Эрл Стенли Гарднер

Дело иллюзорной удачи

Глава 1

Делла Стрит, верная секретарша Перри Мейсона, доложила:

– В приемной с тревогой и нетерпением ждет встречи с вами мистер Хорас Уоррен, чиновник. Похоже, он привык получать то, что хочет.

– И о чем Хорас Уоррен желает проконсультироваться? – спросил Перри Мейсон.

– Это – тайна, – заявила Делла.

– Что? – удивился адвокат. – Какая такая тайна?

– Он говорит, что готов заплатить вам пятьсот долларов, если вы согласитесь сегодня вечером прийти к нему на званый обед.

Мейсон рассердился:

– Передай ему, что я не массовик-затейник. У меня сегодняшний вечер расписан по минутам, и клиентов я принимаю только по записи.

– Думаю, вы нужны ему не в качестве светского льва, – засмеялась Делла. – Он хочет, чтобы вы пришли с дамой по собственному выбору и понаблюдали за одним человеком, а потом поделились с ним своими впечатлениями о нем.

Мейсон задумчиво посмотрел на секретаршу:

– Ты когда-нибудь мечтала побывать на званом обеде?

– С шампанским, – кивнула она.

Адвокат усмехнулся:

– В таком случае пригласи сюда мистера Хораса Уоррена.

Благодарно улыбнувшись шефу, Делла Стрит удалилась в приемную и через некоторое время вернулась с человеком лет пятидесяти, с пышными бровями, из-под которых сверкали пронзительные серые глаза.

– Мистер Мейсон, меня зовут Хорас Уоррен, – представился он. – Я бизнесмен.

Мейсон чуть заметно улыбнулся:

– Человек, разбирающийся в людях, поймет это сразу.

– А вы разбираетесь в людях?

– Любому юристу приятно думать, что он разбирается в людях. Без этого не добьешься успеха. Не присядете ли?

Уоррен сел перед столом Мейсона, внимательно посмотрел на него, затем подался вперед и оперся локтями о стол. Тяжелые плечи и шея придавали ему воинственный вид.

– Это одна из причин, по которым я обратился именно к вам, – сообщил он.

– Что же это за причина?

– То, что вы разбираетесь в людях. Я хочу, чтобы вы составили впечатление кое о ком.

– Насколько я понимаю, у вас ко мне несколько необычное дело? – поинтересовался Мейсон.

– У вас есть связь с хорошим детективным агентством? – неожиданно спросил Хорас, уклоняясь от темы.

– Да, – ответил хозяин кабинета, – я обычно сотрудничаю с Детективным агентством Дрейка, расположенным на этом же этаже нашего здания. Пол Дрейк работает со мной многие годы. Это высококомпетентный и в высшей степени порядочный детектив.

– Он разбирается в отпечатках пальцев? – уточнил Уоррен.

– Что вы имеете в виду?

– Он может классифицировать отпечатки пальцев и сличить их?

– У него есть некоторый опыт в судебных делах, – настороженно отозвался Мейсон. – Дрейк никогда не был специалистом по отпечаткам пальцев, но он эксперт и имеет связи с высококомпетентными экспертами.

Немного поколебавшись, Уоррен вынул из кармана пиджака маленький кусочек белого картона. К этому кусочку была прикреплена прозрачная лента, на которой виднелись черные завитки отпечатков пальцев.

– Я хочу, чтобы вы поручили Полу Дрейку сейчас же заняться ими, – пояснил Уоррен. – Мне нужно, чтобы сегодня к пяти часам вечера мне доложили о результатах. Это необходимо.

– А почему бы вам самому не пройти к мистеру Дрейку и не поговорить с ним?

– Потому что я не хочу, чтобы Пол Дрейк знал, кто ваш клиент. Я хочу, чтобы Пол Дрейк выполнял ваши, и только ваши указания.

– Вероятно, – предположил Мейсон, – вам следует рассказать мне немного больше.

– Сегодня вечером, – начал Уоррен, – мы с женой даем званый обед для очень узкого круга людей. Будет человек шестнадцать или восемнадцать, не больше. Я хочу, чтобы вы пришли на этот обед с дамой, хочу, чтобы ваше присутствие выглядело случайным и, если возможно, неожиданным. Мы сделаем вид, что мой менеджер Джадсон Олни пригласил на обед знакомую женщину с партнером. Вы и будете тем партнером, с которым она придет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь заподозрил, будто вы пришли по долгу службы. Вы приготовитесь к званому обеду с шампанским и, как положено, явитесь с черным галстуком. В семь появитесь на коктейле, обед будет в восемь, а уйти можете в десять. Все мероприятие займет у вас три часа. Я готов заплатить вам пятьсот долларов за эти три часа в дополнение к плате за консультацию и возмещению ваших расходов на детективное агентство.

Мейсон, прищурившись, посмотрел в загадочные серые глаза. Потом решительно произнес:

– Я не люблю работать вслепую.

– Это совершенно необыкновенное дело, – поспешил заверить его Уоррен.

– Похоже на то, – согласился Мейсон. – Ну, так что там насчет отпечатков пальцев и почему вы не хотите обратиться в детективное агентство?

Уоррен постучал по кусочку картона с отпечатками:

– Я хочу, чтобы вы выяснили, кому они принадлежат, то есть кто их оставил.

Адвокат помотал головой.

– Вы хотите сказать, что отказываетесь? – забеспокоился Уоррен.

– То, о чем вы просите, практически невозможно, – пояснил Мейсон. – На сегодня ФБР и полиция проделали гигантскую работу по снятию отпечатков пальцев у хорошо известных преступников, по которым давно плакала скамья подсудимых, и, тем не менее, идентификация отпечатков невероятно тяжелая и утомительная работа, доступная не каждому детективному агентству. Полная идентификация осуществляется по отпечаткам всех десяти пальцев, и именно этого зачастую не понимают. Потом этим отпечаткам присваивается код, и тот, кому он доступен, ограничивается сравнительно небольшим количеством отпечатков, необходимых для сличения.

– И по отпечаткам десяти пальцев вы можете определить человека?

– А вот здесь вступает в силу еще одно обстоятельство, – улыбнулся Мейсон. – Если отпечатки пальцев этого человека есть в картотеке криминального отдела ФБР, то мы можем попросить кого-нибудь из офицеров полиции навести для нас справки по телеграфу и произвести сличение. Если же его отпечатков пальцев в картотеке не окажется, то сличать будет не с чем. К тому же отпечатки пальцев, занесенные в картотеку криминального отдела, являются сугубо конфиденциальной информацией.

Уоррен кивнул и закрыл глаза, словно обдумывая что-то, не имеющее никакого отношения к словам Мейсона. Затем вдруг резко встал, достал из кармана чековую книжку, выписал чек и протянул его Мейсону:

– Это чек на тысячу долларов. Пятьсот долларов покроют ваши расходы на сегодняшний обед. Адрес я сообщил вашему секретарю. Остальную сумму считайте предварительным гонораром. А теперь я строго конфиденциально сообщу некоторые данные об этих отпечатках.

– Адвоката всегда следует знакомить со всеми фактами, – сухо напомнил Мейсон.

– Эти отпечатки могут принадлежать кому-нибудь из слуг в моем доме или кому-нибудь из гостей, которые приглашены на сегодняшний обед, но могут принадлежать и совершенно незнакомому человеку, – сообщил Уоррен. – Скажите, может ли ваш детектив Дрейк незаметно взять отпечатки пальцев у всех моих слуг и гостей? Кажется, у вас это называется скрытым снятием отпечатков?

Мейсон покачал головой:

– Не думаю, что это возможно, а если вы не желаете, чтобы Дрейк знал имя моего клиента, то это вообще невыполнимо. При снятии отпечатков, мистер Уоррен, используются различные цветные порошки, которые наносятся на отпечаток. Затем отпечаток фотографируют или, как это было сделано с данными отпечатками, их переносят на ленту.

– Переносят? Как? – заинтересовался Уоррен.

– Отпечаток покрывают порошком. Далее к нему прикладывают липкую прозрачную ленту, которую осторожно разглаживают, чтобы она покрыла весь рисунок, потом ее снимают и помещают на карточку, цвет которой должен контрастировать с цветом порошка. Например, на этой карточке, которую вы мне дали, отпечаток был засыпан графитовым порошком, поэтому его поместили на белую основу. Если Дрейк явится в дом и начнет снимать отпечатки пальцев, ему придется покрывать порошком различные поверхности, наклеивать ленту, а потом уничтожать следы порошка. Согласитесь, выполнить такую работу незаметно просто невозможно.

– И что вы можете предложить? – спросил Уоррен.

– Кое-что могу, – ответил Мейсон. – Может быть, получится, а может быть, и нет. Однако для этого необходимо, чтобы Дрейк знал, кто мой клиент. Да и сумму вам придется выложить немалую.

– Деньги тут не столь важны, – заявил Уоррен. – Конечно, я не хочу, чтобы меня надули, и не намерен платить дороже установленного тарифа, но когда мне что-то надо, я это получаю! Так какая у вас есть задумка?

– Наймите поставщика провизии для вашего приема, – предложил Мейсон. – А Дрейк якобы возглавит эту службу поставок. Она привезет к вам собственный фарфор, хрусталь и серебро. Служащие фирмы установят свой фургон перед вашим домом, и он будет их штабом. Использованные блюда, стекло, серебро они будут относить из вашего дома в фургон якобы для того, чтобы их вымыть. На самом деле мыть посуду никто там не будет. Просто по мере необходимости ее будут обменивать на чистую, а с грязной Дрейк и его помощники снимут отпечатки пальцев, для чего в фургоне расположится их передвижная лаборатория.

– Сколько стоит подобная услуга? – осведомился Уоррен.

– Довольно дорого, – предупредил Мейсон. – Сколько гостей вы намерены пригласить на обед?

– Пятнадцать, – ответил Уоррен, – если все придут. Вместе со мной и с моей женой нас будет семнадцать человек, а с вами и вашей дамой – девятнадцать.

– И чем вы намерены всех угощать?

– Шампанским, бифштексами, закусками и тому подобным…

– Одни поставки, вероятно, обойдутся вам от двадцати пяти до тридцати пяти долларов на человека, – прикинул адвокат. – И фургон поставщика, а на самом деле лаборатория, будет стоить не менее пятисот долларов.

– Но это реально? – уточнил Уоррен.

– Реально, если вы не задействуете на этот вечер какое-нибудь другое детективное агентство. Разумеется, это очень секретная услуга. Публике обычно ничего о ней неизвестно. И вообще проблемами, подобными той, что мы обсуждаем, занимаются только частные детективные агентства.

– Договорились, – согласился Уоррен.

– Минутку, – попросил Мейсон.

Он кивнул Делле Стрит, и та быстро набрала номер Пола Дрейка.

Когда детектив ответил, адвокат ему сообщил:

– Пол, у меня для тебя на сегодняшний вечер очень конфиденциальная работа по сличению отпечатков пальцев. Подозреваемый может оказаться, но может и не оказаться среди приглашенных на один обед. Ты можешь устроить фургон с лабораторией?

– Не знаю, – ответил Дрейк, – но постараюсь это быстро выяснить.

– Выясни и перезвони мне, – попросил Мейсон.

– Выясню и дам тебе знать, – пообещал Дрейк.

– Отлично, – произнес Мейсон и, подчеркивая каждое слово, продолжил: – Выясни и перезвони мне, как только получишь какую-нибудь информацию, Пол.

– Понял, – отозвался детектив Дрейк. – По крайней мере, со второго раза. С первого я обычно туповат. Я должен держаться подальше от твоего кабинета и докладывать по телефону. Верно?

– Верно, – подтвердил Мейсон и повесил трубку. Затем повернулся к своему клиенту: – Через несколько минут будет известно, сможет ли Дрейк получить лабораторию.

– А теперь позвольте мне высказать одно пожелание, – попросил Уоррен. – Это деловой обед, и я хочу, чтобы поставки были на очень высоком уровне. Нельзя допустить, чтобы детективное агентство их испортило…

– Детективная служба не будет иметь никакого отношения к поставкам, – пояснил Мейсон. – Ими займутся профессионалы. А детективы – своей работой в отдельном отсеке фургона, для которого, кстати, вам придется освободить место на подъездной дорожке. Опытные люди, обученные обращаться с подносами и посудой, принесут все в дом и позаботятся, чтобы к ним не прикасался никто, кроме гостей и ваших слуг. После использования они же отнесут обратно в фургон эти предметы якобы для того, чтобы их вымыть. А там детективы снимут с них отпечатки пальцев для тщательного изучения. Не исключено, что вас будут расспрашивать о службе поставки. Вам придется сказать, что вы наняли ее по рекомендации вашего друга, и, разумеется, никто из гостей ни при каких обстоятельствах не должен приближаться к фургону.

Уоррен кивнул.

– Итак, что именно вы от меня хотите? – попытался уточнить адвокат. – Предположим, мы найдем идентичные отпечатки. Что дальше? Вы хотите, чтобы я назвал вам имя человека и удалился или…

– Нет, – возразил Уоррен. – Я об этом много думал. Вам придется некоторое время действовать самостоятельно. По некоторым причинам мне будет трудно поддерживать с вами связь, Мейсон.

– Всегда же есть телефон, – напомнил тот.

– К сожалению, мне очень редко удается остаться в одиночестве, – пояснил Уоррен. – У меня есть секретарь и довольно обширный штат сотрудников.

– Я мог бы позвонить вам сам, – предложил Мейсон, – а вы, услышав меня, ответили бы так, чтобы все поняли: это деловой разговор. Таким образом я мог бы предоставить вам информацию…

– Нет, нет! Все мои звонки проходят через коммутатор в офисе, и… Я собираюсь предоставить вам полную свободу действий, Мейсон!

– Так чего же вы все-таки хотите? – повторил вопрос адвокат.

– У вас есть отпечатки пальцев, – ответил Уоррен. – Я хочу, чтобы вы выяснили, кому они принадлежат. А когда вы это узнаете, я хочу, чтобы вы защитили от этого человека мою жену. Понимаете, Мейсон? Не важно, кто он, не важно, сколько мне это может стоить, я хочу, чтобы вы защитили от него мою жену!

– Иными словами, – констатировал Мейсон, – вы почти уверены, что после сегодняшнего вечера мне будет известно, кому принадлежат эти отпечатки пальцев. Вы считаете, что этот человек окажется среди присутствующих на вашем обеде.

– Думаю, он окажется.

– И вы хотите, чтобы я защитил от него вашу жену?

– Да.

– Какие меры мне предпринять?

– Любые, какие сочтете необходимыми.

– На какие расходы я могу рассчитывать?

– На любые, в разумных пределах. Я без колебаний оплачу любые расходы, необходимость которых вы докажете.

– В каких пределах? – полюбопытствовал Мейсон.

– Без всяких пределов.

– А если сумма дойдет до нескольких тысяч долларов?

– Повторяю: я не ограничиваю вас.

– Вы считаете, что ваша жена в опасности?

– Я предполагаю, что моя жена или уже в руках шантажиста, или может попасть в его руки.

Мейсон поднял брови:

– Законопослушных граждан редко шантажируют, если в их прошлом не существует чего-то, делающего их уязвимыми, а ваша жена, я уверен…

– В чем вы уверены? – раздраженно бросил Уоррен.

– Вряд ли в прошлом вашей жены есть какие-то темные пятна.

– Почему? – отрывисто спросил Уоррен.

– Всем понятно, что при вашем положении в обществе и при вашем бизнесе любая женщина, вышедшая за вас замуж, вряд ли…

– Прекратите! – взорвался Уоррен.

– Что прекратить? – удивился Мейсон.

– Вы выуживаете из меня информацию, расточая мне комплименты, а сами вынуждаете меня сделать заявление. Хорошо, я сделаю это заявление, Мейсон! Но это единственное заявление, которое вы от меня получите. То, что Лорна моя жена, ничего не значит!

– Как давно вы женаты? – осведомился Мейсон.

– Десять лет. У нас был счастливый брак, но она на десять лет моложе меня. Я женился на ней, уже будучи преуспевающим бизнесменом – не богатым, а просто довольно преуспевающим. И я не наводил справок о ее прошлом. Я женился на ней по любви.

– А она любила вас?

– Не знаю, – помолчав, ответил Уоррен. – Этого никогда не знаешь. Иногда я думал, что она вышла за меня, потому что бежала от чего-то. Не знаю. А поскольку я никогда не спрашивал ее о прошлой жизни, то не буду спрашивать об этом и вас. Не хочу, чтобы вы мне рассказывали то, что, возможно, выясните о ее прошлом, а также о ее образе мыслей, в прошлом или в настоящем. Я нанимаю вас только для одного. Защитите мою жену от человека, который оставил отпечатки пальцев. Не рассказывайте мне ничего из того, что по ходу дела узнаете. Лишь защитите ее и время от времени присылайте мне счета на сумму, в которую оцените ваши услуги.

– Поручение довольно сложное, – заметил Мейсон.

– Мне казалось, вы как раз специализируетесь на сложных поручениях. Я очень долго искал, пока не остановил мой выбор на вас.

Зазвонил телефон, не включенный в телефонную книгу. Делла Стрит ответила, поблагодарила Пола и повесила трубку. Затем, встретившись глазами с Мейсоном, кивнула.

– Фургон поставщика сегодня вечером будет обеспечен, – сообщил Мейсон.

– Отлично! – воскликнул Уоррен.

Мейсон задумчиво посмотрел да него и поинтересовался:

– А почему вы полагаете, что ваша жена в опасности?

– Мою жену шантажируют.

– Откуда вы знаете?

– Первый намек я получил от моего банкира. В течение более чем трех месяцев она снимала со счета крупные суммы наличными.

– И вы решили, что она платит какому-то шантажисту?

– Нет, я знаю, что она не платила. На сегодняшний день Лорна сняла со счета примерно сорок семь тысяч долларов, и не далее как вчера вечером в чемодане у нее в спальне находилось именно сорок семь тысяч долларов.

Мейсон поднял брови:

– Вся сумма?

– Вся сумма.

– Откуда вам это известно?

– Я сам их пересчитал.

– Тогда почему бы не предположить…

– Знаю, знаю, – перебил адвоката Уоррен. – Вы думаете, что моя жена в кого-то влюблена и намерена меня оставить? Лорна этого не сделает. Она согласилась стать моей женой десять лет назад. Тогда ее что-то беспокоило. Мне известно только это. Она приехала из Нью-Йорка, но никогда не рассказывала мне о своем прошлом и никогда не знакомила меня с людьми, которых знала до нашей женитьбы. Все ее сегодняшние друзья – это те, с кем она познакомилась уже после нашей свадьбы.

– Иными словами, ее прошлое покрыто тайной?

– Ее прошлое – закрытая книга, – кивнул Уоррен. – Вероятно, если бы я ее спросил, она бы мне рассказала. Но я и не собирался спрашивать. Вы предположили, не намерена ли она меня бросить? Так вот, я вам отвечаю: Лорна никогда этого не сделает. Она заключила сделку и скорее умрет, чем нарушит ее условия. Если что-то случится и наш брак сделает ее несчастной, Лорна скорее примет большую дозу снотворного. Не знаю. Но хочу позаботиться, чтобы этого не произошло.

– Если ваши подозрения оправданны, мне, возможно, под каким-нибудь предлогом придется чаще видеться с вашей женой…

– Действуйте, придумайте предлог.

– И вы хотите, чтобы я…

Уоррен опять перебил своего собеседника:

– защитили мою жену от человека, которому принадлежат отпечатки пальцев!

– Любой ценой?

– Любой ценой, любой ценой! Я вас ничем не ограничиваю, хочу только, чтобы вы защитили ее от человека, которому принадлежат отпечатки пальцев. Надеюсь, служба поставок вашего детектива обеспечит нам сегодня прекрасный обед, и надеюсь, вы будете там с дамой, которую…

Мейсон кивнул в сторону Деллы Стрит:

– Я возьму с собой мисс Стрит.

– Прекрасно, – одобрил Уоррен. – Единственным человеком, который, возможно, отдаленно заподозрит деловую подоплеку, будет Джадсон Олни. Он придумает предлог для появления вашей секретарши, а она пригласит вас. Поскольку вы хорошо известны, Олни может предположить, что вы не случайный гость на этом обеде. Сам он сыграет роль давнего друга вашей секретарши; а так как Олни холостяк, то серьезных осложнений не возникнет. И, могу добавить, он очень выгодный жених.

– Так Олни посвящен в курс дела?

– Ему только поручено пригласить вашу секретаршу, мисс…

– Деллу Стрит, – напомнил Мейсон.

Уоррен вынул из кармана записную книжку и записал имя.

– Джадсону лишь поручено пригласить на обед мисс Деллу Стрит, как его старую знакомую, и представить ее в этом качестве. А вы будете сопровождать мисс Стрит.

– Думаете, это ни у кого не вызовет подозрений? – спросил Мейсон.

– Мне плевать, вызовет или не вызовет, – вспылил Уоррен. – Пока что я не могу придумать ничего лучшего. В своем деле я стараюсь все тщательно планировать, чтобы потом не беспокоиться из-за всяких случайностей. А приняв решение, начинаю действовать быстро и без оглядок. Итак, поскольку мы с вами видимся в последний раз перед тем, как вы появитесь в моем доме, мы должны убедиться, что между нами нет непонимания. У вас есть вопросы?

– Нет, – ответил Мейсон.

Уоррен посмотрел на часы.

– Я и так пробыл у вас дольше, чем собирался. Мне придется извиняться за задержку. – Он отодвинул свое кресло, встал и направился к двери, но вдруг повернулся, посмотрел в лицо адвокату и произнес: – Кем бы ни был человек, оставивший отпечатки пальцев на этой карточке, вы должны защитить от него мою жену!

После того как дверь за ним захлопнулась, Делла Стрит взглянула на Перри Мейсона.

– Намечается интрига, – заметила она. – Мне это нравится.

Мейсон, нахмурившись, рассматривал отпечатки пальцев, оставленные на карточке.

– Думаете, Дрейк сумеет их сличить?

– Если тот, кто их оставил, будет там сегодня вечером, – задумчиво проговорил адвокат, – Дрейк это сделает. И если, разумеется, этот человек, заподозрив неладное, не примет мер, чтобы не оставлять отпечатков.

– Заподозрит? – удивилась Делла.

– Поскольку там буду я, – пояснил Мейсон.

– Что ж, если сегодня вечером я должна присутствовать на обеде за четыреста долларов, мне нужно немедленно и надолго посетить косметический кабинет.

– Сиди там столько, сколько нужно, – улыбнулся ее шеф. – Это же работа.

Делла Стрит набрала номер, записалась на прием к парикмахеру и попросила:

– Минутку, пожалуйста! – Затем повернулась к Перри Мейсону: – Меня примут, если я приду прямо сейчас.

– Иди, – разрешил он. – Фирма оплачивает расходы.

Делла сообщила в трубку:

– Хорошо, сейчас я буду. – Разъединившись, она опять повернулась к Мейсону: – Я почему-то чувствую себя несколько… ну…

Он рассмеялся:

– Ты никогда не смущаешься, когда работаешь до полуночи, Делла, или когда тебя вызывают на работу в выходные. Вперед, за работу!

Глава 2

Было почти два часа, когда сияющая Делла Стрит вернулась из косметического кабинета.

– Как я выгляжу? – поинтересовалась она, остановившись перед Перри Мейсоном и медленно покрутившись.

– На миллион долларов, – восхитился он.

– Я не хочу, чтобы вам было стыдно за меня на этом обеде.

– Стыдно?! – воскликнул Мейсон. – Ты будешь королевой…

Раздалось три коротких, отрывистых звонка. Так оператор коммутатора подавал сигнал, что во внешнем офисе произошло что-то важное, требующее немедленного внимания. Мгновение спустя Герти, оператор с коммутатора и секретарша, появилась в дверях личного кабинета адвоката. Аккуратно закрыв за собой дверь, она доложила:

– Мистер Джадсон Олни хочет срочно встретиться с мисс Деллой Стрит по личному вопросу. Причем хочет встретиться с ней наедине.

– Мой ухажер, – напомнила Делла.

– Твой кто? – удивилась Герти, сделав большие глаза.

– Только временно, – улыбнулась Делла Стрит. – Пойду встречусь с ним.

Герти удалилась из кабинета.

– Я тоже хочу взглянуть на него, – обратился Мейсон к секретарше. – Если сможешь, устрой это.

– Устрою, – улыбнулась она и вышла в приемную.

Через некоторое время у Мейсона зазвонил телефон, и, подняв трубку, он услышал голос Деллы.

– Где ты, Делла? – спросил адвокат.

– В приемной, – ответила она. – Я говорю оттуда, где меня никто не может слышать.

– Говори.

– Происходит что-то странное. Олни не хотел видеть никого, кроме меня, но, когда мы немного поговорили, поинтересовался, кто будет со мной на обеде, и я сообщила, что вы. Это, похоже, его обеспокоило, он заявил, что ситуация немного выходит за рамки предусмотренного. По-моему, теперь, зная, что я приду с вами, он не прочь с вами познакомиться. Но учтите, Олни возбужден и ужасно напряжен.

– Выясни поточнее, хочет ли он встретиться со мной, – попросил Мейсон. – Если хочет, пригласи его.

– Я уверена, что хочет. Ждите нас минуты через две, – отозвалась Делла.

Однако уже меньше чем через минуту дверь открылась и она объявила:

– Мистер Мейсон, это Джадсон Олни, менеджер «Уоррен энтерпрайзис».

Олни, рослый молодой человек, улыбчивый и непринужденный, подошел к адвокату и пожал протянутую ему руку.

– Здравствуйте, мистер Мейсон! Простите, что беспокою вас, но Делла сказала, что вы будете сегодня вечером сопровождать ее, поэтому мне захотелось зайти и познакомиться с вами. Мы с Деллой старые школьные друзья. Я учился в старшем классе, а она в первом, но я уже тогда положил на нее глаз. Мы расстались, и я потерял ее из виду.

– И как же вы ее нашли? – спросил адвокат без всякого выражения на лице.

– Да очень просто, – засмеялся Олни. – Проходил вчера по улице, а она проезжала мимо. Я ее узнал. Увидел, как она завернула на ближайшую стоянку, и, проходя мимо, разговорился с дежурным, спросил, постоянная ли его клиентка мисс Делла Стрит. Он ответил, что она держит место на стоянке помесячно и он знает, что она работает в офисе Перри Мейсона, адвоката. Вот и вся история. Я мог бы это скрыть и выставить себя супердетективом, но мне почему-то всегда нравится говорить правду. – Его спокойные, искренние глаза встретились с глазами Мейсона.

– И в чем же заключается правда? – полюбопытствовал тот.

Делла Стрит поймала взгляд Олни и помотала головой.

Он застенчиво улыбнулся и объяснил:

– Хорошо, я придумал эту историю. Дело в том, что мой работодатель, Хорас Уоррен, велел мне сочинить историю, будто мы с Деллой старые друзья, и пригласить ее на сегодняшний обед в качестве моей подруги. С другой стороны, это не должно выглядеть чем-то большим, нежели старая дружба, некоторое время дремавшая, а потом снова разгоревшаяся. Поэтому мне велели попросить мисс Стрит прийти с кавалером. Она сказала, что с ней пойдете вы.

Мейсон кивнул.

– Так вот, – Олни опять улыбнулся, – поскольку мне придется рассказывать о Делле Стрит, старых школьных днях и стоянке, я решил немного порепетировать.

– А не могли бы вы сочинить что-нибудь более правдоподобное? – поинтересовался Мейсон.

– Вообще-то у меня есть история получше, но ее будет легко проверить.

– Думаете, кто-то будет ее проверять? – насторожился адвокат.

Олни осторожно ответил:

– Не знаю. Но я хочу быть в безопасности. Меня намеренно держат в неведении. Я не знаю, что происходит. Мне дали указания, а я только их исполняю. Мне велели сочинить историю, которая выдержит проверку.

– Это все, что вам известно? – спросил Мейсон.

– Это все, что мне известно, – подтвердил Олни. – Но я хочу кое-что сказать от себя.

– И что же?

– Как бы то ни было, – заявил Олни, вдруг посерьезнев, – а в том, что касается Лорны Уоррен, все должно быть без обмана.

Мейсон насторожился.

– Вы как-то особенно заинтересованы в том, чтобы ее права были защищены?

– Ничего подобного, – возразил Олни. – Впрочем, погодите минутку, кое-какой интерес есть. Лорна Уоррен одна из самых милых и добрых женщин, которых я когда-либо встречал. Она спокойная, тихая, терпеливая, заботливая, прекрасно относится ко всем служащим офиса. Время от времени я думаю, что спектакль, в котором меня задействовали, замышляется не случайно и, может быть, Хорас Уоррен заинтересован не в присутствии мисс Стрит на этом обеде, а в вашем присутствии. Надеюсь, вы не станете возражать, сэр, если я выложу перед вами все карты?

– Валяйте, – разрешил Мейсон.

– Хорас Уоррен мой работодатель. Я верен ему в делах. Его жена Лорна – особая статья. Не поймите меня превратно, мистер Мейсон. Мои чувства к ней не выходят за рамки чувств любого мужчины к женщине из офиса. Мы любим Хораса Уоррена, а Лорну просто боготворим. Мне, безусловно, очень не хотелось бы содействовать адвокату, приглашенному на этот обед, если тот намерен причинить какие-либо неприятности Лорне Уоррен.

– И теперь вы ждете от меня объяснений? – спросил Мейсон.

– Да, я жду от вас объяснений.

– Я никак не связан ни с Хорасом Уорреном, ни с Лорной Уоррен, и у меня нет ни малейшей причины действовать против интересов Лорны Уоррен.

Олни просиял.

– Ну, это уже кое-что. Вы меня успокоили… Что ж, не буду вас обманывать. Вы, насколько я понимаю, будете там в семь. Имею ли я право поцеловать вас, мисс Стрит, чисто платонически? В конце концов, в школе вы были гордой, недоступной красавицей.

– Когда вы учились в последнем классе, а она в первом? – уточнил Мейсон.

Олни скорчил гримасу, потом засмеялся:

– Согласен, эта часть истории кажется не очень правдоподобной, когда вы преподносите ее с вежливым адвокатским сарказмом.

– Зачем же тогда ее использовать?

– Но это единственная история, которая выдержит проверку.

– А вам говорили, что может быть проверка?

– Мне велели сочинить правдоподобную историю. Я выполняю приказание.

Делла Стрит озорно произнесла:

– Принимая во внимание нашу старую школьную дружбу и вашу бурную страсть, которую вы так успешно скрывали, поцелуйте меня в щеку и пойдемте поболтаем немного о старых днях, об учителях.

– Прекрасно, – согласился Олни. – Я просто хотел зайти, чтобы обговорить с вами основные правила и спланировать все так, чтобы вечер прошел без сучка без задоринки. – Он поклонился, улыбнулся и направился к двери, но потом остановился, повернулся, оценивающе посмотрел на Перри Мейсона и проговорил: – Хотел бы я знать, в чем дело.

Мейсон остановил его:

– Погодите, Олни. Эта ваша история мне не нравится… Вы не можете придумать что-нибудь получше?

Олни вернулся в комнату и некоторое время задумчиво смотрел в пол. Затем вдруг щелкнул пальцами и воскликнул:

– Есть! Путешествие на теплоходе! Четыре года назад я плыл по Карибскому морю к Южной Америке… Танцы при лунном свете на палубе, теплый, пряный воздух… Великолепно! Вот там-то я и встретил вас, мисс Стрит!

Делла ослепительно улыбнулась Олни.

Мейсон, казалось, засомневался, но воздержался от комментариев до тех пор, пока Олни, откланявшись, не вышел из офиса. А тогда, задумчиво посмотрев на секретаршу, констатировал:

– Твой старый друг или хороший актер, или отъявленный лжец.

Делла Стрит сверкнула глазами.

– Полагаю, сегодня вечером вы попросите Пола Дрейка обязательно снять отпечатки пальцев Джадсона Олни.

– Вот именно, – подтвердил он.

Глава 3

Дом Уоррена на Брайдамур-стрит был ярко освещен. Он стоял на некотором отдалении от дороги, но полукруглая дорожка, ведущая к парадной двери, была достаточно широка, чтобы на ней могли остановиться машины гостей.

К западу от дома другая дорожка, пошире, вела к гаражу на три машины.

Перри Мейсон, замедлив ход, взглянул на Деллу Стрит.

– Заметь, Делла, тут уже полно машин, а ведь мы приехали вовремя. Обычно гости съезжаются не одновременно, а тогда, когда им удобно.

– И что вы видите в этом особенного? – удивилась она.

– Так специально спланировано, – объяснил Мейсон. – Уоррен хотел, чтобы к нашему приезду все остальные гости уже собрались.

– Ого! – воскликнула Делла. – Посмотрите на дорожку, ведущую к гаражу.

– Я заметил. Большой поставочный фургон.

– Но обратите внимание на надпись! «Служба поставок Дрейка».

Мейсон кивнул.

– Имя написано на плотной бумаге, вставленной в рамку. Остальная часть названия написана краской. Таким образом, имя поставщика меняется в соответствии с обстоятельствами. Милая детская шутка Дрейка!

– По-моему, Пол впервые выступает в роли поставщика, – усмехнулась Делла.

– Что ж, – Мейсон повернул машину на дорожку, – мы въедем с востока и найдем место на стоянке с левой стороны. Похоже, этот дом построен специально для развлечений.

– Сплошная головная боль, – заметила Делла Стрит. – Только подумайте, сколько требуется слуг, чтобы содержать такой дом в порядке, а найти хорошую прислугу в наше время – настоящая проблема.

Мейсон остановил машину, вышел и открыл дверцу Делле Стрит:

– Ну, пойдем и попробуем сыграть роль невинных безучастных наблюдателей в сценарии, явно написанном любителем.

– Думаете, кто-нибудь что-нибудь заподозрит? – встревожилась она.

– Все зависит от того, кто здесь будет, Делла. Если это узкий круг людей, время от времени собирающихся вместе, а я думаю, что так оно и есть, присутствие адвоката и его привлекательной секретарши вызовет множество толков и огромное количество домыслов. И если здесь находится виновный, то в заблуждении он пробудет не более десяти секунд.

– Да, – согласилась Делла Стрит, когда они уже подходили к парадной двери. – Представьте себе, что шантажист требует от миссис Уоррен денег, а потом приходит на обед, на котором среди гостей присутствует известный адвокат. Такое вполне может быть, шеф! Это спугнет вымогателя и сведет на нет все его планы.

– Может быть, – с сомнением произнес Мейсон, нажимая кнопку звонка.

Дверь отворилась. На пороге стоял Джадсон Олни.

– А вот и вы! – воскликнул он, беря Деллу Стрит за обе руки. – Я вас ждал. – Он повернулся к Перри Мейсону: – А это?..

– Мистер Мейсон, – представила адвоката Делла и, повернувшись к нему, объяснила: – А это мой старый друг, Джадсон Олни, шеф. Я сегодня рассказывала вам о нем.

– Ах да! – протянул Мейсон, пожимая ему руку. – Как поживаете, мистер Олни?

Олни расплылся в улыбке и повернулся к паре, стоящей в холле.

– Лорна, – обратился он к женщине, – это та девушка, о которой я тебе говорил. Миссис Уоррен, Делла. И позвольте представить вам мистера Мейсона. Миссис Уоррен, мистер Мейсон. А это Хорас Уоррен, хозяин дома. Делла Стрит и мистер Мейсон.

Миссис Уоррен улыбнулась:

– Добро пожаловать! Очень приятно! Джадсон рассказывал, как вы встретились во время круиза, и говорил, что вы были прекрасны, как свежий цветок. Что ж, теперь я охотно в это верю. Джадсон, а вы не очень-то расторопны, если упустили такую девушку!

Олни постучал костяшками по голове.

– Чистая слоновая кость, – посетовал он.

Уоррен внимательно посмотрел на Мейсона:

– А мы с вами никогда раньше не встречались?

Адвокат, глядя ему в глаза, ответил:

– А мы могли где-то встречаться?

Уоррен задумчиво наморщил лоб:

– По-моему, я вас где-то видел или… Погодите, я видел ваш портрет… Мейсон, Мейсон… Да вы же Перри Мейсон, адвокат!

– Верно, – с серьезным видом согласился тот.

– Так вот откуда мне знакомо ваше лицо! – воскликнул Уоррен с благоговением и уважением в голосе.

– Перри Мейсон! – подхватила его жена. – Вот это да! Сам Перри Мейсон! Погодите, это должны узнать все наши гости! Это неслыханно!

Позвольте мне взять ваши вещи, – обратилась Лорна Уоррен к Делле, – проходите и знакомьтесь с гостями. Это довольно тесный круг наших друзей.

Хорас Уоррен подошел к Мейсону и взял его под руку.

– Так, так, великий Перри Мейсон! Это действительно честь, мистер Мейсон.

– Спасибо, – сухо отозвался адвокат.

В просторной гостиной с наполненными бокалами в руках беседовали с полдюжины людей. Сквозь огромные венецианские окна был виден бассейн с цветной подсветкой под водой и рассеянным светом над ней, что создавало эффект мягкого лунного света на широком цементном бордюре и на окружающей его траве.

Еще восемь или десять человек стояли группами и сидели в шезлонгах вокруг бассейна.

Войдя в комнату, Мейсон и Делла тотчас услышали дюжину голосов, говорящих одновременно и время от времени перемежающихся с женским смехом.

Хорас Уоррен подошел к микрофону, нажав кнопку, включил его и объявил:

– Леди и джентльмены, у меня есть для вас сообщение!

Увидев снисходительные улыбки на лицах гостей, Мейсон догадался, что Уоррену нравится пользоваться микрофоном и делает он это далеко не впервые.

– Друзья, – обратился Уоррен к присутствующим, – эта романтическая история касается моего ближайшего помощника, Джадсона Олни. Несколько лет назад, во время круиза по Южной Америке, он встретил красивую девушку, а потом потерял ее из виду. Но недавно совершенно случайно встретился с нею и с разрешения миссис Уоррен пригласил ее сегодня сюда. Джадсону было приятно узнать, что красивая девушка, которую он принял за звезду Голливуда и род занятий которой во время круиза был окутан тайной, работает личной секретаршей в адвокатской конторе. Поскольку часть вечера мой помощник будет занят, он попросил молодую женщину прийти с кавалером по собственному выбору. Она выбрала своего работодателя, а ее работодатель, леди и джентльмены… Внимание!.. Ее работодатель не кто иной, как знаменитый адвокат, единственный и неповторимый, великий Перри Мейсон! А молодая женщина – красавица мисс Делла Стрит! Вот они! Выйдите сюда, пожалуйста!

Уоррен протянул руку, и Делла Стрит с Мейсоном вышли вперед. В этот момент кто-то включил прожектор.

Уоррен по-прежнему держал микрофон.

– Поаплодируем новым гостям, – предложил он.

Гости послушно нашли места для бокалов с коктейлями и недружно зааплодировали. Прожектор выключили.

Уоррен повернулся к Мейсону и пояснил:

– Терпеть не могу официально представлять гостей, переходя от человека к человеку, от группы к группе. Я это делают с помощью микрофона. А теперь разрешите оставить вас обществу! Гости сами представятся вам, и вы сможете завести знакомства. Но сначала вы должны выпить.

– У вас великолепный голос, мистер Уоррен, – похвалил Мейсон хозяина дома. – И ваше сообщение вы сделали гладко, почти профессионально.

Уоррен покраснел от искреннего удовольствия и слегка смутился.

– Вы так считаете? Благодарю вас.

– Почти уверен, что вы где-то этому специально учились.

Уоррен не клюнул на приманку.

– Прошу вас, угощайтесь. Служба поставок у нас работает отлично. – Он провел адвоката и его секретаршу к переносному бару, где бесстрастный бармен тотчас поднял крышку стоящего отдельно контейнера.

– Посмотрите, – обратил внимание гостей Уоррен, – бокалы для коктейлей заморожены. Что желаете?

– Мы с мисс Стрит, пожалуй, выпьем шотландского со льдом, – решил Мейсон.

Бармен вынул металлическими щипцами бокалы из контейнера, поставил их на поднос, положил в них по кубику льда, налил шотландского виски и с важным видом протянул поднос.

Делла Стрит осторожно взяла бокал, очевидно понимая, что, прикасаясь к нему, оставляет на нем отпечатки пальцев.

Мейсон взял другой бокал.

– А теперь простите, – извинился Уоррен, – мне надо позвонить. Чувствуйте себя как дома. Здесь все настроены дружелюбно, обстановка непринужденная.

Мейсон тихо спросил:

– Вы можете дать мне список гостей?

– Я его уже для вас приготовил, – шепотом ответил Уоррен. – Так и думал, что вы потребуете. Один для вас, другой – для вашей очаровательной секретарши.

Уоррен незаметно вложил сложенный листок бумаги в руку Мейсона, потом повернулся и сунул второй Делле Стрит.

– Как служба поставок? – поинтересовался Мейсон.

– Отлично, – восторженно отозвался Уоррен. – Просто невиданно! Я даже не представлял себе, что такое возможно… А теперь простите, мне нужно сделать пару телефонных звонков.

Уоррен повернулся, встретился глазами с Мейсоном, быстро подмигнул ему и тряхнул головой. Это был сигнал, который Мейсон тотчас же понял.

Он тихо обратился к Делле Стрит:

– Я тебя ненадолго покину.

По-прежнему с бокалом в руке Мейсон последовал за Уорреном.

– Возле бассейна есть душ, – сообщил Уоррен. – Справа от душа дверь, ведущая в ванную. Эта дверь будет не заперта. Мы встретимся с вами там без свидетелей минут через пять или около того. Придите под тем предлогом, будто вы осматриваете дом. Сначала выйдите и осмотрите дом снаружи. Обойдите бассейн. А ваша секретарша пусть прогуливается поблизости.

– Со мной могут заговорить, – предположил Мейсон, взглянув на часы. – Мне будет сложно…

– Все в порядке. Я буду ждать. Я хочу вам кое-что показать.

Подошел Джадсон Олни и взял Деллу Стрит под руку.

– Черт возьми, как хорошо снова увидеться с вами! – воскликнул он. – Вы не должны были вот так исчезнуть из моей жизни.

– Это вы исчезли из моей жизни, – улыбнулась, подыгрывая ему, Делла.

Подошедшая миссис Уоррен обратилась к Олни:

– Стыдно, Джадсон, упустить такую красивую девушку!

Олни обнял Деллу Стрит за плечи, на мгновение привлек ее к себе и произнес:

– Она не исчезла… пока. Идемте, нам надо познакомиться с гостями.

Перри Мейсон направился к бассейну, каждые несколько секунд останавливаясь, чтобы обменяться рукопожатиями с людьми, представляющимися ему, и пытаясь не вступать в долгие разговоры.

Через несколько минут он завернул за бассейн и полюбовался домом.

Прошло почти десять минут, прежде чем ему наконец удалось, не привлекая к себе внимания, открыть дверь справа от душа.

За дверью располагалась роскошная ванная комната с утопленной в изразцовый пол ванной и огромными зеркалами.

Там его ждал Хорас Уоррен.

– Я хочу, чтобы вы кое-что увидели своими глазами, – сообщил он. Затем открыл левую дверь ванной и поманил Мейсона за собой. – Это спальня моей жены. У нас разные спальни. Сон у меня беспокойный, и иногда за вечер я делаю дюжину телефонных звонков. Моя комната звуконепроницаема, а эта находится на значительном отдалении.

– Минутку, – остановил его Мейсон. – Я немного… ну, я немного в замешательстве. Ваша жена не знает, что вы здесь, что вы мне что-то показываете?

– Господи, нет! Я просто хочу, чтобы вы это увидели своими глазами. Только посмотрите!

Уоррен подвел его к огромному стенному шкафу, открыл крайнюю дверцу и вынул закрытый чемодан, прокомментировав:

– К нему подходит почти любой ключ. – Затем вставил ключ и со щелчками открыл замок. – А теперь посмотрите сюда. О боже правый! – И он буквально отскочил в сторону.

Чемодан был наполнен старыми газетами.

– Какого черта! – выругался Уоррен.

– Это вы и хотели мне показать?

– Разумеется, нет! Совсем недавно в этом чемодане лежали сорок семь тысяч долларов в двадцати-, пятидесяти– и стодолларовых купюрах.

– Вы считали эти деньги? – спросил Мейсон.

– Считал.

– Как вы думаете, возможно, чтобы кто-то их украл?

– Ума не приложу, куда они подевались.

– Что ж, – глухо произнес Мейсон, – вот так мы и откроем карты. Отнесите этот чемодан в фургон. Попросите экспертов снять с него отпечатки пальцев. Пусть выяснят, кому они принадлежат.

– Мои на нем тоже оставлены, – напомнил Уоррен.

– Ваши и, вероятно, чьи-то еще, – предположил Мейсон.

– И пальцы моей жены тоже!

– Ее и чьи-то еще.

Уоррен помотал головой:

– Я не хочу этого делать.

– Почему?

– Лорна может прийти сюда и хватиться чемодана. И даже если я принесу его обратно, она обнаружит, что с него снимали отпечатки пальцев. Вы сами говорили, что после этого всегда остаются следы.

– Кожу после всей процедуры смажут маслом, следов не останется, – пообещал Мейсон. – Отпечатки будут на ленте.

– Нет, – возразил Уоррен, – я не хочу рисковать, не хочу, чтобы она поймала меня на этом. Мне будет очень сложно вынести чемодан из дома.

– Есть же черный выход, разве нет?

– Есть.

– Вы можете воспользоваться им.

– А что, если она зайдет в спальню за чемоданом и обнаружит, что он исчез? Что тогда?

– Тогда вы можете открыть карты вашей жене. Можете объяснить, что вы делаете, и сказать, что вы пытаетесь защитить ее.

– Никогда, – с жаром произнес Уоррен, резко открывая и закрывая чемодан. Наконец он положил его обратно в шкаф и закрыл дверцу. – Если жена сама не хочет довериться мне, я не стану форсировать события. Я хотел, чтобы вы сами увидели деньги. Теперь мне ясно: шантажист сделал свое черное дело.

– У вашей жены хватило бы собственных денег, чтобы заплатить такую сумму?

– Насколько мне известно, в течение последних трех месяцев, а может быть, и раньше, она превращала ценные бумаги в наличные деньги. Да, у нее достаточно денег для такого платежа, а если Лорна все свои бумаги превратила в наличные деньги, то, полагаю, сможет заплатить несколько таких сумм. Я за финансовую независимость обоих супругов, мистер Мейсон. К вашему сведению, я был щедр к моей жене и довольно успешен в бизнесе. – Он сделал широкий жест рукой. – Как вы видите по нашему жилищу… Я не хотел бы, чтобы Лорна догадалась, что я шарил в ее спальне, или что я доверился вам… или что вы… Ну, пойдемте отсюда.

Кивнув в знак согласия, Мейсон последовал за Уорреном к двери ванной. Но дверь вдруг открылась, и на пороге появилась Лорна Уоррен. На лице у нее отразилось искреннее удивление, казалось, она не верит своим глазам.

Ее муж сначала резко остановился, потом как бы невзначай, очень вкрадчиво произнес:

– Дорогая, я показывал Перри Мейсону дом и взял на себя смелость заглянуть в твою спальню. – Повернувшись к Мейсону, он игривым тоном продолжил: – А моя спальня на другой стороне. Туда можно попасть или через ванную, или по коридору. К моей комнате примыкает еще одна ванная. Сюда, пожалуйста.

Лорна Уоррен посторонилась.

– Когда вы закончите, дорогой, – проговорила она, – тебе надо увидеться с поставщиком. В его фургоне есть угольная жаровня, но он просит, чтобы его предупредили минут за двадцать перед тем, как подавать горячее.

– Отлично, – весело откликнулся Уоррен. – Скажи ему, чтобы уже начинали действовать. Через десять минут мы сядем за стол!

– Канапе уже подали, – сообщила Лорна.

– Прекрасно, прекрасно, – улыбнулся Уоррен. – Служба поставок на высоте. А теперь идемте, мистер Мейсон, я покажу вам оставшуюся часть этого крыла. В другом находятся спальни для гостей. – В коридоре он повернулся к Мейсону и почти неслышно произнес: – Черт, мы были на волоске! Подумайте, что было бы, если бы мы тащили этот чемодан.

– А что бы было? – полюбопытствовал Мейсон.

– Даже подумать об этом страшно, – признался Уоррен. – Мне пришлось бы давать объяснения.

– Вашей жене тоже пришлось бы давать объяснения, – парировал Мейсон. – Если вы собираетесь защитить человека, не помешает узнать об источнике опасности и…

– Нет, нет, Мейсон, – перебил его Уоррен, – весь ваш визит сюда пошел бы насмарку. Я не хочу, чтобы Лорна хоть на минуту заподозрила, что вы здесь не случайно. Я не хочу, чтобы она заподозрила, что мне что-то известно о ее финансовых проблемах.

– Вот что, – заявил Мейсон, – вы призываете меня действовать, но если вашу жену шантажируют, то она уже выплатила сорок семь тысяч долларов. Защищать ее от этого уже слишком поздно.

– Знаю, знаю, но деньги не главное, – отозвался Уоррен. – Я хочу, чтобы вы защитили ее от шантажиста, или с чем там она сталкивается, а это, вероятно, наша последняя возможность побеседовать наедине. Как я вам уже говорил, у меня очень сложный бизнес и звонки идут через коммутатор.

– Как много известно Джадсону Олни? – осведомился Мейсон.

– Ничего, ничего, и я не хочу, чтобы он что-нибудь знал.

– Но он знает, что наше с Деллой Стрит появление на обеде – чистой воды авантюра.

– Разумеется. Он полагает, что я хотел представить Деллу Стрит одному человеку, приглашенному на сегодняшний обед.

– Кому? – поинтересовался Мейсон.

– Баррингтону. Его имя вы найдете в списке гостей. Ну, вот и моя спальня…

Мейсон вошел в комнату и закрыл дверь.

– Ладно, Уоррен, расскажите мне о Баррингтоне.

– Рассказывать фактически нечего. Джордж П. Баррингтон – сын Уэнделла Баррингтона, знаменитого нефтяного магната. Джордж транжирит нефтяные богатства, а у меня есть недвижимость, которую можно арендовать. Он заинтересован в этой аренде. Скажу вам по секрету, Мейсон, мне глубоко наплевать, арендует он что-нибудь у меня или нет, но я пригласил его сюда, потому что у него был роман с прескверной молодой особой. Сейчас они расстались. Я сказал Джадсону Олни, что хочу познакомить его с Деллой Стрит.

– А откуда Олни знает, что вы знакомы с Деллой Стрит?

– Пару недель назад, – сказал Уоррен, – я выступал перед ассоциацией секретарей юридических фирм. Я сказал Олни, что там была Делла Стрит, что мне с ней познакомиться не удалось, но ее красота произвела на меня сильное впечатление. Потом я выяснил, кто она, и хотел бы пригласить ее сегодня вечером, разумеется, с кавалером. Я сообщил ему, что хочу непременно познакомить ее с Джорджем Баррингтоном. Это все, что известно Олни. А теперь я должен возвращаться к гостям, Мейсон. Одно дело – ни к чему не обязывающая прогулка по дому, и совсем другое – такое долгое отсутствие.

За это время мы могли бы сговориться. Это разрушит все мои планы.

Хорас Уоррен решительно открыл дверь и подождал, пока выйдет Мейсон.

– Чего вы боитесь? – спросил тот.

– Я? Ничего. А что?

– Вы боитесь быть хозяином самому себе. Вы до смерти боитесь, как бы кто-нибудь не подумал, будто вы со мной советуетесь. Вместо того чтобы управлять вашими сотрудниками, вы позволяете сотрудникам управлять вами. Ну, что скажете?

– Только то, что уже сказал, – поспешно ответил Уоррен. – У нас нет времени на пространные объяснения, Мейсон.

– Когда же мы объяснимся?

– Не знаю. Более того, это не важно. Вы знаете, что делать. Вам предоставлена полная свобода… чистый лист. Только защитите Лорну.

Мейсон ухмыльнулся:

– Вы выдающийся актер, Уоррен! Расскажите, где вы учились?

Уоррен, похоже, немного расслабился.

– Одно время я увлекался сценой. Даже играл ангела в паре представлений… но никому об этом не говорите, особенно Лорне. Она подумает, что… Ну, вы же знаете, как обычно относятся… к таким вещам.

– Нет, не знаю, – откликнулся адвокат. – Представления надо финансировать, а это деловое предложение.

– Знаю, знаю, но… Вы холостяк, не так ли, Мейсон?

– Да.

– Это все объясняет.

Уоррен твердой походкой прошел по коридору, а войдя в просторную гостиную, где громко звучали мужские голоса и веселый женский смех, твердо заявил:

– А теперь, если не возражаете, оставшуюся часть вечера я подходить к вам не буду.

– Где Баррингтон? – задал вопрос Мейсон.

– В данный момент он оживленно разговаривает с вашей секретаршей, – ответил Уоррен.

Мейсон увидел высокого, стройного человека лет тридцати с небольшим, похожего на манекенщика, рекламирующего рубашки: широкоплечего, с осиной талией, загорелого, с высокими скулами и безупречной осанкой.

– Я знал, что он не останется равнодушным к Делле Стрит, – заметил Уоррен. – Посмотрите на него, он ею увлекся!

Мейсон повернулся к хозяину дома:

– А теперь послушайте меня, Уоррен. Я не уверен, что мне это нравится. Не знаю, что за игру вы ведете, но вы явно пытаетесь использовать Деллу Стрит в качестве приманки для какой-то вашей сделки с Баррингтоном!

– Нет, нет, – поспешно возразил Уоррен, – это лишь маневр, которым я воспользовался в игре с Джадсоном Олни. Но я знал, что Баррингтону она понравится… очень. А теперь простите, Мейсон… – Он повернулся и удалился.

Некоторое время адвокат смотрел на Баррингтона, который явно пытался произвести впечатление на Деллу Стрит. Потом к нему подошла женщина с бокалом в левой руке и поинтересовалась, каким чудом ему удается выигрывать все дела. Через некоторое время к ней присоединились еще двое, и Перри Мейсон оказался в центре внимания.

Глава 4

В десять часов Мейсон поспешно освободил Деллу Стрит от группы мужчин, даже не пытающихся скрыть свое восхищение ею, и пожелал хозяину и хозяйке дома спокойной ночи. Джадсон Олни устроил из прощания целый спектакль, а напоследок поцеловал Деллу Стрит в правую щеку.

– Теперь, когда я вас нашел, – заявил он, – мне не хотелось бы потерять вас снова. – И многозначительно добавил: – А я слов на ветер не бросаю, Делла!

Тут вмешалась миссис Уоррен:

– Чем заявлять о своих правах, Джадсон, лучше не расставайтесь с предметом вашей страсти, а то снова ее упустите!

– А вы за мной следите! – засмеялся Олни.

Повернув голову, Мейсон вдруг заметил злобный, полный ненависти взгляд, направленный на Деллу Стрит. Он знал, что фамилия этой молодой женщины с блестящими глазами Честер, и слышал, как кто-то называл ее Адель. Адвокат твердо решил расспросить о ней Деллу Стрит, когда они приедут в офис. Хорас Уоррен тепло пожал руку Мейсону.

– Мы очень признательны Джадсону Олни и мисс Стрит, – сообщил он. – Поверьте мне, мистер Мейсон, я был рад познакомиться с вами, и, надеюсь, мы еще увидимся.

Адвокат кивнул, поблагодарил его и, взяв под руку Деллу Стрит, вышел из дома. Когда они подошли к машине, он помог Делле сесть, потом сел сам, завел мотор.

Она весело засмеялась:

– У вас такой вид, будто вы вышли из кабинета зубного врача.

Мейсон, выводя автомобиль на дорожку, проворчал:

– Мне надоела эта светская болтовня, надоело стоять или сновать от группы к группе. Я ненавижу женщин, которые намеренно напиваются, а потом изображают совиную трезвость.

– Такая тут была только одна, – поддержала его Делла Стрит. – Остальные были восхитительны.

– И одной достаточно, – буркнул Мейсон. – Она следовала за мной по пятам с бокалом в правой руке, а мизинцем левой руки уцепилась за лацкан моего пиджака, словно боялась, что я убегу… Что это за пьяная блондинка, которая смотрела на тебя, как на какое-то насекомое?

– Это Адель Честер, – пояснила Делла. – Джордж Баррингтон представил нас друг другу. Она сразу же меня невзлюбила. И не только она. Там была еще одна женщина, Розали Харви. Не знаю, заметили ли вы ее. Такая темноволосая, с зелеными глазами. На ней было…

– Заметил, – перебил ее Мейсон. – Она никак не связана с бизнесом?

– Она секретарша Джадсона Олни. Работает у него уже пять лет. Думаю, эта дама почуяла неладное, а еще ее раздирало любопытство, но она не осмелилась спросить напрямик.

– Что ж, враждебность этих двух девушек легко объяснить, – отметил Мейсон. – Баррингтон слишком много внимания уделял тебе и пренебрегал девушкой, с которой пришел, это объясняет поведение Адель Честер. После того как Олни осыпал тебя лестью и рассказал, как потерял от тебя голову при лунном свете, нетрудно понять поведение преданной секретарши, которая тайно обожает его много лет, но к которой он не проявляет ни малейшего внимания. Со стороны остальных враждебности не наблюдалось… Но как Джадсон Олни вписывается в эту картину?

– Как менеджер большей части предприятий, он правая рука Хораса Уоррена.

– Хотя довольно молод для такого ответственного поста, тебе не кажется?

– Это зависит от того, как посмотреть. Он сообразителен, поверьте мне, сообразителен и много думает.

– О чем?

– О причине вашего появления на обеде.

– Да, – согласился Мейсон. – Полагаю, будет трудно преподнести это как простую случайность, особенно если учесть, что я веду не слишком бурную светскую жизнь. Как ты думаешь, Делла, по какому случаю было это торжество?

– Этого я не знаю. Полагаю, они много развлекаются, ведь у них открытый дом, богатая обстановка. Но этот обед был сборный. Баррингтона пригласили по деловым соображениям. Некоторые из гостей работают вместе с Уорреном, другие – просто соседи. Остальные, похоже, члены клуба для игры в бридж, в котором состоит и миссис Уоррен… Вы, полагаю, приятно провели время?

– Я заработал мои пятьсот долларов. Не сочти меня старым брюзгой, Делла, но профессионалу редко нравятся подобные сборища. Ко мне подходили пятеро совершенно разных людей, начинали говорить на общие темы, касающиеся закона, и о моей карьере, а в конце концов принимались излагать собственные юридические проблемы и просили у меня совета.

– Когда доктор посещает светский прием, его почти всегда расспрашивают о симптомах различных болезней и просят совета. Куда вы ходили с Хорасом Уорреном, направившись к бассейну? – полюбопытствовала Делла. – Я пробовала следить за вами, но вас и след простыл.

– Мы пошли в ванную, – ответил Мейсон. – А через ванную попали в спальню Лорны Уоррен.

Делла подняла брови.

– Уоррен хотел показать мне чемодан, в котором, как он говорит, лежали сорок семь тысяч долларов и который его жена держит в стенном шкафу.

– Вы видели чемодан?

– Чемодан-то я видел, но в нем оказались лишь старые газеты.

– Значит, она уже заплатила шантажисту?

– Так считает Уоррен.

– А вы так не считаете?

– Когда человек платит шантажисту, он передает ему деньги. Если бы миссис Уоррен шантажировали, ей пришлось бы положить чемодан на кровать, открыть его, вынуть сорок семь тысяч долларов, отдать их шантажисту и убрать чемодан обратно в шкаф. Но когда человек берет деньги из чемодана, а затем набивает его старыми газетами, чтобы придать ему примерно тот же самый вес, это больше похоже на кражу.

– Боже правый, если кто-то украл сорок семь тысяч долларов!.. – воскликнула Делла Стрит и тут же осеклась.

– Вот именно, – подтвердил Мейсон, – но все гораздо сложнее. Если кто-то хочет получить от миссис Уоррен такую сумму денег, это очень важно. Но когда миссис Уоррен соберется заплатить, откроет чемодан и обнаружит в нем вместо денег груду старых газет, беды не миновать. Нельзя же расплатиться с шантажистом грудой старых газет!

– Пожалуй, нельзя, – согласилась Делла и принялась молча обдумывать, что будет, когда миссис Уоррен откроет чемодан и обнаружит, что деньги исчезли. Через некоторое время она спросила: – Но кто мог взять деньги?

– Шантажист, зная, что у нее есть наличные деньги, которые она собирается ему заплатить. Он мог проникнуть в спальню, украсть деньги, а затем, делая вид, что ему ничего не известно о краже, потребовать выплаты.

– Вот это мысль! – воскликнула она.

– Или, – продолжил Мейсон, – деньги из чемодана мог взять кто-то, кто не хотел, чтобы она платила шантажисту. Вместо них он положил в чемодан старые газеты.

– Кто-то, кто не хотел, чтобы она платила шантажисту? – как эхо, повторила Делла.

– Вот именно.

– Но это же мог быть и ее муж! – в ужасе предположила она.

Мейсон красноречиво промолчал.

Делла Стрит, обдумав, что бы это могло значить, сказала:

– А потом, когда она отправилась платить шантажисту и сказала ему, что деньги у нее были, но их украли, он назвал ее лгуньей и… и возникли осложнения… И вас наняли защитить ее, и… Вот что произошло на самом деле, шеф! Уоррен сам взял деньги!

– Мы не можем этого доказать, – ухмыльнулся Мейсон.

Всю остальную дорогу до офиса они молчали.

– Насколько я понимаю, ты хорошо провела время? – спросил адвокат, зажигая свет в офисе.

– Просто замечательно! – ответила Делла.

– Вероятно, нам следует вести более активную светскую жизнь, – заметил Мейсон. – А мы расследуем одно убийство за другим, как колибри, перелетающие…

– Не надо сравнивать убийства с жимолостью, – возразила она, – и не будьте таким мрачным. Сейчас мы расследуем обычное дело о шантаже.

Адвокат покачал головой:

– Не обычное, Делла, и я не уверен, что это шантаж.

– Почему?

Он пояснил:

– Мне еще никогда не приходилось расследовать дело, в котором клиент так старательно меня избегал бы.

– Что вы имеете в виду? Мистер Уоррен провел вас по дому, говорил с вами дюжину раз за вечер и…

– Ах, это, – перебил секретаршу шеф. – Это лишь подготовка. Ты права, но обрати внимание, Уоррен старался изо всех сил, чтобы у меня создалось впечатление, будто он не собирался со мной общаться, чтобы я ни под каким видом не мог подойти к нему, когда захочу, без риска повредить тому, что он замышляет.

Делла Стрит принесла кофейник, наполнила его и включила в розетку.

– А служба поставок Дрейка славно поработала, – заметила она.

– Славно. И шампанское было хорошее.

– Как вы думаете, нас туда еще пригласят? – спросила Делла.

– Сомневаюсь. Уоррен хотел, чтобы мы ознакомились с ситуаций, а потом держались на расстоянии.

Она улыбнулась:

– Вы забываете, что у меня теперь есть ухажер из круиза, Джадсон Олни!

– Да, – признал Мейсон, – он у тебя есть. Олни хоть и действует по приказу Уоррена, но играет свою роль с большим энтузиазмом.

– Его энтузиазм вполне объясним, – отреагировала Делла. – Он хочет выяснить, что все это значит. А относительно того, кто как исполняет роль, то известно ли вам, что Хорас Уоррен всегда хотел стать актером? Он до сих пор практикуется перед зеркалом, используя магнитофон.

Мейсон уютно устроился в кресле, другое пододвинул себе под ноги и закурил.

– Проблема таких людей в том, что они переигрывают, – заметил он. – Бьют на дешевый эффект. Все время думают о том, как они выглядят, слишком бурно проявляют свои эмоции, излишне много жестикулируют.

В этот момент в дверь кабинета условленным кодом постучал Дрейк.

Делла Стрит впустила его.

– Привет, поставщик! – улыбнулся адвокат. – Мы не ждали тебя так скоро.

– Я рано освободился. Моя работа выполнена, – сообщил детектив и, усмехнувшись, добавил: – Мытье посуды я предоставил другим.

– В фургоне ту посуду не моют, не так ли? – поинтересовался Мейсон.

– Конечно, ее отвозят для обработки в основную лабораторию. После снятия отпечатков каждое блюдо моют, а потом протирают досуха полотенцем, чтобы не осталось ни малейших следов, а бокалы доводят до блеска.

– Команда по отпечаткам пальцев поработала успешно?

– Очень.

– Ну, и что удалось выяснить, Пол?

– Мы узнали, кому принадлежат отпечатки, которые тебя интересуют. Правда, получилось это у нас только в самый последний момент.

– Нельзя ли подробнее?

– Дело в том, что они принадлежат человеку, который нас не особенно интересовал. В первую очередь мы снимали отпечатки с других бокалов, а эти сняли в самом конце.

– И чьи же это отпечатки? – осведомился Мейсон.

– Миссис Уоррен, – ответил Дрейк.

– Лорны? – задумчиво протянул Мейсон. – Я должен был это предвидеть.

– Как, интересно, вы могли это предвидеть? – удивилась Делла.

– Помнишь особые указания, которые дал мне Уоррен? Он сказал, что я должен защитить его жену от человека, которому принадлежат эти отпечатки, кем бы он ни был и чего бы это ни стоило. Потом принял все меры к тому, чтобы, обнаружив что-то, касающееся отпечатков пальцев, мы не могли давать ему советы.

– Вы хотите сказать, что он платит вам за то, чтобы вы защитили его жену от нее самой?

Мейсон, кивнув, повернулся к Полу Дрейку:

– Пол, у тебя достаточно отпечатков для классификации?

– У меня есть отпечатки пальцев почти всех, кто присутствовал на этом обеде, – пояснил тот. – Некоторые из них смазаны, но в большинстве случаев нам удалось получить десять довольно четких отпечатков пальцев каждого из гостей.

– В том числе и миссис Уоррен?

– Да, и ее.

– Хорошо, – кивнул Мейсон. – Попроси нашего друга из полиции связаться с ФБР. Проверь, нет ли на нее досье.

– Досье? – удивился Дрейк. – Ты сошел с ума?

– Не думаю, Пол. Для того чтобы шантажировать, нужно орудие устрашения.

– Но она птица слишком высокого полета, – возразил детектив.

– Чем крупнее дичь, тем больше дубинка, – заметил адвокат.

– Сколько у меня времени? – спросил Дрейк.

– Если ты удовольствуешься сегодня пятью часами сна, то до девяти часов утра завтрашнего дня по нашему времени. По вашингтонскому времени это будет полдень.

– Для этого и полиции, и ФБР придется очень напряженно потрудиться, – отозвался Дрейк. – А мне вообще обойтись без сна, чтобы собрать и классифицировать отпечатки всех десяти пальцев.

Мейсон показал на кофейник:

– Делла Стрит, прежде чем я провожу ее домой, приготовит тебе крепкий кофе, чтобы ты не заснул, Пол.

Дрейк протянул ей свою чашку и со вздохом попросил:

– Побольше сливок и сахара, пожалуйста, Делла!

Глава 5

Пол Дрейк пробыл в кабинете Мейсона до половины двенадцатого следующего утра.

– Привет, Пол, – придя на работу, поздоровался с ним Мейсон. – Поспал хоть немного?

– Потрясающий результат, – откликнулся детектив. – Я собрал и классифицировал отпечатки пальцев к половине второго утра, шеф полиции любезно телеграфировал в ФБР, и мы уже получили ответ.

– Криминал? – спросил Мейсон.

– И да, и нет.

– Выкладывай.

– Девичья фамилия миссис Уоррен – Маргарет Лорна Нили. Она работала секретаршей у человека по имени Коллистер Дамон Гидеон.

– Где это было?

– В Нью-Йорке.

– Продолжай.

– Человек смышленый, с хорошо подвешенным языком, Гидеон возглавлял фирму. Дважды у него возникали проблемы с почтовыми властями, но обвинения против него выдвинуть не могли. В третий раз его прижали к ногтю.

– И в чем обвинили?

– В использовании почты с целью обмана. И вот что странно. Обвинили и его, и его секретаршу Маргарет Лорну Нили. Оба предстали перед федеральным судом. Я не успел узнать подробности об этом процессе, но основные факты мне известны. Гидеона осудили по семи пунктам, а Маргарет Нили суд присяжных оправдал.

– И почему?

– Почему осудили Гидеона или почему оправдали Маргарет Нили?

– И то и другое.

– Гидеона обвинили, потому что он не произвел на суд хорошего впечатления. Он был слишком вкрадчив, говорлив и совершил ошибку, затеяв аферу, из-за которой пострадали фермеры. Свидетелями обвинения были старые добрые крестьяне с мозолистыми руками, и суд присяжных сопоставил показания этих честных ребят с мягкой болтовней Гидеона. Что же касается оправдания Маргарет Нили – это старая история. Свеженькое личико, невинные манеры, юная девушка в нейлоне… Ей в ту пору было двадцать шесть лет.

– Кажется странным, что прокурор допрашивал их обоих вместе, – заметил Мейсон.

– Он делал это потому, что хотел осудить Маргарет Нили по всей строгости.

– Прокурор считал, что она тоже виновна?

– Думаю, доказательства, выдвинутые против нее, были не слишком убедительны. Главное, чего хотел прокурор, – это найти сорок семь тысяч баксов.

Мейсон вопросительно поднял брови.

– Когда почтовые инспектора и полиция свалились на них, как тысяча кирпичей, – продолжил Дрейк, – они нашли Гидеона фактически с пустыми карманами, пустым сейфом и пустым банковским счетом. Однако он каким-то таинственным образом умудрился авансом заплатить адвокату, а чековый счет на сорок семь тысяч долларов таким же таинственным образом исчез.

– Разве банк не ведет записей? – спросил Мейсон.

– Ну, конечно, ведет. Гидеон снял деньги. И сказал, что положил их в сейф в своем офисе, потому что знал, что на следующий день к нему придут некоторые недовольные посетители, и он намеревался возместить ущерб наличными, так как не хотел, чтобы эта операция была где-то зарегистрирована.

– А сейф, насколько я понимаю, ночью взломали?

– А сейф ночью взломали.

– И еще я понимаю, полиция так и не нашла эти сорок семь тысяч долларов?

– Верно. Ходили упорные слухи, будто Маргарет Нили знала, где находятся деньги, и, может быть, хранила их для Коллистера Гидеона, как спасение от сокрушительных действий правительства. Между прочим, полиция очень, очень хочет знать… и ФБР очень, очень хочет знать, где сейчас Маргарет Нили и где это я раздобыл отпечатки ее пальцев. На меня сильно давили.

– Ладно, – успокоил его Мейсон. – Ты же ничего не знаешь!

– Но давили сильно, – возразил Дрейк. – Даже намекнули, что я помогаю и содействую преступнице.

– А где здесь преступник? – усмехнулся адвокат. – С Маргарет Нили сняли все обвинения в мошенничестве.

– Ну, она очень постаралась, чтобы исчезнуть, – пояснил Дрейк. – Полиция думает, что им удастся выйти на нее через органы социального обеспечения или что-нибудь в этом роде, но Маргарет Нили просто исчезла. А из того, что нам известно, легко сложить два и два. Вероятно, вскоре после этого она и встретила Хораса Уоррена. Тогда ее звали Лорна Нили, и она, очевидно, уехала в Мехико-Сити. В те дни Уоррен был упорным молодым бизнесменом, полным амбиций и обладающим некоторой собственностью. Тогда он еще не достиг крупных успехов. Это случилось два года спустя, когда он нашел на своей земле нефть, и с тех пор умело направляет инвестиции в этот бизнес.

– А ты сплетничаешь, Пол, – с улыбкой заметил Мейсон.

– Я просто слушал.

– Так, говоришь, никто не догадывается, откуда у тебя ее отпечатки пальцев?

– Этого я гарантировать не могу, – ответил Дрейк. – От меня никто ничего не узнал, но, возможно, я где-то наследил.

– Каким образом?

– Связавшись вчера со службой поставок.

Мейсон задумался.

– Понимаю, Пол… Но все равно я думаю, полиция хочет жить сама и давать жить другим. Государство судило Маргарет Нили и оправдало ее. Что им еще надо?

– Они ищут Коллистера Гидеона.

– Они же его получили.

– Они получили пустую камеру, – возразил Дрейк. – Гидеону намекнули, что если он выложит сорок семь тысяч долларов, то получит сокращение срока, а может быть, и полное освобождение.

– Гидеон отказался?

– Он упорствовал, что ему ничего не известно о деньгах. Настаивал, что сейф ночью взломали.

– Гидеон считал, что это работа постороннего?

– Он страстно утверждал, что это дело рук кого-то из своих. Комбинация сейфа была приклеена снизу на донышко ящика его стола. Полицейские обнаружили, что ящик из стола выдвигали, а его содержимое выбросили на пол. Взломщики, очевидно, нашли комбинацию к сейфу, открыли его и взяли деньги.

– Есть еще доказательства того, что офис взломали?

– Немного, насколько я понимаю. К замку на двери кто-то приложил руку. Пропали примерно двадцать долларов, которые Маргарет Нили держала в своем столе, деньги из маленького ящика-кассы, около сорока семи тысяч долларов из сейфа и даже деньги из коробки со штампами – все эти десятицентовики и пенни, уплаченные теми, кому ставили штампы для личной корреспонденции.

– Значит, Гидеон не пошел на сделку и отказался от освобождения?

– Он заявил, что не может отдать деньги, потому что ничего о них не знает.

– Сколько же он пробыл в заключении?

– Его освободили в прошлую пятницу, – сообщил Дрейк.

Мейсон задумался.

– Полагаю, полиция глаз с него не спускает?

– Об этом мне ничего не известно, – ответил детектив. – Но вот что я тебе скажу. Это адская работа – следить за человеком, который понимает, что к чему, и не желает, чтобы за ним ходили по пятам. Рано или поздно он оторвется. Самый лучший способ поймать его – предоставить ему возможность сделать такую попытку. Пусть, мол, думает, что оторвался от слежки, а потом посмотреть, как он будет себя вести. В таких случаях полиция нередко применяет грубую слежку, при которой наблюдающий обычно торчит как больной палец. Объект отделывается от нее каким-нибудь хитрым способом: или входит в переполненное здание с несколькими выходами, или садится в машину в тот момент, когда меняется свет светофора, или идет на другие подобные уловки. Тут вступает в дело тонкая слежка. Обычно объект прячется в какой-нибудь маленькой гостинице под вымышленным именем и тихо живет там пару дней. Потом, не заметив ничего подозрительного, думает, что полностью обезопасил себя, выходит и тотчас же попадает в ловушку.

– Так и случилось с Гидеоном?

– Мне ничего не известно о Гидеоне, – ответил Дрейк. – Полицейские не слишком-то со мной откровенничают, сообщили лишь, что мне лучше с ними сотрудничать, иначе… – И он выразительно провел пальцем по горлу.

– Не уступай, – посоветовал Мейсон. – Если они окончательно раскроют карты и станут угрожать тебе лишением лицензии, можешь им сказать, что отпечатки пальцев дал тебе я, а результаты своих расследований ты доложил мне. Свяжи их со мной, а я уж все им расскажу.

– Они по-прежнему ищут сорок семь тысяч баксов, – заметил Дрейк.

– Значит, все еще хотят возместить ущерб? – предположил Мейсон.

– Ну, по-моему, они хотели бы снова прижать Гидеона к ногтю за дачу офицерам ложной информации.

– Срок давности за это нарушение уже давно прошел.

– Нет, не прошел, – возразил Дрейк. – Они ребята с головой. Вспомнили заявление Гидеона об ограблении сейфа и заявили ему, что продолжают расследовать это преступление. А когда Гидеон напомнил, что срок давности преступления прошел, ему пояснили, что дело возобновили, и попросили снова рассказать, как был взломан сейф в офисе и как пропали сорок семь тысяч долларов. Есть закон о даче ложной информации офицерам, расследующим преступление, и…

Мейсон с досадой воскликнул:

– Гидеон отбыл свой срок! Он заплатил долг обществу!

– Но обществу не нравится, когда мошенник крадет сорок семь тысяч долларов, а отбывает заключение только несколько лет.

– Понятно, – произнес адвокат. – Что ж, теперь полиция знает, что тебе что-то известно о Маргарет Нили. Тебе придется поддерживать с ними связь, чтобы завести их в тупик.

– Я прекращаю с ними все дела! – возмутился Дрейк. – Мне от них вообще ничего не нужно! Я умываю руки!

Мейсон покачал головой:

– Нет, тебе не удастся это сделать.

– Что ты хочешь этим сказать, Перри? На кон поставлена моя лицензия! Я не могу утаивать информацию, которая требуется полиции для расследования преступления.

– Никого и ни за что полиция преследовать не будет, – заявил Мейсон. – Они хотят получить сорок семь тысяч долларов. Вот и все. Я охотно отпустил бы тебя и связался с другим детективным агентством, но не осмелюсь иметь дело ни с кем больше! Подумай только, какой поднимется шум, если станет известно, что Лорну Уоррен когда-то судили за мошенничество! Мы не можем этого допустить. Мы не можем допустить, чтобы эта информация стала достоянием гласности.

– Уверен, никто не проболтается…

Мейсон явно сомневался.

– Когда полиция сходит с ума, Пол, ее методы становятся довольно грубыми.

Дрейк промолчал.

– Мне нужно установить слежку, Пол. Необходимо держать миссис Уоррен под тайным наблюдением, но ни в коем случае нельзя допустить, чтобы она догадалась о слежке. Предупреди своих людей, что лучше упустить ее, чем дать ей что-то заподозрить. Мне также необходимо, чтобы по крайней мере в течение нескольких дней твои люди проследили за Джадсоном Олни. И еще, пожалуйста, раздобудь фотографию Коллистера Гидеона и позаботься о том, чтобы все твои оперативники изучили его портрет. Если миссис Уоррен или Джадсон Олни увидятся с ним или если он с ними свяжется, немедленно поставь меня в известность!

Дрейк застонал:

– Я так боялся, что ты замыслишь что-либо подобное! Это опасно, Перри!

– Принимать ванну тоже опасно, Пол. За работу!

Когда Дрейк вышел из офиса, Делла Стрит проговорила:

– Боже правый! А на первый взгляд она кажется такой здравомыслящей женщиной!

– Посмотри на это с другой точки зрения. Впечатлительная молодая женщина была полностью загипнотизирована словоохотливым человеком, по возрасту ее старше. Считала, что ничего предосудительного они не делают. Девушка была очарована Гидеоном, вероятно, влюблена в него. Так что ему было сравнительно легко уговорить ее взять на хранение сорок семь тысяч баксов.

– Понимаю. Тут ты прав, но она, безусловно, не допустила бы нынешней ситуации только из ложного чувства верности умному жулику.

– А какова нынешняя ситуация? – полюбопытствовал Мейсон.

– Ну, как же! Во-первых, ее муж знает!

– Что знает?

– О сорока семи тысячах долларов.

– В цепи второстепенных доказательств отсутствуют очень важные звенья, Делла, – начал Мейсон. – Во-первых, полиции не известно, что миссис Хорас Уоррен – это Маргарет Лорна Нили. Во-вторых, ее муж ничего не знает о ее прошлом, а в-третьих, даже если полиция допросит ее мужа, он не сможет быть свидетелем, потому что муж не может давать показания против жены, а ее нельзя заставить давать показания против себя самой.

– Хорошо, – согласилась Делла, – а вы? Адвокат должен держать в тайне связи своего клиента, но это не значит, что он имеет право содействовать преступлению.

– Преступлению?

– Преступлению, – повторила она. – Гидеон был осужден. Вы не можете скрывать, что знаете о преступлении.

– А что именно я знаю? Ну, что я знаю?

– Вы знаете о… о…

Мейсон усмехнулся:

– Вот именно, Делла. До меня, может быть, дошли какие-то слухи, а своими глазами я видел лишь чемодан, наполненный старыми газетами. Собирать старые газеты в чемодан – это не преступление.

– И что же из этого следует? – спросила она.

– Нас наняли защитить миссис Уоррен от человека, отпечатки пальцев которого нам дали. Эти отпечатки оставила Маргарет Лорна Нили. Так что нас наняли защищать миссис Уоррен от нее самой!

– Вы будете выполнять это поручение буквально?

– А нам ничего другого не остается, – засмеялся Мейсон. – Мы будем защищать миссис Уоррен от нее самой!

– От нее прошлой?

– Прошлой, настоящей, всякой.

– Как вам это удастся? Миссис Уоррен уже отделалась от денег.

– Это не значит, что Гидеон получил деньги, – возразил Мейсон. – Предположим, они еще в процессе движения. Хорас Уоррен говорит, что незадолго до того, как мы с ним пришли в спальню его жены, деньги лежали в чемодане. Но, открыв чемодан при мне, вместо денег он увидел газеты. Полиция, судя по всему, идет по следу Коллистера Гидеона, но он, вероятно, был готов к этому. Вряд ли этот человек настолько глуп, чтобы отправиться прямо в дом к Уоррену и украсть деньги. Скорее всего он прислал за ними посредника.

– Кого-то из тех, кто присутствовал на обеде? – спросила Делла Стрит.

– Не могу сказать, – ответил Мейсон. – Может быть, это кто-то из слуг Уорренов. Гидеон умен. Он заранее знал дату своего освобождения. Нельзя исключить, что он нанял в качестве сообщника кого-либо из слуг.

– Значит, миссис Уоррен расплатилась?

– Деньги украл или слуга, или сам Хорас Уоррен, чтобы его жена не смогла расплатиться с шантажистом, а затем нанял меня, чтобы я защитил ее от него.

– Ну и ну! – воскликнула Делла.

– Но, – заметил Мейсон, – у нас есть одно преимущество. У нас есть отпечатки пальцев всех, кто был на этом обеде. Когда люди из фургона, занимающиеся сличением отпечатков пальцев, классифицируют их, мы сможем проверить, нет ли на кого-нибудь из них досье. В первую очередь мы проверим слуг.

– А если найдем вора? – заинтересовалась Делла Стрит. – Что тогда? Кто выдвинет обвинение?

Мейсон усмехнулся:

– Никто.

– Вы хотите сказать, что дадите вору уйти с сорока семью тысячами долларов?

– Я этого не говорил, – возразил адвокат. – Мы разыграем комедию плаща и шпаги. Найдя вора, сами украдем эти деньги!

– Но не можете же вы выдвинуть обвинение и…

Мейсон решительно прервал Деллу:

– При таких обстоятельствах, при таком подоходном налоге выдвинуть обвинение невозможно. Все придут к выводу, что сорок семь тысяч долларов – это те деньги, которые Уоррены пытаются скрыть от налогообложения, и поэтому миссис Уоррен держала их в чемодане в своем шкафу. Налоговое управление тотчас же проверит каждого, кто связан с этим делом. Им станет известно, что деньги хранились для уплаты шантажисту. Они наведут справки о прошлом миссис Уоррен и очень быстро найдут скелет в ее шкафу. Нет, Делла, действовать надо осторожно, соблюдая строжайшую секретность.

– Поэтому миссис Уоррен ничего и не сказала об исчезновении денег?

– А что она могла сказать? Что, например, сказала бы ты?

Некоторое время Делла Стрит молчала, очевидно размышляя, потом ответила:

– Полагаю, ничего. Но как, наверное, это досадно, когда исчезают сорок семь тысяч долларов, а ты не можешь произнести ни слова протеста!

– По-моему, ты сформулировала очень точно: ужасное, досадное недоразумение!

Глава 6

Позже в этот же день на столе у Деллы Стрит зазвонил телефон. Она взяла трубку, ответила Герти и вдруг застыла с отвисшей челюстью и округлившимися от удивления глазами. А придя в себя, произнесла:

– Герти… погоди… не вешай трубку! – Делла повернулась к Перри Мейсону: – К нам в офис пришел человек, который говорит, что он Коллистер Д. Гидеон!

– Вот это сюрприз! – засмеялся Мейсон. – Надо отдать должное мистеру Гидеону, в уме ему не откажешь! Делла, непременно пригласи его войти.

– Но, шеф, он… Господи, это значит, что он знает…

– Что знает?

– Все.

Мейсон сказал:

– Если он дал Лорне Уоррен на хранение сорок семь тысяч долларов, то ему, безусловно, известно ее теперешнее местонахождение. Если он не давал ей денег на хранение, а считал просто преданной служащей, он, вероятно, в курсе всего, что происходило в ее жизни, а это осложняет проблему.

– Но что вы будете делать? – спросила Делла. – Если он здесь появится…

– Он уже здесь появился, – напомнил Мейсон, – а это значит, он настроен решительно и собирается предложить нам раскрыть карты. Коллистер Дамон Гидеон становится мне очень интересен. Пригласи сюда этого джентльмена, Делла. Затем шепни Герти, чтобы она позвонила Полу Дрейку и попросила его приставить за Гидеоном слежку, как только тот выйдет из офиса.

Делла Стрит произнесла в трубку:

– Я сейчас, Герти.

Затем она вышла в приемную и очень скоро вернулась со стройным, хорошо одетым, улыбающимся человеком лет пятидесяти.

– Это мистер Мейсон, – представила она ему своего шефа.

Гидеон не протянул адвокату руки.

– Здравствуйте, мистер Мейсон, – просто сказал он. – Я не знаю, как много вам известно обо мне, но, полагаю, немало. Можно сесть?

– Безусловно, – отозвался тот. – А почему вы считаете, что мне что-то о вас известно?

– Просто я сложил два и два.

– А не расскажете ли мне, какие это два и два вы сложили?

– Конечно, – согласился Гидеон, откинувшись в кресле и быстро оглядев офис, как это обычно делают люди, которым приходится мгновенно и точно оценивать окружающую обстановку. Затем спокойно пояснил: – Видите ли, мистер Мейсон, я – мошенник.

– В самом деле? – улыбнулся адвокат.

– Так считает правительство, – поправился Гидеон, – а суд присяжных согласился с ним.

– И последствия?

– Срок в федеральной тюрьме.

Мейсон с сочувствием покачал головой.

– Так вот, – продолжил Гидеон, – когда-то я занимался бизнесом и столкнулся лоб в лоб со справедливостью правительства. На меня тогда работала красивая молодая женщина Маргарет Лорна Нили.

– Насколько я понимаю, она не была замешана в мошенничестве? – уточнил Мейсон.

Теперь улыбнулся Гидеон:

– Правительство пыталось привлечь ее, но что-то там не состыковалось. Суд присяжных ее оправдал, а меня обвинил. Прокурор допрашивал нас вместе, вероятно, со злым умыслом, предполагая, что суд присяжных, располагающий очень слабыми доказательствами, облегчит свою совесть, оправдав одного подсудимого и осудив другого.

– Вас, кажется, это нисколько не огорчает? – заметил адвокат.

– Меня это нисколько не огорчает, – подтвердил Гидеон. – Что толку огорчаться? За последние годы я очень многому научился, мистер Мейсон. В том числе и такому: не делай того, что в конечном счете не принесет тебе выгоды.

– Прекрасная позиция! – одобрил Мейсон.

– Кроме того, я научился и еще кое-чему. Миром, несмотря на внешний лоск цивилизации, движет древний принцип, согласно которому выживает сильнейший. В борьбе за существование человек, который полностью безжалостен, имеет решительное преимущество над человеком, который следует так называемому Золотому правилу.

– Понятно, – кивнул адвокат. – Но вы до сих пор не сказали мне, зачем сюда пришли.

– Полезно читать газеты, – отозвался Гидеон, – особенно светскую хронику. В вечерней газете я прочел о неофициальном обеде, который устроил Хорас Уоррен, знаменитый финансист и прогрессивный бизнесмен, и о том, что приглашенные на него люди были потрясены присутствием мистера Перри Мейсона и его красивой секретарши, мисс Деллы Стрит. – Он слегка кивнул в сторону Деллы Стрит и добавил: – В газетной заметке, которую вы, мистер Мейсон, наверное, не читали, говорилось: знаменитый адвокат так занят своей практикой, что в последнее время редко бывает в обществе, и гости буквально носили его на руках.

– Я действительно не читал этой заметки, – подтвердил Мейсон.

– А она между тем очень любопытная, – заявил Гидеон. – Учитывая, что Маргарет Лорна Нили теперь не кто иная, как миссис Хорас Уоррен, учитывая, что вы ведете не слишком активную светскую жизнь, однако были на этом обеде вместе с вашей секретаршей, я понял, что вас пригласили туда не случайно. Далее, будучи эгоистом, я предположил, что мое освобождение из тюрьмы каким-то образом связано с вашим присутствием на обеде. Если бы миссис Уоррен захотела посоветоваться с вами, она пришла бы к вам в офис. Если бы мистер Уоррен пожелал посоветоваться с вами, он не стал бы трудиться приходить к вам в офис. Ваше присутствие в его доме в качестве гостя говорит о том, что вас наняли, чтобы вы более или менее тайно оценили ситуацию.

– Как профессионал, могу вас заверить: выводы, сделанные из неверных посылок, всегда неправильные, – отозвался Мейсон.

– Это неправда! – воскликнул Гидеон. – Знаете, ошибки подобного рода мне не раз доставляли серьезные неприятности, поэтому я научился их не делать. Вернемся, однако, к нашему разговору, мистер Мейсон.

– О чем же вы хотите сказать?

– Полицию всегда интересовало местонахождение Маргарет Лорны Нили. И кажется, полицейские полагают, что мне известно, где она находится. Разумеется, вся моя переписка в последние несколько лет подвергалась строгой цензуре, и мне пришлось затаиться. Я не осмеливался ни писать кому-либо, ни просить кого-то писать мне. Однако мне удалось сохранить в голове информацию, которую никакие любопытные чиновники не смогут у меня выпытать. Вы не поверите, мистер Мейсон, но правительство фактически заявило, что незадолго до ареста мне удалось получить сорок семь тысяч долларов наличными и спрятать их так, чтобы воспользоваться ими сразу же после освобождения. Вероятно, они считали, что деньги или по крайней мере половина их хранятся у моей сообщницы, Маргарет Лорны Нили. Вам, мистер Мейсон, живущему в социальном и финансовом благополучии, наверное, трудно представить, насколько грубыми и высокомерными иногда бывают полицейские следователи.

– Я этого не замечал, – буркнул адвокат.

– А я и не думаю, что вы замечали, мистер Мейсон. Ведь, в конце концов, с вами полиция вела бы себя иначе, нежели с человеком, обвиненным в заговоре с использованием почты для обмана.

– Вас обвинили в заговоре? – поинтересовался Мейсон.

– Это одно из обвинений. Всего их было пять. По трем из них суд присяжных меня оправдал только для того, чтобы показать свою беспристрастность и справедливость, а по двум – обвинил. Основным обвинением был заговор. Ведь таким образом они рассчитывали привлечь к суду мою секретаршу и публично бросить пятно на ее репутацию. Слава богу, ей удалось исчезнуть, и следы ее полностью затерялись.

– Наверное, она очень умна, если ей удалось так скрыться, – заметил Мейсон.

– Она очень умна.

– И вероятно, у нее умные друзья, – предположил адвокат.

– Не исключено, – признал Гидеон. – Не возражаете, если я закурю?

– Ни в коем случае.

Гидеон отказался от сигарет, которые ему протянул Мейсон, вынул из кармана длинную, тонкую сигару, зажег ее, удобно откинулся в кресле и приветливо улыбнулся хозяину кабинета. Судя по аромату, сигара была дорогая.

– С вашим юридическим умом вы, несомненно, догадываетесь, почему я здесь, – проговорил Гидеон.

– Я предпочел бы, чтобы вы мне это сказали сами, – парировал Мейсон.

– Это будет довольно грубо.

– Мы с мисс Стрит нередко встречаемся с грубостью, – ухмыльнулся адвокат.

– Я знаю, но грубое обращение так неартистично.

– Пока что ваше обращение вполне артистично, – заверил собеседника Мейсон. – Так что мы квиты.

Гидеон вздохнул:

– Что ж, если вы хотите узнать подробности, я их вам предоставлю. Видите ли, правительство в конце концов освободило меня, продержав в тюрьме ровно столько, сколько предусмотрено законом.

Мейсон, глядя на него, промолчал.

– Сразу же после обвинения, – продолжил Гидеон, – мне сказали, что, если я верну сорок семь тысяч долларов, приговор будет намного мягче. После вынесения приговора мне повторили еще раз: если я верну сорок семь тысяч долларов, у меня появится реальный шанс на быстрое освобождение.

– Но вы не приняли это предложение?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я понятия не имел, где находятся сорок семь тысяч долларов. Я не смог бы их вернуть, даже если бы хотел.

– Теперь, когда вы освободились, полиция, насколько я понимаю, потеряла к вам интерес? – спросил адвокат.

– Вы шутите? – отреагировал Гидеон. – Теперь, когда я освободился, полицейские ищейки гонятся по моему следу в надежде, что я приведу их к деньгам и они получат свое. Они надеются сказать: «Закон не проведешь, Гидеон. Вы отбыли в тюрьме положенный срок, рассчитывая после освобождения воспользоваться сорока семью тысячами долларов. Так вот, теперь деньги наши, а срок – ваш. Ха-ха-ха!» И конечно, позаботятся, чтобы все заключенные в тюрьме узнали об этом, а сами будут злорадствовать над тем, что закон не проведешь и что им удалось меня обдурить.

– Значит, они идут по вашему следу?

– Ну да.

– И придут по вашему следу сюда?

– Конечно.

– Понятно. – Мейсон нахмурился.

– Вижу, вы все понимаете, – улыбнулся Гидеон. – Я пытаюсь артистично подойти к теме, мистер Мейсон, даже если первый шаг получился довольно грубым. Видите ли, полиция знает, что, имея дело с мошенником, она имеет дело с человеком, обладающим высоким интеллектом. Когда полиция занимается слежкой за мошенником, это иногда выглядит очень наивно. В моем случае они очень грубо следят за мной.

– Грубая слежка? – осведомился Мейсон.

– Разумеется, вы с вашим опытом в уголовных делах понимаете, что это такое. Грубая слежка – это именно то, что под этим подразумевается. Она так очевидна, что ее невозможно не заметить. Это то же самое, как если бы, внезапно открыв дверь, вы обнаружили за ней подслушивающую секретаршу. Она, конечно же, изобразила бы замешательство, повернулась и пошла по коридору, разглядывая имена и номера на дверях, словно ищет какой-то офис, который очень трудно найти.

– Это и есть грубая слежка?

– Это и есть грубая слежка.

– По-моему, полиция не надеется добиться слишком многого с помощью такой тактики.

– Полиция надеется добиться слишком многого с помощью такой тактики, – возразил Гидеон. – Грубая слежка всегда очень заметна, но довольно бессмысленна. Для умного человека улизнуть от нее – пара пустяков. Хотя бы проехать на светофор, когда меняется свет… – Гидеон замолчал и посмотрел на Мейсона сквозь голубой дым сигары. Его полузакрытые глаза задумчиво разглядывали адвоката. Через некоторое время он сказал: – Успеха можно добиться, если к этой игре подключить тонкую слежку. При ней следящие находятся на заднем плане. Я их не вижу. По крайней мере, не должен видеть. Оторвавшись от грубой слежки, я, преисполнившись уверенности, направляюсь в какой-нибудь мотель и останавливаюсь там под вымышленным именем; затем ночью переезжаю в другой мотель; потом, вероятно, в меблированные комнаты и, наконец, убедившись, что полиция окончательно меня потеряла, забираю мои сорок семь тысяч долларов. По крайней мере, так думает полиция.

– И тогда вас схватят?

– И тогда меня схватят. Те, кто занимается тонкой слежкой, не будут отставать от меня ни на шаг.

– А отделаться от них невозможно?

– Ну, почему же, – ухмыльнулся Гидеон. – Это не просто, но вполне реально. Требуется лишь время и некоторая сумма денег. А у меня, мистер Мейсон, если честно, есть время, но не очень много денег.

– Понятно, – буркнул адвокат.

– Но я думаю, вы могли бы это исправить.

– Каким же образом?

– Мне кажется, мистер Хорас Уоррен будет рад несколько посодействовать моей реабилитации.

– Вы полагаете, мистер Уоррен мой клиент?

– Я полагаю, он ваш друг, иначе вы не были бы у него вчера вечером. Я также полагаю, что ваше присутствие на этом тесном сборище не было лишено какого-то смысла. Подозреваю, что у вас официальный контакт с каким-то заинтересованным лицом. Но не вижу причин забивать себе мозги такими, на мой взгляд, пустяками. Дело в том, что мистер Уоррен примет любое ваше предложение, направленное на то, чтобы прошлое его жены не всплыло на поверхность и не стало достоянием безжалостной публики.

– А, так вы угрожаете…

Гидеон поднял руки:

– Нет, нет, пожалуйста, мистер Мейсон! Пожалуйста!

– Тогда я, наверное, неправильно вас понял.

– Да нет, правильно. Дело вот в чем, мистер Мейсон. О каждом моем шаге становится известно полиции. И то, что я здесь, тоже наводит на определенные размышления. Зачем я пришел сюда? Каким образом я связан с вами или вы со мной? И хотя моя переписка годами подвергалась цензуре, полиция немедленно предположит, что вы представляете человека, у которого находятся те самые сорок семь тысяч долларов, и что я обратился к вам за тем, чтобы их получить.

– Понятно, – отозвался адвокат.

– Полиция начнет проверять ваших клиентов, особенно тех, кто связался вами и с кем связывались вы в последние несколько лет или с кем вы свяжетесь после того, как я покину этот офис. Просто удивительно, насколько некоторые полицейские оперативники хорошо знают свое дело. Они не хуже меня могут сложить два и два. Они, безусловно, прочли или прочтут колонку светской хроники в вечерней газете.

– И что же?

– Прочтут и заинтересуются, почему вы нарушили ваше правило и пришли на, казалось бы, чисто светскую вечеринку. Начнут выяснять подноготную всех гостей и в конце концов обратят внимание на хозяина и хозяйку. А это будет очень плохо, мистер Мейсон.

Адвокат промолчал.

– Но если мистер Уоррен поспособствует моему финансовому благополучию, это даст мне возможность отделаться от слежки и исчезнуть далеко и надолго, – заявил Гидеон.

– Иначе? – спросил Мейсон.

– Иначе я попал в экономическую ловушку. Отправив меня в тюрьму, меня обобрали до нитки, а выпустили только с так называемым «выходным пособием».

Адвокат выразительно посмотрел на его одежду и сигару.

– Похоже, за короткий срок вы значительно преуспели.

Гидеон улыбнулся:

– Скажем так, я находчив и не лишен ума.

– И поэтому пришли ко мне?

– И поэтому я пришел к вам, – подтвердил Гидеон.

– А если ваши требования не будут выполнены?

– Я буду продолжать ходить к вам. И каждый мой визит будет наводить полицию на новые и новые размышления. А если после моих визитов вы свяжетесь с Хорасом Уорреном или его женой, то это вызовет расследование, которое губительно скажется на благополучии ваших клиентов.

– Интересная форма шантажа, – заметил Мейсон.

– Прошу вас, мистер Мейсон! Не произносите этого слова! Это не шантаж. Я с большим уважением отношусь к Хорасу Уоррену, и мне очень нравится его жена. Я желаю им всяческого счастья. Я пытаюсь дать им возможность продолжать жить счастливо. Но если у меня по-прежнему будут финансовые затруднения, то почти наверняка рано или поздно мне придется себя выдать. Появится зацепка, которая позволит полиции выяснить, кто такая на самом деле Лорна Уоррен. Конечно, сейчас против нее у них нет ничего, но ее могут вызвать и допросить, а тогда вскоре станет известно, что она не кто иная, как Маргарет Лорна Нили, которую привлекали к суду за участие в афере с целью обмана, но оправдали. Вы, мистер Мейсон, безусловно, не хотите, чтобы это произошло, и мистер Уоррен, с его теперешним положением в свете и в бизнесе, тоже не заинтересован в этом. Я не желаю хранить молчание и брать за это деньги! Вот это было бы шантажом. Я просто хочу исчезнуть. Хочу уйти от тонкой слежки со стороны полиции. А для этого мне нужны деньги. Я хочу иметь возможность купить автомобиль.

– Почему именно автомобиль? – удивился Мейсон.

– Потому что он мне нужен для того, чтобы уйти от тонкой слежки и исчезнуть.

– Но полицейские агенты будут следить за автомобилем.

– Ну конечно. Это же проще простого, особенно сейчас, когда имеются электронные приспособления для слежки. Закрепят на моем автомобиле радиопеленгатор, а он будет подавать сигналы, позволяющие детективам безо всякого труда следить за мной. Им даже не понадобится приближаться ко мне. Они смогут держаться от меня за три или четыре квартала и тем не менее без труда следить за мной.

– Тогда, вероятно, вам все-таки лучше объяснить, зачем вам автомобиль.

– Я хотел бы проделать с детективами тот же трюк, который они пытаются проделать со мной. Иными словами, они хотят, чтобы я стал самонадеян, а я хочу, чтобы самонадеянными стали они. Видите ли, мистер Мейсон, я не стану приобретать новую машину, а куплю подержанную. Потом возьму инициативу в свои руки. Мой опыт показывает, что дела идут гораздо лучше, если берешь инициативу в свои руки. Конечно, полицейские агенты набросятся на деньги, которые я заплачу за автомобиль, в поисках какой-нибудь зацепки. Поэтому мне хотелось бы получить эти деньги в более старых банкнотах достоинством в пять, десять, а то и в один доллар. Все будет выглядеть так, будто я попросил у кого-то взаймы, а тому пришлось докопаться до своих сбережений, откладываемых по доллару.

– Продолжайте, – попросил Мейсон.

– Потом я куплю автомобиль, и пусть полиция думает, что я и не догадываюсь о тонкой слежке. Я оторвусь от грубой слежки, что, как я уже говорил, потребует немало усилий.

– А дальше?

– Но тонкая слежка будет продолжаться, и следящие будут льстить себе мыслью, будто я понятия об этом не имею. Они могут пустить в ход хоть пять машин, могут даже воспользоваться вертолетом и биноклем.

– И будут держать вас в поле зрения?

Гидеон, усмехнувшись, кивнул:

– Разумеется.

– Они могут это сделать? – спросил Мейсон.

– Они умны, – сказал Гидеон, – и у них в руках все карты. Я, конечно, предприму все шаги, которых от меня ожидают. Все обставлю так, чтобы детективы знали: я уверен, что оторвался от грубой слежки. Затем отправлюсь в ресторан, а машину оставлю снаружи. Пока я буду там сидеть, агенты, разумеется, поставят мне в машину электронный «жучок», чтобы следить за мной на расстоянии трех-четырех кварталов.

– И как же вы справитесь с такой ситуацией? – поинтересовался Мейсон.

Гидеон улыбнулся:

– Я не хочу открывать вам все карты, мистер Мейсон. Но поверьте, я справлюсь с ситуацией. Полицейские агенты больше никогда меня не увидят. Когда они, наконец, будут праздновать победу, я покрою их туза козырем и скроюсь.

– Вы абсолютно уверены, что вам это удастся?

– Уверен.

– В полиции работают хорошо обученные люди, – напомнил адвокат.

Гидеон красноречиво промолчал.

– Иными словами, если вы получите эти деньги, я вас тоже больше никогда не увижу? – полюбопытствовал Мейсон.

– Вот именно.

– А если вы их не получите?

– Я буду связываться с вами каждый день.

– Вы хоть понимаете, что после нашей первой встречи я даже видеться с вами не стану? – рассердился Мейсон. – Я заставлю вас ждать, пока вам не надоест.

– Нет, – возразил Гидеон, выпуская изо рта сигарный дым и поворачивая сигару так, чтобы видеть горящий табак, – я думаю, вы будете со мной видеться, мистер Мейсон. Думаю, вам прикажут видеться со мной.

– И что делать?

– Дать мне деньги.

– Сколько?

Гидеон сделал широкий жест рукой:

– Вы, конечно, хотите, чтобы я справился с этой задачей. Вам не с руки, чтобы я лил воду на их мельницу. Вы желаете быть уверенным, что я не вернусь, ведь, как только я оторвусь от тонкой слежки, около вашего офиса поставят полицейский пост.

– И они, вероятно, предположат, что это я дал вам деньги на покупку автомобиля.

– Может быть.

– И может быть, станут меня допрашивать.

– Ну, на это, полагаю, вы можете рассчитывать, – пообещал Гидеон. – Думаю, они обязательно станут вас допрашивать. И, осознав, что их перехитрили, будут очень недовольны. Вероятно, даже сочтут, что вы решили их обмануть. Вам будут говорить, что вы отягчаете уголовное преступление, что вы укрыватель; поведут себя довольно грубо. Но вы, полагаю, будете сидеть, откинувшись в кресле, с загадочной улыбкой и говорить им, что, если они считают, будто у них что-то на вас есть, пусть возбуждают против вас уголовное дело; в противном же случае пусть убираются из вашего офиса и оставят вас в покое.

– Все это, конечно, очень занимательно, – усмехнулся Мейсон, – но дело в том, Гидеон, что я не знаю человека, который мог бы дать вам деньги.

– Вы же знаете Уорренов.

– Но не настолько хорошо, чтобы пойти к ним и предложить им заплатить шант…

Гидеон снова поднял руку:

– Пожалуйста, мистер Мейсон, пожалуйста, не произносите этого слова! У него неприятный оттенок, он меня раздражает. Это грубо.

– А чем, по-вашему, вы занимаетесь? – спросил адвокат.

– Просто выкладываю карты на стол.

– Вы просите деньги в обмен на молчание.

– Нет, неправда. Я лишь предлагаю вам связаться с людьми, которые, возможно, заинтересованы, чтобы я получил деньги на свою реабилитацию.

– А на тот случай, если не получите денег, вы мне угрожаете?

– Нет, нет! Никаких угроз. В конце концов, вам, мистер Мейсон, я не угрожаю.

– Вы сказали, что будете сюда приходить.

– Я довольно настойчив, – подтвердил Гидеон. – В конце концов, ни один закон не может запретить мне приходить к вам в офис так часто, как я захочу. Это же общественное место. Я исхожу из того, что вы или посоветуете кому-нибудь из ваших клиентов или, скажем так, ваших друзей заплатить мне некоторую сумму, чтобы я больше здесь не околачивался, или эти люди подскажут вам позаботиться, чтобы я получил деньги и убрался отсюда. Что ж, не буду отрывать вас от дел, мистер Мейсон! Вы занятой человек, очень занятой человек. – Гидеон встал.

– Даже не пытайтесь давить на меня, Гидеон. Нам нередко приходится иметь дело с шантажистами. Как только я пойму, что вы меня шантажируете, то обойдусь с вами соответствующим образом.

– Как это? – спросил тот, остановившись в дверях и зловеще улыбаясь.

– Есть немало способов, как надо поступать с шантажистами.

– Смею признать, это так, – согласился Гидеон, – хотя мне не хотелось бы, чтобы вы отнесли меня к этой категории. Однако скажите мне, просто так, из любопытства, как лично вы обходитесь с шантажистами?

– Одним из трех способов, – ответил Мейсон.

– В самом деле?

– Во-первых, – адвокат поднял правый указательный палец, – можно заплатить.

– Очень разумно, – признал Гидеон.

– Во-вторых, – Мейсон поднял второй палец, – довериться полиции. В этом случае шантажиста ловят с поличным и отправляют в тюрьму.

– Очень мило, если получится. Ну а третий способ?

Встретившись с Гидеоном глазами, адвокат поднял третий палец и объявил:

– Третий способ заключается в том, чтобы убить сукина сына!

Гидеон отшатнулся:

– Обратиться в полицию вы не можете, а на убийцу вы вряд ли похожи, мистер Мейсон!

– Подумайте хорошенько, – предложил тот. – Вы же сами говорили, что полностью безжалостный человек имеет в этом мире все преимущества.

– Что ж, – протянул Гидеон, – поскольку я не шантажист, этот разговор носит чисто теоретический характер. Однако время от времени я буду связываться с вами, мистер Мейсон, и мне кажется, вы будете заинтересованы в моей, скажем так, реабилитации. – Он поклонился в пояс. – Спасибо за то, что приняли меня, мистер Мейсон. – Затем повернулся, снова поклонился в пояс, с чувством произнес: – Мисс Стрит… – открыл дверь и, больше не оборачиваясь, вышел в коридор.

Делла в ужасе посмотрела на шефа.

– Зачем вы упомянули об убийстве?

– Это даст ему пищу для размышлений, – объяснил Мейсон.

– Попытаетесь связаться с миссис Уоррен? – спросила она.

– Ни в коем случае, – отрезал Мейсон. – Помнишь, Уоррен говорил, что все разговоры проходят через коммутатор, поэтому общаться с ним очень трудно и все наши разговоры должны вестись строго конфиденциально.

– Вы хотите сказать, что ничего не расскажете ему об этом разговоре?

– Вот именно, – подтвердил адвокат. – Уоррен заплатил мне за то, чтобы я справился с ситуацией, и я с ней справлюсь.

Глава 7

В самом начале шестого зазвонил телефон. Делла Стрит снял трубку.

– Да, Герти, – сказала она и вдруг нахмурилась. – Ты же знаешь, Герти, я не принимаю здесь личные звонки. Минутку. – Закрыв рукой микрофон, Делла повернулась к Перри Мейсону: – Какая-то женщина, отказавшаяся назваться, заявляет, что хочет поговорить со мной о Джадсоне Олни. Что делать?

Мейсон снял трубку своего телефона и попросил:

– Герти, подсоедини меня к телефону Деллы Стрит, но не говори, что я подключен.

– Хорошо, Герти, – произнесла Делла Стрит. – Я поговорю с ней.

Мейсон услышал эмоциональный женский голос:

– Послушайте, мисс Делла Стрит, я хочу знать, кого, по-вашему, вы стараетесь обмануть? К вашему сведению, я просмотрела список пассажиров «Королевы Ямайки» за то время, когда Джадсон Олни совершал путешествие, и вашего имени там не нашла. С самого начала, услышав эту историю, я поняла, что тут дело нечисто. Итак, я хочу знать, что вы затеяли? Не думайте, что шашни с моим мужчиной легко сойдут вам с рук. Я буду бороться, а когда я борюсь, то не стесняюсь в средствах. А теперь будьте любезны, скажите: что все это значит?

Мейсон знаком велел Делле Стрит повесить трубку и одновременно то же самое сделал сам.

– Ну вот, – вздохнула Делла Стрит, – новые осложнения. Господи, шеф, да она же сумасшедшая!

– Вот что происходит, когда сценарий пишет любитель, а потом пытается его разыграть. Как ты думаешь, Делла, кто это был?

– Скорее всего или Розали Харви, или Адель Честер. Голос я не узнала.

– Ну вот, начинается! Кто-то потрудился проверить список пассажиров за то время, когда Олни совершал этот круиз. Любители всегда и лгут по-любительски, Делла. Мы позволили им написать сценарий. Нам не следовало этого делать.

– Теперь мы попали в трудное положение, когда… В этот момент в дверях кабинета появилась Герти.

– Мистер Джордж П. Баррингтон просит принять его, мистер Мейсон. Он говорит, что у него к вам очень важное дело, и, кажется, он чем-то сильно взволнован. Мистер Баррингтон просил напомнить, что он познакомился с вами у мистера Уоррена.

Мейсон переглянулся с Деллой Стрит.

– Я пришла сама, – добавила Герти, – потому что он старается получить от меня информацию.

– Каким образом? – насторожился Мейсон.

– Стал расспрашивать меня о Делле Стрит, куда она обычно ездит в отпуск и помню ли я, когда она совершала круиз по Карибскому морю.

Мейсон обратился к Делле Стрит:

– Иди в библиотеку, Делла. Выйдешь из здания через нее и пойдешь домой. Я поговорю с Баррингтоном наедине. Он хоть и сказал, что хочет увидеться со мной, а на самом деле хочет поговорить с тобой. Но если ему надо поговорить с тобой, то наверняка об этом проклятом круизе по Карибскому морю… Почему, черт возьми, клиенты не умеют лгать более умело?

– Он очень мил, – заметила Делла Стрит.

– Может быть, и мил, – согласился Мейсон, – однако навалился на тебя, как тонна кирпичей, а с ним была молодая женщина, которой это не понравилось и которая вся кипит. Вероятно, это она рассказала ему, что ты никогда не совершала круиза вместе с Джадсоном Олни. – Адвокат повернулся к Герти: – Пусть Баррингтон подождет тридцать секунд. Не позволяй ему вовлекать тебя в разговоры. Как только Делла выйдет из библиотеки, я подам сигнал, и можешь его впустить.

– Хорошо, мистер Мейсон. – Сделав большие глаза, Герти посмотрела на него, потом на Деллу и довольно неохотно вышла в приемную.

– Ну, зачем вы это сделали? – упрекнула шефа Делла Стрит. – Герти любит тайны. Она любит взять пуговицу и пришить к ней куртку. Теперь сплетет какую-нибудь глубокую, темную интригу…

Мейсон указал рукой в сторону библиотеки.

– Иди, – сказал он. – Я скажу мистеру Баррингтону, что ты ушла на весь вечер, а когда я вру, то люблю, чтобы это походило на правду!

– Ухожу, – улыбнулась Делла. Взяв сумочку, она на мгновение задержалась перед зеркалом, затем исчезла в двери, ведущей в библиотеку.

Подождав несколько секунд, Мейсон поднял трубку:

– Давай, Герти.

И буквально в следующее мгновение в кабинет быстро вошел Джордж П. Баррингтон.

– Здравствуйте, мистер Мейсон, – поздоровался он. – Очень любезно, что вы согласились принять меня без предварительной договоренности. Я очень встревожен тем, что сегодня произошло.

– Да? – отреагировал Мейсон.

– Ваша секретарша здесь?

– Она ушла, и сегодня ее больше не будет.

– Я получил анонимный телефонный звонок, который меня очень взволновал.

– Кто звонил? – спросил Мейсон.

– Не знаю.

– Мужчина или женщина?

– Не могу сказать с уверенностью, но думаю, что женщина, хотя она старалась сделать свой голос низким и… неузнаваемым.

– А по расстановке слов или по каким-нибудь характерным выражениям не догадываетесь, кто бы это мог быть?

– Нет… А что?

– Я просто поинтересовался, – пояснил адвокат. – Какова была цель звонка?

– Сказать мне, что ваше присутствие на вчерашнем обеде носило чисто профессиональный характер, что Хорас Уоррен пригласил вас для того, чтобы вы следили за мной, что Джадсон Олни не был ни в каком круизе с Деллой Стрит, а познакомился с ней только незадолго до этого обеда.

– Что ж, – произнес Мейсон, – скорее всего это молодая женщина. А зачем меня нанимать следить за вами?

– А вот об этом я и хотел спросить у вас, – ответил Баррингтон.

– Я не могу сказать того, чего не знаю, и мне некогда отвечать на анонимные обвинения по телефону.

– Я надеялся, вы скажете, что мой осведомитель ошибся, что ваш визит был чисто светским, а мисс Стрит действительно давно знакома с Джадсоном Олни.

– И это успокоило бы вас?

– Если честно, да.

– Можно полюбопытствовать почему?

– Дело в том, – слегка смутился Баррингтон, – что я вам не все рассказал.

– В таком случае, вероятно, вам следует рассказать мне все.

– Человек, который мне звонил, намекнул, что Уоррен догадывается о моих близких отношениях с его женой и подумывает о том, чтобы подать на развод.

– В данных обстоятельствах вам остается только одно.

– Что?

– Связаться с Хорасом Уорреном и честно его расспросить.

– Все дело в том, – еще больше смутился Баррингтон, – что у меня рыльце в пушку. Я замешан в одном неприятном деле и хочу выложить вам все карты, Мейсон. Если в этой абсурдной истории что-то есть и если Хорас Уоррен хоть отдаленно заподозрит, что у меня какие-то отношения с его женой, я… Что ж, тогда мне конец!

– Но вы же что-то хотели мне рассказать? – напомнил адвокат.

– Ну, да, хотя я пришел сюда для того, чтобы спросить вас. Но вам удалось обратить мое оружие против меня.

– Итак, вы хотели мне рассказать…

– Нет, не хотел, не собирался.

– Но, – улыбнулся Мейсон, – сейчас вы мне все расскажете. Вы слишком далеко зашли, чтобы теперь остановиться.

Баррингтон откашлялся, пошевелился и проговорил:

– Я знаю Хораса Уоррена уже некоторое время. Два или три раза бывал в его доме, но никаких совместных дел мы с ним не замышляли… до недавнего времени.

Мейсон кивнул.

– Я познакомился с его женой и, разумеется, с Джадсоном Олни. Месяца два назад Олни пришел ко мне и спросил меня, не могу ли я произвести оценку некоторых ценных бумаг, находящихся во внебиржевом обороте. Он полагал, что опыта у меня больше, чем у него, и я уверен, что так оно и есть. Это были акции компании, действующей на территории, недалеко от которой у меня есть некоторая собственность. Поэтому, наведя справки, я выяснил, что, хотя ценные бумаги находятся во внебиржевом обороте, они имеют приличную стоимость – примерно семнадцать тысяч долларов.

– И вы об этом рассказали Олни?

– Да.

– И что же дальше?

– Олни поблагодарил меня, и какое-то время вопрос об этом не возникал. Но недели две назад Олни вновь пришел ко мне и поинтересовался, не могу ли я продать эти акции за наличные деньги. Я сразу же заподозрил неладное, поэтому прямо спросил его, ему ли принадлежат эти бумаги, а если так, то чем они обеспечены. Он засмеялся и ответил, что на самом деле это бумаги миссис Уоррен, полученные ею в результате какой-то рискованной операции, которую она провернула. Она, дескать, знает, что ее мужу очень не нравятся эти рискованные операции, но питает слабость к нефтяным месторождениям, где всегда есть шанс сорвать большой куш, даже если этот шанс равняется одному на сто тысяч. Олни сообщил, что миссис Уоррен срочно потребовались деньги, но она не хочет, чтобы ее муж об этом знал. Поэтому и решила продать часть своих бумаг, о которых муж не знает.

– И как же вы поступили?

– Пообещал Олни посмотреть, что можно предпринять. Сказал ему, что охотно выпишу чек на семнадцать тысяч долларов, но если бумаги будут переведены на мое имя, то смогу выручить за них даже больше.

– И что сделали?

– Я перевел ценные бумаги на мое имя, и, конечно, акционеры компании, которые знали о переводе, начали спекулировать. Тот факт, что я скупаю акции соседней компании, навел их на мысль, что здесь будет чем поживиться.

– Так вы продали ценные бумаги? – осведомился Мейсон.

– Продал и получил прекрасную сумму: двадцать восемь тысяч долларов.

– И как обошлись с этими деньгами?

– Вот это-то меня и беспокоит, – признался Баррингтон. – По просьбе Олни я раздобыл наличные деньги… банкнотами по двадцать, пятьдесят, сто долларов… и передал их ему.

– Вы убедились, что наличные, в конце концов, попали к миссис Уоррен?

– Конечно. Я не настолько глуп, Мейсон. Встретившись за завтраком, я спросил ее об этом.

– Вот так прямо и спросили: «Получили ли вы некую сумму денег, которую я вам передал»?

– Нет, нет. В подробности я не вдавался. Просто сказал, что был очень рад обеспечить приличную сумму за ее ценные бумаги, а миссис Уоррен ответила, что это замечательно, потому что она не ожидала получить такую выгоду, и тепло меня поблагодарила.

– И попросила вас никому об этом не рассказывать?

– Фактически да. Не такими именно словами, но сказала, что не могла просить мужа продать бумаги, потому что это спекуляция и ее муж скорее всего подобной авантюры не одобрил бы. И даже пояснила, что ему не по душе эти ее рискованные финансовые игры или что-то в этом роде.

– А теперь случилось что-то, вызвавшее у вас подозрение? – спросил Мейсон.

– Ну, этот телефонный звонок и все это вранье, будто Олни старый друг вашей секретарши, и хотя вы представили мисс Стрит на… Словом, Мейсон, я хочу знать, только ли деловые отношения у вас с Уорреном, а если так, возможен ли… развод и может ли это как-то коснуться меня?

Адвокат засмеялся:

– Вы же бизнесмен, Баррингтон! Поразмыслив немного, вы сразу поймете, что обратились со своими вопросами не по адресу.

– Что вы имеете в виду?

– Адвокат не может ничего рассказывать ни о своих клиентах, ни об их бизнесе. Если вы предполагаете, что Хорас Уоррен замышляет подать судебный иск против своей жены, а вы можете быть в это вовлечены, то вам лучше всего пойти к нему и недвусмысленно спросить его об этом.

– Но тогда тайна тотчас же перестанет быть тайной.

– Это точно, – подтвердил Мейсон.

– Я… Если честно, мне тревожно, Мейсон. Я не могу пойти к Уоррену, вы же понимаете.

– И вы понимаете, что я не могу сказать вам то, что вы хотите знать.

– А я надеялся, что скажете.

– Если Уоррен нанял меня и хочет скрыть этот факт, то я вряд ли могу выбалтывать кому-либо такую информацию.

– Я не прошу вас этого делать. Я прошу вас сказать мне… будут ли у меня какие-нибудь неприятности из-за того, что я натворил.

– Не думаю, – ответил Мейсон. – По-моему, вы действовали открыто и честно. Если обстоятельства именно таковы, как вы мне их описали, я не вижу, почему кто-то может на вас обидеться.

Баррингтон просиял.

– Благодарю вас, мистер Мейсон. Правда, я вам очень благодарен! Я понимаю, что вы не можете открыть мне все карты.

– И даже не могу вам сказать, светский или деловой характер носило мое присутствие на этом обеде, – добавил адвокат. – Могу лишь заверить вас, что Джадсон Олни пришел в этот офис для того, чтобы увидеться с Деллой Стрит, и рассказал мне ту же самую историю о круизе, которую потом рассказывал всем остальным.

– Значит, бизнес тут ни при чем, никакой связи с…

– Погодите минуточку, – остановил его Мейсон. – Я не хочу, чтобы вы приписывали мне ваши слова. Я вам сказал, что Олни пришел в этот офис увидеться с мисс Стрит. И что потом он рассказал мне ту же самую историю.

– Хорошо, хорошо. Наверное, кто-то пытается мне навредить.

– У вас есть какие-нибудь соображения, кто бы это мог быть? – поинтересовался адвокат.

– Полагаю, это женщина. По-моему, голос она изменяла очень неумело.

– А у вас есть какие-нибудь соображения, кто эта женщина?

– Ну, соображения всегда есть, – Баррингтон сделал неопределенный жест рукой, – но необязательно они что-то значат. Как вы, адвокаты, говорите, нужны доказательства. Не хочу никого обвинять даже намеком без доказательств.

– Иными словами, теперь ваша очередь быть осмотрительным, – констатировал Мейсон.

Баррингтон встал:

– Благодарю вас за то, что приняли меня, мистер Мейсон. Мне очень жаль, что я заварил всю эту кашу.

– Вовсе нет, – возразил адвокат.

– И вы сохраните мой визит в строгом секрете?

Мейсон пояснил:

– С точки зрения света все, что вы мне рассказали, конфиденциально. С точки зрения бизнеса я представляю клиентов. Я должен представлять моих клиентов, и время от времени мне приходится давать им информацию, которую мне удается добыть.

– Погодите, погодите минутку! – воскликнул Баррингтон. – Я рассказал вам все это не для того, чтобы вы передавали мои слова вашим клиентам.

– Тогда вам не надо было мне ничего рассказывать, – заявил Мейсон. – Адвокат – представитель своих клиентов. Он их агент. Он должен вести с ними честную игру.

– Ладно… Ну ладно, – притих Баррингтон. – Я к вам пришел, выложил перед вами все мои карты, пусть так оно и будет. Я верю в ваше умение держать язык за зубами и… почему-то думаю, что вы не выдадите меня без необходимости. До свидания, мистер Мейсон.

– До свидания, – довольно мрачно пробурчал Мейсон.

Через некоторое время он выглянул в приемную и обнаружил, что Герти ушла домой. Закрыв кабинет, по дороге к лифту Мейсон остановился перед офисом Пола Дрейка.

– Ваш шеф на месте? – спросил он у секретарши, самозабвенно болтающей с кем-то по телефону.

Та кивнула, махнула рукой в сторону массивной деревянной двери, ведущей во внутренний коридор офиса, и продолжила свою болтовню.

Адвокат отодвинул потайной засов на деревянной двери, прошел по длинному коридору с рядами маленьких кабинетов на каждой стороне, в которых оперативники обычно допрашивали клиентов и свидетелей, и вошел в кабинет детектива в конце коридора.

Там едва помещались стол и стул, два кресла для клиентов и корзина для мусора. На столе у Дрейка стояли четыре телефона, и по одному из них он говорил.

Пол кивнул Мейсону, знаком пригласил его сесть и проговорил в трубку:

– Хорошо, посмотрим, что вам удастся выяснить, но не раскрывайте ваши карты больше, чем это необходимо. Работайте по очереди, посмотрим, что можно выяснить сейчас же… Я знаю, это трудно, но постарайтесь. – Повесив трубку, он обратился к Мейсону: – Ты, наверное, хочешь знать, выяснили ли мы что-нибудь о человеке, который был в твоем офисе?

– Верно, – подтвердил тот.

Детектив усмехнулся:

– У этого парня хвосты, как у кометы Галлея.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, во-первых, за ним установлена грубая слежка. А в деле особой важности это означает и тонкую слежку по меньшей мере из двух, а то и из пяти человек.

– И твой человек осуществил тонкую слежку?

– Мои люди, – поправил Дрейк. – Я привлек двоих, дав им указание сменяться и постоянно держать меня в курсе дела… Вот что я могу тебе сказать, Перри. Этот парень знает, что за ним следят, и, думаю, ему известно, что в этом деле задействованы мои люди, хотя не очень уверен, потому что о таких вещах можно лишь догадываться. Но он, безусловно, знает, что за ним установлена грубая слежка.

– Да, я это знаю, – подтвердил Мейсон.

– Он остановился в маленькой гостинице «Эксман». Это небольшое здание, которое никак не соберутся снести. Оно зажато между двумя долгожителями. Скорее бы уж нашелся кто-нибудь, кто спроектировал бы современное офисное здание, тогда весь квартал пошел бы под снос. Номера в гостинице «Эксман» особенно дешевые.

– Под каким же именем он зарегистрировался?

– Под фамилией Ньютон, хотя я сомневаюсь, что это его настоящая фамилия.

– Он направился туда прямо из моего офиса?

– И все мои люди потопали за ним, – сообщил Дрейк. – Он заметил по крайней мере одного из следящих, но он ни от кого не пытается оторваться.

– Пол, с шантажистами я безжалостен, – напомнил Мейсон.

– А кто не безжалостен? – откликнулся тот.

– С ними я сделал бы даже то, что не укладывается в строгие рамки деловой этики.

– Когда имеешь дело с шантажистами, законы этики неприменимы, – согласился Дрейк.

– К твоему сведению, этого человека зовут Колли-стер Дамон Гидеон, он шантажист, и очень умный. А поскольку Гидеон только что вышел из федеральной тюрьмы, его положение довольно уязвимо. Иначе он уже давно смешал бы меня с грязью. Я вынужден блефовать с ним, но мне приходится вести игру так, словно у меня четыре туза.

– Кого же он шантажирует?

– Меня.

– Тебя? – удивился Дрейк.

– Вот именно.

– Что, черт возьми, у него на тебя есть, Перри?

– У него ничего на меня нет, но он может наделать немало неприятностей, если будет являться в мой офис каждый день.

– Ох-хо-хо, – отреагировал Дрейк. – Вот, оказывается, в чем дело! Полицейские детективы решат, что какой-то твой клиент приведет их к спрятанным деньгам?

– Точно, – подтвердил Мейсон. – Естественно, они заинтересованы во всех, кто имеет дело с Гидеоном.

– А поскольку он заходил к тебе, интересы полиции теперь сосредоточились на тебе.

– Может быть, еще нет, – засомневался Мейсон, – но если он зачастит сюда, то, безусловно, так и будет. Вполне возможно, полиция решит, что я посредник.

Дрейк нахмурился:

– Он может поставить тебя в очень неприятное положение, Перри.

Мейсон кивнул.

– И, – продолжил Дрейк, – тут ты ничего не сможешь поделать. Если он захочет приходить к тебе в офис, ты его не остановишь, разве что подашь жалобу на то, что он пытается тебя шантажировать. Но этого ты не сделаешь, защищая интересы своих клиентов.

– Вот поэтому я и говорю, Пол, что, когда имеешь дело с шантажистом, все средства хороши.

– Ты имеешь в виду что-нибудь конкретное? – полюбопытствовал Дрейк.

Мейсон кивнул:

– Ты можешь достать фотографии Гидеона?

– Конечно. Они есть в полицейских досье.

– А художника можешь найти?

– Художника? – удивился детектив.

– Полицейского художника, – пояснил Мейсон. – Мне нужна парочка хороших, вполне похожих портретов Гидеона, выполненных так, словно они составлялись с чьих-то слов. Ты же знаешь, как это делается. Попроси полицейского художника выполнить портрет Гидеона с фотографии, и так, чтобы на нем безошибочно угадывался Гидеон, то есть был на него очень похож.

– А что потом? – заинтересовался Дрейк.

– Потом я дам ему возможность уйти от преследователей – как от грубой, так и от тонкой слежки, так что он будет предоставлен сам себе.

– А как ты собираешься это сделать?

– Я дам ему деньги. Да, да, я собираюсь дать ему деньги!

– Как только ты дашь ему деньги, начнется одностороннее движение, – предупредил Дрейк. – Это все равно что бросать их в крысиную нору.

Мейсон помотал головой и улыбнулся:

– Как только Гидеон оторвется от слежки, он автоматически лишится всех алиби, которые у него только могут быть.

– А потом?

– А потом я внезапно покажу ему этот рисунок и скажу, что он выполнен полицейским художником с описания очевидца какого-нибудь налета, убийства или другого преступления, о котором он сможет прочесть в газетах.

– Он же поймет, что ты фабрикуешь против него обвинение, – засомневался Дрейк.

– Может быть, и поймет, только поделать ни черта не сможет, – усмехнулся Мейсон. – Слабое место мошенника, который привлекался к суду, заключается в том, что, как только он начинает отрицать свое участие в преступлении, ему тотчас же вспоминают его предыдущую судимость, что подвергает сомнению все его показания.

– Но, – возразил Дрейк, – если он обратится в полицию, то выяснит, что рисунок сфабрикован, что в полицейских картотеках такого рисунка нет…

– Думаешь, шантажист, бывший мошенник, с таким трудом оторвавшийся от слежки, пойдет в полицию и станет просить их проверить картотеки?

Дрейк немного помолчал, потом рассмеялся:

– Ладно. Ты победил.

– Еще не победил, – возразил Мейсон, – но собираюсь прижать этого мягкого, вкрадчивого Гидеона к ногтю. Я предупредил его, что с шантажистами поступаю безжалостно.

– Все равно ты не имеешь права обвинить человека в преступлении, которого он не совершал, – не сдавался Дрейк.

– А я и не собираюсь это делать, – успокоил его Мейсон. – Я лишь хочу заставить его думать, будто фабрикую против него обвинение в преступлении, за которое он или попадет в газовую камеру, или проведет остаток жизни за решеткой. Есть только один способ разговора с шантажистом – это оборонительная позиция.

– О’кей, – согласился детектив. – Как далеко мы должны зайти с этой слежкой?

– Пусть твои люди не спускают с него глаз, – попросил Мейсон. – Достань фотографию, найди художника, и пусть он сделает мне портреты Гидеона наподобие тех, что делаются в полиции.

– Ладно, сделаем, – пообещал Дрейк.

Глава 8

Когда на следующее утро, около девяти часов, Мейсон вошел в свой кабинет, Делла Стрит тотчас спросила:

– Как вчера прошла встреча с мистером Баррингтоном? Он расспрашивал вас обо мне?

– Нет, – улыбнулся Мейсон. – Я опередил его и стал расспрашивать о нем самом. А рассказав свою историю, он был уже не в состоянии задавать вопросы.

– Только что звонил Пол Дрейк и сказал, что сделал портрет, который вы просили. Чей это портрет?

– Посмотрим и увидим, узнаешь ли ты его. Позвони Полу и попроси его прийти.

Несколько минут спустя Пол Дрейк постучал в дверь, и Делла Стрит открыла ему.

– Достал? – спросил Мейсон.

– Достал, – ответил детектив, протягивал адвокату рисунок и несколько фотографий.

Мейсон посмотрел на рисунок, улыбнулся и передал его Делле Стрит:

– Кто это, Делла?

– Господи, да это же тот человек, Гидеон!

– Чертовское сходство, Пол, и выглядит так, словно выполнен полицейским художником.

– Так и есть, – подтвердил Дрейк. – У меня есть друг, который выполняет эту работу для полиции, и я дал ему фотографию Гидеона. Он набросал для меня портрет на старом листке, которым пользовались некоторое время назад. Вы же понимаете, с этим человеком очень трудно блефовать. Интеллект у него выше среднего, а отсидев срок в федеральной тюрьме, он, безусловно, приобрел такие знания в области криминального мира, что даст фору любому.

– Ты имеешь в виду меня? – усмехнулся Мейсон.

– Я этого не говорил. Но не думай, что с этим человеком тебе будет легко, Перри.

– А я и не думаю.

Зазвонил телефон, и Делла, сняв трубку, произнесла:

– Да, Герти… Кто звонит? – На ее лице отразилась досада. – Что ж, скажи ему… Минутку. – Закрыв рукой трубку, она обратилась к Мейсону: – Это тот человек, Гидеон. Сказать Герти, чтобы она дала ему от ворот поворот, что мы не хотим с ним даже разговаривать, или…

– Ни в коем случае, Делла, – остановил ее шеф, – попроси Герти соединить меня с ним, а сама послушай. – Затем он поднял трубку телефона у себя на столе и сказал: – Алло, Мейсон слушает.

– Это Гидеон, – отозвался голос на другом конце провода. – Как поживаете, мистер Мейсон?

– Хорошо, спасибо.

– Так вот, я решил ненадолго заскочить к вам.

– Мне нечего вам сообщить.

– Я догадывался, что вы не захотите встретиться со мной лично. Меня даже удивляет, что вы взяли трубку. Но я все же решил зайти и посидеть полчаса в вашей приемной, а потом уйти. Видите ли, грубая слежка по-прежнему работает, и мне хочется, чтобы ребята отработали свои деньги.

– Безусловно, – согласился Мейсон.

– И вообще, я намерен звонить вам в офис по крайней мере раз в день, пока не найду какой-нибудь способ оторваться от слежки.

– А как вы себе это представляете? – поинтересовался адвокат.

– Как я уже вам объяснял, мистер Мейсон, все эффективные тактики основаны на том, чтобы взять инициативу в свои руки и совершать неожиданные поступки. Если бы у меня были, скажем, пятьсот долларов, я оторвался бы от всякой слежки и скрылся бы из вида, но не ждите от меня, чтобы я обсуждал мои поступки по телефону. То, что вы со мной говорите, означает, что наш разговор записывается, а то, что я все же говорю, означает, что мне нечего скрывать. Я хочу, чтобы вы сослужили мне кое-какую службу, и прихожу к вам в офис в надежде, что вы со мной увидитесь.

– Где вы сейчас находитесь? – осведомился Мейсон.

– Вы это знаете, – ответил Гидеон. – Ваши частные детективы вчера вечером подхватили меня в офисе и следовали за мной. Я отправился в гостиницу «Эксман». У меня там снят номер. Номер не очень большой, но, в конце концов, я сейчас не в том положении, чтобы требовать от жизни роскоши. Через несколько месяцев, надеюсь, мое материальное положение существенно поправится. Дайте мне шанс проявить изобретательность на свободе, мистер Мейсон, и я найду что-нибудь, что поможет мне преуспеть. Я уверен в себе.

– Это я вижу, – отозвался адвокат. – Значит, вчера вы заметили моих людей, следящих за вами?

– Ах, мистер Мейсон! – с упреком произнес Гидеон. – Ими все кругом переполнено. Конечно, ваши люди очень умны. Они никак не похожи на грубых полицейских шпиков, но, в конце концов, я их ожидал, и это помогло мне их вычислить. Я даже вычислил парочку полицейских шпиков тонкой слежки. А всего вчера за мной следили пять человек, о которых мне известно.

– Они и сейчас дежурят у вашей гостиницы?

– Двоих ваших людей я не нахожу, – ответил Гидеон, – шпиков тонкой слежки не видно, но грубая, конечно, не дремлет.

– Я за ночь много всего передумал, – сообщил Мейсон.

– Я на это надеялся.

– И решил, что вам надо дать шанс вернуть себе доброе имя. Я посылаю вам в гостиницу с курьером пятьсот долларов.

– Наличными?

– Наличными. Но прошу вас больше не появляться в моем офисе. Я не хочу больше ничего о вас слышать.

– Хорошо, мистер Мейсон, даю вам слово… честное слово.

– Благодарю вас. Подождите час, и вы получите деньги. – Он повесил трубку. – Делла, возьми из нашего неприкосновенного запаса пятьсот долларов, положи их в конверт, позови курьера и отошли деньги мистеру Гидеону в гостиницу «Эксман».

Дрейк вздохнул:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Как только ты поддашься этому парню, как только он сообразит, что из тебя можно выуживать деньги, как только он поймет, что тебя можно запугать, он не слезет с тебя до конца твоих дней. Шантажист никогда не успокаивается до тех пор, пока не высосет из простофили всю кровь.

Адвокат усмехнулся:

– Я знаю, но ведь эти пятьсот долларов не из моего кармана. Я включу эту сумму в издержки, и именно это я называю приманкой. На голый крючок рыбку не поймаешь. Ты должен насадить приманку, а приманка должна быть такой, которую любит рыба. Но даже тогда ее надо насаживать артистично, так, чтобы крючок оказался полностью закрыт… Если уж на то пошло, Пол, насаживать приманку на крючок – целое искусство.

– Продолжай, – улыбнулся Дрейк.

– Насадив приманку, надо подождать, когда рыба ее схватит и потянет. Тогда ты дергаешь удочку, и рыбка у тебя на крючке! Если дернешь слишком быстро, то выдернешь крючок у нее изо рта, а если не дернешь вовремя, рыба успеет сожрать приманку, оставив тебя с голым крючком. В таких делах надо чувствовать время и уметь правильно определить, когда выдернуть рыбку, – это настоящее искусство.

– Ну, приманку ты, похоже, уже насадил, – заметил Дрейк. – Но предупреждаю тебя, пятьсот долларов – лишь начало.

– Он обещал мне, что больше не придет, не позвонит и вообще не будет со мной связываться, если я пришлю ему эти пятьсот долларов.

Дрейк скептически фыркнул.

– Он дал мне честное слово, – добавил Мейсон.

Дрейк застонал, встал и бросил:

– Дурачь себя сколько хочешь, Перри, но не пытайся одурачить меня!

– Между прочим, – заметил адвокат, – твой друг Гидеон, кажется, неплохо умеет распознавать шпиков. Во всяком случае, без особого труда вычислил тех двоих, которых ты приставил к нему, когда он вышел из офиса.

Из уст Дрейка вырвался возглас досады:

– Но эти парни такие ловкие! Учитывая, что действует грубая слежка, я полагал, что Гидеон их не вычислит.

– Но он их вычислил, – констатировал Мейсон.

Помолчав немного, Дрейк напомнил:

– Я же говорил тебе, какие это сообразительные ребята, Перри.

– Я знаю, – отозвался тот, – но Гидеон, как видишь, тоже не страдает отсутствием сообразительности. Будем надеяться, что он не перехитрит самого себя.

– Ты действительно собираешься послать ему деньги? – спросил Дрейк.

– Собираюсь, – подтвердил Мейсон. – Вон Делла уже кладет их в конверт.

Дрейк обозвал его дураком еще раз, сказал, что эти денежки пропали, и вышел из офиса.

Адвокат ободряюще посмотрел на секретаршу, держащую в руке толстый конверт:

– Все в порядке, Делла?

– Все в порядке. Курьер уже идет сюда.

– Скажи ему, чтобы, передавая этот конверт Гидеону в гостинице «Эксман», он не требовал от него расписки.

– Не надо расписки? – удивилась она.

– Ничего, – улыбнулся Мейсон. – Мы же джентльмены, и отношения у нас джентльменские. В конце концов, мистер Гидеон дал мне честное слово!

Глава 9

В четверг утром Мейсон вошел в кабинет и с надеждой спросил:

– Что слышно от Гидеона, Делла?

– Ничего.

– Ни письма, ни телефонного звонка?

– Ничего.

– Может, пришло какое-нибудь анонимное письмо?

– Сегодня ничего.

Адвокат подошел к окну и хмуро, сосредоточенно стал смотреть на уличное движение.

– А что, должны быть какие-то сведения? – поинтересовалась Делла.

– Должны, – подтвердил он. – Я немного побаиваюсь, что наш друг Гидеон переведет свое внимание на миссис Хорас Уоррен. – Побродив в молчании по кабинету, адвокат наконец добавил: – Просто непостижимо, какие надо иметь нервы, чтобы отправиться к Уоррену, и все же… Позвони Полу Дрейку, попроси его приставить к дому Уорренов еще двух человек. Мне нужны номера всех автомобилей, подъезжающих к их дому, и описание каждого человека, вошедшего туда. Оперативникам придется пользоваться биноклями и держаться на расстоянии.

– Что-нибудь еще? – спросила Делла.

– Это все, – отозвался он. – Пока.

К середине дня Мейсон начал беспокоиться, снова принялся вышагивать по кабинету, хмуриться и нервно реагировать на каждый телефонный звонок.

В три часа на столе у него зазвонил телефон. Делла ответила:

– Да? Алло? – и кивнула Перри Мейсону.

– Гидеон? – спросил тот.

– Пол Дрейк.

Адвокат взял трубку:

– Да, Пол, какие новости?

– Я вне себя от гнева, – прорычал детектив.

Мейсон развернулся на вращающемся стуле, закинул ноги на стол, и, казалось, все его напряжение прошло.

– Ну, в чем дело, Пол? – заботливо поинтересовался он.

– Этот проклятый Гидеон! – запыхтел Дрейк. – Я говорил тебе, что мои ребята очень осторожны, но этот парень слишком много возомнил о себе!

– Ты хочешь сказать, что он оказался слишком ловок для твоих ребят?

– Он оказался слишком ловок для моих ребят, – подтвердил Дрейк, – а потом… Черт возьми, да, Перри! Он оказался слишком ловок даже для меня!

– Так что случилось?

– Гидеон явился на стоянку подержанных автомобилей. Посмотрел несколько машин, затем выбрал одну и заплатил триста долларов.

– Наличными? – осведомился Мейсон.

– Наличными, разумеется. Черт возьми, это из тех денег, которые ему дал ты!

– Что ж, я рад, что он купил на них что-то полезное, – улыбнулся адвокат. – В конце концов, в наши дни человеку необходим автомобиль!

– Погоди острить, Перри, – остановил его Пол Дрейк. – Это крайне серьезно. Лично мне ни с чем подобным сталкиваться не приходилось.

– Продолжай, – потребовал Мейсон. – Впрочем, почему бы тебе не прийти ко мне и не рассказать обо всем спокойно? Делла приготовит тебе чашечку кофе и…

– Потому что я не хочу тебя видеть! – крикнул Дрейк. – Кроме того, я сижу у себя в кабинете, у меня работают четыре телефона, и я изо всех сил стараюсь снова напасть на его след.

– Так что же случилось с полицейскими ищейками? – полюбопытствовал Мейсон. – Их что, не было на месте?

– Боже мой, – воскликнул Дрейк, – за ним следили три полицейских шпика тонкой слежки, один полицейский шпик грубой слежки и двое моих парней! Итого, за этой птичкой присматривали шестеро.

– И он от всех ушел?

– Скажем так.

– Как же он это сделал?

– Так вот, он заплатил первый взнос, подписал контракт, получил свой автомобиль и был таков. Разумеется, мы знали, что, поскольку у него теперь есть автомобиль, он начнет играть с нами, как кошка с мышкой, проскакивать на сигналы светофоров и тому подобное. Мои люди поняли это, да и полицейские шпики, наверное, тоже.

– Как же ты справляешься с такой ситуацией?

– Если шпиков достаточно, это пустяки, – пояснил Дрейк. – У нас один шпик идет впереди него, второй остается у него за спиной. Мы его зажимаем. Поэтому, как бы он ни проскакивал при смене сигналов, один мой человек всегда будет впереди, а другой – сзади. И разумеется, позади остается грубая слежка. Таким образом, если Гидеон проходит на меняющийся сигнал или рискует проскочить на красный свет, шпики, остающиеся позади, могут терпеливо подождать, потому что шпики, которые впереди, его подхватят.

– А полицейские?

– Они делают то же самое. Мои ребята в конце концов вычислили одного из полицейских шпиков, а тот вычислил моего, потому что мой подал ему тайный знак.

– И Гидеон ушел от такой слежки?

– Я сказал бы, что это так.

– Каким же образом?

– Он оторвался от грубой слежки и от одного из шпиков тонкой слежки. Поехал в аэропорт, оставил машину с работающим мотором и заплатил сотруднику, чтобы тот позволил ему оставить машину на пять минут.

– Продолжай.

– Так вот, это была пара пустяков. Появились оставшиеся полицейские и подняли шум из-за того, что машина стоит в неположенном месте. Ну, пошумели, пошумели, и сотрудник отогнал машину. А тем временем полицейские установили в машину электронный «жучок», чтобы наблюдать за ней издалека. С помощью такого «жучка» можно следить за объектом на расстоянии нескольких кварталов.

– Ну, и что случилось дальше? За ним пошли в здание аэровокзала?

– Нет, – возразил Дрейк, – потому что, когда человек только что заплатил триста долларов за автомобиль, вряд ли он улетит, оставив машину с работающим мотором.

Мейсон засмеялся.

– Давай, давай смейся, – обиделся Дрейк.

– Значит, вы не знаете, куда он отправился?

– Разумеется, мы знаем, куда он отправился. Не такие уж мы тупицы. Мы не шли за ним до аэровокзала, но через несколько минут вошли туда и стали следить за каждым самолетом, отправляющимся по расписанию в ближайшие полчаса.

– Что ж, если он вошел, то он должен был и выйти.

– А он и вышел, – подтвердил Дрейк. – Вышел прямо из двери на летное поле, встретился с каким-то парнем, представился, и они прошли к вертолету с работающим мотором, стоящим в двадцати ярдах от нас. Потом оба сели в вертолет и улетели, а мы остались с носом!

– Вы не могли полететь вслед за ним?

– Как, черт возьми, можно было полететь вслед за ним с такого оживленного аэропорта, если под рукой нет второго вертолета? Мы сделали все, что могли. Забрались на вышку, велели дежурному приказать вертолету вернуться. Велели завести другой вертолет, но Гидеон, разумеется, был готов ко всему! Пролетев минуты три, он велел пилоту приземлиться на свободное место возле бульвара, где стоял стройный ряд автобусов. Пилот выполнил его распоряжение и как раз поднимался в воздух, чтобы вернуться на поле, когда услышал, как с вышки ему приказывают именно это сделать. Разумеется, на вышке понимали, что у пилота вертолета могло быть включено радио и пассажир мог слышать каждое слово, поэтому они несли всякую чепуху. Сказали, что мотор вертолета не в порядке, что повреждение серьезное, поэтому он должен срочно вернуться и осторожно приземлиться. Ну, парень и вернулся… Вот, собственно, и все. Шпики сидят в пустой машине. Гидеон исчез.

– А что с машиной? – осведомился Мейсон. – Разве при покупке не был подписан контракт, согласно которому Гидеон обязывается выплатить оставшуюся сумму, а в случае…

– Чушь, – перебил его Дрейк, – Гидеон для этого слишком умен. Через двадцать минут после того, как он улизнул от нас в аэропорту, он позвонил продавцу подержанных машин, сообщил ему, где оставил машину, и попросил ее забрать. Сказал, что поразмыслил и пришел к выводу, что ему сейчас не до машины и он не будет больше ею пользоваться, что ему подвернулась другая покупка, а у его друга есть машина, которую он сможет брать взаймы. Еще объявил потрясенному продавцу подержанных машин, что, отменяя сделку, он не будет требовать возврата своих денег, потому что понял, что ошибся, и все в таком духе.

– И как к этому отнесся продавец подержанных машин?

– Да уж отнесся! Заявил, что это очень великодушно с его стороны, сказал, что если ему удастся продать машину в ближайшие два дня, то он вернет Гидеону деньги, поблагодарил его и забрал машину.

Мейсон тихонько хихикнул.

– Рад, что это тебя забавляет, – натянутым тоном проговорил Дрейк.

– Я помню, как ты предупреждал меня, чтобы я не позволял Гидеону перехитрить меня, говорил, что эти ребята, побывав в тюрьме, становятся очень сообразительными и мне придется следить за каждым моим шагом. По-видимому, тебе стоит прислушаться к собственным советам!

– Да иди ты к черту! – рассердился Дрейк.

– Что ж, сейчас он играет нам на руку, – заявил Мейсон.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Дрейк.

Адвокат пояснил:

– Пока шпики сидят у него на хвосте, у него твердое алиби.

– Алиби на что?

– На все. Его нельзя будет обвинить ни в каком преступлении. Гидеон просто позовет шпиков и спросит их, где он находился в момент совершения этого преступления, вот и все. Я же объяснял тебе, что у него не будет алиби, как только он оторвется от слежки.

В трубке воцарилась тишина – Дрейк думал. Наконец он спросил:

– Значит, пятьсот долларов оказались хорошей приманкой?

– Обойдемся без комментариев, Пол, – отозвался Мейсон, – но отныне внимательно следи за каждым нераскрытым преступлением, совершенным в городе, то есть за каждым тяжким преступлением, особенно убийствами и ограблениями с убийством, где есть свидетели. Как только обнаружишь такое преступление, дай одному из твоих ребят этот словесный портрет, попроси его пойти к очевидцам и спросить их, не тот ли это человек, которого они видели.

– И попытаться убедить их, что это именно тот человек, которого они видели?

– Ну, ничего подобного, – возразил Мейсон. – Никакого давления, просто внуши им, что кое-кто считает этого человека подозрительным. Потом, если что-нибудь случится, мы, разумеется, сможем заявить, что действовали добросовестно, пытаясь раскрыть тяжкое преступление. Видишь ли, Пол, Гидеон – человек с уголовным прошлым, у которого финансовые затруднения. Он вполне может пойти на преступление.

– Тоже мне финансовые затруднения! – фыркнул Дрейк. – Да он курит сигары по пятьдесят центов за штуку и носит костюм за двести пятьдесят долларов. Вот это-то и сводит с ума полицейских. Парень из тюрьмы направился прямо в лучший магазин одежды, огромный, как сама жизнь, и купил там лучший костюм.

– А полиция понятия не имеет, откуда у него деньги?

– Ни малейшего. Он, наверное, взял их из воздуха, потому что они следили за ним с того самого момента, как он вышел из тюрьмы.

Мейсон некоторое время подумал, потом снова хихикнул:

– Чем дальше, тем интереснее, Пол! Держи со мной связь!

Глава 10

В пятницу поздно утром у Мейсона зазвонил телефон, и в трубке прозвучал голос Пола Дрейка:

– Перри, мне страшно!

– В чем дело? – забеспокоился адвокат.

– Да этот дурацкий портрет! Боюсь, мы влипли.

– Послушай, – успокоил его Мейсон, – мы всего лишь должны действовать добросовестно и не лгать Гидеону. Мы просто скажем ему, что этот его портрет предъявлен очевидцем убийства. Он ведь понятия не имеет, что этот портрет сделан по нашей просьбе. Но Гидеон умен. Зная, что с ним случится, если он попадет на свидетельское место и выплывет все его уголовное прошлое, Гидеон немедленно смоется. Больше мы о нем ничего не услышим!

– Ты и половины не знаешь из того, что происходит.

– Ладно, что за половина?

– Ты знаком с Фарли Фултоном, моим оперативником?

– Да, я с ним встречался. Кажется, вполне рассудительный парень.

– Верно, – подтвердил Дрейк. – Вчера ночью ограбили «Пасифик нортерн супермаркет». Унесли примерно семь тысяч долларов. Очевидно, ночной сторож застал налетчика врасплох.

– Вор был один?

– Да, по-видимому, одинокий волк.

– Ну, так что же произошло?

– Налетчик выстрелил в ночного сторожа и убежал через переднюю дверь.

– Насколько он плох? Ночной сторож, я имею в виду.

– Ночной сторож будет жить. Малого зовут Стивен Хукс. Ему целились прямо в сердце, но пуля отскочила от его значка. Сторож получил тяжелое ранение в плечо, был сбит с ног, но сейчас с ним все в порядке.

– Хорошо, – откликнулся Мейсон, – так к чему ты клонишь?

– Я выполнял твои указания. Фултон показал портрет Гидеона ночному сторожу и другому очевидцу, некоему Дру Керни. Этот Керни возвращался с позднего сеанса, и тут из передней двери супермаркета выскочил налетчик. Он направил на Керни пистолет и велел ему поднять руки. Керни решил, что его хотят ограбить, но парень лишь попугал Керни и сиганул по улице, а оттуда по аллее. Мимо проезжала полицейская машина, Керни остановил ее, рассказал полицейским, что видел, и описал парня. Очень подробно описал. Он утверждает, что хорошо его рассмотрел.

– Похож на Гидеона?

– Два глаза, нос, рот, вот и все сходство.

– Но это не значит, что мы не должны были показывать Керни рисунок, – заметил Мейсон. – Кроме того, мы можем поместить в газете заметку, что полицейский художник выполнил словесный портрет…

– Погоди, ты еще ничего не слышал, – прервал его Дрейк. – Мы показали Керни рисунок. Он посмотрел, рассмеялся и сказал, что никакого сходства с тем парнем нет. Налетчик был старше, более крепкого сложения, глаза у него другие и так далее. Тогда Фарли Фултон поехал в больницу и показал рисунок Стивену Хуксу. Фултон утверждает, что не оказывал ни малейшего давления на Хукса, а лишь попросил посмотреть рисунок и сказать, не находит ли он какого-либо сходства с человеком, напавшим на него.

– Ладно, короче, к чему ты клонишь?

– Хукс нашел, что парень похож.

– Что?! – воскликнул Мейсон.

– Он не может описать его точно, но заявил, что человек на рисунке очень похож на налетчика, хотя он видел его лишь мельком, до выстрела. Освещение было слабым, как всегда ночью. Хукс сначала увидел спину нападавшего и совершил ошибку – закричал прежде, чем выхватил пистолет. Услышав крик, налетчик развернулся и выстрелил. Пуля попала в значок Хукса и соскользнула ниже. Он не успел очень хорошо рассмотреть этого человека. А вот этот Керни, который проходил по улице, когда парень выскочил из двери, находился в восьми или десяти футах от налетчика и успел увидеть его лицо. Так что мы в крайне затруднительном положении. Полиция узнала от Хукса, что у частного детективного агентства есть портрет человека, похожего на налетчика. Они хотят получить этот рисунок и узнать, откуда он у нас. Я, конечно, прикрыл Фултона, сказав, что он на задании, но они требуют, чтобы он явился к ним, как только освободится. Боюсь, неприятностей не оберешься.

– Это неожиданное осложнение, – протянул Мейсон. – А что с этим малым, Дру Керни?

– Поэтому-то я тебе и звоню, – сообщил Дрейк. – Он у меня в офисе. Хочет еще раз взглянуть на рисунок. Говорит, что не думает, что это тот самый парень, но, побывав в больнице у ночного сторожа, засомневался и решил еще раз посмотреть на портрет.

– Он сейчас в твоем офисе?

– Да.

– Где рисунок?

– У меня фотокопия.

– Принеси ее, – попросил Мейсон, – и приведи Керни. Дай мне поговорить с ним.

– Я надеялся, что ты это сделаешь. Надеялся, что ты этим займешься, но рано или поздно нам придется передать этот рисунок полиции, Перри.

– Будем переживать неприятности по мере их поступления, – успокоил его Мейсон. – Лично я склонен передать дело им. Поговорим с Керни и посмотрим, можем ли мы что-нибудь сделать.

– Сейчас же будем, – пообещал Дрейк.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле, которая прослушивала разговор.

– Вот теперь дело худо, – мрачно констатировал он. – Этот проклятый ночной сторож… Конечно, свидетельские показания иногда расходятся. Вот почему это самый ненадежный вид показаний. Предположение, самогипноз, ненадежная память, слабая наблюдательность; из-за всего этого очень часто люди, действуя из самых лучших побуждений, дают самые нелепые показания.

Раздался стук в дверь, предусмотренный кодом. Мейсон впустил Дрейка.

Тот повернулся к человеку, пришедшему вместе с ним, и представил:

– Это Дру Керни, мистер Мейсон.

– Как поживаете, мистер Керни? – Адвокат пожал ему руку.

Керни, человек лет сорока с небольшим, со спокойными серыми глазами, четко очерченным ртом, широкоплечий и с намечающимся брюшком, ответил:

– Как поживаете, сэр? Я много о вас слышал и очень рад с вами познакомиться.

– Присаживайтесь, присаживайтесь, – пригласил Мейсон. – Располагайтесь поудобнее. Ну, так в чем дело, Пол?

Дрейк начал:

– Дру Керни был на позднем сеансе и в самом начале первого, возвращаясь домой, проходил мимо «Пасифик нортерн супермаркет». Резко отворилась дверь, и из нее выскочил человек. Керни увидел направленное на него дуло пистолета. Он машинально поднял руки и, поскольку при нем была довольно приличная сумма денег, решил, что это ограбление. Но парень, удерживая его на мушке, лишь сказал: «Руки вверх!» – затем попятился до середины дороги, повернулся и убежал по аллее. Керни, разумеется, почувствовал неладное, потрогал дверь супермаркета, но она была закрыта и заперта на замок. Поэтому Керни побежал по улице в поисках телефона. Он… Впрочем, расскажите сами, Керни.

Керни похлопал себя по животу:

– Я бегаю уже не так быстро, как когда-то. Пробежав пару кварталов, замедлил шаг, попытался вспомнить, где находится ближайший телефон.

– Вы хорошо знаете эти места? – спросил Мейсон.

– Прекрасно знаю. Я недалеко оттуда работаю.

– А чем вы занимаетесь?

– Ремонтом электроприборов.

– Хорошо, – кивнул Мейсон, – так что же произошло?

– Мне повезло, я увидел красный огонек полицейской машины, проезжающей мимо. Выбежал на середину улицы, остановил ее и рассказал полицейским о происшествии. Они подняли общую тревогу, перекрыли все вокруг, но, полагаю, налетчика так и не нашли. И конечно, они вошли в супермаркет, обнаружили ночного сторожа, который находился в довольно тяжелом состоянии, но его быстро отправили в больницу. Что меня беспокоит, так это портрет, который мне показал детектив. Конечно, трудно запомнить человека, если видел его только мельком, особенно когда возбужден, но тут я уверен. Я редко забываю лица, а этого парня я разглядел хорошо.

– И вы видели рисунок? – поинтересовался Мейсон.

– Да, видел.

– По-вашему, это один и тот же человек?

– Не думаю, но не хочу допустить, чтобы мошенник вышел сухим из воды. После полиции я пошел в больницу к ночному сторожу, который утверждает, что налетчик похож на человека с рисунка, вот я и решил еще раз внимательно рассмотреть этот портрет.

– Ну, такое иногда случается, – подтвердил Мейсон. – Идентифицировать порой трудно, и…

– Не в этом дело, – возразил Керни. – Я законопослушный гражданин, ненавижу мошенников и ненавижу налетчиков. Меня однажды ограбили, и я потерял большую для меня сумму денег. Так вот, когда детектив, представившись, попросил меня посмотреть на рисунок, я мельком взглянул на него и сказал, что это не тот человек и больше ничего добавить не могу. Но из предосторожности взял у этого парня визитную карточку, чтобы связаться с ним, если что случится.

– Полиция просила вас подробно описать нападавшего? – осведомился Мейсон.

– Конечно. Я пробыл в полиции больше двух часов, и художник составлял словесный портрет по описанию, которое я им дал.

– Что ж, тогда все, – подытожил Мейсон.

– Нет, не все, – отозвался Керни, – потому что, насколько я теперь понимаю, ночной сторож сказал полиции, что рисунок очень похож на того парня. Поэтому я хочу еще раз посмотреть и проверить. Мне очень не хотелось бы, чтобы мошенник остался безнаказанным.

Мейсон спросил:

– У тебя есть рисунок, Пол?

Дрейк, заметно поколебавшись, ответил:

– Да, у меня есть копия.

– Пусть посмотрит, – распорядился Мейсон.

Дрейк положил на стол копию портрета Коллистера Гидеона.

– Посмотрите, – предложил адвокат.

Керни, внимательно рассмотрев портрет, неуверенно произнес:

– Нет, узнать трудно. Честно говоря, показания ночного сторожа меня поразили. Я заколебался, но теперь уверен, что это не тот парень! Тот, которого я видел, был старше, массивнее… Он был… ну, угрожающим, что ли. У этого более благородный вид. Тот, который выбежал из супермаркета, был похож на бандита.

– Конечно, – произнес Мейсон, – опыт показывает, что при подобном эмоциональном потрясении, особенно когда у человека есть пистолет, свидетель склонен думать, что нападавший больше, массивнее и зачастую старше, чем он есть на самом деле.

– Ну, не мог же я настолько ошибиться, – возмутился Керни. – Ладно. Я лишь хотел удостовериться и не понимаю, из-за чего весь сыр-бор. Черт возьми, я только пришел в детективное агентство, чтобы проверить, не ошибся ли я, тем более когда выяснил, что ночной сторож узнал в человеке с рисунка парня, стрелявшего в него.

– А вы не могли ошибиться? – спросил Мейсон.

– Я видел налетчика очень близко. Хорошо его разглядел. Этот рисунок… Нет, это не он.

– Вероятно, ночного сторожа ввело в заблуждение какое-то отдаленное сходство? – предположил Мейсон.

– Может быть, и так, – согласился Керни. – Иначе он не решил бы, что это тот самый парень. – Он снова посмотрел на рисунок, закрыв рукой его нижнюю часть. – Рот совсем не похож. Глаза похожи, а вот рот… Сам не понимаю, что мне не нравится в этом рисунке. Может быть, он что-то держал во рту, но верхняя часть этого рисунка… Нет, вроде бы это тот самый парень! Вот что меня беспокоит. У меня такое чувство, будто я где-то раньше видел эту птицу, но… – Керни осекся и помотал головой. – Во всяком случае, я не могу наверняка утверждать, что это портрет того человека!

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Пока все. Спасибо, что пришли.

– Кто этот парень? Откуда у вас портрет? – полюбопытствовал Керни.

Мейсон пояснил:

– Нас интересуют некоторые аспекты преступления. Я имею в виду Детективное агентство Дрейка. А в ходе расследования… Ну, обнаруживается много интересного. – Мейсон улыбнулся и протянул руку: – Рад был познакомиться с вами, мистер Керни.

Тот усмехнулся:

– Ладно, не говорите, если не хотите. Это самая лучшая болтовня, которую я слышал за долгое время. Благодарю вас, мистер Дрейк. Мой адрес у вас есть. Всем до свидания! – И он вышел.

Дрейк хлопнул себя по лбу:

– Ну и влипли же мы! Ночной сторож сообщил полиции, что у нас есть портрет грабителя.

– А ты не мог бы пойти к ночному сторожу и несколько охладить его пыл относительно идентификации?

– Это была не идентификация. Он сказал, что сходство сильное, вот и все.

– А не мог бы ты попросить дать делу задний ход ввиду того, что говорит Керни?

– Вероятно, мог бы, но сейчас это слишком рискованно. Полиция интересуется, какого черта мы вмешиваемся в это дело.

– Что ж, пусть полиция занимается своим делом, – сказал Мейсон, – а мы будем своим.

– А если они придут ко мне и захотят посмотреть портрет?

– Покажи им его.

– Тогда они спросят, откуда он у меня.

– Скажи им, что его выполнил художник.

– Они захотят познакомиться с художником.

– Отошли их ко мне.

– Черт бы побрал этого ночного сторожа, – недовольным тоном проворчал Дрейк. – Теперь неприятностей из-за него не оберешься.

– Не забывай, что нам это на руку. Мы получили мощное орудие устрашения. Отдадим полиции этот рисунок, а если ночной сторож станет настаивать, что портрет похож на того парня, полиция его опубликует в газете, и Гидеон, с ужасом посмотрев на него, попытается как можно скорее унести ноги из страны.

– А где он возьмет деньги? – спросил Дрейк.

– Из того, что ему удастся насобирать, – задумчиво пояснил Мейсон. – Вот об этом я и хочу подумать.

Глава 11

Утром небо заволокло тучами, а в полдень начался холодный, противный дождь. В час позвонил Дрейк и доложил, что миссис Уоррен уехала на своей машине и его люди ее потеряли.

– Она пыталась оторваться от них? – осведомился Мейсон.

– Не думаю, Перри. Мои ребята считают, что она даже не подозревала о слежке. Просто неожиданно сделала левый поворот с правой полосы, и мои люди не смогли вовремя последовать за ней, поскольку оказались зажатыми. Они попытались повернуть на следующем перекрестке, но потеряли ее из вида. Такое иногда случается даже с лучшими шпиками. Когда миссис Уоррен вернется, мои люди возобновят за ней слежку.

– Понимаю. Но что она успеет выкинуть за это время?

– Да она просто поехала за покупками, – успокоил собеседника Дрейк.

– Будем надеяться. Держи меня в курсе, Пол. – Адвокат повесил трубку.

Но в два часа у него снова зазвонил телефон. Делла Стрит ответила на звонок, нахмурилась, зажала микрофон рукой и сообщила шефу:

– Это Гидеон.

Мейсон осклабился:

– Начинается! Давай его. – Он схватил трубку. – Да, Гидеон, в чем дело?

Гидеон замурлыкал, как довольный кот:

– Мистер Мейсон, у меня не было намерения снова вас беспокоить, но произошло событие, не оставившее мне выбора.

– Рассказывайте, – потребовал Мейсон.

– Предосторожности ради я звоню из телефонной будки, – пояснил Гидеон, – хотя, по-моему, вряд ли в этом есть необходимость. Я совершенно уверен, что оторвался не только от полицейских шпиков, но и от двух людей из вашего детективного агентства.

– Продолжайте. Так чего вы хотите?

– Вынужден действовать напрямик и быстро перейти к делу, чтобы вы не успели засечь мой звонок. Мне нужны десять тысяч долларов!

– Я так и думал, – хмыкнул адвокат.

– Простите, но у меня есть возможность покинуть страну и заняться бизнесом за границей. Для этого мне нужны деньги на текущие расходы. Конечно, мистер Мейсон, я не надеюсь, что вы сами обеспечите меня такими деньгами, но у вас есть клиент, который, я уверен, будет бесконечно рад, если я навсегда исчезну из Соединенных Штатов.

– Ладно, где вы?

– Не где я, – поправил Гидеон, – а где я буду. Который час на ваших часах?

– Начало третьего. Я…

– Никакого «начала». Мне нужно точное время. Так который час?

– Шесть минут третьего.

– Поздравляю. Ваши часы спешат лишь на полминуты. Сделайте вот что. Возьмите десять тысяч долларов в банкнотах достоинством не больше пятидесяти долларов. Вообще-то желательно по двадцать долларов…

– Не трудитесь, – отрезал Мейсон. – Я не имею дел с шантажистами и не пойду ни в какой банк.

Гидеон продолжил так, словно его и не перебивали:

– Положите эти банкноты в мешок, лучше маленький, в какой только они поместятся. Возьмите карандаш, чтобы записать адрес, поскольку я хочу поскорее закончить этот разговор и повторять не собираюсь. На углу Кловины и Хендерселла стоит пустующее здание магазина, а за ним склад. Впереди вывеска «Сдается внаем». Передняя дверь закрыта. От Хендерселла отходит переулок, задняя дверь склада, выходящая в этот переулок, открыта. Здание уже давно пустует. Из-за него ведется судебный процесс. У него довольно сомнительное соседство, и вы, наверное, побоитесь свернуть в переулок. Да, возьмите оружие, с такой суммой за вами могут следить от самого банка.

– Я не собираюсь никуда идти и нести какие-то деньги, – повторил Мейсон.

Но Гидеон проигнорировал и эти его слова.

– Если вы хотите взять кого-то в качестве телохранителя, то пусть он хотя бы не выходит из машины. Вы, и только вы один должны войти в заднюю дверь склада примерно в двадцать минут четвертого. У вас будет время вычислить место, пойти в банк и взять деньги. Вероятно, вам для этого понадобится разрешение вашего клиента, хотя, полагаю, вы имеете точное указание делать все, что необходимо.

Мейсон вскипел:

– Послушайте, Гидеон, как я вам уже говорил, есть три способа обхождения с шантажистом. Первый – заплатить. Второй – обратиться в полицию. Третий – позаботиться о том, чтобы шантажиста поблизости не было.

– Я и не собираюсь быть поблизости. Я вам уже говорил.

– Я не это имел в виду, – сказал Мейсон. – Я имел в виду только то, что сказал: позаботиться о том, чтобы шантажиста не было поблизости.

– Подумываете о том, чтобы убить меня? – добродушно пошутил Гидеон.

– Именно, – подтвердил адвокат.

– И каким же оружием вы воспользуетесь?

– Законом.

– Законом? Вы шутите?

– Я говорю предельно серьезно. Вчера был совершен налет на супермаркет. Ночной сторож заметил вора, и тот в него выстрелил. Сторож может умереть. Налетчик, продолжая размахивать пистолетом, выбежал из магазина, и его заметил очень уважаемый свидетель. У меня на руках имеется портрет, выполненный полицейским художником со слов этого свидетеля, и человек, изображенный на нем, удивительно похож на вас. Думаю, свидетель без труда опознает вас.

– Почему вы… вы…

– Как только вас арестуют за убийство, – продолжил Мейсон, – вам придется давать показания. При этом окружной прокурор спросит вас, не привлекались ли вы ранее к уголовной ответственности за тяжкое преступление, и вам придется признаться, что привлекались. После такого заявления суду присяжных будет достаточно лишь внимательно посмотреть на вас.

– Послушайте, вы! – заорал Гидеон. – Вы не можете этого сделать! Я скажу все, что знаю. Давая показания, я расскажу и об этом телефонном разговоре и…

– И это будет звучать настолько фантастично, – перебил его Мейсон, – что вам никто не поверит. Но в результате вам придется заявить, что я пытался сфабриковать против вас обвинение в убийстве, потому что вы шантажировали моего клиента. Подумайте об этом.

– Я… вы…

– Поскольку вы назначили мне место встречи, я буду там ровно в двадцать минут четвертого. У меня не будет с собой денег, зато будет пистолет. – И Мейсон повесил трубку.

Делла Стрит, слышавшая этот разговор, глядела на него широко раскрытыми глазами.

– Не хотите ли вы все-таки пойти в банк и взять деньги на случай…

– Нет, спасибо, – отказался Мейсон.

– Вы пойдете один? – с опаской поинтересовалась она.

– Шантажисту не нужны свидетели, и я, имея дело с шантажистом, хочу обойтись без свидетелей. Я сам умею угрожать… Где копия того рисунка, который выполнил полицейский художник для Пола? Им я дам шантажисту от ворот поворот, и он быстро убежит так далеко, что не вернется никогда! – Мейсон отодвинул стул, встал, положил сжатые кулаки на книгу записей и, решительно выпятив подбородок, попросил: – Делла, позвони в офис Хораса Уоррена, скажи его секретарше, что ты репортер одного телеграфного агентства и хочешь взять у него короткое интервью по очень важному вопросу. Добавь, что твой редактор велел тебе встретиться с ним немедленно.

Делла позвонила, послушала, поблагодарила, повесила трубку и, повернувшись к шефу, доложила:

– Все, пошла на важную встречу. Вернусь не раньше четырех.

Мейсон придержал ее пыл:

– А теперь позвони твоему другу, Джадсону Олни. Что бы ни спросили, скажи, что ты его подруга, Делла Стрит, и он просил тебя позвонить.

Делла снова позвонила, поблагодарила и повернулась к Мейсону:

– Он будет не раньше половины четвертого. Кажется, это была его секретарша. Говорила она довольно язвительно.

Мейсон нахмурился, погрузившись в раздумье.

– Будьте прокляты, люди Пола Дрейка, потерявшие миссис Уоррен, – проговорил он наконец, – но сейчас уже все равно. Сейчас мы знаем, куда она поехала… а преграждать ей путь уже поздно.

На лице Деллы Стрит отразилась недоумение.

– Думаете, она поехала на встречу с Гидеоном?

– А куда же еще? – откликнулся ее шеф. – Если Гидеон вымогает деньги у меня, то почти наверняка вымогает их и у миссис Уоррен. Даже скорее всего составил расписание. Вероятно, встреча с миссис Уоррен у него запланирована на половину третьего, с Олни – на три, со мной – на двадцать минут четвертого, а в половине пятого он улетает. Я не могу его остановить. У меня нет времени. Этот магазин находится на другом конце города.

– А Пол Дрейк не мог бы прислать туда своих ребят и…

– Нет времени, – повторил Мейсон. – Мы имеем дело с исключительно умным мошенником, и пока что все первые удары принадлежали ему.

– А вы не думаете, что потрясли его, рассказав ему о свидетеле убийства?

– Разумеется, я его потряс, – согласился Мейсон, – но по его тону могу сказать, что это мало что изменило. Он неплохо наживается. Требует деньги у всех. Решил собрать все, что может, а потом уехать.

– И вы не можете его остановить?

– Я не могу его остановить, потому что не смею допустить, чтобы его арестовала полиция, и он это знает, – объяснил адвокат. – Однако и не хочу сидеть сложа руки, позволить ему осуществлять его план шантажа.

– Вы подождете до двадцати минут четвертого…

– Нет, – перебил ее Мейсон. – Там я с ним и встречусь. Он рассчитал время до доли секунды, а это значит… Делла, позвони в пожарное депо и скажи, что в задней комнате магазина на углу Кловины и Хендерселла сильный пожар.

Делла Стрит сделала большие глаза.

– Это преступление. Это…

– Конечно, это преступление, – согласился Мейсон. – Превышение скорости тоже преступление, а я именно это и собираюсь сделать. Я собираюсь бросить вызов шантажисту, занимающемуся шантажом в самый разгар пожарной тревоги. Потом попроси Пола Дрейка как можно скорее послать двух оперативников на угол Кловины и Хендерселла. – С этими словами он схватил шляпу и выскочил из комнаты.

Глава 12

В начале Кловина-авеню Мейсон притормозил.

На другом конце улицы стояли две полицейские машины и красный автомобиль заместителя начальника пожарной команды. Дальше у обочины припарковалось еще несколько машин.

Здание на углу, в котором когда-то находился магазин, выглядело огромным. По сравнению с ним соседние дома казались карликами. Потом его помещение какое-то время, очевидно, использовали под склад, во всяком случае, на фасаде до сих пор красовалась потрепанная табличка «Товарные излишки».

Как только адвокат вышел из машины, к нему подошел незнакомый мужчина:

– Перри Мейсон?

– Верно.

– Я Лу Питман, оперативник Дрейка. Пол поймал меня по радио в машине и велел срочно ехать сюда. Я находился очень далеко, но успел подъехать одновременно с пожарными.

Мейсон спокойно посмотрел на него:

– Покажите ваше удостоверение.

Питман достал удостоверение личности.

– О’кей, – отозвался адвокат. – А теперь расскажите, что здесь произошло.

– Ложная тревога, – пояснил Питман. – Приехали пожарные, осмотрели место и уже собрались уезжать, как один из них заглянул в окно и что-то сказал остальным. Они выбили окно, вошли и, очевидно, по коротковолновому радио вызвали полицию. Полиция приехала быстро. По-видимому, в здании обнаружили человека.

– Обнаружили человека? – переспросил Мейсон.

– Верно.

– И он не убежал?

– Не убежал.

– А должен был убежать, – задумчиво произнес адвокат. – Он не должен был оставаться тут до приезда пяти машин. Ну, так что же произошло?

– Не знаю, что произошло, но приехали еще полицейские машины. Там, внутри, что-то их беспокоит, очевидно, они допрашивают того человека… А вот и они.

Передняя дверь магазина открылась. Лейтенант Трэгг в сопровождении детектива в штатском и двух офицеров в форме вывел из здания Хораса Уоррена.

– Боже правый! – охнул Мейсон.

– Вы его знаете? – спросил Питман.

Мейсон резко отвернулся от оперативника, перешел улицу и подошел к группе.

Один из офицеров что-то сказал лейтенанту Трэггу, и тот не смог сдержать удивления, увидев идущего к ним Мейсона.

– Вот это да! – воскликнул он. – Быстрая работа! Как вы сюда попали? Вам позвонил ваш клиент, и…

Мейсон не сводил глаз с Уоррена.

– Ни слова, Уоррен, – приказал он. – Ни слова. Не открывайте рта!

Один из офицеров в форме подошел к Мейсону и оттолкнул его.

– Идите куда шли, – приказал он, – здесь совершено убийство!

– Ни слова, – бросил Мейсон еще раз через плечо Уоррену и, повернувшись к офицеру, пояснил: – Я адвокат этого человека.

– Мне наплевать, кто вы такой, – заносчиво заявил тот. – После того как его поймали с поличным, он имеет право попросить адвоката, и вы можете прийти и увидеться с ним, но здесь не лезьте не в свое дело. Уходите!

Мейсон шагнул в сторону, по-прежнему глядя на Уоррена. Тот кивнул в ответ.

Адвокат снова пересек улицу.

Остальная группа расселась по двум полицейским машинам и уехала.

– Уж не Трэгг ли это из отдела убийств? – полюбопытствовал Питман.

– Он самый, – подтвердил Мейсон. – Трэгг не приехал бы сюда, если бы в здании не нашли мертвого тела и если бы это не походило на убийство. Постарайтесь выяснить, что здесь все-таки произошло, и позвоните мне в офис. – Затем он удрученно прошел к своей машине, сел, повернул ключ зажигания, завел мотор и поехал обратно в офис.

Глава 13

Делла Стрит с удивлением посмотрела на шефа, вошедшего в кабинет.

– В чем дело, вы туда не попали? – спросила она.

– Попал и уже вернулся. Вот теперь буду ждать телефонного звонка.

Делла вопросительно подняла брови.

– Полагаю, вскоре позвонит Хорас Уоррен, – пояснил Мейсон. – Попросит, чтобы я представлял его. Уоррена обвиняют в убийстве.

– В убийстве?! – изумилась Делла.

– Вот именно. По-видимому, он добрался до Гидеона раньше меня. Но с той же идеей: выбрал из трех возможных способов обращения с шантажистами самый радикальный – убить его.

– И вы хотите сказать, что Уоррен убил его?

– По-видимому, Уоррен рассчитывал убежать и убежал бы, если бы не эта чертова пожарная тревога!

– Ух ты! – еще больше удивилась Делла.

– Вероятно, они с Гидеоном встретились один на один и раскрыли друг перед другом все карты. Уоррен убил Гидеона, и я не очень-то виню его за это! Но потом услышал сирены пожарных машин, растерялся и попался в ловушку. Его взяли с поличным.

– А миссис Уоррен?

– Она или была там до того, как мы подняли пожарную тревогу, или приехала туда, когда у здания уже стояли полицейские машины. Заметив их, естественно, вернулась домой. А теперь, Делла, сделай вот что. Садись в машину и поезжай к дому Уорренов. Посмотри, там ли миссис Уоррен. Если там, передай ей сообщение. Если нет, подожди, пока она доберется до дому, а затем скажи ей, чтобы она никому ничего не говорила. Просто прикажи ей, чтобы она не делала никаких комментариев до встречи с адвокатом.

– С вами? – уточнила Делла.

– Тебе не надо с ней оставаться, – продолжил Мейсон. – Только объясни ей: она должна сказать полиции, что хочет сначала поговорить с адвокатом. Думаю, представлять ее мужа буду я.

– Но если его взяли с поличным, что вы сможете…

– Не знаю, – буркнул Мейсон. – Но Гидеон, безусловно, требовал денег.

Зазвонил телефон.

Делла подняла трубку:

– Да, Герти… Мистер Мейсон будет говорить. – Она повернулась к нему: – Это Хорас Уоррен.

Адвокат взял трубку:

– Да, Уоррен?

– Меня задержали по обвинению в убийстве.

– Я буду через пятнадцать минут, – пообещал Мейсон. – Ничего им не говорите. Понятно? Ничего.

– Понятно.

– До встречи!

Глава 14

Сидя в комнате представителя защиты, Мейсон поучал Хораса Уоррена:

– Говорите тихо. Держите губы ближе к моему уху и шепчите. Мне всегда казалось, что в этой комнате поставлены «жучки». Итак, ответьте сначала на некоторые мои вопросы. Деньги из чемодана в спальне вашей жены взяли вы?

– Да.

– Зачем?

– Потому что я знал, что ее шантажируют, и не желал платить шантажисту! Я решил, что если украду деньги, оставив в чемодане старые газеты, то, когда придет время платить и она обнаружит, что деньги украдены, ей придется обратиться ко мне.

– Ну и как? Обратилась?

– Нет.

– И что же она сделала?

– По-видимому, стала снова собирать деньги.

– Вы знали, кто вымогает у нее деньги?

– Да.

– Как давно вы это знали?

– Еще до женитьбы, мистер Мейсон. Но она даже не предполагала, что мне все известно, а я решил: если хочешь держать это в секрете, я тебе помогу.

– Как вы об этом узнали?

– От Джадсона Олни.

– А ему что было известно?

– Он прекрасно знал, кто она такая.

– А откуда он это узнал?

– Встретив Лорну в Мехико и заинтересовавшись ею, я понял, что в прошлом этой женщины было что-то ее беспокоящее. Она никогда не говорила о своем прошлом, но я понимал, что она паникует. В это время Джадсон Олни был моим агентом. Он работал у меня секретарем и выполнял всю черную работу. Я попросил его выяснить все о Лорне Нили, посадил его в самолет, отправил в Нью-Йорк и велел собрать о ней всю информацию. Это оказалось не трудно. Она не была ни в чем замешана, а просто оказалась невинным орудием в руках ловкого мошенника, который вошел к ней в доверие и воспользовался ее преданностью.

– Вы считаете, что он отдал ей на хранение сорок семь тысяч долларов?

– Я никогда так не думал, пока… Ну, до тех пор, пока не узнал, что он выходит из тюрьмы, и… Словом, у нее в чемодане было именно сорок семь тысяч долларов!

– Значит, теперь вы думаете, что она хранила для него эти деньги?

– Не знаю.

– Это как-то влияет на ваши чувства к ней?

– Не знаю.

– Хорошо. А теперь расскажите, что произошло, и помните, что говорить надо тихо, прямо мне в ухо.

– Гидеон загребал большие деньги. Полагаю, он звонил Лорне. Он требовал деньги у Джадсона Олни и требовал их у меня. Он вымогал деньги у всех! Говорил, что собирается уезжать и ему нужны деньги.

– Почему он звонил Олни?

– Олни очень предан мне и моему делу. Он не знал, что происходит, но очень боялся, что Гидеон начнет шантажировать Лорну и все ее прошлое выплывет наружу. Правда, Гидеон взял с Олни немного, всего две с половиной тысячи долларов.

– А с вас?

– Требовал десять тысяч наличными, причем принести их ему я должен был сам!

– Он сказал вам, кто он такой?

– Да.

– И рассказал вам о своей связи с вашей женой?

– Он все мне рассказал по телефону, Мейсон. Это страшный человек!

– Тогда можно предположить, что он звонил вашей жене…

– Полагаю, да.

– И она поехала туда с деньгами?

– Не знаю.

– А Олни возил ему деньги?

– Олни собирал деньги.

– И ничего не сказал вам?

– Сначала ничего. Он пытался собрать деньги. Кассир сказал мне, что Олни даже попросил выдать ему аванс. Я позвал его, поинтересовался, в чем дело, и в конце концов пришел к убеждению, что его шантажируют. Зная, на что способен Гидеон, я строго поговорил с Олни, и он признался, что его шантажируют, сказал, что пытается защитить нас с Лорной. Он очень мне предан!

– Вы ему верите? Считаете, это просто преданность?

– Да, я так считаю.

– Что было дальше?

– Я велел ему забыть об этом, заявил, что обо всем позабочусь сам, и отправился на встречу с Гидеоном.

– Прихватив с собой деньги?

– Нет, денег у меня не было. Я понимал, что если заплачу ему хоть раз, то уже никогда от него не избавлюсь.

– Имея дело с шантажистом, вы или выполняете его требования, или обращаетесь в полицию, или убиваете его. Платить ему вы не собирались. Вы твердо решили убить его?

– Нет, мистер Мейсон. Я намеревался пойти по второму пути: сказать ему, что, если он хоть один раз снова потребует с меня деньги, ему придется иметь дело с полицией и он вновь окажется за решеткой.

– И как он на это отреагировал?

– Он не успел никак отреагировать. Когда я приехал, Гидеон был уже мертв!

Мейсон поднял брови.

– Я знаю, это звучит странно, но он действительно был мертв. Кто-то убил его.

– Вы знаете как?

– Полагаю, из револьвера. На столе лежал револьвер.

– Полиция нашла его?

Уоррен опустил глаза.

– Ну! – подтолкнул его адвокат.

– Я потерял голову, Мейсон!

– Черт побери! – выругался тот. – Давайте рассказывайте, что произошло!

– Гидеон лежал мертвый. Очевидно, некоторое время после выстрела он был еще жив. Это ведь глухое место, тайное убежище. Какие-то консервы, спиртовка, стол, ящик с пустыми консервными банками и револьвер на столе.

– Только не говорите мне, что вы прикоснулись к револьверу! – прошипел Мейсон.

– Я сделал хуже, – признался Уоррен. – Приехав на склад, я обнаружил, что дверь открыта. Вошел. Сначала ничего не заметил. Потом увидел на столе пистолет и взял его. Я пришел безоружным, но, обнаружив револьвер, решил, что было бы неплохо разоружить моего противника. Поэтому положил пистолет в карман.

– И что потом?

– Потом завернул за ящик с консервными банками и увидел лежащего на полу Гидеона. В этот момент по всей округе завыли сирены. Естественно, я решил, что это полиция. На самом деле это была пожарная команда. Я потерял голову, повернулся и побежал, надеясь спрятаться на складе. Но меня нашли.

– Черт возьми, Уоррен, перестаньте мне лгать! – возмутился Мейсон. – Вы не так просты.

– Я излагаю факты.

– Нет, не факты, – возразил Мейсон. – Вы рассказываете мне сказки. Вы решили, что Гидеона убила Лорна, не так ли?

– Я… я рассказал вам все, как было.

– Да нет, не как было. Вы увидели что-то такое, что заставило вас подумать, что его убила Лорна. Что же?

Уоррен, поколебавшись, признался:

– Повернув на Кловина-авеню, я заметил ее машину.

– А она вас видела?

– Нет.

– Как далеко это было от места преступления?

– В пяти или шести кварталах.

– Что-нибудь еще? – спросил Мейсон.

– На полу, прямо у стола, лежала перчатка Лорны.

– Какая, левая или правая?

– Не знаю.

– Почему вы решили, что это перчатка Лорны?

– По необычному оттенку лайки.

– И что вы с ней сделали?

– Я засунул пистолет в карман, взял перчатку и спустил ее в туалет. Там и услышал сирены. Я оказался отрезан, то есть пути к бегству оказались для меня отрезаны. Моя машина стояла в переулке. Гидеон велел мне войти в заднюю часть склада через боковую дверь с переулка.

– Вы собираетесь рассказывать о шантаже и о связи вашей жены с Гидеоном? – задал вопрос адвокат.

– Не собираюсь. Я хочу держать язык за зубами.

– Что вы сделали с пистолетом?

– Я допустил большую промашку, мистер Мейсон. Он остался у меня в кармане.

– Вы хотите сказать, что забрали его для того, чтобы защитить вашу жену? Вы решили сесть за решетку вместо нее? Это ваш пистолет?

– Да. Я его купил. Он зарегистрирован на мое имя.

– Хорошо, – произнес адвокат. – Ничего никому не рассказывайте. Говорите, что вы непричастны к убийству, что поведаете всю историю на свидетельском месте, не раньше. Ни на кого не обращайте внимания.

– А Лорна? Что скажет она?

– Лорну предоставьте мне. Это, черт возьми, дело об убийстве. Вас прижали. Если они что-нибудь узнают о Лорне, то воспользуются этим как мотивом. А как насчет Джадсона Олни, вы можете рассчитывать на его молчание?

– Не знаю. Надеюсь.

– Я тоже надеюсь, – вздохнул Мейсон. – Но если полиция начнет допрашивать его с пристрастием, он сломается, и тогда быть беде.

Глава 15

Мейсон не стал тратить время на то, чтобы брать свою машину со стоянки. Он остановил такси, вскочил в него и попросил:

– Довезите меня до Брайдамур, 2420, как можно быстрее.

– Не волнуйтесь, – успокоил его водитель. – Домчу быстро.

– Хорошо, – отозвался адвокат. – Дело срочное. Двадцать долларов за то, что напугаете меня до смерти!

Водитель осклабился, затем сосредоточился на езде, с быстротой ветра пролезал во все щели, не реагируя на сигналы светофоров.

Когда они повернули на Брайдамур, Мейсон вздохнул с облегчением, увидев перед зданием не полицейские машины, а только автомобиль Деллы Стрит.

Протянув водителю двадцать долларов и десять центов, он улыбнулся:

– Мелочь оставьте себе. Заслужили. Благодарю, – и бросился к дому.

– Хотите, чтобы я подождал? – крикнул ему вслед водитель.

Показав жестом, что ждать не надо, Мейсон попытался открыть входную дверь. Она оказалась открытой. Адвокат вошел и позвал:

– Привет, Делла!

– Сюда, шеф, – услышал он ее голос.

Мейсон пробежал через приемную, гостиную и оказался в кабинете.

Делла Стрит сидела перед зареванной Лорной Уоррен, с отчаянием глядящей на нее.

– Послушайте, – обратился к Лорне Мейсон. – Послушайте меня. У нас совсем немного времени. Давайте договоримся говорить начистоту! Ваш муж арестован по подозрению в убийстве Коллистера Гидеона. Возможно, полиции не удастся возбудить дело, если ни он, ни вы ничего не скажете. Тогда полиции придется найти мотив. И вот тут вам надо будет приврать. Вам нужно сказать офицерам, что ваш муж просил вас ничего не говорить, потому что абсурдно думать, что его обвинят в убийстве, и что самый лучший путь – гордое молчание. Если офицерам удастся раскопать, что вы были знакомы с Гидеоном или когда-либо работали с ним, у них появится мотив…

– Разве я не должна отвечать на вопросы?

– Вы не можете давать показания против вашего мужа, – пояснил Мейсон. – Скажите полиции, что будете говорить только после того, как его отпустят, а пока он под стражей, не произнесете ни слова.

– Только подумать, – печально пожаловалась она, – а я-то считала Гидеона джентльменом… Мистер Мейсон, этот человек оказался монстром… Когда-то он полностью загипнотизировал меня. Я считала его одним из самых замечательных людей на свете, одним из самых удивительных мыслителей, удачливым бизнесменом, идеалистом…

– Ладно, – остановил ее Мейсон, когда позвонили в дверь. – Это, несомненно, лейтенант Трэгг. Запомните: если полиция заподозрит правду, она найдет мотив. Я не хочу, чтобы это случилось. Если полицейские потребуют у вас отпечатки пальцев, ответьте им, что сделаете это только с моего согласия. А теперь скажите мне, когда вы пришли, он был жив?

– Он был жив и ужасно противен.

– Вы несли ему сорок семь тысяч долларов?

– Я несла ему пять тысяч долларов. Это все, что мне удалось собрать.

– Вы спрятали сорок семь тысяч долларов или… Все, все! Это Трэгг!

– Входная дверь не заперта, вот я и вошел, – приветливо сообщил Трэгг. – Всем добрый день. Как поживаете, Мейсон? Я так и знал, что вы уже здесь. Наш пострел везде поспел! А это, насколько я понимаю, миссис Уоррен?

– Верно, – подтвердил адвокат. – Это миссис Хорас Уоррен. И к вашему сведению, лейтенант, пока ее муж находится под стражей, она не скажет полиции ни слова.

– Почему?

– Потому что вас не интересует ничего, что говорит в пользу обвиняемого, а она по закону не может давать показания против своего мужа.

– Ат-та-та! – воскликнул Трэгг. – Это чистая формальность! Вам не хуже, чем мне, известно, Мейсон, что мы расследуем убийство. Если леди сможет сообщить нам что-нибудь в пользу своего мужа, мы не только поверим ей, но и примем ее слова во внимание.

– Она ничего не знает, – отрезал адвокат.

– Что ж, – усмехнулся Трэгг, – мы можем допросить ее здесь, попросив вас и Деллу Стрит очистить помещение, или отвезти ее в офис окружного прокурора.

– Вы никуда не можете отвезти ее без ордера, – напомнил ему Мейсон, – и нас не можете силой выставить отсюда.

Трэгг прищурился:

– Похоже, ей что-то известно.

– Она только знает, что возбуждать дело против ее мужа – с вашей стороны большая глупость! – произнес Мейсон. – Я сообщил ей, что ее муж арестован по обвинению в убийстве.

– О, в этом я не сомневаюсь, – отозвался Трэгг. – Вы ей все сообщили. Наверное, когда ехали сюда, превысили все пределы скорости! Мы тоже торопились. После того как вы нас оставили, я успел перекинуться только несколькими словами с Хорасом Уорреном в надежде получить от него хоть какие-то показания и провести кое-какую работу на месте преступления. И для мистера Уоррена, и для миссис Уоррен было бы лучше честно во всем признаться. Как ветеран убойного отдела, скажу вам, Мейсон, они не производят на меня впечатления людей, причастных к убийству… Скажите, миссис Уоррен, вы сегодня были поблизости Кловины и Хендерселла?

– Она не делает никаких комментариев, – повторил адвокат. – Миссис Уоррен, настоятельно рекомендую вам на любой вопрос лейтенанта Трэгга отвечать: «Без комментариев».

– Что ж, – заявил Трэгг, – сам собой напрашивается вывод, что она там была. Это несколько осложняет ситуацию.

– Без комментариев, – произнесла миссис Уоррен.

Трэгг посмотрел на нее:

– Вы способная ученица!

– Без комментариев.

– Разве вы не хотите спасти вашего мужа от унизительной роли обвиняемого в убийстве?

– Без комментариев.

Мейсон усмехнулся.

Трэгг нахмурился и встал.

– Ладно, Мейсон, – заключил он. – Этот раунд вы выиграли. Но борьба только начинается. Мы знаем друг друга. Позже, думаю, вы будете изо всех сил стараться сохранить хорошую мину при плохой игре. Думаю, у вас тоже рыльце в пушку!

– Без комментариев, – засмеялся адвокат.

Глава 16

Вернувшись в офис, Мейсон и Делла обнаружили там поджидавшего их Пола Дрейка.

– К твоему сведению, Пол, Коллистер Гидеон убит, – сообщил ему адвокат. – В преступлении обвиняют Хораса Уоррена.

– Знаю, знаю, – ответил тот. – Это твои новости. А теперь послушай мои.

– И что у тебя?

– Художник, которого я попросил составить «липовый» портрет Коллистера Гидеона, был в главном управлении. Он показал портрет ребятам из убойного отдела: не узнают ли они этого человека? Они как раз вернулись с расследования убийства Гидеона и сразу же опознали, что на рисунке изображен Гидеон. Они тотчас же заинтересовались, кто выполнил портрет и для кого. Художник сказал им, что портрет был сделан им для Детективного агентства Дрейка, и теперь, наверное, полиция, крепко возьмется за меня.

– Ты не сделал ничего незаконного, – напомнил Мейсон.

– Как бы не так! – возразил Дрейк. – Есть закон о тайном давлении на свидетеля.

– А на какого свидетеля ты давил?

– Ты прекрасно знаешь, как я на них давил, – ответил Дрейк. – Я брал рисунок и просил свидетеля описать человека, изображенного на нем, как очень похожего на того, что выбежал из супермаркета. Художник сообщил в полиции, что ему было велено сделать с фотографии как бы словесный портрет Гидеона. Мне было очень трудно устоять, Перри! Они все равно поняли, что произошло. В конце концов я сдался и признался, что действовал по твоему приказу.

– И что они намерены делать? – полюбопытствовал Мейсон.

– Намерены поднять шум из-за того, что ты сорвал им дело об ограблении. Они считают, что ты пытался защитить клиента, что ты представляешь человека, ограбившего супермаркет и стрелявшего в ночного сторожа, который до сих пор не арестован, а ты встреваешь и сбиваешь свидетелей с толку. Окружной прокурор, Гамильтон Бергер, собирается вызвать тебя на ковер и рассказать обо всем представителям прессы.

– Пусть рассказывает, – спокойно откликнулся Мейсон. – Я лишь воспользовался моим правом гражданина и хотел узнать, кто ограбил супермаркет!

– Зачем? – удивился Дрейк.

– Это не его собачье дело. Я не обязан отчитываться перед ним в своих действиях. У меня есть лицензия на адвокатскую практику. Я могу расследовать любое преступление, которое мне нравится, делать то, что хочу, и защищать моих клиентов, так что закона не нарушаю… Я совершенно уверен, что буду защищать моих клиентов до тех пор, пока смогу дышать.

– Ты пытался влиять на этих людей, проводя идентификацию.

– Полиция занимается этим двадцать четыре часа в сутки, – напомнил Мейсон. – Выбирают главного подозреваемого именно в этом деле, работают с фотографией и проводят идентификацию. Говорят: «Посмотрите на этот портрет, посмотрите внимательно. Посмотрите на эту фотографию. А теперь вспомните человека, который вас ограбил. Этот рисунок вам никого не напоминает? Подумайте хорошенько, потому что, если вы не ответите на этот вопрос правильно, виновный будет разгуливать на свободе и совершать другие преступления». Только не говори мне, что попросить свидетеля опознать портрет – преступление, потому что тогда все офицеры полиции страны сидели бы за решеткой.

– Я лишь ставлю тебя в известность, – буркнул Дрейк, – потому что…

Телефон издал несколько коротких, резких звонков. Так Герти подавала сигнал, что в приемной срочный посетитель.

Дверь кабинета открылась, вошел молодой человек и представился:

– Меня зовут Тарлтон Ладд. Я следователь в офисе окружного прокурора. Вот мое удостоверение, если желаете его посмотреть.

– О’кей, – отозвался Мейсон, – вы следователь у окружного прокурора. Что привело вас ко мне?

– Окружной прокурор хочет допросить вас по вопросу, который может повлечь за собой возбуждение уголовного дела.

– Против кого?

– Против вас.

– Когда он хочет меня допросить?

– Сейчас.

– А если я предпочту не идти?

– Тогда у меня есть для вас повестка. Завтра в десять часов вы должны предстать перед Большим жюри.

Подумав, Мейсон согласился:

– Хорошо, иду. – Он повернулся к Делле Стрит: – Присмотри за лавкой, пока я не вернусь, Делла!

Прежде чем дверь за ним закрылась, Мейсон в последний раз бросил взгляд на испуганных Деллу Стрит и Пола Дрейка.

Глава 17

Гамильтон Бергер, окружной прокурор, произнес:

– Официальное слушание необходимо для предъявления обвинения в совершении преступления, если имеются доказательства того, что преступление было совершено, или если предполагается подать жалобу в дисциплинарный отдел Ассоциации адвокатов, или и то и другое. Мистер Мейсон, вы знакомы с сержантом Голкомбом из полицейского управления, а это Друммонд Диксон, художник, и Дру Керни. Другой джентльмен – Фарли Фултон, частный детектив, нанятый для расследования этого дела Детективным агентством Дрейка. Здесь также присутствует судебный репортер, ведущий запись судебного процесса.

– Я буду иметь право задавать вопросы? – осведомился Мейсон.

– Это не судебное слушание. Мы пытаемся определить, есть ли почва для каких-либо действий.

– Вы боитесь, что допросят свидетелей обеих сторон?

– Я не боюсь ничего и никого в связи с этим расследованием.

– Хорошо, тогда я хочу иметь право задавать вопросы.

– Я не вижу причины дать вам возможность вести перекрестный допрос этих свидетелей.

– Тогда я встану и уйду, – заявил Мейсон. – Если вы собираетесь вести заседание незаконными методами и попытаетесь давить на свидетелей, я не стану принимать в этом участия.

– Я не пытаюсь влиять на свидетелей, и вы это знаете, – рассердился Гамильтон Бергер. – Вы иногда действуете и покруче.

– Покруче, но законно, – возразил Мейсон. – Представляя клиента, я пытаюсь его представлять.

– Ладно, не будем пререкаться, – объявил Гамильтон Бергер. – Начнем слушание, а если вы хотите задавать вопросы, можете их задавать, но если ваши вопросы будут неуместны, я посоветую свидетелю не отвечать на них.

– Тогда я встану и уйду, – повторил Мейсон.

– В таком случае вы предстанете перед Большим жюри, – предупредил окружной прокурор.

– И расскажу всю историю со своей стороны: вы вели заседание неправедными методами; я хотел присутствовать и отвечать на вопросы, но хотел честного процесса и настаивал на своем праве задавать вопросы.

– Начнем с Фарли Фултона, – распорядился Бергер. – Чем вы занимаетесь, мистер Фултон?

– Я частный детектив.

– Вас наняли на эту работу в начале нынешнего месяца?

– Да.

– Кто?

– Пол Дрейк.

– Глава Детективного агентства Дрейка?

– Да, сэр.

– И какие же указания дал вам мистер Дрейк?

– Мне дали фотографию и велели обратиться к мистеру Диксону, который, как я знал, делает рисунки с фотографий, чтобы он выполнил карандашный набросок.

– Какие еще задания вам дали?

– Мне велели найти свидетелей ограбления «Пасифик нортерн супермаркет», раненого ночного сторожа и мистера Керни, сказать им, что я расследую совершенное там преступление. Я должен был попросить их описать грабителя в общих чертах. Это было утром, четвертого. Мне было поручено показать им рисунок, выполненный моим другом Друммондом Диксоном, и спросить их, не похож ли человек, которого они видели, на того, кто изображен на рисунке.

– Как звали человека, фотографию которого вам дали?

– Коллистер Гидеон.

– Вы знаете, что случилось с Коллистером Гидеоном?

– Да, знаю. Его сегодня убили.

– Вы что-нибудь знали о прошлом Гидеона?

– Я знал, что он отсидел срок за преступление. Я знал, что фотография, с которой был сделан рисунок, из полицейского досье Гидеона.

– Хорошо. Что же вы сделали?

– Выполнял данные мне указания.

– Вы видели, как мистер Диксон делал рисунок?

– Видел.

– Это копия того рисунка?

– Да.

– Именно ее вы показывали свидетелям?

– Да.

– И в соответствии с данными вам указаниями делали все, чтобы свидетели заявили, что человек, которого они видели в начале первого той ночью, когда ограбили «Пасифик нортерн супермаркет» и ранили Стивена Хукса, очень похож на человека, изображенного на рисунке?

– Да, сэр.

– Вы знакомы с положением Уголовного кодекса, согласно которому человек, пытающийся обманным путем склонить свидетеля к даче ложных показаний, виновен в тяжком преступлении?

– Да, сэр.

– И что тот, кто сознательно создает или показывает фальшивые письма или документы свидетелю с намерением получить от него определенные показания, виноват в преступлении?

– Да, сэр.

– И все-таки вы делали все, чтобы заставить этих двух свидетелей опознать по рисунку Коллистера Гидеона как человека, которого видели ночной сторож и мистер Керни?

– Если опознают, то да, сэр.

– Кажется, все ясно! – подытожил Гамильтон Бергер.

– Минуточку, – произнес Мейсон. – Я хотел бы задать этому свидетелю несколько вопросов.

– Уместные вопросы разрешаю, – заявил окружной прокурор.

Мейсон повернулся к Фултону:

– Фултон, вам давали указание подкупить этих свидетелей?

– Разумеется, нет!

– Запугать их?

– Нет, сэр.

– Заставить их дать ложные показания?

– Нет, сэр.

– Вы должны были просто показать этот рисунок свидетелям и спросить их, тот ли это человек?

– Ну, не совсем. Я должен был сделать все возможное, чтобы убедить их в том, что они видели именно этого человека.

– Но не подкупать их?

– Нет, сэр.

– Не заставлять их делать ложные заявления?

– Нет, сэр.

– Не запугивать их?

– Нет, сэр.

– У меня все, – сообщил Мейсон. Гамильтон Бергер вызвал Дру Керни.

– Мистер Керни, я вас попрошу рассказать о том, что произошло с вами. У вас состоялся разговор с мистером Фултоном, детективом, который только что сделал заявление?

– Да, сэр. У меня также состоялся разговор с Полом Дрейком и мистером Мейсоном.

– И вас попросили описать человека, которого вы видели выбегающим из супермаркета?

– Да, сэр.

– Вы его описали?

– Да, сэр.

– Вы опознали человека, изображенного на рисунке?

– Господи, нет!

– Расскажите мне, что случилось.

– Фултон сразу же начал говорить: «Ну, это же он, правда? Портрет совпадает с вашим описанием».

– Он продолжал настаивать, что это тот самый человек?

– Да.

– И что вы отвечали?

– Я сказал, что это не тот человек.

– И после этого вы отправились в офис Пола Дрейка?

– Да, сэр.

– И что же произошло там?

– Он отвел меня в офис Мейсона. Мейсон оказался не так настойчив, как остальные, но он тоже пытался заставить меня сказать, что я видел выбегающим из супермаркета именно парня, изображенного на рисунке.

– И вы это сделали?

– Нет, но через некоторое время, наслушавшись их разговоров, я засомневался и сказал, что в глазах есть что-то знакомое, а вот рот совсем не похож. Если честно, они так задурили мне голову, что я уже не помню, как выглядело лицо, которое я видел, и как выглядит портрет!

– Вы чувствуете, что больше не можете быть надежным свидетелем?

– Именно так.

– Это все, – заявил Гамильтон Бергер.

– Минуточку, – попросил Мейсон. – У меня есть несколько вопросов.

– Не думаю, что я позволю вам допрашивать этого свидетеля, мистер Мейсон, – возразил окружной прокурор.

– Не поймите меня превратно, – взмолился вдруг Керни. – Я не намерен никого обвинять в каком-либо преступлении. Просто хочу сказать, что в моей памяти все перепуталось из-за предположений, которые они делали, вот и все.

– Вот так, – подытожил Бергер. – Ситуация проясняется. При дальнейшем расследовании этого дела на показания данного свидетеля рассчитывать больше не приходится. Когда мы найдем настоящего преступника и этот свидетель столкнется с человеком, который действительно совершил преступление, на перекрестном допросе ему придется заявить, что раньше ему пришлось сделать заявления, опровергающие первоначальное опознание, из-за неуместных наущений Перри Мейсона и его служащих.

– Почти на каждом процессе свидетели сначала дают полиции противоречивые описания, – заметил адвокат. – Потом делают задний ход, и, когда, в конце концов, идентифицируют преступника – это скорее всего уже вторичная идентификация. Поэтому полиция часто относится к идентификации путем опознания как к «пробной» идентификации.

– Ничего подобного, – возразил Гамильтон Бергер. – Суть нарушения, насколько я понимаю, в том, что свидетеля пытались заставить дать ложные показания.

– Никто не заставлял свидетеля давать ложные показания, – возразил Мейсон. – Вы хотите сказать, что давили на его сознание?

– Это одно и то же, – буркнул окружной прокурор.

– На суде увидим, так ли это, – парировал Мейсон.

Гамильтон Бергер проговорил:

– Я не намерен ни продолжать этот допрос, ни записывать все в протокол.

И снова выступил Мейсон:

– Полиция обычно показывает свидетелю и словесные портреты, и фотографии, а потом, дав ему возможность рассмотреть подозреваемого в самых различных ракурсах, свидетелю предлагают посмотреть на нескольких людей, в числе которых есть и подозреваемый.

– Довольно! – прервал его Гамильтон Бергер. – Мы здесь не для того, чтобы обсуждать методы полиции.

– А я для того, – возразил Мейсон.

– А я нет! – рявкнул окружной прокурор. – Слушание закончено! Что касается этого Детективного агентства, я подам жалобу властям на неуместные действия частного детектива, а также подам жалобу на ваши действия в дисциплинарный отдел Ассоциации адвокатов.

– Речь идет о двух статьях Уголовного кодекса, господин окружной прокурор! – снова выступил Мейсон. – Если вы считаете, что имеет место нарушение Уголовного кодекса, что ж, выпишите ордер на мой арест и передайте меня суду присяжных. Там я подвергну этих свидетелей перекрестному допросу, а вы этого сделать не сможете. Тогда посмотрим, чья возьмет.

– Именно это я и собираюсь сделать, – подтвердил Гамильтон Бергер.

– Что ж, дерзайте! – откликнулся Мейсон. С этими словами он встал и величавой походкой вышел из комнаты.

Глава 18

Перри Мейсон ждал в гостиной дома 2420 по Брайдамур-авеню.

К нему вышла миссис Хорас Уоррен. Она явно пребывала в подавленном настроении, но глаза ее были сухими.

Поздоровавшись, адвокат произнес:

– Возможно, у нас не очень много времени. Я прошу, чтобы вы мне подробно рассказали, что случилось. Я хочу, чтобы вы поведали мне о вашей связи с Коллистером Гидеоном и сообщили, что произошло, когда вы вошли в этот заброшенный магазин. Выкладывайте все, ничего не утаивайте.

– Это убьет меня, – ответила она. – Если все станет известно, я больше никогда не смогу посмотреть в глаза Хорасу.

– Не глупите, – посоветовал Мейсон. – Хорас вам верит.

– После этого не будет.

– Он вам верит, – повторил адвокат. – Он все знал о вас еще до вашей женитьбы.

У миссис Уоррен расширились глаза.

– О чем знал?

– О том, что вас судили и оправдали, о вашей связи с Коллистером Гидеоном.

– Он знал и об этом?

– Да.

– Ради бога, откуда?

– Он поручил Джадсону Олни слетать в Нью-Йорк и выяснить все о вашем прошлом. Видите ли, когда Хорас понял, что влюбляется в вас, он почувствовал, что вы что-то скрываете о вашем прошлом, и решил выяснить, что же именно вы скрываете.

– И он никогда ни словом не обмолвился об этом!

– Он думал, что вы будете чувствовать себя лучше, если ваша тайна останется тайной.

– А вы не пытаетесь меня успокоить, мистер Мейсон?

– Я говорю вам правду.

– Ах, это удивительный, удивительный человек! – воскликнула она со слезами на глазах.

– Перестаньте, – посоветовал ей Мейсон. – У вас нет времени на слезы, у вас нет времени на то, чтобы жалеть себя.

– Я не жалею себя, я думаю о Хорасе, о том, какой он замечательный человек.

– Хорошо, – согласился адвокат. – Он замечательный. А теперь излагайте мне факты. Это единственное, чем вы можете сейчас ему помочь.

– Я всегда чувствовала себя морально обязанной вернуть Коллистеру сорок семь тысяч долларов, – начала миссис Уоррен.

– Вы хранили эти деньги для него?

– Господи, нет!

– Так что же все-таки произошло?

– У него возникло подозрение, что им заинтересовались власти. Он испугался, что полиция может неожиданно нагрянуть к нему. В банке на его счете лежало сорок семь тысяч долларов. Гидеон снял их со счета и спрятал в сейф. Хотел, чтобы в случае возникших неприятностей я сохранила их для него. Но я побоялась это делать. Я знала, что в работе фирмы были некоторые нарушения, но уважала мистера Гидеона. Я считала его самым удивительным, ловким бизнесменом, неординарной личностью… мне никогда даже в голову не приходило, что его могут арестовать… Итак, он положил в сейф сорок семь тысяч долларов и попросил меня взять их надежно спрятать. Я этого не сделала. А ночью в офис проникли воры, нашли код замка сейфа и украли сорок семь тысяч долларов.

– Если бы они оказались в сейфе на момент ареста, полиция конфисковала бы их, как наличные средства, спрятанные для ухода от налогов, – заметил Мейсон.

– Это было бы довольно сложно доказать, но, как бы то ни было, из-за трусости я не выполнила указание, которое он мне дал. В результате Гидеон потерял все шансы получить хоть часть этих сорока семи тысяч долларов.

– Значит, когда вы узнали, что он выходит из тюрьмы, вы решили возместить ему ущерб?

Миссис Уоррен произнесла:

– Мой муж был очень, очень успешным бизнесменом, и я экономила на всем, собирая и наличные, и ценные бумаги, ожидая дня освобождения Коллистера Гидеона. Я хотела пойти к нему и сказать: «Я не выполнила вашего указания, и поэтому вы потеряли возможность после освобождения воспользоваться вашим капиталом. Я собираюсь дать вам сорок семь тысяч долларов. Я знаю, что с вашим талантом делать деньги вы за короткое время значительно приумножите эту сумму. Потом вы вернете мне эту сумму, и мой муж никогда об этом не узнает».

– Продолжайте, – попросил Мейсон. – Что было дальше?

– Я хранила деньги в чемодане у себя в стенном шкафу, но их украли. Вероятно, кто-нибудь из слуг. Но я не могла никому пожаловаться, потому что тогда разразился бы скандал, и… Словом, я чувствовала, что для Хораса было бы невыносимо оказаться втянутым в подобный скандал. Он ценит свое положение в обществе, любит светскую жизнь…

– Хорошо, деньги, которые вы хранили в чемодане, украли. Что вы сделали дальше?

– Я поспешно стала вновь собирать деньги, где только могла, но набрала всего лишь пять тысяч долларов.

– Вы получили какие-нибудь вести от Гидеона?

– Да. Он позвонил мне, дал адрес магазина и попросил приехать туда. Я сообщила ему, что у меня есть для него некоторая сумма денег, а он предупредил, что в этих местах довольно опасно, и спросил, есть ли у меня револьвер. Я ответила, что есть, то есть сказала, что есть дома, у мужа. Он посоветовал, если я поеду с большой суммой денег, захватить с собой оружие, чтобы защититься в случае нападения.

– Продолжайте.

– Я отправилась туда и без труда нашла этот магазин. У меня в сумочке лежал пистолет. Я вошла в заброшенный магазин и увидела Коллистера Гидеона. Меня поразили происшедшие в нем изменения. Я сняла с правой руки перчатку, открыла сумочку, чтобы передать ему деньги, положила пистолет на стол и… Не знаю, мистер Мейсон, то ли это он изменился, то ли у меня раскрылись глаза! Когда я работала на него, я видела в нем ловкого, удачливого, проницательного бизнесмена. Но, поговорив с ним там, в магазине, увидела наглого, бойкого на язык, уверенного в себе пройдоху. В нем не было ни капли искренности, и… он стремился использовать наши отношения для своей выгоды.

– Что вы имеете в виду?

– Когда я работала на него, он знал, что я его уважаю, боготворю и… решил, что сможет обвести меня вокруг пальца. Но это был только один из моментов.

– Что вы сделали?

– Я вдруг увидела всю ситуацию в настоящем свете, – пояснила миссис Уоррен. – Отвратительную ситуацию! Тогда просто схватила сумочку и выбежала из здания.

– А пистолет?

– Оставила его на столе. Моя перчатка с правой руки, полагаю, упала на пол. Я ее не видела. Если честно, даже не подумала о ней. Просто убежала. Мне хотелось убраться оттуда как можно скорее.

– И он был жив, когда вы ушли?

– Разумеется. Очень даже жив.

– Вы помните, в какое время это было?

– Я знаю, что он велел мне приехать в магазин в четверть третьего, и я явилась туда точно ко времени. Мы проговорили всего минуту или две. Ситуация стремительно становилась невыносимой – невыносимой для меня! В такой обстановке трудно следить за временем, мистер Мейсон. Говорят, его убили из моего пистолета?

– По-видимому, – допустил адвокат, – но доказательства этого пока не представлены, а когда будут, я хочу получить право на перекрестный допрос.

– Но другого пистолета там не было!

– Если его застрелил ваш муж, он вполне мог сделать это из того пистолета, что вы оставили на столе, но ваш муж утверждает, что он его не убивал.

– Мой муж не стал бы лгать.

– Убийство во многом отличается от других преступлений, – заметил Мейсон. – Когда на карту поставлена жизнь, человек способен на все.

Миссис Уоррен смахнула слезы:

– Вы действительно думаете, что его жизнь поставлена на карту?

– Да, – ответил Мейсон.

– И это… по моей вине, – прошептала она. – Я…

Адвокат посоветовал:

– Смиритесь с одним, миссис Уоррен. После того как вода пробежала вниз по течению и упала с плотины, ее уже никакими силами не повернуть назад и не заставить снова свергнуться с плотины. Принимайте вещи такими, как они есть. Сосредоточьтесь на настоящем, забудьте о прошлом… Вы не давали Гидеону никаких денег?

– Ни цента.

– Но говорили ему, что у вас для него есть деньги?

– Да. По телефону. Я сказала ему, что у меня есть для него некоторая сумма, не очень большая, но это все, что мне удалось собрать, не привлекая внимания. Я извинилась за то, что не выполнила его указания и не забрала деньги из сейфа, испугавшись, что если их найдут у меня, то мне не поздоровится… На самом деле было так: встретившись с ним на суде, мистер Мейсон, я вдруг поймала его взгляд и поняла, что он хочет втянуть меня в это дело, надеясь, что суд присяжных отнесется к нам с сочувствием и оправдает обоих. Но мое положение в фирме было настолько незначительным, что суд присяжных оправдал меня, а его осудил. Что было бы, если бы я действительно спрятала эти деньги, не знаю… А после этой встречи я внезапно прозрела и перестала чувствовать к нему благоговейное восхищение. Передо мной открылось лицо помпезного лицедея!

– Как долго продолжался ваш разговор на складе?

– Минуту-другую.

– Он не рассказал вам, чем занимался по выходе из тюрьмы?

– Нет.

– Гидеон звонил вам всего один раз?

– Да. Я ничего не слышала о нем с момента суда и его отправки в тюрьму до той поры, пока он не вышел и не позвонил мне. Скажу так: он заботился обо мне – не хотел, чтобы мое имя трепали где попало.

– Конечно, не хотел, – согласился Мейсон, – потому что решил шантажировать вашего мужа!

– Решил что?

– Шантажировать вашего мужа, – повторил адвокат. – Это одна из блестящих идей, пришедших ему в голову. Он…

– Нет, Гидеон не сделал бы ничего подобного! Он не пал бы так низко!

– Не обольщайтесь! – резко остановил ее Мейсон. – Гидеон явился в мой офис и просил меня оказать ему финансовую поддержку, заставив вашего мужа дать ему деньги, чтобы избежать огласки.

У миссис Уоррен буквально отвисла челюсть.

– Как… Как… Не может быть!

– Вы не знали об этом?

– Нет.

– Хорошо. Вы рассказали мне о вашем прошлом и о том, что случилось, когда вы попали в этот магазин. Но больше никому об этом не рассказывайте. Не делайте никаких комментариев, никому, ни о чем!

– Но все равно все всплывет… И моя связь с Гидеоном, и…

– Нет, не всплывет, – пообещал Мейсон. – Вовсе не обязательно. Я буду бороться. Буду настаивать на немедленном предварительном расследовании, и тогда посмотрим, какое дело сумеют возбудить против вашего мужа.

– Боюсь, ситуация безнадежная, – печально констатировала миссис Уоррен, – даже если им неизвестны все подробности.

– На предварительном слушании совсем не обязательно станут докапываться до мотива преступления, – заявил Мейсон. – Где вы взяли пистолет?

– Это пистолет моего мужа.

– Где и когда он его приобрел?

– Купил несколько лет назад.

– У друга или у торговца оружием?

– Думаю, у торговца оружием. Он хотел, чтобы в доме был пистолет.

– Хорошо, мы сделаем все, что сможем. Держитесь стойко, не делайте никаких комментариев. Насколько возможно, говорите всем, что вы слишком обессилены для каких-либо интервью. Не пускайте в дом газетчиков, не отвечайте на телефонные звонки, а если кто-нибудь загонит вас в угол, желая получить у вас информацию, не позволяйте этому человеку заманить вас в ловушку, делая какие-либо заявления, кроме двух слов: «без комментариев». Всякий раз, открывая рот, произносите только эти слова. Как вы думаете, вам удастся это сделать?

– Да, конечно.

– Это будет не так легко, как вам кажется, – предупредил Мейсон. – Вас могут забросать вопросами или ложными утверждениями, будут пытаться застать врасплох. Но вы лишь помните: надо всегда говорить «без комментариев». Только так вы поможете вашему мужу. Иначе ненароком навредите ему.

– Я попытаюсь, – пообещала миссис Уоррен.

Глава 19

Судья Ромни Сакстон занял свое место и провозгласил:

– Штат Калифорния против Хораса Уоррена. Начинаем слушание дела об убийстве. Стороны готовы к слушанию?

– Защита готова, – отозвался Мейсон.

С места поднялся Гамильтон Бергер.

– Позвольте сообщить суду, что обвинение готово. Кроме того, хочу заявить, что в представлении этого дела мне будет помогать мой помощник, Алфиус Рандолф. Я знаю, что на предварительном слушании обычно не делаются открытые заявления. Я также понимаю, что мое появление на предварительном расследовании совершенно необычно, но ведь и дело из ряда вон выходящее. Принимая во внимание чрезвычайные обстоятельства дела, я хочу сделать суду заявление, чтобы суд мог понять значимость доказательств, которые будут предъявлены, и оценить их соответствие общей картине. Нам, например, не удалось определить мотива убийства, разве что косвенно и с помощью косвенных улик. Мы можем предъявить лишь косвенные улики, и пусть суд сам делает выводы. Мы сможем доказать, что в ночь на третье число этого месяца была совершена попытка убийства в связи с ограблением «Пасифик нортерн супермаркет». Убийцу видели два свидетеля. Мистер Перри Мейсон, представляющий на этом слушании защиту, попросил художника сделать портрет подозреваемого; тот выполнил портрет заранее, еще не поговорив со свидетелями и не услышав их описаний. Косвенные улики дают понять, что мистер Мейсон собирался воспользоваться этим портретом, чтобы оказать давление на покойного Коллистера Гидеона. Гидеон раньше был осужден за тяжкое преступление и недавно вышел из федеральной тюрьмы. Зная, что такой влиятельный человек, как мистер Мейсон, намеревается сфабриковать против него ложное обвинение в убийстве, он, понятно, запаниковал.

– Минуточку, минуточку, – перебил его судья Сакстон. – Это серьезное обвинение. Вы намекаете, что мистер Мейсон фабриковал против покойного ложное обвинение в убийстве?

– Именно это я и сказал, ваша честь.

– И он давил на свидетелей?

– Это мое обвинение, и я надеюсь доказать его, представив мотивы.

– Это очень серьезное обвинение, – заметил судья Сакстон.

– Доказательство подтвердит обвинение, – заверил его Гамильтон Бергер.

На лице судьи Сакстона появилась мрачная улыбка.

– Хорошо, – кивнул он, – продолжайте ваше заявление.

– Мы докажем, – продолжал Гамильтон Бергер, – что покойный Коллистер Гидеон был убит из револьвера 38-го калибра, найденного у подсудимого, и что подсудимый прятался на месте преступления. В силу этих доказательств мы будем просить ордер на передачу дела в Верховный суд.

– Очень хорошо, – одобрил судья Сакстон. – Защита хочет сделать начальное заявление?

Теперь поднялся Перри Мейсон:

– Защита хочет сделать следующее заявление: подсудимый считается невиновным, пока не доказана его вина. До тех пор, пока моя вина не доказана, я не виновен. Защита хочет напомнить суду, что любой намек, сделанный свидетелю, необязательно является незаконной попыткой заставить свидетеля фальсифицировать свои показания.

– Не трудитесь объяснять суду азы Уголовного кодекса, мистер Мейсон. Процесс продолжается.

Снова поднялся Гамильтон Бергер:

– Позвольте сообщить суду, что при столь необычных обстоятельствах я собираюсь вызвать моего первого свидетеля – Дру Керни, потому что хочу положить начало выяснению мотива преступления.

– В показаниях мистера Керни содержится намек на мотив, я правильно понимаю?

– Да, ваша честь.

– Каким же образом?

– Мы постараемся доказать, что подсудимый с помощью своего адвоката, Перри Мейсона, пытался сфабриковать против Коллистера Гидеона ложное обвинение в убийстве.

– Суд очень заинтересован в этом доказательстве, – отозвался судья Сакстон. – Мистер Керни, пройдите на свидетельское место и поклянитесь говорить только правду и ничего, кроме правды.

Керни вышел вперед, поднял правую руку, произнес слова присяги, назвал свое имя, адрес и род занятий.

– Вы держите в этом городе мастерскую?

– Небольшую мастерскую, сэр. Кроме того, у меня есть и магазин. Я продаю электроприборы и занимаюсь их ремонтом.

– Не вспомните ли, что произошло с вами третьего числа этого месяца?

– Конечно, припоминаю, сэр.

– Где вы были в тот вечер?

– Фактически, это произошло в начале первого ночи, то есть уже четвертого. Я возвращался домой после позднего сеанса в кино.

– Вы знаете, где расположен «Пасифик нортерн супермаркет»?

– Да, сэр, на Холлстон-авеню, 1026.

– Ваш путь лежал мимо этого супермаркета?

– Да, сэр.

– Проходя мимо, вы заметили что-либо необычное?

– Да, сэр.

– Что именно?

– Входная дверь супермаркета открылась, и оттуда выскочил человек. Он чуть было не сбил меня с ног.

– Продолжайте.

– В руке у него был револьвер. Он наставил его на меня и велел мне поднять руки.

– И что вы сделали?

– Поднял руки.

– Он что-нибудь еще говорил вам?

– Я предположил, что это ограбление, и…

– Не важно, что вы предположили! Он что-нибудь еще сказал вам?

– Да, сэр.

– Что именно?

– Велел мне держать руки поднятыми.

– И что он сделал потом?

– Стал довольно быстро пятиться от меня, пока не пересек почти две трети улицы. Потом вдруг быстро повернулся и со всех ног помчался по аллее.

– А вы что сделали?

– Я попробовал открыть дверь супермаркета, но она оказалась запертой. Наверное, он захлопнул пружинный замок. Почувствовав неладное, я бросился к телефону, чтобы как можно скорее поставить в известность полицию.

– Вы знаете этот район?

– Да, сэр.

– Вы знали, где находится телефон?

– Ну, я не уверен, что это ближайший телефон, но я знал, что телефонная будка есть на станции техобслуживания в трех кварталах от магазина, поэтому побежал туда.

– Как быстро вы бежали?

Свидетель усмехнулся:

– Сначала быстро, но вскоре замедлил бег. Иногда я бегаю на короткие дистанции, но быстро устаю. Пробежав пару кварталов, перешел на трусцу. Именно тогда я и услышал сирену, увидел красный огонек полицейской машины. Я выбежал на середину улицы, замахал руками и остановил ее.

– Хорошо. Оставим пока этот момент. Что происходило позже?

– Вы имеете в виду рисунок?

– Да.

– Ко мне пришел человек, назвавшийся Фарли Фултоном. У него был карандашный рисунок. Он показал его мне и спросил, не этого ли человека я видел выбегающим из супермаркета… Нет, до этого мы еще поговорили. Он попросил меня описать в общих чертах человека, которого я видел. Сказал, что он частный детектив, предъявил удостоверение, а уже после этого показал мне рисунок и спросил, совпадает ли мое описание с этим рисунком.

– И что вы ему ответили?

– Я посмотрел на рисунок и сказал, что это не тот человек.

– Что было потом?

– Он стал проявлять настойчивость. Заявил, что это тот самый человек и что ночной сторож подтвердил полное сходство.

– Что было потом?

– Я возразил, что мне так не кажется, но разволновался и призадумался. Если честно, это не давало мне покоя. Меня и раньше грабили, и я не хотел…

– Нас это не интересует! Нас не интересуют ни ваши мысли, ни ваше прошлое! – отрезал Гамильтон Бергер. – Что вы сделали?

– Пошел в офис к Полу Дрейку, детективу, который нанял Фарли Фултона, и попросил его еще раз показать мне этот рисунок. Дрейк позвонил мистеру Мейсону и спросил…

– Минуточку, – перебил его Гамильтон Бергер, – вы имеете в виду мистера Перри Мейсона, представляющего на этом суде защиту?

– Да, сэр. Именно его.

– Что же произошло дальше?

– Он позвонил мистеру Мейсону, и тот пригласил нас в свой кабинет. Когда мы пришли туда, Мейсон поговорил со мной.

– О чем вы говорили?

– Протестую! – заявил Мейсон. – Это давление на свидетеля!

– Принято, – согласился судья Сакстон.

– Так что же вам сказал Мейсон?

– Я не помню все, что он говорил, помню только, что он показал мне рисунок. Я сообщил ему, что человек, которого я видел, был старше, массивнее и выше, а он объяснил, что опыт показывает: в подобных обстоятельствах свидетели, описывая преступника, почти неизменно представляют его старше, массивнее и выше, чем он был на самом деле.

– Иными словами, он пытался заставить вас подтвердить сходство?

– Протестую! Ваша честь, это наводящий вопрос, подразумевающий определенный ответ свидетеля! – возразил Мейсон.

– Принято, – вновь согласился судья Сакстон. – Господин окружной прокурор, пожалуйста, воздержитесь от наводящих вопросов!

– Ну, думаю, ясно, что произошло, – заявил Гамильтон Бергер. – Я просто пытался в общих чертах обрисовать ситуацию.

– Получайте показания только с помощью вопросов и ответов, – посоветовал судья Сакстон, – и не надо здесь представлять ситуацию в общих чертах.

– Как бы то ни было, мистер Мейсон просил вас идентифицировать человека, изображенного на этом рисунке?

– Ну, я не помню, эти ли именно слова он говорил. Я знаю, что он пытался сделать это, но…

– Предлагаю снять ответ, как не имеющий отношения к вопросу, – вмешался Мейсон.

– Принято. Ходатайство удовлетворено.

– Мистер Мейсон просил вас идентифицировать человека, изображенного на рисунке?

– Мне казалось, да. Я был уверен, что он пытался меня заставить сделать именно это.

– Предлагаю снять ответ, как не относящийся к вопросу и являющийся заключением свидетеля, – произнес Мейсон.

– Ходатайство удовлетворено.

– Хорошо, – вмешался Гамильтон Бергер, – вернемся к вашим ощущениям. После разговора с Мейсоном у вас возникли сомнения, не этого ли человека вы видели?

– Да.

– Почему?

– Мне казалось, что я очень хорошо запомнил, как выглядел тот человек, но, посмотрев с полдюжины раз на рисунок и послушав эти разговоры, немного засомневался.

– Вы сообщили мистеру Мейсону о возникших у вас сомнениях?

– Я сказал ему, что рот не совсем похож, а глаза мне, по-моему, немного знакомы. Мне показалось, я где-то их видел.

– И что мистер Мейсон ответил на ваше заявление?

– Мне показалось, он был удовлетворен.

– Нас не интересует, что вам показалось, – заметил Гамильтон Бергер. – Я спрашиваю вас, что он сказал.

– Он пояснил мне, что очень важно найти именно того человека и что я должен подробнейшим образом записать свои воспоминания.

Гамильтон Бергер посмотрел на Перри Мейсона:

– Мы можем записать, что это был портрет Коллистера Гидеона, мистер Мейсон?

– Мы не можем записывать ничего подобного, – отозвался тот. – Если хотите доказать это, что ж, пожалуйста, доказывайте.

– Если нужно, я вызову на свидетельское место художника и докажу, что он выполнил рисунок с фотографии Коллистера Гидеона и что действовал он, выполняя указания.

– А как вы собираетесь доказать, что это тот самый рисунок, который показывали свидетелю?

– Ну, – раздраженно бросил Гамильтон Бергер, – если вы решили бороться до конца, что ж, боритесь! У меня есть фотокопия рисунка, выполненного художником в моем офисе.

– Но это не тот портрет, который показывали свидетелю! – заметил Мейсон.

Судья Сакстон перебил их:

– Насколько я понимаю, ввиду важности дела защита будет отстаивать свои права. Почему вы не хотите отпустить этого свидетеля, попросить художника выполнить копию рисунка и принести его сюда во второй половине дня?

– Я это сделаю, – заявил Гамильтон Бергер, – но мне хотелось бы продолжить допрос этого свидетеля. – Он повернулся к Керни: – Впоследствии вам показали фотографию Коллистера Гидеона?

– Да, сэр.

– И изображение на рисунке, который показал вам детектив Фарли Фултон, показалось вам похожим на Коллистера Гидеона?

– Минуточку! – вмешался Мейсон. – Всему свое время! Этот вопрос наводит свидетеля на определенное заключение. Более того, вы не имеете права задавать ему этот вопрос, пока не выяснено, откуда ему известно, что на портрете, который ему показали, изображен Коллистер Гидеон. Если он только слышал об этом, вы не можете делать из его ответов никаких выводов.

Гамильтон Бергер поднял руки, показав, что сдается:

– Хорошо, хорошо, хорошо! Если суду угодно, я прошу свидетеля удалиться до дневного заседания, а на свидетельское место вызвать лейтенанта Трэгга.

– Минуту! – остановил его судья Сакстон. – Суд хотел бы задать этому свидетелю несколько вопросов.

Керни взглянул на судью.

– Вас допрашивали в полиции и спрашивали, что вы видели вечером третьего и ранним утром четвертого?

– Да, сэр.

– Полагаю, к моменту выхода утренних газет вы уже знали, какое преступление было совершено в супермаркете?

– Да, ваша честь.

– Вы читали утренние газеты?

– Да, сэр.

– Иными словами, в ту ночь вы спали не много.

– Я не ложился до половины четвертого.

– А утром детектив показал вам этот портрет?

– Да, сэр.

– Он что-нибудь говорил о портрете, показывая его вам?

– Кажется, сказал, что это словесный портрет, сделанный полицейским художником.

Судья Сакстон мрачно взглянул на него.

– Думаю, – произнес он, – мы отпустим этого свидетеля до дневного заседания. Можете пригласить следующего свидетеля.

– Обвинение вызывает лейтенанта Трэгга, – провозгласил Гамильтон Бергер.

На свидетельское место вышел лейтенант Трэгг, произнес слова присяги, назвал свое имя, адрес и род занятий, добавив, что уже несколько лет работает лейтенантом полиции в том районе, где совершено преступление.

– Четвертого числа этого месяца вы приехали в заброшенный магазин на углу Кловина-авеню и Хендерселла?

– Да.

– По какому случаю?

– Кто-то поднял пожарную тревогу. Никакого пожара не было, но пожарные нашли в здании тело и доложили в полицию. Поэтому я и приехал.

– Что вы обнаружили?

– Я обнаружил тело человека, которого впоследствии идентифицировали как Коллистера Д. Гидеона, умершего, по-видимому, от огнестрельного ранения. Все произошло в кладовой магазина, приспособленной под тайное жилье. Там были консервы, кухонная утварь, небольшая спиртовая плитка, сковорода, посуда. Кроме того, я заметил там полотенца, мыло и прочие домашние принадлежности.

– В здании была вода?

– Да, сэр. Вода в здании была. В раковине и в туалете.

– Что еще вы можете рассказать об этом здании?

– В задней части магазина находится очень большое складское помещение.

– Там было много товара?

– Нет, сэр. Товара там не было, только множество пустых картонных коробок, некоторые очень большие. Они были сложены несколькими грудами.

– Вы обыскали этот склад?

– Да, сэр.

– Что вы там нашли?

– Мы нашли подсудимого, спрятавшегося за кучей коробок. В кармане пиджака у него оказался револьвер.

– Как он объяснил свое присутствие там?

– Он утверждал, что попался в ловушку из-за пожарной тревоги. Услышав сирены, решил, что это полиция, затаился и не мог выбраться из здания, пока мы его не обнаружили.

– Он дал объяснение, почему оказался там и что делал?

– Нет, сэр. Примерно в это время его адвокат Перри Мейсон посоветовал ему на все вопросы отвечать только одно: «Без комментариев».

– После этого он делал какие-нибудь заявления?

– На все вопросы отвечал только так: «Без комментариев».

– Вы установили, кому принадлежит револьвер?

– Да, сэр. Револьвер был куплен самим подсудимым. У меня есть заверенная копия платежной ведомости из регистрационного журнала огнестрельного оружия.

– Могу я на нее посмотреть?

Лейтенант Трэгг протянул Гамильтону Бергеру листок бумаги.

– Прошу считать это одной из улик! – заявил окружной прокурор.

– Защита не возражает, если обвинение докажет, что смертельная пуля была выпущена именно из этого револьвера, – согласился Мейсон.

– Мы надеемся вскоре установить это, – пообещал Гамильтон Бергер.

– Я требую, чтобы это было установлено до того, как револьвер приобщат к вещественным уликам, – заявил Мейсон. – Мы обязаны вести это дело должным образом. Если роковой выстрел был произведен не из этого оружия, любое доказательство, касающееся его, неправомочно, не относится к делу и не имеет значения.

– Если представитель защиты занимает такую позицию, – заметил Гамильтон Бергер, – я хотел бы попросить этого свидетеля временно удалиться и вызвать на свидетельское место Александра Рэдфилда, эксперта по огнестрельному оружию окружной прокуратуры.

– Не возражаю, – отозвался Мейсон. – Полагаю, это правильная процедура.

Александр Рэдфилд занял свидетельское место, перечислил весь свой послужной список и с ожиданием повернулся к Гамильтону Бергеру.

– Я показываю вам револьвер системы «смит-и-вессон», который предъявлен суду для идентификации, – объявил тот, – и спрашиваю вас: производили ли вы из этого револьвера пробный выстрел?

– Производил.

– Я спрашиваю вас, присутствовали ли вы на вскрытии, когда из тела Коллистера Гидеона извлекли роковую пулю?

– Присутствовал.

– Что случилось с пулей?

– Я ее взял.

– Где она сейчас?

– У меня.

– Дайте ее мне, пожалуйста.

Рэдфилд протянул пулю.

– Вы готовы утверждать, что это та пуля, которую извлекли из тела Коллистера Гидеона в вашем присутствии?

– Да, сэр.

– Прошу считать это уликой, – повернулся к судье Гамильтон Бергер.

Мейсон спросил:

– Можно на нее посмотреть? – Он подошел, некоторое время разглядывал пулю, потом проговорил: – Не возражаю, ваша честь. Это можно считать уликой.

– А теперь, – продолжил Гамильтон Бергер, – я вас спрашиваю, мистер Рэдфилд, как эксперта по огнестрельному оружию: эта смертельная пуля была выпущена из оружия, которое я сейчас держу в руках, именно этого револьвера системы «смит-и-вессон»?

Рэдфилд слегка заерзал:

– Я тщательно осмотрел смертельную пулю и сравнил ее с пробными пулями, выпущенными из этого оружия. Нашел много совпадений.

– Основывая ваш ответ на вашем опыте в этой области и на ваших знаниях в баллистической науке, можете ли вы сказать, что эта смертоносная пуля была выпущена именно из этого пистолета, вещественного доказательства Б?

– Я сказал бы, что, по всей вероятности, принимая во внимание все факторы, смертоносная пуля была выпущена из этого пистолета.

– Исследуя эту пулю под микроскопом, вы смогли найти что-нибудь указывающее на то, что она не была выпущена из этого пистолета, вещественного доказательства Б?

– Нет, сэр.

– Перекрестный допрос, – торжествующе произнес Бергер.

Мейсон подошел вплотную к Рэдфилду, который снова слегка поерзал.

– Мистер Рэдфилд, – произнес он, – я высоко ценю вашу квалификацию и вашу прямоту.

– Спасибо, сэр.

– Вы были свидетелем во многих моих делах, и я имел возможность иногда подвергать вас перекрестному допросу.

– Да, сэр.

– Но я никогда не слышал от вас подобных ответов. Вы утверждаете, что не смогли найти ничего, указывающего на то, что смертоносная пуля не была выпущена именно из этого пистолета, вещественного доказательства Б. Вы утверждаете, что нашли несколько совпадений с контрольными пулями, и утверждаете, что, принимая во внимание все факторы, пуля была выпущена именно из этого пистолета.

– Да, сэр.

– Ваши ответы очень странные! Они отличаются от тех ответов, которые вы давали обычно. Скажите, пожалуйста, вы тщательно прорепетировали ваши ответы?

– Ну… – Рэдфилд заколебался.

– Продолжайте, – упорствовал Мейсон, – вы же под присягой!

– Поскольку я служу в полицейском управлении, я считаю необходимым обсуждать с начальством свои заключения по всем делам. То есть я делаю отчет об экспертизе, согласовываю его с начальством, а потом в суде отвечаю на вопросы, придерживаясь положений этого отчета.

– Понятно, – кивнул Мейсон. – Я вас спросил: тщательно ли вы отрепетировали ваши ответы?

– Я обсуждал мой отчет с окружным прокурором и объяснил ему, какие положения могу подтвердить под присягой, а какие – нет.

– Я вас спрашиваю, – настойчиво повторил Мейсон, – являются ли ваши ответы тщательно отрепетированными?

– Я поставил в известность окружного прокурора, какими будут мои ответы.

– И он предложил вам некоторые изменения, которые вы добросовестно внесли в отчет?

– Он не предлагал никаких изменений.

– А изменения формулировок?

– Формулировок – да.

– А разве окончательная мысль, высказанная окружным прокурором после просмотра отчета, заключалась не в его вопросе «принимая во внимание все обстоятельства, не считаете ли вы, что роковая пуля была выпущена именно из этого пистолета»?

– Ну, да, кажется, он это говорил.

– Эта смертоносная пуля очень сильно расплющена?

– Да, сэр.

– Но на ней видны все характерные признаки?

– Да, сэр.

– Эти характерные признаки относятся к калибру, ширине нарезки и количеству нарезок?

– Да, сэр.

– Иными словами, любая пуля, выпущенная из револьвера системы «смит-и-вессон» выпуска этого же года, имела бы те же характерные признаки?

– Да, сэр.

– Такие индивидуальные признаки, как расположение бороздок на этой роковой пуле, оказалось обнаружить гораздо труднее, чем обычно?

– Верно.

– Утверждая, что с учетом всех обстоятельств дела смертоносная пуля была выпущена именно из этого револьвера, вещественного доказательства Б, вы приняли во внимание некоторые обстоятельства, не подлежащие рассмотрению экспертом по баллистике?

– Это зависит от того, что вы имеете в виду.

– Вы приняли во внимание некоторые факторы, не относящиеся к технике?

– Полагаю, да.

– Вы приняли во внимание факт, что пистолет был найден у человека, прятавшегося недалеко от места преступления?

– Да, сэр.

– Иными словами, если этот пистолет, вещественное доказательство Б, попал бы к вам легально – предположим, если бы вы взяли его в ломбарде – и окружной прокурор сказал вам: «Вы, как эксперт в области баллистики, можете утверждать, что эта роковая пуля была выпущена из этого пистолета?» – что бы вы ответили?

Рэдфилд заколебался, заволновался, посмотрел на окружного прокурора и ответил:

– В подобных обстоятельствах мне пришлось бы сказать, что, хотя и очевидно, что пуля была выпущена из пистолета той же марки, я не стал бы заявлять под присягой, основываясь только на данных баллистической экспертизы, что смертоносная пуля была выпущена именно из этого пистолета.

– Так, – сказал Мейсон, – если отбросить некоторые обстоятельства, повлиявшие на ваше мнение как непрофессионала в области сыска, и основывая ваши показания только на фактах, обнаруженных вами как экспертом, вы по-прежнему вынуждены признать, что не можете утверждать с уверенностью, будто эта фатальная пуля была выпущена именно из этого пистолета?

– Да, это так, сэр.

– У меня все, – заключил Мейсон. – А теперь, если суд позволит, я приглашу лейтенанта Трэгга и подвергну его перекрестному допросу.

– Окружной прокурор закончил?

– У меня больше нет вопросов, – отозвался Бергер. – Дело почти завершено. Я обращаюсь к суду с просьбой выписать ордер, предписывающий мистеру Мейсону лично явиться сегодня на дневное слушание и доказать, почему его нельзя обвинить в давлении на свидетеля.

– Приближается время дневного перерыва, – сообщил судья Сакстон. – Если мистер Мейсон обещает быть кратким, думаю, он сможет закончить свой перекрестный допрос до полудня. Полагаю, к этому времени я выпишу ордер, предписывающий мистеру Мейсону явиться в суд сегодня в половине третьего и доказать, почему его нельзя привлечь к суду за неуважение. Суд очень серьезно относится ко всякой попытке давить на свидетеля, но, с другой стороны, суд замечает окружному прокурору, что это, может быть, не неуважение, а преступление, и, конечно, ассоциация адвокатов примет дисциплинарные меры.

– Да. Я это знаю, ваша честь, – заявил Гамильтон Бергер. – Но думаю, так как на этого свидетеля давили, пытались влиять на его показания и в конечном итоге обманули, суд имеет право выдвинуть обвинение в неуважении к суду.

– Этот вопрос мы обсудим в половине третьего, – пообещал судья Сакстон.

– Свидетеля не обманывали, – возразил Мейсон. – Его допрашивали.

– Допрашивали так, что ввели в полное заблуждение, – огрызнулся Гамильтон Бергер.

– Это мы обсудим в половине третьего, – перебил их судья Сакстон. – Лейтенант Трэгг, вернитесь, пожалуйста, на свидетельское место, мистер Мейсон хочет подвергнуть вас перекрестному допросу.

Лейтенант Трэгг вернулся на свидетельское место, устроился удобно, как бывалый свидетель, которому подобные перекрестные допросы не впервой и который говорит правду, ничего, кроме правды, а потому ничего не боится.

Мейсон задал вопрос:

– Лейтенант Трэгг, когда ваши люди прибыли в магазин на углу Кловина-авеню и Хендерселла, вы нашли тело?

– Верно.

– И приступили к обычной процедуре: сделали фотографию тела, обвели мелом на полу его контуры. Вы обыскали магазин?

– Да, сэр.

– И вы нашли подсудимого?

– Да, сэр. Он прятался за грудой картонных коробок.

– Вы говорите, он прятался. Вы имеете в виду, что он скрывался?

– Да, он прятался. Он сидел скорчившись в темноте.

– В темноте, лейтенант?

– Именно так, как я говорю.

– Значит, освещение было не очень хорошим?

– Освещение было очень слабым. Удобства работали тоже лишь частично. Вода в магазине еще была, но электричество отключено.

– Это длинное, полуразрушенное здание?

– Это старое кирпичное здание.

– А освещение?

– Когда включили электричество, комната, где нашли тело, была освещена хорошо. В складской части оказалось темновато, без электрического света все помещение выглядело мрачным. Пришлось подождать, пока глаза привыкли к полутьме, а уж затем начать осматривать складское помещение.

– Там вы и обнаружили подсудимого?

– Да, сэр, там он и прятался.

– А где был пистолет?

– Пистолет лежал в кармане подсудимого.

– Из него стреляли?

– Да, сэр, из него недавно стреляли.

– Это подтверждено экспертизой?

– Да.

– Пистолет был полностью заряжен?

– В нем отсутствовал один патрон.

– Вы включили электричество?

Трэгг улыбнулся:

– Нет, сэр, мы не включали электричества. Это потребовало бы значительных усилий и некоторого времени, потому что был сорван счетчик.

– И все же вы говорите, склад вы обыскали?

– Обыскали.

– Насколько хорошо вы его обыскали?

– Мы нашли то, что искали.

– И что же вы нашли?

– Убийцу и орудие убийства.

– Вы предположили, что подсудимый – убийца, потому что он прятался?

– И потому что при нем было орудие убийства.

– Но вы только что слышали показания эксперта по баллистике и огнестрельному оружию, который утверждает, что это оружие может считаться только предполагаемым орудием убийства, потому что находилось у человека, которого вы заклеймили как убийцу.

– Это логическое заключение, – признал лейтенант Трэгг. – Однако были и другие факторы, указывающие на то, что этот револьвер, вещественное доказательство Б, был орудием убийства.

– При обыске склада вы пользовались каким-нибудь светом?

– Нет, сэр.

– Вы лишь осмотрели склад, нашли подсудимого и взяли его под стражу?

– Да, сэр.

– Насколько известно, помещение склада достаточно велико и там мог прятаться кто-то еще.

– Нет, сэр, мы обыскали его достаточно хорошо, чтобы убедиться, что больше там никого нет.

– Кажется, вы сказали, что там было очень много больших картонных коробок?

– Да, сэр.

– В некоторых из них мог спрятаться человек?

– Ну, полагаю, да.

– Вы их не отодвигали? Вы в них не заглянули?

– Нет, не заглянули. Мы обыскивали склад с целью найти кого-то, кто мог там быть. Мы нашли убийцу. На этом наши поиски прекратились.

– Тогда, – заявил Мейсон, – смею утверждать, что на самом деле склад вы не обыскивали. Я собираюсь за свои деньги связаться со службой обеспечения электроэнергией и предлагаю продолжить рассмотрение дела после того, как будет произведен обыск.

– И что вы надеетесь там найти? – поинтересовался судья Сакстон.

– Не знаю, – пожал плечами Мейсон. – Мне кажется, склад стоит обыскать.

– Ну, если вы хотите это сделать и хотите вложить деньги в службу обеспечения электроэнергией, суд, безусловно, предоставит вам такую возможность. Приближается час дневного перерыва. Суд свободен до половины третьего, а в это время, мистер Мейсон, вы должны надлежащим образом доказать, почему вас нельзя привлечь за неуважение к суду.

– Хорошо, ваша честь, – ответил Мейсон. – Я попрошу полицейское управление посодействовать мне в том, чтобы в том магазине и складе немедленно установили счетчик.

– Но это же глупость! – запротестовал Гамильтон Бергер. – Там уже ничего нет. Там никогда ничего не было, что…

– Откуда вы знаете? – перебил его судья Сакстон.

– Знаю, потому что отлично представляю себе ситуацию.

– Суд не рассматривает ваши представления, – заметил судья Сакстон. – Суд рассматривает конституционные права подсудимого, обвиняемого в преступлении. Когда ищешь что-то, что надеешься найти, и находишь, поиски обычно прекращаешь. По-видимому, так произошло и в этом случае. Я не осуждаю полицию. Я просто утверждаю, что, если защита хочет, чтобы склад обыскали, суд не только охотно посодействует этому, но суд очень хотел бы, чтобы обыск был произведен. Суд предписывает обвинению всячески сотрудничать с представителем защиты в деле подключения там электричества. Насколько я понимаю, если будет включено электричество, склад будет хорошо освещен.

Гамильтон Бергер взглянул на Трэгга.

– Да, конечно, ваша честь, – согласился тот. – И на складе, и в магазине есть длинные лампы дневного света.

– Очень хорошо, – заявил судья Сакстон. – Суд объявляет перерыв до половины третьего, а если за это время не успеют включить свет и произвести обыск, суд снова объявит перерыв до завтрашнего утра. А сейчас перерыв до половины третьего.

Мейсон подошел к Полу Дрейку:

– Пол, тебе придется обойтись без ленча.

– Думаю, нам всем придется обойтись без ленча, – заметил детектив. – Следующая наша еда будет в тюрьме.

– Забудь, – улыбнулся адвокат. – Я хочу, чтобы за время полуденного перерыва ты связался со всеми банками города, не отделениями, а основными банками, и выяснил, не вкладывал ли кто-нибудь туда по почте десять лет назад сорок семь тысяч долларов наличными.

– Они не дадут такой информации, – возразил Дрейк, – даже если знают. Они…

– Они знают, – настойчиво повторил Мейсон. – Не каждый день в банк по почте кладут сорок семь тысяч долларов наличными. Они, может быть, не захотят дать тебе подробную информацию. Скажи им просто, что мы хотим знать, был ли сделан такой вклад. Задействуй достаточно людей, чтобы банки города опросили как можно более оперативно. Позвони по телефону, скажи им, кто ты такой, скажи им, что это в интересах правосудия.

Дрейк мрачно произнес:

– Я наблюдал за лицом судьи Сакстона, когда несли всю эту чушь насчет давления на свидетелей. Этот малый решительно настроен против тебя. Он раскрутит тебя на всю катушку.

Мейсон усмехнулся:

– Это не значит, что я не могу сделать обманный ход.

– Ну, тебе лучше побыстрее делать этот обманный ход, потому что, по-моему, он достаточно ловкий мошенник.

– Ну, мы еще не побеждены, – напомнил Мейсон.

– Я не знаю, что ты пытаешься доказать. По-моему, наше положение настолько затруднительно, что вряд ли мы из него выберемся.

– Послушай, Пол, – Мейсон старался говорить спокойно, – человек выходит из федеральной тюрьмы, за ним следят правительственные агенты, осуществляющие как грубую, так и тонкую слежку. Парень покупает хорошую одежду, хорошие сигары. Откуда у него деньги?

– А действительно, откуда? – откликнулся Дрейк. – Автомобиль он купил на деньги, полученные от тебя.

– Верно, – согласился Мейсон. – Он сделал это для того, чтобы меня припугнуть, но, купив автомобиль, исчез. Он не стал брать такси, другого автомобиля, по нашим данным, у него не было. А потом мы находим его в кладовой заброшенного магазина, о котором идет речь на этом судебном процессе. В кладовой полно еды, лежат спальный мешок и чемодан с одеждой. Откуда Коллистер Гидеон все это достал?

– Вероятно, купил в магазинах, наверное, у него были деньги.

– Он был достаточно скрытен, – заметил Мейсон. – Нет, нам не все известно о Гидеоне!

– Ладно, ладно, я займусь банками, – пообещал Дрейк. – Ты хочешь, чтобы я попозже присоединился к тебе в магазине?

– Нет, – отказался Мейсон. – Я заставлю полицию произвести обыск по всем правилам!

Глава 20

Служащий энергетической компании доложил:

– О’кей, питание включено.

Трэгг повернул выключатель, и в помещении склада, а также в офисной части здания зажегся свет.

Мейсон огляделся, затем прошел в дальнюю часть комнаты и начал тщательный осмотр.

Трэгг, Гамильтон Бергер и еще двое в штатском, явно смертельно скучающие при этой процедуре и беспрерывно поглядывающие на часы, время от времени посматривали по сторонам, ожидая, когда Мейсон закончит.

– Вот что, Трэгг, – заявил тот, – прежде всего я хочу посмотреть на одну вещь.

– Какую?

Адвокат показал на поперечную перекладину.

– Там что-то есть. Отверстие, а рядом с отверстием свежая щепка.

Трэгг хотел что-то ответить, но потом передумал и обратился к одному из своих людей:

– Посмотрите, есть ли поблизости стремянка.

Вмешался Гамильтон Бергер:

– Это еще один старый добрый финт! Дом не был опечатан. Сюда мог войти любой и оставить какие угодно вещественные доказательства.

Трэгг промолчал.

Мейсон уже пошел к стремянке, когда Трэгг оттащил его назад со словами:

– Если не возражаете, Перри, это сделаю я!

Он поднялся, осмотрел отверстие в перекладине, прикусил губу, взглянул на окружного прокурора и сообщил:

– По-моему, это пуля.

Бергер покраснел.

– Ладно, – произнес он, – в половине третьего мы предъявим Мейсону обвинение в неуважении к суду по одному пункту. А может, и по двум. Давайте сюда пулю! Тот же самый трюк с подбрасыванием улик!

– Если бы ваши люди произвели тщательный обыск, как положено, никто не смог бы подбросить улики, – возразил Мейсон. – А теперь мы не можем сказать, когда была выпущена эта пуля.

– Ну, я-то могу сказать, – заявил Гамильтон Бергер, – и даже могу сказать, в чьих руках находилось оружие!

– Вы делаете это заявление в присутствии свидетеля и готовы нести за него ответственность? – уточнил Мейсон.

Гамильтон Бергер повернулся к нему спиной и удалился.

– Вытаскивая пулю, пожалуйста, будьте осторожны, не повредите бороздки или свинец, – попросил адвокат.

– Можете не объяснять мне, как вытаскивать пулю, – огрызнулся Трэгг. Он немного поковырял вокруг отверстия складным ножом и обратился к одному из людей в штатском: – Глубже мой нож не проникает. Пойди возьми из машины сумку с инструментами, там есть дрель со сверлом для дерева.

Офицер в штатском вернулся с дрелью.

Трэгг приказал:

– Поднимись туда и очень, очень осторожно посверли вокруг пули. Высверли кусок дерева, в котором она засела.

Офицер поднялся по стремянке и через несколько минут высверлил кусок деревянной перекладины.

Трэгг осторожно расщепил дерево и извлек оттуда пулю 38-го калибра.

– Ну, вот, – констатировал он, – пулю мы нашли, что дальше?

– Пусть ее посмотрит Рэдфилд, – предложил Мейсон.

– Хорошо, – согласился Трэгг, – будь по-вашему. Полагаю, вы хотите получить отчет до половины третьего?

– Пошлите человека с пулей к эксперту, – распорядился Мейсон, – а сами не повторяйте одной и той же ошибки. Не прекращайте поисков, пока что-нибудь не найдете. Давайте тщательно осмотрим и магазин, и склад.

– Хорошо, – согласился Трэгг, – идем на склад.

Они вернулись на склад. Трэгг включил электричество, и сырое, мрачное помещение мгновенно озарилось светом.

– Ну, что ж, давайте осматривать все, – предложил Мейсон. – Пусть ваши люди перевернут каждый большой ящик, и посмотрим, что нам удастся найти.

– Их же здесь целых пятьдесят штук, – возразил Трэгг.

– Ладно, если до половины третьего не успеете перевернуть пятьдесят ящиков, мы позвоним судье и попросим отсрочки.

– Приступайте! – распорядился Трэгг.

Трэгг и один из офицеров трясли упаковочные ящики из рифленого картона, переворачивали их и заглядывали внутрь.

Вдруг один из офицеров начал что-то говорить Трэггу, осекся, многозначительно посмотрел на лейтенанта полиции и отвернулся.

– Что там такое? – заинтересовался Мейсон. – Мы производим этот обыск согласно решению суда. Я имею право знать, что вы нашли.

– Там кто-то стоял, – пояснил офицер. – Видны отпечатки резиновых подошв. Человек где-то наступил в масло и оставил след.

– Это ничего не значит, – заявил Гамильтон Бергер. – Вы не можете сказать, когда был оставлен этот отпечаток. Может быть, месяц назад, а может быть, – многозначительно добавил он, – вчера ночью.

– Как бы то ни было, – возразил Мейсон, – кто-то его оставил. Это улика. Упаковочные ящики арестовать.

– Ладно, – устало согласился Трэгг, – возьмите их.

– И я требую, чтобы с них сняли отпечатки пальцев.

– С бумаги нельзя снять отпечатки пальцев… Ах, ладно, делайте все, что он требует! Вызовите специалиста, и пусть он снимет с них отпечатки пальцев. Чего вы еще хотите, Мейсон?

– Не знаю, – ответил тот, медленно обходя помещение и заглядывая во все укромные уголки. И вдруг воскликнул: – Эй, погодите, окно взламывали!

– Мне давно следовало об этом догадаться, – проговорил Гамильтон Бергер. – Именно таким образом сюда попал человек, продырявивший перекладину.

– Это окно открыли изнутри, – возразил Мейсон. – Видите, паутина сметена, окно открыто, а затем опущено. Оно не заперто.

– Прием изнутри-снаружи, – усмехнулся Гамильтон Бергер. – Тот же старый финт!

Трэгг задумчиво рассматривал окно.

– Погодите минуточку, – попросил Мейсон. – Что это?

– Где? – спросил Трэгг.

Мейсон указал в угол:

– Я заметил отраженный свет от вороненой стали!

Трэгг, подойдя поближе, воскликнул:

– Вот это да, это же пистолет!

Гамильтон Бергер хотел что-то возразить, но осекся и подтвердил:

– Ну да, это пистолет. Арестуйте его, лейтенант, а в суде мы его тщательно рассмотрим. Посмотрим, кто оставил на нем отпечатки пальцев… хотя у человека, который его подбросил, вероятно, хватило сообразительности надеть перчатки.

– Будьте осторожны с ним, лейтенант! – посоветовал Мейсон. – Я хочу, чтобы мне показали пробные пули, выпущенные из него. Заметьте, это тоже «смит-и-вессон» 38-го калибра.

– Еще бы! – ехидно бросил Гамильтон Бергер.

– Вы хотите сказать, что его подбросили? – как бы невзначай поинтересовался адвокат.

– Его действительно подбросили, – рассердился окружной прокурор. – И в половине третьего я надеюсь показать, кто его подбросил.

– А до этого, полагаю, вы не будете выдвигать никаких обвинений, правда? – отозвался Мейсон.

– У меня есть свое мнение, – заявил Бергер, отвернувшись.

– Вы получили все, что хотели? – спросил Трэгг.

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Я хочу, чтобы помещение опечатали; поставьте здесь дежурного офицера до тех пор, пока нам не удастся оценить эту улику.

– Ладно, ладно, – согласился Трэгг. – Я хочу увидеть, есть ли на этом пистолете отпечатки пальцев, но обычно на пистолетах отпечатков пальцев нет. Иногда у основания патронной обоймы мы находим след большого пальца, но на пистолете отпечатки остаются в одном случае из ста.

– Итак, у нас есть пистолет, – проговорил Мейсон. – Я требую, чтобы Рэдфилд произвел из него пробные выстрелы. Было бы желательно, чтобы он принес в суд свой микроскоп и мы смогли бы провести сравнение прямо в суде.

– Старое доброе представление! – засмеялся Гамильтон Бергер. – Вы никогда не упустите возможности устроить спектакль! Это искусство лицедейства. Мне все это смертельно надоело. В каждом вашем деле тот же старый финт, все вверх дном!

Мейсон взглянул на часы и спокойно произнес:

– Если вы поторопитесь, Гамильтон, то, может быть, еще успеете позавтракать. Или, по крайней мере, выпить чашечку кофе, и тогда, думаю, ваше настроение улучшится!

Глава 21

В половине третьего судья Сакстон, до которого, понятно, дошли слухи о происшедшем, сел на свое место, озадаченно и с уважением посмотрев на Перри Мейсона.

– Обыск помещения производился по делу «Штат Калифорния против Хораса Уоррена»? – спросил он.

– Нет, ваша честь, – ответил адвокат, – но обыск был произведен, и в ходе его кое-что обнаружено. Кажется, лейтенант Трэгг уже был на свидетельском месте, вот он нам и расскажет, что удалось найти.

– Хорошо. Вызовите лейтенанта Трэгга, – распорядился судья Сакстон.

Мейсон сказал:

– По-моему, я подвергал лейтенанта Трэгга перекрестному допросу, но не знаю, какое имеет значение… Лейтенант, вы что-то нашли в кладовой на Кловина-авеню и Хендерселла?

– Нашли, – сухо ответил Трэгг.

– И что же вы нашли?

– Когда включили свет, мы обнаружили пулю в перекладине над дверью между кладовой и складом. Мы вынули пулю, не повредив ни одной бороздки и не оставив на ней ни одного следа. Эта пуля у меня.

– Пожалуйста, отправьте ее на экспертизу как вещественное доказательство защиты номер 1б.

– Она уже отдана экспертам, – пояснил судья Сакстон.

– Что вы еще нашли?

– Мы нашли револьвер системы «смит-и-вессон» 38-го калибра с пятью целыми патронами и одной пустой гильзой.

– Вы подвергли этот пистолет испытанию?

– Насколько я понимаю, Александр Рэдфилд сделал из него пробный выстрел.

– Сравнил ли Александр Рэдфилд пробную пулю с роковой пулей, о которой идет речь в этом деле? – спросил Мейсон.

– Полагаю, сравнил, сэр.

– Это испытание проводилось в вашем присутствии?

– Да, сэр.

– И Александр Рэдфилд заявил вам о том, что он обнаружил?

– Возражаю, это доказательство, основанное на слухах, – заявил Гамильтон Бергер.

– Принято, – согласился судья Сакстон. – Можете вызвать мистера Рэдфилда. Если желаете, можете снова подвергнуть его перекрестному допросу.

– Итак, – продолжил Мейсон, – Гамильтон Бергер, окружной прокурор, все время был с вами, когда вы осматривали место преступления и искали эти вещи?

– Да, все время.

– Делал ли он какие-нибудь критические замечания по поводу того, что эту улику подбросил я?

– Сразу признаю, что делал, – сердито вмешался Гамильтон Бергер.

– Так, понятно. – Мейсон повернулся к судье Сакстону: – Лейтенант Трэгг – свидетель по этому делу, и во время всего обыска окружной прокурор умалял значение предметов, которые мы находили, внушал свидетелю, что в появлении этих предметов на месте преступления виноват я, что вещественное доказательство не имеет никакой ценности, поскольку оно было подброшено. Если суду угодно привлечь меня к ответственности за неуважение к суду, я настаиваю, чтобы окружного прокурора также привлекли к ответственности за попытку влиять на показания этого свидетеля!

Судья Сакстон бросил гневные взгляды на окружного прокурора и на лейтенанта Трэгга, но потом с трудом подавил улыбку.

– Хорошо, мистер Мейсон, – согласился он, – суд учтет ваше ходатайство. Однако это не значит, что он станет выполнять его. Продолжаем рассматривать вещественные доказательства.

– Я хочу своим ходатайством показать, что окружной прокурор присутствовал при обыске в качестве официального лица, что его замечания имели вес как слова избранного должностного лица этого округа, которое, естественно, имеет влияние на полицейское управление, что они представляли собой непрерывные критические замечания со стороны обвинения.

– Хорошо, в свое время мы это рассмотрим, – пообещал судья Сакстон. – А теперь, полагаю, вы хотели бы вызвать мистера Рэдфилда?

– Хотел бы, ваша честь.

– Мистер Рэдфилд уже в суде, – сообщил судья Сакстон. – Можете занять свидетельское место, мистер Рэдфилд.

– Если суду угодно, перекрестный допрос продолжается, – произнес Мейсон. – Мистер Рэдфилд, вы утверждали, что, принимая во внимание все факты, по всей вероятности, пистолет, вещественное доказательство Б, является тем самым оружием, из которого была выпущена смертоносная пуля. Я хочу спросить вас, были ли с тех пор, как вы давали показания, обнаружены факты, заставившие вас изменить свое мнение?

– Были.

– Итак, принимая во внимание все факты, вы по-прежнему готовы поклясться, что, по всей вероятности, смертоносная пуля была выпущена из этого пистолета, вещественного доказательства Б?

– Нет, не готов, – возразил Рэдфилд. – Сейчас я готов поклясться, что смертоносная пуля была выпущена из пистолета, обнаруженного в полдень на месте убийства и предъявленного теперь на идентификацию в качестве вещественного доказательства защиты номер 1а.

– Что? – Судья Сакстон не смог скрыть удивления.

– Да, ваша честь. Простите, но на основании этой пули имеется достаточно характерных бороздок, аналогичных обнаруженным на пуле, которой был произведен пробный выстрел из пистолета, предъявленного как вещественное доказательство номер 1а. Мне нелегко признаваться в этом, но сейчас я убежден, что смертоносная пуля была выпущена из этого пистолета, вещественного доказательства защиты номер 1а!

– Значит, – уточнил Мейсон, – вы готовы утверждать, что пуля, найденная в перекладине над дверью, выпущена не из этого пистолета?

– Да, сэр.

– А из какого пистолета она была выпущена?

– Из пистолета, вещественного доказательства Б.

– Итак, – подвел итог Мейсон, – по одному только выстрелу из пистолета, вещественного доказательства Б, мы теперь знаем, что пуля, о которой идет речь, попала в перекладину. Следовательно, эта пуля не могла быть орудием совершения преступления. Верно?

– С научной точки зрения и по моему мнению, как эксперта, это верно, – признал Рэдфилд.

Судья Сакстон развел руками, словно от чего-то отказываясь.

– У меня еще один вопрос, – заявил Мейсон. – В вашем офисе хранятся отчеты о пулях, извлеченных из трупов, и нераскрытых преступлениях?

– Да, хранятся.

– Я имею в виду попытку убийства ночного сторожа в «Пасифик нортерн супермаркет», – уточнил адвокат. – У вас есть пуля, извлеченная из тела ночного сторожа?

– Да.

– Я просил вас принести ее. Сравните ее, пожалуйста, под микроскопом с пробной пулей, выпущенной из вещественного доказательства защиты номер 1а, и доложите суду результаты сравнения.

– Поскольку вы просили меня принести в суд эту пулю, я понял, что вы предполагаете, – усталым голосом объяснил Рэдфилд, – и провел это сравнение.

– И каков же результат?

– Пуля, ранившая ночного сторожа, была также выпущена из этого пистолета, предъявленного на идентификацию в качестве вещественного доказательства защиты номер 1а.

Мейсон повернулся к судье Сакстону:

– Ну, вот, ваша честь! По результатам исследования вещественного доказательства я делаю вывод, что покойный совершил ограбление в «Пасифик нортерн супермаркет». У меня был портрет покойного, и я показал его очевидцам. Потом наш окружной прокурор, пользуясь своим положением, внушал свидетелям, что я неправомерно влиял на них и что их показания нельзя использовать в деле о попытке убийства. Если суду угодно, я предлагаю, чтобы окружного прокурора привлекли не только за давление на лейтенанта Трэгга, но также за давление на двух свидетелей, которые видели грабителя на месте преступления у «Пасифик нортерн супермаркет». Используя свое влияние, свой скептицизм и силу внушения, он заставил их изменить показания, и теперь бесполезно пытаться доказывать, что преступление совершил покойный.

Судья Сакстон поочередно взглянул на остолбеневшего Гамильтона Бергера, на Рэдфилда, на лейтенанта Трэгга и заявил:

– Ясно, что по делу подсудимого выдвинуть против него какие-либо обвинения невозможно. Ему можно предъявить лишь обвинение в том, что он прятался на месте преступления. Этого, безусловно, недостаточно, чтобы приговорить подсудимого к условной мере наказания. Поэтому суд снимает с подсудимого обвинение, а что касается незначительных фактов неуважения к суду, то суд снимает их с повестки дня, обещает продумать вопрос и сообщить, когда состоится следующее слушание. В суде объявляется перерыв.

Глава 22

Когда рассерженный Гамильтон Бергер удалился из зала суда, лейтенант Трэгг подошел к Мейсону и озорно подмигнул ему:

– Что ж, Перри, все мы совершаем ошибки. Я то и дело отступаю от старых добрых полицейских процедур, потому что мне кажется, будто я нашел все, что мне нужно, но то и дело обнаруживаю, что ошибся. Естественно, мне следовало включить свет и тщательно обыскать все помещения. Но все-таки как вы додумались, что произошло?

– У меня возникло подозрение, что у Гидеона есть сообщник, – пояснил адвокат. – Думаю, это кто-то из тех, с кем он познакомился в тюрьме. Иной возможности заручиться сообщником у него не было. Вероятно, это кто-то из тех, кого выпустили на свободу в течение первого года после того, как посадили Гидеона.

– Но зачем им было общаться все это время и…

– А, вот и Пол Дрейк! – воскликнул Мейсон. – Думаю, он ответит на наши вопросы.

Быстро войдя в зал суда, Пол Дрейк оглядел потрясенных зрителей, сбившихся в небольшие группки и возбужденно обсуждавших что-то, поглядел на пустое кресло судьи Сакстона, а затем быстро подошел к Мейсону с Трэггом.

– Что здесь произошло? – спросил он. – Что стряслось?

– Судья закрыл дело, – ответила Делла Стрит.

– Закрыл дело? – словно эхо повторил детектив.

– Именно! – подтвердил Мейсон. – Сегодня кое-что случилось. Что тебе удалось выяснить о деньгах, Пол?

– Ты оказался совершенно прав! Вклад на сумму сорок семь тысяч долларов был переслан по почте. Просто по почте! В обычном конверте, пересылка оформлена за счет отправителя, больше ничего. Естественно, это вызвало немалое любопытство. Деньги никто не снимал, но через регулярные промежутки времени на счет поступали небольшие суммы, так что по отчетам банка счет считается действующим.

– Известно ли имя человека, который переслал деньги на счет? – поинтересовался Мейсон.

– Коллистер Дамон, – ответил Дрейк. – Конечно, мне стоит напомнить тебе, что полное имя Гидеона – Коллистер Дамон Гидеон. Безусловно, у него был сообщник, который вышел из тюрьмы вскоре после того, как посадили Гидеона. Этот человек не мог снять деньги со счета, так как не мог идентифицировать себя как Коллистера Дамона, но вклады на счет мог делать любой, а раз вклады поступают, счет продолжает считаться действующим.

В зал суда быстро вошел человек в штатском и подошел к Трэггу. Тот извинился, отошел с ним в сторону и после короткого разговора вернулся к Мейсону.

– Ну, Перри, – радостно произнес он, – кажется, у нас появились улики, которые нам нужны. Кто-то дотронулся до жирного предмета, а потом, прыгнув в упаковочную коробку из гофрированного картона, оставил опечатки пальцев, достаточно отчетливые, чтобы идентифицировать их! Теперь нам следует просмотреть списки освобожденных из федеральных мест заключения вскоре после того, как туда попал Гидеон. Интересно, что нам удастся найти?

– Неплохо! – похвалил Мейсон.

– Может быть, вы можете сказать мне, что произошло между Гидеоном и его сообщником? – поинтересовался Трэгг.

– Это всего лишь предположение, – предупредил Мейсон. – Думаю, когда вы узнаете имя сообщника, оно подтвердится. У них было симпатичное убежище в этом заброшенном магазине. Предполагаю, что отпечатки пальцев сообщника вы обнаружите на посуде и пустых консервных банках.

Трэгг, подмигнув Перри, рассмеялся:

– Не сыпьте соль на рану, Перри!

– Все у них шло гладко, – продолжил адвокат, – пока Гидеон не выстрелил в ночного сторожа. Он совершенно потерял голову. Сообщникам грозила газовая камера. Если двое или больше людей совершают уголовное преступление с убийством, то все они одинаково виновны в убийстве первой степени. Ведь они думали, что ночной сторож умер! Гидеон вдруг распалился, как сковорода на плите. Он решил бежать из города. В сложившихся обстоятельствах он не осмелился сунуться в банк и снять деньги со счета. А деньги ему были нужны, нужны отчаянно! Он начал вымогать их у меня, у Уоррена…

– Вы можете сказать мне, что привело его к вам и Уоррену? – спросил Трэгг.

– Нет, не могу, – отрезал Мейсон. – И если вы не станете выяснять это, будет только лучше! Не надо, знаете ли, лучше не надо!

– Вероятно, вы правы, – согласился лейтенант.

– Как бы то ни было, Уоррен пришел на склад без револьвера. Он пришел как раз тогда, когда Гидеон боролся со своим сообщником, пытаясь убить его. Гидеон промахнулся. Сообщник – нет.

– Почему там оказался револьвер Уоррена? Чтобы его взял Гидеон? Он… погодите, Гидеон вымогал деньги у кого только мог! – Трэгг прищурился. – Интересно, не была ли миссис Уоррен одной из его жертв? Любопытно было бы узнать, поехала ли она туда с револьвером или без него? А позже туда за ней явился сам Уоррен. Он нашел мертвого Гидеона, а возле него револьвер. Уоррен положил револьвер в карман, чтобы защитить жену, и постарался убежать, но его напугали оглушительные сирены. Он решил, что это полиция.

Мейсон посмотрел Трэггу в глаза.

– Я хочу, – проговорил он, – чтобы вы подумали об этом, Трэгг. Сообщник будет утверждать, что он убил Гидеона, защищаясь, и, думаю, скорее всего будет прав. Гидеон выстрелил в него из пистолета Уоррена. Сообщник сделал ответный выстрел из пистолета, которым они пользовались при ограблениях, – пистолета, из которого стрелял Гидеон в ту ночь, когда был ограблен супермаркет.

Трэгг задумчиво молчал.

– Это все, что вам нужно, – заметил адвокат. – Федеральные ребята смогут легко найти сорок семь тысяч долларов, и вам не о чем беспокоиться.

– Но вы хотите оградить от этого ваших клиентов?

– Я хочу оградить от этого моих клиентов.

Трэгг молча протянул руку, и они обменялись рукопожатиями.

– Вы мне очень помогли, Перри, – произнес он. – Не думаю, что вы могли бы сделать еще один шаг и дать нам некоторую зацепку к идентификации сообщника, правда?

– Почему? – спросил Мейсон.

Трэгг поднял брови.

– Подумайте, – сказал Мейсон. – У меня был портрет Коллистера Гидеона. Теперь мы знаем, что Гидеон был связан с ограблением и стрельбой в супермаркете. Ночной сторож, который был ранен, без колебаний показал, что человек, изображенный на портрете, похож на того, кто стрелял. Другой свидетель с уверенностью заявил, что человек, изображенный на рисунке, не похож на того, кто выбежал из двери супермаркета. И все же у человека, выбежавшего из двери, был пистолет.

Трэгг задумался:

– В ограблении могли участвовать двое.

Мейсон усмехнулся:

– И полиция увидела человека, бегущего по улице. Если бы он пытался спрятаться, они схватили бы его и обвинили бы в сообщничестве, но так как у него хватило ума выбежать на середину улицы и замахать руками, останавливая полицейскую машину, полиция клюнула на эту приманку и…

– Боже правый! – перебил его Трэгг. – Вы хотите сказать, что сообщником был Дру Керни?

– Разумеется, он был сообщником, – подтвердил Мейсон. – Поэтому-то он и не идентифицировал Гидеона. Не осмелился. Не хотел, чтобы Гидеон оказался как-то связанным с супермаркетом, и надеялся, что полиция никогда не найдет пистолет, который он оставил на старом складе после стрельбы. Керни способный, превосходный актер. Возьмите у него отпечатки пальцев. Потрясите его, и вы обнаружите, что у него есть уголовное прошлое, что он отбывал срок в федеральной тюрьме одновременно с Коллистером Гидеоном, а потом приехал в этот город и основал здесь малый бизнес, давший ему вполне законную «крышу». Время от времени он делал вклады на счет в сорок семь тысяч долларов, который открыл Гидеон. Он ждал, когда Гидеон освободится и сможет снять деньги со счета, а власти перестанут подвергать цензуре его почту. Керни, вероятно, виновен в гораздо большем количестве грабежей, чем мы думаем. Однако он достаточно умен, чтобы понимать, что его преступная деятельность не должна иметь никакого отношения к законной; поэтому устроил убежище в этом старом, заброшенном здании, вокруг которого ведется тяжба. Там он мог творить свои черные дела. Вероятно, занимался ими по выходным. Конечно, лейтенант, все это лишь догадки и предположения, но иначе нельзя объяснить, почему пистолет, с которым было совершено ограбление, и есть тот самый роковой пистолет, из которого был убит Гидеон. Керни был его сообщником в ограблении супермаркета. И бежал по улице не к телефону, а от места преступления.

Трэгг тяжело вздохнул.

– Что бы было с вами, если бы Керни вернулся на этот склад и забрал пистолет прежде, чем мы его нашли? – задал он вопрос.

Мейсон посмотрел на часы и ответил:

– Вероятно, был бы привлечен к ответственности за неуважение к суду.

– Но вы вовсе не влияли на свидетеля, – заметил Трэгг. – Как теперь выясняется, это свидетель изо всех сил направлял вас по ложному следу.

– И заметьте, ночной сторож нашел, что портрет Гидеона похож на человека, которого он застал врасплох в супермаркете, но окружной прокурор и полиция начали упрекать меня за то, что я влиял на показания другого свидетеля, – напомнил адвокат.

Трэгг резко запрокинул голову и засмеялся:

– Что ж, полагаю, нам предстоит облава, Перри!

– Возьмете на дело Гамильтона Бергера? – полюбопытствовал тот.

– Думаю, несколько часов я буду держаться подальше от офиса Бергера, если не возражаете, Перри! – продолжая смеяться, поделился планами лейтенант Трэгг.

– Нисколько не возражаю, – улыбнулся Мейсон.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело иллюзорной удачи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22