Джеймс Хэдли Чейз

Без денег – ты мертв!

Глава 1

Нью-Йорк совершенно невыносим в холодное время года, когда температура опускается ниже нуля, а с неба сыплется дождь и снег. Скучая по теплу и солнцу, я вспомнил, что вот уже два года не ездил в Парадиз-Сити, и живо представил весь уют и комфорт отеля «Спэниш Бэй» – «Испанский залив», – лучшего на побережье Флориды.

О деньгах я мог не беспокоиться – пару моих рассказов недавно купил «Нью-Йоркер», а последняя повесть уверенно держалась на третьем месте в списке бестселлеров.

Глядя из окна на серое небо, падающий снег, людей, медленно двигающихся внизу на ледяном ветру, я потянулся к телефону.

Удобная штука телефон. Пришла в голову шальная идея – телефон может тут же превратить ее в реальность, разумеется, при наличии необходимой суммы. Она у меня имелась, так что через несколько минут я разговаривал с владельцем отеля «Испанский залив» Жаком Дюлаком, а чуть позже мне зарезервировали номер с видом на море.

Через тридцать шесть часов я вышел из аэропорта Парадиз-Сити, и сверкающий белый «кадиллак», посланный за мной, быстро домчался до чудо-отеля, предназначенного для одновременного приема всего пятидесяти гостей с обслуживанием по высшему разряду.

Первую неделю я отдыхал: грелся на солнышке, болтал с красотками, неумеренно ел (в отеле имелась прекрасная кухня). Затем все наскучило, и я вспомнил об Эле Барни. Первая встреча с ним произошла два года назад. Барни, распухший от пива бродяга, подарил мне прекрасную идею, которую я и воплотил в своей книге. Являясь ходячей энциклопедией скандальной хроники побережья и, по его выражению, «держа ухо к земле», Барни знал буквально все скрытое от посторонних глаз: чужие тайны, преступления, махинации – ничто не ускользало от него.

Я поинтересовался у Дюлака, где сейчас находится Барни.

– Куда он денется, – улыбнулся тот, – Парадиз-Сити без Барни все равно что Париж без Эйфелевой башни. Скорее всего вы найдете его недалеко от таверны «Нептун».

И вот однажды, после прекрасного обеда, я отправился по набережной, запруженной туристами, обвешанными кино– и фотокамерами, на поиски старого знакомого.

Он действительно сидел у входа в захудалую таверну. Одежда его ничем не отличалась от той, в которой я видел его в последний раз, – те же грязные, в сальных пятнах, штаны и майка. Держа в руке пустую банку из-под пива, он напоминал уцелевший огромный обломок кораблекрушения, омываемый со всех сторон толпой.

Как все на свете, Барни знавал лучшие дни, держал когда-то школу ныряльщиков и считался экспертом в этом виде искусства, о чем поведал мне Дюлак. Теперь-то в это верилось с трудом, глядя на его огромное, распухшее от пива и почерневшее от солнца лицо, лысеющий череп, маленькие глазки, бегающие по сторонам в поиске легкой наживы. Пиво погубило его. Он сидел, как огромный паук, поджидающий очередную жертву.

Барни заметил мое приближение.

По тому, как он напрягся, подобрал огромное брюхо и выбросил в воду пустую банку из-под пива, я понял: меня узнали. Я представлял для него сейчас оазис в пустыне.

– Привет, Барни, – остановился я рядом. – Узнаешь меня?

Он кивнул, маленький красный паучий ротик скривился в подобии улыбки.

– Конечно, у меня прекрасная память. Мистер Кэмбелл, писатель, верно?

– Наполовину. Что писатель, верно, но имя – Камерон.

– Ну да, Камерон, верно. Уж что я запоминаю, так это лица. Подкинул вам байку о бриллиантах Эсмальди, так?

– Так ты и сделал.

Он поскреб волосатую ручищу.

– Написали книгу об этом?

Нашел дурака. Я отрицательно покачал головой.

– Прекрасная история. – Он опять почесался и посмотрел на вход в таверну. – Всегда держу ухо к земле. Хотите услышать еще?

Я ответил, что готов слушать, если это действительно интересно.

– Хотите расскажу о марках Ларримора? – Маленькие глазки испытующе впились в меня.

– Ну, марки… Кому это интересно?

– Сильно сказано. Разбираетесь в марках, мистер?

Пришлось признаться, что я ничего в них не понимаю.

– Я тоже не интересовался, пока не услышал про марки Ларримора. У меня ведь всюду друзья: газетчики, которые любят поговорить, полицейские, иногда болтающие лишнее, я все слушаю, поскольку держу ухо к земле. Ну, как?

Я сказал, что марки меня не интересуют.

– Верно. Но только это не обычная история. Давайте выпьем пивка и побеседуем.

Он тяжело поднялся и, рассекая толпу, огромный, как бульдозер, устремился в таверну.

Сэм, негр-бармен, лениво протирал стаканы, но при виде нас глаза его оживились. Еще бы, несколько часов подряд он будет продавать пиво плюс получит неплохие чаевые.

– Здравствуйте, мистер Камерон, сэр, – просияв улыбкой, заговорил он, – рад снова видеть вас в Парадиз-Сити. Что закажете?

– Два пива, Сэм. – И, как принято в этом городе, я поздоровался с ним за руку.

Барни уже взгромоздился за один из столиков. Сэм принес два пива. Процедура мне хорошо известна: нельзя торопить Барни, сначала он должен хорошо утолить жажду. Пил он с толком, не торопясь, не отрывая губ от края стакана, пока тот не опустел. Наконец он испустил вздох облегчения и поставил стакан на стол. Не дожидаясь сигнала, Сэм принес второй.

Теперь Барни потянуло на философию:

– В моем возрасте пиво большая утеха. Было время, когда я бегал за бабами, но теперь они меня не интересуют, зато пиво поддерживает во мне жизнь. – Он потрогал расплющенный на пол-лица нос. – Это из-за баб у меня такой рубильник. Муж застал меня с одной и оказался боксером, так что я еще легко отделался.

Я зажег сигарету. Помолчали.

Барни отпил полстакана и задумчиво поглядел на меня:

– Ну, будете слушать о марках Ларримора?

– А что там интересного?

– Все, что стоит миллион долларов, интересно, – твердо произнес Барни. – Я раньше удивлялся, что какие-то клочки бумаги с рисунком на них могут иметь такую ценность, но сейчас знаю о них все.

Он наклонился и ткнул в мою сторону толстым, как банан, пальцем:

– Вам известно, например, что люди вкладывают в марки состояние, чтобы, уехав в другую страну, начать новую жизнь? Или избежать налогообложения? Или использовать как иностранную валюту?

Я признался, что слышал кое-что об этом, но что все-таки случилось с Ларримором?

– О, это длинная история, но расскажу все без утайки на прежних условиях, согласны? Сам бы написал книгу, да не потяну.

Я согласился.

Барни поглядел на меня:

– Условия те же?

– Какие именно?

Ну, что-что, а это он помнил отлично. Мог забыть мое имя, но сорванный с меня куш – никогда!

– Значит, так, – сказал он, – пива сколько захочу, немного еды и несколько долларов, чтобы продержаться на плаву некоторое время.

Я расстался с двадцатью долларами, он тут же сунул их в карман брюк и посигналил Сэму.

– Не пожалеете, мистер. Есть будете?

Я сказал, что не голоден. Барни покачал головой:

– Никогда не отказываюсь от еды, так как неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз.

В это время Сэм принес три гамбургера, истекающих жиром, и поставил тарелку перед Барни. Тот оглядел их с довольной ухмылкой и приступил к еде. Я старался не смотреть в его сторону. Прикончив второй гамбургер и запив его основательно пивом, Барни вытер губы рукой и приготовился к повествованию.

– В эту историю вовлечено немало людей, но начну с Джоя Лака и его дочери Синди, а потом перейду к Дону Эллиоту. Помните такого?

– Кинозвезда?

Барни кивнул:

– Тот самый. Видели фильмы с ним?

– Немного не в моем вкусе, просто копирует Эрла Флинна.

– Может быть. Но у него масса поклонников, снялся в шести фильмах, все имели громадный успех, что принесло ему кучу денег.

– Давно о нем не слыхал, – сказал я. – А что с ним случилось?

– Я еще вернусь к нему, а пока начну с самого начала. – Барни выжидающе посмотрел на Сэма. – Итак, все по порядку, шаг за шагом. Итак, Джой Лак и его дочь Синди, сокращенное от Люсинды, они играют ключевую роль во всей истории. Клянусь, вы не слыхали о похищении марок стоимостью в один миллион?

Я признался, что если и слышал, то это меня мало заинтересовало.

Барни нахмурился. Ему очень хотелось драматизировать события, а я путал карты. Справившись с третьим гамбургером и запив его пивом, он продолжал:

– Джой Лак… Единственно, что было удачного в его судьбе, так разве только фамилия1. Знаете, кто такой щипач, мистер?

Я ответил, что щипач это тот, кто запускает руку в чужой карман и крадет все, что там лежит.

– Верно. Карманный вор. Джой лазил по чужим карманам, но работал мелко, не зарывался и если имел сотню долларов в неделю, то воображал себя Генри Фордом. Но это как раз и спасало его от полиции – слишком мелкая для них сошка. Поэтому Джой не имел ни одного привода, хотя многие из таких кончают в тюрьме. А теперь я хочу, чтобы вы поняли Джоя, мистер Кэмбелл…

Подумав, что лучше уж поправить его сразу, я напомнил, что мое имя Камерон.

– Ну да, правильно… Камерон… да. – Он почесал кончик носа, поерзал на стуле и продолжал: – Так вот, я хотел сказать, что этот Джой неплохой был парень. Я знал его. Имея немного лишних денег, никогда не откажет угостить приятеля пивом. Высокий, худой, шапка седеющих волос, лицо непримечательное, незаметное в толпе. Одет всегда в поношенный серый костюм и соломенную шляпу. Женился рано, жена умерла вскоре, оставив ему новорожденную дочь, которую он назвал Люсиндой. Смерть жены мало огорчила его, они не ладили с самого начала, но по дочери сходил с ума, дал ей приличное образование.

Кстати, никогда не скрывал от нее род своих занятий. Синди боготворила его и, едва закончив школу, стала ему помогать. Обученная всем трюкам ремесла, она овладела им в совершенстве и работала не хуже, чем отец.

Летом они промышляли в Нью-Йорке, а зимой перебирались сюда. Здесь для таких, как они, раздолье, хотя они не зарывались, добывая только на необходимое. – Барни заглянул в стакан с пивом и продолжал: – Синди в двадцать лет была потрясающая красотка, видел много девушек ее возраста, но куда им до нее… Высокая, как отец, блондинка, с великолепной фигурой и парой ног, вызывающих аварии на дороге. Внешность дочери беспо-коила Джоя, так как он понимал, что рано или поздно должен появиться тот, кто отнимет у него Синди. Постоянная мысль об этом превращала его жизнь в кошмар. Впрочем, до двадцати лет Синди не интересовали молодые люди. Работала в паре с отцом, вела скромное хозяйство, и казалось, так будет всегда. Завершая картину, опишу вам распорядок их дня: вставали поздно, за утренним кофе обсуждали меню на день – любили хорошо поесть, разумеется, за счет многочисленных супермаркетов, расположенных вокруг. Джой соорудил специальную корзиночку, которую дочь привязывала на животе. Сверху одевалось бесформенное платье, в которых ходят будущие мамы, и вот, опираясь на руку отца, бледная, Синди казалась храброй молодой леди, ожидающей своего первенца. Не вызывая ни малейших подозрений, она прятала в корзинку лучшие куски мяса и другие нужные продукты, в то время как Джой старательно прикрывал ее от посторонних глаз.

Набрав достаточно еды, шли домой, где Синди готовила обед, а Джой в это время с удовольствием просматривал газеты, иногда зачитывая вслух интересные новости. После обеда дороги их расходились: Синди шла в универсальные магазины и лавки, а Джой отправлялся работать в автобусах. Встречались часов в пять, имея все необходимое для ужина и, если получалось, откладывали немного «на черный день».

После ужина смотрели телевизор, а с утра все повторялось. Другому может показаться скучной такая жизнь, но их она вполне устраивала. – Тут Барни помахал Сэму, и тот поспешил с пополнением. – Итак, приехав в очередной раз в Парадиз-Сити, они сняли очень скромное бунгало, как я сказал, они довольствовались малым. Но только на этот раз все по-шло по-другому. Видно, удача отвернулась от Джоя: произошло то, чего он так боялся, – Синди влюбилась.

Барни описал пальцем дугу по пустой жирной тарелке и положил палец в рот. Я спросил, не хочет ли он еще гамбургер.

– Чуть позже, – ответил он и продолжал: – Синди влюбилась, и это выводит на сцену новый персонаж, а именно Уинна Пинну, который, несмотря на свои двадцать шесть лет, уже преуспел в преступном бизнесе, специализируясь на крупных ограблениях. Он изучил все сигнальные системы, и не было такого замка, который бы он не мог открыть. Деньги не удерживались у него, так как он привык жить на широкую ногу: рестораны, шикарная одежда, автомобили, девушки уносили все. Кроме того, приходилось все время переезжать из города в город, заметая следы. В своем роде красивый малый, но черты лица жесткие, по теперешней моде.

В Парадиз-Сити он приехал посмотреть, чем можно поживиться, ведь город битком набит толстосумами, а в дорогих виллах, расположенных на холмах, полно добра. Перед этим Уинн работал в Майами, и неудачно. Выходя из чужого номера с украденными драгоценностями, столкнулся нос к носу с местным сыщиком. Сбив сыщика с ног, но выронив при этом шкатулку, Уинн сумел уйти от погони. Однако его подробное описание сыщик передал в полицию Майами.

Синди приметила его, когда он покупал галстуки в одном из самых дорогих магазинов города. Решив, что он настоящий красавчик, она тем не менее попыталась стащить у него бумажник, но, видно, Уинн так приглянулся ей, что она лишилась обычной ловкости, и Уинн почувствовал ее руку в заднем кармане брюк. Обернувшись, он улыбнулся, они посмотрели друг на друга, и эта штука, которую называют любовью, вдруг вспыхнула в Синди. Она вернула бумажник, мило извинилась и приняла его приглашение пойти выпить что-нибудь прохладительное. Проболтав с Уинном остаток дня, Синди вспомнила, что должна была вернуться домой еще час тому назад, да еще и не заработала ни цента.

Причину своего смущения она объяснила Уинну, который рассмеялся и дал ей двадцать долларов, попросив о свидании на завтра. Синди очень понравилась ему, не то что он влюбился, но ему хотелось увидеть ее снова. Договорились встретиться на следующий день в оздоровительном центре, где можно пообедать и поплавать в бассейне. Поскольку она не скрывала, кто такие они с отцом, Уинн признался, что тоже занимается аналогичным бизнесом, хотя не входил в детали. Его «ягуар» произвел сильное впечатление на девушку, которая решила, что Уинн не только красив и остроумен, но еще и богат.

Джой сразу почуял неладное, когда Синди наконец заявилась домой. В глазах дочери он сразу уловил то отсутствующее выражение, которое свойственно влюбленным девушкам. Его так и бросило в холод, но хватило ума не показать виду, что заметил перемену.

В течение следующих шести дней Синди и Уинн встречались ежедневно, и в конце концов были без ума друг от друга. Тогда Синди решила, что пора сказать отцу, ей не хотелось обманывать его и дальше. Объяснив все Уинну, она просила его встретиться с Джоем. Тот сначала отказался наотрез, но Синди умоляла его, и, чтобы не огорчать ее, он пожал плечами и согласился.

– Будь с ним поласковей, Уинн, я очень люблю его, – сказала она. – Приходи завтра к обеду, а я постараюсь подготовить его к встрече с тобой.

– Так и быть, я приду, – безразлично ответил Уинн, – только знай: ни для одной куколки я бы не сделал того, что сделаю для тебя. Ты – исключение.

Вечером, видя, как нервничает Синди, Джой догадался: она хочет ему что-то сообщить. За шесть дней он окончательно понял, что она влюбилась, и решил, что надо действовать осторожно, чтобы не потерять дочь, и прикинуться понимающим и счастливым за нее. Конечно, потихоньку надо отговорить ее от замужества: перспектива провести остаток дней в одиночестве пугала Джоя.

После ужина, вместо того чтобы, как обычно, включить телевизор, он обратился к дочери:

– Что случилось, детка? Может быть, расскажешь мне?

И Синди рассказала ему все.

Джой понимающе покивал головой:

– Ну, это случается в жизни. Если ты счастлива, то счастлив и я. Но уверена ли ты в своем чувстве?

Синди обняла его:

– Я так боялась, что ты рассердишься.

– За что? Такая девушка, как ты, должна выйти замуж. – Он изобразил улыбку. – Кроме того, я не против стать дедушкой. Когда свадьба?

Синди широко раскрыла глаза:

– Но мы еще не говорили об этом. Просто хотим быть вместе, а о детях не может быть и речи, пока, во всяком случае…

Джой вздохнул с облегчением.

– Так ты не собираешься замуж?

– Мы просто встречаемся, папа. Нам хорошо вместе.

Джой кивнул:

– Расскажи мне о нем, детка.

Скрывая печаль, он выслушал восторженную речь дочери с выражением фальшивого интереса на лице.

– Он большой делец, папа, – заключила она. – Правда, чем конкретно занимается, я пока не знаю, но у него шикарная машина, прекрасные вещи и полно денег. Я уверена, он тебе понравится.

Джой кисло сказал, что надеется, так оно и будет. Затем осторожно спросил:

– У него есть привод в полицию?

Синди спустилась с небес:

– Привод? Что ты имеешь в виду?

– Ну забирали ли его, сидел ли и так далее…

– Конечно, нет! Он слишком ловок, чтобы попасться.

– Ну и прекрасно, детка. – Джой замешкался, потом продолжал: – Мы должны быть очень осторожны, ведь полиция пока о нас не знает. Большие дельцы всегда связаны с риском, опасные люди.

– Не понимаю, о чем ты! – Синди еще никогда не разговаривала с отцом таким тоном, и он сразу прикусил язык.

– Не сердись, родная. Ведь я ничего плохого не сказал, просто мы должны быть осторожны, вот и все.

– Мы и так осторожны. И при чем здесь Уинн? Он хитер, как черт.

Из своего долгого опыта Джой прекрасно знал, чем кончают такие ловкие парни, но промолчал. Оставалась надежда, что любовь эта долго не продлится. Когда Синди объявила, что ждет завтра Уинна к обеду, Джой сказал, что счастлив будет с ним познакомиться…

Барни привстал и посмотрел на Сэма. Затем показал ему на свое огромное брюхо и многозначительно подвигал бровями.

– Если не возражаете, мистер, я возьму еще гамбургер, – объявил он и продолжал: – Встреча прошла лучше, чем ожидали оба. Джой постарался быть приветливым, зная, что Синди внимательно следит за каждым его словом и жестом, да и Уинн ему понравился: уверенный в себе, с жестким блеском серых глаз, несомненно предполагающим силу. Все говорило о том, что это не заурядный жулик. Джой заметил, что Уинн гордится Синди, и это ему понравилось, по крайней мере, его любимой дочери не грозит быть брошенной.

К своему удивлению, Уинн легко нашел общий язык с Джоем, и обед прошел непринужденно. После обеда Уинн прокатил их на своем «ягуаре» за город, чем окончательно покорил Джоя. Около четырех часов он объявил, что ему пора на работу.

– А ты возьми сегодня выходной, – сказал он Синди. – Развлекайтесь, дети.

После того как они отвезли Джоя в Парадиз-Сити и высадили на автобусной остановке, Синди выжидающе посмотрела на Уинна. Тот улыбнулся:

– Хороший старик. Занимается мелочевкой, конечно, но мне он нравится. Думаю, мы поладим втроем.

Так оно и пошло. Через неделю Джой предложил Уинну переехать в их бунгало. Причина заключалась в том, что он хотел чаще видеть дочь, да и мужское общество, которого он так долго был лишен, оказалось приятным.

Уинн задумался над предложением. Перед ним уже вставала денежная проблема: отель, хоть и недорогой, по понятиям Парадиз-Сити, обходился в кругленькую сумму. Кроме того, встретив Синди, он на время забыл о работе, и деньги подходили к концу. Красть в отелях после встречи с детективом в Майами он боялся. И подумывал о богатых виллах на холмах, о которых столько писали и говорили.

Джой предложил ему занять свободную спальню с платой двадцать долларов в неделю, что было вполне приемлемо, и, посчитав деньги в бумажнике, где оставались последние пятьсот долларов, Уинн согласился.

Дело в том, что у него не было никаких контактов в Парадиз-Сити, это создавало определенные трудности. Он надеялся на связи Джоя, зная, что тот не впервые приезжает в этот город, и осторожно спросил однажды, не знает ли он надежных скупщиков краденого в Парадиз-Сити.

– Есть, но насчет надежности ничего не могу сказать, – ответил Джой. – Самый крупный – Клод Кендрик, держит антикварный магазин, большая шишка. Поставляя редкие вещи богачам, нажил большое состояние, но не брезгует и краденым, если оно того стоит. Мелочь его не заинтересует, но на высококлассную вещь может и клюнуть. Есть еще один, зовут Эйб Леви, у него лавка подержанных вещей и всякой всячины для туристов, тот берет и мелочь, но платит плохо.

Джой пристально посмотрел на Уинна:

– Собираешься на дело?

– Кончаются деньги, – нахмурился тот, – пора работать.

Джой очень расстроился, так как со слов Синди вообразил, что Уинн набит деньгами.

– Послушай, Уинн, не надо спешить…

И тут в первый раз он увидел настоящий нрав Уинна.

– Что значит – не спеши, – резко оборвал он Джоя, – я знаю, что делаю.

– Конечно, конечно, Уинн, – залепетал Джой, – но ты знаешь Парадиз-Сити, здесь не любят посторонних.

– Что ты имеешь в виду? – уставился на него Уинн.

– Понимаешь, ребята в этом городе так организовали дело, – извиняющимся тоном начал объяснять Джой, – что чужак не сможет работать.

– Ты хочешь сказать, – глаза Уинна потемнели, – что я не придусь ко двору?

– Боюсь, что так. Они не дадут тебе развернуться.

– А что они сделают, если я проверну дельце?

– Думаю, что выдадут тебя полиции, а она в этом городе чистый динамит. Охраняют толстосумов и, поверь, знают свое дело.

Уинн закурил и другим, уже более мягким тоном спросил:

– Что же мне делать, посоветуй, Джой.

– Конечно, есть опасность, но поговори с Эйбом. Вежливо попроси его помочь, а уж если откажет – конец, придется убираться из города, иначе за тобой явится полиция.

– Такого я не слыхал еще. В Майами работал, как хотел. Да что случилось с этим проклятым городом?

– Послушай совет старика, живи здесь, а работать езди в Майами. Это ведь недалеко, провернул дело – и обратно.

– Майами теперь не для меня, – нахмурился Уинн. – Я должен работать здесь, и нигде больше.

Джой насторожился:

– У тебя неприятности в Майами?

– У тамошних фараонов есть мои приметы. – Уинн уставился в голубое небо мечтательным взором. – Знаешь, Джой, по правде сказать, осточертела мне такая жизнь. Как только у меня появляются деньги, я их трачу сразу же, и опять ни с чем. Хочу найти такое дело, чтобы потом иметь кучу денег, жениться на Синди, купить дом на побережье. Мы бы с тобой рыбачили, Синди вела хозяйство. Мне с вами очень неплохо, Джой. Я не против – живи с нами. Если нам захочется побыть с Синди наедине, я тебе подмигну, и ты оставишь нас одних на время, верно? Мы бы прекрасно ужились вместе.

Джой не верил своим ушам, ведь об этом он не мог и мечтать. Глаза у него налились слезами, пришлось вытереть их платком.

– Но сначала надо найти такое дело, – продолжал Уинн, не замечая волнения Джоя, – на пятьдесят тысяч, не меньше.

Джой обернулся к нему в панике:

– Пятьдесят тысяч! Это же потянет на пятнадцать лет! Я не хочу, чтобы моего зятя упрятали в тюрьму так надолго.

Уинн посмотрел на него затуманенным взором, при всей доброжелательности к нему, понимая, что старик всегда будет мелко плавать.

Когда Синди позвала их к завтраку и они поднялись, Уинн спросил:

– Так где мне найти этого Эйба?

Лавка Эйба Леви располагалась прямо на берегу, невдалеке от скопления рыбачьих лодок. Она пользовалась большой известностью среди туристов, так как там можно было найти все: от чучела змеи и черепахового гребня до стеклянных бриллиантов и браслетов, изготовленных местными индейцами. Если вам нужна какая-то вещь – назовите ее, и старый Леви принесет ее вам. Прислуживали в лавке четыре симпатичные индианки в национальных костюмах. Сам Леви держался в тени – его маленькая контора находилась в глубине лавки. Местные жулики тащили ему все, что только могли украсть, и Эйб нажил приличное состояние на продаже краденых вещей. Высокий, худой, лысый, с глазами пустыми, как стеклянные пробки, он взглянул на вошедшего Уинна, и то, что он увидел, ему не понравилось. Эйб терпеть не мог красивых мужчин, может быть, потому, что всю жизнь имел дело с плохо одетыми и далекими от привлекательности ворами. Стройный, бронзовый от загара Уинн вызвал в нем мгновенную неприязнь. После короткого объяснения, кто он такой и зачем явился, во время которого старьевщик бросал на незнакомца быстрые взгляды, Уинн спросил:

– Так могу я на вас рассчитывать, если найду подходящее дело?

Эйб не колебался ни секунды:

– Нет.

Его тон и недоброжелательное выражение привели Уинна в ярость.

– Что это значит?! Вы же продаете краденое?

– Да, продаю. Но не желаю иметь дело с незнакомыми людьми. И учтите, в нашем городе вам ничего не светит, попытайтесь лучше в Майами, там принимают чужаков.

– Я правильно понял? – Уинн угрожающе наклонился вперед. – Не хочешь иметь со мной дела? Ну что ж, найдутся другие.

Эйб спокойно продолжил, почесывая нос:

– Молодой человек, не советую, этот город – закрытая зона для приезжих гастролеров. Нас и так здесь предостаточно. Так что оставьте нас и поезжайте в Майами.

Уинн покраснел от злости:

– Остаюсь здесь. За совет не благодарю. Интересно, кто может мне помешать?

– Полиция, – кратко сказал Эйб. – У них квота на преступников, ни больше, ни меньше. Лишние им не нужны. С вами будет так: кто-то доносит, что появилась новая фигура в городе, и вам придется бежать без оглядки, чтобы не оказаться за решеткой. Примите мой совет: уезжайте.

Уинн внимательно посмотрел на старого Леви, поняв наконец, что тот по-своему желает ему добра, и поднялся.

– Спасибо, я подумаю, – нехотя произнес он и, не оглядываясь, не обращая внимания на индианок, вышел из лавки под палящее солнце.

Первый раз в жизни он испытывал страх перед предстоящим безденежьем. Ему совсем не хотелось уезжать из города и покидать Синди. Но красный свет зажегся, ведь Леви недвусмысленно предупредил его. Пожав плечами, Уинн торопливо направился к своему «ягуару».

Глава 2

Блондинка средних лет и мужчина, скорее всего муж, вошли в бар и залезли на высокие стулья за стойкой, заказав виски со льдом. Мужчина, обвешанный дорогими камерами, так и рыскал глазами по сторонам. Заметив живописную фигуру Барни, который в это время уплетал третью порцию гамбургеров, он начал шептать что-то на ухо блондинке, и та, в свою очередь, вытаращилась на Барни. Она как-то ухитрилась втиснуть свой необъятный зад в цветные шорты, которые грозили лопнуть по всем швам, сделай она резкое движение.

– Один из аборигенов, Тим, – произнесла она громким шепотом. – Как я люблю этот город, здесь и пяти метров не пройти, не встретив что-нибудь любопытное.

Барни выглядел немного смущенным.

– Да, мистер Кэмбелл, люди не могут пройти мимо меня. Я – местная достопримечательность. Ставлю пять центов, что перед уходом они захотят сфотографировать меня.

Пари было принято, и я попросил его продолжать.

Барни кивнул:

– Значит, так. Теперь вы знаете Джоя, Синди и Уинна, оставим их на время. – Тут Барни, видя, что блондинка все смотрит на него, поиграл лохматыми бровями и бросил в ее сторону многозначительный взор. Женщина смущенно отвернулась и принялась что-то шептать мужу.

– Немного застенчива, – заключил Барни, – но погодите, скоро они подойдут.

Так как я промолчал, он продолжал рассказ:

– Теперь расскажу о Доне Эллиоте. Вы, конечно, видели фильмы с ним. Высокий, атлетически сложенный красавец, сводящий с ума женский пол. Так вот, когда умер Эрл Флинн и в кино появилась свободная вакансия киногероя, кинокомпания «Пасифик пикчерз» подписала контракт с Доном, и после небольшой шлифовки он вполне смог заменить ушедшее светило. Первые же три фильма принесли успех. Из Эллиота получилась неплохая смесь Флинна и Фэрбенкса-старшего, хотя как актер он был невелик. Его агент Сэм Льюистон, ловкий малый, сумел договориться с компанией о неплохих процентах для Эллиота, и тот по-настоящему разбогател. Впрочем, как большинство кинозвезд, он быстро проматывал деньги.

Барни сделал паузу, доедая последний гамбургер, затем продолжил:

– Странно, но все эти звезды считают, что, если они не будут бросаться деньгами, весь мир сочтет их дешевкой. Эллиот не был исключением: шикарные автомобили, огромные виллы с бассейнами, подарки многочисленным любовницам и тому подобное. Приехав в Парадиз-Сити, он выстроил виллу на холмах, и, уж будьте уверены, мистер Кэмбелл, там было все, что душе угодно. Я слышал: она обошлась ему в полмиллиона долларов, может, преувеличение, а может, и нет. Один из моих знакомых газетчиков написал статью об этой вилле и сделал снимки. – Барни шумно вздохнул. – Чего там только нет! Четыре спальни, четыре ванные комнаты, гостиная, свободно вмещающая две сотни гостей, без того чтобы они дышали в затылок друг другу; столовая, бассейн, игровая комната, сауна, словом, все, даже собственный кинотеатр. Держал три автомобиля: «роллс», «альфу» и спортивный «порше». Славился гостеприимством, его любили, охотно принимали приглашения и приглашали его. Фильмы с его участием неизменно имели успех и приносили немало денег. Жизнь улыбалась ему, как вдруг все резко изменилось…

В это время полная женщина со своим спутником слезли со стульев, и Барни, подмигнув мне, выпрямился и принялся разглаживать грязную майку на животе. Но пара, даже не взглянув в его сторону, вышла на улицу.

Наступило продолжительное молчание, после которого я напомнил, что он должен мне пять центов.

В полном недоумении покачав головой, Барни произнес:

– Такого еще не бывало… Вы бы не поверили, сколько раз меня снимали эти туристы.

– Пять центов, – повторил я.

Но он только махнул рукой и твердо произнес:

– Давайте вернемся к Дону Эллиоту. – Барни отодвинул пустую тарелку, показал Сэму, что требуется пополнение, дождался его и продолжал:

– Так вот, счастье Дона Эллиота скоро должно было кончиться. А пока он снялся в шести фильмах, и «Пасифик пикчерз» предложила ему новый контракт, по которому ему причиталось двадцать процентов прибыли от проката, что, по слухам, должно было составить миллион долларов. Когда контракт был готов, Эллиоту позвонил из Голливуда Сэм Льюистон и попросил приехать его подписать.

Как раз в это время Эллиот в очередной раз был безумно влюблен. Девушка очень хорошенькая, я видел ее, немного тощая, на мой вкус, разумеется блондинка, со сверкающими зелеными глазами и прочими достоинствами. Любовная парочка отправилась в Голливуд на спортивном «порше» Эллиота. На полпути ей захотелось вести машину, и Эллиот согласился. Водить машину она умела примерно как я, то есть не имела об этом ни малейшего представления, и на скорости сто пять миль в час врезалась в грузовик.

Рулевое колесо вошло в нее, как в масло, а Эллиот остался жив, благодаря привязным ремням. Придя в сознание в одной из дорогих частных клиник, он увидел около своей постели президента «Пасифик пикчерз» и Сэма Льюистона.

Тут Барни отхлебнул пива и попытался отобразить печаль на толстой физиономии.

– Наверно, читали об этом в газетах? – спросил он.

Я ответил, что, видимо, пропустил эту новость, так как меня редко интересуют новости из Голливуда.

Барни кивнул:

– Так вот, девушка, конечно, погибла, а его пришлось извлекать из того, что раньше называлось автомобилем. А для того, чтобы это проделать, ему пришлось отрезать левую ступню, о чем Эллиот еще не знал.

Президент компании просил беднягу не волноваться, скорее поправляться и зайти к нему, как только он выйдет из клиники, после чего быстренько ретировался. Он и заходил-то только для того, чтобы удостовериться, что Эллиоту действительно отрезали ступню. Когда новость об этом достигла ушей президента, он просто отказывался верить, что лишился кинозвезды, так успешно заменившей ушедшего Эрла Флинна и приносившей ему кучу денег.

Барни откинулся на спинку стула:

– Сечете, мистер? Парень, который мог заработать миллион долларов в год, вдруг стал инвалидом. Страшно подумать, верно?

Я с ним вполне согласился.

– Находясь под действием наркотиков, Эллиот вначале и не подозревал, что остался без ступни. Сэм Льюистон тоже расстроился: ведь он лишился курицы, до сих пор исправно несшей ему золотые яйца. Он не мог теперь попусту тратить время на Эллиота, надо было искать нового парня, обучать его, уговаривать Мейера, президента «Пасифик пикчерз». Сразив Эллиота ужасной новостью, Сэм исчез вслед за Мейером.

Месяц спустя Эллиот вернулся домой, но уже совсем другим человеком, полным горечи, ожесточившимся на весь мир. Сначала он не хотел никого видеть, замкнулся в себе.

Прошло два месяца. Привыкнув к изготовленному для него протезу, научившись ходить без хромоты, он пришел в себя и внешне ничем не отличался от прежнего Эллиота. Но ему хватало ума, чтобы понять, что бегать, плавать, ездить верхом, проделывать прежние трюки – уже не для него. Кроме того, он начал сторониться женщин. Не будешь же резвиться в бассейне или ложиться в постель с девушкой, имея вместо ступни натертый незаживающий кусок мяса.

Но это еще были цветочки…

Отдохнув, окрепнув, он поехал в Голливуд и зашел к Сэму. Тот сначала остолбенел, когда увидел перед собой прежнего загорелого красавца без малейшего признака хромоты. У Сэма даже появилась надежда, что курица вновь сможет нести ему золотые яйца.

Немедленно связавшись с Мейером, Сэм попробовал убедить того снова снимать Эллиота, но президент кинокомпании отказался наотрез. Он-то знал, что актерского таланта у Эллиота нет, а искусственная ступня делала его столь же бесполезным для трюкового кинобизнеса, как действие противозачаточных таблеток на евнуха. Эллиот прямо побелел, ко-гда Сэм передал ему отказ Мейера.

– А на какие средства я буду существовать, черт побери! – взорвался он.

Льюистона поразила такая реакция бывшей звезды.

– Да что ты так волнуешься, – заговорил он, – прибыль от проката твоих фильмов будет приносить доход тридцать тысяч ежегодно в течение пяти лет и почти столько же еще пять последующих. Уж с голода не помрешь, а через десять лет, может, все там будем.

Но Эллиот сжал кулаки:

– Да я весь в долгах. Тридцать тысяч сущий пустяк. Я рассчитывал на новый контракт, единственное, что могло вытащить меня из дыры.

Льюистон пожал плечами.

– Продай виллу, получишь полмиллиона, не меньше.

– Да она заложена по самую крышу, черт побери!

– Погоди, Дон, не кипятись… Сколько же у тебя долгу?

В отчаянии пожав плечами, Эллиот сказал:

– Точно не знаю, что-то около двухсот тысяч.

Льюистон задумался. Обладая острым умом, он уже прикидывал свою выгоду. Шесть фильмов Эллиота в течение десяти лет будут приносить доход ежегодно по тридцать тысяч…

И он предложил Эллиоту сделку: предположим, кто-то, разумеется, он имел в виду себя, даст ему сейчас сто тысяч в обмен на права на фильмы, в которых снялся Эллиот. Тот пытался торговаться, просил хотя бы сто пятьдесят, и Сэм обещал подумать. Эллиоту ничего не оставалось, как отправиться домой, где он с нетерпением стал ждать ответа. Он его получил: сто тысяч и ни цента больше. Прижатый к стене, Эллиот согласился.

Эти деньги пошли лишь частично на уплату долга. Было что-то фатальное в поведении Эллиота – он не мог не сорить деньгами. Следовало, конечно, отказаться от виллы и снять небольшую квартиру, а также рассчитать многочисленных слуг, которым он явно пере– плачивал и которые ели и пили в три горла за его счет. Вернуть «роллс», за который он еще не расплатился.

Эллиот чувствовал приближение краха, но ничего не делал, чтобы предотвратить его. Мелькала мысль о самоубийстве, и он решил, что, когда наступит конец, у него под рукой будет бутылочка со снотворными таблетками. И, приняв такое решение, он продолжил прежний образ жизни, даже опять стал устраивать приемы. Они теперь не имели прежнего успеха, так как озлобленность, цинизм Эллиота беспокоили людей, и они начали сторониться его. Разумеется, все знали о трагедии и о том, что его отказались снимать в кино, но в том, что он успел скопить состояние, никто не сомневался.

Но вот однажды ему позвонил директор банка, где он пользовался кредитом, и попросил заехать. Эллиот заехал и узнал, что он уже должен банку двадцать тысяч, и при всем хорошем к нему отношении в дальнейшем кредите ему отказано.

– Они требуют погашения кредита, Дон, – сказал директор, с которым они раньше играли в гольф и который считался его приятелем. – Что вы собираетесь делать?

– Я все улажу. – Эллиот беспечно улыбнулся, прекрасно понимая, что ничего уладить не сможет. – Что это они, Джек? Всего двадцать тысяч, это же мелочь.

Директор согласился с ним, но сказал, что нужно срочно погасить хотя бы половину, правление банка настаивает.

Эллиот еще раз пообещал и, не показывая беспокойства, удалился.

Новый «роллс» он взял неделю тому назад, поддавшись искушению, – подобного автомобиля не было ни у кого в Парадиз-Сити. Ему предложили эту машину первому, и он взял, зная, что агент не будет настаивать на немедленной оплате. Теперь этот шикарный автомобиль помогал ему открывать кредиты везде: стоило подъехать на «роллсе» – отказа не было ни в чем.

Однажды мажордом-японец сказал Эллиоту, что запасы виски и джина подошли к концу, а хозяин пригласил гостей на завтрашний вечер.

И Эллиот испытал настоящий шок, когда владелец винного магазина Фред Бэйли попросил вдруг оплатить последний счет.

– За шесть месяцев набежало шесть тысяч долларов, мистер Эллиот, – извинялся Фред.

Эллиот прямо рот раскрыл: оказывается, эти паразиты гости вылакали на шесть тысяч спиртного!

– Я пошлю вам чек, – сказал он беспечно, – а теперь, Фред, мне необходимы пять ящиков виски и пять джина… как обычно. Доставьте все сегодня вечером, ладно?

Бэйли заколебался. Затем, глядя в окно на великолепный «роллс», кивнул. Если у человека такой автомобиль, он просто не может не иметь денег!

Эллиот понял, что время работает не на него. Вернувшись на виллу, он полдня разбирал счета и обнаружил, что общий долг составляет семьдесят тысяч, не считая «роллса». Он задумчиво оглядел великолепную обстановку гостиной. Во времена, когда деньги сыпались дождем, он приобрел немало предметов современного искусства, живопись, скульптуру и, кроме этого, коллекцию нефрита, которая обошлась ему в двадцать пять тысяч долларов.

Все это он купил у Клода Кендрика, помните, я упоминал его в рассказе. – Барни допил пиво и повторил: – Так помните, кто это такой?

Я сказал, что помню, как Джой Лак рассказывал Уинну о Кендрике и называл того крупной фигурой подпольного бизнеса.

Барни одобрительно кивнул:

– Верно. Приятно, когда тебя внимательно слушают. Знаете, нет ничего хуже для такого парня, как я, который ухо держит к земле, как рассказывать глухой аудитории.

Я ответил, что вполне его понимаю. Сэм принес еще пива, и Барни продолжал:

– Вот теперь настал момент выводить на сцену Клода Кендрика, который тоже сыграл не последнюю роль в деле похищения марок Ларримора. Попробую нарисовать вам его портрет: высокий, расплывшаяся фигура, лет шестьдесят, гомосексуалист. Голову, лысую как яйцо, Клод прикрывал ярко-рыжим париком, который носил для юмора. Дам, например, он приветствовал, приподнимая парик, как другие приподнимают шляпу. Глазки маленькие, нос длинный, Клод чем-то напоминал дельфина, только без милого выражения, свойственного этим животным. Хотя выглядел он комично, да и вел себя как шут, это не мешало ему быть экспертом в антикварном деле, а также прекрасно разбираться в драгоценностях и предметах современного искусства. Он держал галерею, и коллекционеры со всего света съезжались к нему приобрести что-нибудь по дешевке. Приобретать-то приобретали, но отнюдь не дешево. Кроме легального бизнеса, он скупал и продавал краденые ценности. Заниматься этим его вынудили обстоятельства, если можно так сказать. Его клиенты соглашались платить любые деньги за редкую неординарную вещь, и Кендрик не устоял. Нашел пару ловких взломщиков, которые крали для него то, на что он указывал, работали чисто. Разумеется, эти краденые вещи, проданные потом Кендриком, хранились в частных коллекциях, не предназначенных для посторонних глаз. Кендрик мог организовать такое похищение, что просто волосы вставали дыбом, например, похищение знаменитой китайской вазы эпохи Минг из Британского музея. Но это уже другая история, поэтому не буду вдаваться в подробности, просто хотел, чтобы вы хорошо знали, что представляет собой Кендрик. Официально он продавал местным богачам предметы старинного и современного искусства.

Не всем нравились его манеры и нелепый парик, но как эксперт он не имел себе равных, и люди шли к нему. Он держал целую команду молодых людей, хорошо разбиравшихся в вопросах искусства, которые могли вам помочь с декором в новом доме или, наоборот, избавиться от надоевшей обстановки.

Поэтому, купив виллу, Эллиот также обратился к Кендрику, и тот помог обставить ее, разукрасив дорогими предметами живописи, скульптуры, а также продав ему редкую коллекцию нефрита.

Теперь Эллиот решил, что вполне может обойтись без нефрита, а также многочисленных картин, украшавших стены. В первую очередь надо было заплатить слугам и поддерживать привычный образ жизни, счета могут подождать.

После небольшого раздумья, прекрасно отдавая себе отчет, что, как только начнешь распродавать вещи, весть о твоих финансовых затруднениях мгновенно распространится по городу, Эллиот отправился к Кендрику.

Луи де Марни, главный оценщик и продавец Кендрика, встретил его в дверях галереи. Луи можно было дать любой возраст от двадцати пяти до сорока лет: тонкая стройная фигура, длинные волосы соболиного цвета обрамляли узкое неприятное лицо, маленькие глаза и безгубый рот делали его похожим на подозрительную крысу.

– А, мистер Эллиот, как приятно снова видеть вас. – И на Эллиота так и хлынул поток слов. – Как вы себя чувствуете? Уже лучше? Превосходно. Меня просто потрясла весть о случившемся с вами несчастье! Надеюсь, вы получили мое письмо, да-да, я писал вам. Но вы прекрасно выглядите, как замечательно!

– Клод здесь? – сухо спросил Эллиот, которому претили соболезнования от гомосексуалиста.

– Разумеется. Как всегда, немного занят, знаете, дорогой, я боюсь за него, он просто когда-нибудь надорвется на работе. Может быть, я… предложить вам что-нибудь, мистер Эллиот? – И его глазки так и впились в Эллиота, а безгубый рот растянулся в улыбке, которая, однако, не коснулась глаз.

– Мне нужен Клод. И поторопитесь, Луи, я тоже занятой человек.

– Один момент. – И Луи грациозной походкой направился в приемную Кендрика, которую тот не без оснований отказывался называть конторой. Огромная комната с окном, сделанным под картину с видом на море, обставленная самыми дорогими предметами антиквариата и современного искусства, со стенами, обтянутыми шелком и обвешанными картинами огромной стоимости.

В ожидании приема Эллиот нетерпеливо прохаживался по галерее, рассматривая экспонаты, расчетливо развешанные по стенам. За несколько минут он отметил пару предметов, которые бы с удовольствием купил, хотя все знали, что Кендрик никогда никому ничего не продавал в кредит, какой бы важной персоной ни был покупатель.

Наконец появился Луи.

– Прошу вас. Клод так счастлив видеть вас снова. Вы забыли нас, за последние четыре месяца не зашли ни разу.

И Эллиот последовал за вертлявой спиной Луи.

Клод Кендрик стоял у окна, глядя на море, и, как только Эллиот вошел, немедленно обернулся к нему, сморщив лицо в приветливую улыбку.

«Какой же он урод, – подумал Эллиот, – да еще этот нелепый парик, и растолстел еще больше…»

– Мой дорогой Дон, – пропел Кендрик, беря руку Эллиота в свои, при этом гость почувствовал их отвратительную рыхлость, – как приятно видеть вас снова, безобразник, совсем забыли меня. Как наша бедная дорогая ножка?

– Откуда я знаю? – грубо ответил Эллиот. – Наверно, сожгли в печке той клиники, где я лежал. – И, отойдя от Кендрика, опустился в кресло стиля Людовика ХII. – Как идут дела?

– Неплохо. Мы должны благодарить судьбу. Но вы, милый Дон, как вы? – Кендрик склонил голову набок, в глазах мелькнула хитринка. – Я слыхал об этом ужасном Мейере, кошмарный человек! Я не продал ему ни одной вещи, хотя он приходил сюда и пытался торговаться, не хочу иметь с ним никаких дел. Правда, что он отказал вам в контракте?

– Он не сумасшедший, и на его месте я поступил бы точно так же. У меня искусственная ступня, Клод, и этим все сказано.

– Как ужасно! Мир безжалостен, – скривился Кендрик. – Да что ж это я? Шампанское, виски, хотите что-нибудь?

– Благодарю, нет.

Наступило молчание. Кендрик сел в кресло, изготовленное по его специальному заказу, на вид хрупкое, но имеющее внутри стальной каркас, покрытое великолепным гобеленом, на вид старинной работы, который все-таки был подделкой.

– Луи предупредил, что ты занят, не буду отнимать твое время. Помнишь коллекцию нефрита, которую ты продал мне?

– Нефрит… ну конечно. – Кендрик насторожился. – Великолепный набор, может быть, хотите почистить его, милый Дон? Нефрит надо чистить время от времени. Люди так легко запускают свои вещи.

– Я хочу продать его, а не почистить.

Кендрик приподнял парик, вытер лысину шелковым платком и снова надел его, немного криво.

– Господи, ну и нелепо же ты выглядишь в этом парике. – Эллиот не смог сдержать неприязни.

– Он благотворно влияет на мою психику, – объяснил Кендрик. – Когда у меня выпали волосы, я был в отчаянии, вы даже не представляете, дорогой мой, как я страдал. И вот я купил себе это чудовище, несмотря на то, что раньше презирал мужчин, молодящихся при помощи парика. Оказалось, во-первых, это забавляет меня и моих друзей тоже; во-вторых, я не хожу больше лысым; и, в-третьих, обо мне говорят…

Эллиот пожал плечами:

– Ну так как? Купишь нефрит?

– Но дорогой мой! Я просто не могу поверить, что вы отказываетесь от такой прелестной коллекции. О ней последнее время три раза писали в «Мире искусства». Потом, пойдут разговоры, вы же знаете, сколько у вас завистников.

– Я хочу продать ее. – Лицо Эллиота стало жестким. – Сколько она стоит, Клод?

Глаза Кендрика потускнели, как бывало всякий раз, когда он превращался из продавца в покупателя.

– Стоит? – переспросил он. – Все зависит от того, кто захочет ее купить, не каждый день встречаются люди, желающие приобрести большую коллекцию нефрита!

Он замолчал, испытующе глядя на Эллиота, потом продолжал:

– Планируете обменять на что-нибудь новенькое, Донни, мой мальчик? Присмотрели какую-нибудь вещь в моей галерее? Там есть чудный фарфор…

– Мне нужны деньги, и, ради Бога, не зови меня Донни-мальчиком!

– Извините. Наличными? – Кендрик стал похож на дельфина, насаженного на крючок. – Это весьма трудно… Вот если бы вы согласились обменять ее на что-нибудь, а так…

– Сколько?

– Я должен посмотреть на нее. Люди так неосторожны с дорогими вещами, но, если она в хорошем состоянии, в таком, как я ее продал вам, могу предложить шесть тысяч, так как считаю вас своим другом.

Кровь бросилась в голову Эллиота.

– Какого черта?! – крикнул он. – Что ты несешь? Ты всучил ее мне за двадцать пять тысяч шестьсот долларов!

Кендрик воздел к небу толстые руки и в отчаянии уронил их на колени.

– Но это было четыре года назад, милый Дон. Цены на нефрит упали. Люди больше не хотят коллекционировать его, хороший китайский фарфор, вот что сейчас в моде, но не нефрит. Разумеется, через два-три года он снова поднимется в цене, и тогда я смогу предложить вам за нее сумму, которая принесет даже прибыль. – Казалось, Кендрик колеблется, потом он продолжал: – Но если вам так необходимы деньги, к тому же вы мой друг, я рискну и дам десять тысяч, больше никак не могу, да и то буду жалеть об этом.

Эллиот покачал головой:

– Ну нет, попробую тогда продать в Майами, у меня там есть пара знакомых дельцов. Забудем об этом.

– Уж не думаете ли вы о Моррисе и Экланде, мой дорогой? – Кендрик улыбнулся с сожалением. – Вы не должны с ними связываться: ужасные люди, к тому же они просто завалены нефритом. Дадут от силы четыре тысячи.

Эллиот испытал горькое чувство. Деньги нужны, десять тысяч лучше, чем ничего. Коллекция не представляет для него интереса, пожалуй, даже надоела ему.

– Есть еще всякая всячина, купленная у тебя, Клод. Мне эти вещи больше не нужны, как насчет того, чтобы забрать их обратно?

Кендрик встал и молча направился к шкафчику для коктейлей, прекрасной работы, инкрустированному перламутром и черепахой. Он налил два виски, не разбавляя, положил лед из морозильной камеры, встроенной в шкафчик, поставил один бокал перед Эллиотом. Затем снова сел и посмотрел на собеседника с выражением, напоминающим симпатию.

– Почему бы вам не довериться мне, милый Дон? – спросил он. – Плохи дела? Долги? Волк у дверей?

Эллиота как будто ударили хлыстом.

– Не твое проклятое дело! – крикнул он. – И я не нуждаюсь в твоем проклятом пойле! Давай вернемся к делу.

– Я ваш друг, – мягко произнес Кендрик, – любое признание дальше никуда не пойдет. Я могу помочь вам, дорогой, но при условии, что буду знать истинное положение дел.

Его спокойный тон, дружелюбный взгляд помогли наконец осознать Эллиоту, что этот толстяк в нелепом парике подразумевает то, что говорит, и было бы безумием игнорировать предложение о помощи.

После минутного колебания Эллиот произнес:

– Ладно, Клод, – я расскажу. Я весь в долгах, даже проклятый «роллс» еще не оплачен. Все, что у меня осталось, это купленные у тебя вещи.

Кендрик отхлебнул виски.

– Никакой перспективы?

– Абсолютно. Как кинозвезда я кончился, ведь таланта киноактера у меня нет. Впереди пустота.

– Ну, не стоит впадать в отчаяние. – Клод задумчиво почесал длинный нос. – Не буду тратить время на соболезнования, хотя сожалею. Удача временно отвернулась от вас, что со всяким может случиться, но, в отличие от других неудачников, вы вели и ведете шикарный образ жизни. Сейчас вы нуждаетесь в помощи, давайте-ка я пошлю к вам Луи, он проведет инвентаризацию и оценку вещей, они куплены давно, и я уже не помню, что у вас есть.

Эллиот согласно кивнул:

– Хорошо, но с условием, что он будет держать рот на замке, а не растрезвонит об этом по всему городу. Как только кредиторы услышат о моих трудностях, сразу явятся за деньгами. Необходимая сумма должна быть у меня до конца месяца.

– Сколько вы подразумеваете под необходимой суммой?

– Честно говоря, мне надо, по крайней мере, тысяч сто пятьдесят.

Кендрик поджал толстые губы.

– Большая сумма, – произнес он, – но не отчаивайтесь, посмотрим, что можно сделать. Луи придет к вам завтра в десять, а после того, как он проведет инвентаризацию, мы поговорим.

– Там есть еще Шагал, которого вы мне навязали, он должен стоить кучу денег.

Кендрик вдруг опечалился.

– Не очень хороший, насколько я помню, – кисло сказал он. – В то время люди сходили с ума по Шагалу, любому Шагалу, хотя и сейчас он безусловно кое-чего стоит. Положитесь на меня, дорогой, я сделаю все, чтобы помочь вам.

Эллиот встал, он не питал особой надежды, инстинктивно чувствуя, что этот толстый проходимец оберет его, а сам получит большой барыш.

– Хорошо, я полагаюсь на тебя, Клод.

– Ну разумеется. – Клод потер чисто выбритую щеку и спросил: – По-моему, вы знакомы с Паулем Ларримором?

Эллиот удивленно посмотрел на него:

– Конечно. А в чем дело?

– Замкнутый человек, – Кендрик сделал печальное лицо, – труднодоступен.

– Может быть. Но при чем здесь он?

– Вы друзья, насколько я слышал?

– Пожалуй, но что все это значит?

– Я пытался несколько раз познакомиться с ним, но он не желает меня видеть, – сказал Кендрик. – Вот я и подумал сделать это с вашей помощью.

– Ларримор трудный человек. – Эллиот покачал головой. – А что тебе нужно от него?

– Марки. Я подумываю войти в марочный бизнес, а Ларримор – один из известнейших филателистов мира, и я был бы счастлив иметь такого советчика.

Эллиот посмотрел на него как на сумасшедшего:

– Ларримор?! Твой советчик? Брось, Клод, ты сошел с ума, абсолютно никакой надежды.

– Даже так… – Клод совсем расстроился. – Ну вам виднее, я думаю. – И после паузы продолжал: – Может быть, расскажете мне, как вы познакомились с Ларримором?

– Дело в том, что он не только филателист, но увлекается еще и гольфом. Не очень хороший игрок, но, как это бывает, просто фанатик этой игры. Раз в неделю приходил в клуб, и я играл с ним время от времени. Научил его кое-каким приемам, а то он очень мазал. С тех пор он проникся ко мне. Правда, сейчас не встречаемся, моя нога не позволяет мне играть в гольф.

– Но хоть вы и не виделись в последнее время, вы могли бы навестить его, например, – настойчиво сказал Клод.

– Слушай, Клод, я же сказал, забудь об этом, – нетерпеливо оборвал его Эллиот. – Не станет он помогать тебе. – И он двинулся к двери. – Так завтра в десять?

– Да. – Кендрик заулыбался. – Не беспокойтесь так, милый Дон, темная полоса в жизни всегда сменяется светлой.

– Где-то я уже слышал это, – сказал Эллиот и удалился…

– Ну как, мистер Кэмбелл, – спросил Барни, – оценили, как я тку ковер, умело сплетая все нити воедино? Писать вот не умею, а жаль, самому бы накропать книгу.

Я сказал, что никому не объять необъятное, и предложил ему гамбургер.

– Неплохая идея. – Барни задвигал бровями в сторону Сэма. – Питая тело, питаешь мозг, не так ли?

Я с ним вполне согласился.

– Итак… Я вывел на сцену Джоя, Синди, Уинна, Эллиота и Кендрика. Остается свести их вместе, что я и сделаю постепенно шаг за шагом.

Барни подождал, пока Сэм принесет гамбургер, оглядел поданное, выразил свое одобрение и продолжал:

– После того как Джой узнал, что денег у Уинна нет, ему совсем перестало нравиться, что Синди смотрит на того коровьими глазами. Деньги и у них кончались, поэтому он отправил Синди работать по магазинам и сам отправился по автобусам. Уинн оставался дома один, и никто не мешал ему мечтать о большом деле.

И случилось так, что, направляясь к одному из магазинов, Синди вдруг увидела чудо – «роллс» Эллиота, припаркованный неподалеку. Вообще-то мало кто мог пройти мимо него равнодушно, но Синди просто остолбенела. Словно ее мечта стала явью, и Синди застыла рядом, сама как картинка, в белой маечке, белых брюках, плотно обтягивающих ее великолепную фигуру. А Эллиот как раз выходил от Кендрика, и наша красавица временно заставила его забыть все свои неприятности. Подойдя к Синди, которая, раскрыв рот, смотрела на «роллс», Эллиот спросил бархатным голосом кинозвезды, совершенно неотразимым для женщин:

– Нравится?

Синди резко обернулась, смутилась, потом рассмеялась:

– Боже мой! Какой шикарный автомобиль! – И тут узнала Эллиота.

Он всегда был ее любимым киногероем. Обожая в юности Эрла Флинна, она затем всю любовь перенесла на Эллиота. Теперь, обмерев от счастья и глядя на него восторженными глазами, она воскликнула:

– Вы же Дон Эллиот!

И Эллиот, успевший отвыкнуть от подобных взглядов, отреагировал немедленно.

– Привет, – произнес он, одарив ее лучезарной улыбкой: так он не улыбался с тех самых пор, когда с ним случилось несчастье. – Вижу, вы меня знаете, но кто вы?

Синди опомнилась.

– О, это неважно, мистер Эллиот, я просто проходила мимо, увидела ваш чудесный автомобиль и остановилась, а тут появились вы.

– Да, он мой. – Эллиот впервые оценил это чудовище, принесшее ему огромный долг. – Хотите прокатиться?

– Вы, наверное, шутите, мистер Эллиот?

Эллиот рассмеялся и, открыв боковую дверцу автомобиля, пригласил девушку внутрь.

С застывшим лицом и стиснув руки на коленях, Синди уселась на сиденье рядом с водителем, и Эллиот медленно тронул «роллс» с места, вливаясь в поток машин. Быстрый взгляд на Синди сказал ему, что сейчас лучше оставить ее в покое и не мешать переживать всю торжественность момента. Вырвавшись из потока машин и выехав на Морской бульвар, он прибавил скорость и направился в сторону холмов. Достигнув пустынной дороги, он нажал на акселератор, и тут Синди почувствовала всю мощь «роллса», который мгновенно набрал скорость сто миль в час. Перед поворотом на автостраду, ведущую к Майами, Эллиот замедлил ход, съехал на обочину и остановился.

– Ну как? – спросил он шутливо. – Покупаете?

– Как бы я этого хотела! – Синди тяжело вздохнула. – О, если бы у меня были такие деньги!

Что-то привлекло в ней Эллиота, очевидно, непривычная для него непосредственность. Все его прежние знакомые отличались уверенностью в себе, ничему не удивлялись, все знали и видели.

– Так кто же вы? – спросил он, закуривая сигарету.

Синди не хотелось говорить правду.

– Обыкновенная девушка, живущая самой обыкновенной жизнью, – ответила она. – Меня зовут Синди Лак.

– Синди… красивое имя. Вы счастливы, Синди?

– О, да! Ехать в такой машине, с вами!

Он рассмеялся.

– Смотрели мои фильмы?

– О, все! Они такие же замечательные, как вы!

«Это неподдельно, от всего сердца», – подумал Эллиот.

– Вы, наверное, в отпуске? – спросил он.

– Да…

– Одна?

– Нет, с отцом.

Эллиот взглянул на часы:

– Я проголодался. Пообедаете со мной или вас ждет отец?

Ее, конечно, ждали и Джой, и Уинн, но она не колебалась ни секунды. Дома в холодильнике есть цыпленок, как-нибудь обойдутся.

– С удовольствием, – ответила она.

И Эллиот повез ее на свою виллу.

Тут Барни умолк и принялся за гамбургер.

– Не хочу прерывать рассказ, мистер Кэмбелл, – с набитым ртом проговорил он. – Может быть, я что-то и упускаю, но стараюсь создать верную атмосферу, никогда не болтаю просто так.

Я попросил его продолжать.

– Конечно, вилла Эллиота произвела на Синди незабываемое впечатление. Она и не думала, что можно жить в такой немыслимой роскоши. Обедали на террасе с видом на море, кругом благоухали редкие цветы, цвели деревья. Еда, разумеется, самая изысканная: креветки под соусом, филе омара, фрукты, шампанское. От выпитого бокала шампанского у Синди слегка закружилась голова. Потом Эллиот повел ее показывать виллу. Она шла с округлившимися глазами, сжатыми ладошками, неровно дыша – все поражало ее. Вернувшись в гостиную, Синди произнесла самые приятные из всех услышанных им когда-либо слов:

– Это самый красивый дом, какой я когда-либо видела в жизни, и вы, конечно, заслужили его, даря людям столько счастья и удовольствия своими картинами.

Любуясь ею, Эллиот вдруг испытал прилив желания, чего не случалось с ним уже давно. Ему захотелось отвести ее в спальню, нежно раздеть и уложить в постель. Он чувствовал, что она сопротивляться не будет. Внезапно он вспомнил о своем несчастье, и желание тут же сменилось отчаянием. Заболела несуществующая ступня, боль становилась нестерпимой, и теперь ему хотелось как можно скорее избавиться от Синди.

Вместе с болью вернулись все тревоги.

– Ваш отец, наверное, беспокоится, куда вы пропали, – изменившимся голосом произнес он. – Мой шофер отвезет вас домой.

Удивленная его тоном и совершившейся вдруг с ним переменой, Синди принялась неловко благодарить его, но Эллиот только нетерпеливо отмахнулся.

– Это доставило мне удовольствие, – сказал он. – Тойо сейчас придет, а теперь извините, у меня дела… – И он ушел.

На Синди как будто вылили ведро холодной воды, ощущение счастья мгновенно исчезло.

Шофер-японец отвез ее домой на «альфе». Ее огорчило, что это был не «роллс». Синди не стала подъезжать к своему бунгало, а вышла неподалеку, недоумевая, что случилось вдруг с Эллиотом.

Джоя не было дома, он уже отправился на работу, а Уинна она нашла в саду.

– Где ты была, черт возьми? – возмутился Уинн. – Что случилось?

И Синди рассказала ему все. Он внимательно слушал, и в голове у него рождалась идея.

– Парень, наверное, богач, – сказал он задумчиво.

– Еще бы! Знаменитая кинозвезда! Ну разве не замечательно иметь столько денег и жить так, как он! – Синди вздохнула. – А какой «роллс»!

– Да… – Глаза Уинна сузились. – Интересно, сколько же у него денег?

– Я думаю, миллионы, Уинн. Просто невозможно вести такую жизнь и не иметь миллионов.

– Ты увидишься с ним снова?

– Нет… Он вдруг так странно повел себя. – И Синди рассказала о внезапной перемене поведения Эллиота.

– Большинство кинозвезд – психи! – заключил Уинн. – Но ведь он ухаживал за тобой?

Синди вспыхнула:

– Конечно, нет!

– Что это с ним случилось? – спросил Уинн. – Чего ради он катал тебя и угощал обедом?

– Не все такие, как ты! – сердито сказала Синди и ушла в дом.

Джой вернулся домой после пяти. Расстроенный – из пяти украденных им бумажников он наскреб только сорок долларов.

– Где Синди? – спросил Джой, садясь рядом с Уинном. Он снял шляпу и вытер лоб. – Я добыл только сорок долларов.

– Наверное, моет голову или еще что-нибудь в этом роде, – сказал Уинн. – Джой, слушай, кажется, назревает большое дело!

Джой выпрямился и уставился на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, я говорил тебе, что мечтаю найти дело тысяч на пятьдесят, тогда мы могли бы купить бунгало на побережье, поселиться там втроем, я бы женился на Синди?

Джой посмотрел на Уинна глазами, полными страха.

– Но ведь это был просто разговор, не больше?

– Мы добудем эти пятьдесят тысяч, – торжествующе сказал Уинн, глаза его блестели. – И это так же просто, как отнять десять центов у слепого!

– Но как? – Сердце Джоя часто забилось.

«Пятьдесят тысяч, – думал он, – это значит огромный риск – то, чего я избегал всю жизнь».

– Успокойся и выслушай, – сказал Уинн и рассказал Джою о встрече Синди с Доном Эллиотом. – Помнишь его? Недавно был одним из первых в кино. Синди говорит, что он очень богат: один «роллс» тысяч на тридцать, а вилла набита всяким добром.

Джой облизал пересохшие губы.

– Ты думаешь обокрасть виллу, Уинн?

– Не надо болтать глупости, – отрезал тот. – Да понадобится грузовик, чтобы вывозить это добро. Мы похитим самого красавца и потребуем выкуп.

Джой чуть не свалился со стула.

– Ну нет! Да за это посадят на электрический стул. – Глаза его стали круглыми от ужаса. – Ни я, ни Синди… Похищение исключено.

– Да это не похищение, – сказал Уинн нетерпеливо. – Мы заманим его и скажем, чтобы выкладывал пятьдесят тысяч. Это же для него семечки! Продержим его здесь, пока не заплатит. Я все продумал.

– Нет! – Джой вскочил со стула и был так возбужден, что весь дрожал. – Мне все равно, как ты это назовешь, но я не участвую!

Уинн посмотрел на него с сожалением и пожал плечами:

– Ладно, Джой, не хочешь – не надо. Мы провернем дело без тебя, а впрочем, я могу обойтись и без Синди. Когда я получу деньги, мы уедем от тебя, все очень просто.

– Синди не пойдет на это! – воскликнул Джой. – Она и не дотронется до этих денег.

– А вот и она. Давай-ка спросим ее. – Уинн увидел, что Синди направляется к ним.

– Спросить меня? О чем? Что случилось, папа? Ты выглядишь усталым.

– Он задумал похитить этого… Кинозвезду! – крикнул Джой. – Он сумасшедший! Я сказал, что ты в этом участвовать не будешь!

– Похищение? Ты что, Уинн?

– А что такого? – Уинн скрестил длинные ноги. – Мы его не тронем: все, что мы сделаем, – запрем его на замок и будем держать, пока не заплатит. Как только получим деньги, втроем поселимся на побережье, мы с тобой поженимся. Что скажешь, детка? Ты со мной?

Синди посмотрела на него, потом на Джоя и опять на Уинна.

– Ты сошел с ума, Уинн, – сказала она. – Нет, я не буду этого делать.

– Да не сошел я с ума, – Уинн старался сдержаться, – ты сказала, что парень очень богат. Прекрасно, что для него пятьдесят тысяч? Заплатит, и все! Ты только представь: у нас такие деньги!

Синди заколебалась. Если бы Эллиот не повел себя странно в конце их встречи, она бы отказалась не раздумывая. Но сейчас… Пятьдесят тысяч так много значили для них… Она задумалась.

– А вдруг он не станет платить?

Джой встрепенулся.

– Синди, послушай меня, – заговорил он и остановился, видя, что его не слушают.

– Ты хочешь выйти за меня замуж? – спросил Уинн. – Жить припеваючи? Вот и случай это осуществить. Ну, Синди, ты ведь со мной, верно?

Синди опротивела жизнь, которую вели они с отцом. Она никогда не жаловалась, но это жалкое существование стало особенно невыносимым после встречи с Эллиотом. И она решилась.

– Хорошо, Уинн. Я помогу тебе.

Уинн посмотрел на Джоя.

– Большинство за, Джой, – сказал он, – ты присоединяешься?

– Синди, – положил Джой руку на плечо дочери. – Это очень опасно, похищением займутся парни из ФБР, нас могут осудить пожизненно или даже отправить в газовую камеру. Не делай этого, дитя мое.

– Пятьдесят тысяч, – вкрадчиво заговорил Уинн, – не надо больше красть и рисковать каждый день. Красивый собственный дом, и я с тобой. Решайся, Синди! Я все равно пойду на это, с тобой и Джоем или без вас.

– Я сказала, что согласна, Уинн, – спокойно произнесла Синди.

Уинн посмотрел на Джоя:

– Меняешь решение или уходишь?

– Ты действительно думаешь, что все получится? – вяло спросил Джой, сдаваясь.

– А иначе незачем и браться. Конечно, получится!

Глядя на решительное лицо дочери, Джой знал, что уже не отговорить ее. Придется соглашаться, иначе он потеряет дочь.

– Ладно, Уинн, – сказал он, – рассчитывай на меня.

Глава 3

– На следующее утро, – рассказывал дальше Барни, – Эллиот сидел на террасе, с нетерпением ожидая, когда Луи де Марни закончит инвентаризацию. Когда тот наконец появился, Эллиот, скрывая нетерпение, предложил ему выпить что-нибудь.

– Абсолютно исключено, благодарю! Никакого алкоголя, никакого крахмала! Я должен следить за фигурой. – Луи посмотрел на Дона. – А вы в прекрасной форме.

Эллиот, одетый только в легкие брюки, сандалии и носки, пожал загорелыми плечами. Носить носки в жару было противно, но без них на него угнетающе действовал блеск искусственной ступни.

– Да, со мной все в порядке, – ответил он. – Садись. – И после небольшой паузы спросил: – Ну, каков приговор?

– У вас прекрасные вещи, мистер Эллиот, – садясь, произнес Луи. – Немного специфичные, но очень хорошие.

– Знаю, – нетерпеливо прервал его Эллиот. – Сколько они стоят?

– Разумеется, я не могу назвать окончательную сумму, вы понимаете, что я должен проконсультироваться с Клодом, но примерно, я думаю, тысяч на семьдесят пять.

Эллиот выпрямился, краска залила лицо. Он и не ждал многого от Луи, но это был просто грабеж среди белого дня.

– Ты что, смеешься? – воскликнул он. – Это же четверть того, что я заплатил за них Клоду!

Луи выглядел расстроенным.

– Звучит ужасно, не правда ли? Но в данный момент на них нет спроса, мистер Эллиот. Если бы вы могли подождать… – Он закусил нижнюю губу и сделал вид, что задумался. – Клод может взять нефрит и Шагала под комиссионные проценты в галерею. Тогда, конечно, вы получите больше, но придется ждать.

– Насколько больше?

– Сейчас сказать не могу. Цифру назовет Клод.

– Сколько придется ждать? Два, три месяца?

Луи покачал головой, вид у него был такой, как будто он сейчас заплачет.

– Не меньше года, мистер Эллиот. Понимаете, нефрит должен опять подняться в цене, но произойдет это не скоро.

Эллиот ударил кулаком по колену:

– Не могу я ждать так долго! Уговори Клода, пусть сейчас берет нефрит и Шагала, но дает настоящую цену, а не какие-то несчастные семьдесят пять тысяч!

Луи изучал тщательно наманикюренные ногти.

– Конечно, я поговорю с ним. – И после небольшого молчания продолжал: – Клод говорил, что вам нужны наличные. Поэтому мы хотим сделать вам интересное предложение. Разумеется, это останется между нами. Оно должно заинтересовать вас – ваша доля составит двести тысяч, да еще семьдесят пять за вещи, это здорово поправило бы ваше положение, и жизнь снова могла бы стать счастливой.

Эллиот воззрился на Луи:

– Двести тысяч? Что же это за предложение?

– Вы друг мистера Ларримора, филателиста, не так ли?

Глаза Эллиота сузились:

– Предложение включает Ларримора?

– Совершенно верно.

– Но я уже сказал Клоду, что никакой надежды.

– У Клода возникла другая идея, уже после вашей встречи, – Луи как бы нащупывал дорогу по тонкому льду, – и он готов заплатить двести тысяч, если вы согласитесь.

Эллиот задержал дыхание. Такая сумма могла выручить его.

– На что я должен согласиться, объясни, к чему ты клонишь?

– У мистера Ларримора есть несколько русских марок, – Луи опять стал разглядывать ногти, – а у Клода есть клиент, который хочет их купить. Мы уже писали мистеру Ларримору три письма, предлагая продать марки, но он нас проигнорировал. Если сумеете достать эти марки, Клод готов выплатить двести тысяч.

– Бог мой! Сколько же они стоят?!

– Для меня и для вас ничего, но все коллекционеры сумасшедшие, вы же знаете.

– Так все-таки сколько?

– Не будем вдаваться в детали, мистер Эллиот. – Луи хитро, как лиса, улыбнулся. – Ваше дело достать их, и получите двести тысяч.

Эллиот молча соображал. Безусловно, это для него выход из положения, но сможет ли он уговорить Ларримора продать марки?

– Но в разговоре с Ларримором я должен буду назвать ему предлагаемую сумму, не так ли?

Луи пригладил соболиную гриву волос.

– Не думаю, что вы уговорите Ларримора, какую бы сумму вы ни назвали. Наоборот, он может рассердиться и окончательно отказать.

Эллиот нахмурился:

– К чему ты клонишь, что-то не пойму.

– Мы подумали, что, находясь с ним в дружбе, вы можете легко достать эти марки, а мы не будем вам задавать лишних вопросов, как вы это сделали. Просто заплатим вам деньги. Как вы достанете их, нас не касается.

Эллиот долго молчал, потом сказал с угрожающей нотой в голосе:

– Вы предполагаете, что я украду эти марки?!

Луи, не глядя на собеседника, замахал руками:

– Мы ничего не предполагаем. Просто так получилось, что только вы можете получить к ним доступ, как вы это сделаете, не наше дело.

Эллиот встал, и его взгляд заставил Луи поспешно отступить назад.

– Убирайся! – Гнев в его голосе дал понять Луи, что нужно ретироваться. – Скажи Клоду, что я не имею дел с жуликами! Продам вещи кому-нибудь другому, а вас не хочу больше видеть!

Луи беспомощно пожал плечами:

– Я предупреждал его, что вы можете не согласиться, но Клод большой оптимист. Не обижайтесь, мистер Эллиот. Я ухожу. Впрочем, если передумаете, предложение остается в силе.

– Убирайся!

Луи вздохнул и грациозной походкой направился по дорожке к выходу. Приехав в галерею, он поспешил к Клоду.

– Этот сукин сын отказался, – сказал он, закрыв за собой дверь. – Он назвал тебя жуликом и заявил, что не желает больше иметь с тобой дела. Я предупреждал, Клод. Что будем делать?

Кендрик снял парик, положил его перед собой на стол и задумался.

– Это хороший шанс, и он им пока остается, – сказал он. – Придется поднажать на милого Дона.

Он открыл ящик стола и достал телефонную книгу.

– Кто, ты говоришь, самый крупный кредитор Эллиота?

– «Льюис и Фремлин», – уверенно сказал Луи. – Каждой своей девке Эллиот дарил какую-нибудь драгоценность. Последней досталось кольцо с бриллиантом и рубином, которое стоило целое состояние.

Кендрик нашел в телефонной книге и набрал номер самого дорогого ювелирного магазина города. Он попросил соединить его с мистером Фремлином, старшим партнером совладельцев фирмы, таким же гомосексуалистом, как и сам Кендрик.

– Сидней, дорогой мой, обожающий тебя Клод, – заговорил он. – Как я? О, борюсь, еле свожу концы с концами. – Он захихикал. – А ты? Я рад. – И после паузы: – Сидней, по секрету, тебе должен Дон Эллиот? Должен? Я так и думал. Он меня беспокоит, мне тоже должен, да и другим. Я послал сегодня утром Луи поговорить с ним, а ты знаешь, насколько я тактичен, и тот пытался получить у Дона чек, но Эллиот обошелся с ним очень грубо, и у нас создалось впечатление, что он не в состоянии заплатить. Ужасно, правда? Разумеется, бедный малый теперь без работы, но я думал, у него есть деньги. А много он тебе должен? – Клод выслушал, поднял брови и легко присвистнул. – Пятьдесят тысяч! Это большие деньги. Я тоже погорел, хотя всего на пять. – Он послушал опять. – Знаешь, я бы поторопился на твоем месте. Думаю, Эллиот сейчас немного стоит. Слушай, говорят, у него не было ни одной девушки с тех пор, как он стал инвалидом. Ужасно, ужасно печально! – И, заканчивая разговор: – Да, мы должны встретиться с тобой как-нибудь, обязательно. До свидания, мой дорогой! До встречи!

Когда Клод повесил трубку, Луи задумчиво произнес:

– Ну, теперь начнется!

– Не будем терять времени. Счета Эллиота на продукты, вино и портного тоже должны быть внушительными. – Кендрик надел парик. – Пожалуй, стоит шепнуть и им словечко. – И он снова потянулся к телефону.

Тойо, шофер Эллиота, встретил Уистона Экланда в аэропорту и отвез на виллу. Приземистый толстяк, ведущий антиквар Майами, прилетел в Парадиз-Сити на собственном само– лете по срочному вызову Эллиота.

Эллиот наблюдал за ничего не выражающим лицом Экланда, когда тот рассматривал Шагала. Наконец тот закончил осмотр и отвернулся от картины.

– Это может быть Эмиль Хоури, но, совершенно очевидно, не Шагал, – сказал наконец Экланд. – Хорошая подделка, надеюсь, она не стоила вам слишком дорого, мистер Эллиот.

– Сто тысяч! – прохрипел потрясенный Эллиот. – Вы уверены, что это не Шагал?

– Абсолютной уверенности у меня нет, но это мое мнение, – спокойно ответил антиквар. – Это вам продал Кендрик?

– Да, он.

– Кендрик не так хорошо разбирается в этом виде искусства, как он считает, его могли провести. Даже эксперты живописи обманывались на Хоури, но я специально изучал Шагала и уверен, что это не он, или почти уверен.

По лбу Эллиота струился холодный пот.

– А нефрит? Только не говорите, что это тоже подделка!

– О, нет! Прекрасная коллекция, могу предложить за нее двадцать тысяч.

– А сколько дадите за Шагала?

– Его я не возьму. Эта картина может внести путаницу и недоразумения в деловом мире.

– А остальное?

– Ничего стоящего. Но если хотите избавиться от всего этого, я дам десять тысяч. Сожалею, что предлагаю так мало, но все это чисто декоративные, не имеющие большой стоимости вещи.

Эллиот задумался, потом пожал плечами.

– Ладно, давайте чек на тридцать тысяч и забирайте.

Экланд подписал чек и уехал, а Эллиот задумался. Может быть, Клод действительно не знал, что Шагал подделка? Подумав еще некоторое время, он позвонил в галерею Кендрика.

Ответил Луи.

– Дай мне Клода, – сказал Эллиот.

– Мистер Эллиот?

– Да, это я.

– Один маленький момент…

Кендрик снял трубку.

– Если хочешь взять Шагала, я согласен, – сказал Эллиот.

– Мой милый мальчик, какой сюрприз! Луи сказал, что вы сердитесь на меня, – ответил Кендрик, удивленный звонком.

– Не будем об этом. Что даешь за Шагала, прежде чем я предложу его Экланду?

– Экланду? Не делайте этого, дорогой! Он ничего вам не даст, да еще, вероятно, скажет, что это подделка. Опасный человек!

– Так сколько?

– Я возьму его на комиссию, могу за ним сейчас заехать.

– Мне деньги нужны немедленно, я же говорил, так сколько?

– Тридцать тысяч.

– Но я платил тебе сто!

– Знаю, но теперь другое время.

– Ладно, бери за сорок пять. Чек сразу.

– Сорок, дорогой, больше не могу.

– Пошли Луи с чеком, и пусть забирает.

Эллиот повесил трубку.

Кендрик улыбнулся Луи:

– Бедный дорогой дурачок продал мне Шагала за сорок тысяч. Вообрази! Эта глупая миссис Ван Джонсон просто умирает по Шагалу. Если я не получу с нее сто тысяч, съем свой парик!

– Смотри, Клод, – предупредил Луи. – Она может проверить.

– Разумеется, и не подумает, так же, как и Эллиот. – Кендрик расплылся в довольной улыбке. – Мое слово для них – закон!

К трем часам дня Эллиот имел семьдесят тысяч наличными. Он погасил чеки Экланда и Кендрика в другом банке, чтобы деньги не забрали в счет долга.

Заперев деньги в сейф, он почувствовал некоторое облегчение. Можно теперь заплатить прислуге и еще несколько месяцев вести прежний образ жизни. В первый раз за прошедшие недели он немного успокоился. И тут раздался телефонный звонок.

Нахмурившись, Эллиот снял трубку. Это звонил Ларри Кауфман, агент по продаже автомобилей.

– Мистер Эллиот, – голос агента звучал почти враждебно, – уплатите за «роллс». Фирма настаивает. Вы пользуетесь автомобилем уже два месяца.

Эллиот задумался, но ненадолго. У него есть еще «альфа», за которую он полностью расплатился, так с какой стати выкладывать тридцать тысяч за «роллс», который ему не так уж и нужен. Сейчас придется беречь каждый доллар.

– Можете забрать его обратно, Ларри, он мне не подходит.

– Как это? – недовольно спросил Кауфман.

– Я уже сказал.

– Но я теперь не могу его взять обратно просто так. Теперь это уже подержанный автомобиль!

– Ну и заберите его как подержанный. Сколько с меня?

– Вы серьезно, мистер Эллиот?

– Сколько?

– Много не возьму и постараюсь продать его поскорее. С вас три тысячи.

– Ты считаешь это немного, три тысячи?

– Да, и вы это знаете, мистер Эллиот.

– Ладно, приезжайте, забирайте его, я приготовлю чек.

Эллиот старался не расстраиваться, но все-таки защемило сердце. «Роллс» с Ларри за рулем, у которого в кармане лежал чек на три тысячи, выехал за ворота. Оставалась надежда, что в его банке продлят кредит, а если и нет, то стоило забыть о роскошных автомобилях.

После обеда он было вздремнул, и тут позвонил директор его банка.

– Дон, сейчас приезжал Кауфман с твоим чеком. Ты мой друг, и я оплатил чек, но это последний раз, слышишь, Дон? Прими срочные меры и погаси задолженность.

– Конечно, конечно, я продам акции, – как можно беспечнее сказал Эллиот. – Улажу все в конце недели.

Волки берут его в кольцо, думал он, положив трубку. По крайней мере, в ящике стола лежат семьдесят тысяч. Вдруг возникла идея сесть в «альфу» и уехать в Голливуд. Прожить пару недель в мотеле, авось все уладится без него.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее нравилась такая возможность. Но день, видно, не был для него удачным. Как только он встал, собираясь пойти уложить вещи, возник его мажордом.

– Здесь пришел джентльмен…

Высокий, серьезного вида мужчина уже выходил из-за спины мажордома.

– Меня зовут Стэн Джерольд, мистер Эллиот, – сказал он, дождавшись, когда за слугой закрылась дверь. – Я представитель ювелирной компании «Льюис и Фремлин», а также фирмы «Хэндлок и Эллисон». Уполномочен ими просить вас выплатить долг. Если вы не погасите его немедленно, дело будет передано в суд.

– Неужели? – Эллиот смог даже улыбнуться, он прекрасно знал, что, если дело дойдет до суда, все остальные волки вцепятся в него мертвой хваткой. – Сколько я должен?

– Шестьдесят одну тысячу долларов.

Цифра потрясла Эллиота, он с трудом сумел сохранить улыбку.

– Так много? – Он уже понял, что придется заплатить, не предавать же дело огласке.

Десять минут спустя Джерольд удалился, унося распухший от денег портфель, а у Эллиота осталось всего девять тысяч.

Он закурил; будущее выглядело мрачным, как никогда. Слухи о том, что он платит долги, распространятся мгновенно. Через день все остальные кредиторы будут у дверей его дома.

Пора смываться, причем быстро. Он уедет в Голливуд, а как только кончатся девять тысяч, примет достаточно таблеток снотворного, чтобы о нем последний раз написали в прессе.

Войдя в спальню, Эллиот быстро собрал чемодан, выбирая лучшее и при этом сознавая, что все куплено в долг. Туда же положил бутылку виски и два блока сигарет.

Отделив триста долларов от общей суммы, Эллиот пошел искать мажордома и, найдя его на кухне, объяснил, что уезжает.

– На это продержитесь, пока я не вернусь, – сказал он, отдавая деньги. – Поеду повидать мистера Льюистона в Голливуд.

Мажордом взял деньги, печально, с пониманием глядя на хозяина.

Чувствуя себя неловко под этим взглядом, Эллиот сказал:

– Я напишу, если задержусь дольше чем на неделю.

Он вернулся в спальню. Огляделся, сознавая, что больше не может назвать эту комнату своей, пожал плечами, взял чемодан и направился в гараж.

Садясь в «альфу», он вдруг заметил девушку, идущую к нему: блондинку в белых шортах.

– Синди Лак! – узнал он, подъезжая к ней и останавливаясь рядом. – Привет, – улыбнулся Эллиот. – Что вы здесь делаете?

Синди натянуто улыбнулась:

– Я… я хотела снова увидеть вас.

Они втроем, Джой, Уинн и она, обсудили план похищения Эллиота, и Уинн не сомневался, что для Синди не составит труда заманить жертву в бунгало.

– Привези его сюда, – сказал Уинн, – а здесь я займусь им.

Синди нерешительно спросила:

– Ты не сделаешь ему ничего дурного, Уинн?

– Конечно, нет. Я просто наставлю на него пистолет, и он сделает все, что надо. Знаю я этих фальшивых киногероев, которые хороши только на экране, а в жизни до смерти пугаются дула пистолета.

Тем временем Эллиот смотрел на Синди.

«Безусловно, лакомый кусочек, – подумал он. – Если бы не проклятая култышка, пожалуй, соблазнил бы ее».

– Ну, вот он я, – сказал он. – Уезжаю в Голливуд.

Синди широко раскрыла глаза от неожиданности:

– О, мистер Эллиот, мой отец так расстроится, ведь он ваш поклонник. Услышав, что я познакомилась с вами, он чуть не умер от восторга, и я обещала, что приглашу вас к нам.

Увидев настороженность, промелькнувшую в глазах Эллиота, она заторопилась:

– Я знаю, что прошу многого, но мой отец, он инвалид, у него так мало радостей в жизни. Он смотрел все ваши фильмы и считает так же, как и я, что вы великий актер…

Эллиот заколебался, потом подумал: «Что я теряю? У меня не осталось никого на свете, а эта девушка такой милый ребенок, да еще и красотка. Ничего со мной не случится, встречусь с ее отцом, порадую их обоих».

Он улыбнулся:

– Хорошо, где вы живете, Синди?

– На Морском бульваре.

– Прекрасно, мне как раз по пути. Залезайте в машину. – Эллиот, перегнувшись, открыл ей дверцу. – Не смогу задерживаться у вас, но если это доставит вам удовольствие, то и мне тоже, – любезно добавил он.

Синди вдруг стало нехорошо. Уинн уговорил ее участвовать в похищении, сказав, что деньги не имеют значения для Эллиота, а они, получив деньги, сразу поженятся и начнется жизнь, полная развлечений. Согласившись, она не думала об Эллиоте, но сейчас, видя его доброту, начала испытывать угрызения совести.

Она нерешительно стояла на дороге, но Эллиот попросил ее поторопиться, и, не раздумывая больше, она села в машину.

– Не знаю, как вас благодарить, – не глядя на него, сказала Синди. – Мой отец будет просто в восторге…

– Не будем об этом. – Эллиот поехал к автостраде. – Я вам обязан за те милые слова, которых мне никто еще не говорил.

– Правда?

– Вы, наверное, и не помните, так как говорили от чистого сердца. Вы сказали, что я заслужил свой прекрасный дом, так как принес много радости людям. – Он улыбнулся Синди. – Я теперь стараюсь жить так, чтобы не разочаровать вас.

Синди отвернулась. В этот момент она уже была готова сказать, что заманивает его в ловушку, но, подумав, что отец и Уинн ждут, а для такого богача, как Эллиот, пятьдесят тысяч – не большие деньги, подавила в себе это желание.

– Спасибо, – сказала она. – Я действительно так думаю, и вы не можете разочаровать меня.

Эллиота удивляла скованность Синди, и так как она продолжала молчать, он спросил:

– Что-то не так, детка? О чем вы думаете?

Синди вздрогнула:

– Что вы?! Я просто думаю, как я счастлива, и какой вы добрый.

Эллиот рассмеялся:

– Бросьте, не льстите мне. Я просто веду себя как нормальный человек.

– Правда? – Синди подумала об Уинне и в первый раз осознала, как тому не хватает доброты, а ведь это качество куда важней, чем красота. Сравнивая Уинна с Эллиотом и последнего с Джоем, она решила, что киноактер и отец имеют что-то общее, а именно – теплоту, которая начисто отсутствует у Уинна.

– Далеко не каждый, обладая такой известностью и богатством, – спокойно сказала Синди, – будет тратить свое время на знакомство с такими людьми, как я и мой отец.

– Вы так думаете? – Но он знал, что она права. И еще подумал о том, что, если бы «Пасифик пикчерз» возобновила с ним контракт, он бы, вероятно, не стал утруждать себя этим знакомством. Теперь он почти жалел, что поехал. Старик скорей всего зануда, ну да долго задерживаться он не собирается.

– Еду повидать агента, – сказал он. – Наверное, начну опять сниматься.

Синди обернулась к нему с таким сияющим видом, что ему стало неловко за ложь.

– О, я так рада! Я ведь читала в газетах о вашем несчастье и очень расстроилась за вас. Как ужасно!

– К сожалению, такое случается на свете. – Он помолчал и продолжил: – Моя левая ступня теперь сделана из металла. – И остро взглянул на нее: – Вас это шокирует?

– Шокирует? Меня? Но почему? У вас прекрасная походка, и совершенно ничего не заметно.

– Да, но это становится заметным, когда я снимаю ботинок. – Горечь, прозвучавшая в его голосе, заставила ее вздрогнуть.

– Да, я понимаю… Мне очень жаль.

– А почему вы жалеете меня?

Она молчала в нерешительности.

– Ну, говорите же.

– Вам, должно быть, тяжело, но вы не должны позволять, чтобы такие мысли портили вам жизнь. – Она замешкалась. – И так ли это важно, если люди любят друг друга…

Эллиот тихонько присвистнул:

– О, вы не знаете, детка. Еще как важно, вы и не догадываетесь.

– Я же говорю о любви, а не о том, когда просто ложатся вместе в постель.

– А для вас это играло бы роль?

– Я скоро выхожу замуж. – Синди отвела взгляд.

– Вот как? – У Эллиота сразу испортилось настроение, и это насторожило его. Разве для него что-нибудь значит эта девушка? Разумеется, она красотка, но и ничего больше, и тем не менее он почему-то расстроился, это очевидно.

– Кто же счастливчик? – кисло спросил Эллиот.

– Вы увидите его, он живет у нас. Вот и наше бунгало, последнее с правой стороны.

Эллиот оценивающе оглядел домик, наполовину спрятанный за деревьями, столь непохожий на шикарную виллу Эллиота.

Он подъехал к бунгало, возле которого стоял «ягуар» Уинна.

– Это машина твоего друга? – спросил он.

– Да, его.

– Неплохая марка. Ну, детка, веди, у меня мало времени.

Синди пошла вперед по тропинке, ведущей к входу в бунгало.

Джой и Уинн следили за ними, прячась за занавеской.

Ноги Джоя подкашивались, он вспотел от страха.

Уинн тяжело дышал, сжимая в руке пистолет тридцать восьмого калибра.

– Она привезла его! – шепотом восхищенно сказал он. – Я знал, что ей это удастся. Вот идут пятьдесят тысяч! Теперь дело за мной.

– Не трогай его, Уинн, будь осторожен, – ныл Джой, – не нравится мне все это.

– Заткнись, – огрызнулся Уинн. – Не мешай мне. – Синди тем временем открыла входную дверь.

– Заходите, пожалуйста. – Голос ее дрожал, и Эллиот посмотрел на нее. Бледна, испугана.

– Да что с тобой? – спросил он. – Тебе плохо? По…

Услышав сзади какой-то звук, он обернулся. Уинн стоял в дверях гостиной, направив пистолет на Эллиота.

– Спокойно, приятель. – Голос его звучал угрожающе. – Входи. Учти, одно лишнее движение, и в твоем животе появится вторая дырка.

В первый момент Эллиот остолбенел, но быстро пришел в себя и рассмеялся.

– Сцена прямо из боевика, – сказал он и посмотрел на Синди. – Я разочарован в тебе. Кто бы мог подумать, что ты пособница гангстеров? – И он опять рассмеялся. – Надо же, и я продолжаю диалог из боевика…

Барни замолчал и застенчиво посмотрел на меня:

– Не хотите ли попробовать сосиски, которые здесь готовят, мистер Кэмбелл? Они славятся тем, что их сначала вымачивают в роме, а подают под необыкновенным соусом. Рекомендую.

Я напомнил ему, что уже обедал, а кроме того, хочу сохранить форму.

– Уж слишком много внимания сегодня уделяют фигуре. – В голосе Барни слышалось осуждение. – Живешь только раз, мистер, страшно даже подумать, сколько бы я пропустил еды, сохраняя свой вес.

После этого я предложил ему съесть пару сосисок, при этом сам отказался от них наотрез.

Он заулыбался и поднял палец вверх. Сэм, должно быть, знал, что это означает, потому что немедленно притащил дюжину маленьких сосисок цвета мрамора.

– Попробуйте-ка одну. – Барни подвинул тарелку в мою сторону.

Что-то подсказало мне, что этого делать не следует, и я предложил ему приступать к еде, не обращая на меня ни малейшего внимания.

– Горячие, – сказал Барни, запихав сосиску целиком в маленький рот, и тут я увидел, как глазки его налились слезами. Я тихо порадовался, что не поддался на его уговоры.

После внушительного глотка пива Барни вытер глаза тыльной стороной ладони.

– Чистый динамит, – определил он одобрительно. – Мне приходилось видеть крепких парней, которые подскакивали на три фута вверх, попробовав одну из таких красавиц.

– Так что там с похищением? Что же было дальше?

Барни взял еще одну сосиску и заговорил:

– Уинн действовал четко, он умел быть собранным в такие моменты. Но он напугал до смерти Джоя и Синди, а на Эллиота не произвел ни малейшего впечатления.

Эллиот прошел в гостиную и опустился в лучшее кресло. Игнорируя Уинна с его пистолетом, он рассматривал Джоя, который ему понравился, удивляясь, что тот дрожит.

– Это твой отец, Синди? – спросил он.

– Да… – Синди дрожала тоже.

Эллиот кивнул Джою:

– Поздравляю, у вас очаровательная дочь, мистер Лак. А этот джентльмен, машущий пистолетом, надо полагать, жених?

– А теперь послушай меня, ублюдок, – зарычал Уинн, выведенный из себя, – здесь командую я, понял?

Но Эллиот как будто его не слышал. Обращаясь к Синди, он сказал:

– Никогда бы не подумал, что у тебя такой вкус, его игра не прошла бы даже в плохом телеспектакле. Надо было найти кого-нибудь повыше классом.

Уинн наконец понял, что его сознательно оскорбляют. Он видел неловкость Синди и реакцию Джоя.

– Ну ладно, мерзавец, – прорычал он. В прошлом Уинну приходилось драться с разными противниками, среди них были и крепкие парни, и подонки всех сортов, и просто те, кто ищет неприятностей. Этого красавца киногероя нужно немедленно укоротить и дать понять, кто здесь командует.

Наклонясь вперед и схватив Эллиота за воротник рубашки, Уинн хотел стащить его с кресла, а потом швырнуть об стену так, чтобы вышибить из него дух, но, к его удивлению, это не сработало.

Эллиот перехватил руку Уинна и ударом ноги в грудь послал через себя так, что тот с шумом приземлился на стоящий сзади столик и рухнул вместе с ним, выронив при этом пистолет из рук.

Эллиот вскочил и поднял пистолет, пока Уинн бездыханно лежал на полу.

– Извините, мистер Лак, надеюсь, столик не очень дорогой, – произнес Эллиот.

Джой потерял дар речи; он уже видел перед собой картину, как патрульная машина забирает их с Синди, а затем двери тюрьмы захлопываются за ними, по крайней мере, на десять лет.

Зачем он послушал Уинна? Почему не настоял, чтобы Синди не принимала участия в похищении?

Синди, прижавшись спиной к стене, с ужасом глядела на распростертого Уинна.

– Не смотри на него так печально, ничего серьезного. Что значит небольшая встряска для такого супермена? – сказал Эллиот.

Уинн в это время очнулся, потряс головой, чтобы прояснить ее, затем с трудом поднялся на ноги. Он с ненавистью посмотрел на Эллиота, сжимая кулаки и бормоча проклятия.

– Одно неловкое движение, приятель, – сказал тот насмешливо, – и я сделаю тебе вторую дырку в животе.

Глядя на встрепанного Уинна и спокойного, забавляющегося происходящим Эллиота, Синди почувствовала, что в душе у нее все перевернулось. Уинн оказался совсем не таким, каким она его представляла.

Как во сне она подвинулась к отцу и ухватилась за его руку. И Джой, боясь поверить, понял, что дочь опять с ним.

– Предлагаю всем присесть и все хорошо обсудить, – произнес Эллиот. – Ты садись туда. – Он кивнул Уинну на дальний стул у окна. – Давай садись, если не хочешь, чтобы я вызвал сюда полицию.

Что-то проворчав, тот повиновался.

Эллиот улыбнулся Синди:

– А ты с папой садись сюда. – Он показал на софу.

Джой обрадовался возможности присесть, и они уселись с Синди, держась за руки.

Эллиот поставил кресло так, чтобы видеть всех троих, достал сигареты и закурил, не спуская глаз с Уинна. Пистолет лежал на подлокотнике.

– Ну, Синди, надеюсь, теперь ты мне объяснишь, что все это значит?

Джой сжал руку дочери:

– Расскажи ему, детка. Правда еще никому не вредила.

– Заткнись, – прорычал Уинн, – не слушай его, Синди!

Синди так и вспыхнула, глаза ее потемнели. Никто не смел разговаривать с ней таким тоном.

– Мистер Эллиот, – начала она. – Мне так стыдно. – Тут она посмотрела прямо в глаза Эллиоту. – Все казалось так просто, а мы очень нуждались в деньгах. Это идея Уинна. Он предложил вас похитить и сказал, что вы легко заплатите выкуп. Обещал не причинить вам вреда, и мы с отцом подумали, что при вашем богатстве вы, пожалуй, не обеднеете, если заплатите выкуп. Теперь-то я вижу, как мы были не правы. Простите нас, пожалуйста!

Эллиот удивленно смотрел на нее:

– Выкуп? И сколько же вы собирались с меня потребовать?

Синди посмотрела на Джоя, тот кивнул, разрешая ей сказать.

– Пятьдесят тысяч. Это было бы для вас немного, верно?

Эллиот рассмеялся. В то время как Джой, Синди и сердитый Уинн глядели на него во все глаза, он хохотал так, что даже пришлось вытереть слезы платком.

– Что в этом смешного? – нервно спросила Синди.

– Смешного?! Да это лучшая шутка года. Мои бедные обманувшиеся похитители, я почти так же беден, как и вы! Все, что у меня осталось, – это машина, чемодан с вещами и девять тысяч наличными, да и эти деньги я должен кредиторам. Я должен срочно удирать, чтобы они не поймали меня. Так что вы неудачно выбрали жертву. Да вы что, с луны свалились?! Надо было сначала навести обо мне справки, а вы судили по внешнему виду, который, как известно, бывает обманчив.

– Он врет, – сказал Уинн, делая попытку встать.

Эллиот положил руку на пистолет:

– Я бы не пробовал на твоем месте. Даже с оловянной ступней с тобой я справлюсь.

Что-то во взгляде Эллиота заставило Уинна быстро сесть обратно.

– Вы хотите сказать, что небогаты? – спросила Синди. – Но ваш «роллс» и великолепная вилла! Мы просто не можем вам верить.

– «Роллс» забрали обратно три часа тому назад, а вилла давно мне не принадлежит. Я разорен, детка, и в бегах.

– Да? – иронически хмыкнул Уинн. – Разорен, имея девять тысяч!

– Надолго ли их хватит? – произнес Эллиот. – Потом все – конец! Больше брать неоткуда.

– Но и на эти деньги вы можете прожить два года. – Синди вспомнила, как мало они с отцом тратят на жизнь.

– Только не я. Я буду жить так, как привык, или не жить совсем.

Наступило молчание, и тут впервые заговорил Джой:

– Я думаю, вы не правы, мистер Эллиот, простите, что я так говорю. Мы живем на две сотни в неделю, и неплохо.

– Для меня это существование, а не жизнь. Но если вам хватало, зачем же было так рисковать?

Джой потупился.

– Я очень не хотел этого, – откровенно признал он. – И никогда бы этого не сделал!

– Он говорит правду, – подтвердила Синди. – Мы с Уинном уговорили его. Потому что меня тошнит от той жизни, которую мы ведем, от того, что надо красть каждый день. Я хотела иметь много денег, чтобы жить настоящей жизнью, а не лазить по чужим карманам.

Эллиот поднял брови:

– Разве вы этим занимаетесь?

– Да! И отец тоже! Каждый день, и все, что мы имеем, это две сотни в неделю.

– А чем занимается жених, когда не тычет в людей пистолетом? – спросил Эллиот, кивая на Уинна.

– Это мое дело! Заткни рот, Синди, ты и так слишком много болтаешь!

– Он грабит квартиры, – ответила Синди, не обращая на угрозы Уинна никакого внимания.

– Интересное трио. – Эллиот улыбнулся им. – Жаль, что не смогу вам помочь. В свои лучшие дни я бы, наверное, не удержался и дал вам пятьдесят тысяч, но вы явились слишком поздно. А теперь я должен идти. – Он поднялся и пошел к выходу. – И примите мой совет, оставьте похищение другим, вам это не по зубам.

– Вы совершенно правы, мистер Эллиот, – сказал Джой. Он поколебался и выпалил: – Вы не будете преследовать нас? Не заявите в полицию?

– Разумеется, нет, – ответил Эллиот. – Да и кто знает? Может быть, в скором времени и за мной явится полиция. – Последнюю фразу он бросил как бы в шутку, но серьезность ее вдруг поразила его.

Да ведь он ничем не лучше этих профессиональных воров. Они крадут понемногу, а он украл большие суммы, убегая, как вор, крадет у банка, у кредиторов, девять тысяч в кармане тоже украдены.

«Черт побери, да я такой же, как они», – внезапно подумал он.

И вдруг ему вспомнились слова Луи де Марни: у вас есть возможность достать эти марки, и, если вы нам их принесете, мы без лишних вопросов заплатим двести тысяч долларов.

Эллиот теперь внимательно изучал всех троих. Возможно, с их помощью он добудет марки! Если дать им пятьдесят тысяч? У него все равно остается еще сто пятьдесят. И с такими деньгами он еще поживет. Мысль жгла его теперь, и он решился:

– Если вы действительно хотите заработать пятьдесят тысяч… – И, вернувшись, вновь опустился в кресло.

Уинн подозрительно посмотрел на него:

– А что за работа?

– Как раз по твоей линии, – ответил Эллиот. И, наклонившись вперед, рассказал им о марках Ларримора.

Глава 4

Опуская железную штору на окне галереи, Луи де Марни заметил Дона Эллиота, идущего к ним от автомобильной стоянки. Он побежал сообщить об этом Кендрику, который уже собрался домой и встретил его слова с масляной улыбкой.

– Я ждал его. Впусти и пока не уходи, ты можешь понадобиться.

Луи вернулся на галерею, куда уже входил Эллиот.

– Неужели мистер Эллиот? Как мило, – затараторил Луи. – Хотите поговорить с Клодом?

– Он еще не ушел?

– Почти, но вас, знаю, он примет, проходите прямо к нему.

Эллиот вошел в тот момент, когда Кендрик наливал себе виски.

– Мой дорогой Дон! Какой сюрприз! Хотите немного этой отравы со мной за компанию? Конечно, нехорошо пить в одиночку, но этот глупый Луи бросил, прямо помешался на своей фигуре!

– Благодарю. – Эллиот прошел в комнату и сел.

Кендрик со стаканом в руке водрузился на свое место за письменным столом.

– Что же привело вас ко мне, дорогой?

Эллиот закурил.

– Расскажи-ка об этих русских марках, которые так интересуют тебя.

– Если б вы достали их, Донни-мальчик, я бы…

– Знаю, Луи ясно все изложил. Расскажи о них и, ради Бога, не зови меня Донни-мальчиком!

– Извините, проклятый мой язык! – Кендрик глупо улыбнулся. – Итак, марки. У них забавная история. Примерно два года назад один из русских лидеров, разумеется, никаких имен, милый Дон, назовем его мистер И., решил выпустить почтовые марки со своим портретом. Обладая достаточной властью, он убедил коллег и добился разрешения. Но мистер И. имел ревнивого соперника, который долго собирал и вдруг представил доказательства, что мистер И. – взяточник и изменник. Коллеги в ужасе, тут же следует новый указ немедленно остановить печатание марок, а уже напечатанные уничтожить. Разумеется, потом был процесс, на котором разделались и с самим И.

Всем было ясно, что напечатанные марки представляют огромную ценность, особенно на Западе. Успели отпечатать пятнадцать тысяч экземпляров. После тщательной проверки установили, что восемь марок исчезло, остальные, разумеется, уничтожили. Тот, кто украл марки, вскоре объявился в Париже. Один французский делец купил марки и предложил их богатому клиенту, пока тот раздумывал, дельца убили, а марки исчезли.

С тех пор они как в воду канули, но, очевидно, что находятся они у какого-то коллекционера и не в России. Мой клиент готов заплатить за них крупную сумму. За последний год он познакомился со всеми видными коллекционерами и узнал, что этих марок у них нет.

Один Ларримор не захотел принять его. Наше мнение, что они у него и он не расстанется с ними ни за какую сумму. Впрочем, мы, возможно, и ошибаемся. Вы, как друг Ларримора, можете установить истину.

– Вся эта возня из-за восьми марок? – Эллиот воззрился на Кендрика. – Сколько же твой клиент намерен заплатить?

Кендрик снял парик, заглянул в него, как будто ожидал в нем что-то увидеть, и надел снова.

– Об этом ни слова, милый Дон. Вы должны знать, только сколько получите вы.

– Но почему я? Если ваш клиент так нетерпелив, почему он не наймет профессионалов, а не такого новичка, как я, и они обчистят виллу Ларримора.

Кендрик допил виски, вытер рот шелковым платком и улыбнулся:

– Мой дорогой мальчик! У Ларримора около трехсот тысяч марок. Как нанятый грабитель разберется, какие именно нам нужны? Ваша задача узнать, как он классифицирует марки, в каком именно ящике находятся русские марки и как можно быстро до них добраться. Не зная этого, можно искать неделями.

Эллиот хорошенько обдумал сказанное.

– Положим, я сумею получить к ним доступ, но как узнать, что это именно они?

– Правильный вопрос. – Кендрик открыл верхний ящик своего стола, достал стальную шкатулку и открыл ее ключом. – Вот фотография марки. Смотреть особенно не на что и легко запомнить. – Он подвинул марку Эллиоту.

Тот внимательно изучил ее. Кендрик сказал верно, смотреть не на что: голова мужчины с властным бычьим лицом и буквы СССР в правом верхнем углу.

– Ну что ж, поглядим, что можно сделать. – Эллиот подвинул копию обратно Кендрику.

– Вы должны быть осторожны с Ларримором, – говорил тем временем Кендрик. – Хотя мы почти уверены, что марки у него, но «почти» остается. Ему предлагали громадную сумму за марки, он отказал. Если что-то заподозрит, может положить их в банковский сейф, и тогда все пропало, операция не состоится.

Эллиот кивнул.

– Мы действуем вслепую, – продолжал Кендрик, – возможно, какой-то незаметный маленький коллекционер владеет этими марками, а Ларримор здесь ни при чем. Но если все-таки они у него, ваша задача узнать, где именно. – Кендрик умолк. – Я все обдумал, милый Дон. Вы поступите умно, передав мне всю информацию о марках, а я передам ее своему клиенту, который сам провернет дело дальше. В этом случае мы все равно платим вам двести тысяч, и вы ничем не рискуете. Что думаете об этом?

Эллиот немного успокоился.

Мысль ограбить Ларримора, даже руками Уинна, не радовала его. Если Кендрик может только обойтись информацией, тем лучше.

– Я согласен, Клод. Постараюсь сделать.

Кендрик встал.

– Ну, я должен бежать, дорогой, предстоит еще утомительная вечеринка, но бизнес требует жертв. Если понадобится помощь, рассчитывайте на меня. Еще раз призываю к осторожности.

– Не беспокойся, я берусь за дело из-за денег; впрочем, как и ты. – Эллиот тоже поднялся.

Кендрик, подождав, пока Луи закроет за Эллиотом дверь, снял телефонную трубку и набрал номер:

– Отель «Бельведер»? Соедините меня, пожалуйста, с мистером Радницем. Звонит Клод Кендрик.

Барни прервал рассказ и протер глаза:

– Эти сосиски, мистер Кэмбелл, как удар копытом мула, но хороши для пищеварения. Вы должны съесть хотя бы одну.

Я сказал, что в моем представлении пищеварение и копыто мула расходятся между собой, и отказался.

Барни пожал массивными плечами, прополоскал горло пивом, затем собрался с мыслями, которые рассеялись под ударом последней сосиски, и вернулся к рассказу.

– Теперь настало время ввести еще один персонаж, – сказал он. – Герман Радниц. – Барни надул щеки и выдохнул: – Радниц круглый год снимал особняк в пентхаусе «Бельведера», приезжая время от времени в Парадиз-Сити. Вам не надо объяснять, что это стоит уйму денег, но Радниц был очень богат. Я видел его два-три раза и, честно говоря, если бы больше никогда в жизни не увидел, это меня ни капли бы не расстроило. Вообразите почти квадратного коротышку со столь выпуклыми глазами, что им могла позавидовать лягушка-чемпион, и крючковатым толстым носом. Мне говорили, что он один из богатейших людей в мире, но, что он первостатейный сукин сын, я понял и сам. Слыхал также, что он известен по всему миру финансовыми операциями, имеет связи с иностранными представительствами, ни одна крупная махинация не обходится без его участия и что к тому же он на короткой ноге с политическими лидерами многих стран.

Таков человек, пожелавший заполучить марки с мистером И. Он держал целую шайку головорезов, готовых по его заданию убрать кого угодно. Насчет марок он дал задание, и его люди рыли землю, пока не вышли на Ларримора.

К удивлению Радница, марки находились в его любимом городе, где он отдыхал каждый год. Разузнав о Кендрике и его галерее, Радниц понял, что тот занимается не только легальным бизнесом. И, получив отказ Ларримора на предложение продать марки, Радниц решил действовать через Кендрика…

Тут Барни доел последнюю сосиску, и я подождал неминуемого возмездия. Наконец он пришел в себя и спросил:

– Ясен портрет, мистер Кэмбелл? Можно продолжать историю дальше, или у вас есть вопросы?

Я ответил, что вопросов нет и я весь внимание.

…Шофер и одновременно слуга Радница японец Ко-Ю открыл Кендрику дверь и с поклоном пригласил войти.

– Мистер Радниц ждет вас на террасе, сэр.

Кендрик прошел через огромную гостиную на террасу, где сидел Радниц в рубашке с короткими рукавами и полотняных брюках, разложив перед собой на столике кучу документов.

– А, Кендрик, проходи, садись. Хочешь выпить?

– Нет, благодарю вас, сэр. – И Кендрик сел подальше от столика с бумагами.

Он боялся Радница, но чувствовал, что может здесь неплохо заработать, и это перевешивало. Деньги играли основную роль в его жизни, не считая, разумеется, молодых людей, которые вечно жужжали вокруг него, как пчелы около улья.

– Есть какие-нибудь новости о марках? – спросил Радниц, перекатывая сигару в толстых пальцах.

– Дело подвигается, сэр. – И Кендрик доложил об Эллиоте.

Радниц внимательно выслушал.

– У Ларримора нет друзей, кроме Эллиота, вот я и решил…

– Не трать время, – жестко оборвал его Радниц, – о Ларриморе мне известно все. Лучше расскажи, кто такой Эллиот? Кинозвезда из бывших, если не ошибаюсь?

Кендрик подробно рассказал, как Эллиот остался инвалидом, как оказался в финансовом затруднении, как пришлось нажать на него, чтобы согласился содействовать.

– Думаешь, справится?

– Надеюсь, сэр.

– А если нет, какие еще возможности?

Кендрик сразу вспотел от страха:

– Я очень рассчитываю на него, сэр, но если не получится, придумаю что-нибудь другое.

– Что же именно?

– У Ларримора есть дочь, можно надавить через нее.

– Знаю, что у него есть дочь, давно взвесил эту возможность; если у Эллиота не получится, подключим ее.

– Я рассчитываю на него. – В голосе Кендрика не чувствовалось, уверенности.

– Хорошо, держи меня в курсе. – Радниц махнул рукой. – Спасибо, что зашел. – И снова уткнулся в бумаги.

Как только за Кендриком закрылась дверь, Радниц отложил бумаги и три раза хлопнул в ладоши. Через минуту личный помощник и секретарь Радница Густав Хольц, высокий, седеющий человек с глубоко посаженными глазами и тонкими жесткими губами, появился на террасе. Правая рука Радница, Хольц владел несколькими языками, был прирожденным математиком и досконально разбирался в политических хитросплетениях.

– Дон Эллиот, – не глядя на помощника, произнес Радниц, – бывшая кинозвезда. Заведи на него дело, устрой слежку, каждый день докладывай о всех его действиях. Смотри, чтобы ничего не заметил, действуй немедленно.

– Слушаю, господин Радниц, – кивнул Хольц.

И, зная, что приказ будет выполнен неукоснительно, Радниц выбросил из головы Эллиота.

Направляясь обратно в бунгало, Эллиот размышлял о том, как добыть марки при участии Синди, Уинна и Джоя, жаждавших ему помочь. Во-первых, его ждало интересное приключение, во-вторых, разрешение финансовых проблем и, наконец, жизнь – вызов лучшему киносценарию. После предупреждения Кендрика он понимал, что просто заявиться к Ларримору невозможно. Он не виделся с ним более трех месяцев, к тому же никогда не бывал в его доме. Можно было как бы случайно забежать в гольф-клуб, но там полно людей, которым он должен, да и пропуск давно просрочен. Вдруг он вспомнил о дочери Ларримора. Да, возможно, это сработает.

Дома был один Уинн, Джой и Синди уехали на «ягуаре» пополнить запасы продовольствия за счет супермаркетов.

После того как Уинн услышал о возможности похищения марок, он проникся идеей Эллиота. Получить пятьдесят тысяч за несколько бумажных марок казалось стоящим делом. Несмотря на то, как обращался с ним Эллиот, ему даже нравился этот красавец киногерой. Инстинкт подсказывал, что если кто-то и может спланировать похищение, то только Эллиот.

Сейчас Уинн смотрел на него с ожиданием, зная, что Эллиот побывал у Кендрика и, возможно, есть новости.

Эллиот пересказал беседу с Кендриком.

– После того, что рассказал Клод, я не могу прямо явиться к Ларримору, к тому же я вообще не хочу, чтобы меня кто-то видел. Поэтому главная роль переходит к тебе, – заключил он.

– Это меня устраивает, – ответил Уинн. – Что нужно делать?

– Есть шанс получить нужную информацию через дочь Ларримора, Джуди. Я встречал ее во многих злачных местах – совершенно не в моем вкусе, дикая, неуправляемая особа. Слишком много пьет, скандалит, правда, думаю, что это юношеская дурь. Они с отцом друг друга терпеть не могут. Живут вместе, но почти не встречаются. Денег он ей дает мало, поэтому она все время в поисках того, кто может за нее заплатить. Думаю, ты будешь иметь успех. Она, несомненно, знает секреты отца: Ларримор рассказывал мне, что, до того как его жена погибла в автомобильной катастрофе, Джуди помогала ему разбираться с марками, классифицировать их. Это уже после смерти матери она сошла с рельсов и стала неуправляемой.

Уинн выслушал с большим интересом.

– Это как раз для меня, – заметил он. – Как мне с ней познакомиться?

– Никаких проблем, подойдешь и все. Ее любимое место – клуб «Адам и Ева», там она начинает развлекаться часов с десяти вечера. Узнаешь сразу: лет восемнадцать, рыжая, унаследовала венецианский цвет волос от матери-итальянки, высокая, с хорошей фигурой. Если увидишь девушку, ярко-рыжую, вызывающе одетую, – это Джуди Ларримор.

– Мне все больше нравится эта работа, – ухмыльнулся Уинн. – Приятное с полезным, да?

– С ней нужно быть очень осторожным, – предупредил Эллиот, – она добыча не из легких, я же сказал: скандальна и любит шокировать своим поведением. Но если правильно найти подход, может клюнуть на новое лицо. Не торопись. Три-четыре свидания, и только тогда начнешь расспросы, я подскажу тебе, как именно. Главное, сделать отношения близкими, понял?

Уинн кивнул:

– Займусь ею сегодня же вечером.

А в это время Синди и Джой «работали» в супермаркете. Синди наполняла скрытую от глаз корзинку, привязанную на животе, продуктами для ужина. Ей хотелось сделать его праздничным.

Когда Эллиот объяснил, что не может вернуться на виллу, останавливаться в отеле слишком рискованно, и предложил, что будет жить у них, Джой и Синди были в восторге, чего нельзя было сказать об Уинне. Но и он быстро согласился, как только услышал, что финансировать всю операцию будет Эллиот.

Уинн, от которого мало что ускользало, заметил, как Синди смотрит на Эллиота, и понял, что она заинтересована больше чем следует. Он чувствовал, что после того, как Эллиот укротил его, девушка перенесла свое расположение на другого.

Оставаясь дома один, Уинн имел возможность все хорошенько обдумать. Эллиот предложил дело, которое могло принести пятьдесят тысяч. Уинн спрашивал себя: что значит для него Синди? Он не любил ее, так как вообще не был способен на такое чувство. Она, конечно, нравилась ему, он хотел жениться на ней, чтобы иметь всегда рядом с собой, но что из этого?

На свете тысячи таких девушек, красивых и умных. Если Синди предпочитает Эллиота, пожалуйста, он не рехнулся, чтобы испортить из-за нее большое дело, о котором столько мечтал.

После того как они получат пятьдесят тысяч, он заберет все деньги и смоется. Ничего, Эллиот сможет прокормить ее и Джоя. Конечно, если она захочет остаться с ним, он не против, но, потеряв ее, уж плакать не станет.

Решив окончательно этот вопрос, Уинн успокоился.

Синди решила приготовить на ужин рагу из цыпленка, это блюдо особенно хорошо у нее получалось. Она выбрала двух цыплят и внимательно их разглядывала, а Джой смотрел на нее любящими глазами. Он, конечно, заметил, как изменилась дочь после стычки Уинна с Эллиотом, и это беспокоило его. Ведь Уинн, по крайней мере, принадлежал к их кругу, а Эллиот скорее всего обманет Синди, чего Джой всю жизнь так боялся.

Когда они закончили с «покупками» и направились к «ягуару», Джой осторожно спросил:

– Эллиот славный малый, правда, Синди?

Она молча кивнула и, садясь в автомобиль, сказала:

– Папа, я много думала. Кажется, я ошиблась в Уинне.

Джой вздохнул:

– Все женщины имеют право ошибаться, детка. У тебя появился кто-нибудь другой?

– О, я для него ничего не значу! – Она медленно вывела «ягуар» в поток транспорта. – И кошке не возбраняется смотреть на льва. Вот так, папочка. – Она скорчила гримасу. – Но я хочу, чтобы ты знал: с Уинном все кончено, и я скажу ему об этом. Работать вместе мы, конечно, можем, но замуж я за него не выйду.

– Никто и не говорит, что ты должна это делать, – улыбнулся Джой. – Закончив работу, мы получим свою долю, найдем укромное местечко и переждем некоторое время.

Синди согласно кивнула, но глаза ее наполнились такой печалью, что у Джоя защемило сердце…

– Вы были когда-нибудь в клубе «Адам и Ева»? – спросил Барни, с сожалением глядя на пустую тарелку.

Скорбь, отразившаяся на его лице, растопила бы и камень.

Я ответил, что ночные клубы не по моей части, и предложил ему взять еще сосисок.

Он сразу просветлел:

– Вот это называется конструктивным предложением, – и засигналил Сэму. – Беда с этими сосисками, мистер Кэмбелл, они всегда вызывают жажду.

Сэм принес сосиски и еще пива.

– Ночные клубы очень специфичные заведения, – продолжил Барни, когда Сэм удалился к себе за стойку. – Вы или любите их, или нет. Клуб «Адам и Ева», безусловно, имел дурную славу, из того, что я слыхал о нем. Такого культурного джентльмена, как вы, например, мистер Кэмбелл, могли запросто там обидеть, а то и убить. – Он откусил сосиску, прослезился, вытер глаза и продолжал: – Уинн сразу узнал Джуди Ларримор. Она находилась в баре с парочкой хиппи, и все трое дружно лакали джин с водой. Хиппи были примерно одного с ней возраста, нечесаные, с длинными грязными волосами и бородами, оба в матадорских штанах и цветных рубашках. Если бы не запах, который от них исходил, выглядели они так, будто сошли со страниц «Плейбоя».

Уинн втиснулся рядом с ними и заказал виски. Не прошло и нескольких минут, как Джуди положила на него глаз. Хиппи уже напились в стельку, и Уинн заметил, что Джуди с ними скучно. Глаза ее заблестели, когда она увидела Уинна, а он решил, что такой привлекательной куколки давно уже не видел. Он одарил ее широкой улыбкой, которую она не замедлила вернуть. Один из хиппи, постарше, обернулся посмотреть, кому она улыбается, и Уинн встретил его взгляд ухмылкой, специально предназначенной для таких юнцов.

Джуди продолжала смотреть на Уинна, и он понял, что настала пора действовать.

– Эти юнцы, по-моему, утомили вас, может быть, выпьете что-нибудь со мной?

– Убирайся! – Глаза старшего хиппи злобно сверкнули.

– Не груби, маленький подонок, – мягко ответил Уинн, – или я уйму тебя.

Джуди хихикнула и, обойдя хиппи, присоединилась к Уинну.

Другой хиппи схватил стакан и плеснул, метя в лицо Уинну, но тот был начеку. Он отклонился, и все попало в лицо проходящей мимо девушки. Уинн ударил первого хиппи, нос которого сразу превратился в кровавое месиво. Второй хиппи хотел убежать, но Уинн достал его левым хуком, и тот, описав дугу, с грохотом рухнул на пол. Девица, которой выплеснули стакан в лицо, орала как резаная, другие закричали тоже, поднялся дикий гвалт. Все произошло мгновенно. Уинн схватил Джуди за руку и повлек к выходу, они выскочили из двери клуба в темноту ночи. Она, смеясь, не сопротивлялась. Уинн усадил ее в «ягуар», и, прежде чем клубный вышибала опомнился, они уже уехали прочь…

Тут Барни сделал паузу, чтобы заглотить еще сосиску.

– Не буду описывать детали, мистер Кэмбелл. Достаточно сказать, что, когда Уинн приехал на пустынный пляж, Джуди выпрыгнула из машины, и, пока он закрывал дверцу, она уже была в чем мать родила. Ему не пришлось ее уговаривать, она так и набросилась на него, а потом после бурных любовных утех быстро оделась и уселась в машину как ни в чем не бывало.

Довольный происшедшим и немного ошарашенный, Уинн попробовал заговорить с ней, но она велела ему заткнуться и отвезти ее домой. Он самодовольно подумал, что его страсть произвела на нее такое впечатление, но она просто не хотела разговаривать.

Он уже предвкушал, как расскажет Эллиоту, что после десятиминутного знакомства добился от Джуди всего, гордился, что он не такой слабак, как думает этот киногерой. Но его ждал сюрприз, когда он подвез Джуди к воротам ее дома.

– Ну, детка, – Уинн вышел из «ягуара», – как насчет завтрашнего вечера? Встряхнем завтра этого город?

– Ничего не получится. – Она вылезла из машины и направилась к воротам.

– Эй! Ты куда?

Она остановилась и обернулась:

– Я сказала – нет.

Уинн взял ее за руку.

– Убери лапы, – процедила она. – Мы больше не увидимся, ты не в моем вкусе. – И она опять направилась к воротам.

В какой-то момент Уинн остолбенел, затем кровь бросилась ему в голову, он догнал ее, схватил за руку и крутанул к себе. Она влепила ему такую пощечину, что у него потемнело в глазах, пришлось отпустить ее.

И тут из тени вышли оба хиппи. Они ждали уже давно и теперь, с намотанными на руки велосипедными цепями, двинулись прямо на Уинна.

– Врежьте ему, – закричала Джуди. – Отделайте как следует!

Старший из хиппи взмахнул цепью, метя Уинну в лицо, но тот пригнулся, схватил Джуди и бросил ее на нападавшего. Оба упали.

Но в этот момент второй успел ударить Уинна по шее. Уинн быстро обернулся, схватил его за руку, притянул к себе и нанес хиппи страшный удар по почкам, тот упал на колени и застонал.

Но Ларри, старший хиппи, успел вскочить и бросился на Уинна. Цепь просвистела в воздухе, но Уинн поднырнул под нее, шагнул вперед и ударил головой в лицо Ларри. Тот попытался удержаться на ногах, но потерял равновесие и упал. Уинн одной ногой наступил ему на грудь, а второй сильно ударил по голове, и Ларри потерял сознание.

Уинн потрогал шею, куда пришелся удар цепью: из рассеченного места струилась кровь. Поглядев на обоих хиппи, явно не представляющих теперь никакой опасности, он направился к Джуди.

– Так как насчет завтрашнего вечера, детка? – как ни в чем не бывало спросил он. – Если я заеду за тобой в девять?

Джуди, смотревшая на него во все глаза, внезапно рассмеялась:

– Вот это да! Было на что посмотреть! Хорошо, я буду здесь завтра.

Он подошел ближе и притянул ее к себе. Кровь из рассеченной шеи капнула на голое плечо Джуди.

– Будь здесь, детка, – прошептал он. – Мне бы не хотелось вламываться к тебе в дом и вытаскивать тебя оттуда.

– Я же сказала, что буду.

Уинн провел рукой по ее телу, она вроде бы не возражала, внезапно он оттолкнул ее и, резко повернувшись, пошел к «ягуару».

Возвратясь в бунгало, он вызвал в сад Эллиота и наедине рассказал ему все, что случилось.

– Маленький зверек, но я укрощу ее. Я давно раскусил таких, как она: чем с ними хуже, тем они лучше.

– Вдруг она не придет завтра?

Уинн ухмыльнулся:

– Она явится. Я знаю, как обращаться с женщинами, будьте уверены!

Она действительно стояла у ворот, когда Уинн подкатил туда в одну минуту десятого.

Улыбнувшись про себя, он открыл ей дверцу автомобиля. Мексиканская яркая рубашка, штаны в обтяжку и сапоги до колен составляли ее наряд. Шелковые рыжие волосы свободно вились по плечам, и Уинн опять отметил, что такой соблазнительной девушки давно не встречал.

– Привет, супермен. – Она захлопнула за собой дверцу. – А вот и я!

– Отлично. Выглядишь ты так, что съел бы тебя прямо сейчас!

С включенным радио, из которого лилась мягкая мелодия, они быстро ехали по направлению к морскому ресторану, расположенному в дальнем конце набережной. Ресторан был небольшой, но дорогой, шикарный, его, естественно, посоветовал Эллиот.

Джуди произвела там впечатление, на нее глазели, она наслаждалась всеобщим вниманием. Уинн следовал сзади, про себя оценив идею Эллиота.

Метрдотель, одетый как пират, даже с повязкой через глаз, черепом и скрещенными костями на наполеоновской шляпе, посадил их в нишу за отдельный столик на двоих. Играл негритянский джаз, пожалуй, чересчур громко, поэтому разговаривать можно было только криком.

Джуди уселась и огляделась вокруг, глаза ее блестели:

– Эй, супермен! Это то, что надо!

– Твои знакомые сопляки не приводили тебя сюда?

Зеленые глаза потемнели:

– Оставь их в покое! Не такие уж они дети и к тому же мои друзья!

– Приветствую вас. – Уинн обернулся к подошедшему официанту, который ждал заказа.

– Крабовый коктейль, бифштекс, холодные закуски и виски.

Что заказать, опять же сказал ему Эллиот.

– Не спрашиваешь меня, что я хочу? – надулась Джуди.

– А зачем? Ты, наверное, привыкла к гамбургерам. Выбирать будешь со своими хиппи, а здесь заказываю я.

– Господи! Ты что воображаешь, что ты само совершенство?

– Такой я и есть. – Он ухмыльнулся. – Да и ты ничего. Пойдем потанцуем?

Они танцевали, потом ужинали, и Уинн видел, что ей здесь нравится. По тому, как она ела, было заметно, что она действительно привыкла к гамбургерам. После ужина он расплатился, дав возможность Джуди увидеть толстую пачку денег, и они вышли на теплый вечерний воздух.

– Куда мы теперь?

– В клуб «Аллигатор». Слышала о таком?

Джуди вытаращила глаза:

– Это же фешенебельный клуб! Ты что, член этого клуба?

– Разумеется, а что, твои молокососы не водили тебя туда?

Уинн и сам не был там ни разу. Эллиот позвонил секретарю клуба и уладил дело. Оказалось, это единственный клуб в городе, где за ним не числились долги.

– Вот это да! – Джуди была в восторге. – Поехали скорее!

В клубе опять танцевали, пили и перед уходом, уже около двух часов ночи, плавали в бассейне.

– Теперь поехали баиньки, – подвел итог Уинн, вполне довольный собой и находя Джуди забавной партнершей. – В мотель «Голубой рай», согласна?

– Почему бы нет?

За вечер он рассказал Джуди, что работает в крупном рекламном агентстве Нью-Йорка, сейчас в отпуске. Эллиот подробно его инструктировал, но она проявляла интерес только при упоминании денег.

– Мне нужны деньги, – говорила она. – Много денег. Хочу уйти от своего вонючего папаши, жить свободно.

– А что такое с твоим отцом? – спросил Уинн, направляясь к мотелю.

– Что такое? Да все родители зануды, а мой особенно. Его интересуют только марки!

– А что здесь плохого?

– Слушай, черт с ним! Давай переменим тему.

– Расскажи, мне интересно. Марки приносят ему деньги?

– Да он только тратит, старый дурак! У него уже тысячи этих проклятых марок. Ты знаешь, ему недавно предлагали миллион за восемь русских марок, и старый идиот отказался!

Уинн чуть не съехал с дороги. Круто повернув руль, выпрямил машину, сзади раздались гудки.

– Ты пьян? – Скорость, с которой они ехали, пугала ее.

– Успокойся. Просто от того, что я услышал от тебя, у меня закружилась голова.

– Кончай с этим, давай поосторожнее.

Теперь ехали молча, у Уинна в голове прокручивалась только что услышанная фраза.

«Это, наверное, те марки, за которыми охотится Эллиот, – думал он. – Святая дева! Он предлагает за них пятьдесят тысяч, а они, оказывается, стоят миллион. Миллион!»

Во рту у него пересохло. Вот оно, Большое дело! Нужно только умело провернуть его. Зачем ему делиться с Синди, Джоем и Эллиотом? Пусть катятся ко всем чертям! Он делает главную работу. Эта глупая гусыня все рассказала, и он может заработать миллион. Он даже вспотел.

– Что с тобой? – сердито спросила Джуди. – Тебе скучно со мной?

– Погоди, детка, – прохрипел он. – Вот приедем в мотель, и ты увидишь, скучно мне с тобой или нет.

Еще пять минут езды, и он свернул на дорогу, ведущую к мотелю. Подъехав, он велел Джуди оставаться в машине, пока он все уладит. Вернувшись буквально через минуту, он открыл ей дверцу, и они направились в одну из кабин мотеля.

Предупреждение Эллиота не торопить события вдруг вспомнилось Уинну. Надо вести себя сдержаннее. Миллион! Кто же этот сумасшедший, который собирается платить такие деньги за марки? Это необходимо выяснить.

Уинн открыл дверь кабины, и они вошли. В мотеле «Голубой рай», опять же предложенном Эллиотом, были исключительно кабины люкс. Большая комната, обставленная современной мебелью, цветной телевизор и бар, полный всяких напитков. Вторая дверь из прихожей вела в спальню с огромной кроватью и смежной ванной комнатой.

– Красиво… – Джуди оценивающе огляделась.

Уинн закрыл и запер дверь.

Разобранная кровать манила к себе.

– Раздевайся, детка, и прими душ, – сказал Уинн. – А я пока посмотрю последние новости.

Он подошел к телевизору и включил его.

– Что ты там собираешься увидеть? – удивленно спросила Джуди.

– Неважно, поторопись, – грубо ответил он. Она мешала ему думать.

Джуди разделась и с недовольным видом отправилась в ванную.

Миллион долларов! Мысль об этом заслонила все. Уинн смотрел на экран телевизора, не видя его, он соображал. Джуди жаждет денег, сама сказала об этом. Если найти к ней правильный подход, можно провернуть дело с ней. Она наверняка знает, где лежат эти марки. А может быть, ей известен и покупатель! Господи! Мысль о миллионе заставляла колотиться его сердце.

Разумеется, получив деньги, он тут же бросит Джуди. Слишком взбалмошна, ему не подходит. Но не надо спешить. Он будет терпелив и осторожен с ней.

Когда Джуди вышла из ванной, он выключил телевизор и улыбнулся ей.

– Иди сюда. – Она улеглась на постель и протянула к нему руки.

Глава 5

За завтраком на веранде, в лучах утреннего солнца, Уинн начал зондировать почву.

– Если я и дальше буду встречаться с тобой, супермен, – щебетала Джуди, – я растолстею.

Завтрак состоял из грейпфрута, яичницы с ветчиной, тостов и кофе, и она ела так, будто голодала несколько дней.

Уинн заказал себе апельсиновый сок, кофе и сигареты.

Он улыбнулся:

– Твои сопляки не могут накормить такую девушку, как ты. Не бойся, не растолстеешь. Постараюсь заняться с тобой такой зарядкой, чтобы твой вес оставался в норме.

Джуди хихикнула:

– В тебе что-то есть… Мне нравится.

– Слушай, расскажи о твоем старике? – непринужденно спросил Уинн. – Вы что, не ладите с ним, а?

– Я не хочу о нем говорить, – отозвалась Джуди, намазывая маслом тост. – Для меня он хуже зубной боли.

– А эти марки… Помнишь, ты говорила… – Уинн закурил новую сигарету. – Что ему предлагали миллион за восемь марок. Врала, наверное, а?

– Нет, я сама видела письмо. – Джуди покрыла масло слоем джема. – Стукни меня бутылкой по голове, если вру!

– Значит, правда, что есть ненормальный, который хочет заплатить за них миллион?

– Ну да. Мне прямо плохо стало. Такие деньги! Мне бы их. А мой старый дурак взял и выбросил письмо в корзину для мусора.

– А что за марки?

Она пожала плечами:

– Из его коллекции. Ему посылают марки отовсюду. Слушай, супермен, хватит о старике, давай о чем-нибудь другом.

Уинн налил себе еще кофе.

– А кто этот парень, который хочет купить марки?

Джуди подозрительно уставилась на Уинна:

– Да тебе-то какое дело?

Уинн понял, что идет по очень тонкому льду.

– Так ты не знаешь?

– А если и знаю?

– Да ладно, детка. Хочешь сделать из этого загадочную историю. – Он пожал плечами. – Мне просто стало любопытно.

– Хватит об этом, – она бросила в тарелку надкусанный тост, – пойдем поплаваем. Я знаю одно местечко, там можно купаться голыми.

– Отлично. – Вспомнив совет Эллиота, он решил отложить расспросы на потом.

Они закончили завтрак, потом Уинн расплатился за мотель, и бок о бок они пошли к «ягуару».

Проехав двадцать миль вдоль берега, свернули на узкую песчаную косу, которая привела к маленькой, закрытой от посторонних глаз бухте.

Поплавав, парочка расположилась в тени пальмы, растянувшись на песке.

– Вот это жизнь! – воскликнула Джуди. – Да я готова так проводить каждый день. Ты здесь надолго, супермен?

– Слушай, а что бы ты сделала, получив миллион долларов? – спросил Уинн, глядя в голубое небо.

– Все еще думаешь об этом? – Джуди повернулась к нему и теперь внимательно его рассматривала. – К чему тебе это?

– Я задал вопрос.

– Ну… С такими деньгами я бы уехала из этой проклятой страны, например, в Париж. Купила бы себе шикарные апартаменты и зажила, как мне нравится. Развлекалась бы напропалую. Потом купила бы виллу на Капри. Что касается мужчин, то мне не пришлось бы их искать, с такими деньгами у меня была бы куча поклонников на выбор.

– А твой старик хватится этих марок, если они вдруг пропадут?

Джуди долго молчала. Уинн забеспокоился, не поторопился ли он, и ответил сам:

– Наверняка хватится. Уж если он и раньше не отходил от этих марок, то теперь, когда за них предложили миллион… Ты, может, думаешь, что я совсем дурочка, супермен? – Джуди села. – Собираюсь тебя в этом разочаровать. Я понимаю, что ты хочешь украсть марки и продать за миллион, да?

«Ну, вот и все, – подумал Уинн. – Я сам натолкнул ее на эту мысль». Повернувшись, он посмотрел ей прямо в глаза.

– Да, эта мысль пришла мне в голову, – согласился он. – Потом можем поделить деньги, а можем тратить вместе.

Теперь они молча смотрели друг на друга.

– Ты кто такой? – спросила наконец она. – Нью-йоркское агентство что-то не вяжется с твоим обликом.

– Парень, который ищет настоящее дело, – ухмыльнулся Уинн. – Хочу иметь много денег, так же, как и ты. Можем работать в паре.

Она вдруг вскочила и полотенцем принялась стряхивать с себя песок. Он лежал, наблюдая за ней и гадая, не ошибся ли он.

Джуди молча одевалась, и он забеспокоился не на шутку.

– Эй, скажи что-нибудь!

Она сверху взглянула на него:

– Слушай меня, супермен. Я не доверяю никому на свете, в том числе и тебе. Если ты достаточно ловок, чтобы украсть марки, я помогу тебе. Но имя человека, который хочет их купить, останется для тебя тайной. Дело закончу я, и дележ будет на моих условиях: семьдесят пять процентов мне, двадцать пять тебе. – И Джуди пошла к машине.

«Хитрая чертовка, – подумал Уинн. – Ладно, пускай будет пока по-твоему, а там посмотрим. Если она думает, что я соглашусь на такие условия, ей надо обратиться к психиатру».

Он встал, оделся и направился к «ягуару», где уже сидела Джуди.

– Поедем куда-нибудь выпьем, – попросила она. – Пить хочу, как верблюд.

Он отвез ее на пляж и там в баре заказал двойную порцию джина с тоником, себе взяв пива. Для выпивки было еще рано, и бар пустовал. Уинн решил продолжить разговор на интересующую его тему.

– Так мы достанем эти марки, детка?

– Ты что, ненормальный?

– Кончай этот тон, – рассердился Уинн. – Работаем вместе или нет?

Глядя на него, Джуди отпила из стакана:

– Уж не думаешь ли ты, супермен, что я, имея возможность, не стащила бы эти марки еще неделю назад, не продала бы их и не смоталась бы отсюда? Но такой возможности нет. Старая вонючка надежно охраняет свое сокровище.

– Может, вдвоем удастся что-нибудь сделать?

Она потрясла головой:

– Пустая трата времени. Говорю, забудь об этом. Давай лучше подумаем, куда пойдем сегодня вечером.

– Когда замешаны такие деньги, трата времени не имеет значения. Где он хранит коллекцию?

– В доме есть большая комната, сплошь уставленная ящиками с марками. Каждый ящик подсоединен к системе сигнализации. Сотни ящиков и тысячи марок. Искать там определенную марку, все равно что девственницу в этом городе, – бесполезно.

– Что представляет из себя система сигнализации?

– Сложная система проводов, идущих прямо в полицейский участок. Когда старик выходит из комнаты, он включает систему. Главный выключатель находится в стальном ящике, на стене, ключ от которого у отца всегда при себе. Комната снабжена телевизионной камерой, которая передает изображение, а дежурный в полиции наблюдает за экраном круглые сутки. – Джуди скорчила гримаску. – Он хорошо охраняет свои марки, единственное, о чем он заботится.

Уинн продумывал услышанное.

– Так, ладно. Но, предположим, я окажусь в комнате, не потревожив сигнализацию. Как мне их найти?

Она рассмеялась:

– Тебе никогда это не удастся.

– Я сказал, предположим.

Джуди пожала плечами:

– Ты увидишь около восьмиста ящиков, где под стеклом лежат тысячи марок, все это под охраной и наблюдением. Если дотронешься до ящика, будешь иметь массу неприятностей.

Сигнализация, телевизор и замки не очень беспокоили Уинна, в этом деле он был экспертом. Главное узнать, как найти в этой куче нужные марки.

– Послушай, детка, – начал он. – Положим, твоему старику понадобилась одна из марок. Должна же у него быть система классификации, чтобы быстро ее отыскать.

– Конечно, есть. Мы с ним и разработали ее, это было еще до смерти мамы и до того, как я поняла, что есть другая жизнь, кроме копания в марках.

Пульс Уинна участился.

– Что за система?

– Очень просто. Каждый ящик имеет номер. Например, американские марки хранятся в ящиках под номерами с первого по сто пятидесятый. Кроме того, существует разделение по датам и редким маркам. Книжку с номерами он всегда держит при себе, а ночью закрывает в сейф в спальне.

– Как выглядит книжка?

– Небольшая, в кожаном переплете. Носит ее во внутреннем кармане пиджака. Достать ее можно, только дав старому дураку хорошенько по голове.

Уинн допил пиво.

– А если мы стукнем его по голове?

– Ничего не получится. Единственно, куда он выходит, – это в клуб раз в неделю играть в гольф. Все остальное время сидит со своими марками. В клуб ездит только с шофером. Дорога в клуб оживленная, всегда полно автомобилей, остановить его машину невозможно. В дом тоже не попадешь, пять слуг всегда на месте. Так что забудь об этом.

Теперь у Уинна имелась вся информация, какую он только мечтал получить. Пожалуй, нечего тратить время на эту девку.

– Ладно… Подумаю об этом, и, если возникнет подходящая идея, мы провернем дельце.

– Какое дельце?

– Ну, я достану марки, ты найдешь покупателя, а деньги поделим.

– Мне семьдесят пять процентов, тебе – двадцать пять, супермен. – Джуди допила джин.

Уинн широко ухмыльнулся:

– Да ладно, ладно…

– С покупателем договариваюсь я.

Понимая, что сейчас главный козырь у нее, Уинн не стал спорить.

– Хорошо, я согласен.

Она кивнула.

– Пошли. – Уинн встал. – У меня срочное дело, как насчет завтрашнего вечера?

– А сегодня что случилось?

Он покачал головой:

– Сегодня не могу. Завтра свожу тебя в клуб «На дне». Оденься соответственно, как раз твой стиль.

– А с кем ты встречаешься сегодня? – Она изучала его с подозрением.

– С одним человеком. Давай поторопись, пошли отсюда.

Вместе они дошли до «ягуара».

– Подбросить тебя домой?

– Что я там не видела? Подбрось меня на пляж «Плаза», там можно неплохо провести день. – И когда он поехал, продолжала: – Дай мне денег, супермен. Должна же я есть, дай сотню долларов.

– Твои друзья молокососы накормят тебя. Я не трачу деньги попусту.

– Ты хочешь сказать, что я того не стою, сукин ты сын?! – Она рассвирепела.

– Пока нет. – На лице Уинна появилась знакомая ухмылка. – Ты, я и миллион долларов – вот что имеет ценность.

Он отвез ее на пляж и дал тридцать долларов. Она вырвала деньги, показала ему язык и, нарочито виляя бедрами, пошла прочь.

В первый раз Хольц не смог выполнить поручение хозяина.

Как мы знаем, ему поручили следить за Доном Эллиотом и подробно докладывать о всех его передвижениях.

Вернувшись от Радница, Хольц сразу же позвонил в детективное бюро Лессинга, специализирующееся на частном сыске. Тот обещал немедленно вывести на след Эллиота четырех человек. Шесть часов спустя Лессинг сам приехал к Хольцу и, не тратя времени, сообщил, что Эллиот пропал и его люди не могут найти его.

– Десять человек разыскивают его. Пока никаких результатов. Не покидал город ни самолетом, ни поездом, не выезжал на автомобиле. Правда, его «альфа» исчезла. Слуги молчат. Что делать?

Хольц так взглянул на Лессинга, что тот вздрогнул.

– Найти его! Это твоя работа, за нее тебе платят! Не так уж это трудно, его все знают. Подключи синдикат, сделай все!

Когда Лессинг вышел, Хольц долго раздумывал, сказать ли об этом сейчас Радницу или подождать еще шесть часов.

Конечно, если вся свора Лессинга бросится на поиски, Эллиота найдут, но произошла накладка, и, пожалуй, надо доложить Радницу.

Хольц пошел на террасу, где Радниц разговаривал по телефону с Берлином, и почтительно застыл в сторонке.

– Ну что? – Закончив разговор, Радниц повернулся к Хольцу.

Лицо его темнело по мере того, как Хольц докладывал положение дел.

Хольц уже смирился с тем, что его сейчас уволят, но Радниц сдержался.

– Садись, – коротко бросил он.

Хольц никогда не сидел в присутствии Радница и сейчас неловко опустился в кресло.

– Как давно ты работаешь на меня? – спросил Радниц, доставая из ящика сигару и обрезая ее золотым ножом.

– Скоро пять лет, сэр.

Радниц кивнул:

– Я доволен тобой и полностью тебе доверяю. Поэтому хочу рассказать, почему Эллиота нужно найти немедленно. – Радниц раскурил сигару и заговорил, глядя на купающихся вдалеке людей: – Я разыскиваю восемь русских марок. Это все, что осталось от серии, которая никогда не увидела свет. Сначала они попали к русскому ученому, имевшему несчастье влюбиться в Западном Берлине в американку. Его предупредили, и для отвода глаз он согласился бросить ее, но на самом деле стал готовиться к побегу. Он надеялся обеспечить себя на Западе, зная, что эти марки очень дороги. Ученый написал подробный отчет о своей работе, несомненно представляющей интерес для врагов его страны, сделал восемь микроснимков, которые прилепил к каждой марке, тем самым сделав их бесценными. Не будем вдаваться в детали его работы, скажу только, что ЦРУ заплатило бы за нее большие деньги. Ученый уговорил друга вывезти и передать марки американке, а сам уехать не успел – его арестовали. На допросе он во всем признался. Американку предупредили о его аресте, и она срочно улетела в Париж, продала там марки какому-то дельцу и уехала в Нью-Йорк.

Делец, не подозревая о микроснимках, продал марки. Клиента, купившего их, похищают, и он внезапно умирает от сердечного приступа. Похитители не успевают выпытать у него, что он сделал с марками. Они исчезли. – Радниц помолчал, стряхивая пепел с сигары. – Тебе известно, что у меня выгодные связи с советским правительством. Они просили помочь, и я обещал. Проводя длительный розыск пропавших марок, я узнал, что марками интересуется и ЦРУ. В настоящее время они сконцентрировали усилия на мелких коллекционерах, мои же поиски вывели меня на Пауля Ларримора, коллекционера, живущего в Парадиз-Сити. Уверенный, что марки у него, я сделал ему деловое предложение, но он просто проигнорировал меня. Либо марки у него и он не хочет их продавать, либо у него их нет, а он недостаточно вежлив, чтобы сказать об этом. Я мог бы организовать похищение Ларримора и заставить его сказать правду, но, во-первых, это привлечет внимание общественности, во-вторых, ЦРУ. – Радниц выдохнул дым, лицо его как бы окаменело. – Сейчас я вышел на Кендрика, который хорошо знает этого кинозвезду Эллиота, кажется, единственного друга Ларримора. Эллиот, нуждаясь в деньгах, согласился добыть информацию о марках. У меня есть причины не очень доверять Кендрику, он может найти более выгодного покупателя, если Эллиот вдруг достанет марки и принесет ему. Поэтому мне важно знать, когда Эллиот получит необходимую информацию и что предпримет дальше. Вот почему нужно разыскать его.

Хольц немного подумал.

– Если он собирается достать марки, то не уехал из города и находится здесь. Это уже легче, я дам необходимые распоряжения Лессингу.

– Я доверяю эту операцию тебе. – Радниц помолчал, глядя на Хольца. – Теперь ты в курсе дела и должен понимать, насколько все серьезно. Достав марки, я смогу заключить выгодный контракт с русскими, не надо тебе говорить, как это для меня важно. Даю на розыск Эллиота двадцать четыре часа. – И, показывая, что разговор окончен, он потянулся к телефону.

Масса вопросов крутилась в голове Уинна, когда он подъезжал к бунгало. Знает ли Эллиот подлинную стоимость марок? Сколько ему предложил Кендрик, на сколько больше пяти-десяти тысяч?

Он обдумывал услышанное от Джуди. Сигнализация не беспокоила его, с этим он справится, не в первый раз, но как достать книжку Ларримора? Уинн придумывал способы и тут же отвергал как слишком рискованные.

Он решил, что надо посоветоваться с Эллиотом, тот, безусловно, лучше его может спланировать любое дело.

Неверный шаг – и миллион долларов уплывет из-под носа. При одной мысли об этом он сразу взмок. Передаст информацию Эллиоту, а когда операция будет закончена, избавится от него и Джуди, это он решил твердо. О таких деньгах он мечтал всю жизнь и не собирается делиться ни с кем.

Эллиот, Синди и Джой ждали его в саду.

– Где ты пропадал? – спросил Джой. – Мы уже беспокоились за тебя. Что произошло?

– Очень многое. – Уинн ухмыльнулся. – Дочка Ларримора уже ест из моих рук. Почти вся нужная нам информация у меня.

– Что-то быстро. – Эллиот встревожился. – Ты что, уже говорил с ней о марках?

– Конечно. Она сама начала разговор.

– Так они у Ларримора?

Уинн ткнул пальцем в сторону Эллиота:

– Послушай, приятель, вопросы теперь буду задавать я. Сколько тебе предложил за марки Кендрик?

– Это не твое дело, – быстро ответил Эллиот. – Вы трое согласились работать на меня за пятьдесят тысяч.

Уинн торжествующе покачал головой:

– Теперь уже нет. Всю работу пока делаю я. Без меня тебе к ним было бы не приблизиться. Марки-то, оказывается, дорогие. Так сколько тебе дает Кендрик?

Эллиот подумал и пожал плечами:

– Двести тысяч. Ввиду того, что идея моя, контакты тоже, пятьдесят тысяч для вас нормальная сумма.

– Ты так считаешь? – Уинн чувствовал себя очень уверенно. – А я нет. Мы должны получить побольше.

Эллиот посмотрел на Джоя и Синди:

– Вы тоже так считаете?

– Они не в счет. Я хочу больше, – отрубил Уинн. – И получу. Вот моя идея: мне пятьдесят тысяч, им на двоих пятьдесят и тебе сто.

Зная, что, как только операция закончится, они тут же постараются уехать от Уинна, Джой торопливо вмешался:

– Вы все равно получите больше всех, мистер Эллиот.

Эллиот задумался. На меньшую сумму и жить останется меньше, но он вдруг понял, что ему это безразлично.

– Ладно, согласен. Марки у него?

– Да. – Уинн рассказал им о системе сигнализации, о принятых Ларримором предосторожностях и, наконец, о заветной книжке с номерами ящиков и классификацией марок. – Как только узнаю номер нужного ящика, достану их без особого труда.

– Это не наши трудности, – сказал Эллиот. – Я договорился с Кендриком, что узнаю, действительно ли марки у Ларримора и как он их хранит. Больше делать ничего не нужно, он заплатит за эту информацию. Марки пусть достает сам. Завтра получим деньги и уедем из города.

Уинн уставился на него:

– Если такой жлоб, как Кендрик, платит двести тысяч, сколько, ты думаешь, получит он сам?

– Это его дело, – нетерпеливо ответил Эллиот. – Сто тысяч меня устраивают. Сейчас же иду к нему и договариваюсь об оплате.

– Погоди! А если я узнаю, кто хочет купить марки у Кендрика? А если он заплатит нам не двести, как Кендрик, а пятьсот тысяч?

Эллиот посмотрел на Уинна:

– Ты знаешь покупателя?

– Нет, но могу узнать.

– Каким образом?

Уинн ответил знакомой ухмылкой:

– Об этом не беспокойся. Послушай, да мы просто психи, имея дело с Кендриком. Он заплатит тебе двести, а триста тысяч положит в свой карман. Надо вообще выключить его из этого дела.

Глядя на возбужденное, горящее алчностью лицо Уинна, Эллиот прекрасно понимал, что в его обширные планы входит не только обман Кендрика, но и предательство их троих. Когда это совершится, неизвестно, но Эллиот не сомневался, что так и будет.

Теперь и он заволновался. Жизнь становилась все интереснее. Это не то, что сидеть по уши в долгах и жалости к самому себе.

Он снялся в шести картинах, в каждой из которых герой, то есть он, побеждал таких подонков, как Уинн. Сценаристы старались, чтобы его враг выглядел сильным и изворотливым, тогда зрители получали больше удовольствия, когда герой все-таки одерживал победу.

Теперь условия диктовала сама жизнь, а не выдуманный сценарий, и никто не крикнул бы «стоп», когда герою придется туго.

«Ладно, – подумал он, – посмотрим, на что ты способен. Представим, что все происходит в кино. Да и что я теряю? Несколько лишних месяцев жизни? Если не достану денег, таблетки всегда под рукой. Притворюсь, что согласен, и, может, окажусь похитрее, чем ты думаешь. В конце концов, хоть какое-то развлечение».

– Я согласен, – сказал Эллиот. – С чего начнем?

Джой слушал с большим волнением. Он и мечтать раньше не мог о таких деньгах. Но мурашки побежали у него по спине, когда он подумал, сколько лет заключения грозит им с Синди, если операция провалится.

– На нас не рассчитывайте, – воскликнул он с отчаянием, – мы не будем участвовать в этом деле.

Уинн презрительно посмотрел на него:

– Ладно, выходи из игры. Мы провернем дело с Эллиотом и без вас. Живите мелочевкой, как и жили.

У Синди блеснули глаза:

– Я не хочу выходить из игры. Меня тошнит от нашей теперешней жизни. – Она посмотрела на отца. – Ладно, папа, можешь не участвовать, но я остаюсь.

Джой беспомощно поглядел на нее и с отчаянием поднял руки:

– Послушай, родная…

– Я остаюсь, папа! Это мое окончательное решение!

Джой посмотрел на Эллиота.

– Хорошо, мистер Эллиот, мы остаемся. Но как мы можем помочь в этом деле, я просто не представляю.

– Вот здесь наш умник и покажет, на что он способен, – злорадно усмехнулся Уинн. – Будет зарабатывать свою долю. Он должен найти ход, как заполучить книжку Ларримора. Если он вас при этом не задействует, все равно выходите из игры. Деньги получит только тот, кто их заработает.

Синди с надеждой поглядела на Эллиота.

– Нам известно, что Ларримор носит днем свою книжку во внутреннем кармане пиджака, а ночью закрывает ее в сейф, так? – Эллиот посмотрел на Уинна.

– Верно.

– Джой, мог бы ты вытащить у Ларримора книжку, окажись он поблизости от тебя?

Джой не колебался ни секунды.

– Естественно, никаких проблем.

– Давайте прорепетируем. – Эллиот встал, пошел в бунгало, снял с полки подходящую книжку в бумажной обложке и положил во внутренний карман своего пиджака, затем вернулся в сад.

– Книга у меня в кармане, Джой. Посмотрим, как ты достанешь ее.

Синди вдруг вскочила, подошла вплотную к Эллиоту, оступилась и на мгновение прислонилась к нему:

– Извините, я оступилась. Ну, скажи им, папа.

Джой смущенно улыбался:

– Она исчезла, не так ли, мистер Эллиот?

Синди держала книжку в руке.

– Впечатляет, – произнес Эллиот. – Хорошо, я обдумаю.

Он ушел в свою спальню, прилег там на постель и целый час думал, разглядывая потолок. Наконец, когда Синди крикнула, что обед готов, вышел к ним опять.

– Ну, придумал, умник? – спросил Уинн, разрезая мясо.

– Проблема состоит в том, как проникнуть к Ларримору, – начал Эллиот. – Ездит он только в машине, никого не принимает. Но есть идея. – Он посмотрел на Синди. – Она заключается в следующем. Ты отправишь Ларримору письмо о том, что будто бы получила в наследство от своего дедушки альбом с марками и, зная, что мистер Ларримор известный филателист, ты просишь его помочь разобраться с дедушкиными марками. На это он может клюнуть. Ты расскажешь, что дед начал собирать марки давно, еще в молодости, а это натолкнет Ларримора на мысль, что там могут оказаться редкие экземпляры. Возможно, он пригласит тебя к себе, и когда будет разглядывать альбом, ты стащишь у него книжку. Нам известно, что классификация марок идет по странам, найдешь секции «СССР», а если посчастливится, то увидишь, где находятся нужные восемь марок. Это, разумеется, длинный путь к маркам, но зато верный. Как вы считаете?

– Ловко. – Уинн даже разозлился из-за того, что эта идея не пришла в его голову. – Может сработать.

– Не надо посылать Синди, – вставил Джой. – Я украду книжку.

Эллиот покачал головой:

– Мне очень жаль, Джой, но это должна сделать Синди. Ее внешность должна повлиять на Ларримора, лишить его настороженности. Молодая девушка явилась к нему за советом, трогательно, правда? – Он посмотрел на Синди. – Ну как, попробуешь?

Синди согласно кивнула.

– Хорошо, я напишу текст письма, а ты перепишешь. Может быть, ты прогуляешься на набережную, Джой? Там полно лавок старьевщиков, и ты без труда отыщешь у них старый альбом с марками, который стоит несколько долларов, чем старее он будет выглядеть, тем лучше. Потом зайди к хорошему филателисту и купи три-четыре действительно стоящих марки. Года тысяча девятисотого, не новее. Скажи, что хочешь подарить марки, но сам не разбираешься в них. Можешь заплатить за них до четырехсот долларов. Надо сделать альбом поинтереснее, а то у Ларримора могут возникнуть подозрения.

Джой кивнул.

Эллиот доел бифштекс и отодвинул тарелку:

– Теперь ты, Уинн. Каким образом собираешься узнать имя покупателя?

Уинн отвел глаза:

– Это мое дело, как я найду его.

– Нехорошо, мы работаем все в одной команде и имеем право знать.

Уинн быстро соображал. Без Синди ему не достать книжку у Ларримора, да и Эллиот не должен догадаться, что он собирается обмануть их.

– Его знает Джуди.

Эллиот отрезал себе кусок сыра и подвинул тарелку Уинну.

– Как она узнала?

– Прочитала письмо, которое лежало на столе отца.

– Почему же она тебе не сказала, кто это?

Уинн почувствовал, что вспотел.

– Еще скажет. Придется сделать ее более покладистой.

– А как ты это сделаешь, Уинн? – Под пронзительным взглядом Эллиота Уинн заерзал на стуле.

– Все будет как надо. Положитесь на меня.

– Ты ведешь себя неверно. Давай разберемся вместе, – сказал Эллиот. – Мы же заключили договор, нас четверо партнеров. Ты что-то скрываешь, и я хочу знать, что именно. Расскажи-ка побольше о своей красотке, которая будто бы ест из твоих рук.

– Ей нужны деньги, а я все уже отдал. Расплачусь с ней потом из своей доли. За тысячу она назовет имя покупателя и все дела.

– Почему же ты не сказал об этом раньше?

– Потому что это моя часть работы, зачем же беспокоить тебя?

– Значит, ты рассказал ей, что собираешься похитить марки?

Уинн вытащил платок и вытер мокрое лицо. Он видел, как Джой и Синди подозрительно смотрят на него.

– А что здесь такого? Она ненавидит своего старика, и ей все равно, что случится с его марками.

– Так, значит, ты сказал, что собираешься их украсть?

– А если и так!

– Подумай, Уинн. Я пошел писать письмо для Синди. – Эллиот повернулся к Джою: – Ты займись альбомом, Джой.

И они втроем вышли из комнаты.

Уинн отрезал еще кусок сыра.

– Глаз да глаз за этим сукиным сыном, – пробурчал он. – По-моему, он что-то задумал.

Джек Лессинг вернулся в свою контору. Хольц только что поставил перед ним ультиматум: найти Эллиота или потерять работу у Радница. Так как Радниц приносил ему несколько десятков тысяч в год, Лессинг, естественно, обеспокоился. Тем более что десять его людей все еще не могли отыскать след Эллиота.

– Сделай все возможное и невозможное, – напутствовал его Хольц. – Эллиота надо найти, и очень быстро. Известно, что он в городе и, может быть, попытается войти в контакт с Паулем Ларримором, филателистом. Эллиот должен всем и всюду, поэтому нечего его ждать в известных местах, где он бывал раньше. Забился, по-видимому, в какую-то щель, ищите его «альфу», номер автомобиля у вас есть.

Лессинг бросил на розыск еще двадцать человек, срочно вызванных из Майами и Джексонвилла. Им было дано задание обыскать все отели. Затем Лессинг вызвал двух своих лучших детективов, Гарри Орсона и Фэя Маклина. Сорокалетний, крепкого сложения Орсон славился необыкновенной выдержкой и бульдожьей хваткой. Незаметный, легко смешивающийся с толпой, он считался идеальным охотником. Фэй Маклин, чуть помоложе, маленький, юркий, как мышка, обладал способностью находиться там, где было необходимо в этот момент, оставаясь при этом как бы невидимым.

– Есть идея, что Эллиот попытается связаться с Ларримором. – Причину он объяснять не стал. – Вот полное досье на Ларримора. Рядом с его домом стоит пустая вилла, вы двое разместитесь там и будете вести наблюдение. Мне нужен полный отчет, кто и когда приходил к нему. Эллиот, как бывший актер, может придумать какой-нибудь трюк, например загримироваться, поэтому будьте внимательны. В помощь даю еще двоих.

Часом позже Орсон и Маклин разместились в пустой вилле, откуда прекрасно просматривались ворота, сад и входная дверь дома Ларримора. Они вооружились сильным полевым биноклем и портативной рацией. Привезли также складные стулья и пакет с едой.

Сколько придется ждать, они не знали, но терпения им было не занимать. В конце дороги еще двое сидели в машине и тоже ждали.

Дважды к дому подъезжали автомобили, привозили продукты.

Около полудня Орсон увидел, как из дома вышла Джуди, влезла в побитый «остин» и выехала из ворот. Ожидающие в машине детективы засекли ее. На перекрестке ей пришлось остановиться на красный свет.

– Дочка Ларримора, – передал им Орсон, – следуй за ней, Фред. Я пришлю тебе замену.

– Уже сделано, – отозвался Фред.

Полчаса спустя он передал, что Джуди на пляже «Плаза» в окружении длинноволосых хиппи. Что ему делать дальше?

– Оставайся при ней, – распорядился Орсон. – Веди наблюдение и держи с нами связь.

В три часа дня Орсон позвонил Лессингу:

– Пока ничего. Эллиот не появляется. Дочка Ларримора под наблюдением проводит день на пляже «Плаза».

Лессинг выругался, сказал, что пришлет замену Фреду, и потом доложил Хольцу…

Барни прервал рассказ, собираясь с мыслями, взял последнюю сосиску, задумчиво оглядел ее и отправил в рот.

– Эти сосиски поднимут и мертвого. Вы просто не представляете, мистер, сколько вы теряете.

Я ответил, что мертвых лучше не поднимать, пусть себе лежат с миром.

– Пожалуй, верно. – Барни допил пиво, вздохнул и продолжил рассказ: – Джой купил альбом, полный старых дешевых марок, и в него же Эллиот поместил отдельно купленные четыре марки, которые стоили четыреста долларов.

Синди переписала письмо и отправила его Ларримору.

Оставалось только ждать.

Но у Уинна были дела, он встречался на следующий вечер с Джуди.

Если операция у Синди пройдет удачно и они узнают, где лежат марки, думал он, ему придется быстро шевелить мозгами.

Уинн подозревал, что Эллиот не выкладывает все карты, да и Джуди беспокоила его ненадежностью, могла предать в любой момент.

Составлять планы операций ему не под силу, это он прекрасно понимал, но уж очень хотелось наложить лапу на миллион.

Эллиот сказал, что ответ от Ларримора придет через неделю, не раньше, если придет вообще. Оставалось запастись терпением и ждать.

Терпением Уинн никогда не отличался, поэтому он метался по побережью, то заходя в бары, то плавая и загорая.

У них состоялся разговор с Синди, которого, кстати, он ждал. Ее извинения и отказ выйти за него замуж не огорчили его. Он улыбнулся ей и пожал плечами:

– Хорошо, детка, если ты этого хочешь… Может, ты и права. Но учти, таким путем ты никогда не будешь иметь детей. – Уинн так всегда разговаривал с женщинами: никакой снисходительности…

Тут Барни скорчил гримасу.

– Я-то верю, что к женщинам надо быть снисходительным, не так ли, мистер Кэмбелл?

Я ответил, что это само собой разумеется, хотя и женщины встречаются разные.

Мое последнее замечание Барни пропустил мимо ушей.

– И вот однажды вечером Синди и Эллиот оказались одни в саду. Джой прилип к телевизору в доме, он смотрел все подряд. Парочка сидела рядом, светила луна, пахло жасмином, доносился приглушенный шум моря.

В обществе Синди Эллиот чувствовал себя умиротворенно и спокойно. С ней он мог подолгу молчать, не чувствуя неловкости, она не требовала, чтобы ее развлекали ничего не значащей болтовней.

– Послушай, Синди, я хочу спросить тебя об Уинне, – внезапно сказал он. – Ты говорила, что вы собираетесь пожениться.

– Говорила. – Синди задумчиво смотрела на луну. – Но я передумала и сказала ему об этом. Мне показалось, он был рад.

– А ты?

– Конечно. – Она пожала плечами. – Он казался мне таким великолепным, уверенным в себе. Раньше я не встречала таких. Но сейчас…

– Ты доверяешь ему, Синди?

Она насторожилась:

– Что вы имеете в виду?

– Видишь ли, Синди, вся эта ситуация необычна для меня, я имею в виду наш заговор четырех. Я чувствую, что могу доверять тебе и твоему отцу, но не Уинну.

– Мы с папой уже говорили об этом. Мы ему тоже не доверяем, но ведь без него не обойтись.

– Но и без нас он тоже ничего не сделает.

– Папа считает, что вы сможете держать Уинна в руках.

– Как трогательно. – Эллиот повернулся к ней и взял за руку. – Ладно, там увидим. Ведь вам с отцом очень нужны деньги, правда?

Сердце у Синди так колотилось, что она едва могла дышать. Осторожное прикосновение Эллиота перевернуло ее душу.

– Не знаю. Папа что-нибудь придумает. – Она высвободила руку и встала. – Пойду посмотрю, что он там делает, он не любит, когда я оставляю его надолго.

– Синди!

Она остановилась, глядя на него, лицо ее пылало.

– Забудем о нем. Пошли поплаваем. – Он внимательно смотрел на нее. – Хочу показать тебе свою оловянную ступню.

Глава 6

В девять часов вечера Орсон впервые заметил кое-что интересное. Наблюдая из окна виллы за домом Ларримора, он жевал сандвич, когда к дому подкатил синий «ягуар». Начинало темнеть, и ему не удалось рассмотреть водителя. Два дня наблюдения пока не дали никаких результатов. Люди Лессинга тем временем прочесывали дешевые меблированные комнаты в городе, и тоже безрезультатно.

Встревоженный Хольц доложил обо всем Радницу.

– На твою ответственность, – бросил Радниц. – Ищи. – И зная, что Хольц может сделать невозможное, тут же забыл про Эллиота.

И вот наконец Орсон, затаив дыхание, смотрел на синий «ягуар».

– Это уже что-то, – подумал он, отложив сандвич. К нему присоединился Фэй и оба принялись изучать автомобиль через бинокль.

– Номер нью-йоркский, – заметил Фэй. – Может быть, Эллиот.

– Посмотри-ка, наша девица. – Орсон заметил бегущую к машине Джуди. – Сообщи Фреду!

Пока Фэй разговаривал с Фредом, Орсон наблюдал, как Джуди уселась в «ягуар», который сорвался с места и помчался к центру города. «Шевроле» Фреда Ниссона последовал за ним.

– Ну, супермен, – Джуди плюхнулась на сиденье рядом с Уинном, – какая программа на вечер?

Он посмотрел на нее. Она выглядела прехорошенькой в красной мини-юбке, прозрачной блузке, желтых колготках и босоножках на высоком каблуке, и Уинн не замедлил сказать ей об этом.

– Поедем в клуб «На дне», а потом на тот пляж, куда мы ездили с тобой в первый раз.

– Ну, нет! И не мечтай, что я буду трахаться с тобой на песке. Повезешь меня в мотель.

Уинн рассмеялся:

– Договорились. Что ты делала все это время?

– Ничего особенного, как всегда. Как мне надоела такая жизнь, время бежит, через два года мне уже двадцать. Где взять денег?

– Ты подумала о том, что я говорил?

– Думала… А ты?

– Конечно. Но давай пока отложим разговор, сначала поедем выпьем и поужинаем, а на ночь поедем в «Голубой рай».

После превосходного ужина они немного потанцевали.

– Ну что, поехали? – спросил Уинн, когда музыка смолкла.

Ниссон проводил их до «Голубого рая», убедился, что они вошли в одну из кабин мотеля, и позвонил Орсону:

– Они в мотеле «Голубой рай». Мне оставаться?

– Постарайся узнать, кто он такой, Фред.

– Уже узнал. Через полицию по номеру его автомобиля. Слушай… – Орсон все записал.

– Ты не мог бы занять соседнюю с ним кабину, интересно, о чем они говорят?

– Невозможно. Обе кабины уже заняты. К тому же навряд ли они будут разговаривать.

– Подежурь там, вдруг они надумают уехать. Если до двух часов не появятся, поедешь домой, я пошлю тебе замену.

Орсон передал сведения об Уинне Лессингу, который немедленно по телефону запросил ФБР в Вашингтоне.

Уинн, не подозревая обо всей этой активности вокруг своей персоны, ублажал Джуди.

Отдав дань любви, он слез с постели, налил виски себе и ей и приступил к делу.

– С твоей помощью, детка, я уверен, что достану эти марки. Но кое-что ты должна для меня узнать. Ты говорила, что провода от каждого ящика идут к общему выключателю, помещенному в стальной шкаф на стене, закрывающийся на ключ?

Джуди кивнула.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела, кто изготовил этот шкаф. Изготовители замков и сейфов просто обожают ставить на них название фирмы. Ты можешь это сделать?

– Хорошо, я посмотрю.

– Это же относится и к системе сигнализации. В доме обязательно есть электрический щит, надо посмотреть, где он сделан. Говоришь, там еще телевизионная камера?

– Да, изображение передается в полицию.

– Это мне известно. Дежурный сидит в большой комнате, где расположены экраны от всех телевизионных камер слежения города. Всего один полицейский! Как твой отец додумался до этого?

– Он увидел такую систему в мемориале Кеннеди, и ему понравилось.

– А в мемориале-то зачем?

Джуди хихикнула:

– Год назад какой-то псих плеснул краской в статую, вот мэрия и решила поставить там телевизионную камеру.

– Твой старик запирает комнату с марками?

– Спрашиваешь!

– А окна?

– Уходя, он опускает на окна стальные шторы.

– Замок на двери особый?

– Откуда я знаю.

– Узнай. А может, достанешь ключ?

– Никакой надежды.

Увидев, что ей уже скучно, Уинн подумал, что помощь от нее может быть значительно меньше, чем он рассчитывает.

– Когда он играет в гольф?

– Каждый вторник, вечером.

– Впустишь меня в дом, когда он уйдет?

– Невозможно.

Он подавил желание ударить ее по лицу.

– Почему?

– Слуги так и шастают везде, тебя просто не впустят. Мне не разрешается принимать друзей дома.

– Подумай хорошенько. – Уинн начал терять терпение. – Может быть, ночью? Не включает же старик и для тебя сигнализацию!

– У меня отдельный вход. Двери из моих комнат в дом всегда запираются после десяти часов.

– Пойду в душ, – помрачнел Уинн.

Стоя под ледяной струей, он обдумал разговор с Джуди и, вернувшись в спальню, бросил:

– Одевайся. Есть дело.

Нехотя она соскользнула с кровати и начала одеваться.

– Знаешь, супермен, – она застегнула пуговички блузки, – ты меня утомляешь.

– Это плохо. – Уинн, уже одетый, что-то писал в блокнотике, который принес с собой. – А миллион тебя тоже утомляет?

Он вырвал страничку из блокнота и протянул ей.

– Это тебе, чтобы не забыла. Все узнаешь к завтрашнему вечеру. Я подъеду за тобой в девять.

– Ладно, но я ничего не обещаю.

– Мне это нужно! – отрезал Уинн. – Дело стоит миллион, и его надо заработать.

Ее напугало разом изменившееся выражение его лица.

– Ладно, не кричи на меня.

– А теперь начерти мне план дома.

Глаза ее расширились:

– Так ты серьезно собираешься это сделать?

– Ты права, детка. – Он смотрел на нее в упор. – Я действительно собираюсь это сделать.

На следующее утро около одиннадцати Лессинг торопливо вошел в контору Хольца.

– Я нашел Эллиота, – закрывая дверь, объявил он.

– Вовремя. Сейчас доложу мистеру Радницу, возможно, он сам выслушает тебя.

Лессинг побаивался Радница.

– А может, я…

Но Хольц уже вышел на террасу и через мгновение позвал туда Лессинга, который приблизился к Радницу, как загипнотизированный кролик к удаву.

Радниц дочитывал какой-то документ, и у Лессинга вспотели руки. Наконец, отложив бумагу в сторону, тот уставился на детектива:

– Где нашли Эллиота?

– Обосновался в маленьком бунгало на Морском бульваре, сэр.

– Кому принадлежит бунгало?

– Миссис Миллер из Майами.

– Эллиот арендовал его?

К счастью для Лессинга, он успел собрать необходимые сведения перед тем, как докладывать Радницу.

– Нет, сэр. Какой-то Джой Лак снимает у нее бунгало последние четыре месяца. Живет с дочерью и человеком по имени Уинн Пинну.

– Эллиот живет с ними вместе?

– Похоже, что так. – И Лессинг пустился в объяснения, как его люди вышли на Пинну, как проводили его и Джуди Ларримор в мотель, а затем его в бунгало, тут же установив там пост наблюдения. А в девять часов появился в садике и сам Эллиот. Затем к нему присоединились остальные трое, и все уселись завтракать.

– Кто эти трое?

– У нас ничего нет на Лака и его дочь, но про Пинну нам кое-что известно. Профессиональный взломщик, сэр. Три года сидел за ограбление, но сейчас чист как стеклышко.

Радниц кивнул.

– За Эллиотом продолжайте наблюдать, да и за остальными тоже. Каждый день докладывайте. Ни в коем случае они не должны заметить слежки, понятно?

– Слушаю, сэр.

– Я хочу, чтобы вы понаблюдали и за Кендриком. Эллиот может войти с ним в контакт. Продолжайте наблюдение за домом Ларримора и его дочерью.

Прикидывая, сколько за все это он получит от Радница, Лессинг скроил самую услужливую мину.

Радниц вдруг поглядел на него, и глаза его превратились в две колючие льдинки.

– Если промахнешься где-нибудь, Лессинг, – зловеще произнес он, – даже мне тебя будет жаль.

И вновь принялся изучать лежащие перед ним бумаги.

Потрясенный Лессинг пытался поймать взгляд Хольца, но тот упорно отводил глаза, так что ему не осталось ничего другого, как уйти с террасы. Слуга-японец проводил его до двери.

Фред Ниссон и Алекс Росс работали всегда в паре, прекрасно понимая друг друга. Один шел всегда впереди объекта, другой сзади. Глядя на них, можно было подумать, что пара пожилых людей шатается по городу, от нечего делать разглядывая витрины магазинов.

Итак, в десять тридцать они увидели, как Джой и Синди вышли из бунгало и отъехали куда-то на «ягуаре».

Детективы удивились, увидев, что у Синди появился огромный живот, словно она была на сносях! Утром, когда она подавала мужчинам завтрак, живота они не заметили.

– Слушай, может, это ее сестра-близнец? – спросил Росс, отъезжая следом за «ягуаром».

– Ничего другого не могу себе и представить, – отозвался Ниссон. – Эта выглядит так, как будто сию минуту она может снести яйцо.

Они проводили «ягуар» до стоянки перед большим супермаркетом и затем разделились: один шел перед ними, другой их сопровождал.

Несмотря на их мастерство, Джоя внезапно охватила тревога. Он почувствовал опасность, едва они вошли в магазин. Быстро огляделся по сторонам, думая, что увидит физиономию магазинного сыщика, но ничего не заметил.

Синди нужна была говядина для обеда, и она смело направилась к мясному прилавку. Лысеющий мужчина, одетый в белую с голубым рубашку и голубые брюки, двигался перед ней. Джой посмотрел на его спину, и его прямо затошнило от страха.

Он дотронулся до руки дочери.

– Не надо, детка, – прошептал он. – У меня «чувство».

В течение многих лет работы с отцом Синди научилась уважать это «чувство» отца. Однажды она не послушалась его, и они чуть не загремели. Сыщик магазина, в котором они как-то «работали», засек их, и только большой живот Синди спас их от возмездия, им просто велели убираться вон. Поэтому сейчас она повиновалась.

Они купили на этот раз то, что хотели, и, пока Синди расплачивалась у кассы, Джой прошел за барьер и стал наблюдать. Мужчина в белой с голубым рубашке купил бутылку кока-колы и немедленно встал за Синди. Джоя опять пронзил страх, и он отвернулся. Вместе с Синди они пошли к «ягуару».

– За нами следят, – сказал Джой. – Садись в машину, а я зайду в табачный киоск, сделай несколько кругов и возвращайся за мной.

Синди села в «ягуар» и отъехала, а Джой неторопливо пошел к киоску, но задержался, как бы разглядывая стоявшую рядом «капри», и увидел, как мужчина в белой с голубым рубашке поехал за Синди.

Но его чувствительная «антенна» не умолкла, и он понял, что за ним тоже идет «хвост».

Подойдя к киоску, он купил сигарет и газету, развернул ее и из-за развернутого листа пытался определить второго преследователя. Но вокруг кипела толпа, и Джой ничего не смог рассмотреть.

Он все еще притворялся, что читает газету, когда Синди подъехала за ним и он влез в «ягуар».

– Куда теперь, папа? – спросила она.

Джой поправил зеркальце водителя так, чтобы видеть, кто едет за ними.

– За нами следят, – сказал он, – но они не похожи на полицейских, скорее частные детективы. Давай выедем за город и попытаемся их определить.

– Почему они едут за нами? – Глаза Синди округлились.

– Не знаю, не нравится мне все это.

Прибавив скорость, Синди свернула с основной магистрали и выехала на дорогу, ведущую к холмам.

Минуту-две Джой наблюдал за дорогой, но она была пуста.

– Поезжай дальше, – сказал он дочери, – мы потеряли их, хотя, возможно, они притаились.

Ехавший за ними Росс выругался.

– Думаю, они засекли нас, Фред, – сказал он, останавливаясь. – Теперь, если я поеду за ними, это будет заметно. Но как они определили нас?

Ниссон, вспомнив наказ Лессинга, что преследуемые ни в коем случае не должны заметить слежку, вспотел от страха.

– Тоже не понимаю. Давай вернемся к бунгало. Слушай, мы должны быть с ними осторожнее, и, пожалуй, надо доложить старику.

– Чтобы он нас сожрал! Да мы не уверены до конца, что нас заметили. Давай подождем.

Джой велел Синди сделать крюк и вернуться.

– Едем домой. Надо все рассказать Дону.

Когда они рассказали Эллиоту, тот не мог поверить.

– Вы уверены?

– Не поклянусь, но думаю, это так.

– Причиной может быть только то, что вас приметили в магазинах. Ничего больше и быть не может, – сказал Эллиот. – Теперь слушайте. Никакого воровства, смешно, если вас арестуют за копеечную кражу, когда мы начали такую операцию. – Он обернулся к Уинну, который сидел тут же, нахмурясь. – Ты тоже, Уинн. Если заметишь слежку, не паникуй, не пытайся стряхнуть «хвост». Избавимся от них тогда, когда возьмем марки.

– Но почему они преследуют нас? – спросил Джой. – Ручаюсь, это не полицейские, их я узнаю издалека.

– Может быть, сыщики из магазина?

– Пожалуй, нет, я их знаю всех в лицо в этом городе. Да и где это видано, чтобы магазинные шпики вели слежку в автомобиле?

– Итак, договорились, – подвел итог Уинн. – Будем осмотрительнее. Возможно, тревога ложная.

Вечером Уинн заехал за Джуди. Помня предупреждение Эллиота, он все время поглядывал в зеркало, чтобы удостовериться, что за ним не следят.

Но Ниссон стал осторожнее, даже сменил машину. Росс ехал впереди Уинна, а Ниссон – параллельными улицами, держа связь с Россом по радио.

Посадив Джуди в машину, Уинн сразу рванул с места, но Орсон, наблюдавший из пустой виллы, подсказал Ниссону направление, в котором поехала парочка. На этот раз они отправились в ресторан «Золотой петух».

Уинн встретил Джуди в прекрасном расположении духа и спросил, узнала ли она то, что он просил. Джуди кивнула.

– Отлично, ты заслужила дорогой ужин.

Пока они ждали заказанное филе омара, Джуди протянула ему листок с ответами на все вопросы.

Он проглядел листок и довольно хмыкнул. Эти системы он знал как свои пять пальцев, все оказалось легче, чем он думал.

– Прекрасно, детка. – Он заказал бутылку шампанского.

Джуди внимательно посмотрела на него:

– Это так важно для тебя?

– Конечно. – Он ухмыльнулся. – Теперь мы значительно ближе к маркам, а следовательно, и к заветному куску.

– Но как ты узнаешь, где именно они лежат?

Он потрепал ее по руке:

– Найду, будь уверена.

– Поедем в «Голубой рай», – предложила Джуди после отменного ужина. – Я хочу, чтобы ты поласкал меня.

– Не сегодня, – ответил Уинн. – Сейчас мы поедем к тебе.

– А вот этого не будет никогда.

– Давай поехали. – Уинн посигналил, чтобы принесли счет. – Я хочу осмотреть замок на входной двери.

– Ты ненормальный? Ко мне нельзя.

Он расплатился деньгами Эллиота и встал:

– Поехали.

Ниссон сообщил Россу, что «ягуар» движется в его направлении. Росс выехал вперед, и через минуту фары «ягуара» засверкали в зеркале его автомобиля. Позже Ниссон передал, что Уинн направляется к дому Ларримора, Росс прибавил скорость, чтобы приехать туда первым.

У ворот Уинн заглушил мотор и вышел из машины.

– Давай, детка, двигайся, – приказал он.

Джуди сначала замешкалась, потом вышла из машины и направилась к дому.

Орсон наблюдал за ними в бинокль.

Подойдя поближе к дому, Уинн вдруг остановился в тени цветущего куста.

Наверху свет, на втором этаже – темно, освещено единственное окно и внизу.

– Что значит этот свет? – спросил он у Джуди.

– Слуги на верхнем этаже, а внизу свет горит в комнате, где находятся марки.

– А там ты располагаешься? – указал Уинн на дальнее крыльцо дома.

– Да.

Взяв ее за руку, Уинн вместе с ней пересек лужайку, стараясь держаться в тени, пока не добрался до входной двери.

Джуди открыла ее, и они вошли в дом.

Она провела его через небольшую гостиную в холл.

– Вот он.

Уинн осмотрел замок и ухмыльнулся.

– Для детей, – произнес он. – Прекрасно, детка, теперь я ухожу, увидимся завтра вечером, ладно?

– Раз уж ты здесь, оставайся.

– Нет. «Ягуар» внизу слишком заметен. Увидимся завтра в девять вечера, отвезу тебя в клуб «Адам и Ева», согласна?

– Но еще рано, – запротестовала Джуди. – Поедем сейчас в клуб.

– Извини, у меня дела. Завтра погуляем как следует. – И он ушел.

Пока Уинн ужинал с Джуди в ресторане, Эллиот и Синди сидели вдвоем в садике у бунгало, одни. Джой не мог оторваться от телевизора в гостиной.

Давно уж Эллиот не ощущал такого спокойствия и умиротворенности. Реакция Синди, когда она увидела его култышку, потрясла его. Синди всплакнула, потом баюкала его несчастную ногу, как ребенка. После этого Эллиот уже не чувствовал себя обделенным инвалидом.

Сейчас он смотрел на Синди, зная, что стоит захотеть, и она будет ему принадлежать, причем охотно. Он колебался, так как уже спросил ее, были ли у нее мужчины, и она, покраснев, отрицательно покачала головой.

Сейчас, глядя на желтую луну, Эллиот взял ее руку:

– Ты очень много значишь для меня, Синди. Мне кажется, что я почти влюблен в тебя, да, думаю, и ты тоже. Но у нас ничего не выйдет. Что-то есть во мне такое, что всем приносит несчастье, даже мне самому. Говорю это потому, что не хочу, чтобы ты страдала.

– А я хочу, чтобы ты причинил мне боль. Я люблю тебя, и этим все сказано, – говорила Синди, не глядя на него. – Я полюбила тебя с первого взгляда.

Он покачал головой:

– Но у меня нет будущего, которое я мог бы разделить с тобой. Вот что я скажу тебе. Может быть, тебе покажутся мои слова странными, но… без денег – ты мертв. Я не имею в виду тебя или Джоя, но для меня это так. Жизнь не нужна мне, если я не могу иметь всего того, что дают деньги. Так уж я устроен. Если бы не ты и наше совместное дело, я не остался бы в этом захудалом домишке и десяти минут. Только мысль об этом поддерживает во мне сейчас жизнь. Получив деньги, я устрою финал, который надолго запомнят.

– Но на сто тысяч долларов можно прожить долго, – сказала Синди рассудительно. – Я помогу тебе.

Он рассмеялся:

– Мы говорим на разных языках, Синди. Я совсем не хочу жить долго. Я устал от жизни. – Он нетерпеливо махнул рукой. – Впрочем, я слишком разговорился. Просто хочу, чтобы ты знала: после нашей совместной операции мы должны проститься. Выкинь меня из головы так же, как это сделаю я. Не будем причинять друг другу боль.

Внезапно он замолчал, увидев направляющихся к ним Джоя и Уинна.

Подойдя, Уинн уселся на стул, а Джой разместился прямо на траве.

– Моя часть операции выполнена, – объявил Уинн. – У меня есть вся информация, кроме номера ящика, где лежат наши марки. Систему сигнализации беру на себя. Никаких проблем. Теперь остается выяснить, как же Джой будет зарабатывать свою долю?

Синди слушала, что говорит Уинн, но не понимала ни одного слова. Она все еще думала о разговоре с Эллиотом и чувствовала себя глубоко несчастной. Что-то подсказывало ей, что он действительно думает так, как говорит. Но разве сможет она забыть его?

Но если Синди не слушала Уинна, то Эллиот не пропускал ни единого слова.

– Так в чем проблема? – спросил он.

– В комнате есть телекамера, Джуди показала на плане, где она находится. Постоянно вращается на шарнире, обозревая всю комнату. Я уже думал: можно не попасть под нее, опустившись на четвереньки. Но в любом случае нужно открыть дверь, а это обязательно заметит дежурный, даже если не увидит, как я войду. Открыть и закрыть за собой дверь я сумею за несколько секунд, но все равно могут засечь. Экраны наблюдения размещены в полицейском участке. Один дежурный следит за всеми экранами сразу. Заметив на одном из них что-либо подозрительное, он тут же нажимает кнопку, и на место происшествия немедленно выезжает патрульная машина.

– Бог с ней, с системой, – подал голос Джой. – Как я должен войти в дело?

– Ты притворишься диверсантом.

– Кем?

– Знаешь мемориал Кеннеди?

– Да, но при чем здесь он?

– Однажды какой-то шутник залил его краской, и с тех пор мемориал поставлен на охрану. Мэрия заботится о мемориале, он ей недешево обошелся. Ты сделаешь вид, что хочешь повредить мемориал, разумеется, на самом деле этого делать не будешь. Завидев тебя около мемориала, дежурный на время отвлечется от других экранов. Пока он будет следить за тобой и раздумывать, не вызвать ли патрульную машину, я могу войти в комнату, взять марки и выйти обратно.

Уинн победно посмотрел на Эллиота:

– Ну, как?

– Идея неплохая, только надо тщательно выверить время.

– А что будет со мной, если полицейские схватят меня? – спросил Джой неуверенно.

– Ничего. Об этом можешь не беспокоиться, – мягко ответил Эллиот. – Твоя версия, как я ее вижу: ты в отпуске, большой поклонник Кеннеди, немного выпил и зашел поклониться его памяти. У тебя будет с собой бутылка виски, которую ты как будто бы захочешь положить к подножию мемориала. Они отпустят тебя, как только убедятся, что ты безвреден. Да… пожалуй, должно сработать.

Уинн с довольным видом откинулся на спинку стула.

– Все ясно? – спросил он. – Теперь очередь за вами. Дайте мне номер ящика, и я достану марки.

– Не хватает лишь одной детали, – спокойно возразил Эллиот. – Джуди назвала тебе имя покупателя?

Уинн помрачнел.

– Пока нет. Но как только марки будут у меня, скажет.

– Ты ей доверяешь?

– О чем ты?

– Может сказать любое имя, не так ли?

– Ты что, считаешь меня круглым идиотом? За тысячу она согласилась отдать письмо, которое покупатель прислал старику.

– А если он уже не захочет купить?

– Ну тебя к черту! Если не захочет, продадим Кендрику. Конечно, столько не получим, но уж кое-что обязательно.

Эллиот согласился с Уинном.

На следующее утро, когда все завтракали, Джой достал из ящика и принес письмо, адресованное Синди.

Все как зачарованные смотрели на аккуратный почерк на конверте.

– Вот и оно, – сказал Эллиот. – Ну-ка, Синди, открой.

Синди затрясла головой:

– Открой лучше ты, Дон.

Эллиот вскрыл конверт, вынул лист бумаги, прочитал несколько отпечатанных там строк, и глаза его возбужденно сверкнули.

– Сработало! Ларримор примет тебя завтра утром, в одиннадцать. – Он бросил письмо на стол.

Когда все его прочитали, Уинн изрек:

– Ну, теперь вся надежда на тебя, детка. Ради Бога, не упусти этот шанс.

– Не упустит. – Эллиот улыбнулся Синди. – Но ты должна выглядеть соответственно. Купи простенькое ситцевое платье, держись скромно, уложи волосы. Ты небогата, дед что-то оставил, а ты надеешься, что там целое состояние.

Широко раскрыв глаза, Синди внимательно его слушала.

– Это не пугает тебя? – спросил Эллиот.

– Нет… Но вдруг у него не будет с собой книжки.

– Да она всегда при нем, – вмешался Уинн, – Джуди клянется в этом.

– Тогда я смогу достать ее, но успею ли в нее заглянуть? Он может не оставить меня одну.

– Да, – кивнул Эллиот, – это, конечно, риск. Посмотрим, что можно придумать. – Он на мгновение задумался. – Может быть, мне позвонить ему в это время по телефону? Он подойдет к нему, а ты заглянешь в книжку?

– Но вдруг я еще не успею ее вытащить, а ты уже позвонишь? Как ты будешь знать, что она у меня?

– Да, ты права. – Он потянулся к сигаретам, обдумывая что-то, и вдруг щелкнул пальцами. – Передатчик, ну, портативная рация, по которой можно переговариваться на расстоянии. Джой купит маленькую, но достаточно мощную рацию, и Синди положит ее в сумку. Я буду ждать с такой же здесь. – Он посмотрел на Синди: – Все, что ты должна делать, это открыть сумку и сказать в нее: «О'кей». Я сразу же позвоню Ларримору.

– Подходит, – кивнул Уинн. – Поехали, Джой, я отвезу тебя в магазин.

Когда они ушли, Эллиот сказал Синди:

– Если узнаешь номер ящика, Синди, не говори Уинну, он может выкинуть любой финт. Украдет марки у Ларримора, договорится с Джуди и оставит нас ни с чем.

– Но как же тогда достать марки?

– Остается только одно, – сказал Эллиот. – Я пойду с ним. Сам возьму марки и продавать их тоже буду я. Не знаешь, где он держит пистолет?

Синди широко раскрыла глаза:

– Нет.

– Где-нибудь в его комнате. – Эллиот встал и прошел в маленькую спальню Уинна, нашел пистолет и разрядил его. Поискал еще и обнаружил коробку с патронами. – Я спрячу это, – сказал он Синди, которая стояла в дверях, наблюдая за его действиями. – Мне кажется, он, не задумываясь, перестреляет нас, если решит, что ему это выгодно.

– Дон, не связывайся с Уинном, – умоляюще попросила Синди. – Вдруг вас поймают?

– Другого выхода нет. – Эллиот вдруг усмехнулся. – И, знаешь, кроме того, я впервые почувствовал, что жизнь не так уж скучна.

На следующее утро, когда стрелки часов медленно двигались к одиннадцати, трое мужчин сидели за столом в гостиной. Перед Эллиотом стоял телефон, рядом лежала рация.

Рано утром Синди прогулялась до дома Ларримора и обратно, засекла время в пути и опробовала свою рацию. Репетиция прошла без замечаний.

Эту прогулку наблюдал Орсон, который также услышал, как голос девушки произнес: «О'кей», – а голос Эллиота ответил: «Слышу тебя».

Орсон сразу насторожился.

– Они что-то замышляют, – бросил он Фэю, который варил кофе. – Пожалуй, надо сказать старику.

– Он будет просто в восторге, что ты так рано его разбудил.

Но Орсон все-таки позвонил Лессингу и доложил о том, что видел и слышал.

«Думаю, предпримут что-то сегодня ночью, подождав, когда Ларримор ляжет спать, а ложится он поздно, – решил Лессинг. – Пошлю ребят часов в десять вечера, возьмут их, когда будут выходить».

Джой сидел бледный, пот струился по его лицу, Уинн не отрывал глаз от стрелок часов. Один Эллиот выглядел абсолютно спокойным.

Когда стрелка минула одиннадцать, он произнес:

– Она там.

– А вдруг этот ублюдок не захочет ее принять? – спросил Уинн.

– Я знаю Ларримора, он примет ее. И я предупредил, чтобы она не передавала альбом через слуг. – Он взглянул на Джоя. – Что ты так волнуешься, разве сомневаешься в Синди?

– Книжку она у него вытащит, – ответил Джой, – но вот сумеет ли найти номер, вдруг он заметит? Что он тогда сделает?

– Просто вышвырнет ее вон. Полицию вызывать не станет, уверяю тебя, – успокоил его Эллиот.

А Джою казалось, будто он видит, как полицейский ведет его любимую дочь в участок, и ему становилось дурно. Только уверенность Эллиота ободряла его.

Медленно тянулись минуты.

В четверть двенадцатого Уинн пробормотал:

– Она не смогла… Что теперь будет?

– Заткнись, – отрезал Эллиот, которому начало передаваться волнение остальных. – Ты что думаешь, она как войдет, сразу же потянется за книжкой?

Уинн кашлянул и снова закурил.

В 11.40 Эллиот тоже взмок от волнения. Джой непрерывно вытирал лицо платком, а Уинн метался по комнате.

– Я знал, что у нее ничего не получится! – вдруг крикнул он. – Мозгов не хватит!

– Заткни глотку, – рявкнул Эллиот. – Или я помогу тебе это сделать!

– Ты и твоя оловянная нога?

Эллиот медленно начал вставать, но Джой умоляюще протянул к нему руки:

– Дон, пожалуйста, сейчас не время!

И вдруг ясно прозвучал голос Синди: «О'кей».

Трое мужчин уставились друг на друга, как будто спрашивая, не ослышались ли они.

– Слышали? – спросил Эллиот.

– Это Синди, – произнес Джой.

– Да… Это она. – Уинн подошел к столу. – Она сделала это!

Чуть дрожащими руками Эллиот набрал номер Ларримора, ему ответили.

– Мистер Ларримор сейчас занят, сэр. Могу я попросить вас позвонить попозже?

– Я должен поговорить с ним немедленно. Скажите, что я прошу его подойти к телефону.

Пауза. Затем Эллиот узнал голос Ларримора:

– Это вы, Эллиот?

– Привет. Да, это я. Извините, что оторвал вас от дела. Ваш слуга сказал, что вы заняты.

– Да, я немного занят. Как поживаете, Эллиот? Не слышал вас уже Бог знает сколько.

«Слава Богу, он говорит дружелюбно», – подумал Эллиот.

– Я был не в форме. Слышали о моем несчастье?

– Конечно, и очень сожалею.

– Ничего. Я уже освоился с искусственной ступней и даже могу играть. Как насчет вторника? Могу показать несколько новых приемов, короткий свинг вам понравится, могу научить.

– Это идея. Я рад, что вы снова можете играть, примите мои поздравления. Так во вторник, в три часа?

– Договорились. – Эллиот еще немного поболтал о всякой всячине, давая Синди побольше времени, затем повесил трубку и глубоко вздохнул: – Она, наверное, успела.

В 12.54 они наконец увидели возвращающуюся Синди и вскочили ей навстречу. Эллиот постарался опередить остальных.

Она выглядела бледной и взволнованной, но улыбнулась ему, и он быстро спросил:

– Удалось?

– Да.

– Рассказывай. – Эллиот обнял ее за плечи. – Я не сомневался в твоем успехе.

– Какой номер? – спросил нетерпеливо Уинн, когда они вошли в гостиную.

– Она не скажет тебе, – ответил Эллиот.

– Это почему же? Я имею такое же право, как и ты. А ну, убирайся с дороги, я сам поговорю с ней!

– Успокойся. – Эллиот не сдвинулся с места. – Ты что, за дураков нас считаешь? Принесешь имя покупателя, получишь номер. Никто из нас не верит тебе, Уинн. И обмануть нас не удастся.

– Что ты имеешь в виду? Какого черта?!

– Не будем терять время. Я дам тебе тысячу долларов для Джуди. Узнай имя сегодня вечером, а завтра пойдем вместе добывать марки. С покупателем свяжусь я.

Уинн долго смотрел на Эллиота. Все произошло столь неожиданно для него, что он отказывался верить своим ушам. Но он сдержал гнев, чтобы иметь время сообразить что к чему, и пожал плечами:

– Да ладно, ладно. Никто и не просит вас верить мне. Но за марками ты со мной не пойдешь. Это дело для профессионала, любителям здесь не место.

– Узнай имя, – спокойно повторил Эллиот. – Потом обсудим дальнейшее.

Уинн посмотрел на Синди:

– Ты ведь скажешь мне номер, детка?

Синди потрясла головой.

– Уверена? Смотри, как бы потом не пожалеть.

Она посмотрела на него в упор:

– Уверена.

– Ладно. – Он отвернулся и, выбежав из бунгало, направился к машине.

– Лучше сказать ему, – испуганно сказал Джой. – А то он чем-нибудь навредит Синди.

– Говорить нечего. – Синди раскрыла сумку. – Марки у меня.

Глава 7

Словно зачарованные, Джой и Эллиот молча смотрели, как Синди вынула пластиковый пакет из сумки и положила его на стол.

– Эти, не правда ли?

С гулко бьющимся сердцем взглянул Эллиот на восемь марок под прозрачным пластиком. Он мгновенно узнал их, помня фотокопию Кендрика.

– Да. – Он выпрямился и перевел взгляд на Синди. – Зачем ты взяла их, сумасшедшая? Как только Ларримор заметит их исчезновение, тут же вызовет полицию. Они явятся сюда. Мы же писали письмо, и ему известен адрес. О чем ты думала?

– Я не думаю, что он вызовет полицию, – ответила Синди.

– Почему?

Она так побледнела, что Джой кинулся к шкафчику, налил в стакан бренди и вдруг выпил сам.

– Так почему он не заявит в полицию? – повторил Эллиот.

– Там, в ящике, вместе с марками лежало письмо, – начала рассказ Синди. – Из Центрального разведывательного управления. Письмо получено два месяца назад, и в нем говорится о том, что владелец марок обязан немедленно заявить об этом в ЦРУ, в противном случае его осудят на три года и еще возьмут штраф в размере тридцати тысяч. Прочитав письмо, я поняла, что мистер Ларримор навряд ли заявит в полицию, ведь он скрыл, что марки у него. Это принесло бы ему большие неприятности, вот я и взяла их.

– ЦРУ? – ахнул Эллиот.

– Да.

– Теперь давай все по порядку, Синди.

Она глубоко вздохнула:

– Я пришла, и мистер Ларримор проводил меня в комнату, где хранятся марки. Он был очень мил со мной. Усадил в кресло и стал рассматривать альбом. Заинтересовали его только те марки, которые папа купил отдельно, и он сказал, что они стоят долларов триста. Пока я раздумывала, как вытащить у него книжку, он вдруг вынул ее из кармана и стал в ней что-то разыскивать, потом подвел меня к одному из ящиков и показал остальные марки этой серии. Книжку он оставил на столе. Я отстала от него немного и подала вам сигнал. Тут же ты позвонил, и он вышел из комнаты. Слушая, как он говорит по телефону, я отыскала нужный номер, подошла к ящику и нашла марки. Здесь же лежало письмо, и так как он все еще говорил, я прочитала его. Вот здесь я и подумала, что, если возьму марки, он не заявит в полицию.

– Боже мой, ты, конечно, умница, но все-таки он может вызвать полицию. – Эллиот наклонился и взял девушку за руку.

– Во всяком случае стоило рискнуть, – посмотрела на него Синди. – Зато теперь тебе не придется участвовать в грабеже.

– Ты не должна была брать эти марки, – огорченно произнес Джой. – Это дело Эллиота и Уинна.

– Но теперь говорить поздно – они здесь.

– Дома держать их нельзя, – решил Эллиот. – Джой, отвези их сейчас же в банк и займи там сейф. Купи конверт, положи в него марки и запри в сейфе. Давай действуй, Джой. Если явится полиция и найдет их здесь, мы пропали.

Джой кивнул, взял марки и сунул в карман.

– А куда девать ключ от сейфа?

– Принеси сюда. Спрячем где-нибудь.

Когда Джой ушел, Эллиот обратился к Синди:

– Тебе не следовало брать их.

Она улыбнулась ему:

– Но я просто не могла представить себе, что ты пойдешь с Уинном. И потом, Уинн опасен. Взяв марки, он мог что-нибудь сделать с тобой.

– Почему же марками заинтересовалось ЦРУ? Письмо было адресовано Ларримору?

– Нет, такие письма, видимо, направлялись всем филателистам.

– И там говорилось об ответственности.

– Да.

– Я пока не совсем понимаю, но выходит так, будто Ларримор не смог побороть искушение оставить редкие марки у себя. – Эллиот помолчал. – Да, думаю, ты права, навряд ли он вызовет полицию… Но почему ЦРУ?! Пожалуй, нам не стоит продавать их. Пусть полежат. Сначала узнаем, кто покупатель, потом решим. И ни слова об этом Уинну. – Эллиот встал, обошел стол кругом и обнял Синди. – Ты молодец, Синди.

Синди молча прижалась к нему…

– Теперь Уинн шел напролом. Он все обдумал. Но продуманный план и его реализация – не одно и то же, не правда ли, мистер Кэмбелл?

Я ответил, что это сомнению не подлежит.

– Ну так вот, когда Уинн услышал, что Эллиот не хочет сказать ему номер ящика, да еще сам собирается выйти на покупателя, то и решил, что пора избавляться от надоевшего киногероя. Уинн ехал по направлению к холмам и думал, думал… И в конце концов у него созрел план. Во-первых, любой ценой узнать у Джуди имя покупателя, затем избавиться от Эллиота и, напугав как следует Синди, выпытать у нее номер ящика. До сих пор он не шел на убийство. При грабеже достаточно одного вида пистолета, чтобы человек испугался. Но в некоторых случаях он был очень близок к тому, чтобы нажать курок. А теперь, когда речь шла о миллионе долларов, Уинн подумал, что ради этого он может совершить не одно убийство, а столько, сколько понадобится.

Покончив с этой «небольшой проблемой», Уинн мысленно вернулся к Джуди. Конечно, нельзя убирать Эллиота, пока он не знает покупателя. Джуди хитрая штучка. Пока она отказывается назвать покупателя, мотивируя тем, что еще нет марок. Но где гарантии, что, получив марки, она сама не захочет иметь дело с клиентом? И ему придется довольствоваться только четвертью суммы, да и то еще неизвестно, достанется ли она ему. Страшный сон, да и только…

Огромный мужчина в грязной белой майке с руками, заросшими черными волосами, подошел к стойке. Лет двадцати пяти, с добродушным выражением безобразного лица, он шумно приветствовал сидящих в баре, и я понял, что это завсегдатай.

Заметив Барни, он помахал ему рукой.

– Привет, толстопузый! – рявкнул он так, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. – Развлекаешься?

Барни сделал вид, что не слышит.

– Он плохо кончит, мистер Кэмбелл, – сказал он, когда мужчину поглотила толпа рыбаков. – Никакого почтения к старшим, просто ничтожный рыбак. Толстопузый! Погоди, когда тебе будет столько же лет! Говорю, никакого уважения.

Я поддакнул, что просто беда с новым поколением.

– Вы правы, мистер Кэмбелл. – Барни отхлебнул пива. – Но вернемся к Уинну. Значит, он сидел в автомобиле и размышлял, как ему вырвать имя покупателя у Джуди. Чем больше думал, тем больше злость охватывала его. Такой уж был у него характер, если что не по нему, становился как бешеный пес, который должен укусить кого-нибудь. Так уж был устроен этот парень. И он решил, что заставит говорить ее любым способом, оставалось только придумать, каким именно. Не питая иллюзий по поводу своей новой подружки, он подумал, что она обязательно заявит в полицию, если они не сговорятся, и тогда прощай денежки.

Подумав еще с полчаса, Уинн решил, что, убрав Эллиота, заодно можно убрать и Джуди. Потом надо заставить говорить Синди и, если она начнет хитрить, убрать и ее. Тогда, чтобы не оставалось свидетелей, остается только избавиться от Джоя.

Он понимал, что убрать четырех человек не так просто, как подумать об этом. Надо еще скрыть следы преступлений от полиции. Что толку в миллионе, когда ищейки дышат в затылок. Но скрыть четыре тела! Тут он вспомнил закрытую бухточку, где они купались с Джуди. Зарыть тела в песок нетрудно. Тяжелый труд никогда не привлекал Уинна. Но вода может подмыть песок, и тогда… Нет, этот вариант не подходит, слишком рискованно. И он вспомнил, что в нескольких милях от города строится новый отель. Местность там болотистая, идеальное место для того, чтобы спрятать тела. Уинн немедленно поехал туда. Приехав, увидел, что грузовики сгружают щебень, а три бульдозера разравнивают место. Громадные бетономешалки готовили цемент для заливки. В конце концов, подумал Уинн, можно засунуть тела в бетономешалку, лучшего способа избавиться от них трудно придумать…

Барни помолчал немного и назидательно добавил:

– Из всего этого видно, мистер Кэмбелл, как деньги могут превратить человека в дикого зверя.

Довольный тем, что он так быстро нашел подходящее место для похорон, Уинн уехал со стройки.

Итак, первым делом предстояло выбить из Джуди имя покупателя, и сделает он это сегодня же вечером. А потом надо прикончить ее, но только так, чтобы не оставить следов, это важно, ведь убивать придется в мотеле «Голубой рай». Он вспомнил способы, которыми пользовались многочисленные убийцы, с которыми пришлось отсиживать срок. Пистолет и нож исключаются – не должно быть крови. Где-то он слышал, что можно пережать артерию на шее, но Уинн понятия не имел, где она находится. Там, в тюрьме, сидел один душитель, который убивал с помощью поводка для собаки. Нужно обвязать его вокруг шеи, затем, скрестив руки, коленом упереться в спину жертвы, и готово. Если задержат, то на поводок никто не обратит внимания. Идея понравилась. Он поехал домой, по дороге зашел в магазин и купил кожаный поводок.

Джой тем временем вернулся в бунгало, и, как только он вошел, Эллиот увидел, что тот очень взволнован.

– Ну, как дела, Джой? – спросил Эллиот.

– Я абонировал сейф. – Джой сел рядом. – Вот ключ. – Он протянул ключ Эллиоту. – Но за нами следят, Дон. Я, правда, не видел их, но чутье меня еще никогда не подводило. Я постарался уйти от них, а это было нелегко.

– Что происходит? Уже второй раз ты говоришь, что за тобой следят. – И тут Эллиот вспомнил интерес ЦРУ к маркам. Может быть, они следят за Джоем? Он решил не предпринимать никаких шагов, пока не уяснит до конца, что происходит. – Ты уверен, что ушел от них?

– Уверен.

Эллиот встал:

– Пойдем, надо спрятать ключ в сарае.

В сарае валялось несколько садовых инструментов и стояла банка с гербицидом, под нее Эллиот и спрятал ключ.

– Скажи Синди, где он спрятан. Если что-нибудь случится с кем-нибудь из нас, остальные должны знать, где находится ключ.

– А что может случиться? – Джой смотрел на него с беспокойством.

– Вероятно, ничего, – усмехнулся Эллиот.

Позже вернулся Уинн, он нашел Эллиота в садике одного, Джой и Синди ушли погулять.

– Дай мне тысячу долларов, и я сегодня вечером узнаю имя, – сказал он Эллиоту.

Эллиот изучал его.

– Ладно. А ты уверен, что она скажет?

– Да.

– Может обмануть тебя, верно?

Уинн нетерпеливо заерзал на стуле.

– Я проверю. У нее есть письмо, которое старик получил от клиента.

– Потом покажешь его мне?

– Конечно. Если она согласится с ним расстаться.

– Послушай, Уинн, не обижайся, но я тебе не доверяю. Я должен быть уверен, что имя, которое ты назовешь, будет настоящим. Ты скажешь мне имя, я звоню этому человеку и, если он согласится купить марки, называю тебе номер ящика.

Уинн с трудом подавил ярость.

– Давай деньги и кончай трепаться, киногерой проклятый.

– Теперь ты в курсе. – И Эллиот ушел в бунгало под ненавидящим взглядом Уинна.

Около девяти вечера Ниссон передал Орсону, что «ягуар» приближается к дому Ларримора. Шесть человек, выделенных Лессингом, прятались поблизости.

– Пинну едет сюда. Впустите в дом и хватайте, когда выйдет. Будьте внимательны, может быть вооружен.

Размышляя над тем, как заставить Джуди говорить, Уинн совсем забыл о предупреждении Эллиота насчет слежки. Поэтому он не замечал ни едущего впереди Росса, ни следующего по пятам Ниссона. Подъехав к дому Лар– римора, он остановился и стал ждать появления Джуди. Уинн подумал, что не надо вызывать у нее излишних подозрений. Свезет в «Голубой рай», а уж там спросит у нее имя. Если она откажется отвечать, выбьет из нее это имя, а если не получится и тут, горящая сигарета, приложенная к голым ногам, развяжет ей язык. Узнав имя, позвонит этому парню и спросит, нужны ли марки. Если тот ответит утвердительно и они сойдутся в цене, Джуди перестанет существовать.

Когда Джуди садилась в машину, он встретил ее натянутой улыбкой.

Она взглянула на него:

– Как твои дела, супермен? Приближаешься к маркам?

– Конечно. Поговорим об этом в мотеле. Сначала удовольствие, а потом дела, верно?

– Теперь знаешь, где он держит их?

– Я этого не сказал, но кое-что известно.

– Ты что-то темнишь.

– Как и ты, верно?

– Девушка, которая приходила к моему старику, имеет к тебе отношение?

Уинн чуть не раскрыл рот от неожиданности, но сдержался, видя, что она внимательно наблюдает за ним.

– Угадала. Так ты ее видела?

– Да, я ее видела. Кто она тебе?

– Мне? Да никто. Она еще совсем ребенок.

– Что-то она мне такой не показалась. Почему старый хрыч принял ее?

– Ладно, – ответил Уинн, – я все расскажу тебе в мотеле. А ты расскажешь мне, договорились?

– Что это значит?

– Там увидишь.

Он свернул на дорогу, ведущую к мотелю.

– Ты что, стал любителем собак, супермен? – внезапно спросила Джуди.

Уинн повернулся и уставился на нее:

– Почему? – И тут он прямо онемел, увидев в ее руках поводок. – А… это… – Он почувствовал, что пот катится по лицу.

– А где же твоя собака? – спросила она, глядя на него в упор.

– Оставил дома.

– Маленькая мисс приглядывает за ней?

– Ничего такого, детка. Это старый пес, и он привык сидеть дома один.

– Что за порода?

– Да так. Большой, лопоухий, собака и все.

– А как его зовут?

Уинн прямо задыхался от вопросов:

– Какого чер… Джой.

– Но это же не собачье имя!

– А мне так нравится. Ты что, интересуешься собаками?

Она внимательно смотрела на него:

– Нет. Просто мне стало любопытно, почему у тебя в кармане поводок?

– Я опаздывал, не хотел заставлять тебя ждать. Наверно, в спешке оставил в кармане.

– Когда я увидела его у тебя, я подумала, что ты извращенец и собираешься лупить меня поводком.

Уинн остановился у мотеля.

– Тебе бы понравилось это?

– Никогда не пробовала. Может быть.

Он забрал у нее поводок и запихал обратно в карман.

– Мне не нравятся такие разговоры. – Он внезапно охрип. – Впрочем, если хочешь попробовать…

Она засмеялась:

– Проживу и без этого. Давай вернемся к делу, супермен, а то я хочу есть.

В мотеле толстый негр за стойкой приветствовал Уинна как старого знакомого. Он выглянул в окно, увидел «ягуар» с сидящей там Джуди и усмехнулся.

– Добрый вечер, сэр, – он подвинул книгу для записи Уинну, – ваш номер свободен.

– Прекрасно. – Уинн записался как Стив Хэмиш. – Мы ненадолго, Джерри. Пару часов, не больше.

– Вы можете оставаться столько, сколько захотите, мистер Хэмиш.

Уинн протянул ему пять долларов, взял ключ и пошел за Джуди.

– Готово. Как всегда, – сказал он.

Когда они вошли в кабину, Уинн тут же запер дверь.

Джуди подошла к постели и уселась на нее.

– Итак, ты послал девицу найти марки. Получилось у нее?

Уинн пошел к холодильнику, зверски хотелось пить.

– Налить виски?

– Да… Нашла она их?

Он налил виски и вернулся к ней.

– Сначала расскажешь ты, а потом я. – Подав ей стакан, он встал рядом.

Она взяла стакан и улыбнулась ему:

– Когда марки будут у тебя и ты мне их покажешь, я скажу тебе имя. Мы же так договорились, ты что, не помнишь? Если у тебя отшибло память, я помогу тебе. Ты отдаешь мне марки, я иду с ними к покупателю, получаю деньги и плачу тебе, как условились.

Уинн сделал большой глоток виски. Значит, придется принять меры, подумал он. Пусть пеняет на себя, сама напросилась. Надо отвлечь ее и ударить в челюсть. Не в полную силу, но так, чтобы потеряла сознание, а то эта дрянь поднимет страшный крик.

– Да, она узнала, где он их держит. – Уинн сел на стул у кровати. – Я постараюсь достать их сегодня ночью.

– Как ей удалось?

Он пожал плечами:

– Пусть тебя это не волнует. Она узнала, а я их возьму.

Она поглядела на Уинна поверх края стакана.

– Любишь книги про гангстеров, супермен? – спросила она.

Вопрос опять оказался для него неожиданным.

– Я не читаю книг. Смотрю телевизор.

– Я читала недавно одну книгу, – продолжала она. – Там один тип нанимался убивать людей. Знаешь, как он это делал?

Уинн поставил стакан на столик. Под ее пронзительным взглядом его прошиб пот.

– Слушай, какого черта… Давай о деле.

– Я подумала, может, ты читал ее.

– Я же сказал, что не читаю книг.

– Да… Я слышала. Так вот этот тип носил с собой поводок и душил им людей.

Внезапно Уинн почувствовал запах собственного пота. Быстрый прыжок, сжать горло, чтобы не крикнула, а потом нанести удар. Свяжет по рукам и покажет, как издеваться над ним.

Из соседней комнаты доносились пальба и крики по телевизору. Если она и успеет крикнуть, он быстро заткнет ей рот, никто и внимания не обратит.

– Ты женат, супермен? – спросила Джуди, покачивая стаканом.

Вопрос опять застал врасплох тугодумного Уинна, и прыжок не получился.

– Женат? – Он уставился на нее. – Нет, какого… Что ты задаешь глупые вопросы?

– Ты уверен, что у тебя нет ревнивой жены? – Ее глаза смеялись над ним.

– С чего ты взяла? – Он встал и медленно двинулся к ней. – У меня нет никакой проклятой жены. – Еще шаг, и его не остановить.

– А почему тогда двое все время следят за нами? – спросила Джуди. – Я думала, твоя жена наняла их.

Уинн как будто с размаху ударился об стену. По спине словно прошла холодная волна. Только теперь он вспомнил наказ Эллиота смотреть, нет ли слежки, а также то, что рассказывали Джой и Синди.

– Следят за нами? – Голос его звучал сдавленно. – Что ты имеешь в виду?

Испуг на его лице явно забавлял Джуди. Она хихикнула:

– Они следили за нами вчера и следят сегодня. – Она склонила голову набок и хитро посмотрела на Уинна. – Но ты знаешь, я чувствую себя с ними в безопасности.

Уинн медленно выдохнул, ноги ослабли. Она оказалась куда хитрее, чем он думал. Ему пришлось сесть. Вот это да! А если бы он убил ее! Воображение рисовало, как он вытаскивает тело Джуди из кабины, укладывает в багажник «ягуара», а эти двое тут же берут его тепленьким. Чуть не влип!

– Они расстроили твои планы? – ехидно спросила Джуди. – Как грустно! Ты что, совсем дурак, если думал, что я приду сюда без защиты? Ты и твой поводок! – Она поставила стакан и вдруг захохотала.

Уинн долго сидел, как оглушенный бык, пока наконец не очухался.

– Заткнись, проклятая сука! – зарычал он.

Она перестала смеяться и промокнула глаза платком:

– Супермен! Таких смешных, как ты, я еще не встречала! Я знала, что ты глуп, но что настолько, просто не ожидала!

Уинн уже наполовину привстал, чтобы схватить ее за горло и заставить замолчать, но большим усилием воли подавил это желание.

– Прекрати, – прохрипел он. – Ты, видать, забыла, что мы с тобой партнеры. Я знаю, где марки, а ты – кто их купит. Нам обоим нужны деньги. Продолжаем дело или нет?

Она долго смотрела на него, и лицо ее окаменело.

– Да… Будем продолжать. – Голос ее звучал по-другому, что насторожило Уинна. – Слушай меня внимательно, вонючий подонок. Ты думал выбить из меня имя покупателя, а потом забрать все деньги. Но ты так глуп, что я могла читать эти мысли на твоем лице. Теперь будет так: ты достаешь марки, приносишь их мне. Только не воображай, что можешь смыться. Если марки пропадут и ты не появишься, я тут же даю твое описание в полицию, и они схватят тебя в мгновение ока. С этой минуты ты будешь делать то, что скажу тебе я. Больше никаких мотелей, встречаемся только там, где полно народу, так что выкинь мысли о том, чтобы убрать меня.

Ледяной блеск ее глаз предупредил Уинна, что лучше не спорить. Эта дрянь опасна. Если напустит на него полицию… Может, не осмелится? Ведь тогда выдаст и себя.

– Мой отец никогда не будет возбуждать против меня дело, супермен, – отгадала его мысли Джуди. – Только посмей ослушаться, и фараонов около тебя будет больше, чем на собаке блох.

Уинн вытер пот со лба. Он понял, что проиграл окончательно.

– Ладно, – с трудом произнес он. – Я принесу тебе марки, и мы договоримся.

– Но теперь это совсем другой договор, малый, – улыбнулась Джуди. – Тебе только сто тысяч, остальное беру я. Домой я поеду на такси. Когда марки будут у тебя, позвонишь. Встретимся на пляже «Плаза». А теперь проваливай!

Уинн заколебался. Последний шанс достать ее. Может, она врет? Никто и не думал следить за ними? Может, рискнуть? У него так и чесались руки схватить ее за горло.

Глаза Джуди потемнели.

– Только попробуй, – прошипела она, – и увидишь, что тебя ждет. Убирайся!

Кипя от бессильной ярости, Уинн вышел и захлопнул за собой дверь.

Вскоре после того, как Уинн уехал на встречу с Джуди, у Эллиота начала ныть отрезанная ступня. Чувство боли всегда портило ему настроение, и он ушел в свою комнату, сказав Джою и Синди, что хочет почитать. Там он прилег на кровать и опять задумался о будущем. Он понимал, что появление Синди и история с марками изменили его настоящее и будущее… Потом он задумался о вероломстве Уинна. Не оставалось сомнений, что тот собирается их надуть. Поэтому не будет большим грехом обмануть и его самого. Отнести марки Кендрику, поторговаться с ним и, если тот не поднимет цену, удовлетвориться двумястами тысячами. Уехать, взяв с собой Синди и Джоя, оставив Уинна у разбитого корыта.

Но Эллиоту претила мысль о предательстве, даже если речь шла о таком подлеце, как Уинн. Да и Синди не одобрит. Перспектива прожить остаток дней с мыслью, что обманул кого-то, не устраивала Эллиота.

Уинн надеется, что дочка Ларримора скажет имя покупателя. Пятьсот тысяч, несомненно, лучше, чем двести.

Все еще размышляя, как поступить с полученными деньгами: уехать с Синди и Джоем или пустить их по ветру, «повеселиться» напоследок и принять снотворное, когда иссякнет последний цент, – Эллиот услышал, как к дому подкатил «ягуар» Уинна.

– Где Эллиот? – раздался его громкий голос. – Мне надо поговорить с ним наедине.

По голосу чувствовалось, что он в ярости. Эллиот спустил ноги с кровати и сел.

Уинн влетел в комнату, с силой захлопнул за собой дверь и мрачно глянул на Эллиота.

– Ничего не вышло? – спокойно спросил тот.

По пути домой Уинн окончательно понял, что проиграл партию с Джуди. Получив деньги, она скорее всего не даст ему ни цента, зная, что ей ничего не грозит. Ведь ее старик не будет возбуждать дело против нее, но это не значит, что он не заявит на Уинна.

Окончательно запутавшись, Уинн понял, что сам он разобраться не в состоянии, и решил открыть все карты Эллиоту. Уж если кто и мог найти выход, так это проклятый умник-киногерой. Придется, правда, пойти на его условия.

– Нет… Эта дрянь! – Уинн сжимал и разжимал кулаки. – Не скажет имя, пока не получит марки, и хочет сама договариваться с покупателем.

Эллиот принялся потирать протез, глядя на Уинна.

– Отдай тысячу долларов.

Уинн вытащил из кармана пачку денег и швырнул их на кровать. Эллиот пересчитал их и положил в карман.

– Забудь о Джуди. Марки у меня.

Уинн стоял неподвижно, не веря своим ушам.

– У тебя? – хрипло спросил он. – Какого черта…

– Синди взяла их.

Уинн сел.

– Ты хочешь сказать, что она стащила их, когда ходила к старику?

– Ну да.

Уинн вспотел от страха.

– Но как только он обнаружит пропажу, полиция будет знать!

Эллиот покачал головой:

– По какой-то непонятной причине Ларримора предупредили два месяца назад, что, если марки у него и он не отдаст их, его будут судить. Марками интересуется ЦРУ.

– Кто?

– ЦРУ.

– Ты имеешь в виду этих правительственных ищеек, которые шпионят и суют всюду свой нос?

Эллиот кивнул.

– Но зачем им марки?

– Я сам пытаюсь понять это.

В голове Уинна окончательно все смешалось.

– Где марки?

– В банковском сейфе. Завтра пойду к Кендрику, может, выжму из него лишних пятьдесят тысяч. Ты понимаешь, конечно, что твоя доля уменьшится на пятьдесят тысяч, так как марки достал не ты. Синди, как главная в операции, теперь получит сто тысяч.

Уинн понял, что надо выкладывать последнюю карту, так как, если Эллиот продаст марки всего за двести пятьдесят тысяч, его всю оставшуюся жизнь будут мучить сожаления.

– Да ты знаешь, сколько стоят эти проклятые марки?!

– А ты?

– Я-то знаю, эта дрянь сказала мне. Ларримору предлагали за них миллион долларов!

Эллиот долго смотрел на Уинна, потом покачал головой:

– Она врала тебе. Никакие марки на свете не стоят столько.

– Но это было в письме, которое она нашла. Она сказала мне, еще не зная, что я заинтересуюсь марками, – возбужденно говорил Уинн. – Миллион! Вот почему она не захотела иметь со мной дело. Ей бы все загрести самой.

Эллиот почувствовал, как по спине побежали мурашки.

Возможно ли это? Если он получит такие деньги, можно расплатиться с долгами и начать жизнь с начала.

– Не могу поверить!

– Говорю тебе, – продолжал Уинн, – и скажу еще кое-что. Эта мерзавка предупредила, что заявит на меня в полицию, если марки пропадут. Слышишь? Как только ее папочка заметит пропажу и скажет ей, фараоны нас накроют.

Но Эллиот только отмахнулся:

– Она никогда не узнает о пропаже. Навряд ли Ларримор будет говорить о пропаже дочери, которую терпеть не может. Ведь он побоится полиции.

Уинн немного успокоился, он не подумал об этом.

– Забудь о ней, – продолжал Эллиот. – Найдем покупателя без нее. Кто еще может знать о нем, кроме Ларримора и Кендрика?

Уинн неловко заерзал:

– И еще кое-что. Вчера и сегодня за мной следили. Я не заметил, но Джуди засекла их.

Эллиот насторожился:

– А почему не ты?

– О другом думал, – отмахнулся Уинн. – Забыл посмотреть.

– Может быть, она обманула тебя?

Глаза Уинна сузились. Утверждая, что за ними следят, Джуди спасала свою шкуру. Да… Она достаточно хитра, чтобы обмануть его.

– Может быть… Но ведь кто-то следил за Джоем и Синди!

Эллиот встал:

– Надо проверить. – Он вышел в гостиную. Уинн последовал за ним. – Джой, нам надо поговорить.

Джой выключил телевизор и с испуганным выражением уставился на Эллиота.

– Уинн считает, что за ним следили сегодня. Я хочу проверить, так ли это. Сейчас он пойдет прогуляться, когда немного отойдет, ты пойдешь за ним и посмотришь, нет ли «хвоста». Дойдешь до аптеки на углу, купи сигарет и не торопясь возвращайся.

– А почему пешком? – Уинн уже разучился ходить.

– Делай, как тебе говорят! – отрезал Эллиот.

Пожав плечами, Уинн ушел, а через три минуты за ним последовал Джой.

– Что случилось, Дон? – озабоченно спросила Синди. – Ты что, действительно думаешь, за нами следят?

– Джой сейчас это выяснит. – Эллиот направился к дверям. – Иди спать, мне надо подумать.

– Я подожду, пока не вернется папа.

– Синди! – Резкость его тона напугала ее. – Иди спать и оставайся в своей комнате, что бы ты ни услышала, поняла?

– А что может произойти?

– Ради Бога, не будь дурочкой! Иди спать.

Синди вышла, обиженно хлопнув дверью.

Через полчаса явился Уинн.

– Ну?

– Ничего! Никто за мной не шел, – сердито ответил Уинн. – Пустая трата времени.

Через двадцать минут пришел Джой и закрыл за собой дверь.

– За ним следили, и за мной тоже. Один из них сейчас у нас в садике на заднем дворе.

– Ты видел его? – спросил Эллиот.

– Он в тени сарая, больше там и спрятаться негде. Второй сидит в машине в конце улицы.

– Молодец, Джой. Прекрасная работа. А теперь отправляйся спать.

– Синди уже легла?

– Да.

Джой посмотрел на Уинна, поколебался и направился к двери.

Когда он вышел, Эллиот прошептал:

– Пошли. Поймаем его и постараемся выяснить, на кого он работает.

На лице Уинна появилась волчья ухмылка:

– Если ему есть что сказать, он скажет. Как будем брать?

– Пойдем посмотрим, где он.

Оба прошли в темную кухню и выглянули из окна. Светила луна, кусты отбрасывали тень, от темного пятна сарая их отделяли ярдов двадцать.

– Я подползу туда и оглушу его, а потом позову тебя, – решил Эллиот.

Уинн кивнул. Его поразила та легкость, с которой Эллиот скользнул в темноту и растворился в ней. Услышав возню, Уинн метнулся к сараю и увидел, что Эллиот склонился над неподвижно лежащим человеком.

– Все в порядке. – Эллиот встал. – Я, похоже, перестарался, теперь очнется минут через десять, не раньше. Помоги внести в дом. – Вместе они втащили незнакомца в кухню, затем через коридор в гостиную.

– Запри дверь, – приказал Эллиот и положил человека на диван.

Уинн запер дверь, вернулся в гостиную, и они, склонившись, стали рассматривать свою жертву. Ниже среднего роста, худенький, лицо круглое, мальчишеское, на вид лет двадцать, не больше.

– Ничего особенного, – заметил Уинн. – Что ты сделал с ним, ударил по кумполу?

– Нет, сзади по шее ребром ладони, скоро придет в себя.

Молодого человека, лежащего перед ними, звали Джим Фоллс. Два месяца назад он пришел к Лессингу стажером. Считая, что он будет в безопасности, ему поручили только следить за домом. Лучшие силы бросили к дому Ларримора. Фоллсу приказали сидеть тихо, наблюдать и время от времени докладывать. Никаких действий не предпринимать, их возьмет на себя Росс. Но Фоллсу захотелось доказать всем, что он тоже способен на большее, поэтому, когда Уинн вышел на прогулку, он не только не предупредил Росса, но и пошел за ним, тем самым выдав себя Джою, который выследил его укрытие.

– Приходит в себя, – сказал Эллиот. – Надо напугать его как следует, выглядит слабаком.

– Я возьмусь за него. – Глаза Уинна блеснули. – Это по моей части.

В это время Фоллс застонал, заморгал и сел. Увидев перед собой страшное лицо Уинна, он задохнулся от ужаса и откинулся назад.

Уинн схватил его за ворот, приподнял и потряс.

– Ну, крыса… Что ты там делал? – прорычал Уинн.

Фоллс вспомнил инструкции: не показывать страха и сохранять спокойствие в аналогичных ситуациях. И тут же забыл об этом, парализованный взглядом Уинна.

– Не трогайте меня, – выдавил он наконец.

– Не трогать?! – рявкнул Уинн. – Да я сейчас оторву тебе руку и ею же забью тебя до смерти.

– Прямо как в кино, – хмыкнул Эллиот. – Надо просто прижечь ему горящей сигаретой пятки. Старая японская пытка, действует безотказно.

Фоллс чуть не потерял сознание от страха. Как же он жалел о том, что полез добровольно в сыщики к Лессингу, работал бы спокойно помощником продавца.

– Да, пожалуй, начнем с этого, – согласился Уинн. – Мысль правильная.

Он схватил ногу Фоллса и стал стаскивать с него ботинок и носок.

Стажеру вспомнились строчки из инструкции пункта номер шесть: «…если подвергнетесь пыткам, думайте о том, что вы не должны предать шефа, хороший детектив будет молчать».

Как бы ему хотелось, чтобы автор этих строк сейчас очутился на его месте.

– Я все скажу, – задыхаясь, произнес неудавшийся сыщик. – Все, что я знаю.

Уинн зловеще ухмыльнулся:

– Да? Но сначала все-таки немного тебя поджарим. – И он зажег сигарету.

– Подожди, – остановил его Эллиот. – Я хочу поговорить с ним.

– Но это ему поможет вспомнить все, что нам надо.

– Держи ее наготове, откажется говорить, действуй. Не хочется тащить его отсюда на себе, ведь если ты его обработаешь, неделю не встанет на ноги.

Фоллс содрогнулся.

– Ну, что скажешь? – спросил его Эллиот.

Видя, что Уинн готов приступить к пытке, Фоллс заговорил срывающимся голосом:

– Я выполняю приказ.

– На кого работаешь?

– Бюро Лессинга.

Эллиот знал, что это самое лучшее и дорогое детективное бюро в городе.

– Что за приказ?

– Следить и докладывать о каждом вашем шаге.

– Почему?

Фоллс облизал пересохшие губы и помолчал.

– Дай-ка прижгу его разок, – взмолился Уинн. – Это сразу развяжет ему язык.

– Нет! Нет… Они думают, что вы собираетесь ограбить Ларримора, и готовятся взять вас, когда вы будете выходить оттуда.

– Кто это они?

– Мистер Лессинг и его ребята.

– Сколько их задействовано?

– Сейчас только пять, но, пока вас разыскивали, работало тридцать человек.

Эллиот и Уинн переглянулись.

– Ты имеешь отношение к ЦРУ?

– ЦРУ? Нет, сэр. Я работаю на мистера Лессинга.

– Кто нанял Лессинга следить за нами?

– Я не знаю. – Увидев, что Уинн наклонился к нему, повторил испуганно: – Клянусь, я не знаю!

Эллиот решил, что он действительно не знает, да и кто такому ничтожеству скажет имя клиента Лессинга?

Тридцать человек, прикинул он, при расценках Лессинга, обойдутся клиенту в кругленькую сумму.

– Кто самый важный клиент Лессинга? – спросил Эллиот. – Это ты должен знать.

– Я бы вам сказал, но не знаю. Нам никогда не говорят, кто нанимает мистера Лессинга.

Резким движением Уинн приложил горящую сигарету к ноге Фоллса.

Тот заорал, как будто в него всадили раскаленный железный прут.

– Не надо! – Голос его сорвался. – Я слышал одно имя, но не знаю, клиент это или нет.

– Говори, какое!

– Я слышал, как Ниссон и Росс говорили между собой о человеке по имени Герман Радниц, который живет в отеле «Бельведер».

Радниц!

Эллиот вспомнил большой прием у президента кинокомпании «Метро Голдвин Майер», когда тот проводил отпуск в Парадиз-Сити. Эллиот был в числе приглашенных четырехсот человек. Там ему указали на толстого коротышку, который является самым богатым воротилой в финансовом мире. Эллиот запомнил его имя: Герман Радниц. Ему рассказали также, что Радниц имеет связи со всеми странами мира, даже с СССР, и настолько важная птица, что сам президент зовет его по имени.

– Кто такие Ниссон и Росс?

– Лучшие детективы Лессинга. Росс сейчас сидит в автомобиле недалеко от вашего бунгало.

Нетерпение Уинна нарастало.

– Слушай, давай решать, что с ним делать.

Результаты допроса удовлетворили Эллиота.

– Надевай свой ботинок, – бросил он Фоллсу. – Я бы мог сдать тебя в полицию, но не стану делать этого. Будешь молчать, промолчим и мы. Иди и продолжай свою работу. Учти, мы ничего не замышляли и не собирались грабить Ларримора, это все чья-то выдумка. Ты все понял? Если узнают, что ты нам рассказал, тебе несдобровать.

– Ты что, собираешься отпустить этого подлеца?

– Ну да. Что он может нам сделать? – Эллиот незаметно подмигнул Уинну.

Тот прошел к двери и открыл ее.

Напуганный и обрадованный Фоллс шмыгнул в нее и бросился к сараю.

Эллиот посмотрел на Уинна:

– Я думаю, он указал верно: Герман Радниц. Он имеет связи с Россией, и никто, кроме него, в этом городе не предложил бы миллион за русские марки. Все сходится, но хотел бы я знать, зачем они ему так срочно понадобились?

– Какое нам дело? Пусть заплатит, и все.

– Он опасен. Может стереть нас в порошок.

– Неужели? Богатые мерзавцы меня не испугают, – заявил Уинн.

– Мне бы твой оптимизм, Уинн. – Эллиот двинулся к двери. – Я пошел спать.

– Эй, погоди! Ты что, завтра пойдешь к этому парню?

– Нет, сначала надо убедиться, что это он ищет марки. Подумаю, как это сделать.

– Да что здесь думать! – нетерпеливо воскликнул Уинн. – Ты идешь к нему, говоришь, что марки у тебя и ты хочешь получить за них миллион. Берешь деньги и отдаешь марки. Не хочешь, пойду я.

– Как я уже сказал, мне бы твой оптимизм, – повторил Эллиот и вышел из комнаты.

Глава 8

На следующее утро Джой и Синди уже завтракали, когда к ним присоединился Эллиот. Уинн еще спал. Отец и дочь сгорали от нетерпения, и Эллиот сразу рассказал им о том, что произошло вчера ночью.

– Я чувствую, что это действительно Радниц, – заключил он, – но перед тем как обратиться к нему, я должен узнать, почему ЦРУ заинтересовалось этими марками. Если они займутся нами, мы пропали. – Он посмотрел на Синди. – Не помнишь, кто подписал письмо, которое ты видела у Ларримора?

– Ли Хамфри. Там была именная печать.

– Так. Мы с тобой сегодня едем в Майами. Поведешь ты, меньше шансов, что нас поймают. Возьмем «альфу».

– Почему в Майами, Дон?

– Я хочу позвонить в Вашингтон, здесь могут засечь. С ЦРУ надо быть очень осторожным. Буду звонить из отеля.

Джой волновался, но молчал.

В начале одиннадцатого Эллиот и Синди уехали.

В десять тридцать в гостиной появился Уинн. Он думал всю ночь. Теперь, если верить Эллиоту, он знал имя покупателя и даже как его найти. Где лежат марки, наверняка знают Джой и Синди.

Он вошел в гостиную и увидел одного Джоя, который собрался уходить.

– Ты куда это? – спросил Уинн подозрительно.

– Купить кое-что на обед. – Джой теперь немного побаивался Уинна. Прошло время, когда они находили приятным общество друг друга. – Тебе что-нибудь купить?

– А где те двое?

– Уехали. Хочешь бифштекс на обед?

– Уехали? – Глаза Уинна сузились. – Куда это?

– На пляж, – ответил Джой и направился к двери.

Уинн схватил его за руку и повернул к себе. Выражение его лица напугало Джоя.

– Не надо кормить меня баснями! Куда они уехали?

– Сказали, что на пляж и что не надо ждать их к обеду, – промямлил Джой. То, что он врет, было бы ясно и ребенку.

Уинн указал ему на стул:

– Садись!

– Не сейчас, Уинн! Я и так опаздываю, – выкрикнул Джой.

– Сядь! – приказал Уинн, ноги Джоя подкосились, ему пришлось сесть.

– Где марки, Джой?

– Я не знаю. Они у Дона.

– Тебе лучше сказать, Джой, – прошипел Уинн. – Где они?

– Знаю только, что в банке. – Джой не на шутку перепугался.

– В каком?

– Он мне не сказал.

– Слушай, старый дуралей. Эллиот не мог сам отвезти марки в банк, ему нельзя показываться в городе. Отвезли их либо ты, либо Синди. Ты что, принимаешь меня за идиота? Теперь слушай, мне нужны марки, и ты их мне достанешь. А теперь я что-то тебе покажу. – Он достал из кармана маленькую бутылочку с резиновой пробкой. – Знаешь, что это?

Джой смотрел на бутылочку, как змея на мангуста.

– Нет…

– Я скажу тебе. Это серная кислота. – Джой и не подозревал, что в бутылочке безобидные глазные капли. – Ты отдашь мне марки, – продолжал Уинн. – Поедешь сейчас в банк и привезешь их сюда. Если не сделаешь, Синди лишится своей красоты. Не обманывайся на этот счет. Ни ты, ни Эллиот не сможете уберечь ее. Несколько дней покараулите, а потом она появится одна. Ты видел ожоги от кислоты?

Джой похолодел. Он с ужасом смотрел на Уинна, сердце его колотилось, он задыхался.

– Я не шучу. Поезжай за марками, Джой. Не буду больше повторять. Жду тебя здесь два часа. Если не приедешь, я уйду, но буду находиться поблизости. И обещаю тебе, что плесну Синди кислотой в лицо. Не сегодня, так через неделю.

– Ты не сделаешь этого, Уинн, – заверещал Джой.

– Я сказал, Джой. Не трать время.

Внезапно Джой почувствовал облегчение. Надо отдать ему марки, и они навсегда избавятся от этого негодяя и от опасности, грозящей им всем. Не нужны эти деньги, связанные с таким риском. Синди поймет, почему он отдал марки, он постарается объяснить ей. Хорошо бы избавиться и от Эллиота. Тогда они заживут прежней жизнью, спокойно, как и раньше. Это была хорошая жизнь. А может быть, через несколько лет Синди встретит порядочного человека и они поженятся. Когда Эллиот исчезнет, она забудет его.

– Я еду, – решился Джой. – Жди меня здесь. Я привезу их. – И он поспешно выбежал из бунгало.

Поспешность Джоя поразила Уинна.

«Старый индюк совсем сошел с ума, – подумал он. – Выглядит почти счастливым».

Пожав плечами, он прошел к телефону и нашел телефонную книгу. Найдя номер отеля «Бельведер», он набрал его.

– Соедините меня с мистером Радницем, – попросил Уинн, когда на другом конце провода сняли трубку.

Через минуту ему ответил Хольц, через которого шли все телефонные звонки Радницу.

– Дайте мне Радница. Я хочу говорить с ним.

– Кто его спрашивает?

– Неважно. У меня к нему дело.

– Изложите его на бумаге и пришлите нам по почте. – И Хольц положил трубку.

Долго Уинн сидел с красным от злости лицом, потом опять набрал номер.

Опять ответил Хольц.

– Дело касается марок. Скажите ему.

Хольц застыл, весь обратившись в слух.

– Ваше имя?

– Слушай, проклятый ублюдок… Скажи Радницу, понял?

– Подождите. – Хольц быстро побежал на террасу, где Радниц пил кофе. – Там звонит какой-то человек. Он говорит, что знает о марках.

Радниц поставил чашку.

– Соедини меня с ним и проследи, откуда звонок.

Через минуту Уинн услышал властный голос:

– Радниц. Кто вы?

– Неважно. – Уинн вспотел от возбуждения. Радниц ни за что бы не подошел к телефону, если бы не был заинтересован в марках. Значит, Эллиот был прав! – Вас интересуют восемь русских марок?

Пауза. Затем Радниц ответил:

– Да, интересуют.

Уинн замешкался, не зная, как продолжать.

– Я сказал, интересуют. – Не слыша ответа, Радниц повысил голос. – Они у вас?

– Да, у меня. – Уинн вытер со лба пот. – Что дадите за них?

– Это не телефонный разговор, – осторожно произнес Радниц. – Приезжайте лучше ко мне. Прямо сейчас.

Уинн внезапно успокоился. Значит, богатый идиот действительно их жаждет.

– Я перезвоню, сейчас занят. Может быть, к вечеру. – И он повесил трубку.

Потом, сидя у телефона и глядя на него, он уже чувствовал себя обладателем миллиона. А может быть, он выжмет и полтора из этого воротилы. Президент называет его по имени! Самый крупный финансист в мире! Ну, я покажу тебе! Попотеешь, прежде чем получишь марки.

Хольц вошел на террасу:

– Звонили из бунгало на Морском бульваре.

– Наверное, это Уинн Пинну. Что докладывал Лессинг утром?

– Эллиот и мисс Лак уехали в десять часов, за ними следят. Лак ушел в десять сорок пять, за ним тоже ведется наблюдение.

Радниц кивнул:

– Держите меня в курсе. – И взмахом руки отпустил Хольца.

В отеле «Эксельсиор» Эллиот закрылся в кондиционированной телефонной будке и ждал, когда его соединят с Вашингтоном.

Через стекло он видел Синди, которая сидела в холле, не сводя с него глаз.

Он помахал ей рукой, когда ему ответили, и попросил соединить его с мистером Ли Хамфри. Он побеседовал с тремя секретарями, прежде чем Хамфри взял трубку.

– Мистер Хамфри, я не хочу называть себя, – начал Эллиот, – но, насколько мне известно, ваша организация заинтересована в восьми русских марках.

Ни секунды не колеблясь, Хамфри произнес мощным голосом:

– Совершенно верно. И если вы знаете о них, ваш долг как гражданина страны сообщить их местонахождение.

Эллиот скривился:

– Мой долг? Давайте не будем продолжать в этом духе.

– Государству нужны эти марки. Каждому филателисту послано уведомление. За их укрывательство вам грозит три года тюремного заключения и штраф в тридцать тысяч долларов.

– Не скажете ли, мистер Хамфри, чем они так важны для вас?

– Не могу. Марки у вас?

– Зависит от того, расскажете ли вы мне правду, зачем они вам понадобились, и я тут же отвечу на ваш вопрос.

– Я не могу вам это сказать по телефону. Если марки у вас, ваш долг немедленно сдать их в ближайшее отделение ЦРУ или переслать их сюда по почте.

– Хватит о долге, мистер Хамфри. Мне предлагают за них миллион, а сколько даст государство?

– Это мы обсудим. Так они у вас?

– Я перезвоню, – сказал Эллиот, зная, что его засекут, если продолжать разговор, и повесил трубку. Затем вынул платок, тщательно вытер трубку и ручку телефонной кабины, по-сле чего присоединился к Синди.

Она сразу увидела, что он обеспокоен:

– Ну что, Дон?

Он пересказал ей содержание разговора.

– Долг? Что это значит? – Глаза ее округлились.

– ЦРУ зря не будет драматизировать события, – сказал Эллиот. – Кажется, мы должны отдать им марки. Если ЦРУ пойдет по нашему следу, мы пропали.

– Поехали домой, – сказала Синди, – возьмем марки и отошлем им. Что, по-твоему, он имел в виду, когда говорил про долг перед государством?

Эллиот вдруг приложил палец к губам, он заметил, как два невзрачных человека вошли в холл, один из них прошел к девушке– администратору, а второй направился прямо к телефонной будке, из которой говорил Эллиот.

– ЦРУ, – прошептал Эллиот. – Спокойно, Синди, я хочу посмотреть, что они будут делать.

Тот, что в будке, уже проверял отпечатки пальцев, а второй теперь расспрашивал портье.

– Ну, Синди, пора уходить. – Эллиот незаметно поднялся.

Холл отеля был переполнен туристами, и они, не привлекая к себе внимания, медленно двигались к выходу.

– Я должен опять позвонить Хамфри, – сказал Эллиот. – Поехали теперь в отель «Дэйтон-Бич».

Они сели в «альфу» и поехали к отелю.

Синди озабоченно смотрела на Эллиота, пока он сосредоточенно вел машину.

– Дон, давай вернемся, – предложила она. – Не нужны нам эти деньги. Будешь жить со мной и папой.

– Оставь, Синди, – коротко отрезал Эллиот. – Я же говорил тебе, что ничего не выйдет. Мы встретились с тобой, понравились друг другу, нам хорошо было вместе, ну и хватит. А сейчас, извини, я должен подумать.

И Синди окаменела в горестном молчании, сжав руки на коленях.

Эллиот вел машину по хайвею и пытался разрешить вставшую перед ним задачу. По какой-то важной причине марки должны принадлежать государству. «Ваш долг», – заявили в ЦРУ. С другой стороны, Радниц и миллион долларов. Радниц имеет связи с СССР, очевидно, русские тоже хотят получить марки.

Если он отдаст марки Хамфри, тот захочет выяснить, где он их взял, что неизбежно вовлечет в дело и Ларримора. По мнению Эллиота, этот вариант не подходил. Единственный выход – послать марки по почте и лишиться денег.

«Деньги ничего не значат», – сказала Синди, и он знал, что она так и думает. Ей нетрудно будет вернуться обратно к той жизни, которую они вели с Джоем. Об Уинне Эллиот не беспокоился, тот сумеет себя содержать.

Теперь он подумал о себе. Вот и конец дороги, но что из этого? Зато последние дни были прожиты с интересом, которого он давно не испытывал к жизни. Он создал прекрасный сценарий, по которому победил Уинна. Да, он позвонит Хамфри и скажет, что перешлет ему марки.

Он отвезет домой Синди и скажет Уинну, что операция прекращается. Если тот станет сопротивляться, Эллиот сумеет его укротить. Ну а потом сядет в «альфу», поедет в Голливуд, и через короткое время таблетки снотворного завершат его путь.

Опять заныла несуществующая ступня. Лучше уйти из жизни, в которой нет будущего. Он вспомнил собственные слова: «Без денег – ты мертв».

Эллиот взглянул на Синди, она сидела, глядя в ветровое стекло, губы ее дрожали, лицо обратилось в маску отчаяния. Ничего, молодость возьмет свое, через год она будет вспоминать все это как романтическую историю. Эллиот дотронулся до руки девушки:

– Все пройдет, Синди. Всегда все проходит.

Она не посмотрела на него, только крепко сжала его руку.

Наконец они подъехали к отелю.

– Подожди здесь, Синди. Я недолго.

Синди чувствовала, что потеряла этого человека, который так много значил в ее жизни. Теперь она боялась за него; что он собирается делать?

Из телефонной будки Эллиот опять позвонил Хамфри.

– Мистер Хамфри, – начал он, как только его соединили. – Отзовите своих людей и не ищите меня. Я пришлю вам марки по почте, получите их послезавтра, при условии, что не будете ловить меня. Если обманете и меня схватят, уверяю, что марок вы не получите.

– Если не получим марки послезавтра утром, – сурово произнес Хамфри, – мы возьмем тебя. У меня записан твой голос. За тобой устроят такую охоту, какой еще не видела эта страна. Даю время до послезавтра, потом пеняй на себя.

А это уже диалог из фильмов о Бонде, подумал Эллиот. Ну что ж, марки он отправит, это избавит его от больших неприятностей.

– Будем надеяться, что не забастуют почтовые служащие, – заметил он и повесил трубку.

Закончив разговор с Радницем, Уинн тут же пошел в спальню укладывать вещи. Мысль, что скоро он получит миллион, настолько овладела им, что у него появилось искушение бросить все старые вещи, ведь скоро он сможет полностью обновить свой гардероб. Оглядевшись, не забыл ли чего, он положил автоматический пистолет 38-го калибра в карман брюк и, взяв вещи, вернулся в гостиную.

Закурив, подошел к окну. Джою понадобится целый час, чтобы съездить в город, забрать марки и вернуться. Ничего, он подождет. Ему вдруг стало смешно, как Джой испугался простых глазных капель.

Потом он подумал, что Радниц может обмануть его. Миллион – огромная сумма, Радниц не сможет выплатить ее наличными. Уинн потер подбородок, размышляя. Немного погодя, когда его неповоротливые мозги чуть не лопнули от напряжения, он наконец придумал встретиться с Радницем в банке. Они обменяются перед свидетелем: Уинн отдаст марки, Радниц – деньги. Пожалуй, это единственный путь избежать обмана. Затем деньги должны быть переведены в нью-йоркский банк Уинна телексом, в присутствии Радница.

Довольный, что так ловко все придумал, Уинн снова предался мечтам о будущем. Что он будет делать со всеми этими деньгами? Во– первых, купит яхту, ему всегда хотелось иметь ее, потом участок на Бермудских островах, он видел яркие рекламные проспекты. В доме будет целая куча красоток. Всегда можно, выбрав одну из них, по настроению, отправиться на яхте в море. Вот это жизнь!

Уинн радостно ухмыльнулся через пару дней он получит заветный ключ к новой, полной радостей жизни.

Он грезил, а время шло, стрелки часов двигались вперед. Впрочем, он ничего не имел против ожидания, наполняя его радужными картинками будущего.

Наконец он увидел Джоя, спешащего по тропинке к бунгало, счастливое выражение его лица опять насмешило Уинна. Можно подумать, этот ненормальный старик получил миллион, а не потерял его.

Уинн подошел к двери и распахнул ее, впуская Джоя.

– Принес? – спросил Уинн, и голос его вдруг дрогнул.

– Да, – ответил Джой, проходя мимо Уинна в комнату.

Уинн последовал за ним.

– Давай! – Он схватил Джоя за руку, лицо его горело радостным возбуждением.

Джой молча протянул конверт. Уинн схватил его, торопливо надорвал и вытащил прозрачный пакет с восемью марками. Потом долго глядел на них.

– Ничего особенного, верно?

Джой отодвинулся от него и отошел к окну, настороженно следя за Уинном:

– Многие вещи так выглядят. Вот мы с тобой тоже ничего особенного из себя не представляем.

Но Уинн не слушал его. Он еще долго рассматривал свое сокровище и наконец положил марки в карман.

– Ну, я пошел, Джой. Подумать только, я теперь богат. Передай этой кинозвезде, пусть застрелится. Думал меня провести. Скажи, что я хитрее его. – Уинн схватил сумку с вещами и вдруг посмотрел на молчащего Джоя. – Ты неразговорчив что-то, а, Джой?

– Могу сказать только, что я рад, что ты уходишь, – спокойно ответил Джой. – Надеюсь, эти деньги принесут тебе счастье. Иди, а то Дон вернется скоро.

– Пожалуй. – Уинн направился к двери, потом остановился. – Прощай, Джой. В следующий раз куплю тебе сигару при встрече. – И он быстро вышел из комнаты.

Джой глубоко вздохнул. Итак, весь этот ужас – опасность, риск, ожидание полицейских каждую минуту – все кончено.

Надо подумать, как объяснить все Синди. Она должна понять, что их прежняя жизнь и есть настоящая и подходит им больше всего.

Он безжизненно опустился на стул, вдруг почувствовав страшную усталость, но убежденный, что поступил правильно. Кому нужны эти деньги? Не в них счастье, говорил он себе. Закрыв глаза, он стал обдумывать, что скажет Синди…

– Вы писатель, мистер Кэмбелл, – Барни приканчивал, должно быть, шестнадцатую кружку пива, – и вы понимаете, как трудно закончить историю, чтобы все сошлось. Я всегда стараюсь это делать, чтобы не было лишних вопросов.

Я сказал, что этим и отличается хороший писатель.

Барни поглядел на меня подозрительно, не издеваюсь ли, решил, что нет, и продолжал:

– Рассказать историю все равно что рисовать картину. Вот вы нарисовали ее, сидите, любуетесь и вдруг замечаете, что не хватает нескольких штрихов, чтобы сделать ее совершенной. Так?

Я кивнул.

– Так вот, я возвращаюсь к такому штриху. – Тут он посигналил Сэму через переполненный к тому времени рыбаками зал. Вскоре Сэм возник с семнадцатой кружкой пива и огромным гамбургером.

– Будете опять есть? – не удержался я, не потому, что жаль заплатить за лишнюю порцию, а удивленный тем, что человек в один присест может уничтожить столько еды и пива.

– Надо перекусить перед сном, – невозмутимо заявил Барни, – а то буду плохо спать. А что я люблю кроме пива и хорошей беседы, так это поспать.

Я сказал, что понимаю его.

– А теперь, – он набросился на гамбургер, – я вернусь к двум хиппи, помните, Ларри и другой, Робо. – Барни зажевал и посмотрел на меня подозрительно. – Помните их?

Я сказал, что это два приятеля Джуди, которые были с ней в баре в ее первую встречу с Уинном и которых он избил.

Барни кивнул с одобрением:

– Вот что значит профессионализм, ничего не упускаете. Знаете что, я часто рассказываю интересные истории идиотам, которые если спросить, что было раньше, ничего не вспомнят. Окажется, что они спали в это время.

Я сказал, что это неприятно для рассказчика.

– Да… – Он помрачнел, потом продолжал: – Ларри и Робо, два глупых хиппи, которые только и делали, что ухлестывали за девицами, курили всякую дрянь, дурью маялись. Конечно, ничего необычного в этом не было, они действовали в духе времени. – Барни поболтал пиво и покачал головой. – Беда в том, мистер Кэмбелл, что им слишком легко все дается. Они ищут легкого заработка, а найдя его, еще и норовят всех обмануть, чтобы побольше болтаться без дела.

Эти два молодых негодяя работали на змеиной фабрике. Сдирали со змей кожу, в то время как другие укладывали их в банки. Ничего работенка, а? Но вы удивитесь: они зарабатывали до ста двадцати долларов в неделю, неплохие деньги, не правда ли?

Я сказал, что никакие деньги не заставят меня взять в руки змею, живую или мертвую.

Барни поджал губы:

– Это потому, что у вас темперамент артиста, мистер Кэмбелл, эти двое устроены совсем не так. Так вот, они как раз выписались из госпиталя в тот самый момент, когда Уинн садился в «ягуар», чтобы ехать к Радницу. Хотя нос Ларри постарались выпрямить, он у него еще болел и кровоточил, а Робо после удара Уинна по почкам не мог мочиться без боли. Неудивительно, что они только и думали о том, как отомстить Уинну. Правда, они неплохо провели время в госпитале, их даже заставили помыться, но они лишились заработка за это время, и настроение у них было скверное. Еще в госпитале они все обдумали и пришли к выводу, что побить Уинна они вряд ли смогут, не хотелось снова попасть в госпиталь. Вот они и решили выследить его, узнать, где он живет, проникнуть туда, когда его не будет дома, разломать все, что там есть, а одежду облить кислотой. Эта идея пришлась им по душе. Отомстят Уинну, сами ничем не рискуя.

Госпиталь, из которого они вышли, находился в двух шагах от отеля «Бельведер», и, выйдя из него, они сразу узрели на стоянке перед отелем «ягуар» Уинна, а затем и его самого, направляющегося к входу в отель.

Хиппи посмотрели друг на друга, и одна и та же мысль пришла им в голову. Без колебаний они перешли дорогу, направляясь к отелю.

Смелость Уинна таяла по мере того, как он подъезжал к «Бельведеру». Он вспомнил, что Эллиот предупреждал об опасности, исходящей от Радница. «Раздавит одним мизинцем», – кажется, так он говорил, но тогда Уинн только отмахнулся, хотя фраза произвела на него впечатление и осталась в голове. Готовясь к встрече с Радницем лицом к лицу, Уинн чувствовал себя не в своей тарелке. Надо быть ненормальным, думал он, чтобы принести марки с собой в отель. Там наверняка будут вооруженные телохранители, которым ничего не стоит отобрать марки, а его вышвырнуть за дверь.

Как раз так бы поступил сам Уинн на месте Радница. Он остановил «ягуар», поднял коврик под ногами и положил марки туда, подумав, что никто не догадается там их искать…

Здесь Барни посмотрел на меня:

– Уверен, мистер Кэмбелл, что человек вашего интеллекта никогда бы не оставил марки стоимостью в миллион долларов в машине. Ведь вы бы подумали, что машину могут угнать в любой момент, но, как я уже говорил, Уинн мозгами ворочал медленно, поэтому так и поступил.

– Его автомобиль украли? – спросил я.

Но Барни как бы и не слышал моего вопроса.

– Уинн спросил в отеле Радница, и, к его радости, Радниц тут же принял его в огромной гостиной.

Хольц прикрыл за собой дверь, оставив Уинна вдвоем с Радницем, и тот коротко спросил:

– Марки у вас?

– Вы предлагали за них миллион, верно?

Радниц кивнул.

– Перед тем как расстаться с ними, – в голосе Уинна чувствовалась неуверенность, – я хочу, чтобы эти деньги были переведены в мой банк в Нью-Йорк.

– Это можно устроить. – Радниц протянул руку. – Покажите мне марки.

– Неужели вы думаете, что я принес их с собой? – Уинн попробовал ухмыльнуться. – Я никому не доверяю. Встретимся с вами в банке сегодня после обеда. За это время я возьму их оттуда, где спрятал. При свидетеле в банке вы дадите распоряжение телексом перевести сумму в Нью-Йорк и получите марки.

Радниц взглянул на него такими колючими холодными глазами, что Уинн заерзал на стуле.

– Хорошо, – произнес Радниц, – приходите в три часа в банк «Калифорния», спросите мистера Сандерсона. – Он помолчал. – Опишите, как выглядят марки.

Уинн описал.

– Их точно восемь?

– Да. – Уинну никак не верилось, что этот человек не моргнув глазом соглашается выплатить такую сумму. Он даже подумал, не попросить ли больше, но испугался выражения глаз Радница.

«Миллион!» – думал Уинн, мокрый от возбуждения.

– Я должен предупредить: если вы зря отнимете мое время, – спокойно продолжал Радниц, – то пожалеете, что родились на этот свет.

Угроза потрясла Уинна.

– Вы мне деньги, я вам – марки, – пробормотал он.

– Значит, в три часа сегодня. – И Радниц знаком дал понять, что разговор окончен.

На скоростном лифте Уинн спустился вниз. Эллиот дурак, думал он, пугал, а все оказалось так просто. Радниц не колебался ни секунды, платя такие деньги. От радости Уинн готов был плясать джигу. Двери лифта распахнулись, и он посмотрел на часы: 12.55. Предстояло убить как-то два часа. Уинн спросил себя, как это сделает парень, который стоит миллион, и ответил: выпьет и хорошо пообедает. Он проверил содержимое бумажника, там осталось сто двадцать пять долларов. Что ж, он не будет скупиться и пообедает в ресторане отеля. Да и о чем волноваться – через два часа он будет сказочно богат.

Не замечая Ларри, следящего за ним из-за развернутой газеты, Уинн зашел в бар и заказал двойное виски со льдом. Пока бармен занимался его заказом, Уинн подошел к официанту и сказал, что он хочет столик в ресторане. Тот уверил его, что столик будет.

Ларри уже проскользнул в бар и подслушал этот разговор. Он выбежал на улицу, где на палящем солнце его ждал Робо.

– Собирается набить желудок, – сообщил Ларри. – У нас уйма времени. Вон, направо, аптека, пойди купи рулон бинта и побыстрее.

Робо усмехнулся и побежал в аптеку. Выпив виски, Уинн отправился в ресторан, где его посадили за отдельный столик. Богатые завсегдатаи ресторана недоуменно поднимали брови, увидев плохо одетого, явно не принадлежащего к их кругу человека. Уинн заметил это, но плевать он на них хотел. Он развалился на стуле и огляделся вокруг с волчьей ухмылкой. Я не хуже вас, думал он, через два часа у меня будет миллион. Через месяц – собственный дом и яхта, и он в последний раз обедает в одиночестве. Каждая куколка в радиусе пяти миль будет драться, чтобы составить ему компанию, как только распространятся слухи о его состоянии.

Его немного смутило то обстоятельство, что меню подали на французском языке, но догадливый метрдотель оказался под рукой, и в конце концов Уинн предоставил ему выбрать для себя копченого угря и грудку цыпленка в соусе омара.

Пока Уинн обедал, Робо вернулся из аптеки и присоединился к Ларри. После госпиталя, где их отмыли, они выглядели вполне респектабельно, ничем не отличаясь от других молодых людей, приехавших на каникулы в город. Никто не обращал внимания, когда они возились около «ягуара» Уинна. Под прикрытием Робо Ларри отвинтил крышку бензобака, отмотал бинт и конец его опустил под днище автомобиля. Все заняло секунды. Ларри зажег спичку и поджег конец бинта, который держал в руках. Бинт начал тлеть. У них была минута, чтобы отбежать в безопасное место к пальмам, стоявшим недалеко от стоянки. И тут раздался взрыв, рванул бак «ягуара», который заполыхал вместе с марками, стоившими миллион долларов. Взрыв был столь силен, что вылетело несколько стекол в отеле.

– Ну, мистер Кэмбелл, – заключил Барни, – вот и вся история.

Он посмотрел на пустой стакан, потом на настенные часы, которые показывали уже 2.15 ночи.

– Мне уже пора спать.

– Но остались несвязанные концы, – напомнил я. – Как, еще по одной на дорожку? Я возьму виски, а ты?

Маленький паучий ротик сложился в улыбку:

– Никогда не скажу «нет» стаканчику виски. – И он замахал ручищей Сэму.

– Во-первых, что случилось с Джуди Ларримор? – спросил я.

На толстом лице Барни отразилось неодобрение.

– Найдете ее в клубе «Адам и Ева» в любое время. Она все так же в поисках мужчин и денег, немного пополнела, чуть слиняла, но выступает в прежнем амплуа.

– А Уинн?

– Не стоит и говорить, что Уинн, как сумасшедший, ринулся к выходу, побив все рекорды скорости, когда швейцар появился в ресторане и спросил, чей «ягуар» с нью-йоркским номером горит на стоянке. Увидев пылающий «ягуар», он окаменел. Стоял белый как бумага, а в это время Ларри и Робо просто лопались от радости. Потом на плечо Уинна легла чья-то рука, и голос Хольца спросил:

– Марки были в машине?

Уинн мог только кивнуть.

– Мне жаль тебя, – только и сказал Хольц и пошел докладывать Радницу.

Полиция схватила Уинна, когда он пытался на попутках уехать в Джексонвилл. Без машины, вещей и денег. Кто-то заявил о нем полиции, и вам не надо говорить, кто. Детектив из Майами опознал его, и Уинн загремел на пять лет за ограбление с применением насилия.

Сэм принес виски. Барни чокнулся со мной:

– Здоровья вам, мистер Кэмбелл. Очень хорошего здоровья!

– А Эллиот? – Я думал о том, сможет ли Барни закончить рассказ или виски его доконает. Напрасно я беспокоился, его возможности не знали границ.

– Эллиот? – Он пожал массивными плечами. – Вы разве не читали? Так вот. Когда Джой рассказал, что он сделал, Эллиот скупо усмехнулся и сказал Джою, что он поступил правильно.

Джоя, конечно, больше интересовало, что думает Синди. Она молча смотрела на Эллиота, и Джою очень не нравилось выражение ее глаз. Но он не уставал повторять себе, что Синди молода и через год, а может и меньше, забудет Эллиота.

Эллиот сказал им, что уезжает в Голливуд, что, возможно, не все потеряно и его агент подыщет ему работу. Ни Джой, ни Синди, ни он сам не верили в это, хотя сделали вид, что такое возможно. Эллиот пожал руку Джою, пожелал удачи, сказав, что ему было хорошо в их компании, как никогда. Джой растрогался, он видел, что Эллиот говорит от души.

Потом Эллиот повернулся к Синди:

– Я говорил тебе, Синди, мы не созданы друг для друга. Прости меня. – Он улыбнулся ей. – И прощай.

Он ушел, даже не дотронувшись до нее, Синди спрятала лицо в ладонях и горько заплакала.

Джой и не пытался ее утешить. Он подошел к окну и смотрел, как Эллиот сел в «альфу» и отъехал. Вспомнив слова Эллиота, о которых рассказывала Синди, «без денег – ты мертв», Джой прошептал, когда машина скрылась за углом:

– Прощай, Эллиот…

Барни прикончил виски и шумно вдохнул.

– По пути в Голливуд «альфа» Эллиота столкнулась с трейлером. Водитель был пьян. Эллиот скончался на месте происшествия. – Барни чихнул и вытер нос рукой. – Правда, пьяный клялся, что Эллиот мог избежать столкновения, но кто поверит пьяному? Как бы то ни было, автокатастрофа спасла Эллиота от самоубийства, ведь именно такой конец уготовил он себе. – Барни помолчал и покачал головой. – Судьба иногда играет злые шутки, не так ли?

– Да, это так… А Синди и Джой все еще работают в городе?

– Ну нет. – Барни потряс головой. – Они теперь живут в Кармеле. У них симпатичный домик, и они больше не воруют. Они теперь, что называется, вполне респектабельные люди. Джой ведет хозяйство, стрижет газон два раза в неделю и ходит за покупками. Синди работает в очень приличном отеле регистратором, – кажется, так это называется. Из того, что мне известно, мистер Кэмбелл, а вы знаете, что я чутко держу ухо к земле, Синди счастлива, как может быть счастлива хорошенькая девушка без мужа.

Я мало что понял и спросил:

– Но как они смогли купить дом?

Посмотрев на пустой стакан, Барни вздохнул.

– Давай еще по одному на сон грядущий, – сообразил я. – Надо же свести все концы с концами, хотя и ночь на дворе.

– Прекрасная идея, мистер Кэмбелл. – Барни немедленно помахал Сэму, и тот принес еще два виски.

– Это уже почти другая история. – Барни взял стакан. – Прошел час, как уехал Эллиот. Синди проплакала все глаза, хотя Джой очень старался ее утешить, как к бунгало подкатил автомобиль с шофером. Из него вышел пожилой джентльмен и пошел к бунгало.

Испуганный Джой открыл ему дверь.

– Меня зовут Пауль Ларримор, – представился незнакомец. – Насколько мне известно, здесь живет молодая женщина, я хотел бы ее увидеть.

Джой уже представил себе, как полицейские ведут их в тюрьму, и по спине у него поползли мурашки.

Синди подошла к двери и печально улыбнулась Ларримору:

– Извините меня. Я взяла ваши марки, и теперь сожалею об этом.

Джой чуть не потерял сознание от признания дочери, но Ларримор только улыбнулся в ответ и спросил, может ли он войти.

Они впустили его, и тут Джой увидел в его руках альбом с марками, который оставила ему Синди.

– Не надо извинений, – начал Ларримор, как только его усадили. – Вы избавили меня от больших неприятностей. Расстаться с марками было свыше моих сил, и рано или поздно я попал бы с ними в беду. Возможно, вы спасли меня от тюремного заключения. Надеюсь, вы не держите их у себя?

– Нет, мистер Ларримор, – ответила Синди. – Один человек продал их.

– Не позавидую тому, кто их купил, – Ларримор пожал плечами, – но не в этом дело. Я рад, что они не принесли вам беды. Я принес ваш альбом. Просмотрев его более внимательно, я обнаружил там редкую марку – с опечаткой. Я хочу иметь ее в своей коллекции и предлагаю вам двенадцать тысяч за нее и весь альбом…

Барни допил виски.

– Вот почему они имеют домик в Кармеле, мистер Кэмбелл. Смешно иногда складывается жизнь. – Он зевнул. – Ну, а теперь я пошел спать.

Потом он наклонился ко мне и многозначительно сказал:

– Хочу еще раз напомнить вам, что нет ничего в этом городе, о чем бы мне не было известно. Захотите послушать еще какую-нибудь историю, знаете, где меня найти.

Я помолчал немного, потом поблагодарил его.

– Жалко Эллиота, – сказал я ему.

Барни наморщил толстый нос:

– Ему лучше было умереть, мистер Кэмбелл. Я не испытываю симпатии к людям, у которых не держатся деньги.

Он прищурился:

– Так, говорите, еще двадцать долларов, мистер Кэмбелл? Столько вы мне дали прошлый раз.

– Да? – Я дал ему еще двадцать долларов. – Ну, про тебя-то не скажешь, что ты не умеешь обращаться с деньгами, не так ли?

– Верно. – Он спрятал деньги в карман и тяжело поднялся. – Спокойной ночи, мистер. Прекрасных снов.

Я наблюдал, как он прошествовал через бар и вывалился в горячую звездную ночь. Потом встал и направился к стойке, чтобы расплатиться с Сэмом.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Без денег – ты мертв!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8