Эрл Стенли Гарднер

Дело об отложенном убийстве

Глава 1

Перри Мейсон слегка откинулся назад и сел таким образом, чтобы смотреть прямо в лицо молодой женщине, расположившейся в большом кожаном кресле для посетителей. Делла Стрит, доверенная секретарша Мейсона, вручила ему лист бумаги, на котором на пишущей машинке было напечатано следующее:

«Фамилия, имя: Сильвия Фарр.

Возраст: двадцать шесть.

Адрес: Северная Меза, Калифорния, Честнат-стрит, шестьсот девяносто четыре.

Временно проживает в доме с меблированными комнатами „Палмкрест“.

Телефон: Хиллвью шестьсот девяносто три девяносто.

Цель визита: о сестре.

Комментарии: когда она открыла сумочку, чтобы достать пудреницу, я заметила пачку сложенных купюр и несколько залоговых квитанций – Д.С.».

Мейсон положил лист чистой стороной вверх на письменный стол и обратился к посетительнице:

– Вы хотели проконсультироваться у меня насчет вашей сестры, мисс Фарр?

– Да.

– Сигарету? – предложил Мейсон, открывая портсигар.

– Спасибо, но я курю только один сорт.

Она достала нераспечатанную пачку из сумочки, надорвала край, вынула сигарету и склонилась к протянутой им спичке.

– Итак, что же случилось с вашей сестрой? – спросил Мейсон.

– Она исчезла.

– А раньше с ней такое случалось?

– Нет.

– Как ее зовут?

– Мэй.

– Она замужем?

– Нет.

– Каким образом она исчезла?

Сильвия Фарр нервно засмеялась и сказала:

– Мне тяжело говорить, когда вы засыпаете меня вопросами. Я могу сама обо всем рассказать?

– Конечно.

– Мы живем в Северной Мезе и…

– А где находится Северная Меза? – прервал Мейсон. – Я что-то не могу вспомнить.

– И не вспомните, – улыбнулась посетительница. – Это в северной части штата, вдали от главных магистралей. Сельскохозяйственный район. Уже много лет там не ведется никакого строительства. Новое здание почты – последнее достижение, но оно, в общем-то, не играет роли.

– С Северной Мезой я все понял. Теперь давайте вернемся к Мэй.

– Мэй уехала из Северной Мезы чуть больше года назад. Не совсем традиционный рассказ о девушке из провинции. Она у нас дома считалась рабочей лошадкой, а я… Ну, понимаете, я симпатичнее, правда, в Северной Мезе это не играет роли, – грустно сообщила девушка. – Вы, конечно, знаете традиционную схему. Мне следовало почувствовать нехватку воздуха в маленьком городке и убежать оттуда, попробовать получить роль в кино, оказаться официанткой в дешевом ресторанчике и в конце концов выйти замуж за принца – или потратить все деньги и вернуться домой с утраченными иллюзиями, озлобленной и циничной, узнать, что моя невзрачная сестра вышла замуж за местного гробовщика, родила троих детей и известна всей округе благодаря прекрасному характеру и замечательным яблочным пирогам.

В глазах Мейсона сверкнул огонек.

– Но Мэй повела себя не так, как следовало ожидать? – спросил он.

– Она поняла, что сыта по горло Северной Мезой, и решила посмотреть мир.

– А где она сейчас?

Смех потух в глазах Сильвии Фарр.

– Не знаю, – ответила девушка.

– Где она находилась, когда вы последний раз получали от нее известия?

– Здесь.

– Она работала?

– У нее было несколько мест работы, – осторожно ответила Сильвия Фарр. – Мне кажется, она пыталась наверстать то, что недополучила в Северной Мезе. Она завела новых друзей и наслаждалась их обществом. Стала прожигательницей жизни.

– Старше или младше вас?

– Старше на полтора года. Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Она знала, что делает… Я хочу сказать, что изменилось ее мироощущение. В Северной Мезе она оставалась пассивной, редко смеялась. Она считала, что жизнь, как песок, проскальзывает у нее сквозь пальцы, а дни следуют однообразной чередой. После того как она переехала в большой город, ее взгляды сделали крутой поворот. Ее письма стали оживленными и остроумными. По ним сразу же было понятно… В общем, я даже не осмеливалась показать их маме. Я помню, что Мэй один раз написала, что в большом городе девушке надо научиться играть с огнем, а для того, чтобы не обжечь пальцы, нужно контролировать не пламя, а сами пальцы.

– Когда вы получали от нее известия в последний раз?

– Чуть больше двух месяцев назад.

– Чем она тогда занималась?

– Работала секретарем у производителя канцелярских принадлежностей, но адреса фирмы у меня нет. Она снимала комнату в многоквартирном доме на Пикслей-Корт и, похоже, наслаждалась жизнью.

– Последнее письмо у вас с собой?

– Нет. Я разорвала все ее письма, вернее, почти все. Она по секрету сообщила мне о том, чем занимается. Иногда она специально писала такие письма, чтобы я могла дать их прочитать маме, но это, в общем-то, были просто короткие записки.

– А она приезжала хоть раз в Северную Мезу после того, как уехала? – поинтересовался Мейсон.

– Да, месяцев шесть назад. Я была просто ошеломлена. Я ни разу в жизни не видела, чтобы кто-то так изменился. Вы даже не представляете, что она с собой сделала! Она никогда не отличалась хорошим цветом лица, у нее были сухие, жесткие волосы, ее ни в коей мере нельзя было назвать красивой. Но тут… Модная одежда, блеск в глазах, ухоженные волосы и руки, прекрасная кожа. Она постоянно острила. Мы, девушки Северной Мезы, почувствовали себя полностью отставшими от жизни. Понимаете, мистер Мейсон, я не отношусь к тем, кто легко впадает в уныние. Я принимаю жизнь такой, как она есть, но мне никогда не было так тошно, как после отъезда Мэй, когда наша жизнь в маленьком городке возвратилась в обычную колею. Пока она оставалась с нами, все вроде бы казалось нормальным. Рядом с ней девушки чувствовали себя городскими и непринужденными, но после отъезда Мэй весь пар вышел из котла, и мы просто не могли продолжать…

– Я думаю, что понимаю вас, – сказал Мейсон. – Мне кажется, мисс Фарр, что мы уже оговорили предварительные моменты.

– Примерно месяц назад я отправила сестре письмо, – быстро продолжала Сильвия Фарр, – но ответа не получила. Где-то недели две назад я послала еще одно. Оно вернулось с пометкой, что адресат выбыл, не оставив нового адреса для пересылки корреспонденции.

– Из вашего рассказа можно сделать вывод, что она в состоянии сама о себе позаботиться, – заметил Мейсон. – Я не считаю, что есть повод волноваться.

– В последнем письме она упоминала некоего мистера Вентворта, владельца яхты, – объяснила Сильвия Фарр. – Насколько я поняла, он мошенник и достаточно богат. Она бывала на его яхте. Письмо заканчивалось словами: «Боже, сестренка, если ты вдруг задумаешь переехать в большой город, держись подальше от таких, как Пенн Вентворт. Помнишь, я говорила тебе об игре с огнем? К нему это не подходит. Он идет по жизни и берет то, что ему хочется, не спрашивая разрешения. С подобными мужчинами невозможно контролировать ни пальцы, ни пламя».

– Ваша сестра – не первая девушка на свете, обнаружившая, что невозможно устанавливать жесткие правила в игре с огнем, как она это называла. Вам не требуется адвокат, мисс Фарр. Если вам вообще кто-нибудь нужен в данном случае, то воспользуйтесь услугами частного детектива. Послушайтесь моего совета: возвращайтесь в Северную Мезу и забудьте об этом деле. Ваша сестра в состоянии позаботиться о себе сама. Несомненно, она не пишет вам по одной причине: не хочет, чтобы вы знали, где она сейчас находится. В полиции вам могут сообщить, что подобное часто случается. Если вы хотите нанять хорошего сыщика, сходите в «Детективное агентство Дрейка». Оно расположено в этом же здании, там работают опытные оперативники, и вы можете полностью положиться на мистера Пола Дрейка, главу агентства. Я сам часто обращаюсь к нему.

Мейсон встал, показывая таким образом, что разговор окончен.

Сильвия Фарр тоже встала, но не отошла от письменного стола. Она смотрела прямо в глаза адвокату.

– Пожалуйста, мистер Мейсон! – воскликнула она с отчаянием в голосе. – Я знаю, что вам все это, может, кажется глупым. Я, наверное, не так представила ситуацию. Я не в состоянии правильно описать сестру – такой, какая она на самом деле. Я точно знаю, что что-то случилось. Я думаю… думаю… что она мертва, ее убили!

– Но для этого должен быть какой-то повод, не так ли?

– Поймите, здесь играет роль несколько факторов. Я провела рядом с ней практически всю свою жизнь, и… она упомянула кое-что в своем последнем письме.

– Оно у вас не сохранилось?

– Нет.

– Если вы абсолютно уверены, что произошло что-то серьезное, обращайтесь в полицию. Они начнут расследование. Возможно, вам совсем не понравится то, что они найдут.

– Но я хочу, чтобы вы провели расследование, мистер Мейсон. Я хочу…

– В таком случае я могу только нанять детектива, – ответил адвокат. – Вы в состоянии сделать то же самое и сэкономить деньги. Насколько я догадываюсь, деньги для вас что-то значат, мисс Фарр.

– Конечно, но сестра мне дороже денег, и я знаю, что с ней что-то не так.

– Сходите к Полу Дрейку, – посоветовал Мейсон. – Скорее всего, его оперативники разыщут вашу сестру не больше чем через сутки, а если окажется, что она в затруднительном положении и потребуется помощь адвоката, я всегда к вашим услугам.

– Следуйте за мной, мисс Фарр. Я провожу вас до агентства мистера Дрейка, – предложила Делла Стрит.

Глава 2

Высокий, нескладный на вид Пол Дрейк вошел в кабинет Мейсона с фамильярностью, позволительной после стольких лет тесного сотрудничества.

– Привет, красотка! Привет, Перри! Как дела?

Он направился к креслу, предназначенному для посетителей, и опустился в него, упершись спиной в одну из закругленных ручек и свесив длинные ноги через другую.

– Спасибо за клиентку, Перри, – сказал детектив.

– За какую еще клиентку?

– Девушку, которую ты вчера ко мне прислал.

– А, ты имеешь в виду мисс Фарр?

– Ага.

– Дело денежное? – поинтересовался Мейсон.

– Так себе. Предварительное расследование и отчет покрыть хватит. Я подумал, что больше трех-четырех часов не потребуется, чтобы отыскать ее сестру.

– Нашел?

– Ее саму – нет, но многое о ней выяснил.

Мейсон улыбнулся и достал портсигар.

– Сигарету, Пол? – предложил он.

– Нет, спасибо. Я сегодня жую жвачку.

Мейсон повернулся к секретарше.

– Делла, у него что-то на уме. Когда все происходит без особого усилия, он разваливается в кресле и курит, как цивилизованное существо. А когда он сворачивается колечками, словно змея, жалуется на боль в животе – он определенно о чем-то напряженно думает. Жевательная резинка – еще один верный показатель.

Дрейк сорвал целлофановую упаковку с пачки и сразу же засунул в рот целых три штуки, смял обертки и кинул получившийся шарик в мусорную корзину.

– Перри, мне нужно задать тебе один вопрос, – обратился он к адвокату.

Мейсон многозначительно улыбнулся Делле Стрит:

– Я же говорил, Делла.

– Без шуток, Перри, мне бы хотелось получить на него ответ.

– Получишь. Ну, в чем дело?

– Почему ты так заинтересовался этой девушкой?

– Я не заинтересовался.

– Ты не взялся за ее дело, – возразил Дрейк, – но из ее слов я понял, что ты уделил ей немало времени.

– Она так решила?

– Нет. Она на тебя в обиде. Она считает, что ты просто выставил ее вон. Я объяснил ей, что ты один из самых дорогих адвокатов в городе и вообще очень мало кому удается даже добраться до порога твоего личного кабинета. Это ее немного успокоило.

– Если честно, Пол, то я почти не взялся за ее дело.

– Я так и подумал. Почему?

Мейсон улыбнулся и ответил:

– Ты выяснил, что ее сестричка попала в беду или столкнулась с массой проблем, не так ли, Пол?

Сыщик кивнул, внимательно наблюдая за адвокатом.

– Пытается скрыться от правосудия? – продолжал задавать вопросы Мейсон.

– Подделка чека.

– Я так и думал, что будет что-то в этом роде.

Делла Стрит с интересом взглянула на адвоката.

– Перри, ты можешь мне объяснить, как ты об этом догадался? – попросил Дрейк.

Адвокат прищурил глаза и посмотрел вдаль.

– Черт побери, Пол. Лучше, если бы я не проявлял такого интереса к людям и тайнам. Я думаю, что, если бы дело мисс Фарр показалось мне чуть более загадочным, я, не раздумывая, взялся бы за него и провел бы работу тысяч на пять долларов за пятидесятидолларовый гонорар.

– А в нем есть какая-то тайна?

– Ты нашел Мэй Фарр?

– Нет.

Мейсон сделал жест, словно бросал что-то на свой письменный стол.

– Вот твой ответ.

– Что ты имеешь в виду, Перри?

– Посуди сам. Ко мне приходит девушка, чтобы проконсультироваться о сестре. Сестра исчезла. Девушка думает, что сестра попала в беду, не представляет, что это может быть, но у нее есть смутное предчувствие. Ты обратил внимание, как она одета? Лучшие имеющиеся в продаже туфли, юбка и пиджак модного покроя, но не самые новые, пальто определенно новое, но из дешевого материала, плохого кроя, а мех для отделки, похоже, взят с дворовой кошки.

– Так каков ответ? – спросил Дрейк, когда Мейсон замолчал.

Мейсон жестом отмахнулся от вопроса и продолжал:

– На руках у нее – тщательно сделанный маникюр. Волосы зачесаны назад, практически никакой косметики, даже губы не накрашены. Ко всему в придачу в сумочке полно денег и залоговых квитанций.

Дрейк, нервно жующий резинку, взглянул на Деллу Стрит, потом снова перевел глаза на Мейсона и заявил:

– Что-то я тебя плохо понимаю, Перри. Ты к чему-то клонишь, но я никак не могу уловить к чему.

– Перед нами колонка цифр, а сумма внизу никак не сходится. Как себя ведет деревенская девушка, попадающая в большой город? Надевает лучшее, что у нее есть, пытается выглядеть максимально привлекательно. Симпатичные девушки из провинции стараются принять утонченный вид. Они накладывают много косметики, если идут на прием к адвокату. Они обязательно заглянут в парикмахерскую, как только попадут в город.

– Она обеспокоена. У нее не было времени на парикмахерскую, – высказал свое мнение Дрейк.

– А на маникюр оно нашлось? И, кстати, в парикмахерской она тоже побывала и специально попросила зачесать волосы назад, чтобы казаться невзыскательной простушкой. Провинциалка сэкономила бы на туфлях, а потратила бы больше на пальто. В любом случае она никогда бы не надела те туфли, которые были на мисс Фарр. Пальто не сочеталось с другой одеждой и обувью, волосы – с ногтями, а лицо – с ее рассказом.

Дрейк быстро работал челюстями. Внезапно он выпрямился в кресле.

– Черт побери, Перри, ты хочешь сказать, что она… она…

– Конечно, – кивнул Мейсон. – Она скрывается от правосудия. Она хотела, чтобы какой-нибудь адвокат вытащил каштаны из огня. Она не стала представляться своим настоящим именем, а назвалась просто сестрой Сильвией.

– Да будь я проклят, – медленно произнес Дрейк. – Ты, наверное, прав, Перри.

– Конечно, я прав, – заявил Мейсон, словно говорил об элементарных вещах. – Именно поэтому я почти согласился взяться за ее дело. Меня заинтересовал ее характер, проблемы, с которыми она столкнулась, ход мыслей, ее изобретательность, благодаря которым она выбрала именно этот подход. Большинство девушек или разразились бы слезами, устроили истерику, или обладали бы достаточно твердым характером, чтобы выпалить всю правду. Ее нельзя считать прожженной жизнью, но, похоже, она может за себя постоять. Она напугана, но не дает волю слезам, полагается только на себя, изобретательна. Она снесла в ломбард все ценное, что у нее имелось, купила дешевое пальто, сделала прическу, благодаря которой стала менее привлекательна, но совсем забыла о туфлях и о маникюре.

Дрейк кивнул, продолжая медленно жевать.

– Да, она попала в переделку.

– В какую?

– Подделанный чек – на восемьсот пятьдесят долларов, – сообщил детектив.

– Кто получил по нему деньги?

– Универмаг «Стайлфирст».

– Часть наличными, часть записано на счет?

– Записано на счет. Баланс – девятьсот пятьдесят долларов, – объяснил Дрейк. – Универмаг получил чек по почте, не обратил на него особого внимания и стал обрабатывать, как обычно. Тут выяснилось, что это подделка. За то время, пока чек проверялся, Мэй Фарр, очевидно, поняла, что произошло, и скрылась.

Мейсон отодвинул стул от письменного стола, встал и начал с сосредоточенным видом ходить из угла в угол.

– Пол, – бросил он через плечо. – Я хочу задать тебе один вопрос. Надеюсь, что ты ответишь «нет». Боюсь, что последует ответ «да». А подделанный чек подписан мужчиной по фамилии Вентворт?

– Да. Пенн Вентворт. К тому же подделка непрофессиональная.

Мейсон резко обернулся и уставился на детектива:

– Что?

– Подделка непрофессиональная, – повторил Дрейк.

Мейсон махнул рукой.

– Вот видишь, Пол. Еще одна цифра в колонке, которая не позволяет свести баланс. Эта девушка не могла сделать неумелую подделку. Ты обратил внимание на ее руки и пальцы? Они длинные, тонкие, музыкальные, артистичные, быстрые и уверенные в своих действиях. Сидя здесь, она страшно нервничала, но открыла сумочку, достала новую пачку сигарет, вскрыла, взяла сигарету – причем делала все быстро, без лишних движений. Не исключено, она играет на рояле, возможно, рисует, но никогда не смазала бы подделку подписи – все было бы сделано профессионально.

– На этот раз она смазала. Я сам видел чек на сумму восемьсот пятьдесят долларов. Он подлежал оплате Мэй Фарр и был индоссирован на обратной стороне: «Оплатить по требованию универмага „Стайлфирст“, Мэй Фарр».

– А что с ее подписью на обратной стороне? – поинтересовался Мейсон.

– То есть?

– С ней все в порядке?

Дрейк удивленно поднял брови.

– А что с ней может быть?

– Что говорит Вентворт? – ответил Мейсон вопросом на вопрос.

– Очевидно, здорово обеспокоен. Кстати, здесь есть одна любопытная деталь. При первоначальном открытии кредита по счету в магазине его гарантировал Вентворт.

– Так что ему в любом случае придется расплачиваться?

– Ага.

– Значит, подделка ему фактически никак не навредила бы: он обязан платить.

– Нет, – возразил Дрейк. – Если бы расплатилась девушка, ему не пришлось бы этого делать.

– Но он рассердился из-за этой подделки?

– Еще как! Говорит, что она неблагодарная тварь, и он предпримет все возможное, чтобы засадить ее за решетку.

Мейсон глубоко вздохнул.

– Все это кажется мне подозрительным, Пол, – заметил адвокат.

Дрейк бросил быстрый взгляд на Деллу Стрит:

– Красотка, ты слышишь, как он меня завлекает? Я уже заинтересовался.

Делла Стрит улыбнулась.

– Шеф был заинтригован с самого начала, – ответила она. – Просто до сих пор не признавался себе в этом.

– Делла, ты, похоже, права, – согласился Мейсон и опять повернулся к детективу. – Пол, передай мисс Фарр, когда она придет к тебе за отчетом, что я возьмусь за ее дело. Объясни ей, что подделка чека – серьезное преступление и нам придется предпринять шаги, чтобы защитить ее сестру. Не показывай, что знаешь, что речь идет о ней самой. Я объявлю ей это сам – чтобы информация свалилась на нее как гром среди ясного неба, когда она уже решит, что кое-что ей удалось провернуть.

– Хорошо, – кивнул Дрейк.

– И вот еще что, – продолжал Мейсон. – Можно как-то раздобыть фотостат подделанного чека? Тебе это удастся?

– Нет проблем. В банке его сфотографировали. Во всех случаях, когда они отказываются произвести выплаты по чеку на основании того, что он подделан, они делают фотостаты, чтобы в дальнейшем к ним не было претензий. У меня есть копия.

– Прекрасно, Пол. Теперь свяжись с Департаментом по транспорту и попробуй раздобыть фотостат водительского удостоверения Мэй Фарр. На нем, кроме всего прочего, должна стоять ее подпись. Когда мы получим образец ее подписи, я пошлю копию чека и копию водительского удостоверения на графологическую экспертизу.

– Но, черт побери, Перри, никакая экспертиза не требуется, чтобы определить, что чек подделан. Копировали с использованием кальки, рука слегка дрожала. На нем ясно как день, видны все характерные черты такого типа подделки.

– Меня не интересует мнение о подписи Вентворта, – сообщил Мейсон. – Меня волнует, что скажет эксперт по поводу подписи Мэй Фарр на обороте.

Детектив в задумчивости нахмурил лоб.

– Уяснил? – спросил Мейсон. – В универмаге открыт счет на девятьсот с лишним долларов на имя Мэй Фарр. Гарантом выступает Пенн Вентворт. Они получают чек, очевидно выписанный Вентвортом, подлежащий оплате Мэй Фарр и индоссированный в пользу универмага. Они пускают его в оборот обычным путем. Оказывается, что это подделка, и он сразу же возвращается в универмаг. Они ставят в известность Вентворта, и тот встает на дыбы. Естественно, все предполагают, что чек подделала Мэй Фарр, потому что именно она должна выиграть от подделки.

– И к чему ты клонишь? – недоумевал Дрейк. – От этой логики никуда не уйти.

Мейсон улыбнулся.

– Предположим, подпись Мэй Фарр тоже подделана? – спросил адвокат.

– Я тебя что-то не понимаю.

Улыбка Мейсона стала еще шире.

– Обдумай все на досуге, Пол. Здесь несколько вариантов для выбора. – Мейсон повернулся к Делле Стрит: – Делла, записывай. Диктую письмо.

Она быстро достала из ящика стола блокнот для стенографирования и в готовности застыла с ручкой.

– Мистеру Пенну Вентворту. (Адрес возьмешь у Дрейка.) Уважаемый сэр! Мисс Сильвия Фарр из Северной Мезы, Калифорния, наняла меня, чтобы найти ее сестру, Мэй Фарр, которая ранее проживала в многоквартирном доме на Пикслей-Корт в этом городе, а также для того, чтобы я выступал в роли законного представителя указанной Мэй Фарр в случае, если она попадет в затруднительное положение. (Красная строка.) Из информации, содержащейся в некоторых письмах Мэй Фарр к сестре, я понял, что вы, возможно, в состоянии предоставить мне какие-либо сведения о местонахождении указанного лица. В случае, если вы в настоящий момент поддерживаете с ней связь, пожалуйста, поставьте ее в известность, что сестра мисс Фарр оформила все необходимые документы, чтобы наша контора представляла ее по мере своих сил. (Красная строка.) Мы заранее благодарны вам за информацию, если вы сможете таковую предоставить. Искренне ваш…

Закончив диктовать, Мейсон бросил взгляд на Пола Дрейка.

– Как мне кажется, за этим письмом последует масса событий, – высказал свое мнение адвокат.

Глава 3

Делла Стрит вошла в кабинет Мейсона с утренней почтой и объявила:

– Пожалуй, хлеб, пущенный тобой по водам, вернулся в виде пирога.

– Какой еще хлеб? – не понял Мейсон.

– Письмо, отправленное вчера Пенну Вентворту.

– Ах, оно, – улыбнулся Мейсон. – Похоже, Делла, придется отправить тебя в кулинарный техникум.

– Почему?

– Этот хлеб не вернется в виде пирога. Он вернется в виде теста.

– Теста? – переспросила она.

– Конечно. Он уже долго ждет, Делла?

– Где-то с полчаса. Весь на взводе.

– Приглашай.

Пенну Вентворту оказалось слегка за пятьдесят. Очевидно, он прилагал массу усилий, чтобы выглядеть моложе своих лет. У него был холеный вид, безупречно отглаженный костюм прекрасно сидел на нем. Однако Мейсон сразу заметил, что естественное оседание живота поддерживает эластичный пояс.

Вентворт тщательно следил за руками, регулярно делал маникюр. Розовая нежная кожа лица – старания парикмахера – резко контрастировала с блеклыми серо-зелеными глазами. Маленькие, аккуратно подстриженные усики были тщательно напомажены по краям.

– Доброе утро, мистер Мейсон, – поздоровался он.

– Привет, – небрежным тоном ответил адвокат. – Садитесь.

Вентворт опустился в предложенное кресло. Он внимательно посмотрел на Мейсона глазами опытного игрока в бридж, оглядывающего карты, получая их в первый раз.

– Хорошая погода, – заметил Вентворт.

Выражение лица Мейсона стало каменным.

– Думаете, пойдет дождь? – спросил адвокат.

– Нет. Просто следует ждать сильного тумана. Я получил ваше письмо, мистер Мейсон.

– Лично я уверен, что пойдет дождь. И что с письмом?

– Я считаю, что вы заслуживаете объяснений.

– Прекрасно, – с мрачным видом ответил Мейсон. – Я всегда люблю получать то, что заслуживаю.

– Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли, мистер Мейсон.

– Не беспокойтесь.

– Я хотел сказать, что вас, несомненно, обвели вокруг пальца. Человек с вашим положением, репутацией и способностями никогда не согласился бы представлять Мэй Фарр, если бы знал все факты.

– Вы курите?

– Да, спасибо.

Вентворт протянул руку к предложенному Мейсоном портсигару и выбрал сигарету. Казалось, он рад передышке.

Мейсон зажег спичку, закурил и небрежно бросил спичку в мусорную корзину.

– Продолжайте, – предложил адвокат.

– Возможно, вы с удивлением узнаете от меня, что Мэй Фарр скрывается от правосудия.

– В самом деле? – спросил Мейсон ничего не выражающим тоном.

– В полиции имеется ордер на ее арест.

– Какое ей предъявлено обвинение?

– Подделка.

– Чего?

– Чека, – с негодованием в голосе ответил Вентворт. – Это было предательство дружбы. Девушка – авантюристка, неблагодарная, эгоистичная, коварная интриганка…

– Секундочку, – прервал его Мейсон, нажимая на кнопку.

– Я говорил, что она…

Мейсон поднял руку, обернутую ладонью к Вентворту:

– Подождите минутку. Я вызвал свою секретаршу.

– Секретаршу?

– Да. Чтобы она застенографировала все, что вы думаете о моральном облике моей клиентки.

– Послушайте, – в голосе Вентворта послышалась внезапная тревога, – со мной у вас это не пройдет.

Делла Стрит открыла дверь из приемной.

– Делла, – обратился к ней адвокат, – я хочу, чтобы ты записывала все, что мистер Вентворт говорит о Мэй Фарр.

Делла Стрит спокойным оценивающим взглядом посмотрела на неуютно чувствующего себя посетителя, подошла к письменному столу адвоката и протянула ему записку.

Мейсон развернул ее таким образом, чтобы Вентворт случайно не мог прочесть содержание.

«В приемной ждет Харольд Андерс. Хотел бы встретиться с Пенном Вентвортом по личному вопросу, суть которого раскрыть отказался. Его адрес: Северная Меза, Калифорния. Заявляет, что ему сообщили, что Вентворт здесь. Он готов ждать, пока Вентворт не выйдет».

Мейсон медленно разорвал лист на мелкие кусочки и бросил их в мусорную корзину.

– То, что я говорил, – строго между нами, – заявил Вентворт.

– Естественно, вы не стали бы утверждать подобное о молодой женщине, если бы не могли подтвердить свои слова.

– Не пытайтесь поймать меня в капкан, мистер Мейсон. Я пришел сюда по доброй воле, чтобы предупредить вас о том, с кем вы имеете дело. Я не собираюсь ставить себя в такое положение, чтобы вы потом предъявили мне иск в связи с дискредитацией личности.

– Поздновато вы об этом вспомнили, – заметил Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

Мейсон резко повернулся к Делле Стрит:

– Делла, пригласи мистера Андерса. Скажи ему, что мистер Вентворт будет говорить с ним прямо в моем кабинете.

Вентворт привстал с кресла. В его глазах можно было одновременно прочесть подозрение и тревогу.

– Кто такой Андерс? – спросил он.

Делла Стрит тихо выскользнула в приемную.

– Человек, который хочет встретиться с вами по личному вопросу, – успокаивающе ответил Мейсон. – Он пытался с вами связаться, узнал, что вы направились сюда, и последовал за вами.

– Но я не знаю никакого Андерса и не уверен, что хочу с ним встречаться. Я не мог бы выйти через боковую дверь?..

– Вы не поняли. Он приехал из Северной Мезы. Я думаю, он хочет поговорить с вами о мисс Фарр.

Вентворт поднялся на ноги. Он уже сделал два шага к боковому выходу, когда Делла Стрит открыла дверь из приемной, и в кабинет Мейсона широким шагом зашел высокий, худощавый мужчина лет тридцати.

– Кто из вас Вентворт? – не здороваясь, спросил он.

Мейсон махнул рукой:

– Вот этот господин, направляющийся к выходу.

Андерс, двигаясь на удивление быстро, в два шага пересек комнату и преградил путь Вентворту.

– Мистер Вентворт, вы будете говорить со мной, – заявил он.

Вентворт попытался проскользнуть мимо него. Андерс схватил его за рукав пиджака.

– Вы знаете, кто я, – сказал Андерс.

– Никогда в жизни вас не видел.

– Но вы слышали обо мне.

Вентворт молчал.

– Из всех гнусных, отвратительных и презренных штучек, о которых я когда-либо слышал, это дело с обвинением Мэй – самая мерзкая. Какие-то восемьсот пятьдесят долларов. Вот, возьмите их. Теперь чек оплачен. – Он достал пачку денег из кармана и начал отсчитывать двадцатидолларовые купюры. – Подойдите к столу, где мы сможем пересчитать деньги. Мне нужны свидетель и расписка.

– Вы не сможете оплатить этот чек, – сказал Вентворт.

– Почему нет?

– Потому что дело передано в окружную прокуратуру. Я совершу преступление, если приму от вас деньги. Мистер Мейсон – адвокат. Он подтвердит, что я прав. Да, мистер Мейсон?

– Вы решили у меня профессионально проконсультироваться?

– Черт побери! Я просто пересказываю общеизвестное.

– Уберите деньги, мистер Андерс, – приказал Мейсон. – Сядьте. И вы тоже, мистер Вентворт. Пока вы оба здесь, я вам хочу кое-что сказать.

– Мне больше не о чем с вами разговаривать, – заявил Вентворт. – Я пришел сюда по доброй воле, думая уберечь вас от неприятностей, мистер Мейсон. Я не намерен позволять кому бы то ни было загонять меня в капкан или оскорблять. Я думаю, что вы специально подстроили эту встречу с Андерсом.

На лице Андерса появилось удивление.

– Вы о чем говорите? – не понял он. – Я об этом адвокате ни разу в жизни не слышал.

Вентворт с тоской во взгляде посмотрел на дверь.

– Даже не пытайтесь, – предупредил его Андерс. – Я бегаю за вами по всему городу. Мы прямо здесь и сейчас должны со всем разобраться. Если вы только попробуете приблизиться к двери, вы об этом пожалеете.

– Вы не имеете права меня удерживать, – заявил Вентворт.

– Возможно, нет, – мрачно ответил Андерс. – Но я вам все равно врежу от души.

Мейсон улыбнулся Делле Стрит, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– Не обращайте на меня внимания, господа. Начинайте.

– Что это за ловушка? – потребовал ответа Вентворт.

– Никакой ловушки нет, – дрожа от негодования, возразил Андерс. – Вы попытались провернуть грязный, подлый трюк. Я здесь, чтобы сказать, что так просто вам это не пройдет. Вот ваши восемьсот пятьдесят долларов.

– Я отказываюсь даже прикасаться к ним. Дело не в деньгах, а в принципе. Только попробуйте остановить меня! – закричал Вентворт. – Я сразу же вызову полицию. Я подам на вас в суд…

– Пусть идет, – повернулся Мейсон к Андерсу, а затем обратился к Вентворту: – Я просто хотел поставить вас в известность, что представляю мисс Фарр. Вас также может заинтересовать тот факт, что я послал фотостат чека на графологическую экспертизу.

Вентворт уже держался за ручку двери, но повернулся, услышав слова адвоката.

– Я предполагаю, – продолжал Мейсон, – что если подделана ваша подпись, то подделана и подпись Мэй Фарр.

– Вот что я получаю за благие намерения. Мне следовал прийти со своим адвокатом.

– Несомненно, приходите вместе с ним, – пригласил Мейсон. – Но предварительно объясните ему всю историю с чеком и спросите совета.

– Что вы имеете в виду?

– Вы обвинили Мэй Фарр в подделке чека, действуя исключительно на основании предположения, что, если чек послали в универмаг «Стайлфирст» для кредитования ее счета, то в подделке виновата она сама. У вас нет доказательств, чтобы подтвердить ваши заявления, вы не в состоянии доказать, что она посылала его, что она выписывала его, потому что графологическая экспертиза покажет, что она этого не делала, а, следовательно, подделало чек какое-то третье лицо.

Вентворт с минуту поколебался, а потом осторожно сказал:

– Ну, конечно, если это правда…

– Если это правда, – продолжал Мейсон, – то вы виновны в дискредитации Мэй Фарр. Вы ложно обвинили ее, заявив, что она подделала документ и скрывается от правосудия. Вы сделали подобные заявления полиции и другим лицам. Очевидно, вы официально обратились в полицию с жалобой и поклялись в том, что Мэй Фарр совершила преступное действие. Обязательно свяжитесь с вашим адвокатом, мистер Вентворт. Я уверен, что он посоветует вам расплатиться по этому чеку. Приходите в любое время. Позвоните заранее моей секретарше, чтобы договориться о встрече. Всего хорошего.

Вентворт задумчиво посмотрел на адвоката, затем резко толкнул дверь и вышел в коридор, оставив в недоумении Харольда Андерса.

– Сядьте, мистер Андерс, – пригласил Мейсон.

Андерс направился к огромному кожаному креслу, которое только что освободил Вентворт, и опустился в него.

– Главная моя проблема заключается в том, – спокойно начал Мейсон, – что я люблю работать на публику, это естественное желание производить эффект. Мои друзья утверждают, что у меня чутье к драматичным ситуациям. Мои враги заявляют, что я люблю пускать пыль в глаза. Мне всегда интересны люди, и вызывают любопытство любые тайны. Поэтому у меня частенько возникают проблемы. А у вас какие отрицательные черты?

Андерс рассмеялся в ответ:

– Я очень легко выхожу из себя. Не могу принять «нет» в качестве ответа. Очень люблю землю, у меня провинциальный взгляд на вещи.

Мейсон посмотрел на него с огоньком в глазах.

– В дополнение к списку можно добавить девушку, которая уехала из Северной Мезы, чтобы жить в большом городе, – сказал адвокат.

– Можно, – признался Андерс.

– Меня наняли, чтобы представлять Мэй Фарр. Насколько я понял, все ее проблемы связаны с подделкой чека, о чем вы, похоже, осведомлены. Не думаю, что здесь возникнут какие-то трудности.

– Послушайте, – быстро заговорил Андерс, – я уверен, что она не подделывала никаких чеков. Мэй подобное не свойственно. Я только не могу понять, кто это сделал.

– Вентворт.

– Вентворт?

– Да. Возможно, нам не удастся это доказать, но это его рук дело, или он кого-то нанимал для этой цели.

– Боже праведный, но почему?

– Не исключено, что Вентворт – еще один мужчина, который не может принять «нет» в качестве ответа, – сухо заметил Мейсон.

По лицу Андерса было видно, что до него дошло, что имел в виду адвокат. Он положил руки на ручки огромного кресла, оттолкнулся, встал и сделал уже два шага к двери, но его остановил голос Мейсона:

– Подождите минутку, Андерс. Я веду этот спектакль. Вернитесь на место. Мне нужно с вами кое-что обсудить.

Мейсон говорил мягко, но властно.

Андерс с минуту поколебался. Его лицо раскраснелось, подбородок был выпячен вперед.

– Вернитесь и сядьте, – повторил Мейсон. – Не забывайте: я адвокат мисс Фарр. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то предпринимал какие-то действия не в ее интересах.

Андерс медленно подошел к креслу и опустился в него. Мейсон посмотрел на суровые черты лица, бронзовый загар, крепкую шею.

– Вы фермер? – спросил адвокат.

– Да, – кивнул Андерс.

– Какая у вас ферма?

– В основном скот. Немного люцерны, земли под сенокос.

– Большое владение?

– Тысяча пятьсот акров, – с гордостью сообщил Андерс.

– Очищены?

– Нет, в некоторых местах остался низкий кустарник. Есть возвышенность. Все огорожено забором.

– Прекрасно.

Какое-то время мужчины сидели молча, Мейсон спокойно разглядывал человека по другую сторону стола. Краснота начала спадать со щек Андерса, и он одобрительно смотрел на адвоката.

– Вы давно знакомы с Мэй?

– Почти пятнадцать лет.

– А семью ее знаете?

– Конечно.

– Ее мать жива?

– Да.

– Братья, сестры есть?

– Одна сестра – Сильвия.

– Где она сейчас? – поинтересовался Мейсон.

– В Северной Мезе, работает в кондитерском магазине.

– Откуда вы узнали, что у Мэй неприятности?

– Сильвия начала волноваться. Она какое-то время не получала от Мэй никаких известий, а потом одно из ее писем вернулось с пометкой, что адресат выбыл, не оставив нового адреса для пересылки корреспонденции.

– Вы постоянно поддерживаете связь с Мэй?

Андерс какое-то время колебался, а потом кратко ответил:

– Нет.

– Вы получаете о ней информацию через Сильвию?

– Да, – ответил Андерс таким тоном, словно подразумевал, что адвокат лезет не в свое дело. – Но в этот раз она сама мне позвонила, чтобы сообщить, что у нее возникли проблемы из-за поддельного чека на восемьсот пятьдесят долларов.

– Вы лично виделись с мисс Фарр?

– Нет, – покачал головой Андерс. – Я хотел бы, чтобы вы… Понимаете, я ее друг. Мне нужен ее адрес.

– К сожалению, у меня его нет.

– Но мне казалось, что она вас наняла.

– Меня наняла молодая женщина, которая объяснила, что действует от имени мисс Фарр. Она заявила, что не знает, как связаться с Мэй.

На лице Андерса было явно написано разочарование.

– Однако, – продолжал адвокат, – я уверен, что если вы продолжите поиски, то обязательно ее найдете. Когда вы уехали из Северной Мезы?

– Два дня назад.

– А где находится сестра Мэй – Сильвия? В Северной Мезе или она приехала вместе с вами?

– Она дома – не может оставить работу. Девушкам приходится содержать мать. Большую часть денег давала Мэй.

– Она прекратила посылать чеки несколько месяцев назад? – спросил Мейсон.

– Нет. Именно поэтому я пытался найти Вентворта. Сильвия получила три последних чека от Вентворта. Он написал, что Мэй работает на него и просила пересылать чеки своего заработка прямо Сильвии.

– Понятно, – задумчиво сказал Мейсон.

– Послушайте, мистер Мейсон, я не считаю, что мне стоит оставлять это дело. Мне кажется, что следует предпринять что-то в отношении Вентворта.

– И мне тоже, – согласился Мейсон.

– Итак?

– Я не люблю делать выводов, пока у меня нет достаточного количества доказательств, чтобы точно указать направление, но похоже, что произошло следующее: насколько я понял, Вентворт – мошенник. Я точно не знаю, в какой сфере он замешан. Очевидно, он богат. Мэй Фарр пошла к нему работать. Ей не очень хотелось, чтобы ее друзья знали, где именно она работает.

– Этот счет в универмаге… – в голосе Андерса слышалось сомнение, ему было неловко.

– Это определенно означает, что она выступала в роли «хозяйки» в каком-либо из мест, контролируемых Вентвортом, или делала для него какую-то работу, которая требовала общения с посетителями. Он настаивал на том, чтобы она была хорошо одета, и, не исключено, отправил ее в универмаг с гарантийным письмом. Обратите внимание на то, что он не согласился сразу же оплатить товар, и, в связи с тем, что он посылал чеки Сильвии, разумно предположить, что он оставлял у себя большую часть заработка и между ними было достигнуто соглашение, что он переводит его часть на оплату счетов в универмаге и отправляет денежные переводы сестре.

– Но в письмах она говорила, что работает на него и…

– Однако она не сообщала, чем конкретно она занимается. Если она работала «хозяйкой» в ночном клубе или каком-то подобном заведении, очень возможно, что она не хотела говорить об этом Сильвии.

– Понятно, – медленно произнес Андерс.

С минуту он сидел с задумчивым лицом, потом оно внезапно прояснилось.

– Боже праведный! – воскликнул он. – Это все объясняет. Мэй боялась, что ее мать узнает, чем она занимается. Ее мать старомодна и строга. К тому же она плохо себя чувствует, и волнения пошли бы ей совсем не на пользу.

– Вот именно.

Андерс поднялся на ноги.

– Не смею больше отнимать ваше время, мистер Мейсон. Я знаю, что вы занятой человек. Я… Я остановился в гостинице «Файрвью», номер триста девятнадцать. Если вы увидитесь с Мэй, не могли бы вы ей передать, что я в городе и очень хотел бы с ней встретиться?

– Передам.

Мейсон тоже встал и пожал руку Андерсу. Оба мужчины оказались примерно одного телосложения, оба были высокими, мускулистыми, с грубыми чертами лица. Андерса отличал бронзовый загар.

– Не могу выразить, как я вам благодарен, мистер Мейсон. Кстати, а как насчет вашего гонорара? Я бы…

– Нет, – категорично ответил Мейсон. – Я считаю, что мисс Фарр сама захочет уладить этот вопрос, не так ли?

– Да, вы правы, – согласился Андерс. – Пожалуйста, не говорите ей, что я предлагал взять на себя расходы.

Мейсон кивнул.

– И вы дадите мне знать, если что-то услышите?

– Я сообщу ей, где вы остановились.

– Боже, мистер Мейсон, я рад, что встретился с Вентвортом у вас в кабинете. Где-то в другом месте я бы, наверное, свалял дурака. До свидания.

– До свидания, – попрощался адвокат.

Андерс поклонился Делле Стрит, которая не проронила ни слова на протяжении всего разговора.

– Большое спасибо, мисс…

– Стрит, – подсказал Мейсон. – Делла Стрит, моя секретарша.

– Большое спасибо, мисс Стрит.

Андерс направился к выходу широким шагом человека, привыкшего к физической работе.

Когда за ним закрылась дверь, Делла Стрит бросила быстрый взгляд на Мейсона.

– Ты веришь в эту версию? – спросила она.

– В какую версию?

– В ту, что представил Андерсу, объясняя поведение Мэй Фарр.

Мейсон улыбнулся.

– Не знаю, Делла. Это лучшее, что я мог придумать экспромтом. Черт побери, Делла, я бы предпочел, чтобы люди меня поменьше интересовали, а их проблемы не вызывали столько сочувствия.

У Деллы Стрит был задумчивый взгляд.

– Но рассказ у тебя получился – первый сорт! – сказала она.

Глава 4

Перри Мейсон расслабился после горячего душа, надел легкую шелковую пижаму и удобно устроился в кресле с детективом в руке. Грозовые тучи, которые после полудня начали собираться над горами на севере и востоке, теперь вплотную подошли к городу. Раскаты грома становились все ближе. Мейсон неторопливо перелистывал страницы.

Внезапно зазвонил телефон.

Не отрывая глаз от книги, Мейсон протянул руку, поискал пальцами трубку, снял ее и сказал:

– Говорит Мейсон. Что случилось?

На другом конце провода раздался голос Деллы Стрит:

– Я думаю, шеф, что тебе лучше приехать сюда.

– Куда?

– В мою квартиру.

– Что случилось? – повторил Мейсон.

– У меня здесь двое возбужденных клиентов.

– Ты с ними переговорила?

– Да.

– И считаешь, что мне лучше приехать?

– Если можешь.

– Ладно, Делла. Буду у тебя через пятнадцать минут. Не забывай: в квартирах тонкие стены. Громкие голоса всегда привлекают внимание. Надень на гостей намордники до моего появления.

– Я уже предупредила, чтобы они представили, что им во рты вставлены кляпы.

– Молодчина. Лечу к тебе.

Мейсон позвонил ночному сторожу в гараж, чтобы тот приготовил его машину, быстро оделся и прибыл к Делле Стрит на минуту и пять секунд раньше, чем обещал.

В квартире секретарши он увидел, что Делла готова к выходу: плащ перекинут через руку, шляпа на голове, блокнот для стенографирования и сумочка – под мышкой.

На диване напротив нее сидели бледные Харольд Андерс и Мэй Фарр с круглыми глазами.

Мейсон одобрительно кивнул, оценив готовность Деллы Стрит, и обратился к Андерсу:

– Как я вижу, вы ее нашли.

– Вы хотите сказать, что все поняли с самого начала? – спросила Мэй Фарр.

– О том, что вы – Мэй, а не Сильвия?

Она кивнула.

– Конечно. Именно поэтому ваше дело заинтересовало меня. Что случилось?

Андерс уже собирался что-то сказать. Мэй Фарр взяла его за руку и попросила:

– Хал, разреши мне? Пенн Вентворт мертв.

– Как это произошло?

– Кто-то выстрелил в него.

– Где?

– На его яхте – на «Пеннвенте».

– Откуда вы знаете?

– Я была там.

– Кто его убил?

Она отвела взгляд.

– Не я, – ответил Андерс.

– Нет, – быстро сказала Мэй. – Не Хал.

– Так кто же?

– Я не знаю.

– Так как же все-таки это произошло?

– Я боролась с ним, – начала объяснения Мэй Фарр, – кто-то заглянул в открытый люк каюты и выстрелил в него.

Мейсон прищурил глаза.

– Вы посмотрели вверх? – спросил адвокат.

– Да.

– Заметили кого-нибудь?

– Нет. Вспышка и выстрел меня парализовали. Я сидела обалдевшая. Я не видела… Ну, в общем, промелькнула какая-то тень. И все.

Мейсон нахмурился и уставился на девушку.

– Понимаете, – опять быстро заговорила она, – в каюте было светло. Фигура стояла на темном фоне сверху. Люк оставался открытым из-за духоты в каюте. К тому же я… я… Пенн пытался… Ну… пытался…

– Ладно, – прервал ее Мейсон. – Мне не надо все раскладывать по полочкам. Что конкретно произошло?

– Я не уверена, кто именно что-то произнес. Может, Пенн что-то пробурчал, может, не он, но я определенно слышала, как кто-то сказал какую-то фразу. Я не разобрала слов, но Пенн посмотрел вверх.

– В каком положении находились вы?

– Лежала на подушках на одном из диванчиков в каюте. Пенн коленом упирался мне в живот, правой рукой пытался меня задушить. Я слегка повернула плечи, чтобы укусить его за запястье и не дать ему плотно схватить меня за горло. Ногтями обеих рук я царапала его голую руку.

– Голую? – переспросил Мейсон.

– Да.

– А какая-то одежда на нем была?

– Нижнее белье.

– Что произошло потом?

– Кто-то что-то крикнул, Вентворт посмотрел вверх на люк, а затем – бах!

– Смерть наступила мгновенно?

– Нет. Он скатился с подушек, согнулся пополам, закрыл лицо руками и выбежал из каюты.

– А потом?

– Я посмотрела вверх и увидела какое-то движение, на палубе послышались шаги. Я бросилась к двери, ведущей в каюту на корме, позвала Пенна, спрашивая, что с ним. Он не ответил. Я попыталась открыть дверь, но мне это не удалось: наверное, он лежал, упершись в нее.

– Дверь открывалась в каюту?

– Да.

– А затем?

– Я выбежала на палубу.

– Где вы встретились с Андерсом?

– На палубе, – ответила Мэй Фарр, отводя глаза.

Мейсон нахмурился и сурово посмотрел на молодого человека.

– Я сам все объясню, Мэй, – заявил Андерс.

– Несомненно, – сухо заметил адвокат.

– Я с самого начала не доверял этому Вентворту. Я подумал, что он знает, где находится Мэй, или что Мэй сама попытается с ним связаться. Я отправился в яхт-клуб, где на причале стоит его яхта.

– И так вы встретились с мисс Фарр?

– Да. Она приехала в яхт-клуб примерно в половине десятого.

– Что произошло?

– Она припарковала машину и поднялась на палубу, а я… ну…

– Продолжайте, – нетерпеливо сказал Мейсон. – Что вы сделали?

– Я потерял самообладание, – признался Андерс. – Я подумал, что она добровольно пошла на яхту и… что она предпочла бы, чтобы я не совал нос в ее дела.

– Очень разумное предположение, – заметил Мейсон. – Продолжайте.

– Я был в отчаянии, чувствовал себя отвратительно и…

– Ради бога! – взорвался Мейсон. – Я прекрасно понимаю, как вы себя чувствовали и какие мысли приходили вам в голову. Мне нужны факты. Возможно, нам придется действовать очень быстро. Давайте выкладывайте все и не растекайтесь мыслью по древу.

– Я услышал, как Мэй закричала. Я вылетел из машины и бросился к яхте. Она снова закричала. Яхта была пришвартована к бую. К ней был перекинут трап.

– Я все это знаю, – опять нетерпеливо прервал Мейсон. – Не вдавайтесь в подробности.

– Это важно, мистер Мейсон, – настаивал Андерс. – Понимаете, меня ослепили огни яхты, я несся как сумасшедший, и…

– И свалился в воду, – вставила Мэй Фарр.

– Да, свалился в воду, – подтвердил Андерс.

Мейсон перевел взгляд с девушки на молодого человека и сказал с мрачным видом:

– Черта с два.

– Это правда! Я свалился как раз в тот момент, когда, должно быть, прозвучал выстрел. Понимаете, я о нем ничего не знаю! Стреляли как раз тогда, когда я находился в воде.

– Вы умеете плавать? – поинтересовался Мейсон.

– Да, очень неплохо.

– Выигрывал соревнования по плаванию, – добавила Мэй Фарр.

– Ничего серьезного, просто турниры между школами.

Мейсон посмотрел на сухую одежду Андерса и поинтересовался:

– Вы что, не промокли?

– Я переоделся, пока Мэй звонила вашей секретарше.

– Где?

– В машине.

– Вы возите в машине запасной костюм? – скептически спросил адвокат.

– На мне была спецодежда.

– Вы не понимаете? – заговорила Мэй Фарр. – Он пытался следить за Пенном и решил, что ему необходимо как-то изменить внешность. Вы же знаете, что Пенн его видел. Хал надел спецодежду и бейсболку, как у некоторых рабочих, и…

– А костюм оставил в машине? – перебил Мейсон.

Андерс кивнул.

– У вас есть револьвер?

– Да.

– Сейчас он где?

– Я… Мы его выкинули.

– Когда?

– Когда ехали обратно из яхт-клуба.

– В какое время?

– Тридцать-сорок минут назад.

Мейсон перевел взгляд на Мэй Фарр.

– Вы вызвали полицию? – спросил он у девушки.

Она покачала головой.

– Почему нет?

– Потому что никто, кроме Хала, не знал, что я поднималась на борт яхты, и… в общем, это было невозможно, когда там находился Хал, весь мокрый и…

– А зачем вы поднимались на борт?

– Хотела заставить Пенна послушать доводы разума.

– Вы и раньше предпринимали подобные попытки?

– Да.

– Добивались успеха?

– Нет. Как вы не понимаете!

– Так объясните мне, чтобы я понял! – воскликнул адвокат.

– Пенн хотел… Ну, в общем, он хотел меня.

– Об этом я уже догадался, – сообщил Мейсон.

– Он был готов на что угодно. Он хотел на мне жениться.

– А вы сказали «нет»?

Она кивнула.

– А когда-нибудь вы говорили ему «да»?

– Нет, – резко сказала она, в негодовании покачав головой.

– Ну и кашу вы заварили, – заметил Мейсон.

– Знаю.

Мэй Фарр быстро заморгала глазами.

– Только не надо истерик, – суровым тоном приказал Мейсон.

– Их не будет. Я никогда не плачу. Слезы – признание слабости, а я ненавижу слабость. Ненавижу!

– Так сильно?

– И даже больше.

Мейсон заметил, что Андерсу очень неуютно.

– Кто-нибудь в курсе, что вы отправились на яхту, чтобы встретиться с Вентвортом?

– Никто.

– Совсем никто?

– Совсем никто.

– А где ваша машина?

В глазах Мэй внезапно появилось отчаяние.

– Боже мой! – воскликнула она. – В яхт-клубе. Мы бросились к автомобилю Хала и…

– Это ваша собственная машина или вы брали ее напрокат? – спросил Мейсон у Андерса.

– Взял напрокат.

Мейсон прищурился.

– Ладно. Собирайтесь, – приказал он. – Мы отправляемся в яхт-клуб. Вы, Мэй, снова поднимайтесь на яхту. Приведете в беспорядок одежду, как тогда, когда боролись с Вентвортом. Кстати, а вы сильно сопротивлялись? Следы какие-нибудь остались?

– Боже, должны быть. Мы с ним долго возились.

– Давайте посмотрим, – сказал Мейсон.

Она поколебалась секунду, потом посмотрела на Андерса.

– Сейчас не время для стеснения. Если нужно, идите в ванную, но мне требуется взглянуть на ваши синяки, если они есть, конечно.

Мэй приподняла юбку слева до середины бедра.

– Вот один, – показала она.

– А еще? – не отставал адвокат.

– Не знаю.

– Сходи с ней в ванную, – попросил адвокат Деллу Стрит. – Хорошенько ее осмотри. Я должен быть уверен, что синяки имеются.

Когда женщины отправились в ванную, Мейсон повернулся к Харольду Андерсу и заявил:

– Ваш рассказ неправдоподобен.

– Это правда.

– Тем не менее он звучит неправдоподобно. Что вы скрываете?

– Мэй считает меня слабым. Она меня ненавидит за это.

– А вы на самом деле слабый?

– Не знаю. Не думаю.

– Почему она считает вас таким?

– Потому что я ждал на берегу с пистолетом в кармане. Она утверждает, что настоящий мужчина выскочил бы из машины и схватил ее, пока она еще не успела подняться на борт яхты, или сразу же последовал бы за ней на яхту и хорошенько врезал Вентворту.

– Может, она и права, – задумчиво сказал Мейсон.

Открылась дверь из ванной. Мейсон заметил, как Мэй Фарр в нижнем белье телесного цвета надевает платье. Она почувствовала взгляд адвоката и спросила:

– Хотите посмотреть, мистер Мейсон?

– Ну как? – обернулся Мейсон к Делле Стрит.

– Полно, – ответила секретарша. – Ее хорошенько потрепали.

– Нет, мне достаточно слов Деллы, – ответил Мейсон, повернувшись к Мэй Фарр. – Одевайтесь.

Делла Стрит закрыла дверь в ванную. Мейсон начал ходить из угла в угол. Когда Мэй Фарр вышла, адвокат заговорил тихим голосом:

– Итак, слушайте меня, вы двое. Андерс, возвращайтесь в гостиницу, поговорите с ночным портье, сделайте что-нибудь, чтобы он обратил внимание на время. Скажите, что вам никак не заснуть. Покрутитесь в холле. Мэй, вы вместе со мной отправляетесь назад в яхт-клуб. Поднимаетесь на яхту. Я должен осмотреться на месте, чтобы проверить, нет ли против вас каких-либо улик. Вы начнете кричать и звать на помощь, пробежитесь по палубе в растрепанной одежде. Кричите, пока кто-нибудь вас не заметит, потом расскажете вашу версию.

– Вы имеете в виду о том, как мы приехали сюда и…

– Конечно, нет. Вы боролись с Вентвортом. Кто-то в него выстрелил. Он бросился в каюту на корме, вы последовали за ним. Вы находились в полубессознательном состоянии после борьбы с ним. Вы пытались толкнуть дверь. Вы не смогли ее открыть, потому что в нее с другой стороны упиралось его тело. Вы толкали ее и толкали, вы не представляете, как долго, – в общем, очень долго. В конце концов у вас началась истерика, и вы стали звать на помощь. Вы можете сделать все так, как я сказал?

– Да, думаю, да.

– Это единственный способ выбраться из этой переделки, – заявил Мейсон. – Там стоит ваша машина, ваши отпечатки пальцев оставлены по всей каюте. Я не думаю, что вам пришло в голову их стереть, не так ли?

Она покачала головой.

– Вентворт в нижнем белье. Наверное, у него на руке – следы ваших ногтей. Ваша одежда разорвана, на теле синяки. Полиции не придется долго гадать, чтобы понять, что произошло.

– Но почему бы мне, например, не попытаться стереть свои отпечатки пальцев с ручек, взять машину и…

– Потому что полицейские сразу же станут искать женщину, замешанную в деле, – прервал ее адвокат, – а затем еще и ее парня. Они быстро отыщут Андерса и предъявят ему обвинение в предумышленном убийстве первой степени. А при теперешних обстоятельствах – это, в худшем случае, убийство второй степени или даже непредумышленное. Если вы реалистично опишете вашу борьбу, то это вообще будет оправданное лишение человека жизни. Однако, если вы оба постараетесь замести следы, произойдет следующее: окружной прокурор заявит, что вы подделали чек, Вентворт хотел официально начать дело против вас, вы отправились на яхту с готовностью предложить ему что угодно, только бы уладить этот вопрос.

– Они увидят, что я боролась за свою честь.

Мейсон внимательно посмотрел на девушку.

– Увидят, – зловещим тоном предупредил ее адвокат, – если не смогут доказать, что вы уже были его любовницей, а если смогут – сам бог вас не спасет.

Лицо Мэй Фарр ничего не выражало.

– Ладно, пора ехать, – сказал Мейсон. – Мы и так потеряли много времени.

– А я? – подал голос Андерс. – Мне оставаться в гостинице, пока… пока не появится полиция?

– Нет, но задержитесь там, пока я вам не позвоню. Мне надо посмотреть все на месте. Я свяжусь с вами до того, как полиция реально сможет до вас добраться. Затем, наверное, вам лучше переехать в другую гостиницу, поселиться под вымышленным именем и особо не высовываться. Если кто-то вас найдет, вы станете утверждать, что собирались связаться с Мэй, но не хотели, чтобы кто-то знал, что вы в городе. Я вам позвоню. Вставайте, Мэй. Нам пора. Делла, я играю с динамитом. Ты можешь остаться, если не желаешь впутываться.

– Я не буду сидеть дома, если могу тебе как-то помочь, – ответила секретарша.

– Тогда поехали с нами, – сказал адвокат.

Глава 5

На полпути в яхт-клуб несколько капель дождя упало на лобовое стекло машины. Звезды на небе были закрыты набежавшими облаками, периодически сверкала молния, и слышались раскаты грома. Когда они приехали в гавань, гроза осталась позади.

– Куда теперь? – спросил Мейсон у Мэй Фарр, сидевшей рядом с ним.

– Направо на следующем перекрестке. Поезжайте потише. Через несколько сот футов надо сделать еще один поворот. Вон там, рядом с забором. Поворачивайте. Место для парковки машин – слева.

– А где стоит ваша машина?

– Здесь же.

– Секундочку. Назовите ваш номерной знак и опишите автомобиль.

– «Форд», WVM – пятьсот семьдесят четыре.

– Посидите несколько минут, – приказал Мейсон.

Адвокат выключил зажигание, повернулся к Делле Стрит и попросил:

– Проследи за ней.

Он вышел из машины и направился вдоль припаркованных автомобилей, пока не заметил «Форд», отвечающий описаниям Мэй Фарр.

Через несколько минут Мейсон вернулся к своей машине и сообщил женщинам:

– Кажется, все спокойно. Пошли к яхте, оглядимся на месте. Делла, тебе лучше остаться здесь.

– Я пойду с вами. Тебе может потребоваться стенографистка.

– Хорошо, – согласился адвокат. – Если тебе так больше хочется. Мэй, показывайте дорогу.

Мэй Фарр положила дрожащую руку на плечо Мейсона. Она определенно боялась идти.

– Послушайте, – робко начала девушка, – я не уверена, что смогу… смогу все сделать.

– Если у вас не хватает мужества, чтобы разыграть спектакль, – тихим голосом заговорил Мейсон, – давайте и не будем пытаться. У меня нет особого желания подставлять свою шею. Для вас это единственный шанс спасти вашего парня. Вы его любите достаточно, чтобы пойти на то, что я вам предлагаю?

– Я его вообще не люблю, – категорично заявила Мэй Фарр. – Он думает, что любит меня. Возможно, так оно и есть. Я не знаю. Я вычеркнула его из своей жизни, когда уехала из Северной Мезы. Меня никогда не прельщала перспектива стать женой фермера.

Мейсон с любопытством посмотрел на нее.

– Я пройду через это для него, – продолжала она невозмутимо, – потому что считаю, что обязана это сделать. Я бы предпочла, чтобы он вообще оставался дома и не совал нос в мои дела, но он старался мне помочь.

– Как вы думаете, Мэй, Андерс застрелил Вентворта?

– Не знаю. Иногда мне кажется… Нет, врать ему не свойственно.

– Ладно, оставим пока эту тему. Вы понимаете, что я не смогу держать вас за руку на протяжении всей эпопеи? Вы выдержите? Вы сможете сделать то, что я предложил, или нам следует прямо сейчас позвонить в полицию?

– Сделаем все так, как вы предложили, – тихо ответила она. – Но дайте мне минутку, чтобы собраться с духом. Мне страшно возвращаться в каюту.

Мейсон взял ее под локоть.

– Если решились, идите туда немедленно. Если отказываетесь, скажите прямо.

– Иду, – ответила она.

Мейсон кивнул Делле Стрит. Они отправились со стоянки к причалу, где находилось множество различных яхт, лодок и суденышек, некоторые мачты поднимались так высоко, что, казалось, достигали облаков, закрывающих звезды.

– Гроза дошла и до нас, – заметил Мейсон.

Ему никто не ответил. Звук их шагов отдавался от досок причала. Ветер начал усиливаться, волны бились о бока лодок, брызги взлетали вверх.

– Где его яхта? – спросил Мейсон.

– В самом конце, – ответила Мэй Фарр.

Они пошли по причалу. Периодически они проходили мимо яхт, горевших всеми огнями. С некоторых из них доносились звуки веселья, с одной – гитара, на другой девушка резким от негодования голосом спрашивала мужчину, что он себе позволяет, а потом заявляла, что он не джентльмен, обманщик, негодяй и крохобор.

– Где, черт побери, его яхта? – взорвался Мейсон.

– Уже недалеко, – успокоила Мэй Фарр.

– Вы ее узнаете?

– Конечно! Я… я на ней много путешествовала.

– Большая?

– Достаточно. Где-то футов пятьдесят в длину.

– Моторная и может ходить под парусом или просто моторная?

– Моторная. Это старая яхта, но Пенн считал, что она имеет свои прелести. Правда, она напичкана новейшими изобретениями. Последняя электроника, есть автопилот.

– Как он работает? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Можно поставить яхту на автоматическое управление, – начала объяснять Мэй Фарр. – Вы его включаете, он как-то подключен к компасу и штурвалу. Вы устанавливаете желаемый курс, и яхта с него ни за что не сойдет. Как только она начнет отклоняться, компас задействует автоматику. Я не могу все объяснить в деталях, но работает прекрасно.

– До конца причала осталось три лодки, – заметил Мейсон. – Нам нужна одна из них?

Мэй Фарр застыла на месте и, не веря своим глазам, произнесла:

– Нет. Ее здесь нет.

– Вы хотите сказать, что мы ее уже миновали? – спросил адвокат.

– Мы не могли… наверное, мы зашли слишком далеко.

– Ладно, давайте возвращаться и, пожалуйста, думайте о том, что вы делаете. Внимательно ищите яхту.

Они еще раз прогулялись по причалу, пока в их поле зрения снова не появилась стоянка для автомашин.

– Ее здесь нет, – произнесла Мэй Фарр почти шепотом.

– Давайте выясним, где она стояла, – предложил Мейсон. – Вы помните, какие лодки находились рядом с ней?

– Нет, – покачала головой девушка. – Не думаю. Я просто шла по причалу, пока не заметила ее.

– Значит, она не стояла рядом с другими крупными яхтами?

– Нет. Если я правильно все помню, мне кажется, она стояла между двумя маленькими. Ой, подождите минутку. Пожалуй, одна из них называлась «Атина».

– Ладно, пошли искать «Атину».

Они снова направились вдоль причала.

– Вон, я вижу «Атину» впереди, – сообщил Мейсон. – Рядом с ней – пустое место.

Мэй Фарр остановилась и уставилась вперед, затем повернулась к Перри Мейсону:

– Теперь я вспомнила. Она здесь и была. Я узнала бочку с водой. Яхты нет.

Мейсон прищурил глаза.

– В яхт-клубе есть сторож? – спросил адвокат.

– Да. Он живет в плавучем доме. Не знаю, зачем его держат. Он отвечает на телефон и передает послания. Яхт-клуб запирается где-то около полуночи – те ворота, в которые мы въезжали. У членов клуба есть ключи.

Первые крупные капли дождя упали на причал и на воду.

– Понятно, – сказал Мейсон. – Гроза все-таки нас настигла. Идите к своей машине. Поедем в город. Следуйте за мной. Вы помните, где Андерс выбросил револьвер? Как вы считаете, вы сможете найти то место?

– Да, думаю, да. Я примерно помню, где это.

– Прекрасно. Когда мы подъедем к тому месту, мигните фарами. Мы остановимся. У меня есть с собой фонарик. Мы выйдем и отыщем револьвер.

– Но что случилось с «Пеннвентом»? – недоумевала она.

– Могло произойти только одно – его поставили на автопилот.

– Но это означает, что кто-то… должен был быть на борту.

– Вот именно, – кивнул Мейсон.

– Но кто?

Мейсон прищурил глаза.

– Как насчет вашего приятеля? Он разбирается в механизмах яхт?

– Он… да, думаю, да.

– Почему вы так думаете?

– Когда он учился в колледже, он одно лето работал на Аляске, на каких-то рыболовецких судах и, как мне кажется, по крайней мере один раз плавал на круизном судне из Сан-Франциско.

– Ладно, давайте отсюда выбираться. Позднее все обговорим.

Мейсон проводил Мэй Фарр до ее машины.

– Вы поедете первой, – решил адвокат, – пока мы не доберемся до главного бульвара, ведущего в город. Если кто-то вас остановит, говорить буду я. На бульваре я выйду вперед. Если что-то произойдет, то это случится до того момента. Не забудьте мигнуть фарами, когда мы достигнем того места, где Андерс выбросил револьвер.

– Не забуду, – пообещала она.

– Вы нормально себя чувствуете? В состоянии вести машину?

– Да, конечно.

– Прекрасно. Поехали.

Дождь усилился, вспышки молнии стали более яркими, гремели раскаты грома.

Мейсон и Делла Стрит сели обратно в машину адвоката. Он завел мотор, включил фары и последовал за автомобилем Мэй Фарр, выезжающим со стоянки. «Дворники» монотонно двигались взад и вперед, смахивая капли дождя с лобового стекла.

– Думаешь, она врет? – тихо спросила Делла Стрит.

– Не знаю. Она – женщина. Тебе ее легче понять. А ты сама как считаешь?

– Тоже не знаю, но, кажется, она что-то недоговаривает.

Мейсон кивнул с отсутствующим видом, наблюдая за хвостовыми огнями автомобиля, идущего впереди.

– Чем больше я размышляю об этом, тем большее облегчение испытываю, что не поднимался на яхту, – признался он.

– Наверное, бессмысленно напоминать тебе о том, что ты страшно рисковал бы в таком случае.

– Конечно, бессмысленно, – улыбнулся Мейсон. – Мне приходится рисковать. Если я берусь за дело, то считаю своим долгом на сто процентов отдавать свои способности и возможности клиенту. Я иду до конца. Я делаю все, что в моих силах, чтобы добраться до фактов, и иногда приходится срезать углы.

– Кому ты об этом рассказываешь? – усмехнулась Делла.

Мейсон взглянул на нее.

– Но тебе свою шею подставлять совсем необязательно, – заметил он.

Очевидно, Делла решила, что никаких комментариев от нее не требуется, и промолчала.

Они ехали, не говоря ни слова, пять или шесть минут, пока не достигли бульвара. Затем Мейсон обогнал машину Мэй Фарр.

– Хочешь, чтобы я следила за ее фарами? – спросила Делла Стрит.

– Нет, мне все видно в зеркало заднего обзора, – ответил Мейсон.

Дождь шел стеной. Зигзагообразные молнии освещали окрестности зловещими зеленоватыми вспышками, за которыми практически сразу же следовали оглушительные раскаты грома.

Примерно через пятнадцать минут фары следующей за ними машины дважды мигнули. Адвокат свернул на обочину и остановился. Мейсон поднял воротник плаща, чтобы потоки воды не лились за шиворот, и побежал к машине Мэй Фарр, мотор которой работал на холостом ходу, «дворники» работали на максимальной скорости. В свете фар можно было видеть падающие капли дождя, казавшиеся золотыми шариками.

Мэй Фарр опустила стекло, как только Мейсон поравнялся с ее машиной.

– Если не ошибаюсь, это здесь.

– Насколько вы уверены?

– Почти уверена. Я помню вон тот ларек, где продают булочки с горячими сосисками. Мне кажется, мы после него проехали ярдов пятьдесят.

Мейсон посмотрел на белое строение.

– Они уже не работают. А когда вы здесь проезжали, свет у них горел?

– Да.

– Что конкретно сделал Андерс? Вышел из машины и забросил его как можно дальше, просто бросил револьвер или открыл дверцу машины и, не выходя, кинул его?

– Он вышел, встал у машины, взял револьвер за ствол и забросил как можно дальше.

– Через забор?

– Да.

Мейсон посмотрел на канаву, которая уже начала заполняться водой, и сказал:

– Ладно. Ждите здесь.

Адвокат отправился назад к своей машине, достал из «бардачка» фонарик, перелез через забор из колючей проволоки и начал искать револьвер в мокрой траве, кругами водя фонариком. Когда он слышал звук приближающейся машины, он выключал фонарик и оставался неподвижным, пока автомобиль не проезжал мимо.

Через пятнадцать минут, когда батарейки уже начали садиться, Мейсон перелез обратно через забор и снова направился к машине своей клиентки, стараясь не поскользнуться на мокрой дороге.

– Бесполезно, – сказал он Мэй Фарр. – Не могу его найти. Дольше оставаться здесь небезопасно.

– Я уверена, что это где-то здесь рядом.

– Утром разберемся.

– Что мне делать?

– Где вы остановились?

– По тому адресу, что дали вам в меблированных комнатах «Палмкрест».

– Ваш телефон у нас есть?

– Да, – кивнула Мэй Фарр. – Простите, мистер Мейсон, что я пыталась вас обмануть. Я имею в виду, что представилась Сильвией и…

– У вас еще будет время извиниться, когда я не буду стоять под проливным дождем. Я гораздо больше склонен прощать, когда холодные капли не падают мне за шиворот и у меня сухие ноги.

– Что мне делать? – снова спросила она.

– У вас есть номер Деллы Стрит?

– Нет. Мы звонили в контору.

– Это тот же телефон, – перебил ее адвокат. – В справочнике два номера – по которому звонить днем и по которому после закрытия офиса. Второй – номер в квартире Деллы Стрит. Мой домашний не значится ни в каких справочниках, он есть только у Деллы. Возвращайтесь в свои меблированные комнаты и ложитесь спать, как будто ничего не произошло. Если кто-то поднимет вас с постели и начнет задавать вопросы, не отвечайте. Не говорите ни слова. Не признавайтесь, не отрицайте, не объясняйте. Требуйте разрешения связаться со мной. Говорить буду я.

– А если… если никто ничего не станет спрашивать?

– Вставайте как обычно, позавтракайте и утром позвоните мне. И, ради бога, не впутывайтесь больше ни во что.

– Что вы имеете в виду?

– Ни в коем случае не связывайтесь с Харольдом Андерсом. Держите глаза открытыми, а рот закрытым.

Она взяла его за руку:

– Спасибо, мистер Мейсон. Вы не представляете, как я вам благодарна.

– Потом будете благодарить. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мистер Мейсон.

Адвокат повернулся и направился к своей машине, ступая мокрыми ногами по лужам.

Делла Стрит открыла ему дверцу.

– Нашел? – спросила она.

Мейсон покачал головой.

Мэй Фарр завела машину, объехала автомобиль адвоката, дважды на прощанье нажала на гудок и начала ускоряться по черной ленточке дороги.

Делла Стрит достала из сумочки маленькую бутылочку виски.

– А это откуда? – поинтересовался Мейсон.

– Из личного погреба. Я подумала, что тебе может пригодиться. Боже, шеф, ты промок до нитки.

Мейсон сделал глоток и протянул ей бутылочку.

– Нет, – покачала головой секретарша. – Тебе нужнее. Пей все.

Адвокат снова поднес бутылочку к губам и осушил ее до конца.

– Спасибо, Делла.

– Ты там очень долго находился.

– Хотел найти револьвер.

– Думаешь, она помнит, где его выкинули?

– Должна. Она ориентировалась по ларьку, где продают булочки с горячими сосисками.

– В темноте, конечно, искать безумно сложно.

– Знаю, – кивнул Мейсон, – но я все очень внимательно осмотрел, я сделал семьдесят пять шагов по длине и столько же по ширине. То есть я хочу сказать, что тщательным образом оглядел каждый дюйм.

– Но как ты промок!

Мейсон завел машину.

– Такова жизнь, – философски заметил он.

– Что ты думаешь обо всем этом деле? – спросила секретарша.

– Пока не пришел ни к каким выводам. А виски, можно сказать, спас мне жизнь. Спасибо, Делла.

– Куда мы теперь?

– Ищем телефон. Надо позвонить Халу Андерсу в гостиницу «Файрвью».

Они молча проехали несколько миль. Ливень вначале перешел в моросящий дождик, а потом прекратился. Они нашли телефон в открытом на всю ночь ресторанчике на окраине города, и Мейсон набрал номер гостиницы «Файрвью».

– Я знаю, что звоню очень поздно, – сказал он в трубку, – но я хочу попросить вас связаться с мистером Андерсом. Он живет в триста девятнадцатом номере.

– Он ждет звонка? – спросил портье.

– Ничего страшного, если вы его побеспокоите. Это деловой вопрос.

Последовало молчание, а затем снова послышался голос портье:

– Мне очень жаль, но мистер Андерс не отвечает.

– Может, он в холле. Посмотрите, пожалуйста.

– Нет, его здесь нет. Холл пуст. Я не видел мистера Андерса с раннего вечера.

– Вы его знаете?

– Да. Я не думал, что он в номере, но все равно на всякий случай позвонил.

– Ключ на месте?

– Нет.

– Не могли бы вы еще раз попробовать дозвониться? Подержите подольше. Вдруг он спит?

Снова последовало молчание.

– Нет, сэр, он не отвечает, – сообщил портье. – Я долго держал.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон.

Адвокат повесил трубку, когда портье спрашивал:

– Вы хотите ему что-нибудь передать?

Мейсон подозвал Деллу Стрит, сидевшую в автомобиле. Они выпили по чашечке горячего кофе.

– Ну, как? – спросила она.

– Никак. Его нет в гостинице.

– Нет в гостинице?

Адвокат покачал головой.

– Но ты же сказал ему…

– Знаю, – мрачным тоном ответил Мейсон. – Но его нет. Наверное, я возьму яичницу с ветчиной. А ты как, Делла?

– Согласна, – кивнула она.

Мейсон заказал две яичницы с ветчиной. Они молча ждали свой заказ, потягивая кофе. У Деллы Стрит был тревожный взгляд. Мейсон казался спокойным, готовым к действию и задумчивым.

Глава 6

Мейсон вошел к себе в контору и увидел совещающихся Пола Дрейка и Деллу Стрит.

– Привет, – поздоровался он, бросая шляпу на бюст Блэкстоуна. – Почему такой мрачный вид?

Дрейк посмотрел на адвоката ничего не выражающими глазами.

– Вентворт мертв, – сообщил он.

– Черта с два, – веселым тоном ответил Мейсон. – Ну а если так, то это облегчает дело – я имею в виду, в отношении Мэй Фарр.

– Или усложняет, – заметил детектив.

Мейсон направился к своему письменному столу, опустился на вращающийся стул, бросил быстрый взгляд на Деллу, которая незаметно для Дрейка подмигнула ему.

– Итак, надо взглянуть на почту, – сказал адвокат. – Что-нибудь важное есть, Делла?

– Все может подождать.

Мейсон посмотрел на пачку писем и отодвинул их к краю стола.

– Ну что, Пол, рассказывай, отчего умер Вентворт?

– Кровоизлияние в мозг, – ответил Дрейк.

Мейсон в удивлении поднял брови.

– Вызванное пулей, – продолжал детектив, – которая вошла в правую часть головы, разорвала несколько кровеносных сосудов, что привело к обильному кровотечению.

– Смерть наступила мгновенно?

– Очевидно, нет.

– Кто стрелял?

– Неизвестно.

– Когда его убили?

– Прошлой ночью. Время смерти пока не определили.

Мейсон повернулся к Делле Стрит таким образом, что часть его лица оказалась не видна детективу.

– Ты поставила в известность нашу клиентку? – спросил он.

– Я ей звонила, но не застала.

– Где она?

– Никто не знает. Она не отвечает по номеру, который оставила нам.

– Интересно, – заметил Мейсон.

– Ты еще половины не слышал, – многозначительно сказала Делла, кивая головой на Пола Дрейка.

– Ладно, Пол, – обратился Мейсон к детективу, – выкладывай вторую половину. Рассказывай, а потом, когда у меня будут все факты, я попытаюсь их осмыслить.

Дрейк поудобнее устроился в большом кожаном кресле и положил в рот три жвачки. Глаза его ничего не выражали. Лишь только быстрые движения челюстей служили показателем того, что он немного нервничает.

– У Вентворта есть яхта «Пеннвент», – начал отчет детектив. – Футов пятьдесят в длину, оснащена всякими новейшими приспособлениями и электроникой. Имеется автопилот, то есть шкипер может соединить механизм рулевого управления с компасом. Таким образом яхте задается определенный курс, и она практически от него не отклоняется. Производители утверждают, что использование подобного механизма позволяет добиться большей точности, чем при ручном управлении, когда за штурвалом стоит человек.

– Я кое-что слышал об этом. Продолжай, Пол.

– Где-то на рассвете береговая охрана обнаружила яхту недалеко от Сан-Диего.

– Почему береговая охрана?

– Это долгая история, Перри. Направлявшийся к берегу танкер был вынужден изменить курс, чтобы избежать столкновения. Яхта не обращала внимания ни на какие сигналы и шла на полной скорости. Шкипер танкера страшно разозлился. Он послал радиограмму на берег. Ее принял катер береговой охраны, который курсировал неподалеку от того места. Примерно через час или около того береговая охрана заметила саму яхту, разрезающую воду. Катер подал ей сигнал, никакой реакции не последовало. Они бросились за ней и, искусно маневрируя, сумели посадить на борт своего человека. Он обнаружил тело Вентворта в главной каюте. Очевидно, Вентворт пытался остановить кровотечение, но безуспешно. Ему удалось добраться до каюты на корме, а потом он снова вернулся в главную. В конце концов он потерял сознание и умер.

– Пулю, послужившую причиной смерти, нашли? – спросил Мейсон.

Он говорил спокойным голосом, стараясь не показывать излишней заинтересованности.

– Не знаю, – ответил Дрейк. – Пока у меня еще нет всех данных.

Мейсон просвистел несколько тактов какой-то мелодии, постучал пальцами по столу.

– На борту яхты больше никого не было, Пол?

– Нет.

– А как насчет доказательств чьего-либо пребывания на ней до отплытия?

– Очевидно, их нет. Полиция, несомненно, снимет отпечатки пальцев и тогда, не исключено, сможет что-то сказать.

– Сколько он прожил после того, как в него выстрелили? Хотя бы примерно.

– Пока трудно сказать, но был в состоянии перейти из одной каюты в другую и обратно.

– Орудие убийства нашли?

– Нет.

– Где он держал яхту? Ты это выяснил? – спросил Мейсон.

– Да. У него было место стоянки в яхт-клубе. Ему требовалось минут двадцать, чтобы выйти из гавани.

Мейсон продолжал стучать пальцами по письменному столу. Делла Стрит старалась не встречаться с ним взглядом. Пол Дрейк, быстро работавший челюстями, наоборот, не сводил глаз с адвоката.

– Что мне делать, Перри? – наконец не выдержал детектив. – Все отменяется или я продолжаю работать по этому делу?

– Продолжаешь работать.

– Что конкретно требуется?

– Выясни все, что сможешь, об убийстве. Это могло быть самоубийством?

– Нет, – покачал головой Дрейк. – Полиция так не думает.

– Конечно, если он прожил достаточно долго, чтобы передвигаться из каюты в каюту, он мог выкинуть пистолет за борт, – решил Мейсон.

– Никаких следов ожога не обнаружено, – сообщил Дрейк. – Угол, под которым стреляли, полностью исключает возможность самоубийства.

– Я хочу знать все о Вентворте, – заявил Мейсон. – Это может оказаться важным. Выясни, кто были его друзья, с кем он вместе работал, как жил, его привычки и как он гонялся за тем, что считал счастьем.

– Я уже немного занимался этими вопросами, – объявил Дрейк. – Это часть рутинной работы, связанной с порученным тобой делом о чеке. Кое-что было очень легко выяснить. Я предполагал, что эта информация может тебе потребоваться.

– Что у тебя есть сейчас?

– Немного. Он был женат и имел какие-то неприятности дома.

– Разведен?

– Нет. В этом-то вся проблема. Его жена, наполовину мексиканка, – красавица. Оливковый цвет лица, отличная фигура, блестящие черные глаза.

– И дьявольский характер, – добавил Мейсон.

– И дьявольский характер, – подтвердил Дрейк. – Они стали жить раздельно чуть больше года назад. Они не могли прийти к соглашению по поводу раздела имущества.

– Почему она не обратилась в суд, чтобы суд выделил ей какую-то часть?

– Вентворт оказался слишком хитер.

– Немало более умных и хитрых мужчин, чем Вентворт, попадались на крючок, – заметил Мейсон.

– Но не такие мошенники. Вентворт знал, что к чему. Очевидно, Хуанита хотела выйти замуж за некоего Эверсела, Сиднея Эверсела. У него очень широкое поле деятельности. Он проводит много времени с компанией яхтсменов, у него имеется своя собственная яхта, он частенько ходит в круизы, гостит на других яхтах. Хуанита познакомилась с ним во время одного из круизов в Каталину. Похоже, они сразу же сошлись. Хуанита весьма импульсивна. Вентворт возражал против ее увлечения. Хуанита и Вентворт не смогли достигнуть соглашения, через два месяца они стали жить раздельно.

– А в это время она встречалась с Эверселом? – поинтересовался Мейсон.

Дрейк пожал плечами и продолжил:

– Вентворт нанял детективов. Хуанита не стала подавать на развод. Делай выводы.

– А где находилась Хуанита, когда убили Вентворта?

– Не знаю. Я работаю над этим вопросом.

– Что еще?

– Вентворт не жил отшельником. Ты сам знаешь, Перри, мой дом – моя крепость, также и на своей яхте ты можешь делать что угодно. В яхт-клубе устраиваются очень буйные вечеринки. Надо уж очень разойтись, чтобы кто-то сказал хоть слово. Там бывают только владельцы яхт и их гости. Сторожа рано ложатся спать и обычно плохо слышат. Они плохо видят и плохо помнят, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Ты хочешь сказать, что Вентворт водил женщин на свою яхту?

– Толпами, – кивнул Дрейк. – Мне кажется, что перед последним отплытием яхты там тоже находилась гостья. Никто не знает, что случилось. В Вентворта выстрелили, и он решил выйти в море? Его убили посреди залива, а потом убийца просто ступил в воду? И та, и другая версии кажутся идиотскими. Я сейчас пытаюсь выяснить, кто же все-таки был у него на яхте прошлой ночью. У меня есть зацепка. Вчера вечером в яхт-клуб приезжала одна молодая женщина, которая несколько раз до этого поднималась на борт «Пеннвента» и которую в лицо узнают некоторые члены яхт-клуба. Один из них видел, как она выходила из машины.

– А он знает, кто она?

– Или не знает, или говорит, что не знает, но с ним еще не поработала команда окружного прокурора. Когда они им займутся, то, возможно, получат результаты. Над этим вопросом, только с другой стороны, трудится несколько моих парней.

– Мне кажется, что этот аспект дела не так важен, – заметил Мейсон.

– Насколько я понял, Перри, ты хотел получить всю информацию?

– Да.

– Но это ее часть.

– Таким образом мы можем вовлечь в дело какую-то невинную девушку, Пол.

– Почему невинную?

– Потому что я не думаю, что Вентворт вышел в море после того, как в него выстрелили.

– Давай придумаем, как кто-то убил его в открытом море, а потом вызвал такси, – сказал Дрейк. – Тем не менее эта девушка впуталась по самую шею. Люди окружного прокурора идентифицируют ее в самое ближайшее время.

– Ладно, Пол, сидя здесь, ты ничего нового не выяснишь.

– У меня задействованы пять человек. Тебе мало?

– Решай сам, Пол. Мне нужны факты. Мне хотелось бы получить их раньше полиции.

– Это невозможно, – ответил Дрейк. – Мне удается собрать крошки тут и там, но основное блюдо всегда подается в отдел по раскрытию убийств. Они работают по этому делу. У них все возможности, полномочия и власть.

– Секундочку, – перебил Мейсон. – А как был одет Вентворт, когда его нашли?

– Ты имеешь в виду, какого цвета одежда и…

– Нет. Одет или раздет?

– Одет, как мне кажется.

– Выясни это, пожалуйста, Пол.

– Я принял как должное, что он был одет, потому что никто ничего не упоминал по этому поводу.

– Ладно, занимайся делом и держи меня в курсе.

Дрейк явно не собирался вставать с кресла и покидать контору адвоката.

– Ты что-то очень торопишься сегодня утром, Перри, – заметил детектив.

Мейсон кивнул в сторону пачки писем и объяснил:

– Приходится зарабатывать себе на жизнь. Посмотри, сколько почты.

– Смотрю. И на нее, и на тебя. Впервые вижу, чтобы ты так страстно желал заняться корреспонденцией. Давай немного поговорим о деле. Предположим, вчера на яхту поднималась Мэй Фарр.

Мейсон в удивлении приподнял брови.

– Почему ты выбрал именно ее? – спросил он.

– Почему бы и нет?

– По очень простой причине: они с Вентвортом последнее время не проявляли друг к другу дружеских чувств. Вентворт требовал ее ареста, обвинив в подделке чека.

– Я знаю, – ответил Дрейк. – Но, не исключено, мисс Фарр решила, что сможет прийти к какому-то соглашению по поводу этой подделки, если несколько минут поговорит с Вентвортом наедине.

– Ни о каком соглашении речи быть не могло, – возразил Мейсон. – Это была фальсификация и ложные обвинения.

– Да, но что намеревалась сделать сама Мэй Фарр по этому поводу?

– Она знала, что ее хороший знакомый приходил ко мне в контору и вместе со мной выводил Вентворта на чистую воду.

– Но она все равно могла отправиться туда, Перри.

– Почему ты так считаешь?

– Описание подходит.

– Какое описание?

– То, что дал мужчина, который видел, как девушка выходила из машины. Он знал, что она – собственность Вентворта.

– Вентворт что, на нее клеймо поставил?

– Нет, Перри, но ты будто не знаешь этих яхтсменов. Они держатся друг за друга. Симпатичная девушка, без сопровождения мужчины болтается у яхт. Она без труда находит какого-то яхтсмена, который готов составить ей компанию. Но если она чья-то – это совсем другое дело.

– Не нравятся мне эти намеки на собственность, – сказал Мейсон.

– Ты прекрасно понимаешь, Перри, что я имею в виду. Я говорю о девушке, которая приходит к вполне определенному яхтсмену.

– Мэй Фарр – наша клиентка.

– Знаю, – кивнул Дрейк. – Страус прячет голову в песок. Перри, ты не хочешь, чтобы у меня на глазах был песок?

– Черт побери, – раздраженно воскликнул Мейсон, – убирайся отсюда и дай мне все обдумать! Я беспокоюсь, потому что мы не можем дозвониться до Мэй Фарр.

– А с ее хорошим знакомым ты связывался?

Делла Стрит покачала головой.

– Попытайтесь ему позвонить, – предложил Дрейк.

– Посмотрим, – сказал Мейсон.

Дрейк вздохнул и встал с кресла. Потянулся, вздохнул и обратился к адвокату:

– Пусть будет по-твоему, Перри. Ты знаешь, что делаешь. Как только что-нибудь выясню, я тебе сообщу.

Он медленно пересек кабинет, открыл дверь, повернулся, словно собираясь что-то сказать, решил промолчать и, так и не произнеся больше ни слова, вышел в коридор.

Когда дверь за ним захлопнулась, Мейсон и Делла Стрит переглянулись.

– Ладно, Делла. Бери бумагу и записывай.

Она достала из стола блокнот для стенографирования и приготовила ручку.

– Длинное?

– Нет, очень короткое.

– Диктуй.

– Сверху посередине заглавными буквами напишешь «Требование», поставишь дату. Затем: «Настоящим я требую предоставить для изучения моему адвокату оригинал чека, подписанного, как утверждается, Пенном Вентвортом, по которому вы отказались произвести платеж, заявляя, что этот чек является поддельным. Это чек, подлежащий оплате нижеподписавшейся Мэй Фарр и индоссированный на обороте: „Оплатить по требованию универмага „Стайлфирст“, (подпись) Мэй Фарр“».

Рука Деллы Стрит летала над блокнотом.

– Оставь место для подписи, – дал указание Мейсон. – Когда отпечатаешь, надевай шляпу и отправляйся на поиски Мэй Фарр.

– В эти меблированные комнаты, ты хочешь сказать?

– Куда угодно. Выясни все, что сможешь. Это «Требование» – твоя защита, если кто-то вдруг вздумает задавать тебе вопросы. Ты просто пытаешься ее разыскать. Это часть твоих обязанностей как моей секретарши. Мы хотим, чтобы она подписала «Требование» для предоставления его в банк.

– То есть это просто уловка?

– Конечно. Тебя же надо как-то защитить, если что-то пойдет не так.

– Как долго мне ее искать? – спросила Делла.

– Пока не найдешь или пока не получишь от меня другие указания. Звони через каждый час и ставь меня в известность о том, что делаешь. Попытайся выяснить, видел ли кто-нибудь, как она пришла ко мне и как она уходила. Где она держит машину. Проверь, на месте ли автомобиль. Другими словами, мне нужно все, что тебе удастся раскопать. Сообщай мне информацию, как только ее получишь. Если на тебя станут наступать, смотри широко раскрытыми невинными глазами. Я продиктовал тебе это «Требование» и велел найти Мэй Фарр, чтобы она его подписала. Ты выполняешь мое поручение.

Делла Стрит кивнула.

– Я пошла, – сказала она, закрывая за собой дверь.

Делла Стрит позвонила Мейсону с первым отчетом в половине двенадцатого.

– Я нашла машину, – сообщила она.

– Где?

– В гараже, где она обычно ее оставляет.

– Ты выяснила, когда она ее туда поставила?

– Да, примерно в три часа ночи.

– Она сама приехала на ней?

– Да.

– Ты еще что-нибудь узнала?

– Пока нет.

– Сделай все возможное, Делла, – попросил Мейсон. – Не забывай, что мы только здесь впереди полиции. Я должен хоть что-то знать до того, как они получат эту информацию.

– Я считаю, что могла бы действовать значительно быстрее, если бы мне помогал кто-то из людей Пола Дрейка, – сказала Делла Стрит.

– Вот этого как раз я и не хочу делать, – ответил Мейсон. – Мы можем доверять только Полу, но не всем его оперативникам. Ты – мой секретарь, ты просто пытаешься найти нашу клиентку, чтобы она поставила подпись под документом. Вот и все. Если полиция вдруг начнет допрашивать одного из людей Дрейка, почему он ищет Мэй Фарр, такой ответ их не устроит.

– Поняла, – ответила Делла. – Когда ты пойдешь обедать?

– Подожду твоего следующего отчета. Попытайся еще что-нибудь выяснить.

– Ладно. Я тебе перезвоню.

Не прошло и получаса, как Делла снова говорила с Мейсоном.

– Кто-то снял крышку с кастрюли, в которой варились бобы, – сообщила она. – И бобы рассыпались во все стороны.

– Что ты узнала, Делла?

– Сегодня в девять утра приехали двое мужчин. Они стучали в дверь Мэй Фарр, пока она не открыла. Мужчины вошли, не снимая шляп. Это видела женщина из квартиры напротив.

– Больше ей и не требовалось ничего видеть, – прокомментировал Мейсон. – Возвращайся в офис, Делла. Пойдем обедать.

Глава 7

Пол Дрейк ждал возвращения Мейсона с Деллой Стрит с обеда.

– Лучшее, что я могу сделать, Перри, – начал детектив, – это предоставить тебе информацию за час до опубликования. Она появится в газетах, выходящих во второй половине дня.

– Стреляй!

– Ничего радужного для Мэй Фарр и ее хорошего знакомого. Не знаю, как рассуждали в полиции, но они вышли на нее. Насколько я понял, тот мужчина, что видел девушку в яхт-клубе, идентифицировал твою клиентку.

– Что еще?

– Они вышли и на ее воздыхателя.

– А разыскали его?

– Тут им пришлось здорово попотеть, – ответил Дрейк. – Подобрали его в глухой провинции. Как мне сообщили, в Северной Мезе.

– А потом?

– Насколько я понимаю, девушка не проронила ни слова, но с севера пришли известия, что, когда представители конторы окружного прокурора прилетели в Сан-Франциско, чтобы встретиться с местными представителями закона, которые нашли Андерса, тот во всем признался.

– Признался? – переспросил Мейсон.

Дрейк кивнул, а через минуту заметил:

– Ты что-то плохо выглядишь, Перри.

– Тебе кажется, что со мной не все в порядке?

– С глазами что-то не то. В последнее время ты работал с большим напряжением. Почему бы тебе не съездить куда-нибудь отдохнуть?

– А с чего бы это вдруг мне захотелось отдыхать?

– Я подумал, что это неплохая идея, – сообщил Дрейк. – На твоем месте я бы не стал медлить.

– Что сказал Андерс?

– Не представляю, – признался Дрейк, – но думаю, что горячие новости. В газеты поступила информация, что к делу причастен известный адвокат.

– Чушь. Андерс не мог никого вовлечь.

– Думаю, что было бы неплохо, если бы ты на денек-другой исчез со сцены, пока я все точно не выясню, – высказал свое мнение Дрейк. – Мне нужно сорок восемь часов, чтобы узнать всю подноготную.

– Черт побери, Пол, – взорвался Мейсон, – ты что, не понимаешь, как все это будет смаковать полиция, если я вдруг поеду отдыхать? Во всех газетах напечатают, что я быстро скрылся с места событий после заявления Андерса.

– А у них что-нибудь есть на тебя? – спросил Дрейк.

Мейсон пожал плечами и ответил:

– Ну откуда мне знать? Как они заставили Андерса говорить?

– По старой схеме, – объяснил Дрейк. – Сказали, что Мэй Фарр во всем призналась и собирается взять всю вину на себя. Он решил проявить себя рыцарем, заявил, что это не ее вина, и все выпалил.

Мейсон только открыл рот, чтобы ответить, как зазвонил телефон. Делла Стрит взяла трубку.

Она помедлила секунду, а потом закрыла рукой микрофон, подняла на Мейсона глаза и бесстрастным тоном объявила:

– Сержант Голкомб из отдела по раскрытию убийств и Карл Рунцифер, заместитель окружного прокурора, хотят немедленно с тобой встретиться.

– О, эти птички ничего не откладывают в долгий ящик, – заметил Дрейк.

Мейсон кивнул головой в сторону бокового выхода:

– Сматывайся, Пол.

Затем адвокат повернулся к секретарше:

– Ладно, Делла, сходи в приемную и пригласи их.

Дрейк уже практически пересек кабинет своими широкими шагами и открывал дверь, когда прозвучал громкий мужской голос:

– Стоять! Всем оставаться на местах.

Дрейк застыл у двери.

Делла Стрит еще не успела выйти в приемную, а сержант Голкомб уже влетел в кабинет адвоката вслед за облаком дыма от сигары. Его шляпа была сдвинута на затылок, глаза горели враждебностью.

В коридоре находился еще один полицейский, который крикнул Голкомбу:

– Я здесь, сержант. Я не дам ему проскочить мимо меня.

Сержант Голкомб подошел к Дрейку, осмотрел его и заявил:

– Этот не представляет интереса. Пусть идет. Мистер Рунцифер, заходите.

Голкомб придержал дверь приемной. В кабинете Мейсона появился сорокалетний Карл Рунцифер. Его отличали грубые черты лица и серые глаза. Он двигался с некоторой робостью.

– Только что вышедший из кабинета мужчина соответствует вашему описанию, которое мне дали, мистер Мейсон, – признался он.

Сидящий за письменным столом Мейсон дружелюбным тоном ответил:

– Вам не нужно извиняться, мистер Рунцифер. Вы – единственный из заместителей окружного прокурора, с кем мне еще не приходилось встречаться. Заходите и садитесь.

Рунцифер определенно чувствовал себя неуютно. Он подошел к креслу, предназначенному для посетителей, и опустился в него.

Мейсон повернулся к сержанту Голкомбу и спросил:

– Как дела, господин сержант? Давненько вас не видел.

Голкомб не стал садиться. Он стоял, широко расставив ноги, глубоко засунув руки в карманы пальто.

– Похоже, мистер Мейсон, вы допустили грубый просчет, – заявил он.

– Вы недавно работаете у окружного прокурора? – обратился Мейсон к Рунциферу.

– Около трех месяцев.

Сержант Голкомб вынул сигару изо рта.

– Не пытайтесь вести светскую беседу, Мейсон. Со мной это не пройдет.

– А вы, сержант, не пытайтесь применять тактику под названием я-заставлю-тебя-обороняться, потому что со мной она не пройдет, – парировал Мейсон. – Если хотите что-то узнать, прямо спрашивайте о том, что вас интересует.

– Где револьвер? – рявкнул сержант Голкомб.

– Какой револьвер?

– Из которого застрелили Вентворта.

Мейсон пожал плечами и ответил:

– Можете меня обыскать.

– Вы абсолютно правы – могу, – мрачно заявил Голкомб.

– А ордер у вас с собой?

– Мне не требуется никакого ордера.

– Все зависит от точки зрения на данный вопрос, – прокомментировал Мейсон.

Голкомб подошел к письменному столу и присел на краешек.

– Одно дело, когда вы выступаете в роли адвоката и прячетесь за этими «конфиденциальными сообщениями, сделанными адвокату». Совсем другое – подставляете свою шею, причем вытягиваете ее так далеко, что вы становитесь соучастником после события преступления.

– Давайте выкладывайте все, – раздраженно сказал Мейсон. – Выпустите пар наружу.

Рунцифер попытался прервать перебранку:

– Мне бы хотелось задать мистеру Мейсону несколько вопросов, сержант, до того, как мы выдвинем какие-то серьезные обвинения. Вы же знаете, что мистер Мейсон адвокат и…

– Черт побери! – с отвращением воскликнул Голкомб. Он помолчал с минуту, а потом заявил: – Давайте.

Сержант Голкомб пересек кабинет адвоката и встал у окна, преднамеренно повернувшись спиной к Мейсону и Рунциферу.

– Я думаю, вы в курсе, что Пенна Вентворта сегодня рано утром нашли мертвым на его яхте?

Мейсон кивнул.

– Его застрелили. Обстоятельства указывают на девушку по имени Мэй Фарр и мужчину по имени Харольд Андерс. Девушка вчера вечером определенно появлялась на месте преступления. Это признает Андерс, он также признает, что сам находился рядом с яхтой, когда был сделан выстрел. Из его рассказа следует, что это, возможно, непредумышленное убийство первой степени, но, несомненно, лишение человека жизни, которое должно рассматриваться перед судом присяжных. В соответствии с рассказом Андерса вы отправили его в гостиницу, где он жил, и велели ему оставаться там. Вы дали ему такие указания после того, как Мэй Фарр все рассказала вам о том, что имело место на яхте. Андерс обдумал происшедшее и решил проконсультироваться у своего адвоката, давнего друга, контора которого находится в округе, где проживает сам Андерс. Он отправился в аэропорт, арендовал самолет и полетел на север. Он пересказал все факты дела своему адвокату, который посоветовал ему немедленно связаться с полицией и честно во всем признаться. Адвокат…

– Черт побери! – заорал сержант Голкомб, поворачиваясь. – Что вы там сюсюкаетесь с ним? Адвокат сказал, что Мейсон дал Андерсу худший совет, который только мог дать юрист.

– Очень мило, – заметил Мейсон.

– Я всегда предупреждал вас, Мейсон, – продолжал Голкомб, – что однажды вам будет не выбраться. Это как раз тот случай.

– Хватит рисоваться и работать на публику, – перебил его Мейсон. – Давайте перейдем к делу. Я знаю, что вы – неглупый детектив. Вам давно пора присвоить чин капитана. Вы уже столько лет предсказываете мое падение. Адвокат Андерса утверждает, что я дал ему худший из возможных советов. Ну и что, если я это сделал? Мне плевать. Андерс нервничает и поднимает шум. Только потому, что его адвокат дал ему именно тот совет, что нравится вам, вы считаете, что он прав, а я нет. Чего вы хотите?

– Тот револьвер, – ответил Голкомб.

– Какой?

– Из которого убили Пенна Вентворта.

– У меня его нет.

– Это вы так утверждаете.

Лицо Мейсона потемнело. Он слегка прищурил глаза.

– Да, это именно то, что я утверждаю, – холодно заявил он.

– Хорошо, мы хотели вам помочь, – продолжал Голкомб. – Если нам придется действовать жестко, то мы будем действовать жестко.

– Давайте. Пусть вас ничто не сдерживает.

– Оставайтесь здесь, мистер Рунцифер, – обратился сержант к заместителю окружного прокурора.

Сам Голкомб пересек кабинет, открыл дверь в приемную, вышел и практически сразу же вернулся с небольшим мешком в руке.

Мейсон спокойно наблюдал за ним, пока сержант открывал мешок, запускал туда руку, нагнетая напряжение перед драматической развязкой.

– Не останавливайтесь, – подбодрил Мейсон. – Доставайте своего кролика.

Сержант Голкомб вынул из мешка пару ботинок.

– Посмотрите на них, – сказал он. – Ваши? И не забывайте, что ваши слова могут быть в дальнейшем использованы против вас.

Мейсон взглянул на заляпанные грязью ботинки, повертел один из них в руке и спросил:

– Где вы их нашли?

– Не притворяйтесь, Мейсон! – заорал Голкомб. – У вас это не пройдет. У меня был ордер на обыск.

– Кто, черт побери, выдал вам ордер на обыск моей квартиры?

– Судья. И это не ответ на мой вопрос, Мейсон. Это ваши ботинки?

– Конечно, мои. Вы же взяли их из моей квартиры, не так ли?

– Вы были в них вчера вечером?

– Не помню.

– Черта с два.

– Вы задаете вопросы, – спокойным тоном сказал Мейсон. – Я на них отвечаю. Опустите комментарии. У вас могут возникнуть проблемы, если ляпнете что-нибудь не то.

– Не блефуйте! – закричал сержант Голкомб. – Если я вас сейчас отвезу в управление и арестую как соучастника после события преступления, вы запоете совсем другую песню.

– Но все равно не под вашу музыку, – заметил Мейсон.

– Давайте не выходить из себя, мистер Мейсон, – попытался вмешаться Рунцифер. – Вы должны понимать, что эти доказательства по меньшей мере уличают вас. Вы также должны понимать, что если мы официально предъявим вам обвинение, то газеты тотчас же напечатают неблагоприятные для вас репортажи. Ваша репутация пострадает. Мы пришли к вам в контору, чтобы цивилизованным путем получить информацию.

– Тогда почему же вы не следуете избранным курсом? – спросил Мейсон.

Рунцифер многозначительно посмотрел на сержанта Голкомба.

– Мы будем им следовать. Если вы не возражаете, сержант, то вопросы стану задавать я.

Сержант Голкомб пожал плечами и отвернулся с презрительным выражением лица.

– Мистер Мейсон, я буду с вами откровенен, – начал Рунцифер. – Андерс полностью во всем признался. Он заявил, что мисс Фарр поднималась на борт «Пеннвента», он услышал ее крики, звуки борьбы. Он бросился ей на помощь, но не удержал равновесия и упал в воду. Насколько он может судить, стреляли как раз в тот момент, когда он находился под водой, потому что звука выстрела он не слышал, хотя крики мисс Фарр звучали отчетливо. Он взобрался на палубу, подбежал к открытому люку и заглянул вниз, в главную каюту. Мисс Фарр поправляла одежду, которая явно находилась в беспорядке. Девушка выбежала на палубу. Когда она увидела на борту яхты мистера Андерса, то сильно смутилась и спросила, что он там делает. Он ответил, что прибежал к ней на помощь, услышав ее крики. Она спросила, вооружен ли он. Он заверил ее, что у него есть с собой револьвер. Тогда она, не теряя ни минуты, потащила его за собой с яхты. По пути в город в машине Андерса мисс Фарр сообщила ему, что Вентворт застрелен и она хотела как можно быстрее увести Андерса с яхты, потому что боялась, что люди с соседних яхт могли услышать звук выстрела, а в таком случае Андерса обвинят в убийстве. Андерс испугался подобного исхода дела и решил избавиться от своего револьвера. Он остановился недалеко от ларька, торгующего булочками с горячими сосисками, который он очень точно описал, и выбросил револьвер через забор, проходящий рядом с автострадой. Затем они поехали в город. Далее следует часть, в которую мне трудно поверить. Андерс заявляет, что…

– Вы что, собираетесь пересказать ему все факты, которые только у нас имеются? – прервал сержант Голкомб.

– Конечно, – ответил Рунцифер.

В тоне заместителя окружного прокурора отражалось упрямство человека, живущего в мире книг, получившего свои знания не на практике, а в аудитории, который смотрит на происходящее вокруг него с научной точки зрения.

– Давайте показывайте ему все козыри, перед тем как он пойдет, чтобы он точно знал, что чем крыть, – съязвил сержант Голкомб.

– Я думаю, что это единственный этичный подход к делу, господин сержант, – холодно заявил Рунцифер. – Ваши методы закончились спором, в результате которого мы не получили никакой дополнительной информации, и для меня лично он был очень неприятен.

– Идиот, – пробормотал Голкомб себе под нос.

– Итак, вы говорили?.. – обратился Мейсон к заместителю окружного прокурора.

– Так, на чем я остановился? – нахмурился Рунцифер. – О, да, на том, как Андерс вернулся в город. Он сказал, что пролистал телефонный справочник, чтобы выяснить, есть ли у вас домашний телефон. Он увидел, что против названия вашей конторы значатся два номера: для звонков днем и для звонков после официального времени закрытия. Он позвонил по второму номеру. Ответила ваша секретарша, мисс Стрит. Он попытался объяснить ей, что произошло, а она велела ему вместе с мисс Фарр немедленно ехать к ней на квартиру.

Рунцифер скрестил пальцы рук и уставился на них. Очевидно, его больше волновало, не упустил ли он в своем рассказе какой-нибудь важной детали, чем реакция Мейсона.

Сержант Голкомб продолжал стоять и гневно смотрел на заместителя окружного прокурора. Наверняка ему страшно хотелось взять дело в свои руки. Его сдерживал только приказ действовать под руководством Рунцифера.

– И вот теперь мы подошли к той части показаний Андерса, в которую мне трудно поверить, – продолжал Рунцифер спокойным тоном. – Я просто не могу объяснить ваши действия, мистер Мейсон. Однако я для начала перескажу то, что утверждает Андерс. Мисс Стрит позвонила вам, и вы приехали к ней на квартиру. Вы посоветовали мистеру Андерсу и мисс Фарр воздержаться от сообщения властям о происшедшем, и вы сами отправились вместе с мисс Фарр в гавань, где у причала стояла яхта, чтобы попытаться каким-то образом не впутывать мисс Фарр в дело. Андерс клянется, что «Пеннвент» стояла у причала, когда он уезжал из яхт-клуба. Насколько нам известно, яхту в дальнейшем обнаружили недалеко от Сан-Диего, движущуюся по курсу к берегам Мексики, скорее всего, в Энсенаду. Труп Пенна Вентворта нашли полностью одетым. Тем не менее Андерс утверждает, что мисс Фарр настаивала на том, что во время борьбы с ней на нем было только нижнее белье. Итак, мистер Мейсон… Ой, да, я забыл еще об одном факте. Полицейские, естественно, захотели проверить рассказ Андерса. Они отправились туда, где, по утверждению Андерса, он выбросил револьвер. Он поехал вместе с ними и точно указал место. Вы помните, мистер Мейсон, что вчера ночью была гроза. Полицейские с удивлением обнаружили, что кто-то очень тщательно обыскал участок, где Андерс выбросил револьвер. Следы были отчетливо видны на мягком грунте и практически покрывали все поле. Полицейские сделали гипсовые слепки со следов. Ваши ботинки оставляют абсолютно идентичные отпечатки. Из всего этого можно сделать единственный логический вывод: вы, мистер Мейсон, поехали в яхт-клуб, вы, мисс Фарр и, возможно, ваша секретарша мисс Стрит поднялись на борт «Пеннвента», обнаружили труп Пенна Вентворта и попытались предпринять шаги, чтобы не впутывать мисс Фарр в это дело или по крайней мере защитить ее доброе имя, если оно все-таки будет впутано. Вы одели труп Вентворта, завели мотор, вывели яхту из гавани, поставили на автопилот, определив курс на Энсенаду, а потом покинули яхту.

– Очень интересно, – сухо заметил Мейсон. – А каким образом мы покинули яхту?

– Возможно, рядом шла вторая лодка.

– А затем?

– Затем вы вернулись, чтобы найти револьвер, нашли и взяли его.

– Вы основываете ваши заключения на рассказе Андерса?

– На его признании.

– В чем он признался?

– В том, что вооруженным находился на борту яхты совсем не с благими намерениями.

– Это нельзя считать преступлением, – заметил Мейсон. – Что он сделал?

– Как он утверждает, ничего.

– А против меня у вас есть только то, что в соответствии с заявлением Андерса я отправился в яхт-клуб вместе с мисс Фарр, а он предположил, что я сделал то-то и то-то, не так ли?

– Его предположения вполне разумны.

– Мне очень жаль, но я ничем вам помочь не могу. Я не поднимался на борт «Пеннвента». Я не одевал никаких трупов. Я не имею к этому абсолютно никакого отношения. Я не знаю, кто сделал все то, что вы описали.

– Вы знаете, мистер Мейсон, что труп Пенна Вентворта находился на борту яхты?

– Нет.

– Нет? Но Андерс утверждает, что мисс Фарр сообщила вам об этом.

– Мои разговоры с моей клиенткой – конфиденциальны, – ответил Мейсон. – Я не имею права повторять сделанные ею мне заявления и советы, которые я дал ей. Поэтому этот вопрос снимается. Вы не имеете права спрашивать меня о разговорах с клиентами – как здесь, в моем кабинете, так и перед Большим Жюри и в зале суда.

– В общем и целом вы правы, – согласился Рунцифер. – Однако существуют исключения, касающиеся конфиденциальных сообщений, сделанных адвокату.

– Да, но я буду руководствоваться основными положениями закона, – заявил Мейсон. – Вы, конечно, можете руководствоваться исключениями. Я утверждаю, что вы не имеете права задавать мне вопросы касательно советов, которые я даю своим клиентам. Теперь об остальном. Андерс утверждает, что я отправился в яхт-клуб, и думает, что я там производил определенные действия?

– Его выводы очень логичны, – настаивал Рунцифер.

– Простите, но я с вами не согласен, – возразил Мейсон.

– Вы можете предоставить какие-то объяснения?

– Нет.

– Тогда я по-другому сформулирую вопрос. Мистер Мейсон, что из заявления Андерса кажется вам нелогичным?

– Представлять аргументы по этому вопросу я буду только перед присяжными.

– Но послушайте, мистер Мейсон, вы ходили по тому полю и искали револьвер!

– Ну и что из того?

– У вас не было на это права. Вам следовало сообщить в полицию об имеющем место преступлении.

– А откуда я знал, что совершено преступление?

– Вам сказали о том, что был произведен выстрел.

– Разрешите мне задать вам вопрос, мистер Рунцифер. Почему вы отправились искать этот револьвер?

– Мы хотели проверить рассказ Андерса.

– Другими словами, вы не были полностью уверены в его правдивости?

– Ну, он звучал несколько необычно. Мы понимали, что не исключено, что Андерс что-то скрывает.

– Ясно. Предположим, я тоже решил, что его рассказ следует поставить под сомнение, и попытался найти подтверждение его слов?

– Револьвер – вот полное подтверждение.

– Какой револьвер?

– Который был там.

– Почему вы так уверены, что на поле был револьвер? – не отступал адвокат.

– Мистер Мейсон, я пришел сюда совсем не за тем, чтобы спорить с вами, – несколько раздраженно сказал Рунцифер. – Вы прекрасно знаете, что револьвер там был.

– Вы искали револьвер сегодня утром?

– Да.

– Почему?

– Мы хотели проверить заявление Андерса, как я вам уже говорил.

– Другими словами, вы отправились туда, потому что не были уверены, что револьвер там. У меня, несомненно, должна иметься такая же привилегия.

– Я не считаю ваш ответ справедливым, мистер Мейсон. Поиск револьвера – долг полицейских. Они должны были найти его и сохранить как одну из улик.

– До сих пор вы говорили только об Андерсе. Почему бы вам не пересказать мне версию Мэй Фарр, моей клиентки?

– К сожалению, мисс Фарр отказывается делать какие-либо заявления. Я считаю, что это противоречит ее интересам, – сказал Рунцифер.

– Вы сообщили ей о заявлении Андерса?

– Естественно, мы…

– Ради бога, – взорвался сержант Голкомб. – Мы пришли сюда, чтобы получить информацию, а не для того, чтобы подать все Мейсону на блюдечке с золотой каемочкой.

– Замолчите, сержант, – приказал Рунцифер.

Сержант Голкомб в негодовании сделал два шага по направлению к выходу, затем взял себя в руки и остался на месте. Его лицо побагровело, глаза горели гневом.

– Мне кажется, что своим отношением, мистер Мейсон, вы не выказываете желания сотрудничать, – заметил Рунцифер. – Я был с вами честен и откровенен. Вы – адвокат, и я не хочу арестовывать вас, не дав вам шанс объясниться.

– Я ценю вашу искренность и ваши мотивы, мистер Рунцифер, – ответил Мейсон. – Вы действуете по приказу. Вы не определяете политики окружной прокуратуры. Вы пришли сюда, получив инструкции. Их дали вам с конкретной целью. Ваша контора не так внимательна к людям, как вы. Если бы у вашего руководства имелись хоть какие-то основания для моего ареста, это давно было бы уже сделано. Однако подобное невозможно. Единственное, что знает Андерс, – это то, что я предложил Мэй Фарр поехать в гавань, где у причала стоят яхты. У меня было на это право, я должен был проверить ее рассказ. Естественно, вы не можете возражать против подобной интерпретации событий. А что касается этих небылиц об одевании трупов и вывода яхты в море – ваша контора действует на основании только абсурдных и смехотворных догадок человека, который рассказывает любопытные вещи, причем человека, следившего за яхтой Вентворта с револьвером в кармане. Его девушка, как он заявляет, поднялась на борт, он услышал звуки борьбы, бросился на яхту и свалился с трапа. Как раз в тот момент, когда его уши находились под водой, а вид яхты скрывали воды Тихого океана, какой-то услужливый гражданин поднялся на борт, выстрелил в Вентворта и исчез. Андерс выбрался на берег, поднялся на яхту и обнаружил, что любимая им девушка поправляет одежду. Слабоват рассказ, господа. Что-то он плохо пахнет. Если вы думаете, что присяжные поверят подобному, вы просто сошли с ума. Версия смехотворна, поэтому ни окружная прокуратура, ни полиция не готовы предъявить мне обвинение как соучастнику после события преступления, но у окружного прокурора и полиции достаточно информации, чтобы послать сюда вас с Голкомбом с целью получить у меня заявление, надеясь, что я, не исключено, сделаю какую-нибудь глупость и представлю дополнительные доказательства.

– Ваши ботинки – подтверждение нашей версии доказательствами, – вставил Голкомб. – Этой улики достаточно.

– Единственное, что вы можете доказать при помощи ботинок, – спокойно ответил адвокат, – это то, что я ходил по полю.

– Вы нашли револьвер, – настаивал Рунцифер, – и спрятали его.

– Где я его спрятал?

– Мы не знаем.

– В таком случае вам следует поискать дополнительные доказательства перед тем, как обвинять меня в чем-либо, – заметил Мейсон.

Рунцифер несколько секунд задумчиво смотрел на Мейсона, затем еще раз перевел взгляд на свои скрещенные пальцы. В конце концов он поднял глаза на сержанта Голкомба.

– У вас есть вопросы, сержант?

– Вопросы? – с отвращением переспросил Голкомб. – Вы ему рассказали все, что знаете, а он не открыл вам ничего из того, что известно ему. Вопросы, черт побери!

– Мне очень не нравится ваше отношение, господин сержант. Вы проявляете непокорность, вместо того чтобы оказывать помощь, – заявил Рунцифер.

Сержант Голкомб пробурчал себе под нос что-то нечленораздельное.

– Пойдемте, – сказал он.

Рунцифер поднялся с кресла.

Сержант Голкомб злобно кинул ботинки обратно в мешок и направился к выходу.

Рунцифер последовал за ним, поклонился Мейсону и очень четко произнес:

– Будьте здоровы, мистер Мейсон.

У Мейсона в глазах играл веселый огонек.

– До свидания, мистер Рунцифер, – ответил он.

Глава 8

Мейсон нажал на кнопку, вызывая Деллу Стрит. Когда секретарша вошла к нему в кабинет, он обратился к ней:

– Делла, приготовь, пожалуйста, «хабеас корпус»[1] для Мэй Фарр на бланках нашей конторы. Я заставлю их или предъявить официальное объявление, или выпустить ее на свободу.

Она взглянула на суровые черты лица адвоката заботливым взглядом.

– Ну как? – поинтересовалась она.

Мейсон пожал плечами.

– Что они сделали?

– Практически ничего. Могло быть значительно хуже. Очевидно, Голкомбу было строго приказано действовать лишь под началом окружной прокуратуры.

– И что они придумали?

– Выбрали неудачный подход, но Рунцифер – истинный джентльмен. Не думаю, что у него большой опыт работы в суде. Он следил за тем, чтобы не упустить ни единой детали, по которой они хотели меня допросить.

– Как вел себя Голкомб?

– Пытался применить силу, понял, что это у него не пройдет, и загрустил.

– Звонил Пол Дрейк, – сообщила Делла Стрит. – Он раздобыл какую-то важную информацию и хотел прийти, как только на горизонте все успокоится.

– Передай ему, что уже все спокойно. Подготовь, пожалуйста, «хабеас корпус», как я тебя просил, и контролируй ситуацию в приемной: я сейчас не хочу видеть никого из клиентов и заниматься рутинными вопросами.

– Оформить, как в том деле Смита? – уточнила Делла Стрит.

– Да. Найди его папку. Все точно по той же форме. Дай задание машинисткам. Мне этот «хабеас корпус» нужен немедленно.

Делла Стрит кивнула и, всем своим видом показывая компетентность, вышла в приемную. Через несколько минут в боковую дверь, открывающуюся прямо в коридор, послышался кодовый стук Дрейка, и адвокат впустил его в кабинет.

– Как все прошло, Перри?

– Не так плохо, – ответил Мейсон.

– Что они хотели?

– Человеку из прокуратуры требовались факты, а Голкомбу – я.

– Ну, у сержанта ничего не вышло, не так ли?

– Пока нет. Какие новости?

– Масса всего. Вот свежая газета.

– Что пишут?

– Обычная брехня и пустые слова о том, что наша доблестная полиция, проявив соответствующие качества, смогла разыскать Андерса в отдаленном северном городке, куда ему удалось бежать. Он сделал частичное признание, в результате которого полиция расследует действия одного из известнейших адвокатов по уголовным делам нашего города и ищет револьвер, которым был убит Пенн Вентворт. Андерс признал, что он имел при себе оружие, которое выбросил. Полиция бросилась на поиски револьвера, но обнаружила, что практически каждый дюйм указанного Андерсом участка был тщательно осмотрен мужчиной, начавшим поиски сразу же после того, как вчера ночью пошел дождь.

– Что это там за фотография?

– Сержант Голкомб держит пару ботинок и показывает, как они совпадают с гипсовыми слепками, снятыми со следов, оставленных на мягком грунте.

– Где он взял эти ботинки, что он говорит? – поинтересовался Мейсон.

– Ничего не говорит. В газете утверждают, что полиция пока еще работает над этим аспектом и не готова предоставить информацию, потому что сенсационные заключения, к которым они неизбежно придут, когда у них в руках окажутся все доказательства… Это твои ботинки, Перри?

– Да.

– Выглядит отвратительно, не так ли?

Мейсон отмахнулся от вопроса.

– Давай оставим похоронные темы, – сказал адвокат. – Выкладывай факты. Что на второй фотографии?

– Поле, где, как считает полиция, ты нашел револьвер.

– Дай-ка мне посмотреть.

Мейсон взял в руки газету и начал внимательно изучать репродукцию фотографии, показывающей поле, идущее вдоль автострады.

– Линия столбов высокого напряжения в правой части, – задумчиво произнес Мейсон, – забор из колючей проволоки, бетонные ирригационные трубы – в общем-то, немного возможностей, Пол, чтобы спрятать револьвер. Чуть-чуть травы и сорняки. Почему эта земля не культивируется, если проводится ирригация?

– По ней идет какой-то судебный процесс, – сообщил детектив.

– Какие еще новости, Пол?

– Полно всего – о вкусах и привычках Вентворта.

– Яхта – его хобби?

– Яхты, женщины, нумизматика, – ответил Дрейк.

– Коллекционировал монеты? – удивился Мейсон.

– Да. Монеты, яхты, лошади, вино и женщины составляли жизнь Вентворта.

– Как он зарабатывал себе на хлеб?

Дрейк улыбнулся и продолжил отчет:

– Это, похоже, у полиции окажется больной мозолью. Очевидно, он был букмекером. Работал вместе с партнером – неким Марли, Фрэнком Марли.

– Слышал о нем. Мне кажется, его арестовывали не так давно?

– Два или три раза, – кивнул Дрейк.

– Ему предъявили официальное обвинение?

– Предъявить-то предъявили, но дело отложили, переждали, попытались продолжить и в конце концов обвинение отклонили.

– Откупился?

– Я молчу. Может, ты в состоянии читать мои мысли.

– В состоянии, – улыбнулся Мейсон. – И что сейчас с этим Марли? Мы его можем втянуть?

– Думаю, да, – кивнул Дрейк. – Кстати, у него тоже имеется яхта. Быстроходное суденышко, сильные моторы, двойные винты, отделка из красного дерева. В открытый океан, конечно, не выйдешь, но прекрасно подходит для прогулок в Каталину и обратно.

– Что он делал вчера вечером?

– Лежал в больнице. Ему на сегодняшнее утро была назначена операция – ничего серьезного. У него несколько раз случались приступы аппендицита, и врач посоветовал ему его удалить, когда он сможет оставить дела на несколько дней. Он вчера во второй половине дня лег в больницу.

– Его оперировали?

– Нет. Там не было ничего срочного. Когда он услышал о смерти Вентворта, он отказался от операции, заявив, что сейчас не имеет права на несколько дней выключаться из дел. Придется решать массу вопросов.

– Но все это, не исключено, окажется туфтой, – прокомментировал Мейсон. – История с больницей могла быть придумана для отвода глаз.

– Знаю, – кивнул Дрейк. – Однако я попытался все проверить. Ему предоставлялась отдельная палата. После операции на дежурство должна была заступить личная сиделка, но вчера он лежал на общих условиях. Ему было предписано снотворное.

– Он его принял?

– Да. Его дала ему сестра.

– Это означает, что он оставался в палате?

– Да. Думаю, да, – сказал Дрейк. – К тому же дежурная по этажу три или четыре раза заглядывала в палату в течение ночи.

– Где-то отмечено время, когда она к нему заглядывала?

– Нет, но сестра утверждает, что один раз заходила до полуночи, несколько раз после полуночи и один раз под утро. Личная сиделка заступила в восемь утра. Операция планировалась на десять.

– Ему о смерти Вентворта сообщили врачи?

– Они не собирались, но он потребовал переговорить по телефону с Вентвортом перед тем, как ему сделают наркоз. Он заявил, что должен дать партнеру несколько указаний и кое-что уточнить. Они пытались скрыть от него, но не смогли.

– А как насчет жены Вентворта? – спросил Мейсон.

– Находилась в Сан-Диего. Вроде бы у нее с Вентвортом была назначена встреча на сегодняшнее утро.

– Где?

– В Сан-Диего.

– А приятель жены?

– Пока не знаю. Кстати, у него тоже есть яхта.

– Где она стоит?

– В передней части гавани, сразу за волнорезом.

Мейсон с детективом переглянулись.

– Проверь-ка его хорошенько, – попросил Мейсон.

– Уже занимаюсь этим вопросом. Он отличный спортсмен, играет в поло, любит яхты и самолеты.

– Самолеты?

– Да. У него самолет-амфибия.

– Где он его держит?

– В ангаре у своего особняка.

– А особняк где расположен?

– Примерно в десяти милях от гавани, на скалистом мысе, с видом на океан.

– Ты в состоянии узнать, путешествовал ли он на самолете в последнее время?

– Собираюсь просмотреть бортовой журнал, – сообщил Дрейк.

– Но там будет далеко не вся интересующая меня информация.

– За исключением несчастных случаев, мы не можем выяснить, что тебя волнует.

Мейсон постучал пальцами по столу.

– А к его особняку ты сумеешь подобраться, Пол?

– Это трудно, – признался Дрейк. – Но у меня есть один оперативник, который подойдет для подобного задания.

– Прошлой ночью шел дождь. Какое-то время лило просто как из ведра. Если самолет выруливал с грунтового поля, то обязательно должны остаться следы, особенно если он медленно разбегался.

– Понял, Перри, – кивнул Дрейк.

– А как насчет слуг? Они ведь могли слышать шум мотора?

– На этот вопрос я готов ответить прямо сейчас – нет.

– Почему?

– Вчера в особняке никого из них не было. Эверсел дал им выходной и велел шоферу предоставить машину в их распоряжение.

Мейсон в удивлении приподнял брови.

– Я тоже поразился, – сообщил Дрейк, – но здесь нет ничего необычного. У Эверсела слуги не задерживаются. Особняк стоит изолированно. Ни кино, ни парикмахерских, никаких развлечений поблизости. Естественно, нельзя ожидать от слуг, что они семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году согласятся оставаться на подобной работе. В выходные дни Эверселу приходится обеспечивать транспорт, чтобы они могли куда-то съездить. Он обычно отправляет их куда-нибудь отдыхать, если не планирует быть дома.

– Понятно, – медленно отозвался Мейсон.

Он в задумчивости прищурил глаза.

– Пуля вошла под углом сверху вниз, – продолжал отчет Дрейк. – Очевидно, стреляли из люка или когда Вентворт склонился вперед. Возможно, даже из иллюминатора. Они открываются изнутри. В теплую погоду, когда яхта стояла на причале или шла по спокойной воде, Вентворт оставлял открытыми и иллюминаторы, и верхний люк. Таким образом каюта вентилировалась.

– Вчера было тепло, – заметил Мейсон.

– Верхний люк вчера был определенно открыт, по крайней мере когда Андерс поднялся на борт. Андерс признает это в своем заявлении полиции. Он утверждает, что именно благодаря открытому люку до него доносились звуки борьбы и крики Мэй Фарр.

– А кто-то еще ее слышал?

– Нет. Очевидно, она не очень громко кричала. Да и в любом случае яхтсмены на них особого внимания не обращают – иногда люди на яхтах здорово расходятся. Один из газетных репортеров обещал передать мне несколько фотографий, показывающих внутреннюю часть каюты сразу же после того, как яхту вернули в гавань. Между прочим, Перри, Вентворт, скорее всего, был мертв перед тем, как начался дождь.

– Почему ты так решил?

– Он не закрыл люк. Он бы…

Дверь из приемной тихо открылась, и вошла Делла Стрит. Она проследовала к столу Мейсона и подала ему сложенный листок бумаги. Он развернул его и прочитал:

«Фрэнк Марли, партнер Вентворта, ждет в приемной. Хочет немедленно встретиться с тобой по важному вопросу».

Мейсон подумал с минутку, а потом протянул лист через стол Полу Дрейку.

Детектив прочитал написанное Деллой и воскликнул:

– Ого!

– Приглашай его, Делла, – попросил Мейсон.

Двое мужчин сидели молча, пока Делла Стрит не привела в кабинет Фрэнка Марли и тихо удалилась, закрыв за собой дверь.

Марли оказался худым, невысоким темноволосым мужчиной лет сорока. Его лицо ничего не выражало, когда он смотрел на Мейсона и Пола Дрейка.

– Проходите и садитесь, – пригласил адвокат. – Я – Мейсон. Это Пол Дрейк, который для меня занимается сыскной работой.

Марли переводил огромные темные глаза цвета спелых маслин с одного на другого. Потом он улыбнулся, сделал несколько шагов вперед и протянул Мейсону руку.

– Рад познакомиться с вами, господин адвокат, – сказал он вместо приветствия.

Огромная кисть Мейсона полностью поглотила маленькие, хрупкие пальчики, которые на удивление сильно пожали руку адвоката. Крупный бриллиант на галстуке Марли блеснул, когда посетитель повернулся, чтобы пожать руку детективу.

Его рука опустилась в карман и достала портсигар. На безымянном пальце сверкал еще один бриллиант. Марли взял сигарету и многозначительно заявил:

– У меня всего несколько минут, мистер Мейсон.

– Так не теряйте их.

Марли улыбнулся. Его глаза ничего не выражали. Он заговорил тихим, хорошо поставленным голосом:

– Моя информация – строго конфиденциальна.

Дрейк встретился взглядом с Мейсоном и приподнял брови в немом вопросе. Адвокат кивнул.

– Ладно, Перри. Я зайду попозже.

Детектив с минуту молча осматривал Марли, а потом обратился к нему:

– Рад был познакомиться с вами, мистер Марли. Не исключено, доведется снова встретиться.

Марли ничего не ответил.

Когда сыщик ушел, Мейсон повернулся к посетителю.

– Я вас слушаю, – сказал адвокат.

– Мне очень жаль, что все так получилось с Пенном.

Мейсон кивнул.

– Однако, – продолжал Марли, – я живу в реальном мире, а вы, мистер Мейсон, насколько мне известно, деловой человек.

Мейсон снова кивнул и заметил:

– Вы не хотите сесть, мистер Марли?

Марли опустился на ручку кресла, которое только что освободил Дрейк.

– Вы представляете Мэй Фарр? – спросил посетитель.

Мейсон опять кивнул.

– Неплохая девушка Мэй.

– Вы ее знаете?

– Да. Пенн был в нее влюблен. Я был близок с Пенном. Иногда мы плавали на его яхте, иногда на моей. Все зависело от погоды. Моя лучше идет в штиль. А на яхте Пенна можно путешествовать в любую погоду.

Адвокат молча слушал.

– Мэй очень независима, – продолжал Марли.

– У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, кто его убил? – внезапно спросил Мейсон.

Взгляд темных глаз Фрэнка Марли пронизывал голубоватый сигаретный дым, окружавший его.

– Да, – ответил он.

– Кто?

– Давайте я вам кое-что расскажу вначале.

– Ваша воля. Делайте то, что считаете нужным.

– Мне кое-что требуется.

– Да, филантропом вас не назовешь, – усмехнулся Мейсон.

– То, что я хочу, много значит для меня и практически ничто для вас.

– Продолжайте.

– Я всегда считал вас лучшим в вашей профессии. Я решил, что, если у меня когда-нибудь возникнут неприятности, я обращусь к вам.

Мейсон слегка склонил голову, благодаря за комплимент.

– В связи с этим делом я оказываюсь в очень неприятной ситуации.

– Каким образом?

– Пенн так и не развелся. Они с женой не смогли достигнуть соглашения о разделе имущества. Она пыталась брать его измором. Он не давал ей развода, а она ему. Ни один из них не мог развестись без согласия другого. Они бы бросали клеветнические заявления в адрес друг друга, и судья выгнал бы их обоих из зала суда.

– Они не ладили? – спросил Мейсон.

– Вначале все шло прекрасно, а потом они стали вести себя как две кошки, связанные хвостами.

– Как я предполагаю, это произошло после того, как вы стали флиртовать с ней?

Выражение лица Марли не изменилось. Оно просто застыло, словно мышцы внезапно окаменели от замечаний Мейсона. Марли долго молчал, потом спокойно затянулся сигаретой и ровным голосом спросил:

– Почему вы так решили, мистер Мейсон?

– Просто догадка.

– Не пытайтесь больше делать догадки, – предупредил Марли. – Я их не люблю.

Мейсон нарочито пододвинул к себе лист бумаги и что-то на нем быстро написал.

– Что это? – подозрительно спросил Марли.

– Просто делаю для себя пометку, чтобы дать задание своим детективам расследовать этот аспект.

– Да, с вами не так-то легко поладить, – заметил Марли.

– Но не тем, кто со мной честен, – парировал Мейсон. – Когда кто-то сидит на противоположной стороне стола и пытается продать мне лошадь, я тоже начинаю говорить о торговле лошадьми.

– Перед тем как применять силу, вам следует выслушать мое предложение и посмотреть, какую лошадь я предлагаю, – сказал Марли.

– Я жду этого с той минуты, как вы вошли, – напомнил посетителю Мейсон.

– Я уже говорил, что считаю вас прекрасным адвокатом. Я бы предпочел видеть вас в своем углу ринга, а не в противоположном. Хуанита все еще остается женой Вентворта. Не думаю, что Пенн оставил завещание. Вопросы с имуществом решать ей. Как здравствующему партнеру, мне придется отчитываться перед ней за дела фирмы.

– И?

– Я окажусь в неприятном положении, – признался Марли.

– Почему?

– Есть дела, о которых знал Пенн, но, если о них написать черным по белому, они будут не очень здорово смотреться. Я делал определенные вещи. Прежде чем за них браться, я ставил в известность Пенна и получал от него согласие. Договоренности были устные, на бумаге ничего не фиксировалось. Я, естественно, не предполагал, что его уберут.

– Итак?

– Я хочу, чтобы мы находились по одну сторону баррикады.

– Для чего? – решил выяснить Мейсон. – Для предварительной проверки сил или основного боя?

– Только для предварительной проверки, – быстро заверил его Марли. – Основной бой меня не касается. Я прошу вас представлять меня при решении вопросов о деятельности партнерства.

– И все?

– И все.

– Сколько вы готовы заплатить?

– Перед тем как мы начнем обсуждение вашего гонорара, мне надо еще немного рассказать вам о той лошади, которую я продаю.

– Так рассказывайте.

– Я не очень-то люблю полицейских. Я давно занимаюсь бизнесом. Мне жаль, что Пенна прикончили. Но то, что мне это совсем не нравится, ему не поможет. Его нет. Я остался. Мне придется позаботиться о себе. Ладно, вот мое предложение. Его убила Мэй Фарр. У меня есть свидетельница, которая может это доказать. Вы играете со мной, я играю с вами.

– Мне что-то не нравится ваша игра, – ответил Мейсон. – Вы все время стоите на подаче, а мне приходится отбивать мяч.

– Не совсем так, мистер Мейсон, честно. Послушайте, я выложу свои карты на стол. Мэй Фарр пристрелила его. Я думаю, она имела на это право. И присяжные, наверное, так же посчитают, но для нее же лучше, если ей не придется появляться перед ними и рассказывать им свою версию. Понимаете, Пенну она всегда нравилась. Она, конечно, не девственница, но Пенну она не отвечала взаимностью. Возможно, ее самолюбие тешило то, что она все время держала его на крючке и наблюдала за его неровным дыханием. Встречаются такие женщины.

– Продолжайте, – подбодрил его Мейсон.

– Вам что, детальный план надо нарисовать?

– Да.

– Ну ладно, – вздохнул Марли. – Некое лицо, которое я не стану называть, находилось в яхт-клубе вчера ночью и ранним утром. Оно сидело в машине и ждало.

– Чего? – спросил Мейсон.

– Как вы думаете?

– Я не знаю.

– В таком случае оставим этот вопрос. Она ждала. Она знала Пенна. Она знала меня. Она знала наши лодки. Она не знала Мэй. Пока она сидела и ждала в своей машине и начинала сердиться, потому что решила, что ее надули, она увидела огни яхты, приближающейся к причалу. Вначале она подумала, что это как раз та яхта, которую она ждет, а потом она узнала мою «Атину».

Мейсон перевел взгляд на дым, который поднимался вверх с кончика сигары Марли.

– Лицо, управляющее «Атиной», не очень умело пришвартовалось, лодка царапалась о причал, несколько раз ударилась об него, и в конце концов моторы отключили. На берег спрыгнула девушка. Наблюдавшая из машины не знала, кто она, но сумела ее хорошо разглядеть. Позднее свидетельница услышала об убийстве. Она поняла, что к чему, и рассказала мне о том, что видела. Она описала девушку. По описанию это определенно Мэй.

– Ну… – заговорил Мейсон. – Она…

– Секундочку, – перебил его Марли, подняв руку. – Я хочу, чтобы вы все абсолютно точно уяснили. У меня есть фотографии Мэй Фарр. Я делал их в различных круизах. Я показал эти фотографии своей знакомой. Она полностью уверена, что именно Мэй Фарр брала мою яхту.

– Итак?

– Вы сами понимаете, что подобные свидетельские показания значат для вас.

– Мне они ничего не сделают.

– Ваша клиентка пострадает.

– Показания – это одно. Разговор – совсем другое, – объяснил Мейсон. – Не забывайте, что у меня есть право проводить перекрестный допрос человека, находящегося в свидетельской ложе. Уже сейчас у меня появилась масса вопросов, которые мне хотелось бы задать этой вашей приятельнице. Возможно, их количество еще увеличится, когда я побольше узнаю о деле.

– Конечно, у вас возникнут вопросы, – продолжал Марли, говоря еще быстрее. – К этому я и клоню. Вы опасны, мистер Мейсон. Я это понимаю. Я себя не обманываю. Возможно, вам повезет, и вы вытянете Мэй Фарр. Она симпатичная девушка, и присяжные ее пожалеют. Она может великолепно представить версию о том, как боролась за свою честь. Как раз подходящий вариант. Известно много случаев, когда красивые женщины жили с мужчинами по несколько месяцев, а потом убивали их, утверждая, что боролись за свою честь. Рыдающие присяжные оправдывали этих дамочек, а после завершения процесса спрашивали их телефоны. Не исключено, что и вам удастся отмазать вашу клиентку.

– Какую сделку вы предлагаете? – спросил Мейсон.

– Все очень просто, – ответил Марли. – Если вы согласитесь сотрудничать со мной и не станете меня подставлять, то вам вообще не придется бороться за вашу клиентку. Они сконцентрируются на Андерсе и постараются приписать убийство ему. В конце концов они завязнут. Им не доказать, что это дело рук Андерса. Он не убивал. Убивала Мэй Фарр.

– Почему вы так уверены?

– После того как я узнал, что мою яхту брали без моего ведома, я отправился в гавань и осмотрел судно.

– Когда вы осматривали яхту?

– Где-то два или три часа назад.

– Что вы обнаружили?

– Послушайте, мистер Мейсон, я же не вчера родился.

– Что вы обнаружили? – повторил адвокат.

– Я увидел, что замок сорван и кто-то определенно брал мою яхту. Я всегда оставляю ее с полным баком горючего. По показаниям приборов я могу сказать, что она прошла около десяти миль. Я кое-что знаю об отпечатках пальцев – учился в трудной школе приобретения жизненного опыта. Я кое-какие места присыпал порошком – те, где наиболее вероятно было их обнаружить, например, на штурвале и выключателях.

– Что вы обнаружили? – в третий раз повторил Мейсон.

– Отпечатки пальцев.

– Чьи?

Марли пожал плечами:

– Ну откуда мне знать? Дело полиции – определять, кому они принадлежат.

– Так что вы предлагаете?

– Прямо сейчас я дам вам пять тысяч долларов наличными, немедленно вернусь на свою яхту и сотру все имеющиеся отпечатки пальцев, куплю свидетельнице, о которой я говорил, билет в Австралию. Она останется там, пока не закончится разбирательство. Вы посоветуете мне, как разобраться с делами фирмы.

– А что, никакой другой адвокат не может вам этого посоветовать?

– Ну, я же сказал вам, что все очень запутано. Я был небрежен. Я полагался на устные договоренности, не вел должного учета. Последнее время практически всем занимался я. Получилось так, что Пенн все больше и больше отходил от дел.

– Почему вы считаете, что я легче договорюсь с вдовой, чем другой адвокат?

– У вас прекрасная репутация. Более того, вы в курсе всего, окружающего убийство Пенна, и его дел в целом. Если она станет сильно сопротивляться, вы сможете на нее надавить. Намекните, что вывернете ее наизнанку, если она решит выступать с какими-либо заявлениями в суде. У Пенна было на нее что-то. Хуанита не полная дура. Она все прекрасно понимает.

– Это все, что вы предлагаете? – уточнил Мейсон.

Марли кивнул.

– Простите, мне нужно дать указания секретарше, – сказал Мейсон, нажимая на кнопку рядом со своим письменным столом.

Когда Делла Стрит вошла, Мейсон кивнул в сторону Фрэнка Марли и сказал:

– Мистер Марли скоро нас покинет. Передай Дрейку, что он может возвращаться. И, пожалуйста, попроси его сделать соответствующие приготовления, чтобы он регулярно отчитывался обо всем происходящем, начиная с этой минуты. Подчеркни, обо всем. Ты поняла меня?

Она кивнула.

– Я передам ему, мистер Мейсон. Что-нибудь еще?

Адвокат покачал головой. Секретарша вернулась в приемную.

– Простите, что прервал нашу беседу, – повернулся Мейсон к посетителю. – Мне не нравится ваше предложение.

– Я могу увеличить сумму гонорара. Не намного, потому что у меня сейчас возникли кое-какие проблемы, и смерть Пенна…

– Нет, дело не в сумме.

– Тогда в чем?

– В самой идее.

– Какой идее?

– Сокрытия улик, например.

Марли в удивлении посмотрел на адвоката.

– Вы хотите сказать, что боитесь провернуть то, что делается чуть ли не каждый день?

– Можете называть это как хотите.

– Но послушайте. Не исключено, что нам не потребуется ничего предпринимать. Мы можем просто…

Мейсон покачал головой.

– Мы здесь вдвоем, – продолжал Марли. – Капкана никакого нет. Это чисто деловое предложение.

Мейсон снова покачал головой.

– Ради бога, не пытайтесь меня убедить, что вы выбрали такую линию. Если вы станете гнуть ее, вашим долгом становится проследить, чтобы эта свидетельница рассказала полиции то, что видела.

– Возможно, именно так я и поступлю.

– Послушайте, мистер Мейсон, не притворяйтесь идиотом. Вы – деловой человек. Вы прекрасно знаете, с какой стороны бутерброд намазан маслом.

– С моего места кажется, что не с вашей.

– Вы хотите сказать, что я могу вас продать? – в негодовании воскликнул Марли. – Вы хотите сказать, что считаете, что мне нельзя доверять?

– Я просто не заинтересован.

– Обдумайте мое предложение в течение часа или двух. Тогда, я уверен, вы поймете, что это единственный путь к действию. Андерс все выложил. Вы в отвратительном положении. Я в отвратительном положении. Мэй Фарр в отвратительном положении. Если мы правильно построим нашу игру, то сможем выбраться.

– Я предпочитаю сам строить свою игру и крыть своими тузами, – ответил Мейсон.

– Я знаю. Вы думаете, что я блефую. Вы считаете, что никакой свидетельницы нет. Вы уверены, что я просто отправлюсь на яхту, протру все внутри и объявлю вам, что свидетельница отправилась в Австралию.

– Почему бы и нет?

– Не будьте идиотом.

– Стараюсь не быть, – заверил его Мейсон.

Марли вздохнул.

– Если вы настолько неразумны, то мне такой адвокат не нужен. Мне кажется, что ваши способности значительно преувеличивают.

– Мне самому иногда так кажется.

Марли встал и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился и повернулся к адвокату:

– Нет, вы совсем не глупы. Вы хитры. Вы решили, что сможете все свалить на меня. Еще раз подумайте, мистер Мейсон.

Фрэнк Марли открыл дверь и с грохотом захлопнул ее за собой.

Мейсон поднял трубку местного телефона и сказал оператору:

– Немедленно свяжите меня с Деллой Стрит.

Он сразу же услышал голос секретарши на другом конце провода.

– Да, шеф?

– Ты все передала Полу Дрейку?

– Думаю, да. Ты хотел, чтобы за Марли послали «хвост»?

– Молодчина. Я сомневался, поняла ли ты меня.

– В холле его поджидают два оперативника, еще один человек в лифте. Женщина в лифте покажет двум детективам внизу, за кем следить. Дрейку пришлось действовать очень быстро, но он все успел организовать.

– Умница, – еще раз похвалил Мейсон.

Глава 9

Было без десяти минут пять часов вечера, когда Пол Дрейк появился с отчетом в кабинете Перри Мейсона.

– Отсюда Фрэнк Марли проследовал прямо к многоквартирному дому «Балкан» на авеню Виндсторм. Он долго звонил в квартиру некой Хейлз Тумс, пока не удостоверился, что ее нет дома. Затем он отправился в гавань. Мои ребята не выпускают его из виду. Фамилия Тумс тебе что-нибудь говорит?

– Пока нет, – ответил Мейсон. – Выясни, кто это такая. Может, медсестра.

– Ладно. Есть еще новости. Полиция нашла орудие убийства.

– Они уверены, что это именно орудие убийства?

– Да. Пули точно совпадают.

– Где они его обнаружили?

– Вот это очень любопытно. Именно там, где, как утверждает Андерс, он его выбросил.

– Что ты хочешь сказать?

– Автострада в том месте примерно на восемь-десять футов поднимается над уровнем окружающей местности. По обеим сторонам автострады проложены канавы для стока воды.

– Знаю, – кивнул Мейсон. – Так как же они все-таки обнаружили револьвер и где они его обнаружили?

– Андерс стоял на автостраде и закинул его как можно дальше, вернее, пытался закинуть. Очевидно, револьвер ударился об один из столбов высокого напряжения и отлетел в канаву. Вскоре прошел дождь, канавы наполнились водой. После сильных дождей вода поднимается в них на два, а то и три фута. Сегодня утром она спала. Туда какая-то газета послала фотокорреспондента, чтобы сфотографировать твои следы. Он и заметил револьвер, торчащий из воды. Это «кольт» тридцать восьмого калибра. Полиция провела с ним эксперимент. Пуля, использованная в этом эксперименте, имела те же отличительные характеристики, что и пуля, послужившая причиной смерти. Они обе вылетели из одного ствола.

– Что говорит Андерс?

– Не знаю, – ответил Дрейк. – Да, в общем, какая разница, что он говорит? Таким образом, он оказался в очень неприятном положении.

– Номер оружия?

– Наверное, принадлежит Андерсу. Послушай, Перри, я только что получил эту информацию. Мой приятель, газетный репортер, позвонил мне.

– Тогда они, наверное, отпустят Мэй Фарр. Я подготовил «хабеас корпус».

– Им она нужна как свидетельница, – заметил Дрейк.

– Им бы, конечно, не хотелось ее отпускать. Ты понимаешь, ее можно представить в обеих ролях. Они повесят убийство на Андерса, ему придется как-то оправдывать свои действия и пытаться смягчить вину. Он наверняка постарается ее вовлечь. Она важнее защите, чем обвинению. Пол, я попрошу тебя заняться этой Тумс, попытайся выяснить о ней все, что только возможно. Пусть кто-то постоянно сидит на хвосте у Марли, не забывай об Эверселе – вдруг еще что-то удастся раскопать. А что с миссис Вентворт? Как я предполагаю, полиция ею уже занималась?

– Думаю, да. Она отправилась в контору окружного прокурора вскоре после полудня и провела там около часа. Насколько я понял, она не падает духом. Она заявила, что случившееся ужасно, ей, естественно, очень жаль его, но она и Вентворт уже давно живут раздельно, она не собирается притворяться, что они продолжали оставаться друзьями, у них были очень серьезные разногласия по вопросам собственности, но, несомненно, его смерть – шок для нее. Мой приятель из газеты передал мне несколько фотографий. Среди них есть и Хуанита Вентворт. Она выходит из машины перед зданием суда.

– Почему именно такая фотография? – поинтересовался Мейсон.

– Понимаешь, Перри, репортерам обычно дают указания фотографировать дамочек определенным образом – чтобы они показывали ножку, – объяснил Дрейк. – Это не очень-то подходящая поза для вдовы. Плохой вкус. Так что ее засняли, когда ножка показывается естественно – когда вдова выходит из машины.

– Понятно. А что она еще сказала? У окружного прокурора ее спрашивали о деталях или только об основных моментах?

– Я не знаю сути разговора, Перри.

Из приемной открылась дверь, и в кабинет вошла Делла Стрит. Дрейк замолчал и оценивающим взглядом осмотрел секретаршу Мейсона.

– В приемной ждет Мэй Фарр, – объявила Делла.

Мейсон кивнул детективу в сторону двери, ведущей в общий коридор.

– Сматывайся, Пол. Я хочу очень подробно обсудить с ней кое-какие вопросы. Все, что она говорит адвокату, – конфиденциальная информация, если только ее не слышит третье лицо, например, ты. В таком случае сообщение уже не является конфиденциальным и мы все можем оказаться в неприятном положении. Продолжай работу по этому делу и постарайся раскопать все, что можно.

– Постараюсь. А ты, Перри, поторопись с Мэй Фарр.

– Что ты хочешь этим сказать? – не понял адвокат.

– Ее выпустили, но предчувствие мне подсказывает, что ненадолго.

– Почему, Пол?

– По тому, как складываются обстоятельства. Я пошел, Перри.

– Пока, – сказал Мейсон и кивнул Делле.

Секретарша отправилась в приемную и практически сразу же вернулась с Мэй Фарр. Посетительница вошла в кабинет адвоката с высоко поднятой головой и вызывающей улыбкой на губах.

– Привет, – поздоровалась она. – Мы разговариваем или нет?

– Почему нет? – не понял адвокат. – Садитесь. Закуривайте.

– Я вам нужна? – спросила Делла Стрит.

Мейсон покачал головой.

– И, Делла, проследи, пожалуйста, чтобы нас не беспокоили.

– Я закрываю контору, – объявила секретарша и закрыла дверь в приемную.

– Так почему бы нам не поговорить? – обратился Мейсон к Мэй Фарр.

– Боюсь, что я поставила вас в неприятное положение.

– Ничего страшного. Я привык попадать во всякие истории. Что вы сказали полиции?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем ничего.

– Они зачитали вам заявление Андерса?

– Вначале они сами пытались мне пересказать, что он сообщил, – с собственными домыслами, но потом дали прочитать то, что он подписал. Это довольно сильно отличалось от того, что они говорили.

– А вы им совсем ничего не сказали?

– Нет. Я объяснила, что с трудом зарабатываю себе на жизнь и должна думать о своей репутации, поэтому не собираюсь делать каких-либо заявлений.

– Что они ответили?

– Что я завязну еще глубже, если стану придерживаться подобной позиции. Я ответила, что это меня устраивает. Они вручили мне повестку. Я должна предстать перед Большим Жюри. Они утверждают, что тогда мне все равно придется говорить. Придется или нет?

– Возможно. Если вы его не убивали, то вам лучше говорить.

– Я его не убивала.

– Это сделал Андерс?

– Мне сложно в это поверить, но если не он, то кто же?

– Давайте вернемся к вчерашней ночи. Вы вместе со мной отправились в направлении города. Затем вы поехали вперед. Что вы делали после этого?

– Так и ехала в город.

– В квартиру, которую снимаете?

– Да.

– А затем?

– Сегодня утром пришли следователи из отдела по раскрытию убийств, подняли меня с постели и стали допрашивать.

– А вы случайно не развернулись после того, как мы с вами распрощались, и не отправились назад в яхт-клуб?

– Боже, нет! Почему вы спрашиваете?

– Кое-кто сообщил мне, что вы сделали именно это.

– Кто?

– Мужчина по фамилии Марли. Вы с ним знакомы?

– О, Фрэнк, – с укором в голосе сказала она. Девушка с минуту помолчала, а потом спросила: – Что он знает обо мне?

– Вы с ним знакомы? – повторил Мейсон.

– Да. Я имела в виду, что он знает о моем пребывании в яхт-клубе?

– Он утверждает, что вы там появлялись. Вы брали его яхту.

– Чушь! – воскликнула она. – Он сам выходил в море и пытается замести следы.

– Почему вы заявляете, что он выходил в море?

– Потому что он страшно хитер и никогда ни к чему не идет прямой дорогой. Он всегда ходит кругами. Если хотите узнать, куда он собрался, никогда не смотрите в направлении движения.

– Ясно, – улыбнулся Мейсон.

– Он умен, – быстро добавила она. – Его ни в коем случае нельзя недооценивать.

– Вы его хорошо знаете?

– Да.

– Много раз с ним встречались?

– Даже слишком.

– Вы его недолюбливаете?

– Терпеть его не могу.

– Давайте уточним ряд моментов, Мэй. Как хорошо вы знали Пенна Вентворта?

– Очень хорошо.

– А его жену?

– Ни разу в жизни не видела.

– Фрэнк Марли крутил роман с женой Вентворта?

– Понятия не имею, – ответила Мэй Фарр.

– У вас есть какие-нибудь мысли по этому вопросу?

– Если бы Хуанита Вентворт оставила дверь открытой, Фрэнк Марли бы точно в нее вошел.

– Почему вы его ненавидите? Он пытался к вам приставать?

– Да, но у него ничего не получилось.

– Вы его не любите именно по этой причине?

– Нет. – Она встретилась с ним взглядом. – Я могу быть с вами откровенной, мистер Мейсон. Я не против того, чтобы мужчины со мной заигрывали. Мне это нравится, если они избирают правильную тактику. Терпеть не могу, когда они начинают ныть или играть на симпатиях. Я не люблю Фрэнка Марли за его нечестность – нет, не за нечестность. Я не возражаю, чтобы мужчина срезал углы, если он действует по-умному. Я знала мужчин, которых нельзя назвать честными. Некоторые из них просто очаровывали меня. Мне не нравится во Фрэнке его подлость, интриганство, то, что он любит все делать исподтишка. Вы не можете предугадать его действия. Он будет учтивым и дружелюбным и протянет руку, словно собираясь обнять вас, но в этой руке у него окажется нож. Он воткнет его по самую рукоятку, не изменяя выражения лица. Он никогда не повышает голос, не выходит из себя, не смущается и не удивляется. Он опасен.

– Давайте немного поговорим о вас, – предложил Мейсон.

– О чем конкретно вы хотите говорить?

– О многом. Например, о том, что произошло на борту «Пеннвента».

– И что?

– Когда вы рассказывали мне о том, что имело место, с вами был Андерс.

– И что?

– Может, вы попытались смягчить или представить в благоприятном свете какие-то факты, потому что он находился вместе с вами?

Она посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

– Нет. Скорее Хал Андерс стал бы лгать. Послушайте, мистер Мейсон, я хочу вам кое-что рассказать о себе. Я оплачиваю свой путь, когда прокладываю дорогу в этом мире, и мне бы хотелось иметь возможность жить так, как я того желаю. Именно по этой причине я уехала из Северной Мезы. У меня есть свой собственный кодекс, свои убеждения, свои идеи. Я пытаюсь им следовать. Я ненавижу лицемерие. Я люблю честную игру. Я хочу жить так, как считаю нужным и как мне нравится, и я готова не мешать другим людям жить так, как хотят они.

– А что с Андерсом?

– Андерс хотел на мне жениться. Какое-то время я думала, что выйду за него замуж. Я изменила свои намерения. Терпеть не могу слабых мужчин.

– Что вас не устраивает в Андерсе?

– Все не устраивает, – горько ответила она. – Он неплохой парень, но с ним пришлось бы провести огромную работу. Рядом с ним обязательно должен находиться кто-то, кто постоянно будет хлопать его по плечу и говорить, что все в порядке, он все правильно делает, он отличный мужик и все в таком роде. Посмотрите сами, что произошло на этот раз. Вы объяснили, что от него требуется. Вы четко сказали Андерсу, что ему следует отправиться в гостиницу и оставаться там, пока вы не позвоните. Он выполнил ваши указания? Нет. Он даже до гостиницы не добрался. Ему нужно было посоветоваться еще с кем-то. Вот его проблема. Он не научился твердо стоять на ногах и принимать жизнь такой, как она есть.

– Я считаю, что вы судите его слишком строго.

– Не исключено, – призналась она.

– А вы не думаете, что поскольку он, возможно, старался давать вам советы и вмешиваться в вашу жизнь, вас это приводило в негодование, но на самом деле вы испытываете к нему какие-то чувства, вам это не нравится, и вы пытаетесь специально разогревать себя, настраиваясь против него?

Она улыбнулась ему в ответ.

– Может, вы и правы. Я всегда приходила в возмущение и обижалась, потому что он такой хороший. Все показывали на него пальцем как на образец добродетели – идеальный молодой человек. Не пьет, не курит, не играет в азартные игры, упорно работает, почтителен и вежлив с пожилыми людьми, вовремя платит по счетам, аккуратен и подстрижен, с чистыми ногтями, читает все лучшие книги, слушает лучшую музыку, разводит лучший скот и заключает лучшие сделки. Все, за что он берется, тщательно разработано и запрограммировано. Причем он всегда действует по чьему-нибудь совету. Агроном говорит ему, как обрабатывать землю. Адвокат – как заключать контракты, банкир – как обращаться с денежными средствами. Именно поэтому я от него страшно устала. Он всегда внимателен, горит желанием чему-то научиться, всегда прав, а прав он потому, что посоветовался со специалистом по этому вопросу. Он здраво судит и обычно знает, кто дал лучший совет, и действует в соответствии с этим советом.

– Но мне кажется, мы все живем так, – заметил Мейсон. – По крайней мере, в большей или меньшей степени.

– Я так не живу, – ответила она с чувством. – И не намерена.

– Вам очень не понравилось, что он приехал в город искать вас?

– Да. Конечно, мило с его стороны было предложить оплатить чек, но я в состоянии справиться со своими проблемами. Если я влипну в какую-нибудь ситуацию, я хочу постараться выбраться своими собственными силами. Если не смогу, то пусть я останусь в центре заварухи. Я не желаю, чтобы Хал Андерс бросался в город вытаскивать меня из канавы, стирать грязь с моей одежды, улыбаться и говорить: «Ну почему бы, Мэй, тебе теперь не вернуться домой, выйти за меня замуж, остепениться и жить счастливо во веки веков?»

– Он все же хочет жениться на вас?

– Конечно. Ему сложно выбить что-то из головы, если он зациклился на какой-то идее.

– Вы не собираетесь за него замуж?

– Нет. Наверное, я неблагодарное существо. Я знаю, что попала в переделку. Я думаю, Андерс придет мне на помощь деньгами и окажет моральную поддержку. Мне следует упасть к нему в объятия, когда все это закончится. Для вашего личного сведения, мистер Мейсон, я заявляю, что я не собираюсь делать ничего подобного.

– Ладно, давайте теперь поговорим о том, что произошло на яхте, – сказал Мейсон.

– Я уже рассказывала вам об этом.

– Вы утверждали, что Вентворт был в нижнем белье.

– Да.

– Труп обнаружили полностью одетым.

– Ничего не могу с этим поделать. Когда в него выстрелили, на нем было только нижнее белье.

– Как все это началось?

– Он сказал, что той ночью ему придется куда-то плыть и ему нужно переодеться в комбинезон, потому что требуется что-то там сделать с моторами. Он извинился и отправился в каюту на корме. Он оставил дверь открытой. Я этого не знала. Я пошла к машинному отделению и увидела, как он переодевается. Наверное, тогда соответствующая идея стукнула ему в голову. Он начал заниматься мной, а не моторами.

– Вы громко кричали?

– Я вообще не уверена, что кричала. Хал утверждает, что да. Я думаю, он преувеличивает. Возможно, я ругалась, лягалась, царапалась и кусалась. Если я и кричала, то кричала на Пенна, но не звала на помощь. Я сама поднялась на борт этой яхты и сама могла с нее сойти на берег. Мне, в общем-то, не свойственно звать на помощь.

– Вы нервничали, у вас была истерика?

– У меня? – в удивлении переспросила она.

– Да.

– Боже мой, конечно, нет. Меня пытались загнать в угол, и я почувствовала страшную усталость. Я не знала, сколько месяцев я еще выдержу. Послушайте, мистер Мейсон, мне и раньше приходилось отбивать атаки мужчин и, возможно, придется делать это в будущем.

– Вы вдохновляете мужчин на применение насилия?

– Не думаю. Мужчины применяют тактику пещерного человека, потому что она нравится некоторым женщинам. Мне – нет. Если мужчина пытается применить силу – в любом смысле, – у меня возникает желание стукнуть его чем-то по голове, первым, что только попадется под руку. Возможно, у меня возникает больше проблем, чем у других женщин, потому что я независима, а это не нравится мужчинам. Многие женщины говорят «нет» таким образом, что мужчинам это страшно нравится. Если я говорю «нет», то это означает «Нет». Мне плевать, нравится это ему или не нравится.

– Когда вы в последний раз виделись с Фрэнком Марли?

– В воскресенье, неделю назад.

– Где?

– Мы ездили в круиз – целой компанией.

– Вентворт тоже был?

– Да.

– На «Пеннвенте»?

– Нет. На яхте Марли – «Атине». Мы быстро сходили в Каталину и обратно.

– Вы в состоянии управлять его яхтой?

– Да. По пути назад я стояла у штурвала. Хотелось бы мне, чтобы сам Марли вызывал у меня такие же чувства, как его яхта. Она – прелесть.

– Расскажите о ваших отношениях с Вентвортом.

– Мы познакомились какое-то время тому назад. Я выполняла для него одну работу. Я увидела, что он начал проявлять ко мне интерес. Он пригласил меня поехать в круиз. Вы прекрасно понимаете, что происходит в подобных круизах. Я без обиняков сказала ему, что думаю по этому поводу. Он ответил, что мой подход его устраивает. Ему просто нравится мое общество. Я поехала. Он признался мне, что хочет открыть букмекерскую контору. Это противозаконно, но он утверждал, что договорился с полицией. Он хотел бы, чтобы я там работала – придавала лоск и следила за Марли. Он знал, что у Марли со мной ничего не получилось, и не очень-то доверял ему. Деньгами их фирмы в основном занимался Фрэнк. Пенн решил, что было бы неплохо, если бы кто-то находился рядом и наблюдал за деятельностью Марли. По правде говоря, я думаю, что Фрэнку подобная идея не понравилась. Я считаю, что если покопать дела Фрэнка, то там найдется множество подтасовок, подделок и всего в таком роде. Я сказала об этом Пенну.

– Что он ответил?

– Что я не права, но я видела, что он прокручивает в голове мои слова.

– А одежда из универмага?

– Я просто прихожу в ярость, когда вспоминаю об этом. Это было деловое предложение от начала до конца. Вентворт не оплачивал бы никакие из нарядов, если только что-то не случилось бы и я не вышла на работу. Я должна была начать работать и оплачивать счета из своего заработка – по частям. Мы все объяснили менеджеру кредитного отдела, когда открывался счет.

– Но вы не заплатили за одежду?

– Нет, конечно, нет. Я не начинала работать. В руководстве городом произошли изменения. Тех людей, которых, как Пенн и Марли считали, они могли контролировать, перевели в другие районы. Партнеры не отказались от своей идеи, но требовалось время, чтобы завести новые контакты. Я осталась без работы. Мы достигли определенного соглашения, когда Пенн выступил с таким предложением – я не получаю никакого постоянного оклада, пока контора не откроется. Я просто много времени провожу с Пенном, чтобы познакомиться с его друзьями и узнать, кто они. Каждые три недели Пенн отправляет моей сестре чек на небольшую сумму и оплачивает мое проживание и каждодневные расходы. У меня должно было быть достаточно платьев, чтобы производить хорошее впечатление. Иначе говоря, я должна была выступать в роли «хозяйки» всех мероприятий у него на яхте. Мне не требовался никто, чтобы сказать, как все это выглядит. Я прекрасно понимала, что в голове Пенна сидит задняя мысль, что я попаду в зависимость от него, он сможет мной управлять и в конце концов я стану его любовницей. Меня мало волновали его планы. Я точно знала, что планирую я. Я не лицемерила и не надевала личину. Я сказала ему об этом с самого начала. Он знал мое мнение. Он думал, что сможет меня изменить. В общем, это была честная сделка, никаких поблажек.

– А ваша семья?

– Вот где жала туфля. Я не работала и не могла найти удовлетворяющую меня работу. Я думала, что предложение Пенна выльется в хорошие деньги. Я также не исключала такого варианта, что в эту букмекерскую контору может прийти наряд полиции и я окажусь в зале суда. Я не думала, что со мной что-то сделают, но полностью такого варианта не исключала. Я понимала, что мама станет ужасно переживать, если узнает, что я замешана в подобных делах. Я не хотела им врать, поэтому перестала писать. Но я также точно знала, что требуется материальная помощь, поэтому договорилась с Пенном, чтобы он посылал Сильвии небольшие суммы, пока я не стану регулярно получать оклад. Я надеялась, что вскоре у меня у самой будут деньги, чтобы посылать семье. Вот и все.

– Неплохой рассказ, если, конечно, это правда, – заметил Мейсон.

Ее глаза потемнели.

– Не возбуждайтесь, – предупредил Мейсон. – Сейчас я говорю о том, что произошло после того, как мы с вами расстались. Свидетельница утверждает, что вы брали яхту Фрэнка Марли и выходили в море.

– Что я ее брала?

– Да.

– Когда?

– Вскоре после того, как мы вместе съездили в яхт-клуб.

– Я этого не делала.

– Свидетельница утверждает обратное.

– Она лжет. Зачем бы мне понадобилась яхта Фрэнка Марли? Вы можете дать разумное объяснение?

– Если Хал Андерс вернулся на «Пеннвент», вместо того чтобы отправиться в гостиницу, вышел на ней в море и направил ее по курсу на Энсенаду, вы могли взять яхту Марли, чтобы подобрать Андерса. «Атина» в два раза быстрее «Пеннвента».

– Это абсурд. Он отправился прямо в Северную Мезу, чтобы проконсультироваться со своим адвокатом.

– Да, он отправился в Северную Мезу, – согласился Мейсон. – А вот насчет «прямо» я что-то здорово сомневаюсь.

– Я сказала вам правду.

– Ладно, пока остановимся на этом, – решил Мейсон.

Адвокат встал и протянул руку за шляпой.

– Что мне делать? – спросила она.

– Возвращайтесь на квартиру, ведите себя так, словно ничего не произошло. К вам придут газетные репортеры, станут задавать вопросы. Фотографы захотят сделать снимки. Пусть фотографируют сколько хотят. Не забывайте, что таким образом репортеры зарабатывают себе на жизнь. Им приказывают написать отчет, сделать фотографию, взять интервью. Если они возвращаются с чем-то интересным, босс хлопает их по плечу, если они приходят с пустыми руками, босс на них орет. Так что дайте им что-нибудь, с чем появиться у себя в редакции. Позируйте так, как они попросят, но не обсуждайте с ними дело.

– Поняла, – кивнула Мэй Фарр.

– Вы можете рассказывать репортерам все, что угодно, о романе с Халом Андерсом, например.

– Нет никакого романа.

– Так и говорите. Представьте ваши отношения так, как представили мне.

– Что он слабый, всегда спрашивает совета…

– Нет, не это, – перебил Мейсон. – О том, что он просто идеальный молодой человек, никогда не допускающий никаких ошибок, а вы устали от всего от этого. Вы решили поехать в город и испытать все на собственном опыте. Также расскажите о предложении Вентворта работать на него, только ни в коем случае не упоминайте, что вы в курсе, что это букмекерская контора. Он собирался открыть офис в центре города, он не обсуждал с вами конкретно, чем намерен заниматься. Вы знали, что вы будете работать с инвестициями. Но молчите о том, что произошло прошлой ночью. Вам хотелось бы все рассказать, но адвокат не велел ничего говорить.

– Другими словами, от меня требуется представить им какую-то информацию, из которой они смогут слепить рассказ? – уточнила она.

– Правильно.

– Ладно. Я все сделаю.

– Сможете? Нервничаете? Расстроены?

Она покачала головой и улыбнулась.

– Все это – часть игры. Иногда ты наверху и все легко получается. Иногда падаешь на самое дно. Не беспокойтесь.

Она резко встала, протянула руку и снова улыбнулась.

– Спокойной ночи, мистер Мейсон.

Мейсон с минутку подержал ее руку в своей, глядя ей прямо в глаза.

– Они пытались вас запугивать, нагоняли страх?

– Пытались? – засмеялась она. – Они кричали на меня со всех сторон, вопросы сыпались справа и слева. Когда они не получили от меня никаких ответов, они обвинили меня в том, что я была любовницей Пенна и врала Халу, потому что хотела выйти замуж за Хала, чтобы материально обеспечить свое будущее. По-моему, мистер Мейсон, они использовали все уловки, какие только смогли.

– Не сомневаюсь, – с улыбкой ответил адвокат. – Ладно, идите. Вы не забудете то, что я сказал?

– Естественно.

Она еще раз улыбнулась ему от двери, а потом он только слышал удаляющийся стук ее каблучков, когда она по коридору шла к лифту.

Мейсон надел шляпу и открыл дверь в приемную.

– Я отправляюсь по делам, Делла, – заявил он секретарше. – Поужинай и не отходи от телефона.

Она взяла его руку в свою и погладила ее.

– Ты будешь осторожен, шеф?

Он улыбнулся ей, глядя на нее сверху вниз, и покачал головой.

Она рассмеялась и сказала:

– Мне не стоило даже открывать рот, не так ли? Но держи глаза широко открытыми, а если я чем-то смогу тебе помочь, сразу же звони.

– Ладно, Делла. Мне хотелось бы, чтобы ты на какое-то время исчезла со сцены. Очень нежелательно, чтобы они и тебя привлекли к этому делу. Мэй Фарр уже вручили повестку. Она должна предстать перед Большим Жюри. Наверное, и мне следует ждать повестку.

– И мне?

Мейсон кивнул.

– Что мы им скажем?

– Лжесвидетельство совершать не станем. Нам незачем играть им на руку. Мы не имеем права предавать интересы наших клиентов. Просто заявим, что все случившееся – это конфиденциальные сообщения, сделанные адвокату, и не подлежат расследованию Большим Жюри. Это повлечет за собой массу технических вопросов, которые придется утрясать. Ничего, Делла, выкарабкаемся.

– Как я предполагаю, шеф, ты хочешь, чтобы я ничего не говорила?

– Закрой рот на замок. Представь себя клемом,[2] захлопывающим свою раковину.

– Во время прилива?

– А какая разница? – спросил Мейсон.

– Клемов собирают во время отлива.

– Значит, превратись в клема во время прилива.

Не успела дверь за адвокатом закрыться, как зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку.

– Привет, красотка, – послышался голос Пола Дрейка. – Дай мне шефа.

– Он только что ушел. По-моему, отправился за приключениями.

– Как неудачно! Я ждал, что он мне позвонит, когда уйдет Мэй Фарр. Окружной прокурор выпускает пар наружу. В газетах никакие имена не упоминаются, потому что они пока боятся это делать, а окружная прокуратура называет всех. Они заявили, что готовы доказать, что Мейсон вчера пытался найти орудие убийства, ему собираются вручить повестку, чтобы он предстал перед Большим Жюри, а пока за ним установлено наблюдение. Он…

– Боже! – воскликнула Делла. – Я попытаюсь поймать его в холле, Пол.

Она кинула трубку на место, вылетела из офиса, бросилась по коридору к лифту и стала отчаянно давить на кнопку. Как только один из лифтов остановился, она, задыхаясь, обратилась к лифтеру:

– Очень прошу, Сэм, быстро на первый этаж. Пожалуйста! Я страшно тороплюсь!

Лифтер улыбнулся, кивнул и, не обращая внимания на любопытные взгляды остальных пассажиров, а также сигналы, поступающие с разных этажей, опустил кабину на первый.

Делла вылетела из кабины, никому не уступая дороги, и понеслась к входной двери. Она увидела, как Мейсон садится в такси в пятидесяти футах от здания. Она крикнула ему, но он не услышал. Такси тронулось с места. Перед пожарным гидрантом стояла машина, в которой сидели двое мужчин в штатском. Автомобиль пристроился за такси.

Делла Стрит посмотрела в обе стороны. Ни одного такси поблизости не оказалось. Она видела, как автомобиль, в котором сидел Мейсон, и машина, следовавшая за ним, завернули направо на следующем перекрестке и исчезли из ее поля зрения.

Делла Стрит повернулась и медленно направилась обратно в офис.

Глава 10

Мейсон расплатился с таксистом примерно в квартале от многоквартирного дома «Балкан» и внимательно изучил местность. Двое детективов в штатском, следовавших за такси, проехали мимо, даже не посмотрев в сторону адвоката. Мейсон пешком прогулялся до интересующего его дома и нашел в списке жильцов мисс Хейлз Тумс.

Когда он нажал кнопку звонка против ее имени, к дому с противоположной стороны быстрым шагом подошел мужчина и начал рыться в кармане, очевидно пытаясь найти ключ.

Сработало электронное устройство, открывающее дверь, и мужчина, искавший ключ, первым вошел в здание. Мейсон последовал за ним, обогнал его в коридоре, направился к лифту и поднялся на пятый этаж. Квартира пятьсот двадцать один находилась в самом конце коридора. Адвокат подошел к двери и негромко постучал.

Открывшая дверь молодая женщина оказалась выше среднего роста и была одета в пижаму. Она была стройной, с блестящими каштановыми волосами. Голубые настороженные глаза внимательно и открыто смотрели на Мейсона. В ее манере не было ни нервозности, ни страха. Создавалось впечатление, что она не пропадет ни в какой экстремальной ситуации.

– Я вас не знаю, – заявила она.

– Я собираюсь немедленно исправить это, – ответил Мейсон, снимая шляпу и делая легкий поклон.

Она оглядела его с ног до головы, а затем отступила в сторону.

– Проходите, – пригласила она.

Когда Мейсон вошел в квартиру, девушка закрыла за ним дверь, показала на стул, а затем, вместо того чтобы сесть самой, встала, оперевшись спиной на дверь, держась рукой за ручку.

– Ладно. Выкладывайте, зачем пожаловали.

– Моя фамилия – Мейсон. Вам это что-нибудь говорит?

– Ничего. Если вы хотите меня склеить, то напрасно тратите время. Я не составляю компанию незнакомым мужчинам.

– Я провожу расследование.

– О! – воскликнула она.

– У меня есть основания полагать, – продолжал он, – что вы владеете определенной информацией, которая меня интересует.

– О чем?

– О «Пеннвенте».

– Что конкретно о «Пеннвенте»?

– Когда вы видели яхту в последний раз, что вы можете сказать об «Атине» Фрэнка Марли и когда видели ее в последний раз?

– Вы – сыщик?

– Не совсем.

– Почему вас это интересует?

– Я представляю лицо, которому требуются эти факты.

– Что я буду с этого иметь?

– Ничего.

Она отошла от двери и села напротив Мейсона, положила ногу на ногу и обняла одно колено сплетенными пальцами крупных рук.

– Простите меня за осторожность, – сказала она, – но в наши дни читаешь столько сообщений о том, как мужчины проникают в квартиры женщин, ударяют их чем-нибудь по голове, душат, насилуют и все в таком роде. Я просто не хотела бы рисковать.

– Я похож на одного из таких?

– Не знаю. Я понятия не имею, как они выглядят.

Мейсон расхохотался. Хейлз Тумс слегка улыбнулась.

– Давайте вернемся к моим вопросам, – сказал адвокат.

– О яхтах?

– Да.

– И что с яхтами?

– Когда вы в последний раз видели «Атину» Фрэнка Марли?

– Мистер Мейсон, – улыбнулась она, – я бы хотела вернуться к моему вопросу.

– Который вы имеете в виду?

– Что я буду с этого иметь?

– То, что я и сказал вам вначале, – ничего.

– Тогда зачем мне отвечать?

– Давайте попробуем другой подход, – предложил Мейсон с огоньком в глазах. – А почему бы вам не ответить?

– Благотворительность может начинаться в собственном доме, но заканчивается она в работном.

– Хорошо, я выложу свои карты на стол, – заявил Мейсон.

– Начинайте с тузов, пожалуйста.

– Я адвокат. Я представляю Мэй Фарр в связи с…

– О, вы – Перри Мейсон?

Он кивнул.

– Почему вы сразу об этом не сказали?

– Не думал, что это поможет.

Она посмотрела на него, сдвинув брови, слегка наклонив голову в сторону.

– Итак, вы – Перри Мейсон.

Адвокат молчал.

– И заинтересованы в информации, которая, как вы думаете, у меня имеется. Из-за нее у меня могут возникнуть проблемы?

– Не знаю.

– Послушайте, у меня нет ни малейшего желания оказаться в кресле для дачи свидетельских показаний.

– В настоящий момент вы находитесь не в свидетельском кресле.

– Нет, но благодаря вам я могу там оказаться.

– С другой стороны, может, и не окажетесь.

– Вы обещаете мне это?

– Нет.

Она погладила колено кончиками пальцев, ее глаза смотрели вдаль. Она явно прокручивала в голове все возможные варианты последствий. Внезапно она резко остановила взгляд на лице адвоката и заявила:

– Ладно, рискну. Я люблю риск.

Мейсон поудобнее устроился в кресле и специально отвел глаза от лица Хейлз Тумс, чтобы она могла спокойно говорить, не чувствуя их на себе.

– Я не могу появляться в месте дачи свидетельских показаний, потому что умный адвокат сделает из меня жалкое зрелище. Я всегда любила спорт – теннис, катание на лошадях, лыжи. Больше всего я люблю яхты. Вы слыхали о золотоискательницах, мистер Мейсон? Меня, наверное, можно назвать яхтоискательницей. Как только я узнаю, что планируется круиз в Каталину, я встречаюсь со всеми яхтсменами, с которыми только могу. Когда у меня просят телефонный номер, я его даю. Это все, что я им даю, – телефонный номер, мое общество и много смеха. Очень часто яхтсмены хотят, чтобы компанию им составляла девушка – очень спортивная, знает, как управлять яхтой, готова выполнять часть работы и умеет повеселиться. Наверное, я могла бы использовать то же количество умственных усилий в какой-нибудь коммерческой деятельности и зарабатывать хорошие деньги. Я усердно тружусь, выдумывая всякие остроты, игры, розыгрыши. Я размышляю, как можно много выпить и не напиться. Если вы не знаете, что нужно делать, советую съесть побольше сливочного масла перед началом пьянки.

– У меня тоже есть отличный рецепт, – сообщил Мейсон.

– Правда?

– Правда.

– Не будьте жмотом, поделитесь со мной. Пока масло – это лучшее, что мне известно.

– Мой рецепт значительно проще. Я практически не пью после начала пьянки.

– О! – с разочарованием в голосе воскликнула она. – Я-то думала, что вы на самом деле мне что-нибудь посоветуете.

– Пожалуйста, не отвлекайтесь, – попросил Мейсон.

– Больше не буду. Слушайте факты, мистер Мейсон. Я понравилась Пенну Вентворту. Он всем занимался исключительно с корыстными целями. Если Пенн слышал «нет», он начинал бороться, когда он боролся, он терял контроль над собой. Я терпеть не могу, когда мне указывают, что мне делать. У меня прекрасное зрение, я отлично оцениваю расстояние, делаю все вовремя. Только вчера я выиграла теннисный турнир. Когда Пенн разошелся, я его предупредила. Предупреждение не сработало – вообще никакой реакции не последовало. Он уже миновал критическую точку. Тогда я сняла туфлю, согнула ногу и приготовилась ждать благоприятной возможности. Она представилась.

– В цель попали? – поинтересовался Мейсон.

– Разумеется.

– Что случилось с Вентвортом?

– Вначале я думала, что убила его. Я полила ему лицо водой, терла ему грудь и ребра, с ложечки подавала коньяк. Он пришел в себя примерно через час и еще с полчаса вел себя как в стельку пьяный.

– А затем? Он согласился на второй раунд или ушел с ринга после гонга?

– С ринга он ушел, – улыбнулась она, – но это послужило началом отличной дружбы. Получилось так, что меня стала волновать его судьба, а он меня уважал. Это была дружба, редко встречающаяся между мужчиной и женщиной, – просто товарищи, идеально подходящие друг другу. Он узнал, что я обожаю яхты, и ему нравилось мое общество. Иногда он путешествовал без компании, бывало, ему не хотелось, чтобы кто-то его беспокоил или надоедал разговорами. Он никогда не любил яхты как яхты, а использовал их как средство получения удовольствия – поехать в круиз, устроить вечеринку и все в таком роде. Именно поэтому «Пеннвент» так напичкан всякими приспособлениями. Вы просто не поверите тому, что я сейчас скажу. Однако это правда. Когда на Вентворта нападала хандра, он любил отправляться в круиз. Управление яхтой он оставлял на меня. Я готовила. Иногда за все время плавания мы не говорили друг другу ни слова, только обменивались скупыми фразами о том, что будем есть, и об управлении яхтой. Меня это полностью устраивало. Я люблю выходить в открытое море, держа руки на штурвале. Я получаю от этого удовольствие, чувствую силу. Я знаю, что океан жесток и безжалостен. Я знаю, что он не терпит ошибок. Я люблю играть в такую игру.

С минуту она помедлила, изучая лицо Мейсона, очевидно ожидая, что последует какой-то комментарий. Адвокат молчал.

– Естественно, я познакомилась с Фрэнком Марли, – продолжала Хейлз Тумс. – Он отличался от Пенна. Фрэнк ко мне никогда не приставал. Если он и решится когда-либо, то только в том случае, если у него будут все козыри и все тузы. Он ждет, наблюдает, размышляет, разрабатывает какие-то схемы, и из того, что он говорит, вы никогда не поймете, что он думает на самом деле. Пенн был славный парень, но девушке нельзя было находиться рядом с ним и пяти минут, чтобы он не попытался с ней заигрывать. Он пробовал один подход, если ничего не получалось, заходил с другой стороны, а потом начинал применять силу. Но с Пенном ты всегда знала его позицию. Он никогда не лицемерил. Любая девушка, соглашавшаяся провести время с Пенном, понимала, что он… ну, опасен. Но после того, как первый раунд пройден, из него получался отличный друг. В нем было много положительного: умен и честен, обладал чувством юмора, мог составить прекрасную компанию, если не хандрил. Когда же он хандрил, он хотел, чтобы его оставили в покое, и оставлял в покое тебя. Фрэнк Марли – полная противоположность. Я много времени проводила с Фрэнком. Я неоднократно управляла его яхтой. Он обычно все время сидел или стоял где-то поблизости, курил сигареты и наблюдал за мной полуприкрытыми глазами сквозь поднимающийся вверх дым. Он вел себя как истинный джентльмен, не создавал шума, отличался изысканными манерами – и всегда выжидал удобного момента.

Она замолчала, с любопытством уставилась в лицо Мейсону, а потом воскликнула:

– Давайте, смотрите на меня! Я все равно продолжу рассказ.

– Нет, я слушаю, – ответил адвокат. – Я слушаю ушами и смотрю глазами. Я не могу делать две вещи сразу и полностью сосредоточиться на каждой из них. Сейчас меня интересует ваш голос.

– А вы не считаете, что о женщине можно сказать гораздо больше, если вы наблюдаете за ней, когда она говорит, чем слушая то, что она говорит?

– Не всегда. Я – адвокат и приучил себя слушать. Свидетели обычно хорошо заучивают свой рассказ, по крайней мере, манеры и жесты получаются в большей или меньшей степени механически, но репетируют свою речь они про себя. Я думаю, людям следует развивать искусство разговора с самим собой. В таком случае они многое бы узнали о своих голосах.

Она рассмеялась и заявила:

– Я почувствовала себя раздетой – вы сидите здесь, отвернувшись, а ваши уши не пропускают ни слова.

– Я не собирался вызывать подобных ощущений. Вы очень наблюдательны.

– Вы так думаете?

– Да.

– Спасибо.

– Вернемся к делу. Мы говорили о яхте Фрэнка Марли.

– Я говорила о мужчинах и яхтах, – поправила она его. – Во второй половине дня мне позвонил Вентворт и сказал, что хочет меня видеть. Я поехала в гавань и поднялась на борт. Он сообщил, что на следующей день ему надо быть в Сан-Диего: назначена встреча с женой. Он собирался поставить ей ультиматум: или она дает ему развод на разумных условиях, или он подаст в суд на Сида Эверсела за раскол семьи. Он предложил мне поплыть вместе с ним. Мы возьмем курс на Энсенаду, а он оттуда полетит в Сан-Диего на встречу с женой. Конечно, я осталась бы на борту «Пеннвента», он не хотел, чтобы жена узнала, что я его сопровождаю. Меня такой вариант полностью устраивал. Я сказала Пенну, что мне надо съездить домой за кое-какой одеждой, а потом закупить провизию. Он дал мне денег и попросил по пути в гавань остановиться в одном из открытых всю ночь магазинов и купить, что требуется. Как только я приеду обратно, мы отчаливаем. Я вернулась в гавань. «Пеннвента» у причала не было. Я подумала, что, возможно, Пенн делает пробный выход. Он меня никогда не обманывал и не подводил. У нас были не такие отношения. Я точно знала, что он хочет, чтобы я управляла яхтой. Я осталась ждать в гавани. Потом я решила посмотреть, нет ли кого на борту яхты Фрэнка Марли, но увидела, что и ее нет у причала. При обычных условиях я не стала бы ждать так долго, но мне очень хотелось сплавать в Энсенаду. Я считала, что Пенна могла заставить сняться с якоря только крайняя необходимость. Я знала, что он оставил бы для меня сообщение, если был бы вынужден отплыть без меня. Рядом со зданием клуба есть специальная доска объявлений, вернее, это не доска, а множество маленьких ячеек с названиями яхт. Я заглянула в ячейку Пенна. Никаких посланий не было. Я вернулась к своей машине и решила еще подождать.

– Секундочку, – прервал ее Мейсон. – В какое время?

– Понятия не имею. Я помню, что, когда делала покупки, начинался дождь. Это вам что-нибудь говорит?

Мейсон кивнул.

– Полчаса или три четверти часа после этого шел дождь. Он пришел с гор. Я сидела в машине и задремала. Я полдня играла в теннис – участвовала в небольшом любительском турнире. Завоевала медаль за второе место среди женщин, а та, что выиграла у меня, использовала все грязные уловки, которые только существуют. Я так расстроилась, что проиграла ей! Наверное, я сама захандрила. Однако мысли о круизе в Энсенаду успокаивали меня. Я ждала и дремала. Затем я услышала, что к причалу приближается какая-то яхта. Я подумала, что это «Пеннвент». Я открыла дверцу и уже собиралась выйти из машины, когда поняла, что это «Атина» Фрэнка Марли. Я решила, что он должен знать, где Пенн, но не была уверена, что Марли один. Понимаете, этикет среди яхтсменов несколько отличается от общепринятого. Вам следует убедиться, один ли мужчина, а если нет – оставить его в покое, пусть забавляется. На палубе появилась девушка. По тому, как управляли яхтой, я поняла, что девушка одна. Она быстро соскочила на берег. Бог мой, я ее хорошенько разглядела.

– Ревность?

– И это тоже. Я решила, что если Фрэнк Марли настолько щедр в моменты, когда наиболее благодушно настроен, что позволяет девушкам брать его яхту и одним гулять по морям по волнам – ну, это интересная идея.

– Вы узнали девушку?

– Тогда нет. Позднее я выяснила, что это была Мэй Фарр.

– Как вы это выяснили?

– Видела ее фотографии.

– Кто вам их показал?

– Вот это мы сейчас обсуждать не станем. Разрешения того лица у меня нет.

– Фрэнк Марли?

– Повторяю: мы не станем это обсуждать.

– Что было дальше?

– Я подождала с полчаса после того, как девушка уехала, а затем решила, что мне тоже пора возвращаться домой, – сказала Хейлз Тумс. – Я пришла к выводу, что что-то случилось и Пенну пришлось отчалить, даже не успев оставить мне послание. Я приехала домой, забралась в горячую ванну, а затем легла спать.

– Вам хотелось отправиться в круиз в Энсенаду?

– Да.

– Вы планировали быть вдвоем с Вентвортом?

– Я же сказала вам.

– Это не очень здорово выглядит со стороны, – заметил Мейсон.

– Ну и что? – с вызовом спросила она.

– Вас, похоже, не волнует, кто что о вас подумает.

– Плевать мне на это.

– У вас своя машина?

– Да.

– Вы можете сразу сорваться, чтобы отправиться в круиз?

– К чему вы клоните?

– Возможно, я слишком часто веду перекрестные допросы, – улыбнулся Мейсон. – У меня в привычку вошли методы подведения свидетеля к нужному мне аспекту. На самом деле я пытаюсь выяснить, на что вы живете.

– А, это, – улыбнулась она. – Наверное, адвокат поставил бы меня в неприятное положение перед присяжными, если бы таким образом стал задавать вопросы, не так ли?

Мейсон кивнул.

– Ну, понимаете… – колебалась она.

– Продолжайте, – подбодрил Мейсон.

– А в свидетельской ложе задают подобные вопросы, мистер Мейсон?

– Перекрестный допрос ведется примерно так, как я спрашиваю вас.

– Понятно. Тогда мне и перед присяжными придется говорить о таких вещах, не так ли?

– Все зависит от вас, – ответил Мейсон.

– Я не хочу выступать свидетельницей, – заявила она.

– Вы все равно не ответили на мой вопрос, – напомнил Мейсон.

У нее сверкнули глаза.

– Мне кажется, это не ваше дело! – воскликнула Хейлз Тумс. Девушка какое-то время сидела молча, потом у нее в глазах блеснул огонек, и она добавила: – Это несущественно и не относится к делу, мистер Мейсон.

– Возражение хорошо обосновано, мисс Тумс, – поклонился в ответ адвокат.

Она расхохоталась.

– Мы с вами могли бы стать друзьями, – заявила Хейлз Тумс. – Вы сказали, что я наблюдательна. Мне пришлось развивать это качество. Я с ума схожу по теннису. Я люблю все виды спорта. Девушка не может работать в офисе и отдавать много времени спорту одновременно.

– Это аксиома, – сухо прокомментировал Мейсон.

– Может, у меня есть бывший муж, который перечисляет мне небольшую сумму в качестве алиментов.

– Правда?

– Вы же сказали, что возражение хорошо обосновано.

– Так и есть.

– Значит, я не должна отвечать на этот вопрос.

Он покачал головой.

– Для Мэй Фарр все выглядит безрадужно, не так ли? – спросила она.

– Я бы сказал, что положение Хала Андерса значительно хуже.

– Я считаю, что она могла действовать вместе с ним. Он убил Вентворта прямо здесь, в гавани, потом вывел яхту Пенна в море и установил курс на Энсенаду. Она проследовала за ним на «Атине», подобрала его, высадила на берег где-то в другом месте, а сама вернула на место яхту Марли.

– Почему вам пришла в голову подобная идея?

Хейлз Тумс рассмеялась и ответила:

– Читала газеты и обдумывала происшедшее. Естественно, когда я прочитала газетные отчеты, я осознала всю значимость виденного мной.

– Вы это с кем-то обсуждали?

Она покачала головой.

– Почему бы вам не сообщить в полицию? – предложил Мейсон.

– В полицию? – переспросила она и пожала плечами.

– Но почему?

– Несколько причин.

– Например?

– Я не хочу появляться на месте дачи свидетельских показаний.

– И поэтому вы решили, что никому ничего не скажете о том, что видели?

Она зажала стрелку одной из штанин пижамы между большим и указательным пальцем и провела донизу, затем критически осмотрела ее, словно проверяла, ровно ли та идет.

– Ну? – подбодрил Мейсон.

– Послушайте, – резко сказала она, – я давно пришла к выводу, что человек получает от жизни то, что хочет, если хочет этого достаточно сильно.

– Я уже слышал подобные идеи от других людей, – заметил Мейсон.

– Я живу в соответствии с этой теорией. Я получаю то, что желаю, и мне это нелегко дается. Вы должны хотеть каждой частичкой своей энергии и жизненной силы, которые только у вас имеются.

– Итак?

– Итак, я научилась быть абсолютно хладнокровной и эгоистичной, – с вызовом ответила она, прямо встречая его взгляд.

– Большинство людей, добившихся успеха, – эгоисты, – сказал Мейсон. – Иногда, конечно, встречаются исключения, но я говорю в общем и целом. Если вы – эгоистка, вам не стоит за это извиняться.

– Я и не извиняюсь.

– Значит, вы к чему-то клоните.

– Клоню.

– Так не тяните кота за хвост.

– Хорошо. Если я отправлюсь в полицию, мое имя окажется в газетах. Мне придется появиться в свидетельской ложе. Меня сфотографируют. Я думаю, что я хорошо выйду на снимках – с точки зрения фотографов. Значение этого предполагавшегося круиза в Энсенаду будет преувеличено и искажено.

– Мне казалось, что вам наплевать на то, кто что о вас думает.

– Вы правильно все поняли, но меня волнует моя репутация.

– И что из этого?

– А то, мистер Мейсон, что, если я окажусь в свидетельской ложе, я здорово наврежу вашей клиентке. Ей не захочется, чтобы я там появлялась. И этому Андерсу тоже не захочется меня там видеть. Вам не должно хотеться меня там видеть. Да и я сама не испытываю ни малейшего желания там оказаться. Я бы хотела совершить путешествие. Я знаю кое-кого, у кого имеется яхта. Я не стану упоминать никаких имен. Это лицо и я готовы отправиться в круиз в Южные моря. Нас будут преследовать неудачи. Сломается мотор, мы сойдем с курса, остановимся на каком-нибудь стоящем обособленно тропическом острове, у нас закончится горючее, нам придется чинить мачту и паруса. Пройдет много недель и месяцев, прежде чем о нас кто-то снова услышит.

– Довольно опасный способ, чтобы избежать появления на месте дачи свидетельских показаний, – заметил Мейсон.

– Я так не считаю. Мне нравится подобный образ жизни.

– Что же вас удерживает?

– О, я поняла, что вы думаете, – внезапно сказала она. – Вы решили, что это Фрэнк Марли. Нет, не он. Фрэнку нужно оставаться здесь. У этого человека относительно крупное судно. Яхта Марли никогда не сможет совершить длительного океанского путешествия. Глупо даже пытаться.

– Тогда я по-другому сформулирую вопрос, – снова заговорил Мейсон. – Что удерживает то, другое лицо?

– Деньги.

– Деньги?

– Да. Вернее, их отсутствие.

– Понятно.

– Мистер Мейсон, – быстро продолжала она, – для этого не потребуется слишком много и – если вас мучит совесть – это не будет взяткой, чтобы удержать меня от появления в свидетельской ложе. Вы просто финансируете мое маленькое путешествие, в которое я всю жизнь мечтала отправиться. Тысяча долларов покроет все расходы.

Мейсон покачал головой.

– Семьсот пятьдесят?

Мейсон снова покачал головой.

– Послушайте, мистер Мейсон, я сделаю это и за пятьсот. Это, конечно, маловато, потому что мы надолго уйдем в море и у этого, второго лица есть кое-какие обязательства, но за пять сотен мы сделаем все, что нужно.

– Нет. Это не вопрос цены.

– Тогда чего?

– Не уверен, что вы поймете, – ответил адвокат.

– Пожалуйста, мистер Мейсон. Вы даже не представляете, что подобное путешествие значит для меня.

Мейсон еще раз покачал головой, поднялся с кресла, глубоко засунул руки в карманы брюк и с минуту стоял, задумавшись. Затем он стал ходить из угла в угол – не бесцельно бродить, как это делает глубоко погруженный в свои мысли человек, а внимательно исследовать каждую из четырех стен комнаты.

– Что с вами? – с опаской спросила она.

– Просто думаю.

– Вы осматриваете пол.

– Правда?

– Правда.

Мейсон продолжал свое медленное движение по комнате.

Она подошла к нему и остановилась.

– Что случилось, мистер Мейсон?

Он не ответил. Она положила руку ему на плечо.

– Послушайте, мистер Мейсон, – просящим голосом заговорила она. – Вам лично это ничего не будет стоить. Харольд Андерс богат. У него много денег и много земли. Я – бедная девушка. То, что он заплатит мне, – капля в море по сравнению с вашим гонораром за его защиту.

– У него другой адвокат, – ответил Мейсон.

Она резко замолчала, обдумывая услышанное от Мейсона.

– О! – только и смогла произнести Хейлз Тумс.

Мейсон закончил осмотр комнаты.

– Кто адвокат мистера Андерса?

– Не знаю. Он консультировался с кем-то на севере, где-то в районе Северной Мезы.

– В Северной Мезе?

– Возможно, в ее окрестностях.

– Вы не знаете его фамилии?

– Нет.

– Послушайте, мистер Мейсон, сделайте мне одолжение. Как только вы выясните, кто его представляет, позвоните мне, пожалуйста. Вам же нетрудно это сделать – а результат будет такой же.

– При сложившихся обстоятельствах вам лучше читать газеты и добывать информацию из них, – посоветовал Мейсон.

– Я так и сделаю. Мистер Мейсон, я выложила свои карты на стол, потому что мне нужно было сделать вам это предложение. Вы не станете меня использовать?

– Каким образом?

– Этот круиз в Энсенаду и то, что я рассказывала вам о своей жизни – как я оказываюсь в морских путешествиях?

– Когда вы выкладываете свои карты на стол, вы не можете ожидать от другого человека, что он не будет знать, как вы собираетесь ходить, – ответил Мейсон.

– Но вы же не поступите так со мной! – закричала она.

– Не знаю. Все зависит от того, как вы поступили со мной.

– Но я предлагаю вам честную сделку!

– Хорошо, давайте надеяться, что так, – сказал Мейсон, повысив голос. – В любом случае я не заплачу и пяти центов, чтобы скрыть ваши показания. И не позволю своей клиентке заплатить эти пять центов.

– Вы что, собираетесь рассказать полиции о том, что я вам открыла?

– Не беспокойтесь.

Мейсон взял шляпу и направился к двери.

– До свидания, мисс Тумс, – попрощался он.

Она поморщилась.

– О, мистер Мейсон, я надеялась, что вы поведете себя разумно.

– И что сделаю?

– Сами знаете.

– У разных людей разные представления о разумном. Все зависит от точки зрения. Всего хорошего.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Не забудьте, мистер Мейсон.

– Не забуду.

– И не забудьте, что я наблюдательна! – крикнула она ему вслед, когда он уже подходил к лифту.

Дверь за ней закрылась неслышно, но крепко.

Глава 11

Мейсон обнаружил небольшой отель в двух кварталах от дома Хейлз Тумс. Он позвонил Полу Дрейку из телефонной будки.

– Привет, Пол. Какие новости?

– Полно всего, Перри, – в голосе Дрейка чувствовалось сильное возбуждение. – Слушай. За тобой от здания конторы пристроился «хвост». Делла пыталась тебя предупредить, но опоздала. Двое в штатском следовали за такси, в котором ты уехал. Где ты был – что-нибудь важное?

– Я так и думал, – ответил Мейсон. – Встречался со свидетельницей. Она несколько раз делала мне предложения, заявляла, что готова исчезнуть со сцены, если мои клиенты ей заплатят.

– А ты?

– Когда она в третий раз сделала мне предложение, мне это показалось подозрительным. Я начал осматривать ее квартиру в поисках потайного микрофона.

– Нашел?

– Нет. Они оказались слишком умны. Обычно сам микрофон обнаружить сложно, но если все делается наспех, то на плинтусах может остаться немного пыли от штукатурки.

– Ты считаешь, что свидетельница – подставное лицо?

– Нет, не считаю, – медленно произнес Мейсон. – Я думаю, что она на самом деле свидетельница, но пытается каким-то образом откупиться от полиции. Понимаешь, если бы они поймали меня на попытке помочь ей скрыться, они дали бы ей бежать, затем под звуки фанфар вернули бы ее, а то, что я старался от нее избавиться, пошло бы совсем не на пользу мне и моей клиентке. В таком случае ее показания стали бы самыми важными.

– Ты не клюнул?

– Конечно, нет!

– Фотографии у меня, – сообщил Дрейк.

– Пол, а у тебя в конторе есть запасные револьверы?

– Да, есть.

– А такой, который тебе не очень нужен?

– У меня имеются два дешевых револьвера, которые мои оперативники отобрали у честолюбивых мальчиков, игравших с игрушками, предназначенными для взрослых. А что?

– Как далеко ты можешь кинуть револьвер? – спросил Мейсон.

– Черт побери, не знаю. Наверное, футов на сто.

– А ты когда-нибудь пробовал?

– Конечно, нет.

– Зайди за Деллой Стрит, Пол, и встречайте меня в ресторанчике, где я иногда обедаю. Делла знает это место. Ты ужинал?

– Да, перекусил на ходу.

– Я сейчас беру такси и направляюсь туда, быстро поужинаю и буду готов к действиям. Думаю, Делла уже поела.

– Сомневаюсь, – заметил Дрейк. – Она очень разволновалась, пытаясь сообщить тебе об этом «хвосте». Где они сейчас? Ты от них отделался?

– Понятия не имею. Возможно, так и следят за мной. Я осмотрелся, но никого не заметил. Однако в дверь дома, где живет свидетельница, вошел мужчина, когда я звонил. Возможно, он один из них.

– Что все это значит, Перри? Что-нибудь серьезное?

– Черт побери, не знаю. Я не могу тратить время, размышляя, что сделает противник. Мне необходимо действовать быстро.

– У меня горячие новости по Эверселу.

– Что с ним?

– Его самолет взлетал и садился дважды – один раз до дождя, один раз после.

– Ты уверен? – уточнил Мейсон.

– Да. Один из моих оперативников уговорил главного садовника взять его на работу помощником. Это работа с проживанием. Он постоянно находится при особняке, так что в состоянии выяснить, что нам требуется.

– Ты можешь с ним созвониться?

– Нет, но он периодически сам звонит мне за указаниями.

– Ладно, – сказал Мейсон. – У меня есть несколько идей. Собирайся, бери Деллу, и заезжайте за мной в ресторан. До встречи.

Мейсон вышел из телефонной будки и встал у входа в отель. Он не заметил никого, кто бы проявлял к нему повышенный интерес.

Мейсон поймал такси и отправился в ресторан, съел бутерброд, выпил кофе с куском пирога. Вскоре к нему присоединился Пол Дрейк.

– Делла с тобой? – спросил Мейсон.

– Да, сидит в машине.

– Она поела?

– Перехватила бутерброд. Утверждает, что не голодна.

– Ты принес револьвер?

– Да.

– Давай купим несколько фонариков, работающих на пяти батарейках. Я хочу проверить, как далеко я смогу закинуть револьвер.

– А где ты собираешься его бросать? – поинтересовался Дрейк.

– Там же, где и Андерс.

Дрейк с беспокойством посмотрел на Мейсона.

– Это может оказаться опасно, – заметил он.

– Почему?

– В суде будет звучать не очень здорово.

– Любовные письма в суде тоже звучат не очень здорово, однако люди не перестают их писать, – ответил адвокат.

– Решать тебе. Это твой спектакль. Кстати, а «хвост» был, когда ты ехал сюда?

– Не думаю, но не уверен. Я провел рутинную проверку, но никого не обнаружил.

По пути в машину Дрейк продолжал отчитываться:

– Моему оперативнику в особняке Эверсела здорово повезло: садовник, как и мой парень, – шотландец. Он находится на привилегированном положении, у него собственный домик, и его не считают одним из слуг.

– Где живет твой оперативник?

– В комнате на первом этаже.

– Он что-нибудь выяснил?

– Массу всего. В ту ночь садовник никуда не уезжал вместе с остальными, хотя его тоже приглашали. Он молчалив, как гранитная скала, если только собеседник, как Макгрегор, не из определенного местечка в Шотландии.

Мужчины остановились у края тротуара. Мейсон увидел Деллу Стрит, сидящую в автомобиле Дрейка, улыбнулся ей и поздоровался:

– Привет, Делла.

– Боже, как я за тебя волновалась! – воскликнула она. – Я боялась, что ты прямо попадешь в их капкан.

– Может, так и случилось. Что выяснил твой человек, Пол?

Дрейк сел за руль. Мейсон опустился на сиденье рядом с ним. Делла поудобнее устроилась сзади.

– Куда? – спросил детектив.

– К тому месту, где, как утверждает Андерс, он выбросил револьвер, – ответил Мейсон. – Посмотри, не сидит ли кто у нас на хвосте, Пол.

– Как мне себя вести? Показать им, что я их заметил?

Мейсон подумал с минуту, а потом покачал головой:

– Нет, Пол, показывать не надо. Когда поедешь, притворись, что мы ищем какой-то дом. Таким образом ты сможешь все время делать повороты направо и налево.

– Чутье мне подсказывает, что они не станут за нами следовать, если уже не бросили это дело, – заявил Дрейк. – Умный «хвост» обычно прекращает работу, если замечает, что объект начал неожиданно поворачивать. Конечно, кроме случая, когда «хвосту» дано задание не упускать объект из виду независимо от того, понял ли он, что за ним установлено наблюдение, или нет.

– Ладно, попытайся, чтобы все выглядело невинно, – попросил Мейсон. – Так что там с садовником Эверсела?

Дрейк вклинился в поток машин.

– Садовник разговорился, – сообщил детектив. – Похоже, что после того, как слуги уехали в город, появился Эверсел на своей машине. Через какое-то время он куда-то улетел на самолете, потом вернулся. На этот раз его сопровождала женщина. Мой оперативник считает, что садовник знает, кто она, просто не хочет говорить. Как я понимаю, моему парню приходилось ходить вокруг да около, чтобы выбить эту информацию из садовника.

– Естественно. Рассказывай все, что знаешь, – попросил Мейсон, – а недостающие куски мы попытаемся домыслить.

– Итак, Эверсел вернулся с женщиной и отправился в темную комнату, где обычно проявляет пленки. Похоже, что он любит пофотографировать.

– И миссис Вентворт с ним? – поинтересовался Мейсон.

– Та женщина. Я не знаю, кто она.

– Что произошло потом?

– Кончился дождь. Эверсел спустился вниз и начал разогревать мотор самолета. Через пятнадцать минут они взлетели. Он отсутствовал почти всю ночь, вернулся лишь под утро, причем один.

– Предполагалось, что миссис Вентворт находится в Сан-Диего?

– Ага, – кивнул Дрейк. – Но Эверсел мог ее туда без проблем доставить на своем самолете. Мои люди в Сан-Диего сейчас проверяют, не видели ли там этого самолета.

– Где находилась яхта Эверсела?

– Очевидно, стояла у причала в гавани.

– Какую скорость она может развивать?

– На два узла в час больше, чем яхта Вентворта.

– А где миссис Вентворт остановилась в Сан-Диего?

– На яхте с друзьями. Она также сняла номер в одном из отелей. Ты сам знаешь яхты, Перри. Там много удобств, но сложно принять ванну, не сходишь в парикмахерскую, салон красоты и все тому подобное. Многие женщины также снимают отели и проводят часть времени в них, когда яхты находятся в городе. Иногда несколько женщин берут один номер на всех.

– Ты выяснил что-либо о том, где была Хуанита Вентворт в ночь убийства?

– На яхте сказали, что она ночевала в отеле. Служащие отеля ничего не знают. Если и знают, то держат язык за зубами.

– Если возникнет такая необходимость, она сможет доказать, что находилась в отеле?

– Наверное, – ответил Дрейк. – Сомневаюсь, что кто-то в состоянии доказать, что ее там не было… Итак, Перри, я начинаю проверку на наличие «хвоста». Объедем квартал, остановимся на одной из боковых улочек, осветим фонариком номера двух-трех домов, затем проедем еще один квартал и снова остановимся.

– Прекрасно. Вперед!

Дрейк завернул за угол, миновал два квартала, затем сделал еще один поворот.

– За нами фары автомобиля, – сообщила Делла Стрит.

– Не оборачивайся, – предупредил Мейсон. – Пол все видит в зеркало заднего обзора.

Дрейк снова повернул, остановил машину, посветил фонариком на номера домов и опять двинулся с места, но на очень низкой скорости.

Машина, следовавшая за ними, также завернула направо и стала приближаться к автомобилю Дрейка. Сидевшие в догоняющей машине не проявляли ни малейшего интереса к медленно двигающемуся автомобилю.

– Отвернитесь, – приказал Мейсон тихим голосом. – Можете только один раз быстро взглянуть.

Не успел он договорить, как следовавшая за ними машина пронеслась мимо, быстро набрав скорость.

Дрейк взглянул на задние габаритные огни удаляющейся по улице машины и заметил:

– Мне кажется, Перри, что мы их больше не увидим.

– Думаешь, они поняли, что мы их заметили?

– Не сомневаюсь. По крайней мере, именно так обычно заканчивают выполнение задания.

– Когда твой оперативник из особняка Эверсела будет звонить со следующим отчетом?

– Через час.

– Поехали. Я хочу провести эксперимент с револьвером, а потом ждать звонка твоего человека недалеко от особняка Эверсела. Он связывается с конторой?

– Да, – кивнул Дрейк.

– Тогда, Пол, позвони к себе в агентство и попроси подержать этого оперативника на проводе. Я сам хочу с ним переговорить.

– Хорошо, Перри.

Они проехали кварталов пятнадцать по боковой улочке, повернули и пересекли основной бульвар по одному из перекрестков, затем продолжали движение, пока не добрались еще до одного параллельно идущего бульвара.

– Давай опять проверим, – обратился Мейсон к Дрейку.

Они остановились на бульваре, потом повернули налево и поехали на высокой скорости. Делла Стрит, смотревшая в заднее стекло, объявила:

– Никто на бульвар не вывернул.

– Я же говорил вам, что они закончили, – ответил Дрейк. – Им явно дали указания следить за тобой, Перри, до тех пор, пока у тебя не возникнут подозрения. Они должны были прекратить наблюдение, как только ты их заметишь.

– Ладно, Пол. Давай увеличивай скорость. Остановись у первого же магазина, где могут продавать фонарики. Я хочу купить несколько, работающих на пяти батарейках.

– У меня есть один с собой, – сообщил Дрейк. – Правда, он совсем маленький…

– Им мы тоже воспользуемся, но я хочу купить и побольше размером.

Через пять минут Дрейк увидел магазин, где они купили фонарики. Дрейк позвонил оттуда к себе в контору. Через пятнадцать минут они уже миновали ларек, где продавались булочки с горячими сосисками, который Мэй Фарр показывала Мейсону.

– Сейчас, Пол, проедешь примерно на полмили вперед по этой автостраде, – давал указания Мейсон, – потом развернешься и двинешь назад. Скорость особо не увеличивай – мы должны проверить, нет ли здесь охраны.

Дрейк медленно проехал вперед по автостраде, сделал разворот, опять проехал мимо интересующего их места и заявил:

– Похоже, никого нет, Перри.

– Ладно, останавливайся. Поставь машину у обочины. Надо еще послушать и посмотреть, может, все-таки кто-то здесь есть.

Дрейк выключил мотор и фары. Несколько минут они сидели в полной тишине.

Наконец Мейсон сказал:

– Ладно, Пол. Волков бояться, в лес не ходить. Вылезай из машины. Ты тоже, Делла. Подождем, пока на автостраде не будет ни одного автомобиля. Я брошу револьвер правой рукой. Левой я постараюсь направлять фонарик по траектории его полета. Вы оба своими фонариками тоже следите за тем, как он полетит.

– Что ты пытаешься доказать? – спросил Дрейк. – Что он стукнулся бы в столб высокого напряжения в одном случае из тысячи?

– Нет, такая версия вообще не пройдет перед присяжными. Среди двенадцати обязательно найдется кто-то, кто считает, что рука провидения предает преступника. Как только подобная мысль засела человеку в голову, он становится фанатиком и уверен, что если будет вынесен вердикт о невиновности, то они бросят вызов провидению. Нет, Пол, я просто хочу посмотреть, как далеко я могу закинуть пистолет.

– Сейчас вон та машина пройдет, и можешь бросать, – сказал Дрейк.

– Хорошо. Все готовы? – спросил Мейсон, посмотрев в обе стороны.

Адвокат взял револьвер, протягиваемый Дрейком, за ствол и отвел руку, как при игре в бейсбол.

На высокой скорости мимо них пролетела машина и скрылась вдали. Лишь звук трения шин об асфальт долго отдавался в тишине ночи.

– Ладно. Считаю. Раз… два… три!

Револьвер взлетел в воздух. Фонарик Мейсона поймал его, повел, вдруг потерял, снова высветил. Фонарик Деллы Стрит тоже остановился на летящем револьвере. Дрейк какое-то время не мог точно направить луч, но наконец и ему удалось поймать движущийся объект.

Все трое смотрели, как он летел через забор, над участком земли, а потом упал на землю.

– Ты далеко кинул, Перри. Возможно, тебе даже удастся занять призовое место на чемпионате штата – если, конечно, ты выкроишь время между расследованиями убийств.

– Давай посмотрим, где он упал, – предложил Мейсон. – Пошли.

– А как леди обычно перелезают через забор из колючей проволоки в присутствии двух джентльменов? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Они не перелезают, – ответил Мейсон. – Их через забор переносят.

Делла рассмеялась и ухватилась за Мейсона, внезапно поскользнувшись на крутом спуске. Они перепрыгнули через заполненную грязью канаву и подошли вплотную к забору из колючей проволоки на другой стороне. Мейсон и Дрейк легко подняли Деллу и поставили ее за забором, затем перебрались сами и пошли по мягкой, влажной земле.

– Не пользуйтесь фонариками больше, чем необходимо, – предупредил Мейсон. – А когда включите их, прикрывайте ладонями.

Они шли молча несколько секунд, затем Дрейк сообщил:

– Вот он, Перри. Прямо перед нами.

Мейсон остановился и оглядел участок.

– Дальше, чем я думал, – заметил он.

– Это был хороший бросок. Я бы так не кинул, – признался Дрейк.

– Не кинул бы, потому что ты работаешь в конторе, а не проводишь все свое время на открытом воздухе, – ответил Мейсон. – У тебя нет ранчо, ты не разводишь скот, не катаешься на лошадях. Наверное, он футах в десяти за этой бетонной трубой, не так ли, Пол?

– Похоже, Перри. Что ты задумал?

– Ты знаешь, Пол, мне пришло в голову, что ни я, ни полиция не осмотрели всего два места.

– Какие? – поинтересовался Дрейк.

– Первое – сточная канава. В ней было какое-то количество воды. Полиция упустила ее из виду. Позднее журналист обнаружил там револьвер. Второе место – это сливные трубы. Внизу этих огромных бетонных сооружений стоит вода.

– А не много ли ты хочешь? Думаешь, револьвер прямо плюхнулся в центр трубы? Более того, полиция ведь нашла револьвер, которым убили Вентворта. Ты что, собрался еще какое-то оружие искать?

– Не исключено, что здесь валяются и другие револьверы, – заметил Мейсон.

– Наверное, ты – единственный, кто так считает, – высказал свое мнение Дрейк. – Ты хочешь заглянуть внутрь этих бетонных стояков?

– Да.

– Каким образом?

– Пока не знаю. Думаю, что силы наших фонариков будет достаточно, чтобы увидеть, лежит ли на дне что-нибудь похожее на револьвер, или нет.

– Он мог попасть только в три из этих труб. В пятидесяти ярдах отсюда дорога поворачивает, а линия труб идет прямо.

– Давай посмотрим, – предложил Мейсон.

Детектив склонился над одной из труб. Адвокат отправился к следующей. Делла Стрит осталась стоять на месте.

Мейсон обнаружил, что огромная бетонная труба поднимается над землей фута на четыре. Он перегнулся через край и опустил фонарик внутрь таким образом, чтобы осветить внутреннюю часть, и включил его.

Луч фонарика осветил грубые белые стенки. Создавалось впечатление, что свет рассеялся по всей внутренней части трубы, а это осложнило возможность фокусироваться на том месте, где основной луч входил в темную воду.

После того как адвокат какое-то время водил фонариком по периметру трубы, он внезапно поднял голову и тихо позвал:

– Пол, взгляни-ка сюда! Возьми Деллу с собой.

Мейсон стоял вплотную с бетонной трубой. Его губы тронула улыбка. Он услышал, как в темноте к нему приближаются Пол Дрейк и Делла Стрит.

– Посмотрите сюда, – попросил он.

Делле Стрит пришлось встать на цыпочки и опереться локтями о край трубы. Мейсон и детектив тоже не отводили глаз от воды. Адвокат включил фонарик.

Через минуту Дрейк заявил:

– Он там, под водой. Боже, это в самом деле револьвер!

Делла Стрит молчала. Мейсон поднял голову и встретился с ней взглядом. У нее определенно был обеспокоенный и тревожный вид.

– Похоже, мне придется промочить ноги, – сообщил адвокат.

Он снял ботинки и носки, закатал штанины брюк и обратился к Дрейку:

– Пол, я не смогу выбраться, если ты не подашь мне руку. Давай проверим, как далеко ты достанешь.

Детектив перегнулся через край трубы.

– Я могу подержать его за ноги, – предложила Делла Стрит.

– Отлично, – сказал Дрейк.

– Очень не хотелось бы поцарапать голые ноги, – признался Мейсон. – Пол, помоги мне спуститься.

Мейсон ухватился за правое плечо детектива, затем обеими руками за запястье. Дрейк плотно прижался к краю трубы, опуская Мейсона в темную воду.

– Бр-р-р! – воскликнул Мейсон. – Да здесь ноги может свести!

Через мгновение адвокат отпустил руку Дрейка, упал на несколько дюймов, затем в полусидячем положении начал шарить рукой под водой.

– Вот он, – наконец сказал он.

Мейсон вынул револьвер, просунув согнутый указательный палец правой руки в спусковую скобу. Он осторожно прополоскал оружие в воде, пытаясь очистить его от грязи.

Адвокат достал из кармана фонарик и направил луч на находку.

– «Кольт» тридцать восьмого калибра. Ладно, Пол, помоги мне выбраться.

– Если ты не подложил этот револьвер где-то во второй половине дня, то это самое странное совпадение, о котором я когда-либо слышал.

– Никаких совпадений, – возразил Мейсон, опуская револьвер в один карман, а фонарик в другой. – Эти трубы расположены как раз на таком расстоянии, на которое здоровый сильный мужчина бросит револьвер, стоя на автостраде. Они установлены не на очень большом расстоянии друг от друга. По крайней мере, три из них находятся в радиусе броска. Диаметр труб – примерно четыре с половиной или пять футов. Попробуйте рассчитать, сколько это в квадратных футах, и вы поймете, что вполне разумно предположить, что револьвер попал как раз в одну из них. Я бы определил шансы как один из пяти.

Дрейк протянул вниз правую руку, а левой уперся в трубу. Мейсон ухватился за запястье сыщика и совместными усилиями Дрейка и Деллы Стрит был поднят до точки, где сам смог перебраться через бетонный край.

– Очень не хотелось бы оказаться внутри без друзей, ожидающих тебя снаружи и готовых помочь тебе выбраться, – заметил Мейсон.

Сгрудившись у трубы, Мейсон, Делла Стрит и Дрейк начали осматривать револьвер.

– Что ты собираешься с ним делать? – поинтересовался Дрейк.

– Вот в этом вся проблема, – вздохнул Мейсон.

Он открыл магазин и заглянул внутрь.

– Шесть патронов. Все на месте.

– Ты можешь поставить в известность полицию, – предложила Делла Стрит.

– Они заявят, что это я его подложил.

– Перри, ты считаешь, что это револьвер Андерса? – спросил Дрейк.

– Конечно. Он как раз бы носил оружие такого типа. Именно его он и выкинул.

– А как тогда в канаве оказалось орудие убийства?

Мейсон пожал плечами.

Делла Стрит уже собиралась что-то сказать, но промолчала.

– Боже, Перри, ты просто ничего не в состоянии сделать! – воскликнул Дрейк. – Если ты сдашь им этот револьвер, они заявят, что ты его подложил. Если ты обратно сбросишь его в трубу, ты не сможешь заставить полицию снова обыскать это место. Они уже нашли нужный им револьвер, а если бы даже кто-то и обнаружил этот, они заявили бы, что кто-то подложил его значительно позднее.

Мейсон достал платок из кармана и осторожно обернул им револьвер.

Внезапно они услышали скрип тормозов, словно какая-то машина делала резкий поворот. Мейсон задумчиво смотрел в сторону автострады.

– Что, черт побери, испугало этого водителя?

– Мне кажется, шеф, что там припаркована машина с погашенными фарами, – тихо ответила Делла Стрит. – Я мельком заметила автомобиль, когда фары тормозящей машины выхватили его из темноты.

– Стоит прямо на автостраде?

– Нет, сбоку, но водитель ехавшей по шоссе машины увидел ее только в последний момент и испугался.

– Давай сматываться, Перри, – сказал Дрейк.

– Секундочку, – остановил его Мейсон. – Я хочу посмотреть номер этого револьвера.

Держа оружие платком, Мейсон осветил номер фонариком и прочитал его Делле Стрит, которая записала его в блокнот.

– Мы все можем дать показания о том, как нашли его, – высказал свое мнение Дрейк.

Мейсон покачал головой:

– Это не поможет. Голкомб все равно решит, что я его подложил. По крайней мере, я сам удовлетворен.

– Что ты собираешься с ним делать, Перри?

– Брошу обратно в трубу, – ответил адвокат.

Он вытянул руку над открытой бетонной трубой, держа револьвер за спусковую скобу.

Внезапно их осветил яркий слепящий белый свет. Их фигуры отчетливо выделились на черном фоне ночных теней. Из темноты прозвучал резкий голос:

– Не двигаться! Всем оставаться на своих местах!

Мейсон застыл с протянутой рукой.

Властный голос продолжал:

– Джим, забери у него револьвер, пока он не бросил его вниз.

Вокруг трубы собрались фигуры неясных очертаний, перемещающиеся за полосой яркого света. Лучи отдельных фонариков пересекались на неподвижной фигуре Мейсона. Мужчина забежал в конусообразный луч света. Очень четко выделялся его профиль, он даже имел желтоватый отблеск от золотого жетона полицейского, прикрепленного к мундиру.

– Не двигаться, – предупредил он.

Полицейский выхватил револьвер из рук Мейсона.

– В чем дело? – спросил Дрейк.

Делла Стрит повернулась таким образом, чтобы свет не слепил ей глаза.

В освещенный участок вбежал сержант Голкомб.

– Вы арестованы, – объявил он.

– На каких основаниях, господин сержант? – потребовал объяснений Мейсон.

– Опустите фонарь, – приказал сержант Голкомб своим людям.

Луч света прекратил слепить глаза.

– Фелония,[3] – сообщил сержант Голкомб.

– И что мы делали?

– Пытались подбросить улики.

– Мы ничего не подбрасывали, – сказал Мейсон. – Мы нашли этот револьвер в трубе.

– Да, знаю, – саркастически заметил Голкомб.

– Я вам ответил. Поступайте, как считаете нужным, господин сержант, только потом не заявляйте, что я вас не предупреждал.

– Вы как раз находитесь в очень хорошеньком положении, чтобы кого-то предупреждать, – съязвил Голкомб.

Мейсон пожал плечами.

– А это что еще за револьвер? – повернулся сержант к Полу Дрейку.

– Мы использовали его для экспериментов. Мейсон хотел посмотреть, как далеко он сможет его кинуть.

– Дайте его сюда, – приказал сержант Голкомб.

Дрейк передал ему револьвер.

– Вы, Мейсон, считали себя умнее всех? – опять обратился Голкомб к адвокату.

Мейсон взглянул на ликующую физиономию сержанта Голкомба.

– Если понимать относительно, то мой ответ – да.

– Хватит острот, Мейсон. Поберегите их для судьи.

– Не беспокойтесь.

– Господа, – обратился сержант Голкомб к полицейским, – сделайте отметки на этих револьверах для идентификации. И держите их отдельно друг от друга, пока мы не вернемся в управление и не оформим все соответствующим образом для представления в суде.

Мейсон оперся о трубу, тщательно вытер ноги носовым платком, надел носки и ботинки.

– Мы решили, что вы отправились сюда сразу же после того, как вам показалось, что вы отделались от «хвоста», – сообщил Голкомб. – Мы вас правильно вычислили, Мейсон?

Адвокат молчал.

– Послушайте, мы все трое можем дать показания о том, что револьвер находился в трубе – лежал под слоем воды, – сказал Дрейк.

– Конечно, лежал, – саркастически подтвердил сержант Голкомб. – А кто его туда положил? Перри Мейсон.

Мейсон закончил завязывать шнурки, потянулся, зевнул и повернулся к Дрейку:

– Пожалуй, Пол, нам здесь больше нечего делать.

– Вы что, не слышали, как я сказал, что вы арестованы? – заорал сержант Голкомб.

– Слышал, но ваши слова ничего не значат, – ответил Мейсон. – Если вы следили за этим местом, то видели, что произошло на самом деле. Вы наблюдали, как я спустился в трубу и достал револьвер.

– Который вы подбросили, – добавил Голкомб.

– Доказательства у вас есть?

– Мне они не требуются. Вы собирались кинуть его обратно в трубу, когда мы вас остановили.

– Очень плохо, что вы остановили, если вам, конечно, хотелось сфабриковать какое-нибудь дело против меня, – заметил Мейсон.

Адвокат отвернулся от сержанта Голкомба и двинулся по направлению к дороге.

– Пойдемте, – обратился он к своим друзьям.

Какой-то момент сержант Голкомб оставался в нерешительности, а потом заявил:

– Я отпущу вас на этот раз, Мейсон, но далеко вам уйти не удастся.

– А мне далеко и не надо, сержант, – бросил Мейсон через плечо.

Делла Стрит и Пол Дрейк переглянулись, затем последовали за Мейсоном. Группа полицейских рядом с бетонной трубой стояла неподвижно, пока Мейсон, Дрейк и Делла Стрит молча пересекали мокрое поле, освещая себе дорогу фонариками.

– Поможем Делле, Пол, – обратился Мейсон к детективу.

Они вдвоем подняли Деллу Стрит, затем перебрались сами.

– Не нравится мне все это, Перри, – сказал Дрейк. – Мне кажется, нам следовало остаться. Ты же не знаешь, что они сделают.

– Плевать мне на то, что они сделают, – ответил Мейсон. – Когда твой оперативник должен звонить из особняка Эверсела, Пол?

– Где-то минут через двадцать.

– Давай искать будку.

– Ты хочешь поехать к дому Эверсела? – спросил Дрейк.

– Да, – кивнул Мейсон. – Когда твой человек позвонит, скажи ему, что я лично хочу переговорить с ним. Мы подъедем к самому особняку. Попроси его встретить нас.

Несколько минут они молчали, затем опять заговорил Дрейк:

– Послушай, Перри, мы здорово влипли?

Мейсон улыбнулся.

– Можешь не сомневаться, что попадем в газеты. Уж об этом-то сержант Голкомб позаботится.

– А потом что?

– Ничего.

– Ты считаешь, что они не станут ничего предпринимать насчет подбрасывания улик?

– А мы разве что-нибудь подбрасывали?

– Нет, но что их остановит от заявления, что мы это сделали?

– Выкинь это из головы, – сказал Мейсон.

– Ты что, не понял, Пол? – спросила Делла Стрит. – Он с самого начала знал, что полицейские нас там встретят.

Дрейк уставился на Мейсона, на какое-то время отведя взгляд с полотна дороги.

– Правда?

– Когда мы отделались от «хвоста», я подумал, что сержант Голкомб решит, что мы направляемся к этому полю. Я просто не представлял, какой прием он нам приготовил.

– Но зачем класть голову в пасть льва? – спросил Дрейк.

– А ты можешь предложить еще какой-нибудь способ заставить полицию рассмотреть возможность наличия на этом месте более чем одного револьвера?

– Ты знал, что там есть этот второй револьвер?

– Я не знал. Только предполагал.

– Ты снял груз с моих плеч, – признался Дрейк. – Я думал, они застали тебя врасплох.

– А теперь нас ждет второе приключение за вечер, – усмехнулся Мейсон.

– Ты уверен, что тебе опять все сойдет с рук?

– Почему бы и нет?

– Ты оптимист, – вздохнул Дрейк и полностью переключился на дорогу.

Мейсон время от времени поглядывал на часы. Наконец он обратился к детективу:

– Как насчет вон того кафе, Пол? Наверное, там есть телефон.

Дрейк сбавил скорость и завернул с автострады на посыпанную гравием дорогу, освещаемую красным неоновым светом от вывески.

– Да, телефон есть – видишь указатель? – подтвердил Дрейк.

Мейсон повернулся к Делле Стрит, сидевшей сзади.

– Ты не против чашки горячего бульона? – спросил он.

– Было бы очень неплохо, – призналась Делла.

– Давайте перекусим, – предложил Мейсон. – Пол, когда твой человек позвонит, выясни, кто в настоящий момент находится в особняке.

– Хорошо, – кивнул Дрейк.

Они вошли в ресторанчик, сели за столик на четверых, заказали горячий суп и кофе. Пол Дрейк решил взять еще и гамбургер.

– Я сейчас наедаюсь, потому что думаю, что тюремная пища не очень-то подойдет для моего желудка, – сообщил Дрейк.

– Говорят, что через какое-то время к ней приспосабливаются, – весело заметил Мейсон.

– Да, я тоже это слышал, но первые лет восемь-десять – самые тяжелые.

Когда Дрейк съел половину гамбургера, Мейсон, посмотрев на часы, сказал:

– Пол, на всякий случай свяжись со своей конторой и не вешай трубку.

Дрейк кивнул, отодвинул стул, зашел в телефонную будку и оставался там минуты три, затем открыл дверь и поманил Мейсона.

Адвокат присоединился к детективу.

– Мой парень на проводе, – сказал Дрейк. – Слуги опять уехали. Садовник лег спать. Мой оперативник считает, что мы спокойно можем подъехать к воротам. Он нас встретит.

– Ты знаешь дорогу? – поинтересовался Мейсон.

– Да.

– Прекрасно. Вперед.

– Нам нужно минут двадцать. Жди нас у ворот, – приказал Дрейк Макгрегору.

Он повесил трубку и повернулся к Мейсону:

– Конечно, Перри, если что-то пойдет не так и моего парня поймают, то будет потерян очень выгодный источник информации. Думаю, тогда у нас не останется и одного шанса из тысячи, чтобы устроить туда на работу еще одного моего человека, по крайней мере в ближайшее время, когда это может нам хоть как-то помочь.

– Знаю, – кивнул Мейсон. – Но нам придется пойти на этот риск. К счастью, я люблю рисковать.

– Да, любишь, – мрачным тоном подтвердил Дрейк.

Мейсон оплатил счет. Когда они снова сели в машину, детектив попросил:

– Ты не мог бы конкретно рассказать о своих планах, Перри? Я, естественно, не собираюсь вмешиваться, но если ты ожидаешь прибытия полицейских, я хотел бы знать об этом заранее. Мое сердце, боюсь, больше не выдержит твоих маленьких сюрпризов.

– О, не беспокойся, – весело заверил его Мейсон. – Я не думаю, что полицейские до сих пор следуют за нами. Худшее, что нас ждет, – арест за ночную кражу со взломом.

– Перри! – воскликнул Дрейк. – Ты никак намереваешься проникнуть в дом?

– Да, если получится.

– Боже милостивый, зачем?

– Мы не обратили внимания на один из самых важных аспектов дела.

– Что ты имеешь в виду, Перри? – не понял Дрейк.

– Никто не слышал выстрела.

– Ну и что из этого? Человека-то убили. Это видно по трупу. К тому же заявление Мэй Фарр все подтверждает.

– А тебе не приходило в голову, Пол, что, если выстрел прозвучал как раз в тот момент, когда Хал Андерс находился под водой, он был рассчитан до доли секунды?

– Ну, может, и был.

– Я так не думаю, – сказал Мейсон. – Я считаю, что никакого выстрела вообще не было.

Дрейк резко нажал на тормоза и с выражением полнейшего удивления на лице уставился на адвоката.

– Что? – воскликнул он, не веря своим ушам.

– Я считаю, что никакого выстрела вообще не было, – повторил Мейсон.

– В таком случае Мэй Фарр врет.

– Совсем необязательно.

– Тогда расскажи, что, по твоему мнению, произошло?

– Я сделаю это только после того, как незаконным образом нанесу визит в один дом, – сообщил Мейсон.

Дрейк лишь застонал в ответ.

– Боже, Перри, мне следовало это предугадать.

– Тебе не требуется заходить дальше ворот, – заметил Мейсон.

– И это уже слишком далеко.

Мейсон откинулся назад и уставился через лобовое стекло на освещенную ленту шоссе. Сидевшая сзади Делла Стрит время от времени бросала взгляд на затылок Мейсона, напрягшиеся плечи и видимую ей часть подбородка. Дрейк осторожно вел машину. По тому, как он периодически то снижал, то увеличивал скорость, можно было понять, что он обеспокоен.

Мейсон не подавал виду, что замечает, как неровно движется машина. Делла не произносила ни слова.

Дрейк свернул направо с основной ветки шоссе, проехал несколько миль, затем повернул налево и направился по поднимающейся вверх петляющей дороге. Позади остались блестящие огни города. Справа в свете луны открывался восхитительный вид на бескрайний океан. По приближении к верху мыса дорога перестала петлять.

Детектив снизил скорость и продолжал ехать примерно на двадцати пяти милях в час.

– Здесь где-то должен быть поворот, – сообщил он. – Я…

Он внезапно замолчал, резко поворачивая руль налево, и машина начала карабкаться вверх. Показались высокая живая изгородь и остроконечная крыша дома, очертания которой выделялись на фоне темного неба. Через какое-то время фары высветили впереди закрытые железные ворота, за которыми начинался подъезд к зданию.

Дрейк выключил фары, осветил кабину и объявил:

– Ну, вот мы и на месте.

– Твой человек ждет нас? – спросил Мейсон.

– Да, – кивнул детектив. – А вот и он сам.

Они заметили в темноте тлеющий кончик сигареты. Через мгновение появился мужчина в грубой одежде и сказал с легким шотландским акцентом:

– Вы немного опоздали.

– Все спокойно? – поинтересовался Дрейк.

– Да.

Мейсон внимательно изучил лицо оперативника, потом выключил свет в машине. Дрейк представил оперативника Делле Стрит и адвокату.

– Что конкретно вам нужно? – спросил человек Дрейка.

– Я хочу проникнуть в дом, – сообщил Мейсон.

На мгновение последовала напряженная тишина, затем оперативник ответил:

– Боюсь, это окажется трудной задачей.

– Насколько трудной? – решил выяснить Мейсон.

– Достаточно трудной. Старина Ангус рано ложится спать, но всегда читает в кровати часок-другой. К тому же у него чуткий сон.

– А где он спит?

– В небольшом домике рядом с ангаром.

– У вас есть ключ от ворот?

– Откуда? Я просто помощник садовника. Я сплю в каморке на первом этаже.

– Дверь с первого этажа в остальную часть дома обычно заперта или нет? – продолжал задавать вопросы Мейсон.

– Я могу туда попасть. Естественно, меня сразу же уволят, если поймают. Тогда мне придется или предъявить удостоверение частного детектива и заявить, что я на задании, или меня посадят в тюрьму как вора-взломщика.

– Вы знаете, надолго ли уехали слуги?

– Вернутся в час или два ночи. Шофер отвез их в кино в городе. Одному богу известно, когда появится сам Эверсел.

– А разве он обычно не отсылает слуг тогда, когда сам собирается проводить ночь в другом месте?

– Например, прошлой ночью он отправил их в город потому, что хотел от них избавиться, – сообщил Макгрегор.

Мейсон улыбнулся.

– Давайте рискнем, – сказал он.

– Здесь машину оставлять нельзя, – продолжал оперативник. – И я не могу открыть ворота. Вам придется вернуться на основную ветку шоссе и припарковаться там.

– Я все сделаю, – предложил Дрейк.

– И останешься в машине? – усмехнулся Мейсон.

Детектив глубоко вздохнул.

– Черт побери, Перри, нет. Я буду с тобой. Не хочу я в это впутываться, но тебе может потребоваться моральная поддержка.

Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу Стрит. Вместо ответа она открыла дверцу машины и вышла.

– Мы подождем тебя здесь, Пол, – сказала она.

– Послушай, Делла, – обратился к ней Мейсон. – Я сам точно не знаю, во что ввязываюсь. Это может не только поставить нас в неприятное положение, но и оказаться опасным.

– Я знаю, – тихо ответила она таким тоном, который сразу же положил конец дискуссии.

Дрейк развернул машину. Мейсон встал на дорожке рядом с Деллой Стрит.

– Пол, постарайся создавать поменьше шума, – попросил адвокат.

– Насчет этого не беспокойтесь. Сюда по ночам приезжает много машин, – сообщил Макгрегор. – Конечно, не очень много, но достаточно, чтобы старина Ангус привык к тому, как они разворачиваются у закрытых ворот. Сами понимаете: лунная ночь, влюбленные видят ответвление дороги…

Внезапно Мейсон подал сигнал Полку Дрейку и подошел к ближайшему от него переднему левому боковому стеклу.

– Я сейчас подумал, Пол, – сказал он, – что тебе лучше остаться в машине, да еще и Деллу с собой прихватить.

Делла Стрит молча покачала головой.

– Почему нет? – спросил адвокат.

– Тебе может потребоваться свидетель. Я пойду с тобой.

– Возвращайся на основную ветку шоссе, – повернулся Мейсон к Дрейку. – Проедешь ярдов триста, остановишь машину, выключишь фары и станешь ждать меня. Если все пройдет нормально, я присоединюсь к тебе примерно через полчаса или раньше. Если через полчаса меня не будет, возвращайся в город.

– Если я могу тебе как-то помочь, Перри, я хочу…

– Нет, – перебил его Мейсон. – Уезжай. И причем немедленно. Я не представляю, во что мы впутываемся. Здесь есть Макгрегор. Он поможет, если что внезапно пойдет не так. Тебе, Пол, лучше оставаться в тени. Время не ждет. Заводи мотор.

– Хорошо, – согласился детектив. – Тридцать минут.

Пол Дрейк нажал на газ.

Перри Мейсон повернулся к Макгрегору.

– Показывайте дорогу, – попросил адвокат.

– Примерно в двадцати ярдах отсюда в живой изгороди есть лаз, – сообщил оперативник. – Следуйте за мной.

Они молча направились вдоль живой изгороди. Их фигуры бросали черные, гротескные тени в лунном свете. Макгрегор указывал своим спутникам, где можно было без труда пробраться сквозь изгородь. Он остановился, прислушался к ночным звукам, а потом спросил шепотом:

– Куда конкретно вам нужно?

– Туда, куда отправился Эверсел, когда вернулся домой. Пол Дрейк сообщил мне, что это темная комната.

– Да. Изначально она не планировалась для проявления фотопленок, но он ее переделал. Там полно всякого оборудования. Он – фотограф-любитель, увлечен этим делом.

– Пошли.

– Вы хотите, чтобы я вас проводил до самой комнаты?

– Да.

– Пожалуйста, создавайте как можно меньше шума. Если собираетесь использовать фонарики, прикрывайте их рукой. Пусть свет просачивается сквозь пальцы. Мне бы очень не хотелось, чтобы Ангус увидел какой-то свет в окнах.

– Хорошо, – кивнул Мейсон. – Показывайте, куда идти.

Они пересекли освещенный лунным светом двор и оказались на первом этаже. По цементному полу они подошли к лестнице. Дверь наверху оказалась открыта. Они вошли в коридор, пересекли кухню и добрались еще до одной лестницы в задней части дома. Макгрегор провел их в коридор на следующем этаже, по которому они проследовали до нужной им двери.

– Вот эта комната, – сообщил Макгрегор. – Не включайте свет.

– Не будем, – успокоил Мейсон.

– Где мне стоять? – спросил оперативник.

– Где-нибудь на нижнем этаже. Там, где вы сможете наблюдать за обстановкой, но успеете вовремя добраться до своей комнаты, если что-то произойдет. Если кто-то откроет ворота и въедет на территорию, хлопните ближайшей дверью и отправляйтесь к себе. Прислушивайтесь ко всем звукам. Если начнется какой-то шум, неситесь на всех парах. Действуйте так, как действовал бы преданный хозяину слуга, который спал, проснулся от непонятных звуков и побежал выяснять, что случилось. Играйте роль слуги, пока я не дам вам сигнала. Если же я его дам, признавайтесь, кто вы на самом деле и уже выполняйте только мои приказы.

– Хорошо. Я хлопну дверью в кухню. Вы ее услышите с этого места.

– Прекрасно.

Макгрегор отправился обратно по коридору. Мейсон повернул ручку и вошел в комнату.

Когда-то она, наверное, служила небольшой спальней. Теперь ее полностью переоборудовали. Окна были затемнены. Во всех углах стояло оборудование, используемое фотографами: увеличители, печатающие приспособления, канистры с препаратами для проявления пленок. Полки ломились от всяческих химикатов и фотобумаги. На всю ширину одной из стен тянулась длинная раковина, разделенная на несколько частей для проявления и промывания пленок. На длинной полке стояли мензурки и мерные сосуды.

– Мне кажется, Делла, здесь можно включить свет. Комната светоизолирована, – решил Мейсон.

Он поэкспериментировал с выключателями и наконец нашел тот, что регулировал тусклый, идущий из-под щитов белый свет.

– Что ты ищешь, шеф? – спросила Делла Стрит.

– Я думаю, что он приходил сюда, чтобы проявить пленку, – сообщил Мейсон. – Возможно, после проявки он напечатал снимок. Давай посмотрим, что тут есть, может, и удастся что-то найти.

– Вот здесь негативы, шеф, – показала Делла Стрит.

– Как он их хранит – по датам или предметам?

– По предметам, в алфавитном порядке.

– Порядок просто идеальный для темной комнаты, – высказал свое мнение Мейсон. – Делла, посмотри, где у него мусорная корзина. Понимаешь, похоже, что этой комнатой не пользовались больше месяца, но тем не менее я считаю, что пленку проявляли именно здесь.

– Ты подозреваешь, что убил Эверсел? – спросила Делла Стрит.

– Я не в состоянии тебе сейчас ответить.

– Я думаю о Мэй Фарр, шеф. Ты веришь ее рассказу?

– У меня нет повода ей не верить. Когда она в первый раз пришла к нам в контору, она, конечно, очень тщательно продумала, что нам наврать, но она наша клиентка, Делла. Ты не можешь заставить клиентов не врать, но это не освобождает тебя от ответственности следить за тем, чтобы их никто не надул.

– Ты считаешь, что она…

– Что она что? – спросил Мейсон, когда Делла Стрит замолчала, не закончив фразы.

– О, не знаю! – воскликнула Делла. – Забудь. Давай лучше посмотрим, что мы сможем здесь найти. А о Мэй Фарр поговорим позднее.

– Здесь что-то не так. Я в жизни не видел фотолаборатории, в которой был бы такой идеальный порядок.

– Я предлагаю посмотреть негативы, – сказала Делла Стрит.

– Можно попробовать, – с сомнением в голосе согласился Мейсон. – Но, я считаю, так мы ничего не добьемся.

– А что это за штуковина, похожая на игрушечный грузовой поезд?

– Горизонтальная увеличительная камера, – ответил Мейсон. – Девятидюймовые конденсаторы используют негативы размером пять дюймов на семь. Вон к тому экрану прикрепляется бумага, на которую делается увеличение. Давай поищем, где включается этот увеличитель, Делла. Я хочу посмотреть, какое увеличение делалось для последнего негатива.

Мейсон пощелкал выключателем рядом с рабочей полкой. Вначале зажегся красный свет рядом с печатающим приспособлением, затем белый свет, но с третьей попытки вспыхнула огромная лампочка увеличителя.

Делла Стрит непроизвольно резко вдохнула воздух.

На белой поверхности экрана, к которому была прикреплена бумага, на которую должно было делаться увеличение, появилось изображение с негатива, находящегося в огромной увеличительной камере. Если не считать того, что в этом случае черное было белым, а белое черным, создавалось впечатление, что они смотрят сквозь люк в открывшуюся перед ними каюту яхты.

Лицо мужчины было наполовину повернуто, словно он внезапно отреагировал на какой-то звук и посмотрел вверх. Он боролся с женщиной, лицо которой не попало в фокус камеры. Большую часть ее тела заслоняла фигура мужчины. Ее руки и ноги, казалось, на секунду прекратили движение и застыли в неподвижности.

– Вот оно, Делла, – прошептал Мейсон.

– Я не понимаю, шеф.

– Вентворта не застрелили, когда он боролся с Мэй Фарр. Она видела не вспышку выстрела, а вспышку фотоаппарата, которая появилась одновременно со щелчком затвора объектива. Эти вспышки срабатывают мгновенно, и выброс света синхронизирован до доли секунды с затвором.

– Значит, ты имеешь в виду…

– Что Эверсел сделал эту фотографию, – докончил Мейсон. – Ты сама в состоянии догадаться, для кого он ее сделал и для какой цели ее собирались использовать.

– И именно поэтому никто не слышал выстрела?

– Да.

– Ты это знал заранее, шеф?

– Подозревал. Послушай, давай найдем лист бромистой бумаги и напечатаем снимок с этого негатива. Мы могли бы…

Его слова прервал грохот захлопывающейся двери на первом этаже.

Мейсон встретился глазами с Деллой Стрит.

– Сообщаю тебе, что то, что я собираюсь сделать, – фелония, – сказал он тихим голосом.

– Я в курсе, – ответила она. – Я ведь не зря столько лет работаю в адвокатской конторе.

Мейсон улыбнулся, обошел увеличительную камеру, снял негатив с держателя и опустил в карман. Он выключил свет и опять повернулся к Делле Стрит:

– Пойдем. Нам больше здесь незачем оставаться.

Они на цыпочках пробежали по коридору к лестнице в задней части дома, спустились по ступенькам, оказались на первом этаже и быстро пересекли кухню.

Макгрегор дожидался их внизу лестницы.

– Эверсел только что заехал в гараж, – сообщил он.

– Вы можете помочь мисс Стрит выйти с территории? – спросил Мейсон.

– Не знаю. Постараюсь, если кто-то отвлечет его внимание, но если он выглянет в окно – мы пропали. Ночь лунная.

Мейсон достал негатив из кармана.

– Дай мне твою сумочку, Делла, – попросил он.

Она передала ее.

– Надеюсь, ты знаешь, что с ним делать? – спросил адвокат.

– То, что ты хотел сделать там, наверху?

– Да. Сматывайтесь отсюда вместе с Полом. Попробуйте сделать наибольшее возможное увеличение. Встретимся в городе.

– А ты сам что собираешься делать? – спросила Делла.

– Нанести визит вежливости. Как-нибудь доберусь назад.

Вслед за оперативником Дрейка адвокат и его секретарша вышли из дома. Мейсон тихо обогнул здание. Макгрегор остался ждать возможности пересечь двор.

В передней части дома зажглись огни. Мейсон завернул за угол, дал сигнал Макгрегору, поднялся по ступеням, ведущим к главному входу, и позвонил.

С минуту никто не отвечал, затем Мейсон уловил звук быстрых шагов по коридору. Он отступил назад, чтобы взглянуть на освещенный лунным светом двор. Адвокат заметил две быстро мелькнувшие тени, когда Макгрегор и Делла Стрит бросились к лазу в живой изгороди. Мейсон посмотрел на простиравшийся в бесконечность океан. Он увидел, как в низком белом здании за гаражом зажглись, а потом снова погасли огни. Через мгновение он услышал звук открывающегося маленького окошка в двери.

Внезапно Мейсон оказался в луче яркого света, озаряющего все крыльцо. На адвоката смотрела пара внимательных глаз, прямо и неотрывно изучающих его.

– Кто вы и что вам нужно?

– Моя фамилия – Мейсон. Я хотел бы переговорить с вами.

– Вы – Перри Мейсон, адвокат?

– Да.

– О чем вы хотите со мной переговорить?

– О Пенне Вентворте.

– У меня нет желания обсуждать его с вами.

– Я думаю, как раз наоборот.

– Нет. К тому же вы находитесь на частной территории. Я не позволяю никому пересекать ее границы. Даю вам тридцать секунд, чтобы начать движение назад к воротам. Когда они истекут, я позвоню в полицию.

Свет на крыльце выключили. Через минуту то же самое сделали в передней части дома. Мейсон стоял на крыльце.

– Хорошо, – наконец сказал адвокат.

Он повернулся, спустился по ступенькам, но, вместо того чтобы пойти направо к воротам, отправился быстрым шагом налево по направлению к ангару.

Он уже практически достиг двери в ангар, когда услышал, как за его спиной в доме хлопнула дверь и по покрытой гравием дорожке кто-то побежал.

Мейсон вошел в ангар. Он включил фонарик и осветил помещение. Адвокат увидел аккуратный белый самолет-амфибию. В кабине сидела красивая женщина с оливковым цветом кожи и темными глазами.

Мейсон поднялся по ступенькам и открыл дверцу кабины.

– Ты ослепил меня своим фонариком, дорогой, – с упреком сказала женщина.

– Простите, миссис Вентворт, – извинился Мейсон, забираясь в кабину.

При звуке его голоса женщина вся напряглась. Мейсон увидел, как у нее от удивления открывается рот. Дверца кабины распахнулась, и за спиной Мейсона прозвучал голос Эверсела:

– Убирайтесь отсюда ко всем чертям!

Мейсон спокойно уселся в одном из кресел.

– Убирайтесь ко всем чертям! – повторил Эверсел.

Хуанита Вентворт включила свет в самолете. Лампы осветили Эверсела – загорелого молодого рыжеволосого гиганта с револьвером в правой руке.

– Вам лучше убрать револьвер, мистер Эверсел, – сказал Мейсон. – Вам не кажется, что вы уже достаточно поиграли с оружием?

– Вы находитесь на моей территории, – заявил в ответ Эверсел. – Я приказываю вам убираться отсюда. Если вы этого не сделаете, я стану обращаться с вами как с преступником, вторгшимся в мои владения.

– Не советую вам этого делать. Вы уже и так достаточно глубоко завязли. Свидетель опознал вас как того, кто поднимался на борт яхты Вентворта как раз перед тем, как прозвучал выстрел.

Мейсон откинулся в кресле.

– Это ложь, – ответил Эверсел.

Мейсон пожал плечами.

– Пожалуйста, Сидней, не надо создавать лишних проблем, – попросила Хуанита Вентворт.

Эверсел помолчал с минуту, а потом спросил у Мейсона:

– Что вы хотите?

– Полное заявление, в котором вы признаетесь, что именно вы поднимались на борт «Пеннвента», когда Мэй Фарр боролась с Вентвортом в каюте.

– Меня там не было, – сообщил Эверсел.

– Потом вы сели в этот самолет и полетели в Сан-Диего.

– Ну и что? Это частный самолет. Я летаю, куда мне заблагорассудится.

– Самолет-амфибия, как я посмотрю, – заметил Мейсон. – А по пути в Сан-Диего вы случайно не пролетали над «Пеннвентом» и не заглядывали в освещенную каюту?

– Что, черт побери, вы такое несете?

– Просто задаю вопрос.

– Прекратите. Поберегите здоровье.

– А вы знаете, мистер Эверсел, – спокойным тоном продолжал Мейсон, – что у меня появилась любопытная идея о том, что на самом деле произошло на борту яхты. Вы – фотограф-любитель. Очень странно, что никто не слышал выстрела.

– Что здесь странного? – воинственно спросил Эверсел. – На других яхтах полным ходом шло веселье. Если они и слышали его, то приняли за резкий выхлоп глушителя автомобиля или лодочного мотора.

– Я считаю, мистер Эверсел, что Мэй Фарр могла принять щелчок затвора фотоаппарата и вспышку за выстрел. Вентворт понял, что попал в ловушку, как только была сделана фотография. Он бросился в каюту на корме и держал дверь закрытой, пока переодевался. Он, возможно, решил, что это облава.

– Я предполагаю, что вы придумали подобную небылицу, чтобы отмазать вашу клиентку Мэй Фарр, обвиняемую в убийстве.

– Она – маленькая авантюристка, – заметила миссис Вентворт.

– Я просто познакомил вас со своей версией, – почти виноватым тоном ответил Мейсон.

– Но это только версия, из которой ничего не выйдет, – заявил Эверсел. – А если вы и в суде станете делать подобные намеки, я сам предъявлю вам иск за клевету.

– Конечно, – продолжал адвокат, – вы надеялись на то, что, как только Вентворт полностью осознает значение случившегося, он решит связаться с женой, с которой он уже какое-то время жил раздельно, и ему придется принять ее условия раздела имущества. Он знал, что подобная фотография представит его не в лучшем свете.

– Вы сошли с ума, – заявил Эверсел.

– Вы с миссис Вентворт хотели пожениться. Вы слишком страстно желали этого. Вентворт просто так не соглашался на развод. Вы приходили в отчаяние. Вы не могли допустить, чтобы ваше имя было втянуто в скандальный судебный процесс.

– Я еще раз повторяю, что вы сошли с ума.

– Не думаю, что это был только вопрос денег, – говорил Мейсон, словно не слышал слов Эверсела. – Возможно, Вентворт еще и ревновал. Он любил женщину, на которой женился и которая стала его презирать.

Адвокат повернулся к миссис Вентворт и сделал легкий поклон.

– Увидев миссис Вентворт, каждый мужчина может понять его чувства, – сказал Мейсон.

– Вы не только сумасшедший, вы еще и нахал. Бог мой, я этого не потерплю! – закричал Эверсел.

– Предварительное слушание состоится завтра утром. Я достиг понимания с мировым судьей, и свидетелям, которых я считаю важными, вручаются повестки о явке в суд.

– Хуанита будет там, – сообщил Эверсел.

– Я об этом догадывался, – ответил Мейсон, доставая из кармана сложенную повестку и протягивая ее Эверселу, – как и вы, мистер Эверсел.

Рыжеволосый гигант вырвал повестку у адвоката и бросил на пол кабины.

– Черта с два я там появлюсь.

Мейсон пожал плечами:

– Вам решать. Подумайте сами, что для вас лучше: ответить на несколько рутинных вопросов или привлечь к себе внимание своим отсутствием и заставить мирового судью принять меры, чтобы обеспечить ваше присутствие на слушании.

– Это неслыханная наглость! Подобного можно ожидать только от адвоката, сомнительным путем добивающегося оправдания своих клиентов.

– Дай я поговорю с ним, Сидней, – попросила миссис Вентворт. – Пожалуйста!

Она повернулась к адвокату.

– Что вы хотите, мистер Мейсон? – поинтересовалась Хуанита Вентворт.

– Справедливого решения вопроса в отношении моей клиентки, чтобы вы присутствовали на предварительном слушании и сказали там правду.

– Что вы подразумеваете под правдой?

– Когда Мэй Фарр находилась на борту яхты, никакого выстрела не было, это щелкнул затвор фотоаппарата, и сработала вспышка.

– А кто сделал снимок? – спросила миссис Вентворт.

– Хуанита, не надо… – попытался остановить ее Эверсел.

– Пожалуйста, Сидней, – прервала она.

– Эверсел, – ответил Мейсон.

– Мистер Эверсел занимает несколько важных постов. Он является членом совета директоров банка, трастовой компании и других серьезных корпораций. Он не может позволить, чтобы какой-то скандал запятнал его имя.

– Фотографирование необязательно означает скандал, – заметил Мейсон.

– В данном случае означает.

– От развода с Вентвортом вас удерживала только боязнь скандала?

Она встретилась с ним взглядом.

– Да.

– Что вы хотели получить?

– Деньги для моих родителей, – спокойно ответила она. – Сидней предлагал… Я бы, конечно, нашла и в других местах, но я такая же упрямая, как и Пенн. Мои родители жили на огромной гасиенде в Мексике. Правительство отняло у них землю и отдало батракам. Мои родители стали нищими. Справедливо было рассчитывать на получение какой-то финансовой помощи от Пенна. Но он начал угрожать, что втянет имя Сиднея в судебный процесс. Я понимала, что Сидней не может допустить подобной известности, знал об этом и Пенн. Я прекрасно представляла, как удержать Пенна от этого. Я должна была с ним бороться и победить. В противном случае нам бы никогда не удалось пожить спокойно.

– А сам Эверсел? – спросил Мейсон у миссис Вентворт. – Что он об этом думал?

– Он очень импульсивен. Он…

– Хуанита, пожалуйста, не втягивай меня, – попросил Эверсел. – Он – хитрый адвокат и пытается поймать тебя в ловушку.

– Правда нам не навредит, – ответила она, а через какое-то время многозначительно добавила: – Теперь.

– Вы обрадовались, узнав, что вашего мужа убили?

– Я не радуюсь, когда кого-либо убивают.

– Вы почувствовали облегчение?

Она прямо посмотрела ему в глаза.

– Естественно. Конечно, это оказалось шоком. В Пенне было много хорошего, но плохого больше. Он подавлял людей. Он пытался поймать их себе в лапы и получить над ними власть. Скотина, в особенности в отношении с женщинами.

– Я вручил вам повестку о явке в суд, мистер Эверсел, – повернулся к нему Мейсон. – Вы не можете утверждать, что я был с вами нечестен. Если вы куда-то собираетесь, вы можете выбросить меня в аэропорту, где я возьму машину. А когда я использовал слово «выбросить», я выразился фигурально.

– Черта с два. Отправляйтесь назад своим ходом.

– Мои друзья уже уехали. Я думал, что мне придется ждать вас всю ночь.

Эверсел подозрительно посмотрел на адвоката.

– Пожалуйста, Сидней, – попросила миссис Вентворт. – Высадим его в Лос-Анджелесе. Ты же не хочешь, чтобы он оставался здесь, не так ли?

Подобная идея Эверселу тоже не понравилась.

– Пожалуйста, – Хуанита Вентворт посмотрела на него своими темными бездонными глазами. – Это тот единственный раз, когда тебе следует послушать меня.

Эверсел поколебался с минуту, потом засунул револьвер в карман брюк, опустился на сиденье пилота, молча с хмурым видом пристегнул ремень безопасности и завел мотор. Он вырулил на взлетную полосу и продолжал сидеть с мрачным видом, не произнося ни слова, пока разогревался мотор.

Миссис Вентворт снова заговорила, пытаясь перекричать шум двигателя:

– А вы не думаете, мистер Мейсон, что для вашей клиентки лучше рассказать правду и с открытым забралом встретить последствия, а не пытаться втянуть нас в это дело?

Мейсон глубоко засунул руки в карманы брюк, опустил подбородок на грудь и задумчиво уставился в пол.

– Это, – медленно произнес он, – несколько раз приходило в голову мне самому.

Глава 12

Рассвет застал Перри Мейсона в узком личном кабинете Дрейка. Адвокат с лупой изучал огромный блестящий снимок – максимально возможное увеличение с негатива.

Дрейк сидел напротив за своим письменным столом и нервно жевал резинку. Он задумчиво смотрел на адвоката.

– Это самое большое увеличение, которое нам удалось сделать. Дальше уже начинают расплываться детали. Негатив оказался очень резким, но мы раздули его до той точки, где он уже теряет четкость. На каждом из этих снимков изображена только одна четвертая часть негатива.

– Я так и понял, – ответил Мейсон, не поднимая головы и продолжая водить лупой над фотографиями.

– А вот этот снимок подкинули мои ребята, – сообщил Дрейк. – Увеличение одиннадцать дюймов на четырнадцать с другого негатива. Этот снимок сделали, когда «Пеннвент» вернули в порт. Мне повезло. Потом я смогу представить тебе еще большее увеличение, но на это потребуется время, да и придется немного покрутиться.

– Времени у нас нет, – заявил Мейсон. – Предварительное слушание начинается сегодня в десять часов утра.

– Перри, а что конкретно ты пытаешься разглядеть? – поинтересовался Дрейк.

– Свой шанс.

– Что ты имеешь в виду?

– Стараюсь найти на одной фотографии то, чего нет на другой.

– Фигуры, человека…

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Какую-то важную разницу в расположении мебели, вещей. Например, взгляни на пепельницу. На фотографии Эверсела в ней полдюжины окурков, а на снимке, сделанном после того, как обнаружили труп, – только два.

– Ну и что? – не понял Дрейк.

– Человек, совершивший убийство, никогда не станет заниматься уборкой и высыпать пепельницы. Если же он и сделает это по какой-то причине, то уж никак не задержится, чтобы выкурить две сигареты.

Детектив нахмурился.

– К чему ты клонишь, Перри? – спросил он.

– Черт побери, Пол, я сам точно не знаю, но я основываю свою теорию на методе исключения. Я хотел бы найти что-то, что подкрепило бы мою идею. Если бы я смог… Так, а это что такое?

Лупа Мейсона застыла над одной из четырех частей снимка.

За окном первые лучи солнца озаряли крыши офисных зданий. Электрический свет в конторе Дрейка казался искусственным и нереальным. В утреннем свете, проникающем через окно, сразу же становилось ясно, как устал Мейсон, на подбородке проглядывала суточная щетина.

– Что там? – спросил Дрейк.

Мейсон передал ему фотографию и ткнул пальцем в одно место, сказав:

– Взгляни-ка сюда, Пол.

Дрейк начал с лупой изучать снимок, а потом заметил:

– Черт побери, Перри, не могу понять, что это. Что-то круглое в футляре или коробочке. Наверное, редкая монета. Ты же в курсе, что Вентворт увлекался нумизматикой.

– В курсе, – кивнул Мейсон. – Давай предположим, что это монета. Имеет значение не то, что это за предмет, а то, куда он делся. Посмотри, его нет на второй фотографии, хотя он определенно находился на полке. К тому же на этой коробочке сверху лежит еще что-то.

– Похоже на патрон, – высказал свое мнение Дрейк, внимательно изучая фотографию.

– Похоже, – согласился Мейсон, – но я не уверен, что это он. Вспомни, Пол, снимок делался с использованием вспышки, в таком случае свет становится довольно резким. К тому же это крупное увеличение с маленького негатива. В любом случае это не может быть патрон револьвера, тогда уж винтовки, судя по длине.

– Почему бы и нет?

– В современных винтовках используются патроны, по форме напоминающие горлышко бутылки, а этот ровный по всей длине, как у револьвера.

– А патрон револьвера не может оказаться таким длинным?

– Не исключено. Давай теперь поговорим об этой монете, Пол. Она довольно крупная. Как бы мне хотелось, чтобы мы смогли разглядеть, что на ней написано.

– Какие-то детальки, конечно, рассмотреть можно, но этого недостаточно, чтобы определить, что это за монета.

Мейсон прищурил глаза.

– Она должна что-то означать, Пол. В одном я уверен: Вентворта не убили в то время, когда, как большинство предполагает, прозвучал выстрел. У него была возможность одеться, выбросить окурки из пепельницы, отвязать канаты, завести мотор и выйти в море.

Дрейк покачал головой.

– Кто-то сделал это вместо него, Перри. Не может быть, чтобы человека убили в открытом море, на яхте, когда рядом никого нет, – без каких-либо следов борьбы. Никто не позволит незнакомцу подняться на борт своей яхты и…

– Почему незнакомцу? – перебил Мейсон. – Ты исключаешь друзей и приятелей?

– Даже если предположить, что ты прав, я все равно не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет монета.

– Мне бы очень хотелось обыскать «Пеннвент» с носа до кормы и попробовать найти ее.

– Яхту уже до тебя тщательно обыскали, сняли со всего отпечатки пальцев. В отделе по раскрытию убийств составлен полный список всего, что там было. Я постараюсь выяснить, нет ли в нем какой-то монеты.

– Попробуй. Это определенно футляр с откидной крышкой на петлях. Значит, монета ценная. Что-то из рисунка на ней можно разглядеть. Какие-то линии пересекаются…

– Ага, – согласился Дрейк. – Чей-то герб?

– Не исключено, это ключ к разгадке всего, – задумчиво произнес Мейсон. – Если бы мы только смогли…

В дверь постучали.

– Заходите! – крикнул Дрейк.

Дверь открыл один из оперативников.

– Хотите почитать газеты? Там много о… о мистере Мейсоне.

Адвокат прекратил изучение снимков и поднял голову.

– Отдых для глаз, – заметил он. – Что там обо мне понаписали?

– Практически все, что только можно было придумать, – улыбнулся оперативник. – Похоже, вы виновны во всем, кроме самого убийства. Вы даже подкупили свидетельницу, чтобы она уехала из страны.

– Подкупил свидетельницу? – переспросил Мейсон.

– Да, девушку по имени Хейлз Тумс. Полиция разработала теорию, что кто-то, кто хотел убрать ее со сцены, дал ей пятьсот долларов, чтобы она уехала из Соединенных Штатов. Она призналась в этом полицейским, когда ей вручали повестку в суд.

– Упомянула мое имя?

– Открыто не заявила, – ответил оперативник.

Мейсон развернул газету на письменном столе и прочитал заголовки:

«Полиция заявляет, что адвокат пойман с поличным. Полиция утверждает, что известного адвоката поймали, когда он пытался подложить револьвер».

Мейсон с улыбкой повернулся к Дрейку:

– Похоже, Пол, что мы приобретаем известность.

Детектив приложил вытянутый указательный палец к абзацу в середине страницы.

– Обрати внимание вот на это.

«Повестки о явке в суд были выданы Большим Жюри. Их вручат сегодня в течение дня. Полиция настояла, чтобы Большое Жюри провело расследование деятельности адвоката, лучше известного своими драматичными, оригинальными методами, чем строгой приверженностью общепринятым правилам. Ходят слухи, что расследование будет проводиться и в отношении одного детективного агентства, в основном выполняющего работу по поручению адвоката. Если не будет предъявлено официальное обвинение, полиция намекает, что они по крайней мере предпримут шаги, чтобы помешать продлению лицензии указанного агентства».

Мейсон снова улыбнулся Полу Дрейку.

– Как насчет того, чтобы позавтракать, Пол?

– Еще пять минут назад я ухватился бы за эту идею. Теперь боюсь, что пища в меня не войдет. Боже, Перри, я надеюсь, что ты знаешь, как разрешить это дело.

– Я считаю, что у нас достаточно фактов, Пол, – ответил адвокат. – Сейчас надо немного подумать. Я собираюсь в турецкие бани, побреюсь, позавтракаю. Встретимся на предварительном слушании.

– Что должно там произойти?

– Могу сказать тебе, что думаю о мировом судье. Эмиль Сканлон справедлив. Он не любит, чтобы исход дела решали газеты. Ввиду того, что они напечатали подобные обвинения, он предоставит мне все возможности, чтобы допросить свидетелей.

– А с окружным прокурором он как поступит?

– Предоставит ему такие же возможности.

Дрейк провел пальцами по волосам.

– А я – свидетель, – мрачным тоном заявил детектив. – Вы оба сядете мне на шею.

Эмиль Сканлон был уникальным мировым судьей. Он ценил драматизм, обладал чувством юмора и всегда старался любой ценой добиться справедливости. Его основная жизненная философия заставляла его всей душой симпатизировать живым и по-научному отключаться от мертвых. Он ответственно подходил к своим обязанностям и ощущал себя представителем как живых, так и мертвых.

В молодости Сканлон был профессиональным игроком в бейсбол и добился определенных успехов. Когда ему слегка перевалило за двадцать, ему пришлось прервать спортивную карьеру и переехать в Южную Калифорнию из-за серьезной травмы. При первом же выдвижении своей кандидатуры он был избран мировым судьей и много лет оставался на этом посту. В штате Калифорния в больших городах мировые судьи заменили муниципальных. Хотя у Эмиля Сканлона не было официального юридического образования и он даже не заканчивал колледжа, новые законы позволяли ему год от года избираться на должность мирового судьи, что наводило ужас на окружную прокуратуру и нетерпеливых выпускников юридических факультетов, которые только начинали пробовать себя в роли адвокатов защиты.

Наблюдая за тем, как Мэй Фарр шепотом консультируется с Перри Мейсоном, Сканлон решил, что она мало походит на хладнокровную убийцу, которой ее представляет окружная прокуратура. Сканлон был лично знаком с Перри Мейсоном и неоднократно участвовал в драматичных предварительных слушаниях, когда Мейсон, используя свой острый ум, неоспоримую логику и нестандартные методы, спуртовал к победной ленточке с казавшейся безнадежной позиции за спинами других участников забега.

Ни голос, ни лицо Эмиля Сканлона не отражали намерения, оформившегося у него в мозгу. Даже если для проведения предварительного слушания потребуется вся ночь, он все равно проследит, чтобы все стороны получили по заслугам.

– Я нечестно поступила с вами, – шепотом призналась Мейсону Мэй Фарр. – Я наврала вам, когда в первый раз пришла к вам в кабинет, да и с тех пор тоже несколько раз обманывала вас. Когда вы не нашли револьвер Хала там, где он бросил его через забор, я решила, что он вернулся, сам взял оружие и отправился на «Пеннвент», чтобы вывести ее в море, а самому попробовать догрести до берега на небольшом ялике, который Вентворт держал на борту. Я тоже вернулась в гавань, поднялась на яхту Марли и вышла в море, чтобы подобрать Хала.

– Вы его нашли? – спросил Мейсон.

– Нет. Я не могла долго оставаться на воде, потому что считала, что береговую охрану известили об убийстве и они меня ищут.

– Почему вы так решили?

– Надо мной пролетел самолет береговой охраны, сделал три или четыре круга, а потом отправился куда-то дальше над морем.

– А откуда вы знаете, что это был самолет береговой охраны?

Она подумала с минуту, а потом ответила:

– Я не знаю. Я так предположила. Разве другой летчик мог так заинтересоваться какой-то яхтой? А потом эта Тумс видела меня, когда я сходила с яхты Марли. А Марли приглашал специалиста, чтобы снять мои отпечатки пальцев со штурвала и выключателей. Наверное, я очень глубоко завязла.

Высокий, загорелый и очень неуютно чувствующий себя Хал Андерс подошел к Мэй Фарр.

– Прости меня, Мэй, – только и сказал он.

Она раздраженно посмотрела на него.

– Окружной прокурор закрыл дело против меня, – сообщил он. – Я не понимаю, что это означает.

– Это означает, что они сосредоточатся на мне, – ответила девушка.

– В трубе оказался мой револьвер, – заявил Андерс. – Вначале они думали, что мистер Мейсон его туда подбросил, но потом проверили номера и выяснили, что он был продан мне. Они нашли еще какие-то доказательства, я не знаю точно какие, но они отклонили обвинение в отношении меня.

– Как мило, – заметила она. – Поздравляю. Похоже, ты избежал неприятностей. Благодаря совету твоего очень компетентного и весьма этичного семейного адвоката.

– Пожалуйста, Мэй, не надо так.

Она отвернулась от него.

Андерс ощущал на себе взгляды зрителей. Он знал, что репортеры исподтишка щелкают затворами объективов фотоаппаратов, позволяющих и на расстоянии уловить малейшие изменения выражения лица. Андерс склонился к сидевшим Мэй Фарр и Перри Мейсону и максимально приблизил губы к их ушам.

– Пожалуйста, Мэй, не надо так, – повторил он. – И послушай, Мэй. Я сделал для тебя одну вещь. Я сделал это сам, без чьего-либо совета. Сегодня утром мне удалось встретиться с Хейлз Тумс. Ее не будет в суде. Она села в самолет и летит в Мексику, где ее ждет друг с яхтой. Они сразу же отправятся в круиз в неизвестном направлении.

Мэй Фарр, казалось, не верила своим ушам.

– Что ты сделал? – спросила она.

Глаза Мейсона приняли суровое выражение. Он холодно и враждебно уставился на молодого человека.

– Надеюсь, вы понимаете, что в этом обвинят меня? – обратился он к Андерсу.

– Нет, не обвинят. Если начнется разбирательство, я все возьму на себя.

Судья Эмиль Сканлон постучал молоточком, призывая к вниманию.

– Я уже осмотрел тело усопшего, – сказал он. – Патологоанатом показал, как шла пуля, и сообщил мне причину смерти. Пенн Вентворт погиб от пулевого ранения в голову. Эта часть дела настолько ясна, что мы не станем тратить зря время и приглашать сюда врача, делавшего вскрытие.

Сканлон откашлялся, взглянул на Мейсона, Оскара Овермейера, заместителя окружного прокурора и сидевшего рядом Карла Рунцифера.

– Слушание будет кратким, – продолжал Эмиль Сканлон. – Нам нужны факты. Я не хочу никаких отсрочек, технических возражений касательно даваемых показаний, споров по каким-либо пунктам закона. Я сам задам несколько вопросов, если посчитаю, что это поможет ускорить дело и докопаться до правды. Я не допущу никаких хаотичных перекрестных допросов свидетелей, проводимых только с целью показать, что адвокаты что-то делают, но если какая-либо из заинтересованных сторон пожелает задать вопросы исключительно с целью выяснения каких-то аспектов, объяснения или представления фактов, которые свидетели не упомянули, я разрешу подобные вопросы.

Карл Рунцифер уже собирался выступить с возражением против нестандартных методов Сканлона, но Овермейер, знакомый с характером мирового судьи, велел своему коллеге сесть на место.

Секретарь Сканлона протянул судье записку. Это дало возможность Сиднею Эверселу с воинственным видом подойти к Перри Мейсону.

– Я подозреваю, что вы считаете себя необычайно умным? – спросил он зловещим тоном.

– В чем дело?

– Сегодня ранним утром я выяснил истинную цель вашего визита ко мне в дом, – сообщил Эверсел. – Вы, наверное, думали, что я буду держать язык за зубами, что вы сможете меня шантажировать, а я стану делать все, что вы захотите, только бы моя связь со всем этим делом не всплыла наружу. Для вашего сведения, я обратился в полицию и поставил в известность окружную прокуратуру. Мне объяснили, что, взяв негатив, вы совершили кражу со взломом. Нам недостает только неоспоримых доказательств. Если вы, мистер Мейсон, представите этот негатив, вы отправитесь в тюрьму. Вот моя позиция.

Не дожидаясь ответа, Эверсел пошел к своему месту в зале суда.

Мейсон повернулся к Мэй Фарр.

– Вы всегда утверждали, что Андерс очень консервативен и не предпримет ничего, предварительно не посоветовавшись. Похоже, он обрезал веревку очень острыми ножницами. Я оставлю вас вдвоем на несколько минут для выяснения отношений.

Мейсон встал со стула и отправился по проходу к тому месту, где сидели Пол Дрейк и Делла Стрит. Все зрители провожали его любопытными взглядами.

– Пол, ты звонил к себе в агентство? – шепотом спросил адвокат.

– Минуту назад. У меня последний отчет, но он ничего не дает. Практически никакой информации о Хейлз Тумс. Очевидно, она просто катится по жизни и страшно любит всякие виды спорта.

– Она мне это сама рассказывала. Где она сейчас, Пол?

– Ей вручили повестку о явке в суд, и она должна быть здесь. Боже, Перри, ты ее случайно куда-нибудь не отправил?

– Нет. Лично я предпочел бы, чтобы она находилась здесь.

– Как все складывается? – с беспокойством спросила Делла Стрит.

– Хуже некуда, Делла, – признался адвокат. – Эверсел набрался храбрости и обратился в полицию, заявив, что негатив украли. Очевидно, он признался, что тогда сфотографировал Вентворта. Таким образом, Мэй Фарр оказывается в неприятном положении. Теперь обвинители станут утверждать, что у Мэй Фарр был собственный револьвер, она отправилась назад в яхт-клуб, взяла яхту Фрэнка Марли, догнала «Пеннвент», убила Вентворта, вернулась в яхт-клуб, поехала к тому месту, где Андерс выкинул свой револьвер, и опустила орудие убийства в канаву, где его нашли, как только спал уровень воды.

– Значит, Перри, обвинение против нее получается хорошо обоснованным, не так ли? – спросил детектив.

– Даже слишком хорошо, – согласился Мейсон. – Я не рассчитывал, что Эверсел справится со страхом перед оглаской своих дел. Очевидно, он намерен мне отомстить. Он сообщил в окружную прокуратуру о краже негатива. Естественно, информация о снимке дает им совершенно новый взгляд на дело. Андерса они исключили и сосредоточились на Мэй Фарр – и на мне.

– Не опускай руки, шеф, – подбодрила его Делла Стрит.

Мейсон улыбнулся в ответ.

– Не знаю, что у меня получится. Однако у меня в запасе имеется один туз. Если мне удастся выдать его в нужное время и в нужной манере, то, возможно, я добьюсь желаемого результата. Если нет – я попал на крючок.

– А что это за туз? – поинтересовался Дрейк.

– Просто предчувствие. Я собираюсь пригласить для дачи показаний свидетеля, не зная заранее, что он скажет. Если он скажет то, что нужно, то его очевидное удивление зарегистрируется в мозгу у судьи. В противном случае все будет выглядеть так, будто я в отчаянии хватаюсь за соломинку.

– Боже, Перри, ты сделал себя уязвимым, отправившись за этим негативом. Какого черта ты нарушаешь закон, чтобы добиться справедливости для своих клиентов?

– Не знаю, Пол, – улыбнулся адвокат. – Наверное, я так устроен. Когда я начинаю докапываться до сути тайны, я, кажется, не в состоянии нажать на тормоза. Я пытаюсь опустить ногу, но все время что-то мешает дотянуть ее до педали.

– Да уж, – согласился Дрейк.

– Фактически, шеф, именно я вынесла негатив из дома, – спокойным тоном заметила Делла Стрит. – Они не могут осудить тебя за это.

– Ты действовала по моему указанию, Делла, – улыбнулся Мейсон. – Не впутывайся.

– Я возьму часть ответственности на себя, – возразила она.

Эмиль Сканлон закончил чтение записки, прошептал что-то своему секретарю и объявил:

– Продолжаем предварительное слушание дела по обвинению Мэй Фарр.

Оскар Овермейер поднялся на ноги.

– Мы понимаем желание суда провести слушание дела как можно быстрее. Однако в течение последних нескольких часов, даже вернее будет сказать, минут в окружную прокуратуру представили доказательства, существенно меняющие все дело. Теперь мы готовы показать при помощи свидетелей, что убийство не было совершено так, как предполагалось изначально. Фактически мы можем сказать, что имеем дело с отложенным убийством. То, что Харольд Андерс посчитал выстрелом, и то, что, как утверждала Мэй Фарр, было выстрелом, на самом деле явилось щелчком затвора объектива и вспышкой фотоаппарата. Мы, конечно, понимаем, что суд желает скорейшего завершения слушания. Для этой цели мы приглашаем нашего первого свидетеля, Сиднея Эверсела, и обращаем внимание суда на то, что его показания станут настолько существенными и эффективными, что повлекут за собой полное изменение порядка вызова других свидетелей.

Сканлон нахмурился в задумчивости, украдкой взглянул на Мейсона, увидел, что адвокат защиты не собирается выступать ни с какими возражениями, и заявил:

– Хорошо. С целью разрешения этого дела максимально быстро я позволяю вам пригласить свидетеля Сиднея Эверсела.

Сидней Эверсел прошел к месту дачи свидетельских показаний и принял присягу.

– Вы знаете что-нибудь об этом убийстве? – спросил судья Сканлон.

– Кое-что, – ответил Эверсел. – Я точно знаю, когда оно не было совершено.

– Что конкретно вам известно?

– Я собираюсь честно обо всем рассказать, – начал Эверсел. – Я уже давно люблю Хуаниту Вентворт. Я познакомился с ней и влюбился в нее, когда она еще была женой Пенна Вентворта и совместно проживала с ним. Сила моих эмоций сделала меня неблагоразумным.

Эверсел замолчал и сглотнул слюну. Очевидно, он выучил эту речь наизусть, но понял, что произнести ее сложнее, чем он предполагал. Через минуту он продолжил:

– Вентворт был дьявольски умен. Он все узнал о наших чувствах друг к другу. Я думаю, он страшно ревновал свою жену ко мне. Он хотел, чтобы Хуанита – миссис Вентворт – вернулась к нему. Она ушла от него вскоре после того, как познакомилась со мной. Он угрожал, что, если она этого не сделает, он подаст на меня в суд за раскол семьи. Он отказывался дать ей развод. Все его действия были поступками эгоиста, не думающего о других.

– Не надо ничего комментировать, – прервал Сканлон свидетеля. – Рассказывайте то, что знаете.

– Меня возмущала несправедливость заявлений Вентворта, – продолжал Эверсел, – потому что мне было доподлинно известно, что Вентворт приглашал на свою яхту многих женщин. Я решил раздобыть доказательства, которые заставили бы самого Вентворта защищаться – поставили бы его в такое положение, когда он вынужден был бы выслушать логические доводы и согласиться дать своей жене развод, не втягивая в это дело меня.

– И как вы поступили? – спросил судья Сканлон.

– Вечером двенадцатого числа я находился в яхт-клубе и следил за его яхтой. Я знал, что мисс Фарр – частая гостья на «Пеннвенте». Ночь оказалась жаркой и душной. Вентворт открыл люк в каюте. Я пододвигался к яхте все ближе и ближе, прислушиваясь. Когда я решил, что все складывается для меня удачно, я взобрался на борт и заглянул в люк. Я увидел Вентворта в компрометирующем положении. Я положил палец на кнопку спуска и тихо позвал его по имени. В первый раз он меня не услышал. Тогда я позвал его во второй раз, и он с беспокойством поднял голову. В этот момент я нажал на кнопку спуска, сработала вспышка, которая синхронизирована с затвором объектива. У меня получился резкий, четкий снимок.

– Что вы сделали потом?

– Это самая невероятная замена юридической процедуры, которую только можно представить, – прошептал Карл Рунцифер Оскару Овермейеру. – Ты собираешься позволять Сканлону таким образом проводить слушания? Ты не думаешь возражать против такого допроса свидетеля?

– Это нам не поможет, – так же шепотом ответил Овермейер. – Он всегда так ведет дела и, что удивительно, обычно добивается результатов.

– Я повернулся и бросился бежать с яхты, – продолжал Эверсел. – Я поехал домой и проявил эту пленку. Получился отличный негатив. Я просто не мог ждать. Я знал, что миссис Вентворт находится в Сан-Диего. Я прыгнул в свой самолет и полетел в Сан-Диего, объяснил ей ситуацию и вернулся вместе с ней. К тому времени, как мы оказались у меня дома, негатив уже высох. Я положил его в увеличительную камеру и напечатал один снимок. Естественно, я находился в приподнятом настроении. Затем я отвез миссис Вентворт обратно в Сан-Диего. В дальнейшем негатив у меня украли. Во время его исчезновения по территории рыскал Перри Мейсон, адвокат мисс Фарр. Я требую, чтобы этот негатив был мне возвращен. Когда его представят, я подам в суд на мистера Мейсона за кражу со взломом.

Эмиль Сканлон в задумчивости поджал губы и усердно старался не смотреть в сторону Мейсона.

– Если что-либо в таком роде и имело место, – сказал судья, – то это не относится к рассмотрению настоящего дела. Насколько я понимаю, ваши слова показывают, что убийство не было совершено в то время, как предполагалось изначально. Это все, что относится к проводимому сейчас расследованию.

– Можно мне задать вопрос? – подал голос Оскар Овермейер.

– Да, – кивнул судья.

– Когда вы в первый раз летели в Сан-Диего, мистер Эверсел, вы взяли прямой курс, который частично пролегал над океаном?

– Да, – ответил Эверсел. – У меня самолет-амфибия. Ночь была беззвездная. Дождь еще не начался, так что я решил лететь над океаном.

– Когда вы находились над входом в гавань, вы случайно не заметили никакой яхты?

– Заметил.

– Что это была за яхта?

– «Атина», принадлежащая Фрэнку Марли.

– А кто такой Фрэнк Марли?

– Партнер Вентворта.

– Вы с ним знакомы?

– Да. И хорошо знаю его яхту.

– Вы летели на небольшом расстоянии от воды?

– Да.

– Что вы сделали, если вообще что-нибудь сделали?

– Я покружил над яхтой, решив, что то, что она отправляется в открытое море, может оказаться важным.

– Ваш самолет снабжен какими-либо осветительными приспособлениями, которыми вы могли бы…

– Да. У меня есть прожектора на крыльях. Я зажег их и направил на яхту.

– Что вы увидели?

– Я абсолютно точно идентифицировал «Атину». Я заметил, что кто-то стоит у штурвала. Я понял, что это женщина и на ней одежда того же цвета, что была на Мэй Фарр, когда та поднималась ранее на борт «Пеннвента».

– Это все, – улыбаясь, объявил Овермейер, кланяясь судье.

Перри Мейсон встретился взглядом с Эмилем Сканлоном и приподнял брови в немом вопросе. Судья кивнул.

– Вы пролетали над какими-нибудь другими яхтами по пути в Сан-Диего? – спросил Мейсон.

– С разрешения суда я хотел бы заметить, что это не имеет никакого отношения к делу, – сказал Овермейер. – Это попытка запутать рассматриваемые аспекты и…

– Я сам задал бы этот вопрос, если бы его не задал мистер Мейсон, – прервал судья Овермейера. – Я говорил ранее, что не намерен допускать никаких технических возражений. Давайте послушаем, что скажет свидетель.

Эверсел неуютно заерзал в свидетельском кресле. Он с мольбой во взгляде посмотрел на Овермейера, затем отвел глаза.

– Отвечайте на вопрос, – приказал судья Сканлон. Его голос приобрел властность и походил на голос рефери, разговаривающего с профессиональным игроком в бейсбол.

– Естественно, когда я направлялся в Сан-Диего, я летел примерно тем же курсом, что взяло бы судно, идущее в Энсенаду.

– Меня не интересуют ваши объяснения, – перебил его Сканлон. – Вы их можете сделать потом. Вам задали вопрос: вы пролетали над какими-нибудь другими яхтами или нет?

– Да.

– Вы узнали какие-либо из этих яхт?

– Одну из них.

– Это был «Пеннвент»? – суровым тоном спросил Эмиль Сканлон.

Эверсел смотрел прямо перед собой.

– Да, – ответил он с явной неохотой.

– Вы кружили над яхтой?

– Один раз.

– Что вы увидели?

– Она двигалась вперед. В каюте был открыт люк.

– У штурвала кто-то стоял?

– Я считаю, что этот свидетель не мог отчетливо видеть то, что вы спрашиваете, – выступил с возражением Овермейер. – Вы рассчитываете слишком на многое…

– Не рассчитываю, – ответил Сканлон. – Свидетель, который видел, что делается на одной яхте, и давал показания о цвете одежды находившегося на ней лица, стоявшего за штурвалом, несомненно, в состоянии определить, был ли кто-либо у штурвала второй яхты. Отвечайте на вопрос, мистер Эверсел.

– У штурвала никто не стоял.

– Вы сделали только один круг над «Пеннвентом»?

– Да.

– Вы уверены, что у штурвала никого не было?

– Уверен.

– Где находилась эта яхта?

– Примерно в миле от берега и в десяти от волнореза.

– А как далеко от яхты Фрэнка Марли? – поинтересовался Мейсон.

– Примерно в трех милях.

– Вы знали, мистер Эверсел, что Вентворт отличался буйным характером? – небрежно спросил Мейсон.

– Знал.

– Вы не сомневались, что если Вентворт поймал бы вас на борту своей яхты, он бы не стал с вами церемониться?

– Нет, не стал бы.

– Вы знали, что Вентворт был сильным человеком?

– Да.

– Именно поэтому, как я предполагаю, вы были вооружены?

– Я взял с собой револьвер. Я не собирался…

Свидетель внезапно замолчал, когда полное значение вопроса Мейсона дошло до него.

– И у вас не было повода, чтобы оставить револьвер дома перед тем, как сесть в самолет? – продолжал Мейсон.

– Если честно, я совсем о нем забыл.

– Так что, когда вы кружили над яхтой Вентворта, вы были вооружены, не так ли?

– Мне не нравится, как вы сформулировали вопрос.

– Не имеет никакого значения, нравится вам это или нет, – сказал судья Сканлон. – Отвечайте.

– Да, я был вооружен! – рявкнул Эверсел.

– Каким видом револьвера?

– «Кольтом» тридцать восьмого калибра.

– Это все, – объявил Мейсон с улыбкой.

– Я не уверен, что на этой точке следует заканчивать допрос этого свидетеля, – решил нахмурившийся Сканлон. – Возможно, мы еще вернемся к этому вопросу. Пожалуйста, оставайтесь в зале суда, мистер Эверсел.

– У меня есть еще один вопрос, – заявил Мейсон. – Вы утверждали, что отпечатали с негатива один снимок, не так ли, мистер Эверсел?

– Да.

– Где он?

– Я отдал его заместителю окружного прокурора.

– Мистеру Овермейеру?

– Нет, мистеру Рунциферу.

Мейсон улыбнулся и повернулся к представителю окружной прокуратуры.

– Не могли бы вы представить этот снимок, мистер Рунцифер? – попросил Мейсон.

– Это часть конфиденциальной информации, хранящейся в окружной прокуратуре, – заявил Карл Рунцифер. – Я возражаю против подобного требования. Если вы хотите, чтобы эта фотография была приобщена к делу, представьте ее сами и не забудьте объяснить, каким образом негатив оказался у вас.

– Если у вас, господа, больше нет вопросов к мистеру Эверселу, он может покинуть место дачи свидетельских показаний, – исключительно вежливым тоном сказал судья Сканлон. – Но, пожалуйста, оставайтесь в зале суда, мистер Эверсел.

Эверсел покинул свидетельскую ложу.

Рунцифер и Овермейер победно улыбнулись друг другу.

– А теперь мы хотели бы пригласить Хейлз Тумс для дачи свидетельских показаний.

– Спасибо, – повернулся к нему Сканлон, – но у суда есть свои идеи о том, кто выступит следующим свидетелем. Мистер Рунцифер, пройдите, пожалуйста, к месту дачи свидетельских показаний и примите присягу.

– Я? – воскликнул Рунцифер. – Я возражаю на основании…

– Пройдите к месту дачи свидетельских показаний, мистер Рунцифер, – прервал его Сканлон.

– Тебе лучше это сделать, – шепотом сказал ему Оскар Овермейер, – если ты, конечно, не хочешь, чтобы тебя обвинили в неуважении к суду. Он не шутит.

Рунцифер медленно прошел вперед, поднял правую руку и принял присягу.

– Имеется ли у вас фотография, – обратился к свидетелю Эмиль Сканлон, – сделанная с использованием вспышки свидетелем, который только что давал показания?

– Ваша честь, я возражаю, – заявил Оскар Овермейер. – Это часть…

– Я не хочу слышать никаких возражений, – перебил его Сканлон. – Мне нужна фотография, если она у вас есть.

Последовала напряженная драматическая тишина.

– Хотя это полностью противоречит моим желаниям, я предоставляю фотографию мировому судье по его просьбе, несмотря на выраженный протест, – сказал Рунцифер.

Рунцифер не смог избежать снисходительного тона, произнося слова «мировому судье».

Он открыл свой портфель и достал оттуда увеличенный снимок на глянцевой бумаге, который протянул Эмилю Сканлону. В этот же момент он бросил враждебный взгляд на Мейсона.

– Раз уж мы заговорили с вами о фотографиях, – продолжал Сканлон, – я вижу, что у вас их с собой немалое количество. Что на них изображено? Внутренняя часть «Пеннвента»?

– Да.

– Представьте их! – приказал судья.

Рунцифер достал из портфеля и другие фотографии и объяснил, что они показывают расположение тела, внутреннее убранство каюты, когда яхту вернули в гавань, внешний вид яхты, яхту на своем обычном месте у причала яхт-клуба, а также снимок с самолета, представляющий, как стоят яхты. Сканлон последовательно пронумеровал все фотографии и объявил, что они приобщаются к делу.

– Это все, мистер Рунцифер. Спасибо.

Рунцифер неохотно направился на свое место.

– Давайте теперь послушаем Хейлз Тумс, – объявил Эмиль Сканлон. – Пожалуйста, пройдите вперед и примите присягу.

Зрители начали поворачивать головы и вытягивать шеи, но никакого движения, свойственного для момента, когда свидетель направляется к месту дачи показаний из зала, не последовало.

– Ей разве не вручали повестку? – поинтересовался нахмурившийся Сканлон.

– Вручали, – едким тоном ответил Рунцифер. – Она заявила, что делалась, по крайней мере, одна попытка, чтобы заставить ее покинуть страну. Когда ей вручали повестку, она, как мы поняли, собиралась покинуть юрисдикцию суда.

– Меня это не интересует, – ответил Эмиль Сканлон. – Мы сейчас рассматриваем только смерть Вентворта и возможную причастность к этому делу Мэй Фарр. Вопрос в том, где сейчас находится Хейлз Тумс?

– Я не знаю, – ответил Рунцифер.

Сканлон с суровым видом повернулся к Мейсону.

– Мистер Мейсон, – обратился он к адвокату защиты, – теперь я хочу попросить вас занять место для дачи показаний.

Мейсон послушно прошел в свидетельскую ложу, прекрасно понимая, что любой протест будет сразу же отклонен.

– Вы знакомы со свидетельницей Хейлз Тумс? – спросил Эмиль Сканлон.

– Да.

– Вы обсуждали с ней это дело?

– Да.

– Вы знаете, где она сейчас находится?

– Нет.

– Вы знаете, каким образом она уехала?

– Со слов другого человека.

– Вы имели прямое или косвенное отношение к ее отъезду?

– Нет.

– Это все, – объявил судья.

– Мне хотелось бы задать этому свидетелю несколько вопросов, – сказал Рунцифер.

Сканлон помедлил с минуту, а потом ответил:

– Я не предоставлял ему возможности задавать вам вопросы, мистер Рунцифер.

– Но здесь другая ситуация.

– Я вначале выслушаю ваш вопрос, а потом посмотрю, разрешать его или нет, – постановил Сканлон.

– Когда вы разговаривали с мисс Тумс, – обратился Рунцифер к Мейсону, – не обсуждали ли вопрос ее возможного отъезда из страны за определенное денежное вознаграждение и не обсуждали ли вы с ней необходимую сумму?

– Можно это и так сформулировать, – спокойно ответил Мейсон. – Она сделала предложение, я его отклонил.

– О! – с сарказмом в голосе произнес Рунцифер. – Вы отправились к ней на квартиру. Она заявила вам, что может дать показания, убийственные для вашей клиентки, и предложила покинуть страну, а вы настолько этичны, что даже не стали рассматривать подобное предложение. Вы именно это пытаетесь сказать?

– Вам не требуется отвечать на этот вопрос, мистер Мейсон, – постановил судья Сканлон. – Мистер Рунцифер, я не намерен допускать никаких саркастических замечаний ни от одной из сторон. Мы собрались здесь с единственной целью: выяснить, достаточно ли доказательств, чтобы обвиняемая предстала перед судом присяжных в связи с убийством Пенна Вентворта. Это все. Вы можете выражать свое недовольство в другом месте, но только не в зале суда.

– Прошу прощения, ваша честь, – обратился к судье Мейсон, – но я хотел бы ответить на заданный вопрос.

– Отвечайте.

Мейсон положил ногу на ногу, улыбнулся Рунциферу и начал говорить:

– Ваш вопрос, мистер Рунцифер, предполагает ложный факт. Показания Хейлз Тумс, вместо того чтобы принести ущерб моей клиентке, на самом деле оказались бы очень для нее выгодными. Мне жаль, что ее здесь нет.

– Хорошо, – победно заявил Рунцифер. – Если уж вы сами открыли эту дверь и коснулись характера ее показаний, я задам вам еще один вопрос. Надеюсь, что суд разрешит его. Разве не является фактом то, что Хейлз Тумс отправилась в яхт-клуб, чтобы встретиться с Вентвортом, он сообщил ей, что собирается вечером в Энсенаду, и попросил ее составить ему компанию? Она сошла на берег, чтобы взять кое-какую одежду и купить продуктов, а когда вернулась, яхты у причала уже не было, она подождала какое-то время и увидела, как в гавань возвращается яхта Фрэнка Марли. Хейлз Тумс решила выяснить, кто управлял яхтой Марли, и увидела, что единственным лицом, спустившимся на берег, оказалась Мэй Фарр, ваша клиентка.

– Это, в общем и целом, то, что она утверждала, – ответил Мейсон.

– И вы считаете, что это может пойти на пользу вашей клиентке? – спросил Рунцифер.

– Считаю, – серьезным тоном ответил Мейсон.

Последовала тишина. Представители окружной прокуратуры были явно удивлены и начали шепотом совещаться.

– Я думаю, это все, мистер Мейсон, – сказал Эмиль Сканлон. – По крайней мере, я не разрешу, чтобы вам задавали еще какие-либо вопросы. Вы можете оставить место для дачи свидетельских показаний.

Мейсон вернулся на свое место.

Рунцифер встал и с мольбой в голосе обратился к судье:

– Ваша честь, позвольте мне задать мистеру Мейсону еще один вопрос?

– Я не уверен, что следует это делать, – ответил Сканлон. – Я думаю, что вы уже достаточно хорошо обрисовали картину. А что за вопрос вы хотели задать?

– Почему мистер Мейсон утверждает, что показания Хейлз Тумс могли принести пользу его клиентке?

– Это только вызовет лишние споры, – решил Сканлон.

– Мне кажется, ваша честь, – сказал со своего места Мейсон, – что если бы вы разрешили этот вопрос, а я на него ответил, то он снял бы недопонимание на этом этапе.

– Тогда отвечайте. По правде говоря, меня самого интересует ответ, хотя я считаю вопрос неуместным и попыткой использовать свидетеля, который, очевидно, был честен и откровенен. Мы слушаем вас, мистер Мейсон.

Адвокат подошел к месту, где сидел Сканлон и были разложены фотографии.

– Для ответа на этот вопрос мне потребуется соотнести некоторые факты, – сообщил Мейсон.

– Поступайте, как считаете нужным, – сказал судья. – Мы собрались здесь для того, чтобы разобраться с этим делом. Представляйте факты сжато и логично. Нам не нужны пылкие аргументы.

– Я не собираюсь выступать ни с какими аргументами, – улыбнулся Мейсон.

– Прекрасно. Отвечайте.

– Я думаю, что определение, данное этому делу уважаемым представителем обвинения, наверное, является его лучшей характеристикой. Ваша честь, возможно, помнит, что оно было названо «Делом об отложенном убийстве». Совершенно очевидно, что в Пенна Вентворта стреляли со значительного расстояния, так как следов пороха ни на одежде, ни на теле не обнаружено. Вероятнее всего – сверху, о чем ваша честь знает из разговора с патологоанатомом. Естественно предполагать, что стреляли в открытый люк каюты, с расстояния шести или восьми футов, которое могло быть и больше – до того значения, с которого человек в состоянии точно прицелиться. Например, мне известно, что мистер Эверсел прекрасно стреляет из револьвера и даже имеет репутацию отличного стрелка. Это правда, мистер Эверсел?

Эверсел помедлил, а потом резко кивнул.

– Ваша честь, если мы еще продолжаем вести допрос свидетелей, – закричал Рунцифер, – я считаю, что следует попросить мистера Эверсела вернуться к месту дачи показаний.

– Давайте я буду об этом беспокоиться, – спокойно ответил судья Сканлон.

– Вы подтверждаете мое заявление насчет вашего хорошего знания оружия, мистер Эверсел? – продолжал Мейсон.

Эверсел явно не собирался отвечать.

– Хорошо, оставим пока этот вопрос, – сказал Мейсон. – Я просто упомянул это, чтобы мы не забыли, в каком положении находились стрелявший и тот, в кого стреляли. Давайте рассмотрим все кандидатуры. Начнем с Андерса. Представляется маловероятным, что убийство совершил он. Доказательства показывают, что яхта Вентворта находилась всего в двух милях впереди яхты Марли, когда их увидел Эверсел. Яхта Вентворта в состоянии развивать гораздо меньшую скорость, чем яхта Марли. Однако, делая все скидки на скорость, следует предположить, что Вентворт снялся с причала вскоре после отъезда Мэй Фарр и Андерса из яхт-клуба, возможно, где-то в течение получаса. Андерс заявляет, что выбросил свой револьвер. Это подтверждает Мэй Фарр. Доказательства показывают, что орудие убийства найдено. Это совершенно определенно не тот револьвер, что имел при себе Андерс. Более того, Андерс вернулся в город и практически сразу же отправился в Северную Мезу. Насколько я понимаю, полиция смогла восстановить все его передвижения и убедилась, что он не появлялся в яхт-клубе после разговора со мной. Мэй Фарр и я поехали в яхт-клуб. Мы обнаружили, что «Пеннвента» больше нет у причала. Мы повернули назад, и мисс Фарр оставалась со мной, пока не добралась до того места, где Андерс выбросил револьвер. Затем она вернулась в яхт-клуб и взяла яхту Марли.

– Вы это признаете? – не веря своим ушам, переспросил Рунцифер.

– Конечно, признаю. Давайте теперь рассмотрим кандидатуру Мэй Фарр. Предположим, она догнала яхту Вентворта, что вполне вероятно. Она бы не смогла установить «Атину» вдоль борта «Пеннвента» без ведома Вентворта. Подобное просто невозможно: обязательно послышатся стук, удары бортом о борт, царапанье боками. Более того, она бы не смогла, установив «Атину» рядом с «Пеннвентом», оставить штурвал и без посторонней помощи перебраться на борт яхты Вентворта. Потребовалось бы, чтобы Вентворт снизил скорость или чтобы кто-то ей помогал, или и то, и другое. Однако предположим, что Вентворт снизил скорость, и Мэй Фарр удалось перебраться на борт «Пеннвента». Они спустились в каюту. Яхта Вентворта снабжена автопилотом. Ему не требовалось постоянно стоять у штурвала, но невозможно представить такое стечение обстоятельств, чтобы он находился в каюте, а мисс Фарр осталась на палубе и выстрелила в него через люк. Теперь давайте рассмотрим кандидатуру Эверсела. Он – летчик. Он низко пролетал над яхтой и был вооружен. Он прекрасно стреляет… Но перед тем, как я продолжу рассуждать на эту тему, я хочу обратить ваше внимание на два важных предмета на этих фотографиях. Посмотрите на снимок, сделанный Эверселом. Я хочу, чтобы вы, ваша честь, взглянули вот на эту небольшую полочку. Там находится что-то круглое в коробочке, рядом с ним лежит другой предмет цилиндрической формы.

Рунцифер встал и быстрым шагом направился к месту, где восседал Эмиль Сканлон, чтобы тоже рассмотреть то, на что указывал Мейсон.

– Это редкая монета, – заметил заместитель окружного прокурора. – Вентворт был известным коллекционером.

– Не исключено, – согласился Мейсон. – А если вы возьмете лупу, то увидите на предмете определенные отличительные черты: параллельные линии, которые пересекают другие параллельные линии.

Судья Сканлон взял увеличительное стекло и принялся изучать то, на что указывал Мейсон.

– И что в этом важного, мистер Мейсон? – спросил он.

– Секундочку, ваша честь. Посмотрите, пожалуйста, на фотографию каюты, сделанную через люк после того, как «Пеннвент» вернули в порт, – попросил Мейсон. – Вот та же полка. Но на ней уже ничего нет.

Сканлон кивнул.

– Теперь мы столкнулись со следующей ситуацией, – продолжал Мейсон. – Чем бы ни оказались эти два предмета, они находились на борту «Пеннвента», когда Эверсел фотографировал Вентворта. Сделав снимок, Эверсел сразу же покинул яхту. Вентворт бросился в каюту на корме. Мисс Фарр выбежала на палубу. Нет никаких доказательств того, что Эверсел, Андерс или Мэй Фарр возвращались на яхту. Но у нас имеются два предмета, которые ясно видны на одной фотографии и отсутствуют на другой, сделанной позднее. Почему? Куда они делись? Кто их взял?

– У вас есть теория на этот счет, мистер Мейсон? – поинтересовался Сканлон.

– Да, – кивнул адвокат. – Мне хотелось бы пригласить еще одного свидетеля.

– Я не убежден, что обвинение полностью представило свою версию, – неуверенно сказал Овермейер практически безнадежным тоном.

– Какое это имеет значение, если мы пытаемся решить дело? – воскликнул судья Сканлон. – Приглашайте, кого считаете нужным, мистер Мейсон.

– Мистер Роберт Грастин, – объявил адвокат защиты.

Вперед вышел высокий худой мужчина с глубоко посаженными глазами, тонкими губами, высокими скулами, длинными руками и ногами. Ему было слегка за пятьдесят. Он отличался спокойными и неторопливыми манерами.

– Я очень не люблю расстраивать людей, но я совсем ничего не знаю об этом деле, – заявил он. – Я не знаком ни с одним из участников.

– Не беспокойтесь, мистер Грастин, – сказал Мейсон. – Займите, пожалуйста, место для дачи показаний, и мы выясним, что вы знаете, а что нет.

Свидетель опустился в указанное кресло.

– Насколько я понимаю, во врученной вам повестке указывалось, что вам следует принести с собой в зал суда определенную документацию, не так ли? – спросил Мейсон.

– Да.

– Объясните, пожалуйста, кто вы и чем занимаетесь, – попросил Мейсон.

– Я – секретарь и казначей Междугородной любительской атлетической лиги. Это ассоциация атлетов-любителей, спонсором которой является междугородная автобусная компания, целью – развитие связей и…

– И движения, – с улыбкой добавил Мейсон.

– И движения, – подтвердил Грастин. – Междугородные встречи проводятся в таких местах, куда наиболее удобно добираться на маршрутах междугородных автобусов компании-спонсора. Вручаются призы. Поощряется соревновательный дух, матчи способствуют рекламе лиги и автобусной компании.

– А двенадцатого числа этого месяца проводились какие-нибудь соревнования? – поинтересовался Мейсон.

– Да, сэр. Открытый теннисный турнир. Двенадцатого состоялись финалы.

– У вас задокументировано, кто в тот день занял второе место в женском турнире?

– Второе место? – уточнил Грастин.

Мейсон кивнул.

– Секундочку.

Грастин достал папку в кожаной обложке, набитую отпечатанными на машинке листами бумаги. Он просмотрел нужную страницу и объявил:

– Второе место заняла Хейлз Тумс, проживающая в многоквартирном доме «Балкан».

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – А теперь мне хотелось бы узнать о соревнованиях в других видах спорта. У вас есть алфавитный указатель или какой-то каталог с именами победителей вашей лиги?

– Да.

– Он у вас с собой?

– У меня в портфеле.

– Возьмите его, пожалуйста.

Грастин отправился к своему месту в передней части зала, взял портфель, вернулся с ним в свидетельскую ложу и достал из него другую папку с вложенными в нее листами.

– Посмотрите, пожалуйста, что у вас значится под фамилией Тумс, – попросил Мейсон.

Грастин пролистал несколько страниц.

– Подождите минутку, – внезапно поднял он глаза на Мейсона. – Я сейчас вспомнил это имя. Она выиграла несколько чемпионатов. У нее неплохие результаты в разных видах спорта.

– Прекрасно. А теперь просмотрите свои записи. Там есть что-нибудь о плавании?

– Последние два года она выигрывала чемпионаты по заплывам на длинные дистанции среди женщин, – сообщил Грастин. – В прошлом году она также выиграла четыреста метров вольным стилем. В…

– Я думаю, этого достаточно, – перебил его Мейсон. – По крайней мере, для того, чтобы подтвердить мою точку зрения. Мистер Грастин, теперь взгляните, пожалуйста, на эту фотографию. На полке в коробочке находится предмет, по форме напоминающий монету. Изучите его, пожалуйста. Вот вам лупа. Вы можете определить, что это?

Мейсон протянул свидетелю фотографию и показал на ней то место, о котором говорил.

Грастин посмотрел сквозь лупу, а затем сообщил:

– Да, могу. Это медаль за второе место среди женщин, которую мы вручали на теннисном турнире. Вот эти линии изображают теннисную сетку.

Мейсон улыбнулся мировому судье Сканлону и заявил:

– Я думаю, ваша честь, что к тому времени, как в окружной прокуратуре смогут разобраться, что к чему, они найдут ответ на вопрос, кто убил Пенна Вентворта. Это определенно сделала не Мэй Фарр.

Глава 13

Перри Мейсон, Делла Стрит, Мэй Фарр и Пол Дрейк сидели в кабинете Мейсона. Мэй Фарр казалась ошеломленной и находилась в полуобморочном состоянии от столь быстрого развития событий.

– Не понимаю, как вы догадались, – призналась она. – Я думала, что меня точно осудят.

– Я ходил по тонкому льду, – ответил Мейсон. – Уже во время разговора с Хейлз Тумс я почувствовал, что она уж слишком хочет покинуть страну. Вначале я решил, что она проявляет подобное рвение потому, что у нее в квартире установлен потайной микрофон и полиция пытается поймать меня в ловушку. Когда она увидела, что я сам никак не иду в капкан, она слишком рьяно старалась меня туда затащить. Дальнейшие события заставили меня изменить свое мнение. Если она не пыталась поймать меня в ловушку, то какова же истинная причина подобных действий? Я начал размышлять на эту тему. Я знал, что она очень спортивна. Это сразу же становилось ясно по ее внешнему виду, да и она сама сообщила мне, что в предыдущий день заняла второе место в теннисном турнире. Я также понял, что она на самом деле испытывала сильные чувства к Пенну Вентворту, и считаю, хотя и не могу доказать, что это была не платоническая любовь. Для меня стало очевидным, что Вентворта убили или из самолета, или это сделал кто-то, находившийся вместе с ним на борту «Пеннвента», кто сумел бы доплыть до берега после совершения преступления. Я прекрасно понимал, что алиби Фрэнка Марли довольно сомнительно, но у меня не создавалось впечатления, что он в состоянии доплыть до берега, выйти из воды практически в обнаженном виде, а потом добраться до больницы и вести себя так, что никто не догадался о пережитом им. Вероятной кандидатурой могла быть миссис Вентворт, но она, что очевидно, находилась в Сан-Диего. Связать Эверсела с убийством тоже не представлялось возможным, если только он не стрелял из самолета. Вы, Мэй, находились на яхте Фрэнка Марли. Вы вернулись на ней в порт. По упомянутым мной в суде причинам я считаю, что вы были не в состоянии застрелить его. Как только я догадался, что то, что вы приняли за выброс пламени из дула револьвера, на самом деле было вспышкой фотоаппарата, я понял, что убийство оказалось отложенным с того момента, который все считали временем смерти Вентворта, на более поздний срок. Разработав эту теорию, мне уже не представляло труда реконструировать то, что произошло на самом деле. Хейлз Тумс заняла второе место в теннисном турнире и получила медаль. Она отправилась на яхту Вентворта за поздравлениями. Из того, что известно о Вентворте, можно с уверенностью предположить, что, получив поздравления, Хейлз Тумс пришлось воспользоваться помадой, после чего она положила медаль и помаду на полку в каюте. Затем Вентворт сказал ей о своих планах отправиться в тот вечер в Энсенаду и предложил составить ему компанию. Она была рада подобному предложению, но заметила, что ей требуется прихватить кое-что из одежды и купить им еды в дорогу. Таким образом, она поехала домой, чтобы собрать вещи, а по пути назад в гавань запаслась провиантом. Во время ее отсутствия вы, Мэй, поднялись на борт «Пеннвента» и Вентворт попытался уложить вас в постель. Эверсел тоже поднялся на борт и сфотографировал Вентворта в компрометирующем положении. Андерс прибежал к вам на помощь. Затем вы оба покинули яхту. Через какое-то время, возможно, сразу же после вас, Хейлз Тумс вернулась с покупками, поднялась на «Пеннвент» и они с Вентвортом отплыли в Энсенаду. Вентворт, несомненно, был страшно разозлен и расстроен. Он знал, что его сфотографировали. Он, естественно, понимал, что подобная фотография осложнит обсуждение условий развода, для чего он на следующее утро планировал встретиться с женой. Возможно, он обо всем рассказал Хейлз Тумс. Обещал ли Вентворт, когда разведется, жениться на ней или нет, но я думаю, Хейлз Тумс рассчитывала, что у него именно такие намерения. Он ясно объяснил ей, что это смехотворные предположения. Она страшно разозлилась, причем до такой степени, чтобы тут же на месте его прикончить. Возможно, он сидел и смеялся, когда она вынула револьвер и выстрелила в него. Она считала, что сразу же убила Пенна. Он только потерял сознание, а когда очнулся, смог какое-то время бродить по каюте. Ей требовалось покинуть яхту. Я думаю, что у нее был с собой холщовый мешок вместо чемодана – многие их часто берут с собой на яхты, – и я не сомневаюсь, что она всегда носила с собой револьвер – на случай, если кто-то из яхтсменов, которых она частенько подцепляла, уж слишком разойдется. Она разделась, положила свою одежду, медаль, помаду и револьвер в мешок, поставила яхту на автопилот по курсу на Энсенаду, если это уже не было сделано раньше, прыгнула вместе с мешком за борт и поплыла к берегу. Вначале я не мог понять, зачем ей было брать с собой орудие убийства, вместо того чтобы бросить его в воды Тихого океана. Затем я поставил себя на ее место и понял, чего она боялась. Она же приплывала обнаженной в неизвестное место. Ей пришлось надеть мокрую одежду и ловить попутную машину, чтобы добраться куда-то, откуда она пешком могла дойти до яхт-клуба, где она оставила свою машину. В целях безопасности она решила оставить револьвер у себя. Она вернулась в яхт-клуб и увидела, как возвращается «Атина» с Мэй Фарр на борту. Затем Хейлз Тумс отправилась домой. На следующее утро, прочитав газеты, она узнала, где Андерс выбросил револьвер. Она поехала к тому месту и оставила там свой револьвер. Она также рассказала Фрэнку Марли, что видела, как Мэй Фарр причаливала на «Атине».

– Интересная версия, Перри, – сказал Пол Дрейк. – Но я все равно не понимаю, как ты догадался, что убийство совершила вроде бы нормальная, атлетичная, уравновешенная девушка, Хейлз Тумс.

– Ей бы удалось меня обмануть, Пол, если бы не один-единственный промах.

– Какой?

– Независимо от того, до чего я дошел путем логических рассуждений, один факт остается абсолютной истиной. Тот человек, который убил Вентворта, отвез орудие убийства к месту, где Андерс выкинул свой револьвер, и подбросил его в надежде, что таким образом в убийстве обвинят Андерса. Другими словами, убийца был готов отправить Андерса на пожизненное заключение или в камеру смертников за преступление, которое Хал не совершал. Это показывает, что настоящий убийца допускал возможность последующего расследования и того, что подозрение могло пасть на него. Поэтому убийца постарался предупредить как расследование, так и подозрение, специально направив обвинение на Андерса.

– Все правильно, – согласился Дрейк.

– Что они с ней сделают? – спросила Мэй Фарр.

– Зависит от обстоятельств. Вначале им надо ее поймать, что, как мне кажется, будет совсем непросто. Затем им требуется ее обвинить, что тоже не очень-то легкая задача. Фотография, сделанная Эверселом, поможет оправдать ее, если она заявит, что Вентворт поступил с ней так же, как с вами.

– Но то, что она подбросила орудие убийства, пойдет ей совсем не на пользу, – заметил Дрейк.

– В общем, да, – ответил Мейсон, улыбаясь, – но, Пол, разве ты смог бы обвинить женщину с такой фигурой, как у нее, в чем-нибудь хуже непредумышленного убийства?

– А что с Эверселом? – поинтересовался Дрейк.

– Пожал мне руку, – сообщил Мейсон. – Он так испугался, что я обвиню его в убийстве и обосную свои заявления, что фактическое решение дела стало для него огромным облегчением. Более того, он осознал, что благодаря мне освободили невинную женщину, и теперь он думает, что я не так уж плох. Кстати, Делла, он приглашает нас на ужин на следующей неделе.

– Пойдем? – спросила секретарша.

– Почему бы и нет? А пока давай сядем в машину и поедем куда-нибудь отдохнуть.

– Куда?

– Отправимся в путешествие. Например, в Северную Мезу и посмотрим, что там есть интересного.

– Рискнете? – спросила Мэй Фарр.

– А какой здесь риск?

– Возможно, вам придется столкнуться с адвокатом Хала.

– Чепуха! – воскликнул Мейсон. – Я на него не обижаюсь. Вообще-то он был прав.

– Я сама собиралась сегодня в том же направлении, – сообщила Мэй Фарр.

– Правда? – удивилась Делла Стрит.

Мэй Фарр кивнула.

– Так-так! А что навело вас на эту мысль? – спросил Мейсон.

Мэй Фарр покраснела и быстро заговорила:

– Женщина имеет право изменить свое мнение, не так ли? Возможно, я изменила свое мнение насчет Хала.

– Последнее время он стал очень независимым, – заметил Мейсон.

Мэй Фарр нервно рассмеялась.

– Да. У него появились собственные идеи, – согласилась она. – Я думаю, что это дело об убийстве послужило ему хорошим уроком. Я хочу пригласить вас завтра поужинать с нами, мистер Мейсон. Это будет важное событие.

– Что-то отмечаете? – спросил Мейсон с огоньком в глазах.

Она кивнула.

– Собираюсь сказать Халу, что согласна выйти за него замуж.

– Молодец! – похвалил Мейсон и повернулся к Делле Стрит. – Ты как, Делла?

– Хочешь, чтобы я решала, шеф?

Мейсон кивнул.

– Поедем в Северную Мезу, если вы в самом деле хотите, чтобы мы были с вами, мисс Фарр.

– Конечно! – воскликнула девушка.

Пол Дрейк встал, положил в рот резинку и сказал:

– Приятно было познакомиться с вами, мисс Фарр.

– А вы не приедете, мистер Дрейк? – спросила Мэй Фарр.

– Нет. Звон свадебных колоколов заразителен. Что детективу делать с женой?

– Ты не прав, – весело поправил его Мейсон. – Что жене делать с детективом?

Дрейк остановился в дверях и вместо прощания добавил:

– Особенно с детективом, который работает на адвоката, заставляющего его не спать ночами и носиться по округе, совершая правонарушения.

Дрейк акцентировал свое последнее замечание, сильно хлопнув за собой дверью.

Примечания

1

Habeas corpus– судебный приказ о доставлении в суд лица, содержавшегося под стражей, для выяснения правомерности его содержания под стражей.

2

Клем – промысловый моллюск, кроме устрицы, мидии и гребешка.

3

Фелония – особая категория тяжких уголовных преступлений.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело об отложенном убийстве

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания