Майкл Муркок

Король Мечей

Часть I,

в которой принц Корум наблюдает, как в мире разгорается вражда

Глава 1

Тень на холмах

Еще совсем недавно здесь царила смерть: одни встречали, другие ожидали ее. Теперь же отстроенный заново дворец короля Ональда утопал в цветах, а зубчатые стены и башни замка опять превратились в балконы и беседки. Однако самому королю Ональду не суждено было увидеть, как возрождается к жизни разрушенный Халвиг-ан-Вак, ибо король пал в битве за Ливм-ан-Эш, и теперь его мать, старая королева-регентша, правила при несовершеннолетнем престолонаследнике-внуке.

Велики были разрушения, нанесенные варварами короля Лайр-а-Брода, и часть Города Цветов еще стояла в лесах. Но с каждой новой статуей, с каждым новым фонтаном становилось все очевидней, что безмятежное великолепие заново возводимого замка превзойдет былую красу. И так было по всей земле Ливм-ан-Эш.

Так было и за морями, в Бро-ан-Вадха. Мабденских захватчиков отбросили далеко назад – туда, откуда они явились: на северо-запад, в угрюмые земли Бро-ан-Мабден. И вновь они склонились перед вадхагами.

В сладостном краю прохладных лесов, отлогих холмов, мирно журчащих рек и тихих долин Бро-ан-Вадха лишь мрачные руины Каленвира напоминали о недавнем прошлом: их сторонились, но помнили крепко.

А за морем, на Нхадрагских островах, жили запуганные, вырождающиеся существа, уцелевшие в учиненной мабденами резне. Теперь они были оставлены на произвол судьбы. Быть может, когда-нибудь у этих жалких созданий родятся достойные потомки, и раса нхадрагов вновь обретет величие древних веков – лишь бы не слишком поздно…

Повсюду властвовал мир. Те, кто вернулся сюда вместе с Городом в Пирамиде, легендарным Гвлас-кор-Гврисом, трудились не покладая рук, возвращая к жизни сожженные замки, разоренные земли Вадха. Они оставили свой странный город из металла и поселились в древних жилищах предков, а обезлюдевший Гвлас-кор-Гврис одиноко стоял теперь среди сосен, неподалеку от полуразрушенной мабденской крепости.

Казалось, заря мирной эры забрезжила для всех– и для людей Ливм-ан-Эш, и для вадхагов, избавителей этих земель. Угроза Хаоса никого уже не страшила. Ныне два из трех Царств – десять из Пятнадцати Измерений – находились под властью Закона. Значит, Закон победил?

Во всяком случае, так решила старая королева, правившая страной Ливм-ан-Эш, и рассказала об этом внуку, наследнику Анальту, а юный король объявил о победе Закона своим подданным. Принц Юретт Хасдун Нури, бывший главнокомандующий Гвлас-кор-Гвриса, уверовал в это всем сердцем. Так же, как и все остальные.

И лишь один из вадхагов все еще сомневался. Он был не похож на своих сородичей, хотя внешне не отличался от них – такой же высокий и стройный, с усыпанной золотыми веснушками бело-розовой кожей, со светлыми волосами, миндалевидными красными глазами с янтарным зрачком и чуть удлиненной формой головы. Впрочем, в правой пустой глазнице у него красовалось нечто похожее на фасеточный глаз насекомого, а левую руку закрывала шестипалая латная перчатка, инкрустированная темными драгоценными камнями.

Он носил алый плащ и звался принц Корум Джаэлен Ирсей.

Он побеждал богов и помогал изгонять повелителей Царств, он жаждал мира, но не доверял покою, он ненавидел чуждые Глаз и Руку, хотя они много раз спасали ему жизнь и послужили верой и правдой Ливм-ан-Эш, Бро-ан-Вадха, а также самому Закону.

Но даже Корум, удрученный своей судьбой, изведал счастье при виде возрожденного очага – родового замка Эрорн, поднявшегося на мысу, где он и стоял много веков, пока Гландит-а-Крэ не разрушил его до основания. Корум помнил каждую мелочь, каждый уголок старого дома, и радость его росла по мере того, как рос замок. Вскоре стройные красноватые башни вновь устремились в небо, нависнув над неистовым зеленовато-белым морем. Волны разбивались о прибрежные скалы, плясали в огромном гроте – словно ликуя от счастья, что Эрорн прекрасен, как прежде.

Внутри замка гений искусников из Гвлас-кор-Гвриса возвел чудо-стены, менявшие форму и цвет вслед за малейшими переменами в стихиях; журчащие водяные струи наигрывали мелодии в хрустальных фонтанах, сделанных в виде музыкальных инструментов, – и каждый звучал в соответствии с заданной формой. Однако даже мастерам Гвлас-кор-Гвриса не под силу оказалось возродить полотна, статуи и манускрипты, создававшиеся веками – при Коруме и его предках, – ибо Гландит-а-Крэ уничтожил все, как уничтожил и обитателей замка – отца Корума князя Клонски, мать Колатарну, сестер, двоюродных братьев, а также всех слуг.

При мысли об этом Корум чувствовал, как вскипает в нем ненависть к мабденскому графу. Тела Гландита не нашли среди погибших при Халвиге, не были найдены и его денледхисси. Гландит исчез, испарился; может быть, он и его наймиты нашли свою смерть в далеких краях. Только неимоверным усилием воли сумел Корум забыть, не думать о Гландите – о том, что тот натворил. Он старался сосредоточиться на мысли, как сделать замок Эрорн еще прекраснее, чтобы супруга его и возлюбленная – Ралина из Алломглиля – пришла в восхищение и забыла ужас того мгновения, когда им предстал ее родовой замок, разрушенный Гландитом с таким тщанием, что лишь груда камней осталась от него на отмели под горой Мойдель.

Джари-а-Конел, редко позволявший себе подобные сантименты, был без ума от замка Эрорн. Эрорн, утверждал он, рождает поэтическое вдохновение, – и Джари пристрастился к сочинению сонетов, которые весьма настойчиво читал Коруму и Ралине. Еще он написал вполне сносные портреты Корума в алом плаще и Ралины в платье из синей парчи, а также целую галерею автопортретов, которые развесил почти во всех залах замка Эрорн. Любимым же развлечением Джари стало изобретать себе новые наряды, и скоро у него набрался огромный гардероб; дошло до того, что он попытался придумывать новые шляпы, хотя был чрезвычайно привязан к старой и любил ее больше всех. А его черно-белый кот летал по комнатам, но больше дремал в самых неподходящих для этого местах.

Так проходили дни.

Побережье, где стоял замок Эрорн, славилось мягкостью зим и прохладой летних месяцев. Два, а то и три урожая в год собирали здешние крестьяне; в зимнюю пору почти не бывало стужи, а снег выпадал крайне редко, разве что в самый холодный месяц. В иной год снегопадов не бывало вовсе. Но в ту зиму, когда завершилось строительство замка, снег лег очень рано и все сыпал и сыпал, погребая дубы, березы и сосны под своим сверкающим бременем. Снежный покров был настолько глубок, что местами мог скрыть с головой конного воина, и почти не таял под лучами яркого кровавого солнца, стоявшего на безоблачном небе, – а то, что все-таки таяло, с лихвой восполнялось новым снегопадом.

Во всем этом Коруму чудилось зловещее предзнаменование. В замке было тепло и уютно и вдоволь еды; время от времени воздушный корабль привозил к ним гостей из соседних недавно отстроенных замков. Вадхаги из Гвлас-кор-Гвриса не отказались от своих кораблей, покинув Город в Пирамиде, так что можно было жить спокойно, не страшась потерять связь с окружающим миром. И все-таки Корум терзался и мучился, и, хотя Джари относился к его страданиям с известной долей юмора, Ралина воспринимала их серьезно и старалась успокоить Корума как могла, потому что считала, что Корумом вновь завладела мысль о Гландите.

Однажды Корум и Джари, стоя на балконе, смотрели на простиравшуюся до горизонта снежную целину.

– Почему меня так тревожит этот снегопад? – проговорил Корум. – Во всем мне теперь видится рука богов. Но зачем богам столько снега?

Джари пожал плечами:

– Ты же помнишь, что согласно Закону мир должен быть круглым. Может, он и впрямь снова сделался круглым и погодные отклонения – следствие этих перемен.

Корум озадаченно покачал головой. Казалось, он почти не слушает Джари. Он облокотился на заснеженный парапет, щурясь от нестерпимого блеска. На горизонте тянулась гряда отлогих холмов, укрытых белоснежной пеленой, как и все прочее на равнине. Корум смотрел туда. На холмы.

– Бвидит-а-Хорн, приезжавший к нам на прошлой неделе, сказал, что то же самое происходит по всей Бро – ан-Вадха. Все это чрезвычайно странно, тут должен быть смысл. – Корум вдохнул чистый, холодный воздух. – Правда, мне непонятно, зачем Хаосу насылать на нас снег, он ведь не причиняет ровным счетом никаких неудобств.

– Может быть, и причиняет, – возразил Джари. – Например, крестьянам в Ливм-ан-Эш.

– Пожалуй… Но в Ливм-ан-Эш не было таких обильных снегопадов. Нет, мне кажется, будто кому-то нужно заморозить именно нас, отсечь нас от мира…

– Ну, для этого Хаос мог выбрать что-нибудь более впечатляющее, – заметил Джари.

– Не забывай, теперь Царствами правит Закон, так что возможности Хаоса ограниченны.

– Не убежден. Если здесь и действует чья-то воля, то уж скорее Закона. Происходящее можно считать следствием незначительных географических изменений в процессе очистки Пяти Измерений от вредоносного воздействия Хаоса.

– Что ж, пожалуй, это наиболее разумное объяснение, – согласился Корум.

– Если вообще есть надобность в объяснениях.

– Да. В самом деле, я стал чересчур подозрителен. Возможно, ты прав. – Корум уже направился к входу в башню, когда Джари схватил его за плечо. – Что такое?

– Взгляни на холмы. – Голос у Джари был совершенно бесцветный.

– Холмы? – Корум вгляделся вдаль. Странное чувство охватило его. Что-то двигалось на горизонте. Сначала он было решил, что это какой-нибудь зверь – может, лиса выбралась из лесу поохотиться. Но тень была чересчур велика для лисы. Чересчур велика даже для человека – даже для всадника на коне. Мало того, он чувствовал, что где-то видел ее, хотя никак не мог припомнить, где именно. Тень трепетала, то исчезая, то появляясь, словно была и здесь, и не здесь. Потом она стронулась с места и поплыла на север. Но вдруг замерла и словно бы обернулась – во всяком случае, Корум явственно ощутил на себе чей-то взгляд. Невольно инкрустированная рука его потянулась к повязке, скрывавшей от Глаза Ринна Царство Небытия – Лимб, откуда не раз ему являлись союзники. Корум с трудом подавил желание сорвать повязку и опустил руку. Тень на холмах неуловимо напоминала нечто виденное в том мире. Может, она – исчадие Хаоса, возвратившегося уничтожить Эрорн?

– Не могу разобрать, – пробормотал Джари. – Зверь это или человек?

Корум помедлил в задумчивости.

– Ни то ни другое, – сказал он наконец.

Тень двинулась дальше, перевалила за гребень холма и исчезла.

– А ведь у нас есть воздушный корабль, – проронил Джари. – Может, полетим за ней?

– Не стоит, – ответил Корум. В горле у него пересохло.

– Ты знаешь, что это было? Тебе знакома эта штука?

– Да, я уже видел ее – когда-то. Только никак не могу вспомнить, где именно. Джари, она… она действительно смотрела на меня или мне показалось?

– Очень странное чувство – будто нечаянно встретился с кем-то глазами, да?

– Вот-вот, что-то в этом роде.

– Интересно, что ей было от нас нужно? И есть ли тут связь со снегопадом?

– Нет, к снегу она не имеет отношения. Скорее… Да, скорее я бы сопряг ее с пламенем. Вспомнил! Я вспомнил, когда видел ее – или, во всяком случае, что-то очень похожее, – в Огненных Землях, когда я… нет, когда моя Рука задушила Ганафакса. Я рассказывал тебе.

Корум содрогнулся, вспоминая чудовищную картину: Рука Квилла выжимает по капле жизнь из визжащего, извивающегося Ганафакса, не причинившего Коруму никакого вреда. Ревущие языки пламени. Труп. Слепая королева Ооризе с бесстрастным, равнодушным лицом. Холм. Клубы дыма. И какая-то тень, наблюдавшая за ним с холма. Тень, скрывшаяся за внезапно надвинувшимся облаком дыма.

– Возможно, я просто схожу с ума, – пробормотал он. – Или нечистая совесть напоминает мне о безвинно загубленной мною душе… Может быть, это чувство вины воплощается в тень на холме. Как укор судьбы.

– Хорошенькая теория, – угрюмо проговорил Джари. – Только какое я-то имею отношение к убийству Ганафакса? И вообще, я не склонен страдать от чувства вины, о которой вы, вадхаги, беспрестанно толкуете. Но ведь именно я первым увидел тень, Корум.

– Да, ты прав. Это ты увидел ее. – С угрюмо опущенной головой Корум ступил через порог.

Джари закрыл дверь. Стоя на лестнице, Корум обернулся и пристально посмотрел на друга.

– Но что же тогда это было, Джари?

– Не знаю, Корум.

– Но ведь тебе так много известно!

– Я многое забываю. Я не Герой. Я лишь спутник Героев. Я восхищаюсь. Я преклоняюсь. Я даю мудрые советы, которым никто никогда не следует. Я спасаю жизнь. Я выражаю сомнения, которые сами Герои выразить не в состоянии. Я возвещаю об опасности и…

– Довольно, Джари. Ты шутишь?

– Пожалуй, да. Я тоже устал, мой друг. Я до смерти устал от компании угрюмых Героев, обреченных ужасной судьбе – я уж не говорю про полное отсутствие юмора. Пожалуй, на некоторое время я предпочел бы обычных смертных. Я бы пьянствовал в харчевнях. Рассказывал неприличные анекдоты. Волочился за женщинами. Влюблялся в потаскушек…

– Джари! Это не шутка! Почему ты говоришь такие вещи?

– Потому что я устал от… – Джари нахмурился. – А в самом деле, почему? Это совсем не похоже на меня. Этот язвительный тон… Придирки…

– Да, придирки. – Лицо Корума исказилось от злобы. – И мне это не по душе. Если ты решил подразнить меня, Джари, тогда…

– Постой! – Джари потер лоб. – Постой, Корум. Я чувствую, как что-то пытается завладеть моим рассудком, обратить меня против моих друзей. Сосредоточься! Разве ты не чувствуешь, что и с тобой происходит то же самое?

Корум посмотрел на Джари; лицо его вдруг расслабилось, на нем проступила растерянность.

– В самом деле. Я тоже чувствую какое-то раздражение. Странную ненависть, желание поссориться… Это сделала тень, которую мы видели на холмах?

Джари покачал головой:

– Кто может сказать наверняка? Прости меня за глупую вспышку. Даже не верится, что я мог наговорить такое.

– Я тоже прошу у тебя прощения. Будем надеяться, что эта тень исчезнет навеки.

В задумчивом молчании они спустились по дорожке к главной башне замка. Стены мерцали серебристым сиянием. Значит, снова начинался снегопад.

Ралина встретила их в галерее, где хрустальные фонтаны пели нежными голосами песню о любви, посвященную отцом Корума своей возлюбленной супруге. Мелодия убаюкивала, и Корум улыбнулся Ралине вымученной улыбкой.

– Корум, – сказала она. – Знаешь, только что меня охватила необъяснимая ярость. Я не могу понять… Мне вдруг захотелось ударить служанку. Я…

Корум привлек Ралину к себе и поцеловал в лоб.

– Знаю. Со мной и Джари произошло то же самое. Боюсь, это козни Хаоса. Темные силы хотят поссорить нас. Мы должны попытаться понять, чего они добиваются. Похоже, кому-то нужно, чтобы мы уничтожили друг друга.

В глазах Ралины появился ужас.

– Ох, Корум…

– Мы должны выстоять, – сказал он.

Джари почесал нос и поднял бровь. Он снова был самим собой.

– Интересно, такое происходит только с нами? Или одержимы все?

Глава 2

Недуг распространяется

По ночам, когда Корум лежал рядом с Ралиной, его одолевали самые мрачные мысли. То его охватывала яростная ненависть к Гландиту, то злоба против Лорда Аркина, Хранителя Закона, которого он уже начинал винить во всех своих горестях и несчастьях; подчас он задыхался от негодования на Джари-а-Конела, чья легкая ирония казалась ему теперь изощренным садизмом, а временами воспаленная мысль его устремлялась к Ралине, недостойнейшим образом заманившей его, сбившей с истинного пути. И это последнее было хуже всего остального. Корум отчаянно боролся с собой, отгоняя ужасные мысли. Он чувствовал, как лицо его искажает ненависть, как сжимаются в кулаки пальцы, как кривятся губы, как содрогается тело от бешеной жажды уничтожения. Все ночи напролет он пытался задушить, подавить в себе эти низменные желания и знал, что то же самое происходит с Ралиной: она тоже боролась со злобой, закипавшей в ее душе. Необъяснимое ожесточение, для которого не было видимых причин, сосредоточивалось на чем-то одном, яростно ища выхода.

Его мучили кровавые видения – видения пыток даже более жестоких, нежели те, которым подвергал его Гландит. И палачом был сам Корум: он калечил и мучил тех, кого более всех любил.

Нередко он пробуждался от собственного крика. «Нет! Нет! Нет!» – кричал он, спрыгивая с постели, и с ненавистью смотрел на Ралину. А она отвечала ему точно таким же взглядом; верхняя губа ее приподнималась, обнажая белые зубы, ноздри раздувались, как у дикого зверя, и странные звуки вырывались из горла.

Корум подавлял в себе бешенство и кричал на Ралину, чтобы та вспомнила, кто они и что происходит с ними. Потом они лежали в объятиях друг друга, обессиленные до изнеможения.

Снег начал таять, словно теперь, посеяв ярость и злобу, мог спокойно исчезнуть. Однажды Корум не выдержал – выбежал из замка и принялся колоть и хлестать мечом тающие сугробы, проклиная и обвиняя их во всех бедах и муках.

Но Джари был теперь совершенно уверен, что снег – не более чем совпадение, заурядное природное явление. Он бросился вслед за другом, пытаясь успокоить его. Наконец Корум перестал размахивать мечом. Оба они были полуодеты и стояли в тусклом свете утра, дрожа от холода.

– А тень, тень на холме? – задыхаясь, спросил Корум. – Это тоже совпадение?

– Возможно. Мне кажется, все это случилось лишь потому, что происходит еще кое-что. Все прочее – только знамения, как бы намеки. Ты понимаешь меня?

Корум пожал плечами и выдернул руку из пальцев Джари.

– Еще кое-что? Нечто более важное? Ты это хотел сказать?

– Да. Значительно более важное.

– Но ведь то, что происходит, уже достаточно скверно.

– Увы.

Корум видел, что Джари подтрунивает над ним. И попробовал улыбнуться. Он был в изнеможении. Вся его энергия уходила на то, чтобы сражаться с собственными страстями. Он отер рукой пот со лба.

– Должно же найтись какое-то средство… Боюсь, что…

– Мы все боимся, принц Корум.

– Я боюсь, что однажды ночью убью Ралину. Я вправду боюсь этого, Джари.

– Нам лучше пожить отдельно друг от друга и запирать двери на ночь. Слуги страдают не меньше.

– Я тоже заметил.

– Их следует расселить по разным комнатам. Мне сказать им об этом?

Корум потрогал пальцем эфес меча. Взгляд его обведенного краснотой живого глаза был блуждающим, диким.

– Да, – рассеянно проговорил он. – Скажи им об этом.

– Надеюсь, ты тоже скажешь, Корум? А я пытаюсь составить целебное снадобье – думаю, оно усмирит нас, предотвратит кровопролитие. Правда, оно в известной мере может усыпить нашу бдительность, но это лучше, чем убивать друг друга.

– Убивать?.. Ах да. – Корум всматривался в Джари. Шелковый камзол щеголя оскорблял его чувства, хотя еще совсем недавно Коруму казалось, что он в восторге от наряда. А что за странное выражение на лице этого франта! Насмешка? Интересно, над чем это он насмехается?!

– Над чем это ты смеешься? – взорвался Корум, сознавая, что на него опять накатило. – Мы должны оставить замок, – оборвал он себя. – Может быть, им завладели злые духи. Черные силы, оставшиеся от Гландита. Это вполне вероятно, Джари, я слыхал о подобных вещах.

Джари скептически улыбнулся.

– Да, вероятно! – взревел Корум. Почему, ну почему этот Джари бывает таким бестолковым?!

– Вероятно?.. – Джари потер лоб и сжал пальцами переносицу. Его глаза тоже были обведены красноватыми кругами, и взгляд бездумно блуждал. – Что ж, вероятно. Да, мы должны покинуть Эрорн. Ты совершенно прав. Мы должны выяснить, только ли нас поразил этот странный недуг. Узнать, что происходит с другими. Ах, если бы нам удалось вывести наш воздушный корабль… Снег уже стаял, так что… Мы должны пойти… Я должен… – Он внезапно умолк. – Что это я разболтался? Верно, от усталости. Однако мы в самом деле должны разыскать друзей, принца Юретта, к примеру, и расспросить, что с ними происходит. Страдают ли и они одержимостью.

– Это ты предлагал еще вчера, – угрюмо заметил Корум.

– И мы пришли к согласию, не так ли?

– Да. – Корум, спотыкаясь, брел к замку. – Мы пришли к согласию. Еще позавчера.

– Пора начать сборы. Ралина останется здесь или отправится с нами?

– Почему ты спрашиваешь об этом? Это дерзость!.. – Корум снова обуздал себя. – Прости, Джари.

– Ничего.

– Что за сила так мучает нас? Превращает друзей во врагов? Заставляет меня желать смерти женщине, которую я люблю больше всего на свете?..

– Мы никогда не узнаем этого, если останемся здесь, – отрезал Джари.

– Что ж, прекрасно. – Корум вздохнул. – Мы выведем воздушный корабль. Мы разыщем принца Юретта. Ты в состоянии управлять кораблем?

– Я найду в себе силы.

Снег продолжал таять, и весь мир посерел. Деревья были серыми, и холмы были серыми, и трава тоже стала серой. Даже яркие цветы в замке Эрорн приобрели сероватый оттенок, и стены окрасились в пепельный цвет.

Был уже вечер, и солнце катилось к горизонту, когда Ралина окликнула их.

– Идите сюда, скорее! – закричала она. – К нам летят воздушные корабли! Но они ведут себя странно…

Все трое столпились у окна, выходящего на море. Вдали, над морем, два воздушных корабля выписывали в небе круги, скользя и ныряя, словно в замысловатом танце. Они пикировали вниз, едва не задевая серые волны, и снова стремительно взмывали ввысь. Казалось, они гонятся друг за другом.

Что-то сверкнуло.

Ралина задохнулась от ужаса.

– Они стреляют! Это же чудовищное оружие, которое истребило армию короля Лайра! Они сражаются, Корум!

– Да, – мрачно кивнул тот. – Это воздушный бой.

Один из кораблей внезапно покачнулся и замер. Затем перевернулся вверх дном, из него посыпались маленькие фигурки. Корабль выровнялся и ринулся на противника, стремясь протаранить его, однако тот сумел увернуться, и нападавший пролетел мимо, в серое небо, – все выше и выше, пока не превратился в неясную тень в облаках. Неожиданно он спикировал на соперника и повредил ему корму. Поврежденный корабль начал снижаться плавной спиралью, а атаковавший нырнул в океан и исчез под волнами. Только легкая пена осталась на том месте, где он врезался в воду.

Уцелевший корабль с трудом выровнялся и пошел на посадку. Сначала он держал курс на утес, высящийся на берегу, напротив замка Эрорн, затем резко развернулся и полетел к Эрорну.

– Он что, хочет напасть на нас? – спросил Джари.

Корум пожал плечами. В последнее время он воспринимал родной замок как населенную призраками темницу. И если корабль врежется сейчас в башни Эрорна – что ж, значит, так суждено. Словно он раскрошит не замок, а череп – и выпустит из воспаленного мозга кошмар бешенства…

Однако в последний момент корабль сумел отвернуть и начал кругами снижаться на серую лужайку у ворот замка.

Корабль неуклюже приземлился, и Корум заметил, как струйка дыма лениво потянулась от его кормы. Из корабля высыпали люди. Без сомнения, это были вадхаги – высокие воины в развевающихся плащах, в серебряных и золотых кольчугах, конических шлемах, с обнаженными мечами в руках. Они маршировали по талому снегу, направляясь к замку.

Корум первым узнал шагавшего впереди воина.

– Это Бвидит! Бвидит-а-Хорн! Он нуждается в нашей помощи! Пойдем скорее, встретим его!

Джари не выказал особой радости, однако молча последовал за Корумом и Ралиной к воротам.

Бвидит со своими людьми уже достиг подножия холма, откуда дорожка вела прямо к воротам замка. Корум сам отпер ворота и вышел навстречу другу.

– Я рад тебе, Бвидит! Добро пожаловать в замок Эрорн!

Бвидит-а-Хорн не ответил, однако продолжал маршировать по склону холма.

Внезапное подозрение пронзило Корума, но он подавил в себе нехорошее чувство. Прочь, это лишь злобная тень, затаившаяся в мозгу! Корум улыбнулся и протянул к Бвидиту руки.

– Бвидит! Это я – Корум!

– Лучше приготовься обнажить меч, – проворчал Джари. – Ралина, ступай в замок.

Та озадаченно посмотрела на Джари.

– Но почему? Это же Бвидит. Он нам не враг.

Джари молча посмотрел на нее. Ралина опустила глаза и подчинилась.

Корум вновь пытался подавить в себе вспышку ярости.

– Если Бвидит собирается атаковать нас, то он найдет здесь…

– Корум, – настойчиво сказал Джари. – Не теряй головы. Возможно, мы сумеем поладить с Бвидитом, ибо он, несомненно, страдает от того же недуга, что и мы. Бвидит! – позвал он. – Бвидит, старый дружище… Мы не враги. Войди под мирные своды Эрорна. К чему сражаться друг с другом? Мы тоже познали ужас злобы и ярости и сейчас должны вместе подумать об этом, узнать, откуда исходит наша одержимость…

Но Бвидит продолжал шагать вверх по холму, и его воины, бледные и угрюмые, шагали за ним. Их плащи развевал ветерок, дующий с моря; сталь клинков не сверкала: она была серо-угрюмой, как и весь мир вокруг.

– Бвидит! – закричала Ралина, стоявшая позади Джари и Корума. – Не поддавайся тому, что завладело твоим разумом! Корум – твой друг! Он нашел средство вернуть тебя в родные края…

Бвидит остановился. Его люди тоже остановились. Бвидит медленно поднял глаза.

– Это лишний повод ненавидеть тебя, Корум!

– Лишний повод? А за что ты ненавидишь меня, Бвидит?

– За что?.. За твои отвратительные увечья! Ты омерзителен. За твой союз с демонами. За твой выбор женщин и выбор друзей. За твою трусость.

– Трусость?! – взревел Джари, выхватывая меч.

Но Корум остановил его.

– Бвидит, мы знаем, что это болезнь. Она завладела нами. Она заставляет нас ненавидеть тех, кого мы любим, и желать смерти тем, кого хотим видеть в живых. Ясно, что и ты страдаешь тем же недугом. Но если мы поддадимся собственной слабости, значит, мы поддадимся тому, кто желает нашей смерти. Выходит, у нас общий враг – надо только найти его и убить.

Бвидит нахмурился, но меч опустил.

– Ты прав. Мне приходили в голову такие же мысли. Я не мог понять, почему вражда вспыхнула по всей земле. Возможно, ты прав, Корум. – Бвидит обернулся к воинам. – Слушайте меня! Мы должны…

Но стоявший рядом вадхаг вдруг с яростным ревом всадил в него свой клинок.

– Ты глуп! Я знал, что ты глуп! Умри же за это!

Клинок рассек металл кольчуги и пронзил грудь Бвидита. Бвидит коротко вскрикнул и застонал. Пошатнувшись, он сделал шаг к Коруму и Джари, но рухнул ничком в снежную слякоть.

– Яд действует быстро, – пробормотал Джари.

Еще один воин поднял меч, поразив того, кто заколол Бвидита. Двое других бездыханные рухнули рядом. Крики ярости и злобной ненависти огласили воздух. В сером вечернем свете била толчками темная кровь…

Цивилизованные жители Гвлас-кор-Гвриса убивали друзей безо всякой причины. Они рвали друга друга и грызлись, словно звери над падалью.

Глава 3

Возвратившийся Хаос

Вскоре дорожка, ведущая к замку, была усеяна трупами. Оставалось в живых только четверо, как вдруг что-то заставило их, словно по команде, повернуть головы и уставиться горящими яростью глазами на Корума и Джари, все еще стоявших у ворот. Воины бросились вверх по тропинке. Корум и Джари выхватили мечи.

Корум ощутил новый прилив гнева, его трясло. Он почувствовал облегчение от того, что может наконец дать себе волю. С леденящим душу криком Корум устремился вниз, на атакующих. Меч сверкал у него в руке. Джари бежал следом.

Один из четверых рухнул при первом же ударе Корума. Воины Бвидита были изможденными и усталыми. Казалось, они не спали много ночей. В другое время в Коруме, может быть, проснулась бы жалость, и он попытался бы просто разоружить их или легко ранить, но гнев повелевал ему убить.

И вскоре все они были мертвы. А Корум Джаэлен Ирсей стоял над поверженными противниками и тяжело дышал, словно бешеный волк, и кровь струилась с его клинка, впитываясь в серую землю. Вдруг его слуха достиг какой-то странный звук. Он обернулся: Джари-а-Конел уже стоял на коленях подле человека, издавшего этот звук. Человек еще дышал, и был это Бвидит-а-Хорн.

– Корум… – Джари взглянул на друга. – Он зовет тебя, Корум.

Гнев Корума внезапно охлынул. Он наклонился к умирающему.

– Слушаю тебя, друг, – ласково сказал он.

– Я старался, Корум, я так старался побороть то, что засело в моем мозгу! Много дней… Но оно все-таки победило меня. Прости, Корум…

– Мы все страдаем от одного и того же.

– Когда я опомнился, то решил отыскать тебя. Я надеялся, что ты найдешь средство от этого безумия. По крайней мере, я думал предостеречь тебя…

– Значит, для этого ты прилетел в наши края?

– Да. Но за нами началась погоня. Завязался бой, и ярость снова вернулась ко мне. Вся вадхагская раса охвачена враждой, Корум, и в Ливм-ан-Эш дела не лучше… Раздор правит миром… – Голос Бвидита слабел.

– Тебе известна причина, Бвидит?

– Нет… Принц Юретт пытался выяснить, но… тоже пал жертвой безумия. Он погиб… Разум побежден… Мы все во власти демонов. Хаос вернулся… Нам следовало оставаться у себя в городе…

Корум кивнул:

– Это дело Хаоса, несомненно. Мы слишком быстро забыли об осторожности, сделались чересчур благодушными – и Хаос нанес удар. Но это не Мабелод. Он не может сам явиться сюда, ведь он будет уничтожен – как это случилось с Зиомбарг. Значит, он действует через посредника. Кто это может быть?

– Гландит? – прошептал Джари. – Может быть, Гландит-а-Крэ? Хаосу необходим смертный, готовый служить ему верой и правдой. И если такой найдется, Хаос даст ему силу…

Бвидит-а-Хорн закашлялся.

– Корум, прости меня за все…

– Мне не за что тебя прощать, ты и я одинаково одержимы. Мы во власти зла, которое не в силах побороть.

– Узнай, кто это сделал, Корум… – Бвидит приподнялся на локте. Глаза его горели мрачным огнем. – Уничтожь его, если сумеешь… Отомсти за меня… За всех нас…

И он испустил дух.

Корума трясло от волнения.

– Джари, ты изготовил снадобье, о котором говорил?

– Да, лекарство готово, хотя я не могу сказать наверняка, что оно подействует как надо. Быть может, безумие окажется сильнее.

– Поторопись.

Корум поднялся и пошел к замку, на ходу пряча меч в ножны. Уже в воротах он услышал истошный крик и помчался со всех ног по галереям во внутренние покои. Ворвавшись в залу, украшенную сверкающими фонтанами, он увидел Ралину, которая отбивалась от двух служанок. Женщины выли как разъяренные кошки и пытались вонзить в нее ногти.

Корум снова выхватил меч, перевернул его и рукоятью ударил одну из служанок в основание черепа. Женщина упала; вторая заметалась по комнате, изо рта у нее шла пена. Нагнувшись, Корум хлестнул ее по лицу своей шестипалой рукой. Она рухнула как подкошенная.

Ярость вновь вскипала в Коруме. Он сурово взглянул на рыдающую Ралину.

– Ты обидела их? Что ты им сделала?

Ралина взглянула на него с изумлением.

– Я? Право, Корум, ничего. Корум, я ни в чем не виновата!

– Но тогда – почему? – Он вдруг услышал собственный голос – резкий, пронзительный – и с трудом взял себя в руки. – Прости, Ралина. Я понимаю. Ступай, соберись в дорогу. Мы улетаем на воздушном корабле – и как можно скорее. Джари изготовил снадобье от болезни, оно успокоит нас. Мы должны отправиться в Ливм-ан-Эш, может быть, там еще осталась какая-то надежда. Надо вызвать Лорда Аркина, попросить у него помощи.

– Отчего же он сейчас не помогает нам? – с горечью спросила Ралина. – Мы сделали все, чтобы вернуть ему его Царство, а он отдал нас на растерзание Хаоса!

– Если Хаос действует здесь, значит, он действует повсюду. Может быть, дела еще хуже в Царстве Лорда Аркина или Царстве его брата. Ты же знаешь, никто из богов не вправе непосредственно вмешиваться в дела смертных.

– А вот Хаос пытается вмешиваться, и очень успешно, – возразила Ралина.

– Такова уж его природа, и потому на благо смертным только Закон, ибо он подразумевает их свободу; для Хаоса мы просто игрушки, которыми можно поиграть – и бросить, когда надоест. Поторопись, нам пора.

– Но это бессмысленно, Корум. Хаос сильнее Закона. Мы сделали все, что могли. Почему ты не хочешь признать, что мы обречены?

– Хаос только кажется сильнее, потому что он агрессивен и использует любые средства, чтобы добиться своего. Закон терпелив. Не думай, что я в восхищении от той роли, что уготовила мне Судьба, я предпочел бы иную жизнь, но Закон надо охранять. Ступай же скорее.

Ралина нехотя удалилась, а Корум, осмотрев служанок, убедился, что раны не серьезны. Ему не хотелось оставлять женщин одних, ибо он не сомневался, что вскоре они передерутся. Корум решил оставить слугам немного изготовленного Джари снадобья. Вдруг это поможет им продержаться.

Корум нахмурил брови. Может ли все это быть делом рук Гландита? Гландит не чародей. Он животное, грубая скотина, солдат с обагренными кровью руками, недурной стратег, и в определенном смысле в нем много достоинств, однако ему всегда недоставало ума и коварства, да и желания прибегать к колдовству, ибо он до смерти боялся его.

И все же во всем Царстве нет никого, кроме Гландита, кто бы по собственной воле согласился стать прислужником Хаоса, а без этого Хаос не в силах проникнуть в Царство…

Корум решил обождать с выводами. Пока ему слишком мало известно. Только бы добраться до Халвига-ан-Вак, до Храма Закона, – там уж он сумеет вызвать Лорда Аркина и испросить у него совета…

Корум прошел в залу, где хранилось оружие и доспехи, и достал серебряную кольчугу, серебряные поножи и конический шлем с тремя гравированными символами. Поверх доспехов набросил алый плащ. Затем выбрал оружие – лук, колчан со стрелами, копье, боевой топор весьма искусной работы. К поясу пристегнул длинный, массивный меч. Снова он собирался в поход… Зрелище было великолепное и устрашающее; особенно поражали воображение шестипалая сверкающая Рука Квилла и изукрашенная драгоценными камнями повязка, скрывавшая Глаз Ринна. Как молился Корум о том, чтобы никогда больше не надевать доспехов, не сражаться чуждой рукой, приросшей к его запястью, не заглядывать чуждым глазом в запредельный мир Небытия и не звать оттуда на помощь мертвецов. Но в глубине души он всегда понимал, что силы Хаоса не сдались, что худшее впереди…

Он чувствовал себя совершенно обессиленным, ибо сражение с собственным безумием столь же изматывало, как и настоящее сражение.

Вошел Джари. Он уже собрался в путь. Презирая доспехи, Джари ограничился стеганой кожаной курткой, изукрашенной золотыми и серебряными бляхами вместо нагрудной пластины, – его единственная уступка голосу разума. Широкополая шляпа лихо заломлена, длинные, блестящие, тщательно расчесанные кудри рассыпались по плечам. Джари был одет в ярко-алый шелк и атлас, в изящные сапоги с красными и белыми кружевами и являл собой воплощенное щегольство. Только меч на поясе несколько смазывал впечатление. На плече у Джари сидел черно-белый крылатый кот – неизменный его спутник. В руке Джари держал флакон с узким горлышком. Внутри клубилась коричневатая жидкость.

– Лекарство готово. – Джари говорил медленно, словно в забытьи. – По-моему, оно действует как надо. Все точно рукой сняло, хотя теперь меня клонит в сон. Впрочем, голова должна проясниться. Во всяком случае, я надеюсь…

Корум посмотрел на него с подозрением.

– Возможно, оно усмиряет безумие – но как мы защитим себя в случае нападения? Джари, оно же усыпляет разум!

– Уверяю тебя, это совершенно не так. – Джари мечтательно улыбнулся. – И потом, у нас нет выбора, Корум. Что до меня, то я предпочту почить в мире, нежели умереть от муки душевной.

– Это я тебе обещаю. – Корум взял флакон. – Сколько я должен выпить?

– Снадобье очень сильное. Довольно капли на кончике пальца.

Корум потряс флакон, смочив кончик пальца. Потом осторожно лизнул и вернул Джари флакон.

– Ничего не чувствую. Возможно, оно не действует на организм вадхагов.

– Возможно. А теперь надо дать Ралине…

– И слугам.

– Да, и слугам. Это будет справедливо.

Они стояли во внутреннем дворике, стряхивая остатки снега с накрывающего воздушный корабль навеса; Джари сдернул ткань: обнажился металлический корпус, весь в ярко-синих, зеленых, желтых разводах. Джари медленно вошел внутрь и принялся колдовать над разноцветными кристаллами управления, вделанными в панель носовой части. Корабль был не слишком велик – гораздо меньше того, на котором они летели в первый раз. Когда отключалось невидимое защитное поле, он становился открыт для стихий. Легкий рокот пронесся по кораблю: он слегка подпрыгнул и завис в воздухе в дюйме от земли. Корум помог подняться Ралине, поднялся сам, прилег на кушетку и стал наблюдать за приготовлениями Джари.

Джари двигался не спеша, с легкой улыбкой на лице. Корум смотрел на друга, и у него было хорошо на душе. Он взглянул на Ралину, прилегшую на соседней кушетке, и увидел, что она почти дремлет. Снадобье действовало превосходно, ибо чувство бешеной ярости испарилось. Но где-то в подсознании Корума жила мысль о том, что нынешняя эйфория не менее опасна, чем прежняя ярость, что в некотором смысле они сменили одно безумие на другое.

Он надеялся, что они избегнут участи Бвидита, что никто не нападет на них в пути, – и дело было даже не в том, что лекарство почти усыпило их: и Джари, и Корум были абсолютно не знакомы с искусством воздушного боя. Единственное, на что был способен Джари, – это вести корабль в требуемом направлении.

Наконец корабль поднялся в серый холодный воздух и полетел на запад, вдоль побережья – к Ливм-ан-Эш.

Корум смотрел вниз, на землю, унылую и замершую, и гадал, придет ли еще весна в Бро-ан-Вадха. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать Джари, но тот был всецело занят кристаллами.

Тут Корум заметил, как маленький черно-белый кот соскользнул с хозяйского плеча и вылетел из корабля. Некоторое время он держался рядом, потом отстал и исчез вдали, за линией холмов.

С минуту Корум размышлял, отчего это кот покинул их, потом напрочь забыл о нем и снова принялся рассматривать проносящуюся внизу землю.

Глава 4

Новый союзник графа Гландита

Маленький кот летел весь день, беспрестанно меняя направление, – он следовал невидимой извилистой тропинке в небе. Тропинка свернула к морю, и кот помедлил в нерешительности, потом все-таки повернул и полетел над прибрежными скалами, а потом над водой, которую ненавидел. Вскоре показались острова.

Это были Нхадрагские острова, где жили остатки народа, во имя спасения жизни отдавшегося в унизительное рабство мабденским захватчикам. И хотя теперь рабство кончилось, нхадраги настолько выродились, что тихо вымирали от бездеятельности, не в силах даже ненавидеть вадхагов.

Кот искал какую-то цель, следуя скорее не физическому, а психическому запаху, который лишь он был в состоянии различать.

Ему уже доводилось чувствовать нечто подобное, в Каленвире, где собрались толпища мабденов и совершался обряд вызывания изгнанных ныне богов – Пса и Рогатого Медведя. На сей раз, однако, кот действовал сам по себе; его хозяин, Джари-а-Конел, не приказывал ему лететь на Нхадрагские острова.

Самый большой из островов, помещавшийся почти в центре зеленого архипелага, звался нхадрагами Малифуль. Как и на всех прочих островах, на Малифуле было множество руин – развалин городов, замков, селений. Некоторые рассыпались от времени, однако большинство было разрушено ордами варваров во времена короля Лайр-а-Брода. Поход на Нхадрагские острова возглавлял граф Гландит со своими убийцами-денледхисси, как и последующие походы на крепости вадхагов. Мабдены стерли с лица земли всю вадхагскую расу, за исключением Корума – так он сам полагал. Уничтожение двух древнейших рас – шефанхау, как называл их Гландит, – заняло несколько лет. И те и другие были не готовы к натиску мабденов, они просто не допускали мысли, что существа, немногим отличающиеся от животных, обладают реальной силой. И они погибли.

Лишь немногих нхадрагов пощадили мабденские варвары: они использовали их как собак, заставляли вынюхивать сородичей, выслеживать заклятых врагов – вадхагов, рыскать по другим Измерениям и потом рассказывать своим господам, что там происходит. То были рабы по натуре, самые трусливые из всей расы – и они предпочли прислуживать и унижаться, но не умереть.

Кот заметил несколько стоянок среди городских развалин. Нхадраги возвратились сюда после битвы при Халвиге, в которой их хозяева были наголову разбиты. Они даже не попытались заново отстроить разрушенные замки и города, а жили как дикари; многие из них даже не подозревали, что эти руины были некогда зданиями, выстроенными их же предками. Нхадраги одевались в меха и металл, по своему обычаю, – смуглокожие, с приплюснутыми носами, с торчащими космами и кустистыми бровями, нависавшими над глубокими глазницами. Это был коренастый, крепко сколоченный народ, мускулистый и физически крепкий. Некогда нхадраги обладали могуществом и высокой цивилизацией, как и вадхаги, но упадок их был стремительным и необратимым.

Наконец впереди появились разрушенные башни Оза, давней столицы Малифуля и всех нхадрагских земель. Озом Прекрасным называли некогда город его обитатели, но теперь от былой красоты не осталось и следа. Руины стен поросли сорной травой, башни обрушились, дома стали притоном крыс, ласок и прочих хищников, но не нхадрагов.

Кот летел на запах. Он покружил над приземистым зданием, не затронутым еще разрушением. На плоской его крыше возвышался прозрачный светящийся купол. Внутри виднелись две мужские фигуры, черные в желтоватом свете. Один был плотный, статный, в доспехах; второй – покороче, но шире в плечах, одетый в меха. Из купола доносились их приглушенные голоса. Кот опустился на крышу, подкрался поближе. Прижавшись мордой к прозрачной стене, он весь обратился в слух и широко раскрыл глаза.

Гландит-а-Крэ хмуро смотрел через плечо Эртиля на бурлящее в котле варево. Над варевом поднимался пар.

– Ты уверен, что чары действуют, Эртиль?

Нхадраг почтительно склонил голову.

– Вадхаги продолжают убивать друг друга. Никогда еще мое колдовство не было столь успешным.

– Это оттого, что силы Хаоса помогают тебе, глупец! Впрочем, скорее они помогают мне, потому что я предан им телом и душой. – Гландит обвел взглядом купол. Кругом валялись трупы животных, висели связки каких-то трав, стояли бутыли и склянки с порошками и жидкостями. Крысы и обезьяны с безучастным видом сидели в клетках, прикрепленных вдоль стены; под клетками на полках громоздились вороха манускриптов. Отец Эртиля был великим ученым и многому успел научить сына. Однако Эртилю было суждено разделить судьбу прочих нхадрагов, и он обратил древнюю мудрость в колдовство, чародейство. И все же мудрость не утратила силы, подумал граф Гландит-а-Крэ, ковыряя в желтых зубах.

Красное, усыпанное чирьями лицо Гландита было наполовину скрыто густой бородой, заплетенной в косички и украшенной ленточками – как и его длинные черные волосы. Нечто в выражении серых глаз свидетельствовало о скрытой болезни.

– А принц Корум? – прорычал Гландит. – И его дружки? И все эти шефанхау из волшебного города?

– Я не могу видеть отдельные судьбы, мой господин, – проскулил чародей. – Я знаю только, что чары действуют.

– Надеюсь, ты не лжешь мне, колдун.

– Я говорю правду. Этому заклятию научил меня Хаос. Облако Раздора распространяется все дальше, с ветром. Его невозможно увидеть, но оно обращает брата против брата, отца против детей, мужа против жены. – Заискивающая улыбка появилась на темном лице Эртиля. – Вадхаги нападают друг на друга – и гибнут. Все они умирают.

– Но умер ли Корум? Вот что я хочу знать. То, что гибнут вадхаги, это прекрасно, но не столь важно. Только когда умрет Корум, а земли его превратятся в пустоши, я смогу обрести союзников в Ливм-ан-Эш и вернуть утраченные владения короля Лайра. Ты можешь составить особое зелье – для Корума?

Эртиль дрожал всем телом.

– Корум смертен. Он должен страдать столь же сильно, сколь и все остальные.

– Он коварен, хитер; ему помогают могущественные силы. Он может ускользнуть. Завтра мы отправимся в Ливм-ан-Эш. Так ты говоришь, невозможно знать наверняка, что делает Корум? Умер ли он, охвачен ли безумием, как все остальные?

– Мне это неведомо, мой господин.

Сломанными ногтями Гландит поскреб рябое лицо.

– А ты не обманываешь меня, шефанхау?

– Я не осмелюсь, мой господин, никогда!

Гландит ухмыльнулся, глядя в полные ужаса глаза нхадрагского чародея.

– Я верю тебе, Эртиль. – Он рассмеялся. – И все же еще капелька помощи от Хаоса не помешает. Вызови-ка снова того демона – ну, из Царства Короля Мабелода.

– Всякий раз, как я делаю это, моя жизнь укорачивается на год, – захныкал колдун.

Гландит вытащил длинный нож и приставил его к плоскому носу нхадрага.

– Я сказал, вызови его, Эртиль!

– Слушаю и повинуюсь.

Волоча ноги, колдун потащился к клеткам и вытащил обезьяну. Животное скулило и хныкало, как скулил и хныкал сам Эртиль. Обезьянка смотрела на нхадрага перепуганными глазами, но все равно цеплялась за него, как за спасителя от окружающего ее ужаса. Эртиль достал из угла крестообразную рамку и вставил ее в специальное отверстие в покрытой глубокими царапинами столешнице. Он трясся от страха, стонал и охал. А Гландит нетерпеливо мерил шагами комнату, не обращая ни малейшего внимания на терзания чародея.

Эртиль дал обезьянке что-то понюхать, животное обмякло и сделалось неподвижным. Колдун прислонил обезьянку спиной к рамке и достал из висевшего на поясе мешка молоток и гвозди.

Неторопливо он принялся вбивать гвозди, распиная верещащее животное на кресте, и кровь струйками стекала из ранок на ладошках и ступнях обезьянки.

Эртиль был бледен до синевы; казалось, его вот-вот вырвет.

Глаза у кота чуть не вылезли из орбит при виде этого варварского ритуала; он занервничал, шерсть на загривке встала дыбом, кончик хвоста судорожно подергивался, но кот продолжал не отрываясь наблюдать за происходящим.

– Живее, демоново отродье! – не выдержал Гландит. – Поторопись, или я найду себе другого колдуна!

– Господину должно быть известно, что больше не осталось никого, кто согласился бы помогать ему или Хаосу, – пробормотал нхадраг.

– Заткнись! И делай свое мерзкое дело, – насупился Гландит. Однако Эртиль говорил правду, и это было очевидно. Никто теперь не боялся мабденов – никто, кроме нхадрагов, которые боялись их просто по привычке.

Зубы у обезьянки стучали. Глаза выкатились из орбит.

Эртиль сунул в жаровню металлический прут. Когда металл раскалился добела, он начертил в воздухе вокруг распятой обезьянки замысловатую фигуру. По всем десяти углам колдун расставил чаши и поджег их содержимое. Затем взял в одну руку манускрипт, в другую – раскаленный прут. Купол начал заполняться желто-зеленым дымом. Гландит закашлялся и полез за платком в карман своей подбитой железом куртки.

Ему явно было не по себе; он даже отступил в дальний угол.

– Иркун, Иркун, Эсель Асан. Иркун, Иркун, Наша Фасал, – бормотал Эфтиль и с каждым новым словом всаживал раскаленный прут в корчившееся от нестерпимой муки тело обезьянки. Она была еще жива, так как прут не задел жизненно важных органов, но было очевидно, что она в ужасающей агонии. – Иркун, Иркун, Мешель Ферен. Иркун, Иркун, Палапс Оли…

Дым сгустился, и кот мог теперь различать лишь смутные тени, двигавшиеся в комнате.

– Иркун, Иркун, Севиль Пордит…

Отдаленный шум, смешавшийся воедино с визгом истязаемого животного.

Порыв ветра.

Дым рассеялся. Воздух в куполе стал прозрачным, и все было видно как на ладони. Уже не обезьянка висела на кресте, а нечто совершенно иное. У существа были человеческие очертания, однако размерами оно не превосходило обезьянку. Лицо более походило на вадхагское, нежели на мабденское, хотя в выражении его читалась злоба и жестокость.

– Ты снова призвал меня, Эртиль. – Голос существа был звучным и сильным, как у взрослого мужчины. Исходивший из столь крошечного ротика, он производил странное впечатление.

– Да, я призвал тебя, Иркун. Мы хотим помощи от господина твоего, Мабелода.

– Как? Еще помощи? – В голосе послышалась издевка. Иркун усмехнулся. – Еще?

– Ты же знаешь, что мы стараемся для него. Без нас вам ни за что не попасть бы в это Царство.

– Ну и что из того? Что проку моему господину от вашего Царства?

– Ты сам прекрасно знаешь! Он хочет вернуть Хаосу оба древних Царства Мечей – и он жаждет отплатить Коруму за то, что тот помог уничтожить его брата Ариоха и сестру Зиомбарг, Рыцаря и Королеву Мечей!

Удобно устроившись на рамке, демон пожал плечами.

– Так что же ты хочешь от него?

Гландит шагнул вперед и сжал кулаки.

– Я хочу, демон, а не этот жалкий колдун! Я хочу власти! Я хочу силы, чтобы уничтожить Закон в этом Измерении! Дай мне эту власть, демон!

– Я уже дал тебе власть. Большую власть, – укоризненно возразил демон. – Я научил тебя, как создать Облако Раздора. Твои враги убивают друг друга. А ты все еще недоволен!

– Скажи, Корум жив?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Нам не попасть в ваше Царство, пока вы не вызовете нас, и, как тебе известно, нам нельзя задерживаться здесь надолго. Мы лишь можем занять место живого существа – на короткое время. Только так возможно обмануть Равновесие – даже не обмануть, а умилостивить.

– Дай мне еще власти, о демон!

– Я не могу дать тебе власть. Я лишь могу подсказать, как ее получить. Знай же, Гландит-а-Крэ, и заруби себе на носу: если ты и впредь будешь получать подарки от Хаоса, ты станешь таким же, как все, кто их получает. Ты готов стать одним из тех, кого якобы ненавидишь?

– Кого ты имеешь в виду?

Иркун хихикнул:

– Шефанхау. Демонов. Я тоже был некогда человеком…

Рот у Гладита перекосился, пальцы сжались в кулаки.

– Я готов на все. Я заключу любую сделку – лишь бы покончить с Корумом и ему подобными!

– Стало быть, мы будем полезны друг другу. Прекрасно. Тебе будет дана сила.

– И моим людям – денледхисси!

– Хорошо. И им тоже.

– Великая, несокрушимая сила! – Глаза у Гландита горели. – Безграничная! Беспредельная!

– Это невозможно, пока правит Великое Равновесие. Ты получишь только то, чем способен воспользоваться.

– Хорошо. Я способен на многое. Я поплыву на материк, я снова захвачу их города, покорю их замки – пока они сражаются и убивают друг друга. Я буду очень сильным, если сам Хаос будет выполнять приказания!

– Лайру тоже дана была помощь Хаоса, – насмешливо напомнил Иркун.

– Но он не знал, как ею пользоваться. Я умолял его помочь мне уничтожить Корума, но он не пожелал меня выслушать. Если бы Корум умер, Лайр был бы сегодня жив. Вот доказательство моей правоты.

– Это должно приносить тебе удовлетворение, – заметил демон. – А теперь слушай. Я научу тебя, что ты должен сделать.

Глава 5

Покинутый город

Воздушный корабль летел над холмами к морю – туда, где прежде стоял замок Мойдель. Теперь на этом месте не было ничего. Корум взглянул на развалины с легким сожалением, которое, однако, тут же выветрилось, ибо лекарство еще действовало. Вскоре они достигли побережья Ливм-ан-Эш. На первый взгляд там не происходило ничего необычного, однако, вглядевшись пристальней, они увидели всадников – по двое, по трое, – бешено мчавшихся не разбирая дороги через поля и леса; они нападали на такие же малочисленные встречные отряды. Женщины дрались с женщинами, дети били детей. Повсюду валялись трупы. Безразличие Корума сменилось ужасом, и он порадовался, что Ралина спит, а у Джари нет времени смотреть вниз.

– Поторопимся в Халвиг-ан-Вак, – сказал Корум, когда Джари вопросительно оглянулся на него. – Мы ничем не можем помочь этим несчастным, пока не выясним причину происходящего.

Джари достал из сумки флакон и показал его Коруму, но тот отрицательно покачал головой.

– Нет. Этого недостаточно. Да и как мы заставим их принять лекарство? Если мы действительно хотим кого-нибудь спасти, то должны бороться с тем, что борется с нами.

Джари вздохнул:

– Как ты собираешься бороться с безумием, Корум?

– Как раз это нам и следует выяснить. Я надеюсь всем сердцем, что Храм Закона не пострадал и Аркин явится нам, если мы позовем его.

Джари показал пальцем вниз.

– Это похоже на болезнь, которой они болели в былые времена.

– Да. Только на этот раз она свирепствует сильнее. Прежде недуг только кусал их мозг. А теперь пожирает его целиком.

– Они рушат все, что построили. Какой же смысл…

– Смысл есть, Джари. Он в том, что они могут выстроить это снова.

Джари пожал плечами.

– Интересно, куда это запропастился мой кот, – сказал он.

Воздушный корабль описал круг над Халвигом-ан-Вак и начал снижаться перед Храмом Закона. Ралина проснулась и улыбнулась Коруму, точно напрочь забыла все, что происходило совсем недавно. Но тут же нахмурилась, словно вспомнив ночной кошмар.

– Корум…

– Да. Это не сон, – мягко сказал он. – А теперь мы в Халвиге. Город Цветов кажется совсем обезлюдевшим. И я не могу понять почему.

Он боялся увидеть прекрасный город в огне, но, за исключением одного-двух разрушенных зданий, город был цел и невредим. Однако никто не гулял по улицам, никто не охранял городские стены. Вокруг не было видно ни единой живой души.

Джари повел корабль вниз, припомнив уроки, преподанные ему Бвидитом в мирное время.

Они приземлились на широкой белоснежной улице рядом с Храмом Закона. Он был невысокий и очень скромный, без каких-либо украшений. Ничем не примечательное здание со знаком стрелы над порталом – Стрелы Закона.

Все трое выбрались из корабля. Ноги у них подкашивались. Полет в сочетании с лекарством действовал изнуряюще. Неверными шагами они побрели по тропинке к Храму.

Вдруг в дверном проеме показалась старческая фигура. Человек был в окровавленных лохмотьях, с выбитым глазом. Старик плакал, но скрюченные пальцы его тянулись к прибывшим, точно когти раненого разъяренного зверя.

– Это Алерион! – потрясенно прошептала Ралина. – Алерион-а-Найвиш! Значит, и его сразил недуг…

Старик слишком ослабел, чтобы сопротивляться, когда Корум и Джари, подскочив, схватили его и завели руки за спину. Джари зубами выдернул пробку из флакона, смочил в жидкости палец, а Корум силой открыл Алериону рот. Тогда Джари мазнул смоченным пальцем по языку старика. Жрец попытался сплюнуть; единственный глаз его выкатился из орбиты, ноздри раздулись, как у бешеного коня. Но в следующую минуту ярость утихла. Тело его обмякло, и он начал сползать на землю.

– Давай отнесем его в Храм, – предложил Корум.

Они подняли старика, и жрец не оказал никакого сопротивления. Корум с Джари внесли его под своды прохладной залы и положили на пол.

– Это ты, Корум? – пробормотал Алерион, приоткрывая глаза. – Бешенство Хаоса отпускает меня. Я становлюсь самим собой – почти…

– Что случилось с жителями Халвига? – спросил Джари. – Они все погибли? Или покинули город?

– Они обезумели. Ко вчерашнему дню здесь не оставалось уже ни одного нормального человека. Я боролся с болезнью, пока хватало сил, но…

– Где же все, Алерион?

– Ушли. В леса, в холмы, в поля. Они прячутся – и нападают друг на друга время от времени. Никто никому не доверяет, вот все и покинули город… Ты же сам видишь.

– Хранитель Закона Аркин являлся тебе? – спросил Корум. – Он говорил с тобой?

– Только однажды, в самом начале. Он велел мне послать за тобой, но я не смог. Никто не хотел выполнить мою просьбу, а иначе связаться с тобой я не сумел, принц Корум. Потом пришла болезнь, и я уже был не в состоянии… видеть Лорда Аркина. Я не мог вызывать его, как делал это прежде, каждый день.

Корум помог старику подняться на ноги.

– Вызови его теперь. Хаос завладел миром. Вызови его, Алерион!

– Я не уверен, что смогу.

– Ты должен.

– Я попытаюсь. – Израненное лицо Алериона помрачнело, исказилось. Теперь он боролся с действием снадобья Джари. – Я попытаюсь.

И он попытался. Он пытался весь остаток дня, так что голос у него охрип от молитв и заклинаний. Многие годы его молитва оставалась без ответа, пока Закон был изгнан и Ариох правил именем Хаоса. В последнее время молитва порой доходила, и жрецу удавалось вызвать Хранителя Закона.

Сейчас ответа не было.

Алерион умолк.

– Он не слышит меня. А если и слышит, не может прийти. Хаос вернулся во всей мощи, Корум?

Корум Джаэлен Ирсей опустил глаза и кивнул.

– Похоже на то.

– Взгляните-ка! – воскликнула Ралина, откидывая свои длинные волосы с лица. – Джари, твой кот вернулся!

Маленький черно-белый кот влетел в дверь, уселся на плечо хозяина, потом потерся мордочкой о его ухо и негромко заурчал. Джари сначала смотрел с удивлением, потом насторожился и стал внимательно слушать.

– Оно разговаривает! – удивленно пробормотал жрец. – Это животное может разговаривать?

Наконец кот затих и, свернувшись на плече Джари, принялся умываться.

– Что он тебе сказал? – спросил Корум.

– Он рассказал мне о Гландите.

– Выходит, он все-таки жив?

– Не только жив, но и заключил союз с Королем Хаоса, Мабелодом, – при помощи одного вероломного нхадрагского колдуна. Это Хаос открыл ему секрет заклятия, что губит нас. И обещал ему еще большую власть.

– Где сейчас Гландит?

– В Озе, на Малифуле.

– Мы должны полететь туда и уничтожить Гландита.

– Ни к чему. Гландит сам примчится сюда.

– Морем? Тогда у нас еще есть время.

– Скорее над морем. Хаос дал ему и его приспешникам каких-то дьявольских тварей – мой кот не в состоянии описать их. Впрочем, он уже на пути в Ливм-ан-Эш: он ищет нас, Корум.

– Хорошо, мы дождемся его и наконец сразимся с ним.

Джари с сомнением посмотрел на друга.

– Вдвоем? Да еще после снадобья, усыпившего в нас все и вся, даже инстинкт самосохранения.

– Мы найдем союзников и дадим им твоего лекарства… – Корум умолк, понимая, что это глупо, что даже в иных обстоятельствах ему было бы трудно одолеть Гландита, даже при помощи… Лицо его вдруг прояснилось.

– Есть выход, Джари. Придется снова воспользоваться Рукой Квилла и Глазом Ринна!

Джари пожал плечами:

– Пожалуй. Все равно ничего другого не остается. Ах, если бы мы нашли Танелорн, как я хотел… Мы обрели бы там помощь, я убежден. Но я просто не представляю, где он теперь…

– Ты говоришь об этом мифическом городе вечного покоя – о Вечном Танелорне? – спросил Алерион. – Ты считаешь, что он существует?

Джари улыбнулся:

– Если у меня есть дом, то этот дом – Танелорн. Он существует во всех временах, во всех Измерениях, но его невероятно трудно найти.

– Но мы можем обследовать все Измерения на нашем корабле, – сказала Ралина.

– Я недостаточно опытен, чтобы вести корабль по Измерениям, – ответил Джари. – Бвидит втолковывал мне, как надо пересекать границы между Мирами, но я не запомнил. Нет, мы должны найти Танелорн в нашем Измерении, если нам вообще суждено разыскать его. Однако сейчас лучше побеспокоиться о том, как удрать от Гландита.

– Или сразиться с ним, – возразил Корум. – Мы еще можем победить его.

– Гм, может быть.

– Ступайте взгляните, не прилетел ли он, – сказал Алерион. – А мы с госпожой Ралиной останемся здесь и вместе попытаемся вызвать Лорда Аркина.

Корум кивнул в знак согласия:

– Ты мужественный старик, жрец. Благодарю тебя.

Выйдя из Храма, Корум с Джари направились по безлюдным улицам к центру города. Время от времени Корум подносил к глазам левую руку и внимательно разглядывал ее. Затем опускал и трогал повязку, прикрывавшую Глаз Ринна. Потом обращал к небесам взгляд своего живого глаза. Шлем сверкал в лучах зимнего солнца: тучи рассеялись, и день был погожим и спокойным.

Никто не смог бы выразить чувства, обуревавшие Корума. Понять его мысли – мудрые и горестные. Беда обрушилась внезапно, когда они менее всего ожидали ее. Закон побежден, Хаос вернул себе былое могущество – а может, стал даже сильнее. И ничто, ничто – до самой последней минуты – не предвещало несчастья. Он чувствовал себя обманутым, преданным и бессильным.

Мертвый город словно воплощал в себе опустошенность его души. Ах, повстречать бы хоть одного человека – хоть одну живую душу, пусть даже враждебную!..

Цветы мирно склонялись под свежим ветерком, но вместо безмятежного покоя они исторгали зловещее спокойствие.

Гландит мчался в Ливм-ан-Эш сильнее, чем прежде, благодаря могуществу Хаоса. С ледяным равнодушием заметил Корум черные тени, приближающиеся с востока, и указал на них Джари.

– Надо вернуться в Храм, предупредить Алериона и Ралину.

– Для них безопаснее в Храме.

– Нет, Джари, только не теперь.

Черные тени, надвигающиеся с востока… Они летели низко. Целенаправленно. Огромные крылья рассекали воздух, хриплые крики раздирали тишину вечернего неба, крики ярости и тоски – вопль заблудших и проклятых душ. Но это были исчадия Ада. Твари с длинными, выгнутыми дугой шеями; они вертели головами, всматриваясь в землю, словно ястребы, выискивающие добычу. Из разинутых красных пастей торчали клыки. Пустые, отчаянные глаза. Тоскливые голоса, словно умоляющие о пощаде… На их черных широких спинах были приторочены колесницы денледхисси – только без колес; в них восседали сами мабденские убийцы, а впереди стоял человек в рогатом шлеме, с огромным мечом в руке. Коруму и Джари даже показалось, что они слышат его смех, хотя этот звук, должно быть, издавали черные твари.

– Да, это Гландит, – сказал Корум. Кривая улыбка появилась у него на лице. – Нам придется сразиться с ним. Если мне удастся вызвать помощь, это отвлечет Гландита и его тварей на некоторое время.

Корум поднес здоровую руку к повязке, собираясь сдернуть ее и заглянуть в Царство Небытия, где ожидали те, кого он убил Рукой Квилла и Глазом Ринна и кто был теперь его заложником. Они ждали, когда он освободит их, позволит найти новых врагов, что заменят их, вызволят из вечного плена Тьмы. Но повязка не сдвинулась с места, она словно приросла к Глазу Ринна. Корум потянул со всей силой, на которую был способен. Он даже поднял Руку Квилла, чтобы та сверхъестественной мощью сорвала с лица повязку, но Рука не повиновалась ему. Глаз и Рука отказывались служить. Неужели мощь Хаоса столь велика, что подчинила себе даже их?

Со сдавленным рыданием Корум повернулся и побежал вниз по улице, к Храму Закона.

Глава 6

Обессилевший бог

Когда Корум и Джари в отчаянии добежали до Храма Закона, Ралина ждала их на пороге. Она улыбалась.

– Он здесь! Он здесь! – закричала она. – Лорд Аркин явился!

– Гландит приближается с востока, – задыхаясь, сказал Джари. – Мы должны улетать. Это все, что мы теперь можем сделать. Волшебная сила Корума иссякла: ни Рука, ни Глаз не повинуются ему.

Корум шагнул в Храм. Его трясло от негодования; он жаждал высказать свои чувства Лорду Аркину, которому он служил и который теперь отказывался помочь ему.

Нечто расплывчатое висело в воздухе в дальнем углу Храма. Рядом, прислонившись спиной к стене, сидел бледный Алерион. Что это? Тело? Лицо? Корум напрягся, всматриваясь в полутьму, но от этого очертания парившего в воздухе предмета стали еще более зыбкими.

– Лорд Аркин?

– Да… – отозвался слабый, далекий голос.

– Что происходит? Почему силы Закона столь слабы?

– Они растянулись чересчур тонким слоем по двум Царствам, которые в нашей власти. Мабелод послал все свое воинство на подмогу тем, кто служит ему здесь… Мы сражаемся в десяти Измерениях, Корум… в десяти… а мы так недавно возникли… наши силы еще столь ничтожны…

Корум поднял чуждую, бесполезную теперь Руку.

– Скажи, почему мне более не подвластны Глаз Ринна и Рука Квилла? В них была наша единственная надежда! Сюда летит Гландит!

– Я знаю… Ты должен бежать… лети на своем корабле через Измерения… ищи Вечный Танелорн… Я вижу связь между твоим бессилием и поисками Танелорна…

– Связь? Какую связь?

– Я не знаю… Я только чувствую… Я обессилел от этой борьбы, Корум… я так устал… силы мои на исходе… Найди Танелорн…

– Как я найду его? Джари не сумеет вести воздушный Корабль сквозь Измерения!

– Пусть он постарается…

– Аркин! Ты должен дать более ясные указания! Гландит приближается к Халвигу. Он хочет владеть Измерениями и править безраздельно. Он хочет уничтожить всех, кто еще остался. Как нам защитить тех, кто страдает от безумия Хаоса?

– Танелорн… ищи Танелорн… Это – единственная возможность спасти всех… Я больше ничего не могу сказать… Это все, что я вижу… Больше ничего…

– Ты ничтожный бог, Аркин! Мне лучше было присягнуть на верность Хаосу; если ужас и смерть правят миром, тогда и самому следует стать смертью и ужасом!

– Не отчаивайся, Корум… Еще есть надежда, что ты прогонишь силы Хаоса из всех Пятнадцати Измерений…

– Теперь я нуждаюсь в силе, а не в надежде.

– Надейся, что обретешь силу в Танелорне. Прощай…

Смутная тень растаяла в воздухе. Снаружи послышались гортанные крики приближающихся чудовищ. Корум подошел к распростертому на полу Алериону. Жрец истощил свои силы, призывая Лорда Аркина.

– Пойдем, старик. Мы возьмем тебя на корабль, если еще не поздно.

Но Алерион не отозвался, ибо, пока Корум беседовал с обессилевшим богом, старый жрец испустил дух.

Ралина и Джари-а-Конел уже стояли возле корабля, глядя, как кружат, снижаясь над Халвигом, огромные черные твари.

– Я говорил с Аркином, – сообщил Корум. – Но от него было немного толку. Он сказал, что мы должны бежать в другие Измерения и искать Танелорн.

Джари только пожал плечами и помог Ралине взойти на корабль.

– Что ж, будем искать. Во всяком случае, попытаемся.

– Ах, если бы мы могли собрать соратников в Гвлас-кор-Гврисе! Их оружие способно уничтожить даже адских союзников Гландита.

– Пока они этим самым оружием уничтожают друг друга. И Гландит это прекрасно знает.

Все трое поднялись в рубку. Джари поколдовал над кристаллами, и корабль взмыл в воздух. Джари направил его на запад.

Но Гландит уже заметил их. Черные крылья захлопали громче, неистовые крики обрушились с вышины. Денледхисси пытались спикировать на воздушный корабль. Только трое во всем мире понимали, что происходит. Джари закусил губу и изучающим взглядом оглядел кристаллы.

– Тут поосторожнее, – пробормотал он. – Попытаюсь припомнить уроки Бвидита.

Воздушный корабль набирал скорость, но преследователи не отставали. Черные твари выгнули шеи, словно змеи, готовящиеся ужалить. Распахнулись красные пасти. Сверкнули клыки.

Что-то вроде черного дыма потянулось из пастей. Словно языки ящериц устремились к воздушному кораблю. Тщетно пытался Джари увернуться от них – одна струя обвилась вокруг кормы. Корабль замер, но все-таки вырвался. Ралина прижалась к Коруму. Корум обнажил меч, бессильный против грозящей опасности.

Черно-белый кот впился когтями в плечо хозяина. Он узнал Гландита – и в его глазах появилось нечто похожее на страх.

До Корума донесся вопль, и он понял: Гландит догадался, кто это пытается улизнуть от него. И хотя от варваров корабль отделяло изрядное расстояние, Коруму показалось, что он чувствует на себе взгляд Гландита. Он ответил яростным взглядом и поднял меч, готовясь защищать себя и Ралину. И Гландит тоже выхватил меч, вызывая Корума на поединок. Крылатые змеи зашипели, закаркали, изрыгая из пастей новые языки дыма.

Несколько длинных языков обвилось вокруг корабля. Джари тщетно пытался увеличить скорость.

– Мы не двигаемся с места! Мы в ловушке!

– Тогда попробуй пробиться сквозь Измерения. Может, нам удастся оторваться от них.

– Это создания Хаоса. Скорее всего они тоже способны пройти сквозь Стены Между Мирами!

Корум отчаянно рубил дымные языки, но меч его рассекал пустоту. Корабль неотвратимо притягивало к торжествующим денледхисси, предвкушавшим ликование, когда можно будет наброситься и зарубить беглецов. Но тут дымные языки словно бы начали таять, и Корум заметил, что город внизу теряет очертания. Молнии засверкали во внезапно наступившей тьме, появились огромные шары пурпурного света. Корабль шарахался, как перепуганный олень, и Корум почувствовал знакомую тошноту. Хлопанье крыльев слышалось все ближе, черные твари были видны все более отчетливо. Джари угадал. Дьявольские создания преследовали беглецов через Измерения.

Джари сделал что-то с кристаллами, корабль задрожал, угрожающе накренился. Новый приступ тошноты; вибрация, молнии, шары золотого пламени внутри стремительно надвигающегося, клубящегося красновато-оранжевого облака…

Языки дыма, удерживавшие корабль, исчезли. Черные чудовища еще летели следом, различимые на фоне чередующихся полос полного мрака и ослепительного сиянья. До беглецов донеслись их тоскливые крики и грубая брань Гландита.

Потом наступила тишина.

Корум не видел Ралины. Не видел Джари. Он только продолжал чувствовать под ногами палубу корабля.

Они плыли в абсолютной тьме и абсолютном покое – вне Измерений.

Часть II,

в которой принц Корум и его спутники узнают, что такое Хаос и чем он может быть, а также постигают природу Времени и законы Тождественности

Глава 1

Безграничный Хаос

– Корум? – произнес голос Ралины. – Ты где, Корум?

– Я здесь.

Он протянул руку и пошарил вокруг себя. Наконец пальцы его нащупали волосы Ралины. Он обнял ее за плечи.

– Джари, – позвал он. – Ты здесь?

– Здесь. Я перепробовал разные пассы, но кристаллы не действуют. Это Лимб, преддверье ада, Корум?

– Думаю, да. Мы можем дышать, и здесь относительно тепло – иначе можно было бы вообразить, что мы в открытом Космосе.

Молчание.

Тьму вдруг прорезала узкая ленточка золотого света, рассекшая мрак надвое, словно линия горизонта – или, вернее, полоска света, пробивающегося из-под гигантской двери. Корабль оставался во тьме, но над золотой полоской мрак начал ползти вверх, как занавес в необъятном театре. Они по-прежнему не различали друг друга, но золотое сияние все росло и изменялось.

– Что это, Корум?

– Не знаю, Ралина. А ты, Джари?

– В Лимбе царит Равновесие Космоса, это ничейная область, куда боги и смертные могут попасть лишь в исключительных обстоятельствах.

– А мы попали сюда случайно?

– Не знаю.

Вот что предстало их глазам.

Картина была огромной, но соразмерной. Через пустыню под бело-пурпурным небом во весь опор мчался всадник. Его белые как молоко волосы развевались по ветру. В красных глазах застыло отчаяние. Кожа у него тоже была молочного оттенка. Чертами лица всадник походил на вадхагов, во всяком случае, в лице этого альбиноса было нечто нечеловеческое. Он был облачен в причудливой формы черные доспехи, украшенные замысловатым узором, на голове красовался огромный шлем, на поясе висел черный меч.

Картина изменилась. Всадник мчался уже не на коне: теперь он восседал верхом на чудовище, чем-то похожем на летучих тварей Гландита, – на драконе. В руке у него был черный меч, испускавший странное черное сияние. Всадник сидел в седле, ноги в стременах – словно на лошади, – однако был накрепко привязан к седлу, чтобы не свалиться вниз. Он что-то кричал.

Под ним летели другие драконы, видимо, братья его чудовища. Драконы бились не на жизнь, а на смерть, и противниками их были странные уродливые создания с пастями кашалотов. Потом сцену заволокло зеленым туманом.

Теперь перед беглецами возникли очертания гигантского замка, встающего из небытия прямо у них на глазах. Вырисовывались зубчатые стены, башни и башенки. Всадник отдал приказ драконам – и они устремились вниз, изрыгая отравленное пламя. На спине каждого чудовища сидело по всаднику. Они пролетели над пылающим замком и опустились на холмистую равнину. На равнине толпились демоны и уродливые, чудовищные существа – порождения Хаоса; они были готовы к битве. Там были и Боги – все Повелители Ада: Малохин, Зиомбарг, Зортра; там был сам Шардос Жнец с чудовищной безволосой головой и широкой изогнутой косой, а также самый древний из Богов – Слортар Старейший, восхитительный и прекрасноликий, как шестнадцатилетний юноша.

Вся мощь Ада поднялась на битву с драконами. Атакующих ждала неминуемая гибель.

Плеснуло ядовитое пламя, закрыв картину; снова перед беглецами было лишь золотое сиянье.

– Что это? – прошептал Корум. – Ты что-нибудь понимаешь, Джари?

– Да. Я был там – или еще буду. Мы видели иную эпоху, иное Царство. Это самая жестокая битва между Законом и Хаосом, Богами и смертными, какую я когда-либо видел. Я служил альбиносу – только в ином обличье. Его зовут Элрик из Мелнибона.

– Ты уже говорил о нем, когда мы впервые повстречались с тобой.

– Он, как и ты, избранник судьбы; он предназначен для битвы за Космическое Равновесие. – Голос Джари звучал печально. – Я хорошо помню его соратника Мунглама, хотя его друг Мунглам не помнит меня…

Корум пропустил мимо ушей последнее замечание Джари.

– Но что все это означает?

– Не знаю. Смотри – там новая картина.

На равнине раскинулся город. Коруму показалось, что он уже где-то видел его, однако в следующее мгновение он понял, что ошибся, ибо город не был похож ни на один из городов Бро-ан-Вадха или Ливм-ан-Эш. Выстроенный из белого мрамора и черного гранита, город производил торжественное впечатление. Город был в осаде. Пушки с серебряными жерлами смотрели с его стен на окружившие город полчища. Вражеская армия стояла лагерем под городскими стенами.

Захватчики были в тяжелых доспехах, защитники – в более легких латах и чертами лица более прочих походили на вадхагов – так же, как и тот, кого Джари назвал Элриком. Похоже, вадхаги распространились во многих сферах, мелькнуло в голове у Корума.

Рыцарь в громоздких доспехах мчался верхом на коне к черно-белым стенам города. В руке у него был флаг, и было очевидно, что он парламентарий. Рыцарь что-то крикнул защитникам на стенах, и ворота распахнулись перед ним. Лицо его было скрыто забралом.

Картина опять переменилась.

Теперь, как ни странно, один из осаждавших город был его защитником.

Сцены ужасающей бойни. Оружие, еще более могущественное, чем у обитателей Гвлас-кор-Гвриса, уничтожало толпы атакующих – и побоищем руководил их бывший соратник…

Картина исчезла. И вновь все объял чистый, золотой свет.

– Эрекозе, – пробормотал Джари. – Мне кажется, в этих картинах есть смысл. Равновесие подает нам некий знак. Но суть их столь туманна, что мой рассудок отказывается понимать.

– Объясни мне, Джари, – попросил Корум, глядя из тьмы на золотую сцену.

– У меня не хватает слов выразить это. Я же сказал тебе однажды, что я лишь Спутник Героев, – а всегда, во все времена есть только один Герой и один Спутник, и мы не всегда знаем друг друга и собственную судьбу. Детали могут меняться, но общая канва всегда одна и та же. Карма Эрекозе в том, что он помнит все свои предыдущие воплощения и будущие инкарнации. Ты, Корум, по крайней мере, избавлен от этого ужаса.

Корум содрогнулся.

– Молчи, больше ни слова, Джари.

– А возлюбленные Героев? Ты что-то сказал о друзьях… – спросила Ралина.

Но тут на золотой сцене возникла новая картина.

Лицо рыцаря, искаженное мукой, залитое потом. Темный пульсирующий камень на обруче, охватывающем чело. Рыцарь опустил забрало, отполированное столь тщательно, что оно походит на зеркало. В этом зеркале отразились всадники со звериными головами.

Вглядевшись пристальней, Корум понял, что это шлемы – только в форме звериных голов; маски напоминали кабаньи, козлиные, бычьи, собачьи морды.

Сражение. Кроме рыцаря с обручем, там было еще несколько воинов в таких же блестящих шлемах. Всего лишь горстка с воинством в звериных масках.

Один из рыцарей в блестящих шлемах воздел что-то над головой – короткий жезл, испускавший разноцветные лучи. Жезл вселял ужас в противников, многие дрогнули и обратились в бегство, так что полководцы были вынуждены насильно вести их в атаку.

Сражение продолжалось. И снова все заполнил чистый, золотой свет.

– Хокмун, – сказал Джари, – с магическим жезлом Рюнестафом. Что бы это могло означать? Знаешь, Корум, сейчас ты лицезрел себя самого в трех своих воплощениях. Никогда не видел ничего подобного.

Корум весь дрожал. Он просто не мог принять заявление Джари. Ведь это бы означало, что его судьбой была вечная битва, вечная смерть и вечное горе.

– Что бы это могло означать? – повторил Джари. – Может быть, предостережение? Намек, что нечто должно произойти? Или это вообще ничего не означает.

На золотую сцену наползала тьма, пока от сиянья не осталась лишь узенькая полосочка света. Затем исчезла и она.

Они снова парили в Лимбе.

До Корума донесся голос Джари, далекий-далекий, словно Джари беседовал сам с собой:

– Я думаю, это означает, что мы должны найти Танелорн. Там встречаются судьбы, там преходящее постоянно. Ни Закон, ни Хаос не способны изменить бытие Танелорна, хотя его жителям подчас грозит опасность. Но я не знаю, где находится Танелорн этой эпохи, этого Измерения. Если б хоть какой-то намек…

– А может, мы должны искать вовсе не Танелорн? – сказала Ралина. – Может, все эти картины указывают, что мы должны искать нечто совершенно иное?

– Здесь все взаимосвязано, – продолжал бормотать Джари, словно разговаривал сам с собой. – Все взаимосвязано – Элрик, Эрекозе, Хокмун, Корум. Четыре лика одного явления, пятый – я, Ралина – шестой… Что-то случилось со Вселенной. Или начинается какой – то новый цикл. Я не знаю…

Воздушный корабль накренился, его словно несло по извилистой, с крутыми поворотами дороге. Слышался оглушительный вой ветра, хотя никакого ветра не было. Голос – почти человеческий, разносящийся эхом.

Корабль вошел в облако стремительно несущихся теней – теней предметов и людей, устремленных в одном направлении.

Внизу мелькали бесчисленные вулканы, изрыгающие камни, огненную лаву и дым, но камни и дым не достигали корабля. Неожиданно запах гари сменился благоуханием цветов. Вулканы обернулись гигантскими бутонами, похожими на раскрывающиеся красные анемоны.

Откуда-то донеслось пение. Радостная, воинственная мелодия, песнь всепобеждающего воинства.

Стая исполинских чудовищ поднялась из моря экскрементов; твари задрали морды к небу и зарычали, прежде чем вновь скрыться в глубине.

Затем показалась пятнистая, бело-розовая, каменистая равнина. Но то были не камни. То были трупы, уложенные рядышком, лицом вниз.

– Ты что-нибудь понимаешь, Джари? Где мы? – спросил Корум, вглядываясь сквозь завихрения воздуха в лицо друга.

– Здесь царствует Хаос – и это все, что мне известно. Перед тобой безграничный, раскрепощенный Хаос. Закон не имеет здесь власти. Я думаю, мы в Царстве Мабелода. Я пытаюсь вывести корабль отсюда, но он не слушается меня.

– Наверное, мы проходим через Измерения, – возразила Ралина. – В этом все дело. Ведь картины меняются так быстро.

Джари обернулся с горькой улыбкой:

– Мы не движемся сквозь Измерения, госпожа Ралина. Это Хаос. Настоящий, необузданный Хаос.

Глава 2

Замок из крови

– Несомненно, это Царство Мабелода, – повторил Джари. – Или Хаос успел одержать победу во всех Пятнадцати Измерениях.

Омерзительные тени погнались за воздушным кораблем, но быстро отстали.

– У меня голова идет кругом, – пожаловалась Ралина. – Я точно сошла с ума. Кажется, что это все – кошмарный сон.

– Да, – кивнул Джари. – Возможно, это правда. Кто-то видит сон – может быть, бог.

Корум был не в состоянии говорить. Голова у него раскалывалась. Какие-то странные, смутные воспоминания теснились в мозгу, но он никак не мог их поймать. Иногда ему чудились какие-то голоса, и он напрягал слух; он даже перевесился через поручни корабля, чтобы посмотреть, нет ли кого под днищем, он вглядывался в высь – все тщетно.

– Ты слышишь их, Ралина?

– Я ничего не слышу, Корум.

– Не могу разобрать слов. Может быть, это вовсе и не слова.

– Не обращай внимания, – резко сказал Джари. – Не обращай внимания на подобные вещи. Мы во владениях Хаоса, и наши чувства ежеминутно обманывают нас. Помни, что только мы здесь реальны, и будь осторожен, чтобы не принять какой-нибудь фантом за меня или Ралину.

– Ты полагаешь, демоны могут подставить себя вместо тех, кого я люблю? Могут заставить меня поверить?

– Называй их как угодно, но именно это они и попытаются сделать.

Огромная волна взметнулась вверх, мгновенно приняв форму человеческой руки. Рука сжалась в кулак и устремилась к кораблю – уничтожить, раздавить его. Но исчезла. Джари, весь мокрый от испарины, продолжал вести корабль.

Занимался весенний день. Под кораблем тянулись утренние, озаренные бледным светом поля, все в сверкающей росе. В унизанной жемчужинами росинок траве цвели цветы, мелькали маленькие яркие озерца, крохотные речушки. В тени дубов паслись лошади и коровы. Чуть подальше виднелась приземистая усадьба с выбеленными стенами, и дымок курился над трубой. Щебетали птицы. Во дворе рылись свиньи.

– Невозможно поверить, что все это не настоящее, – заметил Корум.

– А это и есть настоящее, – возразил Джари. – Только недолговечное. Хаосу нравится создавать, но собственные творения весьма скоро надоедают ему, ибо создает он не ради Порядка, Справедливости или же Постоянства, а ради собственного наслаждения, для развлечения. Временами ему удается создать нечто такое, что по душе даже мне или тебе. Но это случайность.

Поля продолжали существовать. Усадьба тоже. Ощущение покоя усиливалось.

Джари нахмурился:

– Может быть, нам все-таки удалось вырваться из царства Хаоса, и…

Но тут поля закружились в стремительном водовороте, словно взбаламученная палкой стоячая вода. Усадьба растаяла легкой пеной. Цветы превратились в гнойники на поверхности воды.

– Так легко – уверовать в то, во что хочешь поверить, – устало проговорил Джари. – Так просто…

– Надо выбираться отсюда, – сказал Корум.

– Выбираться? Корабль не слушается меня. Он вышел из-под контроля, как только мы вошли в Лимб.

– Значит, им управляет иная сила?

– Да. Хотя это и неощутимо. – Голос Джари звенел от напряжения. Лицо покрылось бледностью. Даже кот испуганно прижимался к его плечу, словно ища защиты.

До самого горизонта простиралась зеленовато-серая кипящая масса, усеянная чем-то напоминавшим клочья гниющих растений. У растений отрастали клешни и хвосты – и вот уже крабы и омары побежали по поверхности. Совсем как настоящие, лишь что-то неуловимое выдавало в них фантомов.

– Остров, – сказала Ралина.

Впереди над кипящей поверхностью поднимался темно-синий утес. На утесе стоял замок – огромный, ярко-алый. Поверхность его шла легкой рябью. Впечатление было такое, будто жидкости удалось принять форму твердого тела. От замка веяло знакомым солоноватым запахом.

Джари отвернул в сторону, но каким-то непостижимым образом замок снова очутился перед ними. Джари снова повернул корабль. И снова замок оказался впереди. Еще и еще раз пытался Джари уйти от алого замка, но тот упорно маячил перед носом корабля.

– Он притягивает нас. – Джари снова попробовал сделать что-то с кристаллами.

– А что это такое? – спросила Ралина.

Джари потряс головой:

– Понятия не имею. Он отличается от всего, что мы здесь видели. Нас несет прямо на него! Боже, какая вонь! Я задыхаюсь!

Корабль притянуло к замку; он завис прямо над алыми башнями и наконец сел.

Корум перегнулся через поручни. Поверхность замка морщилась, словно жидкость. Она явно не была твердой, однако удерживала корабль. Корум вытащил меч, косясь на зияющий черный провал в стене рядом с башней: вход. Из него появилась какая-то фигура.

Необъятной толщины существо, почти вдвое шире обычного человека. Голова у него была, в общем-то, человеческая, но с торчащими кабаньими клыками. Существо передвигалось по волнующейся поверхности на толстеньких кривых ножках и было совершенно голым – если не считать плаща, на котором были вышиты какие-то замысловатые знаки. Оно ухмылялось.

– Давненько у меня не было гостей, – проговорило оно. – Вы мои?

– Вы хотите сказать – ваши гости? – переспросил Корум.

– Нет. Я имел в виду другое – это я сотворил вас или вы прилетели сами? Может, вас сотворили мои царственные братцы?

– Не понимаю… – начал было Корум, но Джари прервал его:

– Я знаю тебя. Ты – герцог Тир.

– Разумеется. Я – Тир. Ну и что из того? Похоже, вы вообще не фантомы, вы вообще не из этого Царства. Я в восхищении! Добро пожаловать, смертные, в мой замок. Прошу, прошу, прошу! Как это все восхитительно! Прошу же!

– Ты – герцог Тир, а твой господин – Мабелод Безликий. Значит, я был прав. Это Царство Мабелода.

– Как умно! Как проницательно! – Кабанья пасть расплылась в омерзительной ухмылке, обнажив гнилые зубы. – Может быть, вы привезли мне послание?

– Мы тоже служим Королю Мабелоду, – быстро проговорил Джари. – Мы сражаемся в Царстве Аркина за возвращение Хаоса.

– О, превосходно! Только не говорите мне, что вы пришли просить помощи, смертные, ибо все мои силы уже отданы на борьбу в то Царство, где Закон пытается удержать власть. Каждый князь Ада посылает туда подкрепление. Возможно, еще придет время, когда мы сами сможем участвовать в битве с Законом, но пока еще рано. Пока мы только отдаем свою мощь, своих слуг – все, кроме самих себя, – ибо вам, вероятно, известно, что стряслось с Зиомбарг, когда он… гм, скорее она попыталась проникнуть в Царство Аркина. Такая неприятность!

– Но мы рассчитывали на помощь, – подхватил Корум, оценив хитрость Джари. – Закон очень мешает нам.

– Как вам известно, я один из самых ничтожных князей Хаоса. Сила моя никогда не была велика. Почти вся она – пусть смеются другие! – ушла на строительство этого прекрасного замка. О, как я обожаю его!

– А из чего он построен? – нервно поинтересовалась Ралина. Она была уверена, что долго им не продержаться.

– Как? Вы не слыхали о замке Тира? Очень странно… Так знайте, мои любезные смертные, он выстроен из крови – весь, целиком. Многие тысячи жизней были отданы во имя этого, и многих еще предстоит убить, чтобы закончить его. Кровь, мои дорогие, кровь, кровь и еще раз кровь! Вы ощущаете ее божественный аромат? Кровь смертных и кровь бессмертных – все смешалось здесь воедино. Все виды крови годятся для замка Тира. В вас, например, хватит крови на постройку невысокой стены или даже башенки. Или, к примеру, из всех троих вышла бы целая комната. Вы просто поразитесь, когда узнаете, какой это превосходный строительный материал – кровь! А что за восхитительный вкус! – Тир пожал плечами и помахал толстой ручкой. – Впрочем, это, вероятно, не для вас. Знаю я смертных и их причуды. Но я – я в восторге!

– Великая честь – лицезреть прославленный Замок из крови, – сказал Джари со всей любезностью, на какую был способен. – Однако неотложные дела зовут нас в путь. Нам нужно найти помощь для сражения с Законом. Ты отпустишь нас, герцог Тир?

– Отпустить вас? – Маленькие глазки сверкнули. Толстый шершавый язык прошелся по пересохшим губам. Тир потрогал один из своих клыков.

– В конце концов, мы на службе у Короля Мабелода, – напомнил Корум.

– Действительно. Как превосходно!

– И у нас неотложное дело.

– Смертные редко попадают в Царство Короля Мабелода, – заметил Тир.

– Сейчас необычные времена, – возразил Джари. – Закон успел завладеть двумя Царствами.

– Вы совершенно правы! Но что это течет изо рта женщины?

Ралину рвало. Она боролась с собой до последнего, но вонь была невыносимой.

Глаза Тира сузились в щелочки.

– Я хорошо изучил смертных. Я знаю их повадки. Она расстроена. Что так подействовало на нее? Что?

– Мысль о возвращении Закона, – упавшим голосом проговорил Джари.

– Нет, это я расстроил ее, я. Значит, она не всецело предана делу Хаоса? Гм, не слишком удачный выбор для Короля Мабелода.

– Он выбрал нас, – сказал Корум. – А женщина просто путешествует с нами.

– Тогда она не нужна Повелителю, и вам тоже. Я отпущу вас, однако взамен – за то, что я дал вам возможность насладиться зрелищем моего замка…

– Нет, – быстро возразил Корум, угадывая, к чему клонит Тир. – Мы не можем позволить тебе этого. Отпусти нас, герцог Тир, умоляю. Ты же знаешь, нам надо спешить! Король Мабелод разгневается на тебя, если ты станешь задерживать нас.

– Он разгневается на вас, если вы опоздаете. Отдайте мне женщину – и вы свободны. Если вам так уж хочется, можете взять себе ее тело. А я прошу только кровь.

– Нет! – завизжала Ралина в ужасе.

– Как глупо!

– Отпусти нас, герцог Тир!

– Сначала отдайте женщину.

– Нет! – дружно ответили Корум и Джари. Они выхватили мечи, но герцог Тир захрюкал от смеха, издевательского и недоверчивого.

Глава 3

Всадник на буланом коне

Князь Ада с наслаждением потянулся – словно после сладкого сна. Руки у него вдруг неимоверно вытянулись, тело раздалось вширь – и через мгновенье он оказался вдвое больше прежнего.

Тир посмотрел на беглецов с высоты своего роста, издевательски ухмыляясь.

– Как неумело вы лжете!

– Мы не лжем! – в отчаянии вскричал Корум. – Мы просим тебя – дай нам уйти!

Герцог Тир нахмурился.

– Я не хочу навлекать на себя гнев Мабелода. Но будь вы в самом деле преданы Хаосу, вы вели бы себя гораздо умнее и отдали женщину. Она бесполезна для вас, но нужна мне. Свет моей жизни – мой замок. Я существую только затем, чтобы сделать его еще прекраснее, еще роскошнее. – Чудовищная рука начала вытягиваться, приближаясь к беглецам. – Ну же, отдайте ее мне. Тогда вы свободны… А я…

– Смотри! – закричал вдруг Джари. – Вот наши враги! Они гонятся за нами. Они уже здесь, в этом Царстве! Какая глупость – явиться сюда, в Царство Короля Мабелода!

– Что? – герцог Тир взглянул вверх – и увидел стаю черных длинношеих тварей с алыми пастями. На их спинах сидели люди. – Кто это?

– Их главаря зовут Корум Джаэлен Ирсей, – сказал Корум. – Они заклятые враги Хаоса и жаждут нашей смерти. Уничтожь их, герцог Тир, и Король Мабелод будет очень доволен тобой.

Герцог Тир следил за кружащимися чудовищами.

– Это правда?

– Клянусь тебе! – заверил его Джари.

– Сдается мне, я слыхал об этом смертном, о Коруме. Это он уничтожил сердце Ариоха? Это он заманил в ловушку и погубил Зиомбарг?

– Он! Он! – закричала Ралина.

– Где мои сети? – озабоченно пробормотал Тир, стремительно сокращаясь в размере. – Ну хорошо, я помогу вам. – И Тир юркнул в башню.

– В них достаточно крови, чтобы выстроить целую стену! – завопил Джари, устремляясь к кристаллам управления. Они ожили, и корабль взмыл вверх.

Гландит и чудовища заметили беглецов. Твари развернулись и, со свистом рассекая крыльями воздух, кинулись в погоню.

Но корабль уже освободился от чар Кровавого замка. А герцог Тир был поглощен своими сетями. Он стремительно увеличивался в размерах, пытаясь поймать оцепеневшего от изумления Гландита.

На лице у Джари была написана мрачная решимость.

– Надо вытащить корабль из этого поганого Измерения, – хмуро проговорил он. – Лучше погибнуть, нежели оставаться здесь. Тир скоро смекнет, что Гландит служит Хаосу, а не Закону. А тот расскажет Тиру, кто мы есть на самом деле. И тогда все князья Ада начнут охоту на нас. – Он снял с пульта управления прозрачную крышку и принялся лихорадочно крутить кристаллы. – Не знаю, что из этого выйдет, но сейчас увидим.

Корабль затрясся всем корпусом. Корум вцепился в поручни. Его тело, казалось, разваливается на куски. Он прижал к себе Ралину.

Корабль нырнул в пучину оранжево-лилового сияния. Корума с Ралиной швырнуло вперед, прямо на Джари. И тут корабль словно врезался в невидимую преграду. Они начали погружаться в какую-то вязкую жидкость, и у Корума перехватило дыхание; при следующем толчке он потерял Ралину. Пошарил вокруг себя в темноте, но Ралины не было. Он ощутил, что палуба корабля уходит из-под ног.

Он парил.

Корум хотел крикнуть, позвать Ралину, но вязкая жидкость заполнила рот. Он хотел оглянуться, но жидкость залепила глаза.

Он парил, погружаясь все глубже и глубже. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Жидкость заполнила легкие. Корум понял, что умирает.

Он знал, что Ралина и Джари тоже умирают где-то рядом с ним, барахтаясь в липкой жидкости.

Он даже почувствовал странное облегчение при мысли, что миссия его завершена, что он свободен от долга перед Законом. Он горевал о Джари и безмерно горевал о Ралине, но ему было нисколько не жаль себя самого.

И вдруг Корум стремительно полетел вниз. Он заметил обломок воздушного корабля – кусок искореженного поручня: тот падал совсем рядом. Корум летел в чистом прозрачном воздухе, но скорость падения была столь велика, что дышать он по-прежнему не мог.

Неожиданно падение замедлилось: он как бы скользил по плоскости. Корум огляделся: вокруг простиралась бескрайняя синева неба. Он раскинул руки. Кусок искореженного поручня по-прежнему скользил рядом. Корум поискал глазами Ралину, Джари. Но в бескрайней синеве никого не было видно. Только обломок поручня маячил перед глазами.

– Ралина, ты где? – позвал Корум. Никакого ответа. Он был один в голубой бесконечной Вселенной.

Его одолевал сон. Глаза слипались, он пытался открыть их, но не мог. Казалось, мозг отказывается воспринимать ужас происходящего…

Корум проснулся. Он лежал на чем-то мягком и удобном. Ему было тепло и хорошо. Он почувствовал, что совершенно голый, и тогда открыл глаза: над ним были стропила крыши. Повернув голову, он увидел, что лежит в комнате. В окошко проникал солнечный свет.

Сон?

Это была мансарда, так как стены имели наклон. Роскошью комната не отличалась. Похоже на жилище зажиточного крестьянина, подумал Корум. Он посмотрел на лакированную дверь с простой металлической щеколдой. За дверью кто-то пел.

Как он сюда попал? Может, это новая проделка Хаоса? Джари предупреждал его о подобных вещах. Корум выпростал руки из-под простынь. На левом запястье по-прежнему была шестипалая изукрашенная каменьями Рука Квилла. Он потрогал лицо: Глаз Ринна, ныне совершенно бесполезный, сидел в пустой правой глазнице. В углу, на сундуке, лежала его одежда, а рядом – меч, копье и лук.

Может, он вернулся в свой мир, где возобладал Разум? Может, Тир убил Гландита и таким образом снял заклятие с его родной земли?

Комната была незнакома, узор на сундуке и кроватных столбиках непривычен. Он явно попал не в Ливм-ан-Эш и не в Бро-ан-Вадха.

Дверь отворилась, вошел толстенький человечек. Он с интересом посмотрел на Корума и сказал что-то на непонятном языке.

– Вы говорите на языках вадхагов или мабденов? – вежливо осведомился Корум.

Толстяк – определенно не крестьянин, если судить по богато вышитой рубахе и шелковым штанам, – покачал головой и развел руками, сказав еще что-то на незнакомом языке.

– Куда я попал? – спросил Корум.

Толстяк показал на окно, потом на пол, снова что-то сказал, засмеялся и жестами поинтересовался, не голоден ли Корум. Корум кивнул. Он действительно очень хотел есть.

Толстяк направился к двери, но Корум остановил его.

– Ралина? Джари? – спросил он в надежде, что имена окажутся знакомы человечку. Может быть, ему известно, где находятся его друзья. Но хозяин покачал головой, рассмеялся и закрыл за собой дверь.

Корум встал. Он был слаб, но не изможден. Он оделся, взял было кольчугу, но передумал и положил ее рядом со шлемом и поножами. Потом подошел к двери и приоткрыл ее. За дверью оказалась лестничная площадка, выкрашенная тем же, что и дверь, коричневым лаком; за ней – лестница, ведущая вниз. Он вышел на площадку и, перегнувшись через перила, посмотрел вниз, однако увидел лишь следующую площадку. До него донеслись голоса – женский смех, смех толстяка. Он возвратился в комнату и выглянул в окно.

Дом стоял на городской окраине. Но город не был похож на знакомые ему города. У всех домов были красные островерхие крыши и стены из бревен и серого кирпича. Улицы вымощены булыжником, по которому с грохотом катили телеги. Большинство прохожих были одеты в более грубое платье, нежели толстяк хозяин, однако выглядели все весьма жизнерадостно и весело приветствовали друг друга, останавливаясь поболтать.

Город казался довольно большим. Вдалеке Корум разглядел крепостную стену и шпили каких-то довольно богатых зданий. Время от времени мимо окна проезжали экипажи, разодетые всадники – местная знать, а может, богатые купцы – проталкивались через толпу горожан.

Корум потер лоб, присел на краешек кровати и попытался сосредоточиться. Было очевидно, что он в другом Измерении, где нет борьбы между Законом и Хаосом. Все, насколько он мог судить, живут нормальной, спокойной жизнью. Однако и Хранитель Закона Аркин, и герцог Тир утверждали, что сражение идет во всех Пятнадцати Измерениях. Может быть, здесь властвует сам Аркин или кто-нибудь из его братьев, еще не сломленных Хаосом? Нет, вряд ли. Вдобавок он не понимал языка здешних жителей, а они – его. Такого с ним еще не бывало. Манипуляции Джари с кристаллами привели к ужасающим результатам. Корум оказался отрезан от всего, что ему было знакомо. Возможно, он так никогда и не узнает, куда попал. А значит, и Ралина, и Джари, даже если и остались в живых, тоже выброшены, как он, в каком-нибудь чуждом мире.

Дверь отворилась, в комнату вошел толстяк хозяин с не менее толстой женщиной в необъятной юбке. В руках у нее был поднос с мясом, овощами и фруктами. Кроме того, на подносе стояла дымящаяся миска с супом. Женщина улыбнулась Коруму и протянула поднос с таким выражением, будто собиралась кормить сидящего в клетке зверя. Но Корум улыбнулся и принял поднос с поклоном. Женщина постаралась не коснуться его шестипалой руки.

– Вы очень добры, – проговорил Корум, зная, что женщина не поймет и все-таки желая дать ей почувствовать его признательность. Они наблюдали, как он ест. Пища не отличалась изысканностью, но Корум был страшно голоден. Он старался не спешить и ел с изяществом, затем, также с поклоном, вернул поднос молчаливой чете.

Он съел слишком много и слишком быстро, а потому сразу же ощутил тяжесть в желудке. Человеческая пища ему никогда не нравилась, эта же оказалась грубее, чем всегда. Но он притворился, что восхищен, поскольку не часто встречал в последнее время доброе отношение.

Толстяк пытался о чем-то спросить:

– Фенк?

– Фенк? – переспросил Корум и покачал головой.

– Паннис?

Корум снова покачал головой. Толстяк спросил еще что-то в том же духе – каждый раз односложно, – и всякий раз Корум жестом показывал, что не понимает, о чем идет речь. Теперь наступила его очередь. Он перепробовал несколько слов на мабденском диалекте, происшедшем из языка вадхагов. Толстяк явно не понимал. Он показал на шестипалую кисть Корума, потом подергал за руку себя, постучал по руке ребром ладони – и Корум наконец догадался, что он пытается спросить, как Коруму отрубили руку и не является ли Рука Ринна протезом. Корум поспешно кивнул и улыбнулся, показав на свой глаз. Хозяин удовлетворенно кивнул. Вид у него был ужасно заинтригованный. Он осмотрел Руку Квилла с нескрываемым восхищением. Несомненно, он полагал, что это произведение человеческих рук, а Корум не мог объяснить ему, что Рука и Глаз достались ему при помощи волшебства. Толстяк жестами позвал Корума куда-то, и тот охотно последовал за ним вниз по лестнице, в комнату, которая оказалась мастерской.

И ему все стало ясно. Хозяин изготовлял искусственные конечности и экспериментировал с различного рода протезами: там были деревянные, костяные и металлические ноги, иные весьма хитроумные конструкции, кисти рук, вырезанные из слоновой кости, металлические на шарнирах, целые руки, ступни и даже нечто напоминавшее металлическую грудную клетку. Комната была завалена анатомическими рисунками и схемами, все они были выполнены в незнакомой, поразительной манере, и Корум смотрел на них как завороженный. Он увидел кипу манускриптов – пачки листов в кожаных переплетах – и раскрыл один из них. Это оказалась книга по медицине. И хотя книга сама по себе не отличалась изысканностью, а угловатые странные буквы были некрасивы, книга дышала мудростью – как и старые рукописи вадхагов, существовавшие до прихода мабденов. Корум похлопал рукой по книге и одобрительно хмыкнул.

– Хорошо, – сказал он.

Хозяин кивнул и тоже похлопал по кисти Корума. Корум даже улыбнулся, представив, что бы подумал хозяин, будь Корум в состоянии объяснить, каким путем она ему досталась. Бедняга, вероятно, пришел бы в ужас, а скорее всего решил, что Корум не в своем уме, как решил бы и сам Корум до того, как столкнулся с колдовством.

Корум позволил доктору осмотреть свою повязку и диковинный глаз под ней. Глаз озадачил толстяка еще больше, чем кисть. Он нахмурился и потряс головой. Корум опустил повязку на место. Ему даже почти захотелось продемонстрировать доктору подлинные способности Глаза Ринна и Руки Квилла.

Мало-помалу Коруму стало понятно, как он попал в этот дом. Очевидно, горожане нашли его без сознания и послали за доктором или даже принесли сюда. А доктор, одержимый навязчивой страстью к искусственным органам, был только счастлив приютить у себя Корума, хотя бог знает, что он подумал при виде доспехов и оружия Принца в Алом Плаще.

Теперь Корума начало мучить беспокойство и страх за Ралину и Джари. Если они здесь, в этом мире, он должен разыскать их. Возможно, Джари, так часто путешествовавший между Царствами, способен изъясняться на местном языке. Корум поднял чистый кусок пергамента и птичье перо (оно несколько отличалось от перьев, используемых мабденами), окунул перо в чернила и нарисовал картинку мужчины и женщины. Затем он поднял два пальца и показал на улицу, мимикой и жестами давая понять, что не знает, где они находятся. Доктор понимающе закивал, однако тут же изобразил, комически разведя руками, что ему ничего о них неизвестно, что он никогда не видел ни Ралину, ни Джари и что Корум был один, когда его обнаружили.

– Я должен поискать их, – сказал Корум настойчиво, показывая сначала на себя, затем на дверь.

Доктор опять кивнул: он понял Корума. Некоторое время он раздумывал, затем жестом велел Коруму немного обождать, вышел и вскоре вернулся в камзоле. Коруму он принес плащ, чтобы тот прикрыл свое платье, выглядевшее здесь по меньшей мере странно.

Вдвоем они вышли из дому.

Люди глазели на Корума, когда они шли по улицам города. Было ясно, что слухи о странном незнакомце уже распространились. Доктор провел Корума под арку – за крепостную стену. Покрытая белой пылью дорога вилась через поля. Вдалеке виднелось несколько крестьянских домов.

Наконец они добрели до небольшой рощицы. Подле нее доктор остановился и показал Коруму место, где его нашли. Оглядевшись, Корум обнаружил то, что искал: кусок искореженного поручня воздушного корабля. Он показал его доктору, который явно в жизни не видал ничего подобного, потому что даже ахнул от удивления, крутя в руках обломок.

Обломок был для Корума доказательством, что он не сошел с ума, что он действительно побывал в Царстве Хаоса.

Корум оглядел мирный пейзаж. Неужели и вправду существуют такие места, где нет вечной битвы? Он почувствовал острую зависть к обитателям этого мира. Разумеется, у них тоже есть свои горести и печали. Эти люди знают и боль, и войну, иначе с какой бы стати доктора столь живо интересовали искусственные конечности? И все-таки здесь ощущался разумный порядок, и Корум был уверен, что здесь нет никаких богов – ни Закона, ни Хаоса. Но он хорошо понимал, что глупо лелеять надежду на мирную жизнь в этом краю, ибо он не принадлежал здешнему миру, он был совсем не таким, как они, даже физически. Ему вдруг стало интересно, что вообразил доктор о его появлении.

Корум побрел среди деревьев, выкликая имена Джари и Ралины.

Услышав крик, он стремительно обернулся в надежде увидеть любимую женщину. Увы, это был высокий угрюмый человек в черном одеянии. Он шагал к ним через поле, и его седые волосы развевались по ветру. Доктор подошел, и они о чем-то заговорили, поминутно оглядываясь на наблюдавшего за ними Корума. Беседа их явно носила характер спора, потому что вид у незнакомца становился все более сердитым. Обвинительным жестом он указал на Корума и помахал рукой.

Корума охватило беспокойство, и он пожалел, что не захватил с собой меч. Но неожиданно человек в черном повернулся и зашагал прочь, к городу, а доктор насупился и поскреб подбородок.

Коруму сделалось не по себе. Происходило что-то неладное, человек в черном был явно настроен против него, Корума, возможно, его внешний вид внушал подозрение. К тому же у незнакомца наверняка было куда больше власти, нежели у доктора, и значительно меньше симпатии к Принцу в Алом Плаще.

Опустив голову, доктор покосился на Корума. Затем вздернул подбородок и сжал губы. Он что-то пробормотал на своем языке, обращаясь к Коруму таким тоном, каким человек разговаривает с собакой, к которой чрезвычайно привязан и которую могут убить или отобрать у него.

Корум решил, что ему необходимо поскорее заполучить доспехи и оружие. Он показал на город и зашагал через поле. Доктор побрел следом, погруженный в озабоченное молчание.

Вернувшись в дом доктора, Корум надел свою серебряную кольчугу, поножи и шлем. Пристегнул длинный меч, лук и колчан. Он понимал, что вид у него еще более нелепый, чем раньше, но так ему было спокойнее. Он выглянул из окна – в ночь. Лишь одинокие прохожие виднелись на улице. Корум спустился по лестнице к двери. Доктор что-то сказал ему, пытаясь остановить, но Корум отодвинул его в сторону, откинул щеколду и вышел.

Толстяк предостерегающе крикнул что-то вслед, но Корум не обратил внимания – во-первых, он не нуждался в предостережениях, а во-вторых, не хотел ввергать доброго доктора в неприятности.

Видели его немногие. И никто не пытался остановить, хотя прохожие косились на Корума с опаской, либо смеялись, явно принимая за ненормального. Пусть лучше смеются, чем боятся, решил Корум, так спокойнее.

Некоторое время он шел наугад, пока не набрел на брошенный, полуразвалившийся от старости дом. Корум решил переждать там ночь, поразмыслить, что делать дальше.

Он запнулся о полусгнивший порог. Крысы шарахнулись в стороны при его появлении. Он поднялся по шаткой лестнице в комнату с окном на улицу. Корум сам толком не мог объяснить, почему покинул дом доктора; но он не желал иметь дело с человеком в черной одежде, это он знал точно. Если его захотят найти, то, конечно, найдут без труда. Но эти люди суеверны и могут вообразить, что Корум исчез столь же непостижимым и таинственным образом, как и появился. Он заснул, не обращая внимания на крысиную возню.

Проснулся он на рассвете и выглянул на улицу. Похоже, это была главная улица города, по ней уже сновали торговцы и разносчики, иные с тележками, другие вели под уздцы ослов и лошадей; люди весело перекликались, желая друг другу доброго утра.

До Корума донесся аромат свежего хлеба, и он почувствовал острый голод, но все же подавил искушение высунуться и схватить каравай с тележки задержавшегося под окном булочника. Он снова задремал. Когда наступит ночь, надо попытаться достать лошадь и уехать из города, решил Корум, туда, где можно выяснить что-либо о Ралине и Джари.

В полдень на улице послышался шум, приветственные крики. Корум выглянул наружу.

По улице шли люди со знаменами; оркестр наигрывал какую-то хриплую мелодию. Процессия явно военная, ибо многие всадники были в стальных нагрудниках, с мечами и колчанами за спиной.

В центре процессии, равнодушный к крикам толпы, ехал человек, виновник торжества. Он сидел на буланом жеребце и был облачен в ярко-алый плащ с высоким воротником, скрывавшим от Корума лицо рыцаря. На голове у всадника красовалась шляпа, на поясе висел меч. Рыцарь был мрачен.

И вдруг Корум с легким изумлением заметил, что у всадника отсутствует кисть левой руки. Рыцарь держал повод при помощи специального крючкообразного приспособления. Незнакомец повернул голову – и Корум едва сдержал возглас удивления, ибо правый глаз у всадника на буланом коне прикрывала повязка. И хотя черты лица у него были человеческие, он разительно походил на самого Корума.

Корум вскочил, намереваясь окликнуть своего двойника, но тут чья-то рука зажала ему рот и силой увлекла на пол.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нападающего, и глаза у него расширились.

– Джари! – вскричал он. – Значит, ты здесь! А Ралина? Ты видел ее?

Но Джари, одетый как местные жители, лишь покачал головой:

– Нет, Корум, увы. Я надеялся, что вы вместе. Похоже, ты навлек на себя подозрения.

– Тебе знакомо это Измерение?

– Плоховато. Но я могу объясняться на нескольких здешних языках.

– А кто этот рыцарь на буланом коне?

– Именно из-за него ты должен покинуть это Измерение, и как можно скорее. Ведь это ты сам, Корум. Это твоя инкарнация – в этом Царстве и в этой эпохе. Но вы не можете существовать одновременно в одном и том же месте, такое противоречит всем законам Космоса. Нам грозит серьезная опасность, Корум, и не только нам: эти люди тоже могут попасть в беду, если мы – пусть невольно – будем нарушать порядок, равновесие Миров.

Глава 4

Усадьба в лесу

– Расскажи мне про этот мир, Джари!

Но Джари, приложив палец к губам, потянул Корума прочь от окна, мимо которого следовала процессия.

– Мне знакомы многие миры, но отнюдь не все, – пробормотал он. – Когда наш корабль развалился, мы пролетели через многие эпохи и Измерения и угодили в мир, логика которого существенно отличается от нашей. К тому же здесь живут наши «двойники», и мы можем нарушить равновесие этой эпохи, да и многих других тоже. Подобные парадоксы в мире, к ним непривычном, могут оказаться фатальными…

– Тогда давай скорее покинем это Измерение! Найдем Ралину – и в путь!

Джари улыбнулся:

– Из эпохи и Измерения не выйдешь, как из комнаты. Кроме того, я не думаю, что Ралина здесь, ведь ее никто не видел. Но это можно выяснить. Неподалеку отсюда живет одна женщина, она у них вроде прорицательницы. Надеюсь, она нам поможет. Люди этой эпохи относятся к таким, как мы, с благоговением, однако нередко это чувство переходит в ненависть – и тогда они начинают преследовать нас. Тебе известно, что тебя разыскивает жрец? Он хочет отправить тебя на костер.

– Я знаю, он недолюбливает меня.

Джари рассмеялся:

– О да, настолько, что мечтает замучить тебя до смерти. У него весьма высокий духовный сан. Жрец обладает огромной властью и уже отдал приказ разыскать тебя. Надо быстро раздобыть лошадей… – Джари почесал подбородок и прошелся по скрипучим половицам. – Мы должны вернуться в наш мир как можно скорее. Оставаться здесь мы не имеем права…

– А также желания, – кивнул Корум.

Звуки барабанов и труб затихли, толпа начала рассеиваться.

– Вспомнил ее имя! – воскликнул Джари. Он щелкнул пальцами. – Ее зовут Джейн Пенталлион, и она живет неподалеку от деревушки под названием Варлеггон.

– Какие здесь странные имена, Джари.

– Не более странные, чем наши для них. Надо поспешить в Варлеггон, и моли богов, чтобы Джейн Пенталлион оказалась у себя дома, жива и невредима. Надеюсь, ее еще не сожгли на костре.

Корум подошел к окну и глянул вниз.

– Жрец, – сказал он. – Со своими людьми.

– Наверно, кто-то видел, как ты входил сюда. Они выжидали, пока закончится парад, чтобы ты не улизнул в суматохе. Мне вовсе не хочется убивать их, ведь мы не имеем никакого отношения к этой эпохе…

– А мне вовсе не хочется быть убитым, – отрезал Корум и, выхватив меч, устремился к лестнице.

Он был на полпути вниз, когда в дом ворвались преследователи со жрецом во главе. Тот что-то крикнул воинам и сделал рукой какой-то знак – наверняка от нечистой силы, по глупой мабденской привычке. Корум прыгнул вперед и всадил ему в горло клинок. Его глаз грозно сверкал. Преследователи взвыли. Они явно не ожидали такого исхода. У дверей возникло замешательство.

– Весьма неразумный поступок. Здешние люди болезненно относятся к подобным вещам. Они почитают своих жрецов. Теперь против нас восстанет весь город, и нам будет трудно исчезнуть, – негромко заметил Джари.

Корум, пожав плечами, шагнул к трем воинам, которые по-прежнему загораживали дверь.

– У них есть лошади. Давай захватим их и покончим со всем этим, Джари! Я так устал от нерешительности. Защищайтесь, мабдены!

Мабдены попытались парировать удары, однако в темноте лишь увечили друг друга. Одного Корум поразил в сердце, другого ранил в руку. Оба с воплями рухнули в дверной проем.

Джари и Корум выскочили из дома; на лице у Джари было написано неудовольствие. Он предпочитал более мягкие действия. Однако и его меч сверкнул в воздухе, когда какой-то всадник хотел затоптать его конем. Джари выбил седока из седла и вскочил на лошадь. Лошадь выгнула шею и встала на дыбы, но Джари осадил ее и заработал мечом, отбиваясь от еще двух преследователей, вывернувшихся из-за угла.

Корум все еще сражался на земле. Он орудовал своей изукрашенной каменьями рукой словно дубинкой, круша неприятелей направо и налево, прокладывая себе путь к привязанным у ограды лошадям. Мабденов, похоже, повергало в ужас одно прикосновение шестипалой руки, и они разбегались, пытаясь увернуться от нее. Еще двое расстались с жизнью, прежде чем Корум добрался до лошадей и прыгнул в седло.

– Куда, Джари? – закричал он.

– Сюда! – Даже не обернувшись, Джари дал шпоры коню и галопом поскакал вниз по улице.

Корум наотмашь ударил воина, попытавшегося схватить его коня за повод, и помчался следом за Джари. Город загудел. Торговцы и крестьяне норовили заступить им дорогу, и Джари с Корумом пришлось посылать лошадей прямо через тележки и пробиваться сквозь стадо коров и овец. Полку преследователей прибыло, они устремились вдогонку, стараясь взять беглецов в клещи.

Но те уже нырнули под арку и оказались за низкой стеной, на покрытой белой пылью дороге. Погоня мчалась по пятам.

Вскоре над головами беглецов засвистели стрелы: это лучники стреляли с крепостных стен. Корум был поражен дальнобойностью луков.

– У них заколдованные луки, Джари?

– Нет. Просто в твою эпоху такие луки еще не известны. Здешние жители – великие мастера в этом деле. Нам еще повезло, луки слишком громоздки, чтобы стрелять из седла. Ну вот, стрелы уже не долетают до нас. Однако всадники не отстают. Свернем вон в тот лес, Корум! Живее!

Они нырнули в густой, пряно пахнущий лес, перескочили через ручей. Копыта лошадей заскользили по влажному мху.

– А что станется с доктором? – спросил Корум. – С тем, что приютил меня?

– Он умрет – разве что у него хватило ума донести на тебя, – ответил Джари.

– Но он человек выдающихся знаний и благородства. Человек науки, ученый.

– Тем больше оснований разделаться с ним. Здесь в почете не ученость, а суеверия.

– Но это такой чудесный край! Здешние жители кажутся очень добросердечными.

– Ты говоришь так, когда за тобой гонятся по пятам? – Джари рассмеялся и хлестнул лошадь по крупу, посылая ее в галоп. – Видно, слишком часто попадались тебе такие, как Гландит и исчадия Хаоса, если это местечко кажется тебе раем!

– В сравнении с тем, через что мы прошли, Джари, это действительно рай.

– Возможно, ты прав.

Петляя и путая следы, они ухитрились к заходу солнца оторваться от преследователей и теперь не спеша брели по узкой тропе, ведя взмыленных лошадей под уздцы.

– До Варлеггона еще далеко, – проговорил Джари. – Как жаль, что у нас нет карты, принц Корум, потому что у меня было не это тело и не эти глаза, когда я в последний раз видел здешние места.

– Как называется этот край? – спросил Корум.

– Он, как и Ливм-ан-Эш, разделен на множество мелких княжеств, находящихся в подчинении у одного правителя. Это княжество, к примеру, называется Керноу, или Корнуолл, смотря на каком языке ты говоришь – на местном или на языке Измерения в целом. Здешние жители все во власти суеверий, хотя их история гораздо древнее, нежели в прочих областях страны. Этот край во многом напоминает Бро-ан-Вадха. Память, конечно, потускнела, однако здесь еще живы легенды о существах, похожих на тебя. Они жили здесь в старину.

– Ты хочешь сказать, что этот Керноу лежит в моем будущем?

– В чьем-то будущем. Возможно, и не в твоем. В будущем другого Измерения. Существует множество будущих, в которых вадхаги распространились, а мабдены вымерли. Многообразие Вселенной подразумевает бесконечное число возможностей.

– Твои знания велики, Джари-а-Конел.

Щеголь слазил за пазуху и извлек оттуда черно-белого кота. Он сидел там все время, пока они отбивались и скрывались от преследователей. Кот тут же начал мурлыкать и потягиваться, а потом удобно устроился на плече у хозяина.

– Мои знания обрывочны, – устало отозвался Джари. – Просто разрозненные воспоминания.

– Но почему тебе столько известно о здешнем мире?

– Потому что я живу в нем даже сейчас. Видишь ли, время как таковое вообще не существует. Я, к примеру, помню то, что для тебя является будущим. Помню одну из многих своих инкарнаций. Понаблюдав за парадом подольше, ты бы смог лицезреть не только себя, но и меня. Здесь у меня довольно громкий титул, но я служу всаднику на буланом коне. Он родился в этом городе, и местные жители чтят его как великого воина, хотя он, как и ты, предпочитает мир. Такова судьба Вечного Героя.

– Я не хочу больше об этом слышать, – быстро сказал Корум. – Это слишком мучительно.

– Я не могу осуждать тебя за это.

Наконец они сделали привал, чтобы напоить лошадей и поспать, карауля по очереди. Время от времени вдалеке проезжали группки всадников с зажженными факелами, но всякий раз они были слишком далеко, чтобы представлять серьезную угрозу.

Утром беглецы достигли обширной вересковой пустоши, лошади уверенно пошли в карьер и вскоре доскакали до лесистой долины.

– Мы обошли Варлеггон стороной, – сказал Джари. – Думаю, так лучше. Но вот и тот лес, что нам нужен. Гляди, видишь дымок? Там, полагаю, усадьба леди Джейн.

По узкой, петлистой дорожке, зажатой с обеих сторон высокими склонами, поросшими душистым мхом и дикими цветами, они наконец подъехали к двум столбам из бурого камня. Столбы увенчаны были источенными непогодой изваяниями раскинувших крылья ястребов. Ворота из гнутых железных прутьев были отворены, и беглецы пустили лошадей по гравийной дорожке. Завернув за угол, они увидели дом – большой, трехэтажный, сложенный из такого же бурого камня, с серой крышей и пятью печными трубами красноватого кирпича. Окна были решетчатые; в центре помещалась низкая дверь.

На стук копыт из-за дома вышли двое слуг.

Люди были темнолицы, с низкими, нависающими бровями и длинными седыми волосами. Одевались они в кожи и шкуры, и если их лица вообще имели какое-то выражение, то было это скорее мрачноватое удовольствие при виде Корума в высоком шлеме и серебряной кольчуге.

Джари сказал что-то на их языке, который довольно значительно отличался от слышанного Корумом на улицах города: этот язык еще хранил слабый отзвук вадхагской речи.

Один повел лошадей на конюшню. Второй через главный вход прошел в дом. Корум и Джари остались ждать снаружи.

А потом в дверях появилась она.

Это была старая, благородной наружности женщина с длинными белоснежными, заплетенными в косы волосами, в платье из легкого голубого шелка с широкими рукавами, украшенном золотой вышивкой у горловины и по подолу.

Джари обратился к ней на здешнем наречии, но женщина улыбнулась. Она ответила на чистейшем, журчащем словно ручей, языке вадхагов.

– Я знаю, кто вы, – сказала она. – Мы ждали вас. Добро пожаловать в мою Лесную усадьбу.

Глава 5

Леди Джейн Пенталлион

Старая женщина провела гостей в прохладные комнаты. Стол из полированного дуба был уставлен блюдами с мясом, винами и фруктами. Воздух благоухал цветами, которые были повсюду. На Корума хозяйка усадьбы поглядывала гораздо чаще, чем на Джари. Она смотрела на него почти с обожанием.

Корум с поклоном снял шлем.

– Благодарим вас, сударыня, за радушие и гостеприимство. В вашей земле много доброты – равно как и ненависти.

Она улыбнулась и кивнула:

– Да, некоторые добры, но не слишком многие. Эльфы как раса в целом гораздо добрее.

– Эльфы, сударыня? – вежливо переспросил Корум.

– Да, ваш народ.

Джари извлек из-за пазухи смятую шляпу и поглядел на нее с сожалением.

– Да, непросто будет вернуть ей должную форму. Подобные приключения хуже всего сказываются на шляпах. Леди Джейн Пенталлион говорит о вадхагах, принц Корум, а также о родственной расе, элдренах, которые мало чем отличаются от вас – разве что формой и цветом глаз; они, так же как мелнибонийцы и ниланриане, являются боковыми ветвями одной и той же расы. В здешних краях вы известны как эльфы, а порой – в других местах – вас еще называют дьяволами, джиннами, даже богами.

– Прошу простить меня, – мягко сказала леди Джейн. – Я забыла, что ваш народ привык называть себя по-своему. И все же слово «эльф» сладостно для моего слуха, столь же сладостно, как и ваша речь – после стольких лет…

– Называйте меня как вам угодно, сударыня, – учтиво ответил Корум, – ибо я обязан вам жизнью, а может, и здравостью рассудка. Как вы выучили наш язык?

– Прошу вас, угощайтесь, – сказала она. – Я постаралась приготовить пищу как можно нежнее, ибо знаю, что у эльфов более изысканные вкусы, нежели у нас. Я поведаю вам мою историю, пока вы будете утолять голод.

Корум приступил к еде и с удивлением обнаружил, что это самая восхитительная мабденская еда, какую он когда-либо вкушал. В сравнении с тем, чем его кормили в городе, пища была тонко приправленной и легкой как воздух. Джейн Пенталлион заговорила. Голос ее звучал грустно и словно издалека.

– Я была совсем юной девушкой, – начала она, – семнадцати лет, когда стала хозяйкой этой усадьбы. Отец мой погиб в крестовом походе, а мать заболела чумой, отправившись навестить сестру. Она умерла, а вместе с ней умер мой младший брат, которого мать взяла с собой. Конечно, я была в отчаянии, но слишком юна, чтобы понимать: лучший способ побороть горе – встретить его лицом к лицу, а не прятаться от него. Я же предпочла не думать о том, что осталась одна в целом свете. Я пристрастилась к чтению и погрузилась в романы, воображая себя то Изольдой, то Джиневрой. Слуги, которых вы видели, служат мне с тех самых пор – хотя тогда они выглядели несколько моложе. Они вошли в мое состояние и не корили меня, когда я совершенно порвала с миром, все более отдаваясь грезам. К тому же мир был достаточно далек и не подавал о себе вестей.

И вот в один прекрасный день в наши края забрело какое-то египетское племя. Они попросили у меня позволения поставить шатры в моем лесу. Я прежде никогда не видала таких странных смуглых лиц и сверкающих черных глаз. Они произвели на меня неизгладимое впечатление. Эти люди, решила я, хранители знаний древних мудрецов – из тех, кого знавал Мерлин. Теперь-то мне понятно, что большинство из них не знало ничего. Но была среди них девушка одного со мной возраста – так же, как я, сирота. И я увидела в ней себя. Она была темноволоса, а я белокура, однако мы были одного роста и одинакового телосложения; и потому, что страсть к самолюбованию всегда была одним из моих недостатков, я пригласила ее остаться со мной, когда ее сородичи ушли, прихватив с собой, надо заметить, почти весь наш домашний скот. Однако это нисколько меня не озаботило, ибо истории Айреды, которые она слышала от родителей, отличались куда более необузданной, дикой фантазией, нежели то, что я читала в книгах или придумывала сама.

Она поведала мне о древних черных богах, что могли унести юных девушек в страну божественного восторга – туда, где полубоги с волшебными мечами своею волей разрушали само естество природы. Теперь я считаю, что Айреда большей частью выдумывала свои истории или приукрашивала затейливыми подробностями то, что слышала от родителей, – но суть ее сказок была правдой. Айреда знала множество заклятий, при помощи которых можно было вызывать этих загадочных существ, однако она боялась использовать их. Я умоляла ее наколдовать нам обеим возлюбленных – богов из других миров, но она тряслась от страха и отнекивалась. Прошел год. Мы продолжали играть в свои жутковатые игры и уже не могли думать ни о чем другом, кроме как о магии, демонах и богах. Наконец Айреда, поддавшись моим уговорам, не устояла, изменила решению не говорить о заклятиях и не колдовать…

Джейн Пенталлион взяла со стола блюдо с нарезанными фруктами и подала Коруму. Тот принял его.

– Пожалуйста, продолжайте, сударыня.

– От нее я узнала о магических знаках, что следует вырезать на каменных плитах пола, о растениях, пригодных для магических зелий, о том, как надо раскладывать драгоценные каменья и особые виды простых камней, о свечах – и многом другом. Наконец я выудила из нее все, кроме самого заклинания и волшебных знаков, которые надлежало начертать в воздухе ножом из мерцающего кристалла. И вот я вырезала знаки на полу, я собрала травы и камни и послала в город за свечами. В один прекрасный день я выложила все это перед Айредой и умоляла ее вызвать древних, правивших этой землей еще до прихода друидов, исчезнувших с появлением христиан. И она согласилась, ибо к тому времени была уже, как и я, во власти безумия. Для колдовства мы выбрали ночь накануне дня Всех Святых, хотя не думаю, что это имело какое-то значение. Мы разложили каменья и гальку и начертали в воздухе магические знаки волшебным ножом из сверкающего кристалла. Мы зажгли свечи, сварили травы, выпили то, что сварили, – и добились успеха.

Джари во все глаза смотрел на Джейн Пенталлион, жуя яблоко.

– Добились успеха, сударыня? – переспросил он. – Вам удалось вызвать демона?

– Демона? Нет, я назвала бы его иначе, хотя в тот миг он действительно показался нам демоном – со своими раскосыми глазами и слегка вытянутыми ушами. Он чем-то походил на вас, принц Корум. И мы даже перепугались, потому что он стоял в центре магического круга, вне себя от ярости, и ругался на странном языке, который я в то время еще не умела понять. Впрочем, я вас, верно, совсем утомила подробностями. Я скоро закончу, скажу лишь, что бедный «демон» оказался, конечно, существом вашей расы, а заклинания Айреды, диаграммы и магический нож вырвали его из привычного мира, куда он жаждал вернуться всей душой.

– И он вернулся, сударыня? – мягко спросил Корум, заметив слезы в глазах Джейн Пенталлион. Она покачала головой.

– Нет, он не мог сделать этого, потому что мы не знали средства вернуть его обратно. Когда мы оправились от изумления – ибо не до конца верили в собственную игру! – мы постарались сделать все, чтобы ему здесь было хорошо. Нас преследовало чувство вины за то, что мы натворили, ибо мы понимали, что помочь ему невозможно. Он кое-как выучил наш язык, а мы – его. Он казался нам очень мудрым, хотя сам он утверждал, что всего-навсего отпрыск большой и не слишком знатной семьи, что он простой воин, а не ученый, не чародей. Мы оценили его скромность, но продолжали восхищаться им. Думаю, ему льстили наши восторги, хотя он по-прежнему умолял вернуть его в его мир и эпоху.

Корум улыбнулся:

– Воображаю, что бы чувствовал я, если б две юные особы оторвали меня от привычной, понятной жизни, а потом заявили, что всего-навсего развлекались и не могут вернуть меня обратно!

Джейн Пенталлион улыбнулась в ответ.

– Да. Что ж, постепенно Геран – таково было одно из его имен – до некоторой степени примирился с судьбой. Мы полюбили друг друга и были счастливы, хотя счастье наше продолжалось недолго. Мы совершенно не учли, что Айреда тоже влюбилась в Герана. – Джейн вздохнула. – Я мечтала быть Джиневрой, или Изольдой, или какой-нибудь другой героиней романов, однако я отчего-то забыла, что всех их ждал трагический конец. И вот трагедия начала разыгрываться, а я сперва даже и не заметила. Ревность снедала Айреду – и она возненавидела сначала меня, а потом Герана. Она вынашивала планы мести, однако ни один не удовлетворил ее. Потом она вспомнила, что у народа Герана есть враги – другая раса, раса существ с черными душами, – и она сообразила, что один из обрядов, которые она узнала от матери, имел отношение к этим другим «демонам», как полагала мать. Первые попытки вызвать их успехом не увенчались, однако Айреда задалась целью воскресить в памяти древнее заклятие.

– И она вызвала врагов Герана?

– Да. Как-то ночью они явились в мой дом. И Айреда стала их первой жертвой, ибо людей они ненавидят столь же сильно, как эльфов. Косолапые, неуклюжие, уродливые существа были так же похожи на ваших сородичей, принц Корум. Мы здесь называем их троллями.

– А что они сделали потом, после того как убили Айреду?

– Они не убили ее, но тяжело ранили. Это из ее признаний я узнала, что она натворила…

– А Геран?

– У него не было меча. Он появился у нас безоружным. Да ему и не нужен был меч в моем доме…

– Его убили?

– Он услышал шум и спустился вниз посмотреть. Они убили его, моего возлюбленного, зверски убили, прямо у двери. – Джейн Пенталлион показала на дверь. Слеза сверкнула, скатившись у нее по щеке. – Они разрубили его на кусочки, моего эльфийского возлюбленного… – Джейн опустила голову.

Корум встал и подошел к ней, желая утешить. Она взяла его руку и, овладев собой, выпрямилась в кресле.

– Тролли не остались в моем доме. Несомненно, они были в ужасе – от того, что с ними приключилось. И они убежали в лес.

– А что потом сталось с ними? – спросил Джари.

– Спустя несколько лет мне довелось слышать, что какие-то чудовища, похожие на людей, зверствуют в Эксморе, наводя ужас на всю округу. Наконец их поймали и убили, всадив им в сердце осиновый кол, ведь люди решили, что это дьявольское отродье. Однако молва утверждала, что их было только двое, так что еще один, вероятно, таится где-то в укромном месте, не понимая, где он и как сюда попал… По правде говоря, мне даже немного жаль его…

– Не истязайте себя, сударыня, дальнейшими подробностями, – попросил Корум.

Но Джейн Пенталлион продолжала:

– С тех пор я начала изучать мудрость древних. Кое-что я узнала от Герана; кроме того, я беседовала с людьми – мужчинами и женщинами, – которые полагали, что сведущи в волшебстве. Это была моя единственная надежда найти мир, в котором жил народ Герана, однако теперь мне ясно, что сферы больше не совпадают, что миры вращаются – так же, как вращаются друг относительно друга планеты. Я научилась смотреть в прошлое и будущее, в другие Измерения, как это умеет делать народ Герана…

– Мы тоже это умеем, – сказал Корум в ответ на ее вопросительный взгляд, – хотя растеряли многое из того, чем владели в прошлом, и теперь нам доступны только Пять Измерений, что составляют наше Царство.

– Да. – Она кивнула. – Я не могу объяснить, почему силы магии то прибывают, то убывают.

– Вероятно, это как-то сопряжено с богами, – предположил Джари. – Или с нашей верой в них.

– Ваше второе зрение позволяет вам заглядывать в будущее. Вы знали, что мы ищем вашей помощи? – спросил Корум.

Она кивнула.

– Значит, вам известно, что мы хотим вернуться в свою эпоху, где нас ждут неотложные дела?

– Да.

– И вы можете помочь нам?

– Я знаю одного человека, который может вывести вас на дорогу, ведущую к вашей цели. Это все, что он может сделать.

– Он чародей?

– В некотором смысле. Он, как и вы, не из этой эпохи. Он тоже мечтает вернуться в свой мир. Он может с легкостью перемещаться через столетия, граничащие с этой эпохой. Однако его мир отделяет от нас многие тысячи лет, и преодолеть их он не способен.

– Его зовут Болориаг? – внезапно спросил Джари. – Хромой старик с усохшей ногой?

– Вы верно описываете его, хотя нам он известен под прозвищем Монах, ибо всегда носит монашеское одеяние. Такое платье – залог безопасности во все времена.

– Да, это он. – Джари кивнул. – Еще один заплутавший путник. Есть несколько таких потерянных душ, скитающихся по Мирам. Иные из них – жертвы слепой судьбы, ибо выхвачены из времени ветром, проносящимся сквозь Измерения. Другие, подобные Болориагу, – экспериментаторы. Маги, ученые, грамотеи – можете называть их как угодно, – словом, те, кто пытался приподнять завесу над тайной природы Времени и Пространства, но не уберегся от опасности. Их тоже подхватили ветры времен. А еще есть такие, как я, обитатели всех миров, и такие, как ты, Корум, – Герои, обреченные странствовать из эпохи в эпоху, из Измерения в Измерение, меняя обличье, сражаясь за дело Закона. Есть еще женщины определенного типа, подобные вам, госпожа, которые любят этих Героев. И есть злобные существа, ненавидящие их… мне неведомо, ради чего возникают мириады этих существований, да возможно, лучше об этом и не знать…

Леди Джейн Пенталлион печально кивнула.

– Думаю, вы правы, господин мой. Ибо чем больше знаешь, тем меньше смысла в жизни. Однако не время предаваться философии, надо решать неотложные задачи. Я вызвала Монаха. Надеюсь, он услышал меня и вскоре появится здесь, хотя это не всегда ему удается. А сейчас, принц Корум, я намерена преподнести вам подарок. Думаю, он сослужит вам хорошую службу. Мне кажется, скоро должно наступить Великое Совмещение Сфер – пересекутся все Миры и эпохи. Мне еще не доводилось слышать ни о чем подобном. Это знание – лишь часть моего дара. А другая часть… – Она потянула за длинный кожаный ремешок, висевший на шее, и извлекла какой-то узкий тонкий предмет; он был молочно-белого цвета, однако переливался всеми цветами радуги. То был нож, вырезанный из незнакомого Коруму кристалла.

– Это… – начал он.

Джейн наклонила голову, сжимая нож.

– Это магический нож, подаривший мне Герана. Он пригодится, когда вам понадобится помощь. Нож приведет к вам вашего брата…

– Брата? Но у меня нет братьев.

– Мне было такое известие, – сказала она. – И я ничего не могу добавить. Прошу вас, примите его.

Корум взял нож и повесил его на шею.

– Благодарю вас, госпожа.

– Другой человек расскажет вам, как пользоваться ножом, – добавила Джейн Пенталлион. – А теперь отдохните в Лесной усадьбе – пока не появится Монах.

– Это большая честь. – Корум поклонился. – Но может быть, вам известно что-нибудь о женщине, которую я люблю? Судьба разлучила нас. Я имею в виду маркграфиню Ралину из Алломглиля. Я очень о ней беспокоюсь.

Джейн Пенталлион нахмурилась:

– Что-то сейчас промелькнуло в моей голове, какая – то мысль. У меня такое предчувствие, что вы должны завершить свой путь и выполнить долг – только тогда вам удастся вернуть ее. Если вы проиграете, то никогда ее не увидите.

Корум мрачно улыбнулся.

– Тогда мне нельзя проиграть, – сказал он.

Глава 6

Плавание по морям Времени

Прошло три дня. В других обстоятельствах Корум уже начал бы терять терпение и изнывать от разочарования. Однако старая леди действовала на него умиротворяюще. Она рассказывала ему о мире, в котором жила, но которого почти не видела. Некоторые вещи казались Коруму странными, однако постепенно ему становилось понятно, почему к таким, как он, здешние жители относились с большим подозрением: мабдены этого мира больше всего ценили равновесие, покой, не нарушаемый деяниями богов, демонов или героев, – и он даже проникся к ним сочувствием, хотя знал, что, если бы они хоть отчасти понимали причину собственных страхов, эти страхи исчезли бы сами собой. Эти люди выдумали себе божество, которое называли просто Богом, и своего Бога весьма отдалили от себя. Здесь еще сохранялись обрывки знаний о Космическом Равновесии, а также легенды, имевшие отношение к битве между Законом и Хаосом. Законы Космоса подразумевают равновесие, однако равновесия можно достигнуть, лишь понимая силы, действующие в мире, а не отрицая их, объяснил он Джейн Пенталлион.

Гости и хозяйка усадьбы были погружены в приятную беседу, когда на дорожке к дому появился запыхавшийся слуга. Он что-то торопливо сказал на своем языке, показывая рукой в сторону леса.

– Солдаты все еще разыскивают вас, – пояснила Джейн. – Мы отпустили ваших лошадей примерно в дне езды отсюда – чтобы сбить их со следа и внушить им, что вы прячетесь в Лискерде, но они обязательно явятся сюда, ибо меня тут считают ведьмой. – Она улыбнулась. – И я заслужила их подозрения в значительно большей степени, нежели те несчастные, которых они поймали и отправили на костер.

– Значит, они найдут нас?

– Нет. У нас есть укромное место, где можно спрятаться. Многие скрывались здесь в былые времена. Старый Кин вас проводит. – Она что-то сказала старику, и тот кивнул, ухмыляясь, словно в восторге от происходящего.

Кин провел их на чердак и отомкнул фальшивую стену. В тайнике было пыльно и тесно, однако можно было вытянуть ноги и поспать; Корум и Джари забрались в темную комнатушку, и Кин задвинул стену на место.

Вскоре на лестнице послышались голоса, топот сапог. Корум и Джари уперлись спиной в стену, чтобы та не загремела, если по ней начнут стучать кулаками. По ней действительно постучали, но стена выдержала испытание. Голоса преследователей были ворчливые и усталые – похоже, они не знали отдыха с того самого дня, когда Корум и Джари бежали из города.

Потом шаги стали удаляться. До Корума донеслось слабое звяканье сбруи, новые голоса, цокот копыт по гравию – затем наступила тишина.

Вскоре старый Кин отодвинул стену, заглянул в убежище и подмигнул одним глазом. Корум улыбнулся ему и выбрался на волю, отряхивая пыль с алого плаща. Джари сдул с кота крошки штукатурки и погладил его. Он что-то сказал старому Кину, отчего тот зашелся хриплым смехом.

Но леди Джейн Пенталлион была настроена серьезно.

– Полагаю, они еще вернутся, – сказала она. – Они заметили, что мы давно не пользовались часовней.

– Часовней?

– Да. Мы должны молиться там, если не ходим в церковь. Существуют специальные законы, предписывающие это.

Корум в изумлении покачал головой.

– Законы? – Он провел рукой по лицу. – Да, этот мир нелегко постигнуть.

– Если Монах задержится, вам придется покинуть усадьбу и поискать другое убежище, – сказала она. – Я уже послала за одним своим добрым знакомым, священником. В следующий раз солдаты найдут здесь весьма набожную Джейн Пенталлион.

– Сударыня, я надеюсь, вам не придется страдать из-за нас, – обеспокоился Корум.

– Не тревожьтесь. Они ничего не смогут доказать. Когда страсти улягутся, про меня опять забудут – на некоторое время.

Той ночью Корум рано лег спать. Его сморила какая-то странная усталость. Принца мучил страх за Джейн Пенталлион. Он полагал, что она напрасно не придает должного значения происшедшему. Наконец он заснул, но около полуночи его разбудили.

У кровати стоял Джари, уже одетый, в шляпе, с котом на плече.

– Пришло время, – сказал он, – уйти во Время.

Корум протер глаза, не вполне понимая, что Джари имеет в виду.

– Болориаг здесь.

Корум выпрыгнул из постели.

– Я оденусь и спущусь вниз.

Когда он сбежал по лестнице, то увидел леди Джейн, кутавшуюся в черный плащ. Ее белоснежные волосы были неприбранны. Она стояла с Джари-а-Конелом и каким-то маленьким морщинистым человечком, опиравшимся на палку. Голова его была чересчур велика для столь тщедушного тельца, это не могло скрыть даже свободное монашеское одеяние. Голос у старика был резкий, ворчливый.

– Я знаю тебя, Тимерас. Ты плут.

– Я не Тимерас в этом воплощении, Болориаг. Я Джари-а-Конел.

– Все равно плут. Я даже не желаю говорить на твоем языке и делаю это исключительно ради прекрасной леди Джейн.

– Вы оба плуты! – засмеялась старая леди. – И отлично знаете, что вам ничего не остается, кроме как поладить друг с другом.

– Я помогаю ему только оттого, что вы просите меня об этом, – возразил старик, – а еще оттого, что в один прекрасный день он тоже сумеет мне помочь.

– Я уже говорил тебе, Болориаг, что у меня много знаний, но мало умения. Я помогу тебе, если это будет в моих силах, но моя память похожа на лоскутное одеяло – это воспоминания о тысячах жизней. Ты бы лучше пожалел меня.

– Ба! – Болориаг повернулся всем своим согбенным тельцем и яркими голубыми глазами уставился на Корума. – Еще один плут?

Корум поклонился.

– Леди Джейн просит отвезти вас туда, где вы не будете причинять ей столько хлопот, – продолжал Болориаг. – И я сделаю это с превеликим удовольствием, ибо сердце у нее настолько доброе, что доставляет ей одни неприятности. Но я делаю это вовсе не ради вас, господа, надеюсь, вы понимаете.

– Мы понимаем.

– Тогда в путь. Ветры времен уже дуют, и они могут измениться, прежде чем мы ляжем на курс. Моя лодка у дверей.

Корум подошел к леди Джейн и нежно поцеловал ей руку.

– Благодарю вас за все, сударыня. За ваше гостеприимство, за ваши дары – и молюсь, чтобы вы познали счастье.

– Возможно, в другой жизни, – ответила леди Джейн. – Спасибо и вам на этом, позвольте мне вас поцеловать… – Она наклонилась и коснулась губами лба Корума. – Прощайте, мой эльфийский принц…

Она отвернулась, скрывая слезы. Корум последовал за Болориагом, ковылявшим к дверям.

На гравийной дорожке стоял небольшой кораблик. Он был рассчитан на одного и явно тесноват для трех пассажиров. У него был высокий изогнутый нос, сделанный из какого-то странного вещества, не дерева и не металла, и сплошь покрытый зазубринами и царапинами, словно корабль потрепало немало штормов. В середине помещалась мачта, хотя паруса не было видно.

– Садитесь сюда, – нетерпеливо приказал Болориаг, показывая на скамью. – А я сяду между вами и буду управлять кораблем.

Корум втиснулся справа от старика, Джари – слева. Шар, сидящий на оси, был единственным средством управления причудливым кораблем. Болориаг поднял руку, прощаясь со стоявшей в дверях леди Джейн, затем зажал шар в ладонях.

Корум и Джари повернулись к двери, но леди Джейн куда-то исчезла. Корум почувствовал, что у него на глаза наворачиваются слезы, и понял, почему леди Джейн не стала дожидаться их отплытия.

На мачте что-то вдруг замерцало: Корум увидел смутное световое пятно, имевшее форму треугольного паруса. Свечение усиливалось, становилось ярче, пока не сделалось точь-в-точь похожим на обычный матерчатый парус, наполненный ветром, хотя никакого ветра не было и в помине.

Болориаг что-то пробормотал себе под нос; корабль дрогнул и поплыл, но остался на том же месте.

Корум взглянул на Лесную усадьбу. Она была окружена танцующим сиянием.

Внезапно их объял яркий дневной свет. Они увидели вокруг себя людей, много людей, но те словно не замечали корабля. Это были всадники – солдаты, приезжавшие с обыском накануне. Потом они исчезли. Снова наступила ночь, потом опять день. Потом усадьба пропала. Лодка затряслась и, подпрыгнув, повернула.

– Что происходит? – закричал Корум.

– По-видимому, то, чего вы хотели, – проворчал Болориаг. – Небольшое приятное путешествие по морям Времени.

Мир вокруг превратился в сплошное серое облако. Несуществующий ветер по-прежнему раздувал парус. Лодка шла вперед, шкипер в черной рясе что-то нашептывал над шаром, поглядывая то направо, то налево.

Временами серое облако меняло цвет, приобретая зеленый, голубой или густо-коричневый оттенок, и странное ощущение тяжести наваливалось на Корума. Ему становилось трудно дышать, но неприятное чувство быстро проходило. Болориаг, казалось, не чувствовал ничего, и даже Джари не обращал на это никакого внимания. Иной раз кот, негромко мяукнув, вцеплялся когтями в плечо хозяина, и это был единственный намек, что и другие испытывали те же неудобства.

Вдруг парус обвис и начал тускнеть. Болориаг разразился хриплыми ругательствами на каком-то непонятном языке, изобилующем согласными, и так закрутил свой шар, что лодка завертелась с головокружительной быстротой, а у Корума к горлу подкатила тошнота.

Наконец старик удовлетворенно заворчал: парус вновь засветился, наполнившись незримым ветром.

– Я уж думал, что мы навсегда потеряли попутный ветер, – сказал Болориаг. – Скверное дело – застрять посреди морей Времени. Ничего нет опаснее, особенно если в этот миг проходишь через что-нибудь твердое! – Он весело расхохотался, подтолкнув Джари локтем под ребро. – Ты плохо выглядишь, Тимерас, плут.

– Сколько нам еще плыть, Болориаг? – спросил Джари сдавленным голосом.

– Сколько? – Болориаг погладил шар, разглядывая что-то внутри, видимое только ему одному. – Нелепый вопрос, Тимерас. Тебе лучше знать!

– Лучше было не связываться с тобой, старик. Похоже, ты начинаешь дряхлеть.

– Через пару тысчонок лет я, пожалуй, начну чувствовать возраст. – Старик ухмыльнулся, наблюдая за перепуганным Джари.

Скорость лодки замедлилась.

– Поворот на сто восемьдесят градусов! – завопил вдруг Болориаг не своим голосом. – Приготовиться бросить якорь, ребята! Эй, там, во Времени!

Лодка раскачивалась, как подхваченная мощным течением. Парус потерял ветер и растаял. Серый свет засиял ярче.

Корабль стоял на огромной темной скале, нависавшей над видневшейся далеко внизу зеленой равниной.

Болориаг захихикал, глядя на их растерянные лица.

– В моей жизни мало удовольствий, – пояснил он. – Но самое любимое – попугать пассажиров. Это, так сказать, моя законная мзда. Нет, я не сошел с ума, господа. Я просто уже отчаялся.

Глава 7

Страна Высоких Камней

Болориаг позволил им сойти на землю. Корум обвел взглядом довольно унылый ландшафт. Повсюду, куда ни глянь, маячили высокие каменные столбы, кое-где одиночные, кое-где целыми скоплениями. Столбы отличались друг от друга цветом, однако было ясно, что возвела их одна и та же рука.

– Что это такое? – спросил он.

Болориаг пожал плечами:

– Их ставят обитатели этого мира.

– Но зачем?

– Затем же, зачем роют в земле глубокие дыры – вы скоро увидите их. Чтобы убить время. Это единственное объяснение, на какое они способны. Подозреваю, что это такое искусство. Впрочем, ничем не хуже и не лучше других его видов.

– Возможно, – задумчиво проговорил Корум. – А теперь не будете ли вы любезны объяснить нам, господин Болориаг, зачем вы привезли нас сюда?

– Эта эпоха в целом соотносится с вашей эпохой Пятнадцати Измерений. Скоро наступит Совмещение Сфер, и вам лучше быть здесь, чем где-либо еще. А кроме того, сюда иногда залетает некий замок, который еще именуют Блуждающей Башней. Башня эта путешествует через Измерения. Тимерас знает ее историю, я уверен.

Джари кивнул:

– Я знаю. Но это очень рискованно, Болориаг. Мы можем войти в нее и никогда не выйти. Ты знаешь это?

– Я знаю почти все про Башню, но у вас нет выбора. Это ваша единственная надежда вернуться в свою эпоху и в свое Измерение, поверь мне. Я не знаю иного способа. Вы должны рискнуть.

Джари пожал плечами:

– Хорошо. Как скажешь, старик. Мы рискнем.

– Вот. – Болориаг протянул им свернутый в трубку кусок пергамента. – Это карта. Она доведет вас до места. Правда, боюсь, она весьма приблизительна. Я никогда не был силен в географии.

– Мы очень признательны вам, господин Болориаг, – прочувственно сказал Корум.

– Я не нуждаюсь в благодарности – я нуждаюсь в знании. Меня отделяют от моей эпохи десять тысяч лет, и я не понимаю, почему могу перемещаться только в одну сторону, но не в другую. Если ты когда-нибудь найдешь ответ на эту загадку, Тимерас, и если ты когда-нибудь снова случайно окажешься здесь, будь добр, дай мне знать.

– Я учту твое пожелание, Болориаг.

– Тогда прощайте. – И старик снова сгорбился над шаром. На мачте опять засветился странный парус, наполнившись несуществующим ветром, и маленький кораблик с единственным пассажиром пропал из виду.

Корум задумчиво рассматривал огромные загадочные камни.

Джари развернул карту.

– Мы должны спуститься со скалы в долину, – сказал он. – В путь, принц Корум. И чем скорее, тем лучше.

Выбрав наименее крутой склон, они начали медленно сползать вниз. Но не успели сделать и нескольких шагов, как услышали над головой крик и подняли глаза. Болориаг. Он подпрыгивал, опираясь на палку.

– Эй, Корум! Тимерас, или как там тебя! Обождите!

– Что случилось, господин Болориаг?

– Я забыл сказать тебе, принц Корум, что, когда ты окажешься в большой опасности и почувствуешь отчаяние – но только в течение завтрашнего дня, запомни, завтрашнего дня! – пойди туда, где ты увидишь маленький смерч среди спокойствия. Ты слышишь меня?

– Я слышу тебя. Но…

– Я не могу повторять десять раз, наступает отлив. Войди в этот смерч и достань нож, что дала тебе леди Джейн. Держи его так, чтобы в него ударила молния. Тогда позови Элрика из Мелнибона – скажи, что он должен явиться и стать частью Троих в Одном. Троих в Одном – запомни! Ты тоже часть его. Это все, что тебе нужно сделать, ибо Третий – Герой с Тысячью Имен – сам придет к вам.

– Кто поведал вам это, господин Болориаг? – спросил Джари, цепляясь за выступ скалы и стараясь не смотреть вниз.

– О, некое существо. Неважно. Но ты должен хорошенько запомнить это, принц Корум. Смерч – магический нож – заклинание. Запомни.

– Хорошо, я запомню, – откликнулся Корум, главным образом чтобы ублажить старика.

– Тогда прощайте еще раз. – Болориаг отступил назад и пропал.

Корум и Джари спустились вниз в молчании. Они были слишком поглощены поисками выступов, куда можно поставить ногу, чтобы обсуждать теперь странное сообщение Болориага.

Достигнув подножия скалы, они были настолько измотаны, что у них недостало сил говорить. Оба лежали на земле без движения, глядя в бескрайнее небо.

Через некоторое время Корум спросил:

– Ты понял, что сказал старик, Джари?

Джари покачал головой:

– Трое в Одном. Звучит довольно зловеще. Может, это как-то связано с картинами, который мы видели в преддверии ада?

– Почему ты так решил?

– Не знаю. Так, взбрело в голову – только потому, что она сейчас совершенно пустая. Лучше на время забыть про все это и постараться найти Блуждающую Башню. Болориаг прав. Карта действительно никуда не годится.

– А что это за Блуждающая Башня?

– Когда-то она существовала в вашем Царстве, Корум, в одном из Пяти Измерений, но не в твоем. Она стояла в долине, очень похожей на эту, под названием Даркваль. А само место именовалось Бальвин-Мур. В те дни Хаос теснил Закон. Он напал на Даркваль и тамошнюю крепость – скорее даже не крепость, а небольшой замок, башню. Владелец замка попросил помощи у Хранителей Закона, и те дали ее, подарив ему способность перемещать башню в Измерениях. Но Хаос проклял Башню и обрек ее вечно скитаться из мира в мир, не задерживаясь ни в одном Измерении более чем на несколько часов. И так она блуждает по нынешний день. Прежний владелец, который защищал беглецов от сил Хаоса, вскоре повредился рассудком, так же как и остальные обитатели Башни. Тогда явился Войлодион Гагнасдиак, который и теперь хозяйничает в Башне.

– Кто он такой?

– Довольно неприятное создание. Некогда он сам попался в ловушку и с тех пор боится нос высунуть из Башни, а потому заманивает к себе доверчивых путников, развлекается их компанией, пока не надоест, и потом убивает.

– Значит, это с ним мы должны сразиться, когда проникнем в Башню?

– Именно.

– Что ж, нас двое, и мы вооружены.

– Войлодион Гагнасдиак весьма могуществен: это незаурядный чародей.

– Тогда мы не сможем победить его! Мои Глаз и Рука более не повинуются мне.

Джари пожал плечами. Потом почесал кота за ухом.

– Да. Я ведь сказал, что это опасно, но Болориаг ответил, что у нас нет выбора, верно? В конце концов, мы на пути к Танелорну. Мне сдается, что во мне снова просыпается чувство направления. Сейчас мы ближе к Танелорну, чем когда бы то ни было.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Знаю – и все тут.

Корум вздохнул:

– Я так устал от загадок, от колдовства, от трагедий. Я простой…

– Сейчас не время жалеть себя, принц Корум. Нам в ту сторону.

Они прошли мили две вверх по течению ревущей реки. Поток мчал по глубокой лощине, и они карабкались по его обрывистым берегам, цепляясь за свисающие ветви деревьев, чтобы не упасть. Наконец они пришли в место, где река разделялась на два рукава. Джари показал на каменистую отмель, через которую перекатывались мелкие волны.

– Брод, – сказал он. – А нам нужен вон тот остров. Именно там стоит Башня, когда попадает в это Измерение.

– Сколько же нам ждать?

– Не знаю. Похоже, на острове водится дичь, а в реке есть рыба. С голоду мы здесь не умрем.

– Я беспокоюсь о Ралине, Джари, не говоря уж о Бро-ан-Вадха и Ливм-ан-Эш. У меня иссякает терпение.

– Наша единственная возможность попасть в Пятнадцать Измерений – это Башня. Нам больше ничего не остается, кроме как ждать ее.

Корум вздохнул и побрел по ледяной воде к острову.

Неожиданно Джари ринулся вперед, обогнав Корума.

– Она здесь! Она уже здесь! – завопил он. – Скорее, Корум!

Он мчался со всех ног туда, где среди деревьев виднелась каменная стена. Башня казалась совершенно обычной. Коруму даже не верилось, что это и есть их заветная цель.

– Скоро мы увидим Танелорн! – ликующе вопил Джари. Он уже добежал до оконечности острова, а Корум замешкался и отстал, продираясь через подлесок.

В основании башни была дверь, и она была открыта.

– Скорее, Корум!

Джари уже был около двери. Корум бежал медленно, вспоминая, что он слышал о Войлодионе Гагнасдиаке – хозяине башни. Джари с котом на плече ворвался внутрь.

Корум ускорил бег, держа руку на эфесе меча. И вот он тоже достиг башни.

Но неожиданно дверь захлопнулась. До Корума долетел полный ужаса вопль Джари. Корум вцепился в дверь и принялся колотить по ней.

– Найди Троих в Одном! Это единственная надежда, Корум! Найди их! – донесся до Корума крик Джари. Затем послышался чей-то смешок – явно не Джари.

– Отвори! – проревел Корум. – Открой свою проклятую дверь!

Но дверь не поддавалась.

Смех был густой и жирный. Он становился все громче – и скоро заглушил крики Джари. Незнакомый голос сказал:

– Добро пожаловать в обитель Войлодиона Гагнасдиака, друг. Ты мой почетный гость.

Неожиданно Корум почувствовал, что с Башней творится неладное. Он оглянулся. Лес за спиной исчез. Он вцепился в дверную ручку, стараясь удержаться на ступеньках. Все его тело содрогалось от мучительных спазмов, следовавших один за другим. Нестерпимо ломило все зубы, каждую косточку пронзала ноющая боль.

Дверная ручка вырвалась из его ладони – и Корум увидел, что Башни нет.

Он стремительно падал.

И упал – на влажную болотистую почву. Была ночь. Где-то кричала птица.

Глава 8

Маленький смерч

Миновала ночь, вставало солнце, а Корум по-прежнему брел куда глаза глядят. Ноги у него гудели от усталости, он чувствовал себя потерянным, однако упорно продолжал шагать. Он просто не знал, что еще ему делать, а делать что-то было надо. Вокруг простиралось болото – без конца и без края. Стаи болотных птиц вспархивали в розовое утреннее небо, мелкие болотные твари извивались и прыгали по мокрой почве в поисках пищи.

Корум наметил себе новые заросли тростника. Добрел до цели, постоял с минуту, переводя дух, затем пошарил глазами, ища новую цель. Так он продвигался вперед.

Он чувствовал себя совершенно несчастным. Сначала он потерял Ралину. Теперь он потерял и Джари – и вместе с ним надежду отыскать Танелорн, а значит, и Ралину. И стало быть, навсегда утратил Бро-ан-Вадха и Ливм-ан-Эш: оставил их на поругание Хаосу и Гландиту. Итак, все потеряно…

– Все потеряно, – пробормотал он онемевшими губами.

Все потеряно.

Пронзительно верещали и гоготали болотные птицы. Невидимые болотные зверьки с шуршанием сновали в зарослях камыша, торопясь по своим делам.

Неужели весь этот мир – одно сплошное болото? Похоже на то. Болото на болоте.

Корум доплелся до очередного тростникового островка и в изнеможении опустился на мокрую землю. Он посмотрел на бескрайнее небо, на алые облака, на встающее солнце. Становилось жарко.

Над болотом поднимались испарения.

Корум снял шлем. Серебряные поножи были в болотной мути, руки вымазаны в черной жиже, даже Рука Квилла заляпана грязью.

Струйки пара медленно вились над топью – словно вынюхивали, выискивали что-то. Корум смочил лицо и губы солоноватой водой и постоял, раздумывая, не снять ли ему плащ и кольчугу, однако отказался от этой мысли: кто знает, не попадется ли ему более крупный и кровожадный обитатель болот, нежели мелкие твари, что встречались до этих пор.

Воздух вокруг наполнился паром. Местами грязь пузырилась, булькала и плевалась. Горячий влажный воздух обжигал горло и легкие; веки налились свинцовой тяжестью от неожиданно навалившейся усталости.

Коруму вдруг почудилось, что он различает в клубах пара какую-то фигуру. Огромную, медленно шагающую в булькающей грязи. Великана, волочащего за собой что-то. Голова Корума упала на грудь, и он с трудом заставил себя поднять ее. Фигура исчезла. Корум догадался, что это болотный газ дурманит его, порождая болезненные видения.

Он потер глаза, однако лишь заляпал грязью свой живой глаз. И, внезапно ощутив за спиной чье-то присутствие, стремительно обернулся.

Нечто маячило перед ним, белое и загадочное, бесформенное, как пар. И тут это нечто обрушилось на него, опутав руки и ноги. Корум попытался выхватить меч, но не мог пошевелиться. Неведомая сила оторвала его от земли, подняла в воздух вместе с визжащими и огрызающимися болотными зверьками. Жара начала стремительно спадать, и Корум ощутил леденящий холод. Стало так холодно, что все болотные твари, извивавшиеся рядом с ним, разом умолкли. Потом наступила тьма.

А затем Корум почувствовал, что стоит в чем-то мокром. Он выплюнул изо рта соленую воду и выругался. Он снова был свободен, и под ногами у него был мягкий песок: сам он стоял по пояс в воде, со шлемом в руке. Корум добрел до берега и, задыхаясь, рухнул на темно-желтый пляж.

Он догадывался, что приключилось с ним, хотя разум отказывался поверить. В третий раз он повстречал Странствующего Бога – и трижды гигантский рыбак повернул его жизнь; в первый раз – выбросив на побережье у страны рагха-да-кхета, во второй раз – принеся Джари-а-Конела к горе Мойдель, и в третий раз – вызволив его из мира болот, которое явно входило в Пятнадцать Измерений, как, вероятно, и этот новый, еще неведомый Коруму мир. Если, разумеется, это был новый мир, а не часть того, где Корум пребывал до тех пор.

Но как бы там ни было, перемена к лучшему была налицо. Корум начал медленно приходить в себя. Оглядевшись, он заметил в некотором отдалении старуху, маленькую коренастую женщину. Ее красное личико было одновременно чопорным и перепуганным. Женщина выжимала насквозь промокшую шляпку. С одежды у нее текло.

– Кто вы? – спросил Корум.

– А кто вы, юноша? – с негодованием ответила та. – Иду себе по своим делам, и вдруг эта ужасная волна! Я вымокла до нитки. Надеюсь, это не ваших рук дело, молодой человек?

– Надеюсь, что нет, сударыня.

– Тогда вы, наверное, плыли на судне, а оно потерпело кораблекрушение?

– Пожалуй, что так, – согласился Корум. – А как называется этот край?

– Это предместье рыбацкого городка под названием Чинез-Порт, юноша. Там, – она показала наверх, – лежит великий Бальвин-Мур, а за ним…

– Бальвин-Мур? А за ним Даркваль, не так ли?

Старуха поджала губы.

– Да, Даркваль. Но никто не забирается туда в нынешнее время.

– Но ведь именно там появляется Блуждающая Башня?

– Так говорят.

– В Чинез-Порте можно купить лошадь?

– Коневоды Бальвин-Мура славятся по всей округе, они всегда поставляли своих лучших коней в Чинез-Порт, для заморских купцов – во всяком случае, так было раньше, до Великого сражения.

– Здесь идет война?

– Можно и так назвать. Невиданные чудовища явились из морской пучины и напали на наши корабли. Правда, ходят слухи, что в других местах жители пострадали куда сильнее, так что нам еще повезло и самые ужасные твари здесь не появлялись. Но большинство наших мужчин погибло, и теперь никто не отваживается выходить в море на лов, да и заморские корабли больше не заходят в нашу гавань за партией лошадей.

– Значит, Хаос добрался и до этих краев, – задумчиво проговорил Корум. Он вздохнул. – Вы должны помочь мне. Потому что взамен я могу помочь вам всем и вернуть мир в ваши края. Итак, где купить лошадей?

Женщина повела его по берегу. Обогнув скалу, они вышли к небольшому рыбацкому городку, прилепившемуся к удобной, хорошо защищенной от непогоды гавани. У причала качалось на волнах множество рыболовецких суденышек со свернутыми парусами.

– Вот видите, – сказала старуха, – что творится. Если в ближайшее время лодки не выйдут в море, то в Чинез-Порте начнется голод, ибо рыбная ловля для нас – средство пропитания.

– Да. – Корум положил ей на плечо руку. – Покажите, где я могу купить коня.

Старуха проводила его до конюшен на окраине города. Конюшни стояли прямо у дороги, что вела в гору – и дальше, к поросшему вереском плато. Хозяин продал Коруму пару лошадей – одну белую и одну вороную, – похожих как две капли воды, с седлами и сбруей. Отчего-то Коруму взбрело в голову, что ему понадобятся именно две, хотя он и сам не мог сказать почему.

Корум сел на белую и, зажав в руке повод вороной, неторопливо двинулся вперед по дороге к Дарквалю. Старуха и хозяин конюшни проводили его удивленным взглядом. Поднявшись на вершину горы, Корум увидел, что дорога исчезает в лесистой долине. День был чудесный, погожий – и не верилось, что этому миру грозит нашествие Хаоса. Местность очень напоминала его родные края, Бро-ан-Вадха, а некоторые отрезки побережья даже казались знакомыми.

Предчувствие чего-то важного охватило Корума, когда он въехал в лес, звеневший птичьими трелями. Мир дышал покоем, однако в нем ощущалось какое-то странное напряжение. Корум пустил лошадей шагом, настороженно глядя вперед.

И вдруг он увидел черное облако, медленно двигавшееся среди деревьев. Ворчавшее громовыми раскатами и полыхающее молниями.

Лошади стали как вкопанные. Корум спешился, снял с шеи волшебный нож, подарок леди Джейн, и напрягся, припоминая слова Болориага: Войди в смерч среди спокойствия. Достань нож, что дала тебе леди Джейн. Держи его так, чтобы в него ударила молния. Тогда позови Элрика из Мелнибона – скажи, что он должен явиться и стать частью Троих в Одном… Ты – тоже часть этого целого… а Третий – Герой с Тысячью Имен – сам придет к вам…

– Что же, – пробормотал Корум, – ничего другого это облако означать не может. Мне и в самом деле нужны союзники для сражения с Войлодионом Гагнасдиаком в Блуждающей Башне. И если они будут могущественны – тем лучше.

Он вытянул вперед руку с зажатым в ней ножом и вошел в ворчащее облако.

Молния ударила в нож, наполнив кристалл мерцающим свечением. Вокруг Корума поднялся шум и странная возня. Он открыл рот и трижды прокричал:

– Элрик из Мелнибона! Ты должен явиться и стать частью Троих в Одном! Стать частью Троих в Одном! Элрик из Мелнибона!

Чудовищная молния ударила в нож, разбив его на мелкие кусочки и повалив Корума на землю. Вокруг стонали и выли бесплотные голоса, вихри проносились во всех направлениях. Корум, пошатываясь, брел вперед, терзаемый чудовищными подозрениями, что это – ловушка. Он не видел ничего, кроме молний, не слышал ничего, кроме угрожающих раскатов грома.

Затем он упал, ударившись головой. И снова попытался подняться на ноги.

И тут мягкий свет озарил лес, запели птицы.

Буря кончилась. Смерч исчез, догадался Корум. Он огляделся: неподалеку на траве лежал человек, которого Корум тотчас узнал. Это был тот самый всадник, летевший на драконе, тот, кого Корум видел в преддверии ада.

– Кто ты? Тебя зовут Элрик из Мелнибона?

Альбинос встал на ноги. Его красные глаза были полны неизбывной тоски. Однако ответил он довольно учтиво:

– Да, я Элрик из Мелнибона. Это тебе я обязан чудесным спасением от чудовищ, которых вызвал Телеб К'аарма?

Корум покачал головой.

Элрик был одет в заляпанные грязью рубаху и штаны из черного шелка. На ногах черные сапоги, на бедрах – черный пояс с черными ножнами. В ножны был вложен огромный меч, от острия до рукояти сплошь покрытый загадочными письменами. Поверх черного одеяния был накинут просторный плащ из белого шелка с большим капюшоном. Молочно-белые волосы Элрика струились по шелку, перетекая в его белизну.

– Это я вызвал тебя, – согласился Корум, – но я ничего не знаю про Телеба К'аарму. Мне сказали, что только так я могу получить твою помощь и что я должен сделать это в определенном месте и в определенное время. Меня зовут Корум Джаэлен Ирсей, Принц в Алом Плаще, и у меня чрезвычайно важная миссия.

Элрик хмуро озирался по сторонам.

– Что это за лес?

– Это не твое Измерение и не твоя эпоха, принц Элрик. Я вызвал тебя, чтобы ты помог мне в сражении с Повелителями Хаоса. Я уже уничтожил двух Повелителей Мечей – Ариоха и Зиомбарг, но третий, наиболее могущественный, еще не повержен…

– Ариоха и Зиомбарг! – На лице у альбиноса отразилось сомнение. – Ты уничтожил двух могущественнейших Повелителей Хаоса? Однако месяц тому назад я разговаривал с Ариохом. Он мой покровитель…

Корум понял, что Элрику неведомо строение Вселенной.

– Существует множество Измерений, – сказал он, стараясь говорить как можно мягче. – В некоторых из них власть Повелителей Хаоса велика. В некоторых – слабее. В иных, насколько мне доводилось слышать, они вообще не властны. Ты должен принять это как данность: в здешнем мире Ариоха и Зиомбарг нет, они изгнаны отсюда. Но сейчас нам угрожает третий из Повелителей Мечей, самый могущественный – король Мабелод.

Альбинос хмурился, и Корум даже начал опасаться, что Элрик не захочет ему помогать.

– В моем Измерении Мабелод ничуть не сильнее Ариоха и Зиомбарг. То, что ты сказал, переворачивает все мои представления…

Корум глубоко вздохнул.

– Я постараюсь объяснить, – сказал он, – насколько это возможно. По каким-то причинам судьбе было угодно избрать меня для изгнания Хаоса из Пятнадцати Измерений Земли. Сейчас я ищу город, который у нас называется Танелорном, где я надеюсь найти помощь. Но мой спутник, который знает дорогу, попал в плен, и, прежде чем отправиться в путь, я должен вызволить его. Замок, где он томится, находится неподалеку отсюда. Мне было сказано, что я должен вызвать тебя – ты поможешь мне освободить его… И я прибегнул к волшебству. Я… – Корум замялся, потому что этого Болориаг ему не говорил, однако он знал, что все обстоит именно так, – я должен был сказать тебе, что, помогая мне, ты поможешь себе, что, если я одержу победу, победишь и ты.

– Кто сказал тебе это?

– Один мудрый человек.

Элрик отошел от Корума и с озадаченным видом сел на поваленное дерево, спрятав лицо в ладонях.

– Ты вырвал меня из моего мира в тяжелое для него время, – проговорил он наконец. – И я надеюсь, ты говоришь мне правду, принц Корум. – Он поднял лицо и устремил на Корума взгляд своих странных красных глаз. – Это вообще чудо, что ты говоришь на моем языке или, во всяком случае, что я понимаю тебя. Как это может быть?

– Мне… мне было сказано, что мы сможем общаться друг с другом без труда, ибо мы – «части единого целого». Не спрашивай меня более ни о чем, принц Элрик, я и сам ничего не знаю.

– Впрочем, может быть, это просто сон. Я убил себя, или меня пожрала эта чудовищная машина Телеба К'аармы, однако у меня нет другого выхода, кроме как согласиться помочь тебе – в надежде, что это поможет мне. – И альбинос посмотрел на Корума.

Корум сходил за лошадьми и вернулся. Альбинос стоял, уперев руки в бедра и озираясь вокруг. Корум хорошо понимал, каково это – оказаться вдруг в совершенно неведомом мире, и он почувствовал сострадание к мелнибонийцу. Он подвел к нему вороную, альбинос вскочил в седло и приподнялся на стременах, привыкая к незнакомой сбруе.

Они пустили лошадей шагом.

– Ты говорил про Танелорн, – сказал Элрик. – Значит, я оказался в твоем призрачном мире во имя поисков Танелорна?

Корум был поражен, каким будничным тоном Элрик упомянул про Танелорн.

– Ты знаешь, где находится Танелорн?

– В моем мире – конечно, но почему ты считаешь, что он должен быть и в твоем мире?

– Танелорн существует во всех Измерениях, хотя и в различных воплощениях. Это единый Танелорн, вечный и изменчивый.

Они ехали через лес. Коруму даже не верилось, что все это ему не снится, так же как Элрик с трудом верил в реальность происходящего. Несколько раз альбинос нервно тер ладонями лицо и пристально вглядывался в Корума.

– Куда мы теперь? – спросил он наконец. – В замок?

Корум заколебался, припоминая слова Болориага.

– Нет. Сначала мы должны найти Третьего – Героя с Тысячью Имен.

– Ты вызовешь его при помощи волшебства?

Корум покачал головой:

– Мне не было такого известия. Мне было сказано, что он сам встретится нам на пути. Он будет призван из своей эпохи – для того, чтобы составить с нами единое целое. Трое в Одном.

– Что все это означает? Что такое – Трое в Одном?

– Я знаю не больше тебя, Элрик, друг мой, – разве только что лишь втроем мы сможем победить того, кто пленил моего спутника.

Лес остался позади. Они приближались к Бальвин-Муру. Пейзаж с морем и скалами был столь безмятежен, что угроза Хаоса казалась маловероятной.

– У тебя необычная латная перчатка, – заметил Элрик.

Корум рассмеялся:

– Вот и доктор, с которым я недавно имел честь познакомиться, был немало озадачен. Он решил, что это протез. Нет, эта кисть принадлежит богу – одному из Великих Древних Богов, загадочно исчезнувших тысячу лет назад. Некогда она обладала волшебными свойствами, так же, как и мой правый глаз. Я мог заглядывать в Царство Небытия – ужасное место, но оттуда мне иногда дана была помощь.

– То, о чем ты рассказываешь, столь сложно, что колдовство и космология моего мира в сравнении с этим просто детская забава.

– Это только кажется сложным, – возразил Корум, – потому что непривычно. Уверяю тебя, твой мир показался бы мне столь же непостижимым, попади я туда. – Корум опять рассмеялся. – Кроме того, это не мое Измерение, хотя и очень напоминает мои родные края. Гораздо больше, чем многие другие миры. У нас с тобой есть нечто общее, Элрик: мы оба обречены участвовать в борьбе Повелителей Высших Миров – и мы никогда не поймем, зачем эта борьба и почему она вечна. Мы сражаемся, мы испытываем терзания ума и души, но мы никогда не узнаем наверняка, нужны ли кому-нибудь наши страдания.

– Ты прав, – согласился Элрик. – У нас с тобой много общего, Корум.

Корум взглянул на дорогу: впереди маячила неподвижная фигура всадника на коне. Он, казалось, поджидал их.

– Возможно, это и есть Третий, о котором говорил Болориаг, – пробормотал Корум. Они придержали лошадей и не спеша приблизились к ожидавшему рыцарю.

Он был одет в черные доспехи; тяжелую красивую голову прикрывала маска в форме оскаленной медвежьей морды; медвежья шкура ниспадала на спину. Маска могла превращаться в забрало, догадался Корум, однако сейчас забрало было поднято и приоткрывало лицо. На боку у всадника в черных ножнах висел меч с черным эфесом. Рядом с Элриком и этим черным незнакомцем Корум чувствовал, что одет просто безвкусно. Лошадь под черным всадником была чалая – высокий и сильный боевой конь. К седлу приторочен большой круглый щит.

Незнакомец не выказал радости при их приближении. Скорее он был в ужасе.

– Я знаю вас! Я знаю вас обоих! – выдохнул он.

Хотя Корум никогда прежде не видел этого человека, он тоже не мог побороть ощущения, что знает его.

– Как ты попал в Бальвин-Мур, друг? – спросил он.

Черный всадник облизал губы, глаза его сверкнули.

– Бальвин-Мур? Так это Бальвин-Мур? Я здесь всего несколько минут… До этого я был… я был… Ах! Память опять тускнеет… – Он прижал огромную черную руку ко лбу. – Имя! Еще одно имя! Все… Элрик! Корум! Но я – я теперь…

– Откуда ты знаешь наши имена? – пораженно вскричал Элрик.

– Я знаю, потому… потому, – прошептал черный воин, – что – неужели ты не видишь? – я – это Элрик, я – это Корум… О-о, это чудовищное терзание… Во всяком случае, я был – или должен стать – и Элриком, и Корумом…

Корум почувствовал жалость к черному незнакомцу. Он вспомнил, что говорил ему Джари о Вечном Герое.

– Как ваше имя, сударь?

– У меня тысячи имен. Я был великим множеством героев. Да! Вспомнил: я Джон Дейкер, Эрекозе, Урлик и многие, многие другие… Воспоминания, сны, воплощения… – Он вдруг уставился на них полными боли глазами. – Неужели вы не понимаете? Неужели я один обречен на понимание? Это меня называют Вечным Героем. Я – герой, который пребудет всегда, во веки веков. Да, я – Элрик из Мелнибона, принц Корум Джаэлен Ирсей, я – это вы. Мы трое – одно существо и мириады других существ в то же время. Мы составляем единое целое – у нас одна судьба: сражаться и не понимать зачем, мы обречены на это. О-о, голова раскалывается от боли! Кто мучает меня так? Кто?

– Ты говоришь, что являешься моим воплощением в другом мире? – спросил Элрик.

– Если тебе угодно называть это так. Это вы – мои инкарнации в иных мирах!

– Итак, теперь ясно, – проговорил Корум, – что имел в виду Болориаг, говоря о Троих в Одном. Мы все – воплощение одного и того же героя, и мы сейчас утроили свои силы, потому что объединились, попав сюда из разных эпох. Возможно, только такая сила может одолеть Войлодиона Гагнасдиака, хозяина Блуждающей Башни.

– Это замок, где томится твой спутник? – негромко спросил Элрик.

– Да. – Корум натянул поводья. – Блуждающая Башня перемещается из одного Измерения в другое, из эпохи в эпоху, и на одном месте она остается лишь короткое время. Однако теперь, когда мы соединились, нам, возможно, удастся найти какое-нибудь волшебное средство одолеть ее. А затем, когда я освобожу своего спутника, мы сможем продолжить поиски Танелорна…

Черный всадник поднял голову, и надеждой сменилось на его лице отчаяние.

– Танелорн? Я тоже ищу Танелорн. Только там я смогу обрести избавление от моей кошмарной судьбы – от воспоминаний обо всех предыдущих рождениях, от перевоплощений из одной оболочки в другую. Танелорн… Я должен найти его.

– И мне нужен Танелорн. – Вид у альбиноса был довольный, как будто он все-таки радовался этой странной встрече. – Ведь в моем Измерении жителям Танелорна грозит большая опасность.

– Стало быть, у всех нас не только общая сущность, но и одна задача, – подытожил Корум. Возможно, это даст ему шанс спасти Джари и разыскать Ралину. – А значит, нам надо объединить усилия. Сначала освободим моего спутника, а потом отправимся в Танелорн.

– Я помогу тебе с превеликой радостью, – прорычал черный великан.

Корум склонился в благодарном поклоне.

– А как нам тебя называть? Ведь ты – это мы?

– Называйте меня Эрекозе – хотя на ум мне приходят другие имена… Но именно в облике Эрекозе я был ближе всего к забвению и любви.

– Тогда тебе можно позавидовать, Эрекозе, – проговорил Элрик, – ибо ты, по крайней мере, приблизился к забвению…

Черный великан натянул повод и одним махом оказался рядом с Корумом. На скаку он покосился на Элрика, и рот его искривила угрюмая усмешка.

– Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что я должен забыть. – Он повернулся к Принцу в Алом Плаще. – Ну, Корум, где твоя Блуждающая Башня?

– Эта дорога приведет нас к ней. Мы на пути в Даркваль.

И Корум натянул повод. Слева и справа от него скакали его двойники, а в душе росло чувство обреченности, хотя пора было забрезжить надежде.

Часть III,

в которой принц Корум обретает не только Танелорн

Глава 1

Войлодион Гагнасдиак

Дорога сузилась и круто пошла в гору. Когда она исчезла в черной тени меж двух утесов, Корум понял, что они достигли Даркваля.

Ему все еще было не по себе в компании своих двойников, но он постарался не сосредоточиваться на мысли, что все это должно означать. Он показал вниз и произнес самым непринужденным тоном:

– Даркваль. – Корум посмотрел на альбиноса, покосился на черного великана: лица обоих были полны мрачной решимости. – Я слышал, раньше здесь было селение. Довольно неприветливое место, гм… братья.

– Мне доводилось видать и похуже. – Эрекозе дал коню шенкеля. – Вперед – и покончим со всем этим. – Он пришпорил своего скакуна и бешеным галопом помчался к провалу, зиявшему между скалами.

Корум последовал за ним, хотя и не столь стремительно, а Элрик не торопился совсем. Очутившись в тени утесов, Корум посмотрел вверх. Скалы нависали над головой, почти смыкаясь, – только узкая полоска неба виднелась в просвете между ними. А у подножия лежал в руинах город Даркваль – то, что осталось от него после нашествия Хаоса. Каменные обломки были перекручены и искорежены – словно камни сначала расплавились, а затем снова отвердели. Корум поискал глазами место, наиболее подходящее, с его точки зрения, для Блуждающей Башни, и остановился на странной яме, похоже, вырытой совсем недавно. Подойдя ближе, он внимательно оглядел ее. Размерами яма вполне подходила для Башни.

– Надо ждать здесь, – сказал он.

Элрик тоже подошел к яме.

– Чего ждать, друг Корум?

– Башню. Думаю, она появляется именно в этом месте, когда вообще залетает в это Измерение.

– А когда она появится?

– Точно сказать нельзя. Мы должны ждать. И как только увидим ее, бежать со всех ног, чтобы попасть туда прежде, чем она снова исчезнет, переместится в соседнее Измерение.

Корум взглянул на Эрекозе. Черный рыцарь сидел на земле, прислонившись к искореженной каменной плите. Элрик подошел к нему.

– Ты более терпелив, чем я, Эрекозе.

– Я выучился терпению, ибо живу от начала времен и буду жить вечно.

Элрик ослабил подпругу и повернулся к Коруму.

– А кто сказал тебе, что Башня появится именно здесь?

– Чародей, который служит Закону. Я тоже служу Закону, ибо судьба предназначила мне вечно сражаться с Хаосом.

– Как и мне, – заметил Эрекозе.

– Как и мне, – подхватил альбинос, – хотя я принес ему клятву верности. – Он передернулся и посмотрел каким-то странным взглядом на Корума и Эрекозе. Корум попытался отгадать, о чем тот думает.

– А зачем тебе Танелорн, Эрекозе?

Эрекозе устремил неподвижный взор на узкую полоску света между скалами.

– Мне было сказано, что там я обрету покой и мудрость. Найду средство вернуться в мир элдренов, где живет женщина, которую я люблю. Поскольку Танелорн существует во все времена и во всех Измерениях, оттуда легче попасть в другие миры и отыскать именно тот, что нужен. А что тебя влечет в Танелорн, принц Элрик?

– Я знаю Танелорн и знаю, что ты поступаешь верно, ища его. Похоже, моя судьба защищать этот город от врагов – в моем мире. Даже сейчас, в эту минуту, ему грозит уничтожение. Я молюсь, чтобы Корум оказался прав и в этой Блуждающей Башне нашлось для меня средство защитить моих друзей от чудовищ Телеба К'аармы и их хозяев…

Корум поднес Руку Квилла к повязке, прикрывавшей его мертвый Глаз.

– А я ищу Танелорн потому, что мне было сказано, он поможет в сражении с Хаосом. – Корум не стал распространяться о том, что шепотом поведал ему Аркин в Храме Закона.

– Но Танелорн, – возразил Элрик, – ни на чьей стороне. Он никогда не будет служить ни Закону, ни Хаосу. Именно потому он вечен.

Об этом Корум уже слышал от Джари.

– Да, – кивнул он. – И я ищу не войны, но мудрости.

Когда наступила ночь, они продолжали ждать, карауля по очереди и изредка переговариваясь друг с другом, однако по большей части сидели или стояли, молча глядя на то место, где могла появиться Башня.

Корум был отнюдь не в восторге от компании Элрика и Эрекозе: в сравнении с Джари они были невыносимы, и он даже почувствовал легкое раздражение, может быть, потому, что они так походили на него самого.

Но вот на рассвете, когда Эрекозе клевал носом, а Элрик крепко спал, воздух вдруг содрогнулся, и Корум различил знакомые очертания обители Войлодиона Гагнасдиака. Башня материализовалась прямо на глазах.

– Она здесь! – завопил Корум. Эрекозе вскочил, но Элрик только сонно потянулся. – Поторопи Элрика!

Наконец Элрик, стряхнув остатки сна, бросился следом за ними, обнажив, как и Эрекозе, свой черный меч. Оба меча были почти близнецами – черные, устрашающие, сплошь испещренные рунами.

Корум мчался впереди: на сей раз он не намерен был остаться за дверью. Ворвавшись внутрь, он зажмурился от ослепительно яркого света.

– Скорее! Скорее! – закричал он.

Корум вбежал в небольшую гостиную, залитую красноватым светом гигантского масляного светильника, свисавшего на цепях с потолка. Тут дверь захлопнулась, и Корум понял, что они в западне. Он молился всем богам, чтобы у них достало сил устоять против чародейства хозяина Башни. Корум уловил какое-то движение в узком оконце в стене Башни. Даркваль исчез, и на том месте, где он был, простиралось теперь море бескрайней синевы. Башня стремительно летела куда-то. Корум молча показал на оконце товарищам. Потом поднял голову и оглушительно крикнул:

– Джари! Джари-а-Конел!

Может быть, тот уже мертв? Корум молился, чтобы это было не так.

Он прислушался: до слуха его донесся какой-то слабый звук – может быть, голос Джари?

– Джари!

Корум рассек воздух своим длинным мечом.

– Войлодион Гагнасдиак! Ты здесь или ты покинул Башню?

– Я здесь. Что вам угодно от меня?

Корум бросился вперед – под островерхую арку, в соседнюю комнату.

Золотое сияние – под стать тому, что он видел в Лимбе – обрамляло уродливую фигуру Войлодиона Гагнасдиака, карлика, разодетого в шелка, атлас и шкуры горностая. Крохотный меч блистал в его не по росту крупной руке, красивая голова, сидевшая на маленьких плечиках, была горделиво откинута, глаза ярко сверкали под черными, сходящимися на переносице бровями. Войлодион ухмылялся, по-волчьи оскалив зубы.

– Наконец-то ко мне пожаловали гости развеять мою тоску. Опустите ваши мечи, господа. Вы – мои гости.

– Мне прекрасно известно, что ожидает твоих гостей, – взорвался Корум. – Знай же, Войлодион Гагнасдиак, мы пришли освободить Джари-а-Конела, которого ты держишь в заточении. Отдай его нам – и мы не сделаем тебе ничего плохого.

Карлик улыбнулся недоброй улыбкой.

– Я очень могуществен. Вы не сможете меня одолеть! – Он развел руки. – Смотрите.

Карлик взмахнул мечом, и молнии заплясали по комнате, вынудив Элрика поднять меч, защищаясь от них. Выглядело это довольно нелепо, и разъяренный Элрик угрожающе двинулся на маленького горбуна.

– Послушай, Войлодион Гагнасдиак! Я – Элрик из Мелнибона, и у меня тоже есть могущество. Я ношу Черный Меч – он жаждет твоей крови. Лучше добром отпусти друга принца Корума!

Но карлик не испугался.

– Ты говоришь о мечах? Что в них проку?

– У нас не простые клинки, – прорычал Эрекозе. – И нас занесли сюда силы, неведомые тебе, – Боги вырвали нас из нашего мира, из нашей эпохи, для того чтобы мы потребовали у тебя Джари-а-Конела!

– Вас обманули. – Войлодион Гагнасдиак улыбнулся всем троим. – Или вы пытаетесь обмануть меня. Джари, конечно, смышленый малый, это бесспорно, но зачем он Богам?

Альбинос нетерпеливо поднял меч, и Коруму послышался странный звук, похожий на тяжкий стон: меч словно жаждал крови. Корум даже подумал, что эти мечи – отнюдь не безопасное оружие даже для хозяев.

Но что-то вдруг отшвырнуло Элрика назад, и меч выпал у него из руки. Войлодион Гагнасдиак не сделал ничего особенного: он просто подбросил головой какой-то желтый мячик, но этого оказалось достаточно.

Эрекозе ринулся на помощь Элрику, а Корум остался на месте, следить за чародеем, однако едва Элрик поднялся на ноги, как Войлодион Гагнасдиак подбросил еще один мячик. На сей раз черный меч отразил его, мяч отлетел к дальней стене, ударился о нее – и взорвался. Нестерпимый жар опалил их лица, от поднявшегося вихря перехватило дыхание. Из пламени взрыва начала сгущаться клубящаяся мгла.

– Уничтожать шары опасно, – невозмутимо заметил Войлодион Гагнасдиак, – ибо теперь то, что заключено в них, уничтожит вас самих.

Черное облако разбухало, увеличиваясь на глазах, пламя погасло.

– Я свободен! – послышался голос. Он исходил из клубящейся мглы.

Войлодион Гагнасдиак захихикал:

– Да, ты свободен – чтобы убить тех, кто отверг мое гостеприимство!

– Свободен – чтобы умереть! – в бешенстве вскричал Элрик.

Корум, оцепенев от ужаса, завороженно смотрел, как клубящаяся мгла начинает расползаться в стороны, словно длинные, змеящиеся волосы, затем волосы сжались в клубок – и из него явилось существо с головой тигра, туловищем гориллы и шкурой носорога. Тварь раскрыла огромные черные крылья, перехватила лапами поудобней свое оружие – нечто длинное, острое, похожее на косу, и устремилась на ближайшего противника – Элрика.

Корум бросился на помощь, вспомнив, что Элрик, вероятно, рассчитывает на чудодейственную силу его Руки и Глаза.

– Мой Глаз больше не может смотреть в Царство Небытия! Я не могу получить оттуда помощь! – вскричал он.

Но тут он заметил подлетавший к нему желтый шар – и еще один, нацелившийся на Эрекозе. Оба ухитрились отразить удар, шары упали на пол и взорвались. Еще две летучие твари взлетели в воздух, и вскоре у Корума уже не было времени смотреть по сторонам или думать о помощи Элрику, ибо он уже сражался за свою жизнь, увертываясь от свистящей в воздухе косы, старающейся обезглавить его.

Ему даже удалось несколько раз достать чудовище мечом, однако шкура того была неуязвима. А кроме того, огромная тварь оказалась на удивление проворной – гораздо проворнее, нежели можно было предположить. Время от времени она взмывала вверх, зависая над Корумом, чтобы броситься с высоты.

Коруму уже начинало казаться, что это западня, подстроенная силами Хаоса, и оба его двойника, как и он, бессильны против крылатых чудовищ.

Он проклинал себя за самоуверенность: конечно же, следовало разработать более последовательный план, прежде чем соваться сюда!

Шум битвы перекрывали пронзительные визги Войлодиона Гагнасдиака, швырявшего в комнату все новые и новые шары, которые взрывались, превращаясь в тигрообезьян, тотчас же кидавшихся в атаку.

Корума, Элрика и Эрекозе оттеснили к дальней стене.

– Боюсь, вы явились мне на свою же погибель, – задыхаясь, проговорил Корум. Рука его, державшая меч, онемела. – Я не ведал, что наши силы будут столь ничтожны. Видимо, башня перемещается так стремительно, что законы волшебства бессильны в ее стенах.

Элрик пытался отразить удары сразу двух чудовищ, атаковавших его с двух сторон.

– Неплохо для такого карлика! Если бы мне удалось проткнуть хотя бы одну тварь!..

Одна коса рассекла ему кожу, другая распорола плащ. Третья полоснула по руке. Корум ринулся было на помощь, но коса пробила его серебряную кольчугу, еще одна задела ухо. Он увидел, как меч Элрика вонзился в глотку чудовищу, не причинив тому, однако, ни малейшего вреда. Он услышал, как взвыл от ярости черный меч, обманутый своей жертвой.

А потом он увидел, что Элрику удалось вырвать у тигрообезьяны косу и всадить ее в растерявшуюся тварь. Острие впилось чудовищу в грудь, из раны хлынула кровь – тварь пронзительно взвыла в предсмертной агонии.

– Я был прав! – торжествующе вскричал Элрик. – Только их же оружие способно поражать этих тварей! – С черным мечом в одной руке и косой в другой он атаковал следующую тигрообезьяну, стараясь подобраться к Войлодиону Гагнасдиаку, который завизжал от ужаса и скрылся в дверном проеме.

Тигрообезьяны скучились под потолком. Затем ринулись вниз.

Корум отчаянно пытался завладеть косой. Наконец ему это удалось, когда Элрик всадил оружие в спину одному из чудовищ и отсек ему голову. Корум поднял освободившуюся косу и полоснул ею по горлу следующую тигрообезьяну: она свалилась замертво. Корум подтолкнул косу ногой по направлению к Эрекозе.

Воздух наполнился густым смрадом, черные перья прилипли к покрытым потом и кровью лицу и рукам Корума. Он повел Элрика и Эрекозе обратно к входной двери, через которую они вошли в комнату, – там было легче держать оборону, потому что лишь одна тварь могла проникнуть в комнату через узкий вход.

Корум чувствовал чудовищную усталость. Он понимал, что их ждет неминуемая гибель, ибо силы их иссякли, а Войлодион Гагнасдиак все швырял желтые шары из своего укрытия. Вдруг что-то метнулось через комнату к карлику, но, прежде чем Корум успел понять, что это было, очередная тигрообезьяна заслонила от него горбуна. Корум поневоле отпрыгнул в сторону, чтобы избежать удара косы.

Затем Корум услышал какой-то крик, и когда снова поднял глаза, то увидел, что горбун тщетно пытается оторвать что-то от своего лица; рядом с ним стоял Джари-а-Конел и отчаянно махал остолбеневшему от изумления Элрику.

– Джари! – закричал Корум.

– Так это тот самый Джари, ради которого мы здесь? – Элрик рассек брюхо нападавшей тигрообезьяне.

– Да!

Элрик стоял ближе всех к Джари и сделал движение навстречу, однако Джари предупреждающе закричал:

– Нет! Нет! Оставайся где стоишь!

Но Элрик и так был вынужден отказаться от своего намерения: он отбивался от двух чудовищ, напавших на него с двух сторон.

Джари был в отчаянии.

– Ты неправильно понял слова Болориага!

Теперь Джари был виден и Элрику, и Эрекозе, который получал явное удовлетворение от кровавой бойни.

– Возьмитесь за руки! Корум посередине! – кричал Джари. – А вы двое обнажите мечи!

Корум догадался, что Джари известно больше, чем он полагал. Но теперь Элрик был ранен в ногу.

– Поторопитесь! – Джари возвышался над карликом, который тщетно пытался оторвать что-то от лица. – Это ваша единственная надежда – а также и моя!

Элрик заколебался.

– Он мудр, друзья, – сказал Корум. – Он знает многое из того, что неведомо мне. Итак, встаньте по обе стороны от меня.

Эрекозе словно очнулся от забытья. Он взглянул на Корума поверх окровавленной косы, потряс черной головой и вложил левую руку в ладонь Корума, а в правую взял свой диковинный меч.

И вдруг Корум ощутил, как его онемевшие от усталости члены налились силой, и он даже едва не рассмеялся от счастья, охватившего все его существо. Элрик тоже рассмеялся, и даже Эрекозе улыбнулся. Они соединились. Они стали едины – Трое в Одном. И двигались как одно существо, смеялись и сражались как единое целое.

И хотя сам Корум не сражался, он упивался азартом боя. У него было такое чувство, будто он сам держит в каждой руке по мечу.

Тигрообезьяны дрогнули, отступив перед визжащими, покрытыми рунами мечами. Они пытались ускользнуть от этой новой странной мощи. Крылья их неистово хлопали.

Корум засмеялся торжествующим смехом.

– Прикончим их! – закричал он, зная, что Элрик и Эрекозе кричат то же самое. Наконец их мечи обрели силу, а сами они стали неуязвимы. Кровь лилась рекой, раненые чудовища пытались бежать, но ни одно не спаслось.

Блуждающая Башня затряслась, зашаталась, словно сломленная раскрепощенной мощью. Пол угрожающе накренился. Откуда-то донесся пронзительный вопль Войлодиона Гагнасдиака:

– Башня! Моя башня! Это погубит ее!

Корум едва удерживал равновесие на скользком, залитом кровью полу. И тут вошел Джари-а-Конел. При виде следов побоища на лице его выразилось отвращение.

– Это верно. Наша волшебная сила непременно разрушит Башню. Усач, ко мне!

И тут Корум увидел, что в лицо Войлодиону Гагнасдиаку вцепился черно-белый крылатый кот Джари. Он опять спас им жизнь. Кот подлетел к Джари и уселся ему на плечо, озираясь вокруг широко раскрытыми зелеными глазами.

Элрик вырвал руки и ринулся в соседнюю комнату, прильнув к узкому оконцу. До Корума донесся его вопль:

– Мы в преддверии ада!

Корум нехотя разнял руки с Эрекозе. У него не было сил пойти взглянуть, но он понял, что Башня парит там, где он однажды летел на воздушном корабле – вне Времени и Пространства. И теперь она раскачивалась еще более угрожающе. Он бросил взгляд на сгорбленную фигуру карлика, закрывшего лицо руками: между пальцами текли струйки крови.

Джари прошел мимо Корума в соседнюю комнату и что – то сказал Элрику. Потом повернул обратно, и Корум расслышал его последние слова:

– Элрик, друг, пойдем. Помоги мне найти мою шляпу.

– В такое время ты ищешь шляпу? – поразился Корум.

– Да, а что? – Джари подмигнул Коруму и погладил кота. – Принц Корум, Эрекозе, вы пойдете со мной?

Они прошли мимо рыдающего горбуна и спустились по узкому коридору к лестничной площадке. Ступеньки вели в подвал. Башня содрогнулась. Джари спускался впереди, держа в руке зажженный факел.

Кусок каменной кладки сорвался с потолка и упал к ногам Элрика.

– Мне кажется, нам надо подумать о том, как выбраться отсюда, – спокойно заметил он. – Если это сооружение рухнет, мы будем погребены заживо.

– Доверься мне, принц Элрик.

Наконец они достигли круглой залы с массивной металлической дверью.

– Это знаменитый подвал Войлодиона. Здесь вы найдете все, что вам нужно, – проговорил Джари. – А я, надеюсь, найду свою шляпу. Ее делали по специальному заказу, и она подходит ко всем моим костюмам, так что…

– Но как мы откроем такую дверь? – Эрекозе яростным жестом вложил меч в ножны. Затем снова вытащил его и приставил острие клинка к двери. – Она же стальная.

Джари смотрел на них с веселой улыбкой, несмотря на грозящую опасность.

– Я ведь показывал вам, как открывать подобные двери, – сказал он.

И снова они соединили руки, и снова странное, восхитительное ощущение силы наполнило всех троих. Они были вместе. Возможно, это и была их судьба. Возможно, именно тогда, когда они соединялись в единое целое, им было суждено познать счастье. И эта мысль вселяла надежду.

– А теперь, принц Корум, – проговорил Джари, – если ты ударишь ногой по двери…

Корум размахнулся, пнул стальную дверь – и изумленно увидел, как она рухнула в проем без всякого сопротивления. Ему очень не хотелось разнимать руки с Элриком и Эрекозе. Теперь он знал, что они могут быть единым существом и чувствовать удовлетворение. Однако в подвал войти можно было только поодиночке.

Башня пошатнулась и накренилась набок. Так что они буквально ввалились в подвал и рухнули на устилавшие пол сокровища.

Корум поднялся на ноги. Элрик уже рассматривал золотой трон. Эрекозе изучал боевой топор, чересчур огромный даже для него.

Здесь, в подвале, хранились сокровища Войлодиона Гагнасдиака – вещи, принадлежавшие некогда его жертвам и похищенные им, когда Башня перемещалась из Измерения в Измерение.

Корум был потрясен: такого музея не было ни в одном Измерении, ни в одну эпоху. Он бродил по зале, поднимая то одну, то другую вещь и в восхищении любуясь ею. Между тем Джари нашел что-то и протянул Элрику. Корум расслышал, как Элрик спросил:

– Откуда тебе все это известно?

Джари ответил какой-то туманной фразой, а затем нагнулся с радостным возгласом: выудив из груды сокровищ свою шляпу, он тотчас же принялся сбивать с нее пыль. Затем поднял еще что-то – кубок.

– Возьми это, Корум, – велел он. – Он тебе еще пригодится.

Джари сунул нос в угол и поднял какой-то мешочек, повесив его через плечо. Тут же лежал ларец. Джари рылся в нем до тех пор, пока не нашарил перстень. Он протянул его Эрекозе.

– Это твоя награда, друг, за то, что ты вызволил меня из плена.

Речь его была высокопарной, однако в тоне сквозила легкая ирония.

Тут Эрекозе даже улыбнулся:

– Сдается мне, ты обошелся бы и без моей помощи, юноша.

– Ты не прав, Эрекозе. Я никогда еще не попадал в такую переделку.

Джари обвел долгим взглядом залу. Пол опять накренился, и Джари не удержал равновесия.

– Нам надо уходить, – сказал Элрик, державший под мышкой связку каких-то металлических прутьев.

– Ты прав. – Джари торопливыми шагами пересек залу. – Мы забыли еще кое-что. В своей гордыне Войлодион Гагнасдиак показал мне подвал, но он не знал истинную цену всех своих сокровищ.

Корум нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Он убил путешественника, принесшего с собой вот это. Тот был прав, полагая, что владеет средством, которое избавит Башню от вечных скитаний, однако не успел испробовать его. Войлодион Гагнасдиак убил путешественника. – Джари показал друзьям какой-то предмет. Это был небольшой, весьма непритязательного вида жезл цвета темной охры. – Вот он. Магический жезл Рюнестаф. Им владел Хокмун, когда я путешествовал с ним по Темной Империи.

Глава 2

В Танелорн

– Что такое Рюнестаф? – спросил Корум.

– Я припоминаю одну версию… Впрочем, я не мастер давать имена и объяснять…

Элрик едва заметно улыбнулся:

– Я обратил на это внимание.

Корум поднес жезл к глазам: ему не верилось, что тот обладает какой-то властью.

– Этот предмет, – пояснил Джари, – может существовать только при определенных физических и психических условиях. Чтобы существовать, он создает вокруг себя особое поле, в котором должен пребывать. Это поле соотносится с упомянутыми условиями – кстати, теми же, что наиболее благоприятны для нашего с вами существования…

Огромный кусок штукатурки сорвался с потолка.

– Башня разваливается, – проворчал Эрекозе.

Корум заметил, что Джари поглаживает жезл пальцами, следуя вырезанному на нем узору.

– Встаньте рядом со мной, друзья.

Как только они встали плечом к плечу, крыша обрушилась. Огромные каменные глыбы посыпались прямо на их головы – и спустя мгновение над ними голубело небо, от которого веяло прохладой, а под ногами была твердая почва. Между тем со всех сторон подступала черная тьма – всеобъемлющая тьма Лимба.

– Не выходите за границы круга, – предостерег Джари, – иначе конец. – Он нахмурился. – Пусть Рюнестаф сам отыщет то, что должен отыскать.

Корум хорошо изучил своего друга и заметил, что голос у Джари не такой уверенный, как всегда.

Земля изменила цвет, воздух сделался раскаленным, затем пронзительно-ледяным, и Корум догадался, что они стремительно перемещаются по тем Измерениям, где прежде блуждала Башня, однако они двигались не наугад, а к какой-то определенной цели, в этом он был уверен.

Потом Корум ощутил под ногами песок, горячий ветер пахнул ему в лицо, а Джари вдруг закричал:

– Вперед!

Вместе со всеми Корум ринулся в темноту, а очутился в ослепительном солнечном сиянии и увидел над собой сверкающее металлическое небо.

– Пустыня… – негромко проговорил Эрекозе. – Огромная пустыня…

Вокруг перекатывались желтые барханы, и ветер с печальным шепотом проносился над ними.

Джари был явно доволен собой.

– Ты узнаешь это место, друг Элрик?

– Пустыня Вздохов?

– Прислушайся.

Элрик вслушался в печальный шепот ветра, однако что-то другое приковывало его взгляд. Корум оглянулся и увидел, что Джари бросил Рюнестаф на землю и тот истаивает прямо на глазах.

– Вы отправитесь со мной на защиту Танелорна? – спросил Элрик, явно рассчитывая на согласие. Однако Джари покачал головой:

– Нет. Мы поступим иначе. Нам нужно найти машину, которую Телеб К'аарма запустил при помощи Повелителей Хаоса. Где ее искать?

Элрик обвел взглядом барханы.

– Думаю, вон в той стороне.

– Тогда идем.

– Но я должен спасти Танелорн, – возразил Элрик.

– Ты должен уничтожить устройство, друг Элрик, однако после того, как мы им воспользуемся, иначе Телеб К'аарма снова попытается применить его мощь.

– Но Танелорн…

Корум с любопытством прислушивался к разговору. Откуда Джари так много знает о мире Элрика и его бедах?

– Не думаю, – спокойно сказал Джари, – что Телеб К'аарма и его чудовища успели ворваться в город. – Не успели! Но ведь прошло столько времени!

– Не более суток, – возразил Джари.

Интересно, подумал Корум, это относится ко всем троим или только к Измерению Элрика? Альбинос в растерянности потер лицо рукой, не зная, верить или не верить Джари, и Коруму даже стало немного жаль его. Подумав, Элрик решился:

– Хорошо. Я отведу вас к машине.

– Но если Танелорн так близко отсюда, зачем искать его в каком-то другом месте? – спросил Корум.

– Потому что это не тот Танелорн, который нам нужен, – ответил Джари.

– А мне он подходит, – почти робко сказал Эрекозе. – Я остаюсь с Элриком. И тогда, может быть… – В его глазах появилась отчаянная надежда.

Но Джари пришел в неописуемый ужас.

– Друг мой, – печально сказал он. – Времени и Пространству грозит разрушение. Вечные стены скоро падут: вещество Вселенной может разрушаться. Ты не понимаешь. Происшедшее в Блуждающей Башне случается один раз в Вечность, но даже тогда опасно для всех, кто имеет к тому отношение. Ты должен сделать то, что я тебе скажу, а я обещаю тебе, что ты сможешь найти Танелорн там, куда я тебя приведу.

Эрекозе понурился:

– Хорошо.

– Пошли. – Элрик нетерпеливо зашагал вперед, не дожидаясь остальных. – Вы все здесь толкуете о Времени, а лично у меня его в обрез.

– У всех нас, – с чувством ответил Джари.

Они побрели через барханы, и печальный ветер отзывался в их душах. Наконец они добрели до скал, образовавших естественный амфитеатр. В середине его был покинутый лагерь. Пологи шатров хлопали на ветру, однако не шатры привлекли их внимание: в самом центре амфитеатра помещалась гигантская чаша, содержащая нечто чрезвычайно странное – куда более странное, чем все, что Корум видел в Гвлас-кор-Гврисе или в мире леди Джейн Пенталлион. Это было устройство со множеством изгибов, сфер и углов, и все они были разного цвета, так что от долгого гляденья на них начинала кружиться голова.

– Что это? – пробормотал он.

– Машина, – пояснил Джари, – которую сделали древние. Я искал ее потому, что она отнесет нас в Танелорн.

– Но почему не отправиться с Элриком в его Танелорн?

– Помимо географии, существуют еще эпохи и Измерения, – сказал Джари. – Потерпи, Корум, ибо, если нам ничто не помешает, мы скоро увидим тот Танелорн, который ищем.

– И найдем там помощь для борьбы с Гландитом?

– Этого я не могу тебе сказать.

Джари шагнул к чаше и обошел вокруг с удовлетворенным видом, будто был хорошо знаком с устройством машины. Пальцы его скользили по узорам чаши, и что-то запульсировало в недрах машины, словно забилось сердце. Сферы, углы и извивы начали менять цвет и смещаться. Движения Джари сделались лихорадочными. Он велел Коруму и Эрекозе стать, прижавшись спиною к чаше, затем извлек из кармана небольшой флакон и вручил его Элрику.

– Когда мы исчезнем, – пояснил он, – брось этот флакон через стенку чаши, садись на коня – он пасется во-он там – и скачи во весь опор в Танелорн. Сделай все в точности, как я сказал, и ты сослужишь всем нам добрую службу.

Элрик осторожно взял в руки флакон.

– Хорошо.

Джари улыбнулся загадочной улыбкой:

– И, пожалуйста, передай привет моему брату Мунгламу.

Красные глаза Элрика расширились.

– Как, ты знаком с ним? Но…

– Прощай, Элрик. Мы, без сомнения, встретимся с тобой в будущем, и не раз, хотя можем и не узнать друг друга.

На лице Элрика плясали отблески полыхавшей сполохами чаши.

– И это к лучшему, я полагаю, – добавил Джари едва слышно, с явным сочувствием к альбиносу. Но Элрик уже исчез, равно как и пустыня, и сама машина в сверкающей чаше. Внезапно какая-то невидимая рука швырнула их назад.

Джари облегченно вздохнул:

– Машина уничтожена. Это хорошо.

– Но как мы вернемся в свое Измерение? – спросил Корум. Их окружала высокая, волнующаяся под ветром трава – такая высокая, что стебли ее поднимались выше их роста. – А где же Эрекозе?

– Ушел своей дорогой. В свой Танелорн, – ответил Джари. – Он взглянул на солнце. Потом сорвал пучок травы и отер лицо. – И мы тоже пойдем своей дорогой.

– Танелорн уже близко? – Волнение охватило Корума. – Он уже близко, Джари?

– Да, я чувствую его присутствие.

– Это твой город? Ты знаешь его обитателей?

– Это мой город. Танелорн всегда был и будет моим городом. Но этот Танелорн мне незнаком. Впрочем, мне кажется, я кое-что знаю о нем – иначе все мои замыслы не стоят и ломаного гроша.

– Какие замыслы, Джари? Ты должен сказать мне, что знаешь.

– Я мало что могу рассказать тебе. Я знал о судьбе Элрика, потому что некогда сражался плечом к плечу с ним – я и сейчас там, пока он существует. Я знал также, как помочь Эрекозе, потому что когда-то в прошлом, а может быть, в будущем был его другом. Но не мудрость руководит мною, Корум, а всего лишь инстинкт. В путь.

И Джари пошел вперед сквозь высокую, колышущуюся траву – так уверенно, будто шел по знакомой, торной дороге.

Глава 3

Совмещение миллионов сфер

А потом они увидели Танелорн. Город был голубой-голубой и излучал ослепительно голубое сияние, сливавшееся с синевой небес, однако здания города являли взору такое разнообразие оттенков синего и голубого, что город казался пестрым. Шпили и купола лепились друг к другу; изогнутые, закрученные в немыслимые спирали башни восторженно устремлялись ввысь, безмолвно упиваясь своей ликующей красотой, многоцветьем – от темно-синего, почти черного, до бледно-лилового – и совершенством форм сверкающего металла.

– Нет, это не город смертных, – потрясенно прошептал Корум. Он кутался в алый плащ, чувствуя себя совершенно ничтожным, раздавленным великолепием города.

– Воистину. – Тон у Джари был почти мрачный. – Это не тот Танелорн, который я видел когда-то. Господи, Корум, он почти зловещий… Он прекрасный и удивительный, но, может быть, не настоящий? Анти-Танелорн, Танелорн, где правит совершенно чуждая нам логика…

– Что-то я не понимаю тебя. Ты толковал о мире. У этого Танелорна вполне мирный вид. Ты говорил, что есть великое множество Танелорнов, что Танелорн существует от начала времен и будет существовать до их конца. Что из того, что этот Танелорн кажется необычнее прочих?

Джари тяжело вздохнул.

– По-моему, я начинаю прозревать суть. Танелорн – это единственное место в мириадах миров, неподвластное Времени. А значит, у него должно быть особое предназначение – во всяком случае, это не просто приют для усталых героев и их попутчиков…

– Ты полагаешь, здесь нам грозит опасность?

– Опасность? Это зависит от точки зрения – что ты считаешь опасностью. Некоторые знания опасны для одного человека, но очень полезны для другого. В безопасности кроется опасность, и наоборот. Это ты уже успел понять, верно? Мы ближе всего к познанию истины, когда сталкиваемся с парадоксами, а потому – и мне следовало сообразить это раньше – Танелорн должен быть парадоксом. Надо войти в него, Корум, и выяснить, зачем судьбе было угодно привести нас сюда.

Корум медлил в нерешительности.

– Мабелод грозит уничтожить Закон. Гландит-а-Крэ мечтает покорить все наше Измерение. Ралина пропала. Мы многое рискуем потерять, Джари, если ошибемся.

– Да, мы рискуем потерять все.

– Тогда, может быть, лучше сначала удостовериться, что это не ловушка? Что мы не стали жертвой космического обмана?

Джари громко расхохотался:

– А как ты намереваешься это выяснить, Корум Джаэлен Ирсей?

Корум посмотрел на друга и опустил глаза.

– Ты прав. Надо войти в город.

Они пересекли лужайку, голубоватую в струящемся от города синем свете, ступили на просторную улицу, вдоль которой росли голубые цветы и деревья, и вдохнули воздух Танелорна, столь непохожий на воздух городов в знакомых им мирах.

Рыдания стеснили грудь Корума. Он опустился на колени, благоговея перед красой вечного города, чувствуя, что готов отдать за него жизнь. Джари положил руку ему на плечо и прошептал:

– Да. Это – подлинный Танелорн.

Корум и Джари побрели по улице, высматривая обитателей города. Тело у Корума сделалось каким-то невесомым, он словно парил над землей. Его вдруг наполнила необъяснимая уверенность, что здесь они обретут долгожданную помощь, что Мабелод будет повержен, что вадхаги и люди из Ливм-ан-Эш прекратят наконец убивать друг друга. Но они все шли и шли, а навстречу им не попалось ни единой живой души. Никто не приветствовал их, вокруг царила всеобъемлющая тишина.

Вдруг в конце улицы Корум заметил какую-то фигуру, неподвижную на фоне замысловатого голубого фонтана. Это была статуя – первая статуя, которую они обнаружили в городе. Что-то неуловимо знакомое почудилось Коруму в ее очертаниях, что-то вселившее в него смутную надежду. Статуя отчего-то связалась в его мозгу с мыслью о Спасении.

Он почти побежал, однако Джари схватил его за руку.

– Постой. Не надо спешить в Танелорн.

По мере того как они подходили ближе, очертания статуи вырисовывались все отчетливей. Она казалась более грубой, почти варварской рядом с окружающими ее ажурными зданиями и не голубой, а скорее зеленой. И материал, из которого она была отлита, отличался от прочих сооружений. Статуя стояла на четырех ногах, поддерживавших ее квадратное туловище. Рук тоже было четыре: две сложены на груди, две свисали вдоль тела. Большая голова казалась почти человеческой, только нос отсутствовал и вместо ноздрей зияли открытые дыры. Огромный рот растянулся от уха до уха, словно статуя ухмылялась. Сверкающие глаза тоже были диковинными и скорее походили на розетки из драгоценных камней.

– Глаза… – пробормотал Корум, придвигаясь ближе.

– Да. – Джари понял, что имел в виду Корум.

Статуя была не выше Корума, и все тело ее было усыпано темными, сверкающими камнями. Корум протянул было руку потрогать, но тотчас же отдернул: взгляд его был прикован к сложенным на груди рукам статуи. Он просто похолодел от чудовищной догадки.

Правая рука статуи заканчивалась шестипалой кистью, но вместо левой был обрубок. Отсутствующая кисть была у Корума. Корум в панике отпрянул назад, сердце бешено забилось, виски ломило, в ушах стоял звон.

Губы статуи медленно раздвинулись. Руки, висевшие вдоль туловища, потянулись к Коруму.

Затем Корум услышал голос.

Никогда прежде не доводилось ему слышать столь странный голос. Мудрый и жестокий, насмешливый и беспощадный, холодный и ласковый одновременно, грубый и нежный – тысячи оттенков были в нем. Голос произнес:

– Ключ… Дар должен быть добровольным. Иначе я не могу воспользоваться ключом.

Фасеточные глаза – точная копия того глаза, что сидел в правой глазнице Корума, – вращались и переливались, однако руки, сложенные на груди, оставались неподвижны, равно как и ноги, словно приросшие к постаменту.

Корум был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова. Он точно окаменел – как сама статуя. Джари подошел и стал рядом.

– Ты – Квилл, – спокойно сказал он.

– Да, я – Квилл.

– А Танелорн – твоя тюрьма?

– Он был моей тюрьмой, потому что…

– Потому, – подхватил Джари, – что только Вечный Танелорн может удержать существо такого могущества, как ты.

– Но даже он не смог бы удержать меня, будь я полноценным.

Джари поднял безвольную руку Корума и потрогал шестипалую кисть.

– А это вернет тебе полноценность?

– Это – ключ к моей свободе. Но дар должен быть добровольным, иначе я не смогу воспользоваться ключом.

– И ты постарался заполучить его – разумом, волей, над которой Танелорн не властен. Выходит, не Космическое равновесие соединило Корума с Элриком и Эрекозе, а ты. Только ты и твой брат обладаете такой силой – хотя вы и не свободны сейчас. Только вы можете бросать вызов законам естества – самому великому Закону Космического Равновесия.

– Да, только Квилл и Ринн могут это, ибо они послушны единственному закону…

– …который вы нарушили – много тысячелетий назад. Вы подняли руку друг на друга – и Ринн отсек тебе кисть, а ты вырвал у него глаз. Вы забыли о клятве верности – той единственной клятве, что всегда будет для вас законом…

– Ринн принес меня сюда, в Танелорн. Множество циклов сменилось с тех пор.

– А что твой брат, Ринн? Какое возмездие ты придумал ему?

– Он ищет, не ведая отдыха, свой утраченный глаз. Но найти его он сможет лишь отдельно от руки.

– А глаз и рука всегда были вместе.

– Как и сейчас.

– И потому Ринн ничего не нашел.

– Ты верно понял меня, смертный. Тебе многое известно.

– Это потому, – прошептал Джари, словно разговаривая сам с собой, – что я один из тех смертных, что обречены на бессмертие.

– Дар должен быть добровольным, – снова повторил Квилл.

– Скажи, это тебя я видел в Огненных Землях? – неожиданно спросил Корум, отодвигаясь от статуи. – Это ты был на холмах рядом с замком Эрорн?

– Да, то была моя тень. Но ты не мог видеть меня, я невидим. Это я спас тебе жизнь в Огненных Землях, и еще много-много раз. Я использовал для этого свою руку, я убивал ею твоих врагов.

– Они не были врагами. – Корум поднес к глазам шестипалую руку, глядя на нее с отвращением. – Значит, это ты дал мне власть над мертвыми и право призывать их себе на помощь?

– Это все пустяки. Руке дана куда большая власть.

– И ты сделал это усилием мысли?

– Я сделал гораздо больше. Дар должен быть добровольным. Я не могу принудить тебя, смертный, вернуть мне мою руку.

– А если я не захочу расстаться с ней?

– Тогда я останусь здесь и буду ждать еще тысячу циклов, пока не наступит новое Совмещение Сфер. Разве ты ничего не понял?

– Я понял, – печально ответил Джари. – Совмещение Сфер… Вот отчего такое множество Измерений открылось сейчас для смертных! Вот почему находятся ответы на загадки, суть которых всегда ускользала от разума! Вот почему я помню свои воплощения. Наступает Великое Совмещение Сфер. Это случается столь редко, что даже проживший вечность не всегда увидит его. А когда оно происходит, рушатся старые законы, и рождаются новые, и меняется сама природа Времени, Реальности и Пространства.

– Это означает конец Танелорна?

– Может быть. Но я не уверен, – сказал Квилл. – Дар должен быть добровольным.

– А что будет, если я отдам ключ? – спросил Корум.

Джари покачал головой, вытащил из-за пазухи кота, погладил его и тяжело вздохнул.

– Ты освободишь Квилла, – сказал Квилл. – Ты освободишь Ринна. Каждый заплатит свою цену.

– Что мне делать, Джари?

– Я не могу…

– Мне следует заключить сделку? Потребовать помощи для сражения с Королем мечей? Чтобы Квилл вернул мне Ралину, вернул мир в мои земли?

Джари пожал плечами.

– Что же мне делать, Джари?

Но Джари молчал. Корум посмотрел в лицо Квиллу.

– Я верну тебе твою руку, но при условии, что ты поможешь мне уничтожить власть Хаоса в Пятнадцати Измерениях, что ты убьешь Мабелода, Короля Мечей, и отыщешь мою возлюбленную, Ралину. И вернешь мир в мои земли, чтобы мы могли жить, повинуясь Закону. Скажи, что ты это сделаешь.

– Я это сделаю.

– Тогда я охотно отдам тебе ключ. Возьми свою руку, Великий Древний Бог, ибо она принесла мне только страдания!

– Глупец! – вскричал Джари. – Я же говорил тебе, что…

Но голос его звучал все глуше и глуше. А Корум ощутил чудовищную муку – сродни той, которую испытал тогда, в лесу, когда Гландит отсек ему кисть. Он даже закричал от нестерпимой боли. Затем что-то ожгло ему лицо, и он понял, что Квилл вырвал у него из глазницы глаз Ринна. Красный туман плыл у него в голове. Красный жар иссушал душу. Красная боль пожирала плоть.

– …говорил тебе, что они подвластны лишь одному закону – закону верности друг другу! – закричал Джари. – Я молил богов, чтобы ты не совершил этой глупости!

– Я… – Корум взглянул на культю, где прежде была рука Квилла, и потрогал пустую глазницу, – я опять калека…

– А я целый. – Голос Квилла не изменился, но его инкрустированное каменьями тело заблестело ярче. Он вытянул все четыре ноги и руки и вздохнул с облегчением. – Целый!

В одной из рук он держал глаз Ринна; глаз переливался в синем сиянии города.

– Я цел и свободен! – добавил Квилл. – Скоро, брат, мы снова будем блуждать с тобой по Миллиону Сфер, как прежде, до нашей ссоры, – в упоении от разнообразия мира. Только нам двоим ведомо истинное наслаждение! Я должен найти тебя, брат!

– А наш уговор? – настойчиво сказал Корум, не обращая внимания на Джари. – Ты же сказал, что поможешь мне.

– Я не заключаю сделок, смертный. Я не подчиняюсь законам, кроме того, о котором ты слышал. Меня не волнуют Закон, и Хаос, и Космическое Равновесие. Квилл и Ринн существуют во имя жажды существования, и нас не заботит призрачная борьба жалких смертных и их еще более жалких богов. Знаешь ли ты, что вам просто грезятся все эти боги? Что ты гораздо сильнее их? И что, когда вам страшно, вы сами выдумываете себе ужасных богов? Неужели это не ясно тебе?

– Я не понимаю тебя. Но ты должен сдержать обещание.

– Я ухожу – искать моего брата Ринна. Я подброшу глаз в такое место, где он легко найдет его – и обретет свободу.

– Квилл! Ты обязан мне многим!

– Обязан? Я не признаю обязанностей, кроме одной – моих собственных желаний и желаний моего брата. Да и чем я обязан тебе?

– Без моей помощи ты не обрел бы свободу.

– А без моей помощи ты давно был бы мертв. Будь благодарным!

– Я был игрушкой Богов. Я устал от несправедливости, Квилл. Сначала – заложник Хаоса, потом – Закона, а теперь – твой. Закон, по крайней мере, признает, что власть налагает ответственность. Ты ничем не лучше правителей Хаоса!

– Неправда! Мы никому не причиняем вреда, ни я, ни Ринн. Что за удовольствие играть в эти глупые игры Закона и Хаоса, вершить судьбы смертных и Богов? Вами пользуются, потому что вы сами желаете этого, потому что так легче – возлагать ответственность за свои собственные деяния на Богов. Забудь всех Богов, забудь меня. Ты будешь счастливее.

– И все же ты воспользовался мной, Квилл. Ты не можешь не признать этого.

Квилл повернулся к Коруму спиной и подкинул свою темную, со множеством зубцов острогу высоко в воздух. Она исчезла в заоблачной выси.

– Я пользуюсь множеством вещей – оружием, например, – но я не испытываю перед ними ответственности, особенно когда они становятся мне не нужны.

– Ты несправедлив, Квилл!

– А что такое справедливость? – Квилл затрясся от хохота. – Что это такое?

Корум весь подобрался, намереваясь броситься на Древнего Бога, но Джари удержал его.

– Если собака приносит тебе добычу, ее надо вознаграждать, верно, Квилл? – сказал Джари. – Иначе она не будет служить тебе.

Квилл резко повернулся на четырех ногах. Его фасеточные глаза сверкали.

– Если собака не станет охотиться, следует завести новую.

– Я бессмертен, – сказал Джари. – И непременно предупрежу остальных собак, что они ничего не получат за верную службу Великим Древним Богам.

– Мне больше не потребуются собаки.

– Ты уверен? Даже ты не можешь предвидеть, что будет после Совмещения Миллиона Сфер.

– Я могу уничтожить тебя, бессмертный из смертных.

– И станешь еще презренней тех, кого презираешь.

– Тогда я вам помогу. – Квилл откинул назад свою украшенную каменьями голову и оглушительно расхохотался. Даже Танелорн содрогнулся от громовых раскатов его смеха. – Так я потрачу меньше времени.

– Ты выполнишь свое обещание? – настойчиво повторил Корум.

– Я не признаю обещаний. Но я помогу вам. – Квилл неожиданно нагнулся и схватил Корума и Джари под мышки. – Сначала в Царство Короля Мечей!

Голубой Танелорн исчез, и перед ними возник Хаос, пляшущий словно раскаленная лава в жерле извергающегося вулкана, и сквозь пламя и дым Корум увидел Ралину.

Но Ралина была исполинского роста.

Глава 4

Король Мечей

Квилл спустил их на землю и уставился на гигантскую женщину.

– Она не живая, – сказал он. – Это замок.

Замок был выстроен в форме Ралины. Но кто выстроил его и с какой целью? И где сама Ралина?

– Мы войдем туда, – сказал Квилл, шагая сквозь колеблющиеся порождения Хаоса, как сквозь дым. – Не отходите от меня.

Они подошли к высокой белокаменной лестнице, которая вела вверх и заканчивалась порталом, устроенным в пупке исполинской женщины. Квилл начал взбираться по ступеням, довольно неуклюже перебирая четырьмя ногами. Он что-то напевал себе под нос.

Наконец они добрались до круглой двери и вошли в огромную залу, озаренную лучами, лившимися с высокого потолка. В центре круга света стояло воинство, вооруженное для битвы. Там были и кошмарные, и божественно прекрасные создания, в самых разнообразных доспехах и со всеми видами оружия. У одних были звериные головы, другие походили на прелестных женщин. Все они улыбались вошедшим. Корум узнал князей Ада – тех, что служили Мабелоду, Королю Мечей.

Квил с Джари и Корумом остановились у двери. Квилл поклонился и улыбнулся в ответ. Собравшиеся в зале слегка изумились, но явно не узнали Исчезнувшего Бога. Они расступились, и перед вошедшими предстали двое.

Один из двоих был чрезвычайно высокого роста и совершенно нагой, если не считать легкой накидки. Гладкая, безволосая кожа, идеально стройное тело. Длинные белокурые волосы ниспадали на плечи, однако у существа не было лица. Не было ничего – ни глаз, ни носа, ни рта, – только гладкая чистая кожа.

Корум понял, что это и есть Мабелод, прозванный Безликим. Второй была Ралина.

– Я ждал, что ты придешь, – сказал Король Мечей, хотя у него не было губ, чтобы выговаривать слова. – Для этого я и выстроил замок. Это приманка, на которую Ты должен был попасться. Смертные очень постоянны в своих привязанностях.

– Да, это так, – согласился Корум. – Ралина, ты цела?

– Я цела – и в здравом рассудке. Ярость хранит меня от помешательства, – отозвалась она. – Я думала, ты погиб, Корум, когда наш корабль рассыпался на куски. Но это чудовище утверждало обратное. Ты нашел помощь? Похоже, что нет. Я вижу, ты снова лишился руки и глаза. – Голос у Ралины был совершенно бесцветный.

Корум почувствовал, как из его глаза скатилась слеза.

– Мабелод заплатит за то, что посмел огорчить тебя, – пообещал он.

Безликий Бог рассмеялся – и князья Ада вместе с ним, словно расхохотались дикие звери. Мабелод потянулся и выхватил из-за спины Ралины огромный золотой меч, ослепивший Корума и Джари своим нестерпимым блеском.

– Я поклялся, что отплачу за Ариоха и Зиомбарг, – сказал Мабелод Безликий. – Я поклялся не рисковать своей жизнью, но дождаться, чтобы ты, Корум, оказался в моей власти. Когда герцог Тир поверил твоей лжи, – герцог Тир при этом опустил свою свиную морду, – и едва не погубил моего верного слугу Гландита, который тоже играл роль в моем плане, ты был почти в ловушке. Но что-то сорвалось, ты сбежал. Попалась только женщина, а ты и твой приятель исчезли. Вот я и решил использовать ее как приманку. И стал ждать. Ты явился. Теперь я придумаю тебе наказание. Сначала я расплющу тебя, смешаю твою плоть с плотью твоих друзей и создам из тебя нечто уродливое, омерзительное – под стать тому, что ты презираешь. В этом обличье вы поживете с годик – а может, два или столько, сколько выдержит разум; затем я верну вам прежний вид и заставлю вас ненавидеть друг друга – и в то же время желать. Думаю, вы успели почувствовать, как я могу преуспеть в этом. А затем…

– У Повелителей Хаоса земные представления, – заметил Квилл своим странным голосом. – А какие скромные желания! И жалкие мечты… – Он засмеялся. – Они недостойны даже людей, не то что Богов.

Князья Ада умолкли и повернулись к своему господину.

Мабелод держал золотой меч обеими руками, и из него вырывались тысячи теней, они извивались и плясали в воздухе, превращаясь в смутно знакомые Коруму фигуры, которые он все же не мог узнать.

– Моя власть безгранична, пришелец! Кто ты такой, что позволяешь себе насмехаться над могущественнейшим из Повелителей Мечей, Мабелодом Безликим?

– Я вовсе не насмехаюсь, – ответил Исчезнувший Бог. – Я Квилл. – Он протянул руку и выхватил из воздуха меч с несколькими клинками. – И я говорю то, что очевидно.

– Квилл мертв, – возразил Мабелод. – И Ринн мертв. Они мертвы, а ты – самозванец. И твое колдовство смехотворно.

– Я Квилл.

– Квилл умер.

– Я Квилл.

Трое князей Ада ринулись на Квилла, потрясая мечами.

– Убейте его, – приказал Мабелод, – чтобы я мог приступить к пытке и насладиться местью.

Квилл выхватил из воздуха еще два меча. Он позволил клинкам князей Ада беспомощно удариться о свое изукрашенное каменьями тело, а затем пронзил их и отбросил так далеко, что они исчезли.

– Квилл… – пробормотал он. – Мощь мириадов миров – моя.

– Ни одно существо не может обладать такой мощью! – закричал Мабелод. – Космическое Равновесие не позволяет этого!

– Я не подчиняюсь Космическому Равновесию, – возразил Квилл. Он обернулся к Коруму и протянул ему глаз Ринна. – Я сам разделаюсь с ними. Возьми глаз моего брата в свое Измерение и брось его там в море. Больше тебе ничего не надо делать.

– А Гландит?

– Ты можешь справиться с ним и без моей помощи. Ты становишься ленив, смертный.

– Но Ралина…

– Ах, да.

Рука Квилла вытянулась, пробившись сквозь ряды князей Ада, и выхватила Ралину из-под носа у Мабелода.

– Вот она.

Ралина рыдала в объятиях Корума.

Корум услышал крик Мабелода:

– Соберите все силы! Созовите всех моих слуг, из всех Измерений! Готовьтесь к бою, князья Ада! Вперед, за Хаос!

– Ты кого-нибудь боишься, Король Мечей? – крикнул Джари.

Золотой меч сверкнул в руке Мабелода. Он сгорбился, и голос его зазвучал глухо.

– Я боюсь Квилла, – проговорил он.

– Ты правильно делаешь, – отозвался Квилл. И помахал одной из своих рук. – Оставим все эти глупости и сразимся.

Стены замка дрогнули и начали плавиться. Князья Ада закричали в ужасе, на глазах меняя обличье: они выбирали то, что более подходило для сражения. Мабелод Безликий начал расти ввысь – пока его огромное безликое лицо не нависло надо всеми.

Ослепительные краски расплескались в небе. Появились озера тьмы. Повсюду слышались визги, рычание и чавканье. Со всех сторон наседали исчадия Хаоса – одни скользили как змеи, другие прыгали, третьи летали, четвертые ходили, – и все они явились, чтобы защитить короля Мабелода.

Квилл хлопнул Джари по плечу, и щеголь исчез.

Корум задыхался от ужаса.

– Даже ты не сможешь устоять против всей мощи Хаоса! Я сожалею о нашей сделке. Я освобождаю тебя от твоего обещания!

– Я не заключал никаких сделок. – Две руки протянулись к Ралине и Коруму и хлопнули их по плечу. Корум почувствовал, как его подхватило и понесло прочь.

– Они уничтожат тебя, Квилл!

– Давненько я не сражался, но думаю, что припомню все, что умел.

Корум успел увидеть ревущий ужас Ада, навалившегося на Квилла.

– Квилл…

Он попытался вытащить свой меч – но вдруг почувствовал, что падает. Он скользил, как тогда, когда рассыпался их воздушный корабль. Однако на сей раз он крепко держал Ралину. Даже когда сознание начало мутиться, он сжимал и сжимал ее руку, пока не услышал голос:

– Корум, ты делаешь мне больно!

Он открыл глаза. Они с Ралиной стояли на черной скале, и под ними бушевало море. Сначала он не узнал места, потому что замка более не было. Но потом он вспомнил, что Гландит сжег его. Они стояли на горе Мойдель. Начинался отлив, и волны откатывались, обнажая дамбу.

– Взгляни. – Ралина показала в сторону леса. Корум повернулся и увидел трупы.

– Значит, вражда продолжается, – сказал он. Он хотел подать Ралине руку, чтобы помочь спуститься вниз, как вдруг заметил, что держит что-то в ладони. Это был глаз Ринна. Он не выпускал его все это время.

Корум размахнулся и с силой бросил глаз далеко в море. Глаз сверкнул в воздухе и исчез под волнами.

– Мне ничуть не жаль расставаться со всем этим, – проговорил он.

Глава 5

Конец Гландита

Они пересекли дамбу и подошли к опушке леса. Трупы принадлежали их старым врагам, лесным варварам. Бой явно был долгим и ожесточенным. Убитые валялись на земле, одетые в меха, в ожерельях и браслетах из бронзы и меди, все еще сжимая в окоченевших руках мечи и топоры. У каждого воина было по меньшей мере с дюжину ран. Видно, и их накрыло Облако Раздора, выпущенное нхадрагским колдуном. Корум нагнулся над ближайшим трупом и внимательно осмотрел его.

– Умер недавно, – сказал он. – А это означает, что болезнь свирепствует по-прежнему. И все-таки нас она не задевает. Впрочем, возможно, требуется некоторое время, чтобы яд начал действовать.

Среди деревьев что-то мелькнуло. Корум выхватил меч и впервые остро пожалел о своей неполноценности. Он чувствовал себя неуверенно, но, всмотревшись, вздохнул с облегчением: это был Джари-а-Конел, и он вел под уздцы трех пони, принадлежавших убитым воинам.

– Не слишком хороши для верховой езды, однако это лучше, чем идти пешком. Куда ты намерен направиться, Корум? В Халвиг?

Корум покачал головой.

– Сейчас мы можем сделать только одно полезное дело. В Халвиг нам идти незачем. Думаю, Гландит еще не успел обосноваться там, скорее всего он по-прежнему рыщет по другим Измерениям, разыскивая нас. Мы отправимся в Эрорн. Там есть лодка, на ней мы сможем добраться до Нхадрагских островов.

– Где живет колдун, наславший порчу на весь мир?

– Именно так.

Джари-а-Конел почесал кота за ухом.

– Это разумно, Корум Джаэлен Ирсей. Поспешим же.

Они сели на низкорослых лохматых лошадок и поскакали вперед, через леса Бро-ан-Вадха со всей быстротой, на какую были способны пони. Не раз им приходилось прятаться в зарослях при приближении вооруженных отрядов вадхагов, выслеживавших друг друга. Им даже довелось наблюдать побоище, но они ничем не могли помочь несчастным.

Корум испытал огромное облегчение при виде башен Эрорна, ибо опасался, что Гландит или кто-нибудь из его приспешников опять уничтожил замок. Но Эрорн был цел и невредим. Снег стаял, и нежное дыхание весны уже коснулось деревьев и кустарников. С чувством радости они вошли в ворота.

Однако они напрочь забыли о слугах. А те не сумели справиться с недугом. Два трупа валялись прямо у порога, оба чудовищно изуродованные. Остальные лежали мертвые в покоях замка – кроме одного, последнего: его ненависть обратилась против него самого, и несчастный повесился в музыкальной комнате. От этого фонтаны и кристаллы пели горестными, пронзительными голосами, и ужасные их звуки едва не заставили Корума, Джари и Ралину повернуть обратно.

Убрав трупы, Корум спустился в большой грот, расположенный под замком. Там качалась на волнах маленькая лодка, в которой они с Ралиной катались по морю в дни недолгого мира. Они дождались прилива и проплыли под тяжелыми сводами в открытое море. Только через два дня вдалеке показались Нхадрагские острова.

Когда они плыли по бескрайнему морю, Корум всецело предался думам о своих приключениях в других Мирах. Он побывал в стольких, что уже потерял им счет. Неужели действительно существует Миллион Сфер, и в каждой – множество Измерений? Невозможно было представить себе столько миров. И в каждом шла битва.

– Неужели нет такого мира, где царил бы вечный мир? – спросил он у Джари. Корум сидел на руле, а Джари управлял парусом. – Неужели, Джари?

Джари пожал плечами:

– Возможно, и есть, хотя мне такой не встречался. Может быть, мне просто не судьба увидеть его. Однако это естественное состояние Природы – вечная борьба.

– Некоторые существа не знают вражды всю свою жизнь.

– Да, это так. Легенда гласит, что некогда был только один мир – планета, как наша, – и была она мирной и безупречной. Но туда вторглось зло, планета познала борьбу и в борьбе создала великое множество подобий себя самой, где борьба разгорелась жарче. Однако таких легенд, утверждающих безупречность прошлого или идеальность будущего, существует великое множество. Я видел тысячи прошлых и будущих жизней – и нет среди них идеальных.

Лодка закачалась на волнах, и Корум крепче сжал руль. Море было неспокойным, огромные валы катились один за другим.

– Смотрите! – вскричала Ралина. – Блуждающий Бог! Он направляется к нашему побережью. Он опять тянет сеть!

– Возможно, Блуждающему Богу неведом покой, – проговорил Корум, когда волны улеглись и великан исчез из виду.

Джари погладил кота, который со страхом глядел на воду.

– Думаю, нет, – сказал он.

Еще через день они увидели наконец первые островки архипелага, темно-зеленые, с коричневыми проплешинами. На островах виднелось множество черных руин городов и замков, разрушенных мабденами, когда те вторглись на Нхадрагские острова. Раза два-три они видели на берегу одинокую фигуру, махавшую им рукой, но проплывали мимо, ибо Облако Раздора, без сомнения, поразило всех, кто еще оставался в живых на архипелаге.

– Прямо по курсу большой остров, – заметил Корум. – Это Малифуль, где стоит город Оз и живет нхадрагский колдун Эртиль. Мне кажется, я чувствую, что Облако Раздора опять проникает в мой мозг…

– Надо поспешить и покончить с этим, пока не поздно, – сказал Джари.

Они причалили к каменистому пустынному пляжу рядом с Озом. С побережья были видны городские стены.

– Ну, Усач, – прошептал Джари коту, – давай покажи нам, где живет колдун.

Кот раскрыл крылья и полетел, стараясь не слишком отрываться. Джари, Корум и Ралина подошли к груде валунов, что некогда были воротами города, и осторожно зашагали вперед, пробираясь по кучам поросших сорняками обломков каменной кладки. Кот подлетел к приземистому квадратному зданию с желтым куполом, дважды облетел вокруг купола и уселся Джари на плечо.

Корум почувствовал вдруг странное раздражение: кот выводил его из себя. Чувство это было совершенно беспричинным, и он, понимая, что вызвало его ярость, ринулся к квадратному зданию.

В доме был только один выход, закрытый тяжелой деревянной дверью.

– Если мы взломаем ее, то обнаружим себя, – прошептал Джари. – Смотри, тут какие-то ступеньки.

И действительно, лестница вела на крышу. Они устремились по ней: Джари и Корум впереди, Ралина сзади, – подкрались к куполу и заглянули внутрь. На полу валялись груды пергаментов и стояли клетки с животными и какие-то котелки, что-то живое шевелилось в углу. Это был колдун.

– Мне надоела осторожность! – закричал Корум. – Надо скорее покончить со всем этим! – Он с воплем выхватил меч и ударил по стене. Раздался грохот, трещина зазмеилась по куполу. Корум ударил еще раз, и стена обрушилась внутрь. Изнутри вырвалась удушливая вонь, отбросившая Корума назад. Он почувствовал, как в нем опять вскипает необъяснимый гнев, и прыгнул в дыру, приземлившись на исцарапанный стол.

Держа меч наготове, Корум обвел глазами комнату.

То, что он увидел, разом усмирило его ярость. Колдун Эртиль пал жертвой собственного чародейства. На губах у него пузырилась пена, глаза выкатились из орбит.

– Я убил их, – сообщил он, – а теперь убью тебя. Они не слушались меня – и я убил их. – В единственной руке у него была отрубленная нога. Еще одна нога и рука валялись рядом в луже крови. – Я убил их!

Корум отвернулся, пнул булькающий котел, сбросил с полок склянки с растениями и порошками.

– Я убил их, – бормотал колдун. Голос его поднялся до визга и затих. Из ран толчками хлестала кровь. Было ясно, что ему осталось жить лишь несколько мгновений.

– Как ты сделал Облако Раздора? – спросил Корум.

Эртиль слабо улыбнулся и показал куда-то отрубленной ногой.

– Вон она, курительница. Такая маленькая курительница, но она погубила всех вас.

– Не всех. – Корум сорвал курительницу с цепей и сунул в котел. Зеленый пар вырвался из нее, и злобные лица замелькали в облаке дыма, после чего все исчезло. – Я уничтожил то, что уничтожило мой народ, – сказал Корум.

Эртиль взглянул на него стекленеющими глазами.

– Тогда уничтожь и меня, вадхаг. Я заслужил это.

Но Корум покачал головой.

– Нет, я предоставлю тебе умирать медленной смертью.

Снаружи послышался голос Джари:

– Корум!

Корум взглянул вверх и сквозь дыру в куполе увидел голову Джари. Вид у него был испуганный.

– Что случилось, Джари?

– Гландит, похоже, почуял неладное. Понял, что колдун сошел с ума.

– Почему ты так решил?

– Потому что он летит сюда. Его чудовища все еще служат ему.

Корум вложил меч в ножны и спрыгнул со стола.

– Я сейчас спущусь вниз. Я не могу вылезти через крышу.

Ралина и Джари ждали его у входа. Корум взял Ралину за руку и отвел в дом.

– Будь здесь. Хоть и поганое место, но для тебя тут безопаснее. Пожалуйста, побудь здесь.

Черные крылья со свистом рассекали воздух. Гландит приближался.

Корум и Джари остановились на бывшей городской площади. Теперь вся она была завалена грудами щебенки.

Денледхисси было явно меньше. Очевидно, многие погибли в схватке с герцогом Тиром. Но все равно добрая дюжина черных тварей кружилась в небе над Озом.

Вопль радости, от которого кровь стыла в жилах, обрушился с неба и эхом прокатился по городу:

– Корум!

Это кричал Гландит-а-Крэ, заметивший своего врага.

– Где твои чародейские глаз и рука, шефанхау? Вернулись в Царство Небытия, откуда ты получил их? – Гландит расхохотался.

– Значит, нам все-таки суждено пасть от руки мабдена, – спокойно сказал Корум, наблюдая, как чудовища снижаются в дальнем углу площади. – Приготовиться к смерти, Джари.

Они молча смотрели, как Гландит слезает с адского чудовища. Он устремился к ним через площадь, денледхисси бежали за ним по пятам.

– Это будет честный бой, Гландит-а-Крэ? Ты велишь своим людям отойти, чтобы мы могли сразиться? – крикнул Корум в надежде спасти жизнь Джари и Ралине.

Гландит поправил шкуру, свисавшую со спины, и поглубже надвинул шлем на красную физиономию.

– Если ты полагаешь, что это честно – сражаться с калекой, у которого нет глаза и руки, что ж, тогда я сражусь с тобой. – Гландит мигнул своим воинам. – Отойдите, как он просит. Через пару минут вы получите его второй глаз и руку.

Варвары взвыли от восторга.

Мабденский граф подошел вплотную к Коруму и заглянул ему в лицо.

– Ты доставил мне немало неприятных минут, шефанхау. Но я так счастлив видеть тебя, что готов забыть про это. Я рад тебе. – Он вытащил из-за пояса огромный боевой топор и выхватил из ножен меч. – Сейчас мы довершим то, что начали в лесах возле замка Эрорн.

Он шагнул вперед, но перепуганный вопль денледхисси заставил его обернуться.

Черные твари взмыли в воздух и устремились на запад. Скоро они пропали из виду.

– Они возвращаются в Царство Хаоса, – сказал Корум. – Хозяин призвал их к себе, видно, ему там приходится туго. Если я убью тебя, Гландит, твои люди отпустят меня?

Гландит усмехнулся волчьей ухмылкой:

– Они очень любят меня, мои денледхисси.

– Стало быть, я ничего не выигрываю. Обожди минуту. – Корум обернулся и прошептал, обращаясь к Джари: – Возьми Ралину и беги с ней к лодке. Даже если меня убьют, у денледхисси теперь нет крылатых чудовищ, и они не смогут догнать вас. Это мудрое решение, Джари, не отказывайся от него.

Джари вздохнул:

– Я не отказываюсь. Я сделаю так, как ты велишь. Иду.

– Ты позволишь ему уйти из Оза? – спросил Гландита Корум.

Гландит пожал плечами:

– Пусть идет. Если он станет нам досаждать, мы всегда найдем его. И не воображай, что я так уж горюю из-за нескольких адских тварей. У меня есть колдун, он может наколдовать мне что-нибудь новое, если я того захочу.

– Эртиль?

Глаза Гландита сузились в щелочки.

– А что такое с Эртилем?

– Он убил себя. Облако Раздора и его свело с ума.

– Ну и пусть. Яяиий! – Граф Гландит издал пронзительный вопль и неожиданно бросился на Корума, размахивая топором и мечом.

Корум отпрыгнул и упал: топор просвистел у него над головой. Он едва успел увернуться от меча, перекатившись по груде кирпичей. Опершись на обрубок руки, он попытался встать на ноги и отразил бешеный удар топора.

Варвар был силен и проворен, как всегда, несмотря на свою толщину. Рядом с ним Корум чувствовал себя слабым и беспомощным, как дитя. Он попытался сделать ответный выпад, но Гландит помешал ему, тесня назад, вниз по груде камней. Корум молился, чтобы Джари с Ралиной успели добраться до лодки и к тому времени, как Гландит покончит с ним, были в недосягаемости, на пути в замок Эрорн.

Меч и топор обрушились на клинок Корума одновременно – рука его даже онемела от тяжести удара. Он ударил мечом по рукояти топора, рассчитывая отрубить Гландиту пальцы, но тот отдернул руку и размахнулся, целясь Коруму в голову. Корум уклонился, и топор выбил несколько колец из его кольчуги и лишь слегка задел плечо.

Гландит усмехнулся. Его смердящее дыхание достигало ноздрей Корума, в бешеных глазах плескалась жажда убийства. Он нанес короткий удар мечом, и Корум почувствовал, как клинок вонзился в его бедро. Отпрянув, он увидел, как кровь хлынула ручьем из раны.

Гландит остановился, тяжело дыша: выжидал минуту, когда можно будет нанести завершающий удар. Корум взмахнул мечом перед лицом Гландита и рассек ему щеку, но Гландит все же успел отразить выпад.

Кровь продолжала хлестать из раны в бедре. Прихрамывая, Корум отбежал назад, стараясь удержать дистанцию между собой и противником. Но Гландит не стал преследовать его, он остался стоять на месте, наслаждаясь страданиями Корума.

– Я доставлю себе удовольствие: ты будешь умирать медленной смертью. Хочешь немного побегать, принц Корум, чтобы чуть-чуть продлить себе жизнь?

Корум выпрямился. В голове у него мутилось. Он не мог ничего сказать, только посмотрел на Гландита своим единственным глазом и шагнул вперед.

Гландит хихикнул:

– Я убил всех вадхагов, кроме тебя. А теперь я могу убить последнего из твоего поганого племени. Я долго ждал этой минуты!

Корум сделал еще один шаг.

Гландит поднял меч.

– Хочешь умереть?

Корума качало. Он едва различал графа Крэ. С трудом он поднял меч и неимоверным усилием сделал третий шаг.

– Иди сюда, – поддразнил Гландит. – Иди же.

Тень накрыла руины. Сначала Корум решил, что ему почудилось. Он даже потряс головой, отгоняя видение.

Но Гландит тоже увидел тень. Красный рот его открылся в изумлении, налитые кровью глаза расширились. И пока он глазел на того, кто отбрасывал тень, Корум из последних сил воткнул ему в горло меч.

Гландит издал хриплый, булькающий звук, и кровь хлынула у него изо рта.

– За всю мою семью, – проговорил Корум.

Тень двинулась дальше. Она принадлежала великану. Великану с огромной сетью. Он набросил ее на оцепеневших от страха денледхисси и потащил их прочь из города. У великана было два сверкающих, как драгоценные камни, глаза.

Корум упал на землю рядом с трупом Гландита, не отрывая взгляда от исполина.

– Странствующий Бог, – прошептал он.

К нему подбежал Джари, он отер кровь с раны друга.

– Это Странствующий Бог, – подтвердил он. – Но он больше не закидывает сеть в моря, ибо нашел что искал.

– Свою душу?

– Свой глаз. Странствующий Бог – это Ринн.

Взор Корума застилал туман. Но сквозь красноватую пелену он все же разглядел Квилла. Тот улыбался.

– Повелителей Хаоса больше нет, – сообщил он. – Мы с братом убили их – а также всех их прислужников.

– Благодарю тебя, – с трудом шевеля губами, выговорил Корум. – Лорд Аркин тоже будет тебе благодарен.

Квилл засмеялся:

– Навряд ли.

– Почему?

– На всякий случай мы уничтожили и Повелителей Закона. Теперь вы, смертные, свободны от всех богов – во всех Измерениях.

– Но Аркин… Он был добрый.

– Найдите доброе в себе самих – если это то, что вы любите. Наступило Совмещение Сфер, что означает великие перемены в природе естества. Возможно, в этом была наша роль – избавить Пятнадцать Измерений от глупых богов с их глупыми играми.

– Но Равновесие?..

– Пусть весы качаются сами по себе. Им нечего теперь взвешивать. Отныне вы будете жить по своим законам, смертный, ты и тебе подобные. Прощай.

Корум попытался ответить Квиллу, но боль затопила его. Он потерял сознание.

Однако голос Квилла проник в его мозг – прежде, чем Корум успел погрузиться в пучину мрака. Он сказал:

– Теперь вы – вершители своей судьбы.

Эпилог

И вновь земля залечила раны, и смертные зажили новой жизнью, отстроив то, что разрушили. Нового короля короновали в Ливм-ан-Эш, и вадхаги, избегнувшие смерти, вернулись в свои замки.

Принц Корум Джаэлен Ирсей тоже вернулся к жизни в замке Эрорн – благодаря снадобьям Джари-а-Конела и неусыпным заботам супруги своей, Ралины; он нашел себе новое увлечение, припомнив то, что видел в мастерской доктора, когда посетил мир леди Джейн Пенталлион. Коруму предстояло сделать себе такой протез, который удовлетворил бы его.

Но однажды к нему пришел попрощаться Джари-а-Конел, в шляпе, с котомкой на спине и котом на плече. Ему явно не хотелось расставаться с ними. Корум и Ралина умоляли его остаться и пожить с ними еще, наслаждаясь отвоеванным покоем.

– Мир без богов – это мир без страха, – сказал Корум.

– Ты прав, – согласился Джари.

– Тогда оставайся, – сказала Ралина.

– Нет. – Джари вздохнул. – Я отправлюсь туда, где еще правят боги, ибо я не гожусь для иных миров. К тому же, – добавил он, – мне спокойней, когда есть кого обвинить в собственных неудачах. Я не желаю винить себя самого! И мне нужны боги, и их всеведение, и демоны, и обреченность судьбы, абсолютное добро, абсолютное зло… Я не могу жить без всего этого.

Корум улыбнулся:

– Тогда иди – но помни, что мы любим тебя. И не разочаровывайся в этом мире, Джари. Ведь могут родиться и новые боги…

Так кончается Третья, и последняя, книга о Коруме.

Content

Майкл Муркок
Король Мечей

Часть I, в которой принц Корум наблюдает, как в мире разгорается вражда

Глава 1 Тень на холмах

Глава 2 Недуг распространяется

Глава 3 Возвратившийся Хаос

Глава 4 Новый союзник графа Гландита

Глава 5 Покинутый город

Глава 6 Обессилевший бог

Часть II, в которой принц Корум и его спутники узнают, что такое Хаос и чем он может быть, а также постигают природу Времени и законы Тождественности

Глава 1 Безграничный Хаос

Глава 2 Замок из крови

Глава 3 Всадник на буланом коне

Глава 4 Усадьба в лесу

Глава 5 Леди Джейн Пенталлион

Глава 6 Плавание по морям Времени

Глава 7 Страна Высоких Камней

Глава 8 Маленький смерч

Часть III, в которой принц Корум обретает не только Танелорн

Глава 1 Войлодион Гагнасдиак

Глава 2 В Танелорн

Глава 3 Совмещение миллионов сфер

Глава 4 Король Мечей

Глава 5 Конец Гландита

Эпилог