Галина Полынская

Четыре года падал снег

Посреди зимы я наконец-то понял, что во мне живет непобедимое лето.

(А. Камю)

Глава первая: В жизни ничего не слышал гаже!

– В жизни ничего не слышал гаже, чем эти ваши сальные шутки!

– Чем это вам мои шутки не угодили? С каких времен вы стали моралистом?

– С каких времен? Да вы посмотрите на наши! Что за времена, что за нравы, нет никакой возможности дышать, кругом только быдло и хамы, хамы и быдло! Гляньте по сторонам, ужаснетесь: упадничество культуры, экономики, даже общение и то в упадничестве, а все из-за чего? Из-за хамья и быдла. Посмотрите и вы увидите.

– Не знаю, сколько времени смотрю, ровным счетом ничего не вижу.

– Вы не туда смотрите, в зеркало, в зеркало посмотрите.

– Хамить изволите? Да за такие слова и по физиономии схлопотать можно!

– Вполне возможно, а можно и ответить по всей форме!

– А может и дуэль?!

– Разумеется, сейчас, подождите, я перчаточку сниму…

– Не трудитесь, я уже снял и с превеликим удовольствием вам по мордасам хрястну!

– Благодарю вас господа. Барон фон Штофф, граф Голодев, вы прошли тест, господа, поздравляю, вы по-прежнему являетесь господами!

– Так мы свободны?

– Да, скажите, пускай следующий заходит.

Барон фон Штофф и граф Голодев покинули Экзаменационный Сектор. На улице по-прежнему шел снег.

– Настроение дрянь, милейший, – сообщил граф Голодев. – Эх, как бы мне хотелось взять ленту световой взрывчатки, обмотать хорошенько, нажать на кнопочку и уничтожить весь этот дикий каприз.

– Что именно вы считаете диким капризом?

– Да весь наш мир, милейший друг. Безумие все это, да перед соседями стыдно. Остальные планеты считают нас какими-то несуразными атавизмами. Вот, давеча, к супруге моей прилетал приятель ее кузена, так он прямо таки при всем обществе изволил выражаться и хохотать насчет нашей жизни и уклада.

Голодев печально посмотрел на висящую рядом с Полуденным Солнцем золотистую планету, которую жители между собой называли: «Ненужной Луной», и тяжело вздохнул, видимо припомнив выражение приятеля кузена.

– Что ж делать? – барон фон Штофф поднял воротник шубы. – У них свое, у нас свое. Вон на Сириусе все ходят в синих, простите, облегающих штанах, что же и нам теперь такое на себя напялить? А не пойти ли нам в трактир, милейший?

– Вы бы меня еще в рюмочную позвали! – фыркнул Голодев. – Идемте в ресторацию.

– Я это и имел в виду. Вы не всегда верно меня понимаете.

Граф Голодев с отвращением посмотрел на вышколенный, как стадо лакеев заснеженный сад и, придерживая за локоть неповоротливого, полного барона фон Штоффа, направился к виднеющимся огням воздушной трассы. Барон фон Штофф долго шел молча, потом не выдержал и поделился соображениями:

– Вы во многом правы друг мой, – скорбно выдохнул он, – у меня постоянные ощущения, что я дурак и не я один. Все дураки.

– Смею заверить, у меня такое же точно чувство. Будто все мы разыгрываем бесконечную комедию.

Граф Голодев жестом подозвал сферолет и он, подлетев, приземлился рядом с ними.

– Плачу я, – буркнул фон Штофф. Он с трудом залез в кабину, наступая на полы своей длинной шубы, и сказал:

– В ресторацию «На Распутье».

– Да могли бы и не говорить, все ваши уже там, – флегматично сообщил пилот сферолета.

– Неужто? – нисколько не удивился Голодев. – И все напиваются?

– Как свиньи-с.

– Так я и знал, – Голодев расстегнул свою шубу, устраиваясь поудобнее в малиновом кожаном кресле. – После этого дурацкого теста все чувствуют острую потребность в рюмочке-другой.

– Ага, особенно тот, кто тест не прошел.

Фон Штофф выключил затемнение окон и стал наблюдать окрестности, которых все равно не было видно за плотной завесой снега.

– Как мне осточертел этот снег, – Голодев брезгливо смотрел в свое окно, – четвертый год уж идет, мерзавец.

– Зато представьте, как будет весело, когда все это растает, – снова подал голос пилот.

– Тебя, голубчик, никто не спрашивает! – отрезал фон Штофф.

Вскоре показались огни ресторации, и сферолет пошел на снижение.

– Почему-то уши стало закладывать в последнее время, – пожаловался барон, – как идет эта глупая штука вниз, так и закладывает.

Сферолет мягко приземлился, проскользнул по заснеженной дороге и замер. Фон Штофф расплатился и, кряхтя, полез наружу.

Двери ресторации были приоткрыты, из помещения доносились разнообразные выкрики и музыка – заведение было переполнено. «На Распутье» нельзя было назвать самым шикарным местом в округе, но оно являлось одним из излюбленных, как правило, никогда не пустовало, посетителей тут знали по имени, в лицо и даже вкусы их помнили, что было особенно приятно.

Барон фон Штофф и граф Голодев, держась друг за друга, дабы не растянуться на плотно утоптанном снегу, направились к ресторации, распахнули тяжелые двери и как в реку нырнули в клубы табачного дыма.

– Карл! Сергей! – раздался зычный вопль. – К нам! К нам идите!

Здоровенный дядище с раскрасневшимся от выпитого лицом махал фон Штоффу и Голодеву. В обеих руках он держал по бокалу, прихлебывая то из одного, то из другого.

– Ох, Михаил тут, – скорбно вдохнул Голодев, – опять весь вечер будем его слушать.

– Зато места есть.

Фон Штофф сбросил свою шубу на руки подоспевшему лакею и, здороваясь со знакомыми, направился к столу, где помимо князя Михаила сидело еще человек восемь. Судя по цвету лиц, все находились в одинаковой кондиции. Обсуждался, конечно же, недавний тест.

– Вечер добрый. – Фон Штофф с Голодевым уселись на свободные стулья.

– Добрый, добрый, господа!

– Для кого-то он и не очень добрый, – кисло сообщил тощий господин в пенсне. Лицо его Голодеву было знакомо, а вот ни имени, ни титула вспомнить не мог.

– Леопольд не прошел тест, – пояснил князь Михаил.

– И что теперь? – насторожился Голодев. Он как-то не задавал себе вопроса, что же бывает с теми, кто не прошел.

– Ясное дело – что, – Михаил подцепил вилкой подкопченного рыбца с большущего блюда и отправил в рот, – титула лишат до следующего теста, а коли опять не пройдет, тогда уж всё.

– Что значит всё? – встрепенулся Леопольд. – Меня, быть может, на Землю отправят!

– Лучше титула пусть лишат, – уверенно сказал Михаил, – на Землю это страшно.

– Это тогда было страшно, а сейчас нет, – возразил холеный граф Белоголовцев. О том, сколько времени он посвящает своей внешности, ходили легенды. – Сейчас мы снова в цене, слова «интеллигент» и «аристократ» перестали быть ругательными.

– Куда мир катится… – невпопад вздохнул Голодев, глядя по сторонам.

Он сильно проголодался и едва дождался любимой жареной картошки с грибами и сметаной. Опрокинув стопку водки, Голодев вздохнул еще тяжелее. Только сейчас он вспомнил, что позавчера проиграл в карты маркизу де Ариньяку свой корабль для дальних перелетов, а супруга еще не была в курсе и собиралась на нем кому-то в гости…

– О чем задумались друг мой? – спросил фон Штофф, уплетая блинчики с икрой. – Что вас печалит? Неужели тест настолько испортил настроение?

– Да бог с ним с тестом, я свой корабль маркизу де Ариньяку позавчера в карты проиграл.

– Тот маленький?

– Нет, тот большой.

– А супруга знает? – спросил Михаил, приглаживая пятерней жесткие, вечно торчащие в разные стороны кудри.

В противоположность Белоголовцеву, ему было сугубо все равно, как он выглядит. Одевался князь довольно неряшливо, но состояние имел огромное, деньгами сорил не меряно, по той причине имел множество друзей и привычку часами рассуждать на никому не интересные темы.

– Нет, не знает еще, – Голодев налил себе еще, – она на нем в гости куда-то собирается.

– У! – глубокомысленно заметил фон Штофф, прекрасно знающий характер графини Голодевой. С нею даже злые собаки связываться боялись.

– Что делать, прямо-таки не знаю, сначала думал отыграться, но вот боюсь проиграть еще что-нибудь.

– Де Ариньяк шулер! – желчно выплюнул Леопольд, отрываясь от кушанья.

– Если бы я не прошел тест, мне бы тоже все шулерами казались, – хмыкнул князь Самородов. Состояние свое он почти все промотал на бегах и теперь регулярно одалживался у Михаила и дружил с ним изо всех сил.

– О, Милетов! – крикнул Михаил, приподнимаясь. – Милетов, к нам идите, к нам!

Фон Штофф и остальные обернулись, в дверях стоял высокий красивый молодой человек в офицерском мундире. На левой руке у него висела девица с глубоким декольте, а на правой очень пьяный друг.

– Только Милетова еще не хватало… – прошептал Голодев, но фон Штофф его все равно услышал и согласился энергичным кивком.

Алексей Милетов был самой настоящей чумой, отъявленным сквернословом и повесой, но почему-то без него не обходилось ни одно приличное общество. Богатые вдовы и юные девицы являлись его большим увлечением.

– Драсте, господа, – Милетов пристроил своего друга на колени Леопольду, девицу к Михаилу и отправился искать стулья. Голодев очень надеялся, что не отыщет, но тогда это был бы не Милетов. В переполненной ресторации, где даже табурет являлся роскошеством, только Милетов мог сразу же разыскать три стула. Господа немного потеснились, Алексей расставил стулья, на один усадил бесчувственного друга, придав ему по возможности вертикальное положение, на другой пристроил почти засыпающую девицу, на третий уселся сам. Теперь он был в соседстве с бароном фон Штоффом.

– Шампанского и икры! – крикнул Милетов, плавающим взором обводя зал. Голодев знал, что в таком состоянии он особенно опасен и что, возможно, будет драка.

– Какая же все-таки дрянь эта жизнь, – выдохнул Голодев и потянулся к рюмке.

– Да, вы правы, совершенно правы! – воскликнул Самородов, а не прошедший тест Леопольд взялся рыдать.

Глава вторая: Отчего мне так неможется?

Никто толком не помнил, когда и чем закончился вечер, а уж о дороге домой и вовсе не имелось никакого представления. Голодев помнил лишь то, что очень болела голова, да еще какой-то неприятный звук, сильно раздражающий. Только утром он догадался, что этот звук был голосом супруги Ольги Васильны.

Ближе к полудню Голодев уже смог встать с постели и добраться до ванной комнаты. Самочувствие было на редкость отвратным. Перед глазами плавали клубы табачного дыма, сквозь них проступало свекольного цвета лицо князя Михаила, горючие слезы Леопольда, громко кричащий Милетов и его крепко спящий друг.

Руки Сергея Голодева подрагивали и он никак не попадал по нужным кнопкам пульта, поэтому сначала его окатило ледяной водой, а после кипяточком. Наконец он все же совладал с проклятой техникой и с наслаждением подставил пуховую голову под прохладные струи. Вода пахла дезинфекцией, и Сергей подумал, что это должно быть опять снег топят.

– Экономят, сволочи! – проворчал он. – На всем экономят!

Выключив воду, Голодев прихватил полотенце, вышел из ванной и едва не столкнулся со Степаном. Тот терпеливо поджидал хозяина с подносом в руках, на подносе стоял бокал с мутной жидкостью.

– Рассольчику-с, барин? – улыбнулся он, показывая желтые от табака зубы. – Капустненький.

Сергей осушил бокал и задал мучавший его вопрос:

– Ольга Васильна как, в духе?

– Зверствовать изволит, – сообщил неутешительные новости Степан и добавил: – Маркиз де Ариньяк человека присылали, осведомлялись, когда за кораблем приходить.

Сергей надрывно застонал, бросил полотенце на поднос Степана и побрел в свой кабинет. Судьба была благосклонна – супруга на пути не встретилась.

В кабинете царил обычный порядок, что-что, а к этому Голодев был строг. Усевшись за стол, он включил настенные экраны и набрал на пульте код фон Штоффа.

– Карл! – хрипло, несчастно пробормотал Голодев. – Карл, это я!

На экране возникло помятое серое лицо, Голодев даже не сразу узнал фон Штоффа. Барон полулежал на диване со всех сторон обложенный подушками, на нем был малиновый халат и розовые шлепанцы.

– Доброе утро, – выдавил Карл, – как самочувствие?

– Преотвратнейшее, да еще от Ариньяка человек приходил, корабль надо отдавать… ох, изведет меня Ольга Васильна!

– Это да, – не мог не согласиться фон Штофф. – Ох, от чего ж мне так неможется?

– От выпитого, голубчик, я в таком же состоянии.

– Но выглядите вы не в пример лучше.

– Вы не помните, чем там все закончилось?

– Вроде бы драка была, – Фон Штофф нахмурился, пытаясь вспомнить, – Да, точно была драка. Кто-то на приятеля Милетова салат опрокинул и соусом случайно попал на мундир Алексею, тут и понеслось.

– Надо же, а я и не помню…

– Разумеется, голубчик, где уж вам, вы к тому времени, уже у меня на плече почивать изволили, причем были уверены, что я какая-то Машенька и все облобызать меня пытались.

– Неужто? – сконфузился Голодев. – Здорово я перебрал, здорово.

– Бывает, – отмахнулся фон Штофф. – А как девице Милетова в декольте приличную сумму вложили, помните?

Голодев побледнел.

– И много там было? – прошептал он.

– Все из кармана достали и вложили.

Голодев закрыл глаза и захотел умереть.

– Что ж вы меня не остановили? Вы даже не представляете, сколько там было…

– Так вас разве ж остановишь? – развел пухлыми руками фон Штофф. – Вы меня и слушать не хотели.

– Ой, что будет, что будет… – застонал Голодев, и услышал приближающийся голос своей супруги.

– Кажется, Ольга Васильна идет, – заметил фон Штофф, – удачи, вам, друг мой, а я отключаюсь. Ох, отчего ж мне так неможется…

С этими словами Карл исчез с экрана, а Голодев приготовился к самому худшему. Двери распахнулись и на пороге возникла Ольга Васильна – располневшая дама бывшей приятной наружности.

– Серж! – рявкнула она. – Вы переходите всякие границы!

– Котик… – безнадежно начал Голодев, но был перебит:

– Я еще не все сказала! – Ольга Васильна терзала свой любимый красный веер, это означало, что настроена она весьма решительно. – Вы явились вчера в непотребном виде – вас пилот принес! Весь ваш костюм был в вине и закусках, на лице помада, в карманах пусто и теперь извольте объясниться, где вы были?!

– В ресторации с фон Штоффом.

– Значит, это он целовал вас накрашенными губами?!

– Никто меня не целовал, я не помню, котик, – простонал Сергей, – с нами был Милетов, а с Милетовым какая-то девица, может это она, случайно…

– Случайно?! – голос супруги достиг высшей тональности. Она собралась, было продолжить, но тут за ее спиной возник Степан и, откашлявшись, доложил:

– Там опять от Ариньяка человек пришел, любопытствует…

– А в чем дело? – развернулась всем корпусом Ольга Васильна.

– Спрашивают, когда за кораблем приходить.

– За каким таким кораблем?!!

– Ох, отчего ж мне так неможется… – прошептал Голодев, обхватывая голову руками.

* * *

Фон Штофф весьма интересовался, что же происходит у Голодевых, поэтому он позвонил Чернышеву якобы для того, чтобы осведомиться о самочувствии – ведь он тоже присутствовал накануне в ресторации, заодно он хотел попросить зеленого, несчастного Чернышева набрать Голодевых.

– А зачем? – тихо, словно боясь собственного голоса, спросил Николай. Он сидел в кресле и сильно страдал над кружкой пива и тарелкой с таранью.

– У них конфликт, может, Сергею помощь нужна. Вы в курсе, он де Ариньяку большой корабль для дальних перелетов в карты проиграл?

– Да ну? – слегка оживился Чернышев. – Нет, не слышал. Хорошо, сейчас наберу.

– Только переключите меня на общую связь, я непосредственно поприсутствовать хочу.

– Хорошо.

Чернышев дотянулся до стола и взял пульт управления связью. Не испачканным рыбой мизинцем, он надавил пару кнопок и в кабинете Голодева вспыхнул экран. Тонкой чертой он был разделен надвое, на одной половине сидел Чернышев, на другой возлежал фон Штофф. Оба с интересом уставились на семейную баталию. Увидев, что на связи господа, Ольга Васильна прекратила размахивать табуретом и даже нашла в себе силы улыбнуться, ловко сдув со лба выбившуюся каштановую прядь.

– Мое почтение, – сказал Чернышев, а фон Штофф ограничился учтивым кивком. – Как здоровье, Ольга Васильевна?

– Благодарствую, неплохо, – она свирепо посмотрела на фон Штоффа, – а ваше?

– Спасибо, хорошо. Сегодня устраиваем небольшое общество, – Чернышев аккуратно занавесил широким рукавом халата пиво и тарань, – приходите часам к семи, с дочерью вашей очаровательной, весьма рады будем.

– Придем, – чуть смягчилась Ольга Васильна.

Ее внимание ненадолго ослабло и истерзанный Голодев получил возможность вырваться из кабинета. Дав по пути тычка разносчику дурных вестей Степану, он помчался одеваться, придумывая самому себе какой-нибудь предлог, дабы покинуть любимый дом до семи часов. И решил сходить к де Ариньяку, надо же было все-таки уладить неприятность с кораблем…

На улице по-прежнему шел снег, но это было мелочью в сравнении с остальными неприятностями. Подняв воротник шубы, Голодев решил прогуляться пешком надеясь, что от свежего воздуха в голове прояснится.

Пройдя через заснеженный сад, Сергей вышел на набережную небольшой замерзшей реки с приятным названием «Раздумье». По льду, переваливаясь с ноги на ногу, ходили сонные, толстые птицы.

Голодев брел не торопясь и зачем-то пытался вспомнить, почему именно он женился на Ольге Васильевне. Припоминал, как они познакомились: это был ее первый бал, кажется у Головиных, да, именно у них… Она вошла вместе со своей матушкой и отцом, такая юная, восторженная, робкая, и он сразу же влюбился в ее васильковые глаза и нежные губы… Где же теперь эти глаза и губы, куда подевались восторженность и робость, Сергей никак не мог понять. Их дочь Анна была копией Ольги Васильевны в юности, и Сергею становилось неимоверно грустно при мысли, что она останется этой копией и в дальнейшем…

Подойдя к дому де Ариньяка, Голодев замедлил шаг, думая, может и прав был Леопольд, вдруг маркиз и вправду жульничал… Тяжело вздохнув, Сергей остановился у дверей и, потоптавшись немного, отправился дальше. Корабль было безумно жаль, тем более, совсем недавно оббили кресла новым бархатом, а пульт управления инкрустировали ни чем-нибудь, а позолотой… Ольга Васильевна весьма радовалась.

Отойдя от особняка де Ариньяка на приличное расстояние, Сергей свернул к Сияющим Фонтанам, ему нравилось прогуливаться здесь, иногда на ум даже приходили какие-то рифмованные строчки, но это были еще не стихи… Да и вообще, в обществе стихов писать и читать никто не осмеливался, потому как придворный поэт Виолант Хрустальницкий довольно едко высмеивал любые поэтические потуги кого бы то ни было.

Сделав пару кругов вокруг фонтанов и насладившись зрелищем светящейся всеми цветами радуги теплой воды, Голодев остановился, разглядывая сверкающие брызги. Он старался думать о чем-нибудь хорошем, вдохновляющем, но перед глазами упорно маячило разъяренное лицо дражайшей супруги.

– Ох, отчего ж мне так неможется? – скорбно вздохнул он, смахивая с ресниц осточертевшие снежинки.

Глава третья: Общество у Чернышевых

Сергей Голодев долго прогуливался по заснеженным улицам, не обращая внимания на замерзшие ноги. Над головою то и дело проносились сферолеты, в эту пору редко кто ходил пешком, кому захочется бродить по колено в снегу? Как ни старалась армия машин разгребать и увозить снежные заносы и сугробы, все равно он успевал нападать быстрее.

Сергей остановился на пустой площади рядом с императорским дворцом и запрокинул голову, глядя на небо. Сквозь серую пелену облаков проплывали рваные голубоватые лучи Полуденного Солнца, рядом висел золотистый бок Ненужной Луны, она убывала… Над шпилями императорского дворца то и дело мелькали зеленоватые всполохи – это означало, что совсем рядом чинно проплывают спутники планеты и если б небо очистилось, их можно было бы увидать.

Голодев закрыл глаза, тряхнул головой, смахивая со шляпы и лица крупные хлопья снега, он уже не помнил, когда в последний раз видел чистое небо, без этих низких бесцветных туч. Снег умудрился все же попасть за воротник. Кругом снег… сколько можно… Голодев медленно побрел через площадь. «Я неудачник, – думал он, – как позорно быть неудачником…»

– Сергей! – вдруг окликнул кто-то. Рядом повис двенадцатиместный сферолет, из приоткрытого окна высовывался князь Михаил. – Сергей, куда вы идете?

– Просто гуляю, – пожал он плечами.

– Так давайте к нам!

– Ну-у-у… – замялся Голодев.

Все места в сферолете были заняты, а за спиной Михаила маячил его верный друг Самородов и все еще плачущий Леопольд.

– Давайте с нами! У нас напитки, закуски и мы едем к девочкам!

– Ладно, – махнул рукой Сергей.

Сферолет опустился на землю, двери поднялись с тихим гудением и Голодев забрался в салон. Народа оказалось больше чем посадочных мест, а на полу валялось множество растоптанных окурков, бутылок и селедочных голов.

– Потеснитесь, господа, потеснитесь! – крикнул Михаил. – Найдите место моему другу!

Господа потеснились, как могли и Сергей примостился на край сиденья рядом с Белоголовцевым. Сферолет, резко дернувшись, как-то криво взлетел и Сергей с ужасом заметил, что пилот тоже пьян. «А, ну и ладно! – зло подумал он. – Расшибемся, может оно и к лучшему!»

– Поехали за Милетовым, – крикнул Михаил, и остальные согласились.

Голодев промолчал, ему было все равно. Из коробки, болтавшейся на заднем сидении, кто-то из господ извлек бутылку пива, сушеную рыбку неопределенной породы и сунул в руки Голодеву. Виляя из стороны в сторону, сферолет с незажженными бортовыми огнями, несся как угорелый в непроглядной снежной мгле, но Голодеву и это было безразлично. Он открыл бутылку пива и выпил половину в пару глотков. Лицо Ольги Васильевны сразу же померкло, расползаясь чернильным пятном…

Чудом не разбившись по дороге, они все же добрались до нужного места и сферолет криво плюхнулся на посадочную площадку рядом с домом Милетова.

– Пойду, осведомлюсь. – Михаил полез наружу.

Сергей оторвал рыбе голову и бросил ее в окно, а, немного подумав, выбросил туда и саму рыбу. Пилот затянул песню.

– Милетов изволит отсутствовать, – сообщил вернувшийся Михаил. – Ну что ж, обойдемся и без него. Трогай, голубчик!

Дребезжа козлиным тенорком, пилот рывком поднял машину в воздух и, давая легкий крен на правый борт, помчался в неизвестном направлении.

* * *

Тем временем барон фон Штофф окончательно пришел в чувства и решил набрать маркиза де Ариньяка. Все-таки Голодев был его лучшим другом…

– Я слушаю, – де Ариньяк изволил обедать. В отличие от остального общества, выглядел он прекрасно, должно быть опять провел время не в ресторации, а в кругу семейства.

– День добрый, – откашлялся фон Штофф, по возможности доброжелательно глядя на блестящие, гладко зачесанные волосы и тонкие усики маркиза. Дернула же нечистая Голодева связаться с этим проходимцем. – Я к вам вот по какому делу…

– Корабль все равно заберу, – мерзко усмехнулся маркиз, сразу же уразумев, зачем звонит фон Штофф, – либо пусть сумму выплачивает.

– Может, отсрочку дадите? – без особой надежды спросил он. – Или возможность отыграться?

– Кому? Голодеву? – расхохотался маркиз. – Я ж всегда говаривал – играть не умеешь, садиться за стол не надобно. Вот только его сиятельству об этом отчего-то не известно.

– А кому-нибудь другому вместо него можно?

Де Ариньяк задумался, мысленно перебирая возможных соперников.

– Ну что ж, – наконец ответил он, видимо не вспомнив никого достойного, – пожалуй, можно, да, я согласен. Дату назову сам, ищите соперника.

Продолжая ухмыляться препротивнейшим образом, маркиз отключился со связи, а фон Штофф задумался – правильно ли поступил, что поговорил с маркизом, не посоветовавшись с Сергеем? «В конце концов, выхода у него нет никакого, а с соперником что-нибудь придумаем», – успокоил сам себя Карл.

Придя в относительно благоприятное расположение духа, Карл принялся потихоньку собираться, он не любил опаздывать в общества, тем более к Чернышевым. Пока лакей помогал облачаться, фон Штофф подумал: как же хорошо, что он вдовец… от этой мысли на душе у него сделалось и вовсе распрекрасно.

* * *

К Чернышевым народ стал подтягиваться ближе к шести. Ольга Васильевна с дочерью Анной, не дождавшись главы семейства, направилась в общество самостоятельно. Ольга Васильевна продолжала пребывать в очень дурном расположении духа, посему сферолет Голодевых шофер вел с максимальными предосторожностями, чтобы суровую хозяйку не дай бог не растрясло на воздушных ямах.

Припарковав машину на свободной посадочной площадке, пилот выскочил, распахнул двери, помогая спуститься графине Голодевой и дочери ее Анне.

– Пшел прочь! – процедила Ольга Васильевна и, приподняв полы меховой накидки, устремилась к парадному входу в особняк.

Салон Чернышевы имели великолепный. «Я б каждый день приемы давала, будь у нас такой салон!» – с раздражением подумала Ольга Васильевна, мило улыбаясь господам и присутствующим дамам. Пока собралось лишь человек пятнадцать, все гадали, прибудет ли Хрустальницкий. Ольга Васильевна расположилась в кресле рядом с хозяйкой дома и тремя достойными дамами, и занялась всегдашним обсуждением последних сплетен.

– Вы слышали, – произнесла с придыханием волоокая графиня Чернышева, дама весьма приятная, но не блещущая умом, – говорят, на приеме у Его Величества Хрустальницкий имел головокружительный успех! Будто он написал Государю оду и она так пришлась ему по душе, что он велел вышить строки золотом на гобелене!

– А я слышала, будто с какой-то планеты он привез с собою женщину красоты невиданной, – подхватила княгиня Устоева, – вроде как невесту…

– О, у этих знаменитостей все они «вроде как невесты»! – фыркнула графиня Голодева.

Обмахиваясь веером, она обвела цепким взглядом залу и вдруг ее лицо застыло, а глаза зажглись опасным огнем. В салон входила компания пьяных господ, и среди них виднелся светлый образ дражайшего супруга. Образ был веселым и в руках держал тарань. Стоявший около окна барон фон Штофф закрыл глаза и мысленно пожелал Сергею долгих лет жизни… Однако ничего непоправимого не произошло, графиня Голодева в обществе была неизменно светской дамой, ярость свою сдерживать умела, правда до той поры, когда можно будет выплеснуть ее во всей полноте. Посему Ольга Васильевна ограничилась лишь тем, что слегка раздула ноздри и с тихим шипением выпустила воздух, глядя на шумную компанию жизнерадостных господ. Они, тем временем, рассаживались и включались во всеобщее обсуждение вопроса: прибудет ли Хрустальницкий?

Весьма сильно пошатываясь, Сергей подошел к дрожащей супруге, поцеловал ей руку, хотел что-то сказать, но, натолкнувшись на взгляд недобро горящих глаз, отшатнулся, что-то неразборчиво пробормотал и поспешил вернулся к остальным.

– Ах, господа, господа, – князь Михаил развалился в кресле, вытягивая ноги, – погода нынче сущая дрянь!

– А я слыхал, будто юный цесаревич давеча уши себе отморозил, и император решил кораблями да взрывами тучи разогнать, – сказал Самородов. – Может, и весна начнется.

– От взрывов весны не будет, – возразил Белоголовцев, – она начнется, когда ей время придет.

– Так может этого еще лет десять не случится, – вмешался Голодев, – сил уж нет никаких.

– Сергей, идите сюда! – махнул рукой фон Штофф.

Голодев приблизился к окну, где на мраморном подоконнике в резных горшках цвели растения розовыми цветами.

– Друг мой, – Карл поправил воротник рубашки Голодева, – я разговаривал с де Ариньяком, упросил его дать вам отыграться.

– Что? – вытянулось лицо Сергея. – Отыграться? Да я же…

– Нет, нет, – поспешно прервал его Карл, – вы не сами будете, за вас может кто-то играть, надо просто найти достойного де Ариньяку соперника.

– Где же я найду такого? Маркиз прекрасный игрок…

– Если мы сможем доказать, что он жульничает, ему конец, – тихо произнес фон Штофф. – Очень многие будут счастливы съесть его живьем, маркизу столькие должны.

– А если не жульничает? – Сергей смотрел в окна, где средь бесконечно летящего снега зажигались тусклые пятна фонарей. – Если играет честно?

– Тогда мы найдем того, кто умеет жульничать! – в сердцах отрезал Карл. – Милейший друг, ваше равнодушие и опущенные руки не делают вам чести! Я за вас хлопочу но, в конце концов, это ж не я проиграл корабль! О чем вы вообще думали, когда садились с ним за стол?

– Я был в дурном расположении духа, – мрачно ответил Сергей, – а кроме карт не было более никаких развлечений.

– Прекрасно развлеклись, не спорю! Странно, что ограничились кораблем, а не спустили все имение!

Карл пригладил жесткие рыжеватые волосы, этот жест всегда означал досаду, и посмотрел на Сергея. Высокий, стройный Голодев всегда был натурой излишне романтичной и чувствительной. Волей-неволей, Карл вспомнил юного Сергея, каким он был безрассудным и горячим. Потомок одного из старейших родов, среди девиц он неизменно имел большой успех. Карл же никогда не мог похвастаться выдающейся внешностью, но одиночеством не страдал благодаря веселому характеру и доброму нраву.

Друзьями они были неразлучными, женились почти одновременно и планы на будущее имели приогромнейшие. Через год супруга Карла скончалась от болезни, завезенной на Инфанту с какой-то провинциальной планеты. Карл так больше и не женился, тем более, перед глазами постоянно маячил образец семейства Голодевых. Красивые серые глаза Сергея, некогда горевшие веселым огнем, давно погасли, в каштановых кудрях засеребрилась седина, а великолепную стать портили ссутулившиеся плечи…

Карл вздохнул, подозвал официанта и взял с подноса два бокала шампанского.

– За вас, мой друг, – сказал он, протягивая Сергею один.

– Благодарю.

В салоне произошло какое-то оживление. Сергей, оторвался от созерцания снега и посмотрел в зал. В салон входил Хрустальницкий под руку с невероятной особой. Высокая, стройная, она была затянута в облегающее платье из золотой чешуи, а ее пепельные волосы, в отличие от пышных причесок дам, свободно сыпались по плечам и спине. Тонкие смуглые черты лица красавицы были довольно надменны, а черные глаза смотрели холодно и равнодушно.

– Вот так да! – прошептал фон Штофф. – В жизни не видел, чтобы женщина так одевалась!

– Да уж…

Вокруг Хрустальницкого и его спутницы мигом собралась толпа. Виолант Хрустальницкий всегда был отвратителен Голодеву, да и фон Штофф не питал к нему особой симпатии, считая его выскочкой и графоманом. Соломенные кудри Виоланта, в «творческом беспорядке» разбросанные по плечам, создавали впечатление общей неряшливости, да и характер поэт имел гадкий, каких поискать.

– Стихи, ждем стихов! – воскликнула графиня Чернышева, и все принялись рассаживаться в кресла, образовывая круг.

Подчеркнуто заботливо Виолант усадил свою даму, вернулся в центр и встал в свою излюбленную позу. Фон Штофф с Голодевым остались у окна, не имея особого желания слушать произведения Хрустальницкого. Сергей вообще не имел желания находиться здесь, ему почему-то хотелось выйти под ночной снегопад, одному ходить по саду среди крепко спящих деревьев и смотреть, как слетаются на тусклый свет фонарей белые снежные мотыльки…

– … моя душа разбита беспощадно,

О, право, ладно, мне – прощай, не говорите!

Останьтесь здесь, иль прочь идите,

Но только не молчите, не молчите…

Доносился до Сергея высокий резкий голос Хрустальницкого. Голодев пытался вслушаться в строфы, но мысли упорно разбегались в разные стороны. В ярком свете ламп Хрустальницкий казался почти прозрачным, голубые водянистые навыкате глаза хищно глядели на затаившее дыхание общество, и Голодеву вдруг сделалось неимоверно душно. Салон расплывался, Сергей пошатнулся, хватаясь за подоконник, едва не задев цветы.

– Что с вами? – всполошился фон Штофф. – Никак дурно?

– Да, что-то плоховато…

Карл пододвинул Сергею кресло.

– Что-то вы побледнели, милейший друг, – разволновался Карл, – может, подать вам чего-нибудь?

– Нет, не надо.

Сергей потер пальцами виски. Общество аплодировало Хрустальницкому, он кланялся.

– Как прекрасно, как нежно и романтично! – звучали возгласы дам.

– Хорошо, что нет Милетова, – усмехнулся фон Штофф, – иначе еще та романтика начнется! Друг мой, вам получше?

Через полчаса Милетов подоспел. На этот раз он пожаловал без девицы, но всё с тем же другом. На этот раз друг был трезв и хмур, а Милетов пьян и зол, явно пребывая не в духе, а это означало, что неприятности будут у всех.

– Вечер добрый, господа! – выкрикнул Милетов, и Хрустальницкого всего передернуло от звука его голоса. Не оборачиваясь, поэт прошествовал к своей даме и присел рядом. Воцарилась тишина.

– Анастасия Николаевна, а не сыграете ли вы нам? – поспешно сказала графина Чернышева, почувствовав грядущую грозу. – Алексей, присаживайтесь с другом, что же вы стоите?

Милетов слегка склонил голову и уселся неподалеку от Хрустальницкого, не отводя взгляда от его дамы. В красивых, ярких карих глазах Алексея полыхал многозначительный огонь. Анастасия Николаевна принялась музицировать.

– Мне очень хочется на воздух… – произнес Сергей, ни к кому не обращаясь.

Милетов продержался молча пару музыкальных пьес, а потом все-таки полез к Хрустальницкому, он никогда не упускал удобного случая вывести из себя придворного поэта.

– Что, дружок, стишки-то вы уже почитывали? – спросил он, разглядывая свои сверкающие сапоги.

– Попросил бы к моим стихотворениям слово «стишки» не применять! – среди множества недостатков Виоланта был еще и тот, что вскипал он моментально.

– Отчего ж не применять? – притворно удивился Алексей. – Стишки они и есть стишки. Может, еще чего-нибудь зачтете? Что-нибудь эдакое, а? – Он обольстительно улыбнулся и, приподняв одну бровь, подмигнул даме поэта, а ледяная красавица вдруг растаяла и улыбнулась в ответ.

– Мерзавец! – взвизгнул Виолант. На его бледных впалых щеках вспыхнули красные пятна. – Как ты смеешь?!

– У, драгоценнейший мой, вам с такими нервами на курортах в грязях плавать надо! – рассмеялся Милетов.

– Это вы всю жизнь в грязях плаваете, а мне это не грозит! Хам! Босяк! Где мундирчик-то покупал? На базаре-с?

– А вот это он зря сказал, ох и зря… – вздохнул фон Штофф.

Насчет мундира и офицерского чина, у Милетова был особый пункт – это было свято, как царская корона.

– Пис-с-сака! – процедил Алексей. Стащив с руки белую перчатку, он швырнул ее в лицо Виоланту. Сергей Голодев вскочил с кресла и бросился к выходу.

Глава четвертая: Ударьте кулаком по столу!

Снежный ветер вцепился в лицо Голодеву крошечными острыми коготками, он с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух и направился к парковой аллее. Лет пять назад, когда была осень, он прогуливался в парке Чернышевых и пытался писать стихи, глядя, как с вековых ветвей сыпется золото. Теперь повсюду царствовал снег… В свете фонарей он искрился оранжевыми огоньками, а там, среди обледеневших деревьев, становился нежно-голубым, потом синим и черным, как ночное небо.

Сергей медленно шел по расчищенной аллее, слушая, как поскрипывает под ногами свежевыпавший снег. Деревья над его головой тянули свои лапы к невидимому небу и где-то там, меж ветвей, прятались зеленоватые фосфорицирующие лучи Ночного Солнца – тусклого и таинственного, как все, что живет по ночам. Сергей остановился, слушая тишину. Она была такой спокойной, такой мудрой, что Голодеву стало вдруг невыносимо страшно от этой тишины. Он чувствовал себя таким ничтожным, уставшим, не имеющим никакого отношения к этому покою и мудрости…

– Я проиграл не только корабль, – шепотом произнес он, обращаясь к деревьям, – я проиграл всю свою жизнь, всю без остатка… и никто за меня не отыграется, никто и никогда…

– Сергей! – послышался голос Карла. – Сергей, где вы?

– Я здесь… – прошептал Голодев, продолжая неподвижно стоять, глядя на снег.

– Сергей! Сергей! Ах, вот вы где, – фон Штофф подоспел к Голодеву, на плечах у него болталась наспех наброшенная шуба. – Что вы делаете, друг мой? Идемте немедленно в дом!

Карл поспешно принялся отряхивать снег с волос и пиджака Сергея.

– Пойдемте в дом, пойдемте скорее, заболеете еще чего доброго!

– Как мне на душе дурно, если б вы только знали, – вздохнул Сергей.

– Что я могу для вас сделать? – низкорослый фон Штофф пытался разглядеть в темноте лицо Голодева.

– Найти бы где-нибудь сферолет, да я б домой поехал.

– Может, сказать, чтобы ваш подали?

– Нет, отыщите частный.

– Хотите, поеду с вами?

– Буду рад.

Придерживая Голодева под руку, фон Штофф заторопился к виднеющейся неподалеку воздушной трассе. Барон быстро замерз, а Голодев, казалось, и вовсе не замечал, что идет без шубы, с непокрытой головой.

Над трассой одиноко вертелся трехместный сферолет, видимо пилот знал о приеме у Чернышевых и надеялся, что кто-то будет добираться домой самостоятельно. Увидав две заснеженные фигуры, пилот мигом спланировал вниз. С тихим жужжанием двери поползли вверх, озябший барон ловко впрыгнул в салон, следом забрался Сергей.

– В усадьбу Голодевых. – сказал фон Штофф, потирая руки. – Да поскорее, голубчик.

Сферолет взлетел в воздух, сильными лучами фар разгоняя темноту и снегопад.

– Как бы вы не простудились, друг мой, – беспокоился фон Штофф, быстренько смахивая с волос и одежды Сергея тающий снег. – Что ж вы во двор, да не одевшись?

– Не было сил больше видеть все это, – вздохнул Голодев, – да и вообще…

– Кстати, Милетова с Хрустальницким разняли.

– Да не в них дело.

– А в чем же тогда?

Сергей не ответил. Он стал смотреть в окно, там, в свете фар бесновались снежинки. Он думал о многом и ни о чем одновременно, вспоминая мечтания и фантазии юности, когда весь мир был так прекрасен, так добр и свеж…

– Друг мой, мы приехали, – голос Карла вернул его из прошлого.

Они вышли из сферолета и заторопились к парадному крыльцу. Войдя в дом, Сергей с удовольствием окунулся в тепло, свет и что самое главное – в тишину. Навстречу вышел Степан и, увидев барина, ахнул:

– Никак обобрали вас, Сергей Николаич?

– Да нет, не обобрали, шуба моя у Чернышевых осталась. – Голодев снял мокрый пиджак и подал его Степану.

– Принеси-ка нам, голубчик горячего чаю, – избавившись от верхней одежды, Карл устремился в гостиную, поближе к горящему камину, – да поторопись.

– Сейчас.

Еще раз вздохнув над испорченным костюмом Голодева, Степан поспешил за чаем, а Карл с Сергеем уселись в кресла у огня.

– Что же с вами происходит, друг мой? – Карл задумчиво смотрел на языки пламени.

– Трудно сказать… – Сергей собирался, было, снова замолчать, уклоняясь от ответа, но Карл не позволил этого сделать и сам ответил за него:

– Ольга Васильевна – вот причина вашей меланхолии, – заявил барон. – И можете не говорить, что я не прав.

– А я и не скажу, скорее всего, вы правы, – взгляд Голодева стал почти безжизненным. – Я не понимаю, как же это произошло… Помните, Карл, каким очаровательным созданием она была?

– Помню, – кивнул он, – особенно тот бал, где вы познакомились, часто вспоминаю его.

Степан принес чай, следом пришла Маша с халатом и шлепанцами.

– Переодеться надо, ваше сиятельство, – Степан укоризненно смотрел на мокрые ноги Сергея. – Чахотку схватите чего доброго.

– Да, друг мой, так не годится, – согласился Карл.

Сергей взял халат и вышел из гостиной. Пока Степан разливал чай, Карл смотрел на вазочку с вареньем.

– Неладно с Сергеем Николаевичем, – сказал он Степану.

– Знаем, – проворчал он, – а что поделать?

Карл не ответил, он отвернулся и стал смотреть на огонь. Степан поворочал кочергой угли, чтобы пламя разгорелось поярче и пошел за дровами. Вскоре вернулся Голодев. В теплом сухом халате он почувствовал себя гораздо лучше. Сделав пару глотков чая, он и вовсе вернулся к жизни.

– Есть у меня один совет относительно жизни вашей, – сказал фон Штофф.

– Да? И какой же?

– Я не знаю, как вы вообще допустили, чтобы все так произошло, но не пора ли вам, друг мой, существенно изменить свою жизнь? С чего-то надо начать, пока еще не поздно.

– Разве не поздно? – усмехнулся Сергей, подливая еще чаю себе и Карлу.

– Никогда не поздно. Укажите этой женщине ее место, ударьте кулаком по столу, в конце концов!

– Вы думаете?

– Не сомневаюсь. Вы губите себя и мне больно смотреть на это, очень больно, дальше так не может продолжаться.

– Я знаю, – Сергей задумчиво смотрел на огонь. – Значит, ударить кулаком по столу?

– Именно. Варенье у вас замечательное, просто дух лесной.

– Это еще с лета осталось, – рассеянно ответил Голодев. – Как давно было лето, как давно…

Вскоре послышались голоса – вернулась Ольга Васильевна с дочерью.

– Ударьте кулаком по столу, – напомнил фон Штофф. Голодев не ответил, он слушал голоса, равнодушно разглядывая витую каминную решетку.

– Сергей Николаевич домой вернулись? – спросил голос Ольги Васильевны.

– Они в гостиной с его милостью чай пьют, – ответил Степан.

Через пару секунд двери гостиной распахнулись, и на пороге появилась дражайшая супруга.

– Любезный друг, – железным голосом произнесла она, игнорируя фон Штоффа, которого считала одним из главных виновников окончательного падения Голодева, – у нас должен немедленно состояться разговор.

– Я сейчас занят. – Сергей обернулся и равнодушно взглянул на нее. – Провожу гостя, тогда и поговорим, а сейчас будьте так добры, оставьте нас.

Ольга Васильевна лишилась дара речи. Так же молча, она развернулась и вышла из гостиной, закрыв за собою двери.

– Вот видите, с чего надо было начинать, – довольно улыбнулся Карл, – приведите супругу в чувства, возможно, вернется ее былая прелесть.

– Если бы вы знали, как я ее не люблю, как не люблю, – вздохнул Сергей.

– Я вас понимаю, но может еще не поздно все исправить?

– Мне даже не особенно хочется этого, – признался Сергей, – я хотел бы развода.

– О, ну это скандал! – покачал головой Карл. – Долгие тяжбы и множество неприятных вещей, произнесенных во всеуслышанье. Ольга Васильевна просто так вас не отпустит, она смешает ваше доброе имя с грязью, выставив себя несчастной жертвой, а вас деспотом. Подумайте, как все это будет тягостно.

– У меня нет желания жить с нею, я и так отдал ей все что мог и даже больше, теперь хочу вернуть свою жизнь обратно.

– Сделайте это каким-то другим способом, кроме развода, – настаивал фон Штофф, – вы растратите последние нервы. – Он посмотрел на настенные часы. – Пора мне домой, поздно уже, лягу сегодня пораньше, пока мигренями страдать не начал.

– Я провожу вас, – Сергей поднялся из кресла. – Вы действительно привнесли некоторое успокоение в мою душу.

– Счастлив слышать, рад хотя бы чем-то помочь. Кстати, шапку я свою позабыл у Чернышевых, незадача какая…

Степан подал Карлу шубу, а Сергей сказал своему пилоту отвезти фон Штоффа домой. Еще раз попрощавшись, Карл ушел, а Сергей направился искать Ольгу Васильевну. Она находилась в своей спальне и вынимала заколки из прически. Сергей постучал и вошел. Ольга Васильевна чувствовала что-то неладное и нервничала, не зная, чего ожидать.

– Дражайшая, – холодно произнес Голодев, – мне надо кое-что вам сказать.

– Случилось что? – распустив волосы, она принялась их расчесывать. Голос и вид супруга приводили ее в замешательство.

– Случилось и очень давно. Долго задерживать вас не стану, скажу лишь одно: если вы позволите себе говорить со мною в оскорбительном тоне или еще раз повысите голос, я буду вынужден прекратить ваше содержание и более вы не получите ни гроша. Спокойной ночи.

С этими словами Голодев вышел из спальни, закрывая за собою двери. Ольга Васильевна сидела неподвижно, словно пораженная громом. Как это ни гроша?!

Глава пятая: Милетов с Хрустальницким изволят стреляться

Утром Сергея разбудил Степан:

– Простите, Сергей Николаевич, но там его милость барон звонят, говорят, известия важные.

– Сейчас иду, скажи, чтоб не отключался.

Голодев набросил халат, пригладил волосы и пошел в кабинет. С экрана смотрело взволнованное лицо Карла.

– Доброе утро, друг мой, сожалею, что разбудил.

– Ничего страшного, – Сергей присел в кресло за стол. – Что случилось?

– Милетов с Хрустальницким изволят стреляться!

– Да ну? – удивился Сергей. – Государь же отменил дуэли.

– Видать, они в горячность впали, решив все-таки стреляться. На лазерных винтовках.

– Но ведь Милетов великолепный стрелок, он же убьет его!

– Хрустальницкий настроен весьма решительно, видимо не собирается уступать, а ведь все из-за женщины, из-за женщины! Кстати, у нее необычное имя – Ливия…

– Какая разница, как ее зовут, важно, что все это может плохо закончиться. Милетов горячая голова, быть беде.

– Да и Хрустальницкий тоже горяч. Вам кофе принесли.

Сергей обернулся, в кабинет входил Степан с подносом в руках.

– Спасибо, – сказал Голодев и снова посмотрел на экран. – А когда они собрались стреляться?

– Сегодня по полудню, около Васильевского леса. Если хотите поехать, надо будет заранее выйти, а то народу столько соберется, что не протолкнемся.

– Я пожалуй поеду, разве можно пропустить такое событие. Интересно, если Милетов застрелит Хрустальницкого, что с ним сделает государь?

– А если Хрустальницкий застрелит Милетова, что с ним сделают женщины! – усмехнулся Карл. – Ума не приложу, ну зачем Алексею эта Ливия? Неужто очередная победа требуется ему столь высокой ценой?

– Отчаянный он, не понимает тихой жизни, но скандал будет, будет обязательно.

– Это верно, – согласился Карл.

Они еще немного поговорили и отключили связь.

Сергей переоделся к завтраку и пошел в столовую. Известие Карла напрочь перебило мысли о супруге, но в столовой он с удивлением обнаружил ее, сидящую за накрытым столом. Они уже давно не завтракали вместе.

– Доброе утро, – кивнул Сергей, – вы сегодня рано встали.

– И вам доброго утра, – довольно любезно произнесла она, – как спалось?

– Спасибо, неплохо. – Сергею было весьма интересно, что же происходит.

– Я вот что хотела сказать, вы во многом были правы, я вела себя не совсем в рамках приличия, вы уж меня простите.

Голодев прервал только что начатый завтрак и посмотрел на супругу. Она вздохнула и продолжила:

– Ваша правда, Сергей Николаич, всё ваша правда, во всем согласна, только вы уж содержание мое не трожьте…

– Ах, вот оно что! – несвойственная Голодеву ярость захлестнула его. – Вас только содержание волнует? Я вам его назначу, но только в случае развода!

– Что? – шепотом произнесла Ольга Васильевна. – В случае чего?

– Развода!

– Не бывать этому! – рявкнула Ольга Васильевна. – Что обо мне, честной женщине подумает общество?! Нет, разводу не бывать!

– Это мы еще посмотрим!

Голодев так ударил кулаком по столу, что зазвенели бокалы. Он резко поднялся и вышел из столовой. Душа его кипела. Поспешно одевшись, Сергей поехал к фон Штоффу, зная, что в это время барон всегда дома.

Снег на улице падал редкими хлопьями, казалось, еще немного и он перестанет идти вовсе, но это впечатление было обманчиво. Голодев взял машину и через пару минут был у двухэтажного особняка барона.

– Сергей, вы? – удивился фон Штофф. – Входите, входите, как раз к завтраку.

– Благодарю, я уже досыта позавтракал. Я пришел просить вашего совета. – Сергей подал шубу лакею. – Я решил разводиться.

– Опять вы за своё? – они прошли в столовую и сели за стол. – Рассказывайте, что там у вас произошло?

– Вчера я сказал Ольге Васильевне, что прекращу ее содержание, и что бы вы думали? Сегодня за завтраком она принялась каяться, говорить, что не права. Я уж думал, она действительно хочет мира, как она тут же попросила не трогать ее содержание, как вам это нравится?

– А вы что хотели? – изумился Карл. – Неужто всерьез подумали, что ее может волновать нечто кроме? А с разводом вы повремените…

* * *

В начале двенадцатого они поехали к Васильевскому лесу, впрочем, так и ничего не решив. У леса уже собралось достаточно сферолетов. Господа прогуливались у опушки, обсуждая предстоящее событие. Милетова с Хрустальницким пока не виднелось. Пилот посадил сферолет, и Сергей с Карлом поспешили присоединиться к прочим. Общество гудело, как встревоженный улей – все строили разнообразные предположения относительно предстоящей дуэли.

– Если до государя дойдет, Милетова разжалуют! – утверждал князь Михаил. – Обязательно разжалуют, если не хуже.

– А что, интересно, будет с Хрустальницким? – поинтересовался Белоголовцев.

– Да ничего, кто ж кроме него стихотворить будет? Он у нас один такой! Хотя Милетова жальче, с ним в кафешантаны и ресторации ездить одно удовольствие, а с Хрустальницкого что проку? Один крик.

– Милетов застрелит его, вот увидите, застрелит, – с горячностью утверждал граф Чернышев. – Алексей стрелок, каких поискать, а поэт окромя рюмки, да карандаша в руках сроду ничего не держал!

– Дурная голова, тоже мне придумал с Милетовым тягаться. Кстати, эти винтовки, чья идея?

Этого никто не знал.

– А кто секунданты?

Этого тоже никто не знал.

Вскоре общество разделилось на тех, кто за Алексея и на тех, кто за Виоланта. Новоприбывшие спешили присоединиться к той или иной стороне и подливали масла в занимающийся огонь. Голодев с фон Штоффом отошли немного в сторону, ближе к елям, потому как около общества разговаривать уже не было никакой возможности из-за всеобщего крика.

– Как бы драки не началось, – усмехнулся фон Штофф, – смотрите, как распалились.

– Вы заметили, где Милетов, там почему-то и драки завязываются, вот курьез.

Почти одновременно с разных сторон показались сферолеты Алексея и Виоланта. Общество перестало размахивать руками и громко общаться, публика попритихла и расступилась, давая посадочный проезд.

– Ну вот, скоро начнется, – сказал Карл. – Отчего им спокойно не живется?

– Скучно жить спокойно.

Виолант прибыл вместе со своей дамой. Подчеркнуто заботливо помог ей выйти из салона и бросил надменный взгляд в сторону сферолета Алексея. Даму он старался из рук не выпускать, а она казалась и вовсе равнодушной. Меха, в которые обрядил ее Виолант, вызвали недобрые взгляды у собравшихся дам – Ливия была столь же прекрасна, сколь и экзотична.

– Я бы, пожалуй, тоже из-за нее стрелялся! – восхищенным шепотом проговорил князь Михаил, видимо позабыв не на долго о своей супруге и пятерых детях.

Милетов вышел из машины со своей обычной циничной ухмылкой на устах, следом вылез его друг. Выглядел Алексей прекрасно и даже был трезв.

– Здравствуйте, господа! – произнес он с поклоном. Его друг с трудом вытащил из машины большой кожаный футляр и поволок к Милетову. – Хорошо, что пришли, было б скучно пристрелить этого пачкуна в одиночестве. Где ваш секундант? – Алексей сбросил свою шубу на руки княгине Одинцовой. Вдовствующая дама усредненных лет пылко обожала Алексея, а он обожал ее временами и когда заканчивались деньги.

– Мой секундант со мною! – Виолант махнул рукой и из его машины выпрыгнул высокий мужчина в черном пальто и шляпе.

– Его превосходительство Павел Евдокиеч Воронцов, – сказал фон Штофф Голодеву. – Сволочь редкостная, я уж думал, его на Землю отправили с глаз долой, а он все еще здесь, оказывается.

Друг Милетова, выступающий секундантом со стороны Алексея, раскрыл кожаный футляр. В бархатных углублениях лежали две тяжелые лазерные винтовки с микронными прицелами. Это были одни из последних моделей – оружие сложное, особенно для дилетантов… Принимая во внимание характер винтовок, из которых с двух километров можно было попасть в глаз воробью, секунданты долго думали, с какого расстояния должны стреляться дуэлянты и, в конце концов, решили свинтить микронные прицелы и развести соперников на сто шагов.

– Думаю, прицелы все равно никакой роли не сыграли бы, – пожал плечами фон Штофф. – Наверняка Хрустальницкий пользоваться всеми этими тонкостями не умеет, а Алексей и без прицела, с такого то расстояния…

– К барьеру, господа! – послышался голос Воронцова.

Границы поединка были обозначены, Милетов и Хрустальницкий взяли винтовки и встали спиной друг к другу.

– Расходитесь, господа!

Они чинно направились каждый в свою сторону. На Алексее был парадный офицерский мундир, а на Виоланте роскошный фрак. Остановившись в положенном месте, они развернулись друг к другу лицом. Общество находилось от дуэлянтов на приличном расстоянии и безмолвствовало. Дуэлянтам предложили примириться, предложение отвергли обе стороны.

– Цельсь! – раздалась команда.

Голодев и фон Штофф стояли ближе к Милетову и видели, как он, ехидно улыбаясь, привычным движением вскинул винтовку на плечо. Его пальцы уверенно приводили оружие в боевую готовность, а глаза неотрывно смотрели на Виоланта.

– Застрелит он его, – прошептал Карл, – как пить дать застрелит, Милетов даже не целится!

Те, кто стояли ближе к Виоланту, наблюдали, как у поэта дрожат руки и бегает взгляд, да и держал он винтовку неуклюже, как табурет. Общество затаило дыхание в ожидании команды «Пли!», но в этот момент над лесом показался громадный сферолет с императорскими гербами.

– Немедленно прекратите! – раздался усиленный динамиками голос.

Аппарат пошлел на снижение, общество поспешно расступилось, давая ему место, а Хрустальницкий с Милетовым опустили винтовки – первый с облегчением, второй с явным сожалением. Окно сферолета приоткрылось, из него выглянул рассерженный государев министр.

– Господа! – крикнул он, делая знак Алексею и Виоланту. – Прошу-ка вас в салон! Немедля!

Милетов с Хрустальницким, отбросив винтовки в снег, залезли в сферолет, и он немедленно поднялся в воздух. Общество в замешательстве проводило аппарат взглядами.

– Какая-то сволочь государю донесла, – вздохнул некто в толпе.

– Ну вот, – разочарованно махнул рукой князь Михаил, – и стоило было ехать!

Глава шестая: Маркиз де Ариньяк устраивает бал

С момента несостоявшейся дуэли прошло несколько дней. В семействе Голодевых больших изменений не случилось. Они умудрялись жить под одной крышей так, словно находились в одиночестве, не подозревая о существовании друг друга. Дочери Анне давно уже надоели отношения родителей, тем более что молодую девушку волновали совсем иные вещи.

Совершенно неожиданно де Ариньяки объявили, что собираются дать бал в честь своего сына. Молодой де Ариньяк являлся копией отца и, стараясь ему во всем подражать, так же носил гладко зачесанные блестящие волосы и тонкие усики. Женихом он был завидным, так как внешность имел весьма приятную, а состояние солидное, поэтому даже его скверный буйный нрав для невест помехой не являлся.

Анна Голодева только и говорила с утра до ночи о предстоящем бале, а Сергей Николаевич на этот бал идти не собирался даже под угрозой расстрела, потому как видеть лишний раз маркиза было ему невыносимо тошнотворно. Да и о корабле излишний раз вспоминать не хотелось, стоял он до сих пор себе тихонько в своем ангаре, а вопрос, как отыграться, повис в воздухе.

Но все же, фон Штофф умудрился уговорить Сергея, потому как с молодости все балы и приемы они посещали исключительно вместе и лучшего собеседника Карл не желал. Скрепя сердце, Сергей согласился.

* * *

В назначенный день позвонил Карл.

– Здравствуйте, друг мой, – фон Штофф был уже при полном параде, – как я рад, что вы согласились и не передумали, без вас мне любое общество не интересно. Кстати, о Милетове с Хрустальницким так ничего и не слыхать?

– Нет, ничего.

– Странно, вы не находите?

– Да, весьма.

С тех пор, как несостоявшихся дуэлянтов увезли в государевом сферолете, они как в воду канули, что дало обществу огромное количество пищи для слухов и сплетен.

Ближе к назначенному часу семейство Голодевых вышло из дома, село в сферолет и отправилось к де Ариньякам. Сергей Николаевич, Ольга Васильевна держались между собою излишне вежливо, заботливо и со стороны могло показаться, что они издеваются друг над другом. Анне же, полностью поглощенной предстоящим балом, было решительно все равно, каким образом ее родители себя изводят.

У дома маркиза Сергей заметил сферолет барона, фон Штофф приехал раньше. Особняк маркиза был зданием весьма большим, выстроенным с отменным вкусом. Сергей бывал здесь дважды и надеялся, что больше никогда не зайдет… Голодев тяжело вздохнул, разделся и повел дочь с супругой к парадной мраморной лестнице, крытой красным ковром. Анна волновалась, и Сергей Николаевич это чувствовал. «Наверное, точно так же волновалась и она перед тем самым балом», – подумал он, украдкой глядя на супругу. Лицо Ольги Васильны выражало одну лишь железную светскую любезность – эта маска была давно и надежно прикреплена к ее слегка обрюзгшему лицу.

Пройдя через анфиладу комнат, они оказались в роскошной бальной зале.

– Сергей Николаевич! – к ним тут же подоспел фон Штофф. Барон поцеловал руки обеим дамам, что Ольга Васильевна милостиво стерпела, и отозвал Голодева в сторону.

– Друг мой, представляете, – барон слегка запыхался, – ходят слухи, что Виолант с Алексеем тоже будут здесь!

– Как интересно, наконец, узнаем, чем все закончилось.

Сергей взял с подноса официанта бокал шампанского и посмотрел по сторонам. Действительно, к де Ариньякам собирался почти весь свет, а вот самого маркиза с семейством пока не виднелось, он любил появляться, позже, словно запоздавший гость на собственном балу и вообще, ходили слухи, что маркиз отъявленный мистификатор…

К тому времени, когда Сергей допивал третий бокал, де Ариньяки наконец явились. Маркиз был в сверкающем костюме, со сверкающими волосами и вообще весь сверкал, его супруга при всем своем роскошном туалете и незаурядной внешности, выглядела весьма и весьма, но пересверкать супруга не могла, да и супруг, скорее всего, этого бы не позволил. Рядом со старшим де Ариньяком посверкивал младший, похожи они были чрезвычайно, но младшему, разумеется, не доставало отцовского опыта и шарма, которые приходят лишь с возрастом и только после многочисленных побед.

– Жалко корабль… – тихо вздохнул Сергей, – ну да шут с ним, что ж теперь поделать.

Сергей взял еще шампанского и взглядом поискал супругу дочерью, они расположились на красно-золотом диване, в компании нескольких дам. Вскоре бал, как всегда начался с полонеза, и пары заскользили по мраморному полу. Не имея желания танцевать, Голодев и фон Штофф сели в кресла у стены, рядом с затейливо инкрустированным столиком. Поставив бокал, Сергей принялся созерцать танцующие пары, залитые светом сотен ламп. Он слушал музыку, невольно вспоминая, сколько раз сам танцевал на всевозможных балах. В свое время он был прекрасным танцором, но с годами интерес к празднествам и танцам угас… Фон Штофф краем глаза наблюдал за Голодевым, догадываясь, о чем Сергей думает.

– Друг мой, – сказал Карл, – что же мы сидим, словно нам стукнуло по сотне лет? Вы превосходно танцуете вальс, а следующим как раз он и будет.

– Нет, – наотрез отказался Голодев, – не заставляйте меня, прошу, я и то здесь нахожусь только ради вас, но уж танцевать не просите.

– Как знаете, – пожал плечами Карл, хотя ему очень хотелось немного развлечь Сергея.

Настроение фон Штоффа постепенно начинало портиться – уже столько времени он не мог придумать, как вытащить Голодева из меланхолии. Его лучший друг, с коим они так превосходно и весело проводили время, который год словно спал наяву, казалось, в глазах Сергея даже летом идет снег…

Полонез закончился и почти сразу же зазвучал вальс, а барона стали посещать и вовсе кровожадные мысли. Он смотрел на Ольгу Васильевну, сидящую на диване, и тихо ненавидел причину столь разительной перемены Сергея. «Если б ее не стало, он был бы свободен!» – подумал Карл и сам испугался своих мыслей, хотя и не мог не признать, что мысль о скоропостижной кончине графини Голодевой заметно улучшила его настроение.

– Смотрите, Карл.

Голос Сергея отвлек от приятных раздумий. Голодев смотрел на входные двери – в бальную залу входил Хрустальницкий под руку со своей дамой. Держался он весьма надменно, а на лице Ливии опять же было холодное безразличие ко всему и ко всем.

– Это становится интересно, – хмыкнул фон Штофф, – остается дождаться Милетова, тогда-то все и узнаем. Как вы думаете, где они были все это время?

– Не имею понятия.

Вальс закончился, и Хрустальницкий был немедленно окружен господами и дамами.

– Может, подойдем и мы? – предложил Карл.

– Нет, давайте подождем Милетова, он, по крайней мере, хоть правду скажет.

Вскоре действительно пожаловал Милетов со своим другом. Алексей был в парадном обмундировании и выглядел отменно, видать несколько дней не пил. Настроение у него было замечательным и немного злым. Все эти дни Милетов сидел в царской тюрьме за то, что едва не спровоцировал дуэль, а Хрустальницкий лечил нервную систему в императорском санатории.

– Давайте ж подойдем, не терпится узнать, – тормошил Голодева Карл.

Милетова так же окружило общество.

– С возвращением, голубчик! – громко радовался князь Михаил, пожимая Алексею руку. – Где ж вы были все это время?

– У государя, – сказал он почти правду. – Сожалею, господа, но скоро я буду вынужден покинуть вас на неопределенный срок.

– А что такое? Что случилось? Дело-то в чем?

– Государь отправляет меня на Землю, – с показным удовольствием произнес Алексей, хотя эта перспектива повергала его в состояние глубочайшего уныния.

Планета Инфанта из века в век отправляла на Землю лучших своих людей. Они несли с собою свои традиции, свой быт, культуру и искусство, и так продолжалось до тех пор, пока инфантовцев не принялись уничтожать одного за другим. Они так и не выяснили, чьих рук дела была эта безумная акция: самих ли землян, либо кого-то другого, но с тех пор правительство Инфанты отозвало всех, кто еще оставался на неблагодарной планете, прекратив всяческие отношения с Землей.

Так продолжалось довольно долго, и лишь с недавних пор негласный правитель Земли вновь попросил государя Инфанты возобновить контракт, потому как дела на Земле шли из рук вон плохо. Государь не торопился отправлять сразу большую группу и на длительный срок, памятуя о прискорбных событиях, отсылались господа скорее в разведку, нежели на настоящую службу. Но, отвыкшие от работы инфантовцы, жили своей жизнью и покидать родную планету не желали.

– Значит, летите на Землю? – огорчился князь Михаил. – Какая неприятность! А когда?

– Послезавтра.

– Один?

– Пока не знаю.

Алексей равнодушно окинул взглядом залу и его взор остановился на даме Хрустальницкого. Одетая как всегда в облегающее яркое платье она не могла не вызвать интереса, тем более у Милетова. В карих глазах Алексея вспыхнул огонь, и фон Штофф поежился. Карл хотел поделиться своими опасениями с Сергеем, но заметил, что его нет рядом. Отделившись от общества, он огляделся и заметил Голодева у окна в другом конце зала. Фон Штофф заторопился к Сергею, даже издали барон видел, что Голодев погружен в какие-то раздумья.

– Друг мой, почему вы ушли? – спросил барон. – О чем задумались?

– Мне в голову пришла идея, – медленно произнес Сергей. – Алексею неизвестно, один ли он полетит на Землю…

– Навряд ли его туда отпустят одного, – усмехнулся Карл, – Милетов натворит делов, ему только дай свободу. О, простите, что перебил, продолжайте.

– Так вот, я хотел бы подать прошение, чтобы меня тоже туда отправили.

Лицо Карла вытянулось.

– Да вы что? – прошептал он. – Вы хотите сделать это добровольно?

– Совершенно верно, – кивнул Сергей.

– Но там же все чуждо нам! Времена, когда Земля была нашим вторым домом прошли, теперь там все иное! Мы живем своей жизнью, она постоянна, мы ее знаем и чувствуем себя хорошо, а земляне все время что-нибудь у себя меняют и не обязательно в лучшую сторону! Наш образ жизни для них давно прошедший день! Послушайте моего совета, не надо этого, такое предприятие может быть опасно! Да и что вам там делать?!

– Я просто хочу поехать, пусть ненадолго, но я должен сменить обстановку и собраться с мыслями. Мне необходимо.

– Ну, так поезжайте куда-нибудь путешествовать, я с удовольствием составлю вам компанию!

– Нет, мне хочется именно на Землю.

– Да почему же?!

– Не знаю, – улыбнулся Голодев. – Хочется и все.

Глава седьмая: Вы сошли с ума, драгоценный мой!

Голодев и фон Штофф спорили на протяжении всего бала, не обращая внимания ни на что, даже на такое событие, как Милетов, танцующий с дамой Хрустальницкого.

Когда вечер подошел к концу, они спустились в вестибюль, оделись и вышли на улицу, не переставая дискутировать. Карл изо всех сил пытался убедить Сергея отказаться от своей абсурдной идеи, но граф оставался непреклонен.

Вернувшись домой, Голодев сразу же отправился в свою спальню и запер дверь на ключ. Переодевшись в пижаму, он попробовал составить прошение государю. Сергей уже твердо решил – никто не воспрепятствует ему в задуманном, разве что государь сам откажет… Погасив свет, Сергей лег в постель и долго смотрел в темноту на тускло поблескивающую бронзу люстры, перед глазами все еще кружились танцующие пары. «Интересно, – текли мысли, – какая она, Земля?» Голодев никогда не бывал там раньше, но, судя по рассказам тех, кто видел эту планету, Земля походила на Инфанту, хотя и различий было предостаточно, – все ж разные планеты на отдаленных космических берегах. Сергей пытался представить себе Землю насколько позволяло воображение, но фантазия рисовала какие-то размытые, заснеженные картины… Не в силах заснуть, он встал с кровати и подошел к окну. Отдернув портьеру, Голодев посмотрел в сад. В жемчужном свете фонарей парили крупные хлопья снега, засыпая расчищенные за день дорожки, закутывая деревья в искрящиеся меховые шубы. «Когда же наступит весна? – думал Голодев. – Сколько еще может падать снег? Наверное, он так же вечен, как и зима в душе… четыре года… целых четыре года беспрерывного снегопада…»

Всю ночь ему снился сон, будто снег идет не только на Инфанте, но и во всей Вселенной началась вечная зима.

* * *

С утра пораньше его разбудил Степан сообщением, что фон Штофф дожидается на связи.

– Сейчас подойду, – сквозь сон пробормотал Сергей, заснул он поздно и спал плохо.

Когда Голодев пришел в кабинет, на столе уже стоял кофейник и завтрак, а с большого настенного экрана смотрел барон. Он сидел в кресле и курил сигару, выглядел Карл весьма озабоченно.

– Доброе утро, друг мой, – вздохнул он.

– И вам того же, – Сергей присел за стол, налил в чашку кофе.

– Я сегодня почти не спал, много думал… Все-таки надеюсь, надеюсь вас отговорить!

– Напрасное занятие, я обязательно полечу, если, конечно, мне будет дозволенно.

– Нет, вы сошли с ума, драгоценнейший мой! Решительно сошли с ума! Вы натура мягкая, добрая, я бы даже сказал излишне добрая, вам нельзя туда, совершенно нельзя, тем более с Милетовым! Мне даже страшно вообразить последствия!

– Я лечу на Землю и давайте оставим эту тему. Отговаривать бессмысленно. Я принял решение и сейчас мне хотелось бы приступить к составлению прошения государю.

– Ну, как знаете! – буркнул Карл, отключая связь.

Допив кофе, Сергей задумался над текстом. Прошению должно получиться кратким, чтобы его уж наверняка прочли, а так же ясным и содержательным. После второй чашки кофе оно было составлено. Едва Сергей собрался включить канал правительственной связи, как экраны вдруг вспыхнули все одновременно и на всех пяти возник фон Штофф.

– Это снова я, – сообщил он.

– Я заметил, – улыбнулся Сергей.

– Хотел сказать, что и нравы на Земле ужасные! К примеру, там юные, субтильные девы водку пьют, как сапожники, а уж курят там даже собаки, а как там все ругаются…

– Друг мой, – прервал его Сергей, продолжая улыбаться, – вы, видать, случайно нажали кнопку связи по всем каналам сразу.

– Да? – Карл посмотрел на пульт управления. – Ох, верно, извините, сейчас…

Четыре из пяти экранов погасли.

– Дорогой мой, – продолжал он вещать с пятого, – я был там, я сам был на Земле!

– Когда именно?

– Недавно… ну, как вам сказать, в общем, в молодости. Это не столь важно! Но воспоминания об этом чудовищном мире до сих пор приходят ко мне кошмарами ночными!

«Скоро мой добрый друг заговорит стихами», – подумал Сергей, и спросил:

– А сколько времени вы там пробыли?

– О, достаточно долго, где-то около получаса, примерно.

– Карл, прошу вас, мне нужно отправить прошение пока еще час ранний и секретарь государев не так занят.

– Значит, вы отказываетесь внять голосу рассудка, звучащему в моем лице… из моего лица… в общем, звучащего?

– Думаю, да.

Сергей отключил фон Штоффа со связи и набрал код секретаря. Почти мгновенно на экране возникло его вечно сонное лицо.

– Здравствуйте, ваша светлость, – произнес Голодев, – простите за беспокойство в столь ранний час, но у меня есть прошение, не терпящее отлагательства.

– Передавайте, – флегматично кивнул секретарь, глядя куда-то в другую сторону, возможно еще на один экран.

Голодев подошел к пульту управления и вложил листок с прошением в длинную узкую щель. Вернувшись за стол, он не без волнения стал наблюдать, как секретарь берет его прошение и сквозь сон начинает читать. По мере углубления в текст, секретарь начал просыпаться.

– Значит, вы хотите сами, добровольно отправиться на Землю с Милетовым?

Сергей кивнул.

– С Милетовым? – уточнил окончательно проснувшийся секретарь.

– Мне все равно, с ним или без него.

– Я немедленно передам ваше прошение на рассмотрение.

– Премного благодарен.

Краем глаза Сергей заметил, как вспыхнул крайний левый экран и на нем вновь возник фон Штофф. Секретарь отключился, Сергей развернулся к Карлу.

– Там машины движутся по земле, производя неимоверную вонь! – выпалил фон Штофф. – А еще там…

– Простите меня, друг мой, – Сергей отключил экран. Мгновенно вспыхнул соседний:

– Еще там все ходят в непотребном виде, особенно женщины, – закончил свою мысль Карл.

Сергей вновь отключил его, а потом и всю связь, оставив только правительственный канал, на который Карл никак не мог пробраться. Голодев сидел и ждал. Ноги в домашней обуви начинали замерзать, но он не желал отходить ни на минуту, надеясь, что его прошение рассмотрят немедленно.

– Ваш сиятьство, – заглянул в кабинет Степан, – может, надобно чего?

– Нет, не надо.

– Ох и холодина тут у вас, разжечь камин?

– Нет, включи лучше отопление.

– Ага.

Степан скрылся, и через несколько минут вернулся с голубым температурным пультом. Набрав комбинацию и убедившись, что воздух в кабинете быстро, исправно прогревается, он оставил хозяина в покое.

Наконец вспыхнул экран правительственной связи, в кабинет Голодева посмотрел сам первый министр, за его плечом маячил секретарь.

– Ваше прошение удовлетворено, – сообщил министр, – государь счастлив, что у него есть такие замечательные подданные. Приходите сегодня ко мне в кабинет, мы все обсудим. Вылет завтра, но можно и перенести.

– Нет, нет, не надо, я полечу завтра.

– Прекрасно, прекрасно, может, вы хотите лететь отдельно от Милетова? Или может вообще без него?

– Мне все равно, как угодно.

– Прекрасно, значит, я вас жду, на ваше имя уже заказан пропуск.

Экран погас. «Того гляди, стану национальным героем, только потому, что добровольно согласился лететь на Землю», – подумал Сергей. Двери кабинета снова отворились, опять показался Степан:

– Там пришел его милость барон фон Штофф, – доложил он и добавил: – В растрепанных нервах.

– За тобой, Степан, надо ходить и фразы твои записывать, – усмехнулся Голодев, – проводи его в гостиную, скажи, сейчас подойду.

– Слушаюсь.

Ощущая себя помолодевшим, Сергей Николаевич прошел в свои комнаты. Переодевшись, он поспешил в гостиную, невольно улыбаясь при мысли о Карле. Фон Штофф взволнованно мерил шагами гостиную, приготовив целую речь для Сергея.

– Друг мой! – воскликнул он. – Я все ж таки не оставляю попыток спасти вас! Вы мне дороги, вы мой единственный настоящий друг! Вспомните наши молодые годы, как мы были неразлучны! Так на кого ж вы меня покидаете?!

– Карл, вы невозможны, – Голодев сел в кресло, поближе к горящему камину. – Ну, с чего вы взяли, что я обязательно пропаду?

– Непременно пропадете, непременно, тем более в компании такого типа, как Милетов, это же обязательная гибель, обязательная!

– Я могу лететь и без него, – пожал плечами Сергей, – министр согласен на все, лишь бы я летел.

– Один? – и вовсе перепугался Карл. – Кто же за вами присматривать будет?!

– Нет, вы все-таки невозможны, мне тридцать девять лет, почему за мною должны присматривать? Я уже почти старик…

В ответ Карл лишь обречено махнул рукой.

– Завтракать будете? – спросил Голодев.

– Нет, вы начисто лишили меня и сна и аппетита, а сами вы лишились рассудка, вот так! Вы просто сошли с ума!

– Карл, дорогой мой! А не хотите ли сходить в ресторацию, выпить за хорошую дорогу?

– То бишь, попрощаться с вами, не так ли? – буркнул барон. – Что ж, дельная мысль, дельная, можем пойти прямо сейчас!

– Нет, сейчас я, к сожалению, не могу, должен спешить на аудиенцию к министру, а после – пожалуйста.

– Я поеду с вами! – заявил Карл.

– Хорошо, едемте, – решил не спорить Сергей.

Барон был настроен весьма воинственно и Голодев не сомневался – за сегодняшний день ему придется выслушать множество душеспасительных бесед. «Я все равно не изменю своего решения, – подумал Сергей, – пусть даже я впрямь сошел с ума».

Глава восьмая: А я вам говорил!

На утро Сергей Николаевич проснулся с больной головой – накануне они сильно перебрали с фон Штофом. Вести на Инфанте всегда расходились с большой скоростью, а тут уж были побиты все рекорды. В ресторации «На Распутье» собралось неимоверное количество народу, и причиной такому столпотворению был, конечно же, граф Голодев. Барон фон Штофф восседал во главе стола с видом отца, провожающего сына на войну и пил горькую. С каждой новой рюмкой он все чаще и чаще вспоминал курящих собак…

Голодев лежал в постели и смотрел в потолок, силясь восстановить в памяти детали вчерашнего дня. Визит к министру еще кое-как просматривался, а вот дальнейшее рисовалось весьма туманно. «Сегодня я лечу на Землю, – посетила смутная мысль, – надо бы собрать вещи»…

– Ваш сиятьство, – в спальню заглянул Степан со стаканом рассола на подносе, – там к вам его милость ба…

Договорить он не успел, фон Штофф уже ворвался к Голодеву.

– Друг мой! – воскликнул он, и Сергей невольно поморщился:

– Не кричите, прошу вас, голова трещит, мочи нет.

Карл схватил с подноса Степана рассол и протянул Сергею. Голодев с трудом приподнявшись, сделал пару глотков.

– Вот что я хочу вам сказать… – начал Карл.

– Пожалуйста, прошу вас, не надо все с начала! – простонал Голодев. – Я улетаю сегодня и не мучьте меня больше.

– Я не о том, – отмахнулся Карл, – я о другом!

– О чем же? – Голодев приподнялся, облокачиваясь на подушки.

– Я решил лететь с вами! – выпалил Карл.

– То есть? – удивился Сергей. – В каком смысле?

– В самом прямом! Я не могу вас бросить в столь тягостное время, и я уже договорился насчет всего!

– Насчет чего? – растерялся Голодев.

– Насчет всего, я лечу вместо Милетова! О корабле я тоже столковался – большой и шикарный, полетим первым классом! Мне уже выдали пакет документов с программой нашего пребывания на Земле, вот, посмотрите, какие у них забавные деньги.

Карл полез в карман, а Сергей наконец-то пришел в себя.

– Значит, летите со мною? Но ведь вы так боитесь этой планеты.

– Не могу я отпустить вас одного, всю жизнь буду себя винить, если с вами вдруг что-то стрясется, никогда себе этого не прощу. Вставайте скорее, друг мой, старт через четыре часа, надеюсь, вещи уже собраны?

– Еще нет…

– Как нет?! Степ-а-аан!!

– Да, ваша милость?

– Немедленно соберите вещи Сергея Николаевича, мы опаздываем!

– Хорошо-с…

Вскоре фон Штофф уже заталкивал еще не совсем хорошо соображающего Голодева в сферолет.

– Но я еще не попрощался с Ольгой Васильной, – вяло упирался он.

– Ничего страшного, позвоним ей с Земли, – Карл влез следом.

Как только слуга погрузил багаж, сферолет поднялся в воздух.

– Уверен, нам дали лучший корабль, – продолжал Карл. – Сам-то я не умею ими управлять, а вот вы-то уж наверняка специалист большой, вон у вас сколько всяких кораблей.

– Да, умею, – сонно кивал Сергей, – а кораблей у меня всего два, вернее теперь уже один.

Слова барона доносились до Голодева из какого-то далекого далека… Он смотрел в окно на бесконечный снег, на проносящиеся мосты и площади, дома, магазины и не чувствовал ничего, кроме пустоты в душе, да боли в затылке.

– Мы на месте! – сообщил Карл. – Время еще есть, так что можем позавтракать где-нибудь поблизости. Очнитесь же, друг мой!

Они выбрались из салона, Карл распорядился, чтобы багаж Сергея доставили на борт корабля, и господа направились в здание воздушного порта. Там отыскали местечко, где можно хорошо позавтракать и присели за свободный столик. Когда принесли ледяное пиво и тушеную в сметане рыбу, Карл произнес:

– Хочу выпить за наше славное путешествие, надеюсь, оно станет весьма занятным приключением и наконец-то вас развлечет.

– Я тоже на это надеюсь, – улыбнулся Сергей, – уверен, вы не пожалеете, что решили ехать со мною.

К тому времени, когда они опустошили по третьему бокалу, сообщили, что частный корабль, вылетающий на Землю, стартует через пятнадцать минут.

– О! Он может улететь без нас, а там одних моих вещей восемь чемоданов! – заторопился Карл.

– Сколько-сколько? – удивился Голодев, но барон не ответил, он уже несся к залам посадки, подметая пол шубой.

Их ожидали.

– Просим, господа, – сказал весьма приятный молодой человек, расплывающийся перед глазами Голодева. – Корабль стартует автоматически, вам остается только вести его, вы умете управлять моделью Ди-9-8-Арис?

– Да, конечно, – слегка заплетающимся языком произнес фон Штофф. – Поторопитесь, иначе наши чемоданы полетят на Землю без нас!

– Стойте! – раздался чей-то крик.

Голодев с Карлом обернулись, по залу несся друг Милетова с корзиной роз и шампанского в руках.

– Вот! – затормозился, отдуваясь он. – Алексей просил передать с благодарностями, он сам хотел придти, да не может подняться.

– Спасибо, очень кстати, – Карл сунул корзину в руки Голодеву и подтолкнул его к выходу. Прозрачным тоннелем он сообщался прямо с кораблем.

– Счастливого пути! – помахал им вслед друг Милетова.

Голодев весьма смутно помнил, как они вошли в корабль, как им что-то рассказывали, везде водили, все показывали, время от времени что-то спрашивая. Голодев на все согласно кивал и думал о том, что зря он выпил столько пива.

Затем их отвели в какой-то зал, похожий на зал управления, Сергей присел в мягкое кресло с высокой спинкой и тут же заснул. Ему приснился сон, будто прилетели они с бароном на Землю и встретили их полчища монстров с огромными крыльями, волосатыми лапами, все они утробно рычали и почему-то имели лицо Ольги Васильевны.

– Мы к вам с миром! – крикнул Голодев, почему-то ничуть не испугавшись. – Господа монстры, мы с добром!

– А-а-а-а! – вдруг завопил один из монстров, вцепляяь в пиджак Сергея: – Мы пропали! Мы пропали!

Голодев стал просыпаться от этого крика, но сон почему-то продолжался. Вскоре он понял – кричит Карл.

– В чем дело? – открыл глаза Сергей. – Что случилось?

– Взгляните на это! – барон кивнул на пульт управления. – Вы что-нибудь в этом понимаете?!

Голодев протер глаза, внимательно посмотрел на пульт и ответил:

– Нет.

– Как нет?! Вы же говорили, что умеете управлять кораблями!

– Да, но не такими же. Я умею водить небольшие, простенькие, да и то, сам я это делал раза три, не больше…

– Все, нам конец! – Карл плюхнулся в соседнее кресло и обхватил голову руками. – Мы уже в воздухе, а кроме нас тут больше никого нет.

– Как нет?! – закричал теперь уже Голодев. – У нас нет пилотов?! О чем же вы думали, дорогой мой?! Вы же сказали, что все сделали!

– Я был уверен, что вы умеете, зачем нам кто-то ещё, чтоб путался под ногами, указывал, что нам делать, да постоянно умничал.

– Так, давайте перестанем паниковать и посмотрим, что можно сделать, – вместе с креслом Сергей пододвинулся поближе к пульту. – Где мы находимся?

– Скоро выйдем на орбиту! – простонал барон. – Надо сообщить туда, вниз, что мы не умеем управлять этой штуковиной!

– Для этого надо найти, где включается связь, ищите.

Карл добросовестно уставился на пульт, он даже наморщил лоб, но это ничего не дало, барон ничего не понимал в кораблях.

– Не знаю, – сдался он.

– Я тоже, – признался Голодев.

Он посмотрел в обзорный иллюминатор, в нем просматривались серые облака и большая высота… На одном из экранов пульта быстро мелькали какие-то цифры.

– Это показатель нашей скорости и количество пройденных километров, – кивнул на экран Сергей, – у меня в кораблях такой же.

Барон посмотрел на цифры и позеленел.

– О, небеса! – прошептал он.

– Да, именно на небесах мы и находимся, – Голодев потер пальцами сильно ноющие виски и поглядел по сторонам. – Наверняка должна быть инструкция, как всем этим управлять, давайте искать, иначе всему конец.

– Да, да, скорее!

Они принялись спешно искать, и вскоре Голодев обнаружил пухлый том в одном из отсеков под пультом управления.

– Нашел! – радостно воскликнул он, раскрывая книгу и листая страницы. Перед глазами замелькали какие-то схемы, чертежи, цифры…

– Кажется это устройство корабля, нам совсем никчемное, – пробормотал Голодев. – Так, что тут дальше… да, не мешайтесь же вы, друг мой!

Карл убрал от страниц руки и стал смотреть через плечо Сергею. Голодев быстро пролистал инструкции. На их беглое изучение надо было потратить самое малое часа три, но времени на это уже не оставалось. Все что Голодев сумел понять, так это то, что управлять кораблем должны четыре человека, потому как требовалось одновременно выполнять операции в разных концах пульта, занимающего всю стену.

– Ну что? – не выдержал барон, с опаской поглядывая в обзорный иллюминатор. – Как оно там?

– Никак, – удрученно ответил граф. – Нужен экипаж, а нас всего двое и то нас можно в расчет не принимать.

– Как же так? – застонал Карл. – Неужели вот так вот все и… А я ведь вам говорил, незачем отправляться в это безумное путешествие!

– Нечего было напаивать меня пивом! – вспылил Голодев. – Тогда я хоть бы смог понять, о чем говорил техник в порту! Если бы до меня дошло, о каком корабле идет речь, сейчас мы пили бы шампанское где-нибудь в корабельной гостиной, а не прощались с жизнью!

Карл хотел, было, возразить, но Голодев снова занялся инструкциями.

– Кажется, все не так уж и плохо, – наконец сказал он, – все-таки во всех кораблях есть много общего.

– Правда? – несказанно обрадовался барон. – Значит, мы спасены?

– Пока еще не знаю. Где-то должны быть навигационные карты, ищите.

Они снова покопались в отсеках пульта и в самом деле наткнулись на какие-то бумажные рулоны со странными рисунками.

– Вот они, – улыбнулся Голодев.

– Да? – Барон недоуменно рассматривал бумаги. – И вы в этом что-нибудь понимаете?

– Не совсем, но надо же когда-нибудь учиться.

Голодев разложил бумаги на пульте, внимательно рассмотрел, сокрушенно покачал головой и убрал обратно в ящик.

– Не сейчас, – вздохнул он, – учиться буду позже, сначала надо решить, что делать с кораблем, когда он выходит на орбиту…

Голодев задумался, Карл с беспокойством следил за быстро меняющимися цифрами на табло.

– Скорее всего, ему следует задать требуемый курс и развернуть в нужную нам сторону.

– А где она, эта сторона?

– По-вашему, я главный Капитан Вселенной? Сейчас что-нибудь сообразим. Так, – Голодев полистал инструкцию и посмотрел на пульт, – Карл, найдите-ка, где тут столовая.

– Столовая? – удивился он. – Вы уже проголодались?

– Нам кое-что понадобится: вилки, ножи там всякие, салфетки, в общем, несите все, что попадется под руку.

– ???

– Ну, надо же чем-то заменить недостающих пилотов!

Глава девятая: Мы летим, ковыляя во мгле…

– Так, ну что ж… – Голодев еще раз сверился с инструкцией и посмотрел на плоды их совместных усилий.

Пульт управления являл собою весьма диковинное зрелище. Голодеву и думать не хотелось, каким же образом Карл втыкал в панельные стыки вилки и ножи, прикручивая к ним тряпочными салфетками и разорванными полотенцами различные рычаги систем.

– Вроде, все как надо, – Сергей снова посмотрел в инструкцию. – Вот только солонку передвиньте с зеленой кнопки на желтую, а то мы вместо двигателя с каким-то длинным названием включили выброс мусора.

– Сейчас, – Карл поспешно передвинул солонку, – как это мы с вами не доглядели!

– Так, что тут еще… – Голодев внимательно смотрел на экраны, на показатели движения, силясь хоть что-нибудь разобрать в многочисленных цифрах. – Ага, вот эту штучку клацните на одно деление вверх, нет, лучше на два и закрепите чем-нибудь, а то не ровен час…

– Да, да, понял, – Карл аккуратно «клацнул» и подоткнул «штучку» портсигаром. – Готово.

– Отлично, теперь около четвертого кресла вон ту загогулину немного в бок и салфеткой ее, салфеткой вон к той рогатине!

– Сей секунд!

Работа кипела. Корабль вышел на орбиту, и в обзорном иллюминаторе распахнулась восхитительная панорама космоса с безбрежной россыпью звезд.

– Так, теперь бы найти дорогу, – Голодев извлек из-под пульта кипу карт. – Так, так… – он перебирал бумажные листы, пока не наткнулся на прозрачную пленку с какими-то точками. – Что-то мне это напоминает, – Голодев задумчиво посмотрел в иллюминатор, а потом опять на пленку и снова в иллюминатор. – О! – воскликнул он. – Никак карта звезд!

– Что вы говорите? – обрадовался Карл. – Ну-ка, давайте ее к окну приспособим и поглядим, куда путь держать.

– Это иллюминатор, а не окно.

– Не вижу существенной разницы.

Они развернули пленку и приложили к иллюминатору.

– Что-то не так, вы не находите? – усомнился фон Штофф. – Не совпадает ничего.

– Да, действительно, давайте ее другой стороной перевернем, она же прозрачная, так сразу и не поймешь.

Они перевернули и на первый взгляд звезды вроде бы совпали с нарисованными точками.

– Так, давайте теперь ее присобачим чем-нибудь, – Карл огляделся в поисках подходящего материала, – чем бы ее… а, вот!

Он оторвал кусок булки, лежащей на пульте и энергично пожевав мякиш, принялся приклеивать карту к иллюминатору. Сделав дело, господа отошли полюбоваться своим творением.

– Замечательно! – восхитился фон Штофф. – Интересно, а которая из них Земля?

– Да, мне это тоже очень интересно, – кивнул Голодев.

Все звезды были до безобразия похожи. Сергей снова обратился к картам и инструкциям, недоумевая, как же никому не пришло в голову хотя бы надписать над точками имена планет, а на пульте названия рычагов и прочего.

– Шут его знает, – наконец сказал он. – Земля вроде бы должна быть рядом с Солнцем, давайте-ка, поищем его.

Они уставились в иллюминатор.

– Наверное то, которое во-о-о-он то, – предположил барон – Видите? Желтенькое.

– Скорее всего, давайте-ка, полетим прямиком на него, а там у кого-нибудь спросим.

– У кого же? Да мы и не знаем, как связь включать.

– Придумаем что-нибудь, – не сдавался граф. – Так, мы летим куда-то не туда, а ведь нам надо на Солнце… Давайте, друг мой, за работу. Вон ту зеленую… да не ту, смотрите, куда я вам указываю! Да, вот это, ее вниз… до упора вниз… ага, вот так. Ну, как, развернулись?

– Вроде нет, – неуверенно пробормотал Карл.

– Значит не она, – Голодев вновь углубился в инструкцию. – Тогда давайте попробуем синюю… Что вы делаете?! Зеленую сперва на место верните! Теперь синюю, вниз… Вот так, ну что?

– Пока не знаю, – Карл с опаской смотрел в иллюминатор, теперь даже ему было видно, что летят они не туда, хотя он и не знал, куда именно им требовалось.

– Значит не синяя, – пришел к выводу Голодев. – Попробуем желтую… Попробуйте, что ж вы замерли?

– А синюю на место?

– Разумеется!

Карл все исполнил в точности, и корабль вдруг резко дернуло влево.

– Не то, – задумчиво произнес граф, – нам вправо надо… – он взял карандаш и сверху надписал: «Лево». – Теперь попробуем оранжевую.

– Так и будем кренделя до конца света выписывать, – с опаской смотрел в иллюминатор фон Штофф, – нельзя ли поточнее?

– Да разве тут хоть что-то разберешь? Видать спьяну все это писали, ничегошеньки не понятно. Давайте, дергайте оранжевую…

* * *

В это время мимо пролетал торговый крейсер планеты Арон. Капитан, увидев незнакомый корабль, ведущий себя как пьяный матрос на палубе, зачуял недоброе и дал команду приближения.

– Штурман! – крикнул он. – Спросите у капитана этого странного корабля, что у них случилось? Может, требуется помощь?

– Слушаюсь!

Вскоре штурман доложил, что на связь никто не выходит.

– Точно беда, – сказал капитан, – внимание! Аварийная ситуация, идем на стыковку!

Крейсер развернулся и направился к «пьяному матросу».

* * *

Тем временем граф с бароном приближались к своей цели. Они перепробовали практически все и теперь не сомневались, что с минуты на минуту найдут правильный рычаг.

– Смотрите, граф! – вдруг воскликнул фон Штофф. – К нам летит здоровенная тупоносая дура! Глядите, прямо к нам!

– Какой-то корабль, вот сейчас у них и спросим.

– А как? Мы же не знаем где тут связь.

– Зато мы знаем, как открыть люки мусора, через них и спросим.

– А где эти люки?

– Друг мой, ну откуда же мне знать?

«Здоровенная тупоносая дура» приблизилась к аварийной шахте корабля и протянула прозрачный коридор. Вскоре по нему побежали вооруженные спасатели.

– Кажется, там что-то происходит, – Карл вытянул шею. – Чего это они рядом повисли? Может, какая-то помощь нужна?

Вдруг, ни с того ни с сего, в зал управления ворвались люди и с криками «Мы здесь, мы здесь! Не волнуйтесь, помощь пришла!», стали кругом бегать и шуметь.

– Позвольте, господа, – от неожиданности Карл даже испугался, – что происходит? Как вы здесь очутились?

– Разве вы не терпите бедствие? – задали встречный вопрос неожиданные гости.

– Пока нет, – ответил Голодев, – а что?

Гости прекратили бегать, шуметь и остановились, глядя на пульт управления.

– В чем дело? – с достоинством произнес Голодев, поднимаясь из кресла пилота и закрывая собою вилки, полотенца и солонки, украшавшие пульт. – Кто вам позволил сюда врываться?

– Думали, вам нужна помощь, – неуверенно произнес широкоплечий мужчина в форменной одежде. – Мы пытались связаться с вами, но никто не отвечал…

– Это потому, что мы не знаем, где тут связь включается, – пояснил барон, – а то бы обязательно ответили, что у нас все в порядке.

– Не думаю, что у вас все в порядке, – покачал головой форменный мужчина. – Вы кораблем вообще управлять умеете?

– Нет, а что? – барон тоже поднялся из кресла и встал в позу. Незваные гости переглянулись.

– Если сможете подсказать, где находится Земля, будем весьма признательны, – сказал Голодев. – Видите ли, Солнце мы уже практически отыскали, а Земля должна быть где-то там, неподалеку…

От группы отделился один человек и подошел поближе к пульту, зачем-то пристально глядя на обзорный иллюминатор, где хлебным мякишем была прикреплена карта.

– А это что у вас такое? – поинтересовался он.

– Звездная карта, разве не видно? – усмехнулся Голодев.

– Да, но это карта созвездия Огня, несколько увеличенная, правда, а не того, что перед вами.

– Серьезно? – удивились граф и барон. – Кто бы мог подумать, а ведь так похоже! Но вы сможете найти Солнце без карты, верно?

– Постойте, кажется, я понял… Вы с планеты Инфанта, да?

– А как вы догадались? – изумился Карл.

Около часа спасатели торгового крейсера планеты Арон выдирали из пульта управления вилки, ножи, разматывали полотенца и салфетки, оттирали надписи и пометки Голодева, затем задали кораблю положенный курс, отрегулировали приборы и поставили управление в режим автопилота.

– Все готово, – вздохнул командир отряда, – теперь вам ничего не надо делать, повторяю, ничего. Корабль сам будет лететь и сам приземлиться, главное не подходите к пульту. Ничего не трогайте!

– Как мы вам благодарны, господа, – радовались граф с бароном. – Как вы все замечательно устроили!

– Пустяки, главное не приближайтесь к пульту! Слышите? Вообще сюда не входите! Кстати, а что с остальными пилотами?

– Кроме нас тут никого и не было.

– О, небеса…

Пожелав горе астронавтам счастливого полета, отряд покинул корабль, принадлежащий планете Инфанта.

– Неслыханное везение! – радостно потер ладони фон Штофф, глядя, как отходит в сторону чужой корабль. – Чудеса! А не распить ли нам по этому поводу бутылочку шампанского?

– Пожалуй, можно, – кивнул Голодев. – Идемте в корабельную гостиную, а то мне здесь уже порядком поднадоело.

Глава десятая: Не надо ходить, где вас не просят!

После продолжительных поисков, они обнаружили массу интересных и полезных вещей, а так же и саму корабельную гостиную. Прижимая к груди корзину Милетова, Фон Штофф протиснулся в раскрытые двери и огляделся.

– Довольно мило, вы не находите?

– Вполне, – согласился Голодев, он нес бокалы.

Разлив пенный напиток по бокалам, Карл довольно улыбнулся и произнес:

– Ну что ж, друг мой, кажется, наши небольшие неприятности позади, теперь вполне можем наслаждаться поездкой. За наше путешествие!

Они чокнулись и выпили. Затем уселись на диван.

– Отчего же Милетов нам вместе с шампанским еще и розы передал, будто мы девицы, в самом деле?

– А что, было бы весьма своевременно, – усмехнулся Сергей, – очень даже подходит к ситуации. Вот грохнулись бы мы с вами оземь все в розах и шампанском. То, что надо, в самый раз.

– Ну что вы, право, говорите такое, – покоробило барона, – уверен, мы бы превосходно со всем справились, не особо там все и сложно, правда, вот с картой конфуз получился.

– Интересно – Голодев, разглядывал бокал с шампанским на свет, – как бы мы выкрутились, не встреться нам этот корабль?

– Нормально, – уверенно ответил барон, – ничего б не случилось, сами бы во всем разобрались и со всем справились.

– Вы так думаете?

– Разумеется! С такой светлой головой как ваша, друг мой, мы бы все сделали сами.

Голодев с сомнением покачал «светлой головой» и допил шампанское.

– У меня есть одно предложение, – сказал фон Штофф, снимая пиджак, оставаясь в рубашке и жилете, – не пойти ли нам поспать немного? Что-то я уморился с этим кораблем.

– Пойдемте, только сначала надо отыскать, где же тут комнаты или правильнее будет «каюты»?

– А, один шут как их называть, – отмахнулся Карл, – главное чтоб комфорт был.

Они вышли из гостиной и направились прямо по коридору.

– Постойте-ка, – сказал Сергей, – корабль этот похож на многоэтажный дом, каюты, скорее всего, наверху… значит должна быть лестница или лифт. Давайте искать.

– Может пойти в инструкции посмотреть? Иначе будем блуждать здесь до самой Земли. Хотя в крайнем случае можно поспать на диванах в гостиной.

– Нет, надо искать каюты, ведь где-то там находятся наши вещи.

– Ах, да! – вспомнил барон о своих восьми чемоданах. – Так чего ж мы стоим? Идемте.

Они вернулись в зал управления, внимательно просмотрели раздел описания внутреннего устройства корабля и нашли лифтовую комнату. Следуя инструкции, господа без труда отыскали лифт минут через сорок.

– Так, – вздохнул Сергей, глядя на приборную панель с двумя кнопками, – какую нажимать?

Барон вытащил из кармана монетку, подбросил ее в воздух, поймал и сказал:

– Красную.

– Как скажете.

Голодев нажал кнопку, двери распахнулись. Господа зашли в овальный белый лифт и огляделись. Внутри кнопок не было вообще, кроме небольшого рычажка на стене.

– Ну и как теперь? – Голодев разглядывал рычажок, не понимая его назначения.

– Наверное, его надо вверх и поедем наверх, а если вниз, то соответственно – вниз.

– Вы так думаете?

– Предполагаю, – пожал плечами барон.

Двери лифта вдруг закрылись сами собой, но кабина осталась на месте.

– Давайте попробуем, – решился Сергей и поднял рычажок немного вверх. Ничего не произошло. Тогда он поднял его еще, а потом и вовсе до упора. С тем же результатом.

– Наверное, мы застряли, – заметил фон Штофф, – или это не тот лифт.

– Ох, – тяжело вздохнул Голодев, продолжая экспериментировать с рычажком, – если мы живьем долетим до Земли, это будет чудом. Как же мы с вами так опростоволосились-то с этим кораблем? «Корабль большой! Полетим первым классом!» Вот вам результат, даже не знаем, где наши вещи и как добраться до кают!

– Я уже осознал свою вину, но теперь-то ничего не исправить, надо выходить из положения.

– Для начала надо выйти из лифта или, что совсем маловероятно, поехать на нем. Как же он включается? Бестия… – Голодев принялся за более детальный осмотр. – Как же нам попасть на верхние этажи…

И вдруг кабина мягко поползла вверх.

– Как вы это сделали? – изумился Карл. – Что нажали?

– Ничего.

– А почему он начал двигаться?

– Понятия не имею, я только сказал… Я сказал, что нам надо попасть на верхние этажи, – догадался Голодев. – Должно быть, он реагирует на голосовые приказы.

– Тогда уточните, куда именно нам надо, скажите, что нам нужны каюты!

– Ага, сейчас, – Голодев откашлялся и громко произнес: – Отвези-ка нас на этажи, где находятся жилые каюты!

– С нашими вещами, – добавил фон Штофф, хоть и сомневался, что лифт в курсе таких подробностей.

Вскоре кабина остановилась, двери раскрылись, и пассажиры выглянули наружу. Перед ними красовались коридоры, крытые ковровыми дорожками.

– Спасибо, милейший, – сказал фон Штофф лифту, выходя наружу. – Идемте, друг мой, сейчас все отыщем.

Они стали заглядывать во все каюты подряд.

– Смотрите-ка! – воскликнул Карл, показывая на двери двух соседних кают, на них были таблички с их титулами и именами. – Вот и нашлись наши вещи!

Каюты напоминали со вкусом убранные комнаты обыкновенного жилого дома, а не космического корабля. Голодев переоделся в домашний халат, лег на кровать и тут же уснул – на борту любого корабля он чувствовал постоянную усталость и непроходящую сонливость.

Фон Штофф тоже переоделся, но спать ему отчего-то перехотелось. Заглянул к Голодеву, увидел, что тот спит, и решил прогуляться самостоятельно. Напевая мелодию, частенько звучавшую в ресторации «На Распутье», Карл направился прямо по коридору, усердно запоминая путь, дабы без труда найти дорогу обратно. На этаже ничего кроме одинаковых кают он не нашел, вернулся к лифту и нажал красную кнопку. Двери открылись, фон Штофф зашел внутрь и задумался, куда отправиться. Лифт не двигался, ждал, пока барон что-нибудь придумает.

– Отвези-ка меня, дружок на самый верх, – наконец решился Карл, – а там видно будет.

* * *

Голодеву снился снег. Бесконечные серебристые хлопья частенько грезились ему целых четыре года. Они летели из ниоткуда и в никуда. Легкие маленькие хлопья превращались в тяжелое огромное снежное покрывало…оно придавливало Голодева, хоронило под собою надежды, стремления, помыслы…

Неожиданно Сергей проснулся от необычайно громкого голоса Карла. Открыв глаза, он никак не мог сообразить, откуда этот голос и в чем собственно дело?

– Сергей Николаич! – раздирался фон Штофф. – Вы меня слышите? Ответьте, слышите или нет?

– Слышу! – крикнул он. – А вы где?

– Сам не знаю, голубчик, но зато у меня есть приборчик внутренней связи и я догадался, как он включается. Теперь мы с вами можем переговариваться, будучи в разных местах, здорово, правда?

– Правда, – Сергей сел на кровати, оглядываясь по сторонам. – А все же, вы где?

– Не имею понятия, сижу тут уже битый час! Никак не могу отсюда выбраться наружу!

– А как вы туда забрались?

– Шут его знает, забрался и все, вы бы вытащили меня отсюда, а?

– Да, но для этого мне надо вас отыскать. Скажите, что вы видите вокруг и как туда попали?

– Я приехал на лифте, сказал ему, отвези, мол, на самый верх, он меня отвез, потом я ходил, бродил, встал на какую-то платформочку, она вместе со мною поехала куда-то в бок, и вот теперь сижу в темноте. И здесь дурно пахнет!

– А откуда у вас рация?

– Просто так взял, в моей каюте на столе лежала, дай думаю посмотрю, что это такое, потом решил прихватить на всякий случай. Вот теперь со скуки нажимал кнопки, пока не понял, что к чему. Вы посмотрите, у вас в каюте тоже такая должна быть, раз вы меня слышите.

– Сейчас посмотрю.

Сергей подошел к столику и в самом деле увидал миниатюрную рацию. Взяв ее, он вышел из каюты.

– Вы меня слышите? – снова спросил фон Штофф.

– Слышу. Значит, сначала вы поехали на лифте?

– Именно, на самый верх. А вы уже идете ко мне?

– Иду.

Сергей сел в лифт, досадуя на неугомонного друга, которому не сиделось на месте.

– Расскажите, что у вас там еще, кроме темноты и дурного запаха?

– Ну, как вам сказать… на противоположной стене вроде как двери с небольшими окошками, а в окошках звезды и вообще, комнатка маленькая, так себе помещение. И что-то тикает…

Голодева словно ледяной водой окатило. «Карл в мусорном отсеке! – догадался он. – А тикает временной таймер, мусор выбрасывается через определенное время…»

– Сейчас иду, – по возможности спокойно произнес он, – стойте и не двигайтесь… и к этим дверям с окошечками не подходите!

– А что такое? – забеспокоился Карл. – В чем дело? Голос у вас как-то поменялся.

– Нет, ничего страшного. Я уже на этаже, скажите, куда вы отправились дальше?

Голодев вышел из лифта, глядя по сторонам, он находился в подсобном отсеке жилых помещений.

– Сейчас постараюсь вспомнить, – Карл замолчал, слышалось лишь его напряженное сопение.

– Скорее думайте, друг мой, скорее!

– Кажется налево.

– Кажется или точно? – голос Голодева почти дрожал. Он не знал, как дела обстояли на этом корабле, но в его собственном мусор выбрасывался через каждые полтора часа.

– Да, точно, я пошел налево, там завернул за угол…

– За какой вы угол завернули?

– Не помню, – вздохнул барон. – Был какой-то угол, и я за него завернул.

– О, небеса! – тихо простонал Сергей и заметался по коридору в поисках мусорного отсека. – Вы говорили, что наступили на какую-то платформочку? Как она выглядела?

– Обыкновенно, белая платформочка около белой двери, я даже подумал, что это такой пластмассовый коврик…

«Ага, на который ставят контейнеры с отходами», – подумал Сергей и побежал быстрее. Наконец, совершенно случайно, заметил «пластмассовый коврик» у одной из дверей.

– Карл, похоже, я вас нашел, сейчас постучу в дверь, а вы скажите, там вы или нет.

– Да, стучите.

Сергей стукнул пару раз по белой двери.

– Я вас слышу! – раздался голос фон Штоффа.

– Какое счастье, сейчас попробую вас достать.

Голодеву было известно, что мусорная платформа действует только в одном направлении, потому что вряд ли кому-то понадобится забирать мусор обратно. Сергей задумался, потом сказал в рацию:

– Карл, сейчас я наступлю на платформу, как только двери приоткроются, сразу же выбирайтесь, вы поняли?

– Да, конечно, я готов.

Голодев наступил на платформу, она медленно поехала, двери приоткрылись, и в образовавшуюся щель протиснулся благоухающий отходами барон.

– Ох, как я рад! – бросился он к Голодеву. – Там было темно и одиноко! Спасибо, что выручили меня!

– Не за что, – проворчал Сергей. – Не надо ходить, где вас не просят! Если в следующий раз вам захочется прогуляться по мусорным отсекам, ставьте меня в известность, иначе я запру вас в каюте, потому как хотелось бы довезти вас до Земли живым!

– Как вы сказали? Мусорный отсек? – побледнел Карл. – Я был в мусорном отсеке? Значит, я мог бы это… туда… в космос… ох… – рация выпала из его ослабевших пальцев и барон повис на руках своего спасителя.

Глава одиннадцатая: Смотрите-ка, Земля! Ну надо же!

Рассерженный Голодев выполнил свое обещание и запер Карла в каюте, только после этого смог спокойно лечь и досмотреть свой снежный сон. Барон фон Штофф, забыв отключить рацию, ворочался в кровати с боку на бок и тяжело вздыхал. Эти вздохи разносились по всей каюте Голодева, но уставший граф крепко спал, не обращая на это внимания.

Около пяти утра его разбудил громкий механический голос корабля, предупреждающий, что корабль подходит к Земле.

– Так быстро? – удивился Сергей, вскакивая на ноги. – Неужели мы прибыли? Надо выпустить Карла.

Выключив рацию, откуда доносился звучный храп фон Штоффа Сергей пошел отпирать двери соседней каюты. Барон лежал на спине и издавал рулады неправдоподобной громкости.

– Карл, – Голодев потряс его за плечо, – Карл, проснитесь, мы подлетаем к Земле.

– А? Что? – спросонок захлопал барон рыжеватыми ресницами. – К какой Земле?

– К большой и, наверное, красивой. Вставайте, пора собираться.

– Ах, да, – проснулся барон, – уже подлетаем? Так быстро?

– Да, признаться, я тоже думал, что путешествие растянется много дольше. Давайте соберем необходимые вещи, а все лишнее оставим здесь, не хочется обременяться большим багажом.

– Да, да, конечно, я сейчас. Встречаемся в зале управления?

– Нет, я вас подожду, пойдем вместе.

Голодев вернулся в свою каюту и быстро собрал чемодан. Он начинал волноваться, словно в предвкушении первого свидания. Скоро он увидит совершенно незнакомую планету, хотя с нею так тесно была связана Инфанта…

– Я готов, – заглянул к нему в каюту Карл. В руках он держал огромный чемодан, в котором, пожалуй, мог бы уместиться и сам.

– Отлично, пойдемте.

Они спустились в зал управления, сели в кресла пилотов и жадно уставились в обзорный иллюминатор. Но там пока еще ничего не происходило занимательного, только чернота и далекие звезды. Корабль замедлял ход, в ушах у Карла опять заложило. Он поморщился, зевая.

– Интересно, какая она, Земля? – Сергей задумчиво смотрел в иллюминатор.

– Обыкновенная, как все планеты, – Карл снова зевнул. – Хорошо бы выпить кофею.

– Боюсь, на это уже нет времени, тем более, пока найдем кухню… мы можем пропустить ее появление!

– Ну, уж мимо-то не пролетим, так или иначе.

Но Голодев уже не слышал его, он полностью растворился в показавшейся крошечной голубой планете.

– Она прекрасна! – прошептал Сергей. – Она – чудо!

Земля стремительно приближалась, вскоре приборы сообщили, что корабль миновал орбиту и вошел в атмосферу. В иллюминатор набились клочья облаков и через пару минут корабль приземлился мягко, почти незаметно.

– Вот мы и на месте, – улыбнулся Голодев, – поздравляю, друг мой.

– Смотрите-ка, Земля, – Карл пододвинулся вплотную к иллюминатору. – Ну, надо же! Мы все-таки долетели, теперь найти бы выход из корабля…

Они взяли вещи и, следуя инструкции, отправились искать выход.

– Надо было воспользоваться лифтом! – отдувался Карл, волоча по ступеням чемодан.

– Да, но я не знаю, где находится выход, так что ничего, пройдемся пешочком.

Они прошли три этажа и неожиданно наткнулись на искомый предмет.

– Вы уверены, что это выход наружу, а не куда-нибудь еще? – Карл с опаской смотрел на двери. – Они тут прямо все одинаковые, беда сплошная.

– Насколько могу судить, должно быть наружу.

Граф нажал кнопку на стенной панели и двери, мягко загудев, поехали вверх. В лицо Сергею дохнул теплый ветер, наполненный запахом земли и лета. Корабль приземлился где-то за городом, вокруг темнел лес, деревья скрывали корабль пришельцев от случайных посторонних глаз. Голодев вышел наружу, вдыхая полной грудью удивительный теплый воздух.

– Здесь лето, Карл… – прошептал он. – Здесь прекрасное теплое лето!

– Я вижу, – барон выволок чемодан и огляделся.

Двери корабля закрылись, бортовые огни погасли – он будто уснул в ожидании своих пассажиров.

– Судя по всему, здесь около шести утра, но почему так светло? Кстати, пакет бумаг по пребыванию, случайно не у вас?

– Нет, должен быть у вас, – Сергей зачарованно смотрел на зеленые деревья, зеленую траву и серо-голубое небо.

– Да? Тогда где же они? – Карл открыл чемодан и принялся в нем копаться. – Ага, вот, нашел.

Достав пухлый конверт, он извлек пачку бумаг.

– Сейчас посмотрим, где мы с вами находимся… так, так… место нашего прибытия называется: «С черточка Петербург», наверное, мы где-то в его окрестностях. Так, климатические особенности… так… ага, летом белые ночи… Это белые ночи, друг мой, поэтому так светло.

– Сказочно, просто сказочно!

– Да и очень хочется есть. Давайте-ка, сыщем дорогу, надобно добраться до города и поселиться в гостинице «Астория», у меня тут все записано, кстати, вот вам деньги и документ. Смотрите-ка, как вы отменно получились на снимке!

Голодев, не глядя, сунул паспорт с деньгами в карман, подхватил чемодан и направился к просвету меж деревьев.

– Не спешите, друг мой! – сопел позади Карл. – Подождите меня, я не успеваю за вами! Чертов чемоданище!

Деревья расступились, и перед господами возникла пустая шоссейная дорога.

– Скорее, Карл, – поторапливал граф, ему не терпелось поскорее увидеть как можно больше. – Нам туда, видите, дорога.

– Вижу, – сопел фон Штофф. – Но там нет ни одного сферолета!

– Час еще ранний, наверное, придется подождать или пройтись немного пешком.

– Но ведь мы не знаем, в какую нам сторону! – воскликнул Карл, с ненавистью глядя на свой чемодан. – Давайте постоим, подождем, может кто-нибудь и появится.

Они вышли на дорогу. Вокруг простирались поля, деревья и не виднелось ни одного жилого строения.

– Глухомань, – пришел к выводу барон. – Два дня здесь будем сидеть на чемоданах, потом полетим обратно.

– Ну что вы, уверен, как только рассветет, нас подвезут, обязательно подвезут.

Они поставили чемоданы на обочину и присели на них.

– Какая красота! – восторженно смотрел по сторонам Голодев. – Какой великолепный покой…

– Прохладно чего-то, – барон поежился, застегнул подбитый мехом плащ и поправил шляпу, – где-то у меня тут были перчатки… – он порылся в карманах и извлек их, – вот замечательно…

Натянув перчатки, он почувствовал себя гораздо лучше.

– Друг мой, – сказал барон Голодеву, – вы не зябните?

– Нет, – Голодев сидел с непокрытой головой, и ветер играл его каштановыми волосами.

– А мне после нашего снега теперь все время холодно, – пожаловался барон, – как будто я весь изнутри обморозился… О, смотрите, вроде кто-то едет! Прямо по земле едет, вы только гляньте! А я думал, врут про здешний наземный транспорт.

– Да, действительно, по земле.

Голодев поднялся с чемодана и вышел на дорогу. Вдалеке виднелась машина диковинной конструкции. Проехав мимо, автомобиль остановился и вернулся обратно. Стекло передней двери опустилось и молодой человек, удивленно глядя на графа с бароном, спросил:

– Вам куда?

– В город С черточка Петербург, – сказал Голодев. – Это далеко?

– Вы имеете в виду Санкт-Петербург? – уточнил парень.

– Похоже, да.

– Садитесь, подвезу, я как раз туда еду.

– Огромное спасибо! – обрадовался граф. – Карл, идите сюда!

– Давайте положу ваши вещи в багажник.

Парень вышел из машины и, с трудом подняв чемодан фон Штоффа, засунул его куда-то внутрь авто, следом отправился и чемодан Голодева. Господа сели на заднее сидение, молодой человек на свое место и машина поехала дальше.

– Извините, а как вы здесь оказались в такую рань, да еще с багажом? – поинтересовался он.

– Элементарно, – пожал плечами Карл, – приехали и ждем, пока кто-нибудь нас подвезет.

– Наверное, издалека приехали?

– Да, из Парижа, – сказал барон, следуя инструкции. – Ни разу здесь не были, ничего не знаем.

– Я так и понял, что вы откуда-то издалека.

– Почему? – с подозрением поинтересовался фон Штофф.

– Ну, не каждое лето встретишь людей в таких нарядах, да со старинными тростями.

– А что, у вас так не ходят?

– Ну, – рассмеялся парень, – лет сто-двести назад может и ходили, а сейчас время другое.

– А у нас ходят, – Голодев недоумевал, почему же их не предупредили, – не везде, правда, в отдельных провинциях.

– Всегда мечтал побывать в Париже, красиво там?

– Да, очень, – кивнул Карл, – только снега больно много, а в остальном очень даже ничего…

Сергей, не обращая внимания на разговор Карла с человеком, смотрел на мелькающие за окнами пейзажи. Появились первые дома. В окнах еще не горел свет, земляне спали и видели сны. «Интересно, какие им снятся сны?» – подумал Голодев.

– Подъезжаем к Петербургу, – сообщил парень. – Красивый город, я в нем вырос. А куда именно вас отвезти?

– В гостиницу «Астория», – ответил Карл.

– О, здорово, это в центре, рядом все достопримечательности.

Машина въехала в город. Старинные дома, как две капли воды похожие на здания Инфанты, спали в голубом утреннем воздухе. Мосты, каналы, величественные соборы… У Голодева захватило дух. Он подумал, что если вся Земля такая, то она по-настоящему прекрасна.

– Вот ваша гостиница, – парень остановил машину. – У вас номера забронированы?

– Нет, а что будут проблемы?

– Не должно, главное чтоб денег хватило. Если деньги есть – нет проблем, нет денег, вот они, проблемы, тут как тут.

Он вытащил из багажника чемоданы, пожелал господам приятного времяпрепровождения и уехал.

– Что ж, начало хорошее, – потер руки Карл, – посмотрим, что будет дальше.

Они взяли вещи и направились к входу в гостиницу. Двери оказались заперты. Голодев постучал в стекло и вскоре подошел человек в форменной одежде. Он приоткрыл дверь и поинтересовался, что господам угодно.

– Нам нужны номера, – сказал Голодев.

– Прошу вас, проходите.

Голодев и фон Штофф вошли в вестибюль, к ним тут же подоспели, взяли вещи, и барон наконец-то освободился от ненавистного чемодана. Они заполнили необходимые бумаги, после господ проводили в лифт и к комнатам.

– Наконец-то высплюсь, как следует, – ворчал Карл. – Кажется, лет сто не отдыхал…

– А я навряд ли смогу заснуть, – волновался Голодев, – так хочется поскорее все увидеть!

– Успеем еще, – Карл вошел в свой номер, дал носильщику на чай, разделся и улегся на кровать, радуясь, что она никуда не летит по космосу, а стоит на обыкновенном полу.

Сняв пальто, Голодев вышел на балкон. Проезжали первые машины, спешили первые пешеходы. Утреннее солнце золотило дома, город просыпался. Голодев смотрел на высокое синее небо, такое чистое, будто не настоящее.

– Земля… – прошептал он и улыбнулся. – Земля, ну надо же!

Глава двенадцатая: Такого просто не может быть!

С нетерпением Голодев дожидался, когда же, наконец, проснется фон Штофф. Он уже думал разбудить его, но Карл сам постучался в номер.

– Как превосходно я отдохнул, – потянулся он. – А вы что же, так и не ложились?

– Как можно спать, как можно! – воскликнул Сергей. – Кругом такая красота! Там, за окном, незнакомая планета, не виданный ранее мир, а вы – «спать»!

– Спать хочется даже в неизведанном мире. Давайте-ка закажем завтрак, попьем кофейку…

– Что вы! Идемте немедленно туда, идемте!

– Как и даже кофею не попив?! – ужаснулся барон. – Я есть хочу!

– Там, там поедим и попьем, как же вы не понимаете, у меня нет больше сил находиться здесь, этот мир зовет и манит меня!

– Ну, раз манит, тогда пойдемте, – вздохнул не на шутку проголодавшийся Карл. – Пожалуй, там тепло, можно плащ не брать. Посмотрим, как одеваются здешние жители…

– Да, обязательно, – Голодев надел пиджак, причесал волосы и счастливо улыбнулся. – Я готов.

– Трости мы, пожалуй, тоже не возьмем, – барон задумчиво смотрел в окно. – Во что они одеты! Уму непостижимо.

– Пойдемте же скорее!

– Идем, идем…

На улице, Голодева слегка оглушили солнечный свет, спешащие люди и шумные машины.

– Восхитительно… – прошептал он.

– Вы находите? – барон принюхался: – Я ж говорил, здешние машины производят вонь!

– Пойдемте скорее туда, в город, я хочу окунуться в его улицы, раствориться в его красках и тепле…

– Значит, кофей пить не будем, – удрученно пробормотал барон, но Голодев уже ничего не слышал.

Сергею казалось, что он совсем забыл, что такое солнечный свет, а здесь диковинное желтое солнце обнимало его ласковыми руками и укачивало в своих объятиях, как добрая мать. Сергей дышал летним воздухом и никак не мог насытиться им.

– Осторожнее, друг мой, вы едва не попали под транспорт! – воскликнул голос Карла. – Давайте-ка придержу вас, иначе беды не миновать.

Он взял под локоть графа, потерявшего голову от восторга, и повел его подальше от дороги, с опаской поглядывая на проносящиеся мимо машины.

– Знаете что, друг мой, – вздохнул фон Штофф. Они стояли около прекрасного здания с золотым куполом, – вот что я решил. Пожалуй, я сам поеду по нашим делам, а вы гуляйте, наслаждайтесь видами, любуйтесь пейзажами.

– Правда? – обрадовался Голодев. – Вы и впрямь это сделаете?

– Отчего нет? – Карл смотрел на счастливое лицо друга и не мог нарадоваться, он даже готов был признать, что поездка на Землю была превосходной идеей.

– Я пойду по указанным адресам, поговорю с нужными людьми, а вы гуляйте на здоровье.

– А вы справитесь сами?

– Чего ж тут не справиться? В бумагах подробным образом расписано чего, куда, к кому и зачем. Вот, держите деньги, свои-то вы, наверняка, забыли в номере?

– Да, верно, – улыбнулся граф, – забыл.

– Так я и знал, держите. Погуляйте, отдохните как следует, только прошу вас, не потеряйте обратной дороги, я буду ждать вас в гостинице.

– Спасибо, спасибо, друг мой, – Голодев пожал барону руку и летящим шагом направился вглубь дворов.

– Будьте осторожны! – крикнул ему вслед барон. – Не попадите в неприятности и под транспорт!

Но Сергей был уже далеко. Город с необычным, замечательным названием распахивал свои объятия, принимая графа в свой мир. Этот мир зелеными, голубыми, желтыми красками кружился вокруг: дома, улицы, мосты звучали тихим вальсом, и душа графа Голодева запела, закружилась в такт этой невесомой мелодии…

Вихрь красок принес Сергея Николаевича на набережную реки. На другом берегу сверкал золотой шпиль высокого здания, а сама набережная, здания казались искусной рамой неспешно струящегося водяного зеркала.

– Скажите, пожалуйста, – обратился он к прохожему, – как называется эта река?

– Нева, – ответил он, удивленно взглянув на Сергея.

«Нева, Нева, – повторил про себя граф, – какое прекрасное название! Нева… Нева…»

Сергей облокотился на бетонный парапет и стал смотреть на воду. Слева располагался небольшой причал, покачивались корабли, доносилась музыка. Голодев зажмурился. Он боялся, что сейчас все растает наваждением и вокруг снова закружатся снега Инфанты… Открыв глаза, он огляделся. Нет, этот мир оставался с ним, он не желал исчезать. Сергей пошел дальше и вскоре увидал зеленое с белым здание. «Судя по архитектуре, это должно быть императорский дворец, – подумал граф, – весьма похоже». У дворца раскинулся сквер с фонтаном и граф направился туда. Прогуливался он медленно, стараясь не пропустить ничего, ни единого клочка земли, ни единого зеленого листочка… Голодев вглядывался в лица землян, они вовсе не казались инопланетянами, напротив, почему-то все без исключения были близки и понятны. «Как похожи наши миры, – размышлял он, – даже говорим на одном языке. А какие великие дали, какие расстояния меж нами».

Сергей присел на лавочку под деревом, прикоснулся пальцами к теплой шершавой коре, погладил коричневый ствол. Дерево пахло жизнью и каким-то тонким, давно забытым счастьем. Голодев снова и снова вдыхал этот запах, ощущая кончиками пальцев древесную теплоту. «Это сон, утренний сон, – думал граф, – такого просто не может быть…» Внезапно к нему подбежал маленький рыжий песик, он схватил край штанины Голодева и принялся трепать его, забавно рыча.

– Чарли! Что ты делаешь? – воскликнул звонкий женский голос. – Прекрати сейчас же!

Сергей взял собачку на руки и огляделся в поисках хозяйки. К нему спешила стройная черноволосая девушка.

– Простите его, пожалуйста, – виновато улыбнулась она, – Чарли еще маленький совсем, часто безобразничает, никак не могу отучить его от этой дурацкой привычки подбегать к людям и хватать их за одежду.

– Ничего страшного, – Сергей передал песика девушке, – очень милое создание.

Девушка взяла собачку на руки и, еще раз улыбнувшись, пошла по аллее, вся с ног до головы залитая солнечным светом. Сергей смотрел на нее, ощущая необыкновенное тепло в сердце. Он прежде никогда не видел, чтобы девушки носили мужскую одежду, а на ней были синие брюки и желтая рубашка, но этот наряд бесподобно шел девушке. «Я все здесь люблю, – подумал он, – отчего я тут не родился?»

Позабыв про все на свете, Сергей бродил по питерским улицам почти до самого вечера и опомнился лишь тогда, когда город окутали легкие сумерки. Представив, как сильно должно быть волнуется Карл, он остановил такси и помчался в «Асторию». Еще издали Сергей увидел фон Штоффа у гостиничного входа, тот прохаживался взад-вперед с крайне озабоченным видом. Увидав вылезающего из машины Голодева, барон бросился к нему с возгласом:

– Ну, наконец-то! Что ж вы делаете, любезный мой? Я уже весь испереживался! Вас не было целый день! Вы хоть знаете, который час?

– Простите меня, сам не знаю, как так вышло, видать утратил ощущение времени.

– Хорошенькое дело, – барон извлек из кармана платок и вытер лоб. – А я тут волнуйся, бегай вокруг гостиницы…

– Ах, Карл, мой дорогой Карл, – Голодев обнял барона, – как же я счастлив, вы бы только знали!

– Счастливы? – уточнил барон. – Это правда? Вы серьезно?

– Никогда еще не был так серьезен!

– В таком случае я тоже рад безмерно. Теперь идемте, поедим наконец-то по-человечески, а то здешние ресторации просто срам один.

Ужинать отправились в гостиничный ресторан, чей интерьер произвел на взыскательный вкус инфантовцев самое благоприятное впечатление. Усевшись за столик, барон с одобрением посмотрел по сторонам и удовлетворенно кивнул:

– Вот это, кажется, другое дело, уж здесь-то нам должны подать приличную еду. Вы что будете, Сергей Николаич?

– Все равно, решительно все равно!

– Кажется, впечатления вас лишили не только сна, но и аппетита, так не годится. – Карл открыл меню. – О, глядите-ка блины с икрой и тут готовят! У них с нами есть что-то общее, да? Будете блины с икрой?

– Буду, – рассеянно кивнул Голодев. Перед его глазами искрилась в солнечном свете река с удивительным названием «Нева».

– …и еще шампанского, – самостоятельно заказывал официанту фон Штофф, поняв, что толку от Голодева все равно никакого не будет.

Когда принесли заказ, откупорили бутылку и разлили шампанское по бокалам, Карл сказал:

– Друг мой, поешьте, пожалуйста, а то вы со своими эмоциями умрете с голода.

– Да, да, конечно, – Сергей принялся за еду. – Расскажите, как ваш-то день прошел, нашли кого нужно?

– Разумеется, весьма приятные люди, очень на нас похожи, и тут тоже есть Лопухин, представляете? Однофамилец нашего, а может даже родственник. Впрочем, всякие бумажные дела наверняка вам не будут интересны, я же вижу, как горят ваши глаза, видать у вас день прошел намного интереснее моего. Расскажите, как погуляли?

– О, это было волшебно! Какое здесь небо, какое солнце… а какая здесь река, боже мой, какая река!

– Ну и какая? Там что, вода течет особенная? – усмехнулся барон. – Оранжевого цвета?

– Да, она особенная, совершенно особенная! А деревья! Вы когда-нибудь видали подобные деревья? Я никогда не видал деревьев чудеснее!

– Вы неисправимый романтик, неисправимый, – Карл покончил с блинами и принялся за телячьи ножки в сливовом соусе. – Ну, видал я эти деревья и что в них особого? У нас такие же, только без листьев и в снегу, вот весна наступит…

– Нет, Карл, вы не понимаете, я влюбился в этот мир сразу же, как только ступил на Землю, я влюбился в этих людей…

– Ну, здешнюю публику вы, положим, не знаете, еще неизвестно, что они собой представляют.

– И все-таки я уверен, они так же прекрасны, как и город, в котором живут. Ну скажите, разве можно быть скверным человеком, если каждый день видишь эту красоту, дышишь таким чудесным воздухом…

– Кстати о воздухе. Там, где эти машины, просто нет никакой возможности дышать! А солнце? Здесь на небе только одно единственное солнце и больше вообще ничего нет.

– А почему это вас возмущает?

– Для глаза непривычно и вообще… нервирует!

– А мне, напротив, очень нравится, что только одно солнце. Кстати, у набережной стоит императорский дворец, а рядом сквер с лавочками, это так мило, вы бы знали!

– Вы находите? – усомнился фон Штофф. – Лавочки у дворца… придумают же.

– Давайте после ужина прогуляемся туда? Мне так хочется вам все показать, и эту набережную, и фонтан у дворца, и площадь… Да, совсем забыл, там прекрасная площадь!

– Площади все одинаковые, пустые, ровные и там обязательно торчит какая-нибудь колонна. Но если вы так хотите, посмотрим именно эту площадь, я согласен.

Карл готов был на любые жертвы, только бы Сергей оставался в таком вдохновении. Закончив ужин, они вышли из гостиницы. Несмотря на поздний вечер, оставалось светло, и Голодев находил такую особенность здешнего климата фантастической.

– Ночью светло! Никогда не видел ничего подобного!

– Да, я тоже не видало ничего подобного – кивнул фон Штофф, провожая взглядом девушку в мини юбке и практически прозрачной блузке.

– Идемте же скорее, что вы встали? Хочу показать вам набережную.

– Конечно, идемте, хотя куда она может подеваться эта ваша набережная…

По берегу Невы гуляло множество людей, со всех сторон доносилась музыка, по реке проплывали расцвеченные огнями прогулочные пароходы – увиденное вполне понравилось барону.

– Неплохо, – согласился он, – очень даже неплохо.

– Это чудесно, ночью город еще прекраснее, чем я полагал! Пойдемте скорее, покажу вам фонтан и сквер! Вот это дворец, видите?

– Вижу.

Карл украдкой посматривал на Сергея. От меланхолии и угрюмости Голодева не осталось и следа, он снова, как в былые годы, был весел, счастлив и юн. «Странно, странно, – думал барон, глядя по сторонам, – и что именно повергает его в такой восторг? На нашей-то Инфанте почти всё то же самое».

– Вот, видите, это сквер, а вон лавочка, на которой я сидел, ко мне еще собачка подбегала, рыжая, маленькая. А вон площадь, смотрите, какая она превосходная, правда?

– Да, это что-то, – закивал Карл, глядя на колонну, – сплошное волшебство.

– Я был уверен, что вам понравится! Хотите, пойдем, посидим там, на лавочке, под деревьями?

– Да, конечно, это должно быть захватывающие ощущения.

Карл взял Голодева под руку и поспешил к скамейкам.

– Воздух здесь хороший, – одобрил фон Штофф, – сыростью пахнет.

– Это от реки, – они присели на лавочку. – Как хорошо! О, смотрите, а вон та самая собачка, которая трепала мою штанину!

– Что делала?

– Не важно, он маленький, иногда проказничает. Чарли! Чарли, иди сюда! Его зовут Чарли, представляете?

– Волшебно, – барон убрал ноги в сторону от песика, примчавшегося по первому зову Голодева.

– Хороший ты какой, – Сергей взял его на руки и погладил. – Почему ты бегаешь один? С тобой никто не гуляет? Или ты потерялся?

Словно в ответ на его слова, послышался голос девушки, зовущей собачку, а вскоре появилась и она сама. Увидев песика на руках Голодева, девушка подбежала к ним.

– Он опять вам досаждает? – улыбнулась она, забирая Чарли. – Вы уж извините, должно быть, вы ему понравились.

– Нет, нет, я сам его позвал, – Сергей встал со скамейки и произнес с поклоном: – Разрешите представиться, граф Голодев Сергей Николаевич.

– Граф? – глаза девушки удивленно распахнулись. – Вы действительно граф? Настоящий? Ой, извините, за дурацкий вопрос…

Сергей рассмеялся. Тяжело вздохнув, барон тоже поднялся со скамейки и представился:

– Барон Карл фон Штофф к вашим услугам.

– Барон? Вы барон?

– Не похож? – он улыбнулся. – Самый что ни на есть баронистый барон.

«Карл начинает шутить – добрый знак», – подумал Сергей.

– А меня зовут Ольга, можно просто Оля…

– Как?! – хором воскликнули Карл с Сергеем. – Вас зовут Ольгой?!

– Да, – растерялась она, – а что?

– Нет, нет, ничего, – Голодев с Карлом переглянулись, – простите за вопрос, а как ваше отчество?

– Александровна… – совсем уж растерялась девушка.

– Ну, слава богу, – пробормотал барон, – хоть в этом повезло.

– Вы всегда здесь гуляете? – спросил Голодев, чтобы хоть что-то спросить и загладить неловкую ситуацию. Разве он мог предположить, что первую девушку, с которой он заговорит на Земле, будут звать так же, как и его супругу?

– Да, выгуливаю здесь Чарли, – она опустила собачку на траву.

– А мы вот решили подышать свежим воздухом на сон грядущий, – сказал Карл, – заодно и окрестности осмотрим.

– Вы приезжие?

– Да, из Парижа.

– Ого, как интересно!

– А давайте пройдемся все вместе? – предложил Сергей.

– С удовольствием, – согласилась Ольга. – Если хотите, я могу вам много интересного рассказать о нашем городе, я здесь родилась и выросла.

– Будем весьма признательны, – ответил Карл, стараясь как можно деликатнее избавиться от собачки, вцепившейся в его штанину.

Глава тринадцатая: Отбросьте крамольные мысли

В «Асторию» вернулись поздно. Устав от долгой пешей прогулки, Карл пожелал Голодеву спокойной ночи и отправился в свой номер, а переполненный впечатлениями Сергей и думать не мог ни о каком сне. Он вышел на балкон и стал смотреть на засыпающий город. Голос девушки с собачкой звучал так ясно, словно она была рядом, и Голодеву было так хорошо, так уютно на душе от этого голоса. Сергей и сам себе не мог ответить, что именно очаровало его в Ольге: то ли ее живой взгляд, то ли искренняя улыбка, то ли непосредственные манеры… Она разительно отличалась от женщин Инфанты, но Сергей не испытывал ни малейшей неловкости или трудности в общении с нею.

Голодеву захотелось поговорить с Карлом, поделиться своими ощущениями и он отправился к барону. Постучав несколько раз и не получив ответа, Сергей приоткрыл дверь, заглядывая в номер. Из спальни доносился звучный храп. «Ну, как можно спать?» – покачал головой Сергей, проходя в спальную комнату. Фон Штоф возлежал на кровати, накрывшись одеялом до самого носа.

– Карл, – Сергей легонько потряс его за плечо, – Карл, проснитесь.

– А? Что такое? – вздрогнув, барон открыл глаза. – Что случилось?

– Скажите, вам понравилась Оля?

– Какая Оля? Ах, Оля… вы меня за этим разбудили?

– Ну, прошу вас, скажите, что вы думаете о ней? Она необыкновенная, правда?

– Ну, как вам сказать, девушка, как девушка, – приподнявшись, барон сел, подсовывая под спину подушки. – А почему вы спрашиваете?

– Просто интересно. Да и еще один вопрос, как вы думаете, существует любовь с первого взгляда?

– Существует ли она вообще, или вы имеете в виду какой-то конкретный случай? – насторожился барон.

– Вообще.

– Нет, не существует. Если и есть какое-то быстрое увлечение с первого взгляда, то оно быстро и проходит. Стоит только присмотреться получше и тут же понимаешь, что опять опростоволосился. А почему вы мне всякие такие вопросы задаете?

– Кажется, я полюбил эту девушку.

– Ерунда, – отмахнулся барон, – вы находитесь в эйфорическом состоянии, вот вам всякие глупости и мерещатся.

– Уверяю вас, не мерещатся, похоже именно ее я ждал всю жизнь.

– Ну конечно! – фыркнул Карл. – Только еще одной Ольги вам не хватало! Глазом не успеете моргнуть, как она сделается такой же, как Ольга Васильна!

– Нет, что вы, никогда она не станет похожей на нее…

– Друг мой, о чем мы вообще говорим? – перебил барон. – Опомнитесь, мы не дома, мы на Земле. Так что вовсе не стоит обсуждать всякие глупости.

– Почему глупости? А если я полюбил?

– Вам же хуже, потому что через пару дней мы вернемся домой и вы опять начнете хандрить. Отбросьте крамольные мысли, слышите, отбросьте! Я вам просто поражаюсь, ведете себя как ребенок!

– Быть может, я заново родился, – улыбнулся Сергей.

– И слышать ничего не желаю! – замахал руками барон. – И вообще, раз уж на то пошло, вам не следует больше встречаться!

– Нет, это решительно невозможно, мы договорились завтра Эрмитаж смотреть.

– Когда это вы успели сговориться?

– Когда вы погнались за Чарли, чтобы не дать ему выбежать на дорогу.

– Вот и совершай добрые поступки, – огорчился Карл. – Как это я не доглядел… Эрмитаж – что это?

– Императорский дворец, помните, здание белое с зеленым.

– Удивительно, – только и мог развести руками барон, – императора, значит, они своего со свету сжили, а теперь ходят его дворцом любоваться. Ну, народ, ну нравы!

– У них свой уклад жизни, у нас свой…

– Вот именно, их планета в одном краю космоса, наша в другом, у нас свои нравы, у них свои, поэтому нечего смешивать их жизнь и нашу. Вам не следует заводить отношения с земной девушкой, поверьте моему слову, это плохо кончится.

– Возможно, вы правы, – сник Сергей, – я просто забылся… Да, друг мой, вы правы.

– Вот и прекрасно, счастлив, что вы образумились, очень счастлив.

– Доброй ночи.

– Доброй.

Голодев ушел, а Карлу напрочь перехотелось спать. Он почему-то чувствовал себя виноватым перед другом, как будто взял и специально разрушил нечто светлое и хрупкое.

– Да что же это такое, – кряхтел он, ворочаясь с боку на бок, – в чем я себя виню? Ведь невозможно заводить здесь никаких романов, это не реально! Противоестественно! А может… нет, нет, никаких «может» не может быть!

Еще немного помучавшись угрызениями совести, он все-таки заснул.

* * *

Проснувшись утром Карл сразу же отправился к Голодеву, но двери его номера оказались заперты. Фон Штофф постучал, потом постучал еще раз и, спустившись вниз, поинтересовался у портье, не выходил ли куда Голодев?

– Да, ушел, – ответили ему, – с час как ушел, просил вам передать, чтобы не волновались, к полудню обещал вернуться.

– А куда он пошел, не сказал? – рассердился на Сергея барон.

– Нет, не сказал.

– А, впрочем, я и так могу догадаться! – проворчал он и пошел к себе. – Ну, задам я ему, ну задам!

* * *

Голодев ждал Ольгу у Эрмитажа и волновался, как мальчишка. Сергей представлял, что устроит ему Карл, но после бессонной ночи, наполненной раздумьями, он понял, что не сможет отказаться от общения с этой милой девушкой. «Будь что будет!» – решил он и утром помчался к условленному месту.

– Сергей Николаевич!

Голодев обернулся. На Ольге было красивое светлое платье, ее черные волосы перехватывала красная лента и она действительно показалась Голодеву инопланетным созданием, эфемерным и нереальным.

– Ольга Александровна, – Голодев поцеловал ее руку. – Как я счастлив вас видеть.

– Я думала, что опоздала и вы меня не дождетесь.

– Ну, что вы, я готов был ждать сколько угодно. Позвольте предложить вам руку?

– Позволяю, – улыбнулась она. – С вами я чувствую себя путешественницей во времени, как будто я перенеслась в прошлый век.

– А может так оно и есть? – улыбнулся Голодев в ответ.

В Эрмитаже они купили билеты и отправились осматривать имущество императора. Ольга рассказывала Голодеву о картинах, скульптурах, восторгаясь работой мастеров и тем, какими прекрасными вещами люди окружали себя раньше, а перед глазами Сергея невольно возникал его дом на Инфанте. «Как было бы чудно, если б она смогла не только увидеть все это своими глазами, но и жить среди вещей, приводящих ее в такой восторг…» От этих мыслей Голодев невольно вздохнул.

– Вам не нравится? – по-своему истолковала его вздох Ольга. – Вам кажется все это скучным, а мои рассказы не интересными?

– Нет, что вы, просто я подумал, как было бы прекрасно, если б вы жили вот так, – Сергей кивнул на убранство зала.

– Ну, это невозможно! – рассмеялась она. – Для этого мне надо родиться знатной особой и по возможности лет сто тому назад. Пойдемте, покажу вам следующий зал, там великолепные нефритовые вазы…

После нефритовых ваз осмотрели галерею портретов.

– Вы чем-то похожи на этих господ, – заметила Ольга. – Как будто сошли с одного из старинных полотен.

– Правда? – улыбнулся Сергей. – Неужели я такой древний?

– Нет, ну что вы, я не в смысле возраста, по-моему, такие руки, как у вас, можно увидеть, по-моему, только в Эрмитаже.

– Почему же? – Сергей посмотрел на свои руки, не находя в них ничего особенного.

– Не знаю, но вы так не похожи на современных мужчин, у вас и лицо, и осанка, и взгляд – все совершенно другое, я думала, такие люди бывают только на портретах и в кино.

– Это плохо? – насторожился Голодев.

– Ну что вы, замечательно. Не хотите кофе?

– А вы?

– Не отказалась бы, я так боялась опоздать, что не позавтракала, а теперь просто качаюсь от голода.

– Так что ж вы раньше не сказали? Идемте скорее завтракать!

Они спустились в кафе, находившееся прямо во дворце, взяли кофе, бутерброды и сели за столик.

– Расскажите о себе, – попросил Сергей.

– Особенно нечего рассказывать, – пожала она плечами, – работаю секретарем в издательстве, живу одна, вернее теперь уже с Чарли, мне двадцать три, вот, пожалуй, и все. Видите, как не интересно.

– Ничего подобного, мне с вами все интересно.

Сергей обрадовался, узнав, что Ольга живет одна, а, следовательно, не замужем. «Хотя это странно в ее возрасте… – подумал он и, усмехнувшись про себя, добавил: – Ох, все время забываю, где нахожусь».

– Вы знаете, я так рада, что познакомилась с вами, – улыбнулась Ольга. – Очень благодарна Чарли, ведь если бы не он… кстати, он не испортил вам брюки?

– Нет, что вы. Хотите, поужинаем сегодня вместе? В нашей гостинице отменный ресторан.

– В какой именно?

– В «Астории».

– О, вы остановились в «Астории»? Хотя, чему я удивляюсь, где еще должен останавливаться граф. Если честно, я даже и не знаю…

– Почему?

– Боюсь, у меня не найдется подходящего наряда. У меня нет вечернего платья.

Теперь настал черед Голодева удивляться.

– У вас нет вечернего платья?

– Наверное, в кругу, где вы привыкли общаться, все женщины одеваются от «Шанель», – улыбнулась Ольга, – а я, к сожалению, нет.

– От чего одеваются?

– От «Шанель». Ладно, постараюсь что-нибудь придумать. А господин барон тоже будет?

– Да, он обрадуется вам.

– Сильно сомневаюсь, – вздохнула Ольга, – мне показалось, я ему не понравилась. Честно сказать, я его немного побаиваюсь.

– Ну что вы, Карл миляга и добряк, просто иногда он напускает на себя излишнюю важность. Значит, вы согласны поужинать с нами?

– Да, конечно, – Ольга мысленно перебирала подруг, у которых можно одолжить платье.

– Встречу вас в восемь, вам удобно?

– Да, – Ольга посмотрела на часы. – Ой, совсем забыла, сегодня надо везти Чарли в больницу, ему делают прививки.

– Не смею задерживать, – Сергей поднялся, подавая руку. – Я провожу вас?

– А вы не останетесь смотреть музей дальше?

– Думаю, мы могли бы еще раз придти сюда вдвоем, вы так интересно рассказываете, без вас мне будет скучно.

В гостиницу Голодев летел как на крыльях. Поднимаясь к себе, он насвистывал мелодию, услышанную на улице, чувствуя себя самым счастливым человеком на всем белом свете. Подходя к дверям номера Карла, он замедлил шаг, надеясь пройти бесшумно, но двери мгновенно распахнулись, как будто барон поджидал его.

– Крадетесь, значит, да? – обиженно произнес он. – До чего дошло, а? Мимо меня крадетесь!

– Карл, друг мой, – Голодев завел его в номер и закрыл двери. – Я неописуемо счастлив!

– Хороши, нечего сказать, а я-то уж думал, вы и вправду образумились! А вы вон чего вытворяете!

– Карл, она необыкновенное создание, я не могу отказаться от ее общества, понимаете, не могу.

– Вы с ума сошли, окончательно рехнулись! – воскликнул барон. – Эта девица со своим психическим мопсом разобьет ваше сердце и окончательно поломает жизнь! Я был так рад, что вы наконец-то избавились от своей тоски, а так вы до конца своих дней будете пребывать в меланхолии, уж я вас знаю!

– Вы бы лучше достали из чемодана свой прекрасный костюм, рубашки, да отдали горничной, чтобы выгладила, сегодня вечером Оленька ужинает с нами.

– Ах, она для вас уже Оленька! Быстро же, однако! Как я посмотрю, времени даром не теряете, дорогой мой!

– Карл, не будьте брюзгой, все будет хорошо.

– Да куда уж лучше!

В половине восьмого Голодев стоял у входа в гостиницу, а фон Штофф, не переставая ворчать, отправился в ресторан, выбирать столик. Сергей волновался. Заглядывая в лица прохожих, искал Ольгу, а она стояла неподалеку так, чтобы Голодев ее не видел, и смотрела на него. Необыкновенное обаяние и притяжение, исходящие от этого человека, околдовали Ольгу… Она в сотый раз посмотрела на свое отражение в витрине магазина. Подруга одолжила ей длинное черное платье, фальшивое бриллиантовое колье с сережками и подходящую сумочку. Прическу Ольга сделала сама, ей хотелось походить на девушек круга Голодева, поэтому она подняла свои густые черные волосы и заколола, оставив лишь мягкие локоны, обрамляющие лицо.

Отражение ей нравилось. Ольга снова посмотрела на Сергея Николаевича. Высокий, красивый, статный мужчина в строгом костюме действительно казался графом из прошлого века, и Ольгина фантазия нарисовала проносящуюся мимо карету с четверкой лошадей…

«А вдруг она не придет? – думал Голодев. – Вдруг я ее чем-нибудь обидел или хуже того, она не придет из-за ворчуна Карла? А я даже не знаю, где ее искать, разве что сквер у дворца…» И тут он увидел ее. Ольга шла, улыбаясь издалека. Она была так необычна и так прекрасна, что у Голодева перехватило дыхание. Он даже и не предполагал, что девушка может быть так красива в простом черном платье.

– Добрый вечер, – Сергей поцеловал Ольге руку, – вы невероятно прекрасны, Ольга Александровна.

– Спасибо, а ваш друг, он где?

– Ждет нас в ресторане.

Ольга взяла Голодева под руку, и они пошли в ресторан, где сидел за столиком, пил шампанское и свирепел фон Штофф. «Лучше бы я трупом лег на его пути и не дал лететь сюда! Вот теперь неприятностей не оберешься!» Увидев входящих в ресторан Голодева и Ольгу, барон, однако, не мог не отметить, что девушка действительно красива. Рассвирепев от этого еще больше, он поднялся из-за стола, поцеловал Ольге руку и сказал, что счастлив видеть ее вновь.

– Я тоже рада вас видеть, – Ольга присела за стол между Голодевым и Карлом.

Вскоре господа сделали заказ.

– Пока все принесут, – сказал Сергей, – давайте пить шампанское, оно здесь просто превосходное.

«Боже, какие у них счастливые лица! – с ужасом подумал Карл. – А вдруг это и вправду любовь? Вот кошмар-то где!»

Глава четырнадцатая: Вы испортите туфли…

После ужина барон попрощался и отправился в свой номер, не в силах больше наблюдать это безобразие, а Голодев с Ольгой решили прогуляться по ночному городу. Они не торопясь шли, разговаривая обо всем и ни о чем одновременно, с каждым часом все лучше узнавая друг друга. Наконец Ольга решилась задать вопрос, не дававший ей покоя:

– Сергей Николаевич, а вы женаты?

– Был, но мы расстались, слишком разными людьми оказались. Я не жалею об этом ничуть.

«Как хорошо, – подумала Ольга. – Хотя чему я собственно радуюсь? Неужели он может думать обо мне серьезно». Она краем глаза посмотрела на Голодева. Его чеканный профиль освещал янтарный свет фонарей. «Боже мой, – подумала Ольга, – сколько благородства в каждом его движении, в каждом жесте…»

– Хотите посмотреть Летний Сад? – предложила она. – Это очень красивое место.

– Ничуть не сомневаюсь, – улыбнулся Голодев, в его серых глазах отражались отблески невской воды, – в этом городе все прекрасно.

– Тогда берем такси и едем.

Так они и сделали. Голодев с Ольгой сели на заднее сидение, и Сергей снова не без удивления осмотрел странный салон машины, но вскоре его внимание полностью переключилось на Ольгу. Они говорили и никак не могли наговориться, словно люди уже давным-давно хорошо знающие друг друга.

– Вы с бароном друзья, а называете друг друга на «вы», – сказала Ольга. – У вас такой обычай?

– Да, так принято, впрочем, я никогда не обращал на это внимания, вам это кажется странным?

– Нет, просто немного непривычно. Смотрите, приехали.

– А не поздно ли вы собрались в Сад? – спросил водитель, останавливая машину. – Он сейчас, наверняка, закрыт.

– Ничего, я знаю, как туда попасть, – рассмеялась Ольга.

Выйдя из автомобиля, она уже привычно взяла Голодева под руку и повела вдоль высокой литой ограды.

– Здесь есть лазейка, – сказала девушка, – я иногда пробиралась через нее, когда хотела погулять в Саду вечерком, вот она.

В ограде действительно оказался небольшой, но достаточный для того, чтобы попасть в Сад пролом. Голодев пробрался за ограду и, отодвигая ветки, помог Ольге. Ей было немного неудобно в узком платье, на высоких каблуках, но это было такой мелочью…

– Здесь земля, вы испортите туфли, – сказал Сергей и вдруг подхватил ее на руки. От неожиданности Ольга охнула, обняв его за плечи. Сергей вынес девушку на дорожку.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Идемте, покажу вам статуи.

Неторопливо они направились по дороге, уводящей в глубь Сада. Белая ночь голубоватым молоком заливала неподвижные деревья, и Голодеву казалось, что он пребывает в своих оживших фантазиях…

– Как здесь красиво, – выдохнул он. – Как необыкновенно!

– Я была уверена, что вам понравится, это мой любимый парк, я часто здесь бываю.

Они остановились у круглой цветущей клумбы.

– Как странно, – сказал Голодев, – мы здесь совсем одни, – он посмотрел на Ольгу, – в этом сумраке, среди этих деревьев… если бы вы знали, как вы прекрасны… Наверное, вам покажется глупым и странным, но я полюбил вас, Ольга Александровна… Оля…

– А… – она растерялась.

– Прошу вас, не говорите ничего, – остановил ее Голодев, – я знаю, что не должен так поступать. Я не знаю ваших нравов и обычаев, но я просто хотел, чтобы вы знали…

– Да, я, наверное, тоже не должна так поступать, – сказала она и, обняв Сергея, поцеловала его.

* * *

Барон фон Штофф не спал. Он мерил шагами номер, смотрел на часы и нервничал. Его разбушевавшаяся фантазия рисовала всякие ужасы.

– Что же делать, что же делать? – вслух размышлял он. – Это плохо кончится, непременно плохо…

Устав нервничать, он позвонил коридорному и попросил принести вина и сигар. Когда заказ доставили, пребывать в одиночестве фон Штоффу стало немного легче. Карл переживал за Голодева, думал о его супруге и о последствиях, ожидавших Сергея, если он и в самом деле влюбился в земную девушку.

– Бедный мой друг, – вздыхал барон, попивая вино, – кто бы мог подумать, что все так обернется…

Перевалило за полночь, барон допивал вторую бутылку, когда послышались шаги Голодева. Карл вскочил с кресла и распахнул двери.

– Сергей Николаевич! – зашипел он. – Что происходит, в конце концов? Неужели у вас не осталось ни капли здравого рассудка?!

– Тише, перебудите соседей, – Голодев вошел в номер и закрыл двери. – Чего вы так волнуетесь? Что дурного в том, что я встретил необыкновенную девушку и полюбил ее?

– Опять вы за свое? Где вас столько времени носило?

– Мы гуляли в Летнем Саду, я признался ей в любви, и Ольга сказала, что тоже любит меня.

– Боже мой! – схватился за голову барон. – Что за абсурд? Вы знакомы всего несколько дней, какая может быть любовь?!

– Иногда можно жить с человеком долгие годы, но так и не узнать его. Мне не требуется времени, чтобы понять – я действительно люблю ее.

– Да, тем более что времени у вас нет! Послезавтра мы улетаем домой! – выкрикнул барон. – Вы совершенно об этом забыли, не так ли?!

– Да, – сник граф, – действительно забыл… Но, что же делать?

– Надо было раньше думать! Я пытался вас остановить, но вы упорно не желали меня слушать!

– Мы должны что-нибудь придумать. Как же я, вот так исчезну, что она обо мне подумает?

– Что вы очередной проходимец, морочивший ей голову!

– Но я не хочу, чтобы так все так нелепо закончилось. Я… я готов рассказать ей правду, не хочу оставлять в ее душе плохие воспоминания обо мне.

– Что? – рассмеялся барон. – Рассказать? А, может, еще и наш корабль покажем? Могу вообразить самочувствие бедной девушки, когда она узнает, что ее великолепный возлюбленный не только граф, но еще и инопланетянин!

Барон приставил к своей голове два пальца «рожками» и пошевелил ими.

– Вы станете носить ей розы в психиатрическую клинику?

– Да, вы правы, – Голодев присел в кресло и налил себе вина. – Что же делать?

– Я пытался предотвратить этот разговор, но вы, как всегда, делали то, что считали нужным, вот теперь и расхлебывайте. Испортили жизнь и себе, и ей, да и мне тоже!

– Если бы я мог взять ее с собой…

– Блестящая идея, – кивнул барон. – Познакомьте ее с супругой и дочкой, уж они-то обрадуются, будьте уверены.

– Друг мой, ну посоветуйте, как поступить?

– Исчезните и все, просто исчезните, пускай она лучше думает о вас, как о проходимце, чем как о ненормальном, который станет что-то бредить про другие планеты.

– Она пригласила нас в гости. Меня и вас. Завтра, – бесцветным голосом произнес Голодев. – Я должен пойти, хотя бы для того, чтобы попрощаться.

– Вот это мило, – одобрил Карл. – Пойдем вместе, и вы сообщите, что внезапно уезжаете, попрощаетесь, пообещаете писать письма…

– Но ведь я не смогу сдержать обещания.

– Главное успокоить девушку, дать ей надежду.

– Это жестоко, – Голодев устало потер лоб. – Вы были правы, я не должен был так поступать, но это было нечто сильнее меня, намного сильнее. Спокойной ночи, Карл.

– Спокойной ночи. – Барон проводил его печальным взглядом. Когда за графом закрылась дверь, он в сердцах выругался, чего не делал с молодых лет.

* * *

Утром Голодев чувствовал себя совершенно разбитым. Он оделся и причесался с особой тщательностью, оттягивая каждую минуту, приближающую к прощанию с Ольгой. Он знал, что ночного Летнего Сада, ее глаз, губ, прикосновения ее волос к своему лицу, он не забудет никогда.

– Что ж, – вслух сказал он своему отражению, – все и без того казалось сном, сном пускай и остаётся. Все сны заканчиваются рано и ли поздно.

В двери постучали.

– Входите, не заперто.

– Доброе утро, – Карл был полностью одет и готов идти в гости. – Когда выходим?

– Сейчас, – вздохнул Голодев, – только надо купить цветов… ну и все остальное.

– Безусловно, – Барон был расстроен и зол. Отчего-то во всей сложившейся ситуации обвинял исключительно себя и глупого пёсика Чарли. «А ведь еще напросился лететь с Сергеем, чтобы присматривать за ним! – думал он. – Чтобы в беду не попал! Хорошо присмотрел, нечего сказать!»

– Я готов, идемте.

Голодев взял свою трость, забыв, что земляне так не ходят, вышел из номера и направился к лифту. В молчании они спустились вниз и вышли из гостиницы. Утро выдалось прозрачным и солнечным. Голодев еще раз прочитал написанный на листке бумаги адрес Ольги.

– Возьмем такси? – предложил Карл, будучи уверенным, что Голодев откажется и захочет прогуляться по городу.

– Да, пожалуй, – равнодушно кивнул Сергей.

«Ну вот, началось…» – подумал Карл и замахал рукой, останавливая машину.

Потом они долго ехали, и Сергей смотрел на проносящиеся мимо дома, мосты, деревья, ощущая тупую занозу, засевшую в сердце. «Смогу ли я когда-нибудь еще побывать здесь? – подумал он. – Увижу ли еще когда-нибудь Ольгу?»

– Остановите-ка, милейший, – Карл увидел женщину, продающую цветы, – Сергей Николаич, вы хотели цветов купить.

– Да, сейчас.

Голодев вышел из машины и взял у продавщицы все розы, какие были. По дороге они захватили еще и шампанского с конфетами. Этими покупками занимался барон, Голодев оставался в машине, он держал охапку красных, белых, желтых роз и пытался придумать, что же сказать Ольге, с чего начать…

– Мы приехали, – голос фон Штоффа вернул его к действительности, – вот ее дом.

– Уже?

Голодев вздохнул и выбрался из машины. Пока барон расплачивался, Сергей разглядывал дом Ольги, пытаясь угадать, какие окна – её.

– Ну, идемте? – в руках барон держал объемный целлофановый пакет.

– Идемте.

Они поднялись на второй этаж и, немного помедлив, Сергей постучал.

– Входите! – послышался голос Ольги. Друзья открыли дверь, навстречу к ним бросился Чарли.

– Здравствуй, малыш, – Голодев погладил его и посмотрел по сторонам, Ольги не было видно.

– Проходите в зал! – донесся откуда-то ее голос. – Я сейчас!

Они вошли в скромно обставленную комнату, шторы на окнах были задернуты, на накрытом столе горели свечи. Карл принялся вытаскивать из пакета шампанское и выставлять на стол. Голодев продолжая держать в руках охапку роз, подошел к книжным полкам, где стояли фотографии Ольги.

– Даже не думайте об этом, – предупредил барон. – Не трожьте снимки!

– Я и не трогаю…

– Доброе утро, господа.

Голодев и фон Штофф обернулись на звук Ольгиного голоса и замерли. На ней было лиловое платье, сшитое по моде Инфанты. Каскады оборок и лент струились до самого пола, декольте открывало ее плечи и шею, на груди переливалось колье, а волосы были убраны в высокую прическу, увенчанную диадемой. В руках Ольга держала веер. От неожиданности Голодев и фон Штофф не могли произнести ни слова, лишь смотрели на нее.

– Что же господа стоят? Проходите к столу, – улыбнулась она, будто не замечая их потрясения. – Да что это с вами? Это же просто костюм, я его в театре взяла, там у меня подруга работает. Я смотрюсь в нем нелепо?

– Ну что вы, – наконец пришел в себя Сергей. – У меня просто нет слов! Это такой неожиданный сюрприз. А это… это вам, – он потянул Ольге розы. – То есть, нет, погодите, вы пораните шипами руки.

– Ничего страшного, – она взяла букет, – спасибо.

Поднявшись на цепочки, девушка поцеловала Голодева, и унесла куда-то цветы.

– Со мной чуть инфаркт не приключился, – прошептал Карл.

– Она великолепна, – мечтательно произнес Голодев, – могла бы блистать в свете…

– Да, ничего не могу сказать, это так, – Карл открыл шампанское, и разлил его по бокалам, – прелестная девушка, но не забывайте, зачем мы здесь. Мы пришли попрощаться.

– Попрощаться? – в дверях комнаты стояла Ольга с вазой в руках. – Вы сказали, что пришли попрощаться?

– Да, – печально ответил Голодев, – к сожалению, это так. Завтра мы уезжаем.

Воцарилась тишина, такая тишина, что было слышно, как пенится шампанское в бокалах на столе.

– Ну что ж, – сдержанно проговорила Ольга, – пока сделаю вид, что ничего не слшала, иначе праздника не получится.

Она улыбнулась и, присев в реверансе, сказала:

– Прошу к столу, господа.

Голодев с фон Штоффом поклонились, а Сергей нащупал в кармане пиджака бархатную коробочку. Ему хотелось хоть что-то оставить на память о себе.

Глава пятнадцатая: Мы ничего не можем изменить

– Ольга Александровна, – сказал Карл, – не возражаете, если я выкурю сигару на балконе?

Карлу вовсе не хотелось курить.

– Да, конечно.

Прихватив бокал шампанского, барон торопливо вышел из комнаты. Снова воцарилась тишина, Ольга внимательно разглядывала свой бокал, потом сказала:

– Я почему-то решила, что вы если не на совсем приехали в наш город, то хотя бы надолго…

– Мне надо было сразу сказать, но я… я просто не мог, мне даже страшно было думать об этом.

– Ну что ж, – с усилием улыбнулась она, – любая сказка рано или поздно заканчивается, часы бьют двенадцать и Золушка снова превращается а секретаршу.

В ее глазах заблестели слезы, этого Голодев уже не мог перенести. Он встал с кресла и обнял Ольгу.

– А ты можешь не уезжать? – прошептала она. – Ты можешь остаться со мной?

Голодев отрицательно покачал головой.

– Но почему? – она отстранилась и посмотрела ему в глаза. – Возьми меня с собой, слышишь? Возьми! Я буду достойна тебя, обещаю! Ты изменил для меня все вокруг, я не знала, что мир может быть таким! А теперь ты уедешь! И все закончится…

– Если бы я только мог, если бы только мог, – Голодев, будто одержимый целовал ее лицо, руки, плечи, волосы. – Боже мой, что же я наделал! Прости меня, прости, пожалуйста!

– Никто не виноват, – устало опустились ее плечи, – хорошо, что были хотя бы эти пара дней.

В этом платье, в полумраке задернутых штор, в дрожащем свете свечей, она казалась будущей королевой.

– Оля, я вернусь, – вдруг твердо произнес он. – Слышишь? Я обязательно вернусь. Пускай я не смогу увезти тебя на свою родину, но я вернусь.

– Нет, – она покачала головой и улыбнулась, – не надо меня утешать, я же знаю, что этого не будет.

– Ну почему же? Я ведь люблю тебя.

– Взаимно, – она к окну. – Поэтому будет лучше, если мы перестанем мучить друг друга. В конце концов, время все лечит…

– Нет, не правда, оно не лечит, оно медленно убивает! Я это знаю по себе. А потом наступает зима, которая длится всю жизнь, и ты понимаешь, что ничего не можешь изменить, ты бессилен и перед этой зимой и перед этим временем…

– Вот именно, мы ничего не можем изменить.

– Кхе, кхе, – деликатно кашлянул, вернувшийся барон, – пора идти, друг мой.

– Да, сейчас, подождите еще немного, Карл.

– Хорошо, – барон снова отправился на балкон, мысленно проклиная Милетова, Хрустальницкого их ссору, приведшую к поездке на Землю.

– Олечка, – граф подошел к ней, – не знаю, примите ли вы мой скромный подарок, но мне хочется оставить хоть что-то на память о себе.

– Это ни к чему, – спокойно ответила она, – я и так тебя никогда не забуду.

– И все-таки, возьми, пожалуйста, – он протянул ей коробочку.

– Спасибо.

Она открыла ее, на черном бархате переливался перстень с топазом. Ольга надела его на безымянный палец, на котором носят обручальные кольца, и закрыла лицо руками.

– Нам пора идти, – снова напомнил фон Штофф.

– Да, идемте, – Голодев поцеловал пальцы девушки и вышел, закрыв за собою двери.

Всю дорогу к гостинице они молчали, так же молча разошлись по своим комнатам и принялись собирать вещи. Только сейчас Карлу пришла мысль, что они понятия не имеют, по какой дороге возвращаться к кораблю…

Вечером, когда вселились из «Астории», барон поделился этим с Голодевым.

– А ведь верно, – задумался Сергей, – где же мы его оставили?

Карл поежился от вечерней прохлады.

– Остается только один выход.

Карл остановил такси и сказал водителю:

– Милейший, нам надо попасть за город.

– А куда именно?

– Дело в том, что мы не знаем, по какой дороге приехали сюда, но нам надо попасть именно на ту дорогу.

– А что вы видели, когда въезжали в город, помните?

Общими усилиями Голодев и фон Штофф вспомнили кое-что опознавательное, и водитель догадался, куда держать путь.

– Садитесь, – кивнул он, – отвезу.

Погрузив вещи в багажник, господа забрались в салон, и Голодев в последний раз посмотрел по сторонам. Ему казалось, что каждую минуту он может увидеть Ольгу, сейчас она появится вон оттуда, в черном платье…

– Едемте, Сергей Николаич, – поторопил Карл, – надобно успеть дотемна.

– Да, конечно.

За окнами проносились ставшие дорогими Голодеву окрестности, и ему казалось, что каждый камень здесь уже знаком. Голубоватая вечерняя синева опускалась на город, наступала белая ночь и в Летнем Саду она тоже будет белой…

– Друг мой, ну не надо так, – Карл переживал за Голодева, за Ольгу и вообще просто переживал, – все пройдет, все забудется…

– Оставьте, – Сергей отвернулся к окну и барон понял, что разговора не получится. Вскоре машина выехала за город.

– Может, надо было ей всё рассказать? – тихо сказал Голодев. – Может, надо было все объяснить?

– Нет, – уверенно покачал головой барон, – вы все сделали правильно.

– Эх, если бы знать, что мы делаем правильно, а что нет, – грустно усмехнулся Сергей, – тогда бы меньше совершалось непоправимых ошибок.

– Давайте-ка внимательнее осматривать окрестности, – перевел разговор барон, – как бы не пропустить того лесочку.

– Да, верно.

Голодев стал смотреть в окно, но перед глазами все расплывалось и ему было решительно все равно, найдут они лесочек или нет.

– Вон, вон там остановите, – оживился Карл, – нам вот там выходить.

– Там? – удивился водитель, – пассажиры с чемоданами приехали в чистое поле.

– Да, около того лесочку остановите.

– Хорошо, – пожал он плечами, останавливая машину. Голодев вышел на дорогу и посмотрел на небо. Где-то там, далеко, его ждала родная планета… Царила тишина, только в лесу, скрывающем корабль, пели птицы.

– Пойдемте, Сергей Николаич, – поторопил Карл. Они взяли вещи и направились к деревьям.

Глава шестнадцатая: Выпейте вы

Продираясь сквозь ветки, барон пытался вспомнить, где именно они оставили корабль. Чемодан мешал, затрудняя путь, но Карл упорно шел вперед, будучи уверенным – чем скорее они покинут Землю, чем дальше от нее окажутся, тем лучше будет для всех. Голодев брел за ним, ничего не видя перед собой.

– Да где же эта чертова железяка? – ворчал фон Штофф, в очередной раз получая веткой по лицу. – Прямо беда сплошная!

– Вот он, – Голодев кивнул вправо, меж деревьев виднелся корабль.

– О, верно, я и не заметил!

С удвоенным рвением барон помчался к единственному выходу из сложившейся ситуации. Добравшись до корабля, он стукнул кулаком по кнопке, открывающей входные шлюзы. Они с мягким жужжанием поехали вверх, в салоне вспыхнул свет.

– Милости прошу, – сказал фон Штофф, затаскивая свой чемодан, – входите скорее.

Сергей вошел вслед за Карлом, и шлюз закрылся. «Ну, вот и все, – подумал граф, – вот и все…»

– Сейчас мы с вами разопьем шампанского за хорошую дорогу, – излишне весело произнес барон, – и в путь! Теперь-то у нас не будет неприятностей с управлением, насколько мне известно, корабли Инфанты настроены на автоматический режим возвращения, верно?

– Да, – кивнул Голодев, – проблем не будет.

Они вошли в лифт, и Карл приказал доставить их в зал управления.

– Думаю, ночи дожидаться не станем, – сказал барон, – все равно они светлые, а места здесь пустынные, так что отправляемся прямо сейчас.

– Хорошо.

Лифт доставил их на место. Оставив чемоданы в зале, друзья подошли к пульту управления и Голодев сел в кресло пилота. В обзорном иллюминаторе волновалась потемневшая листва.

– Сейчас схожу за шампанским, – сказал фон Штофф, – кажется, мы оставили его в корабельной гостиной…

Голодев смотрел на засыпающее небо, чистое небо, под которым оставалась чудесная планета и девушка Ольга с маленькой рыжей собачкой.

– Вот, я все принес, – барон открыл бутылку, наполнил бокалы и протянул Голодеву.

– Все же, что ни говори, поездка удалась на славу, – улыбался Карл, – теперь выпьем за хорошую дорогу домой.

– Выпейте вы, – медленно произнес Голодев.

– А вы? – удивился он.

– А я остаюсь.

– То есть как? – Карл плюхнулся в кресло. – Что значит – «остаетесь»?

– Просто остаюсь и все, – пожал плечами Голодев. – Это значит, что жить я буду здесь.

– А я? – барон оторопело смотрел на Сергея, – его лицо было спокойным, даже умиротворенным.

– И вы оставайтесь.

– Но я не могу, это невозможно!

– Тогда возвращайтесь без меня.

– А что я там скажу? Куда вы делись?

– Скажите, что умер, погиб, попал под машину, все что угодно. Я не вернусь на Инфанту.

– Да вы в своем уме?! – завопил барон, с размаху ставя бутылку на пульт. – Что вы такое несете? Это же преступление в планетарном масштабе!

– Я умер, какое же это преступление? Много наших жителей погибло здесь, пускай и я буду в их числе.

– Нет, нет и еще раз нет! Я не позволю вам!

– Но вы мне и не помешаете, – Сергей отставил бокал и улыбнулся. – Я принял решение, друг мой, я хочу начать жизнь заново, другого шанса не выпадет.

– Я понимаю, – вдруг сник фон Штофф, – хорошо вас понимаю… Мне будет вас не хватать.

– А вы приезжайте почаще, тем более, знаете, где меня найти. Помните Оленькин адрес?

– Помню, – проворчал барон. – Ох, что же вы делаете, что же творите! Почаще приезжать! Как будто это так просто – сел и поехал!

– Именно, сел и поехал, – светло улыбнулся Голодев.

– Но, как я вас оставлю? Кто же о вас позаботится?

– Я сам превосходно о себе позабочусь, главное, у меня есть теперь Оленька и Чарли, а еще этот город и эта прекрасная планета, где все времена года наступают своевременно.

– А у меня были только вы… – пробормотал Карл, отворачиваясь. – Впрочем, если хоть кто-то из нас будет счастлив, это уже хорошо. Я сейчас.

Он торопливо вышел из зала, а Голодев провел рукой по пульту управления, словно прощаясь и с ним, и с кораблем, и со всем, что было в его жизни… Вскоре вернулся барон, он принес конверт.

– Вот, возьмите, – вздохнул фон Штофф.

– Что это?

– Деньги, земные деньги, надо же вам, в конце концов, на что-то жить. С тем уровнем, на который вы себя обрекаете, этого вам должно хватить лет на двести-триста.

– Спасибо, дорогой мой, – Голодев обнял барона.

– Не за что, – пробормотал он. – Как приеду, привезу ваши рубашки, халаты, чайный сервиз, тот, с именными вензелями…

– Пустое! – рассмеялся Голодев. – Приезжайте скорее сами, я буду очень скучать.

– Ничего не могу обещать, – барон вздохнул и отвернулся. – Ладно, ступайте, надеюсь, не раскаетесь в своем решении, не пожалеете о содеянном.

– Нет, – твердо сказал Голодев. – А теперь я, пожалуй, пойду.

– Идите, – отмахнулся Карл, – идите, пока я не передумал и не запер вас в лифте… так, стойте, паспорт у вас, деньги, вещи тоже…

– Прощайте, друг мой, – Сергей обнял Карла.

– Прощайте, привет Ольге Александровне.

Карл сел за пульт управления. Он слышал, как Голодев взял свой чемодан и вышел из зала. Мягко загудела кабина лифта, опускаясь вниз.

– Ну что ж, может оно и к лучшему, – вздохнул барон, – может так оно и правильно…

В обзорном иллюминаторе он увидел Голодева. Тот обернулся и помахал фон Штоффу, барон поднял свой бокал, выпивая за Сергея и за его новую жизнь, потом нажал клавишу старта, глядя, как граф Голодев быстро идет через лес к пустой шоссейной дороге.

Эпилог

Известие, что Сергей Голодев погиб на Земле, потрясло общество Инфанты. Убитый горем барон фон Штофф, зачем-то незамедлительно приобрел небольшой космический корабль и усердно принялся обучаться управлению им. На все вопросы он отвечал, что собирается лететь умирать на Землю, туда, где покоится дорогой друг. Общество решило оставить в покое бедного барона и дать ему пережить тяжелую утрату, надеясь, что его странности со временем пройдут сами собой.

Графиня Голодева недолго предавалась печали и скоро снова стала выезжать в свет вместе с дочерью.

Отношения Милетова и Хрустальницкого достигли своего апогея, когда Алексей все же увел даму Виоланта. Поговаривали, будто он всерьез собирался жениться на ней. После очередной попытки застрелить друг друга, разгневанный государь отправил таки Милетова на Землю, надеясь проучить его.

Вернувшись на Инфанту, Милетов клятвенно утверждал, что своими собственными глазами видел Голодева живым и здоровым, гуляющим по набережной с весьма очаровательной особой и рыжим мопсом и, якобы, вид у всех троих был донельзя счастливый. Но, Милетову разумеется никто не поверил, да и как можно верить на слово человеку, который прилетел с Земли в таком пьяном состоянии, что посадил свой корабль на крышу императорского дворца…

1996 г.

Content

Галина Полынская
Четыре года падал снег

Глава первая: В жизни ничего не слышал гаже!

Глава вторая: Отчего мне так неможется?

Глава третья: Общество у Чернышевых

Глава четвертая: Ударьте кулаком по столу!

Глава пятая: Милетов с Хрустальницким изволят стреляться

Глава шестая: Маркиз де Ариньяк устраивает бал

Глава седьмая: Вы сошли с ума, драгоценный мой!

Глава восьмая: А я вам говорил!

Глава девятая: Мы летим, ковыляя во мгле…

Глава десятая: Не надо ходить, где вас не просят!

Глава одиннадцатая: Смотрите-ка, Земля! Ну надо же!

Глава двенадцатая: Такого просто не может быть!

Глава тринадцатая: Отбросьте крамольные мысли

Глава четырнадцатая: Вы испортите туфли…

Глава пятнадцатая: Мы ничего не можем изменить

Глава шестнадцатая: Выпейте вы

Эпилог