Джеймс Хэдли Чейз

Предоставьте это мне

Глава 1

Авиалайнер «Каравелла» приземлился в аэропорту Орли точно по расписанию. Среди пассажиров, покинувших самолет, находился невысокий коренастый мужчина примерно сорока пяти лет, с круглым незапоминающимся лицом и серыми настороженными глазами. Он был одет в спортивную клетчатую куртку, серые фланелевые брюки и соломенную шляпу, лихо сдвинутую на затылок. В руке он нес потрепанный черный портфель.

Этого человека звали Джонатан Кен. Имея американский паспорт, он содержал бюро из двух комнат на улице Поля Сезанна. Его бизнесом была покупка богемского стекла для владельцев шикарных апартаментов в Нью-Йорке и Вашингтоне. Через каждые пятнадцать дней он летал в Прагу, где его заказы выполнялись в первую очередь и с особым старанием. Чехи нуждались в валюте, а Кен щедро расплачивался долларами.

Выйдя из автокара, он быстрым шагом прошел в здание аэровокзала, без затруднений миновал таможню и полицейский пост, коротко кивнул знакомому служащему и оказался на залитой солнцем площади. Взмахом руки подозвав такси, он назвал водителю адрес и с облегчением откинулся на спинку сиденья.

Едва такси тронулось, Кен по привычке оглянулся. Ни одна из ожидавших своей очереди машин не тронулась с места, но это еще не означало отсутствия слежки. Некоторое время Кен продолжал смотреть в заднее стекло и успокоился лишь после того, как такси выскочило на автостраду, ведущую к центру Парижа.

Кен имел все основания быть настороже, так как за скромной личиной дельца средней руки скрывался один из самых опытных курьеров парижского отделения ЦРУ. Его основным занятием было поддержание связи с американскими агентами, оперировавшими по ту сторону «железного занавеса». Он передавал им распоряжения из Парижа, а также контролировал их работу, дабы начальство могло быть уверенным, что не зря тратит деньги налогоплательщиков. Кроме того, Кен должен был следить за тем, чтобы никто из агентов не был перевербован.

Сегодня он возвращался из Праги с важными новостями. Из соображений конспирации Кен редко общался с Джоном Дорном, директором отделения ЦРУ в Париже. Но в настоящее время ситуация требовала незамедлительной встречи с Дорном. Поэтому ему приходилось быть вдвойне осторожным и сделать все возможное, чтобы отсечь предполагаемый «хвост». Но поток машин был таким плотным, что определить в ней преследователя не было никакой возможности. Кен пожал плечами и прекратил наблюдать за дорогой. Если за ним и ведется слежка, он сможет заметить ее на более тихой улице.

Полчаса спустя такси объехало Триумфальную арку, быстро промчалось по Елисейским Полям и, миновав площадь Согласия, остановилось возле роскошного магазина стеклянных изделий. Расплатившись, Кен вошел вовнутрь, машинально кивнул узнавшей его продавщице и заглянул в кабинет управляющего.

Молодой светловолосый человек с немного женственными чертами загорелого под лучами ультрафиолетовой лампы лица приветствовал его взмахом руки, не прерывая какой-то важный телефонный разговор.

Закрыв за собой дверь, Кен снял спортивную куртку и дурацкое канотье, повесил их в шкаф, а оттуда извлек прекрасный твидовый пиджак и шляпу совсем другого фасона. Затем он открыл малозаметную дверь в глубине кабинета и, сжимая в руке неизменный черный портфель, быстро пересек темный узкий двор, который вывел его на улицу Дюма.

Там он вновь сел в такси и попросил отвезти его к ресторану «У Жозефа».

Жозеф Шевро, владелец ресторана, едва завидев Кона, поспешил ему навстречу. Они пожали друг другу руки, потом Шевро, благодаря усам и бородке похожий на герцога Ришелье, проводил Кена к узкой лестнице, ведущей в отдельные кабинеты. Столик возле окна был сервирован на две персоны. Кружевные занавески скрывали клиентов от любопытных взглядов.

– Надеюсь, путешествие было удачным, месье Кен? – спросил Шевро. – Не хотите ли чего-нибудь оригинального на обед?

Кен положил шляпу на стул, вытер лицо носовым платком и отрицательно покачал головой.

– Я полностью доверяю вашему вкусу, Жозеф. Профессионал всегда выше дилетанта…

– Тогда сначала мидии и бутылочка шабли. Затем говяжье филе «Мазепа» и полбутылки «Эвон» урожая 1946 года, – объявил Шевро, хорошо знавший изысканный вкус и щедрую руку своего клиента.

– Ну что же, звучит многообещающе, – сказал Кен и посмотрел на часы. – Когда придет мой друг, сразу же проводите его сюда.

– Как прикажете, месье Кен. – Шевро поклонился и вышел.

Кен закурил сигарету и задумался. Вскоре официант принес бутылку и бокалы. Кен сделал глоток вина и снова взглянул на часы. В томительном ожидании прошло еще пять минут, затем занавеска отдернулась, пропуская в кабинет Джона Дорна.

Это был маленький шестидесятилетний старичок с птичьим лицом и в очках без оправы. Он больше походил на процветающего банкира, чем на безжалостного и хитрого шефа секретной службы.

– Салют, Джонатан, – сказал Дорн, закрывая дверь. – Вы неплохо выглядите!

– Вы находите? – ответил Кен, пожимая ему руку. – Хотелось бы вам поверить.

В это время вошел официант, неся на подносе сельтерскую воду и лед для Дорна, всегда чувствительного к подобным знакам внимания к своей персоне.

Когда официант ушел, Дорн взял стул и сел напротив Кена.

– Что случилось? – спросил он напрямик.

– Неприятные известия, – поморщившись, сказал Кен. – Бордингтон на грани провала.

Дорн потер свой острый нос, сделал глоток воды и осторожно поставил стакан на стол.

– Это ваш человек в Праге?

Кен достал из кармана пакет. Он достаточно привык к Дорну и знал – шеф любит, чтобы ему растолковывали все от «а» до «я», словно он сам и не знает всех подробностей.

– Аллен Бордингтон, – начал Кен, – англичанин, женат на чешке. Живет в Праге больше десяти лет. Преподает английский в разных заведениях. Мы завербовали его три года назад. Он думает лишь о том, как бы составить приличный капитал. Деньги, которые мы ему платим за работу, переводятся в швейцарский банк. На его счету уже около шестидесяти тысяч долларов. До настоящего времени сведения, которые он нам передавал, были весьма важными. Вероятно, в какой-то момент он сделал неверный шаг. Видимо, его погубила чрезмерная самоуверенность. Правда, он мог бы и блефовать, так как против него нет прямых улик, но он не тот человек, который в случае опасности ведет себя достойно. Деньги для него главное, и теперь он хочет выйти из игры, чтобы воспользоваться своим капиталом. Я не осуждаю его, но это будет ощутимая потеря для нас. Понадобится определенное время, чтобы внедрить к чехам нового агента.

Пока Дорн неторопливо допивал свой стакан, появился официант, толкая перед собой тележку на колесиках. Мужчины умолкли, наблюдая, как на стол перекочевали заказанные блюда. Глаза Дорна ничего не выражали, но мидии заинтересовали даже его.

– «Жозеф», вероятно, один из лучших ресторанов Парижа, – сказал он. – На мой взгляд, все это выглядит превосходно.

– И на вкус также…

Кен приступил к еде, совершенно уверенный, что Дорн не продолжит разговора раньше конца трапезы. Когда появилась говядина вместе с вином в хрустальном сосуде, шеф довольно крякнул:

– Вы меня балуете.

– Ничуть, – ответил Кен, наливая вино. – Это я сам себя балую.

Собеседники продолжали обед, лишь изредка обмениваясь короткими репликами. Дорн поинтересовался, как идут торговые дела Кена. Зная, что эта сторона его деятельности совершенно не интересует шефа ЦРУ, Кен не стал особо распространяться на этот счет. Только после того как был подан кофе и официант ушел, Дорн вернулся к прерванному разговору:

– Никогда полностью не доверял Бордингтону… Что же, придется искать ему замену.

– Не завидую вашему новому агенту, – серьезно проговорил Кен. – Там объявлена тревога, а это достаточно опасно. К тому же в Прагу срочно прибыл один тип, некий Малих. Он должен навести там порядок.

– Малих? – Дорн поднял голову и прищурил глаза. – О!.. Да, это опасный противник. Значит, там Малих…

– Видимо, его появление нагнало на Бордингтона столько страха, что он решил срочно выйти из игры.

– Вы полагаете, это ему удастся?

Кен пожал плечами.

– Я не вижу для него такой возможности. Но во всяком случае он попытается это сделать. Во время нашей последней встречи он выглядел как загнанный заяц.

– И когда он предпримет попытку бегства?

– Не знаю. Пока он еще немного хорохорится. Но едва он сделает первый шаг к спасению, как его сразу зацапают.

– Кажется, среди агентов в Праге у вас имеется женщина?

– Да, Мэри Рейд.

– Она справляется со своей работой?

– Да, она оказала нам некоторые услуги.

– Если Бордингтона немного прижмут, он заговорит?

– Безусловно.

– Последствия будут неприятными и для Мэри?

– Исключительно неприятными.

Дорн сделал глоток кофе. Его мозг интенсивно работал, но на лице не отражалось никаких эмоций. Кен молча наблюдал за ним.

– Я не хочу потерять Мэри, – наконец заявил Дорн. – Придется подумать относительно судьбы Бордингтона.

Наступила пауза. Потом Кен спокойно уточнил:

– Самое разумное, что мы можем сделать, это ликвидировать Бордингтона. Как только Малих наложит на него лапу, будет поздно. Мы автоматически выходим из игры – Мэри и я.

– Это как раз то, чего необходимо избежать. – Дорн допил кофе. – И не потому, что мы имеем что-то против него лично. Он был нам полезен на определенном этапе, и его работа щедро оплачивалась… Но он сам во всем виноват… Необходимо все сделать как можно оперативнее.

– Завтрашний вечер последний срок. – Кен раздавил окурок в пепельнице. – А возможно, и завтра вечером будет поздно…

– В досье у нас имеется его адрес. Он живет все там же?

– Да.

– С женой?

– Да.

Дорн размышлял некоторое время, потом поставил пустую чашку.

– Я сделаю все необходимые распоряжения, – он пристально посмотрел на Кена. – Вам придется некоторое время не показываться в Праге. Есть основания полагать, что Малих вас подозревает?

– Меня никто не подозревает, – со спокойной убежденностью сказал Кен. – Я добрый Санта-Клаус, который всегда приносит подарки в виде долларов.

– Не будьте до такой степени самоуверенным. Малих очень опасен…

– Если вы закроете рот Бордингтону, я ничем не рискую.

– Ему его закроют. Теперь посмотрим, кто бы мог его заменить. – Дорн некоторое время напряженно думал. – Может быть, Жак Латимер… Он неплохо показал себя в последнее время и к тому же знает чешский язык… Я без труда смогу перевести его в Прагу. Что вы о нем думаете?

Кен налил себе еще кофе.

– Если бы там не было Малиха… я бы согласился. Латимер хороший агент, но у меня предчувствие, что Малих унюхает его прежде, чем бедняга успеет устроиться в Праге. Не забывайте, что там все приведено в боевую готовность. Их контрразведка прекрасно отдает себе отчет, что вы захотите найти замену Бордингтону. Каждый вновь прибывший в Прагу человек будет подвергнут разносторонней проверке.

– Не беспокойтесь об этом. Вы сможете работать с Латимером?

– Разумеется.

– Очень хорошо. – Дорн встал. – Я немедленно займусь этим… И спасибо за превосходный обед. Не предпринимайте никаких деловых визитов до того, пока я не дам вам зеленый свет. Через пятнадцать дней вы сможете посетить Прагу и встретитесь там с Латимером. Заверяю, он будет гораздо более полезным агентом, чем Бордингтон.

Кен пожал руку шефу. Он достаточно хорошо знал Дорна, чтобы не задавать лишних вопросов. Если Дорн заявил, что примет все необходимые меры, он примет их.

Кен посмотрел вслед уходящему Дорну, потом допил свой кофе и позвонил, чтобы принесли счет.

Аллен Бордингтон захлопнул крышку чемодана и защелкнул замок. Потом посмотрел на часы, подошел к окну и через ажурные занавески бросил взгляд на улицу.

Плотный мужчина в коротком черном плаще и мягкой фетровой шляпе по-прежнему стоял, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. Вот уже четыре часа он находится на посту.

Бордингтон отошел от окна и вытер мокрый от пота лоб носовым платком. Затем снова посмотрел на часы. Было без пяти минут десять. Через пять минут на урок английского языка придет Сик. Когда он появится, наблюдатель исчезнет. Сик был номер второй в секретной полиции чехов. Пока он будет находиться в компании с Бордингтоном, наблюдатель на улице не нужен. Но он появится на своем посту сразу же, едва Сик закончит урок.

Вот уже четыре дня продолжалась эта наводящая ужас слежка. И сегодня Бордингтон решил убежать. Кольцо вокруг него сжималось все туже. Возможно, уже было поздно. Он чувствовал, что с минуты на минуту его могут арестовать. Придется бежать из квартиры и где-нибудь спрятаться.

Он затолкал чемодан под кровать, потом прошел в салон. Высокий и костлявый Бордингтон готовился вскоре отметить свое пятидесятилетие. Его вьющиеся темные волосы начали седеть. Благодаря горбатому носу и коротким усикам он выглядел типичным англичанином. Впрочем, он и был им.

Его жена Эмили вышла за покупками и должна была вернуться не раньше чем через два часа. Во всех магазинах стояли очереди, и достать что-нибудь съестное было достаточно трудно. Он не испытывал сожаления, покидая ее. Когда лет пятнадцать назад они познакомились, он находил ее самой очаровательной женщиной в мире… Но через несколько лет она перестала следить за собой и безобразно растолстела. Чувства их погасли сами собой, и сейчас он даже не мог вспомнить, когда занимался с Эмили любовью в последний раз. Скорее всего Эмили даже не догадывалась, что он работает на ЦРУ и у него имеется приличный капитал в швейцарском банке. Кроме того, она не знала, что он влюблен в другую женщину… так же, как и та женщина не знала, что Бордингтон любит ее.

Он подошел к письменному столу, открыл ящик и достал дубинку, сшитую им из мешковины и наполненную песком вперемешку с кусками железа. С сильно бьющимся сердцем он взвесил в руке импровизированное оружие. Он не был жесток и ненавидел насилие, но теперь, когда его жизнь находилась в опасности, это был единственный выход.

Он сунул дубинку в карман, сел за стол и сам удивился своему спокойствию. Это было спокойствие фаталиста. Он вспомнил, что сегодняшний урок с Сиком заключается в чтении главы из «Саги о Форсайтах» Голсуорси.

Несмотря на то, что он боялся и ненавидел Сика, Бордингтон должен был признать, что чех сделал потрясающие успехи в изучении английского языка. Его славянский акцент почти пропал. Зная его репутацию достаточно грубого и ограниченного человека, было странно видеть, с каким удовольствием он набросился на изучение английского языка.

Бордингтон открыл богато иллюстрированную книгу и нашел то место, на котором Сик остановился в прошлый раз. Он с облегчением констатировал, что руки его не дрожат. Кладя книгу на стол, он услышал шаги на лестнице. Вытирая руки платком, он в который раз подошел к окну. Наблюдателя не было видно.

Раздался звонок у входной двери. Бордингтон сунул платок в карман и пошел открывать. Сик приветствовал его кивком головы и прошел мимо хозяина в гостиную. Это был высокий массивный человек с тонкими губами и маленькими жесткими глазами.

– Сегодня прекрасный день, – машинально проговорил Бордингтон. – Приятно пройтись по свежему воздуху.

– Да, приятная погода, – подтвердил Сик по-английски, положив свою черную шляпу на стул. Он внимательно наблюдал за тем, как Бордингтон обошел письменный стол и взял в руки роман Голсуорси. – Надеюсь, ваша жена чувствует себя хорошо?

– Она чувствует себя прекрасно, благодарю вас! – ответил Бордингтон, зная, что все это не более чем упражнения в знании английского языка и что Сик совершенно не интересуется самочувствием его жены.

– Надеюсь, ваша жена также чувствует себя хорошо? – Он протянул книгу ученику.

– Да, она чувствует себя прекрасно, – сказал Сик, усаживаясь поудобнее. – Благодарю вас.

– Ну что же, приступим, – сказал Бордингтон, стараясь говорить как можно спокойнее. – Не продолжить ли нам чтение? Я отметил то место, на котором вы остановились в прошлый раз.

Сик пристально глянул в глаза Бордингтона и, держа книгу довольно далеко от лица, принялся читать.

Бордингтон, держа руки за спиной, начал медленно прохаживаться по комнате. Мышцы его ног дрожали, и Бордингтону очень хотелось сесть, но нужно было действовать решительно. Скорее всего это единственная возможность для него остаться на свободе.

– Секунду! – проговорил он, останавливаясь. Его профессиональное чутье преподавателя заставило позабыть о напряженности ситуации. – Вы поняли содержание этой фразы? Не прочитаете ли еще раз?

Своим глухим голосом Сик пробормотал:

– «Прекрати! Я ведь сказал, что вы получили удар». – Устремив взгляд на текст, он нахмурил брови и покачал головой. – Нет, не понимаю, что это означает…

– «Прекрати» – это значит: перестань говорить, – пояснил Бордингтон, и его пальцы сомкнулись на дубинке. – «Вы получите удар» – означает неудачную игру. Теперь вы понимаете?

– Да.

– Тогда прошу вас, продолжайте.

Бордингтон продолжал расхаживать по комнате, как бы между делом оказавшись за спиной Сика. Мокрыми от пота пальцами он достал дубинку и посмотрел на плешивый череп врага.

Сик как раз читал выступление молодого Форсайта в зале заседаний. Внезапно он запнулся на полуслове, как будто бы почувствовав опасность. В тот момент, когда он начал поворачивать голову, Бордингтон нанес удар.

Туго набитая песком мешковина лопнула, и куски железа вместе с песком посыпались на ковер. Потеряв сознание, Сик уронил голову на грудь. Песок блестел на его лысине. Бордингтон с ужасом смотрел на дело своих рук. Потом тело наклонилось, и Сик соскользнул со стула на ковер.

Бордингтон выпустил из пальцев остатки мешка и неверными шагами устремился в спальню. Он вытащил из-под кровати чемодан, схватил черный плащ – похожие плащи в Праге носил почти каждый второй житель – и быстро вернулся в гостиную.

Сик лежал в прежнем положении. Охваченному паникой Бордингтону показалось, что тот мертв, но ужас гнал его вперед. Он покинул квартиру и начал торопливо спускаться по лестнице.

Достигнув площадки первого этажа, он услышал, что кто-то идет ему навстречу. Бордингтон остановился, но спрятаться было негде. Очень плохо, если кто-то из соседей увидит его выходящим из дома с чемоданом в руке, но избежать нежелательной встречи было уже невозможно. Дверь подъезда открылась – и перед ним предстала его собственная жена.

Эмилия, которой недавно исполнилось сорок лет, была маленькой полной женщиной. Ее обесцвеченные волосы были причесаны на манер птичьего гнезда, а голубые глаза, казалось, тонули в жире. Жалкое платье не могло скрыть ее располневшую фигуру. Она устремила взгляд на чемодан, потом на мужа, который в этот момент лихорадочно соображал, не лучше ли убить ее.

– Итак, ты уходишь, – сказала она по-чешски. – Почему у тебя такой испуганный вид? Не воображаешь ли ты, что меня трогает твой уход?

– Да, я ухожу, – дрожащим голосом ответил Бордингтон. – Прощай, Эми. Надеюсь, у тебя все будет благополучно… Только прошу тебя, не поднимайся сразу в квартиру.

Она переложила тяжелую сумку из одной руки в другую.

– Итак, ты решился наконец уйти к своей шлюхе? – сказала она. – Наконец-то я избавлюсь от тебя! Я в восторге, что ты покидаешь меня.

Бордингтон понял намек.

– Я огорчен… но, надеюсь, ты прекрасно выкрутишься и без меня.

– Не учи меня тому, что я должна делать! Отправляйся к своей шлюхе!

Обойдя столбом стоящего Бордингтона, она начала тяжело подниматься по лестнице.

– Эми, не заходи в квартиру! – Голос Бордингтона от ужаса сорвался на вопль. – Возвращайся назад!.. Я был вынужден ударить… там наверху…

Она остановилась и презрительно посмотрела на него.

– Дурак! Неужели ты воображаешь, что сможешь уйти далеко?

Бордингтон понял, что зря теряет драгоценное время. Последнее, что он запомнил, бросив взгляд через плечо, было злобное лицо жены, согнувшейся под тяжестью продуктовой сумки.

Напряженно вглядываясь в каждое окно, он вышел на улицу. Никто не следил за ним. У Бордингтона крепла уверенность, что его побег может закончиться успешно.

На трамвайной остановке он встал в конец длинной цепочки людей, терпеливо ожидавшей транспорт. Стоя в очереди, он задавал себе вопрос, сколько времени понадобится Сику, чтобы прийти в себя и поднять тревогу, после которой начнется неумолимое преследование. «Это зависит от крепости его черепа», – рассуждал Бордингтон. Он скривил гримасу, вспомнив страшный удар, обрушившийся на череп Сика.

Подошел трамвай, и толпа ринулась штурмовать его двери. Все сидячие места были заняты, и Бордингтон оказался прижатым к старику, который сразу уставился на него оценивающим взглядом.

Типично английский вид Бордингтона вызывал подозрение у любого благонамеренного гражданина, но он уже привык к подобной реакции. Сойдя на остановке «Отель де Виль», он прошел мимо знаменитых часов пятнадцатого века. Туристы всегда скапливались возле них, наблюдая за появлением резных мифологических фигурок в тот момент, когда часы начинали звонить. Он поднял глаза на статую Смерти, символизирующую неумолимый бег времени, и невольно ускорил шаг, зная, что отпущенное ему время уже на исходе.

Прокладывая себе путь сквозь толпу, он беспокойно оглядывался по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, Бордингтон свернул в узкую улицу и скоро достиг нужного дома.

Старая женщина, хромая, шла ему навстречу. Кроме нее, на улице никого не было видно. Решительно пройдя двор, он открыл дверь парадного и начал подниматься по скрипучей деревянной лестнице. Добравшись до последнего этажа и слегка задыхаясь, Бордингтон прошел по слабо освещенному коридору, пока не остановился перед хорошо знакомой ему дверью. Снова прислушался и, удостоверившись, что никто не поднимается за ним следом, он нажал на кнопку звонка.

Послышались торопливые шаги – и дверь распахнулась. Сердце Бордингтона забилось сильнее, как это всегда было с ним при виде Мэри Рейд.

Он влюбился в нее при первой же встрече, но никогда не намекал девушке о своих чувствах. То, как Мэри встречала его, доказывало, что она видит в нем лишь обыкновенного посыльного. Девушка холодно глянула на Бордингтона, вопросительно подняв свои черные брови. Он мог лишний раз убедиться, как мало интереса представляет для нее его личность.

– Здравствуйте! Я не ждала вас сегодня.

Бордингтон, оставив чемодан в холле и освободившись от шляпы и плаща, прошел в гостиную. Мэри закрыла за ним дверь и, прислонившись к ней, с беспокойством следила за неожиданным гостем.

Ей было двадцать пять лет. Она родилась в Праге от матери американки и отца чеха, расстрелянного после неудачного путча в 1948 году. Мать умерла три года назад от сердечной болезни. Мэри неплохо зарабатывала, выступая в ночном клубе «Альгамбра». Ее голос был довольно слабым, но микрофон отлично скрывал этот недостаток. К тому же у Мэри были определенные артистические способности, и она вкладывала в пение много эмоций, что нравилось иностранным туристам. Немного выше среднего роста, с фиолетовыми глазами и волосами цвета воронова крыла, она была очень привлекательна. Тело было ее главным козырем: восхитительная грудь, стройные ноги. Туристы были так увлечены созерцанием ее внешности, что напрочь забывали о вокальных данных певицы.

Два года назад один из агентов Дорна убедил Мэри работать на ЦРУ. Несмотря на то, что девушка была достаточно умна, она не отдавала себе отчета в том, какой опасности подвергается, связавшись с американской разведкой. Мэри казалось совершенно естественным, что она вносит посильный вклад в борьбу с ненавистным режимом. Трижды за прошедшие годы, даже не подозревая об этом, она передала в ЦРУ сведения особой важности. Эти успехи были записаны ей в актив. Если бы Мэри знала, что считается одной из лучших женщин-агентов в Чехословакии, она была бы крайне удивлена.

Секретная полиция Праги считала ее вполне добропорядочной гражданкой в основном благодаря тому факту, что Мэри всю жизнь прожила здесь и вела себя достаточно осмотрительно. Будучи вне всяких подозрений, она являлась идеальным агентом для Дорна.

Неожиданное появление Бордингтона удивило ее. Было одиннадцать часов утра, она только что встала и не успела даже выпить кофе. Кутаясь в халатик, Мэри переводила взгляд с Бордингтона на его объемистый чемодан и ничего не понимала.

– Вы отправляетесь в путешествие?

– Да. – Бордингтон вынул платок и вытер виски. – Садитесь, Мэри, мне нужно с вами поговорить.

– Что-нибудь случилось?

– Мне необходимо остаться у вас на несколько дней, – сказал Бордингтон, когда ошеломленная девушка уселась напротив него. – Я очень огорчен, но не могу поступить иначе.

– Остаться здесь? – Мэри смотрела на него почти с ужасом. – Но это невозможно! Здесь же совсем мало места! Вы… вы не можете остаться здесь!

– У меня нет иного выхода. Обещаю не особенно стеснять вас. Это только на несколько дней, а потом я покину Прагу. Без вашей помощи мне не удастся это сделать.

– Но здесь всего одна постель, – Мэри указала на небольшой диван, скрытый в алькове. – Вы не можете оставаться здесь!

«Как было бы чудесно, если бы она предложила мне разделить с ней это ложе, – подумал Бордингтон с горечью. – Но зачем ей это делать? Ведь она не питает ко мне никаких чувств! Кто я для нее?»

– Я буду спать на полу… Вы можете не сомневаться в моей порядочности. Но мне совершенно необходимо побыть у вас некоторое время.

Сообразив наконец, что все это достаточно серьезно, Мэри спросила:

– Они раскрыли вас? Идут?

– Да, – коротко ответил он.

Высокий и широкоплечий капитан Тим О'Халлаген, на мясистом лице которого особенно выделялись бледно-голубые глаза и узкий жесткий рот, поудобнее уселся в кресле. Он знал всех агентов ЦРУ и был правой рукой Дорна.

Шеф, сидя за своим внушительным письменным столом и поигрывая пресс-папье, подробно рассказывал ему о своей беседе с Кеном. Тим слушал с непроницаемым лицом, зная, что Дорн уже составил план действий.

– Ситуация в настоящий момент такова, – говорил Дорн. – Если Малих задержит Бордингтона, то Кен и Мэри Рейд неизбежно будут раскрыты. Бордингтона необходимо ликвидировать. Кто может этим заняться?

– Майкл О'Брайен, – не задумываясь, ответил О'Халлаген. – Он вылетит в Прагу вечерним рейсом, имея на руках дипломатический паспорт… Сегодня же ночью или завтра утром он все устроит в наилучшем виде.

Дорн нахмурил брови, немного подумал, потом пожал плечами.

– Очень хорошо, Тим… действуйте, – сказал он, указывая на телефон. Затем, придвинув к себе толстое досье, Дорн занялся его изучением, до тех пор пока О'Халлаген не положил трубку на рычаги.

– Можете считать, что дело в шляпе, – сказал капитан.

Дорн отодвинул досье и принялся рассматривать О'Халлагена сквозь очки с двойными стеклами.

– Теперь нужно подыскать замену Бордингтону, – сказал он.

– По моему мнению, Латимер подойдет для такой работы как нельзя лучше.

– Кен полагает, что Латимер погорит раньше, чем приступит к работе.

– Латимер – именно тот человек, который нам нужен. Что, если я поговорю с Кеном?

– Я с ним достаточно долго говорил на эту тему. Кен из тех людей, которые всегда дают дельные советы. – Дорн сцепил пальцы. – В настоящее время в Праге находится Малих. Вы помните его?

– Как можно забыть этого громилу! – О'Халлаген выпрямился в кресле.

– Действительно, это превосходный агент… Итак… – Дорн, недовольно хмурясь, изучал свои ногти. – Нужно устроить дело так, чтобы Латимер без помех устроился в Праге.

Зная, что Дорн уже составил план действий, О'Халлаген молча ждал продолжения.

– Нужно поставить дымовую завесу, – продолжал Дорн. – Мы отправим в Прагу достаточно известного агента, и, пока Малих будет за ним гоняться, Латимер найдет себе надежное прикрытие.

О'Халлаген поскреб свою тяжелую челюсть.

– Это хороший трюк. Но ведь агент, вовлеченный в нашу игру, неминуемо пропадет.

– Да, безусловно, он будет принесен в жертву… – Дорн мрачно усмехнулся. – Вы осведомлены, что Гирланд вернулся в Париж?

– Да. Он прибыл сегодня утром из Гонконга.

– Он должен мне кучу денег, и теперь настало время их отработать. – Дорн вертел в руках ножик для разрезания бумаги. – Именно Гирланд послужит нам дымовой завесой в Праге. Едва Малих узнает, что Гирланд появился там, он немедленно кинется по его следу. Это позволит Латимеру без помех начать свою работу. Что вы думаете о таком плане?

О'Халлаген размышлял. Он ценил Гирланда как одного из лучших агентов Дорна.

– А что позволяет вам думать, что Гирланд согласится поехать в Прагу? – спросил капитан. – Теперь он свободный художник и не работает на нас. К тому же он далеко не дурак. Не представляю, чем его можно заманить за «железный занавес».

– У Гирланда имеются две слабости: женщины и деньги, – сказал Дорн. – Он поедет, это я вам гарантирую.

– В таком случае мы его потеряем. Вы этого добиваетесь?

– Гирланд думает только о деньгах, – тонкие губы Дорна скривились. – Ему удалось вытянуть из меня крупный куш, пусть теперь повкалывает. А если он и провалится… это будет небольшой потерей для нас.

– Если вы сумеете загнать Марка в Прагу, мне совершенно безразлично, что с ним случится там. Но я все же не могу понять, какие причины вынудят его поехать туда.

– Если приманка достаточно притягательна, рыба всегда хватает ее, – ответил Дорн. – А у меня есть приманка чрезвычайно притягательная для Гирланда. Он поедет в Прагу, это я вам гарантирую.

Бордингтон вышел из крошечной ванной, вытирая лицо полотенцем. Он сбрил усы, и теперь его худое и длинное лицо казалось еще более унылым.

– Я чувствую себя не в своей тарелке, – сказал он. – Четверть века я носил усы, и теперь у меня ощущение, что я пропаду без них. – Затем он достал очки в металлической оправе и водрузил на нос. – В таком виде, надеюсь, меня трудно будет узнать.

Мэри с отчаянием смотрела на него. Голая губа и очки несколько изменили облик Бордингтона, но этого было слишком мало, чтобы спастись от агентов контрразведки.

– Я также намерен перекрасить себе волосы, – продолжал Бордингтон, рассматривая свое отражение в зеркале. – У меня имеется краска для волос, но я не особенно представляю, как ею можно воспользоваться. Вы не сможете мне в этом помочь?

– Нет, я не стану вам помогать! – сказала Мэри как можно более решительно. Ее душил ужас. Она знала, что, если Бордингтона поймают, он немедленно выдаст их всех. Он не был способен на мужественный поступок. Едва только его начнут допрашивать, как он тут же выложит все, что знает. Мысль о том, что она может оказаться в лапах службы безопасности, вывела Мэри из себя.

– Уходите отсюда! Прошу вас, умоляю, уходите!..

– Это несерьезно, – Бордингтон с упреком смотрел на нее. – Что, если я приготовлю вам чашку чая? Чай лучше, чем алкоголь. Где вы держите посуду?

Мэри вцепилась в подлокотники кресла.

– Я же сказала, чтобы вы уходили! Я не стану вам помогать! Уходите, немедленно уходите!..

– Послушайте, не будьте такой глупой, – сказал Бордингтон, снимая очки и заботливо кладя их в карман. – Если они меня возьмут, то схватят также и вас. Так что отбросим мрачные мысли и займемся приготовлением чая.

Он ушел в маленькую кухню и принялся возиться у плиты. Мэри бросала вокруг себя безумные взгляды, как бы ища лазейку, через которую можно было бы скрыться. Она с горечью подумала о деньгах, которые ей обещал Дорн. В голову лезли страшные истории, которые она слышала о пойманных шпионах. А если самой вызвать полицию? Будут ли они снисходительны к ней? Вряд ли. Мэри представила их грубые руки на своем теле, подумала о тех средствах, которые будут применяться, чтобы заставить ее говорить. Даже если она скажет абсолютно все, они будут убеждены в ее неискренности.

Бордингтон вернулся из кухни с чайником в руке.

– Когда я выкрашу свои волосы, – сказал он, ставя чайник на стол, – нужно будет, чтобы вы сфотографировали меня. Я захватил фотоаппарат. Мне понадобится фотография для паспорта. Я также попрошу сходить вас по одному адресу. Там живет гравер очень высокой квалификации, который изготовит мне новый паспорт. Только после этого я смогу уйти от вас. Полиция не знает, что у меня до сих пор сохранился британский паспорт. Учитывая мой новый облик, я смогу сойти за туриста…

Мэри, сжавшись в кресле, не сводила взгляда с Бордингтона. Она кусала кулак, чтобы не завопить от ужаса.

Майкл О'Брайен прилетел в Прагу в девять часов вечера. Весь путь отнял у него не более трех часов.

Это был молодой светловолосый человек с плоским, покрытым веснушками лицом и серыми холодными глазами. Работая по заданиям О'Халлагена, он заставил исчезнуть немало агентов, чем-то не угодивших шефу. Такие акции были для него привычным делом, и он не испытывал ни малейшей жалости к приговоренным. Убийства он рассматривал как работу: звонок в дверь, в руке пистолет с глушителем, негромкий хлопок выстрела. С самого начала он решил, что лучше всего стрелять в голову. Дырка в черепе дает уверенность в смерти приговоренного.

Он заранее изучил план города, и для него не составляло труда найти квартиру Бордингтона. Поднимаясь по лестнице и нащупывая пистолет в кармане, О'Брайен думал о том, что, если все пойдет хорошо, он вернется в Нюрнберг еще к полуночи и, проведя там ночь, утром сядет на самолет до Парижа.

Поднявшись на нужный этаж, он снял пистолет с предохранителя и проверил, достаточно ли хорошо выходит оружие из кармана. Потом нажал на кнопку звонка. Раздались тяжелые шаги, и дверь резко распахнулась. На пороге стоял гигант с квадратным лицом и светлыми, подстриженными под ежик волосами.

О'Брайен не первый год работал на Дорна и прекрасно знал, кто стоит перед ним. Дрожь пробежала по его телу. За спиной Малиха маячило трое мужчин, двое из которых были вооружены автоматами.

– Вы кто? – спросил гигант вежливым голосом, который резко контрастировал с его ледяным взглядом.

О'Брайен лихорадочно обдумывал ситуацию. Поймали ли они уже Бордингтона? По всей вероятности, да. В противном случае как бы они оказались здесь.

– Мистер Бордингтон дома? – спросил он. – Мне сказали, что он дает уроки английского языка…

– Прошу, – Малих посторонился.

О'Брайен заколебался, но угроза автоматом была более чем очевидной. Он вошел в маленький, скромно обставленный салон.

– Бордингтона здесь нет, – сказал Малих, закрывая дверь. – Могу я посмотреть ваши документы?

О'Брайен, пожав плечами, вытащил свой паспорт и протянул Малиху.

– Как здоровье мистера Дорна? – поинтересовался Малих, передавая паспорт одному из своих подручных.

– О, превосходно, насколько я могу судить, – О'Брайен улыбнулся. – А как поживает мистер Ковски?

Так звали шефа Малиха.

– Спасибо, он тоже пребывает в добром здравии.

Наступило короткое молчание.

– Вы немного опоздали. Бордингтон ушел отсюда в девять утра. Потрудитесь передать мистеру Дорну, что я лично позабочусь о его судьбе. Мне очень жаль, что вы зря проделали это путешествие. Если вы согласитесь проехаться в аэропорт с этим господином, то он вернет вам документы на трапе самолета.

Коренастый человек без лишних слов сунул паспорт в карман и направился к двери. О'Брайен, решив быть благоразумным, пошел следом за ним.

– Одну секунду, мистер, – остановил его Малих. – Я прошу вас больше не приезжать сюда. Маловероятно, чтобы вы были здесь желанным гостем. Вы меня поняли?

– Абсолютно, – ответил О'Брайен. Выходя из квартиры, он услышал рыдания женщины в спальне. Он подумал, что это скорее всего жена Бордингтона. Не хотел бы он оказаться на ее месте.

Глава 2

– Послушай, моя милая! – терпеливо говорил Гирланд. – Мне нужно уходить через пять минут, так что будь добра, собирай вещички и мотай отсюда. Поняла?

Девушка, сидевшая напротив него, зазвенела кусочками льда в своем стакане. Гирланд подцепил ее в магазине на Сен-Жермен. Ей едва исполнилось восемнадцать лет, и она была весьма сексуальна. Красные брюки из эластика и белая блузка выгодно подчеркивали ее прелести. Однако при ближайшем знакомстве Марк понял, что она слишком молода, жадна и цинична.

– Что за манеры у тебя! Разве так разговаривают с девушкой? – спросила она, наклонив головку так, как это делала ее любимая актриса.

– Огорчен, но ничего не могу поделать, – ответил Гирланд с очаровательной улыбкой. – Видишь ли, мне нужно уходить.

– Значит, мы не будем заниматься любовью? – спросила она. – А я бы не прочь получить удовольствие.

«Почему я всегда влезаю в подобные ситуации? – вздохнув, подумал Гирланд. – Вечно я не могу сказать „нет!“. Но у нее был такой аппетитный вид. Почему это большинство женщин, едва только откроют рот, становятся невыносимо скучными? Если бы она умела молчать, я с удовольствием провел бы с ней время».

– Я пригласил тебя выпить стаканчик вина. Ты его выпила и можешь уходить. – Он встал. – Забирай свои игрушки, детка…

Девушка сделала глоток из стакана и скривила мордочку.

– Ты, наверное, шутишь? – с надеждой спросила она. – Я надеялась, что мы с тобой прекрасно позабавимся. Я умею доставлять наслаждение партнеру. Можешь сам в этом убедиться, красавчик, – сказав так, она расстегнула «молнию» своих брюк и спустила их до середины бедер.

Гирланд чувствовал себя очень старым рядом с этой девушкой. Ее циничная и наглая манера поведения действовала на него как холодный душ.

– В другой раз, детка, – сказал он. – Застегни штанишки и дуй домой.

Раздался телефонный звонок.

– Ужасно! – воскликнула девушка. – Каждый раз, когда я встречаю мужчину, который мне действительно нравится, звонит этот проклятый телефон!..

– Такова жизнь, – назидательно сказал Гирланд, указывая телефонной трубкой на дверь. – Спустишься по лесенке, а там рукой подать до метро. Привет родителям! Весьма огорчен, что так вышло.

– Гирланд? – раздался в трубке голос с сильным американским акцентом.

– Да.

– Говорит Гарри Мосс. Вы меня не знаете. Это Фред дал мне ваш номер.

Девушка подошла к Гирланду и опорожнила стакан ему на голову. Два кусочка льда при этом скатились ему за шиворот. Затем она аккуратно поставила стакан вверх дном ему на макушку и, покачивая ягодицами, направилась к двери.

Марк вздохнул, снял стакан и снова прижал трубку.

– Фред… кто? – не понял он.

– У меня есть к вам небольшое дело, которое, возможно, вас заинтересует, – продолжал голос. – Можно заработать кучу денег…

Гирланд вспомнил о своем тощем бумажнике и сразу стал внимательным.

– Сколько?

– Много, – ответил голос. – Не хотите ли поговорить более конкретно?

Гирланд посмотрел в сторону двери. Девица, настежь распахнув ее, стянула с себя брюки. Вслед за ними последовала и блузка.

– Да, конечно, я не могу говорить сейчас, – быстро ответил Гирланд, думая о том, что консьержка в этот момент как раз поднимается по лестнице. Как поведет себя бедная старушка, увидев такое зрелище? Девица уже освободилась от лифчика и теперь осталась в одних трусишках из черных кружев.

– Я буду в «Золотом кресте» до десяти вечера, – продолжал голос в трубке. – Вы знаете, где это?

– Хорошо, я буду там, – ответил Марк, кладя трубку.

– Ну, как я тебе нравлюсь? – с зазывной улыбкой спросила девушка.

Она нравилась Гирланду, в этом не было сомнений, но все же для него она была чересчур бесстыдной.

– Ты восхитительна, моя дорогая. Спасибо за спектакль. На углу расположена прачечная, так что иди туда и промой свои мозги. Они в этом очень нуждаются… – Гирланд захлопнул дверь перед ее носом и с удовольствием стал прислушиваться к затейливым ругательствам и обидным кличкам, которыми она его награждала. Спустя некоторое время девушка прекратила брань, оделась и начала спускаться по лестнице. Гирланд вздохнул. Он представил, что думают о нем соседи. Затем закурил сигарету и сел в кресло.

«Кто такой этот Гарри Мосс? – спросил он себя. – И Фред?..» Единственный Фред, которого он знал, как раз работал в баре «Золотой крест».

Он еще некоторое время добросовестно копался в памяти, потом пододвинул к себе телефон и, набрав номер бара, попросил позвать Фреда. Как обычно, они вначале обменялись набором стандартных любезностей, потом Марк спросил:

– Ты не знаешь случайно парня по имени Гарри Мосс?

– Этого типа? – неодобрительно проговорил Фред. – Он приходил сюда около двух часов. Скользкий, как угорь. Хотел предложить мне одно дело, точно не знаю какое. Но у меня есть смутное подозрение, что это контрабанда. Затем спросил о тебе. Так как я не знал точно, где ты находишься, то на всякий случай дал ему твой телефон. Может, я не должен был делать этого?

– Ничего, все в порядке. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Если из этого дела что-нибудь выгорит, я не забуду отрезать тебе кусочек.

Гирланд положил трубку и несколько минут размышлял. Что ж, ему действительно нужны деньги. Напрасно он так задержался в Гонконге. Однако при воспоминании о Тая Той у него сразу поднялось настроение. Какая девушка! Такого наслаждения он не испытывал еще ни с кем. Он оставался с китаянкой до тех пор, пока не кончились деньги, выманенные у Дорна. Счастье, что он не продал билет на обратный путь, иначе действительно создалось бы безвыходное положение.

– Ну, во всяком случае стоит послушать, что этот Гарри Мосс мне предложит, – пробормотал Гирланд, вставая. – Жизнь полна сюрпризов. Куча денег мне никогда не помешает.

Бар «Золотой крест» располагался недалеко от улицы Бак. Гирланд был там несколько раз. Это было прибежище гомосексуалистов, где смазливые блондины занимались поисками клиентов. Изредка там можно было послушать игру черного трубача, работающего в стиле Луи Армстронга. Женщины появлялись там редко, а те, которые заходили, в основном были лесбиянками.

Спускаясь по полутемной лестнице в подвальный этаж, он услышал томительный голос трубы. Кивком головы приветствовав портье, который бросил на него ничего не выражающий взгляд, Гирланд пошел в прокуренный зал.

В нос сразу же ударил запах пота, а уши оглушил шум голосов. Он остановился у входа, бросил вокруг испытующий взгляд, потом решительно прошел к стойке бара, пробивая себе дорогу среди кривляющихся педиков.

Бармен, толстый плешивый мужчина, завидев Гирланда, прогундосил не без юмора:

– Чем могу услужить, чтобы вы почувствовали себя здесь счастливым?

– Салют! – Гирланд пожал ему руку. – Гарри Мосс здесь?

– Да, он ждет тебя.

Гирланд снова прошел сквозь толпу, открыл дверь в глубине зала и поднялся наверх. Дойдя до комнаты номер четыре, он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в маленькую комнатку. За столиком сидел молодой человек, перед которым стояла бутылка скотча и два стакана.

– Мосс? – спросил Гирланд.

Молодой человек кивнул головой. Его густые светлые волосы падали на воротник рубашки. Маленькие зеленые глазки, горбатый нос и тонкие губы производили неприятное впечатление.

– Входите же, – сказал он, указывая на стул. – Да, я Гарри Мосс. Рад вас видеть.

Гирланд сел и, щелчком выбив из пачки сигарету, закурил.

– Вы мне звонили… и вот я здесь… Будем кратки.

Зеленые глазки сверлили Гирланда.

– У меня есть работа, которую я, в силу некоторых причин, не могу сделать сам. Чрезвычайно опасная, но денежная. Это вас интересует?

– Возможно. Но прежде мне надо убедиться, что здесь нет никакой западни.

– Здесь все чисто, – сказал Мосс, устремив взгляд на стакан. – Мне сказали, что вы самый подходящий для таких дел парень.

– Кто сказал? – подозрительно спросил Гирланд.

– Пока я вам это не скажу. – Мосс снова посмотрел на дно своего стакана. – Хотя я буду с вами предельно откровенен. Я был мобилизован в армию и, еще не очнувшись от шока, связанного с таким событием, очутился в Западном Берлине. Мой командир был таким болваном, что с трудом мог расписаться. Его обязанностью было раздавать жалованье офицерам. Вскоре я подружился с Фредди Ньюменом, охранником… Короче говоря, мы решили стянуть эти денежки. Это было нетрудно сделать. Итак, месяц назад мы провернули этот план, хотя для этого пришлось оглушить толстяка-интенданта. Надеюсь, особого вреда я ему не причинил. Таким образом мы оказались обладателями почти тридцати пяти тысяч долларов, но посадили себе на хвост всю военную полицию округа.

Мосс сделал приличный глоток и поднял на Гирланда испытующий взгляд.

– Нас преследовали, как бешеных псов. Ничего не оставалось, как рвануть в Восточный Берлин. У Фредди появилась гениальная идея: добраться до Праги, а оттуда рвануть самолетом в Каир, где у него были друзья. Вас это интересует или нет?

– Продолжайте, – сказал Гирланд. – Я никогда не скучаю, когда говорят о деньгах.

– Я тоже, – улыбка растянула узкие губы Мосса. – Нам удалось попасть в Прагу, хотя полиция буквально наступала нам на пятки. Вскоре и служба безопасности Чехословакии присоединилась к ним. Нам и раньше было довольно жарко, а теперь уж стало невыносимо горячо. Девушка из Восточного Берлина дала нам адрес своей подруги в Праге. Смазливая негодяйка! Она согласилась спрятать нас в своей квартире, но облегчила на пять тысяч долларов. Она пообещала достать нам фальшивые документы и помочь выбраться из страны. Но дело тем и закончилось. Мы ее больше не видели. Просидели в квартире три дня, буквально подыхая с голоду… Вы сами хоть когда-нибудь провели три дня без еды?

– Это не имеет значения. Продолжайте.

– Так вот… Короче, на четвертый день мы были готовы на все. Кинули жребий, и он выпал на Фредди. Он должен был раздобыть хоть какую еду. Не прошло и пяти минут после его ухода, как послышались свистки полицейских. Я страшно испугался. Взяв Фредди, они неминуемо бы добрались и до меня. Выскочив из квартиры, я спрятался на чердаке. Я был в таком состоянии, что забыл захватить деньги. – Мосс замолчал и задумчиво почесал нос. – Так вот, – продолжал он. – Из слухового окна я увидел Фредди, который, петляя, мчался по улице. Два копа преследовали его. Они совершенно не умели бегать, и Фредди уже прилично опережал их. У него была реальная возможность скрыться. Тогда один из копов вскинул пистолет и выстрелил… Все было кончено для моего друга… Спустившись по пожарной лестнице, я бросился бежать куда глаза глядят, совершенно забыв о деньгах. Мне повезло… Не дадите ли сигарету?

Гирланд бросил на стол пачку «Пэл-Мэл». Он был задумчив. Эта история могла быть и правдой, и полной выдумкой. Но тогда для чего Мосс рассказывает ему это?

– Не буду утомлять вас подробностями, – продолжал Мосс после того, как закурил. – Была одна девушка… Она и помогла мне выбраться из Праги. И вот я здесь уже две недели. Ничего не делаю, а только думаю о деньгах, оставшихся в Праге.

– Это все?

– Да… Я хочу, чтобы кто-то поехал в Прагу и привез их сюда. Мы разделим деньги пополам. Пятнадцать тысяч – совсем неплохой куш?

– Вы уверены, что они до сих пор находятся там?

– Они лежат в таком месте, что никому и в голову не придет сунуть туда нос. Триста билетов по сто долларов занимают немного места.

– А почему вы сами не можете это сделать?

– Меня там до сих пор ищут. А вас не знает никто. Прага – самый гостеприимный город по ту сторону «железного занавеса». Чехи отчаянно нуждаются в конвертируемой валюте и потому обожают туристов. Вы поедете на пару деньков, заберете деньги и вернетесь. Это будет для вас достаточно простым делом.

Гирланд задумчиво раздавил сигарету в пепельнице. Что-то в этой истории ему не нравилось. Здесь явно скрывался какой-то подвох.

– Даже если я и доберусь до этих денег, откуда вы будете знать, что они у меня?

– О, шила в мешке не утаишь. К тому же у меня нет никакой надежды забрать их самому, так чем же я рискую? Хотя рано или поздно, но я вас найду, и тогда у вас могут быть определенные неприятности.

– Неприятности скорее будут у вас, Гарри. – Гирланд широко улыбнулся. – У меня на такой случай припасена масса разных полезных штук, выпрыгивающих на свет в тот самый момент, когда неосторожные мальчики вроде вас хотят доставить мне неприятности.

– Меня предупредили, что вы крутой парень. – Мосс улыбнулся. – Не будем вступать в ненужную полемику. Итак, что вы скажете о моем предложении?

– Я подумаю. Где спрятаны деньги?

– Это я вам скажу только в аэропорту.

– Интересно, а кто оплатит путешествие? Думаю, потребуется по крайней мере две тысячи долларов… Если будут улажены все финансовые проблемы, я, может быть, и соглашусь. Но должен предупредить, я не горю желанием пробраться за «железный занавес». – Гирланд поднялся. – Позвоните мне завтра часов около десяти.

– В этом путешествии нет никакой опасности. К тому же к туристам они относятся очень хорошо.

– Я же сказал, что подумаю. Завтра вы узнаете, лечу я или нет.

– Договорились. До завтра.

– До завтра, – сказал Гирланд, выходя из комнаты.

Мосс торопливо опорожнил свой стакан, спустился в бар и заперся в телефонной кабине.

– Кто? – Дорн поднял трубку сразу, словно только и дожидался звонка Мосса.

– Это Гарри. Клиент примет решение завтра утром. Мне кажется, он согласится.

– Я тоже так думаю, – сказал Дорн.

Гирланд, зайдя в кафе, расположенное напротив «Золотого креста», в это время тоже звонил по телефону. Ему срочно нужно было переговорить с Билли Ламсоном, репортером «Нью-Йорк геральд трибюн». Энциклопедические знания этого человека часто выручали Гирланда.

– Салют, Билл, я вернулся. Как дела?

– Гирланд? – удивленно переспросил Ламсон. – Вот это да! А я считал тебя окончательно пропавшим.

– Ну, мне не так легко пропасть…

– А как тебе Гонконг?

– О, это просто фантастика!..

– Значит, то, что говорят о китаянках, – правда?

– Не то слово! Это настоящие волшебницы секса!

– Ты позвонил только потому, чтобы я позавидовал тебе? Или есть еще какая-нибудь причина?

– Только небольшая справка, Билл. Можешь ли ты подтвердить, что приблизительно две или три недели назад произошла кража у военных в Западном Берлине?

Наступило молчание, потом Ламсон заинтересованно переспросил:

– Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Это я задал тебе вопрос, Билл, так что не увиливай от ответа.

– Ты прав. Двое военных удрали, прихватив около тридцати пяти тысяч долларов.

– И как же зовут этих ловких ребят?

– Гарри Мосс и Фредди Ньюмен… Полиция буквально сбилась с ног, разыскивая их. Ходили слухи, что им удалось улизнуть за «железный занавес». Почему ты спрашиваешь, Марк?.. Послушай, это может стать сенсационным материалом…

Выйдя из кабины, Гирланд задумался: «Похоже на то, что Мосс сказал правду. Тридцать тысяч долларов! Гм…»

Гирланд вернулся к своей машине.

«Что я теряю? Мосс оплатит все расходы. Даже если деньги окажутся вне досягаемости, небольшое путешествие в Прагу не повредит. Надо принимать предложение».

Лавируя между машин, он направился к дому. «Следует в первую очередь заняться визой, – подумал он. – Это не займет много времени. Если повезет, можно уехать уже через три-четыре дня».

Отыскав место для парковки «Фиата», Гирланд поставил машину на стоянку и направился к дому. Добравшись до седьмого этажа, он остановился. Девушка в красных брюках сидела на полу, прислонившись спиной к двери. Обхватив голову руками, она смотрела на него с насмешливой улыбкой.

– Привет, красавчик! Еще не забыл меня? Тебя недавно навестил грабитель.

Гирланду пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать раздражение.

– Я же сказал, чтобы ты убиралась, – почти прорычал он. – Когда ты немного подрастешь, мы, может быть, и позабавимся немного, но не теперь!

– У тебя что, уши залеплены воском? – нетерпеливо спросила девушка. – Ты что, не понял, что я сказала? У тебя побывал грабитель!

– А что в этом особенного? Подумаешь, грабитель! Спасибо за предупреждение. А теперь, моя деточка, расправь крылышки и улетай.

– Высокий, плечистый тип с красной рожей, – продолжала девушка. – В какой-то передряге он потерял мочку правого уха. Ну настоящий профессионал! Ты бы видел, как он расправился с замком! Я сидела на лестнице немного выше, так что оказалась вне поля его зрения. Это было как в кино.

Гирланд сразу насторожился. Высокий плечистый тип без мочки правого уха… Неужели это Оскар Брикман, одна из горилл О'Халлагена? Не существовало другого человека без мочки правого уха, решившегося проникнуть в его квартиру.

– Ну что? Я начинаю тебя интересовать? – девушка ухмыльнулась. – Меня зовут Римма. Может быть, начнем все сначала?

Гирланд открыл дверь и вошел в квартиру, внимательно оглядывая все вокруг.

– Сколько времени он здесь оставался? – спросил он девушку.

– Не более двадцати минут. Я специально засекла время… Вот уж никогда не поверила бы, что в этой дыре может оказаться что-то интересное…

– Я тоже. – Гирланд принялся за осмотр квартиры, а девушка уселась на кровать. После непродолжительного обследования Гирланд убедился, что ничего существенного не пропало, но тем не менее визит Брикмана весьма заинтересовал его. Возможно, Дорн послал его реквизировать остатки денег, полученных Гирландом ранее? Вряд ли. Наивно было бы думать, что Марк хранит деньги дома. Заинтригованный, Гирланд пожал плечами. Но ведь должно же быть какое-то объяснение случившемуся. Правда, у Дорна мозги всегда набекрень.

Внезапно до него дошло, что совершенно голая Римма уже давно лежит в постели поверх простыни. Ее упругие груди с коричневыми сосками соблазнительно торчали вверх. Заметив, что Марк смотрит на нее, она призывно похлопала по простыне.

– Ну, будь же хорошим, – сказала она, – мне так хочется забыться!

«Ох уж эти женщины! – подумал Гирланд. – Вкусив однажды радость сближения с мужчиной, они готовы наслаждаться без конца».

Сняв одежду, он подошел к ней и лег рядом, обняв одной рукой, а другой поглаживая бедра. Затем поцеловал ее в шею. От этого поцелуя все в ней затрепетало, и она потянула Марка на себя.

Они занимались любовью долго и неутомимо. Несмотря на молодость Риммы, в ее жизни было уже много мужчин. Но чаще всего они разочаровывали ее, оставляя неудовлетворенной. С Гирландом все было иначе. Он доставлял ей огромное наслаждение и довел до полного экстаза. Римма вновь и вновь просила Марка начинать все сначала.

– Как мне хорошо с тобой! – стонала она. – Ничего подобного я никогда не испытывала…

Только под утро, усталые и удовлетворенные, они погрузились в сон.

Оскар Брикман стоял перед письменным столом Дорна, сжимая в потных пальцах помятую шляпу. О'Халлаген, непосредственный начальник Брикмана, жуя сигарету, рассеянно смотрел в окно. В помещении царила напряженная тишина.

– Это странно, – сказал наконец Дорн. – Едва я начинаю какую-нибудь операцию, как непредвиденный случай обязательно все испортит. Я прочитал рапорт О'Брайена. Как мог этот болван сразу попасть в лапы Малиха?

– Я ни в чем не могу упрекнуть О'Брайена. – О'Халлаген отвернулся от окна. – Сообщение Кена немного запоздало…

– Это классическое невезение. Теперь Малих настороже, а О'Брайена выслали из страны. Он больше не сможет вернуться туда. Если Малих доберется до Бордингтона, а это только вопрос времени, то я потеряю двух ценных агентов.

О'Халлаген ничего не мог возразить против этого. Он обменялся коротким взглядом с Брикманом и стал ждать продолжения.

– Кажется, Гирланд все же согласен ехать в Прагу, – продолжал Дорн. – Я лично занимаюсь этим вопросом. – Его глаза, сильно увеличенные стеклами очков, уставились на Брикмана. – Что вы можете мне сообщить?

Брикман был весьма доволен собой. Ему казалось, что он превосходно справился с заданием.

– Я был у Гирланда, – начал он. – Конверт, врученный вами, я спрятал за подкладку чемодана. Даже если Гирланд разломает чемодан на куски, он вряд ли его найдет. Но когда Марк будет арестован, чешская контрразведка обязательно отыщет его.

– А вы уверены, что никто не видел вас? – сухо спросил Дорн.

– Абсолютно уверен, сэр!

Дорн некоторое время молчал, словно принимая какое-то важное решение, потом сказал:

– Будет лучше, если я объясню, в чем заключается эта операция, – сказал он, раскачиваясь в кресле. – Мы хотим отправить в Прагу Латимера, а Гирландом воспользоваться как дымовой завесой. Нельзя забывать, что в настоящее время в Праге находится Малих, который прекрасно осведомлен, кто такой Гирланд. Он решит, что Гирланд является нашим новым резидентом, со всеми вытекающими отсюда последствиями. – Дорн некоторое время помолчал, потом продолжал: – Месяц назад двое военных, Гарри Мосс и Фредди Ньюмен, украли офицерское жалованье в Западном Берлине и удрали с ним в Прагу. Благодаря предпринятым мерам Ньюмен вскоре был убит, а Мосс угодил в тюрьму… У меня есть племянник. В настоящее время он учится на курсах актерского мастерства. Думаю, что он без напряжения сможет сыграть роль Гарри Мосса… Он встретился с Гирландом и рассказал историю об ограблении и деньгах, якобы спрятанных в Праге. Похоже, Гирланд попался на удочку. Он поедет в Прагу и сделает все возможное, чтобы завладеть этими деньгами. Необходимо, чтобы он обязательно нашел их. Это условие входит в план операции.

Дорн открыл ящик письменного стола и вынул запечатанный сургучом пакет из плотной коричневой бумаги.

– Здесь тридцать тысяч долларов. – Он внимательно посмотрел на Брикмана. – Вы немедленно отправитесь в Прагу, найдете квартиру Мэри Рейд и спрячете пакет в такое место, где она не сможет сразу его обнаружить. Мой племянник после этого расскажет Гирланду о местоположении тайника, и едва тот обнаружит эти деньги, вы анонимно позвоните в полицию и сообщите, что у Гирланда находится крупная сумма денег, предназначенных для оплаты шпионских сведений. Думаю, они правильно отреагируют на это сообщение и, отправившись в отель, где проживает Гирланд, найдут деньги и конверт, вложенный вами в чемодан. Бумаги, находящиеся в конверте, засвидетельствуют, что Гирланд – наш агент. Полиция передаст его в руки Малиха, а уж тот, надеюсь, сделает соответствующие выводы.

Дорн протянул Брикману лист бумаги.

– Это то, что я вам рассказал, но в более подробном изложении. Операция должна быть проведена очень тщательно. На вас возлагается огромная ответственность. Ни на минуту не забывайте об этом. Едва только Гирланд отправится в Прагу, вас об этом уведомят. Ничего не предпринимайте до тех пор, пока я не дам вам зеленый свет.

– Будет исполнено, сэр! – ответил Брикман, принимая пакет и инструкцию.

Дорн перевел взгляд на О'Халлагена.

– И все же я требую, чтобы Бордингтон был мертв. Живой, он может сильно осложнить наши дела.

– Хотя вы можете и не принимать мое мнение в расчет, но я позволю себе заметить, что операция может оказаться куда более рискованной, чем это кажется, – холодно заявил О'Халлаген. – Думаю, что вы недооцениваете Гирланда. Могут возникнуть весьма серьезные осложнения. Мы даже не уверены, поедет ли он в Прагу.

– Тут нет никаких проблем! Я совершенно уверен, что он поедет туда, – безапелляционно заявил Дорн. – Не сомневаюсь в этом!

О'Халлаген пожал плечами, показывая, что совершенно не убежден в этом.

– Предположим, он поедет туда. Но что помешает Гирланду преспокойно удрать с этими деньгами? Не забывайте, это очень ловкий тип.

– Что помешает? – переспросил Дорн с легким нетерпением. – Это мелкий мошенник, и вы совершенно зря преувеличиваете его способности. Мне кажется, Тим, вы ошибаетесь в оценках Гирланда. Поверьте мне, он совсем не так хитер, как вы думаете…

О'Халлагену пришли на ум все те случаи, когда Марку удавалось обвести Дорна вокруг пальца, но он решил, что сейчас неподходящий момент напоминать шефу об этом.

– Что ж, поживем – увидим… – философски заметил он.

Дорн, весьма довольный своим планом, с недоумением посмотрел на О'Халлагена, нахмурил брови и пододвинул к себе ближайшее досье. Классический жест, показывающий, что беседа закончена.

– Нет никаких причин для беспокойства, – примирительно сказал Бордингтон, заряжая фотоаппарат. – Я уеду через день или два и постараюсь не причинять вам особых беспокойств.

Мэри уже смирилась с тем, что ей придется терпеть у себя присутствие Бордингтона. Опомнившись от первого шока, она уже была готова помочь англичанину, если это как-то ускорит его отъезд.

Сделав около двадцати снимков и глядя через визир на худое печальное лицо, девушка уже жалела этого человека.

– Не представляю, как мы из всего этого выкрутимся, – сказала она. – Но, надеюсь, удача все же будет на нашей стороне.

Он улыбнулся ей, и Мэри нашла, что без усов Бордингтон выглядит значительно лучше.

– Ну да… разумеется… еще два дня… Я вам это обещаю… Не больше. – Он протянул ей кассету с пленкой и свой британский паспорт. – Отнесите все это к Карелу Власту. Он живет на улице Солетка и хорошо знает свое дело. Вы знаете, где это? Поезжайте на трамвае.

– Разумеется… – Мэри заколебалась. – Не пройдете ли вы в ванную комнату? Мне необходимо переодеться…

– Хорошо. – Бордингтон покорно прошел в ванную.

Вслушиваясь в шаги Мэри, он вспомнил день знакомства с ней. Кен предупредил его, что вскоре в Праге появится женщина-агент, которая работает певичкой в «Альгамбре». А так как Кен довольно часто бывал в этом клубе, новый агент был для них великолепной находкой. В то время у Бордингтона находился рапорт с важными сведениями, который необходимо было срочно переправить на Запад. Едва увидев девушку, он сразу же влюбился в нее. Мэри была стройная, очаровательная и веселая. Он никогда не намекал девушке о своих чувствах, так как прекрасно отдавал себе отчет о невозможности их общего счастья. Но за время двухлетней совместной работы, полной опасностей и риска, его чувство еще более окрепло. Он страдал от безразличия, которое ясно читалось в глазах девушки. Мэри видела в нем лишь случайного соучастника и ничего более. Близкое соседство молодой женщины весьма возбуждало его. Дикое желание буквально захлестывало Бордингтона, но он понимал – при малейшем намеке на проявление чувств все будет потеряно.

Огромным усилием воли он переключил свои мысли на Карела Власта. Он познакомился с гравером на одном из многочисленных собраний. Власт легко пошел на контакт с ним, сказав, что всегда доверял англичанам. В прошлом он держал граверную мастерскую, но в настоящее время вынужден был работать ночным лифтером в одном из отелей города. Днем он всегда свободен. Понизив голос, Карел сказал, что, если вдруг у Бордингтона появится необходимость в новом паспорте, он всегда сможет помочь. «Все давно забыли, что я мастер в делах подобного рода», – сказал он. В то время Бордингтон еще не имел ни малейшего повода для беспокойства, но тем не менее не забыл об этом предложении. Узнав о том, что в Праге появился Малих, он сразу же стал готовиться к бегству. При одной мысли о том, что может произойти, если он попадет в застенки контрразведки, Бордингтону становилось плохо. Он знал, что не выдержит пыток и выложит все… Но и Дорн понимает это… Дорн! Бордингтон никогда не внушал доверия шефу парижского отдела ЦРУ. Что может предпринять Дорн? Бордингтон буквально задрожал от мысли, что к провалившимся агентам подсылают убийцу. Мертвые молчат! Так что по его следам сейчас идет не только Малих, но и агент-палач.

Раздался легкий стук в дверь ванны.

– Я ухожу, – сказала девушка, одетая в синее, очень простенькое платье.

Бордингтон достал из внутреннего кармана пакет.

– Здесь деньги в оплату услуг Власта. Передайте их ему. Пленка и паспорт у вас?

– Да, – она сунула конверт в сумочку. – Если захотите есть, в холодильнике кое-что найдется.

– Не забудьте проверить, нет ли за вами слежки.

– Я буду осторожна, – заверила Мэри, выходя из квартиры.

Ей понадобилось около двадцати минут, чтобы отыскать указанный адрес. Власт жил на пятом этаже. Позвонив, она принялась терпеливо ждать. Наконец дверь отворилась. На пороге возник старик внушительного вида, одетый в серую фланелевую блузу и вельветовые брюки. Густые седые волосы ниспадали на плечи.

– Входите, – радушно сказал он. – Не помню, чтобы когда-нибудь меня посещала столь очаровательная особа.

Он пропустил ее в салон, серый от пыли.

– Извините, что здесь не очень чисто. Я давно потерял жену, а сам терпеть не могу домашней работы. – Он расстелил газету на кресле. – Садитесь, теперь вы ничем не рискуете. У вас очень красивое платье, будет жалко, если оно испачкается.

Мэри села и достала из сумочки деньги, паспорт и снимки. Совершенно случайно ее взгляд задержался на правой руке старика, забинтованной до самого локтя.

– Вы поранили руку?

– Да, вчера порезался, но не очень сильно. Но в моем возрасте любая рана опасна. Теперь скажите мне, чем я обязан удовольствию видеть вас?

– Я пришла по поручению мистера Бордингтона, – ответила Мэри и положила на стол деньги, снимки и паспорт. – Он рассчитывает, что вы сможете выполнить его заказ достаточно быстро.

Власт полистал паспорт, потом с извиняющимся видом развел руками.

– Едва только моя рука заживет, я обязательно сделаю это. – Он пересчитал деньги и удовлетворенно кивнул головой. – Это будет довольно скоро.

– Когда примерно? – спросила Мэри с беспокойством.

– Недели через две.

– Но это очень срочно! – Девушка сжала кулаки. – Его уже ищет полиция!

Длинные пальцы Власта сжали подбородок, лицо омрачилось.

– Я очень огорчен, но не смогу взяться за работу раньше, чем через две недели. Уверяю вас, сейчас я просто не в состоянии…

«Две недели! – подумала Мэри. – Я не смогу столько дней держать его у себя!»

– Значит, раньше не получится?

– Ну что вы! Нужно сделать все так, чтобы и комар носа не подточил. Любая ошибка чревата самыми серьезными последствиями. Нельзя подвергать мистера Бордингтона риску.

Мэри некоторое время сидела без движения, потом поднялась.

– Скажите ему, что я весьма огорчен, – старик тоже встал. – Не хотите ли чашечку кофе?

– Нет, нет, спасибо, – она направилась к двери.

Власт со вздохом уселся в свое пыльное кресло. Рука сразу же заныла. Надо будет сходить в больницу сегодня же…

Оставшись один, Бордингтон осмотрел квартиру Мэри. Она состояла из довольно большой гостиной, удлиненной альковом, крохотной кухоньки и ванной комнаты. Окно выходило на балкон. Напротив находилась стена церкви. Если кто-либо зайдет вдруг сюда, балкон послужит отличным убежищем.

Бордингтон сунул чемодан под диван, потом уселся в кресло. В углу гостиной возвышалась деревянная скульптура – ангел, стоящий на коленях. Он встал, чтобы рассмотреть ангела поближе, но тут на лестнице за дверью послышались шаги. Моментально среагировав, англичанин выскочил на балкон и прижался к стене. Его пальцы нащупали револьвер, висевший в кобуре под мышкой.

Он услышал, как повернулся ключ в замке и, вытянув голову поверх цветущего куста, увидел Мэри, растерянно оглядывающую пустую комнату. Бордингтон поспешно покинул свое убежище.

– Я… я думала, что вы ушли, – произнесла девушка неуверенно.

Бордингтон с горечью улыбнулся. Мэри была неважной актрисой и с трудом скрывала свои чувства.

– Нет, я не ушел, а только прятался. Я услыхал шаги на лестнице… Итак, когда Власт сделает мне паспорт?

– К несчастью, он порезал себе руку. Так что раньше чем через две недели он вряд ли сможет взяться за работу.

– Две недели!!! Но это же невозможно!

– Разумеется, но что поделаешь, если он совсем не владеет рукой. – Она помолчала немного, потом взорвалась: – Вы не можете оставаться здесь так долго! Вам немедленно надо уходить! Я не могу держать вас здесь!

Бордингтон закрыл глаза. Две недели!.. За этот срок Малих, несомненно, сумеет отыскать его. Уйти… но куда? Положение совершенно безвыходное. Мэри – его единственное спасение.

– Прошу вас, уходите, – девушка была на грани истерики. – Ну что вы стоите как истукан?.. Берите чемодан и уходите!

– Если я уйду, – медленно начал Бордингтон, – то, как вы понимаете, далеко уйти не смогу. Я далеко не герой. Понадобится совсем немного времени, чтобы я заговорил. Сколько времени после этого вы будете оставаться на свободе?.. Будет лучше, если я останусь здесь. Для вашей же безопасности.

Мэри в отчаянии смотрела на него, постепенно сознавая, что Бордингтон прав.

– Тогда придется уйти мне. Я поживу у приятельницы.

– Не будет ли это с вашей стороны неосторожно? – Бордингтон дрожащей рукой закурил сигарету. – Ведь ваша подруга, несомненно, захочет узнать причину такого странного поступка.

Не отвечая, она продолжала сидеть, в отчаянии сжимая руки.

– Послушайте, я стараюсь быть реалистом, – продолжал он. – Нужно трезво смотреть на вещи. Если я окажусь за решеткой, следующая очередь будет вашей.

Мэри подняла глаза, лицо ее было бледно, губы дрожали.

– Почему вы пришли ко мне? Я была в безопасности до встречи с вами… Вы думаете только о себе, эгоист несчастный…

– Даже если бы я здесь и не появился, – перебил ее Бордингтон, – вы вряд ли остались бы в безопасности. Так что выхода нет – я останусь у вас до тех пор, пока не будет готов паспорт.

Глава 3

Оскар Брикман прилетел в Прагу два дня назад. Остановившись в скромном отеле, он изображал из себя богатого американского туриста. Одно из первых мест, которое он посетил, был клуб «Альгамбра». Он с удовольствием посмотрел выступление Мэри, отметив время выхода на сцену девушки и время, когда она ушла из клуба.

Брикман ничего не понимал в музыке, но фигуру девушки смог оценить по достоинству. Он также осмотрел дом, в котором она жила. Его острый взгляд отметил все мало-мальски важные детали. Заглянув в подъезд, Брикман убедился, что в доме нет ни привратника, ни лифта.

Накануне вечером он получил шифрованную телеграмму от Дорна, в которой сообщалось, что Гирланд получил визу на въезд в Чехословакию и должен вылететь в Прагу на следующее утро.

В то время когда Мэри исполняла свой номер в «Альгамбре», Брикман взял пакет с тридцатью тысячами долларов и покинул отель. Он пешком добрался до дома Мэри. В этот поздний час улицы были почти пустынны, а редкие прохожие, в основном туристы, пялились на местные достопримечательности.

Он вошел в подъезд и спокойно поднялся по лестнице, не стараясь даже как-то приглушить свои шаги. Он был слишком опытен, чтобы принимать ненужные меры предосторожности.

Два прошедших дня были сущим испытанием для Бордингтона. При малейшем шуме снаружи он прятался на балконе. Мэри старалась проводить максимум времени вне дома, просиживая целыми днями в кафе или кинотеатрах и возвращаясь домой только для того, чтобы переодеться и приготовиться к выступлению в клубе. Она простыней отгородила альков, где стоял диван. Вернувшись домой, она обменивалась с ним несколькими фразами, затем задергивала занавеску и ложилась в постель. Бордингтон проводил ночи в кресле. Рано утром Мэри вновь оставляла его одного. Все было бы намного проще, если бы она проявляла по отношению к нему хотя бы немного теплоты. Но она оставалась далекой и недоступной. Час назад она ушла в клуб, но запах ее духов все еще витал в воздухе.

Впереди было четыре часа одиночества, и Бордингтон прилагал героические усилия, чтобы уснуть. Это ему уже почти удалось, когда вдруг на лестнице раздались шаги. Его сердце на мгновение перестало биться. Быстро осмотрев комнату, он убедился, что ничего не выдает его присутствия, погасил свет и скользнул на балкон. Потом вынул револьвер и спрятался за кадкой с цветами. Оружие не придало ему уверенности.

Брикман остановился перед входной дверью. Он предусмотрительно нажал на кнопку звонка и некоторое время подождал, вслушиваясь в тишину за дверью. Если вдруг кто-либо окажется в квартире, он расскажет басню о пропавшей подружке, извинится за беспокойство и вернется в отель.

Брикман терпеливо ждал. Потом позвонил еще раз. Прошла еще минута ожидания, и он решил, что квартира совершенно пуста. Вынув отмычку, он без труда отпер замок и вошел в квартиру. Нащупав выключатель, включил свет.

Бордингтон увидел высокого массивного человека и сразу же узнал его. Страх буквально парализовал его. Он знал, что Брикман выполняет для Дорна самую грязную работу. Он был специалистом по ликвидации провалившихся агентов. «Кто мог выдать мое убежище Брикману?» – спрашивал Бордингтон себя, осторожно снимая оружие с предохранителя.

Прошло несколько минут, однако ничего не происходило. Удивленный Бордингтон опять заглянул в комнату. Брикман вышел из ванной комнаты и, приблизившись к статуе ангела, начал ее рассматривать. Ничего не понимая, но порядком заинтригованный, Бордингтон внимательно наблюдал за его действиями. Широкая спина Брикмана не позволяла видеть то, чем он занимается. Но вот он повернулся – и Бордингтон увидел, что тот держит голову ангела в руках. Затем Брикман вынул из кармана пакет, обернутый в коричневую бумагу, и опустил его внутрь скульптуры. После этого голова ангела была водружена на прежнее место. Движения Брикмана были быстрыми и точными. Обтерев статую носовым платком, он подошел к двери, выключил свет, и секунду спустя ошеломленный Бордингтон услышал, как щелкнул язычок замка.

Подождав немного, англичанин тихонько проскользнул в комнату. Смерть прошла мимо него. Парализованный страхом, Бордингтон уселся в кресло и уставился на фигуру ангела.

Так он и сидел в кресле, когда вернулась Мэри. Увидев его перекошенное от страха лицо, она поняла – что-то случилось.

– Что произошло? – спросила девушка.

Бордингтону пришлось сделать усилие, чтобы выдавить из себя пару слов:

– Брикман приходил сюда. Он отмычкой открыл дверь, а я… спрятался на балконе.

– Кто этот Брикман?

– Один из агентов Дорна. Увидев его здесь, я подумал, что кто-то меня выдал… – тыльной стороной руки он провел по сухим губам. – Я не сомневался, что он пришел, чтобы убить меня.

– Но зачем ему убивать вас? – Мэри задрожала.

– Дорн знает, что, если меня схватят, я неминуемо выдам вас и Кена, – ответил Бордингтон дрожащим голосом. – Но как ни странно, он приходил не из-за меня… Он спрятал какой-то пакет внутри ангела.

– О чем вы говорите? – Мэри непонимающе смотрела на Бордингтона. – Он положил что-то вовнутрь?

– Да. Я подумал, что вы в курсе всего этого. Вы же работаете на Дорна. Если же вы не в курсе, будет лучше, если мы проверим, что это такое…

– Нет! Не трогайте! Если там что-то и находится, я не хочу знать, что это такое! – истерически воскликнула Мэри.

– Вы говорите правду? Вы уверены, что это не тайник? – Бордингтон с подозрением смотрел на нее.

– Абсолютно! Ничего не трогайте! Я не хочу знать, что лежит там!

– Вы ведете себя как ребенок. Не забывайте, что вы неоднократно передавали ЦРУ весьма важные сведения. И вам хорошо платили за это. Рано или поздно здесь появится мой преемник, и он, несомненно, наладит с вами контакт. И вы будете делать то, что делали раньше.

– Я больше не буду работать на вас! С меня довольно! Я прошу вас, уходите! Никто не сможет заставить меня делать то, что я не хочу!

Бордингтон понимал, что Мэри страшно напугана.

– Прошу вас, успокойтесь и выслушайте меня, – проговорил он с нежностью в голосе. – Вы ведь принимали деньги от Дорна. Если вы вдруг станете им не нужны, они откажутся от ваших услуг. Но если вы сами проявите такую инициативу, вас немедленно уничтожат. Ваш единственный шанс – исчезнуть из страны, как это собираюсь сделать я.

– Я вам не верю! – Мэри в отчаянии смотрела на него. – Нельзя поверить, что они могут так поступить со мной!

– Это так же очевидно… – Бордингтон на мгновение замолчал, раздумывая, продолжать ли. – Сейчас не самое лучшее время, чтобы сказать вам все. Но я не могу поступить иначе!.. – Лицо его было бледным, глаза лихорадочно блестели. – Мэри! Я люблю вас! Я полюбил вас с первого взгляда! Вы даже не знаете, что представляете для меня… Я не должен был говорить вам об этом! Я огорчен!..

– Огорчен! Ну и ну! Вы утверждаете, что любите меня? Ха! Тогда почему вы пришли сюда? Вы просто воспользовались мной, чтобы спасти свою шкуру. Прекрасное выражение любви! Скажите более определенно – вы любите только самого себя!

Бордингтон был поражен таким взрывом откровенной неприязни.

– Но… – промямлил он. – Поймите, мне просто некуда идти. Я надеялся, что не совсем безразличен вам…

– Я не хочу, чтобы вы и дальше находились у меня! – закричала девушка. – Сколько я вам буду это повторять! Вы для меня никто! Разве вы этого не понимаете? Никто!

В раздражении Мэри отвернулась от Бордингтона.

– Мы можем уехать вместе, – примирительно сказал он. – Власт и вам сделает фальшивый паспорт. Мы сможем путешествовать как муж и жена. Когда окажемся в Женеве, вы решите, оставаться ли нам вместе и дальше. У меня есть там деньги.

– Я останусь здесь! – закричала Мэри. – И больше не буду работать на вас! Когда вы уедете, я окажусь в безопасности!

– Агент никогда не бывает в безопасности! Но в Женеве вам будет гораздо легче скрыться.

– Оставьте меня, наконец! Уходите! – не унималась Мэри.

– Будет лучше, если мы посмотрим, что оставил здесь Брикман, – примирительно сказал Бордингтон.

– Нет! Не дотрагивайтесь до этого!

– Может быть, это компрометирующий вас документ. Я не очень доверяю Дорну. Нам необходимо знать содержимое пакета.

Мэри, молчаливая и настороженная, следила за тем, как он подошел к статуе и осторожно снял голову ангела.

Когда Гирланд вышел из автобуса в аэропорту Орли, Гарри Мосс уже был там.

– Салют, – сказал он. – Вот ваш билет. Сдавайте багаж, а потом поговорим.

Через пять минут Гирланд уже сидел с Гарри на скамейке в зале ожидания. Из кармана своей ковбойской рубашки Мосс вытащил листок бумаги.

– Вот адрес. Деньги находятся внутри деревянного ангела. – Все эти сведения он получил накануне от Дорна. – Голова его снимается. Вы сможете вернуться через три дня. Я буду ждать вас здесь.

– Не сомневаюсь в этом, – насмешливо проговорил Гирланд. Он прочитал адрес, который ровным счетом ничего ему не говорил. – Так, значит, деньги в деревянном ангеле?

– Да. Он находится в углу комнаты, налево от входа. Вы его сразу увидите.

– Эта квартира обитаема? – спросил Гирланд, пряча листок в карман.

– Этого я не знаю… Вполне возможно. Но это уже ваши трудности. – Мосс пристально посмотрел на Гирланда. – Вы ведь не собираетесь прикарманить эти денежки?

– А что еще вы можете сказать относительно этого места? – поинтересовался Гирланд, игнорируя вопрос Мосса.

– Там нет консьержки. Квартира находится на четвертом этаже, без лифта. Замок квартиры не может представить трудностей для такого специалиста, как вы. Убедитесь только, что в квартире никого нет.

Гирланд некоторое время размышлял, потирая затылок. Что-то в этой истории беспокоило его. Но лично ему терять было ровным счетом нечего.

– А как насчет текущих расходов? Вы об этом подумали?

Строя из себя законченного скрягу, Мосс вытащил из кармана пачку банкнот.

– Здесь тысяча долларов. Теперь я беден, как церковная крыса… Так что не задерживайтесь там долго.

Гирланд небрежно сунул деньги в карман, и в это время объявили посадку на рейс в Прагу.

– Итак, – Гирланд поднялся. – До встречи. Но не портите себе кровь, если я не появлюсь в субботу. Нельзя все предусмотреть заранее.

– До субботы!

Гирланд предъявил билет, помахал рукой Моссу и поднялся по эскалатору.

Стюардесса мило улыбнулась, завидев такого импозантного пассажира, и Гирланд адресовал ей свою самую очаровательную ухмылку. Он всегда пользовался успехом у стюардесс и не был особенно удивлен, когда через несколько минут после взлета увидел приближающуюся к нему девушку. Она шепнула Гирланду, что тот может занять свободное место в первом классе.

– Вы очень любезны, – сказал он, охотно покидая неудобное кресло и направляясь в салон первого класса.

Марк отказался от шампанского, предложенного ему стюардессой, и попросил двойной скотч. Некоторое время они обменивались любезностями, потом стюардесса вернулась к исполнению своих прямых обязанностей, а Гирланд, впав в благодушное настроение, развалился в кресле и принялся размышлять.

Таинственный визит Брикмана продолжал беспокоить его. Гирланд буквально вверх дном перерыл всю квартиру, но не смог обнаружить ничего подозрительного. По всей видимости, у него даже ничего не было украдено. Гарри Мосс тоже беспокоил его. Рассказанная им легенда хоть и подтверждалась, но все же выглядела притянутой за уши. Да и Мосс смотрелся как-то неубедительно, словно играл чужую роль.

Гирланд философски пожал плечами – в конце концов вскоре он выяснит все.

В этот момент стюардесса принесла ему бутерброды с икрой. Учитывая то, что в первом классе находились еще только два пассажира, она села рядом с Марком, и они провели весь остаток рейса в непринужденной беседе.

Едва только самолет взлетел, Мосс позвонил Дорну.

– Он улетел, – сообщил он дяде. – Проглотил приманку как миленький. Могу я еще что-нибудь сделать для вас?

– Пока все, – ответил Дорн. – Ты проделал неплохую работу. Я послал тебе небольшое вознаграждение. Еще раз спасибо.

– Не за что, – он сделал небольшую паузу. – Надеюсь, вознаграждение будет не слишком небольшим?

Дорн сердито бросил трубку. Затем набросал текст телеграммы Брикману, в котором сообщал ему время прилета Гирланда в Прагу. И на всякий случай предупредил: «Будьте предусмотрительны. Гирланд очень опасен. Не дайте ему возможности заметить вас».

Он передал телеграмму своей секретарше Мэвис Пол, сел в кресло и закурил сигарету. У старика были основательные причины гордиться собой.

…Трое мужчин сидели за столом в просторном кабинете министерства внутренних дел Чехословакии. Служба безопасности разместила в этом здании, охраняемом днем и ночью, свою штаб-квартиру.

Сик, заместитель начальника, рассматривал крупномасштабный план города, разложенный на столе. Большой кусок пластыря скрывал шишку, поставленную ему Бордингтоном. Он все еще страдал от жестокой головной боли.

Напротив него, возвышаясь, как массивный сфинкс, сидел Малих. Его холодные зеленые глаза изучали карту. Третьим был Николай Серов, коренастый тип с мрачным и жестоким лицом. Он был правой рукой Малиха, опытным и неутомимым преследователем шпионов.

– Он не мог уйти далеко, – сказал Сик. – Скорее всего проклятый англичанин прячется где-то в Праге… Его задержание не более чем вопрос времени.

– Разве его у вас так много? – спросил Малих. – Вы проявили преступную халатность. Я же предупреждал вас об осторожности. Теперь вы говорите, что это вопрос времени. Только где взять это время? Какие меры приняты для розыска Бордингтона?

Сик вытер вспотевший лоб. Не глядя на Малиха, он ответил:

– Он не мог покинуть страну, в этом я уверен. Мы повсюду ищем. Кто-то его прячет. Мы уже проверили все отели. Аэропорт и посты на границе предупреждены. Мы…

Нетерпеливым жестом руки Малих остановил его.

– Когда Бордингтон будет задержан, я хочу лично допросить его. Понятно?

– Да, я понял вас.

– И что еще более важно, это его преемник. Они обязательно пришлют кого-нибудь на замену провалившемуся агенту. Мне необходимы подробные сведения о всех прибывающих на самолетах, поездах и автобусах туристах. Я не думаю, что Дорн так быстро отреагирует на изменение ситуации, но это не исключено. Вы хорошо поняли меня?

– Да.

– Тогда вперед! Идите и найдите мне Бордингтона.

Сик встал и покинул помещение. Малих обернулся к Серову, который невозмутимо курил сигарету.

– Итак, с чего мы начнем?

Серов улыбнулся, обнажив желтые прокуренные зубы.

– Джонатан Кен, – сказал он. – Этим типом, безусловно, стоит заняться вплотную. Он два раза в месяц регулярно приезжает в Прагу. Четыре дня назад он обедал с Дорном в Париже. Подробный рапорт прислал один из официантов ресторана «У Жозефа». Это роскошный ресторан в центре Парижа. Официант просто отметил этот факт в своем еженедельном рапорте, не дав никаких комментариев.

– Официант – дурак! – отмахнулся Малих. – Что еще известно о Кене?

– Не очень много… Это типично американский деловой человек. Приезжая в Прагу, он частенько посещает клуб «Альгамбра». У нас против него нет никаких улик… за исключением того, что он обедал с Дорном.

– «Альгамбра»? Ты был там? – глаза Малиха буквально сверлили Серова.

– Был. Там прекрасная кухня и имеется что-то вроде отдельных кабинетов, где можно уединиться. Программа довольно занимательная, но без блеска, за исключением номера одной певицы, мать которой была американкой, а отец чехом. Он выступал против режима и был расстрелян. Девушку зовут Мэри Рейд. Она взяла фамилию матери.

Малих некоторое время раздумывал, потом спросил:

– Кен имел с ней дело?

– Кажется, он один из ее поклонников. Он несколько раз передавал ей цветы, но никогда не входил в гримерную.

– Цветы… – Малих некоторое время постукивал пальцами по поверхности стола, потом резко вытянул вперед мускулистую руку. – Следует понаблюдать за этой певичкой. Распорядись установить за ней наблюдение. В настоящий момент это может стать той соломинкой, которая спасет утопающего. – Он поднял на товарища сверкающие глаза. – Мне просто необходимо знать все об этой девушке. Все!..

– Понял, – коротко ответил Серов и вышел из кабинета.

Бордингтон взвесил в руке пакет, обернутый в коричневую бумагу, и некоторое время разглядывал его со всех сторон.

– Как видите, это сделано для того, чтобы скомпрометировать вас, – сказал он. – Я никогда не доверял Дорну.

– Но почему? Что я сделала? – Мэри даже не пыталась скрыть свой ужас.

– Откуда я знаю, – Бордингтон пожал плечами. – Посмотрим, что там внутри, – сказал он, вынимая перочинный нож из кармана.

– Может быть, лучше не надо…

– Это просто необходимо. Как же тогда мы сможем принять ответные меры?

Сев за стол, Бордингтон стал осторожно разрезать оберточную бумагу. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы вскрыть пакет. Мэри, стоя в стороне, внимательно наблюдала за всеми манипуляциями Бордингтона.

На стол упала толстая пачка билетов по сто долларов каждый. Некоторое время они ошеломленно смотрели на эту кучу денег, потом Бордингтон дрожащими руками принялся пересчитывать банкноты.

– Приличная сумма! – воскликнул он наконец. – Тридцать тысяч долларов!

– Что все это может значить? – Мэри без сил упала в кресло, стоящее рядом со столом.

– Я вижу только одно объяснение. Это не ловушка для вас. Скорее всего деньги предназначаются для финансирования моего преемника. – Его лицо омрачилось. – Никогда не получал таких денег! Как видите, я прав. Агент, который заменит меня, обязательно встретится с вами. Иначе зачем Брикман спрятал здесь деньги. ЦРУ пользуется вашей квартирой как ящиком для писем. Им совершенно наплевать, что из-за этого вы подвергаетесь огромному риску.

Мэри судорожно вздохнула.

– Американцы не имеют никакого права так поступать, – продолжал Бордингтон. – Они могли, по крайней мере, хотя бы предупредить вас… Но они просто не принимают ваше существование в расчет. Если Малих заявится сюда и увидит эти деньги, вам несдобровать.

– Что мы должны делать? – прошептала Мэри.

– Имея такие деньги, мы без проблем удерем из Праги. Нужно купить вам паспорт и отправиться в Женеву. Там вы будете в абсолютной безопасности.

– Но эти деньги не принадлежат нам! – возразила Мэри. – Я не могу воспользоваться ими!

– Разве? Они даже не подумали о вас… зачем же вам думать о них? К тому же деньги для Дорна ничего не значат. Если мы возьмем эти, он изыщет дополнительные фонды. А вы на эти деньги сможете купить себе свободу.

Мэри некоторое время колебалась, потом отрицательно покачала головой.

– Нет! Положите их обратно… я не хочу трогать их.

Бордингтон удивленно посмотрел на девушку, но, видя выражение ее лица, только пожал плечами.

– О'кей! Вы делаете глупость, о которой впоследствии пожалеете. Ведь без денег я ничего не смогу сделать для вас.

– Нет, они мне не нужны! – Мэри встала. – Прошу вас, положите их туда, где взяли. – Бросив последний взгляд на кучу денег, она медленно направилась в альков. – Я хочу спать… Пусть я идиотка, но не воровка.

– Бывают случаи, когда лучше быть воровкой, чем идиоткой.

Мэри еще некоторое время постояла неподвижно, словно раздумывая, потом ушла за занавеску. Было слышно, как она упала на кровать.

Бордингтон некоторое время смотрел на деньги. «Если добавить эти тридцать тысяч к моим сбережениям в швейцарском банке, я буду обеспечен до конца своих дней…» – подумал он. Поднявшись, он прошел на кухню и вернулся с двумя газетами. Сложив их до размеров долларовых банкнот, он завернул газеты в коричневую бумагу, а затем заклеил пакет липким пластырем.

– Что вы делаете? – спросила Мэри, высовываясь из-за занавески.

– Единственную разумную вещь, которую сейчас можно придумать, – ответил Бордингтон, засовывая пакет внутрь деревянного ангела. – Если вы решили остаться честной, это ваше дело. А я… я знаю цену деньгам.

– Но вы не имеете права их брать!.. Эти деньги вам не принадлежат.

– Спите, вы устали. Предоставьте мне заняться этим делом.

– Вам никогда не удастся покинуть эту страну. Зря надеетесь!

– Я делаю все, чтобы спасти вас. Вы даже не представляете, в каком отчаянном положении находитесь. Агент, посланный Дорном, не должен найти здесь этих денег. Раз уж вы сами так щепетильны, дайте мне возможность соблюсти ваши интересы.

В глубине его глаз она прочитала решительность и печаль. Поколебавшись немного, Мэри спросила:

– Где вы их спрячете?

Он глубоко и с облегчением вздохнул. Итак, девушка поняла наконец, в каком отчаянном положении она оказалась и как могут помочь ей эти буквально упавшие с неба деньги.

– Под ангелом. Мы сможем быстро достать их оттуда, если понадобится. Я спрячу пакет под основание статуи.

– Хорошо, – она подошла к нему и слегка коснулась ледяной рукой его щеки. – Я прекрасно понимаю, что вы хотите мне только добра. Если вы считаете, что отсюда можно уехать, я согласна сопровождать вас в Швейцарию.

«Это деньги заставили ее передумать!» – с горечью подумал Бордингтон.

– Вы завтра отправитесь к Власту и попросите его сделать для вас британский паспорт. Я думаю, это не составит для него особых проблем…

– Спасибо, Аллен, – Мэри стало стыдно за свое поведение. – Это ведь не моя вина, что я вас не люблю. Сожалею, что грубо разговаривала с вами, но ведь я была страшно напугана…

– Не огорчайтесь. – Бордингтон ободряюще улыбнулся ей. – Когда мы окажемся в Женеве, вы, возможно, будете относиться ко мне по-иному…

Во время этого разговора двое мужчин, одетых в черные плащи и такого же цвета шляпы, устраивались в квартире, находящейся напротив квартиры Мэри. Пожилая женщина, до того проживавшая здесь, была срочно переселена в дом для престарелых. Как только агенты полиции заняли свой пост у дверей жилища Мэри, она оказалась под неусыпным наблюдением чешской службы безопасности.

Мэвис Пол, секретарша Дорна, брюнетка с восхитительной фигуркой и очень уверенными манерами, подняла глаза на вошедшего в приемную О'Халлагена.

– Добрый день, капитан, – сказала она, ослепительно улыбаясь. – Шеф ждет вас, проходите.

– Сегодня вы прекрасны, как никогда, – О'Халлаген улыбнулся в ответ.

– Я слышала это уже неоднократно. Тем не менее благодарю. Идите, капитан, не следует заставлять шефа ждать. – И с этими словами Мэвис принялась энергично печатать на машинке.

О'Халлаген вдруг решился.

– Мне совершенно нечего делать сегодня вечером, – сказал он. – Что вы думаете о совместном ужине у Лассара? Вас это интересует?

– Я предпочитаю свою собственную кухню, – ответила она, на секунду прервав работу. – Еще раз благодарю вас. – И машинка застрекотала в прежнем темпе.

– Ну, кто не рискует, тот не пьет шампанского, – сказал О'Халлаген, направляясь к двери. – Может быть, как-нибудь в другой раз…

– Да, все может быть.

Капитан постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел в просторный кабинет Дорна.

Шеф был погружен в изучение очередного досье. Он мельком взглянул на вошедшего, указал рукой на кресло и снова принялся за чтение. О'Халлаген молча сел, положил фуражку на подлокотник кресла и принялся терпеливо ждать.

Несколько минут спустя Дорн подписал пару документов, отодвинул бумаги, наклонился вперед и улыбнулся О'Халлагену.

– Рад видеть тебя, Тим. Как твоя вчерашняя поездка?

– Ничего особенного… Завтра получите мой рапорт.

– А здесь все идет превосходно, – удовлетворенным тоном произнес Дорн. – Брикман известил, что операция развивается успешно. Гирланд прилетел в Прагу. Латимер вылетит туда же в самое ближайшее время. У меня для него приготовлено хорошее место и соответствующая легенда. Надеюсь, Брикман не выпустит Гирланда из виду.

– Кто-нибудь подстраховывает Брикмана на случай неудачи? – спросил О'Халлаген. – Всякое может произойти…

– Брикман достаточно опытный агент, чтобы сделать все как надо. Я интересовался, нужна ли ему помощь, но он отказался.

– Гирланд очень ловок. – О'Халлаген явно не разделял оптимизма своего шефа. – Если хоть малейшее подозрение закрадется в его душу, у Брикмана не останется ни малейшего шанса.

– Не будьте таким пессимистом, Тим, – Дорн сделал нетерпеливый жест. – Брикман знает свою работу и не даст себя одурачить.

– Я был бы более спокоен, если бы знал, что в Праге имеется еще кто-то, кто мог бы заменить Брикмана, – продолжал настаивать О'Халлаген.

– Предоставьте мне вести это дело самому, – нетерпеливо отмахнулся Дорн. Он был в таком восторге от своего плана, что не желал никого слушать. – Кстати, на прошлой неделе, пока вы отсутствовали, пришел приказ из Пентагона. Сверхсекретно! Этот важнейший документ не должен покинуть даже пределы моего кабинета. – Он встал и подошел к сейфу. – В нем излагается стратегия войны во Вьетнаме. Чистый динамит. Надеюсь, они понимали, что делали, посылая сюда такие бумаги… Я хочу, чтобы вы ознакомились с параграфом, касающимся работы нашей службы.

Он открыл сейф и вынул длинный белый конверт с внушительной сургучной печатью.

– Прочтите это. И не удивляйтесь, если ваши волосы встанут дыбом. А мне нужно изучить еще несколько этих проклятых досье… – С этими словами Дорн уселся на свое место и придвинул к себе очередную папку.

О'Халлаген вскрыл конверт и вытащил два листочка бумаги. Через несколько секунд он заявил:

– Что это такое, Джон? Вероятно, вы ошиблись конвертом…

– Как вас понимать? – Дорн поднял глаза на капитана и нахмурил брови.

– Это ничего общего не имеет со стратегией вооруженных сил, – О'Халлаген протянул ему оба листка. – Как я понял, это ключ кода, которым мы перестали пользоваться еще в прошлом месяце.

– Что это вы несете!.. – проворчал Дорн с раздражением. Он схватил листки и начал читать текст.

О'Халлаген, наблюдавший за шефом, заметил, как кровь внезапно прилила к лицу старика. Шеф был до такой степени ошеломлен, что капитан вскочил, желая помочь ему. «Боже мой! – подумал он. – У него сердечный приступ!..»

– Что случилось, шеф? Позвать на помощь?

Дорн ценой невероятного усилия овладел собой и поднял на О'Халлагена взгляд, в котором ясно читался ужас.

– Не мешайте! Дайте мне подумать! – почти простонал он.

О'Халлаген редко видел Дорна в таком состоянии. Капитан счел за лучшее вернуться в кресло и оттуда наблюдать за дальнейшим развитием событий. Он догадывался, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

Дорн взял оба листка и конверт, еще раз внимательно осмотрел их и вернулся к сейфу. Наклонившись, он тщательно исследовал его содержимое. Затем Дорн вернулся к столу. Его лицо осунулось и постарело, но губы были решительно сжаты.

– Тим, я совершил непростительную ошибку! – Дорн медленно опустил в кресло свое тщедушное тело. – Эти бумаги Брикман должен был поместить в чемодан Гирланда. Я сунул их в конверт с надписью «сверхсекретно», чтобы произвести максимум впечатления на службу безопасности Чехословакии. Приказ из Пентагона в точно таком же конверте лежал на моем столе. Не знаю, каким образом, но произошла подмена конвертов… Я был очень небрежен. – Он замолчал и посмотрел на свои руки. – Таким образом сверхсекретный документ попал к Гирланду, и тот увез его с собой в Прагу!!! Если он попадет к Малиху, разразится грандиозный скандал.

О'Халлаген ошеломленно смотрел на шефа и не верил собственным ушам. Однако, судя по выражению лица Дорна, это был не розыгрыш. Ум капитана сразу же принялся лихорадочно искать наиболее оптимальное решение.

– Я немедленно пошлю телеграмму Брикману, – сказал он. – Мы приостановим операцию… Если Брикман еще не успел известить службу безопасности о том, что Гирланд наш агент, они не тронут его. Конверт вернется назад вместе с чемоданом Гирланда.

– Да, но не забывай – в Праге Малих, – сказал Дорн. – Он прекрасно знает, кто такой Гирланд…

– Тогда наш единственный шанс на спасение состоит в том, чтобы Брикман изъял конверт из чемодана Гирланда, – сказал О'Халлаген.

– Думаете, Брикману удастся это сделать? Вы были правы, Тим! Я должен был отправить с ним еще кого-нибудь!

– Брикман весьма компетентный агент. Послать кого-нибудь ему на помощь мы не успеем.

Дорн молчал. Затем взял листок бумаги и принялся быстро набрасывать текст телеграммы. Видя, как уверенно он пишет, О'Халлаген покачал головой. Он был восхищен выдержкой своего шефа. Что бы ни говорили о Дорне, он человек не робкого десятка. Совершив ошибку, которая может вызвать непредсказуемые последствия и поставить крест на его дальнейшей карьере, он тем не менее быстро пришел в себя.

– Как вы думаете, такой текст подойдет? – спросил Дорн, протягивая капитану листок.

О'Халлаген прочитал телеграмму. Текст не оставлял сомнений относительно важности документа.

– Прекрасно! Закодировать?

– Да, Тим. Но никому ни слова. Если Брикману не удастся выполнить задание, придется известить Вашингтон. – Дорн с безнадежным видом уставился в пустоту. – А это равносильно моему смертному приговору…

О'Халлаген взял телеграмму и тихо покинул кабинет. Мэвис Пол прекратила печатать и удивленно посмотрела вслед промчавшемуся мимо нее капитану. Затем перевела взгляд на распахнутую дверь кабинета Дорна. «Что там произошло? – подумала она. – Боже мой, он даже не попрощался со мной!»

Глава 4

Брикман никогда не относился к Гирланду как к серьезному противнику. Он считал его хвастуном, обладающим, правда, изрядной долей везения. Да, Гирланд был отличным стрелком, прекрасным мастером карате и непревзойденным обольстителем женщин, но не более того. Уважение, которое его шеф, О'Халлаген, испытывал к Гирланду, Брикман не разделял. Это пренебрежение к сопернику и подвело его. Гирланд как раз оформлял регистрационную карточку в отеле «Адлон», когда в зеркале перед ним мелькнула фигура Брикмана. Длилось это всего мгновение, но Гирланд сразу узнал его. Тем не менее Марк ничем не выдал свое открытие и спокойно протянул заполненную карточку администратору. Но с этой секунды мозг его усиленно заработал. Брикман следит за ним! Это были уже не шуточки.

Сразу же пройдя в свой номер и отказавшись от услуг назойливого коридорного, Гирланд сел в кресло, закурил сигарету и погрузился в размышления.

Почему Брикман находится в Праге? Что ему надо в отеле «Адлон»? Есть ли связь между посещением Брикманом квартиры Гирланда в Париже и тем, что он находится здесь?

Внезапно его осенило: «Конечно же! Как я сразу не сообразил! Подозревая, что этот мерзавец мог подкинуть что-либо в мою квартиру, я обыскал каждый угол, но ничего не нашел. Но почему я не заглянул в чемодан? Если он и подбросил что-либо, то эта вещь может находиться только в чемодане! Не знаю, что это такое, но я привез подарок ЦРУ за „железный занавес“».

Марк встал с кресла, поднял чемодан и вытряхнул его содержимое на постель. Тщательно осмотрев пустой чемодан, он не обнаружил ничего подозрительного. Достав нож, Гирланд надрезал подкладку и оторвал ее. Белый конверт, украшенный внушительного вида сургучной печатью, был приклеен к дну липкой лентой. Эта красная сургучная печать, как знал Гирланд, означала, что бумаги, находящиеся внутри конверта, были сверхсекретными!

Марк осторожно отклеил конверт, положил его на стол и несколько секунд рассматривал, а потом вскрыл ножом. Внутри находилось два листа бумаги.

Он прочитал текст несколько раз и внимательно рассмотрел подпись президента, которую до этого видел неоднократно. Его взгляд задержался на первых строчках, напечатанных на машинке:

«Главный штаб Вооруженных сил.

Известить начальников штабов родов войск и заведующих отделами ЦРУ (всего 22 копии)».

«Боже мой! Что же происходит? – спросил себя Гирланд. – Если русские завладеют этим, может начаться Третья мировая война! Что все это значит?»

Он прочел документ еще раз, потом закурил сигарету и задумался, устремив взгляд в пустоту. Хотя в настоящее время он и не был активным агентом ЦРУ, у него остался солидный опыт разведчика. Было совершенно очевидно, что этот сверхважный документ ни в коем разе не должен был попасть за «железный занавес». Следовательно, Дорн совершил непоправимую ошибку. Или он двойной агент и воспользовался Гирландом, чтобы вывезти столь важные данные из Парижа?

Немного поразмыслив, Гирланд отбросил это предположение как совершенно нереальное. Тогда, может быть, это работа Брикмана? Тоже вряд ли. Если бы документ был фотокопией, его еще можно было бы подозревать. Но это оригинал, к тому же занумерованный, так что пропажа столь важного документа обнаружится очень скоро. Единственным логичным объяснением было то, что Дорн совершил роковую ошибку.

«А почему я должен расстраиваться? – с раздражением подумал Гирланд. – Меня нагло провели. Готов держать пари, что вся эта история о деньгах в деревянном ангеле не более чем басня. Вероятнее всего, Дорном была задумана какая-то мерзкая операция, в которой мне отводилась роль бычка, посланного на заклание».

Он рассуждал еще некоторое время, но не нашел никакого другого объяснения. «А что делать с документом?» – подумал он. Первым побуждением Марка было немедленно сжечь его. Но его остановила мысль о том, что едва документ сгорит, как карьера Дорна будет закончена.

– Немного сноровки, – сказал он сам себе, – и я смогу извлечь из этого приличную выгоду. Я держу сейчас Дорна на крючке, и нужно лишь хорошенько поторговаться. Следующий ход за мной!

Гирланд вложил оба листка обратно в конверт, встал и подошел к туалетному столику. Выдвинув средний ящик, он засунул конверт в пустое пространство и снова задвинул ящик. Конечно, это нельзя было назвать идеальным тайником, но выбирать не приходилось.

В половине второго Гирланд спустился в ресторан и заказал себе превосходный обед. Перекусив, он зашел в книжный магазин и купил карту Праги, на которой не без труда отыскал улицу, где, по словам Мосса, находился дом со спрятанными деньгами. К счастью, эта улица находилась совсем недалеко от отеля, и Марк решил провести предварительную разведку. Выйдя из отеля, он прогулочным шагом двинулся вдоль центрального проспекта, весьма многолюдного в это время дня. Изредка он останавливался возле витрин в надежде засечь Брикмана, но нигде не замечал его.

Гирланд беспокоился напрасно. В это время Брикман, весьма довольный тем, что выследил Гирланда, вернулся в свой отель. Он был уверен, что Гирланд не посмеет сегодня же пойти в дом, где живет Мэри Рейд. Туда он заглянет завтра, решил про себя Брикман. Затем он занялся телеграммой, переданной ему портье вместе с ключом от номера. Это была просьба совершить некую торговую сделку, сопровождавшаяся многочисленными цифрами и специальными выкладками. Двадцать минут спустя он расшифровал послание:

«Весьма срочно! Бумаги из чемодана Гирланда должны быть немедленно изъяты. Сделайте все возможное, чтобы получить их. В случае необходимости ликвидируйте Гирланда. Дорн».

Брикман еще раз прочитал послание и недоумевающе присвистнул. «Как понимать это?» – спросил он себя. Еще раз пробежав глазами телеграмму, он вскочил, подстегиваемый срочностью задания. Возвращение бумаг не казалось Брикману сложной проблемой, так как он был уверен, что Гирланд до сих пор не обнаружил конверт.

Брикман сжег телеграмму и достал из тайничка специальный полицейский револьвер 38-го калибра. Зарядив оружие, он сунул его в карман, добавив туда же и глушитель.

«Если необходимо, ликвидируйте его!» – вспомнил он приказ Дорна. Это развязывало Брикману руки. Гирланд слишком хитер, чтобы с ним можно было сторговаться. Пуля решит все проблемы. Через пять минут он уже входил в просторный холл отеля «Адлон». Американские туристы, еще совсем недавно толпившиеся там, ушли осматривать достопримечательности Праги, так что холл был практически пуст. Брикман не мешкая направился к портье.

Тот приветствовал его легким кивком головы и вопросительно уставился на посетителя.

– Мистер Гирланд остановился в вашем отеле? – спросил Брикман.

– Да, мистер, в номере 347. – Портье повернулся к доске с ключами. – Но, к сожалению, в настоящий момент он отсутствует. Хотите оставить записку?

– Нет, это не обязательно. Я позвоню позже.

И Брикман направился к ларьку с сувенирами. Улучив момент, когда портье отвернулся, он вошел в лифт.

– Третий этаж, – коротко сказал он лифтеру.

Очутившись в коридоре третьего этажа, Брикман двинулся вдоль ряда дверей, размышляя о том, как проста его миссия. Гирланд отсутствует, ему нужно лишь проникнуть в номер, изъять конверт, а потом телеграфировать Дорну и получить от него дальнейшие инструкции. Коридор был совершенно пуст, что развязывало Брикману руки. Воспользовавшись отмычкой, он без труда открыл замок и вошел в комнату. Бросив вокруг подозрительный взгляд, он невольно скорчил гримасу.

«Этот прохвост умеет жить!» – подумал он, вспомнив свой убогий номер. Предусмотрительно закрыв дверь на засов, Брикман подошел к чемодану Гирланда. И тут кровь бросилась ему в лицо. Подкладка была сорвана, чемодан опорожнен! Брикман с секунду стоял как истукан, растерянно глядя на пустой чемодан. Каким образом этот прохвост смог обнаружить конверт? Выругавшись, Брикман посмотрел вокруг себя. Он знал, что зря потеряет время, обыскивая помещение. Гирланд скорее всего или унес документ, или спрятал так, что Брикман никогда не найдет его. Перевернув номер вверх дном, он вряд ли добьется успеха, зато насторожит администрацию отеля. Так что придется ждать Гирланда здесь.

Он вынул револьвер, укрепил на стволе глушитель и уселся в кресло. Придется склонить Гирланда к сделке. Тот, конечно, уже прочитал документ, в этом нет никакого сомнения, и, следовательно, знает ему цену.

Брикман задумчиво потер свою массивную челюсть. Ему придется согласиться на любые условия. Как он знал, Гирланда интересовали только доллары. Во время обмена документов на деньги он постарается убить Гирланда выстрелом из револьвера в упор. Останется только выйти из отеля и сесть в первый же самолет на Париж. Миссия будет выполнена.

Удовлетворенный своим планом, Брикман сунул револьвер с глушителем под себя, закурил сигарету и принялся терпеливо ждать Гирланда.

В это время Гирланд достиг нужной улицы. Теперь он был уверен, что слежки за ним нет. Это стало ясно после того, как он свернул с проспекта и оказался в лабиринте безлюдных узких улочек. Вскоре он отыскал дом, о котором говорил Мосс. Оглянувшись по сторонам, Марк вошел в подъезд. Он поднялся по лестнице и, позвонив в нужную дверь, отступил на шаг. Последовало продолжительное молчание, но, едва он собрался позвонить во второй раз, дверь открылась.

Появление красивой девушки приятно поразило его. Рассматривая ее с головы до ног, он изобразил самую обольстительную из своих улыбок. На девушке было голубое платье без рукавов, выгодно подчеркивающее ее фигуру.

– Простите меня, – сказал он. – Вы говорите по-английски?

Мэри как раз собралась идти к Власту. Она уже была там утром, но гравера не оказалось дома. При виде высокого красивого иностранца Мэри почувствовала укол в сердце.

– Да, – ответила она сухо, – что вам нужно?

Гирланд бросил взгляд в глубь квартиры. Он тут же заметил статую ангела в углу. Выходило, что история Мосса вполне могла оказаться правдой.

– Гарри Мосс живет здесь? – спросил он, недоумевая, отчего у этой красивой девушки такой испуганный вид.

– Нет.

– Неужели? – произнес Гирланд огорченным тоном. – Это очень неприятно, ведь он дал мне именно этот адрес. Я специально прилетел из Нью-Йорка. Это мой старый друг. Вы случайно не знаете, где он может находиться?

– Нет, я не знаю. Никогда не слышала о таком человеке, – с этими словами Мэри решительно захлопнула дверь перед самым носом Гирланда.

Марк колебался. «Не нужно было сразу брать быка за рога, – подумал он. – Здесь есть деревянный ангел. А это уже кое-что!»

Он спустился вниз и вышел на улицу. Интересно, кем может быть эта красивая девушка? Если верить надписи на почтовом ящике, ее имя Мэри Рейд! Имя, безусловно, английское. Но почему она так испугана? Он остановился перед домом, размышляя. Если деньги действительно находятся в фигурке ангела, то как их оттуда выудить? Нужно дождаться, когда девушка уйдет, и пробраться в квартиру. Знает ли она, что там хранятся деньги?

Это будет нелегко, но тридцать тысяч стоят таких усилий. Пока он стоял перед домом, мучительно размышляя, один из людей Малиха, сидевший в засаде напротив дома Мэри, сфотографировал его. К этому моменту он успел сделать уже тридцать пять снимков. Перемотав фотопленку, он вынул кассету и протянул ее напарнику.

– Унеси это, – сказал он. – Пусть срочно проявят и отпечатают снимки.

Гирланд тем временем вернулся к отелю «Адлон», размышляя о том, как бы побольше разузнать о Мэри Рейд. Рядом с аркой у входа в отель располагался стенд с афишами кабаре «Альгамбра». Познаний Гирланда в чешском вполне хватило на то, чтобы прочесть знакомое имя, а фотография певицы с микрофоном в руке разъяснила остальное. Что ж, теперь, по крайней мере, он знает, где она работает. Придется сегодняшний вечер провести в «Альгамбре».

Войдя в вестибюль, он остановился возле портье, чтобы взять ключ от номера.

– Вас спрашивал какой-то господин, – сказал портье. – Он сказал, что позвонит вам позже.

– Вот как? – деланно удивился Гирланд. – Вы не скажете, как он выглядит?

– Высокий крепкий господин. У него повреждено правое ухо.

– А, понимаю! – Гирланд усмехнулся. – Я и не знал, что он в Праге. Да, это действительно мой старый друг. Благодарю вас.

Гирланд подал портье пачку «Пэл-Мэл». За недолгое время пребывания в Праге он убедился, что американские сигареты здесь предпочтительнее чаевых.

«Итак, Брикман интересовался мной! События развиваются», – подумал Гирланд, направляясь к лифту. Подойдя к своему номеру, он повернул ключ и резко распахнул дверь. Вид сидящего в кресле Брикмана совершенно не удивил его.

– Салют, Оскар! Рад видеть тебя снова, – изображая радушие, сказал он. – Как поживает жена?

Брикман, нащупав рукоятку револьвера, слегка переместился в кресле. Его красная жирная физиономия не выражала никаких эмоций. Холодные серые глаза уставились на Гирланда.

– Садись, проходимец! – грозно произнес он. – Поговорим!

– Послушай, Оскар, – Гирланд широко улыбнулся, – ты ведешь себя, как ребенок. Ты слишком неповоротлив для состязания со мной. С твоей толстой рожей и жирным брюхом, нажитым за годы безделья, нельзя ввязываться в подобные авантюры…

– Я же сказал, чтобы ты сел, мерзавец! – угрожающе прошипел Брикман и выхватил револьвер.

– Оскар, ты мне нравишься, – Гирланд от души рассмеялся. – Знаешь, кино многое потеряло без тебя. Возможно, там ты зарабатывал бы куда больше. Ну давай, убивай меня! – С этими словами Марк подошел ближе. – Ну, стреляй!.. – Ребром ладони он ударил по кулаку Брикмана, отправив револьвер в угол комнаты.

Брикман выругался и попытался вскочить.

– Спокойнее, Оскар! Ты же не можешь сразу убить меня. Давай сначала поговорим.

Брикман потер свое запястье. Его взгляд, полный ненависти, внимательно следил за Гирландом.

– Рассказывай, Оскар, – сказал Марк, садясь на кровать. – Что случилось с твоими мозгами?

Брикман продолжал массировать запястье. Затем встал, подобрал револьвер и положил его на стол.

– Ты прекрасно все знаешь, – буркнул он. – У тебя находится сверхсекретный документ. Я хочу забрать его.

– Хочешь? Кроме шуток? – Гирланд извиняюще развел руками. – Ай-яй-яй! Знаешь, ты не одинок. Президент США тоже хочет получить его, да и другие… не говоря уже о моем друге Дорне…

Усилия, которые предпринимал Брикман, стараясь подавить злобу, сделали его лицо фиолетовым.

– Кончай свои шутки, Гирланд!

– Но ведь я не шучу. – Марк поднялся и нахмурил лоб. – А что, если мы начнем сначала? Ты проник в мою квартиру в Париже, чтобы подложить мне сверхсекретный документ. Я предполагаю, что ты выполнял прямое указание Дорна. Один момент я даже заподозрил в тебе двойного агента, но потом решил, что для этого ты недостаточно умен.

– Что ты такое мелешь? Я – двойной агент?

– Успокойся, Оскар. Нет, я так не думаю. Этот документ – динамит. Следовательно, Дорн просто ошибся, дав его тебе. Не так ли?

– Я не стану с тобой спорить. Дай мне этот документ. Я знаю, ты подонок, но надеюсь, ты не будешь настолько безумен, чтобы вызвать Третью мировую войну? Верни мне документ, и я доставлю его в Париж.

– Ты действительно не способен аналитически мыслить, Оскар, – грустно произнес Гирланд. – Не засоряй мне мозги Третьей мировой войной. Дорн совершил ошибку! Он сделал меня приманкой в каких-то своих подлых делах, совершенно не заботясь о том, что со мной станет. Почему я должен спасать его? Рассказывай, что он замышляет? И не пытайся надуть меня. Я не терял времени даром, находясь здесь. Я знаю о Мэри Рейд. Расскажи мне подробно всю историю, и, возможно, я верну документ.

Брикман перевел взгляд на револьвер, лежащий на столе.

– Оскар, ты неисправим, – спокойно сказал Гирланд, внимательно наблюдая за ним. – Документ спрятан надежно, и тебе не удастся отыскать его. Но если ты убьешь меня, Малих рано или поздно обнаружит его… Итак, что там затеял мой старый приятель Дорн?

– Если я скажу тебе все, какие гарантии того, что ты отдашь документ? – Брикман колебался.

– Никаких гарантий. Ведь ты же не веришь моему слову. Но я тебе его отдам. Это все, что я могу обещать.

– Когда-нибудь я сведу с тобой счеты, – пообещал Брикман. – Вбей это себе в башку! Уж я расплачусь с тобой за все!

– Ой, как страшно! – Гирланд в притворном испуге закрыл глаза. – Побереги эмоции, а то может заболеть голова.

Брикман чувствовал себя загнанным в угол. Он спрашивал себя, не следует ли послать Дорну телеграмму, чтобы запросить новых инструкций. В настоящий момент инициатива всецело находилась в руках Гирланда. И тут на ум пришли слова Дорна: «Примите все его условия!»

Его задача заключается в том, чтобы вернуть документ, а уж потом Дорн решит, что делать…

– Хорошо, – сказал он. – Вот что должно было произойти…

И он поведал Гирланду, что Дорн решил воспользоваться его персоной как дымовой завесой, скрывающей истинного агента ЦРУ в Праге.

Марк слушал с закрытыми глазами. Когда Брикман замолчал, Гирланд открыл глаза и улыбнулся.

– Значит, деньги действительно в деревянном ангеле?

– Да. Именно я положил их туда.

– Каков негодяй Дорн! Двуличный человек! – презрение сквозило в голосе Гирланда. – Хотя у него были все основания послать меня в эту мышеловку. Очень хорошо, Оскар, а теперь о деле! – Он сел на край постели. – Сегодня вечером ты пойдешь к Мэри Рейд и заберешь деньги. Мы встретимся в аэропорту, ты отдашь деньги, а я передам тебе документ. Но не пытайся предупредить полицию, что я намереваюсь покинуть страну с тридцатью тысячами долларов в кармане. Если меня задержат, службе безопасности тут же станет известно содержание документа. Ты правильно понял меня?

– Я бы никогда не подумал, что американец может вести себя так, как ты, – сказал Брикман. – У тебя на уме лишь деньги. Ты просто…

– Остановись, Оскар, а не то я сейчас заплачу. – Он встал и открыл дверь. – Теперь проваливай!

Брикман вышел в коридор.

– Пойдешь сегодня вечером около одиннадцати, – сказал Гирланд. – И не забывай, я буду следить за тобой, – с этими словами он закрыл дверь.

Увидев входящего в кабинет Серова, Малих поднял глаза и отодвинул от себя стопку расшифрованных донесений.

– Итак? – спросил он.

– Ситуация проясняется, – сказал Серов, садясь напротив него. – У меня имеются снимки, которые могут тебя заинтересовать. – Он вынул из «дипломата» несколько снимков и протянул их Малиху.

Тот глянул на снимки, и выражение его лица сразу омрачилось.

– Гирланд! – проговорил он вполголоса.

– По правде говоря, это чистая случайность, что он попал в кадр. Я приказал агентам фотографировать всех, кто выйдет из дома и… вот какую рыбку мы поймали.

– Гирланд, – повторил Малих. – Он вполне может оказаться преемником Бордингтона. Но все же это меня удивляет. Я слыхал, что Гирланд впал в немилость. Кроме того, я плохо представляю его на месте Бордингтона. А ты? Что-то здесь не так. У Гирланда нет никаких причин оставаться надолго в Праге. Человек, который заменит Бордингтона, должен жить и работать здесь… иметь какую-то должность. Я же знаю, что Гирланд никогда нигде не работал…

– Он может оставаться временным резидентом до тех пор, пока не появится постоянный.

– Это не похоже на стиль работы Дорна, – Малих покачал головой. – Возможно, это лишь отвлекающий маневр. Дорн хочет, чтобы мы приняли Гирланда за настоящего резидента.

Серов только пожал плечами.

– Еще что? – спросил Малих.

– Эта Мэри Рейд ходила сегодня утром на квартиру Карела Власта, но его не было дома. Этот Власт – подозрительный тип. Бывший гравер, но в настоящее время работает ночным лифтером. Сик подозревает его в том, что Власт фабрикует фальшивые документы, но пока у него нет определенных доказательств.

– И эта женщина ходила к нему? Почему Сик сразу не арестовал гравера?

– Я же говорил, что у него нет никаких доказательств… Это просто подозрение…

– Мы не нуждаемся в доказательствах, – возразил Малих. – Его нужно задержать и допросить. Пусть подвергнут обыску его квартиру. Если он занимается изготовлением фальшивых документов, улики обязательно найдутся… Займись этим немедленно.

– А Гирланд? – Серов встал.

– Он, вероятно, остановился в «Адлоне», – углы губ Малиха опустились. – Он всегда любил роскошь. Пусть за ним следят, но пока не трогают. Он вполне может вывести нас на Бордингтона.

– А девушка?

– Ее тоже оставьте в покое. Если она выйдет из дома, направьте по ее следам какого-нибудь смышленого агента. Если Гирланд был у нее, он вернется снова. Я хочу, чтобы их разговор был услышан.

– Никаких проблем, я устрою это, – сказал Серов и покинул кабинет.

Малих взял фотографию и еще раз вгляделся в черты лица своего извечного противника. В последний раз, когда они столкнулись в Гонконге, Малих обещал, что их следующая встреча будет последней…

В течение часа Мэри обсуждала с Бордингтоном визит неизвестного иностранца. Она все время задавала себе вопросы: кто был этот человек, кто такой Гарри Мосс, и не был ли это агент, посланный Дорном уничтожить Бордингтона.

Бордингтон нервничал. Пока Мэри разговаривала с Гирландом, он прятался в ванной.

– Я действительно ничего не знаю, – проговорил он в отчаянии. – Так можно спорить до бесконечности. Может быть, это был случайный визит. Мы не должны поддаваться панике от каждого шороха. – Он посмотрел на часы. – Может быть, вам пока лучше сходить к Власту?

Мэри кивнула.

– Хорошо, я согласна.

Бордингтон сделал с нее несколько снимков для паспорта.

– Власт потребует, по крайней мере, триста долларов, – сказал он, вынимая деньги. – Дайте ему пока это, а остальные вручите после изготовления паспорта.

В тот момент, когда Мэри вышла из своей квартиры, Власт сидел у окна, положив раненую руку на колени. Утром он был у врача, и тот сделал ему обезболивающий укол, который мало чем помог. По выражению лица врача он понял, что рана была достаточно серьезной. На завтра был назначен следующий прием.

Он рассеянно смотрел на улицу, расстроенный тем, что не сможет сделать паспорт для Бордингтона, когда увидел остановившуюся перед домом «Татру».

Четверо мужчин в черных плащах и шляпах быстро вышли из машины и решительно направились в сторону его дома. Власт почувствовал, как остановилось сердце. В этих людях он безошибочно узнал полицейских. В течение многих лет он ожидал этого посещения и потому не стал терять ни секунды. Опрокинув обеденный стол, он крышкой подпер ручку входной двери. С верха шкафа взял молоток и два длинных гвоздя. Задыхаясь от волнения, он вбил гвозди в столешницу, чтобы укрепить баррикаду.

На лестнице уже слышны были тяжелые шаги полицейских. Власт прикинул, что им понадобится, по крайней мере, минут пятнадцать на то, чтобы выломать дверь. Что ж, за такое время он успеет уничтожить все следы своей деятельности.

Он вернулся в гостиную, открыл шкаф и вынул оттуда большую металлическую коробку, заклеенную лентой. Сорвав крышку, он бросил в камин тряпки, пропитанные горючим веществом. У двери раздался звонок. Не обращая на это внимания, Власт прошел в спальню и из нижнего ящика комода вытащил пачку паспортных бланков, фотографии Бордингтона и его документы. Снова раздался звонок. Входная дверь затрещала под напором сильных плеч. Он принес в салон паспорта и фотографии и бросил все в камин. Дверные петли начали уже поддаваться, когда он зажег спичку. Из камина рванулось ревущее пламя.

Теперь Власт был совершенно спокоен. Дверь трещала под мощными ударами. Он взял кочергу, помешал в камине и, убедившись, что ни один эксперт не выудит отсюда даже капли информации, вынул из жилетного кармана миниатюрную капсулу, которую носил при себе уже много лет. Сунув капсулу в рот, он уселся в свое любимое кресло.

Дверь с треском слетела с петель. Власт прошептал молитву и, не обращая внимания на проклятия полицейских, раздавил капсулу зубами.

…Бордингтон услышал, как Мэри поднимается по лестнице. Он уже узнавал ее шаги и не прятался на балконе. Целый час он пребывал в тревоге, стараясь убедить себя, что рука Власта скоро заживет и паспорта будут готовы в самое ближайшее время.

С того момента, когда Мэри согласилась поехать вместе с ним в Женеву, его опасения уменьшились. Перспектива покинуть Прагу в одиночестве ужасала его. Бордингтону казалось, что вместе с Мэри ему будет гораздо легче сделать это. Он должен будет заботиться о ней, и эта ответственность придаст ему силы и уверенность.

Однако, когда Бордингтон увидел ее бледное как мел лицо, по его спине пробежал неприятный холодок. Мэри быстро вошла в комнату, и англичанин запер за ней дверь.

– Что еще произошло? – спросил он дрожащим голосом.

Мэри повалилась на стул, уронив сумочку на пол.

– Он умер. Полиция как раз увозила его, когда я пришла.

– Послушайте, это невозможно!.. – Бордингтон замер на месте. – Не могли ли вы ошибиться?

– Нет, – ее голос был почти неразборчив. – Там было полно полицейских… и стояла санитарная машина. Они уносили тело на носилках, когда я подошла. Покрывало соскользнуло, и я увидела его лицо. Нет никаких сомнений: Власт мертв!

Бордингтон упал в кресло и обхватил голову руками. Смерть гравера перечеркнула все его надежды. Деньги в женевском банке, план побега – все это теперь было бесполезным. Не оставалось никакой возможности покинуть Прагу.

– У нас есть деньги, – напомнила Мэри. – Еще не все потеряно. – При виде отчаяния Бордингтона ее воля окрепла.

Англичанин слышал ее голос, но смысл слов не доходил до него. Как покинуть Прагу без паспорта? Он постарался взять себя в руки. Нужно думать не о себе, а о ней. Без него Мэри, может быть, и спаслась бы. Он вспомнил о пистолете, спрятанном в кобуре под мышкой.

Лучше всего покинуть эту квартиру, найти укромное место и пустить себе пулю в висок. Эта мысль заставила его задрожать. Хватит ли у него мужества нажать на спуск, когда холодный ствол коснется его головы?

– Аллен! – Голос Мэри приобрел жесткие нотки. – Вы слышите, о чем я говорю? У нас есть деньги – тридцать тысяч! За них мы достанем паспорта. Мы еще сможем убежать.

Он поднял голову и посмотрел на нее пустыми глазами.

– Я не знаю никого, кроме Власта.

Мэри встала и принялась ходить по комнате. Она поняла, что может рассчитывать только на себя. Внезапно она почувствовала ответственность за этого человека, такого слабого духом. Он пытался спасти ее, и теперь настало время спасать его.

– У меня есть на примете кое-кто, способный нас выручить, – сказала Мэри. – Его зовут Жан Браун. Наши отцы дружили. Их вместе расстреляли. Жан – фермер. У него небольшое поместье в тридцати километрах от Праги. Может быть, он сможет нам помочь.

Бордингтон поднял голову, в глазах его загорелась надежда.

– Ему можно доверять?

– Абсолютно. Его отец погиб за те же убеждения, что и мой. Он каждую неделю бывает в Праге. Продает здесь свои овощи и фрукты. Завтра как раз базарный день. Я увижусь с ним.

Бордингтон вытер лицо носовым платком.

– Мэри, мне нужно вас покинуть. Я могу скомпрометировать вас. Не хочу, чтобы по моей вине с вами случилось что-либо ужасное. Я уйду…

– Да замолчите же вы! – нетерпеливо проговорила девушка. – Куда вы пойдете? Будьте благоразумны, – она ободряюще улыбнулась ему. – Вы пытались помочь мне. Теперь моя очередь… Я приготовлю обед.

Бордингтон продолжал сидеть в кресле, пока она возилась на кухне. Он чувствовал себя слабым и бесполезным. Аппетита не было, но он заставил себя съесть шницель, поджаренный Мэри. Видя его состояние, она похлопала англичанина по руке.

– Все будет хорошо, Аллен, – доброжелательно сказала она. – Вот увидите, мы выберемся отсюда… Извините, мне нужно приготовиться к выступлению, иначе я опоздаю.

– Да, конечно… – Бордингтон безропотно вышел на балкон. Он был почти готов расплакаться.

Расставшись с Гирландом, Брикман направился в свой отель. Войдя в номер, он попросил соединить его по телефону с Парижем. Через несколько минут в трубке послышалась кодовая фраза:

– «Интернациональный кредит» слушает.

– Говорит Брикман. Я получил вашу телеграмму относительно закупок.

– Мистер Брикман, пожалуйста, не вешайте трубку.

Последовало довольно долгое молчание, потом он услышал голос Дорна: «Слушаю!»

– Относительно потерянных накладных, – сказал Брикман. – Наш клиент их нашел. Мы заключили сделку. Оплата сразу. Согласны?

– У вас с собой деньги, которые мы переслали? – помедлив, спросил Дорн.

– Да, но деньги пойдут на оплату сделки. Вы согласны на это?

– Придется, – в голосе Дорна сквозили огорченные нотки.

Около десяти часов Брикман покинул отель и сел в трамвай, идущий по направлению к дому Мэри. Он появился возле него около половины одиннадцатого. Несмотря на все старания, он не смог обнаружить и следа присутствия Гирланда, хотя догадывался, что тот наблюдает за ним из темноты.

Как раз в этот момент агент, посланный Малихом, решил, что может без помех установить микрофон в квартире Мэри. Он поднимался туда по лестнице, когда Брикман вошел в подъезд. Агент услышал его шаги и посмотрел в лестничный пролет. Он смутно различил фигуру крупного мужчины. Агент снял башмаки и бесшумно побежал вверх. Он слышал, как тяжелые шаги приближаются к пятому этажу. Бордингтон тоже услышал их. Мгновенно вскочив с кресла, он устремился на балкон, погасив свет.

Ничего не подозревающий Брикман подошел к двери квартиры Мэри, позвонил и, убедившись, что квартира пуста, отмычкой вскрыл дверь. Войдя, он закрыл за собой дверь и включил свет.

Бордингтон следил, как пришелец направился к ангелу, снял его голову и вынул коричневый пакет. Поставив голову на место, Брикман тотчас же пошел к двери. Он находился в квартире не более минуты. Выйдя на темную лестничную площадку, он начал спускаться.

Агент наблюдал за ним. Он заметил, что в левой руке незнакомца зажат пакет, которого раньше не было. Что могло находиться в том пакете? Необходимо обязательно узнать это! С пистолетом в руке, оставив туфли на месте, агент бесшумно спустился этажом ниже и, нашарив кнопку, включил свет в подъезде. С удивительной для его комплекции реакцией Брикман обернулся и выхватил револьвер. Увидя неясную фигуру этажом выше, он без раздумий открыл стрельбу. Выстрелы громом отдавались в пустом пространстве лестничных маршей. Агент, шатаясь, отступил назад. Одна из пуль насквозь пробила ему предплечье. Трижды выстрелив в ответ, он без сил опустился на ступеньки. И все же его прицел оказался более верным, чем у Брикмана.

Раненный в грудь и руку, Брикман опрокинулся на спину и покатился по ступенькам вниз, пока не оказался на площадке второго этажа. Наступила тишина, свет погас.

Агент выругался. Плечо жгло, как огнем, по руке стекала кровь. Он вновь начал шарить по стенке в поисках выключателя, но не нашел его. Брикману удалось подняться на ноги, и он продолжил спуск. Опасаясь, как бы тот не ушел, и не догадываясь о серьезности его ранений, агент бросился вдогонку.

Брикман услышал его приближение и вновь открыл стрельбу. Пуля просвистела всего в нескольких сантиметрах от лица агента. Тому ничего не оставалось, как затаиться в темноте и ждать. Брикман продолжал свой медленный и мучительный спуск.

Раненный в легкое, Брикман уже понял, что это конец. Он едва мог дышать и захлебывался собственной кровью, но все же упорно продолжал идти. Шатаясь, как раненый слон, он выбрался на слабо освещенную улицу. Агент следовал за ним, как молчаливая тень. Широкая спина Брикмана была отличной мишенью, и, подняв пистолет, агент выстрелил. Его напарник, Иржи, встревоженный беспорядочной стрельбой, с пистолетом в руке выскочил из подъезда напротив.

Гирланд, притаившийся в одном из соседних подъездов, являлся свидетелем этой сцены. Он видел, как упал Брикман и как покатился по мостовой пакет. Он уже доставал свое оружие, но завывание полицейской сирены поубавило его решительность. Он понял, что завладеть деньгами будет не так просто. Нужно было поскорее исчезать отсюда. Он бесшумно побежал вдоль стены дома и свернул за угол в тот момент, когда полицейская машина с визгом затормозила рядом с телом.

«Итак, все пропало, – с огорчением думал он. – Тридцать тысяч псу под хвост!» Ему оставалось только уложить свои вещи и убираться восвояси. В Праге делать больше нечего. Потом он подумал о сверхсекретном документе. Брикман мертв, больше некому передать его Дорну. Он замедлил шаги и в конце концов остановился. Прислонившись к стене, Гирланд начал размышлять. «Мне наплевать на Дорна, – подумал он. – Но нельзя допустить, чтобы такой важный документ попал в руки русских». Гирланд всегда с большим уважением относился к способностям Малиха и понимал, что его не выпустят из страны без тщательного обыска. Потом он вспомнил о Мэри Рейд. Если она работает на Дорна, то почему бы ей не вернуть документ своему шефу.

Гирланд решил повидаться с ней и, немного успокоенный, направился к стоянке такси. Сев в машину, он попросил отвезти себя к кабаре «Альгамбра».

Полутемный зал встретил его шумом, свойственным всем ночным притонам. Официант, возникший из темноты, остановился перед Гирландом.

– Очень сожалею, мистер, но у нас нет ни единого свободного места…

– Я ненадолго. – Марк вынул билет в десять долларов. – Отыщи мне какой-нибудь спокойный уголок.

Билет мгновенно перекочевал в руку официанта.

– У меня как раз свободен столик, заказанный только на половину двенадцатого. Вы можете занять его на полчаса.

– Это меня вполне устроит.

Он последовал за официантом. Столик был сервирован на четыре персоны. Гирланд уселся так, чтобы хорошо видеть сцену. Шум, доносившийся оттуда, заставил Гирланда сделать гримасу. Четыре скудно одетые девушки пели, нелепо жестикулируя. Их пронзительные голоса, усиленные микрофонами, резали уши. Марк сделал официанту знак подождать, вынул авторучку и написал на листке бумаги: «Не подойдете ли вы ко мне? Я хотел бы купить вашего ангела».

– Передайте это мисс Мэри Рейд и получите еще десять долларов, – сказал он, передавая записку официанту.

Тот с уважением посмотрел на него и улыбнулся.

– Будет сделано, мистер. Не хотите ли поужинать?

– Нет, благодарю вас. Мне нужно поговорить с мисс Мэри… Поторопитесь.

Официант исчез. Гирланд откинулся на спинку стула и принялся досматривать номер, исполняемый девицами. Наконец они исчезли. Зажглось несколько ламп, объявили антракт. Гирланд нетерпеливо закурил.

Еще через десять минут появилась Мэри. Она только собралась переодеться для своего номера, когда официант принес записку. В ее глазах ясно читалось беспокойство.

Когда она увидела Гирланда, первым ее побуждением было убежать. Но она пересилила страх и остановилась перед ним.

– Добрый вечер, моя прелесть, – сказал Марк, вставая. – Вы еще помните меня? Вижу, что да. Успокойтесь, я всегда вежлив с красивыми женщинами.

– Что… что вы хотите? – Мэри смотрела на него, как кролик на удава.

– Садитесь и расслабьтесь, – ответил Гирланд. – Нам так много нужно сказать друг другу.

– Что вы хотите от меня?

– Садитесь, – Марк приглашающе похлопал по одному из стульев. – Вам нечего бояться меня.

Поколебавшись, Мэри села.

– Теперь смотрите, – вполголоса произнес Гирланд. – Это что-нибудь говорит вам?..

Он дотронулся до угла своего галстука, закрыл обшлагом рукава карман и левой рукой похлопал себя по правому плечу. Это была серия жестов, по которым агенты Дорна, не знакомые лично друг с другом, узнавали собратьев по профессии.

Мэри узнала сигналы. Она поняла, что этот приветливый и обходительный иностранец – агент Дорна, и согласно кивнула головой.

– Хорошо, – сказал Гирланд. – Теперь послушайте меня внимательно. Вас ожидает серьезная работа… – И он начал во всех подробностях рассказывать девушке о плане Дорна, в котором Гирланду отводилась роль дымовой завесы.

– Замолчите! – перебила его Мэри. – Я ничего не хочу знать! Ничего не говорите мне!

– Ведь вы агент Дорна. – Глаза Гирланда стали жесткими. – Не так ли? Тогда что все это значит?

– Я больше не работаю на него! – закричала Мэри с отчаянием. Она встала. – Я не хочу иметь с вами ничего общего!

– У вас нет иного выхода. Садитесь!

Она поколебалась, но, взглянув в глаза Гирланда, повиновалась.

– В том положении, в которое вы попали сейчас, у вас нет иного выхода. Теперь послушайте…

Он коротко объяснил ей план Дорна, главной целью которого было внедрить в Прагу Латимера, рассказал о тридцати тысячах долларов, о роли Брикмана в этом деле и о том, как его убили.

– Итак, деньги пропали, – продолжал Гирланд. – Но у меня на руках сверхсекретные документы, за которые Дорн даст любую цену. Я не могу вывезти эти документы из страны. Это придется сделать вам.

– Мы нашли эти деньги и перепрятали, – сказала девушка. – В настоящий момент они находятся под постаментом ангела.

Гирланд с удивлением уставился на нее.

– Мы?.. Кто это «мы»?

Мэри колебалась, но что-то в этом совершенно незнакомом ей человеке внушало доверие. У нее крепло убеждение, что если кто-то и может им помочь, то только он.

Кто-то подошел к их столику и уселся на свободный стул. Это был Бордингтон в очках без оправы и с чемоданом в руке.

Глава 5

Малих нетерпеливо разорвал коричневый пакет, найденный рядом с трупом Брикмана, и уставился на две сложенные в несколько раз газеты. Быстро просмотрев их, он швырнул газеты на пол и посмотрел на агента с перевязанным плечом.

– И ради этого ты убил человека?

Серов, хорошо знавший Малиха, понял, что тот на грани взрыва, и поспешил вмешаться:

– Он сделал то, что считал своим долгом.

Малих уничтожающе посмотрел на него.

– Я разговариваю не с тобой! – Зеленые глаза повернулись в сторону агента, и он снова спросил: – Ты убил человека ради этого?

– Он первым выстрелил в меня, – мрачно ответил полицейский. – У меня не было выбора.

– И теперь по вашей вине у нас на шее международный инцидент! – продолжил Малих. – Этот человек был агентом Дорна. Американский посол проведет следствие. Его смерти будут посвящены статьи в крупнейших газетах мира. Из-за твоей глупости может сорваться очень важная операция. Ты просто дурак!

Плоское грубое лицо агента обливалось потом.

– Я… я думал, – промямлил он.

– Думал? – Малих перебил его. – Интересно, чем, если у тебя нет мозгов! Убирайся!

Агент повернулся и вышел из кабинета. Теперь Малих обратил свой гнев против Серова.

– Этот человек должен быть наказан! Ты меня понял?

– Понял.

Наступило молчание, потом Малих спросил:

– Где в настоящее время находится Гирланд?

– Гирланд? – Серов опустил глаза. – Я не знаю. Он скрылся от наблюдения. Но какое отношение он имеет ко всему этому?

– Вот именно, какое? Это я и хочу знать. Немедленно найдите его!

– Слушаюсь!

Малих некоторое время молчал, потом в сердцах проговорил:

– Какая операция! И не удалась!.. Ты позволяешь Власту покончить с собой, а этот болван убивает одного из лучших агентов Дорна! Теперь Мэри Рейд предупреждена… И ко всем этим неприятностям добавился еще и Гирланд… Неужели нельзя хотя бы одно мое поручение выполнить как следует!

– Итак, что же мы будем делать дальше? – спросил Серов, которому смертельно надоело слушать наставления Малиха.

– Нужно арестовать девушку и Гирланда и заставить их заговорить. Я лично займусь этим! Никому нельзя доверять в этой стране!.. – Малих уничтожающе посмотрел на помощника.

– Может, стоит подождать еще некоторое время? – сказал Серов. – Девушка сейчас в кабаре. Ее номер начнется через пять-шесть минут. У нас еще есть время. Мы можем захватить ее при выходе из кабаре.

– Да… но почему в пакете газеты? – задумчиво сказал Малих. – Брикман проник в квартиру девушки. Скорее всего он искал там что-то ценное. Может быть, загадка кроется именно в газетах. Нужно внимательно прочесть их…

В кабинет влетел Сик с мокрым от пота лицом.

– Они потеряли его след! – сдавленно проговорил он. – Я поставил троих людей… и все же ему удалось уйти…

– Это будет тебе зачтено, Сик. – Малих привстал с кресла. – Гирланд не должен покинуть страну! Вы лично отвечаете за это! – Затем он повернулся к Серову. – Необходимо сейчас же арестовать Мэри Рейд. Она скажет нам, где прячется Бордингтон. Пусть тщательно обыщут ее квартиру. – С этими словами Малих вышел из кабинета. Серов последовал за ним.

Сик вытер лицо, потом снял телефонную трубку и хриплым голосом принялся отдавать распоряжения на все пограничные посты, аэропорты и железнодорожные станции.

– Этот человек очень опасен. Его необходимо во что бы то ни стало задержать, – без конца повторял он. – Не должно быть ни малейшей осечки!..

Сидя напротив Мэри и Гирланда, Бордингтон рассказывал:

– Услышав перестрелку, я понял, что полиция не замедлит явиться в квартиру, и решил бежать. Я прихватил некоторые вещи для вас, – сказал он Мэри. – Мы не можем вернуться туда. Уже объявлен ваш розыск. Не исключено, что вскоре они появятся здесь…

Гирланд с интересом рассматривал этого англичанина, который – и это было совершенно ясно – буквально умирал от страха. Невольно напрашивался вопрос: в какой еще переплет он может попасть, связавшись с этими двоими?

– А деньги? – спросил он.

Бордингтон напрягся и вопросительно посмотрел на Мэри.

– Я все рассказала ему, – девушка опустила глаза.

Бордингтон скривился. Эти деньги имели для него огромное значение. Как она могла сказать о них этому хлыщу!

– Я не понимаю. Я… – забормотал он.

– Мы займемся деталями позднее, – оборвал его Гирланд. – Что с деньгами?

Бордингтон лихорадочно размышлял. Он не знал, что именно Мэри сказала этому человеку.

– Он полностью в курсе дела, – нетерпеливо проговорила девушка.

Бордингтон еще некоторое время молчал, но в конце концов выдавил:

– Они здесь, в чемодане…

– Это уже кое-что, – Гирланд глубоко вздохнул. – Теперь нужно побыстрее убираться отсюда. Где мы сможем спрятаться на некоторое время?

– Если бы у нас была машина, мы смогли бы поехать к моему другу, Жану Брауну, – сказала Мэри. – У него ферма в тридцати километрах от Праги.

– О машине нечего беспокоиться. На улицах их сколько угодно, – спокойно сказал Гирланд. – Хорошо, поедем к твоему другу. Пошли… Здесь имеется черный ход?

– Да, – Мэри все еще колебалась.

– Тогда поторопись, малышка, фитиль зажжен.

– Но я не могу уйти вот так! – в отчаянии сказала Мэри.

– Пошли, – Гирланд взял ее за руку.

– Он прав, – сказал Бордингтон. – Полиция может появиться здесь в любую минуту.

– И если мы попадем в их лапы, никто не даст за наши шкуры и цента, – добавил Гирланд, выталкивая Мэри в коридор. – Пошевеливайте своими красивыми ножками… да побыстрее. Куда нам идти?

Мэри махнула рукой в направлении коридора, в глубине которого виднелась дверь. Бордингтон открыл ее, и они оказались в темном дворе, где в ряд стояло несколько автомашин.

– Подождите меня, – сказал Гирланд, уверенным шагом направляясь к ближайшей машине. Он проверил пять из них, прежде чем отыскал то, что нужно, – «Мерседес» с незапертыми дверцами и ключом, торчащим в замке зажигания. Он скользнул за руль и повернул ключ. Мотор негромко заурчал. Гирланд сделал знак Мэри и Бордингтону, чтобы те присоединились к нему. Бордингтон с чемоданом в руке влез на заднее сиденье, а Мэри устроилась рядом с Гирландом.

Он вырулил на полутемную улицу, и здесь они увидели две полицейские машины, остановившиеся напротив кабаре.

– Как раз вовремя! – улыбнулся Гирланд. – Итак, куда мы направляемся?

Мэри указала направление. Гирланд вел машину спокойно, на дозволенной скорости, не рискуя напрасно. Они миновали мост, когда Бордингтон заявил:

– Мы не сможем убежать. Через некоторое время они обнаружат пропажу машины, и тогда…

– Спокойствие! – оборвал его Гирланд. – Представление в кабаре заканчивается лишь в час десять. Прибавьте еще время на то, чтобы обнаружить пропажу машины, сообщить в полицию и прочие формальности… В общем, часа два у нас есть.

Он повернулся к Мэри. Эта девочка начинала по-настоящему интересовать его.

– Расскажите мне немного о Жане Брауне.

– Ферма находится недалеко отсюда, – Мэри уже начала успокаиваться. – Он обязательно поможет нам. Я уверена в этом.

– Счастлив слышать это.

При выезде из города они преодолели довольно крутой подъем.

– Значит, вы уже не работаете на Дорна? – продолжал Гирланд, обращаясь к Бордингтону. – Я понимаю вас. Я тоже прервал связи с этим проходимцем.

Бордингтон внезапно ощутил доверие к этому решительному американцу.

– Когда я узнал о появлении Малиха… – начал он.

– Малиха? – Голос Гирланда стал жестким. – Вы сказали – Малиха?..

– Да.

– Он в Праге?

– Да. И ищет меня.

– Вот это да! – Гирланд присвистнул.

Мэри, наблюдавшая за ним, почувствовала, как Гирланд сразу растерял свою напускную браваду.

– Мы любим друг друга, как мангуста и змея, – ответил он на немой вопрос девушки. – Вы тоже уверены, что Малих в Праге?

– Абсолютно!

Гирланд, задумавшись, немного сбавил скорость. Он хорошо знал Малиха. Это был один из лучших в мире охотников за людьми.

– Вас когда-нибудь видели в компании с Брауном? – спросил он у Мэри. – Дело в том, что я хорошо знаю стиль работы Малиха. Он опросит всех людей, с которыми вы когда-нибудь встречались. Если он узнает, что вы знакомы с Брауном, полицейские немедленно появятся на ферме.

– Мы не виделись больше года, – ответила Мэри. – И я никогда никому не говорила о нем.

– Вы когда-нибудь были у него на ферме?

– Только раз. Три года назад.

– А что представляет собой ферма?

– Довольно старая и достаточно уединенная.

– Он живет один?

– С женой. Ее зовут Илонка.

– Вы доверяете ей?

– О да! Это замечательная женщина.

– У них имеются подсобные помещения?

– Два довольно больших сарая.

Гирланд некоторое время думал, потом пожал плечами.

– О'кей, можно рискнуть. В конце концов, нам не из чего выбирать… А машина может пригодиться, если вдруг придется спасаться бегством. Мы спрячем ее в одном из сараев.

Бордингтон слушал их разговоры, не проронив ни слова. Гирланд вызывал в нем смешанное чувство восхищения и враждебности. Этот человек делал то, что должен был делать он сам. Бордингтона также беспокоила мысль о деньгах, лежавших в его чемодане. Инстинкт подсказывал ему, что Гирланд без зазрения совести воспользуется ими, если в том возникнет нужда. И в то же время Бордингтон понимал, что если у них и есть шанс на спасение, то этот шанс – Гирланд.

Враждебность Бордингтона не ускользнула от Гирланда. Он сразу почувствовал, что этот тип влюблен в Мэри, а это могло еще больше осложнить ситуацию. Он попытался было объяснить Бордингтону цель своего приезда в Прагу, рассказал, кто такой Гарри Мосс и откуда ему стало известно о деньгах, спрятанных в фигуре ангела.

– Дорн уже совершенно выжил из ума. Он по ошибке дал Брикману сверхсекретный документ, и тот подложил его в мой чемодан. Если я не верну этот документ Дорну, он пропал. Это крест на его карьере. А у меня слабость к этому старому мошеннику, – Гирланд рассмеялся. – Без него жизнь была бы тягучей и монотонной. Очень хотелось бы вернуть документ этому прощелыге. Но это не так просто будет сделать.

– А вы не могли бы передать его в посольство? – предложила Мэри. – А уж они без помех перешлют документ Дорну.

– Если я сделаю это, в посольстве сразу захотят узнать, как столь важный и секретный документ мог оказаться за «железным занавесом». И тогда Дорну все равно конец. Нет, если я хочу спасти его, документ нужно передать лично ему в руки.

– А вы сами его прочитали? – спросил Бордингтон.

Гирланд бросил взгляд на худое, вялое лицо, отражавшееся в зеркальце заднего вида.

– Да. Я рассчитывал обменять его на деньги Брикмана. У него он был бы в сохранности… Но теперь Брикман мертв, так что играть придется мне.

Наступило молчание, потом Бордингтон сказал:

– Эти деньги принадлежат мне и Мэри, а не Брикману. Они необходимы нам для того, чтобы покинуть страну. Вы их не получите.

«Ну вот, начинается!» – недовольно подумал Гирланд.

– Еще ничего не ясно, – спокойно ответил он. – Интересно, а как вы собираетесь покинуть пределы страны?

– Это мое дело, – сказал Бордингтон. – Повторяю, это наши деньги, и вы их не получите.

Гирланд свернул на обочину дороги и затормозил. Потом повернулся и оказался под прицелом пистолета Бордингтона.

– Отдайте мне этот документ! – закричал Бордингтон. Он больше не владел собой. – Мы не нуждаемся в ваших услугах! Отдайте документ!..

Гирланд холодно глянул на него, потом взялся за руль и стремительно рванул с места.

– Убирайтесь куда хотите, – сказал он.

– Остановитесь, или я… я, – задыхался Бордингтон.

Машина уже неслась со скоростью сто двадцать километров в час.

– Ну что же вы не стреляете? – спокойно проговорил Гирланд. – Мы все втроем отправимся к праотцам.

– Замолчите, Аллен! – Мэри, потеряв терпение, вмешалась в спор. – Разве вы не понимаете, что только он сможет вытащить нас из этой истории! Перестаньте вести себя как идиот!

Бордингтон весь сжался, удрученный своей вспышкой. Мэри была права – он не способен на решительные поступки. Сунув пистолет в карман, он откинулся на подушки сиденья.

– Спокойнее, старина, – сказал Гирланд. – Мы все, случается, нервничаем. Время подскажет, как нам быть.

– Вы не получите денег, – неуверенно пробормотал Бордингтон.

– Я же сказала, чтобы вы замолчали! – закричала Мэри, резко повернувшись к нему.

Бордингтон надулся и больше не открывал рта. Машина мчалась по пустынной дороге. Луна белым призрачным светом освещала леса и поля. Через пятнадцать минут Мэри сказала:

– Мы приближаемся.

Гирланд замедлил ход.

– Это где-то здесь, – продолжала Мэри. – Налево должна быть проселочная дорога.

Гирланд свернул налево, проехал некоторое время по узкой грунтовой дороге, потом остановился.

– Идите на ферму, – сказал он. – Предупредите ваших друзей, что вы не одна. Нужно, чтобы мы были уверены в хорошем приеме. Если они не захотят пригласить нас, придется искать другое место.

– Я уверена, что нас там хорошо примут, – возразила Мэри. – Совершенно незачем принимать такие меры предосторожности.

– Береженого Бог бережет, – Гирланд улыбнулся. – Не забывайте, что это я руковожу операцией. Так что идите, моя красавица. Небольшая пешая прогулка вам не повредит.

Мэри вышла из машины, некоторое время постояла в нерешительности, а потом исчезла в темноте.

– По какому праву вы приказываете ей? – злобно выкрикнул Бордингтон. – Кем вы себя считаете?

– Мне начинают надоедать ваши крики. У вас нет ни малейшего шанса выбраться самим. Если кто и может вам помочь, так это я. Так что заткнитесь!

Бордингтон сделал резкое движение, намереваясь вновь вытащить пистолет, но не успели его пальцы сомкнуться на рукоятке, как дуло револьвера Гирланда уже уперлось ему в лоб.

– Выходите! – приказал Гирланд. – Или же мне придется оглушить вас!

Испуганный Бордингтон неловко вылез из машины. Гирланд, держа англичанина на прицеле, последовал за ним.

– Повернитесь и бросьте оружие!

Бордингтон безропотно повиновался. Гирланд подобрал его пистолет, разрядил и подал обратно.

– Так будет лучше.

Бордингтон засунул пистолет обратно в кобуру. Он был бледен, но его взгляд горел ненавистью.

Мысль о том, что такой опытный сыщик, как Малих, позволил Мэри Рейд скрыться, доставляла Сику большое удовольствие, которое он даже не пытался скрыть. Сидя напротив Малиха, Сик следил за тем, как тот изучает крупномасштабную карту Праги. Угрожающая складка прорезала лоб Малиха. «Просто невозможно, чтобы эта женщина могла покинуть страну!» – без конца повторял он.

В дверь постучали – и вошел Серов.

– Гирланд удрал вместе с ней, – заявил он уверенно. – И, судя по всему, они прихватили с собой и Бордингтона. По крайней мере, описание совпадает.

– Гирланд! Ты уверен? – Малих выпрямился в кресле.

– Официант кабаре хорошо запомнил мужчину, который послал Мэри записку, в которой говорилось о покупке какого-то деревянного ангела. Несколькими минутами позже к ним присоединился высокий англичанин с чемоданом в руке. После их бегства со стоянки исчез «Мерседес». – Серов отбарабанил свой доклад и, предупреждая реакцию Малиха, добавил: – В квартире Мэри Рейд действительно находится фигурка ангела.

– Ты узнал номер «Мерседеса»?

– Да, вот он. – Серов положил на стол лист бумаги.

– Необходимо срочно разыскать эту машину, – приказал Малих.

Сик взял бумагу и стремительно вышел из кабинета. После некоторого молчания Малих спросил:

– Ты обшарил ее жилище?

– Разумеется. Нет никаких сомнений – Бордингтон прятался именно там. Мы обнаружили отпечатки его пальцев и кое-что из одежды. С головы ангела сняты отпечатки пальцев Брикмана. Скульптура полая внутри. Безусловно, что-то было спрятано там… коричневый пакет, вероятнее всего.

Малих некоторое время раздумывал, потом сказал:

– У них достаточно быстроходная машина. Скорее всего они уже покинули город и в настоящее время направляются к границе.

– Я как раз занимаюсь проверкой досье этой Рейд, – сказал Серов. – Меня удивило бы, если бы они попытались перейти границу этой ночью. Скорее всего они где-то спрятались. Подождут, пока поиски прекратятся, и тогда начнут действовать. Мы должны отыскать их убежище.

– И как можно скорее! – хлопнул рукой по столу Малих. – Бесполезно говорить, что произойдет, если они улизнут!

– На этот раз они не уйдут, – Серов улыбнулся. – Рассчитывай на меня.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Малих продолжал изучать план города, когда вернулся Сик.

– Машину видели на мосту через Влтаву, а потом она словно сквозь землю провалилась. В машине было три человека: двое мужчин и женщина.

Малих злобно уставился на Сика.

– Я поручаю вам лично проследить за тем, чтобы они ни в коем случае не пересекли границу. Примите все необходимые меры. Любой ценой, но они должны быть задержаны. Повторяю, любой ценой!

– Я как раз этим и занимаюсь, – сказал Сик. – Они не смогут выскользнуть из страны!

Малих нетерпеливым жестом отпустил его, потом закурил сигарету, рассеянно глядя в пустоту. Он был страшно зол на себя. Мэри необходимо было задержать еще тогда, когда стало известно, что Кен интересуется этой девушкой. А он решил сыграть чересчур сложно. Малих прекрасно представлял реакцию начальства на этот промах. Пока дела у него шли более или менее удачно, и он не давал повода для серьезной критики. Но сейчас он совершил непростительный промах. Малих все еще сидел за письменным столом, когда часом позже вернулся Серов.

– Возможно, мы зацепили одну нить, – сказал Серов, кладя на стол снимок. – Мы обнаружили это в одном из фотоальбомов, изъятых у Мэри Рейд.

Малих долго рассматривал фотографию. На ней были изображены Мэри и плотно скроенный молодой человек в клетчатой рубашке. Позади виднелись сельские строения.

– И что же это? – спросил Малих.

– Изолированная ферма. Идеальное убежище для них. Эту версию стоит проверить, – сказал Серов. – Во время путча отец Мэри Рейд и один землевладелец по фамилии Браун…

– Где находится эта ферма? – Малих оттолкнул стул и вскочил.

– В тридцати километрах отсюда.

– Собирай людей!..

– Три полицейских машины с дюжиной автоматчиков готовы к выезду.

– Если Гирланд находится там, нам понадобится втрое больше людей, – сказал Малих. – Займись этим!

– Как скажешь, – пожал плечами Серов, снимая телефонную трубку.

Большая зала с дубовыми панелями, паркетом из орехового дерева и мебелью начала века так и дышала прошлым. Огромный, почерневший от копоти камин украшал помещение.

Бросив вокруг оценивающий взгляд, Гирланд подумал, что зимой здесь, вероятно, настоящий ледник. Трое гостей сидели за большим столом напротив Жана Брауна и его жены. Хозяин был крепко сбитым мужчиной лет тридцати. Его круглое лицо, решительный рот и спокойные серые глаза внушали доверие. Илонка – его жена – выглядела лет на пять-шесть моложе мужа. Она производила впечатление уравновешенной женщины, что весьма импонировало Гирланду. Он чувствовал, что в случае опасности на нее можно положиться.

Брауны были одеты в синие, довольно поношенные блузы. Они уже спали, когда Мэри постучала в дверь. Коротко обрисовав положение, Мэри попросила помощи. Хозяева не колебались ни минуты. Пока Мэри бегала к «Мерседесу», они быстро оделись. Жан открыл ворота одного из сараев, и Гирланд вкатил туда машину.

– Лучше, если вы будете знать о нас как можно меньше, – сказал Марк. – Нам необходимо срочно перейти границу, и не только ради того, чтобы спасти свои жизни, но и для того, чтобы предотвратить международный конфликт. Агенты службы безопасности идут по нашим следам. У нас имеется приличная сумма денег, так что здесь проблем не возникнет. Мы готовы уплатить за переход границы любую разумную сумму.

Жан некоторое время молчал, потом покачал головой.

– Деньги не помогут вам перейти границу, – спокойно сказал он. – Контроль за австрийской границей в последнее время немного ослаб, но автоматические устройства всегда на месте. Если приборы вас засекут, тут же появится отряд пограничников. Но имеется одно место, где границу можно пересечь практически без опасений. Правда, туда придется идти пешком, преодолевать в день по тридцать километров. Всего это составит четыре дня пути.

Гирланд покачал головой – Мэри не слишком годилась для пешего похода.

– А нельзя ли часть пути проделать на машине?

– Они наблюдают за всеми дорогами. Нет, это слишком рискованно. Самое верное будет идти пешком, избегая людных мест.

Понимая, до какой степени Жан может оказаться им полезен, Гирланд спросил его:

– А если бы вы пошли с нами? У нас имеется некоторая сумма денег. Мы разделим их.

– Нет, это невозможно, – неуверенно ответил Жан, но голос выдавал его сомнение.

– Не собираетесь же вы жить здесь до конца своих дней? Какое будущее вас ждет? – Гирланд скептически оглядел полутемное помещение. – Вы практически ничего не теряете, ведь у вас нет никакой надежды улучшить свою жизнь здесь. У нас имеется тридцать тысяч долларов. Мы разделим их на пятерых. Вы получите двенадцать тысяч и с этими деньгами сможете прекрасно устроиться в Австрии, Германии или любом другом месте.

Бордингтон схватил чемодан и прижал его к себе.

– Вы не имеете никакого права распоряжаться этими деньгами! – выкрикнул он. – Они не принадлежат вам! Они мои…

Все посмотрели на него, потом Мэри сказала:

– Они не принадлежат вам, Аллен, не будьте дураком!

– Вы все время напоминаете мне, что я дурак! – с горечью сказал Бордингтон. – Разве вы не видите, что я пытаюсь защищать ваши интересы. Этот…

– Аллен! Достаточно! – Мэри вскочила. – Дайте мне ваш чемодан!

Весьма огорченный, Бордингтон после минутного колебания протянул чемодан девушке.

– Возьмите его, – дрожащим голосом проговорил он. – Вы разрушили наше будущее. Вы не отдаете отчета в том, что делаете…

– Нет, как раз я отдаю отчет тому, что делаю… Я покупаю нашу свободу, – возразила Мэри, передавая чемодан Гирланду.

– Двенадцать тысяч будут ваши, если вы поможете нам перейти границу. Потом вы сможете вернуться, – сказал Марк.

Жан немного поколебался, потом встал и взял Илонку за руку.

– Нам нужно обсудить все это, простите.

Когда они вышли, Гирланд открыл чемодан и достал из него пачку долларов.

– Ваши друзья знают местность. Без них мы далеко не уйдем.

Мэри утвердительно кивнула.

– Вы можете позволить себе швыряться деньгами, – простонал Бордингтон. – Для вас это легко сделать, от Дорна вы получите в три раза больше.

Гирланд посмотрел на него, с трудом скрывая негодование.

– Никто не принуждает вас идти с нами. Вот ваша доля. Возьмите и возвращайтесь в Прагу, если вам так хочется!

– Вы прекрасно знаете, что я не могу этого сделать!

– Тогда чего же вы хотите? Если вы присоединяетесь к нам, то помалкивайте и постарайтесь быть полезным.

– Этот человек – мошенник, разве вы не видите, – Бордингтон повернулся к Мэри. – Он уже присвоил деньги, которые принадлежат нам. Он…

– Эти деньги нам не принадлежат! – взорвалась Мэри. – Перестаньте юродствовать!

Бордингтон в отчаянии пожал плечами.

– Если дело обстоит таким образом, я больше не скажу ни слова.

Пока они спорили, взгляд Гирланда рассеянно блуждал по комнате. На каминной полке он увидел фотографию в рамке. Насторожившись, он подошел поближе. На фото были Мэри и Жан, снятые на фоне фермы.

– У вас тоже имеется такая фотография?

– Да, в моем альбоме… в Праге, на квартире…

– Ну что же! Это прекрасно! – Гирланду осталось только развести руками. – Месье Жан, идите сюда!

Жан и Илонка вышли из спальни. Жан без обиняков заявил:

– Мы пришли к решению отправиться вместе с вами.

– В этих обстоятельствах у вас нет иного выхода, – Гирланд указал на фотографию. – У Мэри дома точно такая же. Служба безопасности, несомненно, заинтересуется снимком и быстро сделает соответствующие выводы. Они могут быть здесь уже через пару часов. Мы должны немедленно отправляться в путь. Вот возьмите, это ваша доля.

Жан с секунду смотрел на деньги, потом быстро сунул их в карман.

– Илонка, Мэри не может путешествовать в такой одежде. Найди ей что-нибудь подходящее. Я соберу все, что может нам понадобиться. – Он быстро вышел из помещения.

Илонка взяла Мэри за плечи.

– Идемте, я постараюсь подобрать для вас дорожный наряд.

Обе женщины ушли в спальню.

Бордингтон и Гирланд посмотрели друг на друга. Бордингтон открыл было рот, но не сказал ни слова. Гирланд указал на деньги, оставленные на столе.

– Возьмите свою долю и выслушайте то, что я вам скажу, пока мы одни. Если вы доставите мне хоть малейшее затруднение, то немедленно отправитесь на тот свет… И так все кругом достаточно паршиво, не хватало еще, чтобы вы ставили нам палки в колеса.

Бордингтон покраснел. Дрожащей рукой он взял свои шесть тысяч.

– Успокойтесь. – Гирланд улыбнулся ему. – Не делайте такое трагическое лицо. Если мы хотим выкрутиться, нужно действовать сообща.

Бордингтон подошел к окну и посмотрел в темноту. Гирланд наблюдал за ним некоторое время, потом пожал плечами. Вернулся Жан с тремя объемистыми рюкзаками.

– Я взял всю провизию, имевшуюся в доме… несколько банок консервов, свечи, мыло и по покрывалу для каждого из нас, – сообщил он. – Впереди длинный и нелегкий путь.

Илонка и Мэри вышли из спальни. На Мэри были потертые синие джинсы, свитер и добротные башмаки.

– Итак, каков первый этап? – спросил Гирланд, протягивая Мэри деньги.

– У меня есть хижина среди холмов в десяти километрах отсюда, – ответил Жан. – Там мы некоторое время будем в безопасности и составим план дальнейших действий… Это перец, – он положил на стол два больших пакета. – У них, вероятнее всего, будут собаки. Я знал, что рано или поздно, но нам придется бежать, и сделал соответствующие запасы. Мы пойдем цепочкой. Я впереди, а вы, – он обратился к Гирланду, – замыкающим. Возьмите перец. Будете осторожно сыпать его позади себя. Его должно хватить, по крайней мере, на два километра. Этого вполне достаточно. А теперь в путь!

Пять минут спустя все пятеро уже пробирались цепью по полю. Гирланд сделал крошечную дырочку в одном из бумажных пакетов и сыпал перец на землю. Немного удалившись от фермы, они вошли в сосновый лес. Тропинка была труднопроходима даже днем, не говоря уже о ночи. Путники то и дело спотыкались о корни деревьев. Жан шел впереди. Мэри с трудом поспевала за Илонкой, привычной к такому роду путешествий. Время от времени Гирланд помогал девушке. Бордингтон, не оборачиваясь, мрачно плелся позади Жана. Он был расстроен и обозлен тем, как Гирланд бесцеремонно разделил деньги. Двенадцать тысяч этим жалким крестьянам! По его понятиям, это было безумное расточительство. «Хватило бы и по тысяче!» – беспрерывно говорил он себе.

Они вышли на опушку леса. Тропинка, петляя, терялась в траве. Жан ускорил шаг. Через десять минут Мэри простонала:

– Я больше не могу!.. Мне нужен отдых…

Вся группа остановилась. Жан нетерпеливо посмотрел на девушку.

– Нам необходимо преодолеть еще приличный кусок дороги…

– Смотрите, – перебил его Гирланд, указывая на подножие холма.

Вдали, похожая на белую ленту, виднелась дорога, ведущая к ферме. Десять похожих на жуков длинных черных автомобилей двигались к ферме. На таком расстоянии они казались игрушечными.

– Вот они! – воскликнул Гирланд, заставляя Мэри встать. – В дорогу, моя прелесть!

Задыхаясь, все в поту, они наконец достигли плато, откуда ясно просматривалась расположенная внизу ферма. Все окна ее были освещены, и в них мелькали тени.

– У меня кончился перец, – сообщил Гирланд.

– Этого достаточно, – успокоил его Жан. – Теперь нам предстоит самый трудный участок пути. Еще немного, и мы будем у хижины.

Сойдя с тропинки, они начали пробивать себе дорогу сквозь заросли. Если бы Гирланд все время не помогал Мэри, она никогда бы не преодолела этот подъем. Бордингтон, злой и мрачный, ни разу не обернулся, хотя прекрасно знал, как тяжело приходится девушке.

Наконец после полуторачасового изматывающего пути они подошли к бревенчатой хижине, скрывавшейся в тени огромных деревьев. Они разглядели ее лишь тогда, когда буквально уткнулись в дощатое крыльцо.

– Вот мы и пришли, – проговорил Жан, сбрасывая рюкзак. – Здесь не слишком комфортабельно, зато безопасно.

Илонка достала из своего рюкзака фонарь и осветила хижину. Меблировка ее состояла из стола, нескольких табуреток и четырех узких коек, поставленных вдоль стен.

Жан принялся зажигать свечи, а Мэри, уже совершенно неспособная держаться на ногах, поплелась к одной из коек.

– Не ложитесь на нее, там может быть змея! – закричала Илонка.

Позабыв про усталость, Мэри сделала прыжок назад, что заставило Гирланда расхохотаться.

– Не беспокойтесь, детка, я проверю твою постель, – сказал он, беря фонарик и осматривая постель. – Никаких змей. Один или два паука, но никаких змей.

Мэри, дрожа, села на табурет. Бордингтон, не выпуская из рук чемодана, остался стоять у дверей. Гирланд открыл рюкзак и достал оттуда одеяла. Жан развел огонь в небольшой печурке. Илонка начала помогать Гирланду. Они достали из рюкзаков кофе, банку сгущенного молока, стаканы и небольшую кастрюлю. Через десять минут все сидели вокруг стола и пили горячий кофе.

Огонь разгорелся и осветил золотистым светом голые стены комнаты. Гирланд пустил по кругу пачку «Пэл-Мэл». Мэри поспешила взять сигарету. Жан и Илонка отказались. Бордингтон поколебался, но все же оттолкнул пачку и вынул свои сигареты. Понемногу все начали успокаиваться.

Жан вынул из кармана карту и расстелил ее на столе.

– Мы должны идти этой дорогой, – сказал он. – На машине это заняло бы всего полдня.

Своим толстым пальцем он указал примерный маршрут. Мэри с тоской смотрела на карту, и ей казалось, что палец никогда не остановится. Наконец ноготь уперся в австрийскую границу.

– Если нам повезет, мы пройдем вот здесь, – продолжал Жан. – Я хочу объяснить вам, что такое граница. Во-первых, там имеются наблюдательные вышки, снабженные пулеметами, сигнальными ракетами, прожекторами и радиосвязью. Часовые отлично просматривают свои участки, так как все деревья и кустарники срублены на расстоянии семидесяти метров. Вдоль всей границы идет следовая полоса, непрерывно поддерживаемая в рабочем состоянии. Вдоль нее несколько рядов колючей проволоки, через которую пропущен ток высокого напряжения. Дальше идет пространство, заминированное противопехотными минами. Потом еще одно заграждение из колючей проволоки. Эти препятствия кажутся совершенно непреодолимыми и на самом деле являются таковыми. Но существует лазейка, которой мы можем воспользоваться. Это давно заброшенная шахта небольшого медного рудника. Не так давно я провел этим путем в Австрию одного друга. Правда, его не разыскивали, как теперь нас с вами. Операция будет чрезвычайно трудной и опасной, но при определенном везении, я думаю, все закончится успешно.

– Когда мы тронемся в путь? – спросил Гирланд.

– Мы должны переждать здесь по крайней мере четыре дня, – ответил Жан. – В настоящий момент вся граница поднята по тревоге, но я знаю чешских солдат. Большинство из них мальчишки. В течение четырех дней они будут настороже, потом им все это надоест, вот тогда и наступит наше время.

– А разве не опасно оставаться здесь четыре дня?

– Конечно, опасно, – Жан пожал плечами. – Но мы здесь хорошо укрыты. Мои соседи не знают об этой хижине. Я сложил ее два года назад, потому что знал, рано или поздно мне понадобится укрытие. Надеюсь, несколько дней мы будем в безопасности.

– Очень хорошо, – сказал Гирланд. – Так и сделаем. Мужчины будут поочередно нести охрану. По четыре часа каждый. Я начну первым.

– Я заменю вас, а потом наступит очередь вашего друга, – сказал Жан.

Бордингтон, по-прежнему мрачный, только кивнул головой. Гирланд обменялся с Жаном быстрым взглядом и вышел в темноту.

…Серов подошел к Малиху, ожидавшему его возле полицейской машины.

– Они посыпали следы перцем, – сообщил он. – Собаки не могут взять след. Но, думаю, они не могли далеко уйти.

Зеленые глаза Малиха сверкнули. Он не желал принимать никаких извинений.

– Ты сам знаешь, что следует делать. Ни в коем случае они не должны пересечь границу. Бери столько людей, сколько считаешь нужным. Обеспечь розыск и поимку беглецов. Я возвращаюсь в министерство.

Малих влез в машину и приказал ехать в Прагу. Серов смотрел вслед удалявшейся машине с улыбкой на губах. Вот уже восемь лет подряд его шеф неустанно преследовал шпионов, и никогда еще у него не было осечек. Если на этот раз он промахнется, значит, недостоин этой должности.

– К восходу солнца нам понадобятся по крайней мере три вертолета, чтобы прочесать холмы, – приказал он Сику. – Распорядитесь об этом. А теперь я хочу поговорить с участковым инспектором.

Капитан Нулан, полный служебного рвения, был в восторге от внимания такого высокого начальства.

– Пойдемте со мной, – сказал Серов, направляясь к ферме. Он разложил на столе крупномасштабную карту, воткнул иголку в то место, где находилась ферма, и обвел ее кружком. Сик, стоя за спиной Серова, внимательно наблюдал за его действиями.

– Нам нужно обсудить два варианта действия беглецов, – сказал Серов. – В первом случае они немедленно устремятся к границе. Во втором – затаятся в каком-либо убежище, дожидаясь, пока поиски будут прекращены. Лично я считаю, что они будут выжидать. Ваша задача заключается в том, чтобы использовать достаточное количество людей и окружить сектор их предполагаемого нахождения. Таким образом беглецы окажутся в ловушке. Вы поняли?

– Да, – кивнул Нулан и пододвинул к себе карту. Серов отечески смотрел на него, весьма довольный рвением капитана.

– Это лишь вопрос времени, – заявил Сик как бы между прочим. – Они не смогут даже дойти до границы.

Серов никак не отреагировал на эту тираду Сика, продолжая следить за Нуланом. После пятиминутного изучения карты Нулан выпрямился.

– Я займусь этим делом, – сообщил он. – Я прожил здесь достаточно долгое время и хорошо изучил местность. Люди будут здесь к восьми часам утра. – И он стремительно направился к выходу.

Глава 6

Бордингтон, дрожа от холода, сидел на плоском камне спиной к дереву и смотрел на расстилавшуюся внизу долину. Он начал дежурство в четыре часа утра, а сейчас было уже около половины седьмого. Сейчас он с нетерпением ожидал восхода солнца, надеясь хоть немного согреться. Вынув из кармана пачку сигарет, а их оставалось всего пять штук, он закурил. Хижина за его спиной была погружена во мрак. Все спали. Страх понемногу заползал в душу Бордингтона. Малих, несомненно, привлечет войска, чтобы прочесать каждый холм, каждую долину. Рано или поздно, но их обнаружат. Он вспомнил, что Гирланд отобрал у него патроны. Даже покончить с собой нельзя.

Он глубоко затянулся дымом, потом поерзал на камне, стараясь устроиться поудобнее, и вдруг застыл, прислушиваясь. Вдали слышалось жужжание…

Справа над холмами летел вертолет. Бордингтон вскочил с бешено бьющимся сердцем. Слева показался второй вертолет, двигавшийся параллельно первому.

Дверь хижины распахнулась, и на пороге появились Жан и Гирланд.

– Скорей в укрытие! – крикнул Гирланд. – Живо!

Бордингтон зайцем метнулся в хижину. Гирланд и Жан устроились под деревом возле хижины. Один из вертолетов сделал разворот и полетел в направлении хижины.

– Они взялись не на шутку, – заметил Гирланд.

– С вертолета нас засечь невозможно, – спокойно сказал Жан. – Деревья полностью скрывают нас. Придется прятаться до тех пор, пока поиск не прекратится. Едва только мы тронемся в путь, как они тотчас же засекут нас.

Шум мотора усилился. Оба мужчины плотно прижались к стволу дерева. Вертолет на довольно большой высоте пролетел над ними, и шум его мотора постепенно затих вдали.

– В самом деле, они стали нас уважать, – Жан махнул рукой в направлении хижины. – А не выпить ли нам кофе?..

Стараясь оставаться под защитой деревьев, они вернулись в хижину. Обе женщины, уже покинувшие койки, с беспокойством смотрели на них. Бордингтон, стоя у печки, грел руки.

– Они нас не обнаружат, – повторил Жан. – Кофе готов?

– Через минуту, – ответила Мэри. Казалось, она была очень испугана, чего нельзя было сказать об Илонке.

– Вы верите, что нам удастся вырваться? – тихо спросила Мэри у Гирланда.

– Разумеется. Нам придется передвигаться ночью, а днем прятаться. – Он внимательно смотрел в голубые глаза девушки. – Вам нечего бояться, если я с вами.

– Надеюсь, – Мэри неуверенно улыбнулась. – Вы в самом деле считаете, что у нас есть шанс?

– Безусловно… Хотя это и достаточно трудно, но вполне осуществимо.

Несколько успокоенная, Мэри вернулась к печке и стала помогать Илонке готовить завтрак. Встретившись с яростным взглядом Бордингтона, Гирланд подмигнул ему и подошел к Жану, с порога хижины наблюдавшему за небом.

– Теперь там уже три вертолета, – сообщил тот. – Скоро они вызовут войска и начнут прочесывать местность. Правда, они не знают точно, в каком направлении мы ушли. Скорее всего они оцепят достаточно большой район и станут постепенно сжимать это кольцо… – в его голосе послышалось беспокойство.

Оба напряглись, услышав шум приближавшегося вертолета. На этот раз вертолет летел над самыми верхушками деревьев.

– Будет лучше, если мы погасим огонь, – сказал Гирланд. – Дым не очень густой, но вертолет летит достаточно низко и может его обнаружить.

Они вернулись в хижину. Женщины разогрели две банки сосисок и вскипятили воду в чайнике. Жан погасил огонь в печке и забросал поленья песком. Все с тоской прислушивались к неумолкающему жужжанию вертолетов. Внезапно один из них пронесся прямо над хижиной, вызвав у Мэри крик ужаса.

Бордингтон позеленел от испуга и положил обратно в банку кусок сосиски. Гирланд переглянулся с Жаном. Ни тот ни другой не выказывали и тени страха.

– Ты полагаешь, они не заметили наше убежище? – спросила Илонка мужа.

– Нет… Очень уж велика скорость. – Жан посмотрел на едва тлеющие поленья. – Дыма слишком мало, чтобы его можно было заметить. Но они начали поиски весьма интенсивно. При прочесывании местности нас обязательно обнаружат.

– Что вы говорите! – Бордингтон оттолкнул тарелку. – Нужно быстрее уходить отсюда, пока нас не обложили, как волков.

Гирланд спокойно взял следующую сосиску.

– Они весьма недурны, – сказал он, не обращая ни малейшего внимания на реплику Бордингтона. – Разумеется, под острым соусом они были бы еще лучше.

– Вы слышали, что я сказал? – Бордингтон вскочил со стула. – Нас обнаружили!

– Это лишь ваше мнение, – ответил Гирланд сдержанно. – Эти вертолеты скорее рассчитаны на чисто психологический эффект. Они хотят деморализовать нас.

Все остальные с осуждением смотрели на дрожащего от страха Бордингтона.

– А что, если нам вдвоем отправиться в небольшую разведку? – обратился Гирланд к Бордингтону. – Немного спустимся с плато. Оттуда ход операции будет виден значительно лучше.

Бордингтон колебался. Он видел, как Жан спокойно начал собирать пустые стаканы. Илонка равнодушно отвела глаза, а Мэри, наблюдавшая за ним, была определенно возмущена. Пересилив себя, он последовал за Гирландом, который уже покинул хижину.

Пробираясь между деревьями, освещенными утренним солнцем, они вновь услышали шум винта вертолета. Первым желанием Бордингтона было броситься назад под прикрытие хижины, но он подавил этот импульс, видя, что Гирланд продолжает продвигаться вперед. Вертолет описывал круги радиусом примерно в три километра.

– Они сразу сняли бы патрулирование, едва обнаружили бы нас, – заметил Гирланд. – Держитесь поближе к деревьям…

Начался длинный спуск, который должен был привести их на другой холм, расположенный несколько ниже. Спускаясь по тропинке, они видели и два других вертолета, патрулировавших вдали.

Через десять минут они достигли нижнего холма, с вершины которого отлично просматривалась ферма и ее окрестности.

– Они в самом деле нас уважают, – сказал Гирланд. – Посмотри, сколько солдат!

Бордингтон с ужасом уставился на густую цепь автоматчиков, протянувшуюся через всю равнину.

– Я вам говорил… мы погибли, – пролепетал он заплетающимся языком, отирая холодный пот со лба. – Оставаться в хижине безумие. Нас окружают!

– А какой выход можете предложить вы? – спокойно спросил Гирланд. – Давайте обсудим создавшееся положение.

– Нужно немедленно бежать! – крикнул Бордингтон, который уже не владел собой.

– Да, но с вертолетов нас немедленно обнаружат.

– Тогда двинемся в путь, как только настанет ночь. Если только не будет поздно.

Вновь послышалось приближающееся тарахтение вертолета. Оно быстро приближалось. Гирланд толкнул Бордингтона под дерево. Вертолет промчался над ними. В воздух взметнулась туча листьев и песка, поднятая его винтами.

Прижавшись к земле, они долгое время оставались неподвижными, потом Бордингтон сказал дрожащим голосом:

– Вы считаете меня трусом. Это так, но я ничего не могу поделать с собой. Я бы никогда не стал секретным агентом, если бы знал, какие последствия это может иметь. Мне очень нужны были деньги, а дело казалось таким легким… Мне удавалось выведать у своих учеников такие подробности, что все в ЦРУ просто удивлялись. Мне хорошо платили за те сведения, которые я передавал Дорну. Я уже потерял надежду, что мне удастся когда-нибудь воспользоваться этими деньгами. Мы попали в капкан.

– Ну, я бы так не сказал. Эти солдаты – не более чем мальчишки. Мы вырвемся отсюда, если будем достаточно осторожными.

– У меня появилось нехорошее предчувствие, – сказал Бордингтон. – Есть одна вещь, которую я хотел бы попросить вас сделать для меня.

– Вы спасетесь вместе с нами, – настаивал Гирланд, с трудом скрывая раздражение.

– Я завещал все свои деньги Мэри, – продолжал Бордингтон. – Если со мной что-нибудь случится, сообщите об этом ей. Все устроено, ей останется только пойти в швейцарский кредитный банк, доказать свою личность и получить шестьдесят тысяч долларов. Это все мои деньги.

– Почему вам самому не сказать ей об этом? – спросил Гирланд.

– О нет! Она может отказаться! – ответил Бордингтон. – Понимаете, она меня не любит. Я для нее ничто. А когда я буду мертв, это будет выглядеть по-другому…

– Не будьте таким пессимистом, старина. Вот увидите, все будет хорошо.

Бордингтон, внимательно наблюдавший за долиной, увидел, как грузовики с солдатами направились на север.

– Они окружают нас. Через два часа кольцо замкнется… Нам нужно немедленно уходить…

– Пешком? – вопрос Гирланда прозвучал иронически. – Какой путь, по-вашему, мы сможем пройти за два часа?

– Тогда что же нам делать?

– Мы, безусловно, найдем выход. – Гирланд не отрывал взгляд от вертолета, который опускался за стену деревьев в долине, примерно в четырех километрах от того места, где они находились.

– Вы сказали, что достаточно хорошо изучили эту местность. Заметили то место, где опустился вертолет?

– Позади той рощи большое ровное поле. А почему вы спрашиваете?

– Возвращаемся, – сказал Гирланд и начал карабкаться обратно.

Было без десяти семь, и солнце только-только взошло. Серов провел всю ночь на ногах, но не чувствовал усталости. Он подошел к пилоту вертолета и окликнул его:

– Что нового?

– Пока ничего, – ответил пилот. – Я облетел весь этот сектор, – его палец очертил большой круг на карте.

– Я уверен, что они направились к холмам, – сказал Серов. – Вы не заметили там ничего подозрительного?

– Нет, это очень сложная местность… густые деревья.

– Ну хоть что-то вас насторожило? – настаивал Серов.

– Немного. Здесь я заметил легкий дымок, – он указал точку на карте. – Потом я еще дважды облетел это место, но в конце концов решил, что дым мне померещился.

– Тогда отправимся туда и окончательно убедимся, что это всего лишь иллюзия, – сказал Серов, влезая в вертолет. Пилот Будничек пожал плечами и запустил двигатель. Вертолет взлетел и взял курс к холмам.

– У меня появилась идея, – сказал Гирланд, когда все его спутники собрались вместе. – Это может сработать. Вертолеты садятся для дозаправки в пяти километрах отсюда. Если мы проберемся туда, то сможем захватить один из вертолетов. Я умею водить такие машины. Даже если нам и не удастся пересечь границу по воздуху, мы вплотную подберемся к ней… Что вы об этом думаете?

– Замечательно! – воскликнул Жан. – Пять километров… Это займет примерно час… Согласен!

– Там очень много солдат, – запротестовал Бордингтон.

Гирланд вынул из кармана горсть патронов и пододвинул к нему.

– Согласен, там много солдат. Значит, нам придется драться.

Бордингтон несколько секунд колебался, но, видя, что Мэри смотрит на него с осуждением, дрожащей рукой зарядил пистолет.

– Вертолеты охраняются, – предупредила Илонка. – Их не так-то легко захватить.

– Нужно рискнуть. Среди нас двое вооруженных людей. Нам нечего терять.

– Слушайте! – воскликнула Мэри.

Все услышали нарастающее жужжание вертолета. Шум становился все ближе и ближе. Воздушный вихрь, поднятый винтом, проник в хижину, и карта, разложенная на столе, улетела в угол.

Вертолет завис точно над ними. Бордингтон стал серым от страха. Мэри тоже была парализована ужасом. Даже Брауны перепугались. Пыль и мелкий гравий тучами носились вокруг хижины. Они слышали, как трещат ветки деревьев под порывами вихря.

Серов открыл дверцу кабины и высунулся наружу. Теперь он ясно видел небольшую хижину, спрятанную под сенью больших деревьев.

– Немного вниз, – приказал он.

– Это слишком опасно, – запротестовал пилот. – Деревья…

– Немного правее… – Серов высунулся еще больше. Пилот проделал требуемый маневр. Теперь хижина была как на ладони. Серов довольно улыбнулся, а затем по рации вызвал Сика, терпеливо ожидавшего на ферме своего часа.

– Кажется, мы их нашли…

Передав координаты хижины, Серов приказал пилоту возвращаться. Машина набрала высоту и описала петлю вокруг холма.

– Мы обнаружены! – сказал Гирланд, когда вертолет стал удаляться. – Нужно как можно скорее покинуть хижину.

– Я же вам говорил… я же предупреждал вас об этом! – закричал Бордингтон. – Мы попали в западню!

– Может быть, может быть, но западня еще не захлопнулась, – улыбнулся Гирланд.

Через несколько минут они уже были готовы в путь.

– Мы отправимся к месту базирования вертолетов, – сказал Гирланд. – Полиции понадобится по крайней мере часа два, чтобы подняться сюда. Я пойду первым, Жан за мной, потом женщины. Бордингтон замыкающий. В дорогу!

Держась под прикрытием деревьев, Гирланд побежал по узкой тропинке, которая вела с холма вниз. Затем он умерил шаг, вспомнив, как трудно приходится Мэри, непривычной к такому способу передвижения.

Когда они достигли нижнего холма, вертолет все еще кружил на том месте, где стояла хижина.

– Оставайтесь здесь и ожидайте меня, – распорядился Гирланд, осторожно приближаясь к открытому месту. Грузовики с полицейскими вереницей ползли по грунтовой дороге, ведущей к плато. Он увидел, как они останавливаются, буксуя. Солдаты горохом посыпались с грузовиков, тут же снимая автоматы с плеч. Подгоняемые офицерами, они начали карабкаться на холм.

Гирланд прикинул, что их не меньше сотни. Он жестом подозвал Жана.

– Видите их? Скоро нам придется драться. Вы согласны?

– Почему бы и нет! – Жан кивнул головой.

Они разговаривали очень тихо. Гирланд продолжал:

– Этим придется заняться нам с вами. Как видите, Бордингтон совершенно бесполезен в таких делах.

Жан снова кивнул, а Гирланд повернулся к остальным.

– Мы с Жаном пойдем первыми. Через пять минут следуйте за нами. Если услышите стрельбу, оставайтесь на месте. Понятно?

– Да, – за всех ответила Илонка.

– Не стреляйте без особой причины, – сказал Гирланд Бордингтону. – Едва они услышат выстрелы, то неминуемо нас обнаружат.

Бордингтон, с мокрым от пота лицом, попробовал ответить, но не смог произнести ни слова. Он только согласно кивнул в ответ.

Гирланд и Жан, выйдя из-под защиты деревьев, стали спускаться с холма. Это был опрометчивый поступок, так как Серов в бинокль тут же заметил их появление.

– Вот они! – закричал он пилоту. – Спускайтесь ниже! – По рации он отдал распоряжение Сику: – Быстрее ведите своих людей, мы их видим!..

Вертолет почти касался колесами верхушек деревьев. Сквозь ветки Гирланд хорошо видел его пятнистое брюхо. И пилот, и пассажир смотрели вниз. Гирланд не колебался ни секунды. В мгновение ока в его руке оказался револьвер, и раздались четыре выстрела. Вертолет дрогнул и накренился. Пилот, раненный в руку, делал отчаянные усилия, стараясь выровнять машину.

– Вы серьезно ранены? – спросил Серов.

– В руку! – Пилот старался держаться молодцом, но боль туманила сознание. – Я попробую приземлиться!

– Как это – приземлиться! – заорал Серов. – Осторожнее! Здесь же кругом деревья!

Пилот напряг последние силы, и ему удалось кое-как выровнять машину.

– Ну вот! – мрачно сказал Гирланд, пряча оружие в кобуру. – Если бы я не прогнал эту муху, она не дала бы нам покоя. Теперь они знают место нашего нахождения. Нужно возвращаться. Они ждут, чтобы мы спустились. Спутаем их карты. Следуйте за мной.

Шатаясь и ничего не соображая от ужаса, Бордингтон и обе женщины последовали за Гирландом. Жан замыкал группу. Миновав хижину, они начали подниматься на холм.

И вновь послышался гул вертолета, приближающегося к ним. Машину вызвал по рации Серов, убедившийся, что его пилот серьезно ранен. Вертолет, освещенный лучами солнца, завис прямо над цепочкой беглецов, не успевших укрыться под защитой деревьев.

Солдаты, находившиеся в вертолете, открыли огонь из автоматов. Пули вздымали фонтанчики пыли в нескольких метрах от бегущих людей. Все они были вынуждены броситься на землю. Лежа на спине, Гирланд наблюдал за вертолетом, нависшим над ним. Он видел, как офицер, сидящий рядом с пилотом, приказал тому опустить машину вниз. Гирланд тщательно прицелился в голову пилота и нажал на спуск. Убитый пилот повалился вперед, а вертолет, лишившись управления, накренился на правый борт и, врезавшись в склон холма, вспыхнул огромным костром.

– Бегите! – крикнул Гирланд.

Плотный белый дым поднимался в том месте, где разбилась летающая машина. Легкий ветерок относил его в сторону, противоположную той, куда устремились беглецы.

Внезапно Гирланд остановился. Все кучей сбились вокруг него. Марк обратился к Жану:

– Не вызовет ли падение вертолета лесной пожар?

Жан посмотрел на дым, поднимающийся к небу, прислушался к гудению пламени и утвердительно кивнул головой.

– Ветер гонит огонь к подножию холма, – сказал Гирланд. – Но если он изменит направление, у нас могут быть неприятности… Передайте ваш пистолет Жану, – приказал он затем Бордингтону.

Тот скрепя сердце отдал свое оружие.

Они начали спускаться, чихая и кашляя от дыма. Еще несколько минут, подумал Гирланд, и эта дымовая завеса скроет нас от наблюдателей с воздуха. Не нужно будет прятаться под деревьями и таиться в кустах.

Треск и гудение пламени, перескакивающего с дерева на дерево, раздавались уже со всех сторон.

Оставив спутников далеко позади, Гирланд и Жан почти бежали по узкой лесной тропинке. Внезапно Гирланд резко остановился, так что Жан налетел на него.

– Слушайте!

Несмотря на гул пламени, в долине явственно слышался лай собак. Они переглянулись.

– Мы идем прямо на них, – с беспокойством сказал Жан.

– Деваться нам все равно некуда, – ответил Гирланд. – Я пойду вперед, а вы подождите минут пять и следуйте за мной. Передайте остальным, чтобы они не отставали.

Жан кивнул головой, и Гирланд начал спуск в долину. Он держался настороже и внимательно осматривал местность. Кругом хватало укромных мест, где могла таиться засада. Массивные скалы, деревья и высокая трава мешали обзору.

Наконец Гирланд достиг небольшой рощи и остановился. Невдалеке проходила дорога, за ней начинался лес. Он уже собрался перебежать через дорогу, когда недалеко раздался гул мотора и скрежет гусениц. Из-за поворота на полном ходу выскочил бронетранспортер. Гирланд плашмя бросился на землю. Переждав, пока машина проехала, он бегом пересек дорогу и скрылся в лесу. Потом остановился и прислушался. Второй бронетранспортер поднимался по дороге. Гирланд с беспокойством оглянулся и увидел приближающегося Жана. Тот успел заметить боевую машину и спрятался за куст. Когда бронетранспортер проехал, Гирланд высунулся из своего укрытия и крикнул:

– Дождитесь остальных. Пусть переходят дорогу. Я пойду дальше.

Жан кивнул в ответ. Лай собак неумолимо приближался.

Пилот Будничек, обливаясь кровью, посадил вертолет и тут же без сознания рухнул на штурвал. Серов спрыгнул на землю. Трое солдат из обслуживающего персонала тотчас же бросились к вертолету.

– Вытащите его оттуда, – распорядился Серов. – Он ранен!

После этого он направился к джипу, возле которого стоял Малих и наблюдал за маневрами вертолета, кружившегося над вершиной холма. Очереди из автоматов донеслись до их слуха.

– Что они там делают! – яростно закричал Малих. – Они что, стреляют в них?!

Обозленный Серов тоже посмотрел в том направлении. Автоматные очереди теперь перемежались хлопками пистолетных выстрелов. Вертолет внезапно потерял равновесие, завалился на бок и рухнул в лес. Почти сразу же раздался взрыв, и в небо взметнулись языки пламени.

– Это Гирланд! – констатировал Малих. – Дурачье! Я же говорил, что вы будете иметь с ним массу неприятностей.

Серов вытер лицо, мокрое от пота.

– Им никуда не деться, – сказал он упрямо. – Мы все равно их схватим. Они окружены!

– Они давно должны быть пойманы! – с бешенством закричал Малих. – Посмотрите-ка лучше на этот пожар! Как теперь наши люди смогут подняться на холм?

– Но Гирланд и его спутники тоже не смогут спуститься. Им придется искать другую дорогу, – сказал Серов. – У меня вокруг три сотни людей и с десяток овчарок. Через пару часов все закончится.

– Дай мне сигарету, – с раздражением сказал Малих. Он закурил и сделал глубокую затяжку. – Помни, они нужны мне живыми.

– Каким образом можно взять живым такого типа, как Гирланд? – проворчал Серов. – Это просто невозможно.

– Не дай Бог, если кто-то из них погибнет! – упорствовал Малих. – Ты лично отвечаешь за жизнь каждого из них. Сведения, которыми они располагают, не имеют цены.

– Ты что, не мог сказать это раньше! – возмущенно воскликнул Серов и бегом бросился к радиостанции.

Малих снова повернулся в сторону холма, над которым вздымался столб дыма. Лесной пожар стремительно разрастался.

Ветер переменил направление и теперь дул на юго-восток. Дым висел над самыми верхушками деревьев. Гирланд бесшумно крался по лесу, сжимая в руке револьвер. Он больше не слышал лая собак. Отовсюду слышалось гудение пожара. Впереди посветлело, по всей видимости, там была просека.

Внезапно Гирланд остановился, услышав впереди неразборчивые голоса. Он притаился за деревом и прислушался. Убедившись, что голоса доносятся с просеки, он пополз вперед и вскоре оказался перед крутым спуском. Тихо, как привидение, он подобрался к краю обрыва и посмотрел вниз.

Большой крытый фургон военного образца стоял на просеке. Трое взмокших от пота солдат с автоматами в руках стояли в ряд и слушали инструкции сержанта.

Гирланд некоторое время наблюдал за этой сценой, потом с большими предосторожностями отступил и дождался Жана. Он жестом подозвал его к себе.

– Там внизу четверо солдат, – сообщил он. – У них фургон. Нужно завладеть машиной, переодеться в форму и в таком виде попробовать добраться до границы. Что вы на это скажете?

Жан кивнул головой, доставая пистолет Бордингтона.

– Вам отводится главная роль, – шепотом сказал Гирланд. – Ведь я не понимаю ни слова по-чешски. Я вас прикрою.

Жан вновь кивнул головой и направился к краю обрыва. Как тень, Гирланд следовал за ним. Они обменялись взглядами, потом Гирланд подал знак к действию. Жан выскочил из-за дерева, прыгнул вниз и закричал:

– Ни с места! Иначе стреляю!

Трое автоматчиков замерли на месте. Медленно, очень медленно сержант повернул голову и, увидев направленное на него оружие, позеленел. Автоматы полетели на землю.

Мэри, Илонка и Бордингтон подошли к ним. Гирланд подобрал оружие и побросал автоматы в фургон.

– Жан, скажи им, чтобы сняли форму, – распорядился Гирланд и отступил, чтобы держать всех под прицелом.

Жан приказал солдатам раздеться, и они, безропотно сняв форму, бросили ее на землю. Гирланд обнаружил в фургоне моток веревки, разрезал ее на восемь частей и быстро связал пленным руки и ноги. Потом они запихали солдат в кузов фургона.

– Предупредите, что последует, если они вздумают поднять шум, – обратился Гирланд к Илонке.

Десять минут спустя Гирланд и Жан уже облачились в военную форму. Женщины и Бордингтон забрались в фургон. Илонка и англичанин взяли по автомату, и фургон двинулся.

– Куда ехать? – спросил Гирланд Жана, облаченного в форму сержанта.

– Вверх, к дороге. Поезжайте, только не очень быстро.

Полчаса спустя они выехали на широкую дорогу с довольно интенсивным движением. Гирланд прибавил скорость. Из встречного джипа высунулся огромный краснолицый сержант и что-то прокричал, но Марк не обратил на это ни малейшего внимания. В зеркальце заднего вида было видно, что джип продолжает свой путь. Потом над машиной завис вертолет и раздался звук сирены. Жан высунулся из машины и сделал приветствующий знак рукой. Разглядев военную форму, пилот помахал в ответ рукой и начал набирать высоту.

Так без помех они проехали почти сорок километров. Военные грузовики стали попадаться значительно реже. Преодолев очередной поворот, Гирланд заметил, что дорога впереди перегорожена. Тут же стояли два крытых фургона и дюжина солдат и сержантов.

– На этот раз, кажется, без неприятностей не обойтись, – прошептал Гирланд. – Предоставляю вам действовать по своему усмотрению.

Оба сняли оружие с предохранителей. Увидев в кабине военных, молодой сержант смело подошел к фургону. Жан принялся быстро сыпать словами. Гирланд не имел ни малейшего понятия о том, что он говорит, но эффект оказался впечатляющим. Сержант коротко кивнул головой и отступил назад, сделав знак солдатам поднять шлагбаум.

– Поехали, – вполголоса проговорил Жан.

Гирланд медленно проехал мимо заграждения, а потом прибавил газ, удаляясь от контрольного пункта.

– Полагаю, теперь мы можем быть спокойны, – сказал Жан. – Я сказал ему, что операция закончена и полковник велел нам вернуться в казарму.

К несчастью, Жан не знал, что сержант отмечает номера всех машин, проследовавших мимо него. Серов, сидя на ферме, возле радиостанции, слушал все рапорта без исключения. Малих, как маятник, шагал из угла в угол, заложив руки за спину. Его лицо было мрачным и угрюмым.

Голоса в эфире непрерывно повторяли:

«Ничего существенного. Дым очень затрудняет наблюдение… Собаки не могут работать из-за дыма…»

Продолжительное молчание, потом другой голос проговорил:

«Пост седьмой. Проехал фургон с двумя солдатами, следовавшими в казарму после окончания операции».

Серов напрягся.

– Пост седьмой, – резко сказал он, – повторите свой рапорт! Никто не отдавал такого приказа.

После небольшой заминки голос повторил:

– Грузовик, управляемый солдатом с сержантом в кабине, проследовал в южном направлении.

– Укажите ваше местоположение, – сказал Серов.

– Квадрат десять.

– Догадываюсь, происходит нечто важное? – Малих остановился за спиной Серова.

Серов взял микрофон рации и связался с пилотом вертолета.

– Наблюдаете ли вы фургон, удаляющийся из сектора операции? – спросил он пилота.

– Да. Он направляется в сторону австрийской границы, – подтвердил пилот. – Он только что проехал пост наблюдения и движется дальше.

– Продолжайте следить за машиной, – сказал Серов и отдал распоряжение телефонисту соединить его с постами на дорогах.

Одна из застав предоставила ему нужную информацию:

– Фургон с двумя солдатами направляется в казармы. Они проехали мимо нас примерно десять минут назад.

Серов выругался и, схватив микрофон рации, вызвал вертолет.

– Задержите этот грузовик! – закричал он. – Не выпускайте их из виду! Поддерживайте со мной радиосвязь и не спускайтесь слишком низко!

– Они вырвались из твоей заградительной сети, – сказал Малих. – Мне будет жаль тебя, если им все же удастся пересечь границу.

– Ты хочешь сказать, что тебе будет жаль себя, – огрызнулся Серов. – Ты не способен пожалеть никого, кроме самого себя!

Глава 7

– Мне кажется, нас разоблачили, – с тревогой сказал Гирланд, повышая голос, чтобы Жан услышал его сквозь гул мотора вертолета.

Они быстро ехали по узкой дороге, окаймленной с обеих сторон высокими соснами. Следуя указаниям Жана, они свернули с магистрали после того, как преодолели заслон, но теперь над фургоном все время висел вертолет.

– Мы находимся в двадцати километрах от Австрии, – сказал Жан, сверившись с картой. – Если мы бросим машину, то часов через пять сможем добраться до границы. Будем идти через лес, чтобы нас не заметили с вертолета.

Гирланд кивнул. Он прекрасно понимал, что вертолет сообщает на землю о всех их передвижениях. Кольцо преследования снова сжималось.

– Скажете, когда мне остановиться.

Через пять минут Жан положил свою руку на руль.

– Мы подъезжаем. Еще немного… стоп!

Тропинка, уходящая в сторону от дороги, была надежно скрыта от наблюдателей с воздуха кронами деревьев. Гирланд остановил машину, и минуту спустя вся группа углубилась в лес.

– Нужно торопиться, хотя путь не из легких, – сказал Жан. – Не пройдет и получаса, как они устремятся по нашим следам. Следуйте за мной!

Каждый из мужчин нес рюкзак и автомат. Илонка вооружилась револьвером Гирланда, а за спиной у нее был рюкзак с продуктами. Мэри достались все одеяла. Чемодан Бордингтона остался в машине.

Гирланд то и дело останавливался, поджидая Мэри и помогая ей преодолевать наиболее трудные участки. Бордингтон, прерывисто дыша, старался не отстать от Жана.

За четверть часа они преодолели довольно приличное расстояние и вышли к небольшому, но довольно быстрому потоку.

– Нужно войти в воду… Это собьет собак со следа, – сказал Жан и безбоязненно шагнул в ручей. Вода доходила ему до колен. Все остальные беспрекословно последовали за ним. Гирланд обнял Мэри за талию, помогая ей двигаться вперед против течения. Жан продолжал идти, не замедляя шага. Он лучше других понимал, как важно сейчас выиграть время.

Где-то вдалеке послышался лай собак. Бордингтон налетел на Гирланда, который резко замедлил шаг, так как Мэри совершенно выбилась из сил.

Пройдя так еще минут пятнадцать, Жан и его спутники выбрались на берег. Теперь они могли перевести дух и немного отдохнуть. Густой подлесок надежно скрывал их от вертолетов. Они все еще слышали лай собак, но он, похоже, удалялся.

– Потерпим еще чуть-чуть, – сказал Жан. – А потом мы сможем по-настоящему отдохнуть. Вперед!

И вновь они цепочкой двинулись сквозь чащу леса, обливаясь потом и задыхаясь от усталости. Приблизительно через километр Жан сделал знак остановиться.

– Мы находимся вблизи шахты, – сказал он. – Там, немного дальше, имеется аварийный колодец. Я его поищу, а вы пока подождите меня здесь.

Мэри без сил упала на землю. У нее было такое ощущение, что она уже никогда не сможет встать. Бордингтон, тоже совершенно измотанный, сел, привалясь спиной к стволу дерева. Да и другие выглядели не лучше. Через несколько минут вернулся Жан.

– Я нашел его! Пошли!

Гирланд помог Мэри подняться на ноги, и отряд вновь отправился в путь, раздвигая кусты и отводя в сторону ветки деревьев, пока они не оказались перед черным зевом колодца.

– Он не особенно глубок, – сказал Жан. – Через него можно проникнуть в шахту. – Сев на край, он спустил ноги в пустоту. – Я буду ожидать вас внизу, – с этими словами он исчез в темноте.

Через несколько минут беглецы уже стояли в галерее, погруженной в абсолютный мрак. Капли воды срывались со свода.

Гирланд зажег свечу и осмотрелся. Мэри задрожала и вцепилась в Марка. Жан зажег другую свечу и хрипло сказал:

– Следуйте за мной и будьте внимательны, свод очень низок. – Нагнув голову, он нырнул в тоннель.

Казалось, что прошло бесконечно много часов, прежде чем они достигли обширного грота. Жан прислонил автомат к стене и со вздохом облегчения сел на землю.

– Вот мы и пришли. Здесь мы будем в безопасности день или два. Потом попытаемся пересечь границу. Полагаю, сейчас туда соваться не стоит. Вы согласны со мной?

– Полагаю, что да, – сказал Гирланд. – Но как выйти отсюда?

– Тоннель ведет прямо к границе, – ответил Жан и задул свою свечу. – Пусть горит ваша, одной вполне достаточно.

Все с облегчением расположились на сухом и плотном песке галереи.

– А не поесть ли нам чего-нибудь? – предложил Жан.

Илонка раскрыла рюкзак и вынула банку консервированных сосисок. Пока они ели, пилот вертолета связался с Серовым по рации. Он сообщил, что грузовик остановился в лесу в квадрате пятнадцать. Серов посмотрел на карту и вызвал ближайший пост. Ожидая ответа, он присел и закурил сигарету. Он не спал уже много часов и смертельно устал. Малих подошел к столу, чтобы тоже взглянуть на карту.

– Они находятся всего в десяти километрах от границы, – заметил он.

– Да, – Серов сбросил пепел на пол. – Сик отправил туда подкрепление. Вся граница находится в состоянии боевой готовности. – Он поднял глаза на Малиха. – Ты хочешь получить их живыми, а это дает им лишний шанс на удачу…

– Повторяю, у них очень важные сведения… – Малих нахмурился.

– Они могут пересечь границу, – Серов пожал плечами. – Не забывай, что теперь они вооружены автоматами. Как должны отреагировать солдаты, если по ним откроют стрельбу? Можно без труда догадаться. Кроме того, ты сам говорил, что Гирланда нельзя взять живым.

– Они не должны пересечь границу! – упрямо повторил Малих.

– Но это же не одно и то же! – воскликнул Серов. – Ты отменяешь свой приказ захватить их живыми в обязательном порядке?

Малих колебался. Он знал, какую важную информацию можно получить от девушки и Бордингтона.

– Ладно, можешь уничтожить их, – наконец решил он. – Но ни в коем случае нельзя, чтобы они ушли за границу.

– Ну вот, теперь я уверен, что мы их задержим, – довольным тоном сказал Серов. – У Сика по крайней мере пятьдесят стрелков, и у всех карабины с оптическим прицелом. Они контролируют все участки границы, на которых ожидается появление группы Гирланда. – Он взялся за микрофон. – Мертвыми или живыми! – проговорил он. – Предыдущий приказ отменяется! Я повторяю, захватить их мертвыми или живыми!..

– Я еду на границу, – сказал Малих. – Будь на связи. Нельзя полагаться на Сика.

– Как скажешь, – Серов пожал плечами. – Мне кажется, их поймают еще до того, как ты приедешь туда.

Малих сел в машину и приказал сержанту-водителю отвезти его в квадрат пятнадцать. Сержант глянул на карту, кивнул головой и включил мотор.

– Сколько времени понадобится, чтобы попасть туда? – спросил Малих.

– Часа два. Дорога очень плохая.

– Я даю вам полтора часа… Если опоздаете, будете наказаны, – сказав это, Малих откинулся на спинку сиденья.

– Я предпочитаю лишиться нашивок, нежели головы, – пробурчал сержант.

Малих улыбнулся, что, в общем, случалось с ним не так уж часто. Смелость сержанта ему понравилась.

– Что ж, поезжайте, не рискуя, но все же с максимальной скоростью.

Лейтенант Цурца вышел из леса и направился к Сику, сидящему в джипе.

Цурца был молодым человеком, полным служебного рвения и известный своей бесшабашностью. Остановившись перед Сиком, он приветствовал его согласно уставу.

– Итак? – спросил Сик. Он вполне справедливо опасался, что Малих может понизить его в звании. Поиски неоправданно затягивались, это уже было очевидно. Сик даже боялся подумать, что с ним будет, если преступникам удастся уйти.

– Они прячутся в лесу, – сказал Цурца. – Удрать они не могут. Солдаты с собаками окружили весь район. Сейчас мы начнем планомерное прочесывание, и менее чем через час они будут задержаны.

– Значит, вы абсолютно уверены, что они находятся в лесу?

– Они покинули машину примерно тридцать пять минут назад. Собаки легко взяли след, но потеряли его у ручья. Мои люди к тому времени уже оцепили лес. Не было никаких попыток прорваться к границе. Следовательно, они еще в лесу.

– Мне бы вашу уверенность! Начинайте операцию! – сказал Сик.

Цурца козырнул и бросился обратно в лес. Повинуясь его приказанию, командиры отделений подняли солдат, и прочесывание леса началось.

Сик следил за удаляющейся цепью, когда офицер связи протянул ему микрофон. Серов сообщил ему, что Малих направился к границе. Обозленный Сик выругался.

– Какого черта!.. Он только зря теряет время. Через час мы их поймаем.

– Я говорил то же самое. Но он никому не верит. Хотелось бы, чтобы все закончилось до его появления. Сами понимаете, что произойдет, если они улизнут.

Сик вытер вспотевший лоб и вышел из машины. Весь лес, казалось, был заполнен солдатами. Очень скоро стало ясно, что на поиски уйдет гораздо больше времени, чем предполагалось вначале. В лесу имелось множество укромных тайников, и их приходилось осматривать один за другим… Прошло пятьдесят минут, прежде чем люди Цурца достигли небольшой речки и остановились, поглядывая на противоположный берег.

«Через несколько минут, – подумал Цурца, – мы увидим цепь, которая движется с противоположной стороны…»

Он уже слышал, как солдаты с треском продираются сквозь чащу. С секунды на секунду он ожидал криков или выстрелов, означающих, что беглецы обнаружены. Рядом с ним появился взбешенный Сик.

– Чего вы ждете! – закричал он. – Лезьте в воду! Боитесь замочить ноги!

– Прочесывание закончено, – заявил Цурца. Лицо его блестело от пота.

– Как это закончено? – заорал Сик. – Тогда где же ваши пленники?

И в этот момент на противоположном берегу ручья появилась цепь солдат.

– Где же пленники? – завопил Сик, позеленев.

Цурца беспомощно развел руками.

– Я предам вас военно-полевому суду! – Сик затряс кулаком возле лица лейтенанта.

Ледяной жесткий голос неожиданно прервал его вопли:

– Вы кажетесь чем-то очень взволнованным, Сик?

Слова замерли на губах Сика, и он побелел как мел. Повернувшись, он увидел Малиха, с неприязнью смотревшего на него.

– Простите, – он постарался взять себя в руки. – Этот идиот заверил меня, что беглецы прячутся в лесу. Мы послали сюда около пятисот солдат и осмотрели буквально каждое дерево, но никого не обнаружили. Тут их попросту не было.

Малих жестом приказал ему замолчать и спросил Цурца:

– Почему вы решили, что они находятся в лесу?

Твердым голосом Цурца пояснил:

– Собаки взяли их след у брошенного фургона и потеряли у ручья. Это бесспорно доказывает, что они были в лесу. Им просто некуда деться отсюда. Не понимаю, как они могли ускользнуть.

Малих посмотрел на Цурца испытующим взглядом, потом утвердительно кивнул. Этот молодой человек нравился ему.

– А они не могли найти какую-нибудь лодку?

– Река блокирована с обоих концов, – ответил Цурца. – Они не смогли бы проплыть по воде мимо моих людей. Нет, этот путь для бегства можно исключить.

– Хорошо. Следовательно, раз они вошли в лес, они в нем и остались.

– Да, уверен.

– И между тем они ведь не привидения. Если их нет ни на деревьях, ни под деревьями, ни в реке, значит, они где-то под землей. Нет ли здесь какого-нибудь грота или пещеры?

– Я не знаю… – пожал плечами Цурца.

Один из сержантов, слушавший этот разговор, приблизился и, вытянувшись по уставу, спросил:

– Разрешите доложить!..

– Слушаю, сержант! – сказал Малих.

– Здесь неподалеку находится шурф, соединяющийся с заброшенной шахтой. Я играл в этой шахте еще мальчишкой.

– А вы могли бы проводить нас к этому шурфу?

– Попробую, хотя прошло уже довольно много лет.

Малих повернулся к Сику.

– Известите Серова о том, что происходит. Вам не стоит ходить с нами…

Гирланд, прислонившись к стене грота, беседовал с Жаном. Женщины и Бордингтон спали. При слабом свете свечи Жан чертил схему шахты.

– Здесь трудно заблудиться, – давал он пояснения. – Галерея с правой стороны ведет прямо в Австрию, но она полна воды. Выход левой находится на середине минного поля, ограждающего границу. Первый рубеж защиты снабжен датчиками, улавливающими инфракрасное излучение человека. Мины зарыты примерно на глубину в десять сантиметров. Как-то один мой знакомый начал пересекать это поле в восемь часов вечера. Ему понадобилось четыре часа, чтобы проползти его на животе, ощупывая почву сантиметр за сантиметром. Он преодолел этот рубеж и остался жив. – Жан поднял голову и потер подбородок. – Нас пятеро, и по этой причине операция будет в пять раз опаснее. В первую ночь отправятся двое, во вторую – еще двое, а потом – один. Я отправлюсь с Илонкой. Вам решать, с кем вы пойдете. По-моему, будет лучше, если последним двинется Бордингтон. Вы сможете успокоить девушку, если у нее расшалятся нервы. Англичанину это не удастся… Дальше имеется двойная изгородь из колючей проволоки, сквозь которую пропущен ток высокого напряжения. К счастью, в одном месте там имеется промоина. Земля осела после дождей, и вы сможете проползти под ограждением. Но если вы ненароком дотронетесь до проволоки, моментально будете убиты.

– Это кажется мне восхитительным, – Гирланд скривился. – А часовые на вышках?

– Самая ближайшая наблюдательная вышка от того места, где мы попробуем преодолеть минное поле, находится на расстоянии ста метров вправо. Слева есть еще одна вышка, но она на расстоянии метров трехсот. Прожектора обеих вышек могут осветить весь сектор, но в одном месте свет не так ярок. В этой узкой полоске тени мы и должны проскользнуть. – Жан помолчал. – Я ведь уже говорил вам, что перебраться через границу можно лишь при большой удаче…

– Действительно. – Гирланд некоторое время изучал схему, потом стер ее рукой.

– Но и это еще не все. Даже если мы окажемся по ту сторону границы, часовые на вышках могут открыть стрельбу. Так что придется ползти еще метров шестьсот, прежде чем подняться на ноги.

– Эта операция кажется мне просто невыполнимой!

– Но она все же возможна. Некоторым из моих друзей это удавалось.

– Но если хоть один из нас допустит ошибку, все мы пропали, – Гирланд задумчиво смотрел на Жана. – Мне необходимо идти первым. У меня с собой сверхсекретный документ. Любой ценой я должен доставить его в Париж. Этот документ до такой степени важен, что я должен вручить его только из рук в руки.

– Никакой документ не может быть важнее жизни моей жены, – возразил Жан, и лицо его стало суровым. – Мы вас привели сюда, и мы пойдем первыми…

– Если вы подорветесь на мине, я уже не смогу доставить этот документ туда, где его так ждут, – настаивал Гирланд. – Уверяю вас, он куда более важен, чем ваша жена. Мне очень неприятно это говорить, но тут ничего не поделаешь.

– Моя жена и я пойдем первыми, – твердо сказал Жан. – Очень огорчен… Но я знаю, где переходить, вы – нет. Если мы не разведаем безопасную тропу, никто не пройдет.

– А если бросить жребий? – предложил Гирланд, всегда готовый довериться случаю.

– Я не могу ставить на карту судьбу моей жены, – холодно ответил Жан. – Или мы пойдем первыми, или никто не пойдет.

Глядя в непреклонное лицо своего спутника, Гирланд понял, что Жан не отступится от этого решения. Впрочем, он сделал бы то же самое, если бы его женой оказалась такая женщина, как Илонка.

– Согласен! Вы идете первыми.

– Значит, договорились, – облегченно вздохнул Жан. – А теперь, если не возражаете, я хотел бы немного поспать. Мы с Илонкой отправляемся завтра вечером. Потом, на следующую ночь, – вы и Мэри и наконец Бордингтон.

Бордингтон, который к тому времени уже проснулся, приподнялся на локте и навел на мужчин пистолет.

– Нет! Я не пойду через поле один! Я слышал все, что вы здесь говорили. Я отказываюсь идти один!

Гирланд наградил его презрительным взглядом.

– До чего же вы невыносимы! – воскликнул он. – Спрячьте свою пушку и спите, черт вас побери!

– Нет! Вы пойдете первым и возьмете с собой меня, – настаивал Бордингтон. – Мэри может идти после нас. Что же касается этих крестьян…

– Заткнитесь… и слушайте! – Гирланд понизил голос. Тревожные нотки в голосе Гирланда заставили Бордингтона замолчать. Наступила тишина. Со стороны колодца слышались голоса.

Гирланд схватил автомат, вышел из грота и бесшумным шагом пошел в направлении колодца. Теперь голоса слышались совсем отчетливо.

Малих, Цурца и сержант только что подошли к отверстию колодца.

– Вот здесь, – сказал сержант.

– А куда ведет эта дыра? – спросил Малих.

– Внизу длинная галерея, потом грот, – пояснил сержант. – От грота отходят еще две галереи, но я не знаю, куда они ведут.

– А другие входы имеются? – спросил Малих, голос которого сразу узнал Гирланд.

– Я не знаю… Когда я был маленьким…

– Мне наплевать на твое детство, – пробурчал Цурца. – Необходимо спуститься вниз и все там проверить.

– Не спешите, – остановил его Малих. – Они находятся там, это ясно. Не надо рисковать понапрасну. Бросим туда пару гранат со слезоточивым газом, а потом пошлем в шахту побольше людей.

– Но у нас нет гранат со слезоточивым газом, – ответил расстроенный Цурца. – Давайте я сам спущусь. У меня имеются три осколочные гранаты…

– Я руковожу операцией, и только я здесь распоряжаюсь, – повысил голос Малих.

Гирланд не стал слушать дальше и поспешно вернулся в грот.

– Они спускаются, – сказал он. – Идите по галерее, которая ведет к границе. Я вас прикрою.

Поцеловав Мэри, Гирланд пошел обратно к колодцу, а Жан, схватив два рюкзака, повел женщин в левую галерею.

Предоставленный самому себе Бордингтон заколебался. С того самого момента, как он покинул свою квартиру, его не покидала мысль о смерти. И внезапно он почувствовал непреодолимое желание доказать самому себе, что он не такой трус, каковым его считают все. Выхватив пистолет, он последовал за Гирландом.

Услышав за собой его шаги, Марк остановился и велел Бордингтону возвращаться назад.

– Я не нуждаюсь в вашей помощи! Идите и помогите женщинам!

– Нет! Я буду вам полезен! – с отчаянием крикнул Бордингтон.

– Убирайтесь отсюда! – прошипел Марк, подходя к колодцу.

Бордингтон продолжал медленно двигаться вслед за Гирландом, сжимая рукоятку пистолета с такой силой, что немели мускулы.

Цурца в это время опустил ноги в колодец, повисел, нащупывая опору, затем отпустил руки и упал на мягкое песчаное дно.

Гирланд, прижавшийся к стене галереи, находился в тени, и Цурца не мог заметить его, зато силуэт Бордингтона был отчетливо виден в лучах тусклого света, падавшего сверху. Бордингтон, видя, что его заметили, поднял пистолет и без раздумий выстрелил. Звук выстрела громом отдался в узком пространстве галереи. Падая, Цурца бросил гранату. Она попала прямо в грудь Бордингтона и откатилась в сторону. Бордингтон плашмя упал на землю, так и не поняв, что же это ударило его.

Граната взорвалась. Взрывная волна вдавила Гирланда в стену. На его плечи и голову обрушился со свода песок. Оглушенный взрывом, он некоторое время оставался неподвижным, потом, протирая глаза, подошел к лежащему лейтенанту. Ощупав его тело, он нашел две гранаты и отцепил их от пояса. Осветив тело Бордингтона лучом фонарика, он убедился, что тот мертв, и вернулся в грот. Навстречу ему из галереи вышел Жан с автоматом в руках.

– Бордингтон убит, – сказал Гирланд – Надо уходить.

– А у вас все в порядке?

– Да.

Жан прислушался. С потолка все еще сыпался песок и падали камни. Гирланд выдернул чеку гранаты и швырнул ее в направлении колодца. За первой гранатой последовала и вторая. Теперь галерея была надежно завалена. Огромная гора щебня отделяла их от преследователей.

Гирланд вернулся в грот и побежал по галерее, в которую только что нырнул Жан.

– Что произошло? – спросил Жан, при свете свечи всматриваясь в измазанного землей Гирланда.

– Я взорвал галерею. Им понадобится немало времени, чтобы расчистить завал…

Он замолчал, прислушиваясь. Послышался нарастающий гул, затем раздался треск, и вихрь пыли ворвался в галерею, заставив всех закашляться.

– Неужели обвалился грот? – с беспокойством сказал Гирланд. – Возможно, они подумают, что мы похоронены в шахте.

Малих, стоящий у края колодца, невольно отшатнулся, когда взорвалась первая граната. Дым и пыль фонтаном взлетели над колодцем.

– Дурак! – гневно воскликнул он. – Что он там делает!

Перепуганный сержант не произнес ни слова. Малих ждал, прислушиваясь. Вскоре раздалось еще два взрыва. Затем последовал глухой шум падающей породы. Галерея обрушилась.

– Приведите сюда людей, живо! – приказал Малих сержанту.

Тот козырнул и бросился выполнять поручение. Малих смотрел на облако пыли, поднимающееся над колодцем, и вслушивался в стук камней, падавших со свода. Потом он понял, что напрасно теряет время. Необходимо было срочно предупредить Серова. Он отправился вслед за сержантом и вскоре встретился с ним и еще пятью солдатами.

– Охраняйте выход из колодца, – приказал он. – И ни в коем случае не спускайтесь в него.

Через двадцать минут он связался по радиостанции с Серовым и обрисовал создавшуюся ситуацию.

– Необходимо разыскать кого-нибудь, кто знает эту шахту. Где-нибудь обязательно должна быть схема выработок… В шахте могут быть и другие выходы, поэтому пришли людей с противогазами. Необходимо спуститься туда и посмотреть, что же произошло. Не забудь прислать санитарную машину.

– Но все это займет немало времени…

– Поторопись! – приказал Малих и прервал связь.

Мэри совершенно выбилась из сил. Ей казалось, что она прошла подземными ходами не одну сотню километров. Жан, держа в руке зажженную свечу, шел впереди, за ним следовала Илонка, а Гирланд и Мэри замыкали шествие.

Девушка до сих пор не могла поверить в то, что Бордингтон мертв. Она находилась в состоянии шока, и если бы не рука Гирланда, поддерживавшая ее за талию, она бы давно рухнула на песок. Жан понимал, что женщинам не под силу такой тяжелый путь, и вскоре остановился.

– Отдохнем немного, – сказал он. – Осталось еще километра четыре.

Женщины сразу же повалились на песок. Гирланд и Жан остались стоять. Воздух в галерее был таким спертым, что дышать было просто невозможно.

– Нам всем не остается ничего другого, как попытаться перейти границу этой ночью, – сказал Жан, глянув на часы. – Около выхода мы будем примерно часа через два. К этому времени уже стемнеет. Илонка и я пойдем первыми. Пограничники, вне всяких сомнений, находятся в состоянии боевой готовности, но мы не можем ждать. Малиху понадобится не так уж много времени, чтобы освободить галерею и организовать погоню.

Они снова тронулись в путь, но теперь передвигались гораздо медленнее, так как галерея пошла вверх. Каждые полчаса они останавливались на отдых, а через десять минут снова возобновляли путь.

Гирланд поддерживал Мэри за талию. Молодая женщина едва двигалась. Слезы текли по ее щекам.

Малих вернулся к колодцу. Сержант и солдаты стояли вокруг горловины с оружием наготове. Пыль и дым уже осели, и Малих, встав на колени около отверстия, направил вниз луч мощного фонаря, прихваченного им в машине. Внизу не было видно ничего подозрительного, но Малих не собирался подвергать себя напрасному риску. Он выпрямился и подозвал к себе сержанта.

– Возьмите фонарь и спуститесь вниз, – приказал он.

Без малейших колебаний сержант скользнул в отверстие. Одно мгновение он раскачивался на руках, потом исчез в черной глубине. Малих нетерпеливо ждал. Прошло несколько минут, потом сержант поспешно выбрался из колодца. Он был явно напуган.

– Лейтенант убит, – сообщил он.

– В каком состоянии галерея? – спросил Малих.

– Совершенно засыпана.

– А какой воздух внизу?

– Нормальный.

Малих спустил ноги в отверстие и спрыгнул вниз.

– Внизу труп еще одного человека. Скорее всего он погиб при взрыве гранаты… – крикнул ему вслед сержант.

Малих осмотрел труп Бордингтона, полузасыпанный землей, а потом обследовал завал. Масса земли и камней образовала непреодолимую преграду. Малих выругался. Погибли ли беглецы? Он просто обязан был в этом убедиться. Есть ли другой выход из шахты? Это нужно узнать как можно скорее.

Трое солдат вытащили его из колодца.

– Оставайтесь здесь, – приказал Малих. – Когда появится санитарная машина, вытащите трупы.

Сидя на ферме, Серов непрерывно звонил по телефону. После нескольких звонков он сумел-таки отыскать представителя министерства, в ведении которого некогда находилась заброшенная шахта. Тот сообщил ему, что план шахты несомненно существует, но найти его раньше утра совершенно невозможно. Министерство уже закрыто.

– План нужен немедленно! – закричал Серов. – Вы поняли меня?! Немедленно!

– Но я не могу… – попробовал было возразить перепуганный чиновник.

– Нет ничего невозможного, – отрезал Серов. – Я немедленно выезжаю в Прагу. Если план не будет ожидать меня в министерстве, вы за это ответите! Это вопрос государственного значения!

Жан снова посмотрел на часы.

– Девять часов, – сказал он. – Наверху темно. Выход совсем рядом.

Через несколько минут они уже стояли у выхода из галереи, скрытого от посторонних глаз густым кустарником. Свежий ночной воздух приятно освежал их разгоряченные лица.

– Нам с Илонкой понадобится по крайней мере четыре часа, чтобы преодолеть минное поле. Значит, у вас будет достаточно времени, чтобы отдохнуть, – сказал Жан. – Я покажу вам дорогу. Нужно двигаться очень осторожно, и тогда все будет в порядке. Вы хорошо поняли?

– Да.

– Ползите по нашему следу. Особенно внимательны будьте в промоине, когда доберетесь до проволоки. Сможете это сделать?

– Постараемся.

– Тогда мы пошли, – Жан ободряюще улыбнулся и протянул руку Марку.

Гирланд пожал ее, ощущая леденящее чувство неотвратимой беды. Женщины поцеловались на прощание. Мэри трясла нервная дрожь. Илонка нежно погладила ее по голове.

– Ничего не бойся, Марк позаботится о тебе. Во всем положись на него. Чем-то он похож на моего мужа, – тихо проговорила она.

Жан обнял Илонку, и они беззвучно выскользнули из тоннеля. Мэри задрожала и прижалась к Гирланду.

– Это будет совершенно потрясающая история. Вы сможете рассказать ее своим внукам, – сказал он. – Вы будете доводить их до слез, повествуя о пережитых ужасах…

– У меня даже детей нет, не то что внуков! – простонала Мэри. – Я очень боюсь!

– Ничего не надо бояться, ведь я рядом, – проговорил Гирланд, касаясь своими губами лица девушки.

Жан и Илонка уже выбрались из кустов, скрывавших вход в тоннель, и теперь, сидя на корточках, рассматривали ровный луг, поросший густой травой. Гирланд и Мэри подползли к ним.

Каждые три-четыре минуты два прожекторных луча заливали пространство вокруг слепящим белым светом. Однако в одном месте, прямо напротив них, оставался темный коридор, узкая полоска смутной тени.

– До свидания, – сказал Жан. – До встречи в Австрии.

Они еще раз пожали друг другу руки, и Жан по-пластунски двинулся через поле. Илонка, бледная и напряженная, все же улыбнулась Мэри и поползла вслед за мужем. Медленно, очень медленно они продвигались по полю. Каждый раз, когда лучи света приближались к ним, они замирали на месте. Напряжение возрастало с каждой минутой. Даже железные нервы Гирланда начали сдавать. Мэри даже не могла смотреть в ту сторону. Уткнувшись лицом в грудь Гирланда, она замерла.

«Смогу ли я повторить этот путь? – спрашивал себя Марк. – А если с Мэри вдруг случится истерика, ведь это не исключено. Ни в коем случае нельзя выпускать ее из виду. Она не сможет ползти сзади. И вперед ее не пустишь…»

Гирланд не спускал глаз с двух медленно движущихся через поле фигурок. Они проползли метров двадцать пять, не больше. Гирланд умирал от желания закурить, но понимал, как это опасно. Тлеющий огонек заметен на большом расстоянии. Стрелки на часах, казалось, застыли.

– Они пройдут, – тихо проговорил Марк. – Я верю… Видите, они преодолели уже почти половину пути…

И в этот момент произошла катастрофа. Ослепительная вспышка осветила поле, затем донесся звук мощного взрыва. Тело Жана взлетело в воздух и упало на землю в нескольких метрах от воронки. И немедленно взорвалась вторая мина.

Мэри издала крик ужаса. Гирланд покрепче прижал ее к себе. У него пересохло в горле и страшно заколотилось сердце.

Илонка вскочила и бросилась к телу мужа. Без предупреждения часовые на вышках открыли шквальный огонь. Гирланд видел, как несколько пуль буквально прошили женщину. Едва ее тело рухнуло на землю, как взорвалась третья мина…

Весь сектор границы пришел в движение. Завыли сирены, вспыхнул ослепительный свет, и ночь стала днем, предвещающим смерть.

Глава 8

Малих буквально кипел от злости, сидя возле радиостанции. До сих пор он не получил ни единого обнадеживающего сообщения. Офицер, оставшийся на ферме, сообщил ему, что Серов уехал в Прагу на поиски плана шахты. В ожидании его приезда Малих едва сдерживал свое нетерпение.

В той стороне, где проходила граница, послышался глухой взрыв, и буквально через пару секунд второй. Потом затрещали пулеметные очереди и последовал третий взрыв.

Малих замер, прислушиваясь, потом подсел к рации, возле которой манипулировал сержант-связист. Последовало долгое молчание, потом сержант сказал в микрофон несколько слов и переключил рацию на прием. Некоторое время он слушал, потом поднял голову и повернулся к Малиху. На его лице отразилось волнение.

– Только что зафиксирована попытка нарушения границы, – сообщил он. – Мужчина и женщина погибли, подорвавшись на минах…

– Запросите точное описание погибших, – распорядился Малих.

– Не выходят на связь, – виновато сказал сержант.

– Вызывайте еще!

– Передают сообщение для вас. Это Серов… – Он передал микрофон Малиху.

– Николай?

– Да, это я. Я раздобыл план шахты. Кроме колодца, в лесу существуют еще два выхода. Один полностью затоплен водой, другой выходит на минное поле возле границы.

– Они уже попытались пересечь его, – сказал Малих. – Там двое убитых… Ты уверен, что вторым выходом невозможно воспользоваться?

– Да… Галерея залита водой.

– Возьми план и приезжай сюда, – приказал Малих и передал наушники сержанту. – Попробуй все же выяснить, кто те двое убитых.

Сержант принялся крутить ручки настройки, и через несколько минут ему удалось восстановить связь с пограничной заставой.

– Трупы находятся почти на середине минного поля. Чтобы подобраться к ним, нужно время. Судя по тому, что удалось рассмотреть в бинокль, – мужчина высокого роста, а женщина – блондинка.

«Неужели Гирланд? – подумал Малих. – А если он все же жив? Предпримет ли он новую попытку перебраться в Австрию? Серов утверждает, что галерея заполнена водой. В таком случае он не сможет ускользнуть…»

– Запросите пограничников. Сколько времени им понадобится на то, чтобы добраться до трупов?

– Они передают, что приблизительно пять часов, – сержант развел руками. – У них нет саперов. Но за ними уже послали. Разминирование – дело тонкое и опасное.

Малих привык к тому, что на границе случаются всякие неожиданности, и понимал, что на любую операцию требуется время. Но пять часов! Если Гирланд жив, за пять часов он сможет многое натворить!..

Он нетерпеливо принялся расхаживать взад и вперед, непрерывно куря сигарету за сигаретой.

Серов приехал через два часа, хотя все время мчался на предельной скорости и едва не погиб, очутившись в кювете. Малих был удивлен, увидев его так скоро. Он никогда не думал, что на машине можно преодолеть такое расстояние всего за два часа.

– Где схема? – нетерпеливо спросил Малих, едва Серов буквально вывалился из забрызганной грязью машины.

Серов расстелил карту прямо на запыленном капоте, и Малих, включив фонарик, принялся тщательно ее изучать.

– Существуют два выхода… вот эта галерея кончается в трехстах метрах от границы, – Серов указал точку посреди минного поля. – А этот выход блокирован.

– А что это означает? – спросил Малих.

– Это означает, что на протяжении четырех километров галерея залита водой.

– Четыре километра вплавь – это не препятствие для Гирланда! – сказал Малих.

– Вода грязная, стоячая, и к тому же там полно крыс. Они сожрут его живьем. Более того, там имеются участки, заполненные метаном. Этот газ смертелен.

– Откуда это известно? – сухо спросил Малих.

– Шесть месяцев назад были произведены контрольные замеры. Концентрация газа на тот момент была очень высокая.

– Но газ мог улетучиться за это время.

– Эксперты заверили меня, что галерея абсолютно непроходима, – пожал плечами Серов.

– Если бы мы имели дело с другим человеком, я был бы спокоен. Но с Гирландом такой номер не пройдет. Если есть хоть малейший шанс на спасение, он его не упустит.

– Тогда что же ты предлагаешь?

Малих некоторое время размышлял, потом склонился над картой.

– Вторая галерея заканчивается здесь, – палец Малиха уперся в план. – Если Гирланду все же удастся вырваться, я буду ждать его там.

Серов удивленно уставился на Малиха.

– Но это же австрийская территория! Ты что, с ума сошел?

– Я буду ждать его у выхода. Это недалеко от границы. Едва Гирланд появится, я убью его и вернусь на нашу сторону раньше, чем об этом узнают австрийские пограничники.

– Это сумасшествие!

– Но он не должен ускользнуть!

– Хорошо, тогда я отправляюсь с тобой, – сказал Серов.

– Нет, ты останешься на этой стороне. Если услышишь выстрелы, организуешь мое возвращение. Разберешь проволочное заграждение и отключишь напряжение. К тому же необходимо заранее сделать проход в минном поле. Я не доверяю этим дуракам. Необходимо, чтобы ты лично все проконтролировал.

– Но ведь нет уверенности в том, что Гирланд выберется через этот проход, – возразил Серов. – Неужели ты зря будешь рисковать своей шкурой?

– Риск действительно весьма велик, но я готов пойти на это. Необходимо исключить малейшую вероятность того, что Гирланду удастся спастись. Я хочу, чтобы преимущество было на моей стороне… Сейчас мы отправимся в тот сектор границы, где была попытка прорыва.

Он сел за руль машины и включил зажигание. Серов устроился рядом. Машина рванулась с места, оставляя за собой шлейф пыли.

…Гирланду очень хотелось знать, сколько времени понадобится солдатам на то, чтобы расчистить заваленный вход в шахту. Он отдавал себе отчет, что его шансы остаться в живых минимальны, но не в его характере было терять надежду. Если бы он был один, то возможностей спастись было бы неизмеримо больше, но присутствие Мэри, изнеженной и не привыкшей к трудностям, сковывало его по рукам и ногам.

Они стояли у выхода из галереи, вслушиваясь в автоматные очереди и наблюдая за пляской прожекторных лучей. Мэри с ужасом смотрела на трупы. Наконец Гирланд взял ее под руку и увлек в глубь шахты.

– Достаточно! Перестань изображать из себя ребенка! – сухо сказал он.

Дрожа всем телом, она вцепилась в него. Марк резко оттолкнул ее, но она вновь протянула к нему руки. Тогда он угостил ее хорошей оплеухой.

Мэри отшатнулась и уже открыла рот, чтобы закричать, но вторая оплеуха заставила ее замолчать.

– Вы пришли в себя? – Гирланд обнял девушку. – Будь умницей, моя прелесть! Я сделаю для нашего спасения все, что возможно, но необходимо, чтобы ты взяла себя в руки.

– Вы ударили меня! Это так больно! – Мэри вырвалась из его объятий.

– Я был вынужден это сделать. Вы ведете себя, как пятилетняя девочка.

Мэри подняла руку с открытой ладонью. Гирланд видел, что девушка собирается ударить его, но ничего не сделал, чтобы помешать ей. Удар получился достаточно чувствительный. Стоя неподвижно, он сказал:

– Можете продолжать в том же духе, если это вас забавляет.

Его реакция несколько смутила Мэри.

– Простите меня, – сказала она. – Я страшно разозлилась… – Она прижалась к нему и поцеловала в щеку. – Простите меня!

– Разумеется, прощаю.

– Что мы будем делать?

Марк облегченно вздохнул. Она вышла из состояния ступора, так что хоть эта проблема была решена.

– Нужно попытаться выбраться отсюда. Это будет достаточно трудно, но мы попробуем. Пойдем по галерее, ведущей прямо в Австрию. – Он притянул ее к себе и крепко поцеловал. – Через три дня я угощу вас самым роскошным обедом в Париже.

– Решено, – она улыбнулась ему.

Они пошли по галерее назад. Марк нес автомат и рюкзак, а Мэри держала свечу. Им понадобилось около двух часов, чтобы дойти до того места, где галерея разветвлялась. Чем дальше они продвигались по правому тоннелю, тем тяжелее становился воздух. Дышать становилось все труднее. Гирланд давно уже освободился от пиджака, потом снял и рубашку. Мэри сняла свитер и осталась в джинсах и лифчике.

– Как дела? – задыхаясь, спросил Гирланд.

– Могли быть и хуже, – ответила девушка. – Мне трудно идти в этих брюках. – Она расстегнула «молнию» и сняла пропитанные грязью и потом джинсы. Гирланд не спускал с нее глаз. Фигура молодой девушки была достойна резца скульптора.

– Ну, и как ваше впечатление? – спросила она. – Я вам нравлюсь?

– Вы просто очаровательны, – он улыбнулся ей. – Через три дня я задушу вас в объятиях. Вы не против этого?

– Нет, – она кивнула.

Они прошли еще несколько километров. Воздух в галерее, как ни странно, стал свежее, и идти было намного легче. Однако вскоре Мэри остановилась.

– Не могли бы мы немного отдохнуть? Я очень устала.

– Разумеется, – Гирланд сбросил рюкзак и прислонил автомат к стене. Затем взял свечу из рук девушки. – Отдыхайте, а я пойду гляну, что там впереди.

– Нет, я не останусь одна в темноте! Не покидайте меня!

Он опустился рядом и обнял Мэри за талию. Она подняла на него умоляющий взгляд.

– Не думайте обо мне плохо. Я прихожу в ужас, когда думаю, что могу погибнуть, как Илонка. Я так мало любила и не могу смириться с тем, что все может навсегда оборваться. Ты моя последняя любовь! Поцелуй меня!

Пламя свечи освещало фигуру девушки дрожащими бликами. Она сняла лифчик, обнажив белую грудь с коричневыми сосками, потом рывком освободилась от трусиков.

– Возьми меня… возьми меня, – шептала она. – Ну скорее же!..

Мрачный и жестокий мир словно перестал существовать для них. Во всей Вселенной остались только островки горячих губ, переплетенные руки и долгая, нескончаемая сладостная мука…

Гирланд первым вернулся к действительности. Очень осторожно он освободился из объятий девушки и лег рядом с ней на бок. Его пальцы продолжали ласкать спину и грудь Мэри. Она оставалась неподвижной, умиротворенная и успокоенная.

– Как хорошо, – прошептала она.

Он прислушался к плеску воды в галерее, и постепенно мысли о тяжелом, полном опасностей пути возвращались к нему.

– Отдохни, дорогая, и подожди меня, – сказал он, вставая.

– Не покидай меня! – прошептала она, пытаясь удержать Марка.

– Не волнуйся, мне надо кое-что проверить. – Он надел туфли, взял свечу и пошел вперед по галерее.

– Марк!

– Я скоро вернусь! Оставайся на месте.

Пройдя метров сто, Гирланд вдруг уловил запах бензина. Он забеспокоился, но продолжил движение. Через пятьдесят метров он увидел шесть железных бочек, в которых обычно хранится горючее. Он стукнул по одной из них и убедился, что она пуста. Пустыми были и остальные пять.

Гирланд на мгновение задумался. Пустая бочка должна плавать. Возможно, это поможет им, когда придется преодолевать водную преграду, ожидающую их впереди.

Услышав шаги Мэри, он пошел ей навстречу. Она с трудом тащила рюкзак и автомат.

– Я не смогла больше оставаться одна, – сказала девушка жалобно.

– Посмотри на эти бочки. Мы соорудим из них неплохой плот. Пойдем посмотрим, что там впереди.

Он взял ее за руку и, высоко держа свечу, пошел вперед. Вскоре они достигли места, где пол галереи резко понижался и буквально через несколько метров исчезал под водой, издававшей тошнотворный запах. В неярком колеблющемся свете вода казалась черной и маслянистой.

– Мы не сможем пройти здесь! – с ужасом воскликнула Мэри, непроизвольно делая шаг назад. – Это невозможно!

– А между тем это единственный путь к свободе. – Положив рюкзак и автомат на землю, он вернулся к бочкам. Опрокинув одну из них, он подкатил ее к воде. Мэри освещала ему дорогу. Затем они вернулись за второй бочкой. Когда он опрокидывал ее, какая-то тварь шмыгнула мимо них и исчезла в темноте. Мэри закричала и отступила, выронив свечу.

– Это же крыса! – воскликнула она.

– Ну и что? Она ведь убежала, – рассудительно сказал Гирланд, подбирая свечу. – Дорогая, держись смелее. Не надо так расстраиваться.

Он подкатил третью бочку и уложил ее рядом с двумя остальными. Мэри все время держалась поблизости. Передвигая третью бочку, Гирланд обнаружил нечто такое, что вначале принял за змею. Он хотел было рефлекторно отскочить назад, но вовремя взял себя в руки и внимательно вгляделся в темную ленту. Подняв повыше свечу, он увидел, что это не что иное, как веревка.

– И на этот раз удача на нашей стороне, – сказал он, нагибаясь, чтобы подобрать веревку. Огромный паук, успев все же напугать Мэри, шмыгнул мимо и исчез во мраке.

– Это всего лишь паучок, – Гирланд успокаивающе похлопал Мэри по голому плечу. – Послушай, ведь ты уже большая девочка. Возьми веревку, а я займусь бочками. Не забывай, у нас назначено свидание в Париже.

– Я этого не забываю, – ответила она.

Малих опустил бинокль.

– Это не Гирланд, – сказал он с огорчением. – Итак, он все еще находится в шахте.

Он стоял рядом с Серовым на наблюдательной вышке и следил за тем, как солдаты при помощи миноискателя прокладывают дорогу к двум изувеченным телам.

– Мне просто необходимо добраться до выхода из шахты. Я не могу больше ждать. – Малих повернулся к командиру погранзаставы, маленькому толстому капитану, только что прибывшему сюда: – Прикажите отключить напряжение! – сказал он. – Мне необходимо перейти на ту сторону. Найдите лестницу или настелите дощатый настил, по которому я смогу перебраться через проволоку.

Толстый командир опешил.

– Но если лестница заденет за мину, все будет кончено. Было бы намного безопаснее перебраться на ту сторону по канату, закрепленному якорем.

Малих окинул взглядом минное поле.

– Ну, раз вы так считаете… Займитесь этим! – распорядился он.

Капитан со всех ног бросился выполнять поручение, а Серов воскликнул:

– Ты что, ошалел? Может быть, Гирланд никогда не выйдет из шахты. А если канат оборвется?

– Будь добр, помолчи… Мне просто необходимо на ту сторону. И еще мне понадобится надежный пистолет.

– В машине их сколько угодно.

– Хорошо. Второй выход расположен в трех километрах отсюда. Я пересеку минное поле и проволочное заграждение, а потом вернусь тем же путем. Проследи, чтобы к этому времени был готов проход в минном поле.

– Как прикажешь! – Серов отправился за пистолетом. Когда он вернулся, Малих разговаривал с командиром заставы. – Заряжен и проверен, – Серов протянул оружие Малиху. Малих кивнул и снова повернулся к капитану, растолковывающему ему тонкости перехода границы.

– Сейчас канат будет закреплен. А напряжение выключено.

Малих посмотрел на часы. Потребуется не менее часа на преодоление всех пограничных препятствий и еще полчаса на то, чтобы добраться до шахты. Гирланд вряд ли сможет преодолеть затопленную шахту менее чем через два часа. Так что время еще есть.

Он принялся наблюдать за солдатом, который бросал в сторону ограждения привязанный к канату крюк. После ряда безуспешных попыток крюк надежно зацепился за металлический столб, и солдат завязал канат за стойку наблюдательной вышки.

– Я могу отправляться, – Малих пожал руку капитану и повернулся к Серову. – На сей раз Гирланд не уйдет. Я предупреждал его, что следующая наша встреча будет последней.

– Нельзя быть таким честолюбивым, – сказал Серов, понизив голос, чтобы капитан не смог услышать его. – Убрать Гирланда – это моя обязанность. Я должен сам идти туда…

– Нет, это наше личное дело. Мое и Гирланда. – Малих протянул руку Серову. – Проследи за тем, чтобы поле было вовремя разминировано.

– Желаю удачи! – Серов пожал протянутую руку.

Малих, уцепившись за канат, начал изнурительное путешествие над минным полем. Канат провисал под его тяжестью, едва не касаясь земли. Серов подумал о том, что сорвавшийся вниз цирковой канатоходец рискует переломать себе пару костей, здесь же падение грозило неминуемой смертью. Наконец Малих достиг ограждения и, с силой оттолкнувшись от столба, приземлился на австрийской земле. Помахав Серову рукой, он быстрым шагом направился вдоль ограждения на свидание с Гирландом.

Капитан Гуго фон Ортенау, начальник австрийской погранзаставы, снял телефонную трубку и попросил соединить его с американским посольством в Вене. Ожидая соединения, он задумчиво постукивал карандашом по поверхности стола.

Капитану было около сорока лет. Это был приятный стройный блондин. Испытывая сильную неприязнь к чехословацким властям, он по мере сил оказывал всемерное содействие беглецам, которым изредка удавалось пересечь границу.

Накануне он был предупрежден Френком Говардом, агентом ЦРУ в Вене, что один из американских агентов, работающих за «железным занавесом», возможно, попытается перейти чешско-австрийскую границу как раз на участке его заставы. Говард не сообщил ему никаких подробностей, но намекнул, что речь идет о чрезвычайно важном деле.

Наконец в трубке послышался глуховатый голос Френка Говарда. После взаимных приветствий фон Ортенау перешел к делу:

– Была попытка перехода границы, – сказал он. – Боюсь, что безуспешная. Зарегистрированы взрывы мин и пулеметная стрельба. Я немедленно отправляюсь на тот участок и буду держать вас в курсе дела.

– Буду ждать твоих сообщений, Гуго, – сказал Говард. – Для нас важны любые детали.

После тридцати часов ожидания нервное напряжение в парижском филиале ЦРУ достигло апогея. Три часа назад Дорн получил из американского посольства в Праге сообщение о том, что Брикман погиб, а Бордингтон, Мэри и Гирланд, возможно, предпримут попытку перехода границы. Новости были крайне неприятные.

Итак, Брикман убит, а на хвосте Гирланда сидит Малих.

Дорн, бледный, с темными кругами под глазами, передал расшифрованную телеграмму О'Халлагену. Тот прочел ее и положил на стол.

– Ведь мы же не уверены, что Гирланд имеет при себе документ, – сказал он, закуривая. – В любом случае я готов держать пари, что он обведет Малиха вокруг пальца.

Дорн снял очки и принялся протирать их. Это было у него признаком замешательства.

– Прошло уже три дня… как вы думаете, не сообщить ли в Вашингтон, что я потерял документ?

– Ни в коем случае! Если он потерян, то вы в любой момент сможете сообщить эту неприятную новость. Но что, если Гирланд привезет его вам? Не торопитесь заранее лезть в петлю.

Дорн некоторое время размышлял, потом кивнул.

– Согласен. Латимер уже прибыл в Прагу, а это уже кое-что. Главная часть операции выполнена успешно, – добавил он, видя изумление, отразившееся на лице О'Халлагена. – Малих был так увлечен поисками Гирланда, что грех было не воспользоваться таким удобным случаем. Я послал в Прагу Латимера еще вчера утром. И он не встретил там никаких затруднений. Так что еще не все потеряно.

О'Халлаген глухо кашлянул.

– Гирланд без малейшего колебания предаст меня, когда его схватят, – продолжал Дорн. – Если документ у него, он выдаст его врагам, чтобы только спасти свою шкуру. У него нет даже намека на патриотизм…

– А почему бы ему не предать вас? – перебил его О'Халлаген. – Разве вы сделали что-нибудь для него? Хоть раз выручили, хоть раз поддержали?

Дорн замолчал и пристально посмотрел на О'Халлагена, но тот хладнокровно продолжал:

– Я немедленно отправляюсь в Вену. Говард уже предупрежден о моем приезде. По его словам, на австрийской границе имеется надежный парень, который сможет оказать нам помощь.

– Очень хорошо, Тим, – сказал Дорн. – Мне нет необходимости напоминать вам, насколько важен документ, находящийся у Гирланда, и как важно вернуть его. Так что я всецело рассчитываю на вас.

Менее чем через час О'Халлаген уже летел на военном самолете в Вену.

Гирланд выпрямился и вытер мокрое от пота лицо. Он смотрел на три бочки, крепко связанные веревками. Правда, сами веревки не вызывали его доверия. Они были гнилыми и могли лопнуть в любой момент. Однако он ничем не выдал своих сомнений и с улыбкой спросил Мэри:

– Что ты думаешь о моих способностях судостроителя?

– А это будет плавать? – с сомнением спросила Мэри.

– Разумеется, ведь законы физики незыблемы. – Он присел и опорожнил рюкзак. Из еды остался только кусок сыра, черствый хлеб и полкруга колбасы.

– Ты, должно быть, проголодалась?

– Я не смогу проглотить и кусочка! – Мэри задрожала.

– Тогда, может быть, ты поешь позднее.

Зловоние, исходившее от воды, вызывало приступы тошноты и у Гирланда. Он положил продукты обратно в рюкзак. Мэри стало холодно, и она снова облачилась в джинсы и свитер.

– А теперь спустим наше плавсредство на воду, – Гирланд подошел к Мэри и обнял ее. – Моя дорогая, повторяй все время: «Мы обязательно выберемся отсюда!» Если произойдет что-то неожиданное, не теряй присутствия духа. Предоставь действовать мне.

Они поцеловались, а потом спустили на воду скрепленные веревками бочки. Они легко держались на плаву. Гирланд поднял автомат, взял Мэри на руки и ступил в черную воду.

– Влезай, – сказал он. – И ложись плашмя на бочки.

Плот закачался, когда Мэри легла на него. Гирланд кое-как выровнял бочки и растянулся рядом с девушкой.

Теперь плот едва возвышался над водой. Гирланд установил свечу на переднюю бочку.

– Ну что ж! По крайней мере, он плавает, – сказал Гирланд. Взяв автомат за ствол, он принялся действовать им на манер весла. Автомат мало подходил для этой цели, и Гирланд с тоской подумал о том, сколько же ему придется так грести. Жан говорил, что галерея затоплена на протяжении четырех километров. Придется изрядно попотеть… Прошло не так уж много времени, а его спина уже онемела. Гирланд понял, что только зря теряет время.

– Так дело не пойдет, – сказал он, вынимая автомат из воды. – Придется грести руками.

Сдерживая дрожь, Мэри сунула ладонь в зловонную воду.

Они принялись дружно грести руками. Плот медленно, но уверенно продвигался вперед. У Мэри вскоре страшно заломило руки, но она героически продолжала грести.

Подняв голову, Гирланд заметил, что свод галереи все больше понижается. Воздух был уже практически непригоден для дыхания.

– Отдохни немного, – сказал Гирланд Мэри.

С облегчением вынимая руку из воды, Мэри внезапно заметила впереди две горящие точки. Она вздрогнула так резко, что плот опасно накренился.

– Эй! Осторожнее! – крикнул Гирланд. – Что там еще стряслось?

– Там кто-то есть, – прошептала Мэри, вглядываясь во мрак галереи.

Теперь и Гирланд видел две светящиеся точки, двигавшиеся к плоту. Он вытащил руку как раз в тот момент, когда огромная крыса едва не вцепилась в его пальцы. Мэри приглушенно вскрикнула, обнаружив, что вода вокруг буквально кишит серыми тварями. Гирланд обнял ее плечи.

– Без паники, моя дорогая, без паники! – При слабом свете свечи он видел, как крысы стаей собираются вокруг плота. Гирланд вновь начал грести автоматом. Крысы пронзительно пищали, барахтались в воде, лезли на бочки, стараясь вцепиться в человеческую плоть. Каждая была величиной почти с кошку. Гирланд вскинул автомат и, прицелившись в шевелящийся ковер, нажал на спуск. Очередь гулко пророкотала под низкими сводами галереи. Испуганные крысы бросились врассыпную, окатив Мэри и Марка брызгами воды.

– Греби! – завопил Гирланд.

Они принялись изо всех сил грести руками, и плот вновь пришел в движение, однако долго выдержать такой темп было не под силу Мэри. Несмотря на отчаянные усилия, ее руки все больше тяжелели и вскоре перестали слушаться.

– Я больше не могу, – всхлипнула она.

– Отдохни, моя дорогая, но не забудь вынуть руку из воды.

Несколько секунд они лежали неподвижно, стараясь отдышаться. Внезапно Гирланд почувствовал, как торчащий вверх ствол автомата уперся в какую-то преграду. Он поднял голову и увидел, что свод галереи уже практически сомкнулся с черной водой. «Неужели дальше все затоплено водой?» – подумал Гирланд. Медленно-медленно, рассчитывая каждое движение, он перевернулся на бок, поднял руки и, упираясь в свод галереи, принялся отталкиваться от него, рывками посылая плот вперед.

– Ложись на спину, Мэри, только осторожно. До свода рукой подать.

– Нам здесь никогда не проплыть, – вскрикнула Мэри.

Чувствуя, что девушка близка к панике, Марк погладил ее по руке.

– Не пугайся, моя прелесть, – сказал он. – Мы выберемся отсюда, это я тебе обещаю.

Он продолжал равномерно отталкиваться от свода, и Мэри, поборов страх, последовала его примеру.

Дышать по-прежнему было нечем. Время от времени очередной выступ скалы угрожал затопить их плот, но Гирланду всякий раз удавалось обогнуть преграду. Они потеряли счет времени и в кровь стерли ладони. Хрипло дыша и обливаясь потом, Мэри, как автомат, продолжала отталкиваться от шершавого свода. Она слепо верила в Гирланда. Если он сказал, что они выберутся, значит, так оно и будет. Только эта надежда удерживала ее от безумия. Но в конце концов силы оставили ее, и она, уронив руки, замерла в полубеспамятстве.

Гирланд продолжал отталкиваться от свода, раз за разом посылая плот вперед. Его легкие должны были вот-вот разорваться от недостатка кислорода.

Внезапно Гирланд обнаружил, что ему все выше приходится поднимать руки. Догадавшись, что уровень воды понизился, он удвоил свои усилия. Через несколько минут ему пришлось уже встать на колени. Дышать стало значительно легче. Вскоре он уже не смог дотянуться до свода, и плот вновь прекратил движение. Дуновение свежего ветерка коснулось разгоряченного лица. Он лег на живот и начал грести руками.

– Мы прошли, – задыхаясь, сказал Гирланд. – Мы победили! Очнись, моя дорогая, нужно грести!..

Едва О'Халлаген вышел из военного самолета, приземлившегося в аэропорту Баин-Уванхарт, как Френк Говард подбежал к нему.

– У меня здесь вертолет, готовый к отлету, – доложил он. – Фон Ортенау ждет вас. По дороге я введу вас в курс дела.

О'Халлаген кивнул головой, довольный расторопностью своего агента. Едва вертолет взлетел, Говард сообщил:

– Гирланд застрял в заброшенной медной шахте. Из нее имеются только два выхода. Я полагаю, Гирланд попробует вырваться через тот, который заканчивается на австрийской стороне. Судя по тому, что сказал мне Ортенау, галерея на протяжении нескольких километров залита водой и буквально кишит крысами. Но тем не менее Гирланд все же может рискнуть.

– Я немного знаком с Гирландом и верю, что он благополучно вырвется из этой переделки. Готов держать с вами пари на сто долларов, что он победит, – спокойно сказал О'Халлаген.

Говард улыбнулся и пожал плечами.

– Я отказываюсь от пари, так как тоже неплохо знаю Марка.

Малих начал не на шутку беспокоиться. Ему понадобилось немногим более часа, чтобы подобраться к шахте. Три раза ему приходилось падать в высокую траву, чтобы переждать проход австрийских патрулей, буквально прочесывающих приграничный лес. Срок, который он назначил сам себе, подходил к концу. Было четыре часа утра, и небо на востоке заметно побледнело. Малих теперь отчетливо видел выход из шахты – узкий проем, наполовину поросший кустарником. Именно оттуда должен был выйти Гирланд, если ему все же удастся преодолеть залитую водой галерею. Малих подумал, что ему придется стрелять только наверняка, и поэтому нужно подойти поближе.

Он бегом пересек открытое пространство и бросился за куст. Слева находился небольшой холмик, представлявший собой прекрасную позицию для стрельбы. Короткими перебежками он достиг намеченной цели и повалился плашмя на песок. Потом снял пистолет с предохранителя и положил на землю возле себя. «Сколько времени придется ждать? – подумал он. – Серов, возможно, был не так уж и не прав, назвав меня сумасшедшим. Гирланд вполне мог застрять в шахте. Наверное, солдаты уже разобрали завал и захватили его…»

Внезапно Малих услышал в лесу голоса. Где-то неподалеку двигался австрийский патруль. И только тут до Малиха дошло, что он не сможет застрелить Гирланда. Звук выстрелов неминуемо привлечет солдат, которые набросятся на него, как стая волков. У него нет ни малейшего шанса перейти границу обратно. Но он все равно должен ждать. Если оружие бесполезно, придется положиться на физическую силу, а в этом он намного превосходит Гирланда. Он уничтожит Марка голыми руками, но для этого необходимо выбрать другую позицию. Малих решил перебраться на скалу, возвышающуюся над галереей. Оттуда он сможет прыгнуть на Гирланда, едва тот появится из шахты.

Некоторое время Малих настороженно осматривался вокруг, потом пополз в направлении шахты.

Бочки тихонько толкнулись о берег. Впереди сиял дневной свет. Свежий воздух приятно освежал измученное тело.

– Мы победили, дорогая, – сказал Гирланд. – Мы в Австрии.

Мэри ничком лежала на плоту, слишком изнуренная, чтобы бурно проявлять свои чувства.

– Ну вставай, дорогая, вставай! – настаивал Марк. Он спрыгнул в воду и вытащил бочки на сухой песок. Мускулы ныли от перенапряжения, усталость буквально сковывала тело, но это уже не имело никакого значения. Они победили!

Мэри собрала остатки сил, оперлась о руку Гирланда и кое-как сползла на песок. Марк растянулся рядом, желая немного отдохнуть. Через несколько минут он почувствовал себя значительно лучше. Встав, он отвязал от плота рюкзак. Трудности еще не закончились. Ведь он не имел ни малейшего представления о том, как вести себя с австрийскими пограничниками. Кроме того, было неизвестно, где именно они находятся и какой город расположен поблизости.

– Пора отправляться, – сказал он, наклоняясь над Мэри.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

– Ты супермен! – сказала она. – Ты смог проделать то, на что решился бы далеко не каждый. Я до такой степени восхищена тобой, что не нахожу слов…

– Фанфары могут подождать, – махнул он рукой. – Вставай!

Он помог ей подняться на ноги.

– Воображаю, какой у меня вид, – печально сказала девушка.

– Бывает и похуже, – Гирланд улыбнулся и поднял автомат и рюкзак. – Тронулись!..

Они медленно двинулись навстречу солнечному свету. У выхода Гирланд остановился, положив руку на плечо Мэри.

– Подожди здесь, а я пойду осмотрюсь. Не хватало только попасть на мушку какому-нибудь идиоту-австрийцу…

– Нет, не бросай меня! – в голосе Мэри слышался страх. – Можно, я пойду с тобой?

– Нет, останься, я должен убедиться, что мы ничем не рискуем.

– Хорошо, я подожду тебя, – она немного успокоилась.

Марк внимательно посмотрел на девушку. Несмотря на то, что она была донельзя изнурена и испачкана в грязи, в ней была бездна привлекательности. Он прижал ее к груди.

– Я сейчас вернусь, дорогая.

Соблюдая предельную осторожность, Гирланд подошел к выходу из галереи и стал осматриваться. Голое пространство перед шахтой было совершенно безлюдно, в лесу царило безмолвие. Солнечные лучи пробивались между деревьями, белые облачка плыли по небу. Пейзаж создавал впечатление покоя и безопасности, но Гирланд никогда не полагался на первое впечатление. Он настороженно прислушивался, зорко оглядывая кусты и деревья. «Кажется, все в порядке», – подумал он и уже собрался было позвать Мэри, как вдруг что-то привлекло его внимание.

В нескольких метрах от шахты он заметил на песке отпечаток ботинка. Других следов не было заметно. Кто прошел здесь? Почему отпечаток всего один? Скорее всего неизвестный, тщательно маскировавший свои следы, сделал один-единственный неверный шаг…

Гирланд снова внимательно осмотрел глубокий и крупный след, судя по всему принадлежащий высокому и тяжелому человеку. Беспокойство Гирланда росло. Крупный высокий мужчина… Малих! Он еще раз осмотрел пространство перед шахтой, но не обнаружил ничего подозрительного.

«Неужели Малих все же опередил меня? Вполне возможно, если он узнал о втором выходе! Такие люди, как он, способны на риск!»

Он вернулся к Мэри и тихо сказал:

– Кажется, ситуация осложняется. Полагаю, что Малих ожидает нас снаружи.

Мэри едва сдержала крик.

– Спокойнее, – он поднял автомат. – Мы его опередим. Ты умеешь пользоваться этой игрушкой?

– Нет! – прошептала она.

– А между тем это очень просто, – он вложил автомат в ее дрожащие руки. – Достаточно нажать на спуск, и он будет стрелять. Поняла?

Она кивнула с совершенно ошалелым видом.

– Вот что мы сделаем. Необходимо, чтобы Малих обнаружил себя. Как только я выйду из галереи, ты направишь ствол вверх и нажмешь на спуск. Малих будет вынужден ответить, да к тому же выстрелы привлекут внимание австрийских пограничников…

Однако Малих обнаружил Гирланда еще тогда, когда тот выглядывал из галереи. Он слышал его разговор с Мэри.

– Ни с места! – закричал он, появляясь у выхода из галереи.

Мэри закричала и выронила автомат. Гирланд с горечью улыбнулся.

– Я как чувствовал, что встречу тебя здесь, – сказал он. – Но ведь ты чертовски рискуешь, не так ли? Ведь здесь Австрия!

– Хватит болтать! Выходи! – прорычал Малих, отступая назад, но не переставая держать Марка на мушке. – Девица пусть останется на месте. Мне нужен только ты!

Внезапно до Гирланда дошло, почему Малих до сих пор не выстрелил. Ведь он легко мог уложить их обоих на месте еще до того, как они догадались о его присутствии. Но он не сделал этого! Ведь они находятся на австрийской территории, а звук выстрела неминуемо привлечет внимание пограничников. Следовательно, Малих блефует. Он ни за что не выстрелит!

Гирланд широко улыбнулся своему противнику и сказал:

– А не пора ли тебе самому подумать о спасении? Если повезет, ты, возможно, еще успеешь вернуться на ту сторону.

Малих понял, что Гирланд прекрасно разобрался в ситуации.

– Я тебя предупреждал, что следующая наша встреча будет последней, – грозно сказал он. – Ну, иди сюда! Или ты струсил? – Резким движением руки отбросив пистолет, Малих бросился на Гирланда, как дикий зверь бросается на жертву. У него было некоторое преимущество перед Марком, стоящим ниже его. Малих всей своей массой навалился на Гирланда и опрокинул его на спину. Сжав пальцами горло Марка, он ногой отбросил Мэри, которая попыталась прийти на помощь другу.

Горло Гирланда оказалось как бы в стальных клещах. Безжалостные пальцы сдавливали сонную артерию. Малих весил килограммов на двадцать больше Гирланда, и тот чувствовал себя жестянкой, попавшей под пресс. Теряя сознание, Марк применил прием карате, и Малих, несколько ослабив хватку, откинулся назад. Его правый кулак навис над лицом Гирланда, но тому удалось повернуть голову, и Малих со всего размаха врезал по обломку булыжника. От боли в сломанных костях он едва не потерял сознание. Воспользовавшись этим, Гирланд нанес ответный удар, и Малих оказался на земле.

Гирланд попробовал встать, но ноги не держали его. Ему удалось только немного оттолкнуть от себя тело Малиха. Теперь они лежали рядом, глядя друг другу в глаза.

Прижимая к себе искалеченную руку, Малих медленно встал и наклонился над Гирландом, который не мог даже шевельнуться. Путешествие по галерее и борьба с сильным противником полностью истощили его силы. Малих приготовился ударить его ногой в лицо, но в это время раздался голос Мэри:

– Стой на месте, убийца!

Малих повернулся и увидел Мэри, целившуюся в него из автомата. Грязная, с горящими ненавистью глазами, она могла напугать кого угодно. Малих понял, что сейчас будет изрешечен пулями.

– Не убивай его! – закричал Гирланд.

Повелительный тон Марка остановил Мэри. Она сделала шаг вперед и помогла Гирланду встать.

– Отойди в сторону, – приказал он Малиху.

Когда тот отступил к стене галереи, Гирланд забрал из рук Мэри автомат. Малих внимательно наблюдал за ним. Он был уверен, что Гирланд сейчас прикончит его на месте. Раненая рука распухла и причиняла ему сильную боль, но лицо Малиха оставалось холодным и бесстрастным. Гирланд некоторое время смотрел на него, а потом хрипло рассмеялся.

– Успокойся, Малих. Я не собираюсь убивать тебя. Ты делаешь свою работу. Ты, как и я, – настоящий придурок, если занимаешься этим. Но что поделать, такими мы созданы. – Он махнул рукой в сторону галереи. – Для тебя это лучший способ вернуться назад. Будь осторожен с крысами. Это очень трудное путешествие, но если мы смогли его проделать, то ты тем более сможешь.

Малих слегка помедлил, потом пожал плечами и, ни слова не говоря, направился в глубь галереи. Там он столкнул на воду импровизированный плот и повернулся к Марку.

– Думаю, мы еще встретимся, – сказал он. – В этот день я угощу тебя стаканом водки.

Гирланд понял, что этими словами Малих хочет выразить ему свою благодарность, и широко улыбнулся.

– Согласен! А за мной стакан коньяка!.. Подожди минутку, – он обернулся к Мэри. – Найди его пистолет и принеси сюда.

– Как это… – она удивленно уставилась на Марка.

– Принеси его пистолет, моя дорогая!

Мэри бегом бросилась к тому месту, где лежал пистолет Малиха, и, подняв его, вернулась обратно. Гирланд взял у нее оружие и подошел к Малиху.

– Пистолет может облегчить тебе путь. Крысы боятся шума. – Он протянул оружие своему недавнему противнику.

Малих никак не отреагировал на этот жест доброй воли. Несколько минут прошло в полном молчании.

– Я всегда думал, что ты слегка сумасшедший, – проговорил он наконец. – Но теперь я в этом абсолютно уверен.

– Ну что же! В таком случае нас двое. – Гирланд расхохотался. – Нужно быть действительно сумасшедшим, чтобы браться за такую работу. А мы ведь беремся! – Он снова протянул оружие Малиху.

– Он заряжен? – спросил тот.

– А я откуда знаю? Это ведь твой пистолет!

– Ты даешь мне заряженный пистолет? – взгляд Малиха выражал величайшее изумление.

– Тебе без него не пройти. Галерея буквально кишит крысами.

Мэри, затаив дыхание, наблюдала за этой сценой. Ей хотелось завыть от ужаса. Теперь этот страшный человек убьет их. Она невольно оглянулась в поисках укрытия.

– Не пугайся, мой дружок, – Гирланд подошел к девушке и обнял ее за плечи. – Дело в том, что хотя мы и находимся по разные стороны «железного занавеса», у нас все же имеется общий кодекс чести. – Свободной рукой он помахал Малиху, все еще стоящему в воде рядом с плотом. – До свидания, старина!..

Мэвис Пол, секретарша Дорна, подшивала досье, когда дверь приемной открылась и на пороге возник Марк Гирланд. При виде его она покраснела и бросила отчаянный взгляд на письменный стол в надежде отыскать хоть какое-то оружие. Она уже неоднократно встречалась с Марком и знала, что от него можно ждать любых вольностей.

Гирланд выглядел великолепно. На нем были легкий серый костюм, красный галстук и замшевые ботинки.

– Ну вот и я, наконец! – возвестил он, кладя загорелые руки на ее стол и лучезарно улыбаясь. – Я буквально считал часы, минуты… Всю прошлую ночь я мечтал о вас…

– Мистер Дорн ждет вас, проходите… – Пальцы Мэвис сомкнулись на тяжелой линейке.

– Очень печально, что такая красивая девушка, как вы, вынуждена работать на старого негодяя Дорна, – грустно сказал Марк, многозначительно глядя на линейку. Он не однажды получал от Мэвис увесистые пощечины и знал, насколько тяжела ее рука. – Мы с вами могли бы так хорошо провести время… Какие у вас планы на вечер?.. А, понимаю, понимаю. А чем вы занимаетесь, э-э, скажем, послезавтра? Давайте поужинаем тет-а-тет… Я как раз приобрел по случаю шикарный бухарский ковер. Вы могли бы посмотреть его…

– Если вы немедленно не пройдете туда, я вас ударю, – сказала Мэвис.

Гирланд отступил в притворном испуге.

– Ну тогда, может быть, в другой раз? Хорошо? Рано или поздно, но это должно случиться. Вы теряете лучший шанс в своей жизни, моя красавица!

– Уходите! – закричала Мэвис, поднимая линейку.

– Пока я буду беседовать со стариком, подумайте о своем тусклом существовании.

Покраснев, Мэвис пододвинула к себе машинку и принялась выбивать на ней частую дробь. Еще раз улыбнувшись донельзя смущенной девушке, Гирланд подошел к двери, отворил ее и оказался в кабинете Дорна. Шеф, как всегда, восседал за своим столом.

При виде его бледного лица с черными кругами вокруг глаз Гирланд почувствовал жалость, но постарался не выдать этого чувства.

– Салют! – жизнерадостно сказал он, садясь в кресло для посетителей. – Как ваше здоровье?

– Не забывайтесь, Гирланд! Я мог бы задержать вас еще на австрийской границе, и вы сейчас находились бы в тюрьме. Я всегда был доброжелателен к вам, но вбейте себе в голову, никакой фамильярности я не допущу!

Гирланд пристально посмотрел на Дорна, потом рассмеялся.

– Джон… вы исключительный человек. Ваш блеф не обманет и пятилетнего ребенка. Вы слишком плохо разыграли ваш сценарий. Да вы бы не позволили даже волосу упасть с моей головы. Из страха оказаться без работы… Вы же любите свою работу? В некоторых случаях, должен признать, вы неплохо с ней справляетесь. Вы здорово одурачили меня, послав в Прагу. – Марк замолчал, в упор глядя на Дорна. – Когда я понял, что вы, подстроив мне ловушку, совершенно случайно доверили сверхсекретный документ, я колебался между двумя решениями… Сами знаете, какими… В конце концов я решил вернуть документ вам. Разумеется, проще простого было бы разорвать его и бросить в туалет. Но в некоторых отношениях я форменный идиот. Мы немало поработали вместе, и я всегда смотрел на вас как на добросовестного дурака. И все же я не хочу, чтобы вы потеряли работу, так как уверен – ваш преемник будет еще большим идиотом, чем вы. – Марк достал бумажник, вынул оттуда измазанный нефтью конверт и бросил его на стол перед Дорном. – Вот! Я не стану утомлять вас подробностями моего путешествия. Оно было достаточно трудным и опасным… но документ перед вами.

Дорн вскрыл конверт и начал просматривать мятые листки. Его лицо прояснилось, в глубине глаз зажглось что-то похожее на благодарность.

– Спасибо! – Дорн сунул документы в сейф и запер его на ключ. – А теперь каковы ваши условия?

– Что это с вами, Дорн? – Гирланд с интересом смотрел на него. – Уж не воображаете ли вы, что я отдал вам эти бумаги ради выкупа?

– Я не богат, – сказал Дорн. – Вас устроит двадцать тысяч?

Гирланд некоторое время смотрел на него, потом покачал головой.

– Вы опасаетесь, что я буду вас шантажировать? Можете быть спокойным на этот счет. Я не обижаюсь, что вы послали меня в Прагу. Во всяком случае, я неплохо провел там время. Мне удалось познакомиться с изумительной девушкой, и сам Малих обещал угостить меня водкой, при очередной встрече, разумеется.

Он встал и направился к двери, но задержался на пороге.

– В следующий раз, когда вы захотите меня обмануть, сначала позаботьтесь о своем завещании. Вы меня поняли? Пока!

– Следующего раза не будет, – прошептал Дорн. – Благодарю вас.

Мэвис продолжала стучать на машинке, не поднимая глаз. Гирланд остановился возле стола, чтобы полюбоваться девушкой. Что ни говори, а у нее была изумительная фигура.

– Итак, моя дорогая, вы приняли решение? – спросил он, наклоняясь над девушкой. – Когда состоится свидание?

– Выход там! – сухо ответила она и указала на дверь.

– Объясните мне только одну вещь, – заговорщицки прошептал Марк, наклоняясь ближе. – Неужели вы предпочитаете девушек парням?

И прежде чем Мэвис его ударила, Гирланд схватил ее в свои объятия. Он крепко поцеловал ошеломленную девушку и бросился вон.

Такси остановилось перед входом в «Большой Бофур», считавшийся одним из лучших ресторанов Парижа.

Хозяин лично вышел встретить гостей. Он оглядел Мэри восхищенным взглядом, потом пожал руку Марку.

– Я очень рад снова видеть вас, друг мой, – сказал он. – Для вас приготовлен лучший столик.

Через зал, богато украшенный коврами и зеркалами, он проводил их к столику. Мэри восхищенно оглядывалась кругом.

– Мне все это кажется ожившей сказкой, – сказала она.

Официант принял заказ и ушел, оставив их одних.

Мэри провела весь день, готовясь к встрече с Марком, и теперь видела, что ее старания не пропали даром: Гирланд с восхищением глядел на нее.

Марк снял для нее номер в гостинице «Нормандия» недалеко от Пале-Ройяль. Впервые войдя в номер, она увидела, что он весь заполнен цветами. Она не удержалась и заплакала от счастья.

Когда они покончили с креветками, Гирланд завел речь о наследстве Бордингтона. Он рассказал ей все и добавил:

– Тебе нужно пойти в банк и предъявить свои документы. Шестьдесят тысяч долларов – довольно солидная сумма.

– Он на самом деле оставил мне все эти деньги? – спросила Мэри, широко раскрыв удивленные глаза.

– Да.

– Он любил меня, – вздохнула Мэри. – Но он был таким странным… Что я буду делать с такими деньгами?

– Попросишь в банке вложить их в какое-нибудь дело, – ответил Гирланд. – Не волнуйся, ты не долго будешь оставаться одна.

Она помолчала, потом спросила тихим голосом:

– А ты не хотел бы поехать со мной? Мы могли бы быть счастливы вдвоем.

– Нет, моя дорогая, я ведь убежденный холостяк, – Гирланд покачал головой. – Я могу жить только один и не могу составить счастье женщине.

Официант принес куропаток. У Гирланда появилось ощущение, что вечер, так чудесно начавшийся, портится прямо на глазах. Мэри уже едва сдерживала слезы.

«Ох уж эти женщины! – подумал он. – Я ведь не сомневался, что она влюбится в меня. Но у нее есть деньги, она молода и красива и, попав в Женеву, сможет начать новую жизнь».

Три часа спустя они покинули ресторан. Блюда были прекрасны, но ужин явно не удался. Они молча сели в такси и вернулись в отель.

– Ты не поднимешься ко мне? – спросила Мэри, покинув машину.

«Нужно проявить твердость, – подумал Гирланд. – Я должен быть до конца честным с ней!..»

– Нет, – решительно ответил он. – Завтра отправишься в Женеву и станешь богатой женщиной. – Он достал билет на самолет и передал ей. – У тебя начнется новая жизнь, моя дорогая. Такая красивая и богатая женщина, как ты, недолго будет оставаться одна…

Она взяла билет и машинально сунула его в сумочку. Подходя к дверям отеля, она почти захлебывалась слезами. Гирланд с тоской смотрел ей вслед.

«Что же это со мной? Я пощадил своего вечного врага, я спас Дорна, приготовившего мне смертельную ловушку, а девушку, которую почти люблю, заставляю страдать!.. – Он вспомнил их первую близость в шахте и тот крик любви, который вырвался у нее. – Нельзя лишать ее счастья в последние часы перед расставанием!»

Он расплатился с таксистом и поспешил к отелю. Мэри как раз брала ключ от номера, когда вошел Гирланд.

– Прости, моя дорогая, но я не мог вот так просто уйти от тебя!..

Всхлипнув от радости, она уткнула мокрое лицо в его грудь…

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Предоставьте это мне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8