Эрл Стенли Гарднер

Дело дважды неразведенного

Глава 1

После делового завтрака известный адвокат по уголовным делам Перри Мейсон вернулся в свой кабинет и увидел, что его ждет несколько озадаченная Делла Стрит.

– Я пыталась связаться с тобой, но ты уже ушел из ресторана, – сказала она. – Клиент, желавший, чтобы ты его принял в половине третьего, отменил свой визит, поскольку едва противная сторона узнала, что за дело берется сам Перри Мейсон, оно сразу же было улажено к взаимному удовлетворению обеих сторон. Ты можешь посылать счет.

– На какой сумме они сошлись? – поинтересовался Мейсон. – Пять тысяч долларов?

– Шесть тысяч семьсот пятьдесят, – уточнила секретарша. – Вот точная сумма, на которую согласилась другая сторона.

– Пошли им счет на пятьсот долларов, – распорядился Мейсон. – Есть еще какие-нибудь новости?

– У нас в офисе произошел таинственный случай.

– Что ты хочешь сказать?

– Какая-то женщина посчитала, что ее жизнь в опасности и решила обратиться к тебе за помощью. Она также хотела бы получить помощь от хорошего частного детективного агентства, которое ты порекомендовал бы ей и сам бы контролировал.

– Кто она? – спросил Мейсон. – И, кстати, где она?

– Ее имя – Аделла Хастингс, – сообщила Делла. – А на твой второй вопрос я не знаю ответа.

Мейсон удивленно поднял брови.

– В четверть первого я ушла обедать, – сказала Делла. – Как ты знаешь, мы с Герти обедаем по очереди. Я быстро поела и без пятнадцати час уже была в офисе. Герти обедала до половины второго. Я тем временем сидела в приемной на коммутаторе.

– Продолжай, – попросил Мейсон.

– Ну, ты же знаешь романтическую натуру Герти. Если уж она обратит внимание на какого-нибудь клиента, то в ее голове мгновенно рождается целая история о нем. Потому что днем, когда на коммутатор поступает мало звонков и посетители появляются редко, Герти запоем читает любовные романы и фунтами поглощает шоколадный крем.

– А потом она рассказывает мне, как следит за своей фигурой, – усмехнулся Мейсон.

– Именно, – улыбнулась Делла. – Сейчас она убедила себя в том, что согласно научным статьям немного сладкого перед едой убивает аппетит и ей уже не хочется так сильно есть. Она говорит, что наши диетические предписания устарели, что сладкое мы едим после еды, что мы должны есть сладкое до…

– Я знаю, – перебил ее Мейсон. – Свои теории Герти рассказывала и мне. Вернемся к загадочному происшествию. Я заинтригован.

– Ну, Герти читала любовный роман, – продолжила Делла, – как раз дошла до самого интересного места. Я думаю, она читала одним глазом, а другим следила за посетителями. Она сказала, что минут через пять после моего ухода в приемную вошла чем-то очень взволнованная женщина и заявила, что должна немедленно поговорить с тобой. Герти ей объяснила, что ты ушел на деловой завтрак и что ты редко принимаешь посетителей без предварительной договоренности, что к половине третьего ты, очевидно, вернешься, потому что в это время у тебя начинается прием. Женщина чуть ли не впала в истерику. Она заявила, что будет ждать тебя, что не уйдет из офиса, пока не поговорит с тобой. «Я хочу, – заявила она, – чтобы мистер Мейсон защищал мои интересы, и я хочу, чтобы он нанял хорошего частного детектива».

– Что потом? – спросил Мейсон.

– Тогда Герти спросила у нее имя и адрес. Женщина назвалась миссис Хастингс и сказала, что ее домашний адрес в данный момент значения не имеет. Герти записала ее имя и вернулась к чтению романа. Женщина сидела в большом кресле около окна. Через две минуты женщина встала и начала ходить по приемной. Затем сказала: «Я вернусь через несколько минут», – открыла дверь и вышла в коридор.

– Что дальше?

– Все, – сказала Делла Стрит. – Она до сих пор не возвращалась.

– Что ж, – ответил Мейсон. – Эта женщина в любой момент может вернуться назад. Герти в состоянии описать ее внешность?

– Герти запомнила ее довольно смутно, говорит, что эта миссис Хастингс выглядит как аристократка, что у нее хорошая фигура, приятный голос и длинные ухоженные пальцы. По мнению Герти, ей тридцать два или тридцать три года. На посетительнице были большие темные очки, больше ничего о ее внешности Герти сказать не может. Но она считает, большие темные очки на женщине были надеты, чтобы скрыть заплаканные глаза. Я спросила Герти, как она это определила, и та ответила: «По голосу, в нем слышались всхлипывающие нотки».

– Оставим это утверждение на совести Герти, – сказал Мейсон. – Аристократическая внешность, прекрасная фигура, ухоженные пальцы, приятный голос… Делла, а тебе не кажется, что черты героини любовного романа, который читала Герти, она перенесла на посетительницу?

– Сомневаюсь, – сказала Делла. – Обычно Герти довольно наблюдательна. Хотя в обеденное время, когда читает подобные романы, она нередко витает в заоблачных высях.

– Ну ладно, – сказал Мейсон. – У нас есть время немного поработать над выступлением перед присяжными на суде, что состоится на следующей неделе.

– Есть несколько важных писем, не терпящих отлагательства, – заявила Делла Стрит. – И ты должен ответить на них сегодня.

– Пусть будет так, – вздохнул Мейсон, – начну с писем, хотя мне прекрасно известно, что это означает. Ты накапливаешь огромную стопку писем, кладешь два самых срочных наверх и говоришь мне, что я должен просмотреть всю корреспонденцию, зная, что на большее меня не хватит.

Делла Стрит улыбнулась и вышла из кабинета, оставляя адвоката перед огромной стопкой конвертов. Однако через минуту она вернулась с черной женской сумочкой в руках.

– Что это? – спросил Мейсон.

– Это? – переспросила Делла. – Женская сумочка.

– И откуда она?

– Я ходила в библиотеку за папкой по ведению переписки и, возвращаясь, заметила в приемной эту сумочку в большом кресле, у самой спинки. Я поинтересовалась у Герти, не ее ли эта сумочка, та ответила, что никогда в жизни ее не видела. Я спросила, кто приходил к нам с сумочкой. Герти подумала немного и ответила, что эту сумочку, по всей видимости, оставила та загадочная женщина, которая была здесь днем. Сумочка находилась в кресле, в котором она сидела.

Мейсон протянул руку, и Делла Стрит передала ему черную сумочку.

– Хм, – нахмурившись, произнес Мейсон, – очень странно. Таинственная посетительница сказала, что находится в беде, что выйдет на несколько минут, но не возвращается обратно и забывает свою сумочку. Мы не знаем, чья это сумочка, вполне возможно, что и не ее.

– Как ты считаешь, стоит посмотреть, что внутри? – спросила Делла. – Сумочка довольно тяжелая, возможно, в ней значительная сумма денег.

– Я думаю, – сказал Мейсон, повертев в руках сумочку, – что надо открыть ее и посмотреть, нет ли там каких-либо документов владельца.

Он открыл сумочку, заглянул в нее и резко отдернул руку.

– Что там? – спросила Делла.

После некоторого колебания, адвокат достал из кармана носовой платок и вынул из сумочки револьвер, держа его за рукоятку через ткань платка, чтобы не оставлять отпечатков пальцев.

– Вот это да! – удивилась Делла Стрит.

– Четыре заряженных патрона и две пустые гильзы, – сообщил Мейсон, повернув барабан. – Система «Смит и Вессон», калибр тридцать восемь. – Мейсон поднес ствол к носу и сказал: – Из револьвера, кажется, стреляли совсем недавно. – Он осторожно вернул барабан в прежнее положение и положил револьвер на стол. – Давай посмотрим, что еще есть в сумочке. Так, здесь бумажник с кредитными карточками и правами, очень интересно. Водительское удостоверение, выданное в штате Невада… Делла, записывай, пожалуйста. Удостоверение выдано Аделле Стерлинг Хастингс, проживающей в Лас-Вегасе, штат Невада, Северозападная Ферстон-авеню, семьсот двадцать один. Так, кредитная карточка. Миссис Гейрвин С. Хастингс, проживает по адресу: Лос-Анджелес, бульвар Уэйтерби, шестьсот девяносто два. Есть еще водительское удостоверение, выданное в Калифорнии, на имя Аделлы Стерлинг Хастингс, Лос-Анджелес, бульвар Уэйтерби, шестьсот девяносто два. Тут еще целая дюжина других карточек. Миссис Гейрвин С. Хастингс, член клуба автолюбителей Южной Калифорнии, член яхт-клуба Балбоа-Бич, и еще четыре кредитные карточки. – Мейсон отложил бумажник и снова заглянул в сумочку. – Так, кошелек, он, кажется, набит деньгами.

Делла Стрит подняла голову от блокнота, куда записывала все данные.

– Как ты считаешь, шеф, мы имеем право копаться в содержимом сумочки? – спросила она.

– Вполне вероятно, – ответил Мейсон, – что с помощью этого револьвера было совершено преступление. Оставив сумочку в моем офисе, кто-то, очевидно, хочет вопреки моему желанию втянуть меня в какое-то скверное дело. Совершенно неестественно для женщины уйти, оставив свою сумочку. Если с ней не случилось чего-либо, то ее уход из офиса без сумочки кажется мне неким продуманным ходом. А если это так, то я хочу как можно больше выяснить о таинственной посетительнице. – Он достал кошелек, раскрыл его и удивленно воскликнул: – Вот это да!

Делла удивленно подняла взгляд на адвоката.

– Банкноты в сто и пятьдесят долларов, – сказал Мейсон. – Так, тысяча, тысяча пятьсот, две тысячи, две тысячи пятьсот, три тысячи в крупных банкнотах. Так, двадцать, пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят, сто, сто пятнадцать в банкнотах меньшего достоинства. Серебром два доллара и сорок три цента. Делла, кажется, наша таинственная посетительница была в состоянии выплатить приличный гонорар.

– Почему ты говоришь в прошедшем времени?

– Потому что не знаю, увижу ли я ее когда-нибудь, – усмехнулся Мейсон. – Если женщина уходит, оставив кошелек с такой суммой, то у нее, по всей видимости, что-то не в порядке с памятью. Она даже забыла, что стреляла из револьвера. Посмотрим, что еще имеется в сумочке. Пудра, губная помада, полпачки сигарет, пустой футляр для очков, футляр для ключей. Что интересно, Делла, когда-то футляр был полон ключей, остались четкие следы на коже, а сейчас здесь только один. Да здесь еще один футляр, почти заполненный ключами и…

Зазвенел телефон.

– Одну минутку, – сказала Делла Стрит, снимая трубку. – Алло, офис Перри Мейсона. – Она послушала, затем закрыла трубку рукой и повернулась к Мейсону: – Это мистер Хантли Л. Бэннер, адвокат. Он говорит, что хотел бы поговорить с тобой по делу миссис Хастингс.

Мейсон перевел взгляд с кошелька на револьвер, лежащий на столе. Поколебавшись, он кивнул Делле и снял трубку со своего аппарата.

– Да, мистер Бэннер, – сказал он. – Говорит Мейсон.

– Я адвокат Гейрвина С. Хастингса, – послышалось в трубке. – Насколько я понимаю, вы представляете его жену в деле о разделе собственности.

– Могу я спросить, почему вы так решили?

– А разве это не так? – удивился Бэннер.

– На юридическом языке, мистер Бэннер, – рассмеялся Мейсон, – это называется попыткой уйти от ответа. Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хотел бы знать, какие у вас есть основания заявлять, что я представляю миссис Хастингс.

– Она сама сказала мне, что вы будете представлять ее интересы.

– Могу я узнать, когда это было?

– Перед обедом.

– Вы разговаривали с ней?

– Она разговаривала с моей секретаршей по телефону.

– Меня не было в офисе, когда сюда приходила миссис Хастингс, – осторожно сказал Мейсон. – Она не стала ждать. В настоящий момент у меня нет полномочий представлять миссис Хастингс.

– По всей видимости, она вернется, чтобы увидеться с вами, мистер Мейсон, – ответил Бэннер. – Несомненно, что она выбрала именно вас в качестве своего адвоката. Имейте в виду, что в деле о разделе имущества ее положение довольно непрочное, вся собственность мистера Хастингса записана на его имя. Однако в деле о разводе мой клиент настроен настолько дружественно, насколько это вообще возможно в таких делах. Я думаю, вы понимаете, о чем я говорю. Разумеется, мистер Хастингс не хотел бы оставлять ее без цента в кармане, но мне кажется, что у нее уж слишком радужные идеи относительно раздела имущества. Было бы неплохо, если бы она с самого начала поняла, что ей не удастся обустроить свое гнездышко за счет моего клиента.

– Есть ли какая-нибудь общая собственность?

– Есть, но она не заслуживает даже упоминания. Мы с вами придем к соглашению, мистер Мейсон, поскольку мой клиент предлагает ей очень выгодные условия.

– Может быть, вы введете меня в курс дела? – спросил Мейсон.

– Не по телефону, – ответил Бэннер.

– Где расположен ваш офис?

– В Грейфрейр-Билдинг.

– Это в нескольких кварталах от меня, – сказал Мейсон. – Хорошо, мистер Бэннер, у вас найдется несколько минут? В таком случае я мог бы подойти к вам. Мне бы хотелось выяснить некоторые аспекты дела, прежде чем я соглашусь представлять интересы миссис Хастингс.

– Буду рад вас видеть, если вы подойдете прямо сейчас, – ответил Бэннер.

– Минут через пять я буду у вас, – заверил Мейсон. Он повесил трубку и сказал Делле: – Я ухожу к Бэннеру. Постараюсь кое-что выяснить об этом деле. Если бы я начал расспрашивать его по телефону, у него возникли бы подозрения, поэтому я решил сам навестить его. Мне кажется, он может сказать больше, чем намеревается.

Мейсон вышел из офиса, спустился на лифте вниз, вышел из здания, направился к перекрестку, подождал зеленого сигнала светофора, пересек улицу и дошел до Грейфрейр-Билдинг. Он изучил указатель расположения офисов – контора адвоката Бэннера находилась в комнате четыреста тридцать восемь.

Здание представляло собой современное сооружение из стекла и стали. Бесшумный лифт через несколько секунд доставил Мейсона на нужный этаж, и он оказался перед дверью с табличкой «Хантли Л. Бэннер, адвокат». Мейсон открыл дверь. В приемной сидела молодая женщина, исполнявшая роль секретарши, сотрудника по приему посетителей и оператора коммутатора одновременно. Она подняла глаза на Мейсона и профессионально улыбнулась ему.

– Меня зовут Перри Мейсон, – представился адвокат. – Я разговаривал с мистером Бэннером по телефону и…

– О, конечно! – возбужденно воскликнула секретарша. – О, мистер Мейсон! – Она отодвинула свой стул, вышла из-за стола и снова улыбнулась: – Проходите, пожалуйста.

Когда она шла к двери в кабинет, Мейсон обратил внимание на ее спортивную фигуру и мягкую походку.

– Мистер Мейсон, – объявила девушка, открывая дверь.

Сидевший за большим столом человек встал и, протянув руку для приветствия, пошел навстречу Мейсону. На его лице появилась рассеянная, не очень приветливая улыбка. Бэннеру было около сорока лет. Грузная фигура и проницательные глаза производили внушительное впечатление.

– Это мисс Митчелл, мой секретарь, мистер Мейсон, – представил он. – Она просто обожает вас.

Черные глаза девушки внимательно рассматривали Мейсона. В них можно было прочесть неподдельный интерес. Протянув руку, она сказала:

– Очень рада видеть вас.

Мейсон пожал ее руку и поклонился.

– Приятно познакомиться с вами, мисс Митчелл.

– Пусть нас никто не беспокоит, – сказал Бэннер секретарше. – Отключите все телефоны.

– О, неужели это так важно? – улыбнулся Мейсон.

– Для меня важно, – кивнул Бэннер. – Садитесь, мистер Мейсон, устраивайтесь поудобнее. Так называемое дело Хастингса может продлиться долго, но если ваша клиентка будет действовать разумно, я не вижу причин, почему нельзя было бы быстро прийти к соглашению.

– Вы сказали, что у вас есть идеи, которые вы не хотели бы обсуждать по телефону, – напомнил Мейсон.

– И есть, и нет, – ответил Бэннер. – Вы же адвокат, мистер Мейсон. Я не настолько глуп, чтобы кричать на весь мир, что именно мой клиент собирается делать. Это могло бы привести к катастрофе. Поэтому я буду действовать, как считаю необходимым, и говорю: вот это я готов посоветовать делать моему клиенту. Это не свяжет руки ни моему клиенту, ни мне, ни кому-либо еще. Если вы примете мое предложение и мы договоримся – это будет прекрасно. Если вам оно не понравится, в таком случае вы не сможете использовать ситуацию во вред ни мне, ни моему клиенту.

– Звучит убедительно, – согласился Мейсон. – Так каково же предложение?

– Я посоветую моему клиенту ежегодно выплачивать Аделле Хастингс десять тысяч долларов в течение пяти лет или до того времени, когда она выйдет замуж, – в зависимости от того, что наступит раньше. Я посоветую моему клиенту завещать ей пятьдесят тысяч долларов и указать в соглашении, что эти условия окончательные, если она не уйдет из жизни раньше его.

– Довольно странный способ решения вопроса, – заметил Мейсон. – Мне не нравится идея составления завещания. Почему бы не посоветовать мистеру Хастингсу выделить ей пятьдесят тысяч долларов в виде страхового полиса?

– На это можно согласиться, – кивнул Бэннер. – Я уже обсуждал эту идею со своим клиентом и… Знаете, Мейсон, я не возьму на себя никаких обязательств, если скажу, что со стороны моего клиента, очевидно, не будет особых возражений, если соглашение будет достигнуто на изложенных мною условиях.

– Что ж, – сказал Мейсон. – Это ваше предложение…

– Нет, нет, это не предложение, – торопливо сказал Бэннер. – Я лишь собираюсь посоветовать это своему клиенту.

– Ну ладно, – усмехнулся Мейсон. – Именно это вы намереваетесь посоветовать своему клиенту. Какова же верхняя граница предложений вашего клиента?

– Не выше того, что я сказал, – ответил Бэннер. – Это максимальные цифры. Мы же здесь не лошадьми торгуем, мистер Мейсон.

– Я понимаю это так, что я должен принять или отвергнуть ваши условия, если стану адвокатом миссис Хастингс.

– Ну, – сказал Бэннер, – мне не хотелось бы захлопывать перед вами дверь, но это максимум, на что я могу сейчас согласиться. Вы еще не разговаривали с миссис Хастингс?

– Нет еще, – ответил Мейсон.

– Она очаровательная молодая женщина, – сказал Бэннер. – Производит прекрасное впечатление.

– И выглядит моложе своих лет? – спросил Мейсон.

– Да, конечно. С ней все в порядке. Мне очень жаль, что ее брак не удался.

– Долго они жили вместе? – поинтересовался Мейсон.

– Около восемнадцати месяцев.

– Почему брак распался?

– Почему человек лысеет? – пожал плечами Бэннер. – Почему седеют его волосы?

– Брак расторгается по взаимному согласию? – спросил Мейсон.

– Как посмотреть, – сказал Бэннер. – Я не хочу, чтобы на меня ссылались, но Хастингс до этого был женат дважды. Его первый брак оказался просто идеальным. Его жена умерла, и Хастингс остался один. Он постоянно вспоминал о первой жене, забыл обо всех перебранках и помнил только хорошее. Затем Хастингс женился второй раз. Он не смог понять, что счастье первого брака зависело от личности его супруги, он почему-то считал, что поскольку до этого был счастлив, то такое состояние скорее зависит от самого супружества, чем от характера близкой женщины. Поэтому он попытался получить счастье во втором браке, но неудачно, пришлось оформлять развод. Вскоре Хастингс вновь почувствовал себя одиноким. Он женился на Аделле, которая была его секретаршей. Это третий брак. Аделла – очень симпатичная женщина, добрая и тактичная. Единственная причина развода состоит в том, что Хастингс так и не стал счастливым. По-моему, он до сих пор не понимает этого.

– Значит, Аделла Хастингс сказала, что она будет консультироваться со мной? – спросил Мейсон.

– Да. Она позвонила ко мне в офис, но меня не было на месте. Она разговаривала с моей секретаршей и сообщила ей, что приехала из Лас-Вегаса и собирается поручить свои дела вам.

– Довольно необычный выбор адвоката для ведения бракоразводного процесса, – заметил Мейсон. – Я занимаюсь в основном уголовными делами.

– Я знаю, но вы же известный человек. Любой адвокат, добивающийся успеха в ведении уголовных дел, может, как утверждают, походя справиться с делом о разводе. Буду совершенно откровенен с вами, мистер Мейсон. Когда Элвина сказала мне, что вы будете представлять Аделлу Хастингс, мне стало немного не по себе.

– Элвина? – переспросил Мейсон.

– Элвина Митчелл, моя секретарша, – объяснил Бэннер.

– Понятно, – сказал Мейсон. – Хорошо. Я думаю, что свяжусь с вами немного позже, и тогда все обсудим. Мне хотелось бы услышать, какая собственность будет фигурировать в деле.

– Никакой, – ответил Бэннер.

– Никакой?! – воскликнул Мейсон. – Мне показалось, что мы говорили о десяти тысячах долларов в год и…

– Я говорил это и не отказываюсь от своих слов, – ответил Бэннер. – Вы спросили о размерах собственности, которая может быть вовлечена в дело. Я ответил, что такой собственности нет. Вернее, собственности много, но она не будет фигурировать в деле. Вся эта собственность принадлежит только моему клиенту. С ней мистер Хастингс может делать все, что угодно. Если он хочет решить дело со своей женой таким образом, чтобы она какое-то время могла жить не работая, он вправе сделать это. Если он не захочет ничего ей давать, никто не сможет его заставить.

– Почему вас обеспокоило сообщение о том, что Аделла собирается консультироваться со мной?

– Потому что в таком случае мне придется противостоять чемпиону, – рассмеялся Бэннер.

– Ладно, – усмехнулся Мейсон. – Я уже ухожу. Я просто хотел познакомиться с вами и немного узнать о существе дела. Как я понял, Аделла Хастингс уже начала бракоразводный процесс или собирается начать его, не так ли?

– Она поселилась в Лас-Вегасе. На следующей неделе она подает на развод. Я думаю, что сейчас мы оба понимаем необходимость предотвращения ситуации, которая свела бы на нет законность развода. Поэтому в разумных пределах нам нужно сотрудничать, чтобы ускорить решение вопроса. Например, можно выписать повестку в суд и организовать заседание суда, и я выступлю там от имени Гейрвина Хастингса и дам официальный ответ, в котором буду отрицать все претензии. Затем дело может быть передано в суд более высокой инстанции, но я могу вообще не появиться там при условии, естественно, что мы тем временем достигнем согласия.

– Почему вы хотите ускорить решение этого дела? – спросил Мейсон. – У Хастингса есть на примете другая женщина?

– Я могу смело заявить, что мистер Хастингс наконец-то излечился, – улыбнулся Бэннер, покачав головой. – Причин для заключения очередного брака больше нет. Хастингс трудный человек, который хочет жить по-своему. Он целиком поглощен бизнесом, и я не думаю, что он хотел бы завести собственную семью только потому, что иногда ему становится одиноко и скучно в большом доме. Скажите своей клиентке, мистер Мейсон, что она может в любое время вернуться на должность секретарши в фирму мистера Хастингса. Он очень высоко ценит ее как работника и не будет никаких трений, оскорблений или обид. Все можно решить полюбовно, на дружеской основе. Мистер Хастингс действительно хочет, чтобы его жена получила приличное содержание.

– Что ж, благодарю, – сказал Мейсон, вставая. – Несомненно, я еще увижу вас.

Он открыл дверь кабинета.

– До свидания, мистер Мейсон, – тепло улыбнулась ему Элвина Митчелл.

– До свидания, – ответил Мейсон. – Мы еще встретимся.

Возвратившись в свой офис, Мейсон улыбнулся Делле Стрит.

– Мне кажется, – сказал он, – этот разговор меня немного вывел из себя. Но все в порядке. Речь идет о разделе имущества в связи с разводом. Мне удалось получить некоторую интересную информацию о сути дела.

– А что насчет револьвера с двумя пустыми гильзами? – спросила Делла.

– Это совсем другое дело, – ответил Мейсон. – Несомненно, нет причин, по которым Аделла Хастингс должна была бы стрелять в своего мужа, поскольку у нее нет соперницы. Следовательно, можно допустить, что на пути из Лас-Вегаса она дважды выстрелила, скажем, в зайца. Давай примемся за письма. Интересно, сколько мы сможем отработать до возвращения Аделлы Хастингс.

Мейсон начал диктовать Делле Стрит ответы. Время от времени он поглядывал на свои часы.

В четыре часа Делла не выдержала:

– Если это так беспокоит тебя, шеф, почему бы не позвонить ей?

– Да, пожалуй, – согласился Мейсон. – Позвони ей в Лас-Вегас. Указан ли в водительских правах домашний телефон Аделлы Хастингс?

Делла набрала номер и через некоторое время сообщила:

– Телефон в Лас-Вегасе у нее есть. Ей звонят, но не получают ответа.

– Позвони на квартиру Гейрвина Хастингса. Никак не называйся, просто позови к телефону миссис Хастингс. Не исключено, что она там. Она приходила сюда, чтобы повидаться со мной, затем решила позвонить мужу и сообщить о своих планах, а он предложил ей прийти и поговорить с ним.

Делла Стрит кивнула, нашла в справочнике номер домашнего телефона Гейрвина Хастингса и набрала номер. Послушав немного, она осторожно повесила трубку.

– Ну и что? – спросил Мейсон.

– Там автоответчик, – сказала секретарша. – Приятный голос говорит, что в настоящий момент мистера Хастингса нет дома и что через тридцать секунд можно записать на пленку сообщение для хозяина дома.

– Ладно, – махнул рукой Мейсон. – Забудем об этом. Возможно, у них все в порядке.

– А что делать с кошельком, деньгами и револьвером? – спросила Делла. – Оставим здесь?

– Аделла Хастингс позвонит нам до пяти часов, – неуверенно сказал Мейсон. – Должна же она спохватиться, что оставила у нас свою сумочку.

– Заключим пари? – спросила Делла Стрит.

– Нет, – улыбнулся Мейсон.

Глава 2

В четверть шестого Делла Стрит спросила:

– Ну что, шеф, закрываем офис? Уже пять часов пятнадцать минут.

– Да, – кивнул Мейсон, – я полагаю, Делла, что больше здесь нечего делать.

– Ты собираешь думать об этом деле всю ночь?

– Не знаю, – признался Мейсон. – Оно не выходит у меня из головы, и появляется мысль – а не стоит ли взять самолет и лететь в Лас-Вегас.

– Но ее там нет, – сказала Делла.

– Но там ее квартира, – заметил Мейсон, – а у нас, по всей видимости, имеются ключи.

– Что ты надеешься найти в ее квартире?

– Вполне возможно, – улыбнулся Мейсон, – разгадку всего дела. А возможно, и ничего.

– Ты хочешь войти в ее квартиру? – удивилась Делла.

– Пока не знаю, – сказал ответ. – Я решу это, когда придет время. Хотел бы я знать, когда она будет в Лас-Вегасе?

– Она, скорее всего, на пути туда.

– Если нет, – заметил Мейсон, – то она в большой беде. Она ушла из моего офиса. Ее машина, вероятно, была припаркована где-то поблизости. Она, очевидно, вышла из машины, чтобы взять что-либо, и…

– Из чего ты все это вывел, шеф? – спросила Делла.

– Из ее сумочки.

– Ты хочешь сказать, что пришел к такому выводу на основании вещей, что находились в ее сумочке?

– Нет, – улыбнулся Мейсон. – На основании тех вещей, которых там не было.

Делла вопросительно подняла брови.

– Эта женщина сейчас живет в Лас-Вегасе, – пояснил Мейсон. – У нее водительские права штата Невада, следовательно, она водит автомобиль. Возможно, она приехала сюда из Лас-Вегаса. Это означает, что она подъехала к зданию, где находится наш офис. Она должна была что-то делать со своей автомашиной. Рядом с нами есть стоянка. Вполне возможно, она поставила свою машину там. Ей дали квитанцию за пользование стоянкой. Квитанцию она положила в сумочку. Поднялась в мой офис. Была очень взволнована. Вне зависимости от того, чем это было вызвано, мы знаем, что она, вероятно, дважды стреляла из револьвера тридцать восьмого калибра. Затем она вспомнила, что ей кое-что нужно взять из машины. Очевидно, она взяла из сумочки квитанцию и пошла к машине. На стоянке что-то ее задержало и не позволило возвратиться в мой офис. Возникает вопрос – оставила ли она здесь свою сумочку намеренно или случайно?

– Почему она должна была оставить сумочку намеренно? – спросила Делла.

– Потому, – сказал Мейсон, – что в ней был револьвер. Она не хотела носить с собой сумочку дольше, чем это было необходимо. Она намеревалась сразу же вернуться. Герти она сказала, что вернется через пять минут. Если она хотела что-то взять из своей автомашины, то, вероятно, дала на чай человеку, обслуживающему эту стоянку. Для этого она, наверное, взяла из сумочки квитанцию и пятидесятицентовую монету. Затем что-то случилось, что заставило ее изменить свои планы. – Помолчав немного, Мейсон сказал: – Делла, позвони Полу Дрейку и попроси его зайти сюда.

– А с этим как быть? – спросила Делла Стрит, показав на разбросанные по столу вещи из сумочки.

Мейсон выдвинул ящик стола, взял револьвер с помощью носового платка и положил его внутрь. Остальные вещи адвокат убрал обратно в сумочку.

Делла Стрит позвонила Полу Дрейку, переговорила с ним и повесила трубку.

– Пол как раз уходил из конторы, – сказала секретарша. – Я поймала его буквально у порога. Он сказал, что сейчас придет.

Через минуту послышался один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара в дверь кабинета Мейсона.

Делла открыла Дрейку дверь.

– Привет, красотка! – поздоровался он с ней. – Очень неудобно, когда контора детективного агентства расположена на одном этаже с клиентами, – пожаловался он. – Никогда вовремя не уйдешь домой. Послушай, Перри, я надеюсь, что дело не займет слишком много времени. На сегодняшний вечер у меня свои планы.

Дрейк уселся в большое черное кожаное кресло для посетителей, перекинув ноги через один подлокотник и упершись спиной в другой.

– Пол, у меня есть для тебя поручение, которое нужно сделать очень быстро, – сказал Мейсон. – Это следовало бы сделать двумя или тремя часами раньше. Но я надеюсь, что мы еще не слишком опоздали.

Дрейк кивнул и потянулся за сигаретой.

– Я слушаю, – сказал он.

– Тебя хорошо знают на автостоянке, что перед нашим зданием? – спросил Мейсон.

– Наверное, знают, – усмехнулся Дрейк. – Лет семь я оставляю там свою машину.

– Я тоже, – заметил Мейсон. – Именно поэтому я не могу сделать это сам. Как детектив, ты можешь осматривать любые места, и тебе не станут задавать лишних вопросов. А я привлекаю к себе слишком большое внимание.

– И что же мне нужно сделать? – спросил Дрейк.

– Сходи на автостоянку, Пол, и осмотри все автомашины, которые там стоят. Ищи машины с номерами штата Невада и, если найдешь, запиши. Обрати внимание на регистрационную карточку на лобовом стекле и выпиши фамилию владельца машины.

– Это срочно? – спросил Дрейк.

– Конечно. Мне нужно было сообразить это сразу и поручить тебе еще три часа назад.

– Тогда я пошел, – улыбнулся Дрейк, встал и направился к двери.

– Связаться с чартерной службой аэропорта? – спросила Делла.

– Подождем, что обнаружит Дрейк. Если ее машина на стоянке, начнем с этой стороны.

– А если ее там нет?

– Тогда полетим в Лас-Вегас.

– Может быть, сначала поужинаем? – улыбнулась Делла Стрит.

– Успеем, – сказал Мейсон. – А пока можешь заказать гамбургер или сосиску.

Делла Стрит сняла трубку и набрала номер кафе, находившегося на углу стоянки для машин.

– Можете ли вы, – спросила она, – приготовить два больших гамбургера, которые мы заберем минут через двадцать? Говорит Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона. Правильно. Мистер Мейсон хочет, чтобы было много лука и приправы. А для меня, пожалуйста, побольше соуса и поменьше лука.

Она повесила трубку.

Мейсон посмотрел на часы и улыбнулся:

– А как насчет гамбургера для Пола, Делла?

– У Пола, – сказала она, – на сегодня есть планы. Возможно, у него на обед сочный бифштекс, жареный картофель, лук по-французски, вкусный салат и бутылка марочного вина. Если ты не станешь возражать, то он захочет перевести расходы на твой счет и предъявить тебе чек для оплаты.

Через четверть часа в дверь вновь раздался условный стук Дрейка. Делла Стрит открыла.

– На стоянке всего две машины с номерами Невады, Перри, – доложил детектив.

– Узнал, кто их владельцы?

– Регистрационных карточек нет. У одной машины номер ATK двести пять. Я спросил, как долго стоит эта машина, и мне ответили, что около шести часов. Номер другой машины SFU восемьсот четыре. Она находится на стоянке восемь часов.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

– Хорошо, Пол, – сказал адвокат. – Свяжись с полицией Невады и выясни все сведения об этих машинах. Затем позвони своим представителям в городах штата Невада и выясни все данные об их владельцах. Только общие сведения, пока ничего конкретного. Я собираюсь сделать это сам, поэтому лишние расходы ни к чему.

– Что ты имеешь в виду под «лишними расходами»? – подозрительно спросил Дрейк.

– Хм, – улыбнулся Мейсон, – как говорит Делла, возможно, у тебя сегодня свидание. Ты собираешься заказать бифштекс со всевозможными приправами и салатами, запить это марочным вином и все затраты отнести к расходам по этому делу.

– Этого не случится, поскольку теперь мне придется сидеть у телефонов, – мрачно сказал Дрейк.

– Позвони в полицию Невады, Пол, – кивнул Мейсон, – и выясни фамилии владельцев этих машин и их адреса. Я позвоню тебе через тридцать пять – сорок минут. Постарайся получить информацию к этому времени. Затем отправляй на задания местных агентов и спокойно иди обедать. Когда они добудут необходимые сведения и позвонят, ты уже будешь на месте.

– А как насчет обеда за твой счет?

– Хорошо, – улыбнулся Мейсон, – я согласен.

– Это что-то новенькое, – усмехнулся детектив. – Обычно, когда я работаю на тебя, мне приходится обходиться остывшими гамбургерами вместе обеда, запивая их минералкой. Что ж, с тем большим жаром я берусь за это дело.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

Они поспешили на стоянку. Делла забрала в кафе заказанные гамбургеры, и они съели их по пути в аэропорт.

Глава 3

Мейсон из аэропорта позвонил Полу Дрейку.

– Ты что-нибудь узнал о тех машинах с номерами Невады, Пол?

– Только что, – ответил Дрейк. – Машина с номером ATK двести пять зарегистрирована на имя Мелины Финч, проживающей по адресу: Невада, Лас-Вегас, Купресс-авеню, шестьсот двадцать пять. А автомобиль с номером SFU восемьсот четыре – на имя Харли Ц. Дрексела, Карсон-Сити, Центральная улица, двести девяносто один. Записал?

– Повтори еще раз, – сказал Мейсон. – Я хочу быть уверен, что записал правильно.

Дрейк повторил фамилии, адреса и номера машин.

Закрыв записную книжку, Мейсон сказал:

– Все правильно. Теперь, Пол, пусть твои оперативники в этих городах проверят указанных людей.

– В Карсон-Сити у меня никого нет, – ответил Дрейк. – Ближайший город, где есть, – Рино. Это в тридцати милях, и пройдет некоторое время, прежде чем мой оперативник сможет приступить к выполнению задания.

– Попытайся к полуночи все выяснить, – попросил Мейсон и повесил трубку.

– Пилот готов к вылету, – сообщила Делла Стрит.

Они поспешили к двухмоторному чартерному самолету.

– Полетим в Лас-Вегас, – сказал Мейсон пилоту. – Вам придется там немного нас подождать. Сегодня же мы вернемся назад. Договорились?

– Как скажете, – согласился летчик.

Мейсон и Делла Стрит пристегнули ремни. Взревели моторы, и, получив разрешение на взлет, пилот вывел самолет на взлетную полосу и поднял его в воздух. Набрав необходимую высоту, он взял курс на Лас-Вегас.

Солнце ярко освещало вершины гор. Самолет пролетал над городами и поселками. Над горами они попали в сильные воздушные потоки, и их основательно потрясло. Оставив позади поросшие лесом вершины гор, самолет летел над пурпурным загадочным полумраком пустыни. Когда они приземлились в Лас-Вегасе, уже совсем стемнело.

– Подождите нас здесь, – сказал Мейсон пилоту. – К сожалению, я точно не могу сказать, когда мы отправимся обратно. Наши дела, может быть, займут час, а может, больше. Пожалуйста, заправьте самолет и будьте готовы к вылету.

– Будет сделано, – заверил пилот. – Хотелось бы вылететь до полуночи.

– Трудности с ночным полетом?

– Нет, семейные трудности, – усмехнулся пилот. – Моя жена с подозрением относится к этим полетам в Лас-Вегас, особенно если я не возвращаюсь к утру.

– Много приходится летать сюда на ночь? – спросил Мейсон.

– Как посмотреть, – усмехнулся пилот. – С моей точки зрения, немного. С точки зрения моей жены – чересчур.

– Мы сообщим вам, – сказал Мейсон, – как только определимся. Но мне кажется, что мы вылетим до полуночи.

На такси они доехали до дома семьсот двадцать один по Северозападной Ферстон-авеню.

Как Мейсон и предполагал, это был многоквартирный жилой дом. Он просмотрел указатель жильцов, нашел фамилию Аделлы С. Хастингс и нажал кнопку звонка.

Никто не ответил.

– Что будем делать? – спросила Делла Стрит.

– При данных обстоятельствах, – сказал Мейсон, – мне кажется вполне оправданным попробовать подобрать ключ.

– А мне кажется, – с беспокойством в голосе сказала Делла Стрит, – что нужно иметь какой-то официальный предлог. Почему бы не позвонить в полицию? Попросить их просто присутствовать при этом.

Мейсон покачал головой:

– Нет, Делла. Конечно, она еще не наша клиентка, но мы защищаем ее всеми возможными средствами.

– Защищаем от чего? – спросила Делла Стрит.

– Это как раз мы и пытаемся выяснить, – сказал Мейсон. – Возможно, мы защищаем ее от самой себя.

– Но ты же так не думаешь?

– Я еще не знаю.

Мейсон открыл портфель, вынул из него два футляра для ключей и начал примерять ключи к входной двери. Один за другим ключи не подходили.

– Кажется, мы вытащили пустой лотерейный билет, – сказала Делла Стрит.

– Остался один, последний ключ, – сказал Мейсон.

Он вставил ключ, и замок, щелкнув, открылся.

– Ну, – улыбнулся Мейсон, – получилось.

Делла Стрит колебалась, в то время как Мейсон держал дверь открытой.

– Пойдем, – сказал Мейсон, – квартира двести восемьдесят девять.

– Зачем нам подниматься наверх? – спросила Делла Стрит. – Мы знаем, что ключ подходит. Нам известно, что это ее сумочка. Известно, что ее нет дома и…

– Откуда нам известно, что ее нет дома? – спросил Мейсон.

– Потому, что она не отвечает на звонки.

– Возможно, она не хочет никого видеть либо по каким-то причинам не смогла ответить на звонок.

Подумав немного, Делла Стрит вошла в открытую дверь и направилась к лифту.

Они поднялись на второй этаж, нашли квартиру двести восемьдесят девять, и Мейсон нажал кнопку звонка. Они услышали мелодичный звон, но какого-либо движения в ответ на звонок в квартире не последовало.

Мейсон постучал в дверь кулаком.

– Я понимаю, что это необычно, – после некоторого раздумья сказал адвокат, – но я хочу войти. Тебе, Делла, лучше подождать здесь.

– Почему? – спросила она.

– Я просто хочу убедиться, что в квартире нет трупа.

– Ее трупа?

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Две выпущенные из того револьвера пули должны что-то означать.

Подобрав ключ к замку, Мейсон открыл дверь квартиры и вошел внутрь.

Найдя на стене выключатель, Мейсон включил свет.

Это была трехкомнатная квартира. Дверь из гостиной вела в спальню, а другая, которая была открыта, – в маленькую кухню. Обстановка в квартире была гораздо лучше по сравнению с теми, которые сдаются в Неваде для временного проживания в целях получения развода[1]. Хотя, несомненно, квартира была меблированной.

– Что ж, – заметил Мейсон, – никаких признаков жизни не видно. Очень мало вещей, которые говорили бы о личности проживающего здесь человека. Только несколько книг и обычный набор журналов на столе, пепельница с двумя сигаретными окурками, стакан… Что это?

– Где? – откликнулась Делла на звук голоса Мейсона.

– Смотри, кубики льда, – указал Мейсон на стол.

– Господи! – воскликнула Делла. – Здесь кто-то есть!

В это время открылась дверь ванной комнаты, и вышла женщина с купальной шапочкой на голове и широким полотенцем, обернутым вокруг тела. Она возмущенно посмотрела на незваных гостей.

– Продолжайте, – сказала она. – Будьте как дома. Не обращайте на меня внимания.

– Прошу прощения, – сказал Мейсон, – но я даже не представлял, что вы дома. Я стучал в дверь и звонил. Я звонил вам сегодня по телефону, но никто не отвечал.

– Весь день я была в Лос-Анджелесе, – ответила она. – Скажите мне, пожалуйста, кто вы такие, как вы попали сюда и что вы хотите. Иначе я буду вынуждена звонить в полицию.

– Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат из Лос-Анджелеса. Почему вы не вернулись в мой офис?

– Не вернулась в ваш офис? – удивленно переспросила она.

– Да.

– Я никогда в жизни не была в вашем офисе, – сказала женщина, – и я не знаю, что вы адвокат. Кто с вами?

– Мисс Делла Стрит, моя секретарша, – сказал Мейсон.

– Как вы сюда попали?

– Мы использовали ваш ключ, – сказал Мейсон.

– Что вы имеете в виду под словами мой ключ?

– То, что я сказал. Вы оставили ключ в моем кабинете вместе с некоторыми другими вещами.

– Если вы немедленно не покинете мою квартиру, – заявила женщина, – то я звоню в полицию…

Неожиданно она повернулась и быстро прошла в спальню, оставив дверь открытой. Мейсон видел, как она резко выдвинула ящик тумбочки, просунула внутрь руку, что-то поискала там, затем повернулась к двери с выражением крайнего изумления на лице. В смятении она схватила трубку телефона, стоявшего около постели.

– Думаю, что мне лучше позвонить в полицию, – сказала она.

– Одну минутку, – остановил ее Мейсон. – Вы уверены, что нужно звонить в полицию?

– Почему нет?

– Вы оставили свою сумочку в моем офисе, – сказал Мейсон. – А в сумочке находились некоторые интересные вещи.

– Моя сумочка оказалась в вашем офисе?

– Да. Разве вы не потеряли ее?

Она опустила руку и положила трубку телефона на место.

– Хорошо, – сказала она, – в таком случае расскажите мне все.

– Я думаю, – сказал Мейсон, – что лучше будет начать вам, миссис Хастингс. Могу заверить вас, что я нахожусь здесь лишь из желания помочь вам. Я начал испытывать большое беспокойство, когда вы не вернулись в мой офис и была обнаружена ваша сумочка, ваш кошелек, ключи, водительские права… и… и другие вещи.

– Какие другие вещи?

Мейсон показал на выдвинутый ящик тумбочки в спальне:

– То, что вы сейчас искали. Должен сделать вам комплимент по поводу ваших актерских способностей. Надеюсь, что вы сможете держать себя так же и перед судом присяжных.

Она задумчиво посмотрела на Мейсона и спросила:

– Мистер Мейсон, если вы действительно Перри Мейсон, моя сумочка у вас?

Мейсон кивнул.

– Как она у вас оказалась?

– Сегодня во время обеда вы пришли в офис и, оставив ее там, ушли.

– Я никогда не была в вашем офисе. Я слышала имя Перри Мейсона. Некоторое время я с мужем жила в Лос-Анджелесе и иногда видела ваше имя в газетах, но в вашем офисе я никогда не была.

– А ваша сумочка? – спросил Мейсон.

– Ее украли вчера в Лос-Анджелесе из моей машины. Мне понадобились сигареты. Я припарковала автомобиль перед магазином, взяла из кошелька доллар и быстро побежала купить сигареты. Когда я вернулась, сумочки уже не было, хотя я обнаружила это чуть позже.

– Ну, ладно, – сказал Мейсон. – Если бы вы сообщили обо всем полиции, присяжные, возможно, и поверили бы вашему рассказу.

– Почему вы все время говорите о присяжных? Почему они должны поверить моему рассказу? Зачем мне выдумывать все это?

– Я понимаю так, что вы не сообщали в полицию?

– Нет, хотя я не понимаю, почему это должно вас интересовать.

– Почему вы не сообщили в полицию?

– Потому, – сказала она, – что, во-первых, о пропаже сумочки я узнала только тогда, когда пришла в мой дом в Лос-Анджелесе. Я стала искать ключи и поняла, что сумочка исчезла. Я хотела вовремя прийти на встречу со своим мужем. Я боялась, что опоздаю, а он очень пунктуальный человек. Я торопилась, поэтому не положила сигареты в сумочку, а просто бросила их на сиденье. Сумочка, очевидно, исчезла как раз в это время, но я обнаружила это, лишь когда стала искать ключи.

– Почему вы и тогда не сообщили в полицию? – спросил Мейсон.

– Муж сказал, что это будет бесполезной тратой времени. Кроме того, он не хотел, чтобы стало известно, что ту ночь я провела в нашем доме. Мы живем раздельно и…

– Ваше нежелание информировать полицию вызвано еще и тем, – сказал Мейсон, – что в сумочке находилось еще кое-что, что вы как раз и искали в ящике тумбочки.

– Револьвер? – спросила она.

– Да.

– Револьвера не было в сумочке, – уверенно сказала хозяйка квартиры. – Насколько я знаю, он находился вон в том ящике прикроватной тумбочки. Очевидно, кто-то взял его оттуда, наверное, тот же человек, который украл мою сумочку, поскольку ключи от этой квартиры находились в ней. А сейчас с этими ключами появились вы. Может быть, следует проверить ваш рассказ, мистер Мейсон?

– Вы не брали револьвер с собой в Лос-Анджелес?

– Разумеется, нет. В Лос-Анджелес я поехала на встречу с мужем. Вернулась сегодня, примерно двадцать минут назад. Выкурила сигарету, немного выпила и принимала душ, когда услышала голоса. Мистер Мейсон, если моя сумочка у вас, потрудитесь вернуть ее мне.

– У меня есть к вам несколько вопросов, – сказал Мейсон.

– У вас нет права задавать мне вопросы и выслушивать ответы на них, так же как получать ключ от моей квартиры и незаконно врываться в нее.

– Вы выехали в Лос-Анджелес вчера? – спросил Мейсон, не обратив внимания на ее слова.

– Да.

– И встречались там со своим мужем?

– Да, я уже сказала вам.

– Какие вопросы вы хотели обсудить с ним?

– Это не ваше дело.

– Раздел собственности?

– Я уже сказала, что это не ваше дело.

– Вы договорились с ним?

– Повторяю – это не ваше дело, мистер Мейсон.

– Где вы провели ночь?

– Для вашего сведения, я провела ее дома, но это тоже вас не касается.

– Послушайте, миссис Хастингс, – сказал Мейсон. – Если вы говорите неправду, а это, очевидно, так и есть, вам, вероятно, представляется, что вы выдумали что-то совершенно оригинальное. Хочу предупредить вас, что из этого у вас ничего не получится. Полиция умна и действует основательно.

– Я сама позабочусь о своих делах, мистер Мейсон. Вы думайте о своих.

– В сумочке, которую вы сегодня после обеда оставили в моем офисе, – сказал Мейсон, – лежали ваши водительские права, кошелек со значительной суммой денег, ключи и револьвер. К вашему сведению, из него незадолго до этого было сделано два выстрела.

– Что? – воскликнула она с расширившимися от ужаса глазами.

– Вы играете, как очень хорошая актриса, – сказал Мейсон. – Временами я начинаю верить вам, но неизвестно, поверят ли вам присяжные.

Аделла Хастингс подошла к креслу и опустилась в него, словно ноги отказали ей.

– Не хотите ли… не присядете ли вы, – сказала она.

Мейсон кивнул Делле Стрит. Они сели в кресла.

– Мистер Мейсон, – произнесла Аделла Хастингс, – вы незаконно вошли в мою квартиру по непонятным пока для меня причинам. Вы, как опытный адвокат, поставили меня в позицию обороняющегося лица, задавали вопросы и утверждали, что мои ответы не соответствуют истине. Теперь я хотела бы послушать вас.

– То, что я буду говорить, – сказал Мейсон, – могут подтвердить моя секретарша и еще одна моя сотрудница. Последняя сказала, что вы пришли в мой офис примерно в двенадцать часов двадцать минут, когда я и мисс Стрит ушли на обед. Вы сказали, что должны на несколько минут выйти из офиса, однако больше туда не вернулись. Позже мы обнаружили в кресле, в котором вы сидели, вашу сумочку. Естественно, в то время мы не знали, что она ваша. Я взял ее в свой кабинет, и мы с Деллой Стрит просмотрели ее содержимое.

– Открывали ли вы кошелек? – спросила миссис Хастингс.

– Да.

– И что вы нашли в нем?

– Деньги.

– Сколько?

Мейсон кивнул Делле Стрит, она посмотрела в свой блокнот и сказала:

– Три тысячи сто семнадцать долларов и сорок три цента.

– И в сумочке был револьвер?

– Да.

– Вы сказали, что из него дважды стреляли?

– Да.

– Где он сейчас?

– В ящике моего стола.

– А где моя сумочка с деньгами и документами?

– У меня с собой.

– Можете вы как-нибудь доказать, что вы Перри Мейсон?

– Разумеется, – ответил адвокат. Он достал из кармана бумажник, показал водительские права и кредитные карточки.

– Ладно, – решилась она. – Я поверю вашему рассказу. Где моя сумочка?

– В моем портфеле, – ответил Мейсон.

– Могу я наконец получить ее?

– Да, если вы убедите меня, что вы Аделла Хастингс, или миссис Гейрвин С. Хастингс.

– Но как я могу убедить вас, если все доказательства в моей сумочке, а она у вас?

– Но я не могу передать сумочку незнакомому человеку, – сказал Мейсон.

– Если у вас моя сумочка, – после некоторого раздумья сказала Аделла Хастингс, – то там, в бумажнике, есть мои водительские права.

– Да, есть – кивнул Мейсон.

– В калифорнийских водительских правах есть отпечаток моего большого пальца и моя фотография.

– Фотография меня не удовлетворит, – сказал Мейсон.

– Но отпечаток большого пальца должен вас убедить.

Она подошла к письменному столу, достала из ящика пузырек с чернилами, налила немного чернил на промокательную бумагу, прижала большой палец сначала к промокашке, а затем к чистому листу на столе.

– Кажется, отпечаток достаточно четок, – сказала она. – Вы можете сравнить его с тем, что на правах.

– У вас случайно нет увеличительного стекла? – спросил Мейсон.

– Нет. Хотя… подождите минутку.

Она открыла другой ящик письменного стола, поискала там и достала увеличительное стекло.

Мейсон открыл свой портфель, достал бумажник с карточками, вынул калифорнийское водительское удостоверение и внимательно сличил отпечатки пальца на листе бумаги и на правах. Удостоверившись, он достал сумочку из портфеля и передал ее миссис Хастингс.

– Тут все, кроме револьвера, – сказал адвокат. – Он у меня в столе.

– Почему?

– Он может стать уликой.

– Уликой чего?

– Убийства.

Она молча смотрела на Мейсона с ужасом в глазах.

– Откуда у вас револьвер? – спросил Мейсон.

– Его дал мне муж.

– Где он его взял?

– Купил.

– Почему он дал его вам?

– Потому что мне приходится ездить по ночам.

– Что случилось прошлой ночью?

– Мы с мужем достигли договоренности.

– О разделе имущества?

– Да.

– Вы знаете адвоката по фамилии Бэннер? – спросил Мейсон.

– Хантли Л. Бэннера? – спросила она с презрением в голосе.

– Да. Кто он?

– Это адвокат моего мужа. Я думаю, что именно из-за него и распадается наш брак.

– Вы сказали распадается?

– Как, по-вашему, что я здесь делаю? – спросила она, делая жест рукой, показывая на обстановку в квартире. – Подтверждаю свое проживание в этом штате.

– Чтобы получить развод?

– Да.

– По взаимному согласию?

– Разумеется. Все расходы оплачивает мой муж.

– Сегодня днем я разговаривал с мистером Бэннером, – сообщил Мейсон.

– И почему вы решили встретиться с ним?

– Он сам связался со мной, – сказал Мейсон. – Он заявил, что вы позвонили к нему в офис и сообщили, что собираетесь поручить мне вести ваше дело о разделе имущества.

– Но почему он это сказал? – удивилась Аделла Хастингс. – Я не звонила ему, и у меня не было необходимости нанимать адвоката. Мы с мужем без труда достигли соглашения. Мы встречались, чтобы договориться о некоторых вопросах в связи с нефтеносными участками.

– Мистер Бэннер сказал мне, что он уполномочен вести переговоры в связи с разделом имущества.

– Я не понимаю, – пожала плечами Аделла Хастингс.

– Не понимаете чего?

– Почему Гейрвин не позвонил Хантли Бэннеру и не сказал ему, что все улажено. Когда Бэннер звонил вам?

– Примерно около двух часов дня, может быть, чуть позже. Я не обратил внимания на время.

– Но ведь Гейрвин собирался утром позвонить ему…

– Это было сегодня утром?

– Да.

– По всей видимости, – сказал Мейсон, – ваш муж не сделал этого. Почему он не позвонил, как вы думаете?

– Не знаю. Он сказал, что позвонит. И я знаю, что он сдержал бы свое слово.

– Вероятно, – сказал Мейсон, – он все-таки не звонил.

– Я не могу этого понять. Это так не похоже на него. Он…

Мейсон показал на телефон.

– Почему бы вам не позвонить мужу, – посоветовал адвокат, – и не спросить, в чем дело.

– Да, – согласилась Аделла Хастингс, – это хорошая мысль. – Она подошла к телефону, набрала номер междугородной связи и сказала: – Я хочу заказать разговор с Гейрвином С. Хастингсом из Лос-Анджелеса. Он оплатит счет. Это личный разговор. Говорит миссис Хастингс. – Она сообщила оператору номер своего телефона и номер телефона в Лос-Анджелесе и села в кресло, ожидая ответа, не отводя трубку от уха.

– Вы всегда заказываете разговор за счет того, кому вы звоните? – спросил Мейсон.

– Только мужу, – ответила она. – Он сам просил. В этом случае он знает, что звоню я и откуда звоню. Ему не нравится, когда кто-то звонит ему по телефону, и он не знает, кто именно.

– Разве у него нет секретаря для решения подобных вопросов? – удивился Мейсон.

– Разумеется, но не дома и не вечером. Он… – Она недоговорила, а сказала в трубку: – Вы уверены? Нет, я думаю, все в порядке. Аннулируйте, пожалуйста, заказ. – Положив трубку на место, она посмотрела на Мейсона и сказала: – Я ничего не понимаю. Оператор междугородной связи утверждает, что там включен автоответчик. Можно передать сообщение, которое будет записано на пленку, и когда придет хозяин, он сможет прослушать запись.

– Я пытался звонить по этому телефону, – сказал Мейсон, – и получил такой же ответ.

– Вы звонили?

– Да.

– Когда?

– Днем, когда мы проверили содержание вашей сумочки.

– Ничего не понимаю, – повторила Аделла Хастингс. – Не понимаю, почему Гейрвин не позвонил Бэннеру и не рассказал ему о нашем соглашении?

– Он должен был сделать это сегодня утром?

– Да.

– Вас утром дома не было?

– Нет. У меня были другие дела.

– Какие?

– Не думаю, что об этом следует рассказывать вам, мистер Мейсон.

– Ладно, – сказал адвокат. – Попробуем с другой стороны. Вы были с мужем прошлую ночь?

– Да.

– Вы достигли с ним соглашения?

– Да.

– Он должен был позвонить своему адвокату Хантли Бэннеру и сказать ему, чтобы он подготовил для подписания некоторые документы. Он должен был сделать это рано утром?

– Да.

– Бэннеру ваш муж не звонил, – сказал Мейсон. – Вчера у вас украли сумочку, которую сегодня днем оставили в приемной моего офиса. В сумочке был револьвер тридцать восьмого калибра. Во время обеда ко мне в офис пришла женщина в больших темных очках, что сделало почти невозможным опознать ее, и сообщила, что ее зовут миссис Хастингс, что она пришла по важному делу, что она в опасности и ищет моей защиты. Через несколько минут она сказала, что должна ненадолго выйти. Обратно она не вернулась. Вашу сумочку она оставила у меня в офисе. В той сумочке был ваш револьвер. Из револьвера было сделано два выстрела. Ваш муж сегодня не сделал того, что должен был сделать. На звонки он не отвечает. Теперь представьте, миссис Хастингс, что какая-то женщина украла вашу сумочку и вскоре после вашего ухода из дома пришла к вашему мужу, дважды выстрелила в него и ваш муж сейчас мертв. Представляете, в каком положении вы оказываетесь?

Она побледнела, затем в ее глазах появилось подозрение.

– Одну минутку, – сказала миссис Хастингс. – Вы ведете со мной игру?

– Какую еще игру? – поморщился Мейсон.

– Вы представляете клиента, который украл мою сумочку, и сейчас вы пытаетесь сделать из меня козла отпущения?

– Мой мистический клиент украл сумочку до того, как вы виделись с мужем? – спросил Мейсон.

– Да, именно тогда он и украл ее.

– Вы сообщили мужу, что сумочку украли?

– Естественно.

– Вы были одни с ним прошлой ночью?

– Да.

– У вас не было денег?

– Когда я приехала к нему, денег у меня не было, – сказала она. – Мой муж дал мне пятьсот долларов на первое время. Я купила новую сумочку и кошелек.

– Вы управляли автомашиной без водительских прав?

– Да.

– Вы не подали заявления о том, что права у вас украли?

– Нет. Я собиралась сделать это завтра утром. Хотела сообщить в полицию, что у меня украли сумочку.

– Собирались ли вы говорить полиции, что в сумочке был револьвер?

– Нет, конечно. Я не имела представления, что револьвер находится в сумочке.

– Я прибыл сюда чартерным рейсом, – сказал Мейсон, – и собираюсь сегодня же вернуться в Лос-Анджелес. Я боялся, что вы находитесь в беде. Сейчас я предлагаю вам лететь вместе со мной, чтобы вы могли пойти в свой дом и все выяснить. Есть ли у вашего мужа секретарь, который приходит в дом в дневное время?

– Нет, если он не вызывает его специально. У мужа свой офис, и большую часть работы он выполняет там.

– Назначены ли у него встречи на сегодня?

– Я не знаю.

– Можете ли вы узнать, принимал ли он сегодня кого-нибудь?

– Я могу позвонить Симли Бейсону, – ответила она.

– Кто это?

– Руководитель аппарата офиса моего мужа. Он очень близок к Гейрвину.

– Ближе Бэннера?

– О, этот Бэннер, – сказала она с отвращением. – Это просто адвокат, который старается пробить себе дорогу. Я хотела, чтобы Гейрвин увидел его в истинном свете, но он загипнотизировал моего мужа. Поверьте, в отношении Симли это Бэннеру не удалось. Симли хорошо знает, что за человек этот Бэннер – авантюрист и самонадеянный интриган… Нечистоплотный адвокат, который пытается заставить моего мужа во всем полагаться на него при решении деловых и юридических вопросов. Я хочу позвонить Симли.

Она сняла трубку и заказала разговор с Симли Бейсоном.

– У вас есть номер его домашнего телефона? – спросил Мейсон.

– Разумеется, – пожала она плечами. – Не будьте так подозрительны, мистер Мейсон. Впрочем, для адвоката это нормально… После замужества я выполняла некоторые секретарские обязанности. До этого я была секретаршей в фирме моего мужа и звонила Симли Бейсону сотни раз… – Она услышала в трубке ответ и сказала: – Алло, Симли? Говорит Аделла Хастингс. У меня все в порядке. Да, я в Лас-Вегасе. Правильно, вчера я ездила в Лос-Анджелес. Только недавно вернулась обратно. Да, все нормально. Симли, я пытаюсь связаться с Гейрвином, но мне никто не отвечает, срабатывает автоответчик. Что? Он ничего не сказал? Да, странно… Нет, нет, я думаю, что все в порядке. Возможно, что-то случилось, и ему пришлось выехать из города. Это не похоже на него, но… Нет, спасибо. Извини, что побеспокоила. Я хотела поговорить с ним. Позвоню ему завтра. Симли, сообщи мне, если что-нибудь о нем узнаешь. Скажи, что я хочу видеть его. Ну, это не совсем конфиденциально. И да, и нет. Мы с ним договорились о разделе собственности. Да, да, спасибо. Я не знаю… Сегодня утром он обязательно должен был позвонить Хантли Бэннеру. Очевидно, что он этого не сделал. Бэннер до сих пор думает, что должен заниматься переговорами о разделе собственности. Он пытается сделать так, чтобы быть незаменимым для Гейрвина, чтобы он все больше полагался на него… Я знаю, что ты сделаешь это, Симли. Я ведь не жадная. Мне известно, что это не общая собственность, но я отказалась от хорошей работы, от карьеры, растеряла деловые связи. Я была хорошей женой Гейрвину, по крайней мере, в течение этих полутора лет, и все было бы в порядке, если бы не Бэннер. Я знаю, что у тебя есть другие дела, кроме разговора по телефону о Хантли Бэннере. Когда увидишь Гейрвина, скажи ему, что я звонила ему. Завтра утром он обязательно будет на работе, если у него назначена эта важная встреча. Хорошо. Спасибо. До свидания. – Она повесила трубку и посмотрела на Мейсона: – Весь день моего мужа не было в офисе. Это очень странно. Хотя у него и не было назначено никаких встреч, но он должен был продиктовать несколько важных писем. Завтра на десять часов у него назначена очень важная деловая встреча, и, несомненно, он приедет в офис.

– При условии, что он еще жив, – заметил адвокат.

– Мистер Мейсон, вы говорите как адвокат. Вы всегда предполагаете худшее. Вы почти убедили меня, что мой муж мертв и убит именно из того револьвера.

– Сейчас я сам почти убежден в этом, – сказал Мейсон.

– Вы становитесь все более похожи на Хантли Бэннера, – усмехнулась Аделла Хастингс. – Кажется, все адвокаты одинаковы. У моего мужа множество разных дел, и думаю, что просто что-то случилось и ему пришлось неожиданно выехать из города. Поскольку у него не было назначено встреч, он не появился на работе.

– И не позвонил? – спросил Мейсон.

– В вашем вопросе звучит тревога, – сказала она. – Если он не появится завтра в десять часов утра… Но он появится.

– Хочу сделать вам предложение, миссис Хастингс. Я возвращаюсь в Лос-Анджелес на арендованном самолете. Мне кажется, вам лучше лететь вместе с нами и самой выяснять, все ли в порядке дома.

– А если что-то не в порядке? – спросила она.

– Тогда мы сообщим в полицию.

– Тогда все, что я вам рассказала, будет выглядеть абсолютно неправдоподобным. Я что, должна буду сказать полицейским, что вылетела из Лас-Вегаса, поскольку внезапно почувствовала, что что-то случилось с моим мужем?

– Я пойду с вами, – пообещал Мейсон. – Мы войдем в дом вместе. Если там что-то случилось, сообщим в полицию. Я возьму на себя всю ответственность.

– А если все в порядке, мистер Мейсон, то мой муж поднимет на смех нас обоих. Вам, возможно, это безразлично, но это может разрушить достигнутое нами соглашение о разделе собственности. Спасибо, что возвратили мне мои вещи, мистер Мейсон. Я думаю, что позднее я обращусь к вам за помощью в составлении договора о разделе собственности, поскольку Хантли Бэннеру я не доверяю.

– А револьвер? – спросил Мейсон.

– Револьвер, – нахмурилась она. – Вы уверены, что из него сделаны два выстрела?

– Да.

– Я всегда держала его полностью заряженным.

– И кто-то украл его из квартиры?

– Конечно. Я же уже сказала вам.

– Так вы не полетите вместе с нами? – снова спросил Мейсон.

– Нет, я хочу, чтобы вы перестали интересоваться этим делом. Теперь вы знаете, что со мной все в порядке, и вернули мне мою сумочку. Я думаю, что свяжусь с вами, но я не хочу, чтобы… Я не хочу, чтобы вы разбили лодку. Вы понимаете меня?

– Понимаю, – вздохнул Мейсон.

Глава 4

Летчик арендованного самолета встретил такси, на котором Делла Стрит и Мейсон приехали в аэропорт.

– Вот приятный сюрприз, – признался он. – Я думал, что вы приедете на несколько часов позднее. Что случилось, вы проиграли в рулетку все деньги?

– Проигрались до цента, – усмехнулся Мейсон.

– Он дурачит вас, – сказала Делла. – Он думал о вашей жене.

– Для нее это, конечно, будет полной неожиданностью, – сказал летчик. – Вы готовы к отлету?

– Да, пойдемте, – ответил Мейсон.

Они подошли к самолету, забрались в кабину и пристегнули ремни. Пилот прогрел мотор, поднял самолет в воздух и сделал широкий круг над ярко освещенным Лас-Вегасом.

– Я полагаю, – сказала Делла, любуясь городом внизу, – что здесь остается много денег почти из всех штатов. Когда думаешь, что за счет игорного бизнеса оплачиваются все налоги штата Невада, приходишь к выводу, что основное финансовое бремя несут туристы.

– Вы удивитесь, когда узнаете, какой доход дает это Калифорнии, – сказал пилот.

– Почему же? – спросил Мейсон.

– Если бы не полеты в Лас-Вегас, нам, например, пришлось бы закрыть свою компанию, – сказал пилот. – Лас-Вегас дает возможность процветать нашим авиалиниям. Развлекательный бизнес приносит большие деньги и отелям – ведь большая часть артистов, выступающих в Лас-Вегасе, проживает в Калифорнии. В общем, это большой бизнес. Следует иметь в виду, что только немногие теряют в казино денег больше, чем могут себе позволить. Чаще всего игра идет не на тысячи долларов. Большинство людей приезжает сюда развлечься, и они готовы заплатить пятьдесят или сто долларов, чтобы почувствовать прелесть игры. Если как следует подумать, то возникает мысль о том, что власти хорошо осведомлены о размерах бизнеса, берущего свое начало в Калифорнии. Сегодня представитель торговой палаты Южной Калифорнии делал проверку чартерных рейсов.

– Что вы имеете в виду под «проверкой чартерных рейсов»? – спросил Мейсон.

– Это был рутинный опрос, – ответил пилот. – Они выясняли, как часто мы летаем в Лас-Вегас, какой процент это составляет от наших полетов вообще и тому подобное.

– Интересовались ли они, – спросил Мейсон, – фамилиями пассажиров, летающих чартерными рейсами?

– Конечно. Они хотели знать, были ли это индивидуальные полеты или групповые, были ли это наши постоянные клиенты или случайные.

– Спрашивали ли они фамилии? – повторил Мейсон.

– Да, они интересовались фамилиями, – ответил пилот. – Но я подумал, что это личное дело пассажиров, и ответил им, что сообщать фамилии клиентов не в правилах нашей компании.

Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит, и она понимающе кивнула головой, доставая блокнот для стенографирования.

– Они назвались представителями торговой палаты? – спросил Мейсон у пилота.

– Да.

– Их было двое мужчин или один?

– Нет, это была женщина. Настоящая красавица.

– Не могли ли бы вы описать ее?

Летчик оторвал взгляд от приборов и внимательно посмотрел на пассажира.

– Зачем это вам? Что-нибудь не так?

– Не знаю, – пожал плечами Мейсон. – Просто интересуюсь. Так как же выглядела эта женщина?

– Ну… Ей лет тридцать, хорошая фигура, невысокого роста, красивые черты лица, голубые глаза… Нет, скорее серые.

– Блондинка или брюнетка?

– Брюнетка.

– Полная?

– Нет. Фунтов сто пятнадцать.

– Откуда вы узнали, что она из торговой палаты? Она показала вам удостоверение?

– Да нет. Она сама сказала, что из торговой палаты, и не делала из этого никакого секрета. Подошла и сообщила, что они пытаются собрать деловую статистику, охватив все чартерные рейсы в течение месяца. Так же они опрашивают ряд пассажиров, прилетающих в Лас-Вегас регулярными рейсами.

– Учитывают ли они автомобили из Калифорнии? – спросил Мейсон.

– Она об этом ничего не сказала.

– Все это очень интересно, – сказал Мейсон и посмотрел на Деллу Стрит, которая записывала весь разговора и зафиксировала описание молодой женщины, производившей опрос.

Примерно в течение четверти часа они летели молча, любуясь звездами в ночном небе и бескрайней мрачной пустыней внизу, которая изредка оживлялась светом фар движущихся по дорогам автомобилей.

– Когда над этим начинаешь задумываться, – неожиданно заявил пилот, – кое-что кажется немного странным. Люди, прибывающие в Лас-Вегас самолетами, составляют лишь небольшую часть туристов. На одного авиапассажира приходится гораздо больше туристов, прибывающих автотранспортом и поездами. По меньшей мере двести или даже триста человек.

– Да, когда собирают статистические данные, иногда спрашивают довольно странные вещи, – заметил Мейсон.

– М-да, – протянул пилот. – Во всяком случае, вы заставили меня задуматься.

Они приземлились в лос-анджелесском аэропорту.

Мейсон позвонил Полу Дрейку:

– Узнал что-нибудь, Пол?

– Ты рано вернулся, – ответил Дрейк. – Я ожидал, что ты позвонишь только утром.

– У нас есть кое-какие результаты. Возможно, мы дадим тебе немного поспать. Так что ты узнал?

– Не очень много, – ответил Дрейк. – Мелина Финч, проживающая в Лас-Вегасе, Купресс-авеню, шестьсот двадцать пять, брюнетка, разведена, с красивой фигурой, двадцать восемь лет. Держит в Лас-Вегасе сувенирный магазин, товары закупает для него молодая, красивая женщина. Такое впечатление, что эта Финч живет в достатке и имеет, очевидно, другие источники доходов, скорее всего, алименты. Ее бывший муж – миллионер с Восточного побережья.

– А о другой машине что-нибудь выяснил? – спросил Мейсон.

– Ее владелец Харли Ц. Дрексел, проживает по адресу: Карсон-Сити, Центральная улица, двести девяносто один. Ему пятьдесят пять лет, он строитель-подрядчик. Покупает участки земли, строит на них дома и с выгодой перепродает. Иногда он строит дома сразу на четырех-пяти участках, иногда только на одном.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Возможно, потребуется дополнительная информация о той женщине, что работает у Финч. Дрекселом пока не занимайся.

– Еще какие-нибудь поручения будут? – спросил Дрейк.

– На сегодня ничего, – ответил Мейсон. – Ты хорошо пообедал?

– Хорошо ли я пообедал? – усмехнулся детектив. – Да, я пообедал на славу. А ты?

– На пути в аэропорт мы с Деллой съели по гамбургеру, – рассмеялся Мейсон, – а потом были настолько заняты, что забыли о еде. Думаю, что Делла умирает с голоду. До завтра, Пол. – Мейсон повесил трубку и повернулся к своей спутнице: – Извини, Делла, совершенно забыл об ужине.

– Честно говоря, я тоже. Но теперь вспомнила, и мой желудок тут же начал бунтовать.

– Бифштекс? – спросил Мейсон.

– Яичницу с ветчиной, – улыбнулась она, покачав головой.

– Согласен, – сказал Мейсон. – Поехали.

Глава 5

Мейсон вошел в свой кабинет, когда часы показывали девять. Он остановился в дверях и задумчиво посмотрел на секретаршу.

– Делла, – сказал он, – ты работала почти всю ночь, что мешало тебе подольше поспать утром?

– Я не могла спать, – улыбнулась она. – Проснувшись, я начала обдумывать случившееся. В голову лезли мысли о скопившихся в офисе документах. Поняв, что окончательно проснулась, я встала, приняла душ, приготовила завтрак и поспешила сюда.

– Я тоже проснулся в обычное время, – усмехнулся Мейсон. – Встал, принял душ, немного посидел, и уже половина девятого. Ладно, есть что-нибудь новое, Делла?

– Пока нет…

Зазвонил телефон. Делла подняла трубку:

– Да, Герти? Подожди, я узнаю, – сказала она и повернулась к Мейсону: – Звонит твой «не твой» клиент и спрашивает у Герти, можно ли попасть к тебе на прием сегодня утром.

– Ты имеешь в виду Аделлу Хастингс?

– Да.

– Я поговорю с ней, – сказал Мейсон.

– Одну минутку, Герти, – сказала в трубку Делла. – Соедини ее с шефом.

– Алло, – сказал Мейсон, взяв трубку.

В голосе Аделлы Хастингс слышалось нетерпение:

– Мистер Мейсон, я должна увидеться с вами.

– Вы здесь, в Лос-Анджелесе?

– Да.

– Как вы здесь оказались?

– Я не могла заснуть всю ночь. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что вы, возможно, были правы. Мне бы хотелось встретиться с вами, если возможно, до… до…

– До чего? – спросил Мейсон.

– До того, как что-либо случится.

– Что-нибудь случится с вашим мужем?

– Если Гейрвин сегодня не появится на работе в десять часов, то Симли Бейсон… Это будет означать, что произошло что-то очень серьезное.

– Возможно, как раз сейчас он уже на работе, – сказал Мейсон.

– В том-то и дело, что две или три минуты назад его еще не было в офисе.

– Вы разговаривали по телефону с мистером Бейсоном?

– Да.

– Все складывается не слишком удачно, – задумчиво произнес Мейсон. – Вы далеко сейчас от моего офиса?

– Я на стоянке рядом с вашим зданием.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Поскольку вы уже здесь, сделаем следующее: приходите в мой кабинет, но не через приемную. Ни в коем случае не заходите в мою приемную. Подходите к двери с табличкой: «Перри Мейсон, личный кабинет». Постучитесь, и Делла Стрит впустит вас.

– Я не должна проходить через приемную?

– Нет.

– Мне идти сразу сейчас?

– Да.

– Хорошо, я сейчас приду, – пообещала она.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит:

– Меня все это очень беспокоит, Делла.

Секретарша согласно кивнула.

– По всей видимости, – сказал Мейсон. – Аделла Хастингс говорила правду, когда утверждала, что сумочку у нее украли.

– Но до конца ты не уверен? – спросила Делла, пристально глядя на Мейсона.

– До конца – нет, – ответил Мейсон. – Она могла прийти к нам в офис, оставить сумочку и уйти, полагая, что сумочка и ее содержимое вызовут большой интерес. В сумочке она оставила достаточно большую сумму денег, рассчитывая на то, что мы попытаемся связаться с ней. Мы бы сделали это, даже если в сумочке не было револьвера.

Делла Стрит ждала продолжения, но Мейсон молчал.

– Что скажешь? – спросил Мейсон.

– Продолжай, – улыбнулась Делла. – Ты думаешь вслух, а потом заставляешь меня высказываться и разъяснять свою точку зрения.

Мейсон словно не слышал ее, внезапно он сказал:

– Позвони Полу Дрейку, Делла. Я хочу переговорить с ним до прихода Аделлы Хастингс.

Делла Стрит сразу же подняла трубку телефона и стала быстро набирать номер.

– Пол Дрейк слушает, шеф, – наконец сообщила она.

– Пол, есть срочное дело, – сказал Мейсон в трубку. – Необходимы немедленные действия.

– Я всегда действую немедленно, – усмехнулся Дрейк.

– Не время для шуток, – сказал Мейсон. – Я хочу, чтобы ты собрал шесть или семь молодых женщин от двадцати семи до тридцати двух лет, весящих от ста до ста семнадцати фунтов. Все должны быть в больших темных очках. Пошли одного из своих оперативников в аптеку, чтобы он купил дюжину очков с самыми большими и самыми темными стеклами.

– Когда это сделать? – спросил Дрейк.

– Немедленно, – ответил Мейсон.

– Смилуйся, Перри! Я не могу…

– Заплати им сколько сочтешь нужным, – сказал Мейсон. – Я влез в дело, которое меня беспокоит и лично, и профессионально. Возможно, кто-нибудь из твоих сотрудников знает девушек, работающих в этом здании, которые примерно на полчаса могли бы уйти с работы. Пошли оперативника в ресторан, на автостоянку. Пусть твои люди поговорят с молодыми женщинами, которых встретят. Пусть скажут им, что они могут заработать за час двадцать долларов. Позвони мне, как только ты соберешь их.

– Двадцать долларов за час? – уточнил Дрейк.

– Если потребуется – пятьдесят, – сказал Мейсон. – Мне нужны результаты.

– Я попробую, – ответил Дрейк. – Начну со своего оператора. У меня сейчас здесь несколько свободных оперативников, один из них сходит в аптеку и купит очки. Нужны большие и с темными стеклами?

– Да, большие с темными стеклами. Я тебе позвоню, как только буду готов. Пол, собери всех этих девушек в своей конторе, пусть они наденут темные очки и ждут сигнала. В нужное время Делла позвонит и скажет: «Пол, это Делла». Это все. Сразу после этого выводи своих девушек в коридор. Пусть они идут в нашу приемную. Скажи им, чтобы они туда не входили, пока я не выйду из своего кабинета с молодой женщиной, которая также будет в темных очках. Я подойду к вашей группе, и мы войдем вместе. Ясно?

– Вполне, – ответил Дрейк.

Мейсон повесил трубку. Делла Стрит посмотрела на Мейсона и улыбнулась:

– Вот преимущество соседства с детективным агентством.

Мейсон задумчиво кивнул.

– Идея, насколько я понимаю, состоит в том, чтобы выстроить их всех в шеренгу и произвести опознание? – спросила Делла.

– Вроде того, – сказал Мейсон. – Ты же знаешь Герти. Если я приведу в приемную Аделлу Хастингс в темных очках и спрошу: «Герти, когда-либо до этого ты видела эту женщину?», она, естественно скажет: «Это как раз та женщина, которая оставила здесь сумочку, – миссис Хастингс. Ваша сумочка в офисе у мистера Мейсона, миссис Хастингс». Так устроен человек. Герти к настоящему моменту помнит только, что женщина хорошо сложена, что ей около тридцати, что она носила темные очки с большими стеклами и что она была в приемной и забыла здесь свою сумочку. Но если случится что-то непредвиденное, Герти, не задумываясь, произведет опознание, и мы попадем в беду.

– Что ты имеешь в виду под словами «что-то случится»? – спросила Делла Стрит.

– Если кто-то украл сумочку Аделлы Хастингс и сделал два выстрела из револьвера, который был в сумочке, то всякое может случиться. А если, с другой стороны, эти выстрелы произвела Аделла Хастингс, а затем устроила весь этот спектакль, с тем чтобы втянуть меня в это дело, можно быть уверенным в том, что что-то уже случилось. Она…

Мейсон замолчал, поскольку раздался стук в дверь из коридора. Он кивнул Делле Стрит, которая открыла дверь.

– Здравствуйте, миссис Хастингс, – сказал Мейсон. – Вы, должно быть, встали очень рано, чтобы совершить такую поездку?

– Вы правы.

– Где ваши темные очки?

– Господи, да я не ношу темных очков. Я надеваю их, только когда пересекаю пустыню в дневное время. В городе я их никогда не ношу.

– А они у вас с собой?

– Разумеется. Без темных очков почти невозможно вести автомобиль по пустыне.

– Сильное солнце?

– Да, невозможно смотреть на дорогу.

– Что вы делаете с очками, когда снимаете их?

– Убираю в футляр и в сумочку.

– Были ли в сумочке, которую я вернул вам, темные очки?

– Нет.

– Значит, кто-то носит их?

– Наверное.

– Нашли ли вы в сумочке пустой кожаный футляр из-под очков? Когда я передавал вам сумочку, тот футляр был в ней.

– Да, футляр был на месте.

– Сейчас у вас другие очки?

– Да, вчера по дороге домой я остановилась около аптеки и купила очки.

– Сегодня утром у вас были с собой кошелек и сумочка?

– Да.

– Из них ничего не пропало?

– Нет. Почему вы задаете эти вопросы, мистер Мейсон?

– Можно посмотреть ваши темные очки?

Она открыла сумочку, достала футляр и вытащила очки.

– Почему эти очки так подходят к футляру, как будто он сделан специально для них? – спросил Мейсон.

– Обычно я покупаю особые, дорогие темные очки. И на этот раз мне удалось купить очки той же марки со стеклами того же размера, что были у меня раньше.

– Футляр подошел для них?

– Да.

– Как вы думаете, запомнил ли вас продавец, который продал вам очки?

– Не знаю… Собственно, мне их никто не продавал, – ответила посетительница. – Я просто вошла в аптеку, выбрала нужные мне очки и, поскольку цена на очках была обозначена, положила деньги на прилавок, сделав знак продавцу, который кого-то обслуживал. Я взяла очки, продавец помахал мне рукой, давая знать, что все в порядке. Поэтому я оставила деньги и вышла. Я торопилась, а он был занят.

– Ладно, – сказал Мейсон, – эту аптеку вы сможете найти?

– Не знаю, – нахмурившись, сказала она. – Думаю, что смогу. Я узнаю эту аптеку, если снова увижу ее. Да, найду.

– Где вы взяли деньги, чтобы купить эти очки?

– Я уже вам говорила, что муж дал мне пятьсот долларов. Я сказала ему, что кто-то украл мою сумочку и кошелек. Он дал мне денег и велел купить другую сумочку. Что касается находившихся в сумочке вещей, то мне, по его словам, вероятно, возвратят все, кроме кошелька с деньгами. Он сказал, что воры обычно возвращают водительские права, кредитные карточки и другие вещи. Они не хотят иметь на руках уличающие их предметы. Что же касается денег, то их нельзя идентифицировать. Поэтому все, кроме денег, они обычно упаковывают в конверт и отсылают владельцу. Муж сказал, что, возможно, все будет дома, когда я вернусь к себе.

– Ну, ладно, – сказал Мейсон. – Что привело вас ко мне сегодня?

– Вы – известный адвокат, – сказала она. – Я всю ночь думала над вашими словами. Мне кажется, что-то случилось. Я не смогу успокоиться, пока не буду убеждена в обратном.

– Я бы хотел попросить вас, – сказал Мейсон, – надеть очки, чтобы я смог посмотреть на вас в очках.

Она вынула из сумочки очки и надела их. Мейсон задумчиво посмотрел на нее.

– У тех очков были очень темные стекла? – спросил Мейсон.

– Я же говорила, что они были такие же, как эти, – самые большие и темные, – ответила миссис Хастингс. – Когда вы находитесь в пустыне, особенно летом, яркий свет совершенно невыносим. Поэтому хочется уберечь глаза. Я пользовалась темными защитными очками, но они очень нагреваются. Поэтому я перешла на другие – «Вилликенс», номер двадцать четыре Х. Это код линз, означает их размер и затемненность. Стоят десять долларов.

– А налог? – спросил Мейсон.

– Цена обозначается обычно не круглой цифрой. Поэтому десять долларов – это стоимость очков, включая налог. Это везде так. Каким бы ни был налог, стоимость таких очков везде десять долларов. У «Вилликенса» это стандарт. Они рекламируют свои очки в самых модных магазинах.

– Хорошо, – кивнул Мейсон. – Вы звонили Симли Бейсону сегодня утром?

– Да, перед тем как позвонить вам. Симли очень обеспокоен. По его словам, он два или три раза звонил к нам домой, но там подключен автоответчик. Симли говорит, что у мужа сегодня должна была состояться очень важная деловая встреча. В таких случаях он обычно приезжает на работу на десять-пятнадцать минут раньше.

– Эта встреча не была отменена? – спросил Мейсон.

– Нет, тот человек, с которым должен был встретиться мой муж, ждет его в офисе. Симли сказал, что если Гейрвин не появится в течение ближайших десяти минут, то поедет к нему домой и выяснит, в чем дело.

– У мистера Бейсона есть ключ от вашего дома? – спросил Мейсон.

– Возможно, и есть. Один ключ от дома мой муж обычно держал в своем кабинете, с тем чтобы при необходимости по его просьбе кто-то мог бы поехать домой и взять нужные мужу вещи.

Мейсон посмотрел на часы и сказал:

– Тогда в течение нескольких следующих минут мы все узнаем. Если ваш муж уехал куда-то по делам, он, очевидно, оставил записку. Он…

– Если бы его вызвали, он сразу же позвонил бы в офис, – перебила она. – Боюсь, что он или заболел, или…

– Или?

– Или то, что вы говорили вчера вечером, – после паузы ответила миссис Хастингс.

– Делла, – повернулся Мейсон к секретарше, – набери мне номер Дрейка. – После того как Делла выполнила его просьбу, он взял трубку и, услышав голос Дрейка, сказал: – Пол, это Перри. Как дела с моим поручением?

– Нашли двух девушек, которые отвечают твоим требованиям. Одна из них подруга моей секретарши. Другая – из фирмы с третьего этажа. На первом этаже есть агентство по подготовке секретарей. Думаю, что там мы подберем двух-трех девушек. Мой парень пошел туда.

– А на автостоянке? – спросил Мейсон.

– Ничего. По крайней мере, до сих пор находящемуся там парню пока не повезло. Отвечающие требованиям женщины, паркующие машины, или не могут отвлечься от покупок, или боятся. Даже когда мой парень предъявляет удостоверение и говорит, что это рутинное дело, требующее всего нескольких минут, они отказываются.

– Даже когда он обещает им пятьдесят долларов за час работы? – недоверчиво спросил Мейсон.

– Даже за эти деньги, – подтвердил Дрейк. – Наверное, они чего-то боятся.

Мейсон снова посмотрел на часы.

– Я сражаюсь со временем, Пол, – сказал он. – Пожалуйста, постарайся.

– Бог мой! – воскликнул Дрейк. – Я делаю все, что могу. Только что вошел парень, который был в фирме на первом этаже. Он подобрал двух девушек, отвечающих твоим требованиям.

– Прекрасно, – сказал Мейсон. – Продолжай в том же духе. Дай знать, как только будешь готов, и помни об условиях. Делла просто назовет себя и повесит трубку.

– Хотел бы я знать, что ты затеваешь, – сказал Дрейк.

– Меньше знаешь, спокойнее живешь, Пол, – усмехнулся Мейсон.

– Когда тебе будут нужны эти девушки?

– Возможно, в течение ближайших пяти минут, возможно, через час, – ответил Мейсон. – Я дам тебе знать.

Мейсон положил трубку на рычаг и нахмурился.

– Что это все значит? – спросила Аделла Хастингс. – Имеет ли это какое-либо отношение к моему делу?

– К какому делу? – спросил адвокат, внимательно посмотрев на посетительницу.

– Я… – смутилась она. – Я… я полагаю, что должна заплатить вам за потраченное время, мистер Мейсон. Я компенсирую ваши затраты.

– Делла, позвони в управление полиции, – сказал Мейсон. – Попроси лейтенанта Трэгга из отдела по раскрытию убийств. Если его нет на месте, то пусть соединят с кем-нибудь из его сотрудников.

Делла кивнула и стала набирать номер.

– Отдел по раскрытию убийств, пожалуйста. Позовите лейтенанта Трэгга. Звонят от Перри Мейсона.

Мейсон взял трубку и дал знак Делле Стрит, чтобы она слушала разговор.

– Здравствуйте, мистер Мейсон, – послышался в трубке сухой, строго официальный голос лейтенанта Трэгга. – Нашли еще один труп?

– Это вас удивило бы? – усмехнулся Мейсон.

– Нет.

– Я не знаю, что я нашел бы, – сказал Мейсон, – но кое-что меня беспокоит.

– Что ж, – сказал Трэгг. – То, что беспокоит вас, несомненно, должно беспокоить и меня. Кто же находится в беде?

– Моя клиентка из Лас-Вегаса несколько дней назад потеряла сумочку, в которой женщины носят все, в том числе губную помаду, сигареты, кошельки с деньгами и ключами и прочую мелочь.

– Продолжайте, – сказал Трэгг.

– Эту женщину зовут Аделла Хастингс. Она жена Гейрвина С. Хастингса. В настоящее время миссис Хастингс проживает отдельно в штате Невада.

– Переходите к делу, Мейсон, – попросил Трэгг.

– Вчера днем, когда мы с Деллой Стрит были на обеде, к нам в офис пришла какая-то женщина в больших темных очках, которая назвалась миссис Хастингс и намеревалась дождаться моего возвращения с обеда. Прождав несколько минут в приемной, она в спешке покинула помещение, заявив, что через несколько минут вернется. Но она не вернулась. Несколько позднее в тот же день мы обнаружили в приемной женскую сумочку, в которой находились кредитные карточки, водительские права и другие вещи, по которым можно было определить ее владельца.

– Это была сумочка миссис Хастингс?

– Да.

– Вы передали сумочку хозяйке? – спросил Трэгг. – О, подождите минутку, Мейсон. Было ли в сумочке оружие?

– Было.

– И разрешение на его ношение? – спросил Трэгг.

– Нет. Миссис Хастингс не носила оружие с собой. Последний раз она видела его в ящике прикроватной тумбочки в своей спальне.

– Одну минутку, Мейсон. Из оружия стреляли?

– Дважды.

– Хорошо, – сказал Трэгг. – Теперь к делу, Мейсон. Где труп и где оружие?

– Я не знаю, есть ли вообще труп. Но я обеспокоен.

– Так и должно быть. Где я могу найти миссис Хастингс? По какому адресу она проживает в Лас-Вегасе?

– Северозападная Ферстон-авеню, семьсот двадцать один, – сообщил Мейсон. – Но сейчас она у меня в кабинете. Мы обсуждали с ней ситуацию, и она считает, что нужно что-то предпринять. Я решил, что следует поставить вас в известность. Возможно, вы захотите взглянуть на вещественные доказательства.

– Хорошо, Мейсон, – сухо сказал Трэгг. – Что она говорит по поводу двух выстрелов, которые были произведены из ее револьвера?

– Ей об этом ничего не известно, – ответил Мейсон. – Ее сумочка и ключи были украдены, затем исчез и ее револьвер. Кроме того, и сумочку в моем офисе оставила не она. Это была другая женщина, выступавшая под ее именем.

– Почему бы не позвонить в полицию Лас-Вегаса, – сказал Трэгг. – Возможно, те пули уже где-то оставили свой след в человеческом теле. Вдруг тело обнаружено в штате Невада?

– Я тоже так думаю, – согласился Мейсон. – Но мне казалось, что сначала я должен сообщить обо всем вам. Ведь вы неоднократно жаловались, что я якобы скрываю улики и это мешает вашему расследованию.

– Сокрытие улик – преступление, – сказал Трэгг.

– Полностью согласен.

– И поэтому вы звоните сейчас мне?

– Я думаю, что вы должны об этом знать.

– Почему бы вам не позвонить в полицию Лас-Вегаса?

– Возможно, я и позвоню. Но поскольку они находятся в совершенно другой юрисдикции, я считаю необходимым снять с себя ответственность, поставив обо всем в известность вас.

– Ладно, – сказал Трэгг. – Вы меня информировали, и я не забуду об этом. Спасибо за звонок, Мейсон. До свидания.

Мейсон положил трубку на место и повернулся к Аделле Хастингс:

– В любую минуту лейтенант Трэгг может приехать сюда, и вам придется отвечать на его вопросы. Если вы говорили мне правду, отвечайте на вопросы Трэгга честно, ничего не скрывая. Если говорили неправду, скажите, что вам нечего ему сообщать. Во всяком случае, не пытайтесь ему лгать.

– Я понимаю.

– Вы не та женщина, которая приходила к нам в офис вчера?

– Нет.

– Вы не оставляли в приемной своей сумочки?

– Нет.

– Вы не стреляли из револьвера?

– Нет.

– Вы оставили револьвер в своей квартире и последний раз видели его там?

– Да.

– Если вы говорите мне неправду, – сказал Мейсон, – вполне возможно, что вас ожидает пожизненное тюремное заключение или даже смертный приговор.

– Я говорю вам правду.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Позвони Полу Дрейку.

Делла набрала номер и кивнула Мейсону, который поднял трубку телефона.

– Как дела, Пол?

– У меня шесть женщин, – ответил Дрейк, – и они уже теряют терпение.

– Им не придется долго ждать. Они все в темных очках?

– Да.

– С большими стеклами?

– Я бы сказал, что с очень большими.

– Отлично, – похвалил Мейсон. – Пусть ждут. Самое большее через десять минут тебе придется действовать.

– Они хотят знать, как долго это продлится, – спросил Дрейк.

– Это займет немного времени, – ответил адвокат. – Через двадцать минут они смогут отправляться по своим делам. Жди сигнала. – Положив трубку, Мейсон повернулся к Аделле Хастингс: – Достаньте свои темные очки и держите их наготове, чтобы можно было сразу надеть. Когда придет сюда лейтенант Трэгг, не обращайте ни малейшего внимания на то, что я буду говорить. Не позволяйте вводить вас в заблуждение.

– Почему вы думаете, что лейтенант приедет сюда, мистер Мейсон? Насколько я поняла из вашего разговора, ничего необычного не произошло.

– Я пытаюсь, миссис Хастингс, сложить два и два, чтобы получить четыре. Затем сложить две четверки, чтобы получить восемь.

Наступила пауза.

– Вы сказали Симли Бейсону, что собираетесь пойти ко мне? – спросил Мейсон.

– Да, я сказала ему, что попытаюсь договориться с вами о встрече и что он сможет позвонить мне сюда, если случится что-то действительно важное.

– Вы сказали ему…

Его прервал телефонный звонок.

Делла Стрит подняла трубку.

– Да, Герти. Минутку…

– Симли Бейсон звонит Аделле Хастингс, – сообщила секретарша.

Мейсон показал Аделле Хастингс на телефон.

– Будете говорить отсюда, – спросил он, – или из библиотеки?

– Конечно, отсюда, – ответила она и взяла трубку. – Алло, Симли? Это Аделла. Что?! О боже праведный! Нет! Ты сообщил в полицию? Господи! Я ничего не понимаю! Какой страшный удар! Послушай, Симли, я позвоню тебе позже. Я не могу поверить! Конечно, можешь сообщить полиции, где я нахожусь. Если мистер Мейсон не будет возражать, я хочу сразу же уйти и поехать домой. Да, да, конечно, можешь сказать им. В конце концов, может быть, это лучше всего. Спасибо, что позвонил, Симли. – Она положила трубку и повернулась к Мейсону: – Моего мужа убили…

– Вы удивлены? – спросил Мейсон.

– Я боялась этого, мистер Мейсон, но сообщение просто выбило меня из колеи.

– У вас, возможно, осталось совсем немного времени, – сказал Мейсон. – Лучше расскажите мне, что вам стало известно.

– Симли поехал к нам домой. Открыл дверь. Мой муж лежал мертвым в постели. Ему дважды выстрелили в голову, очевидно, когда он спал. Он… мертв уже порядочное время… – Она не смогла сдержать рыданий.

Вновь зазвонил телефон.

Ответив по телефону, Делла Стрит сказала Мейсону:

– Это Хантли Бэннер. Будешь с ним говорить?

– Да, – ответил Мейсон и взял трубку. – Алло, мистер Бэннер? Говорит Мейсон. Что вы хотите от меня сегодня?

– Вновь вопрос о разделе имущества, – сказал Бэннер. – Я хотел бы поговорить с вами и выяснить ситуацию.

– Впрочем, я сам хотел звонить вам, – сказал Мейсон. – Миссис Хастингс сейчас у меня в кабинете. Я не торговец лошадьми, мистер Бэннер, и хотел бы знать, до каких верхних пределов вы готовы обсуждать вопрос?

– Я все вам сообщил вчера днем.

– Послушайте, Бэннер, – сказал Мейсон. – Когда я веду переговоры относительно урегулирования юридического спора или раздела имущества между супругами, я неукоснительно следую правилу отказываться от первого предложения противной стороны.

– А как вы посмотрите на второе предложение? – после паузы спросил Бэннер.

– Это зависит, – сказал Мейсон, – от адвоката, от сумм, которые предлагаются, от тона, которым предложение вносится, и от некоторых других соображений. Давайте забудем о деле, по которому вы будете консультировать своего клиента. Скажите мне, чего больше всего хочет ваш клиент. Внесите свое последнее предложение и выразите его в максимальных цифрах. Я или приму его, или в течение тридцати минут отвергну. В последнем случае не вижу нужды в дальнейших переговорах, и будем решать дело в суде. Так что выкладывайте свой максимум.

– Я сообщил вам об этом вчера, – повторил Бэннер.

– Нет, не сообщали, – ответил Мейсон. – Каковы же ваши верхние цифры?

– Верхний предел я назвал вам вчера, – стоял на своем Бэннер. – Это все, что я уполномочен предложить. Я должен позвонить своему клиенту и получить его разрешение, прежде чем смогу сделать другое, более выгодное для вас предложение.

– Тогда звоните своему клиенту, – посоветовал Мейсон.

– Вы будете в своем офисе ближайшие полчаса?

– Да.

– Хорошо, я перезвоню вам, – ответил Бэннер.

Мейсон положил трубку, посмотрел на часы и сказал:

– Через пять минут Трэгг будет здесь. Бэннер намеревается позвонить мне, как только переговорит со своим клиентом.

– Вы не сказали ему, что Гейрвин… что он…

– Нет, не сказал. Проверим Хантли Л. Бэннера. Посмотрим, как он работает.

Воцарилась напряженная, полная ожиданий тишина. Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и сказала:

– Это снова Бэннер.

Мейсон поднял трубку своего телефона:

– Да, Бэннер?

– Я созвонился со своим клиентом, Мейсон. Я изложил ему ситуацию так, как вы это сделали мне. Я сказал ему, что вы не удовлетворены предложением, которое я высказал вам в соответствии с его указанием, что вы борец и не хотите напрасно терять время. Я сказал ему, что если то было его последнее предложение, пусть он недвусмысленно скажет об этом. Если же он хочет сделать более щедрое предложение, пусть сообщит свои цифры.

– И что же? – спросил Мейсон.

– Когда он узнал, что вы собираетесь представлять его жену, он немного подумал и сообщил, что готов назвать более высокие цифры. Вне зависимости от того, примите вы их или отвергните, это все, на что он готов пойти.

– И каковы эти цифры? – спросил Мейсон.

– Прибавка довольно значительна, – сообщил Бэннер. – Честно говоря, я был очень удивлен, мистер Мейсон.

– Что конкретно?

– Сто тысяч долларов, выплачиваемых по десять тысяч долларов в год, плюс пятьдесят тысяч долларов по завещанию, – сказал Бэннер. – Это меня совершенно сбило с толку, потому что вчера он сказал, что пятьдесят тысяч – это все, на что он может пойти, что бы ни случилось.

– Вы уверены, что названные вами цифры правильны? – спросил Мейсон.

– Да, конечно.

– Вы разговаривали с мистером Хастингсом?

– Да, конечно.

– Вы в этом уверены? – спросил Мейсон. – Вы уверены, что узнали его голос, что разговаривали именно с ним?

– Послушайте, Мейсон, я строго придерживаюсь в делах этических норм. Я веду дела мистера Хастингса уже довольно давно и хорошо знаю его голос. Я разговаривал лично с мистером Хастингсом. Это его последнее предложение. Вы его принимаете или нет?

– Поздравляю вас с самым неудачным фокусом недели, мистер Бэннер, – сказал Мейсон.

– Что вы хотите сказать?

– А то, что ваш клиент, – ответил Мейсон, – мертв по меньшей мере уже двадцать четыре часа.

На другом конце провода повисла тишина. Мейсон повесил трубку.

Внезапно телефон Деллы Стрит взорвался серией коротких резких звонков. Это Герти подавала сигнал о том, что в приемную вошел лейтенант Трэгг и без предупреждения направляется в кабинет Мейсона.

– Действие начинается, – усмехнулся Мейсон. – Приготовьтесь, миссис Хастингс.

Резко открылась входная дверь, и на пороге появился лейтенант Трэгг, скептическим взглядом оценивающий лица находившихся в кабинете.

– Если я не ошибаюсь, вы миссис Гейрвин С. Хастингс? – спросил он, слегка приподняв свою черную шляпу и внимательно изучая обескураженную женщину.

– Входите и садитесь, господин лейтенант, – сказал Мейсон. – Нет необходимости приступать к драматическому опросу миссис Хастингс, в ходе которого она могла бы повести себя неправильно. Ей известно о смерти ее мужа. Ей только что позвонил директор фирмы ее мужа и сообщил, что мистер Хастингс убит и это, очевидно, произошло некоторое время назад. Он также сообщил, что обо всем информировал полицию. Она просила его сообщить в полицию, что находится у меня.

– И после этого вы сообщили мне о револьвере и утерянной сумочке? – спросил Трэгг, переводя свой проницательный взгляд с Аделлы Хастингс на Перри Мейсона.

– Звонок мистера Бейсона был после того, как я информировал полицию о найденной нами сумочке.

– Задолго ли до этого вы информировали полицию?

– За несколько минут.

– Я надеюсь, что у вас есть свидетели?

– Разумеется. Надеюсь, вы зафиксировали время моего звонка?

– Очень вовремя вы, однако, позвонили! – воскликнул Трэгг. – Чертовски вовремя! – Он внезапно перевел свой взгляд на Аделлу Хастингс. – Хорошо, миссис Хастингс. Теперь вам известно о смерти мужа. Вы знаете, что его застрелили. Вам также известно, что выстрелы сделаны из револьвера, который был в вашей сумочке.

– Нет, не известно.

– Вы были очень удивлены, когда узнали, что ваш муж был убит?

– Я была… я была просто шокирована.

– Мистер Мейсон сказал мне, что свою сумочку вы или потеряли, или она была украдена.

– Ее украли.

– Где?

– В Лос-Анджелесе. Ее украли с сиденья моего автомобиля. Я забежала в магазин, чтобы купить пачку сигарет. Господи, да я и отсутствовала не более тридцати секунд. Кто-то за это время стащил мою сумочку.

– Вы уверены, что она исчезла именно тогда?

– Ее могли взять только в то время.

– Когда вы обнаружили пропажу сумочки?

– Только когда приехала домой. Мне понадобился ключ. Тогда я и обнаружила, что исчезла сумочка, в которой были кошелек и ключи. Мне пришлось звонить, чтобы муж открыл дверь квартиры.

– Что еще было в этой сумочке?

– Много разных мелочей, которые обычно таскает с собой женщина: ключи, водительские права, кредитные карточки, сигареты, губная помада.

– Мне показалось, вы сказали, что у вас кончились сигареты, – заметил Трэгг.

– Я говорю о вещах, которые обычно ношу в своей сумочке.

Трэгг повернулся к Перри Мейсону:

– Вы нашли сумочку в вашем офисе?

– Да.

– Вы посмотрели и описали, что в ней было?

– Да.

– Там были сигареты?

Мейсон посмотрел прямо в глаза Трэгга.

– В сумочке было полпачки сигарет.

Тогда Трэгг повернулся к Аделле Хастингс.

– Это несколько портит ваш рассказ о том, что у вас не было сигарет, – сказал он.

– Это совершенно ни о чем не говорит, – вмешался Мейсон. – Вор без всякого труда мог подложить туда сигареты.

– Это ваша теория, что сюда приходил именно вор и оставил сумочку? – спросил Трэгг Мейсона.

– Да, моя, – ответил Мейсон. – По словам миссис Хастингс, ко мне она не приходила.

– Когда в первый раз вы беседовали с ней?

– Вчера ночью.

– Где?

– В Лас-Вегасе, штат Невада.

– Вас очень заинтересовала сумочка, не так ли?

– В сумочке была значительная сумма денег, – ответил Мейсон.

– Сколько? – спросил Трэгг.

– Три тысячи сто семнадцать долларов и сорок три цента.

– В какое время вы приходили сюда? – спросил Трэгг Аделлу Хастингс.

– Я не приходила сюда, – ответила она.

Трэгг повернулся к Мейсону:

– Вы были на обеде, когда приходила женщина, оставившая здесь сумочку?

– Да.

Трэгг повернулся к Делле Стрит:

– И вы тоже были на обеде, мисс Стрит?

– Да.

– Кто же был в приемной? Герти?

– Да, Герти.

– Что говорит Герти? – спросил Трэгг у Мейсона.

– Герти описала приходившую к нам женщину, но в довольно общих чертах. Герти читала книгу. Она обычно записывает фамилии приходящих клиентов и затем передает список Делле. Именно Делла записывает их адреса и излагает суть их просьб ко мне. Поскольку Делла ушла на обед, Герти спросила у пришедшей женщины ее фамилию.

– И что она ответила?

– Женщина назвалась миссис Хастингс.

– Пусть Герти придет сюда, – сказал Трэгг. – Я сам хочу поговорить с ней.

– Одну минутку, – улыбнулся Мейсон. – Герти не видела миссис Аделлу Хастингс, поскольку та вошла сюда в дверь из общего коридора.

– Тем лучше, – ответил Трэгг. – Посмотрим, сможет ли она опознать миссис Хастингс.

– Послушайте, – сказал Мейсон. – Это несправедливо.

– Несправедливо по отношению к кому? – спросил Трэгг.

– По отношению к миссис Хастингс. Герти не может опознать ее.

– Почему не может?

– Когда та женщина приходила в офис, она была в темных очках. В это время Герти была занята чтением увлекательного романа…

Трэгг повернулся к Аделле Хастингс.

– У вас есть темные очки? – спросил он.

– Да.

– Они у вас собой?

– Да.

– Наденьте их, – попросил Трэгг. – Я хочу посмотреть, как вы выглядите в них.

Мейсон кивнул Делле Стрит, и та сразу же принялась набирать номер телефона Дрейка.

– Пол, это Делла, – сказала она условную фразу и повесила трубку.

Трэгг внимательно следил, как Аделла Хастингс открывала свою сумочку, доставала очки и надевала их, и не обратил внимания на звонок Деллы.

– Встаньте, – сказал Трэгг.

Аделла Хастингс встала.

– Хорошо, – продолжал Трэгг. – Теперь мы сделаем следующее. Миссис Хастингс, вы выйдете в коридор через эту дверь. Затем пройдете в приемную, не говоря ни слова. Герти будет там. Никто не должен произносить ни слова. Если Герти скажет: «Вчера вы оставили здесь сумочку, миссис Хастингс», или что-то в этом роде, это будет опознанием.

– Так не пойдет, – вмешался Мейсон. – Какое же это опознание?

– Почему нет? – спросил Трэгг.

– Герти ничего не знает, что речь пойдет об опознании. Она узнает ту посетительницу в любой молодой женщине, на которой будут темные очки. Представьте себе, Герти посмотрит, увидит темные очки, и, поскольку они составляют самую заметную часть одежды и сразу же бросаются в глаза, она придет к заключению, что…

– Вы хотите сказать, что не собираетесь разрешать своему клиенту участвовать в испытаниях подобного рода? – спросил Трэгг.

– Нет, – неохотно сказал Мейсон, – я не хочу запрещать, но не я считаю, что это справедливо.

– Что ж, – сказал Трэгг, – тогда мы сделаем так, как я сказал, независимо от того, считаете вы это справедливым или нет. Пойдемте со мной миссис Хастингс.

– Хорошо, миссис Хастингс, – вздохнул Мейсон. – Я думаю, что здесь командует лейтенант Трэгг. Идите с ним.

Трэгг открыл дверь из кабинета в коридор, поклонился миссис Хастингс и улыбнулся ей:

– Прошу вас, идите первой. – Трэгг сделал знак Мейсону следовать за ним. – Я хочу, чтобы вы тоже пошли, Мейсон, и чтобы молчали. Будьте позади, никому не мешайте. Я хочу быть уверенным в том, что вы никому не подадите сигнала. И вы тоже, Делла. Я прошу, чтобы вы тоже пошли.

Только после того, как Мейсон и Делла выполнили указания лейтенанта Трэгга, он заметил толпу женщин перед дверью приемной Мейсона.

– Это… что это такое? – спросил Трэгг. – У вас что, коллективный выход или что-то подобное?

– Пойдемте посмотрим, – сказал Мейсон.

– Прежде всего, – сказал Трэгг, – пропустим вперед миссис Хастингс и…

Он осекся, поскольку все молодые женщины повернулись на звук его голоса. Все они были в темных очках.

– Что за чертовщина! – воскликнул Трэгг.

Делла Стрит дала сигнал, одна из молодых женщин открыла дверь в приемную комнату и вошла в нее.

Трэгг поспешил к девушкам, позабыв о миссис Хастингс.

– Я хотел бы знать, кто вы такие и что вы здесь делаете? – спросил он.

– Быстро смешайтесь с ними, – шепнул Мейсон Аделле Хастингс.

Трэгг подошел к входной двери как раз в то время, когда раздался голос Герти:

– Что случилось с вами вчера? Вы оставили свою сумочку и…

Голос в недоумении умолк, поскольку она увидела, что за женщиной, к которой она обращалась с вопросом, входила другая, тоже в темных очках, а за ней – следующая и еще одна.

Мейсон подтолкнул Аделлу Хастингс, и она вошла в приемную вместе со всеми.

Трэгг наконец тоже вошел в приемную.

– Одну минутку, – сказал он. – Герти, видели ли вы одну из этих женщин ранее?

– Я, я… я думала… я не знаю… Сначала я думала, что той женщиной была вот эта, – сказала она, указывая пальцем. – Когда она вошла, я начала ее спрашивать, что случилось с ней вчера, почему она оставила здесь сумочку… но сейчас… сейчас я ничего не понимаю.

– Ладно, – недовольно сказал Трэгг. – Пожалуйста, встаньте все к стене. Постройтесь в линию.

– Это лейтенант Трэгг из полиции, – пояснил женщинам Мейсон. – Если вы выполните все, что он скажет сейчас, вас больше задерживать не будут.

Женщины построились в шеренгу.

– Которая? – спросил Трэгг у Герти.

– Я не знаю, – ответила девушка. – Сначала я думала о первой вошедшей женщине, но сейчас… я не знаю.

– Ладно, – сказал Трэгг. – Все свободны.

Мейсон многозначительно посмотрел на Аделлу Хастингс.

– Все свободны, – повторил он. – Все.

– А вас, миссис Хастингс, – улыбнулся Трэгг, – я попрошу остаться.

– А которая из них миссис Хастингс? – улыбнулся Мейсон.

– Бросьте ваши фокусы, Мейсон! – воскликнул Трэгг.

– Выберите ее, если хотите поговорить с ней, – ответил адвокат.

– Вы разговариваете с офицером полиции, мистер Мейсон! – Трэгг вышел вперед и безошибочно положил руку на плечо миссис Хастингс. – Вы останетесь здесь, – приказал он. – Все остальные могут идти.

– Вернемся в мой кабинет, миссис Хастингс, – сказал Мейсон и первый направился к двери.

– Что у вас было на уме? – спросил Трэгг. – Вы хотели сделать из меня посмешище? Вы думали, что я не смогу выбрать миссис Хастингс из группы женщин, что я, побеседовав с ней, не обратил внимания на ее одежду, цвет волос и фигуру?

– Нет, – улыбнулся Мейсон, – я так совсем не думал. Но вы без какого-либо труда выбрали именно ее. Это мне было необходимо, чтобы убедить присяжных в беспристрастности проведенного теста.

– Иногда, – сказал Трэгг, – мне хочется забыть о нашей дружбе и упрятать вас за решетку. Я должен был предусмотреть это и не попадаться в ловушку.

– Это не ловушка, – сказал Мейсон. – Это опознание. Любое опознаваемое лицо имеет право на то, чтобы он был при этом в составе группы лиц.

– Тогда почему вы не подождали, чтобы мы сделали это в управлении? – спросил Трэгг.

– Потому, – ответил Мейсон, – что там вы не стали бы собирать группу женщин. Вы хотели заставить Герти опознать человека только на основании ее воображения и темных очков.

Мейсон придержал дверь, чтобы прошли Аделла Хастингс, Трэгг и Делла Стрит.

– Я не настолько наивен, – сказал Трэгг. – Вы заранее договорились с Герти, что она опознает миссис Хастингс в первой женщине, которая войдет в приемную. Я должен был остановить всех женщин и пустить Аделлу Хастингс первой.

– Я не говорил Герти ни слова, – возразил Мейсон. – Это было бы неэтично, непрофессионально и незаконно. Я не воздействовал на свидетеля и не пытался как-либо изменять ее показания. Герти правдива, она может поклясться в этом. Более того, это может сделать и Делла.

– Хорошо, – устало сказал Трэгг. – В той сумочке был револьвер?

– Был, – ответил Мейсон.

– Где он?

– В верхнем ящике моего стола.

– Возьмите его. Хотя… нет. Просто выдвиньте ящик. Я сам его возьму.

Мейсон выдвинул ящик, застыл в изумлении, затем выдвинул ящик полностью.

– Я вижу, – сказал Трэгг, – вы задумали еще один трюк. Так не пойдет, Мейсон. Давайте револьвер. Я требую это официально.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит. Она покачала головой. Он снял трубку телефона.

– Герти, ты не брала револьвер из моего стола?

– Что?.. Револьвер? Господи, конечно нет. Я даже не заходила к вам в кабинет. Сегодня первой пришла Делла. Она знает, что я там не была.

– Спасибо, Герти. – Мейсон повесил трубку. Повернувшись к Трэггу, он произнес: – Дело начинает приобретать весьма зловещий характер. Сейчас совершенно очевидно, что кто-то пытается заменить улики и обвинить миссис Хастингс в убийстве.

– Вижу, – заметил Трэгг. – А именно из этого револьвера убили ее мужа?

– Я не знаю, – честно ответил Мейсон.

– Но если не из этого, – сказал Трэгг, – зачем было брать его?

– Как зачем? – удивился Мейсон. – Это ставит миссис Хастингс в опасную ситуацию. Пока не найдем тот револьвер, мы не сможем доказать ее невиновность.

– Но, с другой стороны, – заметил Трэгг, – пока мы не найдем револьвер, мы не можем установить ее вины.

Мейсон покачал головой.

– Трэгг, неужели вы думаете, что я настолько наивен, чтобы запутывать улики?

– Давайте скажем так, – улыбнулся Трэгг, – вы достаточно смелы, чтобы сделать все для решения дела в свою пользу. Вы записали номер револьвера из сумочки?

Мейсон покачал головой:

– Как только я установил, что из револьвера недавно стреляли, я положил его в ящик стола. Я брал его в руку носовым платком. Это был «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра.

Трэгг повернулся к миссис Хастингс:

– Теперь, миссис Хастингс, я хотел бы послушать вас. Начинайте с самого начала. Когда вы видели своего мужа в последний раз?

– Прошлую ночь я провела в своем доме.

– Прошлую ночь? – переспросил Трэгг.

– Нет, позапрошлую.

– Что вы делали там, если собирались обосноваться на жительство в штате Невада, чтобы получить развод?

– Мы разводимся мирно. За проживание в Лас-Вегасе платит мой муж. Он был исключительно добрым человеком. Я думаю, что мы бы не разошлись, если бы не вмешательство других людей.

– Кого? – спросил Трэгг.

– Например, Хантли Бэннера.

– Кто такой Бэннер?

– Адвокат, который ведет дела моего мужа.

– Дело о разводе?

– Он ведет все дела.

– Вы еще не подали заявления о разводе?

– Нет, я еще не прожила необходимого срока в штате Невада.

– Вы оставались в дружеских отношениях со своим мужем?

– Да.

– Как случилось, что вы пришли навестить его и остались на ночь?

– Он попросил меня прийти и обсудить вопрос о разделе имущества. Он сказал, что у Бэннера есть кое-какие идеи относительно заключения соглашения о разделе имущества, но что эти идеи слишком жестки. Мой муж сказал, что он хочет решать вопрос справедливо, чтобы я была довольна, и мы расстались друзьями.

– Вы сказали, что ночь провели у него в доме?

– Да.

– В одной спальне?

– Нет, мы же живем раздельно. Я провела ночь в своей спальне. Я собиралась поехать в какой-нибудь отель, но Гейрвин сказал, что это было бы неразумно, ведь в доме четыре пустые спальни, поэтому мне лучше остаться там.

– Утром вы его видели?

– Нет.

– Последний раз вы видели его, когда пошли спать?

– Да.

– Вы, конечно, знаете, где находится его спальня?

– Не говорите глупостей, лейтенант. Я была замужем за этим человеком полтора года.

– Когда вы ушли из дома?

– Я встала довольно рано, вышла через заднюю дверь, села в машину и уехала.

– В Лас-Вегас?

– Нет, не в Лас-Вегас, – ответила она.

– Тогда куда?

Поколебавшись немного, миссис Хастингс сказала:

– Я ушла из дома рано. По-моему, только это должно интересовать вас в данный момент.

– Я хочу знать, куда вы поехали, – настаивал Трэгг.

– Если вы не возражаете, – ответила миссис Хастингс, – я не скажу вам ничего о том, куда я поехала из дома, пока не переговорю с мистером Мейсоном.

– А если я возражаю? – спросил Трэгг.

– Все равно не скажу.

– Пока я не хочу привлекать вас к ответственности за убийство, – сказал Трэгг. – Я даже не буду приглашать вас в управление для снятия показаний. Мейсон, мы заключим джентльменское соглашение. Обещайте мне, что эта женщина будет готова к допросу в любое время.

Мейсон повернулся к Аделле Хастингс:

– Это означает, что вы не сможете поехать в Лас-Вегас, – пояснил адвокат.

– Как долго я должна оставаться в Лос-Анджелесе? – уточнила она.

– В течение сорока восьми часов, – ответил Трэгг.

– Ладно, – сказала она. – Я буду в городе.

– Где вы остановитесь? – спросил Трэгг.

– Пока не знаю. Скорее всего, в отеле.

– Поддерживайте связь с Мейсоном, – сказал Трэгг.

– Да, конечно.

– Что касается вас, Мейсон, – сказал Трэгг, – то ситуация несколько иная. Если вы скажете мне, что положили револьвер в ящик своего стола с добрыми намерениями, а оружие исчезло без вашего ведома и вы не знаете, где оно, то на данном этапе мне этого достаточно. Нет смысла предупреждать вас, что этого будет недостаточно для окружного прокурора. Гамильтон Бергер посчитает, что это ваш очередной фокус, и, возможно, поставит перед вами ультиматум: или предъявите оружие, или предстанете перед Большим жюри.

– Меня не волнует мнение Гамильтона Бергера, – ответил Мейсон. – Я положил револьвер в ящик своего стола.

– И этот ящик сейчас пуст? – спросил Трэгг.

– Как видите.

– В столе есть еще пустые ящики?

– Нет, – ответил Мейсон. – Этот ящик предназначен для срочных дел, которые требуют немедленных и решительных действий.

– Револьвер как раз подходит под ваше определение, – заметил Трэгг. – Дело требует срочных действий, притом немедленных.

– Я постараюсь выяснить, что случилось, – сказал Мейсон. – Вы же знаете, что замки в дверях не защищают от проникновения в помещение. Универсальным ключом можно открыть практически любую дверь на нашем этаже.

– У кого есть подобные ключи?

– У сантехника, уборщиц… Честно говоря, не знаю. Я свяжусь с людьми, которые обслуживают здание, и все выясню.

– Конечно, вам лучше все выяснить, – сказал Трэгг, вставая.

Он поклонился Аделле Хастингс и вышел.

Мейсон повернулся к посетительнице.

– Вы убили своего мужа? – спросил он.

– Нет.

– Есть ряд аспектов в вашем рассказе, которые кажутся надуманными и вызывают подозрение.

– Я знаю, – ответила она, – но ничего не могу поделать. Я рассказала правду. Сами видите, что получается. Кто-то пытается навязать мне преступление. Кто-то украл мою сумочку. Из сумочки этот человек взял ключи от моей квартиры. Тот, кто украл сумочку, вошел в мою квартиру в Лас-Вегасе и украл револьвер…

– И убил из него вашего мужа, – продолжил Мейсон, потому что ее голос прервался от волнения.

– Да, получается, что так.

– Ваш муж был убит в постели во время сна?

Она кивнула.

– Это означает, – сказал Мейсон, – что убийство совершил человек, который бывал у вас в доме и которому доверяют. Вы хотите обратить мое внимание на человека, который украл вашу сумочку. Но ранее вы рассказывали мне, что ваш муж держал ключ от квартиры в своем офисе, с тем чтобы по его звонку мог кто-то пойти в дом и взять необходимые ему вещи.

Она снова кивнула.

– Тогда это может означать, что кто-то взял ключ в офисе и вошел в дом. Сколько человек работают в офисе вашего мужа?

– Всего около двадцати или тридцати человек.

– И кто из них имел доступ к ключу?

– Ключ от дома хранился в шкафу, а ключ от шкафа был у менеджера.

– Это означает, что, если вашему мужу нужно было что-либо взять из дома, он звонил менеджеру, который должен был исполнить его просьбу.

– Ну, не совсем так. Менеджер брал ключ из шкафа и посылал кого-нибудь в дом моего мужа.

– Кого имение?

– Любого. Это мог быть посыльный или одна из секретарш.

– А это означает, – сказал Мейсон, – что любой человек, которому менеджер передавал ключ, мог зайти в мастерскую и сделать дубликат ключа.

– Да, верно, – сказала она. – Но нужно учитывать, что людям, работающим в офисе, муж полностью доверял.

– До замужества вы работали у него секретаршей?

– Да.

– Он был холостяком?

– Нет.

– Он был до этого женат?

– Да.

– Он был вдовцом?

– Нет. Он был разведен.

– Что случилось с его первой женой?

– Это была не первая жена, а вторая, – сказала Аделла Хастингс. – Его первая жена умерла.

– А вторая жена?

– Они развелись.

Мейсон задумчиво посмотрел на Аделлу Хастингс.

– Развод расчистил вам дорогу для брака?

– Да.

– Кто подавал на развод?

– Жена.

– Вопрос о разводе был решен полюбовно?

– Нет.

– Упоминалось ли ваше имя во время бракоразводного процесса?

– Да.

– Где был оформлен развод?

– В штате Невада.

– В Лас-Вегасе?

– Нет, в Карсон-Сити.

– Когда это было?

– Около девятнадцати месяцев назад.

– И как только было принято решение о разводе, вы с мистером Хастингсом зарегистрировали брак?

– Да.

– Что вам известно о его второй жене? Она обо всем забыла и вновь вышла замуж или?..

– Она ни о чем не забыла, – резко ответила Аделла Хастингс. – Она ненавидит даже то место, по которому я прошла. Она делает все, чтобы доставить мне неприятности. Вот это причина… Как только я узнала, что в мою сумочку подложили револьвер, я постоянно думаю о ней.

– Где она сейчас живет?

– Я не знаю.

– Под какой фамилией она проживает?

– Хастингс. Она не выходила больше замуж.

– Я имел в виду ее имя?

– Ее зовут Минерва Шелтон Хастингс. Она одна из самых отвратительных, жадных, хитрых, двуличных интриганок…

– Она любила Гейрвина Хастингса?

– Ее единственная любовь – она сама, Минерва Шелтон Хастингс. Ей очень нравилась мысль получить большую сумму денег.

– И она получила желанные деньги?

– Конечно.

– Каково состояние Гейрвина Хастингса?

– Господи, да я не имею об этом ни малейшего представления. Может быть, два или три миллиона долларов.

– Сколько же получила Минерва?

– Двести пятьдесят тысяч долларов.

– Наличными?

– Да.

– Даже если она любила Гейрвина Хастингса, – сказал Мейсон, – она получила хороший куш, и непонятно, почему она должна к вам плохо относиться.

– Для этого есть причины. Если бы не я, она бы завладела всеми его деньгами.

– И как?

– Она бы отравила его.

– Вы имеете в виду, что убийство совершила Минерва?

– Мистер Мейсон, поймите меня правильно. Минерва не остановится ни перед чем. Она хитрая, вероломная, изобретательная и наглая ханжа.

– Тогда, возможно, она явилась автором всей этой комбинации?

Аделла Хастингс кивнула.

– Но с какой целью? – спросил Мейсон.

– Чтобы отомстить мне.

– Это означает, что, по-вашему, она приложила максимум усилий и разработала сложный план, чтобы разделаться с вами, верно?

– Если мне дадут срок тюремного заключения, – сказала Аделла Хастингс, – Минерва будет счастлива.

– Тут речь может идти даже о чем-то более солидном. Составлял ли мистер Хастингс завещание, когда она была замужем за ним? Возможно, он все оставлял ей?

– Да, оставлял…

– Аннулировал ли он это завещание, составив новое?

– Он говорил мне, что собирается это сделать.

– Когда он говорил?

– Через несколько дней после того, как мы поженились.

– В документе о разделе имущества, о котором говорил мне Хантли Бэннер, указывалось, что вы должны получить по завещанию Гейрвина пятьдесят тысяч долларов?

– Да, – кивнула она. – После развода с ним он, естественно, не собирался делать меня единственной наследницей имущества.

– Но старое завещание еще не аннулировано?

– Я не знаю.

– Вы бы знали, если бы он составил новое завещание в вашу пользу?

– Он мне говорил о подобном намерении. Естественно, старое завещание он не оставил в силе.

– В любом случае ваш выход за него замуж делает прежнее завещание недействительным. При условии, конечно, что ваш брак был законным.

– Естественно, он был законным. Почему вы задаете подобный вопрос?

– Это образ мышления юриста, – сказал Мейсон. – Приходится учитывать все возможные варианты. Почему ваш брак оказался столь недолговечным?

– Он… я… Гейрвин был значительно старше меня.

– На сколько лет?

– На пятнадцать.

– Он знал об этом, когда брал вас в жены?

– Разумеется.

– Тогда это не имеет никакого значения.

– Мистер Мейсон, для меня довольно болезненно вновь проходить через все это. Я была личным секретарем Гейрвина. Он женился на Минерве. Постепенно он начал осознавать, что Минерва бесстыдная, эгоистичная, расчетливая и опасная женщина. Естественно, что он начал все больше доверять мне, а я – сочувствовать ему. Я думаю, что нас обоих охватило чувство взаимной привязанности. Мы оба оказались как бы под гипнозом обстоятельств и начали постепенно осознавать, что возникла сильная взаимная симпатия. У нас развилась романтическая привязанность друг к другу. Мистер Мейсон, я не хотела бы больше говорить на эту тему. Эти страницы жизни для меня закрыты.

– Вы можете думать, что они закрыты, – возразил Мейсон, – но эту книгу откроют вновь. Эти страницы будут в центре внимания общественности, и их будут листать одну за другой. Они появятся на первых полосах основных газет города.

Она посмотрела на Мейсона с нескрываемым страхом в глазах.

– Мистер Мейсон, я иду в отель, – внезапно сказала она, вставая. – По телефону я сообщу вам, где остановлюсь.

– Как вам будет угодно, – ответил Мейсон. – Но ни в коем случае не вздумайте уехать из города или скрыться, потому что это дает в руки обвинения сильное оружие против вас. Ваш отъезд из города будет истолкован как доказательство вашей вины. Полиции хотелось бы, чтобы вы приняли какие-то меры, чтобы скрыться. Именно поэтому Трэгг не арестовал вас и не пригласил в управление полиции для снятия показаний. Под честное слово он оставил вас на свободе в городе, надеясь, что вы попытаетесь скрыться, по крайней мере уехать в Неваду. В этом случае они остановят вас еще на территории Калифорнии и под арестом доставят обратно в город, заявив, что вы предприняли попытку бежать.

– И попытка побега будет использована в суде?

– Да. Как доказательство вашей вины.

– Благодарю, что вы сообщили об этом, мистер Мейсон, – сказала она. – Я не нарушу своего слова.

Глава 6

Как только Аделла Хастингс вышла из кабинета, Мейсон повернулся к Делле Стрит.

– Позвони Полу Дрейку, Делла, – сказал он. – Попроси его сразу же зайти ко мне.

Делла Стрит набрала номер и, положив на место телефонную трубку, сказала:

– Он сейчас подойдет.

Через несколько минут в дверь раздался условный стук, и Делла Стрит впустила в кабинет Пола Дрейка.

– Привет, красотка, – сказал Дрейк и повернулся к Мейсону: – Тебе нужны какие-либо дополнительные данные о владельцах тех двух машин из штата Невада, Перри?

– Пока не знаю, – ответил Мейсон. – У меня есть для тебя более срочная работа.

– Какая?

– В ящике стола у меня был револьвер, – сказал Мейсон. – Кто-то украл его или сегодня ночью, или ранним утром, до открытия офиса. Я хочу, чтобы ты выяснил, кто украл револьвер. Мне необходимо срочно вернуть оружие на место.

– Это важно?

– Если я не получу револьвер обратно, – усмехнулся Мейсон, – меня обвинят в сокрытии улик.

– Интересно, как это можно сделать?

– Как угодно, – пожал плечами Мейсон. – Мой рассказ и рассказ моей клиентки звучат почти неправдоподобно, и если их соединить вместе, получится такая фантастическая история, в которой неглупый и обладающий юмором окружной прокурор наделает столько дыр, сколько нет и в швейцарском сыре.

– Смею тебя заверить, – сказал Дрейк, – что такой окружной прокурор есть и в полной готовности только ждет подобную возможность.

– Да, есть, – подтвердил Мейсон.

– У тебя имеются какие-нибудь идеи? – спросил Дрейк.

– Я думаю, – сказал Мейсон, – что револьвер украл человек, который был хорошо осведомлен о том, что он собирается делать. Мне не хотелось бы этого говорить, Пол, но у меня есть серьезные подозрения, что моя клиентка Аделла Хастингс имеет к краже определенное отношение. Очевидно, она была здесь и взяла револьвер.

– Что наводит тебя на подобное предположение?

– Во-первых, она знала, где лежит револьвер.

– Если у тебя есть оружие, – заметил Дрейк, – его можно хранить только в двух местах – либо в сейфе, либо в ящике стола.

– Я знаю, – ответил Мейсон, – но нет никаких следов, что здесь в кабинете что-то искали.

– Нет никакой необходимости перетряхивать все. Если бы я искал оружие, то в первую очередь заглянул бы в верхний правый ящик стола.

– Я не думаю, что здесь работал профессиональный взломщик, – заметил Мейсон. – Кажется, замки не повреждены. Кто-то, очевидно, вошел сюда или ночью, или рано утром. Вечером в здание никто не может войти, не зарегистрировавшись в журнале, который находится у вахтера, и, не указав, кого он хочет посетить и время прихода. При выходе из здания посетитель также должен проставить время и расписаться.

Дрейк кивнул.

– Если это случилось вечером, под подозрение подпадает много людей. Значительное число адвокатов приходит сюда после ужина для встречи со своими клиентами или для работы в библиотеке. У меня возникает подозрение, что кража была совершена утром. Поэтому прежде всего необходимо проверить записи в журнале и посмотреть, кто приходил сюда рано утром.

– Как рано?

– Начни с двух-трех часов утра. Да это и не важно. Возьми первого посетителя.

– Ладно, – сказал Дрейк. – Я приступаю к делу. Это не займет много времени. Если хочешь, я могу принести журнал сюда.

– Да, пожалуй, так будет лучше, – согласился Мейсон. – Но у меня к тебе еще одно дело. Я хочу, чтобы ты проверил Минерву Шелтон Хастингс. Это вторая жена Гейрвина Хастингса. Его третья жена, Аделла Хастингс, – моя клиентка. Для твоего сведения, Гейрвин Хастингс был обнаружен сегодня мертвым. Его убили. Во время сна в голову было произведено два выстрела. Мне хотелось бы выяснить прошлое Минервы Хастингс.

– Хорошо, – сказал Дрейк. – Я поручу это дело своим парням, а сам спущусь вниз за регистрационным журналом.

Дрейк вышел, а Мейсон, задумчиво нахмурившись, начал вышагивать по своему кабинету из угла в угол.

– Это, должно быть, случилось утром, – сказал он, продолжая ходить по кабинету, заложив большие пальцы рук в проймы жилета, опустив голову и устремив взгляд вниз. Внезапно он повернулся: – Делла, когда у нас убирают помещения?

– На этом этаже – утром, – ответила секретарша. – Этажом ниже – ночью. Оба этажа убирает одна и та же женщина.

– Мне кажется, что она делает уборку очень рано, – сказал Мейсон. – В разное время ночью мы были на работе и никогда не видели уборщиц.

– Думаю, что они начинают уборку около шести часов утра, – ответила Делла Стрит.

– Что ты скажешь об уборщицах? Можно ли их подкупить или обмануть?

– Обмануть, очевидно, да, – сказала Делла. – Подкупить – вряд ли.

Адвокат кивнул, продолжая ходить по кабинету.

Дрейк постучался в дверь. Делла впустила его.

– Я думаю, мы на правильном пути, – улыбнулся Дрейк.

– Говори, – попросил Мейсон.

– Моя контора открыта круглосуточно, – пояснил Дрейк. – Это необходимо для того, чтобы работающие вечером оперативники могли прийти сюда и написать свои отчеты. Фактически с десяти-одиннадцати часов вечера до восьми утра мы никого здесь не видели. Каждое утро я прихожу на работу к восьми часам и прошу, чтобы к этому времен были готовы отчеты парней, работавших ночью. Поэтому многие из них приходят на работу к половине седьмого, печатают свои отчеты, а затем идут завтракать.

– Продолжай, – кивнул Мейсон.

– Из записей в журнале следует, что сегодня утром в шесть часов некий Сидней Белл приходил в мой офис. Но Сидней Белл мне неизвестен. Я никого не знаю под такой фамилией, такой сотрудник в моем агентстве не работает. Однако записи в журнале моего офиса показывают, что Сидней Белл в шесть утра к нам не приходил. Фактически в офисе находились только два-три человека, которые готовили свои отчеты.

– В журнале есть запись Сиднея Белла?

– Да, есть. Сидней Белл пришел ровно в шесть часов, а ушел из здания в шесть часов десять минут.

– И он указал, что приходил в твое агентство?

– Совершенно верно.

– Разыщи-ка женщину, которая убирает мой офис, – сказал Мейсон. – Узнай ее адрес, найди вахтера, который работал утром, и получи у него описание Сиднея Белла.

– Я уже сделал это, – сказал Дрейк. – Вахтер хорошо помнит Белла. Это высокий человек в темном костюме, с «дипломатом» в руках и в темных очках. Это-то и вызвало удивление вахтера. По его мнению, темные очки в шесть часов утра – довольно странно.

– Не совсем так, – заметил Мейсон. – В данном случае темные очки использовались для маскировки. Фактически это очень эффективное средство, Пол. А как насчет той уборщицы?

– Я позаботился и об этом, – усмехнулся Дрейк. – Эту женщину зовут Мэйд Г. Крумп. У нее есть телефон, поэтому я сэкономил немного твоих денег.

– Каким образом?

– Поговорил с ней по телефону. Она заявила, что это был высокий человек в темном костюме, в темных очках и с «дипломатом». Миссис Крумп в это время убирала твой офис. Этот человек вел себя очень уверенно. Он сказал: «Доброе утро. Я должен успеть на первый рейс самолета в Аризону, и мне необходимы некоторые документы. Думаю, что вы уже привыкли вставать рано утром, а вот для меня это большая проблема».

– Одну минутку, – сказал Мейсон. – Ведь дверь в мой кабинет была, очевидно, закрыта. Когда убирают офисы, двери они обычно закрывают.

– Он постучал, сказал, что забыл свой ключ, дал ей пять долларов и похлопал по спине. Он запомнился ей как настоящий джентльмен.

– Он не сказал, что его зовут Перри Мейсон?

– На словах нет, но своими действиями, несомненно, давал понять это.

– Пол, позвони еще раз Мэйд Крумп и попроси ее прийти в мой офис. Скажи, что она может заработать некоторую сумму денег. Я хочу поговорить с ней. Скажи, что, возможно, ей придется подождать несколько часов, но за каждый час ей заплатят пятнадцать долларов.

– Сейчас позвоню, – заверил Дрейк. – Еще что-нибудь, Перри?

– Пока все, – ответил Мейсон.

– Хорошо, – сказал Дрейк, – возвращаюсь к своему потогонному труду.

Он открыл дверь кабинета и вышел.

Мейсон повернулся к Делле:

– Теперь в этом деле появился мужчина, Делла.

Она кивнула.

В течение некоторого времени Мейсон молчал, затем сказал:

– Ты заметила тон голоса, которым Аделла Хастингс разговаривала по телефону с Симли Бейсоном?

– Да, заметила, – сказала Делла Стрит. – Это был теплый, очень дружеский тон.

– Вот именно, – кивнул Мейсон. – Человек, который приходил к нам в офис, находился в здании всего десять минут. В течение этого времени он должен был подняться наверх, постучать в дверь, договориться с уборщицей, войти в кабинет, взять оружие и выйти. И сделать все это за десять минут. Конечно, он мог, как и Пол, предполагать, что оружие должно находиться где-то в моем столе. Но то, как все действия были спланированы, наводит на мысль, что он точно знал, где лежит револьвер.

– Что-то я не улавливаю ход твоей мысли, – сказала Делла.

– Если бы он предполагал длительный поиск оружия, – объяснил Мейсон, – он бы, скорее всего, сказал уборщице, что ему нужно поработать, и попросил бы ему не мешать. Он этого не сделал. Он лишь сказал, что хочет успеть на утренний рейс и зашел, чтобы взять некоторые документы. Это означает, что он рассчитывал на быстрые действия – прийти, взять и уйти.

– Правильно! – воскликнула Делла. – Он знал, где лежит револьвер.

– Конечно, – улыбнулся Мейсон.

– О, теперь-то я начинаю все понимать.

– Позвони в офис Хастингса, Делла, – попросил Мейсон. – Попробуй поймать Симли Бейсона до того, как он уйдет на обед.

Делла набрала номер телефона и после паузы сказала:

– Пожалуйста, позовите Симли Бейсона. Скажите, что звонят из офиса Перри Мейсона. Мистер Мейсон – это адвокат. – Подержав немного трубку, она кивнула Мейсону и сказала: – Пошли его искать. Он сейчас подойдет… Здравствуйте, мистер Бейсон. Говорит Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона. Мистер Мейсон хотел бы поговорить с вами. Одну минутку…

– Здравствуйте, мистер Бейсон, – сказал Мейсон, взяв трубку своего аппарата. – Я хотел бы поговорить с вами, как только это будет возможно. Я понимаю, что для вас это очень трудное утро, но создалась довольно неприятная ситуация, и я думаю, что вы можете помочь миссис Хастингс или, выражаясь иначе, помочь не допустить несправедливое решение.

– Если что-то могу сделать, я готов, мистер Мейсон, – ответил Бейсон. – Я был близок к мистеру Хастингсу во время его жизни и, конечно, не раз встречался с миссис Хастингс, особенно когда она работала здесь. Поэтому я все сделаю, чтобы помочь ей.

– Можете ли вы подойти ко мне в обеденное время? – спросил Мейсон.

– Я как раз хотел уходить на обед. Я могу пообедать позднее. Хорошо, я еду к вам.

– Благодарю, мистер Бейсон. Я жду вас, – сказал Мейсон. Он положил трубку и посмотрел на Деллу: – Удивительно, что он даже не спросил, где находится мой офис.

– Это ни о чем не говорит, – заметила Делла. – Адрес он может посмотреть в справочнике.

– Но это заняло бы определенное время, а он торопился. Проще было бы спросить: «Где находится ваш офис?» Но он не сделал этого. Значит, адрес он знает. Позвони Полу, попроси его связаться с миссис Крумп. Пусть она сразу же придет к нам. Скажи, что ей придется ждать лишь несколько минут. Сообщи Герти, что она может идти обедать. Ты займешь ее место. Если Бейсон придет раньше миссис Крумп, проводи его в мой кабинет, затем возвращайся и жди уборщицу. Как только она появится, дай мне знать.

Делла Стрит кивнула и поинтересовалась:

– Может, хочешь сэндвич?

– Мы переходим на диету Пола Дрейка, – усмехнулся Мейсон. – Закажи в ресторане внизу два гамбургера.

– С приправой? – спросила Делла Стрит.

– С приправой, – подтвердил Мейсон.

Глава 7

Зазвонил телефон. Мейсон снял трубку и услышал голос Деллы Стрит:

– Пришел Симли Бейсон. Он говорит, что ты ждешь его.

– Пригласи его в кабинет, – сказал Мейсон.

Делла открыла дверь, и в кабинет Мейсона вошел высокий мужчина лет тридцати пяти, в строгом деловом костюме. У него были темные вьющиеся волосы и проницательные карие глаза. Протянув для приветствия руку, Бейсон сказал:

– Здравствуйте, мистер Мейсон. Рад познакомиться с вами.

– Я тоже, – сказал Мейсон, пожимая Бейсону руку. – Садитесь, пожалуйста.

Бейсон сел в большое черное кожаное кресло для посетителей.

– Мне нужна некоторая информация, – начал Мейсон. – Мне она необходима сейчас, и я полагаю, что вы как раз тот человек, который может ее дать.

– Я сделаю все, что смогу.

– Я, конечно, понимаю, что вы, как ведущий сотрудник фирмы Хастингса, имеете много обязанностей и, возможно, это не самый подходящий день, чтобы отнимать у вас время. Тем не менее я считаю, что мой вопрос представляет для вас большое значение. Я также понимаю, что вы лояльны своему покойному хозяину, но думаю, что вы, как честный человек, не будете возражать и ответите на ряд вопросов.

– Продолжайте, – откликнулся Бейсон. – Я готов сделать все, что смогу. – Затем добавил многозначительно: – В то короткое время, которое я могу оторвать от своих дел. Вы же понимаете, что мне еще придется отвечать на множество вопросов.

– Я понимаю, – согласился Мейсон, – и постараюсь быть максимально краток. Давно вы работаете у мистера Хастингса?

– Почти двенадцать лет.

– Вы знали первую жену мистера Хастингса?

– Да.

– Она умерла?

– Да.

– А вторую жену вы тоже знаете?

– Ее зовут Минерва Хастингс, – ответил Бейсон. – Да, я знаю ее.

– Вы не могли бы сказать свое мнение о ней? – спросил Мейсон.

Бейсон посмотрел сначала на ковер, затем перевел взгляд на Мейсона.

– Нет, – ответил он.

– И, конечно, вы знаете Аделлу Хастингс?

– Да.

– Что вы о ней могли бы сказать? – спросил Мейсон.

– Я знаю Аделлу с тех пор, как она пришла работать в нашу фирму, – ответил Бейсон. – Это прекрасная женщина. Она была секретарем мистера Хастингса до того, как он женился на ней.

– Был, как я полагаю, скандал? – спросил Мейсон. – Упоминалось ли ее имя?

– Я не хочу, чтобы на меня ссылались, мистер Мейсон. Я вкратце изложу вам ситуацию. Первая жена Хастингса была прекрасной женщиной. После ее смерти Хастингс почувствовал себя очень одиноким. Он смотрел на женщин и на брак с позиций своей покойной жены. Затем он встретил Минерву. Ему даже не приходило в голову, что брак с ней будет отличаться от брака с первой женой. Он оказался слабым человеком.

– Вы имеете в виду, что Минерва оказалась скверной женой? – спросил Мейсон.

– Я не сказал этого, – ответил Бейсон.

– Конечно, не такими словами.

– Пусть останется так, как я сказал.

– Продолжайте. Что вы скажете об Аделле Хастингс?

– Мистер Хастингс думал о браке в свете того счастливого времени, которое он испытал со своей первой женой. Реальность обрушилась на него после заключения второго брака. Аделла была его секретаршей. Все мы видели страдания мистера Хастингса, а страдал он неизмеримо. Я думаю, он начал доверять свои дела Аделле, и чем дальше, тем больше. Близкая дружба переросла в любовь.

– И, конечно, Минерва выходила из себя, – сказал Мейсон.

Симли Бейсон быстро взглянул на адвоката.

– Совсем не обязательно.

– Что вы хотите сказать? – спросил Мейсон.

– Естественно, можно допускать, что Минерва не смотрела на брак с Хастингсом с точки зрения вечных категорий. Она рассчитывала с помощью этого брака улучшить свои финансовые дела. Имейте в виду, мистер Мейсон, я не говорю, что такова обстановка сейчас. Но когда-то именно так и было. Минерва следила за развитием событий с большим удовлетворением, поскольку это давало ей возможность получить развод, выглядеть в качестве пострадавшей женщины, выставить Гейрвина Хастингса в неприглядном свете и получить в качестве алиментов большую сумму денег. В то время как между Гейрвином и Аделлой стали складываться близкие отношения, Минерва уехала на Восточное побережье навестить своих родственников. Все служащие Гейрвина Хастингса считали, что Минерва специально закрывала глаза и создавала условия для сближения Гейрвина с Аделлой.

– Что потом? – спросил Мейсон.

– Потом последовал взрыв и взаимные обвинения. Минерва уехала в Карсон-Сити, штат Невада, чтобы устроиться там на шестинедельное жительство, необходимое для получения развода. Через неделю после получения Минервой развода Аделла и Гейрвин зарегистрировали брак.

– Что случилось с Минервой?

– Она проживает в Лос-Анджелесе.

– Вы видитесь с ней? – спросил Мейсон.

– Нет, но время от времени я разговариваю с ней по телефону. Знаете, по соглашению о разделе имущества она получила крупную сумму денег и некоторую собственность, и, поскольку все это мне хорошо известно, Минерва иногда звонит мне для выяснения интересующих ее вопросов.

– Как она себя ведет? – спросил Мейсон.

– Я думаю, что она не любит меня. Ее любимец – Коннел Мейнард, генеральный менеджер Хастингса. Они хорошо знают друг друга.

– Как давно они знакомы?

– Довольно давно.

– Еще до выхода Минервы замуж за Хастингса?

– Мне кажется, что у них были общие друзья.

– Как хорошо они знают друг друга?

– Мне это неизвестно.

– Можете ли вы высказать свое мнение о том, нет ли в их отношениях чего-либо большего, чем дружба?

– Не знаю, – после некоторого колебания ответил Бейсон. – Гадание по этому вопросу пользы не принесет.

– Где сейчас проживает Минерва Хастингс?

– То здесь, в Лос-Анджелесе, то у своих друзей в штате Невада. Она приезжает и уезжает.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Мне нужно знать ваше мнение: она любит Коннела Мейнарда?

Подумав немного, Бейсон ответил:

– Она любит власть, любит деньги и любит себя. Все прочее значения не имеет.

– В общих чертах вы знаете, что произошло здесь вчера, – сказал Мейсон. – Какая-то женщина, назвавшаяся миссис Хастингс, оставила в моем офисе сумочку, а в сумочке находился револьвер.

– Да, я понимаю, – сказал Бейсон.

– Эта женщина была в темных очках, которые затрудняют ее опознание.

– Это я тоже понимаю.

– Как вы думаете, не была ли эта женщина Минервой Хастингс?

Бейсон задумался.

– Вы знаете, – сказал он, – Минерва очень находчива, смела и предприимчива. Если бы она занялась подобной операцией, она бы все тщательно спланировала, все до мельчайших деталей.

– Операция была спланирована довольно тонко.

Бейсон промолчал.

В это время резко зазвонил телефон. Мейсон снял трубку. Послышался голос Деллы Стрит:

– Пришла миссис Крумп.

– Понял, – сказал Мейсон. – Думаю, нам нужно продолжить свои действия.

– Означает ли это, что я должна послать ее к вам?

– Да, – сказал Мейсон.

Мейсон выдвинул ящик своего стола, достал темные очки и, протянув их Бейсону, сказал:

– Вы не возражаете надеть их?

– Зачем?

– Хочу посмотреть, изменится ли ваша внешность.

Поколебавшись немного, Бейсон надел очки. Мейсон критически осмотрел его. В это время открылась дверь кабинета и Делла Стрит сказала:

– Миссис Крумп.

– Здравствуйте, миссис Крумп, – сказал Мейсон, – проходите, присаживайтесь.

Миссис Крумп, полная пятидесятилетняя женщина, прошла к столу. Симли Бейсон торопливо схватился за темные очки.

– Что случилось, мистер Мейсон? Разве вы не улетели в Аризону?

Бейсон выжал из себя подобие улыбки и кивнул головой в сторону Мейсона:

– Вот мистер Мейсон. А меня зовут Симли Бейсон.

– Почему? Разве не вы… Почему же вы…

– Я думаю, это как раз тот человек, миссис Крумп, – сказал Мейсон. – Это все, что нам пока нужно. Если вы вернетесь в приемную, мисс Делла, мой секретарь, выпишет вам чек за ваши услуги. Мне не хотелось беспокоить вас, но…

– Да все в порядке, мистер Мейсон, – сказала уборщица. – Рада была вам помочь.

Она посмотрела на Симли Бейсона с нескрываемым отвращением, повернулась и вышла из кабинета.

Мейсон закурил сигарету и протянул руку за темными очками. Он сидел, не говоря ни слова. Первым тишины не выдержал Симли Бейсон.

– Хорошо, – сказал он. – Я считаю, что это была не слишком удачная попытка с моей стороны помочь миссис Хастингс.

– Каковы ваши отношения с Аделлой Хастингс? – спросил Мейсон. – Насколько вы дружны?

– В наших отношениях нет ничего интимного, если вы это имеете в виду. Мистер Мейсон, я сам поставил для себя ловушку. Полагаю, что я сейчас попал в крайне затруднительное положение.

Адвокат молча сидел за столом, ожидая продолжения.

– Хорошо, – наконец сказал Бейсон, – я расскажу вам обо всем, тем более что вы уже и так все знаете. Я живу в мире Аделлы Хастингс. Я… Я люблю ее.

– Когда у вас возникло это чувство? – спросил Мейсон.

– Меня потянуло к ней с первой минуты, когда она вошла в мой кабинет. Я не могу сказать, что это любовь с первого взгляда, но я был очарован ею.

– И назначили ей свидание? – спросил Мейсон.

– Какие шансы имеет какой-то служащий, – пожал плечами Бейсон, – когда в женщину влюбляется босс?

– Это в значительной степени зависит от женщины.

– Я не думаю, что Аделла понимала мое отношение к ней.

– Понимает ли она это сейчас? – спросил Мейсон.

– Я не знаю. О своих чувствах я ей никогда ничего не говорил. Она относится ко мне как к другу.

– Она рассказала вам, что случилось с ее сумочкой и револьвером?

– Да. После вашего отъезда из Лас-Вегаса меня стал сильно беспокоить звонок Аделлы. Поэтому я перезвонил ей и попросил рассказать о случившемся.

– И она рассказала?

– Не по телефону. Она сказала, что собирается при-ехать в Лос-Анджелес.

– Она встретилась с вами рано утром?

– Да, в пять часов утра, – ответил Бейсон. – Мы вместе позавтракали. Господи, да что я говорю? Я сам сую свою шею в петлю, равно как и ее. Я никогда не думал, что так получится.

– Множество различных событий происходит в делах, связанных с убийством, – сказал Мейсон.

– Я только хотел помочь ей, – сказал Бейсон. – Вероятно, я не смог сделать это достаточно хорошо.

– Разумеется, не смогли, – ответил Мейсон. – Не только Аделлу Хастингс, но и меня вы поставили в очень трудное положение. Откуда вы знали, где находится револьвер?

– Аделла сказала мне, куда вы его положили.

– Значит, она знала, что вы собираетесь прийти сюда и взять его?

– Господи! Конечно, нет. Об этом она не имела ни малейшего представления. Она обо всем рассказала мне и спросила, что ей делать. Она не знала, что я собираюсь предпринять.

– Она сказала вам, что именно она оставила сумочку в моем офисе?

– Нет. Неужели вы не понимаете? Именно по этой причине я и решил сделать то, что сделал. Аделла сказала, что, когда ее сумочку украли, револьвера в ней не было и что он был найден в сумочке, которую у вас в офисе оставила женщина, назвавшаяся Аделлой Хастингс. Мне сразу стало ясно, что на нее хотят повесить преступление.

– В то время вы еще не обнаружили тело Гейрвина Хастингса?

– Нет. Поразмыслив, я пришел к выводу, что что-то случилось, что с помощью этого револьвера было совершено какое-то преступление и делается продуманная попытка обвинить Аделлу Хастингс.

– Поэтому вы решили сделать все возможное, чтобы выгородить Аделлу?

– Послушайте, мистер Мейсон. Я чувствовал, что кто-то пытается причинить Аделле большие неприятности. Я подумал, что смогу как-то нарушить кем-то разработанный план.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – А где револьвер?

– Я спрятал его так, что его никто не найдет.

– Мне нужно найти его, – сказал Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Мне нужно найти этот револьвер и передать его в полицию, – сказал Мейсон. – Разве вы не понимаете сути случившегося? Мне пришлось рассказать полиции о револьвере. Револьвер – это улика. Я адвокат. Я не могу скрывать улик. Вы гражданин этой страны. Вы также не можете скрывать улик. Вы поставили себя в такое положение, когда стали соучастником преступления. Вас могут осудить по обвинению в попытке скрыть улики. Поэтому я хочу, чтобы вы немедленно отдали револьвер мне.

– А вы отдадите его в полицию?

– Конечно, – сказал Мейсон. – Мне необходимо это сделать.

– Что ж, – вымученно улыбнулся Бейсон. – Я понимаю, что надо сдаваться. Могу я воспользоваться телефоном?

– Пожалуйста, вот он, – сказал Мейсон.

Бейсон снял трубку и набрал номер.

– Алло, – сказал он, – позовите Розалию. – Подождав немного, Бейсон произнес: – Здравствуй, Розалия. Говорит Симли Бейсон. Я хочу, чтобы ты сейчас же, не откладывая, сделала то, что я скажу. Это очень важно. Я говорю из кабинета адвоката Перри Мейсона. Я прошу тебя пойти к моему шкафу. Там ты найдешь мою одежду для игры в гольф и кожаный мешок, полный клюшек. Достань мешок из шкафа, переверни его вверх дном и из мешка выпадет упаковка, обернутая в коричневую бумагу, на этикетке которой написано, что содержимое пакета взято сегодня в шесть часов утра из ящика стола Перри Мейсона. Там же указан адрес офиса Перри Мейсона, и все это скреплено моей подписью. Этикетка прикреплена к упаковке липкой лентой и опечатана печатью. По возможности сразу же привези упаковку в офис мистера Мейсона. Возьми такси, обратно я отвезу тебя на своей машине. Ты все поняла? Молодец, я жду тебя. – Бейсон положил трубку и сказал Мейсону: – Вряд ли стоит рассказывать вам о том, как это здорово иметь хорошую, преданную секретаршу. Испытываешь настоящее чувство удовлетворения. В течение какого-то времени мне пришлось мириться с посредственными секретаршами. Потом пришла Розалия Блэкбурн, и все изменилось. Стоит ей сказать один раз, и все будет исполнено наилучшим образом.

– Почему же вы приняли такие меры предосторожности: опечатали упаковку, приклеили этикетку и спрятали в мешок? – спросил Мейсон.

– Я сделал это, чтобы защитить Аделлу Хастингс. Если бы со мной что-то случилось, я бы не хотел, чтобы при обнаружении этой упаковки кто-то подумал, что к ней имеет отношение Аделла.

– Что вы имели в виду под словами что-то случилось?

– Я смертен, мистер Мейсон. Я просто признаю тот факт, что человек в любой момент может, например, погибнуть в автомобильной катастрофе. Жизнь полна риска, вот и все.

Мейсон внимательно посмотрел на Бейсона.

– И это единственная причина для принятия вами подобных предосторожностей?

– Я хотел… я… Я хотел, чтобы все было сделано правильно.

– Записали ли вы, – спросил Мейсон, – номер револьвера, который был в ваших руках перед тем, как вы упаковали его?

– Нет, – удивленно ответил Бейсон. – А почему я должен был это делать?

– Для того, чтобы не поменяли оружие и не заменили револьвер Аделлы Хастингс на револьвер, из которого убили Гейрвина Хастингса.

– Нет, номер я не записал, но запаковал револьвер сначала в папиросную бумагу, затем в толстую коричневую упаковочную бумагу, поставил печать, а поперек печати написал свою фамилию.

– Вы не сделали одной вещи, которую нужно было бы сделать, – сказал Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Хастингса убили, – сказал Мейсон. – Это было хладнокровное преднамеренное убийство. В порыве страсти человека во сне не убивают. Когда кто-то лежит в постели, а к нему в комнату прокрадывается человек и нажимает на спусковой крючок – он совершает преднамеренное, запланированное убийство.

Бейсон кивнул.

– Когда дважды стреляют в голову спящего человека, это означает, что хотят быть уверенным в том, что он мертв.

Бейсон поерзал в кресле, затем с неохотой кивнул головой.

– Поэтому мы имеем дело с хладнокровным убийством, – сказал Мейсон. – Его совершил человек изобретательный, умный, самоуверенный и хитрый, как сам дьявол. Дом Хастингса был заперт на замок. Следов того, что в дом проникли через окно, нет. Поэтому полиция будет доказывать, что убийца вошел в дом, открыв дверь ключом. Насколько я понял, у лиц, не проживающих в доме, имеются два ключа. Один находился в офисе Хастингса для того, чтобы он мог позвонить и послать кого-нибудь в дом взять необходимые ему вещи. Другой ключ был у Аделлы Хастингс. Возможно, есть третий ключ. Что вы скажете о Минерве. Есть ли у нее ключ?

– Нет, она вернула свой ключ вместе с очень сердитым письмом.

– Откуда вы об этом знаете?

– Мне показывал письмо сам Хастингс.

– Что в нем было написано?

– Это был правильный шаг с ее стороны. В нем она закладывала основу для выгодного для себя раздела имущества. Она писала, что чувствует себя старой клячей, что сперва он гордился ею, а сейчас выбрасывает на помойку.

– Раздел имущества произведен с выгодой для Минервы?

– Я считаю – да. Она не согласна с этим.

– Кто готовил соглашение о разделе имущества, местный адвокат или кто-то из Невады?

– Нет. Соглашение вырабатывали она и Хастингс.

– Это довольно необычно, – заметил Мейсон.

– В подобных делах Хастингс всегда вел себя довольно необычно. Он смотрел на вещи как банкир. Он считал, что первая ошибка – это самая большая ошибка, и если приходится платить, то надо платить щедро и с хорошим настроением.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Представим дело таким образом: кто-то очень изобретательный, безжалостный и мстительный имел ключ от дома Хастингсов или смог заполучить его. Поскольку Аделла – ваш друг и моя клиентка, пока исключим ее из наших рассуждений. Поэтому ключ, о котором мы ведем речь, очевидно, находился в офисе Хастингса. Если из револьвера Аделлы ее мужа не убивали, а вы взяли револьвер из моего стола и спрятали его в своем офисе, и если кто прознал об этом, логично допустить, что этот револьвер будет заменен на другой, из которого стреляли в Гейрвина Хастингса. Видите, какая ситуация?

Бейсон смущенно нахмурился.

– Вы, мистер Мейсон, мыслите исключительно отрицательными категориями, – сказал он. – Надеюсь, вы не возражаете против этих слов. В конце концов, я запаковал револьвер и опечатал упаковку. Никто бесследно не может вскрыть ее. Я специально спрятал револьвер в таком месте, где его трудно найти.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Мы…

В это время коротко зазвонил телефон. Мейсон снял трубку.

– Ты все еще за коммутатором, Делла? – спросил Мейсон.

– Пока еще да. Герти скоро должна возвратиться. Звонит Хантли Бэннер, заявляет, что у него важное дело. Будешь говорить с ним?

– Да. Переключи его на меня, – ответил Мейсон. – Добрый день, мистер Бэннер. Что у вас?

– Я хотел сказать вам, – начал Бэннер, – что мне очень неприятно сознавать, что вы воспользовались имевшимися у вас преимуществами во время того телефонного разговора.

– Какими преимуществами?

– Вы ведь хорошо знали, что в ответ на ваши слова я скажу, что связывался со своим клиентом.

– Я даже в мыслях не допускал, – ответил Мейсон, – что вы пойдете на обман.

– Меня не так уж и волнует то, как вы это сделали, – сказал Бэннер. – Неприятно, что я сам попал в эту западню.

– Вы звоните мне только для того, чтобы сообщить, что вам неприятно? – спросил Мейсон.

– Нет, я звоню по другому вопросу. Но я одновременно хотел сказать вам, что мне не нравится, когда меня втягивают в различные игры.

– Что у вас за вопрос? – спросил Мейсон.

– Я предполагаю, что Аделла Хастингс будет вашей клиенткой, – сказал Бэннер.

– И что?

– Она недолюбливает меня, – сказал Бэннер. – Сейчас речь, несомненно, пойдет о большом состоянии. Я в курсе всех дел Гейрвина Хастингса, и я, очевидно, буду заниматься вопросом о его наследстве. Я, конечно, понимаю, что при сложившихся обстоятельствах, если Аделла Хастингс будет наследницей, шансов быть ее адвокатом у меня нет. Мне только что позвонила Минерва Хастингс. Если вы не знаете, то это вторая жена Гейрвина Хастингса, с которой он развелся. Она хочет, чтобы я представлял ее интересы. Что я и делаю. Я просто хотел поставить вас об этом в известность.

– Представлять Минерву в чем? – спросил Мейсон.

– В вопросах, связанных с состоянием Гейрвина Хастингса.

– Разве не было развода с разделом имущества? – осведомился Мейсон.

– Я особо и не обольщаюсь, – сказал Бэннер. – Но, как адвокат, вы, несомненно, знаете положения закона о том, что убийца не может быть наследником имущества убитого, вне зависимости от того, какие бы у него ни были юридические права на наследство.

– Я понял вас, – сухо сказал Мейсон. – Итак, вы намереваетесь доказать, что миссис Аделла Хастингс виновна в убийстве своего мужа, не так ли?

– Пусть это делает полиция, – ответил Бэннер. – Я представляю интересы Минервы Хастингс. Этому не препятствует закон, это не противоречит этике, и я собираюсь принять любые шаги для защиты ее интересов. Я просто из вежливости ставлю вас об этом в известность.

– Что ж, – ответил Мейсон, – будем считать, что вы поставили меня в известность.

– И для вашей информации, мистер Мейсон. Чем больше я думаю о фокусе, который вы проделали со мной, тем меньше он мне нравится.

– Я просто хотел выяснить, – сказал Мейсон, – насколько вы честны.

– Ладно, – рявкнул Бэннер. – Я надеюсь, что вы довольны.

– Да, я все выяснил, – усмехнулся Мейсон.

– Я не думал, что это так будет истолковано, – сказал Бэннер.

– А как бы вы истолковали это иначе? – рассмеялся Мейсон, положил трубку на место и повернулся к Бейсону: – Это был Хантли Л. Бэннер. Он сказал, что собирается представлять интересы Минервы Хастингс. Очевидно, все взвесив, Минерва быстро взялась за дело.

– И он собирается представлять ее интересы? – спросил Бейсон.

– Именно так сказал Бэннер.

– Не сомневаюсь, что он представлял ее все время.

– Что вы хотите сказать?

– Да… я думаю… Я думаю, что у меня для этого нет каких-либо веских доказательств, поэтому мне лучше помолчать.

– Однако у вас есть какие-то основания для такого заявления? – поинтересовался Мейсон.

– Я никогда не доверял Бэннеру, – сказал Бейсон.

– Да, он, кажется, доверия не внушает, – ответил Мейсон, – однако Хастингс все дела передал в его руки.

– Я не думаю, что это ошибка только Гейрвина Хастингса. К этому приложил руку Коннел Мейнард. В отсутствие Хастингса при возникновении юридических вопросов он всегда консультировался с Бэннером. Постепенно Бэннер вошел в курс всех дел.

– Может, вы мне расскажете о Коннеле Мейнарде? – попросил Мейсон. – Особенно о том, что заставляет вас относиться к нему с подозрением.

– Я не должен говорить вам это, – сказал Бейсон, – но вы обладаете способностью выворачивать людей наизнанку.

– Вы хотите помочь Аделле, не так ли?

– Да.

– Она в беде и я не смогу помочь ей, если у меня не будет необходимой информации. Сейчас мне ясно, что вряд ли кто, кроме вас, может сообщить мне нужные сведения. Итак, кто такой Мейнард?!

– Мейнард, – сказал Бейсон, – это второй человек в фирме. Он надо мной. Возможно, сейчас, когда Хастингса нет в живых, он примет все дела. Во всяком случае, до тех пор, пока вы не сделаете так, чтобы дело взяла в свои руки Аделла.

– Хастингс владел корпорацией? – спросил Мейсон.

– Нет, это принадлежащий ему одному концерн, – ответил Бейсон.

– Это означает, что до решения суда никто не может вступить во владение им, – заключил Мейсон.

– Я тоже так думаю, – сказал Бейсон. – Но Мейнард резкий, агрессивный человек, и он имеет подробную информацию о состоянии дел в фирме.

– Вы также располагаете детальной информацией, не так ли? – спросил Мейсон.

– Нет, не совсем. Однако это справедливо в отношении бизнеса.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Вернемся к Бэннеру. Что вы думаете о нем?

После некоторого колебания Бейсон спросил:

– Вы когда-либо встречались с Элвиной Митчелл, секретаршей Бэннера?

– И что вы скажете о ней?

– Она близкий друг Коннела Мейнарда. У них дружеские отношения уже довольно длительное время.

– Я думал, что она ведет интрижку с Бэннером, – сказал Мейсон.

– Возможно, но я так не думаю. Мне кажется, что она влюблена в Мейнарда.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – продолжайте, пожалуйста.

– Она, конечно, хочет, чтобы Бэннер занимался делами Хастингса. По некоторым делам Хастингс консультировался с двумя-тремя адвокатами, но обычно он любил решать вопросы сам. Кроме того, у него возникало не так уж много юридических вопросов. Так, например, появились сложные аспекты, когда Хастингс был в отъезде. Мейнард связался с ним по телефону и посоветовал нанять адвоката. Хастингс дал на это свое согласие. Мейнард сразу же обратился к Бэннеру. С тех пор он и ведет юридические дела фирмы. Он упорно пытается взять все в свои руки, советует Хастингсу, что следует делать и от чего лучше отказаться. Внушает Хастингсу, что без адвоката он может попасть в серьезную неприятность. В конце концов он изменил методы, которыми Хастингс вел свои дела. Вместо того чтобы делать то, что он считал правильным, решать дела так, как считал нужным, Хастингс все больше и больше полагался на Бэннера.

– Все это создает очень интересную ситуацию, – задумчиво произнес Мейсон. – И сейчас Бэннер собирается представлять интересы Минервы. Было бы хорошо, если бы вы не трогали револьвер, находившийся в ящике моего стола.

– Но это почти одно и то же, если бы револьвер и сейчас находился в вашем столе. Я его завернул, опечатал сверток, на печати написал свою фамилию. Я могу пойти в суд и поклясться, что это тот же самый револьвер и что его не подменили.

– Будем надеяться, что это действительно так, – сказал Мейсон.

В кабинет вошла Делла Стрит и сказала:

– Герти на месте.

– Делла, подбери документы, необходимые для составления заявления на управление имуществом Гейрвина С. Хастингса. Необходимо, чтобы такое заявление подала в суд Аделла Хастингс.

– А разве нет завещания? – спросила Делла.

– Я не знаю, – ответил Мейсон. – Если и было, оно у Хантли Бэннера, а он представляет сейчас интересы Минервы Хастингс. Ситуация может осложниться еще больше. Делла, заготовь все документы, чтобы Аделла Хастингс могла подписать их безотлагательно, потому что события будут развиваться очень быстро. Мы также должны подготовить письмо от имени Аделлы, с тем чтобы она могла выступить в роли распорядителя собственности Хастингса.

– Неужели это нужно делать так быстро? – спросил Бейсон. – Разве нельзя сделать все после похорон?

– Это необычный случай, – ответил Мейсон. – У меня такое чувство, что мы должны действовать не просто быстро, а очень быстро. Делла, как только миссис Хастингс сообщит о месте своего пребывания, отвези ей на подпись эти заявления.

– Я знаю, где она остановится, – сказал Бейсон. – В отеле «Фрэйстоун».

– Она останавливается там, когда бывает в Лос-Анджелесе?

– Да.

– Вчера она останавливалась, например, в доме Хастингса, – уточнил Мейсон.

– Да, я знаю. Гейрвин на этом настоял. Честно говоря, мистер Мейсон, Гейрвин чувствовал себя очень одиноким и начал понимать, что совершил трагическую ошибку, попросив Аделлу расторгнуть с ним брак. Я думаю, что он хотел помириться.

– А вы хотели и дальше оставаться в тени, мистер Бейсон? – спросил Мейсон.

– Я был в тени многие месяцы, – ответил Бейсон. – В этом мое несчастье. Но я хотел, чтобы Аделла делала то, что считала для себя наилучшим. Я вряд ли был способен состязаться с человеком, имеющим состояние в пять миллионов долларов.

Мейсон внимательно посмотрел на посетителя.

– Вы чувствовали себя неуверенным, – сказал адвокат. – Можно было бы на этом и поставить точку. Возможно, следует преодолеть это состояние и начать драться за свое счастье? Неуверенных женщины не любят.

Бейсон потупил глаза.

– Я так сильно люблю ее, – признался он, – что хочу, чтобы она делала все, что считает нужным. Хастингс мог дать ей то, что мне не по силам.

Глава 8

Зазвонил телефон, и Мейсон снял трубку.

– Пришла миссис Блэкбурн с упаковкой для мистера Бейсона, – сообщила Герти.

– Хорошо, подожди минутку, – ответил Мейсон и повернулся к Бейсону: – В приемной миссис Блэкбурн с упаковкой для вас. Направить ее сюда или вы будете говорить с ней наедине?

– Нет, нет, пусть идет сюда.

– По вашему разговору я понял, что она не замужем. Однако она назвалась миссис Блэкбурн.

– Она была замужем. Это трагическая история.

– Вдова? – спросил Мейсон.

– Разведена. Ее муж однажды ночью не вернулся, и с тех пор она его не видела.

– Для получения развода она выезжала в Неваду?

– Да.

– В Лас-Вегас? – спросил Мейсон.

– В Карсон-Сити.

– Когда это случилось?

– Незадолго до ее прихода к нам. Кажется, за год до этого.

– Герти, пусть она войдет, – сказал Мейсон в трубку. – Делла встретит ее.

Делла направилась к двери в приемную. Через минуту на пороге появилась молодая черноволосая, темноглазая женщина.

– Входите, пожалуйста, – сказал Мейсон.

Розалия Блэкбурн быстро посмотрела на Мейсона, затем перевела взгляд на Симли Бейсона. Она опустила глаза, затем снова быстро взглянула на Бейсона и вошла в кабинет.

Симли Бейсон встал из кресла и протянул руку к пакету.

– Розалия, – сказал он, – это мистер Мейсон, известный адвокат. Ты немало слышала и читала о нем. Что за чертовщина! Что случилось с упаковкой?

– В таком виде я взяла сверток из мешка для клюшек для игры в гольф, – сказала Розалия.

– Но… все раскрыто. Бумага разрезана! – воскликнул Бейсон. – Вот, виден револьвер. Розалия, ведь не ты это сделала, не так ли?

– Нет. Я привезла его в том виде, в каком достала из мешка.

– А мой шкаф был закрыт и заперт?

– Да. Я взяла ключ из левого верхнего ящика вашего стола.

– Но я не предполагал такого исхода! – сказал Бейсон. Он начал распаковывать сверток, затем остановился и сказал: – Розалия, пройди в приемную Мейсона и подожди меня там. Через несколько минут я зайду за тобой, и мы вместе вернемся в наш офис.

– Спасибо, – сказала она, улыбнулась и поспешила к выходу.

– Ваша секретарша не проявляет излишнего любопытства к вашим делам? – спросил Мейсон.

– Она очень хорошая секретарша, – ответил Бейсон. – Если вы спрашиваете, не она ли вскрыла упаковку, то даю голову на отсечение, что она этого не делала.

– Вашу голову уже начинают понемногу отделять от туловища, – заметил Мейсон. – Делла, положи эту упаковку в картонную коробку и опечатай ее. Будь осторожна и не оставляй своих отпечатков пальцев.

– Вы можете снимать отпечатки пальцев с бумаги? – быстро спросил Бейсон.

– Используя новые методы, это возможно, – ответил Мейсон. – Иногда отпечатки на бумаге бывают очень четкими и долго сохраняются. Процесс их обработки отличается от обычной процедуры, когда используется порошок, который прилипает к жировому слою отпечатка. Отпечатки на бумаге обрабатываются аминокислотами. Этот процесс скорее химический, чем физический.

– Надо же, – сказал Бейсон. – А я и не подозревал, что можно снять отпечатки пальцев с бумаги. Там, на упаковке, повсюду мои отпечатки, да и Розалии тоже.

– Вполне вероятно, – согласился Мейсон. – Вы, кажется, оба много раз касались свертка?

Делла Стрит открыла дверцу шкафа и вытащила картонную коробку, в которой присылались юридические книги. Она осторожно взяла упаковку за углы и положила ее в коробку, затем с подобной же осторожностью сняла папиросную бумагу и обнажила сталь револьвера. Мейсон нагнулся, сунул карандаш в дуло револьвера и осторожно положил его в ящик стола.

– А теперь, Делла, – сказал он, – позвони лейтенанту Трэггу и скажи, что револьвер, о котором я говорил, сейчас у меня.

– Так и сказать? – уточнила Делла Стрит.

– Да, позвони Трэггу и так и скажи, – улыбнулся Мейсон и повернулся к посетителю: – Я думаю, что нет необходимости больше задерживать вас, мистер Бейсон. Лейтенант Трэгг из отдела по раскрытию убийств очень опытный следователь. Он появится здесь через несколько минут и, несомненно, захочет получить этот револьвер.

– Вы хотите сказать, что у вас больше нет вопросов ко мне? – удивился Бейсон.

– Я хочу сказать, что для вас лучше не находиться здесь, – пожал плечами Мейсон. – Наверняка у вас много работы, и я не хотел бы задерживать вас без необходимости.

– Вы собираетесь защищать меня?

– О нет! – усмехнулся Мейсон. – Я собираюсь защищать своего клиента и самого себя. Вы сами влезли в это дело и сами думайте о том, как выбраться из создавшейся ситуации.

Глава 9

– В приемной лейтенант Трэгг и окружной прокурор Гамильтон Бергер, – раздался в трубке взволнованный голос Герти.

– Пригласи их в кабинет, – сказал Мейсон и кивнул Делле Стрит: – Открой дверь, Делла.

Делла Стрит с гордым видом открыла дверь кабинета.

Гамильтон Бергер и Трэгг прошли в кабинет. На лице лейтенанта Трэгга была извиняющаяся улыбка. Гамильтон Бергер был серьезен и официален.

– Здравствуйте, господа, – сказал Мейсон. – Я полагаю, вы пришли сюда в связи с револьвером. Присаживайтесь, пожалуйста.

– Мы здесь по ряду вопросов, – сказал Бергер. – Большинство из них имеет отношение к револьверу. Кого вы пытаетесь дурачить, Мейсон?

– Я собираюсь сотрудничать с полицией, – ответил адвокат.

– Ваше сотрудничество совсем не ощутимо, – заявил Бергер и кивнул Трэггу.

– Где револьвер? – спросил лейтенант.

Мейсон выдвинул правый ящик своего стола.

– Почему его не было там в прошлый раз? – задал вопрос Трэгг.

– Это длинная история, – пояснил Мейсон.

– По телефону вы сказали, что вы положили его не на то место.

– Извините, но, по-моему, моя секретарша сказала вам, что револьвер был положен не на то место.

– Кем?

– Это длинная история, – ответил Мейсон. – Я сам еще не решил, рассказывать вам ее или нет.

– Лучше расскажите, – посоветовал Гамильтон Бергер, – потому что по некоторым вопросам я тоже еще не принял решения. Я собираюсь заставить вас держать ответ перед Большим жюри. Но еще не решил, привлекать ли вас к ответственности как соучастника убийства или как лицо, скрывающее и искажающее вещественные доказательства.

– При таких обстоятельствах, – сказал Мейсон, – мне, очевидно, лучше ничего не рассказывать до появления перед Большим жюри.

– Нельзя ли проверить револьвер на отпечатки пальцев? – спросил Бергер у Трэгга.

– На револьвере редко остаются отпечатки пальцев, – пояснил Трэгг. – Иногда находят отпечаток большого пальца на основании барабана. Однако револьвер исследуют, как только мы вернемся в управление.

Трэгг вставил карандаш в дуло ствола, открыл свой портфель, осторожно положил револьвер в металлическую коробку и уже хотел задвинуть крышку коробки, как вдруг Бергер произнес:

– Посмотрите номер.

Трэгг вновь сунул карандаш в ствол, поднял револьвер и прочитал номер:

– С четыреста восемьдесят восемь ноль девять.

Бергер посмотрел в свою записную книжку.

– Хорошо, – сказал он. – Это первый револьвер, который купил Хастингс. – Затем он задумчиво посмотрел на Мейсона. – Хочу сказать вам, мистер Мейсон, что, если произведена замена револьверов, я привлеку вас к ответственности по закону.

– Что вы имеете в виду, говоря о замене револьверов?

– Гейрвин Хастингс купил два идентичных револьвера тридцать восьмого калибра, – сказал Бергер. – Мы подняли реестры и выяснили, что один револьвер был приобретен два года назад, другой – около четырнадцати месяцев назад. При покупке второго револьвера он сказал продавцу, что хочет купить револьвер для своей жены.

– Револьвер, который находился в моем столе, куплен последним?

– Нет, первым.

– Тогда я не понимаю, что вас так взволновало? – сказал Мейсон.

– Отвечу вам, – холодно сказал Бергер. – Вы все любите запутывать и подменять – оружие, свидетелей, улики. И мне кажется, что ваша клиентка имела доступ к обоим револьверам. Вы поменяли оружие. Вы просто произвели два выстрела из револьвера, из которого в Хастингса не стреляли. Готов держать пари десять к одному, что когда мы проведем баллистическую экспертизу изъятого у вас оружия, то окажется, что пули, убившие Хастингса, выпущены не из этого револьвера.

– В этом случае вы не можете возбудить дело против Аделлы Хастингс, не правда ли? – спросил Мейсон.

– Я теряю терпение при разговоре с вами, мистер Мейсон, – сердито сказал Бергер. – Меня выводит из себя ваша тактика. Мы можем завести дело, связанное с убийством, и на Аделлу Хастингс, и на Перри Мейсона. Если вы подтасовывали улики, я привлеку вас к ответственности как соучастника преступления. Как вам известно, в нашем штате ликвидировано различие между преступником и соучастником преступления. Другими словами, я арестую вас за убийство.

– Это вы можете сделать только в том случае, если из этого револьвера совершено убийство человека.

– Именно так.

– А если преступление с помощью этого револьвера не совершено?

– Я привлеку вас…

– За что? – с невинным видом спросил Мейсон.

– Прежде чем продолжить разговор на эту тему, я хочу знать, почему в первый раз этот револьвер не оказался на месте.

– Хорошо, – вздохнул Мейсон. – Я расскажу вам. Аделла Хастингс сообщила об украденной у нее сумочке и револьвере Симли Бейсону, менеджеру фирмы Гейрвина Хастингса. К сожалению, Бейсон подумал, что револьвер является обвинительной уликой и он сможет помочь Аделле Хастингс, если спрячет его. Сегодня в шесть часов утра он пришел в мой офис и убедил убиравшую помещение женщину, что является Перри Мейсоном. С собой у него был «дипломат». Он смело вошел в офис, открыл ящик моего стола, взял револьвер и унес его к себе на работу. На работе у него есть шкаф. Он завернул револьвер в папиросную бумагу, затем в плотную коричневую обертку. Приклеил бирку, на которой указал, что револьвер был взят из офиса Перри Мейсона, расписался на ней, прикрепил к упаковке и заклеил ее с помощью липкой ленты.

– Для чего он это сделал? – спросил Трэгг.

– Он хотел защитить Аделлу Хастингс, – ответил Мейсон. – Он боялся, что ее могут обвинить в том, что она сама взяла револьвер из своей квартиры.

Трэгг и Бергер обменялись взглядами.

– Продолжайте, – сказал Бергер. – У вас почти всегда правдоподобное объяснение. Я слушаю, хотя верится с трудом.

– Я знал, что кто-то украл револьвер, – продолжал Мейсон. – Причем этому человеку было хорошо известно, где искать оружие. Я считал, что кража могла быть совершена только в то время, когда убирают кабинет. Дрейк проверил журнал, в который записывают фамилии посетителей, приходящих в это здание в нерабочее время. Я получил описание внешности приходившего к нам человека. Проработал ряд других версий и вышел на Симли Бейсона. Попросил его прийти ко мне в офис, обвинил его в краже. Уборщица, пришедшая сюда по моей просьбе, опознала его. Он во всем сознался.

– Хорошо, расскажите нам о револьвере, – сказал устало Бергер. – Мне кажется, что все это ваш старый трюк с запутыванием следов, только на этот раз с новыми поворотами.

– Симли Бейсон, – продолжил Мейсон, – позвонил от меня своей секретарше Розалии Блэкбурн, попросил ее сходить в его кабинет, открыть шкаф, достать из него мешок для клюшек, перевернуть мешок вверх дном, взять упаковку, которая была на дне мешка, и принести ее сюда.

– Продолжайте, – сказал Бергер. – Я хочу знать ваш вариант событий.

– Когда секретарша прибыла сюда и отдала упаковку Бейсону, оказалось, что сверток не запечатан. Бумага была разрезана очень острым ножом или бритвой. Сделавший это человек, очевидно, развернул папиросную бумагу и поменял револьвер.

Глаза Бергера сузились.

– Я сообщаю вам всю информацию, которой я располагаю по данному вопросу, – сказал Мейсон. – Получив револьвер, я сразу же осторожно, чтобы не оставить отпечатков пальцев, положил его в ящик своего письменного стола. После этого я позвонил лейтенанту Трэггу.

– Это весь ваш рассказ? – спросил Трэгг.

– Да.

Трэгг обменялся взглядом с Бергером. Лицо последнего помрачнело.

– Так не пойдет, Мейсон, – сказал окружной прокурор.

– Я ничего не скрываю. Вы хотели услышать эту историю. Я рассказал ее вам.

– Все это очень умно, – сказал Бергер. – Когда будут судить Аделлу Хастингс за убийство и будут предъявлять этот револьвер в качестве улики, вы будете строить защиту на том, что мы не сможем доказать, что именно этот револьвер был в сумочке у Аделлы Хастингс. Вы рассказали нам эту неправдоподобную историю в надежде на то, что мы вызовем в суд для дачи показаний Бейсона и его секретаршу. Вы будете доказывать перед присяжными, что пакет был вскрыт, револьвер, возможно, подменен и он, очевидно, не тот, что находился в сумочке у Аделлы.

– А что вам не нравится? – улыбнулся Мейсон. – Если вы собираетесь выставить этот револьвер в качестве вещественного доказательства против Аделлы Хастингс, вы должны доказать, что именно он был у нее в сумочке.

– Если бы вы записали номер револьвера, когда нашли его в сумочке, – сказал Трэгг, – были бы устранены все сомнения.

– Тогда бы вы заявили, что я слишком много касался револьвера, – возразил Мейсон.

– Полагаю, что вы выбросили бумагу, в которую был завернут револьвер, – сказал Трэгг.

– Напротив, – ответил Мейсон, – упаковку мы сохранили. Мы очень осторожно обращались с ней, чтобы не оставить отпечатков пальцев.

Мейсон кивнул Делле Стрит. Делла достала из шкафа картонную коробку.

– Бумага, – сказал Мейсон, – там.

– Полагаю, – сказал Бергер, – вы были свидетелем всего сказанного Мейсоном, мисс Стрит.

– Да, но не всего, – ответила секретарша. – Когда Симли Бейсон находился в кабинете, Герти была на обеде, и мне пришлось подменять ее у коммутатора. Я не слышала всего разговора, который происходил в кабинете.

– Умно, – усмехнулся Бергер, – исключительно умно. Вот как легко можно осложнить ситуацию, с тем чтобы было трудно связать воедино обвиняемую и оружие, с помощью которого было совершено убийство. Это уже случалось раньше, но больше не повторится.

– Почему не повторится? – спросил Мейсон.

– Потому что вас не будет здесь, – ответил Бергер. – Вы будете находиться в знаменитой тюрьме Сан-Квентин. Я устал от ваших фокусов и намерен положить этому конец. Вы всегда играли с вещественными доказательствами. На этот раз вы разработали этот трюк с двумя револьверами, с тем чтобы попытаться убедить присяжных, что кто-то подменил их.

– Я думаю, что кто-то действительно это сделал, – сказал Мейсон. – Более того, я считаю, что кто-то намеренно пытается ложно обвинить Аделлу Хастингс в убийстве.

– Хорошо, мы возьмем вещественные доказательства и…

– Минуточку, – прервал Бергера Мейсон. – Если вы намереваетесь взять оберточную бумагу, прямо здесь вы должны удостовериться, что она разрезана, чтобы потом не было вопросов.

– Я согласен, что бумага была разрезана, – сказал устало Бергер. – Это также часть вашего плана. Я скажу, что мы сделаем с вами, мистер Мейсон. Сейчас мы вас обоих доставим в офис фирмы Гейрвина Хастингса на очную ставку.

– Я готов поехать, – согласился Мейсон, – но Делла Стрит должна…

– Мне безразлично, что она должна, – отрезал Бергер. – Она может иметь очень длинный список лиц, желающих попасть к вам на прием, но тем не менее вы оба сейчас же отправитесь вместе с нами в офис мистера Хастингса.

Глава 10

Гамильтон Бергер вошел в офис фирмы Хастингса с таким видом, словно собирался взять в свои руки управление делами компании.

– Я прошу, чтобы все служащие собрались здесь, – сказал он. – Я хочу поговорить с ними. Я окружной прокурор Гамильтон Бергер. А это лейтенант Артур Трэгг из отдела по раскрытию убийств управления полиции. Со мной Перри Мейсон, адвокат, представляющий интересы Аделлы Хастингс, вдовы Гейрвина С. Хастингса. А это его секретарша Делла Стрит. Сейчас нужно, чтобы все собрались здесь. Мне необходима информация о случившихся здесь событиях.

В голосе Гамильтона Бергера звучали властные нотки. Он мог оказывать воздействие на людей и внушать доверие. Через несколько минут просторный кабинет был заполнен людьми.

– Прежде всего, – начал Гамильтон Бергер, – я хотел бы знать, кто здесь главный?

– Я, – ответил один из присутствовавших.

– Кто вы?

– Меня зовут Коннел Мейнард. Я второй человек в фирме после Гейрвина Хастингса.

– Хорошо, подойдите сюда.

Мейнард, сорокалетний мужчина с выступающими скулами и проницательными серыми глазами, подошел к Гамильтону Бергеру. Его губы, образовавшие широкую прямую линию над массивной челюстью, были плотно сжаты.

– Что вам известно о делах фирмы? – спросил его окружной прокурор.

– Практически все, мистер Бергер.

– У мистера Хастингса было оружие?

– Да, – ответил Мейнард. – У него было два револьвера.

– Что мы можете сказать о них?

– Они, по-моему, одной модели. Сначала Хастингс купил один револьвер и на всякий случай держал его дома. После того как он с женой стал жить раздельно, он купил второй револьвер. Он дал ей один револьвер, а другой держал у себя. Я не знаю, какой револьвер, старый или новый, он отдал своей жене.

Бергер посмотрел на собравшихся людей и спросил:

– Здесь ли Симли Бейсон?

Бейсон выступил вперед.

– В какой должности вы здесь работаете?

– Он третий человек в компании, – ответил Коннел Мейнард. – Я отвечаю за все дела, а Бейсон – за дела здесь, в офисе.

Бергер посмотрел на Бейсона.

– Что вам известно о делах мистера Хастингса?

– Довольно много, – ответил Бейсон, – хотя, возможно, не так много, как мистеру Мейнарду.

– Вам известно о двух револьверах?

– Да.

– Вы хорошо знаете Аделлу Хастингс?

– Я думаю, что да. Мне кажется, что ее так же хорошо знают все служащие, долго проработавшие здесь, мистер Бергер. Она работала здесь секретаршей, перед тем как вышла замуж за Гейрвина Хастингса.

– Она пользовалась здесь любовью? – спросил Бергер.

– Мне кажется, да.

– А что вы думаете? – повернулся Бергер к Мейнарду.

– Я думаю, – после некоторого колебания ответил Мейнард, – что Аделла Стерлинг, это ее девичья фамилия, была очень компетентной секретаршей. Поскольку она исполняла обязанности личной секретарши мистера Хастингса, мои контакты с ней ограничивались делами, передаваемыми мне на исполнение хозяином фирмы. Возможно, Бейсон, как менеджер офиса, знает ее лучше.

– Хастингс был женат, когда она начала здесь работать?

– Да.

– На ком?

– На Минерве Хастингс.

– Они развелись?

– Да.

Бергер посмотрел на Бейсона.

– Имела ли Аделла Хастингс какое-либо отношение к этому разводу?

– Из-за Аделлы тот брак и распался, – сказал Мейнард.

– Так думает Минерва, – вмешался Бейсон.

Бергер посмотрел на собравшихся в кабинете людей.

– Аделла разбила тот брак, – спокойно повторил Мейнард.

– Ладно, – сказал Бергер. – Мы выясним это в частном порядке. Сейчас я хочу узнать, кто был сегодня в шесть часов утра в офисе мистера Мейсона?

– Я, – ответил Симли Бейсон.

– Что вы там делали?

– Взял револьвер из ящика его стола.

– Зачем?

– Затем, – с чувством сказал Бейсон, – что кто-то пытается в чем-то обвинить Аделлу Хастингс, а я не хочу этого.

– Какой у вас интерес к этому делу?

– Я хочу честного разбирательства.

– В чем же намереваются обвинить Аделлу Хастингс?

– Теперь я знаю, что в убийстве мистера Хастингса.

– Тогда вы этого не знали?

– Нет.

– Но вы знали, что это достаточно серьезно, если решали прибегнуть к краже?

– Я не думал над юридическими аспектами своих действий.

– Почему вы решили сделать это в шесть часов утра?

– Потому что мне нужно было войти в кабинет мистера Мейсона. Я выяснил, что уборку в офисе Мейсона начинают в шесть часов утра.

– Хорошо, мы еще вернемся к этому вопросу, – сказал Бергер. – Я хочу знать, что вы сделали с револьвером?

– Я завернул его в папиросную бумагу, затем в грубую оберточную бумагу коричневого цвета, которую я заклеил липкой лентой. Я напечатал бирку, на которой указал содержимое упаковки, и приклеил ее лентой к упаковке. Затем расписался поперек печати и положил заклеенную упаковку на дно мешка с клюшками для игры в гольф.

– Что вы сделали потом?

– Я положил мешок в свой шкаф, запер дверцу, а ключ положил на обычное место в ящик стола. Затем, когда мистер Хастингс не пришел на работу в десять часов утра, а у него на это время была назначена важная встреча, я позвонил ему. Работал автоответчик, поэтому я поехал к Хастингсу домой.

– Вы попали в дом?

– Да.

– Как?

– Один ключ от дома мистер Хастингс держал в своем офисе, для того чтобы при необходимости можно было послать кого-то в его дом. Иногда он звонил из других городов. Просил что-то взять из его домашнего кабинета, например портфель со свежими рубашками или какие-то документы. На этот раз я был там с полицией, ответил на все их вопросы и…

– Не имеет значения, что вы там были с полицией, – грубо перебил Бергер. – Мы повторим все снова. На этот раз вы отвечаете на мои вопросы. Где хранился ключ от дома Хастингса?

– В шкафу его кабинета в офисе.

– То есть здесь?

– Да.

– Покажите мне этот шкаф.

Бейсон подошел к шкафу, открыл дверь и сказал:

– Ключ висел здесь на этом гвозде.

– Но его сейчас там нет.

– Да, – спокойно ответил Бейсон. – Сегодня утром его забрали полицейские.

– Многим было известно, где хранился ключ? – спросил Бергер.

– Я думаю, что да.

– Хорошо. Что случилось с револьвером… после того, как вы его положили в мешок?

– Меня вызвали в офис мистера Мейсона.

– Кто вас вызвал?

– Перри Мейсон.

– Что случилось там?

– Он обвинил меня в том, что я взял револьвер. Я сознался.

– Что случилось потом?

– Я позвонил Розалии Блэкбурн, своей секретарше, и попросил ее принести упаковку в офис мистера Мейсона.

– Кто здесь Розалия Блэкбурн? – спросил Бергер.

– Я, – сказала миссис Блэкбурн, выйдя немного вперед.

– Что вы сделали по просьбе мистера Бейсона?

– Я взяла ключ от шкафа, вытащила мешок, перевернула его вверх дном, взяла упаковку и привезла ее в офис мистера Мейсона.

– В каком состоянии была упаковка, когда вы увидели ее? – спросил Бергер.

– Она была разрезана очень острым ножом.

– Что вы сделали с ней?

– Ничего. Внутри в бумаге был виден револьвер. Он выпал из упаковки, когда я переворачивала мешок.

– Что вы тогда сделали?

– Я взяла револьвер, вновь завернула его в бумагу и привезла упаковку в офис мистера Мейсона.

– Ладно, – устало произнес Бергер. – Я хочу знать, кто разрезал упаковку? Прошу выйти вперед.

Воцарилась тишина.

– Что ж, хорошо, – сказал Бергер. – В таком случае я вам кое-что скажу. Совершено убийство. Мы здесь не в детские игры играем, это очень серьезно. Я хочу, чтобы вы все приняли во внимание некоторые факты. Гейрвин Хастингс был убит в своей постели во время сна. Когда убивают человека во сне, это не является непредумышленным убийством. Это сделано не в порыве страсти, а в результате хладнокровного, продуманного плана. Это убийство первой степени, за которое полагается или смерть, или пожизненное заключение. Любой человек, скрывающий улики или пытающийся помочь убийце, является соучастником преступления. Любой человек, стремящийся манипулировать уликами, совершает преступление. Совершенно очевидно, что кто-то пытается фальсифицировать вещественные доказательства. Мы теперь знаем, что сделал Симли Бейсон. Он ответит за это. Ясно, что после того, как он унес револьвер, то есть изменил улику, кто-то открыл упаковку. Я хочу знать, кто сделал это и с какой целью, заменили ли оружие и что вообще было с ним сделано. Все собравшиеся здесь обладают какой-то информацией. Возможно, никто не хочет выйти и сообщить при всех, что он знает. Я хочу, чтобы вы поняли, что ваш долг – рассказать обо всем, что вам известно. Я уверен, что в учреждении подобных размеров невозможно манипулировать вещественными доказательствами без того, чтобы кто-либо не заметил это или у кого-то не возникло подозрений. Мой офис всегда открыт для вас: звоните, заходите. Находящийся здесь лейтенант Трэгг из отдела по раскрытию убийств примет все меры, чтобы выяснить случившееся. Если кто-то из вас располагает какой-либо информацией, сообщите нам ее по телефону или лично. Я хочу еще раз сказать вам, что дело связано с убийством и мы не собираемся терпеть какие-либо глупости. Кто это?

Люди, стоявшие около двери, расступились.

Вперед вышел грузный человек.

– Меня зовут Хантли Бэннер, мистер Бергер, – сказал он. – Я с вами не встречался, но несколько раз видел в зале суда.

– И кто вы? – спросил Бергер.

– Адвокат, всегда представлял интересы Гейрвина Хастингса. В настоящий момент представляю интересы его вдовы.

– Я думал, что мистер Мейсон представляет интересы вдовы Гейрвина Хастингса, – удивился Гамильтон Бергер.

– Мистер Мейсон – адвокат Аделлы Хастингс. А я – его вдовы Минервы Хастингс.

– Разве не было развода?

– Я думаю, дадим возможность самой миссис Хастингс ответить на ваши вопросы, – сказал Бэннер и повернулся к двери.

Собравшиеся около двери служащие расступились, и в кабинет вошла брюнетка около тридцати лет со сверкающими глазами.

– Это вдова Гейрвина Хастингса Минерва Шелтон Хастингс, – сказал Бэннер, взяв ее за руку. – Теперь она владеет всем.

– Разве вы не оформили развод в штате Невада? – спросил ее Бергер.

– Нет, – ответила она. – Я уехала в Неваду и прожила там необходимое для развода время. Я подала на развод, но до конца его не оформила.

– Что?! – воскликнул Симли Бейсон.

– Да, – победно улыбнулась она, – я не завершила до конца процедуру развода.

– Но, – возразил Бейсон, – вы написали Гейрвину Хастингсу, что все сделали, что…

– Конечно, я написала, – ответила Минерва Хастингс. – Эта стерва пыталась обвести его вокруг пальца, свить здесь свое гнездышко, и я решила бороться огнем с огнем.

– Было ли вам известно, что ваш муж собирался жениться на своей секретарше? – спросил Гамильтон Бергер.

– Естественно. Ведь из-за нее он фактически выгнал меня из дома. Я должна была поехать в Неваду и оформить развод.

– И вы подали заявление на развод? – спросил Бергер.

– Да, – сказала она вызывающе.

– Где?

– В Карсон-Сити.

– В Карсон-Сити?

– Правильно. У меня там друзья, и я посчитала, что в Карсон-Сити я могу устроить свои дела лучше, чем в каком-то другом месте.

– Вы писали своему мужу, что получили развод?

– Нет. Я написала ему, что все закончено согласно плану.

– Это ложь, – сказал Симли Бейсон. – Она прислала копию свидетельства о разводе.

– Я послала так называемую копию свидетельства о разводе, – рассмеялась Минерва Хастингс. – Она не была заверена.

– Но это была копия свидетельства, – настаивал Бейсон.

– Проверьте по записям суда, – сказала Минерва вызывающе и повернулась к Гамильтону Бергеру: – Симли Бейсон всегда был влюблен в Аделлу и готов помогать ей во всем, чтобы потом жениться на ней и завладеть контролем над делами фирмы. Для вашей информации, мистер Симли Бейсон, я теперь буду контролировать бизнес. Я – вдова Гейрвина Хастингса. Аделла Хастингс имеет на это не больше прав, чем любая другая женщина.

– Думаю, что надо объявить всем, – сказал Хантли Бэннер, – что я подал заявление на официальное утверждение завещания и назначение Минервы Хастингс управляющей всем имуществом.

– Завещание! – удивился Гамильтон Бергер. – Он оставил завещание?

– Да. Он оставляет все Минерве Хастингс. У Гейрвина Хастингса нет родственников.

– Было ли более позднее завещание, по которому все имущество оставляется в пользу Аделлы? – спросил Мейсон. – Это, очевидно, было сделано после заключения брака с ней.

– Такой церемонии вообще не было, – сказала Минерва, сцепляя пальцы.

– Я говорю о завещании, – сказал Мейсон, не отводя взгляда от Бэннера.

– Конечно, если будет найдено завещание, датированное более поздним числом, другой вопрос, – сказал Бэннер. – Однако я думаю, что, если такое завещание и имелось, оно было уничтожено Гейрвином Хастингсом после того, как он стал жить раздельно с Аделлой. Я не хочу обсуждать сейчас юридические вопросы. Я хочу лишь разъяснить создавшуюся ситуацию, с тем чтобы власти знали положение дел, знали, с кем вести дела.

– Если ваша клиентка, – заявил Мейсон, – совершила подлог и обманула Гейрвина Хастингса, она не должна воспользоваться плодами обмана. Сказав ему, что она оформила развод, хитростью она пытается завладеть не принадлежащими ей правами.

– Юридические вопросы мы обсудим в суде, мистер Мейсон, – ответил Бэннер. – Сейчас я просто хочу поставить всех в известность, что Минерва Хастингс берет под свой контроль все дела. Мы ожидаем безоговорочной лояльности со стороны всех служащих фирмы.

– За исключением Симли Бейсона, – сказала Минерва. – Что касается вас, мистер Бейсон, то вы хоть сейчас можете отправляться успокаивать Аделлу. В ваших услугах больше нет необходимости. Вы больше здесь не работаете. Можете очистить свой стол и сегодня же заберите отсюда все свои вещи. Я прикажу, чтобы завтра вас сюда не пускали.

– Вы не можете уволить его, – заявил Мейсон. – Вас еще не назначили распорядителем имущества.

Минерва повернулась к Коннел Мейнарду.

– Вы поняли меня, Коннел? – произнесла она. – Я хочу, чтобы Симли Бейсона никогда больше здесь не было, чтобы сегодня же он очистил стол, ушел из офиса и сдал ключ. Ясно?

– Да, миссис Хастингс, – после некоторого колебания ответил Мейнард.

– Прекрасно, – сказала Минерва. – Проследите, чтобы мои приказы были выполнены, и не важно, что будет говорить вам какой-то адвокат.

Она повернулась и в сопровождении Хантли Бэннера торжественно вышла из кабинета.

– Что касается меня и моей клиентки, – громко сказал Мейсон, – то приказы Минервы Хастингс лишены всякого смысла. Вы все можете поступать как вам угодно. Что касается ваших отношений с ней, то пусть все остается на вашей совести. Для меня и моей клиентки Минерва – никто. Обманом она заставила Гейрвина Хастингса поверить, что получила развод, и сейчас пытается фальсифицировать свои собственные заявления.

Мейсон улыбнулся обескураженному Гамильтону Бергеру и вместе с Деллой Стрит вышел из кабинета.

Глава 11

Возвратившись в свой кабинет, Мейсон задумчиво принялся вышагивать по кабинету из угла в угол. Делла Стрит смотрела на него, сидя за своим столом.

– Гейрвин Хастингс купил два револьвера, Делла, – сказал адвокат. – Один из них был приобретен до того, как он женился на Аделле. Второй – специально для нее. Не дал ли он один револьвер Минерве? Вспомни, она сказала, что в Карсон-Сити у нее есть друзья. Она постоянно ездила туда и обратно, во всяком случае, это можно предположить. Хастингс мог дать ей свой револьвер.

– Но один он отдал Аделле, – сказала Делла Стрит.

– Да, – согласился Мейсон. – Один револьвер он отдал Аделле. Она не знает номера своего револьвера. А почему она должна была знать номер? Она же очень просто смотрела на это – револьвер как револьвер. Но если Хастингс дал ей револьвер, можно допустить, что он снабдил револьвером и Минерву.

– Очевидно, это был первый из купленных им револьверов, – заметила Делла.

– Я тоже так думаю, – согласился Мейсон.

– И из первого револьвера он был убит?

– Этого я пока не знаю. Из ящика моего стола Трэгг взял, очевидно, первый из купленных Хастингсом револьверов. Можно допустить, что Минерва убила его, а затем выкрала сумочку Аделлы. Она положила револьвер в сумочку, надела темные очки и оставила сумочку у нас в офисе. После этого она быстро добралась до Лас-Вегаса и, используя дубликат ключа, пробралась в квартиру Аделлы, где и украла револьвер. Возможно, револьвер Аделлы все еще у нее.

– Если она не сообразила избавиться от него, – заметила Делла.

– Нет, она оказалась бы более проницательной, оставив его у себя. Если бы у нее спросили, правда ли, что Гейрвин дал ей револьвер в целях самозащиты, она бы предъявила револьвер, которым Гейрвин снабдил Аделлу.

– И было бы невозможно разоблачить ее ложь, – заметила Делла.

– Абсолютно невозможно, – кивнул Мейсон. – Можно предположить, что первый револьвер Гейрвин купил для себя. Револьвер, который он приобрел после женитьбы на Аделле, предназначался для нее и был передан ей в качестве подарка для самозащиты. Позвони Полу Дрейку, Делла. Скажи ему, что необходима дополнительная информация о машине из Карсон-Сити, которая была припаркована на нашей стоянке. Она принадлежала Харли Ц. Дрекселу.

– Что узнать о нем?

– Нет ли какой-либо связи между Минервой и Дрекселом. Помни, его машина весь день в понедельник находилась на стоянке. Там были две машины с номерами штата Невада. Одна из них принадлежала молодой женщине из Лас-Вегаса, и я решил проверить ее прежде всего. Но, учитывая последние события, я начинаю думать, что Карсон-Сити может играть свою роль. И я не хочу упускать это из вида.

Делла Стрит позвонила Полу Дрейку и передала ему необходимые инструкции.

Зазвонил телефон. Секретарша подняла трубку и, послушав, сказала:

– Это Хантли Бэннер, шеф.

Адвокат взял трубку.

– Мейсон слушает.

– Это Бэннер, мистер Мейсон. Я хотел бы сообщить вам, что у меня не было никаких намерений представлять интересы Минервы. Я принял такое решение только после событий, последовавших после смерти Гейрвина Хастингса.

– Почему же вы хотите сообщить мне об этом?

– Вопрос этики.

– Этика, – заметил Мейсон, – должна присутствовать в отношениях между вами и вашей собственной совестью, с одной стороны, между вами и Ассоциацией адвокатов – с другой.

– Я понимаю, и я высоко ценю ваше мнение…

– Никогда даже не пытайтесь оценивать то, что к вам отношения не имеет, – сказал Мейсон.

– Не будьте таким, Мейсон. С нашей стороны было бы большой ошибкой, если бы мы позволили себе увязнуть в спорах, которые съедят большую часть состояния Хастингса. В конце концов, в любом вопросе присутствуют два аспекта. Однако есть и золотая середина, и для обеих представляемых нами сторон имеется достаточно капитала. Я думаю, что наши клиентки могли бы выработать приемлемое соглашение, если бы отказались от личных амбиций.

– Продолжайте, – сказал Мейсон. – Излагайте свою точку зрения.

– Прежде всего, – сказал Бэннер, – вы должны осознать, что моя клиентка имеет все законные права. Если вы примете это в качестве фактического состояния дел, можно начать обсуждение конкретных вопросов.

– Я не принимаю это в качестве факта, – отрезал Мейсон.

– Раскрою вам свои планы, – заявил Бэннер. – Я попрошу своего секретаря доставить вам копию завещания Гейрвина Хастингса.

– Его последнего завещания? – переспросил Мейсон.

– Насколько мне известно, это последнее завещание Гейрвина Хастингса. Он оставил все ей и назначил распорядителем своего состояния.

– Это завещание потеряло силу ввиду его женитьбы на Аделле Хастингс, – сказал Мейсон.

– Одну минутку, мистер Мейсон. Тот брак не был законным. Поэтому здесь неприменимы положения закона относительно автоматической утери силы завещания в целом или в части.

– А я считаю, – заявил Мейсон, – что он составил другое завещание, которое аннулировало завещание, о котором вы говорите.

– Мне об этом ничего не известно, – заявил Бэннер. – Если бы он составил другое завещание, я бы об этом знал. Я знаю, что он намеревался это сделать, честно вам говорю. Фактически он передал мне все необходимые сведения для составления нового завещания, которым аннулировались бы все предыдущие. В это время по взаимному согласию Аделла стала жить одна, и Гейрвин сказал мне подождать с подготовкой нового завещания, пока они не достигнут соглашения о разделе имущества. Он сообщил мне также, что собирается выделить Аделле определенную сумму денег для ежегодных выплат в течение десятилетнего периода. Кроме того, в завещании будет указана сумма для единовременной выплаты наличными. Это должно было быть частное соглашение о разделе имущества. В связи с этим он и сказал мне подождать.

– Поэтому вы утверждаете, – сказал Мейсон, – что в настоящее время законным является завещание, по которому все имущество Гейрвина передается вашей клиентке?

– Я уверен, что это его последнее завещание. Я хочу быть честным с вами, Мейсон. Я сделал фотокопию завещания с подписями и прочими атрибутами и со своей секретаршей пошлю ее вам. Вы прочтете ее, посмотрите на дату, подписи свидетелей, а потом позвоните мне.

– Кто указан в качестве свидетелей? – спросил Мейсон.

– Элвина Митчелл и я.

– Завещание было подписано в вашем присутствии?

– Не только подписано в нашем присутствии. Мистер Хастингс заявил, что этот документ является его последним завещанием, и попросил нас быть свидетелями. Мой секретарь расскажет вам все подробности. Мы можем продолжить разговор после того, как вы ознакомитесь с документом. И помните, что убийца не может наследовать имущество своей жертвы.

– К Аделле ни в коей мере не относятся положения этого закона, – заявил Мейсон.

– Это она говорит, что не относятся? – спросил Бэннер.

– А что вы скажете о своей клиентке? – в свою очередь, спросил Мейсон. – Почему вы думаете, что не Минерва убила Гейрвина Хастингса? В этом случае, вне зависимости от ее обмана с разводом, вне зависимости от того, что она является вдовой, вне зависимости от завещания, она не может наследовать имущество.

– Но это же абсурд, – возмутился Бэннер. – На подобное Минерва не способна.

– Это вы так думаете, – заявил Мейсон. – Между прочим, есть доказательства, прямо указывающие на нее.

– Какие доказательства?

– В настоящее время я не хочу обсуждать с вами этот вопрос.

– Я посылаю к вам мисс Митчелл с копией завещания.

– Когда она будет здесь? – поинтересовался Мейсон.

– Примерно через четверть часа.

– Хорошо, я приму ее. Она одна из подписавших завещание свидетелей?

– Да, именно так.

– Я побеседую с ней.

– Поэтому я и посылаю ее к вам. Я выкладываю свои карты на стол, Мейсон.

– Посмотрим, что вы хотите показать мне. Я не закрываю дверей перед компромиссным решением, но я не поступлюсь правами своей клиентки.

– Я и не жду от вас этого, – заверил Бэннер. – Я стараюсь быть с вами максимально честным, Мейсон. Я глубоко уважаю ваши способности и не хочу сталкиваться с вами.

– Тогда умерьте свой пыл, Бэннер. И если хотите показать мне копию завещания, пусть ваша секретарша отправляется в путь. – Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит: – Делла, внимательно присмотрись к Элвине Митчелл, когда она сюда придет. Оцени ее с женской точки зрения.

– Ты думаешь, что она больше чем секретарша? – спросила Делла.

– Я не знаю, но хотел бы выяснить, – сказал Мейсон. – Очевидно, она способствует процветанию дел Бэннера. Она очень дружна с Мейнардом, и за счет этой дружбы, при молчаливом согласии Мейнарда, Бэннер стал все шире заниматься делами Хастингса. Это, очевидно, и объясняет отношение нашей клиентки к Бэннеру. Кроме того, Бэннер, возможно, и до этого представлял интересы Минервы.

– Хорошо, – кивнула Делла. – Я постараюсь быть максимально внимательной.

– По-моему, этот Бэннер – большой интриган, – сказал Мейсон. – Посмотри, как он незаметно вьет свое гнездо. Используя свою секретаршу, ему удалось получить в свои руки ведение юридических дел фирмы Хастингса и стать личным адвокатом Гейрвина Хастингса, а теперь представлять интересы Минервы.

– Слушая твой разговор по телефону, – сказала Делла, – я подумала, что Бэннер старался убедить тебя в том, что у него на руках все козыри.

– Конечно, старался. Но он настолько переборщил, что сразу же стала заметна уязвимость его позиции. Поскольку он не хотел, чтобы я обнаружил это, он пытался убедить меня в прочности своих логических построений.

– Неужели она сможет это сделать, шеф? – спросила Делла Стрит.

– Что?

– Я имею в виду Минерву. Она притворилась, что развелась с Хастингсом, выманила у него деньги якобы для получения развода, послала ему письмо, в котором сообщила, что оформила развод. Добилась раздела имущества, получив большую сумму наличными, спокойно наблюдала, как Хастингс по ее вине стал фактически двоеженцем, а теперь предъявляет права на все состояние.

– Возникают некоторые весьма интересные юридические вопросы, – усмехнулся Мейсон. – Она претендует на состояние Хастингса не только как его вдова. Она требует его и на основе завещания, которое почему-то не было аннулировано.

– Защищает ли закон Аделлу?

– Это зависит от ряда факторов. Например, была ли женитьба на Аделле незаконна с самого начала или она законна до тех пор, пока суд не примет другого решения. Законом предусматривается, что, если человек женится и составляет завещание, тогда все предыдущие завещания этим актом аннулируются. Конечно, у такого закона есть определенные исключения, но это общее правило.

Мейсон подошел к полке со справочниками, снял пятьдесят третий том второго издания свода законов штата Калифорния и, полистав страницы, нашел соответствующий закон.

«Чтобы достичь эффекта, который обеспечивается положениями закона, брак, который заключен после составления завещания, должен иметь силу. Но в случае, если одна из сторон утверждает, что брак не был заключен должным образом, чтобы считать завещание недействительным, следует доказать намерение завещателя».

– Конечно, в течение последних двух-трех лет могли быть приняты какие-то новые законы по этому вопросу, поэтому придется покопаться в справочниках.

В это время зазвонил телефон. Сняв трубку, Делла сказала:

– Да, Герти. – Послушав немного, Делла спросила: – Ты хочешь сказать, что пришла его секретарша?.. Да, подожди минутку… – Повернувшись к Мейсону, Делла сказала: – Хантли Бэннер здесь. Пришла не секретарша, а он сам.

– Скажи ему, пусть проходит в кабинет, – ответил Мейсон, возвращая книгу на полку.

Делла поспешила открыть дверь. Дружелюбно улыбаясь, Бэннер вошел в кабинет.

– Я приношу свои извинения за ту сцену в офисе Хастингса, – заявил он. – Моя клиентка всегда ненавидела Симли Бейсона, и это выплеснулось наружу. Как адвокат, я вынужден поддерживать ее действия. Надеюсь, вы понимаете это. Конечно, следует сделать ссылку на тот факт, что она находилась в очень возбужденном состоянии, но даже с учетом этого она могла бы вести себя более деликатно.

– Садитесь, Бэннер, – сказал Мейсон. – Я думал, что придет ваша секретарша.

– Я тоже. Я попросил ее сходить к вам, но она почему-то очень испугалась. Она боится, что вы будете расспрашивать ее о подписании завещания и о других делах. Я решил сходить сам. В конце концов, это совсем не трудно. Наши офисы расположены в нескольких кварталах друг от друга. Я хочу показать вам фотокопию завещания. Оригинал я уже направил в суд вместе с заявлением об официальном утверждении завещания.

Мейсон протянул руку за документом, который был у Бэннера.

– Заметьте, – сказал Бэннер, – завещание очень короткое. В нем аннулируются все предыдущие завещания, говорится, что автор находится в здравом уме и твердой памяти, что у него нет родственников, кроме жены Минервы Шелтон Хастингс, и поэтому все свое состояние он завещает ей. Наконец, в завещании есть еще один пункт, так называемый пункт безопасности, в котором говорится о том, что если появится какое-то лицо, претендующее на родство с составителем завещания, будь то родственник, незаконная жена или какая-то другая женщина, то в случае установления такого родства это лицо получает по завещанию сто долларов. Далее, как вы можете видеть, говорится, что завещание подписано в присутствии свидетелей, то есть Элвины Митчелл и меня. Если у вас есть какие-либо вопросы, задавайте.

– Завещание было подписано в указанную на нем дату?

– Да, в моем кабинете. Гейрвин Хастингс подписал его в присутствии меня и Элвины Митчелл. Он попросил нас быть свидетелями и в нашем присутствии заявил, что это его последнее завещание. Оно неоспоримо.

– Через какое время после заключения брака с Минервой было подписано это завещание?

– Я думаю, в пределах сорока восьми часов. Я помню, как он позвонил мне и сказал, что собирается жениться и хочет, чтобы были защищены права его жены.

– Что скажете о завещании, которое было составлено до этой даты? – спросил Мейсон. – Ведь оно было?

– Я не знаю условий того завещания, – ответил Бэннер. – Его адвокатом в то время был не я.

– Это означает, – спросил Мейсон, – что вы начали работать на Хастингса примерно со времени его второго брака, не так ли?

– Я не сказал этого, – возмутился Бэннер. – И не говорите за меня. Фактически я начал выполнять некоторые его поручения юридического характера еще до составления этого завещания. После этого количество поручений увеличилось. Хастингс все больше и больше полагался на мои советы. Думаю, что в период составления этого завещания только я выполнял функции его адвоката.

– Затем его брак с Минервой распался? – спросил Мейсон.

– Это зависит от того, что под этим подразумевать. Фактически брак стал давать трещины со времени появления Аделлы Стерлинг, которая устроилась в его фирму секретаршей. Я ничего не имею против вашей клиентки, Мейсон. Я лишь говорю, что, по утверждению Минервы, Аделла явилась причиной распада брака. Минерва заявляет, что Аделла вошла в доверие к Хастингсу и способствовала его отчуждению от нее.

– Затем Минерва уехала в Неваду, чтобы прожить там срок, необходимый для оформления развода? – спросил Мейсон.

– Совершенно верно. Здесь нет никакого секрета. Хастингс сказал ей, что их брак оказался неудачным и они должны расстаться. Думаю, он сказал Минерве, что полюбил свою секретаршу и хочет быть свободным, чтобы жениться на ней. Поэтому Минерва должна отправляться в Неваду и получить там развод.

– Минерва согласилась? – спросил Мейсон.

– Нет, – ответил Бэннер. – Заявление о разводе она подала здесь, в Лос-Анджелесе. На Аделлу она возложила вину за распад брака. Она настаивала на раздельном проживании и большой сумме алиментов. Она требовала назначения судебного исполнителя для учета собственности. Она требовала возмещения гонорара адвокату и всех прочих расходов.

– И что случилось с этим заявлением? – спросил Мейсон.

– Ничего, – ответил Бэннер. – Она его отозвала. Я лично это проверил.

– Что заставило ее это сделать?

– Хастингс договорился с ней. Он убедил ее отозвать заявление и дать ему свободу.

– Как ему это удалось?

– По этому вопросу можно лишь гадать. О финансах Хастингс мне ничего не говорил. Состоялся разговор между ним и Минервой. К этому делу я отношения не имел, поскольку у Минервы был свой адвокат.

– Что случилось с ним?

– Я думаю, что Минерва, вернее, Хастингс расплатился с ним. Все было сделано в большой тайне. Минерва получила двести пятьдесят тысяч долларов, уехала в Неваду и сняла там квартиру, чтобы получить развод. Вы были свидетелем ее состояния. Она решила бороться огнем с огнем. Минерва сообщила своему мужу, что получила развод, послала ему копию свидетельства о разводе, которая оказалась незаверенной.

– Это, конечно, обман. Суд решит, может ли она воспользоваться им в своих интересах.

– Однако юридически она все еще остается женой Хастингса. Поэтому его брак с Аделлой является фиктивным и не имеет силы.

– Договора о разделе имущества между Хастингсом и Минервой не было, не так ли? – осведомился Мейсон.

– Насколько я знаю, нет. Хастингс просто встретился с ней и сказал: «Послушай, Минерва. Почему ты хочешь нанять адвоката и провести это дело через суд? В этом случае тебе придется платить большой налог с полученного имущества. А может быть, тебе вообще ничего не удастся получить. Ведь фактически вся собственность принадлежит только мне». Он дал Минерве понять, что по его просьбе за ней наблюдали детективы и что назревает какой-то скандал.

– Вам известно, что Хастингс имел в виду?

– Нет, неизвестно, – ответил Бэннер.

– Вы не знаете или не хотите говорить? – спросил Мейсон.

– Честно говоря, мистер Мейсон, я не знаю. Ни Хастингс, ни Минерва со мной это не обсуждали. У них был разговор наедине, и я не знаю, что случилось. Мне лишь известно, что в прошлом Минервы были какие-то тайны, которые она хотела скрыть. И я знаю, что они пришли к какому-то соглашению.

– Никаких документов не составлялось? – поинтересовался Мейсон.

– Нет. Она согласилась не предпринимать здесь, в Лос-Анджелесе, никаких действий, уехать в Неваду и там получить развод. Договорились также, что в свидетельстве о разводе будет указано, что это окончательное соглашение о разделе собственности и Минерва отказывается от прав на получение алиментов.

– То есть во время этих переговоров она старалась перехитрить Хастингса? – спросил Мейсон.

– Нет, не думаю, – ответил Бэннер. – Минерва намеревалась выполнять условия соглашения. Мне кажется, что такими были ее первоначальные планы. Однако, когда ей стало известно, что Аделла старается выйти замуж за Хастингса… Конечно, трудно понять женщин, иногда они делают очень странные вещи. Я не хочу сказать, что моя клиентка безупречна. Но мне кажется, что с юридической точки зрения ее позиция очень прочная. Я пришел сюда, чтобы попытаться достичь соглашения.

– Вы, очевидно, все проверили и убедились, что в штате Невада не зарегистрировано свидетельство о разводе Минервы с Хастингсом? – спросил Мейсон.

– Вы правы, мистер Мейсон, – ответил Бэннер. – Я проверил соответствующие документы. Я это сделал до того, как согласился представлять интересы Минервы. Она подала заявление и этим ограничилась. Она прожила в штате Невада необходимые для развода шесть недель, подала заявление, но дело до суда не довела.

– Но она ведь посылала Хастингсу незаверенную копию свидетельства о разводе? – спросил Мейсон.

– Нет, не посылала, – заверил Мейсона Бэннер.

– Как же так, – удивился Мейсон, – она сама сказала об этом в офисе Хастингса в присутствии свидетелей.

– Нет, не так, – произнес Бэннер. – В этом есть определенное различие. То свидетельство о браке не было подделано.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Мейсон.

– Она достаточно умна, чтобы не ставить подписи конкретного судьи в том свидетельстве о браке. Она подписала вымышленным именем. Думаю, что это обман, но не подлог. Нет сомнений, она виновна в обмане. Если бы Хастингс был жив, он мог бы возбудить против нее дело по обвинению в обмане. Что же касается отношений между Минервой и любовницей ее мужа, то тут другая ситуация. Да, моя клиентка не безгрешна, но она продолжает оставаться женой Хастингса. Вернее, его вдовой.

В это мгновение резко зазвонил телефон. Это Герти подавала особый сигнал.

Дверь открылась, и в кабинет вошел лейтенант Трэгг.

– Извините, мистер Мейсон, – сказал Трэгг. – Кажется, вы заняты. Здравствуйте, Бэннер. Что вы здесь делаете? Замышляете что-нибудь?

– Трэгг никогда не позволяет, чтобы меня информировали о его приходе, – усмехнувшись, пояснил Мейсон. – Он сразу входит в кабинет.

– Правильно, – сказал Трэгг. – Налогоплательщики не хотят, чтобы мы ожидали своей очереди в приемных адвокатов. Кроме того, если вы заранее будете знать о моем приходе, вы сможете к нему подготовиться.

– Какая подготовка, по вашему мнению, мне нужна? – спросил Мейсон.

– Почти никакой, – ответил Трэгг. – Я пришел сообщить вам, Перри, что арестую вашу клиентку.

– По какому обвинению?

– В убийстве, конечно, – ответил Трэгг. – Из того револьвера убили Хастингса, и мы нашли на нем отпечаток пальца.

– Но вы же не снимаете отпечатков пальцев с револьверов, – сказал Мейсон. – Вы сами признали это, Трэгг. Кроме того, револьвер был в руках у Бейсона и его секретарши…

– Но это не тот отпечаток, который мы снимаем с помощью порошка, Перри, – прервал Мейсона Трэгг. – Это что-то совсем необычное. Находка, я бы сказал.

– Отпечаток пальца моей клиентки? – спросил Мейсон.

– Я еще не знаю, – ответил Трэгг. – Отпечатков пальцев у нее я еще не снимал, только собираюсь. Однако я знаю, что это отпечаток пальца женщины. Вот это находка! Обычно один шанс из двадцати пяти, что мы находим отпечаток на револьвере. Даже один из пятидесяти. Оставивший этот отпечаток человек ел что-то сладкое, или красил ногти, или имел дело с каким-то жидким вяжущим веществом. Хотя отпечаток сухой и порошок не пристает к нему, однако он различим. С ним можно работать.

– А что вы сделаете, если я не отдам вам свою клиентку?.. – задал вопрос Мейсон.

– Тогда мы сами возьмем ее, – ответил Трэгг. – Наше преимущество в том, что мы просили ее не выезжать из города, просили сделать так, чтобы через вас можно было связаться с ней. Сейчас мы объявляем вам, что она нам необходима. – Трэгг поудобнее уселся в кресле и улыбнулся Бэннеру: – Как ваши дела, Бэннер?

– Прекрасно, – ответил тот. – Даже очень.

– Хорошо, вы победили, Трэгг, – сказал Мейсон, кивнув секретарше. – Делла, свяжись по телефону с Аделлой Хастингс и попроси ее приехать сюда.

Глава 12

Судья Квинсей Л. Фейллон оглядел собравшихся в зале суда и сказал:

– Начинаем предварительное слушание дела «Народ штата Калифорния против Аделлы Стерлинг Хастингс». Все готовы?

– Обвинение готово, ваша честь, – заявил заместитель окружного прокурора Мортон Эллис.

– Защита готова, – сказал Мейсон, встав со своего места.

– Хорошо, – продолжал Фейллон. – Перед тем как рассматривать свидетельские показания, я хотел бы сделать несколько замечаний. Суду известно из сообщений прессы, что развернулась борьба за состояние покойного. Претендуют на состояние Минерва Шелтон Хастингс на основании завещания и Аделла Стерлинг-Хастингс как вдова Гейрвина Хастингса. Они обе подали соответствующие заявления, которые в должное время будут рассмотрены в суде по делам о завещаниях. Однако мы не хотели бы превращать рассмотрение данного уголовного дела в перебранку по поводу наследства. Нам нужно установить, совершено ли преступление, и если да, есть ли основания считать, что его совершила обвиняемая. Если это будет доказано, дальнейшее рассмотрение дела будет передано в суд более высокой инстанции, если нет, обвиняемая будет освобождена. Суд понимает, что, возможно, возникнет необходимость рассмотреть некоторые факты, имеющие отношение к наследству, для того чтобы выявить мотивы совершенного преступления и предубежденность свидетелей. Однако суд просит ограничить показания, затрагивающие вопрос наследования, именно указанной целью. Поэтому бесполезно обвинению поднимать здесь эти вопросы. В равной степени не следует защите задавать на данной сессии суда такие вопросы свидетелям, ответы на которые можно было бы использовать в суде по завещаниям. Я прошу стороны ограничиться очерченными судом рамками. Приступаем к рассмотрению дела.

Заместитель окружного прокурора Мортон Эллис сжато и деловито изложил суть дела. Суду были представлены план особняка Хастингса, схемы расположения помещений на первом и втором этажах, фотографии комнат. Патологоанатом указал, что смерть наступила от двух пуль тридцать восьмого калибра, которые разрушили мозг, и что тело было найдено в постели. В Хастингса стреляли, когда он спал, смерть наступила мгновенно. Это произошло между часом и восемью часами утра в понедельник четвертого числа. Тело не перемещалось, оно осталось в той же позиции, в которой находилось в момент выстрелов, и вскрытие это подтвердило.

– Я вызываю очередного свидетеля, лейтенанта Артура Трэгга, – сказал Эллис.

Трэгг прошел в свидетельскую ложу. Он был приведен к присяге, рассказал об обнаружении тела, предъявил фотография тела в постели, комнаты, в которой тело было обнаружено. Он показал, что причиной смерти явились две пули, одна из которых, пройдя сквозь голову, застряла в подушке, а другая – в черепе.

– Вы знакомы с Перри Мейсоном, защитником обвиняемой? – спросил Эллис.

– Да, знаком.

– Говорили ли вы иногда с ним по телефону?

– Да, говорил.

– То есть вы узнаете его голос?

– Да, узнаю.

– Разговаривали ли вы с Мейсоном по телефону во вторник пятого числа?

– Да, сэр, разговаривал.

– О чем?

– Позвонив мне, Мейсон рассказал, что накануне кто-то был в его офисе.

– Минутку, – вмешался Эллис, – значит, это было в понедельник четвертого.

– Да, именно так.

– Что еще рассказал Мейсон?

– Он рассказал, что эта женщина оставила в его офисе женскую сумочку, в которой был обнаружен револьвер. Из револьвера, судя по пустым гильзам, было произведено два выстрела. Он также заявил, что позднее было установлено, что сумочка принадлежит Аделле Стерлинг-Хастингс, обвиняемой по делу. Мейсон предложил мне приехать и обследовать обнаруженное оружие.

– И что сделали вы?

– Я попросил своих сотрудников позвонить Гейрвину Хастингсу. Однако вскоре поступило сообщение о том, что один из служащих Хастингса был послан к нему домой, чтобы выяснить, почему он не отвечает на телефонные звонки. Этот служащий обнаружил в постели тело Хастингса.

– Какие действия предприняли вы?

– Я поехал к мистеру Мейсону.

– И кого вы там застали?

– В офисе Мейсона находилась обвиняемая.

– Вы обнаружили револьвер, о котором говорил мистер Мейсон?

– В тот раз нет.

– А позднее вы нашли его?

– Минутку, – вмешался Мейсон. – Я возражаю против этого вопроса, поскольку в нем от свидетеля требуется высказать свое заключение.

– Почему же? Свидетель, естественно, может ответить, обнаружил ли он впоследствии револьвер, – заявил Эллис.

– Нет, не может, – возразил Мейсон, – потому что он не знает, является ли обнаруженный им позднее револьвер тем, о котором я говорил ему по телефону.

– Ваша честь, – взмолился Эллис, – это же словесная эквилибристика. Мы можем проследить за перемещениями револьвера из женской сумочки в ящик стола Мейсона, оттуда в офис Гейрвина Хастингса, где его спрятал служащий Хастингса Симли Бейсон, затем к Трэггу.

– Вот и прослеживайте, – твердо заявил Мейсон, – но не спрашивайте свидетеля, был ли обнаруженный им впоследствии револьвер тем самым, который находился в ящике моего стола. Вот о чем идет речь.

– Хорошо, – согласился Эллис. – Я изменю формулировку. Вы спрашивали у Мейсона о револьвере, когда пришли в его офис?

– Да, спрашивал.

– Вы просили предъявить револьвер?

– Просил.

– И что сделал мистер Мейсон, когда вы попросили его об этом?

– Он выдвинул ящик с правой стороны своего стола и был очень удивлен, обнаружив ящик пустым.

– Я хочу спросить вас, господин лейтенант, – продолжал Эллис, – есть у вас заверенные копии квитанций о продаже оружия Гейрвину С. Хастингсу?

– Да, у меня они есть.

– Пожалуйста, передайте их мне.

Трэгг передает Эллису два листа.

– О чем говорится в этих квитанциях, господин лейтенант?

– Это официальные документы, составленные в соответствии с положениями закона штата Калифорния. Они свидетельствуют о приобретении двух револьверов.

– О чем конкретно говорится в них? – спросил Эллис.

– О покупке двух револьверов «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра. Первый из них, со стволом в два с половиной дюйма, имеет номер – С четыреста восемьдесят восемь ноль девять. Второй приобретен несколькими месяцами позднее, идентичен первому. Его номер – С двести тридцать два семьсот двадцать один.

– Теперь расскажите нам о разговоре, который вы вели с Перри Мейсоном, адвокатом защиты, в связи с этим оружием? Что он рассказал и почему не смог предъявить револьвер, когда вы пришли в его кабинет?

– Мистер Мейсон сказал, что он обнаружил револьвер в сумочке обвиняемой, которая была оставлена в его офисе, что он положил револьвер в правый верхний ящик своего стола и что оружие исчезло.

– Когда состоялся этот разговор, господин лейтенант?

– Во вторник, пятого.

– Рассказывал ли мистер Мейсон о мерах, которые он предпринял для поиска оружия?

– Да. В разговоре, состоявшемся позднее.

– Что он сказал?

– Мистер Мейсон сказал, что он и Пол Дрейк, руководитель «Детективного агентства Дрейка», провели расследование, в результате которого они нашли человека, который во вторник утром пятого числа приходил в офис Мейсона, когда там находилась уборщица. В руках у этого человека был «дипломат». Он выступал как Перри Мейсон, но не сказал об этом прямо, а дал понять это своим поведением. Пробыв в офисе около десяти минут, он ушел. Мистер Мейсон сказал мне, что в результате работы детективов он установил этого человека. Им оказался Симли Бейсон, менеджер фирмы Гейрвина Хастингса.

– Что еще вам рассказал мистер Мейсон?

– Он сообщил, что Симли Бейсон взял револьвер из его стола, завернул его в бумагу, которую затем заклеил лентой, и положил упаковку на дно мешка с клюшками для игры в гольф.

– Что случилось потом?

– Мейсон сказал, что в его присутствии Бейсон позвонил своей секретарше и попросил ее взять упаковку из мешка и принести ее в кабинет Мейсона. Когда секретарша пришла, то обнаружилось, что целостность упаковки нарушена.

– Что сказал Мейсон о револьвере?

– Он позвонил мне по телефону и сказал, что у него есть револьвер. Позднее он сообщил мне, что упаковку он положил в коробку, чтобы при желании я мог попытаться обнаружить отпечатки пальцев.

– И что сделали вы?

– Я пошел в офис к мистеру Мейсону и взял там револьвер.

– Провели ли вы его баллистические испытания?

– Да, провел.

– Вы сравнивали пули, выпущенные из этого револьвера, с теми, которые явились причиной смерти Гейрвина Хастингса?

– Да, сравнивал.

– Что вы обнаружили?

– Пули были выпущены из этого револьвера.

– Я предъявляю вам револьвер системы «Смит и Вессон» номер – С четыреста восемьдесят восемь ноль девять. Узнаете ли вы его?

– Да, сэр. На нем стоит моя отметка. Его номер я записал.

– Это тот револьвер, который вы получили от мистера Мейсона?

– Да.

– Господин лейтенант, вы изучали его на предмет обнаружения отпечатков пальцев?

– Да.

– И каковы результаты? – спросил Эллис.

– Сначала я не нашел на нем никаких отпечатков пальцев. Я обработал револьвер порошком, однако это ничего не выявило. Позднее в управлении полиции я нашел на нем засохший отпечаток пальца. Порошок к нему не приставал, поскольку он высох. Его оставил человек, на пальце которого было какое-то вяжущее вещество, возможно сладкая слюна, никотин. Во всяком случае, при определенном свете этот отпечаток удалось обнаружить.

– Вы сфотографировали его?

– Да, сэр.

– У вас с собой фотографии?

– Да.

– Вы пробовали идентифицировать этот отпечаток?

– Да, пробовал.

– Чей он?

– Это отпечаток среднего пальца правой руки обвиняемой Аделлы Хастингс.

– Если Высокий суд не возражает, прошу приобщить этот револьвер к вещественным доказательствам под индексом Б двенадцать.

– Одну минутку, – вмешался Мейсон. – Прежде чем я соглашусь с этой просьбой, мне хотелось бы задать свидетелю ряд вопросов.

– Хорошо, – решил судья Фейллон. – Вы можете приступить к допросу свидетеля.

– Господин лейтенант, вы заявили, что я вам якобы сказал о том, что у меня есть определенный револьвер. Это не так. Я вам говорил о каком-то неопределенном револьвере. Не так ли?

– Мне показалось, вы сказали об определенном револьвере.

– Который я взял из ящика своего стола?

– Так я понял.

– Разве я вам говорил, что этот револьвер я взял из сумочки своей подзащитной?

– Подождите минутку, – попросил Трэгг. – Сначала разговор о револьвере я вел с вами. Оказалось, что револьвер из ящика вашего стола исчез. Затем ваша секретарша позвонила мне и сказала, что револьвер, который якобы положили не на то место, нашелся и я могу его взять.

– Разве я не говорил вам, – продолжил Мейсон, – что Симли Бейсон взял револьвер из моего стола, унес его в свой офис, завернул в бумагу и запечатал ее. Когда эту упаковку принесли в мой кабинет, оказалось, что бумагу разрезали бритвой или острым ножом и невозможно определить, был ли находившийся в бумаге револьвер тем самым, который я взял из сумочки своей подзащитной, не так ли?

– Я возражаю против этого вопроса, как основанного на слухах, – заявил Эллис.

– Нет, не на слухах, – отпарировал Мейсон. – Лейтенант Трэгг уже рассказывал вам о нашем разговоре с ним. Я пытаюсь своими вопросами помочь ему вспомнить весь разговор.

– Возражение прокурора не принимается, – принял решение судья Фейллон. – Свидетель, отвечайте на этот вопрос.

– Да, – сказал Трэгг.

– Таким образом, если сказанное мною соответствует действительности, невозможно доказать, что предъявленный обвинением револьвер является тем самым, который я взял из сумочки своей подзащитной или который Бейсон выкрал из моего офиса.

– Возражаю как против спорного вопроса, который требует заключения свидетеля, – заявил Эллис.

– Возражение прокурора принято, – заявил судья Фейллон.

– Лейтенант Трэгг, – улыбнулся Мейсон, – вы пришли к выводу, что именно из этого револьвера произведены выстрелы, ставшие причиной смерти Гейрвина Хастингса?

– Да, сэр.

– Поэтому вы знаете, что с помощью этого револьвера было совершено убийство?

– Да, сэр.

– Вы никогда не видели этот револьвер у обвиняемой?

– Нет, не видел.

– Вот именно. Из разговора со мной, содержание которого вы только что подтвердили, вы не можете сделать вывод, а также поклясться, что, после того как Симли Бейсон взял револьвер из ящика моего стола, завернул его в бумагу, положил в мешок с клюшками для игры в гольф, кто-то не взял пакет, не разрезал бумагу, не вынул револьвер и на его место не положил другой, не так ли?

– Вопрос в такой формулировке нельзя принять, – заявил Эллис.

– Если Высокий суд позволит сказать, – произнес Мейсон, – то совершенно иной вопрос. Я спрашиваю свидетеля, может ли он в результате состоявшегося со мной разговора как-то связать этот револьвер с моей подзащитной?

– Возражение прокурора не принимается, – постановил судья Фейллон. – Я думаю, что этот вопрос законный. Он касается разговора свидетеля с Перри Мейсоном.

– Нет, – заявил Трэгг. – Принимая во внимание разговор с вами, я не могу поклясться, что тот револьвер не был подменен, после того как Симли Бейсон взял его из ящика вашего стола. Я не могу поклясться, что переданный вами револьвер был тем же самым, что вы взяли из сумочки той женщины. Я не могу поклясться, что этот револьвер имел какое-либо отношение к обвиняемой. Это, вы понимаете, мистер Мейсон, я говорю на основании того разговора, что я имел с вами. Однако я клянусь, что предъявленный обвинением револьвер находился в руках обвиняемой, так как остался отпечаток от среднего пальца ее правой руки, где было какое-то вязкое вещество.

– Вот именно, – сказал Мейсон. – Вещество, которое могло содержать сахар, например.

– Да, господин адвокат, сахар, лак или другое вязкое вещество.

– И это вещество высохло?

– Да, сэр.

– Оставив след, к которому порошок не пристает?

– Да.

– Такой отпечаток может держаться очень долго?

– Да, сэр.

– Обычный отпечаток, содержащий влагу и сальные вещества, сохраняется ограниченный период времени?

– Да, сэр.

– А этот отпечаток относится к отпечаткам особого типа?

– Вот именно, сэр.

– Он не исчезнет так быстро, как обычный отпечаток?

– Совершенно верно.

– Значит, можно сказать, что этот отпечаток мог быть оставлен в Рождество прошлого года, когда обвиняемая ела сладости, а пистолет в то время находился у ее мужа.

– Я не могу сказать, когда был сделан этот отпечаток, – покраснев, сказал Трэгг.

– Но он мог быть сделан в Рождество прошлого года?

– Да, это возможно.

– Вот именно, – сказал Мейсон. – Больше у меня вопросов к свидетелю нет. Я возражаю против приобщения этого револьвера к вещественным доказательствам, поскольку он к делу не относится. Для этого не было приведено достаточно оснований.

– Однако имеются достаточные основания утверждать, – сказал судья Фейллон, – что с помощью этого револьвера было совершено преступление, и в качестве такового его можно приобщить к вещественным доказательствам.

– Я отпускаю лейтенанта Трэгга и прошу Симли Бейсона занять свидетельское место, – заявил Эллис.

Бейсон подошел к свидетельскому месту, как человек, которому неизбежно придется пройти через эту процедуру. Подняв руку, он произнес текст присяги, назвал секретарю свою фамилию и домашний адрес. Затем с нескрываемой враждебностью он посмотрел на Мортона Эллиса.

– Ваше имя Симли Бейсон? – начал Эллис.

– Да, сэр.

– Четвертого и пятого числа этого месяца вы выполняли обязанности менеджера в фирме Хастингса?

– Да, сэр.

– В этой должности вы работаете уже более четырех лет, не так ли?

– Да, сэр.

– Ваша честь, – продолжал Эллис, – этот свидетель сочувствует обвиняемой, и поэтому в процессе данного допроса я собираюсь задавать наводящие вопросы.

– Пока этот свидетель не показал своего враждебного отношения к обвинению, – возразил судья Фейллон. – Поэтому продолжайте рассмотрение дела обычным путем. Когда это станет ясно, я приму соответствующее решение и вы сможете задавать наводящие вопросы.

– Хорошо, ваша честь. Мистер Бейсон, я хочу обратить ваше внимание на вторник, пятое число этого месяца, и спросить, видели ли вы в этот день обвиняемую? – начал допрос Эллис.

– Да, сэр, видел.

– В какое время?

– Рано утром.

– Насколько рано?

– Я не смотрел на часы.

– Это было до рассвета?

– Я не помню.

– Где вы ее видели?

– В ресторане.

– Как случилось, что вы встретились с ней там?

– Она сказала мне, что будет в ресторане.

– Это был круглосуточный ресторан?

– Да.

– Вы встретились с обвиняемой и завтракали с ней?

– Да.

– И разговаривали во время завтрака.

– Конечно. Мы же не сидели, уставившись друг на друга.

– Отвечайте на заданный вопрос, – сказал Эллис. – Разговаривали ли вы с обвиняемой?

– Я уже ответил на вопрос. Да, разговаривал.

– И после этого разговора вы пошли в офис мистера Мейсона, то есть в здание, в котором находится офис.

– Да.

– И вошли в здание?

– Да.

– Вы расписались в книге посетителей?

– Да.

– Вы подписались вымышленным именем?

– Да.

– На лифте вы поднялись на этаж, где находится офис мистера Мейсона?

– Да.

– И вошли в его приемную?

– Да, сэр.

– Что вы сделали, когда вошли в его приемную?

– Из нее я вошел в кабинет мистера Мейсона.

– Вас кто-нибудь туда впустил?

– Да.

– Кто?

– Уборщица.

– Вы разговаривали с ней?

– Да.

– Что вы сказали ей?

– Я не помню.

– Вы что-нибудь взяли из кабинета мистера Мейсона?

– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

– По какой причине?

– Ответ может быть истолкован во вред мне.

Эллис посмотрел на судью Фейллона.

– Хорошо, – сказал судья Фейллон. – Из ответа свидетеля видно, что он представляет защиту. Я разрешаю вам задавать наводящие вопросы. Хотя это вы уже и так делали, не встречая возражений со стороны защиты. Так что продолжайте.

– Вы взяли револьвер из стола мистера Мейсона? – спросил Эллис.

– Я отказываюсь отвечать, поскольку ответ может пойти мне во вред, – сказал Бейсон.

– Позднее, находясь в кабинете мистера Мейсона, вы позвонили своей секретарше?

– Да.

– Как зовут вашего секретаря?

– Розалия Блэкбурн.

– Что вы сказали ей по телефону?

– Я попросил ее взять ключ, пойти в мой офис, открыть шкаф, вытащить из него мешок с клюшками для игры в гольф и перевернуть мешок вверх дном. Из мешка должен выпасть сверток, который ей необходимо было принести в кабинет мистера Мейсона.

– В кабинет мистера Мейсона?

– Да.

– И она принесла?

– Я не знаю.

– Что вы не знаете?

– Я не знаю, принесла ли она то, что я просил.

– Но вам известно, что она появилась в кабинете мистера Мейсона со свертком в руках, не так ли?

– Да.

– Это была та самая упаковка, которую вы положили в мешок с клюшками?

– Я не знаю.

– В упаковке был тот самый предмет, который вы положили туда?

– Я не знаю.

– Что вы имеете в виду, повторяя «я не знаю»?

– Я не пытался идентифицировать предмет, который был в упаковке.

– Этим предметом был револьвер, не так ли?

– В упаковке, которую я положил в мешок, был револьвер. Это именно так.

– Это был тот самый револьвер, который вы взяли из кабинета мистера Мейсона?

– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован мне во вред.

– Но вы признаете, что положили упаковку в мешок?

– Да.

– В упаковке был револьвер, не так ли?

– Да.

– И именно эту упаковку ваша секретарша достала из мешка?

– Возражаю против этого вопроса, – заявил Мейсон, – поскольку ответ требует вывода со стороны свидетеля.

– Возражение принимается, – постановил судья Фейллон.

– Но вы проинструктировали свою секретаршу взять упаковку из мешка?

– Да, сэр.

– И принести сверток в кабинет мистера Мейсона?

– Да.

– Она выполнила вашу просьбу?

– Я не знаю.

– Разве вас не было в кабинете? Разве она не вам передала упаковку? – спросил Эллис.

– Упаковку она передала мне, – сказал Бейсон. – Но я не могу сказать, была ли это та самая упаковка, которую я положил в мешок. Я хотел бы пояснить следующее: для того чтобы сохранить упаковку в целостности, я заклеил ее лентой, снаружи прикрепил бирку, на которой написал, что именно находится в упаковке. Когда упаковку доставили мне, лента была разрезана, а сама упаковка раскрыта. Поэтому я не знаю, заменили ли содержимое упаковки или нет.

– Предметом, который вы завернули в упаковку, был револьвер, не так ли?

– Да, сэр.

– Револьвер системы «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра?

– Да.

– Это был тот самый револьвер, который вы взяли в кабинете мистера Мейсона?

– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня.

– Хорошо. Теперь вернемся к вашей встрече с обвиняемой, – продолжал Эллис. – Разве ваш визит в кабинет мистера Мейсона не был следствием чего-то рассказанного вам обвиняемой?

Бейсон молчал.

– Разве это не так? – настаивал Эллис. – Отвечайте на вопрос.

– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня.

– Если Высокий суд позволит мне сказать, – заявил Эллис, – совершенно ясно, что свидетель пытается использовать свои конституционные права даже тогда, когда для этого у него нет никаких оснований. Может быть, это справедливо, когда речь идет о его вторжении в кабинет мистера Мейсона. Что же касается его разговора с обвиняемой, то он носил не частный характер и тут ничего не может быть использовано в ущерб интересам свидетеля.

– Можно мне высказать свое мнение? – спросил Мейсон.

– Конечно, – ответил судья Фейллон.

– Если допустить, – сказал Мейсон, – что обвиняемая и свидетель вступили в сговор, чтобы вынести вещественное доказательство из моего офиса, тогда это действие может составить отдельное преступление – преступный сговор. Вынос револьвера – одно дело, вступление в сговор – совершенно другое. То и другое является преступлением.

– Вы мелочный человек и педант, – вмешался Эллис.

– Совсем нет, – возразил Мейсон, – когда вы возбуждаете дело против какого-то человека, вы указываете максимальное число пунктов, по которым его можно привлечь к ответственности. Таким образом, в данном случае он будет виновен и в преступном сговоре, и в похищении оружия. Затем вы будете пытаться уговорить присяжных заседателей вынести обвинительное заключение по каждому пункту. Вы доказываете, что каждый пункт – это отдельное преступление, что вы не разрабатываете законы, а только претворяете их в жизнь, что если законодательные органы считают преступлением даже намерение совершить его, то обвиняемый будет виновен в совершении двух отдельных преступлений: в намерении совершить преступление и в самом преступлении. Таким образом, нельзя съесть весь торт и в то же время оставить его нетронутым.

Судья Фейллон еле сдержал улыбку.

– Я разделяю вашу точку зрения, господин адвокат, – заявил он. – Мне трудно судить, имеет ли разговор отношение к разбираемому делу, поскольку не видно, что он как-то связан с данным преступлением. А если он имеет отношение и если свидетель и обвиняемая вступили в сговор, чтобы что-то совершить, то свидетель может посчитать, что ответ на заданный ему вопрос будет использован против него.

– Хорошо, – сказал Эллис, решительно поворачиваясь к Бейсону: – Вы завернули револьвер в бумагу и положили его на дно мешка, не так ли?

– Да, сэр.

– Видели ли вы до этого тот револьвер?

– До чего до этого?

– До того, как положили его в мешок для клюшек.

– Да, сэр.

– Где?

– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня.

– Видели ли вы этот револьвер до пятого числа этого месяца?

– Я не знаю.

– Почему вы не знаете?

– Потому что я не знаю, был ли это тот самый револьвер, который я видел ранее.

– Вы видели револьвер, который внешне похож на этот?

– Да.

– Где вы его видели?

– Я не могу помнить все места, где я видел подобные револьверы. Фирма, несомненно, выпускает сотни тысяч таких револьверов. Я видел их на витринах магазинов спортивных товаров и в некоторых других местах.

– И, – сказал Эллис, обвинительным жестом указывая на свидетеля, – эти НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ МЕСТА включают женскую сумочку, не так ли?

– Да.

– Кому принадлежала эта сумочка?

– Миссис Хастингс.

– Ага! – воскликнул Эллис. – После всех этих перипетий допроса вы признаете, что видели этот револьвер в сумочке обвиняемой.

– Минуточку, – вмешался Мейсон. – Я возражаю против комментариев заместителя окружного прокурора и против самого вопроса. Свидетель не сказал, что он видел именно этот револьвер в сумочке обвиняемой.

– Насколько известно, это мог быть и этот револьвер, – настаивал Эллис.

– Насколько нам известно, это мог быть и другой револьвер, – парировал Мейсон.

– Я хочу поддержать возражение на вопрос, заданный в такой форме, – принял решение судья Фейллон.

– Хорошо, – сдался Мортон Эллис, – оставим это. Говорил ли вам кто-нибудь, откуда появился этот револьвер?

– Да, говорил.

– Что говорил?

– Миссис Хастингс сказала мне, что муж дал ей револьвер и посоветовал держать его в своей сумочке для защиты, особенно ночью, когда она одна. Если у автомашины спустит шина или забарахлит мотор, ей придется останавливаться на обочине дороги и она будет беззащитна.

– Так, – ликующе заявил Эллис. – Наконец-то!

– Минутку, – вмешался Мейсон. – У меня есть пара вопросов к свидетелю. Вы сказали, что видели такой револьвер в сумочке миссис Хастингс?

– Да, сэр.

– Миссис Хастингс рассказала вам, что револьвер дал ей ее муж для защиты, особенно в ночное время, не так ли?

– Да, сэр.

– Она не говорила вам, как часто она носила его с собой?

– Я понял так, что почти всегда она носила его в своей сумочке.

Судья Фейллон посмотрел на Эллиса:

– Свидетель делает вывод. Не хотите ли вы вычеркнуть его из протокола допроса?

Эллис улыбнулся и сказал:

– Ваша честь, обвинение не хочет вычеркивать его. Пусть адвокат защиты продолжает допрос. Такой перекрестный допрос, возможно, немножко неприятен для клиентки мистера Мейсона, но обвинение не хотело бы прекращать его.

– Не было необходимости в таких комментариях с вашей стороны, – заметил судья Фейллон. – Суд просто хотел бы обратить внимание обвинения на то, что это показание свидетеля позволяет сделать определенные выводы.

– Обвинение не хотело бы возражать против такой линии ведения допроса, – заявил Эллис.

Мейсон повернулся к Бейсону:

– Из разговора вы сделали вывод, что переданный ей револьвер был ее собственностью?

– Да, сэр.

– И она носила его с собой?

– Да, сэр.

– И знала, как им пользоваться?

– Да, сэр.

Эллис оглядел собравшихся в зале, широко и победно улыбаясь.

– Вы сказали, что это была миссис Хастингс, с которой вы вели эти разговоры? – продолжал Мейсон.

– Да, сэр.

В глазах Мейсона заиграли огоньки.

– Это была Аделла Хастингс, обвиняемая по делу об убийстве?

– Нет, сэр. Разговоры происходили с Минервой Шелтон Хастингс, второй женой Гейрвина Хастингса.

Улыбка сразу же исчезла с лица Эллиса. В состоянии болезненного оцепенения он вскочил на ноги.

– Одну минутку, ваша честь! – воскликнул он. – Кажется, адвокат защиты и свидетель разработали хитроумную ловушку, зная, что, когда свидетель произносит миссис Хастингс, я отношу эти слова к обвиняемой. Я возражаю против этих вопросов и прошу вычеркнуть их из протокола допроса, так как, отвечая на них, свидетель должен был делать свои выводы.

– У вас была возможность вмешаться в ход допроса и высказать свои возражения, – резко ответил судья Фейллон. – Суд обратил ваше внимание на слова свидетеля и, зная, что имеются две миссис Хастингс, внимательно следил за допросом. Свидетель старался даже не упоминать обвиняемую. Он просто называл имя миссис Хастингс.

– Это была ловушка, тщательно расставленная ловушка, – повторил Эллис.

– Нет такого закона, – заявил судья Фейллон, – который запрещал бы адвокату защиты заготавливать ловушки на пути, по которому собирается следовать обвинение. Я думаю, господин помощник окружного прокурора, вам нужно было внимательно смотреть и не попадаться в свои собственные ловушки. Ввиду того, что имеются две миссис Хастингс, суд отмечал особые формулировки ответов свидетелей. Я ждал, что вы спросите его, какую же миссис Хастингс он имел в виду. Но вы не сделали этого. Поэтому ответы свидетеля остаются в протоколе. У вас есть еще вопросы к свидетелю, мистер Мейсон?

– У меня нет больше вопросов, – ответил адвокат.

Бейсон собрался уйти со свидетельского места.

– Одну минутку, – вмешался Эллис. – У меня есть еще несколько вопросов.

Бейсон вернулся на место дачи свидетельских показаний.

– Предварительно вы обсуждали свои показания с мистером Мейсоном? – спросил Эллис.

– Да, сэр.

– Не говорил ли вам мистер Мейсон, что на суде вас могут спросить, видели ли вы когда-либо револьвер, по внешнему виду напоминающий тот, из которого были произведены два смертельных выстрела?

– Да, говорил.

– И вы сказали мистеру Мейсону, что такой револьвер вы видели у Минервы Хастингс?

– Да, сказал.

– Не говорил ли вам мистер Мейсон, что при возможности вы должны сказать, что видели такой револьвер у миссис Хастингс, не упоминая, что это была Минерва Хастингс.

– Что-то вроде этого.

– Тогда, – спросил Эллис, победно улыбаясь, – видели ли вы когда-либо подобный револьвер у обвиняемой, Аделлы Хастингс? Отвечайте просто, да или нет.

– Да.

– Он был в ее сумочке?

– Да.

Победно улыбаясь, Эллис оглядел публику в зале суда.

– Это, – заявил он, – все.

Бейсон вновь попытался уйти со свидетельского места.

– Минутку, – остановил его Мейсон, – у меня к свидетелю есть несколько вопросов. Такой револьвер вы видели в ее сумочке не однажды?

– Да, именно так.

– Когда это было?

– Я не помню точно даты.

– Тогда вы видели у нее два револьвера, – заявил Мейсон. – Один, – сказал он, загибая указательный палец левой руки, – это тот, что покойный купил ей. Второй, – и Мейсон загнул указательный палец правой руки, – револьвер, из которого были произведены принесшие смерть человеку выстрелы.

– Я возражаю против этого вопроса, поскольку он требует выводов со стороны свидетеля, – сказал Эллис.

– Не вижу, как этот вопрос может требовать выводов со стороны свидетеля, – сказал Мейсон.

– Свидетель не может сказать, видел ли он два разных револьвера, – указал Эллис. – Для этого он должен сравнить их номера.

Улыбаясь, Мейсон посмотрел на судью Фейллона.

– Я думаю, – сказал адвокат, – заместитель окружного прокурора отлично понял, что я имел в виду. Свидетель видел какой-то револьвер. Он не знает, был ли это револьвер, из которого произведены два смертельных выстрела, или это был револьвер, который покойный передал обвиняемой для ее защиты и который украли у нее. – Мейсон слегка поклонился заместителю окружного прокурора и сказал: – На этом, если позволит Высокий суд, я заканчиваю перекрестный допрос.

– Подождите минутку, – сказал Эллис. – Это несправедливо. Свидетель должен ответить на вопрос.

– Он не может ответить, – сказал Мейсон, – поскольку вы возражаете против этого.

– Но Высокий суд еще не принял решения по этому вопросу, – сказал Эллис. – Я снимаю свое возражение.

– Очень хорошо, – заявил Мейсон. – Ответьте на вопрос, Бейсон.

– Я действительно не знаю, что это был за револьвер, – начал Бейсон. – В обоих случаях это мог быть один и тот же револьвер, разные револьверы, мог быть любой револьвер. Я знаю, что «Смит и Вессон» производит сотни тысяч револьверов и все они одинаковы.

– Свидетелю очень легко отвечать на вопрос, – раздраженно сказал Эллис, – после того как его адвокат под предлогом возражений неуважительно подсказал ответ.

– Если Высокий суд позволит сказать, я не выдвигал возражений, – заметил Мейсон. – Возражения исходили от обвинения.

– У обвинения больше нет вопросов, – сказал Эллис.

– Все, мистер Бейсон. Вы свободны, – вынес свое заключение судья.

Эллис посмотрел на часы. Заметив это, судья Фейллон заявил:

– Объявляю обеденный перерыв. В два часа дня суд возобновит свою работу.

Присутствовавшие в зале встали, когда судья поднялся с кресла и направился в свой кабинет.

Мейсон поймал взгляд Симли Бейсона и кивнул ему. Подойдя совсем близко к нему, адвокат взял Бейсона за руку и спросил:

– Чего вы так боялись, Бейсон?

– Боялся? – удивленно переспросил Бейсон. – Что вы имеете в виду? Я не боялся. Я просто не хотел больше необходимого помогать обвинению.

– Вы боялись, Бейсон, – настаивал Мейсон. – Вы вздохнули с облегчением, когда Эллис заявил, что у него больше нет вопросов.

Бейсон покачал головой, в его глазах застыло выражение полной невинности.

– Нет, мистер Мейсон. Вы неправильно меня поняли.

– Я думаю, что не ошибся, – возразил Мейсон. – Передо мной прошло слишком много свидетелей, я видел столько людей в состоянии крайнего напряжения, что вряд ли могу ошибиться. Какую информацию вы утаивали? Каких вопросов обвинения вы так боялись?

– Никаких, – возразил Бейсон. – И на этом закончим.

– Что ж, хорошо, – покачал головой Мейсон. – Поступайте как считаете нужным.

Бейсон поймал взгляд Аделлы Хастингс, когда надзирательница уводила ее из зала суда. В этом взгляде можно было прочесть взаимное понимание, даже триумф.

Глава 13

Во французском ресторане, расположенном в трех кварталах от Дворца Правосудия, имелась небольшая кабина, в которой обычно обедали Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк. В этой комнате в обеденное время было проведено немало совещаний, которые радикально меняли стратегию действий Мейсона и Дрейка.

Расположившись около круглого стола, в центре которого стоял телефон, Дрейк сказал:

– У меня кое-что есть для тебя, Перри. Обвинение приготовило тебе какой-то сюрприз, которым сегодня воспользуется, чтобы загнать тебя в угол.

– Что именно?

– Не знаю, – ответил Дрейк.

– Сегодня Симли Бейсон что-то скрывал, – начал Мейсон. – Правда, я не знаю, что именно. Он боялся, что обвинитель задаст ему какой-то вопрос, ответ на который может сильно повредить обвиняемой. Когда ему разрешили уйти со свидетельского места, на его лице можно было прочесть явное облегчение.

– У тебя есть на этот счет какие-то соображения? – спросил Дрейк.

– Это может быть все, что угодно, – ответил Мейсон. – Конечно, обвинение знает, что Бейсон – свидетель защиты, и поэтому они боятся задавать ему вопросы общего характера, поскольку ответы могли бы нарушить все планы прокурора. Хотя они сейчас почти в безвыходном положении, однако сомневаюсь, что обвинение вновь вызовет его в качестве свидетеля. Естественно, я тоже не собираюсь вызывать его, чтобы не давать обвинению возможность проводить перекрестный допрос. Что ты выяснил относительно Карсон-Сити, Пол?

Дрейк вытащил свою записную книжку.

– Тут кое-что сбивает меня с толку, – начал Дрейк. – Харли Ц. Дрексел по профессии строитель-подрядчик. Ему около пятидесяти пяти лет, пользуется хорошей репутацией. У него есть участок земли, на котором он сам построил дом. Позади дома стоит небольшое бунгало, которое он сдает внаем. Дрексел вдовец, у него есть дочь, которая учится в колледже в одном из восточных штатов. Дрекселы, судя по всему, порядочные люди.

– У них есть какие-то связи с Аделлой Хастингс или с кем-либо из людей, проходящих по делу об убийстве?

– Вот тут и выявляются странные вещи, – ответил Дрейк. – Я узнал об этом совершенно случайно. Я уже говорил, что время от времени Дрексел сдает в аренду бунгало. Это небольшое строение дачного типа. Ты, Перри, наверное, помнишь, что Дрексел проживает по адресу: Центральная улица, двести девяносто один. Когда Минерва подала на развод в штате Невада, который она не довела до конца, в качестве своего адреса она указала Центральную улицу, дом двести девяносто один А. Минерва, очевидно, проживала в доме Дрексела и хорошо с ним знакома. Когда в твоем офисе произошла эта загадочная история с женской сумочкой, машина Дрексела была припаркована на стоянке нашего здания.

Мейсон от удивления широко раскрыл глаза. Затем он глубоко задумался.

– Что тебе известно о Дрекселе? – спросил он наконец. – Любитель женщин?

– Строительному делу он уделяет максимум внимания, – ответил Дрейк. – Он работает наравне со своими рабочими. Строительный подрядчик и плотник, простой человек с натруженными руками.

Мейсон задумался.

Подошел официант и принял заказ. Внезапно Мейсон встал и принялся ходить по кабине.

– Все это ставит меня в тупик, – сказал Дрейк. – Пока не могу понять, что все это означает.

Ничего не говоря, Мейсон продолжал шагать по комнате. Внезапно он остановился, повернулся к Дрейку и сказал:

– Пол, тут что-то есть еще. Секретарь Симли Бейсона Розалия Блэкбурн оформила развод в Карсон-Сити. Выясни, не проживала ли она там по адресу: Центральная улица, дом двести девяносто один А. Если проживала, выявляется какая-то закономерность, в которой мы должны разобраться. Да, вот еще что, мы должны изучить все чартерные рейсы из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас в понедельник четвертого числа. Когда мы летели вечером в тот день, пилот рассказал, что эти рейсы проверял представитель торговой палаты. Засади своих людей за работу, пусть они свяжутся с торговой палатой Лас-Вегаса и выяснят, осуществлялась ли такая проверка, какие еще чартерные рейсы были в тот вечер. Я возвращаюсь в зал суда, как только мы закончим обед, Пол, а ты садись за телефон.

Дрейк связался со своей конторой и дал необходимые указания.

– Что еще нужно сделать, Перри? – спросил детектив, держа трубку в руках. – Ничего?

Расхаживая по комнате, Мейсон спросил:

– Как зовут дочь Харли Дрексела?

Дрейк посмотрел в свою записную книжку.

– Элен.

– Она учится в колледже на востоке страны?

– Да.

– Лето проводит дома?

– Конечно.

– Когда Минерва подала заявление о разводе? – спросил Мейсон.

– Пятнадцатого сентября, – не задумываясь, ответил Дрейк.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Чтобы оформить развод, необходимо прожить в Неваде шесть недель. Это означает, что Минерва жила в доме Дрексела летом. Если Элен была на каникулах дома, вполне возможно, что она хорошо знает Минерву. В понедельник днем машина Дрексела была у нас на стоянке. Можно выяснить, где сейчас Элен?

Дрейк дал соответствующие инструкции по телефону.

– Что еще, Перри? – спросил он.

– Пока ничего, – ответил Мейсон.

– Немедленно приступайте к делу, – сказал Дрейк в трубку, – и давайте мне знать сразу же, как только что-нибудь выясните.

Дрейк повесил трубку.

– Посмотри, Пол, сколько различных вариантов в этом деле, – сказал Мейсон. – Если адвокат действительно хочет представлять интересы клиента, ему приходится выполнять большой объем следственной работы, и чем больше он делает, тем больше остается сделать.

– Да, – согласился Дрейк. – Каковы твои шансы, Перри?

– В данный момент, – сказал Мейсон, – освободить Аделлу Хастингс в ходе предварительного слушания вряд ли удастся. Шансов почти никаких. Мы можем добиться этого на суде присяжных, потому что там обвинение не сможет доказать, что кто-то не подменил револьвер, а у нас имеется большое число косвенных доказательств того, что это было сделано. Обвинение не может выиграть дело Аделлы Хастингс, если не докажет, что убийство осуществлено с помощью револьвера, который был в ее сумочке. Пока по делу проходят два револьвера: один, купленный Гейрвином Хастингсом некоторое время назад, а другой, который он приобрел вскоре после женитьбы на Аделле. Сейчас можно считать, что револьвер, который мы будем называть «револьвером Аделлы», был куплен в последнюю очередь, а револьвер, который обозначим «револьвером Гейрвина», был использован для совершения убийства.

– Ты упускаешь из виду, что на револьвере, из которого совершили убийство, есть отпечаток пальца обвиняемой.

– Нет, не упускаю, – возразил Мейсон. – Исходи из того, что обвиняемая была замужем за Гейрвином Хастингсом и в течение некоторого времени жила в его доме. У Гейрвина Хастингса был револьвер. Ночью, возможно, он держал его под подушкой. Обвиняемая могла пользоваться лаком для ногтей или жидкостью для снятия лака и коснуться средним пальцем револьвера. Нельзя исключать, что она ела пирожное. Отпечаток пальца представляет собой затвердевшее вещество. Другими словами, такой отпечаток мог быть оставлен в любое время.

– Это довольно убедительная теория, Перри, – заметил Дрейк, – но ты вряд ли сможешь доказать ее.

– Я и не буду ничего доказывать, – улыбнулся Мейсон. – Мне нужно только зародить сомнение в уме одного из двенадцати присяжных заседателей.

– Возможно, ты единственный человек, который в состоянии сделать это, – заметил Дрейк несколько скептически.

Официант принес заказанный обед. Мейсон прекратил ходить по комнате, сел к столу и с аппетитом принялся за еду.

Внезапно адвокат щелкнул пальцами.

– Мне кажется, я нашел, Пол! – воскликнул он.

– Что?

– Ответ, который нам нужен. Свяжись по телефону со своим офисом, Пол. Пусть кто-нибудь поедет в аэропорт Лас-Вегаса и узнает имена людей, которые брали напрокат автомашины.

– Что ты ищешь? – спросил Дрейк.

– Я реализую свою теорию, Пол. Возможно, мне удастся убедить присяжных заседателей, что она разумна.

– Ты думаешь, что сможешь показать, что произошло в действительности?

– Я надеюсь показать, – сказал Мейсон, – что могло случиться, а обвинение не сможет доказать, что этого не могло произойти.

Глава 14

В два часа дня зал, в котором проводил судебное заседание судья Фейллон, был переполнен.

Пол Дрейк прошептал Перри Мейсону:

– Посмотри, на заседание пришел окружной прокурор Гамильтон Бергер. Это что-то значит. Очевидно, обвинение подготовило тебе серьезный сюрприз.

Мейсон кивнул.

Надзирательница ввела в зал Аделлу Хастингс. Повернувшись к ней, Мейсон шепнул:

– Аделла, один момент дела беспокоит меня.

– Только один? – невесело усмехнулась обвиняемая.

– Да, – улыбнулся Мейсон, – только один. Когда Симли Бейсон давал показания, он боялся, что заместитель окружного прокурора задаст ему какой-то вопрос.

– Бедный Симли, – сказала Аделла Хастингс. – Он хочет помочь мне, хотя знает, что власти готовы арестовать его за лжесвидетельство, соучастие в преступлении и за многое другое.

– Когда вы ушли из дома Хастингса в понедельник утром?

– Я ушла рано. Где-то около шести часов.

– Где вы были в течение дня?

– Боюсь, мистер Мейсон, что мне придется воздержаться от ответа на этот вопрос. Хотя я знаю, что при общении со своим адвокатом этого не следует делать.

– Я задам вам еще один вопрос, – продолжал Мейсон, глядя прямо в ее глаза. – Вы были с Симли Бейсоном?

Она захлопала глазами:

– Я… я…

В это время бейлиф скомандовал:

– Всем встать.

Зрители, адвокаты и представители обвинения встали. Судья Фейллон вышел из своего кабинета, постоял немного, затем сел в кресло и сказал:

– Прошу садиться. Я заметил, что в зале заседания присутствует окружной прокурор. Вы собираетесь принять участие в работе суда, господин окружной прокурор, или вы здесь в связи с другим делом?

– Я здесь в связи с разбираемым делом, – ответил Гамильтон Бергер.

– Хорошо, отразим это в протоколе, – утвердительно сообщил судья Фейллон. – Мистер Эллис, вы можете продолжать допрос свидетелей.

Пошептавшись о чем-то с Гамильтоном Бергером, Эллис произнес:

– Хотя я сказал, что закончил допрос Симли Бейсона, но, если Высокий суд позволит, хотел бы задать ему еще несколько вопросов. Поэтому я просил бы Высокий суд разрешить продолжить допрос этого свидетеля.

– Просьба удовлетворена, – заявил судья Фейллон. – Мистер Бейсон, вернитесь на свидетельское место. Помните, вы находитесь под присягой.

Бейсон встал, пошел по проходу, остановился, затем расправил плечи и через вращающиеся ворота прошел в свидетельскую ложу.

Гамильтон Бергер встал и обратился к свидетелю:

– Мы говорим сейчас о вторнике, пятом числе этого месяца. Утром вы завтракали с обвиняемой?

– Да.

– Обращаю ваше внимание на понедельник, четвертое число этого месяца. В этот день вы завтракали вместе?

– Если Высокий суд позволит сказать, – вмешался Мейсон, – очевидно, делается попытка опорочить обвиняемую. Аделла Хастингс была верной женой, но ей было сказано оставить дом, уехать в штат Невада и получить там развод, поскольку муж больше ее не любит. До последней буквы она следовала этим инструкциям. Все, что касается ее встреч с другими мужчинами, разговоров с ними и совместных обедов, то она вправе это делать. Единственная цель обвинения – опорочить обвиняемую в глазах общественного мнения.

– Мы хотим увязать все эти вопросы, – сказал Бергер.

– Возражение защиты не принимается, – постановил судья Фейллон. – Я, возможно, принял бы другое решение, если бы речь шла не о завтраке, а об обеде или ужине. Но завтрак – это не совсем обычный предлог для встречи. Продолжайте, мистер Бергер.

Бергер повернулся к свидетелю.

– Отвечайте на вопрос.

– Да, – заявил Бейсон.

– Мистер Бейсон, понедельник четвертого числа вы весь день находились в своем офисе?

– Нет, не весь.

– Где вы были?

– Возражаю как против некомпетентного, несущественного, не относящегося к делу вопроса, – заявил Мейсон.

После некоторого раздумья судья Фейллон заявил:

– На этот раз я поддерживаю возражение. Мне кажется, что окружной прокурор пытается связать одно, не относящееся к делу показание с другим, в равной степени чуждым делу.

– Если бы Высокий суд предоставил нам некоторую свободу действий, мы могли бы связать все эти вопросы, – сказал Бергер.

– Выражение «некоторая свобода действий», – заявил судья Фейллон, – свидетельствует о том, что вы, господин обвинитель, хотели бы отклониться от установленного законом порядка. А задача суда состоит в том, чтобы защитить права обвиняемой. Поэтому я поддерживаю возражение защиты.

– В понедельник четвертого числа вы были вместе с обвиняемой? – спросил Бергер.

– Возражаю. Вопрос некомпетентен и к делу не относится, – заявил Мейсон.

– Я снимаю это возражение. Свидетель должен ответить на этот вопрос.

Бейсон посмотрел на обвиняемую, но быстро отвел взгляд.

– Да, – сказал он наконец. Затем добавил: – Часть дня.

– Поскольку невозможно связать все это, не задав наводящего вопроса, я вынужден это сделать, – заявил Бергер. – Разве в воскресенье третьего числа вы вместе с обвиняемой не ездили в местечко Вентура, где осматривали дом, который обвиняемая хотела бы приобрести и о котором она хотела бы узнать ваше мнение? На этот вопрос вы можете отвечать «да» или «нет».

Бейсон поерзал на стуле и ответил:

– Да.

– Не заявила ли тогда обвиняемая в присутствии маклера по недвижимому имуществу, что цена дома превышает ее возможности, что такой суммы наличными у нее нет?

– Да, заявила.

– На следующий день, в понедельник четвертого числа, не просила ли вас обвиняемая встретиться с ней рано утром? Не рассказала ли она вам, что положение дел изменилось и она может заплатить наличными за дом в Вентуре, что она собирается заключить эту сделку?

– Да.

– Не рассказала ли вам обвиняемая, что же случилось между субботним вечером третьего числа и утром воскресенья четвертого числа, что так изменило ее положение и позволило вернуться к вопросу о покупке дома? Не сказала ли обвиняемая вам, что Гейрвин Хастингс мертв и она будет богатой?

– Нет, этого она не говорила. Но она сказала, что они с мужем достигли соглашения и это позволяет ей приобрести тот дом в Вентуре.

– Не встречалась ли с вами обвиняемая во вторник утром пятого числа в шесть часов за ранним завтраком и не просила ли она вас взять револьвер в офисе мистера Мейсона?

– Нет, не просила.

– Вы завтракали с ней во вторник утром пятого числа?

– Да, завтракал. Однако я хотел бы расширить свой ответ. Я обычно каждое утро завтракаю в одном и том же ресторане в половине шестого. Я всегда встаю рано, и обвиняемая это знает.

– Откуда?

– Я неоднократно сам говорил ей об этом.

– Вы обсуждали с обвиняемой ваши привычки приема пищи и времени сна?

– Я говорил ей, что обычно завтракаю в половине шестого.

– У меня больше нет вопросов, – торжествующе сказал Бергер и сел на свое место.

– У меня также нет вопросов, – объявил Мейсон.

Расстроенный Симли Бейсон покинул свидетельское место.

Гамильтон Бергер, с головой окунувшийся в рассматриваемое дело, объявил:

– Вызываю в качестве очередного свидетеля Хантли Л. Бэннера.

Вышедшего к свидетельскому месту Бэннера привели к присяге.

– Вас зовут Хантли Л. Бэннер? – задал вопрос Гамильтон Бергер.

– Да, сэр.

– Вы адвокат и имеете лицензию на ведение дел в штате Калифорния, не так ли?

– Да, сэр.

– В течение длительного времени вы были адвокатом Гейрвина Хастингса?

– Да, в последний период его жизни.

– Вы составляли завещание по указанию Гейрвина Хастингса?

– Да, составлял.

– Было ли это завещание подписано им?

– Да.

– По указанию Хастингса вы подготавливали еще одно завещание?

– Да, сэр.

– Было ли оно подписано?

– Нет.

– Хочу обратить ваше внимание на подписанное завещание, – начал Гамильтон Бергер. – Я предъявляю вам копию завещания, подписанного Гейрвином Хастингсом. В качестве свидетелей выступали вы и Элвина Митчелл. Согласно этому документу все имущество завещается Минерве Шелтон Хастингс. Это именно то завещание, которое вы называете юридически оформленным?

– Да.

– Пожалуйста, расскажите Высокому суду об обстоятельствах, при которых проходило подписание этого документа.

– Мистер Хастингс пришел ко мне в офис. До этого он попросил меня подготовить завещание, что я и сделал. Затем документ передал Хастингсу. Он прочитал и подписал его в присутствии Элвины Митчелл и меня. Мистер Хастингс заявил, что это его последнее завещание, и попросил нас расписаться в качестве свидетелей. Что мы и сделали в его присутствии.

– Что вы скажете о другом завещании, которое не было подписано? – спросил Гамильтон Бергер.

– Гейрвин Хастингс намеревался подготовить другое завещание, по которому основную часть своего наследства оставлял в пользу обвиняемой, Аделлы Хастингс. Однако в отношениях между ними возникли трудности, и завещание не было подписано. Хочу сказать, что я подготовил два или три проекта завещания, но возник вопрос о том, какую часть имущества передавать Аделле Хастингс. Он хотел оставить часть наследства наиболее преданным сотрудникам своей фирмы, которые много лет работали вместе с ним. Пока решался этот вопрос, Гейрвин Хастингс пришел к выводу, что его брак оказался не таким, каким он его предвидел. Поэтому он предложил своей жене, обвиняемой по делу, уехать в Неваду, прожить там шесть недель, необходимых для получения развода. Насколько мне известно, расставание было полюбовным. Однако в связи с разводом возникла необходимость выработать соглашение. Предполагалось, что Хастингс выплатит своей жене определенную сумму денег в течение десятилетнего периода. Еще одна сумма будет оговорена в завещании. Поскольку эти суммы подлежали согласованию, Хастингс попросил меня пока не готовить окончательный текст завещания.

– Таково было положение дел непосредственно перед убийством Хастингса? – спросил Гамильтон Бергер.

– Да.

– Это заверенная копия. А где оригинал завещания? – спросил Бергер.

– Оригинал вместе с заявлением передан в суд по утверждению завещаний. Минерва Хастингс, распорядитель наследства, претендует на утверждение судом этого завещания. Как адвокат, я представляю ее интересы.

– Я прошу Высокий суд принять эту копию завещания в качестве вещественного доказательства, – заявил Гамильтон Бергер.

– У вас нет возражений, мистер Мейсон? – спросил судья Фейллон.

– Я не знаю, ваша честь. До решения этого вопроса я хотел бы подвергнуть свидетеля перекрестному допросу.

– Хорошо, – согласился судья Фейллон. – Приступайте.

– Элвина Митчелл – ваша секретарша? – спросил Мейсон свидетеля.

– Да, – ответил Бэннер.

– Она здесь, в зале суда?

– Нет, ее здесь нет.

– Разве? – выразил удивление Мейсон. – В качестве свидетеля она расписалась на завещании. Вы считаете, что она не должна давать показаний?

– Повестки в суд она не получала.

– В этом случае, – сказал Мейсон, – я прошу Высокий суд вызвать Элвину Митчелл. Я хочу допросить ее.

– Несомненно, – заявил Гамильтон Бергер, – учитывая показания этого свидетеля, завещание достаточно подтверждено, чтобы приобщить его к делу в качестве вещественного доказательства. Если адвокат возражает, потому что это вещественное доказательство не имеет отношения к рассматриваемому делу, это одно дело. Что касается подлинности документа, то она доказана. Высокий суд уже заявлял, что рассмотрение вопросов о подтверждении завещания не входит в его полномочия. Я уже говорил о том, что подлинность завещания должным образом доказана.

– Я имею право, – вмешался Мейсон, – изучить этот документ досконально, так сказать вдоль и поперек. Это, если позволит сказать Высокий суд, совершенно необычный документ. Документ составлен в пользу жены, которая заверяла завещателя, что она официально развелась с ним.

– Этого в показаниях нет, – заявил Гамильтон Бергер. – Завещание было подписано тогда, когда о разводе не было речи.

– Я хочу, чтобы это фигурировало в показаниях, прежде чем дать согласие считать завещание вещественным доказательством, – сказал Мейсон.

Судья Фейллон посмотрел на Гамильтона Бергера.

– Это необычная ситуация, – сказал он. – Очевидно, перед нами завещание, составленное еще до женитьбы Гейрвина Хастингса на обвиняемой. По нему все состояние остается в пользу женщины, с которой завещатель развелся. Вы можете объяснить это, мистер Бергер?

– Думаю, что это объяснимо, – начал Гамильтон Бергер. – В то время эта женщина еще не была разведена. В принципе она никогда не разводилась с Гейрвином Хастингсом. Но я не думаю, что мы сейчас должны вникать в это.

– Что ж, – сказал судья Фейллон, – если этот документ приобщается к делу в качестве вещественного доказательства и обвиняемая хочет предварительно выяснить все относящиеся к нему факты, я, несомненно, поддерживаю защиту. Поэтому объявляется тридцатиминутный перерыв для того, чтобы защита могла вызвать по повестке Элвину Митчелл в суд. Итак, встречаемся через тридцать минут.

– Моя секретарша не может в это время уйти из офиса, – сказал Бэннер. – У меня очень важные дела, поэтому нужно, чтобы кто-нибудь был в конторе.

– Вы закончили свои показания, – заявил судья Фейллон. – Вы можете вернуться к себе. На рассмотрении суда находится очень важный вопрос. В процедуре подписания данного завещания просматриваются определенные особенности, и суд предоставит защите возможность их выяснить.

– Мистер Мейсон может исследовать лишь вопрос о подписании завещания, а не об обстоятельствах, связанных с этим, – заявил Гамильтон Бергер.

– Мы рассмотрим этот вопрос, когда подойдем к нему, – сказал судья Фейллон. – Суд делает перерыв на тридцать минут. Защита может направить повестку Элвине Митчелл и пригласить ее сюда. Если через тридцать минут она не появится, будет объявлен еще один перерыв.

Судья Фейллон встал и вышел из зала заседаний. Бэннер подошел к Бергеру и стал что-то шепотом обсуждать с ним.

Обернувшись к Делле Стрит, Мейсон сказал:

– Делла, у меня есть идея.

– Какая?

– Позвони в офис, – сказал Мейсон, – и попроси Герти взять такси и приехать сюда. Когда она прибудет, пусть сядет не со зрителями, а здесь, справа от меня. Пусть она возьмет с собой стенографистку, и они сядут там, где я сказал.

– Судья Фейллон позволит это? – спросила Делла.

– Да, он разрешит, – ответил Мейсон. – Я попрошу его об этом.

Пол Дрейк протолкался к Мейсону и сказал:

– Перри, почему Аделла Хастингс самолетом летела в Лас-Вегас в понедельник вечером?

Нахмурившись, Мейсон сказал:

– Я не знаю, Пол. Из ее рассказа я понял, что она уехала в Лас-Вегас на автомобиле. Она, очевидно, сделала это после визита в Вентуру, где вела переговоры о приобретении дома. Приобретению этого дома она, очевидно, придавала большое значение. Именно поэтому в ее сумочке оказалась большая сумма денег. Она хотела заплатить наличными, чтобы закрепить сделку. Почему ты спрашиваешь об этом, Пол?

– Я выяснил, что приготовил для тебя окружной прокурор, – сказал Дрейк. – То обследование сотрудниками торговой палаты чартерных рейсов в Лас-Вегасе действительно имело место. Они хотели выяснить, сколько всего таких рейсов прибывает в Лас-Вегас, сколько в один вечер, сколько они доставляют пассажиров и вообще, насколько важна эта чартерная служба.

– Продолжай, – попросил Мейсон.

– По повестке они вызвали свидетеля, – сказал Дрейк. – Это пилот по фамилии Артур Колдуэлл. Он вылетел из Лос-Анджелеса в половине шестого вечера в понедельник с женщиной на борту, которая заказала самолет по телефону. Она сообщила, что хотела бы полететь в Лас-Вегас, попросила подготовить самолет, чтобы он мог подняться в воздух сразу же по ее прибытии в аэропорт. Позвонила она в два часа дня. Особенно настаивала на готовности самолета к вылету.

– Если она так спешила, почему бы ей не вылететь раньше? – поинтересовался Мейсон.

– По теории обвинения, – продолжал Дрейк, – это Аделла приходила в твой офис, затем она встретилась с Симли Бейсоном и попросила его выкрасть у тебя револьвер, который она нечаянно оставила в своей сумочке. У нее не было времени, чтобы поехать в Лас-Вегас и возвратиться в Лос-Анджелес, поэтому она заказала самолет.

Мейсон задумчиво прищурился.

– Делла Стрит и я вылетели из Лос-Анджелеса чуть позднее, Пол. На двухмоторном самолете.

– Тот тоже был двухмоторным.

– Мы летели почти сразу за ним, – сказал Мейсон.

– Но вы отстали настолько, что твоя клиентка успела войти в дом, сделать себе выпивку, раздеться и принять ванну, – заявил Дрейк.

– Я исходил из того, что кто-то вылетел в Лас-Вегас, чтобы забрать револьвер Аделлы и заменить им револьвер, с помощью которого было совершено убийство. Далее…

– Именно так же, – прервал Мейсона Дрейк, – думает и обвинение. Однако они считают, что Аделла убила Гейрвина Хастингса из его револьвера, затем она полетела в Лас-Вегас, взяла свой револьвер, положила его в свою сумочку, а револьвер, из которого убила своего мужа, хотела выбросить в надежде, что его никогда не найдут. Однако обвинение считает, что она так спешила, что нечаянно оставила сумочку в твоем офисе, а обнаруженный револьвер являлся оружием убийства. По их мнению, ее единственный шанс состоял в том, чтобы взять револьвер из своей квартиры, попросить Симли Бейсона утром проникнуть в твой офис и произвести замену.

– На основании чего Колдуэлл производил идентификацию? – спросил Мейсон.

– По фотографии, – ответил Дрейк. – Они пририсовали на фотографии твоей клиентки темные очки, и Колдуэлл сказал, что женщина на фотографии похожа на пассажирку, которая летела с ним в Лас-Вегас. Они также разрешили ему заглянуть в комнату, где находилась обвиняемая. Ты же знаете, как полиция устраивает подобные опознания, Перри.

– Что еще ты обнаружил, Дрейк? – спросил Мейсон.

– Тот адрес в Карсон-Сити, – сказал Дрейк. – Элен Дрексел, дочь подрядчика Харли Дрексела, является другом Коннела Мейнарда. За домом на своем участке ее отец построил небольшое бунгало. Это помещение не сдается постоянным жильцам и является идеальным местом для лиц, которые прибыли в Неваду на шесть недель, чтобы оформить развод.

– Поэтому вполне естественно, – продолжал Мейсон, – что Коннел договорился со своей подругой Элвиной Митчелл, и она направляла на жительство в это бунгало знакомых ей людей. Если Минерва жила там, чтобы получить развод, она, должно быть, в то время уже была дружна с Бэннером.

– Или с его секретаршей, – добавил Дрейк.

– Это означает, что Бэннер все это время представлял интересы Минервы и поэтому имеет отношение к созданию ситуации, когда Хастингс думал, что он развелся, а на самом деле был двоеженцем и имел, не зная этого, законную жену.

– Теперь посмотрим на дружбу Элен Дрексел и Элвины Митчелл, – сказал Дрейк. – В тот понедельник Элен приехала в Лос-Анджелес на семейной машине, чтобы сделать некоторые покупки. Поскольку в таких случаях она всегда встречалась с Элвиной Митчелл за чашечкой кофе и поскольку наша стоянка находится где-то посередине между торговым центром и офисом Бэннера, она припарковала здесь свою машину и пошла за покупками. Этот факт не имеет никакого отношения к убийству, но тем не менее он представляет интерес как своеобразная связка между разными событиями.

– Я тоже так думаю, – сказал Мейсон. – Спасибо за информацию, Пол. Я все это хорошенько обдумаю и сделаю соответствующие выводы.

Глава 15

Когда судья Фейллон после тридцатиминутного перерыва занял свое место, окружной прокурор Гамильтон Бергер сказал:

– С позволения Высокого суда обвинение намерено вызвать свидетеля, который опознает обвиняемую. Когда свидетель видел обвиняемую, на ней были темные очки. Поэтому для соблюдения справедливости как по отношению к свидетелю, так и обвиняемой необходимо, чтобы обвиняемая была в очках, когда свидетель увидит ее здесь, в зале, в первый раз. Я хотел бы просить Высокий суд рекомендовать обвиняемой надеть темные очки и не снимать их в процессе судебного заседания.

– Я сомневаюсь в справедливости этой просьбы, – покачал головой судья Фейллон. – Личное опознание – это та область, в которой допускается слишком много ошибок. Если мы будем настаивать на том, чтобы обвиняемая надела темные очки, это будет равнозначно просьбе к грабителю надеть маску, чтобы свидетель мог его опознать.

– Хотел бы с разрешения Высокого суда заметить, – сказал окружной прокурор, – что опознание проводится с учетом голоса, манеры поведения, ведения разговора, формы головы, а не только внешности подозреваемого лица. Поэтому я думаю, что моя просьба справедлива.

Судья Фейллон продолжал качать головой, но затем поймал взгляд Мейсона.

– Мы совсем не возражаем, чтобы обвиняемая надела темные очки, – сказал Мейсон, – при условии, что все другие свидетели наденут темные очки во время опознания.

Лицо Бергера засветилось.

– Так вы не возражаете?

– Совсем наоборот.

– Это разумно.

Судью Фейллона все еще одолевали сомнения.

– Я думаю, что адвокат ставит свою подзащитную в очень опасную ситуацию. Суд знает немало примеров, когда опознавали не имевших отношения к делу лиц. Поэтому суд продолжает считать этот метод, по крайней мере, недостаточно надежным.

– Мы не возражаем против этого, – вновь заявил Мейсон и сделал жест рукой. – Пусть все наденут темные очки.

– Хорошо, – сдался судья Фейллон. – Всех находящихся в зале заседания свидетелей прошу надеть темные очки. У кого очков нет, прошу на время покинуть зал. Вызывайте вашего свидетеля, мистер Бергер.

Мейсон повернулся к обвиняемой.

– Наденьте темные очки, Аделла, – сказал он.

Гамильтон Бергер сидел в своем кресле и благодушно улыбался.

Один из помощников что-то пошептал ему, и Бергер заявил:

– Мисс Митчелл на несколько минут задерживается. С тем чтобы не терять время, мне хотелось бы допросить другого свидетеля.

– У нас нет возражений, – заявил Мейсон, – если суд приступит к допросу Элвины Митчелл сразу же после ее появления в зале заседаний, а допрос свидетеля обвинения будет прерван.

– Я согласен с этим, – сказал окружной прокурор. – Прошу вызвать Артура Колдуэлла.

Свидетельское место занял Артур Колдуэлл, крепко сбитый, стройный мужчина лет тридцати пяти.

– Ваше имя Артур Колдуэлл, вы летчик и выполняете чартерные полеты из Лос-Анджелеса? – спросил Гамильтон Бергер.

– Да, сэр.

– Заказывала ли у вас в понедельник четвертого числа чартерный рейс из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас какая-либо женщина?

– Да, я доставил ее в Лас-Вегас и обратно.

– Как долго она пробыла в Лас-Вегасе?

– В целом немногим больше часа.

– В котором часу вы вылетели?

– Мы вылетели из аэропорта Лос-Анджелеса в пять часов тридцать минут вечера. Самолет был заказан ранее в тот же день по телефону. Я полностью заправил его и ждал пассажира.

– Были ли какие-либо особенности во внешнем виде человека, арендовавшего самолет?

– Да, сэр, были.

– В чем они заключались?

– Несмотря на то что большая часть полета проходила в темное время дня, пассажирка ни разу не сняла свои темные очки.

– Я хотел бы попросить вас оглядеть собравшихся в зале. Не видите ли вы здесь женщину, которая заказала самолет?

– Если позволит Высокий суд, – вмешался Мейсон, вставая, – мы возражаем против такого метода проведения идентификации. Идентификацию можно проводить только в составе группы женщин одинакового возраста и наружности.

– Конечно, – сказал судья Фейллон. – Однако речь идет о надежности идентификации, а не о возможности ее применения. Я думаю, что мнение защиты вполне правомерно. Если обвинение собирается провести идентификацию именно таким образом, я сниму возражения.

Дверь открылась, и в зал заседаний торопливо вошла Элвина Митчелл.

– Если позволит Высокий суд, – сказал Мейсон, – я хотел бы, в соответствии с договоренностью с окружным прокурором, начать допрос Элвины Митчелл, которая только что вошла в зал заседаний.

– Хорошо, – ответил Гамильтон Бергер, – я уважаю договоренности.

Бергер подождал, пока Элвину Митчелл приведут к присяге, и сел на свое место. Затем он сказал:

– Ваше имя Элвина Митчелл, вы работаете секретаршей у адвоката Хантли Л. Бэннера, не так ли?

– Именно так, сэр.

– Вы уже давно работаете у него?

– Около семи лет.

Бергер с копией завещания в руках подошел к свидетелю.

– Это фотокопия документа, который является последним завещанием Гейрвина Хастингса, подписанным им в присутствии вас и мистера Бэннера. Вам знаком этот документ? Это ваша подпись?

– Да, сэр. Это моя подпись.

– Все трое из вас присутствовали, когда подписывался этот документ?

– Да, сэр.

– Вы, как свидетель, его тоже подписали?

– Да, сэр.

– Можете приступать к перекрестному допросу, – пробурчал Бергер.

– У меня есть здесь темные очки. Не будете ли так любезны надеть их? – попросил Мейсон.

– Почему я должна это делать? – с подозрением спросила Элвина Митчелл.

– Потому, – ответил Мейсон, – что обвиняемая в темных очках и в соответствии с достигнутой договоренностью с окружным прокурором свидетели тоже должны быть в темных очках.

– Но со мной такой договоренности не было, и я не собираюсь надевать темные очки.

– Одну минутку, – вмешался судья Фейллон. – Я не вижу причин отказываться. Или, точнее, я не видел оснований для возражений, когда стороны обсуждали такую договоренность. Это необычная ситуация. Разве вы как-нибудь пострадаете, если наденете темные очки?

– Я уверен, что свидетель готова надеть темные очки, – заявил Гамильтон Бергер. – Совершенно очевидно, что мистер Мейсон намеревается сбить с толку свидетеля, который только что покинул свидетельское место и…

– Мистер обвинитель, не вижу необходимости в вашей реплике, – сказал судья Фейллон. – Свидетель, пожалуйста, наденьте темные очки.

Элвина Митчелл неохотно надела очки и повернулась к судье Фейллону.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – А теперь посмотрите на меня.

Элвина Митчелл повернулась лицом к Мейсону.

– Вы уверены, что именно это завещание вы засвидетельствовали? – спросил адвокат.

– Да, уверена.

– Вы возражаете против ношения темных очков, когда вы находитесь на свидетельском месте? – продолжал Мейсон.

– Я возражаю против приказа надеть темные очки, – вспыхнула она. – Я не собака, чтобы мною командовать.

– Тогда снимите их и отдайте моей сотруднице по приему посетителей, – сказал Мейсон, повернулся спиной к свидетельнице и пошел на свое место.

Элвина Митчелл резко сняла очки, сделала несколько уверенных шагов по направлению к столу адвоката и протянула очки Герти. Затем она быстро пошла к выходу, немного задержавшись в дверях.

– Мистер Колдуэлл, займите свидетельское место, – попросил Гамильтон Бергер.

Пилот подчинился окружному прокурору.

– Если Высокий суд позволит сказать, мистер Мейсон высказал возражение против моего вопроса, которое было не принято, и я…

– Я снимаю свое возражение, – сказал Мейсон. – Сейчас совершенно ясно, что имел в виду окружной прокурор. Я не считаю, что справедливо проводить таким образом идентификацию, но пусть свидетель ответит на его вопрос.

Колдуэлл начал говорить, с большой осторожностью подбирая слова:

– Женщина, сидящая рядом с мистером Мейсоном, являющаяся обвиняемой по делу, очень напоминает пассажирку, которая заказывала самолет.

– Можете приступать к перекрестному допросу, – сказал Бергер.

– Это та же женщина или нет? – спросил Мейсон. – Можете ли вы поклясться, что именно обвиняемая заказывала ваш самолет? А может быть, это сделала женщина, которая только что была на свидетельском месте?

Колдуэлл задумчиво потер подбородок и сказал:

– Я не совсем уверен.

– Одну минутку, – сказал Мейсон. – Я хотел бы задать мисс Митчелл еще один вопрос. Пусть бейлиф догонит ее и вернет обратно. Она еще не должна была уйти слишком далеко.

Судья Фейллон задумчиво посмотрел на Мейсона и сказал:

– Господин бейлиф, попытайтесь вернуть мисс Митчелл.

Бейлиф быстро покинул зал заседаний.

Посоветовавшись о чем-то шепотом с Аделлой Хастингс, Мейсон повернулся к Колдуэллу:

– Ваша пассажирка не снимала очков?

– Нет, сэр.

– При полете как туда, так и обратно?

– Да, сэр.

– Поэтому ее глаз вы не видели?

– Нет, сэр.

– Несколько минут назад на свидетельском месте вы видели женщину, секретаршу мистера Бэннера, не так ли?

– Да, сэр.

– Вы видели ее в темных очках?

– Да.

– Она похожа на вашу пассажирку?

Свидетель немного поколебался, а потом сказал:

– Увидев ее, я понял, насколько трудно опознать женщину, которая носит темные очки. Мисс Митчелл очень похожа на ту пассажирку. Теперь я понимаю, что почти невозможно опознать молодую женщину подобной комплекции, в темных очках. Я также заметил, что голос мисс Митчелл очень похож… Могу я услышать голос обвиняемой? Это помогло бы мне составить свое мнение.

– А оно у вас еще не сложилось? – спросил Мейсон.

Поколебавшись немного, Колдуэлл ответил:

– У меня было почти твердое мнение. Ранее у меня была возможность посмотреть на обвиняемую, когда она была без очков. Тогда я сказал, что, если бы она была в темных очках, я смог бы ее идентифицировать. Когда я увидел ее в темных очках, я был уверен, что это она. Однако при появлении мисс Митчелл, особенно когда я услышал ее голос… Ее голос звучит так же, как у той женщины, что летела со мной до Лас-Вегаса и обратно. Я в растерянности.

Бейлиф вошел в зал и сказал:

– Ваша честь, я не смог ее догнать. Увидев меня, она бросилась бежать по лестнице и смешалась с толпой. Я потерял ее из виду.

– Вы потеряли ее! – воскликнул судья Фейллон. – Разве вы не могли различить ее в толпе?

– Конечно, я различал ее, но не мог догнать. Она убегала так быстро, как могла. Она ведь моложе меня, – сказал бейлиф. – Я просил прохожих остановить ее, но сделать это не удалось.

– Я думаю, – сказал судья Фейллон, – что нам следует отложить заседание до десяти часов завтрашнего дня. Тем временем я попытаюсь разгадать эту загадку. Прошу адвоката защиты и окружного прокурора зайти ко мне сразу же после закрытия заседания.

Глава 16

Судья Фейллон снял свою мантию, повесил ее на вешалку в шкаф и повернулся к окружному прокурору:

– Как вы все это объясните, мистер Бергер?

Стараясь не показывать своего негодования, Бергер заявил:

– Это просто очередной фокус мистера Мейсона. Свидетель Элвина Митчелл испытывает страх перед публичным появлением в переполненном зале суда. Используя это, мистер Мейсон запугал ее настолько, что обратил в бегство, и сейчас он собирается использовать положение, чтобы создать благоприятную ситуацию для своего клиента.

Судья повернулся к Мейсону.

– У вас есть собственная теория? – спросил он.

– Да, у меня есть некоторые мысли.

– Прошу вас садиться, господа, – сказал судья Фейллон. – Ну, мистер Мейсон, что у вас за теория?

– Гейрвин Хастингс был убит во сне, – сказал адвокат.

Судья Фейллон кивнул.

– Я исхожу из предположения, что моя клиентка невиновна, – продолжал Мейсон.

– К такому допущению я присоединиться не могу, – вставил Бергер.

– Продолжайте, мистер Мейсон, – вмешался судья Фейллон.

– Если моя клиентка невиновна, Гейрвина Хастингса не могли убить ночью, иначе она услышала бы выстрелы. Очевидно, его убили после того, как она ушла из дома рано утром, чтобы позавтракать с Симли Бейсоном. Это означает, что смерть наступила где-то между шестью и восемью часами утра. Женскую сумочку с револьвером, с помощью которого было совершено убийство, кто-то оставил в моем офисе днем. По телефону какая-то женщина заказала самолет до Лас-Вегаса и вылетела туда в понедельник в половине шестого вечера. Бэннер закрывает свой офис в половине пятого. Многие юридические конторы заканчивают работу как раз в это время. Поэтому можно выделить три периода активности: утром перед открытием офисов, днем в обеденное время и вечером после работы. Это означает, что действовал человек, работающий в каком-то офисе и не желающий, чтобы кто-то заметил его отсутствие. Имеются два револьвера. Один был у Гейрвина Хастингса, другой у Аделлы Хастингс. Аделла никогда не интересовалась номером своего револьвера, однако можно предположить, что Гейрвин отдал ей тот, который он купил в последнюю очередь. Убийство было совершено с помощью первого револьвера, и он находился в сумочке Аделлы. Это означает, что кто-то пробрался в апартаменты Аделлы и забрал револьвер до того, как полиция произвела там обыск. Сумочку украли у Аделлы в Лос-Анджелесе, когда она, поехав на встречу со своим мужем, остановилась, чтобы купить сигарет. Это было сделано лицом, знавшим ее привычку носить темные очки и стремившимся получить ключи от ее квартиры.

– Но зачем этот некто полетел в Лас-Вегас в воскресенье ночью, использовал ключи от ее квартиры и выкрал револьвер? – спросил судья Фейллон.

– Это было необходимо, – ответил Мейсон, – так как этот некто не знал, что убийство будет совершено в запланированное время. Он не был уверен, что Аделла рано утром уйдет на встречу с Симли Бейсоном. Этот некто предполагал, что так может случиться, но уверен не был. Этот человек выкрал сумочку Аделлы, в воскресенье вечером сделал дубликат ключей, что были в сумочке, и ждал, пока Аделла уйдет из дома, оставив Гейрвина спящим. Затем он тихонько пробрался в дом Гейрвина, хладнокровно убил его, дважды нажав курок и всадив две пули в голову спящего человека. Затем этот человек положил револьвер, с помощью которого был убит Гейрвин, в сумочку Аделлы Хастингс и оставил ее в моем офисе, организовав дело таким образом, что у моей сотрудницы не появилось сомнений, что это была Аделла Хастингс.

– Почему нельзя было сделать это до обеда? – спросил судья Фейллон.

– Потому что физически этот некто не мог сделать этого до обеда, – ответил Мейсон. – Это один из основных принципов моих рассуждений.

– Почему? – спросил судья Фейллон.

– Давайте разберем условия, необходимые для совершения убийства. Убийцей мог быть только человек, знакомый с делами фирмы, хорошо знавший порядки в доме Хастингсов, и он должен был где-то работать.

– Вы исходите при этом из тех трех временных периодов активности, о которых упоминали? – спросил судья Фейллон.

– Вот именно, – ответил Мейсон.

– О, послушайте, ваша честь, – вмешался Гамильтон Бергер. – Это снова те же фокусы.

– Подождите, мистер Бергер, – остановил окружного прокурора судья Фейллон. – Я выслушал вашу версию, но меня очень заинтересовали рассуждения мистера Мейсона.

– Учитывая обстоятельства, при которых была оставлена сумочка в моем офисе, соучастником преступления, очевидно, должна была быть женщина, хотя убийцей был, вероятно, мужчина, – продолжил Мейсон. – Это сужает круг соучастников до трех человек. Это Элвина Митчелл, секретарша адвоката Бэннера, Минерва Хастингс или Розалия Блэкбурн, секретарша Симли Бейсона. Должен вам признаться, что когда я рассматривал каждую из этих трех женщин, то сначала мой выбор пал на Розалию Блэкбурн. Затем Хантли Бэннер сообщил мне, что он направляет мне некоторые документы со своей секретаршей, которая, однако, отказалась идти в мой офис. Меня это заинтересовало, но в то время я не придал данному факту должного значения. Но когда в суде показания по завещанию стал давать Хантли Бэннер, а не его секретарша, меня это очень удивило. Не боялась ли Элвина Митчелл, что Герти опознает ее? Поэтому я попросил Герти вместе с другой женщиной сесть в зале суда. Когда Элвина Митчелл была очень возбуждена и не контролировала свои действия, я попросил ее передать темные очки моей сотруднице по приему посетителей, не показывая, где она сидит. Мисс Митчелл передала очки Герти. Возникает вопрос – как она узнала Герти, если не видела ее раньше?

– Хорошо, – сказал судья Фейллон, – предполагая, что Элвина Митчелл замешана в этом деле, откуда вы знаете, что не Хантли Бэннер разработал все это?

– Потому что, – ответил Мейсон, – если бы это было так, Элвина улетела бы в Лас-Вегас сразу после того, как умышленно оставила сумочку в моем офисе.

– А каковы мотивы преступления? – спросил судья Фейллон.

– Мотивы, – ответил Мейсон, – так же очевидны, как и личность преступника. Я не хочу беспокоить вас догадками на этот счет. Но как только у нас в руках будет мисс Митчелл, мы сразу же обнаружим мотивы преступления, а они могут быть довольно сложными. Мне бы хотелось, чтобы полиция приступила к розыску мисс Митчелл. Мне кажется, что на допросе она сразу же даст показания.

Судья Фейллон посмотрел на Гамильтона Бергера.

Окружной прокурор покачал головой:

– Хочу повторить, что это все трюки адвоката, чтобы облегчить участь обвиняемой. Я не веду дело с позиций обвиняемой, – продолжал Гамильтон Бергер. – Конечно, Перри Мейсон может очень красноречиво изложить все факты, которые идут в ее пользу. Фактически он уже сделал это. Но его выводы настолько же ошибочны, насколько драматичны. Он так повел дело, что бейлифу пришлось бежать за мисс Митчелл, чем до смерти напугал бедную девушку. Если она даже ничего не сделала, Мейсон своими действиями вынудил ее к бегству.

– Я не согласен, – заявил судья Фейллон. – Я хочу, чтобы Элвину Митчелл нашли. Арестовать ее не составит труда. Полиция может установить наблюдение за ее квартирой, местом работы, стоянкой, где она паркует свою машину. После задержания ее необходимо доставить сюда, ко мне. Если окружной прокурор не собирается допрашивать Минерву Хастингс, я хочу, чтобы это сделал лейтенант Трэгг. Я проинструктирую его об этом.

– Хорошо, – устало сказал Гамильтон Бергер. – Это, конечно, лишь задержит слушание дела. Но если Мейсону удалось убедить вас, он убедит и газетных репортеров, поэтому я приступаю к проверке его теории.

– Пожалуйста, сделайте это, – холодно и официально сказал судья Фейллон. – И не считайте, что суд настолько доверчив и наивен, как вы пытаетесь это показать своим поведением.

Глава 17

На следующий день в десять часов утра Мейсон, Гамильтон Бергер, лейтенант Трэгг и Аделла Хастингс собрались в кабинете судьи Фейллона по его просьбе.

– Я попросил вас прийти сюда, – заявил судья Фейллон, – чтобы открытое рассмотрение дела проходило не только при полном соблюдении прав обвиняемой, но и при недопущении нарушения прав других лиц. Как всем вам, очевидно, известно, возникает вопрос о наследстве в несколько миллионов долларов. Хотя я для себя уже составил полную картину случившегося, мне сообщили о сделанных некоторыми лицами признаниях. Несомненно, состоятся суды, на которых будет рассматриваться дело об убийстве первой степени. Поэтому я попросил лейтенанта Трэгга сделать доверительное сообщение. Я попрошу защиту не разглашать детали этого сообщения в прессе.

– Что касается защиты, – заявил Мейсон, – то, поскольку дело в отношении Аделлы Хастингс закрыто, у нас больше нет к этому делу какого-либо интереса, не считая, конечно, имущественных прав.

– Хантли Бэннер представляет интересы Минервы Хастингс, – сказал судья Фейллон. – И я не знаю, каково будет его отношение к этой гражданской тяжбе. Однако лейтенант Трэгг может проинформировать вас о событиях, произошедших сегодня утром. Я должен отдать должное окружному прокурору, мне об этих событиях сообщили по его просьбе сегодня утром.

Судья Фейллон кивнул лейтенанту Трэггу. Немногословно, официально, взвешивая слова, тот заявил:

– Элен Дрексел приходится дочерью Харли Ц. Дрекселу, подрядчику из Карсон-Сити, штат Невада. Во время летних каникул Элен помогает в работе своему отцу. Хантли Бэннер является адвокатом Дрексела. На своем участке Дрексел построил небольшое бунгало для сдачи за умеренную плату лицам, приезжающим на шесть недель в штат Невада, чтобы получить развод. Поскольку Элен Дрексел в течение длительного времени дружила с Элвиной Митчелл, секретаршей Бэннера, последняя снабжала Дрекселов клиентами для проживания в этом бунгало. В числе таких жильцов оказались Минерва Хастингс, а также Розалия Блэкбурн. Они обе подружились с Элен Дрексел, а через нее с Элвиной Митчелл. Элвина Митчелл, как оказалось, беспамятно влюблена в Коннела Мейнарда и уже давно пришла к мнению, что Мейнард не получает заслуженного вознаграждения от Гейрвина Хастингса, что Симли Бейсон постепенно входит во все возрастающее доверие и на него возлагаются все большие обязанности. Минерва сочувствовала Элвине Митчелл и однажды неожиданно заявила ей, что в случае смерти Гейрвина она, Минерва, встанет во главе всего дела, что Коннел будет повышен в должности до главного управляющего с соответствующей долей прибылей. То, чего Минерва вообще не знала и о чем Элвина узнала лишь недавно, заключается в следующем: Коннел Мейнард запустил свою руку в кассу фирмы. Очевидно, у Симли Бейсона или появились подозрения, или он уже самостоятельно проводил расследование, которое в скором времени должно было выявить реальное положение дел. Карьере Мейнарда и его свободе грозила опасность. Вероятно, Минерва в убийстве Хастингса никак не участвовала, однако она дала Элвине знать об имеющейся у нее на руках козырной карте, которая заиграет, если Гейрвин умрет в неведении, что фактически брак с ней не расторгнут и он, женившись на Аделле, является двоеженцем. В то воскресенье Элвина следила за Аделлой, когда та поехала в Вентуру, нашла возможность выкрасть с сиденья автомобиля ее сумочку и изготовить дубликат ключей от квартиры Аделлы. Делать ключи от дома Хастингса не было необходимости, поскольку Коннел знал, что они хранились у него на работе. Когда Аделла ушла из дома в понедельник утром, Коннел Мейнард проник в спальню Хастингса и хладнокровно убил спящего. Затем он встретился с Элвиной Митчелл. Элвина положила револьвер, с помощью которого было совершено убийство, в сумочку Аделлы, надела темные очки и в обеденный перерыв пришла в офис Мейсона. Она назвалась Аделлой Хастингс, незаметно оставила сумочку и покинула помещение. Преступников беспокоил тот факт, что Аделла справедливо могла бы настаивать на том, что револьвер подбросили в ее сумочку, а ее собственный револьвер, который при обыске нашли бы в ее квартире, раскрыл истинное положение вещей. Поэтому Элвина организовала дело так, что ее в полной готовности ждал самолет, на котором в понедельник вечером сразу после работы она вылетела в Лас-Вегас. Прилетев туда за полчаса до прибытия в город Аделлы, Митчелл пробралась в квартиру Аделлы, украла ее револьвер и спрятала его. Таким образом, был разработан и осуществлен заговор, с тем чтобы обвинить Аделлу Хастингс в убийстве.

– Имеет ли к этому какое-то отношение Бэннер? – спросил Мейсон.

– Руки Бэннера чисты. Во всяком случае, мы пока так думаем, – ответил Трэгг.

– Да, это так. Если бы он был замешан в заговоре, Элвина могла бы полететь в Лас-Вегас днем. А она не хотела, чтобы Бэннер что-либо знал о ее деятельности, поэтому принимала участие в осуществлении заговора или в обеденное время, или после работы, – разъяснил Мейсон.

– Представляется, – заявил Трэгг, – что Хастингс подписал завещание в пользу Аделлы после женитьбы на ней. Он приходил в офис в отсутствие Бэннера и рассказал Элвине о своем намерении. Элвина объяснила Хастингсу, что он может написать завещание от руки, подписать его, поставить дату и этот документ будет иметь законную силу. Что и сделал Хастингс. Завещание он оставил у Элвины. Однако в некоторой степени Бэннер уязвим. Он знал или имел основание думать, что такое завещание существует. Он считал, что, очевидно, утерял его, и решил об этом молчать. Он не знал, что Элвина намеренно уничтожила его. Как я понимаю, если будет доказано, что завещание было подписано, факт его уничтожения третьим лицом не уменьшает его законной силы.

– Верно, – подтвердил судья Фейллон. – Я сейчас возобновлю заседание суда и объявлю о прекращении дела «Народ штата Калифорния против Аделлы Хастингс». Надеюсь, мистер Бергер, вы внесете такое предложение, поскольку истинный преступник арестован и уже признался в убийстве.

– Хорошо, – глубоко вздохнул Бергер, – я так и сделаю.

Не в состоянии сдержать свои чувства, Аделла Хастингс бросилась на шею Мейсона и поцеловала его.

– Я полагаю, – улыбнулся судья Фейллон, – что мы будем готовы приступить к делу, как только мистер Мейсон сотрет следы губной помады.

Примечания

1

По законам штата Невада человек, проживший на территории штата шесть недель, получает юридическое право на автоматический бракоразводный процесс.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело дважды неразведенного

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания