Эрл Стенли Гарднер

Дело об алом поцелуе

Глава 1

Это через край бившее счастье помешало Фэй Эллисон заметить, как глаза Аниты темнеют от ненависти.

Поэтому и еще из-за коктейля, приготовленного Анитой перед обедом и развязавшего ей язык, окутанная романтическими мечтами Фэй без умолку болтала с подругой, с которой они вместе нанимали квартиру.

– Я давно поняла, как сильно люблю его, – тараторила она, – но скажу тебе честно, Анита, мне и в голову не приходило, что Дэйн женится на мне. Он ведь убежденный холостяк. Та неудачная связь, она так подействовала на него, он всегда какой-то замкнутый и сдержанный. Ну, конечно, за его внешней сдержанностью кроется совсем другое – он очень романтичный и нежный. О, Анита, я не заслуживаю такого счастья…

Анита Бонсел, отодвинув пустую тарелку, крутила в пальцах ножку пустого бокала. Она отвела взгляд, боясь, что Фэй заметит ее сузившиеся от жгучей ненависти зрачки.

– Вы уже договорились о дате? – спросила она, не сводя глаз с бокала.

– Как только приедет тетушка Луиза. Я хочу, чтобы она была рядом в такой день. Я… ну и… я хотела бы, чтобы и ты была со мной, дорогая.

– А когда приедет твоя тетя Луиза?

– Я думаю, завтра или послезавтра. Она точно не сообщила.

– Ты написала ей?

– Да. Она прилетит ночным рейсом. Я послала ей свой запасной ключ по почте, чтобы она могла приехать прямо сюда и попасть в квартиру, на тот случай, если нас не будет дома.

Молчание Аниты не смущало Фэй, и она продолжала болтать без умолку:

– Ты же знаешь, какой Дэйн. Он всегда казался таким холодным и беспристрастным. Он ведь сначала приглашал тебя так же часто, как и меня, и только позднее полностью переключился на меня. Но ты, конечно же, не против? У тебя столько поклонников! А вот у меня не так уж… Анита, я долго даже самой себе боялась признаться в своих чувствах, боялась, что это причинит мне страдания…

– Я от всего сердца поздравляю тебя, дорогая, – церемонно произнесла Анита.

– Анита, ты, наверное, думаешь, что не выйдет ничего хорошего? Мне кажется, ты совсем не рада?

– Все будет прекрасно. Просто я не умею изливать душу, потому что я – страшная эгоистка. И потом – все это сильно затрагивает мою жизнь. Я имею в виду квартиру и тому подобное. Давай-ка лучше вымоем посуду. Я сегодня вечером ухожу, и тебе кое-кто, вероятно, составит компанию.

– Нет, Дэйн сегодня не придет. Там у них какая-то церемония в клубе холостяков, ну, одна из тех глупостей, которыми увлекаются мужчины. Он должен заплатить какой-то штраф, и еще будут всякие грубые розыгрыши и шутки. Знаешь, я так взволнована, что мне кажется, будто я не хожу, а летаю над землей…

– Что ж, – сказала Анита, – я уезжаю на уик-энд на три дня, а здесь, по всей видимости, многое произойдет. Мне придется заняться поисками новой компаньонки, чтобы нанимать вдвоем квартиру. Одной – слишком дорого.

– Думаю, это не так уж и трудно. Выбери ту, которая тебе понравится. Как насчет девочек из офиса?

Анита, сжав губы, покачала головой.

– Ну и, конечно, я внесу свою долю до пятнадцатого, а потом…

– Не беспокойся, – весело прервала ее Анита. – По натуре я – одинокая волчица. Я плохо лажу с женщинами, но думаю, мне все же удастся найти кого-нибудь. Торопиться не буду. А девочки в офисе слишком глупы.

Они вымыли посуду и навели порядок в квартире. Все это время Фэй Эллисон взволнованно тараторила и смеялась от переполнявшего ее беззаботного веселья. Анита молчаливо и быстро двигалась по квартире, ловко управляясь со всем.

После того как посуда была вымыта, Анита надела вечернее черное платье, накинула на плечи шубку и, улыбнувшись, посоветовала Фэй Эллисон:

– Тебе лучше принять сегодня снотворное, дорогая. Ты очень взвинчена.

Фэй виноватым голосом ответила:

– Наверное, я заговорила тебя до полусмерти, Анита. Но мне так хотелось, чтобы кто-то послушал, как я строю воздушные замки… Я… я почитаю книгу и подожду твоего возвращения.

– Не стоит, – сказала Анита. – Я вернусь поздно.

Фэй задумчиво промолвила:

– Ты никогда ни о чем не рассказываешь, Анита. Я почти ничего не знаю о твоих друзьях. Неужели ты не хочешь выйти замуж и жить в собственном доме?

– Только не я. Я слишком своенравна, и меня устраивает мой образ жизни, – живо откликнулась Анита и выскользнула за дверь, тихо прикрыв ее за собой.

Она прошла по коридору к лифту и нажала кнопку. Когда кабина поднялась на шестой этаж, она вошла в лифт и нажала кнопку первого этажа. Но едва лифт проехал половину пути, как она нажала кнопку «стоп», а потом кнопку седьмого этажа. Лифт медленно пополз вверх и вскоре остановился.

Анита спокойно раскрыла сумочку, вынула ключ, прошла по длинному коридору, бросила быстрый взгляд через плечо в сторону лифта, а затем вставила ключ в дверь квартиры 702 и открыла ее.

Карвер Л. Клементс поднял глаза от газеты, вынул изо рта сигару и окинул Аниту Бонсел взглядом, в котором выражалось скрытое одобрение. Но вслух он только сказал:

– Тебе понадобилось много времени, чтобы добраться сюда.

– Мне пришлось довольно долго выслушивать счастливую болтовню своей соседки. Она выходит замуж за Дэйна Гроувера.

Карвер Клементс опустил газету:

– Не может быть!

– Кажется, его бурные романтические чувства переросли в серьезные намерения, – с горечью в голосе произнесла Анита. – Фэй написала своей тетке, Луизе Марлоу, и, как только та приедет сюда, они с Дэном поженятся.

Карвер Клементс чуть передвинулся в кресле, как будто хотел увидеть высокую стройную брюнетку в другом ракурсе.

– Мне казалось, это ты была влюблена в Дэйна Гроувера?

– Так вот чем ты был обеспокоен в последнее время!

– И это не так?

– Бог мой, конечно, нет!

– Знаешь, любовь моя, – продолжал Клементс, – сейчас мне было бы очень трудно потерять тебя.

Ее глаза полыхнули гневом.

– Не думай, что я – твоя собственность! – резко выкрикнула она. – Я лишь даю тебе возможность пользоваться мной.

– Будем считать, что я взял тебя внаем.

– Скорее это добровольная сдача в аренду, – вспыхнула она. – И изволь подниматься с кресла, когда я вхожу в гостиную. В конце концов, ты привык хвастаться своими хорошими манерами.

Клементс встал. Он был чем-то похож на паука: очень длинные ноги и руки, как бы извиваясь, срослись с коротким полноватым туловищем. Однако недостаток его фигуры умело скрадывали портные, которые шили ему костюмы и на которых он тратил целое состояние. Он улыбнулся и сказал:

– Моя маленькая злючка! За это я тебя и люблю. Запомни, Анита, как только я закончу с разводом…

– Ты и твой развод! – резко перебила она его. – Ты вечно поешь мне старую надоевшую песенку…

– Никакая это не песенка. У меня несколько чрезвычайно сложных проблем с собственностью. Я не могу торопить события, и такие вещи быстро не делаются. Ты и сама знаешь. Прекрасно знаешь.

– Я знаю одно: я устала от твоего притворства и я устала работать. Если ты не собираешься расставаться со мной, лучше вместо жалких подачек обеспечь меня ценными бумагами.

– Чтобы потом адвокаты моей жены внезапно потащили меня в суд и стали бы проверять мои активы и отслеживать все чеки…

– Тогда это можно сделать наличными.

– Чтобы они принялись проверять суммы, снятые со счета в банке? Не будь идиоткой!

– Не буду. Я собираюсь стать практичной женщиной. А что, если меня в любом случае втянут в твою семейную неразбериху? Ты соображаешь, как я рискую?

Он окинул ее мрачным оценивающим взглядом:

– Я люблю тебя, Анита. Я многое могу для тебя сделать. Я люблю огонь твоей страсти, но хочу, чтобы он горел у тебя в сердце, а не на языке… Мой автомобиль на стоянке. Спускайся, садись в автомобиль и жди меня. Я буду через пять минут.

Она обиженно сказала:

– Почему бы нам не выйти когда-нибудь вдвоем, как если бы ты не стыдился меня? Как если бы…

– И предоставить моей жене возможность, за которую она с радостью ухватится? Плеснуть масла в огонь? Ни за что. Договор о разделе имущества будет подписан недель через пять-шесть, и тогда, благодарение богу, я смогу наконец жить так, как мне хочется. А до тех пор… а до тех пор, моя дорогая, нам следует быть скромнее в нашей нескромности.

Она хотела было что-то ответить, но передумала и тихо вышла из квартиры.

Автомобиль Карвера Клементса на самом деле был роскошным огромным лимузином, оборудованным всевозможными приспособлениями и новинками, но долго сидеть и ждать в нем было холодно. Анита подождала несколько минут, но вскоре почувствовала, что холод пробирается к ее ногам, на которых были лишь тонкие нейлоновые чулки. Она повернула ключ зажигания и включила обогреватель. Через минуту ласковая струя теплого воздуха окутала ее замерзшие ноги.

Через десять минут, которые показались ей получасом, ее терпение иссякло. Она распахнула дверцу автомобиля, подошла к парадному подъезду своего дома и сердито нажала на кнопку с номером 702.

Не услышав ответа, она решила, что Клементс, должно быть, как раз спускается в лифте, и поэтому отошла в сторону от подъезда и укрылась в тени, ожидая его появления и одновременно борясь со странным желанием разбить что-нибудь вдребезги. Однако Клементса все не было.

Анита открыла дверь подъезда своим ключом. Лифт стоял внизу. Ни от кого на этот раз не таясь, она нажала кнопку седьмого этажа, поднялась вверх, прошла по коридору, сердито воткнула ключ в замок квартиры Клементса и распахнула дверь.

Карвер Л. Клементс в отлично сшитом выходном костюме лежал ничком на полу.

В двух футах от его руки валялся бокал для коктейля, который выпал у него из пальцев и покатился по ковру, оставив след пролившегося напитка. Цвет лица Клементса уже приобрел какой-то странный оттенок, а в гостиной стоял сильный горьковатый запах, который, казалось, стал еще сильнее, когда Анита наклонилась к покрытым пеной губам мужчины. Было совершенно очевидно, что с тех пор, как Анита видела его в последний раз, у него был посетитель. На лбу Карвера Л. Клементса горел отпечаток полураскрытых губ, намазанных кричаще яркой алой помадой.

С ловкостью, приобретенной на курсах по оказанию первой помощи, Анита прощупала пальцами запястье Клементса в поисках пульса. Пульса не было.

Она открыла сумочку, достала полированный серебряный портсигар и поднесла его к губам лежащего на полу мужчины. Поверхность портсигара осталась сухой и блестящей.

Карвер Л. Клементс, богатый плейбой, яхтсмен и биржевой игрок, был мертв.

Паника на мгновение охватила Аниту, когда она окинула взглядом гостиную.

Квартира изобиловала явными признаками частых, хотя и недолгих визитов Аниты – ночные сорочки, белье, туфли, чулки, шляпки. И даже зубная щетка и ее любимая зубная паста на полочке в ванной комнате – все указывало на то, что Анита бывала здесь постоянной гостьей.

Анита Бонсел повернулась к двери и тихо вышла из квартиры. На пороге она на мгновение задержалась, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет. Она не стала вызывать лифт, а просто спустилась пешком по лестнице, как делала это не раз, на шестой этаж и вошла в свою квартиру.

Фэй Эллисон слушала музыкальную программу по радио. Она радостно подпрыгнула от удивления, когда Анита появилась в прихожей.

– О, Анита! Как я рада! Я думала… думала, ты придешь очень поздно. Что случилось? Ведь ты ушла совсем недавно.

– У меня чертовски разболелась голова, – объяснила Анита, – а мой спутник оказался слегка нетрезв, так что мне пришлось дать ему пощечину и вернуться домой. Я бы с удовольствием посидела и послушала твои рассказы о ваших с Дэйном планах, но у меня ужасно ломит в висках, а тебе следует выспаться сегодня ночью. Ведь завтра ты должна будешь выглядеть как можно лучше.

Фэй рассмеялась:

– Мне не хочется тратить время на сон, потому что во сне я не могу наслаждаться счастьем…

– Все равно, – твердо сказала Анита, – мы ляжем сегодня спать пораньше. Давай-ка наденем пижамы, выпьем горячего шоколада, а потом – ровно двадцать минут, не более! – посидим у камина и поболтаем.

– О, как я рада, что ты вернулась так скоро! – повторила Фэй.

– Я сама приготовлю шоколад. Тебе сегодня можно выпить сладкий. Ты сможешь начать беспокоиться о своей фигуре завтра. В конце концов, прежде чем сахар обернется лишним весом, ты уже будешь замужней женщиной.

Анита прошла на кухню, открыла свою сумочку, вынула бутылочку со снотворным и высыпала полбутылочки таблеток в пустую чашку. Затем она тщательно измельчила их, налила в чашку немного горячей воды и размешивала до тех пор, пока большая часть порошка не растворилась.

Она поставила на плиту кастрюльку с шоколадом, добавила молока и алтейной настойки и крикнула Фэй:

– Надевай-ка пижаму, дорогая. Я переоденусь потом, после того как мы поболтаем.

Когда Анита вошла в гостиную, держа в руках две дымящиеся чашки с шоколадом, Фэй уже сидела в пижаме у камина. Подав ей чашку, Анита приподняла свою и сказала:

– За твое счастье, дорогая.

– За мое большое счастье, – мечтательно произнесла Фэй.

Они с наслаждением потягивали горячий шоколад, и, унося пустые чашки, Анита уговорила Фэй выпить еще чашечку, Фэй делилась с подругой своими планами, пока сонливость не одолела ее и слова стали невнятными, а предложения – неразборчивыми.

– Анита, мне вдруг ужасно захотелось спать… наверное, это реакция… я весь день была такая взвинченная. Я… дорогая, ты не обидишься, если… если я…

– Ни в коем случае, милая, – ответила Анита.

Она уложила Фэй, заботливо подоткнула одеяло и серьезно задумалась над сложившейся ситуацией.

То, что Карвер Клементс тайно снимал квартиру в одном доме с ней, было известно лишь нескольким его близким друзьям, которые были в курсе его домашних проблем и знали, зачем ему понадобилась тут квартира. Однако, к счастью, они никогда не видели Аниты, и в данной ситуации это было для нее огромной удачей. Анита была совершенно уверена, что Клементс умер не от сердечного приступа, а был отравлен каким-то быстродействующим ядом. Не было никакого смысла размышлять сейчас о том, почему или каким образом он был отравлен. У Карвера Клементса было множество влиятельных друзей и множество столь же влиятельных врагов.

Но полиция будет разыскивать женщину.

Забрать свои вещи из той квартиры для Аниты было просто, но недостаточно – ведь она была натурой артистичной.

Анита была влюблена в Дэйна Гроувера. Если бы не эта гнетущая связь с Карвером Клементсом… О, теперь все было в прошлом. Фэй Эллисон своими большими голубыми глазами и мягким доверчивым нравом покорила Дэйна Гроувера, превратив его из разочарованного в женщинах одинокого волка в преданного поклонника. Что ж, в мире выживает сильнейший.

Она, Анита, мыла тарелки, а вытирала их Фэй Эллисон. Значит, на всех тарелках и бокалах будут отпечатки ее пальцев. Дирекция дома весьма предусмотрительно предоставила всем жильцам одинаковые наборы посуды с одинаковым рисунком – и сейчас ей нужно лишь немного потрудиться. Конечно, придется надеть перчатки. Полиция обнаружит в тайной квартире для свиданий у Карвера Клементса ночные сорочки Фэй Эллисон и бокалы с отпечатками пальцев Фэй. А когда они явятся, чтобы допросить Фэй Эллисон, то узнают, что она нашла легкий выход из тупиковой ситуации – передозировку снотворного.

А она, Анита, предоставит свидетельства, каждое из которых будет укладываться в четкую и неопровержимую версию. Девушка, которая была любовницей богатого плейбоя, встретила молодого и привлекательного человека, и он предложил ей выйти за него замуж. Она отправилась к Карверу Клементсу, чтобы расстаться с ним, но расстаться с Карвером Клементсом было не так просто. Поэтому Фэй отравила его коктейль. Но потом, когда Анита неожиданно вернулась домой, Фэй поняла, что оказалась в ловушке – у нее не было теперь возможности незаметно вынести все свои вещи из квартиры наверху.

Полиция сама сделает выводы, а Анита не будет ей мешать. Она, Анита, будет в ужасе! Она будет просто потрясена! Но, конечно же, ответит на все вопросы, которые ей зададут в полиции.

Анита Бонсел просидела в квартире еще три часа, пока жильцы дома не улеглись спать, взяла чемоданчик, тихо поднялась наверх и принялась за работу, двигаясь с ловкостью женщины, которая привыкла обдумывать каждый свой шаг.

Когда все было закончено, она тщательно протерла ключ от квартиры 702, чтобы на нем не осталось отпечатков ее пальцев, и бросила его в сумочку Фэй Эллисон. Затем она высыпала из бутылочки оставшееся снотворное, шесть таблеток отложила в сторону, а остальные таблетки растерла в порошок и смешала его с сухим шоколадом в банке.

После этого она надела пижаму, приняла шесть отложенных ею таблеток, смыла горячей водой этикетку с бутылочки и выбросила ее из окна кухни. Наконец она проскользнула в свою постель и выключила свет.

На второй кровати неподвижно лежала Фэй Эллисон; одеяло слегка приподнималось от ее неглубокого дыхания.

Завтра утром, в восемь часов, должна появиться женщина, которая убирает в квартире. Она найдет два неподвижных тела – одно мертвое, другое в бессознательном состоянии.

Максимальной дозой этого снотворного были две таблетки. Действие шести принятых Анитой таблеток уже начинало сказываться. На мгновение она почувствовала легкую панику. «Может быть, она приняла слишком большую дозу? Возможно ли, что… что… вероятно…»

Слишком поздно. Под успокаивающим влиянием снотворного ее сознание затуманилось. Она успела еще подумать: «А не позвонить ли ей в аптеку и не выяснить ли…» И через мгновение уснула.

Глава 2

Луиза Марлоу расплатилась с таксистом перед подъездом большого многоквартирного дома. Она устала от долгого перелета на самолете, в ушах до сих пор стоял глухой рев двигателей.

Водитель сочувственно посмотрел на нее.

– Хотите, я подожду, пока вы узнаете, есть ли кто-нибудь дома, – предложил он.

– У меня есть ключ, – ответила Луиза Марлоу.

– А что вы будете делать с сумками?

– Не беспокойтесь. Я прекрасно подниму их наверх.

Он помог ей донести сумки до парадного подъезда.

Луиза Марлоу открыла дверь ключом, который прислала ей Фэй Эллисон, с улыбкой поблагодарила таксиста и внесла сумки в холл.

Эта шестидесятипятилетняя седая широкоплечая женщина с серо-стальными глазами и доброй улыбкой испытала немало превратностей судьбы, в результате чего у нее выработалась собственная жизненная философия, а ее любовь стала настолько велика, что, подобно укрывающему от непогоды зонту, защищала всех, кто был ей дорог; ненависть же была столь яростна, что заставляла ее врагов в страхе трепетать.

Не обращая внимания на то, что уже был час ночи, Луиза Марлоу решительно пересекла холл, вошла в лифт и нажала кнопку шестого этажа.

Лифт медленно поднялся наверх и, вздрогнув, остановился. Дверь мягко скользнула в сторону, и тетушка Луиза, подхватив сумки, двинулась по тускло освещенному коридору, всматриваясь поверх очков в номера квартир, прибитые над дверями.

Наконец она нашла нужную квартиру, открыла ее своим ключом и стала искать выключатель на стене прихожей. Найдя его, она зажгла свет и крикнула:

– Это я, Фэй!

Ответа не было.

Тетушка Луиза втащила сумки в квартиру, захлопнула за собой дверь и весело воскликнула:

– Свои! Не стрелять! – после чего, как бы извиняясь, добавила: – Кто-то отказался от брони, и мне удалось взять билет на более ранний рейс, Фэй.

Гробовая тишина в квартире уже начинала беспокоить ее. Она направилась в спальню.

– Проснись же, Фэй! Это я, твоя тетушка Луиза!

Она включила свет в спальне, улыбнулась и, глядя на двух спящих девушек, сказала:

– Ну если ты собираешься проспать все на свете, то я постелю себе на диване в гостиной, а утром уеду от тебя.

И в этот момент она вдруг заметила, что у Фэй какой-то странный цвет лица. Искорки веселья в глазах Луизы Марлоу погасли, уступив место стальному блеску; взгляд стал сосредоточенным.

– Фэй! – резко и громко выкрикнула она.

Спящие девушки даже не пошевелились. Тетушка Луиза подошла к кровати Фэй и принялась трясти ее, но спустя миг оставила племянницу, подошла ко второй кровати и начала будить Аниту Бонсел.

Через некоторое время Анита слегка очнулась от дурманящего сна.

– Кто тут? – заплетающимся языком спросила она.

– Тетя Фэй Эллисон – Луиза. Я приехала раньше, чем планировала. Что случилось?

Даже одурманенная сном Анита Бонсел поняла, что это – осложняющее обстоятельство, которое она не смогла предусмотреть. И несмотря на то, что язык не повиновался ей, она собралась с силами и пробормотала то, что впоследствии должно было стать ее алиби.

– Что-то случилось… – неразборчиво произнесла она. – Шоколад… мы пили горячий шоколад, и он показался мне каким-то… я не помню… не помню… я очень хочу спать.

И Анита расслабилась, повиснув тяжелым грузом на руках Луизы Марлоу.

Тетушка Луиза опустила ее обратно на кровать, схватила с тумбочки телефонный справочник и принялась лихорадочно листать страницы, пока не отыскала то, что ей было нужно: «Перри Мейсон, адвокат».

В справочнике был указан специальный ночной номер – Вестфилд 6-59443.

Луиза Марлоу набрала номер.

Дежурная телефонистка Детективного агентства Дрейка поняла по особому звонку, что вызывают ночной номер Мейсона, сняла трубку и ответила:

– Ночной номер мистера Перри Мейсона. Будьте любезны, представьтесь.

Луиза Марлоу сказала твердым решительным голосом:

– Это Луиза Марлоу. Я незнакома с мистером Мейсоном, но я знаю его секретаря, Деллу Стрит. Я хочу, чтобы вы связались с ней и сообщили ей, что я нахожусь по номеру: Кистоун 9-7600. У меня неприятности, и я хочу, чтобы она позвонила мне как можно скорее. Да, именно так! Я лично знаю ее. Скажите ей, что звонила Луиза Марлоу, и она тут же примется за дело. Думаю, мне может понадобиться также и мистер Мейсон, хотя в данный момент я хочу поговорить именно с Деллой Стрит.

Луиза Марлоу повесила трубку и приготовилась ждать. Однако меньше чем через минуту телефон зазвонил. Подняв трубку, Луиза Марлоу услышала голос Деллы Стрит:

– Луиза Марлоу? Что вы здесь делаете?

– Я приехала на свадьбу к своей племяннице, Фэй Эллисон, – начала объяснять тетушка Луиза. – Слушай внимательно, Делла. Я сейчас в квартире Фэй. Ее опоили снотворным, и я не могу разбудить ее. Девушка, с которой она делит квартиру, Анита Бонсел, также опоена снотворным, мне удалось ее растормошить, но она снова уснула. Кто-то пытался отравить их! Мне нужен хороший врач, который к тому же не был бы болтлив. Не знаю, что за всем этим кроется, но Фэй завтра должна была выйти замуж. Кто-то попытался избавиться от нее, и я хочу узнать, что все это значит. Если в газеты просочится хоть одно слово о происшедшем, я сверну шею этому болтуну. Все очень подозрительно. Квартира находится в «Мэндрейк-Армс», номер 604. Пришли сюда срочно врача, а потом свяжись с Перри Мейсоном и…

Делла Стрит перебила ее:

– Я пришлю вам врача немедленно, миссис Марлоу. Я только что вернулась домой. Мы с Перри Мейсоном и Полом Дрейком, который занимается расследованиями, были с одним клиентом в ночном клубе. Мистер Мейсон привез меня на машине, и он уже наверняка добрался к себе, так что я смогу легко с ним связаться. Сидите и ждите. Я все устрою.

Глава 3

Когда Луиза открыла дверь на звонок, Делла Стрит представила их друг другу:

– Миссис Марлоу, это Перри Мейсон. Шеф, а это тетушка Луиза, моя старинная подруга еще по родному городу.

Луиза Марлоу с улыбкой протянула руку знаменитому адвокату. Затем она поцеловала Деллу и сказала:

– Ты ни капельки не изменилась, Делла. Проходите. Здесь ужасный беспорядок. Проблема в том, чтобы в газеты не попало ни слова о происшедшем. Как можно убедить нашего костоправа не болтать?

– А что говорит врач? – поинтересовался Мейсон.

– О, он трудится в поте лица. Анита уже пришла в сознание. С Фэй тоже будет все в порядке. Еще час, и ее было бы невозможно спасти.

– А что произошло? – спросил Мейсон.

– Кто-то подсыпал снотворное в сухой шоколад или в сахар.

– Есть какие-либо подозрения? – уточнил Мейсон.

– Фэй выходит замуж за Дэйна Гроувера. Из ее писем я поняла, что это богатый и очень робкий молодой человек, у которого был неудачный роман несколько лет назад и который после всего разочаровался в женщинах и стал холодным циником. Циник в двадцать шесть лет! Чепуха!

Мейсон улыбнулся.

– Я приехала сюда где-то около часа ночи. Хорошо, что Фэй послала мне по почте ключи. Все двери были заперты, и мне пришлось самой их открывать. Как только я включила свет в спальне и взглянула на Фэй, я тут же поняла: что-то неладно. Мне не понравился странный цвет ее лица, и дышала она как-то странно. Я попыталась разбудить Фэй, но мне это не удалось. Я бросилась к Аните и сумела растормошить ее. Она сказала, что виной всему горячий шоколад. Я сразу же позвонила Делле. Вот и все, что я могу сообщить.

– А где чашки, из которых они пили шоколад? – спросил Мейсон.

– На кухне, в раковине. Они не вымыты.

– Они могут понадобиться нам в качестве улик, – заметил Мейсон.

– А как же! Улики! – фыркнула Луиза. – Мне тут не нужна полиция. Представляете, что случится, если какая-нибудь сентиментальная журналистка из дамской газетенки начнет, не жалея чернил, расписывать, как бедная невеста пыталась покончить с собой накануне свадьбы.

– Давайте-ка сначала осмотрим квартиру, – предложил Мейсон.

Адвокат принялся расхаживать по квартире, пытаясь восстановить ход случившегося. Луиза Марлоу сопровождала его, как заправский гид, а Делла Стрит время от времени помогала им, подсказывая, как могла бы поступить в том или ином случае молодая женщина.

Мейсон остановился перед стулом, на спинку которого были наброшены плащи, а на сиденье лежали две сумочки.

– Которая из них принадлежит Фэй Эллисон?

– Кто его знает? Можно самим попытаться выяснить, – предложила тетушка Луиза.

– Займитесь этим вместе с Деллой, – распорядился Мейсон. – Тщательно обследуйте содержимое обеих сумочек. Проверьте, нет ли там чего-нибудь указывающего на то, что незадолго до того, как девушки пили горячий шоколад, в квартире кто-то побывал. Возможно, вы найдете письмо, в котором будет какой-нибудь намек на встречу, визитная карточка или записка.

Из спальни вышел врач и сказал, что ему нужно еще кипятку.

– Как они там? – спросил Мейсон.

А миссис Марлоу отправилась за кипятком на кухню.

– Брюнетка в порядке, – ответил доктор, – и с блондинкой, я думаю, тоже все будет нормально.

– Могу ли я подробно допросить кого-нибудь из них?

Врач покачал головой:

– Я вам не советую. Не потому, что это могло бы им повредить, а просто потому, что вы можете оказаться на ложном пути. Они – все еще в одурманенном состоянии. Брюнетка бормочет что-то невразумительное, путается, противоречит сама себе. Может быть, через час-полтора. Тогда вы, вероятно, получите от нее какие-нибудь более или менее достоверные сведения. Сейчас же она просто повторяет одну и ту же бессмыслицу.

Врач взял принесенный тетушкой Луизой кипяток и снова вернулся в спальню. Делла Стрит подошла к Мейсону и тихо заговорила:

– Послушайте, шеф, я не понимаю одну вещь.

– Какую?

– Обратите внимание, ключи пронумерованы соответственно номерам квартир. У обеих девушек в сумочках лежат ключи от этой квартиры. Но у Фэй Эллисон я нашла еще и ключ с номером 702. Зачем ей ключ от другой квартиры?

Мейсон задумчиво прищурился:

– А что говорит тетушка Луиза?

– Она не знает про этот ключ. Она обыскивала сумочку Аниты, а я – Фэй Эллисон.

– Еще что-нибудь интересное есть?

– Абсолютно ничего.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Я собираюсь подняться в квартиру 702. Пойдем-ка со мной, Делла. – Мейсон извинился перед миссис Марлоу: – Мы покинем вас, хотим немного осмотреться в доме. Вернемся через несколько минут.

Они с Деллой поднялись на лифте на седьмой этаж, подошли к квартире номер 702, и Мейсон нажал на кнопку звонка.

Они услышали, как в квартире звонит звонок, но оттуда не донеслось ни звука, ничто не указывало на то, что обитатели квартиры проснулись и скоро откроют дверь.

Мейсон решился:

– Знаю, нам не следует этого делать, но я намерен заглянуть внутрь. Вдруг повезет.

Он вставил ключ в замочную скважину, язычок замка тихо щелкнул, и дверь мягко открылась. В ярких лучах света, льющегося из дверей гостиной, они увидели перед собой лежащее на полу тело и выпавший из мертвых пальцев и откатившийся в сторону бокал.

Неожиданно дверь квартиры напротив распахнулась. Молодая взлохмаченная женщина, одетая в халат, сердито заворчала:

– Вы так долго трезвонили в домофон в позднее ночное время, у вас должна быть совесть…

– Да-да, конечно. – Мейсон не стал дожидаться окончания ее тирады, втащил Деллу Стрит в квартиру и ногой захлопнул дверь.

Делла Стрит, прижавшись к Мейсону, смотрела на распростертое на полу тело и на алый след губной помады на лбу. Потом она увидела перевернутое кресло у кофейного столика, бокал, упавший на ковер, след от пролившегося напитка и еще один пустой бокал, стоящий на столике напротив перевернутого кресла.

Она молчала, но ее дыхание было таким учащенным, словно она долго бежала.

– Осторожно, Делла, мы не должны ни к чему прикасаться.

– Кто это?

– Вещественное доказательство номер один со стороны прокурора. Как ты думаешь, любопытная дамочка из квартиры напротив уже убралась к себе? В любом случае надо попытаться выйти отсюда.

Он обернул ручку двери носовым платком, повернул ее и тихо приоткрыл дверь.

Дверь квартиры напротив была закрыта.

Мейсон жестом призвал Деллу соблюдать тишину. Они на цыпочках вышли в коридор и осторожно закрыли за собой дверь квартиры 702. В тот же самый момент, когда прозвучал щелчок замка, на седьмом этаже остановился лифт. Из него вышли и двинулись по коридору прямо им навстречу трое мужчин и одна женщина.

– Спокойно, Делла, – тихим, мягким голосом сказал Мейсон. – Мы – просто друзья одного из жильцов, которые засиделись допоздна за карточным столом.

Они почувствовали, как идущие навстречу люди с любопытством оглядывают их, посторонились, чтобы дать им пройти, и, после того, как вся четверка оказалась у них за спиной, Мейсон сжал локоть Деллы и шепнул:

– Спокойно, Делла, не торопись.

– Шеф, – заговорила Делла, – они обязательно узнают нас, если еще раз увидят. Эта женщина так меня разглядывала…

– Я заметил, – успокоил ее Мейсон. – Но будем надеяться… Ого!

– Что случилось?

– Они идут в квартиру 702!

Четверка остановилась перед закрытой дверью. Один из мужчин нажал на кнопку звонка.

Практически в ту же секунду дверь квартиры напротив распахнулась настежь. Женщина в халате визгливо закричала:

– У меня бессонница! Я лежу, пытаюсь заснуть, а вы… – Увидев незнакомцев, она замолчала.

Мужчина, нажимавший на кнопку, улыбнулся и сказал гулким басом, эхо от которого прокатилось по всему коридору:

– Извините нас, мэм. Я только на секундочку нажал на кнопку.

– Ну, те люди, что вошли сюда прямо перед вами, наделали достаточно шума.

– Там кто-то есть? – спросил мужчина и, поколебавшись, добавил: – Что ж, не будем беспокоить, если у него гости.

Мейсон втащил Деллу в лифт, захлопнул дверь и нажал на кнопку первого этажа.

– Что же нам делать? – спросила Делла.

– Сейчас, – как-то разочарованно начал Мейсон, – мы сообщим в полицию об убийстве. Это единственное, что нам остается. Женщина из квартиры напротив видела всего-навсего, как двое незнакомых людей вошли в квартиру 702, а вот четверка в конце концов опознает нас как людей, которые вышли оттуда.

В холле был телефон-автомат. Мейсон опустил монету, набрал номер телефона полиции и сообщил, что в квартире номер 702 им был обнаружен труп человека, который, возможно, был убит. Он сказал также, что ни до чего в квартире не дотрагивался, а сразу же отправился звонить в полицию.

В то время как Мейсон еще говорил по телефону, знакомая четверка вышла из спустившегося в холл лифта. Распространяя запах алкоголя, они направились к выходу. Женщина, увидев стоящую у телефонной кабины Деллу Стрит, окинула ее пристальным оценивающим взглядом, от которого явно не ускользнула ни малейшая деталь костюма Деллы и ее внешности.

Мейсон тем временем позвонил в квартиру 604 и сказал Луизе Марлоу:

– Я думаю, вам лучше убедить врача забрать его пациенток в клинику, где им будет обеспечен полный покой.

– Он считает, что им и здесь будет хорошо.

– Я не доверяю врачам, которые так считают, – рассердился Мейсон. – Я посоветовал бы отправить их немедленно в клинику, где им будет обеспечен полный покой, – с нажимом на последние слова повторил он.

В течение трех секунд Луиза Марлоу молчала.

– Вы меня слушаете? – спросил Мейсон.

– Слушаю, – ответила она. – Я просто пытаюсь понять, что вы имеете в виду.

– Полагаю, его пациенткам необходим полный покой. – Мейсон снова подчеркнул два последних слова.

– Черт! – воскликнула Луиза Марлоу. – Я сначала не поняла. Теперь мне все ясно. Вы могли бы и не повторять одно и то же, как пластинка, которую заело. Я просто пыталась осмыслить, что происходит.

И Мейсон услышал, как она швырнула трубку на рычаг. Он улыбнулся и в свою очередь повесил трубку. Потом вынул из кармана ключ от квартиры 702, положил его в конверт, написал на нем адрес своего офиса, приклеил марку и опустил в почтовый ящик, висевший рядом с лифтом.

Их знакомые – трое мужчин и женщина – сидели в автомобиле, припаркованном у парадного подъезда, и яростно спорили о чем-то. Они явно разошлись во мнении, что им следует предпринять дальше, но когда услышали сирену приближающейся полицейской машины, тут же со всем примирились, и их автомобиль рванул с места в тот самый момент, когда полицейская машина остановилась у бровки тротуара. Полицейские направили на автомобиль красный луч фонаря, а сирена предупредительно взвизгнула, призывая водителя остановиться.

Водитель оглянулся назад и нажал на газ. Полицейская машина сердито помчалась за ними, и уже через несколько минут посрамленная четверка ехала обратно в сопровождении полицейского эскорта. Когда оба автомобиля остановились, из полицейской машины вышел инспектор, направился к преследуемым, забрал у них ключи зажигания и сопроводил всю четверку к парадному подъезду.

Мейсон быстро пересек холл и открыл запертую входную дверь.

Полицейский сказал:

– Мне нужен человек, который сообщил о трупе.

– Это я. Моя фамилия Мейсон. Труп в квартире 702.

– Труп! – взвизгнула женщина.

– Замолчите, – обратился к ней полицейский.

– Но мы знаем… зачем он сказал вам, что мы были в гостях в квартире 702… мы…

– Да, вы мне сказали, что приходили в гости в квартиру 702 к человеку по имени Карвер Клементс. Как он себя чувствовал, когда вы уходили от него?

В холле повисла тягостная тишина. Через несколько секунд первой заговорила женщина:

– На самом деле мы не заходили в квартиру. Мы просто подошли к двери. Соседка из квартиры напротив сказала нам, что у него гости, и поэтому мы не стали беспокоить его.

– Сказала, что у него гости?

– Да. Но я думаю, мы пришли, а гости ушли. Это вон те двое.

– Посмотрим, – отчеканил полицейский. – Пойдемте наверх.

Глава 4

Лейтенант Трэгг, шеф отдела по расследованию убийств, закончил осматривать квартиру и устало сказал Мейсону:

– Полагаю, к этому времени вы уже придумали правдоподобную историю, отлично объясняющую, как все произошло?

– По правде говоря, мне совершенно незнаком этот человек. Во всяком случае, живым я его никогда не видел, – ответил Мейсон.

– Понимаю, – саркастически произнес Трэгг. – Он понадобился вам в качестве свидетеля по поводу дорожно-транспортного происшествия или чего-нибудь подобного, и вы совершенно случайно решили заглянуть к нему домой в три часа ночи.

Мейсон промолчал.

– Но, – продолжал Трэгг, – каким бы странным это ни казалось, Мейсон, мне очень интересно узнать, как вы сюда вошли? Женщина из квартиры напротив сообщила мне, что вы стояли у двери и жали на звонок, как минимум, в течение двух минут. Потом, именно в тот момент, когда она открыла дверь своей квартиры, чтобы сказать вам все, что она думает по поводу вашего поведения, она услышала щелчок замка.

Мейсон важно кивнул.

Трэгг подытожил:

– Либо кто-то открыл вам дверь, либо она уже была открыта. Если бы она была не заперта, то я не думаю, чтобы вы трезвонили в звонок целых две минуты, даже не попытавшись толкнуть дверь. Если внутри кто-то был, то я хочу знать кто. Итак, кто вас впустил?

– У меня был ключ.

– Ключ? Черта с два!

Мейсон кивнул.

– Ну тогда давайте взглянем на него.

– Извините, но его сейчас у меня нет.

– Вот это уже интересно! – воскликнул Трэгг. – А где вы взяли ключ, Мейсон?

– К сожалению, – ответил Мейсон, – этого я вам сказать не могу.

– Не говорите глупостей. Мы расследуем убийство.

– Ключ оказался в моем распоряжении весьма странным образом, – объяснил Мейсон. – Я его нашел.

– Чепуха! Вам дал его клиент!

– Что заставляет вас так думать?

– Просто вполне разумное предположение.

Мейсон улыбнулся:

– Но, лейтенант, если вы собираетесь нырнуть в море фантазии, почему бы, например, не предположить, что мой клиент мог арендовать эту квартиру и хотел, чтобы я проследил за тем, чтобы джентльмен, который сейчас лежит на полу и который незаконно удерживал за собой квартиру, был бы выдворен отсюда соответствующим образом?

– Значит, вы пришли выдворять его в такую рань!

– Возможно, срок аренды начался только с полуночи.

Трэгг прищурился:

– Хорошая уловка, Мейсон, но она ни к чему не привела. Ключ, который был у вас, – это ключ хозяина квартиры. Когда мы обыскали тело, то обнаружили в карманах кучу всякой всячины, которая сейчас лежит вон на том столике. Но среди его вещей нет ключа от квартиры.

Мейсон, стараясь выиграть время, перевел разговор на другую тему:

– А вы заметили, что, несмотря на то, что на столе стоит термос со льдом, бутылка виски и сифон с содовой, в бокале с роковым напитком не было льда?

– Откуда вы знаете? – заинтересованно спросил Трэгг.

– Потому что когда бокал выпал из его руки и напиток пролился на ковер, образовалось одно небольшое пятно. А если бы в бокале были кубики льда, они бы рассыпались, а затем растаяли, оставив несколько мокрых пятнышек.

– Понятно, – саркастически произнес Трэгг. – А потом, решив покончить жизнь самоубийством, парень поцеловал сам себя в лоб и…

Он внезапно замолчал, увидев, что к ним по коридору спешит один из детективов. Тот подошел к лейтенанту и доложил:

– Мы выяснили, чья это метка, лейтенант.

Трэгг многозначительно посмотрел на Мейсона и сказал:

– Я поговорю с вами через пару минут, после того как…

Детектив вручил Трэггу свернутый листок бумаги. Трэгг развернул его и воскликнул:

– Черт побери!

Мейсон спокойно встретил испытующий взгляд Трэгга.

– Я думаю, – сообщил Трэгг, – вы будете удивлены этим известием. Человеком, сдавшим в чистку плащ, висевший в шкафу, была мисс Эллисон, живущая в этом же доме в квартире номер 604. Думаю, мистер Мейсон, нам надо немного поговорить с мисс Фэй Эллисон, и, для того чтобы вы не совершили каких-нибудь опрометчивых поступков в наше отсутствие, мы заберем вас с собой. Может быть, вы даже знаете, куда нужно идти?

Когда лифт остановился, из него навстречу Трэггу вышла красиво одетая женщина в возрасте от тридцати до сорока лет и направилась по коридору, разглядывая номера квартир.

Трэгг вернулся и встал прямо перед ней:

– Вы что-то ищете?

Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти его. Трэгг распахнул пальто и показал ей свой полицейский жетон.

– Я ищу квартиру 702, – ответила она.

– Кого вы разыскиваете?

– Мистера Карвера Клементса, если вас это интересует.

– Думаю, что да, – сказал Трэгг. – Кто вы такая и как вы здесь оказались?

– Я – миссис Карвер Клементс и приехала сюда потому, что мне позвонили по телефону и сообщили, что мой муж тайно нанимает в этом доме квартиру.

– Значит, вы впервые узнали про эту квартиру из телефонного звонка?

– Да.

– И что, – продолжал Трэгг, – вы намеревались делать?

– Я намеревалась доказать, что ему это с рук не сойдет, – отрывисто сказала она. – Если вы – офицер полиции, можете пройти вместе со мной. Я уверена, что…

Трэгг прервал ее:

– Квартира 702 в конце коридора справа. Я только что оттуда. Вы найдете там детектива. Ваш муж был убит между семью и девятью часами вечера.

Карие глаза женщины расширились от изумления.

– Вы… вы уверены?

– Он мертв, – подтвердил Трэгг. – Кто-то подсыпал цианида в его виски с содовой. Полагаю, вам ничего не известно?

Она медленно произнесла:

– Если мой муж мертв… но я не могу в это поверить. Он слишком ненавидел меня, чтобы умереть. Он пытался заставить меня принять его условия развода, а чтобы я была посговорчивее, он некоторое время почти совсем не давал мне денег, так что я даже не могла прилично одеваться. Он думал, что после всего его предложение покажется мне необычайно щедрым.

– Короче говоря, – заключил Трэгг, – вы его ненавидели до глубины души.

Она сжала губы, а затем резко выпалила:

– Я этого не говорила!

Трэгг улыбнулся и сказал:

– Пройдемте с нами. Мы направляемся сейчас в одну квартиру на шестом этаже. После этого я собираюсь взять отпечатки ваших пальцев, чтобы сравнить их с теми, что были оставлены на бокале, в котором не было яда.

Глава 5

Дверь на звонок открыла Луиза Марлоу.

Она бросила быстрый взгляд на Трэгга, а потом на миссис Клементс.

Мейсон, приподняв шляпу, вежливо сказал, изображая совершенно незнакомого человека:

– Просим извинить, что мы беспокоим вас в столь ранний час, но…

– Говорить буду я, – перебил его лейтенант Трэгг.

Тетушка Луиза поняла намек Мейсона. Она вела себя так, будто бы никогда не видела его раньше.

– Что ж, время действительно…

Трэгг вошел в квартиру.

– Здесь живет Фэй Эллисон? – спросил он.

– Да, – улыбнулась ему тетушка Луиза. – Она и еще одна девушка, Анита Бонсел, живут здесь вдвоем. Но сейчас их здесь нет.

– Где они?

Она покачала головой:

– Думаю, что не смогу вам этого сказать.

– А вы кто такая? – продолжал задавать вопросы Трэгг.

– Меня зовут Луиза Марлоу. Я – тетя Фэй Эллисон.

– Вы тоже живете с ними?

– Конечно, нет. Я только что приехала, чтобы… чтобы навестить Фэй.

– А как вы сюда попали, если их здесь не было?

– У меня был ключ, но я не говорила вам, что тогда их здесь не было.

– Насколько я понял, вы сказали, что их здесь нет сейчас?

– Именно так.

– Когда вы приехали?

– Около часа ночи.

– Давайте перестанем ходить вокруг да около, – резко оборвал ее Трэгг. – Мне нужно увидеть обеих девушек.

– Извините, но обе девушки больны. Они находятся в клинике.

– Кто их туда отвез?

– Врач.

– Как его зовут?

Луиза Марлоу на мгновение заколебалась, а потом ответила:

– Это просто пищевое отравление. Только…

– Как фамилия врача? – продолжал настаивать Трэгг.

– Послушайте, – сказала Луиза Марлоу, – девушки слишком плохо себя чувствуют, их нельзя беспокоить…

Лейтенант Трэгг разъярился:

– Карвер Л. Клементс, который жил в квартире этажом выше, мертв. Похоже, его убили. Совершенно очевидно, что Фэй Эллисон жила вместе с ним в той квартире и…

– О чем это вы? – с негодованием воскликнула Луиза Марлоу. – Да как вы смеете?..

– Спокойно! – утихомирил ее Трэгг. – Там наверху есть ее одежда с метками из прачечной и химчистки, по ним мы и узнали, что одежда принадлежит ей.

– Одежда! – фыркнула Луиза Марлоу. – Скорее всего, какое-нибудь барахло, которое она кому-нибудь отдала или…

– Я как раз и хотел поговорить об этом, – терпеливо продолжил лейтенант. – Я не хочу ни к кому относиться предвзято. Значит, так: в той квартире полно отпечатков пальцев женщины. Есть отпечатки на бокале, на ручке зубной щетки, на тюбике с зубной пастой. Мне бы не хотелось показаться жестоким, но мне нужна Фэй Эллисон, чтобы снять отпечатки ее пальцев. Если вы и дальше будете скрывать от меня, где она находится, сами увидите, что напишут газеты завтра утром.

Луиза Марлоу тут же приняла решение.

– Вы сможете найти ее в клинике «Крествью», – сообщила она, – и если вы хотите немного подзаработать, то ставлю сто против одного, что…

– Я не заключаю пари, – сухо прервал ее Трэгг. – Я уже слишком долго играю в эту игру. – Он повернулся к детективам и распорядился: – Следите за Перри Мейсоном и его очаровательной секретаршей. Не давайте им пользоваться телефоном, пока я не приеду с отпечатками пальцев. Ну что, ребята, поехали?

Глава 6

Пол Дрейк, глава Детективного агентства Дрейка, вытащил кипу бумаг из кармана и уселся в кресле для клиентов в офисе Перри Мейсона. Он, как обычно, устроился в своей любимой позе: его длинные ноги были перекинуты через одну ручку кресла, а поясницей он упирался в другую. Часы показывали десять тридцать утра, а лицо Дрейка выражало крайнюю степень озабоченности.

– Дело плохо, Перри, – сказал он.

– Посмотрим, – ответил Мейсон.

– Фэй Эллисон и Дэйн Гроувер должны были сегодня пожениться. А накануне, вчера, Фэй и Анита Бонсел, которая делит с ней квартиру, устроили себе перед камином маленькую вечеринку. Они приготовили горячий шоколад. Обе девушки следят за фигурой, это был особый случай. Фэй почувствовала, что хочет расслабиться, и выпила две чашки шоколада. Анита угостилась одной. Так и получилось, что Фэй приняла дозу барбитуратов вдвое большую, чем Анита. Девушки вскоре уснули. Анита очнулась и увидела Луизу Марлоу, тетю Фэй Эллисон, которая трясла ее, чтобы разбудить. К Фэй Эллисон сознание вернулось лишь в клинике.

Остальное тебе прекрасно известно, но все равно продолжу. Трэгг взял у Фэй Эллисон отпечатки пальцев. Они абсолютно идентичны с отпечатками на пустом бокале. Бокал же, который полиция называет «бокалом с орудием убийства» и который выпал из пальцев Клементса и откатился в сторону, был так тщательно вытерт, что полиция не обнаружила на нем даже отпечатков пальцев самого Клементса. Второй бокал, тот, который пустой стоял на столике, и именно на нем были обнаружены отпечатки пальцев Фэй. В ванной комнате нашли ее зубную щетку. Шкаф забит ее одеждой. Она жила с ним в той квартире. От этого дела дурно пахнет, Перри.

Дэйн Гроувер, конечно, защищает ее. Но я не думаю, что он долго продержится. Когда мужчина обручен с девушкой, а в газетах на первых полосах красочно расписывается, что она тайком от него живет с богатым плейбоем, то трудно ожидать от этого мужчины полного понимания. Луиза Марлоу, тетя Фэй Эллисон, рассказала мне, что на него оказывается колоссальное давление, чтобы он отказался от опозоренной девушки, публично расторгнул помолвку и отправился в длительное путешествие.

Сами же девушки настаивают, что это какой-то сговор, кем-то подстроенный, чтобы переложить на них вину за убийство, которого они не совершали, и что поэтому их опоили снотворным и прочее, и прочее. Но кто мог такое вообще спланировать? И откуда мог кто-нибудь узнать, что они будут пить горячий шоколад как раз в то время, чтобы…

– Барбитураты были подсыпаны в шоколад? – не дослушав, переспросил Мейсон.

Дрейк кивнул:

– Они использовали почти весь порошок шоколада, но в банке осталось еще немного, и там достаточно много истолченного снотворного.

Мейсон принялся вертеть в пальцах карандаш.

– Версия полиции следующая, – продолжал Дрейк. – Фэй Эллисон была любовницей Карвера Клементса. Она хотела выйти замуж за другого. Клементс не отпускал ее. Она подсыпала ему цианида. Она намеревалась вернуться в квартиру поздно ночью, когда все стихнет и ей не будет грозить риск столкнуться с кем-нибудь в коридоре, когда она выйдет из квартиры 702 с ворохом собственной одежды в руках. Однако Анита, которая обещала уйти на весь вечер, неожиданно вернулась домой, и Фэй Эллисон оказалась в западне. Она не могла выйти из квартиры и подняться этажом выше, чтобы Анита этого не заметила. Поэтому она решила опоить Аниту снотворным, но что-то случилось, и они обе приняли барбитураты.

– Вот это версия! – воскликнул Мейсон.

– Придумай другую, и чтобы она соответствовала фактам, – парировал Пол Дрейк. – Ясно одно – Фэй Эллисон жила в той квартире с Карвером Клементсом. И для Дэйна Гроувера в этом – ее главная вина. Парень – приличный и чувствительный. Он из хорошей семьи. Ему не нравится, что его фотографии напечатаны во всех газетах. И его семье это тоже не нравится.

– А что насчет Клементса?

– Преуспевающий бизнесмен, брокер, играл на бирже, куча денег, домашние проблемы, жена, которая хотела выжать из него при разводе больше, чем Клементс намеревался дать. У него – большая квартира, которую он нанимает около года и в которой живет официально. А квартира 702 – для свиданий. Очень немногие близкие знали, что он ее тоже занимал. Его жена не пожалела бы никаких денег, чтобы разузнать правду.

– А чем сейчас занимается его жена?

– Выжидает. Еще неизвестно, оставил ли Клементс завещание или нет. Но по закону она имеет право на определенную долю его имущества, и теперь все финансовые документы Клементса подлежат проверке. Он был весьма ловким дельцом, ему очень многое удавалось скрыть, избегая налогов. Однако сейчас все всплывет на поверхность – сейфовые ячейки в банках и тому подобное.

– А что ты разузнал о той четверке, которая встретилась нам в коридоре?

– Все, что касается ее, – тут, в отчете. Мужчины: Ричард П. Нолин – партнер Клементса в делах, но не во всех, Мэнли Л. Огден – специалист по подоходному налогу, Дон Б. Рэлстон – подставное лицо Клементса в ряде сделок. Женщина: Вера Пейсон – подружка кого-то из четверых, но убей меня бог, если я понял кого. Как бы то ни было, все четверо знали о тайной квартире для свиданий Клементса и изредка даже приезжали к нему поиграть в покер. Вчера ночью, когда женщина из квартиры напротив сказала им, что у Клементса гости, они сразу поняли, что это означает, и тут же удалились. Вот тебе и вся история. Газеты подняли вокруг этого дела страшную шумиху. Дэйн Гроувер не выдержит долго, и его нельзя винить. Слишком большое на него оказывается давление. Он может опереться лишь на то, что плачущая Фэй Эллисон все отрицает. Луиза Марлоу настаивает, что мы должны что-то предпринять, и как можно скорее.

– Трэгг считает, что у меня ключ Карвера Клементса, – сообщил Мейсон.

– А на самом деле это не так?

– Нет.

– Так откуда же у тебя тот ключ?

Мейсон молча покачал головой.

– Ну, – сказал Дрейк, – выходит, у Карвера Клементса вообще не было ключа.

Мейсон кивнул.

– Это наш единственный шанс в данном деле, Пол. Мы знаем, что ключ Карвера Клементса исчез. Больше никто не знает. Трэгг не поверит мне теперь, если я пойду и скажу ему, что Клементс не давал мне свой ключ.

– Трэггу не понадобится много времени, чтобы решить эту задачку. Если Клементс не давал тебе ключ, то существует только один человек, который мог тебе его дать.

– Не будем углубляться в это, Пол, – одернул его Мейсон.

– Я уже понял, что не будем, – сухо согласился Пол Дрейк. – Но помни, Перри, ты представляешь в данном деле девушку, которой будет предъявлено обвинение в убийстве. Ты, возможно, сумеешь отбиться от этого обвинения. Ведь полиция располагает в основном косвенными уликами. Однако в процессе зашиты тебе придется придумать какое-нибудь мало-мальски правдоподобное объяснение для смущенного любовника, которого жалеют друзья, над которым смеются враги и которого разглядывает праздношатающаяся публика.

Мейсон кивнул.

– Как бы ты ни намеревался это сделать, делай побыстрее, – продолжил Дрейк. – Повторяю, этот Гроувер долго не продержится.

– Постараемся протолкнуть дело в суд поскорее, – высказался Мейсон. – А тем временем, Пол, постарайся узнать все, что можно, о прошлом Карвера Клементса. Особое внимание обрати на жену Клементса. Узнай, нет ли у нее мужчины. Если она знала про квартиру мужа и раньше…

Дрейк с сомнением покачал головой:

– Я все сделаю, Перри. Но если бы она знала раньше про квартиру мужа, это было бы все, что ей нужно. Если бы ей удалось проникнуть в квартиру с фотографом и сделать соответствующие снимки Карвера Клементса, она бы тем самым увеличила свою долю при разводе на добрую сотню тысяч и с улыбкой вышла бы из его квартиры для свиданий. И ей вовсе не нужно было бы использовать яд.

Сильные гибкие пальцы Мейсона выбивали дробь по столешнице.

– Должно же существовать какое-то объяснение, Пол.

Дрейк устало поднялся на ноги.

– Да, должно, – сказал он без всякого энтузиазма в голосе. – И Трэгг считает, что он его нашел.

Глава 7

Глаза Деллы Стрит сияли, когда она вошла в кабинет Мейсона из приемной и доложила:

– Он здесь, шеф.

– Кто он? – спросил, нахмурившись, Мейсон.

– Ну же, шеф! – рассмеялась Делла. – В этом офисе может быть только один «он».

– Дэйн Гроувер?

– Именно так.

– Что он собой представляет?

– Высокий, хрупкий на вид. Вьющиеся каштановые волосы, романтические глаза. Во всем облике есть что-то поэтическое. Он, конечно же, глубоко потрясен. Вы сами увидите, какую скорбь он изображает, как только встречает кого-либо из своих друзей. Герти за своим коммутатором просто не может отвести от него глаз.

Мейсон улыбнулся и сказал:

– Тогда пусть поскорее войдет, пока наша Герти не завела с ним роман или не умерла от безответной любви.

Делла Стрит вышла из кабинета и через мгновение вернулась с Дэйном Гроувером.

Мейсон пожал ему руку и предложил сесть. Гроувер с сомнением посмотрел в сторону Деллы. Мейсон улыбнулся и отрекомендовал ее:

– Она – моя правая рука, мистер Гроувер, делает для меня все необходимые записи.

– Наверное, я излишне восприимчив, – сказал Гроувер, – но я просто не выношу, когда люди относятся ко мне покровительственно или пренебрежительно или – еще того хуже – начинают жалеть меня.

Мейсон кивнул, и Гроувер продолжал:

– А с того момента, как вышли утренние газеты, все, кто меня окружают, относятся ко мне именно так.

Мейсон снова молча кивнул.

– Но я хочу, – добавил Гроувер, – чтобы вы знали, я не брошу Фэй.

Мейсон несколько секунд обдумывал услышанное, а затем, посмотрев на Гроувера в упор, спросил:

– Как долго?

– Никогда.

– Независимо от того, что выявится после представления улик?

– Улики свидетельствуют, что женщина, которую я люблю, жила с Карвером Клементсом и была его любовницей. Такие улики просто не могут быть истинными. Я люблю ее, и я ее не брошу. Я хочу, чтобы вы передали ей это. И я хочу, чтобы вы тоже знали. Вы собираетесь защищать ее, и вам потребуются деньги. Я хочу, чтобы у вас было много денег. Я рассчитываю, что вы раскопаете все, что можно. Я пришел сюда убедиться, есть ли у вас необходимая сумма денег.

– Отлично, – заверил его Мейсон. – Но главное – мне сейчас нужна моральная поддержка. Я хотел бы знать, могу ли я сказать Фэй Эллисон, что вы не собираетесь бросить ее, и, помимо прочего, мне нужны некоторые факты.

– Какие факты?

– Как долго вы встречаетесь с Фэй Эллисон?

– Около трех или четырех месяцев. До этого я… ну в общем, можно сказать, что я встречался с обеими девушками.

– Вы имеете в виду Аниту Бонсел?

– Да. Сначала я познакомился с Анитой. Какое-то время встречался с ней. Затем мы стали везде бывать втроем. А позднее меня стало неудержимо тянуть к Фэй Эллисон. Я думал, что у меня обычные свидания с ней, а оказалось, я постепенно влюблялся в Фэй.

– А что Анита?

– Она нам обоим – как сестра. И повела себя более чем великодушно. Она пообещала мне сделать все, что в ее силах, чтобы не мешать нашему счастью.

– Могла ли Фэй Эллисон жить с Карвером Клементсом?

– Физическая возможность была. Если вы это имеете в виду.

– Вы встречались не каждый вечер?

– Нет.

– А что говорит по этому поводу Анита?

– Анита говорит, что обвинение смешно и абсурдно.

– Известно ли вам, где могла бы Фэй добыть цианид?

– Как раз про это я хотел бы рассказать подробнее, мистер Мейсон.

– Прошу вас.

– Цианидом пользуется наш садовник. Я, честно говоря, не знаю для чего… Но несколько дней назад, когда он показывал Фэй наш сад…

– Да-да, – нетерпеливо кивнул Мейсон, когда Гроувер нерешительно остановился, – продолжайте.

– Ну, я помню, садовник объяснял ей что-то насчет цианида. Он говорил ей, чтобы она очень осторожно прикасалась к пакету с хранящимся в нем цианидом. А она что-то спросила у него, вроде как он его использует, но тогда я не придал их беседе особого значения. Порошок растворяется в воде и, насколько я помню, используется для опрыскивания растений…

– Кто еще присутствовал при том разговоре?

– Больше никто.

– Ваш садовник читает газеты?

Гроувер кивнул.

– Вы можете ему доверять?

– Всецело. Он очень предан мне. Он работает у нас уже двадцать лет.

– Как его зовут?

– Барни Шефф. Моя мама обратила на него внимание и… помогла ему реабилитироваться… неким образом.

– У него были проблемы?

– Да.

– Он сидел в тюрьме?

– Да.

– А дальше что?

– А дальше его освободили. Вернее, у него появился шанс отбыть остаток срока условно, если он сумеет найти работу. Мама устроила его к нам садовником, и с тех пор он был исключительно ей предан.

– У вас есть оранжерея?

– Да.

– Интересно, изучили ли вы все возможности выращивания орхидей?

– Нас не интересует выращивание орхидей. Мы можем позволить себе купить их и…

– Интересно, – произнес Мейсон тем же самым тоном и точно с такими же паузами, как и в первый раз, – изучили ли вы все возможности выращивания орхидей?

– Я же говорю вам, что мы…

– Полностью ли вы изучили все возможности выращивания орхидей? – настойчиво повторил Мейсон.

– Вы хотите сказать… о, вы хотите сказать, что нам нужно отослать Барни Шеффа…

– Полностью изучить все возможности выращивания в оранжерее орхидей.

Дэйн Гроувер молча смотрел на Мейсона в течение нескольких секунд. Затем он резко поднялся на ноги, протянул адвокату руку и снова заговорил:

– Я принес вам немного денег. Подумал, они могут вам понадобиться. – Он небрежно бросил на стол конверт.

– А как относится ко всему ваша матушка? – спросил Мейсон.

Гроувер облизал пересохшие губы, судорожно сжал их и наконец ответил:

– Моя матушка, естественно, очень огорчена. Но я не думаю, что мы должны обсуждать сейчас ее чувства. – И с этими словами он вышел из кабинета.

Мейсон придвинул к себе конверт, который Гроувер бросил на стол. Он был набит стодолларовыми банкнотами.

Делла Стрит подошла, чтобы взять деньги.

– Когда я так увлекаюсь мужчиной, – сказала она, – что даже забываю считать деньги, я становлюсь очень романтичной. Сколько там, шеф?

– Много, – откликнулся Мейсон.

Делла Стрит как раз пересчитывала содержимое конверта, когда на ее столе резко зазвонил телефон, номер которого не был указан в справочнике. Она подняла трубку и услышала голос Пола Дрейка.

– Привет, Пол! – сказала она.

– Привет, Делла! Перри там?

– Да.

– Хорошо. – Голос Дрейка прозвучал озабоченно. – Дела разворачиваются следующим образом. Лейтенант Трэгг только что взял садовника Гроувера, парня по имени Барни Шефф. Они задержали его как важного свидетеля. И, кажется, были очень обрадованы тем, что им удалось обнаружить. Я не могу пока разузнать, что же это было.

Делла Стрит замерла за столом с трубкой в руках.

– Алло, алло! – закричал Дрейк. – Ты меня слышишь?

– Слышу, – ответила Делла. – Я все передам. – И она повесила трубку.

Глава 8

В этот же вечер, в начале десятого, Делла Стрит расписалась в журнале дежурного и поднялась на лифте на этаж, где располагался офис Перри Мейсона.

Офис Детективного агентства Дрейка, который находился на том же этаже, но ближе к лифту, был открыт круглосуточно. За невинной на вид дверью с прямоугольником матового стекла был виден свет, значит, офис открыт, но вся лихорадочная, не прекращающаяся ни на мгновение деятельность сотрудников Детективного агентства Дрейка была скрыта от глаз посторонних, сновавших по коридору.

Делла Стрит сначала хотела поискать Пола Дрейка, но передумала и направилась дальше, к офису Перри Мейсона, и эхо ее каблучков возвращалось к ней из тишины длинного сумрачного коридора.

Она свернула за угол и увидела, что в офисе Перри Мейсона горит свет. Открыв своим ключом дверь приемной, она пересекла ее и распахнула дверь кабинета Мейсона.

Адвокат мерил шагами комнату, заложив большие пальцы в проймы жилета. Он был настолько сосредоточен, что даже не заметил, как дверь открылась. Его стол был усыпан фотографиями и тонкими листами бумаги, на которых Дрейк обычно представлял отчеты своим клиентам.

Делла тихо стояла в дверях, наблюдая за высоким, стройным, широкоплечим мужчиной, который ходил из угла в угол. Бурная деятельность его мозга требовала выхода физической энергии, чтобы сохранить какое-то внутреннее равновесие, и это бесконечное хождение по кабинету стало просто бессознательным рефлексом.

Почти через минуту Делла сказала:

– Привет, шеф! Я могу чем-нибудь помочь?

Мейсон, вздрогнув, посмотрел на нее:

– Что ты здесь делаешь?

– Специально поднялась наверх, чтобы посмотреть, работаете ли вы, и если да, то не могу ли я вам чем-нибудь помочь.

Он улыбнулся:

– Я не работаю. Я, как животное, бегаю кругами по клетке в поисках выхода.

– Вы ужинали? – спросила она.

Он бросил взгляд на часы и ответил:

– Еще нет.

– Который час? – поинтересовалась Делла Стрит.

Ему пришлось еще раз посмотреть на часы, чтобы ответить:

– Без двадцати десять.

Она рассмеялась:

– Я знала, что вы даже не посмотрели на часы в первый раз. Ну же, шеф! Вам нужно что-нибудь съесть. Дело преспокойно подождет – займетесь им после вашего возвращения.

– Откуда нам это известно? – задал вопрос Мейсон. – Я говорил по телефону с Луизой Марлоу, а она – с Дэйном Гроувером. И она знакома с его матерью. Дэйн Гроувер заявил, что он не отступится. Откуда ему знать, как он поступит? Он – человек импульсивный и, может быть, именно сейчас открывает неведомые ему ранее стороны собственного характера и души. И сам не подозревает, что он еще обнаружит. А его друзья и родственники их сочувственными и обвиняющими взглядами невольно поворачивают нож в его ране. Откуда, черт побери, он может догадаться, как поступит? И как может утверждать, отступится он или нет?

– Все равно, – настойчиво повторила Делла, – я думаю, он не отступится. В таких ситуациях и выковывается характер человека.

– Ты так говоришь, просто чтобы подбодрить себя, – возразил Мейсон. – Я и сам не раз рассуждал на эту тему перед присяжными. Жестокие жизненные обстоятельства нанесли ему глубокую душевную травму… огонь судьбы, в котором закаляется характер… с жиру бесятся… самодовольство тает, когда человек соприкасается с правдой жизни. Чепуха!

Делла слабо улыбнулась.

– Парень испытывает все муки ада, – продолжал Мейсон. – А улики против нее и циничное всезнайство его знакомых не могут не повлиять на него. Женщина, которую он любит, в ночь перед свадьбой пытается избавиться от мерзких объятий мужчины, который содержал ее, платил деньги за любовь и обеспечивал некоторую безопасность, пока она не заполучила все это от молодого и порядочного человека.

– Шеф, вам просто необходимо перекусить.

Мейсон подошел к столу.

– Взгляни, – сказал он, – взгляни на фотографии из полиции. Дрейк вывернулся наизнанку, чтобы добыть их. Смотри – тело на полу, бокал на столе, перевернутое кресло, раскрытая для чтения газета в кресле под лампой – обычная, средненькая квартира и такая же неприглядная, как и то, для чего она нанималась. И на этих фотографиях я должен обнаружить доказательство невиновности женщины – невиновности не только в убийстве, но и в измене человеку, которого она любила.

Мейсон обошел стол с другой стороны, взял лупу, лежащую на пачке листов промокательной бумаги, и снова принялся разглядывать фотографии.

– Черт побери, Делла! – воскликнул я. – Я уверен, что доказательство здесь есть. Вот этот бокал на столике весь покрыт отпечатками пальцев Фэй Эллисон. В нем осталось немного виски с содовой. И еще – вызывающий след алых губ от поцелуя на лбу убитого.

– След губ указывает, что непосредственно перед тем, как он умер, с ним была женщина?

– Не обязательно. Зато след представляет собой отличный отпечаток губ женщины. На губах Клементса губной помады нет, только на лбу. Умный убийца – мужчина мог бы намазать себе губы помадой, поцеловать мертвого Клементса в лоб и таким образом отвести от себя подозрение. Такое вполне могло случиться, если бы мужчина знал, что Клементса в той квартире регулярно навещает женщина. Эта улика слишком очевидно указывает на женщину, так что мне она кажется все более и более подозрительной. Если бы у меня была отправная точка и чуть-чуть побольше времени…

Делла Стрит подошла к столу и кончиками своих прохладных пальцев прикрыла Мейсону глаза:

– Прекратите. Идемте перекусим. Там все и обсудим…

– Ты что, не ужинала?

Она улыбнулась и покачала головой:

– Я знала, что вы будете допоздна работать. А если кто-нибудь не спасет вас, вы будете упорно мерить шагами кабинет до двух или трех часов ночи. Кстати, что удалось выяснить Полу Дрейку?

Она собрала в пачку листы с отчетами, аккуратно перетасовала фотографии, положила отчеты на фотографии и придавила пресс-папье.

– Идемте, шеф, я умираю от голода.

Мейсон направился к платяному шкафу. Делле пришлось встать на цыпочки, чтобы помочь ему надеть пальто. Мейсон взял шляпу, выключил свет и вместе с Деллой пошел по коридору.

Однако на вопрос Деллы он ответил, лишь когда слегка расслабился в нише одного из своих любимых ресторанов. Он отодвинул тарелку с остатками стейка, жареного картофеля, тостов и салата из помидоров. Затем он налил себе немного кофе и сказал:

– Дрейку не удалось выяснить ничего особенного. Обычные сведения о прошлом.

– Что, например? – спросила Делла.

– Все, как обычно, – устало ответил Мейсон. – Жена, Марлин Остин Клементс, в свое время явно поддалась настойчивому желанию Карвера Клементса заполучить ее, уступила грандиозной силе воли этого человека. Но она не приняла во внимание тот факт, что, как только она оказалась в списке его законных владений, он переключил всю свою энергию завоевателя на удовлетворение новых потребностей. Марлин оказалась в одиночестве. Это цена, которую чаще всего приходится платить женщинам, выходящим замуж за таких людей, как Карвер Клементс.

– И поэтому? – спросила Делла.

– И поэтому, – продолжал Мейсон, – с течением времени Карвер Клементс стал интересоваться другими женщинами. Черт с ним, Делла! Мы должны вести расследование, опираясь только на один факт, – на тот факт, что у Клементса не было ключа. Ты не забыла тех четверых, которые встретились нам в коридоре? Они должны были каким-то образом попасть в дом. Вспомни – парадный подъезд был заперт. Любой из жильцов может открыть замок, нажав у себя в квартире на кнопку домофона. Однако, если жилец соответствующей квартиры не нажал на кнопку, то посетителю необходимо иметь ключ, чтобы войти в дом. А эти четверо вошли в дом. Как? У них должен был быть ключ. Независимо от того, что они говорят сейчас, у одного из них должен был быть ключ.

– Ключ, которого нет у Клементса? – спросила Делла.

– Это необходимо выяснить.

– Что они рассказали полиции?

– Не знаю. Полиция хорошо их потрясла. Мне нужно вызвать одного из них на свидетельское место и подвергнуть его перекрестному допросу. Тогда, по крайней мере, у нас будет хоть что-то, на что мы сможем опереться.

– Значит, мы попытаемся ускорить слушание дела и пойдем на него вслепую?

– Именно так.

– А может быть, ключ из сумочки Фэй Эллисон и есть ключ Карвера Клементса?

– Возможно. Если это так, то либо Фэй жила с Клементсом, либо ключ был ей подброшен. Если он был подброшен, то как и кем? Я все же склонен думать, что ключ Клементса был у него в момент убийства. Но когда прибыла полиция, его уже не было. Это единственное существенное обстоятельство, на которое мы можем сейчас опереться.

Делла Стрит покачала головой:

– Слишком сложно для меня. Полагаю, вы намерены разобраться с этим? Я хочу сказать вам только одно. Луиза Марлоу – кремень. Я знаю ее с детства. Если она может вам чем-нибудь помочь, она без колебаний сделает это.

Мейсон закурил и сказал:

– Обычно я стараюсь выиграть время, но в данном случае, Делла, боюсь, что время – наш враг. Нам придется предстать перед судом и с самым самоуверенным в мире видом вытащить огромного кролика из маленькой шляпы.

– А где мы возьмем кролика? – улыбнулась Делла.

– У нас в офисе, – ответил он. – Мы изучим фотографии и попытаемся отыскать на них улику… – Внезапно Мейсон напрягся.

– Что случилось, шеф?

– Мне просто пришла в голову одна мысль. Тот бокал, что стоял на столике в квартире 702. В нем осталось немного виски с содовой, ну, ложка или две.

– И что? – спросила Делла.

– Что происходит, когда пьешь виски с содовой, Делла?

– Ну… всегда чуточку остается. Напиток сначала остается на стенках бокала, а потом стекает вниз, на донышко.

Мейсон покачал головой. Его глаза сияли от возбуждения.

– В бокале остаются кубики льда. А затем, когда они растают, скапливается около дюйма воды.

– Тогда получается, что в бокале той женщины не было льда? – взволнованно спросила Делла.

– И в бокале Карвера Клементса – тоже. А ведь на столике стоял термос с кубиками льда. Вперед, Делла! Мы возвращаемся в офис и как следует возьмемся за фотографии!

Глава 9

Судья Рэндольф Джордан поднялся на свое место и стуком молоточка призвал присутствующих в зале к порядку.

– Народ штата Калифорния против Фэй Эллисон.

– Ответчик готов, – сказал Мейсон.

– Обвинение готово, – объявил Стюарт Линн.

Линн, один из лучших помощников окружного прокурора, был осторожным худым человеком с холодными глазами. Он обладал мышлением бухгалтера, энциклопедическим знанием законов и безжалостностью стальной мышеловки. Линн ни в коей мере не заблуждался насчет ловкости и изобретательности своего визави, и поэтому его поведение отличалось осмотрительностью боксера, который собирается сразиться с чемпионом в тяжелом весе.

– Обвинение вызывает доктора Чарльза Кина, – возвестил он.

Доктор Кин прошел на свидетельское место и сообщил суду, что он является судебно-медицинским экспертом и что у него большой опыт по части обследования трупов, особенно в случаях насильственной смерти.

– Вы обследовали десятого числа сего месяца труп, обнаруженный в квартире 702 в «Мэндрейк-Армс»?

– Да.

– В котором часу?

– Около двух часов ночи.

– Что вы обнаружили?

– Это был труп мужчины приблизительно пятидесяти двух лет, без признаков истощения, почти облысевшего, но в остальном превосходно сохранившегося для своего возраста. Тело лежало на полу головой по направлению к двери, ногами – к центру гостиной. Левая рука была согнута и находилась под туловищем, правая рука была отброшена в сторону; левая сторона лица была прижата к ковру. К тому времени мужчина был мертв в течение нескольких часов. Время смерти установлено мною в отрезке от семи часов вечера до девяти часов вечера. Более точно установить время смерти не представляется возможным, но я могу утверждать под присягой, что смерть наступила в пределах указанных мною временных рамок.

– Вы определили причину смерти?

– Не тогда, когда я осматривал труп впервые. Я сделал это позднее.

– Какова же была причина смерти?

– Отравление, вызванное пероральным попаданием в организм цианистого калия.

– Вы заметили что-либо необычное при внешнем осмотре тела?

– Вы имеете в виду губную помаду?

– Да.

– На верхней части лба трупа было обнаружено алое пятно. Причиной появления этого пятна было то, что густо намазанные губной помадой губы были прижаты к коже потерпевшего в слегка выпяченном состоянии.

– Вы хотите сказать, что кожа была выпячена?

– Нет, – опроверг, улыбнувшись, доктор Кин. – Я хочу сказать, что губы были слегка выпячены. Это выглядело так, словно какая-то женщина попрощалась с потерпевшим последним поцелуем. След губной помады остался на верхней части лба, там, где кожа очень гладко натянута на черепе. Если бы потерпевший не был лысым, поцелуй пришелся бы выше линии роста волос.

– Перекрестный допрос, – объявил Линн.

– У меня нет вопросов, – ответил Мейсон.

– Обвинение вызывает Бенджамина Харлана, – сказал Линн.

Бенджамин Харлан, огромный, широкоплечий гигант, быстро подошел к месту дачи свидетельских показаний и сообщил, что является экспертом по идентификации отпечатков пальцев и что у него двадцатилетний стаж работы.

Направляя его умелыми вопросами, Стюарт Линн предоставил возможность свидетелю дать показания о его действиях в интересующий суд день: как было обнаружено тело, как посыпали специальным порошком все предметы в квартире и что на бокале, который обвинение посчитало «бокалом, содержащим орудие убийства», отпечатков пальцев не было обнаружено, поскольку этот бокал был тщательно протерт. Харлан показал также, что на бокале, который обвинение квалифицировало как «бокал-уловку», на зубной щетке, на тюбике с зубной пастой и других вещах, находящихся в квартире потерпевшего, были обнаружены отпечатки пальцев, совпадающие с отпечатками, взятыми позднее у обвиняемой Фэй Эллисон, проходящей по данному делу.

Харлан продемонстрировал серию фотографий, сделанных полицией, на которых было запечатлено положение тела при его обнаружении, обстановка в квартире, столик, перевернутое кресло, «бокал, содержащий орудие убийства», выкатившийся из руки потерпевшего, «бокал-уловка», с четкими отпечатками пальцев Эллисон, бутылка виски, сифон с содовой и термос со льдом, которые стояли на журнальном столике.

– Перекрестный допрос, – торжествующе объявил Линн.

– Вы занимаетесь идентификацией отпечатков пальцев в течение двадцати лет, мистер Харлан? – спросил Перри Мейсон.

– Да, сэр.

– Вы слышали показания доктора Кина о следе губной помады на лбу потерпевшего?

– Да, сэр.

– Насколько я вижу, след ясно виден на фотографии, которую я вам сейчас передаю?

– Да, сэр. И не только на этой. У меня есть крупный план данного отпечатка губной помады, который я сделал с помощью специальной камеры. Я использую ее для съемки объектов крупным планом. Я увеличил негатив, если вас это интересует.

– Очень интересует, – ответил Мейсон. – Будьте любезны, продемонстрируйте нам увеличенный снимок.

Харлан вынул из портфеля фотографию, на которой была крупно запечатлена часть лба со следом губной помады, очень четким, видным в мельчайших подробностях.

– Каков масштаб этой фотографии? – спросил Мейсон.

– Фото сделано в натуральную величину, – пояснил Харлан. – У меня есть специальное оборудование, которое помогает мне точно определять расстояние, при съемке с которого будут получены фотографии в натуральную величину.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – Я бы хотел, чтобы эта фотография была внесена в протокол в качестве вещественного доказательства.

– Не возражаю, – поддержал его Линн.

– Разумеется, все линии, которые видны на отпечатке губ на этой фотографии, являются столь же индивидуальными, как и линии и завитки на пальцах, не так ли?

– Что вы хотите этим сказать?

– Разве для экспертов по идентификации личности не является установленным фактом, что морщинки, формирующиеся на губах человека, являются такой же индивидуальной особенностью человека, как и его пальцевый узор?

– Ну, это нельзя назвать установленным фактом.

– Но это является фактом?

– Да, сэр, является.

– Таким образом, измерив расстояние между линиями, оставшимися на данном отпечатке слегка выпяченных губ, можно будет с такой же точностью определить губы, оставившие этот след, с какой по отпечатку пальца удается определить человека, если бы тот оставил на лбу покойного соответствующий отпечаток.

– Да, сэр.

– Ранее вы свидетельствовали, что взяли у моей подзащитной отпечатки пальцев и сравнили их с отпечатками, обнаруженными на бокале?

– Да, сэр.

– Вы пытались получить отпечаток губ моей подзащитной и сравнить его с отпечатком губ, оставшимся на лбу потерпевшего?

– Нет, сэр, – после секундного замешательства ответил Харлан.

– Почему?

– Ну, прежде всего, мистер Мейсон, факт, что морщинки на губах являются такими же индивидуальными признаками личности, как и пальцевые линии, не является общеизвестным…

– Но вам он известен?

– Да, сэр.

– И он известен всем наиболее компетентным экспертам по идентификации личности?

– Да, сэр.

– Тогда почему же вы этого не сделали?

Харлан замялся, переступая с ноги на ногу, и бросил беспомощный взгляд на помощника прокурора Линна.

– Прошу суд извинить меня, – быстро вмешался Линн, поймав его взгляд, – но то, что сейчас происходит, не имеет ничего общего с перекрестным допросом. Уважаемый адвокат, задавая вопросы свидетелю, слишком далеко уклонился от темы. Я возражаю: данный вопрос является некомпетентным, несущественным и не относящимся к рассматриваемому делу, а также на основании того, что происходящее не является перекрестным допросом.

– Возражение отклоняется, – решительно заявил судья Джордан. – Отвечайте на вопрос!

Харлан прокашлялся.

– Ну… – начал он, – я просто не подумал об этом.

– Так подумайте об этом сейчас, – сказал Мейсон, небрежно взмахнув рукой. – Подойдите к моей подзащитной и возьмите у нее отпечаток губ прямо здесь и сейчас. Накрасьте губы погуще, мисс Эллисон. Посмотрим, совпадает ли отпечаток ваших губ с отпечатком, оставшимся на лбу потерпевшего.

– С позволения суда, – торопливо вмешался Линн, – это никак не может считаться перекрестным допросом. Если мистер Мейсон хочет сделать Харлана свидетелем защиты и произвести данный эксперимент в рамках доказательств защиты, это, конечно, другое дело. Но это, определенно, не перекрестный допрос.

– Это может быть перекрестным допросом по определению компетентности мистера Харлана в идентификации личности, – объявил судья Джордан.

– А не будет ли это расширительным толкованием столь мелкой технической детали? – с едва заметным сарказмом в голосе спросил Линн.

– Ваше возражение как раз и основывалось на мелкой технической детали, – резко парировал судья Джордан. – Возражение отклоняется, и мое решение окончательно. Возьмите отпечаток губ, мистер Харлан.

Фэй Эллисон дрожащими руками наложила на губы толстый слой губной помады и размазала ее мизинцем, смотрясь в маленькое зеркальце.

– Прошу вас, – обратился Мейсон к Харлану, – взять отпечаток губ у подзащитной.

Харлан вынул из портфеля лист белой бумаги, подошел к столу, за которым адвокат сидел рядом с подзащитной, и прижал лист бумаги к ее губам. Затем он принялся внимательно разглядывать полученный отпечаток.

– Прошу вас, – обратился к нему Мейсон, – сравнить оба отпечатка и объявить результат суду.

– Конечно, – подчеркнул Харлан, – у меня здесь нет оборудования, необходимого для сравнения микроскопических деталей, но даже по результатам поверхностного сравнения можно судить, что отпечаток губ на лбу потерпевшего был оставлен не этими губами.

– Благодарю, – сказал Мейсон. – Это все.

– Эти морщинки, – заинтересованно спросил судья Джордан, – прорезываются на губах только в том случае, если губы выпячены как при поцелуе?

– Нет, ваша честь, они являются постоянным признаком губ, но если губы слегка выпятить, то линии становятся более отчетливыми.

– И эти линии на губах имеют строго индивидуальный узор у каждого человека?

– Да, ваша честь.

– Таким образом, вы сейчас готовы показать под присягой, что, несмотря на то, что на бокале и на других предметах, находившихся в квартире, имеются отпечатки пальцев обвиняемой, отпечаток губной помады на лбу потерпевшего оставлен не ею?

– Да, ваша честь.

– У меня все, – сказал судья Джордан. – Можете продолжать.

– Разумеется, – вновь поднялся помощник прокурора, – тот факт, что обвиняемая не оставила отпечатка губ на лбу потерпевшего, еще ничего не значит, ваша честь. По правде говоря, он мог быть убит, потому что обвиняемая обнаружила этот отпечаток губ на его лбу. Наличие ее отпечатков пальцев ясно свидетельствует, что обвиняемая находилась в квартире потерпевшего.

– Суд понимает смысл представленных доказательств. Сторона обвинения, продолжайте, – решил судья Джордан.

– Помимо всего, – сердито продолжал Линн, – я намерен продемонстрировать суду возможность того, что данный отпечаток губной помады на лбу потерпевшего мог быть намеренно оставлен не кем иным, как очаровательной секретаршей адвоката обвиняемой. С этой целью я вызываю Дона Б. Рэлстона.

Рэлстон прошел на место для дачи свидетельских показаний с видом человека, который хотел бы в данный момент оказаться как можно дальше от этого места.

– Вас зовут Дон Б. Рэлстон? Вы проживаете в доме 2035 на Крилмор-авеню в этом городе?

– Да, сэр.

– И вы были знакомы с Карвером Л. Клементсом при его жизни?

– Да.

– Вы были довольно тесно связаны с ним?

– Да, сэр.

– У вас были совместные деловые интересы?

– Да, сэр.

– В ночь на десятое число сего месяца подходили ли вы к квартире Карвера Л. Клементса, то есть к квартире 702 в «Мэндрейк-Армс Апартментс» в этом городе?

– Да, сэр.

– В каком часу?

– Около… ну, между часом и двумя ночи… я бы сказал, около половины второго.

– Вы были один?

– Нет, сэр.

– Кто был с вами?

– Ричард П. Нолин, деловой партнер мистера Клементса, то есть уже бывший, Мэнли Л. Огден, который занимался подоходными налогами мистера Клементса, и мисс Вера Пейсон, его подруга… э-э-э… наша общая подруга.

– Что произошло, когда вы подошли к его квартире? Вы вошли в нее?

– Нет, сэр.

– Расскажите нам, что последовало дальше.

– Ну, мы поднялись на лифте на седьмой этаж, и, когда мы шли от лифта по коридору, я увидел, что навстречу нам к лифту направляются два человека.

– Когда вы сказали «от лифта по коридору», имели ли вы в виду, что вы шли от лифта в направлении квартиры 702?

– Именно так, сэр.

– И кто были те люди, которые шли вам навстречу?

– Мистер Перри Мейсон и его секретарь, мисс Стрит.

– Вы входили в квартиру Карвера Клементса?

– Я – нет.

– Почему?

– Когда я подошел к квартире 702, я нажал на кнопку звонка и услышал, как в квартире звонит звонок. Почти в то же самое мгновение открылась дверь квартиры напротив, и женщина, которая, как мне показалось, была в весьма раздраженном состоянии, сказала, что не может уснуть из-за людей, которые постоянно звонят в соседнюю квартиру, а также сказала, что в квартире у Клементса уже есть гости. Поэтому мы сразу же ушли.

– Теперь, ваша честь, – заявил Линн, – я предполагаю доказать, что двое людей, о которых говорила женщина из квартиры напротив, были не кто иные, как мистер Мейсон и мисс Стрит, которые проникли в квартиру потерпевшего и находились там одни в течение неопределенного периода времени, получив доступ к вещественным доказательствам.

– Пожалуйста, докажите, – высказался судья Джордан.

– Минуточку, – вмешался Мейсон. – Прежде чем вы приступите к этому, я хотел бы подвергнуть свидетеля перекрестному допросу.

– В таком случае начинайте перекрестный допрос.

– Когда вы прибыли в «Мэндрейк-Армс», парадный подъезд в доме был закрыт, не так ли?

– Да, сэр.

– Что вы сделали?

– Мы поднялись на лифте на седьмой этаж и…

– Я понял. Но как вы попали в дом? Как вы проникли в закрытый подъезд? У вас был ключ, не так ли?

– Нет, сэр.

– Тогда как вы попали в дом?

– Это вы нас впустили!

– Я?

– Да.

– Поясню, – сказал Мейсон, – я сейчас говорю не о том моменте, когда вы вошли с улицы вместе с полицейским. Я имею в виду тот момент, когда вы в первый раз вошли в дом в ночь на десятое число сего месяца. В первый раз!

– Да, сэр, я понял. Вы нас и впустили.

– Что заставляет вас так думать?

– Ну, вы и ваш секретарь находились в квартире Карвера Клементса и…

– Вам лично неизвестно, находились мы там или нет, не так ли?

– Ну, я предполагаю это. Мы встретили вас как раз после того, как вы вышли из квартиры. Вы спешили по коридору к лифту.

– Мы не нуждаемся в ваших предположениях, – отчеканил Мейсон. – Вам неизвестно, был ли я в той квартире или нет. Я хочу, чтобы вы рассказали нам, как вы проникли в закрытый парадный подъезд? Но никаких предположений. Просто ответьте на вопрос. Как вы вошли в дом? Скажите в точности, что вы делали?

– Мы нажали на кнопку домофона в квартире Карвера Клементса, и вы… ну, во всяком случае, кто-то… открыл нам, нажав на клавишу в его квартире, то есть открыв таким образом парадный подъезд. Как только мы услышали жужжание домофона, свидетельствующее о том, что парадное открыто, мы распахнули дверь и вошли в дом.

– Давайте уточним все детали, – предложил Мейсон. – Кто нажал на кнопку квартиры Карвера Клементса?

– Я.

– Я говорю сейчас о кнопке у парадного подъезда дома.

– Да, сэр.

– Нажав на кнопку, вы ждали у двери до тех пор, пока не услышали жужжание домофона, свидетельствующее о том, что дверь открыта?

– Да, сэр.

– Как долго вы ждали?

– Секунду-другую.

– Еще один вопрос, – продолжал Мейсон, – вы поднялись на седьмой этаж сразу после того, как вошли в дом?

– Мы… нет, сэр, не сразу. Мы остановились на какое-то время в холле и стали обсуждать, в какой покер мы будем играть, потому что мисс Пейсон потеряла довольно большую сумму денег, играя в покер, в котором сдающий может выбирать любой тип покера.

– Как долго вы обсуждали тип покера?

– Где-то пару минут.

– Вы пришли к согласию относительно типа покера, в который собирались играть?

– Да.

– И сразу после этого поднялись наверх?

– Да.

– Где находился лифт, когда вы нажали на кнопку вызова?

– Лифт находился… Знаете ли, я точно не помню. Он был на каком-то из верхних этажей. Я помню, что мы нажали на кнопку, а потом нам пришлось немного подождать, пока он спустится вниз.

– У меня больше нет вопросов, – заявил Мейсон.

– Разве вы не собираетесь задать ему вопрос о ключе? – обеспокоенно спросила вполголоса Делла, дернув его за рукав.

– Пока нет, – ответил Мейсон, в глазах которого светился триумф. – Теперь я знаю, что случилось, Делла. Мы выиграли. Но для начала пусть он докажет, что мы были в той квартире.

– Вызываю для дачи свидетельских показаний мисс Ширли Тэннер.

Молодая женщина, которая подошла к месту для свидетелей, вовсе не походила на то растрепанное истеричное создание, раздраженно отчитывавшее Мейсона и Деллу Стрит, когда они нажимали на кнопку звонка квартиры 702.

– Вас зовут Ширли Тэннер и вы проживаете в квартире 701 в «Мэндрейк-Армс Апартментс» в этом городе?

– Да, сэр.

– И как долго вы там проживаете?

– Совсем недолго, – улыбнулась женщина. – Я потратила три недели на поиски подходящей квартиры и в конце концов смогла договориться насчет субаренды квартиры 701 вечером восьмого числа. А въехала я девятого, и этим как раз и объясняется моя усталость, которая довела меня почти до истерики.

– Вы страдаете бессонницей?

– Да.

– Случилось ли что-либо в ночь на десятое число, что мешало вам заснуть? Я имею в виду что-либо, связанное со звонком в соседнюю квартиру?

– Да, сэр.

– Расскажите нам в точности, что произошло.

– Иногда я принимаю снотворное, но в ту ночь оно почему-то на меня не подействовало. Я весь день распаковывала вещи и наводила в квартире порядок, поэтому к вечеру была совершенно разбита, взвинчена и устала до крайности и физически, и от переживаний. Я попыталась уснуть, но я слишком устала. Вы наверняка знаете, ваша честь, как это бывает, – сказала она, обернувшись к судье с обворожительной улыбкой.

Судья взглянул на привлекательную молодую женщину, улыбнулся по-отечески и, кивнув, подтвердил:

– Нам всем случается бывать слишком усталыми, и тогда мы испытываем затруднения со сном. Что дальше, мисс Тэннер?

– Думаю, что я только начала засыпать, когда меня разбудил звук звонка в соседней квартире. Кто-то очень долго и настойчиво жал на кнопку звонка, и для человека в моем состоянии, который долго и безуспешно пытался уснуть, звук был просто невыносимым.

– Продолжайте. Что вы сделали?

– Я в конце концов встала, надела халат, подошла к двери и распахнула ее. Меня ужасно рассердило, что люди могут так шуметь в ночное время. Понимаете, звукоизоляция в доме не из лучших, да и над входными дверями в квартирах еще устроены вентиляционные отверстия. Наверное, вентиляционная труба в квартире 702 была открыта, и свою я тоже оставила для проветривания на ночь. Я потом рассердилась даже на себя за то, что обычный ночной шум может так выбить меня из колеи. Я ведь знала, что, если разнервничаюсь, до утра не засну. Я еще какое-то время лежала в постели, прежде чем распахнуть дверь. Мне даже тогда показалось, что я лежала очень долго, надеясь, что они уйдут.

– Значит, – сказал с улыбкой Линн, – вы сначала рассердились на людей в коридоре, а потом рассердились на себя, что рассердились на них?

Женщина рассмеялась приятным мелодичным смехом:

– Что-то в этом роде, сэр.

– И вы говорите, что вы распахнули дверь?

– Да, сэр.

– И что вы увидели?

– В холле стояли два человека.

– Вы узнали их?

– Тогда я не была с ними знакома, но сейчас я знаю, кто они.

– И кто же они?

Женщина драматически указала рукой на Перри Мейсона:

– Мистер Перри Мейсон, адвокат обвиняемой, и молодая женщина, думаю, его секретарша, она сидит рядом с ним… не обвиняемая, а та – с другой стороны.

– Мисс Делла Стрит, секретарь, – представил ее Мейсон с поклоном.

– Рада познакомиться, – ответила свидетельница.

– И что же там делали эти люди? – спросил Линн.

– Я увидела, как они вошли в квартиру, – ответила мисс Тэннер.

– Вы видели, как они вошли в квартиру? Я имею в виду, что они открыли дверь?

– Должно быть, они воспользовались ключом. Мистер Мейсон просто толкнул дверь, и она отворилась. Я…

– Прошу, не надо делать никаких предположений, – прервал ее Линн. – Вы видели, как мистер Мейсон воспользовался ключом?

– Ну, я слышала.

– Что вы хотите этим сказать?

– Когда я приоткрывала дверь своей квартиры, я услышала металлический скрежет, ну, такой, когда ключ поворачивают в замке. А когда я совсем распахнула ее, я увидела, что мистер Мейсон толкает дверь квартиры напротив.

– Вы считаете, что он воспользовался ключом, именно на основании того, что слышали характерный металлический звук?

– Ну это же естественно…

– Вы слышали только один характерный металлический звук?

– Да, и щелчок замка.

– Вы сказали что-либо мистеру Мейсону и мисс Стрит?

– Да, конечно, а потом захлопнула дверь и снова легла спать. И к тому времени я уже была так взвинчена, что не могла сомкнуть глаз. Я никак не могла понять, зачем, если есть ключ, так долго звонить в звонок? Из-за их звонка невозможно было уснуть. Почему они не могли просто войти в квартиру и…

– Оставим это. Благодарю. – Линн нетерпеливо прервал ее тираду и вытянул руку ладонью вперед, словно намеревался затолкнуть обратно в рот свидетельницы произнесенные ею слова. – Воздержитесь от ваших выводов и причин ваших поступков. Расскажите суду только то, что вы видели.

– Да, сэр.

– Что произошло дальше?

– Я снова попыталась уснуть… и опять, буквально через несколько секунд после происшедшего, услышала, как в соседней квартире звонит звонок. Я была просто вне себя от ярости.

– И что же вы сделали?

– Я открыла дверь и высказала тем людям все, что я о них думаю.

– Каким людям? – переспросил Линн.

– Возле квартиры напротив было четыре человека. Мистер Рэлстон, он только что давал показания, еще двое мужчин и одна женщина. Они стояли у двери и нажимали на кнопку звонка, и я возмутилась, мол, прекрасное время они выбрали для хождения в гости, да и шум такой подняли, что всех перебудят, а у джентльмена в квартире напротив уже есть гости, и, если он не открывает дверь, значит, у него есть на то причины.

– Вы видели в тот момент, как мистер Мейсон и мисс Стрит удалялись по коридору?

– Нет. Знаете ли, я приоткрыла дверь настолько, чтобы лишь увидеть квартиру напротив. Дело в том, что моя дверь открывается наружу, в сторону лифта. Моя квартира и квартира 702 расположены напротив – в конце коридора. Когда я открываю дверь своей квартиры, то вижу только тупик коридора, если, конечно, не распахиваю ее настежь.

– Благодарю, – сказал Линн. – Итак, вы отчетливо видели, как мистер Мейсон и мисс Стрит входили в квартиру 702?

– Да.

– И закрыли за собой дверь?

– Да.

– Перекрестный допрос! – с явным торжеством в голосе провозгласил Стюарт Линн.

Мейсон достал из кармана записную книжку и подошел к свидетельскому месту, где находилась Ширли Тэннер.

– Мисс Тэннер, – доброжелательно начал он, – уверены ли вы, что слышали, как я повернул ключ в замочной скважине, который издал металлический звук?

– Конечно, – ответила она.

– Я стоял к вам спиной?

– Когда я только открыла дверь, то да. Но я видела ваше лицо, когда вы вошли в соседнюю квартиру и закрывали за собой дверь. Вы обернулись и посмотрели на меня через плечо.

– О, мы допускаем, – с нарочитой обеспокоенностью в голосе заговорил Линн, – что свидетельница не могла видеть сквозь спину мистера Мейсона. – И добавил с сарказмом: – Возможно, уважаемый советник держал ключ в зубах?

– Благодарю, – сказал Мейсон, обернувшись к Линну.

В следующее мгновение он неожиданно шагнул вперед и прижал раскрытую записную книжку к лицу Ширли Тэннер.

Свидетельница вскрикнула и отпрянула назад. Линн вскочил со своего места.

– Что вы делаете? – закричал он. – Вы хотите запугать свидетеля?

Судья Джордан несколько раз стукнул молоточком:

– Я делаю вам замечание, мистер Мейсон! Это неуважение к суду!

– Позвольте мне все объяснить, ваша честь, – откликнулся Мейсон. – Сторона обвинения взяла отпечаток губ моей клиентки. Я чувствую себя вправе также взять отпечаток губ этой свидетельницы. Я охотно признаю себя виновным в неуважении к суду, если я ошибаюсь. А пока мне хотелось бы передать отпечаток ее губ мистеру Харлану, инспектору по идентификации личности, чтобы он провел обследование – не совпадает ли данный отпечаток губ с отпечатком губ, который был на лбу потерпевшего Карвера Л. Клементса.

В зале суда повисла напряженная тишина.

Мейсон подошел к Бенджамину Харлану и протянул ему свою записную книжку.

На свидетельском месте раздался крик. Ширли Тэннер пыталась встать. Взгляд ее расширившихся от ужаса глаз был прикован к Мейсону, а лицо под слоем косметики побледнело так резко, что румяна казались грубыми пятнами оранжевой краски.

Она уже почти поднялась со стула, но тут ее колени подогнулись. Стараясь удержаться, она ухватилась за край стола и рухнула на пол.

Глава 10

В зале суда только-только был снова восстановлен порядок, как Мейсон «взорвал» свою вторую бомбу.

– Ваша честь, – обратился он к судье Джордану, – Фэй Эллисон либо невиновна, либо виновна. Если она невиновна, то кто-то сфабриковал улики, чтобы они указывали на нее. А если улики действительно сфабрикованы, сделать это мог только один человек – человек, который имел доступ в квартиру моей подзащитной, человек, который мог взять оттуда бокалы, зубную щетку и зубную пасту, на которых были отпечатки пальцев Фэй Эллисон, и перенести на место преступления все это вместе с одеждой моей подзащитной, которые было легко идентифицировать. Ваша честь, я прошу вас вызвать для дачи показаний Аниту Бонсел.

На мгновение в зале суда снова воцарилась тревожная тишина.

Анита Бонсел, которая присутствовала в зале суда, внезапно почувствовала себя так, будто кто-то одним ловким движением сдернул с нее всю одежду.

Всего несколько секунд назад она неприметно сидела в зале и, пристально следя за происходящим, старалась ничего не упустить из быстро чередующихся событий. И вдруг все присутствующие в зале стали беспокойно озираться, отыскивая ее любопытными взглядами.

Она чувствовала себя так, словно она спокойно принимала ванну и внезапно стены дома рухнули, выставив ее наготу на всеобщее обозрение тысяч зевак на улице.

Неожиданно ее охватила паника, и она сделала худшее, что можно было сделать в ее положении. Она побежала.

Вдогонку за ней бросилась целая толпа людей, подстегиваемая извечным охотничьим инстинктом – преследовать всякого, кто скрывается в поисках убежища.

Лифты ползли, как сонные мухи. В ушах Аниты звучал гул голосов ее преследователей, быстро перераставший в рокот.

Анита бросилась к лестнице, с отчаянной быстротой преодолела несколько пролетов и оказалась в другом холле Дворца правосудия. Она побежала по коридору, пытаясь отыскать еще одну лестницу, но ей это не удалось. Лестницы в этом конце коридора не было.

Вдруг она очутилась прямо перед распахнутой дверью лифта. Над дверью горела красная лампочка.

– Вниз! – предупредил лифтер. Анита заскочила в кабину.

– Что за спешка? – поинтересовался лифтер. Постепенно к охваченной паникой Аните стало возвращаться ее природное самообладание.

– Сейчас объявят слушание моего дела… – затараторила она. – Высадите меня, пожалуйста, на…

– Я знаю, – сказал лифтер, улыбаясь. – Третий этаж. Семейные разбирательства.

Кабина лифта мягко остановилась на третьем этаже.

– Налево, – пояснил он. – Двенадцатый зал.

Анита окончательно пришла в себя, действуя здравомысляще и решительно.

Она с улыбкой поблагодарила лифтера, быстро свернула налево, открыла дверь двенадцатого зала и вошла в полупустое помещение суда с уверенным видом свидетеля, вызванного для дачи показаний.

Она прошла по центральному проходу, извиняюще улыбнулась женщине, которая сидела с краю, миновала ее и тихо уселась в середине ряда кресел. И почувствовала себя в безопасности – никто ее здесь не знал. Только слегка прерывистое дыхание и гулкий стук сердца могли выдать, что она – тот самый человек, которого сейчас искали по всему зданию Дворца правосудия.

Прошло несколько секунд, и торжествующая улыбка сползла с ее лица. Она лишь сейчас осознала непоправимые последствия ее бегства. Этим она как бы признала свою вину. Теперь она может бежать хоть на край света, но ее вина всегда будет преследовать ее. Она всегда будет объектом презрения и насмешек.

Перри Мейсон доказал, что она не убивала Карвера Клементса, но он представил доказательства того, что в понимании мужчины гораздо хуже убийства. Она предала дружбу. Она попыталась запятнать репутацию Фэй Эллисон. Она хотела убить подругу, подсыпав ей в горячий шоколад смертельную дозу снотворного.

Многое ли сумеет доказать Мейсон? Она не знала. Этот человек был слишком умен и слишком проницателен. Однако теперь ему и не придется ничего доказывать. Ее бегство стало тем самым доказательством, которое было столь необходимо Мейсону.

Она должна исчезнуть. И это будет нелегко. К вечеру ее фотографии поместят на первых полосах все городские газеты.

Глава 11

В опустевшем (если не считать полицейских, окруживших Ширли Тэннер) зале суда Мейсон негромко задавал вопросы.

Ширли Тэннер не оказала никакого сопротивления, да она и не в силах была его оказывать. Она как бы со стороны слышала, как ее голос безразлично отвечает на настойчивые вопросы Мейсона.

– Вы знали, что Клементс занимает квартиру 702? Вы намеренно предложили арендатору квартиры 701 такую большую сумму денег, чтобы взять ее в субаренду? Вы подозревали Клементса в измене и хотели проследить за ним?

– Да, – говорила Ширли слабым и, как ей казалось, едва слышным голосом, хотя она видела, что судебный стенографист, стоящий рядом с ней, исправно заносит в протокол все ее ответы.

– Вы были в ярости, когда узнали, что у Карвера Клементса есть еще одна любовница и что все его обещания жениться на вас и просьбы немного подождать, пока он разведется с женой, были лишь приманкой, на которую вы неосмотрительно клюнули?

– Да, – подтвердила она.

Это было легче всего и единственное, что она могла подтвердить. У нее больше не было сил лгать.

– Ваша ошибка была в том, что вы полюбили его, – сказал Мейсон. – Вам были не нужны его деньги. Он вас обманул, и вы дали ему яд. Как вы сделали это, Ширли?

– Я подсыпала яд в бокал с виски, который держала в руке, – объяснила она. – Я знала, что Карвер всегда сердится, когда я выпиваю, от виски я теряю контроль над собой, и он никогда не знал, чего от меня ожидать, если я выпью. Я позвонила в его дверь, держа бокал в руке. Когда он открыл, я изобразила полупьяную улыбку и вошла. Потом я сказала: «Привет, Карвер, дорогой. Познакомься с твоей новой соседкой. Теперь я живу рядом» – и поднесла бокал к губам. Он отреагировал именно так, как я и рассчитывала. Он разъярился и воскликнул: «Ты, маленькая чертовка! Что ты здесь делаешь? Я говорил тебе, что всегда буду пить за нас двоих». И он тут же выхватил у меня бокал и выпил его почти до дна.

– Что произошло дальше? – спросил Мейсон.

– Сначала ничего, – ответила она. – Он сел в кресло. Я склонилась над ним и поцеловала его в лоб. Это был прощальный поцелуй. Он взглянул на меня, нахмурился и внезапно вскочил и кинулся бежать к двери, но, не сделав и нескольких шагов, рухнул на пол лицом вниз…

– А что сделали вы?

– Я вынула у него из кармана ключ от квартиры, чтобы иметь возможность позже вернуться, прибрать все так, как я хотела, и забрать бокал. Мне было страшно оставаться наедине с ним, пока он… он корчился в судорогах и… и умирал.

– Вы отправились в свою квартиру, – кивнул Мейсон, – а когда через несколько минут вы решили, что все уже кончено, и хотели вернуться в квартиру 702, вы не смогли этого сделать. У двери стояла Анита Бонсел.

Ширли Тэннер кивнула и подтвердила:

– У нее был ключ. Она вошла в его квартиру. Я, конечно, подумала, что она вызовет полицию и что они могут приехать в любую минуту. После нее я сразу не осмеливалась войти туда. Я попробовала уснуть, но не смогла. Мне показалось, что полиция, скорее всего, той ночью не приедет. Было начало первого… и я…

– Вы вернулись в его квартиру? Вы были там, когда Дон Рэлстон нажал на кнопку домофона. Вы…

– Да, – ответила она. – Я вернулась в его квартиру. Я надела пижаму, накинула сверху халат и слегка растрепала волосы. Если бы меня кто-нибудь застал в той квартире, я бы сказала, что я услышала стук соседней двери, потом кто-то пробежал по коридору, и я открыла свою дверь и увидела, что дверь квартиры напротив распахнута настежь, и я просто заглянула к соседу, чтобы узнать, не случилось ли чего.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – ваша история ясна. Что было дальше?

– Я вошла в квартиру и вытерла отпечатки моих пальцев на бокале, который валялся на полу. В этот момент загудел домофон.

– Что вы сделали?

– Я успела заметить, что кто-то подтасовал улики именно так, как я задумала сама. На столе появились бутылка виски, сифон с содовой и термос со льдом.

– И как вы поступили?

– Я нажала на кнопку домофона, чтобы открыть парадный подъезд, и тут же бросилась обратно к себе в квартиру. Я едва успела закрыть за собой дверь, как услышала, что на нашем этаже остановился лифт. Это было совершенно мне непонятно, потому что те люди, которых я только что впустила, никак не могли подняться так быстро. Я стояла у двери, прислушиваясь, и ясно различила, как вы вдвоем идете по коридору. Потом я услышала тихий звонок в соседнюю квартиру. Я открыла дверь, чтобы прогнать пришедших, и в тот момент увидела, что вы входите в квартиру. Мне пришлось наспех придумать оправдание, мол, меня разбудил дверной звонок. Ворча, я захлопнула дверь, а когда явились те четверо, я решила, что вы все еще в его квартире, и я умирала от желания увидеть, что же там происходит.

– Как долго вы были знакомы с потерпевшим? – спросил Мейсон.

– Я любила его, – грустно заговорила женщина. – Он хотел жениться на мне после развода с женой. Я не знаю, сколько длился его второй роман. Подозрения начали мучить меня давно, и, когда однажды мне представился случай порыться в его карманах, я нашла у него ключ со штампом «Мэндрейк-Армс Апартментс, № 702». Я сразу все поняла, но хотела удостовериться. Я разузнала, кто занимает квартиру 701, и предложила квартиранту такие большие деньги за субаренду, что он просто не мог отказаться. Я стала ждать и следить. Однажды брюнетка прошла по коридору и открыла дверь его квартиры своим ключом. Я тут же выскользнула в холл и стала подслушивать под его дверью. Господи, да он ей говорил те же слова, что не раз повторял и мне. И в тот миг я поняла, что ненавижу его. Поэтому я убила его… но сама оказалась в западне.

Мейсон повернулся к Стюарту Линну и сказал:

– Пожалуйста, молодой человек! Вот вам ваша убийца. Возможно, вы смелый обвинитель, однако полагаю, вам вряд ли удастся убедить жюри присяжных в совершении предумышленного убийства.

– Не могли бы вы поделиться, мистер Мейсон, как вы догадались? – спросил пристыженный Линн.

– У Клементса не было ключа, – ответил Мейсон. – Но он должен был быть у него, когда он входил в квартиру. Вероятнее всего, ключ забрал убийца. Для чего? Для того чтобы он или она могли вернуться в квартиру. А если Дон Рэлстон говорил правду, значит, в квартире действительно был кто-то, кто нажал на клавишу домофона изнутри и открыл парадный подъезд ему, Рэлстону, и его друзьям. Куда исчез открывший дверь? Я шел по коридору спустя считаные секунды после того, как Рэлстон нажал внизу на кнопку домофона, но из квартиры 702 никто не выходил. В коридоре тоже никого не было. Становится очевидным, что человек, который открыл дверь ночным гостям, скрылся в ближайшей квартире. А когда я выяснил, что в день убийства молодая красивая женщина наняла квартиру напротив, происшедшее перестало быть для меня загадкой.

Стюарт Линн задумчиво кивнул:

– Все столь очевидно, когда вы растолковали.

Мейсон взял свой портфель и улыбнулся Делле Стрит.

– Пойдем, Делла, – сказал он. – Заберем с собой Фэй Эллисон и… – Он замолчал, увидев лицо Фэй Эллисон. – Боже мой, что случилось с вашей губной помадой?

Но тут его взгляд невольно переместился на стоящего рядом с девушкой Дэйна Гроувера, на губах которого запечатлелось яркое алое пятно.

Фэй Эллисон забыла стереть толстый слой губной помады, который она наложила по просьбе Мейсона, чтобы Бенджамин Харлан, эксперт по дактилоскопии, мог взять у нее отпечаток губ. И теперь вызывающий алый след, оставленный девичьими губами на губах Дэйна Гроувена, странным образом диссонировал с происходящим вокруг этой пары событиями.

На нижних этажах Дворца правосудия возбужденная толпа разыскивала Аниту Бонсел.

В полупустом зале твердая рука закона уже схватила Ширли Тэннер. И здесь же, при трагических обстоятельствах, любовь вихрем подхватила разлученных следствием Дэйна и Фэй и бросила их в объятия друг другу.

Стук молоточка судьи Джордана вернул всех к мрачной реальности правосудия и превратил зал суда из места драматических признаний в большую комнату, заполненную стульями, столами и скамьями и населенную марионетками, которые механически выполняют волю закона.

– Суд, – торжественно провозгласил судья Джордан, – прекращает дело в отношении Фэй Эллисон. Суд постановляет взять под стражу Ширли Тэннер. Суд предлагает стороне обвинения возбудить дело против Аниты Бонсел, если окружной прокурор сочтет его соответствующим ситуации. Суд приносит искренние извинения освобожденной из-под стражи в зале суда Фэй Эллисон. Суд поздравляет адвоката Перри Мейсона с превосходным ведением дела его подзащитной.

В этот миг суровый взгляд судьи Джордана случайно задержался на лице Дэйна Гроувера, испачканного губной помадой.

На губах его чести мелькнула мимолетная улыбка.

Молоточек в последний раз с грохотом опустился на стол.

– Заседание суда закрыто, – объявил судья Джордан.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело об алом поцелуе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11