Джеймс Хэдли Чейз

Никогда не доверяй женщине

Глава 1

1

Я приехал в Лос-Анджелес по просьбе друга юности Джорджа Колливуда. На просьбы друзей надо всегда откликаться, в этом я не сомневаюсь. А с Джорджем нас связывала многолетняя дружба. И если он просил меня приехать к нему, значит, нуждался в помощи.

Лос-Анджелес – огромный богатый город, изобилующий дорогими отелями, где вас обслуживают по высшему классу, за проживание нужно платить минимум сто долларов в сутки. К несчастью, я не отношусь к тем, кому это по карману.

Ночные улицы, шумные, кричащие. Везде манящая реклама: отель люкс «Амбассадор» со своими знаменитыми парками, чуть дальше по улице «Гайлорд», за ним «Шератон» и, наконец, роскошный «Беверли-Хиллз». А рядом с ним «О'елер» – едва ли не самый дорогой отель в мире. В общем, это те места, куда нога простого смертного, имей он хоть тысячу жизней, никогда и ни за что не ступит. Ну разве что обслуживать богатых туристов, процветающих бизнесменов, кинозвезд и прочих знаменитостей, вывозить их мусор или подавать им завтраки, втайне мечтая когда-нибудь побывать в их шкуре.

Одним словом, передо мной были места, где миллиардеры чувствовали себя, в общем, очень уютно.

Не стоит также забывать, что Лос-Анджелес, окутанный легендами, навечно связан с Голливудом – этим олимпом кинорежиссеров, писателей, сценаристов, менеджеров, продюсеров и кинозвезд.

Но меня весь этот флер романтичности мало волновал. Меня интересовала улица Сан-Педро, № 2180, где проживал мой друг Джордж Колливуд.

Загнав машину на стоянку, я с любопытством посмотрел на сверкающую вдали, в свете ночных огней, антенну башни аэропорта Локхид Эйр Терминал. Прежде чем направиться к своему другу, я решил выпить чашечку кофе и еще что-нибудь покрепче.

Ночь переливалась тысячами огней, горевших над известнейшими клубами, зазывая всех любителей веселой жизни провести приятно время и подрастрясти свои кошельки. Чарующие названия «Кафе Руж», «Мокамбо», «Мулен-Руж» воспламеняли воображение и приятно щекотали нервы. В такие моменты мне хочется расслабиться и быстренько выбросить из головы все заботы, особенно подобные моим. Конечно, для этого желательно, чтобы карманы были набиты деньгами. Так приятно немножко поразвлечься: потанцевать с грациозными красотками, окунувшись в тончайший аромат изысканных духов, пить пряные напитки до легкого головокружения и наконец, опьянев от всех этих ощущений, забыться в объятиях страстной мулатки. Но, увы, меня ждали дела. И судя по тому, что написал мне Джордж, дела были серьезные. Но дела пока еще могли подождать. Я же наслаждался горячим кофе и вспоминал: мне уже доводилось бывать в Лос-Анджелесе на Олимпийском стадионе и в Пан Аудиториум два года назад. Я приезжал на бейсбольный чемпионат звезд. Я не самый рьяный поклонник этого вида спорта, но люблю испытывать острые ощущения. В те времена, играя на тотализаторе, я как раз поставил несколько долларов на каурую Санта-Амиту в надежде выиграть что-нибудь на бегах. Результатом моего безумства явился абсолютно опустевший карман. При воспоминании об этом меня передернуло.

Сейчас все было по-другому. Мне повезло. Я располагаю собственным бюро с пятью служащими и двумя секретаршами, кучей консультантов и мальчиков на побегушках.

Кроме прочих земных благ, я имею четыре автомобиля, счет в банке, может быть, не такой ошеломляющий, но вполне придающий вес и респектабельность. Одеваюсь я у «Кирилла», одного из ведущих дизайнеров мужской одежды в Нью-Йорке.

Допив свой кофе и рюмочку кое-чего покрепче, я почувствовал необходимость немного прогуляться по шумным улицам Лос-Анджелеса. Осматривая витрины, прислушиваясь к гулу толпы, я различал резкие звуки игральных автоматов, которыми были забиты все бары вокруг, шуршание шин дорогих автомобилей и легкую музыку, приглушенно доносившуюся из раскрытых дверей ночных клубов. Мой взгляд рассеянно блуждал по яркому многоцветью людского потока. Ослепляющий неон реклам то вспыхивал, то исчезал во мраке, и я постепенно погружался в волшебный мир чарующей ночи Лос-Анджелеса, такой беззаботный и равнодушный.

Внезапно меня кто-то резко толкнул. От неожиданности я не смог удержаться на ногах и растянулся прямо у маленького магазина, больно ударившись о ступени. Падая, я почувствовал резкую боль, словно мне всадили шило в живот, и, уже лежа на ступеньках, я попытался перевернуться, чтобы посмотреть, что же все-таки произошло. Но увидел только спину и красивые ноги удаляющейся женщины, одетой во что-то воздушное голубого цвета – видимо, это было платье или костюм, которые потрясли мое воображение. Но едва я раскрыл рот, чтобы крикнуть ей вслед, как почувствовал, что теряю сознание.

Люди и предметы начали вращаться перед моими глазами с фантастической скоростью. Я почему-то подумал, что обычно у меня кружится голова, когда перебираешь спиртного, мешая разные напитки… Я закрыл глаза, провалившись в черную пустоту.

2

Придя в себя, я увидел приветливую улыбку медсестры. Она с интересом разглядывала меня.

– Как вы себя чувствуете?

Прежде чем ответить, я лихорадочно соображал, куда меня занесло.

– Неплохо, – пытаясь улыбнуться в ответ, сказал я и почувствовал, что лицо мое как будто окаменело. Признаюсь честно, я запаниковал.

Я сделал попытку поднять руку и с ужасом обнаружил, что не могу пошевелиться. Но, как это ни странно, мой мозг и язык продолжали самостоятельную жизнь. Медсестра увидела, что я пришел в себя, и быстро выскочила из палаты, бросив на ходу: «Потерпите минуточку!»

Вскоре она вернулась с доктором – высоким плотным мужчиной в очках. Его мясистый нос украшала респектабельная черепаховая оправа.

– Я – доктор Кук, – заявил он, глядя поверх очков.

По его озабоченному виду было ясно, что он просто не знает, к какой категории отнести меня – к миру живых или обществу трупов.

– Доктор… – вымучил я, – что… со мной произошло?

Молчание было долгим. Наконец доктор, видимо, решился и произнес:

– Кураре.

Одно-единственное слово, которое, как говорится в старых романах, заставило затрепетать сердце и заледенеть душу.

Я на самом деле почувствовал, как сердце бешено забилось и в висках застучала кровь.

– А как вам… удалось, – забормотал я, – спасти…

– Вашу бессмертную душу? – подхватил доктор.

Я слабо кивнул. И мне стало ясно, насколько у меня хреновое самочувствие, потому что сразу закружилась голова.

– А кто мог?..

Но доктор Кук не дал мне закончить фразу:

– Не знаю, хотя вам, мой дорогой мистер Бакстер, это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было. Но в любом случае считайте, что вам чертовски повезло. Иголка, смоченная ядом, натолкнулась на плотную ткань одежды, проникнув лишь в верхнюю часть эпидермиса, вызвав частичный паралич. Я уверен, что нам удастся нейтрализовать действие кураре и вы вскоре сможете отправиться домой.

– Я тоже надеюсь, доктор.

– Вы, судя по удостоверению, частный детектив?

Его вопрос прозвучал так, как будто он спрашивал меня, не гомосексуалист ли я. В голосе звучало недоверие и слегка скрываемое презрение – как раз то, что всегда меня сильно раздражало.

– Да, – кратко ответил я.

Доктор продолжал:

– У вас, видимо, есть какие-нибудь соображения относительно того, кто вас сюда спровадил?

– Абсолютно никаких. Ведь я детектив категории «С», то есть самой низкой, – пошутил я.

Но доктор не поддержал моей шутки, даже не улыбнулся. Медсестра по имени Клер, как выяснилось позже, молча подошла ко мне и сунула под мышку термометр. Я присмотрелся к ней. У нее была гладкая белая кожа, ухоженные мягкие руки с длинными тонкими пальцами. Ногти красивой формы были профессионально острижены, а из-под белого колпачка выбивались густые рыжие волосы. Голубые глаза успокаивающе смотрели на меня. В общем, она производила впечатление абсолютно здоровой молодой девушки. Впрочем, мое описание может показаться банальным, хотя Клер нельзя было отнести к категории заурядных людей – она была в высшей степени привлекательной. Позднее, когда мы с ней познакомились поближе, я узнал, что Клер – студентка медицинского факультета университета, а здесь, в клинике, она проходила практику.

– Честно говоря, – произнес я с трудом, – мне всегда казалось, что в Лос-Анджелесе используются современные методы убийства. Но, видимо, кинематограф оказывает сильное влияние на умы убийц. Вообще-то странно, согласитесь, едва я прибыл в чужой город, как тут же подвергся нападению неизвестной мне женщины…

– Женщины? – переспросил доктор с неожиданным интересом.

– Да, доктор, женщины. И уверяю вас, она двинула меня с такой силой, как не смог бы толкнуть и центральный нападающий «Всех звезд» Хосе Карделас. Знаете, это был футбольный толчок по всем правилам.

– Понимаю, – заметил доктор, хотя, собственно, понимать было нечего.

Я лежал на больничной кровати, абсолютно беспомощный, но мои мозги лихорадочно работали, компенсируя вынужденное бездействие.

Я перебирал всевозможные варианты, которые могли послужить причиной, толкнувшей неизвестную личность на столь жестокое убийство. Постепенно все события выстраивались, образуя логическую цепочку. И тут в голову мне пришла одна простая, но крайне дельная мысль.

Замечу мимоходом, что я далеко не последний кретин и природа одарила меня кое-какими интеллектуальными способностями. В пользу подобного утверждения говорит хотя бы тот факт, что я располагаю определенной суммой в банке. Кроме того, без ложной скромности скажу, что мое сыскное бюро имеет хорошую репутацию, а моя голова не раз спасала мою шкуру, помогая раскручивать самые изощренные преступления, включая и убийства, от которых отказывались более зубастые сыщики. Я с нетерпением воскликнул:

– И долго вы собираетесь держать меня здесь, доктор?

– Все зависит от того, как отреагирует ваш организм на противоядие. Мы его ввели вам всего полчаса назад.

– Это опасно?

Доктор улыбнулся. Его глаза под толстыми стеклами очков добродушно смотрели на меня.

– Мужчина вашего телосложения не должен бояться реакции введенной вакцины. Подобные инъекции мы делаем даже детям. Когда вас привезли сюда, я был убежден в том, что вы уже не жилец на этом свете, так как началось трупное окоченение и кожа быстро чернела. Именно внутривенное вливание и спасло вас…

– Значит, вам я обязан жизнью, доктор?

– Это моя обязанность. Думаю, через пару дней вы сможете выйти при условии, что не будет отрицательной реакции. Вы производите впечатление человека с крепким здоровьем, занимающегося спортом и ведущего здоровый образ жизни.

Его слова заставили меня вспомнить прокуренные бары, портовые забегаловки, ночлежки самого низшего пошиба, бордели, именуемые отелями, пропитанные любыми запахами, кроме приятных, игорные дома, берлоги проституток, которые я посещал по служебной необходимости или же просто потому, что мне всегда приятно испытывать острые ощущения. Говоря о здоровом образе жизни, доктор, видимо, не знал столь деликатных деталей моей биографии, думая совсем о другом. Да, верно, какой-то период я усиленно занимался спортом, но потом нью-йоркское существование так переломало мои привычки, что мне пришлось мотаться по жизни как угорелому. Впрочем, и десять миллионов жителей этого проклятого города делали то же самое.

Вначале я смотрел на поездку в Лос-Анджелес как на своего рода увеселительную прогулку. Но кто-то другой попытался продлить ее, пожелав навечно отправить меня в заоблачные высоты…

Глава 2

1

Нельзя сказать, чтобы я был в отличной форме, но по крайней мере был жив. Я направлялся на Сан-Педро-стрит в своей машине. Жилище Джорджа располагалось недалеко от центра Лос-Анджелеса и представляло собой небольшую, белого цвета виллу, стоящую среди густо растущих сикомор и других южных растений. Видимо, мой друг заколачивал неплохие деньжата, если мог позволить себе жить в подобном районе и на такой вилле, которая стоила как минимум пятьдесят тысяч долларов.

Я остановил машину напротив ворот, вышел и позвонил. Спустя некоторое время дверь открыла негритянка с ошеломляющей грудью. Она провела меня в роскошную приемную, где одна позолота стоила всей моей нью-йоркской квартиры.

Негритянку звали Марой. Я узнал ее имя, когда хозяйка, одетая во все черное, за исключением белого шейного платка, приказала принести нам кофе. После взаимных приветствий меня провели в небольшую комнату в викторианском стиле, служившую, по-видимому, гостиной. Я прекрасно знал вкусы и привязанности Джорджа – его понятия о красоте немножко смещались во времени: он любил рассказывать, что его предки были пионерами Дикого Запада и со временем стали самыми богатыми плантаторами Вирджинии. Несмотря на красивую историю о богатых родственниках, он в те времена, когда мы с ним очень тесно дружили, всегда был по уши в долгах и постоянно стрелял у меня сигареты.

Уютно расположившись в гостиной, мы пили кофе, и хозяйка расспрашивала меня, как давно я приехал в город и как мне удалось провести время в Лос-Анджелесе.

– Я – жена Джорджа Колливуда, – кратко пояснила она и, глядя мне прямо в глаза, добавила: – Вдова Колливуда…

В первый момент мне показалось, что она так зло разыгрывает меня. Но Грация – таково было имя жены моего бедного друга – смотрела очень серьезно, сжав губы, причем ее темные глаза стали еще темнее.

Я обратил внимание на ее худые руки и бледное лицо, обрамленное пышными темными волосами. Тонкая матовая кожа отливала мраморной белизной. Большие темные глаза были опушены длинными ресницами. Высокий гладкий лоб позволял предположить, что передо мной умная женщина.

– Вы хотите сказать, что Джордж… – начал я, невольно понизив голос.

– Сколько дней вы в городе, мистер Бакстер?

– Считая сегодняшний – шесть. Кто-то пытался меня убить, и все это время я находился в госпитале, миссис Колливуд.

– Зовите меня Грация. Нам, видимо, придется встречаться еще не раз.

– Почему вы так решили?

– Джорджа убили три дня назад, когда меня не было дома…

На мгновение я потерял дар речи и смотрел на нее в полном изумлении, ибо не мог прийти в себя от потрясения. Я не был виноват в том, что опоздал. Но ее не интересовали подробности моего несчастья. Не сказав больше ни слова, Грация встала и направилась к двери. Подойдя к ней, она остановилась и повернулась ко мне. Я понял, что нужно следовать за ней. Покинув уютную гостиную, мы молча направились на второй этаж.

Поднимаясь по лестнице, я невольно любовался совершенными формами Грации, столь соответствующими ее имени: ногами, тонкой талией, округлостями фигуры, широкими бедрами. И у меня сразу же возникли грешные мысли. Правда, в тот же миг я избавился от них, подумав, какой же я идиот, если могу думать о разных глупостях в такой момент. На третьем этаже у одной из дверей она остановилась.

– Здесь! – И указала рукой на дверь.

– Только после вас, – сказал я.

– Нет, ни за что! Вы не знаете, как его изуродовали! Я больше не хочу его видеть! Никогда, понимаете! Я не знаю, как у меня выдержало сердце! Пожалейте!

Она, казалось, вот-вот рухнет на пол, и, если бы я не поддержал ее, так бы и случилось. Я почувствовал прикосновение ее холодных рук и горячего трепещущего тела. От нее исходил волнующий запах духов. И тут же мною опять овладели игривые мысли. Да и было с чего. Держать в объятиях чертовски красивую женщину и ничего не испытывать. Нет, это выше моих сил! Но воспоминание об изуродованном трупе, лежащем в соседней комнате, враз охладило меня, заставив спуститься с небес на землю и подумать о несчастном Джордже и его жене, которую я все еще сжимал в объятиях.

– Мне уже лучше, мистер Бакстер.

– Вы тоже можете называть меня по имени. Оно, правда, не такое красивое, как у вас, но в этом виноваты только мои родители. Меня зовут Ник.

– Хорошо, Ник. Теперь идите.

Я отошел от Грации и увидел спрятавшуюся за колонной чернокожую служанку Мару. Без колебаний я толкнул дверь и вошел в комнату.

Джорджа Колливуда узнать было невозможно: его тело лежало на кровати с раскинутыми руками, гримаса на лице говорила о жуткой предсмертной боли. В его мертвых глазах застыл ужас. Все тело было черным. Я вздрогнул, словно пытаясь очнуться от кошмара.

Грация сообщила мне, что вернулась домой только вчера, получив от Мары телеграмму. Джордж не выходил из дома дней десять. В последнее время он стал получать письма с угрозами, поэтому был вынужден нанять личную охрану. Он воспользовался услугами мужа Мары, бывшего садовника, и еще каких-то двоих подозрительных личностей, которых Грация раньше никогда не видела. Все эти бездельники, по ее словам, занимались только тем, что сидели в прихожей, пили пиво, играли в карты, сквернословили и громко гоготали. Джордж все равно беспокоился, постоянно повторяя, что его непременно ухлопают из-за нерадивости этих остолопов.

– А где же сейчас эти люди?

– Вы думаете, кто-нибудь из них убил Джорджа? – спросила Грация, пронизывая меня взглядом своих больших темных глаз.

– Я этого не говорил. Но мне хотелось бы поговорить с ними. С каждым в отдельности.

– Они исчезли сразу же после смерти Джорджа.

– Как исчезли?

– Ну… я их больше не видела…

Мара прервала наш разговор.

– С вами хотят поговорить по телефону, – обратилась она к Грации.

Грация побледнела.

– Кто бы это мог быть?

Я улыбнулся ей и взял за руку, чтобы придать уверенности в себе.

– Идите, Грация, узнайте, что вам хотят сказать. Ничего не бойтесь.

Когда она направилась к телефону, я еще раз посмотрел ей вслед. Держалась она ровно, шла, мерно покачивая бедрами, что придавало ей особую прелесть. Может быть, этот эффект создавался за счет высоких каблуков? Мне всегда нравилось, когда женщины ходили на высоких каблуках, особенно если у них хорошие фигуры.

Мара стояла рядом с вызывающим видом, как будто что-то знала, но тщательно скрывала. Мне хотелось спросить ее, почему она не сбежала вместе со своим мужем, Сэмом Берроу, негром-шофером. Я уже упоминал, что грудь у нее была вызывающе хороша. Присмотревшись повнимательнее, я понял, что ее размеры все же немного великоваты. Лицо служанки было темное, но довольно приятное, губы толстоваты, зато фигура хороша, особенно если взять в расчет ее шоколадный цвет.

Все мои мысли были заняты лежащим в соседней комнате Джорджем Колливудом, которому я так и не успел помочь разрешить его проблемы.

– Послушайте, Мара. – Я подошел ближе к ней. – Почему ваш муж скрылся? У него были для этого причины?

– Не знаю, хотя Сэм отличался странностями и был немного не в себе.

– Но ведь я сказал «скрылся». Почему вы говорите «был»?

– Я не знаю. Я не… – Наш разговор прервался появлением Грации.

Ее и без того бледное лицо стало зеленым. В глазах застыл страх. Она нервно теребила конец шейного платка.

– Вы так взволнованы? Кто это был?

– Чей-то голос… Он сказал, что я тоже скоро умру.

– Голос мужчины или женщины?

Грация как-то странно посмотрела на меня и сказала:

– В том-то и дело, что я ничего не поняла. Видимо, голос изменили.

– Накрыли микрофон платком, – подхватил я. – Но что-то вам все-таки сказали… Постарайтесь передать все слово в слово.

– Только это: «Сейчас твоя очередь, ты сдохнешь и будешь такой же, как Джордж».

Она задрожала.

– И больше ничего?

– Нет, ничего. Ах, да. – Она мгновение молчала, о чем-то задумавшись, потом добавила: – «Помните о крокодилах».

– Каких еще крокодилах?

– Понятия не имею…

– Ну а вы-то что думаете о крокодилах?

– Ни… ничего. – Она упала на диван и разрыдалась.

Я подсел к ней, чтобы успокоить бедную напуганную женщину, и погладил по голове.

– Ну, хорошо, хорошо, Грация, не нужно так расстраиваться. Вначале вы показались мне такой выдержанной, а сейчас совсем расклеились. Не поддавайтесь панике. Я найду этого типа, вот увидите, все ваши страхи пройдут. Мне хотелось бы поговорить с вами, но только чтобы мы обошлись без слез. Вы в состоянии отвечать на мои вопросы?

Рыдая, Грация придвинулась ко мне, и я почувствовал ее горячее дыхание на своем лице. Я обнял ее за плечи, не переставая поглаживать по голове. Мне стало не по себе от роли утешителя вдовы моего лучшего друга. Мара стояла возле двери, как бы ожидая приказа хозяйки.

Я обратился к ней:

– Позже поговорим с вами, а сейчас займитесь какими-нибудь делами.

Не произнеся ни слова, она вышла.

– Это ваша единственная прислуга, не считая исчезнувшего Сэма? – спросил я у Грации, которая вытирала слезы крохотным платочком.

– Кухарка Амалия Драймонд, а также садовник Гервин Грант, который исчез вместе с Сэмом.

– Мы их найдем. Но сначала я переговорю с Марой. Если вам не трудно, расскажите, как умер Джордж.

– Да, собственно, рассказывать нечего. Я была в Нью-Йорке по рабочим делам. Мара услышала, как он закричал нечеловеческим голосом, примчалась к нему в комнату… и нашла его таким, каким вы его сегодня видели.

– Вы спите в общей спальне или у вас своя комната?

– Да. Он так хотел. Джордж всегда говорил, что слишком долго был холостяком, поэтому уже не может спать с кем-нибудь в одной комнате.

– С кем-нибудь? Ведь вы его жена?

– Видите ли, он был особенным человеком, да и я ему не противоречила. Я понимала, что Корея оставила след как в его сердце, так и в душе.

– Да, это действительно так, – заметил я, вспоминая все, что мы пережили на этой глупейшей войне. Война на многих повлияла, и далеко не самым положительным образом.

В памяти всплыли события, которые, казалось, были совсем давно: поле боя, окутанное дымом, крики раненых и умирающих, жуткий свист падающих снарядов, автоматные очереди, рев самолетов, пикирующих над головами, напалмовые бомбы, которые не щадили ни своих, ни чужих.

Я мысленно увидел Джорджа, падающего с душераздирающим криком. Он только что был ранен и поддерживал вывалившиеся внутренности, обливаясь алой кровью. Кровь хлестала из его брюшины, ярко выделяясь на пыльной и выцветшей одежде. Я подбежал к нему, чтобы оказать первую помощь. Потом помог санитарам уложить потерявшего сознание Джорджа на носилки.

Пока его несли к госпитальной палатке, оба санитара были убиты. Для меня до сих пор остается загадкой, как я смог тогда дотащить его сквозь сущий ад боя. Мне хотелось с ним остаться до выздоровления, но меня перевели в другой полк. Я, к счастью или несчастью, уцелел, а Джорджа нашел только год спустя, когда возвратился на родину.

– Я его понимала и прощала ему все. Любые странности, – тихо проговорила Грация.

– Вы его сильно любили? – спросил я.

На какую-то долю секунды она задумалась, потом произнесла:

– Трудно сказать. Джордж был замкнутым человеком и относился к тому типу мужчин, которые мне не очень нравились.

– И все-таки вышли за него замуж?

– Женщины чувствуют одиночество острее, чем мужчины, и поэтому иногда вступают в самые странные браки. Да, наш союз был неудачным, но это стало ясно, только когда мы уже прожили какое-то время.

– Перед самым вашим отъездом в Нью-Йорк он не жаловался, что ему опять угрожали?

На ее лице появилось удивленное выражение.

– Он вам говорил о возможном покушении на него?

– Он говорил, что получает письма с угрозами или ему звонят по телефону, но я ведь уже вам все рассказала раньше!

– Кто-то был заинтересован в его смерти?

– Никто.

– Даже вы, Грация?

Она резко повернулась и посмотрела на меня. На ее красивом лице появилось искреннее удивление. Не возмущение или оскорбление, а именно удивление.

– Моя дорогая Грация, не забывайте, пожалуйста, что я – детектив и одновременно друг Джорджа. Мне необходимо получить конкретные ответы на мои вопросы, я не могу пропустить ни одной, даже самой маленькой, детали.

– Чтобы убедиться, что я не имею к этому кошмару никакого отношения?

– Да. И предупредить любое подозрение, которое может возникнуть у полиции.

– Они приходили сюда трижды. Некий лейтенант Мэрфи задавал мне те же вопросы, что и вы, но у меня сложилось впечатление, что он знает не больше моего. О! Извините меня, Ник, я не хотела…

И мы оба рассмеялись.

– Я только пытаюсь войти в курс дела… И вопросы задаю не из праздного любопытства.

– Послушайте меня внимательно. Когда я вышла замуж за вашего друга, у него в кармане не было ни цента. Разве вам не интересно знать, как он очутился в таком роскошном доме с прислугой, где он имел все, что хотел, и не надо было заботиться о хлебе насущном, за который ему прежде приходилось ежедневно бороться?

– Вы не слишком-то справедливы к нему.

– Почему же… Скорее вы не слишком справедливы ко мне, приставая с глупыми вопросами.

Она встала и пристально посмотрела на меня, а затем медленно произнесла, делая ударение на каждом слове:

– Я сейчас выскажу свое личное мнение, мистер Бакстер, а согласитесь ли вы со мной или нет, мне в высшей степени безразлично. Я уверена, что раскрыть это преступление не удастся, поэтому считаю ваше присутствие в моем доме совершенно бесполезным. Я знаю, Джордж вас вызвал. Вы примчались, потому что речь шла о вашем друге. Я согласна возместить ваши расходы.

Я разозлился и прервал ее, причем довольно резко:

– Вы мне ничего не должны. Я сделал это во имя нашей дружбы с Джорджем, хотя мне поездка стоила немалых денег. Но я сейчас говорю не о них. Я чуть не отправился на тот свет следом за моим другом, как только прибыл в ваш гостеприимный город.

Говоря это, я тоже встал, и мы поменялись ролями. Теперь я смотрел на нее сверху вниз. Грация, видимо, немного растерялась, но все равно старалась показать, насколько она возмущена:

– Я разрабатываю темы и пишу сценарии для Голливуда, мистер Бакстер. Мне сейчас двадцать восемь лет. Этим я занимаюсь с восемнадцати, так что у меня есть положение среди пишущей братии. Я работала над сценариями, которые шесть раз получали высшие награды. Так что, как видите, на отсутствие денег жаловаться не могу. Теперь вам ясно?

– Да, – ответил я. – Ясно.

В этот момент передо мной стояла совершенно другая женщина: темные глаза смотрели холодно и отчужденно, черты лица стали жестче, тонкие губы сомкнулись в узкую полоску, все лицо как-то сразу осунулось, и на нем появилось едва уловимое хищное выражение.

– Я думал, что вы вышли замуж за Джорджа по любви, что вас связывали сердечные чувства.

– По любви? – саркастически спросила Грация. – Да ведь Джордж был импотентом. Я думала, что вы это знаете.

2

В комнате воцарилась тишина. Мне казалось, что у меня лопнут барабанные перепонки, так оглушительно тихо стало после последних слов Грации. Смысл их с большим трудом доходил до моего сознания. Мы были друзьями с Джорджем многие годы, нас объединяли корейская война и все те ужасы, которые нам пришлось пережить. Но никогда и ни при каких обстоятельствах мы не обсуждали наших интимных проблем, тем более когда они касались женщин.

Я помолчал несколько секунд, переваривая столь неожиданное для меня известие, но жизненная необходимость заставляла меня идти напролом.

– Ну а что вы думаете о мотивах убийства?

Если вначале я старался не напоминать о кошмарных событиях и подбирал вежливые слова, то теперь, когда были сняты все покровы тайны, когда было вывернуто все грязное белье, я больше не стал церемониться. Меня больше всего интересовало само убийство, и я решил называть вещи своими именами. Теперь мне было наплевать на деликатность. Рано или поздно придут люди из морга, чтобы забрать тело. (Грация хотела похоронить Джорджа как можно скорее.) Но медицинский институт начал для полиции исследование о воздействии кураре на человеческий организм. А такая работа не может вестись в спешке. Я ничего не сказал Грации о своих соображениях насчет покушения на меня, хотя и усмотрел связь между двумя преступлениями. И еще мне показалось, что она не хотела отвечать на мой вопрос. Я настойчиво повторил его. Грация устало посмотрела на меня и нехотя ответила:

– Не имею понятия.

– Но ведь женщина, живущая рядом с мужчиной, знает о нем практически все, даже самые интимные подробности, – возразил я. – Неужели у него не было каких-нибудь предположений, догадок?

– Ничего не было. Он не отличался ни слишком веселым характером, ни откровенностью, впрочем, особо замкнутым его тоже нельзя было назвать. И потом… вряд ли его импотенция могла послужить мотивом для убийства…

– Но его все-таки убили.

Мне пришла в голову еще одна мысль, и я спросил Грацию:

– Вы не возражаете, если я пороюсь в его бумагах? Может быть, удастся найти что-нибудь интересное.

– Делайте все, что хотите, хотя очень сомневаюсь, что вы нападете на какой-нибудь след.

– Расскажите о людях, охранявших его.

– Я уже перечислила их, но, если вы настаиваете, еще раз назову их имена. Это Сэм Берроу, шофер-негр, муж Мары, садовник Гервин Грант, бывший полицейский, и две подозрительные личности, которые, как мне кажется, были друзьями Джорджа.

– Друзьями, говорите? Как же их звали?

– Имен не знаю, а вот клички помню. Одного звали Красавчик Китаеза. Странно, не правда ли?

Я кивнул в знак согласия и задумался. Где-то я уже слышал это прозвище.

– Другого – Вилли Шутник. Мне кажется, он был очень привязан к Красавчику Китаезе. Хотя с Джорджем они были в отличных отношениях. Однажды я спросила, почему он окружил себя такими людьми. Ответ, разумеется, получила уклончивый. Когда же я стала настаивать, он объяснил мне, что они специалисты высокого класса в азартных играх. Говоря другими словами, мошенники, которые отлично могли справиться с возложенными на них обязанностями, то есть защищать Джорджа.

– Вот вы все время говорите об охране Джорджа. Но для меня это очень странно. Я знал его как храброго человека. Может быть, на него сильно повлияло ранение?

– Я плохо знаю подробности его ранения. Может быть, разные причины заставляли его думать о своей безопасности. Хотя у меня нет никаких конкретных мыслей на сей счет.

– Что же, вы были ближе с ним в последние годы. Мне и казалось, что вы лучше его должны знать. Ведь люди со временем меняются, и не всегда в лучшую сторону. И все-таки он просил меня о помощи. Мне не удалось спасти ему жизнь, но, может быть, удастся отомстить за его смерть.

– Это делает вам честь, Ник.

Мы оба замолчали. Неожиданно Грация взяла мою руку и прошептала:

– Забудьте, что я вам говорила, по крайней мере сейчас. Мне нужно, чтобы кто-нибудь находился рядом, чтобы слышать человеческий голос, ласковое слово, почувствовать дружескую поддержку и помощь в нашей запутанной ситуации. Знаете, мне бывает очень страшно одной в этом большом и пустом доме, когда расходится по домам прислуга.

– Разве Мара не может вас поддержать?

– Мара – женщина не слишком разговорчивая, а кроме того, она тоже вечером уходит домой. Она очень расстроена исчезновением мужа.

– А где жил Сэм Берроу?

– Ну, он и Мара занимают домик, стоящий в моем саду. Садовник Грант тоже жил в нем.

– А вы не могли бы описать Гранта?

– Молодой блондин с холодными светлыми глазами и гривой длинных волос. Разговаривал мало. Я всегда со страхом смотрела на его руки и мускулы. Раньше он был рубщиком леса в Небраске. И тоже был дружен с Джорджем.

– Дружен, говорите?

Я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и вспомнить, знаком ли с кем-нибудь похожим, но мне ничего не удавалось выудить из своей памяти. Таких типов, подобных Гранту, я видел сотнями в своей жизни.

– А вы не знаете, куда они могли все подеваться?

– Дайте-ка подумать… – Грация наморщила лобик и прикусила палец. Всем своим видом она напоминала ребенка, нежного и трогательного.

Волна жалости и сострадания охватила меня. Я был знаком с Грацией всего несколько часов, но испытывал такую нежную привязанность, которая часто возникает у людей, вместе переживших большие потрясения или что-то в этом роде. Короче, я ощущал, что мы родственные души, и чем ближе мы будем, тем роднее и нежнее будут наши отношения. Я смотрел на ее вьющиеся темные волосы, расчесанные на прямой пробор, красивые губы, скрывающие ровные белые зубы, длинные пальцы с аккуратно ухоженными длинными ногтями, покрытыми лаком цвета спелой вишни. Все в ней было самого высокого класса – от платья, свободно облегающего фигуру и эффектно подчеркивающего изысканный вкус, до туфель на высоких каблуках. Черные чулки подчеркивали стройность ее ног.

– Ах да, я вспомнила… Гервин Грант время от времени уезжал в одно место на Сансет-бульваре. Не знаю, почему он туда ездил, но однажды я слышала, как он назначал там свидание девушке. Он сказал ей: «Встретимся в моей берлоге на Сансет-бульваре». Я всегда позволяю слугам пользоваться моим телефоном.

– Ну хорошо, – сказал я, вставая. – Я сейчас загляну туда. Надеюсь, вы знаете номер дома?

– Мне кажется, четыреста двадцать шесть. Вы не ошибетесь, там только один такой дом бело-зеленого цвета.

– Хорошо, спасибо. Я ухожу, но прошу вас, никому не открывайте.

– Почему? Вы думаете, кто-то попытается меня убить?

– Все может быть. Но не хочу вас пугать. Грация, не забывайте, что произошло с вашим мужем.

– Я не останусь дома. Можно пойти с вами?

Я медлил с ответом. Она подняла взгляд к потолку, туда, где все еще лежало тело Джорджа. Мне показалось, что бедная вдова сейчас закричит в истерике, так страшно изменилось ее лицо.

– Я не могу оставаться с ним одна. И потом, если существует опасность, как вы говорите, то с вами мне будет спокойнее. Вы мне внушаете доверие.

От этих слов на меня нахлынула волна нежности, и мне захотелось обнять ее и покрепче прижать к себе… Только бы дать ей почувствовать, что она может рассчитывать на меня, что с этого момента я отвечаю за ее жизнь.

3

Дом на Сансет-бульваре, несмотря на веселый цвет и замысловатую архитектуру, таил в себе что-то мрачное. По крайней мере таким он мне показался, пока я присматривался, не выходя из машины. Грация сидела рядом, ожидая, какое я приму решение.

– Подождите меня здесь, – попросил я, вылезая из машины.

– Нет, нет, Ник. Я пойду с вами. Лучше уж я буду выглядеть трусихой в ваших глазах… но мне не хочется умирать. Да, да, хочется жить, хотя бы для того, чтобы узнать, кто убил моего мужа. Я вам сказала сразу, не лицемеря, что не любила его, но это отнюдь не означает, что я безразлично отношусь к его смерти. Ведь это все произошло в моем доме…

Она на мгновение задумалась и, повернувшись ко мне, спросила:

– Если убийце удалось добраться до Джорджа, то он сможет добраться и до меня? Как вы полагаете?

– Я уже думал над этим и считаю, что убийцу интересовал Джордж. Зачем ему вы?

Она помолчала и в задумчивости произнесла:

– Я вам уже говорила, что не знаю. Может быть, убийство связано с его прошлым?

– С прошлым? Все может быть… Вендетта? Но за что? Вам ничего не пришло в голову?

– Нет, если я что-нибудь вспомню, обязательно поделюсь с вами.

– Вот и прекрасно, – сказал я. – Пойдемте.

Берлогу Гранта нам искать не пришлось. На звонок дверь открыла высокая девушка, судя по всему, тоже негритянка, в плотно облегающем льняном платье. Волосы у нее были цвета воронова крыла и свободно ниспадали на плечи. Она вопросительно посмотрела на меня.

– Мне нужен Гервин, – сообщил я.

– А кто вы такой и зачем он вам?

– Я бы хотел представиться ему сам, если вы не возражаете.

– Его нет… Приходите….

Я не дал ей договорить и оттолкнул от двери. Она открыла рот, чтобы запротестовать, но, взглянув на меня, сразу же осеклась. Грация вошла следом. Никаких следов пребывания Гранта мы не обнаружили. Девица, открывшая нам дверь, все время следовала за мной. Наконец она заявила:

– Если вы не из полиции и у вас нет ордера на обыск, то вы за это заплатите.

– А кто вы, собственно, такая?

– Я – жена Гранта. Меня зовут Лиза Гордон.

– А я и не знала, что у Гервина есть жена, – заметила Грация, глядя на нее с недоверием.

Та обернулась и вызывающе спросила:

– А вы кто будете Гранту?

– Меня зовут Грация Колливуд, Гервин Грант у меня работает.

– А-а, ну теперь понятно. Вам понадобился Грант, чтобы не спать в одиночестве.

– Что вы хотите сказать? – спросила Грация холодным тоном.

– То, что уже сказала. Мне Гервин говорил, что, помимо работы в саду, вы требовали, чтобы он потрудился и в вашей постели. Разве не так?

В первый момент мне показалось, что Грация бросится на нее – сжав кулаки, она смотрела на Лизу Гордон с ненавистью.

– Надеюсь, что вы объясните миссис Колливуд, в чем, собственно, дело, – вмешался я.

– А кто вас просит вмешиваться не в свои дела? Вы что, нанялись защищать проституток? – накинулась на меня Лиза.

Грация подняла руку, чтобы залепить ей пощечину, но в это время со стороны сада раздался жуткий крик. Я бросился туда с «кольтом» в руке. В саду, окружавшем дом, лежала высокая светловолосая девушка. Она была в бикини, и ее прекрасное тело содрогалось в предсмертных судорогах.

Я наклонился, чтобы хоть чем-нибудь помочь ей, но она уже, видимо, была мертва, получив смертельную дозу кураре. Ее тело чернело на глазах. За моей спиной послышались шаги. Я повернулся и увидел Грацию, смотрящую глазами, полными ужаса.

– Быстрее. Нужно позвонить в полицию. Эту девушку убили точно так же, как хотели убить меня. Нужно задержать сумасшедшего убийцу.

Я схватил Грацию за руку и побежал к дому. Войдя внутрь дома, мы обнаружили, что жена Гервина Гранта исчезла.

Глава 3

1

Лейтенант Мэрфи смотрел на нас, сидя на столе и покачивая ногой. Большие пальцы рук он вставил в карманы жилета, а поношенную, бесформенную шляпу сдвинул на затылок.

В свои сорок лет Мэрфи имел очень представительный вид. Его плотная фигура слегка располнела, но не потеряла свойственной ей подвижности и спортивности. Чувствовалось, что стальные мышцы все еще обладают недюжинной силой. Он смотрел на нас недобрым взглядом, свойственным всем людям, работающим в полиции, особенно когда на их пути возникали всякие частные детективы вроде меня.

– Странно, что Джордж Колливуд позвал частного детектива из Нью-Йорка.

– Вы мне это уже говорили, лейтенант. А я объяснял, что мы с Джорджем были друзьями. Мы вместе воевали.

– Да, да, помню. И вы никогда не знали раньше девушку, убитую в саду?

– Повторяю, не знал. Я разговаривал с Лизой Гордон. Со мной, кстати, была и миссис Колливуд. Вдруг послышался крик, и я побежал туда…

Лейтенант примчался на место преступления ровно через десять минут после того, как мы сообщили обо всем в полицию. С ним приехали судебный врач и представители службы морга.

– Что вы можете сказать о той девушке? – спросил меня лейтенант.

– Но я знаю ровно столько же, сколько и вы. По-моему, ей вкололи смертельную дозу кураре.

– Но вам не кажется это странным? Женщина убита кураре. Мы что, живем в районе Амазонки среди индейцев – охотников за скальпами?

– Знаете, тем же способом пытались убить и меня, – ответил я. – Спасла меня плотная одежда и торопливость женщины, которая претворяла свой замысел.

– Женщины? – переспросил лейтенант, глядя на меня с недоверием.

– Это было что-то вроде гостеприимного приветствия: «Добро пожаловать в Лос-Анджелес».

– У вас в Нью-Йорке дела тоже обстоят не лучшим образом, – холодно заметил Мэрфи.

– Я приехал сюда не в качестве члена «Всемирной организации породненных городов», а по просьбе друга, попавшего в беду. А работой полиции Лос-Анджелеса и Нью-Йорка я интересуюсь только в той степени, которая мне необходима во время следствия. Я не собираюсь обсуждать сейчас эти проблемы. Пусть у политиков болит на сей счет голова.

– Да вы там, в Нью-Йорке, все проходимцы. Но оставим философию и поговорим лично о вас. – Тон Мэрфи был по-прежнему враждебным. – О женщине, пытавшейся убить вас.

– Мои слова может подтвердить медперсонал госпиталя, где я оказался после покушения. Моя кожа начала чернеть, как и у этой девушки. Все, вплоть до санитаров, искренне удивились, что я остался жив. Повторяю, игла должна была проткнуть пиджак, жилет и рубашку…

– Очень может быть, – согласился Мэрфи, – но лучше расскажите о женщине.

– О ней почти нечего рассказывать. Очень красивые ноги, остальное… Ах да, чуть не забыл. На ней был голубой костюм. Ну и потом, насколько я могу судить, она была достаточно высокой.

– Таких американок миллион.

– По-моему, я предупредил, что точного описания дать не могу…

– Но вы же уверены, что вас пыталась убить именно женщина?

– Почти на сто процентов. Я стоял и глазел по сторонам. Вдруг кто-то толкнул меня, причем тогда, когда я повернул голову в противоположную сторону. Разумеется, я сразу же растянулся. Чтобы посмотреть на своего обидчика, я попытался быстро перевернуться, но увидел ее только со спины.

Лейтенант Мэрфи слушал меня, все так же покачивая ногой. Грация смотрела на него, не отрывая глаз. Чувствовалось, что от волнения она не находит себе места.

Несмотря на слишком нахальный вид, Тедди Мэрфи не мог мне навредить, даже если бы очень захотел. А что касается враждебного отношения к частным детективам со стороны полиции, так это ни для кого не новость. Враждебность его проявлялась во всем: как он разглядывал меня, как задавал вопросы, как он помахивал своей увесистой ногой. Наконец, когда спрашивать уже было нечего, а отвечать – тем более, он заявил:

– Вы пока можете идти. Но прошу вас оставить письменное описание всего происшедшего, мистер Бакстер.

Я выполнил все формальности, которые от меня требовались, оставил адрес семейства Колливуд, так как Грация настаивала на этом сама. Теперь я был убежден, что жить мне придется на Сан-Педро, № 2180, где совсем недавно был зверски убит мой друг. Тем самым я оказывался в том самом месте, где я собирался вести свое расследование, где находились все необходимые мне свидетели и куда могли в любой момент вернуться исчезнувшие участники недавнего преступления. Но еще многое оставалось для меня загадкой. Главное же, чего я желал, так это быть как можно ближе к Грации, чья безопасность меня сейчас очень волновала.

Освободившись от лейтенанта Мэрфи, мы вышли на улицу.

– Куда вы собираетесь идти, Ник?

– Понятия не имею. Но очень хочется поговорить с Лизой Гордон. Ее исчезновение слишком подозрительно. Вы в самом деле не знали, что она жена Гранта?

– Нет.

Мы оба замолчали, наблюдая за движением машин, проносящихся мимо нас по улице. В памяти постоянно всплывали оскорбительные слова Лизы, обращенные к миссис Колливуд, особенно запечатлелся тот момент, когда Грация чуть не набросилась на нее с кулаками. Здесь что-то не так… Я не мог себе объяснить, почему, но возникло странное ощущение, что в словах Лизы была ну если не правда, то хотя бы намек на нее. Грация, видимо, сразу же сообразила, какие проблемы меня мучают, и сказала тихим голосом:

– Надеюсь, вы не поверили этой… женщине?

– Плюньте… Мало ли кто вас может оскорбить… Я еще вернусь на Сансет-бульвар и попытаюсь отыскать эту жену Гранта. Мне в ней многое не понравилось.

– Ну а сейчас куда вы идете?

– Есть еще один человек, с которым мне необходимо поговорить. Надеюсь от него кое-что узнать.

Вернувшись на виллу Грации, я начал воплощать задуманные мною планы. Выпроводив уставшую миссис Колливуд в ее спальню, я вплотную занялся Марой. Вопросы посыпались как из рога изобилия, и в конце концов служанка не выдержала. Глядя на меня с ненавистью, она процедила сквозь зубы:

– Хорошо. Сэм не хотел, чтобы вы нашли его. На улице Всех Святых есть гараж. Он подрабатывает там, когда выкраивается свободная минутка.

– Все понятно. Но почему вы не сказали об этом, когда я вас спрашивал в первый раз?

– Сэм пригрозил, что если я проболтаюсь, то он меня поколотит.

– Муж бьет вас?

– Это наше семейное дело.

– Для чернокожей служанки вы не слишком болтливы.

– Время расизма давно прошло, мистер Бакстер.

– Но я не расист. – Я попытался взять ее за подбородок. – Я действительно не расист. Почему вы так говорите?

Но не успел я к ней прикоснуться, как она сделала неуловимое движение и бросила меня на пол. Потирая ушибленный затылок, я сел, пытаясь собраться с силами и подняться на ноги. Мара все еще стояла в боевой позе, готовая отразить любой удар или нападение. Но я питал к ней только миролюбивые чувства.

– На сей раз я тебя пожалела, ведь ты многого не знаешь. Я имею в виду миссис Колливуд. Но если еще раз притронешься ко мне хоть пальцем, я тебе все кости переломаю.

Улыбнувшись ей в ответ, я сдался:

– Урок понял. – А про себя подумал, что негритянка или собралась повиснуть у меня на шее, или же корчит из себя недотрогу – цену набивает.

Когда я наконец поднялся с пола, охая и постанывая, Мара захлопнула за собой дверь, оставив меня в одиночестве «залечивать раны».

2

До улицы Всех Святых я добрался за несколько минут. Издали увидев большой гараж, о котором говорила Мара, я въехал в него прямо на машине. Не успел я открыть дверцу, как навстречу мне вышел здоровенный детина высокого роста с квадратными плечами и сплющенным носом. Его рожу украшал шрам, протянувшийся от глаза до подбородка. Если бы я не вел следствие, то расхохотался бы, увидев такую злодейскую физиономию. Он походил на опереточного разбойника.

Детина уставился на меня голубыми глазами и учтиво произнес:

– Что вам угодно, мистер?

Пока я открывал дверцу автомобиля, пока вылезал из машины, я все время внимательно рассматривал его. Хотя на нем была рабочая роба, выглядел он просто элегантно, как будто упакован в шикарный костюм от «Кирилла». Такое умение носить вещи меня всегда потрясало. Но больше всего меня потрясло то, что на его комбинезоне не было ни одного пятнышка масла или еще чего-нибудь и из кармана не торчал традиционный гаечный ключ. Его облик напоминал театральную постановку, где бутафорским казался весь антураж.

– Мне хотелось бы поговорить с Сэмом.

– А кто это Сэм?

– Сэм Берроу, шофер миссис Колливуд. Он у вас подрабатывает.

Он посмотрел на меня с таким выражением, не произнося при этом ни слова, от которого человек со слабыми нервами просто развернулся бы и убежал без оглядки. Такой взгляд бывает у молодчиков, сидевших по нескольку раз в заключении, причем не за мелкое хулиганство и не за приставание к прохожим в дневное время. Нет. Красавцев, подобных ему, брали с автоматом в руках… Другого языка они не понимают.

– Сэм, – неожиданно громко позвал он. – Тут к тебе пришел какой-то тип.

– Послушай, обезьяна, я не тип, а такой же американец, как и ты.

– Да? Ну, значит, я и не заметил. А что ты хочешь от Сэма?

– Об этом я скажу ему лично, если ты ничего не имеешь против.

– А мне плевать и на тебя, и на то, что ты скажешь. Я здесь хозяин, и мне просто не нравится рожа полицейского у себя в доме. Ясно?

Неожиданно из-за большого «Крайслера» метнулась какая-то тень, а затем послышался топот бегущих ног. Не раздумывая ни секунды, я бросился за убегающим человеком и вскоре настиг негра в замасленной робе. Схватив его за руку, я вежливо спросил:

– Сэм Берроу? Мне бы хотелось поболтать с вами пару минут. Не понимаю, почему вы удираете?

Негр был крепким парнем с симпатичным лицом. Его внешность не могла ввести в заблуждение – он был работяга, из тех, кто звезд с неба не хватает и уж тем более чужими руками вряд ли будет жар загребать.

– Для начала отпустите мою руку, а то вам придется пожалеть.

Я моментально вспомнил его жену и послушно разжал пальцы.

– Хорошо, Сэм. Ответь мне на пару вопросов.

– А кто вы такой?

– Я Ник Бакстер, частный детектив. Но прежде всего друг Джорджа Колливуда. Правда, теперь уже бывший друг. Его уже нет в живых. Это очень печально, но я думаю, что с твоей помощью все же удастся найти того мерзавца, который поднял руку на моего друга. Я принял твердое решение отомстить…

Но негр не хотел знать о цели моего визита. Он толкнул меня изо всех сил и помчался к лестнице, расположенной в глубине гаража.

На сей раз я был готов к подобным сюрпризам, и мне удалось удержаться на ногах, хотя я и потерял равновесие. Эта маленькая заминка с моей стороны заняла долю секунды, и я понесся за ним. Он перескакивал через три ступеньки, а я через четыре. Расстояние между нами быстро сокращалось. Я уже собирался наброситься на него, как вдруг на третьей или четвертой лестничной площадке раскрылась дверь лифта. Из него вышел человек со шрамом, так любезно встретивший меня, а за ним еще трое. Двое держали в руках большие гаечные ключи, а последний вертел велосипедную цепь. У красавца со шрамом в руке небрежно болтался ломик.

– Это что, официальная встреча, ребята? – спросил я и перевел дух, стараясь выиграть время.

Четверка приближалась в молчании, не предвещающем ничего хорошего. Я замер, ожидая дальнейшего развития событий. Наконец красавец со шрамом подошел достаточно близко, и я, сделав обманное движение правой рукой, как бы нанося удар, левой ногой изо всех сил двинул ему между ног.

Удар был настолько силен, что буквально поднял его. Падая назад, он притормозил продвижение своих дружков.

Я не стал дожидаться, пока он очухается, и снова бросился вперед, но на сей раз на типа с гаечным ключом. Я ударил его по ребрам и по горлу. Он с приглушенным стоном повалился на пол и принялся по нему кататься, оставляя кровавый след. Двое оставшихся решили, что они самые хитрые, и бросились на меня одновременно.

Я ждал этого момента и провел свой любимый контратакующий удар. В карате он называется «хвост ласточки» – это одновременный удар по двум противникам в грудную клетку, от которого редко кто остается в живых. Не успел я перевести дух, как на ноги поднялся тип, получивший удар по горлу, и опять схватился за гаечный ключ. Теперь я нанес ему удар в область солнечного сплетения. Упав на колени, парень начал блевать и со стоном повалился на пол.

Я оглядел поле битвы. Передо мной был только парень со шрамом, который с ненавистью смотрел на меня.

Я снова задал интересующий меня вопрос:

– Где Сэм? – В ответ ни слова. Только горящие злобой глаза. – Последний раз спрашиваю, где Сэм?

Ответа не последовало. Я молча взял валявшуюся цепь, обмотал ее вокруг его руки, наступил ногой на один конец, взяв в руку другой. Малый со шрамом все еще, видимо, думал, что с ним решили пошутить, и продолжал молчать. Но я такими вещами не шучу. Встав поудобнее, я напряг свои мышцы и сильно дернул. На лестничной площадке раздался отвратительный хруст, а в следующее мгновение я услышал душераздирающий крик… Рука детины со шрамом повисла в неестественном положении. Чтобы окончательно отключить его, я сильно ударил его по физиономии. Голова дернулась, лицо покрылось испариной, став бледным как полотно. Чувствовалось, что он вот-вот потеряет сознание.

Я снял с его обезображенной руки цепь и начал наматывать на другую.

– Итак, я повторяю свой вопрос: где Сэм?

Он продолжал молчать. Я опять стал натягивать цепь. Наконец он не выдержал и со стоном произнес:

– Довольно.

Я слегка ослабил натяжение цепи и посмотрел на него. В его глазах появился панический животный страх. Да, таких людей, как он, трудно запугать. Они понимают только силу, и то не всегда. Кроме того, я был уверен, что, если бы он взял верх в этой схватке, меня бы уже не было в живых…

– Я тебе скажу номер телефона и пароль, когда вернется мой человек. Он отведет тебя к Сэму.

– Смотри, без глупостей, – предупредил я, – а то никогда больше не сможешь красоваться своим шрамом. Ясно?

– Да, ты, я вижу, человек серьезный.

Когда я уходил, чтобы позвонить, то предупредил его:

– Можешь пожаловаться в полицию, но там тебе с радостью сломают вторую руку. Таких, как ты, там очень любят и с удовольствием приласкают.

Он пробормотал что-то невнятное в ответ. Уходя, я заехал ему кулаком в челюсть в целях безопасности. Он глухо стукнулся затылком о бетонный пол и потерял сознание.

Мне казалось, что прошло уже много времени с тех пор, как я въехал в гараж. Однако когда я посмотрел на часы, то увидел, что все это побоище заняло менее часа. Усталость навалилась сразу, и мне захотелось где-нибудь прилечь, растянуться и дать расслабиться ноющему от напряжения телу. Но сейчас это было невозможно. Не успел я выкурить сигарету, как появился тип, вызванный мною по телефону. Пароль сработал. Он с удивлением и любопытством посмотрел на меня и спросил:

– Ты новичок? Что-то я тебя раньше не видел.

– Твое счастье, – ответил я и добавил: – У меня совсем нет времени. Пошли. Ты знаешь, что мне нужно.

Он показал мне дорогу. Вскоре мы стояли перед многоэтажным домом. Проходя через дворик, мы очутились в полутемном помещении, где находился лифт. Войдя в него, мой провожатый нажал на кнопку десятого этажа. Когда лифт остановился, мы вышли на большую террасу, расположенную на крыше дома, с которой открывался удивительный вид на город.

– Где Сэм?

– Там. – Он показал пальцем на крышу соседнего дома.

– Что ты говоришь? – спросил я недоверчиво. – Сэм действительно там?

– Да говорю же – там… а ты не веришь… Он сам выбрал… эту мышеловку…

– А как же нам туда попасть? Вы что, все умеете летать?

Мой провожатый подвел меня к краю террасы, где под выступом находилось нечто вроде переключателя, и нажал на него. Моментально выдвинулась металлическая балка, образуя что-то наподобие мостика, соединяющего нашу крышу с крышей рядом стоящего дома. Мостик был около трех метров, но, когда я посмотрел вниз и увидел бегущие в разных направлениях крошечные автобусы и машины, у меня закружилась голова. Отступать уже было поздно, и, повернувшись к своему провожатому, я произнес:

– Только после тебя. – И сопроводил эту фразу низким поклоном.

– Я не… – начал он со страхом.

Смертельная бледность покрыла его лицо.

– Мне не хотелось бы, – заметил я, – чтобы вы нажали на рычаг, когда я буду переходить этот проклятый мост. Я еще не научился летать, и у меня пока не отросли крылья.

Парень стоял, явно не собираясь последовать моему указанию. Я быстро выхватил из кармана «кольт» и проговорил:

– Слушай внимательно. Твой шеф назвал меня серьезным человеком, и мне очень не хочется объяснять тебе, почему он так считает. Думаю, у тебя хватит здравого смысла поверить ему на слово. Предлагаю на выбор: можешь не ходить, тогда я убью тебя. Живым у себя за спиной я тебя не оставлю. Или иди первым. Тогда я стрелять не буду. Выбирай.

Он секунду раздумывал, а затем направился к шаткому мосту. К счастью, он не страдал головокружением, а я старался не смотреть вниз. Мы благополучно перебрались на противоположную сторону и спрыгнули на крышу. Молодой человек, криво улыбаясь, указал пальцем:

– Сэм там.

– А теперь, дружок, повернись… – приказал я.

Он испуганно посмотрел на меня.

– Я сказал тебе повернуться. Второй раз повторять не буду, – произнес я тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Не успел он пошевелиться, как рукоятка моего пистолета опустилась на его голову. Он тяжело рухнул на бетон. Теперь мои тылы были в безопасности. Я направился к постройке, одиноко стоявшей на краю крыши, рассматривая кокетливые занавески, закрывавшие маленькие окна. Мои мысли лихорадочно метались в голове, я пытался представить, чем же меня встретит Сэм: пистолетными или ружейными выстрелами или мы наконец сможем кое-что обсудить. Подойдя к двери, я увидел его спокойно сидящим на диване.

– Так вот где ты скрываешься, – воскликнул я, переступая порог.

И тут на меня обрушился удар такой силы, что мириады звезд ярко вспыхнули перед глазами. Я попался на дешевый трюк, как самый последний фраер. В то время как Сэм спокойно сидел на диване, его сообщник, спрятавшись за дверью, ударил меня чем-то тяжелым по голове.

Время остановилось. Я погрузился в непроглядную темноту и тишину. Казалось, что вечность приняла меня в свои объятия и вряд ли отпустит погулять на свободе. Мысли прекратили свою лихорадочную деятельность, и наступил покой, о котором я еще пока не мечтал.

Я медленно приходил в себя. Жуткий холод, казалось, пронизывал меня до костей. К своему удивлению, я не был связан и лежал на мелкой щебенке в кромешной тьме. «Кольт» исчез, но спички и сигареты остались. Я чиркнул спичкой и в тусклом свете попытался осмотреться. Передо мной была старая заброшенная шахта с низкими сводами и узким проходом. На старых проржавевших рельсах стояли искореженные вагонетки.

3

Я осторожно встал и с большим трудом добрался до полусгнивших бревен, где нашел приличный кусок дерева и поджег его. Факел получился неважный, но он освещал мне путь, и я пошел по рельсам, шарахаясь от пролетавших мимо меня летучих мышей и прочей нечисти, которые со зловещим писком метались из стороны в сторону. Время от времени в колеблющемся свете можно было разглядеть здоровенных крыс, удивленных моим визитом. Вначале я не очень страдал от холода и сырости в этой забытой Богом и людьми подземной дыре. Но постепенно меня охватил такой колотун, что зуб на зуб не попадал. Если мне не удастся выбраться отсюда в ближайшее время, пневмония будет обеспечена на все сто. А вдруг придется пробыть здесь долго?

Я старался прогнать дурные мысли, но они неотвязно преследовали меня – эта шахта могла ведь стать моей могилой… Таким образом, предаваясь невеселым размышлениям, я тем временем продвигался вперед, стараясь не наступать на сильно обнаглевших крыс, которые даже привставали на задние лапы, чтобы получше рассмотреть меня, отвратительнейшим образом пошевеливая при этом носами.

Вдруг я услышал крик. Такого крика мне не доводилось слышать еще ни разу в жизни. И не дай Бог услышать когда-нибудь… Скажу без ложной скромности, я не трус. Это вовсе не значит, что я вообще ничего не боюсь. В самых критических ситуациях, а их пришлось пережить немало, я всегда руководствуюсь разумом, не поддаюсь животному страху. Но то, что я пережил, услышав тот крик, не поддается никакому описанию. Скажу лишь, что мои волосы встали дыбом, и, потеряв всякий контроль над собой, я бросился в сторону, выронил свой факел и больно ударился о каменный выступ…

Через некоторое время я пришел в себя. Сердце мое бешено колотилось, на лице выступил пот… Я понял, что такое настоящий страх…

Найдя в темноте свой факел, я зажег его и, подняв повыше над головой, заглянул за каменный выступ. В мерцающем свете я увидел обнаженную Грацию, прижавшуюся к стене, и подползавшего к ней огромного крокодила, напомнившего мне доисторических животных, вдруг оживших в наши дни. Я остолбенел. Крокодил был страшен и безобразен…

Грация смотрела широко раскрытыми глазами на приближавшуюся тварь. Аллигатор был гигантских размеров, как минимум четырех метров в длину. Еще не совсем опомнившись от страха, я размахнулся и бросил ему в голову большой камень, неизвестно откуда оказавшийся у меня в руках. Послышался резкий звук, и чудовище стало оседать…

Я бросился к Грации, схватил ее за руку и буквально оторвал от стены. В ее глазах застыло безумие.

– Бежим, – заорал я, – скорее…

Но Грация не двигалась с места. Она молча смотрела на поверженного крокодила. Не задумываясь, я залепил ей пощечину, от которой она пришла в себя. Ее взгляд стал осмысленным, она, похоже, оценила все происходящее и, закрыв глаза, стала медленно сползать на пол. Собрав остатки сил, я взял ее на руки и побежал в темноте.

4

Задыхаясь от бега, я вынужден был остановиться и осторожно положил Грацию на землю. Она все еще была в глубоком обмороке. Оглядевшись повнимательней вокруг, я наконец понял, что мы находимся в русле подземной реки с илистым и скользким дном. К счастью, кое-где пробивался дневной свет и отпала необходимость в самодельном освещении. Факел я в панике давно потерял. Сказывалась усталость. Все тело болело, хотелось прилечь и отдохнуть, хотя бы на несколько минут. Постепенно дыхание восстанавливалось, но ноги продолжали дрожать от напряжения.

Вдруг мой слух уловил сначала неясный, а затем отчетливый звук шагов. Я ясно слышал, как несколько человек приближались, не скрывая своего присутствия.

«Что делать?» – подумал я.

Оружие у меня пропало, поэтому оказать серьезного сопротивления я не мог. Между тем голоса быстро приближались. Я немного подумал, затем подхватил Грацию и бросился в воду, постепенно погружаясь все глубже и глубже, пока вода не подхватила меня. Одной рукой приходилось грести, а другой поддерживать Грацию. Очень скоро я убедился, насколько легкомысленно поступил. Течение, казавшееся таким безобидным, на самом деле было очень мощным. Мне стоило большого труда удерживать Грацию возле себя и одновременно не утонуть. Вскоре стал слышен грозный и мощный шум, который становился все сильнее и оглушительнее. Только тогда до меня дошло, что живыми нам из этой ситуации не выбраться. Впереди был водопад.

Из последних сил я попробовал добраться до противоположного берега, но тяжелое тело Грации сильно мешало моим движениям. Но я старался спасти ее и потому продолжал барахтаться в воде, пытаясь держаться на плаву. Стремительный поток нес нас вперед с головокружительной быстротой. Теперь поверхность воды была практически гладкой, но течение стало сумасшедшим. Я покрепче прижал к себе Грацию и отдался на милость Провидения, как писали в старых романах. То, что поток увлечет нас вниз и мы шарахнемся неизвестно с какой высоты, было ясно как Божий день. И мне оставалось лишь молиться о спасении наших душ и чтобы внизу не оказалось острых камней. Стоило мне об этом подумать, и тут же возникла надежда на спасение. Передо мной замаячил большой каменный монолит, очевидно, из местных пород, который делил поток пополам. Сразу же за камнем начиналось страшное и неудержимое падение воды. Я собрал остаток сил, чтобы добраться до спасительного утеса. В последний момент, когда я протянул руку, чтобы уцепиться за него, поток воды оторвал от меня Грацию. Она моментально исчезла из виду, обрушившись вниз вместе с водопадом. Меня с силой прижало к камню, и я почувствовал жуткую боль в колене.

– Грация! – закричал я, но мой голос потонул в адском шуме водопада.

Я вцепился в утес обеими руками, затем с надеждой посмотрел на берег и вдруг увидел Сэма Берроу в обществе еще двух человек, один из которых размахивал длинной веревкой, время от времени раскрывая рот – видимо, что-то кричал мне, хотя я ничего не слышал из-за кошмарного грохота. Но нужно быть полным идиотом, чтобы не догадаться, что они собирались вытащить меня, раз предлагали уцепиться за веревку.

Три или четыре попытки оказались безуспешными. Веревка не долетала до меня, а я боялся хоть на секунду оторваться от камня в полной уверенности, что меня тут же снесет вниз. Это было равносильно смерти. Мне казалось, что я лежу на этой скале целую вечность…

Наконец кто-то из них оказался попроворнее: он обнаружил у берега небольшое полено и привязал его к концу веревки. Затем, пройдя чуть выше по течению, бросил веревку с поленом в воду. Я внимательно следил за его приближением. Когда полено почти поравнялось со мной, я быстро бросился к нему. Как мне удалось вцепиться в него, до сих пор остается загадкой. Я крепко прижал полено к груди. Теперь я уже был уверен, что избежал неминуемой смерти.

Меня завертело и закружило. Я понял, что приближаюсь к обрыву. Мои мысли начали лихорадочно биться в голове: если эти трое не сдвинутся с места, то я буду проглочен бушующей массой воды и никто меня не достанет оттуда. Живого по крайней мере. Но через мгновение я почувствовал толчок и остановился, а потом постепенно начал отдаляться от водопада. Чтобы помочь своим спасителям, я начал лихорадочно работать руками и ногами.

5

Меня вытащили на берег, и я, обессиленный, повалился своим благодетелям в ноги. Меня начало рвать. Когда внутренности очистились от желчи и холодной воды, которой я нахлебался вволю, я наконец смог перевернуться на спину и, прикрыв глаза, забыться на секунду. Но не тут-то было…

Приличный пинок в ребра заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Только тут я разглядел замечательную компанию: Сэм Берроу сжимал в руке пистолет 45-го калибра, а двое других с любопытством рассматривали меня. Один из них – высокий и лысый, с детским выражением лица, был в легком фланелевом костюме. Другой – потоньше и чуть пониже, стоял рядом, одетый в серую фетровую шляпу с широкими полями и серый плащ, перехваченный поясом.

– Ну, что ты теперь собираешься с ним делать? – спросил лысый, не спуская с меня глаз.

– Он хотел задать мне несколько вопросов, – воскликнул Сэм. – Мы сейчас с ним поменяемся местами… Ну-ка, вставай, дружок.

Острым носком ботинка он сильно ударил меня в живот и, видимо, для полноты ощущений добавил еще и кулаком, причем гораздо больнее.

– Шевелись, падаль. Мне тоже хочется поболтать с тобой.

– А что я могу сказать тебе? – спросил я хриплым голосом.

Толстые губы негра скривились в зловещей усмешке.

– Уверяю тебя, что ты сейчас запоешь канареечкой. У меня все говорят. Даже мертвые.

Друзья Сэма захохотали.

– Вопрос первый: почему ты искал меня на улице Всех Святых?

– Ты что, не знаешь, что убили твоего хозяина – Джорджа Колливуда?

– Конечно, знаю, – прозвучал веселый ответ негра. – Вечный ему покой. – И он быстро перекрестился.

– Кто-то хотел точно так же убить Грацию… то есть, я хотел сказать, миссис Колливуд, но она… осталась в потоке… в водопаде, и мне не удалось спасти ее.

– А почему ты с ней полез в воду? – с подозрением спросил лысый.

– Это вы должны сказать, почему вы оставили ее в шахте на съедение крокодилу?

Сэм развернулся и двинул мне в челюсть. Если бы его не придержал лысый, то я остался бы практически без зубов.

– Подожди, Сэм. Отправить его на тот свет ты всегда успеешь. Будь джентльменом…

– Вот именно! – завопил я. – Джентльмены, у которых вместо галстуков на шее должны быть веревки! Грация совсем недавно утонула. Вот здесь. Недалеко от шахты, куда вы ее затащили. Я в этом уверен. И один из вас убил Джорджа. За что? Я еще не знаю, но непременно выясню. Потом вы убили Грацию. Когда я пришел на улицу Всех Святых и нашел тебя, – я ткнул пальцем в негра, – один из твоих друзей ударил меня сзади, и вы зачем-то тоже приволокли меня сюда…

– Ну, ты даешь! – воскликнул лысый.

Все трое уставились на меня.

– А ведь ты Красавчик Китаеза, не правда ли? – вдруг спросил я лысого.

Тот посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:

– Вонючий легавый, вспомнил.

– Конечно, тогда у тебя не было лысины и живота, но преступная рожа твоя осталась прежней…

– Молчи, дерьмо, твоя-то морда еще больше стала похожа на полицейского, у которого не все дома, – парировал он.

– Почему же ты убил Джорджа Колливуда? – совершенно неожиданно задал вопрос Сэм.

– С ума сошел, что ли? – ответил я. – Джордж был моим другом, а что касается Грации, с какой стати мне ее убивать? И вы это прекрасно знаете. Кроме того, вы отвечали за жизнь Джорджа, он доверял вам. Так что не валите с больной головы на здоровую… А ты, – обратился я к типу в серой шляпе, – Вилли Шутник… подонок… Твое хобби – контрабанда наркотиков…

Он мне ничего не ответил, продолжая держать руки в карманах, делая вид, что все происходящее его не касается.

– Зачем вы вытащили меня из воды? – спросил я Сэма, глядя ему в глаза.

– Ты под старость совсем стал кретином, – ответил за него Красавчик Китаеза. – Во всяком случае, не для того, чтобы тебя прикончить. Может, ты хоть теперь допрешь, что мы не убивали ни Джорджа, ни его жену…

– Тогда почему Грация вас терпеть не могла? – не удержался я.

– Зато к Сэму она не скрывала интереса ни днем, ни ночью, особенно в постели… – Фраза осталась незаконченной, так как Сэм наотмашь врезал Вилли Шутнику такую затрещину, что тот, несколько раз крутанувшись волчком, наверное, упал бы в воду, но Красавчик Китаеза подхватил его, говоря со смехом:

– Ну вот, пока ты рта не раскрывал, все было прекрасно. Молчал бы лучше…

Вилли Шутник сплюнул кровь, потрогал щеку и, заложив руки в карманы, стал ждать развития событий. Сэм как ни в чем не бывало продолжал:

– Дело твое, Бакстер, хочешь верь, хочешь нет… Грация не была святошей. В общем, мне она симпатизировала, не скрою. Не отказывала и Гервину Гранту. Хотя этот патлатый тип нравился многим женщинам, имея интеллектуальный уровень немного выше, чем у шимпанзе.

– Если вы решили говорить о ней гадости, не стоит тратить время понапрасну. До сих пор не пойму, почему вы не хотите рассказать все как было?

– Неизвестно еще, что тебе застилает глаза, – ехидно заметил лысый, – то ли дружба с покойным Джорджем, то ли еще что-то. Ты глупеешь с каждой минутой, изо всех сил стараясь не видеть очевидного. Как на детективе, ставлю на тебе крест.

Мы несколько минут молчали, каждый размышляя о своем, а затем я спросил Красавчика Китаезу:

– Ведь ты в молодости был известным боксером, жена, если не ошибаюсь, у тебя была китаянкой. Корчил из себя большого человека, швырял деньги направо и налево. Деньги-то были сомнительного происхождения, да и вообще ты вел странный образ жизни. Я никогда не сомневался, что ты плохо кончишь. Вот, пожалуйста, влез в историю с убийством.

– Ты даже не легавый, щенок, – презрительно бросил он. – Я никогда не убивал, и мои друзья тоже. Когда-нибудь до тебя дойдет, что у нас не было агрессивных планов. Можешь идти на все четыре стороны. Ты круглый дурак, раз не видишь ничего вокруг себя… Иди, сам себе скоро сломаешь шею…

Я попытался встать, но не смог. Тогда Сэм одной рукой схватил меня за шиворот и легко поставил на ноги. Не сказав никому ни слова, я уже собирался уходить, когда Сэм, взяв меня за руку, сказал:

– Пойдем вместе… Ведь ты хочешь найти тело Грации, не так ли? Ее нужно достойно похоронить…

Я посмотрел на него с презрением.

– В самом деле? К чему такие нежности…

Он ничего не ответил, а только равнодушно посмотрел мне в глаза и, повернувшись к своим друзьям, сказал:

– Увидимся через пару дней на старом месте. Если же, вопреки ожиданиям, тело найдется, я дам вам знать. – Потом, повернувшись ко мне, бросил: – Двинулись…

Следуя за ним, я размышлял о том, что могли означать его слова: «Если же, вопреки ожиданиям, тело найдется…» Что знали они и чего не знал я?

Тело Грации мы искали долго и тщательно. Когда же стало ясно, что мы ничего не найдем, Сэм, не сказав ни слова, скрылся. Оставшись один, я присел и задумался, что делать дальше. Нужно начинать все с нуля. Но ведь у меня не было никаких зацепок, я так до сих пор ничего и не понял, несмотря на какие-то намеки. Да и мое физическое состояние оставляло желать лучшего.

Глава 4

1

Я решил вернуться на виллу Колливуда. У меня сильно болела нога и от усталости не было сил, к тому же мысль о трагической смерти Грации все время преследовала меня. Я еле передвигался, и место, куда забросила меня неизвестная злая воля, было пустынным, неприветливым и очень сырым. Добравшись до автострады, где меня подобрал водитель грузовика, я смог наконец распрощаться со зловонной дырой, где мне удалось повстречать всех участников недавно произошедшего убийства моего друга. Через некоторое время мы достигли окраины города. Здесь я уже мог поймать такси и продолжить свое путешествие на виллу Колливуда.

Сказав таксисту адрес, я устроился на заднем сиденье и стал размышлять. Итоги моих поисков были весьма плачевны. Убита девушка, причем в тот момент, когда я разговаривал с Лизой Гордон на Сансет-бульваре. Совершено покушение на меня, едва я ступил на благословенную землю Лос-Анджелеса. Жуткая кончина Джорджа. Затем драка в гараже, следствием которой было посещение крыши, где неизвестная мне личность чуть не раскроила мой череп, когда я нашел Сэма. Затем Грация в заброшенной шахте и крокодил, готовый сожрать ее. Вспомнив о крокодиле, я почувствовал, как мурашки пробежали у меня по телу. Полной загадкой для меня оставались Красавчик Китаеза и Вилли Шутник. Я прикидывал и так и эдак, какую роль они могли играть в убийстве Джорджа? Но чем больше я ломал голову, тем непонятнее становилась для меня вся эта история. Как они стали охранниками Джорджа? Ведь если мой друг их нанял, значит, доверял им. Но Грация почему-то ненавидела их… Почему? Кстати, можно почти с уверенностью предположить, что кто-то из них и ударил меня по голове, спровадив затем в эту проклятую шахту… Кто-то из них же отвез туда и Грацию на съедение крокодилу… Была также еще одна подозрительная особа – Мара. Сознаюсь, я не доверяю молчунам, а Мара вела себя именно таким образом. Вызывал у меня сильное подозрение и ее муж Сэм, который долго пытался уклониться от встречи со мной. Весьма загадочная личность и Гервин Грант…

Джордж просил моей помощи, но я не смог ему помочь… Я даже не знал до сих пор, почему он меня позвал. Совершенно точно одно – речь шла о чем-то важном, чрезвычайно важном, иначе его бы не убили. Причем таким жутким образом. Зачем же я еду на виллу Колливудов? Джорджа и Грации больше нет в живых. Сэм опять сбежал от меня. Оставалась одна Мара, которая вряд ли расскажет мне что-нибудь путное. Хотя она наверняка что-то знает, но молчит.

Когда я позвонил в дверь, то первой, кого я увидел, была Мара. Она стояла и рассматривала меня внимательно и настороженно. По ее непроницаемому лицу было невозможно понять, знает ли она что-нибудь о случившемся или нет. Мне даже показалось в первый момент, что она удивлена, увидев детектива-расиста (то есть меня) живым и невредимым.

– Привет, Мара, – сказал я, отодвинув ее рукой в сторону и войдя в прихожую.

– Миссис нет дома, – заявила она категорическим тоном.

– И никогда не будет, – в тон ей ответил я.

– Что вы хотите этим сказать?

– Она мертва… утонула.

Воцарилась гнетущая тишина, в которой, казалось, было слышно, как неспешно передвигаются мысли негритянки. Она раздумывала, как ей надо реагировать на слова, только что услышанные, тем более что их произнес не кто иной, как я. Во всяком случае, на ее лице не отразилось чувства боли или горечи. Создавалось впечатление, что она считала происшедшую трагедию фатально неизбежной.

– Вы поняли меня, Мара? Я сказал, что миссис Колливуд погибла.

– Я вас прекрасно поняла, мистер Бакстер. Очень жаль, – только и произнесла преданная прислуга.

Я внимательно посмотрел на нее, стараясь догадаться, о чем она сейчас думает.

– По вашему лицу не видно, чтобы вы действительно расстроились.

– А что я, по-вашему, должна делать: рвать на себе волосы или рыдать?

В ее больших черных глазах мелькнула злость.

– Знаете, Мара. – Я посмотрел ей прямо в глаза. – Вы мне не понравились с первого взгляда, когда я увидел вас в день приезда.

– Вот уж на что мне в высшей степени наплевать. Мне же в постель с вами не ложиться?.. Более того, я являюсь членом религиозной организации, проповедующей чистоту нравов и запрет телесных развлечений.

– Вы хотите меня убедить, что с такими формами и шикарным бюстом вы проповедуете запрет на телесные утехи и плотские развлечения? Да не смешите меня!

– Что бы я ни проповедовала, это мое личное дело. А с вами, белым расистом, – заявила Мара злым голосом, – будь вы хоть лучшим мужчиной на свете, я никогда, слышите, никогда бы не легла в постель. Да и вообще, я и секунды не останусь в этом проклятом доме…

– Черт с тобой! Но прежде чем мы расстанемся окончательно, позови сюда кухарку, Амалию Драймонд.

Взглянув на меня с ненавистью и презрением, она быстро вышла из комнаты. В ней вновь воцарилась гнетущая тишина.

2

Амалия Драймонд царственно вплыла в тишину моего одиночества. Ее глаза были устремлены на меня, но излучали холод и суровость. Рост этой дамы был примерно такой же, как и у меня, то есть под два метра, а возраст приближался к решающему рубежу, то есть к пятидесяти. Жесткие волосы, впечатляющие большие руки, грудь и бедра соответствовали росту – она была огромной женщиной, сооруженной на крепком фундаменте. Затрудняюсь определить размер ее обуви, но ноги и особенно ступни были просто здоровенные. При этом она вела себя крайне чопорно, я бы даже сказал, подчеркнуто вежливо.

– Я вам нужна? – сухо спросила она.

– Да, очень. Если вы не возражаете, я хотел бы задать вам пару вопросов.

– Конечно, возражаю. Более того, я с удовольствием вам не скажу ни слова, – ответила она безукоризненно вежливым тоном.

– Но вы по крайней мере знаете, что вашей хозяйки нет в живых?..

– Да, знаю, мне сейчас сказала об этом Мара.

– Прекрасно. Я твердо решил найти убийцу ваших хозяев. Вы считаете это достаточным поводом, чтобы ответить на мои вопросы?

Она смотрела на меня отчужденным взором, не изменив, однако, холодного выражения, застывшего у нее на лице с момента появления в комнате.

– Хорошо. Что бы вы хотели узнать? – так же сухо спросила она.

– Миссис Колливуд говорила, что среди охраны ее мужа был бывший полицейский?

– Да, некто Тони Кастелло, американец итальянского происхождения.

– Он из Лос-Анджелеса?

– Думаю, что да. Что-нибудь еще?

– Вы ничего подозрительного не слышали в ту ночь, когда был убит мистер Колливуд?

– Абсолютно ничего.

– А вам было известно, что Гервин Грант женат?

– Нет, я не знала. Да, собственно, этот тип меня никогда не интересовал.

Я заколебался, прежде чем задать следующий вопрос, но все же решился и спросил:

– Скажите, а вы не замечали ничего необычного в отношениях между упомянутым Гервином Грантом и покойной миссис Колливуд… Я имею в виду… отношения, выходящие…

– Короче, вы хотите знать, был ли Грант любовником миссис Колливуд?

Я ничего не сказал, а лишь утвердительно кивнул головой.

– Миссис Колливуд была серьезной женщиной и вряд ли стала бы связываться с подобным ничтожеством. Вам еще что-нибудь нужно?

– Нет, – сказал я разочарованно. – От вас, похоже, толку не будет.

– Я ничего больше вам сказать не могу. Можно уйти?

– Да.

Когда она подошла к двери, я окликнул ее:

– Амалия… Вам ничего не казалось подозрительным, когда вы видели охрану мистера Джорджа?

– Нет, ничего подозрительного мне не казалось. А теперь, мистер Бакстер, я тоже хотела бы задать вам вопрос.

– Валяйте.

– Обычно в этот день я беру выходной. Кроме того, у меня есть жених. Я знаю, вам это кажется странным… учитывая мой внешний вид… и мои годы… Есть один мужчина, которому я нравлюсь. Что поделаешь, причуды жизни. Поскольку мистер и миссис…

– Вы правы, – перебил я ее, – хотя я здесь не хозяин, но в любом случае выходной есть выходной.

Тело Джорджа увезли днем раньше всей этой сумасшедшей истории, и теперь мое положение в доме становилось абсолютно непонятным.

Меня вызвал старый друг, находясь в тревоге, а когда я примчался, то нашел его уже мертвым. Вскоре и его жена погибла в бурном потоке. Я же остался один в огромном роскошном доме, который почему-то удерживал меня… В глубине души я чувствовал, что в этой истории что-то не так и меня ждут какие-то неожиданные сюрпризы, не скажу, чтоб очень хорошие, но… Было предчувствие, что только сейчас все и начинается, хотя, по логике вещей, все уже печально закончилось. Причем я знал, что грядущее будет не слишком удачно для меня как для частного детектива.

Спать я пошел в комнату для гостей, которую приготовила для меня Мара. Я предполагал, что она пошла к своему мужу, Сэму Берроу, типу, которого я так и не сумел раскусить, как, впрочем, и его друзей – Вилли Шутника и Красавчика Китаезу. Разумеется, я не мог быть уверен, что это они убили Джорджа Колливуда и бросили Грацию на съедение крокодилу.

Чтобы побыстрее заснуть, я взялся за чтение детектива, который лежал на ночном столике. И где-то через полчаса потушил свет.

В эту ночь я спал беспокойно – меня преследовали бесконечные кошмары. Я все время просыпался в испарине и опять проваливался в очередной калейдоскоп ужасных видений. Впрочем, ничего удивительного, после того, что мне пришлось пережить, лучшего и ожидать не приходилось… Вдруг сквозь сон я услышал чье-то тяжелое дыхание. Прислушавшись, я понял, что в комнате кто-то находится.

В первый момент я подумал, что это Мара. Мне пришло в голову, что, не найдя мужа, она решила скоротать время в моей постели. Такое со мной случалось: сначала мы с женщиной были смертельными врагами, а затем становились… обыкновенными людьми, забывая все глупые и ненужные обиды. Я осторожно нащупал выключатель ночной лампы. Вспыхнул свет, и я увидел Грацию Колливуд, смотревшую в мою сторону каким-то отрешенным взглядом. Она была совершенно голой…

Я замер, глядя на нее с удивлением и чувством первобытного страха, связанного с полным непониманием, во сне ли я еще пребываю или мои кошмары переместились в реальную жизнь…

Как я ни пытался, мне все не удавалось вымолвить ни слова. Грация сделала несколько шагов в мою сторону. Она была необыкновенно бледной, что навело меня на мысль, уж не с того ли света она пришла навестить свой дом, волосы рассыпались по обнаженным плечам, слегка прикрывая грудь красивой формы, совсем маленькую, как у шестнадцатилетней девушки. Я не отрывал от нее взгляда, силясь издать хотя бы звук. Когда она подошла ко мне ближе, я наконец понял, что она собирается лечь ко мне в постель, и тихо отодвинулся, освободив ей место. Она легла и естественным жестом прикрылась простыней, тогда я почувствовал тепло ее живого тела, запах духов. Только тут я понял, как же взвинчены у меня нервы. Я мог поверить во всякую чепуху, в то время как рядом со мной была живая женщина, которую, как мне еще недавно казалось, я потерял навсегда. Мое сердце наполнилось радостью, и нежностью, и теплом, и покоем. Я ощущал дрожь ее жаждущего мужской ласки тела, руки ее нежно легли на мою грудь, и страстный поцелуй буквально ошеломил меня. Я ответил на него, и она затрепетала в моих объятиях. Прижимаясь губами к ее груди, я чувствовал, как мягки и чудесны ее бедра. Я продолжал целовать и ласкать ее, пока она не позвала меня, прижавшись ко мне своим разгоряченным телом, отвечая новыми ласками на мой любовный призыв.

3

У меня не хватало смелости спрашивать ее о чем-либо. Она лежала рядом со мной, такая бледная и неподвижная, с бескровными губами. Вскоре мое смятение прошло, я постепенно успокоился и произнес совершенно искренне:

– Грация… Грация, ты не знаешь, как я счастлив… но… как ты оказалась в старой шахте? Как тебе удалось выбраться из того страшного водопада?

Она повернулась и посмотрела так, как будто видела меня первый раз в жизни. Она приоткрыла рот, и я увидел ровные красивые зубы… Ее губы шевелились, словно она силилась что-то сказать… Но ни один звук не вырвался из ее очаровательного рта. Неожиданно она начала плакать, спрятав лицо на моей груди и крепко обняв меня за шею. Я слегка коснулся губами ее соленого от слез лица, стараясь успокоить и приласкать, но она продолжала рыдать не переставая.

– Ты не хочешь говорить, дорогая? Ты плохо себя чувствуешь? Ты, наверное, пережила страшный кошмар?

Но вместо ответа она тяжело вздохнула, еще сильней прижалась ко мне, продолжая безудержно рыдать, вздрагивая всем телом от нервного напряжения.

Мое следствие хоть и буксовало в отдельных местах, но все-таки продвигалось по извилистому пути ужасных преступлений. Мне, конечно же, было бы проще работать, если бы зацепочки, которые столь часто ускользали от меня, были бы посущественнее и более материальные. Но что поделаешь… Все свое время я постарался расписать как можно плотнее, чтобы большее количество информации стекалось в мои руки, но чаще всего приходилось собирать отдельные крохи, такие незначительные, что я даже иногда впадал в панику. Взяв себя в руки, я решил добиваться невозможного.

Глава 5

1

Я позвонил в больницу, куда был доставлен после покушения на мою жизнь, и попросил к телефону доктора Кука. Мне ответили, что он подойти не может, так как занят больным, но если нужна помощь, то мне пришлют медсестру. Я попросил, чтобы приехала Клер Пирсон, так как она мне казалась порядочным человеком и ее присутствие действовало на меня успокаивающе. На другом конце провода спросили мое имя. Проконсультировавшись с Клер, сказали, что она скоро будет.

Когда она прибыла на виллу, я объяснил, не вдаваясь в подробности, что произошло с миссис Колливуд. Клер молча выслушала меня и поинтересовалась, где сейчас находится Грация. Я указал ей комнату на втором этаже. Она поднялась наверх и прошла к своей пациентке. Ждать пришлось почти полчаса, пока наконец Клер вернулась. Она попросила принести немного виски с содовой.

– Наша пациентка испытала шок, и, по всей видимости, у нее наступила кратковременная амнезия, то есть потеря памяти. Что с ней случилось?

Я ответил не сразу, подумав, что мне придется рассказывать молодой медсестре слишком уж невероятную историю, произошедшую со мной и Грацией за последние несколько часов. Поэтому, хорошо взвесив все «за» и «против», я предпочел рассказать ей о нашей изнурительной борьбе как можно короче, опустив многие детали, придав ей более правдоподобную форму и опустив наши обоюдные старания в постели.

Пока я говорил, она смотрела на меня с удивлением, широко раскрыв свои большие выразительные глаза. Черты ее нежного лица изменились от сильного душевного напряжения. Казалось, что она вновь с моим рассказом переживает наши страхи и волнения. Не дав мне договорить, она воскликнула:

– Да, любой другой на ее месте получил бы инфаркт от всего, что вы здесь рассказали. Ну а что вы теперь собираетесь делать? Лично вы? – спросила она и закурила очередную сигарету. – Ситуация для вас тоже нешуточная. Вспомните, ведь на вас уже покушались…

– Ну, опасность для меня скорее теоретическая, – попытался пошутить я. – И потом, не забывайте, что я не первый раз попадаю в подобные передряги. Просто нужно смотреть, куда ступаешь, и лишний раз оглядываться, Клер. Позвольте мне вас так называть?

– Да ради Бога. – Впервые с момента нашей встречи она рассмеялась.

Между тем я продолжал:

– Видимо, наступил момент, когда предстоит все начать сначала. Мой клиент мертв, но задание остается в силе. Ведь он был моим близким другом. Само собой разумеется, я не могу сказать, что завтра в полдень покажу вам убийцу. Нельзя исключать и то, что убийца или убийцы окажутся умнее меня. Тогда я отправлюсь вслед за моим другом Джорджем. Но в моем деле всегда бывает момент, когда на карту ставится все, включая и жизнь. До сих пор мне везло и козырной туз оказывался в моих руках. Сейчас, как никогда, я молю Бога, чтобы он снова попал ко мне в руки.

– Ну-ну, а у вас есть хоть какая-нибудь идея?

– Моя трагедия заключается в том, что у меня их более чем достаточно, но едва я пошевелюсь, как все рассыпается в прах.

– Все равно нужно с чего-то начинать…

– Есть один след, который очень хочется проверить. Существует некто Тони Кастелло, бывший полицейский. Он – единственный, с кем я не успел пообщаться. Как раз стоит о нем подумать.

Не теряя времени, я взял толстый телефонный справочник Лос-Анджелеса и начал его лихорадочно листать. Вскоре передо мной находился адрес и телефон Тони Кастелло. Я положил раскрытый справочник на стол и набрал номер. В трубке раздались длинные гудки, но никто не подходил к телефону. С досадой бросив трубку на рычаг, я повернулся к Клер и сказал:

– Самое лучшее, что можно сейчас сделать, – это просто поехать к нему. Вы же, Клер, присмотрите за Грацией.

Вместо ответа она кивнула.

– Да, еще одно, – заметил я, выходя из комнаты. – Никому ни под каким предлогом не открывайте дверь. Когда я вернусь, то позову вас по имени.

2

Такси доставило меня к дому, фасад которого был так замызган, что скорее напоминал конюшню, чем жилое здание. Мало того, что он находился в рабочем квартале и в нижней части города, от него исходило такое зловоние, что я даже полез за носовым платком, но вовремя остановился, сдержав свой порыв.

Привратница, баба с поросячьим лицом, даже не взглянула на меня, когда я обратился к ней с вопросом. Тогда я молча направился к лифту. Прочитав на табличке фамилию необходимого мне жильца, я поднялся на пятый этаж. На площадке лампочек не было и в помине. Стены почернели от времени. Я направился к двери с номером 400. Я уже собирался позвонить, когда заметил, что дверь была приоткрыта. Осторожно ступая, я вошел внутрь, вытащив предварительно «кольт» Джорджа, предусмотрительно взятый мною в его кабинете.

– Тони Кастелло, вы дома? – прозвучал в тишине квартиры мой голос.

Не получив ответа, я остановился, пытаясь оглядеться по сторонам. Когда мои глаза привыкли к полутьме, я разглядел обстановку. Крысятник, да и только. Маленькая прихожая, крохотная кухня… Душевая и туалет выглядели такими маленькими, что справлять нужду можно было только стоя снаружи. Озираясь по сторонам и удивляясь ничтожеству человеческого существования, я на мгновение отвлекся… Почувствовав себя на тропе войны, я нутром ощущал чье-то присутствие в квартире. Может, кто-то наблюдал за мной, ожидая от меня неверного шага. Несмотря на сигнал тревоги, звучавший в моем мозгу, я осторожно двигался вперед, сжав рукоятку «кольта». На мгновение приостановившись у закрытой двери, я тихонечко толкнул ее. Она бесшумно открылась.

Я стоял на пороге спальни, такой микроскопической, что в ней смогла уместиться лишь одна маленькая кровать, покрытая простынями неопределенного цвета. Из встроенного шкафа вывалились какие-то тряпки и костюмы, купленные, судя по отвратительному покрою, в дешевом магазине готового платья. Мне не хотелось зажигать свет, и я шагнул дальше в полутьму.

Тут я увидел столик, стоящий чуть ли не в самом углу комнаты, возле окошка с опущенными шторами. Наклонившись вперед, за ним сидел Тони Кастелло. Меня сразу что-то насторожило. Сначала было трудно сообразить, в чем дело. Но потом, приглядевшись, мне стало ясно, что у Тони по локоть отрезаны руки. Он был мертв.

Я почувствовал, как покрываюсь холодным липким потом. В моей голове снова зазвучал сигнал тревоги. Кто-то находился у меня за спиной. Не раздумывая, я резко обернулся, готовый тут же выстрелить. Но квартира, как и прежде, была пуста. «Видимо, крыса, – подумал я, – или мышь». Обычно в таких делах я редко ошибаюсь. Именно ощущение чужого присутствия не раз выручало меня как на войне, так и в теперешней работе детектива.

Я принялся шарить по квартире, но ничего подозрительного не обнаружил. Вытерев носовым платком свои следы, я покинул это невеселое место.

Глава 6

1

Позвонив в полицию и сообщив о смерти Тони Кастелло, я направился к Гервину Гранту – подозрительному садовнику, которого мне так и не удалось разыскать за все время моего следствия.

Итак, Тони Кастелло входил в компанию, охранявшую Джорджа Колливуда, но теперь его придется вычеркнуть из списка живых и тем самым из списка подозреваемых. Я очень надеялся, что найду живым хотя бы Гервина Гранта.

Небольшая деревянная калитка, выкрашенная белой краской, была закрыта, зато дверь небольшого дома, где жил садовник со своей женой, была распахнута настежь, что навело меня на мысль, что ничего хорошего здесь ожидать нельзя. Через мгновение, держа «кольт» наготове, я громко позвал Гранта, но никакого ответа не последовало. В голову пришла шальная мысль: события становятся неуправляемыми, набирая подозрительную скорость. Если убьют всех участников этой драмы, мне не удастся ничего узнать… Что-то прошло мимо моего внимания, причем с самого начала. Какая-то ключевая деталь ускользнула. Но какая? Я что-то должен был заметить. О чем я не подумал? Я быстро поднялся по ступенькам и вошел в дом. Нервы были напряжены до предела, все время приходилось красться на цыпочках. Мне оставалось обойти всего две комнаты, когда за одной из оставшихся дверей раздались голоса. На улице начало темнеть, в доме уже стоял полумрак…

Я вытащил носовой платок и нехитрым способом начал открывать дверь, стараясь сдержать щелчок замка. Для этого требовались ловкость рук и умение, которое приходит со временем на такой службе, которой я себя посвятил. Повозившись чуть больше пяти минут, я уже почти достиг желаемого результата, когда внизу послышались шаги. Я моментально очутился этажом выше, но так, чтобы не потерять обзора для наблюдения за происходящим. Вскоре в полутьме удалось разглядеть Вилли Шутника в надвинутой на глаза шляпе. Собственно, я узнал его по дурацким манерам, плащу, туго стянутому в талии, и вечно нахлобученной шляпе с широкими полями. Руки, как всегда, он держал в карманах, и от всей его фигуры веяло нахальством и самодовольством. Из комнаты, в которой слышались голоса, вышла полураздетая Лиза Гордон. Поприветствовав Вилли Шутника, она спросила:

– Где тебя носит? Что мы будем с ним делать?

– Ты хочешь, чтобы я занялся трупом?

– Да! – почти закричала Лиза.

– Это не мое дело, – резко возразил Вилли.

– Я не хочу оставаться с ним одна, – категорически заявила она.

– Повторяю, заниматься трупами – не наше дело. Хватит…

В их разговоре было много странного, но, что именно, я так и не мог понять. В конце концов Лиза сказала:

– Подожди меня, уйдем вместе.

В ответ Вилли Шутник раздраженно пробормотал:

– Шевелись. – И направился к двери.

Я выскользнул следом за ним, стараясь держаться от него на почтительном расстоянии. Впрочем, он не догадывался, что за ним следят, и пересек улицу, направляясь к большому «Крайслеру». Я отчаянно заметался по улице, пытаясь поймать такси. Мне повезло. Сидя рядом с водителем, я вытащил из бумажника полусотенную купюру.

– Если не упустишь тот «Крайслер», она будет твоя.

В ответ таксист хмыкнул, заграбастал бумажку и, сунув ее в нагрудный карман, флегматично заявил:

– Если я его упущу, то сниму штаны и пойду по Голливуду прогулочным шагом…

Через четверть часа «Крайслер» заехал в очень приличный район и остановился перед красивым домом. На прощание таксист предложил мне:

– Если у тебя есть еще лишние полсотни, давай погоняемся еще за кем-нибудь…

Вскоре Вилли Шутник скрылся в дверях, а я последовал за ним. На месте привратника сидел молодой и даже очень симпатичный человек, если бы не его широкие плечи. Видимо, не заботясь о впечатлении, которое он производит, молодой человек пристально и недоверчиво посмотрел на меня, спрашивая:

– Мистер желает кого-нибудь видеть?

Видя, что дело принимает совсем не тот оборот, который меня бы устроил, я решил пойти на маленькую хитрость. Установив, что лифт остановился на пятом этаже, я снова повернулся к настырному парню.

– Слушай, – обратился я к нему, – у меня трудная фамилия, чтобы диктовать тебе по буквам, я лучше покажу водительские права.

Я встал боком к нему и, приподняв над головой согнутую в локте руку, левую запустил во внутренний карман пиджака. Молодой человек нетерпеливо привстал и чуть наклонился вперед, желая разглядеть мою фамилию. Это было его ошибкой, и очень серьезной. В ту же секунду локоть моей правой руки со страшной силой опустился ему на переносицу. Таким приемом я пользовался очень редко, можно сказать, в исключительных случаях, и никто никогда не мог устоять на ногах. А этот устоял. Да еще как. Захлебываясь собственной кровью, он вцепился руками в край стойки, медленно сползая вниз. Я хотел помочь ему упасть, но не смог разжать его стальной хватки. Даже будучи в полубессознательном состоянии, такие типы оставались верны себе. Я считаю, что они опаснее любой гремучей змеи. Так и не сев, он начал подниматься. Ну, все. Если он встанет, мне конец. Не теряя ни секунды, я ударил его рукояткой пистолета в висок. И только тогда его побелевшие пальцы разжались и он бесшумно опустился на ковер по другую сторону стола. Он упал очень удачно. Даже встав на цыпочки, я не смог увидеть его, а уж другие и подавно вряд ли будут вообще смотреть в его сторону. Еще раз убедившись, что этот молодец мне не страшен, я устремился наверх.

Пятый этаж. Я стоял в раздумье: за какой из шести дверей живет Вилли Шутник? Но он быстро разрешил мои сомнения. Вернее, не он, а его пистолет, направленный на меня.

– Старайся не делать резких движений, дружок. И заходи поживее, – приказал он спокойным голосом.

Мне ничего не оставалось, как только повиноваться. Когда я вошел, он стоял, держа пистолет наготове.

Глядя мне прямо в глаза, он тихо произнес:

– Я сразу понял, что гора мяса там, внизу, тебя не остановит… Тебе нужно…

Пока он трепался, я смотрел по сторонам. Всюду царила роскошь. Огромные мягкие бухарские ковры, мохеровые накидки, позолота и картины. В углу – бар с набором напитков и всего того, чего жаждет душа настоящего мужчины. Огромные, во всю стену, панорамные окна прикрывали кокетливые занавески. Единственное, что меня смущало, кроме пистолета, слишком яркие, прямо-таки кричащие тона обивки мебели.

– Что вам от меня нужно, Бакстер?

– Поближе познакомиться, – ответил я, делая шаг вперед.

– Стой на месте, кретин. С такого расстояния я могу ошибиться только нарочно.

– А ты разве не пользуешься кураре?

– Это не я убил Джорджа.

– А Тони Кастелло?

– Он что, тоже убит?

– Не только. Еще и рук по локоть лишился…

Я наблюдал за его лицом. Мне казалось, что такое известие не могло оставить его равнодушным. Но я ошибся. Вилли сохранял абсолютно невозмутимый вид, его глаза были спрятаны от меня за большими черными очками. Оглядевшись, я наконец понял, что мы стоим на пороге большого салона и Вилли как раз расположился напротив меня. Его маленькие ножки утопали в роскошном ворсе светлого ковра.

– Смотри, ты что-то уронил, – произнес я самым естественным тоном и небрежно наклонился. Он на секунду замешкался и… Конец ковра мгновенно очутился в моей руке, и я дернул его изо всех сил. Вилли высоко вскинул ноги и шмякнулся на пол. Через мгновение я уже оседлал его, выкручивая руку, в которой был зажат пистолет.

Пока я был занят пистолетом, Вилли, изловчившись, чуть не выдавил мне глаза пальцами левой руки. Разозлившись, я схватил пояс его плаща, который развязался во время драки, уселся ему на грудь и накинул на шею импровизированную петлю. Через мгновение его тело обмякло, и я, боясь перестараться, вскочил и стал снимать петлю с шеи, но зацепился за волосы, которые разметались по полу. От удивления я даже замер на месте. Только потом до меня дошло, что Вилли носил обыкновенный парик. Подняв его, я увидел, к своему удивлению, не лысину, как можно было предположить, а копну черных длинных волос, рассыпавшихся по ковру. Не веря своим глазам, я снял с Вилли темные очки. Моему взору предстали длинные ресницы и нежное лицо молодой красивой женщины. Так вот что скрывалось за всей этой бутафорией. Я быстро сорвал с нее безобразный плащ, пиджак, мужскую рубашку и все остальное, оставив бюстгальтер и прозрачные голубые трусики. Видя, что она приходит в себя, я быстро спросил:

– Как тебя зовут на самом деле?

Молодая женщина, видимо, еще не совсем соображала и неподвижно лежала на полу, бессмысленно уставившись в потолок. Грудь у нее была небольшая, но очень красивой формы.

– Ну…. будем молчать… или тебя по-прежнему называть Вилли Шутник?

В ее глазах появилось осмысленное выражение, сменившееся яростью и ненавистью.

– Я всегда была женщиной… – процедила она сквозь зубы.

– Давай, малышка, смелее. Чем ты занималась в доме Джорджа? Что ты знаешь о его смерти? Он знал, что ты женщина?

– Да. Кроме того, он знал, что я умею стрелять в тысячу раз лучше любого мужчины. И если бы я не лопухнулась с ковром, ты бы в этом не сомневался.

– То, что ты хорошо стреляешь, я понял сразу, как только вошел. Мне ничего не оставалось, как обратиться за помощью к ковру. Тем более что это старый трюк, который редко меня подводил.

Видя, что она собирается подняться, я заявил:

– Лежи и отвечай на вопросы.

– Но хоть сесть-то мне можно? – спросила она, усаживаясь на ковре и повернув ко мне голову.

Что-то в ее тоне настораживало, но я не успел разобраться, что именно, как через мгновение ее ногти мелькнули перед моими глазами… Я еле успел схватить даму за руки и заломить их за спину, прижав ее к себе, чтобы повалить обратно на пол. Сделать мне это удалось лишь с большим трудом, несмотря на мой вес и рост. Рукопашная схватка навела меня на одну мысль… Когда мы очутились вдвоем на полу, я начал с нею совсем другую игру. Она отнеслась к этому совершенно равнодушно.

Встав и приведя себя в порядок, я вытащил пистолет и сказал:

– Если ты не будешь говорить, то окажешься там, где и твой работодатель Джордж. Кто ты? Какую роль в убийстве Колливуда сыграли Берроу, Грант и Кастелло? Кто отнес Грацию в шахту с крокодилом? Может быть, ты звонила Грации и угрожала ей смертью? Ты вела двойную игру, делая вид, что охраняешь жизнь Джорджа, а на самом деле втихую готовила его убийство? Это ты убила его? Почему ты это сделала?

– Паскудная ищейка, от меня ты ничего не узнаешь.

– А о каком трупе спрашивала Лиза Гордон? Что вы должны были с ним сделать? Чей это труп?

Я поднял пистолет и прицелился.

– Что ты мне все время угрожаешь?! – крикнула женщина. – Я и сама вижу, что проиграла… Но не в том смысле, в каком ты думаешь, кретин. Да, я проиграла, но умру не от твоих грязных лап…

Она взмахнула рукой, и на ее правой груди появились две капельки алой крови, в том месте, где она царапнула ногтями…

– Скоро ты отправишься за своим другом на тот свет. Какой же ты болван! Какой ты… – Фразы она не закончила. По ее обнаженному телу пробежала дрожь, и она начала быстро чернеть.

Я не поверил своим глазам.

2

Направляясь на Сансет-бульвар, я с содроганием подумал о фальшивом Вилли и страшных ногтях, которыми она собиралась впиться в мою физиономию. Эта женщина правильно оценила обстановку и поняла, что не сможет меня остановить. Мне чудом удалось избежать ее нежных коготков… Но ведь попытку убить меня, едва я прибыл в Лос-Анджелес, совершила тоже женщина… Может быть, это была она? А переоделась она для того, чтобы ее нельзя было узнать. Нет, здесь что-то не так. Что могли означать ее слова: «Я и сама вижу, что проиграла»?

Какую игру она вела? Что мне было ясно, так это ее дружба с Лизой Гордон. «Ах ты, черная лицемерка», – подумал я о Лизе. И все же мне нужно найти ту невидимую нить, которая связывает всех участников этой кровавой истории. Неизвестную, скрывающуюся под именем Вилли Шутник, толстого лысого Красавчика Китаезу, бывшего полицейского Тони Кастелло, негра-шофера Сэма Берроу, садовника Гервина Гранта, Лизу Гордон – жену Гранта, служанку-пуританку Мару…

Ну, теперь Лиза Гордон от меня никуда не денется и ответит на все мои вопросы.

3

Она с удовольствием захлопнула бы перед моим носом дверь, но не успела этого сделать. Лиза была чем-то напугана. Не только моим появлением, но и чем-то или кем-то еще. Это было видно по тому, как она прижимала полотенце к груди, как вздрагивала и как дрожали ее полные темные губы. Приглядевшись внимательнее, я увидел в ее глазах настоящий страх.

– Пытаясь спрятаться от меня, ты заблудилась, дорогая моя… – произнес я веселым тоном. – Куда же ты пропала тогда, когда в твоем саду был обнаружен почерневший труп девушки?

– Мне было страшно… – пробормотала она, запинаясь на каждом слове.

– Конечно. И я знаю почему. Ведь ты знала, кто ее убил. Кстати, как ее зовут на самом деле?

Лиза не ответила. Она упрямо смотрела в раскрытое окно, выходившее в сад, словно ожидая чьего-то появления. А может, в саду кто-нибудь спрятался?

– Ну, так что? – спросил я Лизу, подступая к ней ближе. – Ты собираешься говорить?

– Я ничего не знаю, клянусь.

– Да вы только посмотрите на нее. У тебя в саду убили человека, а ты не имеешь об этом никакого понятия. Так кто же ее убил? Твой Гервин или, может быть, твоя подружка, которую звали Вилли Шутник?

Лиза посмотрела на меня.

– А ты думала, что я не знаю о твоей связи с так называемым Вилли? Да ты, я смотрю, проказница. Муж хотя бы в курсе, что вы вытворяете, когда его нет дома?

Продолжая болтовню, я краешком глаза внимательно следил за окном. А что, если там кто-то есть? И если этот кто-то прислушивается к нашему разговору? Может быть, это Грант? С ним я давно хотел познакомиться…

– Убитую девушку звали Мелисса Нельсон. Она была массажисткой… Время от времени мы встречались с ней или она приходила ко мне…

В ответ я нахально рассмеялся:

– Знаю, что она тебе массажировала.

– Выродок, – прошептала Лиза и замахнулась, чтобы ударить меня.

Но я был начеку и перехватил ее руку. Дернувшись, она уронила полотенце, которым прикрывала грудь, и ее полный, шоколадного цвета бюст с серыми сосками заколыхался перед моими глазами.

– Вот сейчас ты как раз в том виде, в каком и должна была предстать перед моими очами еще в первый раз, – воскликнул я, напористо придвигаясь к ней.

– Что ты плетешь, пес паршивый. – Лиза быстро подняла полотенце, пытаясь опять водворить его на прежнее место.

– А то, что я навел о тебе справки. Раньше ты была бордельной шлюхой. Потом стала промышлять самостоятельно. Посмотри на себя, твой внешний вид вполне соответствует твоему внутреннему содержанию.

Она пожала плечами и бросила полотенце в сторону.

– Но вернемся к нашим баранам. Как же все-таки звали твою подружку, которая переоделась мужчиной?

– Меня ее имя никогда не интересовало. Просто Вилли Шутник, и баста.

– Да, ты права. Мужское имя ей подходило больше. Я попробовал было разбудить ее настоящее женское естество, но с таким же успехом мог бы попытаться это сделать и с садовой скамейкой. А жаль. Внешне она была хороша. Да, кстати, за что вы убили Мелиссу Нельсон? И где сейчас прячется твой муж?

– А зачем он вам нужен?

– Ты разве не знала, что его компания пыталась убить Грацию Колливуд? Ты ее так ненавидела…

– Она хотела отнять у меня мужа.

– Я нахожу странным, что тебе нравятся мужчины. И потом, у Грации вряд ли был роман с твоим патлатым козлом.

– А, Грация святая? Да, кроме Гервина, в ее постели побывал и Сэм Берроу, и какой-то актер, снимавшийся в фильме по ее сценарию.

Я подумал о Грации, которая сейчас находилась в своей постели на Сан-Педро-стрит под наблюдением медсестры. Все сказанное этой проституткой не могло быть правдой. Я просто отказывался верить.

– Ну, хорошо, а как обстояли дела с наркотиками? – невольно спросил я.

В ее глазах опять мелькнул страх. Я решил воспользоваться моментом, чтобы выжать из нее хоть каплю информации, и поднял руку, как будто собирался ударить ее. Она отпрыгнула в сторону, испугавшись еще сильнее.

– Не нужно, не бейте меня! – крикнула Лиза.

– Ах, тебе не нравится? А что тебе нравится? Объятия твоей подружки или, может быть, девки типа Мелиссы Нельсон? Ведь мужчины для тебя…

Но Лиза, не дав мне договорить, обняла меня, обволакивая запахом духов и теплом тела.

– Это чтобы доказать тебе обратное, – пробормотала она, прижимаясь сильнее.

Обняв ее, я прошептал тихо на ухо:

– Ну, как с ответом на мои вопросы?

– Вопросы… Вопросы… Можно подумать, что ты собираешься устроить счастье Грации. Да твоя правда никому не нужна. Сам разочаруешься, когда все узнаешь. А может, ты влюбился в эту стерву?

– Тебе этого не понять, – начал я. – Мой друг просил помощи. Мой друг, который вышел живым из ада корейской войны. А вы его пришили.

– Ты не должен так говорить.

– А как же я должен говорить? Ну, как?

Мы стояли, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Ее теплое тело начало волновать меня. Кровь ударила в голову, и мне стало жарко. Тем не менее я заметил, что Лиза старалась развернуть меня спиной к окну. Крепко прижавшись, она впилась в меня жаркими губами. Я свел свои руки за ее спиной и резко развернул к окну. Она в это мгновение как-то странно повисла у меня на руках. Глаза были закрыты. «Она что, потеряла сознание?» – мелькнула мысль в моем возбужденном мозгу. Если даже и потеряла, то уж ни в коем случае не от страсти. Придерживая ее, я ждал, когда Лиза придет в себя, но она между тем буквально тащила меня вниз тяжестью своего тела.

Вдруг я почувствовал, как что-то теплое стекает по моим рукам. Опустив Лизу на пол, я увидел кровь… Тогда я наклонился и, приподняв волосы, обнаружил в ее затылке круглое отверстие. Через мгновение я стоял у окна. Крупный стройный мужчина с гривой светлых волос несся, как рассвирепевший кабан, не разбирая дороги и все круша на своем пути. Он буквально пропахал клумбу с веселыми цветами.

– Гервин, стой или застрелю! – закричал я.

Видя, как он быстро приближается к высоким кустам роз, где можно скрыться, я выстрелил вверх, одним махом перескочил через подоконник и, стараясь сократить расстояние, разделявшее нас, помчался через сад.

– Не поворачивайся, – произнес я, остановившись, чтобы перевести дыхание, не отрывая глаз от его широченной спины. Он замер, опустив руки. После некоторого молчания Гервин сказал:

– Ну что, ублюдок, добился своего?

Я сделал два быстрых шага и ударил его ногой – сильно, болезненно, но не смертельно. Он корчился на земле, осыпая меня проклятиями.

– Надо быть повежливее с незнакомыми людьми. Лев с собачьим задом. Твоей грязной гривой только тюремные параши чистить. За что ты убил Лизу? Ведь она хотела все рассказать…

– Это не я…

Но не успел он договорить, как получил носком ботинка в бок. Раздался неприятный хруст, скорее всего я сломал ему ребро. Он взвыл от боли.

– Зачем же ты тогда убегал?

Задыхаясь, с искаженным от боли лицом, он прохрипел:

– Я слышал ваш разговор… Но когда увидел на ее спине кровь, то понял… Я не знал, что делать, и побежал…

– Ты думаешь, кто-нибудь в полиции поверит в подобную чушь?..

– Но это правда, клянусь.

Я ударил его еще раз, и он потерял сознание. Я подошел поближе, и мне стало понятно, какими мужчинами интересуются местные женщины. Я даже думаю, что многие представительницы прекрасного пола отдают предпочтение таким племенным красавцам. Гервин раскрыл глаза, поразив меня их удивительной голубизной. Зубы белели из-под полуоткрытых губ, ровные, крепкие, один к одному. Его профиль был просто создан для отливки на медалях.

– Если не ты, то кто же?

Он начал дрожать – видимо, сказывалось нервное напряжение. Я увидел, что он закусил губу…

– Даю тебе пять секунд на размыш…

Но я, похоже, недооценил возможности своего противника и не учел преимуществ молодости. Взметнувшись молнией над землей, он из лежачего положения ударил меня каблуком по правому бедру, к счастью, снаружи, иначе я не имел бы чести описывать эти события. Удар был неожиданным и настолько сильным, что меня буквально перевернуло в воздухе и я нелепо грохнулся на землю.

Через несколько секунд я уже встал, но он вторым ударом, как молотом, вышиб у меня из рук пистолет и лишил возможности дальнейшего сопротивления. Я бездыханно раскинулся на земле, внутренне приготовившись к самому худшему.

С перекошенным от злобы и ненависти лицом, он схватил меня одной рукой за пиджак, другой за пояс и приподнял, как младенца, от земли. В его глазах я прочел свой смертный приговор.

– Ты думал, со мной так легко справишься? Сейчас я послушаю, как захрустит твой позвоночник.

Я знал этот мерзкий прием. Стоило ему опустить меня резко вниз, предварительно подняв навстречу моей спине колено, как я был бы обречен на пожизненную инвалидность. Остаток жизни я провел бы со сломанным позвоночником без всякой надежды на выздоровление, с парализованными ногами в инвалидном кресле, под постоянным наблюдением сиделки. Такая жизнь хуже смерти. Нет, тогда уж лучше смерть. Немедленно.

Я почувствовал, как напряглись его мышцы… Все, это конец.

В считанные доли секунды в моей голове промелькнула мысль: «Да ведь во мне больше ста килограммов веса, надо же что-то делать». В мгновение ока я левой рукой вцепился ему в щеку. Так как его руки были заняты, то он мотнул головой назад. Вот это-то мне и было нужно.

Большой палец левой руки я просунул ему за щеку. Он начал резко крутить головой, и через секунду я увидел зловещий оскал его роскошных зубов. А мгновение спустя нас залила его кровь, хлеставшая из рваной раны у него на щеке. Обезумев от боли, он отпустил левую руку… Его сумасшедший взгляд остановился. Я, не теряя ни секунды, ударил его в глаза растопыренными пальцами. Мой противник как подкошенный рухнул на землю. При падении он накрыл меня своим гигантским телом, и я, несмотря на все попытки, так и не смог выбраться из-под него.

Глава 7

1

– Каждый раз, когда мы с вами встречаемся по этому делу, – говорил лейтенант Мэрфи, стряхивая пепел с сигареты, – обязательно появляется труп.

Я полулежал на диване в доме на Сансет-бульваре.

– Но вы ни в одном из этих случаев не можете обвинить меня в убийстве. И потом, находя трупы, я вам каждый раз звоню…

– Что верно, то верно. Но вы становитесь удивительно однообразным, – с иронией заметил Мэрфи. – Вы никогда не знаете имени убийцы, а зачастую и имени жертвы. Могу поклясться, что и сейчас вы не имеете понятия, кто убил Лизу Гордон. Вообще должен заметить, что все окружение вашего покойного друга является в высшей степени подозрительным.

– Что ж, по-вашему, Джордж Колливуд был головорезом? – в свою очередь, спросил я, еле сдерживая закипавший во мне гнев, так как Мэрфи, что там ни говори, все же был официальным лицом – офицером полиции и представлял власть.

– С известной долей уверенности я полагаю, что Колливуд не был, как вы говорите, головорезом, однако у нас есть веские основания предполагать, что он занимался торговлей наркотиками и еще кое-чем.

Я вытаращил глаза, не зная, что ответить, хотя где-то в глубине души тоже допускал такую возможность, но не хотел себе в этом признаваться. Набравшись наглости и сделав изумленное лицо, я спросил Мэрфи:

– А на чем основывается ваше так называемое предположение?

Сделав вид, что он не заметил язвительного тона, Мэрфи серьезно ответил:

– После смерти вашего друга в отсутствие его жены, когда она находилась в Нью-Йорке, мы, как и полагается в таких случаях, произвели на вилле Колливуда тщательный обыск. Результаты были самые поразительные. Кроме нескольких килограммов героина, нашли и другие сильнодействующие наркотики…

– Но зачем ему надо было заниматься контрабандой наркотиков, если он был чертовски богат?

– Джордж – не знаю, а вот его жена действительно очень богата.

– Но Джордж, может быть, и не занимался распространением… Эти наркотики, скажем, были предназначены, если можно так выразиться, для личных нужд.

Мэрфи задумался.

– Если бы это было так и только так, что, между прочим, тоже противоречит закону, мы, то есть полиция, смотрели бы снисходительно… В конечном счете, семья Колливуд – миллионеры, а закон в таких случаях становится податливее. Герой войны, деловой человек предается невинным забавам – невелика беда. Но данные нашей картотеки свидетельствуют об обратном, то есть о том, что контрабанда и распространение наркотиков велись в самом широком масштабе.

Слова Мэрфи буквально ошеломили меня. Я чувствовал себя преданным. Джордж… Наркотики? Ну а зачем же он тогда позвал меня? Чтобы помочь в распространении наркотиков? И все же мне не верилось…

– Вы знаете, лейтенант, во время войны он был тяжело ранен. Гранатой ему вспороло брюшину так, что все внутренности вывалились наружу. Он чудом выжил. Но такие ранения имеют разные тяжелые последствия… вы понимаете, о чем я говорю?

– Да… – пробормотал лейтенант, а затем повернулся к своим помощникам, возившимся возле тела Лизы Гордон, и тихо спросил: – Ну как, ребята, нашли что-нибудь?

Сержант ответил отрицательно, а затем добавил, что Лизу Гордон убили отравленной пулей в затылок. Хотя ранение такой пулей даже в ногу все равно было бы смертельным.

Я пересилил себя и взглянул на тело. Оно было черным и неподвижным. Все повторялось с удивительным однообразием: руки, поднятые вверх со сжатыми кулаками, лицо сведено судорогой, в остекленевших глазах застыл ужас и предсмертные муки. Я нарочно промолчал про смерть Вилли Шутника. Пусть сами ищут, ведь им за это платят.

– Ну, как вы оказались в этом доме, Бакстер?

– Зашел навестить знакомую, а что? – спросил я невинно.

– В самом деле? Но, насколько мне известно, покойная была дамой специфической профессии и славилась своими скандальными связями с женщинами. Плюс употребляла наркотики и была весьма необузданной персоной во всех сферах своей деятельности. Самое печальное в этой истории то, что в юности она хотела стать актрисой и имела к этому призвание и…

Я посмотрел на мертвую женщину, лежавшую на полу, и представил себе, как она ужинала с режиссерами, пытаясь устроить свою карьеру, как мечтала сниматься в кино, будучи молоденькой и невинной девушкой. Затем судьба распорядилась с ней по-своему, и она погибла, как мой друг Джордж, Мелисса Нельсон, Вилли Шутник, как все – от кураре.

Я почувствовал себя одиноким и несчастным. Под насмешливым и недоверчивым взглядом Мэрфи у меня возникло ощущение полного ничтожества. Мне представилась Грация Колливуд в своей уютной дорогой вилле, окруженная прислугой и защищенная своими капиталами, как и большинство богатых людей этого города, которые могут себе позволить многое, на что закон слегка прикрывает глаза, чтобы не беспокоить их лишними подозрениями. Они могут многое, они могущественные люди, в их руках часто оказываются судьбы многих маленьких людей, которые тоже стремятся выбиться в большой и могущественный мир, который часто просто растаптывает их или уничтожает. У меня не было красоты, чтобы сделать карьеру киноактера, а уж тем более таланта для создания киносценариев. Я был нуль и от этой мысли бессильно раздражался.

– Хорошо. – Я встал. – Мне можно возвратиться домой?

– Вы все еще проживаете у прекрасной вдовы Колливуд?

Я ничего не ответил. Мучила неудержимая злоба… Кроме того, болел низ живота… Ныло колено… Но больше всего меня бесило то, что я не видел никакого просвета в цепи кошмарных бессмысленных убийств. Лейтенант сказал, что скоро явится в дом Грации и разрешит мне уехать.

2

Добравшись до виллы Колливудов, я понял, что за мной следят. Клер открыла мне сразу, как только услышала мой голос. Она заметила, что я чувствую себя паршиво, и уложила меня в постель. Поинтересовавшись о здоровье Грации, я сразу же успокоился.

– Она спит. Ей прописаны успокоительные таблетки и полный покой.

Клер спросила меня, где я был все это время, и получила ответ в самых общих чертах, как продвигается следствие. Мне просто не хотелось даже мысленно переживать еще раз все то, что мне пришлось пережить за эти несколько часов. Поэтому я вдруг спросил:

– Мара и кухарка здесь?

– Да, здесь. Может, вам что-нибудь приготовить?

– Нет, – ответил я, вставая с постели. – Мне надо позвонить.

Подойдя к телефону, я увидел, что справочник по-прежнему открыт на букве К и фамилия Кастелло подчеркнута красным. Найдя номер гаража на улице Всех Святых, я устало набрал его и спросил, там ли еще Сэм Берроу, но мне ответили отрицательно, правда, поинтересовались, кто я такой и что передать Сэму. Я с раздражением бросил трубку на рычаг.

– Ты, наверное, соскучился без нас? – раздался голос за моей спиной.

Повернувшись, я увидел черную физиономию Сэма. Он стоял, прислонившись к косяку двери, и ухмылялся во весь рот, заложив руки в карманы.

– Мальчики, идите сюда, – позвал он кого-то. – Ты посмотри, какой сюрприз. Гервин, поздоровайся со своим лучшим другом. Ведь ты так хотел его видеть, проказника и шалунишку Бакстера.

За спиной Сэма появилась гигантская фигура Гервина Гранта, а за ним смешно протиснулась лысая голова Красавчика Китаезы. На Гервина страшно было смотреть: под здоровым глазом расплылась чернота, а выбитый правый закрывала окровавленная тряпка… Была перевязана и разорванная щека… Оба держали пистолеты, а здоровый глаз Гервина прямо-таки пылал ненавистью. Я сделал знак Клер, чтобы она ушла, но Сэм серьезным тоном сказал:

– Она тоже останется.

Клер остановилась, глядя на него испуганными глазами.

– Слушай, дорогой наш друг, – обратился ко мне Сэм. – Ты не слишком удачно пошутил с Гервином, и доктор сказал, что в ближайшие две-три недели он не сможет разговаривать. Но то, что он думает о тебе, я знаю и с удовольствием буду переводить. Так ведь, Гервин?

У того от злости, казалось, вот-вот выскочит единственный зрячий глаз, и он сжимал свой пистолет так сильно, что суставы на руках побелели. В ответ на вопрос Сэма он промычал что-то невразумительное, размахивая пистолетом.

– Я понял, понял, – снова заулыбался Сэм. – Теперь тебе хочется его прикончить.

Гервин утвердительно кивнул.

– Конечно, ты это сделаешь. Успеешь, успеешь, – заверил его Сэм. – Пусть он только ответит на пару вопросов, а потом отведешь душу. А мы тем временем разберемся с милой девушкой, так, Красавчик?

– И ее пустим в расход? – спросил молчавший до сих пор Красавчик.

Чтобы подбодрить Клер, я улыбнулся:

– Не бойтесь… Вы не имеете никакого отношения ко мне…

– Решать буду я, – перебил меня Сэм, – имеет она отношение или нет. И потом, – он внимательно осмотрел с ног до головы дрожащую от страха Клер, – после того, что мы с ней сделаем, ей вряд ли захочется жить. Так что мы ее прикончим сами, Красавчик большой специалист по этой части. Но ты в любом случае умрешь раньше, так что тебя совесть мучить не будет…

– Слушай, Сэм, что это ты вдруг решил убить меня? Ведь у тебя было столько возможностей… Ты что, забыл, как спас мне жизнь?

– Да нет, почему же? Но теперь я вижу, что совершил глупость… Хотя Джордж говорил, что тебе можно доверять.

– Вот видишь. Интересно, по какому поводу…

– А по поводу того, что ты наркоман, – ответил он с отвратительной улыбкой.

– Ну, это было давно… – пояснил я, опуская глаза. – И потом, я вовремя спохватился…

Про себя я подумал, что употреблял наркотики исключительно для того, чтобы забыть кошмары, пережитые в Корее. А сейчас я ненавидел этих подонков, знавших о моем прошлом… Ненавидел Джорджа, который хотел впутать меня в это дело…

– Гервин, можешь кончать с ним, – бросил Сэм через плечо.

У меня все похолодело внутри. Я видел перед собой здоровый глаз Гранта, в котором горело единственное желание…

Гервин мягким шагом приблизился ко мне, и не успел я ахнуть, как он залепил мне такую пощечину, какую я никогда в жизни не получал и вряд ли когда-нибудь получу. Я отлетел в угол и, когда открыл глаза, увидел стоявшего надо мною Гранта. Его пистолет был направлен в мой правый глаз. Я смотрел на дуло пистолета, боясь даже моргнуть. Но тут раздался выстрел, и Гервин, уронив свое оружие, повалился на пол. Красавчик Китаеза мгновенно повернулся к окну, но в ту же секунду пуля настигла и его.

В дверях стояла Грация и сжимала в руках дымящийся пистолет. Взгляд у нее был отрешенным, а сама она производила впечатление не совсем нормальной…

Сэм, не теряя ни секунды, схватил Клер и, прижав ее к себе, бросился бежать. Я в два прыжка настиг его, но он швырнул девушку прямо на меня и скрылся за дверью. Стараясь удержаться на ногах, чтобы не упасть и не придавить Клер, я краем глаза видел, как Грация спокойно повернулась и исчезла в дверях, ведущих в сад. Чтобы окончательно прийти в себя, мне потребовалось какое-то время. Я бережно уложил Клер на диван и поинтересовался ее самочувствием. В ответ она только слабо улыбнулась и закрыла глаза. Убедившись, что с ней все в порядке, я подошел к распростертым на полу телам Гервина Гранта и Красавчика Китаезы.

Мне казалось, что я сплю и вижу кошмарные сны… Но в комнате еще стоял сильный запах пороха. Я с трудом разогнулся, медленно побрел наверх и, поднявшись, распахнул дверь в спальню Грации. Она спокойно спала в полутьме своей комнаты. Я бесшумно приблизился к кровати и наклонился. Ее лицо было серым и неподвижным.

– Той дозой, которую она получила, можно усыпить даже слона, – услышал я за спиной голос Клер. – Можете стрелять из пушки. Не разбудите… Так что, как она встала и застрелила тех двух типов – для меня загадка. Полнейшая… Да, кстати, Ник, кто эти люди и что они хотели от вас?

Меня просто взбесил ее вопрос, и я резко ответил:

– Ты из отдела по расследованию убийств?

Но она не обратила внимания на мой раздраженный тон и продолжила:

– Если она спала, в чем я не сомневаюсь, то кто же тогда стрелял в бравых симпатичных парней, которые так весело начали разговор с тобой? Я не верю в парапсихологию…

– Клер, простите, что вы такое говорите? На вас повлияли события последних часов? Вы очень устали и не можете реально оценивать обстановку… Хотите, теперь я вас полечу и дам вам что-нибудь успокоительное?

Немного помолчав, я добавил:

– Простите меня за резкость. Вы правы, здесь что-то не так. Несколько часов назад мне предстала чудовищная картина – мертвый человек с отрезанными по локоть руками. Я видел собственными глазами, как капала кровь из свежих ран мертвеца.

Услышав мои последние слова, медсестра вздрогнула и опустила голову.

– Затем я слышал, как две женщины разговаривали о каком-то трупе. Мне было очень интересно посмотреть, где он находится. Одна из двух говоривших женщин умерла у меня на руках. А умереть должен был я. Но почему? Кому я мешаю? И, наконец, последнее событие, свидетелем которого вы были. Женщина, практически без сознания, спустилась вниз и успокоила на веки вечные двух молодцов… Но когда мы пришли в спальню, то увидели, как она спокойно спит… Разве это не странно, Клер? Да, самое удивительное, чуть не забыл, – Грация утонула на моих глазах в страшном водопаде, а спустя некоторое время я обнаружил ее в своей постели…

– Вы, конечно, не растерялись и утешили ее…

Я замялся, не зная, что ответить на столь ехидные слова, прозвучавшие так некстати и не ко времени.

– Ну… вы знаете, Клер… как это бывает… Слово за слово… Потом я… Но в любом случае мои поступки заслуживают меньшего осуждения по сравнению со всеми остальными событиями…

Во время моего столь содержательного монолога Клер смотрела на меня с любопытством, не отрывая глаз, а Грация лежала совершенно неподвижно на своей кровати, так что у меня даже возникло подозрение, уж не умерла ли она? Я быстро наклонился и приложил руку к груди. Сердце билось нормально – никаких сбоев или аритмии…

– Она чувствует себя не хуже нас с вами, – холодно заметила Клер.

Теперь настала моя очередь посмотреть на нее с любопытством. Чтобы немного разрядить обстановку, я повернулся к молодой медсестре и шутливо сказал:

– Вот видите, Клер, куда меня занесло. Я думал, мой друг лишь усталый герой, а он оказался банальным наркоманом. Я считал, что он неисправимый бабник, а, как выяснилось, он просто импотент. Мне казалось, что лишь поэтому его жена и позволила мне ее чуть-чуть утешить. Но вся эта полоса преступлений выше моего понимания, – завершил я совершенно серьезным тоном свой монолог. – Здесь, видимо, нужен целый полицейский полк, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.

– Слава Богу, что вы пришли к такому выводу, Ник. Бросайте все и уезжайте в Нью-Йорк, – мягко проговорила она. Затем Клер взяла меня за руку и вывела из комнаты миссис Колливуд. – Пусть спит, – добавила она.

– Конечно, пусть отдохнет. Ведь мы с вами видели, как она убила тех двоих молодцов. Это можно назвать «в целях самообороны», а может быть, она хотела спасти человека, который ей дорог?

– Вас, что ли? – с искренним удивлением воскликнула Клер.

– А почему бы и нет? Я разве не могу разбудить нежных чувств в женщине?

– Да нет, в том, что в вас влюбляются женщины, я не вижу ничего особенного. Вы симпатичный интеллигент. При других обстоятельствах я, может быть, и сама влюбилась бы в вас, но…

– Да, вы это говорите, чтобы успокоить меня, а сами думаете, что же это за чокнутый такой частный детектив?

– Ник, – сказала она, заставив меня сесть на диван. – Вам тоже необходимо немного отдохнуть. А я тем временем вызову полицию, чтобы они все здесь исследовали и забрали тела погибших.

– Я смотрю, они вас совсем не пугают.

– Вы забываете, что я медсестра и мне приходится видеть сотни трупов.

– Убитых тоже?

– У меня такая работа…

«Да, да, твоя работа», – подумал я и взглянул на нее совсем другими глазами. Я сразу почему-то вспомнил раскрытый телефонный справочник, и в моей голове раздался вдруг сигнал тревоги.

«Только не торопись, торопиться не надо… – говорил я себе мысленно. – В конце концов можно, поторопившись, сделать неправильные выводы».

Я вдруг почувствовал, что нащупал необходимый для меня след и что развязка близка.

Глава 8

1

За лейтенантом Мэрфи только что захлопнулась дверь, и у меня в ушах еще звучал голос многоопытного полицейского, когда я наконец начал по-настоящему соображать, что следствие, ради которого мне пришлось столько перенести всяких невзгод, начало с неуловимой скоростью раскручиваться. Поэтому мне не очень хотелось вступать в конфликт с официальными властями Лос-Анджелеса. А Мэрфи меня предупредил:

– Друг мой, даю вам сорок восемь часов. Если вы за это время не покинете наш славный город, то я привлеку вас к юридической ответственности с самыми неприятными последствиями.

– Вы что же, арестуете меня? – невинно спросил я.

– Конечно, с самыми что ни на есть серьезными обвинениями. Во-первых, за нарушение общественного порядка, во-вторых, за нарушение правил ведения следствия. Но это еще не все: за неподчинение приказу полиции – это три. Между прочим, последний пункт обвинения – самый серьезный. А затем я прикажу арестовать миссис Колливуд за убийство двух человек.

Я понимал, что Мэрфи не шутит, но именно эти сорок восемь часов давали мне возможность закончить столь для меня тяжелое расследование.

Клер ушла, так как она обязательно должна была появиться в госпитале. Перед уходом она настойчиво рекомендовала поместить в больницу Грацию, где ее здоровьем можно было заняться всерьез. Я вполне разделял ее мнение и попросил, чтобы побыстрее прислали машину и забрали Грацию. А я тем временем мог заняться своими делами. Честно говоря, я даже был рад, что все так обернулось: в больнице миссис Колливуд будет охранять полиция, там она будет под присмотром доктора Кука и Клер. Здесь же я был связан ее присутствием, и неизвестно, смог ли бы ей помочь при необходимости.

Поудобнее усевшись в кресле и взяв бутылку виски, я решил немного расслабиться. Выпив примерно треть бутылки, я снова взял в руки телефонный справочник. Предварительно я сделал попытку вызвать прислугу, но никто не отозвался на мой печальный зов. Тогда я нажал на кнопку звонка и держал ее до тех пор, пока в дверях гостиной не показалась брутальная фигура кухарки. Я с удивлением посмотрел на нее.

– А где Мара?

Та пожала плечами.

– Куда-то ушла по своим делам. Когда нет кота, то мышки свободно пляшут, – сказала она, намекая на то, что Грацию недавно увезли в больницу.

– И давно она ушла? – спросил я, так как мне в голову пришла одна идея.

Амалия задумалась, подняв глаза к потолку и что-то мысленно высчитывая. После сложных расчетов она наконец неуверенно ответила:

– Да так, что-то часов около пяти или шести… а может, и семи…

– Значит, она ушла до того, как Грацию увезли в больницу?

– Ну и что? Какая разница? Не вижу никакой связи между этими событиями.

– Очень большая, Амалия.

– Не Амалия, а миссис Драймонд.

– А ну, давай вали отсюда, миссис, и поживее. – Я не удержался и выругался.

Та что-то пробормотала и, хлопнув дверью, вышла.

– Топай, топай! – проорал я ей вслед, затем налил еще виски и выпил.

Поигрывая стаканом, я размышлял. Грация рассказала мне о доме Гервина Гранта и очень точно описала его, хотя утверждала, что никогда в жизни там не была. В любом случае это подтверждало слова Мары и Лизы о том, что жена моего друга путалась с этим косматым парнем. Но что, собственно, здесь криминального? Джордж был импотентом и ничего хорошего дать молодой женщине не мог, а вот Гервин был действительно красавцем в полном смысле слова. Да и Грация, судя по разговорам, не отличалась высокой нравственностью. Но зачем же она убила его?.. Я не вижу связи между их взаимоотношениями и таким зверским решением проблемы. Ну а Красавчик Китаеза за что получил свой свинец? Уж не за то же, что держал в руках пистолет?..

И еще – раскрытая телефонная книга. Что бы это могло значить? Здесь тоже кроется какая-то загадка. Потом, куда подевалась Мара? Я не сомневался, что это необъяснимое исчезновение – одно из звеньев цепи преступлений. Тем более что она всегда, даже когда мы с ней оставались одни на вилле, спрашивала у меня разрешения уйти, а вот в этот раз…

Быстро наступила ночь. Весь дом погрузился во мрак. Отсутствие прислуги ощущалось во всем. Оглушительная тишина поглотила виллу. Мне страшно хотелось зарыться с головой в одеяло и спокойно проспать до утра, ни о чем не думая и не беспокоясь о чьей-нибудь безопасности. Но нужно было обязательно попасть на Сансет-бульвар и отыскать труп. Я был уверен, что это труп Мары.

2

Приехав на место, я осмотрелся, проверил пистолет, а затем вышел из машины. Закрывая дверцу автомобиля, я приложил все свое умение, так что замок не издал даже щелчка. Наученный предыдущими неприятностями, я без всяких церемоний вытащил «кольт» и приступил к делу. Не дойдя до середины дорожки, ведущей к дому, я рассмотрел в темноте «Форд», на переднем сиденье которого сидела парочка, так тесно прижавшись друг к другу, что характер их общения не вызывал никаких сомнений – влюбленные. А раз так, значит, слепые, немые и глухие к окружающему миру. Я осторожно обошел их и решительно направился к дому. Это была моя грубейшая ошибка.

Смело войдя в комнату, из которой совсем недавно было вывезено почерневшее тело Лизы Гордон, я начал шнырять в тех местах, где можно было спрятать труп. Я так увлекся поисками, что слишком поздно услышал негромкий звук, напоминающий приглушенный хлопок, а вслед за ним звон разбитого стекла. До меня дошло, что стреляли из пистолета с глушителем. Стекло спасло мне жизнь. Тот, кто стрелял, прицелился в отражение в зеркале. Его подвела темнота, и он не смог отличить настоящего человека от его зыбкого отражения в стекле. На второй выстрел я не дал ему шанса и бросился на пол, открыв в ту же секунду стрельбу из своего «кольта». В подобных ситуациях прицельный огонь никто и никогда не ведет. Если вам кто-нибудь скажет, что он смог это сделать и достиг цели, плюньте ему в лицо. Попасть можно только случайно.

Выпустив последний патрон, я услышал приглушенный крик, причем женский. Но в следующий момент с места, откуда донесся крик, раздался новый выстрел из пистолета, разнесший вдребезги вазу, стоявшую над моей головой, безобразную копию японского фарфора. Стряхнув с себя осколки, я затаился… Но ответом мне была только тишина.

Мгновение спустя послышался шум удаляющихся шагов. Я лежал на полу и прислушивался. Какой же я все-таки болван. Самовлюбленный павлин… Когда до меня дошло, что нападавший действительно уходит, я бросился вдогонку… Но было уже поздно. Добежав до калитки, я увидел, как женщина, напоминающая силуэтом Грацию, села в автомобиль, в котором раньше ворковали влюбленные. За ней еще не захлопнулась дверца, а машина уже рванула с места так, что я почувствовал запах горелой резины.

Я тоже вскочил в свою машину и попытался ее завести. Ничего из этого не вышло. После двух-трех неудачных попыток стало ясно, что с двигателем что-то не в порядке. Открыв капот, я понял, что кто-то обо мне позаботился. Пока я возился с машиной, ругаясь на чем свет стоит, прошло много драгоценных минут. Наконец мне удалось тронуться, и я помчался, как сорвавшаяся с цепи пантера.

Первое, о чем я подумал, была Грация, но она в данный момент лежала на больничной постели. В госпитале первым, кто мне попался после ночного сторожа, был доктор Кук.

– Вы помните меня, доктор? Я тот самый пациент, который чуть не отдал Богу душу, когда меня укололи иглой, отравленной кураре. Вы мне спасли жизнь.

– Ну конечно, вы этот… как его… ах да, частный детектив из Нью-Йорка…

– Совершенно верно. Мне бы хотелось увидеть миссис Колливуд. Ее положили в больницу несколько часов назад.

– Очень жаль, но вряд ли я смогу помочь, мистер…

– Бакстер, – подсказал я.

– Да, да, Бакстер. Пациентка отдыхает, и ее состояние…

– Я знаю, знаю, – перебил его я. – Но речь идет о моей жизни и смерти.

Кук поморщился, видимо, раздумывая над моими словами.

– Вы знаете, ее охраняет полицейский. Кроме того, мне сказали, что она…

– Правильно. Она убила двух человек. Это было неизбежно. Она не могла поступить иначе. Отведите меня к ней, доктор. У меня совсем мало времени.

Доктор как-то искоса посмотрел на меня и, молча повернувшись, пошел вперед, указывая мне дорогу.

Полицейский, охранявший Грацию, спал около дверей. Я, конечно, не стал его будить, а молча проскользнул мимо. Бесшумно подойдя к кровати, я посмотрел на лежащую больную. На ее восковом лице отражалось страдание, мучившее ее в тяжелых сновидениях.

– Она отсюда никуда не… не выходила? По крайней мере за последние пару часов?

Произнеся свой вопрос, я почувствовал всю глупость того, что мне привиделось. Я даже не мог поднять взгляд, чтобы посмотреть доктору в глаза.

– А как бы она смогла это сделать в том состоянии, в котором находится? Подумайте сами, ведь она под присмотром бравого полицейского…

Кук смотрел на меня, явно удивленный моей тупостью.

– Действительно, под присмотром, – глупо хмыкнув, сказал я, указывая на спящего охранника. Доктор вместо ответа деликатно засунул руку под одеяло, показал цепь, которой Грация была прикована к кровати, и спокойно сказал:

– Она отсюда не может никуда уйти, разве что только в тюрьму. В Лос-Анджелесе с убийцами не шутят.

Он еще что-то говорил, но я уже не слушал… Моя стройная теория рушилась… Но, с другой стороны, я даже облегченно вздохнул. Грация не могла стрелять в меня в последние часы. И потом, она же спасла мне жизнь, убив Гервина Гранта и Красавчика Китаезу. Какая же я неблагодарная тварь, если мог думать о ней такое…

Выйдя из палаты, я решил поехать на Сансет-бульвар, чтобы закончить прерванные поиски Мары. Труп, если он существует, должен находиться там, и ни в каком другом месте. Но была еще одна деталь, которая поразила меня с самого начала, и мне нужно разобраться во всем как можно быстрее.

– А где Клер? – спросил я. – Можно мне засвидетельствовать ей свое почтение и выразить признательность и благодарность за помощь, которую она мне оказала? Поймите, она очень много сделала для меня и миссис Колливуд…

Мы пришли в кабинет доктора Кука, и он нажал кнопку переговорного устройства. Из него зазвучал голос дежурной медсестры:

– Слушаю вас, доктор.

– Пригласите ко мне, пожалуйста, мисс Пирсон.

Через несколько минут она стояла перед нами.

– Клер, – радостно воскликнул я и, прежде чем она успела опомниться, заключил ее в свои объятия и крепко поцеловал в губы. Сильным рывком девушка освободилась из моих объятий и, тяжело переводя дыхание, сказала:

– Вы… что… Бакстер…

Но я не дал ей договорить:

– Прошу прощения, Клер, я не сошел с ума, просто не смог сдержать эмоций, охвативших меня при нашей встрече.

Я вытер носовым платком губы, испачканные помадой, и спрятал его в карман брюк.

– Еще раз прошу прощения… вы были очень любезны и предусмотрительны в столь тяжелое для меня время… Будьте так же добры и к Грации, позаботьтесь о ней. Я только на вас и надеюсь…

– Не беспокойтесь, здесь она в полной безопасности.

Доктор смотрел на нас, ничего не понимая. Им обоим и в голову не могло прийти, что я в своем кармане держал одно из важнейших доказательств, которое может привести кое-кого на электрический стул. Кроме того, моя память зафиксировала еще одну деталь, которая могла дать новое направление в расследовании и о которой я сообщу вам чуть позже.

3

Вернувшись на Сансет-бульвар, я продолжил прерванные поиски. Труп, как я и предполагал, находился именно в этом месте. Видимо, затеянная мною перестрелка сильно нарушила планы преступников. Они спрятали его в доспехи средневекового рыцаря, который скромно стоял в углу, широко расставив ноги и сжимая в руках бесполезный ныне меч. Нашел я труп случайно. Устав от бесполезных поисков, я встал в угол, раздумывая, где бы еще поискать, и стукнул кулаком по доспехам. С досады, конечно. Он немного сдвинулся с места, и я, ставя его назад, обратил внимание на лужу крови под ногами. Стоило разобрать кучу железа, как моим глазам предстал обезображенный труп Мары.

В моей голове уже кое-что прояснилось. Я понимал, правда, еще не до конца, мотивы убийства. Но для меня было загадкой, от кого исходили приказы об их осуществлении… Теперь стало ясно, что делать. Надо идти в криминальную лабораторию Лос-Анджелеса…

Была тихая мягкая ночь. Темное небо светилось бриллиантами звезд. Воздух теплый и душистый, но нигде не шелохнется даже ветка. Ни ветерка. В такое время нормальные люди спят, но у меня не было времени на такие пустяки. Дежурный офицер не проявил энтузиазма, услышав о моем желании срочно увидеться с лаборантом. Вскоре появился заспанный человек, который буркнул мне вместо приветствия «доктор Лестер» и в ожидании уставился на меня своими сонными глазами. Взглянув на него повнимательнее, я чуть не рассмеялся: передо мной стояла настоящая обезьяна – заросшая волосами, кривоногая, которой, как в насмешку, прицепили очки. Но я вовремя спохватился, подавив в себе смех, и подробно объяснил:

– Я частный детектив, а лейтенант Мэрфи мой приятель.

– Слушаю вас, – проворчал доктор.

Я вынул из кармана носовой платок с губной помадой, а затем объяснил, что мне от него нужно. Особого восторга он не проявил, но платок все-таки взял, а мне между тем пришлось тащиться на виллу Колливуда за телефонным справочником. Выполнив свои первоочередные дела, я вернулся в госпиталь и сразу же направился в помещение, где находилась Грация, благо меня никто не видел и, соответственно, не препятствовал. После моего последнего посещения ничего не изменилось, за исключением того, что полицейский стал жутко храпеть. Я бесцеремонно растолкал его и жестом пригласил выйти в коридор. Он уставился на меня недобрым взглядом.

– Что вам нужно? – грубо спросил он.

– Н-да… я думаю, что у вас тяжелый сон… – начал я.

Тот нахмурился.

– Что вы несете? Какой сон?

– Да вы же только что замечательно спали. Вот так, старик. На посту.

– Ты что, – подступился он ко мне, сжимая кулаки. – Наверное, в морду захотел?

– Я? Да ты что, старик?

– Не называй меня так, придурок. Я с тобой незнаком.

– Ты прав, старик. Мы с тобой незнакомы. Но ты все равно спал, охраняя обвиняемую в двух убийствах.

Видя, что он сейчас набросится на меня, я быстро добавил:

– Доктор Кук и медсестра тоже это видели. Подумай, что будет, если об этом узнает лейтенант Мэрфи.

Тут он сник и поскреб в задумчивости двухдневную щетину на подбородке.

– Хорошо, что тебе надо, приятель, будь ты неладен?

– Помочь тебе, доказав, что тебя обманули, хотя ты этого и не заметил.

– А нельзя ли пояснее?

– Я уверен, что когда ты появился здесь, то сразу же попросил чего-нибудь выпить, так как здесь действительно очень жарко.

Полицейский на мгновение задумался, а затем, что-то вспомнив, воскликнул:

– Да, верно, черт возьми! Стакан воды… мне дала его такая симпатичная медсестра…

– Клер? – подсказал я.

– Кажется, так.

– А потом ты заснул, так как в стакане было сильнодействующее снотворное, и ты должен благодарить Господа, что это был не яд.

Он вздрогнул, и в его глазах застыл страх.

– Так, понимаешь, какое дело… – начал полицейский. – Я уже не такой молодой, и мне скоро предстоит выходить на пенсию… не хотелось бы…

– Но ты можешь себя реабилитировать.

– Каким образом?

– Ты расскажи лейтенанту Мэрфи, что с тобой произошло, тем самым и мне поможешь. Пока поверь мне на слово и посмотри цепь, которой прикована миссис Колливуд.

Мы вошли в палату, и он молча приподнял простыню. Я увидел, что цепь в полном порядке.

– Убедились?

– Это ни о чем не говорит. У тебя могли вытащить ключи.

Он на минутку замолчал, что-то обдумывая, а потом сказал:

– Вечно вы, частные детективы, морочите людям головы.

– Да? А зачем тогда тебя усыпили? Чтобы полюбоваться твоей небритой рожей? Слушай внимательно…

Он наклонился, и мы поговорили так минуты три, после чего я повернулся и ушел, оставив его возле больной. Мне показалось, что единственным человеком, который не спал в этой громадной больнице, был я. Из предосторожности надев белый халат, я пошел по центральному коридору. Вскоре я обнаружил заспанную, чертовски красивую медсестру. Она испуганно смотрела на меня, стараясь привести себя в порядок.

– Вы не видели Клер? – спросил я. Для солидности пришлось добавить: – Я новый доктор… Тревор. Мне она обещала сделать анализы, но, кажется, забыла.

– Она отдыхает.

– А вы не могли бы ее позвать?

Сообразив, что я не собираюсь ее ругать, она кокетливо заявила:

– Ой, доктор… У меня столько работы…

Именно это-то мне и было нужно.

– Хорошо, я схожу сам. Где ее можно найти?

– На четвертом этаже, в психиатрическом отделении, кабинет № 229.

Я поблагодарил ее и с самым естественным видом удалился на поиски Клер.

У спящей Клер был такой безобидный вид, что у меня даже дрогнуло сердце. Медсестры обычно спят, не закрывая на ключ двери – видимо, это уже стало профессиональной привычкой. Я открыл дверь и бесшумно подошел к кровати, тихо произнеся ее имя:

– Клер…

Она что-то пробормотала во сне.

– Клер, сокровище мое, проснись, – повторил я, осторожно взяв ее за плечо.

Она моментально проснулась и, узнав меня, шарахнулась в сторону.

– Что… что… – начала Клер, увидев в моих руках «кольт».

Она попыталась вскочить, но я прижал ее к кровати.

– Вы что, с ума сошли? – воскликнула девушка.

Я отошел в сторону, не выпуская из правой руки пистолет, а левой достал два носовых платка.

– Вот на этом платочке помада с телефонного справочника, где вы столь неаккуратно оставили ее под именем Тони Кастелло.

– Зачем вы мне это рассказываете? Меня совершенно не интересуют ваши дела.

– Как же, как же. Вас совершенно не интересуют мои дела? Я уверен, что вам будет очень интересно… Это вы убили Тони Кастелло… И руки ему отрезали тоже вы. Ведь вы прекрасная медсестра… вам отрезать руки – сущий пустяк… А губная помада действительно ваша. Я получил подтверждение этому факту из криминальной лаборатории. Дело в том, малышка, – продолжал я, – что я, просматривая телефонный справочник, ничего не подчеркивал, а лишь нашел интересовавший меня адрес и снова его закрыл. Позже, вернувшись на виллу Колливудов, я обнаружил книгу открытой с подчеркнутыми данными Тони Кастелло… Я был слишком занят своими делами и не придал этому факту значения. Далее мне потребовалось время, чтобы отыскать такси, найти нужный мне адрес, я же не так хорошо знаю Лос-Анджелес, как, скажем, вы…. Вы же оказались куда как проворнее меня: увидев адрес, сразу вызвали машину Грации и, хорошо зная город, добрались до дома Кастелло намного быстрее…

– Да вы безумец, – проговорила Клер. Ее голос был тверд, но в глазах стоял страх. – Что общего между мной и Тони Кастелло?

– Он решил сообщить имя того, кто убил Джорджа Колливуда. Написав письмо, он стал требовать денег с убийцы за свое молчание.

– Но ведь он охранял Джорджа?

– Верно. Кроме того, он был единственным человеком, который видел убийцу в лицо. Последний, чтобы заткнуть ему глотку, дал большую сумму денег. Но Тони посчитал, что он умнее всех, и потребовал увеличить свой гонорар или захотел получить что-то такое… ну прямо нереальное… Чтобы умерить его аппетиты, к нему и послали убийцу, причем такую красавицу… А приговор вы поспешили привести в исполнение, дабы я не успел встретиться и поговорить с Тони.

– Ну а какой же все-таки мотив всех остальных убийств?

– Не бойтесь, дорогая, я доберусь и до него.

За моей спиной скрипнула дверь и раздался голос:

– У тебя не будет времени, Бакстер.

Я узнал голос доктора Кука. Медленно повернув голову, я увидел, что он сжимает в руке пистолет. При малейшем моем движении он готов был, не колеблясь, выстрелить и отправить мою, им спасенную, благородную душу ко всем остальным участникам этого кровавого преступления. После смерти Мары я уже не сомневался, что моя смерть предрешена, но только время ее наступления слегка отодвинуто. Причины этого я не знал, да и не хотел знать.

– А, это вы, доктор… Вы примчались, как только узнали, что по больнице разгуливает доктор Тревор?

– Я ошибся, – сказал доктор. – Мне казалось, что вы глупее.

– Да, меня всегда недооценивали, но мое самолюбие от этого пока еще не страдало. Я всегда извлекал из этого только пользу для себя. Вот, к примеру, когда вы пошутили с моей машиной: вы быстро обернулись и прискакали в больницу, а руки так и не успели помыть. Я сразу же заметил грязь под вашими ногтями… У хирурга такие руки… вы сами знаете… жуть…

– Досадная оплошность. Но вы примчались уж слишком быстро, – несколько смутившись, сказал доктор, вдруг перейдя на «вы».

– Так это вы стреляли в меня в доме Гервина Гранта? – спросил я, повернув голову к Клер.

– Вам подобная информация уже не принесет никакой пользы… – спокойно произнес доктор и поднял свой пистолет на уровень моих глаз.

– Руки вверх! – раздалось за нашими спинами. – Кук, брось оружие, – приказал полицейский, который любил поспать на своем служебном посту.

Пистолет глухо стукнул об пол. Я, честно говоря, побаивался, как бы он не начал пальбу, но доктор сдался сразу и без сопротивления. Зато Клер проявила удивительную прыть. Не успели мы все опомниться, как она молниеносно схватила пистолет с ночного столика… Но здесь я оказался быстрее, мой «кольт» выстрелил ей прямо в искаженный ненавистью рот. Ее голова разлетелась, как спелый арбуз, мозги забрызгали весь мундир полицейского, который не смог сдержаться, и его начало тошнить. Он сразу же обмяк и повалился на пол, громко ударившись коленями о деревянный настил.

Доктор Кук подскочил к телу Клер, наклонился над ним и тихо зарыдал.

– О, Клер, что же теперь со мной будет?

Я не спеша подошел к полицейскому, молча вытащил у него из-за пояса наручники, которые тут же защелкнул на руках доктора Кука, не перестававшего повторять:

– О, Клер, о, моя девочка, что же теперь со мной будет… О, Клер…

Глава 9

Теперь, когда первая часть драмы развернулась у меня перед глазами в полной своей наготе, я продвигался с удивительной скоростью к самому финалу. Интуиция, профессионализм и быстрота реакции – все эти качества не обошли меня стороной. Надо также добавить, что и полиция Лос-Анджелеса не дремала все эти дни, ведя расследования и собирая нужную нам всем информацию. Я чувствовал себя усталым, но на работе это не сказывалось. Теперь мне необходимо вернуться к Грации Колливуд.

– Вас освободили под залог! – воскликнул я, улыбаясь, как голливудская кинозвезда, еле сдерживая свой восторг.

Грация с нежностью смотрела на меня. Я понимал, что ей хотелось расцеловать меня, а я мечтал еще кое о чем другом…

Она удобно расположилась в своем любимом кресле на вилле Сан-Педро. Лейтенант Мэрфи, уступив моим настойчивым просьбам, дал свое согласие выпустить ее под мою ответственность. Я плеснул в стакан щедрую порцию виски и уселся напротив Грации. Мне нравилась ее женская мягкость, красота, и волновал запах терпких духов. Только черная одежда все еще напоминала о случившемся и о том, что передо мной вдова моего друга. Эти горькие мысли постоянно возвращали меня к событиям последних дней. Они стояли непреодолимым препятствием между нами…

– Никогда бы не подумал, что Клер… – пробормотал я, – и доктор Кук…

– Да, ты прав, дорогой Ник. – Она смотрела на меня блестящими темными глазами.

– А ты знаешь, Грация, есть замечательная китайская пословица: «Идя в толпе, мы касаемся локтями убийцы, но не знаем, кто он».

– Какая жуткая пословица!

– Не такая уж жуткая, как может показаться на первый взгляд. Нам тоже не мешает об этом подумать.

– Что ты мелешь, дурачок! – воскликнула она, весело рассмеявшись.

– Верно, дурачок. Едва приехав к вам, я чуть не отправился на тот свет. И, смотри, какое совпадение – попадаю в больницу, где работает уважаемый всеми доктор Кук, главарь банды убийц. Как тебе это нравится?

– Главарь банды? Как? – повторила Грация.

– Да, и его правой рукой была Клер, садистка, проливавшая человеческую кровь, как обыкновенную воду на садовом участке. Достаточно вспомнить, что она сделала с несчастным Тони… Вскрытие установило, что эта медсестра отрезала ему руки, когда он еще был в сознании. Чудовищно.

– Просто не верится. Ведь она была такой красивой, – проговорила Грация, задумчиво глядя в пустоту.

– Верно, такая красивая, но в компании безнравственных людей, извращенцев и лесбиянок она чувствовала себя просто замечательно.

– О чем ты говоришь? – воскликнула Грация.

– О женских оргиях. Этим занимались Мара, Мелисса Нельсон, Лиза Гордон и Вилли Шутник, который на самом деле оказался женщиной. Эти оргии происходили, как правило, на вашей вилле, в твое отсутствие, разумеется, и Джордж, как правило, принимал в них участие. У него появился комплекс неполноценности из-за его импотенции, и он получал удовольствие, участвуя в любовных играх этих ненормальных женщин.

– Джордж? Неправда. Не верю.

Грация вскочила и возмущенно заходила по комнате, затем, остановившись напротив меня, воскликнула:

– Ты жалкий трепач. А еще друг Джорджа. Зачем ты чернишь его память?

– Садись, – жестко приказал я. – Хватит лицедейства.

Услышав мой грубый тон, она замерла с побледневшим лицом.

– Ты, наверное, рехнулся. Сначала поносишь Джорджа, а теперь бросаешься на меня…

– Что ты, радость моя, это в вашем городе развлекаются, отравляя людей ядом, и до сих пор не оставляют попыток отравить меня.

– Я не понимаю… – пробормотала она.

– Я тоже долго не понимал, пока до меня не дошло, что во всей этой истории ты – самая жуткая, самая отвратительная… – Я замолчал, не зная, какое еще подобрать слово, чтобы выразить свое отвращение.

Она спокойным тоном поинтересовалась:

– Говоря другими словами, ты меня в чем-то подозреваешь?

– Не другими словами, а совершенно конкретными. Ты – грязная убийца, взбесившаяся на сексуальной почве сучка и неизлечимая наркоманка.

Выслушав меня, она только безмятежно улыбнулась. Меня привела в бешенство ее улыбка, и я, бросившись к ней, залепил увесистую оплеуху, от которой она распласталась на полу.

– Ах ты, сволочь вонючая!.. Несчастный Джордж попался в твои грязные лапы, и ты с его помощью вербовала извращенных проституток, которых тут же уничтожала, как только они надоедали тебе. Ты обезумела от миллионов и наркотиков… Ты и Джорджа приучила к ним, а когда он начал упрекать тебя, ты испугалась, что он может донести на тебя. Ты неплохо знала его и понимала, как он ненавидит тебя за групповой разврат на его глазах. Ты путалась с этим паскудным Гервином Грантом, которому даже подарила дом. А что ты делала с негром Сэмом?.. Короче говоря, со всеми, кто попадался под руку, без различия пола, возраста и цвета кожи. И все это только для того, чтобы удовлетворить свою грязную похоть… Сначала ты угрожала Джорджу по телефону, а затем, видя, что он не из глупых и пугливых людей, ты окружила его верными тебе подонками. Верными, но только для тебя: Сэм, Красавчик Китаеза, Вилли Шутник – все они обслуживали твою постель и твои извращенные желания… Они, конечно, соглашались с тобой. Ты была их хозяйкой в полном смысле этого слова. Только Тони Кастелло поднял хвост, но ты быстро успокоила его, подослав к нему свою интимную подружку, Клер Пирсон.

– Когда Джорджа убили, меня даже не было в Лос-Анджелесе, – спокойно возразила мне Грация.

– Конечно, все могут это подтвердить, – так же спокойно парировал я.

Сказав свои последние слова, я встал и вышел в другую комнату. Через несколько секунд я вернулся, неся на руках другую Грацию, похожую на первую как две капли воды. Она была связана по рукам и ногам, а рот был заклеен липкой лентой пластыря.

– А вот и твоя дорогая сестричка-близнец… Близнец во всем – от внешнего сходства до распущенности и преступности характера. Она так же беспредельно развращена, как и ты, наркоманка и нимфоманка… Только имя у нее другое – Сильвия. В остальном она твоя точная копия, как говорится в Библии: «в радости и во зле». Вы же обе только во зле.

Обе сестры смотрели на меня, глаза Сильвии выражали безмерную злобу.

– А знаешь, Грация, существование твоей сестры удалось вычислить математически… – заявил я не без гордости. – А однажды просчитав, было не трудно поймать. Я обнаружил ее перед тем, как приехать за тобой в больницу. Она тоже крутилась там, и не исключено, что собиралась освободить свою любимую сестру. Только лишь допустив чисто теоретически существование другого лица, похожего на тебя, мне удалось поставить все на свои места. Иначе я до сих пор бы блуждал в тумане. Сейчас мне ясно, почему ты бросилась в водопад и оказалась дома в постели, поджидая меня. И в самом деле. Ведь ты великолепно плаваешь, как, впрочем, и Сильвия. Когда вам было по восемнадцать лет, вы выступали в цирке со знаменитым номером «Сестры Пинтарелли». В огромном аквариуме, в одних лишь масках, сражались с двумя аллигаторами, которых в конце концов и уничтожали. А ведь крокодилам перед выступлением просто-напросто давали огромную дозу снотворного. От этого бедные животные теряли всякую возможность противостоять вашим действиям. А вы заколачивали большие денежки… Но после крупного скандала вы вынуждены были скрыться, так что никто не мог вас разыскать. А там, на реке, вы разыграли ваш любимый трюк: Сильвия, вспомнив прошлое, подготовила соответствующим образом крокодильчика. Вы все рассчитали просто: либо я растеряюсь и меня сожрет крокодил, либо я утону в водопаде. Вас устраивало только убийство, так как я становился все опаснее для вас. Убийство таким образом устраивало и полицию Лос-Анджелеса. Винить-то было некого – нью-йоркского частного детектива съел крокодил. Значит, и спрашивать не с кого. Ну, не притянешь же на суд присяжных аллигатора…

Я остановился, чтобы перевести дыхание. Меня распирало чувство ненависти к этим сытым наглым бабенкам, уверенным в своей безнаказанности. И тут я съязвил:

– А ведь на мысль про аллигатора ты сама меня навела еще в самом начале нашего знакомства. Помнишь тот странный звонок с угрозами… Ты говорила, что тебе угрожают смертью, такою же, как и твоему мужу… Не забыла свои слова «помни о крокодилах»?.. Вот ты сама и дала мне ниточку для расследования… Только тогда я еще не мог ею воспользоваться.

Сильвия слушала мой рассказ, извиваясь и пытаясь вырваться из своих пут. Грация холодно смерила меня взглядом и произнесла:

– Тебе потребуется вечность, чтобы доказать свой бред.

– Не думаю. В тот день, когда я пошел к Лизе Гордон, ты увязалась за мной, видимо, заранее обдумав, что будешь делать. Ты так искусно разыграла, что никогда не видела ее, тем более что мы шли разыскивать твоего любовника Гранта, а наткнулись на его жену, о существовании которой ты даже не имела представления. Мы с Лизой слишком увлеклись разговором и не смотрели за твоими действиями и перемещениями. Ты убила ту девушку в саду из ревности, просто взбесившись от страсти, узнав, что прекрасная Мелисса в доме Лизы Гордон. Ты, не задумываясь, выпустила в нее отравленную иглу из трубочки, с которой никогда не расстаешься. Таким образом ты наказала обеих – Мелиссу за измену, а Лизу, чтобы не смела путаться у тебя под ногами.

– Все это не больше чем предположение…

– Не скажи, – заявил я, подойдя к ней вплотную, и сорвал с ее груди нечто похожее на шпильку.

– Эта шпилька развинчивается с обеих сторон и представляет собой грозное оружие. Внутри трубочки находится отравленная игла. Бери и убивай. Точно так же ты убила Мару. Короче говоря, ты убила всех, кто мог рассказать о твоих оргиях, наркотиках, преступлениях… Стоило тебе слегка дунуть в трубочку – и пожалуйте, труп у ваших ног. Этому ты научилась, находясь среди индейцев Амазонии, когда ездила туда, чтобы посмотреть, как снимают фильм по твоему сценарию.

– Ты дилетант, Ник. А как ты объяснишь убийство Лизы Гордон?

– Вначале, увидев убегающего Гранта, я не сомневался, что это он убил свою жену, как называла себя Лиза. Но потом, поразмыслив, я пришел к неожиданному выводу, что у него не было для этого абсолютно никаких причин. Понимаешь, никаких. Все гораздо проще. Пока я говорил с ней, он выскочил в сад и принялся наблюдать за тем, что происходит в комнате. Он был достоин тебя и с удовольствием наблюдал, как другие обнимаются, целуются и занимаются любовью. Ты же, как всегда, была прекрасно осведомлена, куда я поехал, и сразу же последовала за мной, тоже спрятавшись в саду. Увидев нас в обнимку с Лизой, ты решила, что она может расколоться. Тогда ты хладнокровно выстрелила из пистолета с глушителем, потому что игла не смогла бы покрыть такое большое расстояние и попасть в цель. Но зато пуля, разумеется, была отравленная…

После некоторого раздумья я добавил:

– Самое страшное в этой истории то, что Клер заманила в свои сети доктора Кука, который был далеко не молод и просто сходил с ума от любви к ней.

– Подумать только, и с такой сволочью я провела ночь. Да я бы лучше убила тебя, знай, что ты такая падаль.

– Успокойся, дорогая. В постели мы развлекались с Сильвией.

Та, услышав свое имя, только заморгала, но даже не пошевелилась, видимо, убедившись, что вырваться без посторонней помощи она не сможет. Крепкими оказались для нее веревки и узлы на них.

– Именно Сильвия убила Гервина и Красавчика Китаезу, твоих людей, которые в любой момент могли заговорить. Она оделась в твою одежду и вышла из спальни. Два выстрела – и два трупа, и все в пределах дозволенного – самооборона при вооруженном нападении. Но я сразу понял, в чем дело. После убийства этих бравых ребят мы с Клер поднялись к тебе в комнату. Вся твоя одежда, которая раньше лежала возле кровати, исчезла. Впрочем, ты любила только одного человека – Гервина Гранта. Как же ты его могла убить? А вот Сильвия не дрогнула и всадила в него пулю. Она могла убить кого угодно.

– Она могла бы убить и тебя!.. – воскликнула Грация.

– Ну уж нет. В том-то и дело: вы не раз хотели ухлопать меня, но в тот момент я был козырным тузом в вашей защите – вашим алиби. Ведь я должен был сообщить обо всем в полицию. Клер была с тобой в одной упряжке, а я – важный свидетель, который бы подтвердил, что ты и Сэм защищали меня.

– Все правильно, – согласился голос за моей спиной. – А теперь медленно повернись. Вот так.

Передо мной стоял Сэм с коротким автоматом в руках.

– Ах, это ты. Ты почти испугал меня. Убери свою пушку. Лейтенант с лучшими снайперами города окружили виллу, а он разгуливает здесь с автоматом…

– Возможно… возможно, – расхохотался Сэм. – Но ты-то все равно умрешь.

– Хватит трупов, обезьяна черномазая, – бросил я ему. – Их и так больше чем достаточно…

Сэм вопросительно посмотрел на Грацию, как бы спрашивая, что ему со мной делать.

– Оставь его, пусть треплется, – сказала ему Грация. – Все не так скучно…

Я посмотрел на нее. Чувствуя себя под защитой автомата, она поднялась с пола, где все время сидела, и налила себе виски, не обращая внимания на сестру, которая извивалась и мычала, давая понять, что ее тоже надо освободить.

– Та фраза, которую ты мне передала после фальшивого звонка с угрозами, тебя и погубила. Я вспомнил цирк, о котором уже говорил, и сразу же начал тебя подозревать. Пока ты была в Лос-Анджелесе и расправлялась с Джорджем, твоя сестра крутилась в Нью-Йорке, создавая тебе алиби.

– Да? Очень мило. Тебя-то уже все равно ничего не спасет.

– Знаю, знаю, мое сокровище. Но мне все равно хочется поделиться с тобой воспоминаниями. Я, например, рад, что вчера на вилле Гервина, когда ты стреляла в меня из пистолета с глушителем, меня спасло стекло.

Грация между тем склонилась над Сильвией и принялась развязывать узлы на ее ногах и руках. Неожиданно выпрямившись, она хитро улыбнулась и спросила:

– Вот ты все ноешь, раскладывая свои мысли по полочкам, но меня интересует одно: ты мог бы различить нас с Сильвией? То есть сказать, кто есть кто? Где Грация, а где Сильвия?

Я недоуменно взглянул на нее, а Сэм, услышав, что сказала Грация, широко оскалился и воскликнул:

– Давай, легавый, соглашайся. Я тоже посмотрю, какой ты умный.

– Что-то я не понимаю тебя, Грация. Смогу ли я различить вас?

– Ну и ну, а еще сыщиком называешься. Неужели не понятно?

– Нет, – ответил я, так как действительно не понимал, чего она хочет.

– Мы пойдем с Сильвией в другую комнату и там разденемся. После чего выйдем, и ты попробуешь с нами разобраться. Ну как, докажешь свою прыть?

Я задумался. «Что бы это могло означать?» Сэм прервал мои рассуждения с самим собой:

– О чем мечтаешь, идиот? Говори «да», и дело с концом. Да и я развлекусь, глядя на вас.

Наконец-то до меня дошло.

– Ты знаешь, Грация, твое предложение меня не устраивает. Вдруг в самый интересный момент нас прервет лейтенант Мэрфи?

– Ну и дурак, – коротко бросила она. – Когда Мэрфи придет сюда, будет уже поздно. Под виллой есть подземный ход, который выведет нас далеко отсюда. Сожалею только, что мы не успели попрощаться с козлом Мэрфи. Впрочем, плевать. Кончай с ним, Сэм, – приказала она.

Но прежде чем автомат проводил меня к праотцам, я поднял трубочку, поднес ее к губам и, направив ее на негра, сильно дунул. Легкий свист… и игла вонзилась в горло. Бесконечное удивление в его глазах сменилось невыразимой болью. Я вовремя бросился за кресло, так как он судорожно сжал автомат, и очередь громыхнула прямо надо мной. Еще мгновение… и негр упал.

Я оглянулся. Грация и Сильвия были все там же, но теперь они лежали на полу в луже крови. Я вздохнул, а затем, поднявшись на ноги, пошел и сел в кресло. Нет, не сел, а скорее повалился…

* * *

Лейтенант Мэрфи смотрел на меня с нескрываемым любопытством, смешанным с недоверием.

– До сих пор не могу понять, как вам это удалось?..

– Стараемся, – ответил я скромно, добавив через секунду: – Поспать бы сейчас, а?

– В компании с теми трупами, которые оставили на своем пути? – сострил Мэрфи.

– Сейчас мне уже все равно, – пробормотал я. – Только бы никого не видеть.

– Вы, несмотря на отвратительный характер, довольно спокойный парень. Дело в том, что вначале, увидев ваш нахальный вид, я решил, что вы, будучи… – тут Мэрфи замялся, – идиотом, решили мне показать, какие вы все умные в Нью-Йорке и какие мы оболтусы здесь, в Лос-Анджелесе. А теперь мне бы хотелось услышать от вас рассказ со всеми деталями, начиная с того самого момента, как вы ступили ногой на территорию нашего города.

Я посмотрел на него с недоверием, схватился за голову и застонал:

– О Боже…

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Никогда не доверяй женщине

Глава 1

1

2

Глава 2

1

2

3

Глава 3

1

2

3

4

5

Глава 4

1

2

3

Глава 5

1

2

Глава 6

1

2

3

Глава 7

1

2

Глава 8

1

2

3

Глава 9