли, что теперь с ним будет.

– Ответьте мне лишь на один вопрос, – сказал Мейсон, – вы хотите, чтобы я представлял ваши интересы?

– Мистер Мейсон, у меня нет собственных денег. Мой дядя умер, оставив мне деньги, которые муж вложил в свое дело. Я думаю, он подделывал счета. Но если от имущества что-то осталось, я хочу, чтобы эти средства пошли на образование моего сына. У меня есть страховка, но я не смогу получить ее, пока я… пока меня… словом, пока меня не оправдают.

– У вас есть какая-то наличность?

– Очень немного. У меня было пятьсот долларов, но их забрали при аресте.

– У вас было пятьсот долларов при аресте?

– Да… это мои сбережения.

– Так вы хотите, чтобы я вас защищал?

– Я же сказала вам, что у меня нет денег, чтобы заплатить адвокату.

– Еще раз спрашиваю, вы хотите, чтобы я защищал вас?

– Да.

– Вот и отлично, – сказал Мейсон. – Вы солгали мне, и не один раз. Это вы звонили мне; это вы оставили клочок бумаги в телефонной будке; это вы послали мне деньги; и это вашим почерком был надписан конверт.

– Нет, нет, – беспомощно запротестовала она.

– Но даже если вы отказываетесь говорить мне правду, я буду защищать вас. А теперь послушайте, чего я хочу от вас. Я хочу, чтобы вы сохраняли спокойствие и никому ничего не говорили. Никаких показаний. Хотя, думаю, к вам не станут больше приставать и оставят в покое, поскольку они уже достаточно из вас выжали. Вы подписали показания?

– Да.

– В присутствии нотариуса?

– Да.

– Ваши показания были стенографированы?

– Да. Я рассказала все.

– Вот и не говорите больше ничего. А теперь скажите, вам известно что-нибудь, что могло бы помочь мне в вашем деле?

– Вряд ли.

– Ваш муж был маклером по торговле недвижимостью?

– Да.

– Он занимался чем-то еще?

– Нет, только этим.

– Его дела шли успешно?

– В общем-то да. Но в последнее время у него что-то не ладилось.

– Понятно. А теперь, миссис Фарго, я буду говорить с вами начистоту, поскольку с этого момента я ваш адвокат. Я расскажу вам, как все случилось.

– Я вас слушаю.

– Я считаю, – начал Мейсон, – что это вы позвонили мне в ночной клуб «Золотой гусь» и что это вы дали мне поручение…

Она прервала его, медленно покачав головой.

– Пожалуйста, позвольте мне закончить. Я считаю, что вы послали мне все свои деньги, которые сберегали на черный день, и что этот черный день наступил. Я считаю, что ваш муж каким-то образом узнал, что случилось, и на следующее утро вместо того, чтобы занять свое место в автобусе до Сакраменто, вам пришлось защищаться от его нападок и обвинений. Я считаю, что вы, испугавшись мужа, заперлись в своей спальне, но он в конце концов заставил вас открыть двери и попытался задушить вас. А вы, по всей видимости, схватили нож и, защищаясь, убили его. Потом вы испугались, что газетная шумиха бросит тень на вас и вашего сына, и попытались обеспечить себе фальшивое алиби. Вы намеревались сначала сесть в автобус, который отходил от станции в восемь сорок пять утра; вы знали, что ваша мать ждет вас с этим автобусом, и вы решили, что если каким-то образом вам удастся попасть на него, то у вас будет алиби.

Как видите, я думаю, что вы убили своего мужа, но вы не собирались этого делать преднамеренно. Вы действовали лишь в целях самозащиты. Но вы сами поставили себя в трудное положение, выдумав эту историю, в которую никто не верит. Вот как я себе все это представляю.

Женщина продолжала качать головой.

– Это так?

Она избегала смотреть ему в глаза.

– Мистер Мейсон, я… я бы хотела… О, если бы я только могла рассказать вам…

– Чего вы боитесь? – спросил Мейсон. – Все, что вы сообщите своему адвокату, останется в тайне. Скажите, разве все было не так, миссис Фарго?

– Я… н-нет!

– Нет? Тогда расскажите, как все случилось.

– Я сказала вам правду. Я уехала на…

– Значит, вы не убивали вашего мужа в целях самозащиты?

– Нет.

– Почему вы не хотите признаться, что звонили мне в «Золотой гусь»?

– Я не звонила вам!

– Вы лишь усложняете мне задачу.

– Я рассказала вам все, что могла.

– Ну ладно, – сказал Мейсон. – Как бы там ни было, я буду защищать вас. А теперь мне бы хотелось, чтобы вы поняли одну вещь.

– Какую?

– Если я берусь защищать вас, то я добьюсь вашего оправдания.

– Ну конечно.

– Но никакие присяжные в мире не поверят той истории, которую вы сочинили.

– Мне очень жаль. Но я ничего не могу поделать.

– Поэтому, – продолжил Мейсон, – я намерен изложить перед присяжными версию, которая покажется им убедительной.

– Но я ничем не могу помочь вам, мистер Мейсон. Я не могу…

– Разумеется, – кивнул Мейсон. – Вы сами подписали себе приговор. Вы связали себя, изложив свою версию и подписав показания. Вы сделали все, чтобы обеспечить себе пожизненное заключение, если только вас не отправят в газовую камеру. Но мои руки свободны.

– Что вы собираетесь делать?

– То, что, как я считаю, послужит вашим интересам.

– Но, мистер Мейсон, вы не можете… учитывая то, что я вам сказала, вы не можете строить защиту на лжи.

– Я могу построить защиту на чем мне угодно, – сказал Мейсон, – и это не будет ложью, если только вы не станете в этом упорствовать. Вы запутались, вы сами это видите, а я стараюсь помочь вам. Помните, что по закону обвинение должно доказать, что вы, вне всяких сомнений, виновны, прежде чем присяжные вынесут вам приговор. Вы это понимаете?

– Да.

– Я намерен посеять сомнения в умах присяжных.

– Но каким образом?

– Я хочу, чтобы им стало очевидно, что вы убили мужа, защищаясь.

– Я этого не делала.

– Нет, вы его убили. Но вы боитесь признаться в этом, опасаясь огласки, которая, как вы считаете, может испортить жизнь вашему сыну.

– Нет, мистер Мейсон, честное слово, я не убивала…

– Я намерен избавить вас от необходимости рассказывать все это. Пусть обвинение изложит все факты перед присяжными. Я же постараюсь посеять сомнения в их головах. Это единственное, что я могу для вас сделать, используя показания свидетелей обвинения. А теперь я хотел бы, чтобы вы хранили молчание. Вы меня поняли?

– Да.

– Вы сможете это сделать?

– Думаю, что да.

– Тогда постарайтесь, – сказал Мейсон и кивком подал надзирательнице знак, что беседа окончена.

Мейсон спустился на лифте на первый этаж Дворца правосудия, нашел телефонную будку и позвонил Полу Дрейку.

– Пол, – сказал он, – я ввязался в дело миссис Фарго.

– А ты только сейчас об этом узнал? – съязвил детектив.

– Я был вынужден.

– Не делай глупостей, Перри. Бросай все к чертовой матери. Тут все ясно, дохлый номер.

– И тем не менее у меня нет выбора, Пол, но мне потребуется небольшая бомба, которую я смог бы взорвать в суде…

– Все, что тут можно раздобыть, будет не эффективнее плети перед обухом, – сказал ему Дрейк.

– Спокойно, Пол! Я берусь за дело, каким бы оно ни было. Самая опасная свидетельница по делу – это миссис Мейнард. Я бы хотел, чтобы ты получше разузнал о зрении этой дамочки.

– А что у нее со зрением?

– Ей тридцать один год. На газетной фотографии она без очков. А вдруг она носит очки? Возможно, у нее плохое зрение и дома, когда ее никто не видит, она надевает очки. Но, появляясь на людях, снимает.

– Что тут такого? Многие женщины именно так и делают, – сказал Дрейк.

– Но если эта дамочка выступает свидетельницей, которая опознала мою клиентку в то время, как ее очки находились в сумочке, а не на носу, я хотел бы привлечь внимание к этому факту, – заявил Мейсон.

– Я тебя понял.

– Вообще-то это заблуждение, что очки портят женщин, но у некоторых по этому поводу развивается целый комплекс. И я бы хотел проверить, не из их ли числа наша миссис Мейнард.

– Проверю!

– Я бы хотел, чтобы ты узнал как можно больше о ее прошлом и настоящем, вкусах, предпочтениях, где бывает, что делает…

– Не увлекайся, Перри, – прервал его Дрейк. – Ты знаешь, чем тебе это грозит. Тебя обвинят в оказании давления на свидетеля обвинения.

– Плевать! – фыркнул Мейсон. – Я не стану ее запугивать. Я просто намерен выяснить факты. Так что займись этим как можно быстрее. Она, вероятно, уже вернулась в Лос-Анджелес. Начни с соседей. Придерживайся основной линии.

– Носит ли она очки? – спросил Дрейк.

– Именно.

Глава 17

Вскоре после полудня у Пола Дрейка был готов отчет о главной свидетельнице обвинения.

– Эта миссис Мейнард, – сказал детектив, пролистывая страницы отчета, – особа весьма скрытная. Никто ничего толком о ней не знает. Она вдова, и у нее есть небольшая страховка, которая позволяет ей вести скромную жизнь и ни от кого не зависеть. У нее маленькая машина, одевается она вполне прилично, дома бывает редко.

– Она работает? – спросил Мейсон.

– Вроде нет, поскольку уходит из дома в разное время, а иногда исчезает сразу на несколько дней. Да, ее телефон не подключен к общему кабелю.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Надо будет выяснить, куда она наведывается. Пусть твои люди проследят за ней.

– Мы как раз этим и занимаемся, – сказал Дрейк. – Но за то время, что мои парни наблюдают за ней, она никуда не отлучалась. Однако у нас для тебя кое-что есть, Перри!

– Интересно, что?

– Вчера из оптики ей доставили очки.

– Откуда тебе это известно? Вчера за ней еще не было установлено наблюдение.

– Ну да, но сегодня утром один из моих агентов, разговаривая с соседкой, узнал, что вчера посыльный долго звонил в дверь миссис Мейнард, но ему так и не открыли, и тогда соседка окликнула его и сказала, что он может оставить пакет ей. Он так и поступил. Она запомнила ярлычок на пакете, поскольку узнала фамилию оптика, чей магазин всего в нескольких кварталах от них.

– Вот это удача, Пол!

– Еще бы. Если ее очки были сломаны, когда она ехала в автобусе, и она…

– Теперь нам есть за что зацепиться! – воскликнул Мейсон. – Давай потянем за эту ниточку. Кто этот оптик?

– Некий доктор Карлтон Б. Рэдклифф. Он держит небольшой магазинчик, где продает бинокли, оптические приборы, подбирает очки…

– Что он собой представляет?

– Пожилой человек лет, скажем, семидесяти. Живет в доме над магазином. Судя по всему, человек он неглупый, спокойный и сдержанный, зарабатывает на свой скромный кусок хлеба с маслом этим магазином. Ты хочешь, чтобы я разузнал о нем побольше?..

– Я сам им займусь, – сказал Мейсон. – Это может оказаться очень важным.

– Я приберег для тебя кое-что еще, – сказал Дрейк.

– И что же это?

– Ты просил меня собрать информацию о Селинде Джилсон.

– Что ты там нарыл, Пол?

– Табличка на дверях ее квартиры гласит: «Селинда Джилсон Лару». Причем «Лару» перечеркнуто.

– Я это видел, – сказал Мейсон.

– И, – продолжил Дрейк, – фамилия метрдотеля из «Золотого гуся» тоже Лару.

– Пьера?

– Именно его.

– Пьер Лару, – повторил Мейсон.

– Ну да.

– Боже мой, Пол, неужели ты хочешь сказать, что он ее муж?

– Похоже на это. Я не смог найти никаких свидетельств, что они формально разведены. Однако они не живут вместе и… словом, видишь, какая выходит история. Пьер, видимо, пристроил ее в «Золотой гусь» снимать на фото посетителей, чтобы дать возможность подзаработать. А теперь собери все вместе, и что получится?

– Ответ, который никак не подходит к моей задаче.

– Ты бы лучше сменил задачу, – посоветовал ему Дрейк. – Факты – вещь упрямая.

– Черт бы их побрал, – буркнул Мейсон. – Ты разузнал, где проживает этот Пьер?

– Этого никто не знает, – ответил Дрейк. – Когда он уходит из «Золотого гуся», то словно под землю проваливается.

– Ну что ж, – сказал Мейсон, – поскольку он замешан в этом деле, да еще и оказался мужем такой интересной особы, как Джилсон, пусть твои сыщики проследят за ним. Нужно выяснить, куда он отправляется после работы.

– Смотри, истратишь кучу денег, прежде чем мы справимся с делом, – предупредил его Дрейк.

– Ничего страшного, – сказал ему Мейсон. – Мне нужен результат. Пойдем-ка навестим этого оптика.

– Мою машину возьмем или твою?

– Мою. На твоей мы туда и до ночи не доберемся.

– Отлично, – сказал Дрейк, – езда с тобой всегда настоящее приключение. Поехали.

Предупредив Деллу Стрит о своем местонахождении, Мейсон и Дрейк отправились к доктору Карлтону Б. Рэдклиффу.

Несмотря на все многообразие своих занятий, доктор Рэд-клифф явно не желал переутомлять себя.

Над прилавком в глубине магазина в глаза посетителю бросалась надпись:

«ГРУБИТЬ МНЕ И ТОРОПИТЬ МЕНЯ СТРОГО ВОСПРЕЩАЕТСЯ».

При входе в магазин стоял прилавок, где принимали в починку часы. Когда Мейсон и Дрейк вошли в помещение, доктор Рэдклифф сидел за приставным столом с лупой в глазу и работал.

– Одну минуту, – бросил он через плечо, продолжая возиться с часами. Осторожно приподняв пинцетом рубиновую крупинку, он принялся пристраивать ее в нужное место.

Немного погодя он отодвинул стул, подошел к прилавку и посмотрел на посетителей взглядом, в котором угадывалось лукавство.

– Чем могу служить, джентльмены?

– Нам хотелось бы получить у вас кое-какую информацию, – улыбнулся в ответ Мейсон.

– Информация – это не по моей части.

– Я думаю, что такого рода информацией вы можете с нами поделиться.

– Я человек пожилой; мне мало что известно. Мир так быстро меняется, что я за ним просто не поспеваю.

– Мы хотели бы расспросить вас об очках, – сказал Мейсон.

– Очки – это совсем другое дело, – согласился Рэдклифф. – В часах и очках я знаю толк. Это как раз то, что я успел изучить. Я изучал их всю жизнь, но жизнь так коротка! Так чем я могу быть вам полезен?

– Нам хотелось бы узнать у вас кое-что об очках миссис Мейнард, – сказал Мейсон.

– Мейнард, Мейнард, о ее очках… О да, это о тех, что разбились. Но я их уже отослал. Она меня ужасно торопила.

– Так они были разбиты?

– Одно стекло треснуло. Кроме того, на обоих стеклах остались глубокие царапины от… Но зачем вам, собственно говоря, это нужно?

– Нас интересует, могла ли она видеть без очков?

– Могла ли она видеть?

– Да.

– Джентльмены, на что вам такая информация?

– Нам необходимо это знать.

– Вы друзья миссис Мейнард?

Мейсон заколебался.

– Да! – ответил за него Дрейк.

Часовщик вежливо улыбнулся:

– Тогда все просто. Вы можете узнать это у самой миссис Мейнард.

– Доктор Рэдклифф, я адвокат, – сказал Мейсон. – Я пытаюсь установить некоторые факты. Я хочу…

Рэдклифф энергично затряс головой, прежде чем Мейсон успел закончить фразу.

– Никаких сведений о пациентах и покупателях я не даю.

– Но эти сведения могут оказаться очень важными, – сказал Мейсон. – Как свидетель, вы…

– Как свидетель, да. Вы адвокат, вы знаете законы. Я всего лишь оптик, ювелир и часовщик. Законов я не знаю. Но кое-что мне все же известно. Как свидетель, я получаю повестку, являюсь в суд, потом занимаю скамью свидетелей и приношу клятву говорить правду, и только правду, и ничего кроме правды. Затем отвечаю на вопросы. Судья предупреждает меня, что я должен отвечать на вопросы. А сейчас на ваши вопросы я отвечать не стану. Я этого не должен. Мы с вами поняли друг друга, да?

Глаза Рэдклиффа оставались насмешливо-вежливыми, но что-то в его голосе свидетельствовало о том, что он тверд в своих убеждениях.

– Мы с вами поняли друг друга, – сказал Мейсон. – И тем не менее спасибо. Пойдем, Пол.

Уже в машине Дрейк сказал:

– Тебе не кажется, что мы бы разузнали куда больше, если бы…

– Нет, – перебил его Мейсон. – Мы бы только сильнее настроили его против нас. Но мы узнали главное: миссис Мейнард принесла ему сломанные очки, у которых оба стекла были сильно поцарапанными. Так что когда она займет место свидетеля обвинения, я спрошу ее, как обстоят дела с ее зрением и насколько хорошо она может видеть без очков, а потом попытаюсь доказать, что в автобусе она была без очков, так как они лежали у нее в сумочке, поцарапанные и потрескавшиеся.

– И ты полагаешь, что она придет на заседание суда в очках?

– Я полагаю, что теперь она не будет снимать их ни на минуту, – сказал Мейсон, – однако я почти уверен, что в автобусе она была без очков.

– Это будет не так-то просто доказать, – заметил Дрейк.

– Именно по этой причине я не стал приставать к доктору Рэдклиффу.

– Я тебя не понимаю, Перри.

– Если бы я стал настаивать, он мог бы отправиться к ней и предупредить, что мы расспрашивали о ней. А так примерно шансов пятьдесят, что он не станет этого делать. Мы ничего не узнали, очки ей доставлены, так что он может спокойно продолжать чинить свои часы. Он не из тех, кто любит посплетничать. Это немногословный, опытный мастер, которому важнее всего, чтобы к нему не приставали и не мешали работать.

– Полагаю, что тут ты прав, Перри, – кивнул Дрейк.

– И все же, – сказал Мейсон, – мы вызовем его в суд, как только будет назначена дата предварительного слушания.

– А когда это будет?

– Думаю, довольно скоро.

Дрейк нахмурился:

– Брось ты это дело, Перри. Ты же знаешь, там не за что зацепиться.

– Не в моих правилах бросать начатое. Я намерен заставить обвинение доказать в этом деле каждый пункт, не оставив ни одного сомнения. Правда – это может быть одно, а история миссис Фарго – совсем другое. Но им придется доказать, что она действительно виновна, Пол.

– Они непременно это докажут, – сказал Дрейк.

– Ну что ж, посмотрим, как у них это получится, – сказал Мейсон. Потом добавил: – Я и сам не в восторге, что впутался в это дело, Пол, но на попятный не пойду. Так что не строй на этот счет никаких иллюзий. Я доведу дело до конца.

Глава 18

Предварительное слушание дела миссис Миртл Фарго по обвинению в убийстве мужа не привлекло особого внимания публики.

Секретари судебной канцелярии, давно уже следившие за стремительной и успешной карьерой Перри Мейсона, подозревали, что кульминацией этого процесса должен стать перекрестный допрос миссис Ньютон Мейнард, так что стоило посмотреть, смогут ли коварные вопросы адвоката сбить ее с толку. Но те из них, кто беседовал с заместителями окружного прокурора, были готовы биться об заклад, что изложенная ею история вряд ли может быть серьезным образом опровергнута. Миссис Мейнард производила впечатление уверенной, бойкой и острой на язычок особы, способной дать отпор любому адвокату.

Непосвященная публика почти не сомневалась в виновности миссис Фарго. Эта дамочка попыталась обзавестись фальшивым алиби и была поймана с поличным. Дело казалось совершенно ясным и не стоило того, чтобы тратить на него время.

По этой причине Мейсон впервые за свою карьеру обнаружил, что выступает перед полупустым залом.

Все это весьма раздражало Гамильтона Бергера, окружного прокурора, изъявшего дело миссис Фарго из рук своих помощников и решившего вести его самолично. Посвященные в дела канцелярии знали, что Бергер поступил так не из-за особой важности дела, а лишь в надежде порадовать себя давно желанным поражением Перри Мейсона.

Предвкушение триумфа тешило сердце окружного прокурора, и посему он старался тянуть опрос свидетелей как можно дольше.

Он добросовестно вызывал свидетелей одного за другим, однако следил за тем, чтобы те не говорили лишнего.

Бергер представил суду план помещения, где было совершено убийство, а также фотографии остальных комнат дома. Судмедэксперт, производивший вскрытие, дал заключение о причине смерти. Орудие убийства было найдено и предъявлено в качестве улики. Им оказался кухонный нож, заостренный и хорошо заточенный, покрытый зловещими подтеками, но без отпечатков пальцев.

Бергер даже отыскал свидетеля, который сообщил, что накануне убийства он уплатил Артману Фарго пятьсот долларов наличными и что Фарго в его присутствии положил деньги в сейф, выдав свидетелю расписку. Свидетелю был задан вопрос о достоинствах купюр. Купюры, пояснил он, были по пятьдесят долларов, десять штук. Он сообщил также, что взял эти деньги в банке в тот же день.

Затем Бергер предъявил присяжным фотографию открытого сейфа, содержимое которого было свалено в кучу на полу. В довершение всего полицейский, производивший арест миссис Фарго, засвидетельствовал, что в момент ареста из ее сумочки были изъяты десять пятидесятидолларовых купюр.

После этого последовала самая драматическая часть процедуры – опрос свидетелей, которые должны были показать, как развивались события. Бергер вызвал Перси Р. Дэнверса, служащего автостоянки у «Юнион терминал». Дэнверс показал, что около одиннадцати часов утра в день убийства какая-то женщина оставила свой автомобиль в его секции. Она оплатила стоянку и получила квитанцию. Корешок квитанции он засунул под «дворники» на лобовом стекле. Свидетель ушел с дежурства часа за два до того, как полицейские обнаружили этот автомобиль.

Свидетель назвал номер машины, номер мотора и имя, указанное в регистрационном удостоверении, – Миртл Ингрем Фарго.

Затем последовал решающий вопрос:

– Вы можете опознать женщину, оставившую вам машину?

– Да, сэр, могу.

– Вы видели ее после этого?

– Да, сэр.

– Где?

– В управлении полиции.

– Сколько женщин там находилось?

– Пять.

– Одинакового роста, телосложения и возраста?

– Да.

– И вы опознали среди них ту, что ставила машину на стоянку?

– Да, сэр.

– И кто же она?

Свидетель торжественно указал пальцем.

– Это обвиняемая, миссис Фарго, – произнес он.

– Приступайте к вашим вопросам, – победоносно провозгласил Бергер.

Мейсон ободряюще улыбнулся свидетелю:

– Мистер Дэнверс, у вас это вышло довольно наивно.

– Что вы имеете в виду?

– То, как вы показали пальцем.

– О!

– Почему вы указали пальцем именно на обвиняемую, когда производили опознание?

– Потому что именно ее я и видел.

– Но зачем вам было показывать на нее пальцем? Вы могли бы просто сказать, что женщина, которую вы тогда видели, и есть обвиняемая.

– Но… я боялся ошибиться, вот и показал.

– А кто посоветовал вам это сделать? – не отставал Мейсон.

Свидетель смутился.

– Смелее, смелее, мистер Дэнверс, – подбодрил его Мейсон. – Вряд ли вы сделали это непроизвольно. Ваш жест выглядел заученным, словно вы заранее отрепетировали его. Помните, вы находитесь под присягой. Советовал ли вам кто-либо показать пальцем, когда вас попросят опознать свидетельницу?

– Да.

– Кто?

– О, ваша честь! – обратился к судье Гамильтон Бергер, всем своим видом стараясь показать, что его терпение находится на пределе. – К чему все эти мелкие, не имеющие прямого отношения к делу вопросы? Свидетель опознал эту женщину. Вопрос стоял, та самая это женщина или нет, и разве имеет значение, кто попросил свидетеля показать на нее пальцем? Я готов признать, что именно я посоветовал свидетелю, когда мы обсуждали с ним это дело, что, если он опознает женщину, которую видел на стоянке, показать на нее пальцем, дабы избежать ошибки. Я беру на себя ответственность за это. – И Бергер одарил всех собравшихся лучезарной улыбкой, словно говоря: «Видите, бомба, которую заготовил Перри Мейсон, не сработала».

– Благодарю вас, – сказал Мейсон, обращаясь к Бергеру. – Я нисколько в этом не сомневался, как, впрочем, и в том, что ваша отчаянная попытка придать этому вид случайности никого не одурачила.

Мейсон снова повернулся к свидетелю.

– Значит, окружной прокурор советовал вам, что делать при даче показаний? Он советовал вам, что именно вы должны говорить?

– Ваша честь! – выкрикнул Гамильтон Бергер. – Это же полное нарушение процедурных правил! Это не относится к делу, защитник не имеет права задавать столь несущественные вопросы.

– Возражение отклоняется. Отвечайте на вопрос, – изрек судья Кейт.

– Ну, он сказал, чтобы я опознал эту женщину и показал на нее пальцем.

Физиономия Гамильтона Бергера вспыхнула до ушей, он медленно опустился на край стула, всем своим видом демонстрируя, что в любой момент готов вскочить и отстаивать права человека, а также достоинство и честь окружного прокурора.

– А какого цвета были чулки на этой женщине? – спросил Мейсон.

– Я не знаю. Я не обратил внимания на то, как она была одета.

– А какая юбка?

– Я же сказал вам, что не обратил на это внимания… Вроде как темная….

– А туфли?

– Не знаю.

– На ней была шляпа?

– Да, вроде была.

– А какого цвета?

– Не помню.

– Похоже, что вы не слишком хорошо ее разглядели, а?

– Видите ли, я не заметил, во что она была одета, но я запомнил ее лицо. Она оставила машину на стоянке, потом решила взять такси. Это показалось мне довольно странным, поэтому я ее и запомнил. Обычно, оставляя машину на стоянке, человек направляется прямо на автобусную станцию.

– А вы знаете, какое количество людей оставляет машины на вашей стоянке, а потом берут такси, а?

– Нет. Я лишь знаю, что эта женщина попросила найти ей такси.

– А разве вы не знаете, что очень многие люди, которые не любят ездить по городу при оживленном движении, предпочитают оставлять машины у «Юнион терминал», а потом пересаживаются в такси, чтобы ехать по городу дальше?

– Может, и так.

– Разве вы этого не знаете?

– Возможно, я их не спрашивал…

– Значит, когда женщина спросила вас о такси, это вызвало у вас удивление?

– Верно, вызвало.

– И тогда вы впервые разглядели эту женщину, в которой впоследствии опознали обвиняемую?

– Да, сэр.

– Ту, что вышла со стоянки?

– Да, сэр.

– И много автомобилей въезжало в тот день на стоянку?

– Порядком.

– Мистер Дэнверс, – сказал Мейсон, – если я вас правильно понял, то ваши клиенты сначала подъезжают к воротам, вы даете им квитанцию, корешок которой прикрепляете к ветровому стеклу, затем получаете деньги, после чего клиент въезжает на территорию стоянки, находит свободное место, запирает машину и выходит обратно.

– Совершенно верно.

– Значит, между тем, как клиент получает квитанцию и покидает стоянку, проходит какое-то время?

– Минута или две.

– Иногда и чуть больше.

– Бывает и так.

– Получается, что эту женщину, которую вы опознали, вы увидели в первый раз, когда она, уходя со стоянки, спросила вас о такси? Правильно?

– Да, сэр.

– И тогда вы обратили на нее внимание и запомнили?

– Не настолько хорошо, чтобы сказать, во что она была одета, но достаточно хорошо, чтобы быть почти уверенным, что обвиняемая и есть та самая женщина.

– Вы почти уверены?

– Да, сэр.

– Вы совершенно уверены?

– Думаю, что да.

– Так почему вы так и не сказали? Почему вы сказали, что почти уверены?

– Потому что я почти уверен, сэр.

– Но не совершенно?

– Пожалуй, что совершенно.

– Так почти или совершенно?

– Думаю, что совершенно.

– Значит, вы думаете, что совершенно?

– Я в этом уверен.

– Тогда почему вы сказали, что вы почти уверены?

– Ну… на тот случай, если возникнут сомнения…

– Так, значит, могут возникнуть сомнения?

– Ну… я же не сказал, что у меня были сомнения. Я сказал, на тот случай, если насчет обвиняемой возникнут сомнения.

– Какие сомнения?

– Ну, всякие.

– Тогда, насколько я вас понял, у вас все же имелись сомнения, и поэтому вы решили оставить их в пользу обвиняемой, поэтому и сказали, что почти уверены? Верно?

– Ну в общем… да.

– В таком случае, – заявил Мейсон, – если вы лишь почти уверены, что обвиняемая – та самая женщина, которая покинула вашу стоянку, и если вы только тогда впервые обратили на нее внимание, вы не можете быть абсолютно уверены, что именно эта женщина приехала в автомобиле Фарго на стоянку, я прав?

– Судя по всему, это была она.

– Я не спрашиваю вас о ваших суждениях, – возразил Мейсон. – Я спрашиваю вас, знаете ли вы это наверняка?

– Мне кажется, что это была она.

– Но точно вы этого не знаете?

– Нет, точно не знаю.

– Вы не уверены?

– Не уверен до конца.

– Вы почти уверены?

– Я исходил из того, что…

– Я знаю, из чего вы исходили, – прервал его Мейсон. – Вы исходили из предположения, что эта женщина должна была поставить машину на парковку, но вы не рассмотрели, кто именно сидел за рулем, когда машина въехала на стоянку, так ведь?

– Да, не рассмотрел…

– Вы, как всегда, протянули водителю квитанцию, получили деньги и оставили корешок на ветровом стекле под «дворниками», так?

– Да.

– Ведь вы обычно не обращаете особого внимания на водителей, верно?

– Почему, иногда обращаю.

– Прекрасно, мистер Дэнверс, – сказал Мейсон, – тогда опишите нам водителей двух машин, которые приехали непосредственно перед обвиняемой.

– Теперь я их уже не вспомню.

– Вы даже не помните, были это мужчины или женщины, верно?

– Да.

– Но ведь у вас не было особых причин обращать внимание на эту женщину, поскольку она не сказала и не сделала ничего такого, что показалось бы вам странным, не так ли?

– Да.

– Она пробыла на стоянке несколько минут. За это время подъезжали другие машины?

– Думаю, что да.

– Но вы этого не помните?

– Нет.

– Тогда вы видели не одну женщину, выходившую со стоянки и спрашивавшую вас о такси?

– Вы правы.

– Однако окружной прокурор сказал вам, что, когда вас вызовут на опознание, вы должны указать на обвиняемую и сказать: «Это та самая женщина».

– Да, – произнес свидетель, прежде чем Бергер успел заявить протест.

– Ваша честь! – обратился к судье прокурор. – Я прошу, чтобы этот ответ был изъят из протокола, поскольку это всего лишь предположение, а не факт. Это искажение прежних показаний свидетеля.

– Свидетель уже дал ответ, – возразил Мейсон.

– А я прошу вычеркнуть его и призываю суд принять во внимание мой протест.

– Свидетель сказал «да», – возразил Мейсон. – Он сказал это, находясь под присягой. Вы заявляете, что его ответ не является правдивым?

– Я заявляю, что требую вычеркнуть этот ответ из протокола на том основании, что это всего лишь предположение, а не факт.

– Я не вижу нарушения правил со стороны защиты, – объявил судья. – Ответ остается в протоколе.

– Но он не соответствует действительности, – запротестовал Гамильтон Бергер. – Это не…

– Гамильтон Бергер может принять присягу и дать показания, если он хочет опровергнуть показания собственного свидетеля, – заявил Мейсон.

– Ну, в конце концов, это не столь уж важно, – с недовольной гримасой отступился Бергер, опускаясь на свое место.

Тон Мейсона перестал быть формальным, снова перейдя в задушевный.

– А скажите, – как бы вскользь спросил он свидетеля, – сначала к вам пришли полицейские и попросили описать женщину, верно?

– Верно.

– И вы дали им ее описание?

– Да, все, что смог вспомнить тогда.

– А потом они показали вам несколько фотографий обвиняемой?

– Да.

– Вы их внимательно рассмотрели?

– Да.

– Не просто так проглядели?

– Нет, я их внимательно рассмотрел.

– И вы сказали им, что это фотографии той самой женщины, которая ставила у вас машину?

– Я сказал, что ее лицо кажется мне знакомым.

– Что еще?

– Я сказал: вполне возможно, что это была она.

– Но вы не сказали им, что совершенно уверены в том, что это она?

– Нет.

– А позже, когда вам показали ее рядом с другими женщинами в ряд, вы сразу узнали ее по тем фотографиям, не так ли?

– Да, сэр.

– Вот как?

– Она показалась мне знакомой.

– Разумеется, но даже тогда вы не могли бы с полной уверенностью сказать, что это она?

– Хм, я сказал, что она похожа на женщину, которую я видел раньше.

Мейсон улыбнулся свидетелю.

– У меня все, – объявил он.

– Еще есть вопросы у обвинения? – спросил судья.

– Относительно нашей с вами беседы, – обратился Бергер к свидетелю, – вы подтверждаете тот факт, что я не советовал вам ничего другого, кроме как указать пальцем на обвиняемую, когда вас попросят опознать ее?

– Да.

– У меня все.

– Одну минуту, – произнес Мейсон, когда свидетель повернулся, чтобы уйти. – У меня есть еще пара вопросов.

Свидетель остановился.

– Сколько времени вы пробыли в кабинете Гамильтона Бергера, когда он посоветовал вам указать пальцем на обвиняемую?

– Где-то с полчаса.

– О чем вы говорили?

– Минуточку, ваша честь, – подскочил со своего места Бергер. – Я протестую. Этот вопрос несущественен и не имеет прямого отношения к делу. Моя беседа со свидетелем не подлежит оглашению.

– Ваша честь! – обратился к судье Мейсон. – Только что Гамильтон Бергер спрашивал свидетеля о том, что он говорил ему во время беседы. Это был повторный допрос обвинения. В соответствии с правилами, если обвинение задает вопрос, касающийся части беседы, то противная сторона имеет право спросить о всей беседе. Опираясь на данное правило, я хочу знать все, что было сказано свидетелю во время этой беседы.

Физиономия Бергера побагровела.

– Ваша честь! – взорвался он. – Я категорически протестую против подобного вмешательства в конфиденциальную беседу! Как окружной прокурор, я имею право задавать любые вопросы, касающиеся дела, и я…

– Но вы задали вопрос, – произнес судья Кейт, – касающийся части беседы. К тому же этот человек не является вашим клиентом, а всего лишь свидетелем. Протест отклонен.

– Продолжим, – сказал Мейсон, – так о чем вы тогда говорили?

– Ну, мы говорили о моих показаниях.

– И что вы сказали?

– Ну, я сказал мистеру Бергеру то же самое, что и здесь.

– А что мистер Бергер сказал вам?

– Он сказал, чтобы я показал на обвиняемую пальцем, и больше ничего.

– Припомните, – сказал ему Мейсон, – а не говорил ли он вам, что не стоит упоминать о чем-либо, если только вас не станут расспрашивать об этом особо?

– М-м… да.

– И о чем же?

– О том, что у этой женщины не было при себе багажа.

– Понятно, – протянул Мейсон. – Когда эта женщина покинула стоянку, у нее в руках ничего не было?

– Нет, сэр.

– Совсем ничего?

– Ничего, кроме маленькой дамской сумочки.

– Вы в этом уверены?

– Да.

– И Гамильтон Бергер просил вас не упоминать об этом, так?

– Да, если только об этом не станут спрашивать.

– Благодарю вас, мистер Дэнверс, – с сарказмом произнес Мейсон. – У меня все.

– У меня нет вопросов, – пробормотал Гамильтон Бергер, пытаясь прикрыть свое поражение поспешным вызовом очередного свидетеля.

Следующим свидетелем оказался пилот, который заявил, что его нанял некий мужчина для того, чтобы доставить в Бейкерсфилд женщину. Ему сказали, что этой даме необходимо поспеть на автобусную станцию «Пасифик Грейхаунд» в Бейкерсфилде к часу дня. Он согласился и доставил пассажирку в указанное место, как и обещал. Лицо дамы скрывала густая вуаль, однако он хорошо запомнил, как она была одета. Он обратил на это внимание главным образом из-за вуали. Он также запомнил ее фигуру и внешний облик.

– Не видите ли вы в этом зале женщину, чья фигура и внешний облик походили бы на ту женщину, которую вы доставили в Бейкерсфилд? – спросил его Гамильтон Бергер.

– Да, сэр.

– Где она?

– Если мистер Бергер советовал вам указать на нее пальцем, то вы не смущайтесь, показывайте, – подсказал с ухмылкой Мейсон.

– Он мне этого не советовал, – возразил свидетель, – он лишь велел сказать: «Это обвиняемая».

В зале раздался взрыв смеха.

– Но ведь вы видели ее до этого на опознании и заявили мне, что она похожа на ту женщину, которую вы перевозили! Разве это не так? – с возмущением воскликнул Бергер.

– Минуточку, – вмешался Мейсон, – я протестую, поскольку подобный вопрос окружного прокурора к своему свидетелю может навести его на определенный ответ.

– Возражение принято, – объявил судья Кейт. – Это можно также рассматривать как попытку оказать давление на своего свидетеля. Однако возражение принимается на основании того, что вопрос прокурора может быть наводящим.

– Итак, вы видели эту женщину раньше?

– Да.

– Это обвиняемая?

– Она на нее похожа.

– Задавайте ваши вопросы, – резко объявил Мейсону Бергер.

– Сколько раз вы видели обвиняемую до сегодняшнего дня в суде?

– Всего раз.

– Это все. Спасибо.

– Одну минуточку! – выкрикнул Бергер. – Свидетель не понял вашего вопроса. Он имел в виду, что видел ее один раз, при опознании. На самом деле он видел ее дважды. Один раз на опознании, а второй – когда доставлял ее самолетом. Вы со мной согласны? – обратился к свидетелю Бергер.

Невозмутимость Мейсона составляла резкий контраст с возбужденным состоянием прокурора.

– Я возражаю, ваша честь, – заявил адвокат. – Это явная попытка выдать предположение за факт, к тому же это явная попытка со стороны окружного прокурора подсказать свидетелю, как ему отвечать на его вопрос.

– Окружной прокурор, будьте любезны ограничиваться прямыми вопросами, обращенными к свидетелю, – произнес Кейт.

– Хорошо, – едва сдерживая себя, процедил Бергер. Он повернулся к свидетелю: – Когда вы показали, что видели эту женщину только раз, вы имели в виду… э… скажите, что вы имели в виду?

– О, – протянул Мейсон, – свидетель не столь глуп, чтобы не понять, как ему следует отвечать на этот вопрос после подсказки прокурора. Я исхожу из того, что он имел в виду, что видел эту женщину всего раз, на опознании.

– Ну да, я так и хотел сказать, – сказал свидетель.

– У меня все, – произнес Бергер.

– Одну минутку, – задержал Мейсон свидетеля. – Прежде чем вы покинете зал, мне хотелось бы кое-что выяснить о мужчине, который договаривался с вами о найме самолета. Вы смогли бы его узнать, если бы увидели снова?

– Да.

– Вы видели его после этого?

– Нет.

– Вы могли бы описать его поподробнее?

– Ну, ему лет шестьдесят, и он как-то неуверенно двигался. Он… я даже подумал, не пьян ли он, но я не почувствовал запаха спиртного. Может, он принял наркотик или еще что. Он двигался так, словно искал дорогу на ощупь и… одним словом, я запомнил, как он двигался и как выглядел.

– Он был высокий?

– Нет, низенький и толстоватый. Лет эдак шестидесяти… я к нему особо не приглядывался. Я почему-то сразу решил, что он отец женщины.

– Теперь об опознании. Вам показывали обвиняемую вместе с другими женщинами?

– Нет, одну.

– И мистер Бергер указал вам на нее?

– Отвечайте лишь «да» или «нет», – вмешался Бергер.

– Нет.

– Тогда это сделали полицейские?

– Не совсем так.

– Как вас понимать?

– В общем, они сказали, что им нужно опознать одну женщину. Они отвели меня в комнату, в которой, кроме надзирательницы, была только эта женщина.

– Вот как! – воскликнул Мейсон. – А не сказали ли они вам, что эта женщина, без всяких сомнений, ваша пассажирка, которую вы перевозили в Бейкерсфилд? И что вам остается лишь подтвердить это?

– Что-то в этом роде. Они сказали мне, чтобы я держался уверенно и не разводил бодягу, не то какой-нибудь дотошный адвокат вытянет из меня все кишки, когда я предстану перед судом с показаниями.

– Так вы сказали, что вы уверены?

– Нет, я этого не говорил. Я не был уверен. Я сказал, что она на нее похожа. И только на следующий день я почувствовал, что совершенно уверен.

– И все это время полицейские продолжали обрабатывать вас?

– Ну, в общем, да.

– У меня все, – провозгласил Мейсон.

– У обвинения вопросов нет, – объявил Бергер и пригласил следующего свидетеля.

Следующим свидетелем был водитель такси из Бейкерсфилда, который доставил женщину в густой вуали к автобусной станции «Пасифик Грейхаунд». Он признался, однако, что не может опознать женщину, поскольку та была в густой вуали и он не видел ее лица и не заметил, как именно она была одета. Он только запомнил, что это была стройная женщина лет тридцати – тридцати пяти.

– Вы слышали голос обвиняемой, Миртл Ингрем Фарго? – спросил его Гамильтон Бергер.

– Да, сэр.

– Вам не показалось, что голос миссис Фарго, обвиняемой, чем-то отличается от голоса вашей клиентки, которую вы доставили на автобусную станцию в Бейкерсфилде?

– Нет, сэр, мне этого не показалось.

– Можете приступать к допросу, – сказал Бергер Мейсону.

– Значит, вы не почувствовали никакой разницы?

– Нет, сэр.

– А в чем они схожи?

– Ну, они звучат примерно одинаково.

– Но вы не можете утверждать, что у обвиняемой и вашей пассажирки один и тот же голос, не так ли?

– Нет, наверняка не могу.

– Одним словом, вы не можете опознать ту женщину по голосу?

– Хм… я уже сказал, что не заметил в их голосах особой разницы.

– Я вижу, – сказал Мейсон, – что Гамильтон Бергер проводил беседу и с вами, я прав?

– Ну да, я рассказал ему все, что мне известно.

– И он спросил вас, не смогли бы вы опознать обвиняемую по ее голосу? И вы ответили, что нет, верно?

– В общем, да.

– И тогда он сказал вам: «Я вызову вас в качестве свидетеля и спрошу, чем отличаются голоса этих женщин, а вы мне ответите, что не находите особой разницы». Так ведь все было, да?

– Я… точно не помню.

– Это Гамильтон Бергер предложил вам сказать, что вы не находите разницы между голосами, верно?

– Да.

– Вопросов больше нет, – объявил Мейсон.

– И у меня тоже все, – сказал Гамильтон Бергер. – Моя следующая свидетельница – миссис Ньютон Мейнард, и я надеюсь, мистер Мейсон, что вы опросите ее столь же тщательно.

– Никаких посторонних комментариев не должно быть, – вмешался судья.

Мейсон улыбнулся, глядя на выражение физиономии Бергера.

Когда миссис Мейнард вышла вперед, все обратили внимание, что левый глаз свидетельницы был закрыт повязкой. Она подняла правую руку и поудобнее устроилась на свидетельском месте.

Гамильтон Бергер задал ей несколько предварительных вопросов, после чего осведомился:

– Где вы были двадцать второго сентября сего года?

– Я была в Лос-Анджелесе, потом в Сакраменто; в обоих местах в один и тот же день.

– Понятно, миссис Мейнард. А как вы добирались от Лос-Анджелеса до Сакраменто?

– Я ехала автобусом «Пасифик Грейхаунд».

– Вы помните, в котором часу вы выехали из Лос-Анджелеса?

– Да, сэр. Я выехала из Лос-Анджелеса в восемь тридцать утра.

– А в котором часу вы прибыли в Сакраменто?

– Около десяти минут одиннадцатого того же вечера. Согласно расписанию мы должны были прибыть в Сакраменто в десять ноль пять, но автобус на пять минут опоздал.

– Во время вашей поездки вы разговаривали с обвиняемой, миссис Миртл Ингрем Фарго?

– Да, сэр, разговаривала.

– Когда вы увидели ее в первый раз?

– Первый раз я увидела ее, когда она вышла из такси в Бейкерсфилде.

– Вы видели ее до этого?

– Нет, сэр.

– Вы находились в автобусе на протяжении всего пути от Лос-Анджелеса до Бейкерсфилда?

– Совершенно верно, сэр.

– Была ли обвиняемая в автобусе на этом отрезке пути?

– Нет, сэр, ее тогда не было.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверена, сэр.

– Если бы она находилась в автобусе, вы бы ее запомнили?

– Я непременно запомнила бы ее. Этой женщины не было в автобусе, пока он ехал от Лос-Анджелеса до Бейкерсфилда. Она появилась в густой черной вуали на автобусной остановке в Бейкерсфилде, куда приехала на такси. Такси вел шофер, который только что давал свидетельские показания.

Миссис Мейнард поджала губы с видом непорочной добродетели и взглянула на Мейсона, словно говоря: «Ну что, съел? Теперь попробуй-ка опровергнуть мои показания».

– Вы вступали в беседу с обвиняемой? – спросил ее Бергер.

– Да, сэр, я с ней беседовала.

– Долго?

– Да, сэр.

– Не могли бы вы рассказать суду, при каких обстоятельствах это произошло?

– Видите ли, я довольно любопытна по природе. Характер у меня общительный. Когда я куда-нибудь еду, мне всегда хочется узнать что-то новое, так сказать, расширить свой кругозор. А этого не получится, если сидеть надувшись и ни с кем не разговаривать…

– Нам это и так понятно, – прервал ее окружной прокурор. – Пожалуйста, не уклоняйтесь от предмета разговора, миссис Мейнард. Расскажите, пожалуйста, как вы заговорили…

– Так я вам это и рассказываю. Пожалуйста, не сбивайте меня, – недовольно огрызнулась свидетельница.

В зале послышался смех, а судья широко улыбнулся.

– Продолжайте, – смутился Гамильтон Бергер, – только постарайтесь говорить коротко и по существу.

– Мы были бы ближе к делу, если бы вы сами не перебивали меня, – резко заявила она. – Итак, на чем это я остановилась? Ах да. Я рассказывала вам, что увидела даму, которая выходила из такси и была в темной вуали, чем возбудила мое любопытство. Я увидела, как она прошла в дамскую комнату и потом обратно, но уже без вуали. Когда мы садились в автобус, я постаралась оказаться к ней поближе и заговорила с ней, а после того, как несколько пассажиров сошли во Фресно, у меня появилась возможность сесть с ней рядом. Я так и поступила и завязала с ней беседу. Не стану скрывать, что мне хотелось узнать побольше об этой особе. Прежде всего меня интересовало, почему она была в вуали.

– Вы ее об этом спросили? – поинтересовался Гамильтон Бергер.

– Я хотела, но не успела. Когда я стала задавать наводящие вопросы, она не моргнув глазом заявила, что едет в этом автобусе от самого Лос-Анджелеса. И тогда я подумала про себя: «Ах ты лгунья. Ты…»

– Неважно, что вы подумали, – прервал ее Бергер, однако в его голосе прозвучали триумфальные нотки. – Сообщите лишь то, что она сказала вам.

– Я это и пытаюсь сделать. Я стала расспрашивать ее о поездке и попыталась выведать, по какой причине она была в вуали и почему так торопилась добраться до автобусной станции и…

– Прошу вас, постарайтесь вспомнить как можно точнее, о чем у вас шла беседа? – прервал ее снова Гамильтон Бергер.

– Насколько я помню, я сказала ей, что надеюсь, что она не подумает, будто я пытаюсь лезть в ее личные дела, просто я по натуре любопытна… и она заверила меня, что ничуть не возражает, что она рада поговорить с кем-нибудь и что до этого она сидела рядом с мужчиной из Лос-Анджелеса, от которого так здорово разило спиртным, что ее едва не стошнило.

– Вы спрашивали о чем-то еще?

– Да, сэр. Я решила закинуть удочку. Я спросила: «А куда подевался тот мужчина? Я его что-то не заметила». А она стала крутить головой по сторонам и заявила: «Видимо, он сошел в Бейкерсфилде». Как бы не так! – фыркнула миссис Мейнард. – Его в автобусе не было. Я это знаю наверняка. Я все это время находилась в автобусе и никаких пьяных мужчин не видела точно так же, как и ее саму.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверена.

– Что еще произошло во время поездки?

– Мы сидели рядом и разговаривали на протяжении всего пути от Фресно до Стоктона, там она сошла, и в автобус сели двое мужчин. Один из них пытался узнать у меня, ехала ли эта женщина в автобусе от самого Лос-Анджелеса. Я сразу смекнула, что здесь что-то нечисто…

– Оставьте при себе ваши догадки, – сказал Гамильтон Бергер, – нас не интересуют разговоры, которые велись в отсутствие обвиняемой. Забудьте пока об этих мужчинах. Возможно, вас спросят о них немного позже, меня интересует, сколько времени вы провели в автобусе рядом с обвиняемой.

– Всю дорогу от Фресно до Стоктона. Разумеется, иногда мы выходили на остановках, остановки были то короткими, то длинными, но на протяжении всего пути от Фресно мы сидели рядом и разговаривали.

– Вы запомнили, как она была одета?

– Я запомнила все, что касается этой женщины, – заявила миссис Мейнард с категоричностью абсолютно уверенного в себе человека.

– И как же она была одета?

– Довольно скромно, как и я. Помнится, я заметила ей, что мы одеты похоже, и она ответила, что всегда скромно, но со вкусом одевается в дорогу, потом она сделала пару комплиментов насчет моего костюма. Я точно не помню, что она сказала, кроме того, что она похвалила мой вкус, однако эта дама намекнула, что я ее старше, а мне это не понравилось. Если я и старше ее, то на год или два, к тому же все говорят, что выгляжу я гораздо моложе, и я…

– Никто в этом не сомневается, – оборвал ее Гамильтон Бергер, затем повернулся к Мейсону и с насмешливым поклоном сказал: – Не хотите ли задать несколько вопросов, мистер Мейсон?

– О да, благодарю вас, – откликнулся Мейсон, поднимаясь со своего места, и, обойдя стол, с приветливой улыбкой приблизился к свидетельнице. – Вы и в самом деле выглядите намного моложе, миссис Мейнард, – сказал он.

– А вы откуда это знаете? – ощетинилась она. – Я вам не говорила, сколько мне лет.

– Да, конечно, – улыбнулся Мейсон, – но сколько бы вам ни было, вы выглядите гораздо моложе.

– Меня это не сильно волнует, – отрезала миссис Мейнард. – Меня этим не пронять.

– О, я имел в виду совсем другое, – заверил ее Мейсон. – Я заметил, что у вас что-то случилось с глазом, миссис Мейнард?

– Да, сэр, мне в глаз что-то попало, и началось воспаление. Теперь я вынуждена носить тугую повязку.

– Почему тугую?

– Чтобы можно было надеть очки, – пояснила миссис Мейнард. – Если повязка была бы слабой, я не смогла бы носить очки.

– О, – протянул Мейсон, – так вы вынуждены носить очки?

– Я не вынуждена, сэр. Я их ношу.

– Так вы носите очки?

– Да, сэр, ношу.

– И как давно?

– Думаю, уже лет десять.

– Вы носите их постоянно?

– Нет, сэр.

– Нет?

– Нет.

– И когда вы их снимаете?

– Когда сплю и умываюсь, сэр.

В зале суда послышался смех.

Мейсон подождал, пока смех затихнет.

– Вы считаете, что в очках вы лучше видите? – спросил он.

– А по-вашему, я ношу их для красоты? – огрызнулась свидетельница.

Судья Кейт постучал молотком.

– Свидетельница, отвечайте по существу, – предупредил он, – и оставьте при себе ваше остроумие.

– Тогда пускай и он спрашивает по существу, ваша честь, – сердито парировала та.

– Продолжайте, мистер Мейсон, – сказал судья, слегка улыбнувшись.

– Вы хорошо видите в очках, миссис Мейнард?

– Конечно.

– А без очков?

– Естественно, хуже.

– Какие неудобства причиняет вам ваше слабое зрение? – спросил Мейсон.

– Никаких. Просто без очков я хуже ориентируюсь.

– Возьмем, к примеру, часы на противоположной стене зала. Вы можете сказать, который теперь час?

– Конечно.

– А теперь снимите очки и посмотрите на эти часы. Вы видите стрелки?

– Одну минуту, – вмешался Гамильтон Бергер. – Ваша честь, мне кажется, высокому суду ясно, к чему клонит господин адвокат, но у него нет оснований задавать подобные вопросы. Прежде чем проводить подобные эксперименты, необходимо доказать, что в тот период времени, о котором свидетельница дает свидетельские показания, на ней не было очков.

– Но я была в очках, – заявила миссис Мейнард. – Я не снимала их ни на минуту, и я…

– Я прошу высокий суд, – обратился к судье Мейсон, – предоставить мне право получить от свидетельницы ответ на заданный мною вопрос. Я считаю крайне важным установить, насколько хорошо видит свидетельница без очков.

Судья Кейт помедлил, затем спросил:

– Миссис Мейнард, вы не согласитесь ненадолго снять очки?

– Почему бы нет.

Она сняла очки и, держа их в руках, взглянула на судью.

– Ну а теперь, – сказал Мейсон, – не могли бы вы сказать, который час показывают стрелки на часах, что висят на противоположной стене?

Свидетельница моргнула здоровым глазом.

– Ну что ж, если хотите знать, то без очков я слепа как сова. Постойте. Я ведь дала присягу. Я не имела в виду, что я и в самом деле слепа, я только хотела сказать, что без очков я вижу очень плохо. Но, уверяю вас, все то время, что я находилась в автобусе по дороге от Лос-Анджелеса до Сакраменто, я была в очках. Я не снимала их ни на минуту.

– Понятно, – сказал Мейсон. – Наденьте, пожалуйста, ваши очки, миссис Мейнард. Поскольку вы без них как без рук, полагаю, что у вас имеется еще одна пара?

– Что вы хотите этим сказать?

– Что вы держите запасные очки в сумочке, которая сейчас лежит у вас на коленях, на тот случай, если очки разобьются.

– А с чего они должны разбиться? – удивилась свидетельница. – Очки ведь не шины. Они не имеют привычки лопаться на вас. Никто не носит с собой запасных очков.

– Так вы хотите сказать, что у вас только одна пара?

– Ну да. Мне их вполне хватает. Если нацепить сразу две пары, то вряд ли вы станете лучше видеть. По-моему, как раз наоборот.

– Но разве ваши очки ни разу не разбивались и не ломались?

– Нет.

– Значит, двадцать второго сентября ваши очки были в полном порядке?

– Да.

– И это были те же самые очки, что и сейчас?

Свидетельница смутилась.

– Так это те же самые?

– А с чего вы взяли, что это другие?

– Ни с чего, – ответил Мейсон. – Я спрашиваю вас, миссис Мейнард, те ли это очки?

– Да.

– Тогда скажите, – небрежным тоном спросил Мейсон, – как могло случиться, что двадцатого числа вы относили эти очки в починку в мастерскую к Карлтону Б. Рэдклиффу, чтобы заменить в них стекла?

На мгновение показалось, что свидетельница не могла бы удивиться сильнее, даже если бы Мейсон неожиданно ударил ее.

– Ну, – подстегнул ее Мейсон, – отвечайте на вопрос.

Миссис Мейнард осмотрелась вокруг, словно хотела незаметно скрыться со свидетельского места. Потом облизнула губы и сказала:

– Я относила в починку другие очки.

– Вот как, – сказал Мейсон, – но раз у вас нет запасных, то какие же очки тогда вы относили в починку?

– Одну минуту, – вмешался Гамильтон Бергер, давая возможность свидетельнице взять себя в руки. – Я считаю этот вопрос не относящимся к делу. В конце концов, в деле ничего не сказано об очках миссис Мейнард и…

– Возражение отклоняется, – перебил его судья, не сводя внимательного взгляда со свидетельницы и жестом прося окружного прокурора сесть. – Давайте посмотрим, что на это скажет свидетельница. Миссис Мейнард, вы можете ответить на заданный вопрос?

– Почему же нет?

– Тогда, пожалуйста, ответьте.

– Видите ли… я полагаю, что не обязана отчитываться во всех своих поступках.

– Вам задали вопрос, – сказал судья Кейт, – какие очки вы относили в починку, если у вас нет запасных?

– Это были очки моего друга.

– Что это за друг?

– Я… я… Это вас не касается.

– Так вы будете отвечать на мой вопрос?

Гамильтон Бергер вскочил со своего места.

– Ваша честь! – заявил он. – Я протестую. Это уводит нас в сторону. Свидетельница вполне определенно заявила, что на ней были очки весь тот период времени, о котором она дает показания. Но господин адвокат пытался продемонстрировать нам, что случилось бы, если бы очков на ней не было. А теперь он намерен увести нас еще дальше в сторону.

– Я пытаюсь доказать, – сказал Мейсон, – что в интересующий нас период времени свидетельница была без очков.

– Ну что ж, – постановил судья, – полагаю, что у адвоката свой резон. И если у него есть доказательства, что свидетельница была в автобусе без очков, он имеет право их предъявить.

– Совершенно с вами согласен, – сказал Гамильтон Бергер. – Но свидетельница сообщила ему все, что могло иметь отношение к делу.

– Я не считаю, что должен принять возражение в отношении этого предмета, – подытожил судья Кейт. – Нам понятно, к чему вы клоните, мистер Мейсон, и если у вас имеются доказательства того, что в интересующий нас период, но никак не в любое другое время, свидетельница не носила очков или по какой-то причине не могла их носить, то они будут сочтены уместными.

– Я хочу лишь одного: высказать недоверие показаниям свидетельницы, – объявил Мейсон.

– Тогда вам придется высказать недоверие в отношении значительной части показаний свидетельницы – итак, вопрос в том, была или не была она в очках в интересующее нас время, и никак не позже. Приступайте.

– Когда вы впервые увидели обвиняемую, – обратился Мейсон к свидетельнице, – на ней была надета густая вуаль?

– Да, сэр.

– Вуаль не давала вам возможности разглядеть ее лицо?

– Нет, сэр. Для этого она и предназначена. Поэтому дама и надела вуаль.

– Но когда она вышла из туалетной комнаты на автобусной станции в Бейкерсфилде, вуали на ней уже не было?

– Совершенно верно.

– Тогда почему вы решили, что особа, которую вы потом видели, была той самой женщиной в вуали, которая вошла в туалетную комнату?

– Ну… вероятно, я определила это по ее одежде.

– Вы могли бы описать ее одежду?

– Подробно я не помню… Но я уверена, что это была та самая женщина, вот и все.

– Но ведь вы не можете сказать, сколько женщин находилось тогда в туалетной комнате?

– Н-нет.

– Вы просто увидели женщину в вуали, которая вошла внутрь, а потом увидели обвиняемую, которая вышла из туалетной комнаты, и по каким-то одной вам понятным причинам определили, что это одна и та же персона?

– Я знаю, это была одна и та же женщина.

– Откуда?

– Я ее узнала.

– Как?

– По одежде.

– И как она была одета?

– Видите ли, сейчас я уже не припомню, как именно она была одета тогда, могу сказать только приблизительно. Но я точно знаю, во что была одета я, и мне запомнилось, что ее одежда походила на мою. Мы об этом говорили, когда…

– Вы уже рассказывали об этом прокурору, – напомнил ей Мейсон, – но можете вы точно описать, во что была одета обвиняемая?

– Только благодаря тому, что я помню, что ее одежда была того же самого цвета, что и моя, и мы говорили с ней об этом, и потому что я знаю, как была одета я…

– Я вас спрашиваю, – перебил ее Мейсон, – можете ли вы по памяти описать, как именно была одета обвиняемая?

– Но если я опишу вам ее одежду, вы захотите узнать, помню ли я, во что именно была одета женщина, сидевшая впереди меня, а потом – во что была одета женщина, сидевшая позади меня, и, когда я не смогу вам на это ответить, вы выставите меня круглой идиоткой, да?

Зал разразился взрывом хохота.

Судья Кейт постучал молотком по столу, требуя тишины, однако он не смог скрыть улыбки, когда обратился к Мейсону и сказал:

– Продолжайте.

– Значит, вы не помните, во что была одета обвиняемая?

– Я лишь помню, что мы с ней говорили о том, что наша одежда схожего цвета. И если вы хотите знать, во что была одета я, то я…

– Нет, я не хочу, – перебил ее Мейсон, – я просто пытаюсь установить факт, помните ли вы, во что была одета обвиняемая.

– Я этого не помню.

– Тогда как вы можете быть уверены, что та женщина под темной вуалью, что вошла в туалетную комнату, и есть наша обвиняемая?

– Она, а кто же еще? Она и вышла… я не могу вспомнить, во что именно она была одета, но я знаю, что та женщина, что вышла из туалетной комнаты без вуали, и была той самой особой, что вошла туда под вуалью. Я могу в этом поклясться.

– Ну а если вы ошибаетесь и очков на вас тогда не было, то тогда вы не могли бы точно определить это, не так ли?

– Я была в очках.

– Но если бы вы были без очков, то вы бы этого не смогли определить?

– Не смогла бы.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – У меня все.

– У обвинения больше нет свидетелей, – объявил Гамильтон Бергер.

Судья Кейт и многие служащие судебной канцелярии, забежавшие в зал суда, чтобы послушать, как Мейсон будет допрашивать миссис Мейнард, были явно разочарованы заявлением прокурора.

– Суд объявляет десятиминутный перерыв, – произнес судья Кейт, – после чего начнется допрос свидетелей защиты.

– Боже мой, Перри, – тихо сказал Пол Дрейк адвокату во время перерыва, – разве можно устраивать цирк из слушания дела об убийстве?

– Еще как можно, – сказал Мейсон. – У окружного прокурора достаточно улик, чтобы обвинить мою клиентку в преднамеренном убийстве, если не будет защиты. И теперь мы находимся перед дилеммой – вызывать нам миссис Фарго в качестве свидетельницы или нет.

– И то и другое плохо?

– Просто ужасно, – сказал Мейсон. – Если мы не вызовем ее как свидетельницу, то это сделает судья. Если мы вызовем ее, то она попытается изменить свое алиби и окончательно утопит себя. Единственный ее шанс – рассказать все как на духу. Но по непонятной мне причине именно об этом она и избегает говорить.

– А что, собственно, произошло?

– Она намеревалась ехать этим самым автобусом, чтобы повидаться с матерью, однако перед самым отъездом разругалась с мужем. Он присвоил часть ее личных денег, которые она унаследовала после смерти своего богатого дядюшки, и, полагаю, этот Фарго плутовал со счетами, в результате чего присвоил порядка двадцати пяти – тридцати тысяч долларов. Я думаю, миссис Фарго поймала его с поличным и, вероятно, пригрозила рассказать все полиции. И тогда Фарго запер ее в спальне и держал там все то время, что я находился в доме, делая вид, будто собираюсь купить его. Я думаю, что Фарго решил навострить лыжи и смыться.

– А потом, ты полагаешь, между ними произошла драка? – спросил Пол Дрейк.

– Потом, я полагаю, Фарго открыл дверь спальни и, видимо, попытался задушить жену, а она, вероятно, схватила нож и заколола его, не намеренно, а ударив вслепую в целях самозащиты. Она ударила Фарго ножом в шею, перерезала артерию, опомнилась и в ужасе бросилась вниз по лестнице, вскочила в машину и помчалась, думая, что если успеет на этот автобус, то тем самым обеспечит себе алиби. Я полагаю, что она действительно хотела вначале лететь на самолете шестичасовым рейсом, но поездка автобусом, как она считала, давала ей больше шансов для алиби. Я думаю, она позвонила матери, чтобы подтвердить версию с автобусом.

– А вдруг, если ты вызовешь ее в качестве свидетельницы, она станет излагать твою версию? – сказал Дрейк. – Это будет квалифицировано как факт самозащиты и…

– И тот факт, что она пыталась обеспечить себя фальшивым алиби и дала письменные показания, чтобы подкрепить его, безнадежно восстановит против нее публику. Существует какая-то причина, по которой она не желает говорить правду. Если бы только я знал, что это за причина, и заставил ее давать показания, у меня бы появился шанс.

– Может, она пыталась защитить сына?

– Нет. Какое-то время я тоже так считал, но теперь понял, что причина в другом. Тут что-то кроется.

– А ты не можешь заставить ее рассказать тебе всю правду?

– Нет.

– А почему бы тебе самому не рассказать судье, как ты представляешь себе все случившееся?

– Если бы я знал причину, по которой она отказывается говорить правду, я мог бы это сделать. А так я могу лишь утопить ее еще глубже. Публика решит, что я сочинил для нее складную историю, а на самом деле это она пришила мужа, чтобы получить страховку.

– Большая страховка?

– Двадцать пять тысяч долларов. Ровно столько, сколько присвоил ее муженек.

– Страховка составлена в ее пользу? Она получит проценты или всю сумму?

– Всю сумму.

– Тебе есть над чем поломать голову, Перри! – посочувствовал Пол Дрейк.

– Еще как! – согласился Мейсон. – Единственное утешение, что это всего лишь предварительное слушание. Если я смогу бросить тень на показания этой чертовой куклы Мейнард, я буду знать, как мне действовать перед судом.

– Ты хочешь попытаться освободить свою клиентку на предварительном следствии?

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Я хочу позволить судье заставить ее давать показания. Я не решусь вызвать ее в качестве свидетельницы; я не решусь ни на что, пока она не расскажет мне, что именно произошло.

– А ты убежден, что ее алиби фальшивое?

– На все сто, – сказал Мейсон. – Окружной прокурор высказал резкое замечание насчет этого. Однако я постараюсь дискредитировать показания мадам Мейнард после того, как мы выведаем всю подноготную о ее очках. Заметь, у нее нет запасных очков, так что мы можем задействовать это. Я собираюсь вызвать на скамью свидетелей мистера Рэдклиффа и посмотреть, что он скажет.

Делла Стрит подошла к Мейсону и сказала:

– Шеф, я могу добавить к делу еще одну улику.

– Что?

– Миссис Ингрем пользуется теми же духами, что и ее дочь.

Мейсон переварил информацию.

– Не думаю, что нам это поможет, но все равно факт любопытный. Однако Кларк Селлерс утверждает, что конверт, в котором лежали деньги, был надписан рукой Миртл Фарго. Однако та божится, что не надписывала конверт и не посылала мне денег и… А вот и судья.

Судья Кейт занял свое место и обратился к адвокату:

– Есть свидетели со стороны защиты?

– Да, ваша честь. Я хочу вызвать одного свидетеля.

Физиономия окружного прокурора просияла от предвкушения перекрестного допроса миссис Фарго, однако Мейсон сказал:

– Мистер Карлтон Б. Рэдклифф, владелец оптической мастерской, вызванный повесткой в суд со стороны защиты, будьте любезны занять свое место.

Сдавленный, хриплый крик разорвал тишину.

Все находящиеся в зале повернулись к тому месту, где находилась миссис Мейнард, резко вскочившая на ноги.

– Вы не посмеете! – выкрикнула она. – Вы не смеете соваться в мою личную жизнь и вытаскивать…

Судья Кейт постучал молотком.

– Тихо! – потребовал он. – Соблюдайте порядок в зале! Зрителей попрошу сохранять тишину. Права всех сторон будут соблюдены надлежащим образом.

Миссис Мейнард покачнулась и, судорожно закашлявшись, тяжело опустилась на стул.

Нахмурившись, Мейсон задал мистеру Рэдклиффу несколько предварительных вопросов, затем спросил:

– Вы являетесь дипломированным и квалифицированным оптиком, сэр?

– Совершенно верно!

– И вы знакомы с миссис Мейнард, свидетельницей, которая только что давала показания по этому делу?

– Да, сэр, знаком.

– Скажите, пожалуйста, вы видели миссис Мейнард двадцать первого сентября сего года?

– Нет, сэр, не видел.

– Значит, не видели? – переспросил Мейсон. – А двадцатого?

– Тоже нет.

– А разве она не отдавала вам в починку свои очки?

– Да сэр, отдавала.

– И когда же?

– Двадцать второго сентября.

– Двадцать второго! – удивился Мейсон.

Мейсон повернулся к судье:

– Я прошу суд принять во внимание некоторые обстоятельства. Несмотря на то что свидетель не выказал явной враждебности к следствию, он отказался дать показания на том основании, что обязан соблюдать интересы своих клиентов, и заявил, что будет отвечать только на прямые вопросы и только в том случае, если его вызовут в суд.

– Очень хорошо, – сказал судья Кейт, заинтересованно подавшись вперед.

– Так в котором часу вы видели миссис Мейнард двадцать второго сентября? – продолжил допрос оптика Мейсон.

– Примерно в восемь утра.

– Ваш магазин был открыт в восемь утра?

– Нет, сэр, но я живу прямо над магазином в том же доме. Миссис Мейнард позвонила мне в восемь утра и сказала, что у нее срочный заказ и что она хотела бы знать, как скоро я смогу выточить пару линз.

– И что вы ей ответили?

– Я ответил, что вряд ли успею до завтрашнего дня, и она попросила меня доставить ей очки, как только я починю их.

– И это было в восемь утра?

– Да, плюс-минус пара минут. Я как раз сел завтракать. Я всегда завтракаю в восемь часов.

– После чего она сама принесла вам очки?

– Нет. Их доставил посыльный спустя несколько минут.

– Кто был этот посыльный?

– Какой-то паренек. Я его раньше не видел. Очки были завернуты в бумагу.

– А когда вы отослали миссис Мейнард очки с новыми линзами?

– Двадцать третьего, как и обещал.

– Если я вас правильно понял, – торжественно начал Мейсон, – миссис Мейнард отослала вам свои очки в начале девятого утра двадцать второго сентября и получила их обратно только на следующий день. Следовательно, если у нее нет запасных очков, то двадцать второго сентября она была без очков. Я полагаю, вы можете задавать свои вопросы, мистер Бергер.

– Одну минуту, – возразил свидетель. – Но двадцать второго сентября ничто не мешало миссис Мейнард быть в очках. Очки, которые она отдала мне в починку, принадлежали не ей!

– Не ей! – воскликнул Мейсон, пытаясь скрыть разочарование.

Окружной прокурор просиял победоносной улыбкой.

– Нет, сэр, – подтвердил Рэдклифф, – это были совсем другие очки.

– Вы в этом уверены?

– Разумеется, уверен. Эти очки принадлежали человеку значительно более старшего возраста. Они изготовлены совсем по другому рецепту, чем очки миссис Мейнард.

– Вы хотите сказать, – спросил Мейсон, – что знаете рецепт очков миссис Мейнард?

– Нет, но мне достаточно одного взгляда на ее глаза, чтобы определить, что это были не ее очки. У миссис Мейнард большие зрачки и чистый глазной белок, что характерно для близорукости, или миопии. А те очки были от дальнозоркости и принадлежали человеку лет эдак шестидесяти.

– Вы можете определить возраст человека по его очкам?

– Разумеется. По очкам можно многое узнать об их владельце. Эти очки, вероятно, принадлежали человеку славянского происхождения. Я бы сказал, что, скорее всего, это был мужчина, судя по размерам носа. Нос у него, можно сказать, картошкой…

– Не могли бы вы просветить нас, – сказал Мейсон, явно раздраженный тем, что триумф, который, казалось, уже был у него в руках, вдруг начал ускользать, – как вы могли определить, что очки принадлежали человеку славянской наружности, лишь взглянув на них?

– Видите ли, я же не сказал, что я в этом уверен. Я сказал «вероятно», – возразил свидетель. – Кроме диоптрий линз, существуют еще форма, стиль и конструкция оправы. Например, ширина переносицы у тех очков указывала на картофелеобразную форму носа, а поддерживающие оправу на ушах короткие дужки – приблизительно трех с половиной дюймов – свидетельствовали о том, что владелец очков обладает типом черепа, характерным для славян. У прочих типов расстояние от ушей до глаз больше. Средняя длина дужки составляет четыре – четыре с половиной или даже пять дюймов. Вдобавок могу сказать, что левое ухо у этого человека примерно на полдюйма выше, чем правое. Более того, на наружной поверхности стекла имелись параллельные царапины, что говорит о том, что их владелец довольно часто снимал очки и клал их стеклами вниз на стол. Обычные частицы пыли не оставляют царапин на оптическом стекле, но если очки класть на твердую поверхность, на которой лежит пыль и, возможно, частицы песка, то поверхность стекол почти наверняка окажется поцарапанной. Это прежде всего касается таких очков, как эти, которые имеют внутреннюю кривизну в десять диоптрий и поэтому слишком выпуклы, так что, если их класть стеклами вниз на стол, они непременно поцарапаются. Средняя внутренняя кривизна линз составляет шесть диоптрий.

– И вы определили все это по одним только очкам?

– Да, сэр. По очкам и оправе.

– А почему они вас так заинтересовали? – спросил Мейсон.

– Потому что в этом состоит моя профессия.

– И что вы сделали с этими очками?

– Заменил линзы и отправил с посыльным утром двадцать третьего миссис Мейнард по ее лос-анджелесскому адресу.

– Полагаю, у меня все, – произнес Мейсон.

– На этом и закончим, – объявил окружной прокурор, широко улыбаясь. – У меня тоже нет вопросов.

– Есть у вас другие свидетели? – спросил судья у Мейсона.

Мейсон покачал головой:

– При данных обстоятельствах, ваша честь, мы, возможно, не станем вызывать других свидетелей защиты. Мы не станем возражать, если суд примет решение допросить обвиняемую. Но поскольку близится время перерыва, я бы предпочел, чтобы слушание этого дела было отложено до завтра.

Окружной прокурор подскочил словно ужаленный.

– Мы возражаем против переноса слушания дела на завтра…

– Возможно, завтра я вызову обвиняемую давать свидетельские показания, – прервал его Мейсон.

Бергер откашлялся.

– В таком случае я беру назад свое возражение, – произнес он. – Мы не возражаем против переноса слушания дела на завтрашнее утро.

– Вот и прекрасно. Значит, завтра в десять, – провозгласил судья Кейт. – Суд объявляет перерыв.

Глава 19

Перри Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит сидели в кабинете Мейсона.

– Ну и к чему мы пришли? – спросил Дрейк.

Мейсон, меряя шагами кабинет, произнес:

– Суть в том, Пол, что в этом деле мы движемся в обратном направлении.

– Это как?

– Я исхожу из того, что говорит мне моя клиентка, а моя клиентка лжет – возможно, из желания защитить своего ребенка или по какой-то иной причине.

– Она лжет нам насчет своего алиби, – заметила Делла Стрит, – но мы не знаем, лжет ли она…

– Она лжет, что не посылала мне денег, – прервал ее Мейсон.

– Если бы она призналась, что отправила тебе деньги, то вряд ли это могло бы ее скомпрометировать, – сказал Дрейк. – Она находится в таком положении, когда твои услуги ей очень пригодились бы. Оплатить их заранее – только плюс для нее, если она замешана во всем этом.

Мейсон раздраженно покачал головой.

– В том-то и беда, Пол, – сказал он, – что мы беремся за поиски причины прежде, чем узнали факты. Сначала нужно попытаться узнать все факты, а уж потом отыскивать причину.

– Итак, какие у нас факты?

– Все факты, – сказал Мейсон, – соединены друг с другом событиями на манер пестрого лоскутного одеяла, и мы должны проанализировать это «одеяло», чтобы выяснить, из какой ткани взят каждый лоскуток. И если мы примем во внимание, что каждый лоскуток представляет собой человеческие чувства, человеческие жизни, человеческую ненависть, человеческий страх, то лишь тогда сможем добраться до сути проблемы.

– Но с чего вы начнете? – спросила Делла Стрит.

– Начать можно с любого момента, но поскольку и мы оказались причастны к этому делу, то все началось с того, как мы с тобой отправились в «Золотой гусь». Так что давайте отсюда и начнем выстраивать всю цепь событий. На первом месте у нас стоит чета Фарго, которая, вероятнее всего, была в тот вечер в «Золотом гусе». И очевидно, кто-то показал меня женщине, но не ее мужу. Я готов поклясться, что Артман Фарго понятия не имел, кто я такой, когда на следующее утро я заявился к нему домой, притворившись клиентом, желающим приобрести по дешевке стоящую усадьбу.

– Мне кажется, – сказал Дрейк, – что это Пьер показал тебя ей. Чем больше мы узнаем о Пьере, тем сильнее убеждаемся, что он имеет отношение к каким-то темным делам. Он словно растворился в воздухе. Ушел из ночного клуба вскоре после того, как ты разговаривал с ним, и больше не вернулся.

– Отлично, это весьма важный факт, – сказал Мейсон. – Теперь еще один: когда эта женщина звонила мне из телефонной будки, она была чем-то страшно напугана.

Дрейк кивнул.

– И еще, – продолжил Мейсон, – вскоре после моего разговора с ней к нам с Деллой подсела совершенно незнакомая мне девушка и рассказала историю о своем украденном и кем-то усыновленном ребенке. А Пьер все это видел.

– А она-то тут при чем? – спросил Дрейк.

Мейсон, возбужденно расхаживающий по кабинету, неожиданно щелкнул пальцами.

– Вот! – сказал он. – Вот где кроется ответ! Ключ к разгадке, который я проглядел.

– Ничего не понимаю, – сказал Дрейк.

– Пол, – возбужденно начал Мейсон, – я хочу узнать как можно больше о том давнишнем деле, о шантаже с участием Элен Хемптон – ну, ты знаешь, о котором шла речь в той газетной вырезке, что лежала в конверте. Я хочу получить отпечатки пальцев… Нет, погодите, у нас нет времени. Мы даже не знаем, когда это произошло. Нужно использовать короткий путь… Давайте хорошенько подумаем. Давайте подумаем, за что мы можем зацепиться. Мы не можем себе позволить упустить это.

Мейсон перестал расхаживать по кабинету и остановился в задумчивости.

– Элен Хемптон, Элен Хемптон, – повторил он несколько раз. – Эти очки… – в задумчивости произнес он. – Миссис Мейнард была готова провалиться сквозь землю, когда я завел разговор об очках… А подружка Артмана Фарго работает в «Золотом гусе», к тому же она бывшая жена Пьера… – Мейсон опять щелкнул пальцами. – Понял! – победоносно воскликнул он. – Господи, я все понял!

– Что ты понял? – спросил Дрейк.

Мейсон извлек из кармана записную книжку.

– Делла, вот телефон Селинды Джилсон. Свяжись с ней. Когда она возьмет трубку, постарайся, чтобы твой голос звучал ужасно возбужденно. Как если бы ты страшно торопилась, была напугана и спешила передать ей нечто важное. Сможешь?

– Я постараюсь, – ответила Делла Стрит.

– Попроси к телефону Селинду Джилсон. Скажи ей, что ты подруга Элен Хемптон; скажи, что под предлогом медицинского обследования полиция ввела Элен сыворотку правдивости и она начала говорить. Затем резко брось трубку, но перед этим испуганно вскрикни, будто кто-то застиг тебя у телефона и ты должна бежать.

– Боже мой! – воскликнула Делла Стрит. – Ну почему я не училась в актерской школе.

– Ты и так прирожденная актриса, – заверил ее Мейсон. – Давай отрепетируем.

– Мне нужен сценарий, – заявила Делла.

– Напечатай его, если хочешь, – сказал ей Мейсон. – Ты изольешь эти слова в телефонную трубку. Все должно выглядеть так, словно ты страшно торопишься. Ты можешь заикаться, шепелявить, но голос у тебя должен быть перепуганным насмерть.

– Я ничего не понимаю, – сказал Дрейк. – Какого черта ты все это затеял, Перри?

Мейсон усмехнулся:

– Ради господина в очках.

Делла Стрит вставила лист в пишущую машинку, ее пальцы легко и ритмично залетали над клавишами. Мейсон встал позади нее, заглядывая через плечо. Он кивнул пару раз, затем похвалил:

– Отлично, Делла.

Делла извлекла лист из машинки и, стоя у телефона, прочла наспех составленный текст.

– Тут у тебя слабовато, – заметил Мейсон, беря карандаш и наклоняясь над листком. – Звучит недостаточно настойчиво.

Он вычеркнул несколько слов, потом всю фразу, потом сделал небольшую вставку между строк.

– Теперь попробуй, – сказал он.

Делла Стрит снова прочла текст.

– Замечательно! – похвалил Мейсон и указал на телефон: – Звони.

Пока пальчики Деллы крутили диск телефона, в комнате висела напряженная тишина.

– Только бы она ответила, – прошептал Мейсон. – Только бы она оказалась дома.

Делла прерывисто произнесла в трубку:

– Алло? Селинда Джилсон?.. Неважно, кто говорит. Я подруга Элен Хемптон, очень близкая подруга. Между нами нет секретов. Слушайте меня, слушайте и не перебивайте. Меня могут застать у телефона. Никто не должен знать, что я вам звонила. У нас в квартире полиция. Они придумали какой-то предлог, я не знаю какой, меня не было в комнате. Они сделали Элен укол. Бедная дурочка поверила им, решив, что это медицинское тестирование! На самом деле ей ввели сыворотку правды. Она начала говорить. Боже мой, она рассказывает им обо всем! Все выглядит так, будто она спит, но она выкладывает им всю подноготную… Вы, наверное, знаете о чем. Я… О!.. – Делла Стрит понизила голос до шепота: – Я должна бежать… – И она осторожно опустила трубку на рычаг.

– Прекрасно, – сказал Мейсон и, схватив пальто и шляпу, выскочил за дверь.

Глава 20

Костяшками пальцев Мейсон осторожно постучал в дверь Селинды Джилсон.

– Кто там? – спросила она.

– Я! – хрипло отозвался Мейсон.

– Не будь таким стеснительным. Дверь не заперта.

Мейсон толкнул дверь и вошел в квартиру.

Перед зеркалом в полный рост стояла обнаженная Селинда Джилсон, которая обернулась к нему.

Улыбка на ее лице сменилась гримасой страха.

– Черт бы вас побрал! – воскликнула она и метнулась к стулу, на спинке которого висел халат. Она накинула на себя халат и, сверкнув глазами, сказала: – Врываться подобным образом – это наглость с вашей стороны… Я одеваюсь.

– Но вы меня сами пригласили.

– Я приняла вас за другого.

– За кого?

– Не ваше дело.

Мейсон подошел к стулу, с которого она сдернула халат, поудобнее уселся и вытащил из кармана портсигар.

– Хотите закурить? – предложил он ей.

– За кого вы меня принимаете?

– За очень красивую молодую женщину, – ответил Мейсон.

– Вы даже не попали на первую базу, – отрезала она.

– Первая база меня мало интересует.

– Что вас интересует тогда?

– Выигрыш.

– Вы играете не на той площадке.

Мейсон закурил сигарету.

– Просто не в той команде. Вы правда не хотите сигарету?

– Послушайте, зачем вы сюда явились?

– Поскольку вы заговорили о бейсболе, я позволю вам бросать мяч до тех пор, пока мне какой-нибудь не понравится, и тогда я перекину его на свое поле.

– Я не буду бросать мяч.

– Еще как будете, – сказал Мейсон, закидывая одну ногу на другую. – Вам придется.

– Будьте добры, объясните мне, какого черта вы тут делаете?

– Скрываюсь.

– Скрываетесь?

– Ну да.

– От кого?

– Хотите верьте, хотите нет, – сказал Мейсон, – но я скрываюсь от полиции.

– Вы?

– Ну да.

– Тогда вы нашли неподходящее место.

– Я так не думаю.

– Послушайте, возможно, вы не отдаете себе отчета, мистер Мейсон, но вы только что сами отдались полностью под мою власть.

– Неужели?

– Да.

– Это каким же образом?

– Вы сами сказали мне, что скрываетесь от полиции. Мне остается только подойти к телефону, поднять трубку, попросить соединить меня с полицией и, как примерной девочке, рассказать им все.

– Валяйте, – сказал Мейсон.

– Думаете, я этого не сделаю?

– Не понимаю, что вас сдерживает. Давайте звоните.

– Мне просто противно становиться доносчицей.

– Я это знаю, – сказал Мейсон. – Не в ваших привычках звонить в полицию.

– Почему вы скрываетесь? Что может полиция иметь против вас?

– Я кое в чем проштрафился.

– В чем же?

– Я сделал резкий рывок в надежде, что выиграю. Но не выиграл.

– Почему?

– Потому что не рассчитал дистанцию. Я поручил частным детективам связаться с одной девушкой, от которой хотел получить информацию, а они слегка переусердствовали.

– Кто она?

– Элен Хемптон. Мы поджидали до тех пор, пока не поймали ее за рулем и не предъявили обвинение в вождении автомобиля в нетрезвом виде. Она, разумеется, все отрицала. Мы сказали ей, что мы полицейские в штатском и должны взять на пробу ее кровь. Поскольку она была абсолютно трезвой, то согласилась пройти любой тест. Таким образом мы добились того, чего хотели.

Она смотрела на него глазами, полными непонятной тревоги.

– А что вы от нее хотели?

– Мы ввели ей сыворотку правды, – сказал Мейсон, – сделав вид, будто берем для пробы кровь.

– Вы… вы…

– Ну, конечно, – кивнул Мейсон, – это было нечестно. Но мы были вынуждены так поступить, чтобы узнать правду.

Теперь она смотрела на него холодно и настороженно.

– И вы все узнали?

– Да где там! – с насмешкой произнес Мейсон. – Ничего мы не узнали. Только она начала рассказывать, как ее ближайшая подруга, с которой она, как я понимаю, живет вместе, хитрая такая чертовка, прошмыгнула в холл и куда-то позвонила. Мы застукали ее на месте, и она сразу призналась, что звонила в полицию.

– И что потом?

– Что потом? – сказал Мейсон. – Мы оттуда смылись. Мы ведь не имели права действовать подобным образом. Я мог здорово подпортить себе репутацию. Хотя я не раз прибегал к недозволенным методам, но еще никогда не рисковал так сильно.

– Зачем вы это сделали?

– Потому что я рассчитывал, что ее показания дадут нам ключ к разгадке дела об убийстве Фарго.

– Элен Хемптон? Но что она может знать об этом?

– Судя по тому, что она успела сказать до того, как все накрылось, – сказал Мейсон, – она знает предостаточно.

– И вы хотите убедить меня, что смылись оттуда, не выудив у нее все до конца?

– О, мы находились там, пока было возможно, – сказал Мейсон. – Но в конце концов она уснула. Боюсь, мы ввели ей слишком большую дозу. Однако у меня есть нить, которая может вывести меня куда надо, если только полиция не помешает.

Селинда Джилсон смотрела на него в раздумье.

– Вы не можете здесь оставаться, – наконец изрекла она.

– Не будьте злюкой, приютите меня! – упрашивал Мейсон.

– Вы что, хотите остаться здесь навсегда?

– Пока все не утихнет. Пока я не смогу…

– Да вы сошли с ума!

– В конце концов, – перебил ее Мейсон, – это в ваших же интересах.

– В моих интересах?.. Послушайте, зачем вы пудрите мне мозги? На чем вы хотите меня подловить, а?

Мейсон едва заметно улыбнулся и выпустил струйку дыма.

– Послушайте, – прерывистым голосом сказала Селинда, – сюда должен прийти один человек. Нужно его предупредить.

И она направилась к телефону.

Мейсон поймал ее за руку.

– Пустите меня, – попыталась вырваться она. – Я закричу. Я позову полицию, я…

– Как раз это вы и собирались сделать, – сказал Мейсон. – Если вы приблизитесь к телефону, вы вызовете полицию и…

– Нет, нет! Клянусь вам, я не стану этого делать. Честное слово. Я вас спрячу. Я могла бы оставить вас у себя, но я не могу допустить, чтобы этот человек видел вас у меня в квартире.

– Никаких звонков, – сказал Мейсон. – Встретьте его у двери и скажите, что вы заняты.

– Он оторвет вам голову.

– Даже так?

– Именно так.

– Я прослежу, какой номер вы набираете. Если это будет номер полиции, я вырву телефонный провод из розетки.

– Да-да, конечно, – пробормотала она.

Она направилась к телефону, Мейсон последовал за ней. На полпути она внезапно остановилась и задумчиво произнесла:

– И все же это кажется мне подозрительным.

– Что?

– Да вся ваша история насчет того, как вы ввели Элен сыворотку правды. Вы бы не стали так рисковать. Да и она не попалась бы на вашу удочку. Вы… скажите, откуда, черт побери, вы узнали, что ее зовут Элен Хемптон? Чьи письма вы читали? Вы…

В дверь постучали.

Девушка посмотрела на Мейсона, как затравленное животное.

Мейсон встал, быстрыми шагами пересек комнату и резко распахнул дверь.

На пороге стоял Медфорд Д. Карлин. Глуповатая улыбка на его лице сменилась внезапным удивлением, в глазах мелькнуло узнавание.

Его правая рука метнулась к карману на бедре, но в следующий момент Мейсон, не раздумывая, нанес ему удар в челюсть.

Глава 21

Мейсон опустил откидную кровать, сдернул простыни, разорвал их на полосы и, хладнокровно соорудив кляп, сунул его в рот неподвижной фигуре, которую втащил в комнату из коридора. Затем он связал полосками ткани руки и ноги, потом проверил, надежно ли затянуты узлы.

Селинда Джилсон стояла в дальнем углу комнаты и кусала костяшки пальцев. Дважды она порывалась что-то сказать, но оба раза обрывала себя на полуслове.

Мейсон поднялся с ковра и отряхнул колени.

– Ну и что вам это даст? – спросила она.

– Откуда мне знать? – усмехнулся Мейсон. – Возможно, поможет распутать дело об убийстве.

– Не валяйте дурака. При чем здесь убийство? Артмана убила эта сучка, его жена, и вам это хорошо известно.

Мейсон задумчивым взглядом окинул лежащую на полу фигуру, которая, поскольку Карлин постепенно приходил в себя, начала дергаться.

– Хотел бы я знать, какую роль он играет во всем этом деле.

– Он совсем из другой оперы.

– Или, – протянул Мейсон, – в этой опере другое либретто.

Карлин издал приглушенный стон. Он открыл глаза, пару раз моргнул, затем неожиданно начал извиваться как червь.

Мейсон наблюдал за ним со спокойным любопытством, потом, убедившись, что узлы завязаны туго, снова повернулся к Селинде Джилсон:

– Разумеется, вы не можете рассчитывать, что Карлин вас не выдаст. Он очень хитер. Уж он-то всегда выйдет сухим из воды. Это тот еще старый лис!

Карлин попытался заговорить, но из-под кляпа вырывалось лишь невнятное, приглушенное мычание.

Мейсон подошел к телефону, поднял трубку и произнес:

– Будьте любезны, соедините меня с полицейским управлением.

В следующее мгновение Селинда оказалась рядом с ним и обхватила его руками.

– Ради бога, мистер Мейсон! Я вас умоляю! Дайте мне шанс, пожалуйста!

– Оденьтесь, – бросил через плечо Мейсон. – А пока будете одеваться, решите, намерены вы говорить или нет.

– Я не сделала ничего плохого, мистер Мейсон. Я только… но должна же бедная девушка на что-то жить.

– И хороша была эта жизнь?

– Где уж там!

– Я так и думал, – сказал Мейсон. – Вы добры по натуре и умеете быть другом. Вас использовали, ограничиваясь лишь жалкими подачками.

– Но мне ничего не было нужно.

– Лучше одевайтесь.

Фигура на полу издала нечленораздельные звуки и отрицательно замотала головой.

– Он меня убьет, если я хоть что-то скажу вам.

– Успокойтесь, – сказал ей Мейсон. – Сейчас у вас есть шанс. А у него во рту кляп, и говорить он не может. Если вы сами расскажете все лейтенанту Трэггу, то, возможно, он вам поверит.

– Кто такой лейтенант Трэгг?

– Он из отдела по расследованию убийств. Вы с ним уже встречались.

– Я же сказала вам, что это не имеет никакого отношения к убийству.

– К которому убийству?

– Как к которому?.. К тому самому.

И снова Карлин задергался на полу.

– Не стройте из себя дурочку, – сказал Мейсон. – Убийств было два.

– Два?

– Да, два убийства.

– Да, я знаю, но одно… но было одно…

– Которое?

– Убийство Фарго, – сказала она.

– Разумеется.

– Нет, нет, я имела в виду…

– Что вы имели в виду?

– Ничего.

– Вы лучше все-таки оденьтесь.

Она направилась к платяному шкафу, но неожиданно обернулась.

– Ну хорошо, – сказала она. – Вы взяли верх. Это было не убийство. Это было похищение детей. Старый испытанный способ вымогательства, только на новый лад.

Стреноженный Карлин остервенело заколотил каблуком об пол.

Мейсон подошел к нему и, пнув носком ботинка в бок, сказал:

– Не перебивайте, когда говорит дама, Карлин. Я вытрясу из вас все потроха, если вы будете вести себя невежливо. Продолжайте, Селинда. На чем вы остановились?

– Разновидность старого способа похищения детей, – продолжила она. – Карлин добывал где-то детей… новорожденных. Я даже не знаю, откуда он их брал, но, по всей видимости, у него имелась налаженная агентура. Он дожидался, пока новые родители привяжутся к усыновленному ребенку. Потом устраивал так, что до них доходил слух, будто настоящая мать ребенка работает в «Золотом гусе».

А дальше ему ничего больше не нужно было делать. Приемные родители, по-настоящему глубоко привязавшиеся к ребенку, не могли преодолеть искушение взглянуть на его настоящую мать, особенно если, как они считали, это можно было сделать незаметно.

Таким образом, они приходили в «Золотой гусь», а Карлин предупреждал обо всем Пьера. Пьер разыгрывал спектакль как по нотам. Он лавировал между столиками и подавал незаметный знак, после чего к столику подходила Элен Хемптон и предлагала сигары и сигареты. Потом она неожиданно начинала плакать и, заливаясь слезами, выкладывала историю о том, что у нее был ребенок, что его у нее украли и что она наполовину японка.

– А у нее и в самом деле есть японская кровь?

– Чушь! Она такая же японка, как и вы, только у нее высокие скулы и темные глаза, ну а остальное – искусный грим. Если взглянуть на нее повнимательнее при ярком свете, вы сразу заметите, как умело она подрисовывает себе раскосые глаза.

– И что потом? – спросил Мейсон.

– После того как эти доверчивые простофили выслушивали ее историю, они начинали думать, что усыновили именно ее ребенка и что все бумаги на усыновление незаконные. Теперь оставалось лишь как следует потрясти их.

– А не случалось такого, что родители отказывались от усыновленного ребенка, узнав, что в нем есть японская кровь?

– Насколько я знаю, такое случилось лишь однажды. Понимаете, все очень тщательно продумано. Приемным родителям говорят, что у ребенка только небольшая примесь японской крови. Никто и никогда не догадался бы об этом. Но они буквально сходят с ума. Они не могут допустить, чтобы дело дошло до суда с женщиной, которая, как они считают, является настоящей матерью их ребенка, поскольку тогда его будущее будет загублено навсегда. Они опасаются, что Элен на суде заявит о происхождении ребенка и после этого… одним словом, вы сами понимаете, какие могут быть последствия. Когда ребенок вырастет, никто не захочет, чтобы их сын или дочка связали свою жизнь с этим или этой полукровкой. Все было так ловко обставлено, что никому и в голову не приходило, что это вымогательство.

– Но ведь родители платили деньги?

– Разумеется, платили, но особенно много эти подлецы стали загребать после одного просчета.

– Какого просчета?

– Не на того напоролись! Четыре года назад Карлин попытался проделать этот фокус с Фарго.

– С Фарго?

– Да. Фарго усыновили мальчика. Три года назад Карлин попытался шантажировать Фарго, но тот раскусил его. Однако вместо того чтобы сообщить обо всем полиции, Фарго принудил Карлина взять его в долю, и с того времени они начали работать вместе.

Фарго представлялся частным детективом, начинал рыскать по окрестностям, расспрашивая о приемном ребенке, и в конце концов до приемных родителей доходил слух, что настоящая мать ребенка знает, где он находится. После этого Фарго и Карлин без особого труда вытягивали из перепуганных родителей круглую сумму, значительная часть которой якобы шла на покрытие расходов адвокатов и детективов, которые, как считали родители, действовали в их интересах.

– А миссис Фарго?

– Она ничего об этом не знала. Когда Фарго сообразил, в чем, собственно, заключается игра, он не стал об этом распространяться. А его жена до сих пор думает, что в их мальчике течет японская кровь. Это был один из крючков, на котором он держал ее.

– Так вот оно что! – воскликнул Мейсон. – Вот почему она отказывается говорить! Но она, видимо, знала, что ее муж связан с Карлином?

Селинда пожала плечами:

– Я думаю, она знала, что он замешан в каких-то темных делишках, но в каких, ей было неизвестно. – Затем ее глаза сузились. – А может быть, она все узнала! Так что если вам нужен убедительный мотив для убийства Артмана Фарго его женой…

– Нет, мне он не нужен, – мрачно проговорил Мейсон. – А вы действительно были любовницей Фарго или просто сообщницей?

– Сначала только сообщницей, – сказала она, – а потом… О господи, какая же я безмозглая идиотка!

– Так это вы приходили в дом Фарго утром двадцать второго сентября?

– Не говорите чепухи.

– Разве не вы находились в спальне второго этажа, которую он не посмел открыть, когда я был в доме?

– Вы что, с ума сошли?

– Так это были не вы?

– Нет, не я, – ответила она, – и хватит об этом. Дайте мне одеться.

Глава 22

– Что здесь за чертовщина? – спросил лейтенант Трэгг.

Мейсон показал рукой на связанного человека на полу и сказал:

– Еще один труп.

– Э, на мой взгляд, труп пока еще жив, – заметил Трэгг.

Мейсон наклонился и развязал полоску простыни, удерживавшую кляп во рту.

Карлин выплюнул кусок мокрой тряпки и выругался на Мейсона:

– Сукин ты сын!

– Кто это? – спросил Трэгг.

– Наш уважаемый друг, мистер Карлин, – сообщил Мейсон.

– Вы полагаете, я должен удивиться? – спросил Трэгг.

– Разве нет?

Трэгг лишь усмехнулся. Немного погодя он сказал:

– Я много о вас слышал, мистер Карлин, – если, разумеется, вы и есть Карлин.

– Снимите у него отпечатки пальцев, – посоветовал Мейсон.

– Премного благодарен за совет, – с сарказмом произнес Трэгг. – Без вас я сроду не догадался бы.

– У вас на меня ничего нет, – заявил Карлин, – кроме того, что у меня имелась судимость.

– Готов поспорить, что все же есть, – сказал Трэгг. – А пока расскажите-ка, чей это обгорелый труп так кстати оказался в вашей спальне.

– Откуда мне знать? Спросите Мейсона, это все его затея.

– А какое отношение имеет к нашей истории эта девица? – указывая пальцем на Селинду Джилсон, спросил Трэгг.

– Какое отношение вы имеете к нашей истории, Селинда? – повторил Мейсон.

– Никакого, – ответила она.

– Вы не против того, чтобы немного прокатиться? – обратился к ней Мейсон.

– Это в обмен на мое гостеприимство?

– Всего лишь прокатиться, – успокоил ее Мейсон, – и больше ничего – пока.

– Давайте без самодеятельности, Мейсон, – вмешался Трэгг. – Все-таки дело веду я.

– Разумеется, – согласился Мейсон, – но ведь вы заинтересованы в его раскрытии, не правда ли?

– Мы все едем в управление. Давайте развяжем его и заключим в наручники. Мейсон, я полагаюсь на ваше слово, что это Карлин. Тут я иду у вас на поводу – но не более того.

– Приглядывайте за ним, – предупредил Мейсон, – он может выпрыгнуть в окно.

Трэгг защелкнул наручники на запястьях Карлина и извиняющимся тоном сказал:

– Обычно я этого не делаю, но сейчас я вынужден завести вам руки за спину, исходя исключительно из предостережений Мейсона.

– Давайте валяйте, – сказал Карлин. – Вы побольше слушайте Мейсона, он вам еще не то расскажет. Почему вы спрашиваете только его и ни о чем не спрашиваете меня?

– Я спрашивал, – сказал Трэгг, – но ведь вы ничего не говорите.

– Потому что Мейсон не дает мне и рта раскрыть.

– Мейсон рассказывал мне о деле, – возразил Трэгг.

– Ну разумеется, – с сарказмом хмыкнул Карлин. – Мейсон из кожи вон лезет ради вашей выгоды. Об этом только и думает, а не о своей клиентке, которая наняла его, чтобы избежать обвинения в убийстве. Больше всего на свете ему хочется, чтобы старина Трэгг поскорей раскрыл дело, независимо от того, кто во всем виноват.

– Ну-ну, говорите, – поощрил его Трэгг.

– Мейсон сбил меня с ног, связал по рукам и ногам и всунул в рот кляп, чтобы я и пикнуть не мог, а потом вызвал вас. Все это позволяет ему навязывать вам свой вариант истории.

– А каков ваш вариант? – спросил Трэгг.

– Я уехал из дому по делам, связанным с рудничным бизнесом. Сразу же после моего отъезда кто-то пробрался ко мне в дом, устроил пожар и, по всей видимости, подбросил труп, чтобы все выглядело так, будто я погиб при пожаре. А полиция даже не попыталась выяснить, что, собственно говоря, произошло.

– Что-то я не видел вас в управлении, где бы вы обращались к нам с такой просьбой.

– Я бы приехал туда сразу же, как только узнал о случившемся. Но я только что вернулся в город.

– И сразу же кинулись навестить свою подружку, – заметил Трэгг.

– Не будьте наивным ребенком, – с вызовом бросил Карлин.

– Я уже довольно давно вырос из коротких штанишек, – возразил Трэгг. – Поехали, приятель. Нам пора. Там и поговорим.

– Я требую, чтобы с меня сняли наручники, – заявил Карлин.

– Что-то я стал туговат на ухо, – сказал Трэгг, выталкивая его в коридор. – Если хотите о чем-то меня попросить, то попробуйте зайти с другой стороны.

– Не стану вас утруждать, – сказал Карлин. – Если я зайду с другой стороны, то, боюсь, окажется, что вы именно с нее и ослепли.

Мейсон сделал замысловатый жест, галантно предлагая руку Селинде Джилсон.

– Нет, благодарю вас, – отказалась она. – Как-нибудь обойдусь без вашей помощи.

– Ну, как хотите, – сказал Мейсон.

– Так идемте, – заторопилась она.

Они втиснулись в маленький лифт, с грохотом спустились на первый этаж, и Карлин в сопровождении лейтенанта Трэгга неуклюже спустился по ступеням к поджидавшей их патрульной машине.

– Пересаживайся назад, Джо, – сказал Трэгг привезшему его сюда сержанту, – а я поведу машину. И не спускай глаз с этого господина. Если он попытается выкинуть какой-нибудь фокус, утихомирь его.

– Вы об этом еще пожалеете, – пригрозил Карлин. – Снимите с меня эти чертовы наручники и доставьте в управление по-человечески. Не то завтра вас вызовут на ковер.

– Ошибаетесь, Карлин, – возразил Трэгг. – Налогоплательщики платят мне как раз за то, чтобы я доставлял каждый найденный мною оживший труп в управление. Официально вы мертвы, а значит, принадлежите потустороннему миру. А мы обязаны соблюдать особую осторожность в отношении тех, кого убили и кто потом сумел воскреснуть. Этого требует от нас начальство.

– Давайте, давайте, умничайте, – сказал Карлин. – Когда мы доберемся до управления, я постараюсь, чтобы вы выглядели законченным дураком.

– Пожалуйста, не надо, – насмешливо сказал Трэгг. – Если вы доведете меня до слез, у меня покраснеют и опухнут глаза. А ведь мне еще всю дорогу вести машину.

Трэгг проследил, чтобы его пассажиры уселись в машину, включил красную мигалку на крыше и сирену и тронулся с места. Он гнал машину, с визгом сворачивая на перекрестках, лавируя и ловко выбирая просветы в потоке автомашин, при этом ухитрившись ни разу не снизить скорости.

– Могу я попросить вас сделать одну остановку? – обратился Мейсон к Трэггу.

– Где? – спросил Трэгг.

– Где можно найти свидетеля, который…

– Не позволяйте ему морочить вам голову, – взмолился Карлин. – Если вы хотите выслушать мою историю, а потом составить свое мнение, езжайте прямо в управление. Вы позволяете Перри Мейсону втыкать свечи в собственный пирог и портить именины!

– В вашей истории дыр побольше, чем в швейцарском сыре, – сказал Мейсон.

– Неужели вы думаете, – фыркнул Карлин, – что я стану выкладывать перед этим ловким болтуном все карты?

Трэгг бросил на Мейсона насмешливый взгляд, но потом неожиданно выключил сирену и снизил скорость едва ли не до черепашьего шага.

– В чем дело? – спросил Мейсон.

– Помолчите, – оборвал его Трэгг. – Мне нужно подумать.

– Никак не пойму, – вмешался Карлин, – почему вам пришло это в голову только сейчас. Пока что вы позволяли Мейсону думать за вас. Можете, кстати, отдать ему и свой значок…

– Заткнитесь! – рявкнул на него Трэгг. – Я же сказал, что хочу подумать.

Сержант на заднем сиденье большим пальцем надавил на сонную артерию Карлина.

– Ох! – взвизгнул тот.

– Лейтенант хочет, чтобы вы сидели тихо, – пояснил Карлину сержант.

Следя за дорожными знаками, Трэгг медленно вел машину, включая сирену на перекрестках лишь по необходимости.

Дважды Карлин порывался что-то сказать, и дважды сержант не давал ему этого сделать.

Мейсон закурил сигарету. Селинда Джилсон сидела не проронив ни слова, со смертельно-бледным лицом. Пару раз, ожидая у светофора, лейтенант украдкой бросал на нее внимательный взгляд.

Но похоже, что в данный момент Селинда Джилсон вообще не помнила о существовании Трэгга.

Внезапно лейтенант резко притормозил и указал рукой на противоположную сторону дороги, где у обочины стояло желтое такси.

– Видите, Мейсон? – спросил он.

– Что?

– Такси.

– Да. Ну и что?

Трэгг улыбнулся:

– Вы занятой человек, Мейсон. Вам нужно ковать железо, пока горячо, – у вас много дел. И я не желаю мешать вам в ваших трудах. Вы и так истратили на меня уйму своего драгоценного времени. Конечно, это более чем великодушно с вашей стороны. Я просто не вправе принимать и дальше такие жертвы.

– В смысле? – спросил Мейсон.

– В том смысле, что такси преспокойно доставит вас в вашу контору или куда вам заблагорассудится.

– Ну, наконец-то вы проявили здравый смысл, – начал Карлин. – Вы…

– Помолчите, – велел сержант, надавливая на сонную артерию арестованного.

Болезненно вскрикнув, Карлин умолк.

– Но разве вам не хочется докопаться до истины, лейтенант? – спросил Мейсон.

– Вот я и копаю.

– А вам не приходило в голову, что это была самозащита? – допытывался Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Допустим, Фарго был как-то связан с Карлином. Допустим, миссис Фарго об этом узнала. Допустим, что дело оказалось с сильным душком. Допустим, ее муж догадался, что все вышло наружу, и попытался убить ее.

– По-моему, выглядит вполне правдоподобно, – кивнул Трэгг, – но вы не сможете этого доказать.

– Я считаю, что так все и было.

– Долго же вы думали, пока пришли к подобному выводу, – сказал Трэгг. – Но коней на переправе не меняют.

– Я не на переправе! – возразил Мейсон.

– Может, и так, но вы пытаетесь прыгнуть выше своей головы.

– Этот парень просто чокнутый, – заявил Карлин.

Сидевший с ним рядом сержант спросил:

– Вы хотите, чтобы он говорил, лейтенант?

– Не сейчас, – ответил Трэгг. – Мейсон человек занятой. У него нет времени выслушивать версию Карлина. Жаль, но он страшно занят. Разве мы смеем его задерживать?

– Если я все же докажу, что это была самооборона, – настаивал Мейсон, – вы поддержите меня, Трэгг?

– Я никого и ничего не поддерживаю, – заявил Трэгг. – Подобная прерогатива принадлежит вам, окружному прокурору и судье. Я лишь добываю свидетельства и улики.

– Но если это окажется правдой, вы не станете вставлять мне палки в колеса?

– Я всегда был за правду.

– Мои соображения как нельзя лучше укладываются в общую картину, – начал Мейсон. – Миртл Фарго пыталась защитить своего сына. Она узнала, что ее муж замешан в грязном шантаже. Она попыталась уладить все по-своему. Она хотела, чтобы Фарго вышел из игры и тем самым избавил от неприятностей их ребенка. А потом она развелась бы с ним на почве того, что он бросил ее или…

– Меня тошнит от этого парня, – сказал Карлин.

Трэгг указал на такси и сказал:

– Ступайте, Мейсон.

– Потому что вашего задержанного тошнит от меня?

– Потому что вы слишком много говорите, – сказал Трэгг. – Придержите свои аргументы для судьи.

Сержант с заднего сиденья протянул руку и открыл машину. Мейсон выбрался на тротуар, и дверца за ним захлопнулась.

Глянув вслед удалявшейся полицейской машине, он направился к такси, водитель которого с любопытством наблюдал за развернувшейся мизансценой.

Глава 23

Утренние газеты сообщили, что Медфорд Д. Карлин, которого считали сгоревшим во время пожара в собственном доме, оказался жив. Труп человека, погибшего при пожаре, пока не опознан. Сам Карлин утверждает, что находился в деловой поездке, инспектируя шахтные разработки в отдаленных районах штата. До выяснения обстоятельств он задержан полицией. Кроме того, поползли слухи, что, возможно, дело об убийстве Фарго и дело о поджоге связаны между собой.

Все это вызвало внезапную вспышку интереса к делу «Народ штата Калифорния против Миртл Фарго», и Мейсон, присевший в ожидании, когда судебный пристав приведет обвиняемую, обнаружил, что зал судебных заседаний забит до отказа.

Надзирательница довела миссис Фарго до дверей зала, а помощник шерифа проводил ее на скамью подсудимых.

Мейсон наклонился, чтобы коротко, шепотом посовещаться с Миртл.

– Карлин жив! – сообщил он.

– Мне уже сказали, – равнодушно ответила она спокойным голосом.

– Это вы прислали мне деньги, – сказал Мейсон.

– Нет.

– Вы убили своего мужа.

– Нет.

– Скажите, вы убили его потому, что защищались, или потому, что узнали о его темных делах?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Вы ведь знали, что ваш муж вместе с Медфордом Карлином участвует в шантаже.

– Нет.

– Вы пытаетесь защитить своего сына, – упорствовал Мейсон. – Для вас было бы гораздо лучше, если бы вы….

– Нет, прошу вас, мистер Мейсон, – запротестовала она. – Я уже все вам рассказала.

Миссис Фарго отвернулась от него, чтобы прекратить разговор.

Вышел судья Кейт и призвал всех к порядку.

Мейсон произнес:

– Ваша честь, я подверг перекрестному допросу свидетеля обвинения, миссис Ньютон Мейнард. Сейчас мне хотелось бы продолжить этот допрос ввиду изменения обстоятельств, произошедших с момента последнего слушания.

– Эти обстоятельства никоим образом не относятся к данному делу, – обронил реплику окружной прокурор.

– А вот это, – заявил Мейсон, – мы еще увидим.

– Для дачи показаний вызывается миссис Мейнард, – объявил судья Кейт.

Манера поведения миссис Мейнард заметно изменилась. Теперь она держалась настороженно, словно опытный боксер в начале боя. Она уселась на место для свидетелей и, приложив кончики пальцев к повязке на глазу, повернулась к Перри Мейсону.

– Миссис Мейнард, – обратился к ней Мейсон, – мне хотелось бы узнать поподробней, что случилось с вашим глазом.

– А какое отношение это имеет к делу?

– Ваша честь, – вмешался Гамильтон Бергер, – абсолютно ясно, что глаз был поврежден после двадцать второго сентября. Так что в интересующий нас период времени свидетельница видела обоими глазами, и совершенно очевидно, что сейчас она в состоянии видеть и одним глазом.

– Некоторые люди, – заявил Мейсон, – прекрасно могут видеть каждым глазом по отдельности, но плохо видят обоими сразу.

– Что вы подразумеваете под этим? – вскинулся Бергер.

– Отсутствие координации зрения, – ответил Мейсон. – Это можно подтвердить посредством эксперимента.

– Имеет ли это какое-нибудь отношение к делу? – спросил судья.

– Полагаю, что да, – ответил Мейсон. – Ваша честь, я считаю, что свидетельница плохо видит обоими глазами сразу, хотя отлично видит одним. А поскольку она стесняется появляться на публике с завязанным глазом, то, естественно, избегает этого, чтобы не портить внешность.

– Что за чушь, – возмутилась миссис Мейнард. – Я отлично все вижу.

– Позвольте мне в этом усомниться, – с уверенной улыбкой заявил Мейсон.

– Да что вы, в самом деле! Никогда не слышала подобной чепухи. Мой глаз воспалился, потому что в него попала инфекция. Поэтому доктор велел мне носить повязку.

– Какой доктор?

– Э… доктор, у которого я консультировалась.

– Послушайте, – не выдержал Бергер, – в конце концов, это может увести нас далеко в сторону. К тому же это не имеет к делу ни малейшего отношения.

Судья Кейт в задумчивости посмотрел на свидетельницу.

– Я оспариваю показания свидетельницы, – заявил Мейсон. – Я осмеливаюсь утверждать, что обоими глазами она не различит даже хорошо знакомого ей человека, если он окажется здесь, в зале суда. Тем самым я оспариваю все доказательства обвинения.

– Черт знает что! – возмутился Бергер.

– Но мне нельзя снимать повязку, – возразила миссис Мейнард.

– Даже на короткое время? – с подозрением спросил судья.

– Не думаю, что с моим глазом может что-то случиться, если снять повязку на короткое время, но это просто чушь какая-то! Если я могу видеть одним глазом, то с какой стати мне не видеть двумя?

– Ваша честь, – обратился к судье Бергер, – мне кажется совершенно очевидным, что это просто отчаянная попытка защиты затянуть судебный процесс. Воспаленный глаз причиняет свидетельнице боль, поэтому его следует предохранять повязкой. Кроме того, разве стоит вопрос о том, достаточно ли хорошо она видела, чтобы совершить поездку на автобусе…

– Достаточно хорошо, чтобы совершить поездку на автобусе, – сказал Мейсон, – но недостаточно хорошо, чтобы опознать человека.

– Вот как! – саркастически воскликнул Гамильтон Бергер. – Недостаточно хорошо, чтобы разглядеть сидящего рядом с ней человека? Не смешите меня, Мейсон.

Мейсон улыбнулся, взглянул на часы и сказал:

– Ваша честь, мы и так уже потратили на препирательства несколько минут. Все, что требуется от миссис Мейнард, это снять на минутку повязку и опознать сидящего в зале человека, который встанет с места, когда ему подадут сигнал.

– Она знает этого человека? – спросил судья.

– Да, я убежден в этом. Она видела его при обстоятельствах, сходных с теми, при которых, как она утверждает, свидетельница видела обвиняемую.

– У вас есть причины, препятствующие проведению подобной проверки? – спросил судья Кейт свидетельницу.

– Я согласна, – ответила миссис Мейнард раздраженно. – И если вы думаете, что сможете заманить меня в ловушку, то я преподнесу вам неприятный сюрприз. Я узнаю любого, кого видела хотя бы однажды. У меня прекрасная память на лица. И я этим горжусь. Стоит мне кого-то как следует разглядеть, я никогда не забуду его лица.

– Тогда минуточку… – Мейсон пошептался с Деллой Стрит, сидевшей за перегородкой, позади скамьи защиты, и снова обратился к аудитории: – Я заверяю высокий суд, что провожу эту проверку не без оснований. Я считаю, что свидетельница не может хорошо видеть обоими глазами, хотя прекрасно видит одним. Будьте любезны, снимите вашу повязку, – обратился Мейсон к свидетельнице.

Делла Стрит, пробравшись среди зрителей к середине зала суда, передала записку Перси Р. Дэнверсу, служащему автостоянки, который сидел у самого прохода между рядами.

Миссис Мейнард завозилась с повязкой.

– Может, мне помочь вам? – галантно наклонившись к ней, осведомился Гамильтон Бергер.

– Если вас не затруднит, – ответила она. – И я хочу надеть очки. Не забывайте, без них я слепа как сова. Я уже говорила об этом. Но в очках я вижу прекрасно.

– Отлично, – сказал Бергер, – будем держать их наготове, миссис Мейнард. Теперь пусть в протокол занесут, что вы сняли повязку. Вот ваши очки, миссис Мейнард. Пусть запишут, что свидетельница надела очки. А теперь, мистер Мейсон, действуйте, мы ждем.

На лице окружного прокурора засияла торжествующая улыбка.

Мейсон кивнул в сторону зала и подал знак.

Перси Дэнверс поднялся на ноги.

– Кто этот человек? – спросил Мейсон.

Миссис Мейнард внимательно всмотрелась в него, потом почти сразу ответила:

– Я не знаю, как его зовут, но он работает на платной автостоянке у автовокзала.

– Вы уверены? – спросил ее Мейсон.

– Абсолютно уверена, – огрызнулась она.

– Именно там вы его и видели?

– Да.

– Вы опознаете его как человека, который вас обслуживал на автостоянке?

– Разумеется, я… я… – Она вдруг прикусила язык.

– Продолжайте, – настаивал Мейсон.

– Я… я… немного ошиблась, – сказал она. – Я хотела сказать, что его мне показали в коридоре как одного из свидетелей по делу, который допрашивался по поводу…

Мейсон вдруг резко перебил ее:

– А теперь, Дэнверс, я хочу задать вам вопрос, на который вы можете ответить прямо с места. Не эта ли женщина утром двадцать второго сентября оставила у вас на автостоянке свою машину и спрашивала вас, где можно взять такси? Подумайте хорошенько и…

– Ничего подобного я не делала, – возразила миссис Мейнард. – Меня там вообще не было. До суда я его ни разу не видела. И он меня тоже. Я…

– Тогда почему вы только что сказали, что видели его на автостоянке? – спросил Мейсон.

– Потому что я… я перепутала… и потом, я когда-то раньше оставляла там машину. Я видела его прежде, задолго до двадцать второго сентября.

Мейсон повернулся к Дэнверсу:

– Вы видели эту женщину?

– Вот черт, – смутился тот, – я и сам не знаю. Вроде как да.

– Она на нее похожа?

– Да, очень.

– Минуточку! – воскликнул Гамильтон Бергер. – Это никуда не годится! Защитник допрашивает одновременно двоих свидетелей. Так мы ни к чему не придем. Мы…

– Наоборот, – перекрывая голос Гамильтона Бергера, возразил Мейсон. – Мы приближаемся к прояснению этого дела, ваша честь! Найдено единственное решение, в точности соответствующее всем фактам по данному делу.

Судья Кейт постучал молотком.

– Давайте будем придерживаться порядка слушания дела. Мы…

Миссис Мейнард принялась поспешно закрывать свой глаз.

– Минуточку, – попросил ее Мейсон. – Не торопитесь закрывать глаз. Мне хотелось бы показать вас прекрасному окулисту, случайно оказавшемуся здесь. Вы не возражаете, если мистер Рэдклифф взглянет на ваш глаз?

– Никакой окулист мне не нужен.

– Но я не заметил никаких признаков воспаления, – сказал Мейсон.

– Ваша честь, – вмешался Гамильтон Бергер, – это совершенно не относится к делу.

Мейсон рассмеялся:

– Как раз наоборот, ваша честь. Свидетельница под присягой заявила, что из-за инфекции у нее воспален глаз. Только что все мы видели этот глаз. И я убежден, что любой доктор согласится со мной, что у свидетельницы не наблюдается ни малейших признаков инфекции – ни покраснения, ни воспаления…

– У меня все прошло, – перебила его миссис Мейнард. – Глаз почти не болит.

И тут среди повисшей тишины неожиданно прозвучал спокойный голос Перси Дэнверса:

– Да, теперь я вспомнил – это именно та женщина.

Глава 24

Войдя к себе в контору, Мейсон зашвырнул шляпу на вешалку, обхватил Деллу Стрит за талию и весело закружил вокруг себя.

– Что случилось? – спросила она.

– Наконец-то мы распутали это дело, – сказал Мейсон. – И оно оказалось до того простым, что удивительно, как я раньше не догадался обо всем.

– Для меня это по-прежнему темный лес, – призналась Делла.

– Дело происходило примерно так, – начал Мейсон. – Карлин и Пьер Лару были соучастниками в преступлении, связанном с шантажом.

Они использовали Элен Хемптон в качестве главной вымогательницы, однако все обстояло значительно сложнее, чем она могла догадываться. Эти мошенники покупали незаконнорожденных младенцев у их матерей за сущие гроши и за кругленькую сумму отдавали приемным родителям, а после того, как новоиспеченные родители привязывались к ребенку, заманивали их в «Золотой гусь», где за дело бралась Элен. Наводку она получала от Пьера. Потом она играла роль, корректируя свою историю в соответствии с возрастом ребенка и обстоятельствами.

Миртл Фарго каким-то образом узнала, что ее муж замешан с Карлином в темных делишках, но она никак не связывала это с шантажом, которому подверглась три года назад. Вплоть до сегодняшнего дня она считала, что у ее приемного сына есть примесь японской крови. Так что теперь понятно, почему она ни за что не желала говорить правду. Она раздобыла газетную вырезку, раскрывающую криминальное прошлое Элен, наивно полагая, что этим сможет испугать Карлина и он откажется от сотрудничества с ее мужем, – бедняжка и не подозревала, как все далеко зашло.

– Тогда Карлин убил Фарго? – спросила Делла.

– Вот тут-то на сцене и появляется любовница Карлина, – сказал Мейсон. – Но чтобы тебе стало все понятно, ты должна точно знать, что произошло. Миссис Фарго начала играть в открытую, решив расставить все точки над «i». Элен Хемптон во всем ей призналась.

– Я внимательно слушаю.

– Миртл Фарго была готова заявить, что догадалась обо всем, – продолжил Мейсон, – только не знала, как это сделать, поскольку хотела избежать огласки. Тем злополучным вечером в «Золотом гусе» одна из работающих в клубе девушек показала ей меня и сказала, кто я такой. Миртл тут же придумала предлог, чтобы вернуться домой, взять сбереженные деньги и отправить их вместе с газетной вырезкой мне.

Эта вырезка была ее главным козырем. Она открыла сейф, взяла ее и ушла из дому. Потом нашла человека, владельца соседнего магазинчика деликатесов, которого давно знала и которому доверила доставить конверт в «Золотой гусь». Затем она зашла в аптеку, чтобы позвонить мне.

Дома Фарго ушел к себе в кабинет, сославшись на важные бумаги, которые ему необходимо было подготовить, но, когда его жена так и не объявилась, он заподозрил неладное и обнаружил, что она ушла из дому. Тогда он проверил сейф. Его деньги оказались нетронутыми, но в бумагах явно рылись, а газетная вырезка о деле Элен Хемптон исчезла. Фарго решил, что жена, вероятно, пошла в аптеку, чтобы позвонить своей матери или в полицию, – он не знал кому и здорово испугался. Он не знал, как давно она ушла из дому, так что когда наткнулся на нее в аптеке, то решил, что опередил ее и она не успела позвонить.

По дороге домой между ними произошла ужасная сцена, и Фарго позвонил Карлину, сообщив, что его жена намерена устроить им неприятности. Он известил об этом также и Пьера. Затем конверт доставили мне в «Золотой гусь», и Элен, увидев, что мы разговариваем с Пьером, ошибочно приняла это за сигнал. Они поджидали очередных приемных родителей, вот она и подумала, что мы и есть новые жертвы!

– Какая увлекательная история! – воскликнула Делла Стрит.

– Ты находишь? Можешь сама представить, что произошло потом. Пьер немедленно отозвал Элен от нашего столика, но довольно скоро сообразил, что уже поздно. Однако Пьер переоценил наши умственные способности, испугавшись, что, как только у нас на руках окажутся факты, мы смекнем, что к чему, и поэтому в первый же удобный момент улизнул из клуба и бросился к Карлину. Он хотел, чтобы они разделили деньги и разбежались в разные стороны. Но Карлин был уверен, что торопиться пока некуда. Короче, он не отдал Пьеру денег. Между ними вспыхнула ссора, и, согласно версии Карлина, он ударил Пьера в подбородок, но не слишком сильно. Но, к несчастью, у Пьера оказались слабые сосуды. Удар вызвал кровоизлияние в головном мозге, и Пьер скончался на месте.

– Вы хотите сказать, что, когда мы наносили визит Карлину, Пьер был уже мертв? – спросила Делла.

– Я хочу сказать, что он был убит и покоился на кровати в спальне второго этажа, пока Карлин угощал нас кофе и распространялся о красотах природы.

Делла поежилась.

– Тогда-то Карлин и понял, что запахло жареным. Он позвонил своей любовнице, миссис Мейнард, и попросил приехать к нему, но припарковать машину подальше от дома. Затем приготовил бомбу с часовым механизмом, чтобы поджечь бензин и уничтожить дом.

Ты же помнишь этого Лару, толстоватого швейцарца лет шестидесяти – примерно того же возраста, что и Карлин, и сходного с ним телосложения. Карлин знал, что тело обнаружат и полиция, естественно, придет к заключению, что сам Карлин погиб при пожаре.

Однако, как ты помнишь, Пьер очков не носил. Карлин же не только носил, но из-за асимметрии ушей – одно у него чуть ли не на дюйм выше другого – дужки очков у него тоже были асимметричными. Он надел очки на Пьера, надеясь, что даже после пожара от них что-нибудь да останется и полиция сможет опознать, чей это труп. Потом они вместе с любовницей выскользнули через черный ход до того, как там появился второй агент Пола Дрейка. Затем Карлин где-то спрятался. Дома у миссис Мейнард имелись запасные очки Карлина. Вот она и поспешила отдать их в ремонт.

– Ну а Фарго? – спросила Делла Стрит.

– Фарго не был готов к убийству, – сказал Мейсон. – Он был согласен на шантаж, но убийства страшно испугался. Он решил сбежать, и как можно скорее. Его жена уехала, но он не знал, что она замышляет, так как его встревожил разговор, произошедший у них накануне вечером. А узнав, что утром перед отъездом она взяла из сейфа пятьсот долларов, он попросту запаниковал. Тогда Карлин послал к нему миссис Мейнард, чтобы вправить ему мозги. Это она находилась в запертой спальне наверху, когда я заходил в дом. После моего ухода между ними вспыхнула ссора, и она его заколола. Она была просто в отчаянии. Фарго соврал мне, что его жена вылетела в Сакраменто шестичасовым рейсом, потому что он не хотел, чтобы кто-то знал, где она на самом деле, но миссис Мейнард он сказал правду – она уехала утренним автобусом. Тогда та решила притвориться миссис Фарго и оставить после себя след, который навел бы полицию на мысль, будто это она убила своего мужа и попыталась состряпать себе фальшивое алиби.

Мы дважды едва не нарушили планы Карлина. В первый раз – когда агенты Дрейка, установившие наблюдение за его домом, так быстро подняли тревогу, что пожарные сумели справиться с огнем прежде, чем он уничтожил все улики. (Разумеется, уже тот факт, что Карлин вложил в сейф сгоревшие бумаги и вынул оттуда все содержимое, мог бы навести нас на след.) А второй раз – когда мы отправили своих агентов опросить пассажиров автобуса. Но тут преступникам повезло: в автобусе не нашлось ни одного пассажира, ехавшего до Сакраменто от самого Лос-Анджелеса, так что никто не смог бы разоблачить лживые показания миссис Мейнард.

Разумеется, это было всего лишь чистой воды везение, но, с другой стороны, то, что мы послали агентов в автобус, было также не более чем везением. Если бы их планы осуществились, то никому бы и в голову не пришло искать свидетелей прежде, чем пассажиры автобуса не рассеялись бы по всем сторонам света.

– Но как вы подловили Карлина? – спросила Делла.

– Карлин, – сказал Мейсон, – держал связь с Селиндой Джилсон, бывшей женой Пьера Лару. Она ничего не знала про убийства и не была втянута в шантаж. Она также крутила шашни с Карлином и ничего не знала о существовании миссис Мейнард. Когда Карлин объявился после пожара, она подумала, что он пытался скрыться от какой-то женщины, и была только рада помочь ему. А когда ты позвонила ей и сказала, что Элен Хемптон заговорила и выдала своих сообщников, Селинда немедленно сообщила обо всем Карлину. Таким образом, Карлин мгновенно примчался к ней и неожиданно нарвался на меня. Если бы я не сбил его с ног первым, он бы не моргнув глазом пристрелил меня.

– А как вы догадались, – спросила Делла Стрит, – что это именно миссис Мейнард села в автобус в Бейкерсфилде?

Мейсон рассмеялся:

– Это было так просто, что мне следовало бы догадаться об этом сразу. Но я был ослеплен уверенностью, что Фарго убила его жена в целях самозащиты. Во-первых, миссис Мейнард примерно такого же роста и телосложения, что и Миртл Фарго. Более того, она сама все время повторяла, что они были одеты в одном и том же стиле.

Показания пилота о нанявшем самолет мужчине, который двигался неуверенно, словно на ощупь, должны были натолкнуть на мысль о человеке со слабым зрением. Что, в свою очередь, должно было быть каким-то образом связано с тем, что миссис Мейнард отдавала в починку очки своего друга. К тому же описание этих очков также указывало на Карлина – особенно когда я вспомнил о необычной кривизне линз, предназначавшихся для человека с глазами навыкате. Женщина, севшая в автобус, была в вуали, а когда миссис Мейнард первый раз появилась в зале суда, у нее на глазу красовалась повязка, так сильно стягивающая лоб, что выражение здорового глаза совершенно искажалось. Мне следовало бы сразу догадаться, что она опасается быть узнанной!

Чтобы хитростью заставить ее снять повязку, я заявил, будто не верю, что она способна хорошо видеть обоими глазами сразу. Она попалась на мою удочку и, опознав служащего с автостоянки, выдала себя.

Глаза Деллы Стрит радостно сверкнули.

– Здорово вы провернули это трудное дело, шеф! – сказала она.

Мейсон скорчил гримасу:

– Я проявил определенную изобретательность, чтобы спасти от беды мою клиентку, но действовать без средств, которыми располагает полиция, это все равно что пытаться пройти над Ниагарским водопадом по канату без балансировочного шеста. Это требует ловкости, изобретательности и, разумеется, удачи.

– Что-то я не заметила, чтобы полиция с ее средствами добилась больших успехов в этом деле, – заметила Делла Стрит.

Мейсон усмехнулся:

– Позже оказалось, что Трэгг снял отпечатки пальцев с трупа в доме Карлина. Он сверил их с полицейской картотекой и выяснил, что эти отпечатки пальцев принадлежат некоему Джону Лансингу, он же Пьер Лару, который был соучастником Элен Хемптон в деле о шантаже.

– Вы хотите сказать, – удивилась Делла Стрит, – что Трэгг знал обо всем и тем не менее допустил, чтобы Миртл Фарго обвинили в убийстве?

– Но он не знал, – возразил Мейсон, – является ли Медфорд Д. Карлин еще одним псевдонимом Лансинга. Более того, он исходил из того, что я открыл сейф Фарго и изъял из него документы, которые, по моим опасениям, могли скомпрометировать мою клиентку. И к тому же он потратил уйму времени, пойдя по ложному следу.

– Но вы должны признать, что и в самом деле открыли этот сейф.

– Тс-с, – произнес Мейсон. – Не стоит спешить с выводами. Я лишь отпер замок.

– Прошу прощения, – извинилась Делла Стрит.

– Черт, как жаль, что я не знал об этих отпечатках раньше!

– Послушайте, в конце концов, должны же вы были что-то сделать, – сказала ему Делла Стрит, – чтобы отработать свои пятьсот семьдесят долларов.

Примечания

1

В англоязычных странах аббревиатурой MD обозначается степень доктора медицины.

2

Cash – наличные деньги (англ.).

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело одноглазой свидетельницы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания