Галина Полынская

Патриций

Я ловлю себя на мысли, что звезды могут говорить.

Николай Коперник

Посвящается мне

Явление третье: желтое

* * *

Разорванное предвечернее небо истекало теплой кровью заката, прикладывая влажные кусочки ветра к краям воспаленных ран. Солнце тонуло, цепляясь когтистыми лапами за маслянистую толщу воды, тонуло, скаля острые зубы, тонуло, улыбаясь… Неумолимо приближалась ночь, уничтожая вечер ярко-холодными плетьми звезд. Рассекая вечер серебряными шипами, ночь испытывала легкую дрожь удовлетворения. Клочки падали в чернеющую траву и захлебывались от собственной боли… утром они обернутся мутными росами и, не успев опомниться, высохнут без следа под беспощадным взглядом солнечных глаз. На Марсе наступала ночь, дрожащими руками она прикладывала ветреный лед к разгоряченному лбу. Растаявший ветер стекал тонкими струйками по судорожно пульсирующим вискам, оставляя на ее коже высыхающие соленые дорожки. Тяжелые веки ночи сонно приподнимались, лениво разглядывая прекрасное каменное лицо Марса, а звездный хлыст, вновь и вновь рассекал почерневшее небо свистящими ударами. Захлебываясь, ночь пила обжигающий воздух Марса, настоянный на крови, смерти, рождении и жизни. Этот напиток мог опьянить до ощущения полета, до ощущения всемогущества… До наступления острого безумия. А после ты сам станешь составляющей частью этого напитка, станешь вливаться в горло марсианской ночи до тех пор, пока она не выпьет тебя без остатка.

* * *

– Папа, а что такое «Кирас»?

– Это название планеты.

– Она красивая?

– Да, сынок, очень.

– Расскажи мне про нее, а? Я тогда полчаса тихо посижу, честное слово.

– Интересно, почему я тебе не верю? Хорошо, слушай. На этой планете красивые синие озера, шумит вечнозеленая листва деревьев, а по ночам небо теплое, бархатное, звездное. На Кирасе, сынок, спокойно и безмятежно, и ты не чувствуешь себя ненужным и лишним.

– Это важно?

– Что? Не чувствовать себя ненужным и лишним?

– Ага.

– Кому-то важно, кому-то нет. Все, теперь сиди тихо.

– Нет, еще расскажи! Еще!

– Ладно. На Кирасе есть море с песчаным берегом и перламутровыми ракушками среди влажных камней, воздух душистый и свежий…

– Папа.

– Что?

– Ты все это сам видел или придумал? Ты же такой придумщик!

– Видел, сынок, видел, – вздохнул Сократ и посмотрел в окно.

* * *

Звонким голосом запела птица, возвещая о начале дня. Кирас, слегка продрогший от утренних рос, приоткрыл ясные глаза. Пару минут сон смотрел из глубины его зрачков, потом скатился двумя слезинками, уступив место солнечному свету. Кирас расправил плечи, пригладил растрепанную шевелюру трав и безмятежными глазами озер взглянул на восходящее Солнце.

Взяв тонкую дирижерскую палочку света, Кирас взмахнул ею, и полилась музыка утренних туманов, стройным оркестром запели леса, горы, цветы и травы. Самозабвенно дирижировал Кирас своим бурным, но удивительно дружным оркестром, улыбаясь синими озерами глаз.

На пустыре Солнечной Системы, на планете Кирас наступало новое утро.

* * *

– Ну зачем, зачем ты забрался на дерево?!

– Хочу Кирас посмотреть!

– Его не видно оттуда!

– Тогда я залез просто так, от нечего делать!

– Слезай немедленно! Немедленно! Несчастье мое!

– Не слезу!

– Я тебя сам сейчас спущу и по попе наваляю!

– Не спустишь! Не наваляешь! Ты слишком толстый, чтобы сюда забраться!

– Ах, ты… ах, ты… Как ты с отцом разговариваешь?! Осторожно! Осторожно, эта ветка тонкая! Ну, вот, свалился-таки, горе мое! Ушибся?

– Нет, я же на тебя упал, а ты мягкий.

– Ну, почему, почему ты не можешь хоть пять минут посидеть спокойно и ничего не разрушать? Дай отряхну… да не вертись!

– Мне ску-у-учно!

– Что же мне делать, а? На ушах тебе станцевать, чтоб ты развеселился? У меня дел полно!

– Пап, не надо на ушах танцевать, это будет страшно… Давай лучше поедем к кому-нибудь в гости, а?

– В гости? – призадумался Сократ. – А что, симпатичная идея. Хочешь на Сатурн?

* * *

Ластения с Дэном обедали, когда двери Деревянной Столовой распахнулись и на пороге возник толстяк.

– Сократ! – радостно воскликнула Ластения. – Ну, наконец-то ты о нас вспомнил! Погоди-ка, а… а это кто?

Рядом с толстяком стояла его уменьшенная копия, одетая в желтые штанишки и такого же цвета рубашечку. Хорошенький пухленький малыш лет четырех – пяти, насупившись, исподлобья, смотрел на незнакомых дядю и тетю.

– Кто это, Сократ? – с растерянной улыбкой повторила Ластения.

– По-моему, не трудно догадаться, – лицо Сократа выражало безгранично-мучительное страдание, – это мой сын.

Дэн расхохотался. Сократ мрачно смотрел, как веселится молодой человек, как улыбается Ластения.

– Откуда… откуда он у тебя? – сквозь смех произнес молодой человек. – Хотя, в общем-то, не трудно догадаться! Ха-ха-ха! Ой, не могу! Ха-ха…!

– Когда прекратишь гоготать, я объясню откуда он!

– Сейчас прекращу, сейчас… просто понимаешь, это так неожиданно!

– Для меня самого это была неожиданность, да еще какая, – толстяк тяжко вздохнул.

– Могу себе представить! Ха-а-а-а….!

– Нет, ты даже представить себе не сможешь! Не можешь!

Все это время малыш насупившись, молча смотрел по сторонам.

– Привет, – Ластения подошла к нему и присела на корточки. – Как тебя зовут?

– Ют, – недовольно буркнул малыш.

– А как полностью? – Ластения не сводила улыбающихся глаз с его румяной мордашки.

– Ютфорд, – малыш вдруг улыбнулся и потрогал длинную серьгу в ухе Ластении. – Красиво и дорого! – восхищенно одобрил он и добавил: – Я, вообще-то, не ел еще сегодня, угостите чем-нибудь?

Ластения возмущенно посмотрела на Сократа, а папаша изо всех сил делал вид, что не имеет никакого отношения к маленькому человечку в желтом костюмчике. Малыш тем временем, глядя ясными, невинными глазами то на Дэна, то на Ластению, произнес:

– Красотка, а этот дядька невоспитанный, твой муж, что ли? Так себе мужичонка, мой папа лучше. Так что ты подумай, ага?

Сократ смотрел в потолок и мысленно считал до десяти…

* * *

Не торопясь Терр-Розе шла по тропинке, петляющей среди едва проснувшихся деревьев, с упоением вдыхая пронзительно-свежий утренний воздух. Солнце оплетало тонкой паутиной лучиков ветви, путалось в высокой траве, вычерчивало магические символы на тропинках и ласкало Терру прикосновениями теплых, невесомых пальцев.

Лес расступился, открылась поляна с голубым озером и деревянным домом с летящей птицей на крыше. Терр-Розе прошла через сад, цветники, казалось, она и не покидала этого тихого уголка, а прошло уже почти два года… Целых два года не навещала она Кирас.

С легким волнением в сердце Терра остановилась у пышного куста, усыпанного гроздьями малиновых цветов. В этот момент двери дома распахнулись и на крыльцо вышел голый по пояс Алмон с болтающимся на плече полотенцем. Полуволк потянулся, разминая руки, спину, и Терра невольно залюбовалась его словно отлитым из драгоценного металла торсом, идеальными мышцами и лицом древнего бога, в котором смешались черты волка и человека. Ступая бесшумно и легко, залитый солнцем с ног до головы, он прошел в двух шагах от Терр-Розе и направился к озеру. Наблюдая за его неторопливыми, спокойными движениями, Терра почувствовала странное теснение в груди, быстрее заколотилось сердце… Крадучись, как нашкодившая девчонка, боящаяся, что кто-нибудь увидит, как она подсматривала, королева вышла из-за куста. На крыльце Терра обернулась и взглянула на озеро. Полуволк плыл, рассекая зеркальную воду загорелым сильными плечами. Терр-Розе постучала и, не дожидаясь ответа, распахнула двери.

* * *

– Ну, так откуда же у тебя это очаровательное дитя с таким богатым жизненным опытом и словарным запасом? – усмехнулся Денис, потягивая легкое вино после обеденного десерта. – Откроешь нам, наконец, эту страшную тайну?

– Открою, – вздохнул Сократ, выпроваживая малыша гулять в сад. – Только не уходи далеко и не смей ничего трогать! – крикнул он ему вслед.

– Хорошенький какой, – Ластения смотрела на удаляющуюся фигурку. – А почему ты его так ярко нарядил?

– Если его одевать во что-то потемнее, его потом трудно отыскать, он всё время куда-нибудь девается. Если б мог, то обвесил бы это чудовище сигнальными лампами, а еще лучше, привязал к ножке стула или кровати… – на лице толстяка возникло светлое, мечтательное выражение.

– Сократ! Ну, что ты такое говоришь? Это же маленький ребенок, дети все такие! Им некуда девать энергию, которой у них переизбыток, вот они и шалят иногда…

– Шалят? Может, другие дети и «шалят», а мой… мой – самый настоящий ночной кошмар! Он уничтожил мой дом, уничтожил всю мою жизнь и скоро меня самого сведет в могилу. Нет ничего удивительного в том, что его мамаша подкинула мне этого монстра и убежала так, что только пятки сверкнули! На прощание она успела крикнуть, что четырех лет материнства для нее вполне достаточно, теперь моя очередь наслаждаться всеми радостями отцовства. Этот ребенок… этот ребенок… это слишком большое наказание за мимолетную интрижку. Разумеется, если бы не очевидное внешнее сходство, я бы все силы приложил и доказал, что он не мой и быть моим не может! Не может и всё тут!

– Погоди, – поразилась Ластения, – я не поняла, мать что же, его бросила? Как это? Она вообще кто, откуда? Как её зовут?

– Ну, как тебе сказать… – пробормотал Сократ, вздыхая и отводя глаза.

– Та-а-ак, – протянул Дэн, – и насколько же мимолетной была эта интрижка? Ты хоть знаешь, как её зовут?

– Санна, – с некоторой неуверенностью ответил толстяк.

– А ты помнишь, как вы познакомились?

– В ресторанчике, она там работала.

– В каком ресторанчике?

– Ты даже себе не представляешь, сколько на Меркурии ресторанчиков.

– А кем она работала? Сократ, ну что из тебя каждое слово надо вытягивать?

– Она пела там.

– Стало быть, певица, – кивнул Дэн. – Надо же, ну все как на Земле. Ты пришел в ресторан, видать, как следует там нагрузился, закрутил с певичкой и в результате получился Ют.

– Примерно так, – шоколадные глаза Сократа были душераздирающе грустны.

– Интересно, как она тебя нашла спустя столько времени?

– Как-то нашла, видать очень сильно захотела.

– И она не потребовала никаких денег? Свадьбы?

– Нет, она хотела только одного – чтобы я его забрал. Она завела его в дом и буквально сразу убежала.

– А Ют что же?

– Что-что, сказал: «здравствуй, папа» и протянул руку, что дальше я не помню, кажется, я был в обмороке.

– Да-а-а, ситуация, – усмехнулся Дэн, качая головой. – И что теперь будешь делать? Сам воспитывать?

– А куда деваться?

Лицо толстяка выражало такое отчаяние, что Ластения возмутилась:

– Да как вы смеете так говорить о ребенке? От него отказалась мать, его не любит собственный отец! Бедный малыш, наверняка, ужасно страдает…

Закончить мысль она не успела, в следующий момент откуда-то из сада донесся грохот и звон разбитого стекла.

* * *

Анаис готовила напиток бодрости, когда на пороге столовой возникла Терр-Розе.

– Терра! – бросилась Анаис к ней с объятиями. – Наконец-то, ты о нас вспомнила! Здравствуй, долгожданная! Сейчас Алмон придет и обрадуется тебе! Он купается в озере, а я вот никак не могу себя заставить подниматься в такую рань, чтобы поплескаться в холодной воде. Присаживайся за стол, буду тебя угощать.

Терр-Розе с улыбкой наблюдала, как девушка разливает ароматный напиток в коричневые чашечки, и чувствовала, что вернулась домой… ей было необыкновенно хорошо и спокойно от этого чувства.

– Терра, ты меня совсем не слушаешь!

– Прости, задумалась, – она мягко, с едва заметной грустинкой улыбнулась. – Расскажи, как вы здесь жили все это время, как живете сейчас?

– Превосходно! Я и мечтать не могла, что у меня когда-нибудь получится настолько прозрачная жизнь. Когда вы разошлись по домам, появились первые поселенцы, очень милые, в основном семьи…

– К чему они здесь?

– Нельзя жить вдвоем на целой планете. Мы не мешаем им, они не мешают нам, и мы с Алмоном живем в мире и покое.

– И вас не тяготит этот покой? – Терра задумчиво помешивала напиток маленькой ложечкой.

– Тяготит? – Анаис подняла на нее взгляд и рассмеялась. – Мы до сих пор не можем привыкнуть к этому замечательному состоянию!

Она положила на тарелочку нежный ягодный десерт и пододвинула Терре.

– А ты как живешь, милая королева? Мы столько времени ничего не слышали о тебе. Очень хорошо с твоей стороны, ничего не скажешь!

– А что мешало вам с Алмоном навестить меня? Я не отдыхала в приятной компании, поверь мне. Дел в Параллелях накопилось столько, что я уже и забыла, когда нормально высыпалась. Но, все-таки, выбрала, наконец, немного времени, чтобы повидаться с вами.

– Немного времени? – раздался раскатистый, чуть хрипловатый голос. – И ты надеешься, что мы тебя так скоро отпустим?

В дверном проеме стоял Алмон. Потемневшее мокрое полотенце было обмотано вокруг его шеи на манер залихватского шарфа, в руках полуволк держал букет из цветов и стеблей, унизанных голубыми ягодами.

– Здравствуй, драгоценная королева. – он подошел к Терре, обнял за плечи и поцеловал в щеку. – Мы тебя очень ждали.

– Алмон! – воскликнула Анаис. – Мало того, что ты врываешься в непотребном виде, так посмотри, что ты еще наделал!

По полу тянулись мокрые следы, оставленные босыми ногами полуволка.

– Ну, кто ты после этого?

– Извиняюсь. Сейчас вернусь.

Он положил букет на стол и удалился, оставляя на полу новые отпечатки. Терр-Розе, улыбаясь, смотрела, как Анаис ставит цветы в воду, откладывая в сторону стебли с ягодами.

За время, пока она не видела дочь Патриция, красота девушки раскрылась, расцвела классическим изяществом. «Как же она все-таки похожа на Патриция, – думала Терра, глядя на босую девушку в коротком синем платье из тонкой, легкой материи. – Ну просто Георг в женском облике».

– Терра, ну где ты все время витаешь? Ты уже с нами или все еще в Параллельных Мирах?

– Наверное, все еще в Мирах, – вздохнула она и добавила: – Алмон так изменился…

– И как же?

– Другим стал, – Терра рассеянно отщипывала ягоды с веточек и складывала их на край тарелки с десертом. – А где его когти?

– Все при нём, просто когти у него втягиваются.

– Да? И всегда втягивались?

– Ага.

– Так почему же…

– Он втягивает их, если все вокруг спокойно и ничего непредвиденного точно не произойдет, они ведь у него как оружие. Правда, втягиваются быстро, а вот на выход требуется время.

– Вот как, – покачала головой королева, – надо же. Ну, рассказывай.

– А что рассказывать? – улыбнулась девушка. – Все тихо и безмятежно. Вот недавно Алмон закончил плести мебель для лужайки и очень этим гордится.

– Что он… закончил? – Терра смотрела на Анаис широко распахнутыми глазами.

– Плести мебель, – Анаис жестами показала процесс плетения. – Он отыскал кустарник с прочными, гибкими ветками и сплел из него стол, стулья и скамеечку для ног.

– С ума сойти. – неуверенно улыбнулась Терра.

– А что такого? – Анаис добавила в чашки еще напитка бодрости. – Он очень много времени уделяет Спец. Штату, а когда выдается свободный денек, сажает цветы, выращивает овощи там, за домом, и теперь вот еще мебель плетет.

Терр-Розе рассмеялась.

– Кто бы мог подумать! А ты чем занимаешься?

– Просто живу, – счастливо улыбнулась девушка.

* * *

– Что ты наделал, ты, маленькое чудовище! – не помня себя, вопил Дэн, глядя на хаос металла, стекла и стоявшего рядом со всем этим безобразием Юта, который совершенно невозмутимо смотрел на перекошенное лицо Дениса. – Кто тебе позволял трогать?! Зачем ты тут вообще лазил?!

Ластения с Сократом стояли чуть в сторонке, наблюдая за беснующимся Дэном и безмятежным малышом.

– Что это хоть было? – шепотом поинтересовался Сократ. – Что-то важное или не очень?

– Денис пытался воссоздать и сконструировать Уловитель Голосов по найденным в библиотеке описаниям, – ответила Ластения. – Дэн два года старался, всех слуг предупредил, чтобы близко даже мимо не проходили.

– А зачем он ему был нужен?

– Он пытался выйти на контакт с Учителем, хотел выяснить, кем же Учитель является, кто он такой.

– Получилось?

– Почти…

– Нет, вы только посмотрите, что он наделал! – не мог успокоиться Дэн. – Он всё, всё пустил насмарку!

– Милый, – осторожно начала Ластения, – пожалуйста, успокойся, ведь это же еще можно восстановить…

– Восстановить?! Да мне всей жизни не хватит, а ведь я уже был так близок к цели! Как ты вообще это сделал, чудовище?! Как ты смог обрушить такую здоровую конструкцию?!

– Подумаешь, беда большая, – пожал плечиками малыш, – сделаешь что-нибудь получше, покрасивее. И вообще, на детей нельзя повышать голос, от этого они вырастают нервными.

Дэн смотрел на Юта, беззвучно раскрывая рот и не в силах произнести ни звука, а Сократ с Ластенией расхохотались самым что ни на есть неподобающим ситуации образом.

* * *

– Давайте переберемся в сад, – Алмон внес кувшин ледяного вина, – прекрасное утро, жаль его в доме проводить. Терра, я такую мебель замечательную сделал, ты должна ее увидеть. В саду есть одна симпатичная лужайка, я ее так обустроил – сущее королевство. Штуковину еще приспособил, чтобы Дэну не приходилось больше мясо на камнях готовить, в общем, идем, покажу.

Одет полуволк был в бежевые брюки свободного покроя и такого же цвета рубашку, с расстегнутым воротом. Его густые, жесткие, все еще влажные от озерной воды волосы, были зачесаны назад, открывая высокий лоб.

– Алмон, ты пока развлекай Терру, а я постараюсь приготовить что-нибудь вкусное. И не забудь показать сад с цветниками.

– Как можно забыть, – полуволк подал королеве руку. – Прошу!

Они вышли, а девушка занялась приготовлением завтрака на троих. Одна мысль все никак не давала покоя, и Анаис то и дело улыбалась.

* * *

Когда лицо Дэна из малинового стало вновь нормального цвета и он обрел способность говорить, то произнес следующее:

– ………..!……!!

– Да ладно тебе, старик, – Сократ широко улыбнулся, – нельзя так выражаться при детях, у них удивительно хорошая память на ругательные слова. В конце концов, он же просто ребенок, а дети иногда шалят, правда, Ластения? Иди сюда, иначе дядя Дэн отшлепает, ты его немножко рассердил.

Малыш радостно поскакал к Сократу. На его личике светилась такая любовь к Самому Лучшему Папе, что даже Дэн невольно успокоился, глядя на такое искренне-восторженное проявление чувств.

– Вот уж яблочко от вишенки недалеко падает! – в сердцах махнул он рукой. – Держи его при себе, сделай милость! И не отпускай больше никуда, пока твое чадо не добралось до космодромов и не разобрало дворец до фундамента!

* * *

– Потрясающе! – искренне удивилась Терр-Розе, увидав цветники. – Просто чудо! Неужели ты сам все это сделал?

– Да, – довольно улыбнулся Алмон, – исключительно собственными силами.

Многообразие форм, цветов и оттенков звучало единой стройной симфонией: идеально ухоженные клумбы, причудливо подстриженные кустарники, тщательно выстроенные каскады цветущей зелени.

– Иди сюда, – Алмон прошел по дорожке в глубь ароматного великолепия, – смотри, вот настоящее чудо, это Эгломур-Эпсус.

Он указал на кудрявые головы бело-голубых цветов.

– Ты даже не представляешь, какой это редчайший вид, они исключительно дикорастущие. Чтобы они прижились и зацвели в домашних условиях – это надо постараться, а у меня их здесь два десятка, не меньше!

– Никогда бы не подумала, что ты будешь выращивать цветы, – королева с улыбкой смотрела на полуволка. – Почему именно это? Что приятного в возни с землей и саженцами?

– Меня это занятие успокаивает, мысли выстраиваются, плавно текут, так меня умиротворяет лишь приготовление пищи.

– Ты еще и готовишь?! – ахнула Терра.

– А почему нет? Бывает, за день такие новости в Организации узнаешь, таких гадостей понаслушаешься, что настроение портится, а стоит вернуться домой, покопаться на грядках, приготовить ужин – и всё становится на свои места. А вот Анаис совершенно не умеет готовить, кроме того – не любит. Кое чему я умудрился ее научить, но дальше салата ее энтузиазм не распространяется: накрошит все что под руку попадется, свалит в чашку и радуется, смотри, мол, какой я великий повар, – Алмон тепло улыбнулся. Стоило ему только заговорить о девушке, как в его карих глазах вспыхнули золотистые огоньки. – Идем, покажу лужайку и мебель. Я придумал еще, как можно сплести раму для зеркала в холле.

– Как мало, оказывается, тебе надо для счастья! – рассмеялась Терра.

– На самом деле мне нужно еще меньше, – улыбнулся в ответ полуволк.

Продемонстрировав Терре свои достижения в искусстве плетения мебели, он усадил королеву в кресло и присел в соседнее рядом.

– Интересно, как там Сократ поживает? – Алмон вытянул ноги и провел пятерней по высыхающим волосам.

– То же самое я хотела спросить у тебя. С тех пор мы не виделись.

– Странно, почему так?

– Дела, заботы, – пожала плечами королева. – Вы с Анаис живете вдали от суеты и проблем, в которых по-прежнему находимся мы все. Для нас время движется гораздо быстрее, чем для вас.

– Я все понимаю, но если бы ты знала, как нам с Анаис не хватало тебя. Как не достает всех остальных.

– Правда? – в ее голосе прозвучало нечто особенное.

– Ты в этом сомневалась?

Терра смотрела в его теплые карие глаза, чувствуя тонкий запах озерной воды, все еще исходящий от волос полуволка…

– Ау! – послышался звонкий голос Анаис. – Вы где спрятались?

– На лужайке! – крикнул в ответ полуволк. – Тебе помощь требуется?

– Конечно! У меня большие проблемы с нашим завтраком!

* * *

Анаис стояла у хрустального окна кабинета и смотрела на размытые ореолы стального звездного света. Девушка разглядывала свое отражение, в хрустале ее лицо казалось тончайшей иллюзией в застывшей воде. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула кабинетный воздух. Еще полгода – и все это закончится, она больше никогда не увидит Дворец, Марс, никогда не сможет почувствовать это волшебное многообразие ароматов… ее просто уничтожат за ненадобностью, ведь она всего лишь копия настоящей принцессы, кукла на престоле, беспрекословно выполняющая команды. Анаис до крови закусила губу и что есть силы стукнула по хрустальному окну острым кулаком.

* * *

– Не отпускай его от себя ради нашей дружбы, – снова повторил Дэн по возвращении в Деревянную Столовую.

– Конечно, конечно, но я хочу заметить, что и у тебя когда-нибудь появятся дети, – злорадно ухмыльнулся толстяк.

– Прекратите вы оба! – возмутилась Ластения. – Лучше расскажи, Сократ, как ты жил все это время?

– Как я жил? – Сократ рассеянно посмотрел на малыша. – Ну, если это можно назвать «жизнью»… – но, поймав взгляд Ластении, поспешно добавил: – Нормально, неплохо, отремонтировал свое забытое жилище и утонул в делах житейских.

– В каких именно?

– Открыл небольшое дельце на Меркурии, надо же теперь не только себя кормить, но еще и этого монстрёныша.

– Интересно, – вмешался Дэн, – и что же это за дельце такое?

– Да так, ничего экстраординарного, небольшая мультипрофильная компания, занимающаяся всем помаленьку, начиная защитой интересов межпланетных туристов, заканчивая ремонтом Универсальных Переводчиков. Еще мы выпускаем взрослые и детские игрушки, производим вино, сугриппу, кстати, рецепт сугриппы я утянул из вашего дворца, поэтому часть средств буду отчислять вам сюда, хотя, если вы откажетесь, с удовольствием ничего отчислять не стану.

– Постой-ка, – перебил Дэн, – насчет сугриппы и вина, это не в таких ли высоких коричневых бутылках, кажется, под названием «Сократиус»?

– Ага, только не «Сократиус», а «Сократис». Да, это мое. Еще мы делаем обувь, одежду, все, что на Юте тоже мы выпускаем, также мы открыли линию по производству сигарет «Ютфорд»…

– Поразительно, – хмыкнул Дэн, его не могла не удивить широта размаха деятельности Сократа, который по-прежнему ходил в каком-то жутком мятом костюме, но на этот раз костюм был болотно-зеленым.

– Еще мы строим дома, благоустраиваем космодромы, производим внутреннюю отделку космических кораблей и выпускаем готовые десерты.

– Все?

– Еще нет.

– А, может, хватит? – улыбнулась Ластения. – По-моему, ты скоро весь Меркурий к рукам приберешь…

– И места на нем живого не оставишь, – закончил Дэн.

– Ничего, – махнул рукой толстяк, – в Системе полно других планет, на наш век хватит, да, малыш?

– Да, папа, – важно кивнул Ют, – где наша не пропадала!

– Подумать только, и этому ребенку только четыре года, – смеясь, произнесла Ластения.

– Скоро пять! – назидательно поправил малыш.

– Хорошо, как скажешь, дорогой. – Ластения с готовностью поправила сама себя: – И этому ребенку всего-навсего скоро пять лет. Что же будет, когда он вырастет?

– Он переплюнет своего папашу, – вздохнул Дэн.

– Не слушай его, папа, – насупился Ютфорд. – Я никогда и ни за что в тебя не плюну!

* * *

– Хотелось бы хотелось узнать, как живут Сократ и Ластения с Дэном? – Анаис рассеянно смотрела на горку ягод.

– Понятия не имею, – пожала плечами Терра. – О Сократе я слышала, что он вернулся на свою родину Меркурий, теперь у него там, кажется, дом, а Дэна с Ластенией в последний раз видела на вечере в честь их так называемой «свадьбы». Вот и все.

– Хорошо бы снова всем собраться вместе, – Алмон налил в бокалы еще вина. – Интересно, вспоминают они о нас хоть иногда?

– Что нам мешает прямо сейчас отправиться к ним с визитом? – улыбнулась Терр-Розе.

– Было бы здорово, вот так взять и появиться неожиданно сначала на Сатурне, а потом на Меркурии, – согласился Алмон. – У меня как раз есть свободное время.

– Давайте к обеду и поедем, – обрадовалась Анаис, – я пока подумаю, какие подарки захватить.

* * *

Слуга отворил двери и вошел в личные апартаменты принцессы Марса. Анаис сидела в кресле с невысокой спинкой, ее изящные руки покоились на подлокотниках. Длинные волосы девушки свободно сыпались по плечам, а небрежно наброшенный полупрозрачный халат, скорее открывал, чем скрывал ее тело. С непроницаемым лицом слуга смотрел в стену, поверх головы принцессы. Он не знал, как себя вести в подобной ситуации, никогда слуга мужского пола не мог себе позволить войти в покои Герры, когда она не одета, за такую вольность – верная смертная казнь, а тут Анаис сама позвала его. Слуга стоял, молчал и ждал, когда же она что-нибудь прикажет, но девушка только рассматривала его. Слуга был очень хорошо сложен, Патриций всегда окружал себя красивыми людьми… Внезапно Анаис встала с кресла и сбросила халат.

– Раздевайся, – приказала она, – и ползи ко мне на коленях!

* * *

– Знаете, о чем я сейчас подумал? – произнес Дэн, обводя присутствующих взглядом.

– Не может быть! – в притворном ужасе воскликнул Сократ. – Ты опять думал? Какой кошмар! Ты будь с этим поосторожнее, а то может войти в привычку! Молчу, молчу, уже молчу.

– Я подумал, что неплохо было бы навестить Алмона с Анаис, да и Терру тоже. Все-таки неудобно получается, как будто мы про них забыли.

– Ага, а они – про нас!

– Не говори так, Сократ, – покачала головой Ластения, – уверена, они о нас всегда помнят, но, как и мы, не могут выбрать время, чтобы приехать в гости.

– Да, особенно Алмон с Анаис, они-то просто не знают, куда себя девать от забот и хлопот. Терра тоже хороша…

– Сократ, ну откуда ты знаешь, а вдруг что-нибудь случилось?

– Куда там, Ластения! Если бы что-нибудь случилось, они бы сразу о нас вспомнили. Всегда так, встречаемся только тогда, когда что-то приключается, а в мире и покое всяк мгновенно забывает о ближнем.

– Сократ, – мягко улыбнулась Ластения, – а как тебе пришла в голову мысль навестить нас с Денисом?

– Мне? Мне… ну, я решил, что неплохо было бы узнать, как вы живете, все ли у вас в порядке, я уже давным-давно собирался к вам…

– Неправда, – изрек малыш, до этих пор сидевший молча. – Сначала я залез на дерево, потом оттуда упал, ты начал выяснять со мной отношения, а я попросил свозить меня куда-нибудь в гости, ты напрягся, подумал и позвал на Сатурн.

– Ха-ха, – язвительно произнес Дэн.

– Эх, ты! Мог бы и не закладывать собственного отца.

– Я ж говорил, яблочко от…

– Да, знаю уж! – отмахнулся Сократ.

* * *

Светлело, но тяжелые портьеры пресекали всякие попытки солнца заглянуть в покои Анаис. Облокотившись на подушки цвета красного вина, она смотрела в большое зеркало, висящее на противоположной стене. Тело девушки почти светилось в сумерках, оно казалось драгоценной жемчужиной в бордовом шелковом футляре. Анаис чувствовала себя совершенно опустошенной, но в то же время свободной и счастливой, в ее фантазии плавали какие-то смутные, разрозненные образы… Не сводя глаз со своего отражения, Анаис взяла длинную сигарету и прикурила ее. Она пробовала, вдыхала терпкий дым, поражаясь новизне ощущений, а рядом, прижавшись лицом к ее бедру, лежал мертвый слуга с прокушенным горлом.

* * *

Глаза Анаис внезапно потемнели, лицо застыло.

– Что такое? – сразу же заметил эту перемену Алмон.

– Так, ничего.

– А все же?

– Да мысли какие-то нехорошие… Как вы думаете, двойник может выйти из повиновения?

– Вообще-то я о таком еще не слышала, – покачала головой Терр-Розе. – А что, с твои двойником не все благополучно?

– Да вроде нет, все хорошо, просто так спросила.

Неожиданно послышался до боли знакомый голос, и… из-за вечнозеленых кустарников показался шумно отдувающийся Сократ с большими пакетами в руках.

– И зачем делать площадку Вихря так далеко от дома? – недовольно сопел он. – Гости же здоровье надрывают!

– Сократ! – радостно воскликнула Анаис и бросилась к толстяку. – А мы как раз к вам собирались!

– Легок на помине, – улыбнулась Терр-Розе. – Привет, толстый, рада тебя видеть.

– Взаимно, – он поцеловал Анаис, королеву и протянул руку Алмону. – Привет супер-спец-штату! Как похорошел, как расцвел! Кстати, я здесь не один, скоро меня царственная сатурнианская чета догонит.

– И Дэн с Ластенией приехали?

– Да, и не только они.

– Кто же еще? – Алмон с улыбкой смотрел на взмокшего толстяка в жутком зеленом костюме.

– Терпение, мой друг, терпение.

Послышались голоса, и толстяк с коварной улыбкой пропел:

– Та-ара-ам!

Из-за кустарника вышли Дэн и Ластения, державшая за ручку малыша в ярко-желтом костюмчике.

– Кого-то он мне напоминает, – медленно произнес Алмон, задумчиво потирая переносицу. – Терра, как ты думаешь, на кого он похож?

– Да что-то смутно крутится в голове… Ластения, деточка, это что… твой?

– Еще чего не хватало! – Дэн сердито посмотрел на Сократа. – Это нее её, это его!

– Вот это да, – только и мог произнести Алмон, глядя на карапуза. – Сократ, откуда он у тебя?

– Ну, вот, – тяжело вздохнул малыш, – опять всё сначала.

* * *

Бесшумным шагом вошла Анаис в Главную Залу Торжеств. Голова все еще кружилась от сигаретного дыма, но движения были уверенными, а мысли ясными и четкими. Она взошла по ступеням и присела в черный, отделанный драгоценностями Космоса и лунным золотом трон. Пару мгновений Анаис прислушивалась к биению своего сердца, а может и колебалась в верности принятого решения… Затем, усмиряя дрожь в руках, она трижды негромко хлопнула в ладони и перед нею, будто из воздуха, возник бронзовокожий слуга.

– Пошли гонцов, – медленно произнесла Анаис, – пусть разыщут Дракулу, Палача и доставят их во Дворец.

– Да, госпожа, – слуга поклонился и исчез.

Анаис закрыла глаза и долго вслушивалась в гулкое пространство Залы.

* * *

– Ну, надо же, – смеялась Терра. – Чего только ночью не приснится! Иди сюда, маленький, какой ты хорошенький!

Малыш незамедлительно покинул Ластению и взобрался на колени к Терр-Розе.

– Хорошенький! – сварливо буркнул Дэн. – Просто замечательный!

– Дэнчик уже имел счастье на себе испытать радость общения с моим сыночком, – пояснил Сократ.

– Дэн все время на него ворчит и делает жизнь ребенка невыносимой, – Ластения присела рядом с Анаис, у ног Терры, тискающей малыша. – А ведь Сократу нелегко в одиночку воспитывать Ютфорда.

– Воспитывать… – с сомнением произнесла Терра. – Уж Сократ воспитает! Ему для начала нужно попробовать совместить себя с ролью отца! Вот потом у него всё получится! А сейчас мы должны взять на себя ответственность за воспитание Юта. Тем более сейчас, когда формируется его характер…

– По-моему, там уже всё сформировалось, – заметил Дэн, глядя, как девушки тормошат малыша, а он с удовольствием рассматривает их украшения. – Терра, к чему лишние слова? И так понятно, что в дальнейшем ребенком будет заниматься вся наша компания…

– Дэн! – Ластения возмущенно посмотрела на мужа. – Как ты можешь…

– Да против мелкого я ничего не имею, – отмахнулся Денис, – а вот Сократ…

– Если ты имеешь что-то против моего папы, – насупился малыш, – то давай отойдем и поговорим!

– Слыхали? Вот-вот! И это только начало!

– Давайте немного отвлечемся от детовоспитательных проблем, – с доброй улыбкой произнес толстяк. – Дэнчик, не хочешь ли опять приготовить шушук?

– Шашлык! Неужели трудно запомнить такое простое слово?

– Прости-прости, слово я все время забываю, а вот вкус забыть не в силах.

– Ладно уж, приготовлю, только переоденусь. – Молодой человек был облачен в традиционную королевскую одежду Сатурна, сильно отросшие волосы скреплял на затылке золотой зажим, на лбу сиял обруч с крупным оранжевым камнем по центру. От Универсального Переводчика он уже давно избавился, в совершенстве овладев Системным языком. – Вы нашу одежду еще не выбросили?

– Что ты, – ответила Анаис, – все в целости и сохранности дожидается владельцев.

Денис скрылся в доме. В этот момент Ютфорд печально вздохнул, задумчиво глядя куда-то вдаль.

– Что тебя тяготит, милый? – улыбнулась Ластения.

– Стул, – ответил малыш, – этот стул меня очень тяготит…

Он, как и все остальные, сидел в легком плетеном кресле.

– Смотрите! – Терра первая поняла в чем дело.

Оказалось, Ют умудрился просунуть руку в плотное плетение прутьев, скреплявших сиденье и спинку. Пока Алмон вызволял ладошку, вернулся переодевшийся в рубашку и брюки Денис.

– Что успело стрястись? – поинтересовался он.

– Уже все в порядке, – полуволк осторожно растирал освобожденную руку мальчика. – Не больно?

– Нет, – улыбнулся он. – Когда я вырасту, я стану таким же большим как ты!

– Обязательно, ты вырастешь еще больше.

Денис принес дрова для «шушука», Сократ тянулся к кувшину с вином, Ластения с Террой тискали Юта, а Анаис тихонько ускользнула в дом. Спустя пару минут Алмон отправился за нею. Девушка сидела в гостиной у камина и смотрела на остатки золы.

– Что случилось? – Алмон присел рядом с нею на корточки. – Что тебя беспокоит?

– Ничего, просто захотелось побыть одной.

– Анаис, прошу тебя.

– Я и сама не знаю, что происходит, – девушка потерла пальцами виски. – Какое-то предчувствие тяжелое и нехорошее, будто чья-то холодная рука сжимает сердце.

– А с чем это связано? – он приобнял девушку за плечи. – Кстати, почему ты спросила о своем двойнике?

Двери распахнулись, и ввалился Сократ, нагруженный пакетами, в которых что-то звякало.

– Я захватил тут кое-что, – деловито сопел он, – ручаюсь, такого вы еще не пробовали!

– Сократ, нам нужно поговорить.

– Алмон, вы что, за два года наговориться не успели? К вам приехали дорогие вашему сердцу люди, привезли с собою подарки, а в ответ они получают плевок в самую душу, сапогом прямо по сердцу! Мне все это немедленно надо поставить на холод, где у вас тут холод?

– Что же с ним делать? – улыбнулась Анаис.

– С ним поделать ничего не возможно, – согласился Алмон.

– Анаис, где холод, я спрашиваю?

– Большая камера на кухне, маленькая вон в углу, замаскированная под зеркало.

– Так, так, – Сократ взялся за неприметную ручку и открыл зеркальную дверцу, прижимая к сердцу свои звенящие пакеты. – Сейчас мы все красиво расположим… надо же, какая штука вместительная, а по виду не скажешь, – он закрыл дверцу и аккуратно сложил пустые пакеты. – Так, хватит тут сидеть, идемте в общество.

– Идем, Анаис, он же все равно не отстанет.

Вскоре, согревшись в шутках и смехе друзей, Анаис отпустила свои тревоги.

* * *

Гостиница «Лувим» являлась одной из самых престижных в кварталах знати Марса. Трехэтажное здание, украшенное искусной лепниной, производило впечатление частного загородного особняка, прячущегося в пышных кронах деревьев. Территорию гостиницы окружал высоченный литой забор и незаметная, но многочисленная охрана, круглосуточно оберегающая покой и благополучие жильцов.

Если подойти к главным воротам, то перво-наперво визитера пристально изучит почти живой глаз и, если повезет пройти внутрь, откроется пейзаж, с большим вкусом сделанный под натуральный, природный.

Когда по посыпанной голубым гравием дорожке визитер подойдет к бело-голубому зданию, на золотистых ступенях появится пожилой, одетый в чинный костюм господин и с поклоном распахнет перед ним двери…

Интерьер вестибюля не оглушает, не подавляет роскошью, посетитель должен чувствовать себя уютно и спокойно, как будто пришел домой. Именно домой, ведь для того, чтобы жить в «Лувиме», надо иметь огромные средства, гостиница пожирает их ежеминутно. Если же такие средства имеются, то постоялец получит и золоченые перила мраморных лестниц, и великолепные ковры на ступенях, которые чистят каждые полчаса, однако на глаза никогда не попадется ни один уборщик. Получит любые, какие только пожелает блюда на хрустальном подносе, живые цветы в любое время года, ванную, инкрустированную драгоценными камнями… В принципе, получит все, любая прихоть будет немедленно исполнена, лишь бы возможности позволяли.

Однажды синим зимним вечером у ворот «Лувима» остановился черный автомобиль, очень дорогой автомобиль – наземный, и из него вышла личность в длинной меховой накидке. Прикрывая лицо от ветра и снега, личность устремилась к воротам, и скрылась за ним через мгновение. Немного помедлив, автомобиль отъехал чуть в сторону и замер, словно притаился, постепенно покрываясь мелким мокрым снегом.

Личность вошла в гостиницу и через пару минут уже стояла в мягко освещенном холле с уютными креслами. Вскоре к личности подоспел господин в чинном костюме и непосредственный владелец «Лувима». Выслушав просьбу визитера, они согласно закивали и куда-то заторопились, а незнакомец, оставшись в одиночестве, принялся мерить шагами зал, потирая непривычное к морозу лицо.

* * *

– Да-а-а, – произнес Сократ, как следует отдав должное сочному мясу, – кого здесь не хватает, так это Аргона с Олавией, им бы так понравился Кирас…

– А ты не мог бы рассказать, как ты с ними познакомился? – спросила Терра, мельком взглянув на Ластению.

– Мог бы. Ластения, ты не возражаешь?

– Нет, – лицо девушки осветилось печальной улыбкой, – рассказывай.

– Хорошо, значит, слушайте. – Он плеснул в бокал холодного красного вина. – Это было достаточно давно, еще до того, как Патриций отменил въездные декларации. Помните, для того, чтобы попасть с планеты на планету, нужны были муторные разрешения, ну и платить за это тоже приходилось немало. Потом самому Георгу вся эта волокита надоела и он отменил визы, но во времена деклараций водилось полным полно нарушителей. Они всеми правдами и неправдами обходили закон, ведь ждать разрешений приходилось достаточно долго, платить много и так далее. У меня тоже не было ни лишнего времени, ни лишних средств, и я крутился, как мог. Хорошо, что ни разу не попался, иначе бы меня ожидал большой штраф, а после взяли б на заметку, как не рекомендованную к выезду персону.

Не всегда я зарабатывал на жизнь честным путем, вы об этом знаете, поэтому переезжать с места на место приходилось частенько. Однажды я провернул одну очень крупную и рискованную сделку – продал собственность Спец. Штата самому же Спец. Штату…

– Ага! – воскликнула Терр-Розе. – Значит, ты все-таки тот самый знаменитый Рата?

– Ну, да, – скромно потупился толстяк. – Алмончик, ваш Спец. Штатик долго на меня сердился?

– Честно сказать, долго, – усмехнулся полуволк. – В это время я как раз отсутствовал, находился в Системе Базальт, а когда вернулся, меня и удивили такой новостью. Причем никто толком не смог объяснить, как это произошло. Это же надо было так людям мозги замусорить, поразительно. Теперь это уже своеобразный исторический анекдот.

– Спецштатовская байка, – усмехнулся Денис.

– Я ж специально дожидался, пока ты уедешь, – довольно улыбнулся толстяк, – с тобой бы такой номер не прошел. Алмончик, ну согласись, от моего дельца и вам польза была, вы ж тогда всю систему безопасности Организации пересмотрели, сколько голов полетело.

– М-да, – хмыкнул полуволк, – был такой момент. Дальше давай.

– Ну да, отвлеклись. Так вот, после этой сделки я обратил денежки в драгоценные камушки и рванул на Землю, на планету, где не нужны были никакие въездные декларации, туда ведь вообще въезд воспрещен, но кто это будет проверять, если все с умом сделать? Можно сказать, что так сильно я оплошал впервые за всю свою творческую деятельность. Оказалось, что земные камешки имеют иную структуру, другие параметры и характеристики, даром что выглядят и называются почти одинаково! Мои драгоценности, на которые я возлагал такие надежды, оказались совершенно бесполезными, мало того, я мог привлечь к своей персоне лишнее внимание, очень пристальный, я бы сказал, интерес. А жить как-то надо было. Пришлось избавляться от камней практически за бесценок.

Короче, опущу подробности, скажу лишь, что на Земле я прожил почти полгода и, по прошествии этого срока, готов был добровольно сдаться властям любой планеты. Поясняю: я чуть было не умер от голода, пять раз сидел в кутузке за отсутствие документов, хорошо, что там хоть кормили, только не стану говорить чем, потому что не к столу будет сказано.

Одной из моих многочисленных специальностей является карточная игра. Да, да, Дэн, карты не только на Земле водятся, только в наших колодах пятьдесят семь листов… опять отвлекся. Так вот, для того, чтобы не пропасть на Земле, мне пришлось украсть сумку у какой-то женщины. На деньги, что были в ее кошельке, я купил часы и отполировал их браслет до зеркального блеска. Если, якобы невзначай, пронести руку над картами соперника, увидишь масть и достоинство в отражении. Также я купил неприметный перстень и сделал на нем незаметную острую зазубрину – это для того, чтобы метить карты, причем метить их надо было фосфорицирующим составом, который не виден обыкновенному глазу, но зато прекрасно различим в очках со специальным напылением. Там еще много всяких невинных секретов, не буду вас утомлять.

На игре я поднялся довольно быстро, купил фальшивые документы и снял квартиру. К тому времени, когда в моих должниках ходила половина городка, я попался, причем попался по собственной глупости – из-за женщины. Подсунули мне девочку-конфетку, ну я по пьяни и выболтал, почему мне так здорово везет. Меня страшно избили, я снова оказался на улице, потом, как обычно, в тюряге. Поражаюсь, как меня вообще не прикончили.

Когда вышел на свободу, мне пришлось работать в таком месте, о котором мне до сих пор вспоминать страшно. Я работал на бойне, забивал коров и быков. Это красивые и полезные животные, земляне получают от них почти всю свою основную пищу, а из их шкур делают одежду, но если бы вы видели, в каких условиях люди содержат этих безобидных тварей! А то место, где мне приходилось перерезать им глотки, очень смахивало на Отстой. Самое ужасное, что эти странные спокойные животные чувствуют приближение смерти и они плачут... Сами знаете, натура я несентиментальная, но нервная система пострадала сильно. Я работал, стиснув зубы, уговаривал сам себя потерпеть еще немного и держался до тех пор, пока не сорвался и не запил. Месяц наливался, не просыхая, потом, не выходя из запоя, собрал вещи и рванул куда глаза глядят, мне было все равно куда, и наплевать, что же со мною будет, главное – убраться подальше от Земли. Двигался я на полнейшем автопилоте, но почему-то безо всяких проблем оказался на Сатурне. До сих пор не могу понять, как же я там очутился? Помнится, наступала ранняя весна, кое-где еще лежал снег. Дул холодный сырой ветер, а я плелся куда-то наугад, пока не выбрался на берег моря. С собою у меня был целлофановый пакет с идиотски яркой надписью «Marlboro», в нем пара бутербродов с засохшим сыром и колбасой, полторы бутылки водки и пара мятых, уже никчемных рублей.

Сидел я на мокрых камнях, смотрел на серые волны и чувствовал себя так отчаянно мерзопакостно, как никогда в жизни. Я зашел в тупик и упал духом. Конечно, можно было найти выход и из этого положения, но у меня просто не было больше сил. Я улегся на спину на мелкие прибрежные камешки смотрел как пасмурно-строгому небу движутся тяжелые тучи, потом закрыл глаза и пожелал чтобы сердце остановилось, как вдруг услышал детский голосок, он прозвенел, как колокольчик: «Папочка, а почему дядя лежит? Он умер?» Я силился открыть глаза, сказать ребенку, что я жив, все еще жив, но не смог этого сделать – в горле стоял такой ком, что, произнеси я хоть слово, обязательно бы заплакал. Затем раздался хруст камней под ногами взрослого человека, он подошел ко мне и спросил: «Что с вами? Вам плохо?» Я, наконец, нашел силы разлепить веки и увидел склоненную над собою прелестную детскую мордашку и лицо мужчины, красивое, загорелое, словно выточенное из золотистого камня. Так я впервые увидел тебя, Ластения, и твоего отца, но тогда я понятия не имел, кто вы такие и какую роль сыграете в моей жизни. Я просто видел хорошо одетого, явно не бедного мужчину и маленького ребенка.

Аргон не назвал своего имени, да я и не спрашивал. Мы бродили по набережной, говорили о том, о сем, а ты, Ластения, бегала по кромке воды и собирала ракушки. Аргон рассказал, что у тебя немного слабенькое сердце, и врачи рекомендовали тебе побольше гулять, вот он тебя и «выгуливал» у моря.

Разговаривали мы долго, потом стал накрапывать дождик, и вы засобирались домой. Невзирая ни на какие возражения, Аргон отвел меня в хорошую гостиницу и заплатил за номер. И только тогда я понял, как нуждался в нормальной еде и чистой кровати! Стоя под струями горячей воды, я поклялся сделать все, что в моих силах, и отблагодарить этого удивительного человека, который стал тратить свое время и деньги на заросшего бродягу с трясущимися от запоя руками.

Проснувшись утром, я почувствовал себя воскресшим. Позавтракав, я собрался выкатываться из гостиницы, но меня догнал встревоженный хозяин и принялся выпытывать, что именно в его гостинице мне не пришлось по вкусу? Я растерялся и ответил, что все отлично, и тогда он, чуть не плача, поинтересовался, почему же я, в таком случае, ухожу, если за мой номер оплачено до конца года?! У меня отвисла челюсть, а когда он протянул мне еще и конверт с весьма солидной суммой, я вообще чуть в обморок не упал. Пытался выведать у хозяина хоть какую-нибудь информацию о человеке, в прямом смысле слова спасшего мою никчемную жизнь, но меня упорно заверяли, что никто ничего о нем не знает. Я решил, что уж если моему благодетелю хочется оставаться инкогнито, пускай остается, но я все равно его найду, даже если для этого мне придется избороздить весь Сатурн. Я должен был его хоть как-то отблагодарить, хотя бы сказать «спасибо».

На средства незнакомца я подстригся, побрился, приобрел приличную одежду, пообедал в ресторане, купил для тебя, Ластения, огромную куклу, а для моего неизвестного друга – потрясающие часы. Тогда они казались мне верхом совершенства, еще бы, фальшивые бриллианты в пятьдесят карат! Я не сомневался, что рано или поздно с вами встречусь и обрадую этими сокровищами. Так оно и произошло. Через пару дней, когда я более-менее оклемался и пришел в себя, вы пожаловали в гости. Ты, Ластения, пришла в восторг от куклы, а Аргон искренне благодарил за часы. Какое счастье, что он не надел их на руку, а положил в карман! Так и завязалась наша дружба.

День ото дня мы все больше проникались симпатией и уважением друг к другу. Я ничего не знал об Аргоне, представившимся именем Дайяр, кроме того, что он отец прелестного жизнерадостного ребенка, в свою очередь о себе я выложил ему абсолютно все, хотя прежде никогда этого не делал. Я ощущал безграничное доверие к Дайяру и был уверен – он никогда не отвесит мне пинка под зад, как это делают большинство благодетелей, когда им надоедает быть добрыми.

Благодаря Дайяру, я получил должность консультанта по поставке морепродуктов на Сатурн в торговом консульстве планеты и стал здорово зарабатывать. С первыми денежными поступлениями я повел своего друга в самый шикарный ресторан, какой только мог найти, хотел его удивить, представляете?

Мой друг был так прост в общении, улыбался такой доброй, мягкой, почти застенчивой улыбкой, что мне пришла в голову вполне логичная мысль: не так уж он и богат, как мне показалось, богатеи так себя не ведут! И между третьим и четвертым бокалом я принялся вдохновенно рисовать перспективы нашей блестящей и беспечной жизни, уверяя, что основной капитал я сколочу быстрее быстрого, Дайяру не о чем волноваться – их будущее можно считать обеспеченным. Он внимательно выслушал мои планы и одобрил почти все идеи, кроме открытия собственного казино – на Сатурне нет индустрии азартных игр.

Зато на Сатурне полным полно разнообразных праздников, особенно весной, и к каждой дате я стремился подарить своим друзьям что-нибудь сногсшибательное, но всё мне казалось недостаточным, чтобы отблагодарить Дайяра за все, что он для меня сделал. Мне хотелось подарить вам весь белый свет, звезды на небе, но постепенно я понял – ничто осязаемое не сравнится в цене с нашей дружбой.

Приближался очередной весенний праздник. Дома украшались цветами и лентами, у прохожих сияли глаза и лица. И я в прекраснейшем настроении порхал по улицам и радовался жизни. Основной поток народа двигался в сторону Светлой Площади, там устанавливалась сцена для артистов, портреты королей, и я потек туда же.

Когда добрался до Светлой, как раз заканчивали распаковывать портреты. Материю сняли, и я впервые проощущал на себе весь смысл фразы: «земля уходит из-под ног». Ошарашенный, смотрел и не верил глазам: на одном портрете был изображен король Сатурна, а на другом – он же с семьей. С холста мне улыбалось лицо, словно выточенное из золотистого камня… Рядом с моим другом стояла красивая, изящная женщина, ее нарисованная рука касалась плечика моей маленькой знакомой, одетой в пышное белое платье, а рука Аргона покоилась на плече серьезного черноволосого мальчика – это был Леброн, о существовании которого он ничего не говорил. На всякий случай я уточнил у прохожего сатурнианина личности нарисованных на портретах и получил подробнейший ответ. Такое чувство, что жители Сатурна просто жаждут все тебе немедленно объяснить! Ваше гостеприимство – это просто какой-то культ, честное слово! Сатурнианин отложил все свои дела на неопределенный срок и пустился в подробнейший рассказ о короле, о его семье, о его дворце, о его слугах и даже о том, что он предпочитает на обед. Добрый сатурнианин порывался вести меня ко дворцу, дабы я насладился красивыми видами, затем пустился рассказывать о планете Сатурн вообще и о его спутниках в частности, в общем, я еле-еле от него отбодался. Так что, друзья мои, никогда ни у кого ничего не спрашивайте на Сатурне, потому что, когда совершенно незнакомый человек станет звать вас к себе домой погостить пару лет, вам и отказать-то будет неудобно.

Таким образом, я выяснил, что мой добрый и благородный друг Дайяр никакой не Дайяр, а Аргон, король Сатурна. Боже мой, каким я себя одураченным почувствовал, как сильно разозлился! Почему-то перед глазами сразу же возникли проклятые часы с фальшивыми бриллиантами, и я едва не зарычал от злости. Я решил, что все это время Аргон просто развлекался, смеялся надо мной, и был уязвлен в самое сердце.

Отправившись прямиком во дворец, я столкнулся с королем у самых ворот, Аргон выходил с тобой, Ластения, на прогулку. Я собрался было наговорить всяких гадостей, но не смог, просто стоял и молчал. Я так любил его, что сердце разрывалось. «Ты все знаешь?» – печально спросил Аргон, и я кивнул.

Мы снова пошли на набережную, и я задавал вопросы, много вопросов: зачем он подобрал меня, зачем возился со мной столько времени и почему скрыл, кем является? Аргон ответил, что когда подошел ко мне, лежащему на берегу, когда увидел, какая бездна в моих глазах, то понял, что не сможет меня оставить. На вопрос, почему же он не сказал, что он король планеты, Аргон ответил, что не хотел, чтобы я переживал из-за такой статусной пропасти, не хотел усложнять наше общение. Понимаете? Он не хотел, чтобы я переживал! Какой я себя свиньей тогда почувствовал, едва не захрюкал! А ведь в душе я уже успел нагрубить ему, пока шел от Светлой Площади к дворцу.

Потом, позже, я познакомился с Олавией и Леброном и после долгих настойчивых уговоров переселился к вам во дворец.

Однажды я обнаружил, что Аргон бережно хранит в своих покоях все мои подарки, даже какие-то открытки, безделушки, а кошмарные часы вообще покоятся в бархатном футляре, по стоимости дороже их раз в десять. Я был тронут до слез.

Прошли годы, и я превратился практически в члена вашей доброй, дружной семьи. Ты, Ластения, доверяла мне все свои большие детские секреты, Леброн не мог заснуть, пока не расскажу ему пару историй, а у меня не было никого ближе и роднее вас и ваших родителей. Вот так… Так я и познакомился с Аргоном, – Сократ грустно улыбнулся и налил себе полный бокал вина. Он ни на кого не смотрел, а в глазах Ластении стояли слезы.

* * *

– Вы ко мне?

Личность в меховой накидке обернулась. В приемную залу входил сухопарый старик в черном костюме. На неестественно бледном лице алели тонкие поджатые губы, придававшие его лицу вечно недовольное выражение. Хозяин шубы не сразу узнал Дракулу – во Дворце старый вампир никогда не носил брючных костюмов.

– Да, я к вам. Герра Анаис просила, чтобы вы с Палачом немедленно приехали во Дворец.

– Зачем? – Дракула очень удивился, но виду не подал.

– Я не знаю, но она настаивала.

– Прямо сейчас? Уже поздно…

– Вас мигом доставят.

– Что ж… – вампир колебался. – Сейчас схожу за Палачом.

Вскоре Дракула, Палач и личность в меховой накидке покинули «Лувим».

* * *

Тускло переливались волны черного платья Анаис, ее обнаженные плечи сияли в расплавленном свете факелов и свечей, тщательно уложенные волосы приобрели оттенок мертвого золота. Сжимая древко факела, девушка спускалась в подземелья Дворца, чувствуя за спиной тяжелое, гнилое дыхание страха. Пламя факела с треском разбрасывало зеленовато-оранжевые искры, его блики бесновались на каменных стенах… Анаис никогда не видела Патриция вживую, но никак не могла избавиться от ощущения, что Георг все время за нею наблюдает. И вот сейчас девушка снова чувствовала пристальный взгляд, пребольно сверливший спину… но Анаис во что бы то ни стало решила разгадать секрет могущества Повелителя и власти Дворца. Это, как ей казалось, должно было находиться глубоко под землею, сокрытое от дневного света и посторонних глаз.

Анаис долго не решалась спуститься в подземелья ниже винных погребов, но желание довести дело до конца придало ей сил и смелости. Девушке нужен был этот секрет.

Наконец, бесконечная каменная лестница закончилась, и Анаис решила, что достигла Дворцового дна. Свет факела казался обрезанным со всех сторон в невыносимо душном, влажном воздухе, она с трудом различала свои собственные руки в этой концентрированной темноте. Анаис окружала такая глубокая тишина, что казалось, ни один звук здесь не выживет, захлебнется и тут же умрет. Откуда-то сверху срывались частые крупные капли воды. Не обращая на них внимания, Анаис принялась исследовать окружавшее ее пространство, насколько позволял обрезанный свет факела. Внезапно пальцы коснулись осклизлой стены. Вздрогнув от отвращения, Анаис отдернула руку и поднесла факел поближе. Возможно, ей показалось, а может быть и в самом деле пламя вспыхнуло ярче… Девушка увидела, что окружена настенными фресками, значения и смысла которых она не понимала, но фрески вселяли в душу страх и ужас. Эти чувства были похожи на нарастающий крик, от которого все равно лопнут перепонки, сколь не затыкай уши. Словно обезумевшая, Анаис заметалась по подземелью, стараясь не смотреть на изображения, и случайно наткнулась на незаметную каменную дверь без ручки. Ломая ногти, она попыталась открыть ее, но дверь не поддавалась. Выбившись из сил, Анаис упала на нее всем телом, и дверь неожиданно дрогнула, подалась внутрь. В лицо Анаис ударил ослепительно голубой свет, и неведомая сила отшвырнула девушку на мокрые плиты каменного пола.

* * *

Разглядывая спокойные кроны деревьев, Дэн вздохнул и медленно произнес:

– Ребята, мне нужно с вами серьезно поговорить.

– Что случилось? – толстяк поставил свой бокал на плетеный столик. – Вы чего-то с Анаис сегодня по очереди в хандру впадаете.

– Нет, Сократ, я не впадаю в хандру… Дело в другом, – Дэн посмотрел на ясное небо Кираса и снова вздохнул.

– В чем? Ластения, ты в курсе?

– Нет, – девушка обеспокоено взглянула на Дениса. – Хороший мой, что случилось?

– Даже не знаю, с чего начать… – он рассеянно пригладил растрепанные вихры Ютфорда, слонявшегося рядом.

– А ты начни с начала, – посоветовал толстяк, – впрочем, я и так знаю, в чем дело. Ты соскучился по Земле, так ведь?

Дэн удивленно уставился на добродушное лицо Сократа:

– Да… ты прав, я ужасно хочу увидеть Землю.

Воцарилась тишина. Голос Ластении дрогнул:

– Тебе плохо у нас? Тебе плохо со мной?

– Ну, что ты говоришь такое, – в голосе Дэна прозвучала усталость, – ты же знаешь, как я тебя люблю, как люблю всех вас. На Сатурне прекрасно, я всей душой люблю Кирас, это необыкновенный, неповторимый мир, с вами со всеми я счастлив так, как не был счастлив никогда. Но поймите и вы меня, здесь все совсем другое, хоть и очень похоже на привычную земную жизнь. На Земле солнце иначе пахнет, воздух другой на вкус, облака по-особенному плывут… Здесь вроде и трава тоже зеленая, мягкая, а все равно другая, не такая, как на Земле, вода в море тоже соленая, но совсем по-иному. Тяжело мне столько времени Земли не касаться.

– Помнится мне, – сказал Сократ, – не так давно ты с не меньшим жаром уговаривал нас оставить тебя как можно дальше от Земли, или я что-то путаю?

– Не путаешь, – вздохнул Дэн.

– Что же получается, ты нас покидаешь? Утекаешь обратно? Мы к тебе уже привыкли: громко не шумишь, много не ешь, ничего не пачкаешь…

– Да нет, я не собираюсь уходить насовсем, здесь мой дом, моя любимая, мои друзья. Просто хочу хотя бы на один день слетать туда и обратно. Хоть воздухом земным подышать немного! Жаль вот только тетку увидеть не смогу, она меня, наверное, давно уже похоронила и оплакала, и вдруг вернусь ни с того ни с сего. А потом опять пропаду, теперь уже навсегда… Нет, ни к чему ей такие потрясения. Хотел бы еще забрать из тайника то кольцо, которое ты, Сократ, подарил мне на Земле.

– Какое он тебе кольцо подарил на Земле? – насторожилась Анаис.

– Очень красивый золотой перстень, просто так вдруг взял и отдал его. Я спрятал кольцо в тайнике своей комнаты, я этот тайник соорудил еще в детстве для самых своих таинственных секретов. Иногда доставал перстень, рассматривал, пытался понять, на каком языке сделана надпись на внутренней стороне и вспоминал Сократа и тебя, Анаис.

– Кажется, я догадываюсь, что за кольцо он тебе преподнес, – вздохнула девушка.

– И что же?

– Лучше тебе этого не знать, – произнес толстяк с доброй улыбкой. – Ты страдания свои по Земле закончил?

– Нет, еще не закончил. Дело в том, что там один товарищ мой остался, я про него вам не рассказывал, но он мировой парень…

– Так-так, – толстяк многозначительно поднял вверх указательный палец, – кажется, началось! А я ведь предупреждал! Я всех предупреждал! Теперь Дэн захочет, чтобы мы перетянули сюда его дружка, иначе он будет чахнуть от ностальгии! Затем пойдут школьные товарищи, учителя, друзья детства, соседи по подъезду, и вся, вся наша жизнь отправиться в задн…

– Погоди, Сократ, – вмешался Алмон, – попробуй поставить себя на его место…

– Не надо, не надо! – замахал руками толстяк. – Мне и на своем месте неплохо!

– Сократ, послушай, – продолжал полуволк, – ты в любое время можешь отправиться на свою родину, а он – нет. Я прекрасно понимаю Дэна, ведь он часть своей природы, часть другой энергии и всю жизнь будет связан с тем миром, где родился и вырос, тут уж мы ничего не сможем поделать. Дэн сумел адаптироваться к жизни в Сообществе, в нашем с вами мире, стал частью нашего общества, и нам не в чем его упрекнуть. Дэн полноправный житель Сатурна и Кираса, мы обязаны уважать его желания и просьбы. Он волен отправляться куда хочет и делать то, что считает нужным.

– И что ты предлагаешь? – Сократ хмуро уставился на полуволка.

– Надо подумать, все взвесить и взять сюда его друга.

– Чего?! – не своим голосом завопил толстяк. – А потом друг захочет взять сюда своего друга и так до бесконечности! Даже и не думайте об этом! Я лягу трупом на этом пути! Ужасным, толстым, зловонным трупом!

– Нет, Сократ, не будет до бесконечности! Мы с ним дружим с самого детства, мы как братья, и вдвоем нам будет гораздо легче. Пойми, мне иногда хочется поговорить с землянином на земном языке, о земных делах… до судорог в челюсти!

– Нет, нет, еще раз нет! – упирался Сократ.

– Сократ, мне это необходимо, пойми!

– Я ничего не имею против, – сказала Ластения, – тоска по родине – ужасная вещь… да и вообще любая тоска – это плохо.

– Папуль, – подал голос малыш, сидевший на удивление тихо, – ну, что ты, в самом деле, как маленький. Все тебя упрашивают…

– Не лезь, когда старшие разговаривают! – машинально отрезал Сократ и посмотрел на Ластению. – Ох…. загубит меня моя доброта, загубит!

* * *

Когда Анаис пришла в себя, факел уже погас, и девушка осталась в полнейшей темноте. Поднявшись с пола, она наталкивалась на скользкие, липкие стены, лихорадочно пытаясь найти лестницу, чувствуя, что еще немного и она сойдет с ума от страха и сама станет частью каменных фресок, которые в темноте казались живыми…

Наконец, ее руки провалились в пустоту, и Анаис упала, ударившись коленями о край ступени. Спотыкаясь и падая, девушка стала подниматься наверх так быстро, как только могла. В кромешной тьме, на ощупь, она двигалась почти на четвереньках. С обеих сторон лестницы зияла пустота, хватило бы одного неверного движения или шага, чтобы отправиться обратно на самое дно страха.

Взбираясь на высоченные ступени, будто рассчитанные на гигантов, Анаис наступала на подол платья, ткань трещала и рвалась, но охваченная ужасом девушка не обращала на это внимания. Частым дождем шлепались крупные капли с каменных сводов – казалось, следом гонится целое полчище призраков, сошедших с древних фресок.

Постепенно движения Анаис замедлились, она задыхалась в тяжелом влажном воздухе, каждый глоток этой густой атмосферы комом застревал в груди. Шатаясь от слабости и головокружения, девушка с трудом держалась на ногах, совершенно не ориентируясь в темноте. Только теперь она вспомнила, что лестницы Дворца разветвляются и образуют Лабиринт, поэтому сюда никто никогда не ходит без проводников, опасаясь навсегда остаться во чреве Дворца… И если она не сможет выбраться, никому никогда в голову не придет искать ее в этом месте. Перепуганная до смерти Анаис хотела заплакать, но от отчаяния не смогла сделать и этого.

* * *

Терр-Розе надела на запястье Дэна браслет с тусклым квадратным дымчатым камнем серо-голубого цвета. Как только браслет оказался на руке молодого человека, камень вспыхнул и засветился мягким молочным сиянием.

– К сожалению, мы не можем отправить тебя надолго, – сказала Терра, – поддерживать связь с Землей очень трудно, отбирает много сил. В твоем распоряжении сорок семь минут на то, чтобы уговорить своего друга и вернуться обратно вместе с ним. По истечении этого срока я не смогу создать в его доме Транспортный Вихрь. Как соберешься уходить, нажми на него так, чтобы камень утонул в оправе, и немедленно начнется созидание Транспортного Вихря. Пока камень светится, я в силе забрать тебя с Земли безо всяких вихревых площадок, а если погаснет – все, останешься на Земле, я ничего не смогу сделать. У тебя есть часы?

– Нет и не надо, у Макса на стене висят.

– А если не висят? На вот, возьми мои, выставишь нужное время, – Сократ принялся расстегивать золотой браслет часов с мелкими сапфирами, изумрудными стрелками и рубиновыми цифрами. Терр-Розе называла эти часы «Апофеозом Безвкусицы», но толстяк любил их трепетно и нежно.

– Спасибо, Сократ, не надо, часы там точно висят, их Максу первая любовь на день рожденья подарила, так что он с ними ни за что не расстанется.

– Сантименты. Из чего часы?

– Из пластмассы.

– Ну и любовь.

– Для кого как. Слушайте, а если я не успею вовремя? Ну, мало ли, всякое может случиться, тогда что?

– Тогда ты научишься медитировать и станешь посещать наши планеты астрально и духовно – или как у вас там на востоке практикуется?

– Вот уж спасибо, Сократ!

– Если серьезно, то ты должен успеть – и все тут.

– Я успею.

Дэн поцеловал Ластению, Анаис, Терру, пожал руки Сократу, Алмону и маленькому Юту, чем раз и навсегда завоевал расположение малыша, – он загордился, что ему пожали руку, как взрослому, и ушел к площадке Транспортного Вихря.

* * *

Когда силы Анаис были на исходе, неожиданно повеяло прохладой. Она все же выбралась наверх! Собрав остатки воли, девушка, шаг за шагом, преодолевала последние ступени. Посветлело, дышалось значительно легче, и вскоре Анаис с хриплым стоном упала на пол винного погреба. Перед глазами плясали огненные смерчи, спертый подвальный воздух с трудом вырывался из легких. Анаис долго не могла отдышаться, но постепенно прошло головокружение, унялась тошнота, и она смогла подняться на ноги. И тут девушка услышала чьи-то голоса, кто-то спускался в погреб. С неизвестно откуда взявшимися силами она мгновенно переместилась за большую деревянную бочку в самом дальнем и темном углу. С трудом протиснувшись в узкую щель между днищем бочки и стеной, девушка замерла, затаив дыхание. Грязная, мокрая, в разорванном платье, в винном погребе – дворцовая челядь долго бы обсуждала, делилась предположениями: что же могла делать принцесса в таком виде в таком месте? Чего доброго дошло бы и до Анаис.

Мучительно долго, неспешно переговариваясь, слуги наполняли кувшины и ставили бутыли в корзины. Тело Анаис затекло, голова опять закружилась… Наконец, голоса стали удаляться и вскоре замерли вовсе, тогда Анаис смогла выбраться из своего убежища. Ее все еще трясло от пережитого страха и холода, девушке требовался глоток вина, дабы окончательно придти в себя и успокоиться. Она попробовала повернуть вентиль бочки, но он оказался слишком тугим для ее слабых дрожащих рук, тогда Анаис взяла одну из стоявших на полу бутылок, вытащила зубами пробку и, захлебываясь, принялась пить прямо из горлышка. Это вино слуги держали для себя, оно не запечатывалось, как бутыли для столов знати.

Успокоившись, Анаис перевела дух и, крадучись, вышла из погреба. Желая стать невидимой и неслышимой, она стремглав бросилась к своим покоям.

Едва Анаис захлопнула дверь спальни и стянула с себя грязные лохмотья, в покои постучала служанка и сообщила, что Дракула с Палачом ожидают аудиенции.

* * *

Разметавшись, Макс спал и ему снились какие-то не цветные сны. Внезапно он вздрогнул и резко проснулся. Еще плохо соображая спросонок, Макс огляделся по сторонам и похолодел… ему показалось, что в кресле кто-то сидит.

– Кто здесь? – прошептал он, пытаясь на ощупь найти выключатель ночника над кроватью. Вспыхнул свет, и Макс замер. В кресле сидел Дэн, вокруг дотлевали матовые свечения.

– Привет, Макс, – с улыбкой произнес он.

– Дэн?.. Ты?

– Да, я. Жив и здоров, – Денис со светлой ностальгией глядя по сторонам. – Ты постарайся меня выслушать спокойно, хотя это будет не совсем просто…

Молодой человек поднялся на ноги и сделал шаг к кровати.

– Нет, стой! Не подходи ко мне! Ты, призрак поганый! Отче наш, иже еси…

– Макс, прекрати! Никакой я не призрак, я живой, вот, потрогай меня за руку. Я просто вошел в твою квартиру, как раньше.

– Ключи все еще у тебя? – парень сидел неподвижно, напрягшись так, словно в любую секунду собирался отпрыгнуть в сторону.

– Конечно, – улыбнулся Дэн, – они все еще у меня.

– Но замки-то я сменил, – нехорошо улыбнулся Макс, – так что не надо тут…

– Макс! Какая разница, как я попал сюда, – Дэн бросил быстрый взгляд на часы, – это я. Посмотри, я! Потрогай меня и убедись, что я не призрак!

– Черт знает что творится… – пересилив себя, Макс дотронулся до его руки, и через мгновение приятели уже крепко обнимались.

– Старина, где ты так долго пропадал? – Макс зажег верхний свет. – Что это на тебе за шмотки? Где взял такие? – парень топтался вокруг Дэна, разглядывая его наряд. Денис специально сменил перед дорогой простую одежду на свою королевскую, чтобы другу было легче поверить его рассказам.

– Макс, у меня очень мало времени, я буду говорить быстро, а ты верь моим словам, просто поверь. Не требуй пока никаких доказательств, ладно?

– Постараюсь, – Макс переминался с ноги на ногу, то так, то эдак разглядывая друга. – Ты так неожиданно исчез! А теперь так вот появился…

– Я понимаю… И часы у тебя все еще висят, я так и знал, – в глазах Дэна была теплая грусть и радость одновременно. – Не верю, что вижу все это снова. Ладно, ближе к сути. Макс, ты не посчитай меня психом, но дело в том, что все это время я жил на другой планете…

– Да? – Макс с улыбкой взглянул на друга. – И на какой же?

– На Сатурне, я там женился на принцессе и стал совсем другим человеком.

– Интересно, и какова же твоя супруга? У нее три ноги и маленькая антенка на голове?

– Что ты, она очень красивая девушка, – рассмеялся Дэн. – Да, раньше я тоже думал, что все гуманоиды с антенками и от трансформатора работают. Конечно, тебе трудно вот так, сразу поверить мне, но это факт. Можно сказать, что контакт с внеземными цивилизациями, о котором мы все так долго бредили, свершился.

– И ты с ними… сконтактировал? – Макс отступил на пару шагов и, не сводя взгляда с друга, поискал на ощупь сигареты на тумбочке.

– На твоем месте я бы тоже посчитал меня ненормальным, но посмотри на меня, разве тебя не удивляет моя одежда? И вот это?

Он вытянул руку с браслетом, в оправе тускло светился молочный камень.

– Видишь, это моя связь для возвращения обратно.

– Ну, допустим, – Макс глубоко затягивался, стряхивая пепел на пол, себе под ноги, – хорошо… допустим…

– Дружище, я пробыл там почти два года, мой новый мир так похож на наш с тобою, что сначала можно и не заметить разницы. Однако разница есть, и очень большая. У них там совершенно другая психология и миропонимание. Там живут удивительные люди, и мне посчастливилось с ними познакомиться и подружиться. Но за все это время у меня не было случая хотя бы словом перекинуться с землянином, с таким же, как и я. Ты мой единственный друг на Земле, всегда им был и, надеюсь, остаешься…

– Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты поехал со мной.

– Куда?

– Куда пожелаешь. Но сначала мы обязательно должны будем заехать на Кирас, а потом – Сатурн, Меркурий, Плутон… куда угодно! Соображай скорее, уходит время.

– А куда ты так торопишься? Слушай, ты волосы отрастил, непривычно выглядишь.

– Там почти все так ходят, волосы – маленький космос человека… – Дэн не сводил глаз с пластмассового циферблата.

– С ума сойти, – Макс тяжело уселся на край кровати и затушил сигарету о коробок спичек. – Слушай, это на тебе драгоценные камни или стекло? Так переливаются необычно.

– Драгоценные, они называются «Драгоценности Космоса», самые ценные и редкие камни, они растут в цветах, как жемчуг в раковинах, они бывают трех, шести и девяти цветов… Господи, ну о чем я говорю! Так ты едешь со мной или нет?

– Вот так сразу? Среди ночи?

– Понимаешь, это единственный шанс, я с трудом упросил друзей, чтобы они разрешили тебя взять. Решай, пожалуйста, скорее.

– Подожди, – Макс потер пальцами лоб и потянулся за очередной сигаретой, – не могу же я вот так, с бухты-барахты пойти туда не знаю куда… Разве там можно жить и дышать?

– Можно, и очень даже хорошо. Пойми, это твой единственный шанс посмотреть другие миры и планеты, познать удивительные вещи. Скучно нам не будет, уверяю, я тебе все покажу и расскажу, и друзья у меня там просто потрясающие! Поехали!

– И что, на всех планетах есть жизнь? – Макс криво улыбнулся, прикуривая фильтром.

– Да, конечно, неужели ты думаешь, что во всей Вселенной есть только одна наша цивилизация? Везде есть жизнь, только мы ее не видим.

– Сумасшедший дом какой-то, – он, чертыхнувшись, отбросил испорченную сигарету и взял другую. – Ну, допустим, я соглашусь отправиться с тобой в иные миры, так сказать, а если мне там не понравится, я смогу вернуться обратно?

– Думаю, да.

– Ты думаешь или точно смогу?

– Сможешь, точно сможешь! Ты едешь со мной или нет? Последний раз спрашиваю, у меня пять минут осталось!

– Ну, ладно, еду, была не была, что я теряю в конце концов. Сейчас, шмотки соберу…

– Наконец-то! Не надо, не собирай ничего, там все есть.

– Ну, мне хоть деньги надо взять, на что я там жить буду? И еще…

– Там твои деньги никому не нужны, не бери ничего, если что-то вдруг понадобится, Сократ все на свете достанет.

– Кто достанет?

– Один мой друг, ты с ним познакомишься… Ну? Едешь или нет?

– Ладно, – махнул рукой Макс.

Дэн собрался было нажать на камень, но в этот момент молочный свет вспыхнул ярче и… погас.

– Что случилось? – растерялся он. – Почему он погас, ведь еще есть время.

– Ты по моим часам следил? – Да.

– Зря, они отстают.

– Ну вот, – глухо произнес Дэн, – опять я опозорился как мальчишка…

– А чего, всё, что ли? – Макс присел на корточки рядом с другом и потрогал пальцем мертвый камень в браслете. – Вариантов нет?

– Варианты есть всегда. Ластения с ума сойдет от переживаний, а Сократ лишний раз всем докажет, что земляне – негодные зверушки, ни к чему не приспособленные. Какой я изумительный идиот! Время надо было уточнить – и все!

– Да ладно тебе, если они такие продвинутые, то заберут тебя, какие проблемы. Откуда они? С Марса, что ли?

– Из Космоса.

– Значит, продвинутые. Слушай, а эта штуковина что, реально из золота?

* * *

Дракула с Палачом уже битый час были вынуждены стоять в ожидании принцессы в Главной Зале Торжеств, где не имелось никаких сидений, кроме трона на возвышении. Патриций никогда не пользовался этим Залом, как и многими другими, предпочитал вести свои дела в кабинете или конференц-зале, но Анаис приказала открыть и привести в порядок почти все апартаменты Дворца, хотя не успела бы использовать их все по назначению до конца своих дней.

Дракула с Палачом были одеты в строгие черные костюмы и имели чрезвычайно официальный вид. За время, проведенное вне стен Дворца, они заметно изменились: Палач слегка растолстел, а Дракула еще больше стал смахивать на хищную птицу из-за колючих настороженных глаз и тонких поджатых губ.

– Зачем она нас позвала? – недовольно прокаркал старый вампир, чувствуя, как противно ноют уставшие ноги. – Для того, чтобы мы торчали тут, как какие-нибудь слуги?!

– Понятия не имею, – зевнул Палач. – Вообще, все это странно, тебе не кажется? Сначала она вызывает нас во Дворец, но мы ее не видим, потом через третье лицо передает, чтобы мы оставались, мы остаемся, нам назначают аудиенцию – и опять никого. Странно, да?

– Да, непонятно мне такое поведение.. Ноги болят, проклятье!

Наконец, двери Залы распахнулись, и вошла Анаис, одетая в яркое красное платье, отбрасывающее на неестественно бледное лицо дрожащие алые блики.

* * *

– В чем дело? – Терра удивленно смотрела на погасший камень в своем браслете. – Что такое?

– Ну, вот, – уныло вздохнул Сократ, – не успел, растяпа. Так я и знал!

– А может, он решил остаться?

– Разве он мог меня бросить, Терра? – воскликнула Ластения. – Разве мог оставить всех нас?

– Вдруг родина затмила для него все вокруг? – проворчал толстяк. – Ностальгия там, и все такое…

– Я так не думаю, – покачал головой Алмон. – Скорее всего, он долго рассказывал, все объяснял своему другу и не заметил, как вышло время.

– Значит, мы его больше не увидим? – Анаис смотрела на Терр-Розе. – Не верю, что нет никакого другого выхода!

В ответ Терра промолчала.

* * *

После разговора с Анаис, озадаченные Дракула с Палачом вышли прогуляться в Дворцовый Парк. Зимний день быстро перетекал в сиреневый вечер. Стоял кристально чистый, спокойный тихий холод. Сердце Парка замерло, почти остановилось, обледеневшие деревья, точь-в-точь помертвевшие души, замерли, воздев ломкие ветви к затянутому пепельными тучами небу.

– Тебе не кажется, Дракула…

– Кажется.

– А что именно тебе кажется?

– Что-то тут не так. Анаис совсем другая, не похожа сама на себя.

– Это верно, – Палач обернулся и задумчиво посмотрел на Дворец. – Может, и вовсе не она?

– Все может быть, но в любом случае, кем бы она не была, мы уже согласились ей помочь.

– А не зря мы это все затеяли?

– Теперь уже поздно.

– Почему? Можем еще отказаться.

– И снова вернуться в «Лувим»?

– Тебе там было плохо?

– Хорошо, но «Лувим» и Дворец – слишком разные места жительства.

* * *

Макс спал, а Дэн так и не смог заснуть и встречал рассвет сидя в кресле. Перед глазами Дениса проплывали лица Сократа, Алмона, Терр-Розе, Анаис, но ярче всех виделась прелестная Ластения… Теперь Земля, долгожданная родина, казалась молодому человеку громадной тюрьмой, без права свиданий и переписки.

Затарахтел будильник, Дэн вздрогнул и очнулся. Отбросив одеяло, Макс спрыгнул с кровати, разминая руки и ноги.

– Надо же, ты не исчез, – улыбнулся он, – а я думал, утром все чудеса заканчиваются.

– Как видишь – не все, – угрюмо ответил Дэн.

– Дружище, мне сейчас надо сбегать по одному делу, ты оставайся за хозяина, идет?

– Идет.

– Там, в шкафу, найдешь новые джинсы и свитер, тоже ни разу не надеванный. Там вообще много всякого барахла в упаковках, ты не стесняйся, бери, что тебе надо, я еще и половины не успел поносить. Ты, конечно, классно выглядишь в этом наряде, но сам понимаешь – не поймут правильно.

– Откуда столько? – удивился Дэн.

– Мои родители ни с того, ни с сего вспомнили, что у них есть сын, и стали помогать. Лучше поздно, чем никогда.

Макс быстро оделся и натянул майку с изображением задумчивого бульдога. Дэн вспомнил, как они, кажется, сто лет тому назад, вместе отправились на рынок посмотреть Максу какую-нибудь футболку и выбрали эту, с бульдогом, уж больно он был похож на одного их общего знакомого…

– Дэн, ты сваргань чего-нибудь поесть, ладно? Там вроде картошка еще оставалась. Я к обеду вернусь, а потом опять уйду, я сегодня в нашем родном кабаке во вторую смену. Завтра у меня выходной, сходим куда-нибудь, отметим твое воскрешение. Насчет обеда не забудь, ладно?

– Ладно, – вздохнул Дэн. – Если это будет несъедобно, то извини, я уже забыл, как это делается.

– Ничего, к хорошему привыкают быстро, к плохому еще быстрее, – «успокоил» Макс. – Все, я побежал, не скучай, понадобятся деньги – знаешь, где лежат.

Макс ушел, а Дэн еще долго сидел в кресле неподвижно, затем встал и подошел к платяному шкафу. Открыв дверцу, он натолкнулся на свое отражение в большом зеркале и застыл, будто увидел себя впервые. Из зеркала смотрел высокий широкоплечий незнакомец с бронзовым загаром неповторимого оттенка, которым одаривает только солнце Сатурна, черные густые волны волос падали на плечи, а само лицо, глаза светились покоем и гармонией. На Сатурне он и не замечал, как сильно изменился…

Позади отражалась стена, оклеенная светлыми обоями, наспех заправленная кровать, вытертая ковровая дорожка на полу. В углу маячил кусок телевизора, угол тумбочки и часть подоконника.

Денис вздохнул и принялся копаться в шкафу, но какую бы вещь он не примерял, все оказывалось мало к немалому удивлению Дэна, носившего с Максом практически один размер. Вскоре он понял, в чем дело. На Сатурне он, Дэн, постоянно работал над своей душой и телом, ведь спутник королевы должен быть совершенством, как внутренним, так и внешним. Он спал по два часа в сутки, позволяя себе отдыхать и расслабляться лишь пару дней в месяц. Он изучал историю, культуру, географию Сатурна, законы Солнечной Системы, в общем все, что обязан знать полноправный житель Сообщества и одной из ее красивейших планет, не забывая уделять время физическим тренировкам. Если казалось, что силы уже на исходе, Денис вспоминал литой торс Алмона, и сразу же открывалось второе дыхание…

Наконец, он отыскал подходящие по размеру джинсы и рубашку, но пару верхних пуговиц все же пришлось оставить не застегнутыми. В нижнем ящике шкафа Дэн обнаружил какие-то кошмарные зеленые и розовые шнурки и одним из них перевязал на затылке волосы. Потом он сложил свою одежду, цепи с золотыми символами Сатурна, браслет с молочным камнем в пустую дорожную сумку и убрал подальше в глубь шкафа. Двигался Дэн будто во сне, он все еще не мог поверить, что все это происходит на самом деле, что его жизнь снова так неожиданно, так сильно изменилась. Волосы еще пахли дымом костра, на пальцах остался запах жареного мяса, а на губах сохранился привкус холодного красного вина.

Самое скверное поджидало его на кухне. Успевший отвыкнуть от тесных маленьких помещений, Дэн то и дело натыкался на все углы и ронял табуретки. Едва не изрезав себе все руки, он с трудом почистил одну картофелину. Честно пытаясь соорудить обед, он прикладывал титанические усилия, но все впустую. Убедившись, что приготовить он ничего не сможет, а только изведет продукты, Дэн присел на табуретку, с грустью глядя на засвиняченную кухню и жалкие плоды своих трудов.

– Надо же, – вслух произнес он, – как быстро я забыл все, чему учился полжизни. Что тут говорить, я всегда был никудышным поваром.

На кухонном пластиковом столике лежала пачка «Marlboro» и зажигалка. Дэн вытряхнул сигарету, прикурил, затянулся… и закашлялся так, что из глаз хлынули слезы. И от земного табака он тоже отвык. Затушив сигарету, он распахнул форточку, чтобы поскорее выветрилось мерзкое зловоние. Послышался звук открывающейся входной двери.

– Макс! – крикнул Дэн. – К сожалению, ничем не могу тебя пора…

В дверном кухонном проеме возникла миниатюрная девушка в короткой лисьей шубке, с длинными волосами такого же рыжего цвета, как и мех. Зеленоглазая, с густо накрашенными ресницами, она замерла на пороге, увидев Дэна.

– Привет, – на ее губах высветилась улыбка, – а где Макс?

– Привет. Ушел по делам.

– Понятно. Меня зовут Алла, – она протянула руку, – будем знакомы.

– Будем, – он легонько пожал ее пальцы. – Меня зовут Денис.

– Отлично, значит – Дэн. Я сейчас.

Вернулась девушка уже без шубки, она осталась в узеньких черных брючках и тонком вишневом свитерке.

– Алла, ты прости меня, пожалуйста, но не могла бы ты помочь с обедом? Макс оставил меня на хозяйстве, а я совершенно не умею готовить.

– Какие проблемы, сейчас, только перекурю, – она положила на стол тонкую пачку женских сигарет с ментолом.

– Можно и мне? – решил еще раз испытать судьбу молодой человек.

– Конечно.

Дэн прикурил тонкую, как зубочистка, сигарету и тут же подавился горько-мятным дымом.

– А-а-а-а! – бросился он к раковине, едва сдерживая рвотные позывы. Напившись воды, он сполоснул лицо и, поверженный, вернулся на табурет.

– Учишься курить, да? – с сочувствием смотрела на него Алла.

– Вроде того, – вздохнул Денис.

– Слушай, а ты давно Макса знаешь?

– Почти всю жизнь.

– Хм, а почему я о тебе не слышала? Мы вместе уже полгода, но я тебя ни разу не видела.

– Я уезжал почти на два года, вот… теперь вернулся.

Курить хотелось невыносимо.

Алла быстро прибрала разгром, учиненный Дэном, пожарила картошку, а Денис изуродовал консервным ножом банку с тушенкой – нехитрый обед был готов.

Вскоре вернулся Макс.

– О, – сказал он, едва переступив порог, – вы уже познакомились? Смотри, Дэн, Алла моя девушка, так что имей в виду, – он положил на стол батон хлеба.

– Ну, на меня ты можешь положиться, я ведь женатый человек, – улыбнувшись, Дэн хотел было по привычке пригладить волосы, но вспомнил, что они перетянуты шнурком.

– У тебя есть жена? – в лице Аллы что-то неуловимо изменилось.

– Да, я женат прочно, окончательно и бесповоротно, – улыбнулся Дэн.

– Понятно… Идете обедать или пусть все остывает?

– Идем, идем.

Когда Алла ушла, Дэн занялся мытьем посуды, то и дело роняя скользкие тарелки в раковину.

– Дэн, – донесся из комнаты голос. – Можно я примерю твой наряд?

– Можно.

– Слушай, он мне большой, а ведь, помнится, мы с тобой один размер носили! Ты что, растолстел?

– Нет, просто немного мышцы подкачал.

– Ничего себе «немного»! – Макс принес на кухню талисманы. – Слушай, эти штуки и цепи – все золото?

– Да.

– Так это ж целое состояние! У меня есть знакомые, которые дадут за это бешеные деньги!

– Нет, – отрезал Дэн, – их я не продам.

– Почему?

– Это символы, священные вещи, я не имею права их отдавать, тем более продавать.

– Ну, может быть, там они и имели какую-то религиозную ценность, а здесь это просто золото. Я понимаю, тебе это дорого как память, но на что-то ты должен жить дальше? Первое время я тебе помогу, средства у меня пока есть, живи у меня…

– Не собираюсь я сидеть на твоей шее, но и талисманы продавать не стану. Эти вещи мне не принадлежат, они принадлежат Сатурну, и я не имею никакого права так ими распоряжаться.

– Как хочешь, – пожал плечами Макс, – если надумаешь, я всегда смогу поговорить с нужным человеком, так что имей в виду.

– Хорошо.

И Дэн убрал талисманы обратно в сумку.

* * *

– Сколько всего может произойти за один день, – невесело усмехнулась Анаис, глядя на сидевшего на берегу озера толстяка – он безуспешно пытался поймать хоть одну рыбину. – Терра, какие есть варианты? Как его вернуть?

– Ты даже не представляешь, насколько это сложно. Прежде всего необходимо выяснить, желает ли он вернуться сам, иначе земными Гениями это будет расценено как похищение, а мне такие проблемы не нужны. В конце концов, я не Ахун, которому никакие законы не писаны, я женщина порядочная.

– Кто женщина порядочная? – раздался голос подошедшего Сократа. – Ты про себя что ли, Теруся?

– Погоди, Сократ, – отмахнулась Анаис. – Алмон, а через Организацию его никак не забрать? Ведь Дэн ни кто-нибудь, а спутник правительницы Сатурна!

– Надо подумать, – ответил полуволк. – Понимаешь, если бы он остался на любой другой планете, принятой в Сообщество, не возникло бы никаких проблем, но с Землей всегда большие сложности. – И, поймав взгляд Анаис добавил: – Я подумаю, подумаю, обязательно подумаю. Я уже начал думать.

* * *

Марс затопила густая зимняя ночь. Дворцовые обитатели, за исключением охраны, готовились ко сну. Дождавшись, пока стихнут последние признаки жизни, Анаис торопливо оделась. Она натянула брюки, куртку из тонкой, но прочной кожи, волосы забрала в хвост и закрутила на затылке, на руки – перчатки, на ноги мягкие сапоги без каблуков, и тенью скользнула в коридор, захватив с собой два незажженных факела.

Никем не замеченная, девушка спустилась в винный погреб, взяла с пола бутылку, откупорила ее и сделала пару больших глотков. Зажгла один факел от горевшего на стене и начала спускаться в подземелье, решив во что бы то ни стало разгадать тайны, хранимые Дворцом.

* * *

Как никто другой ощущал Дэн, насколько медленно ползет на Земле время. Неизвестно, что он ненавидел больше – свою родину, так настырно звавшую к себе, а потом, подобно тюремной камере захлопнувшей дверь, или же собственную беспомощность, отсутствие всяких возможностей для создания Вихря. Если бы Дэн смог хотя бы отыскать площадку Вихря, попытка быть может, увенчалась бы успехом, но все без исключения площадки были тщательно замаскированы именно от землян, его глаза не различали тонкого пересечения энергий площадки. Первым делом он наведался к сгоревшему дому неподалеку от набережной, но, оказалось, что его уже снесли, на месте пепелища вовсю возводился четырехэтажный отель.

Наступая на ноги прохожим, Денис плелся обратно домой, ничего не замечая вокруг. Внезапно в его глазах потемнело – впереди, протискиваясь сквозь толпу, шел толстый господин в пальто с меховым воротником, его спина показалась Дэну такой знакомой… Расталкивая прохожих, он бросился за ним.

– Сократ! – крикнул Дэн, хватая толстяка за плечо. – Сократ!

Прохожий обернулся и сердце молодого человека тоскливо сжалось.

– Извините, я ошибся…

– Ничего, молодой человек, это даже лестно, когда тебя принимают за известного философа. С наступающим вас Новым годом.

– Спасибо, вас так же.

Мужчина отправился дальше, а Дэн остался стоять, глядя ему во след.

* * *

Выпитое вино придавало Анаис смелости и уверенности в себе. Крепко сжимая горящий и запасной факелы, она быстро спускалась все ниже и ниже, стараясь избавиться от острого предчувствия, что сама идет на дно собственной могилы, и уж совсем не хотелось вспоминать о том, как выбиралась оттуда совсем недавно.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем цель была достигнута. Теперь уже сырость, давящая духота и часто капающая с потолка вода ей были безразличны, да и фрески не показались настолько ужасными, просто странные фигуры без смысла и значения. Девушка зажгла второй факел и принялась осматривать стены. Она хорошо помнила, где должна была находиться странная дверь.

Потратив пару часов на изучение Дворцового подвала и ощупав каждый сантиметр стен, покрытых осклизлой плесенью, Анаис вынуждена была признать, что двери нет. Дверь исчезла.

* * *

Шли дни, одинаковые, однообразные, похожие на стадо серых овец. Друзья никак о себе не сообщали, и Дэн постепенно терял надежду на возвращение обратно, на планету, ставшую для него второй родиной. С каким-то маниакальным упорством он часами бродил по городу в поисках старых заброшенных домов, в надежде отыскать хоть какой-то малейший намек на площадку Транспортного Вихря.

С каждым новым днем Дэн все больше и больше мрачнел, впадая в депрессию, и однажды Макс не выдержал.

– Все, хватит, надоело. Не могу больше смотреть, как ты страдаешь по своим призракам. Они уже в прошлом, они всего лишь призраки, понимаешь? Вспоминай их как хорошую сказку, что было, то было, считай, что тебе и так крупно повезло, все-таки посмотрел другие миры. А сейчас надо продолжать жить дальше. Вот, иди сюда, к зеркалу.

– Зачем?

– Иди. Встань сюда, рядом со мной. Что ты видишь?

– Нас. Слушай, хватит, к чему это все?

– Нет, постой. Ты видишь одного классного парня с калифорнийским загаром посреди зимы и другого замечательного парня, почти блондина с почти голубыми глазами.

– Ну и что?

– Ну и что? Ты говоришь: «Ну и что?» Хорошо, поставлю вопрос по-другому: что делают эти два красавца целыми днями дома, причем в гордом одиночестве? Не знаю, как у вас там на Сатурне, но я живой человек и, между прочим, в самом расцвете сил и возможностей. С тех пор, как меня бросила Алла, из-за тебя, между прочим…

– Кажется, мы с тобой уже говорили на эту тему, и ты прекрасно знаешь, что мне твоя Алла не нужна.

– Знаю, но я опять немного о другом, о том, что с тех пор у меня не было ни одной девчонки, а мне же надо как-то удовлетворять потребности моего организма. Поэтому у меня есть предложение отправиться к кому-нибудь в гости или самим устроить вечеринку. Подружек у меня полно, а тебе будет достаточно вот так вот слегка приподнять одну бровь, и они все тут же попадают перед тобой без сознания. Ну что, идет?

– Нет, не идет.

– Почему?

– Не хочу.

– Это глупо – хранить верность женщине, которая находится даже не в другом городе, а вообще на другой планете. Пойдем, развеемся.

– Пойми, я не «храню верность», я просто уже не могу больше «удовлетворять потребности своего организма» так, как делал это раньше. Самое страшное, что мы привыкли заниматься любовью именно так. Обесценили и упростили это чувство до уровня раскладушки в коридоре, секс стал какой-то механикой, обыденностью, все равно как съесть бутерброд на ходу или сходить в туалет, а с нею я научился Любви, как искусству, как самому прекрасному и естественному чувству человека разумного. Никогда я не думал, что способен так любить. Если бы ты знал, какая она необыкновенная, удивительная, нежная, иногда наивная и беззащитная, как ребенок, и одновременно в ней какой-то есть несгибаемый стержень, неженское мужество. Я бесконечно ее люблю и уважаю, ни за что в жизни, вольно или невольно, я не причиню ей никакой боли, не важно, близко она или далеко. Я просто не могу, понимаешь, Макс? Я слишком долго поднимался для того, чтобы взять и в одночасье вернуться на исходную позицию, не хочу обесценивать все, что приобрел. Ты только не обижайся, если хочешь, давай устроим вечеринку, только сразу предупреждаю – ни в чем после нее я участвовать не стану.

– Знаешь, Дэн, ты действительно очень сильно изменился, я даже не знаю, о чем и как с тобой разговаривать. Я, конечно, понимаю, что мы тут все вонючие и ничтожные, а ты великий и прекрасный, но постарайся хоть как-то смириться с моей серостью и убогостью, я-то сатурианских университетов не заканчивал, в марсианских академиях не учился. Ты уж прости, что посмел предложить тебе такую грязь и гадость, как общество красивой девчонки, просто мне, обесцененному, хотелось хоть немного развеселить ваше вечно хмурое величество.

– Макс, послушай, погоди, выслушай меня…

Громко хлопнула входная дверь, и воцарилась тишина.

* * *

Вернувшись в свои покои, Анаис сбросила одежду и вытянулась на кровати, вздрагивая от прикосновений простыней. Натягивая одеяло до самого подбородка, девушка все еще чувствовала промозглую сырость подземелья. Уснуть никак не получалось. Промучившись, она поднялась, подошла к окну и отодвинула портьеру. До утра было еще далеко. Анаис стояла и смотрела в заснеженный Парк до тех пор, пока не перестала чувствовать ноги. Вернувшись под тонкое серебристое одеяло, она так и не смогла ни согреться, ни заснуть до самого рассвета.

* * *

Услышав, что Макс вернулся, Дэн притворился спящим, ему не хотелось разговаривать. Судя по тому, как приятель передвигался по квартире, он был сильно пьян и разговора все равно бы не получилось. Не раздеваясь, Макс рухнул на кровать и мгновенно отключился. Тогда Дэн встал со своей раскладушки и принялся его раздевать. Разбудить Макса он не боялся – когда друг напивался до такого состояния, расшевелить его было невозможно.

Маленькая стрелка настенных пластмассовых часов сонно уткнулась в цифру шесть. Дэн оделся и вышел на улицу. Дул сильный ветер, и он неловко задохнулся от сильного порыва чужой темноты и холода… отдышался и, подняв воротник максовой куртки, побрел по тротуару. Он чувствовал непреодолимую потребность идти, все равно куда, лишь бы идти…

Вскоре он заметил маленький, едва освещенный ночной магазинчик и зашел внутрь. В магазинчике было тепло, тихо и душно. За прилавком, на сдвинутых стульях спала молодая девушка-продавщица. После десятка попыток, Дэну все же удалось ее разбудить. Продавщица оказалась порядочно пьяной и долго не могла сообразить, что от нее требуется.

Сложив в целлофановый пакет бутылку шампанского, бутылку коньяка, три пива и пачку сигарет, Дэн отправился обратно, решив завтра же зайти в ресторан «Изумруд» и попробовать снова устроиться на работу.

* * *

На утро Анаис чувствовала себя разбитой, она не выспалась, в висках стучала резкая боль. Девушке пришлось потратить уйму времени на косметику, с особой тщательностью подобрать одежду, дабы скрыть свое состояние.

В Фиолетовой Зале Размышлений ее дожидались Дракула с Палачом, на этот раз их ожидание не затянулось, девушка пришла почти вовремя. «Она плохо выглядит, – подумал Дракула, – очень плохо. Интересно…» А вслух произнес:

– Доброе утро, госпожа, надеюсь, хорошо отдыхали? – старый вампир поцеловал ее руку.

– Спасибо, хорошо. Вы что-нибудь узнали?

– Узнали, – Дракула кивнул и присел в кресло. – Вы можете ехать, они дали согласие.

– Прекрасно, только поедете вы.

– Как вам будет угодно.

– Возвращайтесь сегодня же.

* * *

Утром Макс проснулся в чудовищном состоянии.

– Где я? – простонал он, с трудом разлепляя глаза. – О, как мне плохо!..

– У себя дома, с чем тебя и поздравляю. Здорово ты набрался.

– Боже, голова разламывается… Кажется, я при смерти.

– Может, это тебя спасет? – Дэн вынул из холодильника бутылку пива и, открыв, протянул Максу.

– Спасибо, дружище, – дрожащей рукой он взял бутылку и принялся пить из горлышка. – Я тебе жизнью обязан. Откуда живительная влага?

– Из магазина.

– Дэн, ты уж извини за вчерашнее, – Макс с облегчением откинулся на подушку, – не знаю, что на меня нашло.

– Я забыл уже.

– А я нет.

– Перестань, – отмахнулся Дэн. – Как себя чувствуешь?

– Отхожу постепенно. У нас сигареты есть?

– Хуже не станет? – Дэн протянул ему пачку и присел на край кровати.

– Хуже уже некуда, – Макс посмотрел на часы. – Черт, я же могу опоздать! Мне срочно требуется новое лицо на прокат, у тебя случайно нет лишнего?

– Ты свое постирай и отутюжь, может, еще и пригодится. Слушай, а куда ты все время ходишь?

– Так, по делам, ничего особенного, скоро вернусь. Да, кстати, уже пора закупать всякую всячину, Новый год на носу, как ни вертись, а вечеринки не избежать. Ко мне уже толпа народа напросилась, Алла всему миру про тебя растрепала, так что жди бабской расправы.

– Ничего, как-нибудь отобьюсь, – усмехнулся Дэн.

Вскоре Макс ушел, а Денис открыл шкаф и достал сумку. Несколько секунд он смотрел на нее, потом расстегнул молнию и вынул завернутые в плащ талисманы. Один медальон был для него особенно дорог: стоило повернуть центральный камень, и верхняя часть уходила в сторону, открывая овальное углубление, где мастерская рука дворцового художника создала портрет Ластении. Должно быть, для этого мастер взял самые чистые, свежие и прекрасные краски – любимое лицо получилось как живое.

Дэн пододвинул журнальный столик к окну, принес из кухни стул, присел и стал смотреть в окно. Он пытался представить себе, что находится на Сатурне, но синее небо Земли, к сожалению, не имело ничего общего с тем небом, под которым осталась его любимая.

* * *

Ластения вернулась на Сатурн, Терр-Розе в Параллельные Миры, а Сократ с Ютфордом остались гостить на Кирасе – малыш наотрез отказался отправляться домой, где ему постоянно приходилось сидеть дома в одиночестве, дожидаясь, когда же вернется с работы уставший и сердитый папа. Здесь же он мог целыми днями плескаться в озере, гулять в саду и наслаждаться обществом, которого ему так не хватало на Меркурии. А Сократ решил, что заслужил законный отпуск, посему вверил свое неугомонное чадо заботам Анаис, зоркому оку Алмона, и принялся наслаждаться зеленым миром.

Пару дней спустя, выходя из леса с полной корзиной грибов и букетом цветов для Анаис, толстяк увидел сидящую на берегу озера Ластению, рядом с нею крутился Ют, показывая ракушки, какие-то щепки и цветные камешки. Сократ подошел к ним и, откашлявшись, произнес:

– Глазам своим не верю. Ты же, вроде, на Сатурне должна быть?

– Должна, – вздохнула девушка, – но не могу я там… одна, без Дэна. Все так невыносимо пусто, места себе не нахожу. Здесь, с вами мне гораздо легче. Оставила все дела на совет и… – голос Ластении задрожал.

– Пожалуйста, успокойся, – малыш заглянул в её глаза, – если будешь плакать, то скоро состаришься, появятся морщины и ты потеряешь свою женскую привлекательность. Плакать вредно. Не будешь?

– Не буду, солнышко, не буду.

– Обещаешь?

– Да.

– Смотри, пока я тебе еще верю!

– Ют, отцепись от нее! – рыкнул Сократ. – Иди лучше поиграй с дядей Алмоном!

– Дядя Алмон занят! – немедленно донесся голос полуволка, только-только присевшего в тенек. – Дайте дяде отдохнуть хоть немного!

Полуволк пользовался у малыша повышенной популярностью, и Алмону приходилось крутиться целыми днями, успевая помогать Анаис по дому-хозяйству, параллельно развлекая Ютфорда, который, по чистосердечному признанию Алмона, оказался «веселей, чем весь Спец. Штат».

– Ну, что же, – вздохнул малыш, – я все понимаю, уже не маленький. Знаю, что все только и хотят от меня избавиться, никому я не нужен, но я же не виноват, что родился, я никого не просил меня рождать…

Ютфорд тихонько побрел к лесу, но не успел сделать и пары шагов, как рядом оказался Алмон. Он подхватил малыша на руки и, глядя в его ясные, светло-ореховые глаза, четко, внятно произнес:

– Никогда так больше не говори, никогда. Ты меня понял?

– Понял, – ответил Ют и, улыбнувшись, потрогал Алмона за нос. – Пойдем поиграем, а?

* * *

– Дэн, я дома. Дэн!

Макс вошел в комнату. Денис сидел за столом у окна, окутанный клубами табачного дыма, рядом стояла полупустая бутылка коньяка и бокал, наполненный шампанским.

– Ты чего это? – удивился Макс. – Хочешь повторить меня утреннего? А шампанское кому? Ждешь кого-то, да?

– Нет, никого я не жду, просто в такой же день я предложил Ластении быть вместе, и она ответила: «да». – Дэн потянулся за сигаретой.

– Может, хватит курить? Полная пепельница меньше чем час, ты что, смолил без остановки?

– Не знаю, может быть, стоит выпить – и курить получается. Понимаешь, отлично получается курить. Выпьешь со мной?

– Меня до сих пор тошнит после вчерашнего… а, впрочем, ладно, давай, плохо пить в одиночку, – Макс налил себе рюмку и взял со стола медальон. – Это она?

– Да.

– Почему раньше не показывал?

– Я сам на него смотреть не хотел, боялся завыть с тоски.

– Понятно. Слушай, смотри, что я принес.

Макс вышел в коридор и вернулся с большой яркой коробкой.

– Что это?

– Дивиди плеер. Надо же тебя хоть как-то развлекать, а то совсем закиснешь.

– Где ты его взял?

– Как где? Купил, не украл же.

– А откуда у тебя деньги?

– Какая тебе разница?

– Но все же?

– Ну, шел я по дороге, вижу – ба! Деньги лежат! Дай, думаю, дивидюк куплю, что ли?

Макс возился, подключая плеер к телевизору, Дэн молча наблюдал за ним.

– Слушай, – сказал Макс, закончив, – сходил бы ты куда-нибудь, что ли? Нельзя же так, в самом деле.

– Макс, я тебя хотел спросить, в нашем кабаке люди случайно не требуются?

– Хочешь вернуться?

– Да.

– Не требуются, но я поговорю с шефом, может, возьмет.

– Не забудь.

– Нет, что ты. Слушай, ты мне, вообще, друг или нет?

– Что тебе надо?

– Сходи куда-нибудь вечером, а? Ко мне девчонка должна придти, ну сходи, будь человеком!

– Хорошо, только если я сам буду не в состоянии добраться до дома, тебе позвонят и скажут, откуда меня транспортировать, я себе на шею табличку повешу.

– Договорились! – обрадовался Макс. – Куда думаешь пойти?

– Понятия не имею, куда, посоветуешь?

– Да, у нас тут новенький ресторанчик открылся, кстати, моим именем назвали: «У Максима», там очень душевно, тебе понравится.

– Значит, туда и пойду.

– Вот и хорошо, тогда табличка не обязательна, я буду знать, где ты напиваешься. Может, Аллу с собой возьмешь? Ну, так, для компании?

– Да не нужна мне никакая Алла!

* * *

От волнения Анаис не находила себе места, ожидание становилось невыносимым. Чтобы хоть чем-то заняться, девушка присела перед зеркалом, распустила волосы и принялась их расчесывать, рассеянно наблюдая, как искрятся и переливаются золотыми огоньками пряди. Затем мысленно стала перебирать свой гардероб и остановила выбор на открытом, облегающем фигуру туалете цвета грозового неба.

* * *

Ресторан Денису понравился: уютный, тихий, столики со свечами, высокие мягкие кабинки, немного народа. Он занял свободный столик в самом углу, оттуда просматривался весь зал, а сам Дэн оставался в стороне. Подоспевшая официантка зажгла свечу, и Дэн вдруг до боли отчетливо представил сидящую напротив Ластению, ее мягко мерцающие в теплом свете янтарные глаза… Он заказал двойной виски и залпом выпил.

Шли часы, играла легкая, хорошая музыка, ресторан заполнялся посетителями, стаканы Дэна пустели один за другим, все чаще и чаще к нему норовили подсесть девушки, он отказывал, упрямо оставаясь в одиночестве.

– Извините, у вас не занято? – прозвучал негромкий мужской голос.

– Занято, – не поднимая головы, ответил Дэн.

– Если позволите, я только выпью кофе и сразу же уйду, не стану вам мешать. В зале не осталось свободных мест.

– Хорошо, – кивнул Дэн, по прежнему не поднимая головы. – Присаживайтесь.

– Большое спасибо, – обойдя столик, мужчина присел напротив. – Зашел кофейку выпить, а все занято, но кофе уж очень хотелось, вот и решился вас побеспокоить.

– Ничего страшного, – Дэн взял бокал и сделал большой глоток.

– Простите, что вмешиваюсь не в свои дела, – мужчина поставил кофейную чашку на блюдце, – но, мне кажется, у вас какие-то неприятности.

– Нет, все нормально.

– А, может, расскажете? Порою выговориться просто необходимо.

– У нас с женой сегодня годовщина, а я не могу быть рядом с нею, такая вот проблема. Вот, можно сказать – выговорился, – невесело усмехнулся Дэн.

– О, как я вас понимаю. Печально, когда любящие люди не могут быть вместе. Что вы пьете?

– Виски.

– Я не любитель таких агрессивных напитков, они притупляют разум, но не согревают душу. Я предпочитаю хорошее вино, но разве здесь где-нибудь найдешь хорошее вино?

Дэн поднял взгляд, его собеседник сидел в самой глубине кабинки и его лица не было видно.

– Наверное, вы правы, – кивнул Дэн. – Мой разум уже ни на что не годится, а в душе как было холодно и паршиво, так и осталось. Составите мне компанию? Давайте я вас чем-нибудь угощу?

– Компанию составлю с удовольствием, но, позвольте, угощать буду я, хотелось бы хоть немного поднять вам настроение.

Дэн хотел было запротестовать, но незнакомец уже подозвал официантку, что-то шепнул ей на ухо, и вскоре на столе появились закуски, фрукты, бутылка вина, которого Дэн не видел ни в меню.

– Я сегодня еще не ужинал, – сказал незнакомец. – Прошу вас, угощайтесь.

– Спасибо. Вы знаете, я не видел здесь такого вина, – ответил Дэн, рассматривая этикетку бутылки.

– Оно не выставляется на витрину, слишком дорогое, но пару бутылочек на всякий случай держат. Это редкое вино, коллекционное. Попробуйте, роскошный букет, а какой тон, какое послевкусие! Хотя, боюсь, после вашего виски вы вряд ли ощутите все это в полной мере. Давайте выпьем за вашу супругу, за любовь и счастье.

– Давайте, – Дэн пригубил вино. – Да, вправду великолепное, давно не пил такого, а, впрочем, я в винах не так уж и хорошо разбираюсь.

– Напрасно, я бы сказал, очень даже напрасно, вино – неповторимое чудо, изобретенное умнейшим богом на свете.

Незнакомец поставил свой бокал на столик, помолчал несколько минут, а потом произнес:

– Может, вы мне все-таки поведаете вашу самую большую проблему?

– Вот это уж точно ни к чему.

– Возможно, вы правы, – охотно согласился незнакомец, – рассказывать совсем не обязательно, потому что все ваши проблемы я и без того знаю.

– Правда? – усмехнулся Дэн. – Можете их перечислить?

– Могу. В общем-то проблема-то всего одна: волею судеб, вы остались на Земле и никак не можете вернуться на Сатурн, ведь именно там остались ваша супруга и друзья, правильно?

Дэн подумал, что ослышался:

– Что… вы… сказали?

– То, что вы слышали.

– А… откуда вы это знаете?!

– Я многое знаю, например, еще мне известно, что в вашем кармане находится драгоценный медальон с изображением вашей жены. Напрасно вы его носите в подобные места, можете потерять или украдут.

– Кто вы? Как вас зовут?

– Пускай я останусь для вас просто добрым другом. Я могу и хочу вам помочь, по крайней мере, попытаюсь это сделать.

– Правда? Как? – сердце Дэна колотилось так, что он почти оглох.

– Я наделен некоторой силой, совсем небольшой, но ее вполне хватит на то, чтобы отправить сообщение вашим друзьям. Скоро Новый год, пускай они за вами приезжают, и вы все вместе встретите этот праздник здесь, на Земле.

– Вы думаете, они смогут приехать?

– Конечно, почему бы и нет? Они же и раньше здесь бывали.

– А когда можно отправить сообщение?

– Приходите сюда завтра, ну, скажем, часов в десять вечера, хорошо?

– Да, конечно! – хотя молодой человек предпочел бы сделать это прямо сейчас, а не дожидаться завтрашнего дня.

– Эй, Дэн, – послышался вдруг голос Макса. – Ты домой собираешься?

Дэн обернулся и увидал своего друга в компании высокой брюнетки.

– Подожди, Макс, дай поговорить!

– А с кем это ты разговариваешь?

– Как это «с кем»? – Денис повернулся к столику, но там уже никого не было. – Странно, тут только что человек со мной сидел, вино пил…

– Да? – Макс с девушкой присели напротив, туда, где несколько мгновений назад сидел таинственный незнакомец. – Когда мы вошли, ты был один.

– Ты уверен?

– Да, скажи, Стелла.

– Ты один сидел, точно, – кивнула девушка.

– Не может быть! Он же был здесь, пил вино, ел всякую всячину, разговаривал со мной!

– Да? – Макс с интересом посмотрел на пустые стаканы, и добавил примирительно: – Значит, он ушел, а мы его не заметили. Девушка! Убрали бы вы со стола! Сервис, называется!

– Ну, хорошо, если он ушел, то куда же все делось? Тут тарелки стояли, бокалы…

– С собой унес, – ласково улыбнулась Стела. – Частенько люди что не доели в ресторане, с собой домой уносят, собачкам своим или кошечкам…

– Каким кошечкам?! Вы ни черта не понимаете!

– Тише, тише. Девушка, – Макс снова подозвал официантку, – скажите, вы этот столик весь вечер обслуживали?

– Да.

– Наш друг, он все время один сидел или к нему кто-нибудь подсаживался?

– Нет, он один сидел. Что-то не так?

– Нет, все нормально, спасибо. Убедился?

– Бред какой-то! Я же разговаривал с ним где-то с час или около того!

– Хорошо, пусть будет так. Давайте посидим немного и пойдем, уже почти светает. Стелла, выпьешь чего-нибудь?

– Джин с тоником.

– Отлично. Девушка! Два джин-тоника, а нашему другу апельсиновый сок!

* * *

Погруженный в тишину и мрак Дворец казался уже не прекрасным мертвым хищником, а лишь спящим, притаившимся и ждущим своего часа. Звенящая тишина Парка готова была взорваться от тишайшего шороха… Звезды, заглядывающие в глубину Парка, мелькали среди деревьев и гасли в сугробах, не в силах выжить в этой тишине.

* * *

– Дэн, как ты? Голова не отваливается? – Макс возник в дверях ванной.

– Да нет, я в порядке, – Дэн пытался побриться станком Макса и не перерезать себе горло этим приспособлением.

– Странно, ты вчера напился до беспамятства, думал, утром умрешь, – Макс излишне пристально разглядывал зеленый шнурок, стягивавший волосы друга.

– Ничего подобного, я все прекрасно помню и совсем не напивался, – Дэн сполоснул станок и принялся за левую щеку.

– Ага, и как с дядькой, которого не было, разговаривал, тоже помнишь? – Говорю тебе, он был, не сошел же я с ума, в самом деле, – Дэн посмотрел в зеркало и замер, увидев лицо Макса. – Что ты на меня так смотришь?

– Ничего, – пожал он плечами.

– Нет, ты на меня как-то не так смотришь, – Дэн швырнул станок в раковину и обернулся.

– Нормально я на тебя смотрю! – огрызнулся Макс. – Вот, псих, привязался!

И до Дениса наконец-то дошло.

– Ты мне не веришь, да? – сполоснув лицо, он вышел из ванной на кухню. – Ты мне все это время не верил? Так? Отвечай!

– Ну, чего ты разорался? – Макс прошел за ним и присел на табуретку. – Какой нормальный человек поверил бы твоим россказням?

– Хорошо, откуда же у меня такая одежда и медальоны?

– Не знаю, может, ты какой-то театр ограбил! – Макс закурил, рывком пододвигая к себе пепельницу.

– Замечательно, – Дэн поставил чайник на плиту и тоже закурил. – Значит, ты меня считаешь больным?

Макс зло молчал.

– Понятно, ты думаешь, что я психопат, – Дэн выдохнул дым, – так… хорошо… А если бы ты этого человека сам, своими глазами увидел, тогда бы поверил?

– Не знаю, – неуверенно ответил Макс, – наверно, поверил бы.

– Вот и хорошо. Сегодня в десять вечера у меня с ним встреча в «Максиме», пойдешь со мной?

– Да, я сяду за соседний столик и глаз с тебя не спущу.

– Вот и хорошо, тогда ты убедишься, что я не псих и все, что я рассказывал, – правда.

– Договорились, значит завтра в десять идем вместе. Слушай, я сегодня новый фильм принес, посмотрим?

* * *

Наступал вечер, первые звезды заглянули в озерные глаза Кираса. Он кружился по Космосу в легком танце, щедро разбрасывая каскады нежно-зеленого сияния, изредка запуская в шевелюру деревьев пальцы, сотканные из звездного ветра… Кирас чувствовал, как ходят по его свежей траве жители, и их планета любила всем сердцем, всей своей большой доброй душою. Кирас улыбался от радости, он был счастлив и не слушал ворчание других планет, не совсем довольных своим новым веселым, юным соседом. «Слишком молодой, слишком доверчивый, – переговаривались между собой его великие соседи. – Ничего не знает о людях, слишком любит их, а они не доведут до добра, не доведут…» «Да ладно вам, – с улыбкой отвечал Кирас, – все будет хорошо!»

* * *

В ресторан «У Максима» друзья пришли незадолго до назначенного срока. Зал снова был полон, но, словно по заказу, столик Дэна и еще один, напротив, оказались свободны.

– Девушка, – Макс подошел к метрдотелю, – мы заказываем оба столика, пожалуйста, никого к нам не подсаживайте.

Друзья присели за один стол. Дэн нервничал, и Макс это заметил.

– Выпьешь?

– Нет, пока нет, не хочу, чтобы ты подумал, что мне все это спьяну померещилось.

– Разумно, – Макс вытянул ноги и закурил. – Как тебе здесь? Это новое местечко, недавно открылось.

– Симпатично. Слушай, когда официантка подойдет, спроси, нет ли у них коллекционного вина, очень дорогого, для особых случаев? Такого, что ни на витрину в баре не выставляют, ни в меню не указывают. Спросишь, ладно?

– Не впадай в шизу, очень тебя прошу.

– Ладно, – Дэн вздохнул. – Так, десять минут осталось, скоро он придет, я пойду, сяду за свой стол.

– Ну-ну, удачи.

Ден нервничал все больше, боясь, что незнакомец передумал и не появится. Нет, его не столько волновало недоверие Макса, сколько страшило лишиться возможности отправить послание своим друзьям, потеряв надежду на возвращение домой…

– Добрый вечер, – раздался уже знакомый приятный голос, и Дэн едва не подпрыгнул от неожиданности.

– Здравствуйте, извините, не слышал, как вы подошли, – Денис протянул для рукопожатия слегка дрогнувшую ладонь. Рукопожатие незнакомца оказалось спокойным и мягким одновременно, и Дэну пришло на ум сравнение с доктором, щупающим пульс. – Кофе хотите?

– Да, и снова закажу я, – он жестом подозвал официантку. – Два кофе, пожалуйста, мне без сахара.

Теперь Дэн как следует рассмотрел незнакомца, хотя он по-прежнему оставался в тени, в полосе света оказались лишь его руки и перстень с камнем цвета спелого граната на безымянном пальце.

– Рад вас видеть в добром здравии, – произнес визави, когда кофе принесли. – Как ваши дела?

– Спасибо, прекрасно, – сердце молодого человека вновь взволнованно колотилось.

– Вот как? А мне показалось, что у вас с другом произошел небольшой конфликт. Это он сидит, не так ли?

– Да, – кивнул Дэн и посмотрел на Макса, тот прикуривал сигарету. – Так, когда же мы сможем отправить послание?

– Выпьем кофе и пойдем.

– Куда?

– Я же не могу это сделать прямо здесь. На улице стоит моя машина, мы сядем внутрь, нас никто не потревожит. Кстати, должен вам кое-что сказать. Девушка, с которой приходил ваш друг в прошлый раз, ее мама психиатр, и ваш товарищ уже договорился с нею, чтобы вас поместили в клинику на лечение.

– Что? – Дэн почувствовал себя оглушенным. – Вы это серьезно?

– Просто имейте в виду.

– Хорошо, спасибо…

– Идемте?

Дэн поднялся и последовал за незнакомцем, мельком взглянув на Макса, тот улыбнулся и слегка кивнул головой, от этого Дэну стало немного легче.

В безветренном темном воздухе парил частый крупный снег. Едва различая дорогу, Дэн спешил, стараясь не потерять из вида идеально прямую, ровную спину незнакомца. Вскоре они остановились у черного автомобиля, незнакомой Дэну модели. Он забрался на заднее сидение, а мужчина сел впереди, рядом с пустым водительским местом. В машине было просторно, как в салоне самолета, и изнутри она казалась гораздо больше, чем снаружи.

– Что ж, приступим, – произнес незнакомец. – Смотрите внимательно, молодой человек, как только я дам вам команду, сразу же начинайте говорить, времени у нас мало.

– Да, да, – поспешно закивал Дэн, – я всё понял.

Из-под холеных ногтей незнакомца брызнули тонкие лучи пронзительно-голубого цвета, и салон наполнился тяжелым, мертвенным сиянием. Неторопливо незнакомец принялся скатывать свет, словно снег в шар, пока не получился плотный, насыщенный световой клубок. Он ярко вспыхнул и стал прозрачным. Внутри какого-то особого вида Шара Лицезрения показался пейзаж Кираса, деревянный дом, Сократ с Алмоном, сидящие на веранде и бегающий по лужайке Ют – он громко гудел, всем сообщая, что заходит на посадку.

– Ну, что же вы, говорите.

– Сократ! – опомнившись, крикнул Дэн. – Алмон! Вы меня слышите?

Они стали озираться по сторонам, не понимая, откуда доносится голос.

– Это я, Дэн! Если вы меня слышите, то ответьте!

– Да, мы тебя слышим, – неуверенно произнес толстяк, – а ты где?

– Я здесь, на Земле! Пожалуйста, приезжайте и заберите меня отсюда!

– Ты хочешь вернуться? Точно хочешь?

– Конечно! Еще бы! Мечтаю! Приезжайте скорее!

– Зачем нам-то туда ехать? Что-нибудь придумаем, перетащим тебя…

– Нет, лучше приезжайте сами, на Земле скоро большой праздник, мы его все вместе встретим! Я всегда мечтал Ластении Землю показать!

– Ну, надо подумать… Да откуда ты говоришь?! – рассердился толстяк, крутя головой, а Алмон, казалось, смотрел прямо в глаза Дэну. – Как это происходит?!

– Не важно! Умоляю, приезжайте поскорее! Как Ластения?

Но ответа не успел получить, Шар заполнился изнутри бурым дымом и исчез, распавшись пепельными лохмотьями.

– Спасибо вам, спасибо огромное, – перевел дух Денис. – Как я смогу вас отблагодарить?

– Ну, что вы, какие могут быть благодарности, – мягко улыбнулся незнакомец, – своим надо помогать. Просто передайте от меня привет вашим друзьям.

– Обязательно, – Дэн еще раз поблагодарил и вышел из машины. – До свидания.

– Счастливо.

Сделав пару шагов, Дэн обернулся. Авто бесшумно тронулось с места, его безымянный знакомый по-прежнему сидел впереди, а водительское сидение оставалось пустым.

* * *

– Как? Вы разговаривали с Дэном? А меня почему не позвали? Почему меня не позвали?!

– Ластения, все произошло в какие-то считанные секунды, мы ничего не успели сообразить…

– Повторите еще раз, что он сказал?

– Сил моих больше нет, – толстяк плюхнулся в кресло. – Алмон, теперь твоя очередь.

– Что толку бесконечно повторять одно и то же? Давайте решать, едем мы на Землю или нет?

– Да, конечно! – в один голос воскликнули Анаис и Ластения.

– Еще чего, разумеется, нет! – возмутился толстяк. – Только нечто невообразимое может меня заставить снова отправиться на эту несуразную планетку! Пять раз в кутузке и все такое! И вообще, там все люди очень больны, очень!

– Чем? – заинтересовалась Анаис. – Какая-то инфекция?

– Да, и очень заразная! Почти все земляне этим болеют!

– Да чем же они болеют? – заволновалась Ластения.

– Плоскостопием ума, солнышко, плоскостопием ума! Я туда не поеду! Это заразно!

– Так, мнения разделились, – вздохнула Анаис. – Алмон, а ты сам за или против?

– В принципе, мне все равно.

– Вот и хорошо, – обрадовался Сократ. – Тогда поддержи меня. Там плохо, Алмон, очень плохо! Еще раз туда съезжу, точно заболею!

– Алмон, если ты откажешься, я тебе этого не прощу!

– Погодите, дайте мне самому решить. Теперь, когда подтвердилось добровольное желание Дэна покинуть Землю, мы сможем что-нибудь придумать и забрать его, для этого совершенно не обязательно отправляться на Землю.

– Но он упомянул какой-то праздник, – Анаис просящее смотрела на полуволка. – Праздник на Земле, это же так интересно!

– Там не может быть ничего интересного! – забрюзжал Сократ, но Анаис его перервала.

– Вы постоянно куда-нибудь ездите, где-то бываете, а я почти два года не покидала Кирас! Я хочу хоть куда-нибудь съездить! Тем более, это не просто развлекательное путешествие, еще и Дениса заберем.

– Сократ, пожалуйста, поедем, – Ластения умоляюще смотрела на толстяка.

– Я-то вам зачем сдался? Езжайте сами!

– Ну уж нет, – твердо заявила Анаис. – Мы должны ехать все вместе, разве можно весело встретить праздник, если кого-то из нас будет не доставать? Тем более, тебя, Сократ, ты же наша душа.

– Ты и впрямь так думаешь? – расцвел толстяк.

– Конечно!

– Ох, что с нами делают женщины! – Сократ повернулся к Ютфорду. – Ну, давай, звучи, слово за тобой, едем или нет?

– Едем! – важно «прозвучал» малыш. – Праздники я люблю!

* * *

Вернувшись в ресторан, Денис увидел, что за столом с Максом сидит какая-то девушка, и они оживленно болтают. Заметив друга, Макс быстренько ее спровадил.

– Ну, что? – Дэн присел рядом. – Убедился? Теперь ты веришь, что я не сумасшедший? Девушка! Два виски со льдом! Ты даже не представляешь, какая удача, что я встретил этого человека. Понимаешь, он знал, знал, что я буду именно здесь! А я-то думал, что все пропало и я больше никогда не увижу своих друзей! Он передал мое сообщение, скоро они приедут за мной. Макс, я сегодня самый счастливый на всей Земле! Давай выпьем за его здоровье!

– Давай лучше выпьем за твое здоровье. Мне очень неприятно тебе об этом говорить, но я никого не видел.

– Как так?..

– Очень просто. Ты сидел один.

– Но… я же с ним кофе пил! Он кофе заказывал! Ты видел, как нам его приносили?

– Ничего тебе не приносили, ты все время сидел, смотрел по сторонам, а потом встал и вышел куда-то.

– Но как же так… – Дэн растерялся, но быстро взял себя в руки и произнес, глядя Максу в глаза. – Кстати, он мне кое-что сказал интересное.

– Что же? – парень смотрел по сторонам, избегая взгляда Дэна.

– Что вы со Стеллой решили меня в дурку упрятать, это правда?

– Глупости.

– Макс, мы друзья со школы, и я прекрасно знаю, когда ты врешь, а когда нет, в данный момент ты врешь. Вы действительно решили это сделать.

– Тебе нетрудно было это узнать, ты мог подслушать наш разговор.

– Конечно, психи ведь изобретательны и очень подозрительны.

– Я тебя прошу…

– Не надо меня ни о чем просить. Ну, что ты, я же понимаю, – Дэн глумливо усмехнулся, – мой добрый, благородный друг мне только добра желает.

– Да, – Макс весь подобрался, прищурив глаза, – я тебе действительно желаю добра. Да, я разговаривал со Стеллиной мамой, она прекрасный специалист и сказала, что, возможно, у тебя был какой-то сильный шок или стресс, после чего ты стал принимать мир своих фантазий за мир реальный. Тебе надо помочь, немного подлечить нервы и, было бы хорошо, если б ты это сделал добровольно. И мне не пришлось бы подсыпать тебе в чай порошки.

– Понятно… – Дэн потер пальцами виски. – Значит, мир фантазий за мир реальный… понятно, чего уж тут не понять. Ладно, договорились, но только с одним условием.

– С каким?

– Дай мне срок до конца этой недели, если за мной никто не приедет, я сам, добровольно лягу в больницу.

– Правда?

– Клянусь.

– Вот и замечательно. Так, – Макс задумался, – в субботу у нас Новый год… так, ага, в воскресенье похмелье… так, в понедельник… ага, где-то во вторник-среду мы с тобой сходим на прием к Стеллиной маме. Может, и нет ничего серьезного. Тебе главное вспомнить, где же ты по-настоящему был все эти два года.

* * *

– Хорошо, – окончательно капитулировал Сократ, – но, если мы действительно собрались в такое путешествие, придется изменять внешний вид, а лучше всего такие мероприятия удаются Терре.

– Да, мы же про Терру забыли! – ахнула Ластения, мысленно она уже была на Земле.

– Я ее позову, – кивнула Анаис, – скажу, что дело срочное.

Она прикрыла глаза и через секунду произнесла:

– Все в порядке, Терра скоро будет. Мне кажется, – девушка озорно улыбнулась, – на Земле нам будет очень весело.

– Да уж, – Сократ искоса посмотрел на малыша, – я в этом даже не сомневаюсь!

Вскоре прибыла встревоженная Терр-Розе.

– Что у вас тут опять стряслось?! – воскликнула она с порога.

– Ничего… – хором ответили друзья.

– Как – ничего? – Терра прислонилась к дверному косяку, держась за сердце.

– А что, надо чтобы что-нибудь стряслось? – заулыбался толстяк. – Это мы мигом устроим.

– Ох, как вы меня напугали! – Терра прошла наконец-то в дом и присела на низенький диванчик у камина. – Но вы же не просто так меня позвали? Тем более, так истерически?

– Истерически? – Алмон удивленно посмотрел на Анаис, та пожала плечами:

– Я сказала: «Террочка, пожалуйста, скорее, срочно приезжай к нам немедленно». И ничего больше…

Сократ расхохотался.

– Так что случилось? – не желала успокаиваться Терр-Розе. – Не скрывайте! Лучше сразу всю правду!

– Да все в норме, – Сократ поудобнее устроился в кресле. – Ты просто поменяй нам физиономии на более-менее землянские, кстати, себе тоже можешь поменять на что-нибудь поскромнее. Значит так, я хочу стать высоким зеленоглазым брюнетом, метра два ростом, объем мускулов чтобы как у Алмона…

– Ти-и-ихо! – возопила Терра. – Объясните, зачем это все?!

– Затем, что мы все вместе отправляемся на Землю, – терпеливо произнес толстяк.

– Зачем?

– Вот непонятливая какая! На лету все надо схватывать, Терра, на лету! Мы там будем праздник пьянствовать и Дэна заодно заберем.

– Вы меня что, перед фактом ставите?

– Да, – добро улыбнулся Сократ.

– Забавно, – королева поправила прическу и с укоризной посмотрела на Алмона с Анаис. – Но для того, чтобы отправиться на Землю, нужны земные деньги, не так ли?

– У меня в Центре Всепланетных Расчетных Знаков свой приятель, он мне этих бумажек хоть целый мешок насыплет, ему не жалко, – махнул рукой толстяк.

– Ладно, – сдалась Терра, – я согласна, но… только ненадолго! У меня невыносимо много дел.

– Всего на пару дней, туда и обратно, – заверила Анаис, ей так же, как и Ластении, не терпелось побывать еще раз на «заповедной планете».

– Когда собираемся?

– Прямо сейчас, – кисло вздохнул Сократ и потянулся за бокалом. – Такие уж мы личности непредсказуемые: раз – придумали, два – собрались, три – и нас уже нет… и непременно в сторону Земли, а? Прямо неприятно на душе.

– Если окончательно решили, что ж, давайте заниматься внешним видом.

– Послушай, Терра, – подал голос Алмон, – если ты меня, как в прошлый раз, сделаешь чем-то вроде маленького скучного монаха, я обижусь и никуда не пойду.

– Не беспокойся, на этот раз монах станет симпатичнее. Ластения, деточка, хочешь побыть блондинкой?

– Не знаю, – нерешительно ответила девушка, – понравится ли Дэну?

– Думаю, он счастлив будет увидеть тебя даже лысой, – заверил Сократ.

* * *

– Дэн, ты так и будешь все время сидеть дома безвылазно?

– Понимаешь, я не успел сказать друзьям, где нахожусь, не назвал конкретного адреса. Как думаешь, что делать? Ходить по улицам, чтобы встретить их где-нибудь или сидеть дома?

– Ну что мне тебе посоветовать? – тяжело вздохнул Макс. – Сиди лучше дома, так спокойнее…

* * *

– Ну почему площадки Транспортных Вихрей так часто делают в подъездах каких-то вонючих старых домов? – недовольно проворчал Сократ, глядя на гаснущие голубые молнии.

– Иногда дома строят прямо на площадках, – пояснил Алмон. – Переносить их нельзя, разве что уничтожить, а это довольно проблематично.

– Но это так неудобно, и можно напугать кого-нибудь до смерти, – сказала Анаис.

Словно в ответ на ее слова раздался полузадушенный вскрик, и что-то глухо шлепнулось на пол.

– Ну вот, что я вам и говорил, – раздосадовался Сократ. – Смотрите-ка!

На лестничных ступеньках сидела крошечная старушка и, прижимая к груди сетку с пустыми кефирными бутылками, смотрела диковато-белесыми глазами на людей, только что вышедших из смерча, возникшего прямо на лестничной площадке.

– Здравствуйте, – вежливо произнес Ютфорд, – как поживаете?

– Ют, умолкни, пожалуйста.

– Папа, но ты же сам меня учил, что именно так надо разговаривать с незнакомыми людьми.

– Не сейчас!

Старушка принялась что-то бессвязно бормотать и креститься дрожащей рукой.

– Какая-то она странная, – отступила на шаг назад Терра. – Надеюсь, не заразная? А то у нас ребенок!

– Она не заразная, просто очень испугалась, – полуволк взял Юта на руки.

– Да уж, сходила бабулька за молочком, – вздохнул Сократ. – Встретились цивилизации не вовремя. Пойдемте, пока она шум не подняла.

– До свидания, – продолжал демонстрировать чудеса вежливости малыш.

За друзьями захлопнулась дверь подъезда, а единственным доказательством произошедшего осталась горсть голубого песка, которая через мгновение исчезла.

* * *

– Не могу, Макс, сил больше нет, пойду, поброжу по городу, – Дэн рывком застегнул молнию куртки.

– Поброди, – нехотя кивнул приятель, – заодно пройдись и по магазинам. Я напишу сейчас, чего к столу понадобится. Закупишь?

– Конечно.

– Только не задерживайся, я буду сидеть дома и ждать тебя. Как дождусь, пойду по делам. – Макс протянул тетрадный листок с внушительным списком. Он надеялся, что, занимаясь покупками, Дэн немного отвлечется от своей навязчивой идеи.

– Макс, мы еще точно не установили, насколько я болен, поэтому не надо обращаться со мною как с дебилом, хорошо?

И за Дэном захлопнулась дверь.

* * *

– Как здесь необычно, – Ластения с живейшим интересом смотрела по сторонам. – Мне нравится, весьма особенный мир.

– Чего хорошего? Холодрыга! Сопли в носу замерзают! – проворчал Сократ.

– Надо было теплее одеваться, нас же предупредили, что здесь зима, – Анаис с наслаждением вдохнула воздух, напоенный пронзительным ароматом зимнего моря.

– Да он и так натянул на себя все, что только можно, – белозубо улыбнулся Алмон. – Вы только посмотрите на него.

И вправду, в меховой шубе, в меховой шапке-ушанке, закутанный лохматым шарфом, Сократ еще больше увеличился в размерах. Ютфорда он нарядил точно так же, и напоминали они медведя с медвежонком.

Алмон на этот раз выглядел мужчиной-мечтой с рекламной картинки. Терр-Розе постаралась на славу: яркая улыбка, горящий взгляд серых глаз, высокий рост и отменное телосложение производили сильное впечатление – полуволк сразу же стал предметом восхищенных взглядов проходивших мимо девушек. Чтобы они не очень сильно радовались, Терра взяла его под руку и напустила на себя частнособственнический вид. Она, как всегда, была в облике красавицы-вамп: длинные черные волосы, черные глаза-омуты и алые губы, к пожеланию Сократа она не прислушалась и становиться проще, неприметнее не пожелала.

Ластения превратилась в голубоглазую блондинку со светлыми ресницами, а Анаис, Ют и Сократ не изменились – Терра наотрез отказалась превращать толстяка в двухметрового атлета.

Перед тем, как отправиться на голубую планету, друзья внимательно изучили последние журналы земной моды, их всемогущий Сократ раздобыл в Музее Одежды.

Не терпящий холода толстяк выбрал пестрые шубы из натурального меха и теплые волосатые свитера. Алмону пришлись по вкусу черные джинсы, спортивные ботинки и спортивная куртка, Терра остановила выбор на коротком черном полушубке и сапогах на высоченных каблуках «шпильках», Ластении понравилась белая шубка и белые сапожки, а Анаис, хорошо знающая качество земных дорог, отправилась в путь в джинсах, меховой куртке и удобных ботинках без каблуков.

Пока друзья осматривали город и делились впечатлениями, мысли практичного Сократа работали в строго определенном направлении.

– Слушайте меня внимательно, – изрек он, – надо позаботиться о крыше над головой и поселиться в гостиницу.

– Прямо сейчас? – Терра со смешанными чувствами рассматривала странные земные дома.

– Да, так будет гораздо спокойнее. Я знаю, что такое остаться ночью здесь на улице, тем более зимой.

– Ну так идемте поселяться.

Гостиница оказалась небольшой и, по мнению пришельцев, некрасивой, да и называлась как-то странно: «Бригантина». Вестибюль пустовал. Алмон подошел к застекленной конторке, за которой сидела пожилая сонная женщина.

– Здравствуйте, – улыбнулся полуволк, – мы хотели бы снять комнаты. Есть свободные?

– Да, давайте ваши паспорта, пожалуйста.

– Понятно, – вздохнула Терра, – идемте отсюда.

– Стоять, не двигаться. Ничего без меня не можете, – Сократ направился к противоположному застекленному прилавку с надписью «Администратор». Вскоре он вернулся с двумя ключами. – Значит так, четыреста четырнадцатый – это я, Ют и Алмон, четыреста пятнадцатый – это Анаис, Ластения и Терра.

– Как это тебе удалось? – удивилась Анаис.

– Секрет фирмы. Вперед, неандертальцы.

– Папа, папа, – Ют подергал отца за рукав, – какое красивое имя – Администратор! Почему ты меня так не назвал, а?

– Это не имя, а должность.

– Пап, а когда я выросту, я стану Администратором?

– Всенепременно.

– Папа, а неандертальцы это кто?

– Нет, ну как ты такие длинные слова так ловко выговариваешь? Поразительно.

– Пап, ну кто, кто?!

– Никто!

– Ну, па-а-апа!

– Это люди! Очень хорошие, немного страшные люди! Их уже нет давно, поэтому они такие замечательные! Нет, ну хоть вообще ничего при нем не говори! Наказание!

Поднявшись на четвертый этаж новоиспеченные постояльцы гостиницы «Бригантина» заглянули в один из своих номеров.

– Это что такое? – Терр-Розе обвела недоуменным взглядом крошечную комнатку с непонятно как втиснутыми в нее страшными кроватями, в изголовьях которых стояли жутковатые деревянные кубы. – А где мы будем жить?

– Здесь, Терра, именно здесь, – хорошо знакомый с земными реалиями Сократ еле сдерживал смех. – Застелешь коечку простынкой, в тумбочку положишь предметы личной гигиены и отдыхай в свое удовольствие. Нам еще не самые плохие номера достались.

– А что, еще хуже бывает?! – ужаснулась королева, так и не решаясь переступить порог.

– О, дорогая моя, еще как бывает!

– Я умру, если сяду на эту кровать…

– И сядешь, и ляжешь, и ничего с тобой смертельного не стрясется. Так, уважаемые, бросайте вещи, идемте в городище!

Спустившись в вестибюль, друзья вышли на улицу под резкие порывы ветра, несущие мелкий колючий снег. Сердито сопя, Сократ натянул шапочку Ютфорду по самый нос, а свои меховые рукавицы едва ли не до локтей.

– Где же нам искать Дэна? – Ластения держала под руку Анаис, опасаясь поскользнуться. Она никогда не видела снега, но не обращала на это диковинное явление никакого внимания, все ее мысли были заняты мужем.

– Насколько я понял, – ответил Алмон, – друг Дэна работал вместе с ним в ресторане. Кроме как к нему Дэну больше пойти некуда, друг точно знает, где Дэн находится, а Анаис знает, где находится ресторан, логично?

– Вполне. Анаис, отсюда это заведение далеко?

– Если на автобусе, то не очень.

– А что такое «автобус»? – заинтересовалась Ластения.

– Это такие маленькие Отстои на колесах, – пояснил Сократ, – особенно в них хорошо ездить летом, в жару и в час пик.

– В час чего?

– Потом объясню, Ластения, ты прямо как Ютфорд, до всякой мелочи любопытная! Анаис, давай пешком пойдем, а? А то автобуса наша Террочка точно не переживет.

– Если пойдем дворами, доберемся гораздо быстрее.

– В том кабачке заодно и пообедаем, – заторопился толстяк, придерживая Ютфорда за шиворот, чтобы неповоротливый малыш не звякнулся на подмороженный асфальт. – Жрать хочется немыслимо! Может, у меня акклиматизация?

Зимою побережье выглядело не самым лучшим образом, и Терра, вроде бы успевшая изучить местность, не узнавала города. И даже засомневалась, туда ли они попали?

– Туда, туда, не беспокойся. Без солнца и зелени все курортные городишки жалкий вид имеют. – Сократ притормозил Ютфорда, чтобы поправить шарф, закрывающий малышу рот, из-под шапки торчала одна только покрасневшая на ветру «кнопка» носа. – Анаисочка, глянь-ка, это не тот ли это ресторанчик?

– Да-да, он самый. – При одном только взгляде на здание «Изумруда» время для Анаис повернулось вспять и снежный ветер запах ленкоранской акацией.

– Анаис, кем Дэн здесь работал? – Сократ взялся за ручку входной двери.

– Барменом.

– Ага, все время забываю это слово. А фамилия у него есть?

– Да, Земцов.

– Сейчас все выясним. Алмон, проконтролируй, пожалуйста.

Передав полуволку Ютфорда, Сократ направился к бару, на ходу расстегивая необъятную шубу. За стойкой скучал молодой человек. Увидав, на пороге такое количество клиентов, он заметно оживился.

– Добрый день, – произнес Сократ.

– Добрый день! – расплылся молодой человек в такой улыбке, что толстяку показалось, будто у него не тридцать два, а шестьдесят четыре зуба или даже больше.

– Послушайте, – Сократ облокотился на стойку, – у вас тут, года два-три тому назад, работал один бармен – Денис Земцов, помните?

– Помню, конечно, – зубов у парня стало немного меньше, он решил, что посетители обедать не станут.

– У него был друг по имени… по имени… – толстяк пощелкал пальцами.

– Наверное, Максим Синельников?

– Наверное, – обрадовался Сократ, потому что имени друга Дэна он тоже не помнил. – Вы не могли бы его позвать?

– К сожалению, у него сегодня выходной.

– Как нам его найти, не подскажете?

– А вы кто?

– Мы его родственники по материнской линии проездом из Израиля, хотим посылку передать.

Поколебавшись, он сказал:

– Ладно, сейчас узнаю. – И, растеряв все свои зубы, молодой человек ушел. Через минуту он вернулся с листком бумаги. – Вот, возьмите.

– Премного благодарен, это вам за труды. – Толстяк положил на стойку банкноту. – Мы с друзьями хотели бы перекусить у вас.

– Конечно, разумеется! – все зубы бармена вернулись на прежнее место. – Выбирайте столик, присаживайтесь!

* * *

Дэн обошел с десяток магазинов и выбился из сил, толкаясь в ненавистных предпраздничных очередях. Проходя мимо «Изумруда», он хотел было зайти и спросить насчет работы, но вспомнил о психиатрической лечебнице, о том, что буквально на днях может туда загреметь. Невесело усмехнувшись, Дэн прошел мимо.

* * *

– Все-таки люблю я хорошо поесть и душевно выпить! – Сократ налил в рюмку коньяк из маленького графинчика. – Прямо в душе просветление наступает.

– Конечно, кухня – дрянь, но вполне съедобно, – Терра прикурила сигарету.

– Ну, это же тебе не дворцы, где за плохо приготовленную еду можно поплатиться головой, здесь, в крайнем случае, уволят с работы, но и это маловероятно. Ют, прекрати сейчас же! Ты не сможешь вытащить скатерть так, чтобы не упало ни одного предмета!

– Пап, но ты же можешь!

– Это долгие годы упорных тренировок, а если скатерть выдернешь ты, все тарелки полетят на пол! Прекрати, кому сказал!

– Пожалуйста, давайте скорее пойдем по этому адресу, – взмолилась Ластения, теребя в руках листок.

– Уже идем. Счет, пожалуйста! – Сократ принялся одевать Юта, невзирая ни на какие протесты малыша против шапки и шарфа.

Когда принесли счет, толстяк в изумлении воззрился на цифру.

– Что такое? – забеспокоилась Терра. – У нас не хватает денег?

– Нет, я просто впервые вижу, чтобы на Земле так милосердно обсчитали! Фантастика!

На улице Ластения передала листок с адресом Сократу, она не могла прочесть написанное – не знала языка.

– Как же нам найти это место?

– Очень просто, – ответил толстяк и крикнул: – Такси! Такси! Сюда, желтая обдираловка!

* * *

Помешивая суп, Максим размышлял о болезни друга. От невеселых дум его отвлек приход Стеллы.

– Как твой друг себя чувствует? – присев на табуретку, девушка захотела чашку кофе.

– Не так хорошо, как хотелось бы, – вздохнул Макс. – Числа четвертого твоя мама работает?

– Да. Вы придете?

– Придем, я его уговорил, – Макс бросил в кастрюлю лавровый лист.

– Прекрасно, она сказала, что примет Дэна бесплатно, – девушке очень хотелось кофе и в объятия Макса и не было никакого дела до его психического приятеля, но следовало демонстрировать живое участие в проблеме.

– Ну, мы могли бы и заплатить, – без особого, впрочем, энтузиазма предложил Макс.

– Нет, что ты, не надо. А где он сейчас?

– Пошел прогуляться, заодно продукты купит.

– Не боишься отпускать его одного?

– Не хочу с ним ссориться, да и нервировать его лишний раз не надо, верно?

– Верно. Свари мне кофе. А надолго он ушел? – Стелла теребила верхнюю пуговицу кофточки.

– Без понятия.

– Слушай, а может мы пока…

Но тут в дверь позвонили.

– Вернулся наконец-то, слава богу, – Макс накрыл кастрюлю крышкой и убавил газ. – Последи, чтоб эта бурда не выкипала.

Поспешив в прихожую, Максим распахнул дверь и в недоумении уставился на визитеров. На пороге стоял какой-то толстый мужчина в пестрой шубе, он держал за руку маленького серьезного мальчика, а за его спиной толпились, переговаривались еще какие-то люди.

– Вам кого?

– Ты Максим Синельников? – говорил мужчина в шубе с каким-то отчетливым иностранным акцентом.

– Да, я, – растерялся Макс.

– У тебя есть друг по имени Денис… э-э-э-э… Земцов?

– Есть, а что? – растерянность сменилась испугом. – Что с ним? Где он?

– А он разве не с тобой?

– Нет, он ушел, должен скоро вернуться. Ему что-нибудь передать? Вы кто?

– Мы его родственники из Израиля. Подождем Дениску тут, хорошо? Большое спасибо за гостеприимство, – не дожидаясь ни ответа, ни согласия хозяина дома, толстяк отодвинул его в сторонку и протиснулся в прихожую, подтаскивая за собою мальчика. – Заходите, уважаемые! Мы все-то поместимся?

– Должны… – Опешивший Макс вжался в стену, пропуская нежданных гостей. – А вас там сколько?

– Нас там много.

Следом за толстяком с ребенком в его однокомнатную квартирку вошел высоченный атлетический сложенный мужчина в сопровождении трех девушек модельной внешности. Даже не подумав снять обувь, они проследовали в комнату и с интересом принялись рассматривать нехитрую обстановку.

– Кто это? – выглянула из кухни Стелла.

– Понятия не имею, они к Дэну пришли, говорят – родственники из Израиля. – Стоя в дверном проеме, Макс озадаченно смотрел на гостей. – Непонятно только, откуда у него могло взяться столько родственников, да еще из Израиля, у него кроме тетки сроду никого не было.

– Здесь почти так же страшно, как в гостинице – произнесла высокая брюнетка в коротком черном полушубке. – Еще и жарко.

Она сбросила шубку и протянула Максу:

– На, возьми-ка.

Макс послушно шагнул вперед и взял необычно легкий, пахнущий терпковато-пряными духами мех.

У брюнетки оказалась фантастическая фигура, затянутая в узкие черные брюки и тонкий свитер, материал которого почему-то отсвечивал кожей.

Следом за нею от верхней одежды избавились и остальные гости и Макс обратил внимание, что у всех, за исключением двоих – толстяка и девушки с неправдоподобно большими глазами странного сине-зеленого цвета, на груди болтались цепочки с одинаковыми украшениями-медальонами.

– И что, ты действительно здесь живешь? – Терра брезгливо смотрела по сторонам, выбирая место, куда бы присесть. Ластения приблизилась к телевизору и осторожно потрогала кончиком пальца экран. Алмон встал у окна, поглядывая в пустой двор, а Анаис, присев на корточки, разматывала шарф, освобождая плотно упакованного Ютфорда.

– Ну да, живу… проживаю… – Должно быть впервые в своей сознательной жизни Максим не знал, как быть. Эти люди выглядели и вели себя так странно, что он не мог понять, как с ними общаться.

– Может, кофе хотите? – Стелла немигающим взором смотрела на мужчину у окна и поверить не могла, что еще полчаса назад была без ума от какого-то дохлого слащавого блондинчика.

– Хотим, – вместо мужчины ответил малыш, одетый в ярко-красный свитер и желтые брючки. – Если у вас больше нет ничего другого, то и кофе сойдет. – И, обернувшись к Анаис: – Кофе – это что такое?

– Напиток, – девушка поправила Универсальный Переводчик малыша – сколько не регулировали цепь, медальон-диск все равно болтался у него пониже живота. – Тебе вряд ли понравится, он для взрослых.

– Я уже вырос давно, а никто не замечает!

– Кофе нас вполне устроит, – сказал толстяк. – Мне сахару побольше.

– Видите ли, – немного смутился Макс, – я не ждал гостей, есть еще суп… скоро будет… наверное уже сварился…

– Нет, нет, – поспешно сказала девушка с сине-зелеными глазами, – только кофе, если можно.

– С коньячком было бы неплохо, – добавил толстяк, отодвигая малыша подальше от музыкального центра, тот явно собрался выяснять, что это такое и как оно устроено. – У вас тут такая холодина, такая морозина! Мы замерзли, как полуфабрикаты.

– Хорошо, сейчас схожу.

– Куда?

– За коньяком.

– Не надо, у нас собой есть, подарок, так сказать.

Толстяк вытащил из недр шуб, сваленных на кровати, высокую коричневую бутылку с золотой этикеткой.

– Я сделаю кофе, а вы пока поставьте стол на середину комнаты, – почти прошептала Стелла, не в силах отвести взгляда от магнетических серебристо-серых глаз атлета.

– А где вы будете готовить кофе? – заинтересовалась нежная голубоглазая блондинка, похожая на сказочную Снегурочку.

– На кухне, конечно, где же еще?

– А можно посмотреть?

– Пожалуйста… – растерянно произнесла Стелла, и вся компания бросилась на кухню, будто их пригласили поглядеть невиданную диковину. А сероглазый мужчина остался в комнате с Максом.

– И давно вы с Дэном дружите? – спросил он чуть хрипловатым голосом, с легкостью поднимая тяжеленный письменный стол, занимавший четверть комнаты. Надобности в нем особой не было, но Максу жалко было выбрасывать стол, за которым он промучился над домашними заданиями почти десять лет школьной жизни, теперь стол служил вечеринкам.

– С четвертого класса. Слушайте, а все-таки, кто вы такие? Вы не можете быть его родственниками.

– А его друзьями можем быть? – мужчина поставил стол на середину комнаты.

Макс не знал, что ответить.

– Ты лучше расскажи, как он?

– Вполне, нормально – Макс решил пока не говорить о болезни Дэна.

Мужчина снова отошел к окну и посмотрел во двор.

– Вы как будто приглядываетесь, как бы поудачнее снайперскую винтовку разместить, – решил пошутить Макс, но мужчина, почему-то шутки не понял. А всмотревшись в его глаза, в глубине коих пряталось нечто звериное, волчье, Максиму вообще расхотелось шутить.

– Ой, какая прелесть! – доносилось тем временем со стороны кухни. – А это что такое?

– Кофемолка, – отвечал голос Стеллы.

– Кофе измельчает, да? Мелко измельчает?

– Терра, прекрати!

– Как вас зовут? Ира? – переспросила Стелла.

– Да, девочка, для тебя я – Ира! Ой, Анаис, посмотри, посмотри, плита! Ты нам о такой рассказывала, да? Честно сказать, мне такой агрегат внушает чувство опасности! Ой, а сюда, сюда посмотри!

– Перестань, Терра! Прекрати, прошу тебя!

– Ладно тебе, Анаис, когда еще такое увижу! Ластения, Ластения, посмотри скорей сюда! Если эту штучку повернуть, вот отсюда вода польется! О, да она еще и разной температуры!

Прислушиваясь к этим странным разговорам, Макс ощущал себя попавшим в какой-то параллельный мир. На пороге комнаты возник малыш и поинтересовался:

– Вы поставили стол?

– Да.

– А почему ничем не накрыли?

– Чем… – Макс пытался сглотнуть, но горло пересохло, – чем его накрывать?

– Перед тем, как поставить приборы, стол обычно накрывают какой-нибудь тканью, – поучительным тоном сообщил мальчик. – Здесь так не делают? У вас жрут прямо с голой крышки?

Сдержав смех, Алмон сказал ему позвать Сократа.

– Папа! – побежал на кухню Ют. – Все готово! Можешь заносить!

Осторожно ступая, дабы не расплескать, толстяк внес пластмассовый поднос с разномастными чашками и поставил на стол, а потом показал демонстративный кулак малышу, потихоньку продвигавшемуся к музыкальному центру.

Решив, что одного только кофе для полноценного застолья все-таки маловато, Стелла решила приготовить какие-нибудь несложные закуски на скорую руку. Анаис предложила ей свою помощь, а Терра с Ластенией довольствовались ролью наблюдателей.

– Девчонки, а как зовут мужчину с серыми глазами? – спросила Стелла, обращаясь к раковине, в которой мыла яблоки.

– Алмон. – Ответила нарезавшая сыр Анаис.

– Какое красивое и необычное имя, – девушка сложила фрукты в пластмассовую красную вазу. – Он спортсмен?

– Скорее военный.

– Военный? – приподняла брови Стелла. – Ничего себе… А он женат?

– Да! – ядовито отрезала черноволосая «пантера». – На мне! И у нас трое детей!

– Лапочки, – заглянул на кухню толстяк, – помощь нужна?

– Нет, спасибо.

– Хорошо, тогда я за Ютом послежу, пока он тут все не разгромил. Если что, зовите!

Толстяк скрылся из вида, и через секунду послышался его окрик:

– Поставь на место! Кому сказал, на место поставь! И не смей ничего трогать!

– А что это такое, пап?

– Телефон! Не трогай, кому сказал! Дай сюда, несчастье мое!

Наконец, общими усилиями стол накрыли, расселись гости и хозяева.

– Что это? – Макс взял коричневую бутылку с золотой этикеткой.

– Коньячок это, в принципе, можно так назвать, – ответил толстый весельчак, сыпавший шутками направо и налево, между делом он еще успевал извлекать своего мальчика из-под стола и стаскивать со спинок кресел.

– Да? Никогда такого не видал. Чье это производство?

– Пока это еще мало известная здесь марка, но, уверяю тебя, вкус просто неземной. Дай-ка сам разолью.

– А я знаю, а я знаю, это папина фабрика!

– Ют, замолчи!

– Давайте выпьем за знакомство, – произнесла Стелла, подвигая свой стул поближе к Алмону. – Как вас всех зовут?

– Сейчас представимся, – заулыбался толстяк. – Дело в том, что мы все артисты и пользуемся псевдонимами, так что извольте любить и жаловать: Ластения, Анаис, Терр-Розе, можно просто Терра или даже Тер, это Алмон, Ютфорд и я – Сократ.

– Как философ, да?

– Ага.

«Значит, я прав, – подумал Макс, – Дэн действительно работал в театре, вот откуда у него этот наряд».

– А на каком языке написано название коньяка? – поинтересовалась Стелла, разглядывая этикетку. – На греческом? На иврите? Странная какая надпись.

– На санскрите, – хмыкнул толстяк и всем налил еще по рюмочке. – Давайте-ка пригубим за наступающий праздник.

– Извините, что перебиваю, – наконец-то немного расслабился Макс, – а малыш тоже будущий артист?

– О, да, это точно! – закивал обаятельный родитель. – Уж он-то непременно станет звездой!

* * *

Поднимаясь по лестнице, Дэн то и дело спотыкался, норовя выронить набитые продуктами сумки – в подъезде, как обычно, царила кромешная темнота. Затем пришлось долго попадать ключом в замочную скважину. Когда же дверь наконец открылась и Денис вошел в квартиру, он услышал голоса и взрывы смеха. «Ну, вот, – раздосадовался Дэн, – Новый год завтра, а толпа собралась уже сегодня!» Поставив сумки на пол, он разулся, снял куртку и вдруг увидел, как из кухни вышел ребенок с большим апельсином в руках. Он чинно прошествовал мимо, не заметив Дэна в темноте прихожей и скрылся в комнате, аккуратно прикрыв за собою дверь.

– Ты где уже фрукт стащил, горе мое? – донеслось из-за двери, и рука Дениса замерла, не донеся куртки до крючка вешалки. – Дай сюда, я сам тебе почищу, а то сейчас весь дом будет в кожуре! Дай сюда, это не мяч! Не надо им в тетю бросать! Извини, Стелла, тебе не больно?

Дэн замер, не в силах пошевелиться, на лбу даже испарина выступила. Так он себя чувствовал только один раз в жизни: когда очнулся на Сатурне и понял, что находится на другой планете…

– Дай сюда апельсин, кошмар ты мой ходячий! Да заберите у него этот проклятый фрукт кто-нибудь, я ж не дотянусь отсюда! Ничего смешного, Алмон, я не вижу! Вот он сейчас все стекло в этом шкафу расколотит, а мне потом платить!

Дэн наконец очнулся и на негнущихся ногах прошел в квартиру. Когда он был уже на пороге комнаты, дверь распахнулась, и Дэн лицом к лицу столкнулся с Терр-Розе.

* * *

Ни с того, ни с сего, задумчивая зима Марса разразилась невиданными снегопадами, почти парализовавшими воздушные трассы и Гавань. В сплошной снеговой завесе, будто призраки, двигались снегоочистительные машины, но толку от них было мало. Марс замер, погруженный в голубую тишину, словно уснул. Возможно, Марс даже видел оранжевые сны под этим пышным покрывалом, но какие именно, было известно только ему одному.

* * *

– Наш Дэничка пришел! – воскликнул Терра, хватая его за руки и втаскивая в комнату. – Дорогой наш мальчик!

– О-о-о-! – расплылся в радостной улыбке, сидящий во главе стола Сократ. – Наконец-то дождались нашего красавца! А ну-ка, иди сюда, мы тебя пообнимаем, потискаем как следует!

– Ребята… ребята… – повторял Денис срывающимся голосом, на глазах у него выступили слезы, – вы все-таки приехали… приехали!

– Да и как видишь, полным составом! Девушку свою узнаешь? – кивнул Сократ на Белоснежку, широко распахнутыми голубыми глазами смотрящую на Дениса.

– Чудо моё, – лицо Дэна осветилось необыкновенно красивой влюбленной улыбкой, – мое ты чудное чудо…

Она вмиг слетела с места и бросилась к нему.

– Ну вот теперь можно отпраздновать встречу как следует. – Сократ выставил на стол еще одну бутыль с золотой этикеткой. – Что-то я опять проголодался, точно акклиматизацией страдаю.

– Я купил всякой всячины, – Дэн еще раз поцеловал Ластению и нехотя выпустил ее из объятий. – Сейчас угощу вас местными деликатесами.

– Здорово! – захлопал в ладоши Ют. – Давайте треснем от обжорства!

Терра уткнулась лбом в плечо Анаис и затряслась от смеха.

– Сейчас возьму шарф и замотаю тебе рот! – пригрозил Сократ. – Алмон, ты там близко сидишь, возьми мучителя к себе на колени, а то он опять куда-то лезть собрался.

– Через момент вернусь! – Дэн пошел на кухню, за ним выскользнула Стелла.

– Слушай, – сказала она, прикрывая за собой кухонную дверь, – у тебя потрясающие друзья, кто они?

– Не скажу, – Дэн бодро шелестел пакетами, выискивая, чем можно удивить своих потрясающих друзей.

– Почему?

– Потому что у тебя мама психиатр. Сможешь колбаску нарезать красиво?

Вернувшись в комнату, Денис расставил тарелки, взял рюмку и торжественно произнес:

– Дорогие мои друзья! Не выразить словами, как счастлив я снова быть вместе с вами! Даже и представить не мог, что когда-то смогу увидеть всех вас здесь, на Зем… к-хе, к-хе, в этом доме. Чтоб не возникало между нами никогда таких огромных расстояний!

Почувствовав знакомый, чуть измененный вкус дворцовой сугриппы, Дэн опять едва не прослезился. Присев на подлокотник кресла между Алмоном и Ластенией, он пригладил непослушные вихры Ютфорда. Крутясь на коленях у полуволка, непоседа пытливым оком присматривался к телевизору.

Улучив момент, когда Макс со Стелой зачем-то вышли из комнаты, Сократ подался вперед, поставил локти на стол и спросил негромко:

– Дэн, каким образом ты изловчился поговорить с нами? Как передал сообщение на Кирас?

– О, это еще та фантастическая история! – рассмеялся он. – Решил я как-то с горя выбраться в ресторан, чтобы Макс отдохнул от моей похоронной физиономии, и там ко мне подсел некий господин. К сожалению, имени своего он так и не назвал, зато сходу перечислил все мои насущные проблемы космических масштабов. Я, конечно, опешил, но потом подумал, чего изумляться наших… то есть, ваших… нет, все-таки наших… ну, в общем, вы меня поняли, людей, наверняка, на Земле предостаточно, вот один из них и решил мне помочь. Этот господин и создал какую-то разновидность Шара Лицезрения, я такой раньше никогда не видел, и связал меня с вами.

Сократ взял с тарелки последний кусочек сервелата и с задумчивым видом отправил в рот.

– И он ничего не попросил у тебя взамен?

– Нет, сказал, что мы должны помогать друг другу.

– Ты называл ему общесистемные координаты Кираса? – Алмон снял исстрадавшегося Ютфорда с колен и отпустил на свободу.

– Я вообще ему никаких координат не называл.

– Как это? – насторожился Сократ. – А что ты сказал? Одно только название планеты? Без координат?

– Я и названия ему, по-моему, не говорил… – растерялся Денис. – Черт побери, точно не говорил!

– Где, говоришь, встретил этого чудесного господина?

– В ресторане «У Максима», это здесь, недалеко.

– Уважаемые, предлагаю прогуляться, посмотреть, так сказать, что внутри, что вокруг, – Сократ поднялся из-за стола. – За одно и кислорода перехватим перед сном, говорят – полезно.

В комнату вернулись Макс со Стеллой.

– Вы куда? – удивился Максим, увидав активные сборы гостей. – Уже уходите, что ли?

– Да, решили немного прогуляться. – Сократ изловил Ютфорда и сходу натянул ему на голову шапку. – Город посмотрим.

– В одиннадцать вечера? – Макс и сам не знал, отчего ему так не хочется расставаться с друзьями Дениса. – Давайте мы с вами пойдем, а то заблудитесь в потемках.

– Ой, я с удовольствием с вами прогуляюсь, – оживилась Стелла. – Только мне надо домой на минутку заскочить и я свободна!

Дэн видел, что и Макс и его подруга настроились на совместную прогулку и не знал, как бы по тактичнее сказать, что, в общем-то, им хотелось бы пройтись своей компанией.

– Давайте вот как поступим, – неожиданно предложил выход Макс. – Стелла живет в соседнем доме, пока она сходит туда – обратно, я немного тут приберусь, а потом мы вас догоним. Вы куда пойдете?

– В ресторан «У Максима», – с облегчением улыбнулся Денис. – Покажу друзьям это замечательное местечко, может они захотят там как-нибудь собраться.

– По дороге завернем в гостиницу, – Сократ осмотрел со всех сторон тщательно упакованного Ютфорда, – надо ребятенка спать уложить.

– Еще чего! – прогудел из-под шарфа Ют. – Я в ресторан хочу! а настроились на совместную прогулку и не знал, как бы по тактичнее сказать, что, в общем-то, им хотелось.

– Ты смотри какой кутила ресторанный выискался, – толстяк подтолкнул его к выходу. – До встречи, ребята, не прощаемся.

* * *

Закрыв за гостями дверь, Макс перевел дух, пошел на кухню, приоткрыл форточку и закурил, присев на подоконник. В голове еще крутился пестрый шум, смех и лица.

– Бутылка такая красивая, даже выбрасывать не хочется, – зашла следом Стелла. – Не забыть бы спросить, в каком театре они играют, может, даже где-то в сериалах снимались.

Приоткрыв дверцу шкафчика под раковиной, она бросила бутылку в мусорное ведро.

– Мне, конечно, очень хотелось бы верить, что они артисты, – Макс излишне аккуратно стряхнул пепел в керамическую пепельницу в виде башмачка, – но вот что-то Алмон или как его там зовут, на актера не сильно смахивает.

– Девочки говорились, он вроде бы военный.

– И что военный делает в компании актеров?

– Возможно, он с ними дружит, – снисходительно усмехнулась Стелла. – Сократ-то уж точно актер, да и девушки – вылитые модели с журнальной обложки. Артистки…

– Ты когда-нибудь видела, как журнальные модели в жизни выглядят? – Макс тяжелым взглядом смотрел на девушку, думая о том, что почему-то раньше не замечал, какая она дура. И нос, оказывается, утиный и волосы висят спутанными патлами.

– Нет, я с моделями не общалась, а ты видел? – она двусмысленно хихикнула.

– Доводилось. – Макс затушил окурок. – Ты домой идешь?

– Я хотела помочь тебе прибраться.

– Сам приберусь.

– Ладно, – пожала она плечами. – Вернусь минут через пятнадцать.

* * *

Сократ с Ютфордом поднялись на этаж, а друзья остались дожидаться их в холле.

– Что-то я нервничать начинаю, – Денис мерил шагами вестибюль.

– Погоди еще, – сказал Алмон, – нервничать следует по мере обнаружения проблемы, да и то не всегда.

– Да-да, – кивнула Терр-Розе, присаживаясь на потертый дерматиновый диван рядом с Анаис и Ластенией, – при столкновении с большинством проблем нервничать вообще не имеет смысла – это все равно не поможет.

– С чего вы взяли, что какая-то проблема вообще существует? – Как ни старалась Ластения выглядеть спокойной, в ее глазах была тревога. – Какой-то человек помог Денису связаться с нами, и что в этом такого? Он же не вызвался организовать ему бесплатный перелет с Земли, даже не предложил сформировать Транспортный Вихрь.

– Как же он узнал, где вы находитесь, если я ему никаких координат не назвал? – Дэн потер ладони, ему казалось – руки замерзли, как на морозе.

– Так же, как он узнал и все твои проблемы, – сказала Анаис. – Зачем все настолько усложнять? Нас много, мы известны всей Системе и вы полагаете, для всех и каждого наше местопребывание неразгаданный секрет? Никто по сей день не в курсе создания новой планеты, ее координат и названия?

– Это Сократ всех нас своей подозрительностью заразил, – Терра поправила волосы и посмотрела в сторону лифта. – Что-то он задерживается.

И, словно в ответ, лифт открылся, выпуская из кабины толстяка.

– Извиняюсь что так долго, еле упаковал наследника в кровать, пришлось применять угрозы. Идемте?

Ветер стих, хлопья снега парили в свете фонарей, как мошкара. Друзья шли по пустынной набережной, им вслед шепталось, вздыхало и всхлипывало тяжелое зимнее море.

– Странный мир, – сказала Ластения, они с Дэном шли чуть позади остальных. – Он как будто и молодой и древний одновременно. Любопытная здесь природа.

– Зимой все выглядит не так, как летом, – Денис бережно поддерживал ее под руку. – Когда город утопает в цветущей зелени, совсем иначе себя ощущаешь, воздух пахнет свежей водой и солнцем, а море цветом точь-в-точь как глаза Анаис.

– Часто вспоминаю историю вашего знакомства, – Ластения с улыбкой посмотрела на идущую впереди Анаис. Оживленно жестикулируя, Сократ что-то ей рассказывал.

– Да уж, я сам этого никогда не забуду. Ты знаешь, где-то в глубине души чувствовал, что прикасаюсь к чему-то величайшему, к некой фантастической тайне, аж дух порой захватывало. Знал бы я тогда, во что разовьется наша встреча… Сократ, Алмон! Налево сворачивайте, на аллею!

Через пять минут они подошли к ярко освещенному фасаду двухэтажного здания с иллюминированной вывеской «У Максима». Войдя внутрь, друзья разделись в гардеробе и прошли в зал. На этот раз посетителей было немного, почти все столики пустовали. Расположившись в угловой кабинке, взяли по совету Анаис большой чайник зеленого чая с жасмином.

– Может, с барменом поговорит? – не мог успокоиться Дэн. – С официанткой господин общался как завсегдатай, возможно его тут знают, смогут сказать, как часто приходит, когда бывает?

– Ты его хорошо рассмотрел? – Алмон разлил по чашкам напиток. – Описать сможешь?

– Конечно, надеюсь, это что-то даст. Он довольно высокого роста, отлично сложен, осанка просто королевская, безупречно причесанные светлые… нет, я бы даже сказал – белые волосы, черты лица как у античной статуи и глаза пронзительно голубого цвета. Да, еще на пальце перстень с рубиновым камнем.

Поперхнувшись чаем, Сократ надрывно закашлялся, у остальных вытянулись лица.

– Что такое? – Дэн почувствовал, как кровь отливает от лица. – В чем дело? Вы его, похоже, знаете?

– Похоже, да! – толстяк глотнул чая прямо из чайника, промочил горло, еще раз откашлялся и добавил: – Это был Патриций.

* * *

Ничто вокруг не движется, никто не идет вперед. Все стоит на месте, движется лишь время. Ветер времени дует из будущего, из самой сердцевины каменных часов. Время проходит сквозь людей, выдувая молодость из их тел и застывает в прошлом. Там время превращается в расплывчатые, отретушированные и далеко не правдивые воспоминания.

Это только кажется, что все идет вперед, на самом же деле движение происходит по кругу, и этот круг пытается разомкнуть всякое поколение, любая новая раса каждой планеты…

Если бы только люди захотели жить дольше, хотя бы тысячу лет или две! Быть может, тогда у них появился шанс раскрутить волчок в другую сторону или же превратить круг в иную геометрическую фигуру… Но, рождаясь и умирая учениками, они так ничему и не успевают научиться. Если бы, возвращаясь после смерти, они продолжали учиться дальше… но, к сожалению, люди каждый раз все начинают сначала.

* * *

– То есть как, Патриций? – с трудом обрел дар речи Дэн. – Ты что, Сократ, шутишь?

– А похоже, что мне сейчас весело?

– Но этого не может быть!

– Тише, не шумите, – сказала Терра. – Ничего не понимаю, разве он мог выйти раньше срока на целых полтора года? Анаис?

– Я сама ничего не понимаю, – растерянно ответила она.

– Это не мог быть, к примеру, его двойник? – предположила Ластения.

– У Патриция нет двойников, – сказал Алмон. – И никогда не было, он ими брезговал всегда. Если это был Георг, значит, это был Георг собственной персоной.

– Как же он получил свободу?

– Только один приемлемый вариант – его выпустил твой, Анаис, двойник.

– Как двойник мог что-то предпринять самостоятельно? – Анаис смотрела на полуволка остановившимся взглядом.

– Сейчас расскажу.

– А почему ты мне это только сейчас рассказываешь?

– Потому что раньше мне никак не удавалось вставить слово во всеобщую полемику. И если сейчас все помолчат минуты три, у меня возможно получится связно выразить свою мысль. Так вот, если двойник существует достаточно долго, его связь с хозяином истончается, и он становится вполне самостоятельно действующим субъектом. Их желательно менять раз в три-пять лет.

– Но ведь прошло не больше двух лет!

– Значит, твой справился быстрее.

– Превосходно, – Сократ откинулся на мягкую спинку кабины. – Дэн, ты что, никогда раньше не видел Георга?

– Где ж я, по-твоему, мог его увидеть?

– Хотя бы на портрете.

– На каком таком портрете? На Марсе я ни разу не был, а в нашем дворце на Сатурне и в доме на Кирасе его портреты по стенам не развешаны.

– Нет, я не верю, что ты его ни разу не видел! За два года?!

– Не видел, говорю тебе, не ви-де-л!

– В свете текущих событий, не мешало бы узнать, каковы нынче цены на земную недвижимость. Пора переселяться. Куплю-ка я себе, пожалуй, Эрмитаж, Дэн столько о нем приятного рассказывал! – в голосе Сократа прозвучало раздражение, почти что злость отчаяния.

– А что, здорово, – попытался обратить всё в шутку Денис, – своя серебряная гробница, каждое утро будят выстрелом из пушки, и на карете едешь в уборную. Потом на завтрак вяленые фараоны…

– Очень весело! Обхохочусь сейчас!

– Сократ, успокойся, прошу тебя, – Анаис взяла салфетку и стала складывать из нее замысловатую фигуру, ее пальцы едва заметно подрагивали. – Послушайте меня, друзья. Я не имела права об этом рассказывать, но если уж Патриций на свободе… Так вот, приговор судей не ограничивался Зеркальной Камерой, это была своеобразная трехгодичная отсрочка, по истечении коей они собирались выдворить Георга из Солнечной Системы. И отменить это мог только податель прошения, то есть я.

– А что, эти великие судьи не могли двойника от оригинала отличить? – Денис пытался вспомнить и мысленно произнести кратчайшее слово-талисман, избавляющее от волнений и дающее разумное спокойствие духа, но, хорошо знакомое на Сатурне Слово не вспоминалось на Земле.

– Двойник – это вполне естественно, – вздохнула Анаис, – тем более, двойник правящей персоны. Он был создан мною по доброй воле, никто меня тайно не копировал. И в том, что я изменила свое решение касательно срока заключения тоже нет ничего странного – разве я не могла одуматься? Это моя воля, мое право.

– В голове не укладывается, – Дэн расстроился до полнейшей растерянности. – Не могу поверить, что это был Патриций. При всём своём облике потомственного аристократа, он вел себя настолько интеллигентно, тактично… да с ним, в конце-концов, просто приятно было общаться и сидеть за одним столом! Разве ж я мог вообразить, что Георг такой?

– А как по твоему он должен себя вести? – Сократ исподлобья смотрел на молодого человека пасмурным взором. – Пальцы во все стороны растопырить и ноги на стол положить?

Дэн не нашелся с ответом. Бросив взгляд на входной проем, Терр-Розе произнесла:

– Пришла эта противная девушка, но почему-то одна, без твоего друга, Дэн.

Привстав из-за стола, Денис помахал Стелле и она поспешила к их столу. – У Макса большие проблемы! – сходу выпалила она. – Помогите, пожалуйста!

– Что успело произойти? – удивился Дэн.

– Я ему говорила, что не доведет до добра эта ужасная компания, но он меня и слушать не хотел!

– Какая компания? О чем ты?

– Ты ничего не знаешь? Он ничего тебе не рассказывал? – Стелла присела рядом с Денисом.

– Нет, а в чем дело?

– Он помогал сбывать краденые вещи. Недавно Макс сказал мне, что скоро у него будет столько денег, сколько ему и не снилось…

– Балбес, кто же о таких вещах говорит с женщинами? – со знанием дела хмыкнул Сократ. – И что дальше?

– Как и договаривались, я сходила домой, вернулась обратно, но войти в квартиру не успела. Дверь была приоткрыта, из квартиры доносились голоса, вернее ругань и угрозы. Похоже, их там трое и они требуют, чтобы Макс выплатил огромную сумму! Как я поняла, дружки Макса ограбили какого-то очень важного человека, кто-то показал на Максима, и пришли люди от этого человека требовать денег. Потом я потихоньку спустилась вниз и побежала сюда, к вам за помощью.

– Не вижу проблемы, – пожал плечами Сократ, – пусть отдаст деньги – и дело с концом.

– У него их нет! Он не знает ничего об ограблении, ему даже не приносили этих проклятых вещей! А парни сейчас переворачивают все в его квартире, наверное, ищут краденое…

– Там, в шкафу, в сумке, моя дворцовая одежда и золотые символы! – подскочил Дэн.

– Сиди, я схожу за ними, – остановил его Алмон.

– Давай вместе!

– Зачем? Не беспокойся, сейчас все принесу, какого цвета сумка?

– Темно-синего!

Полуволк кивнул и быстрым шагом пошел к выходу.

– Как же он один справиться? – Стелла взволнованно смотрела ему вслед. – А вдруг они чем-нибудь вооружены? Да, да, они, наверняка, чем-то вооружены!

– Да, Алмон, конечно, сильно напугается. Дэн крикни официантку, пускай мне коньяку принесут, а то тоскливо чего-то эту вашу зелененькую водичку хлебать.

* * *

Анаис убрала с лица золотистую прядь волос и посмотрела в зеркало. В полумраке спальни, освещенной лишь парой свечей, ее отражение в причудливой раме огромного зеркала на стене казалось мастерски выполненным портретом. Ей нравился этот «портрет»… Полулежавший на подушках темноволосый, белокожий, непринужденный, как молодой бог, юноша наблюдал за тишайшим сиянием кожи Анаис, ласкал взглядом гибкую спину без малейшего изъяна и распад светлых кудрей по спокойно-прекрасному телу.

– Захария, – чуть хрипловато прозвучал голос Анаис, она неподвижно сидела на краю кровати, не оборачиваясь.

– Да?

– Ты действительно мог бы меня полюбить? Просто меня, а не дочь Георга?

– О чем ты, Анаис? – Захария приподнялся, обернул бедра одним из множеств легких покрывал необъятного ложа и присел рядом с девушкой, заглядывая в ее неподвижные глаза. – Если бы я не любил тебя, разве бросил бы свою планету? Единожды увидев тебя…

– Ты помнишь, когда увидел меня впервые?

– Конечно, – Захария пересел в кресло напротив девушки, не сводя глаз с ее лица, – я помню все до мелочей.

– Расскажи, – не поднимая головы, Анаис указала на винные бутыли, громоздившиеся на столике.

– Хорошо, – Захария наполнил бокал и протянул Анаис. – Хотя это и случилось довольно давно, но я помню все до мелочей. Давали большой прием у королей Юпитера, я тогда еще удивился, что вы с отцом пришли без охраны, без приближенных – без никого…

– Ты уверен, что мы пришли вдвоем?

– Прости. Действительно, с вами был еще, кажется, кто-то третий, кто-то большой, в черном костюме, с довольно необычным лицом. Я плохо его помню, ведь смотрел только на тебя.

– И какой же я была?

– Ты была в очень сиреневом платье, не подберу определения к такому цвету. Твои волосы были собраны драгоценным убором: золотое его плетение овивало затылок, струилось по вискам, оплетало лоб…

– Да нет же! – Анаис отставила пустой бокал. – Не одежда! Какой я была сама?

– Думаешь, я не помню? – улыбнулся Захария. – Это невозможно забыть. Твое лицо было отстраненно-спокойным, как у юного божества. Ты словно не на Юпитере была. А гораздо дальше. Дальше всех.

– Как это?

– Тебе видней, откуда же мне знать, как это бывает? – Захария встал с кресла и присел у ног Анаис. – Спустя столько лет ты позвала меня, это невероятно…

– Я ведь чувствовала, что ты меня любишь.

Свечи почти догорели, в мягком полумраке терялись глаза и взгляды. Анаис украдкой, сквозь упавшие на лоб беспорядочные пряди, рассматривала точеные черты лица Захарии, малахитово-зеленые глаза, все еще влажные темные волосы… «Знать бы, – посмотрела Анаис в зеркальное отражение, – отчего же так прекрасны правители планет? Даже такие юные правители совсем маленьких планет…»

– Пойми же, – Захария встал перед Анаис на колени, – мне ничего не надо, я просто хочу отдать тебе свою душу, пускай она хранится у тебя.

– Ты бросил свою планету сразу же, как только я тебя позвала, – медленно, словно в забытьи произнесла Анаис, не слушая его, – ты бросил все, даже не спросив, отчего я вдруг вспомнила о тебе спустя столько лет? А ведь на этом приеме я даже не заметила тебя… И ты пришел, чтобы жить в моей спальне, не выходя никуда из покоев, словно какой-то тайный раб…

– Да, как тайный раб, – пальцы Захарии, едва касаясь, ласкали стопы девушки, – я раб твой, моя Вселенная.

– Но почему? Объясни мне, что во мне такого?! Я понять хочу! Что во мне такого необычного? Какая я?!

– Ты – дыхание планет, ты – единственная. Позволь мне снова любить тебя, божество мое?

Анаис встала и подошла к столику с винными бутылями. В громадном настенном зеркале отражалась беломраморная скульптура Захарии.

– Выпьешь вина?

– Конечно.

Краешком своего бокала Анаис прикоснулась к своему зеркальному отражению.

– За что? – улыбнулся Захария.

– За мою путеводную звезду, она зажглась на небе совсем недавно.

– Ты знаешь, где она светит?

– Конечно, знаю.

– А у меня она есть?

– Она есть у всех, только некоторые в нее не верят.

Анаис снова улыбнулась, но на этот раз улыбка получилась хищной.

* * *

В присутствии Стеллы разговор не клеился. С видимым отвращением Сократ цедил коньяк, поругивая себе под нос его вкус и запах, Дэн тихонько переговаривался с Ластенией, а Анаис с Терр-Розе рассматривали посетителей.

– Не нравится мне местное народонаселение, – Терра извлекла из сумочки изящную плоскую шкатулочку с сигаретами. – Нехорошие лица.

– Не обращай внимания. Хочешь попробовать местный фруктовый салат?

– Нет, – она подняла украшенную спилами кристаллов крышку. – Я хочу домой, в этом мире крайне неуютно.

– Ой, какая потрясающая штучка! – Стелла потянулась, желая рассмотреть шкатулку получше. – Там сигареты, да? А можно одну попробовать?

К счастью, Терра не успела ей ответить – в ресторанный зал вошел Алмон, следом торопился Макс с двумя набитыми вещами целлофановыми пакетами. Увидав на плече полуволка темно-синюю спортивную сумку, Дэн перевел дух.

– Ну, что? – вскочила им навстречу Стелла. – Они ничего вам не сделали?

– Ничего! – зло огрызнулся Макс, заталкивая пакет под стол. – Спасибо Алмону, во время пришел!

– Алмон, а ты с ними ничего не сделал? – поинтересовался толстяк.

– Нет, конечно, ребята вполне адекватные, прекрасно понимают слова, – он задвинул сумку под стол и присел рядом с Терр-Розе. – У нас состоялся вполне любезный диалог.

– Ага, адекватными они стали после того, как ты вынес железную дверь вместе с петлями! Как только дверной проем не рухнул – не понятно!

– Я же сначала постучал, но никто не хотел открывать. А дверь я потом на место поставил, все как прежде. Кстати, Макс, чем у тебя так воняет в подъезде?

– Я тебе потом объясню, – вздохнул Сократ. – Как ты с ними договорился, Алмон? Что-то пообещал или просто выбросил товарищей с балкона?

– Нет, никого я никуда не выбрасывал, сказал, что Максим отдаст деньги после праздника.

– Где же ты их возьмешь? – удивилась Стелла. – У тебя же денег все равно не будет.

– После праздника здесь уже не будет меня!

– А где же ты будешь? – удивилась Стелла.

– На Луне я буду, на Луне!

Стелла и вообразить себе не могла, насколько он был близок к истине.

– Не пора ли двигаться на ночлег? – зевнул Сократ. – Все равно мы больше ничего интересного здесь не высидим. Макс, ты с нами идешь или все-таки куда-нибудь в другую сторону?

– С вами. Вы пока одевайтесь, а я посажу Стеллу в такси и подожду вас у входа, ладно?

Толстяк нехотя кивнул. Попрощавшись со Стеллой, друзья расплатились и направились к гардеробу. Все чувствовали себя порядком уставшими.

– Как вам Макс? – спросил Дэн, подавая шубку Ластении.

– Хорошая у него прическа, – Сократ тщательно обмотал шею шарфом и водрузил на голову шапку. – Симпатичный молодой человек, не отягощенный интеллектом, не испорченный умом…

– Ладно тебе, – перебила Терра, прихорашиваясь перед зеркалом, – нормальный парнишка, вот только подружка у него неудачная. Омерзительная девица!

– Да ладно тебе, – хмыкнул Сократ. – Девушка в порядке, а вот Макс со своими преступными наклонностями…

– Ой, кто бы говорил!

Одевшись, они вышли на улицу. Тихая ночь порошила мелким снегом, вокруг не виднелось ни души, только темнота и бесконечное небо с мерцающими звездами в разрывах невидимых туч.

– Тишина и темнота, как в могиле, – усмехнулся Сократ, глядя по сторонам. – Настоящая предпраздничная атмосфера. У вас тут что, всегда так весело празднуют?

Дэн не успел ответить, подоспел Макс.

– Ну, что, идемте? Вы в какой гостинице остановились?

– В страшненькой такой, облезленькой с длинным бестолковым названием вроде «Серпантина».

– В «Бригантине», что ли? Так это рядом, можно пешком пройтись.

Они снова шли по набережной, вдоль тяжелого, продрогшего до самых водорослей моря. И никто не обратил внимания на одинокого человека в длинном черном пальто на темном берегу у самой воды. Он стоял неподвижно, как изваяние, видимо зачарованный размеренным, глубоким дыханием воды.

– Макс, Дэн, сегодня на полу поспите, а завтра еще номер снимем. – Сократ зевал, почти что засыпая на ходу.

– Я буду спать где угодно, – сказал Дэн.

– Мне тоже не принципиально, – поддакнул Макс. – Вот мы и пришли.

Миновав пустой полутемный гостиничный холл, вызвали сразу обе лифтовые кабины и поднялись на четвертый этаж.

– Всем добрых снов, – Анаис вставила ключ в замок. С душераздирающей зевотой Сократ открывал дверь напротив.

– У меня добрых снов уж точно не будет, – скорбно вздохнула Терр-Розе. – Надеюсь, никто никогда не узнает, где нам пришлось ночевать.

– Не беспокойся, – Сократ вошел в номер и зажег свет, – как только вернемся домой сразу же всем об этом расскажу.

– Анаис, Ластения, девочки, давайте толстого здесь оставим? Просто забудем его на Земле, как старый чемодан!

Не успела Анаис закрыть дверь, как раздался крик Сократа:

– Ют! Ютфорда нет!

Девушки бросились в номер напротив. Кровать малыша пустовала, исчезли и подушка с одеялом.

* * *

– Куда ты? – Захария приподнялся на локтях.

– Сейчас вернусь, – ответила Анаис, – не засыпай без меня.

– Вернись скорее, хотя ждать я готов вечно.

Анаис улыбнулась, завязала поясок длинного черного халата, такого тонкого, невесомого, что он казался туманной ночной дымкой. Поцеловав юношу, она вышла в коридор. Холод Дворцовых коридоров мгновенно пробрался под ткань одеяния, и девушка вздрогнула от этих настойчивых прикосновений.

Торопливо спустилась Анаис тремя уровнями ниже, и словно бесплотный Дворцовый фантом, заскользила по коридорам. Остановившись у массивной резной двери, девушка посмотрела на другую такую же, на противоположной стороне. «Та или эта? – задумалась она. – Если ошибусь, старого болвана удар хватит». Анаис усмехнулась и, тихонько приоткрыв дверь, заглянула в темноту покоев. Войдя, она бесшумно притворила дверь, прислушалась к тишине и осторожно, чтобы ни на что не натолкнуться, пошла вперед. Покои оказались огромными и, как на зло, практически ничем не подсвеченными, она с трудом отыскала спальню. У окна, на высокой, узкой, причудливой тумбе, голубоватым светом тускло мерцал овальный светильник, вокруг него все еще клубились дымные нитки дурманных курений. Девушка сняла туфли и, утопая по щиколотку в длинном ворсе ковра, подошла к кровати, приоткрыла полог и замерла. Тишину нарушало лишь неровное дыхание спящего. Анаис поморщилась от сильного запаха спиртного, развязала пояс, сняла халат и бросила его на пол. Вздрагивая от прохлады, она юркнула под одеяло ледяной грациозной змейкой. Человек что-то пробормотал, но не проснулся. Анаис осторожно положила свою руку к нему на грудь и пододвинулась вплотную, прижимаясь всем телом. Спящий снова что-то буркнул и, притянув ее к себе, так крепко сжал в объятиях, что девушка с досадой подумала о синяках.

Постепенно она согрелась и, глядя на тусклый светильник, не заметила, как уснула.

* * *

– Как Ютфорда нет?! – испуганно воскликнула Терра. – Куда он делся? Стоя на коленях, толстяк заглядывал под кровать, Алмон осматривал душевую.

– Не знаем, – Денис пытался открыть балкон, – просто взял и испарился из запертого на ключ номера!

– Так, – пропыхтел Сократ, выпрямляясь, – иди, Дэн, поднимай на ноги гостиничную охрану, скажи, исчез маленький мальчик…

– Никуда я не исчезал, – раздался вдруг приглушенный голос из платяного шкафа, – я здесь.

В два прыжка Сократ оказался рядом с говорящим шкафом и распахнул дверцы. Внутри Ют свил себе уютное гнездо из одеяла и подушки, удобно в нем устроился и теперь, щурясь спросонок, недовольно смотрел на отца.

– Пап, закрой дверь, я спать хочу! – капризно произнес малыш. – И не шумите!

– Ты что здесь делаешь, сердечный паразит?! – прошипел Сократ. – Почему не в кровати?! Ну-ка, вылезай оттуда!

Ют нехотя выбрался из шкафа и сумрачно посмотрел на отца.

– Объясняю! Мне было страшно! Все время какие-то люди ходят, дверьми хлопают, ко мне стучат, спички просят, сигареты просят, а потом какая-то балда вообще песни петь начала! Мне в шкафу тихо было, пока вы не явились!

– Ну, хорошо, – с облегчением рассмеялась Терра. – Нашлась наша пропажа!

– Ничего смешного, – проворчал Сократ. – Марш в постель, бегом!

– Сократ, давай мы его к себе заберем, – предложила Анаис, – у вас тут теснота, развернуться негде.

– О, давайте, давайте! – запрыгал малыш.

– Не понимаю, чему ты так обрадовался. Ладно, дамы, забирайте, только, пожалуйста, сразу же уложите его спать, иначе он не выспится и завтра будет целый день капризничать.

Девушки увели Ютфорда, Сократ отправился в душ, Макс взялся сооружать постель на полу для себя и друга, а Дэн вышел с Алмоном на балкон.

– Слушай, все-таки Сократ очень любит мелкого, – сказал Денис, закуривая. – Ты видел, что с ним стало, когда он не нашел Юта в кровати? Думал, в обморок упадет.

– Конечно, любит, как его можно не любить? Да и все мы уже принадлежим ему без остатка.

– Да уж, это точно, – с улыбкой кивнул Дэн, – всех поработил, никого не пощадил.

* * *

Анаис разбудило беспокойное кручение соседа. Отодвинувшись в сторонку, она легонько похлопала его по плечу со словами:

– Эй, поосторожнее!

Молодой человек вздрогнул, просыпаясь.

– Кто здесь? – хрипло спросил он.

– Как это кто? Что еще за вопросы такие? Я, кто же еще!

– Кто «я»? – на ощупь он нашел выключатель прикроватного светильника и хлынул свет цвета золотого жемчуга. – Анаис…Анаис?! Что вы… здесь делаете?..

– Как это: «что я здесь делаю?» – она посмотрела на него ясными прозрачными глазами, в ореоле рассыпанных по подушке волос лицо девушки было прекрасно беззащитной сонной красотой, она казалась совсем ребенком.

– Как… как вы здесь оказались? – растерянно повторил он, глядя на нее идиотическим взглядом. Его мозги ворочались с надсадным скрипом – накануне Палач принял гораздо больше обычного.

– Как я здесь оказалась? Это самый глупый вопрос, который я слышала в своей жизни!

Анаис потянулась довольной кошкой, села, облокотившись на подушки, и Палач с ужасом увидел, что она совершенно обнажена.

– Разве ты ничего не помнишь? – промурлыкала девушка. – И прекрати называть меня на «вы», это смешно после всего того, что между нами было.

– Что… между… нами… было? – еле выдавил Палач.

Его ладони сделались липкими, а где-то в пояснице начало противно зудеть. «Дочь Патриция, – проплыла в голове невероятная по своей чудовищности мысль, – кажется, я соблазнил дочь Патриция…»

– Как это «что»? – голос Анаис обиженно дрогнул. – Ты стал моим первым мужчиной. Я так мечтала об этом, а ты… ты, ты даже ничего не помнишь! – Она прикрыла грудь краем одеяла. – Я была так счастлива, ты научил меня таким удивительным вещам! А теперь, значит, все, что ты говорил – ложь? Ты обманул меня? – В ее огромных глазах вскипели и задрожали слезы. – Что же теперь будет? Что?!

Палач почувствовал себя так плохо, как не может себя чувствовать ни один человек при жизни, и перед глазами замелькали всевозможные «вещи», которым он мог научить дочь Владыки. Будь на месте Герры Анаис любая другая девушка, Палач обхохотался бы над таким дешевым спектаклем и выставил нахалку, в лучшем случае живой, но тут… тут была дочь Георга Патриция. Палач стремительно протрезвел и почти обезумел от страха.

– Что… я… вам… тебе пообещал? – прошептал он.

– Как это что? – девушка смахнула слезы с длинных ресниц. – Ты сказал, что мы поженимся и всегда будем вместе.

* * *

Новогодний праздник друзья решили отмечать в гостиничном ресторане. Ресторан приглянулся Сократу главным образом из-за возможности быть рядом с сыном и проведывать его. Толстяк наотрез отказался провести где-то целую ночь, в то время, как какие-то мухоеды будут долбиться в дверь номера с его ребенком, а Ютфорд, в свою очередь, отказался встречать праздник в кровати, пригрозив устроить голодовку, если взрослые не возьмут его с собой. Сошлись на том, что праздновать он будет до половины первого, а потом отправится спать.

Завтракать отправились в ближайшее кафе – гостиничный ресторан открывался только к обеду. Оказавшись единственными посетителями в столь ранний час, друзья расположились за самым большим столом, Дэн сделал заказ, после предложил культурную программу: осмотр города при дневном освещении.

– А что тут у вас смотреть? – поморщился Сократ. – По-моему, главную достопримечательность – набережную мы уже вдоль и поперек изучили.

– Есть еще одно местечко, куда бы я хотел вас сводить, – улыбнулся он с загадочным видом. – Это Птичий рынок.

– Что-что? – заинтересовалась Ластения.

Но тут принесли заказ: омлет, котлеты с картофельным пюре и растворимый кофе. Большего с утра пораньше кафе предложить не смогло.

– Птичий рынок произведет на вас впечатление, будьте уверены, – Денис взялся за вилку. – Животных вы дома не держите и в таком количестве и разнообразии вряд ли когда-нибудь видали.

– Здорово! – радостно воскликнул Ют. – Пойдемте смотреть животных в больших количествах!

– Ты давай доедай сначала все до конца! – Сократ отодвинул подальше вазочку с салфетками, куда малыш собирался засунуть свою котлету.

– А эти животные не опасны? – спросила Терра. Подцепив вилкой комочек пюре, она понюхала его, затем осторожно попробовала.

– Да нет, что ты, в основном там продают малышей, они невероятно милые и забавные.

– Как замечательно! – Ютфорд восторженно смотрел на Дэна, незаметно пытаясь пристроить котлету в тарелку Алмона. – Пойдемте туда скорее!

– Вот когда ты съешь эту проклятую котлету, тогда и пойдем! – зарычал Сократ.

– Она не вку-у-усная! – захныкал малыш. – А эту желтую кучку я вообще боюсь!

– Я тоже, – вздохнула Терра, стряхивая с вилки пюре.

– Жуйте, давайте! Все нормальное, все съедобное! Отличная котлета! Это же национальное земное блюдо, не съешь – полжизни потеряешь!

– Не потеря-я-яю! Она воняет не поймешь чем!

– Когда ты прилетишь обратно, тебя Амира из соседнего дома спросит: «Ты на Земле был?» Ты ответишь: «Был», а она опять спросит: «А котлеты пробовал?», ты ответишь: «Нет, не пробовал», а она в ответ: «Фу-у-у-у! Нигде ты не был, все сочинил!» Ты этого хочешь?

– Нет, – пригорюнился малыш, – не хочу.

– Тогда точи быстро!

Ютфорд усердно принялся за котлету, все же умудряясь незаметно сбрасывать маленькие кусочки под стол. Расправившись с «национальным блюдом», он радостно сообщил:

– Все, я сточил эту гнусность! Терра, ты тоже ешь, давай! Пока не съешь, к животным не пойдем!

* * *

Трясущейся рукой Палач прикурил сигарету и глубоко затянулся.

– Дай-ка и мне, – всхлипнула Анаис.

– Ты разве куришь?

– Теперь да.

Протянув ей сигарету, молодой человек искоса посмотрел на девушку и на мгновение ему показалось, что это не она, а сам Владыка расположился под его одеялом… Палача передернуло от такого видения, к горлу подкатился тугой комок тошноты.

– Что мне теперь делать? – Анаис посмотрела на него, выдыхая тонкую струйку дыма. – Вдруг я забеременела? Что я скажу отцу?

«Лучше бы я забеременел!» – в отчаянии подумал молодой человек и прошептал:

– Мы поженимся… свадьба будет, обязательно будет…

Перед глазами возникло лицо Патриция, его серо-стальной взгляд, и Палачу показалось, что, пожалуй, впервые в жизни он сейчас потеряет сознание.

* * *

Тридцать первое декабря выдалось тихим и солнечным. Одно удовольствие было прогуляться по городу, такому праздничному в снежном убранстве. В предпраздничный день на Птичьем рынке оказалось многолюдно – многие желали приобрести себе или друзьям маленькие живые подарки, чьи мордочки со всех сторон выглядывали из сумок, коробок и рукавиц. Денис не ошибся, его инопланетные друзья пришли в восторг от изобилия крошечных очаровательных существ. Девушки вместе с Ютфордом то и дело бросались рассмотреть то одно маленькое чудо, то другое, чуть позади топал Сократ – толстяк держался за рукав Алмона, опасаясь растянуться на подмороженной дорожке, Дэн с Максом замыкали шумное шествие.

– Слушай, – Макс смотрел в спины впередиидущих, – это ты о них говорил, что они с другой планеты?

– А что, не похожи? – улыбнулся Денис.

– Ну-у… Я вот про Алмона хотел кое-что уточнить… Гляди, чего это они столпились и шумят?

– Сейчас посмотрим.

Подойдя ближе, они увидели, что Сократ держит на руках щенка необыкновенной красоты, а Ютфорд собирается закатить истерику на случай, если отец вдруг собачку не купит. Хозяин щенка, бородатый дядька с золотым зубом, наблюдал, какую атаку ведет мальчик на своего папу и заранее радовался, мысленно прощаясь и с рынком, и со щенком.

– Папа, я хочу этого зверя!

– Этот зверь называется «собака».

– Папа, я хочу эту собаку!

– Какой симпатяга! Покупай, Сократ! – наперебой уговаривали девушки.

– Вы что, с ума сошли, что ли? – Сократ старался держать песика подальше от шубы.

Видя, как сильно нравится зверь женской половине общества, Ютфорд не чувствовал себя одиноким:

– Папа! Купи мне его! Купи! Не хочу сидеть дома один! Хочу друга!

– Дорогой мой, – держал оборону Сократ, – друга невозможно купить. Ты пойми, за ним нужно ухаживать, кормить его, гулять с ним, лечить, если вдруг, заболеет, ты же этого делать не будешь, а у меня нет времени, чтобы за тобой смотреть и еще за этим зверем.

– Купи, Сократ, все малышу веселее будет!

– Девочки, вы что? Куда нам эта псина?!

– Покупай, Сократ, – усмехнулась Терра, – он же вылитый твой портрет.

– Правда? – толстяк внимательно посмотрел на серьезную собачью морду. – Да нет, он больше на Ютфорда похож…

– Тем более купи! – заголосил Ют. – Мы с ним братья! Купи-и-и-и!

– Ну, я же знаю, что ты не будешь за ним ухаживать, все придется делать мне!

– Будуу-у-у!

– Ага, первые полчаса!

– Купи, па-а-па-а-а!

– А что это за порода? – обратился к продавцу толстяк.

– Сенбернар, – ответил тот, радостно сверкая зубом. Дядька понимал, что малыш однозначно не уйдет без щенка.

– А они большими вырастают?

– О, да, конечно, это одни из самых крупных собак.

– Все ясно, пойдемте дальше…

– Папа! – бросился Ют в последний бой. – Купи мне его! Он вырастет и будет меня охранять! И тебе не надо будет все время выбегать во двор и смотреть – украли меня или нет!

– Да, конечно, – вмешался продавец, – если вы, к примеру, бизнесмен какой-нибудь, то сыночку обязательно охрана нужна, сейчас столько бандюков развелось, жуть прямо. Собака и дом сторожить будет, сами знаете, сколько сейчас ворья. Берите, собака отличная, умнейшая, берите, не пожалеете.

– Папа, купи собаку! – угрожающе произнес Ютфорд.

– Нет, вы только посмотрите на него, похоже, у меня есть шанс нажить смертельного врага в лице собственного сына! Ты пойми, это он сейчас такой хорошенький, потому что маленький, а когда вырастет, станет огромным, зубастым, плохо пахнущим, у него будет красный нос, зеленые уши…

– Неправда, – обиделся дядька. – Сенбернары не только красивейшие, но и умнейшие собаки. Недаром они еще и в кино снимаются.

– Вот видишь, папа, он еще и талантливый!

– Ну, так мы неизвестно до чего договоримся. Возьмите, пожалуйста, – Сократ протянул щенка продавцу.

– Папа, ну ты же не можешь вот так вот взять и оставить на морозе такую красивую и талантливую собаку! – Ют готов был разрыдаться.

– Конечно, талантливую, – усмехнулся толстяк. – Может, он еще и петь умеет?

– Умеет! – обрадовался дядька. – Сейчас продемонстрирую. Коля! – крикнул он парню, торговавшему поводками и намордниками. – Коля, дай-ка на минутку твои часы!

– Зачем собаке часы? – удивилась Терра. – Время посмотреть?

– Сейчас увидите, – дядька взял часы. – Они с музыкой.

– Ему еще и музыка нужна?

– Кто же станет петь без музыки?

– Вы что, серьезно? У нас мало времени.

– Серьезней не бывает.

Мужик посадил щенка на прилавок, и он принялся разглядывать толпящихся вокруг людей блестящими глазами на милой серьезной мордочке.

– Так, сейчас, сейчас… – дядька нажал что-то на часах, и раздалась громкая, режущая слух писклявая мелодия.

Щеночек внезапно весь вытянулся, поднял голову и принялся трогательно подвывать. Сократ не выдержал и заулыбался, Ют это заметил, и в его душе всколыхнулась надежда.

– Смотри, папа, – прошептал он, – для тебя старается, хочет тебе понравиться! Видал, как поет? Даже ты так не умеешь!

– Возьми песика, Сократ, – растрогалась Ластения, – ребенок будет с ним возиться, все меньше станет тебя беспокоить.

– Ага, как же! Это я буду с ним возиться! И беспокойство моё удвоится!

– Если что-то не получится, – поддержала Ластению Анаис, – мы заберем его к себе, и вся проблема.

– Конечно, – кивнул Алмон, – и готовить для него, и убирать за ним придется мне.

– Разве сложно будет нанять для него специального повара?

– Ты его для нас-то не хочешь нанимать, чтобы не было в доме лишних людей.

– По такому случаю наймем, будет и для нас готовить и для щенка! Давайте, давайте, берем пушистого!

– Интересно, – обреченно вздохнул Сократ, – если мы его перевезем в другое место, где иной климат, он не пострадает?

– Что вы! – обрадовался дядька, видя, что крепость накануне сдачи. – Это очень выносливые собаки, они в горах людей спасают. Везите хоть на другую планету, ничего с ним не сделается!

– Вот видишь! – запрыгал Ют. – Замечательный пес! Повезли его, папа, на нашу планету!

– Сынок, а почему именно этого зверя? Давай походим, посмотрим остальных, может, тебе кто-нибудь другой понравится? Поменьше…

– Нет, только этот, – твердо заявил мальчик. – Мы с ним найдем общий язык!

– Нет, только не это! – улыбнулся Сократ и полез в карман за деньгами. – Ох, горе мне, горе. Только смотри…

Наставления толстяка утонули в радостных воплях малыша. Ют схватил щенка на руки, и тот принялся вылизывать лицо мальчика теплым розовым языком.

– Вот тебе и подарок на Новый год, – сказал Денис, – отличный пес.

– Давайте, рассказывайте, как за ним ухаживать, чем кормить, – вздохнул Сократ. – А еще лучше – запишите подробности на листочке.

Пока бывший владелец расписывал новому владельцу тонкости ухода за щенком, друзья выбирали у Коли ошейники, шлейки и поводки для всех этапов собачьего роста.

– Это хоть мальчик или девочка? – грустно поинтересовался толстяк, посматривая на щенка, которого Ют поминутно целовал в макушку.

– Мальчик, вот его документы, а вот фото папы и мамы.

– Он что, таким громадным вырастет?!

– Может, и больше! – обнадежил дядька. – Видите, какие у него широкие лапы? Богатырь вымахает, не беспокойтесь!

* * *

Возвращаясь в свои покои, Анаис совсем замерзла и мечтала только об одном – поскорее попасть в объятия Захарии. Приоткрыв дверь, девушка неслышно вошла внутрь, проскользнув в спальню. Ее белокурый возлюбленный крепко спал. Анаис разделась и юркнула под одеяло. Поцеловав спящего юношу, она невольно пожалела, что они с Палачом такие разные.

* * *

– Ну, вот, – улыбнулась Терра, – теперь полный комплект: три толстяка.

Счастливый Ютфорд самостоятельно тащил упитанного, тяжелого щенка, не желая расставаться с ним ни на минуту. Друзья накупили кучу всяческой еды и консервов, но Юту все равно казалось мало, он и мысли допустить не мог, что его пушистый друг может остаться голодным. Напрасно Ютфорда уверяли, что такое количество еды за год не съест и взрослая собака, он все равно требовал приобрести еще пару баночек.

– Давайте и на продуктовый рынок зайдем, – сказал Сократ, – я бы домой захватил кое-чего.

– Чего именно? – улыбнулся Дэн, он был счастлив не меньше Ютфорда, что поход на Птичий рынок оказался настолько результативным.

– Хотелось бы пару куриц взять, но боюсь, до Меркурия они не дотянут, а вот несколько коробок чая, кофе и так, по мелочи, прикуплю с удовольствием.

– Легко, – кивнул Макс, – здесь рядом оптовый рынок, буквально два шага.

– Может, лучше в магазин зайти? – сказал Денис. – Все-таки на оптушках товары сомнительного качества.

– На рынке все то же самое, но гораздо дешевле, – возразил Сократ.

– Мы что, уже обнищали в одночасье? – возмутилась Терра.

– Пока не обнищали, но зачем платить больше?

– А я не хочу месить грязь по всяким зловонным рынкам! – королева остановилась у дверей магазина с яркой вывеской «Мини-супермаркет». – Заходим сюда!

– Вы заходите куда хотите, а я иду на рынок!

Общими усилиями Сократа все-таки впихнули в магазин. Сердито сопя, он долго разглядывал витрины, просил подать то одно, то другое, то третье, то десятое, всякий раз въедливо изучал упаковку и прося Дениса перевести непонятные термины и фразы. Друзья изнывали от скуки, бесцельно слоняясь по залу.

– Сократ, – не выдержала Терра, – у тебя что, стихийный приступ скупости?

– Я просто не хочу травить себя и ребенка всякой гадостью, имею право выбрать самое съедобное.

– Дай мне денег.

– Зачем?

– Затем! Пить хочу, воды куплю.

Вздыхая и печалясь, толстяк полез во внутренний карман шубы, извлек шикарное портмоне и принялся отсчитывать мелочь.

– Мы все-таки бросим тебя здесь, на Земле! – зашипела Терр-Розе, выхватывая из кошелька купюру. – Навсегда!

– А мне вот это вот купите! – воскликнул Юрфорд, тыча пальцем в огромную, литров на пять – не меньше, бутылку водки на витрине. – Красотища какая!

* * *

После ухода Анаис Палач так и не смог придти в себя и хоть немного успокоиться. Его трясло в ознобе, в голове роилось, сталкивалось множество мыслей, за исключением нужных. В конце концов, молодой человек наспех оделся и вышел из покоев. Долго пришлось Палачу стучать в дверь Дракулы, прежде чем старый вампир проснулся и выполз из кровати.

– Ты чего не спишь и другим не даешь? – недовольно проворчал Дракула, приоткрывая дверь.

– Не до сна… Мне срочно нужно кое-что тебе рассказать! Твой совет необходим!

– Что за срочность? – зевнул вампир, пропуская его в покои. – До утра без совета потерпеть не мог?

– Не мог, – беспомощно развел руками Палач. – Уж извини.

Дракула вернулся в спальню и забрался обратно в кровать под ворох одеял, а Палач присел в кресло напротив.

– Ну? – снова широко зевнул Дракула. – Что стряслось?

– Я сегодня проснулся ночью, и знаешь, кого обнаружил в своей постели?

– Кого? – ухмыльнулся Дракула.

– Анаис!

Лицо вампира изумленно вытянулось.

– Это ты так шутишь, что ли?

– Какие могут быть шутки… – с убитым видом пробормотал Палач.

– Ты спал с ней? – сон с Дракулы слетел в одно мгновение.

– Не знаю, не помню ничего не помню, но, получается – да. Еще и наобещал всякой глупости…

– Какой именно?

– Сказал, что женюсь на ней!

– Вот это да-а-а! Но, как ты мог? Почему именно Анаис? Совсем разума лишился?

– Сам не знаю, – казалось, еще немного и Палач заплачет, – говорю же, не помню ничего. Я вина выпью?

– Да уж пей, по такому-то поводу можно и выпить.

Палач выбрался из недр кресла, подошел к золотому столику, на котором в безупречном порядке красовались бутылки и бокалы. Педантичный Дракула не терпел грязи и беспорядка, поэтому всегда бдительно следил за тем, чтобы в его покоях Палач ничего не разбил и нигде не намусорил. Молодой человек, не глядя, налил из первой попавшейся бутыли и вернулся в кресло.

– Вот уж Патриций обрадуется, – вампир уселся поудобнее пристраивая подушки под спину. – Страшно даже представить, как он будет счастлив!

– Не надо, прошу тебя, не надо. – Палач шумно отхлебнул из бокала. – Лучше посоветуй, что мне делать? Как поступить?

– Даже и не знаю… – вампир смотрел на поникшего Палача. – И как ты додумался до такого ужаса, а? Чем ты, вообще, думал?

– Я должно быть находиться в совершенно невменяемом состоянии! Только так я мог соблазнить Анаис!

– Сколько раз тебе говорить: завязывай с дурманными травами! Вот тебе и результат! Сам-то что думаешь делать?

– А какие у меня, по твоему, варианты есть? – голос Палача даже дрогнул.

– Честно сказать, их не так уж и много…

* * *

Нагруженные покупками, друзья вернулись в «Бригантину».

– Дамы, – Сократ возился, открывая дверь, – через полчасика приходите к нам на бутерброды с ветчиной и сыром. Смотри, Ютик, что твой песик делает, вот прямо сейчас и начнешь обучаться, как убирать за ним. Значит, ждем вас, девочки.

Друзья разошлись по номерам. Избавившись от верхней одежды, Сократ разложил на столе многочисленные пакеты и свертки. А Ютфорд тем временем подыскивал какую-нибудь тряпочку, чтобы ликвидировать следы жизнедеятельности своего песика. Не найдя ничего подходящего, он незаметно покопался в сумке Макса, вытащил майку и отправился в ванную намочить ее как следует. Сократ наготовил бутербродов, живописно разложил на трех гостиничных тарелках и, водрузив в центр стола бутылку красного муската, удовлетворенно кивнул.

Вскоре пожаловали девушки.

– Сократ, – сказала Ластения, заходя в номер, – а чем это Ют оттирает лужицу с ковровой дорожки в коридоре?

– А чем? – насторожился толстяк.

– Похоже на чью-то майку, – улыбнулась Анаис, – не твоя, случайно?

– Я маек не ношу, и Алмон не носит, и Дэн не носит, так что пусть оттирает.

– А Алмон где?

– В душе.

– А Дэн с Максом?

– Я их выгнал курить на балкон. Присаживайтесь, сейчас винцо открою.

Толстяк протолкнул пробку и разлил по граненым стаканам мускат. Пока Анаис присаживалась за стол, а Ластения с интересом разглядывала сервировку, Терр-Розе взяла стакан и понюхала содержимое.

– Что это?

– Вино.

– Вино?

– Ага, – толстяк подтащил к столу кресло, плюхнулся в него и потянулся к бутербродам. – Такое тут у них вино.

– Я не буду, уж лучше воду из крана!

– Не советую, Террочка, ой не советую.

Пришли с балкона Дэн с Максом, вскоре к компании присоединился и Алмон.

– Давайте подумаем, как назвать псинку, – умяв четыре бутерброда, Сократ глотнул вина, наблюдая за щенком. – Я предлагаю – Паразит.

– Да ладно, – улыбнулась Анаис, – такое милое создание и вдруг – Паразит, нет, не надо.

– Пусть Ютфорд решает, – сказала Ластения. – Кстати, где он?

– Да, действительно, Алмон, ты не посмотришь, куда мое потомство подевалось?

Полуволк кивнул и, дожевывая на ходу, направился к двери. Не было его минут десять, Сократ даже забеспокоился. Наконец, Алмон с Ютфордом явились.

– Твое потомство, Сократ, пило чай с конфетами в комнате дежурной и очень не хотело уходить.

– Там еще столько вкусного оставалось, – посетовал малыш, – могли бы и попозже обо мне вспомнить.

– Иди сюда, – толстяк усадил Юта к себе на колени, – сладкого много вредно. Скажи, как ты хочешь песика назвать?

– А это обязательно?

– Конечно, надо же как-то его звать, и вообще, у каждого должно быть имя.

Ют высказал пару идей, но они оказались мало приемлемыми.

Как назвать щеночка решали вплоть до самого вечера, но так ничего толкового и не придумали.

К одиннадцати часам собрались, накормили безымянного щенка и отправились в ресторан. Зал оказался переполненным.

– У-у-у, – разочарованно протянул Дэн, – мест нет, кто бы мог подумать. Что делать будем?

Все столики были заняты, а группа каких-то чернявых мужчин оккупировала сразу три стола, сдвинув их вместе.

– Не знаю, – пожала плечами Анаис, – сейчас уже поздно куда-то ехать.

Друзья нерешительно топтались в дверях, глядя по сторонам.

– Эй, дарагие! – раздался зычный голос. Им призывно махал рукой носатый господин из компании за тремя столами. – Мэстов нэт? К нам давайте, к нам!

– Пойдем? – Ластения нерешительно посмотрела на Дэна, а к ним уже через весь зал мчался обладатель зычного голоса и сильного акцента.

– С Новим годам! – он широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы. – Какой славный! – мужчина погладил Юта по голове. – Вилитый атэц! Настаящий джигит! Как зовут, малэнкий?

– Ютфорд, – малыш с восторгом смотрел на странного дядю, вернее, на его нос.

– У, нэ вигаваришь! Прошу всэх вас к столу, будэтэ гостями!

Очарованные обаянием этого веселого человека, друзья приняли приглашение и присоединились к компании. Новые знакомые произносили длинные тосты, шутили, громко смеялись и сразу же стали относиться к новоприбывшим, как к своим старым друзьям. Улыбчивого человека звали Вахтанг, имена всех остальных запомнить было просто невозможно.

Перед самым наступлением Нового года, когда до боя часов оставалось несколько минут, к друзьям подошла официантка с двумя бутылками шампанского на подносе.

– Вот, – сказала она, – передали вашему столику.

– Пэрэдай этому гэнацвалэ чэтырэ, нэт, пять бутылок! – ответил Вахтанг. – Пуст присоедэняется к нашэму столу!

– Я не знаю, где он. Этот человек передал вам шампанское и сразу же ушел.

– Если вэрнется, зави к нам!

В этот момент из телевизора, стоявшего на стойке бара, зазвучали удары курантов.

– С Новым годом! – всколыхнулась ресторанная публика. – С новым счастьем! Ура!

Выпив шампанского, все бросились обниматься и целоваться друг с другом.

– Анаис, – торжественно произнес Алмон, отведя ее немного в сторону, – поздравляю тебя, – он протянул девушке изящную коробочку, – это тебе на память об этом празднике и о новом пребывании на Земле.

– Спасибо, – девушка открыла коробочку и заглянула внутрь. – Какая прелесть!

Она вынула золотой браслет со множеством брелоков.

– Какое чудо! – услышала Анаис и, обернувшись, увидела, что Ластения держит точно такой же браслет.

– Ха-ха, – язвительно произнес подошедший Сократ. – Тоже мне, богатство фантазии. Один только я подарил особенный подарок, правда, Терра? Специально для тебя искал, еле нашел.

Терр-Розе держала в руках золотую цепочку с кулоном в виде лягушки с блестящими зелеными глазками и не знала, что ей делать, рассмеяться или разозлиться. В конце концов, она выбрала первое:

– Подожди, толстяк! – усмехнулась Терра. – Я тебе еще отомщу!

– Зачэм мстить, дарагая? – подошел к ним Вахтанг. – Красывий какой лягушка, от чистаго сэрдца падаренный, удачу принэсет!

– Ты так думаешь? – королева с сомнением разглядывала свой подарок.

– Канэчно!

Тем временем Алмон с Дэном выясняли, каким же образом они умудрились купить одинаковые подарки? Оказалось, что и одному, и другому браслеты посоветовал Макс.

– Да, они мне разными показались, – оправдывался он. – Честное слово!

Анаис с Ластенией смеялись, примеряя подарки. Сократ, Алмон, Дэн и Макс – все получили по флакону одеколона.

– Анаис, – озадачился Алмон, распечатав коробку и понюхав содержимое флакона, – ты действительно хочешь, чтобы от меня так пахло? Именно этим?

– Тише, это Терра выбирала.

– А-а-а, ну ладно…

Ютфорд получил в подарок большого плюшевого шмеля, полосатого и смешного. Малыш был счастлив и всюду таскался с ним, всем показывая игрушку. Он быстро уяснил, что все эти громкоговорящие дяди называются «грузины», решив тем самым проблему, как к ним обращаться, а также Ют усек, что он всем очень нравится, и новые знакомые совсем-совсем не жадные… Пока взрослые пили шампанское и развлекались, Ютфорд занимался делом. Он подходил к кому-нибудь, лучезарно улыбался, протягивал дежурное яблоко и поздравлял с Новым годом. Растроганный «дядя грузин», нисколько не обижаясь на такое обращение, немедленно мчался к стойке и возвращался с коробкой конфет или засахаренных фруктов. Дядей было много, и в рекордно короткий срок Ютфорд собрал богатый урожай.

Когда Сократ, наконец-то, научился танцевать лезгинку, он вспомнил, что у него есть маленький сын, которому давно уже пора спать. Увидев пирамиду коробок и внушительную гору фруктов, сложенные хозяйственным Ютом на двух стульях, Сократ усмехнулся и покачал головой. Затем Ютфорд долго прощался со всеми дядями и собрал еще столько же. Трофеи в номер помог отнести Дэн.

– Знаешь, папа, – сказал малыш, укладываясь в кровать, – я назову свою собачку Понт.

– Почему? – удивился Сократ. – Откуда ты взял такое имя?

– Слышал, как один дядя сказал про другого, что у него слишком много понта, и я хочу, чтобы у моего песика его тоже много было.

– Ты хоть знаешь, что это такое? – засмеялся Дэн.

– Неважно, – зевнул Ют, – ему подходит это имя.

Когда Сократ с Дэном выходили из номера, малыш уже крепко спал, обнимая шмеля, рядом, на коврике, мирно посапывал щенок.

* * *

К утру Палач самочувствие Палача нисколько не улучшилось, он был бледен, под глазами залегли отвратные тени. Больше всего на свете ему не хотелось встречаться с Анаис. Никогда больше. Она же почти весь день провела в объятиях своего возлюбленного и пребывала в прекрасном расположении духа.

* * *

Новогодняя ночь продолжалась, народ веселился и танцевал. Сократ время от времени отправлялся проверять, все ли в порядке у Ютфорда, и каждый раз вытаскивал из его постели щенка.

– Сократ, – возмутилась Терра после очередного похода толстяка наверх, – ну что ты все время туда-сюда бегаешь? Разбудишь малыша!

– Да, действительно, там все тихо, я еще дежурную предупредил, чтобы присматривала. Пойдем-ка, ведьма, потанцуем, только смотри, не наступай мне на ноги своими каблучищами.

Толстяк потащил упирающуюся королеву в центр зала, где танцевали Дэн с Ластенией, Макс с какой-то девушкой из-за соседнего стола, и Анаис с Вахтангом. А Алмон сидел за столом с новыми знакомыми и потягивал минеральную воду, отбиваясь от бесконечных предложений выпить.

– Дарагая! – широко улыбнулся Вахтанг, кружа Анаис в танце. – С такой красаты картыны писат нада! Бил бы у мена син, женил бы вас сразу! Царицей была б!

– Ой, спасибо, не надо! Не хочу быть царицей! – рассмеялась девушка. Ее щеки разрумянились, глаза сверкали, и все вокруг, все люди – всё казалось таким живым и настоящим.

– Анаис! – раздался вдруг над ухом девушки гневный возглас Терр-Розе. Анаис обернулась, королева танцевала с толстяком, стараясь держать Сократа на расстоянии вытянутых рук. – Ты смотри, к Алмону пристают! Ты только глянь!

Анаис посмотрела в направлении, указанном длинным, кроваво-красным ногтем Терры. Незнакомая блондинка в коротком блестящем платье вытащила Алмона из-за стола и увлекла к дальней группе танцующих.

– Пойду, разберусь! – Терр-Розе сделала попытку вырваться из рук толстяка.

– Держи ее крепче, Сократ! – рассмеялась Анаис. – А то будут жертвы и разрушения! Вахтанг, пойдемте еще шампанского выпьем?

– Канэшно, дарагая!

* * *

Никогда одиночество не бывает светлым. Прозрачным – да, но светлым никогда. Оно зарождается где-то под сердцем и разрастается по всей душе, как уродливый сорняк с прекрасными, но мертвыми цветами. Одиночество не просветляет разум, оно заставляет метаться в жалких попытках избавиться от него, и, если не вытянуть с корнем весь сорняк, то хотя бы оборвать, растоптать прекрасные цветы.

Даже самая легкая форма одиночества не лечится. Оно растлевает, выхолащивает душу и приводит к осознанию себя, как единицы мира, этим миром не востребованной…

* * *

Под утро уже все друзья умели танцевать национальные танцы сыновей Кавказа, невольно переняв и их акцент, и манеру разговора – уж очень они были заразительны. К рассвету и вовсе стали друг другу почти родными, а гости с Кавказа и слушать ничего не желали о том, что их новоиспеченным друзьям нужно куда-то уезжать. Жившая тремя этажами выше грузинская компания отправилась провожать друзей к их номерам. Должно быть в честь праздника ни один лифт не работал, пришлось подниматься пешком. Вахтанг топал в обнимку с Сократом.

– Слушай, дарагой, ты замэчатэльний чэловек!

– Спасибо, ты тоже, – толстяк слегка покачивался после танцев и выпитого.

– Жэна у тэбэ есть?

– Нет, пока нет.

– А нэвэста?

– Нет.

– Как жэ так? – густые брови удивленно поползли вверх. – Кто же за сином смотрит?

– Сам смотрю.

– Маладэц, дарагой! Толка малчику мама нужна.

– Нужна, да где ж ее взять? – Сократ пыхтя преодолел очередной лестничный марш.

– Нэ волнуйся, я тэбэ памагу. У мэнэ есть сэстра, нэ родная, правда, красавыца: пасмотришь – аслэпнешь!

– Правда?

– Абэжаешь! Она дэтэй любит, тваему малчику атличный мат будэт!

– Что моему мальчику будет?

– Мат, матэрь.

– А-а-а… Ну, я не знаю, надо подумать.

– Канэчно, дарагой, падумай и сэводня же атвэт скажи!

– Хорошо, вот только сомневаюсь, что она согласится переехать так далеко. Все, наш этаж, мы пришли.

– Ты в каком номэрэ?

– Четыреста четырнадцатом.

– Замэчательно! Ми придем!

Распрощавшись, друзья, уставшие, но довольные и счастливые, разошлись по комнатам.

– Тише, Юта не разбудите, – Сократ открыл дверь. – Не топочите, вы так!

Тусклый свет зимнего утра мягко лился в незашторенное окно. В пустой постели мирно сопел щенок, на полу лежал плюшевый шмель.

– Вот трусишка, опять в шкаф забрался, – проворчал толстяк, открывая дверцы и заглядывая внутрь. Юта там не было. – Куда он мог подеваться? – растерялся Сократ. – Алмон, Макс, ищите!

Друзья быстро обыскали небольшой гостиничный номер, но поиск результатов не дал.

– Ничего не понимаю, дверь же была заперта… – Сократ рассеянно погладил спящего щенка. – Макс, иди, спроси у дежурной, может, она что-нибудь видела.

– Ага.

Макс ушел и вскоре вернулся.

– Ну, что?

– Она сказала, что Ют ушел с каким-то мужчиной, говорит, что малыш был совершенно спокоен, улыбался, держал мужчину за руку, поэтому она подумала, что это кто-то из наших.

– Как этот мужчина выглядел? – голос Алмона прозвучал глухо.

– Я спросил, но дежурная не помнит… хоть и трезвая… с виду.

Сократ тяжело опустился на кровать и закрыл глаза.

* * *

Анаис перевернулась на спину и вставила сигарету в тонкий длинный мундштук. Сквозь неплотно прикрытые портьеры пробивались тусклые полоски света, отбеливая ее золотистую кожу. «У меня будет все, – думала девушка, наблюдая за сигаретным дымом, – все, абсолютно все… весь мир будет моим… только моим…» Она улыбнулась уголками губ и подушечками пальцев провела по спине лежащего рядом Захарии. Он открыл глаза и улыбнулся в ответ.

* * *

Раздался стук.

– Да! – крикнул Макс.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Вахтанг с бутылкой шампанского.

– Пришел, как толка праснулся, – радостно сообщил он. – А вы что, так и нэ ложились?

– Нет, а сколько времени? – спросил Макс, он сидел рядом с окаменевшим Сократом.

– Уже пачти абэд!

– Правда? Мы и не заметили, как время пролетело, – Макс закурил, стараясь не обращать внимания на разболевшуюся голову, и Алмон пошире раскрыл форточку.

– Что-то праизашло? – Вахтанг поставил шампанское на стол и присел на корточки напротив Сократа. – Что случилось, дарагой?

– Вахтанг, – еле-еле проговорил толстяк, – кажется, у меня украли сына.

* * *

Прекратились снегопады, зима на Марсе шла на убыль. Таял снег, теплее становились дни, ярче ночи. В воздухе уже витал запах зарождающейся жизни, хотя земля еще дремала подо льдом. Цветы и травы крепко спали в ожидании пробуждения, момента, когда солнце прожжет огненными пальцами снег и позовет расправить хрупкие зеленые плечи, раскрыть цветочные глаза… Под корой деревьев начинали свой бег жизненные соки. Движенье становилось все быстрее, однажды, не найдя выхода, оно взорвется влажными почками и проснется клейкими листьями… На Марсе начиналась весна – прекраснейшее в своем безумстве время года.

* * *

– Как укралы?! – Вахтанг не сел, а упал на стул. – Что ты гаварыш такое?!

– Не знаю, что произошло, – толстяк потер глаза, – он пропал, дежурная говорит, его увел какой-то мужчина.

– Нэужэли у такго генацвалэ могут быть такие врагы?

– Выходит, могут.

Ссутулившись, Сократ смотрел в пол, он казался разом постаревшим на десяток лет.

– Нэ валнуйся, дарагой, ми пэревэрнем вэсь этот город и найдэм тваего сина!

– Спасибо, Вахтанг, – вяло улыбнулся Сократ, – боюсь, моего сына уже нет в этом городе. Мне остается только ждать, ждать, чего же от меня потребуют…

– Кагда пахититэль объявится, сколка нужно дэнег, ти толка скажи!

– Неизвестно, когда мы сможем вернуть, – осторожно заметил Макс.

– Зачэм абижаешь? Разве я вазму дэнги с друзэй? У мэнэ будэт горе, ты мнэ паможишь, развэ нет?

– Конечно. Знать бы, когда я получу известие… жив ли Ют вообще…

– Нэ нада, нэ гавари так! Ми все равно дастанем этого падлэца из-под земли! Здравствуйтэ, дэвочки!

В дверях стояли Анаис и Терра.

– Вы что, не ложились спать? – спросила Анаис. – Что-то случилось?

– Ютфорда украли, – ответил Алмон.

– Что?

– Да, – кивнул Макс, – украли, увел какой-то мужик.

– Что ж вы нам ничего не сказали?! – ахнула Анаис.

– А что бы изменилось? – Алмон налил в стакан воды из графина и протянул Сократу, толстяк машинально осушил стакан в два глотка. – Вместо того, чтобы отдохнуть и выспаться, вы сидели бы и нервничали вместе с нами.

– О, почти все в сборе! – на пороге появились Ластения и Дэн, за их спинами толпились друзья с Кавказа. Чего такие кислые? – улыбнулся Дэн. – Не выспались?

– Малчика укралы! – горестно сообщил Вахтанг.

– Какого малчика? – от растерянности Ластения не заметила, как тоже заговорила с акцентом.

– Ютфорда украли.

– Как украли?! – опешил Дэн. – Когда? А нам почему ничего не сказали?!

Номер так заполнилась людьми, что негде стало развернуться. Стоял непрерывный гул голосов, в воздухе висели сизые клубы табачного дыма – все пребывали в напряженных размышлениях. Усатый худощавый парень куда-то сбегал, принес банку растворимого кофе, стаканы и кипятильник. Грузины сосредоточенно гудели, обсуждая печальное событие на своем языке, друзья обсуждали случившееся между собой и никто не заметил, как в воздухе возникло голубоватое свечение.

* * *

С бледным лицом в обрамлении золотистых кудрей, в желтом воздушном платье, Анаис походила на порочного ребенка. Широко распахнутыми глазами она смотрела на Палача, и в этих прекрасных глазах плескалось море отчаяния. Палач пребывал в состоянии оторопелой жути и старался не встречаться с девушкой взглядом. Молодой человек медленно бродил из угла в угол, пытаясь думать, но его взгляд, все мысли снова и снова обращались к большой кровати под роскошным пологом. Палач искренне желал сгореть этой кровати, хоть и понимал, что ложе не виновато в его мучениях.

– Так что же мы будем делать? – едва слышно прошептала Анаис.

Палач застыл посреди спальни, посмотрел на девушку и, набрав в легкие побольше воздуха, попытался изобразить улыбку.

– Хорошо… дорогая, – медленно выдавил он, – давай подумаем… о дате нашей свадьбы…

– Как я счастлива! – Анаис бросилась ему на шею. – Надо немедленно сообщить отцу!

– Нет! – молодой человек крикнул так, что девушка невольно отпрянула. – Зачем же так торопиться? – добавил он тише, с выражением приговоренного к вечной смерти на лице.

* * *

– Смотрите, что это такое? – воскликнул кто-то.

Толкаясь и наступая друг другу на ноги, люди расступились вокруг непонятного явления.

– Наверняка это сообщение о моем сыне! – заволновался Сократ. – Пропустите меня, пропустите!

В воздухе возник светящийся шар. Казалось, земляне ничуть не удивились происходящему, они лишь напряженно ждали результата. Шар ярко вспыхнул, стал прозрачным, и в гостиничный номер заглянул Георг Патриций.

– Здравствуйте, – с едва заметной улыбкой произнес он, – с Новым годом. О, какая у вас большая компания, просто яблоку негде упасть, не то что Шару.

– Это он, – прошептал Дэн Алмону, – тот самый человек…

Полуволк не ответил, он смотрел на Повелителя, и ему казалось, что со дня последней встречи с Владыкой прошло чуть больше целой жизни.

– Мой сын у вас? – глухо произнес Сократ.

– У меня, – спокойно ответил Патриций. Он ничуть не изменился и выглядел весьма умиротворенным.

– Что с ним? Он жив?

– Конечно, жив, ему очень понравился Дворец, но мальчик очень жалел, что его щенка нет рядом. Он дал ему такое забавное имя – Понт, надо же придумать такое.

– Я могу его увидеть?

– Можешь. Помнишь, Сократ, было время, и я точно так же спрашивал о своем сыне. Теперь ощущаешь, каково это?

Картинка изменилась, возникла просторная уютная комната с игрушками, на толстом ковре сидел Ют и самозабвенно ломал красный космический корабль.

– Как видишь, – появилось вновь лицо Владыки, – с ним все прекрасно. Здравствуй, Анаис, здравствуй, Алмон, давно вас не видел. О, и Терр-Розе с вами? Прекрасно выглядишь, дорогая.

– Что вы хотите? – перебил Сократ.

– А ты не догадываешься? – Патриций слегка приподнял одну бровь. – Мне нужен Глаз Идола. Я получу его, а ты получишь сына. Очень неприятно, что мне приходится опускаться до похищения детей и таким образом забирать то, что мне принадлежит по праву, но, по другому вы, к сожалению, не понимаете.

– Глаз не должен вам принадлежать! – со слезами в голосе воскликнула Ластения.

– Может быть и так, – все с той же улыбкой кивнул Патриций, – но я все равно хочу его получить. Чем быстрее вы мне его отдадите, тем скорее Ютфорд вернется домой. Кстати, кто дал ему это несуразное имя? Неужели ты, Сократ?

– Отец, – вмешалась Анаис, – зачем вам Глаз? Вы хотите раскрыть его глубинные энергии?

– Какая разница, чего я хочу?

– Отец, Глаз находится внутри целой планеты, он питает ее своими энергиями…

– Меня это не интересует, мне нужен Глаз.

– Слюшай, ты! – внезапно выкрикнул Вахтанг. – Я нэ знаю, что там тэбэ за глаз-шмаз нужэн, адно магу сказат: если ты малчика нэ вэрнешь, сваих глазов лэшишься! И я тэбэ клянусь, в слэдующий раз будэшь на своем фирмэнном тэлэфоне номэр вслэпую набирать!

Патриций рассмеялся искренне, беззлобно.

– Вижу, вы себе друзей нашли, братьев по разуму.

– Ты нам зубы нэ заговаривай! – сердито произнес молодой парень с усами. – Шакал! Вэрни рэбенка!

– Ну, я же вас не оскорблял, – Патриций говорил терпеливым тоном, будто имел дело с малыми детьми, – отдайте Глаз, и я тут же верну вам мальчика, причем в целости и сохранности, даю вам свое слово, а в отличии от вас я умею его держать. Кстати, вы получили шампанское, которое я вам присылал?

– Так я и знал, что это вы были, – грустно усмехнулся Дэн.

– Харашо, что я нэ пил! – зло сказал Вахтанг. – Ат пазора нэ отмылся бы!

– Близится праздник первых дней Весны, – задумчиво произнес Патриций, – если до этого дня я не получу Глаз Идола, мальчика не станет. Мне будет грустно, я успел привязаться к нему.

Вдруг раздался протяжный тоскливый вой, это проснувшийся щенок испуганно завывал, глядя на Шар Лицезрения, висящий в воздухе.

– Это и есть тот самый песик? – вскользь глянул на него Патриций. – Милое создание, хотя мне больше кошки нравятся, особенно большие.

Шар наполнился изнутри молочно-белым дымом и исчез, растворившись без следа в сигаретном дыме.

* * *

Марс приоткрывал отяжелевшие ото сна веки. Ясно видеть небо и звезды он пока еще не мог – мешала ледяная корка, но все чаще и чаще его ресницы царапали лед, и холодные крошки таяли, попадая в глаза. Марс просыпался, сердце в могучей груди билось сильнее и четче. Его тело требовало движения, жаждало, чтобы руки и ноги распрямились, а увенчанное шлемом чело поднялось навстречу восходу. Расправив плечи, Марс поднялся со своего звездного ложа, смахнул с волос звенящие льдинки и глубоко вдохнул ветер Космоса во всю мощь своих легких. Затуманенными сном глазами взглянул Марс на пролетающих мимо птиц с тонкими светящими крыльями… он дышал простором, небом и никак не мог надышаться.

Окунув руки в звездный свет, Марс провел пальцами по пересохшим губам, умылся росою Вселенной, с наслаждением вдохнул Солнечный Ветер и произнес с улыбкой: «Весна»…

* * *

– Хорошо одно – точно знаем, что Ютфорд жив, – Денис щелчком запустил окурок в форточку.

– Какой шакал! – качал головой парень с усами. – Какой шакал!

– Ага, – согласился Вахтанг, – видэшь ли, дэнги ему нэ нада, глаз падавай! Сваих ему мало!

– Что же делать? Как Ютфорда вызволить? – Ластения смахнула с ресниц слезы.

Грузины печально загудели, не зная, что и предложить. Они сочувствовали своим новогодним друзьям и переживали, что ничем не могут помочь. Сократ молча сидел на стуле в углу, глядя на собственные руки.

– Гэнацвалэ, – Вахтанг присел рядом с толстяком, – пайдем в рэсторан, там мэста болше, думать лэгче. Сядэм спакойно, все рэшим, а то здэсь дышат нэчем, мислэй нэт, галава савсем пустой. Пайдэм, дарагой, – он помог Сократу подняться на ноги, – пайдэм, нэ пэрэживай, вэрнем тэбэ сина, или я нэ Вахтанг! Пусть падавится этот падлэц сваими глазами! Пайдэм, дарагой.

В ресторанный зал пустовал. Вахтанг с усатым парнем быстро сдвинули пару столов и поспешили к стойке делать заказ. Когда принесли вино и закуски, пожилой грузин с печальными глазами поднялся, чтобы сказать тост:

– Дарагие друзья, ми встрэтились савсэм нэдавно, но для нас генацвалэ Сократ стал как брат, и клянусь магилой маих прэдков, зэмля загарится пад нагами шакала, укравшего его сина, и нэ будэт нам пакоя, пока ми нэ паможем его беде! За тэбэ, дарагой, за тваих замэчатэльных друзэй, за тваего малчика, пусть поскорее вэрнется и пусть всэгда на тэбэ будет пахож!

Сократ встал с бокалом вина в руке.

– Спасибо вам, друзья, – вздохнул он, – даже не думал, что встречу здесь таких людей, как вы. Мы с друзьями никогда вас не забудем. Знаю, вы искренне хотите нам помочь, но, к сожалению, это не в ваших силах, мой мальчик очень и очень далеко…

– Ми с табой паедэм!

– Это невозможно, – грустно улыбнулся толстяк. – Не волнуйтесь, мы сами справимся. Когда же все уладиться, я обязательно дам вам знать.

Наспех перекусив, Алмон, Дэн и Анаис поднялись в номер за вещами.

– Вазми, дарагой, – сказал вдруг Вахтанг, протягивая Сократу пачку денег, – купи малэнькому падарки.

– Да ты что! Не надо! Перестань! – в растерянности замахал руками толстяк.

– Бэри, – полезли в карманы все остальные, и на стол перед Сократом посыпались денежные купюры, – бэри, от всэх от нас!

– Что вы? Зачем вы? – беспомощно хлопал ресницами Сократ. – Мне не надо!

– Нэ памешает! – Вахтанг рассовал купюры по карманам Сократа. – Кто знает, может ми родствэнниками станэм, я тэбэ адрэс аставлю, приезжай с сином, с сэстрой пазнакомишься! Са всэми друзьями приезжай, ми рады будэм!

– Сократ! – в дверях стояла Анаис с щенком на руках, за нею высился Алмон с грудой конфет и фруктов – трофеев Ютфорда. – Идем, пора.

– Да, верно, нам пора, – толстяк поднялся из-за стола. – Прощайте, друзья.

– Пачэму пращай? Да встрэчи! Пайдэм, ми вас праводим!

Компания высыпала на свежий морозный воздух и направилась в глубь улиц. Народ переговаривался между собой, а Терра разглядывала здания в поисках излучения площадки Вихря.

– Сюда, – кивнула она на потрепанный двухэтажный дом с облезлой штукатуркой и кое-где заколоченными окнами.

Толпа вошла внутрь, вся лестничная площадка заполнилась людьми и Терр-Розе едва выкроила место для созидания Вихря.

Прощались друг с другом до тех пор, пока королева не поторопила:

– Скорее, можем упустить Вихрь!

Друзья, один за другим, шагнули в синий конус и через мгновение исчезли, будто растворились в воздухе, а на полу осталась горсть голубоватого песка. Вахтанг покачал головой и с грустью произнес:

– Как жалко, кагда исчэзают такие замэчательные люди!

* * *

Палач тихонько постучал в дверь цвета темного вишневого дерева и с трудом проглотил комок, застрявший в пересохшем горле.

– Заходи, – раздался спокойный приглушенный голос.

Набрав в легкие побольше воздуха, Палач приоткрыл дверь и шагнул через порог. У неярко горящего камина стоял Патриций и длинным, причудливо отлитым прутом помешивал угли.

– Проходи, чего стоишь? – произнес он, не оборачиваясь. – Случилось что?

– Да, нет… вернее, да… – промямлил молодой человек.

Нерешительно потоптавшись за спиной Владыки, он присел на край кресла, подальше от Георга. Красноватые отблески пламени освещали картины в драгоценных рамах, огонь искрился на вазах и в глазах толстого мраморного ангела, стоявшего в углу, отчего глаза скульптуры казались живыми и злобными. Хоть ангел и не вписывался в тщательно выстроенный интерьер этой залы, Патриций его не убирал и, бывало, разговаривал с ним, не желая, впрочем, услышать ответ из мраморных уст.

– В чем же тогда дело? – Повелитель отложил прут, выпрямляясь во весь рост, он был облачен в тонкую домашнюю одежду темно-красного цвета.

– Даже и не знаю, как вам сказать, – Палач пристально рассматривал картины на стенах.

– Говори, как есть, – Патриций подошел к ангелу и провел рукой по кудрявым каменным волосам.

Палач набрал в легкие побольше воздуха и с отчаянием выпалил:

– Повелитель, я прошу руки вашей дочери!

Пальцы Патриция замерли на мраморной голове, Палач приготовился к самому худшему… но ничего не происходило, Патриций по-прежнему стоял к нему спиной. Если б Палач мог видеть его лицо, он бы с удивлением обнаружил, что Повелитель улыбается.

– Ты что же, ее любишь? – медленно произнес Георг.

– Да, очень, – дрожащим голосом ответил молодой человек и добавил: – она меня тоже любит.

– Надо же, – вздохнул Патриций, – не думал, что у моей дочери настолько дурной вкус. Так ты за этим пришел?

– Да…

– Ну, если любите друг друга, что ж поделать, женись.

– Правда? – последняя надежда на то, что этот брак не состоится, угасла в сердце Палача. – Я пойду?

– Иди, – кивнул Патриций, – скажи Анаис, пусть придет поужинать со мной. Ужин прикажи накрыть в Большой Каминной.

– Хорошо.

Палач ушел, а Владыка с минуту смотрел в мраморные глаза ангела.

– Ты слышал? – усмехнулся Георг. – Двойник желает выйти замуж. Тебе смешно?

* * *

Сидя на пригорке, покрытом яркой травой Кираса, Анаис наблюдала за щенком, он резвился на полянке перед домом, гоняясь за бабочками и мошками. В душе девушки вязко плескались отчаяние и пустота, а перед глазами то и дело возникал собственный двойник с неподвижными, стеклянно-аквамариновыми глазами.

– Анаис… – как всегда неслышно подошел Алмон.

– Извини, мне хотелось бы побыть одной.

– Понял, – полуволк ушел обратно в дом.

Накручивая на палец светлый локон, Анаис пыталась найти выход из ситуации, принять хоть какое-то бескровное решение. В конце концов, она была вынуждена признать – ничего не получится, они никак не смогут вернуть Ютфорда, не отдав Глаза Идола Георгу.

Анаис взяла на руки собаку, и щенок зарычал, ухватив зубами прядь ее волос. Девушка медленно пошла в дом. Друзья в полном составе сидели у незажженного камина и молчали. Сократ отрешенно цедил коньяк, захваченный с Земли, Терра, Дэн и Макс курили. Макс то и дело порывался обследовать дом и приступить, наконец, к изучению нового мира, но, натыкаясь на упреждающий взгляд Дениса, вынужден был сидеть вместе со всеми.

– Ребята, – упавшим голосом произнесла Анаис, – надо оповестить жителей, они немедленно должны покинуть планету.

– Почему?

– Кирас придется уничтожить.

* * *

Огромный камин пылал, наполняя пространство музыкой и силой огня. Патриций изредка поднимал взгляд на девушку, сидевшую на другом конце стола, она едва-едва притрагивалась к еде.

– Значит, ты решила выйти замуж за Палача? – нарушил молчание Владыка. – Зачем тебе это?

– Вы и так знаете, – Анаис с нервным стуком положила вилку на край своей тарелки.

– Интересно послушать из твоих уст.

Слуга, которого вполне можно было принять за статую, ожил на мгновение, наполнил бокалы вином и снова замер.

– Я хочу, чтобы у меня все было, как у настоящего человека, и семья тоже.

– Чтобы прочнее утвердиться в Жизни?

– Может и так.

– Ну, что ж… – Патриций взял со стола хрустальный бокал – небольшое произведение искусства, выполненное из хрустальных ягод и листьев, столь искусное, что видны были тончайшие прожилки и червоточинки, будто оставленные жучками.

– Почему именно Палач? – Повелитель сделал глоток вина.

– А почему нет? – равнодушно пожала плечами Анаис. – Не Дракула же. А ближе их к вам никого нет.

– Как я понимаю, ты хочешь утвердиться не только в Жизни, но и во Дворце?

Анаис промолчала.

– Вполне законное желание, – продолжал Патриций, – вполне. Замечательное вино, ты не находишь?

– Да, конечно, – Анаис подняла взгляд и посмотрела в удивительные глаза сидящего напротив Георга. – Я хотела бы сказать вам спасибо.

– За что?

– За то, что относитесь ко мне, как к живому человеку, зная, что я всего-навсего имитация. Вы даже ни разу не напомнили мне об этом.

– Зачем напоминать? Ты и так это знаешь.

Георг принялся за свой любимый салат из очищенного баго, неторопливо пережевывая полупрозрачные ломтики.

– Все равно я вам благодарна. Я совсем иначе вас представляла, о вас столько всего рассказывали… – взгляд девушки лучился жадным восхищением.

– Портрет тирана? – усмехнулся Патриций.

– Да, а вы совсем не такой! – улыбнулась она.

– Какой же?

– Вы… вы необыкновенный, вы словно светитесь изнутри, и с вами так интересно! Я безумно рада, что смогла освободить вас!

– Для меня это был сюрприз, также забавляла вся эта таинственность: Дракула с Палачом в плащах с капюшонами, как последние дуралеи, и то, как меня доставляли во Дворец, – Георг усмехнулся, пригубив вина.

– Я хотела сохранить ваше возвращение в тайне, – похоже, смутилась девушка. – Простите, что спрашиваю, но… ваше заключение, должно быть, это было ужасно?

– Да нет. Тем более, у меня еще никогда не выдавалось столько спокойного времени на размышления, единственное, что могло бы огорчить, так это наличие какого-нибудь соседа, но, к счастью, моего уединения никто не нарушал. Надо сказать, я был немного удивлен, когда узнал, что Анаис меня освободила. Потом уже узнал, что она – это ты.

– Спасибо, что позволили мне остаться во Дворце.

– Ты пока не мешаешь мне.

– Я слышала, во Дворце редко появляются новые люди? – Анаис предпочла увести разговор в сторону.

– Нет, появляются они часто, остаются редко. Население этого дома отличается редким постоянством, со временем они становятся частью Дворца, клетками в его организме.

– Вы говорите об этом здании, как о живом существе.

– А разве тебе он не кажется живым? Дворец все время разный, у него меняется настроение, порой мне кажется, что он чувствует и мыслит гораздо глубже моего.

Патриций поднял бокал и посмотрел вино на свет. Темно-рубиновое, почти черное вино вспыхнуло в хрустальном сплетении листьев.

– Какие красивые бокалы, – сказала Анаис. – Какие же руки способны сотворить такое?

– Да, бокалы хороши, – с улыбкой кивнул Патриций. – Старинная работа. Нынешние мастера совсем не те, что раньше. Не могу понять этих граненых чашек, которые называют «новым стилем». Эдакую мерзость делают из простого разноцветного стекла жутких, ядовитых расцветок. Как же можно наслаждаться цветом вина, если смотришь на него сквозь такое желтое, такое зеленое или настолько голубое? Бокал должен быть прозрачным, как зимний воздух, чтобы вино в нем сияло драгоценным камнем, или же пусть вовсе будет непрозрачным, если тебе не интересно, что пьешь. А вообще-то, бокал может быть либо красивым, либо его вообще не должно быть, пей лучше из горла или из пригоршни. Без хорошей оправы ни один драгоценный камень не будет доставлять максимум удовольствия для глаза и души. Так же и вино. Вот видишь, в таком бокале, как тот, что ты держишь в своих руках, любое, даже посредственное вино расцветет, раскроется и будет иметь великолепный вкус.

– А что за мастера их делали? – Анаис осторожно поставила хрупкого кудесника на стол. – Из чего эти бокалы?

– Это озерный хрусталь Венеры. Прекрасная планета, удивительный мир, – во взгляде Владыки промелькнули потаенные улыбчивые воспоминания. – Именно там, на Венере, жили самые лучшие мастера. Всю посуду они делали вручную с какими-то, только им одним известными секретами. Хрусталь получался живым, поющим, не похожим ни на какой другой. Никто так и не смог разгадать секрета венерианских мастеров, потому-то их изделия ценились и ценятся невероятно высоко и стоят баснословно дорого. Свои секреты мастера унесли в могилу во время Большой Эпидемии Болезней. Эпидемия уничтожила существенную часть населения Венеры, с тех пор цена на хрусталь этой планеты стала и вовсе непомерной, под силу лишь особам царских кровей. Мастеров не стало, их секреты утеряны, и, к сожалению, никто подобной красоты больше не создавал и не создает.

– Неужели не пытались повторить работу старых мастеров? – удивилась Анаис.

– Пытались и до сих пор пытаются. Но вроде бы и делают невероятно тонкую, искусную вещь, а все равно не то, просто хорошая работа. Бывало, изготовит мастер вазу, точь-в-точь скопирует венерианскую до мельчайших деталей, словно зеркальное отражение, а поставишь их рядом – две совершенно разные вещи. Та, что с Венеры, ее хрусталь живой, с ним разговаривать можно, и он поймет тебя, а другая ваза мертвая, как глыба льда, обыкновенное стекло.

– Неужели никто так и не понял, как создавались подобные творения?

– Говорят, мастера вели особенный образ жизни, служили своему искусству, как божеству и в каждую вещь вкладывали часть своей души, дабы навечно остаться жить в хрустальном поющем теле. Говорят, мастер умирал, как только вся его душа, без остатка, уходила в произведения. Мастера жили отшельниками в горах, окруженные тайнами и легендами. Они как пришли из ниоткуда, так и ушли вникуда, оставив нам на память свои бессмертные творения. Я всегда хотел собрать как можно больше подобных чудес, но их обладатели, как правило, не спешат расставаться со своими сокровищами ни за какие деньги. Вот эти бокалы мне преподнес в дар король Плутона.

– А сколько их всего?

– Три.

– Так мало?

– Напротив, это много, каждый из них бесценен.

Анаис осторожно взяла бокал и поднесла его к свету десятка свечей, горевших в строгом серебряном подсвечнике. Вино вспыхнуло, заиграло, наполняя ягоды живым, теплым светом. Казалось, прикоснешься губами к хрустальным гроздьям, и на вкус они ничем не будут отличаться от настоящих, взращенных землею и солнцем.

* * *

– Нет, это невозможно! – воскликнула Терр-Розе. – Нельзя уничтожить целую планету по прихоти Владыки! Надо найти другой выход! Сократ, ну скажи же что-нибудь!

Толстяк молчал, глядя прямо перед собой остановившимся взглядом.

– Терра, – медленно произнесла Анаис, – прежде чем решиться на такой шаг, я все обдумала. У нас нет иного выхода, до весенних праздников на Марсе остается совсем немного времени, и если мы хотим вернуть Ютфорда, нам нужно торопиться. Патриций не раздумывая….

– Ты хочешь сказать, что он убьет малыша? – сказала Ластения. – Ни минуты в это не верю!

– Может, и не убьет, – кивнула Анаис. – Но вполне может сделать с ним то, что когда-то сотворил с Леброном. В любом случае нашего Юта мы больше не увидим.

Ластения побледнела при упоминании о Леброне.

– А где гарантия, что он вообще вернет пацана? – подал голос Макс. – Судя по вашим разговорам, Патриций мужик серьезный и имеет на вас большой зуб. После того, как вы отдадите ему Глаз, он вполне может сказать: «Спасибо, ребята, но я подумал и решил мальчика тоже себе оставить, до свидания». И останемся мы в дураках. Тут надо все наверняка знать.

– Мы ничего не можем знать наверняка, – сказал Алмон, – нам придется доверять слову Патриция.

– М-да, – вздохнул Макс, – ну и нравы у вас – доверять слову! Кстати, я забыл спросить, Алмон, почему на Земле ты выглядел как нормальный человек, а тут как… – Макс задумался, подбирая слово, – ну, как…

– Ты невнимательно смотрел на него, Максик, – мрачно ответила Терр-Розе, – на Земле он выглядел точно так же. Меньше пить надо было.

– Э… – Макс с недоверчивой ухмылкой посмотрел на Терру, – да нет же. Шутите?

– Нет, не шутим, – со странным выражением лица Анаис смотрела куда-то поверх головы Макса, – тебе правда показалось.

– Не по теме говорим, – вмешался Дэн. – У меня есть один вопрос: мы в своем уме? Мы в своем уме? Мы действительно собираемся уничтожить красивейшую планету, ставшую домом для Анаис, Алмона, для всех нас и еще для сотен людей? Анаис, я все правильно понял?

Девушка смотрела в пространство тусклыми непрозрачными глазами, в этот момент она, как никогда, была похожа на Патриция.

– А нельзя эту штуку оттуда достать, не разрушая планеты? – снова подал голос Макс.

– Нет, к сожалению, нельзя, – покачал головой Алмон. – Глаз Идола питает собой все, что ты видишь, сама планета создана его энергией. Если убрать Глаз, Кирас не просуществует и дня. Это все равно, что у человека вынуть сердце.

– Плохо, – вздохнул Макс, – мрачно. Еще мрачнее от того, что кому-то надо будет ехать навстречу с этим правителем и менять Глаз на Юта. Я ему не завидую. Жутковатый он… как вы сказали его зовут?

– Патриций, – ответил Дэн. – Я поеду менять Глаз на Юта. Вся эта история вообще из-за меня произошла, если бы я не полез на Землю, я бы там не остался и не встретился с Георгом и не подставил бы всех вас. Я отправлюсь на Марс.

– Тогда я с тобой, – возбудился Макс, – я, может, всю жизнь мечтал вперед НАСА на Марсе побывать! В конце концов, на Земле ты оказался из-за меня. Ты ко мне приехал.

– Макс, ты тут ни при чем. Никуда ты не поедешь.

– Хватит вам, – Терр-Розе отодвинула в сторону щенка, пытающегося забраться на колени к неподвижному Сократу, – вы так говорите, словно Глаз мы уже держим в руках. Нет! Не могу смириться с мыслью, что Кирас погибнет!

– Да… Надо действовать скорее, – Анаис стряхнула с себя апатию, поднялась с кресла, побрела к дверям, ни на кого не глядя. – Алмон, – едва слышно произнесла девушка, стоя на пороге, – оповещайте людей. К завтрашнему утру здесь никого не должно остаться, кроме нас, иначе люди погибнут вместе с планетой.

* * *

Слуга ожил, в очередной раз наполняя бокалы. Анаис, забыв о еде, не сводила глаз с Патриция, ловя каждое его слово.

– Вы любите и знаете вино, – с благоговением произнесла она, – вы относитесь к нему, как к…

– К искусству, как к поэзии. Да, что уж тут скрывать, вино – моя слабость. Ни один напиток не несет в себе подобной энергии и философии. Однажды я потратил целое состояние на то, чтобы заполучить виноделов с Урана. Каждая планета замечательна чем-то своим, а на Уране делают необыкновенное вино: зимнее, осеннее, весеннее, летнее… Король Урана расстался с двумя своими виноделами только потому, что знает меня, как большого ценителя и почитателя вина, да и то взял с меня слово, что вино будет производиться только для моего Дворца. Я хотел предоставить виноделам все, что они пожелают, но они отказались. Продолжают занимать небольшое помещение, держа лишь нескольких учеников.

– А что это за вино? – Анаис сделала крошечный глоток, смакуя рубиновые капли. – Чем оно замечательно?

– О, они создают множество сортов, каждый из них неповторим. Если хочешь, могу рассказать о некоторых.

– Конечно, хочу.

– Например, осеннее вино, оно называется «Римена-Вилнер». Не знаю, как им удается достичь подобного результата, но кажется, напиток настоян на дыме костров, на запахе влажной земли и пряном аромате листьев. Чуть терпкое, чуть вяжущее, оно навевает мысли о последних цветах, горьковатых ягодах и безветренных закатах.

Вино зимы «Лотон-Ло» – глоток тихого, обжигающего морозного утра. Оно имеет неуловимый, волнующий запах свежевыпавшего снега. Его приятно пригубить в первой половине дня.

Вино весны «Геридан-Бэс-Мариит» – это фантазии юности, настоянные на солнце и надеждах. Кажется, будто пробуешь на вкус только что распустившийся, новорожденный радостный листок.

Летнее вино «Самертон-Самертон» – и вовсе удивительная вещь. Его будто взяли из самого сердца лета. Оно наполнено теплом, бурным восторгом, ароматом восходов, чувственными закатами и целыми охапками цветов и ягод.

Все эти вина словно созданы из мыслей, чувств, стремлений и… кажется странным, что это всего лишь фрукты, ягоды и талант виноделов.

– А что за вино мы пьем сейчас?

– «Реган-Гаримеда». Чувствуешь тонкий привкус обмана? А прохладное покусывание интриги за кончик языка? – Владыка неуловимо улыбнулся одними уголками губ. – Мне нравиться это вино. В нем чувствуется обманчивая теплота, аромат обещаний и ностальгический привкус несбывшихся надежд.

* * *

– Все, Анаис, люди покидают планету, – переступив порог, Алмон замер, глядя на сидевшую у камина девушку. Вслед за полуволком вошли Дэн, Макс и прохладный воздух вечернего Кираса.

– Хорошо… – безжизненно произнесла она, не поворачивая головы. – Собирайтесь и вы тоже.

Макс с Дэном ушли, а Алмон подошел к Анаис и тихонько положил руку на ее плечо.

– Пожалуйста, не говори ничего, – сдавленно прошептала девушка, – если ты произнесешь хотя бы одно доброе или утешительное слово, я расплачусь и не смогу остановиться.

Алмон молча присел на низкую деревянную скамейку рядом. Мягкий профиль девушки, оточенный предчувствием беды, был светел и чист, как драгоценная маска. Взгляд полуволка скользнул по безвольно сложенным на коленях руках с перстнем на безымянном пальце, по опущенным хрупким плечам, охваченным бледно-желтой тканью, по запутавшимся в светлых волосах огоньках, по длинным, дрожащим ресницам… И душу Алмона, словно опалили сотни мельчайших раскаленных угольев.

– Не смотри на меня так, – прошептала Анаис, не поворачивая головы, – и не говори мне добрых слов, я не заслуживаю.

– Почему?

– Потому что скоро я стану убийцей… такой же, как мой отец… не смотри на меня.

– Анаис, прошу тебя, – Алмон хотел обнять ее за плечи, но девушка отстранилась. – Если хочешь, я уйду.

– Нет, не надо! Давай лучше поговорим… Сама не знаю, что мне нужно! – она обхватила голову руками.

– Все хорошо, – Алмон легонько провел кончиками когтей по ее свободно сыплющимся волосам. – Хочешь глоток вина?

– Да, пожалуй.

– Какого?

– Все равно.

Алмон поднялся и ушел. Анаис всегда удивлялась тому, как полуволку удается ходить так бесшумно и легко… иногда ей казалось, что для него не составит труда пройти по воде или битому стеклу. «Патриций тоже убил планету, – медленно текли мысли, – после этого он стал Человеком-Без-Лица… что он чувствовал, убивая планету?.. что он ощущал, толкая меня на этот шаг?.. почему я ничего не могу изменить?..»

Вернулся Алмон с двумя бокалами чуть подогретого вина.

– Алмон, – девушка взяла бокал, – нельзя ли как-нибудь выкрасть Ютфорда из Дворца?

– Из Дворца – нет, – полуволк присел рядом. – Находись он в любом другом месте, я бы его забрал, понимаешь? Откуда угодно бы достал, но только не из Дворца.

Повисла пропахшая каминной золою тишина.

– Поговори со мной о чем-нибудь, – едва слышно прошептала Анаис.

– С удовольствием. О чем хочешь поговорить?

– О Максиме, – вздохнула она.

– Странный выбор темы. Ну, ладно, если хочешь, давай о нем поговорим.

– Скажи, как он тебе? Что ты о нем думаешь?

– Не знаю, готов ли я к столь сложному анализу…

– Алмон, скажи серьезно, что ты о нем думаешь? – Анаис сердито посмотрела на полуволка. – Мне надо поговорить о чем-то постороннем, иначе я с ума сойду, думая о Кирасе!

– Тише, – Алмон приобнял ее за плечи, – прошу тебя, мы будем говорить обо всем, о чем ты хочешь, даже о Максиме. Все, видишь, – вместе с креслом Алмон развернул девушку к себе и осторожно вытер слезы с ее лица, – мы уже говорим о нем. На чем мы остановились?

– На том, нравится ли он тебе? – девушка взяла бокал и сделала крошечный глоток.

– Не знаю, – полуволк смотрел на руки Анаис, когда ему было тяжело на душе, он всегда смотрел на ее красивые, тонкие пальцы, – не уверен. Окажись он на месте Дэна, из него ничего бы не получилось. Из него и так ничего не получится.

– Почему? – Анаис глотнула еще вина, глядя в карие глаза полуволка. – Почему?

– Я так думаю.

– А все-таки?

– Ты спросила мое мнение – я ответил, – Алмону явно хотелось поговорить о чем угодно, только не о Максе.

– Почему из Дэна все получилось, а из Макса не получится? – настаивала девушка.

– Когда Дэн попал к нам, – терпеливо ответил полуволк, – он был глиной, и отдавал себе в этом отчет, он и до сих пор глина, сосуд все еще созидается. Возможно, этот процесс будет длиться всегда, и это хорошо. Когда человек достигает определенных вершин и решает: все, я состоялся, он тут же делает шаг вниз. Путь наверх не бывает вечным, путь наверх есть только в Вечность. И Дэну это известно, как аксиома.

Теперь о Максе. Он не глина, он уже готовый монумент, он состоявшийся памятник самому себе и собственным нерушимым догмам. Такие люди имеют привычку хамить Высшим не из желания оскорбить, а просто потому, что они так общаются. У них такая манера разговора, потому что выше них никого не существует, даже звезды – лишь отражение в луже. Мне не была интересна реакция Макса на межпланетное перемещение, я был уверен – ее не будет. Ты сама видела, Макс ступил на землю Кираса как на огород своей загородной дачи, у него не было никакой реакции. И это не потому, что он такой непробиваемо-мужественный, а потому что ему сугубо безразлично все, что изменяется вокруг него. Есть только он, его мир, его понимание этого мирка, и не более. А все остальное создано для того, чтобы обслуживать его. Он всё, кроме неприятностей, принимает, как должное.

– Я поняла, – Анаис вздохнула, – он тебе не нравится.

– Совершенно верно, – кивнул полуволк.

– Все, что ты сказал, конечно, верно, но это наша инопланетная точка зрения. Если Земля не принята в Сообщество, значит, там все поголовно уроды, один Дэн – счастливое исключение? Когда в 1932 году по земному времени через Транспортный Вихрь на Марс умудрился переехать первый землянин с двумя детьми и парой чемоданов, ему без разговоров предоставили «вид на жительство» и это при том, что Георгом не приветствуется эмиграция даже с планет Сообщества, он допускает в Империю лишь избранных. Это как понимать? Земляне принимаются сугубо избирательно? По каким же таким признакам? Да все равно им место здесь только в рабстве и Отстое! Они все время люди иного сорта!

Девушка говорила спокойно, но в глазах ее разгоралось потаенное пожарище гнева.

– Ты знаешь, кем был этот легендарный первый поселенец? – мягко улыбнулся полуволк.

– Нет!

– Его звали, да и зовут по сей день…

– Он жив? – удивилась девушка.

– Конечно, в момент перехода ему было 24 года. Зовут его Лев Николаевич Шарепо, он работал авиационным инженером. И сумел рассчитать Вероятность Вихря, формулу его создания…

– Да, я понимаю, он был очень умным!

– Просто его мозги не были закисшими на тот момент, и он очень хотел добиться того, чего добился, вот и все.

– И только поэтому ему выдали разрешение на поселение?

– Вихрь, созданный Шарепо, возник в районе Гавани. Теперь представь себе картину: из Транспортного, как из вагона на перрон, выходит мужчина в пальто, помятой шляпе, с тремя чемоданами и двумя пацанами – трех и пяти лет подмышками. И первое, что он произнес, ступив на землю инопланетную: «Извините, вы не подскажете, где здесь ближайшая гостиница?» Понимаешь, он не случайно попал в Вихрь, а рассчитал его, он приехал не исследовать иные миры, а просто жить, просто жить. Георг лично беседовал с ним и удовлетворил все его просьбы. Шарепо получил жилье, средства к приличному существованию и вскоре открыл ресторан «Лувим», позже появился один из элитных гостиничных комплексов Марса с одноименным названием. Его трехгодовалый сынишка Лев-младший воспитывался в Спец. Штате. Конечно, для воспитания в Организации он был великоват, но в качестве эксперимента сделали исключение, хотелось выяснить, способны ли земляне развивать свои физические и интеллектуальное возможности наравне с представителями других цивилизаций. Эксперимент увенчался успехом, Лев младший показал блестящие результаты и многого сумел добиться. Ты его наверняка знаешь…

– Не уверена, – Анаис рассматривала руки полуволка.

– Его имя на Марсе – Теригор.

– Не может быть! – изумилась Анаис. – Теригор? Помощник главы Отдела Безопасности Межпланетных Сообщений? Он – землянин? Сын того… самого?

– Да, – с улыбкой кивнул полуволк, – сын того самого. Второй сын Шарепо – Константин, носит имя Беверь, живет на Дэймосе…

– Я знаю его, – махнула рукой Анаис, – он в составе Ордена Эмиграции. Довольно. Я все уяснила. Не важно, где ты родился и кто ты, главное, что ты собой представляешь. Все понятно.

– Рад, что мы так хорошо поговорили о Максе, – улыбнулся полуволк.

* * *

Отчего ценится только то, что теряется? Отчего жизнь становится особенно прекрасной и желанной только в переходный момент смерти? Отчего, вглядываясь в мертвое лицо друга, пытаешься взахлеб досказать ему всё? всё… как он дорог, как нужен, как любим… И хочется кричать во все горло от злости на самого себя – когда он был жив, думалось: всегда успею всё сказать… «Открой глаза! Слушай, открой на минуту! Я скажу тебе только одно слово! Только одно „люблю“, то самое недосказанное „люблю“! То самое недосказанное „прости“… мне же нужно досказать тебе то… мне же нужно досказать тебе всё!.. все, что не сказалось за всю жизнь, я умещу в одну секунду, ты только открой глаза на эту секунду… слышишь? Слышишь?!»…

* * *

Анаис тщетно пыталась уснуть до самого рассвета, но не смогла, оделась, спустилась по бесконечным лестничным пролетам и вышла на центральные ступени Дворца.

Светало. Снег почти сошел. Черные деревья тянулись мокрыми, еще слабыми ветками к низкому серебристо-серому небу. Ни ветринки… тишина такая, что можно оглохнуть, и туман… голубоватый туман, невесомо оседающий на ресницах.

– Не спится?

Анаис обернулась. На верхней ступени, прислонившись к колонне, стоял Патриций, в руке его дымилась сигара, и тонкие струйки белесого дыма, путаясь, распадались на волокна в неподвижном воздухе.

– Да, не могу уснуть, – нервно повела плечами Анаис. – Вы тоже?

– Нет, я просто рано встаю, – Владыка спустился ниже. – Такая красота, разве можно спать, когда начинается весна? Все это нужно увидеть. Скоро начнутся весенние празднества…

– Если к этому времени не отдадут Глаз Идола, что будет с мальчиком?

– Я его убью.

Анаис вздрогнула, Патриций улыбнулся.

– Если ты действительно хочешь остаться во Дворце, надо перестать вздрагивать и научиться спокойнее относиться ко всему. У мальчика слишком большой потенциал, в дальнейшем его невозможно будет держать под контролем. У меня уже был один… печальный опыт.

– Алмон?

Георг стряхнул сигарный пепел за лестничные перила и произнес:

– Второе: вопросы, произносимые вслух, да и вообще вопросы ни к чему хорошему не приводят. Научись мыслитьответами, а не вопросами.

– Я научусь, – слишком поспешно для хорошего ученика откликнулась девушка, – я все буду делать… все, что вы скажете.

– Ты действительно так хочешь остаться в этом доме или это просто стремление жить? – Патриций взглянул на лицоАнаис, размытое утренним туманом.

– Не знаю… должно быть, и то и другое. Я все бы отдала за то, чтобы быть вашей настоящей дочерью!

– Все бы отдала? А что у тебя есть?

Девушка осеклась.

– Третье: попробуй думать о своих словах прежде, чем произнесешь их. За одно неверное слово можно расплатиться всеми жизнями.

– Простите… Но я всему научусь! – ее глаза горели потаенной лихорадкой. – Всему! Ваша дочь не в состоянии понять, оценить, осознать собственное счастье! Иметь такого отца, как вы, – высшая награда!

– Ты так думаешь?

– О, да! Я влюбилась в вас с первого взгляда, как только увидела на портрете! Я видела все ваши портреты во Дворце!

– Навряд ли все, – усмехнулся Георг. – Терпеть не могу собственных портретов. Когда я один в Зале, это уже много, а когда нас двое-трое, это уж слишком.

– А я была поражена, увидев ваш портрет в Галерее… и поняла, что должна вызволить вас… я в вас влюбилась…

– Не слишком ли часто для «дочери» ты повторяешь: «влюбилась»?

– Но это действительно так! И… я…

– Ты действительно хочешь остаться во Дворце? – слегка поморщился Патриций.

– Да!

– Тогда отбрось всю эту чушь и слушай. Я хочу дать шанс тебе, себе, всем. Двух дочерей быть не может, тем более таких разных. Да и мне уже порядком надоела вся эта суета, а ей конца и края не видно.

– Я…

– Тихо. Так вот, я могу вдохнуть в тебя Жизнь, но для этого мне понадобится Анаис настоящая.

– Ей придется умереть?

– А как ты думаешь?

– Ладно… А как же заполучить Анаис? Возле нее постоянно вертится всякий сброд, который не покидает ее ни на минуту. Взять хотя бы этого волка…

– Волков я попросил бы не трогать.

– Простите…

– Прощаю. Так вот, сложности, конечно же, будут, но если ты хочешь добиться результата, ты добьешься.

– Вы полагаете, у меня получится?

– А ты как думаешь?

– Без вас я бессильна!

– Люди могут быть бессильны только без собственных мозгов, в остальном у них, как правило, все получается.

– Владыка, я не могу выразить словами…

– И не надо. Идем, позавтракаем.

* * *

Собрав вещи, друзья подошли к небольшому частному космодрому, принадлежавшему Алмону и Анаис. В окружении пяти малых «лодок», возвышался огромный величественный корабль.

– Что это такое? – кивнул Макс на белоснежный аппарат.

– Пассажирский крейсер для дальних перелетов, – ответила Анаис. Она шла, не оборачиваясь, там за деревьями все еще виднелась крыша дома с летящей деревянной птицей. У нее не было сил на нее смотреть.

Друзья ступили на плиты посадочных площадок, миновали овальные углубления с «лодками» и подошли к крейсеру. Вблизи белый, с синими полосами аппарат, оказался еще больше, чем виделся издалека.

– И вы умеете управлять такой махиной? – запрокинул голову Макс. – Тут наверняка нужно экипажа человек сто.

– Он прост, с управлением и ребенок справится, – ответил Алмон, – достаточно двух-трех пилотов.

Полуволк набрал код на входной панели и, чуть пригнувшись, вошел в открывшийся шлюз.

– Заходите, располагайтесь, – кивнул он. – Анаис, а ты куда?

– Скоро вернусь, – девушка казалась совершенно спокойной, в отличие от своих друзей – они нервничали и не скрывали этого. – Вы поднимайтесь и выводите крейсер на орбиту. Я возьму «лодку», дам сигнал – и примите меня на борт. Алмон, сделай ускоренный режим приема, мощности «лодки» мне не хватит, у меня практически не будет времени, так что подхватите меня.

– Я все знаю, не волнуйся. Давайте, ребята, заходим, – Алмон тычком помог войти Максу, который все еще разглядывал крейсер и «лодки».

Бесшумно закрылся входной шлюз, вспыхнули бортовые огни, сообщая о готовности крейсера к полету.

* * *

Чуть ниже сердца бьется одиночество тишайшей фиолетовой пульсацией…

* * *

Анаис открыла купол крайней левой «лодки», забралась в салон и села в кресло пилота. Купол мягко опустился, вспыхнула подсветка пульта управления, но Анаис ничего не коснулась, она сидела неподвижно, дожидаясь старта корабля. Световые турбины крейсера разгорались все ярче, вскоре он оторвался от площадки и плавно поднялся в воздух, взлетая практически без шума. В сердце девушки холодной иглой вошла тоска. Она была такой сильной, такой невыносимой, что девушка стиснув зубы тихонько застонала.

Крейсер набрал скорость и в мгновение сделался еле различимой точкой в высоком чистом небе. «Как странно, – подумала Анаис, – я одна на целой планете, совершенно одна…» Как только крейсер исчез из вида, Анаис подняла купол, вышла на нагретые за день плиты и огляделась по сторонам. Деревья вокруг космодрома уже позолотила наступающая осень, в воздухе пахло желтеющей травой, поздними ягодами, последними цветами и еще чем-то особенным, чем пах только воздух Кираса. Анаис сквозь слезы смотрела по сторонам, надеясь запечатлеть все это в памяти навсегда. Кругом стояла непривычная для жизнерадостного Кираса тишина, планета словно замерла в предчувствии беды, закрыла глаза и замерла от страха…

– Я не хочу этого, ты слышишь? – прошептала Анаис.

Девушка почувствовала, как испуганно забилось сердце планеты.

– Я не хочу тебя убивать! Я не хочу тебя убивать, ты слышишь?! Я люблю тебя, люблю, ты же знаешь! Я не могу поступить иначе, не могу! Я делаю это не по своей воле, не по своей! Прости меня, прости, если сможешь!

Ни с того ни с сего вдруг поднялся ветер, заволновались деревья, чистое небо мгновенно затянуло серой пеленой. Разрыдавшись, Анаис упала на колени, вымаливая прощение у своей планеты.

* * *

Алмон сидел за пультом в центральном кресле пилота, он в одиночку справлялся со всем управлением, лишь изредка давал команды Дэну выполнить ту или иную операцию. Макс расположился в соседнем с Денисом кресле и курил, незаметно смахивая с панели управления случайно упавший туда пепел. Растерявший в одночасье всю свою веселость Сократ неподвижно стоял у большого, в его рост бокового иллюминатора и смотрел на удаляющуюся зелень лесов, чешую рек, зеркала морей и ленты дорог, быстро превращающиеся в незаметные нити.

– Прошу всех сесть и пристегнуться, – сказал Алмон, – корабль набирает высоту.

Ластения и Терр-Розе присели в кресла, а щенок, возившийся на руках Ластении, начал вдруг трясти головой и жалобно скулить.

– Что это с ним? – забеспокоилась девушка.

– Наверное, перегрузки, – ответил полуволк, – сейчас наберем высоту, крейсер пойдет медленнее, и он успокоится.

– Прямо сейчас выйдем в космос? – поинтересовался Макс.

– Пока мы будем на малой орбите планеты, в ее атмосфере.

Алмон не спускал глаз с экранов, на которых отражался весь процесс управления кораблем.

Вскоре Кирас скрылся за плотной завесой облаков, и полуволк сказал:

– Так, ложимся в дрейф. Дэн, садись во второе кресло, Терра, пожалуйста, поменяйся с ним местами. Спасибо. Дэн, клади палец вон на ту синюю кнопку и держи его там, как только скажу, сразу же нажимай.

– Это ускоренный режим приема?

– Да.

Скорость постепенно снижалась, корабль едва двигался, и щенок, перестав скулить, принялся зевать, одновременно пытаясь ухватить Ластению за пальцы.

– Что же Анаис так долго? – Алмон смотрел на небольшой зеленый экран с яркой неподвижной точкой. – Почему она не поднимается? Все же рассчитано.

– Сколько у нас времени? – спросил Сократ.

– Шестнадцать минут.

– За сколько «лодка» сюда доберется?

– Минут за двенадцать.

– Должна успеть.

– А если не успеет? – Макс смотрел то на экран, то на полуволка. – Тогда что?

– Тогда нам надо будет либо уходить, оставив там Анаис, либо мы взорвемся вместе с планетой.

* * *

– Ты все поняла?

– Да, Повелитель.

– Я окутал тебя иллюзией, твои жизненные излучения такие же, как у настоящей Анаис. На всякий случай, постарайся пореже общаться с Алмоном.

– Я все сделаю, но у нас так мало времени, успеем ли?

– Должны успеть. Это военный корабль, он проходит через пространство за считанные мгновения, поднимается с любой поверхности безо всякого разогрева или подготовки, сесть тоже может где угодно, его невозможно обнаружить ни единой системой, и на экипаж можешь во всем положиться. Поменяйся с моей дочерью одеждой, иди к ним на крейсер, затем найди любой предлог для возвращения на Марс – и всё. Желаю удачи.

– Спасибо, Владыка.

Затянутая в черный комбинезон из тонкого, но прочного, как металл, материала, Анаис взбежала по трапу. Как только за нею закрылись входные шлюзы, корабль поднялся в воздух и мгновенно исчез из вида.

* * *

Анаис приложила ладонь к теплу посадочной плиты, закрыла глаза и принялась вытягивать из недр планеты Глаз Идола. Девушка почти физически ощущала, как он прорывается сквозь тело Кираса, причиняя планете невыносимые страдания… Кирас задрожал, загудел, задыхаясь от боли. Наконец, разорвав плиту площадки, как бумажный лист, на поверхности оказался дымящийся Глаз. Взяв обжигающий камень, Анаис пошла к «лодке». В недрах планеты нарастал гул. Едва девушка забралась в аппарат и опустила купол, взревел ураган и на землю обрушился ливень. Убрав Глаз Идола во внутренний карман куртки, Анаис собралась было нажать клавишу старта, как вдруг увидела бегущих по космодрому людей. Они что-то кричали и отчаянно махали руками.

* * *

– Ну в чем же дело? – полуволк не сводил глаз с экрана. – Почему она не поднимается?

– Может, случилось чего? – безостановочно курил Макс. – Может, она не на ту кнопку нажала? Женщины вообще в технике ничего не смыслят. Надо было оставить с ней кого-нибудь.

– Тебя, например, – Терр-Розе смотрела на яркую точку, обозначавшую «лодку», она, как приклеенная, продолжала стоять на месте.

– Да, кстати, – Макс задавил окурок в пепельнице, – такие вот, как вы их называете, «лодки» очень смахивают на летающие тарелки из наших фантастическо-маразматических фильмов. И вот что я подумал….

– Дэн, – сказал Алмон, не поворачивая головы, – скажи своему другу, пусть рот закроет, боюсь, меня он не послушает.

– Действительно, Макс, не до этого сейчас, не мешай. Алмон, может, вернемся обратно и заберем Анаис?

– Сейчас уже невозможно, – полуволк кивнул на индикатор состояния планеты – она стремительно погружалась в хаос. – Начался процесс разрушения, Кирас может взорваться в любую минуту.

* * *

«Неужели кто-то остался?» – испугалась Анаис. Она подняла купол и выпрыгнула наружу. Резко стемнело, ливень шел сплошной водной стеной, ураган с ревом гнул, ломал деревья, казалось, на умирающей планете разом сошли с ума все стихии и энергии. Среди всего этого безумия Анаис не заметила стоявший за ее спиной, среди высоченных деревьев, корабль без опознавательных знаков.

– Сюда! – кричала девушка, хоть и знала, что за шумом ветра ее все равно не услышат. – Сюда! Скорее!

Внезапно среди бегущих она заметила своего двойника.

– О, нет… – Анаис бросилась к «лодке», но не успела забраться внутрь – в ее шею вонзилась парализующая игла, и девушка потеряла сознание.

* * *

– Что это такое? – Алмон внимательно смотрел. – Похоже, там еще какой-то корабль.

– Ты что, – отрицательно качнул головой Дэн, – все давно уехали, какой корабль? Мы же проверяли – никого не осталось.

– А ты сюда посмотри, – полуволк постучал когтем по поверхности экрана. Рядом с «лодкой», мелькала бледная, прыгающая точка, превращающаяся то в линию, то в зигзаг. – Очень, очень похоже на корабль, снабженный отражателями приема. На наш крейсер я сам ставил системы обнаружения Организации, а они способны распознать любой корабль, даже с отражателями.

– Алмон, ну что ты придумываешь? – поморщилась Терр-Розе. – Ты посмотри, что твориться на планете, это обычные помехи, вот и все.

Точка «лодки» наконец-то сдвинулась с места и поползла вверх.

– Пошла, пошла, наконец-то, – пальцы Алмона забегали по клавишам. – Приготовься, Дэн, включай ускорение. Так, хорошо…

– Сколько времени осталось? – Сократ не отрывался от монитора.

– Четыре минуты, но идет хорошо, должна, должна успеть. Дэн, люки приема – четвертый уровень!

На мониторе высветилось сообщение о том, что крейсер принял «лодку» на борт.

– Дэн, зеленая кнопка рядом, блокируй шлюзы! Хорошо!

Алмон задал кораблю предельную скорость, крейсер стремительно набирал высоту, выходя на дальнюю орбиту.

– Уходим, уходим, – повторял Алмон, стараясь выжать из аппарата все, на что был способен, – уходим, уходим…

Изо всех сил крейсер бежал прочь от агонизирующей планеты и вскоре вышел в Космос. Со всех сторон обрушились каскады звезд… мгновением позже раздался оглушительный взрыв, его силу и мощь не смогли заглушить ни стены корабля, ни расстояние, пройденное им. Крейсер закачало.

– Есть повреждения? – крикнул Дэн.

– Нет! – ответил Алмон. – Ничего серьезного, первые защитные слои немного повреждены – и все!

– Наше счастье, что мы не задержались хотя бы на минуту, – пробормотал Сократ.

Корабль стремительно мчался в Космос, а в обзорном иллюминаторе, совсем рядом, цвел огромный огненный цветок. Вскоре он погаснет, а в Космосе еще долго будут плавать раскаленные обломки – все, что останется от зеленой планеты Кирас.

* * *

– Да что же происходит?! Откройте! Кто-нибудь! – Анаис колотила в двери каюты, пока не выбилась из сил.

Шея все еще ныла от укола, мокрая одежда двойника, облепившая тело, заставляла дрожать от холода и отвращения.

– Подумать только! – Анаис рассержено ударила дверь ногой. – Меня похитили, забрали, как какой-то мешок с овощами, а я ничего не успела сделать! Неужели я настолько отвыкла от опасности? Научилась расслабляться!

Она присела на кровать и глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Первая выстроенная мысль обожгла маленьким взрывом: вместе с одеждой двойник забрал и Глаз Идола, лежавший во внутреннем кармане куртки.

* * *

– Ну, наконец-то! – Ластения обняла Анаис. – Мы так перепугались! Что случилось, почему ты медлила?

– На Кирасе поднялась страшная буря, – девушка отжала воду с волос, – ветер ломал деревьев, и одно упало прямо на «лодку». Я уж думала, вообще не смогу взлететь.

– Какой ужас! Ты могла не успеть до взрыва!

– Как видишь, успела, – слабо улыбнулась девушка. – Теперь все кончено…

– Анаис, – подошел к ней Сократ, – я хотел тебе сказать…

– Потом, все потом, – сказал Алмон, – вы только посмотрите, она же насквозь промокла, ей немедленно нужен горячий душ и сухая одежда. Все твои вещи я отнес в каюту С-12 на третьем уровне. Теперь вперед, каждая минута приближает тебя к простуде.

– Уже иду, – девушка украдкой посмотрела по сторонам и, заметив лифт, направилась к нему.

Когда она уехала, Ластения вздохнула и сказала:

– Представляю, что она сейчас испытывает. Она такая бледная.

– Тем не менее, прекрасно держится, – заметила Терра, – Хорошо, что все обошлось, кстати, мы не спросили, удалось ли ей забрать Глаз Идола?

– Если Кирас взорвался, значит, удалось, – сухо заметил Сократ. – Не приставайте к ней с расспросами, не очень забавно рассказывать, как убивала планету.

– Сократ, это любому максу понятно, – Алмон колдовал над приборами. – Идите в кают-компанию, я задам крейсеру автоматический курс и присоединюсь к вам. Надо устроить чай и что-нибудь выпить, боюсь, она заболеет.

– Хорошо, – кивнула Терр-Розе, – мы все приготовим. Максим, что с тобой?

Парень по-прежнему сидел на своем месте, вцепившись в подлокотники кресла, его лицо было таким бледным, что казалось зеленым, а глаза, в прямом смысле слова, вылезли на лоб.

– Да он же перепугался до смерти, – хмыкнул Алмон. – Очнись, малышка, все позади, можешь идти стирать свои штанишки.

– Ладно тебе, Алмон, – Дэн налил чего-то в стакан и протянул Максу, – его можно понять, все-таки он впервые летает. Тем более с нами.

Макс схватил бокал и судорожно глотнул, его руки тряслись, зубы стучали о край, но лицо постепенно принимало нормальный цвет.

– Ну, мы пошли готовить, – сказала Терра. – Как только появится Анаис, пускай сразу же идет к нам.

– Хорошо.

Алмон вернулся к приборам. Крейсер шел к планете Марс.

* * *

Согреться в мокрой одежде все равно не получалось. Анаис присела на кровать, заправленную тонким кожаным покрывалом, и посмотрела под ноги. На бледно-голубом полу едва заметно высвечивалась эмблема военного флота Патриция.

– Ну, что ж, – вслух произнесла девушка, – этого и следовало ожидать.

Она с ожесточением стянула с себя одежду двойника, отшвырнула комбинезон в угол и завернулась в покрывало. Теперь ее трясло от бессильной ярости.

* * *

– Как тебе чай? – улыбнулась Ластения. – Видишь, мы наконец-то научились его готовить, все сделали, как ты учила. Нравится?

– Да, очень вкусно, – Анаис с трудом проглотила отвратительную горьковатую жидкость. – Алмон, налей еще вина.

– Конечно, – он наполнил ее бокал до краев. – Прекрасное вино, правда?

– Ребята, – Дэн со стуком поставил свой бокал на стол, – бесполезно делать вид, что ничего не произошло. Все равно придется решать, кому идти на встречу с Патрицием. Думаю, это должен быть я.

– Почему? – посмотрел на него полуволк. – Я могу сходить.

– Не самая блистательная идея, – сказала Терр-Розе. – Уж кому-кому, но только не тебе следует идти во Дворец.

– Могу пойти я, – пожала плечами Ластения, – я…

– Ага, еще чего! – сердито отрезал Дэн. – Менять Глаз на Юта поеду я, и хватит об этом. Я перед Патрицием вообще ни в чем не виноват, наоборот, очень помог ему, очень. Да и на Земле мы с ним так душевно винцо попивали, так чудесно ужинали… вспоминать тошно! Поеду я, я – самый оптимальный вариант.

– Можно с тобой? – оживился Макс. – Меня-то он вообще не знает! Очень уж хочется посмотреть на этого Владыку живьем.

– Макс, – улыбнулась Ластения, – он не музейный экспонат.

– Для кого как, – не согласился Макс. – Мне очень интересно, похож ли он на этого, как его там… ну, этого из «Звездных Войн», черт, забыл, как же его зовут… ну, этот же… злой там такой был… ну, этот… как же его… ну, подскажите кто-нибудь!

– Не похож, – хмуро перебил Сократ. – Нельзя тебе на Марс, ляпнешь еще чего-нибудь, и будет всю жизнь наш бравый крейсер с Марсом воевать, правда, жизнь и война продлятся недолго, секунд десять, я думаю, или пятнадцать. Нет, тебе нельзя, ты себя не умеешь вести.

– А Дэн умеет, да?

– Уж побольше твоего!

– Сейчас не подходящее время выяснять, кто кого сильней и красивей, – сказала Терра. – Совсем не подходящее!

– Хоть я и совсем недолго с Георгом общался, – задумчиво произнес Денис, – но мне почему-то показалось, я немного его понял, почувствовал его, что ли… Уверен, я знаю, как надо себя вести, да и есть у меня небольшой опыт межпланетной жизни. И пусть Макс со мной едет.

– Насчет себя ты, может быть, и прав, – подперев кулаком подбородок, Сократ задумчиво смотрел куда-то в пространство поверх головы Алмона, – но Макс пусть лучше тут сидит, спокойнее будет.

– Пускай едет, посмотрит по сторонам, получит хоть какое-то представление о Марсе, глядишь, может, и научится хоть чему-нибудь полезному, – возразил Алмон. – Все равно ведь от него толку никакого, один лишний груз на корабле.

– Не хочется, Алмон, тебе возражать, – вмешалась Терра, – но я согласна с Сократом. Нам важно получить Ютфорда живым и невредимым, следует исключить вероятность любых осложнений. Марс и Дворец – не лучшее место для первой экскурсии землянина.

– Она права, – кивнула Ластения. – Анаис, а ты как считаешь?

– Пусть едет, Патриций на него все равно не обратит никакого внимания, а Максу будет полезно иметь представление о моей родине.

– Я знал, что ты меня поддержишь! – Макс взял пальцы Анаис в свои руки. – Ты все еще не согрелась? Как ледышка.

Он принялся греть их своим дыханием, слегка касаясь губами пальцев девушки. Терра искоса взглянула на Алмона. Полуволк был полностью поглощен изучением чая в своей чашке.

– Ладно, пускай едут вместе, – пожала плечами Терр-Розе, – как угодно. Поздно уже, идемте спать.

– Правильная мысль, – толстяк поднялся из-за стола. – Когда пребываем?

– Завтра утром подойдем к орбите Марса, – ответил полуволк. – Вы отдыхайте, а я еще немного посижу за приборами, надо кое-что доделать.

– Смотри не переутомляйся, ты нам еще нужен.

– Спасибо, Сократ, – улыбнулся Алмон, – а я уж было начал сомневаться.

* * *

Военный крейсер опустился на принадлежащую Организации территорию Дворцового Космодрома. На посадочной площадке его приземления ожидал наземный автомобиль. Опустился трап, вывели закутанную в тонкое кожаное покрывало девушку, усадили в машину и немедленно увезли прочь.

* * *

Алмон не заметил, как засиделся допоздна. Он отрешенно смотрел на экраны, корректировал курс, следил за жизнеобеспеченьем крейсера, но думал совершенно о другом. Ему казалось, что в Анаис нечто неуловимо изменилось… и каждый раз она немного медлит, прежде чем обратиться к кому-нибудь, словно вспоминает имена… Полуволк потер переносицу и краем глаза заметил на пульте мигнувший огонек, сообщавший, что кто-то пользуется лифтом. Алмон взглянул на часы.

– Кому-то не спится, – вслух произнес он и снова посмотрел на пульт.

Лифт спускался с третьего уровня. Алмон развернулся в крутящемся кресле и замер. Из кабины выходил Макс.

– Ты откуда? – спросил полуволк.

– Иду в пищеблок, хочу взять бутылку вина, можно?

– Я не спрашиваю, куда ты идешь, я спросил: откуда?

– Это мое дело.

– Правда? – взгляд полуволка скользнул по небрежно, наспех застегнутой и кое-как заправленной в джинсы рубашке парня. – Где ты был?

– Заходил в гости к Анаис. Еще вопросы есть? – Макс прислонился к стене, скрестив на груди руки. Полуволк находился от него далеко, в противоположном конце Зала Управления, от этого Максу было спокойнее.

– В гости? В половине третьего? А кто тебе, вообще, разрешил шляться по кораблю ночью?

– А у кого это я должен спрашивать? Ты тут главный, что ли? Корабль не твой, он Анаис принадлежит. Шел бы ты спать, а?

Макс не торопясь направился к кают-компании.

– Ну-ка, стой, я с тобой еще не закончил. Что тебе понадобилось ночью в ее каюте?

– Она была расстроена, я ее утешил, – Макс ухмыльнулся. – Потрясающая девушка. Тебе рассказать в подробностях?

У Алмона резко обозначились скулы.

– Утешил, говоришь? – тихо, почти ласково сказал он. – Подойди-ка сюда.

– Спасибо, не хочется, мне и отсюда хорошо тебя слышно. Кстати, все время хотел спросить, ты вообще кто? Радиоактивный мутант, что ли? Жутковатое, старик, зрелище, я бы на твоем месте маску носил. А насчет Анаис, ты бы отошел от нее, а? Девочка выросла, ей мужчина нужен, а не нянька.

– Мужчина – это ты, что ли?

– Почему бы и нет, – широко, белозубо улыбнулся Макс. – У нас сразу возникла взаимная симпатия.

– Кроме симпатии, у тебя еще и корысть какая-то есть, так ведь?

– Ты знаешь, с тобой почему-то хочется быть честным. – Макс прислонился к стене, насмешливо глядя на сидящего за пультом Алмона. – Да, моя любовь не без корысти. Я, можно сказать, с детства мечтал о красивой и богатой подружке, желательно, благородного происхождения. Можешь считать мои требования завышенными, но ведь главное – не отступать от своей мечты, верно?

– Ты считаешь Анаис богатой? – полуволк не сдержал улыбки.

– Мне кажется, вот прямо даже и не знаю почему мне это кажется, но королева Марса, наверное, не может быть бедной.

– Она не королева Марса, ее отец всем владеет.

– Не вижу существенной разницы.

– А зря.

– Слушай, сейчас уже поздновато мне мозг лечить, у нас все идет отлично, лучше просто не придумаешь.

Он повернулся к Алмону спиной и направился к выходу из Зала Управления..

– Ну-ка, стой, – полуволк в один прыжок оказался рядом и схватил Макса за шиворот. – Я с тобой еще не закончил.

– Убери лапы! – попытался вырваться Макс. – Убери, кому сказал!

Полуволк оттащил его от двери кают-компании и швырнул так, что Макс перелетел через весь Зал и врезался в противоположную стену. Алмон вернулся к своему креслу и присел, глядя на юношу.

– Ты что, совсем охренел?! – выкрикнул Макс, потирая ушибленный затылок.

– Закрой на минуту свой выгребной рот и послушай, что я тебе скажу. Никогда, слышишь, никогда больше не смей приближаться к Анаис, да и ко мне, желательно, тоже, понятно?

– Кто ты такой, чтобы мне приказывать? Я женюсь на ней, уяснил? Можешь делать что угодно, ты нам не помешаешь!

– Зачем тебе на ней жениться? Из-за ее мифического богатства?

– Не только! Дэн здесь классно устроился! Отхватил себе знатную девочку, раз, два – и он не кто-нибудь, а король Сатурна! Одуреть можно! Да он по жизни ничего делать не умел, хоть и юрфак закончил! Стаканы за стойкой протирал и вдруг – на тебе! К правительству целой планеты пристроился! Я ничем хуже! Почему бы мне не стать королем Марса!

– Ты хотя бы имеешь представление, о чем говоришь? Ты смысл своих слов осознаешь? – во взгляде полуволка сквозила почти что жалость.

– Осознаю, не беспокойся! И отцепись от нас с Анаис, каждому свое, понял? Надо было раньше думать, а теперь она уже занята! Займись-ка лучше Террой, она же втрескалась в тебя по самые уши. Я так понял, она тоже как-то страшно выглядит на самом деле? Пара будет то, что надо! Конечно, Параллельные Миры – не планета, но тоже неплохо, вполне можно обеспечить старость! – Макс рассмеялся, но смех его резко оборвался: глаза Алмона налились кровью, верхняя губа дрогнула, обнажая крепкие белые клыки, из горла донеслось хриплое, низкое рычание.

– Эй, ты что это? – Макс не на шутку перепугался. – Ты чего, а?

Полуволк медленно поднялся из кресла, выпрямляясь во весь свой огромный рост.

– Алмон, ты чего, а? Ну, ладно, попугал и хватит, – Макса охватила паника. – Алмон, ну хватит, ну, пожалуйста, я нес всякие глупости, ну прости пожалуйста!

Полуволк подходил медленно, мягко, глядя юноше прямо в глаза. Макс пятился, отступая, пока не натолкнулся на стену.

– Помогите! – закричал он. – Кто-нибудь, помогите!

Макс не заметил движения полуволка, просто ощутил его руку на своей шее. Рука резко вздернула его над полом, глаза Макса оказались на уровне раскаленных гневом глаз Алмона. И он впервые увидал смерть так близко.

– Помогите! – захрипел он. – Помогите!..

– Что случилось? – в Зал Управления вбежала полуодетая Терр-Розе. – Ой-ёй! Алмон, что ты делаешь?! Отпусти его!

Алмон не обратил на ее появление никакого внимания, он продолжал смотреть в глаза парню, медленно выдавливая из него жизнь, так медленно, будто хотел продлить удовольствие и себе, и Максу.

– Да что же это твориться! Сократ! – Терра бросилась к спускавшемуся по лестнице толстяку. – Сократ, смотри, что происходит! Беги скорее за Анаис, может, она его утихомирит! Скорее, он же убивает Макса!

– Может, оно и к лучшему? – бросил на ходу Сократ и не слишком торопливо потопал обратно.

Вскоре он вернулся вместе с Анаис.

– Что у вас происходит? – девушка щурилась от яркого света, заливающего Зал.

– Вот что! – Терра указала на Алмона с Максом. – Сделай же что-нибудь!

Девушка подошла к полуволку и повелительным тоном произнесла:

– Алмон, отпусти его! Немедленно! Слышишь, отпусти!

Пальцы полуволка разжались, Макс грохнулся на пол.

– Что происходит? – из кабины лифта вышли Дэн с Ластенией. – Что за шум?

– Пока еще сами не знаем, – пожала плечами Терра. – Я услышала, как кто-то зовет на помощь, спустилась сюда и увидела, что Алмон душит Макса.

– Ага, – кивнул Сократ, – хочу добавить: Алмон был в такой ярости, в какой я его еще ни разу не видал.

– Максим, что произошло? – взволнованно спросила Ластения.

– Ничего особенного! – парень сидел на полу, осторожно растирая шею. – Больной он у вас, вот что! Ему в психушке лечиться надо, если шуток не понимает! Идиот, чуть не задушил меня! Блин! Да он опасен для окружающих! Черт возьми, теперь я буду ходить с синей шеей!

– Скажи спасибо, что ты вообще будешь ходить, – холодно отрезал толстяк. – Благодари своего бога, что Алмон не успел тебя ни убить, ни покалечить.

– Большое спасибо, боженька! – Макс встал на ноги. – Как вы можете быть такими спокойными, а? У нас на корабле находится сумасшедший, больной и опасный зверь!

– Не тебе тут диагнозы ставить и решать, кто больной, а кто здоровый. – сухо произнесла Терр-Розе. – Для того, чтобы так вывести из себя Алмона, нужно было приложить усилия, которые ты, по всей видимости, и приложил.

Терра подошла к неподвижно сидящему в кресле пилота полуволку и заглянула ему глаза. Красная пелена почти спала.

– Алмон, ты меня слышишь?

– Слышу, – глухо ответил он.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Вот и хорошо, – вздохнула Анаис, пытаясь скрыть свое раздражение. – Пожалуйста, пообещай мне, что больше так делать не будешь, обещаешь?

– Да.

– Вот и чудесно. Я иду спать, и тебе тоже не мешало бы отдохнуть, завтра рано утром прилетаем, так что иди в каюту и ложись. Спокойной ночи, пойдем, Макс.

Она взяла его за руку, и они вместе вошли в кабину лифта.

– Алмон, – Терра присела перед ним, – пожалуйста, пойдем в каюту. Если хочешь, мы посидим там все вместе.

– Не надо, – полуволк поднял глаза и посмотрел на толстяка. – Сократ, пойдем, выпьем по стаканчику?

– Это не самый лучший выход, – Терра накрыла точеной ладонью его пальцы. – Когда на душе скверно, от выпитого становится еще хуже.

– Сократ, ты идешь или нет?

– Я в пижаме.

– Я тоже не во фраке, идешь или нет?

– Иду, – кивнул толстяк. – Ребята, отдыхайте, я за ним присмотрю.

– Смотрите, не напейтесь, – обреченно вздохнула Терр-Розе. – Скоро посадка на Марс.

– Положись на меня, – вздохнул Сократ. – Я все удержу под контролем.

* * *

Анаис приходилось бежать среди быстро идущих людей, окружавших ее. Они неслись по лестницам, спускаясь на нижние уровни Дворца.

– Куда вы меня ведете? – тщетно допытывалась она, но, увидев на нагрудных карманах строгих темно-серых костюмов эмблемы Спец. Штата, задавать вопросы перестала.

Они спустились на Уровень Медицинских Лабораторий, и Анаис сделалось страшно… Страх тончайшей иголкой кольнул и пришпилил сердце, как большую бабочку. Спецштатовцы остановились у простой белой двери, открыли ее, втолкнули Анаис в просторное светлое помещение, и дверь тут же захлопнулась. Девушка очутилась в помещении, оборудованном сложнейшей медицинской аппаратурой. В углу стояла кровать, маленький столик…

– И что на этот раз? – прошептала девушка, озираясь. – Как же все это надоело!

* * *

Терр-Розе проснулась рано утром, оделась, причесалась и поспешила в Зал Управления. Зал пустовал. Охваченная дурными предчувствиями, королева заглянула в кают-компанию.

– Так я и знала… – прошептала она и помчалась будить Дэна.

Королеве довольно долго пришлось стучать в запертую дверь каюты, прежде чем Денис проснулся. Отчего-то на всех летающих аппаратах, кроме «лодок», его одолевала отчаянная сонливость и спал он крепче крепкого.

– Что-то опять случилось? – наконец-то выглянул взъерошенный, кое-как замотанный в одеяло Денис.

– Случилось! – процедила Терра. – Ты умеешь управлять этим проклятым кораблем?!

– Немного, а что? – Денис широко зевнул.

– Ты сможешь уложить его в дрейф на орбиту Марса?

– Нет, не смогу, – Дэн прислонился к двери, его глаза медленно закрывались. – А Алмон что же?..

– Он напился! Спит в кают-компании!

– Сократ еще умеет управлять кораблем, я точно знаю…

– Сократ напился вместе с ним! Дрыхнут на диване в обнимку, как влюбленные!

– Как так? – сон мгновенно слетел с Дэна. – Что ж ты их не разбудила?

– Ты бы видел, сколько они выпили! Одного только вина бутылок десять! Притом, что Алмон совсем не пьет, а Сократ, уж если надирается, то его хоть на куски порежь, он все равно не проснется!

– Дела… – Дэн поправил сползающее одеяло. – Далеко мы еще?

– Полчаса осталось! Давай, буди остальных, спускайтесь в Зал, а я все же попытаюсь их растолкать!

Дэн скрылся в каюте, Терра бросилась к лифту.

В рекордно короткий срок друзья собрались в Зале Управления.

– Ничего не получается, – махнула рукой Терр-Розе, выходя из кают-компании, – спят, как мертвые. Какие будут предложения?

Королева упала в кресло пилота и с тоскою оглядела громадный пульт управления.

– Что, никто не умеет этой машинерией управлять? – всерьез забеспокоился Макс. – Говорили же, что и ребенок справится!

– Это Алмон говорил, – напомнила Терр-Розе, – это для него легко.

– Дэн, и ты не умеешь?

– Ну, я мог бы поддерживать курс, регулировать скорость, кое-что еще, но как положить крейсер такого класса в дрейф на орбиту я понятия не имею.

– Слушай, чему тебя здесь столько лет учили, а?!

– Я умею управлять небольшими кораблями, «лодками», – принялся оправдываться Дэн, – но мне никогда не надо было самому укладывать крейсера в дрейф. Все делал Алмон…

– Ну ты же все время рядом с ним сидел, неужели не запомнил?

– Знаешь, Макс, если б я мог предвидеть, что ты взбесишь Алмона и он напьется с Сократом, я бы все записывал в тетрадку! – неожиданно резко ответил Денис.

– Я положу корабль в дрейф, – раздался голос позже всех вошедшей Анаис.

– Ты умеешь? – удивилась Терр-Розе.

– Да, – кивнула девушка и добавила: – меня Алмон всему научил.

Она села за пульт управления в кресло полуволка, ее пальцы уверенно переключили нужные системы и быстро забегали по клавишам. ЛицоАнаис было спокойным, а глаза чуть прищуренными, точь-в-точь как у Патриция, когда он смотрел на догорающий огонь или на надоевшего собеседника…

Корабль идеально точно лег в дрейф и заскользил по орбите Марса намеченным курсом.

– Анаис, ты молодчина! – Дэн даже зааплодировал. – Даже и не думал, что ты настолько здорово владеешь управлением крейсера!

Она улыбнулась уголками губ:

– Я вообще способная. Значит так, я задала крейсеру самую малую скорость, целиком орбиту он будет проходить каждые полтора часа. С «лодкой» корабль будет поддерживать связь, как только вы дадите сигнал, мы сообщим свое местонахождение и зададим вам автоматический курс. Все понятно?

– Кое-что, – криво улыбнулся Макс. – В общих чертах.

– Я все понял, – кивнул Дэн. – Ребята, давайте спустимся в «лодочный» отсек, хочу сам выбрать аппарат и проверить его на всякий случай.

– Ты же говорил, что умеешь ими управлять! – снова напрягся Макс.

– Да, но хочу подстраховаться.

Друзья спустились в отсек. Всего в отсеке находилось три «лодки», аппарат, принесший Анаис с Кираса, был четвертым. Все «лодки» оказались совсем новыми, а Дэн испытывал некоторое предубеждение против неопробованных машин, поэтому решил взять «лодку» Анаис.

– Анаис, она исправна? – спросил он, открывая купол. – С ней все в порядке?

– Ты хочешь взять ее?

– Да.

– Бери, она в порядке. Да, чуть не забыла, вот, возьми, – девушка протянула Дэну небольшой золотистый камень неправильной формы.

– Что это? – заинтересовался Макс.

– Глаз Идола, – Дэн положил его во внутренний карман тонкой куртки с символикой крейсера. – Все, мы поехали.

Он поцеловал Ластению,Анаис, Терр-Розе.

– Не скучайте без нас! – махнул рукой Макс, забираясь в «лодку» вслед за Дэном.

– Счастливого пути, – помахала Терра.

– Поскорее возвращайтесь вместе с Ютом, – вздохнула Ластения, а Анаис промолчала.

* * *

Погруженная в невеселые раздумья, Анаис не заметила, как отворилась дверь, и вошел Патриций. Владыка смотрел на неподвижно замершую у фальшивого окна девушку до тех пор, пока она не обернулась.

– Что это на тебе надето?

– Покрывало из каюты вашего корабля.

– Тебе идет. Как твои дела?

– Бывало и лучше.

– Ты изменилась. – Патриций улыбнулся. – Чувствуется, что много проводишь времени с Сократом и Терр-Розе. Ну что ж, ты выбрала соответствующую своему уровню компанию.

– Я знаю, – кивнула девушка, – и счастлива.

– Каждому свое, – кивнул в ответ Владыка. – Я оценил по достоинству созданный тобой двойник.

– Рада, что вы хоть что-то оценили во мне по достоинству, – Анаис поправила сползший с плеча край покрывала, глядя Георгу в глаза. – И что вы теперь от меня хотите?

– Хочу оживить твое блестящее творение.

– За счет меня?

– Да. Она гораздо больше похожа на мою дочь, не правда ли?

– Конечно, вы же всегда предпочитали жить среди фантомов.

* * *

Едва передвигая ноги, вошел Алмон в Зал Управления.

– Который час? – хрипло произнес он.

– Час уже поздний, – ответила Терра. Она сидела у пульта управления с чашкой чая в руках. – Проснулись, наконец-то? Теперь мы можем пойти и позавтракать, да?

Пытаясь сфокусировать зрение, Алмон взглянул на мониторы.

– Кто положил крейсер в дрейф?

– Анаис! Если бы не она…

– Терра, пожалуйста, говори потише, у меня голова раскалывается.

– Немудрено! – она злорадно посмотрела мимо его плеча. – А, вот и ты, толстый гад! Просила же, предупреждала: не напейтесь! А ты, вместо того, чтобы хоть раз в жизни совершить умный, нормальный поступок, упился сам и даже Алмона споить ухитрился! Позорник!

– Молчи, ведьма, – в измятой пижаме, с помятой физиономией, со всклокоченными волосами, Сократ походил на незастеленную кровать. – Где ты только слов таких набралась? Королева, называется.

– Что-о-о? – возмутилась Терра. – Да как ты смеешь?! Из-за того, что вы напились, мы могли лететь неуправляемым поленом, пока нас не перехватили бы пограничные крейсера Марса! Ведь никто, кроме вас, не умеет управлять крейсером! Нам просто повезло, безумно повезло, что Алмон научил Анаис укладывать корабль в дрейф!

– Да? – полуволк с трудом перевел на Терру тусклый взгляд. – Когда это я…

– Хватит, – перебил толстяк, – в конце концов, все обошлось. Пивка бы сейчас, может пошлем кого-нибудь на Землю, а? На «лодке» ж быстро будет. Хорошее там пивко.

– У меня просто слов нет! – Терра со стуком поставила чашку с чаем на пульт.

– Ой, как хорошо. Алмон, как насчет холодненького душа?

– Положительно.

В обнимку, покачиваясь, они удалились в лифт, оставив в одиночестве возмущенную Терру.

* * *

После ухода Патриция, в помещение-палату Анаис явился невысокий человек в голубом халате и белой повязке, закрывающей нижнюю часть лица. Не говоря ни слова, он протянул девушке длинную голубую рубашку и, отвернувшись, подождал, пока она переоденется.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Анаис, пытаясь распутать всё еще влажные волосы.

Человек ничего не ответил, только показал жестом на оплетенное разноцветными проводами кресло.

– Вы хотите, чтобы я села туда? – уточнила Анаис.

Он кивнул.

– А зачем?

Врач ничего не ответил, лишь снова молча указал на кресло.

* * *

«Лодка» с Дэном и Максом на борту шла сквозь Черный Космос. Эта среда, в отличие от Синего Космоса, не годилась для дыхания, и передвигаться в ней можно было только в аппарате с закрытыми иллюминаторами.

– Какая красота! – восторгался Максим, разглядывая звездные барханы сквозь прозрачный купол. – Потрясающе! Дэн, посмотри, вон наш корабль! Какой огромный! Ой, ну красотища! Ты только посмотри!

– Вижу, – Дэн сосредоточенно следил за показаниями приборов. – Макс, ты пристегнулся?

– А я в самолете, что ли? Такая техника, а ты – «пристегнулся»! Как землянин, в самом деле. Ты посмотри сюда! Что это такое, а?

– Околоорбитные станции Марса. Макс, ты меня вообще слушаешь или нет?

– Слушаю, слушаю… Фантастика! Прикинь, и эти громадины ни один наш дурак-телескоп не засек!

– Прикидываю, – Дэн переключил «лодку» в режим снижения. – Макс, ты помнишь, что сказала Анаис, когда вернулась на крейсер?

– Не помню. А что она сказала? И что, тут по всему Космосу такие станции летают?

– Да, по всему. Ты меня слушаешь или нет?

– Слушаю, слушаю. Что ты там сказал? А курить тут можно?

– Можно. Когда Анаис вернулась на крейсер, она сказала, что взлететь с Кираса ей помешало упавшее на «лодку» дерево, помнишь?

– Помню, а что? – Макс помахал ладонью, разгоняя сигаретный дым, на миг заслонивший обзор. – А пепелюга тут есть?

– В подлокотнике, снизу. На кнопку нажми, выдвинется.

– Ага… Класс! Так чего там?

– Ты обшивку «лодки» видел?

– Какой лодки?

– «Лодки» Анаис.

– Слушай, скажи толком, чего ты от меня хочешь?

– Понимаешь, – Дэн тоже закурил, – если бы на «лодку» упало дерево, на ней же должны были остаться хоть какие-то следы.

– Какие следы?

– Царапины там, или вмятины.

– На что ты хочешь намекнуть?

– На то, что нет никаких следов нет, а эти аппараты довольно хрупкие, уж вмятины появились бы обязательно. Ты видел, какие деревья росли вблизи космодрома? Они же купол могли пробить, а тут ни царапины.

– И какие выводы? – Макс изо всех сил пытался прислушиваться к словам друга, но это было сложновато – панорама Космоса, такого близкого, что руку протяни – и коснешься звезд, занимала Макса целиком и полностью.

– Взлететь Анаис помешало что-то другое, – задумчиво продолжал Дэн, – а нам она сказала неправду.

– Какая разница, что ей помешало, главное, она добралась до корабля вовремя, и мы все живы и здоровы.

– Но почему же она сказала неправду? Какой ей смысл нам лгать?

– Я-то откуда могу знать, а? Я что, прорицатель? Я на ней просто хочу жениться, а не разгадывать ее поступки. Все женщины загадки. В какой-то степени…

– Ты хочешь жениться на Анаис? – Дэн так удивился, что едва не сбил управление.

– А почему вас всех это так изумляет?! – взвился Макс. – Я что, урод какой-нибудь или мутант?! Да, я хочу на ней жениться и сделаю это!

– Макс, ну чего ты так разозлился? – примирительно сказал Дэн. – Если вы любите друг друга, женитесь и будьте счастливы, ради бога.

– Спасибо, – проворчал он. – Да, кстати, у тебя нет с собой какого-нибудь шарфа или платка?

– Нет, а зачем?

– Да неудобно как-то знакомиться со своим будущим тестем с такими синяками на шее.

* * *

Человек в повязке ушел, а Анаис все никак не могла унять дрожь во всем теле. Она чувствовала себя подопытным существом, и это унижало намного сильнее позорного возвращения во Дворец. Где-то чуть ниже сердца тихонько, противно запульсировал страх.

– Они догадаются, – твердила девушка вслух самой себе, меряя шагами палату. – Они поймут, кто-нибудь догадается. Алмон распознает подмену, обязательно распознает… Не может быть, чтобы из пяти хорошо знающих меня людей не нашлось ни одного, кто смог бы отличить меня от подделки! Алмон обязательно догадается, обязательно… * * *

«Лодка» совершила благополучную посадку на Дворцовом Космодроме Марса.

– Все, прилетели, да? – Макс припал к иллюминатору. – Это что, Марс? В самом деле?

– Да, – Дэн выключил системы, достал из отсека пульта управления минирацию-радар, включил ее и положил в нагрудный карман. Рация-радар была крошечной, меньше спички, но, благодаря ей, экипаж крейсера всегда мог находиться в курсе местонахождения «лодки». До тех пор, пока рация будет действовать.

– Ты уверен, что это Марс? – Макс вглядывался в подсвеченный мрак Космодрома. – Похоже на обычный аэропорт…

– Сейчас выйдем отсюда и ты увидишь, насколько не похоже.

– Смотри-ка, какая-то машина сюда едет. За нами, да?

– Да, – Дэн мрачно усмехнулся, однажды он уже «катался» в похожем авто.

– Здесь что, есть такие же машины как у нас? С колесами?

– Есть.

Денис открыл купол «лодки», выбрался наружу, и в лицо дохнул сырой ветер, болезненно, резко пахнущий началом весны.

– Макс, ну где ты там?

– Сейчас, – он выпрыгнул из аппарата. – А эту крышку как закрыть?

– Сама закроется, – Дэн смотрел на автомобиль. Он остановился в паре метров, задняя дверь медленно поднялась вверх, приглашая внутрь.

– Туда садиться? – Макс подошел к приятелю, ежась на ветру.

Дэн кивнул.

Салон машины смахивал на миниатюрную Дворцовую залу: тонкий, точный, безупречный и роскошный интерьер. Пассажиров и водителя разделяло панно из черного золота, и было неизвестно, есть ли там, в кабине кто-нибудь вообще…

– Слушай, круто как! – Макс вытянул ноги. – Какие там, блин, наши лимузины, да? Дэн, эта штуковина впереди из чего?

– Из золота.

– А почему черная?

– Это черное золото.

– А все панели вокруг?

– Из золотого дерева. Макс, пожалуйста, помолчи, мне надо кое-что обдумать, настроиться на разговор с Патрицием.

– Все, молчу.

Дэн смотрел в окно, но там ничего не было видно, кроме его собственного отражения, которое в этом стекле этой машины казалось таким же безупречным, как и остальной интерьер.

– Дэн, чего это?

Перед ними, будто из воздуха, возник инкрустированный черными и золотыми камнями столик, на нем мерцали бокалы, тончайшие тарелочки с закусками, пепельницы, шкатулки с сигарами и сигаретами…

– Это все нам? – уточнил Макс.

– Судя по всему, да.

– Бесплатно? Так-так-так, что у нас тут вкусненького…

– Макс, не надо, не трогай.

– Почему?

– Не трогай – и все. Постарайся на Марсе вообще ничего не пить и не есть. Что бы не предлагали, отказывайся, как можно вежливее.

– Почему? Ты посмотри, какая цивилизация, как все здорово! Ты что думаешь, они сюда яду подмешали или эти сигареты взорвутся? Я курить хочу!

– У тебя с собой сигареты есть?

– Да.

– Вот их и кури.

– Дэн, я тебя не понимаю! А может, я есть хочу? Или пить?

– На крейсер вернемся, там и поешь. Помни, мы здесь чужаки, а Марс чужаков не любит.

– Мы же не к Марсу приехали, а к Патрицию.

– Это одно и то же.

Машина миновала ворота и плавно заскользила по дороге, ведущей к Дворцу. За непрозрачными стеклами автомобиля проносилось великолепие Дворцового Парка, невидимое для Дэна с Максом. Машина замерла, двери бесшумно поднялись вверх.

– Выходить, да? – Макс с сожалением смотрел на висящий в воздухе инкрустированный столик.

– Да, выходить.

Макс выбрался наружу и поежился от промозглого ветра, мгновенно пробравшегося под одежду. Он посмотрел по сторонам и замер, увидав перед собой величественную и грозную громаду Дворца.

– Ну, ни фига себе! – парень запрокинул голову, пытаясь рассмотреть его вершину. – Вот это да-а-а! Что там наши небоскребы со всеми пирамидами и хеопсами! Дэн, здесь папаша Анаис живет, да? Весь этот дирижабль его?

– Да, весь этот дирижабль мой, – по Дворцовой лестнице спускался Патриций. – Рад тебя видеть, Денис. Как долетел?

– Спасибо, хорошо, – Дэн сделал шаг вперед, не зная, что делать, протянуть руку или поклониться.

– Проходи.

– Спасибо, Владыка, но… только я не один, со мною мой друг.

– Я заметил, – Патриций с легкой улыбкой посмотрел на черно-синие отпечатки пальцев полуволка на шее Макса. – Входите.

Они поднялись вслед за Патрицием по лестнице с высокими ступенями. По пути Макс пытался рассмотреть гигантские скульптуры, стоявшие по краям. Толком разглядеть он их не успел, но парню показалось, что все эти каменные гиганты, как один, пристально уставились на него… Макс тряхнул головой, отгоняя видение, и вошел во Дворец.

* * *

– Нет, вы только подумайте! – продолжала негодовать за завтраком Терра. – Какая бешеная безответственность! Это ведь толстый во всем виноват! А меня он вообще ни во что не ставит!

– Я думаю, во всем этом меньше всего виноват Сократ, – произнесла Ластения.

– А я так не думаю!

– Ладно тебе, Терра, все же обошлось.

– А могло и не обойтись, – Анаис отодвинула свою тарелку. – Это крейсер. Не помойка и не забегаловка. И мы находимся в Космосе, причем в Черном, а не на лужайке, и летим не на прогулку, а по важному для всех делу. Экипаж не может себя вести так безобразно.

СлушаяАнаис, Ластения и Терр-Розе замерли, позабыв про остывающий завтрак.

– Анаис … – обрела дар речи Ластения и произнесла, с трудом подбирая слова: – я уверена, Алмон повздорил с Максом из-за тебя, причем не Алмон первым начал, ты же его знаешь. Все живые, никто не железный, и Алмон не железный, только мы частенько забываем об этом. Если он офицер, так значит, вообще не способен ни на какие проявления эмоций? Он же не механический верс. И я уверена, он очень сожалеет…

– Сожалеет? – усмехнулась Анаис, не глядя на Ластению. – Хорошенькое дело. Сначала он чуть было не убил человека из-за какого-то спора, потом напился так, что не смог управлять кораблем. Что же он сделает в следующий раз? Железный – не железный, но офицеру, главе Спец. Штата, недопустимо такое поведение и такое проявление эмоций. Эмоций, чуть было не погубивших всех нас.

Ластения смотрела на Анаис, раскрыв рот.

– Что ты предлагаешь? – Терра машинально взяла сигарету, но забыла ее прикурить.

– Ну, не знаю, – повела плечами девушка, – надо придумать какую-то меру пресечения, чтобы в следующий раз неповадно было. Такое должно быть наказуемо.

– Анаис! – Ластения с трудом смогла подобрать слова. – Ты собираешься наказывать Алмона и Сократа?

– Думаю, это надо сделать. Обязательно.

– Ну, знаешь ли, – медленно произнесла Терра, – это уже чересчур. Должно быть, тебя слишком сильно потрясла гибель Кираса.

– Дело ваше, – пожала плечами Анаис, – но когда они что-нибудь натворят в следующий раз, вы меня вспомните.

* * *

Попав во Дворец, Макс на время потерял дар речи, чему Дэн был несказанно рад. Денис во Дворце тоже был впервые, но он так волновался, что толком ничего не рассмотрел. Друзья шли вслед за Владыкой, и Дэн пытался не сверлить глазами спину Георга… но взгляд все равно возвращался и останавливался на темно-синей, почти черной ткани пиджака, по фасону напоминающего френч, и звеньях цепи из голубого серебра на шее.

– Дэн, глянь, – Макс дернул его за рукав.

– Что?

– Туда глянь!

Они проходили мимо какой-то залы, ее дверь была приоткрыта, и там, в огромном серебряном бассейне с золотистой водой, расчесывали друг другу волосы девушки сказочной красоты.

– Идем, идем, – подтолкнул его Дэн.

Ребята догнали Владыку, и Георг произнес, не оборачиваясь:

– Приглашаю вас поужинать со мною, за ужином все дела и обсудим.

– Нет, нет, – опередил Дениса Макс, – что вы, что вы, мы совершенно не хотим есть. – Он подумал и добавил: – И пить тоже.

Дэн наступил другу на ногу и, вкладывая в свой голос всю вежливость, на которую был способен, произнес:

– Это великая честь для нас – поужинать с вами, Владыка…

– Ладно тебе, перестань, – улыбнулся Патриций, – что за условности, мы же с тобою старые знакомые. Ты славный парень. Прошу, – он распахнул высоченную белую дверь, инкрустированную сложной мозаикой из прозрачных сверкающих камней.

Друзья вошли в Бриллиантовую Залу, и Макс с шипением выдохнул воздух.

– Ёп… – начал было он, но Дэн отдавил ему вторую ногу.

– Присаживайтесь, – кивнул Патриций на белоснежные кресла вокруг прозрачной крышки стола, напоминающей спил гигантского кристалла. – Сейчас подадут ужин. Что бы вы хотели?

Макс глядел по сторонам широко распахнутыми глазами. Услышав вопрос Владыки, он приоткрыл было рот… но тут же захлопнул его, опять ощутив на ботинке тяжесть ноги Дэна.

– На ваше усмотрение, Владыка, – произнес Дэн, – ваш вкус безупречен.

– Ты говоришь как Терр-Розе.

– Я не повторяю ее слов, я просто знаю, что ваш вкус безупречен.

– Чего бы лично ты хотел?

– Жареной картошки с луком и зеленью, – ответил молодой человек.

– Хорошо, попробуем устроить, – кивнул Повелитель и что-то сказал слугам на языке Марса. Те закивали с почтительным согласием и поспешили к выходу.

Патриций сел во главу стола, Денис с Максимом заняли места по левую и правую сторону. Вскоре двери отворились, и слуги внесли ажурные блюда с яствами, подносы с бокалами, винами… Дэн подумал, что среди всего этого он, в форменной куртке крейсера, и Макс, в потертых джинсах и рубашке в черно-белую клетку, смотрятся довольно странно. Перед ним поставили большую плоскую тарелку с горкой золотистой жареной картошки, щедро посыпанной зеленью, но отчего-то Дэн не мог проглотить ни куска.

– А ты? – Георг впервые посмотрел на Макса.

– Что? – Макс вздрогнул, с усилием вырываясь от алмазного плена.

– Чего бы ты хотел на ужин? – поспешно встрял Дэн, пытаясь заглянуть в глаза приятеля. – Макс, что бы ты хотел съесть сейчас? Здесь?

– Не понял… – Макс глянул на Георга, тот прикуривал свою сигару от огонька, висевшего в воздухе, Дэн же смотрел на Макса. По вискам Дениса мельтешили капельки пота.

– Макс, просто скажи, что ты хочешь съесть, – Денис украдкой смотрел на Георга, тот курил с выражением брезгливой скуки на лице.

– Ёпрст, – вздохнул Макс, наталкиваясь на молебный взгляд Дэна, – ну, если это так важно… Я, правда, не знаю, чего бы я хотел съесть! Не знаю! Я с удовольствием попробую местную кухню, если можно!

– Приятного аппетита, – произнес Патриций, когда стол был сервирован.

– Спасибо, – вздохнул Макс, косясь на совершенно одинаковых слуг и рассматривая многочисленные столовые приборы, походившие на хирургические инструменты.

– Владыка, мы привезли то, что вы просили, – не выдержал Дэн.

– Сначала ужин, о делах потом. Прошу вас, не стесняйтесь, отведайте местную кухню.

* * *

Терра поднялась на второй этаж и постучала в каюту Алмона.

– Войдите! – произнес голос полуволка.

Алмон лежал на кровати с мокрым полотенцем на лбу.

– Как ты себя чувствуешь? – королева вошла и присела на край рядом.

– Хуже не придумаешь.

– Алмон, мне надо с тобой поговорить.

– Прямо сейчас? Я едва жив.

– Да, сейчас. Ты знаешь, мне кое-что кажется непонятным.

– О чем ты говоришь?

– Об Анаис. Она тебе не кажется странной?

– Ты тоже это заметила? – Алмон с трудом приподнялся, придерживая рукой полотенце.

– Трудно было не заметить. Только что, за завтраком, она настаивала на том, чтобы мы наказали тебя и Сократа.

– Что?

– А вот то. Мы с Ластенией растерялись, не знали, что и ответить.

Алмон сел и отбросил полотенце в сторону.

– Что с ней происходит, Терра? Я ничего не понимаю. Может, она все еще под впечатлением произошедшего? Ты же знаешь, насколько она ранима.

– Сейчас бы я о ней такого не сказала, – Терра подняла полотенце и повесила его на спинку кровати. – Израненной она не выглядит. Ты в состоянии спуститься в Зал Управления?

– Да, конечно, надо проверить показания приборов, – Алмон встал на ноги и в глазах у него потемнело. – Ух, как мне плохо!

– Ты потихоньку спускайся, а я кое-что придумаю, чтобы облегчить твои страдания.

Терра ушла в свою каюту, а Алмон спустился в Зал Управления. За пультом сидела Анаис.

– Привет, – сказал полуволк. – Как дела?

– Прекрасно, – девушка не повернула головы, продолжая смотреть на экраны. – Ты зря поднялся, можешь вернуться обратно.

– А как же приборы?

– Тебя это должно было раньше волновать, а теперь управление кораблем я полностью беру на себя.

Алмон развернул кресло, и Анаис оказалась к нему лицом к лицу.

– Что происходит? – он заглянул в ее глаза. – Почему ты так изменилась?

Девушка ощутила легкий укол страха, сделала над собой усилие и ее глаза наполнились слезами.

– Пойми, – дрогнувшим голосом произнесла она, – мне очень плохо. Ты даже не представляешь, чего мне стоило своими руками уничтожить Кирас, у меня больше нет дома, нет Глаза Идола, я едва не погибла вместе с планетой, а ты спрашиваешь «что происходит». Алмон, у меня просто расшатались нервы. Прости, я ужасно себя веду, но ты должен меня понять, ты меня всегда понимал. Еще я очень испугалась за Макса. Не делай так больше, ладно?

– Ты любишь его?

– Не знаю. Кажется, да.

Глаза Алмона потемнели.

– Только не совершай никаких необдуманных поступков, пока не перестанешь сомневаться, хорошо?

– Хорошо. Ты не сердишься на меня? Ведь у меня нет никого ближе тебя.

Анаис встала с кресла и обняла полуволка, прижавшись к нему.

– Все в порядке, – он погладил ее по волосам, – все хорошо. Не хочется, что бы ты ошибалась, ты ведь совсем не знаешь людей.

– Если ошибусь, то винить, кроме себя самой, мне будет некого.

– Ты больше не носишь браслет?

– Какой браслет?

– Тот, что я подарил тебе на Земле. Ты же не снимала его.

– Должно быть, он слетел с руки во время суматохи на Кирасе. Как жаль…

– Не такая уж великая потеря, – улыбнулся Алмон. – Давай все-таки я сяду за пульт, а?

– Давай. Я чувствую себя ужасно разбитой, пойду в каюту, посплю немного.

– Отдыхай и ни о чем не волнуйся, теперь все будет в порядке.

– Я в этом не сомневаюсь.

* * *

Весна на Марсе расцветала. Словно нетерпеливые руки разрывали землю разноцветные травы: зеленые, оранжевые, красные, голубые. К середине весны они станут одинакового темно-зеленого цвета, а к лету выжженными до желтизны. С тихим щелканьем лопались почки, разворачиваясь клейкими новорожденными листьями, деревья в мгновение ока покрывались цветами. Цветы боролись с травами за место под солнцем, они умудрялись прорасти и зацвести в самых немыслимых местах: на камнях, на стенах, на крышах домов и даже на воде. Еще совсем недавно погруженный в полумертвую сонливость, Марс был охвачен безумием жизни.

Стороннему наблюдателю любое время года на этой планете могло бы показаться немного сумасшедшим, лишенным всякой меры, чересчур импульсивным. Марс не знал покоя никогда, даже тогда, когда казался спокойным и умиротворенным, во всей его природе все равно ощущалась какая-то нервозность, быть может потому, что каждому времени года Марс отдавался весь целиком, самозабвенно и без остатка.

Резкие чередования времен года, особенно бешеный скачок из зимы в весну, сильно подрывали психику некоренных жителей Марса, для них весна была одним из тяжелейших времен года.

* * *

Дэну удалось включиться в трапезу, он расправился с картошкой и приступил к основным блюдам. Макс старался во всем подражать другу, и управляться с приборами у него получалось более-менее сносно. Вся еда оказалась необыкновенно вкусной, но очень уж острой, и Макс несказанно радовался тому, что вина на столе было в изобилии. Парень усиленно налегал на все вина без разбору, ведь дышать в лицо Владыке, открыв настежь рот и выпучив глаза, Максу совсем не улыбалось. А Дэну наслаждаться дворцовой кухней мешало желание поскорее со всем покончить, забрать Юта и покинуть Дворец с его гостеприимным хозяином и вообще всю эту планету, где он ощущал себя микроскопической козявкой в окружении каких-то могучих и неизвестных сил.

Наконец, Патриций закурил сигару.

– Повелитель, ужин был великолепным, спасибо вам.

– Хороший ужин без приятного общества – ничто, – улыбнулся Патриций и сделал небольшой глоток из высокого прозрачного бокала, огранка которого очень уж напоминала человеческие вены.

– Владыка, мы можем увидеть Ютфорда? – Дэн вынул из кармана золотистый камень и положил на стол.

– Да, конечно, – казалось, Патриций не проявил к камню никакого интереса. – Сейчас его приведут. Замечательный малыш, такой милый, общительный, просто Сократ в миниатюре, мы с ним подружились, он называет меня «дядя Пат», – Георг тепло рассмеялся.

– Кто вы, Патриций? – непроизвольно вырвалось у Дэна. – Кто вы? Вы Бог или Дьявол?

– Нет, что ты, – улыбнулся Владыка. – Хотя, возможно, у нас с Дьяволом и есть кое-что общее.

– Что?

– Я тоже покинул свой рай, не желая мириться с приказами Бога, которые не подлежали ни обсуждению, ни осмыслению, тот рай, где подавлялась всяческая свобода мысли и действия, где иная точка зрения или взгляд на вещи под другим углом считались грехом и подвергались гонению.

– Значит, вы были слабее своего Бога? Вы не стали с ним бороться, а ушли?

– А был ли Сатана слабее своего Бога, когда ушел из рая и увел за собою треть ангелов, когда за ним последовала половина человечества? Бороться с Богом… Не вижу в этом смысла, Боги чересчур упрямы и узколобы, слишком дорожат своей властью. А вот и ваш мальчик.

Двери распахнулись, в Залу вбежал Ютфорд и заскользил по полу, как по льду. Он был в голубой рубашке и синих штанишках.

– Дэн, Максик! – радостно воскликнул он. – Здорово, что вы приехали! Слушайте, здесь столько разных интересных штук, пойдемте покажу!

– Мы потом посмотрим, – Дэн взял его на руки. – С тобой все в порядке?

– Да! А папа где?

– Папа ждет нас на корабле, сейчас мы туда поедем.

– А блестящие деревья смотреть не пойдете? Прикиньте, они в воздухе висят и ни разу не упали!

– Он почти свободно разгуливал по Дворцу, – пояснил Патриций, – разве можно удержать на одном месте такого любознательного ребенка? Может, останетесь переночевать? Уже поздно.

– Большое спасибо, – Дэн поставил мальчика на пол и взял его за руку. – Его отец и наши друзья волнуются и ждут нас. Мы, пожалуй, поедем.

– Что ж, как угодно. Я вас провожу.

– А… Глаз? – Дэн посмотрел на золотистый камень, лежавший на столе.

– Пусть лежит, сюда все равно никто не войдет. Идемте.

Они направились к дверям, а Ют вдруг подбежал к Патрицию и подергал его за рукав.

– Что? – Владыка с улыбкой посмотрел на малыша.

– Можно, я баго возьму? – Ют кивнул на неубранный стол. На блюде лежала горка продолговатых овощей бледно-голубого цвета.

– Разумеется, бери сколько хочешь, угостишь папу.

– Спасибо, дядя Пат!

Ют помчался к столу, сгреб столько, сколько смог унести, и догнал своих друзей уже в коридоре.

Когда они вышли из Дворца, на Парк уже опустились ветреные сумерки. Дэн снял с себя куртку и надел на Ютфорда. У Дворцовых ворот их ожидал автомобиль, его двери поднялись, и Патриций сел на переднее сидение. На этот раз водителя и пассажиров ничто не отделяло, и друзья увидели, что там действительно никого больше нет.

– Он что, поедет с нами? – шепнул Максим Дэну.

Ночью, вне стен Дворца, его пугала компания этого странного человека с необыкновенно яркими, голубыми глазами, в которых жили черные, неподвижные зрачки. Денис промолчал. Они забрались в машину, Дэн взял Юта на руки и подумал о рации в кармане, хотя и понимал, что если что, никто не успеет придти на помощь.

– Космодром недалеко, – Патриций словно угадал его мысли. – Я провожу вас к вашей «лодке», хочу быть уверен, что вы благополучно покинули Марс. Если с вами что-нибудь случится, меня могут обвинить в невыполнении своих обещаний.

– А что с нами могло бы случиться? – напряженно произнес Макс.

– О, Марс – планета загадок, – неопределенно ответил Георг, – никогда не знаешь, что она преподнесет тебе в следующую минуту. Поэтому я желаю лично удостовериться в том, что вы благополучно покинули этот противоречивый мир. Вот мы и на месте.

Двери раскрылись, и друзья вышли из машины. Освещенный бледно-зеленым светом, космодром производил жутковатое впечатление. Каждый корабль окружал круг ламп, рассеянным сиянием подсвечивающий воздушные аппараты снизу и делая их похожими на застывших призраков. Их было великое множество, конца и края не виднелось космодрому, и Макс едва сдержал дрожь при виде такого зрелища.

– Как у вас здесь красиво, – с трудом выдавил он, – просто ужас…

– Пойдемте, отведу вас к вашей «лодке», – сказал Владыка.

Они миновали ограждения и прошли сквозь чащу воздушных аппаратов. Стараясь не клацать зубами от холода, Дэн вел за руку Юта, мальчик ловко насвистывал какую-то мелодию, очень похожую на гимн Советского Союза.

– Прошу, – Владыка остановился.

– Большое спасибо! – торопливо кивнул Макс. – Дэн, открой эту штуку, скорее, а?

Дэн поднял купол, и Макс спешно забрался в салон, втаскивая за собой Ютфорда. В «лодке» Макс почувствовал себя спокойнее, но стоило ему посмотреть на Патриция, на то, как светятся его глаза среди фосфорицирующего зеленью света космодрома, как парень вновь ощутил противный холодок в желудке.

– Дэн! – крикнул он. – Мы летим, или ждем еще кого-то?

– Да, сейчас, – Дэн стоял и смотрел на Патриция. – До свидания, Владыка. Как бы я хотел, чтобы вы все-таки отыскали свой рай.

– Постараюсь, – усмехнулся Повелитель, и Дэну показалось, что в этой усмешке прозвучала грусть.

* * *

– Ну что, как Анаис? – спросила Терра, спустившись в Зал Управления. – Ты говорил с нею?

– Да, – кивнул Алмон, – она очень переживает из-за всего случившегося, мы поговорили и все уладили.

– Прекрасно. На вот, выпей, – королева протянула ему бокал, наполненный мутно-белой жидкостью.

– Что это? – Алмон понюхал содержимое бокала.

– Пей, не бойся, должно помочь, только не вздумай делиться с толстым! Пусть мучается! Пей скорее, мне надо ужин готовить.

– Не напоминай о еде, – поморщился Алмон и залпом осушил бокал. – О, ну и гадость!

– Зато очень эффективно, – она взяла бокал и посмотрела на пульт. – Смотри, что это там замигало?

Алмон повернулся к мониторам.

– Это ребята дают сигнал. «Лодка» возвращается.

– Только бы они возвращались с хорошими новостями! Мы уже Ютфорду и каюту приготовили, все украсили к его возвращению, – Терра вздохнула. – Сократ себе места не находит от волнения…

Терр-Розе скрылась в лифте, а Алмон присел за пульт и стал готовить корабль к приему легкой летающей скорлупки.

* * *

– Ютфорд, ну зачем ты нахапал столько этих штуковин? – Макс закурил и глубоко затянулся. После старта «лодки» он сразу же воспрянул духом. – Цвет у них больно уж противный, мертвецов напоминает.

– А ты их много видел? – заинтересовался малыш. – Баго очень вкусные, на, попробуй.

– Нет, спасибо, я тебе на слово верю. Слушай, Дэн, этот Марс и Дворец со своим хозяином – что-то с чем-то!

– Понравилось? – усмехнулся Дэн.

– Честно признаться, завораживает! Особенно Патриций…

– Что ж ты ему не сказал, что собираешься жениться на Анаис?

– Решил, как-нибудь потом…

– Почему же?

– Подумал, вдруг он обрадуется, начнет меня уговаривать остаться, а мне и отказать-то будет неудобно.

– Ну и балабол же ты, – засмеялся Дэн. – Скажи честно, что просто испугался.

– Ну, было маленько, даже и не пойму почему. Он вроде бы и говорит дружелюбно, и за стол нас посадил, и огненной едой накормил, и до «лодки» проводил, а все равно отчего-то кровь в жилах застывает. У него, наверное, марсиане по одной половице ходят, да?

– Да, зато порядок и самая богатая Империя в Системе. Марс – негласная столица Солнечной Системы.

– А чего негласная?

– А им и так хорошо, – Дэн изменил курс, огибая пограничную станцию Марса.

– Нам в Россию его надо пригласить, чтобы порядок навел. Раз-два, и мы столица всей Земли! Прикинь? Все кругом богатые, довольные, жизни радуются…

– Ага, – перебил Дэн, – причем одна половина радуется жизни в кандалах на галерах, а другая в Отстоях.

– В чем?

– Я тебя потом как-нибудь свожу в это место на экскурсию.

– Ладно тебе, я же помечтал просто.

– Помечтай о чем-нибудь другом, например о том, чтобы мы сейчас этот метеорит стороной обошли.

Макс посмотрел прямо и побледнел.

– Дэн, где ты, говорил, тут пристегиваться надо? – прошептал он.

– А зачем? Такая техника, а ты как в самолете, в самом-то деле.

Ловко маневрируя, Дэн обогнул громадную глыбу, и она пронеслась мимо, едва не задев «лодку».

– Фу-х! – облегченно вздохнул Макс. – Ты поосторожнее, ладно?

– Как получится. Слушай, знаешь, о чем я думаю?

– Как выехать на безопасную трассу?

– Нет, я думаю об Анаис и о том, что она солгала насчет дерева.

– Далось тебе это дерево. Что ты, в самом деле, в шизу впадаешь из-за всяких пустяков?

– Мне это не кажется пустяками, тут что-то не так.

– А тебе не кажется, что твоя подозрительность начинает перерастать в маниакальную?

– Тебе психиатром бы быть после общения со Стеллой. Кстати, не скучаешь?

– Было бы по ком скучать. Ты даже не представляешь, какая она нудная, а еще эта ее мамочка, с отставленным в сторону мизинцем: «Нэвроз, деточка, это болэзнь века!»

– И все же, – Дэн задумчиво смотрел на далекие звезды, – как узнать, что произошло на самом деле?

– Хорошо, – вздохнул Макс, – сейчас подкину тебе гениальную идею. Тогда ты от меня отстанешь?

– Отстану.

– Смотри, это транспортное средство для передвижения по Космосу, верно?

– Верно.

– Оно может потерпеть аварию, как простецкий самолет?

– Может.

– Для того, чтобы выяснить причины аварии, на любом самолете что должно быть?

– Что?

– «Черный ящик», что же еще, прибор, записывающий все происходящее на борту.

– Макс, гениально!

– А я тебе что говорил. Его надо найти и прослушать запись, может ты тогда успокоишься?

– Как ты думаешь, как он выглядит? – Дэн принялся осматривать пульт.

– Ну, если ящик, значит квадратный.

– Не обязательно, он может вообще по-другому называться. Где же он может находиться?

– А я знаю, – сказал вдруг жевавший баго Ют.

– Откуда? – удивился Дэн.

– Мы как-то с папой катались на такой штуке, а потом он включал этот ящик, чтобы я себя послушал и запомнил, какие слова говорить нельзя. Я знаю, где этот приборчик находится и как его включать.

– Ну, так покажи нам.

– Не покажу.

– Почему?

– Из вредности.

Дэн беспомощно посмотрел на Макса, потом опять на Юта и сказал:

– Ну и не надо, мы сами найдем.

– Нет, не найдете. Вы никогда не догадаетесь, где он.

– Слушай, – повернулся к нему Макс, – понимаешь, нам очень нужна эта штука, так что будь человеком, скажи, где она?

– А я тебе не человек, я тебе инопланетянин.

– А если я тебе по заднице дам, как человек инопланетянину?

– Вот если ты мне что-нибудь другое дашь, что-нибудь полезное, тогда, быть может, и скажу.

– Что ты хочешь?

– Часы. Иначе сами ищите.

– Какие часы?

– Твои.

– У, гадость какая, – проворчал Макс, снимая с запястья часы. – Они же тебе большие, куда ты их наденешь? На шею?

– Это уже мое дело, – Ют деловито осмотрел трофей со всех сторон и одобрительно кивнул. – Значит так, – он перебрался в кабину управления, поближе к Дэну, – вон, видишь, такая выпуклая овальная блямба с дырочками?

Малыш показал на едва заметное возвышение на панели пульта.

– Вижу.

– Надави туда.

Дэн слегка нажал на возвышение, и выпуклая панелька с неприметными отверстиями микрофона поднялась вверх на двух металлических столбиках, открывая небольшое углубление, внутри которого серебрился плоский круглый диск.

– Для того, чтобы послушать запись, надо нажать вон ту фиолетовую пимпу сбоку.

– И все? – возмутился Макс. – И ты за это у меня часы забрал?

– А ты что думал? – хмыкнул Ют. – Любая информация денег стоит. Подумаешь, часы!

– Все ясно, – Дэн опустил панель на место.

– Ты не будешь сейчас слушать?

– Нет, не успею, мы уже у корабля. Приготовьтесь, сейчас нас возьмут на борт.

– Жутковато немного, – поежился Макс, – такое ощущение, что корабль нас глотает.

– Да ты не бойся! – Ют хлопнул его по плечу. – Это не больно!

* * *

Анаис постепенно привыкала к приходам своего молчаливого врача-надсмотрщика. Все попытки заговорить с ним ни к чему не привели и девушка оставила эту затею. Так же она почти смирилась и с резким запахом медикаментов, коим все пропиталось, единственное, к чему привыкнуть было невозможно, так это к тишине и отупляющей скуке.

Однажды, когда молчаливый доктор как обычно принес завтрак, Анаис, в приступе отчаяния, взяла и запустила подносом с едой в аппаратуру на стене. С гулким взрывом она разлетелась на осколки, повалил серый дым. Анаис оторопела от неожиданности, но доктор резко оттолкнул ее, и в то место, где девушка стояла секундой раньше, вонзился кусок раскаленного металла.

– Спасибо, – растерянно произнесла Анаис. Она никак не ожидала такого взрыва. – Спасибо большое, – повторила она и посмотрела в глаза доктору. Пожалуй, впервые она увидела их так близко: большие, серые, с черными ресницами, они были печальными и живыми… «Значит, он не искусственный», – обрадовалась Анаис, и к ней пришла долгожданная идея.

* * *

– И это все для меня, да? – восторгался зацелованный Ютфорд, разглядывая украшенную каюту, плакат на стене с яркой надписью: «С возвращением, родной!» – Ой, как все здорово! А где мой песик? Вы песика привезли?

– Конечно, – Терра с любовью смотрела на малыша, – сейчас папа его приведет. Вот и твой песик!

Сократ вошел в каюту и опустил на пол упитанного щенка, он сразу узнал своего маленького хозяина и бросился к нему.

– Понтик! – Ют схватил его на руки. – Да ты вырос! Какой тяжелый! Вы его хорошо кормили? – он строго посмотрел на взрослых.

– Лопал больше всех нас, вместе взятых, – заверил Сократ и поднял на руки Юта вместе с собакой. – Как я скучал, сынок!

– Мы все, все скучали, – подхватили друзья. – Как же нам тебя не хватало!

– Правда? – сиял Ют. – Честное слово? Ну, ради такого и еще раз похититься не жалко!

– Сейчас по попе получишь за такие слова, – пригрозил Сократ.

– Ну вот, только и слышишь «по попе, да по попе», – вздохнул малыш. – Пап, пусти, ты мне уже всю душу ручищей своей отдавил!

Оказавшись на ногах, Ют тут же бросился к внушительной пирамиде конфетных коробок.

– Все взяли? Ничего не забыли? – уточнил он. – Учтите, я их все помню!

– Ничего не забыли, – улыбнулась Терр-Розе, – можешь пересчитать. А теперь идемте в кают-компанию, отпразднуем твое возвращение.

Ют взял пару самых маленьких коробочек и протянул Алмону.

– Вот, держите, я угощаю, – важно произнес он.

– Ах ты, маленький скупердяй, – с любовью улыбнулся Сократ. – Кстати, что это на тебе за одежда?

– Это мне там дали, не мог же я все время ходить в одном и том же? Я просил себе такие же штаны и сапоги, как у дяди Пата, но подходящего размера не нашлось.

– Так, – толстяк отодвинул дверцу встроенного в стену шкафа, – немедленно сними с себя эту синюю гадость и переоденься.

– Ладно, только вы все выйдите.

– Что это у тебя там такого нового появилось?

– Не важно! Я уже взрослый, все-таки пять лет как-никак, так что нечего подсматривать, когда я переодеваюсь!

– Боже мой! – воскликнула Терра. – У него же был день рождение, там, на Марсе!

– Да, – кивнул Ют, – и дядя Пат сказал красным теткам накрыть для меня во-о-от такой здоровенный стол, и там было столько вкусностей, что я чуть не лопнул. Так здорово было, жаль, вас не пригласили!

– Никакой он тебе не дядя, – сердито отрезал Сократ. – А твой день рождения мы и тут отметим, на корабле.

– Правда? – обрадовался Ют. – Вот здорово! У меня будет сразу два дня рождения! Нет, все-таки похищения – это не так уж и плохо! Пойдемте, пойдемте, пора начинать!

Смеясь и наступая друг другу на ноги, друзья покинули каюту и спустились вниз.

– А что вы мне подарите? – не унимался Ют.

– Я тебе уже подарил часы, – напомнил Макс, – хватит с тебя.

– Какие часы? – обернулся Сократ.

– Хорошие, – скорбно вздохнул Макс, – очень хорошие, за двести пятьдесят баксов.

– Ты его так больше не балуй, – усмехнулся Сократ, ничуть не сомневаясь, что часы у него выманил сам Ют, причем не совсем честным путем.

Лифт остановился, двери раскрылись.

– Прошу пройти в кают-компанию, – пригласила Терра.

Там малыша поджидал еще один сюрприз: Терр-Розе с Ластенией собственноручно приготовили любимый фруктовый торт Ютфорда.

– Мне? Все мне? – растрогался малыш. – Я вас всех ужасно люблю!

– А без тортов ты нас тоже любишь? – улыбнулся Сократ.

– Люблю, но чуточку поменьше.

Автоматически управляемый крейсер стремительно удалялся от красной планеты и брал курс на Меркурий.

* * *

Теперь, с приходом врача, Анаис начинала говорить. Якобы разговаривая сама с собой, она рассказывала о своей жизни, друзьях. Она вспоминала самые яркие, значимые события, говорила о том, как любит жить и как ей не хватает ее друзей, описывала Кирас, его природу, его смерть… Человек в белой повязке продолжал молча приходить и молча уходить, никак не реагируя на эти монологи. Вскоре Анаис всерьез стала опасаться, что он немой или еще того хуже – глухой.

* * *

Вернувшись во Дворец, Патриций сразу же отправился в Бриллиантовую Залу. Он размышлял о том, требуются ли какие-нибудь меры предосторожности при контакте с Глазом Идола или уже не требуются? Подойдя к столу, Владыка поискал взглядом золотистый камень. Его не было. Георг принялся сбрасывать на пол все подряд, надеясь, что камень закатился под какое-нибудь блюдо. Когда на столе ничего не осталось, Патриций проговорил:

– Палача и Дракулу ко мне.

* * *

– Куда мы теперь летим? – спросила Анаис, помешивая чай.

– На Меркурий, – ответил Сократ, – домой возвращаться надо, Юту пора учителей нанимать, а то я совсем запустил его образование.

– Ну вот, – огорчился малыш, – не успеешь как следует порадоваться жизни, как сразу же начинаются неприятности.

– Будешь радоваться, когда станешь умным и образованным.

– Я и так умный! Я и так образованный!

– Угу, даже чересчур, – кивнул Сократ и продолжил: – Алмон, вы с Анаис можете оставаться у меня насовсем, места предостаточно, а всех остальных прошу в гости, раз уж все равно летим в одну сторону.

– Я не против, – пожала плечами Терра, – а вы, ребята?

– Конечно, нет, – ответил Дэн, – тем более что у Сократа мы ни разу еще не гостевали.

– Ладно, – процедила Анаис, пытаясь улыбнуться, – мы поживем у тебя… какое-то время, но только до тех пор, пока не подыщем себе дом.

– Вот и замечательно. Чего тебе? – толстяк посмотрел на Юта, усердно дергавшего его за рукав.

– Пап, ты не мог бы сделать дырочку в этой штуке и повесить ее на веревочку? Хочу это на шее носить.

– Где ты это взял? – осипшим от изумления голосом проскрипел Сократ.

Друзья потянулись посмотреть, что же там такое. На ладошке Ютфорда лежал золотистый камень неправильной формы.

– Откуда он у тебя? – прошептала Анаис, не веря своим глазам.

– Да там, на столе лежал, – малыш удивленно посмотрел на ошарашенные лица взрослых, – я подумал, он никому не нужен… А что, что-то не так? Да вы не волнуйтесь, у дяди Пата много всяких красивых блестящих вещей, от одного кругляка не убудет, правильно я говорю?

Сократ пару секунд молча смотрел на сына, потом запрокинул голову и захохотал.

* * *

Убедившись, что ни Палач, ни Дракула Глаза не брали, и в Бриллиантовую никто не входил, Патриций присел на край кресла и долго смотрел на разбросанную разбитую посуду. «Неужели существует какой-то фатум, по которому мне предписано никогда не владеть Глазом Идола?» – подумал Георг и вдруг рассмеялся.

* * *

– Поверить не могу! – хохотал Сократ, утирая слезы. – Он унес Глаз Идола! «От одного кругляка не убудет»! Ой, не могу!

– Как ты умудрился это сделать? – Дэн не никак не мог поверить в случившееся. – Ты же все время на глазах был.

– Когда ходил за баго. Вы тогда спинами стояли.

– Ну, дела, – улыбаясь, покачал головой Алмон, – интересный поворот событий.

Не совсем понимая, почему взрослые в таком восторге от этой мелкой и незначительной кражи, Ют уяснил, что наказывать его не собираются, и взахлеб принялся докладывать об остальных своих подвигах.

– Сначала меня поселили в большой комнате с кучей всяких трудно ломающихся игрушек, но мне это быстро надоело, и я заявил, что устрою голодовку, если меня не выпустят на волю.

– Ну, конечно, – усмехнулся Сократ, – твой коронный номер.

– И всегда срабатывает, – гордо отрезал Ют. – Так вот, я пригрозил дяде Пату, что если он не пустит меня гулять по Дворцу, то я умру от голода, и тогда он вообще за меня ни фига не получит.

– Ют, следи за своими выражениями!

– Хорошо. Он разрешил мне гулять по этажу, только сказал, чтобы я никому не мешал и ничего не трогал, но я, конечно же, всем мешал и все трогал.

– Зачем?

– Мне же надо было мстить своим похитителям. Еще мне следовало устраивать террористические акты, но я не нашел из чего их сделать.

– Когда вернемся домой, я внимательно пересмотрю, с кем ты дружишь и от кого ты всего этого набираешься. И что было дальше? Дядя Пат тебе по соплям не надавал?

– Нет, не надавал, он вообще кайфовый мужик. Жаль, что он не в нашей тусовке!

Сократ искоса посмотрел на Макса с Дэном и укоризненно покачал головой:

– Ваши словеса, ребятки земные. Один вред от вашей планеты. Ты можешь ответить, сынок, как дядя Пат тебя на Земле увел? И зачем ты с ним вообще пошел, а?!

– Папа, не кричи, – спокойно сказал малыш, – сейчас отвечу. Я пробовал уснуть, и каждый раз ты приходил и будил меня. А потом с балкона зашел дядя Пат в пальто или плаще, не разобрал уж…

– С балкона? – переспросил Дэн.

– Ну да, зашел так спокойненько и говорит: «Хочешь пойти, прогуляться?» Я отвечаю, что не очень-то хочу, но сразу понял – согласиться придется, дядька явно так просто не отвянет. Дядя Пат сказал, что будет весело, что он покажет мне много красивых вещей и тот самый Дворец. Ну, я тогда и согласился. Да и так было ясно, что идти надо, – махнул рукой Ют, – я просто для виду ломался. Хотел вам записку оставить, но Пат все время на меня смотрел.

– А что было дальше? Во Дворце? – Терр-Розе закурила, с любовью глядя на раскрасневшуюся мордашку Ютфорда.

– Дальше я везде ходил, все смотрел…

– Брал, что плохо лежит, – подсказал Дэн.

– Неправда, – обиделся Ют. – Будете перебивать, вообще ничего не расскажу!

– Все, уже молчим.

– Значит так, там везде было много закрытых дверей, шкафов и ящиков, и это, конечно же, было самым интересным! Я стырил у одной тетки шпильку, попробовал все это дело открывать и у меня сразу же получилось.

– Этому-то ты где научился?! – Сократ готов был рвать на себе волосы.

– А помнишь, пап, у нас дома как-то замок заклинило, ты сходил к соседке за булавкой и открыл его? Я запомнил, как ты это сделал, вот и все.

– Значит, хочешь узнать, Сократ, от кого он всему этому набирается? – засмеялась Терра. – Я, кажется, могу догадаться, от кого.

– Наш славный юный медвежатник, – Денис погладил малыша по голове. – Сократ, вот, постепенно и вырисовывается будущая профессия твоего сына, а ты все носишься с идеей сделать из него прокурора.

– Адвоката, – со вздохом поправил толстяк. – Я-то думал, что хоть из него что-то путное получится.

– Получится, не беспокойся, – заверил малыш, – я вырасту, выучусь и всех засажу за решетку.

Когда стих всеобщий смех, Дэн спросил:

– Ну, и что ты нашел в тех шкафах и ящиках?

– Ничего интересного, – махнул рукой Ютфорд, – фуфло всякое.

– Ют, следи за речью!

– Хорошо. Там были всякие бумаги, коробочки разные, побрякушки, сундучки, косметика…

– Какая косметика? – удивилась Терра. – Какая у Патриция может быть косметика?

– Да, у него ее полным полно. Пудры, духи, кисточки всякие, одной помады столько, что весь Дворец изрисовать можно. На этом этаже половина комнат забито всякими женскими тряпками: шляпами, туфлями, платьями разными, только я ни разу не видел, чтобы дядя Пат надел хотя бы одно.

– Конечно, зачем ему одевать женские платья? – улыбнулась Ластения.

– А зачем тогда они ему нужны?

– Ну, может быть, там живет какая-то женщина? – предположила Терр-Розе. – Кстати, Анаис, ты ничего об этом не знаешь?

– Нет, – пожала плечами девушка. – Может, эти вещи принадлежат моему двойнику?

– Думаешь, Патриций до сих пор от него не избавился, и она все еще там живет?

– Никто там не живет, – встрял Ют, – но все время убирают, будто ждут кого-то.

«Вот гаденыш!» – мысленно выругалась Анаис, а вслух произнесла:

– Никто не обидится, если я пойду к себе? У меня ужасно болит голова.

– Конечно, иди, ты такая бледная, – Ластения с сочувствием посмотрела на девушку. – Может, дать тебе лекарство?

– Спасибо, не надо, я немного посплю, и все пройдет.

Анаис ушла.

– Я там еще кое-что разузнал, – загадочно усмехнулся Ют.

– Что же? – Сократ принялся доедать свой кусок торта.

– Я думаю, что эту тетеньку, чьи вещи там повсюду, взаперти держат.

– С чего ты это взял? – Сократ перестал жевать и уставился на сына.

– Я как-то раз проходил по коридору и услышал, как Патриций с кем-то разговаривает, ну, я остановился и немного послушал. Он кому-то сказал, что если кто-то опять убежит, но он тому, с кем говорил, ну… как сказать… ну, кое– что оторвет и заставит съесть.

– М-да, – кашлянул Сократ, глядя на смеющиеся лица друзей, – вот и говори после этого о каком-то там хорошем воспитании. А ты не видел, с кем он говорил?

– Видел в щелку. Это был дядька в голубом, как у доктора, халате и с такой, знаете ли, белой повязке на роже.

– На лице, – машинально поправил толстяк. – И что дальше?

– Но про обед из части тела он не ему говорил, а другому.

– Там еще кто-то был?

– Да, такой огромный дядища с такой отвратительной, бандитской ро… в общем, с неприятным лицом. У дядьки было оружие, вот такое здоровенное пуга ло и, наверное, это он должен был следить за тем, чтобы кто-то не убежал.

– Сократ, – сказал Алмон, задумчиво глядя на малыша, – у тебя поразительно умный ребенок.

– Не понятно, в кого только он такой, – вставила Терра. – И что дальше, лапонька?

– А дальше я увидел, что по коридору идут эти, как их… Дракула с Палачом, вот. Тогда я спрятался в соседнюю комнату, чтобы они не увидели, как я подслушиваю. А эти две комнаты соединялись балконом, я вышел на него и пробрался на четвереньках к окну. Патриций приказал тем двоим держать разговор в секрете, а когда вошли эти двое, сразу же начал говорить о другом и услал прочь тех двоих. Вы поняли что-нибудь? А-то я сам запутался.

– Поняли, – кивнул Алмон и посмотрел на Сократа, а потом на Дэна. – Какие будут выводы?

– Странно… – медленно протянул толстяк. – Если бы с нами не было Анаис, я бы решил, что именно ее Патриций и держит во Дворце, да еще и в таком секрете, но… Анаис с нами, значит, там кто-то другой, но кто именно?

– Ну, для нас это навсегда останется тайной, – зевнул Макс. – В конце концов, не наше дело, кого он там держит.

– Мне не нравится эта история, – задумчиво произнесла Терр-Розе, – все как-то очень туманно. Судя по всему, Патриций скрывает этого пленника и от Дракулы с Палачом… и при чем тут человек в халате? Что это значит?

– Это сотрудник уровня Медицинских Лабораторий, – пояснил Алмон. – Во Дворце их много.

– Патриций так заботится о своем здоровье? – Сократ наполнил бокалы.

– Нет, – покачал головой полуволк, – в этих лабораториях чего только не происходит, какие только эксперименты не проводятся – это целый научный центр. Ют, ты не заметил на одежде этого человека какой-нибудь эмблемы или знака?

– У него на спине была закорючка.

– Какого цвета?

– Зеленая и черная, напополам.

– Это лаборатории исследования жизни и хирургии, – Алмон задумчиво посмотрел на Ютфорда. – У тебя хорошая зрительная память, молодец.

– Да, я такой! – загордился Ют.

– А что именно происходит в этих лабораториях? – спросила Терра.

– Много чего, в основном изучают природу живых организмов, создают живых существ – почти все слуги Дворца оттуда.

– Забавно… – пробормотал Сократ. – Больше ты ничего не узнал, крошка-шпион?

– Нет, – вздохнул Ют. – Можно еще кусочек торта?

– А не треснешь? – Сократ отрезал кусок и положил на тарелку малыша. – На, заслужил. Ребята, какие будут соображения?

– Лично я предлагаю всем отправляться спать, – зевнул Макс. – Кстати, когда мы прилетаем на Меркурий?

– Завтра вечером, – ответил Алмон, поднимаясь из-за стола. – Всем добрых снов, а я пойду, посижу за приборами.

– Только не увлекайся, – многозначительно произнесла Терр-Розе.

– Торжественно обещаю.

Алмон вышел из кают-компании и направился в Зал Управления.

– Так, – Терра грозно оглядела окружающих, – один от дежурства улизнул, но больше я никого отсюда живьем не выпущу. Сократ, так уж и быть, по случаю Ютфорда, на сегодня свободен, Ластения и я в том числе, ведь мы всё готовили, остаются Макс и Дэн. Чтобы никому не было обидно, убирать будете вдвоем. Все, желаю приятно провести время.

– Так всегда, – огорчился Макс, – одно успокаивает, что и Дэн будет со мной.

– Вот, вот, – кивнул Сократ, – когда тебе плохо, всегда утешай себя тем, что твоему другу еще хуже… з-з-землянин!

Друзья ушли, кают-компания опустела.

– Макс, – Дэн затушил свою сигарету, – я сейчас спущусь быстренько в «лодочный» отсек и прослушаю кассету из «ящика». Если кто придет и спросит, где я, скажи, в туалете, ладно? Не стоит лишний раз народ попусту нервировать.

– Ага, я тут буду тарелки мыть, а ты пойдешь кассету слушать?

– Я туда и обратно – две секунды! Если хочешь, можешь ничего не убирать, подожди меня.

– Ладно, только ты быстрее.

– Один миг.

Дэн вышел из кают-компании. Его путь лежал через Зал Управления, за пультом сидел Алмон.

– Ты куда? – спросил он.

– В «лодочный» отсек. Ты не мог бы разблокировать вход, чтобы мне не возиться с кнопками?

– Решил сбежать с корабля, чтобы не убирать со стола?

– Да нет, – улыбнулся Дэн, – просто забыл кое-что в «лодке», хочу забрать.

– Ну, давай, – Алмон набрал комбинацию на пульте. – Вперед, путь открыт.

– Спасибо, – Дэн зашел в кабину лифта. – Смотри, не выброси меня в Космос случайно.

– Не беспокойся, если надумаю от тебя избавиться, я сделаю это более кровожадным способом.

– Спасибо! – с чувством произнес Денис. – Ты настоящий друг!

* * *

Шло время, каждый раз Анаис встречала и провожала своего молчаливого тюремщика приветливыми словами и старалась уловить в его глазах хоть какой-то намек на то, что он ее слышит и слушает, но не замечала ничего похожего. «Не слышит» – решила она и прекратила попытки заговорить с ним.

* * *

Дэн поднял прозрачный купол и забрался в «лодку». Он попробовал открыть «ящик», но ничего не получилось. На пульте все время мигал какой-то красный огонек. Догадавшись, что приборы не действуют, пока купол не закрыт, он опустил его, и пульт вспыхнул бледно-зеленым светом, сообщая о готовности к работе. Дэн открыл «черный ящик» и включил его. Раздался тихий свист, что-то щелкнуло и пошла запись. Сначала раздался звук открывающегося купола. Чувствительный микрофон записал даже пение птиц и шелест листвы. Потом слышалось лишь дыхание Анаис. Вскоре купол снова открылся, и девушка вышла из «лодки». Ее не было достаточно долго. Когда Анаис вернулась, ее дыхание было частым, прерывистым, как после быстрой ходьбы, слышался нарастающий рев ветра, по куполу барабанил дождь. Сквозь этот шум Дэн услышал, как где-то действительно ломаются деревья, но ни одно не ударило по «лодке», причем создавалось ощущение, что ломаются они под каким-то большим предметом, и Дэн сделал вывод, что это садится корабль. Затем Анаис глухо вскрикнула и снова открыла купол. Сквозь рев ветра и шум дождя было слышно, как она кричит: «Сюда! Сюда! Скорее! О, нет!» Вскоре женский голос, как две капли воды похожий на голос Анаис крикнул: «На корабль её, быстро!» Через несколько минут кто-то сел в «лодку», купол опустился, заработали двигатели, и аппарат взлетел.

Денис прослушал пленку до тех пор, пока не начались их с Максом разговоры. Сердце Дэна билось чересчур медленно, а на лбу выступили мелкие капли пота. Он аккуратно опустил крышку «ящика» на прежнее место. Не в силах сдвинуться с места, Денис сидел и смотрел на крошечные отверстия микрофона.

– Черт возьми… – прошептал он, – Анаис подменили!

Тут его внимание привлекло какое-то движение. Дэн повернул голову и увидел, что шлюзовая дверь медленно закрывается, а на одной из панелей управления замигал сигнал, сообщающий о полной готовности к отправлению «лодки».

– Эй, Алмон! – закричал Дэн, пытаясь открыть купол. – Алмон, что за шутки?!

Блокированный купол не поддавался – сразу же после закрытия шлюзовой камеры он не открывался до самой посадки. На пульте запищал и замигал индикатор уровня топливных батарей, сообщающий, что они практически израсходованы.

– Алмон! – не на шутку перепугался Дэнис. – Алмон, выпусти меня отсюда!

Он попытался разбить купол, хоть и понимал, что это бесполезно. Загорелся сигнал автоматического пилота, и «лодка» плавно вылетела в раскрывшийся шлюз.

* * *

Уже третий визит человека в повязке Анаис молчала. Как обычно, он жестом попросил ее сесть в опутанное проводами кресло и принялся прикреплять к голове влажные липучки с короткими, торчащими проводками. Анаис все это уже безумно надоело, надоела эта неизвестность, тишина и унизительное положение подопытного существа. Анаис вздохнула и посмотрела на врача – он сосредоточенно снимал провода. «Как же проверить, слышит ли он меня? Может ли он говорить?» И Анаис решила еще раз попробовать. Она медленно поднялась с кресла, сделала пару неуверенных шагов, закатила глаза и рухнула на пол, изобразив обморок. Доктор подбежал к ней, схватил ее за запястье, проверяя пульс. Анаис старалась не дышать и все силы прилагала к тому, чтобы не дрожали веки. Врач попытался положить ее на кровать, но девушка расслабила все мышцы, и худой, низкорослый мужчина не смог ее поднять.

– Что же это, – вдруг испуганно прошептал он, – что же с ней…

Анаис так обрадовалась, что едва не выдала себя. Подождав еще с минуту, она тихонько застонала, приподнимая веки. Лицо в повязке было совсем рядом, и девушка, вложив в свой взгляд всю бездну тоски и боли, едва смогла скрыть ликование, когда заметила в серых глазах врача живой, человеческий испуг.

* * *

Ожидая Дэна, Макс допил вино, выкурил пять сигарет и все-таки принялся за посуду, ругаясь в адрес друга. Когда оставалась последняя пара тарелок, в кают-компанию заглянула Ластения.

– А где Дэн?

– Черт его знает! – в сердцах отрезал юноша. – Наверное, спать пошел!

– Я думала, он с тобой, – растерялась Ластения, – в каюту он не заходил.

– Ну, значит, он до сих пор торчит в этом отсеке!

– В каком отсеке?

– Он просил не говорить.

– А все же?

– Он хотел прослушать кассету из «черного ящика», но что можно там так долго делать? Наверное, пленка была такой интересной, что Дэн заслушался и обо всем забыл.

– А где Алмон?

– За пультом.

– Нет, его там нет.

– Ну, значит, спит! Ластения, посмотри сколько времени! Сейчас все нормальные люди спят, один я тарелки мою!

– Я пойду, разбужу Алмона.

– Зачем?

– Волнуюсь, пускай он поищет Дэна.

– Ластения, ну что ты в самом деле…

Но девушка уже выбежала из кают-компании и бросилась к лифту. Макс вздохнул, вымыл последнюю салатницу и отправился в Зал Управления. Присев в кресло пилота, он стал рассматривать пульт, на котором мигали какие-то огоньки и ползли то вверх, то вниз какие-то путанные графики.

– Не волнуйся, – послышался голос полуволка, – куда он может деться с корабля.

Алмон с Ластенией вышли из кабины лифта.

– Сейчас мы его найдем, – полуволк наклонился над пультом и собирался было включить экраны внутреннего видения крейсера, но его внимание привлекла крошечная белая, неподвижно замершая точка. – Странно, – произнес Алмон, – ведь кроме Дэна в «лодочный» отсек больше никто не входил…

– А что случилось? – заволновалась девушка.

– Кто-то вывел одну «лодку» за борт.

– Кто-то?

– Да, включен режим дистанционного пилота. Макс, Дэн пошел в ту самую «лодку», в которой вы на Марс летали?

– Да.

– Ее и вывели. А там батареи на исходе. Макс, беги за Сократом, пусть поможет с управлением, – пальцы Алмона быстро забегали по клавишам. – Ластения, а ты сядь рядом и не волнуйся. Все будет хорошо.

Девушка послушно кивнула, но ее золотисто-желтые глаза стали совсем прозрачными от страха. Вскоре примчался Сократ. Завязывая на ходу пояс халата, он плюхнулся в кресло рядом с Алмоном, не задавая вопросов.

– Включай аварийное торможение, – сказал полуволк. – Ты работаешь в левом уровне, Сократ, только в левом – и никакой самодеятельности. Выводи левый уровень поисковых зондов. Левый уровень спасателей на выход.

– Алмон, я понял, что я – левый! Понял!

По всему крейсеру раздался пронзительный вой. Через несколько минут прибежала перепуганная Терра.

– Что случилось?! – воскликнула она. – У нас авария?

– Нет, – ответил Макс, – Дэн оказался за бортом.

– То есть как оказался?

– Он в Черном Космосе, в «лодке» без топлива, – ответил полуволк, – а значит, и без кислорода.

– Смотрите! – Макс придвинулся ближе к обзорному иллюминатору. – Что это еще такое?

В поле зрения, один за другим, появлялись люди в гладких черных комбинезонах с бело-голубыми эмблемами-координатами корабля на спинах. Их лица закрывали черные шлемы с узкими прорезями для глаз, на спине у каждого находилось нечто вроде светящегося рюкзака, благодаря которым неизвестные двигались с большой скоростью.

– Это кнурды – искусственные существа, – объяснила Терра, усаживаясь в кресло рядом с Максом. – Они и воины и спасатели, такие есть на каждом большом и уважающем себя корабле… Смотрите! Они нашли «лодку»!

Окружив и опутав аппарат серебристыми сетями, кнурды быстро подтягивали его к крейсеру.

– Сократ, готовность открытия шлюзов, – скомандовал Алмон. – Начинаю прием «лодки». Есть. Блокируй шлюзы. Сократ, возвращай на место поисковые зонды и кнурдов, а я вниз, может он еще жив.

Алмон побежал к лифту, за ним поспешили все, кроме толстяка.

Спустившись в «лодочный» отсек, Алмон разбил купол, вытащил Дэна, взял его на руки и побежал к лифтам, отдавая на ходу приказы подоспевшему Сократу:

– Открывай медицинский отсек! Включай камеру реанимации! Да не путайся ты под ногами, Макс! Дорога каждая секунда!

Босиком, в развевающемся фиолетовом халате, толстяк скатился по лестнице вниз, в медицинский отсек. Белоснежные комнаты мгновенно осветились ярким дневным светом. Медицинский отсек постоянно находился в режиме полной готовности, дабы исключить всяческое промедление, если речь пойдет о спасении жизни. Камера реанимации напоминала по виду обыкновенную барокамеру, но это было лишь внешнее сходство – она могла возродить к жизни любой организм Солнечной Системы, если в нем оставалась хотя бы одна живая клетка.

Не дожидаясь пока крышка камеры откроется автоматически, толстяк поднял ее вручную, и Алмон осторожно уложил Дэна на желтые простыни. Прозрачная крышка опустилась, на ней мгновенно отобразились исследования жизнеспособности Дэна. Мелькали системы органов, ткани, состав крови – машина изучала организм. Определив его принадлежность к Солнечной Системе, камера стала непрозрачной, словно кто-то задернул желтый занавес. И высветился процесс восстановления.

– Он выживет? Алмон, ответь, он выживет?

– Камера сделает все возможно. Идемте, Дэн пробудет здесь десять часов. У нас есть время, чтобы все хорошенько обдумать и обсудить.

* * *

Сидя на краю кровати, Анаис смотрела в пол и думала о Патриции. Медленно, как во сне, она подняла правую руку, раскрыла ладонь и в воздухе возникла серебристая дымка. Сгущаясь и наливаясь ртутным блеском, она стала сначала объемной маской, а потом и лицом Георга. Глядя в неподвижные серебряные глаза, девушка произнесла:

– Ну почему любые попытки разговора заканчиваются у нас злословием? Почему непременно нужно выломать с корнем все, что во мне прорастает? Будь вы только разрушителем, у меня бы не возникало никаких вопросов, но… Я ведь никогда не смогу от них отказаться, – Анаис снова раскрыла ладонь и рядом с лицом Георга стали возникать образы Алмона, Сократа, Терр-Розе… – Даже если они от меня сами отрекутся. А вы никого рядом со мной не потерпите, да?

Открылась дверь и на пороге возник ее врач. Увидав зависшие в пространстве лица, он изумленно ахнул, отступив на шаг назад.

– Извините, – Анаис одним движением разрушила и стерла иллюзорные образы, – не хотела вас напугать.

Он стоял в дверях, заворожено глядя, как разлетаются серебристые дымные облачка, а девушка смотрела на него, замерев от восторга. «Он слышит, он может говорить! Способен на эмоции и чувства! – ликовала в душе Анаис. – Значит, он точно живой, настоящий! К живому я обязательно найду дорогу…»

* * *

Алмон не стал снимать крейсер с режима аварийного торможения, корабль еле двигался, дрейфуя в океане Космоса.

– Как чудовищно хочется есть! – Терра куталась в длинную, шитую драгоценными нитями шаль. – Это я, наверное, перенервничала.

– Идемте в кают-компанию, – предложил Алмон, – всем не мешало бы поесть.

Терра и Ластения разогрели готовый ужин, а Сократ откупорил бутылку вина. На стол быстро накрыли, и друзья приступили к спонтанной трапезе.

– Наконец-то, нормальная еда, – Макс с аппетитом налегал на горячее жареное мясо. – Почему во Дворце все такое жутко острое? Мексиканцы и китайцы просто отдыхают.

– В одной из столовых Дворца, – ответил Алмон, – при входе есть надпись, она гласит: «Острие освобождает разум и просветляет ум».

– Разум и ум – разве это не одно и тоже?

– Нет, – усмехнулся полуволк, – между этими понятиями огромная разница.

– Какая?

– Ум есть у птиц и животных, а вот умом и разумом одновременно обладают те, у кого есть связная, осмысленная речь и возможность отдавать себе отчет в своих поступках. В основном, разумом обладают человекоподобные существа. Не все, конечно, – Алмон опять усмехнулся, глядя на Макса, – но большинство.

– Надо же, а я всегда думал, что это одно и то же. Сократ, передай соль, а?

– Это не соль.

– Все равно передай.

– Макс, сколько тебе лет? – полуволк окунул мясной ломтик в белый соус.

– Двадцать три, а что?

– А Дэну сколько?

– Столько же, а что?

– Ничего, я просто так спросил. Еще кому-нибудь салат положить?

* * *

Наблюдая за своим молчаливым надсмотрщиком, Анаис заметила, что нижняя часть лица у него изуродована, и поняла, что повязка служит скорее маскировкой этого, похожего на сильнейший ожог изъяна. Теперь к его приходу Анаис создавала образы своих друзей и рассказывала о них, так, словно общалась с невидимым собеседником. Истории получались веселыми и грустными – разными, но одинаково теплыми. Девушка надеялась уловить хоть какой-то интерес в его взгляде и однажды это произошло. Он едва слышно прошептал: «А Сократ с Террой помирились?»

* * *

К завершению полуночного ужина Алмон сказал:

– Мне скоро надо вернуться к пульту. Жду всех вас в Зале Управления, обсудим случившееся.

– Хорошо, – кивнул Сократ, – я пойду хоть тапки надену, ноги уже совсем отморозились. Ластения, ты бы тоже одела что-нибудь потеплее, чем эти шелка воздушные, а? Пойдем, я тебя провожу.

Макс ушел вместе с ними в свою каюту за сигаретами, а Алмон с Терр-Розе остались в кают-компании.

– Алмон, скажи честно, ты ненавидишь Макса, да? – спросила королева, собирая посуду со стола.

– Вовсе нет, – полуволк мыл бокалы и складывал их в сушилку, – ненависть слишком высокое чувство, такое же, как и любовь. Ни того, ни другого я к нему не испытываю.

– Ты знаешь, а мне бы очень хотелось, чтобы он убрался с нашего корабля! – в сердцах высказала она. – Я никак не могу к нему привыкнуть! Такое ощущение, будто в моем доме постоянно болтается чужой и неприятный человек!

– Зато теперь ты знаешь землян во всем их многообразии, – усмехнулся полуволк, заканчивая с бокалами и принимаясь за тарелки. – Вот это как раз таки среднестатистический уровень.

– Денис совершенно другой, ума не приложу, что у них может быть общего?

– Биологическое строение. Кажется, все, – он обвел взглядом кают-компанию, – можно идти.

За пультом управления в креслах пилотов уже сидели Сократ и Ластения, чуть позже подошел Макс.

– Ну что, – сказал полуволк, усаживаясь в центральное кресло, – начнем обсуждение. Кто хочет высказаться первым?

– Я, – незамедлительно ответила Терр-Розе. – Мне кажется, на нашем корабле происходят очень странные вещи…

– Поразительно! Она это тоже заметила! – воскликнул Сократ. – Алмон, происшествие с Дэном не могло быть несчастным случаем?

– Нет, категорически нет, – качнул головой полуволк. – Когда Дэн выходил из кают-компании, я сидел здесь, за пультом, он попросил меня разблокировать входы в отсек. Я сделал это и выставил автоматический режим, это означает, что отсек закрылся бы сам собой, но только после выхода Дэна. Для того, чтобы «лодка» вышла в Космос, надо было отключить этот режим, закрыть отсек, дистанционно активизировать пилота, открыть шлюзы и вывести ее наружу. Такое количество операций полностью исключает возможность какой-либо случайности.

– А могло что-нибудь, где-нибудь коротнуть или замкнуть? – спросил Макс.

– В наших кораблях никогда ничего не коротит.

– Почему?

– Потому.

– Нет, ты объясни, – настаивал Макс. – Здесь что, какая-то особая система безопасности?

– Да, – Алмон рассеянно постукивал когтями по пульту управления, но эта рассеянность была обманчивой, – в наших кораблях все создано по принципу идеального живого организма – если какой-то орган отказывает, другой его заменяет. В случае какого-нибудь инцидента любая системная деталь дублирует вышедшую из строя до тех пор, пока не произойдет полное самовосстановление. Для того, чтобы корабль вышел из-под контроля, надо разгромить его практически полностью, разнести на составляющие, и то режим сохранения жизни пилотов будет работать до последнего. Еще вопросы есть?

– В общем-то, нет, – пожал плечами Макс.

– Алмон, все эти операции можно было проделать отсюда, из Зала Управления? – поинтересовалась Терр-Розе.

– Да, конечно, абсолютно всем на крейсере можно управлять отсюда.

– Значит, кто-то это сделал специально, – задумчиво произнес толстяк. – Кто-то хотел совершить убийство, и это ему почти что удалось.

– И этот кто-то среди нас, – сказал Макс и посмотрел на Алмона.

– Ты почему на меня смотришь? – в карих глазах полуволка заблестел интерес. – Ты думаешь, это я сделал?

– Ничего не могу утверждать наверняка, – улыбнулся парень, – но в последнее время ты себя очень агрессивно ведешь, звереешь по пустякам, людей душишь. Вот теперь чуть было не погиб Дэн. Может, он тебе что-то не то сказал, а?

– Засунь ты, наконец, свой язык куда-нибудь поглубже.

– Ага, вот видите? Видите, как он разговаривает? Он себя почти уже не контролирует! Алмон был в Зале Управления, сидел за пультом, и никто не знает, чем он тут в действительности занимался, а сказать можно все что угодно. Он мог пропустить Дэна в отсек, а потом вытолкнуть его «лодку» в Космос. Алмон же у нас главный пилот, Капитан Вселенная! Он все может! Доказать его вину будет не так уж и трудно, главное выяснить, какие у него были мотивы для убийства, скорее всего никаких, наверное, у него просто очередной сдвиг по фазе.

– Ты в своем уме? – Алмон даже немного растерялся. – Что ты несешь?Зачем мне убивать Дэна?

– Ну, не знаю, может он на тебя косо посмотрел?

Алмон сделал движение, словно хотел подняться с кресла, и Макс тут же прикрикнул:

– Э-э-э! Держи себя в руках! Граждане, уверяю, у него с головой не все в порядке, наверняка развилась какая-нибудь мания преследования!

– У волков мании преследования не бывает, – отрезала Терр-Розе, холодно глядя на Макса.

– А сам-то ты где был? – спросил Алмон. – Я все оставил на авторежиме и ушел спать, так что это мог сделать ты, хотя бы из зависти к Дэну. Ты же завидуешь ему, не так ли?

– Не до такой степени, чтобы убивать его. Я все время находился в кают-компании, убирал свинство, которое вы там оставили, потом пришла Ластения. К тому же, я совершенно не умею обращаться со всеми этими кнопками, – Макс кивнул на пульт, – если бы я полез сюда, то непременно что-нибудь сломал или взорвал, так что я исключаюсь.

– Ну зачем кому-то понадобилось убивать Дэна? – Ластения переводила взгляд с одного лица на другое. – Зачем?

– Так, – продолжил Макс, – давайте выяснять, кто и где был в момент совершения преступления.

– А на каком это основании ты взял на себя роль дознавателя?! – взвилась Терр-Розе.

– На том основании, что я единственный, который точно во всей этой истории не виноват. Я находился в кают-компании до тех пор, пока туда не пришла Ластения, разыскивавшая потерпевшего. Ее, пожалуй, тоже можно исключить. Если бы Ластения хотела избавиться от мужа, она могла бы его отравить или, в крайнем случае, подать на развод, правильно я говорю? Хотя, в принципе, ничего нельзя утверждать наверняка – женская психика чертовски непредсказуема.

– Ну, хватит! – сказал Сократ. – Так мы вообще неизвестно до чего договоримся. Закончится тем, что мы друг в друге станем видеть убийцу и каждый начнет следить за своим соседом.

– Правильно, – кивнула Терра, – лично я буду следить за Максом, каждодневно, круглосуточно, ежеминутно!

– При ближайшем рассмотрении любой, даже абсолютно невиновный человек может показаться опасным и подозрительным, – вздохнул толстяк. – Значит, Макс был в кают-компании, ты, Алмон, говоришь, сразу спать пошел?

– Ну да, примерно через пару минут после того, как Дэн уехал на лифте. Когда Ластения пришла меня будить, я спал как убитый.

– Пожалуйста, – вздрогнула девушка, – хватит об убийствах!

– Терра, ты где была, подозрительная моя?

– Как где? – вскинула брови королева. – В своей постели, разумеется, где же еще? После ужина я прямиком отправилась в каюту, потому что здесь вообще невозможно нормально отдохнуть, и я страдаю хроническим недосыпом! Не мудрено, что у Анаис постоянно болит голова! Это же летающий кошмар, а не крейсер!

– Кстати, – Сократ перевел на нее взгляд, – а где Анаис?

* * *

– Дракула, – Палач поудобнее устроился в кресле, положив ноги на стоявший рядом столик из розового дерева, – тебе не кажется, что Патриций что-то важное от нас скрывает?

– Не знаю, – вампир бросил на него удивленный взгляд. – С чего ты взял?

– Да так, наверное, просто мои домыслы. Кстати, ты не знаешь, куда подевалась Анаис? Что-то ее не видно.

– Соскучился? – усмехнулся вампир. – Женишок!

– Прекрати! – страдальчески скривился молодой человек. – И почему только Патриций так сразу разрешил на ней жениться?

– Может, потому, что ему глубоко безразлично? – Дракула с трудом выбрался из недр своего кресла. Догорающий огонь в камине отбрасывал на его белое лицо дрожащие багровые блики. – Тебе не кажется, Палач, что Патриций какой-то не такой с тех пор, как вернулся во Дворец?

– О чем ты?

– Так, ни о чем…

* * *

– С тех пор, как она ушла из кают-компании с разболевшейся головой, я ее больше не видел, – ответил Алмон.

– Вдруг с нею что-то случилось, – забеспокоился Макс. – Пойдемте, проверим.

Друзья поднялись на третий уровень, Алмон негромко постучал в каюту С-12 и прислушался. За дверью царила тишина.

– Анаис! – он постучал погромче. – Анаис, это я, Алмон, ты меня слышишь?

– По-моему, ее там нет, – Терр-Розе распахнула дверь.

Анаис спала. Услышав шум, она открыла глаза и подняла голову.

– Что случилось? – ее голос звучал сонно.

– Анаис, ты все время здесь была?

– Да, – она приподнялась и села. В глазах девушки появилось удивление. – А что?

– Нет, ничего, – Алмон собрался выходить, но остановился в дверях и обернулся. – Ты все время спала и никуда не выходила?

– Да нет же. Что произошло?

– Ничего особенного.

– И тебя не разбудил вой тревоги? – поинтересовался Сократ.

– Нет, я выпила снотворное и спала крепко. Вы расскажете, наконец, что произошло? Причем тут тревога?

– Уже все нормально, так, были небольшие неполадки, – Алмон вышел в коридор. – Извини, что разбудили.

– Ничего страшного, – пожала плечами Анаис. – Уже устранили?

– Что?

– Неполадки?

– Да, все в порядке. Спокойной ночи, – Алмон закрыл дверь каюты. – Разумеется, Анаис исключается, глупо было даже предполагать. Пойдемте вниз.

Друзья снова спустились в Зал Управления и расселись в кресла.

– Итак, – вздохнул Сократ, – с мертвой точки мы не сдвинулись, по-прежнему неясно, кто и зачем это сделал. Среди нас находится убийца, и мы подозреваем друг друга. Веселее ситуации не придумать.

– Вот что, уважаемые, – сказал полуволк, – пока всё не выяснится, на Меркурий мы не полетим. Кто бы это ни был, на Меркурии он мгновенно затеряется и ему будет уже все равно, узнали мы о нем или нет.

– Что же мы, зависнем посреди Космоса? – Макс недовольно посмотрел на Алмона. – Будем тут болтаться и играть в детективов, пока не посходим с ума и не поубиваем друг друга? Сто раз такие фильмы видел! Там потом еще корабль обязательно ломается и все гибнут к чертям собачим!

– Зачем же болтаться в Космосе? – Алмон посмотрел на него спокойными карими глазами с едва уловимыми красными огоньками на самом дне. – Вокруг полным-полно маленьких необитаемых планет, мы сядем куда-нибудь и будем думать. Ты знаешь, как это делается?

– Мы подохнем в этом корабле, если будем сидеть в нем безвылазно!

– Не беспокойся, на крейсере можно жить практически всю жизнь, не выходя наружу.

– Ты что, собираешься торчать в какой-то богом забытой дыре, держать нас тут всех до тех пор, пока кто-то не выйдет на середину зала и не скажет: «Я – убийца»?!

– Ты когда-нибудь, наконец, закроешь свой рот или нет? Чуть было не погиб наш общий друг. Я вижу, тебе совершенно безразлична его судьба, и это наводит на соответствующие мысли, не так ли?

Макс зло посмотрел на полуволка, но промолчал.

– Так вот, – продолжил Алмон, – остановившись на какой-нибудь планете, желательно лишенной атмосферы, пригодной для дыхания, мы исключим возможность исчезновения убийцы. Если мы задержимся на несколько дней, решающей роли это не сыграет, а за это время этот некто обязательно совершит какую-нибудь ошибку и выдаст себя. Если Патриций догадался, что Глаз Идола забрал Ют и послал за нами вдогонку корабли, для нас будет даже неплохо переждать в тихом месте. Как вам?

– Принимается, – ответил за всех Сократ.

И Алмон, изменив курс крейсера, направил его к ближайшей необитаемой планете.

* * *

На приеме в честь наступления весны Владыка не присутствовал, Дракула с Палачом сами принимали гостей и распоряжались празднеством. Георг отчего-то стал избегать шумных сборищ. Практически все свое время он проводил в тишине и уединении, мог часами стоять у окна и смотреть на небо, виднеющееся в разрывах крон деревьев. Но в глазах Владыки не отражались зеленые листья и прекрасные цветы. Он смотрел на безумствующую весну, а в его голубых глазах плыли легкие, задумчивые хлопья снега, бесшумно и бесконечно летящие мимо голых звенящих веток, похожих на замерзшие души праведников.

* * *

– Мы совершим посадку на планете под названием «Г.Н.Ё.Т.» – Алмон указал на крошечную точку на электронной карте. – То, что надо: атмосферы нет, жизни нет, даже не начинались разработки месторождений.

– Название у нее какое-то, малость угнетающее, – поморщился Макс. – Почему именно «Гнёт», а не как-нибудь иначе?

– Это не название, а первые буквы характеристик, обозначающих ее.

В кресле пилота рядом с Алмоном устроилась Терр-Розе с чашкой чая в руках.

– Пожалейте меня кто-нибудь, я скоро умру от бессонницы на этом корабле.

– С такими-то событиями и спать? – Алмон постепенно снижал скорость. – Вот выясним все, тогда и отоспимся.

– Доживу ли я до этого? – вздохнула королева. – Вот и Ютфорд тоже проснулся. Бедный, несчастный ребенок.

Ют, в длинной ночной рубашке и красных тапочках с желтыми помпонами, как маленькое привидение выплыл из лифта и направился в Зал Управления.

– Ну что вы не спите? – недовольно пробурчал он. – Все шумите, бубните, тарахтите!

– Нам не спится, – Терра взяла его на руки и посадила к себе на колени. – А вот тебе надо быть в кровати в это время. Сейчас папа всыплет за то, что не спишь, а бродишь по кораблю в ночной рубашке.

– Не всыплет, – малыш с опаской посмотрел на кают-компанию, откуда доносился голос Сократа, – я ему объясню, что спать тут невозможно.

– Как я тебя понимаю, – вздохнула Терра. – Кстати, как ты нас нашел?

– А чего искать? Вы же только тут, да в баре своем тусуетесь.

– Ют, – улыбнулся Алмон, – если тебе не трудно, называй кают-компанию хотя бы «рестораном», ладно?

– Ладно, – махнул рукой малыш точь-в-точь, как Сократ, – мне не трудно.

В Зал вошел толстяк с подносом, на нем стояли дымящиеся чашки.

– О, – сказал Сократ, – кажется, я лицезрю свое чадо. Чадо, объясни, почему я тебя лицезрю так поздно, здесь и в таком виде?

– Я не могу уснуть! – возмутился малыш, покрепче обнимая Терру. – Там, за стенкой, постоянно болтают! Бу-бу-бу и бу-бу-бу! Ни минуты покоя!

– Не заливай. Кто там может болтать? Твоя соседка Анаис, а она спит давно. Ладно, если не хочешь спать, сиди с нами, только не мешай. Терра, будь добра, заверни его в шаль, не хватало еще, чтобы простудился.

– Конечно.

Закутанный в расшитую драгоценными нитями шаль королевы, малыш стал похож на маленького королевича и заважничал. Сократ принялся разливать по крошечным рюмочкам свою любимую сугриппу, а Ют спросил Терр-Розе:

– Слушай, а что там Макс все время пишет? – он кивнул на парня, сидящего за пультом с листком бумаги и карандашом в руках. – Завещание, да?

– Почему завещание? – улыбнулась Терра.

– А он боится летать на нашем корабле, я знаю.

– Что ты сочиняешь? Никакое это не завещание. Я просто пытаюсь как-нибудь расшифровать название планеты, на которую мы летим.

– Что-нибудь получилось? – спросила Ластения.

– Так, бред какой-то.

– Например?

– «Гигантская Невероятная Ёжиковая Таверна», или «Гнусная Неприступная Ёжиковая Таверна», или вот еще – «Геройские Непобедимые Ёжиковые Тимуровцы».

– Все? – улыбнулась Ластения.

– Пока да, но у меня есть еще идеи.

– А что такое «тимуровцы»? – заинтересовался Ют. – А почему «таверна» и «тимуровцы» именно «ежиковые»? Почему не «еловые» или…

– Ютфорд! – угрожающе сказал Сократ. – Замолчи немедленно! Я знаю, какое именно слово ты собираешься сказать! Всего один раз так при нем выругался, а он навсегда запомнил!

– А почему, вообще, «таверна»?

– Отстань ты от меня, попробуй сам расшифровать это слово. Откуда я знаю, почему так?

– Потому что индекс его интеллекта не срабатывает выше ежовой таверны, – усмехнулся Алмон. – Ребята, рассаживайтесь поудобнее, пристегнитесь на всякий случай, идем на посадку. – Полуволк смотрел на схематичные изображения ландшафтов, выбирая наиболее подходящее место. – Вот сюда мы, пожалуй, и…

– Почему изменили курс?

Из лифта выходила Анаис.

– До Меркурия еще далеко, почему идем на посадку?

– Мы решили повременить с Меркурием пару дней, – ответил полуволк, – у нас небольшое происшествие, и мы хотим с ним разобраться в спокойной, тихой обстановке.

– Какое еще происшествие? – руки Анаис непроизвольно сжались в кулаки. – Ты же говорил, что неполадки устранены!

– Не совсем, кое-что осталось, – Алмон смотрел на скоростные индикаторы и вел корабль на снижение. – Кто-то пытался убить Дениса, и мы хотим выяснить, кто именно.

– Ты что, шутишь?

– Я серьезен, как никогда. Дэна хотели убить, и убийца среди нас.

– Боже мой! Ну, когда же это закончится? – Анаис страдальчески посмотрела по сторонам. – Да кому он нужен, убивать его!

– Значит, кому-то понадобился.

– Я скоро здесь с ума сойду! – не слушая полуволка, продолжала девушка. – У меня постоянно болит голова! Я вообще не выношу космических кораблей, у меня в них начинается боязнь замкнутого пространства! Я надеялась, что уже завтра смогу встать, наконец, на твердую почву и дышать нормальным воздухом, а выходит, я должна еще неизвестно сколько времени провести в этой железке!

– Послушай, Анаис, – терпеливо произнес Алмон, – ведь это всего-навсего пара дней.

– Я не хочу ничего слушать! – девушка выглядела очень рассерженной. – Немедленно отправляй крейсер на Меркурий!

– Мне очень жаль, но на Меркурий мы сейчас не полетим.

– Почему я не могу уйти и подождать вас где-нибудь в гостинице, на какой-нибудь нормальной планете? Или вы считаете, что это я его хотела убить?

– Мы никого не обвиняем, – сказал Сократ, – но и никого не исключаем. Точно так же это мог сделать я, Алмон или кто-то другой.

– Как хоть называется эта планетёнка? – хмуро бросила девушка.

– «Г.Н.Ё.Т.» Анаис, присядь, пожалуйста и опусти фиксаторы креплений, крейсер садится. Сократ, подтверди основное торможение.

– Угу.

Посадку крейсер совершил мягко, практически незаметно, друзья приникли к обзорному иллюминатору, разглядывая панораму красно-желтых безжизненных скал с остроконечными изломанными вершинами.

– Какая мерзость, – удрученно произнес Макс, – ну и выбрали местечко…

– Эта находилась ближе всего, – Алмон блокировал пульт управления.

– И надолго мы тут? – Анаис смотрела в иллюминатор, и никто не видел, какая злость у нее в глазах.

– Пока не выясним, кто убийца.

* * *

Однажды под утро Вахтанг проснулся от того, что в его спальне было необычайно светло для такого раннего часа. Он огляделся по сторонам и с удивлением заметил мягкий мерцающий свет, исходящий от какого-то предмета, лежавшего на туалетном столике супруги. Стараясь не разбудить жену, Вахтанг выбрался из постели, подошел к столику и увидал необыкновенный букет. Осторожно взяв один цветок, Вахтанг поднес его к лицу, чтобы рассмотреть получше: серо-голубые, похожие по цвету на вечереющее небо листья и стебель, словно запорошенный мельчайшим сверкающим инеем. Крупные темно-синие лепестки напоминали лоскутья звездной ночи, а в серединке цветка, в глубине его венчика, мерцал, переливался трехцветный кристалл, его фиолетовые, желтые и розоватые грани отбрасывали разноцветные теплые блики на лицо и руки Вахтанга.

Он взял весь букет, и дыхание перехватило: в глубине каждого цветка, играя и переливаясь разными цветами и оттенками, мерцали кристаллы, некоторые сочетали в себе не только три, а еще шесть и девять цветов. Под букетом оказался сложенный вчетверо листок бумаги. Осторожно, чтобы не помять, не повредить чудо-цветы, Вахтанг положил их на столик и развернул листок. Света, исходящего от букета, хватило, чтобы прочитать написанные там слова: «Дорогой Вахтанг! Мой сын благополучно вернулся домой. Мы с теплотой вспоминаем тебя и твоих друзей, спасибо вам за всё. Не забывайте и вы нас. Бог даст – свидимся. Генацвале Сократ».

* * *

Вернувшись в свою каюту, Анаис долго не могла придти в себя от бешенства. Каждый день, проведенный на этом проклятом крейсере, в этой ненавистной компании, был для нее невыносим. Она испытывала острую потребность в обществе Патриция и огромное желание вернуться во Дворец. Не в силах больше бороться с этими чувствами, девушка принялась нагнетать энергию. Вскоре меж ее ладоней появилось голубоватое сияние. Через несколько минут в каюте вспыхнул Шар Лицезрения. Анаис увидела Водяную Залу, в струящихся вверх и вниз стенах мерцали причудливые водоросли, рыбы, неспешно плавали красивые мужчины и прекрасные женщины с большими чешуйчатыми хвостами. В лазурном кресле, которое тоже казалось льющейся водой, сидел Владыка и что-то читал.

– Повелитель…

Он поднял взгляд и приветственно кивнул.

– Простите, что беспокою вас, – Анаис едва смогла справиться с охватившим ее волнением при виде Георга, – мне надо поговорить с вами.

– Слушаю тебя, – он положил книгу на струящийся столик, пронизанный светящимися всполохами, и взглянул на девушку.

– Я не могу здесь больше находиться! Хочу вернуться во Дворец! Глаз Идола на корабле, его совершенно случайно забрал этот несносный ребенок. Я возьму его, и мне срочно надо уходить отсюда.

– Почему?

– Я совершила ужасную глупость с этим Дэном. Мы сели на необитаемую планету, чтобы выяснить, кто убийца. Теперь даже не знаю, сколько придется здесь торчать!

– Так это ты сделала? – услышала Анаис удивленный голос и сердце ее похолодело. Она обернулась. На пороге каюты стоял Макс.

* * *

– И потянулись дни веселые, – мрачно произнес Сократ, смешивая себе коктейль. – И потянулись дни геморроидальные…

– Прошу тебя, не надо, – устало сказал Алмон и откинулся на спинку дивана. – Думаешь, я в восторге? Но пока не выясним, кто убийца, с места не сдвинемся. Можете хоть бунт устраивать, я отключу питание корабля.

– Давай, – кивнул толстяк, – и мы все скозявимся без кислорода. Тебе коктейльчик смешать? Мой собственный рецепт – «Лопни Глаз» называется. Основной ингредиент привезен с Земли.

Сократ сделал небольшой глоток, скривился и добавил в бокал еще водки.

– Спасибо, не надо, я уже выпил все, что мне причиталось по судьбе, – усмехнулся полуволк.

– Как хочешь, – толстяк сел в кресло и принялся потягивать свое изобретение. – Знаешь, я все время думаю, зачем Дэна вообще понесло в эту «лодку», будь она неладна?

– Не знаю, вроде бы хотел что-то взять.

– А что именно? Не сказал?

– Нет, не говорил, сказал просто, что забыл что-то в «лодке» и хочет забрать, пока вспомнил. Попросил еще, чтобы я его не вытолкнул в Космос случайно, а я еще глупо пошутил, сказав, если захочу от него избавиться, то сделаю это более кровожадным способом.

– А кто-нибудь еще знал, зачем Дэн туда пошел?

– Нет, только Макс и я… Постой-ка, наверняка Макс должен быть в курсе.

– Да ничего он не хотел забирать из «лодки», – в кают-компанию чинно вошел Ютфорд вместе со своим щенком. – Дэн хотел послушать кассету из «черного ящика».

– Какую кассету? – уставился на него Сократ. – О чем ты?

– Ох, – капризно вздохнул малыш, – ну почему один я должен все знать? Дэну было интересно, почему Анаис сказала, будто на «лодку» упало дерево, ведь на самом деле оно не падало.

– Как не падало? – насторожился полуволк.

Ютфорд печально посмотрел на Алмона, как на потерянного для общества человека.

– На «лодке» нет никаких царапин. Она вся целенькая!

Пару мгновений Алмон с Сократом смотрели на малыша, затем, не сговариваясь, побежали в Зал Управления. Алмон быстро набрал на пульте комбинацию и открыл доступ в «лодочный» отсек.

* * *

Анаис схватила Макса за руку и втащила в каюту.

– Что ты здесь делаешь? – зашипела она. – Следишь за мной?!

– Нет, что ты, – Макс заглянул в Шар Лицезрения и прошептал: – Здравствуйте, очень рад вас видеть… снова.

Патриций не ответил, продолжая равнодушно наблюдать за всем происходящим из глубины струящегося кресла.

– Что мне с тобой делать? – прищурив глаза, Анаис посмотрела на Макса. – Ты же все разболтаешь!

– Нет, нет, что ты. Ты можешь полностью на меня положиться!

– О чем ты говоришь, – девушка быстро ходила из угла в угол. Она сбросила маску и неузнаваемо переменилась. – Я ни на кого не могу положиться! Скоро Дэн придет в себя и все расскажет! Мне нужно уходить отсюда!

– Возвращайся на Марс, – сказал Патриций. – Все готово, ждать больше нечего.

– А с ним что делать? – Анаис кивнула на Макса.

Георг пожал плечами.

– Придется его убрать.

– Не надо! – перепугался Макс. – Я никому ничего не скажу! Не веришь? Лучше возьми меня с собой на Марс!

Анаис посмотрела на него, потом на Повелителя. Георг снова пожал плечами, давая понять, что ему безразлично, какое решение она примет.

– А зачем ты нужен? – губы девушки дрогнули в холодной улыбке.

– Ну, пригожусь зачем-нибудь. Нам же было хорошо вместе, разве нет?

– Теперь-то ты знаешь, что я не та, за кого себя выдавала! Я не та Анаис!

– Это замечательно! – воскликнул Макс. – Я счастлив, что не та Анаис! Она вечно строила из себя вселенский идеал, тоска смертная. Я-то думал, что она, наконец-то, стала нормальной девчонкой, а оказывается – нет, и навряд ли станет! Если бы ты знала, как я тебя люблю! Возьми меня с собой!

Анаис окинула придирчивым взглядом его стройную, поджарую фигуру и подумала о комбинации из трех обнаженных тел в своей Дворцовой спальне.

– Ну, что ж, – усмехнулась она, – пожалуй, идея неплоха.

– Ты пользуешься успехом, – произнес Патриций. – Поздравляю. Может, он тоже захочет на тебе жениться?

– Я как раз хотел вас попросить об этом, – обрадовался Макс что разговор повернул в нужное русло. – Я люблю вашу дочь, и хочу жениться на ней!

– Правда? – приподнял одну бровь Патриций. – Ну что ж, благословляю вас, дети мои, возвращайтесь поскорее в отчий дом.

Шар Лицезрения заполнился изнутри молочно-белым дымом и исчез.

– Тебе не кажется, – забеспокоился Макс, – что последнюю фразу твой папа произнес с какой-то издевкой, а?

* * *

Однажды сероглазый врач, проведя обычное обследование, принялся что-то записывать в свою старомодную бумажную тетрадь, а Анаис подошла к нему, взяла из его руки тонкий грифель и черкнула на полях: «Помогите мне! Сообщите моим друзьям, где я нахожусь!» Врач испуганно посмотрел на девушку, вырвал лист, скомкал его и торопливо сунул в карман.

* * *

Вскоре Алмон с Сократом вышли из «лодочного» отсека.

– Значит, запись кто-то стер, – задумчиво произнес толстяк. – Там было нечто такое, из-за чего Дэн едва не расстался с жизнью.

– Знать бы, что именно, – Алмон машинально провел когтями по жесткой гриве волос, собранных на затылке в хвост.

– На этой «лодке» Анаис возвращалась с Кираса. Что там могло быть особенного?

– К сожалению, Сократ, это мы сможем узнать только тогда, когда очнется Дэн.

– Сколько ему осталось?

– Около трех часов.

Поднявшись в Зал Управления, они увидели Макса.

– Эй, Макс! – крикнул толстяк. – Как дела?

Он вздрогнул, оборачиваясь.

– Спасибо, хорошо.

– Куда идешь?

– В общем-то, никуда, – пожал плечами парень, – так, просто слоняюсь, делать же нечего.

– Пойдем с нами в кают-компанию, – предложил толстяк, – пожуем чего-нибудь.

– Может, чуть позже.

– Как Анаис? – спросил полуволк.

– У нее сильные головные боли, она почти не встает с кровати.

Алмон нахмурился, но промолчал.

– Так ты пойдешь с нами? – уточнил Сократ.

– Идите, я вас догоню.

Не торопясь, друзья скрылись из вида, а Макс бросился к пульту управления, мысленно повторяя все, что велела сделать емуАнаис.

* * *

На следующий день Анаис заметила, что под глазами ее надзирателя залегли темные круги – он явно провел бессонную ночь. Вскоре перед нею упала раскрытая тетрадь. На странице мелко было написано торопливым почерком: «Как их найти?»

* * *

– Слушай, Алмон, – сказал толстяк, смешивая коктейль под названием «Марсианская Катаклизма», – почему ты не раздавил этого мухоеда сразу, как только он начал тебя оскорблять?

– О чем ты говоришь? – ради развлечения Алмон нарезал когтями овощи на тонкие, прозрачные ломтики. От скуки полуволк решил приготовить пару салатов.

– О том, что я прослушал запись внутренних событий крейсера, – толстяк взял пару ломтиков и закусил «Марсианскую Катаклизму». – Я слышал весь ваш разговор и просто научился летать по Залу Управления. Сказать, отчего я научился летать?

– Отчего?

– От злости и желания размазать мухобойкой нашего нового друга и от невозможности сделать это сию секунду. Алмон, как ты мог так спокойно разговаривать с ним и все это терпеть, а? Объясни мне, я не понимаю.

– Сократ, если ты идешь мимо дома, а собака за забором начинает на тебя лаять, что ты будешь делать? Мстить ей всю жизнь или убьешь на месте?

– Ребята, – в кают-компанию заглянула Терр-Розе, – вы мои сигареты не видели?

– Вроде нет, – Алмон посмотрел по сторонам.

– Нигде не могу их найти, – пожаловалась королева.

– Должно быть, тараканы унесли, – сказал толстяк.

– У нас нет на корабле тараканов! – передернула плечами Терра.

– От такой-то жизни скоро заведутся, – вздохнул Сократ. – У Макса попроси, он же дымит без продыху.

– Макса я тоже найти не могу.

– И его тараканы унесли, – вздохнул Сократ. Терра махнула рукой и скрылась из видимости.

– Давай к Дэну сходим, посмотрим, как идут дела, – Алмон сполоснул руки и вытер бумажным полотенцем.

– Пойдем.

Они спустились в медотсек. Камера реанимации уже стала прозрачной. Дэн крепко спал, лежа на спине, его дыхание было глубоким и ровным.

– Скорей бы уж ты смог нам рассказать, – задумчиво произнес Алмон, глядя на бледное лицо юноши, – что было в записи? Что едва не погубило тебя?

* * *

Дракула постучал и приоткрыл двери.

– Вы звали меня, Повелитель?

– Присаживайся, – кивнул Георг, – хочу поговорить с тобой.

Вампир осторожно примостился на край кресла, вглядываясь в лицо Патриция в надежде угадать, зачем же он его позвал. Владыка сидел в черном кресле, выполненном в виде шести изломанных крыльев в Зале Первой Птицы. В камине из черных обуглившихся птичьих тел полыхал огонь, а в потолочном пространстве парила гигантская Первая Птица с надломленными крыльями и печальными глазами обруганного Бога.

– Дракула, – произнес Георг, глядя на эту Птицу, – у тебя есть друзья?

– В каком смысле? – растерялся вампир.

– В обыкновенном. У тебя есть дорогие твоему сердцу люди? Можешь не лгать, что это я, Палач и преданность Империи Марса. Есть у тебя друзья или нет?

– Как вам угодно, Повелитель…

– Дракула, – вздохнул Георг, беря черный бокал с птичьего стола, – что же с тобой случилось, а? Я не дал тебе умереть на Земле, вывел тебя из подземелья, а твоим убийцам лишь привиделась твоя смерть. Хочешь узнать, зачем я это сделал? Зачем наблюдал за тобой, зачем помогал в твоих войнах, зачем я столько времени провел на твоей планете?

– Я помню ваш дом в Константинополе, – вампир тоже взял бокал и налил себе вина. – Я даже не подозревал тогда, кто вы на самом деле. С вами еще была прекрасная женщина…

– Мать Анаис, – кивнул Владыка, – моя единственная жена. У тебя хорошая память, Дракула. Знаешь, почему я так долго пробыл на Земле рядом с тобой? Я уважал в тебе сильную духом личность, воина, способного воспротивиться своему Богу, способного превратиться из ревностного христианина в чудовище и вампира. Ты добровольно обрек себя на вечность страданий и мук. Ты был личностью, свободной и независимой. После потери близкого, любимого человека, ты не стал хныкать, спиваясь в подворотне, ты пошел против излюбленной несправедливости Бога, против его изощренных издевательств над теми, кто жертвует всем во имя Его. Ты стал королем зла на Земле, королем вампиров, ты остался воином.

Я вывел тебя из твоего замка в Трансильвании, забрал на Марс. Ты помнишь, как часами мы беседовали, не замечая течения времени? Ты спорил со мной, я спорил с тобой, помнишь, как я ценил и уважал твое мнение, твою точку зрения? Ты был постоянно голоден, но не крови ты жаждал, а действия. Ты не мог находиться в состоянии покоя, ты хотел изведать весь мир, разобраться в нем, как в самом себе.

Дракула, ты был так свободен, что я не мог не восхищаться тобой. Что случилось теперь, Дракула? Что стало с тобой? Почему тебя устраивает то, как ты живешь, почему ты позволяешь так себя унижать? Почему ты позволяешь мне так унижать тебя? Раньше ты уважал, но не боялся меня, а теперь в тебе говорит только страх, безотчетный, раболепный страх. Ты даже не можешь ответить, есть ли у тебя друзья. Я это сделаю вместо тебя: у тебя нет друзей. Нет ни одного человека, любящего или уважающего тебя. У тебя их нет и никогда не будет. Ты все растерял, ты полностью деградировал и умер как личность, которой я когда-то восхищался. Все эти годы я держал тебя во Дворце по старой памяти, надеясь, что рано или поздно ты взбунтуешься, воспротивишься, и тогда я смогу протянуть тебе руку и сказать: «С возвращением, Дракула, я рад снова видеть тебя». Но я устал ждать. Ты противен мне. Мне не нужен завистливый раб, мне нужен тот Дракула, который был способен подвести свою душу под вечное проклятие. Теперь ты снова свободен. Уходи, я не держу тебя.

– Хорошо, – вампир смотрел в глаза Георгу, – я уйду, но прежде я тоже хочу кое-что сказать вам. Я частенько думал об этом, удивляюсь, что не разучился думать вовсе. Вы живете в аду, Владыка, в кошмарном аду собственной души. Зачем вы зовете в него других? Они не спасут вас, сколько бы жизней не положили вы на этот алтарь. Вы хотели иметь в моем лице хоть какое-то подобие друга или компаньона. Говорите, что уважали во мне сильную духом личность? А разве не вы сломали этот дух и растоптали эту личность? Из века в век вы коверкали мою и без того исковерканную душу, пытаясь доказать мне, а прежде всего и себе самому, как вы велики, всемогущи и, черт побери, счастливы. Вы хотели, чтобы я восхищался вашей беспредельной властью и бесконечной силой, хотели получить мою преданность и вечное сотрудничество, а добились только того, что я стал вас бояться и, в конце концов, возненавидел. Да, я бесконечно уважал вас, был безмерно благодарен за то, что вы подарили мне новую жизнь, забрав на Марс, но если бы я знал, какова она будет, я бы вцепился в свой осиновый кол и звал бы на помощь своих душегубов только для того, чтобы остаться там, в земле Трансильвании, чтобы вы не смогли спасти меня.

– Ты хотел бы вернуться обратно в то время и в тот дом, где тебя убили? – Патриций печально взглянул на старого вампира.

– Да, – твердо ответил Дракула. – Да.

* * *

Дениса перенесли в каюту и уложили в кровать. Ластения присела рядом, взяв руку юноши в свои ладони.

– Дэн, – тихонько произнесла она, – ты слышишь нас? Милый, проснись.

Он открыл глаза и непонимающе посмотрел на склонившиеся над ним лица друзей.

– Дэн, – сказал Сократ, – ты помнишь, что случилось?

– Да, – взгляд его прояснился. – Ребята, я должен вам сообщить…

– Дэн, тебе еще нельзя разговаривать и волноваться, – остановила его Ластения.

– Нет, я обязательно должен сказать, – Дэн с трудом приподнялся на локтях, – это не наша Анаис, ее подменили там, на Кирасе. Двойника надо немедленно схватить, он должен знать, где настоящая Анаис.

– Ну вот, – недобро улыбнулся Алмон, – все встало на свои места. А я-то все никак не мог понять, что же меня постоянно настораживает в ней. Ластения, Терра, оставайтесь с Дэном, а мы с Сократом пойдем, побеседуем с нашей гостьей.

Они поднялись наверх и вскоре выяснили, что ни Анаис, ни Макса на корабле нет, а из «лодочного» отсека исчез один аппарат.

– Они сбежали! – Сократ треснул кулаком по пульту управления. – И мухоед с нею умотал! Вот гад неблагодарный!

– Еще бы, он же хочет стать королем Марса, – усмехнулся полуволк. – Ты что, Сократ, такой шанс упускать. Постой-ка… – Алмон заглянул под пульт.

Потайной сейф, где хранился Глаз Идола, оказался пуст.

* * *

– Думаешь, мы дотянем на ней до Марса? – беспокоился Макс.

– Конечно нет, это слишком далеко, – девушка уверенно вела «лодку». – Нас подберет корабль Патриция. Видишь точку на экране? Это он. Корабль движется навстречу и скоро возьмет нас на борт.

– Уф, – вздохнул Макс, – а там мы вскоре будем дома и море нам станет по колено, а все остальное по плечо, да?

– Да, – усмехнулась Анаис, – именно.

* * *

Наступал вечер, и солнце, как большой оранжевый мяч, быстро закатывалось за горизонт. Дракула просыпался, чувствуя, как чужая кровь все стремительнее течет по его пересохшим венам, – он наполнялся силой, с каждой минутой приближавшей день к закату. Сквозь щели досок Дракула слышал голоса людей, пришедших его убить, они искали его убежище, а он пока еще не имел силы пошевелиться и защитить себя.

– Гроб! – крикнул кто-то. – Он там, в гробу!

Солнце зашло, и Дракула, наконец-то, ощутил в себе могущество и силу Зверя. Он резко поднялся, разбив деревянную крышку. Только что проснувшийся, еще голодный вампир был ужасен, и люди с ружьями и фонарями в испуге отшатнулись, будто заглянули в лицо ада. В руках они держали деревянные распятия и колья, которыми собирались проткнуть сердце вампира. Увидев это, Дракула озверел. Переполненный яростью, он вышел из гроба, желая уничтожить горстку жалких наглецов, осмелившихся придти в его дом для того, чтобы убить хозяина! Люди бросились на вампира, размахивая распятиями, в надежде на то, что эти деревяшки смогут их защитить. Дракула разбрасывал их, как тряпичных кукол, отрывая голову одному и ломая шею другому, – в нем кипела вековая, неутоленная ярость…

– Мой князь, ты устал, – послышался вдруг тихий голос.

Дракула замер. В дверях подвала, где хранился его гроб, стояла Она, окутанная призрачным светом потустороннего мира. На Ней было роскошное платье, сшитое специально к возвращению Влада из последнего похода.

– Я молилась, я просила за тебя, – произнес призрак, – идем со мною, мой князь…

И тут вампир почувствовал страшную боль, затмевающую рассудок. Сквозь алую пелену, застилающую взгляд, он с трудом разглядел проткнувшего его сердце осиновым колом. Дракула застонал, завыл, пытаясь вырвать кол из груди, но он притягивал его к земле, заставляя корчиться в невыносимых предсмертных муках. Сквозь гул и рев обрушившегося на него ада Дракула слышал, как люди, стоящие вокруг него, читают молитвы… Он изо всех сил боролся за жизнь, но смерть все глубже и глубже втаптывала его в Небытие. Сквозь агонию и хоровод химер вампир вдруг почувствовал, как прохладная нежная рука опустилась на его лоб, а ласковые губы покрыли поцелуями его иссушенное, изуродованное столетиями лицо. Дракула открыл глаза и увидел Её прекрасное лицо, заслоняющее собою образину ада.

Дракула умер с улыбкой на устах, в его застывшем взгляде был мир и покой, а лицо светилось возвращенной молодостью и былой красотой. Обступившие его люди не заметили, как из подвала вышел незнакомый человек, все это время молча наблюдавший из дальнего угла, как убивают чудовище, нагонявшее страх и ужас на всю округу. Этот человек вышел из замка графа Дракулы, и ночной ветер попытался растрепать его белые волосы. Не оглядываясь, он пошел прочь, со всех сторон окруженный легендами и тайнами Трансильвании.

* * *

– Мы догоним их, – Алмон поднял крейсер в воздух. – Мы обязательно их догоним.

– Думаешь? – Терра нервно постукивала ногтями по подлокотнику кресла пилота.

– Обязаны. Они знают, где Анаис, у них Глаз Идола. Разве можно их просто так просто отпустить?

Корабль стремительно развивал скорость, системы обнаружения мгновенно засекли «лодку».

– Сейчас, сейчас, – полуволк не сводил глаз с крошечного, летящего далеко впереди аппарата, – сейчас мы подлетим к вам чуточку поближе…

– Алмон, что это? – напряженно произнесла Терра, кивая на обзорный иллюминатор.

– Очень смахивает на военный корабль, – ответил Сократ.

– Так оно и есть, наверняка их поджидают.

– Что же делать? – глядя на корабль, Терра на ощупь искала на пульте шкатулку с сигаретами. – Мы их упустим.

– Не упустим, – заверил Алмон, – не беспокойся.

– Ты что, собираешься бороться с военным крейсером Патриция, – Терр-Розе перестала искать шкатулку и посмотрела на спокойное лицо полуволка.

– Если надо будет – поборемся.

– Но это же чистое безумие! У нас нет необходимого вооружения! Что могут сделать несчастные кнурды против этого исполина? Нас в порошок сотрут!

– У нас нет другого выхода. Сократ, приготовься выпустить кнурдов на захват «лодки». Твой уровень – левый, ты помнишь?

– Да как уж тут забыть.

Полуволк сосредоточенно смотрел в обзорный иллюминатор на маленькую «лодку» и грозную громаду марсианского военного крейсера, со всех сторон осыпанную мириадами звезд.

– Алмон! – не выдержала Ластения. – Что ты делаешь? Мы все погибнем!

– Милая, все будет хорошо, – сказал полуволк, увеличивая скорость крейсера. – Не беспокойся.

* * *

– Смотри! – крикнул Макс. – Они гонятся за нами!

– Вижу, – резко бросила Анаис.

– Может, побыстрее полетим?

– Мы на пределе, – Анаис мысленно подгоняла «лодку», находящуюся меж двух кораблей. – Они все равно ничего не смогут сделать, мы под защитой корабля Патриция.

В этот момент по куполу хлестнули яркие ловчие сети, и кнурды быстро потащили «лодку» в обратном направлении.

– Они нас все равно не получат! – прошипела Анаис, вынимая из кармана Глаз Идола.

* * *

– Владыка, что с вами? Вам плохо? – Палач взволнованно заглядывал в лицо Патрицию. По обыкновению прекрасного цвета, будто покрытое южным загаром, оно было смертельно бледным, почти желтым. Георг стоял, ухватившись обеими руками за спинку кресла.

– Все в порядке, – с усилием произнес Патриций. Он неуверенно сделал пару шагов и тяжело опустился на сидение. – Да не смотри ты на меня так, лучше принеси вина.

– Да, конечно, – молодой человек хотел позвать слугу, но Владыка остановил его:

– Сходи сам.

Палач быстро вышел из Тихой Залы, а Патриций, безвольно положив руки на подлокотники кресла, вяло разглядывал затуманенным взором окружающее его убранство: фиолетово-голубые тона, тончайшие, будто из пола растущие цветы, созданные из драгоценных камней, резной, тускло блестящий пол и потолок… и пространство, много пространства – Владыка не терпел маленьких комнат и тесных помещений.

Вернулся Палач с бутылкой вина и бокалами, он пододвинул поближе к Патрицию стол, сделанный в виде двух переплетенных причудливых лиловых растений, на их инкрустированных драгоценностями лепестках лежала дымчато-прозрачная крышка из хрусталя Венеры. Налив вина, Палач протянул Патрицию его любимый кубок. Едва пригубив, Владыка поставил кубок на стол.

– Тяжело мне на душе, – вдруг сказал он, – тоска меня съедает.

– Отчего же? – удивился Палач. – Может, хотите устроить веселье? Вы уже так давно избегаете общества…

– Общества? – усмехнулся Патриций. – Ты называешь это «обществом»? Может, ты и прав, это именно «общество». Сбор сброда… что бы я ни делал, как бы не пытался, они все равно не в состоянии проснуться. Невыносимо тяжело, никаких перспектив…

– Ну, что вы такое говорите? – Палач расстроился и разволновался. Одновременно он был и удивлен – он никогда не слышал от Владыки ничего подобного. – Почему нет перспектив? Наверное, вам просто скучно? Мы надоели вам?

– Верно, – Патриций взял кубок со стола, – вы мне все смертельно надоели.

– Но почему? Мы же все делаем так, как вы хотите.

– Вот поэтому и надоели. Съедает меня тоска…

– Ну, если вы не хотите веселиться, может вам войну какую-нибудь развязать? Или казнить кого-нибудь?

– Отличная мысль. Вот тебя я и казню.

* * *

Ожил узел связи крейсера, и металлический голос произнес:

– Немедленно отпустить «лодку»! В этом случае мы подарим вам жизнь!

– Мы от незнакомых мужчин подарков не принимаем, – ответил Сократ.

Кнурды стремительно сокращали расстояние между крейсером и «лодкой», уже можно было различить лица Анаис и Макса. Черно-желтый корабль Патриция тоже быстро приближался, еще больше увеличиваясь в размерах, и друзья уже могли видеть нацеленные на их корабль лучевые орудия. Снова ожил узел связи:

– Если вы немедленно не отпустите «лодку», я выброшу в Космос Глаз Идола! – зазвенел голос Анаис. – Или я убью Макса!

– Алмон! – воскликнула Терра. – Вдруг она действительно выбросит Глаз?

– Не выбросит, купол не открывается во время полета. Она что, думает, мы со страху позабыли все на свете? – Полуволк вел крейсер прямо на «лодку», казалось, он совершенно не обращал внимания на то, что орудия военного корабля принимают позицию полной боевой готовности.

– А вдруг она Макса убьет? – дрогнул голос Ластении.

– Вот уж не стану рыдать.

Военный корабль вдруг засветился тонкими смертоносными лучами и сделался похожим на огромный колючий цветок. Кнурды стали вспыхивать один за другим.

– Смотрите! – воскликнула Терр-Розе. – Они в нас стреляют!

– Разумеется, что ж им еще делать. – Алмон, не глядя на пульт, быстро переключал системы крейсера. – Осторожничают, боятся в «лодку» попасть. Сократ, включай защитное поле.

– Алмон, у нас не заправлены батареи, остались совсем крошечные топливные резервы, защита продержится совсем недолго, а мы потеряем почти всю энергию…

– Включай!

– Надеюсь, я не пропустил ничего интересного? – держась за стену, в Зал Управления медленно вошел Дэн.

– Нет, все еще только начинается.

– О, – сказал Денис, посмотрев в обзорный иллюминатор, – я уже видел такое однажды. На Земле есть один фильм, называется…

– Потом расскажешь, как он называется, садись и помогай. Сократ, ты включишь, наконец, защиту или нет?

– Я пытаюсь, – занервничал толстяк, – но она не срабатывает.

– Как не срабатывает?

– Не имею понятия. Что дальше?

– Будем танцевать.

– Что?

– Танцевать.

Корабль, значительно уступавший размерами крейсеру Георга, был гораздо подвижнее и маневреннее. Полуволк переключил его на ручное управление, и он принялся выделывать замысловатые движения, уклоняясь от смертоносных лучей.

Казалось, Алмон заранее предчувствовал, куда именно будет направлен следующий удар, и ловко уводил крейсер в сторону… Но все же вскоре послышался треск обшивки сразу в нескольких местах, крейсер задрожал, и свет в Зале Управления стал то гаснуть, то загораться вновь. Алмон продолжал вести «танцующий» корабль прямо на «лодку», до тех пор, пока двое оставшихся в целости кнурдов не подтащили ее вплотную к кораблю.

– Открыть шлюзы приема! – скомандовал полуволк.

Корабль то и дело содрогался под непрекращающимся градом смертоносных огней.

– Что вы там возитесь?

– Не получается! – крикнул Дэн. – Что-то не срабатывает!

– Отказали основные двигатели! – сообщил Сократ. – Включаю запасные аварийные! Пробоины первого слоя обшивки! Черная Пыль начала разъедать внутренние слои!

– А хорошие новости есть? – Алмон переключил системы корабля в аварийный режим. – Интересно, почему не сработала защита?

– Скоро нам это будет уже неинтересно, – мрачно заметил толстяк. – Сейчас нас добьют…

– Не добьют, не беспокойся.

– Сработали шлюзы! – крикнул Дэн. – Сейчас прихвачу «лодку»! Есть!

– Папа, – неслышно подошел к креслу Сократа Ютфорд, – нам крышка, да? Мы накрываемся медным тазом?

– Все на пол! – крикнул Алмон. – Терра, ты же королева Параллельных Миров, так перебрось же нас куда-нибудь!

– Х-хор-ро-ш-шо, – заикаясь от страха, пролепетала она.

Терра подняла руки над головой, и из ее глаз и ладоней брызнуло ослепительно желтое сияние. В этот момент огненный снаряд врезался в центральный обзорный иллюминатор, разнося его вдребезги.

* * *

– А, может, не надо меня казнить? – неуверенно произнес Палач. – Может, я еще пригожусь?

Патриций расхохотался, едва не расплескав вино.

– Ладно, – сквозь смех сказал он, – не казню. Вдруг ты мне что-то дельное посоветуешь. Как избавиться от скуки?

– Может, вам завоевать Солнечную Систему?

– Зачем? Она и так моя.

– Может, вам завоевать что-нибудь другое?

– Кто сможет оказать мне сопротивление? Война интересна борьбой, а не сдачей без боя. Придумай что-нибудь другое.

– Ну-у-у-у… – Палач устремил взор в потолок, изучая его узоры. – Может, вам жениться? Глупая мысль, – поспешно добавил он, – не обращайте внимания.

– А почему бы и нет? Неплохая идея.

– Вы серьезно? – удивился Палач. – Вы же говорили…

– Что больше никогда не женюсь? Да, было такое, но почему бы не попробовать еще раз? Тем более все-таки нужен наследник, а не наследница. Устрашает только мысль, что у меня может быть еще одна дочь.

– Ну, с этим, Владыка, вы вряд ли сможете что-то поделать…

* * *

– Мы умерли или нет? – раздался голос Терры. – Я серьезно спрашиваю!

– Вроде нет, – ответил Алмон. – Можешь открывать глаза.

Все, за исключением полуволка, лежали на полу, засыпанные осколками разбитого иллюминатора. Теплый, оседающий горькой солью на губах ветер задувал в Зал Управления, непривычная для слуха густая тишина сыпалась на лица мельчайшими моросящими брызгами.

– Где мы? – Сократ поднялся, отряхиваясь от осколков, его примеру последовали остальные. В Зале было темно, лишь холодный свет белых и желтых звезд лился в разбитые иллюминаторы.

– Терра, где мы? – повторил толстяк.

– Пока не знаю, – неуверенно ответила она, – я перебросила нас наугад.

– Удивительное зрелище, – задумчиво произнес Алмон.

Он стоял около пульта и смотрел в пустой иллюминатор.

– Идите сюда, посмотрите.

Друзья подошли к полуволку, и их взорам открылась диковинная картина. Космос неузнаваемо изменился, теперь он был темно-фиолетового цвета, густо засыпанный тусклыми белыми и неестественно яркими желтыми звездами. Невозможно было разобрать привычных созвездий и найти знакомые планеты. В абсолютном безмолвии, будто чародей в разорванном плаще, полыхало странное солнце – маленькое, тусклое, далекое, а вокруг него застыли огромные многогранные кристаллы, излучающие рваный размытый свет. Вокруг каждого кристалла не на жизнь, а на смерть бились всевозможные странные существа…

– Терра, что это? – потрясенно прошептала Ластения. – Где мы?

– Это Параллель Вечной Войны, – ответила королева.

– А что это за кристаллы и чудовища? – поинтересовался толстяк.

– Кристаллы – это планеты, их грани – Параллельные Миры, а чудовища – это Духи, Гении, Демоны, Боги… Они бьются за эти планеты.

– Вот как…

Ютфорду, наконец-то, удалось протиснуться к иллюминатору.

– А где звук? – недовольно поинтересовался он. – Включите звук!

И действительно, все действо происходило в полнейшей тишине.

– Алмон! – воскликнула вдруг Терр-Розе. – Ты же ранен!

– Ерунда, осколки немного поцарапали.

– Да у тебя же вся рубашка в крови! Тебе немедленно надо в медицинский отсек!

– Терра, милая, орудия военного флота Патриция парализуют корабль и не позволяют ему восстанавливаться. Ничего не работает, мы не сможем открыть двери.

– Что же делать? Ты же можешь получить какую-нибудь инфекцию или заразу! Ты кровь теряешь!

– Дэн, – сказал полуволк, – принеси из кают-компании бутылку чего-нибудь покрепче, а еще воду и какую-нибудь тряпку, можно скатерть. Лучше чистую.

– Хорошо. Я видел, Сократ пару бутылок водки припас, она лучше всего подойдет.

– Алмон, что ты собираешься делать? – Терра смотрела в спину удаляющемуся Дэну.

– Не хочу давать заразе ни малейшего шанса, – улыбнулся Алмон.

– Ты собираешься заливать в раны алкоголь?! – ужаснулась Терра.

– Мы на Земле всегда так делаем! – крикнул Денис из кают-компании.

– Еще можно прижечь раскаленным ножом или сигаретой, – поделился своими знаниями Сократ. – Чур я прижигать буду, я это великолепно делать умею! Теруся, что это с тобой? Зачем же так все близко к сердцу принимать?

* * *

Никогда еще Анаис не ждала своего врача-тюремщика с таким нетерпением. Лихорадочно прыгали мысли и все они были только об одном – передаст он сообщение или нет?

Наконец, подошло время обычного утреннего визита, но ее немой вопрос так и остался без ответа. Маленький доктор не встречался с девушкой взглядом, он молча пришел и так же молча ушел. «Передумал! – в отчаянии подумала Анаис, глядя на закрытую дверь. – Или струсил! Или рассказал Патрицию…»

* * *

– Что будем делать дальше? – спросил Денис.

– Перво-наперво, надо пойти и вытащить из «лодки» Макса и эту… – Алмон провел рукой по плотным повязкам на груди.

– А как мы их оттуда достанем? Системы корабля не работают, – напомнила Ластения.

– Будем двери ломать, – Алмон поднялся из кресла пилота. – Пойдемте, выудим этих мудрецов.

Некоторые двери на пути были открыты или же имелись достаточно большие щели для того, чтобы протиснуться, но не успели друзья обрадоваться тому, что без помех добираются до «лодочного» отсека, как перед ними возник наглухо задраенный полукруглый вход.

– Ну, что ж, – сказал Алмон, – отойдите, буду вносить поправку в интерьер.

– Подожди, – остановил Сократ, – зачем портить и без того испорченное имущество? Девушки, у кого-нибудь есть что-нибудь тонкие и острое?

– Вот, возьми, – Терр-Розе протянула длинную замысловатую булавку, скреплявшую накидку на ее плече.

– Угу, спасибо.

Сократ склонился над замком, через минуту там что-то тихо пискнуло, щелкнуло и дверь немного приоткрылась. Толстяк просунул ладонь в образовавшуюся щель и отодвинул дверь в сторону на полметра.

– Прошу, проходите, – довольно улыбнулся он.

– Поверить не могу, – Алмон смотрел то на дверь, то на Сократа. – Ты открыл «умерший» эльмирный замок булавкой?

– Ха, – ответил Сократ, протискиваясь в «лодочный» отсек. – Я еще и не такое умею!

«Лодка» с Максом и Анаис лежала на боку, прозрачный купол треснул в нескольких местах, а рядом, на полу, скорчились обожженные кнурды. Алмон взломал поврежденный купол и вытащил наружу Макса и девушку. Они оба были без сознания.

– Они живы? – спросила Ластения.

– Мухоед жив, – Сократ склонился над Максом и пощупал пульс на его шее.

– Двойник тоже, – сказал Алмон, – просто потеряли сознание от ушибов.

Полуволк разомкнул пальцы Анаис, судорожно сжимающие Глаз Идола, и положил золотистый камень в карман своей рубашки.

– Дай лучше мне, – послышался голос Юта, – у тебя может вывалиться, а у меня кармашки с застежками.

– Слушай, – вздохнул Сократ, – ну как ты можешь оказываться одновременно везде и всюду? Объясни мне?

Алмон тем временем подошел к лежащему на полу Максу и как следует встряхнул его за плечи.

– Очнись, марсианский король.

Макс с трудом разлепил веки. Его взгляд бессмысленно скользнул по сторонам, но тут же прояснился, как только в поле зрения попали ноги Алмона и лежавшая неподалеку Анаис.

– Я не виноват! – воскликнул он, поднимаясь. – Ни в чем не виноват! Она взяла меня в заложники! Угрожала убить, потому что я случайно увидел, как она разговаривает по Шару со своим кошмарным папой! Она извращенка! Психопатка! Террористка!

– Прекрати, – брезгливо перебила Терра.

Она подошла к лежащей на полу девушке и наотмашь ударила ее по лицу, приводя в чувство. Анаис открыла глаза и с ненавистью взглянула на королеву.

– Патриций это просто так не оставит! – процедила Анаис, поднимаясь на ноги. – Вам за все придется заплатить!

– Мы, детка, никогда ни за что не платим, – ласково улыбнулся Сократ, – вот такие мы продувные хитрованы.

* * *

– Повелитель, а вы уже думали, кто может стать вашей невестой? – Палач разлил по бокалам остатки вина. – Кто-нибудь из нашей Системы?

– Нет. Не так давно я был у наших соседей в Системе Гедей. Там, после светила Гедеус, вторая по величине планета Вэлас. У магистра этой планеты есть дочь. Думаю, она – это то, что мне нужно.

– Магистра? – Палач едва удержался от того, чтобы не поморщиться.

– Так зовется правитель Вэласа.

– А, понятно.

– Вот что, отправляйся к ним с визитом и пригласи в гости. Кто знает, может, это действительно мой шанс избавиться от скуки?

* * *

– Друзья, вы должны мне верить! – повторял Макс. – Я ни в чем не виноват!

– Серьезно? – Алмон посмотрел на него таким взглядом, что Макс сразу же умолк.

– Значит, так, – сказал полуволк, – возвращаемся обратно за Анаис.

– Летим на Марс, идем во Дворец? – уточнил Сократ. – И это весь план? И в нем нет никакого хитрого секрета?

– Подожди, Сократ. Терра, нельзя ли прямо в этом Параллельном Мире подлететь к Марсу и только потом появиться?

– Нет, нельзя, мы не сможем перемещаться по этой Параллели, мы и висим-то тут только благодаря энергии прорыва, впустившей сюда немного нашей среды. Когда эта энергия растворится, нас вытолкнет обратно.

– А нельзя нам переместиться в какую-нибудь другую Параллель, в которой мы смогли бы передвигаться?

– Даже одному человеку очень трудно перейти куда-нибудь из Вечной Войны, а перетянуть целый крейсер – это не под силу даже мне.

– Ну, тогда, быть может, нам хватит времени пересидеть здесь до тех пор, пока корабль Георга не уберется подальше, а там мы своим ходом…

– Каким «своим ходом», Алмон? – поинтересовался толстяк. – Наш крейсер напоминает кружево, и у него не работает ни одна система.

– Насчет «пересидеть» я тоже не знаю, – вздохнула Терр-Розе. – Нас может вытолкнуть в тот же самый пространственно-временной отрезок, в котором мы и были.

– Плохо, как все плохо…

– Ну, что такое? – покачал головой Алмон. – Вы все против меня?

– Нет, мы все по-прежнему с тобой, – сказал толстяк. – Будем надеяться, что нас не вытолкнет прямо в тот же самый отрезок, и мы не получим вторично по лбу огненным шаром. Надо выяснить, есть ли где-нибудь поблизости в меру цивилизованная планетёнка, где мы смогли бы починить наш крейсер, правильно я говорю?

– Правильно, – кивнул Дэн, – но как выяснить, где мы находимся? В этом звездном хаосе ничего невозможно разобрать.

– Мы находимся там же, где и находились, – Терр-Розе закурила, и дым плавно устремился в разбитый иллюминатор, мгновенно исчезая бесследно, – ну, разве только чуть-чуть куда-нибудь сместились. Поменялся мир вокруг нас, а мы сами остались на месте, так что можешь рассчитать наше местоположение глядя на карту, а не в иллюминатор.

– Отлично, – Алмон сел за пульт и смахнул осколки с панели.

– А с этими что будем делать? – Терра кивнула на Макса с Анаис, все это время молча сидевших в креслах.

– Я повторяю, – быстро сказал Макс, – я ни в чем не виноват! Она меня заставила…

– Слушай, – перебил его Сократ, – когда мы с Алмоном встретили тебя и пригласили в кают-компанию, ты уже знал, кто она такая, ты знал, что именно она пыталась убить Дэна, твоего друга, и не надо возражать, я помню, как бегали твои глаза. Вот тогда-то ты и достал из сейфа Глаз Идола и вполне добровольно сбежал, никто тебя не неволил.

– Она угрожала убить меня, если я не подчинюсь!

– Ты встретил меня и Алмона, не забывай об этом, ты мог бы все нам рассказать. Теперь постарайся вести себя достойно, если ты вообще способен на это. Обидно не то, что ты такое испражнение, обидно, что Дэну приходится краснеть от стыда за тебя.

– Я все рассчитал, – произнес Алмон, отворачиваясь от карты. – Совсем рядом с нами находится небольшая планета под названием Крамис, жаль, не могу запросить ее данных, карта не функциональна. Эту планету будто специально к нам пододвинули, мы находимся прямо над нею, если, конечно, нас не отнесло в сторону. Кстати, судьба нам улыбается вторично – наш путь лежит через полосу Синего Космоса, и мы не задохнемся в нашем корабле с повышенной вентиляцией.

– Вот и чудненько, – заулыбался Сократ, – значит, наши дела не такие уж и скверные. А все-таки, что с этими будем делать? – он посмотрел на Макса с Анаис.

– Пока ничего, – ответил Алмон. – Для начала нам надо каким-то образом остаться в живых, упав на планету и, если у нас получится, тогда и будем решать, а пока… Пока за нас все может решить ситуация.

– Что значит «ситуация»? – выкрикнул Макс. – Я не хочу умирать! Вы не имеете права! Вы обязаны сохранить мне жизнь!

– Что ты говоришь? – округлил глаза Сократ. – А чем это ты лучше нас?

– Я землянин и не имею ничего общего с вашими проблемами!

– Очень жаль, – сухо сказала Терр-Розе, – но теперь это и твои проблемы тоже. Если бы не ты, их могло бы вообще не быть.

– А нам никак не поможет Глаз Идола? – спросил Дэн. – Никто не умеет с ним обращаться?

– Никто, кроме Анаис, – Алмон посмотрел на двойника и добавил: – Кроме настоящей Анаис.

Корабль вдруг вздрогнул и завибрировал.

– Всё, – прошептала Терр-Розе, – Параллель нас отторгает…

– Эх, жизнь моя пропащая, тараканами проеденная! – вздохнул Сократ, глядя, как в иллюминаторе кружатся ядовито-желтые звезды. – Что ж, горожане, поехали с ветерком!

.* * *

Патриций вошел в кабинет. На письменном столе расположилась витая черная ваза со свежими розовыми и бледно-лиловыми цветами. Повелитель оборвал несколько лепестков и пошел к окну, растирая их меж пальцев. В весеннем Парке возилась армия садовников, приводя в безукоризненный порядок деревья и цветники. Цветочный сок окрасил кожу в бледно-розовый цвет. Увидев это, он отряхнул руку и брезгливо вытер пальцы тонким белоснежным платком.

* * *

– Ну, на этот раз мы умерли или нет?

– Нет, Терра, к сожалению, опять ничем не могу тебя порадовать, – ответил Алмон, – мы опять живы. Пока живы.

Корабль падал, в Зале Управления буйствовали упругие потоки ветра. С трудом сопротивляясь им, Терр-Розе подошла к Алмону, Сократу и Дэну, вцепившись в спинки кресел, они стояли у иллюминатора, стараясь хоть что-то рассмотреть.

– Смотрите! – захлебываясь ветром, прокричал Дэн.

Они пролетели почти рядом с марсианским военным крейсером, – развернувшись, он удалялся прочь.

Планета Крамис приближалась с угрожающей скоростью, корабль вошел в атмосферу и в Зал Управления ворвались клочки облаков.

– На пол! – крикнул Алмон. – Держитесь за кресла!

Все бросились на усыпанный осколками пол, вцепляясь в ножки кресел пилотов. Алмон закрывал собою Ютфорда, мысленно считая мгновения, по истечении коих их разнесет о поверхность планеты, как вдруг… полуволк почувствовал, что корабль замедляет ход и его стремительное падение превращается в скольжение. Ветер стих, прекратив выбивать оставшиеся в иллюминаторах осколки. Не выпуская из рук Юта, Алмон осторожно поднялся и выглянул наружу. Сократ с Дэном последовали его примеру.

– Вот это да-а-а! – протянул толстяк. – Когда не надо, эта глупая защита сработала!

– По-моему, очень кстати, – усмехнулся Дэн. – Она сослужила нам роль воздушной подушки.

– Энергетической, – поправил Алмон.

– Какая разница, хоть кислородной! – развеселился Сократ. – Холмики на кладбище откладываются на неопределенный срок! Дай сюда мое будущее, – толстяк забрал Ютфорда и поставил на ноги.

Девушки тоже подошли к иллюминатору. Корабль приземлялся на живописную лужайку, покрытую оранжевой травой, кое-где виднелись низкорослые деревца с замысловато кручеными ветками и красноватыми листьями. Защита себя исчерпала, и корабль весьма ощутимо грохнулся на землю. Члены экипажа попадали обратно на пол, защищая лица от мелких осколков. Когда стих треск и грохот, друзья принялись подниматься на ноги, отряхиваясь.

– Кажется, мы развалились окончательно, – заметил Дэн. – Я имею в виду корабль.

– Я тоже имею в виду! – проворчал Сократ, отряхивая малыша. – Я все это имею в виду!

– А я уже сто раз попрощалась с жизнью, – Терра поправила прическу. – Один Ютфорд оказался спокойнее и невозмутимее всех нас, вместе взятых.

– Ага, – кивнул Алмон, – Сократ, у твоего сына железные нервы.

– Не в пример мне, – вздохнул толстяк, а Ют вдруг завопил не своим голосом:

– Где моя собака?! Где Понт?! Вдруг он ранен?!

– Сейчас найдем, не беспокойся.

И друзья бросились разыскивать щенка.

– Где же он?! – голосил Ют. – Мне без Понта жизнь не мила!

Вдруг откуда-то из пульта управления послышалось царапанье и приглушенное поскуливание.

– Где он? – засуетился Ют. – Он что, в пульт забрался?

– Он забрался в сейф, – догадалась Ластения. – Скорее достаньте, пока не задохнулся!

Алмон открыл дверцу и вытащил щенка, вид у песика был заспанный, он все время зевал.

– Вот, – усмехнулся Дэн, – вот у кого нервы еще крепче, чем у Юта. Этот вообще спал.

– Миленький мой, – Ютфорд едва удерживал на руках подросшую собаку, целуя его в черный кожаный нос. – Перепугался, сладенький пушистик!

– Твой сладенький пушистик даже не заметил ничего, – улыбнулась Терр-Розе.

– Ну что, уважаемые, – откашлялся Сократ, – бравый экипаж непотопляемого корыта прибыл на планету Крамис. С чем я вас и поздравляю.

* * *

– Повелитель…

Патриций поднял недовольный взгляд на слугу – он не любил, когда его тревожили во время завтрака, тем более что проснулся он не в духе.

– Повелитель, – нерешительно повторил слуга, не зная что делать: продолжать говорить или убраться, пока не поздно?

– Что? – резко бросил Владыка, отодвигая в сторону тарелку.

– Там Палач…

– Зови!

Патриций вытер руки тончайшей шелковой салфеткой – ему казалось, что пальцы все еще испачканы соком цветочных лепестков.

– Я вернулся с Вэласа, Повелитель! – появился в дверях Палач. – И сразу к вам, что называется, не отряхнув пыли дорожной…

– Вот пойди и отряхни! И не смей показываться мне в таком виде!

* * *

– Пришла пора позаботится о наших недорогих друзьях, – сказал Сократ, – еще удерут, чего доброго.

– Насчет двойника подумаем позже, – Терра прикурила сигарету, – а что делать с Максом? Отпустить мы его не можем, а с нами, надеюсь, оставлять не станем.

– Да что с ним церемониться, – зловредно подзуживал Ютфорд. – Камень на шею – и в воду!

– Ют, ты начинаешь действовать мне на нервы!

– Пап, а что я такого сказал?

– Вот что я думаю, – отмахнулся от сынишки толстяк, – сейчас мы выйдем наружу, посмотрим, что там и как, а этих двоих привяжем покрепче к чему-нибудь и оставим здесь.

– Давайте, – кивнула Терр-Розе.

– Вы не посмеете меня привязывать! – крикнула Анаис.

– Посмеем, – заверил Сократ, – только надо придумать, чем и куда…

– Я пристегну их к ножке дивана в кают-компании, – сказала Терра, – от моих магических пут они не освободятся и у них будет достаточно свободы, чтобы попить или поесть.

– Ах, какая забота! – исказилось лицо Анаис. – Как вы добры!

– Если хочешь, – сказал Алмон, – она пристегнет вас к пульту управления, а я поставлю перед вами стакан воды, но так, чтобы вы не смогли до него дотянуться, согласна?

Девушке предпочла промолчать.

Вскоре друзья вышли на непривычно яркую оранжевую траву под светло-фиолетовым небом.

– Очень мило, – заметила Терра. – Довольно живописно. Немного вульгарно, но мило.

– Мы остались живы! – Ластения обняла Дэна. – Даже не верится!

– Да уж, чудеса творятся. А вон и первый крамисянец, – Алмон кивнул куда-то в сторону.

И действительно, из-за витого древесного ствола выглядывал низкорослый, коренастый человечек с коротко подстриженными черными волосами и желтым лицом.

– Мерзкий какой, – с дружелюбной улыбкой произнесла Терра. – Интересно, он понимает, о чем мы говорим, или нет? И почему он такой желтый? Может, больной, заразный?

– Нет, скорее всего у него просто такой цвет кожи. Не бойся, иди сюда, – поманил его полуволк, но человечек не сдвинулся с места, продолжая разглядывать пришельцев черными блестящими глазами.

– Не бойся! – крикнул Денис. – Мир! Дружба!

– Не понимает он нас, – сказал Алмон. – Не понимает или делает вид. Будем брать?

– Будем, – кивнул Дэн.

Они медленно стали подходить к крамисянцу, ласково разговаривая с ним. Человечек продолжал наблюдать за ними, не делая ни малейшего движения. На нем были короткие широкие штанишки серого цвета и такая же рубашка – создавалось впечатление, что он надел на себя чужую одежду не по размеру.

– Дорогой, любимый, желтенький, – пел Дэн. – Мы мирные, мы не хотим тебе зла, давай просто поболтаем.

Когда они подошли почти вплотную, человечек вдруг сделал резкое движение, желая отпрыгнуть в сторону, но полуволк успел его поймать. Оказавшись в железных пальцах Алмона, человечек замер, а в его глазах вспыхнул нешуточный страх.

– Понимаешь, – как можно более внятно произнес Денис, – мы прилетели вон на той штуке, – он показал на стоявший неподалеку изувеченный крейсер, – нам нужна мастерская, потому что нашему кораблю – полные кранты.

В подтверждение своих слов Дэн провел ребром ладони по горлу, а желтолицый крамисянец, по-своему истолковав этот жест, закатил глаза и потерял сознание, безвольно повиснув на руках полуволка.

* * *

– Когда они приедут? – Владыка не спеша прогуливался по Парковой тропинке, разглядывая прозрачный гравий под ногами.

– Через четыре дня. Я этому магистру сразу сказал, что нам от него надо. Он обрадовался, а вот его дочка, кажется, не очень. По-моему, у нее имеется какой-то друг сердечный.

– Это не имеет значения. Как она тебе? Давай, говори, я же вижу, тебе не терпится высказать свое мнение ненужное мнение.

– Владыка, – вздохнул Палач, – вы меня уж простите, но, по-моему… это ужасно.

– Почему? – Патриций замедлил шаг, присаживаясь на скамью. – Говори, не бойся.

– Во-первых, она холодна, как лед, как скульптура из мрамора, во-вторых, белая кожа, вишневые глаза, вишневые волосы! Не спорю, Владыка, она красива, по-своему хороша, но, Владыка, она же… светится!

– Да, у них фосфорицирует кровь, за счет этого их тела излучают сияние. По-моему, красиво, ты так не думаешь?

– Владыка, Марс переполнен красивейшими девушками, Венера славится своими богинями, на других планетах самые настоящие оранжереи, если уж вам захотелось чего-то принципиально нового, можно посмотреть на Луне, там найдутся девушки, которых будто только что вынули из холодильной камеры. Почему именно эта?

– Веста внушает мне приязнь. Мне надоели женщины, которые становятся вампиршами уже в утробе матери. Лживые, хитрые, расчетливые, бессердечные, думающие только о том, как бы поудачнее использовать свою красоту. В нашей Системе любой с радостью отдаст мне хоть свою дочь, хоть свою жену, хоть самого себя. Зачем мне это?

– А магистр Вэласа? Он не такой?

– Он могущественный правитель, его планета богата и сильна, а Веста красива, умна, знает себе цену, прекрасно образована. Мне не нужна хихикающая заискивающая дура, я не хочу, чтобы мой сын получился каким-нибудь слюнтяем, а наш с Вестой ребенок будет совершенством во всех отношениях. Я хочу именно ее.

– Будут какие-нибудь распоряжения? – вздохнул Палач.

– Да. Магистр имеет слабое представление о том, что такое Марс и какие здесь царят нравы. Дворец должен произвести благополучное впечатление на ее папашу, ему не должно закрасться в душу ни толики сомнений относительно места, в котором он оставит свою дочь.

* * *

– Ну вот, – огорченно произнес Дэн, глядя, как Алмон укладывает на траву бесчувственного крамисянца. – Как-то не очень хорошо мы здесь начали.

– Ага, – кивнул подошедший Сократ, – сразу же напугали до смерти местного аборигена. Как же нам с ним договориться? Как объяснить, что нам надо?

– Мы без сложностей не можем, – Терра посмотрела по сторонам. – Никаких признаков цивилизации. Деревья, кусты, какие-то заросли, опять деревья… Ой, смотрите!

Увлекшись созерцанием непривычных для глаза пейзажей, они не заметили, как «местный абориген» пришел в себя, тихонько поднялся на ноги и побежал что есть силы прочь.

– Упустили, – разочарованно вздохнул Дэн. – Что теперь делать?

– Не беспокойся, скоро здесь все зажелтеет от их физиономий, этот тоже вернется.

– Почему ты так думаешь, Алмон? Зачем ему возвращаться? Он же побежал спасать свою жизнь.

– Ручаюсь, он побежал за остальными. Он же до жути любопытный. Думаете, почему он до последнего момента стоял и смотрел на нас? Из храбрости? Как бы не так, исключительно из любопытства. Пока их нет, давайте посмотрим, что здесь и как.

Друзья разбрелись по поляне, рассматривая яркую природу Крамиса.

– Не уходите далеко! – крикнула Терр-Розе. – Кто знает, может тут полно ядовитых гадов!

Солнце весьма ощутимо припекало, навевая мысли о речке или стакане холодной воды.

– Жара какая, – из пары листьев Алмон соорудил подобие панамы и расстегнул рубашку.

– Искупаться бы, – кивнул Сократ, – я скоро сам себя не найду под слоем грязи.

– Смотрите, – усмехнулся полуволк, – собрались как миленькие, прав я оказался.

И действительно, повсюду виднелись желтые лица, короткие черные стрижки и поблескивающие глаза.

– Кто у вас тут главный? – спросил Алмон.

Из зарослей лиловых лопухов вышел человечек ростом немного повыше остальных, в руках он держал какой-то треугольный предмет. Он подошел к уставшим грязным пришельцам, настороженно сверля их черными глазами.

– Что это у него? – Терра с подозрением посмотрела на предмет в руках парламентера. – Может, какое-то оружие?

– Надо дать ему понять, что мы безоружны, – Дэн продемонстрировал пустые руки, остальные сделали то же самое.

Человечек выставил впереди себя предмет, чем-то там щелкнул, но вместо ожидаемых выстрелов раздался надтреснутый голос:

– Приветствуем вас на нашей планете!

– Это простой переводчик, – расплылся в улыбке Сократ. – Хорошее дело.

Человечек выслушал все, что перевел аппарат, заулыбался и закивал головой.

– Мы рады ступить на вашу планету, – сказал Алмон. – Но, видите ли, у нас проблемы, – полуволк показал на изувеченный крейсер, – поможете?

Человечек посмотрел на покалеченный корабль, вздохнул и скорбно покачал крупной головой.

– Такие серьезные поломки, – раздалось из переводчика, – мы не сможем это починить.

– Что же делать? Нам срочно надо отправляться в путь.

Человечек сочувственно посмотрел на него, потом на крейсер и опять покачал головой:

– Очень жаль. Вы можете остаться у нас, подождать какой-нибудь проходящий корабль.

– А часто у вас бывают такие корабли?

– Да! – засиял человечек. – Раз в три, а иногда в два года!

– Какая красота, – Сократ грустно посмотрел по сторонам, – здесь на редкость оживленная трасса.

– Неужели ничего нельзя придумать? – расстроилась Терра. – Мы не можем ждать так долго! Необходимо отремонтировать корабль!

– Наши соседи, пожалуй, смогли бы вам помочь, – нехотя промямлил крамисянец.

– Что ж ты раньше молчал! Сообщи им скорее, что есть срочная работа! – заторопился Сократ.

– Не могу, – ответил человечек с таким видом, словно у него внезапно разболелись зубы.

– Почему?

– Мы с ними не разговариваем.

– Детский сад какой-то, – Алмон поправил съехавшую на бок панаму. – Если ты не хочешь попросить, давай я пойду и договорюсь, только покажешь дорогу и все.

– Ладно, – согласился человечек, – а пока вас отвезут в нашу деревню, вам же надо отдохнуть с дороги.

– Большое спасибо, – поблагодарил Сократ, – вот только у нас на корабле есть двое пленников, их надо взять с собой и тщательно охранять – они государственные преступники.

– Я понял, я все понял, – от важности возложенной на него миссии лицо крамисянца, казалось, пожелтело еще больше. – Сейчас вас отвезут в деревню.

Из-за кустов показались деревянные повозки, запряженные то ли большими птицами, то ли маленькими драконами, но больше всего эти животные смахивали на крылатых динозавриков. Они часто раскрывали рты, словно зевали, демонстрируя ряды крупных острых зубов.

– Я пешком пойду, – твердо заявил Ютфорд и спрятался за Сократа.

– Не бойтесь! – замахал руками крамисянец. – Труты совершенно безобидные, домашние, едят только траву и листья, и очень ласковые. Они охраняют наши жилища, помогают возделывать землю, смотрят за детьми…

– Вот не будешь слушаться, – толстяк вытащил Юта из-за спины, – я тоже заведу такого, пускай он за тобой смотрит. Ну что, ребята, рискнем?

– Мне нужно за «государственными преступниками» сходить, – Терра с опаской покосилась на домашних динозавриков.

Крамисянец махнул рукой и что-то прострекотал на своем языке. Из зарослей выбежал десяток вооруженных воинов, они окружили Терру, готовые немедленно идти за злодеями. Глядя на эту картину, друзья не удержались от улыбок – воины едва доходили ей до плеча, и Терр-Розе величественно возвышалась над эскортом желтых маленьких аборигенов.

– Захватите Понтика! – крикнул им вслед Ют.

– Слушай, – обратился Алмон к крамисянцу с переводчиком в руках, – а как тебя зовут?

– Мафук, но вы можете звать меня просто Фуком.

– Хорошее имя, – одобрил Ют, – редкое. А мою собаку Понт зовут, я вас познакомлю.

* * *

Черный автомобиль бесшумно подъехал к воротам Дворца и неспешно заскользил по Парковым аллеям, чтобы пассажиры имели возможность насладиться великолепием весеннего Парка.

На Дворцовых ступенях их встречал сам Патриций, облаченный в безупречный черный костюм с наглухо застегнутым воротником, что придавало его облику сходство со священником. Лицо Георга освещала улыбка гостеприимного хозяина, однако он не сделал ни шагу навстречу вышедшим из машины гостям, дожидаясь, пока они сами подойдут. Владыка рассматривал их. Невысокий пожилой мужчина с волевым лицом, покрытым глубокими морщинами, больше походил на лесоруба, чем на правителя планеты, а вот молодая, стройная девушка, идущая с ним под руку, выглядела настоящей принцессой: горделиво посаженная голова на безукоризненной шее, тяжелая корона темно-вишневых волос, большие спокойные глаза, изящно вылепленные черты и безупречная осанка. Ее черное, расшитое голубым жемчугом платье, черный прозрачный шарф, воздушным облаком наброшенный на волосы, подчеркивали свечение лица и рук.

«Хороша, – подумал Патриций, – очень хороша… парнишки, наверное, стрелялись за одну возможность поцеловать край ее платья… папаша, строгий и справедливый глава семьи, имеет точное представление о всех жизненных ценностях… мамаша, добропорядочная кочка, хранительница семейного очага… кстати, почему они ее с собой не привезли?»

– Очень рад, что вы приняли мое приглашение и посетили мой дом, – Патриций кивнул магистру и поцеловал руку принцессе. – Прошу вас.

Слуги распахнули двери, приглашая в ярко освещенный вестибюль Дворца.

* * *

Труты резво бежали на задних лапах, ловко пробираясь сквозь чащу деревьев и кустарников. Солнце палило нещадно, друзья тряслись в повозках, обливаясь потом.

– Какой унылый кошмар, – Терра посмотрела в зеркальце, длинной золотой цепочкой прикрепленное к ее поясу. – Я похожа на одного из этих драконов. Вон, на того, самого шелудивого!

– Ну, что ты, – немедленно отозвался Сократ, – зачем же так обижать животинку?

Вскоре показались деревянные хижины с соломенными крышами, грядки, обнесенные плетеными оградками и аккуратно расчищенные тропинки.

– Экзотика! – обреченно вздохнула Терр-Розе. – А я-то уж размечталась… – У вас душ есть? – крикнул толстяк трясущемуся в соседней повозке Фуку. – Душ, вода, купаться!

– Понял, понял, – закивал он головой. – Всё есть! Хотите – речка, хотите – душ!

– Речка отменяется, там может плавать все что угодно, – Терра осторожно спустилась с повозки на землю и отряхнула пыль с одежды.

Ее платье уже давно потеряло вид и форму, а путешествие по лесным чащобам испортило его окончательно, что повергало королеву в глубочайшее уныние.

Вокруг гостей моментально собрались все жители селения, начиная от древних старух и заканчивая малышами. Женщины, тоже желтолицые и черноволосые, оказались еще меньшего роста, чем мужчины. Все улыбались, стрекотали на своем языке и казались очень доброжелательными.

– Это Мика, моя жена, – кивнул на молодую женщину Мафук. – Она о вас позаботится.

Друзей разместили в двух больших хижинах, а «государственных преступников» определили в отдельный домик поменьше, приставив ко входу бдительную охрану.

– Ну что, проводишь меня к соседям? – обратился Алмон к Фуку.

– Вы даже не отдохнете с дороги? – удивился тот.

– Нет времени. Разве что завернем на реку, хорошо?

– Да, к реке мы и пойдем, наши соседи живут на другом берегу.

– Отлично. Ребята! Не скучайте, я скоро вернусь! – Алмон запрыгнул в повозку, усаживаясь рядом с Фуком.

Повозка быстро скрылась из вида в лесной чащобе.

– Пожалуйста, – простонала Терра, обращаясь к Мике, в руках у которой так же был переводчик. – Мне срочно нужен холодный душ, иначе случится солнечный удар!

– Конечно, конечно, – засуетилась женщина, – пойдемте!

Изнывающие от жары пришельцы устремились за нею. Мика подвела их к большому плетеному ящику и открыла дверцу. Внутри оказался висящий на веревке предмет, напоминающий старое ведро с дырками.

– Что это? – странным голосом спросила Терр-Розе.

– Душ, – с гордостью сообщила Мика и потянула за веревку. Предмет наклонился, и из него потекли скучные струйки мутной воды. – Это Мафук придумал. Он очень умный!

– Не сомневаюсь, – с чувством произнес Сократ. – Гениальное изобретение. Ну, кто первый? Я всех пропускаю вперед.

* * *

– Георг Патриций, как же у вас великолепно! – восторгался Курем Вильдем Второй. – Столько вкуса, столько очарования! Верно говорится, что каждый человек похож на тот дом, в котором он живет! Вот мне, например, стоило только взглянуть на ваш дом, и я уже знаю вас, как самого себя!

– О, вы очень проницательны, Гуре Курем, – Патриций с улыбкой смотрел на раскрасневшееся лицо магистра Вэласа.

– Что вы, что вы! – замахал он руками. – Просто Курем! К чему все эти официальности? Мы с вами почти уже родственники! Лучшего мужа для своей девочки я и желать не могу. А ведь она у меня единственная, сами понимаете, с детства все только для нее, как цветок лелеяли…

– Папа…

– Не вмешивайся, Веста. Супруга моя приболела, но уж очень хочет она с вами познакомиться, в следующий раз мы приедем все вместе.

– О, я буду несказанно рад. А вы что же, уже собираетесь меня покинуть? Я так надеялся, что вы погостите хотя бы пару дней.

Курем посмотрел на Весту.

– Дочка, ты согласна?

– Как вы скажете, отец, – безо всякого выражения ответила Веста.

– О, она у меня замечательная, никогда не пойдет против отцовского слова, – расцвел Гуре Курем. – Разумеется, мы с радостью принимаем ваше приглашение.

– Я надеялся, что вы мне не откажете, – улыбнулся Патриций, мысленно прокусывая горло магистру Вэласа.

* * *

– Я подожду здесь, – сказал Фук, останавливая повозку на берегу быстрой мелкой реки. – Вон там мостик.

– Спасибо, постараюсь вернуться поскорее, – Алмон смотрел на дома, виднеющиеся на другом берегу, они явно принадлежали более цивилизованному народу.

– Видите круглую красную крышу?

Алмон кивнул.

– Там живет тот, кто чинит всё.

– Спасибо.

Алмон направился к мостику, а Фук отогнал трута в тень развесистого дерева и улегся вздремнуть на дно повозки. Перебравшись на противоположный берег, Алмон выкупался в прохладной реке, смывая с себя усталость. Одевшись, он направился к домику с красной крышей, надеясь, что «тот, кто чинит всё» находится дома.

Городок произвел на полуволка благоприятное впечатление: аккуратные дорожки, двухэтажные дома, припаркованные на стоянках наземный и малый воздушный транспорт… Сложно представить, что всего-навсего река отделяет все это от повозок и деревянных хижин. Подойдя к дому с круглой красной крышей, Алмон постучал в дверь и прислушался. Несколько мгновений царила тишина, потом дверь открылась, и полуволк увидел низкорослого, коренастого человека, с лицом цвета кофе с молоком, но волосы его были такими же черными, как и у соседей. Одет он был в белоснежную майку и зеленые шорты. Алмон улыбнулся, нажимая кнопку переводчика, одолженного у Фука.

– Здравствуйте, – произнес полуволк, – извините за беспокойство, но у меня к вам срочное дело.

Человечек кивнул, жестом приглашая Алмона в дом. Обстановка одной– единственной просторной комнаты была простой, но вполне комфортабельной, слышался шелест вентиляции, и полуволк с удовольствием окунулся в прохладный воздух, как в речную воду.

– Присаживайтесь, – кивнул человечек на низкий диван, оббитый полосатой материей.

– Спасибо. Мое имя Алмон, я путешественник.

– Меня зовут Лерус. Чем могу быть вам полезен?

– Дело в том, что мой корабль серьезно поврежден, он почти полностью разбит, я смог приземлиться только чудом…

– А от меня вы что хотите? – вежливо перебил Лерус.

– Мне сказали, что вы чините все, и сможете мне помочь.

– Ах, вот оно что, – он улыбнулся, – вынужден вас огорчить, я не чиню космических кораблей. Любые механические аппараты – пожалуйста, но корабль… нет, извините, нет.

– Вы были моей последней надеждой. Понимаете, мне срочно надо лететь на Марс, каждый день промедления приближает к гибели дорогого мне человека.

Лерус повнимательнее посмотрел в глаза полуволку и, помедлив, сказал:

– Хорошо, я попробую вам помочь. Может, хотите пить?

– Пожалуй, да.

Лерус достал из коробки, стоявшей на полу, круглый темно-синий плод, провертел в нем отверстие, воткнул соломинку и протянул Алмону. На вкус сок оказался приятным, немного кисловатым, отлично утоляющим жажду.

– У меня есть один знакомый, – сказал Лерус, – он работает на крупном предприятии, там собирают разнообразные механизмы, кажется, в том числе и корабли. Я поговорю с ним.

– Большое вам спасибо. Мы можем поехать прямо сейчас?

– Минуточку, – Лерус подошел к зеркальцу, стоявшему на столике, и взял его в руки.

На обратной стороне оказался ряд разноцветных кнопочек. Лерус нажал на пару, поверхность зеркала потемнела, и в нем появилось лицо с кустистыми бровями и торчащей в разные стороны бородой.

– Здравствуй, Кигур, – произнес Лерус, – у меня к тебе дело…

Пока шел разговор, Алмон допил сок и вдруг почувствовал, как его неудержимо потянуло в сон, перед глазами все завертелось, и он провалился в темноту.

* * *

– Ну что, похож я на римлянина? – Дэн обмотался серым полотном, большие куски которого им любезно предоставили жители на смену выстиранной и развешенной по древесным ветвям одежде.

– Похож, – толстяк старательно закрепил свою материю на плече.

– А ты, Сократ, – улыбнулся Дэн, – похож на римского императора.

– Навряд ли там были такие толстые императоры в таких вот легкомысленных юбочках, – засмеялась Терр-Розе. Из бесформенного куска ткани она умудрилась соорудить себе изящное одеяние и теперь заканчивала такое же на Ластении. – Уже вечереет, почему так долго нет Алмона? Вдруг что-то случилось?

– Что с ним может случиться? Он же с этим, как его… с Фуком. Ют, что это за юбка на тебе? Из чего она? Терра, не беспокойся, скоро он вернется и, уверен, что с хорошими новостями. Ют, из чего эта юбка, я спрашиваю?

– Из твоей рубашки, папа. Когда я вырасту, я стану портным.

– Кто ему дал ножницы?!

Из соседней хижины вышла Мика с корзиной в руках.

– Это вам, – она протянула корзину Сократу, – кушайте.

– Спасибо, – толстяк голодным взглядом посмотрел на фрукты и лепешки. – Пойдемте, ребята, в наши апартаменты, ужин подан.

Он отодвинул полог, закрывающий вход, друзья вошли внутрь. На циновке, застилающей пол, Терра разложила принесенные Микой угощения, и друзья принялись за еду.

– Как там сейчас Анаис? – тихо произнесла Ластения, отламывая кусочек лепешки. – Жива ли она?

– Жива, конечно, – твердо ответил Сократ. – По-другому ты даже думать не моги! Не моги – и все тут!

– Хорошо, – вздохнула девушка и положила голову на плечо Дэна.

– Где же Алмон? – Терра нервно очистила какой-то фрукт малинового цвета, попробовала сама и протянула Ютфорду. – Почему его так долго нет?

На улице послышался звук подъезжающей телеги.

– Вот и он! – обрадовался толстяк.

Друзья вышли из хижины и с удивлением обнаружили, что Фук приехал один.

– А где Алмон? – спросила Терра.

Фук взял переводчик у своей жены и сказал:

– Наверное, решил заночевать там, я ждал до тех пор, пока не начало темнеть, потом вернулся обратно. Ночью в лесу опасно.

– Почему он остался? – удивилась Терра. – Как же так?

– Ничего не знаю! – вдруг резко отрезал Фук. – Не пришел – и все!

В наступающих сумерках друзьям показалось, что его глаза сверкнули недобрым огнем.

* * *

– Зачем вы это сделали? – голова Алмона все еще немного кружилась.

– Извините меня, но я был вынужден так поступить, я вас узнал. Вы не путешественник, вы офицер Спец. Штата, очень опасный человек, и я должен был убедиться в том, что вы пришли на нашу планету не с дурными намерениями. Мы мирные люди и не хотим конфликтов, тем более с вами. И с Марсом в том числе.

– Что вы мне дали?

– Сок этого плода погружает в гипнотический сон, во время него я расспросил вас о ваших намерениях.

– Понятно… Неужели я так сильно постарел? Всю хватку растерял.

Лерус мягко улыбнулся и покачал головой:

– Просто в этой дыре вы меньше всего ожидали какого-нибудь подвоха. Если откровенно, я очень уважаю вас и восхищаюсь смелостью вашего поступка. Ходили слухи, что вы ушли из Организации, покинули Марс из-за девушки? Дочери правителя Империи?

– Допрос продолжается?

– Что вы, что вы, это просто любопытство, – поспешно сказал Лерус.

– Вы можете починить корабль или нет?

– Да, я договорился с Кигуром, он согласен взять его в свою личную мастерскую. Где он находится?

– Я приземлился по ту сторону реки, недалеко от селения каких-то желтолицых коротышек… О, извините, пожалуйста.

– Ничего страшного, я понимаю, с высоты вашего роста мы кажемся очень маленькими. Вам повезло, что вы ушли оттуда до захода солнца, вам сильно повезло.

– Почему?

– Там живет племя мургонов, их еще называют «Две Души».

– Странное название, почему так?

– Мургон – ночной демон зла, его власть начинается с наступлением темноты, а днем он спит в каменной пещере под землей. Мургоны считают себя его детьми, но в этом они уверены только ночью, днем же они не подозревают о том, что вытворяют после заката. Днем они очень гостеприимные, жизнерадостные, милые существа, а ночью становятся истинными чудовищами. Они ведут двойную жизнь и не знают об этом. Мургоны погубили множество народа, с ними страшно жить даже по соседству, но нам очень повезло – они почему-то вбили себе в голову, что река, разделяющая наши земли, губительна для их великого Мургона. Поэтому по ночам они нас не трогают, а днем просто считают зазнайками и тоже сюда не ходят, но мы все равно живем в постоянном страхе, они хитрые и жестокие. У них есть что-то вроде подземного храма, там мургоны совершают свои варварские жертвоприношения, и ваше счастье, что сейчас вы находитесь здесь, а не на той стороне, иначе ночью вас бы подло, зверски убили, а утром даже и не вспомнили об этом.

– Не может быть…

– Да что вы так заволновались, вы же в безопасности.

– Дело в том, что на вашу планету я прилетел не один, а с друзьями. Там, у мургонов, меня ждут трое мужчин, трое девушек, один ребенок и собака…

* * *

– Чем ближе ночь, тем меньше мне здесь нравится, – Сократ безуспешно пытался разжечь огонь в очаге. – Вот зараза! Не пойму, в чем дело! Дрова сырые, что ли?

– Вы видели, как Мафук на нас зыркнул? – повела плечами Терр-Розе. – На него это что-то не похоже…

– Должно быть, доняли мы его своими проблемами, вот и все. Попробуй, проторчи полдня под солнцем, ожидая Алмона, не так зыркать начнешь. Проклятье! – толстяк в сердцах пнул ногой полено. – Ничего не выходит!

– Пойду, поищу сухие дрова, – сказал Дэн.

Он отогнул полог и вышел наружу.

– Почему же Алмон не вернулся? – Терра поежилась, в хижине становилось ощутимо прохладно. – Без него я не могу чувствовать себя в безопасности…

– Тише! – испуганно прошептала Ластения. – Слышите? Что это?

– Где? – Сократ на секунду оторвался от своей борьбы с очагом.

– А вот, слышите? Похоже на чей-то крик, вроде бы женский…

– Хватит вам! – рассердился толстяк из-за тщетности попыток развести треклятый огонь. – В лесу полно птиц и зверей, у которых, наверняка, голоса похожи на людские! Сейчас я разожгу этот огонь, будь он неладен, и все ваши страхи пройдут сами собой! Где Дэн с дровами? Он что, решил погулять под звездами и помечтать? В лесу дров найти не может, что ли?

– А, по-моему, это не звери кричали, – сказал Ютфорд, поглаживая по голове безмятежно спящего щенка. – По-моему, это кричала ненастоящая тетка.

– Какая тетка?

– Анаис.

– Не говори глупостей! – сердито рявкнул толстяк.

– Я боюсь, – Ластения села поближе к Сократу. – Где Дэн? Почему его так долго нет? Сократ, я боюсь!

– Пойду, схожу за ним.

– Нет! Не уходи, ты что, собираешься оставить нас тут одних?

– Ластения, не паникуй, – Сократ поднялся на ноги, – ну что с нами может случиться? Эти люди такие доброжелательные, такие гостеприимные, так хорошо нас приняли, уж наверное не для того, чтобы потом прикончить по одному. Я сейчас вернусь, посмотрю, где Дэн и где дрова.

Толстяк вышел из хижины. Ластения и Терр-Розе, не сговариваясь, присели рядом с Ютфордом и щенком и прижались друг к другу. Каждая минута, проведенная в полной темноте, казалась им целым часом напряжения и страха. Девушки прислушивались к шумам, шорохам, доносившимся снаружи, надеясь вот-вот услышать шаги Дэна и Сократа… Вдруг Понт поднял голову, шерсть на его загривке встала дыбом. Щенок тихо, но угрожающе зарычал.

– Что это с ним? – испуганно прошептала Ластения.

– Тише, – Терра прижала к себе Ютфорда, – кажется, здесь кто-то есть…

* * *

– Доброй ночи, Курем, доброй ночи, Веста, – Патриций поцеловал девушке руку. – Я набрался смелости и сам выбрал для вас покои на свой вкус. Белые комнаты для вас, Веста, Золотые – вашему отцу, они как раз расположены друг напротив друга.

– Благодарим, вечер выдался замечательным, – Курем немного покачивался после выпитого. – Кто вам поставляет столь восхитительные вина? В жизни не пробовал лучше! Спокойной ночи, Георг!

– Спокойной ночи.

Веста несколько секунд смотрела в спину уходящему Владыке, потом повернулась к отцу:

– Можно поговорить с вами, отец?

– Конечно, моя звездочка.

Они вошли в Золотые покои, и у Курема невольно округлились глаза при виде интерьера.

– Так о чем ты хотела поговорить? – он присел в роскошное золотое кресло и с удовольствием вытянул ноги, глядя по сторонам.

– Отец, по-моему, вы немного торопитесь с этим браком, – Веста осталась стоять, ее пальцы непроизвольно теребили край воздушного, прозрачного шарфа.

– Почему? – кустистые брови Курема поползли вверх. – Патриций – такая партия, о которой можно только мечтать: жутко богат, божественно красив, всесторонне образован, очень умен, знаменит на все ближайшие Системы, чего еще надо?

– Он намного старше меня… – на прекрасном лице Весты читалось почти что отчаяние.

– Деточка, что проку от зеленых сопляков, ничего не смыслящих в жизни? Чему ты сможешь у них научиться? Какой покой и безопасность они тебе дадут?

– Отец, Патриций меня пугает!

– Почему? – удивился Курем.

– Не знаю, в нем есть что-то зловещее… а от его дома я вообще в ужасе!

– Глупости! – перебил отец. – Все это предрассудки! Такого Дворца нет во всей Солнечной, я наводил справки! Ты выйдешь за Патриция – и точка! У него прекрасная, тонкая душа, он гениальный политик и дипломат, он порядочный, верный своему долгу человек, я буду гордиться таким зятем, а ты с ним рядом будешь в полнейшей безопасности!

– Лучше бы я вышла за любимого, – в сердцах сказала Веста и мысленно добавила: «За любого, кто не внушал бы мне столько страха».

– Глупенькая, ты в плену пустых и опасных для персоны твоего статуса иллюзий. Отношения, на зыбком фундаменте чувств так же быстро рассыпаются, как и строятся. Но если двоих связывает взаимное уважение, общность интересов и стремлений, то этому фундаменту не страшны никакие бури. А из взаимной привязанности и вырастает со временем любовь. Пойми, моя дорогая, любви нужно время, чтобы вырасти и вызреть, все, что скоропалительно и скороспело имеет весьма короткую жизнь. Марс, Империя – удивительный, многогранный и очень могущественный мир. Мы уже не так крепки, как раньше и мы балансируем на грани войны с Тедесом. Если они решатся на конфликт, мы будем захвачены. Но, если ты станешь королевой Марса, нам вовеки нечего опасаться.

– Хорошо, отец, пусть будет по вашему, – обреченно вздохнула Веста и поцеловала его в щеку.

– Ты обязательно изменишь свое отношение к этому браку, – уверенно сказал Курем. – Поймешь, что я прав. Спокойной ночи, милая.

У самых дверей она обернулась:

– Я люблю вас, отец.

– Я тоже очень люблю тебя, доченька.

Веста вышла из Золотых покоев, а Палач едва успел скрыться в соседних апартаментах, и девушка не заметила, что он подслушивал.

* * *

Острая боль в затылке привела Сократа в чувство.

– Укуси вас Дракула, что происходит? – прокряхтел он.

Толстяк огляделся по сторонам и увидел, что рядом сидит Дэн. Они оба находились в здоровенном затхлом подземелье, каменные стены коего пестрели изображениями одного и того же чудовища с уродливой, косматой головой. У противоположной стены высился сложенный из булыжников жертвенный алтарь, весь покрытый запекшейся кровью. Увидев это, Сократ сразу понял, в чем дело. Он хотел подняться, но обнаружил, что крепко связан по рукам и ногам.

– Не дергайся, – посоветовал Денис, – от этого веревки впиваются еще сильнее. Я тут тоже танец живота исполнял, пока запястья с лодыжками себе не изуродовал. Как ты думаешь, они решили нас в жертву принести?

– Ну, наверное, не зрителями пригласили. А где они?

– Вон, – Дэн кивнул на вход.

В подземелье вошла пара желтолицых коротышек, следом втолкнули Терру, Ластению и Юта с Понтом на поводке.

– Ют, с тобой все в порядке? – крикнул Сократ. – Они тебе ничего не сделали?

– Нет, они мне даже руки не связали, я сейчас вас всех освобожу!

– Ютфорд, сядь рядом и не двигайся, – толстяк внимательно наблюдал за желтолицыми крамисянцами, постепенно заполняющими подземелье.

– Хорошо, – Ют спокойно присел на корточки рядом с Терр-Розе. – Но я мог бы пригодиться.

Вскоре подземелье набилось битком. На жертвенных камнях развели огонь, и женщины, выстроившись полукругом, принялись заунывно читать заклинания, покачиваясь из стороны в сторону. С застывшими лицами, с остекленевшими глазами, они походили на существ, спящих наяву.

– Смотрите, – прошептала Ластения.

Откуда-то из-за алтаря вывели привязанных друг к другу Макса и Анаис. Их лица были раскрашены черными полосами, а на шеях висели ожерелья из высушенных кистей рук.

– Кажется, они будут первыми… – выдавила Терра и отвернулась.

Заунывное пение постепенно убыстрялось, крамисянцы принесли большой искривленный нож и принялись водить им над огнем.

– Ютфорд, – сказал Сократ, – закрой глаза.

– Не беспокойся, папа, я не боюсь.

– Надеюсь, ты просто не понимаешь происходящего.

– Все я понимаю, но все равно не боюсь.

– Почему, интересно? Ты такой великий храбрец?

– Да нет, мне их просто совсем не жалко.

– Божечки, кого ж я вырастил…

Макса с Анаис тем временем подвели к алтарю. Макс двигался медленно, вяло, – он пребывал в полуобморочном состоянии от страха. Глаза Анаис лихорадочно блестели, она никак не могла поверить, что подобная дикость происходит на самом деле. К сожалению, она ничего не могла сделать, двойник не имел силы оригинала.

Внезапно к песнопениям начал примешиваться еще один звук – звук хриплого звериного рычания. Услышав его, женщины стали смолкать, устремляя одержимые кровью взгляды на полукруглый вход в пещеру. Рычание приближалось.

– Не нравится мне все это, – пробормотал Сократ, – ой, как мне это все не нравится.

Ссутулившись, переваливаясь с лапы на лапу, в подземелье ввалилось чудовище, словно только что сошедшее с наскальных изображений, вокруг него копошились уродливые монстры ростом поменьше. Крамисянцы завыли и повалились перед чудовищем ниц, а оно обвело безумным взглядом пещеру и утробно заворчало, увидев пленников.

– Нас хотят скормить этим уродам! – простонала Терр-Розе. – Пусть нас лучше достойно убьют!

Чудовище, тем временем, перебросило через плечо связанных Макса с Анаис, другой рукой схватило Ютфорда, визжащего щенка и поволокло к выходу, а маленькие монстры потащили остальных.

– Ластения! – кричал Дэн. – Ничего не бойся! Я с тобой!

– Не трогайте ребенка! – надрывался Сократ. – Возьмите меня! Ребенка не трогайте!

Не обращая на их крики никакого внимания, монстры волокли друзей все дальше и глубже в полуночную лесную чащобу.

* * *

– Владыка, я подслушал их разговор, – довольно улыбнулся Палач.

– Ну, и? – не разуваясь и не раздеваясь, Патриций лежал на кровати, застеленной темными покрывалами, и курил, глядя в потолок.

– Повелитель, они такие же, как и все, – Палач присел на краешек кресла и посмотрел на сапоги Владыки. Палач хотел предложить снять с него обувь, но не рискнул. – Этот Курем тоже преследует свои корыстные цели, выдавая за вас дочь. Им какая-то планета, не помню названия, собирается объявить войну, и Курем заранее радуется, что сможет вашей поддержкой заручиться. Ой, как он вас нахваливал! Прямо птицей пел, вот дочка и согласилась пойти за вас замуж ради своей планеты. Может, выставить их прямо сейчас?

– Не надо, – Патриций рассеянно посмотрел на облачко сигарного дыма. – Значит, заручиться моей поддержкой? Как глупо… А подслушивать, Палач, некрасиво. Вина подай… да не этот бокал! Вон тот возьми, бледный …

* * *

Чудовища выбрались на просторную поляну, выволакивая за собой измученных, исхлестанных ветками пленников. Внезапно вспыхнул яркий свет. Друзья, ослепнув, ничего не видели, кроме огромного главного монстра, а он, ни с того ни с сего, вдруг взял и оторвал себе голову. Ластения закричала в истерике, пытаясь вырваться из лап державшего ее маленького чудовища.

– Не бойтесь! Это я! – крикнул монстр голосом Алмона. – Это маска, костюмы! Сюда, давайте сюда скорее!

Ошарашенные, ничего не соображающие друзья пребывали в молчаливом столбняке, тогда полуволк сам принялся заталкивать их в просторные летающие аппараты, парящие над травой – именно они освещали поляну таким ярким светом.

– Быстрее, быстрее, – повторял Алмон, запихивая в аппарат Сократа и Дэна, – скорее, надо уходить отсюда!

Аппараты были довольно большими, в один салон вместе со всеми уместилась еще пара маленьких чудовищ. Они сняли свои маски и оказались обыкновенными человечками с лицами цвета кофе с молоком и черными короткими стрижками. Аппараты взмыли в воздух и, один за другим, развивая превосходную скорость, понеслись над лесом.

– Алмон, что это за маскарад? – обрел наконец дар речи Сократ. – Где ты раздобыл костюмы и массовку?

– Это все Лерус, – полуволк кивнул на человечка, бережно державшего свою маску и маску Алмона. – У них в городке существует нечто вроде этнического музея, там собраны изображения богов и демонов, которым поклоняются многочисленные племена на их планете. Друзья Леруса делают маски, костюмы, чучела, а Лерус там ремонтирует то-то, то сё, поэтому ему и выдали все эти костюмы под честное слово. А массовка – жители городка. Лерус предлагал им вознаграждение, но они решили спасти вас благотворительно.

– Что творится! – нервно рассмеялась Терр-Розе. – Меня доведет это безумное путешествие!

Ластения плакала в объятиях Дэна, а Ют старался незаметно растереть ногой лужицу, которую песик сделал на полу.

– Ют, а ты, кажется, совсем не испугался, да? – Сократ погладил сына по голове чуть дрогнувшей рукой. – А чего пугаться? – хмыкнул малыш. – Я дядю Алмона сразу узнал.

– Каким образом? – улыбнулся полуволк, стараясь расслабить узкий воротник костюма. – Как ты меня узнал?

– По рычанию.

– Не заливай, – Дэн улыбнулся и погладил все еще всхлипывающую Ластению по волосам, – дядю Алмона даже мы не узнали.

– А я узнал! Я узнал! Дядя Алмон так смешно рычал, я сразу догадался – это он!

– Смешно? – озадачился Алмон. – Я смешно рычал?

– Ты молодец, сынок, настоящий джигит, вернемся домой, я тебе куплю все, что ты захочешь.

– Все слышали? – завертел головой малыш. – Все слышали, что он сказал?

– Не волнуйся, я своих слов назад не возьму, так что можешь составлять список.

– Дэн, я что, действительно смешно рычал?

– Не знаю, кому как, но лично мне было вообще не до смеха.

– Алмон, но что случилось? – Терр-Розе все еще немного лихорадило после пережитого. – Я ничего не поняла! Почему они хотели нас убить, ведь они так гостеприимно нас встретили?

– Я все вам объясню, дайте только добраться до места. Честно сказать, я порядком переволновался, думал – не успею. Ют, а почему мое рычание показалось тебе смешным?

* * *

Как ни старалась Веста, но заснуть так и не смогла. Девушка поднялась с роскошного ложа, оделась и вышла из покоев. Свет в коридорах был приглушенным, мягким, кое-где горели настенные светильники и факела, отбрасывающие на богато декорированные стены танцующие тени и световые блики. Озираясь по сторонам, Веста направилась прямо по коридору. Она понятия не имела, куда и зачем идет, но нечто вело ее вперед по коридорам и дорогам этого огромного, странного здания. Весте казалось, что она должна непременно отыскать нечто тайное… пугающее и одновременно притягательное. Она дрожала от волнения, словно шла по дремучему лесу, и могла в любой момент встретиться с диким зверем…

– Не можете уснуть?

Раздалось вдруг за ее спиной и Веста вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела молодого человека, приезжавшего на Вэлас. На нем был темный, отороченный золотым шитьем халат, распахнутый на голой груди, на тугой гладкой коже сияли цепи с медальонами, щедро усыпанные драгоценными камнями.

– Извините, если напугал вас, – медленно произнес молодой человек, – но Дворец такой огромный, что в нем легко можно заблудиться, особенно ночью. Было бы очень хорошо, если бы вы вернулись в свои покои и оставались там до утра.

Он любезно улыбнулся, но его глаза остались холодными и неподвижными, а зрачки были неестественно расширены, как у человека, постоянно принимающего дурманное зелье. Веста молча развернулась и пошла обратно, а Палач смотрел ей вслед до тех пор, пока за девушкой не закрылись двери ее покоев.

* * *

– Вот так история, – Дэн осторожно обрабатывал ссадины и царапины Ластении прозрачным составом, предоставленным Лерусом.

– Боже, что я пережила, – Терра огорченно рассматривала свои сломанные ногти. – Вся наша одежда осталась у дикарей, а мы похожи на подзаборных бродяг.

– Да, – кивнул Сократ, – выглядим и впрямь неприлично. Ют, не вертись, а то я тебя всего перепачкаю этой дрянью!

– Щиплет! – хныкал малыш. – У-у-у-у!

– Терпи, все же терпят и ты терпи. Что ж ты за герой такой, если перед такой ерундой спасовал?

– Я сейчас больше всего мечтаю о бокале ледяного вина и сигарете, – Терр-Розе откинула со лба прядь волос. – Еще мечтаю о горячей душистой ванне, чистой одежде…

– Терра, твои мечты выходят за грань реальности, – усмехнулся толстяк. – Скажи спасибо, что вообще живы остались, легко, можно сказать, отделались.

– Что-то в последнее время мне слишком часто приходится благодарить за это, – вздохнула королева.

Едва пришедшие в себя после случившегося, Макс с Анаис сидели на низеньких скамейках и молча слушали разговоры друзей. Вскоре в комнату вошли Алмон, Лерус и еще какой-то важный маленький господин, с торчащей в разные стороны бородой.

– Это Кигур, – представил Алмон, – он будет заниматься нашим крейсером. Кигур один живет в большом доме и приглашает всех нас переночевать у него.

– Идем, – кивнул Сократ. – Алмон, ты поблагодари от нас Леруса, переведи ему, что мы теперь его вечные должники.

Полуволк кивнул и произнес в переводчик благодарственную речь. Выслушав Алмона, Лерус засиял, заулыбался. Затем он проводил друзей к дому Кигура. Уставшие до потери сознания, пришельцы рухнули на кровати в отведенных им комнатах и мгновенно заснули.

* * *

Веста вбежала в белоснежные покои и дрожащими пальцами поискала на двери задвижку. Ни замка, ни задвижки не было… Едва переводя дыхание, прислонившись спиной к двери, она широко распахнутыми глазами вглядывалась в роскошный сумрак апартаментов.

– Этот человек… – прошептала Веста сама себе, – он… больной… он принимает дурман…. Но почему его зрачки расширены? – Девушка уже не обращала внимания на то, что разговаривает сама с собой. – Они же должны быть сужены…. или я что-то путаю…

Веста тряхнула головой с растрепавшимися вишневыми волосами и, присев на низенький коридорный пуф, закрыла светящееся во мраке лицо тонкими, светлыми руками.

* * *

Наутро друзей поджидал самый настоящий сюрприз: все в том же музее Лерус раздобыл костюмы более-менее похожие на обыкновенную одежду. Это оказались наряды лесных богов, речных духов и демонов гор. Больше всех повезло Ютфорду – в его распоряжение Лерус предоставил свой собственный гардероб, и меньше всех повезло Алмону – ему пришлось ограничиться набедренной повязкой из какого-то меха и, по мнению Дэна, он стал вылитым Тарзаном.

За завтраком, пока друзья отважно пробовали местные блюда, Алмон поведал о дальнейших планах:

– Сегодня наш крейсер перевезут в ангары мастерских. На время ремонта Кигур любезно позволил нам пожить у него.

– Слушай, – огляделся по сторонам Сократ, – а этот Лерус вполне надежен? Он без киндебоберов?

– Нет, с ним все в порядке, – улыбнулся полуволк, – он хороший парень.

– Как ты думаешь, у него можно оставить Ютфорда, пока мы на Марс слетаем?

– Думаю, да.

– Папа! – немедленно заголосил малыш. – Ты что, хочешь меня тут бросить?

– Ютфорд, я больше не могу рисковать твоей жизнью! Если Лерус согласится, ты останешься у него и будешь ждать нашего возвращения.

– Ага, еще чего!

– Ют, осторожнее! В последнее время мне приходилось часто нервничать! С тобой останется Понт, и к тому времени, когда ты все тут рассмотришь и изучишь, мы вернемся!

– Ага! А если с вами что-нибудь случится? Мне что, придется остаться среди этих недомерков на всю жизнь? Потом я постепенно пожелтею, уйду в какое-нибудь племя и буду плясать вокруг костра? Ты этого хочешь, да?!

– Ют, не серди меня! С нами ничего не случится! Ты пойми, мне еще иногда надо и другими делами заниматься, кроме заботы о тебе и твоей собаке! Я больше не хочу постоянно бояться за тебя! Ты останешься здесь, в этом чудном городе, у милого Леруса! Все, точка!

– Хорошо, – неожиданно покладисто кивнул малыш, – я согласен, папа.

Сократ с подозрением покосился на сына, но промолчал.

* * *

За дни, проведенные во Дворце, страх постепенно покинул Весту. Она прекратила пододвигать кресло к дверям в своей спальне, как делала это первые ночи, перестала вздрагивать от каждого шороха. Постепенно, как и ее отец, Веста по-настоящему прониклась красотой и роскошью Дворца. Резиденция на Вэласе была гораздо скромнее и проще. Курем утверждал, что правителю нельзя окружать себя большим богатством, иначе можно забыть о подданных.

Прогуливаясь по бесконечно прекрасным Залам Дворца, Веста, хорошо разбиравшаяся в искусстве, была потрясена, частенько она думала о том, что воспринимать этот дом, как дом, может только тот, кто его создал. Или же родился в нем и вырос.

Отбросив тщетные попытки найти в Патриции хотя бы один недостаток, Веста стала по-другому смотреть и на Владыку. Георг часами слушал рассуждения ее отца, был неизменно внимателен к нему, галантен, учтив с Вестой, соблюдал дистанцию и все правила приличий, был немногословен, остроумен, и Веста чувствовала, как день ото дня все больше и больше симпатизирует нему.

Однажды, после ужина в Малахитовой Зале, произведшей на девушку сильнейшее впечатление, Патриций сыграл для них на фортепиано. Мелодия была исполнена такой печалью, столько в ней звучало невысказанной грусти… что Веста почувствовала какую-то заповедную тайну в душе Георга, делающую Владыку несчастным. И ей вдруг захотелось стать для него тем человеком, который сможет залечить его раны, изгнать печаль из музыки и сердца.

Закончив играть, Патриций поднял взгляд на сидевших за столом Курема и Весту, улыбнулся девушке одними уголками губ, так, словно понял все, что творилось в ее душе. У Весты перехватило дыхание, ее сердце на миг остановилось. Она поняла, что без оглядки влюбилась в Георга Патриция.

* * *

Времени на ремонт корабля потребовалось не так уж и много, как предполагали друзья, – мастерские Крамиса превзошли все ожидания. Алмон с утра до вечера пропадал на ремонтных работах, контролируя процесс, так же по его по его просьбе корабль перекрасили и сменили эмблему.

Лерус с удовольствием согласился оставить у себя Ютфорда, который почему-то произвел на него впечатление спокойного, хорошо воспитанного мальчика. Сократ не стал разубеждать.

Наконец, настал торжественный, долгожданный день – завершился капитальный ремонт воздушного корабля, и путешественники, волнуясь, как перед встречей со старым другом, собрались поздороваться с ним. Каково же было их удивление, когда перед глазами возник преображенный крейсер, выкрашенный в белые и зеленые цвета, с сияющим на борту новым названием: «КИРАС» и эмблема – Зеленая Звезда.

– Алмон, потрясающе! – воскликнула Терр-Розе. – Как же нам не пришла мысль переименовать крейсер в «КИРАС»?

– Эта идея меня никогда и не покидала, я только и ждал, когда же нас разобьют вдребезги, чтобы перекрасить корабль. Неплохо, правда?

– Анаис будет просто в восторге!

Глаза полуволка сразу же стали холодного цвета.

– Давайте собираться в путь, – сказал он, – теперь нас ничто не держит.

Провожать друзей собрался весь городок. Его обитатели успели полюбить спасенных ими пришельцев, так непринужденно щеголявших в музейных нарядах.

Сократ мужественно старался не слушать нытье в сердце, когда прощался с Ютфордом и Понтом, но толстяк утешал себя тем, что скоро они снова встретятся и больше никогда не разлучатся.

Первые звезды зажигались в небе Крамиса, когда крейсер легко оторвался от площадки и стремительно исчез в вышине. Жители городка еще долго смотрели ему вслед. Немногим позже они установят на месте старта корабля скульптуру пришельца с лицом полуволка-получеловека, держащего в руке зеленую звезду.

* * *

Величественный силуэт Дворца постепенно скрывался из вида. Бросив на него прощальный взгляд, Веста повернулась к отцу, с комфортом развалившемуся на сидении автомобиля.

– Вы знаете, отец, – сказала она, – я покидаю Марс с абсолютно иным чувством.

– А я что тебе говорил? – довольно улыбнулся Курем. – Патриций – человек исключительный, в него невозможно не влюбиться. Ручаюсь, ты хотела бы поскорее вернуться обратно, верно?

– Да, отец. Признаюсь, для меня немного странно… я смогла влюбиться так быстро…. Всегда думала, что для этого требуется гораздо больше времени.

– Тебе несказанно повезло с женихом. Думаю, не стоит тянуть со свадьбой.

– Не слишком ли мы все-таки спешим?

– Я хочу, чтобы все быстрее устроилось, – категорично заявил Курем, хотя и сам не понимал, к чему такая спешка.

* * *

– В добрый час! – Алмон смотрел на удаляющийся Крамис. – Ютик, мы скоро вернемся.

– Бедный ребенок, – вздохнула Терр-Розе. Она тщательно полировала ногти, удивляясь, сколько удовольствия, оказывается, может доставлять это нехитрое занятие. – Он будет скучать.

– Уж он-то найдет, чем развлечь и себя и окружающих, – улыбнулся Дэн. – Мы быстренько обернемся, он и соскучиться не успеет. Нет, какое все-таки счастье – снова быть на корабле и чувствовать себя как дома.

– Крейсер, как новенький, – откликнулся сидящий в кресле пилота Сократ. – Крамисянцы на славу постарались.

– Удивляюсь, насколько я привык к этому кораблю, – задумчиво произнес Дэн, – как к коню боевому, что ли. Мне его так жаль было, когда он весь разбитый стоял, такой несчастный, и как будто плакал, а теперь он живой, веселый, так приятно к нему снова прикасаться, – Дэн провел рукой по пульту управления. – Все здесь такое родное.

– К машинам быстро привыкаешь, – кивнул Алмон, – особенно если она еще и жизнь тебе спасла.

– Все эти ваши сентиментальности, конечно, хорошо, – сказал толстяк, – но не хотим ли мы поговорить о деле? Как вы планируете подобраться к Марсу? Там разных патрульных, пограничных и военных кораблей столько, что звезд не видно. На Марс просто так не сунешься, надо что-нибудь придумать.

– Я уже придумал, – ответил Алмон, – в этом нам поможет лже-Анаис.

– Каким образом? – удивился Дэн. – Она ни за что не согласится сотрудничать с нами.

– А если не будет выбора? Терра, позови ее, пожалуйста.

– С превеликим удовольствием.

Королева ушла и вскоре вернулась с девушкой.

– Что нужно? – холодно спросила Анаис.

– У меня есть к тебе деловое предложение, – ответил Алмон.

– Заранее отказываюсь от всех твоих предложений.

– Не спеши, оно может тебя заинтересовать. Ты хочешь вернуться во Дворец?

Анаис промолчала, бесстрастно глядя на полуволка.

– Мы доставим тебя прямо туда, в целости и сохранности, а взамен ты проведешь нас через границы Марса.

– Я лучше удавлюсь, чем буду помогать вам, – усмехнулась девушка.

– Пойми, – вздохнул Алмон, – иногда надо слушать голос разума, особенно если разговор касается жизни. У тебя есть два выхода – либо ты поможешь нам и вернешься во Дворец, либо ты отправишься в Черный Космос, но на этот раз, к сожалению, без «лодки», я просто выброшу тебя через мусорный люк.

Анаис с бессильной ненавистью смотрела на полуволка.

– А если у меня ничего не получится? – наконец произнесла она.

– Почему не получится? Ты прекрасная актриса, в этом мы уже убедились, ты, как две капли воды, похожа на дочь Патриция, ты наладила с ним отношения, слухи об этом наверняка уже давно распространились, ведь Марс очень тесный мир.

– Хорошо. Но, даже если удастся пройти границы, назад вам все равно не выбраться.

– Это уже наша забота, – полуволк отвернулся к пульту, давая понять, что разговор окончен.

Терра отвела Анаис обратно в каюту и тщательно заперла дверь.

Пока Алмон задавал крейсеру курс и проверял работу систем, Дэн решил подчистить Банк Данных Информационной Памяти.

– Алмон, – сказал он, – там, в Банке Памяти остались сообщения с марсианского военного крейсера, угрозы Анаис – это все стирать?

– Конечно, стирай, нечего нашему кораблю мозги всякое ерундой засорять.

– Ага.

Дэн нажал пару кнопок, и из динамиков раздался металлический голос с военного корабля.

– Выключи, – поморщился Алмон, – неужели нельзя стереть без звука?

– Да я не знаю, как выключить.

Пока Денис возился с кнопками, успела прозвучать и фраза Анаис, после чего запись вернулась обратно и началась с самого начала.

– Извините, вы не знаете меня, я не знаю вас лично, но много о вас слышал, – внезапно раздался чей-то приглушенный голос.

– Что это такое? – удивился Сократ.

– Не знаю, это было здесь записано, – развел руками Дэн, – оказывается, к нам поступало сообщение, а мы и не обратили внимания.

– А изображение к нему есть? – спросил Алмон.

– Сейчас посмотрим, – Дэн что-то переключил, и на экране появилось лицо, наполовину закрытое белой повязкой.

* * *

– Палач, мне необходимо отлучиться на пару дней, – сказал Патриций, – на Юпитере устраивают большой прием в мою честь, также будет важная деловая конференция. К величайшему сожалению, я не могу пропустить это отвратное мероприятие.

– А почему на пару дней? – Палач изо всех сил старался выглядеть опечаленным отъездом Владыки и не показать охватившей его радости в предвкушении свободы.

– Много дел предстоит, приедут послы Луны, они хотят закупать оружие, корабли у нас и какую-то ерунду у Юпитера. Наверное, решили из третьесортного спутника превратиться во что-то грандиозное. Во время моего отсутствия, будь добр веди себя аккуратнее.

– Конечно, Владыка, все будет великолепно, не беспокойтесь!

Патриций ушел, а Палач еще долго смотрел на закрывшуюся за ним дверь. Молодой человек думал о том, что во Дворце не хватает Дракулы, но зато Патриций чаще стал разговаривать с ним, гораздо больше уделяя внимания. Но все же Палачу хотелось, чтобы Владыка как можно реже вспоминал о его существовании, а вечерами он сильно скучал по старому вампиру.

* * *

Крейсер «КИРАС» подходил к пограничной территории Марса, буквально напичканной всевозможными станциями. Туда-сюда сновали грузовые корабли, величественно плыли патрульные и военные крейсера, суетились пестрые «лодки» туристов, спешили строгие деловые суда, чинно парили представительские корабли различных планет – пространство переливалось разноцветными сигнальными и опознавательными огнями, яркими эмблемами.

Как только крейсер с Зеленой Звездой на борту подошел к космическим границам Империи, к нему немедленно устремилась патрульная «лодка». Через минуту на борт крейсера поднялись патрули, облаченные в черно-красную форму, характерную только для пограничников Марса и отличающую их от всех остальных патрулей, носящих общепринятую в Системе черную с синим.

Войдя в Зал Управления, патрули увидали трех прекрасных девушек, сидевших в креслах пилотов. Узнав среди них Герру Анаис, патрули почтительно поклонились.

– Почему нас задержали?

– Извините, Герра Анаис, – поклонился старший патрульной группы, – мы не знали, что этот корабль принадлежит вам. Вас немедленно пропустят, сразу же после завершения пустых формальностей.

– Каких еще формальностей? – недовольно нахмурилась девушка. – У меня мало времени!

– Мы только заполним пропускную декларацию, и можете следовать дальше.

– Вы в своем уме? Какую декларацию?

– Простите, но таков порядок, установленный вашим отцом, мы не имеем права его нарушать. Ни один корабль не может пересечь границы Империи Марса без декларации, даже тот, кто летит по личному приглашения Владыки. Я ничего не могу поделать, я все должен произвести по форме, иначе могу потерять не только работу, но и голову.

– Только поскорее!

Старшина раскрыл миниатюрный плоский дисплей и защелкал кнопками:

– Кто еще, кроме вас, находится на корабле?

– Никто, только я и мои подруги.

– Кто они, откуда?

– Очень неучтиво с вашей стороны не знать королеву Сатурна и королеву Параллелей Тьмы! – надменно усмехнуласьАнаис.

– О, простите, я действительно не узнал, – он что-то нащелкал кнопками. – Не провозите ли вы токсичных, незаконных или запрещенных в Империи грузов?

– Вы что, думаете, что мы можем заниматься контрабандой?

– Простите, но задавать эти вопросы входит в мои обязанности.

– И вы никогда не отступаете от своих обязанностей?

– Никогда. Цель вашего визита на Марс?

– Я возвращаюсь домой, а они мои гостьи, – Анаис нетерпеливо постукивала ногтями по пульту управления.

– Не были ли вы раньше высланы из Империи без права возвращения обратно?

– Нет!

Еще пощелкав кнопками, командир патруля произнес:

– Извините, но эмблема и название вашего корабля не зарегистрированы ни в Основном Банке, ни во Вспомогательном, его также нет в Банке Империи.

– Все верно, мы недавно сменили название крейсера и еще не успели его зарегистрировать, я сделаю это на Марсе.

– Хорошо, сейчас это отмечу.

– Все? Мы можем лететь дальше?

– Да, конечно, я же говорю, для вас это просто пустые формальности. Сейчас мы осмотрим корабль, и можете следовать дальше.

– Вы будете осматривать корабль? Это еще зачем?

– Мы обязаны проверить, не скрываются ли у вас на борту желающие незаконно проникнуть на Марс элементы и другие нежелательные для нашего общества субъекты. Так же мы должны удостовериться, что вы действительно не провозите незаконных грузов.

– Неужели нельзя обойтись без этой процедуры? – раздраженно воскликнула Анаис. – Я и так уже потеряла уйму времени, меня уже давно ждет отец!

– Владыка как раз сегодня отправился на Юпитер. Вы, наверное, не знали об этом?

– Да? Действительно не знала… Но это не имеет никакого значения, я хочу поскорее попасть домой! Если вы один-единственный раз отступите от своих правил, обещаю, я непременно представлю отцу самые лестные отзывы о вас и вашем отряде!

Поколебавшись с минуту, командир все-таки сдался:

– Хорошо, я пропущу вас без досмотра, хотя это и ляжет темным пятном на мою репутацию, а у меня безукоризненная репутация. Только вы не забудьте сказать о нас Владыке, наш отряд называется «Грой-612». Извините за беспокойство, принцесса, вы можете следовать дальше. Счастлив познакомиться, счастлив познакомиться, – поклонился он королеве Сатурна и королеве Параллелей.

– Большое спасибо, – ослепительно улыбнулась Терр-Розе.

Когда патруль покинул крейсер, «нежелательные для Марса субъекты», прятавшиеся в подсобных отсеках, вернулись обратно в Зал Управления.

* * *

Человек в повязке принес завтрак, и Анаис вдруг поймала себя на мысли, что думает не о еде, а о враче, вернее, о его крови. Эти мысли испугали девушку, она никогда не была вампиром, но всегда им искренне сочувствовала, зная, как они страдают. Пока Анаис размышляла об этом, он вышел, а через пару минут в палату вошел высоченный страж, на котором буквально по швам трещал белый халат. Он иногда заходил проверить, все ли в порядке, на месте ли Анаис.

– Идем! – рыкнул он.

– Куда? – удивилась и даже испугалась девушка, страж впервые отверз уста и заговорил с ней.

– Скорей! – он схватил ее за руку и потащил из палаты.

– Что это значит? – Анаис безуспешно пыталась вырваться. – Куда ты меня ведешь?

Страж молча тянул ее по лестнице, спускаясь к самым нижним Уровням, и наконец остановился перед дверью с лаконичной надписью: «Отбросы». Открыв ее, он втолкнув внутрь Анаис и следом вошел сам. Помещение с низким потолком, тусклыми лампами было заставлено контейнерами различной величины и цвета. Двигаясь по транспортерам, они сбрасывались в квадратные люки. Анаис охватил ужас при виде всего этого, она догадывалась, что именно находилось в этих контейнерах… В центре помещения с потолка спускалась большая труба, из нее и вываливали отбросы. Страж подтащил упирающуюся Анаис к одному из пустых контейнеров, стоявшему на очереди к трубе в числе первых.

– Залезай! – приказал он. – Бегом!

В трубе что-то громко хлюпнуло, и в контейнер посыпались окровавленные куски, кости, разрубленные части тела.

– Нет! Что происходит?! Я не полезу туда!

Страж молча принялся заталкивать ее в контейнер, а девушка, уцепившись за соседний железный ящик, решила не разжимать пальцев даже ценою собственной жизни.

– Полезай, кому говорю! – пытаясь оторвать ее от ящика, страж наклонился, и вдруг из-за ворота белого халата выскользнула и закачалась перед лицом Анаис золотая цепочка с кулоном в виде лягушки.

* * *

Не в силах справиться с навалившейся свободой, Палач оделся понеприметнее и отправился в обход увеселительных заведений Марса, дабы запастись жизненными силами для дальнейшего пребывания во Дворце под всевидящим оком Повелителя, который и сам утратил интерес ко всяким развлечениям и от своих приближенных требовал того же.

* * *

Как зачарованная смотрела Анаис на поблескивающие зеленые глазки золотой лягушки. Воспользовавшись ее замешательством, страж, наконец, оторвал девушку от ящика, ловко забросил ее в контейнер и захлопнул крышку. Потом он зачем-то сунул руку в жерло трубы, испачкал кровью ладонь и поставил на стенке контейнера размазанный отпечаток. В следующую секунду послышались голоса рабочих, возвращавшихся на свои места. Увидев вооруженного гиганта, они замерли в нерешительности.

– Вы где были? – грозно осведомился он, провожая взглядом уезжающий ящик.

– Мы отлучались исключительно на минутку, – взволнованно начали оправдываться они, перебивая друг друга. – Только перекусить!

– На первый раз я никому докладывать не стану! – прорычал гигант. – И чтоб такого не повторялось!

– Нет, нет, мы больше никогда не оставим объект без присмотра! Сами не понимаем, как такое произошло!

– Смотрите!

Грохоча сапогами, страж пошел прочь.

А провалившись в люк контейнер попал на следующий транспортер, тянущийся через внутренний двор к зданию Дворцового Крематория. Персонал Крематория, в черных комбинезонах и белых шапочках, изредка наведывался к транспортеру посмотреть, не свалился ли на землю какой-нибудь контейнер. Двое рабочих, не торопясь, слонялись возле тихо жужжащей ленты, разглядывая проезжающие ящики. Заметив размазанную кляксу на одном из них, рабочие покачали головами и сняли контейнер.

– Что такое? – немедленно выкрикнули из здания.

– Произошла ошибка! Это отходы из Химсектора!

– Уберите это отсюда быстро! – отозвались из здания. – Еще чего не хватало! Страшно подумать, что было бы, если бэто сгорело!

– Откройте выход! – снова крикнул рабочий. – Отнесем его на свалку Химсектора.

– Бегом!

Металлическая дверь в высоченной ограде отъехала в сторону, открывая дорогу. Подхватив контейнер, рабочие вытащили его за ворота, и перед ними открылась панорама Дворцового пустыря – сектора «Тэрис». Отсюда можно было попасть в остальные многочисленные сектора, перерабатывающие и поглощающие огромное количество Дворцовых испражнений. В нескольких десятках метров темнел неестественно высокий лес, выросший до таких размеров из-за питания новыми разработками алхимиков и магов, которые они иногда сливали в землю несмотря на запрет.

Рабочие в черных комбинезонах и белых шапочках быстро, насколько им позволяла тяжелая ноша, помчались к лесу и вскоре скрылись в густой тени. Когда от Дворцовых трущоб их отделило достаточно большое расстояние, они поставили контейнер на траву, чтобы хоть немного отдышаться.

– Тяжелый, зараза! – в сердцах сказал один из них.

– Давай ее вытащим оттуда, не дай бог задохнется.

Они попробовали открыть крышку, но она оказалась запаянной.

– Нет, ты только подумай, какое свинство! Вот, поганча!

– Тише, – насторожился второй рабочий. – Слышишь? Кто-то кричит.

– Тебе показалось, поволоклись дальше.

– Ты послушай, точно кто-то кричит, послушай.

И вправду, в отдалении раздавался протяжный крик:

– Сто-о-о-ойте! Подожди-и-и-ите!

– Бежим?

– Подожди, кажется, я догадался, кто это. Пойду посмотрю.

– Будь осторожен.

– Не беспокойся.

Белая шапочка скрылась в чаще буйной, нервной растительности.

Казалось, прошло лет десять, прежде чем рабочий вернулся обратно. Пришел он не один, а с худощавым, низкорослым человеком в голубом халате и белой повязке, закрывающей половину лица.

– Берем его с собой, – тяжело дыша, сказал рабочий, – ему здесь все равно не жить.

Второй рабочий согласно кивнул и, взявшись за контейнер уже втроем, они потащили его в глубину леса.

– Слушай, а мы не заблудились, а? – с беспокойством поинтересовался первый рабочий.

– Пёс его знает! – жизнерадостно отозвался второй. – Надеюсь, нет!

Когда они уже почти выбились из сил, наконец-то показалась поляна с мирно стоящим космическим кораблем. Как только ящик втащили внутрь, крейсер незамедлительно поднялся в воздух.

* * *

– Где я? – хриплым с перепоя голосом произнес Палач.

Единственная работающая извилина в его мозгу упорно твердила: «Сегодня возвращается Повелитель… Сегодня возвр…»

– Ты у нас, любимый, где же еще? – зазвенели женские голоса.

Палач безуспешно пытался хоть что-то разглядеть перед собой, но в глазах крутилась лихая карусель, накручивая тошноту и несусветную головную боль. Приложив поистине титанические усилия, он все же поднялся с кровати.

– Мне надо идти! – прохрипел он. – Где моя одежда?

– Здесь, здесь! – защебетали девушки. – Сейчас мы тебя оденем!

Палач почувствовал, как на него натягивают штаны, и мечтал поспать хотя бы полчаса, но извилина упорно твердила о возвращении Патриция.

– Пошли вон! – крикнул Палач. Он отшвырнул от себя девушек и его стошнило на ковер. – Вина мне! Быстро!

* * *

Пограничный патруль поднялся на борт крейсера «КИРАС» и увидел в Зале Управления трех прекрасных девушек.

– Здравствуйте, принцесса, – поклонился командир. – Вы уже уезжаете?

– Да, во Дворце без отца слишком тоскливо, – улыбнулась Анаис, – и я решила воспользоваться приглашением королевы Ластении, хочу посетить Сатурн.

– Я как-то раз проводил там отпуск, – засиял командир, – это самое лучшее место в Системе. Счастлив, что могу считать себя знакомым с королевой этой прекраснейшей планеты, – он поклонился Ластении. – Примите, королева, мое искреннее восхищение и вами, и Сатурном!

– Благодарю, – улыбнулась Ластения, – приезжайте к нам еще.

– А можно поцеловать вашу руку?

– Можно, – ответила вместо нее Терр-Розе, – и мне можете поцеловать, только пропустите нас поскорее!

Перецеловав запястья всем трем красавицам, на зависть отряду, счастливый командир произнес:

– Доброго вам пути. На этот раз, уверен, можем обойтись без выездной декларации, все равно это пустые формальности, не хотелось бы задерживать таких богинь по пустякам.

– Теперь я понимаю, почему Империя Марса такая великая, – чувственно улыбнулась Терр-Розе. – Потому что у нее есть такие стражи порядка, как вы.

Откланявшись, командир покинул корабль вместе со своим отрядом.

– Завидую я этим богатеям, – сказал он, забираясь в свою патрульную «лодку», – ни забот, ни хлопот, только и дел, что туда-сюда ездить.

* * *

Истерзанный жестоким похмельем Палач доплелся до кабинета Патриция с трудом радуясь, что успел во Дворец аккурат к возвращению Владыки. Стиснув зубы и борясь с тошнотой, молодой человек постучал в двери.

– Входи! – прозвучал разгневанный голос Патриция, и Палач начал трезветь с космической скоростью.

– М-можно? – заикаясь, пробормотал он, заглядывая внутрь.

Владыка сидел за столом, его лицо было спокойно, непроницаемо, и ничто, кроме свинцово-серых глаз, не выдавало гнева Георга. Осторожно, словно боясь наступить на ковер и испачкать его, молодой человек вошел в кабинет.

– Что-то случилось, Повелитель? – едва слышно прошептал он.

– Случилось! Где ты был?

Словно выброшенная на берег рыба, Палач беззвучно открывал рот, не в силах произнести ни слова.

– Ты был в запое! – ответил за него Георг. – Ты, червяк, после ухода Дракулы народ считает тебя вторым после меня! Тебя, гнилое существо, неизвестно для чего живущее! Что же делать, Палач? – Патриций почти ласково посмотрел на молодого человека, и от этого Палачу стало невыносимо страшно. – Мне придется наказать тебя. Я вынужден это сделать, ты понимаешь? И я наказываю тебя годом старости, хотя и этого недостаточно за совершенный тобою проступок! Если ты не сдохнешь от своей немощи и болезней, я, быть может, и возвращу тебе твою глупую молодость!

– Владыка, пощадите! – крикнул Палач, падая перед Патрицием на колени и закрывая изрезанное морщинами лицо высохшими желтыми руками.

* * *

– Ну вот, теперь мы точно летим на Меркурий, – сказал Сократ. – Нас задержит только высадка на Крамисе, не оставлять же Леруса мучаться вечно. Алмон, Алмон, ну скажи еще раз, молодцы мы с Дэном, а? Ну, повтори еще раз! Мы ведь герои, правда?

– Еще какие, – улыбнулся полуволк, – все сделали просто идеально. Сократ, смотри за приборами, я пойду, побеседую пока с этим доктором, ладно?

– Конечно, нам с Дэном теперь любое дело по плечу, правда, Дэн?

– Ха, еще бы.

Полуволк поставил все в авторежим и ушел.

– Хотела бы я, чтобы и меня кто-нибудь, когда-нибудь любил так же, как Анаис, – вздохнула Терр-Розе, прикуривая сигарету и пряча в ресницах слезы. – Даже не могу теперь представить, что когда-то я им обоим желала погибели. Теперь они часть моей души, осколок смысла жизни… Сократ, сделай мне свой коктейль!

– Какой именно? У меня их много.

– «Марсианскую Катаклизму».

– Сей секунд, моя королева.

Толстяк сходил в кают-компанию и вернулся с двумя высокими бокалами, один он протянул Терре, другой поставил на пульт рядом с собой.

– Помните, – улыбнулась Ластения, – когда мы вытащили ее из этого ужасного ящика, она сказала, что все это время верила и знала, что мы придем за нею.

– Конечно, – кивнул толстяк, – мы ведь для нее не только друзья, но и родня и семья, и единственные, в кого ей еще осталось верить. Если уж на то пошло, мы собрались и сдружились только благодаря ей.

– Она все еще спит? – спросил Дэн.

– Да, Алмон дал ей восстанавливающие и успокаивающие травы. Интересно, о чем он сейчас говорит с этим доктором?

– Уму непостижимо, как Анаис удалось договориться с ним? Этот врач с детства вырос во Дворце, он впитал все законы и порядки, как губка воду, – покачала головой Терр-Розе. – Патриций был уверен в нем, если приставил к Анаис, а он… спас ей жизнь и поставил под угрозу свою.

– Он неглупый малый, – кивнул Сократ, – все продумал, все предусмотрел: весь этот план с ящиками для отбросов и, что самое главное, – портрет охранника Анаис. Ничего не могу сказать, Терра здорово сыграла свою роль и, подумать только, она совершенно свободно разгуливала по Дворцу, вывела Анаис, проводила двойника в ее палату, и никто ничего не заметил.

– Нам просто в очередной раз улыбнулась удача, – довольно усмехнулась Терра, – если бы во Дворце был Патриций или Палач, неизвестно, удалось бы мне самой оттуда выйти. – Королева сделала глоток «Марсианской Катаклизмы» и к чему-то прислушалась.

– Но, почему ты сразу не сказала Анаис, кто ты на самом деле? Зачем ты ее так перепугала?

– Сократ, я сама от страха ничего не разумела! Каждую минуту ждала, что меня разоблачат и боялась выходить из роли! – Терра снова к чему-то прислушалась. – Вы знаете, – медленно произнесла она, – кажется, после всего произошедшего у меня окончательно нервы расшатались…

– С чего ты взяла? – Дэн оторвался от почти что влюбленного созерцания приборов и повернулся к Терре.

– Потому что у меня начались слуховые галлюцинации! Мне кажется, что я слышу лай собаки!

– Хочешь, я сделаю тебе лекарство? – посочувствовал толстяк. – Я знаю один чудный рецепт…

– Не надо, – королева нервно теребила цепочку с золотой лягушкой, – мне еще хочется немного пожить.

– Кстати, Терра, – сказал Сократ, – значит, ты все еще носишь мой подарок? Стало быть, он тебе понравился?

– А ты думал, я выброшу память о чудесном празднике на Земле?

– Я тоже слышу, как лает собака, – вмешалась Ластения, – уверена, этот звук доносится из кают-компании.

– Какие-то несвежие мысли томятся в моей голове… – медленно произнес Сократ. – Пойдемте, посмотрим, мне безумно интересно, что же это такое?

Первыми в кают-компанию вошли девушки и замерли на пороге.

– Ластения, – сказала Терра, – ты видишь мальчика, пьющего сок, или ты видишь что-то другое?

– Я вижу мальчика, пьющего сок, – кивнула она, – а еще я вижу щенка, который ест мясной салат, приготовленный на ужин.

– Откуда ты взялся? – странно спокойным голосом спросил вошедший вслед за девушками Сократ.

– А вы думали, от меня так просто избавиться? – безмятежно ответил Ютфорд.

– И что, ты все время был здесь? – Сократ с кривой улыбкой смотрел на сына. – Ты не остался у Леруса?

– Нет, конечно, – усмехнулся Ют, – зачем? Это была самая потрясающая игра в моей жизни. Я играл в индейцев, мне Дэн про них рассказал, это такие смелые люди, такие же, как я и Алмон, только у них длинные имена, а из головы растут перья. Так вот, я, как самый настоящий индеец, был смелым и сильным, днем спал, а ночью добывал себе пищу. Все время я подвергал себя большой опасности, ведь меня, вождя Великий Ум, каждую минуту мог выдать младший брат – Теплое Ухо, а еще…

– Подойди ко мне, Великий Ум, – ласково произнес Сократ, – подойди, я кое-что скажу твоей великой и умной попе.

– Не надо, Сократ, – вступилась хохочущая Ластения, – не трогай его! Это даже хорошо, что малыш с нами, не надо будет лететь на Крамис.

– У-у-у-у, сын своего отца! – тоже рассмеялся толстяк. – Подойди, не бойся, дай я тебя обниму! А Теплому Уху надо налить молока, правда, боюсь, что его может пронести после салата.

* * *

– Не стоит так отчаиваться, – произнес Патриций, глядя на бледное, осунувшееся лицо девушки поверх бокала с вином. – Ты совершила столько ошибок, что меня ничуть не удивляет твоя блестящая неудача.

– Неужели для меня все потеряно? – едва сдерживала слезы Анаис. – Я никогда не стану настоящей?

– Ты хочешь стать настоящей, живой телом, а ты попробуй стать живой душою – это намного важнее. Посмотри вокруг, тебя окружают живые существа с мертвыми душами и сгнившими сердцами, разве они живее тебя? Все в твоих силах, ты можешь стать живой и настоящей сама, стоит тебе только захотеть.

– Да? – девушка несколько разочарованно посмотрела на Владыку. – Но Анаис теперь на свободе и, рано или поздно, все узнают, что настоящая она, а не я.

– Она и близко не подойдет к Дворцу, этого ей не позволят ее друзья. Скорее всего, они сейчас на пути к какой-нибудь тихой планетке, где обоснуются все вместе и долгие годы будут ходить друг к другу на чашку чая и бокал воспоминаний. Анаис не станет тебе вредить.

– А ее друзья?

– Они ничего не сделают против ее слова, либо ей во вред. Это уж я точно знаю.

– А если люди узнают, что нас двое?

– На кого покажу я, та и будет принцессой, – Георг сделал небольшой глоток из кубка и закурил сигару.

Анаис с сомнением покачала головой и тоже закурила длинную черную сигарету в малахитовом мундштуке. Выпустив нервные струйки дыма, Анаис сказала:

– Владыка, я все понимаю, но все же мне очень хочется как можно скорее выйти замуж за Палача.

– Не уверен, что это хорошая мысль, – покачал головой Георг, улыбаясь одними уголками губ.

– Почему? – заволновалась девушка. – Вы же дали свое согласие!

– Я не отказываюсь от своих слов, но год тебе придется подождать. Сейчас Палач ни на что не годен, толку от него тебе не будет никакого, тем более в брачную ночь.

– Почему? – еще больше удивилась Анаис. – Что с ним случилось?

– Он постарел лет на пятьдесят, теперь это отвратительный, харкающий, вонючий старик, он даже говорить толком не может, потому что у него нет зубов. Я наказал его таким образом, он знает за что.

– Он, наверное, страдает?

– Его уже дважды вынимали из петли, теперь за ним постоянно присматривают, дабы не натворил новых глупостей.

– Целый год! – в голосе девушки прозвучало отчаяние от невозможности осуществить свою идею прямо сейчас. – Нельзя ли сжалиться над ним? Ведь это страшное наказание! Наверняка он уже все понял, все осознал – и скорее умрет, чем поступит неверно. Пожалуйста, верните его молодость, я очень хочу выйти за него замуж! Может, это глупо, но мне кажется, что так я смогла бы быстрее почувствовать себя настоящей!

Патриций отрешенно смотрел на сигарный дым, ломающийся в нагретом каминным огнем воздухе.

– Ну, что ж, – наконец сказал он, – хорошо. После отмены моего наказания семейная жизнь покажется ему раем, а я этого не хочу. Сделай так, чтобы этого рая он не увидел. Зачастую любовь – это жестокое издевательство одного над другим, из самых лучших побуждений. Ты поняла меня, Анаис?

– Да, Владыка, мне это доставит большое удовольствие, – сказала девушка и улыбнулась одними уголками губ, точь-в-точь копируя улыбку Георга.

* * *

– Что же делать с Максом? – толстяк задумчиво смешал очередной коктейль и протянул один бокал Терре, другой – Дэну.

– Вы знаете, ребята, – сказал Денис, беря бокал, – мне очень стыдно за Максима, я и не знал, что он так сильно изменился, вы уж простите меня, пожалуйста.

– Не за что тебе просить прощение, – отмахнулся Сократ, – изменился не Макс, изменился ты, а он остался прежним. Терра, как тебе этот коктейль? Называется «Оргия в Мозгах», нравится?

– Неплохо, – Терра с трудом проглотила крошечный глоток «Оргии» и посмотрела на багрового, кашляющего Дэна. – Из чего ты их делаешь, а?

– Так тебе все секреты и расскажи. Зато как бодрит, а?

– Это точно, – отдышался Дэн, – сущий динамит!

Послышались шаги, в кают-компанию вошли Алмон и Макс.

– О, – заулыбался Сократ, – мухоеда привели. Алмончик, а где Анаис?

– Она приводит себя в порядок, скоро придет, – полуволк толкнул Макса на диван и присел рядом с ним. – Что пьете?

– «Оргию в Мозгах», – кашлянул Дэн.

– Опять Сократ над вами опыты ставит? – улыбнулся Алмон и, бросив взгляд на Макса, снова стал серьезным. – Что с ним будем делать, ребята?

– Не знаю, – пожала плечами Терр-Розе, – Ютфорд предлагал камень на шею и в воду, но я думаю, это слишком, еще воду придется где-то искать. Может, просто выбросим его в Космос, а?

– Э, вы что? – криво усмехнулся Макс. – Обалдели, что ли? Или шутите?

– Нет, – мерзко улыбнулся Сократ, – не шутим. Хочешь рюмашку напоследок?

– Да вы что? Вы не можете меня убить!

– Почему? – полуволк посмотрел на Макса с интересом. – Почему не можем? У тебя есть какие-нибудь причины? Лично у меня нет, а у вас, ребята?

– Послушайте, как же так? Я, в конце концов, никого не просил меня забирать с Земли, меня Дэн уговорил! Теперь что же? Я не пришелся ко двору, и теперь вы меня хотите уничтожить! Какие замечательные друзья у моего приятеля!

– Да никто тебя уничтожать не собирается, – зевнул толстяк, – успокойся. Надо просто придумать, куда тебя девать, вот и все.

– А я могу принять участие в решении собственной судьбы?

– У тебя есть какие-то предложения? – Терра допила «Оргию» и прикурила сигарету. – Поделись.

– Я хотел бы, чтобы меня высадили на какой-нибудь приятной планете, где не нужны огромные средства для старта, документы и гражданство, там, где можно быстро и без проблем принять подданство, получить пособие и вид на жительство.

– А дальше? – поинтересовался толстяк. – Чем ты будешь заниматься дальше?

– Буду заниматься каким-нибудь бизнесом, – пожал плечами Макс, – ваш мир – настолько неосвоенная целина…

– Хорошо, что ты это сказал, – вздохнул Сократ, – очень хорошо.

– Правда? – обрадовался Макс. – Почему?

– Потому что теперь мы от тебя точно избавимся. В нашем, как ты только что про себя подумал, «мирке непуганых идиотов», ты, конечно, мог бы развернуться, возможно достиг бы небывалых высот и открыл какую-нибудь вонючую сеть закусочных быстрого питания, но разве мы могли бы спать спокойно, зная, что привнесли в наше Сообщество еще одну заразу?

– Ты что, мысли читаешь?..

– Да-а-а! – зловеще выкатил глаза толстяк. – Я ж инопланетянин, в конце концов, или хрен огородный?

– Давайте уберем его поскорее, – взмолилась Терра. – Я больше не могу выносить его присутствие на нашем корабле!

– Думаю, надо поменять ему память и вернуть на Землю, – предложил Алмон. – Причем, вернуть не только в пространстве, но и во времени.

– Я не хочу на Землю. Я не согласен!

– Ты знаешь, – зевнул толстяк, – в данный момент твое согласие-несогласие волнует нас меньше всего. Алмон прав, его надо отправить на Землю.

В этот момент в кают-компанию вошла Анаис. Ее лицо, обрамленное золотистыми волосами, казалось светящимся изнутри, бездонные глаза с зелеными и голубыми искрами были переполнены такой любовью и счастьем, что у Сократа защемило душу. Увидев ее, Алмон поднялся из-за стола, подхватил девушку на руки и усадил к себе на колени. Анаис обняла полуволка, положив голову к нему на плечо.

– Я вас люблю, – мечтательно улыбнулась Анаис, – я так вас всех люблю, что так любить просто нельзя. Понимаете, так любить невозможно.

– Понимаем, – кивнул толстяк, улыбаясь в ответ, – но если и мы тебя любим так же, значит, такая любовь есть и, может быть, мы сами ее и придумали?

– Нет, – покачала головой Анаис, – ее не мы придумали, нам просто очень повезло.

– Прекратите немедленно! – всхлипнула Терр-Розе. – Я сейчас расплачусь, а нам еще надо суд нам Максом вершить!

– Я уже предложил поменять ему память и отправить на Землю, – сказал полуволк, – по-моему, это самый оптимальный вариант. Как ты думаешь? – он убрал со лба Анаис светлую прядь.

– Думаю, ты прав, – кивнула девушка.

– А память обязательно стирать? – нахмурился Макс. – Почему мне нельзя оставить воспоминания?

– Нет, – покачал головой Сократ, – мы обязательно должны стереться и стереть все остальное, а вдруг ты чертежи какого-нибудь корабля перерисовал? На Земле начнешь их выпускать, станешь самым богатым человеком, будешь называться гениальным изобретателем, а я этого не перенесу. Не переживу я этого. Стираем память, однозначно.

– Только, если можно, я не буду принимать во всем этом участие, – мрачно произнес Дэн.

– Я тоже, – сказала Анаис.

– Не беспокойтесь, – махнул рукой толстяк, – мы с Алмоном сами все сделаем. Пойдем, Макс.

– Ну, что ж, – он поднялся из-за стола и посмотрел на Дэна. – Прощай, удачи тебе. Ты всегда все делал правильно, продолжай в том же духе.

– Прощай, – Денис протянул ему руку, – мне жаль, что все так получилось, правда, жаль.

– Пойдем, – Алмон усадил Анаис на диван. – Мы скоро. Терра, сделай, пожалуйста, Анаис горячий чай.

– Разумеется.

– Всем пока, – сказал Макс, выходя из кают-компании в сопровождении толстяка и полуволка.

Он держался до тех пор, пока они не спустились в медицинский отсек и не подошли к высокой прозрачной «колбе», где ему предстояло вычеркнуть из памяти большой и, быть может, самый важный фрагмент своей жизни. И тогда Макс испугался.

– Нет, – прошептал он, – слушайте, не надо, а? Я обещаю, что никому никогда не расскажу про вас! Не надо стирать память!

– Прости, Макс, – Алмон набрал на клавиатуре «колбы» комбинацию, и открылся овальный вход.

– Не поминай нас лихом, – сказал Сократ, вталкивая Макса внутрь, – мы честно хотели поладить с тобой.

Вход закрылся, и Макс заколотил кулаками по прозрачным стенам, что-то беззвучно крича. Сократ помахал ему рукой на прощание. Алмон закончил колдовать над кнопками, и внутри колбы замелькали сине-красные всполохи. Макс сполз на пол, безвольно опустив голову с крутящимся над макушкой ярким световым клубком.

* * *

– Завтра приезжает моя будущая супруга. Хочу, чтобы ты познакомилась с нею, – стоя на балконе, Патриций наблюдал, как разноцветные струи фонтанов пытаются добраться до самого неба.

– Конечно, буду рада.

Анаис солгала, рада она совсем не была. Появление во Дворце другой женщины, тем более в качестве жены Патриция, не входило в ее планы.

– Владыка, – сказала девушка, – так что же насчет Палача?

– Я верну ему молодость, но сделаю это в день свадьбы. А тебя я прошу постараться сблизиться с Вестой.

– С кем?

– С моей будущей женой.

* * *

Разметавшись, Макс спал, и ему снились какие-то не цветные сны. Внезапно он вздрогнул и проснулся. Еще плохо соображая спросонок, он огляделся по сторонам и похолодел – ему показалось, что в кресле кто-то сидит.

– Кто здесь? – прошептал он, стараясь на ощупь найти выключатель ночника над кроватью.

Вспыхнул свет, и Макс облегченно вздохнул: в кресле лежал небрежно брошенный с вечера махровый халат.

– Фу ты, черт, халата испугался, – Макс выключил свет, перевернулся на другой бок и через минуту уже крепко спал.

* * *

– Ну, что? – спросила Терра, когда полуволк с Сократом вернулись.

– Все, отправили, – махнул рукой толстяк, – и давайте забудем про этот, в высшей степени неприятный момент в нашей жизни.

– Наконец-то теперь меня не будет мучить ощущение, что в моем доме постоянно торчит чужой человек, – облегченно вздохнула Терра, разливая по чашкам чай. – Алмон, расскажи нам, о чем ты говорил с этим доктором? Как его зовут? Кстати, почему он не спускается к нам?

– Кажется, он боится нас, – Алмон сел рядом Анаис и обнял ее за плечи, – и никак не может привыкнуть к тому, что вокруг нет Дворцовых стен. Звать его Лои.

– А как он вообще попал во Дворец? – спросила Ластения. – Он же не искусственный, да?

– Лои рассказал, что его совсем маленьким забрали с Земли, его родители были известными хирургами. Патриций частенько берет детей и взрослых, которые могут послужить Империи Марса. Лои узнал это совершенно случайно, ему сказал об этом его знакомый, работавший в Банке Памяти Дворца. С тех пор эта мысль не дает ему покоя, ведь он думал, что родился во Дворце, в его лабораториях, что у него нет ни родины, ни родителей. Скорее всего, именно это и подтолкнуло его к Анаис. Он хочет вернуться на Землю и попробовать отыскать своих родителей, если они живы, разуметься.

– Вполне законное желание, – кивнул Дэн, – мы должны ему помочь.

– И сделаем это, – с готовностью откликнулась Терр-Розе. – Для него я согласна сделать все, что в моих силах! Кстати, что у него с лицом?

* * *

Анаис вошла в свои покои, закрыла двери, прислонилась спиной к затянутой изумрудной тканью стене и закрыла глаза. Тишину нарушал лишь шелест фонтана в глубине апартаментов. Девушка сбросила с ног туфли и босиком пошла к бассейну. Скульптура в виде причудливого каменного цветка разбрасывала прохладные прозрачные капли. Девушка подставила брызгам лицо, постояла неподвижно, потом сняла одежду и прыгнула в воду.

* * *

Крейсер «КИРАС» поблескивал тончайшей иглой в необъятных просторах Космоса. Все ближе и ближе становился долгожданный Меркурий.

На корабельных часах царила глубокая ночь, когда Анаис поднялась на самый верхний уровень, в небольшую обзорную комнатку. Как правило, в подобных помещениях не было ничего кроме выгнутых прозрачных стен, открывающих небывалую панораму Вселенной. Здесь не ставили кресел или сидений, дабы находящийся перед лицом Галактики стоял в знак уважения к ней.

Глядя на величие души Космоса, на его тайну, мудрость, непостижимую силу, Анаис чувствовала, как теснится в сердце острая до пронзительности любовь и затопляющая с головой нежность к этому прекраснейшему существу – Космосу…

– Внимание! – произнесли динамики голосом Алмона. – Тревога! Срочно собраться в Зале Управления!

Вздрогнув от неожиданности, Анаис поспешила к лифту. К моменту, когда она спустилась вниз, экипаж в полном составе уже собрался в Зале Управления.

– Где ты была? – спросил девушку полуволк. – Я тебя всюду искал.

– В Обзорной, признавалась в любви Космосу. Что случилось?

– Вон, посмотри, – Алмон кивнул в сторону иллюминатора.

В Космосе безо всяких приспособлений плыл человек, окруженный рваным золотистым сиянием. Его руки обхватывали прижатые к груди колени, а голова была опущена так, что лица не было видно. Рядом, расправив перепончатые крылья, плыл голубой единорог, но вокруг него уже ничего не светилось, пыль Черного Космоса начинала разъедать его тело.

– Хотим взять его на борт, – Алмон смотрел на эту странную пару.

– Ну, так в чем же дело? Берите.

– Каким образом? У нас нет кнурдов. – Напомнил Сократ.

– Я выйду в Космос и подберу его, – сказал Алмон, – у нас есть пара защитных комбинезонов. Сократ, держи крейсер в торможении, я сейчас.

Вскоре полуволк вернулся в черном комбинезоне и прозрачном шлеме, за его плечами крепилось устройство, похожее на рюкзак кнурда.

– Быстрее будет выйти через аварийные шлюзы, как только вернусь, сразу же блокируйте их.

– Все сделаю, не беспокойся, – заверил толстяк.

Алмон ушел, а друзья расселись в кресла пилотов у обзорного иллюминатора. Через пару минут там возникла фигура полуволка, казалось, он плывет в Космосе, спокойно и размеренно, как в океане. Подхватив неизвестного путешественника, Алмон «поплыл» обратно к крейсеру.

– Чего только не бывает, – покачал головой Сократ, задумчиво глядя на мертвого единорога, – он бы еще на козе по Космосу поехал…

– Сократ, ты не забыл про шлюзы? – напомнил Дэн.

– Нет, нет, сейчас все заблокирую, – толстяк защелкал кнопками. – Как вы думаете, открывать медицинский сектор?

– Ну естественно! – сказала Терра, и толстяк щелкнул дополнительной парой клавиш.

Друзья спустились вниз, Алмон уже заносил незадачливого наездника в реанимационный отсек. Не без труда полуволк уложил его в камеру – по росту и телосложению он практически не уступал полуволку. Сняв шлем и расстегнув комбинезон, Алмон несколько озадаченно посмотрел на сообщения реанимационной камеры и произнес:

– Камера отказывается его восстанавливать.

– Почему? – удивился Дэн.

– Она заявляет, что этот организм не принадлежит Солнечной Системе, камера не знает, как его спасать.

– Он не из Системы? – Анаис подошла поближе и посмотрела на незнакомца. – Откуда же? Может, с какой-то небольшой планеты? Малоизвестный народ?

– Камера знаетвсе биологические виды Системы, – покачал головой Алмон, – значит, он откуда-то издалека.

– Дайте-ка я попробую, – сказала вдруг Терр-Розе.

– Пропустите, пропустите сестру милосердия! – хохотнул Сократ.

– Уберите отсюда эту заразу! – прошипела Терра, подходя к незнакомцу.

Она оглядела спасенного, коснулась его висков, лба, переносицы и принялась скатывать ладонями энергию. Энергия оказалась зеленоватой, с треском искрила, в воздухе запахло озоном. Скатав тугой комок, Терр-Розе размахнулась и резко вбила его в солнечное сплетение незнакомца. Он содрогнулся, задрожал всем телом и задышал.

– Электрошок а-ля Параллельные Миры, – ухмыльнулся Сократ и получил от Терры зеленой искрой по лбу.

Могучая грудь незнакомца содрогалась от кашля, но глаз он пока еще не открывал.

– Любопытный наряд, – заметила Анаис.

Его рубаха была сплетена из тончайших металлических колец, время от времени меняющих свой цвет, изменялся также и рисунок плетения, из-за чего по рубашке то и дело проплывали неизвестные знаки и символы. На шее путешественника покоилось чеканное ожерелье с ромбовидным медальоном, покрытым неизвестной символикой и прозрачными переливающимися кристаллами. Штаны из мягкой на вид ткани были заправлены в сапоги из грубой кожи, поднимавшиеся почти до колен, а на поясе крепились богато украшенные ножны. На его пальцах не оказалось колец, но запястья стягивали чеканные браслеты из металла, напоминающего черненное серебро. Длинные, черные, отливающие краснотой волны волос обрамляли четкие, правильные черты лица цвета золотого песка.

– Какой красивый, – восхитилась Ластения. – У него золотая кожа!

– Нашла красоту, – недовольно пробухтел Сократ. – И что особенного? Как будто вымазался краской.

– Потрясающий мужчина, – подхватила подошедшая Терр-Розе. – Как марсианский бог.

– Нет, вы слыхали? – фыркнул толстяк. – Нет, никогда мне не понять этой извращенной женской психологии. Почему они всегда сходят с ума по нагромождению мышц? У этих качков все мозги уходят в биологическую массу!

– Правда? – заинтересовался Алмон.

– Ты – редкостное исключение.

– А у некоторых, – прошипела Терр-Розе, – все мозги заплывают жиром, а про биологическую массу я вообще молчу!

– Ребята, хватит, – сказала Анаис, – это действительно красивый человек, но мы понятия не имеем, кто он, и не нужно из-за него ссориться, ага?

– И то верно, – Алмон с усилием отвел взгляд от его рубашки. – Эта штука гипнотизирует…

– Может, у них мода такая, – Сократ укоризненно посмотрел на незнакомца, словно он, вместе со своей рубашкой, в чем-то провинился перед толстяком. – Долго этот господинчик будет отлеживаться?

– Пару часов, не больше, – пожала плечами Терр-Розе. – Он быстро поднимется.

– Ну, так пойдемте пока наверх, – преложил Дэн.

Друзья поднялись в Зал Управления.

– Я посижу за приборами, – сказал Алмон.

– Я пойду переоденусь, – направилась к лифту Терра.

– Мы отдохнем немного, – обнял Дэн Ластению.

– Встретимся в кают-компании, – улыбнулась Анаис.

– Ты будешь там одна? – спросил полуволк.

– Нет, с Сократом, – девушка умоляюще посмотрела на толстяка, – мы вместе там посидим.

– Хорошо, – кивнул Алмон и направился к пульту, а Анаис с толстяком скрылись в кают-компании.

– И что у нас на этот раз случилось? – сразу же спросил он.

– Я устала от постоянного присмотра, понимаешь?

– Он переживает за тебя, это естественно, – толстяк плеснул сугриппы себе и легкого вина Анаис.

– Ага! Алмон практически не оставляет меня одну ни на минуту, он переселился в соседнюю каюту и выскакивает оттуда каждый раз, когда я выхожу в коридор, ему всюду мерещатся призраки, которые пришли меня похитить, каждый раз он всматривается в мое лицо, чтобы быть уверенным, что меня не подменили снова! Тебе не кажется, что это слишком?

– Единственное, чего боится в этой жизни Алмон, так это потерять тебя.

– По ночам мне снятся кошмары, – продолжила девушка, не слушая его, – я дошла до того, что стала пугаться собственной тени. Мне кажется, что мы никогда не доберемся до Меркурия – все время нам что-то мешает! Мы уже целую вечность на корабле, и у меня начинается боязнь замкнутого пространства…

– Что?! – подскочил Сократ. – Повтори, что ты сказала?!

– Если вы все задались одной целью – свести меня с ума, будьте уверены, скоро у вас это получится. Ну что, что на этот раз я сделала такого подозрительного?

– Ты сказала, что у тебя боязнь замкнутого пространства!

– Ну и что? Я с детства этим страдаю!

– Она тоже так говорила!

– Ну она же мой двойник! Двой-ник! Крейсер велик, да, но отсюда никуда нельзя уйти, он создает ощущение неволи, которое мне очень хорошо знакомо! И меня начинает мучить страх, головокружение и головная боль! Все, теперь тебя это больше не пугает?

– Пожалуйста, Анаис, успокойся, ну прости меня, просто мы все порядочно изнервничались за это время и слегка тронулись после всего произошедшего. Почему вино не пьешь?

– Не хочу. Слушай, мне надо тебе еще кое-что сказать. Мне кажется, что с Алмоном что-то происходит.

– Что ты имеешь в виду?

– Ночами он не спит, я слышу, как он ходит по каюте, днем он все время о чем-то разговаривает с доктором и сразу же замолкает, как только я появляюсь. Иногда он о чем-то задумывается и словно куда-то улетает, пару раз я заглянула ему в глаза в такой момент… то, что я там увидела, испугало меня. Он что-то задумал.

– Например?

– Не знаю. Но мне страшно, Сократ. Если бы ты только знал, как же мне надоело жить в постоянном страхе!

– Упс… там кто-то идет.

– Это Алмон, его шаги.

– Ну как, не скучали? – возник на пороге полуволк.

– Нет, мы отменно повеселились, – вздохнул Сократ. – Что там на приборах? Скоро догребем до заветного Меркурия?

– Послезавтра утром, если, конечно, опять что-нибудь не стрясется. Сейчас подождем остальных и пойдем, посмотрим, как там дела у нашего путешественника.

Когда друзья спустились в медсектор, незнакомец крепко спал, его грудь мерно поднималась и опускалась.

– Ну, когда же он проснется? – нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Терр-Розе. – Мне не терпится поговорить с ним! Узнать, кто же он такой!

– Ты именно для него так вырядилась? – недовольно проворчал Сократ, оглядывая пышный серебряно-лиловый туалет королевы. – Наверное, весь свой гардероб нацепила, да? А почему только одна пара туфлей?

– Не «туфлей», а «туфель», грамотий! На себя посмотри, хоть бы раз в жизни рубашку постирал!

– Ты про эти пятна? Они свежие, я только что в кают-компании обсвинячился.

– Что на этот раз у тебя продырявилось, руки или рот?

– Он открыл глаза, – сообщила Анаис, – и смотрит, как вы ругаетесь.

Глаза незнакомца оказались темно-фиолетовыми, с четырьмя светящимися желтыми зрачками. Со спокойным интересом он рассматривал склонившихся над ним спасителей, когда же его взгляд остановился на Алмоне, на золотом лице путешественника отразились восторг и крайнее изумление. Он резко поднялся и сел. Касаясь пальцами плеча полуволка, незнакомец быстро заговорил на непонятном певучем языке.

– Терра, тебе не повезло, – усмехнулся Сократ, – он предпочел Алмона. Красивая будет пара, правда?

– Извини, я тебя не понимаю, – полуволк убрал его руку со своего плеча. – Давай, слезай оттуда, – он жестами показал, что нужно встать на пол. – Как ты себя чувствуешь? А, ты же меня все равно не понимаешь. Надо как-то решить эту проблему, у нас есть универсальный переводчик?

– Кажется, где-то валялся, – зевнул толстяк, – пойду, поищу.

– Идемте все вместе, – Терра не сводила глаз с золотого лица незнакомца, – думаю, он в состоянии дойти до Зала Управления.

По пути незнакомец с интересом разглядывал все, что окружало его, но, казалось, никто и ничто не интересовало его сильнее Алмона.

Сократ отыскал цепь с плоским серебристым диском и, повесив его на шею незнакомцу, нажал на синюю кнопку, замаскированную под драгоценный камень.

– Скажите что-нибудь, – попросила Анаис, – кто вы? Как вас зовут?

– Мое имя Селон, я последний император планеты Гастера, соцветия Вайна, Системы Белистер.

– Могуче! – раздался детский голосок. – И где все это находится?

– Ютфорд, мы по тебе скучали, – сказал Сократ, – тебя не было видно целых десять минут, где ж ты пропадал?

– Я кормил Понта, – важно ответил малыш, – он худеет от ваших проблем.

– Где же Геар? – взволнованно спросил Селон. – Что с ним? Он жив?

– К сожалению, твой козел пришел в негодность, – немедленно ответил Ют, – но зато ты жив, и это круто, да? Слушай, а можно, я буду звать тебя Сел?

– Умолкни! – угрожающе произнес Сократ и обратился к гостю. – Скажите, а как вас угораздило отправиться в такое путешествие на коз… простите, на единороге? Я так понял, что вы прибыли к нам из другой Системы?

– У меня не оставалось иного выхода. На моей родине не было летающих аппаратов, похожих на ваш. Геар был моим другом, он был сильным и выносливым, но я не знал, что, попав в вашу Систему, мы окажемся в совершенно иной, непригодной для жизни среде. Наверное, моя магическая защита жила дольше, чем защита Геара, поэтому я и выжил…

– Вы знакомы с Магией? – удивилась Терр-Розе.

– В нашем мире все подчинялось Магии.

– Почему вам пришлось покинуть свою родину?

– Должно быть, наша планета за что-то на нас прогневилась, из недр ее вырвалось горячее дыхание, пересохли моря и реки, под землю ушли целые города. Многие пожелали принять смерть вместе с Гастерой. Я уходил последним, зная, что ничем уже не смогу помочь своей планете.

– Извините, – вмешалась Анаис, – а почему вы так странно смотрели на Алмона?

– Я просто не мог поверить в то, что где-то еще живет этот великий народ!

– Какой народ?

– Ваш народ, – он снова почтительно прикоснулся пальцами к плечу полуволка. – Ваш великий народ!

– У меня нет народа, – ответил Алмон. – Я мутант, игра природы, я родился в Солнечной Системе, на Марсе, понятия не имею, кто мои родители, и не был ли я вообще создан лабораторным путем.

– Ошибаетесь, – мягко улыбнулся Селон, – вы не игра природы. Когда-то, давным-давно, когда планеты в нашей Системе Белистер еще не отыскали своих постоянных дорог, у нас жила планета по имени Мар. Это была великая планета, ее населял древний народ. Это была сверхраса, раса, способная порождать Создателей, и выглядели они точь-в-точь, как вы, – Селон с благоговением смотрел на Алмона. – Я не могу ошибаться.

– Но это же было так давно, как вы можете знать об этом? Ни одно изображение невозможно так долго сохранять, – сказала Анаис.

– Наша Система умеет беречь свою историю, все ее фрагменты.

– Ну, а куда же делась эта планета? Тоже взорвалась?

– Нет, она укатилась.

– Как укатилась? – Сократ с Алмоном переглянулись. – Куда?

– В Солнечную Систему, она тогда только-только формировалась и у нее еще не было названия.

– Но это же полнейшая ерунда! – фыркнула Терр-Розе. – Планета не может укатиться! Она передвигается по своей орбите, как шар по желобу!

– Она тоже передвигалась, как по желобу, – кивнул Селон, – а потом укатилась, как по столу.

– Бред какой-то, – пожал плечами Дэн. – Даже представить себе этого не могу.

– А я могу, – улыбнулась Анаис. – Селон сказал, что планета называлась Мар. Это и был древний Мар, прародитель нынешнего Марса, и ты, Алмон, вовсе не мутант – там, на древней планете Мар, жил твой народ.

* * *

Дворец казался грандиозной сверкающей сокровищницей, благодаря разноцветным фейерверкам и ярким огням. Марс праздновал сразу два великих события: свадьбу Повелителя и свадьбу его дочери. Веста была одета в невероятный свадебный наряд, меняющий свой цвет и оттенки под разным углом зрения и освещения, десятиметровый шлейф, усыпанный Драгоценностями Космоса стелился по сверкающему полу Парадной Дворцовой Залы – ее открывали в крайне редких случаях. Юная прекрасная невеста трепетала каждым нервом в торжественном и праздничном вихре празднества, а Повелитель выглядел совершенно спокойным, едва ли не безучастным, как человек, который просто зашел на очередной прием, а не на собственную свадьбу. На нем был белый строгий костюм с золотыми регалиями власти на груди. Одетая в роскошный, немного вычурный свадебный туалет Анаис не спускала глаз со счастливой Весты. В душе девушки кипели ненависть и ревность, вместо Весты она видела себя рядом с Патрицием… Сидящий рядом с Анаис Палач меньше всего напоминал счастливого новобрачного, он казался только что выкопанным из могилы, вымученно улыбался и пил один бокал за другим, не притрагиваясь к еде.

Гуре Курем веселился от души, в десятый раз рассказывая своей маленькой круглой супруге про коллекцию напитков Патриция, а супруга все собиралась с силами, чтобы назвать Патриция «сынок», но у нее никак не поворачивался язык.

* * *

– Алмон, уже глубокая ночь, почему ты не спишь?

– Не могу, Терра, – полуволк сидел в кают-компании, на столе перед ним стояли наполовину пустой кувшин вина и бокал. – Пытаюсь собрать мысли, а они опять рассыпаются.

– Я тебя понимаю, – Терр-Розе взяла бокал и для себя. – Но, по-моему, тебе надо радоваться новостям Селона. Ты – не игра природы, у тебя есть свой народ, своя планета.

– Был народ, была планета. Я не знаю и никогда не узнаю, кто мои родители и что с ними стало, что стало со всеми остальными, почему я живу, а они нет?

– Алмон, – Терра положила свою руку на его пальцы, – мне очень больно, когда больно тебе. И еще больнее оттого, что я не знаю, как и чем тебе помочь.

– Ты помогаешь мне одним своим присутствием, – Алмон поцеловал ее руку, – спасибо тебе.

Терра глотнула вина и отвернулась.

– Алмон…

– Что?

– Да так, ничего. Скажи, ты не скучаешь по своей жизни на Марсе?

– Мне некогда, – усмехнулся полуволк.

– Скажи, ты не хотел бы обзавестись семьей, домом? – Терра отрешенно постукивала пальцами по столу.

– Ты представляешь меня в роли отца семейства? – улыбнулся полуволк.

– Кого я никогда не смогла бы представить в такой роли, так это Сократа, но даже из него получился вполне заботливый папаша.

– Не знаю, Терра, не уверен, что найдется женщина, которая захочет связать себя со спецштатовцем.

– А женщины, работающие в Спец. Штате? Общее дело, общие интересы…

– Браки и личные отношения внутри Организации запрещены.

Алмон подлил вина себе и Терре.

– Нет, ну почему ты говоришь, что вряд ли найдется женщина, которая захочет связать себя со спецштатовцем? Уверена, женщины тебя боготворят, ведь ты воплощение всех качеств, о которых только можно мечтать.

– Ты так думаешь?

– Я это знаю, – Терр-Розе задумчиво смотрела на полуволка бархатными черными глазами. – Когда ты рядом, весь мир становится другим.

– Он делается лучше или хуже? – снова улыбнулся Алмон, разглядывая свой бокал.

– Он просто становится другим.

За разговорами они не заметили, как досидели до утра, и раньше всех проснувшийся толстяк застал в кают-компании беседу за вторым кувшином вина.

– Доброе утречко! – заулыбался он. – Нет, нет, не обращайте на меня никакого внимания, я буду невидим и неслышим, как мотылек! Я только напиточек бодрости, если можно, буквально один глоточек.

– Ну, почему, – устало произнесла Терра, – ну, почему, когда все так хорошо, все становится так плохо? Почему в самый неподходящий момент прилетает именно этот мотылек?

– Пойду разбужу доктора, – Алмон поднялся из-за стола и направился к выходу, – есть для него хорошее известие: сегодня будем пролетать мимо корабля, идущего на Землю. Конечно, он летит не на саму Землю, а мимо, но они согласились взять его на борт и высадить на голубой планете.

– Это прекрасно, – Терр-Розе поднялась из-за стола и покачнулась – Надо же, – удивилась она, – а я и не заметила, что пьяна!

– Ничего, – ласково сказал Сократ, – постепенно это войдет в твою привычку. Напиточек будешь?

– Я приготовлю его сама! Разве можно предугадать, чего ты в него насыплешь!

– Не беспокойся. К сожалению, хранить яды на кораблях запрещено.

– Ну, уж ты, наверняка носишь с собой пару флаконов! Отойди, дай я чашку возьму!

– Отойду, если ты мне расскажешь, о чем вы тут всю ночь ворковали, а?

– Не о том, о чем ты думаешь, пошляк! Неужели в тебе вообще нет ничего святого?

– Ну, тебе-то в этом отношении волноваться не о чем: крылья у тебя уже выросли, святости полно, а сияние само появится. Нет, а все же, о чем вы говорили? – Сократ открыл коробку с конфетами и начал уничтожать одну за другой, запивая сладости напитком. – Поведай Сократику свои секретики.

– Почему ты все время лезешь не в свои дела? Почему я вообще с тобой разговариваю? Почему я вообще тебя терплю?

– Солнышко, я, конечно, не в состоянии ответить на такое количество глобальных вопросов, но все же думаю, что это не ты меня, а я тебя терплю. О, а вот и Алмон вернулся… Алмон, что с тобой? – толстяк смотрел через плечо Терре. – Что произошло?

Терр-Розе обернулась, в дверях стоял полуволк с каким-то странным выражением лица.

– Что такое? – забеспокоилась она. – Что-то случилось?

– Случилось, – деревянным голосом произнес Алмон. – Доктор убит.

* * *

– Не пойму, чего так нервничаешь? – сильно подвыпивший Палач смотрел на свою молодую жену, она металась по спальне, где новобрачным предстояло провести свою первую ночь. – Что плохого в женитьбе Патриция? Ровным счетом ничего…

– Замолчи! – взорвалась Анаис. – Много ты понимаешь! Откуда только взялась эта кукла! И как ей удалось окрутить Патриция и так быстро пробраться во Дворец? Притворяется весенней вестницей! Все просто без ума от нее! Придворные квочки затиранили алхимиков, требуя, чтобы те приготовили состав, от которого они тоже смогли бы светиться, как эта авантюристка! Подумаешь, лампочка под абажуром! Только и слышно со всех углов: «Ах, она чудо! Ах, она прелесть!» А она дрянь самая обыкновенная, ослепли тут все что ли, в одночасье?!

– По-моему, ты не права, – заметил Палач, – уверен, Веста не играет и не притворяется. Это Патриций ей голову закрутил, а не она ему, это я точно знаю.

– Ты что, с ума сошел, несчастный? Зачем это Патрицию? Владыке это не ни к чему, по нему и так все женщины с ума сходят! Не такая уж она и наивная, какой кажется! Ты ее родителей видел? Пьяницу папочку с его мужицкими манерами и толстозадую мамочку, неизвестно как втиснутую в безвкусные тряпки? Откуда у таких родителей может получиться приличная дочь? Патрицию будет стыдно с нею на люди показаться!

– Не пойму, тебе-то что за дело? Не тебе же, в конце концов, с нею жить.

– Вот именно, мне с нею жить! Мне с ней жить в одном Дворце! Все внимание Патриция теперь сосредоточенно на этой красноглазой уродке! Носится с нею, как будто она невесть что!

– Она все-таки его жена, – пожал плечами Палач, старясь стащить с ног сапоги.

Анаис наполнила бокал вином и потянулась за сигаретой с дурманными травами.

– Ты много пьешь, тебе не кажется? – равнодушно произнес молодой человек.

– Не кажется! – огрызнулась девушка. – Уж кто бы говорил, да только не ты! Давно ли ты тут хромал и кашлял? Все из-за тебя, из-за твоих попоек упустили эту гадину!

– Какую гадину? – насторожился Палач. – О чем ты?

– Ни о чем, – осеклась Анаис. – Извини, что раскричалась, я просто устала после свадьбы. Помоги расстегнуть платье.

Палач нехотя слез с кровати.

Брачная ночь была на удивление короткой. Как только Палач окончательно напился, накурился и уснул, Анаис накинула халат и перешла в соседние покои, где ее ожидал Захария.

* * *

– Как убит? – Терра изумленно смотрела на полуволка. – Может, сам умер?

– У него горло прокушено, сам он этого никак сделать не мог. Его убили.

– Но кто?! – Сократ едва обрел дар речи. – Неужели все сначала? Что за злобный дух поселился на нашем корабле?

– Нужно разбудить остальных, – сказал Алмон.

– Я с тобой.

Терра вышла вслед за ним из кают-компании.

– А я, пожалуй, здесь подожду, – пробормотал толстяк. Он вынул из коробки новую конфету, подумал, покрутил в пальцах и бросил ее обратно.

* * *

– Наконец-то мы можем побыть вдвоем, – Патриций провел пальцами по щеке Весты. – Нет ничего утомительнее свадеб.

– А мне все очень понравилось, – улыбнулась девушка. – Вот только ваша дочь… кажется, она меня невзлюбила.

– Не обращай внимания, у нее нелегкий характер, но уверен, вы найдете общий язык.

Владыка осторожно снял с ее головы венец вуалью и бросил на пол.

– Ты так красива, Веста, – произнес Патриций с мягкой улыбкой. – Я хочу, чтобы ты была счастлива, этим ты сделаешь счастливым и меня.

– Я сделаю вас счастливым, – она прижалась к его груди, чувствуя, как руки Повелителя скользят по ее спине, незаметно расстегивая платье. – Но почему-то мне иногда становиться страшно, я даже не знаю, почему…

– Это пройдет, ты ко многому привыкнешь, многое узнаешь, и все пройдет. Неизвестность и перемены всегда пугают.

Платье упало к ногам Весты, оставляя обнаженным ее светящееся тело.

– Как ты прекрасна, – из ее прически Патриций вынул бриллиантовые заколки, и темно-вишневые волосы Весты каскадом упали на ее плечи и спину. Она смотрела на Патриция спокойными влюбленными глазами, не решаясь прикоснуться к своему божеству.

Оставшись в тонкой, полурасстегнутой рубашке, Владыка принялся осторожно ласкать Весту, едва-едва прикасаясь к ней, девушка все еще стояла в пене своего свадебного платья. Замирая от неизведанного ранее наслаждения, она закрыла глаза, слушая прикосновения Георга. Почувствовав его легкое дыхание и губы на своей шее, Веста вздрогнула, словно через нее пропустили ток, колени ее ослабели. Владыка подхватил ее на руки, не прекращая целовать, и ей отчего-то вспомнилась книга, прочитанная очень давно, там описывалась любовь вампира к обыкновенной женщине и то, как он ее целует… Но Веста отогнала прочь такое глупое сравнение, ведь она точно знала – вампиров не существует.

* * *

– Ну, и где он? – спросил Сократ вернувшихся Алмона и Терру.

– Кто?

– Труп, кто же еще!

– Бр-р-р! – передернула плечами Терр-Розе. – Как мне не нравится это слово!

– Зато я от него в восторге. Так где он?

– Лежит в своей кровати, я его не трогал, – Алмон потер пальцами лоб. – Полное ощущение, что спит.

– Бедняга, – покачала головой Терра, – как жаль…

Постепенно кают-компания стала заполняться: пришли Дэн с Ластенией, Анаис, Ютфорд с Понтом – все уже знали о случившемся.

– Значит так, братцы-космонавты, – сказал Сократ, – советую признаться добровольно: кто загрыз доктора? Обещаю, мы придумаем какое-нибудь смягчающее и оправдывающее обстоятельство. Ну, кто это сделал?

– Доброе утро, – в дверях появился Селон.

Сидевшая ближе всех к вошедшему Ластения отпрянула в сторону, с ужасом глядя на последнего императора.

– Селон, – сказал толстяк, – признайся честно, ты доктора не убивал?

– Какого доктора? – удивился он. – Вы о чем?

– У нас тут один доктор был и того не стало. Ты вчера появился на нашем корабле, а ночью произошло убийство. Я не собираюсь тебя обвинять, но тебе самому это не кажется странным?

– Зачем же мне его убивать? Я никому не хочу зла, тем более вам, вы же мне жизнь спасли.

– Ты говорил, что твоим миром правила Магия, – резко произнесла Терр-Розе, – а вампиризм у вас был?

– У нас были Служители Крови, – кивнул Селон, – но они подвергались гонению, это считалось большим злом.

– Значит, ты не отрицаешь того, что у вас были вампиры? – уточнил Сократ.

– Да, были, но я-то не вампир!

– Открой рот и покажи зубы, – потребовал Ютфорд.

– Для этого не обязательно иметь клыки, как у зверя, – усмехнулась Терр-Розе. – Вампиры имеют самые обыкновенные зубы, но зато постоянно носят при себе декоративные острые предметы, которыми легко можно проткнуть горло жертве, не так ли, Селон?

И все взгляды устремились на браслеты последнего императора с украшениями в виде небольших загнутых шипов.

* * *

– Не спишь? – Патриций приподнял голову и посмотрел на стоявшую у окна Весту. – Еще слишком рано.

Тусклый свет зарождающегося утра окружал обнаженную девушку мягким, разорванным сиянием.

– Странно как, – произнесла она, глядя в окно, – небо упало на землю, облака запутались в траве и деревьях. Бедные облака, они никогда больше не смогут вернуться на небо, их выпьют цветы…

– Это же обыкновенный туман. Ты никогда не видела туман?

– Нет, никогда.

– Хочешь, я позову его? Хочешь, утро придет к тебе прямо сюда?

* * *

– И все же я не верю, что это сделал Селон, – покачала головой Ластения.

– Ага, чего ж он выбежал из кают-компании, как ошпаренный?

– А как бы ты побежал, Дэн, если бы тебя обвинили в убийстве? Наверняка, помчался бы, разбрызгивая слезы!

– Сократ, мне хорошо известно, как себя чувствует тот, кого убивают. Вот тогда уж слезы разбрызгиваются так разбрызгиваются! Зачем Анаис пошла за ним?

– Наверное, чтобы успокоить.

– Не надо было отпускать ее одну, мало ли что ему взбредет в голову.

– Не надо так, Дэн, – вмешалась Ластения. – Мы еще не знаем точно, он это сделал или нет.

– А кто? – поднял голову Сократ. – Теперь-то Анаис настоящая, значит, это кто-то из нас? Терра, может это ты вампиреешь?

– Я всю ночь просидела с Алмоном в кают-компании, – напомнила королева, – так что мне убийство доктора приписать не удастся. Это Селон.

– Я все равно не верю, что он убийца, не похож он, – сказала Ластения, – у него благородная душа и большое сердце.

– Ну, допустим, о величине его внутренних органов ты судить не можешь, – вздохнул толстяк, – о его благородстве тоже, ты его совсем не знаешь. Неужели полагаешь, что все убийцы обязательно должны быть похожи на убийц? Они только в книгах маленькие, злобные и противные, а в жизни они могут быть высокими, красивыми и такими на вид весьма благородными. Мы понятия не имеем, кто этот парень на самом деле, о нем мы знаем с его же слов. Селон вполне может оказаться беглым преступником, а не каким-то там императором. Все может быть, а пока давайте решим, что делать с беднягой доктором.

– Надо бы вызвать «Могильщика», – подсказала Терр-Розе.

– Кого? – не понял Дэн.

– «Могильщиками» называют крейсера, кружащие по Космосу, их вызывают к кораблям, где кто-нибудь умер, – объяснил Сократ. – На «Могильщике» совершаются все обряды похорон, это своеобразный летающий дом смерти.

– Мы не сможем воспользоваться его услугами, – покачал головой Алмон, – там сразу увидят, что это убийство, и нас задержат до выяснения обстоятельств.

– Ну, тогда мы можем воспользоваться собственным крематорием, – пожала плечами Терра.

– У нас нет крематория, мы же мирный пассажирский крейсер, – напомнил толстяк. – Честно признаться, даже и не знаю, что делать, пограничный патруль Меркурия ни за что не пропустит нас с трупом на борту.

– Но не выбрасывать же его в Космос! – воскликнула Ластения. – Бедняга не заслужил такой участи!

– Я думаю, его надо положить в подобие гроба и с проходящим кораблем отправить на Землю, – предложил Алмон. – Пусть его там его похоронят. Он так мечтал вернуться на свою родину, так пусть это произойдет хотя бы так.

– Хорошо, – кивнул Сократ, – а где мы гроб возьмем?

– Можем использовать камеру для воздушного массажа, она непрозрачная, небольшая и особой надобности в ней нет.

– Да, вполне. Прикроем ему шею и скажем, что сердце не выдержало. Земляне, они же хилые.

– Можно считать, эту проблему решили, теперь надо выяснить – кто убийца?

– Селон, кто же еще! – гневно произнесла Терр-Розе. – Это же очевидно! Его надо судить!

– Сами мы судить никогда не станем, – сказал Алмон, – не имеем на это никакого права. Можем передать его на ближайший корабль с представителями правосудия или же дождемся прилета на Меркурий, передадим его властям, и пусть сами выясняют, кто он такой и откуда взялся.

* * *

– Селон, прошу тебя, успокойся, – Анаис догнала его уже у двери каюты, отведенной последнему императору. – Подожди меня, пожалуйста!

– Зачем ты идешь за мной? Разве тебе не претит разговаривать с убийцей? – но прежде чем он успел захлопнуть дверь, Анаис вошла вслед за ним.

– Послушай же! Я знаю, что ты не виноват!

– Откуда ты можешь знать? – с горечью усмехнулся Селон. – Все уверены, что это я сделал, а как мне доказать, что император Гастеры не способен на подлое убийство невиновного? Император Гастеры не вампир! Не убийца!

– Я знаю, знаю, что ты не виноват.

– Откуда? У тебя доброе сердце, оно не хочет верить в то, что я виновен.

– Нет, я это знаю, потому что доктора убила я.

* * *

Довольно долго и безуспешно Патриций пытался сосредоточиться на бумагах и документах, лежавших перед ним на столе. Когда же это, наконец, удалось, в двери кабинета постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Патриций поднял взгляд.

– В чем дело? – раздраженно бросил Владыка, увидав Анаис. – Я занят!

– Мне нужно поговорить с вами! – с отчаянием в голосе произнесла девушка.

– Прямо сейчас?

– Да, пожалуйста, мне необходимо поговорить!

– Только быстро.

Девушка подошла и присела на край кресла рядом с Патрицием.

– Владыка, – со слезами в голосе произнесла она, – я так несчастна!

– Чего тебе не хватает?

– У меня нет самого главного!

– Чего?

– Вас!

– Я тебя не совсем понимаю.

– Веста отняла вас у меня, теперь вы ей принадлежите! Зачем вы так со мной поступили?

– Ты что, заболела? – глаза Патриция стали наливаться серебром.

– Я люблю вас! – Анаис расплакалась. – Неужели вы не замечали этого? Зачем вы на ней женились? Я могла бы сделать вас счастливым, ведь мы так похожи с вами, Владыка! Мы – единое целое!

– Да ты пьяна! – Патриций поднялся из-за стола. – Иди, проспись!

– Я люблю вас, – в исступлении повторяла девушка. – Я хочу вас, безумно хочу! Я гораздо красивее Весты, вы сейчас убедитесь в этом!

Она попыталась обнять Патриция.

– Ах ты, маленькое существо! – Владыка брезгливо оттолкнул ее от себя, и девушка едва удержалась на ногах. – Ты что, совсем забылась?

– Прошу вас, не гоните меня! – Анаис опустилась на колени и обняла его ноги. – Я не могу без вас жить! Я все сделаю для того, чтобы вы стали моим! Я не могу без вас жить!

– Пошла вон! – Патриций отшвырнул ее, и Анаис навзничь упала на ковер. – Убирайся, пока я не придушил тебя!

– Что здесь происходит? – раздался чуть дрогнувший голос.

В дверях стояла Веста.

* * *

– Надоели мне все эти тайны и загадки с летальным исходом, – вздохнул Сократ, глядя в обзорный иллюминатор. – Ни дня не происходит без какого-нибудь сюрприза. Вот, теперь еще подобрали и выходили убийцу, который в благодарность будет нами закусывать.

– Иногда ты бываешь прав, толстяк, – вздохнула Терра, – никому нельзя верить. Внешность обманчива. А мне Селон так понравился…

– И мне тоже, – кивнула Ластения, – как жаль, что он оказался таким. Как можно было убить…

– Это не он, – в дверях стояла Анаис, за ее спиной высился Селон. – Доктора убила я.

– Не остроумно, – нахмурился Сократ, – сейчас не время такие шутки шуткать.

– Это не шутки, – спокойно ответила девушка, – его действительно убила я. По крайней мере, я так думаю.

– Что значит «я так думаю»? – поднял взгляд полуволк.

– Погоди, Алмон, – Сократ взял Анаис за руку и усадил в кресло пилота. – Я помню наш с тобой разговор. У тебя немного расшатались нервы, я тебя прекрасно понимаю, после всего пережитого что угодно расшататься и отвалиться может. Тебе хочется оправдать Селона, это тоже понятно, но не такой же ценой. Не надо брать на себя ответственность за чужое преступление.

– Я постараюсь все объяснить. Ночью мне приснился сон, будто я просыпаюсь и поднимаюсь с кровати. Все вокруг было голубым и ярким, привычные вещи причудливо выглядели и по ним пробегали белые искры. Мое тело казалось удивительно легким, почти невесомым, я так хорошо, так чудесно себя ощущала, мешало лишь одно – чувство сильнейшей жажды, такой сильной, что от нее шла кругом голова и ныло сердце. Мною двигала эта жажда и я знала, что никакая вода, никакое вино не смогут ее утолить. Не помню, как я оказалась у каюты доктора, я открыла дверь и вошла внутрь. Он спал в своей кровати. Я бесшумно подошла к нему, прокусила горло и пила кровь долго, очень долго, а мир вокруг меня постепенно обретал привычные цвета и формы, только выглядело все намного ярче и красочнее, казалось более объемным и законченным. Мое сознание было необыкновенно ясным и светлым, словно все мне доступно и все понятно, никогда я еще не ощущала себя такой безумно счастливой, и это было именно безумное счастье, по другому не скажешь. Потом мне стало плохо, сильно затошнило и я вроде бы потеряла сознание и очнулась уже в своей постели. Естественно, я решила, что это был просто неприятный сон, а теперь… теперь получается, что я действительно сделала это.

Алмон молча смотрел на нее долгим взглядом, затем его зрачки сузились.

– Во Дворце тебе давали что-нибудь есть или пить? – напряженно спросил он.

– Конечно, иначе я бы умерла от голода.

– Нет, ты не поняла, тебе давали там что-нибудь одно и то же регулярно?

– Каждый вечер мне приносили стакан напитка.

– Похожего на сок из лесных ягод?

– Да.

– Тогда все ясно. Тебе привили вампиризм, причем такой, который не поддается твоему контролю. Где бы ты не была, тобой можно управлять как машиной смерти, ты будешь убивать и думать, что это всего-навсего сны.

– Зачем… почему?

– Если он собирался оживить двойника, вдохнув в него твою жизнь, то проще и эффективнее сделать это, изменив структуру твоей крови и энергии, превратив тебя в вампира.

– Что же теперь со мною будет?

– Я не знаю, о ком вы говорите, – Селон подошел к Анаис и положил руку ей на плечо, – но тот, кто желает зла ей, желает зла всем вам – тот и мой враг. Моя сила, моя жизнь принадлежат вам, и вы можете ими распоряжаться.

– Спасибо, Селон, – сказал толстяк, – ты уж извини, что все так получилось.

– Я все понимаю, – чинно кивнул он.

– Не отчаивайся и ничего не бойся, – сказал Алмон, – плохо, когда мы порознь, но если мы вместе, нас ничего не должно страшить. Помнишь, что говорил тебе Учитель? «Покуда твои друзья с тобой, твоя сила безгранична».

– Еще он говорил: «…пусть она послужит только добру», – в голосе девушки звенели слезы.

– А также он говорил, что «покуда мы вместе, не будет той силы, способной нас сломить, и что мы сами определяем свое место в Космосе».

– Вот именно, – кивнул Сократ, – никто не вправе это делать за нас и за тебя, Анаис. Ты сама себе полноправная хозяйка.

* * *

– Мне очень жаль, что ты оказалась свидетельницей этой неприятной сцены, – Повелитель под руку вел Весту по коридору. – Искренне жаль.

– Я ничего не понимаю. Что произошло?

– Ничего особенного, – спокойно ответил Повелитель, – с Анаис иногда такое случается. Ей нельзя много пить, она становится невменяемой, начинает меня принимать за кого-то другого, все время угрожает или признается в любви. За нею постоянно присматривают врачи, не понимаю, как ей удалось на этот раз напиться и придти в мой кабинет?

– Значит, она больна? – прошептала Веста. – Бедная девочка.

– Очень, – кивнул Патриций.

– Как жаль, – огорчилась Веста. – А по виду ни за что не скажешь.

– Да, на внешности это никак не отражается. В будущем не обращай внимания на ее выходки и на бред, который она может нести.

– Но почему вы раньше меня не предупредили?

– Это мое упущение, прости меня.

– Ничего страшного, но, по правде сказать, я все же испугалась, не знала что и думать. А этот молодой человек, со странным именем «Палач», он о ее болезни знает?

– Да, конечно, но он так любит мою дочь, что ее болезнь для него не имеет никакого значения. Он, конечно же, мог отказаться от свадьбы, но не сделал этого.

– Признаться, я была о нем немного другого мнения, а оказывается, он очень благородный человек.

– О, да, – усмехнулся Патриций, – он благороднейший из смертных.

* * *

Раннее утро только-только приоткрывало влажные глаза, когда крейсер «КИРАС» совершил посадку на космодроме планеты Меркурий.

– Наконец-то, свершилось, – Сократ вышел из корабля и потянулся, с наслаждением вдыхая прохладный свежий воздух. – Вот я и дома!

– Какой покой и тишина, – Терра с удовольствием посмотрела по сторонам. Вокруг простирался еще пустой и сонный космодром с четко расчерченными посадочными площадками. – Вот бы здесь остаться насовсем, хоть бы нервы пришли в порядок.

– Ты что, раньше никогда не бывала на Меркурии? – удивился Сократ.

– Нет.

– Ну, тогда наслаждайся тишиной. Через пару часиков народ проснется, и марсианская Гавань тебе покажется колыбельной музыкой.

– О чем ты? – забеспокоилась Терр-Розе.

– Он немного преувеличивает, – улыбнулся Алмон. – На самом деле, ничего страшного нет, просто Меркурий похож на большой шумный базар. Это один из крупнейших торговых центров, так же это и курорт. Сюда съезжаются со всей Системы любители как следует повеселиться и сделать выгодные покупки, так что вам покажется, будто вы попали на бесконечный карнавал и рынок одновременно. Это веселая планета, но я никогда не задерживался здесь больше недели, после душа требует хотя бы часок тишины и покоя, а по ночам еще долго снятся шумные, разноцветные сны.

– Интересно, интересно, – улыбнулся Селон. – С удовольствием буду познавать ваш мир!

– Да, кстати, – обернулся к ему Сократ, – если не хочешь, чтобы все познавали тебя, одежду, а особенно рубашечку, не мешало бы сменить, очень уж они у тебя приметные, шагу ступить не дадут – одни будут спрашивать, где купил, а другие просить, чтобы продал.

– Но это одежда императора, я не могу ее продать!

– От тебя этого и не требуется, просто переоденься и живи себе спокойно. На Меркурии бурно реагируют на всякие диковины.

– Хорошо, но где мне взять другую одежду?

– Рядом с тобой стоит когтистый тип, чрезвычайно высокий и весь в мышцах, обратись к нему с этим вопросом, пускай поделится гардеробом.

* * *

Веста читала старинную книгу из Дворцовой Библиотеки в Зале Всех Туманов. Она впервые пришла сюда и была поражена до глубины души – казалось, что попала она в иное измерение. Зала выглядела поляной, окруженной вековыми деревьями, закутанными в густой утренний туман. Царила тишина, и лишь изредка где-то вдалеке вскрикивала одинокая птица. Здесь всегда господствовали Первые Дни Осени, тихие, безветренные, туманные, всегда жило раннее утро, и казалось – лес бесконечен, а туман бессмертен…

Веста прервала чтение и посмотрела себе под ноги. Ее туфли серебрились от рос, упавших с высоких трав, рядом спал ствол поваленной, заросшей мхами ели, меж деревьев вились дикие тропинки и тишина… тишина срывалась мелкими каплями с чуть желтеющих листьев. Веста взяла лежавший рядом на скамейке альбом и тонкий карандаш. На листе быстро стал появляться сломанный ствол ели и сидящий на нем Владыка. Она изображала Патриция в легкой тонкой одежде, которую он обычно носил в своих покоях. Веста запечатлела расслабленную и одновременно напряженную позу Владыки, поворот головы, словно он прислушивается к чему-то извне и внутри себя, и выражение его лица – печальное и жесткое одновременно. Босые ноги Патриция она окружила редкими росистыми травами, а на его плечах нарисовала небрежно наброшенный тяжелый, роскошный плащ из ночного неба…

– Очень похоже.

Веста вздрогнула от неожиданности и подняла взгляд. Рядом стояла Анаис.

– Ой, – улыбнулась Веста, – я не слышала, как ты подошла.

– Я не хотела напугать вас, – Анаис присела на ствол сломанной ели, продолжая смотреть на рисунок. – У вас прекрасно получилось, правда, мне кажется, у него не настолько тонкие черты лица.

– Иногда он видится мне почти совсем прозрачным, – задумчиво улыбнулась Веста.

– Вы специально учились художествам?

– Нет, просто всегда рисовала, – Веста положила альбом на скамью. – Здесь так красиво, что невозможно не рисовать.

– Да, – Анаис посмотрела по сторонам. – А озеро вы видели?

– Озеро? Нет.

– Хотите покажу?

– Конечно.

– Идемте.

Веста встала со скамейки и пошла вслед за Анаис по тонкой, змеящейся в лесной чаще тропке. Густой туман оседал едва заметными моросящими брызгами на лицо и руки Весты, хруст каждой попавшей под ноги ветки, казалось, разносился по всему лесу долгим протяжным эхом, любое дерево выглядело бессмертным шедевром какого-то очень искушенного в искусстве Бога. Зачарованная подобной красотой, Веста все же старалась не отставать от быстро идущей Анаис, и вскоре перед нею раскрылась восхитительная картина: на заросшей высокими осенними травами поляне дремало озеро, по форме напоминающее древесный лист. По-над безмятежно-спокойной, темной водой стелились туманные полосы, туман прятался в травах, укутывал собою замершие неподалеку деревья… с отрешенностью поэта, туман соперничал с красотою, с тишиной Первых Осенних Дней.

– Какая красота, – прошептала Веста, – невероятно…

– Идите сюда, – улыбнувшись, Анаис пошла к самой воде, – посмотрите, как красиво здесь.

Берег озера оказался довольно отвесным, Веста встала на край, и под ее ногами оказалось туманное течение. Сквозь него просматривалась серая зеркальная вода и живущие у самого берега желтые листья.

Анаис стояла за спиной Весты и боролась с непреодолимым желанием столкнуть ее в озеро.

– Я обязательно должна буду придти сюда вместе с Патрицием, – тихо произнесла Веста, не отрывая взгляда от туманной воды. – Обязательно…

В глазах Анаис потемнело. Она медленно подняла руку, глядя Весте в спину, но в этот момент где-то в лесу неожиданно громко вскрикнула птица. Веста вздрогнула, оборачиваясь, ее туфли заскользили по влажной земле и она, оступившись, упала в озеро.

* * *

В одежде Алмона облик Селона утратил свою мистическую тайну, которую придавал ему необычный наряд, а солнцезащитные очки, водруженные на его нос Сократом, и вовсе сделали последнего императора просто высоким мужчиной с золотой кожей. Светящиеся желтые зрачки Селона иногда поблескивали сквозь черное стекло, но это можно было принять за игру солнечных лучей.

Как только друзья вышли за территорию космодрома, к ним со всех сторон бросились водители воздушных «мини-лодок». Расталкивали друг друга, они темпераментно переругивались между собой за право везти путешественников.

– Это нападение? – насторожился Селон.

– Что-то вроде, – кивнул Сократ.

– Везде таксисты одинаковые, – заметил Денис. – Поразительно.

Толстяк начал переговоры с пилотом, коему удалось в числе первых пробиться к друзьям, остальные, мгновенно потеряв интерес к туристам, разбрелись в разные стороны, высматривая новую добычу. Счастливчик, заполучивший клиентов, помчался подгонять «лодку». Друзья разместились в просторном салоне, и аппарат тотчас поднялся в воздух. Сократ уточнил адрес, и пилот, покачав головой, сразу же удвоил цену.

– Почему он захотел больше? – поинтересовалась Анаис.

– Потому что это очень далеко, они все сразу же набрасывают, как только узнают, куда именно надо.

– Ты что, живешь в какой-то мерзостной глуши? – поморщилась Терр-Розе.

– Немного терпения, – улыбнулся Сократ, – и все увидите.

* * *

– Анаис! Помоги мне! – от страха вишневые глаза Весты стали почти розовыми. – Анаис, помоги! Я не умею плавать!

– Здесь скользко, – невозмутимо ответила девушка, – если я подам вам руку, то непременно упаду, а я тоже не умею плавать.

– Анаис, сделай что-нибудь! – Веста из последних сил удерживалась на плаву. Ее платье, тяжелое, драгоценное, намокнув, тянуло ко дну.

– Я позову кого-нибудь на помощь, – сказала Анаис, – не волнуйтесь, скоро вернусь.

Не спеша она скрылась в туманной лесной чаще.

Отчаяние придало Весте сил. Она попробовала подплыть к берегу, но подводные течения упорно относили ее обратно. Одной рукой девушка пыталась нащупать крепление юбки, другой – била по воде, удерживаясь на поверхности. Ценою невероятных усилий ей удалось ухватиться за скользкий, выступающий над водой корень одинокого дерева, росшего прямо над озером. Тяжело дыша, Веста, наконец-то, отстегнула свинцово-тяжелую юбку и она сразу же ушла на дно.

Отдышавшись, девушка схватилась за корень обеими руками и, сбросив с ног туфли, стала карабкаться по отвесному берегу. Босые ноги скользили и срывались с мокрой земли, но, цепляясь за корни, она поднималась все выше и выше. Наконец, Веста ухватилась за шершавый ствол дерева и выбралась на берег. Кровь грохотала в висках, дыхание разрывало легкие, девушка упала в высокую росистую траву, ее ноги и руки дрожали от перенапряжения. Понемногу Веста успокоилась, ее охватили апатия и безразличие. Перевернулась на спину, она стала рассматривать влажную крону над головой. Неподвижная листва роняла редкие капли на обнаженные руки и ноги Весты, а она, не обращая внимания на то, что осталась в одном коротком нательном одеянии, лежала в траве и слушала прикосновения холодных осенних рос к своему лицу и мокрым, растрепавшимся волосам…

– Что с вами, госпожа? – над Вестой склонилось лицо молодого бронзоволосого слуги. – Госпожа, что случилось?

Веста приоткрыла глаза и безучастно посмотрела на юношу в форменной Дворцовой одежде. В его руках были садовые ножницы, в волосах запуталась пара травинок.

– Госпожа, скажите хоть что-нибудь! – юноша отбросил ножницы и опустился перед нею на колени. – Госпожа!

Веста закрыла глаза, чувствуя, как все глубже и глубже погружается в реку забвения… Юноша осторожно взял ее на руки и поспешил к выходу из Залы Всех Туманов.

* * *

Друзья любовались панорамой утреннего Меркурия, разглядывая проплывающие пейзажи в чуть затемненных иллюминаторах. Несмотря на ранний час, вокруг вовсю кипела бурная жизнь. На первый взгляд, и вправду могло показаться, что это один большой пестрый базар: разукрашенные лавки, магазины, прилавки, просто куски материи, брошенные на землю, на которых женщины в длинных ярких платьях раскладывали всевозможный товар. Дома и бесчисленные постройки так плотно прилегали друг к другу, что между ними практически не было ни единого клочка пустующей земли. Разнообразные кафе и закусочные, жилые дома и магазины лепились, как соты в улье. Отовсюду доносилась музыка, толпы разношерстной публики куда-то спешили или же праздно прогуливались по улицам. Частенько встречались меркуриане, одетые в костюмы и маски, от этого казалось, что повсюду царит непрерывный карнавал. Среди оглушительной пестроты мелькали театры, площади, скульптуры и парки.

Раннее утро близилось к обеду, когда «лодка», наконец-то, миновала шумный городской сектор, за окнами замелькала зелень лесов, лоскутья полей и аккуратны домики, зависшие в полуметре над травой. Обитатели такого мобильного дома совмещали приятное с полезным: они могли перемещаться куда им заблагорассудится в пределах районного сектора, не выходя наружу или вовсе не вставая с дивана. Владельцы могли жить где захочется, в любом месте: утром в лесу, к вечеру у озера…

Наполненная птичьим щебетом благословенная загородная тишина показалась путешественникам глотком прохладной освежающей воды.

– Теперь, Терра, ты понимаешь, почему я живу в такой глуши? – усмехнулся Сократ. – Здесь тихо и свежий воздух. Такие районы самые дорогие на Меркурии, я все свои сбережения сюда угрохал.

Воздушный аппарат пошел на снижение у внушительного двухэтажного особняка на аккуратно подстриженной зеленой лужайке.

– Ого! – искренне удивилась Терр-Розе. – А все прибеднялся! Такой домина!

– А как иначе, у меня же семья, – толстяк кивнул на дремлющего на руках у Алмона Юта и сопящего на коленях у Селона Понта.

Расплатившись с пилотом, Сократ вылез наружу и счастливо вздохнул, глядя по сторонам. Друзья вытащили из машины свои вещи, а Ютфорд немедленно закапризничал, что вместо него несут какие-то чемоданы, а не его персону.

– Заходите, ребята, заходите, – Сократ открыл дверь, – чувствуйте себя как дома.

Интерьер был оформлен с хорошим вкусом, удобно и комфортно, в большой гостиной, над здоровенным камином, в роскошных рамах красовались портреты всех друзей.

– Очень мило, – сказала Терр-Розе, глядя на себя, – спасибо, что меня изобразили в приличном платье и без рогов с копытами.

– Сократ, ты сам здесь все убираешь? – огляделась Анаис.

– Ну что ты, разорваться мне, что ли? У меня слуги есть, повар, няня Юта, – несчастная женщина на грани нервного срыва, сейчас они по домам разошлись, вернутся, как только сообщу, что приехал. Так, Ютфорд, Селон не хочет сейчас играть в космических пиратов, ты лучше иди, определи Понту место жительства.

– Ладно, пап, только ты посели Села рядом со мной, ладно? Он обещал научить меня понимать язык Понта и разговаривать с ним.

– Пусть лучше Сел научит тебя правильно разговаривать на своем родном языке, хотя, думаю, это не под силу даже Селу со всеми его магическими способностями.

* * *

– Владыка, я нашел госпожу в Зале Всех Туманов, – взволнованный слуга передал девушку на руки Патрицию. Она была без сознания. – Кажется, она упала в озеро.

– Упала в озеро? – лицо Патриция застыло, он быстро направился к своим покоям с Вестой на руках. – Она была одна?

– Да, – слуга почти бежал вслед за Георгом. – Я нашел ее лежащей на берегу, похоже, она сама смогла выбраться.

– Ступай, – Патриций ударом ноги распахнул двери своих покоев.

Он отнес Весту в спальню и положил на кровать. Девушка едва дышала, свет ее тела бледнел и таял на глазах. Владыка разорвал оставшуюся на ней одежду, отшвырнул в сторону мокрые тряпки и стал нагнетать энергию в пальцы. Меж его бровей залегла тонкая морщинка, а глаза вспыхнули ярким голубым сиянием.

– Владыка, – в дверном проеме возникла чья-то голова.

Патриций резко обернулся – и дверь разлетелась на куски вместе с головой неизвестного. Отдышавшись, он осторожно прикоснулся одной рукой к груди Весты, другой – к ее лбу, и по телу девушки побежали тонкие голубые разряды.

Когда они погасли, Веста вдохнула глубоко и спокойно, а ее сияние вернулось к своей прежней яркости. Патриций укрыл ее золотистым покрывалом и провел по щеке кончиками пальцев. С длинных волос девушки все еще капала вода, Владыка огляделся, взял с кресла свой халат и осторожно, чтобы не разбудить Весту, принялся вытирать халатом ее волосы.

Убедившись, что с нею все в порядке, Георг вышел из своих покоев и направился прямо по коридору. Остановившись у апартаментов Анаис, Патриций несколько мгновений смотрел на дверную инкрустацию, затем толкнул дверь и вошел внутрь.

* * *

– Алмон, чего ты такой кислый? – за обедом спросил Сократ. – Неужели я так плохо готовлю? Можно разморозить что-нибудь, если хочешь.

– Не в еде дело. Мне покоя не дает одна мысль…

– Дать мне денег на новую мебель?

– Не совсем, Сократ, хотя это тоже хорошая идея, – улыбнулся полуволк. – Я хотел бы посмотреть на древний Мар, родину моих предков, узнать причину гибели планеты, удалось ли хоть кому-нибудь спастись?

– Это вполне можно устроить, – закивал толстяк, – я знаю парочку кварталов, где за умеренную цену тебе насыплют желтого порошка. Потом его надо поджечь в специальном сосуде, он начинает дымить и вкусно пахнуть, и через пару минут ты отправишься хоть на Мар, хоть на родину Селона, причем потом даже голова болеть не будет.

– Да ну тебя, Сократ, я же не это имел в виду.

– А другого способа я не знаю.

– Наверное, это можно устроить при помощи Глаза Идола, – сказала Анаис.

– Слушайте, – поднял голову Дэн, – я вроде бы слышал, что прикасаться к Глазу опасно, именно поэтому Патриций сразу и не взял камень в руки, а теперь что же? Уже можно?

– За то время, пока Глаз Идола питал собою целую планету, его защитная аура переродилась и перестала быть опасной.

– Значит, теперь его свободно может забрать кто угодно?

– К сожалению, да.

– Не думаю, чтобы это было просто, – покачал головой Алмон. – Вы заметили, стоит нам его лишиться, как Глаз, будто заколдованный, все равно возвращается обратно.

– Он в нас души не чает, – улыбнулся толстяк, – симпатичны мы ему.

* * *

Глядя в зеркало, Анаис расчесывала волосы. Увидев Патриция, она отложила серебряный гребень и повернулась к Владыке.

– Ты сегодня была в Зале Всех Туманов вместе с Вестой? – ровным голосом произнес Георг.

– Да, была, Веста показывала мне свои рисунки, – девушка спокойно смотрела в глаза Патриция.

– А ты ей показала озеро, не так ли?

– Откуда я могла знать, что она упадет в воду? Я просто хотела погулять с нею, – пожала плечами Анаис.

– А ты знала, что гедейцы не переносят холодной дикой воды? – Патриций смотрел на девушку слегка прищуренными глазами. – Ты знала об этом?

– Нет, – она не отводила взгляда, – не знала. Как только Веста поскользнулась и упала, я сразу же побежала звать кого-нибудь на помощь.

– В Зале работали садовники, – перебил ее Георг, – ты могла бы позвать кого-нибудь из них.

– Я не знала, что они там работают.

– Анаис, если мне в голову придет мысль о том, что ты могла ее столкнуть сама, или мысль о том, что ты не побежала звать на помощь, а пошла, ты очень пожалеешь об этом.

– Как она себя сейчас чувствует?

– Все в порядке, ей больше ничего не грозит.

– Какая жалость! – в сердцах процедила девушка, и Владыка наотмашь ударил ее по лицу.

* * *

Ранним утром в дверь особняка Сократа постучали.

– Кто это в такую рань? – из ванной комнаты вышел полуволк.

– Я заказал свежих фруктов и серебряной воды для Юта, после крейсера ему необходимы витамины! – крикнул из кухни Сократ. – Это разносчик, будь добр, открой ему!

Алмон распахнул дверь. На пороге стоял молодой парень в униформе посыльного, в руках он держал желтую коробку.

– Доброе утро, я принес ваш заказ.

– Спасибо. Сколько?

– Все оплачено, – молодой человек задумчиво смотрел на полуволка. – До свидания.

– Всего хорошего.

Алмон закрыл двери и понес коробку на кухню.

– В последнее время моя персона пользуется повышенной популярностью, все так странно на меня смотрят, – сказал он Сократу. – Тебе помочь?

– Нет, я сам все приготовлю, – толстяк бодро крошил зеленый салат, – влей лучше в Ютфорда стакан этой воды, можешь связать его, если понадобится.

– Думаю, обойдусь, – улыбнулся Алмон. – А где он, не знаешь?

– Наверное, опять Селона мучает, бедный, несчастный император.

Алмон взял из коробки стеклянную бутылку и отправился на поиски маленького мучителя императоров, а толстяк, закончив приготовление завтрака, занялся сервировкой стола, художественно расставляя тарелки и бокалы.

Вскоре в гостиную спустилась зевающая Терр-Розе, следом пришла Анаис, чуть позже пожаловали Дэн с Ластенией.

– Всем доброго утра, – Сократ поставил на стол горячий кувшин с напитком бодрости, – прошу завтракать.

– О, как здорово! – улыбнулся Дэн. – Есть почему-то хочется зверски.

– Это акклиматизация, – толстяк уселся за стол и положил себе на тарелку печеных овощей, – пройдет через пару дней.

Мимо гостиной промчался плюющийся Ютфорд, а вслед за ним бодрой рысью протопали Алмон и Селон с бутылкой и стаканом в руках.

– Что это? – поинтересовалась Терр-Розе.

– Ничего страшного, – махнул рукой Сократ, – ребята пытаются напоить Ютика серебряной водой. Ну как, вкусно я все приготовил?

– Блеск, – кивнула Анаис, – у тебя талант.

Вскоре Ютфорда все-таки изловили, водой напоили и в принудительном порядке накормили завтраком.

Когда девушки убирали со стола посуду, в двери снова постучали.

– Ну, вот, – проворчал Сократ, – не успел приехать, как началось: дела, визиты!

Толстяк открыл двери. На пороге стояла группа каких-то людей, с ними был и недавний посыльный, но на этот раз без униформы, в обыкновенной одежде.

– Чем могу быть полезен?

Гости не ответили, они молча стояли и смотрели куда-то через плечо Сократа. Он обернулся и увидел, что предметом такого пристального внимания являются Алмон и Анаис, разжигавшие в гостиной камин.

– Эй, Алмон! – крикнул Сократ. – Кажется, это к тебе пришли! Твои поклонники!

Словно очнувшись ото сна, делегация молча прошествовала мимо Сократа в дом.

– Э! Вы куда это? – опешил толстяк.

Визитеры подошли к полуволку и молча уставились на него.

– Что вам надо? – Алмон бросил в камин щепки и выпрямился.

Несколько минут делегация смотрела на него, затем вышла из дома, так ничего и не сказав.

– Оригинально! – усмехнулся Сократ. – Когда снова придут, поставим у дверей Юта, пусть билеты продает.

– Загадочные личности, – пожал плечами Алмон. – Кто-нибудь дрова принесет или нет?

– У меня брикетное топливо, – сказал толстяк.

– Хорошо. Кто-нибудь принесет брикетное топливо или нет?

Вскоре в двери снова постучали, и Алмон рассердился:

– Сейчас они забудут сюда дорогу! Что это такое, в самом деле!

Полуволк распахнул дверь. На пороге стоял крошечный старичок в длинных черных одеждах.

– Извините за беспокойство, – произнес он, глядя на Алмона глубоко посаженными бесцветными глазами, – мне необходимо поговорить с вами.

– Слушаю.

– Мне нужно поговорить с вами наедине.

– Проходите, – Алмон посторонился, пропуская старичка, – можете говорить спокойно, это моя семья, у меня от них секретов.

– Хорошо. Дело в том, что я принадлежу Ордену Памяти и Судьбы…

– Простите, – перебила Терр-Розе, – мы не даем пожертвований и ничего не покупаем.

– Я не за этим пришел, – улыбнулся старик. – Я просил бы вас пойти со мною, – он тронул Алмона за рукав, – хочу показать вам кое-что, это несомненно вас заинтересует.

– Почему я должен с вами идти? Что у вас может быть такого для меня интересного?

– Очень прошу вас, настаиваю от имени всего нашего Ордена и вас я тоже прошу пойти со мной, – сказал старик Анаис. – Я не отниму много времени.

– Ну, ладно, – пожал плечами Алмон, – но мы отправимся все вместе, не возражаете?

Старик замешкался, глядя на компанию друзей, но вынужден был согласиться.

На улице у дома стоял роскошный наземный автомобиль одной из последних моделей.

– Ваша? – Ют с уважением посмотрел на старичка.

– Машина? – улыбнулся старичок. – Она принадлежит Ордену.

– Вы на ней ездите, а Орден оплачивает топливо и ремонт?

– Ют, умолкни и полезай в машину!

– А пепельница тут есть? – донеслось уже из салона.

– Маленький господин курит?

– Нет, но мало ли, на всякий случай…

Храм Памяти и Судьбы находился в черте, отделяющей центральный сектор от загородного. Со всех сторон снежно-белое здание окружали пышные цветущие деревья, по ступеням медленно поднимались и спускались фигуры в черном, а на посадочной площадке находилось еще штук пять таких же автомобилей.

Под сводами Храма царил аромат курений, запах трав и цветов. Сотканные из цветочных лепестков ковры и гобелены украшали стены и пол, в центре, на возвышении красовались две статуи – Богиня Память и Богиня Судьба. Память была глубоко задумчива, словно что-то силилась вспомнить, но никак не могла, а на лице у Судьбы застыло выражение сонливой скуки.

– И что, по-вашему, может меня заинтересовать? – огляделся Алмон. – Сразу предупреждаю, мы не собираемся вникать в суть ваших религий.

– Идите за мной, – старик подошел к самому дальнему углу и отдернул пестрый занавес, за которым оказалась металлическая кодированная дверь, точь-в-точь как на военных объектах.

– Вы там что, оружие изготовляете? – удивился полуволк.

Старичок не ответил. Он приложил ладонь к гладкой панели и она ощетинилась тончайшими белыми лучами. Лучи собрались в центре его лба в плотный пучок, на панели отобразилось сканирование мозга, затем подтвердился доступ и дверь отворилась. Сразу за дверью оказалась лифтовая кабина вместимостью персон на двадцать – не меньше.

– Не понимаю, – шепнул Сократ Алмону, – что такого секретного может быть у этой занюханной религии? Световые бомбы, что ли?

– Пока не понимаю.

Движения кабины не ощущалось, но, судя по цифрам на табло, она опускались глубоко под землю.

Вышли друзья на площадку, освещенную ярким белоснежным светом. Создавалось впечатление, что площадка висит в воздухе, а вокруг пустое пространство.

– Сюда, пожалуйста, – старик направился куда-то к краю площадки, за линию освещения.

Там оказалась лестница с перилами, ведущая вниз. В перила были вмонтированы круглые матовые светильники, дающие мягкий рассеянный свет.

– Лестница висит в воздухе, – сообщил Дэн. – Вокруг нас ничего нет!

– Ошибаетесь, молодой человек, – улыбнулся старичок, – вокруг нас очень много всего, только не всякому дано увидеть.

– Вы уверены в надежности конструкции? – с опаской спросила Терр-Розе.

– Мы считаем, что на все воля Судьбы.

– Той самой, что стоит наверху? – тускло поинтересовался Сократ. – На вашем месте я особо на нее бы не рассчитывал. Кстати, а вы не узнали в «молодом человеке» спутника королевы Сатурна?

– Отчего же, узнал.

Бесконечные ступени уводили друзей все дальше и глубже. Казалось, лестница бесконечна.

– Далеко еще? – спросил Алмон. – Кажется, скоро мы дойдем до ядра Меркурия.

– Уже пришли, – сообщил старик.

И вскоре взорам друзей открылась захватывающая дух картина.

– Ради этого стоило дойти до ядра Меркурия, правда, Алмон? – прошептала Анаис.

* * *

– Палач, где ты был? Мне надо поговорить с тобой! – руки Анаис дрожали, под глазами залегли глубокие тени.

– Я был в библиотеке.

– Где? – удивилась девушка.

– Я был в Дворцовой Библиотеке.

– И что ты там делал?

– Книги читал, что же еще.

– Надо же, а я и не знала, что ты умеешь читать, – усмехнулась Анаис. – Налей-ка мне вина, сядь и слушай, что скажу.

Палач выполнил ее просьбу, равнодушно отметив про себя, что выглядит девушка ужасно. Прочитав это в его взгляде, Анаис почувствовала себя задетой и, выпив вина, села за туалетный столик, заваленный косметикой.

– Что ты хотела сказать? – Палач едва сдерживал зевоту.

Анаис безмерно раздражало его невозмутимое спокойствие и полное безразличие к ней. Раздирая спутанные волосы, она не спускала злого взгляда со скучающего молодого человека.

– Я хочу тебе сказать, что собираюсь сделать все возможное и невозможное для того, чтобы Весту выставили из Дворца.

– Опять за свое? Ничего все равно не выйдет.

– Это мы еще посмотрим. А еще я хочу отомстить Патрицию.

В глазах Палача мелькнул интерес:

– Чего он тебе плохого сделал?

– Не твое дело! Я хочу его смерти!

Молодой человек удивленно уставился на бледное лицо девушки.

– Чего это вдруг? Ты же его вроде боготворила.

Анаис ничего не ответила. На ее потемневшем лице, словно густая вуаль, колыхалось какое-то странное выражение. Палач никогда не видел ни у кого из людей ничего подобного.

* * *

– Откуда это у вас? – севшим от волнения голосом спросил Сократ. – Где вы взяли это?

Толстяк хотел шагнуть вперед, но старик остановил его:

– Нет, нет, ниже нет ступеней, смотреть можно только отсюда, ближе нельзя подходить, можно повредить защитную среду.

В темноте, освещенная лучом яркого света, висела гигантская каменная голова. Она была довольно сильно повреждена, но все-таки без труда различался причудливый шлем, длинные каменные волосы, кусок массивной шеи и три пустых глазных провала.

– Потрясающе! – вздохнула Терра. – Алмон, это же твое изображение!

– Голова древнего Идола с Мара… – произнесла Анаис. – Откуда это у вас?

– Это еще не все, – улыбнулся старичок, – следуйте за мной.

Он шагнул куда-то в сторону, и друзья поспешили за ним. В темноте лестница делала поворот, и взору открывалась следующая картина: в тонкой голубой клетке энергетических лучей находилась скульптура. В отличие от головы, она оказалась почти не поврежденной и сохранилась гораздо лучше. Скульптура изображала высокого старика с посохом в руке, рядом с ним стояла девушка с развевающимися волосами. Она улыбалась и выглядела точь-в-точь как Анаис. Старика тоже невозможно было ни с кем перепутать – это был Учитель.

– Мы полагаем, это единственное сохранившееся до наших дней изображение Торна, одного из Создателей Солнечной Системы, и его дочери Геласперы, – сказал старик. – К сожалению, мы больше не можем здесь оставаться, любое чужеродное присутствие влияет на защитный слой.

В молчании друзья поднялись наверх. После величия и тайны подземелья бьющий солнечный свет, букеты цветов, наполняющие храм, казались иллюзорными, ненастоящими, в сравнении с фрагментами истории, хранимыми священниками глубоко под землей.

– Из поколения в поколение наш Орден несет тайну древних скульптур, – тихо улыбнулись глаза старика. – Мы ждали, мы были уверены…

– В чем?

– Что скульптуры притянут вас, живых, и тогда мы сможем стать величайшей, самой древней и могущественной религией. У нас будут живые идолы, живые боги.

– Ах, вот оно что… – рассеянно произнес Сократ.

Он смотрел на кислые физиономии Памяти и Судьбы.

– Знаете что, – медленно произнес он, – вы пока поменяйте эти статуйки на что-нибудь поприличнее, а мы подумаем над вашим предложением. Идемте, уважаемые.

– Куда же вы? Погодите, выслушайте меня…

– Обратно, в историю.

* * *

Патриций стоял у окна своего кабинета и смотрел в Парк. Его глаза были гневно-серыми. Анаис раздражала своим упрямством и упорным желанием избавиться от Весты. «Пора преподать ей маленький урок, – подумал Владыка. – Хотя навряд ли будет толк. Она уже уснула, ее не пробудить».

* * *

– Как же так получилось? – Анаис смотрела в окно гостиной уже добрых полчаса. – Скульптуры древние, я живу сейчас, почему же я и та девушка из подземелья так похожи?

– «Похожи» – слабо сказано, – вздохнул Сократ, – вы – одно лицо, а старик с посохом – вылитый Учитель. Как монах сказал его зовут?

– Торн, – Терра налила себе вина, – создатель Системы с дочерью… С тобой, Анаис.

– Не понимаю.

– Все очень просто, – толстяк погладил подбежавшего Понта. – Ты рождалась, жила, умирала, снова рождалась, снова жила, оставаясь неизменной внешне. Твои жизни накладывались одна на другую, и ты постепенно забыла, кто ты и откуда.

– Ты все-таки думаешь, что это я?

– Вне всякого сомнения. Если бы в твоей теперешней жизни не было Учителя, можно было бы подумать, что это простое совпадение, а так все сходится.

– А как же Патриций? Получается, что он мне не отец?

– Ничего не понимаю, – развел руками толстяк, – теперь ваше родство ставится под большое сомнение. А еще эта голова… я прямо весь мурашами покрылся, когда увидел это идолище…

– Ты еще добавь: «поганое», – хмуро произнес Алмон. – Теперь я в словах Селона больше не сомневаюсь, на Маре действительно жил мой народ, раз уж идола будто с меня ваяли.

– Патриций готов уничтожить все и всех ради Глаза Идола, единственного, как я понял, предмета, сохранившегося с Мара, – закурил Дэн. – А ведь у них там такое…

– Ну и какое? – поднял на него взгляд Алмон. – Это всего лишь скульптуры, спрятанные глубоко под землю, голова Идола мертва и бесполезна без Глаза.

– Кстати, я так и не спросил, согласны вы стать живыми реликвиями? – поинтересовался Сократ. – На вас повесят цветочные гирлянды и станут молиться, мы с ребятами тоже будем приносить букетики. Разбогатеете, зазнаетесь, перестанете здороваться…

– Перестань, Сократ, сделай одолжение.

– Ладно, – толстяк отодвинул собаку, пытавшуюся грызть его ботинок, – уже перестал. Интересно, как они смогли отгрохать такое подземелье? Слишком богатый Орден для такой маленькой религии.

– Захотели, постарались и смогли, – Алмон рассеянно смотрел на огонь в камине. – Хорошо, что они показали это нам. Я многое уяснил для себя.

– Что именно? – Анаис посмотрела на напряженное лицо полуволка.

– Не важно, – Алмон подбросил в огонь еще топлива. – Мне надо отлучиться не на долго.

– Скоро вернешься?

– Постараюсь поскорее.

Алмон быстро собрался и ушел. Когда за ним закрылась дверь, Сократ сказал Анаис:

– Теперь я не сомневаюсь, что он действительно что-то задумал, ты была права.

– Только бы он не совершил чего-нибудь непоправимого, – печально вздохнула девушка.

– Алмон не совершит, не беспокойся. А я вот могу, я ведь такой.

* * *

Анаис вошла в спальню, к Захарии. Он сидел в кресле у окна и даже не пошевелился, сделал вид, что не услышал.

– Здравствуй, любовь моя, – девушка сбросила с себя халат. – Я так соскучилась, просто до изнеможения. Сейчас у нас с тобой есть несколько часов… Что-то случилось? – она подошла к нему. – Почему ты молчишь?

Она тронула его за плечо, юноша покачнулся, и отсеченная голова скатилась с шеи, упав к ногам Анаис.

* * *

Алмон вернулся поздним вечером. Он не сказал, где был и почему задержался. Не стал ужинать, а сразу ушел в свою комнату. Друзья не даже не пытались приставать к полуволку с расспросами, они сожгли в камине все топливо, запасенное толстяком, и отправились спать.

* * *

– Анаис, что с тобой?

Девушку всю трясло, на лбу выступила холодная испарина, а лицо по цвету напоминало старую бумагу.

– Ты где была?

– Нигде, – выдавила она и потянулась за сигаретой. – Сядь, скажу тебе кое-что.

Молодой человек присел в кресло напротив.

– Когда Патриций был в заключении, я решила разгадать тайну его силы и власти, а также тайну Дворца. Я была уверена, что ответы на мои вопросы сокрыты на самом дне, в сердце этого дома, и поэтому спустилась в подвалы.

– Ты ходила туда? Там же лабиринты, каменная могила.

– Подожди, не перебивай. Я отыскала там одну-единственную дверь, со всех сторон окруженную странными, отвратительными фресками. Я смогла ее открыть, но кто-то или что-то отшвырнуло меня на пол, но я успела заметить какое-то нестерпимо голубое сияние за дверью. Я спускалась в подвал еще раз, но уже не смогла найти её. Уверена, все загадки берут свое начало именно оттуда.

– А от меня ты что хочешь?

– Хочу чтобы ты спустился со мной, хочу разгадать этот секрет, вытащить его на дневной свет. Любая тайна, какой бы загадочной она не была, сразу же умрет, стоит вытащишь ее на поверхность. Я мечтаю уничтожить этот проклятый дом и его хозяина.

– Ты, конечно, вольна делать все, что угодно, но только без меня. Я не пойду в подземелье и ничем не стану вредить Патрицию.

– Трус! – зло прошипела девушка. – После всего того, что он с тобой сделал, ты должен во сне видеть, как бы ему отмстить! Дворец может принадлежать нам, ты только подумай! Ты – первый после Владыки, и ты сможешь стать королем Марса, хозяином всей Империи!

– А я не хочу этого, – качнул головой Палач, – мне никогда не справиться с таким огромным владением, никогда не стать вторым Георгом. Меня устраивает моя жизнь, мне незачем обижаться на Повелителя, он меня справедливо наказывал. Так что на меня не рассчитывай.

– Трус! Жалкий, ничтожный трус! Ты просто боишься его!

– Боюсь, – согласился Палач, – очень боюсь и, представь себе, безмерно его уважаю. Не связывайся с Патрицием, послушайся совета.

– Если не хочешь помогать, я все сделаю сама! Но потом можешь ни на что не рассчитывать, от Империи тебе ничего не достанется!

– Ты разрушаешься, Анаис. Остановись, попробуй просто остановиться.

* * *

Алмону показалось, будто дверь его комнаты медленно приоткрывается. Сначала он принял это за игру сонного воображения, но дверь негромко скрипнула, и полуволк мгновенно проснулся. Приподнявшись на локтях, он смотрел в темноту, разглядывая ночного визитера. Некто вошел в полосу лунного света – это была Анаис. Ее глаза были закрыты, а бледное лицо напоминало посмертную маску. Бесшумно ступая в своей длинной ночной рубашке, она подошла к кровати Алмона и стала водить руками по подушке. Полуволк стоял чуть в стороне, наблюдая за нею. Сквозь стиснутые зубы девушки вырывалось хриплое прерывистое дыхание, она вся дрожала.

Не найдя Алмона в кровати, девушка принялась лихорадочно искать его по всей комнате, казалось, – она слепая. Застыв на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, Анаис вдруг легко, гибко прыгнула на грудь полуволку. Несмотря на этот молниеносный прыжок, Алмон успел ее перехватить и не дать вцепиться себе в горло. С неожиданной силой Анаис пыталась вырваться из его рук, сквозь хриплое рычание что-то выкрикивая, но, в конце концов, все же выбилась из сил и повисла у него на руках, как тряпичная кукла.

Алмон осторожно уложил ее в кровать и накрыл одеялом. Анаис тихо стонала, по ее щекам катились слезы – было очевидно, она испытывала сильнейшие мучения. Жалобным голосом она стала называть Алмона ласковыми именами, умоляя избавить ее от страданий. Полуволк молча держал ее за плечи, прижимая к кровати, зная, что скоро последует новый взрыв агрессии. Так и случилось. Анаис рычала и вырывалась, как дикий зверь, и лишь только когда за окном посветлело небо, она успокоилась и забылась коротким тревожным сном.

– Маленькая ты моя, хорошая, – шептал полуволк, убирая с ее лба влажные пряди волос, – потерпи еще немного, скоро все закончится.

* * *

Веста долго искала Патриция и лишь случайно заглянула в Малахитовую Залу. Оттуда доносились звуки музыки, девушка приоткрыла двери и увидела Георга. Патриций сидел за роялем, кругом царила темнота, горели только три оплывшие свечи в подсвечнике. Патриций сидел будто в забытьи, с опущенной головой, упавшими плечами. Его глаза были полуприкрыты, а пальцы касались клавиш вслепую, и вдруг Веста к своему собственному ужасу заметила, что он плачет.

* * *

Раннее утро еще только-только расцветало, друзья досматривали свои сны, проснулась только Терр-Розе. Она спустились в гостиную и обнаружила там полуволка.

– Ты уже проснулся? – удивилась она. – Я думала, что встала раньше всех… Ты пьешь с самого утра?!

– Сам не понимаю, как это случилось.

– Хочешь, я сделаю тебе чаю? Или напитка?

– Сделай чаю, – кивнул он, выливая в бокал остатки вина. – Я уеду сегодня на пару дней.

– Куда это ты собрался? – Терра замерла с картонной пачкой в руках. Надпись на пачке гласила: «Чай цейлонский, черный, байховый. Высший сорт.»

– Хочу повидать кое-кого из старых друзей. Нехорошо с моей стороны обрывать такие долгие и прочные связи.

– Как долго тебя не будет?

– Постараюсь обернуться поскорее, – полуволк посмотрел в утреннее окно. – Предупреди всех, пусть на ночь двери в своих комнатах закрывают на замок.

– Опять что-то случилось?

– Пока нет, но может.

* * *

Веста не могла себе объяснить, почему ее так напугал вид плачущего Повелителя, в ее душу мгновенно ворвался слепой, безотчетный страх, похожий на долгий крик падающего в пропасть.

– Прошу вас… – она положила на его плечо свою светящуюся ладонь, – прошу, не надо…

– Я не верю, что ты меня любишь, Веста, – глухо произнес Патриций, не открывая глаз. – Ты надоела мне, уходи.

– Не надо… не прогоняйте меня… Я люблю вас! Люблю больше всего на свете, больше жизни!

– Правда? – пальцы Георга замерли на клавишах. – Больше жизни?

* * *

Утром Анаис проснулась разбитой и измученной. Все тело ломило от боли, да так, что девушка с трудом дошла до ванной комнаты. Она долго простояла под струями горячей воды, надеясь унять тягучую боль. Но боль почему-то только усилилась. Высушив волосы, она посмотрела в зеркало. На первый взгляд, все было в порядке, но Анаис увидела, что начала меняться.

* * *

Глубокой ночью, когда Дворец уснул, а стража украдкой прикладывалась к кувшинам с вином, Анаис спустилась в нижний винный погреб, а из него – в подвалы. Чувство ненависти и жажда мести подхлестывали ее, в душе девушки не было ничего похожего на страх, только неистовое желание довести начатое до конца.

Она безошибочно отыскала верный путь, и вскоре пламя факела осветило каменные фрески. Таинственная дверь находилась на своем месте. Прикрепив к стене факел, девушка подошла к ней, чувствуя себя на пороге великого открытия…

– Нельзя быть такой жадной, – услышала она ровный голос за своей спиной.

Анаис обернулась. В нескольких шагах от нее стоял Патриций, его руки были сложены на груди, а глаза равнодушно смотрели на испуганное лицо девушки.

– Жадность – отвратительное качество, – произнес Георг, почти не размыкая губ. – Жаль, что в тебе ее так много.

– Ну и что вы со мной сделаете? – Анаис подняла голову и расправила плечи. – Вы же не простите меня, правда?

– Нет, на этот раз нет, – кивнул Владыка. – Я и так прощал тебе слишком многое. Я давал тебе столько шансов, а ты ими так и не воспользовалась. Тебе хотелось все больше, больше и больше, это тебя и погубило.

Девушку ледяной волной окатил страх.

– Не убивайте меня, – прошептала она, – не убивайте, я не ведала, что творила! Моя любовь к вам лишила меня разума! Прошу вас, не убивайте меня! Я очень хочу жить, ведь двойники пропадают бесследно…

Ее крик тяжелым эхом полетел по подземелью.

– Прощай, Анаис.

Глаза Патриция засветились ярче обычного, слегка дрогнуло левое веко – и девушка, как сломленная ветка, упала на сырой каменный пол. Патриций стоял и смотрел, как тает ее тело, как оно плавится, исчезая под его взглядом. Когда на полу осталась лишь куча тряпья, отдаленно напоминающая платье принцессы, Владыка отвернулся и пошел прочь из подземелья.

* * *

– Она так и не выходила? – спросила Ластения.

– Нет, закрылась в своей комнате и никого не хочет видеть, – Терр-Розе нервно курила. – Хорошо, хоть Сократа впустила.

– Еще и Алмон куда-то, как на зло, запропастился, – вздохнул Денис.

– Я же говорила, он отправился навестить кого-то из друзей.

– Нашел время! – проворчал Дэн. – Селон, куда ты все время так странно смотришь?

– Я смотрю в будущее, – величественно ответил последний император. – Жизнь Алмона в опасности.

– Перестань, пожалуйста! – вздрогнула Терра. – Все и так уже взвинчены! В какой Алмон может быть опасности, если он всего-навсего отправился навестить друзей?

– Он в опасности, – уверенно произнес Селон.

– Ну… – недоверчиво начал Дэн.

– Я не привык к тому, чтобы мои слова ставились под сомнение! – обиделся Селон. – И вообще…

Наконец к друзьям спустился Сократ, он был мрачнее тучи.

– Терра, дай мне сигарету, – попросил он.

– Зачем? – удивилась королева. – Ты же не куришь.

– Когда стоишь, как дурак, и не знаешь, что делать, можно и подержать в руке сигарету.

* * *

Когда разнеслась горестная весть о том, что принцесса Анаис пропала в подземных лабиринтах Дворца, Палач напился так, что даже не смог придти на церемонию ее похорон. Народ отнесся к этому с большим пониманием, и никто не осудил вдовца, убитого горем из-за безвременной кончины молодой супруги. Злые дворцовые языки утверждали, что вдовец, напившись, горланил веселые песни и все время порывался идти в подземные лабиринты, чтобы лично удостовериться в том, что Анаис точно умерла.

* * *

– Сократ, рассказывай скорее! Что там?

– Она стала меняться, началось превращение в вампира.

Ластения ахнула, Терра молча стиснула зубы.

– Надо что-то делать, – продолжил Сократ. – Анаис замучила меня вопросами: где Алмон, куда поехал, когда вернется? Говорит, что чувствует беду.

– Ага! – торжествующе сказал Селон.

– Что значит «ага»?

– Я говорил, что его жизнь в опасности, а мне не поверили, поставили под сомнение…

– Потом, Селон, потом, – махнул рукой толстяк. – Я сейчас пройдусь по космодромам и постараюсь узнать, куда именно улетел Алмон.

– А может он здесь, на Меркурии? – предположил Дэн.

– На Меркурии у него нет не то что друзей, а даже знакомых. Так вот, я уже связывался с космодромом, на котором стоит наш крейсер, мне сказали, что корабль на месте, значит Алмон взял транспорт напрокат. Все, я помчался, да и еще, Анаис просила, чтобы к ней не заходили, не хочет, чтобы вы ее такой видели, – Сократ вздохнул. – Я сейчас соберу на поднос чего-нибудь вкусненького, может она захочет поесть.

– Передай ей, что мы все ее очень любим, – сказала Терр-Розе.

– Подожди, – Селон помчался во двор и вскоре вернулся с охапкой цветов. – Это ты ей тоже передай.

– Спасибо! – воскликнул толстяк. – Ты ободрал мою любимую клумбу! Да не смотрите вы на меня так, ради Анаис я готов не только свои, но и клумбы всех соседей перепортить.

* * *

– Мне очень жаль, что с вашей дочерью случилось такое ужасное горе, – искренне сказала Веста.

– Мне тоже, – кивнул Владыка, – но рано или поздно это все равно должно было произойти. Анаис частенько терялась во времени и в пространстве, – Патриций задумчиво посмотрел в окно, – мне так и не удалось ее вылечить.

Он обнял Весту и поцеловал ее в висок.

– Дорогая, ты не могла бы оставить меня ненадолго?

– Хорошо, – девушка пошла к дверям кабинета.

– Веста.

– Да? – она обернулась.

– Спасибо тебе.

* * *

Сократ вернулся под вечер. Он выглядел взволнованным.

– Ну что? – засыпали его вопросами прямо с порога. – Узнал что-нибудь?

– Если бы не мои связи…

– Короче!

– Алмон взял легкий корабль на одном частном космодроме, который находится в самой настоящей дыре. Алмон был уверен, что мы станем его искать, и уж постарался найти космодром подальше и поменьше. Хозяева космодрома обезумели от счастья, когда он заплатил за дрянной кораблик как за приличный крейсер, и не стали вносить в регистрационную карту цель и место назначения. Мне пришлось залезть в Банк Памяти Путешествий. С каждого корабля, покидающего Меркурий, автоматом направляется информация о программе, внесенной в систему управления. Я раскопал эту информацию. Знаете, куда Алмон направился проведывать друзей?

– Куда?

– На Марс.

* * *

– Веста, – Патриций смотрел на ее прекрасное светящееся лицо, – ты знаешь о том, что ты первая душа, не рожденная здесь, над которой не властен Дворец?

– О чем вы? – она положила голову на плечо Георга, глядя на струящиеся стены Водяной Залы.

– Знаешь, милая, если бы я не чувствовал твое сердце, я мог бы подумать, что ты лжешь, притворяешься, но ты честна, искренне любишь меня, и я хочу тебе добра. Возвращайся в свой дом, в свой мир, и забудь об этой планете и обо мне.

– Ни за что! Я никогда не покину вас, – твердо сказала девушка, – я вас люблю, я ваша жена и останусь с вами до конца своих дней.

– Я обманул твою семью, – Патриций закурил, – я обманул и твоего отца, и тебя саму. Мне нужна была просто женщина, самка, которая родит мне ребенка, только и всего. Я даю тебе шанс, воспользуйся им.

Веста отрицательно покачала головой и обняла Владыку.

– Пойми же, – он отстранился и посмотрел в ее глаза. – Я не тот, за кого себя выдаю. Это я убил Анаис и с такой же легкостью я могу убить и тебя за любой проступок, за малейшую оплошность. Ты живешь в иллюзии моего обмана, ты не знаешь обо мне ничего.

– Вы тот, кого я люблю, люблю хорошим, плохим или очень плохим. Я останусь здесь, несмотря ни на что, и давайте поговорим о чем-нибудь другом, например о том, что я беременна.

* * *

Стояла поздняя ночь, когда дежурному в управлении космодромом сообщили, что некая группа желает немедленно отправиться на Марс на своем собственном крейсере.

– И чего вам не спится? – ворчал дежурный, открывая ворота космодрома. – И прямо утра им дождаться невтерпеж! И дите вон малое с собой тащите, и зверушку лохматенькую! Что за неугомонные такие?

– Ничего, дедусь, – сказал толстяк, – когда назад вернемся, мы тебе за хлопоты такие чаевые отвалим, что тебе больше не придется тут по ночам воротами хлопать.

– Ладно вам! – улыбнулся старик. – Езжайте, чего уж там! Эх, молодость, молодость! Вам что день, что ночь… знаю, сам таким был…

* * *

Слуга постучал в дверь покоев Весты.

– Да?

Он приоткрыл двери:

– Госпожа, Георг Патриций сегодня устраивает прием и сказал, чтобы вы тоже пришли.

– Хорошо, я приду, а куда?

– В Малахитовую Залу. Он просил, чтобы вы непременно были.

* * *

Весна на Марсе постепенно превращалась в высушенное до желтизны лето. Солнце выжигало свои узоры на людской коже, не обращая внимания на одежду и жалкие зонтики, коими население Марса пыталось отгородиться от беспощадного светила. На Марсе начиналось лето, дымное, убийственно жаркое лето.

* * *

Веста подошла к дверям Малахитовой Залы. Поправляя складки серебристо-голубого платья, она стояла и смотрела на малахитовой рисунок дверей до тех пор, пока слуги учтиво не распахнули их перед нею. В Зале царила безобразная оргия, и среди этого кошмара безумствовал демон, одетый в белое. Веста даже не сразу узнала в нем Патриция.

– А вот и моя жена! – хрипло выкрикнул он. – Приветствуйте королеву Марса! Иди сюда, любимая!

Расправив плечи и подняв голову, светящаяся девушка в серебристо-голубом платье ступила на залитый кровью малахитовый пол. Она шла так медленно и спокойно, что создавалось ощущение, будто она плывет среди орущей толпы, среди терпкого дыма курений и кисло-сладкого запаха крови. Владыка стоял на малахитовом возвышении и смотрел куда-то сквозь Залу, в его мутных глазах билась агония. Веста медленно шла к нему через всю Залу и перед ее взором возник собственный рисунок, сделанный в Зале Всех Туманов – сидящий на сломанном дереве Владыка с босыми ногами и звездным плащом.

Веста остановилась в паре шагов от Патриция, она молча смотрела на него спокойными темно-вишневыми глазами.

– Ну что, любимая, теперь ты меня видишь? Ты видишь меня?

В мертвых голубых глазах плескалась смертельная безысходность.

– Пойдем отсюда, – Веста протянула ему светящуюся руку, – идем, со мной, любимый.

Она взяла Георга за руку и вывела его из Малахитовой Залы.

* * *

Крейсер «КИРАС» совершил посадку на космодроме Марса. В Банке Памяти космодрома экипаж выяснил, что цель пассажира, прибывшего с Меркурия, – визит во Дворец на личную аудиенцию к Владыке.

* * *

Вишневоволосая голова Весты покоилась на плече Патриция, Георг лежал на спине, разглядывал преломление сигарного дыма и перебирал пальцами пряди волос Весты. Они струились теплыми волнами по его груди и рукам, и Патрицию казалось, что он купается в волосах Весты, как в реке мира.

– Зачем ты это сделал? – девушка приподняла голову и посмотрела в полуприкрытые глаза Георга. – Если я настолько тебе противна, скажи, и я уйду. Я так и не смогла сделать тебя счастливым, не смогла…

– Ошибаешься, – Патриций обнял Весту. – Ты – мое прощение и моя награда.

– Тогда зачем ты так поступаешь со мной?

– Я боюсь за тебя, милая, я могу все, понимаешь, все, но я не в силах спасти и защитить тебя, – Патриций опустил лицо в вишневую реку ее волос. – Я хочу спасти тебя.

– Мне не нужно спасение, я принадлежу тебе, понимаешь? – она провела светящимся пальцами по белым волосам Патриция, – а ты принадлежишь мне, ты – моя Вселенная и весь мой мир, ты – моя душа. Что будет со мною, если у меня отнимут душу?

Патриций ничего не ответил, он обнял Весту, прижал к своей груди, и девушке на мгновение показалось, что Владыка снова сейчас заплачет.

– Повелитель, – в дверном проеме возникла голова придворного, – Владыка, простите, но это важно…

– Слуги могут заходить к тебе в спальню? – удивилась Веста, прикрываясь краем покрывала.

– В случаях крайней необходимости – да. Что такое? – Патриций поднял голову.

– Там пришли к вам на срочную аудиенцию.

– Кто?

– Офицер Спец. Штата Алмон.

* * *

Время вытекало из часов, как кровь из надорванной вены. Оно плавно, беззвучно сворачивалось, стекая на Мировое Дно. Когда-то давно Время радовалось, что превзошло Грань и научилось Вечности, но все чаще и чаще Время сожалело о том, что оно больше не в силах течь свободно и бесконечно, течь без теплого, беспощадного загустения и обращения в тромб.

* * *

Полуволк стоял у окна в кабинете Патриция, его сердце под дорогой тканью темно-серого костюма билось медленно, глухо. В кабинете было темно. Алмон знал, как и где включается свет, но не делал этого. Он просто стоял в потусторонней кабинетной темноте, слушал удары собственного сердца, находясь в каком-то странном оцепенении, таком сильном, что офицера можно было бы принять за одну их Дворцовых скульптур. Перед глазами Алмона мелькали разрозненные картинки давно минувших лет: серое земное море, бьющийся о двери Управления Космодрома толстяк, жалкая, промокшая девочка подросток…

– Рад видеть тебя, Алмон.

Полуволк обернулся. Облаченный в длинный черный халат Владыка стоял в дверях, в полоске звездного света, его голубые глаза мягко сияли в кабинетном мраке.

– Взаимно, Владыка.

Патриций подошел к столу, налил вина в свой любимый кубок и сел в кресло. Звездный свет залил Георга серебряно-ртутным сиянием, и Алмону показалось, что в этом холодном свете лицо Патриция выражает безграничную усталость.

– Как ты, Алмон? – Патриций поставил кубок на стол. – Расскажи, как ты жил все это время? Что же ты стоишь, присаживайся.

– Спасибо, Повелитель, – Алмон остался стоять. – Я жил по-разному, впрочем, как и вы. Дело в том, что я пришел чтобы убить вас, Георг.

– Я знаю. Подай мне, пожалуйста, шкатулку с сигарами, если тебя это, конечно, не затруднит.

– Да, пожалуйста, – Алмон протянул Патрицию шкатулку.

Она вся переливалась разноцветными сломленными молниями, впитывая звездный свет драгоценной инкрустацией. Патриций вынул тонкую сигару и прикурил ее от вспыхнувшего в воздухе огонька.

– Отчего же ты решил убить меня, Алмон?

– Я просто не вижу другого выхода. Вы никогда не оставите нас в покое, это вечный путь по кругу. Ни вы, ни я, никто никогда не сможет вырваться из него.

– Ну, что же, убивай, – Патриций выдохнул тонкую струйку голубоватого дыма, и в воздухе повисло легкое облачко. – Что же ты медлишь? Убей меня, может, я и сам этого давно хочу.

– Хотите?

– Вот видишь, значит, не так уж и хорошо ты меня знаешь, раз задаешь подобные вопросы, – усмехнулся Патриций.

– Сдается мне, я вас не знаю и никогда не знал раньше.

Патриций отрешенно смотрел, как в неподвижной кабинетной среде распадается дым.

– Можно узнать, чего вы добивались? Вам так нужен этот Глаз Идола?

– Нет, – сигаретный дым медленно растекался продолговатыми волокнами, притягивая к взгляды к своему движению. – Мне совершенно безразличны все идолы, их глаза и даже их носы. Возможно, сначала мне и не хотелось, чтобы на свет вышла такая древняя история, которую я так стремился похоронить в памяти и во времени, но это все было важно только для меня.

– Только лишь?

– Ну… по правде сказать, не только. Я не хотел терять тебя, Алмон, я так не хотел этого. Если историю с Анаис можно было как-то поправить, можно было хотя бы надеяться на это, но Глаз Идола, – здесь уже ничего нельзя изменить.

– Это история моей планеты?

– Да.

– Зачем вы уничтожили Мар и кто был с вами? Тот, второй?

– Бог Марс, – Патриций сделал глоток из своего кубка и бесшумно поставил его на стол. – Надо же, ты все-таки помнишь, а я ведь тысячелетиями пытался стереть в тебе эту память, тысячелетиями.

– Зачем же вы уничтожили Мар?

– Это была планета Создателей, – Патриций посмотрел на стоящего у окна полуволка, – слишком много Создателей для одной Системы.

– Отчего же нельзя было созидать вместе?

Патриций усмехнулся и сбросил сигарный пепел в черную пепельницу в виде причудливого цветка.

– Мы – Создатели разных уровней, Алмон, слишком разных. Столько времени прошло… Я уничтожил все и всех, кроме Правителя, кроме тебя. Я не смог тебя убить, ты был слишком прекрасен в своем могуществе. Я хотел, чтобы ты остался рядом со мной, чтобы служил мне, но разве мог бы ты служить убийце твоей планеты? Но даже сквозь Временное Забвение, сквозь уничтоженную мною память, ты сохранил себя. Я всегда восхищался тобой, Алмон.

– Благодарю, Владыка. Я могу понять наше с вами вековое дело, но при чем здесь все остальные? Вы же никогда ничего не делаете просто так.

– Ты прав, – кивнул Патриций, – я никогда ничего не делаю просто так.

– Вы можете ответить на один вопрос?

– Я готов ответить на десяток твоих вопросов, потому что только ты умеешь их задавать.

– Почему вы так ненавидите Анаис? Ведь она ваша дочь, почему вы провели ее через такие испытания?

– А если бы я не провел ее через все это, появились бы у нее такие друзья? – улыбнулся Патриций. – Получается, что я создал вашу дружбу. Вот так-то, друг мой.

Алмон впервые услышал, как Георг назвал кого-то «другом».

– Превосходное вино, – сказал Патриций и бесшумно поставил свой кубок на стол, – выпьешь?

– Благодарю, Владыка.

– Ты по-прежнему не пьешь?

– Чрезвычайно редко.

– Только ты, Алмон, только ты можешь отказаться от моего предложения, – усмехнулся Патриций. – Пожалуй, я тебе покажу кое-что.

– Что именно?

– Сейчас, минуту терпения.

Патриций положил сигару в пепельницу, затем щелкнул пальцами, и фрагмент кабинета куда-то исчез. Перед Алмоном и Георгом распахнулось черное, пустое, беззвездное небо, прямо на кабинет двигалась планета. Она приближалась, вскоре стали видны летящие ввысь мосты, полупрозрачные дома и храмы, мощеные бирюзовыми плитами площади…

– Это она? – спросил Алмон.

– Да, – кивнул Патриций, – это Мар.

Вскоре картина изменилась, теперь вместо прекрасной, похожей на искусно ограненный алмаз планеты, возникла кроваво-красная, выжженная пустыня. Пески… пески… редкие обломки рыжих скал… Появилась Пирамида, сложенная из прямоугольных желтых блоков. На ее вершине стоял исполинский трехглазый Идол и потухшими глазами смотрел в безжизненное пространство.

– Это за несколько минут до взрыва, – услышал полуволк голос Патриция.

Алмон как завороженный смотрел на свое изображение, стоявшее на Пирамиде, его память начинала пробуждаться в полную свою силу… А потом земля начала вздуваться. Ее кожу раздирали наболевшие нарывы, они лопались, растекаясь огненной кровью, пошли змеящиеся, горящие трещины… проваливались целые острова и континенты… Планета билась в агонии так долго, что Алмону захотелось крикнуть: «Хватит! Убейте же ее!» Затем Мар взорвался. Алмон опустил веки, чувствуя, как его сердце бьется все медленнее и медленнее, будто он сам умирал вслед за своей планетой.

Когда полуволк открыл глаза, перед ним снова был кабинет Владыки. Некоторое время царила пропитанная дымом тишина, а потом Патриций произнес:

– Все можно повернуть вспять. Все можно вернуть.

– Простите, Владыка, но я что-то не совсем вас понимаю, – Алмон потер пальцами виски.

– Все можно повернуть вспять, – повторил Патриций, – всего этого можно избежать. Ты мог бы предотвратить гибель Мара и созидание такой несовершенной Системы, как эта. Ты мог бы все исправить.

– Каким образом?

Стены кабинета снова исчезли, и перед полуволком закружилась прекрасная, безмятежная планета… его планета…

– Вернись на нее, Алмон, убей меня и Бога Марса тогда, там – и всего этого не произойдет. Ты и меня избавишь от вековых мук. Я всю жизнь несу наказание за убийство планеты Создателей, за то, что пошел против основных законов миропорядка. Сейчас ты сможешь вернуться на Мар. Я скажу тебе, где и когда мы появимся с Марсом, и подскажу, как нас уничтожить. Измени, Алмон, перепиши заново всю эту историю, у тебя это получится гораздо лучше…

Алмон чувствовал, как его сознание окутывает лиловая пелена. Он смотрел на Мар и постепенно переставал быть Алмоном, он становился Правителем Мара.

– Иди, Алмон, – едва слышно звучал голос Патриция. – Иди…

Его слова заглушал щебет птиц и шум деревьев, подернутых легкой зеленой дымкой – на Маре начиналась весна. Последняя весна…

– Мы выйдем из центральной Пирамиды, – нашептывал голос Патриция. – Все, что тебе будет нужно, так это приказать Идолу посмотреть на нас, и взгляд его третьего Глаза убьет нас с богом Марсом. Иди, Алмон. Иди, сделай то, что должен был сделать много веков назад.

Перед полуволком возникла огромная Пирамида, в отличие от остальных, она была ярко-красного цвета, на ее вершине, расправив могучие плечи, стоял трехглазый Идол.

– Вскоре мы выйдем из Пирамиды, не медли, нам понадобится всего лишь пара мгновений, чтобы набрать свою бессмертную силу. Ты должен успеть. Ты идешь?

– Да.

И Алмон шагнул к своей планете.

* * *

– Разве вам назначена аудиенция? – охрана и не думала пропускать друзей во Дворец.

– Назначена! – крикнула Терр-Розе. – Да как вы смеете не пропускать нас?! Вы что, не знаете кто я такая?!

– При чем тут ты, Терра? – прервал ее Сократ. – Вы что, красотули, не узнаете дочь Патриция?

– Дочь Патриция похоронили три дня тому назад.

– Нам надо пройти, немедленно, – заявил Селон. – Отправляйтесь в страну своей вечной любви.

Он произнес короткое заклинание, и охранники, один за другим, сползли на землю. Друзья открыли ворота, и Терр-Розе нейтрализовала смертельную энергию, сверкающую в воздухе.

– Скорее! – крикнула она. – Я ее долго не сдержу! Нас разнесет в клочья!

– Не успеет, – заверил Сократ. – Сынок, давай я тебя возьму на руки и быстренько побежим.

– Давай это лучше Сел сделает, а? – Ют с сомнением посмотрел на толстого отца. – Ты и без меня еле ходишь.

– Ах, так? – начал было Сократ, но Селон уже подхватил на руки малыша, собаку и побежал по аллее Дворцового Парка.

За последним императором поспешили и остальные, и в рекордно короткий срок достигли Дворцовой лестницы. Врезанные в колонны зеленоватые атлеты как один вперили свои тяжелые взгляды в незваных гостей. Не обратив на это никакого внимания, друзья взбежали по высоким ступеням и открыли двери.

– Где же искать Алмона? – голос Терры прерывался от волнения.

– Я его чувствую, – уверенно ответил Селон, – я знаю, где он.

Прижимая к груди Ютфорда и Понта, он бросился вверх по главной лестнице. Серебристый ковер под ногами зашептал, заволновался, удивленный таким бесцеремонным и непочтительным вторжением.

– Селон, ты действительно знаешь, где он? – пыталась догнать его Терра. – Ты уверен?

– Он в каком-то большом, красивом деловом кабинете.

– Кабинет Патриция! Я знаю короткий путь, – сказала Анаис.

Друзья поспешили за нею через Застывшие Сады, в залы, где бывал только Владыка. Наконец, показались его частные покои и кабинет. Анаис распахнула двери. В кабинете царила тьма, часть интерьера провалилась в Космос, в темной бездне виднелся бок какой-то планеты. К красной пирамиде шел Алмон.

– Что это значит, отец? Куда он идет?

– На Мар, свою родину, – Патриций достал из шкатулки новую сигару, – он пришел, чтобы убить меня, а я подсказал, как это сделать лучше. Лучше убить меня там, на Маре, убить меня и Бога Марса, и тогда все произойдет по иному. Пусть он изменит ход истории.

– То есть как изменит ход истории? – опешил Дэн. – Ведь это означает…

– И что, тогда и нас не будет? – раздался звонкий голос Ютфорда. – И я никогда не рождюсь? И Понтик тоже не появится?

– Да, мой милый, – улыбнулся Владыка, – ничто и никого не появится.

– Как же Алмон мог согласиться на такое? – Терр-Розе взглянула на отрешенное лицо медленно идущего полуволка. – Да он же не понимает, что творит! Не осознает! Вы что-то сделали с ним, да? Как-то повлияли на его сознание?

– Сейчас он уже не Алмон, он Правитель Маара, и жизнь его планеты превыше всего.

– Но ведь планета умерла еще до создания Системы! – воскликнула Ластения. – А мы живы сейчас, и Алмон нас любит!

Патриций равнодушно усмехнулся.

– Вы… – задохнулась Анаис. – Вы же сейчас все превратите в Хаос, уничтожите и Время и Пространство. И сделаете это руками нашего друга! Вы всех нас убьете его руками!

Патриций пожал плечами и отвернулся к окну.

– Сел, пусти-ка меня, – прошептал Ют на ухо последнему императору.

Тот опустил мальчика на пол, и Понт тут же засобирался вслед за своим маленьким хозяином.

– Ют, ты что задумал? – обернулся Сократ.

– Ничего, папуль, я быстренько.

И прежде чем взрослые успели опомниться, Ютфорд с собакой перешагнули Пространственно-Временную Черту, оказавшись в пустоте древнего Космоса.

* * *

Алмону казалось, что его мозг раздробили на мелкие кусочки, и этот хаос мешал ему сосредоточиться. Его планета становилась все ближе и ближе, во всем существе Алмона жило только одно – желание спасти Мар. Века и расстояния исчезли, высыпались, как песок сквозь пальцы, и ничего больше не было, только он и Мар посреди Вселенской Пустоши…

– Алмон! Алмон! – зазвенел детский голос.

Он обернулся. Не обращая внимания на провалы Небытия, к нему спешил маленький толстенький ребенок, одетый в ярко-красные штанишки и желтую рубашку. На поводке мальчик вел лохматого, потешного щенка с серьезной милой мордочкой.

– Алмон, тебе не нужно уходить, а то никогда не будет моего папы и мамы, и я никогда не родюсь, и Терры не будет, и Анаис, и Селона, и всех-всех остальных. Не уходи, ведь и Понтика моего тоже не будет!

Алмон попытался собрать осколки сознания, пытаясь понять, о чем говорит ребенок. Ему вроде бы был знаком и этот малыш, и эта собака, вот только он не мог вспомнить, где же раньше их видел.

– Алмон, – продолжал малыш, – еще и Меркурия не будет, и нам с папой негде будет жить, и Земли не будет, и Дэну негде будет родиться. Не надо, лучше вернись, там Анаис очень за тебя переживает.

– Анаис… – медленно произнес Алмон, – кто это?

– Ну, вот еще новости! – удивился Ют. – Как это ты так быстро про Анаис забыл? Такая приятная девушка, с хорошим воспитанием. А меня-то помнишь? Я же Ютфорд!

Алмон сжал пальцами виски, беспомощно глядя на ребенка.

– Пойдем, Алмон, – малыш протянул ему руку, – пойдем обратно, нам без тебя плохо, а папа без тебя всего боится. Пойдем, тебя все любят, и я тебя люблю. Идем, обещаю больше не путаться тебя доставать и под ногами, честное слово, правда, правда, только вернись.

Не понимая, зачем он это делает, полуволк подхватил ребенка на руки и прижал к груди. Обнимая Ютфорда, он стоял, ни о чем не думая, только слушал легкое дыхание мальчика, доверчиво обхватившего руками его шею.

– Ютфорд… – прошептал он, – Ют…

– Ой, Алмон, что это?! – вдруг испуганно вскрикнул малыш.

Вокруг них багровыми потоками разливалось вырвавшееся на свободу Небытие.

* * *

– Что это такое? – заволновалась Терр-Розе.

Видение планеты заволакивали клубы грязно-серого тумана.

– Нельзя долго сдерживать Небытие, – сказал Патриций, – нельзя.

– Там же Ют остался! Мой ребенок там остался…

– И все из-за этого проклятого Глаза, – Анаис вытащила его из сумочки и швырнула на стол перед Патрицием. – Вот, возьмите! Возьмите, только верните Алмона с Ютом! Верните их и оставьте нас в покое!

Патриций усмехнулся и покачал головой. А Глаз Идола вдруг вспыхнул, ощетинился тончайшими ломкими молниями, его каменная оболочка треснула и чуть раскрылась как скорлупа. Внутри бурлил плотный сгусток густо-красной почти фиолетовой энергии, осветившей багровым сиянием весь кабинет. Спустя мгновение, из Глаза вырвался пронзительно-алый луч, ударивший в сердце Георга. Патриций вздрогнул, как от сильнейшего удара. И оболочка Глаза Идола сомкнулась. Все произошло в считанные секунды, никто даже опомниться не успел.

– Что с вами? – Анаис испуганно смотрела на искаженное болью лицо Георга. – Что случилось?

– Кажется, я, наконец-то, умираю, – со вздохом облегчения ответил он.

– Кто-нибудь, включите свет, в конце концов! – выкрикнул Дэн.

– Не надо, – пальцы Патриция вцепились в подлокотники кресла. – Подай мне бокал.

Анаис протянула ему кубок, и Владыка с заметным усилием взял его.

– Ну, что ж, – сказал он, делая глоток, – раз уж так получилось, хочу тебе кое-что сказать на прощание…

– Не надо, не говорите так! Может, еще возможно что-нибудь сделать! Как-то изменить…

– Нет, и не надо. Я умираю и хочу этого. А ты прости меня, Анаис. Прости, если сможешь. Несмотря ни на что, ты прошла неплохую школу жизни, у тебя появились друзья и все то, что я называю Смыслом Жизни.

– Это правда, что я не ваша дочь?

– Ты дочь моя и моего брата Торна. Мы внесли свою энергию в создание Солнечной Системы, и ты должна была стать ее хозяйкой, но из-за нашей ссоры я поклялся все сделать для того, чтобы доказать ему, что он не прав и сила должна быть Силой. Наш спор – долгая история, когда-нибудь придет время, и ты все вспомнишь, все поймешь.

– А Алмон? Кто он?

– Алмон был Правителем Мара – первой планеты в Солнечной Системе. Он был слишком сильным и мудрым для того, чтобы ужиться со мной под одним небом. Я уничтожил его самого, уничтожил его народ, но, из жизни в жизнь, он снова и снова вставал на моем пути, чтобы отомстить за своих подданных и за свою планету. Только сейчас мне удалось задавить его Память и сделать своим солдатом, но Древний Голос и здесь оказался сильнее меня.

– Кто вы, Патриций? – с тугим комом в горле проговорил Денис. – Кто вы и откуда?

На чистом лбу Повелителя выступила испарина, светящиеся глаза медленно гасли.

– Далеко, очень далеко отсюда, – с трудом произнес он, – через десятки Систем и Миров, в созвездии Дельволлы, живет планета Биас. Это планета высшей формы разума, ее жители – сгустки Высокой Энергии, Шары различных цветов. Всем этим миром правил Красный Шар, и все беспрекословно подчинялись ему, он был Совершенством. Я был сильным Шаром голубого цвета и не желал подчиняться безграничной власти красного. Я был изгнан, выброшен с Биаса в Пустое Пространство, но это Пространство оказалось не таким уж и пустым – я попал в будущую Солнечную Систему. Там уже имелось светило и всего одна планета по имени Мар. Мой брат – Белый Шар, несмотря на то, что он был вторым после Красного, ушел вместе со мной. Пока рождался этот мир, наши дискуссии перерастали в споры, споры – в ссоры, и тогда мы взяли равные части своих энергий и создали тебя, Анаис, в надежде на то, что ты когда-нибудь нас рассудишь, – Патриций покачнулся и покрепче ухватился за подлокотники. – Ты всегда была больше дочерью Торна, чем моей. Я отнял тебя, забрал и поклялся, что смогу изменить тебя настолько, что рано или поздно ты станешь моим образом и подобием и, когда все узнаешь, то не примешь Торна… Как часто я видел в тебе то себя самого, то моего брата, то кого-то третьего, незнакомого. Порою мне начинало казаться, что мы создали прекрасное чудовище, поэтому я старался подавить тебя, держать тебя ближе к себе, не имея представления, в кого ты можешь превратиться.

Торн довольно быстро покинул Систему, горя желанием творить и созидать дальше, а я остался здесь, храня и оберегая это великое детище. Все, что смог, я сделал. Я не желал зла ни тебе, ни ему. Ты способна меня простить?

– Я вас прощаю, – по щекам девушки катились слезы, – если бы я раньше знала, в чем дело… Я прощаю вас, отец, от всей души, от всего сердца. Спасибо вам, отец.

По телу Патриция пробежала мелкая конвульсивная дрожь.

– Имя «Анаис» дал тебе я, – едва слышно произнес он, – оно означает «Холодный Разум Красоты», а Торн назвал тебя «Геласпера» – «Цветок Души Вселенной». Немного жаль, Анаис, что мы так и не смогли с тобой познакомиться, может когда-нибудь это еще удастся сделать.

– И все-таки вы должны найти свой рай, Владыка, – сказал Денис, – обязательно должны. Обещайте, что найдете его.

– Обещаю, – слабо улыбнулся Патриций уголками губ, в них закипали пузырьки крови.

– Простите, отец, ваше неразумное творение, – Анаис встала на колени и поцеловала его руку. – Простите меня…

Патриций вздрогнул, когда губы Анаис прикоснулись к его пальцам. Светящиеся глаза Георга погасли, а из груди вырывалось ослепительное, ярко-голубое сияние, осветившее кабинетное пространство до мельчайших подробностей.

– Простите вы и нас, Георг Патриций, – с тяжелым вздохом сказал Сократ, – мир вашему великому духу.

Сияние собралось в огромный Голубой Шар. Он стал подниматься вверх, разбрасывая колкие искры, а потом исчез, будто и вовсе не было его.

* * *

Что-то дрогнуло в ночном небе Марса, и на мгновение оно озарилось голубым сиянием. В безмятежном Дворцовом Парке поднялся сильный ветер, однако его неожиданный порыв стих так же быстро и внезапно, как и начался.

* * *

– Пожалуйста, включите кто-нибудь свет! – жалобно произнесла Ластения.

Друзья стояли в полной темноте, если не считать льющегося в окно звездного света, который теперь казался почему-то тусклым.

– Сейчас, – Анаис чем-то щелкнула, и кабинет залил приглушенный матовый свет.

У окна стоял Алмон с Ютфордом на руках, рядом с ними, на полу, возился Понт, запутавшийся в поводке.

– Алмон! Ютфорд! – Анаис с Сократом бросились к ним. – С вами все в порядке?

– Да, – полуволк озадаченно смотрел по сторонам, и вдруг его лицо окаменело – взгляд Алмона остановился на неподвижно сидящем в кресле теле Патриция.

– Что случилось?

– Владыка умер.

– Но…

– Я все расскажу тебе по дороге, – ответила Анаис. – Давайте уйдем отсюда как можно скорее. Пожалуйста, я не могу тут оставаться ни минуты…

– Анаис! – воскликнула Ластения. – Твое лицо!

Искажение, придававшее ее лицу гротескно-зловещее выражение, стремительно исчезало.

– Вы убили его! – раздался чей-то звенящий от слез голос. На пороге кабинета стояла Веста. – Убийцы! Будьте вы прокляты всеми небесами!

Она подбежала к столу и, опустившись на колени рядом с телом Патриция, обняла его ноги.

– Любимый мой, – сквозь слезы прошептала она, – не надо, не оставляй меня, пожалуйста.

– Послушайте…

– Не надо, Анаис, – сказал Алмон, – не говори ей ничего.

– Но надо же объяснить, рассказать ей, кем был Патриций и почему все так произошло.

– Не нужно ей ничего говорить, пусть она просто останется с тем, кому верила и кого любила.

* * *

Течение Времени не замедляется ни на минуту, и ветер Времени из сердцевины каменных часов тоже возвращается обратно. Глаза Вселенной моргнули еще раз и их ресницы отчего-то стали влажными. Миры и планеты стремились омыть свои души в слезах Вселенной, а Она, не отводя взора, смотрела, как старик, одетый в белое, и его брат в голубом одеянии, уходят прочь из Солнечной Системы, и Вселенная мысленно благословляла их.

Эпилог

После смерти Патриция Веста отказалась от престола Марса и вернулась на свою планету Вэлас, в Систему Гедей. Управление Империей временно взял на себя Совет Дворцового Ордена и Организация Спец. Штата под бессменным руководством Алмона. Неожиданно для всех, Анаис не осталась на Марсе, не вернулась на Землю, а захотела жить в Космосе, не приближаясь к планетам. Она поселилась в резиденции на станции Кабинет

Подросший Ютфорд осуществил мечту своего отца и приступил к успешному обучению в Академии Законотворчеста Солнечной Системы. Хотя учеба и отнимает много времени, все-таки Ют успевает заботится о своем лучшем друге – жизнерадостном сенбернаре Понте.

Весельчак и балагур Сократ основал межпланетную торговую компанию с представительством на Меркурии. Его компаньоном и поручителем стал Алмон. Дэн и Ластенией вернулись на Сатурн. Последний император планеты Гастера поселился на Марсе, желая изучить прекрасный, но удивительно изменчивый и противоречивый мир этой планеты. Так же Селон открыл в себе страсть к путешествиям и собиранию всевозможных диковин с разных планет. Частенько его компаньонкой в путешествиях становится Терр-Розе.

Когда друзья собираются все вместе на станции Кабинет, превращенной в маленький солнечный островок посреди сиренево-синей космической мглы, они вспоминают свои приключения, понимая, что все произошедшее могло случится только так и никак иначе. Первый бокал неизменно поднимается в память Георга Арнеста Патриция.

Конец третьей книги.

1993 – 2003

Content

Галина Полынская
Патриций

Явление третье: желтое

Эпилог