Эрл Стенли Гарднер

Дело заботливого опекуна

Глава 1

Войдя в контору, адвокат Перри Мейсон улыбнулся своей секретарше.

– Что нового, Делла?

Делла Стрит оторвалась от просмотра почты и сделала выразительный знак глазами.

– Шеф, если ты хочешь, чтобы от твоей влюбчивой регистраторши Герти была хоть какая-то польза, срочно избавься от Керри Даттона.

– А кто он такой, этот Даттон?

– Это молодой человек, весьма элегантно одетый. У него греческий профиль, как на камее, вьющиеся темные волосы, серые глаза и очень красивые губы. Своими широкими плечами, тонкой талией и всем прочим он может свести Герту с ума. Она не отводит от него глаз...

– И чего хочет этот Даттон?

– Секрет. Его визитная карточка гласит: «Советник по капиталовложениям». Он сказал лишь, что хочет видеть тебя по делу, весьма деликатному и сугубо личному, он боится огласки.

– Каков его возраст?

– Тридцать, может быть, тридцать два.

– Надеюсь, что это не подвох, чтобы впутать меня в темное дело, – пробормотал адвокат, садясь в кресло. – Как бы то ни было, мы его примем, хотя бы для того, чтобы спасти Герти от чар.

Делла вышла в приемную и впустила посетителя в кабинет. Мужчины пожали друг другу руки, после чего Даттон сказал:

– Я вам очень благодарен, мистер Мейсон, что вы меня приняли без предварительной записи, так как мое дело не терпит отлагательств...

– Прошу вас изложить суть дела без лишних предложений, – сказал Мейсон, любезным жестом предлагая посетителю сесть. – Боюсь только, что вам нужно было обратиться не ко мне. Как я понял, вы занимаетесь вопросами размещения капитала?

– А вы занимаетесь защитой преступников, не так ли? – живо перебил его Даттон.

– Ну, допустим...

– Значит, я пришел куда надо.

– Кто же преступник?

Даттон ткнул себя пальцем в грудь. Мейсон посмотрел на посетителя более внимательно.

– Вы арестованы и отпущены на поруки?

– Нет! – ответил Даттон, покачав головой. – Я пришел к вам как раз потому, что не хочу быть арестованным и попасть в тюрьму.

– У вас растрата?

– Да.

– Кто понес убытки?

– Дезире Эллис.

– На какую сумму?

– Можно считать, что на четверть миллиона долларов.

Мейсон наклонил голову:

– У каждого преступника есть право обращаться к адвокату за защитой... Но адвокат не может становиться соучастником преступления. После того что вы мне сказали, моя обязанность и долг – не только предупредить вас о неминуемости ареста, но и вызвать полицию, чтобы она выполнила свой долг.

– Не спешите, мистер Мейсон, вам еще неизвестны все факты.

– Но мне известно вполне достаточно для того...

– Может быть, вы все же позволите мне закончить свой рассказ?

– В вашем распоряжении две минуты, – ответил Мейсон. – Я крайне занят, и ваши дела интересуют меня не больше, чем вы сами.

Даттон покраснел, но тем не менее продолжил повествование.

– Темплтон Эллис, отец Дезире Эллис, умер четыре года назад. Он был одним из моих постоянных клиентов. В то время Дезире было всего двадцать три года, и ее увлечений отец не одобрял. Поэтому в своем завещании Эллис-отец доверил мне все свое состояние с тем условием, чтобы я обеспечивал дочь средствами на все необходимые расходы, но в соответствии с моим пониманием того, что ей действительно необходимо. При этом он дал право расходовать средства и из основного капитала, но лишь при условии, что я сочту это разумным. Мне было дано право свободно покупать и продавать ценности по своему усмотрению.

– То есть Эллис-отец поручил вам распоряжаться состоянием дочери?

– Да, он сделал это для защиты ее состояния от нее самой.

– Но принял ли он какие-нибудь меры для защиты интересов дочери от вас?

– Никаких!

Молчание Мейсона было достаточно красноречивым.

– Общая сумма наследства составляла более ста тысяч долларов, а за четыре года, прошедших после кончины отца, я передал ей примерно сто десять тысяч долларов.

Мейсон нахмурился:

– Мне послышалось, вы говорили о растрате четверти миллиона?

– Да... в некотором смысле.

– Не понимаю.

– Отец Дезире хотел, чтобы я сохранил то, что он оставил, но он вовсе не запрещал мне покупать и продавать. В частности, у него был пакет акций компании «Стир Ринд Ойл», которые я продал, не говоря никому ни слова, так же как и бумаги других, таких же неперспективных компаний, к которым он испытывал слабость по личным причинам. Сумма, которую я получил после продажи этих акций, оказалась значительной, и я разделил ее на три части. На первую я купил надежные ценные бумаги, на вторую приобрел акции, которые, по имеющимся у меня сведениям, имели серьезные шансы повыситься в цене. На последнюю треть я приобрел земельные участки в районах, которые, на мой взгляд, должны были быстро развиваться. Позднее я продал все это с большой выгодой, и таким образом возникла сумма в четверть миллиона.

– Но разве вы не были обязаны ежегодно отчитываться наследнице в своих действиях?

– Я никогда этого не делал, и она никогда не требовала у меня отчета.

– Она никогда не интересовалась, что стало с ее деньгами?

– Ей казалось, что она знает. Сейчас она уверена, что у нее не осталось ни цента, поскольку я ежемесячно давал ей не менее двух тысяч долларов с самого дня смерти ее отца.

– Две тысячи долларов в месяц? Полагаю, она должна была откладывать часть этой суммы?

– Напротив, у нее вскоре появились долги. Нет большей простофили в денежных делах, чем она, простите за вульгарное выражение. Она не стеснялась занимать у кого только можно. Тогда я положил все деньги на свое имя.

– Вы совершили все виды преступления – растрату, присвоение имущества, злоупотребление доверием и тому подобное.

Мейсон переглянулся с Деллой, сидевшей в углу комнаты.

– Да, – подтвердил Даттон, – но я продолжаю считать, что поступил правильно.

– Чего же вы хотите от меня? – спросил Мейсон.

– Срок разрешения, выданного мне отцом Дезире, истекает через три месяца. Тогда я должен буду предоставить отчет в своих действиях и передать ей все деньги, которые у меня остались.

– А вы не в состоянии этого сделать?

– В том-то все и дело! – с озадаченным видом сказал Даттон. – Хотя бы потому, что вся имеющаяся сумма оформлена как моя собственность.

Мейсон окинул Даттона задумчивым взглядом и сказал, опершись на стол:

– Объясните мне откровенно, в чем состоит затруднение?

– Я сделал все, что было в моих силах, чтобы защитить интересы Дезире. Сто тысяч долларов – это не так много, но, с точки зрения небогатого человека, – это сумма значительная. Когда умер отец Дезире, она уже якшалась с длинноволосыми молодыми людьми, которые не чистят ногтей и принадлежат к идеалистам крайне левого направления. Они были не прочь поживиться за ее счет, продолжая удерживать ее от себя на некотором расстоянии. Дезире – девушка очень чувствительная, страдающая от одиночества и готовая вступить в любой кружок подобного рода... Ее отец надеялся, что за четыре года она научится лучше разбираться в жизни и правильно понимать людей.

– Ее отец оформил этот документ с целью защитить дочь от подобных типов?

– Да! Его мысль заключалась в том, что я буду держать ее кошелек в своих руках до тех пор, пока ее окружение не изменится. Это он дал мне понять более или менее четко во время нашего последнего разговора перед его смертью.

– Почему же вы не выполнили его волю?

– Потому что я считал, что было бы нечестно использовать те преимущества, которые он мне дал. Я предпочел действовать так, как я вам рассказал, надеясь, что ее друзья, пользуясь ее доверием в течение четырех лет, поверят, что она растратила все наследство, и отойдут от нее сами собой.

– И чтобы добиться этой цели, вы пошли на риск сесть в тюрьму?

– Я прошу вас помочь мне избежать такого исхода.

– Сколько вам лет?

– Тридцать два.

– А Дезире?

– Ей исполнится двадцать семь через несколько месяцев.

– И вы так ее любите?

– Что? Что вы говорите?! – воскликнул Даттон, вскакивая со стула.

– Перед вами открывались отличные профессиональные перспективы, ибо вы, по-видимому, человек весьма способный, но, чтобы защитить Дезире от ловцов удачи, чтобы не дать ей стать жертвой, вы рискуете всем своим будущим без какой-либо очевидной выгоды для себя. Мой дорогой, вы обращаетесь к адвокату, а среди таковых дурачков мало. Поэтому не лучше ли для нас всех, если вы скажете мне всю правду!

Даттон вздохнул, бросил сконфуженный взгляд на Деллу Стрит и продолжил свою исповедь:

– Это правда, я люблю ее, я всегда ее любил, но в создавшемся положении я ума не приложу, как я смогу ей в этом признаться.

– Почему же?

– Да потому что я для нее нечто вроде дядюшки, старшего брата, в какой-то степени руководителя и наставника. Для всех этих бездельников – ее друзей, – для всей этой грязной банды я нечто вроде престарелого пугала.

– Четыре года назад вам было всего двадцать восемь лет, – заметил Мейсон. – Уже тогда вы добились больших успехов в своей профессии, и мистер Эллис обратился именно к вам, он не стал искать более солидного и опытного человека. Почему?

Немного поколебавшись, Даттон ответил:

– По правде говоря, мистер Эллис чувствовал ко мне большую симпатию. Он полагал, что я смогу оказывать на Дезире благотворное влияние.

– Говоря просто, он надеялся, что если Дезире будет вынуждена часто обращаться к вам, то волей-неволей она вами увлечется?

Даттон снова покраснел.

– Такая мысль приходила ему в голову, это верно... ему были известны мои чувства к Дезире. Но результат получился прямо противоположный тому, на который надеялся старый Эллис. Дезире видит во мне просто скрягу, а разница между нами в возрасте представляется ей несоответственно большой.

– Значит, вы влюблены в нее примерно четыре года?

– Пять.

– И вы никогда ничего не говорили ей?

– Конечно, говорил, но в последние четыре года – нет.

– И как она реагировала на ваше признание?

– Она объявила, что я сам себя в этом убедил, что я не могу быть влюбленным в нее по-настоящему. Что она предпочитает считать меня чем-то вроде старшего брата, а если я снова об этом заговорю, это будет конец нашей дружбы.

– И вы приняли ее ультиматум?

– Я решил подождать и посмотреть, чем все это закончится...

Мейсон перебил его, думая о своем:

– Эллис знал о приближении смерти?

– Да. Врачи дали ему восемь месяцев, но прогноз оказался слишком оптимистичным, ибо он не протянул и шести.

– А как Дезире отнеслась к выданному вам документу?

– Отрицательно! Она была оскорблена, считая, что отец хочет руководить ею даже из могилы. А она вообще не терпит никакого руководства.

– Ее раздражение обратилось против вас?

– Да.

– И вы решили, что, распоряжаясь ее имуществом так, как вы рассказали, завоюете ее привязанность?

– Я думал только об одном: помешать ей оказаться добычей искателей приданого. Вопреки всем моим усилиям, недавно на эту роль объявился претендент – один из этих бездельников. Он хочет жениться на ней только ради тех нескольких тысяч долларов, которые, по его мнению, останутся у нее от наследства после окончания срока опекунства.

– И этот союз не вызывает у вас одобрения? – спросил Мейсон с улыбкой.

– Если этот парень женится на ней, я не знаю, что сделаю... Я способен его убить! – сказал он мрачно.

Мейсон задумчиво смотрел на него.

– Почему вы еще раз не сказали Дезире о своих чувствах? Хотя бы для того, чтобы доказать ей их неизменность и надежность?

– Я предпочел ждать. Я надеялся, что со временем разница в возрасте не будет казаться ей столь серьезной.

– Хорошо, – заключил Мейсон, – хорошо, что вы ничего не скрыли от меня. Но у меня есть три требования. Во-первых, я попрошу подписать чек на тысячу долларов в качестве аванса, во-вторых, вы напишете завещание на все ценности, которые числятся на вашем счету, но фактически принадлежат Дезире и которыми вы завладели только для того, чтобы сохранить их для нее. Тогда в случае вашей смерти она не потерпит ни малейшего ущерба. Говорить ей об этом необязательно.

– А третье ваше требование?

– Попытайтесь убедить мисс Эллис зайти ко мне познакомиться и побеседовать. Мне бы этого очень хотелось.

– Зачем?

– Кто-нибудь должен сказать ей, что после окончания срока опекунства она окажется обладательницей большей суммы, чем она предполагает. И нужно, чтобы она знала почему. Если вы попытаетесь рассказать ей это сами, она может подумать, что вы хотите показаться ей благодетелем, если же о вашей преданности ее интересам расскажу я, может, мне удастся превратить вас в героя в ее глазах.

– Тем не менее ни в коем случае не следует говорить ей о моей любви к ней. Вы ведь не будете так нескромны?

– Успокойтесь! Я руковожу не брачным агентством, а адвокатской конторой. Вы обратились ко мне для того, чтобы я уберег вас от неприятностей, и это главное, что я постараюсь сделать. Ваши сердечные переживания интересуют меня только в той мере, в какой они влияют на выполнение задания, которое вы сами мне доверили.

Даттон достал чековую книжку и стал выписывать чек.

На следующий день Мейсон и Делла работали в кабинете. Зазвонил внутренний телефон. Делла тотчас сняла трубку аппарата, стоявшего на ее столе.

– Алло, Герти, да? Хорошо... Сейчас спрошу. – Она обратилась к Мейсону: – Мисс Дезире Эллис находится в нашей приемной.

– А, – улыбнулся Мейсон, – Даттон не терял времени даром.

– Но она не одна – ее сопровождают мистер и миссис Хедли... – по-видимому, мать с сыном, – прошептала Герти. – У миссис очень властный вид и пронзительные глаза. Молодой человек из битников – бородатый и весьма растрепанный.

– Что ж, пусть они войдут все вместе.

Передав Герти распоряжение Мейсона впустить посетителей, Делла поспешно открыла дверь в приемную.

Мистер Хедли вошел первым. Широкий в плечах, бородатый, такой, каким описала его Герти, со спокойным, полным презрения взглядом. Он был одет в спортивного вида рубашку, распахнутую на волосатой груди. Штаны – с бахромой внизу, сандалии на босу ногу, пиджак перекинут через плечо.

За ним шествовала его мать – женщина лет пятидесяти, с такими пронзительными глазами, что они отвлекали внимание даже от непомерно большого носа между ними. Дезире Эллис замыкала шествие. Чуть выше среднего роста, блондинка, худощавая и загорелая, со спокойным взглядом голубых глаз. Ничего выдающегося.

– Добрый вечер, мистер Мейсон! – сразу начал молодой человек. – Мое имя Фред Хедли, это моя мать – Розанна Хедли и невеста мисс Эллис.

Мейсон жестом пригласил всех сесть. Дезире разглядывала Деллу. Мейсон представил:

– Мой секретарь и правая рука мисс Делла Стрит. Она в курсе всех моих дел.

Девушка кивнула. Пока Фред прочищал горло, мать его поспешила взять слово:

– Дезире посоветовали зайти к вам поговорить. Мы подумали, что это по поводу наследства...

– Кто ей посоветовал прийти ко мне?

– Опекун, мистер Керри Даттон.

Взгляд Мейсона пронзительно впился в глаза Хедли:

– Вы его знаете?

– Мы встречались, – презрительно произнес молодой человек. – Это старый скряга.

– Это мой старый друг, – вмешалась Дезире. – Он пользовался полным доверием моего отца.

– Возможно, это была его самая большая ошибка! – взвизгнула миссис Хедли.

– Вы понимаете, мистер Мейсон, – объяснила Дезире, – мой отец беспокоился обо мне, его тревожило, что мне достанется после него большая сумма денег. Он боялся, что я их сразу растрачу, и обратился за помощью к Керри, чтобы тот помог мне прожить без забот четыре года...

– Мы явились сюда, – перебила ее миссис Хедли, – потому что предполагали, что мистер Даттон согласился наконец передать фонд.

– Какой фонд? – Брови Мейсона поднялись.

– Это идея Фреда. Он хочет...

– Не нужно подробностей, мама, – прервал ее Хедли.

– Но мистер Мейсон должен знать все, Фред!

– В таком случае лучше предоставьте мне самому изложить собственную идею.

Молодой человек обратился к Мейсону:

– Я не мечтатель и не сумасшедший! Я знаком со многими поэтами и артистами, но, в сущности, я реалист!

Возбуждаясь по мере повествования, он постепенно подвигал стул к столу Мейсона.

– Не имея возможности развиваться дальше, наша цивилизация катится к гибели. Мыслящие люди уже понимают, что каждое государство должно обеспечивать возможности развития тем талантам, которые в нем родятся. Но у нас гений не может развиваться, он умирает с голоду. Я знаю многих живописцев, поэтов, прозаиков, которые могли бы достичь высот невероятных, если бы они могли позволить своим дарованиям созревать спокойно, не заботясь о хлебе насущном.

– А они не имеют такой возможности?

– Нет. Моя мысль заключается в том, чтобы субсидировать юношей, подающих надежды... поэтов, писателей, художников, мыслителей... Мыслителей в особенности.

– Какого типа мыслителей?

– Социологов, политиков. Времена меняются, весь мир переживает большие потрясения, уже нельзя думать по-прежнему.

Мейсон внимательно посмотрел на Дезире.

– Вы собираетесь финансировать это дело?

– Я бы очень хотела это сделать, но сейчас у меня нет ни малейшей возможности, так как я растратила практически все отцовское наследство. Я очень сожалею о своей расточительности. Временами мне даже хочется, чтобы Керри Даттон был более тверд по отношению ко мне и отказывал мне в выдаче денег тогда, когда я просила их для неразумных целей.

– Каких целей?

– Например, для путешествия по Европе или для покупки нового автомобиля. Стоит только начать тратить, деньги исчезают так быстро, что страшно подумать!

– У вас есть претензии к мистеру Даттону? – спросил Мейсон.

– Претензии? – повторила она, смеясь. – Да, конечно, постоянная претензия.

– Что он давал вам слишком много денег?

– Нет, что он, на мой взгляд, давал мне их недостаточно. Я ему говорила не раз, что мне жить осталось меньше четырех лет, и, может быть, было бы разумнее воспользоваться деньгами, пока это еще в моей власти, чем делить их после, когда меня уже не будет на свете.

– Если вы хотите знать мое мнение, мистер Мейсон, – произнес Фред, – то Даттон плохо справлялся с данным ему поручением. Если бы он оказался более твердым по отношению к Дезире, не позволяя ей растрачивать деньги, у нее были бы средства для воплощения моего проекта в жизнь.

– Но я совсем к этому не стремлюсь, – сказал Мейсон с приветливой улыбкой.

– К чему вы не стремитесь? – удивился Хедли.

– Знать ваше мнение.

Сбитый с толку, Хедли густо покраснел и не нашелся, что ответить.

– Итак... короче... Что вы хотели бы нам сказать, мистер Мейсон? – вмешалась миссис Хедли.

– Ничего.

– Ничего?!

Мейсон развел руками.

– В таком случае что же мы здесь делаем? – спросил Хедли.

– Я думал, что, быть может, у вас есть что мне сказать. – Мейсон с невинным видом улыбнулся.

Посетители переглянулись, и Дезире Эллис сказала:

– Керри Даттон позвонил мне вчера и сказал, что срок опекунства истекает, что он пригласил вас в качестве своего поверенного и счел полезным для меня познакомиться с вами.

– И он предложил вам пригласить вместе с собой обоих Хедли?

– Нет, это была моя идея.

– Я не понимаю, зачем нужен адвокат, если после истечения срока опекунства не останется денег, – сказала миссис Хедли. – Нужно просто передать Дезире остатки наследства, и она сама, без адвоката, разберется во всем.

– О, это все не так просто. Нужно провернуть целую кучу формальностей, – перебил ее сын. – Из звонка мистера Даттона мы поняли, что у вас есть какая-то информация. У Дезире должно было остаться что-то около пятнадцати тысяч долларов. И хотя этого мало для осуществления нашего проекта, это все-таки можно считать некоторым начальным капиталом.

– На каком основании вы полагаете, что остаток составляет пятнадцать тысяч долларов? – поинтересовался Мейсон.

– О, объяснить это нетрудно. Мы знаем сумму, которая была вначале, и знаем, сколько Дезире получила. Вычисляя проценты, мы получим...

– Сколько денег вы взяли за последнее время, мисс Эллис?

– Разве Керри Даттон вам не сказал?

– У нас была только предварительная беседа, мы пока не затрагивали детали.

– За последние четыре года я получала ежемесячно по две тысячи долларов. Но два месяца назад Керри дал мне понять, что меня ждет сюрприз после подведения итога. Подсчитав все, я пришла к выводу, что речь идет о пятнадцати тысячах.

– Вы расходовали по две тысячи в месяц? – спросил Мейсон, поднимая брови.

– Кроме последних месяцев. Я начала испытывать страх перед будущим и стала понемногу откладывать.

– Если вы откажетесь от квартиры, которую снимаете сейчас, и переедете в более скромную и вообще постараетесь жить менее расточительно, вы сможете по крайней мере эти пятнадцать тысяч оставить неприкосновенными для Фреда и его организации, – сказала миссис Хедли сухо.

Дезире опустила голову.

– Я всей душой за Фреда и его проект, но я должна буду играть на бирже, чтобы заработать на жизнь.

– Что?! – воскликнул Фред в изумлении. – Ты собираешься играть на бирже? Ты? Имей в виду, что ты тут же потеряешь всякую связь с нашей группой мыслящих людей! Ты будешь пригодна лишь на то, чтобы стучать на машинке! Ты превратишься в колесико этой системы порабощения!

– Мисс Эллис, – вмешался Мейсон, – я не знаю, с какой целью мистер Даттон просил вас пожаловать ко мне. В его отсутствие я считаю себя не вправе раскрыть вам что-либо, касающееся его дел.

– О! Не стоит делать тайны! – воскликнула девушка, улыбаясь. – Я сама веду основные подсчеты и почти точно знаю, как обстоят мои дела.

– Но Даттон, разумеется, должен дать отчет о своих действиях, – возразил Хедли.

Мейсон притворился, что не слышал последнего замечания, и сказал:

– Когда вы намерены начать следить за биржевыми курсами, мисс Эллис?

– С завтрашнего дня.

Мейсон одобрительно кивнул, а потом замолчал, показывая, что ему больше нечего сказать.

Хедли поднялся, его примеру тотчас последовала Дезире, но мать встала неохотно. Когда дверь за ними закрылась, Мейсон обратился к Делле:

– Эта девушка транжирит не только деньги, которые оставил ей отец, но и свою жизнь. Однако я уверен, что она дошла до предела и скоро придет в себя. Я только не представляю себе, что с ней будет, когда она узнает, что она гораздо богаче, чем полагает.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Делла лукаво. – Скрыть от нее правду?

Несколько секунд Мейсон молчал в задумчивости, а потом сказал многозначительно:

– Это относится больше к области нравственности, чем юриспруденции!

Глава 2

На следующий день утром, когда Перри Мейсон прибыл в свою контору, Делла протянула ему газету, раскрытую на странице с биржевыми курсами.

– Читай, шеф! Боюсь, что это не предвещает ничего хорошего для Даттона!

Мейсон внимательно прочитал отмеченный Деллой абзац:

«Изыскания, проведенные в районе Кристи-Доум, позволяют компании „Стир Ринд Ойл“ считать, что открыто новое месторождение нефти, очень богатое. За последние годы курс акций этой компании неуклонно падал. Но последнее открытие такого масштаба позволяет президенту компании, Джарвису Ридеру, надеяться, что компания не только восстановит свое положение, но и улучшит его. Настойчивость изыскательской группы компании, как представляется сейчас, оправдалась полностью, тогда как другая нефтяная компания прекратила бурение в этом районе ввиду его полной бесперспективности».

Мейсон тихонько присвистнул:

– Делла, немедленно соедините меня с нашим клиентом Даттоном.

После нескольких безуспешных попыток она произнесла:

– Номер не отвечает.

– В таком случае вызовите моего биржевого маклера и прикажите ему купить для меня пятьдесят акций компании «Стир Ринд Ойл».

После разговора с маклером Делла сказала:

– Он хочет говорить с вами лично, шеф.

Мейсон взял трубку и спросил:

– Что у вас, Стив?

– У вас какие-нибудь конфиденциальные сведения, или вы решились на эту покупку на основе прочитанного в утренних газетах?

– Пожалуй, и то и другое. А в чем дело?

– Дело в том, что я не понимаю, что происходит с этими акциями. Создается впечатление, что уже несколько дней кто-то покупает их целыми пачками. Начинается настоящий бум вокруг них, тогда как еще недели две назад их стоимость упала почти до нуля.

– А что вам известно об этой компании, Стив?

– Немного. Ее президент, некий Джарвис Ридер, скупал земельные участки, казалось бы бесперспективные, в то время как курс акций не переставал скользить вниз. Поэтому, думаю, «утка» – если это «утка», – опубликованная в газетах, предназначена для одной цели – создать шум вокруг этой компании, чтобы повысить их курс. Но если новость обоснованна, то, видимо, кто-то, кто в курсе дела, намеренно придерживал до сих пор информацию. Вот почему я вас спросил, нет ли у вас какого-нибудь приватного источника информации.

– Нет, особыми сведениями я не располагаю, но тем не менее купите мне пятьдесят акций по любой цене. Я тоже хочу участвовать в игре.

– Как хотите, но все же это рискованная игра, потому что за последние годы многие поплатились за свою причастность к этой компании.

– Не бойтесь, я буду следить за курсом, но кто не рискует – тот не выигрывает, Стив!

Разговор закончился. Мейсон снова обратился к Делле:

– Интересно, каково настроение нашего клиента сейчас? Ему действительно было предоставлено право покупать и продавать эти акции, но ведь Дезире считает себя обладательницей пакета акций, которые теперь идут вверх! Увидев, как растет их курс, она станет щедро финансировать своего битника.

Телефон зазвонил вновь. Делла доложила:

– Это Фред Хедли. Он заявил, что знает, будто ты хочешь с ним поговорить, а кроме того, у него есть для тебя новость.

Немного поколебавшись, Мейсон взял трубку параллельного аппарата. Фред начал говорить так быстро, что казалось, слова набегают друг на друга.

– Мистер Мейсон, у меня потрясающая новость! Вы видели финансовую страницу в утренних газетах?

– Нет. А что там?

– «Стир Ринд Ойл» обнаружила новое, очень богатое месторождение нефти!

– Это говорит Фред Хедли?

– Да, да! Ведь вы меня помните? Я был у вас на днях вместе с матерью и Дезире Эллис.

– Я прекрасно помню вас всех, но я не вижу связи между вами и этой компанией!

– Но разве это не ясно? Ведь Дезире унаследовала от отца много акций компании! А их курс непрерывно повышается!

– А, да, теперь понимаю. Но кто вам сказал, что эти акции еще не проданы?

– Конечно, они не проданы! Ведь отец Дезире рекомендовал Даттону продавать их только в крайнем случае.

– И это было указано в поручительстве?

– Я точно не знаю, – ответил Фред с некоторым беспокойством в голосе. – Но вы-то должны это знать, раз являетесь поверенным этого типа!

– Я еще не успел изучить все детали этого поручительства, и мне казалось, что вы больше в курсе, чем я. Во время вашего визита вы мне сказали, что от наследства практически ничего не осталось. Значит, Даттон продал большую часть ценных бумаг?

– Конечно, но не «Стир Ринд Ойл». Среди главных акционеров компании возникли разногласия, и один из них позвонил Дезире недели две тому назад и попросил вмешаться. Она направила его к Даттону. В настоящий момент курс акций повышается стремительно. Акции Дезире скоро будут стоить десятки тысяч долларов!

– Но я не понимаю, почему такое повышение может интересовать вас, мистер Хедли?

– О! Это очень важно для меня! Теперь в руках Дезире будут средства для финансирования моего проекта! Это будет великолепно! Предприятие, не слыханное в искусстве! Мы будем выращивать собственных Рембрандтов... более оригинальных, чем он, ибо Рембрандт уже дьявольски устарел! Мы сделаем талант свободным в Америке!

– Вы уже успели сообщить эту новость Дезире?

– Нет, мне пока не удалось дозвониться до нее. Именно сегодня она начинает следить за биржевым курсом, как вы знаете...

– Да, да, мистер Хедли! Спасибо, что позвонили. Я поговорю с мистером Даттоном, если он еще не в курсе. Помогите мне связаться с ним. Вы знаете его адрес?

– По правде говоря, этот тип никогда не интересовал меня настолько, чтобы я пытался узнать его адрес или номер телефона. Я нахожу, что он распорядился поручительством вопреки здравому смыслу...

– А что он должен был, по-вашему, сделать?

– Он должен был ограничить расходы Дезире, каким-то образом сделать так, чтобы она укладывалась в свои проценты, а основной капитал оставался нетронутым для предприятия, о котором я говорю.

– Если вы будете звонить мисс Эллис, пусть она напомнит мистеру Даттону, что ему следует связаться со мной.

– Хорошо... я только хотел поделиться с вами новостями.

– Поверьте мне, я очень ценю вашу любезность, мистер Хедли. До свидания.

Мейсон повесил трубку. Делла последовала его примеру: она слушала разговор по параллельной трубке и стенографировала.

– Мне кажется... кто-то подливает масла в огонь. Несмотря на нарушения, допущенные Даттоном, ему невольно симпатизируешь.

– Он имел право покупать и продавать акции, но должен был держать Дезире в курсе, давать ей отчет. Кроме того, он не должен был проводить операции от своего имени.

– Боюсь, когда Хедли узнает, что акции «Стир Ринд Ойл» проданы, он устроит Даттону пакость, и я должен буду его защищать.

– А что же нам следует сообщить Дезире?

– То же, что и остальным. Мы представляем интересы Даттона, а не кого бы то ни было другого.

– Когда он узнает, что произошло, он будет близок к отчаянию.

– Откуда мы знаем, что он уже не впал в него?

Глава 3

Возвратившись в контору после завтрака, Мейсон сказал Делле:

– Делла, позвони, пожалуйста, моему маклеру и спроси его, могу ли я уже считать себя акционером «Стир Ринд Ойл»? Затем выпиши на отдельную карточку полное имя Даттона, его адрес и номер телефона, а затем попроси Пола Дрейка зайти к нам на несколько минут.

Пол Дрейк был владельцем частного детективного агентства, расположенного на том же этаже, что и контора Мейсона. Он явился сразу же после звонка Деллы и уселся в одном из кресел для посетителей.

– Мне нужно, чтобы ты разыскал одного из моих клиентов, – обратился к нему Мейсон.

– Он тебе должен?

– Нет.

– Скрывается?

– Возможно.

– Что ему нужно сказать, когда я его найду?

– Ничего. Ты просто дашь мне знать, где он находится. Конечно, ты не можешь проводить розыск, оставаясь невидимым, кому-то вопросы задавать придется, но постарайся, чтобы сведения о твоей деятельности не дошли до меня, – сказал Мейсон, передавая ему карточку с данными Керри Даттона.

– Это срочно?

– Конечно, но это еще не все. Я хочу, чтобы ты собрал сведения о Джарвисе Ридере – президенте компании «Стир Ринд Ойл».

– А, это та компания, вокруг которой разгорелся ажиотаж?

– У тебя есть их акции, Пол?

– Нет, частные сыщики не обогащаются за счет биржевых спекуляций. Впрочем, и другими способами тоже.

– Ты пожалеешь когда-нибудь об этом, мой дорогой Пол. Ну, действуй побыстрее и постарайся держать меня в курсе.

Не прошло и четверти часа после ухода, как Герти по внутреннему телефону доложила, что мистер Джарвис Ридер просит адвоката принять его. Мейсон обменялся выразительным взглядом с Деллой.

– На ловца и зверь бежит! Скажи Герти, пусть он войдет.

На вид Ридеру было около пятидесяти пяти лет. Немного сутулый, он был весьма импозантен, его взгляд из-под густых бровей был проницательным.

– Я узнал, что вы представляете интересы Керри Даттона.

– От кого вы это узнали?

– Не имеет значения. Вы действительно его поверенный или нет?

– Мистер Даттон поручил мне ведение всего одного своего дела.

– Он поручил вам только одно дело?

– Да. А почему вы спрашиваете об этом?

– Как мне стало известно, он заявил, что я – финансист, загребающий жар чужими руками, что я руководил компанией «Стир Ринд Ойл» так, чтобы удовлетворить только свои собственные интересы. Что я ничего не понимаю в добыче нефти и держусь лишь благодаря тому, что умею организовывать нужное мне большинство акционеров при помощи подкупов.

– Когда до вас дошли эти сведения?

– Некоторое время тому назад, но я собирал доказательства того, что Даттон лжет. Сейчас становится особенно ясным, что все его заявления являются клеветой, и Даттон должен поплатиться... тем более что у него больше нет акций на двадцать тысяч долларов, он их продал.

– Он продал акции на двадцать тысяч?

– Да. И после этого распространил диффамационные заявления!

– Если вы собираетесь возбудить процесс против моего клиента, этого достаточно! Дальнейшие переговоры я буду вести с вашим адвокатом!

– Я не нуждаюсь в адвокате, по крайней мере сейчас. Я пришел сюда не для того, чтобы угрожать обращением в суд, а просто за письмом с извинениями, которое я мог бы передать в газеты для публикации.

– Почему же вы не хотите обратиться к самому Даттону?

– Потому что я не могу с ним встретиться.

– А вы пробовали?

– Я? Да! Я хотел ему лично сообщить об открытии нефтяного месторождения до того, как он прочтет об этом в газетах. Но мне это не удалось, а сейчас, когда об этом уже все знают, я, конечно, последний, с кем он пожелал бы увидеться.

– Вы знакомы с Даттоном?

– Да, конечно.

– Давно?

– С того момента, когда в соответствии с завещанием Эллиса было составлено поручительство. Я обратился к нему с просьбой вложить дополнительные средства в компанию, а он рассмеялся мне в лицо!

– Теперь он должен чертовски сожалеть об этом!

Ридер кивнул и с удовлетворенным видом продолжал:

– Темплтон Эллис был моим другом. Он верил мне и за четыре года вложил в компанию значительный капитал. Он оставил дочери солидный пакет акций. И только потому, что акции некоторое время слегка понижались в цене, этот мошенник Даттон их распродал. Не удовлетворившись этим, он сделал ряд оскорбительных заявлений, о которых я вам уже говорил. Мистер Мейсон, если вы действительно хотите заниматься делами Даттона, вам будет небезынтересно узнать, что дочь Эллиса верит, будто он сохранил эти акции, она не знает, что он их продал.

– А почему вы так думаете?

– Не думаю, я знаю. Теперь Даттон, несомненно, попытается вернуть себе эти акции любой ценой, но я сам прослежу за тем, чтобы ему это не удалось. Скажите это ему, как только его увидите. Скажите ему также, что его подставное лицо Роджер Палмер тоже не сможет ничего приобрести... По крайней мере до тех пор, пока Даттон не опубликует извинительного письма, о котором я вам говорил.

Глава 4

Было половина восьмого. Мейсон и Делла уже собирались уходить, когда неожиданно зазвонил телефон.

Снимая трубку, Мейсон сказал:

– Это, наверное, Пол.

Действительно, это был Дрейк. Он сразу начал:

– Твоего Даттона не так легко найти, Перри!

– Я в этом не сомневался, поэтому именно тебе поручил это дело. Ведь недаром я плачу тебе пятьдесят долларов в день.

– Если он спрятался, то это значит, что его ищет кто-то другой. У меня впечатление, что этот другой жаждет вручить Даттону вызов в суд.

– И ты считаешь, что он скрывается, чтобы избежать этого вызова?

– Без сомнения, он прячется для того, чтобы избежать чего-то или встречи с кем-то.

– Где ты сейчас находишься, Пол?

– В кабине телефона-автомата, расположенного в четырехстах метрах от дома, где живет Даттон. Я думаю, сюда он не вернется. Перед домом дежурит судебный исполнитель. Он очень терпелив, его не переждешь. А привратница сказала, что Даттон сегодня несколько раз приезжал и носил из дома и в дом большие сумки. Это наводит на мысль, что он собрался в дальнее путешествие. Я нашел станцию техобслуживания, где сейчас готовят его машину к дальней дороге: заправлен полный бак.

– Даттон случайно не проговорился там, куда собирается?

– Нет! Но его машина еще на станции. Я звоню, чтобы получить дальнейшие указания.

– Следуй за ним, куда бы он ни направился, – ответил Мейсон.

– А если он сядет в самолет, летящий в Бразилию?

– Сообщи номер рейса своему бразильскому сотруднику, чтобы он следил за Даттоном и там.

– Не считаясь с расходами?

– Да!..

– Но если он готовит машину для длительной поездки, это означает, что он собирается ехать на ней. Поскольку ты хочешь, чтобы я приклеился к его пяткам, мне понадобится один из моих парней. Ставлю тебя в известность об увеличении расходов. Чао, Перри!

Мейсон повесил трубку, между его бровей прорезалась предательская складка.

Делла забеспокоилась:

– Что тебя так встревожило, шеф?

– Итак, из того, что нам рассказал Даттон, мы знаем, что он допустил несколько нарушений формальных правил, но не может допустить, чтобы Дезире узнала об этом, так как действовал из лучших побуждений и достиг блестящих результатов. Но... его поведение сегодня никак не согласуется с тем, что он мне рассказал. Однако...

После небольшого раздумья адвокат, казалось, принял решение.

– Делла, послушай, поскольку на сегодняшний вечер у нас нет никаких планов, мы идем обедать в ресторан. Затем вернемся сюда и будем ждать дальнейших событий, которые, как мне кажется, не замедлят произойти. А пока предупреди об этом дежурную Пола Дрейка.

– Если ты мне обещаешь хороший обед, можешь располагать мною до полуночи, – отвечала Делла, смеясь.

– Договорились, – заверил ее Мейсон, подходя к дверям.

Глава 5

Примерно в середине обеда метрдотель сказал Мейсону, что его просят к телефону.

– Моя сотрудница сообщила, что тебя можно найти в этом ресторане, Перри, – услышал он голос Дрейка.

– А где сейчас находишься ты, Пол?

– В своей машине. Как ты знаешь, она радиофицирована, и я пожираю плитку шоколада, чтобы не умереть с голоду. Я нашел Даттона.

– Где он?

– В настоящий момент сидит в машине и ждет. Он преследовал молодого парня, похожего, на мой взгляд, на битника. Широкие плечи, борода... Тот зашел в дом Добермана на Локс-стрит. Это тебе о чем-нибудь говорит? Ты знаешь этого парня?

– Думаю, что знаю. А в этом доме живет Дезире Эллис; бородач, должно быть, у нее. И Даттон следит за ним.

Мейсон подумал немного.

– Нет, скорее всего, он ждет ухода бородача, которого зовут Фред Хедли. Ему нужно серьезно поговорить с Дезире, и он не хочет, чтобы ему помешали. Если я не ошибаюсь, то Даттон, дождавшись ухода битника, войдет в дом и поднимется к Дезире. Хедли хочет, чтобы она финансировала будущность юных гениев.

– Неужели?

– Да. Когда Даттон выйдет, следуй за ним. У тебя есть помощник?

– Я уже вызвал одного из своих парней, он должен быть здесь с минуты на минуту. Если я взялся за это дело сам, то только потому, что мои лучшие сотрудники заняты сегодня другими делами. Но теперь один из них – один из лучших – на подходе, и я поручу ему дальнейшее.

– Прекрасно. После того как он тебя сменит, можешь пообедать. Звони мне в контору, мы будем там до половины одиннадцатого.

– Договорились!

Вернувшись к столику, Мейсон поделился новостями с Деллой.

Она ответила легкой гримасой.

– Похоже, что Дезире влюблена в этого битника!

– И что же? – спросил Мейсон, поднимая брови.

– А то, что Даттон поднимется к ней тотчас же после ухода Хедли. Она догадается, что он ждал, пока Хадли уйдет. В ее глазах это будет еще один аргумент против Даттона. Женщины предпочитают, чтобы мужчины добивались их любви смелостью, а не скрываясь в засаде, чтобы дождаться ухода соперника.

– Дело не в том, что Даттон не хочет встречаться с соперником, – заметил Мейсон. – Он просто хочет объяснить Дезире положение дел без свидетелей.

– При таком повышении акций этой компании, думаю, мать Хедли немедленно вмешается, чтобы ускорить события.

Мейсон поднял бокал.

– «Здоровье, богатство, любовь – и никаких тещ» – это мексиканский тост, который тамошние джентльмены произносят в своих клубах.

– Человек, который изобрел этот тост, должен был знать миссис Хедли! – воскликнула Делла.

– Это необязательно, он мог знать многих других, которых миссис Хедли очень напоминает.

Обед подходил к концу, и Мейсон уже обдумывал, каким бы десертом его завершить, как его вновь позвали к телефону.

Дрейк, задыхаясь, проговорил:

– Я советую тебе мчаться сюда на самой большой скорости!

– Куда?

– В дом Добермана. Поспеши, если хочешь защищать своего клиента. Я буду ждать перед входом.

Через несколько минут адвокат в сопровождении Деллы был уже в машине и мчался по направлению к Локс-стрит. Несмотря на водительское мастерство, они достигли цели только через двадцать минут.

Дрейк, ждавший их у тротуара, выпалил:

– Слишком поздно!

– Что случилось? – спросил адвокат.

– События разворачивались точно так, как ты предсказывал. Но либо Хедли хотел устроить Даттону засаду, либо он забыл что-то у Дезире. Как бы то ни было, едва Даттон вошел в дом, как бородач стремглав бросился туда.

– И что произошло потом?

– О, полно всего! На третьем этаже на балкон выбежала женщина с криками: «Полиция! Полиция!» Кто-то вызвал полицию, вскоре прибыла полицейская машина с радио, причем именно в тот момент, когда Даттон хотел выйти из дома. Он спешил, но, увидев фары машины, заставил себя идти спокойно и неторопливо перешел улицу как раз тогда, когда полицейские вбежали в дом.

– Я просил тебя следовать за Даттоном!

– Я не забыл твоей просьбы! Мой помощник получил от меня указание следовать за ним. А я предпочел остаться здесь, чтобы лично доложить тебе результаты наблюдения.

– Хорошо! Что ты еще узнал?

– Я обменялся несколькими словечками с одним из копов. Они уехали, захватив с собой Хедли, который был в плачевном состоянии: нос разбит, с трудом может говорить, вся рубашка спереди залита кровью. Он был похож на драчливого петуха. Как я понял, – продолжал Пол, – обнаружив Даттона в квартире мисс Дезире, он повел себя очень агрессивно, и Даттон дал ему по морде.

– Что говорил Хедли?

– Что он будет жаловаться на Даттона за нападение и нанесение телесных повреждений. Но копы не были убеждены, что он выиграет дело, и посоветовали ему сначала оплатить ущерб, который он нанес квартире мисс Эллис, если он не хочет попасть в серьезный переплет.

Улыбнувшись, Мейсон обратился к своей секретарше:

– Вот теперь, Делла, я полагаю, дело идет как раз так, как ты хотела. Здесь спектакль окончен. Даттон отправился в изгнание, а мы можем идти спать.

– Но не раньше, чем я отблагодарю тебя за восхитительный обед, – сказала она.

– Говорить об обеде при человеке, у которого во рту за весь день ничего, кроме плитки шоколада, не было? – возмутился Дрейк.

– Я рекомендую тебе пойти в тот ресторан, в который ты звонил. У них превосходный ростбиф. А кроме того, раз ты голоден по моей вине, то я оплачиваю и твой обед.

– Отлично, – сказал Дрейк.

Глава 6

Утром Мейсон застал в своей конторе Дрейка, беседующего с Деллой. Вид у него был виноватый. Увидев Мейсона, он сказал:

– Мой парень следил за Даттоном почти час.

– Немного! А что же случилось потом?

– Покинув дом Добермана в тот момент, когда туда прибыла полиция, Даттон покатил куда глаза глядят, затем остановился возле заправочной станции.

– Но ты же мне сказал, что он заранее заправил полный бак? – удивился Мейсон.

– Он остановился возле станции только для того, чтобы позвонить по телефону. Мой парень с другой стороны улицы старался изо всех сил, но не смог разобрать номера, который он набрал. К тому же то ли номер был занят, то ли он ошибся, набирая. Но он тут же повесил трубку. Между тем мой парень подошел к кабине, как бы тоже желая позвонить. Мы уже давно применяем карманные магнитофоны, которые бывают очень полезны. Он прикрепил такой магнитофон к задней стенке кабины липким пластырем, так что Даттон не заметил этого. Затем вернулся в машину и отъехал на такое расстояние, чтобы иметь возможность наблюдать за нашим клиентом. Даттон выскочил из кабины так, словно на нем загорелась одежда. Фултон – это имя моего помощника – тотчас же последовал за ним, полагая, что магнитофон он заберет позднее или кого-нибудь пошлет за ним. Даттон ехал как сумасшедший. Дважды он проскочил на красный свет, Фултон – тоже, чтобы не упустить его. В какой-то момент Даттону едва удалось избежать столкновения, а Фултону пришлось остановиться. Даттон продолжил путь один.

– Он действовал так поспешно, без сомнения, потому, что догадался о том, что его преследуют.

– Возможно! Однако Фултон считает, что Даттон стремился как можно быстрее добраться до своей цели...

– Продолжай, – сказал Мейсон, кивнув головой.

– Потеряв его из виду, Фултон вернулся за магнитофоном и прослушал запись: «Алло, что нового? Вы меня узнали? – Пауза. Он слушает. – Я звонил по другому номеру, и мне сказали позвонить сюда вам... Да, я вложу еще пять тысяч долларов, если вы уверены в успехе!» Затем он помолчал, видимо получая инструкцию, и сказал: «Я повторю. Значит, седьмая лунка на гольфовом поле в загородном клубе „Баркли“. Почему именно там? Ну, ладно, ладно, уже пора. Да, ключ у меня есть».

После этого он повесил трубку и на полной скорости уехал.

– Твой помощник отправился за ним?

– Конечно! «Баркли» – один из тех клубов, каждый член которого имеет собственный ключ от входа, а у Фултона его, естественно, не было. Но поблизости стояли три или четыре машины, и среди них машина Даттона, в чем Фултон удостоверился, взглянув на номер. Он решил подождать, когда тот выйдет. Он добрался туда в 22.10, а Даттон вышел в 22.22 и поехал в южном направлении. Фултон следовал за ним сначала с погашенными фарами, затем зажег их. Вскоре Даттон остановился и вышел из машины. Фултон проехал мимо, а затем остановился и сделал вид, что устраняет неисправность. Потом они поехали снова и спокойно доехали до границы Мексики, далее до Энсенады. Сейчас Даттон в мотеле «Вечерний отдых», где записался как Фрэнк Керри.

– В Энсенаде не нужна ни карточка туриста, ни мексиканская виза, не так ли, Пол?

– Конечно! До Энсенады можно проехать просто так.

– Твой Фултон все еще с ним?

– Да, но он недолго продержится без отдыха... Послать туда еще кого-нибудь на помощь?

Мейсон, подумав, ответил:

– Да, это будет целесообразно. Но, кажется, настал момент для меня выступить в роли поборника морали. Однако мне нужно ясно представлять себе ситуацию в целом, прежде чем вступать в дело. Даттон – мой клиент, но... короче говоря, моим долгом, возможно, будет настаивать, чтобы он сдался властям.

– А потом? – спросил Дрейк.

– А затем, – улыбаясь, ответил Мейсон, – мне нужно будет вытащить его оттуда. – Повернувшись к Делле, он добавил: – Как ты смотришь на то, чтобы, прихватив пару блокнотов и побольше карандашей, совершить небольшое путешествие в Мексику, в Энсенаду?

– Ты веришь, что он действительно растратил состояние мисс Элли? – спросила Делла, в то время как машина, оставив позади Тихуану, направилась по новой дороге, без сомнения менее живописной, чем старая, но более удобной для транспорта.

– Не знаю, что и думать. Но его поведение наводит на мысль, что он хочет меня каким-то образом использовать.

– Каким, шеф?

– Я должен выступать в роли человека, который знает, что мой клиент не совершил никакого преступления, который подтвердит, что полностью ему доверяет и что все в конце концов разъяснится. И вот я обнаруживаю, что мой клиент исчез.

– Неужели ты думаешь, что Даттон жулик?

– Нет! Именно поэтому я и отправился в эту поездку.

Наконец они добрались до Энсенады и на главной улице спросили, как доехать до мотеля.

– Ты знаешь сотрудника Дрейка в лицо? – спросила Делла, когда они оказались во дворе мотеля.

– Нет, но он наверняка меня узнает.

Мейсон помог Делле выйти из машины и сладко потянулся, как бы наслаждаясь южным солнцем и рассматривая окружающую природу. Потом небрежно взял девушку под руку и направился в контору мотеля.

К ним подошел человек с незажженной сигаретой во рту.

– Извините, нет ли у вас огонька?

Мейсон тотчас достал зажигалку, а незнакомец наклонился к нему со словами:

– Бунгало номер девятнадцать, если только он не вышел, пока я передавал отчет в Лос-Анджелес по телефону.

– Хорошо! Мы идем к нему... Будьте наготове, вы можете понадобиться как свидетель. Вы здорово заросли!

– Гораздо хуже то, что у меня глаза слипаются.

– Потерпите еще полчасика. Пол Дрейк уже послал вам сменщика из Сан-Диего.

– Хорошо! Можете на меня рассчитывать.

Мейсон и Делла направились к бунгало номер девятнадцать, занятое Керри Даттоном.

– Делла, когда я постучу в дверь, ты скажешь, что официантка принесла обед.

Это поручение было исполнено в точности, и, когда дверь открылась, Мейсон проскользнул внутрь комнаты под взглядом удивленного Даттона.

– Когда я берусь за дело, я стараюсь выполнить его как можно лучше, – спокойно сказал адвокат. – А для этого мне нужно знать положение вещей точно. Поэтому я считаю, что вам нужно мне дать несколько дополнительных разъяснений.

Говоря это, Мейсон сделал Делле знак сесть в кресло. Сам он расположился на стуле, оставив Даттону место на кровати.

Даттон тщательно запер дверь и сел на оставленное ему место.

– Что вы от меня хотите? В то, что я вам сейчас расскажу, вы все равно не поверите.

– Меня информировали неправильно?

– Правильно! Но есть вещи, о которых я вам ничего не сказал.

– Никогда не следует ничего скрывать от своего адвоката. Рано или поздно все, что вы пытаетесь скрыть, все равно выплывет наружу, и ваш адвокат рискует попасть на суде в глупую ситуацию. Ваше положение и прежде было сомнительным, а теперь, сбежав, вы его усугубили. В штате Калифорния, например, бегство приравнивается к признанию вины.

Даттон начал что-то бормотать. Вдруг раздался стук в дверь. Взгляд Даттона остановился на Мейсоне, затем перешел на Деллу, и в нем отразилось замешательство.

– Вы кого-нибудь ждете? – спросил Мейсон.

Даттон отрицательно покачал головой. Стук повторился, на этот раз более настойчиво.

– Нужно открыть, – посоветовал Мейсон.

В дверь вошли трое: один в штатском, второй в форме полицейского. Человек в штатском быстро осмотрел бунгало и сказал по-испански:

– Синьорита простит мое вторжение. Я начальник местной полиции. Скажите, кто из вас Керри Даттон из Лос-Анджелеса?

– Я адвокат, мое имя Перри Мейсон, а это моя секретарша, Делла Стрит. Я обсуждаю дела с моим клиентом, а моя секретарша готовится записывать. Если вы дадите нам полчаса, потом мы будем полностью в вашем распоряжении.

– Я очень сожалею, мистер Мейсон, но дело, которое привело меня сюда, не терпит отсрочки. – Он обратился к Даттону: – Мне очень жаль, мистер Даттон, но я должен вас арестовать.

– По какому обвинению?

– По тому, которое относится к моей компетенции; вы, мистер Даттон, являетесь нежелательным иностранцем на территории Мексики, и мы собираемся препроводить вас до границы США, где вас ожидает обвинение в убийстве.

– В убийстве? – воскликнул Даттон. – Кто же убит?

– К сожалению, я этого не знаю, но на границе вам об этом скажут. Я прошу вас, мистер Мейсон, не мешать мне исполнять свой долг.

– Я адвокат, и если моего клиента обвиняют в преступлении, то мой долг представлять его интересы и давать ему советы.

Начальник полиции снова улыбнулся:

– Вы – адвокат в США?

– Да.

– В Мексике адвокатов называют «лисенсиадос», так как правительство выдает им лицензию на право выполнения соответствующих обязанностей. У вас есть такая лицензия, сеньор Мейсон?

Мейсон улыбнулся в ответ.

– Сдаюсь, – ответил он.

Начальник полиции проводил его вместе с Деллой до двери, которую плотно закрыл. Они ушли по аллее, укрытой от палящих лучей тропического солнца плотной листвой. Цветы по обеим сторонам дорожки переливались всеми цветами радуги.

Глава 7

Сотрудник Дрейка бросился ему навстречу.

– Быстрее, мистер Мейсон! Я как раз докладываю мистеру Дрейку, и он велел сказать, что у него есть для вас нечто весьма важное. Он сказал, что будет ждать вас у телефона.

Покинув Деллу посреди дороги, Мейсон побежал вместе с детективом, схватил трубку и плотно закрыл за собой дверь кабинета.

– Это ты, Перри?

– Да.

– Слушай внимательно. Я не уверен, что это касается твоего клиента, но здесь – большой скандал!

– Убийство?

– Откуда ты знаешь?

– Местная полиция явилась за Даттоном в тот момент, когда я был у него.

– Вот что я знаю. Утренний уборщик площадки для игры в гольф клуба «Баркли» обнаружил труп возле седьмой лунки. Человек был убит выстрелом из револьвера.

– А ты не знаешь, нашли ли оружие убийства?

– Это мне неизвестно! Убийцей сделано все, чтобы затруднить опознание жертвы: ничего не осталось в карманах, при помощи бритвы срезаны все метки портных и прачечных. Время смерти официально еще не установлено, но предположительно убийство было совершено, когда Даттон был в клубе, ибо сейчас говорят, что оно произошло между девятью часами вечера и двумя часами ночи.

– Ты мне говорил, что Фултон не мог пройти в клуб, так как у него не было своего ключа...

– Да! Но Даттон член клуба, и убитый, без сомнения, тоже. Пятеро инспекторов заняты опросом тех, кто регулярно играет в гольф. Всем показывают фото убитого.

– У тебя такое фото есть?

– Нет, но полиция распространила описание: 55 лет, рост 190, вес около 100, широкоплечий, несколько сутуловатый, черные глаза, очень волосатые руки.

– Пол, речь идет о человеке, который ждал Даттона, чтобы передать ему повестку в суд, если верить твоему собственному описанию.

– Да! Действительно, это... очень похоже, Перри, это правда может быть он...

– Описание совпадает, ты сможешь его опознать?

– О да!

– В таком случае постарайся увидеть фото.

– Но, Перри, если я его признаю, то что я должен сказать полиции? Я не могу рисковать в таком серьезном деле! Моя лицензия...

– В данном случае от тебя требуется лишь идентифицировать кого бы то ни было по фото в газете.

– Но если сходство меня поразит, то в таком случае, как убийство, я обязан сказать правду, иначе моя лицензия частного детектива...

– Иди к черту со своей лицензией!

– Но это же мой хлеб, я не могу рисковать.

– Ну ладно, встречай нас в аэропорту. Я закажу самолет, который вылетит немедленно! – крикнул Мейсон и повесил трубку.

Глава 8

Спускаясь по трапу самолета, они сразу увидели Пола Дрейка, который бежал к ним навстречу с взволнованным видом.

– А твоя машина? – спросил он вместо приветствия.

– Осталась там. У нас не было времени заниматься ею. Что нового?

– Я видел фото в газетах.

– И что же?

– Перри, я думаю, что это тот самый человек.

– Но утверждать ты не можешь?

– Нет! И все же я должен сообщить лейтенанту Трэггу о своих сомнениях и побывать в морге.

– И там ты опознаешь труп и признаешься, где и когда его видел?

– Точно!

– Это как раз то, что поставит нашего клиента в крайне тяжелое положение.

– Он уже и без меня находится в таковом. А свидетельство Тома?

– А, да! Том Фултон! Он все еще в Энсенаде? – живо спросил Мейсон.

– Нет, он оттуда уже выехал и, вернувшись сюда, сразу поймет, в чем его долг, и немедленно направится в полицию, которая конфискует его магнитофон.

– А у кого он сейчас, этот магнитофон?

– У Тома... Нет, Перри, нельзя уничтожать такие вещественные доказательства! Это слишком серьезно! – перебил его Дрейк, будто прочитав мысли адвоката. – А что именно рассказал твой клиент? Ничего?

– Ничего.

– Единственное, что тебе остается сделать, – это доказать, что он убил в законной самообороне. У него было назначено свидание с этим типом, и тот начал его шантажировать. Когда Даттона схватили на границе, он имел с собой пять тысяч долларов в купюрах по пятьдесят долларов.

– Но ведь это же могли быть деньги на дорожные расходы для бегства в Мексику.

– Полиция уверена, что эти деньги предназначались для какого-то шантажиста. Им может быть известно нечто такое, чего не знаем мы.

– О, несомненно! Ибо в этом деле много такого, что меня крайне беспокоит! – высказал свою точку зрения Мейсон. – Самое лучшее – говорить правду. Боюсь, мой клиент водит меня за нос.

– С какой целью?

– Может быть, он хочет покрыть кого-нибудь?

– Женщину?

Мейсон пожал плечами.

– Попробуем позвонить в Лос-Анджелес, не дожидаясь, пока они нас вытащат из гнезда.

Когда удалось соединиться с уголовной полицией, Мейсон попросил позвать лейтенанта Трэгга.

– Алло, Трэгг, это Мейсон. Я слышал, вы занимаетесь убийством в клубе «Баркли»?

– Да, да! – откликнулся коп на другом конце провода. – И я догадываюсь, что вы готовы сделать заявление, которое следовало бы сделать несколько часов назад... Сейчас вы решились на это только потому, что сообразили: медлить становится опасно.

– Вы несправедливы ко мне, Трэгг!

– Знаю, я всегда несправедлив, – сухо ответил лейтенант.

– Мой дорогой лейтенант, я только что прилетел из Мексики. Пол Дрейк встретил меня в Три-Сити, он сказал мне, что, судя по фото жертвы, опубликованному в газетах, он, вероятно, видел убитого предыдущей ночью...

– Где и когда он его видел? – поспешно спросил Трэгг.

– Не так быстро! Мы еще не вполне уверены, что речь идет о том самом лице.

– Ну так убеждайтесь поскорее, это мой вам совет, и если Полу Дрейку известно что-нибудь существенное, что может оказаться полезным для нас в наших розысках, было бы полезно и для него поделиться с нами этими сведениями.

– Но это как раз то, что мы делаем сейчас, Трэгг! Мы воспользовались специальным самолетом, чтобы попасть в Лос-Анджелес, не теряя времени. Примерно через полчаса будем на аэродроме. Приезжайте туда, и мы все вместе отправимся в морг. Если это тот человек, Дрейк даст все необходимые показания.

– Мы уже арестовали одного человека по подозрению в убийстве. Не исключено, что это один из ваших клиентов, Мейсон.

– Кто, жертва?

– Да нет, арестованный. Что вы скажете?

– Чтобы ответить на этот вопрос, нужно, по крайней мере, знать, о ком идет речь.

– Арестованного зовут Керри Даттон. Это молодой человек, достаточно известный в качестве консультанта по капиталовложениям.

– А каковы его отношения с жертвой?

– Потрудитесь прежде ответить на мой вопрос. Не является ли он случайно одним из ваших клиентов?

– Да!

– Это обстоятельство многое объясняет, – заметил Трэгг с вызывающей интонацией. – Вы предполагаете быть здесь в течение получаса?

– Да. В нашем распоряжении двухмоторный самолет, он вылетает немедленно.

– В таком случае я встречу вас в аэропорту на машине. Но никаких уверток! Я хочу иметь стопроцентную гарантию того, что вы искренне хотите помочь мне. Ведь дело идет об убийстве!

– Можете рассчитывать на нас, лейтенант Трэгг!

– Ну, вот и вы, я вас слушаю! – сказал Трэгг, встречая их у трапа самолета.

– Нам нужно найти такси для Деллы, – ответил Мейсон, – а потом заехать в морг. Мы все еще не уверены, что наши предположения об этом человеке верны...

Такси для Деллы было найдено в рекордно короткий срок. Деллу отправили, а полицейская машина с включенной сиреной быстро доставила их в морг. Там тело было предъявлено Полу Дрейку.

– Это он? – грозно спросил Трэгг.

Дрейк посмотрел на Мейсона и тихо ответил:

– Да, это он.

– Хорошо! – воскликнул Трэгг. – Теперь пойдемте, мы и так потеряли уйму времени.

– Вчера, – начал Пол, – я вел наблюдение за Керри Даттоном, но я был не единственным, кто это делал. Кто-то еще следил за ним.

– Кто же? – спросил Трэгг.

– Вот этот человек! – ответил Пол, показывая на труп.

– Что вы о нем знаете?

– Абсолютно ничего. Мне кажется, что этому человеку было поручено передать Даттону повестку в суд или что-то в этом роде. Его машина стояла у дома, где жил Даттон, а сам он наблюдал за входом в дом.

Дрейк добавил, что успел заметить номер машины, а по нему узнать владельца: Роджер Палмер. Трэгг тут же бросился к телефону и прокричал в трубку несколько распоряжений.

– Почему вы следили за Даттоном? – спросил он Дрейка по возвращении.

– Не будем отклоняться от нашей темы.

– Отвечайте прямо, – забеспокоился Трэгг.

– Пол не может ответить вам на этот вопрос, – вмешался Мейсон.

– Тогда отвечайте вы сами. Почему вы поручили ему слежку за Даттоном?

– Этого я пока не могу вам сказать.

– Мейсон! Либо вы скажете мне всю правду, либо я гарантирую вам кучу неприятностей.

– Я готов сказать вам все, что знаю, если это касается убийства! – спокойно ответил адвокат.

– Довольно необычно: организовать наблюдение за своим собственным клиентом!

– Иногда мне приходится прибегать к этому, – ответил Мейсон.

– Я вам задам один вопрос – очень важный – и хочу, чтобы вы на него честно ответили. Посещал ли Даттон клуб «Баркли» в то время, когда вы за ним следили?

Последовала небольшая пауза, затем Мейсон неохотно произнес:

– Я могу ответить утвердительно. Да, он там был.

– Отлично! – воскликнул Трэгг с улыбкой. – А в котором часу он там был?

– В котором часу точно, Пол?

– Между десятью и двенадцатью минутами одиннадцатого вечера.

Опять вмешался Мейсон:

– Трэгг, я не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, что вам приходится вытягивать из нас показания силой. Поэтому сообщаю, что перед тем, как отправиться в этот клуб, Даттон имел телефонный разговор с кем-то, с кем он, очевидно, должен был встретиться в клубе.

– Откуда вам это известно?

Мейсон объяснил, что, потеряв след Даттона, Фултон опять нашел его благодаря карманному магнитофону.

В этот момент зазвонил телефон. Трэгг выслушал сообщение, потом сказал:

– Это действительно Роджер Палмер. Он работал у мистера Эллиса до самой смерти последнего. А после этого перешел в компанию «Стир Ринд Ойл». Это вам что-нибудь говорит?

Мейсон ответил, тщательно подбирая слова:

– Мистер Эллис – отец мисс Дезире Эллис, связанной с Даттоном опекунским поручительством, которое было выдано Даттону ее покойным отцом. В наследство входили и акции этой компании.

– Как зовут человека, который записал разговор Даттона?

– Том Фултон.

– Где он сейчас?

– Он был в Энсенаде, теперь возвращается. Ему зайти к вам по возвращении?

– Обязательно, – ответил Трэгг. – Я хочу его видеть тотчас же. Проследите особо, чтобы ничего не случилось с записью. Это очень важное вещественное доказательство. Тащить из вас показания – все равно что удалять зуб каминными щипцами, тем не менее я благодарю вас за содействие, – сказал Трэгг. – Всегда очень неприятно, когда не удается опознать труп.

– Однако вы решились арестовать Керри Даттона еще до опознания трупа. Почему?

– Мы заставили его вернуться и задержали только для допроса, – ответил Трэгг, улыбаясь.

– А в Мексике мне сказали, что у вас есть ордер на его арест по обвинению в убийстве.

– Тише, тише! – отозвался Трэгг. – Мы хотели допросить его, и нам нужно было мотивировать свои действия, чтобы извлечь его из другого государства.

– Это мой клиент, и я хочу его видеть. Если ему предъявлено обвинение, каково бы оно ни было, ему нужен адвокат.

– Ему будет предоставлена возможность повидать адвоката.

– А где он сейчас?

– Между мексиканской границей и местом, где мы находимся. Но я не могу сказать абсолютно точно, где именно...

Мейсон обернулся к Дрейку:

– Ладно, Пол, идем в контору.

– И я бы не советовал вам никуда оттуда отлучаться на тот случай, если Даттон захочет вам позвонить, потому что мы можем разрешить ему только один звонок.

– Одного вполне достаточно, – сказал Мейсон.

Глава 9

По дороге Мейсон сказал Дрейку:

– Нам абсолютно необходимо связаться с Фултоном, пока он не попал в лапы полиции.

– Нет, Перри, я должен помнить о своей лицензии. Ты адвокат, и тебе это должно быть известно. В таком деле, как убийство, недопустимо играть в прятки с полицией, – сказал Дрейк, качая головой.

Мейсон начал говорить медленно, как бы подчеркивая слова:

– Да, Пол, я адвокат, и у меня тоже есть лицензия. Я не имею ни малейшего желания действовать незаконным путем. Но я представляю интересы клиента, которого хотят обвинить в убийстве. Это значит, что они знают нечто такое, что нам неизвестно и что я должен узнать. Твоего Фултона собираются использовать как свидетеля обвинения. Против этого мы не можем возражать, но у нас есть право получить у него отчет до того, как он будет допрошен полицией. Ему платишь ты, а тебе плачу я. Каким путем он возвращается сюда? Какой марки его машина? Нужно его перехватить раньше, чем он доберется до твоего агентства.

– Перри, мне это не нравится!

– Меня не интересует, нравится тебе это или нет. Я знаю, что делаю, и не принуждаю тебя ни к чему незаконному.

– Ну ладно, – неохотно согласился Дрейк, – на углу улиц Мелул и Фигерос есть большая станция обслуживания. Моим людям приказано при возвращении из длительной поездки останавливаться там и заправляться. Ты понимаешь, что в нашей профессии очень полезно всегда держать бак полным, ибо никто не знает, за кем придется организовывать наблюдение или куда срочно съездить...

– Понимаю.

– Так вот, управляющий этой станции прекрасно знает моих людей, особенно хорошо он знает Тома Фултона. Мы можем попросить его, чтобы, когда он увидит Тома...

– Вот телефонная кабина. Остановимся, и ты быстро ему позвонишь.

Мейсон попросил шофера остановиться.

Дрейк возвратился почти сразу, сообщив, что Фултона еще не видели у станции. Мейсон велел шоферу ехать прямо туда. Прошло не менее полутора часов, когда наконец появился Фултон. Пока его автомобиль заправляли, Дрейк сделал ему знак подойти.

– Мистер Дрейк! Что вы здесь делаете?

– Ожидаем вас.

– О, прошу прощения. Я немного вздремнул в Энсенанде перед выездом.

– Вы поступили правильно, однако у мистера Мейсона есть к вам несколько вопросов. Для того чтобы их задать, мы и приехали сюда.

– Что вы хотите знать?

– Когда вы приехали в клуб «Баркли» прошлой ночью, вы не пытались в него проникнуть?

– Пытался, но не смог войти, так как дверь была заперта.

– Сколько времени вам пришлось ждать возвращения Даттона? В каком он был состоянии, когда выходил? Очень взволнован?

– Мне показалось, что он просто очень торопился.

– Возле клуба были еще машины?

– Да, с полдюжины машин стояло поблизости.

– И ни одна из них не привлекла вашего внимания? Например, была ли там роскошная спортивная машина?

– Нет, насколько я припоминаю, это все были старые колымаги. Я даже подумал, что они принадлежат обслуживающему персоналу, работающему в клубе ночью.

– А магнитофон? Запись у вас с собой?

– Да.

– Полиция хочет ее получить.

– Я не знаю... Я спрошу у мистера Дрейка.

– Вы отправитесь в агентство, не говоря никому, что вы уже виделись с мистером Дрейком и со мной, если только вам не зададут этот вопрос прямо. В этом случае, если это будет в полиции, не пытайтесь солгать. Скажите, что я поджидал вас для того, чтобы объявить вам, что полиция хочет опросить вас как можно скорее.

– А о мистере Дрейке ничего не говорить?

– Нет! Если вас не спросят, не был ли он со мной.

– Понятно, мистер Мейсон!

– После того как Даттон выехал из клуба, он остановился, заставив вас проехать мимо него и симулировать неисправность?

– Да. Он остановился неожиданно, проехал несколько метров назад и снова остановился.

– Вы не догадались, что он мог там делать?

– Нет. Я был довольно далеко от него, и фары его машины были зажжены. Но я могу сказать достаточно точно, где именно он остановился, так как посмотрел на свой спидометр в тот момент, когда остановился у двери клуба, а затем еще раз – у того места, где он стоял.

– Серьезно? – спросил Мейсон, и его лицо радостно осветилось.

– Да. Он остановился на Кренморе, проехав полторы мили от клуба.

Мейсон порывисто повернулся к Дрейку.

– Вот это парень!.. Его следует отблагодарить за сообразительность, Дрейк! Все расходы на мой счет!

– О, спасибо, мистер Мейсон! – обрадованно закричал Фултон, сжав руку адвоката. – Это очень великодушно с вашей стороны.

– Мне нравятся люди, которые работают с умом, – сказал Мейсон.

– Идите в агентство, Том, – сказал Дрейк, – и приступайте к составлению отчета, как обычно.

– Мне сказать об остановке Даттона при выезде из клуба?

– Да, да, не пропускайте решительно ничего и не скрывайте ничего от полиции.

– Понятно, мистер Дрейк!

Фултон уехал, а Пол спросил Мейсона:

– А теперь что мы будем делать?

– Найдем машину и отправимся искать трубу.

– Какую трубу?

– Ту, которая должна объяснить остановку Даттона.

– А потом?

– Мы ни до чего не дотронемся, – улыбнулся Мейсон, – а потом позвоним Трэггу. Мы скажем ему, что Фултон сообщил нам, что клиент останавливался в полутора милях от клуба и что мы поехали посмотреть, что заставило его там остановиться. Добравшись до места, мы обнаружили сточную трубу, в которой, по-видимому, что-то спрятано. Вот почему мы и звоним в полицию.

– Трэгг с ума сойдет!

– Ничего, успокоится.

– А если там не окажется никакой трубы? Если он останавливался для того, чтобы рассмотреть вещь, которая его заинтересовала?

– Готов держать пари десять против одного, что мы найдем трубу. Это глупо, но все считают, что труба – самое надежное место, чтобы что-нибудь спрятать. И полиция это знает, я тебя уверяю.

В предполагаемом месте они обнаружили маленькую трубу. Адвокат остановил машину и спустился к ней, чтобы осмотреть все кругом.

– Нашел что-нибудь интересное?

– Нет, только следы ног.

– Что это нам дает?

– Ничего. Попытаюсь спросить своего клиента, что он прятал в этой трубе.

Глава 10

Мейсон внимательно разглядывал через решетку взволнованное лицо своего клиента.

– Что вы им сказали? – спросил он.

– Ничего, – ответил Даттон. – Я им сказал, что процедура, которой они воспользовались, чтобы вывезти меня из Мексики, совершенно недопустима, я крайне возмущен и категорически отказываюсь отвечать на любые вопросы.

– Очень хорошая позиция, – одобрил Мейсон поведение Даттона. – Однако ею нельзя злоупотреблять... Вы знаете, что побудило их вас арестовать?

– Нет!

– Но у них, несомненно, есть какие-то причины!

– У них нет против меня абсолютно ничего. Если бы вы, мой адвокат, не посоветовали мне молчать, я рассказал бы им всю мою историю и был бы уже свободен.

– Вы в этом уверены?

– Вполне.

– Тогда расскажите эту историю мне, и, если она покажется мне убедительной, вы повторите ее полиции и районному прокурору.

– Да здесь нет ничего особенного.

– Вы знали убитого? – прервал его Мейсон.

– Я говорил с ним по телефону, конечно, если речь идет о Роджере Палмере.

– Между вами были какие-нибудь отношения или связи?

– Наши отношения были достаточно щекотливы.

– Шантаж?

– Нет, не совсем так. Палмер начал тайную войну против административного совета компании «Стир Ринд Ойл». Он добивался его отставки, чтобы вместе со своими друзьями возглавить руководство компанией. По крайней мере, так он говорил мне.

– Продолжайте. Чего же он достиг?

– Палмер знал, что Дезире владела значительным пакетом акций этой компании, точнее, что она его унаследовала. Он полагал, что пакет все еще находится в ее руках, и отправился к ней просить ее поддержки как крупного акционера. Она отправила Палмера ко мне, объяснив, что находится под опекой. Тогда он потребовал у нее письма ко мне с распоряжением передать полномочия ему.

– И она его написала?

– Да.

– А потом? – спросил Мейсон с интересом.

– Я почувствовал, что меня загнали в угол. Акций у меня не было, а я не хотел в этом признаться Дезире, так как она могла потребовать у меня отчета.

– Это было тогда, когда курс акций был еще низок?

– Да, это было до сообщения об открытии нового месторождения. Если бы у Палмера были деньги, он мог бы сам приобрести за гроши необходимый пакет акций. Достаточное количество, чтобы обеспечить себе большинство. Но у него не было денег.

– И что вы сделали?

– Я заявил, что мне необходимо лучше знать его намерения, прежде чем я выполню просьбу Эллис. Он просил меня встретиться с ним, но я прибегал к разным предлогам, чтобы отсрочить встречу. Тогда он сыграл с козыря, который держал в резерве. Он мне сказал, что знает нечто такое о Фреде Хедли, что заставит Дезире с ним порвать. Он напомнил, что нуждается в деньгах для своей компании и что за пять тысяч долларов в пятидесятидолларовых купюрах готов разоблачить Хедли.

Мейсон скептически посмотрел на своего клиента.

– Он хотел получить также и пакет акций мисс Эллис?

– Да.

– Почему же это не шантаж?

– Наверное, можно и так назвать, но я был готов любой ценой помешать Хедли жениться на Дезире.

– Но каким образом вы собирались передать ему полномочия?

– Когда он сделал мне это предложение, я опять приобрел двадцать тысяч акций «Стир Ринд Ойл» и записал их на свое имя. Я их купил по десять-пятнадцать центов за штуку. Я хотел убедить Палмера, что это те самые акции, которые оставил старик Эллис. Затем последовало открытие новых месторождений нефти, и акции компании стремительно поднялись.

– И они записаны на ваше имя? Они не являются частью поручительства?

– Да.

– У вас не сохранилось какого-нибудь письма от Палмера, которое бы подтвердило ваш рассказ?

– Нет.

Мейсон покачал головой:

– Если вы расскажете все это на суде, да еще после того, как сообщите, как действовали по поручительству, вы влипли!

– Но я делал то, что считал выгодным, – запротестовал Даттон.

– Для кого?

– Как для Дезире, так и для меня.

Мейсон снова покачал головой:

– Суд посчитает, что вы продали акции по поручительству, потом, получив от тайного источника нужные сведения, перекупили акции на свое имя, чтобы заработать на повышении. Палмер прознал про это и стал вас шантажировать.

На лице Даттона отразилось замешательство. Через несколько минут он произнес:

– О господи! Я начинаю понимать, как можно истолковать мои действия!

– Совершенно верно! – потребовал Мейсон.

– Вы-то сами мне верите? – с надеждой спросил Даттон.

– Я изо всех сил стараюсь вам верить. Это входит в мою профессию – верить клиенту. Но суд не станет затруднять себя и вникать...

Опять воцарилось молчание. Мейсон нескоро прервал его.

– Ну хорошо, продолжим! Стало быть, вы согласились встретиться с Палмером в укромном месте, которое не вполне подходило для расчетов с шантажистом, но было идеально для совершения убийства.

– Палмер сам выбрал это место.

– Жаль, что этого нельзя будет доказать на суде. Почему он хотел, чтобы свидание происходило именно там, а не где-нибудь в другом месте?

– Он не объяснил мне этого, но я думаю, он боялся, что кто-нибудь узнает о том, что он продает секретные сведения.

– Итак, вы приняли его предложение и отправились в назначенное место?

– Да.

– Имейте в виду, что полиция располагает магнитофонной записью вашего телефонного разговора с Палмером. – Мейсон замолчал, заметив на лице Даттона растерянность.

– Но как это оказалось возможным? – воскликнул он.

– Похоже, вы получили нокаут, – заметил Мейсон.

– Конечно, ведь я попал в кабину совершенно случайно. А, вспоминаю: какой-то тип хотел войти туда и постоял какое-то время рядом с ней.

– Да, это он установил в ней карманный магнитофон.

– Но в таком случае на пленке записаны только мои слова, но не слова Палмера.

– Но и того, что вы сказали, вполне достаточно для обвинения, ибо вы повторили место свидания: «Седьмая лунка на площадке для игры в гольф клуба „Баркли“» – после того как выразили согласие передать ему пять тысяч, если ваш партнер заслуживает доверия.

– Да, это все так и было. И у полиции есть запись моих слов?

– Да, поэтому, Даттон, прекратите пудрить мне мозги и расскажите всю правду.

Пауза.

– Он уже был мертв, когда я приехал.

– На сколько вы опоздали на эту встречу?

– Очень сильно.

– Почему?

– Как и остальные члены клуба, я имел свой ключ от входной двери. Палмер это знал. А так как он не был членом клуба, он занял ключ у одного из своих друзей. Я прошел все здание и через заднюю дверь вышел на площадку для гольфа. Дойдя до седьмой лунки, которая находилась в сотне метров от здания, я очень удивился, никого не увидев там, так как предполагал, что Палмер должен был приехать раньше меня. Добрых десять минут я ходил там, пока не заметил что-то темное, лежавшее на земле...

– Это было тело Палмера?

– Да.

– И что вы сделали после этого?

– Меня охватила паника! Почти бегом я добрался до здания, проскочил через него, прыгнул в машину и умчался.

– У вас не было карманного фонарика? Вы собирались обмениваться с Палмером в полной темноте?

После короткого молчания Даттон ответил:

– Свет фонарика привлек бы внимание сторожа. Хотя ему и платят только за охрану здания клуба, а не площадки для гольфа, но все-таки...

– И эту историю вы собираетесь рассказывать следователю?

– Да, ибо это – чистая правда!

Мейсон задумчиво рассматривал своего клиента и после некоторого молчания спросил:

– А револьвер?

– Какой револьвер?

– Который вы пытались спрятать в трубе.

– Вы с ума сошли! – Глаза Даттона, казалось, сейчас выскочат из орбит.

– Мой дорогой, я вам повторяю, не ходите вокруг да около. Если полиция вас арестовала, значит, у нее есть какие-то доказательства, которые позволят ей предъявить вам обвинение в убийстве. Скорее всего, орудие преступления находится в их руках, и они установили, что либо оно принадлежит вам, либо побывало у вас. В подобных случаях они всегда прежде всего ищут оружие. И я готов поспорить, что они, узнав, что вы останавливались у трубы, перероют все и найдут револьвер. Возможно, у них есть и еще что-то, компрометирующее вас.

– И они это обнаружили?

– Вполне вероятно.

– В таком случае, мистер Мейсон, вам остается только одно: признать меня виновным и уповать на милосердие суда.

– Палмера убили вы?

– Нет! Но я нашел возле его трупа револьвер. Я его подобрал, а когда вернулся в машину, увидел, что это мой собственный револьвер.

– Зачем же лгать своему адвокату, Даттон? – спокойно сказал Мейсон.

– Я не лгу!

– Не притворяйтесь дурачком! За вами следил детектив, когда вы вышли из клуба. Он видел, как вы сели в машину и погнали на полной скорости.

– За мной вел слежку сыщик?

– Да.

– Почему же он не задержал меня сразу?

– Потому что это был не полицейский, а частный сыщик. И кроме того, в то время еще не было известно, что совершено убийство.

– Но я действительно рассмотрел оружие на месте преступления.

– Вы зажигали спички?

– Нет, но у меня был маленький фонарик.

– Ну вот, а то я удивился, – заметил Мейсон, – как вы смогли опознать труп в темноте.

– Теперь вы знаете как. При помощи фонарика я осмотрел и револьвер.

– А после этого сунул его себе в карман и бросились бежать?

– Да.

– Я не думал, что вы до такой степени идиот, Даттон! У меня создается впечатление, что вы кого-то покрываете.

– Покрывать кого-то? Я просто стараюсь защитить самого себя!

– Такой историей суд в вашей невиновности не убедишь. Вы наверняка будете осуждены.

– Но почему? Ведь все это правда.

– Может быть, это и правда, но не вся правда! Вы должны добавить те подробности, которые придадут вашей истории убедительность.

– Но...

– Я адвокат, и я вам повторяю, что ваша история не выдержит перекрестного допроса. Обвинение будет тотчас обосновано и доказано.

– Но меня нельзя обвинить, если я говорю правду! Вот попытайтесь!

– Согласен! Допустим, я прокурор. Мистер Даттон, этот фонарик тогда был в вашем кармане?

– Да.

– Зачем?

– Я предполагал, что он может мне понадобиться для опознания человека, с которым я должен был встретиться.

– Вы были с ним знакомы?

– Я имел с ним телефонный разговор.

– И вы предполагали использовать фонарик для опознания голоса?

– Я взял его с собой потому, что предполагал, что он мне может понадобиться.

– И он действительно оказался для вас весьма, весьма полезным. Не правда ли, мистер Даттон? – сказал Мейсон саркастическим тоном. – Он позволил вам опознать Палмера, убедиться в том, что он мертв. Он пригодился для того, чтобы обыскать его карманы, срезать все метки портного и прачечной с его одежды.

– Я не пытался убедиться, что он мертв!

– Разве вы не пощупали его пульс?

– Нет.

– Другими словами, он мог быть тяжело ранен, а вы убежали, не заботясь о том, чтобы оказать ему помощь?

– Я не сомневался, что он мертв. Он был убит выстрелом из револьвера, который лежал рядом.

– И вы сразу догадались, что это был ваш револьвер?

– Да.

– Как вы в этом убедились? Вы разглядели номер?

– Нет, я...

– Что позволило вам признать в нем свой револьвер? Его калибр? Его форма?

– Это обычный револьвер системы «Смит-Вессон», калибр 38, с коротким стволом.

– Что же отличает ваш револьвер от других той же модели?

– Не знаю... я просто его узнал...

– Вы знали, что это ваш револьвер, так как он находился в вашем кармане, когда вы прибыли в клуб. Вы его взяли с собой с намерением убить человека, который вас шантажировал. Именно поэтому вашей первой мыслью было избавиться от этого револьвера, что вы и сделали, бросив его в сточную трубу. Вы надеялись, что никто не станет его искать.

Полностью подавленный, Даттон ничего не ответил, и Мейсон закончил, поднимаясь, чтобы уйти:

– Это только слабый пример того, что представляет собой перекрестный допрос. Подумайте, Даттон! Подумайте не спеша и, когда будете готовы дополнить свою историю, позовите меня.

– Вы отказываетесь защищать меня? Вы меня оставляете на произвол судьбы?

– А вы невиновны? – в свою очередь спросил Мейсон.

– Я невиновен!

– Так знайте, что я никогда не бросаю клиента, если он невиновен. Я всегда пытаюсь докопаться до истины.

– Но вы верите тому, что я вам рассказал?

– Нет, но тем не менее я не считаю вас убийцей. Я только думаю, что вы первоклассный лжец, но очень хочу, чтобы вы нашли другую, более правдоподобную версию.

Мейсон сделал знак конвоиру, который ждал по ту сторону решетки. Когда тот открыл дверь, он быстро вышел, не взглянув на своего клиента.

Глава 11

– О мистер Мейсон! Как я рада вас видеть! – воскликнула Дезире Эллис. – Я пыталась связаться с вами, но безуспешно. Что происходит? Я знаю только, что Керри арестован.

– Я тоже больше ничего не могу добавить... Поймите: я обязан представлять его интересы, и тот факт, что он является вашим опекуном, вовсе не означает, что я представляю и ваши. Вы понимаете?

– Да, да, конечно! Садитесь, прошу вас. Хотите что-нибудь выпить?

– Нет, не хочу... Итак... Расскажите мне о револьвере Керри Даттона.

– О его револьвере? – спросила она, и в ее глазах появилось выражение испуга.

– Да... Вы его позаимствовали у него на время?

– Да.

– Где он сейчас?

– В ящике моего ночного столика. Я сейчас его принесу.

– Если не возражаете, я пройду вместе с вами.

– Зачем?

– Хочу убедиться, что вы говорите правду или насколько вы хорошая актриса.

Дезире пристально посмотрела на него, потом опустила голову.

– Как хотите. Пойдемте.

Она провела его по длинному коридору, толкнула дверь в очень милую спальню и направилась к тумбочке, стоящей возле кровати. Выдвинув ящик, она отпрянула с удивлением, прижав руку к груди.

– Его нет на месте...

– Я в этом не сомневался, так как из него убили Роджера Палмера, – сухо сказал Мейсон.

– Ничего не понимаю, я готова поклясться, что он был здесь. Как это возможно? – бормотала она в замешательстве.

– Некто, должно быть, воспользовался им... если только это были не вы сами...

– Что вы хотите этим сказать?

– В ночь, когда произошло убийство, вы случайно не были в клубе?

– Нет! Почему вам пришла в голову подобная мысль?

– Но вы член этого клуба?

– Да.

– В таком случае у вас должен быть ключ?

– О да, конечно. Постойте, я положила его в тот же ящик, где должен был находиться револьвер.

Она снова выдвинула ящик, просунула руку в глубину и торжествующе достала ключ.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – а вы не можете мне сказать, когда в последний раз видели револьвер?

Дезире задумалась:

– Я помню, что перекладывала его два дня тому назад, разыскивая квитанцию, которая оказалась под ним. Однако я могла видеть его и позже, не придавая этому значения. Я уже вам говорила, я готова была поклясться, что он все еще там.

– Вот об этом я и хочу вас попросить.

– О чем?

– Поклясться.

– А когда был убит Палмер из револьвера Керри?

– В прошлую ночь.

– В котором часу?

– Кажется, между половиной десятого вечера и двумя часами ночи. И в этом промежутке времени Керри побывал в клубе.

– Керри был там? – пробормотала Дезире.

Наступило молчание, которое Мейсон прервал вопросом:

– Вчера перед убийством не было ли у Даттона бурного объяснения с Хедли здесь, в этом доме?

– Да, было!

– Часто ли бывал у вас Даттон?

– О нет. Обычно мы общались с ним по телефону, и только. Я его оскорбила, и он меня избегал. Но в тот вечер он был здесь.

– Заходил ли он в эту комнату до того, как разразилась ссора?

– До начала соры – нет! Наверняка нет. Но после того, как они начали драку, они бегали почти всюду.

– Как это все началось?

– Фред зашел повидаться со мной. Он хотел жениться на мне сразу же после того, как я продам свои акции «Стир Ринд Ойл» и отдам ему деньги на финансирование его проекта.

– Что вы ему ответили?

– Что мне нужно подумать.

– А потом?

– Фред ушел, появился Керри и сказал, что ему нужно поговорить со мной.

– Вы пригласили его войти?

– Конечно.

– Какая атмосфера была во время вашей встречи?

– Я старалась быть любезной с ним, но он оставался сдержанным до такой степени, что я была вынуждена спросить, что это значит и почему он уже давно избегает меня. Он ответил, что ему нужно поговорить со мной, но это очень трудно. Мне показалось, что он снова хочет сделать мне предложение.

– И вы повторили свой прежний ответ, что считаете его своим другом и старшим братом, и если он этим не удовлетворится, то прекратите дружбу с ним?

Девушка смущенно отвела глаза.

– Лучше бы мне откусить себе язык!

– Но почему? Разве вы на самом деле изменили свое мнение?

– Говоря откровенно, мистер Мейсон, я и сама не знаю. Но я видела, что это сильно обижает Керри.

– Хорошо, – сказал Мейсон, видя замешательство своей собеседницы. – Вернемся к той ночи. Даттон сказал вам, что хочет поговорить с вами, но ему это крайне тяжело.

– Да, и он добавил, что надеется, что я ничего не скажу Фреду и его матери, так как у него есть ощущение, что эти люди хотят меня обобрать и что он предпочел бы, чтобы я с ними перестала встречаться. В это время позвонили, и я пошла посмотреть, кто это может быть. Это был Фред. Он оттолкнул меня в сторону и сразу набросился на Керри, обвиняя его в том, что он препятствует благородной цели дать возможность творческим людям реализовать свой талант...

– А потом?

– Керри велел ему замолчать и убираться вон, так как он должен поговорить со мной по очень важному делу. Обычно Фред владеет собой и скрывает свои чувства, даже кажется невозмутимым. На этот раз он ударил Керри кулаком.

– Куда ударил?

– Я не могу сказать вам точно, так как никогда не видела такой быстрой реакции, как у Керри. Он стал наносить Фреду такие молниеносные удары, избивая его, что Фреду пришлось спасаться бегством в соседнюю комнату, но Керри преследовал его. Тогда Фред закричал соседу, который был на балконе, чтобы тот вызвал полицию. Но драка продолжалась, они переворачивали мебель, разбили торшер, сломали стул. Наконец Керри оказался наверху. Бросив Фреда лежащим на полу, он убежал, крича мне:

«Простите меня, Дезире! Я вернусь».

Я успела позвонить в полицию, и полицейские пришли через некоторое время. Фред рассказал им всю историю, но он так искажал факты, что очень сильно упал в моих глазах.

– Полицейские поверили ему?

– Сначала, как мне показалось, да! Но потом они попросили описать Керри. Послушав его, один из агентов сказал: «Но в таком случае вы должны были без труда победить его, тем более что первым нанесли удар», – и Фред попался в ловушку, крича: «Но он увернулся от удара, мерзавец! Он ударил меня так, что у меня дух захватило!» Полицейские разразились хохотом. Потом сказали: раз он первым начал, то они не будут искать Керри.

– Итак, – сказал Мейсон, как бы продолжая свои размышления, – если правда, что Даттон убил Палмера, то у него была возможность во время драки взять свой револьвер. Но возможно, что его уже там не было... Спасибо за объяснения, мисс Эллис, и до свидания, – сказал он, подходя к двери.

Глава 12

Пол Дрейк сидел в конторе Мейсона и листал свою записную книжку.

– Мои парни за эти две недели обнаружили немало интересного, но, пожалуй, ничего интересного для тебя, Перри.

– Посмотрим, – спокойно ответил Мейсон.

– Прежде всего – Роджер Палмер твердо верил в будущее «Стир Ринд Ойл», но его мнение было диаметрально противоположно убеждению Джарвиса Ридера, сегодняшнего президента компании, относительно тех мер, которые следовало предпринять для достижения успеха. Последнее время Палмер жил очень скудно в гостинице третьего разряда. Его даже допрашивала полиция в связи со смертью одной проститутки, задушенной нейлоновым чулком. Палмер жил в этом отеле, но, по счастью для него, во время совершения убийства играл в карты с хозяином. Словом, положение Палмера было незавидным, и никто не дал бы ему кредита среди людей, занимающихся нефтью. Тем не менее у него сохранились старые связи среди акционеров «Стир Ринд Ойл», и ему удалось уговорить некоторых из них поддержать его с целью сместить Ридера.

Мейсон слушал очень серьезно, стараясь не пропустить ни слова.

– Ты поручил мне узнать, не мог ли Фред Хедли быть поблизости от клуба «Баркли» в то время, когда произошло убийство. Отвечаю: ни малейшей возможности, ибо он сильно пострадал в драке с Даттоном и во время убийства был в дежурной круглосуточной аптеке. Там он неплохо провел ночь: ему делали всевозможные уколы, перевязки и тому подобное.

– Короче говоря, – вздохнул Мейсон, – завтра начинается процесс, а до сих пор все, что мы обнаружили, не только бесполезно для нас, но и блестяще подкрепляет обвинение!

Глава 13

Председательствовал судья Эдуард Альварадо. Когда присяжные произнесли присягу, он повернулся к районному прокурору Гамильтону Бергеру и его помощнику Стефенсону Бейли:

– Слово предоставляется обвинению!

Бейли поднялся и изложил все то, что уже известно читателю. Он закончил тем, что, по мнению следствия, Роджер Палмер был убит Керри Даттоном, которого шантажировал. Он просил вынести вердикт первой категории – то есть за убийство.

В свою очередь, вызванный председателем Мейсон сказал, что он просит суд подождать до того времени, когда он смог бы начать защиту своего клиента.

– Прекрасно, – согласился судья. – Вызовите вашего первого свидетеля, господин прокурор.

Этим свидетелем был судмедэксперт, который производил вскрытие тела Палмера. Он пояснил, что причиной смерти был выстрел в правый висок из револьвера с расстояния не более пятнадцати сантиметров от головы.

Отвечая на заданный вопрос, свидетель сказал, что смерть наступила между половиной десятого и двумя часами ночи с 21 на 22 сентября.

Во время перекрестного допроса Мейсон спросил, могла ли смерть произойти в половине девятого?

– Этот факт невозможно установить с точностью, – возразил свидетель. – Нельзя считать невозможным и то, что смерть наступила в 20.30, но это мне кажется менее вероятным. Я полагаю, что самое раннее – это 21.30.

– Благодарю, док, – сказал Мейсон, – это все.

В быстром темпе Бейли вызвал ряд свидетелей, которые подтвердили интерес Палмера к делам компании «Стир Ринд Ойл», говорили о дружбе, которая его связывала со старым Эллисом, о компании, которую он вел секретно до самого момента своей смерти, добиваясь большинства в совете акционеров.

Когда Мейсону предлагали задавать вопросы свидетелям, он неизменно отвечал, что вопросов у него нет.

Судья Альварадо с возрастающим интересом, который он уже не мог скрывать, наблюдал за действиями адвоката. Наконец с драматическим жестом Бейли сказал:

– А теперь свидетельница Дезире Эллис.

Она вышла вперед, избегая встречаться взглядом с Керри Даттоном, дала присягу, села в кресло и отважно повернулась лицом к представителям прокуратуры. Бейли попросил ее рассказать об обстоятельствах смерти ее отца и уточнить содержание статей опекунского поручительства, а потом спросил:

– Когда поверенный по поручительству впервые представил вам свой отчет?

– Он никогда мне не представлял отчета, – ответила она.

– Никогда не представлял отчета? – переспросил Бейли с удивлением.

– Да, официально – ни разу, но время от времени он обсуждал со мной, какие ценные бумаги следует продать, для того чтобы дать мне деньги на жизнь. Таким образом, я узнала, что он продал почти все, что оставил мне отец.

– У вас возникло впечатление, что по истечении срока поручительства от наследства ничего не останется?

– Да, именно такое впечатление у меня возникло.

– Говорил ли вам ваш поверенный, что по истечении этого срока у вас останется значительная сумма денег?

Мисс Эллис изменила позу, посмотрела на Даттона и быстро опустила глаза.

– Нет, ни разу, – ответила она.

– Он никогда не говорил вам, что, продав акции компании «Стир Ринд Ойл» по доллару за штуку, он впоследствии купил такое же количество на свое имя по цене от десяти до пятнадцати центов каждая?

– Нет!

– Он ни разу не упомянул об этих покупках, произведенных всего за несколько дней до внезапного резкого повышения курса этих акций?

– Нет!

– Вы полагали, что ваш поверенный никогда не продавал акции «Стир Ринд Ойл», завещанные вашим отцом?

– Да!

– Теперь ваши вопросы, – обратился Бейли к Мейсону.

Мейсон приблизился к свидетельнице и подождал, пока Дезире поднимет на него глаза.

– Теперь отнеситесь с полным вниманием к вопросу, который я вам задам. Говорил ли он вам когда-нибудь, что ничего не останется после срока окончания поручительства?

– Нет, никогда. Это было только моим впечатлением.

– Благодарю вас, это все, что я хотел узнать.

– С вашего позволения, ваша честь, я задам еще один вопрос, – вмешался Бейли. – Мисс Эллис, говорил ли ваш поверенный, что вы получите большую сумму после того, как поручительство потеряет силу?

– Нет, сэр, – тотчас ответила она.

– У меня тоже больше нет вопросов, – сказал Бейли, опускаясь на место.

– Еще один вопрос к мисс Эллис, – поднялся Мейсон. – Задавали ли вы своему поверенному вопрос о том, что у вас останется после окончания срока поручительства?

– Нет. Насколько я помню, этого вопроса я никогда не задавала.

– Вы сами производили подсчеты и пришли к выводу, что вами все израсходовано!

– Да, совершенно верно.

Опять вмешался Бейли:

– Не правда ли, ваш поверенный понимал, что у вас ложное представление о своем финансовом положении, но не предпринял ничего, чтобы его изменить?

– Возражаю, это наводящий вопрос. Свидетель не может знать, сознавал это поверенный или нет, поскольку об этом никогда не было разговора.

– Ладно, ладно! – тотчас откликнулся Бейли, махнув рукой. – Я не собираюсь пререкаться с защитой! Уверен, что присяжным и так все понятно. У меня все, мисс Эллис.

– И у меня все! – повторил Мейсон, с улыбкой кланяясь присяжным.

– Мой следующий свидетель – миссис Розанна Хедли, – объявил Бейли.

Она выполнила необходимые формальности с чрезвычайно уверенным видом, желая показать, что не принадлежит к тому типу женщин, которых легко запугать.

– Был ли при вас разговор мисс Эллис с ее поверенным, во время которого мисс Эллис была бы информирована о том, что именно ей останется от наследства?

– Да. Я помню очень точно – четвертого июля сего года.

– Кто еще присутствовал при этом разговоре?

– Были только миссис Эллис, ее поверенный и я. Мой сын в это время вышел из комнаты.

– Вашего сына зовут Фред Хедли?

– Да. Фред Хедли. Он свободный художник.

Бейли не смог сдержать улыбки.

– Что спросила мисс Эллис?

– Она спросила у поверенного, каково ее материальное положение и на что она может рассчитывать.

– И что ответил поверенный?

– Он дал ей понять, что фондов, завещанных ей отцом, хватит на все время действия поручительства, что позволяет ему выдавать ей ту ренту, которую она привыкла получать.

– Возражаю! – прервал ее Мейсон. – Свидетельница должна повторить точные слова поверенного.

– Его точные слова? – переспросила миссис Хедли.

– Да, – подтвердил судья, – по мере возможности, конечно. Вы сейчас передаете его ответ своими словами, а не формулируете его так, как он был произнесен.

– Хорошо, ваша честь, – возобновила свои показания свидетельница. – Насколько я помню, он улыбнулся одной из своих сладких улыбочек, которые так привык расточать, и сказал: «Не беспокойтесь, Дезире, наверняка останется столько денег, что их вполне хватит до истечения срока поручительства».

– Перекрестный допрос, – объявил судья.

– Что вы понимаете под «сладкой улыбкой», мисс Хедли? – спросил Мейсон.

– О, медовую, лицемерную улыбку.

– Это ясно показывает ваши чувства к поверенному, не правда ли, мисс Хедли? – прицепился Мейсон.

– Чувства вполне оправданные, как покажет дальнейшее, – кисло возразила дама.

– Поверенный сказал мисс Эллис, что у него достаточно денег, чтобы продолжить выплату ренты, – продолжал Мейсон, – и это было правильно. Значит, он ее не обманывал?

– Он вводил ее в заблуждение.

– Но он ей не лгал?

– Возражаю! – запротестовал Бейли. – Это чистая софистика! Если защита хочет притягивать возражения за волосы, предупреждаю, что я в состоянии делать то же самое!

– Я беру обратно свой вопрос, – сказал Мейсон с улыбкой. – Но полагаю, что суду все ясно.

Следующим свидетелем был эксперт по баллистике. Он засвидетельствовал, что револьвер фирмы «Смит-Вессон», находящийся в числе вещественных доказательств под номером первым, действительно то оружие, при помощи которого совершено преступление.

После этого торговец оружием заявил, что он продал этот револьвер поверенному, и подтвердил свои слова распиской в приобретении с подписью Керри Даттона.

Последовало еще несколько свидетелей, уточняющих отдельные подробности, а затем Бейли вызвал лейтенанта Трэгга. Тот рассказал, что, узнав об убийстве, немедленно отправился в «Баркли», обследовал труп и место преступления. Он нашел сточную трубу на дороге, ведущей к клубу, и в трубе, которая расположена в полуторах милях от клуба, обнаружил револьвер, о котором идет речь.

Затем лейтенант рассказал, что ему удалось идентифицировать оружие по номеру и что после этого был отдан приказ о розыске. Согласно договору о выдаче уголовных преступников, мексиканская полиция доставила находящегося в Энсенаде на территории Мексики поверенного до границы и передала Трэггу.

– Что вы сказали Даттону при аресте?

– Что его задерживают для допроса по поводу убийства Роджера Палмера.

– Вы спросили его, где он находился во время убийства?

– Я задавал ему много вопросов, но на все получил один ответ: «Я отказываюсь отвечать на какие бы то ни было вопросы до консультации со своим адвокатом».

– Он ни разу не отвечал вам как-нибудь иначе?

– Нет.

– Теперь, – заметил Бейли, – свидетель переходит в распоряжение защиты.

– У меня нет вопросов, – заявил Мейсон.

Торжествующим жестом Бейли сопроводил вызов следующего свидетеля:

– Томас Денсор Фултон!

После присяги Фултон уселся на скамью для свидетелей.

– Ваша профессия? – спросил Бейли.

– Сотрудник частного сыскного агентства Пола Дрейка.

– Значит, частный сыщик?

– Да.

– Какое задание вы выполняли двадцать первого сентября?

– Я вел наблюдение за Керри Даттоном.

По просьбе Бейли Фултон рассказал обо всех перипетиях этой слежки. Представитель прокуратуры с большим чувством размахивал карманным магнитофоном, отобранным у свидетеля. Все присутствующие прослушали монолог, произнесенный с большим воодушевлением.

– Вы видите, что это такое? – Он продемонстрировал магнитофон. – Прослушайте, что удалось записать.

Голос Даттона: «Алло, что нового? Вы меня узнали? Я звонил по другому номеру, и мне сказали позвонить сюда вам... Да, я вложу пять тысяч долларов, если вы уверены в успехе. Седьмая лунка на гольфовом поле в загородном клубе „Баркли“. Почему именно там? Ну, ладно, ладно, уже пора. Да, ключ у меня есть». Затем щелчок, стук захлопывающейся двери телефонной будки.

– Это все, что я хотел вам сообщить, передаю слово защите.

– В записи мы слышим лишь то, что говорил Даттон, но мы ничего не знаем о том, что говорил его собеседник, не так ли?

– Да.

– Вам известно, кому звонил поверенный?

– Нет.

– Вы не знаете, что мог ему сказать собеседник?

– Нет, конечно!

– У меня все, – объявил Мейсон.

После этого судья Альварадо объявил перерыв до двух часов завтрашнего утра.

Глава 14

Мейсон снова оказался в тюремной комнате для свиданий лицом к лицу со своим подзащитным.

– Это ваш последний шанс, Даттон.

– Я вам уже сказал правду.

– Вы не пытаетесь покрывать кого-нибудь?

– Например?

– Например, Дезире Эллис?

– Нет, уже сказал вам, что говорю правду.

– Палмер назвал вам номер телефона, по которому вы должны были позвонить ровно без четверти десять?

– Да.

– Вы позвонили ему из кабины с магнитофоном, а вам указали другой номер, по которому следует звонить немедленно? Там вам голос сказал, чтобы вы шли на встречу с Палмером у седьмой лунки на площадке для игры в гольф?

– Да.

– Во второй раз с вами говорил женский голос?

– Не уверен... Сейчас мне кажется, что это был голос мужчины, старающегося подражать женскому, но утверждать не стану. Все, что я могу сказать, что голос был слишком пронзительным для мужчины и чересчур хриплым для женщины.

– Какой номер вы набирали?

– Я его не помню. Палмер меня предупредил, что он снимает на определенные часы телефонные кабины с тем, чтобы избежать опасности попасться в ловушку и исключить возможность обращения в полицию.

– Почему вы так хотели получить сведения, дискредитирующие Фреда Хедли?

– Чтобы защитить Дезире Эллис.

– Защитить от кого?

– Сначала от нее самой, а потом от домогательств человека, который хотел использовать ее в своих целях.

Мейсон долго с сосредоточенным видом смотрел в лицо своего клиента, а затем встал.

– Хорошо, Даттон! Я вовсе не собираюсь репетировать ваши показания в суде. Мой совет остается прежним – говорите правду. Всю правду и ничего, кроме правды. Ничто не поможет вам в суде больше, чем искренность.

– Я постараюсь, мистер Мейсон.

– А сейчас постарайтесь заснуть, так как вас ждут суровые испытания, будьте уверены!

Глава 15

– Шеф! У Пола Дрейка есть еще один свидетель! – объявила Делла, когда Мейсон вошел в свою контору. – Он сейчас в агентстве Пола.

– Кто он?

– Это человек, который живет в сотне метров от клуба «Беркли» по главной дороге. Его дом находится как раз неподалеку от места убийства. Вечером он слышал звук выстрела, но это было раньше того времени, когда, по мнению следствия, произошло убийство.

На лице Мейсона появилась удовлетворенная улыбка.

– Я ждал хоть одного шанса во всем этом деле, и вот, кажется, он появился.

Делла позвонила по телефону и сообщила:

– Пол идет сюда вместе с ним.

– Хорошо. Делла, подготовься записать его показания. Запиши его имя на чистом листе бумаги и приготовь документы для представления его суду в качестве первого свидетеля защиты. Ни под каким видом нельзя допустить, чтобы он исчез до того, как даст показания.

Дрейк вошел в сопровождении человека высокого роста, лет пятидесяти на вид, с большим носом и проницательными глазами под лохматыми бровями.

– Мое имя Джордж Холбрук, я живу недалеко от клуба «Баркли».

– Как я понял, у вас есть что-то новое, относящееся к делу, которым мы занимаемся?

– Может быть, новое, а может, и нет. Вот что произошло вечером двадцать первого. Я читал в газетах об этом деле, и вдруг меня что-то сильно встревожило. Я спросил жену, не случилось ли это в тот вечер, когда мы будто слышали выстрел?

– Вы уверены в дате?

– Подождите, я просто повторяю то, что я сказал тогда жене. Я уверен в дате потому, что сестра жены прислала нам телеграмму с сообщением, что она прилетит к нам в тот день в 22.50. Ожидая момента, когда нужно будет ехать ее встречать, я вышел на крыльцо выкурить сигарету. И в это время услышал выстрел. Я уверен, что это был именно выстрел, а не что-нибудь другое, так как я много охотился и могу отличить звук выстрела от любого похожего на него. Например, от звука выхлопа двигателя. Мне послышалось, что звук донесся с площадки для гольфа клуба «Баркли».

– Телеграмма и приезд вашей золовки внушают вам уверенность в том, что это происходило вечером 21-го?

– Да.

– Как случилось, что вы сразу не связали этот выстрел с убийством, о котором писали буквально все газеты уже на следующее утро?

– Моя золовка всегда любила долгие путешествия на машине, и на этот раз мы доставили ей это удовольствие. Мы втроем отправились в путешествие на следующий день в шесть часов утра на три недели. Мы поехали на север Калифорнии, с тем чтобы вернуться через Йосемитский парк. Короче, я почти забыл о выстреле и вспомнил только тогда, когда прочитал в газете отчет о начале процесса.

– Вам не приходилось слышать разговоры или слухи об убийстве?

– Да, но я просто не обращал на них внимания. Я думал, что убийца – какой-нибудь бродяга... Подобные истории происходят очень часто! – Холбрук сделал неопределенный жест.

– А вы могли бы точно вспомнить время, когда вы услышали выстрел?

– Я могу сказать, что не было еще девяти часов вечера! В тот момент, когда я стоял на крыльце, я вспомнил, что могу пропустить телевизионные последние известия в 21 час. Когда я вошел в комнату и включил телевизор, передача только что началась.

– Ваше свидетельство может оказаться для нас чрезвычайно ценным, мистер Холбук, – сказал Мейсон. – Вы слышали только один выстрел?

– Да, только один. Именно это и укрепило меня в предположении, что это был выстрел. При детонации в двигателе было бы слышно несколько хлопков.

– И это действительно были последние известия в 21 час?

– О да, я тогда рассердился на себя, потому что пропустил самое начало, и потому снова слушал эти известия в 22 часа.

Между тем вернулась Делла и положила перед Мейсоном какую-то бумагу. Мейсон сказал:

– По правилам, мистер Холбрук, я должен предъявить суду все ваши данные, чтобы вы могли выступить. Я попрошу вас прийти в суд к десяти часам утра. Мы вас долго не задержим. Повторяю, ваши показания чрезвычайно ценны!

– Я готов сделать все, что нужно, – спокойно ответил Холбрук. – Ведь я и обратился к вам именно для этого. Вы были в суде, когда я зашел к вам первый раз. Но мисс мне сказала, чтобы я обратился к мистеру Дрейку, так как он в курсе дела, и я отправился к нему, чтобы рассказать всю эту историю. Я правильно сделал?

– Абсолютно правильно, – поспешил уверить его Мейсон.

– Ну, прекрасно, мистер Мейсон, до завтра!

Мейсон проводил посетителя до самого выхода. Закрыв дверь, он сделал танцевальное па, подскочил к Делле, схватил ее за талию и прошелся с ней в вальсе, после чего сердечно пожал руку Дрейку.

– Ты понимаешь, как он нам поможет?!

– О да, присяжным будет о чем поразмышлять... А если прокурор найдет другого свидетеля, который поклянется, что слышал выстрел много позднее? – возразил Дрейк.

– Тогда я скажу, что было два выстрела, – улыбнулся Мейсон. – Обвинение окажется в затруднении: каким выстрелом был убит Палмер? Это может привести к оправданию подозреваемого. Ведь никто не сможет доказать, что Даттон лжет, заявляя, что Палмер был мертв, когда он прибыл в назначенное место. Его просто заманили в ловушку, чтобы сделать козлом отпущения.

– И тем не менее было бы лучше, если бы Даттон не уносил револьвера и не прятал его в трубу, – сказал Дрейк.

– Кому ты это говоришь? – воскликнул Мейсон, становясь серьезным. – Именно это и затрудняет мою задачу. Но я буду настаивать, что, увидев свое оружие, он совершенно естественно подумал, что девушка, которую он любит, может быть замешана в этом деле.

– Дезире Эллис? Ты хочешь сказать, что заставишь его в зале суда во всеуслышание признаться, что он влюблен в нее? – спросил Дрейк.

– О, мой бог, конечно нет! Я не буду заставлять его в этом признаваться, но пусть всем будет видно, как он пытается это скрыть. А когда во время перекрестного допроса это все равно выйдет наружу, как бы он ни сопротивлялся, возникнет благоприятное для него впечатление, что у него вырвали это признание... Все это создаст крайне драматичную и даже романтическую картину. Такие вещи всегда очень трогают публику, и никто не решится покарать такого самоотверженного влюбленного. Мейсон поднял руку:

– Друзья мои! Закрываем контору и идем обедать. Отпразднуем это событие шампанским.

Глава 16

На следующий день утром, когда судья Альварадо уселся на свое место, ему показалось, что Бейли и Гамильтон Бергер затеяли что-то серьезное, так как они продолжали перешептываться даже после прихода судьи.

И действительно, как только судья ударил своим молоточком и объявил об открытии заседания, Бейли тотчас же поднялся и заявил:

– С согласия вашей чести обвинение закончило опрос свидетелей.

Среди присутствующих пробежал шепот удивления, а судья нахмурился.

– Было бы более тактичным заявить об этом в присутствии защиты на вчерашнем заседании, – сказал он.

– Мы не могли этого сделать вчера, так как это решение приняли только сейчас.

– Что ж, я согласен, но считаю необходимым задержать присутствующих для того, чтобы позволить защите пересмотреть свою тактику перед таким неожиданным заявлением обвинения.

– С согласия вашей чести, – заявил Мейсон, поднимаясь и улыбаясь судье, – защита готова продолжать допросы.

– В таком случае начинайте, – сказал судья.

– Нашим первым свидетелем будет мисс Дезире Эллис!

Оказавшись снова на скамье свидетелей, Дезире на этот раз позволила себе бросить благосклонный взгляд в сторону Даттона.

– Мисс Эллис, – обратился к ней Мейсон, – вы давно знаете своего поверенного?

– Да.

– Давал ли он вам когда-нибудь револьвер?

– Да, он дал мне свой револьвер на время.

– Вот вещественное доказательство номер один, револьвер системы «Смит-Вессон» калибра 38, с коротким стволом. Его номер К-424967. Вы узнаете его?

– Да. Это тот самый, который дал мне Керри Даттон.

– Чем это было вызвано?

– Мне несколько раз звонили по телефону неизвестные лица, это меня сильно беспокоило и было крайне неприятно...

– Ваш поверенный научил вас с ним обращаться?

– Вынув патроны из барабана, он показал мне, как нужно целиться и нажимать на курок.

– Что было дальше с этим револьвером?

– Я положила его в ящик ночного столика, стоящего у изголовья моей кровати.

– Когда вы его видели в последний раз?

– Восемнадцатого или девятнадцатого сентября.

– То есть за несколько дней до убийства?

– Да.

– Когда вы снова вспомнили о нем?

– Это случилось в тот день, когда вы были у меня и попросили показать его вам. Я пошла в комнату и увидела, что револьвер исчез.

На этот раз поднялся Гамильтон Бергер.

– Вы помните номер, который имел тот револьвер?

– Какой номер? Я даже не подозревала, что револьверы имеют номера.

– Тем не менее, когда мистер Мейсон предъявил вам оружие, которое является вещественным доказательством, и спросил, тот ли это револьвер, который вручил вам поверенный, вы ответили утвердительно, не так ли?

– По виду это тот самый револьвер, который дал мне мистер Даттон. Кроме того, я доверилась мистеру Мейсону.

– Не заметили ли вы на револьвере, переданном вам поверенным, какой-нибудь особенности, которая отличает его от других?

– Нет.

– В таком случае, мисс, после принесения вами присяги лучше не утверждать чего-либо, в чем вы не совсем уверены.

Видя, что девушка растерялась, Бергер пошел в новую атаку.

– Перед тем как вы обнаружили пропажу револьвера, не приходил ли поверенный в ваш дом?

– Да, приходил.

– Во время своего пребывания не входил ли он в ту комнату, где вы хранили револьвер? Подумайте хорошенько, прежде чем ответить.

– Когда они с Хедли дрались, они оба бегали по всей квартире, забегали и в мою комнату, где драка в конце концов и закончилась.

– В вашу комнату, то есть туда, где хранился револьвер? И когда происходила эта драка?

– Вечером двадцать первого сентября.

– В день убийства?

– Да.

– Итак, в вечер, когда случилось убийство, ваш поверенный нашел способ попасть в вашу комнату, а затем быстро удалился. Впоследствии вы обнаружили пропажу револьвера?

– Не совсем так.

– Отвечайте – да или нет, – перебил ее Бергер.

– Да.

– У меня все, – бросил Бергер, возвращаясь на свое место.

– Есть еще один вопрос, – вмешался тотчас Мейсон. – Кто начал драку?

– Фред Хедли.

– Кто первый забежал в ту комнату, где был револьвер?

– Фред Хедли.

– И у меня все, благодарю вас, – сказал Мейсон, улыбаясь, – нашим следующим свидетелем будет поверенный Керри Даттон!

Наклонившись в своему клиенту, Мейсон прошептал:

– Теперь все зависит от вас самого. Если выдержите удар, вы спасены, в противном случае вы будете осуждены.

Даттон кивнул головой и пошел к скамье свидетелей. Закончив необходимые формальности, он оказался лицом к лицу с Перри Мейсоном. Мейсон очень искусно направлял допрос, заставляя Даттона говорить о своих занятиях, об отношениях с отцом Дезире, который оставил его опекуном дочери. Затем он спросил:

– Какова стоимость тех ценных бумаг, которые перешли в ваше распоряжение?

– Примерно сто тысяч долларов.

– И до какого времени действует поручительство?

– До момента, когда наследнице исполнится 27 лет.

– И какую сумму сейчас составляет остаток по поручительству?

– Порядка 250 тысяч долларов, считая все виды ценностей.

Судья наклонился вперед.

– Сколько вы сказали?

– Около 250 тысяч долларов, ваша честь.

– Но каким образом это могло произойти? Вы получили сто тысяч и потратили девяносто шесть...

– Да, ваша честь. Но условия завещания мистера Эллиса разрешили мне продавать и покупать ценности и делать с ними все, что я сочту выгодным для его дочери.

– И вы получили такой доход?

– За вычетом налогов. Именно так, ваша честь.

– Можно сказать, что вы оказались виртуозом по части выгодного вложения капитала!

– Сообщили ли вы наследнице о доходах, обеспеченных вами для нее таким образом? – спросил Мейсон.

– Нет.

– Почему?

– Возражаю! – перебил его Бергер. – Причины умолчания неинтересны.

– Возражение принимается, – сказал судья. – Свидетель ответил, что он не информировал наследницу о доходах. Этого нам достаточно.

– Мистер Эллис учредил это опекунство с целью защитить мисс Эллис от нее самой? – спросил Мейсон.

– Да.

– Думаете ли вы, что, узнав правду о своем состоянии, мисс Эллис может сделать такие расходы, которые будут противоречить воле ее отца?

– Ваша честь, ваша честь! – горячо запротестовал Бергер. – Этот вопрос грозит увести нас от проблемы, которая интересует суд!

– Совершенно справедливо! – согласился судья. – Предлагаю защите задавать вопросы по существу.

Взгляды, которыми обменялись судья и прокурор, словно бы говорили: «Мы не позволим провести себя на мякине!»

И Мейсон изменил тактику:

– Вы знакомы с человеком по имени Фред Хедли?

– Да.

– Каковы его отношения с мисс Эллис?

– Однажды она представила его мне как своего жениха.

– Этот союз не получил вашего одобрения?

– Нет.

– По какой причине?

– Возражаю! – пролаял Бергер. – Суду не интересны причины.

– Я вижу, к чему ведет защита, – сказал судья. – Возражение отвергнуто. Свидетель может отвечать.

– Да по той причине, что я считал, что Фред Хедли стремится во что бы то ни стало заполучить деньги мисс Эллис. Эта же причина побудила меня скрывать от мисс Эллис сумму ее возросшего состояния.

– Возражаю! – прокричал Бергер. – Это не интересует суд!

– Возражение отклоняется! – возразил судья.

Мейсон продолжал допрос:

– В числе ценных бумаг, полученных вами по поручительству, были акции компании «Стир Ринд Ойл»?

– Были.

– Что вы с ними сделали?

– Я их продал.

– Известили ли вы об этом мисс Эллис?

– Нет.

– Высказывала ли мисс Эллис какие-нибудь пожелания относительно этих акций?

– Да. Она просила меня сохранить их, так как ее отец считал их очень ценными.

– И вы продали их вопреки ее пожеланиям?

– Да.

– Что вы сделали с вырученными деньгами?

– Через некоторое время я вновь перекупил эти акции.

– Почему?

– Да потому что из частных источников узнал о предстоящем повышении курса этих акций.

– В контакт с Роджером Палмером вы вошли по поводу этих акций?

– Да. У меня был с ним телефонный разговор.

– О чем?

– Палмер просил меня встретиться с Дезире Эллис и похлопотать о том, чтобы она передала ему полномочия владельца акций. Он говорил с ней об этом, но она послала его ко мне. Он просил меня встретиться с ним и сказал, что, если я дам ему еще пять тысяч долларов, он сможет поставить Хедли в такое положение, что это сделает невозможным его брак с мисс Эллис. Я согласился на это свидание.

– Что произошло потом?

– Палмер попросил меня позвонить 21 сентября по телефону, который, как он сказал, был временно арендуемым им автоматом. Когда я позвонил, кто-то другой назвал мне другой номер, тоже номер арендованного автомата. Когда я позвонил по этому номеру, мне было назначено время и место встречи.

– По второму номеру вам ответил Палмер?

– Я не знаю. Мне ответил мужчина, который старался говорить высоким голосом, а может быть, на самом деле это была женщина. Не возьмусь утверждать.

– Что сказал вам этот человек?

– Что я должен как можно скорее отправиться к седьмой лунке на площадке для игры в гольф клуба «Баркли», что случилось недоразумение и человек, с которым я собираюсь встретиться, вынужден был уехать несколько минут назад.

– О деньгах ничего не говорили?

– Да, он напомнил мне, чтобы я не забыл взять с собой пять тысяч долларов, обещанные в обмен на его сведения.

– Во время телефонного разговора вы заметили свидетеля мистера Фултона, которого мы допрашивали перед вами?

– Да, но я не подозревал, что его интересую я. Я принял его за человека, который просто хотел позвонить по телефону.

– Вы не подумали, что он за вами следит?

– Нет, абсолютно.

Затем по просьбе Мейсона Даттон рассказал о своем приезде в клуб, об обнаружении трупа и о том, что потом последовало.

Затем наступил момент перекрестного допроса. Скрывая свои подлинные чувства под маской изысканной любезности, Бергер приблизился к нему и сказал:

– Чтобы прояснить некоторые подробности для себя и для присяжных, я хочу задать вам несколько вопросов, мистер Даттон, если вы не возражаете.

– Конечно, пожалуйста! – ответил Даттон, приятно удивленный любезностью прокурора (Мейсон описал его как жестокого преследователя добычи).

– Начнем с обнаружения тела... Вы добрались до седьмой лунки, если я не ошибаюсь, через одну, может быть, через две минуты после девяти часов вечера.

– Да.

– На щитке вашей машины есть часы?

– Да.

– Они ходят правильно?

– Да, я проверяю их по радио.

– Я полагаю, вы человек пунктуальный?

– Стараюсь.

– Итак, я предполагаю, что, очень торопясь, вы неоднократно посматривали на часы с момента отъезда от телефонной будки и до приезда в клуб?

– Да. Останавливая машину у входа в клуб, я отметил, что было 21 час 1 минута.

– Хорошо. Сколько времени вам понадобилось, чтобы дойти до седьмой лунки?

– Думаю, минуты три.

– Значит, вы были у третьей лунки в четыре или пять минут десятого.

– Да, так.

– И столько же времени вам понадобилось, чтобы вернуться от лунки в здание клуба?

– Да.

– Вы слышали показание сыщика Фултона о том, что вы вышли из здания клуба в 21 час 22 минуты?

– Да.

– Вы заметили время вашего возвращения в машину?

– Нет, но я помню, когда остановился у сточной трубы. Если я не ошибаюсь, было около 25 минут десятого.

– Представляется вполне правдоподобным. Когда вы подошли в начале десятого к седьмой лунке, вы предполагали увидеть там Роджера Палмера?

– Да.

– Небо было достаточно ясным, чтобы позволить вам ориентироваться?

– Да.

– Значит, если бы Палмер был на месте, вы смогли бы различить его силуэт?

– Да.

– Вы были удивлены, не увидев его?

– Да. Именно поэтому я и сделал несколько шагов, разглядывая землю вокруг.

– Землю? – переспросил Бергер. – То есть вы искали человека, с которым у вас было назначено свидание, на земле?

– Не увидев его, я подумал: что-то случилось, может быть, он почувствовал себя плохо...

– Да, понимаю. Итак, придя на место и не обнаружив Палмера, вы тут же занялись его поисками на земле.

– Я не сказал, что сразу.

– Нет, этого вы не сказали, но это представляется очевидным само собой. Не видя силуэта Палмера на фоне неба, вы начали искать его на земле... В 21 час 5 минут?

– Да, так.

– И ваша нога наткнулась на тело, которое лежало на земле?

– Не сразу, нет...

– Нет? Сколько же вам понадобится времени, чтобы отыскать его? 10, 20 секунд?

– Пожалуй, даже 30.

– И вы тотчас опустились на колени возле него?

– Да.

– Я буду считать с запасом. В 21.06 вы оказались на коленях около трупа... Вы согласны?

– Да.

– Что вы сделали после этого? Вы убедились, что он мертв. Для этого вам хватило 10 секунд?

– Приблизительно.

– А потом?

– Я поспешил, чтобы позвонить в полицию, но споткнулся обо что-то, лежавшее в траве. Нагнувшись, я понял, что это был револьвер, мой револьвер...

– Вы были уверены, что это именно ваш револьвер?

– Я был почти убежден в этом.

– И тогда?

– Тогда я понял, что попал в чрезвычайно щекотливое положение.

– Я бы сказал... как нельзя более щекотливое положение!!!

– Да.

– И вам захотелось немного подумать, прежде чем начать действовать дальше?

– Совершенно верно.

– И наконец вы решили как можно скорее покинуть место происшествия?

– Да.

– Как только было принято это решение, вы быстро вернулись в здание клуба, пробежали через него, вскочили в свою машину и рванули прочь на предельной скорости?

– Да.

– Мы знаем, что вы выехали в 21.22... Тело вы обнаружили в 21.06... Таким образом, между двумя этими событиями прошло 15 минут, целых 15 минут... мистер Даттон.

– Я не осознавал, что это продолжалось так долго. Я старался привести в порядок свои мысли.

– И утаить некоторые факты?

– Нет, вовсе нет.

– Вы должны отдавать себе отчет о том, что револьвер является важной уликой, не правда ли?

– О да, конечно!

– И тем не менее вы унесли его с собой и спрятали под сточной трубой... Можно сказать, что вы хотели скрыть эту улику.

– Да, пожалуй...

– В таком случае не притворяйтесь, будто вы не способны спрятать вещественное доказательство преступления. Именно поэтому я вас спрашиваю во второй раз, что вы делали в течение этой четверти часа?

– Я не знаю...

– Когда вы подобрали револьвер, вы подумали, что он ваш?

– Да.

– Почему?

– Да потому, что это был «Смит-Вессон» той же модели, какую я купил.

– А каким образом вы разглядели, что это «Смит-Вессон»? Я знаю, что небо было ясное, но все же?

– У меня был карманный электрический фонарик.

– Что? – вскричал Бергер таким тоном, как будто Даттон сознался в совершении преступления.

– У меня был карманный фонарик, – повторил Даттон.

– А почему вы до сих пор не сказали о нем?

– Потому что меня о нем никто не спрашивал.

– В самом деле? Существуют, видимо, и другие предметы, совершенно невинные, о которых вы не упомянули только потому, что никто вас о них не спросил?

– Но я не считаю, что ношение фонарика является чем-то противозаконным. А вы?

– Нет, но если у вас был электрический фонарик, то почему вы не воспользовались им, когда искали тело на земле?

– В этом не было необходимости, вот и все.

– Даже чтобы осветить человека, когда вы его нашли?

– Мне не нужен был свет, чтобы понять, что он мертв.

– Но для того, чтобы опознать его?

– Я не был знаком с Роджером Палмером и никогда его не видел, только говорил с ним по телефону.

– Вы просто предположили, что это был именно он?

– Да.

– Но это мог быть и кто-то другой?

– Да.

– И вы не проявили любопытства и не посмотрели на него при свете?

– Нет.

– Другими словами, вы знали, чей это труп, мистер Даттон, не правда ли?

– Нет, я только предполагал, что это он.

– Но когда вы нашли револьвер, вы осмотрели его с помощью фонарика, да?

– Да.

– Для того чтобы убедиться, что это действительно ваш револьвер? Вы посмотрели на его номер?

– Да, кажется, посмотрел.

– И вы заметили, что из него был сделан выстрел?

– Да.

– И что вы сделали?

– Я протер его носовым платком.

– Но таким образом вы стерли с него все отпечатки пальцев, в том числе и чужие, если они на нем были?

– Боюсь, что да.

– И после этого вы нам рассказываете, что не способны утаить улики?

– О, нет, великий боже!

– Тогда зачем вы обтерли этот револьвер?

– Я не хотел, чтобы на нем остались мои отпечатки.

– Почему?

– Я был испуган, я боялся, что меня обвинят в этом преступлении.

– Ах, вот как! Только тут вы поняли, что вас могут посчитать виновным? У вас не возникло такого опасения тогда, когда вы нашли свой револьвер рядом с трупом?

– Нет! Я подумал, что нужно немедленно предупредить полицию и принять все меры для того, чтобы сохранить отпечатки пальцев убийцы на оружии. Я хотел поспешить к ближайшему телефону и сказать: «Я предполагаю, что это мой револьвер. На нем должны быть мои отпечатки, но также отпечатки и убийцы!» Я не схватился бы за платок, чтобы стереть все отпечатки... я не стал бы прятать этот револьвер под трубой... я бы... но я потерял рассудок!

– Что вы сделали после того, как вытерли револьвер?

– Побежал к своей машине.

– Нет! По вашим же собственным словам, вы были там еще пятнадцать минут! Что вы там делали?

– Я вытирал револьвер!

– Энергично терли?

– Да.

– И дышали на него, чтобы получше снять отпечатки?

– По-видимому, да.

– Очень подходящее поведение для человека, который не хочет, чтобы его заподозрили в сокрытии улик!

Бергер горестно закрыл глаза, разведя руки и качая головой. Затем он направился к своему месту, но вдруг обернулся, как бы вспомнив что-то особо важное.

– Кстати, по вопросу о поручительстве, мистер Даттон! Вы нам сказали, что сумма наследства составляла 100 тысяч долларов, из которых вы передали наследнице 96 тысяч, а после всего этого осталось около 250 тысяч.

– Да.

– Вы продали акции «Стир Ринд Ойл», оставшиеся от мистера Эллиса, а затем перекупили их на собственное имя?

– Да. Когда мне показалось, что они могут подняться в цене.

– И сейчас эти акции стоят в несколько раз дороже, чем тогда, когда вы их покупали?

– Да.

– Но с какой целью вы записали их на свое имя?

– Дело в том, что это было мошенничество – эти акции все равно должны были продолжать падать!

– Не понимаю, – сказал Бергер. – Значит, если бы акции продолжали падать, вы собирались принять убытки на себя, но если бы они стали повышаться, вы вернули бы их, согласно поручительству, наследнице?

– Вроде так!

– Вроде так, – повторил Бергер саркастическим тоном. – И вы действительно вернули эти акции наследнице?

– Да.

– Благодаря этому она и стала обладательницей двухсот пятидесяти тысяч?

– В значительной мере так.

– Все это представляется мне в некотором роде финансовым жонглированием, но, поскольку я профан в этой области, не буду судить о вашей правомочности... Поскольку вы советник по вложениям капитала, у вас, вероятно, есть клиенты и кроме мисс Эллис?

– Да, конечно.

– Вам случалось продавать принадлежащие им ценности без их ведома?

– С другими клиентами положено совершенно другое...

– Они спрашивают от вас время от времени отчет, я полагаю? А сколько раз вы отчитывались перед мисс Эллис?

– Ни разу.

– Вы восстановили акции «Стир Ринд Ойл» до 21 сентября или после?

– Как раз к этому дню.

– К этому дню, – повторил Бергер. – Это крайне интересная деталь. Значит, когда Палмер вам позвонил по телефону, вы уже восстановили акции по поручительству?

– Это не оказало никакого влияния на мои действия.

– Скажите, не обращались ли вы случайно к этому времени к какому-нибудь юристу?

Даттон колебался.

– Да или нет? – настаивал Бергер. – Обращались ли вы к юристу перед 21 сентября?

– Да.

– Подвожу итог. После консультации с человеком, знающим законы, незадолго до убийства вы восстановили акции, которые мисс Эллис просила вас не продавать и которые без ее ведома вы сначала реализовали, а потом купили, записав уже на свое имя. Перекрестный допрос оказался полезным. Допрашивая вас первым, ваш адвокат с большой тщательностью избегал задавать вам эти вопросы, не правда ли?

– Протестую! Свидетель не знает, каковы мои намерения и чего я избегаю, – сказал Мейсон.

– Протест принят! – сказал судья.

Бергер широко улыбнулся присяжным:

– Перекрестный допрос исчерпан!

Он двинулся на свое место с торжествующим видом, как человек, который наконец сделал то, о чем давно мечтал.

Глава 17

– Вызовите мистера Холбрука! – попросил Мейсон служителя.

Появился Холбрук. Выполнив требуемые формальности, он занял место свидетеля.

– Есть ли у вас особые причины запомнить события, произошедшие 21 сентября сего года? – спросил Мейсон.

– Да. В этот вечер приехала моя золовка, для того чтобы провести свой отпуск вместе с нами.

– Поехали вы ее встречать на вокзал или в аэропорт?

– Да. В аэропорт. Ее самолет прибывал в 22.50.

– Не произошло ли в тот же вечер какое-нибудь событие, которое обратило на себя ваше внимание?

– Да, сэр.

– Что именно?

– Примерно около девяти вечера, когда я вышел покурить, я услышал выстрел.

– Протестую! – сразу же закричал Бергер. – Свидетеля подталкивают к выводу.

– Ну, скажем, звук взрыва, – поправил его Мейсон. – Вы можете определить, откуда он донесся?

– С площадки для игры в гольф.

– Как ваш дом расположен по отношению к площадке?

– Он стоит на улице, которая идет вдоль нее.

– Вам известно место, где находится седьмая лунка?

– Да, примерно в ста пятидесяти метрах от моего дома.

– Чтобы избежать ошибки, покажите и пометьте карандашом на этом плане место вашего дома и седьмой лунки.

После того как это требование было выполнено, Мейсон обратился к Бергеру:

– У вас есть вопросы к свидетелю?

Оторопевший Бергер обратился к судье:

– С согласия вашей чести, я прошу, чтобы этот план был аннулирован как не имеющий никакого отношения к рассматриваемому делу.

Судья обратился к Мейсону:

– Прошу вас объяснить, для какой цели вы пригласили сюда этого свидетеля?

– Охотно, ваша честь, – ответил Мейсон. – Судмедэксперт заявил, что смерть Палмера наступила между половиной десятого вечера и двумя часами ночи. Но во время перекрестного допроса он признал, что этот факт нельзя установить с точностью, и допустил, что, возможно, хотя и маловероятно, что смерть Палмера наступила в половине девятого. Мы все помним утверждение Даттона, что, когда он прибыл на место свидания, Палмер был уже мертв.

Бергер разразился хохотом и сделал вид, что не может успокоиться.

– Похоже на то, что свидетель слышал шум детонации мотора или разрыва шин, но под давлением защиты убедил себя в том, что это был выстрел! А теперь он хочет убедить присяжных не только в том, что это был выстрел, но и в том, что именно этим выстрелом был и убит Роджер Палмер! Ваша честь, это все настолько странно, что едва ли стоит терять на это время.

Судья отрицательно покачал головой.

– Ваши слова, господин прокурор, на мой взгляд, подчеркивают важность этого свидетельства и его допустимость. Продолжим допрос свидетеля.

Бергер вздохнул и протянул руки к присяжным, как бы показывая им, что его заставляют терять время против его воли, затем спросил:

– Откуда вы знаете, что услышали звук именно в 21 час?

– Я вышел покурить на крыльцо и вспомнил, что как раз начинается передача новостей по телевидению.

– Эту программу вы слушаете каждый вечер?

– Да, почти.

– Это единственная информационная программа, которую вы слушаете?

– О, нет.

– Вы следите и за другими?

– Конечно, особенно за той, которую ведет Карлтон Кенни.

– Она начинается, кажется, в 23 часа?

– Да. Иногда я слушаю и другие информационные программы.

– Что же начиналось тогда, когда вы услышали звук выстрела?

– Новости Ральфа Вудли.

– Вудли, – повторил Бергер.

– Нет, нет, – ответил свидетель. – Я хотел сказать – Джорджа Тилмэна.

– Одну минутку! Вы только что сказали о новостях Вудли.

– Да, я оговорился. Но потом вспомнил...

– Что передача Вудли идет в десять, а не в девять вечера?

– Да.

– Когда я вас спросил, какого ведущего вы собирались слушать, вам тотчас же пришло в голову имя Вудли?

– Да. Я ошибся.

– А, может быть, вы и в самом деле слышали взрыв в 22 часа?

– Нет-нет, это было в 21 час. Передача шла уже две или три минуты, когда я начал слушать.

– Мистер Холбурк! Я не сомневаюсь в вашей искренности, но у меня есть два свидетеля, которые тоже живут неподалеку от площадки для гольфа. И они утверждают, что слышали выстрел после 22 часов. В тот же вечер... Вы могли ошибиться, так как для вас этот вечер был не совсем обычным из-за необходимости встречать в аэропорту сестру супруги.

Голос Бергера был коварным и убеждающим, но свидетель держался твердо.

– Нет, я уверен, что это было как раз в 21 час.

– Как случилось, что вы ничего не сообщили полиции сразу же после того, как прочли об убийстве в газетах?

– На следующее утро я не читал газет, так как на рассвете мы все трое отправились в автомобильное путешествие по стране.

– И сколько времени продолжалась эта поездка?

– Три недели.

– И за это время до вас не доходили слухи об убийстве?

– Нет, не доходили! Местных газет я не видел, а в других о нем сообщалось лишь в нескольких строчках. Я не отдавал себе отчета в том, что это произошло, можно сказать, в двух шагах от моего дома.

– Значит, только после вашего возвращения вы поняли важность слышанного вами взрыва, происшедшего три недели назад?

– Так точно, сэр.

– Через три недели?

– Да.

– Теперь согласитесь, мистер Холбрук, что вашим воспоминаниям по той же причине не хватает точности. Вы могли спутать одну передачу с другой. Вы могли принять звук детонации за выстрел...

– Нет, это все же была передача Тилмэна.

– Вы так думаете? – спросил Бергер, наклоняясь вперед и устремляя взгляд прямо в глаза свидетеля. – Но вы не решитесь в этом поклясться, не правда ли?

Холбрук погрузился в воспоминания, затем – после продолжительной паузы – заговорил снова:

– Нет, по совести, я не решусь утверждать это под присягой.

– Благодарю вас, – сказал Бергер, поднимаясь. – У меня все.

Судья Альварадо объявил, что закрывает заседание и назначает продолжение процесса на завтра, на десять часов утра.

В то время как публика выходила из зала, Даттон наклонился к Мейсону:

– Каковы мои шансы сейчас?

– Такие, каких я и ожидал, – ответил Мейсон, складывая бумаги.

– Вы, кажется, не слишком надеетесь на благоприятный исход?

– Постарайтесь обо всем забыть, Даттон, и хорошенько отдохнуть в эту ночь. Никто не знает заранее, в какую сторону склонится мнение присяжных.

Адвокат поклонился служителю и полицейскому, которые пришли за Даттоном, и, ободряюще улыбнувшись Делле, вышел из зала суда.

Оказавшись у себя в кабинете, Мейсон сбросил с лица улыбку и выражение спокойной уверенности и попросил Деллу вызвать Пола Дрейка.

– Нам нужно что-то делать, иначе наш клиент будет признан виновным в убийстве.

– Ты считаешь, что дела настолько плохи? – спросила Делла сочувственно.

– Да. Я полагаю, что присяжным совсем не нравится тот факт, что Даттон распоряжался деньгами без ведома Дезире Эллис, заставляя ее думать, что ко времени истечения поручительства ей ничего не останется. Это, конечно, очень повредит нашему клиенту в их мнении.

Когда через некоторое время появился Пол Дрейк, Мейсон спросил его:

– Пол, дорогой, не найдется ли в твоей умной голове хоть какой-нибудь завалящей идеи, которая помогла бы Керри Даттону? Нам нужно найти хоть что-то.

Дрейк поудобнее устроился в своем кресле, в то время как адвокат стал расхаживать по комнате, продолжая развивать свою мысль:

– Нам очень пригодилось бы что-нибудь драматическое, что поразило бы всех... Нам это просто необходимо, потому что Бергер увел у нас из-под носа единственного свидетеля, на которого я мог возлагать хоть какие-нибудь надежды... Я так надеялся, что он сумеет внести хоть какое-то сомнение в эту такую ясную картину...

– А как ты думаешь, Перри, районный прокурор не блефовал, когда говорил, что у него есть два свидетеля, которые слышали и будут утверждать, что слышали выстрел в 22 часа?

– Нет, что ты, эти свидетели наверняка у него есть. Он не стал бы рисковать, не имея их. Но вот что мне очень любопытно – почему он не вызвал их в суд? Это определенно говорит о том, что он не хочет прибегать к их показаниям без крайней необходимости, и за этим, без сомнения, что-то кроется. Надо заставить его вызвать в суд этих свидетелей и подвергнуть их пристрастному перекрестному допросу – возможно, это что-то даст!

– Да, возможно, из этого можно будет извлечь некоторую пользу и для нашего клиента. Ах, если бы!

– К каким бы результатам ни привел их вызов в суд, я должен его добиться, иначе положение нашего клиента останется крайне неутешительным. Его уже вполне можно считать кандидатом в газовую камеру, в лучшем случае – на пожизненное тюремное заключение. И вот еще что, Пол, я очень прошу тебя достать мне самый лучший, какой только существует в настоящее время, прибор для нахождения металла в почве. Не помню где именно, но недавно я читал, что изобретен новый такой прибор с очень высокой чувствительностью.

– Ты говоришь, вероятно, о миноискателе?

– Да-да, именно о нем я говорю, просто никак не мог вспомнить, как он называется.

– Ну, и что мы будем с ним делать?

– Достав этот прибор, мы пойдем с ним в клуб «Баркли» и прогуляемся по площадке для игры в гольф. Вероятно, по всей площадке нам гулять не придется, достаточно будет походить вокруг седьмой лунки.

– А зачем? Что ты хочешь там найти?

– Гильзу!

– Перри, ведь Роджер Палмер, как установлено, был убит из револьвера, а револьверы не выбрасывают гильзы – это элементарно, это знает даже пятилетний ребенок!

На это адвокат возразил с упорством:

– Но человек, который стреляет из револьвера, может выбрасывать гильзы!

– А не объяснишь ли ты мне, Перри, как это может помочь твоему клиенту?

– Если убийство было действительно совершено до 21 часа, убийца с сообщниками завлек туда Даттона, а после этого бросил револьвер возле тела Палмера и сквозь заросли кустов скрылся.

– Но если мы попадем туда днем, – возразил Дрейк, – мы рискуем нарваться на толпу игроков в гольф.

– Ну и что? – беспечно спросил Мейсон.

Пол Дрейк внимательно посмотрел на него, и широкая улыбка осветила его лицо:

– Ах вот оно что! Если я тебя правильно понял, всеобщее внимание будет как раз весьма и весьма желательным для нас, не так ли, мистер Мейсон? Чем больше там будет людей в момент, когда мы найдем эту гильзу – если, конечно, мы ее найдем, – тем лучше для нашего дела?

– Ну конечно же, Пол! Ибо тот факт, что мы с тобой разыскиваем эту гильзу, показывает, что мы придаем большое значение свидетельству Холбрука.

– Значит, если бы там каким-то образом появились и журналисты, это нас отнюдь не огорчило бы?

– Мы отлично поняли друг друга, Пол! – улыбаясь, сказал Мейсон, а затем обратился к Делле: – Ты же отправляйся в спортивный магазин и купи самый лучший костюм для игры в гольф. Постарайся выбрать такой, чтобы при виде его все женщины, играющие в гольф, побледнели от зависти, – то есть самый лучший, какой только может быть. Пусть тебя не смущает цена – помни, этот костюм должен быть таким, при виде которого не только бледнеют от зависти женщины, но главные редакторы любых газет начинают испытывать страстное и неудержимое желание опубликовать на первых страницах ближайшего выпуска твою цветную фотографию! Словом, это должен быть не костюм, а шедевр!

Мейсон еще не успел закончить свою речь, как Делла вскочила на ноги и, крикнув: «Я мигом!», вылетела за дверь.

Глава 18

Большая группа игроков в гольф, не теряя, впрочем, добродушия и достоинства, с удивлением рассматривала Перри Мейсона, Деллу Стрит, Пола Дрейка и одного из его сотрудников, который был вооружен миноискателем последней модели. Вся эта группа направилась прямо к седьмой лунке.

Видя интерес, который вызвало у игроков их присутствие, Мейсон сказал с доброжелательной и обезоруживающей улыбкой:

– Мы бы не хотели прерывать вашу игру, господа, мы только попросим вас немного отодвинуться от этой вот лунки.

– А что это у вас такое? – спросил один из игроков, указывая на миноискатель.

Вместо того чтобы просто и прямо ответить на этот вопрос, Мейсон сказал:

– Все вы, несомненно, слышали об убийстве, которое не так давно произошло здесь, не правда ли? Так вот, сейчас мы ищем одно вещественное доказательство, которое может послужить убедительной уликой.

– А что именно?

– Видите ли, мы думаем, что, может быть... а впрочем, нет... я не могу пока дать вам точного ответа, отвечу приблизительно – мы пытаемся и надеемся обнаружить здесь предмет, который подкрепит и подтвердит наше предположение о том, что произошло здесь в тот вечер.

– Мне кажется, я узнал вас. Ведь вы Перри Мейсон, знаменитый адвокат?

Изображая смущение, Мейсон вежливо поклонился:

– А это Пол Дрейк – руководитель частного сыскного агентства. Что же касается дамы, то это мисс Делла Стрит, моя личная секретарша.

Одетая в очень элегантный костюм с предельно короткой юбочкой, Делла выглядела просто ослепительно.

К группе игроков, которые толпились у седьмой лунки, присоединились новые. Об игре никто и не вспоминал.

– Ну, – сказал Мейсон, обращаясь к помощнику Пола, который держал миноискатель, – я думаю, можно начинать.

Тот сразу же надел наушники и начал медленно прохаживаться по участку, который зарос высокой травой в районе седьмой лунки.

По клубу новость распространилась очень быстро, и вокруг Мейсона и его помощников собралось не менее полусотни человек, очень заинтересованных тем, что происходит.

Члены правления клуба также присоединились к толпе. Когда один из сотрудников направился к зданию клуба, Дрейк тихо шепнул на ухо Мейсону:

– Наверняка побежал звонить журналистам! Он, правда, не знает, что я опередил его.

– Но вы ведь понимаете, Пол, что лично я не могу устраивать себе рекламу! – лукаво улыбаясь, произнес Мейсон. – Самореклама противоречила бы элементарным правилам моей профессии!

– Так вот, оказывается, – улыбнулся Дрейк, – почему вы так хотели, чтобы я тоже участвовал в поисках!

Все это время помощник Пола, не переставая, водил миноискателем по зеленому полю вокруг лунки, но уже не седьмой, а соседней, затем он прошел мимо песчаной ловушки и ступил на неровное поле.

– Есть! – закричал он вдруг с торжеством в голосе.

– Пойдем-ка посмотрим, что он нашел, – быстро отозвался Мейсон.

Подойдя, Пол Дрейк тотчас же опустился на колени, и его руки начали быстро перебирать траву там, где прибор в руках его сотрудника подал сигнал.

– Вот она!

Он поднялся и показал Мейсону медную гильзу.

– Пометь место! – распорядился просиявший Мейсон.

Дрейк вбил в землю маленький колышек, Делла подошла с фотоаппаратом и сделала не менее десятка снимков. Снимала она в основном Мейсона с гильзой в руке с различных точек.

После этого Мейсон с Дрейком стали через лупу с большим увлечением внимательно рассматривать свою находку.

– Скажите, пожалуйста, вы нашли именно то, что искали? – спросил один из любопытных. – И еще скажите, если можете, какие последствия будет иметь эта находка?

– Простите меня, но сейчас я, к сожалению, не могу еще сказать ничего определенного, – с ангельской улыбкой ответил Мейсон. – Видите ли, если я сейчас что-нибудь скажу, меня могут обвинить в попытке повлиять на общественное мнение... Думаю, что подробности будут утром в газетах. Ради бога, простите, но мне нужно с глазу на глаз поговорить со своим коллегой, – добавил он, так как Пол изо всех сил тащил его за рукав.

Когда они отошли подальше, Мейсон спросил его:

– В чем дело, Пол?

– Эта гильза не от револьвера, а от автоматического пистолета 32-го калибра, а убийство было совершено из револьвера 38-го калибра.

– И что же дальше?

– А то, что эта гильза не может быть убедительным вещественным доказательством в пользу Даттона.

– Почему же?

– Да потому, что в деле не было двух пистолетов.

– Откуда ты знаешь, что не было?

– Я не знаю, конечно, но можно предположить... очевидно!

– Оставь предположения прокурору. Мы с тобой только что нашли очень важное вещественное доказательство. Идем-ка лучше закончим наше исследование!

– Что ты имеешь в виду? Ты еще что-то надеешься найти? – спросил оторопевший Дрейк.

– Мы не уедем отсюда, пока не убедимся, что здесь больше нет решительно ничего! – сказал ему Мейсон тоном дружеского упрека.

Дрейк испытующе посмотрел на него и сказал:

– Понятно, ты хочешь задержаться до прибытия репортеров?

– Что за намеки! – Мейсон возмущенно вытаращил глаза.

– Попомни мои слова, Перри, районный прокурор скажет, что ты сам принес сюда эту гильзу, подбросил ее в кусты, а потом сделал вид, что нашел с помощью миноискателя!

– Сможет ли он доказать это? – возразил адвокат.

– О боги, я надеюсь на это. Иди, Пол, продолжим работу.

Вернувшись к группе любопытных, Мейсон заявил:

– Думаю, мы уже нашли то, что искали, но все же хотим убедиться, что здесь больше ничего нет, что в этой траве не скрывается ничего, что могло бы оказаться полезным для следствия.

Сотрудник Пола Дрейка возобновил работу и продолжал ходить до тех пор, пока к ним не подбежал журналист с фотографом.

– Скажите, шеф, что здесь происходит?

Мейсон сделал вид, что колеблется и отвечает неохотно:

– Поскольку вы уже видели миноискатель, мы не будем скрывать, что речь идет о металлическом предмете...

– Они уже нашли одну гильзу! – крикнул кто-то из зевак.

– А нельзя ли взглянуть на нее, мистер Мейсон? – спросил заинтересованный журналист.

– Поскольку ее уже видели все эти господа, – Мейсон указал на толпу зрителей, – я могу и вам ее показать.

С этими словами он развернул носовой платок, в который незадолго до того завернул гильзу, а фотограф сделал два снимка всей группы, затем дважды снял гильзу крупным планом, а потом несколько раз щелкнул Перри Мейсона. Репортер в это время что-то писал в своем блокноте.

После этого Мейсон снова завернул драгоценную гильзу в платок, спрятал ее в карман и добавил:

– Боюсь, больше мы ничего здесь не найдем. Идем, Пол!

– Что навело вас на мысль, что эта гильза может оказаться здесь? – спросил репортер.

– Один очень простой факт, а именно то, что был не один выстрел, а два, – ответил Мейсон. – Один прозвучал около девяти, второй – на час позже. Ну, а вы сами понимаете, там, где было сделано два выстрела, должно быть и две гильзы. В том револьвере, который нашла полиция, не хватало одного патрона.

– Но ведь эта гильза от автоматического пистолета, – заметил репортер вполне резонно.

– Да, да, совершенно верно, – с загадочной улыбкой подтвердил Мейсон. – До свидания, господа. Извините, что помешали вам играть. Но это в интересах правосудия.

Глава 19

На следующий день, как только возобновилось судебное заседание, первым в качестве свидетеля был вызван Пол Дрейк.

– Вы частный детектив, мистер Дрейк?

– Да.

– Знаете ли вы площадку для гольфа клуба «Баркли»?

– Да.

– Когда вы были на ней в последний раз?

– Вчера между тремя и четырьмя часами дня.

– Вы играли в гольф?

– Нет, что вы, я проводил исследование места вокруг седьмой лунки с помощью миноискателя.

– Ну и как, удалось вам найти что-нибудь интересное?

– Да, я нашел пустую гильзу 32-го калибра.

– И что вы с ней сделали?

– Я передал ее мистеру Мейсону, предварительно пометив с помощью перочинного ножа.

– Вот пустая гильза. Мистер Дрейк, та ли это гильза, которую вы нашли на площадке клуба «Баркли», недалеко от седьмой лунки?

– Да, это она.

– С позволения вашей чести, защита просит включить эту гильзу в число вещественных доказательств под номером один от защиты.

Гамильтон Бергер тотчас же поднялся и с улыбкой обратился к судье:

– С согласия вашей чести, я прошу разрешения задать свидетелю несколько вопросов.

– Это ваше право, спрашивайте.

Бергер обратился к Дрейку:

– В качестве частного сыщика много ли вы работаете на мистера Мейсона?

– Да.

– Можно ли считать, что девять десятых вашего времени вы отдаете выполнению его поручений?

– Нет, это не совсем так. Скажем, три четверти будет вернее.

– И какова же цена одного дня вашей работы?

– Пятьдесят долларов в день плюс оплата всех расходов.

– Неплохой гонорар. Полагаю, вы стоите тех денег, которые платит мистер Мейсон?

– Мы всегда делаем все, что можем, для своих клиентов.

– Обеспечиваете им все, что они требуют?

– Все, что в наших силах.

– Когда вы отправились на площадку для гольфа клуба «Баркли», вы знали, что вам нужно искать гильзу?

– Да.

– Вам удалось найти гильзу, но у вас нет никаких данных о том, когда ее отстреляли, не так ли?

– Так.

– Это могло произойти год тому назад?

– Думаю, что да.

– А могло быть и так, что она была брошена в траву за несколько секунд до того, как вы ее нашли?

– Возможно и такое.

– Когда вы вели поиски, вокруг вас было много народу?

– Да.

– И один из этих людей мог бросить гильзу в траву, когда вы стояли к нему спиной?

– Я допускаю это.

– Во всяком случае, вы доложили мистеру Мейсону, что нашли то, что искали?

– Безусловно.

– Последний вопрос. Кооперация с мистером Мейсоном обеспечивает вам приличный годовой доход?

– Да.

– Это все, – презрительно обронил Бергер перед тем, как сесть на свое место.

– Старый бандит! – прошептал Мейсон на ухо секретарше. – Но тактикой ведения допроса владеет блистательно.

– Вы закончили? – спросил судья у Бергера. – У вас есть возражения против включения этого предмета в число вещественных доказательств?

– Разумеется, ваша честь! Я настойчиво возражаю, так как эта гильза не соответствует оружию, из которого совершено убийство. Поэтому я не вижу причины, почему она должна фигурировать в числе вещественных доказательств. Она могла бы еще представлять интерес, если бы удалось установить момент, когда она появилась на месте преступления, но свидетель сам признал, что это невозможно.

– Тем не менее суду кажется, что присутствие этой гильзы на месте преступления представляет известный интерес. Поэтому мы принимаем предложение защиты включить ее в качестве вещественного доказательства. Суд предоставляет защите время для того, чтобы она могла доказать важность предложенного ею вещественного доказательства.

– В таком случае, ваша честь, – тотчас же сказал Бергер, – предлагаю перенести продолжение процесса на завтра. Попробую тоже сделать какое-нибудь неожиданное открытие, представляющее такой же интерес.

Нахмурив брови, судья Альварадо приготовился отклонить эту просьбу, но вмешался Мейсон:

– Защита согласна.

– Если обе стороны согласны, заседание прерывается! – объявил судья. – Продолжение завтра в десять часов утра.

Испепеляя взглядом Бергера, который изо всех сил старался не смотреть в его сторону, Пол Дрейк присоединился к Мейсону.

– Когда-нибудь он вынудит меня стукнуть его по шее! – с чувством сказал Дрейк.

– Спокойно, Пол, он только исполняет свой долг.

– Возможно, однако мне крайне не нравится манера, в которой он это делает.

– Мне она нравится не больше, чем тебе, но манера, в которой я делаю свою работу, ему должна нравиться еще меньше. Если только он повернется к нам лицом, я смогу сказать ему «До свидания» таким же презрительным тоном, каким он провозгласил это свое: «У меня все». Ну, ладно, Пол, идем! – через некоторое время сказал Мейсон, беря его под руку и мягко увлекая к выходу.

Глава 20

Когда все они вернулись в контору адвоката, Делла протянула Мейсону газету.

– Шеф, ты весьма фотогеничен!

– Возможно, – ответил Мейсон, улыбаясь. – Но я твердо уверен, что эту фотографию опубликовали не столько из-за моей фотогеничности, сколько из-за твоей, Делла! Единственное, с чем меня можно поздравить, – это что я заставил тебя купить этот костюм. Он так подчеркивает твое очарование!

– Мерси, – отозвалась Делла, приседая.

Мейсон прочитал статью в газете и сказал:

– Совсем неудивительно, что Бергер почувствовал себя уязвленным. У журналиста неплохо получилось!

Мейсон сложил было газету, но в это время его внимание было привлечено неким заголовком.

– Вот это да! – воскликнул он. – Кажется, покойного Роджера Палмера и после смерти не оставили в покое. Его имя снова всплыло в связи с делом об удушении чулком в дешевом отеле. Помнишь, Пол, твой сотрудник упоминал об этом?

– Да. Я отлично помню, у Палмера оказалось алиби.

– Да, но выяснилось, что он жил не только в той гостинице, где было совершено убийство. Таких убийств, оказывается, было несколько, и Палмер был зарегистрирован еще в одном отеле, где произошло точно такое же убийство. Такое совпадение показалось следователю весьма подозрительным. Тем не менее совпадения действительно случаются. Во всяком случае, создается впечатление, что покойный Палмер был весьма сомнительной фигурой, чтобы не сказать больше, – чем-то вроде мастера шантажа высокого класса. Тайная борьба, которую он вел против нынешнего президента «Стир Ринд Ойл»... Эти скандальные разоблачения, которые он предлагал сделать нашему клиенту относительно Фреда Хедли... дай мне доклад Пола, я посмотрю его еще раз.

Мейсон погрузился в изучение документов, перечитывая отдельные места...

Через несколько минут он вдруг резко поднял голову, собираясь что-то сказать, но промолчал и глубоко задумался. Отсутствующим взглядом он уставился на лежащие перед ним бумаги.

– Ты что-то нашел? – спросила Делла.

– Еще не знаю, – ответил Мейсон. Затем он встал и принялся расхаживать по комнате в состоянии полной отрешенности. Наконец остановился и сказал: – Вот что, Делла, я попрошу тебя дать объявление в вечерних газетах. Да, да, я знаю, что уже поздно для обычных небольших объявлений. Но попроси их дать в рамке на любой полосе. Скажите, что это очень важно и что цена не имеет значения.

– А текст? – спросила Делла.

– Прежде всего две прописные буквы П и М – самым крупным шрифтом. Затем текст: «То, что было найдено в траве на площадке для гольфа, сейчас приобретает особую ценность. Точно в девять часов позвоните по телефону номер... и выполните инструкции, которые вам дадут».

– А какой номер я должна вписать?

– Ты укажешь номер одного из автоматов в Голливуде – выбери сама и запиши его для меня.

– А если возникнут затруднения с газетой?

– Скажи им, что если они поместят это объявление и не проговорятся о нем никому, то именно им будет скоро предоставлена возможность напечатать сенсационную историю первыми.

– Хорошо, – ответила Делла.

Затем Мейсон позвонил Полу и сказал, чтобы он посадил в кабину автомата своего человека, а также приготовил место для встречи, если объявление сработает, – самое уединенное и незаметное, но достаточно близко от шоссе. Например, мусорная свалка.

– А что мы будем делать, если оно не сработает?

– Тогда мы позвоним ему и скажем, что делать дальше. Поторапливайся, Пол, это, может быть, развязка.

– Ты напал на след?

– Я рискую, сильно рискую.

Потом он позвонил Герти и попросил соединить его с лейтенантом Трэггом из полиции.

– А если его нет, ты будешь говорить с кем-нибудь еще?

– Если его нет, я не хочу даже, чтобы кто-нибудь знал, что я звонил.

Глава 21

Перри Мейсон, Делла Стрит, лейтенант Трэгг, Пол Дрейк и его сотрудники спрятались в тени жалких, чахнущих деревьев.

– Вы выбрали чрезвычайно зловонное место, – вполголоса заметил Трэгг.

– Это место – единственное соответствующее нашей задаче, – ответил Мейсон так же тихо.

Трэгг приблизился к Мейсону.

– Мне не хотелось бы, чтобы об этом узнали в районной прокуратуре, Мейсон. Это было бы ни к чему. Я и так очень многим рискую, соглашаясь участвовать в вашей засаде.

– Это понятно, лейтенант. Я выложил все карты на стол.

– Хотелось бы, чтобы они не оказались краплеными... ведь вы такой хитрец! – сказал Трэгг.

Мейсон промолчал.

В тишине был слышен только отдаленный хор лягушек. Взволнованный ожиданием, Трэгг заговорил снова:

– Ну а если никто не позвонит?

– Об этом мы скоро узнаем, – сказал Мейсон, сверившись с часами и вытащив антенну переносной коротковолновой радиостанции.

– У него нет с собой переговорного устройства? – спросил Трэгг.

– Нет, но у него в машине есть такое устройство.

Внезапно микрофон в руке Мейсона затрещал, затем тихий голос спросил:

– Вы меня слышите? Вы меня слышите? Отвечайте!

– Да, да. Говорите.

– Я еду к вам.

– Вам звонили?

– Был только ложный звонок, как и предполагалось.

– О’кей, – сказал Мейсон, в его голосе проскальзывало разочарование. – В таком случае приступим к плану номер два.

Адвокат сложил антенну и затем сказал Трэггу:

– Похоже, вы оказались правы, лейтенант...

– Я же говорил! – произнес Трэгг, пожимая плечами.

– Единственная надежда, что кто-то следил за нашим человеком и сейчас следует за машиной. Давайте спрячемся в тени деревьев на обочине дороги... Парень, который приедет, имеет инструкции: выйти из машины, сделать тридцать пять шагов по направлению к куче отбросов, остановиться на несколько секунд, затем зайти в тень и лечь на землю.

– Как в кино! – восхитился лейтенант. – Времени жалко... но, раз уж я здесь, останусь с вами до конца ваших приключений!

Все отправились к указанному Мейсоном месту и устроились там для длительного ожидания. Через несколько минут асфальт осветили фары приближающейся машины. Потом машина свернула с шоссе на проселок, ведущий к свалке. Остановилась. Фары погасли. Темная фигура вышла из нее, быстро прошла тридцать пять шагов, замерла на мгновение, затем исчезла в тени. Послышался глухой звук падения тела.

– Ну что ж, представление закончено, – сказал Трэгг. – Теперь можно идти спать.

– Все же дадим нашей дичи еще немного времени: вдруг появится?

– Ваша дичь! – фыркнул Трэгг.

– Тише, – остановил его Мейсон, – мне послышался шум мотора.

Пол Дрейк прошептал:

– Машина с потушенными фарами повернула сюда.

Шум мотора приближался в темноте, потом затих. Все молчали. Нервы были напряжены. Ожидание длилось несколько минут. Затем неожиданно они увидели силуэт, едва заметный на слабо освещенном небе.

Мейсон резво включил большой электрический фонарь, который держал в руке. В ослепляющем свете появилась рука, послышался выстрел, и пуля просвистела рядом с ухом Мейсона.

– Вперед! – крикнул он, погасив фонарь.

Вся группа сразу же бросилась вперед. Опять прозвучали выстрелы, сопровождаемые ослепительными вспышками в темноте.

Этот тип ни в кого конкретно не целился – он хотел прикрыть свое отступление. Ему удалось добежать до машины, двигатель заработал, зажглись фары. В сотне метров от преследователей машина попыталась развернуться, наткнулась на дерево, потом выскочила на дорогу.

Группа Мейсона добралась до полицейской машины, спрятанной под деревьями. Лейтенант Трэгг включил прожектор и бросился в погоню, одновременно что-то передавая по рации. Прожектор не только освещал преследуемую машину, его свет, отражаясь от ветрового стекла, ослеплял водителя.

Внезапно перед глазами беглеца вспыхнули красные огни, послышался скрип тормозов, вторая полицейская машина преградила выезд на большую магистраль. Преследуемую машину окружили полицейские с пистолетами в руках.

– Ну, теперь он попался! – радостно закричал Трэгг.

– Если только он не сообразил вовремя выбросить свой пистолет! – сказал Мейсон. – Это наше главное вещественное доказательство!

Медленно, с поднятыми над головой руками, с искривленным от злости лицом миссис Розанна Хедли вышла из машины. Ее глаза остановились на Мейсоне.

– Как жаль, что я не попала в вас! – крикнула она голосом, полным нескрываемой ненависти.

Лейтенант Трэгг тем временем наклонился вперед и торжественно вынул из машины автоматический пистолет.

– Это ваш пистолет, мадам? – спросил Трэгг.

– Вы спросите об этом у моего адвоката! – взвизгнула миссис Хедли.

– Это совершенно лишнее, дорогой лейтенант! – вмешался в разговор Мейсон. – Вместо разговора с адвокатом надо сделать совсем другое: передать это оружие в баллистическую лабораторию, конечно, вместе с гильзой, которую мы нашли у седьмой лунки. Я нисколько не сомневаюсь, что будет неопровержимо доказано то, что я и предполагал: гильза выстрелена из этого пистолета.

В этот момент подъехал сотрудник Дрейка, исполнявший роль приманки.

– Вы предупредили меня о том, что вечер будет веселеньким. Так оно и получилось. Да, она в меня стреляла!

– Когда вас вызовут в качестве свидетеля, – улыбнулся Мейсон, – скажите прокурору Бергеру, что в ваш ежедневный гонорар входит и оплата тех пуль, которые в любой момент могут продырявить вашу шкуру.

Глава 22

Вечером на следующий день Пол Дрейк, Делла Стрит и Керри Даттон сидели в конторе Перри Мейсона.

Даттон был совершенно оглушен чуть ли не кинематографической быстротой развития событий – ведь все выяснилось буквально за какие-то сутки.

– Но каким образом вам удалось все это выяснить, мистер Мейсон? – спросил он.

– Это вовсе не я, это Трэгг, – улыбнулся адвокат.

– Черт возьми! Просматривая сегодняшние газеты, непосвященный человек и впрямь может прийти к такому в корне невероятному выводу, что всю работу проделали не вы, а лейтенант Трэгг.

– Что же делать, мистер Даттон, таковы правила игры: игры адвоката с полицией. Когда Трэгг соглашается сотрудничать со мной, он заранее знает, что для него это выгодно, и он знает, что я передам ему все лавры, если дело выгорит, а если оно лопнет, не подставлю его, сделаю вид, будто он в нем не участвовал.

– Но как вы догадались?

– Совсем простое рассуждение, настолько простое, что я чуть было не прошел мимо него, еще немного – и я пропустил бы его. – Он откинулся в кресло и начал расказывать: – Палмер был убит ровно в 21 час, но убийца старался обставить дело таким образом, чтобы не только самому остаться вне подозрений, но и бросить тень на вас. Ему нужно было это – впрочем, зачем я говорю «ему», когда надо говорить «ей», – так вот это надо было ей не только для собственной безопасности – если бы вас осудили за убийство, она осталась бы совершенно чиста. Кроме всего прочего, она знала, что Палмер хотел выманить у вас деньги. Почему бы ей самой не завладеть ими, рассуждала она.

Палмера она застрелила еще до вашего прихода – этот выстрел и слышал наш свидетель Джордж Холбрук! А когда вы приблизились к клубу, она сделала второй выстрел в воздух для того, чтобы, если кто-нибудь услышит его, этот кто-то мог бы свидетельствовать, что слышал выстрел уже тогда, когда вы были в клубе. Надо сказать, что вы сами очень глупо подыграли ей тем, что унесли револьвер, который она оставила возле трупа. А револьвер она похитила из спальни мисс Эллис.

– Но каковы были мотивы этого убийства? – спросил Дрейк. – Я никак не пойму, что могло связывать ее с Роджером Палмером и что побудило ее убить его.

– Никто из нас долго не подозревал о возможной связи между Палмером и семьей Хедли, – ответил адвокат. – А между тем все очень просто. Помните, Роджер Палмер проживал в двух отелях, где с помощью нейлонового чулка были убиты две женщины? Это могло быть простым совпадением, но все же полиция подозревала его, и именно поэтому никому не пришло в голову, что он мог быть свидетелем убийства. Они не задали ему ни одного вопроса относительно тех лиц, которых он мог видеть во время убийств, именно потому, что считали его не свидетелем, а подозреваемым. Конечно, раз его не спросили, Палмер не стал с ними делиться тем, что он мог знать или видеть. Сейчас мы знаем, что в обоих случаях в отелях находился не только Палмер, но и Хедли.

– А миссис Хедли знала, что это сделал ее сын?

– С самого раннего детства у Фреда Хедли наблюдалось расстройство психики, но мать покрывала его – и это длилось до тех пор, пока она сама не совершила преступление ради его безопасности. Палмер знал, что обеих женщин убил Фред Хедли. Нуждаясь в деньгах для предпринятой им борьбы с правлением компании «Стир Ринд Ойл», он решил шантажировать его мать. Это было с его стороны ошибкой, так как женщины опаснее мужчин, а если речь идет об их ребенке, их отваге и коварству нет предела.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело заботливого опекуна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22