Джеймс Хэдли Чейз

Венок из лотоса

Глава 1

Бриллианты были найдены неожиданно, душным январским полднем, в воскресенье.

Произошло это так. Стив Джефф съел холостяцкий обед, который приготовил повар Донг Хам, и поднялся в спальню для послеобеденного сна. Свежесть кондиционированного воздуха не успокоила. Росло раздражение. Внизу громко разговаривали слуги, издали радио доносило нестройные звуки вьетнамских мелодий, по улице со скребущим душу треском проносились мотоциклы.

Обычно это не мешало ему, но сегодня он чувствовал, что не сможет уснуть. Он достал и зажег сигарету, чтобы стряхнуть охватившую его угнетенность.

Сайгонские воскресенья стали для него ненавистны.

В течение недели работа отвлекала его. Он служил в судоходной компании – не особо интересное занятие, но оплачивалось хорошо. А денег ему требовалось немало: он любил выпить и делал это от души, кроме того, обременяли расходы по содержанию бывшей жены.

Он лежал, чувствуя, как по груди стекают капельки пота, и уныло думал, что через три дня опять надо будет высылать жене чек. В банке осталось только 8 тысяч пиастров, а до конца месяца еще черт знает сколько времени.

Безрассудно было с его стороны покупать эту картину. Для него это непозволительная роскошь, но в то же время он вспоминал о своем приобретении с большим удовольствием. Он увидел картину в лавочке на Донг Ту До, и она сразу же привлекла его внимание. Это было акварельное изображение девушки в национальной вьетнамской одежде – белых шелковых брюках, бледно-розовой накидке и высокой соломенной шляпе. Девушка стояла на фоне светлой стены, увитой плющом. Она напоминала ему Нхан. Такое же невинное выражение кукольного личика, такая же мальчишеская осанка. Девушка на картине вполне могла быть Нхан, хотя он знал, что Нхан ни за что бы не стала позировать художнику.

Он вспомнил, что картина все еще не распакована. И вдруг захотелось увидеть, как она будет смотреться в гостиной. Он поднялся и, не надевая туфель, босиком спустился в гостиную.

Хоум, его слуга, неторопливо вытирал обеденный стол и с удивлением уставился на вошедшего в комнату Джеффа.

Хоуму было тридцать шесть лет. Это был маленький худенький человечек, его загоревшее личико походило на лисью мордочку. Производимое им впечатление физической слабости было обманчиво, в действительности он мог выполнить самую тяжелую работу, не выказывая при этом ни малейших признаков усталости.

– Принеси мне молоток, гвозди и лестницу, – велел Джефф.

Хоум раскрыл от удивления рот и, по всей вероятности, размышлял, не сошел ли с ума его хозяин. Поэтому Джефф добавил:

– Я купил картину. Хочу повесить ее на стену.

Хоум понял смысл распоряжения. Он улыбнулся, блеснув золотыми зубами.

– Сию минуту, сэр, – сказал он и выскочил из комнаты.

Джефф подошел к стоявшей у стены упакованной и обвязанной шпагатом картине. Он сорвал упаковку, поставил картину на стол и посмотрел на нее. Он любовался ею, когда появился Хоум со стремянкой, молотком и зажатым в зубах гвоздем. Он установил лестницу у стены и с любопытством подошел к картине.

Джефф наблюдал за ним. Выражение лица слуги не изменилось, и все-таки Джефф почувствовал осуждение. Он знал, что Хоум не одобряет его отношений с вьетнамской девушкой и считает, что он специально, назло ему хочет повесить эту картину.

Разумеется, нет. Джеффу было небезразлично, что о нем думают слуги. Он был осторожен во всем, что касалось его отношений с Нхан. И для него, и для нее было важно избежать сплетен. Но в Сайгоне сохранить тайну было невозможно, особенно если дело касалось любовных историй.

Новость, что он познакомился с танцовщицей из «Парадиз-клуба», влюбился в нее и она регулярно навещает его, распространилась среди европейской колонии Сайгона с потрясающей быстротой, изумившей и озадачившей Джеффа. И это произошло, несмотря на все предосторожности, которые были сделаны, чтобы избежать сплетен. Нхан приходила к нему только после наступления темноты. Она проскальзывала в дом как привидение. А покидала его задолго до восхода солнца. И все-таки все европейские обыватели Сайгона знали об этих визитах и сплетничали о них с тем неизменным сладострастием, с каким обсуждаются постельные приключения.

Хотя оба его слуги спали в маленьком домике в глубине двора, служившем одновременно кухней и спальней для слуг, они тоже знали о посещениях Нхан и, будучи вьетнамцами, проявляли в этом вопросе большую нетерпимость, чем его европейские друзья. Они молчаливо выражали свое отношение, давая почувствовать хозяину, насколько низко он пал, приводя в дом вьетнамскую девушку, а не какую-нибудь замужнюю или холостую европейскую женщину, которые специально используются для подобных целей.

Джефф встретил Нхан Ли Квон в «Парадиз-клубе» в Шолоне – полутемном танцзале, где одинокие европейцы, вьетнамцы и китайцы подыскивали себе подходящих женщин.

Хозяином клуба был толстый веселый китаец, называвший себя Блэкки Ли. Его обширная клиентура давала ему значительные доходы, позволявшие содержать молоденьких, прелестных вьетнамских и китайских девушек.

За 120 пиастров в час или приблизительно за полтора доллара можно было нанять девушку. Ее обязанностью было танцевать, разделить стол и беседовать с вами, если вам не хотелось танцевать, словом, составить компанию. Если вам хотелось продолжить знакомство, вы должны были сами с ней об этом договориться. Блэкки Ли до этого не было дела. Он нанимал девушек с девяти тридцати вечера и до полуночи. В это время согласно строжайшему предписанию властей закрывались танцзалы и прочие ночные заведения. Вы уплачивали Блэкки за время, проведенное с танцовщицей, давали еще пятьдесят пиастров швейцару и уходили с девушкой либо к ней, либо в гостиницу, предварительно договорившись об оплате.

Впервые очутившись в Сайгоне, Джеффу до смерти захотелось подыскать себе женщину. Поначалу он предпочитал спать с замужними европейскими дамами. Вскоре он убедился, что такие связи ведут к осложнениям, а больше всего в жизни Джеффу хотелось избежать неприятностей.

Один из его приятелей – старый холостяк Чарлз Мейхью, проживший много лет на Дальнем Востоке, – посоветовал ему поискать любовницу среди вьетнамских и китайских девушек.

– В таком климате мужчине особенно нужна женщина, – говорил он. – Беда в том, что в этом городе большинство европейских женщин страдает от безделья. За них все делают слуги. А когда женщине нечего делать, она может принести большие неприятности. Таких женщин следует остерегаться. И если бы мне снова пришлось выбирать женщину для развлечений, я бы не стал связываться с европейкой. Я бы предпочел девушку из местного населения, и вам советую поступить так же.

Джефф решительно покачал головой.

– Не по мне это, – сказал он. – Не нравятся мне цветные.

Мейхью засмеялся.

– Вот что я вам скажу: азиатки не так капризны и требовательны, как белые девушки. Стоят они значительно дешевле, а в постели намного сообразительнее. Не забывайте, что древняя традиция восточных женщин – создавать мужчине комфорт и угождать его желаниям, а это очень важно. Поговорите с Блэкки Ли. Он подыщет вам кого-нибудь. Знаете, не все его танцовщицы проститутки. У него есть несколько очень приличных девушек, занимающихся честным трудом. Спросите его. Он подыщет вам кого-нибудь.

– Благодарю за наставление, – сказал Джефф, – но это не для меня.

И все-таки гнетущее одиночество заставило его направиться в «Парадиз-клуб». Непринужденная обстановка этого заведения приятно удивила его, и он не заметил, как промелькнул вечер. Он танцевал с разными девушками, и они показались ему забавными. Он выпил с Блэкки Ли виски. Толстый китаец оказался приятным собеседником. И самое главное, этот вечер не обошелся ему слишком дорого.

Джефф начал посещать клуб. Эти визиты заполняли его вечера. Вскоре Блэкки посоветовал ему подобрать какую-нибудь девушку.

– Есть одна девушка, она могла бы вам понравиться, – сказал он. – У нее большая семья. Я говорил с ней, она согласна познакомиться с вами. Лучше иметь постоянную девушку. Хотите с ней встретиться?

– Что значит большая семья? – нахмурился Джефф. – Она замужем и у нее много детей?

Блэкки засмеялся.

– Она не замужем. Она содержит мать, трех младших братьев и старого дядю. Я подошлю ее. Если подойдет, скажите мне. Я все улажу.

– Просто не знаю, – ответил Джефф, хотя предложение заинтересовало его. – Давайте посмотрим ее как-нибудь.

Стоя на стремянке и тщательно отмечая карандашом место, в которое намеревался вбить гвоздь для картины, он вспомнил свою первую встречу с Нхан Ли Квон.

Он выбрал столик достаточно далеко от громко игравшего филиппинского джаза. Площадка была заполнена танцующими. Слабое освещение зала, не позволявшее на расстоянии десяти шагов различать лица людей, создавало обстановку интимного уюта и непринужденности.

Нхан Ли Квон появилась неожиданно и бесшумно. Он смотрел в проход между столиками, надеясь увидеть ее прежде, чем она подойдет, а она приблизилась сзади.

Она была во вьетнамском национальном костюме – белых шелковых брюках, поверх которых была наброшена розовая накидка из нейлона. Расчесанные на пробор посредине маленькой головки блестящие черные волосы девушки мягкими волнами опускались на плечи. Нежная желтоватая кожа напоминала по цвету слоновую кость. Лишенный переносицы нос, губы, чуть более толстые, чем губы европейских женщин, и прекрасные черные глаза делали ее лицо похожим на кукольное. Она выглядела хрупкой, как тонкая статуэтка, вырезанная из слоновой кости.

Она улыбнулась. Джеффу не приходилось видеть таких белых сильных зубов. Он с любопытством оглядел ее лицо, шею, прикрытую высоким воротником накидки, затем взгляд его опустился еще ниже, и он увидел два бугорка, которые вызывающе оттягивали бледно-розовую ткань.

Джеффу уже приходилось слышать об уловках вьетнамских девушек. Сэм Уэйд из американского посольства просветил его, как только он появился в Сайгоне:

– Гляди, парень, чтобы эти выпуклости не обманули тебя, эти куклы плоские спереди и сзади, как мальчишки. Увидев в кино Лолу и Бардо, они осознали свои недостатки. Прогуляйся по рынку, и ты увидишь, как они приобретают свои формы. Я прикинул, продажа этих фальшивок – самое прибыльное занятие в этой дыре.

– Я Нхан Ли Квон, – сказала девушка, присаживаясь напротив Джеффа. Она говорила на прекрасном французском языке. – Вы можете называть меня Нхан.

Довольно долго они разглядывали друг друга. Джефф затушил сигарету, он неожиданно ощутил волнующий трепет.

– А я Стив Джефф, – ответил он. – Вы можете называть меня Стив.

Все произошло на удивление просто.

Джефф опустился за гвоздем, который подал ему Хоум. Он установил гвоздь точно в том месте, где была сделана карандашом отметка, взял протянутый ему Хоумом молоток и точно ударил по шляпке.

Вот так он и нашел бриллианты.

От удара молотка по гвоздю отвалился большой квадратный кусок штукатурки, обнаружив в стене глубокую дыру.

– Черт возьми! – выругался Джефф, с трудом сохранив равновесие.

Хоум выразил свою досаду, как выражают ее вьетнамцы, с помощью пронзительного квакающего смеха, всегда раздражавшего Джеффа.

– Замолчи! – закричал он и положил молоток на ступеньку стремянки. – Какого дьявола они делают стены из бумаги!

Стена, однако, не была похожа на бумажную, она имела по крайней мере два фута толщины, и Джефф подумал, что обнаруженная им дыра была, возможно, хитро замаскированным, существовавшим долгое время тайником.

Осторожно он опустил руку в темное отверстие. Пальцы на что-то наткнулись. Он вытащил маленькую кожаную коробку. Пока он извлекал ее, истлевшее дно коробочки отвалилось и яркие блестящие предметы, хлынув вниз, запрыгали по паркету.

В крошечных предметах он узнал бриллианты. Сказочно сверкающим узором они рассыпались у подножия лестницы. Не отводя глаз, он любовался их завораживающим мерцанием. Его познания о бриллиантах не превышали понятий обычного человека, но он знал, что эти камешки стоят колоссальных денег. Их по крайней мере сто штук, большинство размером с горошину. Сердце заколотилось, во рту пересохло.

Присев на корточки, Хоум зачмокал языком. Этот звук вьетнамцы издают для выражения крайнего волнения. Он поднял бриллиант и начал разглядывать его.

Джефф наблюдал за ним.

Наступила продолжительная пауза, затем Хоум посмотрел вверх, и оба мужчины некоторое время пристально разглядывали друг друга. Превозмогая гнетущее напряжение, Хоум нерешительно улыбнулся. Сверкнула золотая коронка.

– Эти бриллианты, сэр, – сказал он, – принадлежат генералу Нгуен Ван Тхо. Полиция разыскивает их много лет.

Медленно, словно он наступал на яичные скорлупки, Джефф спустился по лестнице и присел рядом со слугой.

Джефф был очень сильным человеком. Его рост превышал шесть футов, а ширины плеч вполне хватило бы для двух европейцев среднего размера. В молодости он много времени отдавал спорту. Он поднимал тяжести, играл в футбол, занимался борьбой и боксом. Даже сейчас, спустя пять лет, он все еще сохранял отличную форму. Разница между двумя склонившимися людьми бросалась в глаза. Рядом с мускулистой тушей Джеффа вьетнамец выглядел недоразвитым пигмеем.

Джефф подобрал бриллиантик и покатал его между пальцами.

«Эти камни, – думал он, – наверное, стоят миллион долларов, а может, и больше. Вот это удача! Надо было вбить этот проклятый гвоздь в эту проклятую стену, чтобы найти сокровище».

– Генерал был очень богатым человеком, – сказал Хоум. – Было известно, что он покупал бриллианты. Потом бомба убила его. Его высочество будет очень обрадован тем, что бриллианты нашлись.

Джеффу показалось, будто его сердце ударилось о ребра. Он посмотрел на Хоума, который со счастливой улыбкой рассматривал бриллианты.

– О чем ты говоришь? – спросил Джефф. Он выпрямился и с высоты своего роста разглядывал скорчившегося вьетнамца. – Какой генерал?

– Генерал Нгуен Ван Тхо. Он служил при французах. Он много сделал вреда, прежде чем бомба его убила. Он награбил много денег в армии и купил на них бриллианты. Прежде чем он смог убежать, взорвалась бомба.

Джефф подошел к столу, взял пачку сигарет, вытряхнул сигарету и закурил. Он заметил, что руки его дрожат.

– Почему ты думаешь, что эти бриллианты принадлежали генералу? – спросил он, досадуя на непредвиденное осложнение. Сразу вспомнилось, что Хоум был горячим сторонником существующего режима, а на кухне у него висела фотография президента Нго Дин Дьема. Он вспомнил также, что два раза в неделю Хоум посещал курсы политических наук, и сразу же оценил значение этих обстоятельств. Да, чертовски не повезло, что в комнате оказался этот маленький вьетнамец!

Следует тщательно обдумать положение, размышлял Джефф, если он намерен сохранить бриллианты, а именно это он и собирался сделать.

– А кому бы еще могли они принадлежать? – спросил Хоум. Он подбирал бриллианты и складывал их в ладошку. – Этот дом когда-то принадлежал Мей Чанг.

Едва слушая, Джефф продолжал размышлять. Эта маленькая свинья собирает бриллианты, как будто бы это его собственность. Если ему разрешить, он отнесет их прямо президенту.

– Кто такая Мей Чанг? – спросил он, раздумывая, как следует поступить с бриллиантами. Разумеется, не во Вьетнаме. Их следует отвезти в Гонконг, там их нетрудно будет продать.

– Она была женщиной генерала, – сказал презрительно Хоум. – Когда он умер, ее посадили в тюрьму. Это был ее дом. Генерал, очевидно, спрятал здесь драгоценности.

– Если власти знали, что эта женщина здесь проживала, почему они не пришли сюда и не нашли бриллианты?

– Думали, что бриллианты украдены, – ответил Хоум, залезая под стул за закатившимся туда бриллиантом. – Считали, что они были у генерала, когда взорвалась бомба, и кто-нибудь в суматохе взял их на трупе.

– Какая бомба? – спросил Джефф, просто чтобы выиграть время. Интересно, как можно убедить Хоума молчать? Следует быть очень осторожным. Надо найти подходящий предлог отобрать у него бриллианты и дать ему за это деньги. Джефф не мог вообразить, что Хоум откажется от денег, если их предложить дипломатично.

– Когда генерал пытался убежать, кто-то бросил в него бомбу, – ответил Хоум. Он поднялся, продолжая рассматривать бриллианты, сверкавшие у него в руке.

Джефф подошел к письменному столу и вынул из папки для бумаг конверт. Неторопливо приблизился к Хоуму.

– Положи их сюда, – сказал он, открывая конверт.

Поколебавшись, Хоум высыпал бриллианты в конверт. Он сделал неуверенное движение взять у Джеффа пакет, но тот уже повернулся к нему спиной. Джефф лизнул край пакета, заклеил его и быстро сунул конверт в набедренный карман.

На загорелом лице Хоума появилось озабоченное выражение.

– Было бы лучше, сэр, вызвать полицию, – предложил он. – Они захотят осмотреть стену. Я расскажу им, как вы нашли бриллианты. Не будет никаких неприятностей.

Джефф скомкал окурок. Он чувствовал некоторое облегчение. Наконец-то ему удалось отобрать у Хоума бриллианты. Сделан первый шаг в нужном направлении. Теперь следует попытаться убедить Хоума не раскрывать рта.

– Не надо спешить, – сказал он, подходя к креслу и садясь. – Я не думаю, что эти бриллианты принадлежали генералу. Если бы я начал выяснять, кто еще жил в этом доме, я, уверен, обнаружил бы, что бриллианты были спрятаны задолго до гибели генерала и задолго до того, как он приехал сюда. Более чем вероятно, что бриллианты генерала были похищены в момент его гибели.

Хоум не отрываясь смотрел на него. Лицо его было бесстрастным, и Джеффу было неясно, какое впечатление произвели его слова на этого человека. Это бесило его.

– Это должна выяснить полиция, сэр, – произнес Хоум. – Если бриллианты принадлежали генералу, его высочество обрадует эта находка, а вам будет оказана высокая честь.

– Ну что ж, это очень приятно. – В словах Джеффа звучал сарказм. – Но, не знаю почему, почет меня не очень интересует. Кроме того, полиция, естественно, заявит, что бриллианты все-таки принадлежали генералу. – Он попытался заставить себя улыбнуться. – Ты же ведь знаешь полицейских.

Он сразу понял, что допустил ошибку. Лицо Хоума стало враждебным.

– Бриллианты, сэр, собственность государства независимо от того, принадлежали они или нет генералу. Никто, кроме государства, не может решать, что делать с ними.

– Это ты так считаешь, – возразил Джефф, его голос звучал отрывисто и грубо. – Я мог бы продать их. Естественно, я бы дал тебе долю. Ты мог бы стать богатым человеком, Хоум.

Хоум не двигался. Его черные глаза выражали удивление.

– Продавать бриллианты незаконно, – сказал он.

– Власти ничего не узнают об этом. Я продам бриллианты и дам тебе часть денег.

– Я думаю, было бы лучше сообщить полиции, сэр, – не соглашался Хоум.

– Разве тебе не хочется быть богатым? – Джеффу стала ясна бесполезность его попыток подкупить слугу, но он не собирался уступать без борьбы. – Ты мог бы иметь собственный дом и слуг. Ты мог бы жениться на девушке, с которой сейчас встречаешься. Ты мог бы купить автомобиль.

Хоум пожал плечами.

– Бриллианты, сэр, не мои и не ваши, чтобы продавать их. Они принадлежат государству.

Слепая ярость охватила Джеффа. У него в кармане лежит миллион долларов, а из-за этой проклятой желтой обезьяны деньги будут потеряны. Но есть же выход из этой ситуации! Не отказываться же от миллиона долларов!

– Простите, сэр, – сказал Хоум. – Сегодня у меня свободный вечер, и я назначил свидание.

Как вспышка молнии, сознание Джеффа пронзила мысль, что, выйдя из комнаты, Хоум сразу же обо всем расскажет повару Донг Хаму, затем побежит в полицию, и не пройдет десяти минут, как дом будет наполнен полицейскими. Он вскочил на ноги и загородил дверь.

– Подожди минуту, – сказал он. – Ты не раскроешь своего вонючего рта, или я сдеру с тебя шкуру.

Он не представлял, каким страшным был его гнев. Огромная, возвышавшаяся, как башня, фигура, решительное и злобное выражение лица, свирепость голоса наполнили Хоума паническим ужасом. Только одна мысль владела вьетнамцем – покинуть комнату и рассказать полиции о бриллиантах. Он метнулся в противоположный конец комнаты, между ним и Джеффом оказался стол, а затем резко и неожиданно бросился к двери.

Несмотря на внушительные размеры, частые выпивки и отсутствие тренировок, тело Джеффа все еще сохранило проворность.

В тот момент, когда потная рука Хоума схватилась за дверную ручку, пальцы Джеффа вонзились в его плечи. Чудовищная сила этих пальцев напугала Хоума. Ему показалось, будто стальные клещи разрывают его тело. Невыносимая боль заставила его закричать пронзительным криком испуганного кролика. Хилое тело Хоума беспомощно билось в могучих руках Джеффа. Он открыл рот и снова пронзительно закричал.

Огромная рука Джеффа зажала рот, пальцы вонзились в лицо вьетнамца, крик прекратился. Корчась от боли, Хоум пытался укусить руку Джеффа, пинал его ногами, но упругие мышцы Джеффа не ощущали ударов мягких подметок.

– Заткнись! – прорычал Джефф, что есть силы встряхивая вьетнамца.

Послышался слабый сухой щелчок, такой звук обычно издает переламываемая трость. Пальцы Джеффа вдруг ощутили набрякшую тяжесть лица Хоума. Его голова болталась, как будто не шея, а веревка прикрепляла ее к туловищу, глаза закатились, колени подогнулись. Отпустив вьетнамца, Джефф увидел, что ноги больше не держали его.

В паническом ужасе он наблюдал, как сползло по стене и распростерлось на полу тело Хоума, подобно тряпичной кукле, из которой высыпались опилки.

Он видел, как из полуоткрытого рта ярко-красной струйкой сочилась кровь. Он присел на корточки около вьетнамца и осторожно прикоснулся к нему.

– Эй, Хоум! Черт! Что с тобой?

По спине пробежала дрожь, он встал. Пугающая очевидность происшедшего потрясла его. Хоум мертв, и он был его убийцей.

Глава 2

Чувствуя, как колотится сердце, Джефф разглядывал скрюченное тело Хоума. Позвать на помощь – было его первой мыслью. Он повернулся к телефону, но, подумав немного, покачал головой.

Хоуму никто уже не может помочь. Он мертв. Сейчас следует думать о себе, а не о нем.

Он посмотрел на лестницу, стоящую возле стены. А если сказать полиции, что Хоум случайно свалился с лестницы и сломал себе шею?

Взгляд его перешел на отверстие в стене. Как только полиция увидит эту дыру, она сразу же заподозрит, что здесь находился тайник. Они вспомнят, что дом когда-то принадлежал Мей Чанг, любовнице генерала Нгуен Ван Тхо. Нетрудно будет догадаться, что в стене были спрятаны бриллианты.

Джефф подошел к трупу Хоума и внимательно его осмотрел. Кожа вокруг рта и на шее имела царапины и ссадины. Вряд ли кто поверит сказкам о несчастном случае с лестницей.

Можно рассказать полиции, что он вошел в комнату в тот момент, когда Хоум вытаскивал бриллианты. Хоум напал на него, и во время борьбы он был неожиданно убит. Такое объяснение снимет с него ответственность за убийство, но лишит бриллиантов, к тому же сохраняется риск заработать тюрьму.

Воспоминание о бриллиантах чуть успокоило Джеффа, мысли немного прояснились.

Если бы удалось вывезти бриллианты в Гонконг, их без затруднений можно было бы там реализовать. Он стал бы очень богатым человеком, мог бы начать новую жизнь. Деньги от продажи бриллиантов позволили бы ему делать все, что он пожелает. Весь вопрос в том, как выбраться в Гонконг.

Он плеснул в стакан изрядное количество виски, отпил половину, закурил сигарету, допил остальное.

Подумал, что нельзя в любой момент, когда ты захочешь, покинуть Вьетнам. Этот вопрос власти окружили хитроумным сплетением всевозможных ограничений и предписаний.

Оформление займет минимум неделю. Кроме того, требовалось заполнить множество таможенных документов, приложить специальные фотографии. Меньше чем за десять дней не управишься. А куда на это время девать труп Хоума?

Внезапный звук, донесшийся до его сознания, заставил его вздрогнуть, сердце заколотилось. Кто-то стучал в дверь черного хода.

Он стоял не двигаясь, сдерживая дыхание, прислушиваясь. Снова раздался несильный стук, затем он услышал, как заскрипела, отворяясь, дверь.

Охваченный страхом, он перешагнул труп и заспешил в буфетную, плотно притворив за собой дверь гостиной.

На верхней ступеньке стоял повар Донг Хам. Входная дверь была приоткрыта, и старик нерешительно заглядывал в буфетную.

Мужчины обменялись продолжительными взглядами.

По внешности Донг Хам был глубокий старик. Его темное лицо, похожее на измятый пергамент, бороздили глубокие морщины. Клочки редких седых волос едва покрывали обтянутый тонкой кожей череп. Такие же неопрятные космы были и на щеках. Носил он черный, с высоким воротником сюртук и черные брюки.

«Слышал ли старик крики Хоума? – думал Джефф. – По-видимому, слышал, иначе зачем он бы притащился сюда?» Он никогда не заходил в дом. Он всегда находился во дворе. А сейчас он решился войти, и, не подойди Джефф так быстро к дверям, старик отважился бы пройти в гостиную.

– В чем дело? – спросил Джефф. Голос был хриплым, отрывистым.

Донг Хам посмотрел на Джеффа, а затем его пустые глаза остановились на закрытой двери гостиной.

– Хоума спрашивают, сэр, – сказал он. Он медленно и плохо говорил по-французски. Старик растворил пошире дверь и отошел в сторону, чтобы Джефф смог увидеть.

Около кухни в тени стояла девушка-вьетнамка. На ней была белая одежда, соломенная шляпа закрывала лицо. Вначале Джеффу показалось, что это Нхан, сердце забилось радостно, но девушка подняла голову, и он узнал невесту Хоума.

Джефф часто видел, как она с восточным терпением ожидала, когда Хоум закончит свою работу. Хоум говорил ему, что собирается жениться после окончания курсов.

Джефф никогда не обращал внимания на эту девушку. Только однажды, направляясь в гараж, он едва посмотрел в ее сторону. Но сейчас, чувствуя, какую опасность она представляет для него, он впился в нее глазами.

Интересно, давно ли она здесь стоит и слышала ли крики Хоума?

Девушка была очень молодой. Ее волосы, перевязанные на затылке, падали толстой черной косой, достигавшей узенькой талии. Для вьетнамки, подумалось ему, она выглядела чересчур простенькой и непривлекательной.

По ее встревоженному взгляду нетрудно было догадаться, что она слышала крики. Но узнала ли она голос Хоума? Джефф ощущал враждебные, подозрительные взгляды девушки и старика, но чувствовалось, что оба были растеряны и напуганы.

Джефф сказал первое, что пришло ему в голову:

– Хоум ушел. Я послал его к приятелю, у него сегодня обед, и ему нужны слуги. Нет смысла его ждать. Он вернется поздно.

Донг Хам медленно попятился вниз по ступенькам. Покрытое морщинками лицо было бесстрастным. Джефф быстро взглянул на девушку. Она опустила голову. Соломенная шляпа закрывала лицо.

Джефф отступил назад, притворив за собой дверь, осторожно задвинул засов. Он подошел к закрытому ставнями окну и сквозь щелку начал наблюдать, что делалось во дворе.

Старик тупо смотрел на закрытую дверь, нервно почесывая загрубевшие руки. Девушка тоже не отводила от дверей глаз. Она что-то сказала. Старик медленно, едва передвигая ноги, подошел к ней. Они затараторили что-то непонятное, в тишине раскаленного воздуха громко звучали их перебивавшие друг друга голоса.

Джеффу было стыдно за свою ложь, но что еще ему оставалось делать при сложившихся обстоятельствах. Должен же был он что-нибудь ответить. Действительно, Джефф иногда одалживал Хоума своим приятелям, когда у них собирались гости. В таких случаях Хоум всегда надевал свой белый костюм и тщательно готовился к предстоящему вечеру. Он гордился такого рода поручениями и любил похвастаться ими перед Донг Хамом.

В это воскресенье он был одет в голубой рабочий костюм. В таком виде он никогда не пошел бы ни к одному из приятелей Джеффа. Старику это было известно. Ему и девушке легко было бы разоблачить наивную ложь Джеффа. Для этого им стоило только зайти в комнату Хоума и найти его белый костюм. Что они думают делать? Джеффу было ясно: они не решаются что-либо предпринять, тем более не рискуют вызвать полицию. Даже если они слышали крики Хоума и не поверили лжи, что Хоума нет дома, они не пойдут в полицию. Вероятнее всего, они весь вечер будут спорить, стараясь убедить один другого, что не слышали крика. Они постараются поверить, что Хоум ушел в своей рабочей одежде. Но, безусловно, рано или поздно они придут к мысли, что с ним что-то произошло, и тогда для Джеффа начнутся неприятности.

Но пока что у него есть немного времени. Эти двое будут хоть до утра ждать возвращения Хоума, и лишь тогда девушка, возможно, обратится в полицию.

Джефф вернулся в гостиную. Остановился у трупа, мысли его мешались. Появилось желание попросить у кого-нибудь помощи. Может быть, обратиться в посольство…

Он сжал руки.

«Не распускайся, – сказал он себе. – Я должен выиграть время и найти способ выбраться из этой проклятой страны. Надо действовать по порядку. Его нельзя оставлять здесь. Вдруг кто зайдет? Мало ли кто может забежать в воскресенье? Труп надо унести и спрятать».

Поборов отвращение, он поднял Хоума и понес его наверх. Маленький вьетнамец почти не имел веса, он как будто бы нес ребенка.

Джефф вошел в спальню, осторожно опустил Хоума на пол, подошел к шкафу с одеждой, отворил его, освободил на дне шкафа место и посадил туда Хоума, прислонив его спиной к стене. Он поспешно захлопнул дверку, повернул ключ и спрятал его в карман.

Хотя в спальне было прохладно, он подошел к кондиционеру и включил его на полную мощность. Немного кружилась голова, ноги подгибались, мышцы обмякли. Собственная слабость раздражала.

Он спустился вниз и запер переднюю дверь, затем прошел в гостиную. Огромные зеленые мухи с мерзким жужжанием кружились над темным пятном засыхающей на паркете крови. Он отвел взгляд от этого тошнотворного зрелища, посмотрел на отверстие в стене, кучу мусора на полу. «Надо убрать все это, – подумал он. – Вдруг кто-то зайдет…»

Он прошел в буфетную. Но там не оказалось ни веника, ни тряпки, чтобы подмести мусор и вытереть кровь. Такие вещи хранились на кухне. Это обеспокоило его. Он посмотрел сквозь щели в ставнях.

Он не увидел девушку с Донг Хамом, из открытого окна комнаты Хоума доносились их голоса. Видимо, они уже обнаружили его парадный костюм.

Джефф вынул платок, смочил его и вернулся в гостиную. Присев на корточки, он оттер кровь. На паркете осталось коричневатое пятно, несколько минут он тщательно тер его, но не смог от него избавиться.

Затем он бросил испачканный платок в унитаз и возвратился подобрать крупные куски штукатурки. Став на колени, он сдул оставшуюся пыль. Теперь беспорядок был не так заметен. Он сделал все, что было в его силах. Он завернул в газету обломки штукатурки и положил сверток на стол.

«Что-то надо сделать с отверстием, – подумалось ему. – Когда наконец придет полиция и увидит это отверстие, она мгновенно поймет, в чем дело».

Он огляделся, увидел гвоздь, вскарабкался по лестнице и осторожно забил его в стену чуть повыше дыры. Затем он спустился, поднял картину и повесил ее на стену, замаскировав отверстие. Отошел немного и посмотрел.

Единственный шанс, что полиция не догадается отодвинуть картину, ничтожный шанс, но все-таки…

Он отнес стремянку в буфетную, спрятал в ящик молоток. Нужно выпить. Он прошел в гостиную, налил виски. В то время как он подносил стакан к губам, неожиданный, настойчивый звонок телефона нарушил тишину комнаты. Он выронил виски, стакан разбился вдребезги, жидкость обрызгала босые ноги.

Он смотрел на телефон, сердце стучало.

Кто бы это мог быть? Кто-нибудь хочет зайти? Он никого не приглашал сегодня?

Он был слишком напуган, чтобы говорить по телефону.

Он не отводил от телефона глаз, не двигался. Телефон продолжал звонить; звуки ударяли по нервам. Он понял, что Донг Хам и девушка тоже, должно быть, слышат звонок. Они, наверное, сейчас, как и он, стоят не двигаясь, смотрят друг на друга и удивляются, почему он не отвечает.

Звонки неожиданно прекратились. Наступившая тишина придавила его. Необходимо уйти! Нельзя оставаться ни минуты! Позднее он возвратится, но сейчас надо уйти, чтобы немного успокоиться.

Он быстро поднялся по лестнице, сбросил шорты, помылся под душем. Он не хотел открывать шкаф, надел рубаху и брюки, которые лежали на стуле. Пересчитал деньги и ужаснулся, обнаружив в бумажнике лишь 500 пиастров. Он порылся в ящике для платков и нашел еще стопиастровую бумажку.

«Черт побери», – подумал он. Нужны деньги. Деньги потребуются, если он собирается покинуть страну. Во рту пересохло, когда он вспомнил, что по воскресеньям закрыты все банки. Надо будет получить по чеку в одном из отелей. Его довольно хорошо знают в Сайгоне, и это будет нетрудно сделать.

Выходя из комнаты, он неожиданно вспомнил, что оставил бриллианты в кармане шорт, такая забывчивость напугала его. «Я должен держать себя в руках, – внушал он себе, доставая из кармана конверт. – Ради этих камней я рискую жизнью: можно ли уйти, не взяв их с собой?»

Он раскрыл конверт и поглядел на бриллианты. Увидев их, он ощутил приятное волнение и почувствовал себя значительно лучше.

Вернувшись в гостиную, он порылся в ящике письменного стола, отыскал пустую коробку из-под ленты для пишущей машинки и положил в нее бриллианты. Немного помедлил, любуясь их блеском, и спрятал коробочку в карман. Он разыскал чековую книжку, положил ее в бумажник. Затем прошел в буфетную и сквозь щель в ставнях посмотрел во двор.

Донг Хам сидел на корточках у дверей кухни, безучастно глядя на закрытые ставнями окна. Девушки возле него не было. Интересно, куда она делась? Джефф пошел в гостиную и сквозь ставни оглядел улицу. Девушка сидела на противоположной стороне улицы.

Очевидно, они что-то заподозрили и с присущим им азиатским терпением решили ожидать развития событий. Они предусмотрели все. Девушка следила за парадным входом, в то время как старик охранял заднюю дверь.

Но сейчас это его уже не беспокоило. Уйти из этого дома было необходимо во что бы то ни стало.

Он в последний раз оглядел комнату, взял ключи от автомобиля, ключи от черного хода, почтового ящика и прошел в буфетную. Он отодвинул засов, открыл дверь, шагнул в неподвижную духоту вечернего зноя. Упорно не замечая старика, запер дверь, положил ключ в карман. Направляясь к гаражу, бросил Донг Хаму:

– Вернусь поздно, обеда не надо.

Он завел машину. Красный «Доффин», привлекший его удобством управления, он купил сразу же, как приехал в Сайгон. Он притормозил, вылез из машины, открыл ворота, чувствуя на себе пристальный взгляд девушки. Затем сел в машину и, не закрывая ворот, быстро поехал к центру города.

Сэм Уэйд (второй секретарь по вопросам информации американского посольства) запарковал свой «Крайслер» возле отеля «Мажестик» и с трудом вылез из машины. Он постоял, глядя на расположенную неподалеку миниатюрную площадку для гольфа, где в окружении толпы бездельников с удивительным мастерством играли две вьетнамские девушки.

Он подумал, что девушки в их голубых накидках и белых брюках являли собой довольно привлекательное зрелище. Он никогда не переставал восхищаться вьетнамками. Их обаяние поразило его, когда он полтора года назад впервые приехал в Сайгон.

Сэм Уэйд был толстый лысеющий коротышка с красным добродушным лицом. В работе он не проявлял особых способностей, но его любили и посмеивались над его пристрастием к женщинам и кричаще разрисованным гавайским рубахам.

Свежевыбритый, любующийся своей новой многоцветной рубахой, Сэм чувствовал себя на вершине блаженства. День он провел, катаясь на водных лыжах. Через полчаса он должен встретиться с юной китаянкой, с которой он договорился провести ночь. Словом, для Сэма Уэйда мир вращался в нужную сторону.

Он вошел в пустой бар отеля «Мажестик» и с наслаждением опустился в кресло.

Вентилятор под потолком лениво крутился в жарком влажном воздухе. Бар постепенно наполнялся. Сэм заказал двойную порцию виски, зажег сигарету и вытянул толстые коротенькие ноги.

Вскоре перед ним появилось виски. Откинувшись в кресле, он наблюдал, как по улице проезжали рикши-велосипедисты, проносились мотоциклы, бесконечно тянулась вереница вьетнамцев на велосипедах. Он сразу увидел, как из этого потока вынырнул красный «Доффин» Джеффа и остановился позади его «Крайслера».

Наблюдая за Джеффом, пока тот пересекал улицу и входил в бар, Уэйд отметил его озабоченность и уныние. «С ним что-то случилось, – подумал он. – Может быть, он подхватил дизентерию?»

Встретившись с его взглядом, он поднял в знак приветствия свою жирную руку. Его удивило, что этот мускулистый здоровяк нерешительно топтался на месте, словно не зная, подойти ему или нет. Наконец, поборов не без труда свою нерешительность, он подошел, выдвинул кресло и сел.

– Здорово, Стив, – засмеялся Уэйд. – Что будешь?

– Шотландское виски, – ответил Джефф, отыскивая в кармане сигареты. – Какого черта ты надел такую рубаху?

– Не нравится? – с самодовольной улыбкой сказал Уэйд. – Она пугает даже меня. – Он захохотал. Он заказал для Джеффа двойную порцию шотландского виски с содовой. – Сегодня я не видел тебя на реке.

Джефф с беспокойством заерзал в кресле.

– Я не был там, – ответил он с деланным безразличием. – А ты катался на лыжах?

С его стороны было ошибкой заходить в бар. Он должен был сразу же пройти к конторке, выписать чек и уехать. Следовало бы помнить, что в этом баре всегда можно встретить знакомых.

Уэйд ответил, что катался, и пробурчал что-то относительно грязи в реке. Джефф едва его слушал.

Заметив, что эта тема не интересует Джеффа, Уэйд сказал:

– На сегодняшнюю ночь у меня припасена одна китаянка. Аппетитная. Вчера познакомились. Если она не обманет моих ожиданий, сегодня у меня будет адская ночь.

Глядя на толстого, добродушного человека, развалившегося напротив него, Джефф ощутил пожирающую душу ревность. У него тоже ожидается адская ночь, но совсем в ином, чем у Уэйда, смысле. В течение часа он должен решить, что ему делать, и от этого решения будет зависеть его жизнь.

– В этом чертовом захолустье, – заговорил Уэйд, – нет ничего радостного, если не считать девушек и китайской пищи. Буду бесконечно рад, когда поеду домой. Эти проклятые ограничения могут загнать в гроб.

Следя за направлением его взгляда, Джефф посмотрел в окно и увидел двух вьетнамских полицейских, стоящих у входа в отель. Маленькие темнокожие люди в белых плащах, остроконечных касках и с револьверами у пояса. Вид их вызвал ощущение слабости. Интересно, что бы сказал Уэйд, если б узнал, что он убил Хоума и спрятал труп в шкафу для белья?

– Я вижу, ты все еще ездишь на своей малолитражке, – донесся до него голос Уэйда. Он не слышал ничего, о чем уже, видимо, долгое время говорил этот толстяк. – Она устраивает тебя?

Джефф попытался отогнать терзавшие его мысли.

– Вполне, – ответил он. – Правда, барахлит дроссель, ведь автомобиль был не новый, когда я его купил.

– Малолитражка удобнее при парковке, но мне подавай большую машину, – сказал Уэйд и взглянул на часы. Было без трех минут семь. Он поднялся. Уэйд постоял возле Джеффа, размышляя о том, что могло взволновать этого парня. Он казался таким чужим, посторонним, далеким. Сейчас он не походил на обычного Джеффа, с которым приятно было посидеть за бутылкой.

– У тебя все в порядке, Стив?

Джефф сердито посмотрел на приятеля. Неприятный вопрос напугал его.

– Все в порядке, – ответил он.

– Берегись дизентерии, – бросил Уэйд. – Я должен идти. Обещал угостить девушку. Встретимся, старина.

Как только Уэйд удалился, Джефф вынул чековую книжку и выписал чек на четыре тысячи пиастров.

Он подошел к конторке и спросил клерка, не сможет ли он оплатить чек. Клерк – симпатичный вьетнамец – вежливо попросил его подождать. Он скрылся в кабинете управляющего, через минуту появился и с улыбкой протянул Джеффу восемь банкнотов по пятьсот пиастров каждый.

Джефф почувствовал облегчение, он поблагодарил клерка и засунул банкноты в бумажник. Сев в машину, он поехал на Ту До и остановился возле отеля «Каравелла». Он вошел и спросил клерка, сможет ли он оплатить ему чек. Здешний клерк тоже знал Джеффа, и снова получение четырех тысяч пиастров не заняло много времени.

Выходя из отеля, Джефф неожиданно остановился, он почувствовал, как судорожно забилось его сердце.

Возле красного «Доффина» спиной к Джеффу стоял полицейский и внимательно разглядывал автомобиль.

Всего несколько часов назад подобное событие просто бы рассердило Джеффа, он подошел бы к полицейскому и узнал бы, что ему надо. Но сейчас малыш в белом плаще настолько испугал Джеффа, что лишь с невероятным трудом он подавил в себе желание побежать.

Джефф не двигался, следя за полицейским, который подошел к машине спереди и посмотрел номер. Затем он побрел дальше по улице и осмотрел другую машину.

Джефф вздохнул с облегчением. Он спустился к машине, отомкнул замок, опустился на сиденье. Взглянул на часы. Двадцать пять минут восьмого. Он развернулся и поехал к реке, миновал клуб «Найтигью», на террасе которого пили коктейли, проехал по направлению к порту. За мостом он остановился возле небольшого сада. В этот час сад был безлюден, если не считать двух вьетнамцев – парня и девушки, которые обнимались на скамейке под деревом.

Джефф отошел от них на почтительное расстояние, сел в тени, закурил сигарету. «Сейчас время решать, что делать дальше», – подумал он. У него есть немного денег. Необходимо покинуть Вьетнам. Без помощи тут не обойдешься. А что, если быстро доехать до границы? Он мог бы пробраться в Пномпень, найти там самолет до Гонконга. Нет, слишком рискованно. Безрассудный риск оправдан, когда нечего терять, но глупо петушиться, когда в кармане лежит целое состояние. Уверенность, что каким-то образом можно будет получить новый паспорт и выездную визу, не покидала его. Он должен будет, конечно, изменить внешность. Это сделать нетрудно. Он смог бы отрастить усы, перекрасить волосы, надеть очки.

Он часто читал о людях, пользующихся фальшивыми паспортами. Но где они достают их, об этом у него не было ни малейших представлений. Вероятно, подделать паспорт в Гонконге и переправить его сюда было бы легче, чем пытаться достать его в Сайгоне.

Он поежился, стряхнул с сигареты пепел.

Кто бы мог помочь ему раздобыть поддельный паспорт? Он никого не знал ни в Гонконге, ни в Сайгоне. Вдруг он вспомнил о Блэкки Ли, владельце «Парадиз-клуба». Это шанс, но заслуживает ли Блэкки доверия? Когда станет известно об убийстве Хоума и исчезновении бриллиантов, не предаст ли его Блэкки? Но даже если довериться Блэкки, сможет ли он раздобыть паспорт? Есть ли у него связи с Гонконгом?

Джефф понимал, что такой вопрос не может быть решен моментально. Пройдет минимум пара недель, прежде чем появится возможность покинуть страну. А что тем временем делать? Где скрываться, чтобы его не нашла полиция?

К утру, он был в этом уверен, его начнут разыскивать. В течение ночи необходимо спрятаться. Но где?

Единственным человеком, который мог бы ему помочь, была Нхан, но Джеффу не хотелось вмешивать ее в эту историю. Он не знал вьетнамских уголовных законов, но был уверен, что всякий скрывающий убийцу несет ответственность. Но к кому еще, кроме Нхан, мог бы он обратиться?

Он подумал, что даром теряет время. Скорее нужно встретиться и поговорить с Нхан, на нее можно рассчитывать. У нее, конечно, нельзя скрыться. Он никогда не бывал у нее дома, но она часто рассказывала ему, что занимает трехкомнатную квартиру с матерью, дядей и тремя братишками. Она часто жаловалась, что у нее нет отдельной комнаты. Но, может быть, она знает кого-нибудь, может быть, она что-нибудь посоветует.

Он встал и направился к машине.

Парень и девушка не обратили на него внимания. Они были слишком заняты друг другом, чтобы замечать кого-либо.

Увидев этих счастливых, ничего не опасающихся людей, Джефф вдруг почувствовал такую сжимающую сердце тоску, какую никогда не испытывал раньше.

Глава 3

По пути к бульвару Тран Хан Джефф оказался затертым со всех сторон мотоциклистами, рикшами на велосипедах, многочисленными американскими машинами, принадлежавшими не признающим правил езды богатым вьетнамцам, крошечными авто, управляемыми столь же безрассудными любителями, которые не имели представления, куда они едут, но которым очень нравился сам процесс управления автомобилем.

Для неосторожного водителя бульвар был полон опасностей. Ослепляли многоцветные китайские иероглифы. Старые вьетнамцы сплошь в черной одежде не признавали тротуаров и двигались исключительно по мостовой. Их можно было различить, лишь когда они оказывались освещенными передними огнями в нескольких ярдах перед автомобилем и вы чуть было не наезжали на них. При резком же торможении другой автомобиль мог врезаться в вас сзади.

В Шолоне – китайском районе – улицы становились узкими. Толпа слоняющихся без дела людей искушала судьбу, выплескиваясь с тротуаров на проезжую часть.

Джефф уже несколько месяцев ездил по этим переполненным машинами и пешеходами улицам и научился протискиваться по ним на своем автомобиле. Трудности управления немного отвлекли его.

Наконец не без труда ему удалось найти место для автомобиля примерно в ста ярдах от «Парадиз-клуба». Он помахал трем оборванным китайцам, которые бросились к автомобилю и помогли ему закрыть окна, надеясь заработать один-два пиастра. Узкая душная улица привела его к ярко освещенному неоновыми китайскими иероглифами входу «Парадиз-клуба».

Еще на улице он услышал надрывающиеся звуки филиппинского джаза и пронзительные вопли певицы. Усиленная техникой музыка била по нервам и доставляла огромное удовольствие китайцам. Они полагают, что чем громче звучит музыка, тем она лучше.

Джефф отодвинул занавес, закрывавший вход в танцзал. Тотчас же к нему подошла высокая молодая, кричаще одетая китаянка с густо напудренным лицом. Узнав Джеффа, она приветливо ему улыбнулась. Это была Ю Лан, жена Блэкки Ли.

– Нхан еще не пришла, – сказала она, прикасаясь к его руке тонкими пальцами. – Она будет очень скоро.

Ее приветливость приободрила Джеффа. Он прошел с ней в танцзал. Там было много танцующих, полутьма зала скрадывала лица людей, очерчивая лишь силуэты фигур на фоне ярко освещенной эстрады.

Она проводила его к столику, стоявшему в углу, вдали от оркестра, пододвинула стул.

– Блэкки здесь? – спросил он, усаживаясь. – Как всегда, шотландское виски.

Она ушла. Утомляла громкая музыка и пение женщины перед микрофоном. Мощь ее голоса была непривычной для европейского уха.

Из темноты вынырнул Блэкки и с элегантной непринужденностью подсел к Джеффу.

Блэкки Ли был коренастый, широкоплечий тридцатишестилетний мужчина, с черными напомаженными волосами, расчесанными на пробор, и лицом, всегда сохранявшим спокойную бесстрастность. С первого взгляда на Джеффа Блэкки понял, что у него неприятности. Наблюдательность была одним из главных качеств Блэкки. Ему нравился Джефф. Он не причинял никакого беспокойства, а для занятия Блэкки не приносящий хлопот американец был сущей находкой.

– У вас есть связи с Гонконгом? – неожиданно спросил Джефф.

Лицо Блэкки не утратило сонного спокойствия.

– Гонконг? У меня там много друзей, – сказал он. – Какого рода связи вас интересуют?

Джефф почувствовал себя на краю бассейна, в который ему предстояло нырнуть. «Можно ли довериться этому мирному китайцу?» – спрашивал он себя.

Заметив его нерешительность, Блэкки добавил:

– Кроме друзей, у меня в Гонконге живет брат.

Последовала продолжительная пауза. Блэкки ковырял в зубах зубочисткой. Джефф смотрел на танцующих, пытаясь решить, может ли он довериться ему или нет.

Наконец он сказал:

– Строго по секрету. Одному из моих друзей нужен паспорт.

Блэкки чуть заметно приоткрыл рот.

– Паспорт? – повторил он, словно никогда не слышал этого слова.

– Я думаю, в Гонконге достать паспорт будет легче, чем здесь, – сказал Джефф как можно более убедительно. – Поэтому меня интересовало, не знаете ли вы кого-нибудь, кто бы мог это сделать.

– Американский паспорт?

– Британский было бы легче.

– Связываться с паспортами опасно и незаконно, – мягко сказал Блэкки. Он был явно обеспокоен. Он не поверил в существование друга. Этот человек хлопочет для себя. Зачем? Очевидно, он хочет покинуть Вьетнам. Но для чего ему фальшивый паспорт?

– Это я знаю, – сказал Джефф с раздражением. – Есть у вас кто-нибудь, кто помог бы мне достать британский паспорт?

– Вашему другу? – спросил Блэкки.

– Я же сказал вам. Он заплатит за это.

– Если бы можно было это устроить, то стоило бы очень дорого, – сказал Блэкки.

– Но можно это устроить?

Блэкки спрятал зубочистку в карман.

– Возможно. Мне надо кое-что выяснить. Это будет стоить больших денег.

– Дело срочное, – сказал Джефф. – Когда вы сможете выяснить?

– Я должен написать брату. Как вы понимаете, письма часто проверяет цензура. Надо найти человека, которому можно доверять и который мог бы передать письмо брату. Он также должен найти кого-нибудь, чтобы передать мне свой ответ. Все это требует времени.

Джефф понял, какие трудности ожидают его. Его прежние соображения, что все удастся уладить в течение десяти дней, вдруг показались до нелепости наивными. Придется скрываться, наверное, месяц, а может, и больше.

– Я полагаю, у вашего друга неприятности? – спросил Блэкки.

– Не надо точек над «и», – оборвал его Джефф. – Чем меньше вы будете знать, тем будет лучше для вас.

– Не совсем так. Если дело серьезное и выяснится, что я с ним связан, у меня также будут неприятности, – тихо проговорил Блэкки. – Неразумно ходить с завязанными глазами. Кроме того, если у вашего приятеля слишком большие неприятности, то это повлияет на стоимость паспорта. В таком случае, естественно, он должен будет заплатить больше.

Незаметно под столом огромные руки Джеффа сжались в кулаки. «Черт возьми! – думал он. – Это, оказывается, дьявольски трудное дело. Из завтрашних газет он узнает, что меня преследуют за убийство. Он или побоится связываться, или заломит баснословную цену». Он подумал о бриллиантах. Можно было бы отдать за паспорт бриллиант или два. Но это опасно. Если Блэкки догадается, что у него находятся бриллианты генерала Нгуен Ван Тхо, он наверняка попытается их похитить. Нужно быть очень осторожным! Не следует терять голову!

– Я должен поговорить с приятелем, – сказал он, не глядя на Блэкки. – Без его позволения я ничего больше не смогу вам сказать.

– Понятно, – ответил Блэкки. – Хороший друг умеет хранить тайны.

Джефф внимательно посмотрел на него, но толстое желтое лицо было непроницаемым. «Он не дурак, – подумал Джефф. – Он понял, что паспорт нужен для меня. Не довериться ли ему? Он все равно узнает, когда прочтет завтра газеты. Нет, лучше не надо. Пусть у меня будет немного времени. Лучше вначале посоветоваться с Нхан».

– Полагаю, ваш друг хочет покинуть страну? – вежливо сказал Блэкки. – Видимо, он представляет, насколько это сложно. Эмиграционные власти потребуют фотографии вашего друга. Необходимо будет подкупить ряд людей. Если неприятности не очень серьезные, все, конечно, может быть улажено. Например, если у вашего приятеля нелады с полицией из-за подделки чеков, совращения девочки, присвоения чужих вещей, то все это не представит особых затруднений. Но если он совершил крупное политическое или уголовное преступление, ему вряд ли можно будет помочь.

Джеффу показалось, будто его душат за горло.

– Я поговорю с ним, – сказал он.

Блэкки поднялся, видя, что разговор окончен.

– Вы, безусловно, можете рассчитывать на меня, – проговорил он, – но, естественно, я должен избегать любых осложнений.

– Понятно, – ответил Джефф.

Блэкки ушел. Джефф посмотрел на часы. Была половина десятого. Вряд ли Нхан придет до половины одиннадцатого. Он неожиданно почувствовал голод.

Он резко отодвинул стул, поднялся и, обогнув танцплощадку, направился к выходу.

Напротив помещался китайский ресторан. Джефф часто посещал его. Он вошел, кивнул хозяину, который с непостижимой для европейца скоростью щелкал костяшками счетов. На минуту он прервал свое занятие, наклонил голову и обнажил в улыбке большие желтые зубы.

Девочка-китаянка, одетая на манер хозяйки, проводила Джеффа за занавеску к одноместному столику.

Джефф заказал суп, свинину под сладким соусом и жареный рис. Он обтер лицо и руки нагретым полотенцем, которое подала ему девочка с помощью блестящих хромированных щипцов.

Ожидая, пока накроют стол, Джефф обдумывал волновавшие его проблемы. Разговор с Блэкки окончательно лишил его спокойствия. Он понял, что покинуть Вьетнам очень трудно.

Что делать? Будь у него побольше денег, вопрос, он не сомневался в этом, значительно упростился бы. Чтобы раздобыть денег, надо продать несколько бриллиантов. Но кто их купит в Сайгоне?

Появление пищи прервало его бесплодные размышления. Он ел с аппетитом, запивая теплым китайским вином.

Когда он закончил, девочка подала ему свежее полотенце. Он вытер руки и попросил счет.

Девочка отошла, не прикрыв полностью занавески. Ожидая ее, он увидел появившегося из-за занавески Сэма Уэйда с китаянкой. Они направлялись к выходу.

Джефф с интересом рассматривал девушку. У нее была стройная фигура. Одета она была в ярко-красное платье, подчеркивавшее выпуклости ее тела. Выпирало свойственное порочным женщинам сознание собственной физической привлекательности. Такие женщины не нравились Джеффу. Сравнивая ее с простотой и естественностью Нхан, он мысленно поблагодарил судьбу за то, что она послала ему такую девушку.

Подождав, пока парочка исчезнет, спускаясь по лестнице, он оплатил счет и вышел на улицу, чтобы подождать Нхан.

Нхан появилась ровно в половине одиннадцатого. Она быстро шла по тротуару. На ее нежном лице было слегка озабоченное выражение. Она была в белых брюках и накидке винно-красного цвета.

Джефф посигналил три раза, подождал и снова нажал кнопку. Это был условный сигнал. Она сразу же посмотрела в его сторону, увидела красный «Доффин», лицо озарилось улыбкой.

Джефф вылез из машины. Нхан побежала к нему, протянула руки. Восторженный блеск ее глаз всегда приводил Джеффа в замешательство. Такого выражения он никогда не видел в глазах ни одной женщины, ее взгляд говорил: «Ты для меня весь мир, без тебя не было бы ни солнца, ни луны, ни звезд, ничего не было бы». Это был взгляд искренней, беспредельной любви.

Ее любовь льстила его самолюбию и смущала его, он сознавал, что сам он не может любить ее так же, как она любит его.

– Хэлло, – сказала Нхан. – У тебя все в порядке?

Она очень гордилась тем, что учит английский. Она могла свободно говорить по-французски, но, познакомившись с Джеффом, начала изучать английский язык.

– Хэлло, – ответил Джефф, чувствуя, как в горле появился комок. Любовь этой крошечной женщины с кукольным личиком так растрогала Джеффа, как ничто больше не могло бы тронуть его. – Все хорошо. Скажи Блэкки, что не будешь работать сегодня. Мне надо с тобой поговорить. – Он вынул бумажник и протянул ей деньги. – Вот, дай ему и поскорей возвращайся, хорошо?

При виде денег ее узкие, напоминающие своей формой миндаль глаза округлились.

– Но, Стив, почему ты не хочешь зайти? Мы можем танцевать и разговаривать. Это сбережет твои деньги.

– Отдай ему деньги, – сердито сказал Джефф. – Я не могу говорить с тобой там.

Она бросила на него удивленный взгляд и быстро поднялась в клуб.

Джефф сел в машину и закурил. Дул легкий бриз, и все-таки было невыносимо душно. В мыслях постоянно возникал Хоум, спрятанный в шкафу для одежды. Эти воспоминания пугали его.

Нхан вышла из клуба и села в автомобиль. Едва она захлопнула дверь, Джефф нажал кнопку стартера и направил машину в поток рикш и автомобилей.

Быстро, как только мог, он поехал к реке. Нхан молчала, ее руки покоились на коленях, в глазах отражались огни встречных автомобилей.

У сада неподалеку от моста Джефф остановился.

– Выйдем, – предложил он, вылезая из машины.

Они подошли к скамейке под деревом, где он встретил юную парочку, и сели.

В безоблачном небе сияла луна, в ее свете были видны скользившие по реке маленькие весельные лодки и китайские сампаны.

Нхан прижалась к Джеффу, он обнял ее гибкое тело и поцеловал. Он долго не отрывал губ от ее рта, затем чуть отодвинулся, зажег сигарету, швырнул спичку в реку.

– Что случилось, Стив?

Сейчас она говорила по-французски, в голосе слышалось беспокойство. Он не решался рассказать ей о том, что произошло, потом понял, что зря тратит время, и сказал:

– Случилась одна вещь. У меня беда. Ни о чем не спрашивай. Лучше, что ты ничего не знаешь. Дело связано с полицией. Я должен уехать.

На нее словно обрушилась тяжесть, она обхватила руками колени. Слышалось ее частое дыхание. Джеффу было жалко ее. Так как она молчала, он сказал:

– Плохо, Нхан. Мне надо как-то выбраться отсюда.

Она тяжело вздохнула.

– Не понимаю, – сказала она. – Объясни, пожалуйста.

– Сегодня произошла одна вещь. Завтра полиция начнет разыскивать меня.

– Что случилось?

Поколебавшись, Джефф решил рассказать ей. Все равно завтра или послезавтра ей все станет известно из газет.

Ее пальцы крепко сжали его руку.

– Но ведь это же случайность! – беззвучно прошептала она. – Ты должен все рассказать полиции. Это несчастный случай.

– Они решат, что я нарочно убил его. Неужели ты не понимаешь? – раздраженно ответил Джефф. – Я должен уехать, или я погибну.

– Но это же случайность! – воскликнула она. – Немедленно надо идти в полицию. Они будут обрадованы, когда ты отдашь им бриллианты. Пойдем в полицию! – И она начала подниматься.

– Я нашел бриллианты и не собираюсь идти в полицию, – решительным голосом сказал Джефф.

Она снова опустилась на скамью. Ее голова наклонилась так низко, что не было видно лица.

– Как ты не можешь понять? – рассердился он. – Как только я уеду отсюда, я смогу продать бриллианты. Они стоят миллион долларов, а может, и больше. Это единственный в жизни шанс. Я всегда хотел иметь много денег.

Страх, как предсмертная судорога, пронзил ее тело.

– Если ты убежишь, полиция решит, что ты убил его, – простонала она. – Ты не должен так поступать. Деньги не стоят этого. Отдай им бриллианты.

– Но я же все-таки убил его. – Он чувствовал растущее раздражение. – Я не настолько глуп, чтобы подвергать себя риску. Они могут на долгие годы упрятать меня в их вонючую тюрьму. Мы попусту теряем время. Любым способом я должен выбраться отсюда. Это потребует времени. Пока надо найти безопасное место, где можно было бы спрятаться. Ты не знаешь, где бы я мог спрятаться?

– Спрятаться? – Она подняла голову и не отводила от него взгляда, ужас обезобразил ее. Она была так напугана, что на нее было жалко смотреть. – А как же я? Ты покинешь меня?

– Я ничего не сказал об этом. Когда я уеду, ты поедешь со мной.

– Но я не смогу! У меня нет разрешения. Ни один вьетнамец не может покинуть страну. Кроме того, что будет с мамой, братьями, дядей, если я уеду?

«Опять осложнения, – подумал Джефф. – Бесконечные осложнения».

– Если ты хочешь поехать со мной, ты должна будешь их оставить. Но не будем опережать события. Мы решим это, когда придет время. Пока мне нужно найти подходящее место, где можно прожить примерно неделю. Ты не знаешь кого-нибудь за городом?

Ее снова охватила паника.

– Ты не должен скрываться! Ты должен пойти в полицию. – Она умоляла его отдать бриллианты, пойти в полицию, рассказать правду. Слова лились неудержимым, отчаянным, бесконечным потоком.

Минуту-две он не перебивал ее, затем неожиданно поднялся. Она замолчала и смотрела на него большими, сверкавшими в лунном свете, переполненными страхом глазами.

– Хорошо, хорошо, – резко сказал он. – Если ты не желаешь помочь мне, я найду кого-нибудь еще. Я не собираюсь идти в полицию, не собираюсь терять бриллианты.

Она вздрогнула и закрыла глаза.

Ему стало жалко ее, в то же время она злила и раздражала его. Они бесцельно теряют драгоценное время.

– Я ничего не говорил тебе, – продолжал он. – Поехали. Я отвезу тебя в клуб. Не думай больше об этом. Мне кто-нибудь поможет.

Она вскочила, обхватила руками его шею, прильнула к нему своей тоненькой фигуркой.

– Я помогу тебе! – сказала она. – Я уеду вместе с тобой! Я сделаю все, что ты хочешь!

– Отлично, успокойся. Садись.

Она беспрекословно подчинилась, села. Ее трясло, по лицу струились слезы. Он сел рядом, молчал, ждал. Вскоре она немного успокоилась, робко положила свою руку в его.

Неожиданно сказала:

– У моего дедушки дом в Фудаумоте. Там будет безопасно. Я упрошу его помочь тебе.

Джефф вздохнул с облегчением. Он обнял и крепко сжал Нхан.

– Я знал, что ты поможешь. Я рассчитывал на тебя. Теперь все будет в порядке. Через три-четыре месяца мы будем в Гонконге, мы будем богаты.

Она прижалась к нему, сжала его руку. Он чувствовал, что она все еще дрожала.

– Я куплю тебе норковую шубу. Это первое, что я сделаю. И жемчуг. Тебе очень пойдет норка. У тебя будет автомобиль: твой собственный.

– Очень сложно уехать из Вьетнама, – сказала она. – Здесь столько ограничений.

Его немного обидело ее безразличие к созданным им блестящим проектам. Норка, жемчуг, автомобиль! Волнующая перспектива, а она снова напомнила о проблеме, которую он не знал, как решить.

– Будем действовать по порядку, – сказал он. – Поедем и поговорим с дедушкой. Я хорошо заплачу ему. Только не говори ему про полицию. Лучше сказать, что у меня есть враг, который выслеживает меня.

– Я скажу ему правду, – просто ответила Нхан. – Когда он узнает, что я люблю тебя, он поможет тебе.

Джефф пожал плечами.

– Ну что ж, хорошо! Делай как знаешь. Но ты уверена, что он не побежит в полицию?

– Он никогда не сделает ничего, что бы причинило мне несчастье, – ответила Нхан с таким спокойным достоинством, что Джеффу стало стыдно.

Неожиданно он вспомнил одно обстоятельство, которое могло бы сорвать весь план.

Фудаумот расположен в двадцати двух километрах от Сайгона. На дороге к нему находился полицейский пост, где все автомобили задерживались для проверки. Это срывало все планы. Когда будет обнаружен труп Хоума, полиция вспомнит, что его автомобиль направлялся в Фудаумот, и поймет, где его следует искать.

– На дороге находится полицейский пост, – сказал он. – Может быть затруднение.

Нхан молча, не двигаясь, смотрела на него, ожидая решения.

После непродолжительного размышления он пришел к выводу, что проехать пост следовало не на своем, а на каком-либо чужом автомобиле. Он знал, что машины с дипломатическими номерами редко останавливались полицейскими, и сразу вспомнил про большой «Крайслер» Сэма Уэйда. Если бы можно было одолжить эту машину, это дало бы ему неплохой шанс.

Из того, что говорил Уэйд, было ясно, что сегодня машина ему не потребуется. Но где его можно разыскать? Куда он мог податься со своей девушкой?

Он описал девушку Нхан и спросил, не знает ли она ее.

– Знаю, – удивленно ответила Нхан. – Ее зовут Энн Фай Во. Она ходит с американцами, и у нее много денег. Она нехорошая девушка.

– А ты знаешь, где она живет?

Нхан немного подумала и сказала, что, кажется, она занимает квартиру на Хонг Фан Ту.

Джефф поднялся.

– Поехали, – сказал он.

Нхан в растерянности смотрела на него.

– Ты хочешь увидеть Энн Фай Во? – спросила она с возмущением. – Зачем? Я не поеду с тобой к этой женщине.

– Поедем, поедем, – нетерпеливо сказал Джефф. – Все объясню по дороге.

Направляясь к центру города, он объяснил ей все насчет машины Уэйда.

– Ты должна будешь пригнать ее обратно, Нхан. Справишься?

Он учил ее управлять «Доффином», и она очень хорошо справлялась с малолитражкой, но будет ли ей под силу огромный «Крайслер», этого он не знал.

Она уверенно ответила, что сможет управлять «Крайслером».

Подъехав по обсаженной деревьями дороге к кварталу роскошных домов, они неподалеку от него нашли большую стоянку для машин.

Джефф велел Нхан подождать в машине и подошел к «Крайслеру». Как он и ожидал, двери были заперты, а окна закрыты. Нужно было попросить у Сэма ключи и получить разрешение взять машину.

Он вошел в подъезд и по указателю фамилий выяснил, что нужная квартира помещалась на пятом этаже. Он поднялся на лифте, постоял возле двери, взглянул на часы. Было десять минут двенадцатого.

Он прислушался, показалось, что слышна негромкая музыка. Он нажал кнопку звонка, подождал. Последовала долгая пауза, он позвонил еще раз.

Дверь приоткрылась на цепочке, и китаянка с возмущением уставилась на него. С облегчением он увидел, что она еще не разделась. Он улыбнулся ей.

– Извините за вторжение, – сказал он, – мне нужно поговорить с Сэмом. Срочно.

Из комнаты донесся голос Сэма:

– Какого черта? Отойди, детка.

Цепочка была сброшена, дверь распахнулась, и на пороге появился рассерженный Сэм.

Девушка, демонстративно пожав плечами, удалилась в комнату и закрыла дверь.

Уэйд казался немного пьяным. Джефф увидел его мутные глаза.

– Какого черта тебе надо? – спросил Сэм. – Откуда ты узнал, что я здесь?

– Ты сам сказал мне, помнишь? – ответил Джефф. – Прости, что врываюсь таким образом, у меня неприятности. Понимаешь, сломалась моя чертова колымага. А мне нужно отвезти в аэропорт одну девушку. Можно попросить твой автомобиль? Я возвращу его через пару часов.

– Какого черта ты не возьмешь такси?

Джефф ухмыльнулся.

– В такси, понимаешь, не все можно сделать, что хочется. Будь другом, пока она не передумала. Я в долгу не останусь.

Сразу же перестав хмуриться и подмигнув Джеффу, Уэйд вытащил из кармана ключи.

– Старый развратник, – сказал он. – Кто она? Я ее знаю?

– По-моему, нет, но, если она это заслужит, я тебя с ней познакомлю.

– Хорошо, и не забудь поставить обратно машину. Она мне понадобится к семи часам утра.

– Спасибо, Сэм. Ты настоящий парень. – Джефф взял ключи. – Все в порядке? – Он кивнул в сторону закрытой двери.

– Полная договоренность, – сказал Уэйд, понижая голос. – Мы потанцевали в дансинге. Еще час, и мы доберемся до истины.

– Желаю удачи, и еще раз спасибо, – сказал Джефф и направился к лифту.

– И тебе тоже, – пожелал ему Уэйд, – и не забудь меня познакомить.

Он подождал, пока лифт не исчез из виду, затем вернулся в квартиру и затворил дверь.

Глава 4

Джефф вернулся к своей машине, Нхан через открытое окно с беспокойством смотрела на него.

– Все улажено, – сказал он. – Вот ключи. Поехали. «Доффин» оставим здесь.

Она вышла из машины и стояла с ним рядом, пока он закрывал окна и запирал дверь.

– Ты должна будешь поставить «Крайслер» сюда, – сказал он, беря ее за руку и направляясь к машине Уэйда. – Ты сможешь найти дорогу обратно?

– Да.

– Молодец. Этой машиной до смешного просто управлять.

Он отворил дверь «Крайслера», она заползла по сиденью в дальний конец. Он сел за руль, вставил ключ зажигания и объяснил ей, как завести машину.

– Тут нечего делать. Передачи автоматические. Надо только подвинуть вот этот рычаг, снять тормоз и дать газ.

Он отъехал от тротуара и медленно вырулил на дорогу.

– Я собираюсь проехать мимо моего дома, – сказал он ей. – Внимательно смотри в свою сторону. Если девчонка ушла, я хочу взять немного белья. Неизвестно, когда я смогу уехать, нужно иметь смену.

Она не ответила. Казалось, она не слышит. Он сердито посмотрел на нее. Выражение ужаса застыло на ее лице.

– Ты слышала, что я сказал? – резко спросил он. – Я надеюсь на тебя, Нхан. Если я хочу выбраться из этой кутерьмы, никто из нас не должен допускать ошибок.

– Понимаю, – прошептала она.

Через несколько минут они доехали до улицы, где он жил. Въезжая в тускло освещенную аллею, он сказал:

– Погляди-ка! Ты смотришь направо, я – налево. Она одета в белое.

Проехав свою маленькую виллу, он увидел, что дом был погружен во тьму. Нигде ни души.

– Отлично? – спросил он, сбавляя скорость.

– Я никого не вижу.

Он свернул в переулок и затормозил.

– Подожди здесь, – велел он. – Я пройду немного назад и посмотрю еще раз. Если все в порядке, зайду в дом и возьму вещи. Это займет не более десяти минут. Сиди здесь.

Он дошел до угла, постоял, оглядывая безлюдную улицу. Затем быстро направился к дому, ощущая, как колотится сердце.

«Не глупый ли это ход? – раздумывал он. – Не иду ли я в ловушку? Вполне возможно, что девчонка обратилась в полицию, они отыскали Хоума и ожидают меня. Но не могу же я обойтись без бритвы и смены белья. Кто знает, сколько придется проторчать в Фудаумоте».

Подойдя к дому, он внимательно огляделся. Улица была пуста, он не увидел ни девушки, ни Донг Хама. У калитки он остановился, снова посмотрел направо и налево. Затем осторожно поднял засов, растворил калитку, вошел и закрыл ее за собой. Бесшумно обойдя дом, он осмотрел подъезд и заднюю дверь. Притаившись в тени, он взглянул на стоящий в глубине двора дом, где жили слуги. Ни одного огонька. Дверь на кухню заперта.

Наверное, им надоело ждать, решил он. Девушка ушла домой, а повар пошел спать.

Он вернулся к парадной двери. Вытащил ключ, отпер замок, шагнул в пугающую темноту. Ничего не слышно. Не зажигая света, он ощупью поднимался по лестнице. Дверь в спальню, как он ее и оставил, была замкнута. Он повернул ключ, отворил дверь, постоял, прислушиваясь. Прохладный воздух из кондиционера приятно освежил вспотевшее лицо. Он вошел в комнату, притворил дверь, включил свет. Все было так, как он оставил. Он усмехнулся, вспоминая телячий страх, владевший им лишь несколько мгновений назад, когда он поднимался в темноте по лестнице.

Он посмотрел на шкаф. В нем лежало белье и труп Хоума. Но быть слабым не было времени. Чем быстрее он покинет этот дом, тем будет лучше.

Он снял со шкафа портплед и расстелил его на кровати. Прошел в ванную, взял несессер, мыло, два полотенца. Вынул из комода платки, носки, три рубашки. Под рубашками он увидел пистолет. Некоторое время, вспоминая прошлое, смотрел на него.

Этот пистолет он купил у одного газетчика, жившего в Сайгоне, когда только начались бомбардировки. Он объяснил Джеффу, что взял пистолет у солдата, убитого взрывом бомбы.

– Я собираюсь домой, – сказал газетчик. – А в этих местах пистолет не помешает. Стоит он всего лишь двадцать долларов.

И Джефф купил пистолет. Он не думал, что когда-нибудь эта вещь понадобится, просто в такое нервное время, когда в разных местах неожиданно взрывались гранаты, иметь пистолет казалось разумным.

Он взял пистолет, рука почувствовала его тяжесть. Хорошо, что у него есть оружие. В его положении оно может понадобиться. Он положил его вместе с другими вещами в портплед. Затем заставил себя подойти к шкафу, вынул ключ, отомкнул замок.

Он старался не глядеть вниз, чтобы не видеть трупа, но легкий, чуть приторный запах вызывал тошноту.

Второпях он сорвал с вешалки брюки, тужурку защитного цвета, захлопнул дверь, повернул ключ.

Он сложил вещи в портплед. Наконец-то можно было уйти. Он взял портплед, выключил свет. Немного времени ушло на то, чтобы замкнуть дверь. Ощупывая в темноте дорогу, он начал спускаться по лестнице.

В отличие от холодного воздуха спальни в прихожей было жарко, Джефф сразу вспотел. Ему захотелось выпить, и он вспомнил, что в доме была бутылка шотландского виски.

Он прошел в гостиную и включил свет. Достал едва начатую бутылку, быстро немного выпил, положил бутылку в портплед. В этот момент с улицы послышались какие-то голоса.

Поспешно застегнув «молнию» портпледа, он подошел к окну и посмотрел сквозь ставни. То, что он увидел, заставило его оцепенеть от страха.

В неверном свете уличного фонаря рядом стояли невеста Хоума и полицейский и рассматривали дом.

Девушка указывала на окно гостиной, и Джефф понял, что они увидели свет, пробивающийся сквозь ставни. Она что-то взволнованно объясняла, делая левой рукой какие-то непонятные жесты, а правой продолжала показывать на окно.

Полицейский чуть наклонился в ее сторону, его палец был засунут под ремень портупеи, он смотрел попеременно то на дом, то на девушку.

Джефф наблюдал за ними, сердце неистово стучало.

Какое-то время девушка продолжала показывать на окно, говорить, но Джефф, наблюдая за полицейским, понял, что она не сумела убедить его. Стало немного легче дышать. В поведении полицейского не было ничего удивительного. Девушка настаивала, чтобы он обыскал дом, принадлежавший американцу, а полицейский боялся возможных международных осложнений и связанных с этим для него неприятностей.

Неожиданно полицейский круто повернулся к девушке, быстро заговорил. Джефф слышал его хриплый рассерженный голос, но не имел представления, о чем шла речь.

Его слова, однако, произвели на девушку сильное впечатление. Она выглядела испуганной, по ее извиняющимся жестам нетрудно было понять, что она пытается оправдаться. Полицейский продолжал бранить девушку, последовала новая вспышка ругательств, после чего он велел ей убираться.

Она снова посмотрела на дом, повернулась, неохотно побрела прочь. Полицейский задумчиво теребил ремешок своей каски, провожая ее сердитыми взглядами.

У Джеффа вырвался вздох облегчения. Он видел, как полицейский вытащил записную книжку, что-то старательно записал. Делая запись, он стоял на краю тротуара и внимательно осматривал здание.

Интересно, что делала Нхан? Прошло уже больше двадцати минут, как он оставил ее. Он надеялся, что она сохранит самообладание и не выдаст себя. Долго еще эта проклятая обезьяна будет стоять тут и глазеть? Только бы он не вздумал пройти дальше по улице! Что будет, если он обнаружит «Крайслер» и сунется в него? Он так напугает Нхан, что она закатит истерику и станет ясно, что здесь что-то произошло.

Джефф был готов выскользнуть во двор через заднюю дверь, перелезть стену и по соседнему саду добраться до машины. Но в этот момент полицейскому, по-видимому, надоело разглядывать дом, он повернулся и, ссутулившись, побрел туда, куда только что ушла девушка, в противоположную от «Крайслера» сторону.

Джефф схватил портплед, погасил свет и выбежал в темноту сада. Он замкнул парадную дверь, осторожно подошел к калитке, осмотрелся. Джефф отворил калитку и бесшумно побежал к «Крайслеру».

Возле машины в напряженном ожидании стояла Нхан. Она увидела, как он выбежал из-за угла. Он знаком велел ей садиться в машину, но она стояла не двигаясь.

– Все в порядке, – сказал он, просовывая в машину портплед. – Прости, что так долго. Поехали, садись. Надо ехать.

– Я думала, что-то случилось, – дрожащим голосом проговорила Нхан, в то время как Джефф торопливо подталкивал ее в машину. – Стив, дорогой! Я боюсь! Если бы ты согласился пойти в полицию! Я уверена…

– Не надо начинать сначала! – перебил он, включая мотор. – Я знаю, что делаю. Я должен покинуть Вьетнам! – Он быстро поехал вдоль улицы, ведущей за пределы города. – Ты думаешь, можно рассчитывать на помощь Блэкки Ли? Ты знаешь его лучше меня. Не выдаст ли он меня полиции?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Я плохо знаю его.

Раздраженный, он подумал: «А знает ли она вообще что-нибудь? Это просто красивая безмозглая кукла! Проклятие! С таким же успехом можно советоваться с младенцем!»

И сразу же он почувствовал несправедливость своего обвинения. Разве не Нхан подыскала для него убежище и обещала возвратить машину Уэйду? Без нее ему пришлось бы совсем плохо.

Он положил на ее плечо руку, погладил ей шею.

– Подбодрись, детка. Все идет хорошо. Через пару месяцев в Гонконге мы будем смеяться над этим приключением.

– Нет, – сказала она. – Нам никогда не придется смеяться. Никогда.

Он вздрогнул. «Может быть, она и права», – подумал он. Больше всего он хотел бы, чтобы ее голос не звучал так, словно пришел конец света.

– Есть одна важная вещь, о которой я хотел предупредить тебя, Нхан. Когда все станет известно, Блэкки вспомнит, что эту ночь ты провела со мной. Он, возможно, станет расспрашивать тебя. Тебя могут даже вызвать в полицию. Ты должна говорить, что мы ездили к реке и проговорили там пару часов. Ты знаешь то место, куда мы часто ходим, возле старой полузатопленной джонки? Вот куда мы ходили. Около одиннадцати я отвез тебя домой и уехал. Запомнишь? В этой истории они ничего не смогут проверить.

Она кивнула. Ее пальцы теребили платок, и, искоса поглядев на нее, Джефф с ужасом подумал, насколько беспомощной будет выглядеть ее ложь. Никто ей не поверит.

– Ради Бога, Нхан, не позволяй им завести разговор о моем убежище, – настойчиво сказал он.

– Я никому не скажу ни слова! Никогда! – решительно и веско ответила Нхан. – Никто не заставит меня рассказать об этом!

– И еще одна вещь: ты никому не должна говорить про бриллианты, даже дедушке. Понимаешь?

– Да.

– Ты уверена, что он поможет?

– Он добрый и умный, он не захочет делать меня несчастной, – с гордостью сказала она. – Когда я скажу ему, что мы любим друг друга, он поможет тебе.

Джефф подумал с раздражением: «Если он такой умный, он поймет, что ты моя любовница, конечно, возненавидит меня и побежит в полицию».

Как бы прочтя его мысли, она тихо сказала:

– Надо будет объяснить ему, что мы вскоре собираемся пожениться. Когда мы приедем в Гонконг, будет лучше, если мы поженимся, правда, Стив?

Такие разговоры действовали Джеффу на нервы. После неудачной первой женитьбы он больше не думал серьезно о браке. Нхан полностью устраивала его как любовница, но мысль жениться на ней никогда не приходила ему в голову. Он продаст бриллианты, станет богатым, вернется в Америку. Вьетнамская танцовщица была бы там чертовской обузой, особенно если бы она стала его женой. Но, черт побери, еще будет время подумать об этом. Он пока еще не в Гонконге, а бриллианты не проданы.

Но он понимал, что его планы рухнут, если не сказать дедушке, что они собираются пожениться. Он непринужденно ответил:

– Ты права, Нхан. Ты скажешь ему это, а я сам объясню, какая со мной произошла неприятность. Ты просто скажешь, что мне нужно убежище, а я объясню почему. Понимаешь?

– Да. – Она прижалась к нему, положила на плечо головку. – Мне сейчас уже не так страшно. Может быть, все обойдется.

Она молчала, погрузившись в мечты. Джефф, снедаемый сомнениями, страхом, неуверенностью, следил за бегущей навстречу извилистой дорогой. Рисовые поля, странные сооружения на высоких сваях с тростниковыми крышами, буйволы, валявшиеся в жидкой грязи, мелькали в огнях стремительно несущегося «Крайслера».

Дня за четыре до того, как Джефф обнаружил бриллианты, трое крестьян в рабочей одежде, с лохмотьями, обмотанными вокруг головы для защиты от солнца, сидели полукругом на корточках перед маленьким смуглым человеком в шортах и рубахе цвета хаки, который, восседая на пне, что-то объяснял им. Этот человек незаметно появился из леса и прошел к полянке, защищенной от ветра. Трое крестьян, работавших в поле, незамедлительно приблизились к нему со смешанным чувством восхищения и страха. Они уже несколько раз видели его. Это был руководитель партизанского отряда. Увидев его, трое крестьян, ненавидевшие сайгонский режим и симпатизировавшие идеям Хо Ши Мина, уже знали, что у него была для них работа.

Маленький смуглый человек сказал им, что решено организовать небольшую демонстрацию силы в непосредственной близости от столицы. Необходимо было избежать ненужного риска. Это была всего лишь демонстрация, а не крупная операция, целью которой было потрясти самоуверенность сайгонских властей, для чего ее следовало провести недалеко от столицы. Ферма упомянутых крестьян располагалась на рисовом поле в полумиле от шоссе Сайгон – Бьен Хоа. Смуглый маленький человек напомнил им, что это самое удобное место для атаки полицейского поста на участке Бьен Хоа – Фудаумот. Необходимо вывести пост из строя вместе с охранявшими его полицейскими.

Операция назначалась на воскресенье, в пятнадцать минут первого ночи. Время было выбрано с таким учетом, чтобы на шоссе не было пешеходов и машин, которые могли бы пострадать во время операции.

Трое крестьян должны, совершив нападение, немедленно исчезнуть. Важно было точно запомнить время операции.

Съев поданную ему крестьянами чашку риса, партизан снова исчез в лесу, оставив перевязанный бечевкой мешок с шестью ручными гранатами.

Случилось так, что машина Джеффа подъехала к посту всего за несколько минут перед тем, как должно было произойти нападение.

Трое крестьян лежали в канаве в пятнадцати ярдах от поста. Они увидели приближающиеся огни и удивленно переглянулись, словно спрашивая друг друга, что им следует делать. Они лежали в мокрой канаве уже свыше получаса, и это был первый автомобиль, который они увидели за это время на дороге.

Трое полицейских, раскладывавших из спичек какие-то причудливые фигуры, также увидели приближающийся автомобиль и повскакивали на ноги. Один из них начал собирать спички, другие схватили винтовки.

Старший полицейский вышел на дорогу и включил фонарь с красной лампой.

Увидев красный огонь, горевший впереди в двухстах ярдах, Джефф сбавил скорость и мысленно выругался. Он не ожидал, что его остановят. Он надеялся, что сможет миновать пост, дипломатический номер давал ему определенные преимущества, но оказалось, что следовало остановиться.

Чтобы не отвечать на вопросы, которые задала бы полиция, увидев в машине вьетнамского пассажира, и избежать осложнений, он велел Нхан скрючиться на полу.

Он прикрыл ее, вытянув заднее сиденье и положив сверху портплед. Будучи напуганным и не думая о последствиях, он вынул из портпледа пистолет и сунул его под бедро.

К тому времени машина едва двигалась. Мощные огни освещали полицейского с направленной на автомобиль винтовкой.

Когда машина остановилась, светящиеся стрелки дешевых часов, за движением которых следил один из притаившихся в засаде крестьян, показывали точно пятнадцать минут первого.

Двое других полицейских вышли из помещения, один встал впереди машины, другой – сзади. Оба навели винтовки на Джеффа, который ощущал, как по его лицу струился пот, и слышал тяжелые-тяжелые удары собственного сердца.

В то время как полицейский с фонарем подходил к Джеффу, один из крестьян вынул из гранаты, которую он держал, предохранитель и метнул ее в открытое окно помещения.

Ему велели произвести нападение точно в двенадцать пятнадцать, и теперь никто бы не смог обвинить его в нарушении приказа.

Граната упала на стол, за которым недавно развлекались трое полицейских, и взорвалась. Из окна вырвалось слепящее пламя, раздался оглушительный грохот, разбудивший крестьян, спавших в тростниковых хижинах по соседству.

Осколок гранаты задел шею полицейского с фонарем и перерезал вену. Взрывная волна ударила другого полицейского о стену. Ветровое стекло «Крайслера» было разбито. Джеффа слегка контузило.

Полицейский, находившийся позади машины, бросился ничком на дорогу и пополз под машину.

Крестьянин, заметивший это, швырнул гранату вдоль дороги в лицо полицейского. Голову оторвало от тела, осколки в клочья разорвали задние колеса.

Третья граната была брошена в здание, она убила последнего полицейского, метнувшегося туда, чтобы укрыться за обломками.

Пролетевший камень ударил Джеффа по голове, из раны на лбу сочилась кровь. Оглушенный и ослабевший, Джефф был настолько ошеломлен, что не мог сообразить, что же произошло.

Трое крестьян осторожно выбрались из укрытия и наблюдали залитую лунным светом картину со смешанным чувством удовлетворения и страха. Они были довольны, что гранаты так хорошо сделали свое дело, но им казалось, что шофер американской машины тоже пострадал и им будет плохо, когда маленький смуглый человек узнает об этом.

Приказав своим товарищам оставаться на месте, крестьянин, у которого были часы и который являлся руководителем отряда, осторожно двинулся вперед.

Джефф увидел темную приближавшуюся к нему фигуру. Он вытащил спрятанный под ногой пистолет и, когда крестьянин приблизился к нему на расстояние в шесть футов, вскинул оружие и выстрелил.

Пуля размозжила лицо, крестьянин, как подстреленный кролик, рухнул на спину.

Джефф не знал, были ли там еще партизаны. Он пригнулся в машине, стараясь через окно разглядеть, что происходило в темноте.

Один крестьянин вытащил из гранаты предохранитель и уже был готов швырнуть ее в машину, когда приятель схватил его за руку.

К их общему несчастью, он не мыслил себе иного выполнения приказа. Им велели убить только полицейских и не причинять вреда кому бы то ни было еще. Его инстинктивным движением было помешать товарищу бросить гранату. От резкого движения граната вырвалась из рук и упала в канаву. Раздался взрыв, осколки изрешетили обоих крестьян.

Осколки гранаты просвистели над машиной, заставив Джеффа съежиться. Рядом с ним послышался слабый стон. Джефф выругался, повернулся с пистолетом в ту сторону и только тут вспомнил, что там находилась Нхан. Наверное, стонала она.

– Заткнись, – рявкнул Джефф. – Они могут быть еще здесь.

Прошло пять томительных минут, в течение которых он не услышал ни единого звука. Он осторожно отворил дверь машины, выскользнул на землю. Несколько мгновений он прислушивался, затем, убедившись, что опасность миновала, поднялся и огляделся по сторонам.

Он поднял все еще светившийся фонарь, который лежал рядом с трупом полицейского, и осторожно двинулся вперед. Джефф спустился с дороги и наткнулся на тела двух крестьян. Убедившись, что они убиты, он вернулся обратно.

– Все в порядке, – слабо проговорил он. – Ты можешь выйти. – Он отворил дверь и помог Нхан выбраться на дорогу. Всей тяжестью тела она повисла на нем, дрожа от страха.

– Ну-ну, – нетерпеливо говорил он. – Все в порядке. Возьми себя в руки. Нам надо убираться отсюда.

Ноги не держали ее. Когда он перестал ее поддерживать, она грузно опустилась на землю.

Оставив ее, Джефф подошел к «Крайслеру» и осмотрел повреждения. Когда он увидел, в каком состоянии находились задние колеса, он понял, что машина полностью выведена из строя, и выругался.

До Фудаумота было семнадцать километров, и никакого транспорта. Хотя кровотечение прекратилось, голова раскалывалась от боли. При мысли, что предстояло пройти пешком это расстояние, он почувствовал еще большую слабость.

Уходить надо было немедленно. В любой момент могли появиться люди. Грохот рвущихся гранат далеко разнесся в тишине ночи.

Он подошел к сидящей на дороге Нхан. Она обхватила руками голову, жалобно скулила. Он опустился с ней рядом на корточки.

– Машина поломана, – сказал он. – Надо идти пешком. Вставай, Нхан. Возьми себя в руки. Нужно уходить. Каждую минуту сюда кто-нибудь может прийти.

Он взял ее за руки и поднял. Она прижалась к нему, нервная дрожь пронизывала ее тело.

– За три часа мы сможем дойти до твоего дедушки, – продолжал он.

– Там должны быть велосипеды, – сказала она прерывающимся голосом.

Он с изумлением посмотрел на нее, удивляясь, почему он сам не подумал об этом.

– Ты думаешь? Сейчас посмотрю.

Он побежал к разрушенному зданию. За ним в высокой траве он отыскал три велосипеда. Два из них он выкатил на дорогу.

– Ты здорово придумала. Эта счастливая мысль избавит нас от проклятой прогулки пешком. Ты сможешь ехать или мне посадить тебя к себе?

Неуверенной походкой она подошла к нему и взяла один велосипед.

– Я чувствую себя достаточно хорошо, – сказала она.

Волна нежности охватила его.

«Черт побери, – подумал он. – Сколько в ней мужества! Мне здорово повезло, что она со мной».

– Ну что ж, поехали, – сказал Джефф, вынул из машины портплед и сел на велосипед.

Он посмотрел, как она сядет на велосипед, опасаясь, как бы она не упала. Действительно, вначале она виляла из стороны в сторону, но, проехав первые шесть или семь ярдов, сумела выровнять велосипед и держалась довольно уверенно.

Они направились в сторону Фудаумота.

– Если увидим какую-нибудь машину, – сказал он ей, – надо сразу же съехать с дороги и спрятаться в канаву.

Она не ответила. В глаза бросилось, с каким напряжением она вращала педали.

Мысли переключились на появившиеся проблемы.

«Прелестное начало, – думал он. – Когда Сэм обнаружит пропажу машины, он помчится ко мне. Ведь он предупредил, что машина потребуется ему в семь часов утра. Узнав, что я еще не вернулся, он вообразит, что случилась авария. Сэм обратится в полицию и скажет им, что я одолжил у него машину, чтобы съездить в аэропорт. Но скажет ли он, что со мной была девушка?»

Он посмотрел на Нхан. Она чуть отъехала в сторону. Разорванная накидка развевалась по ветру у нее за спиной.

«Возможно, – продолжал он свои размышления, – полиция обнаружит автомобиль, прежде чем Сэм узнает о его исчезновении. Они обратятся в посольство. Проклятье! Сразу же все закрутится. Посольство попытается разыскать Сэма. Они, конечно, решат, что он находился за рулем. Сэму придется сообщить полиции, что он провел ночь с китаянкой. Приятная необходимость! Представляю, что он обо мне скажет!»

Затем с чуть кольнувшим его угрызением совести он подумал: теперь уже не имеет никакого значения, что подумает о нем Сэм. Если он будет достаточно удачлив, он вообще больше его никогда не увидит.

Вдруг новая мысль пронзила Джеффа:

«Когда выяснится, что в машине находился я, и будет обнаружена машина, они, безусловно, решат, что меня похитили партизаны. Ничего другого они просто не смогут подумать».

Он вспомнил, как несколько месяцев назад двое американских туристов поехали на машине в Ангкор, и с тех пор о них больше никто ничего не слышал. Автомобиль их разыскали, но никаких следов туристов обнаружено не было. Вьетнамские власти заявили, что они были похищены бандитами, и, выразив свое сожаление посольству, сказали, что ничем не могут помочь.

Эта мысль обрадовала Джеффа. Следы его неожиданно исчезали. Полиция, уверенная, что он находится в руках партизан, не будет, конечно, утруждать себя его поисками. Для поддержания своей репутации она организует небольшую инсценировку за деньги американского посольства, но это не будет продолжаться слишком долго.

Впервые после того, как Джефф обнаружил бриллианты, на душе у него стало спокойно.

Глава 5

Энн Фай Во неожиданно проснулась и села в кровати. У входной двери громко и требовательно звенел звонок.

Она нащупала выключатель стоящей у постели лампы и зажгла свет. Посмотрела на будильник под лампой. Без двадцати пять.

В узких миндалевидных глазах вспыхнул испуг, она затрясла жирное тело храпящего рядом Сэма Уэйда, вонзив длинные ногти в мякоть его руки.

Сэм выругался спросонья, оторвал голову от подушки, заморгал глазами.

– В чем дело? Какого черта?..

До его сознания долетели непрекращающиеся трели звонка. Он сел, окончательно проснувшись.

– Что это? – спросил он в испуге.

– Кто-то звонит, – ответила Энн Фай Во.

– Какое мне дело, – с наигранным безразличием сказал Уэйд.

Но настойчивые, продолжительные звонки напугали его. Может, у этой девки есть муж или любовник? И это первые ходы в барсучьей игре? Он выругал себя за то, что провел с ней ночь. Нужно же было плюхнуться в эту грязь: у нее столько же чувства и страсти, как у куля с рисом.

– Который час?

Энн Фай Во ответила ему и выскользнула из кровати.

Обнаженная, она была красива, но Уэйд был слишком напуган, чтобы любоваться ее телом.

– Они разбудят целый квартал, – сказала она, натягивая шелковый халат. – Пожалуйста, пойдем со мной.

– К черту! – промычал Сэм. – Не подходи к двери.

Но она пересекла комнату и после минутной нерешительности исчезла в гостиной.

Чертыхаясь, Уэйд сполз с кровати и натянул брюки. Он огляделся, подыскивая что-нибудь пригодное в качестве оружия, но не увидел ничего подходящего. Он натягивал рубаху, когда звонки неожиданно прекратились.

Заправляя на ходу рубаху, он на цыпочках подошел к двери и прислушался.

До него донесся мужской голос, затем Энн Фай Во что-то ответила, и наступила продолжительная пауза.

«Святой Иисус! – подумал Сэм. – Эта проститутка кого-то впустила».

Он начал натягивать ботинки, когда сильный удар распахнул дверь и в спальню вбежала Энн Фай Во.

На ее лице застыло выражение такой свирепой ярости, что Уэйду стало не по себе.

– В чем дело? – прохрипел он и невольно попятился.

– Это полиция, – прошипела она. Ему показалось, что сейчас она вцепится ногтями ему в глаза. – Спрашивают тебя.

Он не поверил собственным ушам.

– Полиция? – пролепетал он. Стало душно, тело покрылось холодным потом. – Меня?

Сердитым жестом она указала на дверь.

– Выметайся отсюда!

«Полиция! – подумал он. – Но ведь не могут же они арестовать меня за то, что я спал с этой китаянкой? Где был мой разум, когда я пришел сюда! Надо же так влипнуть!»

Он прошел мимо нее в гостиную, и она захлопнула за ним дверь.

Он ожидал увидеть комнату, наполненную полицейскими, и удивился, увидев посредине гостиной стоящего в вежливой позе всего лишь одного маленького человечка. Невысокий, худой, неряшливо одетый. У него было темнокожее, типично вьетнамское лицо. Черные волосы неаккуратно подстрижены. Ботинки покрыты пылью, белая рубаха испачкана, винного цвета галстук съехал в сторону и развязался.

Уэйд с удивлением разглядывал этого человечка, приглаживая вспотевшими руками растрепанные волосы. Он сознавал, насколько ужасно он выглядит. Он не привык появляться перед людьми, не приняв душа и не побрившись.

– Мистер Уэйд? – вежливо спросил человечек.

– Да, – ответил Сэм. – Кто вы? Что вы хотите?

– Я инспектор Нгок Лин из службы безопасности. Пожалуйста, простите меня за столь раннее посещение. Я не стал бы тревожить вас, но дело очень срочное.

«Служба безопасности!» – подумал Уэйд. Его словно ударило током. Дело серьезное. Чтобы скрыть охватившее его волнение, он подошел к столу и взял сигарету.

– Откуда вы узнали, что я здесь? – спросил он.

Инспектор скромно опустил глаза.

– Один из моих людей, – сказал он извиняющимся тоном, – видел вас вчера вечером с этой дамой. Не найдя вас дома, я приехал сюда.

«Проклятые шпионы! – подумал Уэйд. – Нельзя даже высморкаться, чтобы они не узнали об этом».

– Итак, что вам надо? – спросил Уэйд, сердито глядя на инспектора.

– Ваш автомобиль украден.

Кровь бросилась в голову Уэйда. Он почувствовал такую злость, что едва не схватил беднягу за горло и не вышвырнул его из окна.

– Так вы явились сюда и разбудили меня только затем, чтобы сообщить мне эту новость? – заорал Сэм. – Проклятье! Я пожалуюсь на вас за это! Я… Я…

– Машина найдена разбитой на дороге в Бьен Хоа, – спокойно ответил инспектор.

– Моя машина? – Сэм тупо уставился на инспектора. Его ярость улетучилась, как воздух из проколотого баллона. – Разбита?

– К сожалению, да, – сказал инспектор, не сводя с Сэма своих черных невыразительных глаз.

«Проклятый Джефф! – подумал Уэйд. – Поломал мою машину! Нужно было иметь в голове дыру, чтобы одолжить ему машину».

– Вы ошиблись, – сказал он сердито, – машина не была украдена. Я одолжил ее моему приятелю. Где она сейчас? Я заберу ее сегодня. – Неожиданная мысль вдруг пронзила его, заставила оцепенеть от испуга. – Кто-нибудь пострадал?

– В машине никого не было, – ответил инспектор. – Она была брошена на дороге.

«Ну что же, так мне и надо! – Новый приступ ярости охватил Уэйда. – Этот сукин сын разбил мою машину и спокойно ушел. Он даже не нашел нужным позвонить мне!»

– Кому вы одолжили машину, мистер Уэйд?

Сэм нахмурился.

– Вас это не касается. Кому хочу, тому я и даю свою машину.

– Произошла крупная авария, и о ней не было сообщено. Это серьезное нарушение, мистер Уэйд.

«Действительно, – подумал Уэйд. – Все члены дипломатического корпуса неоднократно предупреждались, что всякие инциденты в уличном движении, если о них не было заявлено, рассматриваются как серьезные преступления».

Новый приступ ярости охватил Сэма. «Черт бы побрал этого ублюдка! – думал он. – Разбил мою машину и смылся. Чтобы у него отвалились уши!»

– Я одолжил ее Стиву Джеффу. – И он протянул его адрес.

– Благодарю вас, мистер Уэйд, – сказал инспектор и записал адрес. – Сожалею, что вынужден был потревожить вас. Возможно, придется вас снова побеспокоить. Могу я позвонить в посольство?

– Конечно, – проворчал Уэйд, – но не раньше половины одиннадцатого, и постарайтесь не вмешивать меня в эту историю. Я просто одолжил мою машину. И если Джефф совершил аварию, вы не должны обвинять меня в этом.

– Можно спросить, почему вы одолжили ему свою машину, мистер Уэйд?

– Потому что его машина сломалась, а он должен был ехать в аэропорт.

Черные глаза инспектора внимательно, слегка поблескивая, посмотрели на Сэма.

– В аэропорт? Вы уверены в этом, мистер Уэйд?

– Так, по крайней мере, он сказал мне.

– Авария произошла на дороге в Бьен Хоа. Как вы знаете, это совершенно в другом направлении от аэропорта.

– Я говорю только то, что он сказал мне, – с раздражением заметил Уэйд.

– Был с ним кто-нибудь?

Уэйд не сомневался, что сайгонской полиции вовсе не обязательно знать, была с Джеффом женщина или нет. Будь он проклят, если сообщит им что-нибудь не имеющее отношения к аварии.

– Насколько мне известно, машина была заполнена китайскими кули.

Снова сверкнули маленькие черные глазки.

– С ним действительно были кули, мистер Уэйд?

– Не знаю, кто с ним был! Черт меня побери!

– Но все-таки с ним был кто-то?

– Говорю вам, не знаю! Довольно! Я хочу спать!

Инспектор поклонился.

– Понимаю. Сожалею, что вынужден был вас побеспокоить. Встретимся попозже. Благодарю вас за помощь. – Повернувшись, он вышел из комнаты.

Когда Сэм услышал, как закрылась дверь, он вздохнул с облегчением. В дверях спальни он увидел Энн Фай Во, смотревшую на него с ненавистью.

– Ты привел в мой дом полицию! – злобно сказала она. – Ты никогда не придешь сюда снова! Выматывайся!

– Кто захочет снова прийти сюда? – рявкнул Уэйд. – Кому ты нужна?

Истошно завопив, она обрушила на его голову поток французских и китайских ругательств. Но Сэм был слишком сердит и устал, чтобы обращать на это внимание. С трудом оттеснив ее от двери, он протиснулся в спальню, схватил пиджак и, подгоняемый ее криками, выскочил из квартиры.

На улице он вспомнил, что домой ему придется возвращаться пешком. Когда наконец он доплелся до дома, то обнаружил, что Энн Фай Во украла из его бумажника все деньги.

Это была поистине адская ночь.

Полицейская машина затормозила у дома Джеффа, и из нее вышел инспектор Нгок Лин. Он приказал одетому в полицейскую форму шоферу оставаться на месте, а сам направился к парадной двери.

Он не рассчитывал обнаружить здесь Джеффа. У него уже сложилось мнение о том, что произошло с водителем разбитого «Крайслера», но следовало проверить свои предположения.

О нападении на полицейский пост стало известно через пятнадцать минут после того, как Джефф и Нхан уехали оттуда.

Услышав отдаленные взрывы, двое полицейских, патрулировавших дорогу, быстро поехали к посту. Телефонная связь не была повреждена, и не прошло двадцати минут, как группа полицейских во главе с инспектором Нгок Лином прибыла к месту происшествия. Они обнаружили типичную картину партизанского нападения, необычным было то, что, отступая, партизаны не унесли с собой убитых товарищей.

Разбитый «Крайслер» озадачил инспектора. Но, узнав, что Уэйд одолжил Джеффу машину, он пришел к выводу, что последний был или убит, или похищен.

Он нажал кнопку дверного звонка, последовавшее за дверью молчание не удивило его. Он хотел было уйти, но увидел ковылявшего к нему из кухни Донг Хама.

Рассказ старика был с интересом и вниманием выслушан инспектором.

– А мистер Джефф? Он уехал? – спросил полицейский.

– Он взял автомобиль и уехал в шесть часов, – ответил Донг Хам. Его морщинистое лицо было встревожено.

Инспектор размышлял по поводу услышанной истории и не мог понять, что бы это все могло значить.

– У тебя есть ключ от дома? – наконец спросил он.

Донг Хам протянул ему ключ.

– Ты не заходишь туда?

– Нет. Я повар. В доме мне нечего делать.

Инспектор не знал, как ему поступить. Обыск арендуемой американцем квартиры мог вызвать дипломатические осложнения, но после того, что он услышал, он считал необходимым выяснить, находился слуга в доме или нет.

Он велел Донг Хаму оставаться на месте, обошел вокруг дома, отомкнул заднюю дверь и оказался на кухне.

Возле стены стояла стремянка. Инспектор прошел в гостиную и осмотрел ее. Все, казалось, было в порядке, если не считать разбитого стакана и влажного, по-видимому от виски, пятна на полу.

Он вышел в прихожую, открыл переднюю дверь и позвал Донг Хама.

– Ты когда-нибудь раньше заходил в комнаты? – спросил инспектор.

Донг Хам ответил, что заходил два раза, когда помогал Хоуму передвигать мебель.

– Войди и скажешь мне, если увидишь какие-нибудь изменения.

Донг Хам вошел в гостиную, осмотрелся. Сразу же он указал на висевшую на стене картину и сказал, что прежде не видел ее.

Инспектор осмотрел картину, которая до сих пор не привлекла его внимания. Теперь понятно, почему Хоум был послан за лестницей и молотком. Разрешив эту несложную проблему и не придав ей особого значения, инспектор продолжал осматривать дом. Он открыл шкафы на кухне и в гостиной, не обнаружил в них ничего интересного и поднялся по лестнице, оставив в прихожей Донг Хама.

Быстрый взгляд в ванную убедил его, что там все в порядке. И он направился в спальню. Дверь была заперта. Это удивило инспектора. «Странно, – подумал он, нахмурившись, – что спальня закрыта». Он подергал дверь. Прислушался, ничего не услышал. Затем он тихо подошел к перилам и посмотрел вниз, желая убедиться, что Донг Хам все еще находится в прихожей. Увидев его, он достал из кармана отмычку и отворил дверь спальни.

В отличие от душного коридора в спальне было настолько прохладно, что он слегка поежился. Он взглянул на огромный шкаф для одежды, и его черные глаза заблестели. Дверка была замкнута. С помощью отмычки он отворил ее.

Ожидавший в прихожей Донг Хам нервно почесывал на руке затвердевшую мозоль. Он слышал, как инспектор поднимался по лестнице. Старик очень волновался. Он был совершенно уверен, что с Хоумом, которого он любил, случилось какое-то несчастье.

Прошло добрых полчаса, прежде чем инспектор Нгок Лин сошел в коридор. Едва сдерживая волнение, Донг Хам смотрел на него, но темное бесстрастное лицо ничего не говорило постороннему.

– Я скоро вернусь, – сказал инспектор. – Тем временем никто, в том числе и ты, не должен входить в дом. Понятно?

Донг Хам кивнул. Он был чересчур напуган, чтобы задавать мучившие его вопросы.

Инспектор жестом приказал ему выйти, вышел следом за ним, запер дверь. Он позвал шофера, который выскочил из машины и подбежал к нему.

– Ты останешься здесь и будешь смотреть, чтобы никто не вошел в здание, – сказал инспектор. – Тебя никто не должен видеть, за исключением, конечно, того случая, если тебе придется кому-нибудь помешать войти в дом. Я вернусь через два или три часа.

Выслушав эти наставления, водитель подозрительно посмотрел на Донг Хама, который с беспокойством и удивлением глядел на него. Инспектор тем временем сел в машину и быстро уехал.

Начальник службы безопасности полковник Он Дин Кхак сидел в массивном, с высокой спинкой, украшенной резьбой, кресле и часто дышал широко расставленными ноздрями.

Это был крепко сколоченный мужчина с крупной, без волос головой, узкими жестокими глазами, толстыми губами и большими оттопыренными ушами. Характер его был настолько же мерзок, насколько непривлекательной была его внешность.

Уже шесть лет он железной рукой управлял службой безопасности. Но существовали (и он знал об этом) некоторые мелкие политиканы, пытавшиеся отделаться от него.

Они доказывали, что сейчас его деятельность уже не соответствует новым задачам. Он был нужен, пока режим еще недостаточно окреп. А теперь его варварские методы и грубость характера могли только уронить достоинство правительства в глазах общественности. Чем скорее он уйдет и будет найден более подходящий человек, тем будет лучше.

Его противники приобретали все большую силу. Всем были известны необычные вкусы и порочные желания полковника Кхака. Больше всего на свете он боялся грозившей ему отставки. Отстранение его от власти означало для него потерю колоссальных доходов, которые он вымогал у тысяч крестьян и китайских кули, имевших основания бояться полиции. Он должен будет жить только на свою пенсию. Эти мысли невыносимо терзали полковника.

Утром в понедельник он был разбужен от своего отравленного курением опиума сна перепуганным слугой, которого послал к нему инспектор Нгок Лин.

Полковник Кхак сказал сам себе, что если Нгок Лин побеспокоил его не по очень важному вопросу, то он заставит его до конца жизни раскаиваться в своей поспешности.

Он выкарабкался из шелковых простыней, натянул шелковое черное кимоно с вышитым на спине золотым драконом и босиком бесшумно прошел в кабинет, где его ожидал инспектор.

Пока слуга не подал стакан чая и не удалился, полковник Кхак не обращал внимания на инспектора, неподвижно стоявшего перед большим, украшенным резьбой столом.

Узкие черные искрящиеся глаза наконец остановились на лице инспектора.

– Что случилось? – негромко спросил полковник.

Инспектор обладал одним важным преимуществом перед другими людьми, а именно – способностью кратко и ясно излагать свои мысли. Он умел выделить главное и расположить факты в стройной последовательности.

Полковник слушал не перебивая. Время от времени он прихлебывал чай. Он сидел неподвижно, двигалась лишь его жирная рука, подносившая ко рту стакан с чаем.

Инспектор замолчал. Полковник Кхак смотрел на него невидящим взглядом, его мозг лихорадочно работал.

Нападение партизан и похищение американца было заурядным событием. Такие вещи случались и раньше и, без сомнения, будут происходить в будущем. Для поддержания своего авторитета следует хотя бы для видимости начать розыски, которые, конечно, ничего не дадут. И это единственное, что мог сделать в этом случае полковник.

Но почему американец убил своего слугу?

Вопрос требовал тщательного и осторожного расследования. Американец имел, конечно, серьезные причины совершить такой поступок. Прежде чем об убийстве сообщат газеты и будет информирован посол, полковнику Кхаку следует точно выяснить эти причины.

– Что мы знаем о Хоуме? – спросил он.

– Сейчас узнаю, сэр, – ответил инспектор. – У меня не было времени проверить его досье.

Полковник позвонил. Почти сразу же отворилась дверь, и вошел его секретарь Лам Фан – тщедушный, чуть прихрамывающий человечек. Много лет он верой и правдой служил полковнику и был беспредельно предан ему. Поговаривали, что не существует такого преступного, омерзительного, унижающего достоинство поступка, которого он не совершил бы ради полковника. Его боялись и ненавидели все работники полицейского управления. Ходили слухи, что Лам Фан доставал своему господину опиум, приводил к нему малолетних девочек – полковнику нравилось заниматься их совращением, а также организовывал те вымогательства, которые приносили полковнику Кхаку баснословные доходы.

Этот человечек проковылял по кабинету и, ожидая распоряжений, остановился возле стола своего шефа.

– Мне нужна вся информация, которая у тебя есть, на Стива Джеффа – служащего американской судоходной и страховой компании, на его слугу Хоума, повара Донг Хама и на девчонку Хоума Май Ланг То, – сказал полковник и, повернувшись к инспектору, бросил: – Подожди здесь.

Сопровождаемый Лам Фаном, который ни единым взглядом не удостоил инспектора, полковник покинул комнату.

После того как затворилась дверь, инспектор не сдвинулся с места, он не сомневался, что шпионы полковника следят за ним через потайные «глазки».

Он неподвижно стоял целых двадцать минут. Наконец возвратился побритый, освеженный душем полковник в безупречно элегантном костюме.

Золотые настольные часы показывали пять минут седьмого.

– Поедем на виллу американца, – сказал Кхак. – Поедешь со мной, – приказал он вошедшему Лам Фану.

Все трое направились к машине инспектора. Кхак и Лам Фан сели сзади, инспектор протиснулся к рулю.

В этот час лишь кули и рыночные торговцы брели по улицам. Никто не обратил внимания на мчавшийся по пустынным улицам черный «Пежо».

Кхак спросил:

– Что нам известно про Хоума?

– Благонадежен, – ответил Лам Фан. – Занимается политическим образованием. Сторонник режима. Не имеет долгов. У нас к нему нет никаких претензий.

– Он не гомосексуалист?

– Определенно нет.

Полковник нахмурился. Первая его мысль была, что Хоум имел противоестественную связь со своим хозяином. Слуга пытался его шантажировать, и американец в приступе ярости убил Хоума. Но, выходит, все было не так просто.

– Повар?

– Он глубокий старик, последние двадцать лет не имел никакого отношения к политике. Некоторое время в период французского господства был поваром во французском посольстве. Подозревался в профранцузских симпатиях, но сейчас мы не имеем к нему никаких претензий.

Полковник почесал свой мясистый приплюснутый нос, скосил глаза на Лам Фана, который не отрываясь смотрел в затылок инспектора.

– Девчонка?

– Политикой не интересуется. Однако есть слухи, что отец занимается с нею кровосмешением. Возможно, это правда. Ее отец дегенерат.

Полковник снова погладил свой нос.

– Ну что же, простим им их слабости.

– Безусловно, – согласился Лам Фан.

Инспектор слушал их с отвращением. Не раз он подумывал о том, чтобы бросить работу в службе безопасности.

– Ну а теперь расскажи мне про американца, – сказал полковник.

– Типичный американец. Много пьет. Волочится за женщинами. Политикой не интересуется. Разведен. Ограничен в деньгах. Для удовлетворения сексуальных запросов часто посещает «Парадиз-клуб».

– Что еще?

Лам Фан пожал плечами.

– Больше ничего сообщить не могу.

– Он не гомосексуалист?

– Нет.

Полковник помрачнел.

«Тогда зачем он все-таки убил парня? – спрашивал он себя. – Должна же быть какая-то причина?»

Несколько минут, остававшихся до виллы Джеффа, они ехали молча.

Длинная улица была безлюдной. Быстро взглянув сначала налево, затем направо, полковник Кхак вылез из автомобиля и поспешно направился к дому. Инспектор и Лам Фан последовали за ним.

Инспектору понравилось, что шофер в точности выполнил его указания и не торчал на виду. Они прошли во двор и увидели шофера, который стоял, прислонившись спиной к запертой двери кухни.

Как только шофер заметил полковника, он подбежал к нему, застыл, вытянувшись в струнку, глаза его наполнились страхом.

– Был здесь кто-нибудь? – спросил инспектор.

– Девушка, – едва выдавил из себя шофер, настолько велик был его страх перед полковником. – Ее зовут Май Ланг То. Она хотела, чтобы я пропустил ее в дом. Я запер ее вместе со стариком в комнате для слуг.

– Она сказала, для чего ей надо было пройти в дом?

– Она говорила, что с ее женихом что-то случилось. Она уверена, что он в доме.

Инспектор вопросительно посмотрел на полковника.

– Прекрасно, – сказал тот. – Я поговорю с ней после. Пройдемте в дом.

Инспектор отомкнул заднюю дверь и провел их в гостиную.

Полковник и Лам Фан оглядели комнату. Лам Фан сразу же склонился над валявшимися на полу осколками стакана и начал их разглядывать.

– Видимо, в тот момент, когда он выпивал, его что-то испугало и он выронил стакан, – сказал инспектор.

Лам Фан посмотрел на него, недобрая усмешка пробежала по его лицу.

– Очевидно, – сказал он. – Было бы полезнее знать, какая причина заставила его уронить стакан.

– Это та картина, которую американец с парнем вешали на стену? – спросил полковник, указывая на картину. – Невзрачная вещица. Для чего он захотел повесить ее на стену?

– У американцев немного вкуса, – сказал Лам Фан. – Возможно, картина напомнила ему девушку, с которой он был связан.

– У него была какая-нибудь девушка? – спросил полковник инспектора.

– Не знаю, сэр, но я выясню это, – ответил инспектор.

– Обязательно. Это может быть важным.

Лам Фан двигался по комнате как кот, почуявший запах мыши.

– Здесь много пыли от штукатурки, – сказал он. – Вы обратили на это внимание, инспектор? – Он наклонился и прочертил пальцем по полу длинную линию, показывая, что пол был покрыт пылью. Он выпрямился и внимательно осмотрел картину, затем обратился к инспектору: – Пожалуйста, сделайте мне большое одолжение, выйдите из комнаты. – Его слащавый голос стал резким.

Инспектор вздрогнул. Он посмотрел на полковника, который жестом приказал ему выйти. Инспектор вышел из комнаты и притворил дверь.

– Что? – спросил полковник, глядя на Лам Фана сверкающими глазами.

Лам Фан пододвинул стул к стене, на которой висела картина, вскарабкался на стул и убрал картину.

Оба долго и с удивлением разглядывали дыру. Лам Фан прислонил картину к стене и опустил руку в отверстие. Пошарив там, он вытащил руку, пожав плечами.

– Ничего нет, – сказал он и слез со стула.

Полковник подошел к креслу и грузно опустился в него. Он вынул из кармана золотой портсигар, выбрал сигарету, зажег ее золотой, отделанной нефритом зажигалкой.

– Что там было? – спросил он.

Лам Фан улыбнулся. Улыбка вышла горькая, кривая.

– Вы ожидаете чудес, полковник. У меня есть только догадки.

– Давай догадки.

– Вы знаете, кто раньше занимал эту виллу?

– Откуда я могу знать? – начал терять терпение Кхак. – А ты?

Лам Фан наклонил голову.

– Некая дама. Ее имя Мей Чанг. В свое время она была любовницей генерала Нгуен Ван Тхо.

Полковник оцепенел, затем медленно приподнялся в кресле.

– Ты хочешь сказать, что здесь были спрятаны бриллианты? – зашептал он. Каждый мускул его огромного тела напрягся.

– Вероятно, полковник. Разве нет?

Полковник долго задумчиво глядел на своего секретаря. На его губах появилась улыбка, обнажившая волчий оскал белых зубов.

– Так вот почему он убил парня, – сказал он, обращаясь в первую очередь к самому себе. – Конечно. Я сам бы убил его.

Последовало длительное молчание, затем Лам Фан сказал деловым тоном:

– Следует выяснить, действительно ли американец был похищен или скрылся с бриллиантами.

– Да, – кивнул полковник лысой головой. – Это то, что нам следует установить.

– И если он скрылся, – продолжал Лам Фан, – мы должны разыскать его и заставить отдать нам бриллианты. Говорят, они стоят два миллиона долларов. Такая сумма может обеспечить спокойную старость. – Он внимательно посмотрел на полковника Кхака, который ответил ему продолжительным взглядом. – Разумеется, необходимо, чтобы рты повара и девчонки были закрыты. Мы должны будем отыскать американца. Его может найти инспектор, но необходимо сделать так, чтобы к тому времени американец молчал; инспектор тоже должен замолкнуть.

Полковник Кхак погладил аккуратно выбритые щеки. Его мясистое желтое лицо расплылось в одобрительной улыбке.

– Твои доводы, как всегда, безупречны. Поручаю это дело тебе. Займись им.

Лам Фан снова повесил картину и поставил стул на прежнее место.

По знаку полковника он отворил дверь и впустил ожидающего инспектора.

Глава 6

В шесть часов утра автобус из Фудаумота, трясясь и громыхая, направлялся по дороге в Сайгон. Он был загружен корзинами и мешками с товарами для продажи, которые загромождали крышу и высовывались из окон. Крестьяне в темной рабочей одежде теснились в автобусе, как сардины в банке. Плотно прижатые к поклаже, они громко визжали при каждом сильном толчке автобуса, заставлявшем их валиться на своих соседей. Зажатая между жирной старухой с большими корзинами сахарной свеклы и дурно пахнущим крестьянином, державшим шесть тюков с утиными перьями, Нхан терпеливо переносила тряскую езду. Она едва ли замечала неудобства. Всякий раз, когда мысли ее возвращались к событиям прошедшей ночи, ее душа и тело цепенели от страха.

Поездка на велосипедах до Фудаумота была сущим кошмаром. Последняя миля была особенно длинной. Стив должен был подталкивать Нхан; ноги ее настолько ослабли, что она больше была не в состоянии вращать педали.

Как обрадовалась она, когда вошла в дом своего дедушки! Каким добрым он был с ней! Увидев перепуганную внучку, старик приласкал ее; он гладил ее по голове и уверял, что ей нечего бояться.

Пока она рассказывала ему про Стива, который ожидал на улице, дедушка нежно ерошил рукой ее волосы; он так обычно делал, когда она была еще ребенком. Она почувствовала себя в безопасности и немного успокоилась.

Затем вошел Стив. Он разговаривал с дедушкой, а она отдыхала в соседней комнате, рассматривая темный потолок и слушая их приглушенные голоса.

Вскоре к ней вошел дедушка. Он сказал, что укроет Стива. Ей не о чем беспокоиться. Стив сейчас сам поговорит с ней, скажет ей, что не надо бояться. Он позаботится о ее друге. Ему хочется сказать, что он считает большого американца самым подходящим для нее мужем.

Он улыбнулся, погладил ее руку.

– Никогда не думал, что придет день, который принесет мне такие приятные новости. В этой стране у тебя нет будущего. В Америке ты станешь богатой. Многое еще, конечно, надо устроить. Но в конце концов все наладится. Тебе следует набраться терпения и мужества. Помни, что ничто ценное не дается легко.

Стив был нетерпелив и резок. Но Нхан принимала во внимание его состояние. У него неприятности, он очень взволнован. Она не ждала от него нежности. Естественно, он должен подумать о себе.

Он сказал, что она должна как можно скорее возвращаться в Сайгон. Он уже узнал у дедушки расписание автобусов. Первый автобус отходит в шесть часов и затем с интервалами через час. Она должна уехать с первым же автобусом. Без сомнения, она не должна говорить ни матери, ни дяде, ни братьям, куда она ездила.

Нхан, сжавшись в комочек, прислонилась к стене, смотрела на него не отрываясь, пока он говорил. Холодный страх снова охватил ее душу. Она кивала ему головой, как бы соглашаясь, но смысл сказанного не доходил до сознания. Ей отчаянно хотелось быть сильной и заслужить одобрение Стива, но она видела, как на его лице появлялось злое раздражение всякий раз, когда она не могла сразу схватить то, о чем он говорил.

– Ты слушаешь? – спрашивал он. – Ради Бога, не сиди как затравленный кролик. Все, что от тебя требуется, это сказать, что мы пошли на реку, разговаривали и в одиннадцать часов я привез тебя домой. Я уехал, и ты больше не видела меня. Это достаточно просто, не так ли?

Просто? С безнадежным отчаянием она подумала о маме, о дяде, которых ей надо заставить поверить, что она легла в одиннадцать, в то время как они знают, что она вообще не ложилась. Ее дядя был добрый, но не простой человек. Он всегда поджидал ее возвращения из «Парадиз-клуба». Вот если бы она заранее предупредила его, что поздно вернется, тогда была бы надежда убедить его, что в одиннадцать часов она находилась в постели. А сейчас, пока она не скажет ему правды, нечего думать, что он ей поверит.

– Очнись! – резко сказал Стив, схватив ее за руку. – Это достаточно просто, не так ли?

Опасаясь разгневать его, она молча кивнула.

– Ты никому не должна говорить о бриллиантах, – сказал он, понижая голос. – Ни одному человеку. Понимаешь?

Она снова кивнула.

Он поднялся и начал взад и вперед ходить по маленькой комнате.

– Мне понадобятся сигареты, – сказал он. – Привези штук двести. Я надеюсь, ты успеешь приехать сюда дневным автобусом. Не забудь захватить с собой газеты.

Она опять кивнула.

– К тому времени, когда ты вернешься, я, возможно, решу, что делать, – продолжал он. – Будь осторожна с Блэкки Ли. Он будет тебя выспрашивать. Я еще не решил, можно ли доверять ему. Если он будет задавать вопросы, не проговорись, где я. – Он оглядел маленькую, бедно обставленную комнатку. – Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем лучше, но рисковать я не должен. Отдохни немного. До отхода автобуса почти час. Надо куда-то деть те два велосипеда.

Он направился к двери. Испуганная, Нхан обвила его руками.

– Не покидай меня, – умоляла она. – Я боюсь. Неужели нет другого выхода? Может быть, лучше пойти в полицию? Ты отдашь им…

– Прекрати! – грубо сказал он, отталкивая ее. – Я сказал тебе: ни слова о бриллиантах. Я сохраню их. Слушай меня: все кончится благополучно.

Он вышел. Она обхватила голову руками, безутешная в своем отчаянии.

За десять минут до отхода автобуса, когда уже почти рассвело, он вернулся. Он сказал, что бросил оба велосипеда в реку.

Когда автобус подъезжал к Центральному рынку Сайгона, она вспомнила об их расставании. Он вдруг стал нежным, но его нежность не уменьшила ее страха. С ним, в этом она была уверена, она могла бы заглянуть в лицо любой опасности, но необходимость обманывать наполняла ее безграничным отчаянием.

В то время как Нхан торопилась по узким улочкам домой, беспокоясь, сможет ли она убедить маму и дядю поверить рассказанной ею неправде, полковник Он Дин Кхак заканчивал свои указания инспектору Нгок Лину.

Он сказал, что имеет основания считать, что американец Стив Джефф не был похищен партизанами. По еще неизвестным причинам Джефф убил своего слугу. Это установленный факт. Для Джеффа было бы очень удобно, если бы его считали похищенным. У него имелась возможность спрятаться, и он предпримет попытку покинуть страну. Следует помешать ему это сделать.

Инспектору надлежит определенно выяснить, похищен ли Джефф или скрылся. Если он скрылся, инспектор должен обнаружить его убежище. Когда это будет сделано, он не должен спугнуть американца. Он должен сообщить полковнику, где тот скрывается, и полковник сам решит, что следует делать.

Донг Хам и Май Ланг То были доставлены в управление службы безопасности. Чтобы они не могли переговариваться, их заперли в разные камеры, в которых им надлежало оставаться, пока полковник не вызовет их для допроса. Полученная от них информация будет передана инспектору, чтобы помочь ему в розыске американца.

Полковник доложит президенту, что американец был похищен; без сомнения, президент сообщит об этом американскому послу. Инспектору будет разъяснено, что в интересах государства не доводить до сведения посла информацию об убийстве Джеффом своего слуги. Этот прискорбный инцидент должен остаться в секрете, и полковник возложит на инспектора ответственность за сохранение тайны.

Последовала пауза. Затем полковник продолжал:

– Труп слуги должен быть обнаружен возле полицейского поста. Этим будет доказано, что в момент нападения он находился с американцем. В то время как американец был похищен, слуга был убит. Понятно?

Маленькие черные глазки инспектора сверкнули, но сам он сохранил невозмутимость.

– Понятно, сэр.

Он наблюдал, как полковник Кхак и Лам Фан вышли из дома, сели в полицейскую машину и уехали. Как только они скрылись, он облегченно вздохнул и обошел комнату, его темное лицо было озабочено. Он посмотрел на висевшую на стене картину, придвинул стул, залез на него и поднял картину. Он осмотрел отверстие в стене, установил картину на прежнее место, отодвинул стул и в задумчивости вышел из комнаты.

На другой стороне города, в маленькой, скудно обставленной комнате Нхан сидела на корточках перед матерью и дядей и второй раз объясняла, что им следует говорить, если полиция спросит их, где она находилась прошлой ночью.

Мать Нхан была маленькой сорокашестилетней женщиной. На ней была потрепанная одежда, ее взлохмаченные волосы обрамляли высохшее морщинистое лицо. Она выглядела значительно старше своего возраста. Ее муж служил официантом в отеле «Мажестик». Несколько лет назад он погиб в дорожной катастрофе, и на ее плечи легли все заботы по содержанию семьи. Она зарабатывала продажей цветов на рынке. Для них было спасением, когда Блэкки Ли пришел к ней и предложил Нхан работу в своем клубе. С тех пор ее мать бросила торговать цветами. Она пригласила брата жить вместе с ней.

Брат был значительно старше ее. Он был бестолковым человеком, который предсказывал судьбу возле гробницы маршала Ли Ван Дейта. Он не считался хорошим прорицателем, и денег у него было чуть-чуть. Его очень обрадовала возможность иметь бесплатный стол и жилище.

– Если сюда придет полиция, – негромко сказала Нхан, – вы должны сказать, что я пришла домой в одиннадцать и легла спать. Это очень важно.

Дядя, нахмурившись, искоса посмотрел на нее.

– Как я могу это сказать, когда тебя не было всю ночь? – спросил он после продолжительного раздумья. – Я весь вечер был дома. Ты даже не ложилась.

– Это верно, – сказала мама. – Ложь – мать всех несчастий. Мы не хотим навлечь беду на наш дом.

– Если вы не скажете этой неправды, – в отчаянии произнесла Нхан, – самые страшные несчастья обрушатся на нашу семью.

Дядя засунул под пиджак руку и почесал грудь.

– Если меня спросит полиция, – упрямо сказал он, – я скажу, что тебя всю ночь не было дома. Это избавит нас от несчастий. Твоя мать тоже должна сказать правду. Я всегда считал, что американец принесет тебе неприятности. Я бы хотел, чтобы ты не связывалась с ним.

– Если вы не сделаете то, что я прошу, – теряя надежду убедить их, сказала Нхан, – я лишусь работы и попаду в тюрьму. Через неделю у нас не будет денег, и мама снова должна будет торговать цветами.

Дядя сощурил глаза. Такая мысль не приходила ему в голову. Он, по всей видимости, должен будет покинуть этот уютный дом.

– Не надо вредить твоей дочери, будет нехорошо, если она потеряет работу, – обратился он к сестре после некоторого раздумья. – Кроме того, ты должна подумать о сыновьях. Если не станет денег, кто будет кормить их? Возможно, в конце концов будет лучше сказать неправду.

Матери не хотелось снова торговать цветами. С наигранной неохотой она согласилась с братом.

Наблюдая за ними, Нхан с облегчением подумала, что применила верную тактику.

– Итак, если полиция спросит вас, вы скажете, что я вернулась в одиннадцать и всю ночь не выходила из дома, – сказала она.

– Если это спасет наш дом от позора, а тебя от тюрьмы, – отозвался дядя, – мы вынуждены будем солгать. – Он повернулся к сестре. – Принеси-ка мне бамбуковую трость. В девчонке поселился дьявол. Я должен ради тебя и твоих сыновей изгнать его.

Мать встала и подошла к шкафу, где хранилась трость. Брат частенько учил этой тростью ее сыновей. «Сейчас, – подумала она, – будет негрешно поучить немного и дочь».

Полковник Он Дин Кхак откусил яблоко и погрузился в изучение отпечатанного на машинке протокола допроса, который подал ему Лам Фан.

Было пятнадцать минут девятого. Многое было уже сделано после его возвращения в управление. Были допрошены Донг Хам и Май Ланг То. Труп Хоума был отвезен к разрушенному полицейскому посту и положен в канаву, где были обнаружены трупы партизан. Личный секретарь президента был информирован о похищении американца. В свою очередь, об этом было сообщено американскому послу. Три офицера американской военной полиции прибыли к месту нападения, сделали фотографии, осмотрели «Крайслер» и проконсультировались с вьетнамской полицией.

Полковник, чавкая, жевал яблоко и просматривал ответы Донг Хама на вопросы, которые ему задал Лам Фан.

– Немного, – наконец сказал он и бросил бумагу на стол. – Неплохо бы разыскать девчонку американца. Она, возможно, ничего не знает, но у нас, по крайней мере, будет в этом уверенность. Кому-нибудь известно, где она проживает? Вели Нгок Лину разузнать в клубе. Там, конечно, известно ее имя.

Лам Фан наклонил голову.

Полковник швырнул огрызок в корзину для бумаг.

– В сообщениях девчонки ничего ценного, – продолжал он. – Прискорбно, но она настаивает, что слуга все еще на вилле. Старик, кажется, думает так же. – Он посмотрел на Лам Фана. – Когда будет сообщено, что парень уехал с американцем и был убит бандитами, с ними не оберешься хлопот. После допроса их американской полицией ситуация станет запутанной.

Лам Фан уже подумал об этом.

– У старика нет родственников, – сказал он. – Если с ним произойдет несчастный случай, это не вызовет осложнений. У девушки есть мать и отец, но умелая организация также устранит затруднения.

Полковник потер мясистые щеки.

– Поручаю это тебе, – сказал он. – Придумай что-нибудь. Государство заинтересовано в том, чтобы не было никаких осложнений.

Лам Фан наклонил голову. Он взял со стола протоколы и вышел из комнаты.

Чуть позже одиннадцати инспектор Нгок Лин прибыл в «Парадиз-клуб».

Ю Лан увидела, как он вылезал из машины, и, нажав кнопку, зажгла красный свет в кабинете Блэкки, предупреждающий о необходимости подготовиться к визиту инспектора.

Инспектор застал Блэкки читающим утреннюю газету.

Блэкки встал, поклонился и предложил инспектору стул. Вошла Ю Лан и поставила на стол две чашки чая. Она поклонилась и улыбнулась инспектору, ответившему на ее поклон. Их лица были бесстрастны.

Когда она вышла, инспектор попробовал чай, похвалил его и, взглянув на ожидавшего Блэкки, спросил:

– Вы знаете американского джентльмена мистера Джеффа?

Блэкки не ожидал такого вопроса. Однако его лицо сохранило вежливую улыбку, хотя мозг лихорадочно заработал. Сразу же припомнились непонятные намеки Джеффа насчет получения фальшивого паспорта. А теперь им интересуется полицейский.

– Да, – ответил Блэкки. – Он часто приходит сюда.

– Был он здесь прошлой ночью?

– Да, припоминаю, был.

– В какое время?

– Около девяти. Не могу сказать, что заметил точное время.

«Итак, Джефф был здесь, – подумал инспектор. – Спустя пять часов после убийства слуги. Что он делал все это время?»

Наступило молчание, прерванное Блэкки:

– С джентльменом что-то случилось? Я был бы очень опечален этим.

– Он был похищен бандитами. Вы прочтете об этом в завтрашних газетах.

Сказать, что Блэкки был изумлен, – значит не сказать ничего. В замешательстве он уставился на инспектора.

– Похищен бандитами? – повторил он. – Где это случилось?

– Вы прочтете об этом в завтрашних газетах, – отрезал инспектор. – Есть некоторые обстоятельства, которые мы хотели бы выяснить. Как имя женщины, с которой он проводил здесь время?

Блэкки опустил глаза. Он потянулся за сигаретой и закурил.

– У него не было определенной девушки. Он танцевал с любой девушкой, которая ему понравится.

– У меня есть основания считать, что одну девушку он предпочитал другим, – сказал инспектор. – Я хочу знать ее имя.

– Если бы я мог вам помочь, – поклонился Блэкки. – Но об этом я не имею ни малейшего представления.

– Его слуга говорит, что девушка приходила к нему домой два или три раза в неделю. – Инспектор строго посмотрел на Блэкки. – Он довольно часто посещал этот клуб. Напрашивается вывод, что он встретил эту девушку здесь.

– Я был бы удивлен, если бы это было так, – возразил Блэкки. – Мои девушки не спят с американцами. Возможно, он встретил ее в каком-нибудь другом клубе.

– Девушка должна быть быстро найдена, – сказал инспектор, поднимаясь. – Будут произведены тщательные розыски. Вы совершенно уверены, что не знаете ее? Я еще раз спрашиваю вас, потому что, если впоследствии будет установлено, что вы знали ее и умышленно скрывали это от нас, у вас будут серьезные неприятности. Это может послужить основанием для закрытия клуба.

Блэкки был совершенно уверен, что ни одна из работающих в клубе девушек не выдаст Нхан. Несколько приходивших в клуб американцев, возможно, видели Джеффа с Нхан, но они не знали ее имени. Запугивания инспектора не произвели на него впечатления.

– Если это поможет вам, я постараюсь кое-что разузнать, – вежливо сказал он. – Возможно, я найду кого-нибудь, кто сможет вам помочь. Если я узнаю имя девушки, я позвоню вам.

Инспектор должен был довольствоваться этим. Когда он ушел, Блэкки вышел из клуба и нанял рикшу до дома, где проживала Нхан. Время уже перевалило за полдень, удобное время поговорить с Нхан. Ее дядя сейчас у храма, а мать с соседками на улице.

Он постучал. Подождал несколько минут, постучал снова. Нхан отворила дверь. Он сразу же увидел, что она плакала, была очень взволнована и напугана.

– Я пришел поговорить с тобой, – сказал Блэкки и вошел в комнату. – Сегодня утром приходила полиция, интересовалась американцем.

Нхан отпрянула от него, в глазах появился испуг.

Не обращая на ее страх внимания, он продолжал:

– Они спрашивали имя девушки, которая ходит к нему на виллу.

Нхан прислонилась к стене. Спрятала за спину руки, чтобы не было видно, как они дрожали. Она не сводила глаз с Блэкки. Казалось, она потеряла дар речи.

– Они мне сказали, что американца похитили бандиты, – продолжал Блэкки. – Я не поверил этому. Я решил повидать вначале тебя, прежде чем сказать им, кто та девушка, которую они разыскивают.

Нхан закрыла, затем медленно открыла глаза. Она все еще не произнесла ни слова.

Блэкки немного подождал и спросил:

– Ты была с ним прошлой ночью?

Нхан кивнула.

– Что с ним произошло?

– Мы поехали к реке и проговорили до одиннадцати часов. Он отвез меня домой, и я пошла спать, – сказала дрожащим голосом Нхан. Слова вырвались автоматически. Блэкки был уверен, что она не раз отрепетировала эту фразу.

– Где он сейчас?

Последовала продолжительная пауза, прежде чем она сказала:

– Не знаю.

Она быстро отвела в сторону глаза. Он понял, что она лжет.

Он вынул портсигар, выбрал сигарету и закурил. Он молчал и смотрел на нее в упор. От его взгляда по телу девушки пробегала дрожь.

– Полиция во что бы то ни стало стремится отыскать его, – сказал Блэкки. – Они угрожали мне неприятностями, если я не назову им твоего имени. Если ты не знаешь, где он, и не видела его после одиннадцати, у меня нет оснований не выдавать им твое имя.

Нхан окаменела. Ее лицо побледнело, она не сказала ни слова.

– Если полиция решит, что ты лжешь, – продолжал он, – они заставят тебя сказать правду. У них много способов заставлять людей говорить то, чего им не хотелось бы сказать. Даже очень храбрые люди в конце концов рассказывали все, чего от них добивались. – Он помолчал и тихо спросил: – Ты храбрая, Нхан?

Она вздрогнула.

– Пожалуйста, не говорите им, – прошептала она.

– Ты знаешь, где он?

Минутное колебание, потом она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Нет, – сказала она, ее голос был такой робкий, что Блэкки стало жалко ее.

Он затянулся и выпустил из ноздрей облако табачного дыма.

– Вчера вечером американец приходил ко мне и спрашивал, не смогу ли я достать фальшивый паспорт. Он не сказал, что паспорт нужен ему, но я в этом не сомневаюсь. Это говорит о том, что он хочет уехать и у него неприятности. Я не верю, что его похитили. Я думаю, он где-то скрывается. Не имея помощи, он, безусловно, будет схвачен. Возможно, я мог бы ему помочь, но прежде хотелось бы знать, что у него за неприятности и как много он заплатит за помощь. Если неприятности серьезные, плата, естественно, будет высокой. Вероятно, он будет связываться с тобой. В таком случае не передашь ли ты, что я хочу ему помочь?

Нхан не двигалась, она словно застыла. Она не сказала ничего, только вспыхнули черные глаза. Блэкки остался доволен. Она поняла все, что он сказал. Он поднялся.

– Думаю, было бы для тебя неразумным приходить сейчас в клуб, – сказал он. – Если тебе нужны деньги, буду счастлив помочь. Увидишь американца, не забудь, пожалуйста, передать, что я сказал.

Она продолжала молчать. Он надел шляпу, кивнул ей, медленно спустился по лестнице и вышел на разогретую полуденным зноем улицу.

Блэкки остановился на краю тротуара, лицо выражало мрачную озабоченность. Он помахал рикше и велел отвезти себя в клуб.

Глава 7

В то время как рикша вез Блэкки Ли в клуб, в управлении службы безопасности происходила любопытная сцена.

Позади здания, где стояли полицейские машины, шла узкая дорога. С одной стороны ее ограждала высокая кирпичная стена, окружавшая здание управления, а с другой – высокий прочный плетень.

По этой дороге почти никто не ходил, кроме крестьян, желавших сократить путь на рынок.

Вначале первого двое полицейских растворили двустворчатые ворота стоянки и быстро прошли в разные стороны по пыльной, посыпанной гравием дороге. Они стояли на расстоянии пятидесяти ярдов, повернувшись спинами друг к другу. Им был дан строжайший приказ не пропускать никого в течение двадцати минут. Пока они занимали указанные позиции, другой полицейский, худенький и похожий на мальчика, взобрался в полицейский джип и включил мотор. Он сильно вспотел, его темное лицо выражало напряжение, что, казалось, не соответствовало той простой работе, которую он собирался выполнить.

Точно в пятнадцать минут первого, как раз когда Блэкки Ли расплачивался с мальчиком-рикшей, сидевшая уже три часа в душной темной камере Май Ланг То услышала скрип отпираемого замка.

Она поднялась, металлическая дверь отворилась. Полицейский поманил ее.

– Ты больше не нужна, – сказал он. – Можешь идти домой.

Май Ланг То робко вышла из темной духоты в залитый солнечным светом коридор.

– Что слышно о моем женихе? – спросила она. – Его уже разыскали?

Полицейский грубо схватил ее худенькую руку, потащил вдоль коридора и вытолкнул во двор, где стояло несколько джипов.

– Когда узнают, где твой жених, тебе скажут, – сказал полицейский и показал на открытые ворота. – Выйдешь вот здесь. Будь довольна, что тебя отпускают.

Что-то в его голосе испугало девушку. Ей вдруг захотелось поскорее покинуть это место, она почувствовала, что задыхается, пошла, ускоряя шаги, почти побежала.

Она поспешно пересекла залитый солнцем двор. В белой накидке, белых шелковых брюках и конусообразной соломенной шляпе ее фигура выглядела очень аккуратной и симпатичной.

Сидящий в джипе полицейский включил первую скорость, машина тронулась. На белоснежные рукава его френча с лица капал пот.

Май Ланг То миновала открытые ворота, вышла на дорогу. Она свернула направо по направлению к улице. Вдали, впереди нее, маячила спина полицейского.

Она быстро прошла около двадцати ярдов, прежде чем услышала сзади шум приближающегося автомобиля. Взглянув через плечо, она увидела полицейский джип, который вырулил из ворот и мчался прямо на нее.

Она отошла в сторону, прижалась к стене, уступая джипу дорогу. В последнее мгновение жизни она сообразила, что шофер не намеревался проезжать мимо. Он неожиданно круто повернул руль, Май Ланг То не успела шелохнуться, стальной бампер джипа с силой ударил в нее и придавил к стене.

Стоящие с обоих концов дороги полицейские не обернулись, когда услышали пронзительный крик. Им было строго запрещено оглядываться. Раздался скрип отъехавшего обратно во двор джипа, и на дороге воцарилась тишина.

Согласно инструкциям оба полицейских направились на главную улицу и приступили к своим повседневным обязанностям, но никто из них не мог позабыть пронзительного, испуганного вопля, который они услышали.

Труп Май Ланг То был обнаружен через десять минут проходившим мимо крестьянином. Нагруженный овощами, он торопился на рынок. Свой груз он нес с помощью лежавшего у него на плечах бамбукового шеста, равновесие которого ему ловко удавалось сохранять.

Какое-то мгновение он в ужасе смотрел на изуродованное тельце, на белую нейлоновую, окрашенную кровью накидку. Потом сбросил поклажу, помчался к воротам управления службы безопасности, забарабанил по ним и громко закричал.

В то время как Май Ланг То шла навстречу своей гибели, в одном из застенков службы безопасности должен был умереть Донг Хам.

Он сидел в крошечной камере, нервно почесывая затвердевшую мозоль на руке. Дверь камеры отворилась.

Вошли двое мужчин, одетых лишь в темно-зеленые шорты. Один втащил большое ведро воды и поставил его посередине камеры. Его спутник знаком велел старику подняться.

Донг Хам знал, что ему предстоит умереть. Он тихо и с достоинством встал. Он не сопротивлялся, когда люди приступили к делу с мастерством опытных палачей. Без всякой борьбы они засунули его голову в ведро и держали ее под водой. Он скоро задохнулся, по телу прошла едва заметная судорога. Неизбежность смерти не пугала Донг Хама, он верил, что смерть открывает ворота лучшего мира, а в его возрасте в эти ворота уже не страшно войти.

Человек, повинный в смерти этих двух бедных людей, лежал, вытянувшись, на узеньких досках, тусклым взглядом разглядывал потолок и курил сигарету.

Джефф посмотрел на часы. Через три часа должна приехать и сообщить новости Нхан. Из комнаты внизу доносились шаги ее дедушки. Ему не хотелось, чтобы старик поднялся к нему и начал снова с ним разговаривать. С него вполне достаточно было утренней беседы.

Во всяком случае, сказал сам себе Джефф, очень повезло, что он здесь. Дом стоял в отдалении. До ближайшего здания, большой лакокрасочной фабрики, было почти пятьдесят ярдов. Утром, когда старик разговаривал с ним, он посматривал в окно. Мимо проехало всего несколько автомобилей, главным образом с туристами, ехавшими посмотреть фабрику. Он подумал: «Надо будет проявлять осторожность, чтобы меня кто-нибудь не увидел».

Мысли возвращались к проблеме, как покинуть страну. Не оставалось иной возможности, как просить о помощи Блэкки Ли. Может ли он полностью довериться жирному китайцу? Существует опасность, что, узнав о причине, заставляющей его скрываться, Блэкки попытается его шантажировать.

Он повернулся на другой бок, жесткие планки заставили его недовольно поморщиться, вынул из кармана металлическую коробочку, в которой хранились бриллианты. Он раскрыл ее и осмотрел бриллианты, вид сверкающих камней вызвал прилив охватывающего душу волнения. Он сосчитал их. Пятьдесят крупных камней и сто двадцать более мелких. Без сомнения, все самого высокого качества. Осторожно он вынул из коробочки один камешек и поднес его к свету. Он не представлял, какова его ценность, наверное, не меньше шестисот долларов. Вполне вероятно, и больше.

Пока Джефф погружался в мечты о том, как он потратит вырученные от продажи бриллиантов деньги, Блэкки Ли названивал по телефону. Он набрал несколько номеров, прежде чем ему удалось отыскать Танг Вэя, репортера, писавшего для местной китайской газеты.

Судя по голосу, последнего не радовала необходимость разговаривать с Блэкки, но для Блэкки это не имело большого значения. Танг Вэй должен был ему двадцать тысяч пиастров, одолжить которые его заставили требующие незамедлительной уплаты карточные долги. Он чувствовал себя обязанным Блэкки, частенько говорившему, что тот может не торопиться с деньгами.

Танг Вэй пробурчал в телефон, что очень занят. Блэкки ответил, что если занятой человек не имеет работы и денег (последнее слово он произнес с особым ударением), то такой человек достоин жалости. Ему следовало бы, по крайней мере, не терять чувства благодарности.

Последовала пауза, затем Танг Вэй, сделавшись после упоминания слова «деньги» более любезным, спросил, не может ли он быть чем-нибудь полезен для Блэкки.

– Можешь, – сказал Блэкки. – Ты приедешь и позавтракаешь со мной. Я буду тебя ждать. – И, не слушая возражений, положил трубку.

Через тридцать минут Ю Лан провела Танг Вэя в кабинет Блэкки.

Танг Вэй – пожилой китаец в потрепанном европейском костюме, с потертым кожаным портфелем под мышкой, в котором лежал старенький фотоаппарат и множество записных книжек.

Блэкки поклонился и пожал ему руку. Он указал на стул и кивнул ожидавшей у дверей Ю Лан.

Танг Вэй сказал, что в самом деле не может уделить Блэкки много времени. Он чрезвычайно занят. Произошло нечто неожиданное, а он еще не закончил статью для завтрашнего номера.

Невинным тоном Блэкки спросил, что случилось. Танг Вэй объяснил, что бандиты похитили одного американца.

Беседу прервал официант, вошедший с подносом, на котором стояли чаши с китайским супом, креветки в кисло-сладком соусе и жареный рис.

Во время еды Блэкки выуживал у репортера все, что тому было известно о похищении.

– Удивление американских властей вызывает, почему этот самый Джефф ехал по дороге на Бьен Хоа со своим слугой, когда он сказал приятелю, что собирается с одной женщиной в аэропорт, – говорил Танг Вэй, пожирая суп. – Считают, что американец проезжал полицейский пост в тот момент, когда была брошена первая граната. Как служба безопасности, так и американская полиция предполагают, что американец мог быть убит осколками и бандиты унесли и где-то спрятали его труп. Поиски тела продолжаются.

– Так, следовательно, неправда, что американец поехал в аэропорт с женщиной? – непринужденно спросил Блэкки.

Танг Вэй подцепил палочками большую креветку и положил ее в рот.

– Установлено, что под каким-то предлогом американец сумел убедить приятеля одолжить ему машину. Удивительно, зачем ему понадобился этот автомобиль. Его собственная машина была обнаружена и осмотрена. Она оказалась в полном порядке, а он сказал своему приятелю, что машина поломана. В этом деле много загадочного.

В этот момент зазвонил телефон, и, когда Блэкки ответил, взволнованный голос спросил, у него ли находится Танг Вэй.

Блэкки передал ему трубку и наблюдал за выражением лица репортера, в то время как он слушал звучавшую в трубке взволнованную речь.

– Сейчас приеду, – ответил Танг Вэй. – Новое событие, – сказал он Блэкки. – Невеста слуги пришла в управление для допроса. Когда она выходила, она была сбита машиной и умерла.

Глаза Блэкки стали грустными.

– А водитель машины?

– Не остановился. Полиция разыскивает его. Я должен вернуться в редакцию.

Когда он вышел, Блэкки закурил сигарету и задумчиво уставился в пространство. Он сидел не двигаясь, когда вошел официант, чтобы унести грязную посуду. Блэкки нетерпеливым движением приказал ему удалиться.

Его мысли были чересчур важными, чтобы их прерывали.

Юный вьетнамец стоял, прислонившись к дереву, и разглядывал поток машин, двигавшихся по улице, что вела ко Дворцу Док Лэп. На нем был черный пиджак в полоску, который он заказал себе по фотографии, взятой из американской газеты. Это была карикатурная переделка изображенного на фотографии фасона: огромные накладные плечи и суживающиеся книзу, достигающие колен борта. Он также носил черные брюки трубочкой, грязную белую рубаху, узенький галстук, на голове у него была мексиканская соломенная шляпа.

Юноша был известен под кличкой Ю-Ю. Никто никогда не слышал и не интересовался его настоящим именем. Его звали Ю-Ю, потому что у него в руках всегда были удивительные вращающиеся игрушки. Он мастерил их из дерева и без конца вращал их с помощью привязанной к ним бечевки, вызывая восторг своих товарищей и соседних ребятишек.

Ю-Ю был худой, придурковатый, неряшливый парень. Он зарабатывал несколько пиастров, выполняя кое-какую работу у Блэкки Ли. Когда такой работы не находилось, он добывал свои случайные доходы, очищая карманы и вымогая деньги у тех мальчишек-рикш, которым он оказывал покровительство.

Он раскручивал волчок, полуприкрыв от слепящего полуденного солнца свои большие черные глаза, когда к нему подбежал грязный оборвыш и тихо сказал, что его спрашивает Блэкки.

Ю-Ю взглянул на малыша, вытянул руку и схватил его за нос худыми костлявыми пальцами. От грязных ногтей на носу осталась полукруглая ссадина. Мальчик вскрикнул от боли и бросился прочь, плача и держась за нос. Ю-Ю посигналил рикше и велел отвезти его в «Парадиз-клуб».

Там Блэкки приказал ему немедленно отправиться к квартире Нхан Ли Квон и ожидать ее на улице. Куда бы она ни пошла, он должен следовать за ней, не привлекая к себе внимания девушки. Блэкки дал ему сорок пиастров. Вручая деньги, он сказал, что к вечеру надеется получить подробный отчет.

Ю-Ю взял деньги, небрежно кивнул и побежал по лестнице, что-то напевая сквозь зубы.

Вскоре после двух часов Нхан вышла из квартиры, не подозревая, что за ней плетется Ю-Ю. Пройдя немного по улице, она вошла в табачную лавку, где купила коробку с сигаретами «Лаки Страйк».

Ю-Ю последовал за ней на автобусную станцию, здесь она купила газету и села в автобус Сайгон – Фундаумот. Он сел сзади и начал играть своим волчком, сидящие вокруг него крестьяне с восторгом наблюдали за вращающейся деревянной катушкой.

У лакокрасочной фабрики автобус остановился, Нхан вышла. Она прошла рядом с Ю-Ю, но не обратила на него внимания. Он шел за ней. Спрятавшись в тени дерева, он видел, как она поспешно спускалась по пыльной улице и остановилась у маленького деревянного домика, стены которого были покрыты розовыми и фиолетовыми цветами. Он наблюдал, как она тихо постучала и вошла, прикрыв за собой дверь.

Он закурил, опустился на корточки, опершись спиной о дерево, и начал раскручивать вертушку на всю длину шнурка, другой конец которого был привязан к запястью его грязной руки.

Нхан взбежала по лестнице и кинулась в объятия Джеффа. Он крепко поцеловал ее, затем взял зажатую у нее под мышкой газету, прошел в свою комнату и, подойдя к окну, просмотрел заголовки. Не найдя ничего, он быстро перевернул страницу, почувствовав удовлетворенность. Отложив газету, он подумал, что пока еще не следовало бы ожидать новостей. Ну что ж, по крайней мере, это означает, что следствие по его делу еще не началось. На душе стало спокойнее.

Он взглянул на Нхан. Она сняла свою конусообразную шляпу и, стоя перед висящим на стене зеркалом, поправляла прическу. Ее красивое, как у куколки, лицо возбудило его. Он подошел к ней, поднял ее и посадил на колени. Он почувствовал, как она вздрогнула и напряглась, когда он дотронулся до нее. Это его удивило.

– Что с тобой? Я не сделал тебе больно?

Она покачала головой.

– Ничего. Ты не сделал мне больно. – Она взяла его руку. – Я волнуюсь. К Блэкки приходила полиция.

Сердце Джеффа забилось.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

Сев поудобнее у него на коленях, она рассказала о визите Блэкки и что он ей сказал. Джефф слушал, лицо стало жестким, в глазах появилось беспокойство.

«Итак, охота за мной все-таки началась, – подумал он с горечью. – Следовало бы догадаться, что к этому времени уже будет обнаружен труп Хоума».

– Он не выдаст тебя? – спросил Джефф.

Она постаралась сдержать нервную дрожь.

– Не знаю.

– Надо ему довериться. Кроме него, я не знаю никого, на кого можно было бы положиться. Он знает, что здесь живет твой дедушка?

– Не думаю. Я никогда не говорила ему.

– Придется с ним связаться. Я должен буду где-нибудь с ним встретиться. Где это можно будет сделать, Нхан? Не в Сайгоне – это было бы слишком рискованно, но недалеко отсюда. Чтобы можно было дойти.

– Ты мог бы взять дедушкин велосипед, – сказала она.

Он не мог представить, чтобы у такого старика, как ее дедушка, был велосипед.

– Чудесно. Итак, где мы можем встретиться? – сказал он обрадованно.

Нхан задумалась.

– Недалеко отсюда есть старый покинутый храм. Там можно встретиться. – И она подробно описала ему этот храм и где он находится.

– Прекрасно. Теперь слушай: ты скажешь ему, что говорила со мной. Я хочу с ним увидеться. Скажи ему, что я буду ждать его в храме сегодня в час ночи.

Нхан кивнула.

– Как мама и дядя? – спросил он.

– Все в порядке. – Ей было больше невмоготу сидеть на его твердых коленях. Спина горела после дядиных побоев. Она соскользнула с коленей и присела перед ним на корточки, в глазах отразилось страдание. – Я поговорила с ними. Они все поняли.

«Пока все в порядке», – подумал Джефф, но все-таки его не оставляло беспокойство. Если бы он только знал, можно ли доверять жирному китайцу или нет!

Он оглядел Нхан и вдруг осознал, насколько она красива. Беспокойство в глазах, маленькое, красиво очерченное лицо. В сердце кольнуло. Он ощутил непреодолимую потребность любить. Он встал, направился к двери, задвинул засов.

– Иди сюда, – попросил он и сел на кровать.

Она неохотно подошла к нему и встала у него между коленей, пока он раздевал ее; ему всегда нравилось ее раздевать.

Когда обнажилось тело, он поднял ее. Рука нащупала на бедре затвердевший рубец. Испугавшись, он опустил ее на кровать и повернул кверху спиной. На золотистой коже темнели иссиня-лиловые кровоподтеки. Кровь бросилась в голову.

Страсть исчезла. Он почувствовал странное ощущение, которое никогда не испытывал прежде. Его охватил бешеный гнев, заставивший содрогаться все тело. В припадке ослепляющей ярости он неожиданно почувствовал любовь к лежавшей перед ним девушке: ничего подобного прежде он не ощущал. У него появилось убийственное желание схватить человека, причинившего ей такую боль, и разорвать его в клочья.

– Кто это сделал? – прохрипел он.

Нхан заплакала, зарылась, словно стыдясь, в подушку лицом.

Он не мог вынести вида обезображенной кровоподтеками кожи. Осторожно он прикрыл ее голубой накидкой, подошел к окну, трясущимися руками зажег сигарету.

– Кто сделал это? – спросил он, с трудом придавая голосу более доброе выражение.

– Это ничего, – прорыдала Нхан. – Иди сюда, Стив. Пожалуйста. Это ничего.

«Я потерял рассудок, когда втянул ее в эту историю, – подумал он. – Я вонючий самовлюбленный подонок».

Он швырнул в открытое окно сигарету, не подозревая, что в этот момент его увидел сидящий в тени напротив дома и забавляющийся своей игрушкой Ю-Ю.

Джефф приблизился к Нхан, обнял ее. Он крепко прижал ее к себе, погрузил пальцы в ее волосы. В конце концов она перестала плакать и прильнула к нему. Она призналась, что ее побил дядя.

– Это был его долг, – сказала она. – Теперь он сможет солгать полиции. Лучшего способа нет.

Джефф почувствовал себя скверно. Он понял, что всегда относился к ней как к красивой игрушке. Он забавлялся ею, когда ему это нравилось, и бросал ее, когда она надоедала ему. Только сейчас он понял глубину ее чувств, и ему стало стыдно самого себя.

Он подумал, что они поженятся, как только будет такая возможность, она поедет вместе с ним в Гонконг. Ему виделось, как они идут вместе, ее радость, когда он купит ей всевозможные украшения, ее изумление, когда она впервые увидит Америку. Эти мечты радовали его.

Он лег, вытянувшись рядом с ней, крепко ее обнял и начал говорить. Он рассказывал ей, что они будут делать, когда поженятся, он сам ни на минуту не сомневался в искренности и правдивости своих слов. Увлеченная его мечтами, Нхан успокоилась, забыла про свою боль. Тонкими пальцами она нежно гладила его шею. Никогда в жизни она не была так счастлива.

Около семи часов Ю-Ю увидел, как она вышла из дома и направилась к автобусной остановке.

Он поднялся и поплелся за ней. День оказался удачным. Он отдохнул в холодке и получил деньги за то, что ничего не делал. Такая работа его устраивала.

Однако он был любопытен. Во время своего длительного ожидания возле дома он спрашивал себя, для чего Блэкки понадобилось следить за одной из своих девушек. А кто этот американец, которого он видел в окне?

Эти же вопросы терзали его, пока автобус тащился в Сайгон.

Нхан сошла возле Центрального рынка и наняла рикшу до клуба. Удивленный, Ю-Ю последовал за ней, тоже взяв рикшу. Он увидел, как она поднялась по ступенькам клуба. Пожав плечами, Ю-Ю перешел на противоположную сторону улицы, где расположился торговец снедью. Присев рядом с ним, Ю-Ю купил себе пиалу китайского супа и съел его с большим аппетитом.

Блэкки Ли беседовал с руководителем оркестра, когда в пустой зал вошла Нхан. Он сразу же увидел ее и, отойдя от своего собеседника, направился к ней.

– Я же просил тебя не приходить сюда, – сказал он. – Уходи.

– Я должна поговорить с вами, – ответила Нхан, ее решительность удивила его, – насчет Джеффа.

Блэкки сразу же заинтересовался.

– Пройдем в мой кабинет.

Он плотно притворил дверь кабинета, сел за стол.

– Итак, в чем дело?

Нхан осторожно села. Она была счастлива, уверенность, что Джефф любит ее, они поженятся и вместе поедут в Гонконг, не покидала ее. Раньше она не верила полностью всему, что он ей говорил. На этот раз она видела его глаза, они были искренними, и она говорила себе, что глаза человека не могут солгать. Она была рада и благодарна дяде за то, что поколотил ее: следы побоев на ее теле пробудили у Джеффа любовь.

Нхан чувствовала себя уверенно, и Блэкки это заметил.

Она сказала, что Джефф хочет поговорить с Блэкки. Смог бы он встретиться с ним у старого храма по дороге на Бьен Хоа?

Блэкки немного помолчал.

– Где он находится? – спросил он.

– Я получила от него записку, – без колебаний ответила Нхан. – Больше ничего я не могу вам сказать.

Блэкки пожал плечами.

– Я встречусь с ним. А теперь уходи и не показывайся.

Спустя несколько минут после ухода Нхан дверь распахнулась и в кабинет ворвался Ю-Ю. Он рассказал Блэкки обо всем, что произошло в течение дня и как он увидел американца в верхней комнате маленького домика.

– Этот дом принадлежит ее деду, – сказал он. – Она уехала на семичасовом автобусе и поехала прямо сюда.

Блэкки кивнул. Он вынул из бумажника пять десятипиастровых купюр и швырнул их на стол Ю-Ю.

– Когда ты мне снова понадобишься, – сказал он, указывая на дверь, – я пошлю за тобой.

– Я должен следить за девушкой? – спросил Ю-Ю.

– Нет. Достаточно того, что ты мне сказал. Все ясно.

Ю-Ю кивнул и вышел на улицу. Сгущались сумерки.

Дело было не так ясно, как он себе представлял.

Почему девушка встретилась с Блэкки? О чем они говорили? Что заставило Блэкки прекратить за ней слежку? Ю-Ю купил еще одну чашку китайского супа. Во время еды ему пришла мысль последить за Блэкки Ли.

Он подумал, что некоторые его поступки могли бы привлечь внимание полиции. Если бы ему удалось что-нибудь разузнать, Блэкки Ли мог бы сделаться для него выгодным объектом вымогательств, более выгодным, чем те жалкие мальчишки-рикши, от которых он получал свои дополнительные доходы.

Более выгодным, но и более опасным, предупредил он себя. Ему следует проявлять особую осторожность.

Глава 8

Сразу после полуночи Джефф вышел из комнаты и ощупью спустился по лестнице. Из-за неплотно прикрытой двери доносился храп дедушки. Он подождал, прислушался, чтобы не потревожить старика. Затем нащупал засов уличной двери и отодвинул его.

Дверь слегка заскрипела, когда он открыл ее. Джефф вгляделся в темноту. За полупрозрачной кисеей облаков мерцала луна. В темноте виднелись неясные очертания деревьев, вдали на фоне темного неба чернела крыша лакокрасочной фабрики.

Он осторожно пошел по тропинке к сараю, где хранился велосипед. Нхан снабдила его подробнейшими инструкциями. Он без труда отыскал велосипед, выкатил его на дорогу и, взобравшись на седло, покатил на свидание с Блэкки Ли.

Когда уехала Нхан, Джефф решил почистить свой пистолет. Оружие давало ему чувство уверенности в своей безопасности.

Он вынул из коробочки два небольших бриллианта, завернул их в обрывок газеты, положил этот сверточек в карман рубахи. Он поколебался, оставлять ли ему бриллианты в комнате, но решил, что слишком опасно брать с собой драгоценную коробочку.

Крутя педалями в сторону Бьен Хоа, он повторял про себя историю, которую намеревался рассказать Блэкки. Джефф не сомневался, что газеты не упоминали о бриллиантах. Если бы он знал, что было на самом деле и много ли удалось выяснить полиции! С Блэкки надо вести себя очень осторожно. Ни в коем случае не следует давать ему повод подумать, что он ему не доверяет, но в то же время нельзя рассказать ему правду.

Первую четверть мили дорога была совершенно безлюдной. Он зорко всматривался, не появится ли какой-нибудь автомобиль, все ли спокойно в лесу, что темнел по обеим сторонам шоссе.

Он не на шутку испугался однажды, когда валявшийся в грязи буйвол громко захрапел и забил копытами при его приближении. Затем он увидел огни машины, быстро спрыгнул с велосипеда и, покинув дорогу, притаился в мокрой траве. Он лежал там, пока вдали не затих шум автомобиля.

Если не считать буйвола и встречной машины, он доехал до храма без приключений и прибыл туда без двадцати час.

Храм был расположен посреди двора, окруженного развалившимися стенами. До шоссе было примерно двести ярдов. Узкая дорога, что вела к храму, изобиловала рытвинами и терялась среди зарослей кустарника и высокой травы. Место для встречи было удобное. Блэкки Ли мог бы заехать во двор, и машину не было бы видно с шоссе.

Джефф слез с велосипеда и пешком поднялся по узкой дороге. Не доходя до ворот, он спрятал его в траве. Он подошел к храму, вглядываясь в темноту. Было слишком темно, чтобы он мог что-нибудь разглядеть. Он решил подождать Блэкки снаружи. Не хотелось идти в эту душную тьму, где можно было наступить на змею.

Он разглядел несколько кустов, за которыми можно было притаиться и наблюдать за дорогой и храмом.

Точно в час показались огни приближавшегося автомобиля. Большая американская машина Блэкки, подпрыгивая на ухабах, медленно карабкалась по узкой дороге.

Джефф почувствовал большое облегчение, когда увидел, что китаец сидит в машине один. И все же при его приближении рука непроизвольно сжала рукоять пистолета.

Он следил, как машина, миновав ворота, въехала во двор. Джефф встал на ноги и приблизился к Блэкки в тот момент, когда он вылезал из машины.

– Поговорим в машине, – сказал Джефф и, подойдя к автомобилю с другой стороны, опустился в кресло. Китаец после короткого колебания снова уселся за руль.

Блэкки решил, что следует слушать и не слишком много говорить. Американец не должен знать, что ему уже кое-что известно. Было бы интересно и, возможно, более выгодно послушать, что скажет он. Это позволит выяснить, собирается ли он врать или говорить правду.

Блэкки сказал:

– Мистер Джефф, я не понимаю, что происходит. Сегодня вечером ко мне пришла Нхан и сказала, что вы хотите поговорить со мной в этом месте. Почему мы не могли бы встретиться в клубе или на вашей вилле? Все это очень таинственно и загадочно. Я был бы рад выслушать ваши объяснения.

– Как раз за этим я сюда и приехал, – отозвался Джефф. – У меня неприятности. Я тот парень, которому нужен фальшивый паспорт. Я должен покинуть страну, и как можно быстрее.

– Вообще-то я не дурак, – вкрадчиво произнес Блэкки. – Я догадался, что паспорт требуется вам. Думаю, сумею помочь. Это будет стоить денег. Но, если вы не совершили уголовного или политического преступления, дело может быть улажено без особых хлопот.

Джефф вытащил измятую пачку сигарет. Он предложил Блэкки сигарету, но тот отрицательно покачал головой. Джефф закурил, и наблюдавший за ним Блэкки заметил, что рука его дрожала, когда он подносил к сигарете зажженную спичку.

– Я случайно убил своего слугу, – сказал Джефф.

Блэкки вздрогнул, как от удара. Этого он не ожидал услышать.

Он вспомнил, что ему говорил Танг Вэй. И вьетнамская и американская полиция считали, что слугу убили бандиты. И вот этот американец заявляет, что он сам убил своего слугу.

Блэкки удалось сохранить спокойствие.

– Не понимаю, мистер Джефф, – сказал он. – То, что вы говорите, достаточно серьезно. Как можно случайно убить человека?

– Я поймал его, когда он украл мой бумажник. Он попытался убежать. Был напуган. Полагаю, что я не рассчитал своих сил. Во время борьбы я каким-то образом сломал его чертову шею.

Блэкки посмотрел на Джеффа в упор, ощупав взглядом контуры его мускулистой фигуры.

– Вы очень сильный человек, – сказал он с нотой уважения в голосе. – Это вполне могло произойти.

– Вот таким образом у меня в доме появился труп, – с облегчением произнес Джефф, поскольку, казалось, рассказанная история не вызвала недоверия Блэкки. – Этому трудно поверить. Я решил скрыться. Вы ведь знаете местную полицию. Я бы мог угодить в тюрьму. Надеюсь, с вашей помощью я смогу выбраться в Гонконг.

Блэкки не мог поверить услышанному. История выглядела совершенно бессмысленной.

– А не разумнее было бы пойти в полицию и объяснить, что произошло, мистер Джефф? Слуги – чудовищные воры. Если бы вы рассказали им…

– Я думал об этом, – перебил его Джефф. – Вьетнамцы не любят американцев. Они могли бы упрятать меня в тюрьму. Я не хотел рисковать.

Ответ не показался Блэкки убедительным, ему захотелось, чтобы американец высказался до конца.

– А труп? – спросил он. – Что произошло с ним?

– Я оставил его в шкафу на моей вилле, – сказал Джефф. – Полиция уже, конечно, виделась с вами?

Блэкки кивнул. Услышанное заинтересовало и удивило его. Если Джефф оставил труп на вилле, каким образом он оказался в канаве с мертвыми бандитами? Кто унес его с виллы в канаву? Полиция? Для чего они сообщили в газетах, что Хоума убили бандиты?

– Меня допрашивали, – ответил он. – Мне сказали, что вы были похищены бандитами. Полиция интересовалась, есть ли у вас девушка. Естественно, я сказал, что не знаю об этом.

– Нхан не имеет к этому никакого отношения. Все произошло прежде, чем мы встретились прошлым вечером. Она совершенно непричастна к этой истории.

Блэкки не сказал ничего. Это была очевидная ложь. Он был уверен, что Нхан знала все подробности того, что произошло. Он только не мог понять, для чего полиция унесла труп Хоума. Вряд ли он сумеет выведать у Джеффа что-нибудь по этому поводу. Он прочтет об этом в утренних газетах.

Блэкки решил кое-что ему рассказать.

– Сегодня я беседовал с одним журналистом, – сказал он. – Он рассказал мне, что полиция считает, будто бы Хоума убили бандиты. Его труп был обнаружен возле разбитого автомобиля, в котором вы ехали.

Джефф оцепенел. Сначала он решил, что ослышался. Затем быстро сообразил, что если услышанное им правда, то, поспешив признаться в убийстве Хоума, он добровольно выдал себя Блэкки. Он проклинал себя за то, что не подождал завтрашних газет прежде, чем с ним встретиться. До него сразу же дошло, для чего полиция перенесла труп. Кто-то из властей мечтает о бриллиантах!

«Они заметили в стене отверстие. И знали, что когда-то вилла принадлежала генеральской любовнице. Они догадались, что я нашел бриллианты и убил Хоума, чтобы он не проболтался. Они сделали инсценировку, чтобы, схватив меня, заткнуть мне рот и украсть бриллианты!»

– Загадочная история, мистер Джефф, – произнес Блэкки. – Как вы объясните, что труп был найден в канаве?

– Возможно, они пытались избежать международных осложнений. Ведь я американец, – ответил Джефф.

– Вряд ли, – сказал Блэкки. – Несколько месяцев назад один американский матрос убил проститутку в Шолоне. Полиция без промедления арестовала его. Станут ли они церемониться с вами? Для чего им понадобилось представлять случившееся как результат партизанского набега?

– Возможно, что труп перенесла не полиция? Это могли сделать девушка и мой повар.

– Если вы говорите о Май Ланг То, – сказал Блэкки, – то это предположение совершенно беспочвенно. Могла ли она так далеко унести труп? Вам, может быть, будет интересно узнать, что ваш повар и эта девушка были взяты в управление для допроса. В тот момент, когда она выходила на улицу, ее задавил неизвестный водитель. Такие вещи случались и раньше время от времени с людьми, которых арестовывали для допроса. Надежный способ избавиться от неугодных свидетелей.

Джефф почувствовал, как крупная капля пота упала ему на руку. Ему стало страшно.

– Никто больше не видел Донг Хама, – продолжал Блэкки. – Не удивлюсь, если узнаю, что он тоже уже мертв.

«А если они схватят меня, – подумал Джефф, – они меня тоже убьют».

– Я ничего не понимаю, – сказал он. – Все это так же загадочно для меня, как и для вас.

«А это ты привираешь, дружище, – подумал Блэкки. – Не замешана ли тут политика? Может быть, этот американец сотрудничает с какой-нибудь оппозиционной организацией, стремящейся свергнуть правительство? Хоум об этом узнал, и американец, опасаясь разоблачения, убил его. Нет, этого не может быть. В таком случае он не стал бы просить меня о помощи. Эта организация помогла бы ему покинуть страну. Тогда в чем же дело?»

– Я не люблю ничего загадочного, – сказал он. – Прежде чем действовать, я хочу знать все факты. Когда вы взяли автомобиль вашего друга, мистер Джефф, вы предполагали уехать?

– Совершенно верно. Я думал, что с дипломатическим номером сумею проскочить в Камбоджу. Когда я проезжал полицейский пост, произошло нападение, и автомобиль был выведен из строя.

– Нхан была с вами?

– Нет. – Джефф помолчал и затем решительно продолжил: – Мы теряем время. Можете вы помочь мне уехать или нет?

– Я был бы очень рад помочь вам, – сказал Блэкки. – Но вы просите невозможного. Сейчас нет возможностей покинуть страну: все выходы закрыты. Служба безопасности работает оперативно. Помимо всего, я должен подумать о себе, мистер Джефф. У меня жена и очень хорошая работа. Если узнают, что я только разговаривал с вами, мой клуб будет закрыт. А если выяснится, что я помогал вам бежать, меня отправят в тюрьму.

Джефф слишком хорошо знал китайцев, чтобы сообразить, что разговор не окончен.

– Понимаю, – сказал он. – Но хорошая плата может устранить любые препятствия. Мне необходимо выбраться отсюда. Я готов заплатить.

Блэкки покачал головой.

– Даже если бы я мог что-то придумать, стоимость вознаграждения не позволит осуществить задуманное.

– Это буду решать я сам. Допустим, я располагаю неограниченными средствами, могли бы вы все уладить?

– Неограниченными средствами? Полагаю, кое-что можно было бы сделать. Но это пустой разговор. У кого в наше время есть неограниченные средства?

– За свою жизнь я заплачу высокую цену, – продолжал Джефф. – Согласен, я не очень богат, но в Америке у меня есть сбережения. Могу располагать в пределах десяти тысяч долларов.

Блэкки не шелохнулся, но его мозг заработал. О таких деньгах стоило говорить.

– Я мог бы помочь вам и за половину этой суммы, мистер Джефф, – сказал он, – если бы вы не несли уголовной ответственности. Но увы! Боюсь, стоимость будет значительно выше.

– На сколько? – спросил Джефф, предвидевший, что Блэкки начнет торговаться.

– Двадцать тысяч были бы ближе к истине.

– Столько я не найду, может быть, немного я смог бы одолжить у приятеля. Двенадцать тысяч – это все, на что я могу рассчитывать.

– Что касается меня, двенадцати тысяч было бы вполне достаточно. Но я должен обратиться за помощью к брату, и его тоже следует принимать в расчет.

– Это ваше личное дело. Вы с ним сами договоритесь.

Блэкки печально покачал головой.

– Сожалею, мистер Джефф. За двенадцать тысяч я согласен рисковать своим делом, но не меньше. Мой брат захочет пять тысяч. Без него будет невозможно выбраться отсюда.

– А с ним возможно?

Блэкки уклонился от прямого ответа.

– Во всяком случае… Я должен все обдумать и посоветоваться с братом.

Джефф немного задумался для вида и сказал:

– Вашему брату я заплачу четыре тысячи: всего шестнадцать, и это все.

– Семнадцать, – возразил Блэкки. Он уже был уверен, что сможет получить столько, и прикидывал, много ли придется заплатить брату.

Джефф еще немного поспорил, как и полагается при торговле.

– Ну что же, – сказал он с жестом отчаяния, – семнадцать тысяч, но за эту же плату Нхан поедет со мной.

Это удивило Блэкки.

– Вы хотите с девчонкой?

– Да. Договорились?

Блэкки помялся.

– Это может осложнить дело, мистер Джефф.

– Договорились?

Блэкки пожал плечами.

– Договорились. Но не могу обещать. За семнадцать тысяч долларов я сделаю для вас все, что в моих силах, но не могу ничего гарантировать.

– Получите деньги, когда я приеду в Гонконг, – уточнил Джефф. – Здесь у меня нет. Так что если вы не поможете мне уехать, вы не получите денег.

Блэкки ожидал этого.

– Предстоят предварительные расходы. Мне потребуются деньги. Если говорить откровенно, я не намерен вкладывать собственные средства в столь рискованное предприятие. Если вы не дадите мне тысячу долларов на различные расходы и проезд самолетом моего брата, тогда я сожалею, но у меня не будет возможности вам помочь.

– Но если я дам вам деньги, – возразил Джефф, – и вы не сможете мне помочь, тогда я их потеряю.

– Это будет очень печально, – сказал Блэкки, – но давайте принимать вещи такими, какие они есть. Если вы не выберетесь отсюда, вы не потеряете денег, но они вам больше не будут нужны. Вы подумали об этом?

Джеффу стало не по себе. Он уже думал об этом.

– У меня нет тысячи долларов, но я могу дать вам пару бриллиантов. Я купил их в Гонконге несколько лет назад. Я собирался сделать кольцо для одной знакомой девушки. Они стоят по крайней мере тысячу долларов.

Блэкки был удивлен.

– Я бы предпочел наличные.

Джефф вытащил завернутые в газету бриллианты и протянул их Блэкки.

– У меня нет наличных денег. Вы их где угодно сможете продать.

Блэкки включил освещение, наклонился вперед, аккуратно развернул газету и осмотрел бриллианты. Он не был большим знатоком ценностей, но видел, что это хорошие бриллианты: стоили они тысячу долларов или нет, это мог сказать его брат Чарли.

Нервы Джеффа натянулись как струны. Вежливое толстое лицо Блэкки было непроницаемо. Поверил ли он рассказу о бриллиантах? Кажется, да. Но согласится ли он их взять?

Блэкки поднял глаза.

– Очень хорошо, мистер Джефф. Я сейчас возвращусь и пошлю брату телеграмму. Пока я не поговорю с ним, ничего нельзя будет сделать.

– Это займет много времени?

– Полагаю, мы встретимся здесь в среду в это же время. К тому времени я уже буду знать, сумею ли я вам помочь или нет.

– Я буду здесь.

Джефф вылез из машины.

– Я надеюсь на вас, – сказал он, протягивая руку в открытое окно.

– Сделаю все, что смогу, – ответил Блэкки и пожал его руку.

Он взглянул вслед исчезнувшему в темноте Джеффу, наклонился к свету, чтобы еще раз осмотреть бриллианты. Лицо его было задумчивым и серьезным.

Уже двенадцать часов не прекращались поиски Джеффа.

В то время как он сам ехал на велосипеде на свидание с Блэкки, другая встреча происходила в управлении службы безопасности. По одну сторону стола сидели полковник Он Дин Кхак и инспектор Нгок Лин, с другой – Гарри Гембли, лейтенант американской военной полиции.

Хотя совещание длилось целый час, участники имели столь же смутные представления о судьбе Джеффа, как и тогда, когда они садились за стол.

В длинной многословной речи полковник объяснил, какие были предприняты меры, чтобы разыскать исчезнувшего американца. Свыше пятисот солдат все еще прочесывают окрестности. Было арестовано и допрошено шесть человек, подозреваемых в симпатиях к партизанам. Допрос не дал результатов. Были отпечатаны объявления, предлагающие значительное вознаграждение за возвращение американца. Они были развешаны на деревьях в тех местах, где, как известно, бандиты проникают на территорию Вьетнама. Завтра в газетах появится объявление, предлагающее крупное вознаграждение всякому, кто располагает информацией, касающейся похищения.

Лейтенант Гембли слушал с плохо скрытым нетерпением. Этот юноша вызывал досаду и раздражение полковника. Его немного смущали твердые и решительные взгляды лейтенанта.

Наконец полковник замолчал, и Гембли получил возможность высказать свое мнение, которое привело полковника в еще большее замешательство.

Гембли сказал:

– Мы не уверены, что Джефф был похищен. Мне кажется, произошло нечто таинственное и чудовищное. И вот почему. Мы знаем, что Джефф просил Сэма Уэйда одолжить ему автомобиль, чтобы съездить с девушкой в аэропорт. Его автомобиль был обнаружен в нескольких милях от аэропорта, и вместо девушки там находился мертвый слуга. У Джеффа был пистолет сорок пятого калибра. Он пропал, как и его паспорт. До исчезновения он взял в банке все свои деньги. Зачем он это сделал? Я хотел побеседовать с подругой Хоума, но сразу же после разговора с вашими людьми она была убита неизвестным шофером. Я хотел поговорить с поваром Донг Хамом, но он бесследно исчез. Вы понимаете, что я хочу сказать? Все очень загадочно и чудовищно.

Полковник решительно отодвинул стул. Он сказал, что поднятые лейтенантом вопросы заслуживают внимания. Поиски американца будут продолжены. Будет представлен отчет. Американский посол может быть уверен, что ни один камешек не останется неперевернутым.

Полковник встал, показывая, что встреча окончена. Гембли неохотно пожал ему руку. Он сказал, что надеется завтра получить от полковника дополнительную информацию, и вышел.

Полковник Кхак холодно и сердито посмотрел на инспектора.

– Ты все еще не знаешь, похитили американца или он скрылся? – спросил он.

– Нет, сэр, – признался инспектор. – Я пытаюсь разыскать девушку, которая с ним встречалась. Возможно, она нам поможет.

– Этот лейтенант – баламут, – сказал полковник. – Будь с ним осторожен. А теперь иди и разыщи эту женщину.

После ухода инспектора полковник вызвал Лам Фана.

– Лейтенант Гембли, видимо, завтра захочет еще раз осмотреть виллу Джеффа. Он недоверчив, – сказал полковник. – Исключительно важно, чтобы он не наткнулся на отверстие в стене.

Лам Фан позволил себе улыбнуться.

– Три часа назад, – сказал он, – стена была отремонтирована. Это сделал мой брат, которому полностью можно доверять.

Полковник что-то промычал.

– Нгок Лин еще не разыскал женщину, – сказал он. – У тебя нет никаких соображений, где бы ее можно было найти?

– Если кто и знает ее, так это владелец «Парадиз-клуба». Он знает всех женщин, которые встречаются с американцами, – сказал Лам Фан. – Мы могли бы арестовать и допросить его.

– Инспектор уже допрашивал его.

Глаза Лам Фана вспыхнули злобой.

– Если бы он был здесь, мы, без сомнения, заставили бы его говорить.

Полковник задумчиво покачал головой.

– Этот человек известен американцам. Арестовать его было бы опасно. Нам следует быть осторожными. Если мы вынуждены будем это сделать, мы это сделаем, но прежде подождем, может быть, ее разыщет Нгок Лин. – Он почесал свой приплюснутый нос. – Ты уверен, что американец не ускользнул за границу?

– Все выходы контролируются, – ответил Лам Фан.

Полковник потер лысую голову.

– Он вооружен.

– Наши люди предупреждены. Он будет застрелен, как только они увидят его.

– А если с ним окажутся бриллианты?

– Я позабочусь об этом, – улыбнулся Лам Фан.

Глава 9

Следующим утром Нхан села на девятичасовой автобус до Фудаумота. У нее была корзинка, в которой лежали американские журналы, три дешевых романа и утренние газеты. Все это было тщательно спрятано под разными продуктами и овощами, которые она купила, прежде чем сесть в автобус.

Она провела тревожную ночь. Весь день она была увлечена планами Стива, но как только она оказалась в постели и пришла в себя настолько, чтобы серьезно подумать о своей будущей жизни, она начала понимать, сколько предстояло преодолеть трудностей. Больше всего ее тревожило, что станется с мамой, дядей, братьями, если она уедет со Стивом в Гонконг. Они полностью зависели от ее заработков. Она должна поговорить об этом со Стивом. Если он не скажет ничего конкретного, она не видит возможности оставить их.

По крайней мере, ей было теперь уже не так страшно. Она прочитала газеты. Кажется, полиция убеждена, что Стива похитили. О бриллиантах ни слова. Она не могла понять, каким образом Хоум был обнаружен в канаве, но подумала, что это выгодно Стиву. Теперь у полиции нет оснований считать, что он убил Хоума. Интересно, как прошло его свидание с Блэкки Ли? О многом нужно поговорить. Ей не терпелось снова быть с ним!

Джефф тоже с нетерпением ожидал встречи. Он расхаживал по крошечной комнатке, постоянно поглядывая на часы. Услышав шум приближающегося автобуса, он подошел к окну и смотрел, как автобус протащился мимо фабрики.

В автобусе было очень мало народу. Он видел, как сошла Нхан. Она была без шляпы, в белых брюках, на плечи наброшена накидка цвета электрик. Сердце слегка защемило, когда он увидел ее.

Когда она вбежала в комнату, он обнял ее, нежно прикоснулся губами к лицу. В блаженной истоме, улыбаясь, с закрытыми глазами, она прижалась к нему. Она ему позволила немного поласкать себя, потом чуть привстала и поцеловала его.

– Я купила газеты, – сказала Нхан.

Они, тесно прижавшись, сели на кровать, ее голова покоилась на его плече, он быстро просматривал неряшливо отпечатанные газеты.

Странное чувство охватило его, когда он увидел свое имя. Газета не сообщила ему ничего нового, все это ему уже было известно от Блэкки. Как он и ожидал, в газете не упоминалось о бриллиантах. Быстрый взгляд в другую газету подтвердил это.

В отличие от Нхан он не был одурачен заявлением полиции о его похищении и возможной гибели. Он не сомневался, что тайно поиски его продолжаются и полиция надеется схватить его живым. Безусловно, кто-то в правительстве знает о существовании бриллиантов, облава на него будет продолжаться, пока эти люди не получат убедительных доказательств, подтверждающих его смерть и пропажу сокровищ.

– Видишь, – сказала Нхан, – все идет хорошо. Они не знают, что произошло с Хоумом. Они не знают о бриллиантах. Они думают, что тебя похитили. Это хорошо, да?

– Да, это хорошо, – соврал он. Какая польза пугать ее? Он рассказал ей о своей встрече с Блэкки.

– Он согласен, чтобы ты поехала со мной, – закончил Джефф свой рассказ. – К концу недели все может быть улажено. Кто знает? Дней через десять, а возможно и раньше, мы будем в Гонконге.

Он увидел, что лицо ее помрачнело.

– В чем дело? Ты ведь хочешь поехать со мной в Гонконг?

– Да, я хочу поехать, – сказала она, – но я должна думать не только о себе. У меня мама, дядя и три брата. Не будет счастья, если я покину их на произвол судьбы.

Джефф обнял ее.

– Не тревожься об этом, – сказал он. – Я это улажу. В Гонконге я найду юриста, чтобы добиться для них разрешения. Как только мы выберемся отсюда, я буду богат. Не беспокойся о них, детка. Я все улажу.

В то самое время, когда они разговаривали, на вилле Джеффа в большой гостиной находились лейтенант Гембли и инспектор Нгок Лин.

Гембли со смущавшей инспектора тщательностью обыскал виллу.

– Я считаю, произошло не похищение, а нечто иное, – сказал Гембли, в упор разглядывая инспектора. – Парень сбежал. Я связался с «Пан-Америкэн» и раскопал багажную ведомость, составленную, когда он впервые сюда приехал. У него было три чемодана. Один исчез. Исчез его несессер. Перед исчезновением он забрал все свои деньги. – Гембли ткнул пальцем в инспектора. – Джефф убежал. Он не думал возвращаться обратно. Вот почему он взял автомобиль Уэйда. Он надеялся, что дипломатический номер позволит ему проскочить.

Инспектор сообразил, какие могут быть осложнения, если Гембли докажет свои предположения. Нужно убедить дотошного лейтенанта в ложности его утверждений.

– Я бы хотел откровенно поговорить с вами, – сказал он. – Вы ведь недавно в Сайгоне, лейтенант?

Гембли с удивлением посмотрел на него.

– Что вы хотите сказать?

– Если память мне не изменяет, вы прибыли сюда два месяца назад. Два месяца – очень маленький срок, чтобы разобраться в тактике и методах нашего врага.

Гембли почувствовал себя неловко. Оказавшись в Сайгоне, он сразу понял, что не был достаточно подготовлен к той работе, которую ему предстояло выполнять. Незнание языка и необходимость работать с переводчиком раздражали его. Он постоянно обнаруживал, что хитрость вьетнамцев совершенно сбивает его с толку.

– Куда вы клоните? – с вызовом спросил он.

– С другой стороны, – продолжал инспектор, пропустив мимо ушей это замечание, – мы накопили многолетний опыт борьбы с бандитами. Основной целью их деятельности является создание политических осложнений. Больше всего им хотелось бы испортить добрые отношения между нашими странами и вызвать инцидент, который получил бы огласку в мировой прессе.

Гембли почувствовал, что в комнате душно, выступила испарина. Он вытащил платок и обтер лицо.

– Вчера вечером, – продолжал инспектор, – вы подняли несколько интересных вопросов, которые назвали таинственными и чудовищными. Вы были правы, назвав их таинственными, но ошиблись, когда употребили слово «чудовищный».

– Вы не считаете чудовищным, что была убита девушка, когда она выходила из вашего управления, и бесследно исчез повар?

– Повар не исчез, – угрюмо сказал инспектор. – Несколько часов назад он был найден в реке.

Гембли вскочил.

– Он мертв?

– Да.

– Полагаю, вы собираетесь сказать, что он совершил самоубийство? – В голосе Гембли звучала насмешка. – Событие становится еще ужаснее. Слуга, его девушка и теперь повар мертвы. Каждый из них мог бы сообщить мне нечто полезное. Интересное совпадение!

Инспектор снисходительно улыбнулся.

– На вашем месте, лейтенант, я бы подумал то же самое. Но те сведения, которыми я располагаю, позволяют считать происшедшее вполне закономерным событием. В этом нет ничего ужасного.

Гембли тяжело вздохнул. Его охватил гнев, с трудом ему удалось себя сдержать.

– Вы не считаете, что следует прекратить болтовню и изучить факты? Если вам так много известно, давайте послушаем, что вы можете сообщить!

– Отгадка этой мнимой таинственности, – мягко сказал инспектор, – в том, что Хоум, его девушка и Донг Хам были агентами Вьетконга. После того как вы это узнали, ситуация не покажется ни таинственной, ни ужасной.

Гембли почувствовал себя обезоруженным. Чтобы собраться с мыслями, он вытащил пачку сигарет и закурил.

– Почему вы не сказали об этом вчера? – спросил он решительно.

– Дорогой лейтенант, если бы мне это было известно, я бы, безусловно, сказал. Но узнал об этом я лишь сегодня утром.

– Каким образом?

– В Сайгоне много шпионов Вьетконга. Некоторые из них, увидев, насколько жизнь здесь лучше, чем в Ханое, переходят на нашу сторону. От них мы получаем кое-какую информацию. Наш осведомитель не желал выдавать Хоума, девушку и Донг Хама, пока они были живы, но, узнав об их смерти, он пришел ко мне и рассказал, что все они были активными агентами Вьетконга.

Гембли вздохнул. Он чувствовал, как паутина лжи опутывает его. В то же время он должен действовать с осторожностью. Эта невероятная история может быть правдой.

– Какое все это имеет отношение к исчезновению Джеффа? – спросил он. – Вы не собираетесь убедить меня, что Джефф был агентом Вьетконга? Скажу откровенно, если вы попытаетесь это сделать, я не поверю.

Инспектор покачал головой.

– Давайте говорить серьезно, лейтенант. Скажите мне, что вы знаете о мистере Джеффе? Он ваш соотечественник. В течение трех лет он проживал в Сайгоне. Но скажите, что это за человек, или, возможно, правильнее будет спросить, могли бы вы сказать, какой он был человек?

Гембли никогда не беседовал с Джеффом. В течение двух месяцев он видел его несколько раз в различных барах и ночных клубах, но никогда им не интересовался. Он понял, что абсолютно ничего не знает о Джеффе. Появилось злое раздражение.

Наблюдая за ним, инспектор был доволен ходом беседы. Докучливый молодой человек вынужден обороняться. В нем уже нет прежней уверенности.

– Ну, я знаю, что он был довольно удачливым бизнесменом, – заявил Гембли. – Насколько мне известно, у него не было неприятностей. Он…

– Я имел в виду личную жизнь, лейтенант, – перебил его инспектор. – О человеке можно судить только по его личной жизни.

Гембли снова вытер лицо.

– Об этом я ничего не знаю, – угрюмо признался он.

Инспектор решил возвратить одно из выигранных очков.

– Вы упомянули, что мистер Джефф взял в банке все свои деньги, – сказал он. – Он сделал это поспешно вечером в воскресенье в двух отелях, так как банк был закрыт. Вы предположили, что он готовился убежать. Однако, может быть, его действиям можно дать иное объяснение?

Гембли смутился. К лицу прилила кровь.

– Предполагаете шантаж?

– Безусловно. Я бы назвал его поведение действиями человека в тисках, которому требуется большая сумма денег. Когда возникает подобная ситуация, я всегда думаю о шантаже.

Гембли попробовал возразить.

– У меня нет оснований думать, что Джефф был человеком, которого можно шантажировать, – медленно произнес он. – У вас есть причина так думать?

Инспектор изобразил нерешительность.

– К сожалению, да. Мистер Джефф, вне всякого сомнения, был извращенным дегенератом.

Взгляд Гембли выразил вопросительное удивление.

– Что заставляет вас утверждать это?

– Существует очень простое объяснение, почему он одолжил автомобиль мистера Уэйда, и, уверяю вас, дипломатический номер не имеет к этому никакого отношения. Мои люди не раз видели, как мистер Джефф пытался на своем автомобиле подобрать девочек. Несколько недель он не имел успеха. Напрашивается предположение, что, раздраженный неудачами, он объяснил их не столько скромностью девушек, которых он пытался растлить, а неказистым видом своего «Доффина». Полагаю, мистер Джефф одолжил большой и роскошный автомобиль мистера Уэйда, надеясь, что это принесет ему удачу. Кроме того, он сам сказал мистеру Уэйду, что хочет использовать машину в аморальных целях.

Гембли загасил сигарету.

– Если он приставал на улицах к женщинам, – решительно спросил он, – почему ваши люди не забрали его?

Инспектор пожал плечами.

– Мы избегаем без крайней необходимости задерживать американцев. Девушки не обращали на него внимания. Он не причинял им вреда, не было официальных жалоб. Поэтому наши люди вполне разумно не принимали никаких мер, хотя мне был направлен доклад.

– Это, однако, не объясняет ни истории с Хоумом, ни причин шантажа, неясно также, зачем он забрал свой пистолет и упаковал сумку. Вы полагаете, что он причинил нескольким девушкам неприятности и в связи с этим решил осуществить побег?

– Ничего подобного, лейтенант. Дело обстоит намного сложнее. Возможно, вас удивит, если вы узнаете, что Хоум был гомосексуалистом!

Гембли застыл от неожиданности. «Господи Боже! – подумал он. – Что будет дальше?»

– Я думаю, было решено похитить мистера Джеффа и потребовать за него выкуп. Для осуществления похищения в удобное время в дом мистера Джеффа были направлены Хоум и Донг Хам. Однако, я думаю, Хоум, в свою очередь, сам решил получить немного денег. Он потребовал их у мистера Джеффа.

Гембли поморщился.

– Вы хотите сказать, Джефф и его слуга?..

– Думаю, здесь не может быть двух мнений, – скромно сказал инспектор. – Этот человек был дегенератом. Вы помните, мистер Уэйд говорил, что, когда он встретил мистера Джеффа в баре отеля «Мажестик», он казался чем-то озабоченным и взволнованным? Позднее он получил по двум чекам деньги. Пока он это делал, Хоуму позвонили по телефону. Ему велели привезти мистера Джеффа к полицейскому посту на шоссе Бьен Хоа. Была идея убить одним камнем двух птиц. Атаковать полицейский пост близ Сайгона и похитить Джеффа.

– Как вы все это узнали? – спросил Гембли. – Как мог Хоум заставить Джеффа поехать к полицейскому посту?

– Этого, лейтенант, я не знаю, – мягко сказал инспектор. – Мое объяснение кажется мне разумным, поскольку оно основано на многолетнем опыте борьбы с бандитами. Видимо, Хоум знал, что у мистера Джеффа есть пистолет. Я думаю, он взял пистолет и заставил мистера Джеффа ехать к полицейскому посту. Произошло нападение, в возникшей кутерьме мистер Джефф пытался бежать. Вероятнее всего, он убил Хоума. На шее и лице Хоума имеются отпечатки пальцев. Мистер Джефф был очень сильным человеком. Ему достаточно было лишь раз хорошенько тряхнуть парня, чтобы сломать ему шею. Я уверен, что мистер Джефф тоже был убит. Мой опыт подсказывает, что за свое нападение на Хоума он заплатил собственной жизнью. Принцип наших врагов: жизнь за жизнь. Не забывайте также, что у мистера Джеффа было восемь тысяч пиастров.

– Что заставляет вас утверждать это? – огрызнулся Гембли. – Если ваша теория правильна, он взял деньги, чтобы отдать их юноше. Безусловно, парень получил деньги прежде, чем заставил Джеффа ехать к полицейскому посту.

Инспектор наклонил голову. «Он предупреждал тебя об осторожности. Этот парень далеко не дурак», – подумал инспектор.

– Не имеет значения, лейтенант, у кого находились деньги. Они были у одного из них, поэтому они и не были найдены в доме. Я думаю, они были у мистера Джеффа, когда Хоум угрожал ему пистолетом. Джефф мог бы отговориться тем, что не сумел собрать такую сумму. Я думаю, когда бандиты обнаружили, что он прикончил Хоума, они разыскали его, увидели деньги и убили его. Деньги бандиты поделили между собой прежде, чем возвратиться в лагерь. Если бы они увели мистера Джеффа живым, он рассказал бы обо всем их предводителю, тот отобрал бы деньги у своих подчиненных и взял их себе. Бандитов более устраивало, чтобы Джефф умер. Я совершенно уверен, что все произошло именно так.

Гембли потер подбородок, поглядел на инспектора.

– Вы уверены, что все было заранее подготовлено? А что скажете насчет чемодана и бритвенного прибора?

– Вьетконговцы намеревались получить выкуп за мистера Джеффа. О нем нужно было хорошо позаботиться: естественно, он должен был иметь бритвенные принадлежности и смену белья. Без сомнения, Хоум уже все это приготовил к возвращению мистера Джеффа на виллу.

– А девушка и повар?

– Они колебались, лейтенант. Мой осведомитель сообщил мне, что только влияние Хоума удерживало их от перехода к нам. Когда они узнали о его смерти, уже ничто не препятствовало им выйти из-под власти Вьетконга. Вне сомнения, их убили по приказу Ханоя для устрашения колеблющихся.

Гембли снял форменную фуражку и провел рукой по влажным от пота волосам.

«Эта обезьяна, возможно, права, – подумал он. – Фантастическая история, но ее следует поддержать. Не в наших интересах распространяться о странностях Джеффа. Эта грязь не настолько забавна, чтобы о ней писали газеты».

Наблюдая за ним, инспектор понял, что ему удалось направить мысли лейтенанта в менее опасное русло. Следует немедленно доложить полковнику об этом разговоре. Он надеялся, что полковник одобрит сфабрикованную им выдумку.

Гембли поднялся.

– Я должен буду сообщить обо всем, – сказал он.

– Конечно, – отозвался инспектор. – Полковник Он Дин Кхак направит официальный доклад, содержащий все, что я вам только что сообщил. Вы можете уверить посла, что эта прискорбная история не получит нежелательной огласки. В случае необходимости мы можем представить доказательства дегенератизма мистера Джеффа. Вознаграждение, о котором писали утренние газеты, привело к нам ряд людей, имевших связи с мистером Джеффом. Они могут быть подготовлены для обследования, но, я полагаю, было бы лучше не ворошить это дело. В то же время вы можете быть уверены, что я продолжу поиски трупа мистера Джеффа.

– Хорошо, – сказал Гембли. – Ну что же! О'кей. До встречи, инспектор. – И, поправив на голове фуражку, он попрощался за руку с инспектором и вышел.

Инспектор немного постоял, глядя в окно, пока не затих шум отъезжающего джипа. Потом не торопясь подошел к висевшей на стене картине и посмотрел на нее. «Счастье, – подумал он, – что лейтенант не догадался ее снять. Было бы ужасно неловко, если бы он обнаружил отверстие в стене».

Он привстал, слегка приподнял картину и заглянул под нее. Его изумленному взгляду предстала прочная ровная стена. Не было заметно ни малейшего признака, указывавшего на то, что лишь вчера здесь зияло отверстие. Человек, починивший стену, был высококвалифицированным мастером.

Повесив картину на прежнее место, инспектор припомнил, что брат Лам Фана был маляром, занимавшимся внутренней отделкой помещений.

В его маленьких черных глазках появилось беспокойство, он покинул виллу и быстро поехал обратно в управление службы безопасности.

Возле аэропорта в Сайгоне сидел в своем автомобиле Блэкки Ли и ковырял в зубах бамбуковой палочкой. Он с нетерпением ждал, когда пассажиры только что прибывшего из Гонконга самолета пройдут через таможенный и иммиграционный контроль.

Он уже видел своего брата Чарли в момент, когда тот выходил из самолета. Блэкки оказывал на Чарли большое влияние, поэтому тот столь поспешно откликнулся на его призыв.

Чарли Ли был на пять лет старше брата. Он был более важен и честолюбив, но менее удачлив, чем Блэкки.

Беда Чарли, как часто говорил Блэкки Ю Лан, в том, что он не желал снизойти до обычной работы. Он всю жизнь стремился к большим и легким деньгам. Белые слоны вечно преследовали его, и он мечтал, что какая-то из его бессмысленных затей вдруг обернется несметным сокровищем. Он постоянно упускал свои возможности, отыскивая несуществующую золотую жилу, в то время как он мог бы по совету своего брата открыть дансинг в Гонконге. Но что касалось такого дела, как нелегальная эмиграция американца в Гонконг, тут Блэкки не мог обойтись без Чарли. Если Чарли ничего не сообразит, то положение американца будет не лучше, чем у покойника.

Чарли вышел из здания аэропорта, постоял, огляделся. Блэкки показалось, что его брат немного похудел и выглядел чуть более потрепанным, чем четыре месяца назад, когда они последний раз виделись.

Чарли узнал американскую машину и подошел к ней. Блэкки вылез и приветствовал его. Стоя на солнцепеке, братья обменялись несколькими фразами. Они справились о здоровье друг друга. Чарли поинтересовался Ю Лан, которая была ему симпатична. О срочной телеграмме, которую послал Блэкки, прося брата все бросить и немедленно приехать, не было сказано ни слова.

Они сели в автомобиль и не торопясь поехали в клуб. По дороге Блэкки спросил о делах, и Чарли, беспомощно вскинув руки, признался, что в данный момент нет ничего хорошего. Много неприятностей с мальчишками-рикшами. Рано или поздно рикши исчезнут: движение в Гонконге увеличилось до крайности, рикши прижимаются к самому тротуару, скоро им совсем негде будет ездить. Мальчишки поняли это и потребовали более высокой платы, чтобы иметь что-нибудь про запас, когда не смогут больше работать. Четыре девчонки, которым покровительствует Чарли, также доставляют волнения. После опубликования книги о проституции в Гонконге американские власти запретили своим морякам заходить в отели, где подвизаются девушки. Это скверно отразилось на делах, и, что хуже того, девчонки требовали увеличения процента.

Блэкки слушал, время от времени сочувственно причмокивая. Они все еще беседовали о делах, когда поднимались по ступенькам к клубу, где Ю Лан радостно приветствовала Чарли.

Ленч был подан, все трое сели за стол и отведали восемь блюд тщательно приготовленных кушаний. Во время еды говорили мало. После завтрака братья удалились в кабинет, а Ю Лан пошла отдохнуть в свою комнату. Чарли погрузился в самое удобное кресло, в то время как Блэкки примостился возле стола. Он протянул Чарли сигару.

Последовало непродолжительное молчание, пока Чарли раскуривал сигару. Затем он сказал:

– Кажется, я могу для тебя что-то сделать?

Блэкки немедленно приступил к делу. С подкупающей искренностью он рассказал брату историю Джеффа. Он сообщил ему те скудные данные, которые сумел собрать, не искажая факты собственными соображениями и догадками.

Чарли, откинувшись в кресле, попыхивал сигарой, лицо его было бесстрастным. Слушая Блэкки, Чарли сразу же понял опасность этой затеи. До сих пор то, чем приходилось заниматься ему с Блэкки, не представляло настоящей опасности: контрабанда незначительных количеств опиума, несколько темных валютных операций, перевозка эмигрантов в Гонконг – это не грозило возможностью быть поставленным перед взводом солдат, но эта затея Блэкки очень легко могла закончиться направленными на них винтовками тайной полиции.

Чарли много лет прожил в Сайгоне. Он уехал, когда было свергнуто французское господство и к власти пришел президент Дьем. Своей обязанностью он считал обеспечить младшему брату лазейку для бегства в случае нужды и поселился в Гонконге. Но он помнил вьетнамские обычаи и законы и знал: если выяснится, что он помогает американцу избежать правосудия, против него могут быть применены самые жестокие меры.

Блэкки сказал:

– У американца есть деньги. Он заплатит пятнадцать тысяч американских долларов. Это приемлемая сумма. Я думаю, будет справедливо, если ты получишь пять тысяч, а я десять. Что ты скажешь?

– Моя жизнь стоит намного больше пяти тысяч американских долларов, – спокойно проговорил Чарли.

Блэкки нахмурился. Ответ разочаровал его. Он рассчитывал, что брат с радостью ухватится за такое предложение.

– Что ты хочешь сказать?

– Это слишком опасно. Прости, надо все тщательно обдумать. Дело чрезвычайно опасное.

Блэкки понял, как надо вести себя с братом. Он вынул из кармана бриллианты, которые ему дал Джефф.

– Американец как будто бы доверяет мне, – сказал он. – Он дал мне эти два бриллианта. Он говорит, что они стоят тысячу американских долларов. Этого хватит на текущие расходы. Когда он окажется в Гонконге, он заплатит нам пятнадцать тысяч долларов. – Он положил бриллианты на бумажку.

Чарли был специалистом по ценным камням. Еще в Сайгоне он шлифовал алмазы. К несчастью, его уличили в краже золота, и это обстоятельство положило конец его деятельности ювелира.

Он взял бриллианты и внимательно их осмотрел. Затем достал из кармана увеличительное стекло, вставил его в глаз и исследовал камни более тщательно. Наступила долгая пауза, в течение которой Блэкки наблюдал за ним. Наконец Чарли вынул из глаза лупу и положил бриллианты обратно на бумажку.

Откинувшись в кресле, он спросил:

– Тебе дал эти камни американец?

– Да.

– Где он их взял?

– В Гонконге. Он купил их для девушки, но передумал.

– Он сказал, сколько они стоят?

Блэкки нахмурился.

– Тысячу американских долларов.

– Тебя не удивит, если я скажу, что они стоят три тысячи американских долларов? – спросил Чарли.

Блэкки чуть не свалился со стула. Он тупо уставился на своего брата.

– Американец не покупал этих бриллиантов в Гонконге, – продолжал Чарли. – Он обманул тебя.

– Не понимаю, – вымолвил Блэкки. – Зачем он дал их мне, если они стоят так дорого?

– Потому что он не знал их стоимости, а это означает, что он не купил их.

– Не понимаю. Если он не купил, как же они попали к нему?

– Он украл их, – сказал Чарли. – Странное совпадение. – Он показал на бриллианты. – Шесть лет назад я сам отшлифовал эти бриллианты. На них мое клеймо.

– Невероятно. Ты в этом уверен?

– Конечно. Я могу сказать тебе, кому принадлежали эти бриллианты. Ты помнишь генерала Нгуен Ван Тхо?

Блэкки кивнул.

– Он заказал фирме, в которой я работал, сто двадцать бриллиантов и уплатил за них наличными. Это была секретная сделка. Я также узнал, что он ходил к другому торговцу и купил пятьдесят более крупных и ценных камней. Всего он купил бриллиантов на два миллиона американских долларов. Для покупки камней он использовал военные средства. Он предполагал бежать из страны, но не успел это сделать. Он был убит, а бриллианты исчезли. Думаю, американец нашел их.

Братья смотрели друг на друга. Блэкки почувствовал, как по лицу стекают капельки пота. Два миллиона американских долларов!

– Конечно! – сказал он. – Джефф жил на вилле, принадлежавшей генеральской любовнице. Генерал, должно быть, спрятал там камни, а Джефф отыскал их. Вот почему он убил своего слугу! Парень, видимо, знал, что Джефф нашел бриллианты!

Чарли продолжал попыхивать сигарой, мысли набегали одна на другую.

«Вот наконец, – думал он, – тот шанс, которого я ждал всю свою жизнь. Два миллиона долларов! Огромные деньги! Наконец-то!»

– Конечно, мы не знаем, есть ли у него остальные бриллианты, – с сомнением произнес Блэкки. – Он, может быть, нашел только эти два.

– И убил парня ради двух бриллиантов? – покачал головой Чарли. – Нет, он нашел все, все до единого. Можешь быть в этом уверен.

– Я знаю, где он скрывается, – прошептал Блэкки. – У меня есть люди, которые позаботятся о нем.

Чарли поднял голову, оглядел брата.

– Предположим, ты получишь бриллианты, – сказал он. – Что ты будешь с ними здесь делать?

– Мы увезем их в Гонконг, – волнуясь, проговорил Блэкки.

– Последний раз, когда я уезжал из Сайгона, меня обыскали, – тихо проговорил Чарли. – Тебя тоже обыщут. Мы оба на подозрении. Если нас задержат с бриллиантами, мы исчезнем. Ты это понимаешь?

– Тогда что нам делать? – спросил Блэкки.

– Мы будем делать все, что хочет американец. Мы поможем ему бежать за границу. Естественно, он возьмет с собой бриллианты. Пусть он рискует. В Гонконге мы встретим его и заберем бриллианты. Согласен?

– Ты только что сказал, что все следовало бы тщательно обдумать, – напомнил Блэкки.

Чарли улыбнулся.

– Не стоит долго ломать голову, когда речь идет о двух миллионах американских долларов. Можешь сказать своему американцу, что мы поможем ему выбраться отсюда.

– Но как?

Чарли закрыл глаза.

– Об этом как раз я и должен подумать. Я уже немолод. Небольшой сон был бы мне очень полезен. Позаботишься, чтобы меня не тревожили?

Блэкки поднялся и направился к двери. Остановился. В глазах появилось беспокойство.

– Американец легко не расстанется с бриллиантами, – сказал он. – Он сильный мужчина.

Чарли удобно устроился в кресле.

– Мы не можем рассчитывать, что приобретем без затруднений два миллиона, – ответил он. – Спасибо, что ты мне напомнил об этом. Я приму это в расчет.

Минутой спустя Блэкки вышел из кабинета, где раздавалось мирное похрапывание Чарли.

Глава 10

Вознаграждение в 20 тысяч пиастров за всякую информацию относительно жизни Джеффа в последние, перед тем как его похитили, дни вызвало ажиотаж возле управления службы безопасности.

Инспектор Нгок Лин ожидал, что это произойдет. Он знал, что всякий кули, велосипедный рикша, уличный торговец и тому подобное кинется со своими историями, чтобы получить вознаграждение.

Он знал, что он и его подчиненные должны будут проанализировать сотни историй в надежде отыскать один незначительный факт, который мог доказать, что Джефф скрылся, а не попал в руки вьетконговцев. Инспектор также надеялся узнать что-нибудь о девушке, которая была связана с Джеффом. Он дал инструкции, согласно которым никого не следует прогонять. Всякий пришедший должен быть допрошен.

Человек, который мог бы сообщить ему, где скрывается Джефф, ничего не знал о предложенном вознаграждении. Ю-Ю никогда не учился читать и, естественно, никогда не заглядывал в газеты.

Пока инспектор изучал и анализировал ответы на свои вопросы, Ю-Ю сидел на корточках у входа в «Парадиз-клуб». Его грязное, злое, хмурое лицо выражало недоумение и озабоченность.

Он видел, как приехал Чарли. Он уже встречался с Чарли прежде и знал, что тот проживал в Гонконге. Ю-Ю догадался, что Чарли был для чего-то вызван. Очевидно, происходило что-то исключительно важное. Но как узнать, что же происходило на самом деле? Он подумал, не пойти ли ему домой к девушке из клуба и не поговорить ли с ней. Он мог бы заставить ее рассказать, зачем она ездила к американцу. Но, подумав еще, он решил, что, если не сумеет запугать ее, у него будут серьезные неприятности с Блэкки. Риск был слишком велик.

Поэтому он сидел в тени, забавляясь своей игрушкой, и ждал. Не далее чем в десяти ярдах от него уличный торговец читал газету и, напрягая свой ум, обдумывал историю, которую можно было бы рассказать полиции ради обещанного вознаграждения. Он знал Джеффа. Он часто видел, как тот заходил и выходил из клуба, но не мог вспомнить, видел ли он его вечером в воскресенье. Он смутно припомнил, что Джефф сел в свой автомобиль возле клуба, но было ли это в субботу или в воскресенье, торговец никак не мог вспомнить.

Он решил сказать полиции, что это произошло в воскресенье. Будет более убедительно, если он назовет воскресенье, поскольку, как он знал из газет, это был день исчезновения Джеффа. Как только закончится час ленча, он пойдет в полицию и расскажет им, что видел, как Джефф садился в свою машину. Если даже он не получит вознаграждения полностью, какую-то часть они, безусловно, ему дадут.

В американском посольстве лейтенант Гембли сидел в своем кабинете и задумчиво дырявил ножом стопку промокательной бумаги.

Он ожидал прихода Сэма Уэйда. Он вызвал его по телефону, как только возвратился в посольство. Уэйд сказал, что зайдет через несколько минут.

Когда он вошел, Гембли знаком попросил его сесть.

– Я совершенно запутался в этой истории с Джеффом, – сказал он. – Ты ведь довольно хорошо знал его, не так ли?

– Не совсем хорошо. Мы вместе играли в гольф. Он был чертовски хороший игрок. Я не видел, чтобы кто-нибудь еще мог так далеко отбить шар.

– Что он был за парень?

– Отличный. Он мне нравился.

Гембли проковырял в бумаге большую дыру.

– А не наблюдалось у него никаких извращений?

Уэйд широко раскрыл глаза.

– Ты шутишь! – пронзительно прокричал он. – Джефф извращенец? С чего ты это взял?

– Ходят такие слухи, – тихо проговорил Гембли. – Говорят, он имел связь со своим слугой.

– У парня, который распространяет эту чушь, видимо, чешется зад, – с отвращением сказал Уэйд. – Для чего ему понадобилась эта грязная ложь?

Гембли с интересом посмотрел на возмущенное лицо Уэйда.

– Ты в этом уверен? – спросил он.

– Да, черт побери! – крикнул Уэйд, лицо его вспыхнуло. – Что все это значит?

Гембли пересказал ему версию инспектора.

– Это ложь, – сказал Уэйд. – Я наверняка знаю, что у Джеффа была девушка. Он никогда не преследовал женщин. Версия, для чего он одолжил мою машину, совершенно неправдоподобна.

– Кто была его девушка? – задал вопрос Гембли.

– Не знаю. Какое это имеет значение? Но я определенно знаю, что она приходила к нему чуть ли не три раза в неделю. Мой слуга всегда рассказывает мне, кто с кем спит. Когда играешь в гольф с парнем, можешь узнать, что он за человек. Джефф был спортсмен, отличный парень. Уверяю тебя.

– Хотелось бы поговорить с его девушкой, – сказал Гембли. – Как ее разыскать?

Уэйд почесал свои толстые щеки, подумал.

– Вероятнее всего, тебе могла бы сказать это та китаянка, с которой я провел воскресную ночь. Она шлюха и воровка. – И он дал Гембли ее адрес.

Гембли потянулся за своей форменной фуражкой и натянул ее на голову.

– Ну что же, спасибо, – сказал он. – Я схожу к этой девушке. – Он посмотрел на часы. Было как раз половина первого. – Ты мне помог.

Через пятнадцать минут он стоял возле дверей Энн Фай Во. Он позвонил и подождал. Через две минуты позвонил снова. Он уже решил, что ее нет дома, как отворилась дверь. На пороге стояла и разглядывала его девушка. Ее миндалевидные глаза внимательно ощупали детали его обмундирования, остановились на лице.

– Гембли. Военная полиция, – козырнул лейтенант. – Можно ненадолго зайти?

Она отступила, слегка щелкнув длинными красивыми пальцами. Светло-серое кимоно едва прикрывало ее бедра. Длинные красивые ноги цвета старой слоновой кости были обнажены. В глаза бросились твердые выпуклости грудей, обтянутых серым шелком. Ему показалось, что кимоно было наброшено на голое тело.

Он прошел в гостиную. На столе валялись утренние газеты. Под ними был виден поднос, на котором стояла чашка с блюдцем, кофейник, половина бутылки коньяка «Реми Мартин».

Энн Фай Во села на подлокотник большого кожаного кресла, откинула на спинку руку. Полы халата раздвинулись. Гембли стоило большого труда не смотреть на ее ноги.

– Вам что-то нужно? – спросила девушка, вскинув накрашенные брови.

Гембли взял себя в руки.

– Вы уже читали газеты?

Он подался вперед и ткнул в заголовки, сообщавшие о похищении Джеффа.

Она кивнула. Ее тонкие пальцы перебирали вившиеся возле шеи волосы.

– Вы знали Джеффа?

Она покачала головой.

– У него была подруга – танцовщица-вьетнамка. Я пытаюсь отыскать ее. Не знаете ли вы, кто она и где живет?

– Возможно.

Гембли переминался с ноги на ногу. Черные миндалевидные глаза смущали его. Она разглядывала его, как крестьянин осматривает быка, завоевавшего приз.

– Что это значит? Вы знаете ее или нет?

Она подалась вперед, чтобы взять сигарету. Груди оттянули серый шелк халата. Она зажала сигарету густо напомаженными губами и выжидающе посмотрела на лейтенанта.

Гембли порылся по карманам, отыскал зажигалку, но не смог сразу ее зажечь. Его разозлило, что, давая ей прикурить, он почувствовал смущение и неуверенность подростка.

– Почему вы хотите знать это? – спросила она, откидываясь назад и выпуская из ноздрей длинную струйку табачного дыма.

– Мы пытаемся уточнить, куда он ехал в то время, когда был похищен, – объяснил Гембли. – Думаем, девушка могла бы нам помочь.

– Если могла бы, она бы пришла, не так ли?

– Необязательно. Возможно, она не хочет быть замешанной.

Энн Фай Во взяла газету и заглянула в нее.

– Я вижу, тут говорится о вознаграждении. Если я скажу вам, кто она, я получу это вознаграждение?

– Можете. Вознаграждение выплачивает служба безопасности. Вы должны поговорить с ними.

– С ними я не желаю разговаривать. Предпочитаю вас. Если вы дадите мне 20 тысяч пиастров, я скажу вам, кто она.

– Так вы знаете?

Накрашенные брови снова приподнялись.

– Возможно.

– Я не уполномочен давать вам деньги, – сказал Гембли. – Но я передам соответствующим инстанциям ваше требование. Кто она?

Энн Фай Во пожала плечами.

– Я забыла, к сожалению. Вы должны извинить меня.

– Послушай, детка, – сказал Гембли, неожиданно переходя на грубый полицейский тон, – хочешь ты этого или нет, но ты расскажешь или мне, или службе безопасности. Кому-нибудь из нас ты расскажешь!

Выражение лица Энн Фай Во не изменилось, но она мгновенно поняла грозящую ей опасность. Если этот американец сообщит службе безопасности, что она располагает информацией, ее вызовут в управление для допроса. Она знала, что происходит с людьми, которым не хочется говорить. У нее не было желания, чтобы ее спину разодрали бамбуковыми палками.

– А вознаграждение?

– Я сказал тебе: я передам твою просьбу. Не обещаю, что ты его получишь, но я сделаю для тебя все, что могу.

Она помялась, посмотрела на него и, увидев, что он не шутит, сказала:

– Ее зовут Нхан Ли Квон. Я не знаю, где она живет. Ее дядя предсказывает судьбу возле гробницы маршала Ли Ван Дейта.

– Благодарю, – сказал Гембли. – Как выглядит ее дядя?

– Толстый, с бородой.

Гембли надел фуражку.

– Пойду побеседую с ним, – сказал он и направился к двери.

Энн Фай Во потушила сигарету и пошла следом за ним.

– Вы не забудете о вознаграждении, лейтенант?

– Не забуду.

– Может быть, навестите меня вечерком?

Он ухмыльнулся.

– Возможно.

Она схватила верхнюю пуговицу его накидки и начала ее разглядывать. Их лица сблизились.

– Ее дядя не приходит к храму раньше трех часов, – сказала она. – У вас уйма времени. Может быть, побудете еще немного?

Гембли отстранил ее руку. Прикосновение ее холодных пальцев заставило учащенно биться сердце. «Она, безусловно, привлекательна», – подумал он. Ему хотелось остаться.

– Как-нибудь в другой раз, детка, – с сожалением сказал он и улыбнулся. – Надо работать.

Он приоткрыл дверь, помедлил и снова взглянул на нее. Она упорно смотрела ему вслед, черные глаза обещали многое.

Он медленно притворил дверь и прислонился к ней.

– Хорошо, может быть, я ненадолго останусь.

Она повернулась и медленно пошла в комнату.

Гембли, не сводя глаз с тяжелых покачивающихся бедер, последовал за ней.

Торговец продуктами, чье имя было Чеонг Су, должен был выстоять длинную очередь, прежде чем он увидел инспектора Нгок Лина. Но он не возражал подождать. Происходившее в огромной комнате обеспокоило его. Его терзало опасение, что кто-то из стоящих перед ним людей получит вознаграждение раньше, чем подойдет его очередь.

Когда же Чеонг Су наконец оказался перед инспектором, он просто и решительно сказал, что пришел получить вознаграждение.

– Что заставляет тебя думать, что ты получишь его? – спросил инспектор, разглядывая старика с маленькими бегающими глазками и горьким выражением на уставшем лице.

– Я видел американца вечером в воскресенье, – сказал Чеонг Су. – Он сидел в автомобиле возле «Парадиз-клуба». Это было после десяти часов.

Инспектор прислушался. Впервые за пять часов, что он просидел за столом, он услышал нечто заслуживающее внимания.

– Что он делал?

Чеонг Су прищурился.

– Сидел в автомобиле.

– В каком автомобиле?

– В маленьком красном автомобиле.

– Он долго сидел в автомобиле?

Чеонг Су прищурился.

– Недолго.

– Сколько? Пять минут? Десять? Полчаса?

– Может быть, полчаса.

– Что произошло после?

– Подошла девушка, и он вылез из машины, – медленно, после долгого раздумья проговорил Чеонг Су. – Он дал ей деньги, и она вошла в клуб. Затем она вышла, они сели в машину и уехали.

У инспектора забегали глаза. Он не хотел, чтобы торговец увидел его волнение.

– Какая девушка? – спросил он с деланным безразличием.

Чеонг Су пожал худыми плечами.

– Ты не знаешь ее?

– Не знаю… девушка.

– Ты раньше не видел ее, как она входила или выходила из клуба?

Чеонг Су снова пожал плечами.

– Много девушек входит и выходит из клуба. Я уже не смотрю на девушек.

Инспектору захотелось задушить старика. Он сказал спокойным голосом:

– Американец дал ей денег, и она вошла в клуб? Долго она там была?

– Недолго.

– Десять минут? Полчаса?

– Может быть, пять минут.

«Так это была танцовщица, – подумал инспектор, – американец дал ей денег уплатить Блэкки Ли, чтобы они могли вместе уехать. Блэкки солгал, когда говорил, что не знает девушку Джеффа».

– Ты уверен, что не видел ее раньше?

– Они все похожи. Может быть, и видел.

– Это все, что ты можешь сказать?

– А что вы еще хотите? – возмутился Чеонг Су. – Я пришел за вознаграждением.

Инспектор сделал знак полицейскому, и тот быстро толкнул Чеонг Су в бок своей дубинкой.

– Проходи, – сказал он.

Глаза Чеонг Су полезли на лоб.

– А вознаграждение? – затараторил он, разбрызгивая слюну. – Неужели я не получу ничего?

Полицейский с силой ударил его по ногам дубинкой, заставив старика вскочить и завопить от боли. Очередь одобрительно засмеялась, глядя, как старик подпрыгивает и потирает ушибленную голень. Дубинка снова огрела старика, на этот раз по тощему заду. Прикрывая обеими руками свои ягодицы, он как угорелый выскочил на улицу.

Инспектор отодвинул стул и поднялся. Он знаком приказал одному из подчиненных заменить его. Он должен немедленно увидеть полковника. Возможно, полковник решит, что настало время привести Блэкки Ли для спецдопроса. Лицо инспектора ожесточилось при воспоминании, как Блэкки обманул его. Ему не терпелось увидеть Блэкки в облицованной светлым кафелем комнате для спецдопросов. Интересно будет увидеть его масляно-жирное, охваченное страхом лицо.

А в это время предмет его размышлений выспался после обеда и теперь возвращался в кабинет, чтобы проведать своего брата. Он застал Чарли курящим сигару и положившим ноги на его письменный стол.

Мужчины обменялись взглядами.

– Есть что-нибудь? – с надеждой спросил Блэкки, усаживаясь в кресло.

– Думаю, да, – сказал Чарли. – Но нам потребуются еще деньги. Денег от продажи бриллиантов не хватит. Единственный способ выбраться отсюда – перелет с опиумом.

Блэкки беспомощно всплеснул руками. «Почему я сам не додумался до этого? – спросил он себя. – Это так просто. Вот различие между мной и Чарли. У Чарли больше мозгов: без сомнения, больше, а раз это так, два миллиона американских долларов придется с ним поделить».

– Кто сейчас занимается этим делом? – спросил он.

Блэкки уже пару лет не участвовал в сделках с опиумом и утратил все связи. Он знал, что Чарли осуществляет контрабанду опиума из Лаоса в Бангкок.

– Ли Уоткинс, – ответил Чарли. – Он новичок. Недавно участвует в игре, но хороший парень. Его отец – англичанин, мать – китаянка. Он был летчиком в авиакомпании, но наглупил со стюардессой, и его вышвырнули. Он решил заняться опиумом. Зарабатывает большие деньги. Он не будет совать свой нос в наши дела, если мы ему хорошо заплатим.

Лицо Блэкки вытянулось.

– Сколько?

– По крайней мере три тысячи, кроме того, предстоят другие расходы. Чтобы доставить американца в Кратье, нужен вертолет. Здесь нет безопасных посадочных площадок для самолета. Необходим вертолет. Он будет стоить примерно пять тысяч американских долларов.

Блэкки присвистнул.

– Что же, если у него есть бриллианты, он может платить. Но если он их не нашел, тогда дело плохо.

Чарли пожевал сигару.

– Они у него. – Подумав немного, он спросил: – Когда ты увидишь его?

– Завтра ночью.

– Лучше сделать это сегодня. Выясни, заплатит ли он пять тысяч. Если он предложит тебе еще бриллианты, возьми их. Если он согласится с ценой, я свяжусь с Уоткинсом. Он должен прибыть в Пномпень. У меня нет визы в Лаос.

Блэкки взглянул на часы. Было двадцать минут четвертого.

– Я велю девчонке съездить к нему и договориться.

Чарли сказал:

– Его следует предупредить, что тебе еще нужны деньги. Он может не захватить с собой бриллианты.

Блэкки кивнул и вышел.

В кабинете полковника Он Дин Кхака инспектор докладывал о полученной им информации.

– Как я и предполагал, Блэкки Ли обманул нас, – сказал инспектор. – Он знает девушку Джеффа. Я прошу разрешения вызвать этого человека для спецдопроса.

Полковник погладил усы. Полиция из аэропорта уже сообщила о прибытии Чарли Ли. В прошлом он был знаком с Чарли: он знал его как крупного скандалиста, имеющего определенное влияние. Если Блэкки будет схвачен, Чарли устроит скандал. Полковнику было известно, что Чарли поставляет опиум одному из ведущих членов оппозиционной группы. Без сомнения, Чарли направится к нему и потребует расследовать, на каком основании был арестован его брат.

– Пока нет, – сказал он, – но за ним необходимо следить. Приставь к нему двух твоих самых надежных людей.

– Этот человек может дать вам нужные сведения о знакомой Джеффа, – сказал инспектор. – Я опросил сегодня более двухсот людей и не смог ничего выяснить. Блэкки Ли знает это. Если так важно разыскать ее, необходимо его допросить.

Полковник холодно посмотрел на инспектора.

– Ты слышал, что я сказал, – пока нет. Следи за ним.

Пожав плечами, инспектор пошел дать указания своим подчиненным следить за Блэкки. Это произошло вскоре после того, как Блэкки вернулся от Нхан, а она поспешила на пятичасовой автобус до Фудаумота.

Ю-Ю видел, как Блэкки припарковал свою машину и вошел в клуб. Ю-Ю проголодался. Он поискал глазами Чеонг Су, у которого он всегда покупал суп. Старика не было на обычном месте, но Ю-Ю увидел, как он спускался по улице; на плечах он нес бамбуковую палку, на концах которой висели жаровня и жестянка с супом.

Чеонг Су расположился на краю тротуара. Потерев ушибленную ногу и повздыхав, он раздул в жаровне угли и поставил на нее суп.

Ю-Ю подошел к нему.

Старик тут же разразился злобными жалобами на полицию, которая обманула его и не дала вознаграждения. Ю-Ю не имел представления, о чем идет речь, и велел ему заткнуться. Но Чеонг Су был слишком глубоко обижен, чтобы обращать внимание на отсутствие интереса Ю-Ю. Помешивая суп, он продолжал хмыкать, пока слово «американец» не заинтересовало Ю-Ю.

– О чем ты говоришь? – рявкнул он. – Какой американец? Какое вознаграждение?

Чеонг Су вытащил измятую газету и показал ее Ю-Ю.

Ю-Ю сердито (он не любил признаваться в том, что не умеет читать) велел прочесть ее, но в этот момент подошли три покупателя, и Чеонг Су оставил Ю-Ю разглядывать непонятный шрифт, вызывавший в нем свирепую ярость на собственную безграмотность.

Время ужина было в разгаре, и Ю-Ю вынужден был подождать. Он выслушивал жалобы Чеонг Су на несправедливое обращение в управлении службы безопасности, которые старик снова и снова повторял каждому подходившему к нему покупателю.

«Может быть, американец, – думал Ю-Ю, – которого я видел на вилле в Фудаумоте, тот самый человек, которого разыскивает полиция? Если так, тогда девчонка Нхан и Блэкки Ли связаны с этим делом. Значит, есть возможность пошантажировать Блэкки».

Рассказ Чеонг Су о своих злоключениях, который старик повторял уже в двадцатый раз, так увлек Ю-Ю, что он не заметил, как Блэкки вышел из клуба. Было двадцать минут восьмого. Прежде чем отправиться в Фудаумот, Блэкки решил зайти к одному богатому ювелиру-китайцу, который, он был уверен, купит предложенные ему бриллианты. С ним нелегко будет договориться. Ювелир постарается уверить Блэкки, что камни не имеют большой ценности. Прежде чем Блэкки сможет выжать из него три тысячи долларов, несколько часов будут потрачены на вежливые, но утомительные препирательства. Но до одиннадцати часов, когда он должен встретиться с Джеффом, было еще достаточно времени.

Ю-Ю наконец дождался, чтобы Чеонг Су прочел газетный отчет о похищении Джеффа. У него не было сомнений, что Джефф – тот самый американец, которого он видел в окне. Его первой мыслью было помчаться в полицию и потребовать вознаграждение, но, вспомнив о постигшей Чеонг Су неудаче, он решил сперва поговорить с Блэкки. Весьма вероятно, что Блэкки предложит ему больше 20 тысяч пиастров, но, войдя в клуб, он узнал, что Блэкки уехал.

Не любившая парня Ю Лан грубо велела ему убираться.

– Мой муж, – сказала она, – не вернется сегодня. Когда ты понадобишься, он пошлет за тобой.

Тем временем лейтенант Гембли не добился никаких результатов. В четыре часа он покинул квартиру Энн Фай Во. Воспоминание о собственной слабости вызывало чувство стыда. Кроме того, его разозлило, что китаянка заломила за свою привлекательность совершенно несусветную, с точки зрения Гембли, цену. По поводу оставленного им подарка разразилась неприличная перебранка. Китаянка пронзительным голосом что есть мочи выкрикивала оскорбления. Он вынужден был оставить почти целиком свое недельное жалованье и поспешил покинуть квартиру, прежде чем прибежали соседи, чтобы справиться о причинах возникшего шума.

Ему не удалось разыскать таинственного дядю возле гробницы маршала Ли Ван Дейта. Поскольку он не умел говорить по-вьетнамски, он был лишен возможности выяснить, когда дядя придет к храму. Другой предсказатель уставился на него и смущенно хихикал, пока он пытался заставить его понять, кого он разыскивает.

Вспотевший и измученный, он возвратился в свой кабинет. Он решил отложить дело до следующего утра.

Сами того не ведая, Джефф и Нхан получили в свое распоряжение еще один день.

Глава 11

Блэкки Ли возвратился в клуб чуть позже десяти часов. Как он и надеялся, ему удалось продать бриллианты.

После двухчасового спора ему наконец удалось получить две тысячи девятьсот американских долларов. Он замкнул в сейф деньги, а затем прошел в танцзал сказать пару слов Ю Лан перед тем, как отправиться в Фудаумот.

Пока он пересекал зал, направляясь к столику Ю Лан, за которым она всегда сидела, Блэкки с удовлетворением отметил, что танцплощадка переполнена.

Подойдя к столику Ю Лан, он остановился, вопросительно изогнув брови. Ю Лан сказала, что Чарли отправился спать.

Он кивнул.

– Похоже, будет трудная ночь. Я вряд ли вернусь до часа!

Он не посвятил Ю Лан в свои с Чарли планы. Он не считал, что жена должна пользоваться беспредельным доверием. Ю Лан чувствовала, что затевается что-то важное, и это ее беспокоило. Она знала, что бесполезно задавать Блэкки вопросы или предостерегать его. Он всегда шел собственным путем.

Блэкки вышел из клуба и направился к автомобилю.

Два вьетнамца в поношенных европейских костюмах сидели в автомобиле в нескольких ярдах от машины Блэкки. Они разговаривали и курили. Когда Блэкки вышел из клуба, один из них слегка подтолкнул другого локтем. Сидевший на месте шофера его товарищ нажал на стартер в тот момент, когда тронулась машина Блэкки.

Они следовали за ним в потоке машин, пока не достигли шоссе Бьен Хоа – Фудаумот. Оба были опытными полицейскими и знали, что в это вечернее время на дороге небольшое движение и Блэкки скоро догадается, что они преследуют его. Они получили от инспектора Нгок Лина строгие инструкции, согласно которым у Блэкки не должно быть никаких подозрений, что за ним следят.

Водитель притормозил, пропустив Блэкки вперед, и спустя минуту его автомобиль исчез из вида. Водитель быстро поехал к ближайшей полицейской будке и вызвал полицейский пост на шоссе Бьен Хоа. Он описал полицейскому машину Блэкки и сообщил ее номер. Он велел ему сопровождать некоторое время машину и предупредить все посты на шоссе, чтобы полицейские велосипедисты не упускали ее из вида, пока она не доедет до места.

Оказавшись на пустынном шоссе, Блэкки, тщательно соблюдая предосторожности, смотрел в зеркало, чтобы быть уверенным, что его никто не преследует. У него не было причин думать о преследовании, но осторожность никогда не бывает лишней.

Он не заметил полицейского мотоциклиста, который следовал в двухстах ярдах позади него, не зажигая огней. У отремонтированного полицейского поста он должен был остановиться. Дежурный полицейский проверил его документы и разрешил ехать. Он видел, как Блэкки свернул налево, в сторону Фудаумота. Там, впереди, на расстоянии около мили, его уже поджидал полицейский на велосипеде. Дежурный прошел в здание и по телефону предупредил пост в Фудаумоте о приближении Блэкки.

Ровно в одиннадцать Блэкки повернул на заросшую травой разбитую дорогу, ведущую к храму.

Дежуривший в четверти мили от этого места полицейский неожиданно увидел вдали огоньки приближавшейся машины. Местность в этой части дороги была безлесной и плоской. Возвышавшаяся на горизонте темная разрушенная башня храма была единственным видимым ориентиром. Острый глаз полицейского различил по движению сверкающих боковых огней, что автомобиль запрыгал на выбоинах. Он понял, что Блэкки свернул с главной дороги и направился к храму.

Полицейский вскочил на велосипед и быстро поехал.

Большая машина Блэкки въехала в ворота храма и остановилась. Блэкки увидел вышедшего из темноты Джеффа. Он не покинул машины, ждал.

Джефф открыл боковую дверку и забрался в автомобиль.

– Итак? – Голос был хриплым. – Что случилось?

«Сейчас, – подумал Блэкки, – я узнаю, есть ли у него бриллианты». Он почувствовал, как от волнения у него вспотели руки, он вытащил платок, вытер их и только тогда сказал:

– Приехал мой брат. Как я и ожидал, он в состоянии вам помочь. Нхан сказала вам, что нужны еще деньги?

Джефф жестом выразил свое раздражение.

– Я уже дал вам тысячу долларов. Ради Бога, скажите, где я могу взять еще!

Блэкки поморщился.

– Нужны еще две тысячи долларов, – сказал он. – Только тогда можно будет выбраться отсюда.

Джефф внимательно посмотрел на него.

– Каким образом?

– Мой брат знает летчика из Лаоса. Он подбросит вас на вертолете в Кратье. Оттуда будет нетрудно добраться до Гонконга. Можем договориться на послезавтра.

Джефф вздохнул с облегчением. Наконец-то! Еще два дня и две ночи он будет заперт в душном маленьком курятнике, при одной мысли о котором он чувствовал, что сходит с ума. Чего бы это ни стоило, он должен выбраться отсюда.

– Летчику можно доверять? – спросил он, и Блэкки уловил в его голосе нетерпение.

– Брат хорошо знает его. Ему можно довериться, но он хочет получить деньги заранее. Он запросит минимум три тысячи долларов.

– Заплатите ему, – сказал Джефф. – Я рассчитаюсь с вами в Гонконге.

– К сожалению, мистер Джефф, я не могу сделать этого, – решительно проговорил Блэкки. – Если вы не можете дать мне еще две тысячи долларов, тогда я вынужден отказаться помогать вам.

Джефф пожалел, что не знает стоимости наиболее мелких бриллиантов. Если бы он знал это, он мог бы их использовать для оплаты. Но у него не было выбора. Он понял, что Блэкки сказал свое последнее слово.

– У меня есть еще один бриллиант, – произнес Джефф. – Он стоит тысячу долларов. Остальное я буду вам должен.

– Извините меня. Мне бы не хотелось брать бриллианты. Я с большим трудом продал те два, что вы мне дали.

– Сколько вы за них получили? – спросил Джефф.

– Меньше тысячи долларов, – солгал Блэкки. – Если камень, который вы мне предлагаете, такой же, как те, выручка от продажи будет далеко не достаточна.

Джефф принес с собой два бриллианта, каждый был завернут в отдельный обрывок газеты. Он развернул один клочок бумаги, вынул бриллиант и протянул его Блэкки.

Блэкки подался вперед и включил освещение. Он осмотрел камень. Ему показалось, что он совершенно такой же, как и два других, которые он продал. Дыхание стало немного прерывистым. Чарли был прав. Американец нашел все бриллианты.

– За этот можно будет получить только пятьсот долларов, – сказал Блэкки. – Этого совсем недостаточно.

Огромная рука легла на плечо Блэкки. Показалось, будто стальные клешни впились в его жирное тело. Он посмотрел на Джеффа, сердце забилось от страха. Выражение лица американца ужаснуло его.

– Это все, что у меня есть. – Джефф говорил медленно, отчетливо произнося каждое слово. – Мой друг, у вас больше нет выбора. Если меня схватят, я расскажу про вас. Они разыщут те два бриллианта. Вы знаете, что сделают с вами. Я могу вам этого не говорить. Вы все уладите или погибнете вместе со мной.

– Вы делаете мне больно, мистер Джефф, – нервно сказал Блэкки. Он понял, насколько просто было Джеффу убить своего слугу. Сила этих стальных пальцев напугала его.

Джефф отпустил Блэкки.

– Вы получили от меня три бриллианта. Когда я прибуду в Гонконг, получите остальные деньги, но не раньше, чем я приеду туда.

Мозг Блэкки лихорадочно работал. Три бриллианта стоят больше четырех тысяч долларов. Этого хватит, чтобы заплатить летчику и обеспечить перелет Чарли. Дальнейшее давление на Джеффа могло оказаться небезопасным. Он сделал вид, что колеблется, потом улыбнулся, пожал толстыми плечами.

– Я согласен, мистер Джефф, – сказал он. – Я должен буду возместить разницу из собственного кармана, но ради вас я сделаю это.

– Для вас будет лучше поступить так, – мрачно сказал Джефф. – Не забывайте: если погибну я, вы погибнете вместе со мной.

– Об этом не может быть речи.

– Вы заинтересованы в успехе. – Последовала пауза, после которой Джефф продолжал: – Как мы договоримся?

– Я сейчас вернусь и все улажу. – Блэкки потер плечо. – Послезавтра будьте готовы. Я или мой брат приедем сюда и подвезем вас в моей машине. Вас доставят на место, где сможет безопасно приземлиться вертолет. Не здесь: это слишком близко от полицейского поста. Ясно?

Джефф кивнул.

– Вы привезете Нхан?

– Я привезу ее.

– Отлично, в четверг вечером здесь в одиннадцать с Нхан.

Блэкки посмотрел, как здоровяк американец выкарабкался из машины, включил мотор.

– Надеюсь на вас, – сказал Джефф, наклоняясь к окошку. – Помните, что я сказал: мы погибнем вместе.

Блэкки стало не по себе. Он вдруг пожалел, что вмешался в эту историю. Дело может кончиться плохо. Вспомнилось предостережение брата о возможности оказаться перед взводом стрелков. От страха лицо покрылось потом.

– Все будет хорошо, – сказал он. – Вы можете рассчитывать на меня.

Он выехал задним ходом в ворота храма, развернулся и поехал по узкой дороге к шоссе.

Полицейский по имени Дин Байонг Кхан бесшумно подъехал за несколько минут до этого и теперь лежал в высокой траве, его велосипед был спрятан неподалеку за зарослями молодого бамбука. Он видел, как автомобиль Блэкки повернул вправо, выехав на шоссе, и направился в сторону Сайгона. Кхану было известно, что через три мили на дороге Блэкки ожидает другой полицейский, который будет сопровождать его до полицейского поста. Он взглянул в сторону храма. Интересно, что понадобилось Блэкки в этих старых развалинах? Ему захотелось пройти туда, но у него не было фонаря, а в темноте он ничего не сможет увидеть. Это лучше сделать утром.

Он уже хотел встать на ноги, но его чуткое ухо уловило какой-то шорох. Он прижался к траве, вглядываясь в темноту.

Не подозревая, что за ним наблюдают, Джефф вышел в ворота и остановился, стараясь вспомнить, где он оставил свой велосипед. Ночь была темной: в небе висело несколько бледных звездочек, луна спряталась за плотной массой облаков.

«Еще два дня, – думал Джефф, – и Гонконг!» Появилось чувство уверенности, он не сомневался в том, что достаточно запуганный Блэкки теперь будет предан ему как собачонка.

Он вытащил пачку сигарет и закурил.

Кхан увидел огонек спички. На фоне неба выделялись массивные очертания фигуры Джеффа. Толстые губы полицейского раздвинулись в довольной улыбке, обнажив зубы.

Рука скользнула к кобуре, отстегнула защелку, пальцы обхватили курок.

«Это американец», – сказал он себе. Этого огромного человека не узнать невозможно. Сержант дал ему о нем необходимые инструкции.

«Этот человек вооружен и опасен. Ты должен стрелять так, чтобы убить его».

Револьвер легко выскользнул из кобуры. Кхан поднял его и прицелился. Стрелять было трудно: темные очертания на расстоянии по крайней мере в шестьдесят ярдов. Впервые за время своей работы в полиции Кхан ощутил неуверенность, сумеет ли он попасть в цель. Он всегда был хладнокровным и метким стрелком, но сейчас цель была слишком сложной даже для него.

Он пополз вперед, скользя по жесткой траве, как змея, голова была чуть приподнята, чтобы не потерять Джеффа из вида.

В этот момент Джефф думал о Нхан. К концу недели они будут в Гонконге. Они поселятся в лучшем номере отеля «Пенинсула». Питаться будут в «Перизен грилл», «Кинг праунз», думал он, улыбаясь. В Сайгоне ничего подобного они не видели.

Он сделал глубокую затяжку. Где все-таки он оставил свой проклятый велосипед? Он начал шарить по жесткой траве как раз в тот момент, когда Кхан, теперь уже находящийся от него не далее тридцати ярдов, снова вскинул свой револьвер.

Сейчас стрелять было еще труднее. Как говорил ему его инструктор, сложнее всего стрелять из револьвера по движущемуся человеку. Если необходимо выстрелить, надо целиться чуть впереди мишени, но лучше всего подождать, пока цель прекратит движение. Кхан снова заскользил по траве, поскольку Джефф опять отдалился от него.

Джефф наконец отыскал в траве велосипед и поднял его. В тот момент, когда он выпрямился, Кхан увидел велосипед и понял: еще мгновение, и он упустит свой шанс. Он торопливо прицелился и выстрелил.

Джефф как раз перебрасывал ногу через сиденье, когда Кхан выстрелил в него. Это был превосходный выстрел, если учесть охватившее Кхана волнение и едва различимую в темноте цель.

Джефф услышал, как что-то просвистело возле лица настолько близко, что обожгло кожу. Вслед за этим, как ему показалось, всего в нескольких ярдах от него вспыхнуло яркое пламя. В ночной тишине выстрел прозвучал как взрыв бомбы.

Джефф инстинктивно метнулся вперед, потерял равновесие и распростерся в траве, ноги запутались в велосипедной раме.

Волна ликующей радости охватила Кхана. Он видел, как Джефф упал после выстрела. Высокая трава скрыла его. Он не знал, убил ли Джеффа, но был уверен, что не промахнулся.

Первым желанием Джеффа было отбросить велосипед и вскочить на ноги, но он сдержал себя. Кто-то лежавший в траве выстрелил в него с расстояния в тридцать ярдов. Поднявшись, он представлял бы собой удобную мишень для второго выстрела, и на этот раз неизвестный стрелок мог бы не промахнуться. Очень медленно и осторожно он протянул руку к набедренному карману, вытащил пистолет и сдвинул назад предохранитель. Он чувствовал удары собственного сердца, тяжело дышал.

Кхан не двигался, его револьвер был направлен в сторону, где находился Джефф. В голову пришла неожиданная, лишившая его уверенности мысль. На лице выступил холодный пот, когда он подумал, что человек, в которого он стрелял, не был американцем Джеффом. Он посчитал, что огромные темные, появившиеся у горизонта очертания не могли быть не кем иным, как американцем, которого они разыскивали. Но разве это не мог быть другой человек?

Джефф медленно приподнял голову, разглядывая жесткую землю. Он не видел ничего, кроме высокой травы и нескольких кустов. Он внимательно прислушался, стараясь догадаться, кто бы мог в него выстрелить.

Кхан решил установить истину. У него не было уверенности, что он убил человека. Он мог лишь легко ранить его. Если это Джефф, Кхан знал, что у него есть оружие. Он не собирался подниматься и предлагать себя в качестве мишени.

Неожиданно Джефф увидел его. Он заметил светлое обмундирование на фоне чернеющей травы. Человек скользил вперед подобно змее, между ними было теперь не более пятнадцати ярдов.

Кхан также обнаружил Джеффа. Его рубаха цвета хаки тоже была заметна среди темной травы. Кхан замер, пытаясь разглядеть смутные очертания упавшего человека, перед собой он держал револьвер, по лицу струился пот, он старался уловить хотя бы малейшее движение.

Джефф скорее почувствовал, чем увидел, руку Кхана, направлявшую на него револьвер.

«Ему неизвестно, жив я или нет, – подумал Джефф, пытаясь справиться с овладевшей им паникой. – Возможно, он выстрелит еще раз, не приближаясь ко мне. Если я пошевелюсь, он наверняка выстрелит. А если нет, он тоже может выстрелить…»

Пистолет был сбоку. Чтобы прицелиться, его надо было приподнять. Притаившийся в траве Кхан был очень неудобной мишенью. Джефф внушал себе, что он не должен промахнуться. Дюйм за дюймом он начал приподнимать пистолет.

Кхан лежал в траве, всматриваясь в лежавшего в пятнадцати ярдах от него человека. Он не знал, что делать. Ему хотелось выстрелить в едва различимый силуэт, но сознание предостерегало его: если это окажется не Джефф, его обвинят в убийстве.

Он лежал, пытаясь принять какое-то решение. Прошла минута. Джефф следил за ним. Он нацелил револьвер в направлении различимой на темном фоне фуражки, стрелять было рискованно. Он ждал.

Прошло пять минут, показавшихся вечностью. Кхан почувствовал облегчение. «Этот человек мертв, – сказал он себе. – Ни один тяжелораненый не мог так долго неподвижно лежать». Он должен убедиться, что это был Джефф. Побуждаемый страхом, он привстал на колени, выпрямился и осторожно начал приближаться к лежавшему человеку.

Джефф поднял дуло пистолета, он продолжал держать его сбоку так, что оружие не было заметно приближавшемуся, и, когда Кхан был на расстоянии пяти ярдов, он мягко спустил курок. Раздался громкий щелчок, но пистолет не выстрелил. Патрон трехлетней давности предал Джеффа в самый нужный момент.

Кхан услышал этот звук и прыгнул в сторону, из открытого рта со свистом вырвалось дыхание. Огромная тень поднялась с земли и метнулась вперед. Он выстрелил не целясь.

Пуля оцарапала руку Джеффа. Обжигающая боль пронзила его, но не помешала прыжку. Кхан не сумел выстрелить еще раз. Джефф обхватил руками его худенькие ноги, ударил плечом в пах. Кхану показалось, что его боднул буйвол. Его подбросило в воздух, и он спустил курок револьвера. В ночном небе просвистела пуля, пламя выстрела на мгновение ослепило Джеффа.

Они оба упали в траву. Револьвер вылетел из руки Кхана. Пронизывающая боль превратилась в душераздирающий крик. Джефф ударил его кулаком по голове. Тело человека беспомощно дернулось, приподнялось и бессильно упало.

Джефф склонился над ним, тяжело дыша. Его руки опустились на горло Кхана, готовые помешать вырваться новому крику. Кхан пробормотал что-то по-вьетнамски, чего Джефф не мог разобрать. Затем из его горла вырвался странный вибрирующий звук, напоминающий шуршание сухих листьев. От этого звука волосы на голове Джеффа зашевелились. Голова Кхана откинулась в сторону, и Джефф понял, что он умер.

Несколько минут он стоял на коленях, склонившись над трупом, не в силах подняться. Наконец заставил себя встать.

«Еще одна смерть! – подумал он. – Эти людишки хрупкие, как спички. Должно быть, я сломал ему спину. Ну что ж, по крайней мере, это было для самозащиты. Если бы я не прикончил его, он убил бы меня».

Но что теперь делать? Если здесь будет найден труп, в храме устроят засаду. А послезавтра приедет Блэкки. Тело следует унести.

Тяжелой походкой, охваченный страхом, он подошел к своему велосипеду. Некоторое время он порылся в траве, пока не отыскал свой пистолет. Он сунул его в карман. «Пистолет негоден, – сказал он себе. – На него больше нельзя полагаться».

Он поднял велосипед и направился к тому месту, где лежал Кхан. Не чувствуя больше отвращения, он взвалил труп на плечи, взял велосипед и зашагал по жесткой траве по направлению к шоссе.

Перед тем как выйти на дорогу, он отыскал велосипед Кхана. Его нельзя было оставлять здесь. С трупом на плечах, придерживая руками велосипеды, он направился прочь от этого места.

Выйдя на шоссе, он сел на свой велосипед и, не выпуская руля другой машины, заработал педалями.

«Только бы никого не встретить, – думал он. – Тогда может благополучно закончиться эта паршивая ночь».

Он никого не встретил. Проехав четыре или пять миль, он швырнул труп Кхана в кювет и бросил на него сверху велосипед.

Перед тем как уехать, он забрал его револьвер и патроны.

Возвращаясь в Фудаумот, он тешил себя мыслью, что полиция посчитает смерть Кхана новым проявлением ярости Вьетконга.

Блэкки Ли возвратился в клуб около часа ночи. Он затормозил, вылез из машины, немного постоял, вдыхая воздух.

Машин не было. Возле тротуара стояли три повозки. В них спали рикши-мальчишки. Установленные у входа неоновые трубки были погашены. Их выключили ровно в двенадцать. Взглянув на темное здание, Блэкки улыбнулся. В Гонконге эти огни будут сверкать до зари. Там их не заставляют гасить.

Он пошел в клуб, но остановился, увидев, как из темноты появилась темная фигура и направилась к нему. Он узнал мексиканскую шляпу, которую всегда носил Ю-Ю, и нахмурился.

Ю-Ю подошел к нему.

– Добрый вечер, мистер Блэкки, – сказал он. – Я хочу поговорить с вами.

– В другой раз, – отрезал Блэкки. – Сейчас поздно. Приходи завтра. – Он зашагал к подъезду, отыскивая в кармане ключи.

Ю-Ю последовал за ним.

– Этого нельзя откладывать на завтра, мистер Блэкки. Мне нужен ваш совет. По поводу этого американца Джеффа.

Блэкки с трудом сдержал охватившую его тревогу. Его быстрый ум заработал. Каким идиотом он был! Он совсем забыл, что велел Ю-Ю следить за Нхан. Этот крысенок узнал, где скрывается Джефф! Он, видимо, прочел в газетах о вознаграждении.

– Джефф? – сказал он, глядя на Ю-Ю через плечо, толстое лицо было бесстрастным. – Кто такой Джефф?

– Американец, которого похитили, мистер Блэкки, – сказал Ю-Ю, в голосе прозвучала насмешка.

– Нам лучше подняться, – после недолгого колебания сказал Блэкки, предлагая Ю-Ю жестом пройти вперед.

Пока он поднимался за ним по ступенькам, бодрое настроение покинуло его. «Если этот крысенок поймет, что дважды два – это четыре, – думал Блэкки, – он сможет полностью разрушить наши планы».

В танцевальном зале горела лишь одна лампочка над кассой, где Ю Лан считала выручку. Стол был завален деньгами. Она посмотрела на вошедших. Увидев Ю-Ю, она вздрогнула.

Блэкки ничего ей не сказал. Он прошел через зал к своему кабинету. Ю-Ю следовал за ним. Увидев стол с деньгами, он на минуту остановился и с удивлением на них посмотрел.

В кабинете Блэкки сел за стол. Ю-Ю стоял перед ним и жевал свисавшую со шляпы кожаную тесемку.

– Итак, в чем дело? – спросил Блэкки.

– За сведения об американце предлагают двадцать тысяч пиастров, – сказал Ю-Ю. – Я знаю, что его не похитили, и знаю, где он находится. Я решил поговорить с вами, прежде чем пойти за вознаграждением.

– Почему ты считаешь, что я имею к этому делу какое-то отношение?

Ю-Ю смахнул с одежды остатки пищи.

– А разве нет? – сказал он, не глядя на Блэкки. – Он тот человек, которого я видел в Фудаумоте. Он встречался с Нхан.

– Откуда ты знаешь?

Ю-Ю взглянул вверх, его толстые губы раздвинулись в иронической усмешке.

– Знаю, мистер Блэкки. Я решил сначала прийти к вам. Вы всегда были добры ко мне. Я не хочу причинять вам неприятности.

Широкие ноздри Блэкки раздулись. Сердце похолодело от страха, но лицо оставалось спокойным.

– Почему у меня должны быть неприятности?

Ю-Ю пожал плечами, ничего не сказав.

Чтобы дать себе время подумать, Блэкки решил закурить. Доставая спичку, он сказал:

– Было бы лучше, если бы ты не ходил в полицию. Я беспокоюсь о девушке. Я стараюсь оградить моих девушек от разных неприятностей.

Ю-Ю широко ухмыльнулся.

– Я знаю это, мистер Блэкки.

– Ну что ж, прекрасно. Держись подальше от полиции. Насчет этого помалкивай. Здесь не любят полицейских доносчиков.

Ю-Ю кивнул.

Последовала пауза, после которой Блэкки продолжал:

– Сейчас самое время устроить тебя на работу. Зайди ко мне завтра. Я подыщу для тебя что-нибудь подходящее. – И легким движением он приказал ему удалиться.

Ю-Ю не двигался.

– А как насчет вознаграждения, мистер Блэкки?

«Я должен буду дать ему денег, – подумал Блэкки, – но это не решит дела. Как только он их потратит, он потребует снова. Я сам посадил этого крысенка себе на спину».

– Полиция ничего не заплатит тебе, – сказал он. – Они выслушают тебя, но ничего не заплатят. Мне не следовало бы говорить тебе об этом.

– Я думаю, они заплатят, мистер Блэкки, – возразил Ю-Ю. – Мне нужны деньги. Может быть, вы дадите их мне?

– Я дам тебе работу, – сказал Блэкки с твердостью, которой он не чувствовал. – В твоем возрасте ты должен иметь постоянное занятие.

– Мне не нужно постоянное занятие, мистер Блэкки, – проговорил Ю-Ю и с появившейся в голосе настойчивостью добавил: – Мне нужны двадцать тысяч пиастров.

Блэкки довольно долго смотрел на него, затем поднялся.

– Подожди здесь, – сказал он, – и ничего не трогай.

Он вышел, притворив за собой дверь. Блэкки направился к двери, ведущей в жилую часть здания позади клуба, не обращая внимания на Ю Лан, провожавшую его взволнованным взглядом. Он подошел к спальне Чарли и вошел.

Над висевшей на стене полкой светил ночник. На полке стояла большая фотография их отца. Было достаточно светло, чтобы увидеть спящего Чарли.

Когда Блэкки затворил дверь, Чарли открыл глаза и сел.

– Кто это? – спросил он.

Блэкки негромко рассказал ему о встрече с Джеффом.

– У него есть бриллианты, – сказал он. – Он дал мне еще один.

Чарли протянул руку, и Блэкки положил в нее завернутый в газету бриллиант. Чарли осмотрел камень и кивнул.

– Это тоже мой, – сказал он. – Он согласен с ценой?

– Да.

– Завтра утром я лечу в Пномпень.

– Есть неприятности. – И Блэкки рассказал брату про Ю-Ю.

– Такие вещи случаются, – философски произнес Чарли. – Ты должен заплатить ему. Конечно, он потом потребует еще. Когда у нас будут бриллианты, мы придумаем, что нам с ним делать. А пока дай ему денег.

– Я как раз думал об этом. Хорошо, я заплачу ему.

– Ты думаешь, он пойдет в полицию после того, как ты заплатишь ему? Он может не устоять перед искушением получить еще вознаграждение.

– Он не сделает этого, – сказал Блэкки. – Полиция слишком много знает о нем. Не думаю, чтобы они что-нибудь ему дали.

Чарли кивнул.

– Тогда заплати ему.

Глава 12

Нхан провела скверную ночь. Сон, который ей приснился, напугал ее.

Проводив в школу братьев и пока еще не проснулся дядя, она наняла рикшу до гробницы маршала Ли Ван Дейта. У входа она накупила для дароприношений различных овощей и фруктов. Она вошла в храм и разложила свои дары на длинном столе, на котором уже лежали другие подношения.

Она встала на колени и долго молилась. Это немного успокоило ее, она купила две свечи, зажгла их и поставила на подставку среди множества горевших свечей. Затем, встав на колени, она взяла обеими руками сосуд, в котором лежало несколько тонких дощечек, на каждой дощечке был указан номер. Очень осторожно и тщательно она потрясла сосуд, пока из него не вывалилась на каменный пол одна дощечка. Она взглянула на номер и увидела цифру 16. Нхан подошла к помеченному цифрами ящику на стене и вынула из ячейки под номером 16 клочок розовой бумаги.

Нхан отнесла эту бумагу сидевшему у входа в гробницу старику. Это был один из пяти предсказателей судьбы в этом храме. Он прочел, что было написано на бумаге, а затем долго и внимательно разглядывал Нхан. Он был самый мудрый и самый старый предсказатель в гробнице, и Нхан безгранично верила ему.

Он сказал ей, что в течение следующих двух дней она должна быть очень осторожной в своих действиях. Эти два дня будут самыми трудными в ее жизни. После двух дней ей уже нечего будет бояться, для нее будет лучше вернуться домой, помолиться и молиться все время, пока не минуют два дня.

Вместо того чтобы вернуться домой, Нхан села на десятичасовой автобус до Фудаумота. Она безумно захотела увидеть Стива, ощутить его руки, сплетенные у нее за спиной. «Он, – думала она, – успокоит меня лучше молитвы».

В то самое время, как ее автобус отходил от Центрального рынка, лейтенант Гембли отворил дверь своего кабинета. На столе он нашел подшивку бумаг и требование представить подробный доклад по вопросу об ограблении принадлежащих посольству складов. Изучение этих бумаг и составление отчета займет по крайней мере два дня. Приступая к работе, он вспомнил, что должен был сходить к гробнице маршала Ли Ван Дейта, чтобы поговорить с дядей Нхан Ли Квон.

«Не могу же я делать все сразу, – сказал он себе. – Я сообщу ее имя Нгок Лину, и пусть он займется этим делом».

Около одиннадцати часов секретарь принес ему чашечку кофе. Воспользовавшись перерывом в работе, он позвонил инспектору.

– Ваша версия, что Джефф является дегенератом, далека от истины, – сказал Гембли, когда услышал в трубке голос инспектора. – Я разговаривал с его друзьями и не выявил никаких доказательств, что он был педерастом или совращал девочек. У него была постоянная девушка. Вам бы лучше побеседовать с ней. Она бы не сказала вам ничего плохого про этого парня.

Инспектор слушал, полузакрыв от гнева глаза.

– Если бы я мог разыскать эту девушку, лейтенант, – сказал он, сдерживая раздражение, – я бы обязательно поговорил с ней, но я не знаю, кто она, и не могу этого выяснить.

Гембли усмехнулся.

– Вы удивляете меня, инспектор. Я без особого труда выяснил это. Я узнал ее имя у той китайской проститутки, у которой вы нашли Уэйда. Все очень просто.

Инспектор подался вперед, что есть силы сжав трубку.

– Кто она?

– Она танцовщица из «Парадиз-клуба». Ее имя Нхан Ли Квон. Я не знаю, где она живет, но могу сообщить, что ее дядя – предсказатель судьбы в гробнице маршала Ли Ван Дейта. Он скажет вам, где ее можно найти.

Инспектор вздохнул с облегчением.

– Благодарю, лейтенант. Буду действовать по вашим указаниям. – И он повесил трубку.

Довольно долго он сидел не двигаясь, глядя перед собой. Затем поднял трубку и позвонил полковнику Он Дин Кхаку. Он сказал ему, что наконец сумел выяснить, кто такая девушка Джеффа.

– Я сам допрошу ее, – сказал полковник голосом, не допускающим возражений. – Арестуйте ее без шума. Немедленно приведите ко мне.

Инспектору не потребовалось много времени, чтобы установить адрес Нхан. В управлении имелся список танцовщиц всех клубов. Взяв с собой двух человек в штатской одежде, он поехал к дому Нхан. На углу улицы он остановил машину и направился с одним из своих людей к ее квартире.

Дверь отворила мать Нхан.

– Дочери нет, – сказала она инспектору. Куда пошла, она не знает. Наверное, вернется после полудня, но до шести часов придет наверняка.

Инспектор оставил в квартире своего человека. Он велел ему подождать Нхан и не позволять матери ни под каким предлогом, пока не вернется дочь, выходить из дома.

Когда инспектор уехал, полицейский сел на скамейку возле двери и закурил сигарету. Мать Нхан забилась в угол, в ужасе глядя на него. Вскоре ему надоело курить. Он запер дверь и начал осматривать квартиру. Он открывал и закрывал шкафы, вытаскивал ящики и переворачивал их содержимое. Все это время мать Нхан не сводила с него глаз.

Джефф был удивлен и обрадован, когда дверь его комнаты отворилась и вошла Нхан. Он подумал, что она выглядит очень уставшей, и, целуя ее, спросил, о чем она беспокоится. Он подвел ее к кровати, сел, посадил Нхан рядом с собой и обнял ее. Он рассказал ей о встрече с Блэкки, но не упомянул о полицейском.

– Мы уезжаем завтра ночью, – сказал он. – Следующим утром мы будем в Гонконге.

Нхан ответила после некоторого колебания:

– Может быть, подождем еще два дня, Стив? Так будет лучше. Я сегодня утром советовалась с прорицателем, следующие два дня будут очень тяжелыми для меня. Давай подождем. Через два дня все будет в порядке. – Она боязливо взглянула на него, ожидая, что он рассердится и вспылит, но вместо этого он улыбнулся.

– Пойми, Нхан, если ты хочешь стать американской гражданкой, ты не должна быть суеверной. Суеверия – это все чепуха. Прорицатели хороши для маленькой вьетнамской танцовщицы, но не для американской гражданки.

– Понятно, – покорно согласилась Нхан.

Ей очень хотелось заслужить одобрение Стива, хотелось, чтобы он правильно понял ее. Неожиданная мысль, что она никогда не увидит Гонконга, вдруг пронзила ее. Разве предсказатель судьбы не сказал ей, что следующие два дня будут самыми трудными в ее жизни?

– Разве нельзя подождать? – спросила она.

– Нет. Все уже решено, – ответил Джефф. – Ни о чем не тревожься. Все будет хорошо. – Он откинулся на кровать, притянул ее к себе и начал целовать.

Нхан закрыла глаза, ласки вызывали в теле приятные ощущения, но душа ее, как мышонок в лапах кота, трепетала от страха.

– Почему бы тебе не остаться со мной? – сказал Джефф. – Зачем возвращаться в Сайгон? Завтра ночью мы уедем. Останься!

Он приподнялся на руках, склонился над ней, нежно поглаживая пальцем ее нос, прикасался к губам и щекам.

– Я не могу остаться, – покачала она головой. – Я должна подготовить к моему отъезду маму. И еще многое надо сделать. Надо собраться. Я не могу уехать, не попрощавшись с братьями.

«Семья! – подумал Джефф с раздражением. – Она словно гиря на ногах бегущего человека. Она, как петля, душит все побуждения».

Он был очень доволен, что у него нет семьи: ни матери, которую надо подготавливать к расставанию, ни братьев, с которыми надо прощаться.

На его лице появилось раздражение, и он передернул плечами.

– Ну что же, все верно. Это твоя семья. Блэкки приедет к тебе домой завтра вечером в десять. Он привезет тебя ко мне. Мы обо всем договорились.

– Я буду готова, – сказала Нхан.

– Мы встретимся в одиннадцать у разрушенного храма, затем Блэкки отвезет нас куда-то, где сможет приземлиться вертолет. Добравшись в Кратье, мы будем в безопасности.

Растущее предчувствие опасности настойчиво охватывало ее сознание. Она нежно обхватила руками лицо Джеффа, улыбнулась ему и сказала:

– Мы можем немного полюбить друг друга, Стив? Сейчас… Это будет в последний раз. – Она замолчала, затем добавила: – Перед тем, как мы приедем в Гонконг.

Он, удивленный, посмотрел на нее.

– Ты все еще боишься, да? – сказал он, снимая с нее накидку. – Ты не должна бояться. Все идет хорошо. Я знаю. Доверься мне.

Она отдалась ему так, как никогда не отдавалась прежде. Ею овладело отчаянное желание выразить свою любовь таким образом, чтобы неизгладимый след остался у него в душе, чтобы он помнил о ней все те долгие годы, которые ему предстоит прожить без нее.

Пока Нхан ехала на автобусе в Фудаумот, а лейтенант Гембли беседовал по телефону с инспектором Нгок Лином, Блэкки вез своего брата в сайгонский аэропорт.

Чарли посчастливилось достать билет на самолет, летящий в десять часов в Пномпень. Он уже послал телеграмму Ли Уоткинсу, летчику, перевозящему контрабандой опиум, с просьбой встретить его в Пномпене в аэропорту.

Пока большой американский автомобиль мчался по шоссе, братья молчали, погруженные в свои мысли.

Неожиданно Блэкки сказал:

– Уоткинсу следовало бы выбрать безопасное место для посадки. Оно должно быть недалеко от Фудаумота. Я не хочу долго ехать с Джеффом: это слишком рискованно.

Чарли кивнул.

– Я договорюсь с ним. – Он подождал, пока Блэкки, сбавив скорость, объезжал двух бредущих по дороге буйволов, затем, когда Блэкки прибавил газу, продолжал: – Настало время решить, каким образом отобрать у американца бриллианты, когда он уедет отсюда.

– Я уже думал об этом, – сказал Блэкки. – Я не думаю, что было бы безопасным позволить ему уехать с бриллиантами в Гонконг. Их следует отобрать у него в Кратье.

Чарли подумал. Он понял, что Блэкки был прав. В Гонконге отобрать бриллианты у Джеффа будет почти невозможно, а в Кратье это сделать до чрезвычайности просто.

– Да. Как только бриллианты покинут Вьетнам, это не составит больших затруднений. Я мог бы нанять несколько человек, которые позаботятся об этом после того, как я договорюсь с Уоткинсом.

Эти мысли уже с самого раннего утра тяготили Блэкки. Он пришел к определенным выводам, в которые не решался посвятить брата. После продолжительной паузы он все-таки заставил себя сказать:

– В этом деле нельзя доверять посторонним, Чарли. Они могут украсть бриллианты. Я полагаю, ты поедешь вместе с Джеффом в Кратье. – Он снова замолчал, потом добавил: – Ты должен будешь забрать у него бриллианты.

Чарли вздрогнул.

– Ты моложе и сильнее, – сказал он. – Я думаю, ты должен сделать это, Блэкки.

– Я тоже уже думал об этом, – ответил Блэкки, – но тут слишком много осложнений. Как я вернусь обратно? Мы не можем рассчитывать, что Уоткинс совершит обратный полет. У меня нет визы в Камбоджу, в то время как у тебя она есть. Я должен был бы поехать в Гонконг с бриллиантами. Нет, извини меня, Чарли, но это предстоит сделать тебе.

– Американец опасен, – сказал Чарли, нервно поеживаясь. – Я могу не справиться с ним.

– И об этом я подумал, – возразил Блэкки. – Ты не упустишь своих возможностей. Мне представляется это так: ты скажешь американцу, что необходимо приземлиться возле Кратье, где вас будет ждать автомобиль, который доставит его на аэродром для перелета в Гонконг. Ты договоришься с Уоткинсом, чтобы он приземлился в каком-нибудь уединенном месте. Ты также договоришься об автомобиле, который вас встретит. Тебе потребуется револьвер с глушителем. Когда Уоткинс приземлится, ты пойдешь с Джеффом к автомобилю. Он будет стоять на дороге, немного вдали от места приземления. Ты сделаешь так, чтобы Джефф оказался впереди тебя. Пока вы будете идти, ты выстрелишь в него. Других возможностей, Чарли, у нас нет. Речь идет о двух миллионах долларов. Если он догадается, что ты намереваешься завладеть бриллиантами, он сможет перехитрить тебя. Мне не очень нравится этот план, но иного выбора нет. Когда ты убьешь его, ты возьмешь бриллианты и пойдешь к автомобилю. Шоферу скажешь, что твой пассажир не смог приехать.

Чарли обдумал, что сказал ему брат. Убийство не пугало его. Пятнадцать лет назад он убил шантажировавшую его женщину. Он сделал это без малейших колебаний. Поздно вечером он пришел к ней домой под предлогом уплаты вымогаемых ею денег. Он ударил ее в затылок, раздел и утопил в ванне. Создалось впечатление, что она поскользнулась, ударилась головой о край и утонула.

Мысль об убийстве Джеффа не ужасала Чарли. Не существовало ничего такого, чего бы он не сделал ради двух миллионов долларов, но он уже не был тем человеком, каким был пятнадцать лет назад. У него уже были не такие крепкие нервы. Его страшила мысль идти через темные джунгли с таким опасным человеком, как Джефф. Если Джефф заподозрит что-либо, он выстрелит первый и не промахнется. Чарли не хотелось умирать. Он предпочел бы более безопасный план.

– Мы забыли о девушке, – сказал он. – Она тоже там будет.

– Я не забыл о ней, – ответил Блэкки. Он намеренно не упомянул про Нхан. Ему хотелось, чтобы брат свыкся сначала с мыслью об убийстве одного человека. – Она тоже должна поехать. К сожалению, Чарли, я не думаю, чтобы американец уехал без нее. Сначала я хотел устроить все так, чтобы она не присоединилась к нему, но при дальнейшем размышлении понял: это рискованно. Он может отказаться поехать, если ее с ним не будет. Ее также следует убрать.

«Два убийства!» – подумал Чарли и почувствовал, как тело покрывается потом.

Перед глазами предстала сцена: Джефф с девушкой идут впереди, он следует за ними. Вытаскивает револьвер и стреляет Джеффу в спину. Джефф падает. Он, может быть, не убит, но, по крайней мере, безвреден. Что сделает девушка? Она бросится прочь. Будет темно. Если она побежит раньше, чем он прицелится, она сможет скрыться. Тогда не оберешься неприятностей.

Как бы прочтя его мысли, Блэкки тихо сказал:

– Она влюблена в американца. Когда он упадет, она подбежит к нему. Будет легко вторично выстрелить, Чарли.

– Ты, кажется, все обдумал, – произнес Чарли с появившейся в голосе горечью. – Было время, когда я думал за всю семью.

Блэкки не сказал ничего. Все зависело от того, сумеет ли Чарли осуществить задуманное. Сам он содрогался от мысли об убийстве. Он знал, что руки Чарли уже совершили одно убийство. И он также знал, что никогда не смог бы заставить себя застрелить Джеффа и Нхан. В этом было вызывавшее зависть Блэкки различие между Чарли и им: Чарли был безжалостен.

Уже был виден аэропорт.

– Соглашение, – сказал Чарли, – слишком одностороннее. Ты ничем не рискуешь, Блэкки. Я должен выполнять всю работу, и на меня ложится весь риск. Когда будут найдены трупы, Уоткинс поймет, что я убил их. Он может начать меня шантажировать.

– Ты, в свою очередь, можешь шантажировать его, – сказал Блэкки. – Он получил десять лет за контрабанду опиума в Бангкок. Уоткинс не должен беспокоить тебя.

– Еще есть шофер автомобиля.

– Договорись с Уоткинсом, чтобы он взял одного из своих людей. Пусть тебя это не тревожит.

Чарли пожал плечами. Он был готов принять план, но решил притвориться несогласным с ним, чтобы получить возможность выторговать более выгодные для себя условия.

– Если я должен делать все это, – сказал он, – необходимо заключить новое финансовое соглашение. Ты не можешь рассчитывать на половину денег, когда ты ничем не рискуешь. Я думаю, мне полагается три четверти, а тебе четверть.

Блэкки ожидал, что брат потребует больше денег, но три четверти, конечно, абсурд.

– Мы собираемся быть партнерами, Чарли, – сказал он. – Мы хотим использовать деньги, чтобы открыть в Гонконге танцклуб, выгодный нам обоим. Я согласен, что ты должен получить больше денег, но три четверти – это неразумно. Я предлагаю тебе пятьдесят тысяч долларов с основного капитала, а остальное будет поделено поровну.

– Давай договоримся о ста тысячах, – предложил Чарли, – и шестьдесят процентов от дохода клуба.

Блэкки поморщился, пожал плечами. На месте Чарли он потребовал бы для себя еще более выгодных условий, чем эти.

– Хорошо, – сказал он. – Я согласен.

Чарли кивнул. Он был удовлетворен.

Когда Блэкки затормозил у входа в аэропорт, Чарли напомнил:

– Я вернусь завтра утром. Не забудь про револьвер.

Блэкки не ожидал, что за ним наблюдают. Он возвращался в Сайгон, не зная, что по дороге в аэропорт и обратно его сопровождали два сыщика из службы безопасности. Они видели, как Блэкки вошел в клуб, затем один из них позвонил по телефону инспектору, в то время как другой ожидал в машине, остановившейся в нескольких ярдах от входа в клуб.

Сыщики не заметили Ю-Ю, который сидел на корточках под деревом, забавлялся своей игрушкой и наблюдал за ними.

Ю-Ю видел, как двое мужчин поехали вслед за Блэкки и его братом. Он видел, что Блэкки возвратился один, но в сопровождении двух сыщиков. Ситуация заинтересовала его, после недолгого раздумья он выпрямился и направился в клуб. Поднявшись по лестнице, он вошел в танцзал.

Ю-Ю пересек площадку и без стука вошел в кабинет Блэкки. Он затворил дверь и прислонился к ней.

Блэкки потягивал из стакана чай. Он поднял глаза. Его лицо было бесстрастным, когда он увидел Ю-Ю.

– В чем дело?

– Могу продать кое-какие сведения, – сказал Ю-Ю. – Они стоят пять тысяч пиастров – по дешевой цене.

– Какие сведения?

– Сначала давайте деньги.

– Убирайся отсюда, – закричал Блэкки, опуская на стол стакан с чаем, – или я вышвырну тебя!

Ю-Ю усмехнулся.

– Дело касается вас и полиции, мистер Блэкки. Это важно.

Блэкки внезапно почувствовал, как похолодело сердце. Без колебаний он вытащил бумажник, отсчитал пять тысяч пиастров и швырнул их через стол Ю-Ю.

– Так в чем дело?

Ю-Ю подобрал бумажки.

– К вам приставлены два сыщика из службы безопасности, – сказал он. – Они следовали за вами, когда вы утром поехали с мистером Чарли. Они сопровождали вас, когда вы вернулись. Сейчас они находятся возле клуба в машине – черном «Ситроене».

Несколько мгновений Блэкки сидел, сверля глазами Ю-Ю, затем с видимым усилием произнес:

– В следующий раз, когда будешь сюда заходить, стучись в дверь. А теперь уходи.

Ю-Ю посмотрел на деньги в своей грязной руке, подмигнул Блэкки.

– Одни люди находят, другие теряют. Мне жаль вас, мистер Блэкки. – И он вышел.

Как только дверь затворилась, Блэкки быстро поднялся и подошел к окну. Он осторожно посмотрел сквозь закрытые ставни. Внизу на улице он увидел «Ситроен». Он не мог рассмотреть, кто в нем сидит, но было видно, что люди в машине курили. Из открытого окна струились кольца табачного дыма.

«Что это значит? – спросил он себя. – Почему они следили за мной? Они подозревают, что я связан с Джеффом? Или они следят за мной в надежде, что я наведу их на след Нхан? Или все это не имеет к Джеффу никакого отношения?»

Он отошел от окна, вынул платок, обтер вспотевшее лицо. Холодок страха прополз по спине. Если бы не этот крысенок Ю-Ю, он бы через десять минут пошел за револьвером с глушителем. И если бы его с ним задержали, он бы заработал два года.

Он медленно подошел к столу, сел. «Будет лучше не выходить на улицу, – сказал он себе. – За револьвером могла бы сходить Ю Лан». Он с завистью подумал о Чарли, находящемся в безопасности в летящем в Пномпень самолете. Может быть, предупредить Чарли, что за ними следит полиция? Он подумал, решил пока немного подождать. Возможно, это не имеет никакого отношения к Джеффу. Возможно, кто-то проболтался о маленькой валютной спекуляции, которую он осуществил пару недель назад. И теперь полиция начала следить за ним.

Он встал, подошел к шкафу, налил себе изрядную порцию виски, вернулся к столу и поспешно написал записку. Он вынул из бумажника немного денег, которые положил в конверт вместе с письмом, запечатал конверт и написал адрес.

Затем он прошел в танцзал, где Ю Лан составляла букеты.

– Отнеси это письмо Фат Во, – велел ей Блэкки. – Возьми с собой корзину, купи фруктов и овощей. Фат Во даст тебе сверток, положи сверху него фрукты и овощи и возвращайся сюда.

– Что в этом пакете? – спросила Ю Лан, беспокойство засветилось в ее глазах.

– Это тебя не касается, – сказал Блэкки. – Отправляйся немедленно, дело срочное.

Ю Лан постояла в нерешительности, затем, поняв, что сейчас он не склонен терпеть непослушание, покорно пошла за корзиной.

Блэкки возвратился в свой кабинет. Он допил виски и почувствовал себя спокойнее. Он видел в окно, как Ю Лан быстро пошла по улице к ресторану Фат Во. За ней никто не последовал. Человек в «Ситроене» продолжал курить. Блэкки ожидал у окна. Через двадцать минут он увидел возвращающуюся Ю Лан с корзиной, наполненной овощами. Он встретил ее у дверей.

– Принесла? – спросил он.

Она опустила корзину, вынула из нее немного овощей и вытащила сверток, тщательно завернутый в коричневую бумагу и перевязанный шпагатом.

– Что случилось? – спросила она. – Я беспокоюсь. Ты что-то затеваешь. Могу я узнать?

Блэкки взял сверток.

– Нет, – сказал он. – Это не женское дело.

Он прошел в свой кабинет, закрыл и запер на задвижку дверь, а затем развернул сверток. Автоматический револьвер 38-го калибра с длинным глушителем понравился ему. Он проверил магазин, подошел к сейфу и запер оружие. «Через два дня, – думал он, – у нас будут бриллианты». Казалось, ждать надо целую вечность. Он снова подошел к окну и посмотрел сквозь ставни. «Ситроен» все еще был там.

Пока он рассматривал автомобиль и размышлял, что бы могло означать внимание полиции к нему, инспектор Нгок Лин стоял перед столом полковника Он Дин Кхака и докладывал об убитом полицейском, найденном в кювете на шоссе у Фудаумота.

Было половина четвертого. Труп только что обнаружили. Полицейский исчез накануне вечером после того, как покинул полицейский пост. Он должен был наблюдать за машиной Блэкки Ли. Инспектор не мог решить, бандиты или Джефф убили полицейского.

Мертвый полицейский не интересовал полковника. Утром у него состоялся неприятный разговор с Лам Фаном. Лам Фан предупредил его, что почва уходит у них из-под ног. Один из шпионов Лам Фана при президенте сообщил ему, что враждебная полковнику группа наконец убедила президента предпринять действия против него. К концу недели он больше не будет главой службы безопасности. Он будет уволен через три дня, как только его преемник возвратится из Парижа, до его возвращения никакие действия против полковника не будут предприняты.

«Три дня!» – думал полковник, рассеянно слушая доклад инспектора. Если эти слухи правдивы, у него остается только три дня, чтобы захватить бриллианты и покинуть страну.

– Где танцовщица? – спросил он.

– Она вернется домой к шести часам, – ответил инспектор. – В десять минут седьмого, сэр, она будет в той комнате.

Полковник внимательно посмотрел на него, крошечные глазки засверкали.

– Я запомню твое обещание, – сказал он. – Если ее не будет здесь к десяти минутам седьмого, ты пожалеешь, что появился на свет.

Наступило молчание, затем инспектор сообщил:

– Сегодня утром Блэкки Ли отвез своего брата в аэропорт. Тот улетел в Пномпень. У него обратный билет, завтра утром он должен вернуться. Эти двое что-то знают про Джеффа. Я почтительно советую арестовать и допросить их.

Полковник покачал головой.

– Пока нет, – сказал он. – Приведи мне девчонку. Она расскажет мне все.

Глава 13

Неясный звук разбудил Нхан. Она спала спокойно, сновидения больше не мучили ее. Она лежала не двигаясь, рассматривала деревянный потолок, прислушивалась к слабым звукам, доносившимся с проходящей мимо дома дороги.

В маленькой комнатке было жарко. Вялая истома овладела Нхан. Она повернула голову, посмотрела на спящего рядом с ней Стива. Затем осторожно привстала, чтобы не разбудить его, взглянула на лежащие на столике наручные часы. Было четыре часа. Она легла, удовлетворенно вздохнув.

Автобус в Сайгон отходил в пятнадцать минут шестого. Без пяти шесть она будет у Центрального рынка. К шести она вернется домой и успеет приготовить ужин для братьев.

На какой-то момент страх покинул ее. Джефф был умелым любовником, он удовлетворил ее тело, облегчил душу.

Она с радостным вздохом вытянула обнаженные ноги, прикрыла руками маленькие груди, прижав локти к узенькой талии. Стив пошевелился. Он открыл глаза, поморгал, затем, увидев, что она наблюдает за ним, улыбнулся.

– Хэлло, миссис Джефф, – сказал он и обнял ее. – Который час?

Млея от восторга, она посмотрела на него. Он не мог бы сказать ей ничего более приятного, чем это простое «хэлло, миссис Джефф».

– Только четыре.

Он просунул руку ей под плечо, притянул к себе.

– С какой бы радостью я уехал отсюда, – сказал он, рассеянно похлопывая ее по боку. – Еще тридцать один час. Чертовски забавно, что через несколько часов изменится вся жизнь. Через тридцать один час мы будем в вертолете. Ты когда-нибудь летала в вертолете?

– Нет.

– И я тоже. Это будет первое впечатление из того множества новых впечатлений, которые нам предстоит пережить. – Он заметил, что в ее глазах появилась грусть, покачал головой, улыбнулся. – Первое, что мы сделаем, когда приедем в Гонконг, это найдем юриста, чтобы уладить вопрос с твоей семьей. Ты ведь беспокоишься о них, не так ли?

– Немного. Они будут очень расстроены, когда я уеду.

– Они привыкнут к этому. – Несколько минут он лежал спокойно, затем сказал: – Ты не переменила своего решения и не останешься со мной? Дедушка мог бы съездить и попросить у твоей семьи позволения остаться со мной и выйти за меня замуж. Я дам ему денег на такси. Оставайся здесь, Нхан. Мы сможем лучше узнать друг друга. Тридцать один час мы будем разговаривать в этой маленькой комнате. Мы довольно хорошо узнаем друг друга после такой долгой беседы, ведь так?

– Да.

У нее появилось желание остаться. «Странно, – думала она, – когда я с ним, у меня нет страха. Когда он обнимает меня, я верю, что действительно поеду с ним в Гонконг, остановлюсь в лучшей гостинице, буду иметь собственный автомобиль, жемчужное ожерелье, которые он мне обещал. Но мне ничего не надо, кроме него».

Она поборола искушение остаться. Ее братья не любили дедушку. Она никогда не знала почему. Он не сможет поехать и рассказать им, что она покидает Сайгон и долгое время не увидится с ними. Они надеются на нее. Она обязана сама объяснить им, почему она уезжает.

– Я должна ехать, Стив, – сказала она и печально на него посмотрела. – Я хочу остаться, но ведь я покидаю их и уезжаю с тобой, будет нехорошо, если я не поговорю с ними сама.

– Правильно. – Джефф наклонился и поцеловал ее. – Ты смешная, Нхан. Я восхищаюсь тобой.

– Ты очень добр.

– Нет. – Джефф нахмурился. – Я люблю тебя. Я не был добрым, пока не почувствовал, что люблю тебя. Быть добрым к тебе очень легко. – Он встал с кровати натянул шорты, подошел к лежащему на полу брезентовому мешку, раскрыл его, вынул оттуда металлическую коробочку и возвратился к кровати. – Лежи тихо, – сказал он и, открыв коробку, осторожно высыпал бриллианты в маленькое углубление между ее грудей.

Она подняла голову и посмотрела на бриллианты, сверкающие, словно светлячки, на ее коричневой коже. Ей стало холодно, она подавила дрожь, когда Джефф осторожно передвигал пальцами бриллианты, сделав из них небольшой узор.

– Они великолепны, не так ли? – сказал он. – Взгляни на них! Мне будет жалко продавать их. Я отберу лучшие и украшу ими твое кольцо.

Бриллиантовая россыпь на ее теле воскресила в памяти ощущение страха, которое она однажды испытала, когда, лежа в траве, почувствовала, как по ее голым ногам проползла змея. Тогда она вскочила на ноги, в ужасе вскрикнула. Сейчас, наблюдая удовольствие, которое доставляли Джеффу лежащие у ее грудей бриллианты, она поборола охвативший ее страх, подавила желание смахнуть их со своего тела и вскрикнуть.

Но она не смогла скрыть внезапного напряжения своих мышц, и Джефф, раздосадованный этим, собрал бриллианты и сложил их обратно в жестянку.

– Интересно, научусь ли я когда-нибудь понимать тебя, Нхан, – сказал он. – Только что ты была счастливой и веселой, а в следующее мгновение ты уже вне себя от страха. Мне бы хотелось знать, что происходит в твоей славной головке.

Она провела рукой между грудей, словно желая сбросить вызванное бриллиантами ощущение.

– Мне иногда тоже хочется знать твои мысли, Стив.

– Я знаю. – Прежде чем закрыть коробочку крышкой, он внимательно посмотрел на бриллианты. – Кроме тебя, ничто в мире не приносит мне большего наслаждения, чем эти камешки.

– Я рада.

Она соскользнула с кровати. Она больше не могла вынести разговоров про бриллианты. Если бы не эти искрящиеся камни, Хоум был бы еще жив и не было бы того кошмара, который произошел с ними.

– Мне надо одеться, а то я опоздаю на автобус.

– Да, пора. – Он вытянулся на кровати, закурил, смотрел, как она натягивает на себя одежду. Когда она подошла к зеркалу, чтобы расчесать волосы, он сказал: – Ты поняла, что делать, Нхан? Не должно быть ошибки. Блэкки заедет за тобой завтра вечером в десять часов. Он отвезет тебя к старому храму. Я буду там в одиннадцать. Не бери много вещей… один маленький чемоданчик. Все, что нужно, мы купим в Гонконге.

– Понимаю.

Она спрятала в сумку расческу, затем вынула оттуда какой-то маленький предмет и подошла к нему. Она села на край кровати, серьезно на него посмотрела.

– Я хочу, чтобы ты сохранил это, пока мы снова не увидимся.

– Что это?

Она взяла его руку и вложила в нее предмет. Нахмурившись, он поднес руку ближе к глазам, чтобы разглядеть вещицу. Это был крошечный Будда, вырезанный из слоновой кости.

– Он принадлежал моему отцу, – сказала она. – Он защитит тебя от зла. Он очень могущественный, Стив. Храни его. Пока он с тобой, зло не коснется тебя.

Ее наивная вера тронула его.

– Я сохраню его, – сказал он. Он не подумал о той жертве, которую она принесла, отдав ему Будду. Всю свою жизнь она хранила эту маленькую вещь. Она верила в ее способность приносить счастье: она отдала самое важное и ценное, что у нее было. Он положил Будду на стол рядом с часами.

– Ну что ж, детка, осталось недолго. – Он сел и обнял ее. – Я буду тебя ждать. Не будь такой грустной. Все будет хорошо.

– Да. Надо идти. – Она погладила кончиками пальцев его лицо, наклонилась и поцеловала его в губы. – Прощай, Стив.

Он проводил ее до дверей.

– Еще тридцать часов пятнадцать минут, – сказал он, улыбаясь ей. – Ужасно много… – Он крепко обнял ее, потом отошел чуть назад и глядел, как она проворно спускалась по ступенькам.

Она не обернулась.

Он подошел к окну и смотрел ей вслед, пока она шла вниз по пыльной дороге. Ее изящная прямая походка и манера держать голову восхищали его.

По дороге в Сайгон опасения, дурные предчувствия и растерянность опять начали терзать Нхан. Сила и уверенность Стива поддерживали ее, но без него она ощущала одиночество и пугающую ее пустоту.

«После того как я накормлю ужином братьев, – говорила она себе, – я отправлюсь в пагоду Да Као и всю ночь проведу в молитве». Она зажжет четыре свечи. Теперь она уже раскаивалась, что отдала Стиву своего Будду. Она не думала, что он оценит его, а ей без этого предмета было одиноко.

Она обрадовалась, когда автобус наконец остановился у Центрального рынка. Нхан быстро шла по тротуару, заполненному торговцами, продававшими китайский суп, сок сахарной свеклы и сушеное мясо. Один торговец протянул ей чучело змеи и захохотал, когда она отпрянула в сторону, отвернула голову и ускорила шаги.

Вечернее солнце было жарким. Заполнявшие дорогу трескучие мотоциклы, рикши и велосипеды создавали невероятный, бивший по нервам шум.

Подойдя к своему кварталу, она обратила внимание на стоящий в нескольких ярдах от ее дома черный «Ситроен». В машине сидел инспектор Нгок Лин, рядом с ним находился сыщик в штатском. Оба курили. Инспектор растерянно смотрел на часы. Была одна минута седьмого.

Мужчины увидели подошедшую Нхан и обменялись взглядами.

– Это, должно быть, она, – сказал инспектор, вылезая из машины. – Подожди здесь.

Нхан взбежала по лестнице на третий этаж. У двери своей квартиры она остановилась, чтобы немного успокоиться. Не следует пугать братьев. Трудно будет объяснить им, почему она собирается уехать. Надо убедить их, что она будет счастлива. Они очень любят ее. Если они поверят, что она действительно будет счастлива, они могут не возражать против расставания с нею.

Она попробовала улыбнуться. Мускулы лица были так напряжены, что улыбка получилась болезненной. Она повернула ручку, открыла дверь и вошла в гостиную.

Вид незнакомого мужчины посреди комнаты заставил ее неожиданно остановиться. Кроме него, в комнате никого не было. Ей не нужно было объяснять, что этот человек из службы безопасности. Потрепанный европейский костюм, бесстрастное лицо, сверкающие подозрительные глазки не могли принадлежать никому, как только члену тайной полиции.

Нхан стояла не двигаясь, кровь отлила от сердца, холод сковал все тело.

– Ты Нхан Ли Квон? – спросил человек твердым голосом.

Она пыталась что-то сказать, но звук замер в горле. Она услышала торопливые шаги в коридоре, затем в комнату вошел инспектор Нгок Лин.

Она узнала его. Инспектора хорошо знали в Сайгоне. Она вспомнила слова прорицателя: «Следующие два дня будут самыми трудными в твоей жизни».

– Ты Нхан Ли Квон? – спросил инспектор, разглядывая ее. – Танцовщица из «Парадайз-клуба»?

– Да.

Она с трудом ответила, губы одеревенели.

– Ты пойдешь со мной, – сказал инспектор. Он сделал знак сыщику, который прошел мимо нее и открыл дверь. Сыщик вышел в коридор и стоял там, ожидая.

– Где моя мать? – спросила Нхан.

Инспектор указал на дверь спальни.

– Пойдем.

– Я не могу видеть ее и братьев? – спросила Нхан.

– Сейчас нет, после. – Он взял ее за руку и вывел из комнаты.

Сыщик пошел впереди, за ним Нхан, инспектор шел сзади.

Нхан с трудом спускалась по лестнице. Она дрожала. Один раз она оступилась, и инспектор поддержал ее за руку. Он держал ее, пока они не спустились в подъезд, там он выпустил ее руку.

Сыщик подошел к машине и отворил заднюю дверь. Нхан села в машину, инспектор уселся рядом с ней.

Несколько человек остановились, чтобы посмотреть. Они знали, что это был автомобиль секретной полиции. Их интересовало, что сыщики сделают с Нхан.

Автомобиль рванулся и помчался к управлению службы безопасности. Было десять минут седьмого.

Нхан забилась в угол. Страх парализовал сознание. Что будет с ней? Увидит ли она когда-нибудь Стива?

Понадобилось две минуты, чтобы домчаться до управления. Как только машина остановилась во дворе, из нее выскочил инспектор.

– Пошли, – сказал он.

Нхан вышла. Ноги так ослабели, что она упала бы, если бы инспектор не подхватил ее под руку. Он торопливо повел ее через вход по коридору, грубо подталкивая сзади.

В конце коридора находилась дверь. Инспектор постучал, открыл дверь и втолкнул Нхан в кабинет полковника Он Дин Кхака.

Полковник в ожидании сидел за столом. За другим столом у окна Лам Фан копался в объемистой папке. Он не поднял глаз, когда вошла Нхан.

Она посмотрела на полковника, чувствуя, как от страха зачесалась кожа.

Инспектор подтолкнул ее к столу.

– Нхан Ли Квон, – сказал он.

Полковник посмотрел на часы. Было четырнадцать минут седьмого.

– Ты опоздал, – сказал он.

Инспектор промолчал. Наступило молчание, затем полковник жестом велел ему уйти. Инспектор вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь.

Полковник долго не отводил от Нхан взгляда, потом подался вперед, его жирные руки покоились на столе.

– Ты Нхан Ли Квон?

Нхан кивнула.

– Ты имеешь связь с американцем Стивом Джеффом?

Сердце сжалось. Упоминание имени Стива пробудило в ней мужество. Впервые с тех пор, как она пришла домой и столкнулась там с сыщиком, сознание начало работать. Сидящий за столом человек хотел узнать, где находится Стив. Нужно быть осторожной. Что бы с ней ни случилось, этот человек не должен разыскать Стива.

– Да.

– Когда ты последний раз видела его?

Она подумала и сказала:

– В воскресенье вечером.

– Ты не видела его больше с тех пор?

– Нет.

– Где он?

– Не знаю.

Ответ рассердил полковника.

– Я спрашиваю тебя: где он?

– Я не знаю. – На этот раз она ответила без колебаний.

– Где ты была в тот вечер?

«Будь осторожной, – мысленно произнесла Нхан. – Будь очень-очень осторожной».

– Ходила гулять.

– Куда?

– Просто гуляла.

Полковник потянулся за сигаретой. Он зажег ее, все это время он не отрываясь рассматривал Нхан.

– Слушай меня, – сказал он. – Я знаю, что ты лжешь. Я намереваюсь разыскать американца. Ты знаешь, где он. Если ты скажешь мне, то, когда я найду его, ты будешь освобождена и сможешь вернуться домой. Если ты не скажешь, я заставлю тебя говорить. Для нашей страны очень важно, чтобы американец был найден. У нас много способов заставить самых упрямых людей рассказать нам то, что мы хотим услышать. Ты избавишь себя от многих страданий, если немедленно скажешь правду. Если ты заупрямишься, я отдам тебя людям, которые умеют заставлять говорить. Ты поняла?

«Через двадцать девять часов, – подумала Нхан, – Стив будет спасен. Если я смогу промолчать это время, они не схватят его. Двадцать девять часов!» Мысль об этих долгих, как вечность, часах наполнила ее холодным отчаянием.

– Ты понимаешь? – повторил полковник.

– Да.

– Очень хорошо. – Он еще немного подался вперед. – Где американец?

Она подняла голову и посмотрела прямо в устремленные на нее черные глаза.

– Не знаю.

Полковник затушил сигарету и нажал кнопку сбоку стола.

Наступила длительная пауза, в течение которой он изучал лежащие перед ним бумаги. Лам Фан встал и положил ему на стол папку.

– Вам нужно расписаться здесь, сэр, – сказал он.

Нхан почувствовала, как по ее лицу потекли слезы. Она утерла их ладошкой. Звук открывающейся двери заставил ее оцепенеть. Вошли два маленьких человечка – те самые, которые утопили Донг Хама в ведре с водой. Они остановились у входа, ожидая.

Полковник сначала подписал бумагу, отдал папку Лам Фану, который вернулся к своему столу, потом посмотрел на двух маленьких человечков.

– Эта женщина располагает информацией, которую я хочу быстро получить, – сказал он. – Уведите ее и сломите ее упрямство. Работайте быстро, сделайте все, что нужно, чтобы заставить ее говорить, но вы должны быть уверены, что она не умрет.

Когда два маленьких человечка направились к ней, Нхан забилась в истерике.

Полковник Он Дин Кхак заканчивал есть ча джио с крабами, которое он запивал теплым китайским вином. Время от времени он поглядывал на золотые настольные часы. Было без двадцати минут девять.

Женщина уже три часа находилась в руках его людей. Факт, что ему до сих пор не была передана ожидаемая информация, удивлял полковника. Его люди научились очень быстро вырывать у своих жертв информацию. Промедление раздражало полковника, но способности его людей не вызывали сомнений. Однако эта женщина и ее смешное упрямство взбесили его. На лице появилось выражение жестокости. Ну что ж, она дорого заплатит за свое упрямство. Его люди не знают пощады. Он бы не хотел побывать в их руках.

Он отодвинул бокал и потянулся за яблоком. Он медленно и с наслаждением жевал яблоко, когда раздался негромкий стук в дверь и появился Лам Фан.

– Женщина подготовлена к допросу, – сказал он. – Вы желали бы допросить ее лично?

Полковник еще раз откусил яблоко.

– Она потребовала достаточно времени. Какая степень строгости была применена?

– Максимальная, – ответил Лам Фан. – Учитывая, что вы хотели быстро получить информацию, на нее оказывалось непрерывное воздействие. Она была сломлена лишь несколько минут назад.

Полковник доел яблоко, отодвинул стул и поднялся.

– Я сам допрошу ее, – проговорил он. – Пойдем со мной.

Они вышли из комнаты, прошли по коридору и спустились по винтовой лестнице в комнату, где допрашивали заключенных.

Это была маленькая комната, ее пол и стены были покрыты белым кафелем. Металлический стол с прикрепленными к полу ножками освещался свисающей с потолка мощной лампой.

На столе лежала Нхан, ее запястья и лодыжки были стянуты ремнями. Глаза были закрыты. Голова оттянута назад веревкой, лицо было зеленовато-желтым. Она дышала с трудом, неровно, судорожными глотками.

Два маленьких человечка сидели на корточках по обе стороны от нее. Они вспотели и выглядели уставшими. При появлении полковника они встали.

Он подошел к Нхан и посмотрел на нее.

– Итак? Где американец?

Нхан медленно открыла глаза: они были мутными, как будто она еще не полностью пришла в сознание. Она пробормотала что-то, чего полковник не смог расслышать.

Один из человечков подошел к ней и шлепнул ее по лицу. Ее глаза расширились, и она сжалась от страха. По лицу покатились слезы.

Непрекращающаяся пытка, которой она подверглась, вызывала нестерпимую боль. Нхан почувствовала, что дальнейшее сопротивление становится невозможным. Может быть, думала она, она сможет промолчать еще час, но рано или поздно, если она не получит передышки, она будет сломлена и выдаст Стива. Ее мучения продолжались уже три часа, двадцать шесть часов, которые ей предстояло выдержать для спасения Стива, были, она это знала, непереносимым испытанием выносливости: необходима отсрочка. Нужно убедить нагнувшегося над ней человека, что Стив находится где-нибудь вдали от Фудаумота. Пока они будут разыскивать его там, она соберет силы, чтобы выдержать новые издевательства над ее трепещущим телом.

– В Далате, – прошептала она и закрыла глаза.

Несколько месяцев назад Стив повез ее в конце недели в Далат, это был летний курорт в горах, куда люди скрывались от городского зноя. Она достаточно хорошо запомнила это местечко, чтобы иметь возможность соврать.

– Где в Далате? – спросил, нахмурившись, полковник.

– В доме.

– Кому принадлежит дом?

– Американцу.

– Где этот дом?

– Третий дом от вокзала: дом с красной крышей и желтыми воротами, – сказала Нхан, не открывая глаз, она боялась, что он заподозрит неправду.

Полковник глубоко вздохнул.

– Он сейчас там?

– Да.

Полковник наклонился ниже, маленькие глазки сверкали. Он прошептал так, чтобы никто, кроме Нхан, не мог бы услышать его:

– Бриллианты у него?

– Да.

Полковник выпрямился.

– Итак, – сказал он Лам Фану, – я уже потерял достаточно времени. Я немедленно еду в Далат.

Лам Фан поглядел на Нхан.

– Она, возможно, лжет, чтобы выиграть время, – сказал он.

Лицо полковника помрачнело.

– Она не посмела бы! Если она наврала мне, я разрежу ее на куски. – Он схватил Нхан за руку и потряс ее. – Слушай меня, – прорычал полковник. – Ты лжешь? Тебе лучше сказать правду. Если я выясню, что ты солгала, ты раскаешься в этом.

Нхан едва покачала головой. Она заставила себя произнести дрожащим голосом:

– Это правда. Он в Далате.

Полковник оттолкнул маленького человечка.

– Она не врет, – сказал он. – Она понимает, что делает. Она была глупа, когда так долго сопротивлялась. – Он направился к двери, затем остановился, посмотрел на двух маленьких человечков. – Дайте ей воды, пусть она отдохнет. Погасите свет. Я вернусь примерно через десять часов. Тогда я решу, что с ней делать.

Нхан судорожно зарыдала. Десять часов! Десять часов отдыха и шестнадцать часов пытки: выдержит ли она?

Вернувшись в свой кабинет, полковник велел Лам Фану позвать инспектора Нгок Лина.

– Он поедет со мной в Далат, – сказал полковник. – Когда мы убьем американца и я возьму бриллианты, я устраню инспектора. Американец застрелит его, и, пытаясь защитить инспектора, я должен буду убить американца.

– Вы можете не найти его там, – сказал Лам Фан. – Я все-таки думаю, что она наврала.

– Он там, – прорычал полковник. – Меня раздражает твой пессимизм. Она не наврала.

Лам Фан поклонился. Он не был согласен. Он пошел за инспектором.

Глава 14

Понадобилось пять часов трудной езды, чтобы добраться в Далат. Дорога была плохая, и, хотя полковник беспрестанно понуждал инспектора ехать быстрее, темнота и неровности покрытия создавали немалые трудности.

Они прибыли на железнодорожную станцию в Далате к двум часам ночи. Им не составило большого труда убедиться (на это ушло немногим более получаса), что возле вокзала нет дома с красной крышей и желтыми воротами.

Неистовая ярость, овладевшая полковником, когда он понял, что Нхан обманула его, заставила инспектора держаться от него на почтительном расстоянии. К счастью для Нхан, безумный гнев лишил полковника способности мыслить. Его единственным желанием было как можно скорее возвратиться в Сайгон и схватить собственными руками ту женщину, которая осмелилась послать его на охоту за диким гусем. Если бы он немного подумал, он бы отправился в полицейский участок, позвонил бы Лам Фану и велел ему немедленно возобновить пытку, но он утратил способность соображать.

Он забрался в машину и, пронзительно закричав на инспектора, велел ему возвращаться в Сайгон. Инспектор ехал быстро, как только мог, но эта скорость показалась полковнику недостаточной. Неожиданно он приказал ему остановиться и убираться с водительского сиденья. Он сам сел за руль, и следующие двадцать миль инспектор сидел, оцепенев от страха, когда автомобиль, развив грозящую катастрофой скорость, бешено скрипел на поворотах.

Вскоре случилось несчастье. На выходе из крутого поворота с невероятной скоростью автомобиль неожиданно занесло, шина лопнула, и машина врезалась в гору. Обоих мужчин сильно тряхнуло, но никто из них не был ранен. Через несколько минут они пришли в себя. После осмотра они выяснили, что машина полностью разбита, починить ее невозможно.

Авария произошла на пустынном участке дороги. Инспектор знал, что ранним утром здесь нет никаких шансов встретить машину. Ближайший полицейский участок находится на расстоянии тридцати миль. Ничего не оставалось делать, как сидеть на обочине в ожидании, когда пройдет первая машина из Далата.

Они прождали семь часов, прежде чем увидели старенький полуразвалившийся «Ситроен», который, пыхтя, тащился вверх по горной дороге. За рулем сидел китаец крестьянин. Уже было десять часов, палящее солнце делало долгое ожидание нестерпимым.

Пока они ожидали, полковник не вымолвил ни единого слова. Он сидел на огромном камне, курил сигарету за сигаретой, его жестокое желтое лицо имело такое выражение, от которого стыла кровь в жилах инспектора.

И понадобилось еще два часа, чтобы доползти в пыхтящем «Ситроене» до полицейского участка. Инспектор по телефону велел немедленно выслать самый быстрый автомобиль.

Полковник не дал Лам Фану никаких указаний. Он теперь желал лично заняться Нхан. Больше ничто не могло бы удовлетворить кипевшую в нем болезненную ярость.

Он прибыл в управление службы безопасности в половине второго. Он отпустил инспектора, прошел в свою квартиру, где принял душ, переменил одежду и велел подать ленч.

Клокотавшая в нем ярость и выражение его лица ужасали слуг.

Лам Фан, услышав о возвращении хозяина, вошел в комнату, когда полковник ел ленч.

Полковник взглянул на него. С набитым пищей ртом он прорычал:

– Убирайся!

Напуганный бешеными огоньками в маленьких, налитых кровью глазах, Лам Фан торопливо попятился из комнаты.

В двадцать минут третьего полковник доел свой ленч. Он поднялся. Жирными непослушными пальцами он расстегнул сверкающие пуговицы своего мундира, снял его и бросил на стул. Затем он подошел к двери, отворил ее, тяжелой размеренной поступью прошел по коридору, спустился по лестнице в комнату, где Нхан все еще лежала, привязанная ремнями к стальному столу.

Два палача терпеливо сидели на корточках по обеим сторонам двери. Они встали, когда увидели полковника.

– Подождите здесь, – сказал он, – пока я позову вас.

Он отворил дверь и прошел в комнату, плотно прикрыв дверь за собой. Он нащупал выключатель и повернул его.

Мучительный обжигающий свет ударил в лицо Нхан, на несколько секунд ослепив ее. Затем она увидела глядящего на нее сверху полковника. Выражение его лица вызвало слабость.

«Стив! Стив! – неистово повторила она про себя. – Приди и спаси меня! Пожалуйста, приди и спаси меня!»

Но она знала, что Стив не придет. Наступил момент, которого она ожидала, когда лежала в темноте и знала, что он наступит. Это был тот момент, ради которого она выигрывала время, собирала силы для своего молчания.

Воля ее напряглась.

«Он не заставит меня говорить, – сказала она себе. – Что бы он ни сделал со мной, я буду молчать. Я хочу, чтобы Стив уехал. Я хочу, чтобы он был счастлив со своими деньгами. О, Стив, Стив, Стив, не забывай меня. Думай иногда обо мне».

Когда полковник склонился над ней и положил на нее руки, она пронзительно закричала.

Два палача снова опустились на корточки. В коридоре было прохладно и спокойно. Их ничего не тревожило, поскольку комната, в которую вошел полковник, была звуконепроницаемой…

Самолет из Пномпеня прибыл в Сайгон в половине третьего.

Блэкки Ли ожидал в автомобиле, когда его брат пройдет таможенный и иммиграционный досмотр. Он заставлял себя не смотреть в сторону стоянки машин, где остановился черный «Ситроен». Машина следовала за ним от клуба. Он уже различал сидящих в ней двух сыщиков. Он знал, что они из управления службы безопасности.

Это преследование не пугало его, но немножко нервировало. «Если бы они располагали фактами против меня, – убеждал он себя, – они бы не тратили попусту время». Они бы арестовали его. Он начал привыкать к слежке, она уже не вызывала панического желания бежать. Сперва он хотел улететь с Чарли и Джеффом на вертолете, но это означало покинуть не только клуб, но и Ю Лан. Слишком много денег вложено в клуб, чтобы бежать при первом признаке опасности.

Чарли Ли вышел из аэропорта. Энергичной походкой преуспевающего человека он направился к автомобилю.

– Все в порядке? – спросил Блэкки, отворяя дверку.

– Превосходно, – сказал Чарли. – Совершенно не о чем беспокоиться.

Блэкки вырулил на шоссе. Он бросил взгляд в зеркало. Черный «Ситроен» медленно двигался за ним.

Блэкки не торопясь возвращался в Сайгон. Он не сказал Чарли о преследующем их автомобиле. Для этого еще будет время, когда они приедут домой.

Он слушал вдохновенный рассказ Чарли о том, как ему удалось договориться с Ли Уоткинсом.

– Тут не будет никаких неожиданностей, – заключил Чарли. – Он заслуживает доверия. Ты достал револьвер?

Блэкки кивнул.

– Когда ты отдохнешь, – сказал он, – я думаю, тебе стоит встретиться и поговорить с Нхан. Не посвящай ее в детали, но предупреди, чтобы к десяти она была готова. Убеди ее не брать с собой много вещей. Вьетнамские девушки не любят расставаться со своей собственностью.

– Жаль, что мы должны с ней возиться, – проговорил Чарли.

– Это неизбежно. Американец без нее не уедет. Я в этом уверен.

Автомобиль подкатил к клубу. Когда братья вылезли из машины, Блэкки заметил, что черный «Ситроен» уже остановился чуть подальше на дороге. Он не заметил Ю-Ю, который следил за ним из-под тенистого дерева напротив клуба.

Когда мужчины поднялись по лестнице и скрылись из вида, Ю-Ю встал и пошел небрежной походкой, держа руки в карманах, пересек дорогу и вошел в клуб.

Он видел, как Ю Лан вышла за несколько минут до приезда Блэкки и его брата. Ему пришло в голову, что в клубе может никого не быть, он получит возможность подслушать разговор братьев и это подскажет ему, как вести себя дальше.

Бесшумно двигаясь, он вошел в клуб. В большом зале никого не было. На цыпочках он пересек площадку для танцев и приблизился к двери, ведущей в кабинет Блэкки. За ней слышались голоса. Прижав ухо к дверной обшивке, он прислушался.

Блэкки рассказывал брату о том, что за ним следит служба безопасности. Чарли слушал с растущим беспокойством.

– Мне непонятно это, – сказал Блэкки. – Если бы у них были какие-то доказательства, они могли бы арестовать меня. Это может не иметь никакого отношения к Джеффу. Наверное, дело связано с валютной спекуляцией в прошлом месяце.

– Мне это не нравится, – сказал Чарли. – Я думаю, тебе бы лучше уехать со мной. Тут, может быть, ничего нет, но ты не должен рисковать. В вертолете будет кабина на четверых.

– Я думал об этом, но что станет с Ю Лан? Если я уеду, ей никогда не разрешат выехать. Кроме того, я не могу все просто покинуть. Когда я поеду, я намереваюсь продать это заведение. Я должен использовать все возможности, Чарли.

– Ты можешь пожалеть. Мне это не нравится.

– Мне это не нравится тоже. Я должен подумать. Еще есть время. К десяти вечера я решу, что мне делать. – Наступило молчание, затем Блэкки продолжал: – У меня в сейфе миллион пиастров. Я думаю, тебе лучше взять деньги с собой. Если что-то случится, они пригодятся Ю Лан, коль она сможет попасть в Гонконг. Ты сделаешь это для меня?

– Конечно, – сказал Чарли. – Я все-таки думаю, что ты поедешь со мной. Если они пронюхают, что ты знаешь о бриллиантах и о том, где скрывается Джефф, они уничтожат тебя.

– Если бы они знали это, – мрачно произнес Блэкки, – я бы сейчас не беседовал здесь с тобой. К вечеру я определенно скажу тебе, что я собираюсь делать. А тем временем ты не встретишься с девушкой? К десяти она должна быть готова. Задержка недопустима.

Чарли поднялся.

– Я пойду, – сказал он, – потом вернусь и подремлю. Ночью мне не придется поспать.

Ю-Ю бесшумно отошел от двери: его худое злобное лицо осветилось волнением. Он скрылся за портьерой, прикрывающей вход на кухню.

Он слышал, как Блэкки и Чарли вышли из кабинета. Блэкки проводил брата до входа в клуб.

– Не думаю, чтобы они интересовались тобой, – сказал Блэкки, – но будь осторожен, чтобы тебя не выследили.

Когда брат спустился по лестнице, Блэкки возвратился в кабинет. Он посмотрел сквозь ставни. Два сыщика все еще сидели в «Ситроене». Он видел, как его брат быстро пошел по улице. Никто, казалось, не обратил на него внимания.

Слабый звук позади заставил его резко повернуть голову.

В дверях стоял Ю-Ю, он улыбался.

– Хэлло, мистер Блэкки, – сказал он и прошел в кабинет, закрыв за собой дверь.

Блэкки почувствовал опасность. Как долго этот крысенок еще будет в клубе? Слышал ли он что-нибудь?

– Что тебе нужно?

– Я все слышал, мистер Блэкки, – сказал Ю-Ю. – Мне нужен миллион пиастров из вашего сейфа. Если вы не отдадите его мне, я скажу тем двум сыщикам, что вы знаете, где находится Джефф. Вы знаете, что они сделают с вами, если я расскажу им это.

Блэкки задумчиво посмотрел на Ю-Ю. Это был стройный и жилистый парень, но Блэкки не сомневался, что, если мальчишка попадется ему в руки, он без труда справится с ним. Он мог бы убить мальчишку. У него не было выбора. Он уже знал, что рано или поздно ему придется умертвить этого парня.

– Какой миллион пиастров? – спросил он, непринужденно приближаясь к Ю-Ю. – О чем ты говоришь?

Ю-Ю с поразительным змеиным проворством выхватил из набедренного кармана нож. Длинное лезвие угрожающе блеснуло.

– Не приближайтесь, – сказал Ю-Ю. – Вы только отдайте мне деньги.

Лицо Блэкки покрылось потом. Вид ножа наполнил его мучительным ощущением страха. Тут он вспомнил, что в сейфе лежит револьвер. Его глушитель сейчас пригодится. Он мог бы отворить сейф, притвориться, что вынимает деньги, затем схватить револьвер, повернуться и выстрелить.

Блэкки изобразил нерешительность. Он не двигался, разглядывая Ю-Ю.

– Поторопитесь! – сказал Ю-Ю. – Дайте мне деньги!

Блэкки пожал плечами. Он достал из кармана ключ, пересек комнату и отомкнул сейф. Чтобы попасть в сейф, он должен был встать на колени. Широкая спина скрывала его движения. Рука обхватила ручку револьвера, когда Ю-Ю бесшумно подкрался сзади.

В тот момент, когда Блэкки поднял револьвер и напряг мышцы, чтобы быстро вскочить, страшная боль между лопаток пронзила его. Револьвер выскользнул из руки, и он повалился вперед. Боль повторилась, когда Ю-Ю снова ударил его ножом.

Чуть позже пяти часов в кабинете Лам Фана раздался телефонный звонок. С возгласом раздражения Лам Фан положил перо и взял трубку. Он прислушивался к взволнованному голосу в трубке. То, что он услышал, лишило его способности двигаться.

Он спросил:

– Вы уверены в этом? Тут не может быть ошибки?

Он чувствовал, как голос ударяет в барабанную перепонку, затем он сказал:

– Очень хорошо, – и опустил трубку.

Он долго сидел, уставившись в стол, потом поднялся и быстро направился по коридору к кабинету полковника Он Дин Кхака. Он постучал и вошел. Кабинет был пуст. Лам Фан потоптался в дверях, нахмурился и оглядел комнату. Он увидел лежащий на стуле мундир полковника и сразу же догадался, где тот мог находиться.

Он поспешил в комнату для допросов. Два палача, охранявшие дверь, вопросительно на него посмотрели.

– Полковник там? – спросил Лам Фан.

Один из них кивнул.

Лам Фан повернул ручку и распахнул дверь. Он шагнул в комнату, поспешно закрыл дверь перед любопытными взглядами палачей. Полковник быстро обернулся и свирепо на него посмотрел. Лам Фан взглянул мимо полковника на стол, рот его сжался.

– Убирайся! – рявкнул полковник.

– Вы должны немедленно уехать, сэр, – сказал Лам Фан, он говорил отчетливо и быстро. – Полчаса назад подписан приказ о вашем аресте. Вы обвиняетесь в убийстве женщины Май Ланг То. Водитель джипа, который убил ее, признался, что действовал по вашим инструкциям.

Полковник подался вперед и уставился на Лам Фана. Мышцы его большого лица неожиданно обмякли.

– Они не могут арестовать меня, – прорычал он. – Никто не может меня арестовать.

– Приказ подписан президентом, – сказал Лам Фан. – Она сказала вам, где скрывается американец?

Полковник прислонился к стене. Он выглядел измученным и разбитым.

– Я не могу понять этого, – сказал он, голос был полон изумления. – Что бы я с ней ни делал, ничто не могло заставить ее говорить. Такая женщина… может быть, она действительно не знала?

Лам Фан передернул плечами.

– Если вы сможете добраться до аэропорта в Бьен Хоа, у вас появится возможность вылететь в Пномпень, – сказал он. – Может быть, они не догадаются оцепить аэропорт. Ехать надо немедленно.

Пока он говорил, в коридоре послышался топот, мужчины переглянулись. Лам Фан пожал плечами. Он отошел подальше от полковника, как будто не имел к нему никакого отношения.

Дверь открылась, и на пороге появился инспектор Нгок Лин. Сзади него стояли четверо полицейских, вооруженных винтовками.

Инспектор перевел взгляд с полковника на тело, лежащее на столе. Он почувствовал, как от ужаса что-то сжалось у него в животе. Он обернулся и знаком приказал полицейским выстроиться в комнате. Он указал на полковника:

– Арестуйте этого человека.

Когда полицейские окружили полковника, инспектор обратился к нему:

– Во имя республики я арестовываю вас за убийство Май Ланг То. Вы будете обвинены в убийстве этой женщины, Нхан Ли Квон. – Он повернулся к Лам Фану: – Вы тоже арестованы как соучастник обоих убийств. – Он кивнул полицейским: – Уведите их.

Полковник Он Дин Кхак выпрямился и расправил плечи. Во главе эскорта он вышел из комнаты. За ним ковылял Лам Фан.

Инспектор подозвал одного из палачей, которые, удивленные, стояли у входа.

– Принеси одеяло и накрой эту женщину, – сказал он.

Когда палач ушел, инспектор приблизился к столу. Он был истый католик, и в нем еще сохранилось немного жалости. Он осенил крестом труп Нхан, потом, повернувшись, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Чарли Ли стоял на пороге кабинета брата и, не веря глазам, глядел на тело Блэкки, распростертое возле открытого сейфа.

Прошло несколько минут, прежде чем он заставил себя войти в комнату. Он затворил дверь и запер ее, затем подошел к брату и убедился, что он мертв.

Потрясение сразу ослабило и состарило его. Он подошел к столу, сел. Он закрыл лицо руками и зарыдал. Блэкки был частью его жизни. Теперь он ощущал одиночество и беззащитность. Без брата он не мог представить своего будущего.

Но потрясение понемногу проходило. Он вдруг понял, что теперь, когда Блэкки мертв, не нужно будет ни с кем делить два миллиона американских долларов, а с такой суммой денег он мог и без брата смело встретиться с жизнью.

Встав на ноги, он подошел к сейфу и заглянул внутрь. Он увидел револьвер и вынул его. Быстрый взгляд убедил его, что миллион пиастров исчез. Какой-то негодяй убил Блэкки и забрал деньги, но эта потеря не очень огорчила его.

Все пошло не так, как было задумано. Он говорил с дядей Нхан, который рассказал ему, что Нхан арестовали и увезли в тайную полицию для допроса. Эта информация ужаснула его, он поспешил домой, чтобы предупредить брата, что в опасности не только убежище Джеффа, но и сам Блэкки в любую минуту может быть арестован. Чарли не сомневался, что приведенная под пытку девушка выдаст их всех.

Оставался ничтожный шанс захватить бриллианты, если он будет действовать быстро. Следует взять автомобиль Блэкки и немедленно ехать в Фудаумот. Надо увезти Джеффа к условленному месту приземления. Они подождут там прибытия вертолета. Он считал, что будет роковой ошибкой рассказать Джеффу об аресте Нхан. Лучше сказать, что Блэкки привезет ее позже. Когда прилетит вертолет, он постарается убедить Джеффа уехать. Если он откажется улететь без нее, тогда он должен будет убить его.

Чарли положил револьвер в портфель: длинный глушитель не позволял спрятать его в кармане.

Он остановился, чтобы посмотреть на труп брата. Его мучила мысль о том, что будет с Ю Лан, когда она увидит Блэкки, но у него не было времени ждать ее возвращения. «Я напишу ей из Гонконга», – сказал он себе, стараясь успокоить свою совесть. Он пригласит ее приехать и жить с ним.

Прижав портфель локтем, Чарли вышел из клуба и направился к автомобилю Блэкки. Он бросил взгляд на стоящую поодаль полицейскую машину. Два сыщика посмотрели на него с безразличием и продолжали читать газеты. Его интересовало, поедут ли они за ним, но когда он отъехал, то увидел, что черный «Ситроен» не двигался.

Чарли добрался до Фудаумота после пяти часов. Он остановил машину возле фабрики и пешком направился к маленькому деревянному домику.

Из окна Джефф увидел его. Его было нетрудно узнать: Чарли очень походил на своего брата.

«Что он делает здесь в это время? – недоумевал Джефф. – Что-нибудь произошло? Изменилась договоренность?»

Дедушка Нхан куда-то ушел, и Джефф был дома один. Он поспешил вниз по лестнице и отворил дверь.

Чарли вошел, слегка поклонившись Джеффу.

– Я Чарли Ли, – сказал он. – Блэкки говорил вам обо мне?

– Да. Почему вы здесь? Что-нибудь случилось?

– Ничего особенного, – ответил Чарли. По дороге в Фудаумот он тщательно отрепетировал свою ложь. – Но вам необходимо немедленно уехать. Блэкки слышал от своего друга из полицейского управления, что известно место, где вы скрываетесь. Полиция уже выехала, чтобы арестовать вас.

Джефф оцепенел.

– Откуда они узнали?

– Я все объясню после, – сказал Чарли. – Вы должны немедленно уехать. Нельзя терять ни минуты.

– Где Нхан? – спросил Джефф.

– Она в безопасности. О ней заботится Блэкки. Через несколько часов она к нам присоединится. Если вам нужно что-то взять с собой, пожалуйста, возьмите. У меня здесь машина. Мы должны ехать немедленно.

– Вы уверены, что она в безопасности?

– Конечно. Пожалуйста, поспешите.

Джефф стоял, не зная, что делать, затем двумя прыжками он взбежал по лестнице в свою спальню, побросал вещи в портплед. Револьвер полицейского он спрятал под рубашку. Убедившись, что жестянка, в которой хранились бриллианты, находится в кармане, он поднял портплед и двинулся к двери. Остановился, оглядел комнату.

На столике возле кровати стоял подаренный Нхан маленький Будда из слоновой кости. Джефф взял его.

«Она сказала, пока он со мной, зло не коснется меня, – подумал он. – Лучше забрать его. Смешная суеверная глупышка, она желает мне добра».

Он засунул Будду в карман рубахи и спустился к Чарли в прихожую.

– Подождите здесь, – сказал Чарли. – Я подгоню машину к дверям. Вы ляжете сзади на пол. Вас не должно быть видно.

Пока Чарли подгонял машину, Джефф пытался успокоиться и оценить, какие последствия будет иметь раскрытие его убежища. У дедушки Нхан и ее семьи, безусловно, будут неприятности.

«Что я сделал этим людям! – подумал Джефф. – Я сумасшедший, самовлюбленный подонок. В безопасности ли Нхан?»

Чарли нетерпеливо нажал кнопку сирены.

«Я даже не смогу попрощаться со стариком, – думал Джефф, выходя под палящие лучи солнца. – Если бы у меня было немного мужества, я бы остался здесь и предупредил его об опасности, когда он вернется».

Чарли открыл заднюю дверку и поманил Джеффа.

– Быстро садитесь, – сказал он.

Сгорая от стыда, Джефф пробежал по дорожке и, согнувшись в три погибели, лег на пол автомобиля. Чарли захлопнул дверцу, включил газ, и автомобиль тронулся.

Пока машина с шумом мчалась по пыльной дороге в сторону Бен Кета, Джефф думал о Нхан. До прибытия вертолета оставалось еще пять с половиной часов. Многое может произойти за это время.

Раз или два Чарли останавливался, чтобы посмотреть на карту. Он сказал Джеффу, что площадка для приземления, должно быть, недалеко, но к тому времени, когда он наконец нашел точное место, было уже почти семь часов и начали сгущаться сумерки.

Он сразу же понял, что это было подходящее и надежное место. Густые заросли бамбука полукругом возвышались возле заброшенного рисового поля, выжженная солнцем черная грязь сделалась твердой, это было очень удобно для приземления вертолета.

Кусты и деревья скрывали рисовое поле, и его не было видно с дороги. Когда машина запрыгала по кочкастой земле, огромные, как летучие мыши, черные и лимонного цвета бабочки вылетели из бамбуковых зарослей, напуганные цапли взметнулись в темнеющее небо.

Чарли остановил машину и вылез. За ним последовал Джефф, ноги его затекли, тело болело после езды в скрюченном положении.

– Нужно подготовить два больших костра, – предложил Чарли. – Летчику легче будет нас обнаружить. Когда мы услышим, что он приближается, мы зажжем костры.

– Он не прилетит раньше чем через четыре часа, – сказал Джефф. – У нас еще масса времени. Откуда полиция узнала, что я нахожусь у старика в доме?

– Вас видели в окно, – ответил Чарли, вспоминая, что Ю-Ю говорил Блэкки. – За сведения о вас было обещано вознаграждение. Крестьянин, который вас видел, сообщил об этом.

Джефф проклял собственную неосторожность.

– Но как вы узнали об этом? – настаивал он.

– У Блэкки в полицейском управлении есть хороший приятель, – солгал Чарли.

– Что теперь будет со стариком?

– Не тревожьтесь. С ним ничего не сделают. Газета, в которой предлагалось вознаграждение, не доходит до Фудаумота. Откуда он мог знать, что вами интересуется полиция?

Джефф почувствовал маленькое облегчение. Чарли сказал то, что ему хотелось услышать, и он легко с ним согласился.

– А Нхан? Где она?

– Ей ничто не угрожает. Она с Блэкки. Когда стемнеет, Блэкки привезет ее сюда. – Он отошел в сторону. – Давайте складывать костры.

Мужчины разошлись в разные стороны и начали собирать сучья и сухую траву.

Пока они занимались этим делом, Чарли раздумывал, сможет ли он убедить американца уехать без Нхан. Это рискованно. Он может отказаться. Чарли понимал, что было бы безопаснее убить его до прибытия вертолета. Он не смог бы убить Джеффа в присутствии Уоткинса. Уоткинс шантажировал бы его до конца жизни.

Он посмотрел на рисовое поле, где трудился американец. На темнеющем небе выделялась его массивная фигура.

Чарли решил подождать, когда стемнеет. Тогда он сможет незаметно достать револьвер и, когда Джефф приблизится к нему, в упор в него выстрелить. Он скажет Уоткинсу, что пассажир передумал и не поедет. С Уоткинсом он доберется до Кратье. К утру он будет в Гонконге с бриллиантами стоимостью в два миллиона долларов.

Он был рад, что должен собирать топливо для костра. Это отвлекло его мысли от Джеффа. В начале девятого мужчины закончили свою работу. Было так темно, что Чарли с трудом отыскал автомобиль.

По огоньку сигареты он видел, как Джефф шел через поле. Он открыл дверку и начал нащупывать на полу машины портфель, но не мог его отыскать. Вспотев от страха, он забрался в машину, включил подсветку и посмотрел на пол взглядом безумного – портфеля там не было. Он мог бы поклясться, что, перед тем как сесть в машину, поставил на пол портфель. Может быть, портфель вывалился из машины, когда он вылезал? Он, должно быть, вывалился! Из темноты показалась фигура Джеффа.

– Зачем вы включили свет? – спросил он. – Нас могут увидеть с дороги.

Холодный пот заструился по лицу Чарли.

– Да, – сказал он нарочито спокойным голосом. – Мне бы следовало об этом подумать.

Он вылез из машины и осторожно шарил по земле ногами, стараясь обнаружить портфель, но ничего не находил. Он сделал несколько шагов назад и снова начал рыскать по земле ногами.

– Когда должна приехать Нхан? – спросил, приближаясь к нему из-за машины, Джефф.

Что, если он наткнется на портфель? Когда Чарли подумал об этом, его сердце забилось так неистово, что он задохнулся. Если он поднимет его, через тонкую кожу портфеля он прощупает револьвер. Он пошел Джеффу навстречу, чтобы не пустить его к этому месту.

– Она не опоздает, – сказал Чарли. – Она будет здесь около одиннадцати.

Джефф посмотрел на часы.

– Ждать почти три часа. Посижу в машине.

– С другой стороны. – Чарли указал ему на сиденье водителя. – Вам там будет удобнее.

– Я хотел бы немного выпить, – сказал Джефф, подходя к машине со стороны пассажирского места. – Чертовски долго ждать.

Чарли нагнулся и поспешно ощупал руками траву. В темноте ничего не было видно. Глаза застилал пот. Он обшарил землю под машиной, насколько мог дотянуться, там тоже не было портфеля. Неожиданно он услышал голос Джеффа:

– Эй… что это?

Со щемящим чувством страха Чарли догадался, что он, видимо, неосторожно толкнул портфель и тот упал на пассажирскую сторону.

Джефф обнаружил его!

Он обежал автомобиль.

– Это мой портфель, – сказал он, голос дрожал от испуга. – Дайте мне его, пожалуйста.

– Подождите минуту. – Прозвучавшая в голосе Джеффа решительность заставила Чарли застыть на месте. – У вас там револьвер. Зачем он вам понадобился?

– Это летчика, – в отчаянии проговорил Чарли. – Он давал его Блэкки. Я… я обещал возвратить. Отдайте мне его, пожалуйста.

Подозрение пронзило Джеффа. Он открыл портфель и вынул револьвер. Пальцы ощупали длинную трубку глушителя.

– Отдайте мне его, пожалуйста, – безнадежно повторил Чарли.

– Нет. Я отдам его летчику, – сказал Джефф. – Мне не нравится, когда повсюду валяются револьверы. Садитесь в машину.

Движениями старого человека Чарли отворил дверцу и сел. Джефф сел сзади.

– Сидите спокойно, – сказал Джефф. – Я наблюдаю за вами.

От отчаяния Чарли чуть не заплакал. Все, за что бы он ни брался в течение последних пятнадцати лет, заканчивалось неудачей. Он или не умел делать дела, или был рожден неудачником. У него не было больше сил. Если бы он не уронил портфель…

– Подходящая для убийства штука, – проговорил Джефф. – Вы думали убить меня, не так ли?

– Никогда я не думал об этом, – с достоинством произнес Чарли. – Зачем мне убивать вас?

– Сидите тихо и не двигайтесь. При малейшем движении я выстрелю вам в затылок.

Чарли сполз вниз, сжался. Он потерял брата и, что хуже всего, потерял револьвер. Он беззащитен против этого сильного американца. В его руках никогда не окажутся бриллианты.

Следя за ним, Джефф сжимал револьвер. Он пытался сдержать усиливающееся чувство страха. «Действительно ли в безопасности Нхан? – спрашивал он себя. – Правда ли, что револьвер принадлежал летчику?» Если это ложь и этот китайчонок намеревался убить его, наверняка с Нхан что-то случилось.

Но что он мог сделать, кроме того, как сидеть и ждать ее приезда? Предположим, она не приедет. Что делать тогда? Что мог бы он сделать? Если бы он вернулся в Сайгон, чтобы разыскать ее, он бы попал в осиное гнездо, но мысль уехать без нее была ему ненавистна.

Медленно тянулось время. Нервы Джеффа были готовы лопнуть, когда он смотрел на часы. Чарли хранил молчание. Желания покинули его. Единственное, что он хотел, – это снова оказаться в своей убогой, грязной квартирке в Гонконге и забыть об этом печальном приключении.

Без двадцати одиннадцать Джефф не мог более терпеть.

– Будь ты проклят! – неожиданно взорвался он. – Где она? Почему не едет? – Свирепость его голоса испугала Чарли.

– Сколько времени? – робко спросил он.

– Без двадцати одиннадцать.

Джефф резко подался вперед и приставил дуло револьвера к затылку Чарли.

– Слушай меня, – злобно проговорил он. – Я уверен, что ты лжешь! Я уверен, ты собирался убить меня, чтобы украсть бриллианты! Что произошло с Нхан? Я размозжу тебе череп, если ты не скажешь!

«Он настолько взбесился, что сделает это, – подумал Чарли, цепенея от ужаса. – Когда он поймет, что она не приедет, он убьет меня».

– Она не приедет, – с дрожью в голосе произнес он. – Я боялся сказать это раньше…

Джефф ударил его по лицу револьвером. Чарли съежился, закрыв руками лицо. Джефф выпрыгнул из машины. Он выволок Чарли и, держа его за пиджак, начал трясти.

– Что произошло с ней, желтый подонок? – заорал он. – Скажи мне, или я убью тебя!

– Ее арестовали вчера вечером, – выдохнул Чарли, стараясь отдышаться. – Ее забрали в полицейское управление.

Джефф выпустил его. Чарли зашатался, бессильно опустился на твердую землю. Он сидел, боязливо взирая на нависшую над ним черную тень.

– Полицейское управление? – повторил Джефф.

Спина похолодела, ужас пронзил его до корней волос. Он слышал, что происходило с людьми, которых забирали в полицейское управление. Жестокость полковника Он Дин Кхака была всем хорошо известна. Он знал, что мог бы такой человек сделать с Нхан. От этих мыслей появлялась слабость.

– А Блэкки? – спросил Джефф, пытаясь отогнать мысль о том, что с Нхан произошло несчастье.

– Блэкки мертв, – сказал Чарли. Он держался от Джеффа на почтительном расстоянии. – Девушки, наверное, тоже уже нет в живых.

«Нет, – думал Джефф, – она не может умереть, я должен найти ее. Надо ехать в Сайгон. Я не могу бросить ее. Будь я проклят, я люблю ее! Я вернусь и спасу ее. За нее я отдам все свои бриллианты. Она значит для меня больше всего, чем я когда-либо владел».

Но он не двигался. Он прислушивался к другому голосу, который звучал в его душе:

«А если ее уже нет в живых? Возвратившись, ты только погубишь себя. Даже если она жива, это же не сцена из кино. Ты никогда не доберешься до Сайгона. Чтобы пройти в полицейское управление, надо миновать три поста. Возможно, ты сможешь пройти один пост, но не три».

Вдали отчетливо послышался звук приближающегося вертолета. Джефф посмотрел на часы. Вертолет прибыл вовремя! От волнения забилось сердце.

Чарли тоже услышал шум вертолета.

– Надо зажечь костры, – сказал он.

Сперва слабой, а потом все более уверенной походкой он направился к костру. Он стонал, держась рукой за ту часть лица, по которой его ударил Джефф.

Джефф не двигался. Пальцы сжимали коробочку с бриллиантами.

«Это единственная возможность бежать, – думал он. – Все решено. Она милый ребенок, но я был бы безумцем, женившись на ней. Она – неподходящая жена для богатого человека. В конце концов, это всего лишь нанимаемая за деньги вьетнамская танцовщица. Она не смогла бы общаться с теми людьми, с которыми буду общаться я, когда стану богатым. Я ничего не могу для нее сделать. Надо подумать о себе. Это глупое донкихотство – ехать в Сайгон».

Вспыхнуло пламя костра. Джефф шагнул назад, чувствуя, как бешено колотится сердце. Шум вертолета сделался громче.

«Она была такой бедной маленькой лгуньей, – размышлял он. – Бьюсь об заклад, она выдала меня на допросе. Нехорошо думать об этом. Я не думаю, чтобы ей дали больше года тюрьмы. У нее все будет в порядке. Это не то что американские девушки. Вьетнамцы очень выносливые».

Чарли зажег другой костер. Вертолет начал опускаться.

Джефф медленно пошел по полю к ожидавшему его Чарли.

«Они не сделают ей большого вреда, – внушал он себе. – Зачем? Она испорченная маленькая лгунья, трусливая, как кролик. Она расскажет им все, что они хотят узнать. Нет, они не причинят ей вреда. Мне посчастливилось убраться отсюда».

Вертолет опустился в середине поля. Ли Уоткинс открыл дверь кабины. Чарли побежал к вертолету.

Джефф тоже побежал. Он добежал до вертолета раньше, чем Чарли.

– Прыгай! – крикнул Уоткинс. – Мне надо лететь.

Запыхавшись, подбежал Чарли. Джефф приставил к его груди револьвер.

– Ты не поедешь со мной, – сказал он. – Проваливай отсюда к чертям! Ты сможешь сам выбраться из этой дыры.

Чарли попятился, напуганный видом оружия.

Джефф вскарабкался в кабину.

– Разве он не поедет? – спросил Уоткинс, стараясь перекричать шум мотора.

– Нет, он не поедет, – ответил Джефф. Он спрятал револьвер сбоку так, чтобы Уоткинс не смог увидеть его.

Уоткинс перегнулся через него, помахал жалобно глядящему на них Чарли, захлопнул дверку.

«Ты вонючий подонок! – сказал Джеффу голос совести. – Ты недостоин любви. Ты знаешь, что она не предала тебя. Она находилась в их руках со вчерашнего вечера. Если бы она выдала тебя, ты бы уже давно был схвачен. Ну что ж, надеюсь, деньги принесут тебе много радостей. Надеюсь, ты постараешься выбросить ее из своего сердца… но не думаю, что ты сумеешь сделать это».

– Пошел! – сердито закричал Джефф. – Поехали!

Чарли смотрел, как вертолет поднимается в воздух. Он подождал, пока машина скрылась из вида, а потом, медленно и тяжело ступая, поплелся туда, где оставил автомобиль.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Венок из лотоса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14