Эрл Стенли Гарднер

Дело подстерегающего волка

Глава 1

Дождь только начинался, когда утром Арлина Феррис въехала на стоянку для машин администрации Вычислительной и инженерной компании Ламонта по прокату металла.

Затянув покрепче пояс плаща, Арлина быстро пошла к боковому входу здания, где висела табличка: «Только для служащих».

В полдень дождь все еще шел, но Арлине не пришлось выходить на улицу, так как подземный переход соединял контору со зданием завода, где было кафе.

К концу дня Арлина не успела напечатать документы, предназначенные к отправке вечерней почтой, и вынуждена была задержаться.

Когда она вручала работу Джорджу Альберту, управляющему конторой, тот удивленно взглянул на часы.

– Большое вам спасибо, мисс Феррис.

– Не за что. Ведь, если не ошибаюсь, это нужно отправить вечерней почтой?

– К сожалению, не все наши девушки так добросовестны. Поверьте, мы очень ценим такое отношение к работе. Я приятно удивлен, что вы не боитесь задержаться в конторе и закончить начатое дело.

– Хорошая работа стоит того, чтобы к ней хорошо относились, – ответила она и пожелала ему доброй ночи.

К вечеру дождь превратился в холодную моросящую пыль. Свет уличных фонарей тускло отражался на мокром асфальте. Арлина поспешно подошла к машине, открыла дверцу, села, включила зажигание и нажала ногой на стартер.

Иногда, в холодную дождливую погоду, машина заводилась не сразу. Поэтому Арлина не очень встревожилась, когда вместо звука работающего мотора из-под капота раздалось только ворчание стартера. Но минуты через полторы она вдруг поняла, что машина твердо и бесповоротно не хочет заводиться. Девушка с тревогой оглянулась на опустевшую стоянку. Там оставалось всего несколько машин.

Неожиданно веселый и уверенный голос спросил:

– Что случилось?

Арлина опустила стекло и увидела улыбающиеся глаза высокого широкоплечего мужчины в плаще, туго подпоясанном по тонкой талии.

– Мотор не заводится, – сказала она.

– Не гоняйте зря аккумулятор – так вы только посадите его. Дайте-ка я взгляну.

Он перешел к радиатору, профессиональным жестом поднял капот, заглянул внутрь и сказал:

– Следите за моей правой рукой. Когда я махну, нажмите на газ. Когда опущу ее – отпустите педаль. Проверьте, включено ли зажигание. Готовы?

Она благодарно кивнула.

Рука слегка качнулась, и Арлина нажала на газ. Почти сразу же мягким, но энергичным движением рука опустилась, и Арлина убрала ногу с педали.

Мужчина опустил капот:

– Нет искры.

– Почему?

– Что-то испортилось в электросистеме. Поэтому нет смысла сажать аккумулятор. Боюсь, что под дождем я ничего не смогу сделать. С поднятого капота вода капает внутрь и заливает свечи. Может быть, дело именно в этом. Вам лучше всего оставить машину на ночь здесь, а завтра, когда дождь кончится, мотор заведется легко.

– Но… – замялась Арлина. – Я…

Мужчина улыбнулся.

– Знаете, – сказал он, – у меня здесь машина. Я с удовольствием отвезу вас домой.

Видя, что Арлина колеблется, он добавил:

– Конечно, если это не слишком далеко… Но я могу вас подвезти хотя бы к остановке автобуса или такси.

Арлина еще раз внимательно посмотрела на него. Улыбка открывала ровные, плотно посаженные зубы, но в изгибе губ было что-то порочное, и, несмотря на выразительные глаза, в нем чувствовалась неуверенность. С другой стороны, раз его машина стояла на служебной стоянке, то он связан с Инженерной компанией и можно не волноваться.

– Вы уверены, что я не доставлю вам никакого неудобства?

– Абсолютно никакого, – сказал мужчина, открывая дверцу ее машины. – Поднимите-ка поплотнее стекло, а то дождь может лить еще долго. После полуночи, надеюсь, прояснится; во всяком случае, таков прогноз погоды. А моя машина стоит вон там.

При первом же взгляде на его машину Арлина поняла, кто он такой. Это был Лоринг Ламонт – сын старого Джервиса П. Ламонта, владельца компании. Он уезжал в командировку по Южной Америке и только недавно вернулся. Арлина видела эту машину, когда однажды старый Ламонт приезжал на завод.

Молодой человек с безразличным видом открыл дверцу. Девушка села и, откинувшись на мягкие подушки, мысленно оценила богатую кожаную обивку. Поток теплого воздуха успокаивающе потек к ее замерзшим ногам.

Огромный автомобиль двинулся так мягко, что сначала Арлина даже не поняла, что они едут. Ламонт миновал сторожа у входа на стоянку.

– Направо или налево? – спросил он.

– Налево, – ответила она.

– Ну и прекрасно. Это именно туда, куда мне надо. И далеко?

– Две мили по моему спидометру, – сказала она. И с неуверенным смешком добавила: – Правда, моя машина несколько хуже вашей.

– Адрес? – спросил он.

Она назвала. Вдруг он нахмурился.

– Послушайте-ка… Кстати, как вас зовут?

– Арлина Феррис.

– А меня Ламонт… Лоринг Ламонт. Послушайте, мисс Феррис, я вот что вспомнил. Я должен передать одному человеку документы… Вот черт, как неловко получается. Я услышал звук вашего мотора, понял, что машина не заводится, и решил помочь, а вы оказались такой симпатичной, что я на какое-то время начисто забыл о всех делах.

– Да что вы волнуетесь, – сказала она. – Просто довезите меня до остановки, и я сяду на автобус или в такси.

– Знаете, – начал он, – у меня другое предложение. Если вы не спешите, то устраивайтесь поудобнее и отдыхайте. Вы можете включить радио, послушать последние новости, музыку или там что хотите. А я закончу дела и отвезу вас домой. Или, если не возражаете, мы можем где-нибудь остановиться и перекусить. Я только передам эти чертовы документы, а потом совершенно свободен.

Некоторое время она колебалась, разнежась в уютном тепле большой машины.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я не спешу. Только это, наверное, будет вам неудобно…

– Нет-нет, – запротестовал он. – Все равно потом я должен буду возвратиться в город.

– Значит, мы поедем за город? – быстро спросила она. – А это далеко?

– Для моей машины – нет, – ответил он. – Мы выберемся из потока на улицах и поедем по шоссе. Не волнуйтесь, слушайте радио… Надеюсь, ваше согласие включает в себя и ужин?

– Мы обсудим это чуть позже, – сказала она и, усмехнувшись, добавила: – После того, как получше познакомимся.

Ламонт выехал на шоссе, проехал минут пятнадцать, свернул с него, миль пять ехал по гравийной дороге, затем свернул на грязную проселочную дорогу, которая крутилась вдоль подножия холмов. Теперь они были далеко от всякого движения.

– Еще долго? – спросила Арлина. В ее голосе прозвучало подозрение.

– Чуть-чуть, – ответил он. – У нас здесь небольшое загородное местечко, и компаньон моего старика ждет документы там. Старик сказал ему, что я приеду.

– А-а… – Она опять откинулась на сиденье. Ей было известно о существовании загородного дома.

Грязная дорога петляла, с каждой ее стороны тянулась колючая проволока.

Машина остановилась перед закрытыми воротами, на которых висело объявление: «Проезда нет». Лоринг Ламонт открыл ворота, они проехали по аллее мимо плавательного бассейна и остановились у дома с широкой, идущей вокруг всего здания верандой.

– Вы знаете, – сказал Лоринг Ламонт, – такое впечатление, что здесь никого нет.

– Действительно, все темно, – отозвалась она, – и ворота были закрыты.

– Ворота всегда закрыты, но у него есть ключ, – сказал Лоринг. – Однако правда, света нет. Вы подождите здесь, а я зайду в дом, посмотрю, нет ли там записки. Господи, мисс Феррис, мне ужасно неприятно, что я затащил вас сюда… но человек должен был быть здесь… он ждет бумаги, потому что позже приедет отец, им нужно обсудить какие-то дела.

– А может быть, он пошел спать, – предположила она, – и не включал свет?

– Вы подождите здесь, а я пойду посмотрю.

Оставив включенным мотор, он выскочил из машины и поспешил в дом. Она увидела, как загорелся свет сначала на веранде, а потом внутри дома.

Он вернулся спустя пять минут. Вид у него был извиняющийся.

– Ну вот, все несколько усложнилось. Компаньон отца задержался в городе. Сейчас он едет сюда. Я дозвонился до отца и сказал, что оставлю бумаги здесь, но он ответил, что я должен ждать. Документы секретные, мне нужно вручить их лично и самому получить расписку. Это недолго. Давайте подождем. Думаю, что он будет здесь через несколько минут.

– Я подожду в машине и…

Он рассмеялся.

– Не будьте такой неприступной. При любых обстоятельствах вы не можете ждать в машине. В баке не так уж много бензина, и нельзя оставлять мотор долго работать вхолостую. А с выключенным мотором не будет работать печка и… ну выходите же. Я включил в доме отопление, сейчас там будет тепло и уютно. А если вы захотите выпить, мы можем смешать что-нибудь такое, что внесет еще немного тепла и света в нашу атмосферу.

Он вынул ключ из замка зажигания, обошел машину и приглашающе открыл дверцу. После некоторого колебания Арлина подала ему руку, выпрыгнула на землю и пошла за ним.

Внутри дом был обставлен солидной мебелью, полы застланы навахскими коврами. Вокруг царила атмосфера спокойной роскоши.

Лоринг Ламонт прошел к буфету, открыл дверцы; на полках одного отделения стояли сверкающие ряды стаканов, другое было заполнено бутылками.

– Хотите чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – ответила она, взглянула на часы и, впервые неясно ощутив какое-то недоброе предчувствие, добавила: – Мне нужно уже быть дома.

– Ну и неправда, – сказал он. – Вовсе вы не так уж спешите. Ведь вы собирались поужинать со мной. Не волнуйтесь, компаньон отца будет здесь через несколько минут. Я передам ему документы, и мы поедем. А пока я хочу чего-нибудь выпить. Ну же, будьте более приветливы.

– Хорошо, – согласилась она наконец, – я выпью мартини.

Опытной рукой он смешал напитки.

– Сухой?

– Лучше сухой, спасибо.

Он взболтал коктейли, разлил их, подал ей стакан и предложил:

– За наше знакомство.

Зазвонил телефон.

Ламонт раздраженно нахмурился и взял трубку.

– Да. Алло…

Помолчав некоторое время, он сказал:

– Ну вот, пожалуйста. Мне очень жаль, но больше ждать я не могу… Где он сейчас? Где я могу его встретить? Но я же сказал тебе, что не могу ждать. У меня назначено важное свидание, а кроме того, со мной здесь человек, который должен… но послушай, папа…

Он несколько раз повторил «алло», всем видом показывая, что разговор прервался, бросил трубку и вернулся к Арлине.

– Черт их всех возьми. Это звонил отец. Старый Джервис П. собственной персоной и к тому же в самом худшем из своих настроений. Он только что начал обсуждать с этим своим компаньоном какие-то новые вопросы, а мне велел ждать, пока не приедет сюда. Говорит, что это будет примерно через час.

Лоринг Ламонт казался искренне расстроенным.

– Мне ужасно неприятно, что я втянул вас в это дело. Нужно было сказать вам с самого начала… но ведь я и сам не знал. Предполагалось, что меня здесь будут ждать. А когда старый Джервис П. в таком настроении, сделать уже ничего нельзя. Заканчивайте свой коктейль, а я посмотрю в холодильнике, нет ли там чего-нибудь съестного. Мы можем хотя бы заморить червячка.

Не давая ей возможности протестовать, он залпом выпил остаток коктейля, прошел на кухню и начал шарить по шкафам, заглядывать в холодильник, открывать и закрывать дверцы буфета.

– Какие у вас отношения с бисквитами? – вернувшись, спросил Лоринг. Спросил так легко и естественно, что на мгновение она забыла о своих подозрениях и, взбодренная теплом, которое разлилось в ней от коктейля, сказала:

– Отличные.

– Ну и великолепно. Значит, если вы приготовите несколько бисквитов, а я поджарю яичницу с ветчиной, мы сможем поужинать прямо здесь. Мне жаль, что втравил вас в это дело, но я действительно обязан вручить документы и… конечно, это не такой роскошный ужин, как в ресторане, я не говорю, разумеется, о бисквитах, которые, как я чувствую, будут совершенно потрясающими.

– Что у вас есть? – спросила она. – Мука, молоко, масло?

– Все, кроме свежего хлеба. Его нет. Зато есть свежее молоко. Есть и порошковое молоко, полно консервов, ветчины, яиц, бекона, сосисок, кофе, ликеров… Мы держим здесь запас продуктов, потому что отец любит от случая к случаю приезжать сюда и по делу, и для встреч более интимных.

Она расстегнула жакет.

– А где помыть руки?

– Пройдите через комнату – первая дверь налево, там есть все. А что вам понадобится на кухне?

– В первую очередь фартук.

Она вымыла руки, вернулась на кухню и, ощущая действие коктейля, почувствовала, что начинает получать удовольствие от происходящего. Лоринг Ламонт включил проигрыватель, и комната наполнилась звуками музыки. Арлина замесила бисквиты и, пока они пеклись, разрешила себе немного потанцевать. К ее радости, бисквиты удались – пышные, ароматные, таявшие во рту.

Лоринг Ламонт тоже взял кусочек и рассыпался в похвалах.

Он разбил яйца над сковородкой, положил ветчину на горячие тарелки, залил в кофейник воду, улыбнулся и сказал:

– Смотрите, как уютно, совсем по-домашнему.

В этот момент снова зазвонил телефон.

На мгновение Лоринг Ламонт, казалось, искренне удивился, потом извинился, подошел к телефону, поднял трубку и осторожно сказал:

– Алло… – Потом, немного спустя: – Да, алло… алло. Все в порядке, о’кей. Слушай, давай не будем сейчас это обсуждать. Я… подожди, не вешай трубку, хорошо?

Лоринг Ламонт вышел из неглубокого алькова, где находился телефон, и попросил Арлину:

– Снимите, пожалуйста, яйца с плиты. Потом садитесь за стол и начинайте ужинать. Мне надо закончить этот дурацкий разговор.

Он вернулся к телефону и сказал:

– Подожди немножко, я сейчас перейду к другому аппарату.

Лоринг Ламонт перешел в другую часть комнаты, взял отводную трубку, и Арлина услышала приглушенное продолжение беседы.

Разложив яичницу по тарелкам, глядя на соблазнительную ветчину и горячие бисквиты, Арлина подумала, что это совсем уж по-домашнему – кто-нибудь обязательно позвонит именно в тот момент, когда горячая еда поставлена на стол.

Затем она услышала, что Лоринг Ламонт возвращается. Он подошел к основному телефону, положил на место трубку и направился к девушке.

– Что-нибудь серьезное? – спросила она.

Не отвечая, он продолжал приближаться. На мгновение она почувствовала замешательство. Он взял ее за руку, притянул к себе и крепко поцеловал в губы.

Она попыталась оттолкнуть его. Перемена в его лице испугала ее. Маска любезности исчезла. Была лишь яростная примитивная страсть и безжалостность.

Арлина отклонилась как можно дальше и изо всей силы ударила его по лицу.

На секунду в его глазах вспыхнула злость, которая сменилась фальшивой улыбкой.

– Ну же, детка, – сказал он, – не изображай из себя недотрогу и кончай кривляться. Раз уж мы здесь застряли, то можем использовать время наилучшим образом. В конце концов, мне кажется, я не такой уж противный. И чтобы ты знала, те девушки, которые были милы со мной, работают у нас в конторе подолгу. Личная секретарша моего отца, например, получила эту работу через меня. Она была в стенографическом бюро и…

– А мне вовсе не нужно долго работать в вашей компании, – вспыхнула она. – И я совершенно не желаю делать себе карьеру при помощи вашей тактики!

Внезапно она осознала роковое несоответствие того, что он сказал, с тем, что говорил раньше.

– Сначала вы говорили мне, что этот человек уже выехал сюда, а после второго телефонного разговора заявили, что ваш отец задерживает его.

– В тот раз я ошибался. Мне сказали, что он уже выехал, чтобы я успокоился. А потом позвонил отец и сказал, что задержал его для дальнейшей беседы.

– Вы знаете, что я думаю? – Арлина с презрением посмотрела на него. – Я думаю, что вы планировали все это с самого начала. Никто сюда не должен был приезжать. И, если хотите знать, ваша репутация среди наших девушек вовсе не блестящая. Насколько я понимаю, вы думаете, что любой работающий в конторе должен чувствовать себя обязанным вам лично.

– А это мысль, – рассмеялся он. – Ну ладно, кончай ломаться, Арлина. И имей в виду, что, оскорбляя меня, ты ничего не выиграешь ни сейчас, ни потом. Нужно принимать жизнь такой, как она есть. А если тебе нужна точность, то могу признаться, что потерял от тебя голову, как только увидел тебя в конторе после своего возвращения. Если хочешь знать, это я вынул из твоей машины деталь зажигания, чтобы она не смогла завестись. Я оказался поблизости в самый подходящий момент. Ты совершенно права, я действительно все подстроил. Войдя в дом, я позвонил своему другу и попросил его перезвонить мне сюда точно через семь минут. Это был липовый звонок. А теперь, лапочка… ключи от машины у меня. И ты останешься здесь до тех пор, пока я не захочу отвезти тебя домой. Если ты не станешь ломаться, нам предстоит прекрасный вечер. А станешь – так на здоровье, тем более что это все равно ничего не изменит. Ну же, Арлина, перед неизбежным нужно отступать с достоинством.

– Это вовсе не неизбежное. Я не собираюсь отступать, и нечего говорить мне о достоинстве. А теперь вы отвезете меня домой, или я подам на вас в суд, несмотря на ваше положение.

Он засмеялся.

– Только попробуй. Посмотрим, что у тебя получится. Как ты думаешь, кто поверит в то, что ты добровольно поехала со мной за город, пила со мной, а потом вдруг до смерти оскорбилась? – Он помахал ключами от машины. – Вот они, – поддразнил он. – Пойди и возьми их. Попробуй.

Чувствуя, что вся кипит от злости, не помня себя, она кинулась на него и тут же жестоким ударом была отброшена через всю столовую в гостиную. Пока она приходила в себя, он поднял ее с пола, положил на диван и обнял.

Арлина согнула колени, подтянула их к груди, уперлась спиной в диван и ногами резко оттолкнула его.

Толчок разорвал его объятия, он попятился. Она вскочила на ноги и схватила стул.

– Вы… вы… скотина.

– Мне нравятся злючки. Ну же, детка. Стул тебе не поможет.

Она поняла, что он уже не раз бывал в такой ситуации и точно знал, как нужно действовать.

– Я все сделаю, чтобы вас арестовали, если вы еще хоть раз дотронетесь до меня! – крикнула она.

– Разреши мне рассказать тебе кое-что о законах этого штата, – холодно сказал он. – Случайно я о них знаю. Если женщина предъявляет мужчине обвинение в нападении с целью изнасилования, то ее собственное моральное поведение становится предметом расследования. Адвокаты отца познакомили меня с одним делом, которое подтверждает это положение. А это значит, что с теми деньгами, которыми я располагаю, я могу нанять детективов, чтобы они выяснили твое прошлое. А когда тебя вызовут на свидетельское место, я тебя как следует выпотрошу, спрашивая о всех именах, свиданиях, пикантных обстоятельствах…

В порыве слепой ярости она швырнула стул.

Такого маневра он не ожидал. Стул ударил его в низ живота. На мгновение лицо его выразило крайнее удивление, а потом он согнулся от боли.

Арлина кинулась к двери. Пробегая через прихожую, она схватила плащ, выскочила на крыльцо и побежала по аллее мимо плавательного бассейна на проселочную дорогу.

Она знала, что у него остались ключи от машины, что, пока она не доберется до главного шоссе, у нее нет надежды встретить какой-либо транспорт, да и на шоссе уже, видимо, никого нет.

Она не стала надевать плащ, а держала его свернутым под мышкой и бежала по дороге изо всех сил до тех пор, пока не перехватило дыхание. Тогда она перешла на шаг и оглянулась.

Она увидела сначала пятно света перед домом, потом оно сдвинулось с места, и лучи фар заскользили по аллее. Вскоре свет, пронзая влажную темноту, упал на дорогу.

Она резко свернула, подошла к изгороди из колючей проволоки и проползла под ней. Потом, немного поколебавшись, повернула назад, по направлению к дому, держась в тени, которую отбрасывали деревья.

Двойной луч двигался по дороге. Машина приближалась, но очень медленно. Арлина наблюдала за ней, стоя за стволом дуба.

Потом она увидела, как Лоринг Ламонт вылез из машины и прошел вперед. Узкий луч фонарика осветил землю, затем резко метнулся в сторону и направился к изгороди.

Тут Арлина впервые поняла, почему машина двигалась так медленно: Ламонт знал, что она не могла пробежать больше мили по проселочной дороге, огороженной с обеих сторон. Он двигался по ее следам на мокрой почве, а когда подъехал к месту, где она свернула, то зажег ручной фонарик, чтобы лучше видеть.

От страха она похолодела. Он точно знал, что делал, был безжалостен и целеустремлен.

Нащупывая следы, луч фонарика приблизился к изгороди.

Арлине Феррис хотелось закричать и побежать, но внезапно мысль заработала холодно и четко. Она спокойно двинулась вдоль изгороди, снова проползла под проволокой и спустилась на дорогу.

Ламонт теперь подошел к тому месту, где она недавно стояла. На нетронутой земле было довольно трудно разобрать ее следы. Но все-таки он шел правильно. На мягком грунте оставались оттиски каблуков.

Лоринг Ламонт сделал только одну, но роковую ошибку: свет в машине горел, мотор работал, и ключ торчал в замке зажигания.

Когда Арлина оказалась на расстоянии семи-восьми футов от машины, Ламонт как раз подошел к тому месту, где она вторично проползла под колючей проволокой. Тогда он, очевидно, понял, что она замыслила.

Луч фонарика рванулся к дороге и внезапно осветил ее.

В его голосе прозвучала паника:

– Только тронь машину – сядешь в тюрьму!

Он начал карабкаться через изгородь, пытаясь выбраться на дорогу и успеть перехватить ее.

Она вскочила в машину, подтянула вверх юбку, чтобы та не путалась в ногах, переключила скорость и почувствовала, что машина двинулась вперед.

Теперь он был на дороге, как раз позади нее. В зеркале заднего вида отражался свет фонарика. Она нажала на педаль газа, и машина рванулась так, как будто включился ракетный двигатель.

Не привыкшая к быстрой реакции машины, Арлина при первом же повороте едва не въехала в кювет. Управление было ей незнакомым, и ярдов двести она чувствовала себя неуверенно, но к тому времени, когда нужно было свернуть на основное шоссе, уже крутила руль, как опытный водитель.

Приехав домой, Арлина оставила машину на улице, переоделась в сухое, затем, движимая злорадством, отыскала в телефонном справочнике адрес Лоринга Ламонта, отогнала машину к его дому и поставила ее впритык к пожарному крану. Потом прошла четыре квартала до главного проспекта, нашла телефон-автомат, вызвала по телефону такси и отправилась домой.

Глава 2

Как и предсказывал Лоринг Ламонт, следующий день был ярким и солнечным. Арлина Феррис вызвала из ближайшей мастерской механика посмотреть, что случилось с машиной, и тот сказал, что в распределителе зажигания не хватает детали. Из мастерской привезли новую, поставили на место, и машина легко завелась.

Арлина работала чисто механически, все время ожидая вызова к начальству. Она была убеждена, что Лоринг Ламонт, испорченный сын богатого и могущественного отца, не оставит дело без последствий.

Все утро она размышляла, стоит ли ей подавать жалобу в суд.

Конечно, они наймут детективов, чтобы раскопать ее прошлое до мельчайших подробностей. Они найдут имя каждого мальчишки, с которым она гуляла. Каждая вечеринка с поцелуями будет представлена как нечто абсолютно неприличное. Они попытаются очернить ее, без сомнения, будут обвинять ее в шантаже.

Она знала, что ради собственного блага ей лучше сидеть тихо и никому ничего не говорить. Но она также знала и то, что слишком много молодых женщин в жизни Лоринга Ламонта следовали по линии наименьшего сопротивления, создавая этим двойные трудности следующей, на которую он бросал свой хищный взгляд.

Наконец незадолго до полудня решение было принято. Она прошла в женскую комнату, нашла номер телефона Перри Мейсона, адвоката, и позвонила ему в контору.

Очень быстро ее соединили с Деллой Стрит, секретарем Перри Мейсона.

– Меня зовут Арлина Феррис, – представилась девушка. – Я работаю в Вычислительной и инженерной компании по прокату металла Ламонта. И освобождаюсь в пять часов. Могу ли я видеть мистера Мейсона сегодня вечером по личному и очень важному делу? Если нужно, я могу уйти с работы пораньше.

– Одну минутку, – сказала Делла Стрит. Через некоторое время она снова взяла трубку. – Как вы думаете, не смогли бы вы освободиться так, чтобы быть здесь в два тридцать? – спросила она.

– Я приду, – обещала Арлина Феррис и почувствовала, как с ее души упала тяжесть. Итак, она пройдет через все, но покажет Лорингу Ламонту, что она не из тех, с кем можно обращаться подобным образом.

В час тридцать по конторе прокатилась волна возбуждения. Джервис П. Ламонт с таким видом, как будто на него обрушился целый мир, поспешно вышел из кабинета. За ним бежал второй вице-президент.

А Лоринга Ламонта так и не было видно. Около двух часов дня Арлина Феррис прошла к управляющему отделом.

– Прошлым вечером я задержалась на работе. А сейчас я должна уйти примерно на час. Если хотите, можете вычесть это время из моей зарплаты.

Казалось, просьба привела Джорджа Альберта в сильное замешательство.

– Вы знаете, это крайне необычное требование.

– Я знаю. Но это крайне необычная ситуация, – сказала Арлина.

– Хорошо, – немного поколебавшись, ответил он. – Конечно, я помню, что вчера вы задержались на работе… я думаю, что все будет в порядке. Вы понимаете, мисс Феррис, дело в том, чтобы не создавать прецедента: иногда случается так, что у наших девушек действительно бывают уважительные причины для ухода с работы, например прием у врача, и тогда мы, естественно, их отпускаем. Но если им дать волю, то они в это время будут ходить по парикмахерским и так далее, и тогда это уже трудно будет остановить.

– Я понимаю, – коротко сказала Арлина и замолчала.

– Ну ладно, мы будем ждать вас через час.

– Через полтора.

Поведение Арлины сбило управляющего с толку.

– Хорошо, мисс Феррис, – ответил он.

Чтобы не тратить время на поиски свободного места для стоянки, Арлина поехала не на своей машине, а взяла такси. Она намеревалась вернуться точно через оговоренные полтора часа только потому, что обещала, хотя в принципе это не имело никакого значения. Она была твердо уверена, что к завтрашнему дню уже не будет больше работником компании.

Глава 3

Когда Арлина Феррис закончила свой рассказ, Делла Стрит, доверенный секретарь Перри Мейсона, подняла глаза от блокнота и взглянула на нее с явной симпатией.

Мейсон пристально и оценивающе смотрел на молодую женщину, лицо его не выражало ничего.

– И что же именно вы хотите сделать, мисс Феррис?

– Я… я хочу показать ему, что женщины не бессловесные существа, что работающая девушка имеет право на уважение… Одно лишь то, что я работаю в компании стенографисткой, еще не значит, что я автоматически должна стать предметом развлечений испорченного сына владельца компании.

– Вы хотите проучить его, не так ли? – спросил Мейсон.

– Не совсем так. Я не хочу все время жить с чувством, что женщины, которые работают в какой-нибудь организации… в общем-то правильно, я хочу проучить его.

– Как?

– Именно об этом я и хотела поговорить с вами.

– Вы можете возбудить судебное дело о нанесении вам ущерба, – сказал Мейсон, – или вы можете пойти в полицию и подать уголовную жалобу. Но вы не можете сделать и то и другое вместе.

– Почему?

– По практическим причинам. Как только вы подадите требование о возмещении ущерба, вы тем самым превращаете уголовный аспект в пустой звук. Любой знающий адвокат повернет дело так, что окажется, будто вы наживаете капитал на собственном опыте.

– Понимаю… а если я подам жалобу о нанесении ущерба и не буду подавать заявление в полицию?

– В данном случае, – сказал Мейсон, – решение вопроса будет зависеть от суда и от того, что именно вы хотите. Если вам нужны деньги, чтобы компенсировать ваши оскорбленные чувства…

– Мне не нужны деньги. Я только хочу показать… это трудно объяснить. Я хочу защитить свои права. Я хочу защитить мой пол.

Мейсон кивнул.

– Ну что ж, насколько я понимаю, это в вашем характере. Если вы хотите ставить вопрос так, будем настаивать именно на этом, хотя учтите, что вам придется нелегко. Вас обвинят в шантаже. Ламонт покажет, что вы сознательно спровоцировали его на такие поступки, что это вы соблазняли его, а когда все это ему надоело до такой степени, что он с неохотой согласился, вы стали точно соответствовать старинной пословице, что оскорбленная женщина похлеще исчадия ада.

Арлина слегка побледнела.

– Он сделает это?

– Конечно, сделает, – сказал Мейсон, – вы же не можете рассчитывать, что он будет говорить правду. И вы все еще хотите возбуждать дело?

– Мистер Мейсон, – сказала она, – я буду бороться столько, сколько нужно, и если вы мне поможете, то буду стоять на своем. Уж если я начинаю действовать, то довожу дело до конца.

– Умница, – сказал ей Мейсон. Он повернулся к Делле Стрит: – Позвони Полу Дрейку в детективное агентство. Попроси его, если он может, спуститься сюда. Нужно сразу же собирать доказательства, до того, как молодой Ламонт начнет понимать, что его ожидает. Вы сказали, – обратился он к Арлине Феррис, – что оставили его машину перед пожарным краном?

– Я поставила ее впритык к крану. Надеюсь, что ему навесили дюжину штрафных квитанций за стоянку в запрещенном месте.

– Может быть, это даст нам некоторый шанс, – с улыбкой проговорил Мейсон. – Он будет обязан объяснить дорожной полиции, почему был вынужден не по правилам поставить машину, и интересно узнать, что он расскажет.

– Вы не думаете, что он скажет правду?

– Не думаю, – ответил Мейсон. – Наверно, это будет забавная история о том, как какая-то девушка пыталась свести с ним счеты. И это может здорово отличаться от того, что ему придется говорить в суде. Но прежде чем он предстанет перед судом, вы окажетесь агрессором. Образно выражаясь, вы просто висли на нем. Завоевав его расположение, вы надеялись получить хорошее место в компании. Кстати, вы сказали, что, по его словам, какая-то женщина добилась результатов с его помощью?

– Да. Личный секретарь Джервиса П. Ламонта.

– Вы знаете ее имя?

– Эдит Бристоль.

– Вы встречались с ней?

– Видела несколько раз.

– Можете описать ее?

– Очень хорошенькая девушка, примерно лет двадцати шести – двадцати семи, с потрясающей фигурой и… она бы действительно была исключительной красавицей, если бы не…

– Если бы не что? – спросил Мейсон.

– Глаза, – ответила она. – Что-то в выражении глаз, какой-то потерянный взгляд… это трудно объяснить. Я не задумывалась над этим до тех пор, пока вы не заговорили о ней в связи с…

Раздался условный стук в дверь.

– Это Пол Дрейк, – сказал Мейсон Делле Стрит. – Впусти его.

– Детективное агентство Пола Дрейка, – объяснил он Арлине, – выполняет для меня все расследования. Его контора расположена на этом же этаже. Пол Дрейк вам понравится. Когда встречаешься с ним впервые, он кажется несколько легкомысленным, но, уверяю вас, он в достаточной степени компетентен.

Делла Стрит открыла дверь, и Мейсон сказал:

– Мисс Феррис, это Пол Дрейк, глава Детективного агентства Дрейка. Садись, Пол.

Кивнув в знак приветствия, Пол уселся против стола Мейсона.

– Тебе известна семья Ламонт, Пол? Вычислительная и инженерная компания по прокату металла.

Глаза Пола сузились.

– Почему ты о них заговорил, Перри?

– У них есть загородное поместье по направлению к холмам. Настоящее место отдыха с плавательным бассейном, навахскими коврами, барбекю, запасами выпивки и тому подобное.

– Я знаю, где это, – кивнул Пол.

– Машина Лоринга Ламонта прошлой ночью была оставлена прямо у пожарного крана, – продолжал Мейсон. – Я хотел бы знать, в какое время и кто взял оттуда машину. Я хотел бы знать, как объяснил Лоринг Ламонт, почему машина была поставлена там, берет ли он вину за это на себя, и, если возможно, мне хотелось бы знать о тех его друзьях, кого он мог посвятить в свои дела. Мне хотелось бы узнать, рассказывал ли он что-нибудь о том, где был прошлой ночью. Я хочу выяснить все это до того, как ему станет известно, что расследование уже началось.

Дрейк внимательно посмотрел на Мейсона.

– Мисс Феррис – твоя клиентка? – спросил он.

Мейсон кивнул.

– Мне ужасно неприятно это говорить тебе, Перри, и, вероятно, я ставлю тебя в неловкое положение, но если уж говорить о сроках, то боюсь, что времени у нас не так уж много. Лоринг Ламонт убит прошлой ночью.

Глаза Мейсона на мгновение широко открылись. Арлина Феррис испуганно охнула.

– Продолжай, – сказал Мейсон. Его лицо окаменело и не выражало ничего, кроме внимания.

– Я очень мало знаю, – проговорил Пол. – Я заинтересован в некоторых подробностях другого дела и на случай, если полиция сообщит кое-какие детали прессе, включил радио минут за пятнадцать до того, как ты позвонил. В новостях сообщили только голый факт, что Лоринг Ламонт, сын Джервиса П. Ламонта, потомственный инженер, убит прошлой ночью. Его тело было найдено в уединенном загородном доме, построенном компанией для отдыха или совещаний. Он убит ударом кухонного ножа в спину.

– Какие-нибудь улики?

– По радио было сказано только это.

– Кого-нибудь подозревают?

– Полиция разыскивает молодую женщину, которая, очевидно, была с ним прошлой ночью, – сказал Дрейк.

– Ладно, Пол, – сказал Мейсон. – Оставим это.

– Возможно, я… – начал Дрейк.

Мейсон прервал его на полуслове:

– Время дорого, Пол. Я должен еще дать несколько советов моей клиентке. Это очень срочно. И должно быть сделано конфиденциально. Остаться ты не можешь, потому что ты не пользуешься привилегиями, разрешающими допуск к преступлениям. Беседа адвоката и его клиента имеет эти привилегии только при условии, что она проходила без присутствия посторонних. Делла Стрит не посторонняя. Она пользуется законными правами. А ты уходи.

Быстрым движением Дрейк выскользнул из кресла, рывком открыл дверь, улыбнулся Арлине Феррис, сказал:

– Вы находитесь в надежных руках, – и исчез в коридоре.

– Ну вот, – сказал Мейсон. – А теперь быстро. Вы убили его?

Она отрицательно покачала головой.

– В какое время вы ушли оттуда?

– Я не знаю. Вероятно… где-то около семи часов.

– И ваша одежда сильно испачкана грязью?

Она кивнула.

– Ваше платье было порвано?

– Кофта порвана.

– Бюстгальтер?

– Вся одежда была в таком виде, что, когда я выбралась на главную дорогу, мне пришлось наскоро приводить ее в порядок.

– Вы уехали в его машине?

Она кивнула.

– И поставили ее прямо перед пожарным краном?

Она снова кивнула.

– Зеркало заднего вида – самое подходящее место в машине, где будут искать отпечатки пальцев. Человек, который поправляет поудобнее зеркало, почти всегда оставляет там отпечатки третьего и четвертого пальца. Вы помните, поправляли вы зеркало или нет? Вы должны были это сделать, если пользовались им, пока ехали.

– Поправляла, – призналась она.

– В перчатках?

– Нет.

– А теперь слушайте очень внимательно то, что я вам сейчас скажу. Побег – это доказательство вины. Сокрытие преступления тоже преступление. С другой стороны, человек имеет право следовать совету своего адвоката. И если адвокат дает неправильный совет, то несет за это полную ответственность. Если он советует клиенту сделать что-то незаконное, его исключают из Ассоциации адвокатов. Вы понимаете?

Она кивнула.

– Очень хорошо, – продолжал Мейсон. – Я не хочу, чтобы вы прибегали к побегу. Вы понимаете?

Она кивнула.

– С другой стороны, я не могу пойти на риск и разрешить вам сейчас идти в полицию и рассказать им вашу историю. Мы должны добыть какие-нибудь доказательства в ее подкрепление. Вы сняли порванную одежду и оставили ее у себя в квартире?

Она кивнула.

– Она и сейчас у вас дома?

– Да.

– А в каком состоянии остальная одежда?

– Когда я карабкалась через колючую проволоку изгороди, я испачкала грязью юбку.

– А теперь хорошенько подумайте, – сказал Мейсон, – есть ли на вашей одежде пятна крови.

Какое-то мгновение она колебалась, потом, не говоря ни слова, подняла кверху юбку. По бедренной части правой ноги тянулась длинная красная царапина.

– Я поцарапалась, – пояснила она, – когда продиралась через изгородь во второй раз. Я очень торопилась. Мне хотелось добраться до его машины прежде, чем он поймет, что может оказаться в уязвимой позиции. Как только я услышала, что мотор машины работает, то сразу подумала, что если сумею первой оказаться у машины… вы знаете, мне всегда сразу же приходит мысль о контрнаступлении. Я так хотела отплатить ему той же монетой, все было решено моментально. Я рванулась через изгородь и вот там и оцарапалась.

– Царапина кровоточила?

– Да.

– Кровь попала на юбку?

Она кивнула.

– Юбка порвана? – спросил Мейсон.

– Не думаю. Я лезла под изгородь вперед ногами. Юбка задралась куда-то к талии. Мои… ну… трусики все в грязи. И на юбке тоже грязь.

– Вы выстирали нижнее белье? – спросил Мейсон.

Она отрицательно покачала головой.

– Я оставила все в корзине для грязного белья.

– Ага, – сказал Мейсон. – Теперь у нас есть кое-какие козыри, которые мы сможем подбросить полиции. Они непременно на это клюнут. Дайте мне ключи от вашей квартиры и предоставьте право войти туда и сделать там все, что я посчитаю нужным.

Она открыла сумочку и вручила ему ключ.

– Вы хотите убрать мою одежду?

– Ни в коем случае. Это было бы тайной подделкой доказательств. Пусть этим занимается полиция.

– Боюсь, что не понимаю, – сказала она.

– А я и не хочу, чтобы вы понимали, – объяснил ей Мейсон. – Я хочу иметь как можно больше времени до того, как вас будет допрашивать полиция. И действовать мы с вами должны согласованно.

– Но мне казалось, вы сказали, что не хотите, чтобы я убегала.

– Не хочу, – подтвердил Мейсон. – Я хочу, чтобы вы поступили именно так, как поступила бы при подобных обстоятельствах любая другая женщина.

– Что вы имеете в виду? – спросила она. – Разве не самое нормальное – пойти в полицию?

– Вы будете следовать моим советам, – сказал Мейсон. – А говорить с полицией буду я и сам буду решать, когда и что им рассказывать. В данный момент я хочу, чтобы вы находились вне пределов досягаемости, но не скрывались, – вы должны уловить разницу. Понимаете?

– Не уверена.

– Делайте точно, как я говорю, – сказал Мейсон. – Если уж позарез придется раскрывать карты и вас заставят давать отчет о ваших действиях, то всегда можете показать, что следовали моему совету. Но я не хочу, чтобы вы давали показания до тех пор, пока сам не скажу вам. А теперь для вас самое главное – уволиться с работы.

– Это будет нетрудно, – сказала она. – Как только станет известно, что я…

Мейсон покачал головой.

– Кроме Лоринга Ламонта, который мертв, никто ничего не знает, если только вы не оставили доказательств, связывающих вас с загородным домом.

– А если таких доказательств нет?

– Тогда никто не знает, что вы были там вместе с ним, – пояснил Мейсон. – Но рассчитывать на это мы не можем. Сейчас вас уже ищут. Поэтому возвращайтесь на работу и получите расчет… сразу же.

Она задумалась.

– Наверно, это будет нелегко…

– А меня не волнует, легко это или нет, – оборвал ее Мейсон. – Пойдите и увольтесь.

– А потом? – спросила Арлина.

– У вас есть подруга, живущая здесь, в городе?

– Не совсем в городе.

– Поблизости?

– В Санта-Монике.

– Как ее зовут?

– Мадж Элвуд.

– Сколько ей лет?

– Двадцать семь.

– Блондинка или брюнетка?

– Брюнетка.

– Как она выглядит?

– Примерно такого же роста. Чудесная фигура. Несколько лет назад она получила на конкурсе титул королевы красоты. Хоть я и хуже ее, лицом мы очень похожи. Многие думают, что мы родственницы.

– Что она делает?

– Она секретарша.

– Хорошая работа?

– Да, она занимает очень ответственное положение.

– Вы ее знаете с того времени, как приехали сюда?

– Задолго до этого. Мы дружим уже много лет. Я приехала сюда из-за нее, потому что именно она устроила меня на работу в компанию. У нее там какие-то связи. Она сначала кому-то звонила, не знаю кому именно, а потом сказала, что все в порядке и можно приезжать. Все было очень просто. Я как по волшебству получила место, в то время как другие кандидаты еще сидели и ждали.

Мейсон кивнул.

– Идите и увольняйтесь. Потом позвоните Мадж Элвуд. Скажите ей, что потеряли работу и вам необходимо ее видеть. Поезжайте к ней в Санта-Монику. Останьтесь там ночевать.

– А что я ей скажу?

– Скажите, что уволились и не жалеете об этом, так как Лоринг Ламонт подал на вас докладную боссу в отместку за то, что приставал к вам, а вы отвергли его притязания. Никаких деталей вашей подруге не рассказывайте. Просто скажите, что вы расстроены и не хотите говорить об этом.

– Она уже знает о моих неприятностях с Ламонтом, – сказала Арлина. – Понимаете, поскольку эту работу я получила через нее, то подумала, что нужно ей все объяснить. Прошлой ночью я позвонила ей и спросила, почему она не предупредила меня, что там есть охотник за легкой наживой.

– И что она сказала? – спросил Мейсон.

Арлина колебалась.

– Мадж – славная девушка. Конечно, мужчины к ней пристают, как и ко всем нам. Думаю, все дело в том, как себя вести в таких ситуациях. Наверное, я смогла бы как-то урегулировать все, если бы не последний телефонный звонок. Такое впечатление, что именно тот разговор заставил Ламонта действовать. Он сразу забыл и про такт, и про осторожность. Да, вы хотели знать о Мадж. Она спросила меня, неужели я могу подумать, что есть на свете работа, где хозяин время от времени не приставал бы к своей служащей. Тогда я рассказала ей, что случилось, а когда упомянула о том, что оставила машину перед пожарным краном, она чуть не умерла со смеху.

Мейсон задумался.

– Поезжайте-ка вы к вашей подруге, – сказал он. – Оставьте мисс Стрит ее адрес и телефон. А когда Мадж услышит об убийстве, попросите ее не болтать о том, что вы ей рассказали и…

– Я не должна говорить ей об убийстве?

– Ни слова… ни ей и никому другому.

– А если она напрямик спросит меня?

– Она не спросит, – сказал Мейсон. – Когда вы рассказываете другу, что имели столкновение с мужчиной, друг обычно не спрашивает: «А он жив?» На Мадж Элвуд можно положиться?

– Конечно, можно. Она настоящий друг, очень преданный.

– Тогда действуйте, – сказал Мейсон.

– Но мне понадобятся ключи от моей квартиры, чтобы взять…

– Вы не пойдете к себе домой, – приказал Мейсон. – Вы не возьмете оттуда ничего.

– А одежда и…

– У вас очень мало времени. Позвоните Мадж Элвуд сразу же, как уволитесь с работы. А теперь оставьте ее адрес и номер телефона у мисс Стрит и действуйте.

Глава 4

Было без двадцати шесть, когда в дверь кабинета раздался условный стук Пола Дрейка.

Мейсон попросил Деллу Стрит открыть дверь.

– Привет, Делла, – сказал Пол и кивнул Мейсону. – Хотите последние сведения об убийстве Ламонта?

– А что ты узнал, Пол?

– В данный момент, Перри, если не возражаешь, то уточним: я не знаю того, что знаешь ты, и не хочу знать. Я не собираюсь брать на себя ответственность за твои поступки…

Мейсон согласно кивнул.

– …а просто расскажу, что мне известно, – закончил Дрейк.

– Давай.

– Эта Инженерная компания по прокату металла выполняет также и секретные работы. Немного, но делает. У них есть отдел, вход куда запрещен. Нужен специальный пропуск. В их распоряжении есть участок, предназначенный для стоянки автомашин работников Инженерной компании. На участке находится небольшая будка, а в ней – человек, который должен следить за тем, чтобы въезжающие и выезжающие машины имели на лобовом стекле пропуск и чтобы за рулем сидели работники компании. На самом деле он не особенно следит за теми машинами, которые выезжают, но зато внимательно проверяет въезжающие. Он осматривает и машину, и шофера. И если не знает водителя или данные машины не точно совпадают с пропуском, то останавливает машину и устраивает тщательную проверку.

Он вспоминает, что прошлым вечером, примерно без четверти шесть, видел выезжающего Лоринга Ламонта. В машине вместе с Лорингом была молодая женщина. Он дал полиции описание этой женщины. В общем-то, оно поверхностное: темные волосы, достаточно молодая, лет двадцать с небольшим, хорошенькая. Полиция работает по версии, что у Лоринга Ламонта было свидание, они отправились в дом, который построила компания в горах на западе от города, там они выпивали, а Лоринг Ламонт приготовил ужин из ветчины и яиц, но после ужина у них возникла ссора, и девушка заколола его.

Полиция еще не передавала никаких сведений репортерам, но, конечно, жаждет найти эту девушку и допросить ее. По слухам, Лоринг Ламонт очень неравнодушен к женскому полу.

Мейсон переваривал информацию.

– Я не хочу давать тебе советов, – сказал Дрейк, – но, поскольку молодая женщина выезжала вместе с Лорингом Ламонтом со стоянки, полиция решила, что она работает в компании. Так как автомобиль Ламонта выехал в пять сорок пять, они решили, что, возможно, она из тех, кто задерживается на работе, и что Ламонт назначил свидание после работы и ждал ее.

Ты знаешь сам, когда полиция ставит перед собой подобные вопросы, то очень быстро получает на них ответ, и если ответ касается твоей клиентки, то, наверное, ей лучше самой явиться в полицию, рассказать, что там произошло, и объяснить, что действовала в целях самозащиты. Если же тянуть до тех пор, пока ее не задержит полиция, то все ее слова уже не будут выглядеть так убедительно.

– Она воткнула ему нож в спину в целях самозащиты? Ты это имеешь в виду? – спросил Мейсон.

– Ну… так могло бы случиться, – сказал Дрейк.

– Спасибо большое. Пусть твои люди продолжают работать. Кстати, где находится тот дом, Пол?

Дрейк вытащил из кармана карту.

– Это карта автомобильных дорог, а это крупномасштабный участок, показывающий, как туда добраться. По-моему, полиция все еще там, поэтому уж ты постарайся, чтобы наш общий друг лейтенант Трэгг не засек тебя, а то он тут же все поймет.

Мейсон кивнул, взял карту и сказал:

– Продолжай работать, Пол. Мы с Деллой пойдем пообедать, а после этого я с тобой свяжусь. Хотя мы, вероятно, немного здесь задержимся. Мне нужно все хорошенько обдумать.

Дрейк вышел. Делла Стрит оценивающе взглянула на Перри Мейсона.

Мейсон посмотрел на часы.

– Через пару часов, – сказал он, – они будут иметь ответ.

– А тогда? – спросила Делла.

– Тогда, – сказал Мейсон, – они будут искать Арлину Феррис, и… Делла, у тебя есть телефон Санта-Моники?

Делла Стрит кивнула.

– Позвони.

– Попросить Арлину Феррис?

– Боже упаси. Попроси Мадж Элвуд.

Спустя некоторое время Делла Стрит сообщила:

– Мисс Элвуд у телефона.

Мейсон взял трубку:

– Мадж Элвуд?

– Да.

– Говорит Перри Мейсон, адвокат, но, пожалуйста, не упоминайте мое имя. Вы разговаривали с Арлиной Феррис?

– А почему… да… о господи! Вы! Я думала, меня разыгрывают… Я… все, я понимаю…

– Арлина у вас?

– Да.

– Я хочу, чтобы вы кое-что сделали.

– Да. Что?

– Постарайтесь отвечать так, – сказал Мейсон, – чтобы Арлина Феррис не поняла, кто с вами говорит. То, что я от вас хочу, будет полностью отвечать ее интересам, но она может не одобрить моих намерений.

– Понимаю.

– Вы хотите помочь?

– Во всем.

– У вас есть машина?

– Да.

– Вы знаете, где живет Арлина Феррис?

– Конечно.

– Придумайте какой-нибудь повод для Арлины. Например, свидание с приятелем. И попросите ее остаться у вас и никуда не выходить до вашего возвращения.

– Затем?

– Садитесь в машину и поезжайте сразу же на квартиру к Арлине Феррис. Поставьте машину за квартал от дома. Вы курите?

– Да, а что?

– Когда вы дойдете до входа в дом, прикурите сигарету.

– А это не будет несколько необычно?

– Вы имеете в виду – курить на улице?

– В общем-то да.

– Именно поэтому я и прошу вас сделать то, что поможет мне узнать вас. Это действительно необычно, но в то же время не вызовет подозрения. Прикурите сигарету именно тогда, когда окажетесь у самого подъезда.

– Да. Продолжайте.

– После того как вы зажжете спичку и прикурите сигарету, постойте немного на месте. Если все чисто, я подойду к вам. Если я не подойду и не заговорю с вами в течение двух-трех секунд, проходите мимо дома. Обойдите вокруг квартала, садитесь в свою машину, возвращайтесь в Санта-Монику и забудьте обо всем. Все поняли?

– Думаю, да.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Сколько времени вам нужно, чтобы доехать туда?

– Я могу сделать это… ну, скажем, за двадцать пять минут, считая с этого момента.

– Хорошо. Буду ждать. Запомните: если я не подойду к вам после того, как вы прикурите сигарету, сразу же двигайтесь дальше. Не оглядывайтесь ни на дом, ни вокруг. Просто идите, как будто останавливались только для того, чтобы прикурить. Действуйте и будьте умницей.

Мейсон повесил трубку.

Делла Стрит подняла брови, всем своим видом изображая молчаливый вопрос.

– Мне очень жаль, – сказал Мейсон, – но на этот раз тебе, Делла, придется остаться здесь и ждать. Будь около телефона. Дай мой мини-фотоаппарат и блиц. Может быть, придется снимать. И пусть наш фотограф не уходит из студии.

– На сколько времени вы уходите? – спросила она.

– Сам не знаю. Я хочу попытаться превратить ложный след в западню.

– Буду ждать.

– Умница.

Он сел в машину, квартала за два от дома Арлины Феррис поставил машину, закурил сигарету, взял фотоаппарат и встал в тени дома, чтобы быть менее заметным.

Несколько минут спустя молодая женщина быстрым шагом прошла по тротуару, остановилась перед домом, вытащила сигарету из сумочки и чиркнула спичкой, заслонив пламя ладонями.

Этюд был сыгран отлично, с использованием ветра, задувшего спичку, с неловким вытаскиванием другой, с медленным прикуриванием сигареты.

Мейсон выступил вперед.

– Мадж Элвуд?

– Мистер Мейсон?

– Да. Пошли.

– Куда?

– В данный момент в квартиру Арлины Феррис. Вы хотите помочь?

– Господи, конечно, да. Я сделаю все, что могу. Но все-таки объясните, в чем дело, мистер Мейсон. Пока я ехала, в машине было включено радио, и я слышала, что Лоринг Ламонт, сын Джервиса П. Ламонта, убит. Я знаю, что Арлина была вынуждена отбиваться от него… скажите… есть здесь… возможна ли здесь связь?

– Вы сказали, что хотите помочь Арлине, – прервал ее Мейсон.

– Хочу.

– Тогда все правильно, – сказал Мейсон. – Пошли в ее квартиру.

– Вы не ответили на мой вопрос, мистер Мейсон.

– Очень интересное наблюдение, – сказал Мейсон, – и абсолютно точное. Я не ответил.

Они вошли в дом, сели в лифт, нажали кнопку четвертого этажа, и Мейсон спросил:

– Вы знаете, где квартира Арлины?

– Да, конечно.

– Идите вперед. Вот ключи. Дверь открывайте с безразличным видом.

Она хотела его о чем-то спросить, но потом взяла ключи, прошла по коридору, открыла дверь, зажгла свет и придержала дверь открытой для Мейсона.

– Ну вот, – сказала она, закрывая за ним дверь. – Что дальше?

– Вы должны мне полностью доверять.

– Я это сделала уже давным-давно.

– Арлина сказала, что вы ее хороший друг.

– Да.

– Что вы преданы своим друзьям.

– Стараюсь.

– Как давно вы ее знаете?

– Семь лет.

– Вы были знакомы до того, как она приехала сюда?

– Да. Мы жили вместе на востоке, а потом я переехала сюда, и мы не виделись около двух лет, но переписывались. Арлина – чудесная девушка. Она сделает для меня все, и я думаю, что тоже сделаю для нее все.

– Вы очень похожи, – сказал Мейсон. – Сходство прямо бросается в глаза.

– Разве это не странно? Люди всегда принимают нас за сестер, а иногда просто путают, хотя, насколько нам известно, мы не состоим в родстве.

Мейсон так долго и оценивающе рассматривал молодую женщину, что та поежилась.

– Не смотрите на меня так. Я чувствую, что вы мысленно…

– Да, но не в том смысле, о котором вы думаете. Где Арлина держит свою одежду?

– В этом шкафу.

– Найдите здесь что-нибудь, что можете надеть, – сказал Мейсон, – пойдите в ванную комнату и переоденьтесь. Снимите свою юбку и дайте ее мне.

– А потом? – спросила она.

– Потом, в случае, если вас спросят, вам нужно будет молчать и не говорить абсолютно ничего. А пока постойте спокойно. Я хочу сделать несколько фотографий.

Мейсон взял камеру, навел, сделал несколько снимков и сказал:

– О’кей, теперь идите переодеваться.

Мадж Элвуд колебалась.

– Вы уверены, что знаете, чего хотите? Возможно, мне известно кое-что, что неизвестно вам, мистер Мейсон.

– Послушайте, у нас нет времени для споров. Вы хотите помочь Арлине?

– Да.

– Вы покупаете вашу одежду в Санта-Монике?

– Да.

– На вашей юбке есть ярлык Санта-Моники?

– Да.

Мейсон подошел к окну и посмотрел вниз на улицу. Мадж Элвуд все еще колебалась, задумчиво глядя на него.

Мейсон увидел полицейскую машину, выскользнувшую из-за угла и остановившуюся прямо перед домом.

Он резко повернулся.

– Ладно, – сказал он, – слишком поздно. Теперь вы не успеете переодеться. Приехала полиция. Пошли, нам нужно уходить.

– Это помогло бы Арлине? – спросила она.

– Думаю, что могло бы помочь. Но теперь уже поздно.

Немедленно приняв решение, она расстегнула пояс юбки, дернула за «молнию», сбросила юбку на пол, выступила из нее и осталась в чулках и трусиках.

– Бросьте мне ту юбку, – сказала она. – Ту, что на первой вешалке.

– Я вам сказал, что уже нет времени. – Мейсон отрицательно покачал головой.

– Бросайте же, черт вас возьми! – крикнула она. – Я оденусь в холле.

Мейсон взглянул на ее длинные красивые ноги.

– Вы начинаете буянить, но… – Он рывком стянул юбку с первой вешалки. – О’кей, попытаемся. Заматывайтесь в юбку. Живо!

Пока Мадж Элвуд натягивала юбку через голову, Мейсон достал перочинный нож, сделал надрез на юбке, снятой Мадж Элвуд, и оторвал кусок ткани от подола.

Мадж Элвуд, одной рукой придерживая юбку, кинулась к двери.

– Сюда, – скомандовал Мейсон.

Они пробежали по коридору к двери, ведущей на лестницу, и открыли ее в тот момент, когда на этаже остановился лифт. Лейтенант Трэгг и одетый в штатское офицер вышли в коридор, когда дверь за Мейсоном и Мадж Элвуд уже закрылась.

Мадж Элвуд подвигала бедрами, поправляя юбку, застегнула «молнию» и спросила:

– Что теперь?

– Теперь, – сказал Мейсон, – мы спустимся на два этажа ниже, сядем на ступеньки и будем ждать.

– А если кто-нибудь из жильцов воспользуется лестницей?

– Мы будем заняты тихой беседой, – ответил Мейсон. – Я скажу, что дело о моем разводе окончательно решится не раньше чем через три месяца. А вы мне скажете, что, если я не собираюсь жениться на вас, все наши отношения на этом заканчиваются, что вы не намерены болтаться между небом и землей и что мы не можем больше жить так, как живем.

– Мне кажется, – улыбнулась она, – я где-то читала очень похожее, а может, даже слышала.

– Вполне возможно, – сухо сказал Мейсон. – Как вы в качестве актрисы?

– Можно попытаться. И долго мы будем сидеть?

– Не менее тридцати минут, а то и дольше. Мы прикурим сразу дюжину сигарет и дадим им полностью сгореть, это будет доказывать, что мы разговариваем уже давно.

– Я в ваших руках, – проговорила она. – Вы сами знаете, как нужно действовать, чтобы оставаться в законных пределах.

– Иногда, – признался Мейсон, – мне хотелось бы, чтобы эти пределы были пошире, но… ладно, я и так много сказал. Я хочу дать моей клиентке все лазейки, какие можно. Существует распространенное мнение, что вещественные доказательства могут привести к судебной ошибке. В действительности вещественные доказательства – одни из самых точных, если только они правильно поняты. А наиболее часто ведет к судебной ошибке личное опознание.

– Наши действия, как я понимаю, имеют отношение к личному опознанию?

– Должны иметь, – сказал Мейсон. – По некоторым данным, я полагаю, что один из свидетелей должен, по указанию полиции, провести опознание личности, которую он видел в определенной компании в определенной машине.

– Как интересно. А имеете вы право допрашивать эту личность?

– Конечно. Имею полное право. По моей теории, перекрестный допрос дает хорошие результаты только в том случае, когда я могу поставить свидетеля в положение, при котором его действия противоречат его словам. Попытки же заставить его противоречить самому себе обычно кончаются неудачей.

– Это звучит уж очень профессионально и очень, так сказать, по-перримейсоновски. Ну что, опускаемся еще на один этаж и приступаем к действию?

Мейсон кивнул.

Они спустились по лестнице до пролета между вторым и третьим этажом. Мадж Элвуд подобрала юбку и уселась, оставив место для Мейсона. Мейсон прикурил одну за другой несколько сигарет, подождал, пока они не сгорят, и погасил их о ступеньку.

– Действительно, выглядит так, будто мы здесь уже давно, – сказала она.

– Надеюсь.

– Руку, мистер Мейсон.

– Что – руку?

– Ваша рука не на месте.

Она мягко взяла его левую руку и положила себе на талию.

– А теперь, – сказала она, – я склоню голову на ваше плечо и, находясь в такой интимной позе, буду задавать вопросы вроде: какие интересные книги вы читали за последнее время?

– У меня мало времени для чтения, – ответил Мейсон. – Я все время дьявольски занят.

– Мне кажется, у вас очень интересная жизнь.

– Так оно и есть.

– Я всегда следила за вашими приключениями, если можно так сказать, по газетам. Вы определенно стараетесь вести ваши дела несколько театрализованно.

– Я стараюсь сделать их интересными. Судьи ведь тоже люди. Они будут обращать внимание на то, что интересует их. Если вы начнете тянуть обычную рутину ведения дела, то судьи потеряют к делу интерес, а вы потеряете само дело.

– Вы имеете в виду, клиент потеряет? – сонно спросила она.

– Для меня это одно и то же.

– Для некоторых адвокатов – нет, – сказала она и прижалась к нему поближе.

Полчаса спустя Мейсон попросил Мадж Элвуд:

– Спуститесь на второй этаж, а там сядьте в лифт. Пройдите через холл и выйдите. Если у обочины стоит полицейская машина, уходите, не возвращайтесь. Если машина уехала, сделайте вид, что забыли что-то, подбегите к лифту, поднимитесь на второй этаж, подойдите к лестнице и позовите меня.

– Если полицейская машина стоит там, я должна уйти?

– Да.

– Куда?

– В Санта-Монику.

– Когда я вас опять увижу?

– Не знаю, но возьмите завтра на работе свободный день, чтобы вас можно было найти по телефону.

– Иду, – сказала она.

Мейсон помог ей встать на ноги. Она отряхнула Арлинину юбку, легко сбежала вниз по лестнице и исчезла в двери.

Она не вернулась.

Мейсон сидел еще минут двадцать. Его непредвиденные манипуляции с сигаретами израсходовали весь запас в портсигаре, и в последние десять минут ожидания он раз двенадцать посмотрел на часы. В конце концов он поднялся, расправил плечи, отряхнул одежду, спустился вниз по лестнице до второго этажа, съехал на лифте до холла и вышел на улицу.

Полицейских уже не было.

Мейсон прошел туда, где оставил машину, и поехал к себе в контору.

Глава 5

Мейсон ключом открыл дверь конторы.

Делла Стрит уже включила электрический кофейник, и аромат свежесваренного кофе наполнил помещение.

– Приятный запах, – сказал Мейсон. – Как насчет чашки кофе?

– Я сварила для вас. Ну как, получилось?

– И да и нет, – объяснил ей Мейсон. – Полиция напала на след Арлины Феррис. И довольно далеко прошла по нему.

Он достал из кармана кусок материи, который отрезал от подола юбки Мадж Элвуд.

– Что это?

Мейсон ухмыльнулся:

– Я отказываюсь отвечать, поскольку это может изобличить меня. Ты голодна?

– Просто умираю с голоду.

– Хорошо, – сказал он. – Нам нужно что-нибудь около часа, чтобы провернуть одно совершенно незаконное дело, а потом мы сможем поесть.

– А мы не можем сначала поесть?

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Откладывать нельзя… Есть что-нибудь от Пола?

– Больше ничего.

– Позвони ему. Скажи, что мы будем звонить ему попозже вечером, узнать, нет ли чего новенького.

Делла Стрит набрала номер агентства Дрейка, передала поручение и надела пальто и шляпу.

– Есть у тебя здесь, в конторе, еще одна пара обуви? – спросил Мейсон.

– Да, а что?

– Твои туфли будут все в грязи.

– У меня есть туфли почти без каблуков и есть на высоких каблуках.

– Надень на высоких, – посоветовал Мейсон.

– Вы становитесь загадочным.

– А я и есть загадочный.

– Что мы будем делать?

– Мы будем действовать на самой грани беззакония. Скрывать доказательства – это преступление. Изымать доказательства – тоже преступление. Но, насколько мне известно, добавлять доказательства не преступление, если только это сделано должным образом.

– А могу ли я спросить, что мы собираемся добавлять? – спросила Делла Стрит.

– Ничего, – ответил Мейсон, сохраняя на лице выражение полной невинности. – Мы собираемся осмотреть местность. Сделать несколько фотографий. А раз мы будем ходить и фотографировать, то обязательно оставим там следы. И если полиция неправильно расшифрует эти следы, то мы имеем полное право не брать на себя ответственность за недостаток их проницательности в оценке вещественных доказательств.

– Конечно, имеем право, – улыбаясь, проговорила Делла Стрит.

– В особенности, – продолжал Мейсон, – если наши усилия в результате приведут к тому, чтобы направить внимание полиции к той части истинных вещественных доказательств, которые они в противном случае просто бы проглядели.

Он выключил свет, закрыл двери конторы, вручил Делле Стрит карту.

– Я хочу проехать по дороге, ведущей к дому, где было найдено тело.

– Дрейк сказал нам, что полиция все еще там, – предупредила Делла Стрит.

– Я знаю, но сейчас темно, и, по моим предположениям, полиция в данный момент занята самим домом, а не его окрестностями.

– А мы будем заняты окрестностями? – спросила она.

Мейсон кивнул.

Они свернули с шоссе на асфальтированную дорогу, которая через несколько миль сменилась проселком.

Мейсон выключил дальний свет, включил стояночные огни и пустил машину двигаться накатом по дороге.

Впереди них виднелся ярко освещенный домик привратника, справа был склон холма, слева – откос насыпи.

Мейсон остановил машину.

– Приехали, Делла.

– И что мы будем делать?

– Мы выйдем. А затем ты, не задавая вопросов, будешь точно выполнять мои приказания. Если я буду тебе все объяснять, ты заранее будешь знать, что я задумал.

– Что бы вы ни задумали, по-моему, это незаконно, – нервно засмеялась Делла.

– Не совсем так, – пояснил Мейсон. – Есть очень тонкая пограничная черта, и я хочу удержаться на ее законной стороне.

Он первый прошел к еще влажной насыпи через дорогу, которая уже подсохла настолько, что следы не были заметны.

– Я подниму тебя на насыпь; когда ты почувствуешь спиной колючую проволоку, согни колени, плотно прижми к себе юбку, чтобы она не зацепилась за проволоку, и соскользни вниз по насыпи – я тебя подхвачу. Мне нужно, чтобы при скольжении оставался след твоих каблуков. Готова? Пошли.

Мейсон подхватил Деллу, поднял ее до уровня своих плеч и прижал спиной к колючей проволоке.

– Готова?

– Готова, – сказала она. – Отпустите меня, и я съеду вниз.

Туго обернув юбку вокруг себя и подогнув колени, Делла Стрит соскользнула по насыпи прямо в руки Мейсона.

– Ну как?

– Все в порядке.

– Что теперь?

– Я просто хочу показать, – объяснил Мейсон, – что бы произошло, если бы девушка проскользнула под колючей проволокой. Она должна была оставить такие же следы, не правда ли?

– Да, конечно, при схожих обстоятельствах, – сказала Делла.

– А значит, – продолжал Мейсон, – вполне вероятно, что часть ее юбки осталась на колючей проволоке, не так ли?

– Ей очень повезло, если в придачу она не оставила там хороший кусок своей кожи, – добавила Делла Стрит.

Мейсон кивнул, достал из кармана тряпку и, дотянувшись до проволоки, наколол ее на колючки.

– Это показывает, что могло бы случиться. Теперь мы сфотографируем следы и лоскут одежды.

Мейсон достал аппарат, вспышку и сделал два снимка.

– Но вы же оставили здесь, на влажной почве, вместе с моими и свои отпечатки, – показала Делла Стрит.

– Знаю, – сказал Мейсон. – Но я думаю, что их проигнорируют. Психология полицейских. Первое, что они заметят, – это клочок одежды на колючей проволоке. Они толпой выскочат из машины, чтобы узнать, что это. А уж потом начнут искать следы. Они найдут следы твоих каблуков, соскользнувших с насыпи, и только после этого начнут задумываться, откуда же могла появиться та, которая оставила на изгороди кусок юбки, и куда она пошла. Но к этому времени подход к насыпи будет безнадежно истоптан. Тогда полиция переберется через колючую проволоку, чтобы посмотреть на другой стороне. Понятно, что они не найдут никаких следов, ведущих именно к тому месту, но зато найдут следы, которые прошлой ночью оставила Арлина Феррис.

– А какие выводы они сделают из всего этого? – спросила Делла Стрит.

– Бог их знает, – сказал Мейсон. – Лично я только делаю пробу. Я хотел узнать, какого рода следы могла бы оставить женщина, соскользнувшая с насыпи, и посмотреть, легко ли может наколоться на колючку кусок одежды. Понимаешь, иногда колючки настолько тупые и проржавевшие, что не в состоянии зацепить одежду.

– Вы попробовали? – спросила Делла Стрит.

Мейсон кивнул.

– Как я понимаю, если сейчас появится полицейская машина и застукает нас здесь, мы окажемся в несколько неловком положении.

Мейсон ухмыльнулся.

– Исходя из твоего замечания, я делаю вывод, что ты голодна, и поскольку не вижу оснований для задержки, то мы вполне можем поехать туда, где едят.

– Вот слова, приятные для ушей голодной женщины, – сказала Делла Стрит. – Поехали.

Задним ходом Мейсон вывел машину на широкое место, развернулся, включил дальний свет и направился к городу.

Они остановились около фотоателье, оставили пленку и инструкции по проявлению и размерам отпечатков, поужинали, а потом позвонили Полу Дрейку.

– Есть что-нибудь новенькое, Пол? – спросил Мейсон.

– Очень мало, – сказал Дрейк. – Полиция ищет улики в том месте, где было найдено тело. Они также пытаются проследить путь Лоринга Ламонта, выехавшего со стоянки компании примерно в пять сорок пять прошлым вечером, и той молодой женщины, что была вместе с ним в машине.

– Я хотел бы поговорить с тобой об этом, – сказал Мейсон.

– А что ты собираешься сейчас делать? – спросил Дрейк.

– Сейчас я отвезу домой Деллу, а потом хочу показать тебе несколько фотографий.

– Какой-то у тебя голос подозрительно самодовольный.

– Спасибо за предупреждение, – сказал Мейсон. – Постараюсь не быть самодовольным.

– И более того, – продолжал Дрейк с подозрением, – я не знаю, откуда твое самодовольство: то ли от хорошего обеда, который вы съели с Деллой, то ли ты замыслил нечто недоброе.

– Еда, – пояснил Мейсон, – всегда приводит меня в великолепное состояние духа.

– Ага, – сказал Дрейк, – теперь я точно знаю, что вы оба что-то натворили.

Мейсон отвез Деллу Стрит домой, заехал еще раз в фотоателье, забрал конверт со снимками Мадж Элвуд и сразу же оттуда направился в контору Дрейка.

– Ну, что вы там сварганили? – спросил Дрейк.

– Мы украли козырь из-под рук полиции.

– Каким образом?

Мейсон задумчиво смотрел на Пола Дрейка.

– Пол, – спросил он, – какое из всех доказательств наиболее убедительное?

– Доказательство личного опознания, – ответил Пол, – так называемое безошибочное опознание свидетелями, но это именно то, что нам неподвластно. Некоторые люди имеют хорошую память на лица, а некоторые – нет.

– Я тебе скажу даже больше, – проговорил Мейсон. – Это давний и постоянный дефект как полицейской процедуры, так и человеческой памяти.

– Каким образом?

– Представь себе, что ты оказался жертвой ограбления на улице. Полиция выслушивает твое описание обидчика, известно, что по соседству живет отбывший заключение, они раскапывают засаленные фотографии этого экс-уголовника и показывают тебе. При этом говорят: «Мистер Дрейк, у нас есть основания полагать, что здесь изображен человек, который вас ограбил. Но не делайте поспешных заключений. Не торопитесь. Внимательно рассмотрите фотографию, изучите ее – нет-нет, не надо кивать – не время. Вспомните, что фотографии часто бывают совершенно не похожи на оригинал, например фотографии на паспорт. Иногда для полной уверенности нужно посмотреть несколько раз. А теперь не торопитесь и рассмотрите снимок».

Потом, пару дней спустя, тебе звонят из полиции и говорят: «Мистер Дрейк, мы думаем, что поймали человека, который вас ограбил. Мы хотели бы, чтобы вы пришли к нам и провели опознание». Ты идешь к ним и разглядываешь выстроенных в шеренгу людей. Среди них и этот экс-уголовник. Неожиданно лицо кажется тебе знакомым. Ты уже близок к тому, чтобы опознать его. А теперь скажи мне: ты опознаешь его потому, что внимательно рассматривал его фотографию в связи с ограблением, или потому, что тебя ограбил этот человек?

– Знаю, знаю, – нетерпеливо перебил его Дрейк. – Такие вещи случаются. Но, в конце концов, человеческая натура – это человеческая натура, и ты не в состоянии ничего изменить, разве только вообще отказаться от всех свидетельских показаний только потому, что одни свидетели больше поддаются убеждению, чем другие.

– Вот именно, Пол, – усмехнулся Мейсон. – И мы собираемся украсть один листочек из книжки полиции. Ты сказал, что охранник, который дежурил на стоянке, видел, как примерно без четверти шесть выехал Лоринг Ламонт и в его машине сидела хорошенькая девушка. Полиция предполагает, что сторож может опознать девушку. Так вот, я хочу, чтобы ты взял эту фотографию, показал сторожу и спросил, не та ли это девушка. Попроси его внимательно посмотреть снимок, хорошенько изучить его и сказать, не узнает ли он в ней ту пассажирку.

– Стоп, – сказал Дрейк. – Не туда заехал, Перри. Это называется сбивать с толку свидетеля.

– Почему? – спросил Мейсон.

– Ну… ты пытаешься навязать опознание.

– Ничего подобного. Я просто спрашиваю, не может ли он узнать человека по фотографии.

– Но таким действием ты навязываешь ему определенную идею.

– А разве не так же действует полиция?

– Ну… вроде так.

– Значит, все в порядке. Ведь не можешь же ты сказать, что полиция навязывает идеи?

Дрейк задумчиво взял фотографию.

– Я попытаюсь, – сдался он. – Хотя встретиться с этим парнем будет трудно. Полиция крепко его прикрыла. Если я буду налаживать с ним контакт в спешном порядке, то наверняка вызову подозрения, а если возникнут подозрения, мы…

– Так не спеши, – сказал Мейсон. – Не вызывай подозрений. Не создавай слишком большой ажиотаж. Но, с другой стороны, не упусти время. Не слишком суетись, но воспользуйся первым удобным случаем.

– Ладно, – согласился Дрейк, – я этим займусь, если только парень не слишком уж охраняется полицией. Но я все сделаю по-своему. У завода мне появляться нельзя, там меня может засечь полиция, и навязывать опознание я тоже не буду.

– Добро, – сказал Мейсон. – Сегодня мы можем этим не заниматься, Пол. Но завтра с утра не забудь начать действовать.

Глава 6

На следующее утро около половины девятого Перри Мейсон открыл дверь своего кабинета и обнаружил Деллу Стрит и Пола Дрейка, просматривающих утренние газеты.

– Как дела с опознанием фотографии, Пол? – спросил Мейсон.

– Не вышло, – сказал Пол. – Парень работает в вечернюю смену и спал до позднего утра. А утром полиция послала туда машину и куда-то его с собой увезла.

Мейсон нахмурился.

– Я хотел сделать как лучше, – сказал Дрейк, – не стал его будить, побоявшись, что это может нас выдать. А тут пришли полицейские и взяли его на буксир. Сейчас один из моих ребят наблюдает за домом. Как только парень вернется, мне сообщат и ему сразу же покажут фотографию и зададут нужные вопросы. Кстати, Перри, твое имя появилось в газетах, и полиция нашла несколько новых доказательств.

– Каким образом?

– Небольшая детективная работа со стороны нашего общего друга, лейтенанта Трэгга, который, если к нему как следует присмотреться, оказывается очень дельным человеком.

– Ну и что? – спросил Мейсон, устраиваясь на обтянутой кожей ручке кресла, в котором так непринужденно чувствуют себя клиенты.

– При обыске тела Лоринга Ламонта, – продолжал Дрейк, – в одном из карманов была найдена деталь трамблера машины.

Мейсон молча кивнул.

– Вчера выяснилось, что Арлина Феррис, работающая стенографисткой-машинисткой, звонила на станцию обслуживания автомобилей и попросила приехать и завести ее машину. Она сказала, что накануне вечером не смогла завести мотор и подумала, что вода затекла в трамблер. Приехавший механик обнаружил, что в трамблере отсутствует деталь. Ему пришлось поехать за деталью и поставить ее на место.

Деталь, найденная в кармане одежды Лоринга Ламонта, оказалась идентичной той, которую поставили в машину Арлины Феррис, и полиция имеет основания полагать, что именно она была вынута из ее машины.

– Ну и что дальше? – спросил Мейсон. – Каким образом это связывается с моим именем?

– Несколько необычным, я бы сказал. Вчера после обеда Арлина Феррис заявила своему начальнику, что должна на время уйти с работы. Мистер Джордж Альберт, управляющий конторой, показал, что мисс Феррис вела себя более чем необычно и настаивала на том, что имеет веские основания для ухода.

Конечно, как только полиция узнала все это, то страшно заинтересовалась, куда бы это девушка пошла и что же было такой уж безотлагательной причиной ухода. У сторожа на стоянке они выяснили, что машина Арлины не трогалась с места. Следовательно, следующим их шагом было начать проверку в таксопарке, чья стоянка находится поблизости от завода. Там просмотрели счета, начиная с середины дня, по счету нашли машину и у шофера выяснили, что Арлина Феррис попросила доставить ее по адресу как можно быстрее, так как у нее назначено свидание с адвокатом. Когда она вышла из машины, шофер заметил на сиденье забытую ею сложенную бумажку. Шофер поднял бумажку и развернул. Это оказался клочок фирменной бумаги компании Ламонта, а на ней записаны твое имя, адрес и номер телефона. Шофер сунул бумажку в карман. Когда полиция спрашивала его, он передал записку им. Затем полиция взяла ордер на обыск в квартире Арлины Феррис.

– Понимаю.

– Полиция не нашла Арлину Феррис, но при обыске квартиры обнаружила юбку с разрывом на подоле. Юбка сделана из мягкой ткани, из нее вырван небольшой треугольный кусочек. Где-то в середине ночи у полиции зародились кое-какие подозрения по поводу этой юбки. Они начали осматривать ту часть колючей проволоки, что вела вдоль дороги к месту преступления, и вскоре нашли недостающий кусок юбки, висящий на проволоке, там же были и следы, которые безошибочно показывали, как некая женщина, более заинтересованная в скорости, чем в скромности, пролезла под проволокой, а затем съехала вниз по насыпи на заду, поджав под себя ноги. При обыске квартиры Феррис были найдены трусики с пятнами грязи, так что полиция пришла к заключению, что мисс Феррис была той, кто проскользнул под проволокой.

– А разве это преступление? – спросил Мейсон.

– Преступление – убийство, – сухо отозвался Дрейк.

– Полиция уже сделала такой вывод?

– Без сомнения. Но вне зависимости от вывода тот факт, что Джервис П. Ламонт является достаточно могущественным промышленным магнатом, заставляет полицию не очень-то распространяться обо всем этом в печати. Они просто указали, что ведется расследование, что они очень хотели бы потолковать с Арлиной Феррис и узнать причину, которая заставила ее пойти в середине дня в контору Перри Мейсона, а после этого не вернуться домой. Также полиция нашла свидетеля, который видел молодую женщину, ставящую машину Лоринга Ламонта прямо перед пожарным краном. Описание этой женщины совпадает с приметами Арлины Феррис.

– Кто свидетель? – спросил Мейсон.

– Человек по имени Джером Хенли. Он живет в том же доме, где квартира Лоринга Ламонта, и владеет музыкальным магазином – радиотовары, пленки и тому подобные вещи.

– Что он говорит о времени? – спросил Мейсон.

– Хенли не уверен во времени. Его наручные часы находятся в починке. Он предполагает, что это было в десять или десять тридцать. После обеда он лег спать и признает, что не знает, когда это было.

– По какому адресу расположен магазин Хенли? – спросил Мейсон.

– Согласно газетам – Бродсайд-авеню, 1311.

– Хорошо, Пол, – сказал Мейсон. – Убедись, что за тобой нет «хвоста», и сходи повидаться с Хенли. Покажи ему ту фотографию, что я тебе дал. И спроси его, эту ли женщину он видел выходящей из автомобиля.

Дрейк с явной неохотой встал из кресла и направился к двери.

– Если меня посадят, то тебе придется брать меня на поруки, – сказал он и вышел из комнаты.

Мейсон начал просматривать газеты и утреннюю почту.

Минут через двадцать зазвонил телефон и в трубке прозвучал возбужденный голос Пола Дрейка.

– Дело делается, Перри, – сказал Дрейк. – Сначала парень сомневался. Я продолжал показывать ему карточку, и он постепенно начал слабеть. Он говорит теперь, что она напоминает ему ту девушку, которая выходила из автомобиля, и думает, что это именно она.

– Хорошая работа, Пол, – сказал Мейсон.

– Есть еще кое-что, – сказал Дрейк. – Лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств установил слежку за твоей машиной на стоянке. Очевидно, он рассчитывает, что ты привезешь его туда, где прячется твоя клиентка.

– Ты уверен? – спросил Мейсон.

– Конечно, уверен. Полицейская машина стоит как раз перед пожарным краном, и, держу пари, у них телефонная связь с самим Трэггом.

– О’кей, – сказал Мейсон, – я это дело обдумаю… но, значит, прослушивают мой телефон… увидимся, Пол.

Мейсон повесил трубку и обратился к Делле Стрит:

– Спустись к телефону-автомату. Не пользуйся телефоном конторы. Позвони Мадж Элвуд в Санта-Монику. Я велел ей взять отгул, чтобы она в любой момент могла подойти к телефону. Скажи ей, чтобы немедленно приехала. Дай ей адрес стоянки, где находится моя машина. А теперь, Делла, будь внимательна – это важно. Я хочу, чтобы она рассчитала все так, чтобы точно в десять сорок пять въехать на стоянку. Пусть оставит машину там. Служащий даст ей квитанцию – таким образом, она не привлечет ничье внимание.

Делла Стрит кивнула.

– Я буду ждать в своей машине. Как только она пойдет по направлению к выходу, я поеду туда же и открою дверцу. Пусть она в этот момент без колебаний прыгает в машину.

– А потом? – спросила Делла Стрит.

– Все будет зависеть от того, попытается ли проницательный лейтенант Трэгг поймать нас в ловушку до того, как выяснит, куда мы собираемся ехать. Я склонен думать, что он даст мне достаточно свободной веревки в надежде посмотреть, не повешусь ли я сам, но может и не дать.

– А куда вы на самом деле собираетесь ехать? – спросила Делла Стрит.

– За покупками, – усмехнулся Мейсон. – А теперь, Делла, давай сверим часы, а потом попроси Мадж Элвуд сверить свои часы с твоими по телефону. Дело требует абсолютной точности во времени. Я хочу, чтобы все совпало до секунды.

– Но при таком движении на улицах и всяких других препятствиях, – сказала Делла Стрит, – она может задержаться на несколько секунд, хотя бы при объезде квартала. Ей будет очень трудно приехать к стоянке в абсолютно точное время.

– Она должна приложить все усилия к тому, чтобы быть точной. У нас есть запас времени, но не слишком большой. Скажи ей, что крайне важно сделать именно так, как я советую.

Делла Стрит кивнула и вышла из конторы.

Глава 7

Точно в десять тридцать пять Мейсон вышел из конторы, спустился на лифте, дошел до стоянки машин, кивнул служителю, прошел к месту, где стояла его машина, сел, включил мотор и задом выехал на дорожку для выезда, в результате маневра он оказался в нескольких футах от той дорожки, по которой машины въезжали на участок.

В этот момент у Мейсона, кажется, начались неполадки с подачей бензина. Он нахмурился, слегка наклонил голову, прислушиваясь к работе мотора, несколько раз нажал педаль газа, потом оставил мотор работать вхолостую.

В десять часов сорок пять минут двадцать секунд на стоянку свернула машина. Служитель вышел из будки, дал водителю квитанцию, и из машины, отряхивая юбку, вылезла Мадж Элвуд.

Мейсон приподнял шляпу.

– Поедем? – позвал он.

Она одарила его улыбкой, прошла перед машиной Мейсона и села на сиденье рядом с ним.

Адвокат вывел машину со стоянки и влился в общее движение.

– Были неприятности? – спросил он.

– Никаких. Я опоздала на несколько секунд. Я… я очень нервничала. Наверное, неправильно рассчитала время.

– Все в порядке, – сказал Мейсон. – Вы все сделали правильно.

– Почему такая скрупулезность со временем?

– Я хотел, чтобы мой выезд выглядел вполне натурально, – сказал Мейсон, – и предпочел бы избежать преследования, если это возможно.

– А почему нас могут преследовать?

– Вы видели газеты?

– Кроме последних выпусков.

– Может, это и хорошо.

Они свернули сначала направо, на следующем углу налево, проскочили на желтый сигнал светофора, а затем сбавили скорость.

– Не смогли бы вы сделать восьмерку вокруг двух-трех кварталов? – спросила она. – Если вы думаете, что вас преследуют, это можно выяснить с помощью такого маневра. Я где-то читала, что… иногда это помогает…

– Конечно, – прервал ее Мейсон, – но я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что я что-то подозреваю. Нельзя создавать впечатление, что я тревожусь по поводу преследования. Это часть игры.

– А что за игра?

Мейсон улыбнулся.

– Ведите себя естественно. Это все, что от вас требуется.

Они не торопясь проехали еще немного, свернули на Бродсайд-авеню. Мейсон нашел место, где поставить машину, и сказал:

– Один квартал мы пройдем пешком. Как дела у Арлины?

– В порядке, правда, ночью не могла заснуть, пришлось дать ей снотворное, которым пользуюсь сама, и оно очень хорошо подействовало.

– А сегодня утром?

– Чувствует себя лучше. Конечно, умирает от любопытства, но я сказала, пусть все предоставит вам. Ей до смерти хочется знать, что вам от меня нужно, но тут я не могла ей помочь, потому что и сама не знаю.

– Правильно, – сказал он, не предлагая никаких объяснений.

Неожиданно Мейсон спросил:

– Вы интересуетесь музыкой? Новыми записями?

– Я схожу с ума по новым стереофоническим устройствам, – ответила она.

– Давайте войдем и посмотрим, – предложил он и, подхватив ее под руку, повел в магазин, в окнах которого была выставлена радио– и магнитофонная аппаратура.

– Я бы хотел поговорить по поводу высококачественной установки, – обратился он к подошедшему продавцу.

– Да, пожалуйста, – поклонился тот.

– Вы управляющий?

– Я – старший продавец.

– Здесь работает мистер Хенли?

– Он владелец магазина.

– С ним можно повидаться?

– Он в конторе.

– Это вон за той стеклянной перегородкой?

– Да.

– Мне бы хотелось по поводу установки поговорить именно с ним, вы не возражаете? – сказал Мейсон.

– Уверен, что, если вы зайдете, он будет только рад.

– Ну, тогда мы пройдем туда. Хотя я не хотел бы беспокоить его или лишать вас комиссионных. Не смогли бы вы задать ему от нашего имени несколько вопросов?

– Конечно, могу.

– Спросите его, не знает ли он Джима Биллингса, – сказал Мейсон. – По-моему, Джим Биллингс покупал свою аппаратуру у вас.

– Хорошо, – ответил продавец и пошел в застекленную комнату.

Мейсон последовал за ним, но внутрь заходить не стал.

Продавец подошел к Хенли, тот выслушал все, поколебался немного, поднялся из кресла и пошел к двери конторы.

– Добрый день, – сказал он. – Вы задали какие-то вопросы о мистере Биллингсе. Я не знаю, о ком вы говорите, но уверяю вас, что обслужим вас наилучшим образом, по самым низким ценам и…

– Одну минуту, – прервал его сухой голос из-за спины Мейсона, – теперь распоряжаться здесь будем мы.

Мейсон повернулся.

– О, лейтенант Трэгг. А что вы делаете здесь?

– Я был по соседству, – сказал лейтенант Трэгг. – Вы знаете, мы уже беседовали с Джеромом Хенли несколько раньше, а точнее – сегодня утром. Так что мы с мистером Хенли в некотором роде старые друзья.

– Вы знаете этого человека? – обратился Трэгг к Хенли.

Тот отрицательно покачал головой.

– Очень хорошо, – продолжал Трэгг. – К вашему сведению, это мистер Перри Мейсон, известный адвокат, защищающий главным образом обвиняемых в убийстве. Женщину я не знаю. Но это безразлично. Я хочу, чтобы вы внимательно на нее посмотрели перед тем, как ответить на мой следующий вопрос. Мне не хочется ложно истолковывать намерения мистера Мейсона, но боюсь, что хитрый адвокат пытается проделать один из своих трюков, сбивающих с толку свидетеля, которого он собирается подвергнуть перекрестному допросу. Нечто похожее он делал и раньше. Если, предположим, вас должны вызвать для того, чтобы вы подтвердили, та ли эта женщина, которая выходила из машины Лоринга Ламонта перед пожарным краном позапрошлой ночью, мистер Мейсон обязательно привел бы ее в ваш магазин, где вы, как бы случайно, смогли ее рассмотреть. Позднее, когда вы в качестве свидетеля опознаете в ней женщину, которая выходила из машины Лоринга Ламонта, мистер Мейсон дружески вам улыбнется и скажет: «А вы не ошибаетесь? Разве не эта женщина была со мной в вашем магазине, когда я интересовался высококачественной установкой?» Во всяком случае, Хенли, я не хочу, чтобы вы попали в ловушку. Я не хочу, чтобы вы что-нибудь говорили до тех пор, пока не будете твердо уверены. Вы когда-нибудь до настоящего момента видели эту женщину? Это она вылезла из машины Лоринга Ламонта?

– И не давайте ему сбивать вас с толку, Хенли, – сказал Мейсон. – Опознание так не делается. Если эта молодая женщина…

– Это она, – прервал его Хенли. – Именно эту женщину я видел выходящей из машины. Она была одета немного по-другому, но это именно та женщина.

– Но будьте уверены. Будьте абсолютно уверены, – сказал лейтенант Трэгг.

– Я уверен, что это та женщина.

Лейтенант Трэгг с улыбкой повернулся к Мейсону.

– Не будете ли вы так любезны представить меня, Мейсон, – сказал он. – А возможно, в этом нет необходимости. Мисс Арлина Феррис, я лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств и хотел бы задать вам несколько вопросов по поводу того, где вы были в ту ночь, когда был убит Лоринг Ламонт.

Мадж Элвуд отступила назад с возгласом отчаяния, настолько искренне сыгранным, что даже Мейсон чуть не поверил в ее искренность. Ее лицо покрылось мертвенной бледностью.

– Ну-ну, не волнуйтесь, – сказал Трэгг. – Если вы невиновны, то вам совершенно нечего бояться и…

– Боюсь, что вы слегка ошибаетесь, лейтенант, – прервал его Мейсон. – Мисс Элвуд, разрешите представить вам лейтенанта Трэгга. Лейтенант Трэгг, это Мадж Элвуд, секретарша из Санта-Моники. Получилось так, что она тоже заинтересована в хорошей установке, и я привел ее сюда послушать кое-что из последних моделей.

В голосе Трэгга внезапно зазвучала строгая официальность.

– Вы уверены? – спросил он Хенли.

– Абсолютно уверен, лейтенант. Это та самая женщина.

– Я так и думал, – сказал Трэгг. – С именами мы разберемся позже. Вот таков мистер Мейсон. Видите, какую он готовил вам ловушку. Он задал бы вам один или два вопроса, а потом бы ушел. Вы человек занятой. Вам нет необходимости запоминать покупателей, которые задавали вам пустые вопросы. Зато позднее, при опознании, мистер Мейсон убедил бы присяжных, что ваше подсознание сослужило вам плохую службу, что вы запомнили ее как девушку, которая приходила сюда с ним.

– Понимаю, – сказал Хенли. Он слегка наклонился вперед, разглядывая Мадж Элвуд. Лоб его покрылся морщинами.

– Если он ошибся, вы поднимете такой скандал, что чертям тошно станет, – хрипло сказал Трэгг.

– Ну-ну, что за выражения, – укоризненно проговорил Мейсон.

– Все так, как вы и говорите, – наконец сказал Хенли.

– Мы можем обойтись без вашего общества, – обратился Трэгг к Перри Мейсону. – Мисс Элвуд и я сейчас предпримем небольшую поездку.

– У вас есть ордер на арест? – спросил Мейсон.

– Он мне не нужен, – ответил Трэгг.

– Чтобы взять ее под стражу и избавиться от меня, ордер вам нужен, – сказал Мейсон. – А если вы собираетесь куда-то ехать, то я поеду с вами, вы не имеете права забрать у меня мисс Элвуд только на основании ваших слов.

– Ее только что опознали как…

– У меня есть уши, – прервал его Мейсон, – и я слышал опознание. Я слышал, насколько оно было уверенным. Вспомните это, когда мы пойдем в суд.

– Я не знаю, что вы тут закручиваете, – сказал Трэгг, – но намерен выяснить. Пошли, мисс Элвуд. Вы поедете со мной.

– И я тоже, – сказал Мейсон.

Трэгг поколебался некоторое время, но потом решил уступить.

– Хорошо, но учтите, что вмешиваться вы не будете. А будете сидеть тихо. Говорить буду я. А если вы попытаетесь сбивать свидетеля с толку, то я вытащу на свет божий некоторые пункты Уголовного кодекса, которые вы забыли.

Улыбка Мейсона была самой изысканной.

– Ну-ну, лейтенант, я никогда не забываю Уголовный кодекс. Просто не имею права себе этого позволить.

– Мы поедем на полицейской машине, – сказал Трэгг Мадж Элвуд.

И вышел на улицу, где у обочины ждала полицейская машина.

Трэгг придержал открытой заднюю дверцу, пока Мадж Элвуд и адвокат садились в машину. Поймав взгляд Мадж, Мейсон жестом приказал ей молчать.

Дверцы захлопнулись. Трэгг тихим голосом сказал что-то шоферу, и машина двинулась сначала медленно, а потом резко прибавила скорость.

Они приехали в жилой район, где преобладали скромные дома, посовещались и остановились перед небольшим строением.

– Вы подождите здесь, – приказал Трэгг.

Он позвонил в дверь и, когда ему открыли, вошел внутрь. Там он находился минут пять, после чего вышел в компании незнакомого мужчины, который проследовал вместе с ним к автомобилю.

Трэгг встал спиной к машине, а мужчина – лицом к нему. Некоторое время они молчали, потом Трэгг произнес:

– Мы не будем вас задерживать. Посмотрите с другой стороны.

Они обошли вокруг машины. Мужчина, очевидно, осматривал автомобиль.

Спустя некоторое время Трэгг вместе с мужчиной вернулся в дом. Он пробыл там еще минут пять, вышел и сказал шоферу:

– Все в порядке. Отвези их обратно в музыкальный магазин.

– Могу я спросить, что все это значит? – осведомился Мейсон.

– Спросить вы, конечно, можете, – ответил Трэгг.

– А что вы мне скажете?

– Я оставлю вам право догадаться.

– Я предполагаю, – начал Мейсон, – что эта машина была в аварии и вы хотели, чтобы мужчина опознал машину.

– Может быть, – усмехнулся Трэгг.

– Или, может быть, город решил продать полицейские автомобили как лишние, а он хочет купить, – продолжал Мейсон.

– Может быть, – сказал Трэгг тоном, не располагающим к дальнейшей беседе.

В молчании они доехали до музыкального магазина.

– Вот так, – сказал Трэгг. – Отсюда мы вас забрали, здесь мы вас и оставляем.

– Тысяча благодарностей, – ответил Мейсон. – В любое время, когда вам понадобятся наши услуги, дайте только знать. А каким образом вы застали нас в этом музыкальном магазине, лейтенант?

– Случайно был по соседству, увидел, как вы вошли сюда, и решил попытаться удержать вас от возможных провокационных выпадов в суде во время перекрестного допроса Хенли, когда он будет так уязвим.

– Он и сейчас уязвим.

– А я и не собираюсь спорить, – сказал Трэгг. – Мне платят не за то, чтобы спорить с адвокатами, а чтобы расследовать дело.

Машина отъехала от обочины.

– Мистер Мейсон, – в панике сказала Мадж Элвуд. – Вы должны вмешаться… Этот человек в музыкальном магазине… он же не имеет никакого права говорить, что видел, как я вылезала из машины. Я же была в Санта-Монике и…

– Спокойнее, – прервал ее Мейсон, – спокойнее. Мне кажется, что, уезжая отсюда, лейтенант Трэгг выглядел не таким уж счастливым. Давайте попытаемся выяснить причину такого настроения.

– Что для этого нужно сделать? – спросила она.

– Предпринять небольшую поездку.

Он прошел к стоянке, вывел свою машину, и они двинулись.

– Но это же та дорога, по которой мы ехали с полицией, – сказала она наконец.

– Я знаю, – подтвердил Мейсон.

– Вы хотите вернуться к тому дому?

Мейсон кивнул.

– Зачем?

– Для проверки.

Она начала было протестовать, но запнулась и замолчала. Мейсон подвел машину прямо к дому, остановился, вышел и позвонил.

Тот же мужчина, который выходил смотреть машину, открыл дверь, начал что-то говорить, замолчал, а потом спросил:

– Это вы недавно приезжали сюда с полицией?

– Да, – ответил Мейсон.

– Я сказал лейтенанту Трэггу все, что знаю, – проговорил мужчина. – Но уверенности у меня нет. Она действительно похожа на ту девушку, но что это именно она, утверждать не могу. Сюда уже приходил какой-то мужчина с фотографией и спрашивал, не смогу ли я опознать фотографию. Я сказал, что не могу. А теперь мне кажется, что на фотографии была изображена девушка, которая приезжала с полицией. Ведь когда Лоринг Ламонт выезжал со стоянки, я только мельком взглянул на его машину. Помню, что с ним была девушка, и совсем не уверен, что это именно она.

– Большое вам спасибо, – сказал Мейсон. – Извините за беспокойство.

– Ничего страшного. Полиция разбудила меня рано утром. И я уже не мог заснуть. С радостью помог бы вам, но если я не уверен, то ничего другого сказать не могу, вот и все.

– Я очень хорошо понимаю ваши чувства и уважаю их. Еще раз простите, как вас зовут?

– Том Граймс.

– Огромное спасибо, – поблагодарил Мейсон, крепко пожимая ему руку, – постараюсь вас больше не беспокоить.

Он вернулся к машине.

– А теперь, – сказал он Мадж Элвуд, – давайте постараемся правильно понять друг друга. Вы хотите помочь Арлине?

– Конечно.

– Тогда я намерен впутать вас в одно дело.

– Все, что вы ни посоветуете, я сделаю, мистер Мейсон. Главное – это помочь Арлине.

– Хорошо, – сказал он. – Я отвезу вас туда, где вы оставили свою машину. Вы сядете в нее и поедете домой. Вскоре после того, как вы вернетесь, к вам нагрянут репортеры. Приведите себя в порядок, потому что вас будут фотографировать. Я хочу, чтобы на фотографии вы получились как можно лучше.

Глава 8

Когда Мейсон вернулся к себе в контору, Пол Дрейк уже ждал его.

– Полиция сцапала Арлину Феррис, – сказал Дрейк.

– Где они ее нашли?

– Где-то в Санта-Монике на квартире ее подруги.

– Что навело их на след? Почему они начали искать ее там?

– Не знаю. Может быть, начали проверять всех ее подруг.

– Соедини меня с Гамильтоном Бергером по телефону, – обратился Мейсон к Делле Стрит. – Я хочу поговорить лично с ним. Но если это невозможно, то буду говорить с его первым заместителем.

– Берешь быка за рога? – спросил Дрейк.

– Беру быка за рога, – подтвердил Мейсон.

Он внимательно смотрел на Деллу Стрит, пока она связывалась по телефону через коммутатор в первой приемной, через некоторое время она сообщила:

– Окружной прокурор у телефона.

– Алло, Бергер, – сказал Мейсон.

– Здравствуйте, мистер Мейсон, чем могу служить? – В голосе Гамильтона Бергера звучала настороженность.

– Полиция задержала мою клиентку, некую Арлину Феррис.

– Да, – сказал Гамильтон Бергер. – Они хотят допросить ее в связи с убийством Лоринга Ламонта.

– Правильно. Она моя клиентка, и если вы будете ее допрашивать, я хочу при этом присутствовать.

– У меня нет намерения допрашивать ее. Кто-нибудь из моего отдела может присутствовать, но руководить расследованием будет, вероятно, полиция.

– Ну, это все для красного словца, во всяком случае, как только ее переведут к вам, я должен буду поговорить с ней, понимаете?

– Нечего мне жаловаться, – сказал Бергер. – Имейте дело с полицией. Вы так же, как и я, знаете их методы работы. Допрос будет проходить где-нибудь в другом месте, а к тому времени, когда ее привезут сюда и зарегистрируют в тюрьме, со всеми вопросами будет уже покончено.

– Одно лишь слово из вашего ведомства может спасти нас обоих от многих неприятностей. Я хочу иметь привилегию свиданий с ней в качестве ее защитника, как только она будет помещена под арест, вне зависимости от того, зарегистрирована она или нет.

– Но почему вы не хотите иметь дела с полицией?

– Я имею дело с вами, – сказал Мейсон. – При вашем содействии все произойдет без осложнений. Без вашего содействия я буду вынужден прибегнуть к крайним мерам.

– Что значит «к крайним мерам»? – спросил Бергер.

– Предписание о представлении арестованного в суд для рассмотрения законности ареста. Это доставит нам обоим массу беспокойства.

Гамильтон Бергер немного подумал.

– Я уверен, что вам не будут чинить препятствий в свиданиях с ней, как только она окажется здесь, если, конечно, вы действительно являетесь ее защитником.

– Я – ее защитник.

– Отлично. Разрешите мне задать вам пару вопросов. Я лично случайно знаю кое-что об этом деле. Когда она услышала, что Лоринг Ламонт убит, почему она не пришла в полицию и не сказала, что была за городом с Ламонтом в том месте и той ночью, когда это произошло, то есть, конечно, предполагая, что она невиновна?

– Ну, – ответил Мейсон, – это, в свою очередь, вызывает миленький вопрос: а когда она узнала, что он убит?

– В ответ на мои вопросы вы задаете мне свои.

– Я не знаю другого пути держать в руках ситуацию.

– Я буду говорить с вами вполне откровенно, – предложил Бергер. – Если она невиновна, мы не хотим, чтобы ее имя получило широкую огласку, и это вполне понятно. Если же она виновна, естественно, мы намерены возбудить судебное дело, конечно, при условии, что вы не предпочтете выступить с прошением о помиловании. И если это была самозащита, то лучше заявить об этом сразу.

– Я обсужу все ваши предложения с моей клиенткой, – ответил Мейсон.

– Вы уже обсуждали все это с ней, наверное, не меньше полдюжины раз, – сказал Бергер.

– К вашему удивлению, нет, – возразил Мейсон.

– Ну, хорошо, хорошо, – раздраженно сказал Бергер, – и незачем подавать предписание, вы получите возможность говорить с ней, как только она поступит к нам. Но думаю, что полиция не привезет ее до тех пор, пока не задаст целую кучу вопросов.

– Это меня вполне устраивает. Если я вас правильно понял, вы лично знакомы с деталями дела?

– Да, я ознакомился с ними. Фамилия Ламонт достаточно известна. Так что это вряд ли просто рядовое дело об убийстве.

– Отлично, – сказал Мейсон. – Я полагаюсь на ваше обещание организовать все так, чтобы я cмог увидеться со своей клиенткой сразу же, как только ее доставят к вам. Большое спасибо.

Мейсон повесил трубку и обратился к Полу Дрейку:

– Известно что-нибудь еще, Пол?

– В общих словах – так. Лоринг Ламонт выехал за город в свой дом. С ним была женщина. Они приготовили ветчину с яйцами и тарелку горячих бисквитов, потом сели и поужинали. Ламонт был убит спустя несколько минут после еды.

– Ели оба? – спросил Мейсон.

– Ели оба.

Мейсон задумчиво нахмурился.

– Что ты еще узнал по поводу этого загородного места, Пол?

– Ну, дом выстроен для развлечений.

– Есть домоправитель или управляющий?

– Да. Женщина, живущая милях в пяти вниз по дороге, убирает дом.

– Как ее зовут?

– Сейди Ричмонд, вдова.

– Что еще?

– Участок полностью огорожен забором из толстой проволочной сетки, десяти футов высоты с рядами колючей проволоки сверху. Туда можно попасть только через ворота, другого хода нет. Ворота держат закрытыми. Они очень следят за тем, чтобы ворота были все время закрыты, потому что у них там бассейн и они не хотят нести ответственность, если кто-то случайно упадет в бассейн и утонет.

– Следовательно, въехать туда другим путем, кроме как через ворота, невозможно?

– Правильно.

– Нет ни задних ворот, ни заднего входа на участок?

– Ничего.

– Что известно о Сейди Ричмонд?

– Она приходит каждый день, обычно между десятью утра и полуднем. Убирает дом. Иногда те, кто приезжает туда, оставляют после себя грязную посуду и полный беспорядок. Она все убирает.

В доме есть две спальни, и иногда кто-то из правления компании или их друзья ночуют там. Сейди следит, чтобы постели всегда были застелены чистым бельем. После полудня приходит мужчина, который ухаживает за участком. Плавательный бассейн обслуживает специализированная компания, и их представитель имеет ключ от ворот. Бассейн с подогревом и с термостатом, вода круглый год имеет постоянную температуру.

Мейсон посмотрел на часы.

– Сколько времени тому назад полиция забрала Арлину Феррис, Пол?

– Не могу сказать точно, но, должно быть, что-то около часа назад.

Мейсон нахмурился.

– Они, видимо, появились там вскоре после того, как уехала Мадж Элвуд. Пошли, Пол, нам нужно съездить посмотреть тот участок – место преступления.

– Мы не сможем войти внутрь, – предупредил Пол Дрейк.

– Хочешь пари? – предложил Мейсон.

– Постой-ка, Перри, давай не делать ничего, что может доставить нам неприятности.

– Полиция закончила там свою работу?

– Полиция закончила, репортерам было разрешено войти и сделать снимки, а теперь все место закрыто наглухо.

– Это меня вполне устраивает. Поедем и постараемся поймать Сейди Ричмонд. У тебя есть ее адрес?

Дрейк кивнул.

– Отлично. Поехали.

– Я нужна? – спросила Делла Стрит.

Мейсон после некоторого колебания ответил:

– Поехали. Женский глаз может уловить те детали, которые не схватит мужской.

– А что ты собираешься искать? – спросил Пол Дрейк.

– Если бы я знал, – объяснил ему Мейсон, – то мне не было бы нужды ехать. Ну, двинулись.

Все трое прошли на стоянку, сели в машину Мейсона, выехали на шоссе и свернули с него там, где указал Дрейк. Спустя немного они еще раз свернули на грязную дорогу.

– Сейди Ричмонд живет вот здесь, – сказал Дрейк.

Мейсон свернул к опрятному маленькому бунгало, остановил машину и сказал:

– А теперь давай проверим, все ли я понял правильно. Не имея ключей, в тот дом войти нельзя.

– Да.

– Ключей несколько: у администрации компании, у Сейди Ричмонд, у работников по обслуживанию бассейна, у мужчины, который следит за участком.

– Да.

– Как его зовут?

– Отто Кесвик.

– Где он живет?

– Около мили отсюда по дороге.

– Хорошо. Давай повидаем Сейди Ричмонд.

Они вышли из машины, поднялись по ступенькам к бунгало, и Мейсон позвонил.

Дверь им открыла женщина лет тридцати с небольшим, довольно крупная, но без капли лишнего жира, двигающаяся грациозно. Сложена она была отлично.

Мейсон представился.

– Я интересуюсь делом Лоринга Ламонта, – сказал он.

– А кто же не интересуется? – спросила Сейди Ричмонд с легкой улыбкой.

– Этим утром вы приехали туда, чтобы все убрать?

– Полиция хочет, чтобы какое-то время там все оставалось как есть.

– Но вы были там сегодня утром?

– Нет, я еще не ходила туда. Полиция попросила меня подождать с уборкой, пока они не разрешат. Как я поняла, они там почти ничего не трогали.

– Но разрешения они пока не дали?

– Дали. Мне позвонили примерно полчаса назад и сказали, что все в порядке, они все закончили.

– Значит, вы собираетесь туда, чтобы убрать?

– Да.

– Как бы вы отнеслись к нашей помощи? – спросил Мейсон.

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Мейсон достал бумажник и вытащил оттуда двадцать долларов.

Сейди Ричмонд взглянула на деньги. Ее лицо окаменело, но она промолчала.

Мейсон вытащил еще один двадцатидолларовый банкнот, потом еще один и еще. Он разгладил бумажки и свернул их несколько раз так, что они превратились в компактный сверток.

– Мы можем туда поехать раздельно.

Сейди Ричмонд улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Послушайте, – сказал Мейсон, – молодая женщина обвиняется в убийстве. Я представляю ее интересы. Полиция закончила свои дела в доме. Там больше нет никаких доказательств. Я бы хотел просто ознакомиться с местом, чтобы потом с умом защищать эту женщину. Я не знаю, насколько вы хорошо знакомы с личной жизнью Лоринга Ламонта, но эта женщина была обманом завезена туда… а теперь ее обвиняют в убийстве. Я защищаю ее. Я хочу взглянуть на место. Можно в суде получить ордер, разрешающий мне войти, но это значит потерять время. А время стоит денег.

Он вручил Сейди Ричмонд восемьдесят долларов. Она немного поколебалась, затем сжала деньги в руке.

– Я не знаю, что произошло в ночь убийства, – сказала она сухо, – но когда я там убирала, то иногда видела такие вещи, которые… ну…

– Ну, – поторопил ее Мейсон, так как она запнулась.

– Я ничего не сказала, – проговорила она.

– Ничего? – переспросил Мейсон.

– Ничего. Но вы можете пойти со мной. Я думаю, что законом это не запрещается, не так ли?

– Я уже говорил вам, что могу получить в суде ордер, по которому мне разрешат войти, если нужно.

– Но только никому не говорите, что я впустила вас в дом.

– Буду нем, как могила, – пообещал Мейсон.

– Хорошо, – согласилась Сейди Ричмонд. – Я поеду на своей машине, вы – на своей. Я поеду первой и открою ворота. Думаю, что сегодня мне придется там здорово поработать.

– Грязные тарелки? – спросил Мейсон.

– Тарелки забрала полиция.

– Все?

– Все грязные.

– Ну что ж, – сказал Мейсон. – Это упрощает вам работу. Значит, мы садимся в машину и выезжаем на дорогу. Вы поезжайте вперед, а мы за вами.

Сейди Ричмонд вывела свою побитую старомодную машину из гаража, выехала на проселочную дорогу и резко увеличила скорость. Дорога теперь уже достаточно просохла, так что пыль и мелкие кусочки грязи из-под задних колес впередиидущей машины летели в лобовое стекло едущего почти вплотную автомобиля Мейсона.

– Предполагаю, – мрачно сказал Дрейк, – что дорогу от дома до дома ей не оплачивают. Она считает свое рабочее время с момента начала уборки… О господи, Перри, она гонит машину как сумасшедшая.

Мейсон, сосредоточенный на том, чтобы держаться как можно ближе к первой машине, в ответ только усмехнулся.

Наконец женщина затормозила, выскочила из машины, открыла большой висячий замок, оставив цепь болтаться на воротах, распахнула створки и загнала машину внутрь.

Мейсон последовал за ней. Она вылезла из машины, закрыла створки ворот и замкнула замок.

– Мы обязаны следить, чтобы они всегда были закрыты, – сказала она.

– На вашей машине отличные тормоза, – заметил Дрейк.

Она безучастно взглянула на него.

– В противном случае вы бы могли въехать прямо в бассейн.

Выражение ее лица не изменилось.

– Нам не разрешается пользоваться плавательным бассейном, – ответила она, села в машину и поехала по автомобильной дорожке, ведущей к заднему входу в здание.

– Так вам и надо за ваш сарказм, – засмеялась Делла Стрит.

– Эта женщина как раз для тебя, – отпарировал Дрейк. – На первый взгляд кажется абсолютно невинной, но… черт возьми, не хотел бы я оказаться ее партнером в покере.

– По-моему, она не прочь воспользоваться услугами нечистой силы, – сказал Мейсон, вылезая из машины и обходя ее кругом, чтобы открыть дверцу Делле Стрит.

– Взять с собой тетрадь? – спросила она.

– Не стоит. Достаточно маленькой записной книжки.

Вслед за Сейди Ричмонд они вошли в дом.

– Ну вот, смотрите, – сказала она.

Мейсон оглядел стоящую бешеных денег сельскую мебель, навахские ковры, кухню с электрической плитой, чуланы, посудомоечную машину, ряды медных кастрюлек и сковородок, висящих над плитой.

– Все в полной готовности, – заметил он.

– Время от времени здесь устраивались пикники. Мистер Дж. П. Ламонт – великолепный повар. Он жарит мясо на очаге, а я должна прислуживать и мыть посуду.

– Здесь огромный холодильник? – спросил Мейсон.

– Нет, самый обычный. Для пикников мясо привозят с собой. Здесь нет больших запасов, только ветчина и яйца. Иногда появляется несколько фунтов бекона. Когда здесь собирается народ на какую-либо конференцию, то всегда есть возможность приготовить легкую закуску. В общем-то, здесь готовят редко, за исключением пикников. А тогда все продукты привозят с собой.

– Мистер Ламонт хорошо готовит? – спросил Мейсон.

Она вздохнула и сказал:

– Как все повара-мужчины. Он оставляет после себя столько грязной посуды, что представить невозможно.

Делла Стрит рассмеялась.

Мейсон посмотрел на фигуру человека, нарисованную мелом на полу, и на зловещее красноватое пятно.

– Наверное, это то место, где лежало тело.

– Думаю, что да, – ответила она. – Мне сказали, чтобы я это отмыла. Не знаю, собирается ли старый Дж. П. Ламонт платить мне компенсацию, но в мою работу никак не входит отмывание крови после трупов.

– Насколько я понимаю, в вашу работу входили и те вечеринки, которые устраивал Лоринг Ламонт? – спросил Мейсон.

– Его компании всегда состояли из двух человек, – сказала она и резко отвернулась.

Мейсон кивнул Полу Дрейку. Они начали осматривать дом и, поскольку Сейди Ричмонд не возражала, стали открывать и закрывать ящики, заглядывать в стенные шкафы.

– Одежды здесь нет? – спросил Мейсон.

– Нет. Дж. П. Ламонт держит здесь несколько комбинезонов, которые надевает, когда жарит мясо, на полках лежит несколько фартуков, а больше одежды нет, конечно, кроме спортивной: шорты, купальные костюмы и тому подобное. Около бассейна есть несколько комнат для переодевания, и там хранится запас купальных костюмов для гостей.

Мейсон склонился над письменным столом.

– А зачем здесь секретер? – спросил он.

– Не знаю, он всегда был здесь.

– Им когда-нибудь пользовались?

– Я им пользуюсь.

– С какой целью?

– Я храню здесь счета, которые связаны с ведением хозяйства этого дома, например счета прачечной и другие.

Мейсон открыл секретер, дверца которого, опустившись, образовала письменный стол, и мельком посмотрел отделения.

– Ага, – сказал он вдруг, – а это что такое?

Миссис Ричмонд взглянула через плечо Мейсона.

– Чековая книжка, – сказала она.

– Ваша?

– Бог с вами, конечно нет. Я не пользуюсь чековой книжкой.

– Использованы только четыре или пять чеков, – сказал Мейсон. – Книжка выписана на Второй национальный банк Калифорнии.

Мейсон взглянул на корешки чеков:

– Один выписан неделю назад на автомобильное агентство на сумму семьдесят восемь долларов пятьдесят центов. Еще один – на «Эндикотт-Армс холдинг корпорейшн» на сумму шестьсот двадцать пять долларов. Этот – на сумму пятьсот долларов – выписан на имя Орвала Кингмана. Он датирован… он датирован днем убийства, и еще один на пятьсот долларов – последний в книжке. Корешок гласит просто: «О.К.».

Мейсон взглянул на цифры, проставленные сбоку корешка:

– Подведен баланс в две тысячи пятьсот семнадцать долларов тридцать центов.

– Где это лежало? – спросила миссис Ричмонд.

– Вот в этом отделении, со всеми остальными бумагами, – ответил Мейсон, вытаскивая несколько подписанных и неподписанных счетов: среди них один из компании по обслуживанию бассейнов, другой из прачечной; оба были помечены буквами «О.К.».

– Что это значит?

– Счета, которые получены и оплачены, – сказала она. – Когда кто-нибудь приезжал сюда, он забирал счета и оплачивал их.

– А откуда взялось «О.К.»?

– Это я писала на них после того, как они оплачивались.

– А на корешке чека тоже вы поставили «О.К.»?

– Я никогда не ставила пометок на чековой книжке, зачем мне это делать?

– Отличный вопрос.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вот я и удивляюсь, зачем бы вам помечать чековую книжку?

– Тогда почему вы спрашиваете?

– Просто потому, что раз вы ставите пометку «О.К.» на счета, то, может быть, поставили такую же пометку и на корешке.

– Ну, я вам уже объяснила, – с внезапно изменившимся настроением добавила Сейди Ричмонд. – Вы просили пустить вас сюда, чтобы осмотреть помещение. Вы его осмотрели, мы не договаривались, что вы будете лазить вокруг, открывать ящики, шкафы и просматривать бумаги.

– Мы хотели осмотреть все вокруг, – сказал Мейсон, – чтобы познакомиться с…

– Это вы уже сделали и познакомились с тем, как место выглядит.

Мейсон сказал обходительно:

– Насколько я знаю, Лоринг Ламонт был заколот ножом для разделывания мяса. Мне хотелось бы знать, откуда появился этот нож, есть ли на кухне ножи такого рода или…

– Я не могу вам сказать ничего, – прервала она его. – Вы хотели войти внутрь, я вам предоставила такую возможность. Но чем больше я думаю, тем больше боюсь, что, если кто-нибудь узнает об этом, я лишусь своей работы. Теперь уходите отсюда.

И она решительно пошла к двери.

Как только она повернулась к ним спиной, Мейсон опустил чековую книжку в карман пальто.

– Хорошо, – сказал он. – Если вы боитесь потерять из-за нас работу, то мы не будем задерживаться здесь.

– Я провожу вас до ворот и, когда вы выйдете, закрою за вами замок. Думаю, что Ламонт был бы очень недоволен, если бы узнал, что я пустила вас сюда.

Она вышла из дома, прошла к воротам, достала ключ, открыла замок, распахнула створки и остановилась, ожидая, когда «гости» уедут.

– Должен сказать, что перемена в ее настроении была несколько неожиданной.

– Не правда ли, она удивительно сердечный человек? – спросил Дрейк.

– Вам не за что ее винить, – сказала Делла Стрит. – Лично я думаю, что эти восемьдесят долларов просто сшибли ее с ног, и она решила воспользоваться возможностью. Но чем больше думала об этом, тем больше понимала, что может нажить кучу неприятностей и…

Мейсон тронул машину с места.

– Ее манеры изменились после появления чековой книжки, – сказал он.

– Конечно, – подтвердила Делла Стрит. – Она внезапно поняла, что вы нашли что-то существенное и можете использовать это. Но тогда сразу возникнет вопрос, каким образом вам посчастливилось это обнаружить.

– Где моя фотокамера? – спросил Мейсон.

– Маленькая 35-миллиметровая в отделении для перчаток.

– У нас есть с собой приспособление для контактных снимков?

– Есть в футляре, – сказала Делла Стрит. – А вам нужно?

– Думаю, что с ним будет удобнее, – сказал Мейсон.

Делла Стрит открыла отделение для перчаток и вытащила камеру. Мейсон поместил чековую книжку так, чтобы ее освещало солнце.

– Надень контактную насадку, Делла. Поставь одну сотую секунды и… но только проверь, чтобы все было в фокусе.

Делла Стрит приладила камеру.

– Поторопитесь, – позвала от ворот Сейди Ричмонд. – Что я, весь день буду тут стоять!

Мейсон держал чековую книжку на солнце. Делла Стрит, приблизив камеру на расстояние всего нескольких дюймов от книжки, делала один снимок за другим по мере того, как Мейсон перелистывал корешки чеков.

– Готово? – спросил Мейсон.

– Готово, – ответила Делла Стрит.

Внезапно Сейди Ричмонд оставила свой пост у ворот и быстрыми шагами направилась к ним.

– Послушайте-ка. Я же говорила вам, чтобы вы убирались отсюда. Я вовсе не желаю, чтобы кто-нибудь прихватил вас здесь. Вы и так уже слишком долго здесь проторчали.

– Поверьте, мы очень ценим ваше отношение к нам, – сказал Мейсон. – Случайно мы захватили с собой чековую книжку, которую мне так хотелось посмотреть. Положите ее лучше на то место, где она лежала.

– Вы не имели никакого права брать ее.

– Мы ее не брали. А в дальнейшем я бы посоветовал вам, миссис Ричмонд, указать полиции на эту книжку. Думаю, что она может являться доказательством.

– Доказательством чего?

– Не знаю.

– Я тоже не знаю. – Сейди Ричмонд буквально вырвала книжку из рук Мейсона. – А теперь, пожалуйста, уезжайте.

Мейсон приподнял шляпу:

– Большое вам спасибо.

– Не за что, – скорее огрызнулась, чем ответила она.

Адвокат вывел машину. Позади него Сейди Ричмонд захлопнула створки ворот и повесила на место замок.

– Теперь, Пол, это уж твое дело – выяснить, была ли эта книжка собственностью Лоринга Ламонта и кто такой Орвал Кингман.

– Ты думаешь, это его книжка? – спросил Дрейк. – Если судить по поведению миссис Ричмонд, то, похоже, она имеет к ней некоторое отношение. Вполне вероятно, что у нее есть счет в банке, но она не хочет, чтобы кто-нибудь знал об этом.

– Может быть, – сказал Мейсон. – Но кто бы ни выписывал тот, последний чек, он был выписан после чека на имя Орвала Кингмана, датированного днем убийства. Чек вполне мог быть оплачен наличными и… странное совпадение, что Сейди Ричмонд ставила «О.К.» на оплаченные счета и кто-то поставил «О.К.» на чек, выписанный на пятьсот долларов. Если выяснится, что чековая книжка принадлежала Лорингу Ламонту, то она будет очень ценным доказательством.

– Каким образом? – спросил Дрейк. – Возможно, он держал ее там, в секретере, и…

– Он не мог, Пол, то есть я думаю, что не должен был. Книжку взяли из его кармана. Чеки из книжки выписаны в период четырех-пяти дней, включая чек на оплату счета из гаража и чек за аренду квартиры. Нет, он не мог держать свою чековую книжку в таком отдалении и ездить туда каждый раз, когда ему понадобится заплатить за аренду квартиры или за ремонт автомобиля.

– Можно предположить, что чековая книжка принадлежала кому-нибудь еще.

– Тогда этот кто-то живет в доходном доме «Эндикотт-Армс».

– Во всяком случае, – сказала Делла Стрит, – мы получили ключ.

– Ключ к чему? – спросил Дрейк.

– Это именно то, – сказал Мейсон, – что меня интересует. Берись-ка за дело, Пол. А я хочу поговорить со своей клиенткой, может, она даст какую-либо информацию, которая нам поможет.

Глава 9

Мейсон сидел в комнате, специально отведенной для бесед адвокатов со своими подзащитными, и задумчиво смотрел на Арлину Феррис.

– Вы рассказали мне все? – спросил он.

– До самых мелочей.

– Они собирают против вас доказательства, – сказал Мейсон. – И выглядят очень уверенными. Такое впечатление, что они припрятали кое-какие факты, о которых я ничего не знаю.

– Я тоже не знаю, что это может быть. Знаю только одно: я его не убивала. – И через некоторое время с яростью добавила: – Иногда мне даже хочется, чтобы это была я. Если бы у меня в руках в тот момент оказался нож, то…

– Ну-ну, – прервал ее Мейсон, – нечего об этом говорить. Вы рассказали полиции свою историю?

– Рассказала. Может, и не надо было этого делать, но лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств казался таким милым и доброжелательным, что я подумала… ну, мне показалось, будто он вовсе не собирается арестовывать меня, а просто хочет, чтобы я все объяснила.

– Да, знаю, – сказал Мейсон. – Это одна из деталей полицейской техники. И вы рассказали?

– Я все рассказала.

– Все?

– Все.

Мейсон задумчиво нахмурился.

– Послушайте, – сказал он, – через несколько дней состоится суд, предварительное слушание дела, на котором мы с вами будем присутствовать. Цель этого слушания – выяснить, есть ли достаточно оснований для ареста вас по подозрению в уголовном преступлении. Там мы будем иметь право задавать вопросы и вызывать свидетелей. Как правило, вызов свидетелей ничего особенно хорошего не приносит, но зато дает возможность выяснить количество и весомость доказательств обвинения. Мы знаем, что произошли определенные события. Например, Лоринг Ламонт должен был вернуться в дом и съесть ветчину с яйцами почти немедленно по возвращении.

– Почему почти немедленно?

– А потому, что холодная яичница с ветчиной не слишком аппетитна. Вы уверены, что там было две тарелки с яичницей?

– Да, я только что разложила ее по тарелкам.

– Значит, вторую порцию и несколько бисквитов съел кто-то другой, – сказал Мейсон. – И этот кто-то должен был оказаться там спустя всего несколько минут после вашего ухода. Сколько машин вы встретили по дороге?

– Ни одной. Во всяком случае, до того, как я выехала с мощеной дороги на шоссе.

– Подумайте хорошо, – сказал Мейсон. – Вы уверены? Там должна была быть какая-то машина, идущая по дороге и…

Она яростно покрутила головой:

– Нет, я точно знаю, что там не было ни одной машины.

Мейсон опять нахмурился и, подумав, сказал:

– Если судить по вашему рассказу, то его поведение резко изменилось после того, как он в последний раз поговорил по телефону. До звонка он намеревался провести долгий, уютный вечер, а потом внезапно стал грубым.

– И еще каким!

– Что-то в ходе этой беседы в корне изменило план операции. Он понял, что если хочет получить желаемое, то должен торопиться. Кто-то шел к нему. У вас есть подозрения, кто бы это мог быть?

Она отрицательно покачала головой.

– Я не обратила особого внимания на тот разговор. Да он и не говорил много. Во всяком случае, до того момента, как положил трубку и прошел к параллельному телефону.

– Но тем не менее разговор был, – сказал Мейсон. – Ламонт пошел к отводному телефону, значит, ему не хотелось, чтобы вы слышали, о чем он будет говорить. Что он сказал, когда поднял трубку? Было в разговоре что-нибудь, что могло бы дать вам ключ к отгадке его собеседника?

Она покачала головой.

– Никаких имен?

– Я совершенно уверена, что он не называл ни одного имени.

– По его словам или по характеру беседы не могли бы вы сказать, был это мужчина или женщина?

– Нет, не могу… казалось, он соглашается с тем человеком. Во всяком случае, он не спорил.

– Почему вы так решили?

– Ну, он все время повторял: «Хорошо, хорошо»…

– Значит, он говорил: «хорошо»?

– Да, и я помню, что он несколько раз сказал «о’кей». Он сказал что-то…

Мейсон резко выпрямился.

– Подождите минутку. Попытайтесь вспомнить все, что касается этого «о’кей».

– Ну, он сказал «алло», потом сказал «привет». Ну, вы знаете, как говорят с хорошо знакомыми людьми, а потом сказал «о’кей» и еще «хорошо» или что-то в этом роде. Я не могу все вспомнить, мистер Мейсон, но точно помню, что он сказал «о’кей», и думаю, что еще один раз он сказал «хорошо, о’кей». Я помню, что два согласия подряд прозвучали несколько странно.

– А может быть, «о’кей» – это кличка того, с кем он говорил? – возбужденно проговорил Мейсон. – Кого-то, чьи инициалы О.К.

– Да, действительно, это может быть. Тогда понятно.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Не говорите об этом никому. Держите язык за зубами, а мы постараемся сделать все как можно лучше. Повторяйте то, что уже сказали. Но ничего не добавляйте, а главное, не говорите никому об этой телефонной беседе и об этом О.К. Об этом ни слова.

Мейсон встал.

– Как мне хотелось бы помнить немножко больше, мистер Мейсон. Я… я всегда приучала себя к тому, чтобы не прислушиваться к чужим разговорам. Я только… наверное, я вообще бы не обратила внимания на этот разговор, если бы не тот факт, что яичница уже лежала на тарелках, а я… я была страшно горда своими бисквитами и хотела, чтобы он съел их, пока они не остынут. Бисквиты очень быстро сыреют и…

– Я знаю, – прервал Мейсон. – И не волнуйтесь. С этого момента все волнения и заботы я беру на себя. Может быть, мы с вами в следующий раз увидимся только в суде. Так вы крепитесь и держите язык за зубами.

Мейсон вышел из комнаты свиданий и поспешил к себе в контору.

– Есть что-нибудь новенькое? – спросила Делла Стрит.

– Много, – ответил Мейсон. – Я хочу выяснить кое-что по поводу Орвала Кингмана. Слышно что-нибудь от Пола?

– Еще нет. Он сказал… а вот и он, – прервала она себя, потому что в дверь кабинета Мейсона раздался условный стук Дрейка.

– Порядок, Пол, – сказал Мейсон, как только Делла открыла дверь кабинета. – У меня есть кое-что для тебя. Этот чек, помеченный «О.К.», может оказаться чрезвычайно важным и может значить совсем не то, что мы раньше думали. Это могут быть инициалы того, кому чек предназначался к выплате. Смотри, здесь есть один чек на Орвала Кингмана и…

– Мы получили секретную информацию на Орвала Кингмана, – прервал его Дрейк. – Он букмекер.

Мейсон поднял брови.

– И букмекер высокого класса, – добавил Дрейк. – Я не очень удивлюсь, если узнаю, что Лоринг Ламонт был не последним в его бизнесе.

– Это многое бы могло объяснить, – задумчиво произнес Мейсон.

– Подождите-ка. – Делла Стрит открыла свою записную книжку. – У нас есть еще один О.К.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мейсон.

– Отто Кесвик, садовник, который ухаживает за участком.

Мейсон на секунду задумался.

– О, черт, конечно, что мы знаем об этом Отто Кесвике, Дрейк? Ты выяснил что-нибудь по поводу него?

– У меня есть рапорт на него, – сообщил Дрейк. – Сам я с ним не встречался, но одну вещь могу сказать твердо: он сидел и освобожден под честное слово.

– Дьявол, за что?

– Шантаж.

Мейсон обратился к Делле Стрит:

– Сейчас же отправь пленку с чековой книжкой в проявку.

– Она уже проявлена. Я распорядилась сделать отпечатки, а кроме того, у меня назначено свидание с экспертом по почеркам, который попытается определить, написаны ли буквы «О.К.» рукой Лоринга Ламонта или нет.

– А есть шансы? – спросил Мейсон.

– Как сказать. Если мы сможем найти буквы «О.К.», написанные точно рукой Лоринга Ламонта, то их можно использовать как образец. Если же нет – тогда шансы не так уж велики. Эксперт, возможно, определит, были ли все другие чеки написаны рукой Лоринга Ламонта, но про эти две буквы без оригинала сказать будет трудно.

– И возможно, мы сможем показать несколько счетов с «О.К.», написанные Сейди Ричмонд, – сказал Мейсон, – и посмотреть, не она ли надписала этот корешок. Однако если эта книжка Лоринга Ламонта, то шансы сто к одному, что это почерк Ламонта.

Мейсон на некоторое время задумался.

– Пол, узнай у кассира банка, кому был выписан счет. Я хочу выяснить, кто предъявлял к оплате чек на пятьсот долларов.

– А разве они будут его оплачивать?

– Нет, если только он не был оплачен перед закрытием банка в ночь убийства Лоринга Ламонта. Ни один чек не подлежит оплате, если владелец книжки убит. Хотя, с другой стороны, чек мог быть предъявлен и наутро следующего дня. Насколько я знаю, тело Ламонта было найдено после полудня. Займись банком. Если кто-нибудь сунулся к ним с этим пятисотдолларовым чеком и они отказались его оплачивать, потому что Лоринг Ламонт был мертв, то наверняка вспомнят того человека. Если же чек был оплачен утром, до известий о смерти Лоринга Ламонта, то погашенный чек будет записан на его счет.

– Займусь этим сразу же, – кивнул Дрейк.

– Давай. И даже если мы не успеем собрать всю нужную информацию, у нас будет возможность допросить в суде свидетелей обвинения. По меньшей мере, мы выясним, что они знают, и заставим Гамильтона Бергера, окружного прокурора, открыть карты.

– Думаешь, что у него есть скрытый козырь? – спросил Дрейк.

– Что-то есть. Он слишком уверен и слишком торопит события. У него на руках какие-то доказательства, о существовании которых мы не знаем и которые, поверь, не сулят Арлине Феррис ничего хорошего.

– Ты знаешь, Перри, – сказал Дрейк, – мне кажется, что для нее было бы самое лучшее попытаться, использовав эпизод с исчезнувшей деталью трамблера, доказать, что все было заранее спланировано Лорингом Ламонтом с целью заманить ее в тот дом. А она действовала в порядке самозащиты и…

– Самозащита с ножом в спине? – спросил Мейсон.

– Да-а, об этом я не подумал, – сказал Дрейк.

– Беда в том, – пояснил Мейсон, – что она уже рассказала свою историю.

– Она могла бы изменить показания, объясняя это тем, что о некоторых деталях ей было неловко говорить.

Лицо Мейсона стало каменным.

– Какую бы историю она ни рассказывала, будучи на свидетельском месте, Пол, она должна быть правдой. Даже если на первый взгляд это кажется невыгодным. Я думаю, что правда – самое сильное оружие, а насколько это касается меня – единственное оружие.

– Делай так, как считаешь нужным, – сказал Дрейк, – но, по-моему, есть смысл по ходу дела поднять небольшую волну по поводу детали трамблера.

– Не волнуйся, не забудем и о трамблере.

– Но учти, что это не произведет нужного впечатления без соответствующей истории, ну, ты знаешь, девушка защищает свою честь и тому подобное.

– Знать-то я знаю, – сказал Мейсон, – но не забудь также, что, по ее показаниям в полиции, они так и не притронулись к еде, а вскрытие показало, что Лоринг Ламонт был убит спустя всего несколько минут после того, как съел ветчину и яйца.

Дрейк тяжело вздохнул.

– Черт возьми, – пожаловался он, – почему-то кто-то всегда не дает воспользоваться радостями жизни.

Глава 10

Дональд Эндерс Карсон, молодой, напористый судебный помощник в управлении окружного прокурора, сказал:

– С разрешения суда, предварительное слушание дела «Народ Калифорнии против Арлины Феррис» готово к началу. Обвиняемая и ее защита в лице Перри Мейсона находятся в суде, и время приближается к назначенному часу.

– Защита готова, – произнес Мейсон.

– Вызывайте вашего первого свидетеля, – предложил судья Карлтон Бэйтон представителю обвинения.

– Доктор Хармон С. Дрейпер, патологоанатом, будет моим первым свидетелем, – сказал Карсон.

Дрейпер вышел вперед, принял присягу, представился и показал, что он делал вскрытие тела Лоринга Ламонта, что смерть наступила вследствие колотой раны в спине, нанесенной ножом, который ко времени доставки трупа на вскрытие все еще торчал в спине, что он не может назвать точное время смерти, выраженное в часах, но может точно указать, что смерть произошла не более чем через двадцать минут после принятия пищи, состоящей из ветчины и яиц. Приблизительное время смерти можно определить от семи часов вечера до полуночи пятого числа этого месяца, спустя двадцать минут со времени принятия пищи, возможно, от пяти до десяти минут с момента, как покойный кончил есть.

– Перекрестный допрос, – предложил Карсон Мейсону.

– У вас нет информации, когда именно принималась пища? – спросил Мейсон.

– Нет.

– Смерть была мгновенной?

– Практически мгновенной.

– Вопреки тому факту, что нож был в спине, доктор, возможно ли, что удар был нанесен кем-то, кто стоял перед покойным?

– Думаю, нет.

– Благодарю. Это все, доктор.

– Я приношу свои извинения суду, – сказал Карсон, – что вызвал сначала доктора Дрейпера, нарушив этим порядок процедуры. Но он чрезвычайно занятой человек, и я обещал ему, что вызову его первым. Однако теперь я буду следовать заведенному порядку и вызывать тех, кто расскажет нам о месте преступления и опознании трупа.

Карсон вызвал заодно и фотографа, представил суду карты, диаграммы, планы и фотографии. Потом объявил:

– Вызывается мистер Джордж Квинси Альберт.

Джордж Альберт занял свидетельское место.

– С разрешения суда, – сказал Карсон, – я хочу использовать мистера Альберта как главного свидетеля по делу, а также, в целях экономии времени, как свидетеля, который может опознать труп.

– Отлично, – согласился судья Бэйтон, – давайте двигаться вперед как можно быстрее, джентльмены. Я понимаю, что дело привлекло внимание публики, но, в конце концов, это всего лишь предварительное слушание.

– Ваша профессия, мистер Альберт? – спросил Карсон.

– В данный момент, как и в течение нескольких лет, я главный управляющий административного отдела Вычислительной и инженерной компании Ламонта по прокату металла.

– Ваш возраст?

– Тридцать два года.

– Вы были знакомы с Лорингом Ламонтом при его жизни?

– Да, был.

– Где он сейчас?

– Он мертв.

– Откуда вы знаете, что он мертв?

– Я опознал его тело в морге.

– По чьей просьбе вы это сделали?

– По просьбе полиции нужно было провести опознание, а так как мистер Джервис П. Ламонт, его отец, был в тяжелом состоянии…

– Это не имеет значения, – прервал его Карсон. – Вы провели опознание по просьбе полиции?

– Да, сэр.

– И это опознание было проведено во время вашей встречи с полицией и окружным прокурором вечером шестого?

– Да, сэр.

– Полиция вызвала вас, чтобы получить информацию, касающуюся определенных моментов дела, и когда вы были там, то вызвались провести опознание тела в морге?

– Да, сэр.

– Вы знакомы с обвиняемой по делу?

– Да, сэр.

– Сколько времени вы ее знаете?

– С тех пор, как она начала работать в компании Ламонта.

– Когда это было?

– Немногим более двух месяцев назад.

– Вернемся снова к вечеру понедельника, пятого числа. Не состоялась ли у вас тогда какая-нибудь беседа с обвиняемой?

– Да, сэр.

– Когда?

– Вечером, после окончания рабочего времени.

– О чем вы говорили? Что она сказала?

– Понимаете, оказалось, что некоторые дела потребовали дополнительного времени, то есть вовсе не было необходимости, чтобы она переработала, – я очень редко прошу об этом моих подчиненных, особенно если это касается конца работы. Стенографистки не заинтересованы теперь, как…

– Это не имеет значения, – прервал его Карсон. – Я просто спросил вас, касалась ли ваша беседа вопроса переработки.

– Ну, было уже время закрывать контору. Стенографистки ушли и…

– Сколько было времени?

– Пять часов.

– И что произошло?

– Обвиняемая продолжала работать.

– Вы с ней разговаривали?

– Да, позже.

– Когда это было? Я спрашиваю о времени.

– Около половины шестого. Я поблагодарил ее за то, что она закончила работу, и она ответила, что, поскольку ей было известно о необходимости отправки этих материалов с ночной почтой, она решила остаться и закончить перепечатку.

– Когда она ушла?

– Немного позже пяти тридцати.

– Был ли еще кто-нибудь в конторе в это время?

– Нет, сэр. Только обвиняемая и я.

– Вы знаете, какая погода была тем вечером?

– Шел дождь. Он шел весь день.

– Можете приниматься за перекрестный допрос, – сказал Карсон.

Мейсон задумчиво изучал свидетеля.

– Вы сказали, что обвиняемая работала в компании около двух месяцев?

– Да.

– Вы знали ее до того времени, как она начала работать?

– Нет.

– Есть ли в компании отдел, который занимается наймом на работу сотрудников?

– Есть.

– И стенографистки обычно принимаются через этот отдел?

– Так.

– Вы знаете кого-нибудь из этого отдела?

– Не знаю.

– Но у вас есть право увольнять?

– Да.

– Вы помните, когда обвиняемая начала работать?

– Очень хорошо помню.

– Она поступила на работу обычным путем?

– Нет.

– Она не проходила обычный порядок поступления на работу?

– Нет. Она была принята на свободное место по специальной инструкции Лоринга Ламонта.

Мейсон выпрямился на стуле.

– Вы хотите сказать, что ее поступление не проходило через обычные каналы?

– Это именно то, что я хотел сказать.

– Когда обвиняемая освободилась от работы?

– Я уволил ее шестого числа, потому что…

– Отвечайте на вопрос, – перебил его Мейсон. – Меня интересует только дата окончания ее работы в компании.

– Шестое число.

– Отлично. На этом я заканчиваю перекрестный допрос.

– Обвинение не имеет больше вопросов.

– Вызывайте вашего следующего свидетеля, – сказал судья Бэйтон.

– Джером Хенли, – объявил Карсон.

Хенли вышел вперед, принял присягу, назвал свое имя, место жительства и занятие.

– Обращая ваше внимание на поздний вечер пятого числа этого месяца, вечер понедельника, – сказал Карсон, – я задам вам вопрос: где вы были этим вечером?

– В своей квартире.

– Адрес вашей квартиры?

– Эндикотт-вей, 9612.

– Это доходный дом?

– Совершенно верно.

– У вас там квартира?

– Да.

– Вы женаты или холосты?

– Холост.

– Вы живете в квартире один?

– Да.

– Вы знакомы с мистером Лорингом Ламонтом или, вернее, вы были знакомы с ним при жизни?

– Я был… то есть я видел его достаточно часто, чтобы знать, кто он такой.

– Вы знали его автомобиль?

– Знал.

– Как я понимаю, у него была квартира в том же доме, где и ваша?

– Совершенно верно.

– Хорошо, вечером пятого числа, где-то ближе к ночи, вы видели кого-нибудь в машине Лоринга Ламонта?

– Видел.

– Вы знаете, кто это был?

– Да.

– И кто же это?

– Мисс Арлина Феррис, обвиняемая в этом деле.

– И что, в частности, она делала в ту ночь и в то время, когда вы заметили ее?

– Она как раз подвела машину Лоринга Ламонта к обочине и поставила ее против пожарного крана… хотя нет, скажу по-другому: я предполагаю, что она подвела машину. Я появился как раз в тот момент, когда она выходила.

– Где была поставлена машина?

– Точно против пожарного крана.

– Вы узнали машину?

– Да.

– И вы узнали обвиняемую?

– Да.

– У вас не возникает никаких сомнений в этом?

– Никаких.

– Можете спрашивать, – сказал Карсон Мейсону.

– Вы помните случай, когда я приходил в ваш магазин седьмого числа? – спросил Мейсон.

– Да, конечно, мистер Мейсон.

– Со мной тогда была еще молодая женщина?

– Да.

– И лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств вошел к вам в магазин, когда я был там?

– Это так.

– И он спросил вас, видели ли вы когда-нибудь девушку, которая была со мной.

– Совершенно верно.

– И разве вы тогда, на том самом месте, в присутствии лейтенанта Трэгга, меня и девушки не показали определенно и категорически, что именно эту девушку вы видели ночью выходящей из машины Ламонта?

– Правильно, я так сказал. Но я ошибся.

– Происшествие было более свежо в вашей памяти тогда, чем сейчас?

– Нет. В данном случае наоборот – я воспользовался удобным случаем, чтобы целиком обдумать ситуацию, и теперь ясно вижу, что был обманут.

– Обманут кем?

– Вами и частным детективом, который показал мне фотографию девушки, пришедшей с вами, девушки по имени Мадж Элвуд. Обстоятельства сложились так, что меня заставили ассоциировать фотографию с человеком, которого я видел выходящим из машины. В результате когда я увидел женщину, которую раньше видел изображенной на фотографии, то совершил ошибку.

– Но в тот раз вы опознали Мадж Элвуд как ту, что выходила из машины?

– Я повторяю, я был введен в…

– Вопрос был такой: сделали вы или не сделали такое опознание?

– Я сделал, но в результате обмана.

– Вы сделали опознание?

– Ну… да.

– Уверенное опознание?

– Я не знаю, что вы понимаете под словами «уверенное опознание».

– Вы сказали, что вы были убеждены?

– Я мог быть убежден.

– Были вы убеждены в опознании?

– В то время, думаю, был.

– Убеждены?

– Ошибочно убежден.

– Но убеждены?

– Да.

– Какого числа вы видели, как кто-то ставил машину Лоринга Ламонта?

– Это было вечером пятого числа.

– В какое время?

– Я не могу назвать точное время…

– Можете вы назвать приблизительное время?

– Нет, сэр, не могу. Это было где-то близко к полуночи. Вот все, что я знаю.

– А почему вы думаете, что это было около полуночи?

– Потому что-то кафе, куда я зашел выпить чашку кофе, закрывается в полночь. В точном времени я не уверен. Мои часы находятся в починке. Я слушал пластинки и читал. Потом заснул на кушетке. Не знаю, сколько я спал. А когда проснулся, решил спуститься вниз, выпить чашку кофе. Вернувшись, я лег в постель. Сколько было времени, я просто не знаю. Могу только сказать, что все произошло вечером пятого числа. У меня такое впечатление, что было около десяти, но я не знаю. Мне кажется, что было часов десять и что я проспал часа три. Я, конечно, понимаю, что мои слова не могут вас удовлетворить. Но все это потому, что я заснул и не следил за временем.

– Что сделала обвиняемая после того, как вышла из машины?

– Она некоторое время постояла на обочине, потом повернулась, захлопнула дверцу с правой стороны машины и пошла по направлению к перекрестку.

– Какому перекрестку?

– Северному.

– Больше вопросов не имею, – проговорил Мейсон.

– У обвинения вопросов больше нет, – сказал Карсон. – Мой следующий свидетель – Томас Граймс.

Граймс вышел вперед, принял присягу и назвал свое имя и адрес.

– Вы работаете охранником на служебной стоянке автомобилей административного отдела компании Ламонта?

– Да.

– И в ваши обязанности входит проверять въезжающие и выезжающие машины?

– Главным образом те, которые въезжают, но мы присматриваем за выезжающими тоже…

– Вы работали вечером пятого числа этого месяца?

– Да.

– Вы были знакомы при жизни с Лорингом Ламонтом?

– Да, сэр. Я знал его в лицо.

– Вы знали его автомобиль?

– Да, сэр.

– Я задам вам вопрос: видели ли вы, как вечером пятого числа Лоринг Ламонт выезжал на машине с данной стоянки?

– Видел.

– В какое время?

– Приблизительно в пять сорок пять.

– Он был один?

– Нет.

– Кто был с ним?

– Молодая женщина.

– Вы можете опознать ее?

– Да.

– Она в суде?

– Да.

– Где?

– Это обвиняемая Арлина Феррис. Она сидит рядом с мистером Перри Мейсоном.

– Можете спрашивать, – сказал Карсон с легким поклоном в сторону Мейсона.

– Вы уверены, что в машине сидела обвиняемая? – спросил Мейсон.

– Уверен.

– Помните ли вы, что вас просили взглянуть на другую женщину седьмого числа этого месяца?

– Помню.

– И вы не признали в ней ту женщину, которую видели в автомобиле Лоринга Ламонта?

– Нет, – раздраженно ответил свидетель. – Ничего подобного не было. Я говорил и лейтенанту Трэггу, и вам, что не уверен, та это женщина или не та.

– Когда вы поняли, что эта женщина не та?

– После того, как увидел именно ту женщину.

– Имеется в виду обвиняемая?

– Да.

– А до этого момента вы не могли принимать другую за ту, которая была в машине?

– С уверенностью – нет. Я отказывался делать опознание. Я отказался делать его для вас, так же как отказался делать его для лейтенанта Трэгга.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Вы говорили лейтенанту Трэггу, что не уверены?

– Говорил, что не уверен.

– И вы не были уверены?

– Когда видел мисс Элвуд – нет.

– А как долго вы видели ту женщину, которая была в машине с Лорингом Ламонтом?

– Пока они проезжали через ворота.

– С какой скоростью они ехали?

– О, что-то десять-двенадцать миль в час.

– Шел дождь?

– Да.

– Вы были в будке?

– Да.

– Вы смотрели через окно будки?

– Да.

– Значит, вы видели эту молодую женщину только тогда, когда Лоринг Ламонт проезжал мимо окна? Какой ширины окно?

– Что-то около тридцати дюймов.

– Значит, вы бросили только беглый взгляд на женщину, когда они проезжали мимо окна шириной тридцать дюймов со скоростью десять миль в час?

– Да.

– Эта женщина сидела в машине с левой стороны?

– Нет. Мистер Ламонт вел машину. Она сидела справа от него.

– Вы видели мистера Ламонта?

– Да.

– Вы уверены, что он вел машину?

– Уверен.

– Вы взглянули на его лицо?

– Конечно.

– Как долго?

– Ровно столько, чтобы узнать его.

– Пока он проезжал?

– Да.

– А вы посмотрели на женщину до того, как узнали Лоринга Ламонта, или после?

– После.

– Значит, сначала вы посмотрели на Лоринга Ламонта?

– Да, сэр.

– Теперь давайте посчитаем, – сказал Мейсон. – Если Ламонт проехал мимо окна шириной в тридцать дюймов со скоростью десять миль в час, он проезжал примерно четырнадцать футов в секунду. Значит, он миновал окно примерно за одну пятую секунды.

– Я не делал расчетов.

– Возьмите бумагу и карандаш и просчитайте сами, мы подождем.

Свидетель вынул из кармана записную книжку, начал умножать, делить, а затем кивнул.

– Итак, вы видели людей в машине примерно одну пятую секунды?

– Да, сэр.

– И за это время вы сначала посмотрели на Лоринга Ламонта, причем вам понадобилось какое-то время, чтобы узнать его?

– Да, сэр.

– А затем вы посмотрели на того, кто был с ним?

– Да, думаю, так.

– Значит, вы видели эту женщину меньше, чем одну пятую секунды?

– Совершенно верно.

– И когда вы увидели седьмого числа другую женщину, вы не были уверены, правильно?

– Правильно.

– Вы даже не были уверены, что там сидела именно женщина?

– Правильно.

– Но вы не были уверены в том, что там находилась не женщина?

– Я не сказал, что не женщина. Однако я не думаю…

– Что вы сказали?

– Я сказал, что не уверен.

– Что это была не женщина?

– Я сказал, что не уверен, что там была женщина.

– Вы не были уверены, что это женщина?

– Да.

– Вы просто сказали, что не были уверены?

– Да. В общем-то, это одно и то же.

– Но после того, как вы увидели фотографию обвиняемой, и после того, как лейтенант Трэгг или кто-то другой из полиции сказал вам, что это фотография той женщины, которую вы видели седьмого числа, вы обрели уверенность?

– Теперь я абсолютно уверен, причем без всяких подсказок, что обвиняемая именно та женщина, которую я видел в машине.

– Следовательно, – улыбнулся Мейсон, – вы уверены теперь, но не были уверены седьмого числа.

– Седьмого числа я не видел обвиняемую.

– Но вы видели другую женщину и сказали, что не уверены, та она или не та.

– Я не был уверен.

– Спасибо. Это все.

– У обвинения больше вопросов нет, – сказал Карсон. – Мой следующий свидетель – Отто Кесвик.

Кесвик оказался мужчиной лет сорока с небольшим, подвижный, широкоплечий, во всей фигуре которого чувствовалась сила. Он занял свидетельское место, принял присягу и показал, что снимает комнату в доме, находящемся примерно в двух милях от того места, где было совершено убийство, что работает садовником и человеком на все руки, что у него есть, как он выразился, дряхлый и разбитый автомобиль, на котором он ездит на работу и обратно, что у него нет определенных часов работы, но основная обязанность – держать участок в порядке; иногда он работает по десять-двенадцать часов в день, а иногда – всего несколько часов.

Затем он показал, что чуть позже часа дня шестого числа он подъехал к дому и нашел ворота закрытыми на висячий замок, к которому у него есть ключи. Он всунул ключ, открыл замок, въехал на участок, следуя инструкциям, закрыл за собой ворота и начал поливать и подстригать деревья. Затем он заметил, что боковая дверь дома слегка приоткрыта, он подошел к двери, чтобы закрыть ее, посмотрел внутрь и увидел ноги мужчины, лежавшего на полу. Тогда он вошел внутрь посмотреть, что случилось, и обнаружил тело Лоринга Ламонта.

Свидетель показал, что, стараясь ничего не тронуть, он осторожно вышел из комнаты, однако не забыв при этом закрыть дверь, сел в машину, подъехал к воротам, открыл замок, выехал, закрыл за собой ворота и поехал к дому Сейди Ричмонд; там он рассказал о том, что обнаружил, и Сейди Ричмонд сообщила обо всем по телефону властям.

– Свидетель ваш, – сказал Карсон Мейсону.

– Сколько времени, считая до убийства, вы работали там садовником? – спросил Мейсон.

– Около двух лет.

– Вы знали тех людей, которые пользовались загородным домом, – я имею в виду администрацию компании?

– Да, сэр.

– Вы знали Дж. П. Ламонта?

– Да, сэр.

– Он вас тоже знал?

– Конечно.

– А Лоринга Ламонта вы знали?

– Конечно.

– Достаточно хорошо? – спросил Мейсон.

– Настолько, насколько это могло быть, учитывая разницу в нашем положении, он меня тоже знал.

– Когда мистер Дж. П. Ламонт вызывал вас, чтобы дать поручение, как он называл вас, как к вам обращался?

– Отто.

– А когда вы были нужны мистеру Лорингу Ламонту, как он вас называл?

– Отто.

– А мистер Лоринг никогда не обращался к вам по вашим инициалам О.К.?

Колебание свидетеля было почти незаметно.

– Насколько я знаю, нет. Он звал меня Отто.

– Где вы были ночью пятого числа? – спросил Мейсон.

– Я был дома.

– А где это – дома?

– В том месте, о котором я говорил, где я снимаю комнату.

– Кто-нибудь еще был с вами?

– Со мной никого, но я был кое с кем.

– С кем?

– С миссис Артур Спаркс.

– Кто это миссис Спаркс?

– Вдова лет шестидесяти пяти. Она хозяйка дома, где я снимаю комнату. Я был в ее гостиной вместе с ней, она меня пригласила посмотреть телевизор.

– В течение какого времени?

– Начиная примерно с семи вечера до десяти тридцати.

– Примерно до десяти тридцати?

– Точно до десяти тридцати. Телепередача, которую я смотрел, кончилась в десять тридцать, и, как только она кончилась, я отправился спать.

– Когда вы утром встали?

– Около половины восьмого.

– Но вы не поехали на работу почти до часу дня?

– Это так. Я делал кое-что на участке миссис Спаркс. Я не плачу за комнату, но взамен слежу за тем, чтобы дом и газоны содержались в порядке.

– Ваша работа у Ламонта оплачивается помесячно?

– Нет, сэр, почасно. Я приезжаю тогда, когда считаю необходимым, сам веду учет рабочего времени и получаю за каждый час.

– Кто-нибудь проверяет вас? Или они полагаются на вашу честность?

– Не совсем так. Я веду учет времени и отдаю табель Сейди Ричмонд. Она пишет на нем «О.К.» и кладет на секретер. Затем кто-нибудь из компании забирает табели, подсчитывает общее количество рабочих часов и высылает мне чек.

– Вы уверены, что ворота были закрыты на замок, когда вы приехали туда шестого числа?

– Совершенно уверен.

– Не заметили ли вы около дома или на участке что-нибудь необычное, подозрительное?

– Только то, что дверь была чуть-чуть приоткрыта.

– Больше ничего?

– Больше ничего.

– Благодарим вас, – сказал Мейсон. – Это все.

Кесвик покинул свидетельское место, явно довольный тем, что так легко отделался.

– Мой следующий свидетель, – провозгласил Карсон, – с разрешения суда, Питер Лайонс. Я думаю, что его показания будут достаточно короткими.

Судья Бэйтон бросил взгляд на часы:

– Будем надеяться, что так. Это всего лишь предварительное слушание, но оно уже заняло все утро и, боюсь, продолжится и после полуденного перерыва. А я-то надеялся, что вторая половина дня освободится для другого дела.

– Возможно, – сказал обвинитель, – защитник согласится просто оговорить показания мистера Лайонса?

– Какие доказательства вы хотите от него получить? – спросил Мейсон.

– Мистер Лайонс – офицер полиции, который находился на службе до полуночи пятого числа. Он может показать, что когда обнаружил автомобиль Лоринга Ламонта стоящим напротив пожарного крана, то выписал штрафную квитанцию за стоянку в запрещенном месте. Местоположение неправильно поставленного автомобиля точно совпало с тем местом, где свидетель Джером Хенли видел молодую женщину, выходящую из машины.

– Была выписана только одна квитанция? – спросил Мейсон.

– Это все, что мог сделать полицейский.

– Что в конце концов стало с машиной?

– Другие полицейские, которые заступили на пост после полуночи, повесили на машину еще один штраф за неправильную стоянку и в конце концов в три часа утра отбуксировали ее прочь. Обычно эти полицейские не занимаются уличным движением, но так как в данном районе было много нарушений с парковкой машин, то им приказали наблюдать за всеми подобными нарушениями. Всем полицейским, патрулирующим этот район, был дан приказ вешать штрафные квитанции на машины, а после второй и третьей квитанции увозить на буксире машину нарушителя.

– Насколько я понимаю, – сказал Мейсон, – вы сами беседовали со всеми этими полицейскими и разобрались в фактах.

– Да.

– Основываясь на словах обвинителя, я готов принять, что офицер Лайонс, если бы был вызван в качестве свидетеля, показал бы, что повесил только один штрафной талон за незаконную парковку. В котором часу это было?

– Около девяти. На штрафной квитанции было проставлено время: девять часов вечера.

– Вы подтверждаете этот факт? – спросил Мейсон.

– Конечно.

– Тогда я приму это как его показания на прямом допросе.

– И вы также примете, – продолжал Карсон, – что другие офицеры, которые вышли на службу в полночь, повесили еще два штрафных талона и что машина была увезена около трех часов.

– Вы подтверждаете этот факт?

– Да. Не исходя из наблюдений, а основываясь на показаниях полицейских.

– Тогда я принимаю это как показания офицеров на прямом допросе, – сказал Мейсон.

– На этом вы заканчиваете? – спросил судья.

Карсон взглянул на часы.

– К сожалению, нет. У меня есть еще один свидетель, которого я хочу вызвать и допросить.

– Его показания будут краткими? – спросил Бэйтон.

– Не знаю. Это во многом зависит от перекрестного допроса. Этот свидетель – лейтенант Трэгг, который даст показания по поводу очень значительных фактов.

– А нельзя ли и это оговорить? – спросил судья Бэйтон.

– Боюсь, что нет, ваша честь. Эти факты очень… ну, мне бы не хотелось ничего подсказывать заранее, но факты достаточно убедительны и, возможно, несколько неожиданны для защиты.

– Но это ведь только предварительное слушание, – сказал судья Бэйтон. – Здесь же нет присяжных. Ну ладно, давайте показывайте ваши факты.

– Этот свидетель, – сказал Карсон, – будет показывать не только по поводу вещественных доказательств, но и по поводу беседы с обвиняемой и признания, сделанного ею. Я бы предпочел сначала дать свидетелю возможность предъявить вещественные доказательства.

– Хорошо, – сказал судья Бэйтон с явной неохотой, – очевидно, нам придется повозиться с этим делом и после полудня. Суд берет перерыв до двух часов дня. Обвиняемая находится под стражей и останется под стражей.

Арлина Феррис вопросительно взглянула на Перри Мейсона.

– Как вы оцениваете происходящее? – спросила она, когда судья Бэйтон удалился в свой кабинет.

– Лучше, чем я ожидал. Свидетели так путаются в своих показаниях, что к тому времени, когда нам придется предстать перед судом присяжных, они будут показывать противоположные вещи.

– Значит, вы думаете, – со страхом спросила она, – что я должна буду предстать перед судом присяжных?

– Боюсь, что так, – ответил Мейсон. – Защитники в очень редких случаях надеются добиться оправдания своих подзащитных на предварительном заседании, а уж если говорить честно, молодая леди, обстоятельства таковы, что все подозрения падают именно на вас.

– Я не представляла себе раньше, какой это кошмар, – сказала она. – Быть в тюрьме и… это ужасно.

– Никто не представляет, что это такое, до тех пор, пока не испытает на себе. Мне очень жаль, Арлина, но в данный момент я даже и не особенно стараюсь как-то изменить ход событий. Если бы я попытался добиться вашего освобождения уже сейчас, то только повредил бы делу. Вам пришлось бы выйти на свидетельское место и приложить все усилия, чтобы убедить судью в правдивости ваших показаний. Причем с судьей Бэйтоном это не пройдет. Он считает, что его дело – лишь доказать наличие состава преступления и связь с ним обвиняемого, и поскольку это установлено, то ему совершенно незачем разбираться в смысле тех или иных доказательств. Его обязанность – передать дело в суд присяжных, и пусть они решают. Я думаю, что мы сможем довольно быстро добиться суда и…

– И что тогда? – прервала она его.

– И тогда оправдание, – докончил Мейсон, – если вы будете поступать так, как я скажу.

– Буду, – пообещала она.

Мейсон похлопал ее по плечу.

– Ну и отлично. Выше голову.

– Это правда, будто Джервис П. Ламонт назвал меня вруньей и авантюристкой, – после некоторого колебания спросила она, – и собирается переворошить все мое прошлое?

– Правда – и это будет только вам на руку. Я даже буду советовать репортерам как можно шире развивать эту тему. Это для вас великолепное паблисити. Вы представляете, как можно подать историю молодой, без единого гроша женщины, которая борется за свою свободу и честь, а ее противник – безжалостный промышленный магнат, который старается выгородить своего негодяя-сына и поэтому обливает грязью женщину, пострадавшую от этого милого отпрыска? После такой истории все симпатии общественности и, что еще более важно, всех присяжных будут на вашей стороне. А теперь вам пора идти. Ну, не вешайте носа.

Мейсон смотрел вслед Арлине Феррис, пока ее не вывели из зала суда, а потом прошел в дальний конец комнаты, где Делла Стрит и Пол Дрейк болтали с Мадж Элвуд.

– Какое у вас впечатление? – спросила Мадж Элвуд.

– Все несколько лучше, чем я ожидал, – ответил Мейсон. – Этот Джером Хенли настолько обалдел, что попался на удочку. Он выболтал несколько деталей, которыми мы сможем воспользоваться.

– А он не будет потом все отрицать? – спросила Мадж Элвуд. – По-моему, он на это способен.

Мейсон отрицательно покачал головой.

– В суде есть секретарь, который ведет протокол. Все, что сказал свидетель, записано. Мы собираемся обедать. Пойдемте с нами?

– Нет, спасибо. Я… У меня свидание с другом.

– А после перерыва вы будете в суде?

– Конечно.

– Тогда до двух часов, – сказал Мейсон. – Но приходите обязательно. Пол, – обратился он к Дрейку, – что-то мне не совсем ясна история с машиной, поставленной у пожарного крана.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, Питер Лайонс, полицейский офицер, прикрепил к машине штрафную квитанцию около девяти часов вечера. Это была первая квитанция. Хенли видел, как Арлина вылезала из машины. Он не может назвать время, но, судя по времени, проставленному на квитанции, ясно, что это произошло незадолго до девяти. И здесь мы натыкаемся на непонятный пробел. Полицейским был отдан приказ следить за нарушениями правил стоянки, вешать на такие машины штрафные квитанции и после двух-трех квитанций вызывать по рации машины для буксировки. Рабочее время Лайонса кончилось в двенадцать часов ночи, а первую свою квитанцию он повесил в девять. С полуночи на работу заступили другие полицейские. Они обнаружили неправильно поставленную машину, прикрепили к ней еще одну, а через какое-то время третью квитанцию, а затем машина была отбуксирована. Но что произошло между девятью часами вечера и полуночью? Почему Лайонс так больше и не повесил на нее следующий штрафной талон?

Дрейк пожал плечами:

– Такие вещи случаются.

– Ну ладно, я принял их показания. Но с условием, которое Карсон мог и не заметить. Направь-ка пару оперативников проверить записи в отделении полиции. Надо узнать, что же случилось с этой машиной или хотя бы сколько штрафных талонов было на ней и когда их повесили.

– Перри, – спросил Дрейк, – а почему ты не хочешь обнародовать факт, что Отто Кесвик имеет судимость? На перекрестном допросе ты запросто мог бы это сделать.

– Конечно, – сказал Мейсон, – и, конечно, это очень бы навредило Кесвику, но для нашего дела это ни черта бы не дало. Копаться в прошлом человека просто так, не собираясь связывать это прошлое с настоящим, ни к чему. Кстати, Пол, проверь его алиби. Спроси миссис Спаркс, правильно ли он назвал время, когда смотрел телевизор, лучше всего пошли туда человека, и пусть он по телефону скажет результат.

– Ладно, – сказал Дрейк, направляясь к телефонной будке. – Вы с Деллой будете обедать, а я буду висеть на телефоне и пытаться добыть для вас нужную информацию.

В тот момент, когда Дрейк вошел в телефонную будку, невысокий толстый человек лет сорока пяти протиснулся сквозь толпу последних зрителей, выходивших из зала заседаний.

Холодные серые глаза из-под черных бровей изучающе смотрели на Мейсона.

– Перри Мейсон?

Мейсон кивнул.

Руки мужчины были глубоко засунуты в карманы пальто, и он их не вынул.

– Орвал Кингман, – сказал он.

– А, да, – безразлично отозвался Мейсон.

– При моих занятиях, – начал Кингман, – человек все время следит за тем, что происходит вокруг. И если видит, как кто-то начинает что-либо разнюхивать, то хочет знать, почему это. Он также хочет знать, кто этот «кто-то», а уже после этого может захотеть предпринять какие-либо действия по этому поводу.

Мейсон стоял, глядя на мужчину сверху вниз.

– Ну и дальше?

– Есть и дальше, – сказал Кингман. – Мне шепнули, что какой-то частный детектив шныряет вокруг меня. Потом мне сказали, что этот детектив нанят Перри Мейсоном и что вы намереваетесь впутать мое имя в дело об убийстве Ламонта.

– И что? – спросил Мейсон.

– А то, что я бы не советовал вам это делать.

– Когда я веду какое-нибудь дело, – сказал Мейсон, – то ни у кого не спрашиваю совета, как поступать. И поступаю так, как, по моему мнению, будет лучше для клиента. Вы – букмекер. С вашей помощью Лоринг Ламонт играл на бегах. Видимо, у вас существует договоренность, по которой он играл на запись до тех пор, пока его задолженность не доходила до пятисот долларов, после чего происходил расчет.

– Правильно, но это вовсе не значит, что вам позволено обводить меня вокруг пальца, чтобы вытащить вашу клиентку из беды.

– Я вовсе не пытаюсь обвести вас вокруг пальца, – сказал Мейсон, – а стараюсь узнать факты, и все, что пойдет на пользу моей клиентке, будет вынесено в суд.

– Это может повредить здоровью.

– Вашему или моему?

– Вашему, мистер Мейсон.

– За своим здоровьем слежу я сам, и оно отличное, благодарю вас. Последите-ка лучше за своим. А теперь не хотите ли сказать мне, что вы делали в ночь с пятого на шестое?

– Скажу, – пообещал Кингман. – Это одна из причин, почему я пришел повидаться с вами.

– Это должно прояснить ситуацию, – сказал Мейсон, – и с этого нужно было начинать вместо разговоров о моем здоровье.

Кингман пожал плечами, подвигал толстой шеей, взглянул на Мейсона и сказал:

– Я играл в покер.

– С какого времени и по какое?

– С семи часов почти до полуночи.

– Это могут подтвердить?

– Могут, – сказал Кингман, – но люди, которые со мной играли, не хотят, чтобы их имена были названы публично.

– Вы получали чек от Лоринга Ламонта пятого числа?

– Утром пятого числа.

– В какое время?

– Я думаю, часов в десять.

– Чтобы покрыть прежние ставки?

– Давайте выразимся так: чтобы у него был кредит.

– Вы не доверяли ему больше чем на пятьсот долларов?

– Послушайте, мистер Мейсон, я не доверяю никому больше чем на пятьсот долларов. Это мой лимит.

– Он делал ставки пятого числа?

– Да.

– В полдень пятого?

– В полдень пятого.

– И выиграл или проиграл?

– А какая разница?

– Думаю, разница есть, потому что, вероятно, он проиграл, причем много, и вы хотели получить с него еще пятьсот долларов до начала игры в покер.

– Какой вы шутник, – саркастически заметил Кингман.

– Вы позвонили ему, – продолжал Мейсон, – и сказали, что он переступил пятисотдолларовый лимит, а поэтому вы намерены зайти к нему и получить еще пятьсот долларов. Наверное, вы добавили, что вечером будете играть в покер и хотите получить наличными.

– А что, неплохая мысль, – согласился Кингман. – Ну, давайте развивайте ее дальше. Что было потом?

– Вы поехали в загородный дом.

– Ездить так далеко из-за каких-то вшивых пятисот долларов?

– Они могли быть вам нужны. Вы ведь собирались играть в покер. Не думаю, чтобы в такой игре имеют хождение долговые расписки.

– О’кей, – сказал Кингман, – болтайте на здоровье, адвокат. Давайте обсасывайте эту вашу идею. По-вашему, я ездил туда получить пятьсот долларов?

– Вполне могло быть.

– И что потом?

– А потом могла возникнуть ссора, и вы воткнули ему в спину нож.

– Вы хотите сказать, что я возил туда с собой нож?

– Там на кухне были ножи.

– Значит, я поехал туда, поговорил с ним по поводу пятисот долларов и потом ткнул его ножом?

– Я просто исследую разные варианты, – пояснил Мейсон.

– Хорошо, – проговорил Кингман. – Давайте взглянем с другой стороны. Зачем бы мне ударять его ножом? Он же был моим клиентом.

– Может быть, потому, что он не заплатил вам пятисот долларов.

Черные кустистые брови полезли наверх.

– Лоринг Ламонт не заплатил пять кусков? Ну-ну, адвокат, я был о вас лучшего мнения. Лоринг Ламонт очень дорожил своим кредитом у меня. Ему нравилось играть на скачках, а я букмекер. Он знал, что мне можно доверять. Когда он выигрывал, я всегда платил. И держал язык за зубами. Старик никогда и ничего не узнал бы от меня, и Лорингу Ламонту это было хорошо известно. По какой причине он мог отказаться заплатить мне пять кусков?

– А может, он дал вам чек, – произнес Мейсон, внимательно следя за мужчиной.

– Ну, валяйте дальше. И что случилось?

– А потом возникла ссора – может быть, из-за женщины?

– Ну, вы даете, – рассмеялся Кингман, – мистер Мейсон, при моем бизнесе только женщин мне и не хватает.

– Это могла быть какая-то определенная женщина.

– Не со мной. Нет тут никаких определенных женщин. Для меня девка – это просто девка. Давайте внесем ясность – вы думаете, я ездил туда, чтобы забрать пять кусков, потому что собирался играть в покер. Вы думаете, что я очень торопился их получить.

– Может быть.

– Конечно, может быть, – сказал Кингман с кривой улыбкой, подчеркнувшей линию его сломанного носа. – Значит, я поехал туда, чтобы получить пятьсот долларов. А Лоринг Ламонт сказал мне: «Послушай, Орвал, я собирался тут развлечься с одной девчонкой, но она сбежала. Мы только намеревались сесть за стол и поужинать. Так вот, нет ли у тебя желания присоединиться ко мне и съесть яичницу с ветчиной, хоть она и немного остыла?» И вот, вместо того чтобы спешить к партнерам по игре, я уселся ужинать. Что-то тут у вас концы с концами не сходятся.

– Оказывается, вы очень много знаете по поводу происшедшего, – заметил Мейсон.

– При моем занятии да еще зная, что тебя пытаются втянуть в грязное дело, надо быть в курсе событий.

– Хорошо, вы в курсе событий. А теперь я скажу вам, что могло случиться. Ламонт мог сказать вам: «Послушай, Орвал, я голоден. Еда на столе. Я только что собирался поесть, когда эта девчонка сбежала от меня. Я поужинаю и выпишу тебе чек. Если ты голоден, можешь воспользоваться второй порцией. Если нет – можешь ее выбросить».

– О’кей, – согласился Кингман, – давайте дальше, адвокат. Что случилось потом?

– Потом вы съели яичницу, и после ужина у вас возникла ссора.

– Получил я чек или нет?

– Чек вы получили, – сказал Мейсон.

– На пятьсот долларов?

– На пятьсот долларов.

– А после этого я с ним поссорился?

– Эту часть я еще расследую.

– Ну и черт с вами, расследуйте, – сказал Кингман. – Но, к вашему сведению, мистер Мейсон, я не ездил в тот дом. Я не звонил ему по телефону. Он дал мне только один чек, и это было утром. Можете узнать, что я получил по нему деньги в банке до двух часов дня. Это было пятого числа. Я не враг своим клиентам, а когда собираюсь играть в покер, мне не нужно мотаться туда-сюда, собирая деньги на игру. Ладно, вы придумали теорию. Так прежде чем с ней вылезать, хорошо бы вам найти хоть какие-то факты для ее подтверждения.

– Нечего мне разъяснять, как вести дело! – взорвался Мейсон и уже спокойно добавил: – Ладно, раз вы мне кое-что рассказали, так и я вам кое-что скажу. Я расследую это дело. У меня нет абсолютно никакого желания наносить кому-либо вред или лезть в чью-либо частную жизнь. Все, что мне нужно, – это точно знать, что произошло. Вы сказали, что играли в покер от семи вечера почти до полуночи. Назовите мне имена ваших партнеров. Я проверю. Без всякого шума. Если все так, как вы говорите, никто ни о чем не узнает. Если нет, я буду вынужден проверять дальше.

– Я вам уже сказал, что они не хотят быть втянутыми в это дело.

– Все может быть, но, судя по некоторым фактам, я склонен думать, что вы говорили по телефону с Лорингом Ламонтом.

– Что это за факты?

– Разрешите, спрашивать буду я? – сказал Мейсон. – Скажите, как к вам обращался Лоринг Ламонт? Он называл вас по имени или по инициалам?

– Во всех случаях по имени. Он называл меня Орвал.

– Он никогда не называл вас О.К.?

– Он никогда не называл меня О.К. – Серые глаза Кингмана не отрываясь смотрели на Мейсона.

– Хорошо. Дайте мне список лиц, которые играли с вами, и я проверю. Я сделаю это незаметно.

Кингман покачал головой.

– Сказано же вам, что так я дела не делаю. Я рассказал вам про покер, чтобы вы не совали нос куда не надо и берегли свое здоровье.

Мейсон засунул руку в карман, вытащил оттуда сложенный пустой бланк, взял ручку, надписал имя Орвала Кингмана и вручил его Кингману.

– Что это такое? – спросил тот, разворачивая бумагу и вглядываясь в написанное.

– Это, – объяснил Мейсон, – повестка, скрепленная печатью суда, которая обязывает вас явиться сегодня в два часа пополудни в качестве свидетеля защиты.

Лицо Кингмана потемнело.

– Я пытался поговорить с вами по-хорошему, – сказал он.

– И я пытался поговорить с вами по-хорошему. Вы дадите мне список ваших партнеров по покеру, и я проверю. В противном случае вы встанете на свидетельское место и расскажете, где были ночью пятого.

– Вы блефуете. Вы не станете пользоваться такого рода доказательствами. Ни один умный адвокат не станет выдавать на предварительном слушании доказательства, говорящие в пользу подзащитного.

Мейсон пожал плечами.

– Повестку вы получили. Будьте здесь в два часа пополудни. Если вы полагаете, что я блефую, у вас будет хорошая возможность проверить.

– Эй, погодите-ка, – сказал Кингман. – Давайте не будем ссориться. Я…

– Вы получили повестку, – повторил Мейсон. – Если хотите на время избежать дачи показаний, назовите мне ваших партнеров.

Кингман выхватил из кармана записную книжку и начал писать.

– Здесь пять имен. – Он вырвал листок из записной книжки и вручил его Мейсону. – Естественно, они не будут в восторге, если узнают, что я дал вам эту информацию. Но если вы тихо и конфиденциально проверите, то узнаете, где я был пятого ночью. Здесь два человека, чьи фамилии я отметил. Я бы предпочел, чтобы вы начали именно с них. Трое других – бизнесмены, которые считают себя отличными игроками в покер.

– Они проиграли? – спросил Мейсон.

– Вышло так, что они проиграли.

– А выиграли вы и те два человека, чьи имена вы отметили?

– Если это вас касается, то да.

– Теперь я понимаю, почему вы так старались сохранить в тайне всю ситуацию.

– Это не делает меня виновным в убийстве, мистер Мейсон.

– Ну что же, – сказал Мейсон, – теперь вы произнесли те слова, к которым стоит, пожалуй, прислушаться. Я не хочу злоупотреблять своим положением или силой закона. Мне нужно одно: твердо знать, что же произошло. Если вы действительно играли в покер и никуда оттуда не уходили, мне этого достаточно. Если же вы сможете доказать свое алиби, я все равно предприму небольшую проверку, прежде чем вызвать вас на свидетельское место или огласить ваше имя, но это, конечно, при условии, что вы не будете вставлять мне палки в колеса. В противном случае мы выложим на стол ваши карты.

– О’кей, адвокат, это мне подходит. Мне говорили, что на ваше слово можно положиться. Пусть ваши люди проводят расследование, и вы убедитесь, что я чист.

Резким движением мужчина вынул из кармана правую руку и протянул ее Мейсону. Мейсон ответил крепким пожатием.

– Мне говорили, что вы честный человек, – сказал Кингман, – я хотел в этом убедиться, вот и все.

– Вы в тот день получили только один чек? – спросил Мейсон.

– Хотите верьте, хотите нет, адвокат, но это правда. Только один я видел Ламонта около десяти часов утра, когда он зашел ко мне отдать чек и сделать несколько ставок на дневные заезды. И если уж мы играем в открытую, я вам еще кое-что скажу. Он выиграл, не очень много, но выиграл. Если бы он остался жив, то получил бы деньги.

– То есть?

– То есть он не получает ничего, – сказал Кингман. – Здесь только один вариант. Если человек делает у меня ставки в кредит, проигрывает и затем умирает, я не могу предъявлять счет его наследникам. А если он выигрывает и опять-таки умирает, его наследники ничего от меня не получат. Не могу же я прийти к ним и сказать: «Я – букмекер. Я остался должен парню полторы тысячи».

– Он так много выиграл? – спросил Мейсон.

– Около того, – ответил Кингман, а потом обратился к Делле Стрит: – Мне ужасно неловко, что я в вашем присутствии так выпендривался. Мейсон такой человек, что, если нужно с ним поговорить, его надо ловить. Я не знал, что он планирует на вторую половину заседания, а поэтому хотел побеседовать с ним и рад, что это сделал.

Он поклонился, повернулся на каблуках и тяжелой походкой пошел по коридору по направлению к лифту. Мейсон взглянул на Деллу Стрит.

– Что тебе подсказывает твоя женская интуиция?

– Я ему верю, – ответила она. – Особенно убедил конец разговора. Когда он сказал, что Лоринг Ламонт выиграл и если бы остался жив, то получил бы приличные деньги.

Мейсон задумчиво кивнул.

– И все-таки пусть Пол Дрейк как следует расспросит игроков в покер. Этот пятисотдолларовый чек, надписанный «О.К.», по мере нашего расследования приобретает все большее значение.

– Но ведь буквы «О.К.» не обязательно означают имя того, кому был вручен чек. Это мог быть своего рода шифр.

– В таком случае нам необходимо его расшифровать. Пошли, Делла, надо же нам поесть.

Глава 11

Когда Мейсон без пяти минут два вошел в зал заседаний, Пол Дрейк, поспешно выйдя из телефонной будки, хлопнул адвоката по плечу.

– В чем дело, Пол?

– Мы разузнали все, что могли, по поводу машины, поставленной против пожарного крана, – сказал Дрейк. – Питер Лайонс, который закончил дежурство около полуночи, повесил первую штрафную квитанцию. После полуночи прибавилось еще две. Полиция приказала не спускать глаз с улицы. У них уже была куча жалоб на то, что неправильно поставленные машины перекрывали выезды, поэтому был отдан приказ внимательно следить за машинами в этом районе, после первого штрафа не спускать глаз с машины, а после третьего отправлять машину на буксире в участок. С машиной Ламонта обошлись как со всеми остальными, до тех пор пока полиция не узнала о случившемся. Но к этому времени ее уже увезли. Конечно, потом была развита бешеная деятельность по поиску отпечатков пальцев, и, по-моему, они кое-что нашли.

Мейсон обдумывал сказанное.

– Ну? – спросил Дрейк. – Что тебя так взволновало?

– Еще не знаю, – сказал Мейсон. – Посмотрим, что выяснится дальше.

И защитник прошел в зал суда.

Когда судья Бэйтон призвал заседание к порядку, Мейсон встал:

– С разрешения суда, меня попросили принять пересказ показаний офицера полиции по поводу стоянки машины. Я с великой готовностью иду навстречу любым предложениям, могущим сэкономить нам время, если, конечно, они не наносят вреда моей подзащитной. Однако, изучив показания Питера Лайонса, офицера, повесившего первую штрафную квитанцию на машину в девять часов, я пришел к выводу, что в интересах обвиняемой должен допросить этого офицера. Следовательно, я использую замечание, сделанное мною в сторону обвинения, и, принимая показания Лайонса на прямом допросе, хочу воспользоваться своим правом допроса перекрестного…

– Хорошо, – сказал судья Бэйтон. – Оговорка принята. Я полагаю, что обвинение вызовет офицера Лайонса для перекрестного допроса, хотя суд не считает, что показания по поводу стоявшей машины могут иметь большое значение.

Дональд Карсон с любезной улыбкой привстал:

– Я не только полностью согласен с вашей точкой зрения, ваша честь, но, стараясь сберечь время, намерен вообще отказаться от этих показаний и от самого Лайонса как свидетеля.

– Значит, вы забираете назад показания Лайонса и он вообще не будет свидетелем по делу? – спросил судья Бэйтон.

– Да, ваша честь.

– Одну минуту, с разрешения суда, – поднялся с места Мейсон. – Мы возражаем. Офицер Лайонс уже введен в дело и не может быть выведен из него. Мы пришли к соглашению, что я приму оговорку его показаний на прямом допросе. Защита имеет право на перекрестный допрос.

– Но обвинение теперь забирает назад своего свидетеля, – сказал судья Бэйтон.

– Обвинение не может этого сделать – после того, как я принял показания свидетеля. Офицер Лайонс предполагал показать на прямом допросе, что произошли некоторые события. Я имею право воспользоваться перекрестным допросом, если этого захочу. Показания были оговорены, приняты, а теперь я хочу воспользоваться правом перекрестного допроса.

Судья Бэйтон нахмурился:

– Разве это так важно, мистер Мейсон?

– Не знаю, – искренне признался Мейсон, – но намерен узнать…

– Ну хорошо, – улыбнулся Бэйтон. – Я думаю, мистер обвинитель, что защитник прав. Оговорка была предложена и принята. Защита имеет право на перекрестный допрос любого свидетеля, которого она пожелает. Вам придется вызвать мистера Лайонса в суд.

– Думаю, что на это потребуется какое-то время, – сказал Карсон.

– Но когда вы предложили оговорить показания свидетеля Лайонса, то обязаны были помнить о том, что защита может подвергнуть его перекрестному допросу, – сказал судья Бэйтон с некоторым оттенком нетерпения.

– Но я думал, что защита не будет допрашивать этого свидетеля.

– Значит, вы думали неправильно, – резко возразил судья Бэйтон. – Суд поручает вам доставить сюда офицера Лайонса для перекрестного допроса как можно быстрее. А сейчас кто ваш следующий свидетель?

– Лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств, – сказал Карсон.

– Отлично. Вызовите лейтенанта Трэгга на свидетельское место и пошлите за офицером Лайонсом, так как он нужен для перекрестного допроса.

– Если суд меня простит, – сказал Карсон с видимой неловкостью, – я сейчас узнаю, что можно сделать, чтобы доставить сюда Лайонса.

Карсон бросил взгляд на Перри Мейсона, на цыпочках подошел к работнику суда, что-то тихо прошептал ему, затем выпрямился и произнес:

– Лейтенант Трэгг, прошу на свидетельское место.

Лейтенант Трэгг, широкоплечий, с сединой в волосах, тяжело прошел на свидетельское место, принял присягу, назвал свое имя, адрес, занятие и выжидающе посмотрел на Карсона.

– Вы были вызваны в имение Чатсворс Инженерной компании Ламонта вечером шестого числа?

– Да.

– Тело Лоринга Ламонта, обнаруженное ранее, находилось все еще там?

– Нет. Тело было увезено до моего прибытия.

– Теперь, лейтенант, чтобы не тратить время на описание деталей, о которых уже говорилось в показаниях других свидетелей, я, с разрешения защиты, сразу перейду к вопросу, который хотел бы вынести на рассмотрение суда. Вы присутствовали в морге в тот момент, когда происходил обыск карманов одежды Лоринга Ламонта?

– Присутствовал.

– Было ли обнаружено в карманах что-либо необычное?

– Да.

– Что именно?

– Прерыватель распределителя зажигания автомобиля.

– В данный момент эта деталь находится у вас?

– Да.

– Предъявите ее, пожалуйста.

Лейтенант Трэгг полез в карман, вынул заклеенный конверт и перочинный нож, разрезал одну сторону конверта, достал оттуда маленький предмет и вручил его помощнику окружного прокурора, который в свою очередь передал его для осмотра Мейсону, а затем вернул свидетелю.

– Какова функция этой детали в системе зажигания автомобиля?

– Она в определенном порядке направляет электрический импульс в каждый из цилиндров.

– А если эта деталь будет удалена из машины, что тогда произойдет?

– Машина не заведется. Вся система зажигания будет бездействовать.

– И, следовательно, пользоваться машиной невозможно?

– Правильно, мотор не заведется.

– И это было найдено в кармане покойного?

– Да.

– Вы знакомы с автомобилем обвиняемой в этом деле?

– Знаком, сэр.

– Я вам вручаю деталь. Можете ли вы определить, подходит ли она к машине обвиняемой?

– Подходит.

Карсон обратился к Перри Мейсону и сказал:

– Если строго придерживаться правил, то защита имеет право выдвинуть возражения против тех вопросов, которые я собираюсь задать лейтенанту Трэггу, поскольку ответы на них будут основаны на словах другого лица. И в таком случае я буду вынужден вызвать в качестве свидетеля автомеханика. Но это означает лишнее промедление. Поэтому в целях экономии времени, а также стремясь представить суду полную картину происшедшего, я все-таки рискую задать свои вопросы и надеюсь, что они не вызовут споров.

Карсон снова повернулся к лейтенанту Трэггу:

– Вы не узнавали, была ли в рабочем состоянии машина обвиняемой ночью пятого числа?

– Узнавал.

– И что вы обнаружили?

– Машина простояла на стоянке всю ночь с пятого на шестое. Утром шестого на стоянку приехал механик, осмотрел машину и исправил неполадки.

– Вы знаете, какие неисправности обнаружил в машине механик?

– Знаю.

– Какие?

– Отсутствовала деталь трамблера.

– Эта деталь?

– Эта или идентичная ей.

– Я хочу попросить, – сказал Карсон, – чтобы данная деталь была внесена в ряд вещественных доказательств под соответствующим номером.

– Вероятно, это будет вещественное доказательство «Б-7», – сказал судья Бэйтон.

– Отлично. Пусть для опознания она будет отмечено как «Б-7».

– Итак, лейтенант Трэгг, – продолжал Карсон, в очередной раз обращаясь к свидетелю, – вы допрашивали обвиняемую касательно ее местонахождения вечером пятого числа этого месяца?

– Да.

– Когда происходил этот допрос?

– Седьмого числа, когда обвиняемая была задержана полицией.

– Кто присутствовал на допросе?

– Я и Ральф Грэйв, сотрудник полицейского управления.

– Были какие-нибудь угрозы или обещания в адрес обвиняемой, заставившие ее дать показания?

– Никаких.

– Были ей указаны ее права и то, что она может отказаться от дачи показаний?

– Ей было указано, что любое показание, которое она даст, может быть использовано против нее. Я спросил, не будет ли она добра объяснить, где она была ночью пятого и была ли она с Лорингом Ламонтом.

– И что ответила обвиняемая?

– Вкратце так. Она начала рассказ с того момента, когда пыталась уехать после работы со стоянки, а машина не завелась. К ней подошел Лоринг Ламонт и предложил подвезти ее либо к дому, либо к стоянке такси. Она согласилась, но вместо этого он привез ее в загородный дом, принадлежащий компании Ламонта, и там пытался овладеть ею. Незадолго до этой попытки они приготовили ужин: яичницу с ветчиной и бисквиты. Ему не удалось осуществить свои намерения, она сумела вырваться и убежать. Бежала она по дороге. Он сел в свою машину и начал ее преследовать. Увидев это, она свернула с дороги в сторону и пролезла сквозь колючую проволоку, надеясь спрятаться. Однако скоро поняла, что это ей не удастся, потому что на грязи дороги отчетливо виднелись ее следы, и Ламонт, подъехав к месту, где она пролезала через проволоку, остановил машину, вышел, оставив включенным мотор, и направился по ее следам. Пока он перелезал через изгородь и осматривался, она, сделав небольшой круг, снова пробралась сквозь проволоку, выбежала на дорогу и успела вскочить в машину и уехать раньше, чем он смог перехватить ее.

Далее, по ее словам, она приехала в город, подъехала к его дому, а там, движимая чувством, которое она назвала злорадством, умышленно поставила машину прямо перед пожарным краном, вышла из нее и ушла.

– Она не сказала, в котором часу это было?

– Она сказала, что думает, это было около четверти или половины девятого.

– И она умышленно поставила машину напротив пожарного крана?

– Точно против пожарного крана.

– Оставив ключи в машине?

– Да.

– Теперь, возвращаясь к более ранним событиям, она показала, что покойный приготовил ветчину с яйцами?

– Совершенно верно.

– А она не говорила, что они ели ветчину с яйцами?

– Она подчеркнула, что они поссорились и она убежала до ужина.

– Скажите, вы предпринимали какие-либо попытки удостовериться в точности отдельных моментов этих показаний, я имею в виду экспертизу, поиск вещественных доказательств, то есть того, что может служить подтверждением.

– Да, сэр, предпринимал.

– Что именно вы предприняли и что вы обнаружили?

– Сначала мы исследовали автомобиль Лоринга Ламонта и обнаружили два отпечатка пальцев обвиняемой на обратной стороне зеркала заднего вида. Мы также обследовали дорогу, пытаясь обнаружить следы, подтверждающие показания обвиняемой.

– Что вы нашли?

– Мы выяснили, что поскольку по грязной дороге было очень большое движение, то обнаружить там отчетливые следы ног невозможно. Благодаря финансовому и социальному положению покойного сообщение о его убийстве вызвало огромный общественный интерес, и следствием этого явилось ненормально интенсивное движение транспорта на дороге, ведущей к месту преступления.

– Это на дороге?

– Да, сэр, на самой дороге.

– Ну а как с местом, примыкающим к дороге, – там, где насыпь?

Лейтенант Трэгг расправил плечи, как будто собрался броситься в атаку.

– Мы нашли, – сказал он, чеканя слова, – место, куда обвиняемая подсунула доказательства, пытаясь подтвердить свою версию.

Судья Бэйтон, удивленный ответом, поднял глаза, взглянул на Перри Мейсона, на Дональда Карсона, а затем на свидетеля.

– Есть ли какие-нибудь возражения, – спросил он, – или требование вычеркнуть ответ как основанный на умозаключениях свидетеля?

– Не столько возражения, – ответил Мейсон, – как я бы хотел задать свидетелю несколько вопросов по этому поводу.

– Но ведь нельзя же, ничего не предпринимая, давать возможность заносить в дело досужие измышления, надеясь только на перекрестный допрос, – сказал судья Бэйтон.

– Я не думаю, что это досужие вымыслы, – возразил Мейсон. – Если обвиняемая действительно подложила доказательство, это очень убедительный факт.

– Но ведь свидетель не знал, что она подложила его, – заметил судья Бэйтон. – Я думаю, ваш долг выдвинуть возражения и потребовать, чтобы ответ был вычеркнут.

– С разрешения суда, – сказал Карсон, – я считаю, что свидетель знает. Мы готовы к тому, что этот пункт доказательств будет раскритикован, и будем только приветствовать перекрестный допрос; оба, как свидетель, так и обвинение.

– Ну, в конце концов, суда не касается, как защита намерена вести дело, – сказал судья Бэйтон. – Однако свидетель дает показания на основе своих умозаключений.

– Умозаключение, к которому пришел свидетель, основано на его опыте как эксперта в подобных делах и на его удивительных способностях и достаточно компетентно, чтобы быть принятым во внимание. Возражений со стороны защиты нет, – любезно объявил Перри Мейсон.

Карсон снова вернулся к вопросам:

– Что же вы обнаружили?

– Во-первых, и это было утром седьмого до того, как мы начали допрашивать обвиняемую, мы обнаружили, что кто-то отрезал кусок от подола юбки обвиняемой. Кусок был отрезан ножом. Потом этот фрагмент или сегмент был помещен недалеко от места преступления таким образом, чтобы он сразу привлек внимание. Мы предполагаем, что какая-то женщина подтянулась на насыпь, а потом съехала оттуда вниз по влажной почве, оставляя за собой следы туфель на высоких каблуках, пытаясь создать впечатление, что она пролезла под нижним рядом проволоки изгороди.

– И вы готовы показать с уверенностью, лейтенант Трэгг, что эта женщина оставила следы, не пролезая под проволокой изгороди?

– Могу показать с уверенностью.

– Откуда вы это знаете?

– Потому что позади изгороди земля была достаточно мягкой, чтобы сохранить отпечатки каблуков. Однако по ту сторону изгороди, если считать от дороги, не было абсолютно никаких следов.

– Вы нашли ту юбку, из которой был вырезан кусок?

– Нашли.

– Где?

– Это юбка обвиняемой, и она лежала в квартире таким образом, что не заметить ее было просто невозможно.

– Эта юбка у вас с собой?

– Да.

– Не будете ли вы так любезны предъявить ее?

Трэгг открыл чемоданчик и предъявил юбку, которая была надета на Мадж Элвуд, когда она и Перри Мейсон посетили квартиру Арлины Феррис.

– У вас есть тот кусок, который был вырезан из юбки?

– Да.

– Предъявите его, пожалуйста.

Трэгг предъявил вырванный кусок.

– Этот треугольный кусок совпадает с разрезом на юбке?

– Совпадает.

– Не могли бы вы продемонстрировать это суду?

Трэгг растянул юбку на колене, взял треугольный кусок, вырезанный Мейсоном, и приложил к месту.

Судья Бэйтон, нахмурившись, склонился через скамью, чтобы изучить кусок ткани и юбку с разрезанным подолом, затем с угрозой взглянул на Перри Мейсона.

– Пожалуйста, лейтенант, передайте это суду для изучения, – сказал он.

Трэгг разложил на скамье юбку и вырезанный кусок. Судья Бэйтон тщательно сложил их вместе.

– Мы просим, чтобы юбка и кусок ткани были включены в ряд вещественных доказательств соответственно под номерами «Б-8» для юбки и «Б-9» для фрагмента, – сказал Карсон.

– Защита, – сказал судья Бэйтон, – имеет право допросить свидетеля по ходу дела до того, как предметы будут включены в ряд вещественных доказательств. Адвокат хочет воспользоваться этим правом?

– Адвокат хочет, – отозвался Мейсон.

– Очень хорошо. Можете спрашивать свидетеля по ходу дела.

Мейсон улыбнулся лейтенанту Трэггу.

– Вы сказали, что доказательство было подложено с целью попытаться подтвердить историю обвиняемой?

– Здесь нет никакого другого возможного объяснения, – уверенно произнес лейтенант Трэгг.

– Тогда эта попытка была уж очень неловкой, лейтенант, – улыбнулся Мейсон. – Если кто-то хотел подтвердить версию обвиняемой, то должен был хотя бы побеспокоиться о том, чтобы на той стороне изгороди оставались следы ног женщины, бежавшей вдоль проволоки.

– У них могло не хватить времени.

– И еще, – холодно продолжал Мейсон, – вы показали, что юбка, из которой вырезан этот фрагмент, принадлежит обвиняемой?

– Юбка ее размера и найдена в ее квартире. Я полагаю, что это с достаточной уверенностью указывает на ее владельца.

– Вы пытались узнать, где обвиняемая покупала эту юбку, лейтенант?

– Нет.

– Почему?

– Потому что не видел в этом необходимости.

– Вы не пытались найти метку на юбке? Я имею в виду метку, которую пришивают в чистке?

– Да, мы обнаружили нашивку с номером на юбке.

– Вы пытались проследить эту нашивку из чистки?

– Еще нет.

– А вам известно, что каждая чистка использует свою, отличную от других кодовую марку, что эти марки иногда ставятся несмываемыми чернилами, иногда невидимыми, которые читаются только под ультрафиолетовым светом, и почти всегда по марке возможно определить владельца одежды?

– Эта техника используется в полиции много раз в месяц.

– Но вы пользовались ею в этом случае?

– Еще нет.

– И все же вы утверждаете, что эта юбка – собственность обвиняемой?

– По всем другим доказательствам – я все еще утверждаю, что юбка ее. Это ее размер, и она найдена в ее квартире.

– И теперь об этом маленьком куске, висевшем на колючей проволоке. Он привлек ваше внимание, не так ли?

– Да.

– И заставил вас тщательно изучать следы?

– Правильно.

– А после тщательного изучения вы пришли к выводу, что сделана попытка создать то, что мы могли бы назвать искусственным подтверждением истории обвиняемой?

– Вопрос наталкивает на умозаключение. Я уже сказал свое мнение. Я верю, что обвиняемая убила Лоринга Ламонта. Вероятно, существовали смягчающие вину обстоятельства, но вместо того, чтобы рассказать правду, обвиняемая придумала историю о том, как она пролезла через колючую проволоку, а в поддержку этой истории попыталась подсунуть нам доказательства.

– Это умозаключение свидетеля, – сказал судья Бэйтон.

– Это его мнение как специалиста, – настаивал Карсон. – Сам ход вопросов привел его к такому ответу, и данный ответ очень важен.

– В конце концов, – сказал судья Бэйтон, – все это разговоры по ходу дела, и защитник, очевидно, имеет в виду какой-то план, но суд не намерен тратить свое время на мнения и умозаключения, независимо от того, насколько они объективны. Давайте продолжим разбор дела.

– Эти находки не заставили вас предпринять дальнейшие поиски поблизости от места, где был обнаружен кусок одежды?

Трэгг после некоторого колебания ответил:

– Заставили.

– А если бы не этот кусок, то, вполне возможно, вы бы так и не предприняли дальнейших поисков на прилежащих участках земли?

Трэгг разрешил себе ледяную улыбку:

– Все возможно, мистер Мейсон.

– Когда вы обыскивали прилегающие участки, нашли ли вы другие доказательства, которые действительно подтвердили бы версию обвиняемой?

– Там были следы, – сказал Трэгг. – Но все эти следы являются частью сфабрикованных доказательств.

– Откуда вы знаете?

– Там почва в основном двух типов, я бы даже сказал, трех. Во-первых – поверхность дороги. Грязная дорога, размытая дождем и показывающая следы, которые были проложены ночью пятого, но которые, под действием дождя, шестого и седьмого были уже практически невидимы. Второй вид – это земля, мягкая земля на обочине дороги. Там были углубления с обеих сторон, по которым с дороги стекал излишек воды. Эта земля оставалась мягкой еще в течение некоторого времени. То же самое можно отнести и к насыпи, ведущей к западной стороне дороги. По другую сторону изгороди, с западной стороны, мы обнаружили третий вид земли. Это почва, покрытая травой и другой растительностью, и там следов не видно. Тем не менее отметки, сделанные высокими каблуками, есть и здесь и там. Мы нашли несколько таких отметок, но этого недостаточно для точной интерпретации следов. Однако мы думаем, что доказательства в целом сфабрикованы, потому что ближайшие отпечатки каблуков, обнаруженные на другой стороне изгороди, находятся в двадцати семи футах от места, где найден кусок одежды.

– Эти следы остались бы незамеченными, если бы не кусок одежды на изгороди?

– Не могу сказать ни «да», ни «нет».

Мейсон обратился к помощнику окружного прокурора:

– Вы хотите представить эту одежду в качестве вещественного доказательства?

– Да, хочу, – сказал Карсон.

– Тогда я буду настаивать, чтобы проследили марку химчистки. Здесь нет другого доказательства владельца, кроме того, что юбка была найдена в квартире обвиняемой. А это лишь умозаключение свидетеля.

– Здесь много обстоятельственных доказательств владельца, – сказал Карсон. – Юбка найдена в квартире обвиняемой. Она ее размера и использовалась в поспешной и тщетной попытке подтвердить придуманную версию.

– При данных обстоятельствах, – сказал судья Бэйтон, – мы подождем принимать одежду как вещественное доказательство, пока не будет точно доказано, кто ее владелец. На этом заканчивается допрос мистера Мейсона по ходу дела, а вы, мистер обвинитель, можете продолжать прямой допрос свидетеля.

Карсон обратился к Трэггу:

– Вы нашли какие-нибудь вещественные доказательства, которые опровергают версию обвиняемой?

– Множество, – сухо ответил Трэгг.

– Не могли бы вы огласить их суду?

– Во-первых, туфли, надетые на покойном, не носили следов грязи. Они были совершенно чистые. Брюки на покойном не соприкасались с мокрыми кустами. Все, что было надето на покойном, не имело никаких следов грязи, как было бы в том случае, если бы он пролезал под колючей проволокой. Ужин из ветчины и яиц, который, по показаниям обвиняемой, оставался нетронутым, был съеден.

Карсон с триумфом повернулся к Мейсону:

– Можете приступать к перекрестному допросу.

Мейсон задумчиво сдвинул брови.

– Вы исследовали туфли, надетые на покойном?

– Да.

– И не обнаружили следов грязи?

– Ни одного.

– Манжеты брюк?

– Ни следа грязи, ничего, указывающего на то, что они соприкасались с влажной растительностью. Если бы покойный бежал по траве по другую сторону изгороди или если бы ступал в грязь на дороге, его одежда указала бы на это. Были бы безошибочные следы грязи на ботинках, и нижняя часть брюк была бы намокшей.

– Обращаю ваше внимание на квартиру обвиняемой, – сказал Мейсон. – Вы нашли там что-либо из нижней одежды, испачканной грязью?

– Да.

– А вы не сделали попытки выяснить, была ли эта земля той же самой, что и на участке вокруг поместья Ламонта?

– Нет.

– Могу я спросить почему?

– Мы полагаем, что белье подменено так же, как и юбка, которую мы нашли.

– Поспешные умозаключения всегда опасны, лейтенант. Я бы советовал полиции попытаться сверить грязь с испачканной одежды с почвой на месте преступления. У меня больше вопросов нет.

– У вас есть еще вопросы? – спросил судья Бэйтон Карсона.

– У меня есть вопрос к лейтенанту Трэггу в связи с открывшейся ситуацией.

– Хорошо.

Карсон обратился к лейтенанту Трэггу:

– Вы пометили для опознания обувь и брюки, которые были надеты на покойном?

– Да.

– У вас есть с собой что-либо из этой одежды?

– Она вся может быть представлена в любой момент. Для этого понадобится несколько минут.

– Можно доставить ее сюда в течение десяти минут?

– Конечно.

– Не будет ли суд так любезен дать нам десятиминутный перерыв, – попросил Карсон, – чтобы мы могли доставить сюда одежду?

– Хорошо, суд берет десятиминутный перерыв. Однако нам кажется, что сторона обвинения должна была предвидеть необходимость предъявления одежды. Мы удовлетворяем вашу просьбу о перерыве, но это последняя наша уступка обвинению. И если у вас есть еще какие-либо предметы, которые вы хотите предъявить в доказательство, заранее убедитесь, что они находятся здесь, мистер обвинитель.

Судья Бэйтон поднялся и ушел в свой кабинет. Мейсон обернулся к Арлине Феррис:

– Послушайте, Арлина. Я буду с вами грубо прямолинеен. Лгать своему защитнику – самая дорогостоящая роскошь, которую только можно себе позволить.

Она кивнула.

– Если вы мне солгали, – продолжал Мейсон, – то влипли по уши, и я не представляю, как смогу вас вытащить. Но в любом случае если вы хоть в чем-нибудь солгали, то мне нужно знать это именно сейчас, а не позже.

– Все, что я сказала, – абсолютная правда, мистер Мейсон.

Мейсон с сомнением покачал головой.

– Если они предъявят ботинки и брюки и на ботинках не окажется ни кусочка грязи, а концы брюк не будут выглядеть так, как выглядели бы, если бы в них пробирались сквозь влажный кустарник, вы отправитесь либо в тюрьму на пожизненное заключение, либо прямиком в газовую камеру.

– Я ничем не могу помочь, мистер Мейсон. Я рассказала вам абсолютную правду.

Мейсон молча думал.

– Не мог ли убийца сменить одежду на трупе, – сказала она, – после…

– О, конечно, – саркастически проговорил Мейсон, – попробуйте подбросить эту мысль присяжным. Убийца знает, что вы собираетесь поссориться с Лорингом Ламонтом и сбежать от него в его собственном автомобиле, приезжает туда с комплектом одежды, ждет до тех пор, пока Лоринг Ламонт не вернется, закалывает его, открывает у трупа рот, засовывает ему в глотку ветчину с яйцами и переодевает труп, – нет, вы только попробуйте встать перед двенадцатью присяжными, достаточно разумными людьми, и всучить им подобную мысль.

Арлина Феррис была близка к тому, чтобы расплакаться.

– Но ведь это именно то, что должно было быть.

Мейсон снова покачал головой и отвернулся. Трэгг вернулся в суд, неся в руках сумку.

Судья Бэйтон снова сел в свое кресло. Суд был призван к порядку, и Карсон возобновил допрос:

– В данный момент вы имеете с собой одежду, которая была на трупе в тот момент, когда его нашли?

– Да, сэр.

– Я бы хотел, чтобы сначала была предъявлена обувь.

– Да, сэр, – сказал Трэгг и, открыв сумку, вытащил оттуда пару ботинок.

– Это те самые ботинки, которые были надеты на покойном?

– Именно те.

– Каково их состояние сейчас в сравнении с моментом, когда они были на теле?

– Ботинки точно в таком же состоянии, за исключением отметки мелом, сделанной на подошве.

– Каково назначение этой отметки?

– Это опознавательная метка.

Карсон подошел к свидетелю, взял оба ботинка, вернулся и передал их для осмотра Мейсону.

Мейсон повертел ботинки в руках, внимательно следя за тем, чтобы лицо его сохраняло бесстрастное выражение.

– Мы предлагаем, чтобы эти ботинки были представлены среди прочих доказательств, – сказал Дональд Карсон.

– Ваша честь, – Мейсон приподнялся с места, – я бы еще раз хотел допросить свидетеля по ходу дела.

– Пожалуйста.

– Была ли у вас, – обратился Мейсон к лейтенанту Трэггу, – какая-либо возможность узнать, были ли эти ботинки надеты на покойном в момент, когда он был убит?

– Только то, что они были на ногах трупа, когда я в первый раз его увидел.

– Вы осматривали кабины для переодевания или сам дом, чтобы убедиться, что там не было другой одежды?

В голосе лейтенанта Трэгга прозвучало некоторое раздражение:

– Конечно. Мы обыскали весь дом сверху донизу, мистер Мейсон.

– Имел ли там покойный какую-либо другую одежду?

– У покойного там не было никакой одежды, никакой другой, за исключением пары теннисных туфель того же самого размера, что носил покойный; пары бермудских шортов; двух спортивных курток с короткими рукавами; двух пар плавок; одного купального халата; пары сандалий; одной хлопчатобумажной шапочки для гольфа.

– А еще что-нибудь из одежды? – спросил Мейсон.

– Ничего, что хоть примерно годилось бы покойному. Покойный имел размер обуви десять с половиной.

– Вы нашли другую одежду?

– Отец покойного имел там несколько рабочих халатов, кухонных фартуков и несколько пар ботинок, но эти ботинки были размера восемь с половиной, то есть размера Джервиса П. Ламонта. Лоринг Ламонт при всем желании не мог носить ботинки отца.

– Вы тщательно все осмотрели?

– Мы буквально обнюхали каждый угол, – сказал лейтенант Трэгг, – включая помещения для переодеваний около бассейна.

– В доме был запас провизии и напитков?

– Большой запас напитков, замороженных продуктов и консервов. Скоропортящихся продуктов очень мало. Много чистого постельного белья и одеял. Морозильник для продуктов был заполнен, но, например, свежего хлеба там не было. На кухне стояла миска, в которой замешивали тесто для бисквитов, и сковородка, в которой бисквиты пеклись. Шесть бисквитов со сковородки были съедены, еще шесть лежали нетронутыми. На второй сковородке оставалось застывшее ветчинное сало. А на третьей, маленькой, очевидно, жарили яйца, потому что к краю сковородки прилип кусочек жареного белка. Там стояли тарелки, из которых ели… – Трэгг повернулся к Дональду Карсону: – Вы хотите, чтобы я назвал все сейчас или я должен только ответить на вопрос об одежде?

– Говорите обо всем сейчас, если защита не возражает, – ответил Карсон.

Лейтенант Трэгг кивнул.

– Две тарелки с остатками яичного желтка и отдельными кусочками ветчинного сала; открытая жестянка с маслом, баночка с джемом, маленькие тарелки для хлеба и масла, на которых оставались крошки бисквита и капельки джема. Были также чашки и блюдца.

– Сколько чашек и блюдец? – спросил Мейсон.

– Две. В обеих осталось немного кофе, и два стакана с водой. Грязные тарелки и чашки были обнаружены в гостиной на столе, все остальное – на кухне на плите.

– В настоящий момент у меня больше вопросов нет, – сказал Мейсон.

– Вы имеете в виду, что закончили допрос по ходу дела? – спросил судья Бэйтон.

– Да, ваша честь. Что касается обуви, то в настоящее время у меня больше вопросов нет. Но это не означает, что я совсем отказываюсь от права на допрос свидетеля как по поводу данных предметов, так и по поводу каких-либо вещественных доказательств, которые могут быть представлены.

– Хорошо, – сказал судья Бэйтон, – обвинение может продолжать.

– Ну а теперь, лейтенант Трэгг, – сказал Карсон, – займемся брюками.

Лейтенант Трэгг предъявил сильно помятые брюки.

– Это те самые брюки, которые были надеты на покойном в момент, когда было обнаружено его тело?

– Да.

– Посмотрите на эти пятна в верхней части брюк и ответьте, знаете ли вы, что это за пятна?

– Да, сэр, это следы крови.

– Они были на брюках, когда нашли тело?

– Да, сэр.

– А брюки были на теле?

– Да, сэр.

– Я предлагаю, чтобы брюки были зачислены в ряд вещественных доказательств вместе с ботинками, – сказал Карсон.

– Возражений нет, – согласился Мейсон.

– У вас будут какие-либо вопросы по поводу брюк по ходу дела? – спросил судья Бэйтон.

– Нет, ваша честь.

– Я думаю, что на этом мой допрос лейтенанта Трэгга заканчивается, – сказал Карсон.

– Будет перекрестный допрос? – спросил судья Бэйтон.

– Вы сказали, что тщательно обыскали все вокруг. Это так, лейтенант? – спросил Мейсон.

– Мы тщательно обыскали все вокруг, – произнес Трэгг. – Мы буквально обнюхали каждый сантиметр.

– Вы заглядывали в секретер?

– Мы смотрели и в секретере.

– Вы нашли там какие-нибудь бумаги?

– Да, нашли.

– Вы нашли там чековую книжку, выписанную на Второй национальный банк Калифорнии?

– Нашли.

– С корешками чеков?

– Да, сэр.

– Вы знаете, кому принадлежит эта книжка?

– Мы знаем, что надписи на нескольких корешках сделаны рукой Лоринга Ламонта и чеки, относящиеся к этим корешкам, оплачены и подписаны Лорингом Ламонтом.

– Все чеки?

– Один из чеков отсутствует.

– Какой именно?

– Которому соответствует корешок с суммой в пятьсот долларов.

– Кому был выписан чек?

– Никому.

– Что вы хотите сказать?

– Очевидно, чек был выписан и по какой-то причине вырван из чековой книжки после того, как на корешке проставили сумму. Корешок был помечен буквами «О.К.», чтобы показать, что на корешке умышленно не проставлено имя того, кому выписан чек.

– Это ваше умозаключение? – спросил Мейсон.

– В общем-то да, – ответил Трэгг. – Если вам нужны голые факты, то я должен показать, что там был корешок чека на сумму пятьсот долларов. На корешке не проставлено имени, только буквы «О.К.».

– И эти буквы были написаны рукой Лоринга Ламонта?

– Я не знаю.

– Чек, корешок которого оставался в книжке, был выписан в день убийства?

– Этого я тоже не знаю.

– Как не знаете? – спросил Мейсон.

– Не знаю.

– Ведь там был предыдущий чек, выписанный к оплате на имя Орвала Кингмана, не так ли?

– Правильно.

– И данный чек был, естественно, вырван непосредственно перед последним?

– Я возражаю на основании того, что вопрос наводящий и ведет к умозаключению свидетеля, – запротестовал Карсон.

Судья Бэйтон утвердительно кивнул.

– Одну минуту, – сказал Карсон. – Я беру обратно свое возражение. Я бы хотел, чтобы лейтенант Трэгг ответил на вопрос.

– Вопрос наводящий и ведет свидетеля к умозаключению, – потерял терпение судья Бэйтон. – Суду не нужно мнение свидетеля. Суду нужны факты.

– И несмотря на это, ваша честь, я бы хотел, чтобы лейтенант Трэгг дал ответ на этот вопрос, зафиксированный в протоколе.

– Хорошо, если вы берете обратно свое возражение, я разрешаю свидетелю ответить, – согласился судья Бэйтон. – Но я не желаю тратить время на наводящие вопросы, даже если против них и не выдвигаются возражения. Вы можете отвечать на вопрос, лейтенант.

– Ответом на этот вопрос, – сказал Трэгг, – служит мое мнение, если оно чего-нибудь стоит, что Лоринг Ламонт начал выписывать чек на пятьсот долларов на имя Орвала Кингмана не на той странице, потом понял, что выписывает неправильно, вырвал чек, уничтожил его, корешок пометил буквами «О.К.», чтобы показать, что все правильно, а потом снова выписал Орвалу Кингману чек, который и был использован.

– Значит, – улыбнулся Мейсон, – по вашему мнению, это было сделано из-за невнимательности и Лоринг Ламонт, перелистывая корешки чеков, по небрежности перевернул, не заметив этого, и тот корешок, от которого чек не был оторван.

– Думаю, что это могло произойти, – предположил Трэгг.

– Но в общем-то звучит не очень правдоподобно, не так ли? – спросил Мейсон. – Человек, перелистывая корешки чеков, по-видимому, все-таки видит, когда добирается до корешка, от которого чек еще не оторван.

– И все-таки я думаю, что случилось именно так, – сказал лейтенант Трэгг.

– Вы конфисковали книжку как доказательство?

– Доказательство чего?

– Доказательство поступков покойного в последний день его жизни.

– Нет. Мы просто переписали все чеки.

– А где чековая книжка сейчас?

– Насколько я знаю, все еще в секретере. Я могу показать, что Сейди Ричмонд звонила мне по поводу того, что вы посоветовали передать ее полиции, но…

– Одну минуту, – прервал его судья Бэйтон. – Все это уводит нас слишком далеко в сторону. Теперь мы уже добрались до доказательств, основанных на слухах. Если защита желает, то чековая книжка должна быть доставлена в суд. Однако я не понимаю, что это может дать.

– С разрешения суда, – сказал Мейсон, – это указывает, что Лоринг Ламонт, отправляясь в загородный дом, имел с собой чековую книжку. Он доставал чековую книжку из кармана и, по моему мнению, выписал чек на пятьсот долларов кому-то, чьи инициалы «О.К.». Делал он это в спешке и поэтому на корешке поставил только инициалы того, кому чек предназначался к оплате.

– А корешок был датирован? – спросил судья Бэйтон.

– Нет. На нем стоят только цифры – пятьсот долларов – и инициалы.

– А если ваше предположение окажется правильным? – спросил судья Бэйтон. – Что это доказывает?

– То, что тем вечером кто-то еще приходил в загородный дом.

– Вы можете представить чековую книжку в суд как доказательство вашей стороны, если желаете, – сказал судья Бэйтон, – но предупреждаю вас, мистер Мейсон, что суду потребуются более убедительные доказательства, что там мог быть кто-либо еще. Есть у вас еще вопросы к свидетелю?

– Больше вопросов нет.

– Хорошо, – сказал судья Бэйтон лейтенанту Трэггу, – вы можете покинуть свидетельское место.

– С разрешения суда, – сказал Карсон, – у обвинения в данный момент больше свидетелей нет. Теперь мы можем выслушать свидетелей противной стороны.

Мейсон встал.

– Одну минуту. Мы имеем право на перекрестный допрос Питера Лайонса.

– Ах да, – сказал Карсон. – Я уже послал за ним. Сейчас я его вызову.

Карсон повернулся к офицеру, который сидел около него, и начал шепотом с ним беседовать.

Внезапно лицо помощника окружного прокурора помрачнело, и он резко выпрямился. Офицер отрицательно покачал головой.

Карсон наклонился еще ниже. Тихая беседа возобновилась, а затем Карсон обратился к судье:

– Ваша честь, только что выяснилась несколько неприятная ситуация. Кажется, у Питера Лайонса сегодня выходной день. Он куда-то уехал, и его не могут найти. Боюсь, что во всем нужно винить меня. Я сказал, что он потребуется как свидетель только в том случае, если защита откажется принять пересказ его показаний, в противном случае нужда в его присутствии отпадает. Когда мистер Мейсон согласился принять показания, я так и сообщил в свой офис. И кто-то из служащих передал это мистеру Лайонсу. Боюсь, что мы не поняли друг друга. И должен признаться суду, что сам не придавал значения условию, выдвинутому мистером Мейсоном, до тех пор, пока он не поднял вопроса о перекрестном допросе свидетеля. При данных обстоятельствах, если мистер Мейсон будет так любезен указать пункты, по которым он намеревался допросить свидетеля, я, может быть, окажусь в состоянии объяснить, что показал бы на перекрестном допросе Питер Лайонс.

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Я хочу иметь возможность допросить свидетеля. Именно таково было условие.

Судья Бэйтон нахмурился.

– Конечно, мистер Мейсон, вы твердо представляете себе, какого рода допрос собираетесь проводить и что намерены на нем выявить.

– Честно признаться, ваша честь, в настоящее время моя теория находится еще в стадии разработки, и я не рискну оглашать ее, во всяком случае, до тех пор, пока не задам определенных вопросов данному свидетелю. Но, в конце-то концов, мистер Лайонс, офицер полиции, является свидетелем обвинения, и я отказываюсь понимать, почему должен раскрывать окружному прокурору свой план перекрестного допроса.

– Вы будете задавать вопросы, касающиеся его показаний? – осведомился судья Бэйтон.

– Как его показаний, так и их правдоподобия, – ответил Мейсон.

– Но это абсурдно! – запротестовал Карсон. – Это офицер полиции. Когда он вешал штрафной талон на машину Лоринга Ламонта за неправильную стоянку, то не имел ни малейшего представления, что делает что-либо особенное. Талон, который он использовал, был так называемый незакрепляемый талон, и это зафиксировано. Записи говорят сами за себя. Я лично разговаривал с Питером Лайонсом довольно длительное время. Все, что знает о ситуации Питер Лайонс, записано в протоколе. В то время машина Лоринга Ламонта была просто еще одной машиной, стоявшей перед пожарным краном. Каждый месяц он видит сотни таких машин.

Судья Бэйтон вопросительно взглянул на Мейсона.

– И все-таки я хочу допросить этого свидетеля, – заупрямился Мейсон.

– Хорошо, – раздраженно согласился судья Бэйтон, – по закону вы имеете на это право. И если вы так настаиваете, у нас нет иного выхода, как продлить предварительное слушание дела. Продолжим завтра в десять часов утра. Однако я должен напомнить обеим сторонам, что у суда есть еще множество других дел и по инструкции судебной коллегии мы должны стараться не затягивать каждое слушание. Предполагалось, что данное дело займет у нас не более чем полдня, затем его продлили на вторую половину, а теперь уже очевидно, что сегодня мы не закончим и придется возобновить слушание завтра утром.

– Очень жаль, – сказал Мейсон, – но это не моя вина. Я специально выдвинул условие, на котором принимал пересказ показаний.

– Обвинитель должен был учесть это условие и обеспечить присутствие свидетеля в суде, – резко возразил судья Бэйтон. – Суд объявляет перерыв до десяти часов завтрашнего утра. Обвиняемая остается под стражей. Должен предупредить представителя защиты: если допрос офицера полиции Питера Лайонса покажет, что у защитника нет определенной теории, которую он собирается подтвердить, суд будет рассматривать все происшедшее как выпад против суда. Итак, суд распущен до десяти часов утра завтрашнего дня.

– Есть у вас что сказать мне? – обратился Мейсон к Арлине Феррис.

Едва сдерживая слезы, она, не разжимая губ, отрицательно покачала головой.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – увидимся завтра утром.

Глава 12

Мейсон молча сидел в своем кабинете и задумчиво барабанил пальцами по пресс-папье. В пепельнице справа от него дымилась забытая сигарета, тоненькая струйка дыма поднималась к потолку сначала прямым столбиком, потом сворачивалась в небольшую спираль, а выше превращалась в бледно-голубое облако.

Делла Стрит, хорошо понимая его состояние, сидела по другую сторону стола наготове с карандашом в руке и тетрадью для стенографирования и боялась пошевельнуться, чтобы не помешать ходу его мыслей.

Глаза Мейсона были полузакрыты от напряженного размышления. Наконец он произнес:

– Записывай, Делла. Давай начнем с предположения, что Арлина лжет нам. Все вещественные доказательства противоречат ее версии. Почему она лжет? Черт ее знает. Потому что она виновна? Опять же непонятно. Если дело именно так, то она могла бы придумать ложь, а потом подогнать под нее факты. Девушка достаточно умна. Почему же тогда она говорит ложь, которая не соответствует фактам?

Делла Стрит закончила писать и ждала. Спустя несколько минут Мейсон продолжал:

– Возможно, что она кого-нибудь оберегает. Но каким образом подобная история может защитить кого-либо и кто этот неизвестный? Непонятно. Кто бы это мог быть?

Медленно и почти незаметно Мейсон покачал головой, оттолкнул стул от стола, погасил в пепельнице сигарету и большими шагами начал ходить по комнате.

Внезапно он остановился на полшаге, резко повернулся и сказал Делле Стрит:

– Хорошо, Делла, пиши дальше. Предположим, клиентка не лжет. Пока неизвестно. Тогда почему вещественные доказательства противоречат ее версии? Неизвестно. Есть только одно возможное объяснение: мы не знаем всего, что произошло.

Внезапно Мейсон стукнул кулаком по столу.

– Будь оно проклято, Делла! – воскликнул он. – Запиши: пусть над моим столом на стене будет висеть памятная надпись: «Старайся всегда верить своему клиенту!»

– Вы думаете, она говорит правду? – спросила Делла Стрит.

– Она говорит правду, а я попал в самую мерзкую ловушку, в которую только может попасть защитник.

– Какую?

– Пойти на поводу у обвинения и поверить их доводам только лишь потому, что доказательства на первый взгляд кажутся убедительными.

Делла Стрит, зная, что в подобные моменты Мейсону нужен собеседник, чтобы помочь разобраться в мыслях, спросила:

– Вы хотите сказать, что доказательства можно интерпретировать и по-другому?

– Именно так, – сказал Мейсон. – Ключевой свидетель – Питер Лайонс, офицер полиции, которого нам так не хотели давать возможность допрашивать.

– Вы считаете, что они очень противятся этому?

– Конечно, противятся. Они пытаются всеми средствами избежать моего допроса Питера Лайонса. Интересно, что, черт возьми, Питер Лайонс может сказать такого, что расстроит их планы.

– Они выставляют его как совершенно незначительного свидетеля, – сказала Делла Стрит.

– В том-то и дело, – подтвердил Мейсон. – Они всеми силами стараются оттеснить его на задний план, так как боятся, что я могу выдвинуть его вперед. А почему?

– А что может быть причиной?

– То, – ответил Мейсон, – что Питер Лайонс намерен сообщить нечто, говорящее в мою пользу. Они как проклятые стараются не дать мне допросить его. Их отговорка, что в данный момент они не могут связаться с Питером Лайонсом, – явная глупость. Увертка.

– Почему? – спросила Делла Стрит.

– Давай проанализируем почему, – предложил Мейсон. – Адвокат всегда должен смотреть на вещи логически и непредвзято. Как только он становится на ложный след, потому что принимает что-либо на веру, он проиграл. В настоящий момент мы знаем смысл показаний Питера Лайонса со слов Дональда Карсона.

– Но ведь помощник окружного прокурора, несомненно, сказал правду?

– Конечно, правду, – согласился Мейсон. – Он не посмел бы поступить иначе. Он будет виновен в непрофессиональном поведении, в сбивании с толку суда, в предубежденном отношении к делу… нет, он обязан сказать правду. Но он не говорит всей правды. Насколько я помню слова помощника окружного прокурора, Питер Лайонс показал бы, что он нашел машину Лоринга Ламонта напротив пожарного крана в девять часов вечера и выписал штрафной талон за неправильную стоянку, прикрепив его на руле машины. Так почему же они не хотят, чтобы я допрашивал Лайонса по этому поводу?

Делла Стрит удивленно покачала головой, а Мейсон продолжал мерить шагами кабинет.

– Арлина Феррис говорит, что поставила машину напротив пожарного крана, так что показания Питера Лайонса будут совпадать с ее. Теперь запомним, что Питер Лайонс выписал только одну квитанцию. Он…

Мейсон резко остановился, повернулся к Делле Стрит и почти закричал:

– Будь я проклят!

– В чем дело? – спросила Делла Стрит.

– Дело в том, – ответил Мейсон, – что я был до предела наивен… Конечно, они не хотят, чтобы я допрашивал Питера Лайонса! Питер Лайонс покажет нечто, что диаметрально противоположно их пониманию фактов, и… Это так. Это должно быть только так!

– Что? – спросила Делла Стрит.

– Питер Лайонс покажет, что позднее он возвращался к этому месту, перед тем как уйти с дежурства, где-то между девятью и полуночью. И машины там не было!

– Не было? – удивилась Делла Стрит. – Как же ее могло там не быть? Она же стояла напротив пожарного крана всю ночь.

– Машины не было, – повторил Мейсон, – потому что Арлина Феррис оставила ключи в замке зажигания. Кто-то проходил мимо, увел машину, потом вернулся и поставил ее точно так же напротив пожарного крана, так что двое других полицейских, которые заступили на дежурство после полуночи, обнаружили ее там и повесили квитанции за нарушение правил стоянки, а ближе к утру отбуксировали машину в участок.

– Но для чего кто-то взял машину, а потом вернул ее обратно? – спросила Делла Стрит.

– Вот это мы и должны выяснить, и мы начнем с того места, откуда нам нужно было бы начать с первого раза.

– Откуда?

– Мы поговорим с Эдит Бристоль, личным секретарем Дж. П. Ламонта, и с Джорджем Альбертом, управляющим конторой.

– На предмет чего? – спросила Делла Стрит.

– Нам нужно получить доказательства по определенному отрезку времени, – сказал Мейсон. – Вспомни, что нам рассказывала Арлина Феррис. Большое количество людей хотело поступить на работу в компанию Ламонта. У компании был список очередников, претендующих на должность секретаря, но Арлина Феррис просто сказала Мадж Элвуд, что ей нужна работа. Мадж Элвуд поговорила с кем-то, и без малейшего промедления Арлина Феррис была принята. Джордж Альберт сказал, что перед отъездом в Южную Америку Лоринг Ламонт оставил своего рода распоряжение. Следовательно, весь отдел кадров был отметен в сторону, а Арлину Феррис взяли на работу.

Глаза Деллы Стрит расширились.

– Все верно, шеф!

– И ведь подумать только, – заметил Мейсон в сердцах, – что все эти доказательства лежали прямо перед моим носом все время, а я был чертовски близок к тому, чтобы проворонить их. Собирайся, Делла, пошли!

– И что мы будем искать?

– Правду.

Они быстро прошли к стоянке, сели в машину Мейсона и поехали в административный отдел компании Ламонта.

В приемной Мейсон представился:

– Я хочу видеть Эдит Бристоль, секретаря Дж. П. Ламонта, и также хочу видеть Джорджа Альберта, управляющего отделом. Я адвокат Перри Мейсон, и у меня важное дело.

– Минутку, – ответила девушка, позвонила по телефону, потом сказала: – Не вешай трубку, – и повернулась к Перри Мейсону. – Мисс Бристоль просит передать, что помощник окружного прокурора, вероятно, не хотел бы, чтобы она беседовала с вами.

– Хорошо, – неумолимо сказал Мейсон, – в таком случае я вручу ей повестку явиться в суд в качестве свидетеля и там покажу, что на нее было оказано давление и что она не пожелала ни с кем разговаривать потому, что боялась оскорбить чувства окружного прокурора.

– Одну минуточку, – сказала секретарша и снова, взяв телефон, что-то быстро проговорила в трубку, а затем обратилась к Мейсону: – Хорошо. Она увидится с вами. Поднимитесь на лифте на третий этаж. Мисс Бристоль будет ждать вас у лифта.

Мейсон и Делла Стрит вошли в лифт. На третьем этаже, когда открылась дверь лифта, их встретила молодая женщина.

– Я – Эдит Бристоль, – представилась она и пригласила их пройти к ней в кабинет.

В кабинете Эдит Бристоль закрыла дверь, жестом предложила сесть и спросила:

– Так что же вы хотите, мистер Мейсон?

Мейсон оценивающе смотрел на нее.

– Я никак не ожидал, что такая молодая девушка занимает столь высокую должность.

– Будьте любезны, скажите, что вам нужно? – спросила она еще раз холодным, официальным тоном.

– Я хочу знать, как могло случиться, что Арлина Феррис попросила свою подругу Мадж Элвуд устроить ее сюда на работу и спустя пару дней уже работала, очевидно, по приказу, исходящему непосредственно от Лоринга Ламонта.

Эдит Бристоль опустила глаза.

– Я уверена, что не смогу ответить вам. Вы говорили, что хотите видеть управляющего?

Мейсон кивнул.

– Может быть, он сможет вам это объяснить.

– Он уже выступал в качестве свидетеля, – сказал Мейсон, – и, видимо, не знает по этому поводу ничего, кроме того, что Арлина была принята на работу по приказу Лоринга Ламонта. Я думаю, что кто-то другой может мне объяснить, почему Лоринг Ламонт взял на себя хлопоты по посредничеству. Вы можете мне это сказать?

Она медленно покачала головой.

– Боюсь, что не смогу, мистер Мейсон. Я знаю, что иногда люди получают работу по личным каналам. Мисс Элвуд работала здесь, по-моему, в течение двух лет и оставила о себе очень высокое мнение. Так вы намерены спрашивать управляющего?

– Намерен, – сказал Мейсон.

– Тогда, может быть, лучше пригласить его сюда?

Эдит Бристоль сняла телефонную трубку:

– Соедините меня, пожалуйста, с Джорджем Альбертом. Мистер Альберт, – проговорила она немного спустя, – здесь у меня в кабинете мистер Перри Мейсон, адвокат. Вместе с ним его секретарь мисс Делла Стрит, которая, очевидно, собирается стенографировать. Мистер Мейсон хочет знать, как могло случиться, что Арлина Феррис поступила на работу, минуя обычные каналы отдела найма работников, и каким образом Мадж Элвуд обладала достаточным влиянием, чтобы суметь поставить Арлину Феррис самой первой в списке очередников. Не смогли бы вы прийти ко мне в кабинет, чтобы ответить на эти вопросы мистера Мейсона? Да, прямо сейчас, пожалуйста.

Она повесила трубку телефона, улыбнулась Мейсону:

– Возможно, мы сможем помочь вам разобраться в этом деле, мистер Мейсон. Я совершенно уверена, что ни одна директива не исходила из нашего отдела. Другими словами, мистер Джервис П. Ламонт ничего об этом не знал, следовательно, и я тоже ничего об этом не знаю. Вы понимаете, мистер Ламонт-старший еще не был на работе с того момента, как узнал о гибели сына. Однако я работаю его секретарем уже более двух лет и могу с полным основанием сказать, что предпочтение, отданное Арлине Феррис, ни в коей мере не явилось следствием того, что какое-либо распоряжение было отдано моим шефом.

Мейсон кивнул. Было видно, что он целиком погружен в свои мысли.

Некоторое время они молчали, ожидая Джорджа Альберта. Потом Мейсон беспокойно зашевелился, поглядывая то на дверь, то на Эдит Бристоль.

– Мне хотелось бы знать немного больше о том, как жил Лоринг Ламонт, – сказал он. – Он не жил с отцом?

– Нет.

– У него была собственная квартира?

– Да.

– Это Эндикотт-вей, 9612?

– Да.

– Видимо, у него была кухарка, домоправительница и мальчик для услуг?

– Нет.

– Тогда он, должно быть, питался главным образом вне дома?

– Я не знаю.

– Он принимал активное участие в деле отца?

– Да.

– Он занимал определенное положение на фирме?

– Вице-президент.

– Он много путешествовал?

– Да.

– И, как я понимаю, и он, и его отец были очень преданы друг другу?

– Да.

Мейсон улыбнулся.

– Я вижу, вы не очень-то расположены давать информацию.

– Мне не платят за то, чтобы я давала информацию, мистер Мейсон. Я даже не знаю, одобрил бы мистер Джервис П. Ламонт эту встречу.

Дверь кабинета рывком распахнулась. Джордж Альберт вошел в комнату, приветственно улыбнулся Перри Мейсону, потом вопросительно взглянул на Эдит Бристоль.

– Вы знаете мистера Альберта, – не столько спросила, сколько подтвердила Эдит Бристоль.

– Мы встречались в суде, – сказал Перри Мейсон. – Это Делла Стрит, мой секретарь. Я хочу получить некоторую информацию об Арлине Феррис и о том, каким образом она устроилась на работу.

– Боюсь, что не смогу вам рассказать больше того, что говорил, когда находился на свидетельском месте.

– Мне кажется, что можете, – сказал Мейсон. – Ведь для Лоринга Ламонта не было обычным ходатайствовать за кого-либо персонально о получении работы на фирме. Существует отдел кадров, и, как я понимаю, прием на работу находится в руках этого отдела.

– Да.

– И тем не менее в случае с Арлиной Феррис Лоринг Ламонт спустил прямую директиву.

– Правильно.

– Видимо, Арлина Феррис пошла к своей подруге Мадж Элвуд, которая работала здесь какое-то время, и именно Мадж была точкой соприкосновения.

– Это вполне может быть, – произнес Альберт.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что вполне вероятно, что Мадж Элвуд позвонила Лорингу Ламонту и попросила его принять Арлину на освободившееся место.

– И Лоринг Ламонт сделал бы это?

– Он и сделал это, не так ли?

– Вы знаете, что Мадж Элвуд звонила ему?

– Нет, этого я не знаю. Я только делаю заключение из того, что вы сами сказали. В конце концов, вы защитник Арлины Феррис. Она сама должна была бы вам рассказать, как поступила на работу.

– А если она не знает? – спросил Мейсон.

Альберт пожал плечами.

– Да, – продолжал Мейсон, – и все же, зная, что она находится под защитой одного из самых крупных администраторов компании, вы без колебания уволили ее.

– Я должен следить за деловой обстановкой в моем отделе, мистер Мейсон. И не имею права позволять молодой женщине поступать опрометчиво лишь потому, что она находится в дружеских отношениях с одним из Ламонтов. Мне платят деньги не за то, чтобы я занимался попустительством.

– Когда вы впервые узнали, что Арлина Феррис придет к вам работать?

– Мне сказал об этом Лоринг Ламонт.

– Что именно?

– Он вручил мне сложенный лист бумаги. Это было перед его отъездом в Южную Америку. На бумаге стояло имя Арлины Феррис. Он сказал: «Поставьте ее работать как опытную стенографистку на самую высшую ставку, которую мы платим».

– Значит, Арлина поступила работать, не пройдя испытаний, насколько вам это известно, и стала получать высшую ставку с самого начала?

– Я полагаю, что таковы факты.

– И больше о данной ситуации вы ничего не знаете?

– Это все.

– Случалось ли когда-нибудь такое с кем-нибудь еще? – спросил Мейсон. – Иными словами, принимался ли еще кто-нибудь на работу подобным образом?

– Заявления о приеме на работу регулярно проходят через отдел кадров.

– Я не спрашиваю о регулярных заявлениях, я спрашиваю о необычной процедуре, которая произошла раньше.

– Мне надо было бы посмотреть в записях, – замялся Альберт. – и…

– Перестаньте увиливать, – прервал его Мейсон. – Если мне понадобится, то я вызову вас на свидетельское место. Что-то здесь происходит забавное.

– Что вы хотите сказать? – воинственно выпрямился Альберт.

– Вы сами знаете. Вы все время уклоняетесь от ответа. Что-то покрываете вы оба. Когда мисс Бристоль попросила вас прийти сюда, то не подняла трубку и не сказала телефонистке: «Попросите Джорджа Альберта зайти ко мне». Вместо этого она позвонила лично вам, а когда вы взяли трубку, то не сказала просто: «Не смогли бы вы зайти на минутку ко мне в кабинет», нет, она продолжала говорить про мистера Перри Мейсона, адвоката, который пришел сюда, обо всем, что я хотел знать, о моей секретарше, которая была со мной. И даже после этого вы не сразу пришли сюда. Вы задержались, чтобы все продумать и иметь готовые ответы. А теперь хватит ходить вокруг да около этого дела. Сколько людей поступило на работу в ваш отдел по распоряжению Лоринга Ламонта?

– Я знаю только об одной, – ответил Альберт.

– Кто?

– Мадж Элвуд.

– Джордж! – воскликнула Эдит Бристоль, резкий упрек в ее голосе прозвучал, как удар хлыста.

– Ничем не могу помочь, – извинился Альберт. – Какая польза от уверток? Вы не видели его в суде. А я видел. Он сделает именно то, что сказал. Он вытащит меня в суд и поставит на свидетельское место.

– Я хочу знать, – обратился Мейсон к Эдит Бристоль, – почему именно вы пытаетесь скрыть это.

– Я думаю, – сухо ответила Эдит Бристоль, – что на этом нашу беседу можно считать законченной. Теперь у вас есть та информация, которую вы хотели получить. Я могу даже утверждать, что у вас есть вся информация, которую мы могли дать.

– Отлично, – сказал Мейсон, – если вы предпочитаете вести дела таким образом, то и мы будем действовать таким же образом.

Он вытащил из кармана два документа и вручил один из них Эдит Бристоль, а другой Джорджу Альберту.

– Что это такое? – спросила Эдит Бристоль.

– Повестки, которые обязывают вас явиться в суд завтра в десять часов утра по делу «Народ Калифорнии против Арлины Феррис» и показывать в пользу обвиняемой, как свидетели защиты, – сказал Мейсон. – Надеюсь завтра там с вами увидеться. К тому времени я уже закончу свое расследование. Всего хорошего.

Мейсон и Делла Стрит вышли из кабинета.

– Что теперь? – спросила Делла Стрит.

– Во-первых, мы позвоним Полу Дрейку и посмотрим, что он смог узнать. Вот, кстати, здесь и телефонная будка.

Делла Стрит набрала номер, подождала, пока Пол Дрейк подойдет к телефону, а потом возбужденно замахала Перри Мейсону.

– У Пола что-то есть на Отто Кесвика, – сказала она. – Он проверял алиби Кесвика.

Она протянула трубку вошедшему в будку Мейсону.

– Алло, Пол, что случилось? – спросил Мейсон.

– Пара вещей, – ответил Дрейк. – Я беседовал с миссис Артур, владелицей дома, где Отто Кесвик снимает комнаты. Кесвик правильно говорил, что взамен платы за квартиру он делает всякую работу по дому. Вечером пятого числа они действительно оба смотрели телевизор, но миссис Артур была с ним до семи тридцати, затем у нее очень разболелась голова, и она легла в постель.

Она знает, что телевизор был включен, потому что никак не могла по-настоящему заснуть. Иногда она начинала дремать, но потом снова просыпалась и каждый раз слышала телевизор. В конце концов телевизор был выключен в десять тридцать, она помнит, что программа закончилась. Значит, она не может показать, что Кесвик был дома от семи тридцати до десяти тридцати.

– Понимаю, – задумчиво сказал Мейсон.

– И еще кое-что есть, – продолжал Дрейк. – Парень, который владеет землей по соседству с Ламонтом, имеет с северной стороны своего участка небольшую, очень милую хижину. Владелец работает бухгалтером, и Ламонт считает его по положению ниже себя. Другими словами, они не поддерживают добрососедских отношений. Дорога к хижине проходит по южной стороне его участка, рядом с участком Ламонта. В прошлом году сильный ливень размыл эту дорогу и промыл в ней канаву, по которой вода стекала на участок Ламонтов. Те грозились подать на него в суд. В ночь на пятое число, зная, что собирается дождь, парень забеспокоился, сможет ли запруда, которую он насыпал в канаве, сдержать поток воды и пойдет ли вода в сторону от участка Ламонта. Он поехал туда из города, чтобы все проверить. Так вот, по его словам, вскоре после того, как он свернул на свой участок и выключил свет в машине, другая машина проехала по дороге и въехала через ворота на участок Ламонта. Ворота были открыты, машина медленно въехала и потом остановилась. Он говорит, что это была машина Отто Кесвика, он в этом уверен, так как у нее специфический поршневой выхлоп. Он также слышал голоса и думает, что распознал голос Сейди Ричмонд, но не сможет показать это под присягой.

– Как его зовут? – спросил Мейсон.

– Джордж Беннинг.

– Слушай, это же очень важно! – воскликнул Мейсон. – Я хочу поговорить с этим Беннингом и вручить ему повестку в суд как свидетелю защиты.

– Я уже вручил ему повестку, – сказал Дрейк. – И организовал все так, что он придет. Я очень старался, так что он всем доволен и намерен показывать в суде то, что знает. Я думаю, он слегка зол на Ламонтов.

– Сколько времени там оставалась эта машина? – спросил Мейсон.

– Он не знает. Беннинг задержался там ровно настолько, чтобы удостовериться, что его новая дренажная система не пропускает воду на дорогу, а направляет ее на восток, минуя участок Ламонтов. Вода уже начала промывать канал. Он все проверил, а потом вернулся в город. Парень говорит, что, пока он находился на участке, в доме Ламонтов горел свет. Он также сказал, что ворота должны были быть открытыми, потому что автомобиль не останавливался у ворот, а он знает, что вплоть до его отъезда та машина все еще находилась на участке.

– В какое время это было? – спросил Мейсон.

– Он не может назвать точное время. Это было где-то от семи тридцати до семи тридцати пяти.

– О’кей, Пол, – сказал Мейсон. – Я думаю, что здесь мы попали в точку. Все говорит за то, что Кесвик лжет. Этот последний чек на пятьсот долларов должен был быть выписан Кесвику. Я думаю, что он отказался от мысли пойти в банк, потому что знал, что Лоринг Ламонт мертв, а следовательно, чек оплачен не будет.

– А почему Ламонт устроил такую спешку с корешком чека?

– Потому что, – сказал Мейсон, – он… черт возьми, Пол, у него был только один повод, чтобы устраивать такую спешку с корешком чека: он действительно очень спешил.

– Я буду продолжать копать, – сказал Дрейк.

– Давай, – подбодрил его Мейсон. – И еще одно, Пол. Я говорил Мадж Элвуд, чтобы она была в суде во вторую половину заседания. Но она не пришла. Я собираюсь съездить в Санта-Монику и постараюсь поймать ее дома, но в то же время нужно, чтобы ты начал присматриваться, не покажется ли она где-нибудь.

– А если покажется? – спросил Дрейк.

– Тогда приставь к ней «хвост».

– Будет сделано, – ответил Дрейк и повесил трубку.

Глава 13

Мейсон и Делла Стрит ехали молча до тех пор, пока не достигли доходного дома Келсингтон.

Мейсон несколько раз позвонил в квартиру Мадж Элвуд, но ответа не было. Тогда он пошел к управляющей. Это была женщина среднего возраста с очень деловым видом.

– Я пытаюсь связаться с Мадж Элвуд по очень важному делу. Но, кажется, ее нет дома. Мне очень бы хотелось проверить и убедиться в этом.

– Я думаю, что дома ее нет, – сказала управляющая. – Я видела, как она уходила во второй половине дня. С ней было два чемодана. Очевидно, она куда-то уезжала и собиралась там пробыть некоторое время. А вы спрашивали у нее на работе?

– А вы знаете, где она работает? – спросил Мейсон.

– Она занимает пост секретаря в какой-то рекламной фирме, но, во всяком случае, фирма уже закрыта. Мне очень жаль, что я не могу вам помочь.

– А не могли бы вы воспользоваться вашим запасным ключом, чтобы заглянуть в квартиру и посмотреть, может быть, она…

Управляющая покачала головой.

– Мне очень жаль, но мы не вмешиваемся в дела наших жильцов. Они платят за квартиру. Приходят и уходят, когда хотят. Мы стараемся не проявлять ненужного интереса к тому, что они делают, и очень осторожны, когда приходится давать информацию. Должно быть, я и так уже слишком много сказала, но… конечно, я узнала вас по вашим фотографиям и знаю, что вы ведете дело, в котором каким-то образом замешана Мадж Элвуд, так я подумала, что, наверное, будет правильно сказать вам, что она взяла два чемодана и уехала.

– Большое вам спасибо, – сказал Мейсон. – А вы не знаете, она поехала на своей машине или взяла такси?

– С уверенностью не могу вам сказать. Я ведь случайно увидела, как она выходила из лифта с двумя чемоданами. Ей было трудно нести оба чемодана сразу, так она брала их по одному. По-моему, это должно означать, что она уехала на своей машине. Если бы она взяла такси, то шофер поднес бы ей чемоданы.

– Окажите мне еще одну услугу, – попросил Мейсон. – Скажите, она платит за квартиру чеками или наличными деньгами?

– Чеками.

– А вы не помните, каким банком она пользуется?

– Ее деньги лежат в банке по соседству, тут прямо за углом. Он открыт до семи тридцати каждый вечер, кроме субботы.

– Вы говорите, что банк за углом?

– Из дома направо, на первом перекрестке еще раз направо, и в середине квартала увидите банк.

– Большое спасибо, – сказал Мейсон.

Они вместе с Деллой Стрит вышли из дома и направились в банк.

– Я хотел бы поговорить с управляющим, – сказал Перри Мейсон встретившей его служащей банка. – Дело достаточно важное. Меня зовут Перри Мейсон, я адвокат, и…

– Да, конечно, минуточку. Будьте любезны пройти сюда и немного подождать.

Мейсон прошел за девушкой в контору, около двух минут подождал и был затем представлен управляющему банком.

– Что я могу для вас сделать, мистер Мейсон? – спросил управляющий.

– Может быть, моя просьба и не соответствует правилам, – сказал Мейсон, – но я могу уверить вас, что это очень важно. Я хочу знать кое-что о финансовом положении Мадж Элвуд.

Управляющий покачал головой.

– Мне очень жаль, но мы не имеем права давать такую информацию.

– Мне это важно знать, – пояснил Мейсон, – потому что, по моим предположениям, она сегодня после полудня получила деньги по чеку, который, как я думаю, может быть подложным.

– Это, конечно, совсем другое дело, – сказал управляющий. – Мы всегда заинтересованы в раскрытии подлогов.

– Если вы заглянете в ваши записи, – продолжал Мейсон, – то, возможно, обнаружите, что чек, который она предъявила к оплате после полудня, практически не имеет ценности. Я очень хотел связаться с ней до того момента, как она предъявит этот чек.

– Одну минутку, – с крайне заинтересованным видом сказал управляющий. – Подождите здесь, пожалуйста, мистер Мейсон.

Когда управляющий ушел, Делла Стрит с любопытством посмотрела на Мейсона.

– Почему вы решили, что она получила сегодня днем деньги по чеку?

– Если она собиралась куда-то отправиться, то ей нужны деньги, – ответил Мейсон.

– Тогда почему бы ей не снять какую-то сумму со своего счета?

– Это возможно. В таком случае управляющий банком поставит нас в известность, либо просто сказав об этом, либо проболтавшись по небрежности. Он может вернуться со словами: «Вы ошиблись, мистер Мейсон. Единственный чек, по которому она сегодня получала деньги, был ее собственный».

Делла Стрит кивнула.

– С другой стороны, – продолжал Мейсон, – если кто-нибудь финансировал ее побег, всегда есть шанс выяснить, кто же это был.

Делла Стрит обдумала ситуацию и улыбнулась.

– Это то, что вы называете «путь прямой и путь обходной».

– Такие обходные пути иногда дают хорошие результаты. Не забывай, что это не головной банк, а его филиал, имеющий дело с простыми служащими. Вряд ли здесь часто оперируют большими суммами, и управляющий будет очень расстроен, если обнаружит крупную потерю из-за подделанного чека. Он…

Мейсон резко прервал фразу, потому что в этот момент чрезвычайно встревоженный управляющий снова вошел в комнату.

– Мистер Мейсон, все это крайне необычно и вне всяких правил. Не можете ли вы сказать мне, что заставляет вас думать, что чек подделан?

– Честное слово, не могу, – ответил Мейсон. – Однако у меня действительно есть основания предполагать, что девушка, совершенно ничего не зная, получила деньги по фальшивому чеку. Если у вас была такая операция, я бы посоветовал вам проверить чек.

– Одну минуту, – сказал управляющий. Он еще раз вышел из комнаты, потом вернулся и сел за стол. Лицо у него было все еще взволнованным.

Немного спустя зазвонил телефон.

Управляющий поднял трубку, представился и сказал:

– Я интересуюсь чеком на имя Мадж Элвуд, который был оплачен сегодня днем. По величине суммы выплата для нас несколько необычна, и я бы хотел убедиться в законности чека. Скажите, я не могу связаться с мистером Джервисом П. Ламонтом?

Некоторое время финансист молчал, прислушивался к ответу, потом выражение тревоги сошло с его лица.

– Хорошо, большое вам спасибо. Я только хотел проверить, и все… нет, спасибо… нет, вовсе нет… Понимаете, мы просто маленький филиал, и операция была несколько необычной… да, большое вам спасибо. Простите, что побеспокоил вас. Всего хорошего.

Он повесил трубку и улыбнулся Мейсону:

– Нет, мистер Мейсон. Чек был настоящий, так что нам с вами не о чем беспокоиться.

Мейсон изобразил на своем лице широкую улыбку облегчения.

– И я очень рад это слышать. Я…

– Не смогли бы вы все-таки сказать мне, что побудило вас решить, что чек мог быть подделан? – спросил управляющий.

– К сожалению, нет, – ответил Мейсон. – По-видимому, здесь произошло простое непонимание. Вы знаете, как могут быть назойливы анонимные намеки. Я уверен, что вы не один раз встречались с ними.

– Понимаю. Но здесь все нормально. Я разговаривал с личным секретарем человека, подписавшего чек. Там все правильно. Секретарь в курсе дела.

– Огромное вам спасибо. – Мейсон пожал управляющему руку. – Мне очень неприятно, что я побеспокоил вас. И буду вам очень обязан, если вы постараетесь не упоминать никому о нашем разговоре.

– Конечно, нет. Все наши операции мы стараемся сохранять в полном секрете. Всего вам доброго, мистер Мейсон.

Управляющий проводил их до двери конторы. Выйдя на улицу, Делла Стрит и Перри Мейсон обменялись взглядами.

– Хорошенькая каша заваривается.

– Не то слово, – подтвердила Делла Стрит. – Ну и хитра эта Эдит Бристоль! Она ведь наверняка все время знала об этом чеке и… Но почему он был дан?

– Совершенно очевидно, – ответил Мейсон, – чек был дан Мадж Элвуд, потому что Джервис П. Ламонт хотел, чтобы ее не было в городе. А на вопрос «почему?» может быть только один ответ: потому что он боялся, что я буду допрашивать ее в качестве свидетельницы. Значит, теперь у нас на руках очаровательная головоломка. Давай постараемся ее решить.

– И с чего мы начнем? – спросила Делла Стрит.

– С того, с чего должны были бы начинать в первую очередь. С Лоринга Ламонта.

Делла Стрит с интересом взглянула на него.

– Не понимаю.

– Для того чтобы знать, что произошло, нам нужно выяснить, какие силы были задействованы. Давай на минуту предположим, что Арлина Феррис говорила нам правду. Значит, что могло случиться после того, как она уехала?

– Что вы имеете в виду?

– Что бы делал Лоринг Ламонт?

– Если она говорит правду, – задумчиво начала Делла Стрит, – то он мог сделать только одно – повернуться и пойти назад в дом. Он бы вошел туда, съел ветчину и яйца и…

– Обе порции?

– Ну, – поправилась Делла Стрит, – вторую он мог выкинуть в мусорный ящик.

– Вот именно, – сказал Мейсон. – А почему не две? Едва ли он был в таком настроении, чтобы есть холодную ветчину с яйцами. Но зато он наверняка хотел бы сделать кое-что другое.

Делла Стрит кивнула.

– Он хотел бы выпить, переодеться, иметь рядом женщину и, естественно, какой-нибудь транспорт, чтобы вернуться в город.

– Значит, он позвонил тому, кто мог предоставить ему все, что он хотел?

Мейсон кивнул.

– Кому?

– Догадайся.

Она отрицательно помотала головой.

– Это мог быть только один человек, – сказал Мейсон. – Ясно как день.

– Кто?

– Мадж Элвуд.

Делла Стрит взглянула на адвоката, хотела что-то сказать, потом передумала. Глаза ее медленно расширились.

– Значит, тогда… значит, Джером Хенли действительно видел Мадж Элвуд, когда она вылезала из машины.

– Конечно, это была Мадж Элвуд. Вспомни, что именно Мадж Элвуд имела достаточное влияние. Ей нужно было только поднять трубку телефона и сказать: «Хочу, чтобы моя подруга Арлина Феррис устроилась к вам на работу». И немедленно Лоринг Ламонт приказал Джорджу Альберту принять новую стенографистку. Так произошло с самой Мадж Элвуд, и так произошло с Арлиной Феррис.

– Значит, – продолжал Мейсон, – после того, как Лоринг Ламонт вернулся в дом, он позвонил Мадж Элвуд и сказал: «Мадж, твоя подруга оказалась жеманной дурой с мерзким характером. О чем ты думала, подсовывая мне эту идиотку? А теперь она украла мою машину и уехала. Поезжай ко мне домой, возьми там сухую одежду, ботинки и быстренько приезжай сюда».

Делла Стрит кивнула.

– Значит, Мадж Элвуд на его машине поехала за город, захватив сухую одежду и… погодите, шеф. Здесь что-то не так.

– Что?

– Откуда Мадж Элвуд знала, что его машина стоит перед домом? Ведь Лоринг Ламонт не мог ей об этом сказать.

– Вспомни, – сказал Мейсон, – Арлина Феррис, вернувшись домой, сразу же позвонила Мадж Элвуд и рассказала ей всю историю.

– Правильно! – воскликнула Делла Стрит. – Вот только не все совпадает по времени.

Мейсон на некоторое время задумался.

– Может быть, Мадж Элвуд перед тем, как ехать к Лорингу Ламонту за город, решила принарядиться и делала последние штрихи, когда раздался звонок Арлины Феррис.

– Если так, то все сходится, – сказала Делла Стрит, – но тогда это предполагает очень интимные отношения между Мадж Элвуд и Лорингом Ламонтом.

– Как известно, такие вещи случаются.

– Этим можно объяснить многое.

Мейсон кивнул.

– Вот именно поэтому они так стараются удержать Питера Лайонса подальше от свидетельского места. Он действительно покажет, что прикрепил к машине штрафной талон, возможно, около девяти часов. Но он также покажет, что позднее искал эту машину и не нашел, что никак не сходится с версией обвинения, а потому они не хотят, чтобы этот факт выплыл наружу. Им нужно довести до сведения суда ту часть показаний, в которой говорится, что в девять часов вечера он повесил на стоящую перед пожарным краном машину штрафной талон. Именно здесь показания должны обрываться. То, что позже он искал эту машину и не нашел, – их не устраивает.

– Значит, как развивались события? – спросила Делла Стрит. – Мадж Элвуд должна была поехать в загородный дом?

– Она и поехала туда, – уверенно произнес Мейсон, – отдала ему сухую одежду. До этого он, возможно, пожарил ветчину и яйца. Они поужинали, а уж потом началась ссора. Мадж схватила нож и воткнула его ему в спину. Затем она придумала, как замести следы. Она знала, что Арлина Феррис была здесь до нее и ссорилась с хозяином. Причем знала все подробности, потому что историю ей рассказали оба – и Лоринг Ламонт, и Арлина Феррис. Значит, ей оставалось только забрать в город его машину, поставить ее точно на то место, где поставила Арлина Феррис, уйти домой и сделать вид, что она тут совершенно ни при чем. Как же она должна была смеяться надо мной, когда я пришел к ней и старался уговорить действовать со мной заодно, чтобы снять подозрения с Арлины. И надо отдать ей должное, она сумела ни словом, ни взглядом не выдать себя.

– И Джером Хенли видел именно ее выходящей из машины. Но полиция убедила его в том, что он ошибся при опознании, – сказала Делла Стрит.

Мейсон кивнул.

– И это было не в десять.

– Конечно, нет, – сказал Мейсон. – Все указывает на то, что это было позже, и здесь я сделал ошибку, не спросив о времени. Но ведь я был уверен, что Арлина Феррис подвела машину к обочине и поставила ее против пожарного крана до девяти часов, потому что в девять Питер Лайонс повесил на машину штрафной талон.

– Что же теперь? – спросила Делла Стрит.

– Теперь, – сказал Мейсон, – мы будем искать Мадж Элвуд. Нам нужно заставить ее признаться.

– Каким образом?

– Перекрыв все возможные пути к отступлению и дав ей понять, что нам все известно. Мы скажем, что Джером Хенли видел именно ее.

– А Хенли? Будет ли он с нами заодно?

– Он сердит и растерян. Никому не нравится, когда из него делают дурака. И он думает, что именно я во всем виноват. Полиция говорила, что я подставил Мадж Элвуд на место Арлины Феррис, но в действительности он видел Арлину. Они показали фотографии, наговорили с три короба и в конечном итоге убедили его. В действительности самым правильным было его первое впечатление. Он видел именно Мадж Элвуд.

– Можем мы на него рассчитывать? – спросила Делла Стрит.

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Нужно повидаться с ним и честно поговорить. Я скажу ему, что произошло, и тогда посмотрим, согласится ли он на сотрудничество.

– Это и будет нашим следующим шагом?

– Нет, – сказал Мейсон. – Сначала мы попытаемся получить несколько вещественных доказательств.

– Каких именно?

– Мадж Элвуд привезла в загородный дом сухую одежду и обувь. Лоринг Ламонт переоделся. Брюки, которые он снял, так как они промокли насквозь, мокрые, грязные ботинки не остались в доме. Следовательно, кто-то должен был их увезти, – возможно, Мадж Элвуд. Но в машине их не было.

– Следовательно?

– Следовательно, она вытащила эти вещи. Может быть, переложила в свою собственную машину. Где же они могут быть сейчас?

– Могут оставаться в ее машине.

– Они могут быть в машине, – сказал Мейсон, – и могут быть в ее гараже. Если она поставила машину в гараж, то должна была вынуть брюки и ботинки. Один к десяти, что все было именно так.

– Вы полагаете, что мы сможем туда проникнуть?

– Вероятно. Если машины внутри нет, то гараж, может быть, даже не заперт.

– А что с Дж. П. Ламонтом?

– Дж. П. великолепно знает, что произошло, – ответил Мейсон. – Он не желает, чтобы Арлина рассказывала свою версию, которая была бы подтверждена Мадж Элвуд. Следовательно, он дал Мадж Элвуд своего рода компенсацию, чтобы она исчезла и сидела тихо до конца дела.

– А что вы скажете об Отто Кесвике и Сейди Ричмонд?

– Здесь мы сталкиваемся с интереснейшей ситуацией. Не забывай про телефонный звонок Лорингу Ламонту в загородном доме как раз в тот момент, когда бисквиты были вынуты из духовки и Арлина готовилась сесть за стол. Это был звонок, который в корне изменил весь ход намеченной операции.

Звонил, очевидно, Отто Кесвик. Видимо, Отто Кесвик и Сейди Ричмонд были своего рода партнерами. Зная характер Лоринга Ламонта, было бы странно, если бы они не имели какой-то своего рода власти над ним, что давало бы им возможность слегка потрясти его, используя небольшой шантаж, когда они оба нуждались в деньгах.

Поэтому Кесвик позвонил и сказал: «Послушай, Лоринг, Сейди и мне нужны деньги. Нам нужно пять сотен. Сегодня же вечером. Мы заедем за ними. Я буду у тебя минут через тридцать-сорок».

– А не мог ли Ламонт сказать, чтобы они подождали с часок?

– Он мог попытаться, – сказал Мейсон. – Мы не знаем, что он говорил по телефону, но зато точно знаем, что этот Кесвик и Сейди Ричмонд приезжали туда. Лоринг Ламонт знал, что они приедут, и сразу же начисто забыл об ужине, о намерении потанцевать и о своем плане получить желаемое спокойным путем. Он сразу стал жестким и настойчивым. Он хотел получить то, что намеревался, до того, как приедут Кесвик и Сейди Ричмонд.

– А потом они приехали?

– Они приехали после того, как Арлина уехала в город, – сказал Мейсон. – Они получили чек от Лоринга Ламонта, но к этому времени Лоринг Ламонт очень хотел избавиться от них, потому что Мадж Элвуд уже выехала и ему было нужно, чтобы Кесвик и Ричмонд убрались до того, как приедет Мадж.

– Звучит достаточно логично! – возбужденно воскликнула Делла Стрит.

– Значит, – сказал Мейсон, – у нас есть три человека, которые знают, что Лоринг Ламонт был жив после того, как Арлина Феррис уехала. У нас есть Отто Кесвик, Мадж Элвуд и Сейди Ричмонд.

– И ни один из них не хочет ввязываться в это дело, став свидетелем.

– Ни один, – подтвердил Мейсон.

– Послушайте, а если Сейди и Отто затеяли с ним ссору и…

Мейсон покачал головой.

– Вспомни чистую одежду. Он не мог получить эту одежду до приезда Мадж Элвуд.

Делла Стрит обдумала это и вдруг с триумфом сказала:

– Шеф, все сходится! Все кусочки ложатся в общую картину. Вы можете разнести обвинение вдребезги и оправдать Арлину Феррис.

– Могу, если получу подтверждающие показания. Но запомни: если один из свидетелей солгал, то он будет продолжать лгать. И мы не можем рассчитывать на то, что кто-либо из властей захочет нам помочь. Раскапывать доказательства нужно нам самим, и у нас на это не так уж много времени.

– И мы начнем с гаража Мадж Элвуд?

Мейсон кивнул.

– Незаконно?

– Зависит от многого, – объяснил Мейсон. – Если на дверях нет замка, мы можем просто открыть дверь и войти, тогда нас имеют право обвинить в том, что мы там оказались, но нельзя обвинить во взломе. Мы вошли туда не с преступными целями, а с намерением получить доказательства.

– А вы не думаете, что лучше позвонить лейтенанту Трэггу и…

Мейсон прервал ее, резко покачав головой:

– Трэгг бы просто посмеялся над нами.

– Хорошо, пошли. Я принимаю участие в игре.

– Зачем тебе влезать в это дело? Подожди меня в машине.

– За кого вы меня принимаете? – рассердилась Делла Стрит. – Я буду рисковать вместе с вами. Если вы действительно найдете что-либо, вам понадобится свидетель, могущий подтвердить ваши показания.

– Ты выиграла, – сказал Мейсон. – Поехали.

Они подъехали к дому. Мейсон свернул ко входу в гаражи.

Каждый гараж был пронумерован, и на двери справа висела карточка.

Они нашли гараж Мадж Элвуд. Мейсон потрогал дверь. Она оказалась незапертой.

– Я думаю, что нам лучше въехать в гараж на машине, – сказал Мейсон. – Если мы оставим ее снаружи, а сами будем бродить вокруг, это может привлечь внимание. Я заеду, потом мы закроем за собой дверь и включим свет.

Мейсон завел машину в гараж, и они закрыли дверь. Мейсон нашел выключатель и зажег свет.

– Я возьму на себя эту сторону гаража, – сказала Делла Стрит, – вы – другую, и посмотрим, что мы найдем. Здесь прямо целая коллекция разного хлама: пара старых замасленных чемоданов, дорожный сундук и пара покрышек.

– То, что нам нужно, может находиться или в сундуке, или в чемодане. Что там с сундуком, Делла? Он заперт?

Делла Стрит попробовала открыть крышку сундука и кивнула:

– Заперт.

Мейсон сказал раздумчиво:

– Не знаю, стоит ли нам идти и просить ордер на обыск. Понимаешь, Делла, ведь мы же работаем только на основе предположения.

Мейсон сделал паузу и понюхал воздух в гараже.

– В этих закрытых помещениях стоит такой затхлый, заплесневелый запах, – сказал он, – что мне кажется, будто…

Он резко прервал фразу.

Делла Стрит с тревогой в голосе сказала:

– Шеф!

Мейсон приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Какая-то машина остановилась как раз у двери гаража.

Мейсон и Делла Стрит стояли затаив дыхание. Внезапно дверь резко открылась. Джордж Альберт шагнул внутрь и потом с явным удивлением отпрянул, увидев в гараже машину и Мейсона с Деллой Стрит.

Лейтенант Трэгг, приехавший в машине Альберта, открыл дверцу и выбрался наружу.

– Ну-ну, – сказал он, – кажется, мы столкнулись с некоторым затруднением, Альберт.

– Я же говорил вам, что они пытаются подложить доказательства, – негодующе сказал Альберт. – Я хочу, чтобы вы арестовали этих людей, лейтенант.

– На каком основании? – спросил Мейсон.

– Вы знаете, на каком основании, – ответил Альберт. – Вы пытались подложить доказательства. У вас было несколько уличающих предметов, полученных от Арлины Феррис, и теперь вы пытаетесь навесить эти вещи на Мадж Элвуд. Вы с самого начала старались поставить ее под подозрение. Вы взяли одну из ее юбок, разрезали ее и оставили кусочек на колючей изгороди. Вы подбросили эту юбку в квартиру Арлины Феррис. Вы сделали все, чтобы подложить доказательства, которые втянули бы в дело Мадж Элвуд… Это ваши детективы сфотографировали ее, поехали к Джерому Хенли и попытались обманным путем заставить его думать, будто бы он видел Мадж вылезающей из машины против пожарного крана. А теперь вы занимаетесь тем, что вламываетесь в частные владения и подкладываете доказательства.

– Да, мы вошли, – сказал Мейсон, – но не вламывались и ничего не подкладывали. Мы занимаемся расследованием.

– Именно это я и говорил вам, лейтенант, – сказал Джордж Альберт. – Они пытаются втянуть в дело Мадж Элвуд. Я хочу, чтобы гараж был обыскан, обыскан именно сейчас, в намерении обнаружить, не подложили ли эти люди какие-либо предметы. Арлина Феррис пошла к Мейсону почти немедленно после того, как убила Лоринга Ламонта, и Мейсон уже с того момента планировал использовать Мадж Элвуд в качестве козла отпущения. А теперь мы поймали их на месте преступления.

Лейтенант Трэгг, не сводя глаз с Мейсона, медленно произнес:

– Мы схватили их на месте преступления, Альберт, только не знаю, на месте какого преступления, ну да ладно, пусть с этим разбирается окружной прокурор.

– Трэгг, – сказал Мейсон, – могу я поговорить с вами один на один?

Трэгг отрицательно покачал головой.

– Вы будете беседовать не со мной, а с окружным прокурором. Послушайте, – продолжал он, обращаясь к Альберту, – я бы посоветовал вам не требовать ареста. Мы захватили их здесь. Этого достаточно. Теперь мы с вами обыщем гараж. Если мы найдем предметы, которые они подложили, мы представим эти предметы окружному прокурору.

– Хорошо, – с неохотой согласился Альберт. – Я думаю, что мне придется последовать вашему совету. Хотя, так как я знал, что они бродят здесь и всех расспрашивают, я не сомневался, что они попытаются подложить что-нибудь. Я очень рад, что привел вас сюда.

– Я очень рад, что вы привели меня сюда, – сказал лейтенант Трэгг. – И окружной прокурор тоже будет очень рад. Но все-таки давайте еще немного воспользуемся нашими головами.

– Все, что вы скажете, лейтенант.

Трэгг обратился к Мейсону:

– Альберт сейчас отгонит свою машину назад, Перри. И тогда вы и мисс Стрит сможете уехать.

– Трэгг, – сказал Мейсон, – я имею все основания полагать, что в этом гараже находится несколько вещественных доказательств. Не давайте никому внушать вам ложные идеи. Действуйте сами и найдите их.

– А когда вы найдете их, – сказал Альберт, – вы будете точно знать, кто их сюда положил.

– Весь ваш спор не имеет никакого значения, – сказал Трэгг Альберту. – Отведите свою машину назад так, чтобы они могли выехать из гаража. Потом мы начнем обыск.

Альберт сел в машину и убрал ее с дороги.

Мейсон придержал дверцу машины для Деллы Стрит, обошел вокруг, сел рядом с ней, задом выехал из гаража, развернулся и поехал в сторону шоссе.

– Это был шанс, который обернулся против нас, – мрачно констатировал Мейсон.

– Насколько плохой шанс?

– Пожалуй, самый худший из того, что мы только могли получить. Если они найдут что-либо, они под присягой покажут, что это подложил я. Ты можешь быть абсолютно уверена, что Гамильтон Бергер, окружной прокурор, самолично примет участие в деле, если они что-либо найдут.

– И это не будет считаться доказательствами против Мадж Элвуд? – спросила она.

– В данный момент это будет свидетельствовать против Арлины Феррис.

– Но послушайте, шеф, и вы и я – оба можем показать, что…

– И ты и я – оба можем кричать до хрипоты. И наши протесты ничего хорошего не принесут. Беда в том, что мы с тобой являемся простыми гражданами, не облеченными никакой властью, и мы пытались обойти закон.

– Но ведь если бы вы пошли к лейтенанту Трэггу, к окружному прокурору или к кому-нибудь другому в полиции, это бы вам ничего не дало, – чуть не плача проговорила Делла Стрит. – Вы рассказали бы им ваши подозрения, а они рассмеялись бы вам прямо в лицо. Они бы вам ничем не помогли.

– Я знаю, – ответил Мейсон, – но в настоящий момент нас поймали, и поймали на месте преступления.

– А что мы делали? – спросила Делла Стрит.

– А вот именно тут у нас есть шанс, – сказал он. – Завтра мы пойдем в суд. Если Гамильтон Бергер, окружной прокурор, появится в зале, чтобы самому вести дело, мы будем знать, что наши предположения правильны, что они нашли какие-то доказательства и что мы находимся в таком затруднительном положении, какое только может быть.

Она протянула руку и положила ее поверх руки адвоката.

– Ладно, шеф, – сказала она. – Я с вами. Что бы ни случилось в этом деле, мы вместе.

– Все правильно, – мрачно ответил Мейсон, – ты вместе со мной. Мы оба влипли, но мы будем драться, чтобы выбраться из этой ситуации с честью.

Глава 14

Точно без тридцати секунд десять Гамильтон Бергер, окружной прокурор, решительными шагами вошел в суд и, небрежно кивнув в сторону Мейсона, уселся рядом со своим помощником Дональдом Карсоном.

Несколькими секундами позднее судья Бэйтон занял свое место на судейской скамье. Суд был призван к порядку, и судья взглянул на Бергера.

– Вы что-нибудь хотели, мистер Бергер? – спросил он.

Бергер поднялся.

– Нет, ваша честь. Я просто принимаю участие в деле «Народ Калифорнии против Арлины Феррис».

Вопреки своим привычкам, судья Бэйтон не смог скрыть удивления.

– Боюсь, что я чего-то не понял, мистер окружной прокурор. Это рядовое предварительное слушание, которое к тому же скоро закончится. Осталось только одно короткое показание.

– Тем не менее, – сказал Гамильтон Бергер, – я принимаю участие в деле, и вот почему. После того как суд объявил перерыв, мой департамент решил воспользоваться этим временем, чтобы провести более тщательное расследование. Оно привело к некоторым выводам, могущим в корне изменить точку зрения на дело. И поскольку в связи с этим фактом меня все равно могут вызвать для проведения определенных действий, я решил лично вести заключительное заседание.

Явно удивленный, судья Бэйтон сказал:

– Ну что ж, хорошо. Мы будем продолжать дело. Как я понимаю, мистер обвинитель, дело было перенесено на сегодняшнее утро для того, чтобы Питер Лайонс, офицер полиции, чьи показания были оговорены и приняты, мог быть допрошен защитой.

– Разрешите мне, ваша честь, – встал Дональд Карсон, – сформулировать это следующим образом: хотя и было сказано, что обвинение очень старается затянуть дело, в действительности это не так. Однако мы не намерены ограничивать себя в количестве свидетелей, которых собираемся вызвать. В настоящее же время суд совершенно прав, утверждая, что Питер Лайонс, офицер полиции, повесивший первый штрафной талон на машину Лоринга Ламонта, должен присутствовать в суде для перекрестного допроса защитой. Мистер Питер Лайонс присутствует здесь, и теперь я попрошу его занять свидетельское место. Мистер Лайонс, выйдите вперед и примите присягу.

Питер Лайонс, лет тридцати с небольшим, широкоскулый, стриженный под ежик, с твердо и решительно очерченным ртом, вышел вперед, поклялся говорить «правду, только правду и ничего, кроме правды» и занял кресло, отведенное для свидетеля.

– Мистер Лайонс, – сказал Дональд Карсон, – вы офицер полиции столицы штата. Вы находились при исполнении служебных обязанностей вечером пятого числа сего месяца, и именно вы повесили первый штрафной талон за незаконную стоянку на автомашину, зарегистрированную на имя Лоринга Ламонта, покойного. Те показания, которые вы могли бы дать на прямом допросе, были пересказаны нами и приняты, теперь пришла очередь перекрестного допроса. Вас будет допрашивать мистер Мейсон.

Мейсон поднялся и подошел к свидетелю.

– Мистер Лайонс, вы прикрепили штрафной талон на машину Лоринга Ламонта за неправильную стоянку. Примерно в какое время это было?

– Согласно моему докладу, около девяти часов.

– Где стояла машина?

– Прямо перед пожарным краном, недалеко от доходного дома на Эндикотт, 9612.

– В какое время вы заступили на службу?

– В пять часов.

– Вы находились в патрульной машине с радио?

– Да.

– Обычно вы обращаете внимание на стоянки в запрещенных местах?

– По временам, но… В тех случаях, которые можно назвать вопиющими нарушениями, мы используем штрафные талоны. Например, если машина поставлена на длительное время непосредственно перед пожарным краном или если она поставлена так, что загораживает проезд, тогда мы прикрепляем на машину штрафной талон и стараемся сделать так, чтобы вернуться на то же место минут через тридцать. Если машина все еще находится там, мы вызываем по рации диспетчера, тот высылает буксир, и машину на буксире увозят прочь.

– Подведомственный вам участок включает в себя то место, где стояла машина Лоринга Ламонта?

– Да, конечно.

– И вы патрулировали участок начиная с пяти часов вечера?

– Да, сэр.

– И проезжали мимо этого дома на Эндикотт-вей примерно один раз в час?

– Что касается времени, то сказать трудно. Иногда мы едем по Эндикотт-вей, иногда – по другим улицам. Мы патрулируем весь участок.

– Но вы проезжали по Эндикотт-вей несколько раз, начиная с пяти часов, то есть с момента вашего выхода на работу, и примерно до девяти, когда вы повесили штрафной талон на машину Лоринга Ламонта?

– Да.

– В течение этого времени, в один из ваших проездов, вы заметили, что машина Лоринга Ламонта была поставлена против пожарного крана?

– Конечно, – сказал Лайонс, поудобнее усаживаясь в кресле. – Видите ли, мистер Мейсон, главным образом мы заинтересованы не в неправильных стоянках машин. Следовательно, я не могу быть уверен, что…

– Я вас не об этом спрашивал, – сказал Мейсон. – Я спросил вас, заметили ли вы машину Ламонта, поставленную перед пожарным краном, до того момента, как повесили штрафной талон.

– Нет, сэр, не замечал.

– И как только вы заметили, что машина стоит перед пожарным краном, вы сразу же использовали талон?

– Да, сэр.

– Скажите, было ли у вас основание, по которому вы особенно интересовались машинами, поставленными в неположенных местах?

– Было несколько жалоб по этому поводу и… ну, нас проинструктировали, чтобы мы следили за машинами, поставленными неправильно. Проводилось что-то вроде операции по прекращению нарушений правил стоянки в этом районе.

– Значит, вплоть до девяти часов вечера пятого числа каждый раз, когда вы проезжали по Эндикотт-вей, вы внимательно следили за случаями нарушения правил стоянки?

Свидетель поколебался несколько секунд, а потом ответил:

– Да.

– Вспомните, сколько других автомобилей вы оштрафовали за то же нарушение той ночью?

– Мне кажется, две.

– Кроме машины Ламонта?

– Да.

– Итак, вы сказали, что у вас в этом районе возникла проблема с неправильными стоянками?

– Да.

– Вы знаете, отчего возникла эта проблема?

– В трех кварталах находится три доходных дома. Дома достаточно большие и не имеют гаражей. Около одного из домов есть большое свободное пространство, которое используется для стоянки автомобилей. А жильцы двух других домов оставляют машины на улице. После шести-семи часов вечера проблема стоянки становится очень острой. В результате много машин оставляется в неположенных местах, а мы получаем жалобы.

– Вы имеете в виду около пожарных кранов?

– Некоторые – против пожарных кранов. Большая часть жалоб, однако, на те машины, которые перекрывают выезд. Некоторые жалобы от владельцев, чьи машины так заставлены другими, что не имеют возможности тронуться с места. Жалоб бесчисленное количество, и нас просили постараться облегчить ситуацию.

– После девяти часов вечера до каких пор вы находились на службе?

– До полуночи.

– И после девяти часов вы имели возможность еще несколько раз проехать по району?

– Да.

– Машина Ламонта все еще стояла перед пожарным краном?

– Я не знаю.

– Как это вы не знаете?

– Потому что я как-то не видел ее, хотя предполагаю, что она…

– Ваши предположения не имеют значения, – оборвал его Мейсон. – Давайте говорить о том, что вы знаете.

– Да, сэр.

– Знаете ли вы, что машина Ламонта стояла перед пожарным краном между девятью часами вечера и полуночью?

– Я не знаю этого, сэр.

– Вы знаете, что она там не стояла?

Свидетель замялся.

– Да или нет?

Лайонс покачал головой и наконец выпалил:

– Я думаю, что ее там не было.

– Вы не уверены?

– Нет, я уверен, то есть уверен настолько, насколько могу быть.

– Что заставляет вас быть настолько уверенным?

– Я проезжал мимо того места незадолго до одиннадцати часов и знаю, что до того, как свернуть туда, напомнил себе, что если те машины, которые я оштрафовал, все еще находятся там, то нужно вызвать по телефону буксирную машину, чтобы их увезли до того времени, как кончу дежурство.

– Значит, вы специально искали машину Ламонта?

– Подождите, мистер Мейсон. Я хочу быть абсолютно точным. Я помню, что сказал себе, что если увижу машины, на которые повесил штрафной талон, все еще стоящими в неположенных местах, то позвоню и вызову буксир.

– И вы не видели машину Ламонта на запрещенной стоянке?

– Нет.

– Вы бы увидели ее, если бы она все еще была там?

– Честно говоря, мистер Мейсон, я забыл точную последовательность событий. Я знаю, что примерно в то время, когда мы находились по данному адресу на Эндикотт-вей, мы получили сообщение о воровстве, происшедшем на другом конце нашего участка, и прибавили скорость, чтобы поехать по этому вызову. Так вот, поступил ли вызов до того, как мы проехали место стоянки машины Ламонта, или после того, я не помню. Конечно, если вызов поступил до того, вполне возможно, что я уже не очень беспокоился по поводу незаконных стоянок. Я теперь стараюсь вспомнить все то, что произошло. В то время ведь ничто не выпадало из ряда обычного. И следовательно, главная проблема – это вспомнить обыденное спустя некоторое время. Мне очень жаль, что я не могу быть более определенным. Я старался быть искренним. Я обсуждал это дело с помощником окружного прокурора и с моим начальством, просматривал свои записи, старался изо всех сил, и мне очень жаль, что я не могу дать вам более определенного ответа. Однако мое твердое убеждение, что около одиннадцати часов машину Лоринга Ламонта увели и ее больше не было перед пожарным краном.

– Это ваше твердое мнение?

– Это мое твердое мнение.

– А теперь, – спросил Мейсон, – что вы можете нам сказать по поводу других машин, которые вы оштрафовали?

Лайонс развел руками.

– Ничего. Знаю только, что выписал штрафные талоны, как это обычно и делается. Машины уехали до моей последней проверки. Таким образом, я не могу вам много рассказать об этом. Мне не представилось случая запомнить их или восстановить в памяти то, что их касается.

– Вы знаете, где они были поставлены или какого рода было нарушение?

– Помню, что одна из них стояла против пожарного крана, а другая, кажется, загораживала выезд на улицу. Я не могу быть уверен… нет, погодите-ка. Там была машина, которая стояла бок о бок с другой. Я вспоминаю теперь, что мотор у нее работал и огни горели. Очевидно, водитель лишь на минуту вышел. Я подождал секунд тридцать, но тот не появился, поэтому я выписал штраф.

– А потом?

– Я доехал до угла, остановился и, глядя в зеркало заднего вида, ждал, пока машина уедет. А затем перестал об этом думать.

– В вашу задачу входило сворачивать на каждом углу?

– Правильно.

– Если бы не тот факт, что владелец автомашины был убит той же ночью, и если бы ваши коллеги, заступившие на дежурство после вас, не уверили вас в том, что машина простояла всю ночь на том же самом месте, вы бы не задавали себе вопроса, была ли машина увезена до того, как вы окончили дежурство, правильно?

– Я думаю, правильно, – сказал Лайонс.

– А теперь вы твердо уверены в том, что машину уводили между девятью и одиннадцатью часами?

Свидетель снова задвигался в кресле.

– Боюсь, что не могу сказать вам больше того, что уже сказал, мистер Мейсон.

– Благодарю, – сказал Мейсон. – Это все.

– У обвинения больше вопросов нет, – сказал Дональд Карсон.

– Значит, обвинение закончило со своими свидетелями? – спросил судья Бэйтон.

Гамильтон Бергер поднялся.

– Прошу прощения, ваша честь, не закончило. Возникла ситуация, которая касается меня не только как обвинителя, но и как члена профессионального объединения. И эта ситуация должна быть расследована до мельчайших деталей. Дело в том, что, с моей точки зрения, была совершена попытка сфабриковать подложные доказательства. Однако для того, чтобы точно доказать этот факт, должны быть предприняты определенные шаги. Я хочу, чтобы был подготовлен протокол всех заседаний по данному предварительному слушанию, чтобы в случае, если какой-либо свидетель будет находиться вне страны и не сможет присутствовать на суде высшей инстанции, его показания могли быть зачитаны по протоколу согласно положению статьи 686 Уголовного кодекса.

– Вам не кажется, что это несколько необычная процедура? – спросил судья Бэйтон.

– Это необычное дело, ваша честь, и нужно, чтобы были готовы все протоколы, которые могут быть использованы или по положению статьи 686, или для целей привлечения виновных к суду.

– Очень хорошо, – согласился судья Бэйтон, – продолжайте.

– Я хочу вызвать в качестве свидетеля лейтенанта Трэгга, – сказал Карсон.

Лейтенант Трэгг, очевидно хорошо отрепетировав ту роль, которую ему предстояло сыграть, быстро вышел вперед.

– Вы уже принимали присягу, – сказал судья Бэйтон. – Прошу вас, мистер обвинитель.

– Обращаю ваше внимание на вечер вчерашнего дня, – начал Карсон. – Было ли так, что вы поехали к дому, где Мадж Элвуд снимает квартиру? Дом известен под названием «Келсингтон Апартментс» в Санта-Монике.

– Да, сэр.

– До этого времени предпринимали вы какие-нибудь шаги, чтобы узнать владельца одежды, которая ранее была назначена для опознания, а именно юбки с разрезом на ней?

– Да, сэр, предпринимал.

– Что вы сделали?

– Я искал магазин, где была продана эта одежда, и узнал, что ее продали в магазине в Санта-Монике. Я проследил за ярлычком химчистки на одежде и выяснил, что этим ярлычком помечена одежда, принадлежащая Мадж Элвуд, которая проживает в «Келсингтон Апартментс» в Санта-Монике. Я могу, кстати, заметить, что, когда мы арестовывали обвиняемую по этому делу, она проживала вместе с Мадж Элвуд в ее квартире; то есть она сказала, что приехала навестить ее, но на самом деле тогда жила вместе с Мадж Элвуд.

– Так что вы делали вчера после полудня? – спросил Карсон.

– Во второй половине дня, вероятно около пяти часов, я поехал в «Келсингтон Апартментс» для расследования.

– Вы были один?

– Нет, сэр.

– Кто был вместе с вами?

– Мистер Джордж Квинси Альберт.

– Мистер Альберт до этого проходил свидетелем по делу?

– Да, сэр.

– И что вы сделали?

– Мистер Альберт указал мне, что…

– Все, что говорилось вне присутствия обвиняемой, не имеет значения, – прервал его Карсон, – это только слухи.

– Понимаю, – сказал лейтенант Трэгг. – Я хотел только упомянуть о случайном эпизоде. Однако я понимаю смысл замечания и буду придерживаться того, что происходило.

– И что же происходило?

– Мы отправились в «Келсингтон Апартментс». Первым делом мы решили посмотреть в ее гараже.

– Вы имеете в виду гараж, который Мадж Элвуд арендовала около своего дома?

– Совершенно верно. Доходный дом имеет въезд, ведущий к довольно большой площадке за домом. Эта площадка квадратной формы, и три стороны квадрата заняты гаражами. Каждый гараж пронумерован тем же номером, что и квартира, и на гаражах написаны фамилии.

– Вы подъехали к гаражу, на котором было написано имя Мадж Элвуд?

– Да, сэр.

– Что вы сделали?

– Мистер Альберт вел машину. Мы остановились напротив гаража. Мистер Альберт вышел и проверил дверь гаража, закрыта ли она.

– Она была закрыта?

– Нет, сэр.

– Мистер Альберт открыл дверь гаража?

– Открыл.

– И что вы нашли внутри?

– В гараже мы обнаружили автомобиль, зарегистрированный на имя Перри Мейсона, адвоката обвиняемой. А также мы обнаружили там мистера Перри Мейсона и его секретаря Деллу Стрит. Они находились вне машины.

– Вы спросили их, что они там делают?

– Мистер Альберт обвинил их в подтасовке доказательств.

– А что сказал мистер Мейсон, если он что-либо сказал?

– С разрешения суда, я возражаю, – возразил Мейсон. – Это показание с чужих слов. Разговор происходил вне присутствия обвиняемой. Это некомпетентно, существенно и не относится к делу.

– С разрешения суда, – отпарировал Карсон, – мистер Мейсон – аккредитованный представитель обвиняемой. Обвинение было сделано в его присутствии, и его утверждение было сделано в ответ на обвинение.

Судья Бэйтон нахмурился и покачал головой.

– Вполне вероятно, что адвокат обвиняемой был несдержан или неразумен. Однако суд считает, что поскольку обвиняемая ничего не знала о разговоре, состоявшемся в присутствии ее защитника, то содержание этого разговора не может быть связано с ней. Возражение принято.

– Хорошо. Что вы делали? – спросил Карсон.

– Ну, – ответил Трэгг, – мы первым делом удалили из гаража мистера Мейсона и Деллу Стрит, а затем приступили к работе.

– В чем заключалась ваша работа?

– В осмотре помещения.

– Для чего?

– Чтобы найти какие-нибудь доказательства, возможно оставленные там кем-нибудь.

– И что вы нашли?

– Мы нашли пару ботинок, испачканных в грязи, и брюки с порванной по шву брючиной.

– Вы знаете, кому принадлежат эти предметы?

– Знаю. Но тогда не знал.

– Вы провели расследование?

– Да.

– Возьмем, например, ботинки, лейтенант. Что вы предприняли в связи с ними?

– Я связался с фабрикой и узнал названия фирм, продающих такие ботинки в районе Лос-Анджелеса. Нужно отметить, что это хорошо сделанные и очень дорогие ботинки. Такие ботинки в Лос-Анджелесе продаются в пяти магазинах. В одном из них я узнал имя покупателя.

– Кто же этот покупатель?

– Минуточку, – возразил Мейсон. – Совершенно очевидно, что это доказательство с чужих слов. Свидетель повторяет то, что ему сказал некий владелец магазина.

– Это-то, конечно, так, – сказал судья Бэйтон. – Но разве мы не можем здесь принять пересказ показаний?

– Я с удовольствием приму пересказ показаний, сделанных лейтенанту Трэггу разными лицами, если буду убежден, что эти показания действительно были сделаны, – сказал Мейсон, – и если получу подтверждение, что при желании смогу вызвать свидетелей в суд для допроса. При таких условиях я приму пересказ показаний, которые свидетели сделали бы на прямом допросе.

– Отлично, – сказал Карсон. – Значит, мы принимаем пересказ показаний владельца одного из магазинов, заявившего, что Лоринг Ламонт являлся одним из его постоянных покупателей, всегда покупал ботинки такого фасона и марки и данные ботинки были его размера. То есть размера, который покупал и носил Лоринг Ламонт.

– Это факт? – спросил Мейсон.

– Это факт.

– Пересказ показаний принят.

– Примете ли вы пересказ показаний портного Лоринга Ламонта, который опознал данные брюки как составную часть костюма, сшитого им для мистера Лоринга Ламонта из такого же материала? На внутренней стороне пояса брюк был нашит ярлычок, и это дало возможность портному с уверенностью заявить, что эти брюки он шил для мистера Ламонта при его жизни.

– Это факт? – спросил Мейсон.

– Это факт.

– Тогда я принимаю пересказ показаний портного с оговоркой, что могу допросить его в любой момент, когда пожелаю. В данный момент я просто принимаю те показания, которые эти джентльмены сделали бы на прямом допросе.

– Отлично, – сказал Карсон и снова обратился к лейтенанту Трэггу: – Где были найдены эти предметы?

– В закрытом сундуке в том гараже, где находились Перри Мейсон и его секретарь.

– Можете приступить к перекрестному допросу, – обратился Карсон к Мейсону.

– Вы утверждаете, – начал тот, – что искали доказательства, которые могли быть подкинуты кем-либо, и, как я заметил, вы сделали достаточно продолжительную паузу перед тем, как произнесли «кем-либо», и к тому же на этих словах сделали ударение.

– Думаю, это правильно, – сказал лейтенант Трэгг.

– Когда вы сказали «кем-либо», вы имели в виду определенное лицо?

– Совершенно верно.

– То есть вы хотели сказать, что эти вещи мог подложить я.

– Конечно, вы могли.

– Но вещи могла подложить также обвиняемая?

– Могла, хотя она в это время была в тюрьме и… да, конечно, могла их подложить.

– А также вещи могла подложить Мадж Элвуд?

– Вероятно, так тоже могло быть, – неуверенно и после некоторого колебания ответил лейтенант Трэгг.

– Спасибо, – сказал Мейсон. – Это все. Больше вопросов нет.

– В данный момент, – сказал Карсон, – с разрешения суда, мы прилагаем отчаянные усилия, чтобы связаться с Мадж Элвуд. Но, кажется, ее очень трудно найти. Однако, если вернуться к юбке, которая была опознана лейтенантом Трэггом как принадлежащая Мадж Элвуд, я хочу вызвать на свидетельское место Берту Андерсон.

Берта Андерсон вышла и приняла присягу. Мейсон узнал в ней управляющую домом в Санта-Монике.

– Ваша должность? – спросил Карсон.

– Я – управляющая «Келсингтон Апартментс» в Санта-Монике.

– Вы знаете Мадж Элвуд?

– Знаю.

– Она проживает там?

– Да.

– Вы знаете мистера Перри Мейсона?

– Да, я встречалась с ним.

– Когда вы встречались с ним?

– Вчера днем.

– У вас был с ним разговор?

– Да.

– Касательно квартиры Мадж Элвуд?

– Да.

– И мистер Мейсон спрашивал вас, не сможет ли он попасть в квартиру, если вы дадите ему запасной ключ?

– Я возражаю, – сказал Мейсон, – на основании того, что вопрос некомпетентен, несуществен и не имеет отношения к делу, что он наводящий и ведет к умозаключению, и значит, при том что обвинитель, отлично зная правила суда по отношению к беседам, ведущимся вне присутствия обвиняемой, умышленно пытается этими наводящими вопросами настроить суд против подзащитной.

– Возражение принято, – сказал судья Бэйтон, – и представителю обвинения сделано предупреждение. Фактически, я хочу указать мистеру обвинителю, что расцениваю природу этого вопроса как попытку с его стороны обойти правила суда. Суд установил, хотя бы на данный период, что все, что сказал или сделал мистер Мейсон в отсутствие обвиняемой, не может быть обращено против нее.

– Он – ее законный представитель. Он действует в ее пользу, – сердито возразил Карсон.

– Суд это понимает, мистер Карсон, но у суда есть свои правила. Вы должны быть с ними знакомы.

Гамильтон Бергер тяжело поднялся.

– С разрешения суда, могу я сказать?

– Можете, мистер Бергер.

– Мы хотим указать, что дело достаточно серьезное и свалилось на нас, так сказать, как гром с ясного неба. У нас не было времени обратиться к авторитетным источникам, но я твердо уверен, что мы найдем там положение, говорящее, что поскольку мистер Мейсон защищает интересы обвиняемой в качестве ее полноправного представителя и адвоката, то все его шаги, предпринятые в интересах подзащитной, могут быть использованы против нее. Более того, я твердо уверен, мы можем показать, что сам характер его поступков вынуждает нас на законном основании потребовать от обвиняемой либо подтвердить действия ее представителя, либо заявить о своей непричастности к этим действиям.

– У суда есть правила. И они таковы, что любые действия, предпринятые мистером Мейсоном, или любые беседы, которые он вел вне присутствия обвиняемой, не могут быть использованы против нее. Конечно, суд может ошибаться, и если у вас есть какие-либо авторитетные источники, которые вы хотите представить, суд будет только рад ознакомиться с ними. А пока суд намерен придерживаться положения, утверждающего, что вы можете показывать только действия обвиняемой или беседы, при которых она присутствовала. Во всех других случаях это показания с чужих слов.

– Но с разрешения суда, – сказал Гамильтон Бергер, – ведь если говорить откровенно, то все очень просто: в гараж в «Келсингтон Апартментс» были кем-то подложены доказательства, крайне важные для исхода данного дела. Мистер Мейсон, защитник обвиняемой, был буквально пойман на месте преступления в этом гараже. Совершенно логично предположить, что единственным человеком, кто мог передать ему эту одежду, является обвиняемая по делу…

– Вы смотрите на все с точки зрения обвинения, – резко остановил его судья Бэйтон. – Иначе вы бы не отрицали возможности, что одежда была туда помещена человеком, который, по логике вещей, легче всего мог это сделать, человеком, который арендовал этот гараж, а именно – Мадж Элвуд.

– Но где она могла получить эту одежду? – спросил Гамильтон Бергер. – Ведь она же не была в загородном доме в ночь убийства. Она…

– А почему прокурор так уверен, что ее там не было? – прервал его Мейсон.

– Я не желаю, чтобы меня прерывали! – сердито вспыхнул Гамильтон Бергер.

– Суд тоже предпочитает, чтобы вас не прерывали, – сказал судья Бэйтон, – но раз уж вы все равно остановились, я хотел бы указать, что вопрос, поднятый адвокатом защиты, именно тот, который намеревался задать суд. Откуда вы знаете, что ее там не было?

– Мы докажем это, – сказал Гамильтон Бергер.

– Вот и докажите, – сказал судья Бэйтон, – и если у вас на руках будут веские косвенные улики, указывающие, что предметы, о которых идет речь, наверняка подложены туда, где их нашли, кем-то действующим под руководством и контролем обвиняемой, вы сможете выдвигать ваши предположения. И если к тому же вы найдете авторитетные источники, подтверждающие вашу позицию, то суд разрешит вам вызвать ваших свидетелей для допроса.

В настоящее время вы основываетесь только на собственных умозаключениях, а косвенные улики недостаточно убедительны для суда, чтобы установить связь между обвиняемой и найденными вещами. Однако суд настолько заинтересован в данном эпизоде, что намерен любым путем содействовать расследованию.

– Благодарю, – сказал Гамильтон Бергер и сел.

Карсон снова обратился к управляющей доходным домом:

– Вы работали в «Келсингтон Апартментс» пятого и шестого числа этого месяца?

– Работала.

– Вы видели Мадж Элвуд шестого числа?

– Да.

– В какое время?

– Я видела ее несколько раз.

– А вы видели ее во второй половине дня?

– Да.

– Вы разговаривали с ней тогда?

– Да.

– А видели ли вы обвиняемую шестого числа?

– Да. Видела. В полдень шестого числа Мадж привела с собой обвиняемую Арлину Феррис. Она шла к лифту. Она представила меня Арлине Феррис и сказала, что Арлина приехала навестить ее, может быть, на несколько дней.

– Значит, это было в полдень шестого числа.

– Да.

– И разговор происходил в присутствии обвиняемой?

– Да.

– Теперь я покажу вам юбку, которая предварительно была помечена для опознания как вещественное доказательство «Б-8», и прошу вас опознать эту юбку.

– Я узнаю ее.

– Где вы ее видели?

– Я видела ее на Мадж Элвуд шестого числа этого месяца.

– Она носила эту юбку?

– Да, носила, – сказала Берта Андерсон уверенно.

– Видели ли вы Мадж позже в тот же день шестого?

– Видела.

– В какое время?

– Ранним вечером.

– Что тогда было надето на Мадж Элвуд?

– На ней была надета эта юбка.

– Когда вы сказали «эта юбка», вы имели в виду вещественное доказательство «Б-8», то есть ту юбку, которую я сейчас держу в руке?

– Да, сэр.

– И где была Мадж, когда вы видели ее?

– Она вышла из квартиры и находилась в вестибюле.

– А вы видели ее, когда она возвращалась?

– Да.

– Когда это было?

– Это было много позже, два-три часа спустя.

– Во что тогда была одета Мадж Элвуд?

– На ней была другая юбка. Я еще обратила внимание, что она ушла в одной юбке, а вернулась в другой, хотела что-то сказать по этому поводу, а потом прикусила язык. В конце концов, это не мое дело.

– Значит, это было шестого числа этого месяца?

– Да.

– Можете приступить к перекрестному допросу, – сказал Карсон.

Мейсон обратился к свидетельнице:

– Вы обычно замечаете людей, когда они входят или выходят?

– Достаточно часто. Моя квартира находится сзади конторы, но я стараюсь быть все время в офисе, чтобы видеть вестибюль, особенно в те часы, когда дверь на улицу не заперта.

– Там у вас есть письменный стол?

– Да, нечто вроде конторки.

– А коммутатор?

– Нет. У жильцов свои телефоны, или они пользуются автоматом в коридоре.

– Вы видели Мадж Элвуд пятого числа этого месяца?

– Да, видела.

– Вечером?

– Я видела ее, когда она пришла с работы, затем рано вечером, а потом еще раз.

– Когда вы видели ее в последний раз пятого числа?

– Возражаю, поскольку это несущественно, не имеет отношения к делу, – сказал Карсон. – Защита не имеет права касаться этой темы, поскольку мы не задавали вопросов относительно пятого числа.

– Я имею полное право проверить память свидетеля, – возразил Мейсон.

– Возражение противоречит правилам, – отметил судья Бэйтон. – Продолжайте.

– Я видела ее вечером пятого, около… по-моему… что-то около девяти часов.

– И что она делала, когда вы видели ее?

– Она уходила.

– Вы видели, как она возвращалась назад тем вечером?

– Нет.

– Она возвратилась уже после того, как вы заперли дверь на ночь?

– Да.

– А когда вы уходите из конторы и запираете дверь?

– Ну… вероятно, это было около одиннадцати часов вечера.

– Итак, была ли Мадж пятого числа в юбке, о которой вы упоминали?

– Нет, не была.

– Как же случилось, что вы так ясно запомнили эту юбку?

– Потому что у меня есть совершенно такая же. Она сделана по той же выкройке. Мы с Мадж менялись ими время от времени.

– Мадж покинула квартиру вчера?

– Да.

– Неся два чемодана?

– Да.

– Вы видели ее?

– Да.

– Она вам не сказала, куда идет?

– Нет.

– А она вам не говорила, как долго она собирается отсутствовать?

– Нет.

– Вам это не показалось несколько необычным?

– Ну, я не интересуюсь делами жильцов до тех пор, пока они платят за квартиру, и…

– Я спрашиваю не об этом, – перебил Мейсон. – Было ли это достаточно необычно?

– В общем, да, было.

– А после ее отъезда вы открывали ее квартиру с помощью запасного ключа?

– Возражаю на основании того, что это несущественно, не имеет отношения к делу и не относится к перекрестному допросу, – прервал Карсон.

– Я считаю, что отказ отвечать на вопрос указывает на предубежденное отношение свидетеля, – сказал Мейсон.

Судья Бэйтон поколебался.

– Вопрос разрешен.

– Вы входили в квартиру?

– Да.

– С помощью запасного ключа?

– Да.

– Вы были одна?

– Со мной был лейтенант Трэгг.

– И что вы нашли в квартире? – спросил Мейсон.

– А уж теперь, с разрешения суда, – вскочил Карсон, – я категорически возражаю на основании того, что это некомпетентно, несущественно, не имеет отношения к делу и не соответствует правильному ведению перекрестного допроса. Мы не спрашивали свидетеля ничего по поводу всего этого на прямом допросе. Это другая тема, и она может увести расследование далеко в сторону.

– Суд намерен принять возражение, – сказал судья Бэйтон. – Хотя думаю, что относительная свобода на перекрестном допросе может помочь установить, правду ли говорит свидетель.

– Это все, – закончил Мейсон. – У меня вопросов больше нет.

– С разрешения суда, – сказал Карсон, – я хотел бы представить данные ботинки и брюки в качестве вещественных доказательств, и в то же время мы возобновляем наше предложение выслушать показания свидетеля по поводу беседы с мистером Мейсоном, состоявшейся там, где эти предметы были найдены. По нашему мнению, косвенные доказательства достаточно убедительно показывают, что эти предметы были подложены мистером Мейсоном, действующим в пользу обвиняемой.

Судья Бэйтон медленно покачал головой.

– Вы еще не доказали связи между этим.

– Но, с разрешения суда, – сказал Карсон, – предметы были собственностью покойного. Совершенно очевидно, что обвиняемая придумала версию, которая должна была вызвать симпатию со стороны присяжных. Она хотела показать, что на нее напали и она, пытаясь защитить свою добродетель, была вынуждена лезть сквозь влажный кустарник, растущий вдоль грязной дороги, ползти под колючей изгородью. Мы уже показали, хотя бы и как предположение, что мистер Мейсон заставил Мадж Элвуд отдать ему юбку, которая была преднамеренно брошена в квартире обвиняемой после того, как юбку возили на место преступления и кусочек от нее оставили на колючей изгороди. Мы уже показали, что этот кусочек мог быть наколот на изгородь только вечером шестого числа, спустя некоторое время после убийства, скажем, в течение двадцати четырех часов. Это было сделано с намерением подтвердить версию обвиняемой.

Теперь мы также собираемся показать, как адвокат, утаив, что владеет ботинками и брюками Лоринга Ламонта, причем ботинки были аккуратно испачканы, а брюки протащены через влажные кусты, а затем порваны как бы колючей изгородью, был буквально схвачен за руку на месте преступления при попытке подложить эти предметы. С нашей точки зрения, при подобных обстоятельствах есть все основания полагать, что это сделано в результате сговора между обвиняемой и ее адвокатом, что обвиняемая отвечает за свои действия и что попытка сфабриковать доказательства есть доказательство ее вины.

– Звучит очень хорошо, – сказал судья Бэйтон, – но как вы это можете связать с обвиняемой? И первым делом, как вы это свяжете с мистером Мейсоном?

– Мистер Мейсон и его секретарь были пойманы на месте преступления, – твердо заявил Карсон.

– Нет, не были, – возразил судья Бэйтон. – Никто их за руку не ловил. Вы твердо знаете только то, что они находились в гараже в течение нескольких секунд. Вы знаете только то, что они находились там в поисках доказательств. Лейтенант Трэгг показал, что он и Джордж Альберт пришли в гараж в поисках доказательств. А теперь предположим, что события поменялись порядком. Предположим, что Перри Мейсон и Делла Стрит приехали через несколько секунд после того, как лейтенант Трэгг и Джордж Альберт вошли в гараж. Могли бы вы считать доказанным, что лейтенант Трэгг и Джордж Альберт пойманы с поличным при попытке подложить доказательства в гараже?

Карсон вспыхнул:

– Конечно, нет!

– Вот это точно такое же доказательство, которое вы имеете против Перри Мейсона, – сказал Бэйтон.

– Но Перри Мейсон имел основание подкладывать предметы. В его интересах и в интересах его клиентки, чтобы предметы были там найдены.

– К вашему сведению, – сказал судья Бэйтон, – обнаружение в гараже этих предметов послужило бы на пользу и Джорджу Альберту. Это было бы и на руку полиции. Я не утверждаю, что это именно так, а просто указываю на то, что существуют разные возможности. Суд это знает.

– Мы люди практики, – сказал Карсон. – Мы знаем, что произошло.

– Вы только думаете, что знаете, что произошло, – возразил судья Бэйтон, – а то, что вы думаете, суда не касается.

– Конечно, – ответил Карсон, с признаками раздражения в голосе, – если суд ждет, что мы представим свидетелей, которые своими глазами видели, как Перри Мейсон и Делла Стрит открыли сундук и сунули туда вещи, то мы не можем этого сделать. Люди, совершающие преступление, обычно достаточно умны и, как правило, выбирают время, когда свидетелей нет.

Лицо судьи Бэйтона слегка покраснело.

– Суд достаточно хорошо разбирается в своем деле и понимает, что обычно преступления доказываются выводами, сделанными из косвенных улик. Но факт остается фактом, обвинение выдвинуто на основании определенных предположений. А задача суда – придерживаться разумных пределов. С точки зрения суда, представленные доказательства могут быть интерпретированы по-разному, и наиболее логичной является версия, по которой вещи в гараж поместило лицо, арендующее этот гараж. Суд не забыл, что свидетель Джером Хенли сначала заявил, что именно Мадж Элвуд ставила машину на стоянку. И имейте в виду: суд намерен разобраться во всем до мельчайших деталей и по этой причине хочет, чтобы мистер Хенли был снова вызван для допроса, причем допрос будет вести не адвокат, а сам суд.

– Мистер Хенли вернулся к месту своей работы, – возразил Карсон. – Снова вызывать его в суд – значит опять замедлить слушание, а насколько мы понимаем, суд намерен скорее закончить это дело.

– Суд очень хочет закончить дело, – сказал судья Бэйтон, – но суд испытывает еще большее желание проследить, чтобы восторжествовала справедливость. Я не думаю, что это займет так уж много времени, и если мы попросим мистера Хенли прийти сюда, то можем продлить заседание до момента его прибытия.

– А пока мы будем ждать мистера Хенли, – добавил Мейсон, – я попрошу вызвать на свидетельское место еще раз лейтенанта Трэгга, и, может быть, его ответы смогут внести некоторую ясность.

– Отлично, – кивнул судья Бэйтон.

– Конечно, – раздраженно сказал Гамильтон Бергер, – ведь это только предварительное слушание. Нам ведь только нужно показать, что совершено преступление и существуют достаточные основания полагать, что это преступление совершено обвиняемой.

– Это все, что вам нужно доказать на предварительном слушании, – подтвердил судья Бэйтон, – но дело зашло гораздо дальше. Поставлены под вопрос честность и профессиональная этика мистера Перри Мейсона и его секретаря. У суда нет никаких сомнений, что пресса постарается раздуть из этой ситуации целые тома. И уж если мы зашли так далеко, то нам ничего не остается, как идти до конца. Лейтенант Трэгг, будьте добры, вернитесь на свидетельское место. А пока я даю указание судебному приставу связаться по телефону с мистером Хенли и попросить его прийти в суд.

Трэгг вышел вперед и сел в кресло свидетеля.

– Грязные тарелки были найдены полицией в загородном доме? – спросил Мейсон.

– Были.

– Они были доставлены в лабораторию полиции?

– Да, сэр.

– Они были исследованы на отпечатки пальцев?

– Да, сэр.

– Вы нашли отпечатки пальцев обвиняемой на этих тарелках?

– Нашли.

– А почему вы пропустили этот факт на прямом допросе?

– Меня об этом не спрашивали.

– А где именно вы нашли отпечатки пальцев?

– На некоторых тарелках, и в особенности на миске, в которой размешивалось тесто для бисквитов.

– А на чашках?

– На чашках – нет.

– На тарелочках?

– На одной из тарелочек мы нашли один отпечаток пальца.

– И конечно, вы нашли отпечатки пальцев покойного?

– Да.

– А теперь скажите, вы нашли еще чьи-либо отпечатки пальцев?

Трэгг после некоторого колебания медленно кивнул:

– Да, там были отпечатки пальцев по меньшей мере еще одного лица.

– Вы идентифицировали эти отпечатки?

– Еще нет.

– А не потому ли вы забыли упомянуть об отпечатках пальцев обвиняемой, что обвинение боялось, как бы я на перекрестном допросе не задал вам вопроса: не обнаружены ли там другие отпечатки?

– Мне было сказано без необходимости не разглашать информацию.

– У вас есть образцы отпечатков пальцев Мадж Элвуд?

– Нет.

– Значит, вы не можете сказать, принадлежали эти отпечатки Мадж Элвуд или нет.

– Мы не знаем, чьи они. Известно, что они не принадлежат Сейди Ричмонд. Сначала мы подумали, что когда она в последний раз мыла посуду, то, расставляя тарелки по местам, могла, возможно, оставить свои следы. Поэтому мы сняли ее отпечатки и сравнили. Они не совпали.

– Теперь вот что, – продолжал Мейсон. – Рассказывая вам свою историю, говорила ли обвиняемая, что покойный признался ей в том, что первый телефонный звонок был им сфабрикован? То есть иными словами: оставив обвиняемую в машине, Лоринг Ламонт вошел в дом, позвонил кому-то и попросил абонента перезвонить ему спустя несколько минут?

– Да, говорила.

– Вы не сделали попытки проследить этот звонок?

– Мы проверили все звонки, которые в ту ночь исходили из загородного дома.

– И опять же вы не упомянули об этом факте на прямом допросе, – заметил Мейсон.

– И опять же меня не спрашивали.

– А теперь вас спрашивают, – сказал Мейсон. – Кому звонил Лоринг Ламонт?

– Мы не знаем, – ответил лейтенант Трэгг. – Это был звонок от абонента к абоненту. Он набрал номер административной конторы компании Ламонта.

– Значит, звонок не был направлен какому-то определенному лицу? – с удивлением спросил Мейсон.

– Просто в контору.

– Хорошо. А кому были адресованы другие звонки? – в отчаянии спросил Мейсон. – После того как он обнаружил, что ему нужны сухая одежда и ботинки, кому тогда позвонил?

– Подождите отвечать на этот вопрос, – прервал Карсон. – С разрешения суда, мы возражаем против этого вопроса как против спорного, использующего факты, которых не было в доказательствах, и не соответствующего правилам перекрестного допроса.

– Возражение принято по отношению к последней части вопроса, – сказал судья Бэйтон. – Первая половина вопроса остается. Кому еще звонил Лоринг Ламонт из загородного дома?

– Никому, – сказал Трэгг.

– Что?! – удивленно воскликнул Мейсон.

– Больше звонков не было, – сказал Трэгг. – Я имею в виду междугородных звонков. Конечно, мы не знаем, звонил ли кто-нибудь туда, но что касается звонков оттуда, то был только один, адресованный в администрацию компании Ламонта.

– А время звонка? – спросил Мейсон.

– Время было шесть двадцать две, примерно то самое время, когда обвиняемая и покойный прибыли в загородный дом, если следовать истории, рассказанной нам обвиняемой.

Мейсон прикрыл глаза, напряженно размышляя.

– Есть еще вопросы? – спросил Бэйтон.

– Больше вопросов нет, – ответил Мейсон.

– Вопросов нет, – произнес Карсон.

– Мы объявляем десятиминутный перерыв, – сказал судья Бэйтон. – Продолжим, как только Джером Хенли появится в суде.

Судья Бэйтон оставил скамью. Гамильтон Бергер встал и, нарочито игнорируя Мейсона, проследовал в приемную. Мейсон повернулся к Полу Дрейку и Делле Стрит:

– Отлично, у нас есть десять минут, чтобы найти объяснение. Какого же черта, что там случилось? Лоринг Ламонт наверняка должен был как-то организовать доставку в загородный дом сухих брюк и ботинок. Каким же образом он мог это сделать, если не пользовался телефоном?

Из уже представленных доказательств мы знаем, что история Арлины – правда. Мы знаем, что он заставил ее пролезть сквозь влажные кусты, а сам пролез под колючей проволокой и при этом порвал брюки. Мы знаем, что он бежал по грязи на дороге и его ботинки были совершенно мокрые. И однако до того, как он был убит, кто-то еще появился в доме. Теперь мы абсолютно уверены, что этим «кто-то» должна была быть Мадж Элвуд, но как Мадж Элвуд привезла ему сухие брюки, если он ей не звонил? Как она попала в его квартиру?

Дрейк пожал плечами.

– Вряд ли у них была телепатическая связь.

– Есть только один ответ, – предположил Мейсон. – Мадж Элвуд сама позвонила ему.

– Но зачем ей звонить?

– Потому что она была с ним близка. Она знала, что сделала Арлина. У нее был номер телефона, и она сама позвонила Лорингу Ламонту. Нам нельзя терять ни минуты в этом деле, Пол. Беги к телефону и звони в телефонную компанию. Скажи им, что это дело величайшей важности. Выясни, звонила ли Мадж Элвуд в загородный дом вечером пятого числа.

– Я попытаюсь, – ответил Дрейк, – но не надеюсь, что нам так уж повезет.

– Объясни обстоятельства управляющему телефонной компанией. Ведь это действительно проблема жизни или смерти, надо все выяснить до самого конца. Посмотри, не сможешь ли получить сведения обо всех телефонных звонках, исходящих из квартиры Мадж Элвуд около… Давай-ка посмотрим. Предположим, что Арлина уехала из загородного дома около семи часов, вернулась домой, привела себя в порядок, отвела машину Лоринга Ламонта и поставила ее против пожарного крана, затем опять вернулась и позвонила Мадж Элвуд. Это, должно быть, где-то около одиннадцати тридцати. А также, Пол, постарайся проследить звонок, который Ламонт сделал в компанию в шесть двадцать две. Давай-ка посмотрим, в чем здесь дело.

– Я попытаюсь, – обещал Дрейк, – но ты совершенно не даешь мне времени.

– У меня самого его нет, – ответил Мейсон, встал и начал мерить шагами зал заседаний.

Через несколько минут Мейсон резко повернулся на каблуках.

– Делла! – позвал он.

– Да, шеф?

– Пойди и разыщи Пола Дрейка. Он говорит по телефону. Мы проглядели самое главное.

– Что именно?

– Нам нужно узнать номер машины, которую оштрафовал Питер Лайонс за то, что она стояла впритирку к другой. Потом скажи Полу, чтобы кто-нибудь из его ребят выяснил, кто является владельцем машины. Это можно сделать либо по номеру, либо по штрафному талону; заполняя талон, Лайонс должен был вписать туда фамилию владельца, узнав ее из регистрационного удостоверения, которое, по требованию закона, прикрепляется к внутренней стороне стекла над рулевым колесом.

Делла Стрит кивнула, встала и ушла.

Прошло еще пять минут.

Джером Хенли вошел в зал суда с видом человека, очень спешащего и сильно расстроенного.

О его появлении известили судью Бэйтона, и тот занял свое место.

Делла Стрит поспешно вошла в комнату, уселась рядом с Мейсоном и, пока Джерома Хенли вызывали на свидетельское место, возбужденным шепотом сказала:

– Шеф, вы попали в точку! Мадж Элвуд заказывала междугородный разговор с загородным домом, а после этого вызывала два номера в Лос-Анджелесе. Пол Дрейк сейчас устанавливает эти номера. Он должен пойти к другому телефону и связаться со своей конторой. Там уже получили всю информацию по поводу штрафного талона, который Питер Лайонс прикрепил на машину, стоявшую впритирку к другой.

Мейсон откинулся на спинку кресла. На его лице медленно расползалась улыбка. Он повернулся к Арлине Феррис и успокаивающе подмигнул ей как раз в тот момент, когда Джером Хенли уселся на свидетельском месте и судья Бэйтон сказал:

– Мистер Хенли, суд хочет задать вам несколько вопросов.

– Да, ваша честь.

– И пусть обе стороны не прерывают меня. Вести допрос будет суд. Мистер Хенли, постарайтесь отвлечься от всех предубеждений, которые у вас могли сложиться. Я хочу попросить вас сделать несколько больше того, что можно требовать от человеческой природы. Я хочу попросить вас мысленно вернуться назад к тому времени, когда Перри Мейсон вошел в ваш магазин в сопровождении молодой женщины, чье имя, как вы знаете, Мадж Элвуд. В то время вы опознали в Мадж Элвуд ту, которую видели выходящей из машины.

– Я попался на удочку предваритель…

– Одну минутку, – прервал его судья Бэйтон. – Забудьте о том, что вас ловили на удочку. Это уже впоследствии вас убедили, что вы попались в ловушку, и вы это запомнили. Вы думали, что мистер Мейсон ставил вам ловушку и старался сделать из вас дурака. Теперь я попрошу вас все это выкинуть из головы. Я хочу, чтобы мысленно вы снова вернулись к тому моменту, когда мистер Мейсон вошел в ваше заведение с Мадж Элвуд. Насколько вы тогда были уверены, что Мадж Элвуд является той женщиной, которая вышла из машины?

– Я не был уверен, я был пойман на…

– Вы говорили, что тогда были уверены. Что заставило вас сказать это?

– Обман.

– Мистер Хенли, – сказал судья Бэйтон, – суд совсем не так уж убежден, что вы попались в ловушку. Могла быть сделана попытка поймать вас, но суд начинает верить, что, возможно, женщиной, которую вы видели выходящей из машины, действительно была Мадж Элвуд.

Оба, Гамильтон Бергер и Карсон, вскочили на ноги в знак протеста. Жестом судья Бэйтон приказал им молчать.

– Минуточку. Допрос ведет суд. И пусть ни одна из сторон не прерывает меня. Я хочу, чтоб вы, джентльмены, сидели и молчали.

Бергер и Карсон вынуждены были сесть на свои места.

– Суд находится здесь, чтобы вершить правосудие, мистер Хенли. Суд хочет, чтобы вы мысленно вернулись назад, освободив себя от любого предубеждения против кого-либо.

Судья Бэйтон ждал. В зале заседания царила напряженная тишина.

– Ну, – наконец сказал Джером Хенли, – конечно, ваша честь, в то время я был убежден, что именно ее видел выходящей из машины. Однако до этого мне показали ее фотографию и попросили опознать снимок. Я опознал, и с этого и начались все неприятности.

– А почему вы опознали фотографию? – спросил судья Бэйтон.

Джером Хенли задумчиво потер подбородок.

– Ну, теперь… уж если об этом говорить… – сказал он, – конечно… женщина на фотографии была похожа на… ну, выглядела точно как та, кого я видел выходящей из машины. Это потому, что мисс Элвуд и обвиняемая очень похожи друг на друга, а фотография была с такой хитрой точки…

– Это была фотография Мадж Элвуд?

– По этому поводу у меня нет никаких сомнений.

– И она была похожа на ту женщину, которую вы видели около машины?

– Очень похожа.

– И затем, когда вы увидели Мадж Элвуд, то почувствовали уверенность в том, что именно это лицо было изображено на фотографии?

– По этой причине я и опознал ее.

– Но теперь вы готовы под присягой показать суду, что видели выходящей из машины не Мадж Элвуд. Тщательно все обдумайте, мистер Хенли. Это не попытка поймать вас в ловушку. Это просто попытка со стороны суда узнать правду.

Хенли закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Кончиками пальцев он продолжал гладить подбородок и нижнюю челюсть.

– Хорошо, – начал он после паузы. – Мне сказали, чтобы я не разрешил Перри Мейсону одурачить себя, и я не намерен ему это позволить. Но, конечно, ваша честь, если вы просите меня вернуться к тому моменту, то когда мне показали фотографию Мадж Элвуд… ну, я подумал, что это та самая женщина. Потом, когда я увидел Мадж Элвуд… конечно, в какой-то степени эта мысль была мне подсказана… ну, когда я увидел ее, то подумал, что это была действительно та самая женщина.

– А теперь вы так не думаете?

– Ну, теперь, – сказал Хенли, – ситуация совсем другая. Я посмотрел на обвиняемую и подумал, что она и есть та женщина, но ведь, конечно, я видел и ее фотографию тоже.

– Забудьте обо всем, что связано с фотографиями, – попросил судья Бэйтон. – Постарайтесь мысленно вернуться назад. Постарайтесь восстановить перед глазами картину женщины, выходящей из машины. Это была Мадж Элвуд или обвиняемая по делу?

Джером Хенли внимательно посмотрел на судью, а потом вдруг выпалил:

– Если вы так ставите вопрос, ваша честь, то я не знаю. Когда я в первый раз увидел Мадж Элвуд, я был совершенно уверен, что это она. Потом я был уверен, что это обвиняемая, но когда вы все излагаете таким образом, когда вы ставите меня перед таким решением, то я просто не знаю…

– Это все, – сказал судья Бэйтон. – Теперь, если обе стороны хотят задать вопросы, – пожалуйста. Но насколько это касается суда, то свидетель произвел уверенное опознание Мадж Элвуд. Он сделал это при таких обстоятельствах, что произвел на суд впечатление. Теперь он говорит, что не знает. Итак, обе стороны хотят задавать вопросы?

– У меня вопросов нет, – сказал Мейсон.

Гамильтон Бергер и Карсон провели небольшое совещание шепотом, потом Гамильтон Бергер сказал:

– Вопросов нет, ваша честь.

– У меня есть еще один вопрос к лейтенанту Трэггу, – сказал Мейсон. – Вам не нужно выходить на свидетельское место, лейтенант. Вы можете ответить со своего места в зале заседаний. Среди других вещей, которые вы не упомянули в ваших показаниях, было что-то по поводу содержания алкоголя в крови тела Лоринга Ламонта?

– Я не делал этот анализ сам. Этим занимался патологоанатом доктор Дрейпер.

– Но вы знаете результаты? Каковы они?

– Я так понял, – ответил Трэгг, – что в процентном отношении это выражалось цифрой 19.

– А это должно было бы показывать значительное опьянение, не так ли?

– Так, – сухо сказал Трэгг.

– Значительно большее, чем человек его сложения мог бы получить после двух-трех коктейлей?

– Вероятнее, после четырех-пяти-шести, – уточнил Трэгг.

– Я прошу обвинение принять пересказ показаний доктора Дрейпера, которые он дал бы, если бы его об этом спросили.

Снова Карсон и Гамильтон Бергер шепотом посовещались.

– Вы этого не знали? – спросил судья Бэйтон.

– Знали, ваша честь, – с некоторой неловкостью ответил Карсон. – Мы принимаем пересказ.

– Но очевидно, – сказал Бэйтон, – что это в корне меняет все дело.

– Не вижу почему, – возразил Гамильтон Бергер. – Суд действует, как мне кажется, по ошибочному предположению.

– Что вы хотите сказать?

– Вы предполагаете, что обвиняемая говорит правду. Мы не чувствуем этого. Мы думаем, что она преднамеренно поехала туда, она провела там длительное время с покойным, они там выпивали, и она вовсе не препятствовала некоторым фамильярностям.

– Тогда каким образом случилось, что в кармане одежды покойного была найдена деталь зажигания машины обвиняемой?

– Она подложила ее туда после его смерти. Она сама испортила свою машину, чтобы Лоринг Ламонт был вынужден подвезти ее. С этого момента она начала завлекать его.

– Тогда почему же она убежала, кинулась вдоль дороги и пролезла под колючую изгородь?

– Я не уверен, что она делала это, ваша честь.

– Но одежда, принадлежавшая покойному, доказывает, что она это делала.

– В конце концов, – раздраженно ответил Гамильтон Бергер, – суду нет нужды вникать во все эти детали. Функция суда состоит только в том, чтобы выяснить на этот раз, есть ли резонные основания верить, что обвиняемая связана с совершением преступления.

– Все это совершенно верно с точки зрения абстрактного закона, – резко возразил судья Бэйтон, – но перед нами молодая девушка, чья свобода и репутация поставлены на карту. Было представлено множество доказательств, а теперь вы ставите под сомнение честность мистера Перри Мейсона как работника юстиции и считаете это главным.

Если обвиняемая виновна и если мистер Мейсон виновен в фабрикации доказательств, то суд хочет выяснить это. Если они невиновны, суд хочет установить этот факт. Функция суда, мистер окружной прокурор, состоит в том, чтобы следить за свершением правосудия. И по мнению данного суда, это гораздо более важная его обязанность, чем следовать букве закона о предварительном слушании.

Пол Дрейк поспешно вошел в зал заседаний и сунул Мейсону клочок бумаги.

– Все в порядке, Перри, – прошептал он, – вот оно. Мадж Элвуд звонила в загородный дом. Потом она позвонила по двум номерам. Один из них – номер Джорджа Квинси Альберта, другой – квартиры Эдит Бристоль. Я проследил звонок из загородного дома в управление компании Ламонта. Ламонт просто вызвал девушку на коммутаторе и сказал ей, чтобы она перезвонила ему точно через семь минут и, как только он снимет трубку, пусть отключится, не отвечая на вопрос и не слушая того, что он будет говорить.

– Больше нет свидетелей? – спросил судья Бэйтон.

– У нас нет, ваша честь, – резко ответил Гамильтон Бергер. – Это дело обвинения, и мы его закончили. И вне зависимости от того, что произойдет в суде высшей инстанции, мы хотим указать, что в данном деле есть более чем достаточно доказательств, чтобы признать подсудимую виновной и направить дело в суд присяжных.

– У защиты есть какие-либо доказательства? – спросил судья Бэйтон.

Мейсон поднялся.

– У нас есть некоторые доказательства, ваша честь. Потребуется некоторое время, чтобы представить их, если только сторона окружного прокурора не захочет принять пересказ показаний. Однако все наши доказательства официально зарегистрированы и в любой момент могут быть проверены и судом, и обвинением.

Пол Дрейк прошептал что-то Делле Стрит и вышел из зала.

– Что это за доказательства? – спросил судья Бэйтон.

– Допустим, – начал Мейсон, – что обвиняемая говорит правду. Лоринг Ламонт оказался в одиночестве в своем загородном доме. На нем была мокрая одежда. Брюки порваны, все намерения потерпели крах. Он был злой, промокший, расстроенный, к тому же его перехитрили, а его машину, ну, скажем, позаимствовали. Нам только нужно поставить себя на его место, чтобы выяснить, что же он сделал.

– Минуточку, ваша честь, – прервал Гамильтон Бергер. – Мы возражаем против выступлений сторон в данное время. Если защита имеет какие-либо доказательства, пусть показывает их. После того как они будут предъявлены, защитник может воспользоваться своим красноречием как захочет, и тогда мы будем иметь возможность показать нашу интерпретацию фактов.

Судья Бэйтон кивнул:

– Я считаю, что таков процессуальный порядок, и обвинитель прав, мистер Мейсон. Думаю, что спор должен быть заключением ваших доказательств. Однако я должен подтвердить, что в положенное время суд будет приветствовать любой спор сторон.

– Я только хотел показать подоплеку, ваша честь, – заметил Мейсон.

– Я думаю, что суд понимает подоплеку. Где же ваши доказательства?

– Все очень просто, – сказал Мейсон. – Я думал, что Лоринг Ламонт позвонил кому-нибудь с просьбой привезти ему одежду и машину, но был чрезвычайно удивлен, когда записи междугородных разговоров не подтвердили это. Причина этого теперь…

– Ну вот, опять! – закричал Гамильтон Бергер. – Адвокат продолжает свое выступление, после того как суд сделал ему замечание. Мы указываем на это как на неподчинение и попытку обойти правила суда.

– Суд согласен с окружным прокурором, – строго сказал судья Бэйтон. – Мистер Мейсон, если у вас есть какие-либо доказательства – представьте их. Поберегите ваши аргументы до тех пор, пока не будут представлены доказательства, и, пожалуйста, исполните просьбу суда в отношении правил.

– Да, ваша честь, – сказал Мейсон. – Доказательство очень простое: запись телефонной компании, которая показывает, что Мадж Элвуд звонила Лорингу Ламонту в загородный дом из своей квартиры вечером пятого числа. Записи показывают, что немедленно после того, как она закончила разговаривать с загородным домом, она сделала еще два звонка. Один из них – по номеру Джорджа Альберта, а другой – по номеру телефона квартиры Эдит Бристоль, личного секретаря Дж. П. Ламонта.

Пол Дрейк поспешно вернулся в зал.

– Могу я просить суд извинить меня за минутную задержку? – сказал Мейсон.

Дрейк вручил Мейсону бумагу, тот взглянул на нее, улыбнулся суду и продолжал:

– И записи также показывают, что машина, которую оштрафовал Питер Лайонс за то, что она стояла бок о бок с другой, зарегистрирована на имя Эдит Бристоль. Так показывают документы, и мы будем просить обвинение, чтобы оно приняло пересказ доказательств по поводу этих документов в целях сохранения времени.

– Будет обвинение принимать пересказ данных документов? – спросил судья Бэйтон.

– Обвинение примет их только при условии, если адвокат защиты точно знает, что факты именно таковы.

– Я знаю, что факты именно таковы, – сказал Мейсон. – Из телефонного разговора, который состоялся у Пола Дрейка, детектива, с официальными лицами телефонной компании, и по материалам довольно поспешного расследования штрафного талона, выписанного офицером Лайонсом. Однако уверяю вас, что факты именно таковы, а если по поводу этого возникнут какие-либо сомнения, то я буду просить о продлении дела до тех пор, пока факты не будут удостоверены.

– Мы возражаем против продления дела, – сказал Гамильтон Бергер, – а также при такой ситуации отказываемся принять пересказ доказательств.

– Скажите, – спросил судья Бэйтон, – а вы примете пересказ при условии, что если какой-либо из фактов окажется неверным, то защита будет отвечать перед судом?

– Ну хорошо, – с явной неохотой согласился Гамильтон Бергер. – Однако все, что здесь происходит, кажется нам совершенно неуместным.

– Вы возражаете против этих доказательств на основании того, что они некомпетентны, несущественны и не имеют отношения к делу? – спросил судья Бэйтон.

– Возражаем, – ответил Гамильтон Бергер.

– Возражение принято к сведению, – сказал судья Бэйтон. – А теперь, мистер Мейсон, суд очень хотел бы послушать ваш протест против этого возражения. Это, кстати, даст возможность высказать вашу теорию этого дела.

С почти незаметной улыбкой судья Бэйтон откинулся на скамье, сложил на животе руки и сплел пальцы.

Гамильтон Бергер, внезапно осознав ловушку, в которую попал сам, вскочил, как будто хотел сделать возражение, но потом медленно сел обратно.

– Мистер Мейсон, прошу вас, – сказал судья Бэйтон.

– С разрешения суда, ситуация такова. Логично рассуждая, Лоринг Ламонт должен был вернуться к себе в дом после того, как его машину забрала обвиняемая. Он выбросил ветчину и яйца в мусорный ящик, может быть, он в этот момент даже не стал варить себе кофе. Но зато выпил несколько порций спиртного. Он не представлял себе в данный момент, что же ему делать, и сам с собой обсуждал это. Он не знал, где его машина. Он не знал, пошла ли обвиняемая жаловаться на него в криминальную полицию или нет.

А обвиняемая в этот момент приехала в город, поставила машину Лоринга Ламонта перед пожарным краном и позвонила своей подруге Мадж Элвуд, рассказав ей все, что произошло. Мадж Элвуд знала Лоринга Ламонта. В данный момент нет никакой необходимости исследовать степень интимности их отношений. Мадж Элвуд – современная молодая женщина, достаточно независимая, с очень терпимыми взглядами на жизнь. Вероятно, она позвонила Лорингу Ламонту в загородный дом и сказала примерно следующее: «Мне звонила Арлина Феррис. Конечно, ты действовал довольно грубо. Она взяла твой автомобиль и поставила его против пожарного крана у твоего дома. Что мне нужно делать?»

И тогда Лоринг Ламонт сказал ей: «Мне нужно, чтобы ты привела машину обратно, связалась с кем-нибудь, кто может войти в мою квартиру, взять чистые брюки и пару сухих ботинок, а ты привезешь все это сюда».

После чего, – продолжал Мейсон, – она сделала два звонка. Один из ее абонентов был человеком, который должен был ехать вместе с ней в загородный дом, потому что, зная, в каком настроении находится Лоринг Ламонт, она боялась остаться с ним с глазу на глаз. Второй – тот, кто должен был войти в квартиру Лоринга Ламонта и взять те предметы одежды, о которых он просил. Очевидно, у этого человека должен был быть ключ от квартиры Лоринга Ламонта, а значит, и достаточно близкие отношения с ним, раз он имел возможность войти в его квартиру, когда пожелает. Достаточно очевидно, что этим человеком мог быть или Джордж Альберт, или Эдит Бристоль.

Один из них сопровождал Мадж Элвуд в загородный дом, другой вошел в квартиру и принес вещи.

Нам нужно твердо установить, кто что делал.

Мы знаем, что найти место для стоянки около дома было очень трудно. Мы знаем, что много раз машины ставились или перед выездом на дорогу, или перед пожарными кранами. Тот человек, который заходил в квартиру Лоринга Ламонта, очень спешил взять вещи, и у него не было ни минуты времени, чтобы, поставив машину далеко от дома, идти пешком. Человек решил рискнуть, поставив машину во втором ряду. Таким образом, машина, которая стояла рядом с другой, была оштрафована офицером полиции Питером Лайонсом в то самое время, когда он прикрепил штрафной талон и на машину Лоринга Ламонта. Эта машина принадлежит Эдит Бристоль.

Следовательно, если мои предположения правильны, Эдит Бристоль была тем человеком, который принес одежду Лоринга Ламонта, а Джордж Альберт – тем, кому звонила Мадж Элвуд с просьбой поехать вместе с ней.

Эдит Бристоль вдруг встала и сделала несколько шагов вперед.

– Могу я дать показания суду? – спросила она.

– Это же вне всякого порядка, – запротестовал Гамильтон Бергер.

– Окружной прокурор, будьте добры сесть, – сказал судья Бэйтон. – Какого рода показания вы хотите дать, молодая леди?

– Я – Эдит Бристоль, личный секретарь Джервиса П. Ламонта, – сказала она. – Я устала от лжи. Я устала от интриг. Наверное, я бы все равно призналась, но в данный момент невозможно больше лгать. Я убила его.

– Выйдите вперед и займите свидетельское место, – сказал судья Бэйтон. – А теперь, молодая леди, я хочу, чтобы вы отдавали себе отчет в том, что любое ваше показание может быть использовано против вас. У вас есть право воспользоваться защитой адвоката. В данный момент вам не нужно давать никаких показаний. Вы бы хотели, чтобы суд предоставил вам адвоката для защиты или вы хотите сами…

Она покачала головой.

– Единственно, чего я хочу, – покончить с этим делом, ваша честь.

– Хорошо, – согласился судья Бэйтон, – продолжайте. И пусть с этим будет закончено. Расскажите нам, что произошло.

– Лоринг Ламонт был обаятельным и очень влиятельным человеком. Когда я поступила на работу в компанию Ламонта, то совершенно потеряла от него голову. Наверное, то, что он имел большое влияние в компании, сыграло немаловажную роль. Мы сошлись. Я думала, что он собирается на мне жениться. Он уверял меня, что так и будет, как только сумеет уломать отца, а пока постарается сделать так, чтобы я получила место личного секретаря его отца, что тоже даст мне шанс, как он выразился, «смягчить стариковское сердце». Вскоре я узнала, что Лоринг Ламонт то ли уже завел, то ли собирается завести любовную интрижку с другой молодой женщиной, работающей у нас в конторе, с Мадж Элвуд. Мадж Элвуд была очень современной девушкой с широкими взглядами на жизнь. Я пошла к ней и все рассказала. Она сказала, что прекрасно меня понимает, что они с Лорингом Ламонтом были добрыми друзьями, и только. Она уверила меня, что дальше этого их отношения не заходили и что она не собирается иметь с ним ничего, кроме дружбы. Она призналась, что в действительности ее интересует только один мужчина, Джордж Альберт, управляющий конторой. И сказала, что для моего спокойствия она просто оставит работу в компании Ламонта. Так она и поступила.

Однако она посоветовала мне учесть то обстоятельство, что девушка в модной одежде, подчеркивающей ее женские достоинства и рассчитанной на то, чтобы привлекать взоры мужчин, не станет негодовать, если мужчины обращают на нее внимание. Как я уже говорила, у нее был очень терпимый и широкий взгляд на жизнь.

Случайно я узнала, что Лоринг Ламонт и дальше назначает с ней свидания, но она все больше и больше увлекается Джорджем Альбертом, и попытки Ламонта встретиться с ней остаются бесплодными, хотя он и нравился ей. Она надеялась, что они будут только друзьями, но Лоринг Ламонт не признавал платонических отношений с противоположным полом. А мне оставалось только закрывать глаза на его бесконечные любовные связи.

Поздним вечером пятого числа Мадж Элвуд позвонила мне по телефону. Все, что произошло, ужасно забавляло ее. Она сказала, что Лоринг Ламонт привез в загородный дом Арлину Феррис и начал действовать несколько стремительно, а Арлина захватила его машину и уехала на ней, оставив Лоринга Ламонта без колес. Лоринг ужасно боялся, что его отец узнает об этой истории. Кажется, Лоринг уже имел от отца нагоняй по поводу безнравственного поведения, и тот строго-настрого запретил ему пользоваться загородным домом для своих любовных дел.

Мадж сказала мне, что Лоринг Ламонт попросил ее связаться со мной и передать распоряжение пойти в его квартиру и взять там брюки и ботинки. Ключ от квартиры у меня был. Я думаю, что была единственным человеком, кроме него, у кого был ключ. Я сразу же поехала к нему домой, поставила машину во втором ряду, взбежала по лестнице и взяла брюки с ботинками. Когда я спустилась вниз, на машине уже висел штрафной талон за нарушение правил стоянки. Я сразу же поспешила в загородный дом.

Лоринг Ламонт был там. Он был отвратительно пьян. Я дала ему брюки и ботинки. Он переоделся в сухое. Пытаясь хоть немного протрезвить его, я сварила кофе, а также пожарила ветчину с яйцами, чтобы заставить его поесть. Там еще была сковородка с бисквитами. Я их тоже разогрела. Мы поели вместе.

Его поведение стало совершенно невыносимым. Он начал издеваться надо мной, называл факты, якобы подтверждающие, что я, как он выразился, «слабый игрок». Говорил, что у меня хорошая фигура, но нет никакого обаяния. И еще помню, как он сказал, что новизна, которая привлекала его ко мне, притупилась и ему надоело обманывать меня каждый раз, когда встречает новую женщину, возбуждающую в нем желание. А потом он нагло и без малейшего стыда заявил, что решил сесть в машину, поехать к Арлине Феррис и заставить ее извиниться перед ним за то, что она украла его машину. А если она не будет «мила» с ним, то он посадит ее в тюрьму за кражу автомобиля. Он сказал, что ему нравятся «трудные» женщины, но она действительно заплатит ему за все, что сделала.

Я была ужасно расстроена, а он находился в отвратительном настроении. И в конце концов я ударила его по лицу. Тогда он начал душить меня. Я выбежала на кухню и попыталась выскочить через кухонную дверь. Но та была закрыта на замок. Выхода на улицу не было. Он стоял между мной и дверью в гостиную. Между нами был стол. К тому времени он уже ничего не видел от ярости. Тогда я схватила кухонный нож. Он ринулся ко мне, зацепился каблуком и потерял равновесие. А когда он, уже падая, приблизился ко мне, я взмахнула ножом. Не знаю, убила ли я его. Знаю только, что нож попал ему в спину и остался там. Я не представляла себе, что нож может войти так легко. Я очень испугалась и ушла, но у меня не было и мысли о том, что он может быть серьезно ранен. Я только надеялась, что нож вошел достаточно глубоко, чтобы я могла избежать дальнейших оскорблений. Я вбежала в гостиную.

Он попытался преследовать меня, но споткнулся и упал около стола. Я выскочила на улицу, села в машину и уехала.

В зале суда воцарилось молчание.

Мейсон спокойно и задумчиво сказал:

– Мисс Бристоль, он ничего не говорил вам по поводу чека на пятьсот долларов?

Она кивнула.

– Именно из-за этого чека у него все и сорвалось с Арлиной Феррис. Дело в том, что Отто Кесвик и Сейди Ричмонд узнали о некоторых его любовных делишках и грозились, если он не заплатит, рассказать все отцу. Лоринг этого очень боялся. Так вот, этот Отто Кесвик позвонил ему и сказал, что им нужны сразу все пятьсот долларов и он заедет к нему не позже чем через полчаса.

Мейсон обратился к последним рядам зала суда:

– Теперь, может быть, мы послушаем вас, мистер Альберт?

Альберт поднялся и с достоинством сказал:

– Дело в том, что Мадж Элвуд – моя жена. Мы поженились вчера вечером в Лас-Вегасе. Я прилетел обратно, чтобы присутствовать в суде. Как муж Мадж Элвуд, я не могу давать показания против нее, так же как она не может показывать против меня.

Альберт сел.

Судья Бэйтон посмотрел на окружного прокурора, затем на Карсона, затем на Мейсона.

– Имеет защита еще какие-нибудь доказательства?

– Никаких, ваша честь.

– Дело против обвиняемой закрыто, – объявил судья Бэйтон. – Суд приказывает взять под стражу Эдит Бристоль, причем делает это с великой неохотой. Суд чувствует, что молодая леди сделала свое признание с большой искренностью, и ее история произвела большое впечатление. Суд имеет все основания предполагать, что присяжные поверят этой истории и что Лоринг Ламонт был убит при попытке самообороны. На этом я закрываю заседание суда.

Глава 15

Перри Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк и Арлина Феррис сидели в кабинете Мейсона.

Арлина Феррис вне себя от радости, с глазами, покрасневшими от слез, сидела рядом с Деллой Стрит, которая держала ее за руку и время от времени успокаивающе похлопывала по плечу.

– Ну, – сказал Мейсон, бросая на письменный стол свой портфель, – закончено еще одно дело.

– Для вас это просто дело, – возразила Арлина Феррис, – а для меня это – жизнь.

Мейсон с сочувствием посмотрел на нее.

– Это и вся его жизнь тоже, – сказала Делла Стрит. – Его жизнь – это работа, смысл которой – следить, чтобы восторжествовала справедливость, не только в вашем деле, но и во всех его делах.

– Давай, Перри, выкладывай, что же все-таки произошло, – попросил Пол Дрейк.

– Все очень просто. Лоринг Ламонт по натуре был волк. Он тщательно планировал свою победу над Арлиной Феррис. И сделал бы все очень мило, если бы имел возможность. Он начал действовать грубо только потому, что не мог поступить иначе. Очевидно, у него было достаточно опыта и он знал закон Калифорнии, по которому женщине, подающей в суд жалобу за изнасилование, обязательно будут задавать вопросы о ее нескромных поступках в прошлом.

Это дает возможность человеку неразборчивому и с достаточным количеством денег нанять детективов, чтобы выяснить всю подноготную за большой период времени.

Однако Отто Кесвик прижал Лоринга, сказав ему, что приедет через полчаса. Лоринг решил ускорить операцию. Что произошло дальше – мы знаем.

Немного позже Мадж Элвуд позвонила и сказала, что пригонит ему машину. Она также сказала, что организует доставку сухой одежды, но, не имея никакого желания попасть в такое же положение, как Арлина Феррис, она позвонила своему любовнику, Джорджу Альберту, чтобы он поехал вместе с ней. В то же самое время она позвонила Эдит Бристоль. Эдит поехала в квартиру, взяла вещи, которые нужны были Ламонту, и отправилась на виллу. Мадж умышленно дала возможность Эдит уехать первой.

– А почему Эдит не оставила свою машину и не поехала на машине Ламонта? – спросил Дрейк.

– Об этом ничего не говорилось, – ответил Мейсон. – То ли он не хотел отвозить ее домой, то ли не хотел, чтобы она весь вечер торчала у него. Вспомните, ведь, по показаниям, он был вдребезги пьян. Когда Мадж позвонила ему, он распорядился связаться с Эдит, которая живет недалеко от него и единственная имеет ключ от его квартиры, с тем чтобы она взяла сухую одежду и привезла ему. Потом Мадж должна была пригнать его машину, и он рассчитывал, что Эдит увезет Мадж обратно. Лоринг Ламонт не намеревался спустить с рук Арлине ее поступок. Может быть, он планировал поехать к ней на квартиру и застать ее врасплох, но уж ни в коем случае не оставить ее победительницей.

– А одежда? – спросил Дрейк.

– К тому времени, как Мадж и Джордж Альберт приехали на виллу, – сказал Мейсон, – Лоринг Ламонт был мертв. Я уверен, что они обнаружили труп и решили просто ничего не говорить об этом. Они чувствовали, что у полиции не будет никаких ключей к этому делу, и хотели держаться подальше. Поэтому решили взять грязную одежду Ламонта и спрятать ее. Они думали, что, сделав так, могут совершенно спокойно не заявлять о том, что произошло. Мадж сохраняла доброе имя Эдит, спасала Арлину от опасности и в то же самое время защищала себя. Поэтому Мадж просто вернула машину Лоринга Ламонта на то самое место, где ее поставила Арлина Феррис. Они с Альбертом думали, никто ничего не узнает о том, что произошло после отъезда Арлины с виллы.

– Но ведь это преступление, – спросил Дрейк, – не сообщить полиции о том, что найден мертвый человек? Не могут они быть привлечены за это?

– Конечно, это криминал, – сказал Мейсон, усмехаясь, – но при условии, что окружной прокурор сможет это доказать.

– А он не сможет?

Мейсон покачал головой:

– Они женаты. Бергер может доказать, что Мадж Элвуд звонила Эдит, чтобы та приехала в загородный дом, но не сможет доказать, что Мадж Элвуд ездила туда. Благодаря тому промыванию мозгов, которое полиция устроила Джерому Хенли, уже нет возможности доказать, что Мадж была той, что ставила машину Лоринга Ламонта. Сначала Хенли сказал, что это была она, затем сказал, что не она, а затем поклялся, что не знает. Это именно тот самый случай, когда полиция, пытаясь повлиять на свидетеля, вместе с водой выплеснула и ребенка.

– А что по поводу чека, который Лоринг Ламонт выписал в загородном доме? – спросила Делла. – Если Отто и Сейди так торопились получить его, то почему же они не предъявили его к оплате?

– Почти наверняка им нужен был этот чек, чтобы иметь деньги для карточной игры. Я могу держать пари, что, когда будут известны все факты, мы узнаем, что чек был передан той ночью кому-либо из букмекеров. На следующий день, до того, как чек был предъявлен в банк, этот человек узнал о смерти Лоринга Ламонта и понял, что чек не стоит ни копейки. Банк не будет оплачивать чек, выписанный на счет того, кто, как известно банку, умер. Поэтому владелец обесцененного чека предпочел лучше его порвать, чем впутываться в ситуацию, где ему придется давать объяснения.

– А что насчет другого чека, от Джервиса П. Ламонта, – спросила Делла, – того, который он дал Мадж Элвуд?

– Он дал его для того, – сказал Мейсон, – чтобы она могла выйти замуж, ни она, ни Альберт в результате не могли бы быть вызваны в качестве свидетелей. Джервис П. Ламонт хотел по мере сил защитить так называемое доброе имя своего сына. Очевидно, для этого же он хотел принести в жертву Арлину Феррис.

– Но, – спросила Делла Стрит, – каким же образом Джервис П. Ламонт мог узнать все, что произошло?

Мейсон усмехнулся.

– Я думаю, Делла, мы можем допустить, что Мадж Элвуд настолько же хитра, насколько хороша собой.

– Да, – вступил в разговор Пол Дрейк, – что меня удивляет, так это ваши постоянные разговоры о том, как она сменила юбку в квартире Арлины. Мне кажется, что ты придавал этой ловушке особенно большое значение. В чем же она заключалась?

Мейсон подмигнул Делле Стрит.

– Поработай мозгами, Пол, – сказал он.

– В следующий раз, – заметил Дрейк, – ты лучше используй меня для работы ногами.

– Да, – подтвердил Мейсон, – здесь нужно было работать головой.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело подстерегающего волка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15