Стивен Бакстер

Большая игра[1]

Мы ждали десантирования в смотровом отсеке. Полсотни моих морпехов в ярко-оранжевых скафандрах Юкавы сидели неровными рядами. Они пытались держаться, но я видел страх в том, как они цеплялись за вытяжные фалы и почти не дразнили новичков.

Что ж, взглянув на небеса сквозь прозрачные стены, я сам его ощутил.

Нас забросило далеко от главного диска, и редкие оранжево-красные звезды галактического гало сами превратились в фон для галактики — скопления сгустков света, растянувшегося в обе стороны, насколько видел глаз. Но когда сплайн-звездолет начал совершать хитроумные и сложные маневры, это большое полотнище света накренилось и покачнулось наподобие сломанного крыла птицы. Теперь я видел звезду, к планете которой мы летели, — то был карлик, тускло-красная светящаяся булавочная головка, — но даже она металась по небу, когда сплайн взбрыкивал и изгибался.

И еще, заставляя меня позабыть о головокружении, мой страх усиливали корабли, мотыльками порхавшие вокруг этой карликовой звезды. Прекрасные стремительные корабли с крыльями в форме семян платана — их ни с чем не спутаешь. То были ночные истребители Ксили.

Ксили были заботой капитана, а не моей. Но я не мог заставить свой перевозбужденный мозг не размышлять о том, что приманило их в таких количествах сюда, так далеко от галактического ядра, где они обычно пасутся.

Напряжение было таким, что я испытал едва ли не облегчение, когда Лиан вырвало.

Скафандры Юкавы тяжелые и жесткие и созданы больше для защиты, чем с расчетом на гибкость, но она все же смогла наклониться вперед достаточно, чтобы ярко-желтая струя попала в основном на пол. Ее приятели отреагировали соответствующим образом, но я протянул ей обтирку. — Извините, лейтенант.

В моем отряде она была самой молодой, и в свои семнадцать на десять лет младше меня.

Я вымученно улыбнулся:

— Видал и похуже, рядовой. Во всяком случае, благодаря тебе новичкам на корабле будет чем заняться, когда мы десантируемся.

— Да, сэр…

Вот чего командиру точно не хочется в такие моменты, так это визита начальства. Разумеется, именно этим нас и порадовали.

Адмирал Кард прошелся по десантному куполу, что-то негромко говоря трюмному старшине и кивая на морпехов. Рядом с Кардом шла комиссар — их можно распознать с первого взгляда: высокая женщина неопределенного возраста с наголо обритой головой, в классическом костюме Комиссии по исторической правде, подолом подметает палубу. Выглядела она столь же холодно и скучно, как и все комиссары, которых мне доводилось видеть.

Я встал, вытирая со своего скафандра желтые пятна. Я увидел, как напряглись морпехи, но я не мог остановить адмирала — мы находились на его флагманском корабле.

Они подошли ко мне как раз в тот момент, когда мы наконец-то увидели планету, на которую летели.

Мы знали только ее номер. Зловещее солнце было слишком тусклым, чтобы хорошо ее освещать, и, несмотря на низкоорбитальные спутники-зеркала, большая часть суши и морей оставалась черным бархатом. Но на этом черном фоне текли длинные оранжевые реки. Планета страдала.

Некоторое время адмирал наблюдал за мной.

— Лейтенант Нир. Правильно?

— Сэр.

— Добро пожаловать на Тень, — невозмутимо произнес он. — Местный расклад вы знаете. Экспансия достигла этого региона пятьсот лет назад. С тех пор мы почти не поддерживали контактов с поселенцами. Но когда наши люди с планеты позвали на помощь, Космофлот откликнулся. — У него были холодные искусственные глаза, и я ощутил, что он меня испытывает.

— Мы готовы к десантированию, сэр.

Комиссар разглядывала вздыбленный ландшафт внизу, сцепив руки за спиной.

— Замечательно. Планета похожа на демонстратор по геологии. Взгляните на линии вулканов и ущелий. Тут сдвинулись все тектонические разломы, причем одновременно.

Адмирал Кард взглянул на меня:

— Вы уж извините комиссара Ксеру. Она представляет Вселенную в виде учебника.

В награду он получил злой взгляд.

Я продолжал молчать, ощущая неловкость. Всем известно о натянутых отношениях между Космофлотом, вооруженной рукой Третьей Экспансии человечества, и Комиссией — средством реализации его политической воли. Возможно, как раз соперничество между структурами и стало причиной этой импровизированной театральной сцены, поскольку комиссар стремилась к влиянию на события, а адмирал пытался сравнять счет демонстрацией своих бойцов.

Но только сейчас это были мои бойцы, а не его.

Надо отдать Ксере должное — она, кажется, отчасти уловила мое негодование:

— Не волнуйтесь, лейтенант. Просто у наших с Кардом отношений долгая история. Целых два столетия — после нашей первой встречи на планете Дом, в тысячах световых лет отсюда.

Я заметил, что при этих словах Лиан подняла на комиссара взгляд. Согласно уставу, никому так долго жить не положено. Наверное, в семнадцать лет еще думаешь, что все живут по правилам.

Кард кивнул:

— И ты всегда находила способ втянуть в наши личные конфликты подчиненных, Ксера. Что ж, возможно, мы сегодня творим историю. Нир, взгляните на солнце системы — это замерзшая звезда.

Я нахмурился:

— Что такое замерзшая звезда?

Комиссар собралась было ответить, но Кард ее опередил:

— Обойдемся без науки. Эскадрильи Ксили кишат здесь, как крысы. Мы не знаем, почему Ксили здесь. Но нам известно, что они делают с этой планетой людей.

— Это не доказано! — огрызнулась Ксера. Несмотря на ее уточнение, мои бойцы зашевелились.

Никому из нас еще не доводилось слышать о прямом нападении Ксили на планеты, где жили люди.

— Адмирал, сэр… — храбро произнесла Лиан.

— Да, рядовой?

— Означает ли это, что мы с ними в состоянии войны? Адмирал втянул через нос насыщенный озоном воздух.

— После сегодняшних событий, возможно, будем. И что ты на это скажешь, рядовой?

Лиан и остальные уставились на меня. А я заглянул в свое сердце.

За семь тысяч лет люди рассеялись по галактике, добравшись даже до гало над главным диском, подавив и ассимилировав другие формы жизни по мере того, как мы их обнаруживали. После поражения Серебряных Призраков пять тысяч лет назад мы не встретили других противников, способных оказывать систематическое сопротивление, — кроме Ксили, второй мошной галактической расы, которые во множестве обитали в ядре, молча и не обращая на нас внимания. На протяжении всей моей жизни и столетия до меня все человечество было объединено общей целью: столкнуться с Ксили лицом к лицу и заявить о нашем законном господстве.

И теперь, наверное, я увижу, как все это начнется.

Я ощутил трепет. Возможно, и страх. Но подобный момент требовал иного:

— Я скажу, что чувствую, сэр. Облегчение. Подать их сюда!

После этих слов меня наградили вполне предсказуемым улюлюканьем, а Кард хлопнул по спине. Ксера холодно уставилась на меня с непроницаемым лицом.

Но тут вокруг купола заполыхала плазма, тряска усилилась. Я сел, чтобы не упасть, а старшина торопливо увел начальство.

— В атмосфере будет сильно трясти, — крикнул старшина. — Держите пакеты наготове, блевать только туда. Десять минут.

Мы скользили над высотными полупрозрачными ледяными облаками. Планета представлялась ландшафтом из пылающих гор и рек расплавленного камня, проносящимся у меня под ногами.

И все это в зловещей тишине, нарушаемой только частым дыханием морпехов.

Корабль дернулся вверх и вправо. Слева от нас теперь была гора — мы уже спустились настолько низко, что ее вершина оказалась выше нас. Судя по картам столетней давности, местные назвали ее гора Безупречность. И верно, подумалось мне, когда-то она имела классическую коническую форму и была украшением ландшафта. Но теперь ее профиль испортили выступы и впадины, все вокруг засыпало пеплом, а окружающую местность наподобие растопыренных пальцев прорезали глубокие каналы, наполненные жидкой грязью.

Где-то там внизу, среди перепуганных местных, находился ученый по фамилии Тайло, доставленный сюда Космофлотом несколько стандартных дней назад, чтобы вместе с другими учеными собирать данные о причинах вулканизма. Грубо говоря, задачей Тайло было доказать, что во всех этих катаклизмах виноваты Ксили. Ученый непонятно как оказался отрезан от своего спутникового канала связи, а мне предстояло отыскать его и эвакуировать с планеты. Неудивительно, что Ксера повела себя настолько враждебно, подумал я, ведь комиссары печально знамениты своей подозрительностью в отношении альянса между Космофлотом и Академиями…

Зеленые огоньки обозначили люк в невидимой стене. Старшина прошелся вдоль линии.

— Встали! Встали!

Морпехи неуклюже повиновались.

— Тридцать секунд, — сказал мне старшина, приземистый и покрытый шрамами ветеран, и прицепил к поручню тянущийся от его пояса страховочный трос толщиной с мою руку. — Ветер вроде бы хороший.

— Спасибо.

— Вы, парни, будьте там поосторожнее. Освободить корму. Десять секунд. Пять. — Зеленые огоньки замигали. Мы опустили на лица гибкие щитки шлемов. — Три, две…

Створки люка распахнулись, и внезапный рев ветра превратил все в реальность.

Старшина стоял возле люка, выкрикивая:

— Пошел, пошел, пошел!

Когда бойцы пробегали мимо меня, я в последний раз проверял вытяжной фал у каждого, дергая за него, прежде чем они выпрыгивали в темноту. Девчонка Лиан прыгала предпоследней, а я стал замыкающим.

И вот я уже лечу над новой планетой.

Вытяжной фал натянулся и выдернулся, включив компенсатор гравитации Юкавы, встроенный в мой скафандр. Этот первый рывок может оказаться болезненным, но для меня, после полусотни прыжков, он стал облегчением.

Я посмотрел вверх и вправо и увидел ровную цепочку морпехов, падающих с распростертыми руками и ногами. Один летел ко мне ближе, чем остальные, — наверное, Лиан. За ними я разглядел очертания нашего корабля, корпус у него обгорел после скоростного входа в атмосферу. Даже на таком расстоянии корабль выглядел огромным, а покрытый оспинами корпус показался мне зависшим над головой отражением ландшафта. То было величественное зрелище, впечатляющая демонстрация человеческой мощи и возможностей.

Но еще дальше я увидел вздыбленную громаду вулкана, на фоне которого даже звездолет выглядел карликом. Над его обрубленной вершиной висело плотное облако дыма и пепла, озаренное снизу ярко-красным свечением.

Я посмотрел вниз, на долину, куда опускался.

На картах Комиссии был изображен стандартный город, окруженный широкими и сияющими полями репликаторов, где почвенная органика перерабатывалась сразу в пищу. Но нынешний вид был совсем другим. Я видел характерные очертания города, напоминающие скопление пузырей, но выглядел он слишком темным и полузаброшенным, и теперь вокруг него разрослись пригороды из угловатых зданий.

Здесь, на краю всего, небольшое отличие от традиционности вполне предсказуемо.

Тем не менее объектом эвакуации был как раз этот город. Я разглядел приземистый конический корпус большегрузного челнока, сброшенного сюда во время недавнего прохода корабля через атмосферу и готового поднять на орбиту все его население. Мои морпехи направлялись к городу, как им и было приказано.

Но теперь я увидел, что у меня проблема. Я заметил еще одно скопление зданий и огней, намного меньшее по площади и прилепившееся на середине склона горы. Еще одно поселение.

Я не сентиментален. Ты делаешь то, что в твоих силах и что возможно сделать. Я не стал бы эвакуировать эту изолированную горстку людей, если бы мне оттуда не светил бледно-розовый огонек.

Это был маячок Тайло. А Кард ясно дал мне понять, что если я не вернусь с ученым или хотя бы с его информацией, то в следующий раз буду прыгать без скафандра Юкавы.

Я замедлил падение и рявкнул команды. Миссия была простой, и я не сомневался, что мои люди организуют эвакуацию главного поселения и без меня. Затем я развернулся и продолжил спуск в направлении поселочка.

И только после этого заметил, что один из моих бойцов последовал за мной: девчонка Лиан.

Но думать об этом сейчас было некогда. Скафандр Юкавы годится для одного прыжка, в одном направлении. Вернуться и передумать нельзя. Я в любом случае находился уже близко и разглядел несколько ветхих зданий и поднятые лица, светящиеся, как монетки.

Потом едва различимая земля рванулась мне навстречу. Ноги вместе, колени полусогнуты, спина прямая, катиться после приземления… и вышибающий дыхание удар о твердый камень.

Лежа на холодном грунте и убеждаясь, что я цел и невредим, я сделал три глубоких вдоха и выдоха.

Затем я встал и поднял щиток шлема. Воздух вполне годился для дыхания, но был густо насыщен запахами горения и серы. Но земля под ногами дрожала, снова и снова. Меня это не очень тревожило, пока я не напомнил себе, что планетам положено быть устойчивыми.

Лиан стояла неподалеку, ее скафандр тускло светился.

— Хорошая посадка, сэр.

Я кивнул, довольный тем, что она в порядке, но все же раздраженный — если бы она выполнила приказ, то ее бы здесь просто не было. Я отвернулся от нее, продемонстрировав недовольство, которое пока сойдет за наказание.

Небо было глубоким. За облаками вулканического пепла плыли спутники-зеркала. Еще дальше я разглядел красную точку настоящего солнца, а совсем далеко — похожий на виноградную гроздь диск галактики.

Позади меня подножие горы Безупречность огибала долина, за которой простиралась пересеченная местность.

Ландшафт был темно-зеленым, его очертания сглаживали лес и прозрачные ручьи, которые впадали в реку, струящуюся посередине долины. Ее пересекал изящный мост, ведущий к старому городу. Выше по течению я увидел лесопилку, где среди огромных штабелей спиленных деревьев стояли мощные машины, выкрашенные в желтый цвет. Просто идиллия, если вам такое по душе. Мне — нет.

На этой стороне долины поселок был всего лишь горсткой хижин — некоторые из них оказались деревянными, — теснящихся на нижних склонах горы. Здания побольше были, наверное, школой и медицинским центром. Я увидел парочку старых наземных транспортных средств. Вдали я заметил прямоугольники полей — явно вспаханных, потому что репликаторной техники на них не было, и сейчас почти сплошь засыпанных пеплом.

Вокруг меня столпились люди, такие же серые от пепла, как и земля у них под ногами. Мужчины, женщины, дети, младенцы на руках, старики. Всего человек тридцать.

— Сэр, я не понимаю, — сказала Лиан.

— Это семьи, — негромко пояснил я. — Потом поймешь.

— Темная материя, — произнес новый хрипловатый голос у меня за спиной — говорящий явно наглотался дыма.

Я удивленно обернулся.

Ко мне, хромая, направлялся мужчина примерно моего роста и возраста, но гораздо более худой, в потрепанном флотском комбинезоне. Он опирался на самодельный костыль, выставив сломанную, похоже, ногу. Его лицо и волосы были серыми от пепла.

— Вы академик, — сказал я.

— Да, я Тайло.

— Мы прибыли, чтобы вас забрать.

— Конечно. — Он хрипло рассмеялся. — Послушайте меня. Темная материя. Вот почему Ксили здесь. К нам это может вообще не иметь отношения. События будут разворачиваться быстро. Если я отсюда не выберусь… что бы ни случилось, просто запомните вот что…

Тут ко мне торопливо направилась женщина из местных, в простой одежде из ткани и в кожаных сандалиях. На вид лет сорока, крепкая, усталая. На ее плече висела коробка переводчика очень старой модели.

— Меня зовут Доэль, — сказала она. — Мы увидели, как вы приземлились…

— Вы здесь главная?

— Я… — Она улыбнулась. — Да, если хотите. Вы нам поможете отсюда выбраться?

Ее внешность, речь и поступки были совершенно не такими, как у любого из граждан Экспансии, с которыми я общался. Жизнь здесь действительно совсем иная.

— Вы находитесь не там, где следовало, — сказал я и мысленно поморщился от собственной чопорности. Я указал на город по другую сторону долины. — Вот где вам полагалось находиться.

— Мне очень жаль, — смутилась она. — Мы живем здесь еще со времен моего деда. Там, в Блесседе, нам не нравится. Мы пришли сюда, чтобы жить иначе. Без репликаторов. Зерно мы выращиваем сами. Одежду делаем из…

— Матери, отцы и деды, — усмехнулся Тайло. — Что вы об этом думаете, лейтенант?

— Академик, а вы почему здесь? Он пожал плечами:

— Приехал изучать эту гору, как экземпляр планетной геологии. Воспользовался гостеприимством этих людей. Вот и все. Мне они понравились, несмотря на их… чужую культуру.

— Но вы бросили свое оборудование! — рявкнул я. — У вас нет имплантатов спутниковой связи. Вы даже не взяли с собой мнемоническую жидкость, так ведь?

— Зато я прихватил маячок, — самодовольно заявил он.

— Реки Аида! У меня нет времени на разборки. — Я повернулся к Доэль. — Послушайте, если вы перейдете через долину, то возле города стоит транспорт, и вас эвакуируют вместе с остальными.

— Но вряд ли у нас хватит времени… Я не стал ее слушать и отвернулся.

— Академик, вы можете идти?

— Нет, — рассмеялся Тайло. — А вы не слышите гору. И тут гора Безупречность взорвалась.

Позднее Тайло сказал, что если бы я знал, где и как смотреть, то смог бы увидеть, как вспучилась северная часть горы. Этот бугор рос с заметной скоростью, по метру в день.

Что ж, я его не заметил. А из-за какого-то акустического трюка даже не услышал взрыва, хотя его отголоски уловили другие команды Космофлота, работавшие в сотнях километров от нас.

Зато последствия оказались вполне ясны. Вместе с Лиан и Доэль, а также прихромавшим следом академиком Тайло я подбежал к краю обрыва — посмотреть, что происходит в долине.

Из-за землетрясения набухший склон горы откололся и рухнул. Прямо на наших глазах миллионы тонн камня чудовищным оползнем соскользнули в долину. Огромная серая туча дыма и пепла устремилась в хмурое небо.

Но это было лишь начало, потому что сброшенный вес оказался подобен пробке, до поры до времени сдерживавшей давление в бутылке с газировкой. Гора извергла — но не вверх, а вбок, подобно выстрелу из гигантской пушки, — залп перегретого газа и каменной пыли. Они быстро обогнали оползень, и я увидел, как эта струя валит деревья — импортированные с далекой Земли, величественные двухвековые часовые ломались, как соломинки.

Масштаб катастрофы меня буквально потряс.

Следом из зияющей раны на склоне горы потекла каменная кровь — желтовато-серая, вязкая, испускающая пар. Она потекла по склону, заполняя промытые дождевыми потоками долины.

— Это лахар, — пробормотал Тайло. — Грязь. Я здесь немало узнал об экзотической геологии, лейтенант… Жар плавит вечную мерзлоту, — вы знали, что эти горы две недели назад были покрыты снегом? — образуя густую смесь из вулканического мусора и талой воды.

— Значит, это просто грязь, — неуверенно произнесла Лиан.

— Но вы же не дождевой червяк, солдат?

— Посмотрите на лесопилку, — негромко сказала Доэль, вытянув руку.

Грязь уже залила тяжелое оборудование, большие желтые тракторы и огромные канаты и цепи, используемые для перемещения бревен, сминая их, как бумагу. Штабеля спиленных бревен разметало, и поток легко увлекал за собой неохватные бревна. Грязь, серая и желтая, исходила паром, странно напоминая свернувшееся молоко.

И тут я впервые начал считаться с вероятностью того, что мы можем и не выбраться отсюда. А в этом случае моей главной задачей становилось сохранение информации, имеющейся у Тайло.

— Расскажите мне о темной материи, — велел я. — Быстро.

Тайло указал пальцем на небо:

— Эта звезда — солнце системы, карлик — не должна существовать.

— Что?

— Она слишком мала. Ее масса всего лишь около пяти процентов от массы земного Солнца. Ей следовало оставаться планетой — коричневым карликом наподобие большого и жирного Юпитера. Ей не стоило гореть — пока. Вы ведь знаете, что звезды образуются из межзвездной среды — газа и пыли, и первоначально это были лишь водород и гелий, образовавшиеся после Большого взрыва. Но в недрах звезд выпекаются тяжелые элементы, в том числе и металлы, которые извергаются обратно в космос, когда звезда умирает. Поэтому с течением времени межзвездная среда все больше загрязняется.

— А суть? — нетерпеливо рявкнул я.

— Суть в том, что увеличение концентрации примесей в межзвездной среде уменьшает критическую массу, при которой звезда оказывается достаточно большой, чтобы сжигать водород. Начинают вспыхивать все более мелкие звезды. Лейтенант, эта звезда не должна была светиться. Во всяком случае, не в нашу эру, а лишь через миллиарды лет — для нее межзвездная среда все еще слишком чистая… Знаете, она настолько мала, что температура ее поверхности не тысячи градусов, как у земного Солнца, а близка к точке замерзания воды. Это звезда с ледовыми облаками в атмосфере. Возможно, на ее поверхности даже есть жидкая вода.

Я взглянул вверх, сожалея, что не могу получше рассмотреть замерзшую звезду. Несмотря на тревожность момента, я вздрогнул, столкнувшись лицом к лицу со странностью, с видением, от которого меня отделяют миллиарды лет.

— И что это означает? — назидательно продолжил Тайло. — Это означает, что здесь, в галактическом гало, нечто, некая сила, делает межзвездную среду грязнее, чем ей следует быть. Единственный способ осуществить это — заставить звезды стареть. — Он помахал рукой в сторону неба. — И если взглянуть, то это можно увидеть во всей данной части гало — диаграммы «размер — светимость» для местных звезд невозможно асимметричны…

Я покачал головой — это было выше моего понимания. Что может заставить звезду стареть слишком быстро?.. Ага!

— Темная материя?

— Материя, из которой состоим мы, — барионная материя, то есть протоны, нейтроны и все остальное, — составляет всего лишь десять процентов от всей материи во Вселенной. Остальное и есть темная материя. Она подчиняется только гравитации и слабым ядерным силам и невосприимчива к электромагнетизму. Темная материя, как и барионная, возникла после Большого взрыва. По мере того как наша галактика сгущалась, темная материя была выдавлена из диска… Но здесь владения темной материи, лейтенант. Здесь, в гало.

— И это вещество может влиять на старение звезд.

— Да. Концентрация темной материи в ядре звезды может изменить температуру и тем самым повлиять на интенсивность термоядерных реакций.

— Вы сказали, что старение звезд вызывает некая сила. — Я уже подумал над этим. — По вашим словам, это делается намеренно.

Теперь он заговорил осторожно, как ученый, не желающий себя скомпрометировать:

— Распределение звездных аномалий выглядит как неслучайное.

Я попытался выделить смысл в этом научном жаргоне:

— Что-то использует темную материю?.. Или внутри этой темной материи имеются некие формы жизни? И какое это имеет отношение к Ксили и к проблемам здесь, на Тени?

Он скривился:

— Я еще не выявил все связи. У этой проблемы большая история. И мне нужна моя инфопанель, — печально добавил он.

Я потер подбородок, размышляя над более масштабной картиной.

— Академик, вы здесь по заданию адмирала. Как вы полагаете, вы отыскали то, что он хочет узнать?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Адмирал принадлежит к… группировке в Космофлоте, которой не терпится отправиться на войну, даже спровоцировать конфликт. Кое-кто называет их экстремистами. Действия Карда следует рассматривать в этом свете.

До меня действительно доходили подобные слухи, но сейчас я умолчал о них.

— Он мой командир. Остальное значения не имеет. Тайло вздохнул:

— Мой тоже, в каком-то смысле. Но…

— Реки Аида! — неожиданно перебила его Лиан. — Извините, сэр, но эта грязь движется быстро.

И я увидел, что это так.

Форму потока задавала морфология долины, но высота его фронта составляла десятки метров, и он вскоре достигнет поселка. И я видел, что струя, бьющая из склона горы, не ослабевает. Грязь, очевидно, оказалась чрезвычайно коррозийной — зеленое грунтовое покрывало было содрано до голого скального основания, да и стены самой долины грязь пожирала буквально на глазах. Я видел, как почва и камни падают в поток. Заглушая треск древесных стволов и скрежет камней, грязевая река издавала шум, напоминающий топот огромной бегущей толпы, и кислую сернистую вонь.

— Просто невероятно, насколько быстро эта дрянь поднимается, — сказал я Тайло. — Чтобы вот так заполнить всю долину, нужен объем примерно…

— Мы с вами привыкли к звездолетам, лейтенант. К размерам того, что создано людьми. Планеты же большие. И когда они оборачиваются против нас…

— Мы все еще можем вытащить вас отсюда. В этих скафандрах мы можем перенести вас через мост и доставить к транспорту…

— А жителей поселка?

Я все время помнил, что Доэль стоит рядом. И от ее молчания мне, разумеется, было хуже, чем если бы она кричала и умоляла.

— У нас противоречивые задачи, — пробормотал я. Послышался крик. Мы взглянули вниз и увидели, что

грязь уже добралась до некоторых зданий. На крыше низкой хижины стояла молодая пара с ребенком. Еще немного, и грязь отрежет их от нас.

— Сэр? — спросила Лиан.

Я выждал еще секунду, и грязь начала подмывать крыльцо хижины.

— Реки Аида!

И я побежал вниз по склону, пока не врезался в грязь.

Даже со встроенными в скафандр усилителями брести сквозь эту грязь — теплую и консистенции цементного раствора — было тяжело. Вонь стояла такая, что я опустил щиток шлема. На поверхности грязевого потока плавали дохлые рыбины — наверное, они выпрыгивали из реки, спасаясь от жара. И еще в нем было много мусора — от камешков до небольших валунов. Неудивительно, что поток оказался настолько абразивным.

Добравшись до хижины, я уже сильно устал.

Женщина оказалась крупнее и, очевидно, сильнее мужчины. Пока я перебрасывал мужчину через плечо, она посадила малыша на плечи. Затем мы побрели обратно к поселку — я впереди, а женщина следом, держась за мой пояс.

Все это время грязь неумолимо поднималась, заполняя долину так, словно путь ей преграждала дамба, и каждый шаг высасывал из меня энергию.

Лиан и Доэль помогли нам выбраться. Я рухнул на землю, тяжело дыша. Ноги молодой женщины сильно пострадали от камней в потоке, она потеряла сандалию, а обе штанины просто оторвало.

— Нас уже отрезало от моста, — негромко сказала Лиан. Я заставил себя подняться. Затем выбрал здание — не

самое большое и самое высокое, но хороший компромисс между тем и другим.

— Все туда. Надо поднять их на крышу. Я вызову еще один эвакуатор.

— Сэр, а если грязь и дальше будет подниматься?

— Тогда придумаем что-нибудь еще, — огрызнулся я. — Займись делом.

Она явно пала духом, но побежала на помощь Доэль — мастерить импровизированную лестницу из дощатого забора.

Первым делом я обеспечил безопасность Тайло, подняв его на крышу. Потом начал направлять туда местных. Но мы не могли добраться до всех, потому что уровень грязи неумолимо повышался, и мы уже брели, погружаясь в нее до лодыжек. Люди начали забираться на любое подвернувшееся возвышенное место — веранды, кучи ящиков, машины, даже валуны. И вскоре человек десять уже оказались рассеяны по местности, ставшей серой и скользкой, и отрезаны от нас.

Я еще раз полез в грязь, направляясь к двум молодым женщинам, сидящим на корточках на крыше небольшого здания наподобие склада. Но не успел я добраться до них, как подмытое здание внезапно рухнуло, вышвырнув женщин в поток. Одна из них всплыла, и ее прибило к нескольким деревьям, за которые она и ухватилась, очевидно не пострадав. Но вторая погрузилась с головой и пропала из виду.

Я добрался до женщины возле деревьев и вытащил ее. Вторую унес поток.

Решив сделать передышку, я забрался на крышу. Грязь вокруг нас поднималась серой вонючей рекой, усеянной кусками дерева и камнями.

Я никогда не встречал ту женщину. Но у меня, когда мы, обнявшись, поднимались на грубо сколоченную деревянную крышу, невольно появилось чувство, будто я стал частью этой маленькой общины. Не говоря уже о том, что теперь я не смогу выполнить отданные мне приказы полностью.

Чувство утраты было подспудным. Я приготовился снова броситься в поток. Тайло схватил меня за руку:

— Нет. Вы уже вымотались. Кстати, бы не забыли, что собирались вызвать подмогу?

— Сэр, позвольте мне пойти, — робко заговорила Лиан. — Я хоть что-нибудь да сделаю.

Что ж, для нее настало время искупления.

— Только не убей себя, — посоветовал я. Улыбнувшись, она полезла вниз.

Я быстро включил свой коммуникатор и вышел на связь с кораблем. Потребовал выслать еще один эвакуатор — мне сказали, что это невозможно, — и попросил соединить меня с Кардом.

Тайло запросил виртуальную инфопанель и прилип к ней, едва она появилась, с таким облегчением, словно никакой грязи вокруг нет.

Когда наверху уяснили ситуацию, в которую я завел всех нас, адмирал Кард и комиссар Ксера решили послать вниз свои аватары. Вскоре две виртуальные фигуры зависли над нашей крышей — чистенькие, без капельки грязи, и сияющие как боги среди глиняных людей.

— Что за бардак, лейтенант! — рявкнул Кард.

— Да, сэр.

— Вы должны были переправить Тайло через мост, пока имелась такая возможность. Наши действия сильно ограничены маневрами Ксили. Вы хоть понимаете, что мы, возможно, не сумеем вытащить вас отсюда живым?

Меня поразила ирония ситуации — в самый разгар военного кризиса галактического масштаба я могу утонуть в грязи. Но я уже сделал выбор.

— Понимаю.

— Но ведь он выполнил свою главную задачу, — возразила Ксера, чье худое лицо окаймляли крупные пиксели, — и доставил нам информацию от Тайло.

Кард закрыл глаза, и его изображение дернулось — я представил, как информация и выводы Тайло льются сейчас в процессоры, которые поддерживают этот виртуальный образ, тесно связанный с органами чувств Карда.

— Паршивая расстановка приоритетов, — буркнул Кард. — Слишком много чепухи об этой темной материи, академик.

— Вы прибыли сюда по заданию ваших флотских хозяев и с конкретной целью, — негромко сказала Ксера. — Но трудно закрывать глаза на вопиющую правду, не так ли, академик?

Тайло вздохнул. Лицо его было измазано грязью.

— Мы должны это обсудить! — рявкнул Кард. — Мы все, и прямо сейчас. Нам надо принять решение, послать по инстанциям рекомендации и оценить то, что Тайло может нам сказать. На тот случай, если мы не сумеем его эвакуировать.

Я сразу понял, что он имеет в виду, и ощутил сильную нервную дрожь. Местные зашевелились, очевидно поняв, что сейчас произойдет нечто важное — даже во время их собственных несчастий и даже когда мы застряли на этой деревянной крыше.

Так это все и началось.

Сперва Тайло был не очень полезен.

— Вовсе не очевидно, что это акция Ксили, сознательно нацеленная против людей. — Несмотря на злобный взгляд Карда, ученый своего мнения не изменил. — Сожалею, адмирал, но это не очевидно. Взгляните на контекст. — Он вывел исторические материалы — изображения и тексты, которые начали прокручиваться в дымном воздухе. — Это далеко не новая история. Есть свидетельства того, что наши ученые знали о загрязнении звезд темной материей еще до начала Третьей Экспансии. Была даже, кажется, идея послать в недра Солнца киборга… Дерзкий проект. Но подробности были утрачены во время Истребления Квакса, а потом… потом мы начали покорять галактику. Позднее стал известен и проект Серебряных Призраков, но…

— Да какое дело Ксили до темной материи? — фыркнул Кард.

Таило потер усталые глаза грязными кулаками. — Какими бы экзотическими Ксили ни были, они существа барионные, как и мы. И не в их интересах, чтобы звезды умирали молодыми. Не больше, чем в наших. — Он пожал плечами. — Возможно, они пытаются это остановить. Возможно, именно для этого они и прилетели сюда, в гало. И это никак не связано с нами…

Кард махнул виртуальной рукой, указывая на сочащиеся раны в склоне горы Безупречность.

— Тогда почему это началось, как только они появились? Совпадение?

— Адмирал…

— Мы не на судебном процессе, Тайло, — перебил его Кард. — Нам не нужны абсолютные доказательства. Нам вполне хватит и визуального ряда — люди-беженцы и проносящиеся над головами ночные истребители Ксили.

— Да, — холодно произнесла Ксера. — Это все, что нам нужно, чтобы продать войну Коалиции, руководящим советам и жителям Экспансии. Для вас все складывается просто замечательно, адмирал, не так ли? Именно этого Флот так давно ждал, вместе с вашими приятелями из Академии. Повода для атаки.

Лицо Карда окаменело.

— У вас, избалованных интеллектуалов, иногда проявляется просто невыносимое холодное высокомерие. Да, Космофлот готов сражаться, комиссар. Это наш долг. И у нас уже разработаны планы.

— Но разве наличие планов требует их воплощения? И давайте вспомним, какую огромную выгоду получит Флот. Он станет главным ведомством, и война, несомненно, поддержит его долгосрочные политические цели.

— Мы все от этого что-нибудь выиграем, — вспыхнул Кард.

И они заговорили о том, какие позиции займут различные ведомства Коалиции в случае войны.

Пилоты и связисты станут естественными союзниками Флота и выиграют из-за увеличения военных расходов. Научные подразделения, наподобие больших библиотек на Земле, будут переструктурированы — кое-кто считал, что существует опасность того, что из-за своей монополии на информацию они становятся слишком могущественными. Даже Стражи — внутренние полицейские силы Экспансии — получат новую роль: медленно нарастающая волна мелких преступлений и незаконных экономических операций наверняка схлынет, и Стражи смогут вернуться к полицейской поддержке Комиссии, помогая ей воплощать Доктрину Друза и, разумеется, обеспечивать призыв в армию.

Я услышал немало, и у меня возникло ощущение, что большие ведомства представляют собой теневые независимые империи, вступающие в тайные и переменчивые союзы — вроде нынешнего между Флотом и Академиями, созданного в противовес интеллектуальной мощи Комиссии. И теперь каждое ведомство будет рассматривать вероятность войны с точки зрения возможности заработать политический капитал.

Слушать это было до тошноты противно. И многого о том, как управляется Коалиция, я знать не хотел. И до сих пор не хочу.

— И есть еще экономический аргумент, — разглагольствовал Кард. — Он заключается в том, что Третья Экспансия сама по себе война, бесконечная война против любого, кто стоит у нас на пути. У нас экономика военного времени. Поэтому давайте будем говорить откровенно: мы не можем сосуществовать с Ксили, поскольку они всегда будут олицетворять потолок для наших амбиций, и под этим потолком мы окончательно зачахнем. А нам необходим постоянный рост, и поэтому конфронтация с Ксили абсолютно неизбежна. — Он подался вперед. — И есть еще кое-что. Ксера, подумайте, как много выиграет от войны сама Комиссия.

Вы, комиссары, ответственны за сохранение единства человечества — общие принципы, общая цель и вера, которые до сих пор были движущей силой Экспансии. Но разве не очевидно, что вы проигрываете? Взгляните на это поселение. — Он взмахнул виртуальной рукой, и та прошла сквозь волосы Доэль. Женщина вздрогнула, и рука распалась на дрейфующие пиксели. — Эта женщина — мать и, очевидно, нечто вроде матриарха в своей большой семье. Как будто Гама Друз никогда не существовал.

Если Доктрина Друза рухнет, у Комиссии не останется цели. Подумайте о благе, которое вы несете, ведь вы знаете лучше, чем масса людей, как им следует думать, чувствовать, жить и умирать. У вас гуманитарный проект! Й он обязан продолжаться. Нам нужно очищение. Идеологическая промывка. И ее даст нам яркое пламя войны.

Я видел, что его аргументы, нацеленные на тщеславие и корысть комиссара, оказывают нужное действие.

Тайло все еще пытался говорить. Он продемонстрировал мне новые доказательства, выведенные на инфопанель:

— Кажется, теперь я знаю, почему здесь начался такой вулканизм. В ядре этой планеты необычно высока концентрация темной материи. При такой высокой плотности темная материя аннигилирует обычную материю и порождает тепло…

Я слушал его рассеянно.

— …которое вызывает геологические потрясения. Он закрыл глаза, подумал.

— Сценарий такой. Ксили выгнали из замерзшей звезды существ, состоящих из темной материи. Убегая, они поселились здесь — именно это и вызвало вулканизм. Все это произошло непреднамеренно. Ксили пытаются спасти звезды, а не навредить людям…

Но на его слова уже никто не обращал внимания. Потому что, как я понял, мы уже достигли состояния, когда доказательства не имеют значения.

Кард обратился к жителям поселка — измазанным грязью, измученным и теснящимся на крыше:

— А что скажете вы? Ведь это вы — граждане Экспансии. Некоторые реформаторы говорят, что с нас уже достаточно экспансии и конфликтов, что нам следует стремиться к стабильности и миру. Что ж, вы слышали всё, что мы были обязаны сказать, и видели в небе наши могучие корабли. Согласны ли вы и дальше влачить жалкое существование на этом дрейфующем куске скалы, беспомощные перед рекой грязи, или же переступите границы и отдадите свои жизни за грандиозное дело? Война обновляет все. Война — это неистовая поэзия. Пойдете ли вы со мной?

Эти голозадые, ковыряющиеся в грязи и гордящиеся своей ортодоксальностью фермеры на секунду задумались. Вряд ли можно найти менее подходящих кандидатов в солдаты Экспансии.

Но — вы не поверите — они стали аплодировать адмиралу. Все до единого, и дети тоже. Реки Аида! Я прослезился.

В тот момент даже Ксера выглядела холодно-возбужденной.

Адмирал закрыл глаза.

— Всего горстка людей на этой одинокой и далекой планете. И все же здесь родилась новая эпоха. Знайте же, что сейчас нас слушают — слушают в залах истории. И нас будут помнить всегда.

На лице Тайло отразилась сложная комбинация эмоций. Он хлопнул в ладоши, и инфопанель растворилась в облачке пикселей, оставив его работу незавершенной.

Мы же, существа телесные, вынуждены были торчать на той крыше до утра. Нам оставалось лишь жаться друг к другу, пока вокруг медленно поднимался грязный прилив и дети плакали от голода.

К тому времени, когда небо просветлело, долина преобразилась. Оросительные каналы забило толстым слоем лахара, и бывшая сельскохозяйственная равнина задохнулась под мертвой серой грязью, из которой кое-где торчали деревья и здания.

Но и лахар теперь надвигался очень медленно. Лиан осторожно подобралась к краю крыши и потыкала грязь ботинком:

— Она очень густая.

— Наверное, обезводилась, — сказал Тайло.

Лиан не могла стоять на грязи, но не провалилась, когда улеглась на нее. Отталкиваясь руками и ногами, она заскользила по серой поверхности. Лицо у Лиан перепачкалось, но она по-детски засмеялась:

— Сэр, посмотрите на меня! Гораздо легче, чем плыть… Так оно и оказалось, когда я попробовал сам.

И таким способом мы переправили жителей поселка через затопленную долину, одного за другим, к большому городу — хотя к тому времени и от него мало что осталось, — где нас уже ждал для эвакуации большой транспорт. В итоге мы потеряли только одного человека из поселка — ту самую женщину, унесенную потоком. Я пытался убедить себя в том, что сделал все возможное, чтобы выполнить противоречивые задачи своей миссии, а это, в конце концов, стало для меня самым важным итогом.

Когда мы взлетели, гора Безупречность разразилась еще одним извержением.

Тайло, закутанный в медицинский плащ, стоял рядом со мной в наблюдательном куполе, взирая на бессмысленную ярость планеты.

— Знаете, — сказал он, — лахар нельзя остановить. Он просто течет туда, куда хочет. Совсем как эта война.

— Наверное.

— Мы понимаем так мало. Мы видим так мало. Но если нас свести вместе, мы объединяемся в огромные исторические силы, которые никто не в состоянии отразить. Так же как нельзя перекрыть дорогу или отклонить в сторону могучий лахар…

И так далее, и так далее. Я извинился и вышел, оставив его в куполе.

Спустившись в лазарет, я стал наблюдать за тем, как Лиан ухаживает за детьми из поселка. Она была терпелива, компетентна, спокойна. Я освободил ее от прямых обязанностей, потому что она здесь была одним из немногих лиц, знакомых детям, которым все эти события нанесли душевную травму. Я ощутил гордость за свою подчиненную. Она сильно выросла за время нашего пребывания на Тени.

Наблюдая за ее простыми действиями, я представил миллиарды таких поступков, связывающих прошлое и будущее, историю и судьбу, огромный гобелен, сотканный из тяжелого труда и доброй воли, который объединяет человечество в могучее воинство, которое когда-нибудь станет править галактикой.

Если честно, меня утомили Тайло и его нытье. Война! Она величественна. Она неизбежна.

Я не понял, что произошло на Тени, и мне было все равно. Неужели важно, как начнется война, правдой или ложью? Вскоре мы забудем о темной материи и таинственных масштабных проектах Ксили, как мы уже делали прежде. Мы, люди, не мыслим такими категориями. Важно лишь то, что война наконец-то началась.

А самое странное, что с Ксили как таковыми она никак не связана. Для наших целей столь же успешно подошел бы любой враг.

Я задумался над тем, что война будет значить для меня. И ощутил, как сердце забилось чаще, барабанной дробью.

Мы пролетели сквозь поднимающееся облако пепла, и по корпусу застучали камешки, пугая детей.

Примечания

1

"The Great Came" copyright © 2003 by Stephen Baxter

Content

Стивен Бакстер
Большая игра

Примечания