Джеймс Хедли Чейз

Ложное обвинение

Глава 1

Нужный мне дом располагался в самом конце Репаблик-авеню и выглядел в достаточной степени непривлекательно. Трудно сказать, что в большей мере способствовало этому – недостаток солнца или отсутствие хорошего хозяина.

Я вошел в парадное и по списку жильцов нашел интересовавшую меня фамилию. Затем попытался вызвать лифт, но, как и следовало предположить, он не подавал признаков жизни. Пришлось пешком тащиться на четвертый этаж, чтобы попасть к нужной мне квартире.

Впрочем, мои альпинистские упражнения оказались напрасными, поскольку на звонки не было абсолютно никакой реакции. Уяснив наконец, что дальнейший трезвон не имеет смысла, я вновь спустился на первый этаж. Внизу, прямо возле входа, находилась лестница, ведущая в комнату портье. Преодолев несколько ступенек, я постучал. Через некоторое время послышались шаги, и дверь отворилась. До меня донесся запах жареной картошки с луком. Хотя, честно говоря, кулинарные вопросы в этот момент мало волновали меня. Гораздо большего внимания потребовала могучая фигура женщины в халате, тут и там заляпанном грязными пятнами, возникшая в дверном проеме. На вид ей было от пятидесяти до шестидесяти лет, лицо лоснилось от жира, на голове топорщились давно не мытые сальные волосы.

Изо всех сил сдерживая в себе отвращение, я спросил как можно вежливее:

– Вы не подскажете, в какое время бывает дома мисс Керью?

Ошеломленная моим неожиданным появлением, она поначалу уставилась на меня в недоумении. Это продолжалось несколько секунд. Затем, уперев руки в бока, она разразилась гомерическим смехом. Я терпеливо ждал, пока она прохохочется, а затем вежливо повторил свой вопрос. Она вытерла руки о халат и, продолжая ухмыляться, сказала:

– Поздно, красавчик. Птичка упорхнула из клетки. Ищи ее в полиции. – И прежде, чем я что-либо успел понять, она захлопнула дверь перед моим носом.

Я снова постучал в дверь, но на этот раз на мой палец была намотана десятидолларовая бумажка. Деньги, как я усвоил из старого правила, делают людей разговорчивее.

Дверь снова распахнулась, обдав меня кухонным ароматом, и гориллоподобная хозяйка появилась на пороге. С ее губ вот-вот были готовы сорваться непечатные слова, но тут взгляд ее наткнулся на мой палец. Не выпуская из поля зрения десятку, она ухитрилась в то же самое время посмотреть и на меня.

– Нельзя ли немного поподробнее, красавица, – сказал я ей, очаровательно улыбаясь.

Не отводя блестевших глаз от денег, она сказала:

– Пять дней назад она прикончила тут одного паренька. Вот и все.

Я спрятал деньги в карман.

– Я плачу деньги за сведения, а не за ваши красивые глазки.

Она тяжело вздохнула и пригласила меня войти.

Помещение было запущено и обшарпано, как и его хозяйка. Я сел напротив нее на скрипнувший подо мной стул.

– В общем, так… – начала она и выразительно посмотрела на меня, а потом и на мой карман.

Я вновь извлек деньги.

– …У мисс Керью месяцев шесть назад появился парень. Молодой, симпатичный такой, он часто бывал у нее, оставался на ночь.

– Кто он? – перебил я ее.

– Она называла его, по-моему, Робин… или Бобби… я точно не знаю. Ну так вот, я думаю, у них была любовь… Я убирала у нее три раза в неделю. Собралась убирать и в тот раз. Я, как всегда, поднялась на четвертый этаж и отперла дверь. Там лежал этот парень, мертвый… Я это сразу поняла. Кровищи кругом… Я позвонила в полицию. Они приехали, допросили меня. Допрашивали в квартире, и тут дверь отпирается и входит мисс Керью. Копы сразу кинулись к ней, а она, увидев этого парня мертвым, так сразу и в обморок. Они ее увезли с собой. Вот, собственно, и все…

– Больше этим никто не интересовался?

– Нет, только вы.

– Ну хорошо. Если кто-нибудь будет о ней спрашивать, позвоните мне. – Я сообщил ей, где остановился, и оставил на столе деньги.

Когда я был уже у выхода, то услышал ее голос:

– А вы кто? Частный сыщик?

– Нечто в этом роде, – ответил я.

Все, что я узнал, прозвучало для меня, как гром среди ясного неба. Я прошел два квартала, прежде чем заметил, что промок насквозь. А дождь все усиливался. В мои ботинки набралась вода и неприятно хлюпала при каждом шаге. Заметив поблизости вывеску бара, я направился туда.

Посетителей было немного, и, судя по их сухой одежде, они находились здесь уже давно. Девица за крайним столиком, в красном плаще и сильно декольтированном платье, с надеждой посмотрела на меня, но я направился прямо к стойке. Сейчас, чтобы согреться и как следует переварить услышанное, мне необходима была хорошая порция виски.

Усевшись на вертящийся табурет, я заказал чернявому бармену двойное виски без содовой. Пока он готовил напиток, я посмотрел на телевизор, стоявший в дальнем конце стойки. Там какая-то полураздетая блондинка пыталась соблазнить парня сурового вида с пистолетом в руке.

– Ваше виски, – отвлек меня бармен от этого занятия.

Я залпом осушил бокал, закурил сигарету и показал знаком бармену, чтобы он повторил.

В бар вошла какая-то парочка. На нем был джинсовый костюм, а на ней красивое платье. Они уселись за стойку рядом со мной и заказали пару коктейлей.

Дело у блондинки из телевизора вроде шло на лад, судя по тому, что парень уже был в ее постели.

Я взял виски у бармена и сделал пару глотков. Только теперь, расслабившись, я распробовал его по-настоящему. К моему удивлению, виски было хорошим.

– А сейчас мы прослушаем последние новости по делу Алисы Керью, – услышал я бесстрастный голос телекомментатора.

Я напряг свой слух и уставился в телевизор.

– Алиса Керью, арестованная по обвинению в убийстве Роберта д'Эссена, продолжает отрицать свою причастность к этому делу, несмотря на все улики. Следствие по этому делу ведет лейтенант О'Брайен из городского комиссариата. Защищать девушку взялся адвокат Джон Ковач. Это адвокат, у которого самая высокая такса в Штатах. Наш корреспондент взял у него интервью.

На экране появился плотный мужчина, в очках, лет пятидесяти.

– Почему вы взялись за это дело, мистер Ковач? – задал вопрос корреспондент.

– Это непростой вопрос. Дело в том, что я решил заняться этим делом совершенно бесплатно…

– Вот, вот, именно об этом поподробнее хотят узнать у вас телезрители.

– Это во всех аспектах настолько интересное дело, с каким мне давно не приходилось сталкиваться. Я буду бороться до конца.

После этого довольно туманного ответа на экране снова появился диктор и сказал:

– А теперь передаем спортивные новости.

Я отвел взгляд от экрана. Это был еще один неожиданный поворот событий. Вокруг обвинения в убийстве заваривалась каша, которую некому было расхлебывать.

Я купил пару жетонов и направился к телефонной будке, расположенной в углу бара. В потрепанной телефонной книге я нашел номер полицейского комиссариата города и позвонил.

– Мне нужен лейтенант О'Брайен, – сказал я в трубку.

– Подождите секундочку, – ответил женский голос.

Потом послышался щелчок, и голос, напоминающий рычание льва, рявкнул:

– О'Брайен слушает.

– Мне нужно с вами поговорить по делу мисс Керью, – сказал я.

– Кто вы такой?

– Это долгая история. Лучше будет, если я расскажу ее вам при встрече, лейтенант.

Он несколько секунд размышлял, потом сказал:

– Ну хорошо. В семь вечера я буду в баре «Белая ромашка».

– Как я вас узнаю?

На том конце провода послышался хохот, вызвавший у меня в памяти ассоциацию с клокотанием воды в кипящем чайнике.

Я посмотрел на часы. До встречи оставалось чуть меньше двух часов. Есть о чем поразмыслить.

Итак, я только сегодня прибыл в этот странный веселенький городок. И у меня сразу же возникла масса проблем. Та, ради которой я приехал, оказалась в тюрьме по подозрению в убийстве своего дружка. Все возможные источники информации оказались для меня недоступными, одна надежда на лейтенанта О'Брайена. Да и город сам по себе не слишком приветливо встретил меня: то дождь льет, как из ведра, то водители такси – всякие там пуэрториканцы или филиппинцы – указывают мне, как должно вести себя в их паршивом захолустье. Спасибо еще, что гостиница оказалась вполне приличная – номер с ванной и балконом, выходящим во двор, а не на проезжую часть. Терпеть не могу шума машин. Жаль только, что за это убогое счастье нужно платить вперед, да еще и наличными.

Подойдя к стойке, я увидел, что бармен готовит какую-то невообразимую смесь для парочки, которая пристроилась у стойки рядом со мной. Я подождал, пока он покончит с этим занятием, и попросил у него подшивку местных газет за последнюю неделю. Он было заколебался, но я так взглянул на него, что он, порывшись под стойкой, протянул мне пачку газет. Это были «Новости Панама-Сити». Репортажи об убийстве занимали первые полосы газет. И это было неудивительно.

Дело в том, что Роберт д'Эссен был единственным сыном и наследником Джорджа д'Эссена, который, насколько я понял из статей, был фактическим владельцем города.

Глава 2

Лейтенант О'Брайен был высоким и плотным мужчиной лет тридцати пяти. Полицейская форма, в которую он был одет, была измята и изрядно посыпана сигаретным пеплом. Он сидел за угловым столиком бара «Белая ромашка» и отхлебывал из высокого стакана какую-то зеленоватую муть. Я взял двойную порцию виски и подошел к нему.

– Вы лейтенант О'Брайен? – спросил я без всяких предисловий. – Я тот человек, который звонил вам.

Его широкое лицо не изменило своего выражения. Он жестом указал на стул рядом с ним. Я сел и сделал пару глотков из стакана, отметив, что руки он мне не подал.

– Меня зовут Эл Уолкер, – сказал я. – Меня интересуют сведения по делу Алисы Керью.

– Читайте газеты… Или, может быть, вы сами репортер… – он был все так же равнодушен.

– Нет, я не репортер, и меня интересуют сведения, которые не публикуются в газетах.

– Вы хотите их купить? – внезапно спросил он.

Это меня насторожило, и я осторожно проговорил:

– Если вы настаиваете…

Его лицо внезапно налилось кровью и глаза засверкали.

– Убирайся отсюда, пока кости целы, – прошипел он. – Запомни сам и передай своим дружкам, что Лесли О'Брайен не продается. Единственное, что ты можешь от меня получить, так это пулю в лоб.

Я никогда не видел, чтобы внешность человека могла так быстро меняться. Только что, на моих глазах, добродушный толстяк превратился в разъяренного льва. Я сидел не шевелясь и не спуская с него глаз. Сначала нужно было выяснить, какую игру он ведет.

– Вы меня не так поняли…

Он немного поутих и стал ждать продолжения. В его глазах была сталь, а вокруг губ легла жесткая складка. И вдруг я понял, что, если я хочу быть в курсе дел, мне придется выложить ему все… Мне придется довериться ему. Я достал из пачки сигарету и закурил.

– Вы, наверное, уже в курсе того, что Джон Керью воевал во Вьетнаме и погиб там два с половиной месяца назад. Мы с ним вместе месили грязь в джунглях около двух лет. Я ему обязан жизнью – он погиб, спасая меня. Джон Керью умер у меня на руках. Перед смертью он просил позаботиться о его дочери. Неделю назад я демобилизовался из армии и приехал сюда.

О'Брайен все еще недоверчиво смотрел на меня. Он достал из нагрудного кармана рубашки сигару и раскурил ее, пуская клубы дыма.

– Но я всегда верю только фактам и доказательствам.

– Я понимаю вас, – проговорил я и полез во внутренний карман. – Вот мое воинское удостоверение, вот письмо Джона к дочери, которое он не успел отправить, а это то, что он просил передать ей. – Я кинул ему испачканное кровью письмо и холщовый мешочек. – Здесь бриллианты… А где мы их взяли, это долгая история и совсем не для полиции.

О'Брайен хитро посмотрел на меня. Выражение отчужденности исчезло с его лица.

– Я чувствую, парень, что ты не веришь в ее виновность, – наконец сказал он. – И поверь мне, это хороший признак: мы станем друзьями. А, Эл?

Я улыбнулся. Мне все больше и больше нравился этот тип.

– Я тоже так думаю, Лесли.

Он поднял стакан, и мы дружно проглотили свою выпивку. Он заказал еще пару виски и спросил:

– Итак, ты решил влезть в это дело? Я правильно тебя понял?

Я кивнул.

– Но ты ведь даже не видел девушки и не имеешь никакой зацепки.

– Насколько я понял из газет, у вас ее тоже, по-моему, нет. Дело довольно-таки темное.

Он сразу погрустнел.

– Темнее не бывает, но ты все-таки влезаешь?

– Если буду уверен, что она невиновна…

– Она невиновна, парень. Можешь мне поверить. Интуиция старого сыщика, хотя это и не доказательство. И как далеко ты собрался влезть?

– Как можно дальше. Я доберусь до конца.

– Если тебя прежде не прихлопнут.

Я с удивлением посмотрел на него. Он кивнул головой.

– Да, да. В деле замешаны некоторые люди, которые не стесняются в выборе средств.

Я отпил из стакана.

– Кто же, например?

О'Брайен внимательно посмотрел на меня, потом, осушив свой стакан с виски, сказал:

– Здесь не место для подобных разговоров. Если ты решил драться, то поехали со мной. Я введу тебя в курс дела. Будем работать вместе.

– А зачем я тебе нужен? – вопрос я задал чисто автоматически.

– У меня связаны руки моим положением и разными служебными зацепками, а ты, свободный от всяких запретов, можешь кое-чего добиться. Ясно?

Мы поехали домой к О'Брайену. Он жил в большом многоквартирном доме на окраине города. У него была трехкомнатная квартира на втором этаже, запущенная до безобразия. В комнате, куда он меня пригласил, стоял огромный обшарпанный письменный стол, на котором грудой были навалены бумаги, огромная книжная полка тянулась через всю стену. Пол, покрытый персидским ковром, прожженным в нескольких местах, был усыпан пеплом и всевозможным мусором. На двух креслах лежали вещи, а под одним из них красовались несколько пустых бутылок из-под виски. Одну стену занимала крупномасштабная карта города, испещренная разными значками.

– Присаживайся, – сказал О'Брайен, убрав вещи с одного из кресел, – а я принесу что-нибудь выпить.

Он вышел на кухню и вскоре вернулся оттуда с наполовину опустошенной бутылкой виски и стаканами.

– К сожалению, льда у меня нет, – как бы извинившись, проговорил он.

– Это как раз только к лучшему, – возразил я. – Уродовать виски льдом или водой – это непростительное кощунство.

О'Брайен погрузился в мягкое кресло и достал из кармана недокуренную сигару.

– Приступим к делу? – спросил он.

Я утвердительно кивнул.

– Ты хочешь знать всю историю или же некоторые детали?

О'Брайен закурил.

– Я хочу знать все, – ответил я.

– Ну, хорошо, слушай внимательно и не перебивай, а то я могу сбиться… Итак, Роберт д'Эссен, двадцати двух лет от роду, познакомился с Алисой Керью полгода назад в казино «Зорро». Сам Роберт д'Эссен не судим, но подозрительные знакомства у него были. Бесился, как говорится, от жира по молодости лет. Его папочка два года назад женился на французской певичке, и с тех пор что-то между ними не заладилось, но это только слухи.

Алиса стала любовницей младшего д'Эссена, и так продолжалось до этого печального события. Четырнадцатого августа привратница, которая убирала в комнате мисс Керью, обнаружила там труп и сразу вызвала полицию. Убитый оказался Робертом д'Эссеном. Он был убит тремя выстрелами из пистолета 25-го калибра. Все выстрелы попали в живот, и он еще некоторое время был жив и пытался доползти до двери.

Все это произошло примерно от двух до трех часов ночи. Где в это время находилась хозяйка квартиры – неизвестно.

Пока допрашивали прислугу, фотографировали место убийства, открывается дверь и входит Алиса Керью. Ребята сразу взяли ее в оборот и доставили в комиссариат. Она начисто отрицает свою причастность к преступлению. Ее показания звучат так: они с Робертом договорились встретиться в том же самом пресловутом казино «Зорро», в десять часов вечера. Она ждала его в баре казино до половины одиннадцатого и уже стала беспокоиться, но тут к ней подошел Джек Холидей. Холидей, профессиональный игрок, частый посетитель «Зорро», хороший знакомый Роберта д'Эссена и Алисы. Он сказал Алисе, что Роберт ждет ее на одной из загородных вилл, и она попросила Джека отвезти ее туда.

Выпив по коктейлю и немного подождав, в баре, конечно, так как ехать надо было к двенадцати, они затем садятся в машину Холидея и уезжают. До этого момента мы все проверили. Все сходится, но дальше мы можем положиться только на слова Алисы Керью.

Он привозит ее на виллу на побережье, примерно в двадцати милях от города. Оставляет там одну и говорит, что Роберт скоро будет, а сам уезжает. С тех пор его больше никто не видел. Мисс Керью продолжала ждать до рассвета, затем, выбравшись на шоссе, она поехала в город к себе домой. Тут ее и сцапали полицейские из управления. Вот и вся история, но она была бы банальной и неинтересной, если бы не было продолжения. Это как раз то, что не просочилось в газеты.

Он откинулся на спинку кресла, закурил новую сигару, затем встал и прошелся по комнате.

– Машину Холидея, синий «Рено», обнаружили два дня спустя в одном из каналов, окружающих город. Она была разбита вдребезги. Внутри был обнаружен труп. Труп был до того обезображен, что нельзя с уверенностью сказать, Холидей это или нет. Одежда на нем была другая, не такая, как в тот день, когда он встретился с мисс Керью. Затем я, предположив, что, может быть, Холидей жив, пустил по его следу одного из моих агентов. Он бесследно исчез, ни разу не явившись для доклада… И вот еще что… Наблюдается некоторое оживление в кругах, связанных с рэкетом. Конкретных сведений у меня нет, но, раз этот гадюшник зашевелился, жди продолжения.

Как видишь, простое вроде бы вначале дело начало принимать крутой поворот. И тут еще один неприятный момент. Вмешался этот старый лис, Джон Ковач. Что ему нужно в этом деле, никто не знает, но на правах адвоката он сунул нос во все дела… А теперь я сообщу тебе нечто совершенно секретное.

Начальству не нравится, что я веду следствие. В частности, капитану Блейку. Он начальник городской полиции. И меня решили отстранить от расследования этого дела. Уже есть неофициальное постановление.

О'Брайен снова сел в кресло. Его лицо было по-прежнему непроницаемо, но глаза внимательно наблюдали за мной.

– Да, накручено… – протянул я.

– Именно накручено, – согласился О'Брайен и кивнул головой. – Столько фактов наворочено, что не знаешь даже, с какого конца браться.

Я посмотрел на часы. Восемь вечера.

– Ну что ж, я думаю, мне пора идти.

– Рвешься в бой? – спросил О'Брайен. – Смотри не споткнись.

Я удивленно посмотрел на него.

– У тебя есть оружие? – спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– Оно тебе может пригодиться, а на всякие там формальности может уйти много времени.

О'Брайен встал и вышел из комнаты. Я заинтересованно стал ждать. Он вернулся, держа в руке предмет, завернутый в промасленную замшу.

– Держи, – сказал он, разворачивая сверток. – Это «беретта» 38-го калибра, экспериментальная модель, полуавтомат. – Он передал мне небольшой черный пистолет, лоснившийся от масла.

Я взял его в руки и почувствовал, как этот безжизненный кусок металла ожил от прикосновения к ладони. Я вытер пистолет и, щелкнув затвором, положил его в карман.

– Надеюсь, обращаться с оружием ты умеешь, вояка? – спросил О'Брайен.

Я криво усмехнулся.

– Мне знакомы все виды оружия, начиная с мортиры и кончая дамским пистолетом.

– Эту хлопушку я отобрал у одного бандита. За ним все чисто, можешь быть спокоен, но старайся не попадаться, ведь у тебя нет разрешения.

– Нет, – хмуро подтвердил я.

– Если ты не имеешь влиятельных друзей в этом городе, то, согласно Закону о ношении огнестрельного оружия, тебя могут запросто упрятать за решетку.

– Я это учту.

Когда я надевал плащ, О'Брайен, стоя в проеме двери, смотрел на меня глазами старого, мудрого и все повидавшего на свете человека.

В дверях я обернулся и, улыбнувшись, поднял вверх кулак с оттопыренным большим пальцем.

– Пока, лейтенант.

– Пока, Эл, будь осторожен, и желаю тебе удачи. Звони мне, если что-нибудь будет надо или раздобудешь что-то новенькое.

Странное дело, я – человек, недавно вернувшийся со страшной бойни – войны во Вьетнаме, – сам добровольно влезаю в очередную, теперь уже мирную, но кровавую и жестокую авантюру. Мною руководит только чувство долга. Я дал слово умирающему другу, что буду помощником и поддержкой его дочери.

Дружба на войне проверяется жизнью и смертью. Так Керью ценой своей жизни спас мою. И мой долг перед ним всегда останется неоплаченным, так как я – живу, а его уже нет. Но есть его дочь Алиса, судьба которой теперь во многом будет зависеть от меня. Я решил идти до конца, как на войне, чтобы выполнить его предсмертную волю.

Глава 3

Дождь прекратился, и я без большого труда нашел такси. Поехав в банк, я поместил туда бриллианты мисс Керью. Потом, вспомнив, что давно ничего не ел, решил совместить приятное с полезным.

– Казино «Зорро», – сказал я таксисту и откинулся на спинку сиденья.

Мой мозг настойчиво искал ответы на вопросы, которые возникли в результате беседы с лейтенантом. Перебрав в уме все, что знал, я понял, что решение мое правильно и надо начинать с казино «Зорро». Это было место, где часто бывали Роберт с Алисой и где в последний раз видели Джека Холидея.

Такси остановилось, и я, расплатившись, вышел из машины. Передо мной находилось здание, на фасаде которого был изображен молодчик в маске. Под изображением была надпись: «Зорро». В дверях стоял швейцар с добродушной физиономией тюленя и борцовским телосложением.

Посмотрев на мой трехсотдолларовый костюм, он склонился в поклоне, не подобострастном, но достаточно почтительном, и распахнул входную дверь из дуба. Я кинул свой плащ, висевший у меня через руку, девушке-гардеробщице, обнажив в улыбке свои белоснежные зубы. Она была в меру привлекательна, в меру скромно одета и производила впечатление строгой девушки. Тем не менее я перегнулся через стойку и предпринял наступление.

– Вы не хотели бы провести со мной вечер?

Она окинула меня взглядом, в котором сквозила холодность пополам с презрением. Но так как она молчала, я продолжал:

– Вы неправильно меня поняли. Просто я первый раз в этом городе и мне нужен гид. Ну как, идет? Только как гид.

Девушка была привлекательна и мне понравилась. Во мне словно какой-то озорной бес взыграл, и я во что бы то ни стало хотел ее пригласить на пару коктейлей. И потом, она могла мне пригодиться в качестве источника информации.

Она испытующе посмотрела на меня, и я понял ее. Такие девушки, как она, всю жизнь ждут принца, который уведет их от проклятой работы, который будет день и ночь заботиться о них. Но принцев не существует: они будут каждый раз в этом убеждаться после ночи, проведенной с очередным кандидатом на эту роль, находя у себя под подушкой двадцатидолларовую бумажку. И все же мысли, взлелеянные с детства, никогда не дают им покоя.

Мой респектабельный вид и напористость дали ей пищу для размышлений. Немного подумав, она в конце концов сказала «да».

– Мое дежурство заканчивается в десять, если вы за мной зайдете…

– Непременно, моя радость, – я снова улыбнулся. – И мы вместе промотаем мой очередной миллион.

Пока она округлившимися глазами смотрела на меня, я прошел через холл и направился в помещение, в котором, как обещал указатель, меня ждали хорошие вина и вкусная еда.

Метрдотель проводил меня к свободному столику, тут же подошел официант.

Я сделал заказ и принялся осматривать зал. Он был погружен в полумрак, вероятно, для того, чтобы посетители не видели, что поглощают их желудки. Посетителей пока было мало, и большинство столиков были свободны. На освещенной эстраде музыканты настраивали свои инструменты, о чем-то переговариваясь между собой.

Официант принес заказ, и я с аппетитом принялся за еду.

Когда моя трапеза подходила к концу, зал уже наполнился людьми настолько, что музыканты приступили к своим обязанностям. Протяжная мелодия заполнила зал, и несколько пар пошли танцевать. Я с сытым видом откинулся на спинку стула и закурил сигарету. Как раз в это время метрдотель подвел к моему столику высокого человека в смокинге. В рассеянном свете прожектора блеснула его лысина. Он сел за столик с видом завсегдатая, при этом даже не посмотрев в мою сторону. Поскольку народа в зале было предостаточно, официант долгое время к нему не подходил. Я постучал кончиками пальцев по бутылке бордо, стоявшей передо мной, и сказал:

– Не составите ли мне компанию?

Лысый человек, очнувшись, словно ото сна, с недоумением уставился на меня. Потом смысл сказанного дошел до него, и он ответил:

– Ну конечно же.

Я наполнил бокалы, и мы чокнулись. Опустошив свой бокал, он заметил:

– А у вас хороший вкус…

– Меня зовут Эл, – представился я.

– Эл, – повторил он и тут же проговорил: – Рон. Меня здесь все знают. А вы, я вижу, впервые в этом заведении?

– Даже в городе, – сказал я. – Я приехал из Нью-Йорка.

– В отпуск? – поинтересовался Рон.

– Можно сказать и так. Хочу немного поразвлечься и оставить некоторую сумму в этом заведении. Ведь в нашем штате азартные игры запрещены.

– Да, – с сочувствием согласился Рон. – Совершенно глупый закон. Его надо было бы давно уже отменить, так как его, очевидно, составили те, кто в пух и прах за одну ночь проигрался за карточным столом.

– Без сомнения. Точно так считает и один мой друг. Он как раз и пригласил меня сюда.

Рон рассеянно кивнул. Видимо, его не заинтересовало мое сообщение о друге. Если он был здесь завсегдатаем, то он наверняка должен был знать Джека Холидея. Я решил снова закинуть удочку.

– Он обещал мне одно интересное дельце, а я никак его не могу найти. Может быть, вы его знаете? Его зовут Джек Холидей.

Рон быстро посмотрел на меня. В течение нескольких секунд его взгляд ощупывал каждую черточку на моем лице. Создалась напряженная ситуация. Чтобы разрядить ее, я наполнил бокалы вином.

– Да, возможно, я его знаю, – сказал наконец Рон. – Я наведу справки у друзей, где можно его найти.

Я благодарно улыбнулся, чтобы он почувствовал себя свободнее. Это удалось, и он спросил меня:

– Вы что предпочитаете? Я имею в виду игру.

– Покер, немного рулетку, – сказал я.

– Прекрасно, если мне удастся что-нибудь узнать, я вас разыщу.

– Да, пожалуйста, – сказал я. – Я живу в отеле «Звезда», моя фамилия Уолкер.

Затем я поднялся и, расплатившись, покинул ресторан.

Игорный зал находился на втором этаже этого здания. Здесь стояли столы рулетки, несколько автоматов – «одноруких бандитов», стол для игры в «баккара». Зал был освещен матовыми плафонами, подвешенными к потолку. В дальнем конце зала находилась стойка бара с несколькими табуретами. Кроме бармена, у стойки не было никого, а если кто и хотел выпить, то находился возле нее считанные секунды. Подходил, залпом осушал напиток и снова возвращался к игре.

Когда я проходил по залу, мне в глаза бросились потные, ожесточенные лица играющих. В основном это были столетние старухи со злыми лицами и крючковатыми пальцами.

У стойки я заказал себе двойную порцию виски. Бармен поставил передо мной стакан и очень удивился, когда увидел, что я стал потягивать его маленькими глотками.

– Вы разве не играете? – спросил он.

– Почти нет, – ответил я и затянул старую песню: – Я ищу друга. А у вас, я вижу, работы не очень много.

– Это до тех пор, пока кто-нибудь не сорвет крупный куш. Тогда он и его друзья предпочитают не ходить далеко в поисках выпивки. Так что все равно деньги остаются в казино.

Бармен взял полотенце и стал протирать стойку. С виду она казалась идеально чистой. Вероятно, это был просто машинальный жест профессионала.

– Налейте и себе, – сказал я. – А то пить в одиночку – плохая примета, похоже на алкоголизм.

Бармен не стал возражать, и мы с ним опрокинули по стаканчику. Я закурил. Угостил и его сигаретой.

– Давно здесь работаете? – спросил я.

– Третий год. Много чего насмотрелся, – усмехнулся бармен. – Такого и в кино не увидишь.

– Знаешь, наверное, Джека Холидея? – спросил я.

– Знаю и даже очень хорошо, – охотно ответил бармен. – Он тут почти каждый вечер околачивается. Был даже случай, что он скупил у меня весь запас виски, который был заготовлен на вечер.

– Он тогда крупно выиграл?

– Нет, что вы, проигрался в пух и прах.

– Откуда же деньги?

– Он же «доил» этого д'Эссена-младшего. Понятно? А у того денег куры не клюют. Что-то у него с папашей не ладилось, вот он и надирался по этому случаю каждый Божий день.

– Это не тот ли д'Эссен, которого прихлопнула какая-то девчонка? – я начал подводить не в меру разговорчивого бармена ближе к теме.

Тут к стойке подошел парень и попросил виски. Бармен отвлекся от разговора, а я занялся анализом своих наблюдений. Он обслужил клиента и снова подошел ко мне.

– С этой девчонкой д'Эссен познакомился не сам, а его познакомил Джек… Беспробудное пьянство тогда вроде прекратилось, парень взялся за ум. Я думаю, тогда же Джек и невзлюбил девчонку. Она увела у него дойную корову.

– Может быть, – согласился я. – Только в газете написано, что она прихлопнула этого д'Эссена из-за ревности. Может, кто-то был у него, кроме нее.

– Может, – проговорил бармен. – Последний месяц он сам не свой ходил, хотя ни о какой другой слышно не было…

Внезапно бармен прервал свою речь и бросил:

– Извините, сэр, – и с этими словами отошел.

Я посмотрел ему вслед. Он подошел к двум посетителям на другом конце стойки. Они о чем-то поговорили. При этом бармен то краснел, то бледнел, и руки у него тряслись.

Я имел возможность как следует разглядеть его собеседников. Двое хорошо сложенных мужчин в одинаковых зеленых габардиновых костюмах: один был ростом примерно в пять футов, но при своей кряжистости казался еще ниже, а другой – футов шесть с половиной. Это была странная пара, очень подозрительно поглядывавшая на меня.

Когда они закончили разговор с барменом, коротышка направился в мою сторону. Второй остался сидеть на месте.

Коротышка подошел ко мне и уселся на табурет. У него было уродливое, как будто вырубленное из куска дерева лицо, на котором поблескивали маленькие черные глазки.

– Хэлло, мистер, – сказал он. – Вы хотите узнать кое-что о Джеке, не так ли?

– Может быть, – ответил я. – А какое тебе до этого дело?

Я видел, что коротышка едва сдерживается от того, чтобы не заехать мне в физиономию.

– Если вы действительно интересуетесь этим, поговорите с моим боссом.

– Где же он? – спросил я.

– Мы поможем вам пройти к нему.

– А если я откажусь?

Коротышка неопределенно пожал плечами.

– Дело в том, что босс сам хочет поговорить с вами и попросил нас доставить вас к нему.

Коротышка был вежлив, но я видел, что вежливость не помешает ему при необходимости прихлопнуть меня, как муху. Мне невольно пришли на ум слова О'Брайена о его агенте Коуле, который отправился по следам Джека Холидея и исчез. Но, в конце концов, я уже влез в эту кашу.

Я хлопнул по стойке пятидолларовой бумажкой и последовал за коротышкой. Сзади меня сопровождал его неразговорчивый приятель.

Уходя, я бросил взгляд на бармена. Тот смотрел на меня так, словно провожал в последний путь. В его взгляде было сострадание, смешанное с животным страхом.

Глава 4

Они вывели меня из зала и повели по каким-то коридорам и лестницам. Наконец мы остановились у обитой кожей двери.

Коротышка распахнул ее, и от сильного толчка сзади я влетел в ярко освещенную комнату.

Чьи-то руки подняли меня на ноги, торопливо ощупали и извлекли на свет Божий пистолет.

– Эта крыса вооружена?! – услышал я чей-то голос.

Сзади меня, у дверей, устроились мои конвоиры в самых непринужденных позах. Я оглядел комнату. Передо мной был стол, освещенный мощной лампой дневного света, висевшей под потолком, еле просматриваемым за сизым дымом. На столе стояла пепельница, полная окурков. Двое мужчин за столом с интересом рассматривали меня. Один из них был знакомый уже мне Рон.

– Ну вот мы и встретились, – сказал Рон. На его лице блуждала бессмысленная улыбка.

– Что здесь происходит? – спросил я, стараясь казаться невозмутимым.

– Сейчас мы тебе объясним, дружок, – сказал мужчина, который сидел рядом с Роном.

У него была седоватая шевелюра, но выглядел он лет на тридцать. Красивое лицо украшала черная нитка усов, а когда он разговаривал, то обнажал ровный ряд зубов удивительной белизны. В руках он держал медицинский скальпель.

– Садись, – приказал мне Рон, указывая на кресло перед столом. – Только не вздумай делать глупостей. Ты их и так достаточно наделал.

Я сел и уставился на них, ожидая продолжения разговора.

– Так ты ищешь Джека Холидея, дружок? – спросил красавчик.

– Может быть, да, а может быть, и нет.

– О, наш дружок, кажется, пошел на попятную, Рон. Он, наверное, наложил в штаны при одном только виде нашего малыша.

– Закрой свою вонючую пасть, сволочь, – спокойно сказал я.

Его лицо побагровело, гримаса скривила рот. Он сделал едва заметный жест рукой. В тот же миг коротышка скрутил мне руки, а верзила начал бить меня по животу своими чугунными кулаками. Я повис на руках коротышки, приподнял ноги и из последних сил пнул ими верзилу в пах. Он с мучительным стоном рухнул на кресло, грозя раздавить его тяжестью своего тела. Скорчившись от боли, он прижал руки к ушибленному месту.

Коротышка не успел даже опомниться, как я перекинул его через себя, и он грохнулся на пол, как мешок с песком. Этот подонок не сделал ни малейшего движения, чтобы подняться с пола, и остался лежать, раскинув руки. Он не имел ни малейшего представления о дзюдо, которым нас столько пичкали в школе десантников.

Я направился было к тем двум за столом, чтобы учинить им расправу, но Рон, мгновенно сориентировавшись, направил мне в грудь револьвер. Гибнуть в расцвете лет в мои расчеты не входило, а что Рон может пустить в ход оружие, не вызвало у меня ни малейшего сомнения.

– Ладно, – вздохнул я. – Ваша взяла.

– Я в этом и не сомневался, – осклабился Рон.

Странно, но эта усмешка сделала его похожим на нормального человека.

– Что вам от меня нужно? – спросил я.

– Мы это и хотели выяснить, – сказал красавчик. – Но вы стали буянить.

– Неправда, – запротестовал я. – Меня стали обзывать, а это мне не очень нравится. Я согласен поговорить с вами, но только без общества этих горилл.

– Я думаю, что это можно устроить, – сказал Рон. – Только не думай, что ты сможешь этим воспользоваться.

Именно на это я и надеялся, но ничего не сказал.

Верзила наконец поднялся с кресла и, все еще кривясь от боли, проговорил:

– Босс, можно я над ним немного поработаю? Он у меня быстро заговорит.

– У тебя еще будет такая возможность, если мы не договоримся, – сказал Рон. – А пока забирай Кида и побудь за дверью. Будьте наготове. Может быть, тебе скоро придется побеседовать с этим джентльменом.

Верзила помог пришедшему в себя коротышке Киду подняться с пола, и они покинули комнату.

Рон спрятал пистолет в карман, а красавчик встал из-за стола и прошелся по комнате.

– Ты ищешь Джека Холидея, не так ли? – спросил он.

– Верно, – кивнул я.

– Ты сказал моему другу Рону, что у тебя намечается с ним какое-то дело.

– Это был просто предлог.

– В этом я не уверен, – сказал красавчик, прохаживаясь по комнате. – Сначала скажи, что ты знаешь о Джеке и где ты с ним снюхался. А потом расскажешь, что тебе от него нужно. Это все.

– Сначала вы мне объясните, что натворил Джек Холидей и почему мне нельзя с ним увидеться.

Рон хихикнул, но красавчик строго посмотрел на него, и тот смолк. Присев на краешек стола, седоватый сказал:

– Увидеться с ним нельзя по той простой причине, что он мертв. Ты разве не читал об этом в газете?

– Читал.

– Что у тебя к нему за дело? – вдруг резко спросил Рон.

– Это касается только нас двоих.

– Вот что, парень, – сказал красавчик. – Если ты будешь упорствовать, то выйдешь отсюда только вперед ногами. А теперь подумай.

Я встал с кресла, походил по комнате и достал из кармана сигарету. Рука Рона легла на револьвер под столом, но я лишь ухмыльнулся.

– Если я отсюда не выйду, то через некоторое время кое-кто сделает вам маленькое кровопускание. Вы не подумали об этом.

– Я так и думал, – сказал красавчик. Потом, обращаясь ко мне, добавил: – Ты человек из Нью-Йорка, но не думай, что он выручит тебя, он сам глубоко завяз в своем Нью-Орлеане…

– Разве? – удивился я.

Красавчик кивнул.

– Его парней обложили со всех сторон, и скоро с ними будет покончено. Но если ты будешь хорошо себя вести и кое-что расскажешь нам, я возьму тебя к себе. Уж очень мне понравилось, как ты обработал Тедди и Кида.

Я прикурил от спички и снова сел в кресло. Закинув ногу за ногу, я сказал:

– Я бы с удовольствием пошел к тебе, но у меня есть свой босс. Я прибыл в Штаты только три дня назад с Ближнего Востока. Мне поручено найти Холидея и рассчитаться с ним. Я действую от лица нашего синдиката. Он нас кое в чем надул.

Красавчик недоверчиво посмотрел на меня.

Я усмехнулся, достал из кармана воинское удостоверение и кинул его на стол.

– Я служил во Вьетнаме. И если ты разбираешься в драгоценностях…

Я достал из кармана один камешек, который всегда носил с собой как талисман.

Красавчик взял его в руки и стал внимательно рассматривать. Потом, перегнувшись через стол, достал из ящика лупу и снова принялся рассматривать камень.

– Все верно, – наконец сказал он. – Неотшлифованный бриллиант из Лаоса. И много их у тебя?

– Достаточно, чтобы купить это паршивое заведение, – нагло врал я. – Надеюсь, ты, парень, понимаешь, что не стоит тебе совать нос в наши дела.

Красавчик медленно кивнул. Он, вероятно, как и я, был достаточно наслышан о зверствах китайской мафии и решил не вмешиваться в это дело.

Я подождал, пока они свыкнутся со своим новым положением, и сказал:

– А теперь, если вы не возражаете, я задам вам несколько вопросов.

– Меня зовут Жюльен, – сказал красавчик. – Теперь спрашивай.

– Что у вас за дела с Холидеем?

Красавчик переглянулся с Роном. Я заметил это и добавил:

– Сотрудничество – это одна из форм бизнеса. Я не собираюсь перебегать вам дорогу. У меня свои дела.

– Четыре дня назад, – сказал Жюльен, – нам кто-то позвонил и предупредил, что если мы не найдем Холидея и не выдадим его звонившему, то это лицо прикроет наш бизнес. Причем были приведены такие убедительные доводы и доказательства, что можно было с уверенностью сказать, что звонивший это сделает…

– А что это за бизнес? – перебил я его.

– Какая разница, – ответил Жюльен.

– А все-таки? Вы же знаете, чем занимаюсь я. В честной игре партнеры должны быть откровенны.

– Это не важно, – вдруг огрызнулся Жюльен, и я понял, что настаивать не стоит. Он же, успокоившись, продолжал: – Тот, кто звонил, предложил нам пятьдесят тысяч долларов за голову Холидея. Двадцать тысяч мы получили на следующий же день в качестве задатка.

– Кто звонил: мужчина или женщина?

– Мужчина. Наверняка мужчина, голос грубый и много жаргонных словечек.

– Как вы с ним свяжетесь, если поймаете Холидея?

– Он будет звонить каждые семь дней, в семь вечера.

– Значит, следующий звонок через три дня, – констатировал я.

Теперь нужно было уносить отсюда ноги, пока не начались новые расспросы.

Я встал.

– Ну что ж, рад, что наши цели совпадают. Прошу вас только об одном: если вы поймаете Холидея раньше меня, предоставьте его на часок мне… а? В свою очередь, заверяю вас, что я передам Холидея вам, если мне повезет раньше.

Жюльен, казалось, был удовлетворен.

– Если понадобится моя помощь, – сказал он, – обращайтесь не стесняясь.

– Непременно, – ответил я.

Красавчик встал и подошел к двери. Отворив ее, он впустил Кида и Тедди.

– Это мой друг, – проговорил он, указывая на меня. – Запомнили?

Оба кивнули.

– Отдайте мой пистолет, – напомнил я.

Жюльен кивнул, и коротышка протянул мне мой пистолет. Я спрятал его в карман и, сделав рукой салют, очень походивший на жест, который употребляют, когда грозят кому-нибудь кулаком, удалился.

Когда я в последний раз обернулся, то поймал на себе настороженный взгляд четырех пар глаз.

Было что-то около десяти, и я вспомнил, что у меня свидание с девушкой из гардероба. У ближайшего зеркала я поправил прическу и привел себя в порядок.

После этого я спустился вниз.

Моя знакомая как раз сдавала смену, и, когда она вышла из-за конторки, я подошел к ней сзади и сказал:

– Вы еще не забыли меня, моя прелесть?

Она обернулась, и я заметил промелькнувшую в ее глазах тревогу, но затем она сразу же исчезла, и девушка улыбнулась.

– То же самое я подумала о вас.

Здесь надо заметить, что после всех треволнений весь хмель от выпитого за день из моей головы улетучился, и моя душа настойчиво требовала опрокинуть в пересохшее горло стаканчик-другой шотландского виски, в чем я чистосердечно признался моей новой знакомой.

– Здесь наверху есть бар, – сказал я.

Она скривила очаровательную гримаску, и я поспешил исправиться:

– Но с такой девушкой, как вы, было бы просто бестактно идти туда. Как вы смотрите на то, чтобы поужинать в каком-нибудь ресторанчике?

– Я сейчас переоденусь, – вместо ответа сказала она и исчезла в служебной комнате.

Я прислонился к стене и закурил сигарету. Теперь, связав воедино все, что я узнал за вечер, я начал кое-что понимать, за что можно было уцепиться в этом бесконечном мраке. Во-первых, я твердо уяснил, что Холидей завяз в деле об убийстве по уши. Очевидно также и то, что гангстерам Жюльена все было известно на следующий же день после убийства Роберта д'Эссена. Была им, видимо, известна и история с трупом, найденным в машине Холидея. Я сожалел, что ничего не спросил о Коуле, но это могло насторожить Жюльена и его компанию. Далее сам собой напрашивался вывод, что если кто-то хочет избавиться от Холидея и делает это на следующий день после убийства, то это значит, что Холидей, несомненно, знает что-то очень важное. И это «что-то» – ключ ко всей загадке.

Я бросил окурок на пол и растоптал его каблуком. Об этих гангстерах стоит поговорить с О'Брайеном. Он наверняка знает, каким бизнесом занимаются эти обаятельные ребята. Доказательств у него, конечно, никаких нет, но зато ими располагает неизвестный, звонивший им по телефону. И доказательства эти, по словам Жюльена, настолько серьезны, что на основании их можно упрятать за решетку всю их теплую компанию.

Все это время я посматривал на дверь служебного помещения и вдруг увидел, как оттуда вышла красивая дама. К моему величайшему удивлению, она прямиком направилась в мою сторону, и, только когда она подошла ко мне вплотную, я неожиданно узнал в ней ту самую гардеробщицу. О боги! Как же она переменилась. Из серой мышки она превратилась в прекрасную леди. Ее белокурые волосы, которые прежде были гладко зачесаны назад, теперь падали вниз, рассыпавшись по плечам. Даже в ее походке появилось что-то величественное, а пальто, которое было на ней, – любая дама из высшего общества могла мечтать о таком.

Пока я стоял, широко раскрыв рот и уставившись на нее почти квадратными глазами, она величественно подошла ко мне и взяла меня под руку.

– Ну, – сказала она. – Ведите меня к вашему «Кадиллаку».

– Вы ошибаетесь, моя радость, – ответил я ей. – У меня «Роллс-Ройс» последней модели, но я вчера отдал его одной старой бабушке, которая до этого пешком ходила за молоком, а новый автомобиль я не успел купить. Так что поедем на такси.

– Какая проза, – вздохнула она. – Но сегодня я вас великодушно прощаю, дурачок. В нужное место нас доставит мой «жучок».

– Я просто преклоняюсь перед вами! – воскликнул я, впрочем, без особого энтузиазма.

И мы покинули казино «Зорро».

Ее «Фольксваген» темного цвета приютился в дальнем углу стоянки. Пробравшись среди множества других машин, мы вскоре уже сидели внутри этого маленького «жучка». Она села за руль, а когда я попытался было протестовать, сказала:

– Мой «жучок» с норовом, и управлять им могу только я сама.

Я вздохнул и тут только понял, что не знаю, как ее зовут.

– Кстати, меня зовут Эл, – сказал я смущенно.

Она засмеялась прекрасным серебристым смехом.

– Ну что ж, давайте познакомимся. Меня зовут Френси.

Она снова засмеялась и сразу же завела мотор. Мы выехали на ночной бульвар. Она вела машину легко и уверенно. Навстречу нам проносились машины и освещали фарами ее лицо. Внимательно следя за дорогой и не поворачивая ко мне лица, она сказала:

– Дайте мне сигарету, Эл.

Я исполнил ее просьбу, и она глубоко затянулась.

– Спасибо, – проговорила она, и в ее голосе я вдруг почувствовал напряжение. Так не ведут себя, когда едут обедать в дорогой ресторан, подумал я, но тут же забыл об этом.

Нельзя слишком много требовать от человека, который только что вернулся в цивилизованный мир из изгнания, когда рядом с ним сидит красивая женщина и ее духи кружат вам голову.

Я откинулся на спинку сиденья и расслабился. Я слишком долго был вдали от Америки, от американских женщин, и сейчас мне ничего так не хотелось, как обнять ее. Из головы даже вылетели события сегодняшнего дня и встреча в казино.

– Знаешь что, – сказала она вдруг. – Я не хочу есть.

Это прозвучало довольно неожиданно. Она, вероятно, почувствовала мое состояние. Во всяком случае, она легко угадала мое настроение.

Я положил руку ей на бедро, а она затормозила машину. Машина остановилась возле какой-то темной аллеи. Не заглушая мотора, она повернулась ко мне, и я мгновенно заключил ее в объятия. Ее волосы шелковистым водопадом заструились у меня по рукам. Ее рот был верхом блаженства, и я долго не мог оторваться от него. Когда же это наконец произошло, она совершенно естественно поправила волосы и сказала чуть охрипшим голосом:

– Мне кажется, что ты целую вечность не держал в объятиях женщину.

Я улыбнулся в темноте.

– Ты почти угадала. Я был солдатом во Вьетнаме, и на это там не оставалось времени.

Она положила руку мне на плечо и погладила мою щеку.

– Где же ты живешь, солдат?

Мне не хотелось вести ее в отель, где портье наверняка будет смотреть на нас маслеными глазами, но я все же сказал:

– В отеле «Звезда».

Тогда тоном, не допускающим возражений, она сказала:

– Я не люблю отели, солдат. Мы поедем ко мне.

Ее руки снова обвили мою шею, и мы слились в долгом поцелуе. Наконец она оттолкнула меня и тронула машину с места. Моя рука так и осталась лежать на ее бедре.

Она жила в небольшом домике на берегу моря. Выйдя из машины, которую она почему-то не стала загонять в гараж, мы, ступая по мокрому песку, держась за руки, направились к дому. Луна светила нам в спины, и впереди нас плыли по песку наши удлиненные тени. Песок в этом призрачном свете казался серебряным, а роскошные волосы Френси были похожи на золото.

Мы поднялись на веранду, и я толкнул дверь. Она без звука отворилась, и я удивленно посмотрел на Френси. Но она, не глядя в мою сторону, проскользнула в дом и зажгла свет.

Мы стояли в большой комнате, пол которой покрывала шкура какого-то животного. Два небольших диванчика и журнальный столик составляли нехитрую обстановку комнаты.

Она снова повернулась ко мне и внимательно посмотрела на меня блестящими глазами. Ее руки обняли меня, но внезапно она отпрянула.

– Что это у тебя? – подозрительно спросила она, указывая наманикюренным пальцем на мой карман.

– О, это, – улыбнулся я. Я вытащил из кармана пистолет и показал ей. – Это именное оружие, – сказал я и почувствовал, что ложь становится в этом городе моей второй натурой.

– Тебе он нужен, чтобы воевать с женщинами? – лукаво спросила она.

– Тебя не победишь и атомной бомбой, – отпарировал я.

Она взяла пистолет у меня из рук, повертела его, затем взвела курок и навела пистолет на меня.

– Не шути так, – ухмыльнулся я. – Эта штука может выстрелить.

Но когда я говорил это, я уже видел, что она не шутит. Ее губы превратились в тонкую полоску, в глазах появился стальной блеск. По тому, как она держала пистолет, и по побелевшему на курке пальцу я понял, что она может выстрелить.

– А я и не шучу, – сквозь зубы произнесла она и повела рукой с пистолетом в сторону. – Отойди к стене, солдат. И не вздумай шутить сам.

Я мог бы броситься на нее, но между нами было около трех метров, и она успела бы нафаршировать меня свинцовыми орехами прежде, чем я достиг бы цели.

Не спуская с меня глаз, она крикнула:

– Джек!

– Меня зовут Эл, – поправил я ее.

Дверь в соседнее помещение распахнулась, и на пороге появился мужчина лет тридцати в белых фланелевых брюках и синей рубашке, застегнутой лишь на половину пуговиц. Его лицо заросло двухнедельной щетиной, но не эта деталь его туалета огорчила меня больше всего. Хуже всего было то, что в руках он держал пистолет. Специальный полицейский «кольт» 38-го калибра, определил я и чуть не произнес это вслух.

Мужчина прошел в комнату и аккуратно притворил за собой дверь.

– Кто это? – спросил он.

– Он клеился ко мне, – сказала Френси, зло кривя губы. – Но я решила, что будет лучше, если он одолжит нам немного денег, правда, Эл? – спросила она, обращаясь уже ко мне.

Если бы не присутствие в комнате двух огнестрельных единиц, я бы, наверное, свернул ей шею. Утешая себя мыслью, что все впереди, я лишь криво усмехнулся.

– Ну вот видишь, Эл согласен, – сказала она.

Мужчина подошел к ней.

– Этого не следовало делать, – сказал он спокойно. – Скоро у нас будут деньги.

Она повернулась к нему и сказала:

– Тебе на некоторое время нужно исчезнуть, а у меня денег нет. А этот субчик их имеет.

Я решил воспользоваться моментом, пока они спорят между собой. На меня они не смотрели, и мне не составило никакого труда схватить журнальный столик и швырнуть его в эту парочку.

Джек оглянулся и нажал на спуск. От стены, сзади меня, полетели щепки. Столик ударил его по лицу, и он опрокинулся на ковер. Френси, которая отпрыгнула в сторону, потеряла равновесие и со всего маху грохнулась на пол. В два прыжка я настиг ее и вырвал из рук свой пистолет.

Когда я оглянулся, Джек уже поднимался с пола. Его оружие при ударе отлетело метра на два и было для него недосягаемо.

– Не двигайся, – тихо произнес я, и Джек застыл на полусогнутых ногах.

Внезапно раздался выстрел. Джек без звука рухнул на ковер. Я посмотрел на свой пистолет. Он был в порядке. Когда я повернулся к Френси, раздался второй выстрел, и тупой удар в плечо бросил меня на пол. Стреляли снаружи. За разбитым окном я разглядел какую-то тень. Я откатился в сторону, и третий выстрел лишь проковырял дырку в ковре. Я оказался за диванчиком и, высунув из-за него руку, стал стрелять по окну. Послышался звон битого стекла. Одна из моих пуль, по-видимому, перебила электрический провод, и в комнате погас свет.

В какой-то момент пистолет щелкнул, но выстрела не последовало. Я передернул затвор, но безрезультатно. Ответом были лишь сухие щелчки. Я выругался сквозь зубы. На фронте можно было расходовать патроны без счета, и это меня подвело.

Я лежал, напряженно всматриваясь в темноту, сжимая в руке бесполезный кусок металла. Болело плечо, по руке текла теплая липкая кровь. Я лихорадочно пытался вспомнить, где лежал пистолет, оброненный Джеком.

За стеной я услышал осторожные шаги по песку.

– Френси? – шепотом сказал я. – Френси, ты жива?

– Да… – ответила она дрожащим голосом.

– Рядом с тобой должен лежать пистолет. Найди его.

Где-то на другом конце комнаты послышалась возня. Шаги за стеной раздались у самого порога, затем дверь широко распахнулась. Луна высветила силуэт громадного мужчины. Сразу же замелькал луч фонаря. И вдруг комнату озарила вспышка выстрела, затем второго, и мужчина рухнул головой вперед. Глаза мои уже привыкли к темноте, и я увидел Френси, которая стояла на коленях. Я подошел к ней и взял из ее рук пистолет. Затем я сказал:

– Ну, ну, все нормально, девочка.

Она вдруг заплакала. Она плакала, стоя на коленях, освещенная светом луны. В этом было что-то языческое и нереальное.

Я помог ей подняться, и мы направились к выходу. Когда мы были уже у двери, я жестом показал ей, чтобы она осталась, а сам стремительно выпрыгнул в дверной проем. Мои опасения оказались ненапрасными. Тут же грохнул выстрел, и в дюйме от моего уха просвистела пуля.

Я боком упал в песок, но тут же повернулся на живот. Своего противника я увидел сразу же. Он стоял в десяти метрах от меня, прекрасно освещенный луной. В его руке поблескивал пистолет. Все это я увидел еще тогда, когда падал, и теперь я выстрелил, на долю секунды опередив его… Он упал на песок лицом вниз…

Оглядевшись и убедившись, что пляж пуст, я поднялся на ноги. Я упал на раненое плечо, и теперь оно горело жарким огнем. В ногах появилась слабость, я мог упасть каждую минуту.

Добравшись до своего поверженного противника, я сел рядом на песок и перевернул его на спину. Каждое движение давалось мне с трудом и отдавалось в мозгу дикой болью.

Когда я взглянул в лицо гангстера, то улыбнулся потрескавшимися губами. Это был коротышка Кид из казино «Зорро». Он был еще жив. Моя пуля попала ему в живот, который он теперь зажимал обеими руками. Дыхание со свистом вырывалось из его горла, а глаза не отрываясь смотрели на меня. В них было страдание и боль.

– Кто тебя послал? – хриплым голосом спросил я.

Коротышка молчал. Я уперся стволом пистолета ему в живот и с силой надавил.

Из горла коротышки вырвался нечеловеческий крик. Одной рукой он продолжал сжимать рану, а другой, мокрой и скользкой от крови, хватал меня за руку с револьвером, пытаясь ослабить нажим.

– Кто тебя послал? – повторил я.

– Врача, – прошептал он.

– Кто тебя послал?

– Жюльен и Рон… – коротышка задыхался, и я убрал пистолет.

– Почему? – Я сам говорил с трудом, и мне стоило громадных усилий продолжать допрос.

– Они не поверили тебе и поручили нам следить за тобой… Скорее вези меня к врачу… я… умру…

– Почему вы стали стрелять?

Коротышка молчал, закрыв глаза.

– Ну же!

Я ударил его пистолетом по животу. Он вскрикнул и скорчился на песке. Я снова ударил его и повторил вопрос.

– Это… это был… Холидей… – он сказал это свистящим шепотом и замолк. Было слышно только его хриплое дыхание.

Я понял, что от него больше ничего не добьешься, и поднялся на ноги. Но тут же опять повалился на песок. Пистолет выпал у меня из руки… Я не стал его искать. Голова кружилась, а глаза застилала кровавая пелена… Как в тумане я увидел, что из дома вышла Френси и направилась в мою сторону. В ее руке блестел пистолет.

Я пошарил по песку в поисках своего, но не нашел.

Френси поравнялась со мной и подняла пистолет. Два выстрела последовали один за другим, и в этот же момент коротышка Кид перестал хрипеть за моей спиной.

– Надо удирать отсюда, Френси, – сказал я ей, когда она помогла мне встать на ноги. – Ты знаешь, где живет лейтенант О'Брайен? Он нам поможет расквитаться с убийцами Джека. Ты согласна ехать к нему?

Она молча кивнула.

Глава 5

Я лежал на широкой белоснежной постели в квартире О'Брайена и курил сигарету за сигаретой.

Рана в плече оказалась пустяковой, но я потерял слишком много крови и был еще слаб. Когда мы приехали на квартиру О'Брайена, у него от удивления глаза полезли на лоб. Он, конечно, впустил нас, я поведал ему обо всех своих приключениях.

Потом мы оба принялись за Френси и выяснили кое-какие детали.

Утром О'Брайен ушел в комиссариат, а Френси еще спала в соседней комнате, измученная событиями вчерашнего вечера.

Я лежал в постели и пытался собрать воедино факты, услышанные от О'Брайена, Френси и добытые мной самим. Дело обстояло следующим образом.

Рон Флетчер и Жюльен – кстати, прозвище его было Красавчик – заправляли в городе самым крупным – наркотиками и проституцией. Попутно они прибрали к рукам и игорные дома. Около двух лет назад О'Брайен собрал доказательства их преступной деятельности и передал дело в прокуратуру. Но хода ему не дали, все доказательства были уничтожены, а свидетели исчезли.

О'Брайен даже не представляет, каким образом это было сделано. В то время Рон и Красавчик были целиком под пятой другого мафиози – некоего Кей-Кея. В какой-то момент банда Красавчика взяла вдруг верх над бандой Кей-Кея и вскоре выжила ее из Панама-Сити. А надо сказать, что Панама-Сити был очень выгодным городом по части доходов, и Красавчик стал процветать.

Джек Холидей и Френси работали на Кей-Кея. Об этом поведала мне Френси. Кей-Кей был уверен, что банда Красавчика поддерживается кем-то из финансовых воротил города, и поэтому он поручил Холидею и Френси следить за всем тем, что происходило в «Зорро» – цитадели банды. Холидей был дружен с младшим д'Эссеном, и это давало ему отличное прикрытие.

Однажды вечером Холидей приехал к Френси и сообщил ей, что сегодня узнает то, что хотел знать Кей-Кей. Затем он уехал и вернулся под утро чрезвычайно взволнованным и бледным. Он сказал ей, что наконец-то ему повезло и они с Френси смогут послать к черту Кей-Кея и Красавчика. Пробыл он у нее два дня, а затем куда-то уехал. Вернулся он страшно напуганным. Он заявил, что ему нужно скрыться, так как его ищут по всему городу. Но у них не было на это денег, и Френси решила использовать меня в качестве спонсора.

Я поднялся с кровати и прошел на кухню, где нашел бутылку с остатками виски. Допив виски прямо из горлышка, я вернулся в комнату. В комнате я застал Френси, на которой были лишь крохотные трусики. Она стояла ко мне спиной и закуривала сигарету. Я кашлянул, и она обернулась.

Нисколько не смущаясь своей наготы, она улыбнулась мне и сказала «хэлло».

И тут же быстро добавила:

– Что нам делать?

Я задал встречный вопрос:

– А что ты думаешь? Ты знаешь, что они сейчас предпримут?

Она вынула сигарету изо рта и выпустила тонкую струйку дыма.

– Я думаю, что они ищут и тебя, и меня, – ответила она бесцветным голосом. – Ищут, чтобы отправить на тот свет. Мы общались с Джеком и стали для них так же опасны, как он. Поэтому в настоящее время нас ищут десятки людей, имеющих наше описание. Кроме того, полиция тоже нас ищет.

– Неужели дело так серьезно? – не поверил я.

Она горько засмеялась. Я подумал о том, что, когда она в последний раз смеялась, ее смех был совсем другим.

– Настолько серьезно, что ты даже себе не представляешь. Когда Красавчик посылает на это дело Кида, можешь быть уверен, что это дело номер один. Они вместе начинали, и Красавчик будет в ярости, когда узнает, что Кид мертв… Здесь не найдется чего-нибудь выпить?

– Сейчас пойду поищу.

Я обшарил всю квартиру, но нашел лишь литровую бутыль чистого спирта.

– Только спирт, – сообщил я ей.

Она кивнула, и я наполнил стаканы. Мы выпили, и огненная жидкость обожгла мне горло. Френси закашлялась. Я поднялся и прошелся по комнате. Я думал о том, что тот, кто направил Кида, и есть убийца младшего д'Эссена. Он был необходим мне позарез, и я найду его во что бы то ни стало. Я найду его даже в том случае, если мне придется перетряхнуть этот чертов городишко сверху донизу. Но для этого мне нужна свобода передвижения, а этот мерзавец Красавчик создает к тому же еще и дополнительные препятствия. Ну что ж, это даже к лучшему, придется начать прямо с него. Я засмеялся, представив себе нашу встречу наедине.

– Ты можешь располагать мной, как хочешь, – сказала Френси. – Я помогу тебе.

Она сказала это довольно безразличным тоном, но в ее голосе я все же уловил приглушенную ярость.

– Подождем сначала О'Брайена. Интересно, какие новости он нам принесет по поводу тройного убийства на побережье, – проговорил я. – А пока помоги мне изучить план города.

– Хорошо, – сказала она. – Только мне сначала надо одеться.

И тут только до меня дошло, что все это время я расхаживал перед ней в плавках. Чтобы скрыть свое замешательство, я широко улыбнулся и сказал ей, что буду ждать ее в комнате, где висит большая карта города.

О'Брайен вернулся домой в одиннадцать и, плюхнувшись в кресло, швырнул свою фуражку на стол.

– Дела паршивые, – проговорил он. – Меня отстранили от дела мисс Керью.

– Вот как, – заметил я.

Мы сидели за журнальным столиком в комнате, где висела карта.

– Да, под тем предлогом, что я слишком затянул дело, хотя в нем все якобы ясно.

– Да-а… – протянул я. – А нельзя ли поговорить с мисс Керью?

– Теперь это совершенно невозможно, – отмахнулся О'Брайен. – Она спецзаключенный капитана Блейка. Даже Ковача пускают к ней с большой неохотой.

– Ну а с ним увидеться, надеюсь, можно?

О'Брайен почесал затылок.

– Я думаю, что это можно устроить. Где бы ты хотел с ним встретиться?

– Если можно, то у него в конторе. Я не хочу, чтобы кто-либо знал, что мы с Френси находимся у тебя.

– Это разумно. Я с ним поговорю сегодня же.

– Очень хорошо.

– А как тебя представить?

– То есть?..

– Я думаю, что тройное убийство обнаружится с минуты на минуту, и будет несложно установить, кто я такой.

– Да, ты прав. Но все равно, скажи ему все как есть.

– Твое дело, – О'Брайен пожал плечами. – Но я твердо уверен в том, что голова дороже, когда она находится на плечах…

– Что?!

– Джон Ковач слишком хитрая лиса, чтобы сразу выдать тебя полиции, но зато ничто не помешает ему сделать это потом.

– Да?.. Ну хорошо. Тогда пусть я буду Элом Смитом. Это единственный способ затеряться среди массы американцев.

О'Брайен улыбнулся. Я между тем продолжал:

– А теперь я ухожу. Поеду повидаюсь с папашей д'Эссена. Где его можно найти?

– На западной окраине Панама-Сити есть участок в несколько миль, который называется д'Эссен-хауз.

– Неплохо, – сказал я.

– А как твоя рана?

– Побаливает.

– Будь осторожен.

– Где бы я мог взять напрокат машину?

– В двух кварталах от моего дома есть автомастерские, в которых выдаются напрокат машины, и если ты вперед оплатишь ее стоимость, то все будет в порядке. И при этом с тебя не потребуют никаких документов. Ведь у тебя хватит денег?

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Мне не жаль было денег, тем более что их у меня было больше чем достаточно.

Мои вещи были в крови, а рубашка и пиджак имели дырки от пуль. Я позаимствовал у О'Брайена джинсовую куртку. Она совершенно не вязалась с моими брюками, но нужна она была мне лишь для того, чтобы дойти до ближайшего магазина готового платья.

Я натянул ее на голое тело и попрощался с О'Брайеном. Френси я дал поручение съездить к привратнице дома, где жила Алиса Керью, и снова побеседовать с ней.

Мы с О'Брайеном покинули дом одновременно. Выйдя на улицу, я спросил его:

– Что ты знаешь о Френси?

– Ничего.

– А ты мог бы навести о ней справки?

Он пожал плечами.

– Я, конечно, это сделаю, но ведь в любом случае она в наших руках. Ведь Френси замешана в двух убийствах.

– И все же, я прошу, чтобы ты сделал это. И еще, расскажи мне поподробнее об этом Кей-Кее.

О'Брайен сунул в рот сигарету и раскурил ее.

– Его настоящее имя Кеннет Коберман. Он прибыл к нам из Европы лет десять назад. Его сопровождала небольшая горстка парней. За год они ухитрились прибрать город к рукам и держали его мертвой хваткой, пока кто-то другой не повел более крупной игры. Сейчас Кей-Кей в Нью-Орлеане и ничем серьезным не занимается, хотя, по достоверным сведениям, денег и людей у него предостаточно, чтобы повести войну за восстановление своего влияния в Панама-Сити.

– А какой силой обладают Красавчик и Рон Флетчер?

– Этого не знает никто, но факт остается фактом. Люди Кей-Кея довольно быстро убрались из Панама-Сити, после того как их прижали люди Красавчика.

– Ну что ж, над этим стоит поразмыслить, – сказал я.

– Береги свою голову, – вдруг проговорил О'Брайен.

Я лишь отмахнулся.

Когда мы прощались, О'Брайен сказал:

– В тебе все-таки что-то есть, парень. Ты все переполошил в этом городе, а я, лейтенант полиции, скрываю тебя и помогаю тебе в том, чтобы ты наделал еще больше шума.

– Это полезный шум, Лесли, – сказал я. – Он очищает. Хорошо бы так пошуметь по всей стране.

К д'Эссен-хаузу вела асфальтированная дорога, в начале которой висела табличка:

ЧАСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ!

Въезд воспрещен!

«Наверное, папаша д'Эссен любит одиночество», – подумал я и усмехнулся.

Новый лакированный «Бьюик» с мощным мотором подкатил меня к железной ограде из черных витых прутьев. Ограда утопала в зелени, но все же я еще издали смог разглядеть за ней желтые куртки охранников.

«Бьюик», урча мотором, остановился перед воротами, и я высунулся через опущенное ветровое стекло. Через узенькую калитку навстречу мне вышел молодой парень в желтой куртке и желтых брюках, заправленных в сапоги. Ремень, подпоясывающий куртку, оттягивала большая кобура.

Охранник положил руку на кобуру и спросил, что мне угодно. Он был в меру вежлив и в меру суров.

– Я бы хотел увидеть мистера д'Эссена, – сказал я.

– Вам назначена встреча? – все с той же холодной вежливостью осведомился он.

– Нет… но передайте ему, что я был другом Роберта и имею от него письмо, которое он дал мне незадолго до своей смерти и просил передать лично в руки его отцу, – выпалил я, поражаясь своей наглости.

Охранник недоверчиво посмотрел на меня и направился к воротам.

Пока он отсутствовал, я закурил сигарету и огляделся. Солнце играло в густой зелени деревьев, и эту гармонию нарушало лишь лицо охранника, который глядел на меня своими невыразительными темными глазами.

Он взмахнул рукой, и ворота бесшумно распахнулись. Я поддал газу, и мой «Бьюик» въехал под густую прохладную тень деревьев. Ворота снова закрылись за мной, и к машине подошел молодой охранник.

– Поезжайте прямо по дороге, а потом свернете направо, – сказал он. – Мистер д'Эссен ждет вас.

Под колесами зашуршала галька, вероятно, доставленная сюда с морского берега, и по ветровому стеклу забегали тени, отбрасываемые ветками деревьев. Дорожка огибала большое озеро необыкновенной голубизны. Противоположный берег был покрыт песком, и на нем одиноко выделялась лежащая женская фигура в ярко-красных трусиках. Я догадался, что это жена д'Эссена и мачеха Роберта.

Дорога снова нырнула в чащу деревьев, и внезапно, словно ниоткуда, передо мной выросло белоснежное двухэтажное здание с позолоченной колоннадой. Архитектор откровенно стремился воссоздать античную виллу, оснастив ее всеми прелестями XX века. Сложные лепные украшения были настолько изящны и воздушны, что казалось, они сотканы из паутины. Создавалось впечатление, будто все здание – лишь сказочный мираж, который вот-вот растворится в жарком воздухе.

Навстречу мне из распахнутых дверей вышел седой человек с пышными бакенбардами. Он был в лакейской ливрее. Заметив машину, стоящую в тенистой аллее, он тут же подошел ко мне.

– Я провожу вас к мистеру д'Эссену.

Я кивнул, и мы вошли в дом. Он впереди, а я чуть отстав, сзади.

Интерьер также потрясал своим великолепием. Мы поднялись по неширокой лестнице на второй этаж.

– Мистер Роберт д'Эссен тоже жил в этом доме? – спросил я.

Он ничего не ответил, но посмотрел на меня таким взглядом, словно я изнасиловал его любимую жену.

Мы подошли к раззолоченной двери, и лакей молча указал мне на нее. Я открыл ее и вошел.

Я ожидал увидеть официальную обстановку кабинета: стол, заваленный бумагами, стеллажи с книгами, а самого хозяина – за столом с толстой сигарой в руке. Но ничего подобного не было.

Была комната с высоким потолком, пол, покрытый персидским ковром, большое окно, диван, расшитый индийским бисером, и хозяин в домашнем шелковом халате, сидевший на диване. Он молча глядел на меня.

Я немного знал его по фотографиям в газетах и все же не представлял, что он был настолько молод. Ему было лет сорок пять, и выглядел он как борец-профессионал. Коротко остриженный, высокого роста, он так не походил на миллионера, что я даже как-то неуверенно улыбнулся.

– Итак, – сказал он, – присаживайтесь.

Я огляделся в поисках стула, но обнаружил лишь крохотный пуфик. За неимением лучшего, я примостился на нем.

– Меня зовут Эл Уолкер, – сказал я.

– Очень приятно, – он немного наклонил голову набок.

Я сразу почувствовал себя очень неуютно. Что-то в его голосе было такое, что заставило меня насторожиться и в дальнейшем следить за каждым своим движением.

– Видите ли, – проговорил я. – Дело обстоит не совсем так, как сообщил вам ваш служащий.

– Да? А как же? – он с интересом воззрился на меня.

– Я не был другом вашего сына, более того, я никогда его не видел. И письма, соответственно, у меня никакого нет.

Он остался невозмутим. Мы немного помолчали, а затем он спросил:

– А что же тогда у вас есть? – его голос был вкрадчивым, как шаги кошки.

– Я хочу найти убийцу вашего сына. Кое-что в этом направлении мною уже сделано, – проговорил я.

Он посмотрел на меня глазами удава.

– Вас, наверное, неправильно информировали, – приторно-вежливо сказал он. – Убийца моего сына уже пойман и сидит там, где ему и положено сидеть – в тюрьме.

Я покачал головой.

– Алиса Керью невиновна. У меня собраны доказательства, достаточные для того, чтобы вытащить ее из этой передряги и выступить в суде. Не хватает только главного – настоящего убийцы. Я надеюсь, что у нас одна и та же цель?

Д'Эссен встал, пожевал губами и прошелся по комнате. Полы его халата распахнулись, и я увидел его ноги, поросшие рыжими волосами.

– Видите ли, – сказал он наконец. – Я верю, что эта девчонка убила его. Но если даже предположить, что это не так… Мой сын был никчемным человеком, и тот, кто его убил, лишь совершил благое дело. Что будет дальше, меня совершенно не волнует. Я не верю в Бога, а тем более в доказательства. Скажу больше: Джона Ковача нанял я.

У меня, вероятно, был настолько ошарашенный вид, что, посмотрев на меня, он не смог удержаться от улыбки.

– Да, да, мой сын был негодяем, и его смерть избавила этот мир от еще одного подонка.

Он на мгновение умолк, потом продолжил:

– Вы, насколько я понимаю, друг этой девочки? Так?

– Да.

– Так вот, вам не стоит беспокоиться. Она получит не более пяти лет. Ведь ее обвиняют в убийстве из ревности. А Ковач такой человек, что может даже доказать, что это было лишь превышение пределов допустимой самообороны. Тогда она вообще отделается пустяками. Не надо ворошить этого дела. Для девочки это будет даже лучше.

Я дрожал от еле сдерживаемой ярости.

– Почему вы считаете собственного сына негодяем? – как можно любезнее спросил я.

Взгляд его стал жестким и колючим.

– Это не ваше дело, – ответил он, потом добавил: – Для вас и мисс Керью будет лучше, если вы оставите занятия сыском и предоставите вести дело полиции. – В его голосе слышалась плохо скрытая угроза.

Я ухмыльнулся прямо в его сытую физиономию и сказал:

– Запомните одно: все мы смертны, и в этом отношении наши с вами жизни так же похожи, как те пули в обойме пистолета, от которых зависит, умрем мы или нет.

Я вышел и хлопнул дверью.

Лакей меня уже не сопровождал, и до машины я добрался в гордом одиночестве. Я сел в нее, развернулся и поехал обратно.

Во мне бушевала ярость на этого самодовольного тупицу. О, я прекрасно понимал его. Его как нельзя лучше устраивало убийство из ревности. Ведь в этом случае никто не будет копаться в бурном прошлом его сына. Никто не сможет извлечь на свет Божий грязь, которая всегда сопровождает различного рода пороки и извращения. Вполне вероятно, что д'Эссен боялся, что на свет могут извлечь что-то связанное и с ним самим. Господи, сколько же грязи может находиться в стенах таких белоснежных сооружений, спрятанных в густой зелени деревьев, за высокой оградой, возле которой день и ночь стоят вооруженные до зубов охранники.

Я сплюнул через опущенное стекло и посмотрел вперед. Навстречу мне от озера шла молодая женщина в купальном костюме. Ее мокрые волосы были рассыпаны по плечам, а в руках она держала красный купальник и полотенце.

Я остановил машину в нескольких метрах от нее. Распахнув дверцу, я сказал:

– Я хочу поговорить с вами о Роберте. Что он был за человек?

Она посмотрела на меня с легким удивлением.

– Вам разве муж ничего не сказал?

– Он сказал, что Роберт был никчемным человеком и даже негодяем.

Она усмехнулась:

– Он прав, – ее губы скривились в злобной усмешке.

– Но почему?

– Если вам не сказал этого мой муж, то не пытайтесь узнать это от меня.

Она смерила меня холодным взглядом и сделала движение, чтобы отойти от машины.

Я схватил ее за руку и так сжал ее, что она даже охнула.

– Нет, ты скажешь мне это! – прошипел я.

Она пыталась кричать, но я раскрытой ладонью ударил ее по горлу. Из уголка ее рта показалась тоненькая струйка крови…

– Мой муж уничтожит тебя, – задыхаясь от злобы, сказала она.

– Не раньше, чем я сверну тебе шею, – усмехнулся я. – Итак, почему? – повторил я вопрос.

Ее глаза сверкнули, как у разъяренной тигрицы. Наконец она прошептала:

– Он изнасиловал меня!

– Неужели? – удивился я. – А может, это ты сама кинулась к нему в постель?

Она выругалась, как портовый грузчик. Все ее тело дрожало от ярости, и тяжелое дыхание рвалось сквозь зубы.

– Ну вот что, девочка, – сказал я. – Все это я делал в интересах правосудия, поэтому ты особенно не распространяйся об этом даже своему уважаемому супругу. Иначе я найду способ причинить тебе неприятности.

С этими словами я выкинул ее из машины. Когда я отъехал, она все еще лежала на пыльной дороге, и я наблюдал за ней в зеркальце, пока ее не скрыла листва.

Глава 6

Я сделал остановку у ближайшего бара, чтобы выпить пару порций виски и перекусить. Бар находился на втором этаже стеклянной коробки, и, сев у задней стены, почти полностью прозрачной, я мог наблюдать за улицей.

Наскоро поев, я подошел к стойке, заказал виски и сел рядом с телевизором в ожидании последних новостей. Я прослушал их, но ничего нового не услышал. Допив виски, я покинул бар.

Я позвонил домой к О'Брайену, но мне никто не ответил. Тогда я набрал номер его служебного телефона. Телефонистка сразу же соединила меня, и я услышал знакомый голос:

– О'Брайен.

– Это говорит Эл. Как дела?

– Подъезжай сейчас к комиссариату.

– Хорошо, еду.

Через десять минут я остановил «Бьюик» перед входом в комиссариат. О'Брайен уже ждал меня.

– Мне звонила Френси, – сказал он.

– Ну и?..

– Она нашла привратницу, о которой ты ей говорил… с проломленным черепом, в ее собственной квартире.

– Едем туда?

– Нет, я уже послал туда группу экспертов.

– Не следовало этого делать. – Я грустно покачал головой.

– Не забывай, что я все-таки полицейский… Поехали на бульвар Президента. Там нас ждет Френси.

Я тронул машину с места. О'Брайен короткими замечаниями указывал мне путь.

– Ты что-нибудь выяснил насчет Френси? – спросил я.

Он кивнул.

– Ничего особенного. Обычная биография. Обычная. Одно время была актрисой. Потом исчезла из Голливуда. Кое-кто видел ее после этого в Нью-Орлеане. Затем она объявилась здесь. Вот и все.

– Я так и думал, – сказал я.

– Ты не доверяешь ей?

– У меня из головы не выходит, как она прикончила Кида. Я в таких делах толк знаю. И тебе скажу – убивает она не первый раз. Поэтому я и просил тебя проверить ее прошлое, но она, видимо, искусно заметает следы.

– Слушай, – сказал О'Брайен. – А меня ты ни в чем не подозреваешь?

– Пока нет, да и в конце концов мне же нужно на кого-то опереться.

О'Брайен довольно хмыкнул и сказал:

– А ведь это не я послал туда полицию…

Я удивленно посмотрел на него.

– Еще до Френси кто-то позвонил дежурному и сообщил об убийстве. А через пару минут после этого позвонила она.

– Просто голова идет кругом, – сказал я.

– Останови машину, – попросил О'Брайен.

– Зачем?

– Останови. Бульвар Президента за поворотом, а мне еще нужно тебе кое-что сказать.

Я подогнал машину к тротуару.

– Здесь стоянка запрещена, – сказал он.

– Плевать. Я же в обществе полицейского.

О'Брайен вытащил из кармана сигару, понюхал ее и сказал:

– Нужно поговорить с мисс Керью… и я придумал, как это можно сделать.

– Как же?

– Ее камера находится в подвале рядом с камерами задержанных пьяниц. Охранника рядом нет.

– Понятно. Сегодня ночью попытаемся проделать это.

– Подробности обсудим позднее.

– Хорошо.

Френси рассказала нам, что дверь привратницкой, когда она подошла к ней, была распахнута. Она вошла внутрь и обнаружила хозяйку. У нее была проломлена голова, и мозги расплескались по всей комнате. Орудием убийства, по всей вероятности, послужила массивная табуретка, которая валялась тут же на полу. О'Брайен сказал, что поедет в комиссариат узнать подробности, а мы с Френси зашли в небольшое кафе, и я заказал пару кружек пива.

За столиком мы сели друг против друга, и я положил свою руку на ее.

– Расскажи мне подробнее о Кей-Кее, – попросил я. – И как ты познакомилась с ним.

– Я бы не хотела об этом вспоминать, Эл.

– Это нужно сделать, девочка. Я очень тебя об этом прошу.

– Я была актрисой на студии «Парамаунт». Это происходило около трех лет назад. Мне была поручена роль, за которую дрались многие актрисы. Но получила ее я. И тут я обнаружила, что забеременела. Это могло здорово нарушить мои планы. Роль могла уплыть из рук. Легально аборт делать было нельзя: это грозило скандалом. И тогда один мой знакомый устроил меня в подпольную лечебницу. Аборт мне сделали, но неудачно. Я заболела, и от роли все равно пришлось отказаться. Вот тогда-то меня и подобрал Кей-Кей. Я была на мели, а он дал мне работу.

– Ты была его любовницей?

– И не только его, – она с вызовом посмотрела на меня.

– Он торговал тобою?

Она вскочила со стула, но я усадил ее на место.

– Не надо горячиться, Френси.

Немного успокоившись, она продолжала:

– Вскоре на Кей-Кея стали оказывать давление и однажды чуть не убили. Тогда он решил убраться из Панама-Сити, а меня прислал сюда в качестве агента. Об этом тебе уже известно.

– А что он за человек, Кей-Кей?

– Он о себе не распространялся.

– Но все же ты кое-что знаешь о нем?

Она улыбнулась своими полными губами и сказала:

– Я знаю, что он великолепен в постели.

– У него есть родственники?

– Говорили, что у него есть жена, но я ни разу ее не видела. Позднее он говорил, что ее убили.

– Как ее звали и когда ты впервые узнала о ее смерти?

– Я точно не знаю, но, по-моему, ее звали Норма… а о ее смерти я узнала года два назад, когда начались распри между организациями.

– Так что не исключено, что с ней разделались люди Красавчика?

Она молча пожала плечами.

Я отхлебнул пива из кружки и вдруг заметил, что Френси смотрит мимо меня через стеклянную дверь на улицу.

– Ты что? – спросил я.

– Мне показалось… вон тот тип в коричневой панаме не сводит с нас глаз… Сразу не оборачивайся, – добавила она, видя, что я хочу повернуться. – Я хочу у тебя спросить, Эл…

– Спрашивай.

– Ты действительно решил всерьез заняться этой бандой?

– Да, девочка, а что?

– Чтобы уничтожить банду, ее нужно обезглавить…

– Или уничтожить место, где они складируют наркотики, – сказал я спокойно, отхлебывая при этом пиво из кружки.

– И ты знаешь, где они находятся? – замирающим шепотом спросила она.

– Я думаю, что знаю… А что ты знаешь о Роберте д'Эссене?

– Я часто видела его в «Зорро». Джек был его другом и кое-что рассказывал мне о нем.

– Что же, например?

– Он очень много пил. Наркотиков, правда, не принимал. Последнее время он был чем-то очень озабочен. Ну, а остальное относилось к этой девчонке, Керью. Их похождениям… они любили друг друга, и Роберт хотел на ней жениться, но отец не позволил… – она вдруг прервала свою речь.

– Надо уходить отсюда, Эл. Эти парни что-то замышляют. К тому, в коричневой панаме, прибавилось еще двое. И еще один звонит по телефону.

– Сиди здесь, – сказал я. – Я тебя позову.

Я поднялся со стула и направился к стойке.

Бармен выжидающе посмотрел на меня. Я положил на стойку десятидолларовую банкноту и спросил:

– У вас есть запасной выход?

Бармен кивнул на дверь рядом со стойкой, и десять долларов исчезли в его огромном кулаке. Я сделал знак Френси, и она подошла к стойке. Я взял ее за руку, и мы быстро проследовали к двери. Двое парней на улице, почуяв неладное, заторопились ко входу в кафе. Мы проскользнули в дверь и захлопнули ее за собой. С внутренней стороны торчал ключ. Я повернул его на два оборота, и мы бегом побежали по коридору. Когда мы выскочили на соседнюю улицу, я услышал звук ломаемой двери и негодующие восклицания бармена. Как назло, во время нашего бегства я ударился о дверной косяк раненой рукой, и острая боль пронзила меня от макушки до пяток.

Залитая солнцем улица была пустынна и угрюма. Не было ни одного автомобиля, ни одного подъезда, где бы можно было укрыться. Звать на помощь было бесполезно, ибо в этом случае улицы становятся еще более глухи и слепы. Я сунул здоровую руку в карман и сжал рукоятку пистолета. Френси стояла, испуганно прислонившись к выбеленной известкой стене.

Вдалеке послышался шум моторов.

– Ложись на дорогу, живо, – крикнул я Френси, а сам стал в дверном проеме, чтобы встретить преследователей огнем из пистолета. Френси, не говоря ни слова, побежала на проезжую часть и молча плюхнулась посредине ее.

Преследователи все еще не могли сломать дверь, а может, бармену удалось их утихомирить?

Автомобиль, это был хлебный фургон, остановился в двух метрах от распластавшегося на дороге тела. Дверь кабины распахнулась, и в это время в коридоре послышались тяжелые прыжки бандитов. Я выхватил пистолет из кармана и, тыча его в лицо насмерть перепуганному шоферу хлебного фургона, крикнул Френси, уже поднимавшейся с земли:

– В машину!

Мы успели как раз вовремя. Из темного проема двери на слепящий солнечный свет выскочило несколько человек. В руках у них было оружие.

– Ложись! – завопил я и, пригнувшись над баранкой руля, до конца выжал педаль газа. Пока фургон удалялся с места происшествия со спринтерской скоростью, о его кузов и кабину щелкали пули. Несколько из них пробили дырки в ветровом стекле.

Вскоре я смог выпрямиться, а фургон удалялся все дальше и дальше с места происшествия. Водитель сидел в углу и свирепо ругался.

– Бандиты проклятые… управы на вас нет… уже среди белого дня на честных людей нападаете!

Только мой пистолет мешал ему броситься на меня. Я остановил фургон в нескольких кварталах от дома О'Брайена, и мы вылезли. Когда я покидал кабину, я сказал шоферу:

– Вот тебе сотня, приятель, поправишь машину. А насчет бандитов ты прав. Давно пора навести в вашем городе порядок. Только вот некому это сделать. Правда, если бы все жители города смогли объединиться, то этой бандитской заразы давно уже не было бы. Ну, бывай!

Покинув фургон, мы с Френси пошли прочь под удивленным и недоумевающим взглядом шофера. Быстрым шагом мы свернули в переулок. Там я взял Френси под руку.

– Ты думаешь, что это были люди Красавчика?

Она кивнула.

– Я узнала одного из них. И потом, они действовали слишком открыто. Так можно действовать только на своей территории.

– Ну вот что. Отправляйся сейчас к О'Брайену. У тебя ведь есть ключ?.. На телефонные звонки не отвечай… Сейчас это самое безопасное место для нас.

– А ты?

– А у меня есть еще несколько небольших дел.

Я хотел было уже идти, но она удержала меня за рукав.

– Если ты нападешь на след, то не оставляй меня в стороне. У меня есть свои счеты с этими парнями.

Я внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Я только кивнул и направился в противоположную сторону.

Такси доставило меня к тому кафе, где мы были с Френси пятнадцать минут назад. Как я и предполагал, бандитов уже и след простыл. Мой «Бьюик» стоял там, где я его оставил. Бандиты, видно, не предполагали, что я уже успел обзавестись транспортом.

Я расплатился с таксистом и пересел в свою машину. Часы на приборном щитке показывали четыре часа. Я поехал в сторону казино «Зорро».

Казино в это время дня было закрыто. Остановив машину метрах в пятидесяти от входа, я вышел из нее. Все это время я ломал голову над тем, как смогли так быстро засечь меня головорезы Красавчика. Не иначе как весь бар был напичкан ими вчера, и они запомнили мое лицо. Значит, мне не стоило слишком афишировать свою физиономию перед казино.

Я посмотрел на бандюгу в черной маске, украшавшего фасад здания, и мне показалось, что он подмигнул мне. Я подмигнул ему в ответ и направился к небольшому проему между зданием казино и соседним домом. Ход вел в обширный двор, из которого был выход на соседнюю улицу. В углу здания казино с внутренней стороны находилась неприметная дверь, выкрашенная в зеленый цвет, краска в некоторых местах пооблупилась. Это был, по-видимому, черный ход.

Я осмотрелся вокруг. В углу двора стояли деревянные ящики, вокруг которых было разбросано сено. Через щели в ящике просматривался весь двор.

Я устроился в одном из ящиков, предварительно набросав в него сена. Перед собой я положил пистолет и стал ждать. Из внутреннего кармана я извлек плоскую бутылку виски, надеясь, что она поможет мне скоротать время.

Я хотел увидеть и запомнить как можно больше людей Красавчика и Рона, чтобы затем спокойнее ориентироваться в этом городе. С меня вполне достаточно сегодняшнего происшествия. Следующий раз может оказаться для меня последним.

Я отхлебывал виски, не забывая при этом посматривать в щели ящика. Долго ждать не пришлось. Первым, кого я увидел, был один из сегодняшних моих преследователей. Я не без злорадства отметил, что он был очень расстроен и раздражен…

За три часа моих наблюдений память зафиксировала десятков семь рож самого разного пошиба.

Примерно в семь часов я выбрался из своего убежища, оставив там как след моего пребывания бутылку из-под виски.

На половину восьмого у меня была назначена встреча с О'Брайеном, после которой мне предоставлялась возможность провести ночь в тюрьме.

Я вернулся к «Бьюику».

О'Брайен ждал меня, сидя на лавочке у выхода с бульвара Президента. Заметив мою машину, он поднялся и направился ко мне. Я распахнул дверцу, и он сел рядом со мной.

– Как поживает полиция? – осведомился я у О'Брайена.

– Есть куча новостей. Поехали куда-нибудь, и я тебе все выложу.

– К вам не поступало заявление о разбойном нападении на некое кафе?

О'Брайен невесело улыбнулся.

– Охота началась?

– Да. И для кого-то она кончится очень плохо… я не имею в виду себя…

– Ты слишком самонадеян. – О'Брайен отвернулся и посмотрел в окно.

– Ничуть, – возразил я. – Эти сосунки не понимают, с кем имеют дело. Они считают, что меня можно взять голыми руками, но это не так. За время службы в армии я обучался таким штукам, от которых может стошнить любого. – Я хрипло засмеялся, представив себе некоторых из них.

– Ладно, вояка, останови здесь, – О'Брайен указал на потемневшую от времени вывеску. – Это вполне безопасная забегаловка. Ее хозяин мой друг. Отведи машину на стоянку, она за углом.

Я так и сделал. Хозяин заведения оказался невысоким полным человеком с беспокойно бегающими глазами. При виде нас его круглое лицо расплылось в улыбке.

– О, мистер О'Брайен, давненько вы не бывали у меня. Сейчас я вам устрою отдельный кабинет.

Он что-то сказал официантке и продолжал:

– Я вас сам обслужу. У меня появилось новое блюдо: миноги по-кубински…

– Надеюсь, они не пахнут коммунизмом, – пошутил О'Брайен.

– О нет, это самые добропорядочные миноги в мире, – улыбнулся хозяин.

Мы с О'Брайеном устроились в небольшом, но уютном кабинетике, где приятно проводить время с женщиной. Миноги действительно были отменные, а коньяк, что нам подали, был не менее двадцатипятилетней выдержки. Он был заключен в хрустальную бутыль и отбрасывал на стол янтарную тень.

Еще за едой, не теряя времени, О'Брайен приступил к новостям:

– Сообщение о тройном убийстве на берегу не поступало целый день! Тогда я отправил туда катер береговой охраны, сказав им, что, возможно, там находится база контрабандистов. Но должен тебя разочаровать: все, что они там обнаружили, заключалось в следах от пуль в стенах дома и нескольких пятнах крови на песке. Вот и все.

Я пожал плечами.

– Что ж, мне это только на руку, полиция ведь выключается из игры. Значит, выпадов можно ожидать только от гангстеров… Только вот мне не совсем понятно, зачем им надо было убирать трупы?

– А почему ты уверен, что это люди Красавчика?

И тут вдруг что-то мелькнуло у меня в голове, что-то очень важное, какое-то воспоминание, за которое можно было бы ухватиться, как за ниточку, и распустить весь клубок, но… оно сразу же и исчезло. Я мучительно пытался восстановить его, но у меня ничего не вышло.

– Что с тобой? – спросил О'Брайен.

– Нет, ничего, – махнул я рукой. – Продолжай.

– Теперь насчет убийства привратницы в доме на Репаблик-авеню. Вероятно, она знала этого человека. Она открыла ему дверь, он вошел и, улучив момент, когда она отвернулась, поднял с пола массивный табурет и опустил его ей на голову. Вот и все. Удар пришелся по темени, и смерть наступила мгновенно. Произошло это в промежутке между одиннадцатью и часом дня.

– Понятно, – кивнул я. – Значит, убийство произошло незадолго до прихода Френси.

– Выходит так, – согласился О'Брайен.

– Как там Алиса Керью?

– Меня полностью отстранили от дела. Теперь ее допрашивает сам капитан. Никаких сведений для общественности не дается, поэтому наша столь красноречивая пресса сейчас словно воды в рот набрала.

– А Ковач?

– После того, как ты мне сказал, что его нанял д'Эссен, я начинаю понимать его поведение. Ходят слухи, что он упорно хочет склонить ее к признанию в убийстве и на основе этого строит свою защиту. Встречаться он ни с кем не желает, а с тобой тем более. Вероятно, предупрежден д'Эссеном, что некий тип будет искать с ним встреч.

– Ну, теперь это и не нужно, – отмахнулся я.

Мы покончили с едой и принялись за напитки.

– Пей, пей, – ухмыльнулся О'Брайен. – Сегодня тебе предстоит тяжелое испытание.

Я закурил сигарету и, сыто отдуваясь, сказал:

– Итак, полицейский О'Брайен, алкоголик Эл Уолкер весь внимание. Он хочет, нет, он просто мечтает провести ночь в каталажке.

О'Брайен серьезно кивнул и сказал:

– Сейчас тебе надо немножко выпить, чтобы ты был в соответствующей форме. Тебе необходимо казаться мертвецки пьяным и вместе с тем вполне членораздельно отвечать на вопросы. От тебя должно нести самым отвратительным перегаром, и поэтому я приволок вот что.

О'Брайен достал из кармана своих форменных брюк бутылочку с мутноватой жидкостью.

– Это пойло гонят на всех фермах. Я взял его из музея вещественных доказательств. Разит сивухой на целую милю, и если ты будешь искусно притворяться, никто не заподозрит в тебе трезвого.

Я взял бутылочку в руки, повертел ее, открыл пробку и понюхал. После прекрасного коньяка в нос мне ударил омерзительный запах, и я поспешил закупорить бутылку.

– Ладно, – сказал я. – Приходилось пить и не такое.

– Камера, в которую тебя посадят, находится напротив камеры, где содержится мисс Керью. Коридор, который разделяет камеры, – полтора метра. В коридоре находится лишь один охранник, двое других наверху. Утром заплатишь четвертак штрафа, и тебя отпустят. Сколько у тебя с собой денег?

Я пожал плечами.

– Тысячи полторы…

– Богато живешь. Давай их сюда.

– Зачем?

– Отберут и свалят на воришек.

Я оставил себе четыре десятки, а остальные деньги протянул через стол О'Брайену. Он взял их и засунул в карман.

– Комиссариат – в двух шагах. Сейчас пей эту гадость, и пойдем. За пару домов до него я стану тебя волочить, как пьяного, и сдам на руки дежурному. Остальное уже твое дело.

Я освободил один стакан и вылил туда самогон. Стакан наполнился до краев. Я послал приветственный жест О'Брайену и опрокинул в себя остро пахнущую жидкость.

Глава 7

Камера, в которую меня втащили два дюжих фараона, была просторна и довольно уютна. На лавках вдоль стен спали два человека неопределенного возраста. Их заросшие недельной щетиной лица и покрасневшие носы с синеватым оттенком выдавали в них пьяниц со стажем. Я в своем заляпанном в нескольких местах грязью костюме и с осоловевшими глазами казался настоящим лордом на фоне этих парней. Я прилег на лавку, повернув голову в сторону коридора. Сквозь железную решетку я мог видеть камеру напротив. Там, на нарах, поджав к подбородку ноги, сидела девушка. Она безучастным взором проводила полицейских, притащивших меня, и снова углубилась в свои мысли.

Это была Алиса Керью – человек, из-за которого заварилась вся каша. Я смотрел на нее во все глаза. Да, она была красива даже на этих нарах и при этом тусклом свете электрической лампочки. Темно-рыжие волосы свободно рассыпались по плечам, открывая чуть продолговатое худощавое лицо. От пережитого под глазами у нее залегли глубокие тени. Я встал и подошел к решетке.

Полицейский, дежуривший в коридоре, сидел в самом дальнем конце и высвистывал какой-то модный мотивчик. Этот звук долетал до меня. Значит, если буду говорить тихо, он вряд ли расслышит что-либо.

– Мисс Керью, – шепотом позвал я. – Мисс Керью.

Она встрепенулась и непонимающе уставилась на меня.

– Мисс Керью, – сказал я. – Мне нужно с вами поговорить.

– Кто вы такой? – громко спросила она.

– Говорите шепотом, – перебил я ее и приложил палец к губам. – Он может нас услышать. – Я кивнул в сторону охранника.

Она выжидающе посмотрела на меня.

– Меня зовут Эл Уоркер. Я пробрался сюда, чтобы поговорить с вами. Я был другом вашего отца, может быть, он писал вам обо мне.

– Да, да, что-то припоминаю… Я помню, отец писал, что вы вместе воевали во Вьетнаме.

– Точно, – я отчаянно закивал головой. – Я обещал вашему отцу, что буду заботиться о вас, и когда приехал, то узнал… что вы арестованы по обвинению в убийстве.

– Я не убивала Роберта, – в запальчивости крикнула она.

Свист в другом конце коридора оборвался. Я сделал Алисе знак, а сам отошел и прилег на лавку. Сладко посапывая, я через неплотно прикрытые веки наблюдал за коридором.

Послышались шаги, и показалась тень, а за ней и сам полицейский.

– Что вам угодно? – спросил он у мисс Керью.

– Прекратите свистеть! – сказала она. – Вы действуете мне на нервы.

Охранник рассмеялся, ответил какой-то непристойностью и удалился, насвистывая с еще большим усердием. Когда он окончательно исчез из поля нашего зрения, я снова поднялся на ноги и подошел к решетке.

– Нельзя быть такой неосторожной, – сказал я ей. – Это единственная возможность с вами поговорить. Ведь вы сейчас спецузник.

– Я знаю, – ответила она, горько опустив голову.

Я коротко изложил ей свои действия в городе, опустив лишь некоторые детали. В конце я добавил:

– Чтобы лучше продвигалось расследование, я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Задавайте, – сказала она.

– В каких вы были отношениях с младшим д'Эссеном?

– Мы были любовниками, – ответила она, нисколько не смущаясь.

– Вы любили его?

– Нет, но он мне нравился. Во всяком случае, он был гораздо лучше других. Так мне казалось.

– У него были враги?

– Точно не могу сказать. Мне он ничего не говорил. Он был очень милым парнем. Он никому не мог причинить вреда.

– Говорили, что последнее время он был чем-то озабочен. Вы знаете, в чем дело?

Она сцепила руки и несколько раз сжала их.

– Видите ли, он хотел жениться на мне, но родители не позволили ему этого сделать. Тогда он сказал, что заставит их дать согласие на брак. И с тех пор он был чем-то занят: куда-то ходил, ездил, часто исчезал на несколько дней…

– Почему он хотел обязательно получить разрешение на брак от родителей? По-моему, сейчас можно обойтись и без этого.

– Если бы он женился без разрешения родителей, то остался бы без единого цента. Так обещал ему отец.

– Понятно.

Мне зверски хотелось курить, но я рисковал привлечь внимание охранника, и поэтому мне приходилось сдерживаться.

– Как вы относились к Джеку Холидею?

– Относилась?.. – глаза ее расширились.

– Да… он тоже, – проговорил я. – Но сейчас лучше об этом не думать.

– Он совсем недавно сошелся с Робертом. У них были какие-то дела. А в общем это был милый парень. Жаль, что так вышло.

– Какие у них были дела?

– Я точно не знаю, но, по-моему, что-то связанное с наркотиками. Однажды я нашла в пиджаке Роберта пакетик с марихуаной. Я спросила у него, что это значит, но он ответил грубо, чтобы не совала нос в мужские дела. Потом за ним зашел Холидей, и они куда-то ушли.

– А он сам не употреблял наркотики? – допытывался я.

– Нет, – она решительно покачала головой. – Я это точно знаю. Ни он, ни Холидей наркотиков не употребляли.

– Почему вы так решили? – меня заинтересовала эта девушка, которая, по-видимому, имела за плечами богатый житейский опыт, и я предугадал ответ:

– Наверное, сами когда-то?..

Она открыто смотрела мне в лицо.

– Вы угадали. Это продолжалось полгода. Но теперь с этим покончено. Мне это чуть не стоило жизни.

Я кивнул, соглашаясь.

– У Роберта был ключ от вашей квартиры?

– Конечно.

– Его не нашли на теле… – проговорил я, ни к кому не обращаясь. – Он мог дать его кому-нибудь?

– Не знаю.

– Ну, хорошо. А что происходит в тюрьме?

– Ковач говорит, что, если я признаю свою вину, он постарается, чтобы мне дали не больше пяти лет.

– Не делайте такой глупости, – предостерег я ее. – Что необычное в поведении Роберта вы заметили в последнее время?

– Ничего… вот только…

– Ну!

– Дня за два до… до его смерти он купил акваланг. Я спросила, зачем он ему, но он пробормотал что-то невнятное. В тот день он у меня не ночевал.

– А куда он поехал?

– Я не знаю. На следующий день он был подавлен, и в то же время у него был вид, как будто он сделал что-то давно задуманное…

– А как он относился к своей мачехе?

– Он ее не любил. И не любил разговоров о ней.

Потом она посмотрела на меня умоляющим взглядом и прошептала:

– Заклинаю вас, помогите мне.

На следующий день, после уплаты штрафа в двадцать пять долларов, я был выпущен на свободу. О'Брайен ждал меня в том же кабачке, где мы ужинали накануне. Стол был уже накрыт, и лейтенант прикладывался к аперитиву. Я пожал ему руку и уселся в мягкое кресло.

– Боже, какое блаженство, – пробормотал я. – Проспать всю ночь на этих скамьях все равно, что попасть под колеса тридцатитонного грузовика.

О'Брайен весело улыбнулся.

– Государству надо увеличить бюджет на содержание полиции, чтобы тюрьмы были с мягкими диванами.

Я махнул рукой.

– Все равно эти деньги пойдут в спортивный фонд полиции.

У О'Брайена было осунувшееся лицо, а под глазами появились синяки.

– У тебя, я вижу, тоже была неспокойная ночь.

– Да ну, – О'Брайен смущенно улыбнулся.

Было очень любопытно видеть, как на лице такого солидного мужчины играет застенчивая улыбка.

– Эта девочка настоящая чертовка.

– Кто? Френси? – изумился я.

О'Брайен, все еще не избавившись от смущения, кивнул. Я захохотал так громко, что перепуганная физиономия хозяина заведения появилась в дверях кабинета.

– Где она сейчас?

– Она боится выходить из дома. Говорит, что ее могут убить.

– Она права, – подтвердил я. – Сегодня я займусь устранением этого недоразумения.

– Каким образом?

– Поговорю с этими молодчиками, Роном и Красавчиком, с глазу на глаз.

– Может быть, не стоит этого делать? У них хорошая охрана.

– А у меня есть пистолет, – злобно ответил я. – Я оставил его в машине.

О'Брайен покачал головой.

– Не нужно говорить мне такие вещи, ведь я представитель закона.

Накопившаяся за эти дни злоба на этот город вырвалась наружу.

– С этим сбродом можно разговаривать только на языке оружия, О'Брайен. И если этого не в состоянии сделать полиция, то найдутся люди, которым эта работа доставит лишь удовольствие. Когда бандиты убивают ни в чем не повинных людей, это ничего, но, когда стреляешь в бандита, нужно помнить о законе, так, что ли? В данный момент можно действовать только с позиции силы.

О'Брайен нисколько не обиделся. Он только грустно смотрел на меня…

– Я уже говорил тебе, Эл, что здесь не Вьетнам и сейчас нет войны.

– Ошибаешься, – перебил я его. – Сейчас идет самая настоящая война. Гремят выстрелы, взрываются бомбы, умирают люди. Ты выйди вечером на улицу. Они пустынны. Люди боятся выйти вечером из дома, опасаясь получить нож под ребро или пулю в живот всего-то из-за десяти долларов. Сейчас война, Лесли, и важно, чтобы закон вышел победителем в этой войне, даже если придется прибегнуть к беззаконию.

– Хорошо, – согласился О'Брайен. – Возможно, в чем-то ты и прав. Два года назад я получил по носу, когда решил бороться с ними законным путем. Возможно, ты и прав…

– Лесли, – спросил я. – На каком уровне сейчас в городе наркомания?

О'Брайен пожал плечами.

– За те два года, что Красавчик пришел к власти, она увеличилась почти вдвое.

– Каким образом доставляются наркотики?

– Если б я знал… Но скорее всего морем.

– Вы не пробовали обыскивать суда?

– Конечно же. В течение трех месяцев ежедневно, но ничего не было обнаружено, а употребление наркотиков осталось на прежнем уровне.

– Ты знаешь, где живут Красавчик и Рон?

О'Брайен достал из кармана рубашки записную книжку и раскрыл ее.

– Храню их адреса, как адреса любимых, – усмехнулся он. – Записывай.

Я записал. Потом я в двух словах передал О'Брайену содержание разговора с мисс Керью.

– Да, – проговорил О'Брайен. – Возможно, этот паренек докопался до торговцев наркотиками. Но зачем ему это было надо?

– Вот это нам и предстоит выяснить.

– Где тебя искать? – спросил О'Брайен.

– Я сам тебя найду. Ты будешь в управлении?

– Да, или дома.

– Передай Френси, что мы близки к финалу.

Красавчик жил в центре города, среди пустующих вилл, которые неизвестно кому принадлежали, в одном из особняков воротил средней руки.

Его вилла была обнесена невысоким каменным заборчиком, обвитым зелеными языками плюща. В просветы между деревьями можно было видеть часть одноэтажного строения с двухскатной крышей.

Я оставил машину в двух кварталах от виллы и, сунув в карман пистолет, неторопливым прогулочным шагом направился к усадьбе. Пройдя немного вдоль забора, я, не обнаружив ничего подозрительного, перемахнул через забор.

Мягко ступая по траве, переходя от дерева к дереву, я наконец подошел к зданию. Пока я пытался рассмотреть его получше, кто-то меня окликнул:

– Ты чего это, парень?

Я резко повернулся и чуть не упал. В двух шагах от меня стоял парень непримечательного вида в черном костюме и красной рубашке. Он был крепкого сложения, и я охотно померился бы с ним силою, если бы у него в руке не темнел револьвер.

– Здесь живет Монти Кренг? – спросил я.

– Чего, чего? – он сощурил глаза и подозрительно посмотрел на меня.

– Я ищу Монти Кренга, – разъяснил я ему, а сам незаметно направил руку к карману, где лежал пистолет.

– Здесь такого нет, – немного подумав, сказал парень. – А ты кто такой?

– Я друг Монти Кренга. Может, ты мне скажешь, как мне найти моего друга, Монти Кренга?

Парень окончательно оторопел и смотрел на меня непонимающим взглядом. Пистолет он уже опустил. Это дало мне возможность, как бы невзначай, приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки. Мгновенно я вытащил из кармана свой пистолет и со всего размаху трахнул его по макушке. Парень без звука повалился в высокую траву. Я нагнулся, поднял его пистолет и положил к себе в карман. Затем, подхватив парня под мышки, я прислонил его к дереву. Пристегнув его ремнем к стволу, я засунул ему в рот кляп, который сделал из носового платка.

Дверь на веранду была приоткрыта, и я вошел, плотно притворив ее за собой. Прихожая была обставлена в стиле модерн. Но Красавчика нигде не было.

«Неужели еще спит», – пробормотал я про себя и повернул ручку двери, которая, по моим соображениям, должна была вести в спальню. Дверь без звука отворилась, и я остался стоять на пороге.

На широкой кровати Красавчик вовсю трудился над черноволосой женщиной, которая периодически гортанно издавала не то всхлип, не то стон. Судя по всему, Красавчик был большим мастером своего дела. Приглядевшись, я вдруг, к величайшему своему изумлению, обнаружил, что черноволосая женщина – не кто иная, как миссис д'Эссен.

Я тихонько свистнул, но, вероятно, это получилось слишком громко, так как Красавчик вскочил словно ошпаренный крутым кипятком, мгновенно прекратив свое занятие.

Я широко улыбнулся ему, но он, видно, не поверил моему радушию и с быстротой пантеры кинулся к своим вещам, которые висели на стуле. Он не долетел каких-то полметра, потому что носок моего ботинка, направленный ему в ухо, изменил траекторию его прыжка, и он со всего размаха врезался в зеркало, которое было прислонено к стене.

– С приятным пробуждением, – сказал я, освобождая его пиджак от оружия.

Миссис д'Эссен неуверенно пыталась закричать, но Красавчик крикнул:

– Заткнись, сука!

И она замолчала. Красавчик был крепким парнем, если такой удар не свалил его с ног. Он поднялся с пола и, хрустя по осколкам зеркала, хмуро взглянул на мой пистолет.

– А где Боб? – спросил он.

– Он крепко уснул, – ответил я.

– Что тебе нужно от меня? – спросил он.

– Потолковать наедине.

– Что ты смотришь! – вдруг завопила миссис д'Эссен. – Дай как следует этому мерзавцу.

Она спрыгнула с кровати в чем мать родила и бросилась на меня. Я снизу ударил ее стволом пистолета по лицу. С громким воплем она отлетела в угол, но вскочила и снова бросилась на меня. Я отошел на полшага назад, и она пронеслась мимо, как торпеда. С такой же скоростью она врезалась в стену, после чего рухнула на пол и больше не шевелилась.

– Может, она умерла? – спросил я с надеждой.

Красавчик нагнулся над ней.

– Нет, но она здорово ушиблась.

– Нам нужно с тобой о многом поговорить, – сказал я.

– Ты позволишь мне одеться?

– Да, конечно.

Я присел на журнальный столик.

Красавчик молча натянул трусы и брюки, потом сунул ноги в домашние тапочки.

– Пойдем в гостиную, – предложил он.

Я не имел ничего против, и мы устроились в большой комнате друг против друга. На коленях у меня лежал пистолет. Еще два оттягивали мне карманы. «Скоро я займусь коллекционированием оружия», – подумал я.

– Кто убил Роберта д'Эссена? – спросил я.

Красавчик пожал плечами. На него было жалко смотреть.

– Не знаю. И это все, что ты хотел узнать? Я повторяю – не знаю.

– Хорошо, – усмехнулся я. – Начнем с другого конца. У кого вы получаете наркотики?

– Какие наркотики? – изумился Красавчик.

Я взял в руки пистолет и встал.

– Если ты будешь морочить мне голову, я убью тебя.

Я не шутил, и Красавчик прекрасно это видел.

– Итак, я слушаю.

– Наркотики я получал по почте.

– Кто же их тебе посылал?

– Не знаю, – увидев, что я поднял пистолет, он закричал: – Да я же действительно не знаю! Каждый раз нам звонили по телефону, говорили количество и назначали цену.

– Как вы расплачивались?

– Оставляли деньги в почтовом ящике.

– Кто ваш шеф и как это все началось?

– Два года назад мне по телефону предложили финансовую поддержку, причем в таких размерах, что это давало возможность держать в руках весь город. Вот уже два года шефом является этот человек, который звонит по телефону.

– Какие указания давались насчет меня?

– Отправить на тот свет, и как можно скорее, – угрюмо сказал он.

– Когда было дано это указание?

– Вчера после полудня.

– А почему же тогда Кид с приятелями пытались прикончить меня еще раньше?

– Кид? – неподдельно изумился Красавчик. – Я распорядился, чтобы они проследили за тобой. Уж очень ты мне показался подозрительным. Я не получил от них никаких известий…

Настала моя очередь удивляться.

– Значит, ты не знаешь, где они?

Он помотал головой.

– Может, ты мне скажешь, что с ними?

Такого поворота я не ожидал. Я был уверен, что трупы убрал Красавчик со своими людьми.

– А ты не пытался узнать, кто твой шеф?

– Пытался. Один раз оставил в тайнике человека. Больше я его не видел.

– Что произошло с полицейским агентом Коулом?

– А-а, – Красавчик махнул рукой. – Этот человек был от старой лисицы О'Брайена. Один из моих парней опознал его. А таким только одна дорога.

Красавчик красноречиво провел большим пальцем по горлу.

– Тебя мало будет повесить, Жюльен, – сказал я. Он бросил на меня быстрый взгляд:

– Тебе никто не поверит.

Я усмехнулся и достал из кармана сигарету левой рукой. Она все еще побаливала, хотя я почти забыл о ране.

– Поверят, когда я покажу твой тайник.

Красавчик вскочил, но я выстрелил, и его рука, перебитая в локте пулей, повисла плетью вдоль туловища. Он схватился рукой за рану, и между пальцев потекла неправдоподобно красная кровь.

– Следующая пуля будет в ногу, – пообещал я. – А третья – в голову. Ну, так где же твой тайник?

– Под скалой «Одинокий палец». Там есть грот.

– Хорошо, – не смог скрыть я довольной улыбки. – Но если ты соврал, лучше признайся сразу. Мы ведь вместе проверим. И если там ничего нет, назад ты уже не вернешься.

– Все верно, – поморщился он.

Я посмотрел на него и остался доволен. Гримаса боли перекосила его лицо.

– Теперь ты возьмешь трубку и дашь отбой по всем каналам. Чтобы меня и Френси никто не трогал. Ясно?

Он кивнул. Я принес ему телефон. Видя, что он по-прежнему зажимает рану рукой, я взял с журнального столика салфетку и кинул ему:

– Завяжи.

Он туго перевязал руку выше раны. Затем, оставляя на белом телефоне кровавые следы пальцев, он стал набирать номер. Когда все было кончено, я сказал:

– А теперь я отвезу тебя в такое место, где ты сможешь отдохнуть, пока я не закончу в этом городе свои дела.

Я хотел ободряюще улыбнуться ему, но тут заметил за своей спиной движение, вернее, что-то мелькнуло на полированной поверхности стола. Я хотел повернуться, но тут страшный удар обрушился на мою голову.

Я свалился с кресла и выронил из рук пистолет. Я почувствовал, как из раны на голове потекла кровь. Судорожным движением я скреб пальцами ковер, пытаясь дотянуться до оружия. Но нога Красавчика придавила его к полу.

Сквозь кровавую пелену я увидел миссис д'Эссен с большой хрустальной вазой в руках. Я попытался встать, но тут еще несколько ударов вышибли из меня сознание и волю к сопротивлению. Я упал, и меня поглотила ласковая ночная тьма.

Глава 8

Пробуждение мое было длительным и мучительным. Сначала какой-то частью своего разума я осознал, что я жив, а потом пришла боль. Она распространялась от затылка, потом захватила область позвоночника и, наконец, охватила все тело. Я попытался открыть глаза, но они были словно слеплены чем-то. Я поднял руку и, к своему удивлению, обнаружил, что движется она очень легко. Со второй рукой было хуже, вероятно, открылась рана. Я потрогал глаза. Они были покрыты жесткой коркой спекшейся крови. Я оторвал ее и открыл глаза. Сначала все покрывала тьма, но потом я различил свет, слабо лившийся сверху.

Я потрогал руками голову. Она была также покрыта коркой спекшейся крови. Но рана на голове была маленькая и уже не кровоточила. Я попытался встать, но нога моя поскользнулась на влажном полу, и я упал снова.

Мое теперешнее положение невольно вызвало в памяти то, как я после контузии две недели скитался по джунглям. Отряд сержанта Пирсона был уничтожен за какие-то несколько минут, а сам он еще раньше попал в яму-капкан, где корчился на отравленных кольях. Кто-то из ребят из сострадания пустил ему пулю в лоб.

А через несколько часов был этот бой. Вьетнамцы, словно остервенелые, бросились на нас с самодельными бомбами. Одна такая бомба разорвалась в двух метрах от меня. Я не знаю, как остался жив. Когда я очнулся, то так же, как и сейчас, не мог сообразить, где нахожусь. Я не слышал ничего. В моих ушах стоял оглушительный монотонный гул. От отряда, как я увидел, остались лишь клочки пятнистой грязно-зеленой материи на выжженной напалмом земле.

Я долго не мог подняться. Мои ослабевшие ноги скользили по покрытой росой траве, но я все же встал и пошел. Я блуждал по этим проклятым джунглям две недели, а когда появился в расположении какой-то части, небритый, в растерзанном комбинезоне, волоча за собой винтовку, в которой остался один патрон, меня приняли за призрак.

Как ни странно, эти воспоминания придали мне сил. Я уперся рукой и наконец выпрямился. Я стоял, чуть пошатываясь и осматривая свою темницу.

Она представляла собой каменный мешок размером с небольшую комнату, которая терялась в темноте. Потолок располагался на высоте пяти метров, и там же, на самом верху, находилось маленькое зарешеченное окошечко. Через это окошечко доносился шум моря и изредка долетали брызги соленой воды. Рядом в стене были вбиты металлические скобы, которые вели к вделанному в потолок люку. Люк наверняка был закрыт, поэтому не стоило и лезть туда.

Пол был покрыт какой-то слизью, а кое-где валялись морские водоросли.

Я несколько раз присел, распрямил плечи и проверил состояние рук и ног. Все было в порядке, если не считать того, что рана на голове все еще продолжала болеть. Я обошел этот подвал, но ничего утешительного для себя не нашел. «Почему они меня не убили?» – подумал я, но не нашел ответа на этот вопрос. Размяв немного ноги, я решил вздремнуть, так как ничего другого не оставалось.

Я выбрал место посуше, подстелил под голову пиджак и погрузился в беспокойный сон.

Проспал я, наверное, часов пять. Точно я определить не мог, так как Красавчик или его подручные лишили меня не только часов, но и содержимого всех карманов. Даже сигарет не оставили.

При мысли о сигаретах мне страшно захотелось курить. Я тщательно выворачивал карманы, но безрезультатно. Единственным трофеем была горстка смешанного с пылью табака. Я выбросил его на пол и снова опустил голову на импровизированную подушку.

Но заснуть я не мог. Меня мучила мысль о курении, к которой потом присоединилась и мысль о еде. «Когда тебе хочется есть, – говорил сержант Пирсон, – подумай о крови врага, который обрек тебя на голод». Интересно, сержант Пирсон думал о крови врага, когда висел на кольях в яме? Как бы то ни было, а я стал думать о Красавчике. Что он сейчас поделывает? По всей вероятности, выясняет, кто еще вместе со мной занят расследованием. В таком случае О'Брайен в опасности.

Я в бессильной ярости стиснул зубы. О, если бы мне добраться до Красавчика! Уж он бы умер у меня не легкой смертью от пули. А что, интересно, делает мой приятель Рон Флетчер? Постепенно мои мысли стали путаться, и я задремал. Когда я проснулся, в маленьком окошке под потолком было видно вечернее небо и одинокую звезду, которая сияла неправдоподобно ярко в этой кромешной тьме.

«Они хотят уморить меня голодом!» – вдруг мелькнула у меня страшная мысль. Вот почему они сразу меня не застрелили, а оставили гнить в этой преисподней. Чем дольше я думал об этом, тем больше убеждался в правдоподобности этого предположения. Смерть показалась мне настолько реальной и близкой, что я даже вскочил на ноги, словно надеясь отогнать ее.

Я пережил все ужасы войны, вернулся на родину и теперь должен умереть. Смерть будет мучительной, подумал я. Потом мои руки машинально стали шарить по поясу, расстегивая и стаскивая ремень не гнущимися от холода пальцами. Я быстро сделал петлю и, сам удивляясь своей деловитости, стал прикидывать, на какую скобу ее прицепить. Потом я поднялся по скобам к решетке и пристегнул ремень к ней. Мне страшно не хотелось этого делать, но я не мог доставить удовольствие Красавчику, который будет приходить каждый день и смотреть на мое истощенное голодом тело, наблюдая, как смерть неотступно овладевает мною. Это было мучительно! От одних только этих мыслей сознание мое мутилось.

Перед моими глазами, как в фильме, который пустили со скоростью, в тысячу раз превышавшей положенную, пронеслись события последних дней. Я сунул голову в петлю. Уже тогда, когда я оторвал ноги от скобы, в моей памяти возникла Алиса Керью, с лицом, прижатым к металлическим прутьям решетки. «Заклинаю вас, помогите мне», – сказала она… Неоплаченный долг Джону Керью.

Непослушными руками я пытался сорвать с себя петлю, захлестнувшую шею и вытягивающую из меня остатки жизни… Неоплаченный долг Джону Керью – пронеслось у меня в голове. Неоплаченный долг Джону…

Мир взорвался у меня перед глазами цветными красками калейдоскопа. Что-то ударило меня сверху. Острая боль пронзила тело. Но это все были пустяки.

Я знал, что я жив.

Под тяжестью моего тела решетка, вмонтированная в проем окна, была вырвана из гнезда, и я упал на каменный пол с пятиметровой высоты. Я поднялся на ноги и ощупал себя. Ничего не было повреждено. Я поднял голову. Там, в проеме окна, на небосклоне по-прежнему сияла одинокая звезда.

Моя звезда.

Но теперь во мне уже проснулась ненависть.

Я подобрал с пола пиджак и, вцепившись в скобы, полез наверх. Окошечко было маленьким, и я с трудом протиснул туда свои плечи.

Внизу, в двух метрах от меня, плескалось море. Вверх уходила гладкая бетонная стена метров шести высотой. Оттолкнувшись от края уступа, на котором я стоял, я прыгнул в воду. От холодной воды перехватило дыхание. Вынырнув, я медленно поплыл вдоль бетонной стены. Через несколько метров моя рука наткнулась на железную лесенку, всю заросшую водорослями. Вцепившись в нее негнущимися пальцами, я стал подниматься. Вода потоками стекала с меня.

Поднявшись по лесенке, я очутился на ровной бетонной площадке, освещаемой призрачным светом луны. Тень, которую отбрасывала моя фигура, выросла до невероятных размеров. Неподалеку от берега стояло какое-то судно, поблескивая огнями. Я пересек бетонную площадку и оказался возле каменного строения. Разыскав дверь, я увидел, что из-под нее пробивается узкая полоска света. Длинное окно, похожее на бойницу, было занавешено, но между шторами оставался узкий просвет, в который я увидел человека, сидящего на стуле перед дверью. На коленях у него лежал автомат.

Я прошел дальше вдоль стены. Она привела меня к пропасти из бетона, в которой тоже плескалась вода. Вдоль дома шел узкий, всего в полфута, карниз. Из окна, которое находилось в десяти метрах от угла, лился неяркий свет.

Я сбросил с себя мокрую одежду и, оставшись в одних плавках, ступил на карниз босыми ногами.

Прижавшись всем телом к стене, я ощущал холод мертвого камня, напоминающий мне холод смерти, который я пережил некоторое время назад.

Шаг за шагом я продвигался к освещенному окну. И когда уже был совсем близко, я услышал голоса.

Их немного приглушал шум моря, вернее, волн, бьющихся о бетон, но тем не менее я слышал отчетливо каждое слово.

– …не хотел, чтобы вы знали, кто я такой, но обстоятельства сложились так, что дальнейшая конспирация была бы просто бессмысленна. – Этот голос был мне знаком, но я никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.

– Да, в связи с этим убийством обстановка накалилась до крайности.

Это без сомнения был голос Красавчика.

– Капитан Блейк – глупый осел, – проговорил первый голос. – Он до того засекретил эту девчонку, что только у глупцов не может возникнуть подозрение, что здесь не все чисто.

– И этот парень наделал нам много хлопот, – послышался третий голос.

«Рон, – усмехнулся я. – И ты здесь. Ну что ж, зато одним махом уничтожу все змеиное гнездо».

– Об этом потом, – сказал первый голос. – Сначала о сложившейся ситуации. В городе за последние дни было замечено много людей Кей-Кея. Что-то затевается.

– Это серьезное осложнение. Может, они что-нибудь пронюхали о нашем складе?

– Не думаю, – сказал Красавчик. – Это знает только тот тип – Уолкер, что сейчас в подвале. Он никому не мог об этом сообщить.

– У Кей-Кея всегда был хороший нюх, особенно на то, когда у его противников начинаются неприятности, – услышал я голос Рона Флетчера.

– А почему вы сразу не убили Холидея? – спросил первый голос.

– Мы думали, что расправились с ним. Ребята увидели его машину на обочине шоссе, а под ней копавшегося в двигателе человека. Они трахнули его по голове и спустили вместе с машиной в пропасть. Только потом выяснилось, что это был механик с бензоколонки.

– Это была ваша ошибка, – сказал первый голос. – Это очень сфокусировало внимание вокруг дела об убийстве.

Я снова двинулся по карнизу. Когда свет упал на мое лицо, я заглянул в комнату.

За столом сидело трое. Красавчик, верный своей привычке, поигрывал скальпелем, Рон Флетчер сидел, положив руки на стол, как школьник, третьим оказался мистер д'Эссен. Он сидел, чуть развалясь на стуле, и дымил при этом сигарой.

– Что мы сделаем с этим парнем, Элом Уолкером? – спросил Красавчик. – Я думаю, что ему лучше подохнуть там без еды и питья.

– С врагами надо всегда рассчитываться быстро и без хлопот, – зло сказал д'Эссен. – А с этим Уолкером тем более. Это очень опасный человек. Он опасен всей нашей организации и поэтому должен умереть немедленно. Затем нужно разыскать этого О'Брайена. Вероятно, они работали вместе, иначе я не могу объяснить невероятную осведомленность Уолкера в делах города. А О'Брайен единственный полицейский города, который может взяться за это дело. И разберитесь с этой гардеробщицей Френси. Совершенно непонятно, почему она не выходит на работу и почему ее видели в обществе Уолкера, когда мы почти накрыли его?

– Хорошо, – Красавчик встал с места, кинул скальпель на середину стола. – Я пойду распоряжусь.

– Не надо, – медленно и спокойно сказал д'Эссен. – У меня есть к тебе еще одно маленькое дело.

Красавчик насторожился. Он стоял спиной к окну, и я видел, как его рука поползла к заднему карману.

– Не надо, – повторил д'Эссен.

В его руке появился пистолет, дуло которого было направлено в грудь Красавчику.

– Я совершенно не переношу, когда покушаются на то, что по праву принадлежит мне. И это правило распространяется на мою жену.

Красавчик, напружинив ноги, прыгнул по направлению к двери. Пуля настигла его в тот момент, когда его рука уже совсем было схватила дверную ручку. Пуля была выпущена из «кольта» 45-го калибра, поэтому лоб Красавчика разворотило, как снарядом из гаубицы.

Стукнувшись головой о косяк двери, Красавчик медленно сполз на пол. Его белый костюм был забрызган темно-багровыми сгустками, а через страшное отверстие во лбу был виден трепещущий, все еще живой мозг.

«Как пауки в банке», – подумал я и отвернулся.

Дверь распахнулась, и на пороге выросла фигура человека с автоматом в руках. Он окинул комнату взглядом и поморщился, увидев труп Красавчика.

– Все в порядке, – произнес д'Эссен. – Можете идти.

Когда он вышел, д'Эссен повернулся к побледневшему Рону Флетчеру.

– Вот и все, – проговорил он. – Теперь мы будем работать вдвоем. Он был слишком нерадивым. – Д'Эссен посмотрел на труп Красавчика. – Он допустил ряд промахов, из-за которых и обрушились на наши головы все эти неприятности.

Флетчер кивнул.

– Теперь надо ликвидировать Уолкера и О'Брайена, и тогда все пойдет своим чередом.

– О Боже, – вдруг ни с того ни с сего произнес д'Эссен. – Каким же дураком был мой сын. Ты знаешь, почему он стал подкапываться под меня?

– Нет.

– Потому, что я не разрешил ему жениться на этой маленькой потаскушке. И он решил докопаться до какого-нибудь темного пятна в моем прошлом. Дурак! Когда он мне все выложил, я хотел отправить его годика на два в психиатрическую лечебницу. Но не успел… Провести такое расследование только для того, чтобы девчонка, которая явилась причиной всего этого, досталась ему?! – д'Эссен разразился нервным смехом.

«Черт возьми! – подумал я. – Этого еще не хватало. Неужели вся эта каша, которую я заварил, была напрасной, и Алиса Керью действительно убила Роберта д'Эссена?»

Я задумался и чуть было не свалился в пропасть. Когда я снова посмотрел в окно, Флетчер уже поднялся и собирался идти.

– Сделай это без лишнего шума, – сказал д'Эссен. – Камень на шею и в воду. И Красавчика туда же.

Д'Эссен сидел за столом и курил сигару. А я стоял на узеньком карнизе и ломал голову, что предпринять дальше. С минуты на минуту мое исчезновение будет обнаружено, и они отыщут меня очень быстро. Тогда, как сказал д'Эссен, камень на шею и в воду.

Я стоял на карнизе, и кровь стучала в висках, отбивая секунды.

Несмотря на то что я был раздет, а с моря дул холодный ветер, меня обдало жаром. Если они начнут меня искать, то, возможно, не сразу обнаружат, и у меня будет шанс. Крохотный, но шанс.

Прошла минута, вторая…

Дверь распахнулась, и в сопровождении головореза с автоматом вбежал Рон.

– Его там нет! – проговорил Рон, едва отдышавшись от быстрого бега.

Д'Эссен не сразу понял, о чем он говорит. Но когда смысл сказанного дошел до него, он выскочил из-за стола. Лицо его побагровело.

– То есть как нет?

– Он выломал решетку и сбежал. – Рон все еще не мог прийти в себя.

– Как давно это случилось?

– Не знаю, – Флетчер почти плакал, и его голос сильно изменился.

– Обыскать все вокруг! Если он доберется до полиции, нам каюк. Он знает про тайник с наркотиками.

Рон кинулся из комнаты, но д'Эссен остановил его:

– Готовьте яхту к отплытию. Я сам туда скоро прибуду.

Они вышли вместе, сопровождаемые охранниками. До меня сразу же донеслись возгласы и торопливые шаги. Зажглись прожектора, осветив все вокруг.

Нельзя было терять ни минуты. Ухватившись руками за оконный переплет, я обеими ногами, стараясь производить как можно меньше шума, выдавил окно. Стекло с хрустом треснуло. Я ввалился в комнату, упал на четвереньки, но тотчас же вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной. Затем подошел к трупу Красавчика и приподнял его. Он неожиданно оказался тяжелым. Сунув руку в задний карман его брюк, я вытащил пистолет. Щелкнув затвором, убедился, что его магазин полон.

В этот самый миг дверь распахнулась, и на пороге вырос бандит с автоматом. Он уставился на меня ничего не понимающим взглядом, и я, не давая ему опомниться, нокаутировал его рукой, в которой был зажат пистолет. Он без звука повалился на труп Красавчика.

Я снял с него кожаную куртку и напялил на себя. Она была мне чуть маловата, но за неимением лучшего сойдет и такое. Я сунул пистолет в карман, а в руки взял автомат.

Теперь мне предстояло отыскать телефон. В комнате его не было. Значит, надо искать в других. Я вышел в коридор и увидел две двери. Я толкнул одну из них. Дверь распахнулась, и я зажег свет. Телефона не было.

– Свет! Там только что зажегся свет, – вдруг донеслись до меня крики, и я понял, что обнаружен.

Я подбежал к следующей двери, но тут откуда-то появился парень с автоматом в руке. Я нажал на спуск, и три пули превратили его голову в месиво из крови, мозгов и костей.

Дверь, к которой я подбежал, была заперта. Я выпустил очередь по замку, и дверь распахнулась как раз вовремя. В коридор влетела граната. Я прыгнул головой вперед, тараня дверь плечом. Когда я был уже в комнате, граната разорвалась со страшным шумом, и мне на голову посыпалась штукатурка.

Я встал на ноги и закрыл за собой дверь, но так, чтобы оставалась щель, через которую я мог наблюдать за коридором.

Света я не стал зажигать. Белый корпус телефона был и так виден в свете прожектора, который проникал через окно.

Я подтащил телефонный аппарат к двери и сел на пол. Почти на ощупь я набрал номер О'Брайена. В тот момент, когда сняли трубку, какая-то тень упала в коридор снаружи. Я опустил ее одиночным выстрелом.

– Хэлло! О'Брайен слушает, – услышал я знакомый голос.

– Это Уолкер.

– А я думал, что тебя уже нет в живых.

– Слушай и не перебивай. Я…

В коридор, поливая вовсю из автоматов, вбежали два головореза. Если бы я стоял, а не сидел на полу, я, несомненно, превратился бы в решето. Я почти в упор расстрелял их из своего автомата. Я видел, как пули впивались в грудь переднего бандита, оставляя черные дымящиеся отверстия.

Я торопливо заговорил в трубку:

– Я накрыл эту банду… Приезжай немедленно и захвати побольше своих людей. Больше десяти минут я не продержусь. Я нахожусь у пирса дока, по всей вероятности принадлежащего д'Эссену. Все.

Я повесил трубку и встал. Помещение было заполнено дымом. На полу валялись какие-то бумаги и стреляные гильзы. Дверь, прошитая в нескольких местах автоматными очередями, чуть покачивалась на петлях.

Бандиты что-то подозрительно притихли. Я подошел к окну и выглянул. Они подтаскивали бочки и укрепляли на них стальные лиcты. Наверное, они хотят под их прикрытием пробраться в коридор, а там беспрепятственно пристрелить меня или забросать гранатами.

Я разбил оконное стекло и выставил наружу дуло автомата, затем, нажав на спуск, несколькими очередями разогнал их, прервав тем самым их приготовления.

Двое остались лежать на земле. Я отошел от окна и правильно сделал. Бандиты сразу же ударили по окну из автоматов. В комнату полетели осколки битого стекла и щепки.

Затем очереди прекратились. Я, стараясь не шуметь, вышел в коридор и затем в другую комнату.

Бандиты продолжали свое занятие. Я снова выставил наружу автомат и дал длинную очередь. Но внезапно автомат замолк. Я передернул затвор, но он продолжал молчать. Я вынул магазин, он был пуст.

Пока они лупили по окну из автоматов, я выскочил в коридор. Там лежало три трупа. Тот парень, которого я нокаутировал, вероятно, успел смыться.

Я собрал оружие убитых. Теперь я имел два пистолета с полными обоймами и два полузаряженных автомата.

«Если я что-нибудь не предприму, то через минуту они могут меня прикончить», – подумал я. Нужно было искать какой-то выход. Возбужденные голоса бандитов я слышал уже у самой двери.

«Вход на чердак, – мелькнуло у меня. – Здесь должен быть вход на чердак…»

И в самом деле я скоро обнаружил его. Массивная плита закрывала этот вход в виде люка.

Наружную дверь стали осторожно приоткрывать, вкатывая бочку со стальным листом.

Я открыл люк и, удерживая за ремни оба автомата, забрался туда по металлической лестнице. В этом конце коридора, где была лестница на чердак, других дверей не было, и поэтому бандиты действовали без опаски.

Я тщательно прицелился из пистолета и сшиб одного из них. Второй успел выпрыгнуть на улицу. Я осмотрелся на чердаке. Он был пыльным, заросшим паутиной. Через единственное чердачное окошко проникал слабый свет.

Я почувствовал себя как на войне. Чувство азарта охватило меня. Я по-прежнему был дичью, но дичью вооруженной.

Я обеими руками уцепился за край чердачного окошка и подтянулся. Затем, закинув ноги наверх, я очутился на крыше. На той ее части, которая была обращена к морю.

Прожекторы, светившие с яхты, освещали только площадку перед домом, а не сам дом, и я находился в темноте.

Я снял с шеи автомат и поставил его на колено так, чтобы, стреляя с небольшим разворотом, можно было разбить оба прожектора одновременно. Тщательно прицелившись, я дал длинную очередь. Сквозь шум очереди я услышал далекий треск лопающихся прожекторов. Сразу же стало темно.

В темноте с яхты не решались стрелять по берегу, опасаясь попасть в своих. Я подобрался к коньку крыши и выглянул. Очередь из автомата чуть не снесла мне верхушку черепа. Я отпрыгнул назад и, не удержавшись, покатился по крыше вниз.

Поняв, что падение неминуемо, я в самый последний момент изловчился и посильнее оттолкнулся ногами от крыши, чтобы, падая, попасть в воду. Мой расчет оправдался, и я ушел с головой под воду в метре от бетонного пирса.

Глава 9

Когда я вынырнул, то сразу же поднял руку с пистолетом повыше и вылил из ствола воду. В моем положении нельзя было оставаться безоружным.

Сначала я ничего не услышал. В уши набралась вода, и мне пришлось основательно потрясти головой, чтобы вылить ее оттуда. Когда же это прошло, я услышал шум подъезжающей машины, треск очередей из автоматов и звук одиночных выстрелов. Но стреляли не по мне.

Я быстро поплыл к тому месту, где была лесенка. Найдя ее, я стал подниматься вверх, скользя босыми ступнями по заросшему водорослями металлу.

Когда я взобрался наверх, то увидел полицейских в штатском, которые расхаживали по пирсу, вглядываясь в темноту. На бетонной площадке было разбросано около десятка трупов. Три автомобиля, урча моторами, освещали побоище.

Высокий седой полицейский отдавал распоряжения своим людям. Когда копы увидели меня, они прямо-таки остолбенели от изумления. Я сам чуть не рассмеялся, когда представил себя в том виде, в котором я был сейчас.

В плавках, в кожаной куртке, на груди болтаются два автомата, а в руке пистолет.

Я подошел к седому полицейскому и протянул руку. Он машинально пожал ее.

– Меня зовут Эл Уолкер. А где О'Брайен? – спросил я.

– Он сейчас подъедет, – ответил седоволосый. И добавил с досадой: – Уходят мерзавцы.

– У вас есть катер? – спросил я. – Я знаю, куда они едут. Они направляются к складу наркотиков.

– Да? – оживился седой. – Катер на подходе.

Он вынул из кармана пиджака портативную рацию и сказал:

– Седьмой! Седьмой! Поторопитесь, двигайтесь с максимальной скоростью.

Рация что-то пробурчала в ответ и замолкла.

– Где же это место? – обратился он ко мне.

Я довольно усмехнулся. Вот когда мне пригодились знания, которые я приобрел в кабинете О'Брайена, изучая план города и прибрежных вод.

– Я знаю, как туда добраться раньше их, – сказал я. – Ведь сейчас время прилива, а они, я думаю, пойдут обычным путем, как во время отлива, то есть как днем.

– Все понятно, – весело сказал седой. – Сейчас подойдет катер, и вы покажете…

Я кивнул и сказал, что пойду подыщу что-нибудь из одежды.

Я зашел в здание. Несколько трупов перегораживали проход. Я перешагнул через них и зажег свет. Да, подобный разгром редко кому удается увидеть даже в детективных фильмах.

Вдруг я заметил, что до сих пор не выпускаю из рук пистолета. Я ухмыльнулся и сунул его в карман.

В углу я заметил старые сапоги и заношенные до неузнаваемости джинсы со следами краски и мазута. За неимением лучшего я натянул все это на себя.

Я вышел на пирс и прошелся вдоль трупов. Теперь мне нужно было пополнить и отсортировать свое разномастное оружие.

Я отобрал несколько обойм для пистолета. Потом нашел четыре магазина для автомата.

Оставив себе только эти два вида вооружения, я кинул к стене остальное.

Послышался шум мотора, и к пирсу приблизился силуэт большого катера, по всей вероятности, сделанного под яхту. Седой подошел ко мне и сказал, улыбаясь:

– Я вижу, вы перевооружились, – он разразился смехом.

– Привычка, – ответил я ему, тоже улыбаясь.

Внезапно он посерьезнел:

– Не будем терять времени, мы можем их упустить.

– Вы правы, – ответил я, поправляя сползший с плеча автомат. – Нужно отправляться.

Седой со всей своей командой, человек в двадцать-тридцать, погрузился на катер. Сам он вместе со мной направился в капитанскую рубку.

– Вы сможете указать дорогу по компасу? – явно торопясь, спросил полицейский.

– Попробую, – ответил я.

Уже занималась предрассветная заря, и стали различимы окружающие предметы без электрического освещения. Я стал давать указания рулевому.

Примерно через четверть часа я заметил, что около рубки рулевого ошиваются два полицейских. Я подумал, что, вероятно, не все подозрения с меня сняты, и не стал обращать на них внимания.

Мрак несколько рассеялся, и уже можно было разглядеть в серой мгле тумана далекий берег и одинокую скалу, которой очень подходило ее название: «Одинокий палец».

– Вот она, эта скала! – прошептал я, но рулевой услышал.

– Приехали? – весело спросил он и сверкнул белыми зубами.

– Считай, что да. – Я хлопнул его по плечу и высунулся из рубки.

– Позовите своего шефа! – крикнул я двум копам, которые терлись возле будки.

Они мгновенно исчезли, а я вышел на мостик. Катер стучал моторами, и в этом было что-то мирное, что никак не могло быть связано с недавней стрельбой и трупами. Катер вошел в полосу больших волн и стал сильно раскачиваться. Пару раз меня окатило водой.

На мостике показался седой. Он стал рядом со мной и посмотрел на скалу.

– Это и есть то место? – спросил он, доставая из кармана сигарету и прикуривая на ветру.

– Да, – сказал я, а потом добавил: – А вот и они.

Действительно, в одном месте туман стал сгущаться и постепенно приобрел очертания яхты. Седой бросил недокуренную сигарету на палубу и сказал:

– Сейчас мы им дадим прикурить. – С этими словами он исчез внизу.

Катер стремительно шел наперерез яхте д'Эссена. На нашем катере все забегали, и я увидел внизу, на носу, расчехленную автоматическую пушку, какие бывают на подводных лодках.

Вероятно, на яхте д'Эссена нас тоже заметили, потому что до меня донеслись выстрелы, а одна пуля пролетела примерно в футе от моего уха.

«Метко стреляют, черти», – подумал я и сошел вниз по лесенке в угол, из которого я мог наблюдать за сражением без риска быть пристреленным шальной пулей.

Глухим уханьем раздались быстрые очереди автоматической пушки. Места попадания на яхте обозначались вспышками и пламенем.

Уже было видно, что яхта обогнала нас, хотя и не-намного; если мы будем идти прежним курсом, то проскочим у нее за кормой.

Седой стоял на нижней палубе и смотрел на противника.

С яхты застучал крупнокалиберный пулемет, и несколько полицейских было ранено, а один убит… Артиллеристу очередь пришлась по ногам, но он продолжал стрелять сидя. Снаряды теперь ложились точнее, и вскоре на яхте д'Эссена послышался взрыв, и из нее повалил черный дым. Но яхта продолжала идти к скале, не сбавляя хода. Наш катер преследовал ее по пятам, все больше и больше окутываясь облаками черного дыма, который валил с яхты.

На катере стали готовиться к высадке. Мимо меня, не заметив, промчались по лесенке два копа. Они стали расспрашивать рулевого, куда я делся.

Я решил, что надзор этот мне не нужен, и пошел в другой конец катера, на ходу проверяя оружие… Я видел, что яхта ткнулась носом в берег, и с нее высадились люди с оружием. Их было человек пятнадцать-двадцать. Они запрыгали по камням и скрылись в расщелине.

Катер также причалил к берегу, и из него как горохом посыпались полицейские. И тут мы понесли наибольшие потери. Люди прыгали прямо с борта и оказывались по пояс в воде, а их тут же настигал шквальный огонь, который вели бандиты из укрытия.

Только когда снова затявкала пушка, они попрятались, и полицейские смогли высадиться на берег. На катере остался седой, еще один полицейский и пятеро раненых, которых снесли в трюм. Мне нужно было еще рассчитаться с Роном Флетчером и д'Эссеном, поэтому я вместе с остальными покинул катер, в который раз за эту ночь побывав в море.

Под прикрытием пушки мы выбрались на берег, но тут она замолчала, вероятно, кончились боеприпасы. Мы залегли в прибрежных камнях. Бандиты имели более выгодную позицию, а нас защищали лишь несколько валунов.

Стоило кому-нибудь из нас высунуться, как поднималась ужасная стрельба.

Я лежал на боку и осматривал местность через маленькую щелку в камнях. Главной помехой был пулемет, установленный довольно-таки высоко, поэтому он практически не имел мертвой зоны, и к нему трудно было подобраться. Поэтому решено было двигаться в обход. Я полз вдоль берега к небольшому осколку скалы, который торчал из воды. В тумане меня не заметили, и я стал взбираться по скале наверх.

Я лез, в кровь обдирая руки и ноги, дважды чуть не сорвался, но все же долез. Пулеметчиков было двое, но что самое главное, один из них был Рон Флетчер. Он лежал и спокойно смотрел в прорезь прицела. Его лысая голова была влажной, то ли от пота, то ли от предрассветного тумана.

Внезапно его напарник обернулся, чтобы посмотреть наверх, и мы встретились с ним взглядами. Я вскинул автомат и послал в него очередь. Одновременно я вскочил на ноги и прыгнул вниз. До пулеметного гнезда было метров пять, и я их пролетел со скоростью ракетного снаряда. Флетчер в это время перевернулся на спину, и я угодил ему коваными сапогами в живот. Послышался хруст ломающегося позвоночника и ужасный, душераздирающий крик Рона. Я упал боком на труп его напарника и помахал рукой полицейским, которые залегли внизу. Они вскочили и перебежками двинулись вперед.

Рон Флетчер был еще жив. Он дышал тяжело и хрипло:

– Так… ты все… таки… человек Кей-Кея, – прохрипел он. – Ловко же ты нас… обманул. – Его лицо побагровело, и я увидел, что его пальцы сжимают края скалы так, что ломались ногти. – Ты… нас перехитрил…

– Не расстраивайся, – успокоил я его. – Теперь вами займется полиция.

– Полиция? – изумился Флетчер. – Так ты… ты думаешь, что… что это полиция… Это… это же… Кей-Кей!!

Он захохотал, и смех его был ужасен. Он хохотал, а я мало-помалу понимал, что он сказал правду, но тогда…

Рон Флетчер внезапно оборвал свой смех и застыл с открытыми глазами. Он был мертв.

Люди Кей-Кея, которых я принял за полицейских, тем временем исчезли за скалой, и оттуда доносились автоматные очереди.

На катере остался Кей-Кей, ибо седой был не кто иной, как он. Кроме него, на катере остались: бандит, стрелявший из пушки, рулевой и пятеро раненых. У меня был шанс – единственный шанс – захватить катер и увести его от скалы. Я двинулся в обратный путь…

Приблизившись к берегу, я увидел, как догорала яхта д'Эссена, выброшенная на камни. Она чадила черным дымом, который гигантским столбом возносился к светлому небу.

Катер Кей-Кея покачивался на волнах в ста футах от нее. С борта был сброшен веревочный трап. Подняв автомат над головой, я вошел в воду. Несколько метров, которые отделяли катер от берега, я проплыл в полминуты и по веревочному трапу взобрался на палубу. На ней никого не было. Я взобрался по лесенке на капитанский мостик. Рулевой как раз закуривал сигарету. Я распорол ему живот одной очередью и скинул вниз. Послышался топот ног. На палубе появился один из бандитов с пистолетом в руке. Он остановился посреди палубы и посмотрел на рубку. Мы выстрелили одновременно. Его пуля разбила барометр на задней стене рубки, а я очередью из автомата уложил его на палубу замертво.

Катер покачивался на волнах свободно. Двигатель работал на малых оборотах. Управление его было до чрезвычайности просто. Я дал полный назад и повернул рулевое колесо.

Моторы взревели, и катер начал, разворачиваясь, отходить от берега.

Несколько бандитов на берегу почуяли неладное и открыли огонь по рубке.

Меня осыпало кусками битого стекла, я на мгновение опередил их, плюхнувшись на пол. Немного приоткрыв дверь, я стал палить из автомата по острову вслепую, не рискуя как следует прицелиться. Я сменил два магазина, прежде чем катер отошел от скалы на достаточное расстояние. Я наконец смог выпрямиться во весь рост, не опасаясь прицельной стрельбы.

Я развернул катер кормой к скале и на полном ходу направил его к берегу.

Где-то там, внизу, был Кей-Кей, но с высоты моего положения простреливался практически весь корабль, так что его появление в любом месте я приветствовал бы автоматной очередью.

Через десять минут спокойного хода заглохла машина. Никакие усилия с моей стороны не могли заставить катер двигаться вперед.

«Наверняка Кей-Кей что-нибудь сделал с машиной», – подумал я.

Нужно спускаться вниз и исправлять положение. Но Кей-Кей наверняка вооружен и с оружием в руках ждет моего появления.

Я вставил в автомат новый магазин и вышел из рубки. Потом вернулся и крикнул в переговорную трубу, которая вела в машинное отделение:

– Я иду к тебе, Кеннет Коберман.

Взяв автомат наперевес, я спустился по трапу на палубу. Было уже достаточно светло, но электрические лампочки еще горели над каждой дверью.

Он ждет меня. Он нацелил свой автомат на дверь и знает, что я скоро приду. Или он, или я. Другого быть не может. И сейчас предстоит драка не на жизнь, а на смерть. И я уже знал, что убью его. Я не пошел к двери машинного отделения, а направился к вентиляционной трубе. Она выходила на заднюю часть палубы. Я скинул сапоги, куртку и полез туда. Там было невыносимо душно и темно, но я знал, что, если я хочу выжить, я должен ползти по этой трубе, выставив вперед автомат и не издавая ни единого звука.

Вот наконец и отверстие в машинное отделение. Оно забрано толстой решеткой и находится у самого потолка. Ячейки решетки настолько малы, что подходят лишь для того, чтобы просунуть туда ствол автомата. Осторожно, чтобы не звякнуть металлом о металл (всякий звук здесь будет усилен акустикой), я выставил дуло автомата. Потом приподнялся сам, пытаясь разглядеть небольшое помещение, освещенное желтым светом. Кругом машины, и за одной из них Кеннет Коберман по кличке Кей-Кей доживает последние минуты своей жизни. Мне хочется о многом его порасспросить, но и я и он понимаем, что разговоры между нами могут вестись только на языке оружия. И победителем окажется тот, кто раньше нажмет на спусковой крючок своего автомата. Кей-Кей достойный противник, а достойного соперника всегда нужно уважать. Поэтому я целюсь ему в затылок, чтобы он умер мгновенно и безболезненно.

Кей-Кей в это время вытаскивает из кармана платок и вытирает им свое лицо. Затем снова становится в снайперскую стойку.

Сейчас прозвучит выстрел – последний выстрел в этой истории, которая прямо-таки распухает от смертей и стрельбы. Я устал. Пора эту историю кончать.

Короткая очередь эхом отозвалась в сводах отсека. Кей-Кей вывалился из своего укрытия и сполз на пол. Автомат выскользнул из его рук и с металлическим стуком упал на пол.

А потом я пошел посмотреть на дело своих рук. Я попал ему туда, куда и рассчитывал, – в затылок. Он так и не узнал, что проиграл этот бой. Он умер мгновенно.

Кей-Кей отсоединил подачу горючего в двигатель, и я нашел это повреждение сразу. Затем я поднялся наверх и повел катер к берегу. Я ни о чем не думал. Руки двигались автоматически, и когда из клубов дыма появился бетонный пирс д'Эссена с людьми, стоявшими на нем, то я на это никак не прореагировал.

На пирсе находилось несколько полицейских машин с мигалками, а вокруг них множество копов. Они приготовились встретить врага. Увидев подходящий катер, все прячутся в укрытия. Только один человек остался стоять на самом краю пирса. В руках у него автомат.

Я узнаю его. Отчасти по комплекции, отчасти по манере стоять, а главное, по тому, что он вообще там стоит. Я узнаю О'Брайена. На голове у него белая повязка. Я улыбаюсь и машу ему рукой, высунувшись из рубки.

Глава 10

Теперь я знаю все…

Мы поднимаемся по лестнице. Я впереди, О'Брайен на ступеньку ниже. Голова у него уже зажила, и теперь он выглядит молодцом.

– Это, наверное, здесь? – спросил я, указывая на одну из квартир.

О'Брайен кивнул.

– Чертовски сложно было найти ее след. Но ребята сделали все возможное… – О'Брайен улыбался.

– А ордер на арест? Как ты его заполучил?

– Попробовал бы прокурор не подписать его. – О'Брайен похлопал себя по карману.

– Итак, заканчивается эта долгая история, – сказал я. – Теперь все! Алиса на свободе?

– Давно, – О'Брайен хитро моргнул. – Она ждет, чтобы выразить тебе свою признательность.

– Это потом. Сейчас нужно поставить точку.

– Скорее восклицательный знак.

О'Брайен протянул руку к звонку. Длинная заливистая трель льется из-за двери. Потом слышны легкие шаги.

– Кто там?

– Молочник. – О'Брайен сует руку в карман.

Дверь распахивается, и на пороге появляется женщина. Я знаю, что она способна на многое, и поэтому, пока О'Брайен показывает ей подписанный прокурором ордер на арест, я направляю ей в живот револьвер.

Она бледнеет и отступает на шаг.

– Это конец, миссис Кеннет Коберман, – говорю я. – Или, может быть, тебя называть по-прежнему – Френси?

Мы входим в комнату. Я опережаю ее и извлекаю из ее сумочки маленький револьвер.

– А теперь, – говорю я, – я расскажу вам одну историю о том, как ни в чем не повинную малышку обвинили в убийстве.

Френси с остекленевшими глазами садится на диван. О'Брайен стоит в дверях, а я подошел к окну. Я закурил сигарету и начал:

– Когда-то, три года назад, некий делец с сомнительной репутацией посетил Голливуд. Его звали Кеннет Коберман, а проще – Кей-Кей. Там он встретил начинающую актрису. Сначала это был просто легкий флирт, но потом они убедились, что очень подходят друг другу. Она была в душе такая же бандитка, как и он. Они поженились и год провели в свадебном путешествии по Европе. Когда они появились в Панама-Сити, то обнаружили, что дела их организации идут неважно. Мало того, положение было катастрофическим. Конкурирующая банда Красавчика и Рона Флетчера захватила власть в городе в свои руки. Их поддерживала чья-то очень влиятельная рука. Кей-Кей попытался узнать имя этого человека. Узнай он это, тогда все было бы гораздо проще. Он не пожалел бы никаких затрат для его уничтожения и восстановил бы свое влияние в городе.

Я прошелся по комнате и наконец обнаружил в тумбочке бутылку джина. За неимением виски сойдет и джин. Я откупорил бутылку и хлебнул из горлышка. Потом, передав бутылку О'Брайену, я продолжал:

– Для достижения своей цели Кей-Кей предпринял следующее: он перебирается вместе со своей бандой в Нью-Орлеан, чтобы понапрасну не нервировать противника, а здесь оставляет свою жену, потому что ее никто не знает в этом городе, и Джека Холидея, потому что его очень хорошо знают, но не знают, что он работает на Кей-Кея.

Теперь сделаем маленькое отступление для того, чтобы рассказать, что же произошло на соперничающей половине.

Некий мистер д'Эссен решил удовлетворить свою природную страсть к авантюризму, а также приумножить свой капитал. Он умен и находчив. Он финансирует банду Красавчика, но делает это анонимно, по телефону. Дивиденды он также получает анонимно. Наркотики он доставлял на своей яхте из Майами и прятал их в гроте, который находится под скалой «Одинокий палец».

Проходит что-то около двух лет. Никаких подходов к разгадке тайны у Френси и Джека нет. Но тут на первый план со своей любовью выступает Роберт д'Эссен. Он хочет жениться на мисс Керью, получив при этом от папеньки кругленькую сумму от его капиталов. Но папаша на брак сына не соглашается. Тогда Роберт начинает копаться в прошлом папаши и неожиданно выясняет, что тот – шеф крупной банды. Он проникает в грот и вдруг обнаруживает обширнейший склад наркотиков. Он идет к отцу и выкладывает ему все. Но папаша не очень-то испугался и пригрозил ему, что если тот не выбросит все это из головы, то он отправит его в психиатрическую лечебницу. Роберт расстроился и, напившись, делится своим горем с Джеком Холидеем. Он даже делится с ним кое-чем об отце. Холидей, смекнув, что он стоит перед разгадкой тайны, над которой так долго и безуспешно бился, предлагает Роберту свою помощь по устройству женитьбы. Для этого они решили собраться на квартире у Алисы, чтобы все обсудить.

Холидей был осторожным человеком. Он хотел переговорить с Робертом тайком от Френси. Чтобы разговор происходил без свидетелей, Холидей телефонным звонком вызывает Алису в бар, а затем отвозит ее на загородную виллу.

Френси, видевшая, как Холидей, беседовавший с Робертом, вдруг переменился в лице, поняла, что тот сообщил ему что-то очень важное. Она ждала, что Холидей поделится с ней тем, что узнал от Роберта. Но этого не произошло, и тогда Френси отправляется к Роберту. Она находит его в квартире Алисы и с помощью пистолета пытается выведать его тайну. Роберт не принял ее всерьез и бросился к ней, чтобы отобрать пистолет. Но Френси, пустив ему три пули в живот, убежала. Когда появился Холидей, он остановил ее и попросил его подождать немного. Поднявшись в квартиру Роберта, он тотчас же ушел оттуда. Холидей решил, что Роберта убил его отец. Френси с ним соглашается, не подозревая, правда, при этом, что Холидею известно имя шефа банды. А тот решает шантажировать отца Роберта д'Эссена. Он хотел получить от него миллион долларов, а потом, сообщив его имя Кей-Кею как руководителя банды, незаметно скрыться.

Но тут происходит новый поворот событий. Холидей понимает, что д'Эссен совершенно не боится его угроз, а совсем наоборот. Он организует за ним самую настоящую охоту. Он читает в газетах о том, что автомобиль, который он отдал в ремонт, вместе с механиком сброшен в пропасть.

Он начинает догадываться, кто истинный убийца Роберта. Френси же разыгрывает перед ним влюбленную, чтобы выяснить, что ему известно о главаре банды Красавчика. Холидей говорит ей, что он скоро это узнает, но ему нужно немного денег, чтобы выяснить это. Денег у Френси нет, а просить у Кей-Кея ей не хочется. Она хочет поставить себе в заслугу то, что это якобы она нашла главаря. Гораздо проще ограбить кого-нибудь, к примеру, заезжего туриста.

И тут, на беду, появляюсь я…

После смерти Холидея ей приходит в голову, что я смогу разузнать все, что ей требуется. Она липнет ко мне и следит за каждым моим шагом. Она соблазняет О'Брайена и имеет доступ к его телефонным разговорам. Одновременно она сообщает Кей-Кею, что все готово и можно приводить людей в состояние полной боевой готовности. Короче говоря, в ее плане я должен был сыграть роль «кота, проникшего на голубятню». Все готово, и, когда она слышит, как О'Брайен получает от меня телефонное сообщение, она бьет его хрустальной пепельницей по голове, а сама звонит Кей-Кею.

Да, совсем забыл о тех трупах. Ведь это люди Кей-Кея постарались, чтобы у меня были развязаны руки в отношении полиции, так?

Она молчит, потом медленно поворачивает голову в мою сторону. Она сказала только одну фразу. Только одну:

– Как жаль, что я тогда не убила тебя, солдат.

Подходит О'Брайен и защелкивает у нее на запястьях наручники.

Она встает и медленно идет к двери. У выхода она порывисто поворачивает голову и долго смотрит на меня. О, если бы только мы поменялись местами, говорит ее взгляд.

– Ты никогда бы не сделала того, что сделал я, чтобы находиться на своем месте, – вслух ответил я ей.

Она выходит из квартиры в сопровождении О'Брайена.

Я смотрю в окно и вижу, как они садятся в машину. Я закуриваю сигарету. Ну вот наконец и поставлена точка. Или, может быть, восклицательный знак, как сказал О'Брайен.

Content

Джеймс Хедли Чейз
Ложное обвинение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10