Джеймс Хэдли Чейз

Поверишь этому – поверишь всему

Глава 1

Я увидел его через стеклянную перегородку сразу же, как только он вошел в офис. Высокий, сухощавый мужчина лет сорока был одет в прекрасный костюм из легкой светлой ткани, над которым, видимо, поработал очень хороший портной.

Глядя на его благородное загорелое лицо, я решил, что это какой-нибудь киноактер, ибо ни один режиссер, по-моему, не смог бы пройти мимо него.

Навстречу ему с обаятельной предупредительной улыбкой поднялась моя помощница Сью Дуглас. Еще ни один мужчина не остался равнодушным к ее чарам. Когда я смотрел на эту стройную, красивую и милую девушку, у меня невольно возникала ассоциация с медвежонком коала, которого так и хочется погладить по мягкой пушистой шерстке.

И вот я стал свидетелем первого случая, когда ее улыбка не произвела никакого впечатления. Мужчина реагировал примерно так же, как если бы он вдруг увидел муху, попавшую в его бокал с мартини. Под его холодным взглядом девушка сразу же сникла. Мужчина огляделся и заметил меня.

Некоторое время мы изучали друг друга через стекло перегородки. Затем, видимо, приняв решение, он обогнул растерявшуюся Сью, открыл дверь кабинета и вошел.

– Вы глава офиса? – сразу спросил он.

Я тут же понял, что передо мной был англичанин, окончивший в свое время Итон или Кембридж. За те шесть месяцев, которые я провел в Англии, я научился неплохо определять по манерам и произношению представителей различных социальных и географических групп населения страны.

– Да, сэр, – ответил я и встал, приветливо улыбнувшись ему. – Клэй Бердн к вашим услугам.

Брезгливо оглядев предложенный ему стул, мужчина поморщился, словно опасался за свой безукоризненный костюм, но потом все-таки сел.

– Ваше бюро, видимо, открылось недавно? – спросил он, критически оглядывая помещение.

– Да, всего лишь шесть дней назад, мистер…

Он слегка нахмурился и удивленно пожал плечами, выражая недоумение, что я его не знаю.

– Меня зовут Вернен Дайер. Здесь меня знают все. Вы, по-видимому, не бывали раньше в Парадиз-Сити?

– Совершенно верно, я приехал из Бостона, мистер Дайер.

– Мне казалось, что конторой, вроде вашей, должен руководить местный житель.

Я оставил его замечание без внимания.

– Итак, чем могу быть вам полезен?

– Вас здесь всего лишь двое?

– К сожалению, отель не мог выделить для нашего бюро большего помещения. Впрочем, мы и вдвоем прекрасно справляемся.

– Я представлял ситуацию немного по-другому, когда собирался к вам. «Америкэн экспресс», конкурирующая с вами фирма, имеет в своем отделении штат в пятнадцать человек.

– Но у них есть свое помещение, а нам пока приходится арендовать комнату в отеле «Спэниш Бэй».

– Все это меня не интересует, – резко перебил он. – Мне нужно бюро путешествий, которое осуществляет обслуживание по высшему разряду.

– В таком случае, мистер Дайер, вы не ошиблись адресом. Здесь вы найдете все, что вам надо. Мы не занимаемся ни перепиской, ни оформлением – это функции нашего главного агентства в Майами. Оформляют билеты, туристические чеки, рассылают проспекты и так далее. Мы же только принимаем заявки, даем рекомендации, советы и информацию. Например, вы собираетесь лететь в Нью-Йорк и приходите к нам. Мы ознакомим вас с расписанием рейсов, закажем любые билеты, которые вам могут доставить прямо сюда или вручить в аэропорту Майами, поможем в выборе маршрута, дадим любую справку. И все это – по высшему классу, с максимальным комфортом.

Мужчина пару секунд обдумывал сказанное мною, а потом закинул ногу на ногу и спросил:

– Надеюсь, вы знаете, кто такой мистер Генри Видаль?

И он сам, и его высокомерие уже стали мне надоедать.

– Генри Видаль? Боюсь, что не знаю. До Бостона пока что его слава не долетела. Да и здесь мне, кажется, о нем ничего не рассказывали.

В его глазах мелькнуло такое выражение, словно он решил, что я над ним издеваюсь, но затем мужчина продолжил.

– Мистер Видаль – самый влиятельный человек во Флориде, – важно сказал он.

– О, конечно, – кивнул я. – Наверняка он котируется выше, чем Кеннеди, Никсон и покойный Гарри Трумэн. Прошу прощения за свое невежество.

На его щеках появились красные пятна, а в голосе зазвучал металл:

– Вы что, издеваетесь надо мной?

– Извините, ради Бога, если у вас создалось такое впечатление. Я вовсе не хотел этого. Итак, чем же все-таки я могу вам помочь?

Подувшись еще немного, он наконец принялся излагать суть дела:

– Я – правая рука мистера Видаля. Он решил перевести свой счет из «Америкэн экспресс» в ваше агентство. Мы пришли к выводу, что ваше бюро действует более оперативно. Надеюсь, это так и есть?

– Мы с удовольствием окажем любую услугу мистеру Видалю.

Он продолжал пристально изучать меня.

– Наверное, вы решили, что мы какие-нибудь обычные клиенты, мистер Бердн?

Наконец-то он вспомнил мое имя.

– Это нам безразлично, сэр. Мы обслуживаем всех одинаково хорошо.

Мистер Дайер скорчил такую же брезгливую мину, как и при виде Сью.

– Надеюсь, что это так и есть. Ладно, считаю, что мы договорились. Откройте счет на фирму «Видаль энтерпрайз». Все переводы я буду делать лично, от имени мистера Видаля.

– А могу я узнать, о какой сумме пойдет речь и на какой срок?

– Мы только что закрыли свой счет в «Америкэн экспресс», с которой поддерживали деловые отношения в течение шести месяцев. Общая сумма, уплаченная нами за услуги, составила сто тридцать тысяч долларов.

Я уставился на него, не веря своим ушам.

– Вы хотите сказать, что, например, за год вы могли бы заплатить за наши услуги тысяч двести?

– Конечно, а может быть, и больше. Ваш сервис – наши деньги. У нас весьма солидные расходы по статье деловых поездок, а то и просто путешествий.

Я с трудом перевел дыхание. Такой куш нельзя упускать.

– Так вы собираетесь оформить договор на полгода?

– Да, обычно мы поступаем именно так.

Я, конечно, еще не знал, как отреагируют в главной конторе, но если в «Америкэн экспресс» мистер Видаль имел кредит в сто тысяч долларов на шесть месяцев, то я не видел причин, по которым наша фирма – «Америкэн тревел сервис» – могла бы ему отказать.

– Я постараюсь оформить все как можно быстрее, – пообещал я. – Конечно, есть некоторые формальности…

– Я понимаю. – Он достал из бумажника сложенный лист. – Здесь все необходимые сведения и инструкции, адрес мистера Видаля, имя и адрес его поверенного, имена и адреса его банкиров и маклеров. Полная информация. А для начала прошу вас выслать нам расписание авиарейсов в Токио, Йоханнесбург и Гонконг на следующую неделю. Каждым рейсом полетят двое пассажиров. Все должно быть по высшему разряду. В аэропортах назначения их должны ожидать персональные машины с квалифицированными водителями. Срок обслуживания – шесть дней. Номера «люкс» в отелях высшей категории тоже на шесть дней. Как только составите смету, получите дальнейшие указания. Отчетность пересылайте на мое имя в резиденцию мистера Видаля. Вы все поняли?

Я понял все.

Он поднялся, пробормотал что-то вроде «до свидания», не протягивая мне руки, вышел из кабинета и прошествовал мимо Сью, даже не взглянув на нее. Я проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью, а потом позвал девушку.

– Кто этот надутый тип? – спросила он.

– Это Вернен Дайер. Теперь нам часто придется с ним встречаться.

Я вкратце изложил ей суть дела. Глаза Сью округлились.

– Двести тысяч в год?

– Да, так он сказал.

Я записал в блокнот пожелания Дайера, вырвал листок и отдал Сью.

– Подсчитай сумму, наши комиссионные за услуги и подготовь все к следующей неделе.

Кивнув, девушка вернулась к себе. Я посмотрел на часы – 12.35.

Набрав номер отделения «Америкэн экспресс», я попросил к телефону управляющего филиалом фирмы в Парадиз-Сити Джо Харкенса. Мы уже встречались раньше и поддерживали дружеские отношения, хотя и были конкурентами.

– Привет, Джо. Это Клэй. Я хочу пригласить тебя на ленч в ресторан «Джонсон».

– Догадываюсь, что тебе нужно, приятель, и предупреждаю, что сандвичем ты тут не отделаешься, – рассмеялся Харкенс.

– Ладно, вымогатель, грабь. А как насчет хорошего бифштекса?

– Вот это уже лучше, – сказал он. – Буду через полчаса. – И повесил трубку.

Я принялся изучать бумаги, которые оставил мне Дайер. Мистер Видаль жил в районе Ларго в Парадиз-Сити – месте обитания самых богатых и влиятельных людей города. Его делами занимались три банка в Майами, Нью-Йорке и один местный. Адвокатом Видаля был знаменитый Джейсон Шеймен, а маклерами – Трейс Сиглар и Джозеф Коутс.

Я вышел из кабинета и приблизился к столу Сью.

– Слушай, я сейчас навещу Роду, а потом иду с Харкенсом на ленч.

Девушка понимающе кивнула, не поднимая головы от бумаг.

Выйдя из отеля, я направился в магазин готового платья «Тренди Мисс», где Рода работала старшим продавцом. Она была незанята и, сидя на стуле, просматривала журнал «Все для женщин».

Мы были женаты уже более двух лет. Я познакомился с ней в Бостоне, где работал в отделении нашей фирмы.

Торговый дом «Тренди Мисс», с которым Рода имела контракт, располагал филиалами во всех крупных городах страны. Через некоторое время мы поженились. У нее была однокомнатная квартирка в доме неподалеку от меня, и я часто подвозил ее туда на своей машине после работы.

Она была молодая, красивая, веселая и в меру сексуальная.

– Мы можем здорово сэкономить, если будем жить вместе, – сказала однажды Рода.

К этому времени мне уже порядком надоело холостяцкое существование. Я подумал, что, может быть, женитьба на Роде позволит мне забыть Валерию, от которой я потерял голову четыре года назад.

Вот так мы и вступили в законный брак, а вскоре я уже сделал первое печальное открытие. Внешне очень эффектная, всегда безукоризненно одетая на службе, Рода была совершенно неприспособлена для домашнего быта. Она и мысли не допускала о какой-то работе по дому, даже постель не заправляла. Пришлось нам приглашать служанку для этих целей. Питались мы только в кафе.

Когда меня перевели в Парадиз-Сити, Рода тоже переехала сюда и стала работать в местном отделении своей фирмы. Наш общий доход позволял нам жить безбедно и даже кое-что откладывать. Мы вели светскую жизнь и стали членами городского клуба.

И тем не менее этот брак скоро превратился для меня в простую утомительную обязанность, лишенную не только любви, но даже обычной привязанности.

– Рода, – сказал я, когда мы встретились, – завтракай сегодня одна. У меня деловая встреча.

– Хорошо, – безразлично сказала она, – тогда заходи за мной в шесть. – И снова углубилась в чтение журнала.

Спустившись в бар ресторана, я заказал виски со льдом и спросил бармена по имени Сэм, слышал ли он что-нибудь о Генри Видале.

В ответ Сэм лишь недоуменно пожал плечами.

Джо Харкенс опоздал на пять минут. Это был крепко сбитый мужчина среднего роста и примерно моего возраста, непритязательная внешность которого скрывала недюжинный ум и деловую хватку. Я сразу перешел к делу.

– У меня только что был клиент…

– Знаю, – перебил он. – До недавнего времени этот парень был и нашим клиентом. Могу тебе только посочувствовать. Когда я узнал, что он закрывает у нас счет, то чуть не подпрыгнул от радости.

– Ты шутишь, Джо?

– Отнюдь. Тебе, наверное, кажется странным, когда работник фирмы ликует, потеряв клиента, приносящего в год двести тысяч прибыли. Однако это именно так. Эти Видаль и Дайер попортили мне немало крови за те восемнадцать месяцев, в течение которых они сидели на моей шее. Да, да, я говорю серьезно. Они все время требуют кредит на полгода и погашают его с пятипроцентной скидкой. Этот Вернен Дайер тот еще фрукт. Из-за него я потерял отличную секретаршу, которая вынуждена была уволиться, так как совершенно не могла с ним работать. Его надо было постоянно ублажать, у него все время какие-то претензии, то ему одно не нравится, то другое. Один раз нам даже пришлось через суд опротестовывать встречный иск. Он всегда чем-нибудь недоволен.

– А что ты имеешь в виду под «ублажать»?

– Он никогда не приходит решать вопросы в офис. Назначает встречи в самых фешенебельных ресторанах и заказывает самые дорогие блюда и напитки. А счет, естественно, оставляет для оплаты мне. За год это обошлось нам в четыре тысячи долларов.

Несколько минут мы ели молча, а потом я спросил:

– А Видаль, что это за человек?

– Мы никогда с ним не встречались. Знаю, что он живет в Ларго, имеет прекрасную яхту, разъезжает на «роллс-ройсе» и купается в деньгах. Любит проводить время в изысканном обществе, женат на красавице.

– А на чем он делает деньги?

К этому времени Харкенс уже расправился с копченой осетриной и благодушно развалился на стуле.

– Он незаменим для сильных мира сего.

– Что ты имеешь в виду?

– Он создал универсальную коммерческую организацию. На него работают более двухсот человек. Они разъезжают по всему миру. Этим и объясняются огромные расходы на путешествия. Половина людей Видаля вступает в контакт с производителями сахара, кофе, цветных металлов, добытчиками нефти и так далее, а вторая половина выискивает тех, которым можно все это выгодно сбыть.

Затем Видаль выступает посредником между продавцами и покупателями, организует многомиллионные сделки и, само собой, получает с них хорошие комиссионные. Неплохо придумано, а? Он знает всю конъюнктуру, знает, у кого что есть и кому что можно предложить. На днях я прочел в газете, что Ливия закупила у Англии несколько устаревших миноносцев. Могу поспорить, что и за этой сделкой стоит Видаль.

Я был потрясен. У меня просто в голове не укладывались масштабы бизнеса Видаля.

– Дайер просил подготовить расписание рейсов…

Харкенс поднял руку:

– Можешь не продолжать, я сам тебе их назову: Токио, Гонконг, Йоханнесбург, правильно?

Я с удивлением посмотрел на него.

– Ничего особенного. С этих самых маршрутов он начинал и в нашей конторе. Это его первая наживка. Я сделал все как нужно, но Дайер больше никогда не возвращался к этому вопросу. Когда начнется настоящая работа, он примется таскать тебя по ресторанам. Без подмасливания он и пальцем не пошевелит.

– А они хоть платежеспособны?

– Об этом можешь не беспокоиться. Видаль всегда рассчитывается в срок и до последнего цента.

– А в каком состоянии их текущие счета в банках?

– Тут тоже все в порядке. Мы запрашивали сведения об этом и остались довольны. Я даже могу прислать тебе фотокопии счетов, если хочешь.

– Спасибо, Джо, сделай это, пожалуйста.

Принесли бифштексы.

– Давай отвлечемся немного, – сказал Харкенс. – Слюнки текут, когда посмотришь на это мясо.

Некоторое время мы молча жевали, а потом он спросил:

– Давненько мы с тобой не играли в гольф, а, Клэй?

– Что ж, если тебе так хочется быть битым, то давай встретимся в воскресенье.

– Отлично. В девять. Идет?

Так как Рода по воскресеньям вставала только в полдень, у меня и после игры оставалось достаточно времени, чтобы вернуться домой и приготовить завтрак.

После кофе мы расстались. Уже садясь в машину, Харкенс сказал:

– Если тебе понадобится еще что-нибудь о Видале, позвони мне. А вообще, Клэй, откровенно говоря, мне тебя жаль.

Вернувшись в бюро, я позвонил заместителю нашего генерального директора в Майами Хэмфри Лэсингему и рассказал ему о предложении Видаля. Он, конечно, слышал об этом человеке.

– Вот уж никогда бы не подумал, что он может уйти из «Америкэн экспресс».

– Харкенс, кстати, не скрывает своей радости по этому поводу. Не нажить бы нам неприятностей с этим типом.

– Да, но двести тысяч в год! Отказаться от такой суммы? Немыслимо. Придется потерпеть. Вам, очевидно, придется увеличить штат сотрудников. Вдвоем вы теперь не управитесь, раз у вас появился такой клиент.

– Еще неизвестно, какие он поставит условия. Харкенс говорит, что с ним очень трудно работать – бесконечные рекламации, встречные иски и тому подобное.

– Поживем – увидим. Возможно, с нами они будут вести себя по-другому.

– Надо бы поспрашивать о Видале в кредитном управлении. Банки не всегда бывают в курсе дел своих клиентов.

– Если вас волнует вопрос их финансовой надежности, то это я выясню, – ответил Лэсингем и повесил трубку.

Вошла Сью и положила на мой стол смету по заявке Дайера. Все было сделано безупречно. Я продиктовал ей письмо для Дайера, в котором сообщал, что его заказ уже оформляется, и в 18.00 мы закрыли офис.

Попрощавшись со Сью, я направился в «Тренди Мисс» за Родой. Она была еще занята, и в ожидании ее мне пришлось немного поболтаться на улице. Наконец Рода вышла.

– Господи, как у меня болят ноги! – пожаловалась она.

Это я слышал каждый день.

– Тебе-то хорошо, – плакалась моя супруга. – Ты сидишь себе на стуле, а я целый Божий день бегаю.

Эту тираду я тоже пропустил мимо ушей.

– Пойдем вечером в кино? – спросил я, усаживаясь в машину.

– Я посмотрела программу – ничего интересного.

– Ты слышала когда-нибудь о Генри Видале?

– Да, его жена вчера была у нас.

– Что она собой представляет?

Рода подозрительно посмотрела на меня.

– Зачем тебе это?

– Ее муж открыл у нас счет на двести тысяч долларов в год.

Большие деньги всегда производили сильное впечатление на Роду, но она никогда не хвалила других женщин, считая, что они все недостойны ее.

– Миссис Видаль была в твоем вкусе – стройная, темноволосая, умеет одеваться. Ладно, Клэй, поторопись, а то мы попадем под дождь.

Через час Рода уже развалилась в шезлонге на балконе, потягивая мартини и перелистывая какой-то журнал.

Я расположился напротив, но, зная, что кроме тряпок ее больше ничто не интересует, разговор о Видале возобновлять не стал.

Как непохожа она была на Валерию! Та вникала во все мои дела. У нее был острый ум, высокий интеллект, и я не раз получал от нее ценные рекомендации относительно моей работы. Валерия! Шесть лет назад, когда я сменил Роя Кентона на посту управляющего отделением фирмы в Бостоне, он, прощаясь со мной в аэропорту, сказал, что больше всего сожалеет о необходимости расстаться со своей секретаршей, которая была для него образцом во всем.

Как оказалось, он не преувеличивал. Валерия Дарт заслуживала всяческих похвал. Высокая, с длинными черными волосами, большими голубыми глазами и прекрасно очерченным ртом, она была настоящей красавицей, а в работе не имела себе равных. Я влюбился в нее с первого взгляда.

Но, несмотря на наши дружеские отношения, она никогда не поощряла моих ухаживаний, даже наоборот. Мы работали вместе с 9 до 18. У нее была своя машина, и после службы она лишь очаровательно улыбалась мне, взмахивала ручкой, садилась в автомобиль и уезжала.

Я не занимал места в ее жизни. Она никогда не рассказывала о своих делах и вне работы держала меня на дистанции. А я просто заболел ею, я чувствовал, что все остальные женщины перестали для меня существовать с тех пор, как я увидел Валерию.

Как-то вечером в пятницу, месяца через три после нашей первой встречи, мне удалось пригласить ее на танцы, и там мои чувства прорвались наружу.

– Валерия, – сказал я. – Я люблю тебя. Ты не могла этого не заметить. Как ты посмотришь на предложение стать моей женой? Кроме тебя, у меня никого нет. Я уверен, что мы вместе будем счастливы. Скажи, мне есть на что надеяться?

Она положила голову на мое плечо, чтобы я не мог видеть ее лица. Так мы продолжали танцевать несколько минут, не произнося ни слова.

Наконец она подняла голову и улыбнулась мне:

– Да, Клэй, у тебя есть надежда, но сейчас мне не хотелось бы обсуждать этот вопрос.

– Значу ли что-нибудь для тебя, Валерия?

– Да, и очень много. – Она поцеловала меня в щеку. – Но не торопи меня, давай подождем чуть-чуть.

Я был так счастлив, что не спал всю ночь. На следующий день мне позвонили из управления. Вице-президент компании Райнер хотел видеть меня.

Он пожал мне руку и сразу же перешел к делу:

– Клэй, мы решили предложить вам поработать в Европе: полгода в Лондоне и полгода в Париже. Ваше место пока займет Билл Олсон, но по возвращении оно останется за вами, естественно, с серьезной прибавкой к зарплате.

Немного подумав, я согласился.

– Отлично, – сказал Райнер. – Уезжать надо во вторник. Олсон примет у вас дела в понедельник. Мисс Дарт быстро введет его в курс дела. Она великолепный специалист.

Перед вылетом из Нью-Йорка я позвонил в Бостон и успел застать Вал перед самым закрытием бюро.

– Я вернусь в четыре, Вал, – сказал я. – Нам нужно поговорить. Встретишь меня в аэропорту?

– Конечно.

До вылета оставался еще час. Зайдя в ближайший ювелирный магазин, я купил обручальное кольцо.

Валерия встретила меня, как мы и договаривались.

– В чем дело, Клэй? – спросила она, когда мы уселись на скамейку в парке.

Я рассказал ей о предложении Райнера.

– Мне будет очень трудно без тебя, Вал, – сказал я. – Но это даст тебе время обдумать решение. Надеюсь, что через год, когда я вернусь, ты согласишься стать моей женой, и уверен, что нам будет хорошо вместе. А лишние полторы тысячи долларов никак не помешают.

Она пристально посмотрела на меня:

– Я буду скучать, Клэй.

Тогда я открыл коробочку и отдал ей кольцо. У нее перехватило дыхание. Сделав над собой усилие, Валерия произнесла:

– Я не могу принять его, Клэй. Это слишком ко многому обязывает. За год все может измениться. Сейчас мне кажется, что я люблю тебя, но эти чувства еще нуждаются в проверке.

Я был очень огорчен, но не подал вида.

– Это ни к чему тебя не обязывает. Носи его на правой руке. Мне будет очень приятно, Вал. А если ты решишь, что станешь моей женой, то оденешь его на левую руку.

– Какое чудесное колечко! – Она долго разглядывала его, а потом медленно надела на средний палец правой руки. Затем Валерия нагнулась и поцеловала меня.

Во вторник мы простились с ней в аэропорту.

– Жди меня, Вал, – сказал я. – Год – это небольшой срок.

Но все получилось иначе. Я писал ей почти каждый день, но она отвечала редко. Прошло полгода, и я перебрался в Париж. Там, сняв небольшую квартирку недалеко от работы, я сразу же написал Валерии и сообщил мой новый адрес.

Три недели от нее не было писем, и я уже начал волноваться. Еще через неделю, когда я собирался уже позвонить ей, пришла заказная бандероль. Там лежало кольцо и короткая записка:

«Дорогой Клэй! Я навсегда уезжаю из Бостона. Тяжело делать тебе больно, но приходится. Я встретила человека, которого полюбила. Это случилось так неожиданно… Надеюсь, ты тоже скоро утешишься. Прости меня и постарайся забыть. Вал».

Несколько месяцев я не находил себе места. Наконец, вернувшись в Бостон, я спросил у Олсона, почему Валерия бросила работу и уехала.

– Понятия не имею, – ответил он. – Сослалась на какие-то личные причины и уволилась. Мне пришлось согласиться. А вообще, в последнее время она вела себя как-то странно.

Прошло четыре года, моя боль постепенно притупилась. Я страстно желал забыть Валерию, и тут встретил Роду…

– Клэй!

Я вздрогнул. Погрузившись в воспоминания, я совсем забыл о присутствии жены.

– Мне хочется есть. О чем это ты раздумывал?

– Да так, ни о чем, – ответил я. – Что ж, пойдем поедим.

Я никогда не разговаривал с ней о Валерии. Она тоже никогда не спрашивала, была ли у меня какая-нибудь женщина до нее.

Мы пошли в кафе, съели по порции сосисок и вернулись домой.

Глава 2

На следующий день, когда я просматривал почту, позвонил Хэмфри Лэсингем:

– Я навел справки о Видале. У этого человека нет ничего своего, хотя он и ворочает миллионами. Дом и мебель у него взяты напрокат, шесть машин, включая и два «роллса», наняты. То же и с яхтой. У него в офисе пять телевизоров и семь электрических пишущих машинок, но это тоже не собственное. Даже драгоценности жены куплены в кредит. Все удивляются его необычайной изворотливости: он берет кредит на шесть месяцев за все и расплачивается наличными, когда приходят счета.

По-видимому, до нас Дайер обращался в другие агентства, но везде получал от ворот поворот. Никто не хочет с ними связываться, они капризны, придирчивы, требуют кредит на полгода при условии выплаты его с шестипроцентной скидкой от общей суммы.

С другой стороны, двести тысяч долларов на дороге не валяются. Клэй, постарайтесь уговорить их на пятипроцентную скидку. Думаю, на это они могут пойти, так как крайне заинтересованы в нашей фирме.

В 10.30 позвонил Дайер:

– Я получил расписание рейсов и смету. А почему у вас расценки на десять процентов выше, чем в «Америкэн экспресс»?

– Вы говорите о ценах, которые были полтора года назад, мистер Дайер. С тех пор расценки изменились. В настоящее время они таковы.

Последовала пауза, а затем он продолжил более мягким тоном:

– Формальности улажены?

– Да, сэр. Счет вам уже открыт.

– Тогда давайте встретимся и обговорим условия. Я жду вас в 13 часов в ресторане «Ко-де-бра».

Это было самое шикарное заведение в Парадиз-Сити.

– Благодарю за приглашение, мистер Дайер, но мне будет удобнее встретиться с вами у себя. Жду вас в любое время.

– Не понял. Вы что, не хотите на ленч?

– К сожалению, нет. У меня очень много работы.

– Ладно, – буркнул он. – Буду у вас в 15.00. – И Дайер повесил трубку.

Я посмотрел на Сью и подмигнул ей.

Дайер пришел только в четыре.

– Итак, счет открыт, – сказал он. – Вы, по-видимому, разговаривали с Харкенсом?

– Разговаривал.

– Нас бы устроили те же условия, которые мы имели у них.

– Я понимаю, но, к сожалению, эти условия не подходят нам.

– А почему?

– То был договор полуторагодичной давности, мистер Дайер. С тех пор ситуация несколько изменилась. Мы готовы предоставить вам кредит на шесть месяцев, но тарифных скидок не будет.

Его лицо покраснело.

– Значит, вы не хотите иметь с нами дела?

– Я этого не говорил, мистер Дайер. Но если вы найдете агентство, которое примет ваши условия, то мы на вас в обиде не будем.

Он откинулся в кресле, его глаза заблестели.

– Вы что, серьезно? Вас не интересует годовой доход в двести тысяч?

– Конечно, интересует, но все-таки скидку делать мы не можем. Попробуйте в «Глобусе» или еще где-нибудь. Агентств хватает. Если хотите, я попрошу мисс Дуглас дать вам список.

Некоторое время он сидел молча, глядя на свои руки, а потом произнес:

– Но кредит на шесть месяцев вы нам гарантируете?

– Да, это решено.

Пожав плечами, он выдавил кислую улыбку. Затем достал сигарету и закурил.

– А как насчет моих комиссионных?

Я удивленно взглянул на него:

– Не понял… Какие комиссионные?

Его глаза яростно сверкнули.

– Ничего себе! Получить такого клиента и ничем меня не отблагодарить? Это ведь обычное дело в бизнесе.

– Что вы имеете в виду, мистер Дайер? – прикидывался я дурачком.

– Ну дайте мне хотя бы пять тысяч. Естественно, наличными.

Я подумал, что этого наглеца следовало бы спустить с лестницы, но вслух сказал:

– Я передам вашу просьбу руководству агентства.

– Но ведь это, вы понимаете, только между нами.

– Не думаю, что мой шеф разделит ваше мнение. У нас это не одобряется. На вашем месте я бы не стал настаивать.

Он опять натянуто улыбнулся:

– Постарайтесь сделать это для меня, Бердн. Само собой, мистер Видаль ничего не должен знать. Я ведь оказал вам огромную услугу! Где вы еще найдете такого клиента?

– Боюсь, что наш вице-президент поинтересуется мнением мистера Видаля по этому вопросу.

Дайер побледнел.

– Вы что же, хотите сказать, что я вообще ничего не получу?

– Только сервис, мистер Дайер. За это я ручаюсь. И все.

Ух как он возненавидел меня. Это было видно по его глазам. Вытащив из нагрудного кармана конверт, он перебросил мне его через стол.

– Здесь инструкции, Бердн. Изучите их. Хочу предупредить, что сервис должен быть идеальным, все по высшему классу.

Затем он встал и, не взглянув на Сью, вышел из офиса.

Я вскрыл конверт и начал изучать инструкции.

Они заказывали шесть билетов высшего класса на рейс Нью-Йорк – Токио. В Токио необходимо забронировать гостиничный номер сроком на две недели и машину с шофером.

Я передал бумаги Сью и попросил ее переслать все в Майами, а затем вернулся к себе и позвонил Лэсингему.

– Отлично, Клэй, – сказал он со смехом, когда выслушал мой отчет о разговоре с Дайером. – Я скажу мистеру Райнеру. Лучшего и пожелать нельзя. Только ничего не говорите Харкенсу. А заявку мы выполним быстро.

Возвратившись вечером домой, я хотел поделиться моим маленьким триумфом с Родой, но, зная, что это ее совершенно не заинтересует, решил промолчать. Она опять жаловалась, что у нее болят ноги.

А вот Валерия наверняка разделила бы мою радость и даже настояла бы на маленькой пирушке. У меня защемило под сердцем.

Утром мне принесли билеты до Токио и гостиничную бронь.

– Все готово, мистер Дайер, – сказал я по телефону. – Вам переслать заказ почтой или вы направите своего человека?

– Занесите сами, тем более что нам еще надо кое-что обсудить. Я не могу терять времени, бегая в ваше бюро. – Он повесил трубку.

Я вышел к Сью.

– Ну вот, – сказал я. – Началось. Этого и следовало ожидать. Теперь он начнет надо мной издеваться.

– Но ведь можно вызвать рассыльного…

– Нет, так не пойдет. Тогда начнутся жалобы. Я ведь гарантировал ему обслуживание по высшему классу. Нам даже обещали расширить штат ради этого Видаля – нанять курьера.

Я позвонил Лэсингему и напомнил ему об его обещании.

– Помнишь Билла Олсона из Бостона, Клэй? – спросил Лэсингем. – Он сейчас здесь. Посылаю его вам на помощь.

Я вздрогнул. После исчезновения Валерии мы с ним не встречались. Напоминание о Билле вызвало во мне старую боль.

– Надо будет поставить здесь еще один стол, – сказал я Сью.

Она понимающе кивнула.

Захватив конверт для Дайера, я направился к стоянке автомашин.

Район Ларго находился на стыке двух шоссе. Скрытый буйной растительностью, он состоял из тридцати-сорока особняков, которыми владеют богатейшие люди Флориды.

Я остановил свой «плимут» у проходной; навстречу мне двинулся охранник в синей униформе.

– Пожалуйста, позвоните мистеру Дайеру в резиденцию мистера Видаля, – сказал я. – Мое имя – Клэй Бердн. Мистер Дайер ждет меня.

Осмотрев мои водительские права, он позвонил, а потом открыл ворота.

– Четвертый поворот налево, – сказал он мне.

Я проехал еще немного, и вновь передо мной вырос человек в униформе.

– Поезжайте сюда, мистер Бердн. Припаркуете у стоянки номер четыре.

Аккуратная аллея была обсажена пальмами и кустами олеандра.

Наконец я заметил стоянку номер четыре. На одном конце ее стоял сверкающий «роллс-корнет», а на другом – «ларбор-гини-уэст». Мой старенький «плимут» очень проигрывал от такого соседства.

Какой-то человек отделился от ствола пальмы и вышел из тени. Он был в белых брюках и ярко-красном пиджаке.

– Мистер Бердн? – спросил он. – Сюда, пожалуйста. Третья дверь. Я сообщу о вашем приезде мистеру Дайеру.

Войдя в просторный холл, я увидел восемь человек, сидящих вокруг стола; все они были с портфелями или папками в руках. Видимо, приняв меня за конкурента, они недружелюбно засверкали глазами.

Минут через пять в невидимом селекторе раздался женский голос:

– Мистер Неджер, пройдите, пожалуйста, в комнату номер пять.

Полный, стареющий мужчина быстро встал и удалился. Время тянулось очень медленно; потом наконец вызвали другого. Так продолжалось до тех пор, пока нас не осталось всего двое: какой-то пухлый мужчина и я.

– Прямо как у зубного врача, – заметил я, прикуривая четвертую сигарету.

– Точно, – буркнул мужчина, достал платок и вытер вспотевшее лицо.

Взглянув на часы, я убедился, что сижу здесь уже около полутора часов. Наконец вызвали «пухлого». Кивнув мне, он скрылся за заветной дверью.

– Мистер Бердн, комната пятнадцать.

Ну, дождался!

За широким столом с тремя телефонами, магнитофоном, селектором с несколькими дюжинами кнопок, вазой с цветами, тремя пепельницами, портсигаром и еще Бог знает с чем восседал мистер Вернен Дайер. Удивительно, где он только находил место, чтобы писать.

– А вот и вы! – сказал он с улыбкой. – Присаживайтесь.

Я протянул ему бумаги, а потом сел.

Он долго и придирчиво изучал каждую строчку, выискивая, видимо, зацепку для рекламации.

– Почему вы забронировали номера в «Пасифик-отель»?

– Там великолепный сад и значительно спокойнее, чем в «Империале».

– У них не будет времени на сад. Перемените бронь на «Империал».

– Пожалуйста, мистер Дайер.

Разочарованный моей сговорчивостью, он даже покраснел.

– Все должно быть готово к 16.00, не позже.

– Не волнуйтесь, мы успеем. Только попрошу в следующий раз предупреждать меня, если есть специальные пожелания.

– Да вы и сами должны знать, какие отели считаются лучшими.

– Да, и я считал, что лучшая гостиница в Токио – «Пасифик-отель».

– Ладно, не будем спорить. – Он взглянул на часы. – Измените на «Империал». Ого, уже час дня. Значит, я жду вас в 15.00. Без опозданий, договорились?

– К сожалению, у меня деловая встреча в 15 часов.

Он нагнул голову и некоторое время рассматривал меня.

– Я ожидаю отличного обслуживания, мистер Бердн. С таким счетом, как у нас, мы имеем на это право. Итак, в 15.00.

– Если вам это нужно так срочно, то можете заехать к нам после ленча.

Поломавшись немного, он наконец сдался:

– Ладно, я уже все равно опаздываю, так что дам вам инструкции сейчас. – Он вытащил из ящика стола пухлый конверт и вручил его мне. – Если возникнут какие-либо вопросы, позвоните завтра. И не стоит впредь выбирать отель, не посоветовавшись со мной.

– Хорошо, – ответил я и пошел к двери.

– А, подождите минутку, чуть не забыл. У меня есть к вам предложение: поработать лично на мистера Видаля. Это займет пять дней, начиная со вторника.

– Что вы имеете в виду? – удивленно спросил я.

– Дело в том, что мистер Видаль собирается в Сан-Сальвадор. Вместе с ним едет и его жена. Так как Видаль будет очень занят, мы хотели попросить вас побыть с ней, ну, сопровождать в экскурсиях, помочь ознакомиться с местными достопримечательностями, в общем, побыть кем-то вроде гида. Условия будут самые лучшие: машина с кондиционером, номер «люкс» в отеле. Плюс хороший гонорар. Вот, все инструкции в этом конверте.

Я отнюдь не пришел в восторг от предложения Дайера. Мне никогда не доводилось бывать в Сан-Сальвадоре, и я знал, что совершенно не гожусь на роль гида. К тому же у меня есть другая работа.

– У нас есть отделение в Сан-Сальвадоре, и тамошние сотрудники прекрасно обслужат миссис Видаль, – сказал я.

– А вот этого-то шеф и стремится избежать. Он не хочет, чтобы его жену сопровождал какой-нибудь латиноамериканский «даго», и потому предложил вашу кандидатуру. А вы что, против?

– Я подумаю над вашим предложением. Хотя если вы возражаете против латиноамериканцев, то этим могло бы заняться наше бюро в Майами. Кроме того, если меня не будет пять дней, кто же займется выполнением ваших заказов?

– До вашего возвращения новых заявок от нас не поступит.

Я начал сдаваться.

– Ну ладно, обдумаю все это и сообщу вам о своем решении.

Вернувшись в офис, я застал там Билла Олсона. Он и Сью принимали заказ от какого-то клиента. Не желая отвлекать его, я лишь приветственно махнул рукой и прошел к себе в кабинет. Затем позвонил Лэсингему и сообщил ему о предложении Дайера.

– Ну, если он не будет присылать заявки во время вашего отсутствия, Бердн, то я не возражаю, если вы отправитесь в Сальвадор. Смените обстановку, встряхнитесь немного.

– Но я там ничего не знаю, и гид из меня неважный.

– Это не страшно. Свяжитесь по телексу с нашим агентством в Сан-Сальвадоре, и они подготовят для вас проспекты, карты, все, что потребуется. Пусть найдут и шофера, который хорошо знает местность. Думаю, что если там будете вы, то Видаль не станет возражать против латиноамериканца за рулем.

Я тут же связался с Сан-Сальвадором, и представитель нашей фирмы заверил меня, что все будет готово в срок. Водитель с машиной тоже.

Освободился я лишь где-то около шести и смог наконец впервые поговорить с Олсоном.

– Рад снова встретиться с тобой, Клэй, – воскликнул он. – Ведь мы не виделись шесть лет.

– Да, примерно. А где ты остановился, Билли?

– Твоя Сью – просто золото. Она уже сняла для меня квартирку на Уиски-авеню.

– Да это ведь рядом с нами. Пойдем-ка со мной, я хочу познакомить тебя с Родой, моей женой.

– Отлично. Сейчас, закончу только еще пару дел.

Роде всегда нравилось, когда у нас бывали гости. Она и Билл быстро нашли общий язык, а я отправился готовить коктейли.

Олсон был приятно удивлен внешностью Роды и ее костюмом. Видел бы он ее в выходные дни, когда она – растрепанная, без косметики – слонялась по квартире в старых джинсах и растянутом свитере. Было бы интересно взглянуть на его реакцию.

Когда я наполнял бокалы, Олсон вдруг спросил:

– Клэй, а ты не встречал больше Валерию после ее ухода?

От неожиданности моя рука дрогнула, и немного жидкости пролилось на стол. Рода насторожилась:

– Что это еще за Валерия?

– А разве Клэй никогда о ней не рассказывал?

– Он никогда мне ничего не рассказывает. Так что это за женщина?

– Да ты просто никогда меня не слушаешь, – оправдывался я.

– Ну, уж ни о какой Валерии ты мне точно не говорил, – надулась Рода.

– Валерия Дарт была моей секретаршей, когда я служил в «Статлер Хилтон», еще задолго до твоего приезда, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал безразлично. – Твое здоровье, Билл!

Мы выпили, и Олсон произнес:

– И какая это была секретарша! Сплошные достоинства. Я никогда больше не встречал таких хороших работников.

Рода уже явно злилась. Она терпеть не могла, если в ее присутствии хвалили других женщин. Глядя мне прямо в глаза, она вдруг выпалила:

– Могу поспорить, что ты был влюблен в нее. Это вполне в твоем стиле.

Я встал и молча подошел к окну. Что ж, женское чутье не изменило моей жене. Я никогда не переставал любить Валерию.

– Честно сказать, я до сих пор не понимаю, почему Клэй женился на мне, – продолжала кипятиться Рода. – У меня совершенно отсутствуют все эти милые его сердцу деловые качества. Сколько раз он упрекал меня за это.

Олсон явно начинал чувствовать себя неловко, но Рода не унималась:

– Да, я не люблю заниматься хозяйством – готовить, убирать. Для этого можно всегда нанять служанку, и любящий муж не станет заставлять жену возиться с грязью.

Олсон решил сменить тему разговора:

– Сью рассказала мне об этом Видале. Не позавидуешь тебе, Клэй.

– Да, кстати, – вспомнил я. – Тебе, дорогая моя, придется на шесть дней стать соломенной вдовой.

– Это как понимать?

Я рассказал им о предложении Дайера.

– Ничего себе! – возмутилась Рода. – А как я буду добираться на работу и обратно?

– Автобусная остановка рядом с домом.

– Остановка? Ты что, хочешь, чтобы я давилась в этом вонючем автобусе?

– Если позволите, я с удовольствием буду заезжать за вами, миссис Бердн, – сказал Олсон.

Рода с благодарностью улыбнулась ему:

– Спасибо, Билл. Можно мне вас так называть? И вообще, перейдем на «ты».

– Отлично, – согласился Олсон.

– Итак, – повернулась ко мне Рода, – ты собрался поближе познакомиться с этими Видалями? Что, надеешься улечься в постель с его женой?

Обычно я сдержанно реагировал на ее выходки, но сейчас еле сдержался.

– Не говори глупостей, Рода, – процедил я. – Это моя работа.

Став свидетелем семейной ссоры, Олсон совсем расстроился.

Рода резко вскочила и скрылась в спальне, хлопнув дверью.

– Вот они, женщины, – с горечью сказал я.

– Да-а, – протянул Билл.

Явно нужна была какая-то разрядка. Олсон нашелся первым.

– У тебя тут совсем неплохо, – сказал он, выходя на балкон. – Чудесный вид. Послушай, Клэй, этот Видаль – довольно загадочная личность. Он сидит по уши в деньгах. Мне пришлось иметь с ним дело лет пять назад, но тогда он только начинал свою деятельность и еще не ворочал миллионами.

– Так ты встречался с ним раньше? Ну-ка, расскажи, что это за тип.

– Странный и таинственный человек. Ростом он ниже пяти футов, почти карлик, и, как все мужчины с этим недостатком, пытается компенсировать его повышенной активностью, я бы даже сказал, агрессивностью. Он совершенно лыс, но с большими усами, говорит быстро, двигается стремительно, напорист, глаза пристальные, как у гипнотизера.

Из спальни вышла Рода. Вид у нее был угрюмый.

– Пора бы и поесть немного, – бросила она, проходя на кухню.

Мы с Биллом не возражали и, обменявшись понимающими взглядами, двинулись за ней.

Следующие четыре дня прошли в приготовлениях к отъезду, передаче дел Олсону, в утомительных переговорах с Дайером, который без конца звонил и «разъяснял» мне всякие мелочи.

А раздражение Роды все возрастало. Тема Валерии не сходила у нее с языка. Пудрясь перед зеркалом, она ехидно замечала, что хочет быть такой же красивой, как Вал, а если мне приходилось по какой-то причине ждать ее, Рода язвила, что моя дорогая секретарша – с ее аккуратностью и пунктуальностью – никогда бы себе этого не позволила.

Эти замечания жгли меня словно каленое железо, я сдерживался уже из последних сил и с нетерпением ожидал, когда смогу хоть несколько дней отдохнуть от жены. Может быть, за это время она успокоится.

Вечером, накануне моего отъезда, Рода, развалившись в кресле и закурив сигарету, вдруг сказала:

– Давай выпьем на дорожку, Клэй.

Я быстро приготовил коктейли и присел к столу.

– Так скажи мне, дорогой, эта Валерия была твоей любовницей? – снова взялась за свое Рода.

От неожиданности у меня так дрогнула рука, что половина содержимого моего бокала оказалась на ковре.

– Какой ты нервный, – с удовлетворением сказала Рода.

Мне понадобилась почти минута, чтобы прийти в себя, и тогда жена повторила свой вопрос.

– Послушай, Рода! – взорвался я. – Хватит с меня твоих издевательств. Я требую, чтобы ты больше никогда не говорила о Валерии.

Она отхлебнула из своего бокала, пристально глядя на меня.

– Да, видно, она много для тебя значила. Ты ведь и сейчас любишь ее. И даже не отрицаешь этого.

– Перестань. Я устал от этих разговоров. Допивай и пойдем спать.

– Ничего, за эти шесть дней миссис Видаль излечит тебя от твоей страсти.

Я встал из-за стола и пошел в спальню. Мне стоило огромного труда сдержаться, чтобы не ударить ее. И Рода, видимо, поняла, что зашла слишком далеко: когда я вышел из ванной, она уже лежала в постели с улыбкой на лице.

– Я же шутила, Клэй. Неужели ты шуток не понимаешь?

– К черту такие шутки! – со злостью воскликнул я.

– Сам иди к черту! – буркнула Рода, повернулась ко мне спиной и погасила свет.

Глава 3

В аэропорту Эль-Лапанго меня встретил крепкий, смуглолицый индеец, который назвался Роберто Риверой. Ему было лет сорок пять, и мне сразу же не понравилась его хитрая блуждающая улыбка.

– Добро пожаловать, сеньор Бердн, – сказал он, пожимая мне руку и приподнимая сомбреро. – Все в порядке. Я уже встретил сеньора Видаля с супругой и отвез их в отель. Вы сразу поедете туда?

– Да, пожалуй. Это далеко?

– Совсем рядом.

Он подвел меня к запыленному черному «мерседесу-2004», открыл боковую дверцу и вновь приподнял шляпу. После палящего солнца приятно было оказаться в прохладном салоне. Кондиционер работал отлично.

– Извините, сеньор Бердн, – улыбнулся Ривера, – если я не так хорошо говорю по-английски.

Я ответил, что отлично понимаю его.

Мы ехали по пыльной дороге; по пути нам постоянно попадались крестьяне, которые несли на голове или плечах большие металлические сосуды.

– Что там у них? – спросил я.

– Это вода, сеньор. Ее тут мало, вот каждый и несет себе. Это большая проблема в наших местах. – Он нажал на клаксон, когда какой-то мужчина пытался перебежать дорогу. – Очень глупый народ. Это, наверное, от солнца. Я приготовил самые интересные маршруты, сеньор Бердн. Сеньора Видаль останется довольна. – Он хитро взглянул на меня. – А ее муж и правда так богат, как рассказывают?

Я не ответил. Мы проезжали какую-то небольшую деревушку; там толпились люди, провожая нас взглядами. Большинство мужчин носили сомбреро, белые рубашки и широкие темные штаны. На женщинах поверх легких ситцевых платьев были надеты цветастые передники.

Через полчаса мы добрались до Сан-Сальвадора, столицы страны.

– Прекрасный город, – сказал Ривера. – Вам он понравится, сеньор.

– Надеюсь.

– Зовите меня Роберто. Здесь все меня так называют. Многие богатые американки просят только меня быть их гидом.

– Поздравляю.

– Вот уже и отель. Это самая лучшая гостиница, сеньор Бердн.

Когда машина подкатила ко входу и подбежавший швейцар распахнул дверцу, я вылез. Возникший как из-под земли бой тут же подхватил мой чемодан. Я взглянул на часы. Полдень.

– Ну ладно, Роберто. Я позавтракаю здесь. Встретимся в 15.00 и обсудим маршруты поездок.

– Тогда я сейчас заеду домой, сеньор. У меня хороший дом, хотя и не богатый. Дети обрадуются, что я пришел. Они так редко меня видят.

Ривера снова приподнял свое сомбреро и забрался в автомобиль.

В три часа, когда я спустился в холл, шофер уже ожидал меня.

– Ну как, сеньор Бердн? – осведомился он. – Понравился вам номер? А завтрак?

– Нормально. Давайте займемся делом.

Так как я совершенно не знал страны, то не знал и ее достопримечательностей. Но Ривера заверил меня, что все самое интересное сеньора Видаль непременно увидит.

– Сейчас очень жаркая пора, – сказал он. – Поэтому экскурсии совершать лучше утром, а днем тут у всех сиеста. – Он выжидательно посмотрел на меня.

– Это будет зависеть от миссис Видаль, – сказал я сухо. – Сиеста может ее не заинтересовать.

Лицо Риверы помрачнело.

– А вы объясните ей, что днем очень жарко и ездить в машине утомительно.

– Ладно, посмотрим. Приходите утром к восьми часам. Да, машина должна быть начищена до блеска. Помните: мы обслуживаем только по высшему разряду. А еще лучше было бы вообще сменить автомобиль – модель уже устарела.

– Нет, это самая лучшая, сеньор Бердн! Я ее хорошо почищу.

Настроение у него совсем испортилось, и он ушел, опустив голову.

В шесть часов я искупался в бассейне, зашел в свой номер, побрился, переоделся и спустился в бар. Через час, когда я заканчивал второй стаканчик виски и пытался отыскать что-нибудь заслуживающее внимания в номере «Нью-Йорк трибюн», в баре появился Генри Видаль.

Как Олсон и говорил, он был менее пяти футов ростом, но зато с широкими плечами и торсом атлета, с короткими толстыми ногами и маленькими ступнями. На нем были красная рубашка с открытым воротом и узкие облегающие брюки черного цвета. Поверх них был одет широкий белый пояс с большой пряжкой.

Голова Видаля действительно оказалась совершенно лысой, что подчеркивало массивность и высоту лба. Над столь же массивной челюстью висели усы с проседью. Но самой выразительной частью лица Видаля были, конечно, глаза. Маленькие и блестящие, они сразу же словно гипнотизировали человека. Казалось, их взгляд может проникнуть всюду: сквозь занавески, стены, даже под черепную коробку и в душу собеседника. В них читались надменность, уверенность, сознание силы и ума. Других таких глаз я не видел ни до, ни после.

– Вы – Клэй Бердн? – отрывисто спросил Видаль, и я с легким кивком поднялся ему навстречу.

Голос у него был высокий, почти визгливый. Тотчас же рядом вырос бармен.

– Фруктовый пунш с гвоздичной эссенцией, – бросил Видаль. – Имейте в виду – в прошлый раз он был излишне крепок. – И повернулся ко мне: – Садитесь. Что пьете? Виски? – поинтересовался он и почесал свой мясистый нос. – Не советую вам употреблять спиртное, молодой человек. Курить и пить – значит разрушать свой мозг. Мне сказали, что вы надежный человек. На меня работают только надежные люди. Я взял вас по рекомендации Дайера. Ваша обязанность – сопровождать мою жену во время экскурсий. Я не доверяю этим грязным туземцам.

Говорил он очень быстро, словно стрелял из пулемета.

– Надеюсь, вы справитесь с этой работой. Я отговаривал жену от поездки сюда, но если уж женщина что-то вбила себе в голову, то… – Он коротко хохотнул и продолжил: – Этот городишко – вонючая дыра, ни тебе порядка, ни сервиса. Каждый день можно ожидать волнений или переворота. Да вы и сами, наверное, видели эту грязь и нищету. Нельзя так жить в наше время.

Бармен принес фруктовый пунш и лед в ведерке. Видаль одним глотком выпил половину бокала.

– Сегодня лучше, но многовато гвоздики, – сказал Видаль и снова повернулся ко мне. – Жена пошла спать. Говорит – устала. Не понимаю… Я вот никогда не устаю, а у женщин постоянно что-то болит. А вы женаты? О, вижу, что да. И ваша жена тоже такая? Ну, все они одинаковы. Ладно, мне пора.

Видаль быстро допил свой пунш и резко поднялся. Я тоже встал; у меня уже кружилась голова от его трескотни.

– Сидите, сидите, – махнул он рукой. – У вас уже, конечно, есть план на завтра? По-моему, в этой глуши совершенно нечего смотреть, но моя жена думает иначе. – Он быстро пожал мне руку и тут же покинул бар.

После такой встречи стоило пропустить еще стаканчик. Да, прав был Олсон, говоря о его неуемной энергии и напоре.

Я подумал о его жене. Неужели Видаль и с ней так разговаривает?

Когда я возвращался из бара, то вновь увидел Видаля, который выходил из лифта. Теперь он был одет в черный смокинг и белую рубашку, на шее – голубой галстук.

– Сеньор Бердн, – сказал вдруг, подходя ко мне, коридорный. – Вас просили зайти в номер семь на четвертом этаже. Сеньора Видаль хочет поговорить с вами.

Несколько удивленный, я сел в лифт и поднялся на четвертый этаж. Идя по коридору, я старался представить себе эту женщину – жену Видаля. Добравшись до двери седьмого номера, я постучал.

– Войдите.

Не знаю почему, но звук этого голоса заставил меня вздрогнуть.

Я открыл дверь и вошел в большую, роскошно обставленную гостиную.

Цветов там было столько, что невольно приходила на ум оранжерея.

У окна стояла высокая, темноволосая, стройная женщина. Хотя прошло уже шесть лет, я сразу узнал ее, и внутри меня что-то оборвалось.

Ведь я действительно до сих пор любил Валерию Дарт.

– Вал, Господи, это ты?

– Наконец-то! – выдохнула она. – Клэй, дорогой!

Она подошла и обвила руками мою шею. Ее упругая грудь прижалась ко мне, а горячие губы впились в мой рот. Поцелуй длился долго…

Бледный свет луны падал на кровать.

Вал лежала на спине, прикрыв глаза. Ее руки прикрывали обнаженную грудь. Я смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Мне казалось, что это сон, который грезился мне все эти шесть лет.

Первый же поцелуй заставил нас забыть об осторожности. Мгновенно мы очутились в постели, лихорадочно срывая друг с друга одежду, не в силах сдержать желание.

Сейчас мы уже немного успокоились. Женщина убрала руки с груди и прикрыла лицо.

– Господи, Клэй, ты себе даже не представляешь, как мы рискуем! Нам не следовало этого делать. Тебе, конечно, трудно понять мои чувства, но когда я узнала, что ты приехал в Парадиз-Сити, то просто обезумела. Мне так много нужно сказать тебе. – Она взглянула на часы. – Но это потом, у нас впереди будет еще пять дней. Одевайся, Клэй. Ты не представляешь себе, что за человек мой муж. Если он хотя бы заподозрит что-то, то уничтожит тебя. У него очень злобный и мстительный нрав. Поверь мне, Клэй, и будь осторожен.

Я быстро оделся и наклонился, чтобы поцеловать ее, но Валерия оттолкнула меня.

– Уходи скорее. Завтра поговорим. Он может зайти в любую минуту.

Она дрожала.

Я подошел к двери, бесшумно приоткрыл ее и выглянул в коридор. Затем, не оглядываясь, двинулся к боковой лестнице, спустился на третий этаж и вошел в свой номер.

В ванной я внимательно осмотрел себя в зеркале и заметил на щеке следы от губной помады. Лицо мое было бледным. Холодная вода помогла мне немного прийти в себя.

Выйдя на балкон, я вдохнул влажный и горячий воздух Сан-Сальвадора. Круглая луна освещала притихший город, лишь откуда-то издали доносились звуки эстрадного оркестра, а в тени пальм звучал женский смех.

Закурив сигарету, я подумал о предостережении Вал. Риск действительно был огромен, но мы просто потеряли голову, когда увидели друг друга.

«Ты не представляешь себе, что это за человек, – сказала Вал. – Если он что-то заподозрит, то уничтожит тебя».

Я почувствовал себя очень неуютно. Насколько мне было известно, Валерия Дарт была не из пугливых и не стала бы так говорить без серьезных причин.

Затем мои мысли переключились на Роду. А вдруг она узнает? Она может оказаться не менее мстительной, чем Видаль. Обманутая женщина страшна в своем гневе и никогда не прощает обидчика.

Может быть, мне стоит отказаться от этой работы, сослаться на недомогание и уехать? Сможем ли мы проводить целые дни в обществе Риверы и не вызвать у него подозрений?

Нет, все-таки я не мог отказаться от Валерии. Это было выше моих сил.

Так я сидел раздумывая, время шло, а мысли мои ни на миг не отвлекались от Вал. Господи, как же она могла выйти замуж за Видаля? Где они встретились? А, конечно, Олсон же говорил, что Видаль был одно время его клиентом.

Но почему же она вышла замуж за этого лысого карлика? Олсон вспоминал, что тогда Видаль вовсе еще не был богат. Как же Вал могла предпочесть его мне? С этими невеселыми мыслями я и отправился спать.

Спал я плохо, и когда в 7.30 официант принес кофе, уже был на ногах. В 8.30 я спустился в холл. Ривера сидел развалясь в кресле и ждал меня.

– Доброе утро, сеньор Бердн. Чудесная погода сегодня. Как спали?

– Спасибо, нормально. Где машина?

Он показал пальцем. Я осмотрел ее и остался доволен. Автомобиль был тщательно вычищен и выглядел теперь вполне респектабельно.

Через пять минут из лифта вышла Вал. Смотрелась она просто здорово в сине-белой блузке и полосатых брюках. Волосы были перехвачены белой лентой.

– Доброе утро, мистер Бердн, – просто сказала она. – Куда мы поедем?

– Давайте присядем на минуту, и я ознакомлю вас с маршрутом.

Я двинулся к стоящей у стены скамье, женщина последовала за мной. Доставая экскурсионный лист, я шепотом произнес:

– Вал, с этим шофером тебе надо быть осторожней. Он может оказаться подставным человеком.

Она понимающе кивнула:

– Спасибо, учту. Так куда же мы все-таки поедем?

– К вулкану Изалко. Экскурсию будет вести шофер. Я сяду на переднем сиденье рядом с ним. Смотри, он отнюдь не глуп.

Увидев, что мы возвращаемся, Роберто выскочил из машины и предупредительно распахнул дверцы, перед этим сняв сомбреро.

– Доброе утро, сеньора. Поездка сегодня обещает быть восхитительной. Я буду вам рассказывать обо всем, что мы увидим по дороге.

Он действительно все время о чем-то говорил без умолку, но смысл его слов не доходил до нас. Мы думали о времени, когда вновь останемся наедине.

Дорога была пыльной, ухабистой и сильно утомила Вал. Местами приходилось буквально ползти, как черепаха.

Ривера довольно быстро заметил, что мы не слушаем его и не любуемся красотами природы.

– Вам не нравится? – с тревогой спросил он у Валерии. – Да нет, очень интересно, просто я не привыкла к такой жаре. Давайте вернемся в отель.

Маленькие глазки индейца блеснули.

– Да, сеньора, но вечером будет прохладнее, и мы сможем прокатиться по городу.

– Спасибо. Думаю, на сегодня достаточно. Город мы осмотрим завтра.

Ривера улыбнулся:

– Вы правы, сеньора. А сейчас самое лучшее – нырнуть в бассейн. Так ехать обратно?

– Да.

В отель мы вернулись в 13 часов, попрощались с Роберто, прошли в ресторан и съели по порции сосисок.

– Буду ждать тебя, Вал, – шепнул я, незаметно передавая ей ключи от своего номера.

Она кивнула.

Выйдя на широкий балкон, я сел и закурил сигарету, а по прошествии десяти минут поднялся к себе на третий этаж.

Валерия уже лежала в моей постели совершенно голая.

– Милая, нам не следует…

Она протянула ко мне руки. На ее лице была решимость, которая сразу развеяла мои сомнения. На этот раз в наших ласках не было того порыва, той страсти, как накануне. Все прошло гораздо спокойнее, но зато мы получили истинное наслаждение…

Прохладный воздух комнаты приятно обвевал наши тела. Валерия, лежа рядом со мной, рассказывала мне о своей жизни за последние шесть лет:

– Впервые мы встретились, когда он пришел в контору фирмы. Билла Олсона не было, я сидела одна. Он попросил оформить билет до Лондона. Я чувствовала, что он все время пристально смотрит на меня, пока я этим занималась. Мною овладело какое-то странное противоречивое чувство.

Был самый разгар сезона, и меня постоянно отрывали телефонные звонки. Заметив, что я нервничаю, он успокаивающе сказал, что не спешит. Я часто вспоминаю эту нашу первую встречу и понимаю теперь, что он пытался меня загипнотизировать. Его присутствие наполняло меня какой-то необыкновенной силой и энергией.

Тебе это может показаться смешным, но, клянусь, ощущение было именно такое. Расплачиваясь за билет, он сказал, что еще зайдет. Я все время думала о нем и поняла, что он навсегда поселился в моем сердце.

Он стал мне сниться, мне казалось, что он следит за каждым моим шагом. Но самое страшное было то, что образ Видаля совершенно вытеснил мысли о тебе. Я даже не читала некоторых твоих писем.

Я знаю, что тебе больно это слышать, но и ты постарайся понять, что со мной происходило. Я отчаянно боролась с этим наваждением, но ничего не могла поделать.

Когда Видаль вернулся из Лондона, то стал часто заходить к нам под любым предлогом. Я боролась с искушением больше двух месяцев, но потом воля моя оказалась сломленной, и он овладел всеми моими помыслами.

– Ты хочешь сказать, что он вынудил тебя вступить с ним в брак?

– Нет, не совсем. Он словно околдовал меня, и я не могла думать ни о ком другом. Я понимала, что если не покорюсь ему сейчас, то потеряю покой на всю жизнь. Прости, мне пришлось уступить его чарам. Постарайся понять меня…

– Но почему ты не написала мне об этом? Я бы вернулся и помог тебе.

– В том-то и дело, что мне нельзя было помочь. Это была моя личная драма, поединок, который я проиграла. Кроме того… Я ведь любила тебя и боялась, что он просто расправится с тобой, если ты попробуешь вмешаться. Ты веришь мне, Клэй, милый?

– Ну, в волшебство не верю, но вполне допускаю, что человек такого напора и энергии мог парализовать твою волю. Наверное, это был гипноз или что-то в этом роде.

– Да, ты прав, Клэй, но не будем больше об этом. Как-то раз я спросила его, почему он женился на мне. Как сейчас помню его ответ: «Я собираюсь разбогатеть. Деньги – это сила и власть. И ты будешь моим партнером в борьбе за обладание ими». И действительно, через год после нашей свадьбы он заработал свой первый миллион.

Но это не принесло ему радости. Как мы работали! Бесконечные поездки, бесчисленные встречи, в ход шли любые средства. Как я ненавидела все это! Но я была Трильби, а он Свегалем. Я вынуждена была подчиняться.

Она замолчала, глядя в потолок.

Я был подавлен и еще плохо понимал суть происшедшего с Вал. Кто такие эти Трильби и Свегаль? Злые духи? Нет, мне было бы гораздо проще, если бы она сама влюбилась в Видаля. Но эта чертовщина с гипнозом, подавление воли… действительно, наваждение.

– Но теперь я начинаю понемногу приходить в себя, – продолжала Вал. – Он много работает, разъезжает по свету, и, видимо, его влияние ослабевает, поскольку во мне начинает пробуждаться собственное «я». Теперь он уже и не все рассказывает о своих делах и планах – он добился власти и денег, и теперь я нужна ему лишь как украшение.

И тогда мои мысли вновь обратились к тебе, Клэй. Я стала вспоминать тебя все чаще и чаще. Недавно я узнала, что вы открыли отделение фирмы в Парадиз-Сити. Я пошла к Дайеру и попросила его перевести наш счет в ваше агентство. Сказала, что хочу оказать услугу фирме, в которой работала раньше.

А затем, узнав, что Генри собирается в Сальвадор, упросила его взять меня с собой, а Дайеру поручила предложить тебе стать моим гидом. Вот и все. – Она погладила мою руку, а затем обняла меня. – Дорогой, прости, пожалуйста, за боль, которую я тебе причинила, и постарайся понять меня.

Я нежно провел ладонью по ее бедру.

– Ты знаешь, что я женат?

– Дайер говорил об этом. А ты счастлив, Клэй? Только честно.

– Нет. У нас просто нет ничего общего, каждый сам по себе. Кстати, ты должна ее знать. Рода, она работает в «Тренди Мисс».

– Рода? Так это твоя жена?

– Да.

– Она красивая, ничего не скажешь. А давно вы вместе?

– Два года, но это была ошибка.

– Так ты не любишь ее?

– Я люблю и всегда любил тебя, Вал.

Она положила голову мне на плечо.

– Я очень рада слышать это, Клэй. И теперь уже просто не смогу жить без тебя.

– Я думал о нас всю прошлую ночь. Что же нам делать? Может, Видаль даст тебе развод?

Я почувствовал, как она вздрогнула.

– Нет, ты что, об этом и заикаться нельзя. Если он узнает, что я хочу бросить его ради тебя, то трудно даже представить себе, что он сделает. Я же говорила тебе – он сущий дьявол. К его услугам куча всяких головорезов. Ему достаточно только щелкнуть пальцами… Помню, один человек как-то попытался его обмануть. Сейчас он прикован к инвалидной коляске, а к тому же повредился в уме. Нет, Клэй, развод – это невозможно.

– А если поставить в известность полицию?

– Да ты не понимаешь! Представь себе: темная ночь, несчастный случай на шоссе или нападение неизвестных хулиганов. Что тут может сделать полиция? В общем, если Видаль узнает о нашей связи – это конец. Не так давно одна глупая баба пыталась шантажировать его, вымогала деньги. Дура! Ее поймали в подъезде и облили лицо кислотой. Теперь она слепая. Видишь, Видаль не стесняется в средствах.

Холодная дрожь пробежала по моему телу.

– Я просто не могу в это поверить.

– Ты не веришь мне? – Ее голос сорвался на крик, в глазах мелькнул ужас. – Тогда все пропало. Нас убьют!

Ее отчаяние было настолько сильным, что передалось и мне.

– Есть один способ, – сказала Вал после паузы, немного успокоившись. – Я все время об этом думаю. По-моему, это единственный выход. Но ты сможешь осуществить этот план только в том случае, если действительно любишь меня.

– И что это за план?

– Я попытаюсь уговорить Видаля, чтобы он принял тебя к себе на работу, ну, скажем, ответственным за его поездки, командировки сотрудников и так далее. При его бизнесе это очень важная должность. Тебя бы приняли в штат, как, например, Дайера. Ты имел бы свой офис в нашей резиденции… А когда мужа не будет дома, мы могли бы встречаться практически без риска.

Она с надеждой посмотрела на меня, но я с сомнением покачал головой:

– Думаю, он на это не пойдет.

– А я думаю – пойдет. По двум причинам. Во-первых, он может сэкономить кучу денег, которую тратит на все эти туристические бюро, а во-вторых, тогда нашлось бы дело и для меня. Понимаешь, он постоянно твердит, что мне надо чем-то заняться. И мы смогли бы работать вместе, я была бы твоей секретаршей, как раньше. Ведь я действительно неплохо разбираюсь в этом бизнесе. – Она схватила меня за руку, ее глаза загорелись. – Если мы будем соблюдать осторожность, нам ничто не угрожает. Мы бы встречались в отсутствие Видаля, и никто бы ничего не заподозрил.

Я колебался, но ее доводы были убедительны.

– А как насчет Дайера? Он-то может догадаться. К тому же ты предлагаешь мне работу, которую сейчас выполняет он.

– Дайеру есть чем заниматься и кроме того. Он будет только рад, если кто-то возьмет на себя часть его забот. О нем можешь не беспокоиться.

Меня начал захватывать ее смелый план.

– Звучит слишком хорошо, чтобы он удался.

– У нас тебе будет лучше. Сколько ты зарабатываешь сейчас?

Я назвал сумму.

– Видаль будет платить тебе вдвое больше, и при этом все равно останется в выигрыше. Ты будешь работать по тому же графику, что и в своем офисе. Домой тоже будешь возвращаться как обычно. – Она потерлась щекой о мою щеку. – Правда, милый, ни Видаль, ни Рода ни о чем не догадаются.

Убежденный ее вескими словами, одурманенный запахом ее горячего тела, я дал себя уговорить…

Глава 4

Следующие четыре дня ничем не отличались от предыдущих. Каждое утро мы – в сопровождении Роберто – отправлялись на экскурсии. Мы были очень осторожны, чтобы не вызвать его подозрений. Возвращались всегда пораньше, и Вал приходила ко мне.

Иногда я мельком видел Видаля. Он производил впечатление человека, готового работать сутки напролет.

Вечера я проводил в одиночестве, так как Вал и ее муж в это время всегда были или в гостях, или в клубе. После ужина я в одиночестве совершал долгие пешие прогулки по городу. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать план Вал. Что ж, если Видаль согласится взять меня на работу, это решит проблему, хотя и временно. Раз Вал уверяет, что никакого риска нет, значит, так оно и есть. Она бы не стала лезть на рожон, поскольку страшно боится мужа.

Временами я задумывался над тем, что скажет Лэсингем, когда узнает, что я собираюсь перейти к Видалю. А как отнесется к этому Рода? По-видимому, как и ко всему прочему, связанному со мной, – безразлично.

Вал попросила меня набраться терпения.

– Я поговорю с ним, когда он будет в подходящем настроении, – пообещала она однажды, когда мы лежали в постели.

Хотя я часто раздумывал о гипнотических способностях Видаля, но старался не затрагивать этот вопрос в беседах с Вал. Но затем произошел один случай, утвердивший меня во мнении, что она не преувеличивает.

Накануне нашего отъезда из Сан-Сальвадора мы, как обычно, днем предавались любви в моем номере. Рука Валерии покоилась на моей груди. Мы отдыхали, погруженные в легкую сладостную дрему.

При мысли о том, что завтра придется покидать этот город, у меня начинало противно сосать под ложечкой. Конечно, тут грязно и жарко, но именно здесь мы с Вал провели шесть божественных дней, и воспоминания о них – я знал – никогда не изгладятся в моей памяти.

Вдруг пальцы Вал неожиданно больно сжали мое плечо, а ногти с такой силой вонзились в тело, что я даже вскрикнул.

– Вал! Что с тобой?

Рывком приподнявшись на постели, я взглянул на нее. В глазах женщины застыл ужас, щеки побледнели, губы тряслись, и все тело дрожало.

Быстро вскочив с постели, она стала судорожно одеваться.

– Он здесь, – задыхаясь, произнесла она. – Он вернулся. Я всегда ощущаю его присутствие.

Она подбежала к зеркалу и схватила расческу.

– Да не может быть, – пытался я успокоить ее. – Я же узнавал, мне сказали, что его не следует ждать раньше восьми.

Но паника Вал передалась и мне; я тоже схватился за одежду.

– Он здесь, – с отчаянием повторяла она, дергая гребнем свои спутанные волосы.

Я уже был одет.

– Прекрати истерику. Сядь и успокойся. Я уверен, что он еще не вернулся.

– А я тебе говорю, что он здесь! Спускайся вниз и задержи его, пока я не проскользну в свой номер. Быстро!

Я, не зная уже, что и думать, выбежал из комнаты, бросился к лифту и нажал кнопку. Ожидая, пока подойдет кабина, я постепенно успокаивался. Да, конечно, Вал просто перенервничала. Ведь Ривера сказал мне, что Видаль поехал на отдаленную сахарную плантацию и вернуться оттуда раньше восьми просто невозможно. Он очень переживал, что сеньор вынужден будет пропустить столь милую сердцу Роберто сиесту.

Но когда я спустился вниз и выходил из лифта, то вдруг увидел Видаля, который разговаривал с портье, забирая, видимо, свою почту. Как бы почувствовав мое присутствие, он резко повернулся и упругим шагом подошел ко мне.

– Как там ваши экскурсии? – спросил он, сверля меня своими глазками. – Думаю, особой радости они не доставили. Я предупреждал Валерию, но женщины так упрямы. К тому же она плохо переносит жару… А мне вот все равно. Сейчас она, наверное, в своем номере? – спросил он, как мне показалось, каким-то особым тоном. – Ну да, конечно, где же ей еще быть?

Видаль взглянул на конверт, который держал в руке.

– Завтра отъезд, – сказал он потом. – Мы спустимся вниз в 7.45. Приготовьте все к этому времени, Бердн: багаж, счет, не забудьте о чаевых. Двести долларов оставьте себе. Моя жена довольна вами, вы оказали ей столько услуг…

Он повернулся, двинулся по коридору и ступил в кабину лифта. Оставалось надеяться, что Вал уже успела попасть к себе и хоть немного успокоиться.

Я спустился к бассейну и уселся под тентом. Меня охватила тревога. Откуда Вал узнала о внезапном возвращении Видаля? Я вспомнил, какой ужас мелькнул в ее глазах и как она вцепилась в меня, обезумев от страха.

Раньше я, конечно, слышал о медиумах и телепатах, но, честно говоря, такие люди всегда казались мне ненормальными. Но ведь Вал была другой. И она говорила, что Видаль – дьявол, а в Библии, например, не раз упоминаются люди, одержимые дьяволом.

Однако если Видаль действительно обладает какой-то таинственной силой, то не разгадал ли он наш план? Не знает ли он, что мы его обманываем?

Вернувшись в отель, я позвонил в седьмой номер. К телефону подошла Вал.

– Это Бердн, – сказал я. – Добрый вечер, миссис Видаль. Не хотите ли совершить последнюю прогулку по городу?

Последовала пауза, а потом она сухо сказала:

– Нет, спасибо. Мы с мужем собираемся в бассейн.

Отпустив Роберто, я тоже собрался было искупаться, но потом решил, что не стоит лишний раз мозолить глаза Видалю. По-прежнему было очень жарко, хотя уже наступил вечер.

Я вспомнил, что нужно купить Роде какой-нибудь сувенир, и отправился в поход по магазинам и лавкам. Рода была очень привередлива, и подобрать ей что-либо было нелегко.

Наконец я выбрал красивый пояс из крокодиловой кожи, надеясь, что эта вещь ей понравится.

Вернувшись в отель, я заглянул в бар, взял джин с тоником и тут заметил Видаля и Вал, которые сидели в тени пальмы у бассейна. Казалось, что тело Видаля – на котором были лишь пурпурного цвета плавки – полно неизбывной звериной силы. На своих плотных мускулистых ногах, с мощным торсом и поросшей черными волосами широкой грудью он скорее напоминал дикую обезьяну, нежели человеческое существо.

Неожиданно он повернул голову, словно инстинктивно почувствовав мой взгляд, и, заметив меня, что-то сказал Вал. Женщина тоже взглянула в мою сторону и что-то с улыбкой ответила мужу.

В следующий миг Видаль махнул мне рукой, приглашая присоединиться к ним.

Самолет, следующий рейсом Сан-Сальвадор – Тегусигальпа – Майами, был переполнен. Прибыв в аэропорт за двадцать минут до отлета, Видаль и Вал удалились в комнату отдыха. Мы с Риверой занялись багажом. Когда последние пассажиры прошли за барьер к самолету, я отправился за Видалями.

– Все готово для посадки, сэр, – сказал я.

Они заняли места в салоне первого класса; я летел вторым.

Что ж, возможно, через неделю я уже стану работником Видаля, хотя верилось в это с трудом. Вал, как и обещала, уже поговорила с мужем по этому вопросу. Она использовала для этого момент, когда он так неожиданно вернулся в отель в последний вечер. Несмотря на свое потрясение, Валерия, как оказалось, сумела собраться и убедить супруга в преимуществах своего предложения.

Когда я подошел к ним, сидевшим у бассейна, накануне отъезда, Вал удалилась, сказав, что ей нужно переодеться, и мы с Видалем остались одни.

– У моей жены возникла неплохая идея пригласить вас работать на меня, – сказал миллионер. – Она, насколько мне известно, уже разговаривала с вами по этому поводу и вы дали предварительное согласие? Что ж, не возражаю…

Валерия вызвалась помогать вам. Она знает эту работу, и ей полезно будет заняться чем-нибудь. Итак, Бердн, я рассчитываю, что за неделю вы закончите свои дела на прежнем месте работы и поставите в известность Дайера.

Жена очень хорошо отзывается о ваших деловых качествах, а мне нужны именно такие люди. Мой адвокат Джейсон Шеймен подготовит ваш контракт. Все вопросы будете решать с моей женой или с Дайером.

С этими словами он поднялся и зашагал к отелю, даже не попрощавшись. Что ж, видимо, в империи мистера Видаля это было не принято.

Итак, через неделю я снова буду работать с Вал. Воплотится в жизнь моя мечта – быть рядом с ней. Ради одного этого стоило пойти на любые жертвы.

Я вспомнил о Роде. Да, придется быть очень осторожным, чтобы не вызвать у нее подозрений.

Когда самолет совершил посадку в Майами, мы встретились у пункта таможенного контроля.

– Займитесь багажом, Бердн, – резко сказал Видаль. – Идем, Валерия, нас ждет машина.

Следуя по вестибюлю за носильщиком, я увидел ожидавшего меня Дайера в безукоризненном костюме лимонного цвета.

– Итак, вы вливаетесь в нашу команду, приятель? Коротышка уже сообщил мне это приятное известие.

– «Коротышка»?

– Ага. Мы все его так зовем, но это, естественно, между нами. Значит, с вами будет работать миссис Видаль… Конечно, бедняжке надо отвлечься от безделья. Ей, наверное, нелегко с таким супругом, можно даже сказать – скучно. – Он гнусно хихикнул. – Не очень-то большая радость делить постель с волосатым гномом.

Мне захотелось дать ему по морде, но я сдержался.

– Вот багаж Видаля.

– Ладно, я займусь этим. Ну, до следующего понедельника, коллега. Вернувшись домой, я застал обычный бардак. Роды не было, все перевернуто и разбросано, трельяж засыпан пудрой, окурки валяются на полу, кровать не убрана; в ванной вообще царил полный хаос.

Господи, что за неряха!

Пару часов я занимался уборкой, а затем приготовил себе мартини и уселся на кухне. Где же она пропадает? Обычно воскресенья мы проводили дома, лежа и загорая на балконе.

Наконец появилась Рода.

– Привет, – бросила она, подходя и целуя меня в щеку. – Я забыла, что ты сегодня приезжаешь. Как успехи?

– Где ты была? – раздраженно спросил я. – Для воскресенья ты что-то здорово вырядилась.

– Я была в клубе. Что же мне тут одной торчать? Поесть приготовил?

– А разве у тебя в доме что-то найдешь из продуктов? Это, называется, женщина. Идем в кафе.

– Опять? Мог бы что-нибудь купить по дороге.

– А не проще ли было это сделать тебе? Ну, собственно, я должен был предвидеть. Ладно, смотри, что я тебе привез.

Я показал ей пояс. Она тут же стала вредничать:

– Размер не мой. Да и с чем мне его носить?

– Это уже твои проблемы. Ну, идем, я голоден.

Мы спустились в кафе и заказали бифштекс.

– Ну, рассказывай, – бросила Рода. – Добился чего-нибудь у этой напыщенной миссис Видаль? Может, она только с виду такая неприступная?

Снова принялась за свое. Я молча взял кусочек хлеба и стал намазывать на него масло.

– Эй, ответь, – приставала она.

– Должен тебя разочаровать. У нас с ней ничего не было.

– Бедняга! А ведь она такая красивая.

– Тут я согласен. – Я чувствовал, что моя благоверная начинает заводиться, поскольку не встретила ожидаемой реакции с моей стороны.

– Так она даже не пыталась соблазнить тебя?

– Успокойся же, – примирительно сказал я. – У меня есть для тебя более интересная новость, но я сообщу ее не раньше, чем ты сменишь свою заигранную пластинку.

– И что же это за новость?

– Ты закончила с миссис Видаль?

– Не делай из меня дурочку, Клэй. Ну, я слушаю.

– Я ухожу с работы. Видаль предложил мне перейти к нему, и я согласился.

Ее глаза широко раскрылись.

– А почему, можно узнать?

– Он будет платить в два раза больше, да и работа интереснее. Нельзя упускать такой шанс.

– Да неужели? А как насчет пенсии? Ты проработал в агентстве много лет, а теперь можешь остаться на бобах. Допустим, Видаль умрет, что тогда?

Замечание было резонное. Об этом я и не подумал.

– Ну с чего бы это ему умирать? Кроме того, он, видимо, как-то решает этот вопрос. На него ведь работают многие люди.

Рода с хмурым лицом ковырялась в бифштексе.

– А где ты теперь будешь работать? И как же мне добираться в магазин и обратно?

– С такой зарплатой мы скоро сможем купить тебе машину.

– Правда?

– Обещаю.

– Но только не какую-нибудь развалюху. Например, «остин-купер» или «тойоту».

– Какую захочешь, дорогая.

Это ее успокоило.

Теперь, погрузившись в мечты о новой машине, Рода сидела молча. Но уже дома, перед отходом ко сну, она опять съязвила:

– Наверное, теперь ты часто будешь видеть свою пассию.

– Вряд ли. Она обычно сопровождает мужа в поездках.

– Ладно, иди в постель. Мне что-то захотелось тебя…

У меня настроение было другое, но я не посмел отказаться. Погасив свет и заключив Роду в объятия, я попытался представить, что на ее месте находится Вал, но и это не добавило мне темперамента.

Жена осталась недовольна. Когда мы закончили, она спросила с упреком:

– Да что с тобой? Тянул как резину. Лучше бы тогда и не начинал.

Я промолчал, отвернулся и стал думать о Валерии. Заснул я уже за полночь.

Следующая неделя выдалась очень напряженной, и я был рад, что Олсон находился рядом. Я связался с Лэсингемом и рассказал ему о предложении Видаля. Он отреагировал на удивление спокойно.

– Сам решай, Клэй. Нам, конечно, будет тебя не хватать. А ты уверен, что не поторопился? Ведь сегодня Видаль есть, а завтра – при его специфическом бизнесе – прогорит и обанкротится. Ну, ладно, если что – возвращайся к нам. Место всегда найдется.

Большего я и ожидать не мог. Затем я посетил адвоката Видаля. Контракт уже был составлен. Через день мы в рассрочку купили Роде «остин-купер». Она была на седьмом небе.

Рано утром в пятницу зашел Дайер.

– Ну что, в понедельник приступаете? Я уже все подготовил для вас. – Он протянул мне пластиковый прямоугольник, который вытащил из кармана. – Вот ваш пропуск. Будете показывать его охраннику. Не потеряйте. А Коротышка в конце недели снова уезжает. – Он помолчал. – И все-таки не пойму я вас, Бердн. Здесь вы сами себе хозяин и работаете по своим правилам, у нас же все будет не так. Вы поймете это уже через пару дней.

Затем он озабоченно оглядел меня и добавил, понизив голос:

– Будьте осторожны с миссис Видаль. Между нами говоря, она тоже хорошая штучка. И с большими странностями. Иногда я ее просто не могу понять. То она хохочет, то вдруг впадает в гнев. Вот, например, с месяц назад произошел такой случай.

Мы обсуждали с ней приготовления к большому приему. Я забыл имя одного бизнесмена, она тоже его не помнила. И вдруг у меня в голове неожиданно прояснилось, я назвал его имя и от радости щелкнул пальцами. Вот так примерно. – Он показал мне обычный жест, выполняемый большим и безымянным пальцами. – И, поверите вы мне или нет, это движение повергло миссис Видаль в настоящий транс, ее словно загипнотизировали.

Она повалилась в кресло, глядя в одну точку остекленевшими глазами. Я растерялся, но потом додумался снова щелкнуть пальцами у ее лица, и она быстро вышла из этого состояния. И самое интересное, потом даже не помнила, что с ней произошло. Мы продолжали работать как ни в чем не бывало. Ну, как вам это нравится?

Дайер достал свой золотой портсигар и предложил мне сигарету. Я отказался и не стал также комментировать его рассказ.

– Ну ладно, я вас предупредил, – с нехорошей улыбкой сказал Дайер. – Не вздумайте щелкать пальцами, приятель.

– Прошу прощения, – сухо сказал я. – У меня еще много дел сегодня.

– Ну, не буду отвлекать. Счастливо провести уик-энд. – Он зашагал к двери, но там вдруг остановился. – Да, еще одно. У Коротышки мы работаем семь дней в неделю, без выходных. Так что это ваш последний уик-энд.

С этими словами он еще раз улыбнулся и исчез.

Затем пришел Олсон, и у меня даже не было времени, чтобы обдумать то, что Дайер наговорил мне про Вал.

Расправившись с делами к часу дня, я пригласил Олсона и Сью на прощальный ленч. Рода отказалась пойти с нами, заявив, что едет в Палм-Бич за покупками. Теперь у нее был свой транспорт, и она обращала на меня еще меньше внимания, чем раньше.

Сидя дома на балконе, я наконец получил возможность подумать над словами Дайера и над тем, что услышал от Вал. Так обладал ли Видаль умением гипнотизировать людей? И если да, то неужели он использовал это в отношениях с Вал?

Но ведь, обладая такой силой, он мог бы вырвать у нее тайну наших отношений. От этой мысли у меня по телу пробежал холодок. Что-то надо предпринять, чтобы обезопасить себя от возможной угрозы. Так ведь можно с ума сойти, все время думая об этом.

Надев спортивную куртку и брюки, я направился в «Гольф-клаб».

Джо Харкенс как раз скучал в ожидании какого-нибудь партнера и очень обрадовался моему появлению:

– Привет, старина. Ну уж сейчас я тебя разделаю под орех. Я в прекрасной форме.

Мы начали игру, но, поскольку все мои мысли были заняты Валерией, я допускал множество ошибок и проигрывал мяч за мячом. Уже после этого в баре Харкенс сказал мне:

– Дружище, по-моему, что-то тебя здорово беспокоит. Может, опять этот Дайер?

Зная, что он и так получит информацию о моем переходе к Видалю, я все ему рассказал.

– Мне это не по душе, Клэй, – серьезно произнес Джо. – Это, конечно, твое дело, но я бы так не поступил.

– Ну, человек он, правда, не очень приятный, но зато платит хорошие деньги.

– Да, но как долго у него еще будут эти деньги? Думаю, скоро все закончится. Его финансовые махинации явно с душком. Боюсь, вся его империя выстроена на песке, и, честно признаюсь, я стал лучше спать с тех пор, как он закрыл у нас свой счет. Поверь мне, Клэй, в недалеком будущем его ждут большие неприятности.

– Но у тебя же нет никаких оснований так говорить?

– Да, вообще-то действительно нет. Но есть интуиция. Да и ходят тут разные слухи. Знаешь, дыма без огня не бывает. А вот конкретно я слышал, что, когда он попытается возобновить свой контракт с фирмой «Ю-драйв», те дадут ему только месячный кредит, а не на полгода, как раньше. А это событие не пройдет незамеченным, и другие фирмы тоже насторожатся. А отсутствие кредита сразу доконает Видаля. И возможно, чувствуя это, он и поспешил нанять тебя – с уменьшением кредитных поступлений он просто вынужден будет на чем-то экономить, а вся эта организация поездок съедает кучу денег. Ему гораздо выгоднее платить тебе, чем раздавать комиссионные.

Он был, конечно, прав, но раньше я об этом не думал. Предложение-то сделал не Видаль, а Вал…

– Да нет, мне нечего бояться, – сказал я, допивая пиво. – Даже если Видаль обанкротится, Лэсингем обещал взять меня обратно.

– Ну, смотри, – сказал Харкенс, прощаясь.

– Ладно, до воскресенья.

Покинув клуб, я направился в магазин, закупил необходимые продукты и поехал домой, где занялся приготовлением пищи.

Вскоре приехала и Рода.

– Будешь ужинать? – спросил я.

– Нет, не хочу. Налей мне лучше мартини. Ноги гудят просто ужасно.

Не помню еще такого дня, чтобы Рода не пожаловалась на боль в ногах.

– А что ты искала в магазинах?

– Да так, просто хотела посмотреть. Знаешь, в Палм-Бич средние цены значительно выше здешних, но это не помешало твоей красавице разбрасывать там денежки своего мужа.

Я уже просто бесился от ее колкостей.

– Послушай, Рода, отстанешь ты когда-нибудь от миссис Видаль?

– А ты что, недоволен? Тебя это задевает?

– Да ради Бога, продолжай, если хочешь. Но это уже начинает надоедать.

– Спасибо за разрешение. Так вот, она там таскалась по самым шикарным магазинам и скупала чуть ли не все подряд. А увидев меня, лишь чуть кивнула, но даже не сказала «здравствуйте».

– А ты очень расстроилась?

Ее глаза сузились, в них вспыхнули злые огоньки.

– Не надо. Разве она не знает, что я твоя жена? Могла бы быть и повежливее.

– А откуда она может об этом знать?

– Как откуда? Разве у тебя было недостаточно времени, чтобы сказать ей?

– Да нет, но я как-то не подумал… впрочем, если хочешь, я могу сообщить ей… лишь бы только ты не обижалась.

Рода пристально посмотрела на меня, и на ее губах появилась довольно кислая улыбка.

Глава 5

Я прибыл в резиденцию Видаля в 8.50, с нетерпением ожидая того момента, когда вновь увижу Вал. Припарковав машину, я сразу же направился к Дайеру и застал его за утренним кофе.

– Приветствую, – сказал он, отодвигая чашку. – Рад вас видеть.

– Куда мне идти? Где я буду работать?

– Я сейчас покажу. – Он допил кофе и встал из-за стола. – Ваш кабинет – в жилом корпусе резиденции. Миссис Видаль не захотела работать в административном крыле. Считайте, что вас удостоили высокой чести. Я потратил целую неделю, чтобы подготовить вам все, что нужно.

Пока он говорил, мы вышли из комнаты и направились теперь к дому по садовой дорожке.

Войдя в здание, Дайер свернул в большой зал, стены которого были увешаны старинным оружием, потом двинулся по широкой лестнице к двери в дальнем конце коридора. Я следовал за ним. Открыв дверь, Дайер пригласил меня войти.

– Чувствуйте себя как дома. Вот этот большой стол – ваш. Все схемы, маршрутные листы, адреса лучших отелей в каждой стране мира, тарифные ставки и прочую документацию вы найдете на этих полках. Стол поменьше предназначен для миссис Видаль. А теперь можете приступать к работе. Я удаляюсь. Желаю удачи.

И он вышел.

Закрыв за ним дверь, я более внимательно осмотрел комнату. Она была просторная, светлая, с большими окнами, выходящими на бассейн.

На моем столе можно было бы, наверное, играть в бильярд, так он был велик. На нем стояли четыре телефона, внутренний селектор и телекс. На тумбочке сбоку стоял комбайн «Грюндиг».

Я обошел вокруг стола и сел на свое рабочее место. Стол Валерии был как раз напротив моего, так, чтобы мы могли постоянно видеть друг друга.

Монотонно работал кондиционер, навевая прохладу. О таком кабинете можно было только мечтать.

Было уже девять часов, и я с нетерпением ждал появления Вал. Мой взгляд упал на несколько конвертов, лежавших на столе. Выбрав один, я открыл его. Там была заявка на оформление командировки в Рангун для мистера и миссис Джексон с остановкой в лучшем отеле сроком на пятнадцать дней. Там же находились оба паспорта, чтобы оформить выездные визы.

И вдруг я прозрел…

Я понял, куда влип. Ведь если бы эта заявка пришла ко мне, когда я работал в «Америкэн тревел сервис», я бы переслал ее Лэсингему, у которого был целый штат курьеров, рассыльных и секретарш, которые все оформляли, ходили в министерство за визами и так далее. У меня же, кроме Вал, которая, кстати, еще не пришла, никого не было. Что делать?

Консульство Бирмы было в Майами. Поездка заняла бы два часа в оба конца. Да и в консульстве наверняка придется еще ждать. На одну заявку у меня ушло бы полдня. Нет, нужна хотя бы пара рассыльных.

Взглянув на селектор, я обнаружил имя Дайера под одной из кнопок.

– Говорит Бердн, – сказал я. – Мне нужен рассыльный, чтобы съездить в Майами. Вы можете это устроить?

– Это не по моей части, приятель. Обратитесь к мистеру Лукасу, он занимается вопросами комплектования штатов.

Я нашел номер Бернарда Лукаса и, позвонив ему, объяснил ситуацию. Он ответил, что у него нет лишних людей.

– Ничем не могу помочь, мистер Бердн. Но, кажется, у нас был счет в «Америкэн тревел сервис», попробуйте через них.

– Мы расторгли с ними контракт, и мистер Видаль поручил эту работу мне, а рассыльных у меня нет.

– Боюсь, на эту тему вам придется говорить непосредственно с шефом. Без его разрешения я не могу расширять штаты. – И он повесил трубку.

«Может, Вал что-нибудь придумает?» – с надеждой подумал я.

Еще раз просмотрев заявку, я увидел, что Джексоны должны отбыть рано утром в среду. Времени оставалось еще достаточно, чтобы оформить им визы. Положив бумаги обратно в конверт, я вскрыл другой. Это была заявка на мистеров Джейсона, Хэмильтона, Фремлина и Макфреди; все летели в Токио. Причем мистеру Джейсону следовало еще напомнить, чтобы он сделал прививку против оспы, а мистеру Макфреди также нужна была виза. Вылет через три дня.

Послав всех к чертям, я связался с японской авиакомпанией и заказал билеты на Токио. Затем дал телекс в столичный «Пасифик-отель» и зарезервировал там места. А что теперь?

Каждый вскрытый конверт содержал какую-нибудь головоломку, которую я сам не в состоянии был решить. Нужно было печатать на машинке, наводить справки и при этом находиться еще в нескольких местах одновременно. Ужас!

Да, мистер Дайер имел все основания радоваться моему приему на работу. А Вал до сих пор не было… Куда же, черт возьми, она подевалась? Ведь уже одиннадцать часов!

Мой блокнот к тому времени был уже весь испещрен колонками цифр, названиями гостиниц и фирм. Я успел разобраться с четырнадцатью заявками. Пять из них требовали срочного оформления, а остальные можно было отложить до завтра.

Надеясь, что с минуты на минуту появится Вал, я сосредоточил внимание на этих пяти запросах. Так продолжалось до 13 часов, когда в селекторе прозвучал голос Дайера:

– Я забыл вас предупредить, приятель, что на моем этаже есть столовая для сотрудников. Кормят хорошо и недорого.

– А сюда мне могут принести сандвич?

– Конечно. Наберите цифры 23 на зеленом телефоне, и вам немедленно все доставят.

– А вы не знаете, где миссис Видаль?

– По-моему, уехала в Палм-Бич. А она вас не предупредила?

– Нет.

– Кажется, она была в неважном настроении. А может, просто забыла, что собиралась работать с вами. Так рассыльного вы не нашли?

– Нет.

– Плохо. А работы, конечно, полно?

– Да ничего, справляюсь как-то.

«Уехала в Палм-Бич». Я не мог этому поверить. Мы же не виделись целую неделю, она не могла забыть; Вал наверняка так же считала дни и часы, как и я.

Отодвинув стул, я подошел к окну. Визы на Рангун нужно было получить до 17.00, но сам я уйти не мог. Внезапно мне пришла в голову мысль позвонить Сью. Вот кто сумеет помочь! Но если об этом узнает Лэсингем, у нее будут неприятности. Однако у меня не оставалось выбора, и после некоторого колебания я все же позвонил.

– Привет, Клэй. Я думала о тебе. Как дела?

– Кошмар какой-то, Сью. У меня совершенно нет сотрудников, а позарез нужны две визы на Бирму сегодня до 17.00. Ты не поможешь мне?

– А паспорта есть?

– Да.

– Отлично. Сейчас Джейк едет в Майами как раз за визами. Я попрошу его заехать к тебе. Только его придется как-то отблагодарить, чтоб он не проболтался…

– Это само собой. Спасибо, Сью. Ты спасла меня.

А вскоре появилась и Вал. Выглядела она потрясающе.

– Ох, Клэй, милый, ты знаешь, где я была?

– Дайер мне сказал.

– Я должна была поехать. У них сезонная распродажа. Я за гроши купила отличное платье. Надо его тебе показать.

Подойдя ближе, я хотел обнять ее, но Вал отшатнулась:

– Нет, Клэй, не здесь. Это опасно. Кто-нибудь может войти.

Сдержавшись, я вернулся на свое место. Меня переполняло чувство разочарования и горькой обиды.

– Сейчас не до платья, Вал, – сказал я глухо. – Тут чертовски много работы, и вся срочная. Садись и начинай печатать.

– О, Клэй, не пори горячку. Я же не могу работать в такой одежде! Мне надо сменить платье.

– Вал, если ты сейчас же не приступишь в работе, мы ни черта не успеем и сорвем Видалю его командировки, – произнес я резко.

– Клэй… ты кричишь на меня?!

– Извини, я так нанервничался за сегодняшний день. Мне даже пришлось просить о помощи свою бывшую секретаршу.

– Но я же объясняю: мне нужно переодеться. В этом платье неудобно работать. К тому же я еще не завтракала, а ты?

– Нет, я не хочу. Давай только побыстрее.

Она слегка коснулась моего плеча, схватила сумочку и исчезла. На столе зазвонил телефон.

– Мистер Бердн? Это из пропускного пункта. Тут приехал какой-то мистер Лоум, посыльный. Он спрашивает вас.

Я попросил пропустить его и сам уселся за машинку. Джейк появился через пять минут. Он медленно подошел к столу.

– Неплохо у вас тут, мистер Бердн, – с восхищением сказал он.

– Да, неплохо, – ответил я, протягивая ему паспорта. – Сделай, пожалуйста, две визы, Джейк. Это очень важно.

Провожая рассыльного до двери, я всунул ему в руку десять долларов.

Через несколько минут вернулась Вал. Теперь на ней были белая блузка и темная юбка. Нечего и говорить, что и в них она выглядела восхитительно. Присев за свой столик, женщина сказала:

– Как часто я мечтала об этой минуте, Клэй, когда мы снова сможем работать вместе. Кстати, я просила принести бутерброды и мартини. Сейчас позавтракаем. А как тебе нравится кабинет?

– Все было бы чудесно, если бы не уйма работы.

В дверь постучали, и вошел лакей, толкая перед собой тележку с двумя серебряными приборами, миксером и бокалами.

– Спасибо, Фредди, – сказала Вал. – Мы все сделаем сами. Можешь идти.

Когда лакей вышел, она стала смешивать коктейли, в то время как я разговаривал по телефону с «Пан-Америкэн». Закончив, я подошел к тележке и взял себе двойную порцию мартини.

– За твое здоровье, милый, – сказала Вал, поднимая свой бокал. – Разве это не чудо, что мы снова вместе?

Выпив, мы принялись за бутерброды с черной икрой и копченой осетриной. Потом Вал сказала:

– Боже мой, как долго тянулось это ожидание! Я думала, что этот день никогда не наступит. А ты злишься… Что тебе не так?

– Мы одни не управимся, – объяснил я. – Нам нужен помощник, рассыльный. Тут нужно много ездить. Я уже просил Лукаса, но он ответил, что без Видаля не может решить этот вопрос. Ты должна поговорить с ним.

– Генри это не понравится. – Вал покачала головой. – Лишний человек – лишние расходы.

– Ну, понятно, что даром никто работать не будет, но без рассыльного мы просто ничего не успеем. Не самим же нам бегать за визами и прочим?

– Но ведь не каждый день нужны эти визы?

– Не визы, так другое. Работы очень много.

Потом я позвонил в аэропорт и забронировал два места на самолет.

– А почему ты так мало ешь, милый? – спросила Вал, наливая себе еще мартини и принимаясь за очередной бутерброд. – Попробуй, как вкусно!

Все это время я беспрестанно звонил в разные организации, переговорил со множеством людей. Наконец, снова пришлось обращаться за помощью к Сью, и тут я взорвался:

– Вал, начинай, ради Бога, печатать. Посмотри на часы. Начало четвертого!

Она перестала жевать, и ее глаза расширились.

– Да чего ты кипятишься, Клэй? И, пожалуйста, не кричи на меня. Я этого не люблю.

– Ну извини, любимая моя. Я вовсе не хочу кричать на тебя, но надо же работать.

Позвонили из «Пан-Америкэн», я продиктовал им данные об отлетающих и номера нужных рейсов.

Наконец, разделавшись с еще одним бутербродом, Вал вытерла пальцы салфеткой и сняла чехол с машинки.

В прошлом она считалась лучшей машинисткой в агентстве и строчила как пулемет. Теперь же, услышав ее медленное, неуверенное «щелк… щелк», я пришел в отчаяние. С такими темпами нам и за неделю не управиться.

Даже я, не ахти какой специалист по печатанию, мог бы сделать это раза в четыре быстрее. Я уже успел переговорить с полудюжиной фирм, а она все домучивала первую страницу.

Наконец она громко выругалась, выдернула лист из машинки, скомкала и швырнула его в корзину.

– Да не смотри на меня так! – крикнула она. – Меня это доводит до бешенства! Я ведь не касалась машинки уже столько лет. Наверное, потеряла навык.

– Давай поменяемся местами, – сказал я, совершенно отчаявшись. – Ты заказывай билеты, а я буду печатать заявки.

Ее глаза вспыхнули:

– Не хочу! Каждый будет заниматься своим делом!

Вдруг бесшумно открылась дверь, и вошел какой-то мужчина. Он выглядел как низкого пошиба гангстер, сошедший с киноэкрана тридцатых годов. На нем были серый костюм в полоску, белая рубашка, шляпа и черный галстук. Он выглядел как карикатурный убийца, но я сразу понял, что убийца-то он как раз настоящий…

Ледяной взгляд змеиных глазок, бескровные узкие губы, шрам на щеке, широченные плечи и мощный подбородок буквально вогнали меня в пот. Я ни секунды не сомневался, что стоящий в дверях человек опаснее гремучей змеи.

Маленькие глазки равнодушно и презрительно оглядели меня, а потом задержались на Вал. Слегка склонив голову на толстой бычьей шее, он подошел к ней и бросил на стол конверт:

– Хозяин приказал сделать срочно.

Его голос звучал как хруст гравия под ногами. Повернувшись на каблуках, мужчина покинул комнату так же бесшумно, как и вошел.

Лицо Вал было белым как снег. Послышался сигнал селектора.

– Бердн? – Это был Дайер. – Сейчас вам принесут от меня одну маленькую заявочку. Очень сожалею. Мне следовало заняться этим еще на прошлой неделе, но совсем вылетело из головы. Тут прибыл некий мистер Бернстайн, очень нужный нам человек. Он остановился в отеле «Спэниш Бэй». Мистер Видаль обещал устроить ему морскую прогулку. Закажите яхту и команду.

Я растерянно смотрел на селектор, не придя еще в себя от вида страшного мужчины. Вал поспешила мне на помощь.

– Дайер! – сказала она, подходя к столу. – Займитесь этим сами. Вы поняли меня? У нас тут и так работы невпроворот, чтобы еще заказывать яхты. Вы забыли – вы и выкручивайтесь. – И она резко повернула выключатель.

Мы посмотрели друг на друга. Лицо Вал понемногу приобретало свой обычный цвет.

– Кто это был? – спросил я, кивком указывая на дверь.

– Джулио Гацетти. Один из головорезов мужа. Этот человек убьет любого не моргнув глазом, если только получит команду от Видаля.

У меня пересохло во рту. Я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

Вал тем временем подошла к своему столу, вытащила из конверта, принесенного Гацетти, письмо и прочла его. Потом глубоко вздохнула и посмотрела на меня:

– Пятого числа Генри едет в Ливию. Это послезавтра. Вернется девятого. Надо для него все подготовить. Ты представляешь, его не будет несколько дней!

У меня перед глазами все еще стояла зловещая фигура Гацетти, и потому я не проявил достаточной радости в связи с этим известием.

В 17 часов появился Джейк и с улыбкой положил передо мной оформленные визы на Рангун. Его глаза остановились на Вал, а из губ вылетел какой-то замысловатый звук.

– Ладно, мистер Бердн, – сказал он затем. – Я побежал, а то мистер Олсон поднимет шум.

Я снова поблагодарил его и добавил еще пять долларов. Когда он вышел, я взглянул на Вал:

– В первый же день пятнадцать монет из моего кармана. Теперь ты сама видишь, что рассыльный тут просто необходим.

– Не отвлекай меня, я занята, – резко сказала она, продолжая неуклюже щелкать на машинке. – О, черт! Опять не так!

Зазвонил телефон, и, поскольку я замешкался, Вал раздраженно схватила трубку.

– Да, – бросила она нетерпеливо. – Он здесь. А кто это? А… сейчас. – Она повернулась ко мне и прошептала: – Тебя… Жена.

Я взял трубку.

– Да, Рода. Чего тебе?

– Слушай, по дороге домой купи булочки с кремом и сигареты, понял?

Я посмотрел на огромную кучу бумаг на столе, а потом на часы. Было 17.45.

– Извини, но я не смогу. Мне, видимо, придется сидеть тут до ночи. Так что уж сама сделай. Я вернусь в девять-десять, не раньше. – И, не дожидаясь ее протестов, я положил трубку.

– Как ты думаешь, она узнала мой голос? – спросила Вал.

– Не знаю. Мне сейчас на все наплевать. Давай работать.

В 18.30 Вал наконец закончила с ливийской заявкой.

– Ну, слава Богу, – сказала она, откидываясь на спинку стула. – Теперь мне нужно бежать, а то опоздаю.

– Ты уходишь?

– У меня важное дело.

– Но осталось еще три заявки, Вал!

– Ничего, подождут. Сегодня Генри дает обед в честь Бернстайна. Не могу же я не прийти! – Ладно, – махнул я рукой, слишком уставший, чтобы спорить. – Раз нужно – иди.

– Не сердись, милый. Завтра все наладится, вот увидишь.

Она быстро чмокнула меня в щеку и исчезла.

Я схватился за голову. Конечно, этого и следовало ожидать. Нужно мне было оставаться в своей фирме и не лезть ни в какие авантюры.

Через несколько минут, немного успокоившись, я взял в руки отпечатанные Вал бумаги. Весь текст пестрел ошибками, но мне уже было плевать. Пусть Видаль краснеет за работу своей жены. Оставшиеся заявки мне пришлось печатать самому. Я закончил работу лишь в 22 часа.

Рода сидела дома перед телевизором.

– Поздновато ты приходишь, – заметила она, не отрываясь от экрана.

Я прошел на кухню и осмотрелся. Ничего съестного, как всегда.

Сделав себе здоровенную порцию виски с содовой, которая могла свалить лошадь, я откопал в холодильнике банку консервированной фасоли и опустошил ее, даже не разогревая.

Наконец программа закончилась, и Рода появилась на кухне.

– А ну-ка, рассказывай, муженек, – протянула она. – Отчего это твоя раскрасавица отвечает по твоему телефону? Так все-таки она тебя соблазнила?

Я, собственно, ожидал этих вопросов.

– Она случайно зашла в кабинет. Я передавал информацию по телексу, и миссис Видаль пришлось снять трубку.

– Так, так. Значит, случайно зашла, случайно сняла… Ты же клялся, что не будешь общаться с этой стервой!

– Перестань ругаться, Рода. Я сказал, что она часто ездит с мужем, но ведь не все время. Сейчас они дома. Миссис Видаль зашла узнать, как я устроился.

– Это мне, значит, нельзя ругаться? А ей можно развратничать, прикрываясь своими деньгами и драгоценностями?

– Ой, говори что хочешь, а я пошел спать. Я с ног валюсь.

Но Рода загородила собою дверь.

– Ах, устал, бедняжка! – завизжала она. – Еще бы! И ты думаешь, я поверю, что ты засиделся на работе? Належался, скажи лучше, в постели этой шлюхи! Со мной ты что-то не спешишь так поработать, все устаешь где-то. Теперь я понимаю где!

Мне не следовало пить так много виски. То, что я сделал, было совсем не в моем стиле. Я с размаху так ударил ее по лицу, что Рода влетела в комнату и грохнулась на пол.

Я прошел мимо нее в спальню, сел на кровать и закрыл лицо руками.

Через несколько минут Рода тоже появилась и начала раздеваться, прерывисто всхлипывая.

Погруженный в свои собственные мысли, я сначала этого не заметил. Роды для меня больше не существовало. Все мое внимание поглотила мысль, что наш план не удался, мы не сможем встречаться с Вал в доме Видаля. Надо каким-то образом вырвать ее из когтей этого чудовища.

Вдруг, словно издалека, до меня донесся голос Роды:

– Извини, Клэй, я не должна была этого говорить. Я заслужила…

Видимо, она думала, что растрогает меня покаянием и я заключу ее в объятия. Но я лишь сказал:

– Ладно, забудем. Ложись спать.

Когда мы легли в постель, она хотела погладить меня, но я убрал ее руку.

– Не сейчас. Давай спать. Я действительно чертовски устал.

В 6.30 я соскочил с кровати, стараясь не разбудить жену. Побрившись и умывшись, я прошел на кухню и заварил кофе. Хлеба, конечно, не было, но сигареты она все-таки купила. А через пару минут Рода тоже появилась.

– Почему ты так рано встал?

– У меня много работы. Постарайся не забыть о продуктах, когда будешь возвращаться домой.

– Клэй! Я хочу, чтобы ты ушел оттуда. Пожалуйста, вернись в свою фирму. Ты делаешь большую ошибку.

Внутренне чувствуя, что она права, я все же сказал:

– А новая машина тебе уже надоела? Сама видишь, мне придется там остаться. Ну, все, до вечера.

И я уехал.

Вал пришла на работу в 10.15. Она, видимо, чувствовала за собой вину, ибо смущенно сказала:

– Извини, дорогой. Мы поздно легли, и я проспала.

Я трудился уже с 7.30. Оформил шесть заявок, наметил маршруты, договорился о билетах и гостиничной брони. Оставалось сделать еще четыре визы.

– Опять все упирается в задержку с получением виз, – пожаловался я. – Вал, попробуй ты поговорить с Лукасом насчет рассыльного.

– Я не могу, Клэй. Он не станет меня слушать.

– Ну, тогда обойдемся без него. Я уже связался с агентством по найму. У них есть студент на каникулах, который готов подрабатывать за шестьдесят долларов в неделю.

Я немедленно передал эту просьбу и условия найма Видалю по телексу.

– Все, проблема решена, – сказал я. – Если твой муж не захочет платить, я буду делать это сам, из своего кармана. Другого выхода у нас нет.

– Ему это не понравится.

– Очень жаль, если так. А скажи мне, Вал, кто все эти люди, которые путешествуют за его счет?

– Сотрудники фирмы. Они собирают для него информацию самого разнообразного характера, экономическую и политическую. Генри обрабатывает ее и выгодно продает.

– А ты знаешь, что сейчас многие компании дают ему кредит только на один месяц вместо шести? Это вызывает беспокойство и свидетельствует о неустойчивости его положения. Отсюда и недоверие к Видалю. Говорят, он на краю краха. Правда, веских оснований так думать пока нет.

Она провела кончиком языка по пересохшим губам.

– Но Генри же ворочает миллионами!

– Это еще ничего не значит. У него ничего нет под эти миллионы. Вам ведь почти ничего не принадлежит. Ситуация очень неустойчивая. Я думаю о тебе, Вал. Что ты будешь делать, если Видаль разорится?

– Не может этого быть! Он слишком хитер и изворотлив. Нельзя перехитрить дьявола – он всегда умнее.

Загудел селектор, и Дайер сообщил, что нам посланы еще три заявки. Когда их принесли, Вал покорно уселась за пишущую машинку и снова принялась терзать мои нервы сбивчивым нерегулярным щелканьем. Дальше терпеть это было невозможно.

– Вал, так не пойдет. У тебя совсем нет скорости. Ты сама видишь, что мы не справляемся. Я не хочу тебя обидеть, но…

Она закрыла лицо руками и всхлипнула.

– Извини, милая. Я не хотел тебя расстраивать. Давай вместе поищем выход из положения…

Она выпрямилась; печальный взгляд и выражение страдания на лице потрясли меня.

– Неужели ты не понимаешь, что происходит? Да разве могла я разучиться печатать после такой практики? Разве ты не замечаешь, что происходит на твоих глазах?

– А что происходит? Прости, но я не понимаю…

Она в отчаянии уронила руки на колени.

– Да я ведь все время пытаюсь объяснить, но ты ничего не хочешь слушать. Это же его штучки, чертов гипноз. Он терзает меня. Когда я прикасаюсь к клавишам, то сразу чувствую что-то не то… Меня парализует его воля, заставляет делать ошибки. Я пытаюсь противиться ему, но ты же видишь – ничего не получается. И проспала я сегодня тоже из-за этого. Все его чары! Он постепенно уничтожает меня, я скоро вообще перестану быть человеком.

Что, опять Трильби и Свегаль, какие-то злые духи, о которых она упоминала раньше?

Я смотрел на нее и ни на что не мог решиться.

– Но зачем, Вал? Почему он вдруг так возненавидел тебя?

Она вздрогнула, пальцы ее сжались в кулаки.

– Затем, что я отвергаю его ласки, с той самой первой брачной ночи я больше не сплю с ним. Каким-то образом пока мне удавалось… – Она вновь закрыла лицо руками. – Ах, Клэй, как больно об этом говорить!

Тут застрекотал телекс, и Вал снова зарыдала:

– Вот видишь? Это опять он! Он всегда чувствует мое состояние и использует это…

Аппарат умолк, я вытащил ленту и поднес к глазам. Мои руки дрожали.

«Не отвлекайте меня по пустякам. Нанимайте нужное вам количество людей. Если есть потребность во второй машинистке – я не возражаю. Г.Видаль».

Я прочел текст Вал, и мы посмотрели друг на друга.

– Видишь? – прошептала она. – Он все знает… Ну, хоть теперь ты веришь мне? Он же прекрасно знает, что это из-за него я не справляюсь с работой, и предлагает нанять помощницу. Вероятно, чтобы она следила за нами.

– Но должен же быть какой-то выход, Вал? Даже если ты находишься под его гипнотическим влиянием.

Женщина безнадежно покачала головой:

– Никто тут ничего не сможет сделать. Вначале я пыталась бороться, но безрезультатно. – Затем она несколько секунд молчала, а потом произнесла слова, от которых я похолодел: – Пока мы оба с ним живы, я обречена быть его рабой.

Вдруг я вспомнил рассказ Дайера о том, как он щелкнул пальцами и тем ввел Валерию в состояние транса. Не думая о последствиях, я поднял руку.

– Смотри на меня, Вал, – сказал я и щелкнул пальцами…

Глава 6

Прошло два часа с момента той страшной сцены, свидетелем которой я стал, когда щелкнул пальцами, а я все еще сидел за столом, подавленный случившимся и не имея сил взяться за работу.

Что же я наделал? Какой дьявольский эффект вызвал, щелкнув пальцами? Ведь Дайер предупреждал меня, а я…

Вал сразу же оцепенела. Кровь отхлынула от ее лица, она побледнела как полотно. Зрачки расширились, глаза утратили всякое выражение и уставились в пустоту.

А затем она наклонилась, посмотрела на меня невидящим взглядом и кинулась к противоположной стене.

– Я убью тебя, – произнесла Вал диким свистящим шепотом. – Пока ты жив, я не могу быть свободной.

Скованный ужасом, я молча наблюдал. Она медленно выпрямилась.

– А, ты еще смеешься надо мной? Ну, смейся, дьявол! Ты испоганил всю мою жизнь. Теперь я уничтожу тебя!

Она медленно обогнула стол, а потом вдруг бросилась через комнату, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами и до крови закусив губы.

Она слепо ткнулась в стену, отскочила назад, потом снова бросилась и принялась колотить кулаками по камню. Вал просто обезумела.

Боясь усугубить ситуацию, я стоял не шелохнувшись, чувствуя, как волосы дыбом встают у меня на голове. Тем временем Вал с отчаянным воплем упала на колени, пытаясь оторвать от своей шеи невидимые пальцы душителя. Дикий ужас, написанный у нее на лице, наконец вернул меня к действительности. Я бросился к ней и схватил ее за руки.

– Вал!

Она с силой ударила меня по лицу, и я на мгновение потерял равновесие, а она тут же упала на пол, стукнулась головой о ножку стола, ее глаза закатились, и Вал потеряла сознание.

Я чуть ли не ползком добрался до селектора и вызвал Дайера:

– Это Бердн! Нужна помощь. С миссис Видаль плохо. Доктора, быстро…

– Сейчас будет, – коротко бросил Дайер, не задавая вопросов.

В этот момент Вал застонала и открыла глаза.

– Господи, моя голова! Что случилось?

– Ты упала, – ответил я. – Не двигайся. Сейчас будет врач.

Она схватила меня за руку и судорожно сжала ее.

– Он был здесь? Ты видел его? Он же хотел убить меня, Клэй! Ты не бросишь меня? Нет? Пожалуйста…

– Конечно, милая. Успокойся.

Она что-то прошептала и вновь впала в беспамятство.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина средних лет с внимательными голубыми глазами. Наклонившись над Вал, она приподняла ее веко, потом проверила пульс и выпрямилась.

– Будет лучше, если вы оставите нас вдвоем, мистер Бердн.

– Она ударилась головой о стол. Может, вам понадобится моя помощь?

– Нет, спасибо. Сейчас придет врач. До тех пор ее лучше не трогать.

Едва передвигая ноги, я вышел в коридор, спустился по лестнице и поплелся в сад.

– Бердн…

Я обернулся. Ко мне стремительно приближался Дайер.

– Что случилось?

– Она впала в транс, не устояла на ногах и ударилась головой о ножку стола.

Он пристально посмотрел на меня.

– Вижу, вы очень расстроены. Надо бы чего-нибудь выпить. Это поможет вам. Пойдемте ко мне. – Он взял меня за руку и повел в свой кабинет. – Доктор Фонтен уже на месте. Это хороший врач, он сделает все, что нужно.

Мы вошли в комнату, и Дайер налил в стаканы большие порции виски.

– Садитесь, – сказал он. – У вас такой вид, словно вы привидение увидели.

Его обычная ироническая улыбочка куда-то исчезла, глаза смотрели с искренним сочувствием.

Я сел, залпом выпил виски и поставил стакан на стол.

– Как это произошло? – спросил он и, не дожидаясь ответа, щелкнул пальцами: – Вот так?

Я молча кивнул. Мне не хотелось обсуждать с ним эту тему.

– Да-а. Уже второй случай. Придется все рассказать Коротышке, Бердн.

Я вздрогнул, вспомнив о Видале.

– А может, пусть это сделает врач? И заодно даст рекомендации относительно нынешнего состояния психики миссис Видаль.

– Это, конечно, правильно, но шеф захочет получить информацию из первых рук. Думаю, вам не избежать объяснений. Еще виски? Похоже, оно вам не повредит. Да, Бердн, одна деталь. О щелканье пальцами все же не стоит упоминать, даже Видалю. Он может отреагировать совершенно неожиданным образом. Скажите, что с ней случился обморок, она упала и потеряла сознание.

Я никогда не испытывал симпатии к Дайеру и не верил в его искренность, но сейчас его сочувствие и желание помочь вызвали во мне чувство благодарности.

– Странная история, вы не находите?

– Еще бы. Похоже на гипноз. Но неужели она находится под таким влиянием, неужели он внушает ей все это? Хотя, вообще, в нем есть что-то гипнотическое. Как-то раз он так взглянул на меня, что я почувствовал настоящее головокружение. Очень неприятное ощущение. Так вы полагаете, что он действительно влияет на ее психику?

Я с сомнением пожал плечами, а Дайер продолжал:

– Мне такое уже приходило в голову. Но все очень странно. Помню, один мой друг, доктор Раппак, говорил мне, что экзальтированные очаровательные женщины типа миссис Видаль часто очень холодны и безразличны в вопросах секса. Раппак большой специалист в этой области. Он сам использует гипноз как средство лечения.

– А вы не говорили ему о миссис Видаль?

Дайер пожал плечами:

– Да нет, зачем? Вопрос, конечно, интересный, но сплетничать я не хочу. Как-то Раппак рассказывал мне о случае, происшедшем с его пациентом, обладавшим способностями гипнотизера. У того была жена, которая отличалась полной фригидностью во время занятий любовью. Так вот, он ее гипнотизировал, чтобы пробудить в ней страсть. Это срабатывало, но женщина ничего даже не подозревала, она не помнила, что имела близость с мужем. Правда, через некоторое время ее психика пришла в негодность, и Раппак предупредил пациента о последствиях. Не исключено, что и наш Коротышка взбадривает жену гипнозом, когда они ложатся в постель. Вполне вероятно, что обычным способом он не может добиться ее любви. Женщины часто бывают холодны и безразличны к такого типа… хм… красавцам.

Я похолодел и почувствовал приступ тошноты. Неужели с Вал происходит то же самое, что и с женой пациента доктора Раппака? Она ведь говорила, что отказывает мужу в близости, и тот, используя гипноз, овладевает ею без ее ведома, считай, насильно…

– У вас усталый вид, приятель, – сочувственно сказал Дайер. – Отправляйтесь-ка домой и отдохните.

Я отхлебнул виски.

– Когда она упала, я думал, что это конец…

– Забудьте об этом, идите домой.

– Не могу. У меня много работы.

Поднимаясь в свой кабинет, я встретил доктора Фонтена. Он походил на аиста: высокий, худой, с длинным носом и крошечными глазками-бусинками.

– Как она, доктор?

– На голове хорошая шишка, а так ничего серьезного. Но лучше будет, если она полежит пару дней в постели. Я уже сказал об этом мистеру Видалю.

Кивнув мне на прощание, он направился к выходу.

Вернувшись к себе, я закрыл дверь и упал в кресло. Мой мозг начинал приходить в норму и теперь напряженно работал.

Вдруг зазвонил телефон. Я сразу понял – Видаль.

– Бердн? – Его высокий голос резанул меня как ножом.

– Да, сэр.

– Что там у вас произошло? Этот придурок – врач – сказал, что моя жена упала и ударилась головой. Обморок, видите ли! Но никогда раньше с ней такого не случалось. Вы присутствовали при этом?

Я облизал пересохшие губы.

– Не знаю, мистер Видаль, что и сказать. Я в это время находился рядом с телексом и стоял к ней спиной, как вдруг услышал звук падения…

Последовала пауза, а потом, издав короткий лающий смешок, он сказал:

– Ох уж эти женщины. А кстати, как она справляется с работой?

– Неплохо, сэр.

– Бердн, я требую от своих сотрудников всегда говорить мне правду. Я уже указывал вам на это. Повторяю вопрос: как моя жена справляется с работой?

Я хотел было снова ответить положительно, но вспомнил, что через час он получит отпечатанные ею документы, изобилующие опечатками и помарками. Он сразу поймет, что это делала Вал.

– Ну, после шести лет перерыва трудно сразу ожидать отличного качества работы….

– Вот так лучше. Доктор предупредил, что ей нужен отдых и пару дней она не сможет работать. Найдите себе подходящую секретаршу, Бердн. Да и вообще, я уверен, что Валерии это очень скоро надоест. Очередная блажь, не более. Я-то знаю женщин. Они любят поговорить о работе, но когда доходит до дела, тут же падают в обморок.

Ух как я ненавидел его в эту минуту, и если бы Видаль вдруг оказался рядом, клянусь, он получил бы по физиономии.

– Хорошо, сэр, – еле слышно ответил я. – Так и сделаю.

– Работа должна выполняться в срок, Бердн, – бросил он еще и повесил трубку.

Заявки валялись по всему столу, и у меня не оставалось времени думать о чем-то другом. Быстро позвонив в агентство по найму, я попросил немедленно прислать мне секретаршу высокой квалификации на неопределенное время. Когда я упомянул имя Видаля, мне ответили, что секретарша приедет через полчаса.

– Мы пришлем Кони Хаген. Это первоклассная машинистка.

Я вновь углубился в работу.

Вскоре действительно появилась Кони Хаген. На вид ей было лет восемнадцать – двадцать, но толщиной девушка отличалась непомерной. На полном лице читались деловитость и доброта. Она мне сразу же понравилась.

На ней были кожаные в обтяжку брюки и блузка, трещавшая по швам под напором огромной груди. Но в первый же момент, когда ее пальцы коснулись клавиш, я понял, что спасен. Это девочка умела работать!

Три первые заявки были готовы через пятнадцать минут. Мне хватило беглого взгляда, чтобы оценить отличное качество исполнения.

Мы напряженно трудились до 17.45. Затем Кони раскрыла свою объемистую сумку и достала из нее пакет.

– Не хотите ли перекусить, мистер Бердн? – спросила она. – Я всегда люблю перехватить что-нибудь перед ужином.

– Да нет, спасибо. Мы уже почти закончили.

Я с облегчением вздохнул, глядя на опустевший стол.

Кони Хаген отгрызла здоровенный кусок огромного бутерброда и даже зажмурилась от удовольствия.

– Никак не могу поверить, что работаю на мистера Видаля, да еще в таком роскошном офисе, – произнесла она с набитым ртом. – Сегодня же об этом узнают все мои знакомые. Они взвоют от зависти.

Напоминание о Видале снова повергло меня в плохое настроение.

В 18 часов мы закончили оформление последних бумаг. Кони, не переставая жевать, спросила:

– А когда завтра приходить, мистер Бердн?

– К девяти часам, будьте любезны.

– Не опоздаю, не волнуйтесь. Всего хорошего.

И она ушла, покачивая своими мощными бедрами и, видимо, не отягощенная никакими житейскими проблемами.

Спешить мне было некуда. Еще утром я предупредил Роду, что вернусь поздно. Я имел достаточно времени, чтобы спокойно все обдумать.

Неужели Видаль овладевает Валерией под гипнозом, без ее ведома?

От этой мысли меня бросило в жар. Как можно быть таким жестоким?

Я вспомнил ее слова: «Он – сущий дьявол».

Но если Видаль вытворяет такое, то как можно помешать ему? Предупредить Валерию? Но это будет жестокость уже с моей стороны. Ведь она сказала, что находится полностью в его власти, подчинена его воле.

«Никто тут ничего не может сделать», – говорила она.

Однако, несмотря на всю опасность моего вмешательства в это дело, я твердо решил ей помочь.

Прежде всего нужно узнать как можно больше о природе этого явления. Хорошо бы получить консультацию специалиста, но где его найти?

И тут я вспомнил о друге Дайера, докторе Раппаке. Врачи, как правило, не любят распространяться о своих пациентах, но ведь этот Раппак поведал Дайеру о человеке, который гипнотизировал свою жену перед половым актом. К тому же я не собирался никому рассказывать о том, что пытаюсь наводить справки. Да и доктору можно представиться под вымышленным именем.

Достав телефонный справочник и полистав его, я обнаружил, что доктор Хьюго Раппак, невролог, проживает на Уэст-стрит, 1141, в районе Палм-Бич. Место явно не самое престижное. Это был пригород, населенный неграми и другими цветными.

Я набрал номер врача.

– Доктор Раппак слушает, – ответил низкий голос.

– Здравствуйте, сэр. Меня зовут Джордж Феллоуз. Я бы хотел получить у вас консультацию по вопросам гипноза. Вы могли бы принять меня?

Пауза.

– Вам кто-нибудь порекомендовал меня, мистер Феллоуз?

– Да нет, просто кто-то из моих друзей вскользь упомянул ваше имя в разговоре и добавил, что вы хороший специалист в этой области.

– А как имя этого вашего друга? – с некоторой подозрительностью спросил Раппак.

– Да как-то вылетело из головы, я пытался вспомнить, но там в тот момент было довольно много народа, к тому же мы выпили…

– Ага. А можно узнать, почему вы интересуетесь гипнозом?

Мне мгновенно пришла в голову хорошая мысль.

– Видите ли, доктор, я пишу роман, и мне бы хотелось внести в повествование этот элемент. И желательно подтвердить то, что я расскажу, научными фактами. Естественно, я заплачу за визит.

– Я очень занятой человек, мистер Феллоуз, однако попытаюсь уделить вам немного времени. Скажем, сегодня в девять устроит?

– Отлично. Спасибо, я обязательно буду.

Мы одновременно повесили трубки, и я опять задумался.

Дважды в наших беседах Вал упоминала имена Трильби и Свегаль. Она говорила: «Я – Трильби, а он – Свегаль».

Кто же это такие? Возможно, какие-нибудь литературные герои и существует книжка с таким названием. Я, правда, ее не читал. А может, в этом произведении и заключена разгадка тех таинственных событий, свидетелем которых я стал? Надо узнать в городской библиотеке.

Я посмотрел на часы – было 19.00 – и решил перед визитом к Раппаку заглянуть в читальню.

Выйдя в коридор, я столкнулся с миссис Клеменс, экономкой Видаля.

– О, мистер Бердн! Как хорошо, что я вас застала. Миссис Видаль просила вас зайти к ней. Она беспокоится, все ли сделано для подготовки поездки хозяина в Ливию, и сказала, что не уснет, пока не поговорит с вами.

Я вздрогнул. Вал прекрасно знала, что с этими документами все в порядке. Это был предлог, чтобы увидеть меня.

– Так как, пройдете со мной, мистер Бердн?

– Да, конечно.

По дороге в комнату Вал женщина добавила:

– Только, пожалуйста, не задерживайтесь. Ей нужен покой.

– Нет, это всего лишь пара минут.

Возле спальни Вал она остановилась, тихонько постучала в дверь и пропустила меня вперед.

Валерия лежала на широкой двуспальной кровати. Вечернее солнце отбрасывало на пол длинные тени. В комнате было прохладно. Темные глаза женщины, в которых светилась тревога, отчетливо выделялись на белом как мел лице.

Я схватил и сжал протянутые мне руки. Они были холодные и сухие.

– Как ты себя чувствуешь, милая? – спросил я тихо.

– Как хорошо, что ты пришел. А что со мной случилось? Я только помню, что сидела за столом, а потом вдруг оказалась в постели. Как это произошло?

Итак, Дайер сказал правду. Она действительно ничего не помнит, когда выходит из транса. Надо ли рассказывать ей? Видя испуганное бледное лицо Вал, я решил промолчать.

– Не знаю, дорогая. В тот момент я стоял к тебе спиной и ничего не видел, пока ты не упала. Это, наверное, просто обморок.

– У меня не бывает обмороков, а вот нечто подобное случалось и раньше. Как-то я читала книгу в гостиной, а очнулась потом в кровати. Так бывало семь или восемь раз, я помню.

Когда она посмотрела на меня, в ее глазах был ужас.

– Это он… – прошептала Вал дрожащим голосом. – Опять он…

Теперь я больше не сомневался, я поверил всему, что она говорила.

Это была не истерика. Она действительно находилась под психологическим прессом.

– Не волнуйся, Вал. Я сделаю все, чтобы помочь тебе. Теперь ты не одна.

– Но что ты можешь сделать? Он же дьявол.

– Надежда есть. У меня даже появился один план.

– О, Клэй, что ты говоришь? А кстати, как ты себя чувствуешь? Как работа? Тебе прислали машинистку?

– Да, прислали.

Снаружи послышались шаги, потом в дверь постучали, и на пороге появилась миссис Клеменс.

– Миссис Видаль, вам пора принимать лекарство. Простите, мистер Бердн.

– Да, ухожу, – сказал я и повернулся к Вал. – Не беспокойтесь, все будет готово вовремя.

Я вышел в коридор и двинулся к лестнице. Перед моими глазами все еще стояло осунувшееся и бледное лицо моей любимой женщины.

Чтобы добраться до городской библиотеки, мне понадобилось всего пятнадцать минут. Навстречу вышла улыбающаяся заведующая, с которой я был немного знаком, так как уже не раз брал здесь книги.

– Здравствуйте, мистер Бердн. Что вам сегодня предложить?

Я оглядел длинные ряды книжных полок и сел. За столами было лишь несколько студентов.

– Скажите, пожалуйста, существует ли книга с названием «Трильби» или похожим?

Подумав немного, женщина кивнула:

– Да, существует. Даже целых две, но с одинаковым названием. Одну написал Чарлз Нодлерг в 1833 году, а вторую – Джордж Демурье в 1895-м. Вас, наверное, интересует именно вторая книга – ее чаще спрашивают. Там рассматриваются идеи Мессмера, связанные с гипнозом.

Я вздрогнул.

– Да, по-видимому, мне нужна эта книга, Демурье. Я могу ее взять?

– К сожалению, она сейчас на руках.

Я был разочарован.

– А вы сами ее читали?

– Конечно, мистер Бердн. И не один раз.

– Там есть действующее лицо по имени Свегаль?

– Да, один из главных героев. Именно благодаря этому образу книга имела такой успех.

– А не могли бы вы мне вкратце передать содержание?

– Ну, в двух словах. Свегаль – венгерский музыкант – встречает молодую девушку, Трильби, которая еле сводит концы с концами. Она была очень красива, с мягким характером. Свегаль – гипнотизер и, пользуясь этим методом, обучает Трильби пению. У нее от природы нет ни голоса, ни слуха, но под воздействием воли Свегаля она становится великой певицей. Императоры, герцоги, князья считают за счастье послушать ее. Свегаль становится богачом, эксплуатируя голос Трильби. Но однажды, когда она выступала на сцене в Лондоне, Свегаль внезапно умер от сердечного приступа прямо в ложе. Лишившись его влияния, Трильби теряет свой талант и заканчивает жизнь в нищете. Вот и все, мистер Бердн. Это, конечно, мелодрама, но очень популярная.

Я слушал ее рассказ с напряжением.

– А вы не помните, кто в последнее время интересовался этой книгой?

– Один мужчина и одна женщина. Я их знаю. Женщина была очень красивая, элегантная. Брюнетка с голубыми глазами. Она казалась очень взволнованной.

«Вал», – подумал я.

– Спасибо. Очень вам признателен.

Подойдя к машине, я взглянул на часы: 19.45. Не было смысла возвращаться домой, а потом ехать в Палм-Бич. Я завернул в ресторан Джонсона.

Отыскав свободный столик в углу, подальше от шумных туристов, я заказал сандвич и пошел звонить Роде.

– Привет, дорогая. Я еще задерживаюсь, извини. Вернусь часов в десять.

– И долго это будет продолжаться? – спросила она резко.

– Надеюсь, что нет. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Ты еще злишься на меня за вчерашнее?

– Все уже забыто, я же сказал.

– Ладно. Сейчас я спущусь вниз, куплю чего-нибудь поесть.

– Умница, – сказал я. – Ну, пока.

«Дурацкая комедия», – подумал я, возвращаясь к своему столику. Там меня уже ждал заказанный бутерброд. Разделываясь с ним, я думал о предстоящем разговоре с доктором Раппаком.

Улица, на которой жил доктор, была длинной и узкой. С обеих ее сторон стояли облезлые домики с хилыми садиками, отделенные друг от друга полуразвалившимися заборами. На тротуаре и на верандах своих неопрятных жилищ сидели мексиканцы, пуэрториканцы и другие цветные. Одни бренчали на гитарах, другие играли в карты.

Тут же находились и женщины; некоторые, ничуть не стесняясь людей, кормили грудью младенцев.

Пока я медленно катил по улице, отыскивая номер 1141, множество любопытных, враждебных и равнодушных глаз следили за мной.

Нужный мне дом стоял в самом конце улицы. Некогда белое здание посерело, штукатурка облупилась, дорожка заросла сорняком и была усыпана консервными банками и банановой кожурой. Более неприглядное зрелище трудно себе представить. На окнах болтались грязные занавески.

Неужели это дом доктора Раппака?

Выйдя из машины, я открыл калитку и зашагал к зданию. На двери не оказалось звонка, и мне пришлось стучать кулаком.

Внутри послышались шаги, и в проеме двери показался высокий худой негр с гривой седых волос. Он был очень стар, лет восьмидесяти, не меньше.

Глядя в его проницательные глаза, я испытал странное чувство подавленности.

– Мистер Феллоуз?

Я сразу узнал этот низкий голос.

– Да, это я. А вы – доктор Раппак?

– Правильно, входите. Я вижу, что мои бедные дети удивлены вашим визитом. Ну а что им остается еще, как не любопытство?

Он провел меня в мрачную неприбранную комнату, в которой находилось лишь несколько самых необходимых предметов мебели.

– Это моя приемная, – объяснил Раппак, усаживаясь за старый письменный стол. – Располагайтесь на кушетке, мистер Феллоуз.

Немного смутившись, я опустился на диванчик, и тут же сломанная пружина впилась мне в тело.

Как мог этот черный старик, живущий в такой нищете, дружить с шикарным Верненом Дайером? И неужели он действительно невролог?

– Я вижу, что вы слегка озадачены, мистер Феллоуз. Это вполне понятно. Попробую вам объяснить. Видите ли, если бы я жил в других условиях, мои больные дети, – он кивнул в сторону окна, – не стали бы ходить ко мне. А они очень нуждаются в помощи. Сейчас я беру за визит всего лишь двадцать пять центов.

Он улыбнулся, обнажая желтые зубы.

– Я уже отошел от большой практики, а ведь раньше у меня была своя клиника. Теперь я стар и не нуждаюсь в деньгах. Моя цель ныне – только помогать этим бедным большим заблудшим «детям».

– Вы замечательный человек, доктор, – сказал я растроганно.

– Ну, вы преувеличиваете. Ладно, мистер Феллоуз, я могу уделить вам двадцать минут. Что вас интересует?

Когда я в ресторане обдумывал свою легенду, то она казалась мне весьма убедительной.

– Как я уже говорил, я пишу роман. Ситуация такова: мужчина по имени Доус обладает даром гипноза. Он работает в ночном клубе. Как-то в клуб заходит компания молодых людей, чтобы хорошо повеселиться. С ними девушка. Назовем ее… Мэри. Подстрекаемая друзьями, Мэри позволяет загипнотизировать себя и в этом состоянии выполняет различные приказы Доуса. Девушка понравилась гипнотизеру, и он решает соблазнить ее.

Не буду обременять вас деталями, доктор, скажу лишь, что, узнав ее адрес, Доус приходит к ней и вводит ее в транс каким-то жестом или, допустим, щелкнув пальцами. Затем он овладевает безвольной девушкой.

Таково в основном содержание романа. А теперь я хочу знать, возможно ли в реальности то, что я описываю?

Старые темные глаза внимательно изучали меня.

– Видите ли, мистер Феллоуз, откровенно говоря, эта идея не нова. Ситуация, которую вы мне тут обрисовали, была описана еще в восемнадцатом веке. Дело касалось одной французской графини, которую изнасиловал под гипнозом некий ученик графа Калиостро, большой специалист в области магии.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

– Значит, такое вполне может произойти?

– Вполне.

– Но, доктор, я слышал, что человека нельзя заставить сделать даже под гипнозом то, что ему противно в обычном состоянии. Если это так, то ни одной женщиной нельзя овладеть помимо ее воли.

– В большинстве случаев, мистер Феллоуз, это действительно так. Но есть исключения. Тут многое зависит от самого гипнотизера и объекта его воздействия. Ведь у разных людей разная сила сопротивления чужой воле. А что касается гипнотизеров, то их сила тоже не у всех одинакова. Вот, говорят, непревзойденным мастером здесь был Распутин, ну и, конечно, Калиостро.

Я чувствовал себя так отвратительно, что поспешил закончить разговор:

– Последний вопрос, доктор. А если, скажем, Мэри уедет из города, сможет ли тогда Доус влиять на нее? Имеет ли тут значение расстояние между жертвой и гипнотизером?

– Опять же все зависит от его индивидуальных качеств. Если Доус достаточно силен, а девушка достаточно слаба, то даже на Луне он ее достанет.

– И это все научно обосновано?

– Да, мистер Феллоуз, все, что я вам сказал, как нельзя более убедительно подтверждено наукой. У меня, например, есть несколько пациентов, которые давно разъехались по всей стране, но я до сих пор поддерживаю с ними телепатическую связь. Они мне пишут или звонят, рассказывают о своих проблемах, а я часто помогаю им сеансами гипноза на расстоянии.

Слова доктора подтвердили то, о чем говорила мне Вал. Мною овладело отчаяние.

– Но как же все-таки Мэри может избавиться от влияния Доуса? Мне очень важно это знать для дальнейшего развития сюжета.

– Это невозможно, мистер Феллоуз. Вы создали ситуацию, из которой нет выхода. Гипноз в руках дилетантов – страшное, разрушающее психику оружие. Ваша героиня обречена находиться под воздействием Доуса до тех пор, пока он сам не освободит ее или пока не умрет.

– Ну а если она обратится к специалисту вроде вас? Это может что-то дать?

Он покачал головой:

– Боюсь, что нет. Да и не следует этого делать. Лично я не стал бы вмешиваться. Ведь два мощных волевых потока, столкнувшись в мозгу слабого человека, могут привести к катастрофическим последствиям, вплоть до полного прекращения мозговой деятельности жертвы. А это означает смерть.

Я достал носовой платок и вытер вспотевшее лицо.

– Итак, единственный выход – это если Доус добровольно прекратит влиять на нее?

– Да. Или же внезапная смерть гипнотизера. Вот есть, кстати, такая книга – «Трильби»…

– Да, я знаю. Там Свегаль умирает, и Трильби, освободившись от его воздействия, теряет голос.

– Совершенно верно, мистер Феллоуз.

– Мне бы очень не хотелось решить конфликт в моей книге таким образом.

Раппак поднял свою старческую руку и посмотрел на часы.

– Ну что ж, если он не захочет отпустить девушку добровольно, то можно, скажем, устроить ему автомобильную катастрофу или другой несчастный случай. Тут уже пусть работает ваше писательское воображение, раз уж вы создали столь сложную ситуацию.

Он улыбнулся.

– А если бы это был, скажем, детектив, то героиня могла бы и сама убить его, чтобы прекратить свои страдания.

Глава 7

«Итак, доктор Раппак, предположим, что мы еще не закончили наш разговор, хотя я и заплатил вам уже пятьдесят долларов за консультацию, попрощался и уехал, преследуемый любопытными и недоверчивыми взглядами ваших „детей“».

Я выбрал безлюдное место на побережье и остановил машину. Здесь нас могли подслушать только деревья и рыбы.

«Прежде всего благодарю вас за участие, доктор. Вы сказали, что берете с пациентов по двадцать пять центов за визит. Похвальная умеренность. Тогда тем более вам не придется сожалеть о потраченном времени: своей полусотней я компенсировал вам приход многих пациентов.

Вы подтвердили то, что давно во мне вызревало, а теперь окончательно сформировалось. Есть только один путь для спасения Вал, и он сходится с ее словами: „Пока Видаль жив, я никогда не освобожусь от его влияния“.

Теперь ясно, что она сможет избавиться от пут этого чудовища только после его смерти.

Но если взглянуть на него, то трудно представить, что он может скоро отойти в мир иной естественным путем. Видаль в расцвете сил, полон энергии, не курит, не пьет, очень следит за своим здоровьем. И тем не менее нужна только его смерть, чтобы спасти Вал.

Вы намекнули мне на это очень прозрачно, доктор:

„Если это детектив, то героиня могла бы сама убить своего мучителя“.

Горячий ветер врывался в открытое окно машины, но я похолодел от этой мысли.

„Намек ясен, доктор, но вы неправильно поняли ситуацию. Или, скажем, не совсем правильно… Неправильно, потому что я никогда серьезно не рассматривал возможность убийства Видаля, тем более убийства, совершенного его собственной женой. Но доля истины в ваших рассуждениях есть, и чтобы вы поняли, какая именно, я должен объяснить вам, что значит для меня Вал.

Вал значит для меня больше, чем собственная жизнь. И это не красивая фраза – это правда. Я не переставал любить Вал все эти шесть лет. А убийство – дело рискованное, и я не могу позволить, чтобы она подвергалась такой опасности. Я должен ей помочь и взять риск на себя. Но вопрос в другом – способен ли я совершить убийство?

Прежде чем ответить на него, давайте еще раз повнимательней взглянем на Видаля, доктор Раппак. Я не верю в дьяволов, но, если они существуют, Видаль вполне может быть одним из них. Вал, во всяком случае, в этом уверена.

Человек, который насилует женщину, предварительно загипнотизировав ее, подавив всю волю к сопротивлению, разрушая ее мозг, – если уж и не сам дьявол, то кто-то очень на него похожий. Вы можете мне возразить, что подобных людей немало на свете и дело полиции разбираться с ними. Но вы прекрасно понимаете, что в полицию я не пойду, вы понимаете, что они не поверят моему рассказу и просто посчитают меня еще одним завистником преуспевающего бизнесмена.

Однако я еще не ответил на вопрос: способен ли я убить Видаля? Откровенно говоря, сидя здесь, в машине, под пальмами, и глядя на далекие огни Парадиз-Сити, я чувствую, что эта мысль отнюдь не приводит меня в смятение. Возможно, потому, что это пока всего лишь мысль, абстракция. Но теперь я твердо убежден, что убийство Видаля является единственным решением этой проблемы.

Уничтожив его физически, мы с Вал наконец разорвали бы цепи, которыми он опутал ее шесть лет назад. Если бы не он, мы бы уже давно жили одной семьей и были бы счастливы.

Я, правда, сейчас женат, но разве это настоящий брак? Даже Рода не питает никаких иллюзий. Вы полагаете, что, совершив преступление, я потом всю жизнь буду испытывать угрызения совести? Не думаю.

И опять я слышу ваш вопрос: способен ли я на убийство? И опять отвечаю: не знаю еще. Мысленно, теоретически я могу это сделать, могу придумать такой план действий, чтобы мы с Вал остались вне подозрений, и смогу потом жить без душевных терзаний… Но это все голые рассуждения, а если настанет момент действовать?“»

Теплые капли внезапно начавшегося дождя попали в машину сквозь открытое окно. Это вернуло меня к действительности, уведя из мира грез.

Порыв сильного ветра всколыхнул величественные кроны пальм, начало закипать море. Тяжелые облака быстро затянули небо.

Сверкнула молния, разрывая темноту, и оглушительный удар грома потряс мир. Дождь стремительно усиливался, вода лилась уже сплошным потоком.

Я закрыл окно, включил «дворники» и завел двигатель. Впереди было еще много времени на обдумывание плана: Видаля не будет целых шесть дней.

Сквозь густую пелену дождя я мчался домой…

В течение двух следующих дней дождь лил не переставая. Метеослужба сообщила, что в Вест-Индии сформировался мощный циклон, приближение которого может сопровождаться сильным шквальным ветром и грозовыми ливнями. Направление движения циклона пока точно не называлось; он мог миновать нас, но с таким же успехом мы могли оказаться в эпицентре его действия.

Эти два дня я не имел никаких сведений о Вал. Расспросить о ее здоровье Дайера я не решался и лишь с тревогой наблюдал, как два раза в день приходил и уходил доктор Фонтен.

Эти двухразовые визиты должны были, по-видимому, означать, что Вал чувствует себя плохо. Я многое бы дал за то, чтобы попасть к ней в комнату и увидеть ее, но риск был слишком велик.

Ночью, лежа рядом с Родой, я все время думал о Вал. Только убийство, думал я под шум ветра и ливня. Другого выхода нет.

«Но у тебя может не хватить духа, – говорил я себе. – Что же делать? Как я буду проклинать себя, если мне вдруг представится случай, а я им не воспользуюсь».

Видаль – крепкий орешек. Физически он значительно сильнее меня. А стремительность его движений говорила о том, что и рефлексы у него получше. Самым простым было бы застрелить его. Но я никогда в жизни не держал в руке пистолета. Когда-то, в детстве, у меня была возможность овладеть этим искусством, но я ею не воспользовался. И все-таки, видимо, придется применить огнестрельное оружие… Подойдя к нему поближе, чтоб не промахнуться… Но – другая проблема – где взять пистолет?

Тут надо проявить максимальную осторожность, чтобы потом через оружие не вышли на меня. Ни в коем случае нельзя его покупать в магазине. Вот лавка торговца подержанными вещами, пожалуй, подойдет. Там не задают лишних вопросов.

Множество таких лавчонок находилось в пригороде Палм-Бич. Если смотаться туда быстро во время работы, я бы, пожалуй, что-то выбрал.

Когда я проснулся, светило солнце, хотя ветер не стихал. Пока мы с Родой завтракали, она не умолкая говорила об урагане:

– Боюсь, что он пройдет через город. Вчера я разговаривала с одной покупательницей, и та рассказала мне, как это страшно. Она помнит, как это было три года назад. Огромные разрушения, десять человек погибли, представляешь?

Я допил свой кофе.

– Но ведь он еще не начался, – сказал я успокаивающе. – Прости, дорогая, я побежал.

– Да это же очень серьезно, Клэй! – Ее глаза даже округлились от тревоги. Она любила все драматизировать и теперь носилась с этим ураганом, как дурень с писаной торбой.

– Ладно, Рода. Сегодня я опять вернусь поздно. Буду звонить.

Я пошел к двери, а она все продолжала говорить:

– Конечно, ты слишком занят своей проклятой работой, чтобы подумать обо мне.

Она уже начинала злиться.

– У меня свои проблемы, Рода, – сказал я, беря кейс и выходя из квартиры.

К дому Видаля я подъехал одновременно с Дайером.

– Привет, старина, – поздоровался он. – Уже два дня вас не видел. Почта рассортирована, так что найдется и для вас работа.

– Не сомневаюсь, – ответил я. – Что там с этим ураганом? Жена мне все уши прожужжала.

– Да, такого не было уже три года. – Дайер направился ко входу в здание. – Надеюсь, он слегка ослабеет, пока доберется до нас.

Сев за стол, он начал просматривать почту, а потом протянул мне три конверта.

– Это для вас. Думаю, ничего трудного. А как ваша новая сотрудница?

– Отлично. Работает как машина. А что с миссис Видаль?

При этом я открывал конверт и не смотрел ему в лицо. Во рту у меня пересохло, сердце бешено стучало.

– Если машинистка хорошая, Бердн, – официально сказал Дайер, – то советую вам оформить ее постоянно. Миссис Видаль вряд ли скоро сможет приступить к работе.

Я с тревогой поднял голову.

– Неужели она так плохо себя чувствует?

– Между нами говоря… – Он понизил голос. – Это одно из тех состояний, в которых она долго пребывает после выхода из транса. Депрессия и все такое. – Он закурил сигарету и пододвинул портсигар ко мне. – Фонтен сильно встревожен. Естественно, я не говорил ему, что это последствия гипноза, да он бы и не поверил. Сегодня он должен привести какого-то специалиста для консультации.

– А вы ее видели? – спросил я хрипло.

– Нет. С ней только миссис Клеменс. Она говорила мне, что миссис Видаль находится в полубессознательном состоянии, не разговаривает, почти ничего не ест. Короче, потеряла всякий интерес к жизни.

«Он победил меня».

– А может, вы попросили бы вашего друга доктора Раппака осмотреть ее?

– Эту старую калошу? Да он уже никому не может помочь, кроме своих нищих наркоманов.

– Я думал, что вы друзья.

– Да нет, что вы. Просто встречались пару раз на благотворительных вечерах. Он вообще-то безобидный старик.

– А Видаль знает о состоянии жены?

– Пока нет. В случае необходимости этим займется Фонтен после консультации со своим светилой-психологом.

Я направился к двери.

– Пожалуйста, сообщите мне, если что-нибудь разузнаете. Я все-таки чувствую некоторую ответственность…

– Не стоит так переживать. Это могло случиться в присутствии кого угодно. В конце концов, люди часто щелкают пальцами.

Я направился к себе и застал Кони уже за работой. Мы поздоровались, и я занялся вскрытием конвертов.

Вскоре во мне созрело решение во что бы то ни стало навестить Вал.

Дав Кони задание и сообщив, что я отлучусь минут на пятнадцать, я вышел из кабинета. Длинный коридор, по которому можно было дойти до комнаты Вал, был пустынен. Быстро пробежав его, я остановился у двери, прислушался, а затем тихонько постучал.

Ответа не последовало. С бьющимся сердцем я открыл дверь и заглянул в спальню. Вал лежала на широкой кровати.

– Вал!

Оставив дверь полуоткрытой, я быстро пересек комнату и остановился возле кровати. Меня передернуло при виде Вал: она страшно осунулась, черты лица заострились; пустой взгляд безжизненных глаз поверг меня в шок.

– Вал!

Она не пошевелилась, глаза все так же смотрели в одну точку. Каждая лишняя секунда, проведенная мною в этой комнате, была чревата опасными последствиями. В любой момент кто-то мог войти, а мне было нечем оправдать мой приход сюда.

Интересно, если я ввел ее в это состояние, щелкнув пальцами, то, может, удастся вернуть ее к жизни таким же способом? Вот ведь и Дайер говорил…

Но имею ли я право делать такие опыты?

– Вал!

Никакого ответа. Я коснулся ее руки. Реакция – ноль. Надо было решаться.

Подняв руку, я два раза щелкнул пальцами. Она отреагировала мгновенным конвульсивным движением. Глаза стали оживать, и женщина посмотрела на меня.

– Все хорошо, дорогая. Это я, Клэй.

Вжавшись в подушки, она вдруг затряслась, закрыв лицо руками.

– Вал! Очнись! Это я, Клэй.

Она отняла руки от лица. В ее глазах был ужас.

– Ты не Клэй! Я знаю, кто ты. Убирайся, дьявол!

Я отскочил к двери.

– Убирайся!

Ее голос сорвался на визг.

Подавленный и разбитый, я вышел в коридор и закрыл дверь. Прислонился к стене, чтобы подавить приступ тошноты. И вдруг понял, что потерял ее. Она стала путать меня с Видалем!

Как во сне, я спустился по лестнице и прошел к моей машине. Лишь посидев немного в ней и кое-как успокоившись, я немного пришел в себя. И тут в моем мозгу сформировалось твердое решение: надо убить Видаля! Другого пути нет.

Но вначале нужно раздобыть орудие.

Я остановился на углу Тэрипайк и Ист-стрит и, припарковав машину, двинулся пешком на север, направляясь в квартал Гарлем.

На протяжении всего пути меня сопровождали любопытные, настороженные или попросту враждебные взгляды. Не обращая на них внимания, я шел вперед, разыскивая какую-нибудь мелочную лавку.

Наконец на углу Сатерн-Бич я заметил то, что мне было нужно. Толкнув дверь, я вошел внутрь.

Меня сразу же обдало тяжелым запахом потных человеческих тел. У длинного прилавка толпились человек десять – пятнадцать цветных со свертками и узлами, в которых находился их жалкий скарб. Его-то они и собирались сбыть трем разбитным клеркам, стоявшим за прилавком с безразличным и надменным видом.

Наконец меня заметили, и какой-то чернокожий знаком предложил мне следовать за ним.

Я так и сделал, и мы, отойдя от прилавка, очутились в небольшом темном закутке, где сидел старый негр в черной полотняной робе, накинутой на белую фланелевую рубашку. Его лицо расплылось в подобострастной улыбке.

– Что вам угодно, сэр?

– Мне нужен револьвер, – сказал я, совершенно безразличный к тому, что он обо мне подумает.

– Понятно. – Он не выразил ни малейшего удивления, словно я попросил цветочный горшок или будильник. – Значит, вам нужен револьвер… А может, возьмете спортивное ружье? У меня есть отличный «винчестер» двенадцатого калибра. Кля-нусь, вы не пожалеете…

– Мне нужен револьвер, я уже сказал.

Добавить мне было нечего, так как я совершенно не разбирался в системах и марках оружия.

Негр широко улыбнулся, обнажая желтые крепкие зубы.

– Да, да, сэр, понимаю. Теперь многим понадобились револьверы. Ведь часто приходится защищаться от кого-нибудь, не так ли, сэр? У меня найдется кое-что для вас. – Его проницательные глаза ощупывали мою фигуру. – Цена немного выше обычной, но зато и вещь отличная – специальная полицейская модель, «кольт» тридцать восьмого калибра. Очень редкий экземпляр.

Я не знал, действительно ли эта штука так хороша, но не мог же я попросить у него совета, из чего лучше застрелить Видаля.

– Отдаю за сто тридцать долларов, это совсем недорого, сэр.

Теперь его глаза алчно сверлили мое лицо.

– Ладно, показывайте.

Он вышел и вскоре вернулся с револьвером. Холодная дрожь пробежала по моему телу, когда я рассматривал короткий ствол, массивный курок и тяжелую рукоятку.

– Вы живете поблизости, сэр? – допытывался негр. – Да, теперь в этом районе стало опасно ходить по улицам. Вот лет тридцать назад была благодать. А теперь люди часто приходят ко мне, просят помочь защитить себя. Но с такой вещью, – он любовно погладил револьвер, – вы можете спать спокойно.

– Я ничего не понимаю в оружии. Покажите мне, как им пользоваться.

Десять минут спустя я вновь мчался сквозь духоту и ветер. В кармане у меня лежал купленный «кольт».

Вернувшись в резиденцию Видаля и оставив машину на стоянке, я направился к дому. Тут я увидел, что по ступенькам крыльца спускаются доктор Фонтен и какой-то невысокий плотный мужчина, который, видимо, и был специалистом по нервным расстройствам.

Они о чем-то увлеченно спорили; Фонтен, вытянув вперед свою длинную шею, раз за разом отрицательно взмахивал рукой, видимо, не соглашаясь с коллегой.

Потом они сели в машину и уехали.

Неожиданно откуда-то появился Дайер. Увидев меня, он направился в мою сторону.

– Где вы были? – спросил он.

– Ездил по делу, а что случилось?

– Состоялся консилиум. Они считают, что это сильное нервное потрясение. Фонтен сообщил Коротышке, и тот возвращается.

Внезапный шквал дождя и ветра заставил нас укрыться в помещении.

– Черт возьми! – воскликнул Дайер. – Похоже, мы все-таки дождемся урагана. Вы слышали предупреждение по радио?

Вся эта болтовня об урагане меня мало интересовала.

– Так вы говорите – нервное потрясение?

Он пожал плечами и махнул рукой:

– Взгляните, как все заволокло вокруг. Сказали, что такого сильного урагана не было с двадцать восьмого года.

Он посмотрел на низко нависшее над нами свинцовое небо, потом покачал головой, выскочил на улицу и бегом бросился по аллее к административному корпусу.

Я медленно побрел к себе.

Кони разговаривала по телефону, зажав в толстых пальцах надкушенную сосиску. Она быстро закончила беседу и повесила трубку.

– Я заказала две визы, мистер Бердн, – сказала она. – Для мистера и миссис Моэр. За ними поехал Поттер.

– Хорошо, – ответил я. – Что тут еще происходило?

– Да вот, поступила одна заявка…

Но до меня ее слова не доходили. Итак, Видаль возвращается, но когда?

Я подошел к селектору.

– Это Бердн, – сказал я, услышав голос Дайера. – Когда возвращается Видаль? Может, надо заказать билеты?

– Он уже в пути. Ожидаем завтра в шесть утра. Водитель предупрежден. На ваш счет никаких распоряжений не было.

Когда я щелкнул выключателем, моя рука, словно сама по себе, сползла вниз и коснулась револьвера, лежавшего у меня в кармане.

– Извините, мистер Бердн, – сказала вдруг Кони. – Может, мне позвонить в бюро погоды?

Я был настолько погружен в свои мысли, что даже вздрогнул при звуке ее голоса, нервно заморгав ресницами.

– Что вы сказали, Кони?

– Я хотела позвонить в бюро погоды, узнать обстановку.

– А, конечно, позвоните.

Дежурный с метеостанции ответил, что к Флориде приближается ураган «Гермес» со скоростью двадцать миль в час. Если он не свернет, что маловероятно, то через два дня пронесется над Ки– Уэст, а на следующее утро достигнет Майами.

Я тревожно взглянул на Кони, но девушка совершенно спокойно извлекла из пакета очередной сандвич.

– Не хотите кусочек, мистер Бердн?

Послышался сигнал селектора.

– Загляните-ка ко мне, приятель, – сказал Дайер. – Только возьмите зонт – льет как из ведра.

Пока я перебегал через двор к служебному корпусу, то промок до нитки. Дайер сидел за столом, держа телефонную трубку возле уха. Закончив разговор, он как-то криво улыбнулся мне.

– Я получил информацию насчет урагана. Он натворил уже много бед и теперь приближается к нам. С завтрашнего дня вся работа здесь сворачивается. Часть сотрудников перевезут в Даллас, там филиал фирмы Видаля, остальные разойдутся по домам. А что будете делать вы, Бердн? Останетесь или уедете?

– Я не понимаю ваших опасений. Столько волнений из-за какого-то ветра…

Он засмеялся:

– Ах да, вы же из Бостона. Вы никогда не видели настоящего урагана и, пока не увидите, не поймете, что это такое. Кстати, миграция уже началась. Богачи сматывают удочки. Все, кто могут, бегут подальше. И Парадиз-Сити, и Майами, и Форт-Лодердейл пустеют на глазах. А вот я – если Коротышка решит остаться здесь – вынужден буду составить ему компанию. А перспектива эта довольно грустная: отсутствие электричества, вой ветра, из еды – одни консервы. Ну так что же вы? Я советую вам уехать из города. Работа временно приостановлена.

– А как же миссис Видаль? Разве ее можно перевозить в таком состоянии?

Дайер пожал плечами:

– Это не моя забота. Пусть решает Коротышка. Он будет завтра и, надеюсь, успеет отправить ее в Даллас. Итак, где вы будете, я должен знать. Когда ураган пройдет, нам придется быстро собраться, чтобы наверстать упущенное.

– Я остаюсь здесь, в резиденции. А если Видаль уедет в Даллас, то буду пережидать дома.

Он удивленно взглянул на меня:

– Ну, дело ваше. Я предупредил. Впрочем, если вы останетесь здесь, мне будет веселее. Только надо захватить из дому все необходимое на несколько дней, а то ведь послезавтра на улицу уже не выйдешь.

Страшный удар грома потряс оконные стекла. Дождь лил сплошным потоком. Мне пришлось одолжить зонтик, чтобы добраться к себе.

Кони я отпустил домой, сказав, чтобы она не приходила, пока не пройдет ураган. Затем позвонил миссис Клеменс и спросил:

– Скажите, где мне устроиться? Я собираюсь пережидать ураган здесь вместе с мистером Дайером.

– О, конечно, мистер Бердн. Пожалуйста, вы можете занять комнату рядом с вашим кабинетом. Справа первая дверь.

Это было в паре десятков шагов от спальни Вал.

Около четырех дождь немного поутих, и Кони отправилась домой. После ее ухода я закурил сигарету и развалился в кресле.

Итак, Видаль возвращается завтра, а значит, следующую ночь я проведу здесь вместе с ним и Вал.

Вынув из кармана револьвер, я внимательно осмотрел его. Старый негр объяснил мне, что такое предохранитель, как заряжать и взводить курок. Сейчас «кольт» не был заряжен, но в другом моем кармане лежали шесть патронов.

Подняв револьвер, я прицелился и нажал на спуск. Послышался сухой треск. Спрятав оружие в кейс, я закурил новую сигарету. Теперь надо было решить, каким образом расправиться с Видалем, чтобы никто не заподозрил ни меня, ни Вал. Ну и конечно, так, чтобы дело выгорело.

Присев за письменный стол, слушая рев бушующей снаружи стихии, я в течение следующих двух часов перебирал в мыслях все возможные варианты убийства Видаля, одни отметая сразу же, другие рассматривая более тщательно. Я был уверен, что возможность обязательно представится.

Убедившись наконец, что пока не могу придумать ничего конкретного, я отправился домой.

Ветер раскачивал пальмы, транспорта на улицах стало заметно меньше, и почти все машины ехали по направлению из города. В автобусах теснились бедно одетые люди. Дайер был прав – исход начался.

В торговых кварталах спешно убирали светящуюся рекламу, опускали жалюзи на витринах, в жилых районах люди копошились на крышах своих домов, укрепляя антенны и трубы.

Встречный ветер был такой силы, что моя машина с трудом продвигалась вперед. Время от времени ее заносило и буквально разворачивало поперек улицы. Наконец мне удалось добраться до нашей квартиры, и потоп остался позади.

Рода стояла у окна и наблюдала за тем, что творится на улице.

– Ураган все-таки будет, – сказал я, пряча кейс, в котором был револьвер, в ящик стола. – Ты видела, как все забегали?

Она молчала и не оборачивалась.

Пожав плечами, я направился в спальню. На кровати лежал чемодан. Я с недоумением приподнял крышку. Там было кое-что из гардероба Роды. Я вернулся в комнату и спросил:

– Что это за чемодан на кровати, дорогая?

– Мне придется пожить в отеле, пока не пройдет ураган. Моя начальница сказала, что у нас в это время будет полно работы – ведь этим старым дурам, которые останутся в гостинице, больше нечем будет заняться, как только ходить в наш магазин.

Меня встревожило, что Рода говорила это все с каким-то напряжением и до сих пор не повернулась ко мне.

– Тебя что-то тревожит?

Наконец она обернулась. Ее лицо было злое, глаза – красные.

– Сейчас я тебе кое-что покажу, ты, подлец двуличный! – крикнула она.

Подбежав к столу, Рода схватила журнал мод, раскрыла и бросила мне. На цветной вклейке была фотография Вал.

Я оставался невозмутимым.

– Ну и что? Где здесь доказательство моей двуличности?

– Да хватит врать, негодяй! – завизжала Рода. – Этот снимок случайно увидел Билл Олсон и тут же сказал, что это твоя несравненная, великолепная Валерия Дарт, шлюха, по которой ты сохнешь шесть лет, сука, которую ты собирался заполучить с помощью дешевенького колечка и которая наконец-то пригласила тебя в свою постель.

Она снова взмахнула рукой, что-то попало мне в лицо и отлетело на стол. Это был футляр с тем самым обручальным кольцом, которое я некогда подарил Вал и которое она потом мне вернула.

Мне казалось, что он был надежно спрятан в ящике с моими вещами. Там же хранились и все письма Вал.

Я поднял коробочку и сунул в карман. В этот момент страшный удар грома потряс весь дом.

– Сволочь! Гад! И ты еще посмел меня ударить, когда я сказала, что ты путаешься с этой стервой! Грязный подонок! Ты… ты…

Она кинулась ко мне со сжатыми кулаками.

– Рода, успокойся, – сказал я, отступая. – Давай поговорим. Прекрати истерику. – Я помолчал. – Да, я больше не люблю тебя. Я хочу развестись.

Рода резко развернулась и бросилась в спальню, но на полпути передумала и снова уставилась на меня.

– Чего ты хочешь?

– Развода. Давай вести себя по-человечески. Ты же видишь, что из нашего брака ничего не вышло. Мы совершили ошибку, и ты это прекрасно понимаешь. Но ведь можно начать все сначала. Ты молодая, красивая и, конечно, встретишь мужчину, с которым будешь счастлива.

Сотрясаясь всем телом от рыданий, она судорожно хватала ртом воздух.

– Так ты хочешь избавиться от меня и жениться на ней?

– Нет, Рода. Она ведь замужем. Все, чего я хочу, это получить свободу в личном плане. Это и в твоих интересах.

– Ах так! – Ее губы искривились в нехорошей улыбке. – Какая забота! Значит, ты разведешься со мной и будешь трахаться с этой похотливой сукой, когда она тебе свистнет?

– Рода! Давай поговорим спокойно. Развод нужен нам обоим. Я понимаю, что ты сейчас не в состоянии трезво размышлять, но вот пройдет этот чертов ураган, ты успокоишься и все поймешь. Я уверен, ты правильно оценишь ситуацию.

– Как хорошо ты все продумал, подонок! Но не надейся – я уже приняла свое решение и не изменю его!

Она повернулась и ушла в спальню. Через несколько минут она снова появилась в комнате, одетая в непромокаемый плащ с капюшоном.

– А теперь я дам тебе возможность кое-что обдумать, мой Дон-Жуан, – прошипела она. – Когда пройдет ураган, я вернусь сюда как твоя жена. А к этому времени ты сообщишь мистеру Видалю, что больше не будешь на него работать. А потом пойдешь к Лэсингему и попросишь перевести тебя в другой город. И мы уедем вместе. Если ты это сделаешь, я прощу твою гнусную измену. И ты начнешь делать все, чтобы я чувствовала себя счастливой с тобой и не вспоминала этот кошмар. Развода я никогда не дам. Он мне не нужен. Хорошенько подумай над моими словами.

– Извини, Рода, но я не хочу больше жить с тобой. Если ты не дашь мне официального развода, он будет фактическим, вот и все. У нас разные жизни.

– Я хочу разъяснить тебе еще кое-что. Если ты не выполнишь моих условий, не уйдешь с той работы, не бросишь свою стерву и не уедешь отсюда, я все-все расскажу самому Видалю. Насколько я знаю, он сумеет наказать тебя, да так, что на всю жизнь запомнишь. Если он узнает, как вы его одурачили, он вас обоих в порошок сотрет. Вот и решай, Клэй. Или ты согласишься с моим предложением, или попадешь на больничную койку с переломанными костями. Но тогда уже не жди, чтобы я приняла обратно инвалида.

С этими словами она схватила чемодан и ушла. Стук хлопнувшей двери заглушил новый раскат грома.

Звонок будильника, который я поставил на 6.00, заставил меня вскочить с постели.

С вечера, предвидя, что так легко мне не заснуть, я принял три таблетки снотворного. Выключив звонящий будильник, я, чтобы снова не заснуть, – принялся энергично протирать глаза, массировать руки, живот, грудную клетку.

Яркое солнце пробивалось сквозь чуть раздвинутые шторы на окнах.

Присев на край кровати и проведя рукой по растрепанным волосам, я почувствовал острую боль в затылке. После вчерашнего разгула стихии непривычная тишина казалась зловещей, словно могильной. Тут я понял, что это стих ветер.

Подойдя к окну и раздвинув шторы, я убедился, что погода действительно наладилась; солнце припекало вовсю. Может, ураган уже пронесся дальше, зацепив нас лишь краем?

В прежние дни по утрам из ванной уже доносилось пение Роды, но сейчас всеобщая глубокая тишина болью отозвалась в моем сердце. Когда мы были рядом, она всегда меня раздражала, а вот сейчас без нее было как-то пусто.

Сварив себе кофе и одевшись, я направился в гараж. Хэнк – ночной сторож, высокий негр с короткой прической – мыл машины.

– Доброе утро, мистер Бердн, – приветствовал он меня. – А где машина вашей супруги?

– Рода осталась в отеле и там переждет ураган. Я буду находиться в Ларго. Проследи за нашей почтой, Хэнк, будь любезен.

– Нет проблем, сэр. Да, этот ураган натворит немало дел.

– Да ведь, похоже, он уже промчался?

Негр ухмыльнулся и отрицательно покачал головой:

– Нет, сэр. Это обычное затишье перед бурей. Ураган просто набирает силу. Все еще впереди.

Улицы были пустынны, словно ожидалось вражеское нашествие.

Приближаясь к резиденции Видаля, я заметил, что садовники подрезают слишком разросшиеся кусты и ветки на пальмах.

У ворот охранник дружески кивнул, когда я показал ему пропуск.

– Побуду здесь, пока все не закончится, – объяснил я ему.

– Да я тоже, если только ветер не снесет нашу будку.

– А мистер Видаль уже вернулся?

– Ага, приехал полчаса назад.

В доме и в саду проводились срочные работы: обшивались досками окна, обматывались тряпками трубы; садовник-китаец укрывал мешковиной кусты роз.

Когда я вошел в кабинет, мне пришлось включить свет, ибо окна уже были забиты. На моем столе лежали фонарь и коробка спичек.

Было восемь часов утра.

Хендрикс, секретарь Видаля, попросил меня приготовить месячный отчет с указанием имен командированных, мест назначения и финансовых затрат. Так как другой работы не было, я, чтобы чем-то занять себя, с головой ушел в этот рапорт.

В 8.45 в дверь постучали, и вошел Дайер.

– Привет.

В руках он держал мощный электрофонарь, который поставил на мой стол.

– Ураган ожидается к девяти вечера, – сообщил он. – Электричество будет отключено, так что переходим на подручное освещение. Без вентиляции тут будет жарковато. – Он сел на стул и закурил сигарету. – Коротышка уже здесь. Сейчас он у миссис Видаль. Настроение у него не из лучших.

– Так они уедут или остаются?

Дайер пожал плечами.

– Он даже не поздоровался со мной, прямо направился в свой кабинет. Пришла большая почта. Видимо, последняя на период урагана.

– Для меня что-то есть?

– Кажется, нет.

С этими словами он удалился.

Что происходит сейчас в комнате Вал? О чем они там говорят? Мои нервы были натянуты как струны, в животе ныло.

Вдруг вспомнив, что мой плащ остался в машине, я поднялся и вышел за дверь. В коридоре остановился и прислушался.

Ничего не услышав, я двинулся по коридору. Метрах в десяти от спальни Вал я вдруг услышал лающий смех Видаля. Этот звук бросил меня в дрожь. Затем раздался его голос:

– Тебе лучше подняться с постели. От этого лежания больше вреда, чем пользы. Оденься и займись чем-нибудь.

Видя, что ручка двери начала поворачиваться, я быстро проскочил к лестнице. Уже наполовину спустившись, я вдруг услышал сверху голос Видаля:

– Бердн, подождите!

Чуть не стукнувшись лбом о стену, я повернулся и посмотрел на него.

Он быстро сбежал по ступенькам, бросив на ходу:

– Мне нужно поговорить с вами.

Он открыл какую-то дверь, резким шагом прошел в комнату и уселся за массивный письменный стол.

– Я рад, что вы решили остаться с нами, Бердн. Вы мне еще понадобитесь. Я тоже решил задержаться: мне должны позвонить по важному делу. Моя жена составит нам компанию, хотя не знаю, почему она это делает. Ей бы следовало уехать с миссис Клеменс, но она не хочет.

Наконец он предложил мне сесть. В этот момент в дверь постучали, и вошел лакей, неся поднос с кофе.

– Выпьете чашечку? – спросил Видаль.

– Нет, спасибо. Я уже пил сегодня.

Видаль повернулся к слуге:

– Гаррис, вы можете уезжать. Со мной останется Джулио.

– Слушаю, сэр.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

– Все стали такие нервные, – сказал Видаль. – Ненавижу, когда вокруг меня толкутся неврастеники.

Он помолчал, а затем продолжил:

– Я доволен вашей работой, Бердн, и думаю, что моя жена вам там только мешала. Вы нашли новую секретаршу?

– Да, сэр. Но я позволил ей не приходить на работу, пока не закончится ураган. Это очень надежная девушка.

– Как я и ожидал, миссис Видаль уже не хочет продолжать работать. Женские причуды… Так что лучше оформите эту вашу машинистку на постоянное место, если она вам подходит. Кстати, какова ее зарплата?

Я назвал сумму.

– Ну, нормально. Так, для вас есть одно поручение. Займитесь им сразу. Если ураган будет такой силы, как обещают, мы останемся без телефонной связи. Поэтому немедленно закажите аэробус, который мог бы вылететь в Сан-Сальвадор сразу же, как только позволит погода. Полетят три человека, с багажом. Имена я сообщу позже.

– Хорошо, сэр, – ответил я, вставая.

– Подождите, Бердн, не убегайте так сразу. Когда покончите с этим, я хотел бы попросить вас об одном одолжении.

Это было так неожиданно, что я не нашелся что сказать и только молча смотрел на него.

– Не могли бы вы побыть немного с миссис Видаль? У нее ужасная хандра, а миссис Клеменс уезжает. Займите ее чем-нибудь, пожалуйста, ну, в карты, что ли, поиграйте. У меня сегодня совершенно нет свободного времени.

Я едва верил своим ушам.

– Да, сэр, я с удовольствием исполню вашу просьбу.

– Спасибо, Бердн. Вы очень хороший работник.

Он взял со стола какую-то бумагу и уткнулся в нее. Это, видимо, означало, что разговор окончен.

При мысли о встрече с Валерией сердце мое так гулко забилось, что казалось, я слышу его удары. В коридоре мимо меня прошли с чемоданами миссис Клеменс, Гаррис и какой-то полный мужчина, которого я не знал. Миссис Клеменс и слуга попрощались со мной, толстяк – полностью проигнорировал.

Когда они спустились по лестнице и вышли из дома, я направился к Дайеру.

– Ну что, крысы бегут с корабля?

– А куда они теперь поедут?

– В Даллас, в Даллас. Я уже говорил вам – у Видаля там филиал. Испугались урагана. Коротышка всех отпустил, и теперь из сотрудников остались только мы с вами да Гацетти. Он уверяет, что умеет хорошо готовить. Надеюсь, не врет. Он ведь итальянец, а те все отличные кулинары. А вот постель придется расстилать самим. Кстати, вы печатаете на машинке?

– Немного.

– Тогда помогите мне, пожалуйста. Если вы отпечатаете пару документов в трех экземплярах, я буду вам весьма признателен.

– С удовольствием.

Взяв бумаги, я пошел к себе. Разложив их на столе, я задумался. Меня одолевало искушение пойти проведать Вал. Наконец я поддался ему и вышел из кабинета, но, пройдя всего три шага, вздрогнул и замер на месте.

Двигаясь бесшумно, словно призрак, по лестнице поднимался Гацетти. Мы уставились друг на друга. Из-под полей белой шляпы угрожающе поблескивали маленькие змеиные глазки.

– Чего-нибудь ищете, приятель? – произнес он холодно и быстрым шагом приблизился ко мне.

Я отпрянул, охваченный страхом. Он неотрывно смотрел на меня своим взглядом кобры. Его губы кривились в презрительной улыбке. Я поспешно вернулся в свой кабинет и захлопнул дверь.

Черт возьми, да ведь Гацетти – это человек, который не моргнув глазом убьет любого по приказу хозяина. Если он узнает о нас с Вал… Она ведь меня уже предупреждала.

Я был зол на себя, что так явно показал мой страх перед ним. Но в его глазах таилось что-то такое, что его нельзя было не бояться.

Я был уверен, что он сейчас стоит где-то поблизости, поэтому успокоиться мне удалось лишь минут через двадцать. У меня пропало желание идти к Вал; я боялся и думать, что опять столкнусь с итальянцем.

Я сел к столу и начал печатать под аккомпанемент все усиливающегося ветра. Издалека донесся первый, еще слабый раскат грома.

На ленч я спустился в темный буфет. На стойке стояли два подноса с бутербродами и бутылки с пивом. Захватив два бутерброда и бутылку, я вернулся в кабинет.

Вскоре я закончил работу для Дайера. На улице к этому времени ветер бушевал уже вовсю, завывая в кронах пальм и стуча в забитые досками окна. Раскаты грома приближались и усиливались.

Через некоторое время Дайер вызвал меня по селектору.

– Вы закончили, Бердн? – спросил он.

– Да. Принести?

– Спасибо. Если не трудно. Коротышка уже спрашивал о них, так что тащите прямо к нему.

Я застал Видаля у него в кабинете. Возле него стояла бутылка молока и лежал сандвич. Он поднял голову от бумаг и посмотрел на меня.

– Вот то, что вы просили, сэр.

– Благодарю. – Он протянул руку и взял сандвич. – Что там с аэробусом?

– Все в порядке, заказал, сэр. Там считают, что можно будет вылететь в субботу. Таковы сводки синоптиков.

– Это было бы замечательно. А теперь, будьте добры, поговорите о чем-нибудь с моей женой. Я только что от нее, и она ужасно скучает.

Он внимательно взглянул на меня и продолжал:

– И вот еще что, Бердн. Не выражайте ей сочувствия. Она вбила себе в голову, что у нее какой-то нервный срыв. Ерунда. Она просто скучает, а когда женщине скучно, она делает все, чтобы стать центром всеобщего внимания. Так что не обращайте внимания на ее нытье, договорились?

Я помолчал, а потом, собравшись с силами, взглянул ему в глаза.

– Извините, мистер Видаль, но я не согласен с вами. Когда с вашей женой случился обморок, я находился рядом. Она сильно ударилась головой. Доктор Фонтен навещал ее два раза в день и даже вызывал для консультации невропатолога. Так что вряд ли это просто скука или желание привлечь к себе внимание.

Он откинулся на спинку кресла, изучая мое лицо.

– Интересно, вы что же, в самом деле считаете, что она пережила шок?

– Я не знаю, но ведь просто так люди не падают на пол и не разбивают себе головы.

Он издал свой короткий лающий смешок.

– Я вижу, Бердн, вы совсем не разбираетесь в женщинах. Они хорошие актрисы. Они могут упасть и разбить голову, порезаться бритвой, принять две упаковки снотворного и еще многое, многое другое. Если это, конечно, отвечает их интересам. Они – особые существа, Бердн, и я их понимаю. Не переживайте за миссис Видаль. Поверьте, я бы первый проявил беспокойство, будь к тому причины. Однако, видите, я этого не делаю. Пойдите поговорите с ней, расскажите что-нибудь забавное, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей.

Он снова взялся за свои бумаги. Я продолжал сидеть.

– Вы свободны, Бердн. Я работаю.

Но у меня не было намерения прекращать этот разговор.

– Извините меня, мистер Видаль, но сейчас как раз следует проявить беспокойство… Я думаю, с миссис Видаль происходит что– то серьезное. Я наблюдал за ней во время нашей совместной работы.

– Что вы имеете в виду, Бердн?

– Временами мне кажется, что она находится под воздействием гипноза.

Его зрачки расширились.

– Гипноза? Что за чушь! Кому это понадобилось ее гипнотизировать? – Он снова коротко хохотнул. – Вздор, полный вздор.

Меня понесло, и я уже не пытался сдерживаться:

– Думаю, что виновны в этом вы. Это вы ее гипнотизируете.

Его глаза округлились. В этот момент раздался телефонный звонок. Видаль указал мне рукой на дверь.

– Если вы поверили в это, Бердн, то вы готовы поверить всему. А теперь идите. Я не могу терять времени на всякие бредни.

Закрывая за собой дверь, я услышал, как он говорит в трубку:

– Да, это Видаль… Почему так поздно?

Все. Теперь ему известно, что я разгадал его. Возможно, теперь он будет более осторожен и оставит Вал в покое… А может, и наоборот… Черт, что я наделал!

Поднявшись по лестнице и пройдя по коридору, я остановился у двери Вал и постучал.

– Кто там? – спросил слабый голос.

– Это я, Клэй.

В замке повернулся ключ, и дверь открылась. Пропустив меня, Вал тоже вернулась в комнату. Мы стояли и смотрели друг на друга. На ней было темно-синее домашнее платье, волосы спускались на плечи. Бледная, с темными кругами под глазами, с трясущимися руками, она произвела на меня угнетающее впечатление. Сердце мое сжалось.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – спросил я, порываясь обнять ее.

– Как я себя чувствую? – Словно не заметив моего движения, она отошла к креслу и опустилась в него. – Ужасно, Клэй. Не знаю, как мне жить дальше. У меня не осталось ни воли, ни сил. Хоть руки на себя накладывай.

Ее лицо окаменело, и она закрыла глаза. Неожиданный удар грома заставил меня вздрогнуть. Ветер завывал вовсю. Бедные пальмы скрипели и гнулись под его диким напором.

– Откуда такие мысли, Вал? Что произошло? Он опять гипнотизировал тебя?

– Конечно. – Она закрыла лицо руками. – Но мне теперь уже все равно. Нашим с тобой отношениям пришел конец. Он решил уехать из страны и вынуждает меня ехать с ним.

– Уехать? Но куда?

– Видаль решил перебраться в Лиму. Он считает, что там его не достанут враги.

Я придвинул стул и сел рядом с ней.

– Какие враги? Вал, милая, не говори загадками. В чем дело? У него неприятности?

– Ты был прав, Клэй. Его империя рушится. Он задолжал миллионы. В Федеральном налоговом управлении сейчас идет расследование его махинаций. Но Видаль не хочет признать поражения, он жаждет борьбы. Как только ураган пронесется, мы с Гацетти полетим в Сан-Сальвадор – там у него спрятаны деньги. А оттуда отправимся в Лиму. Он хочет все начать сначала, а это значит, что мы больше никогда не вернемся в Штаты. Я снова теряю тебя, и на этот раз – навсегда.

Я не мог в это поверить и судорожно сжал ее руку.

– Я не позволю ему увезти тебя, Вал! Я обещал тебе помочь и сдержу слово. Можно сообщить в ФБР, что он собирается бежать, и его арестуют.

Она вздрогнула:

– Это ничего нам не даст. Адвокаты Видаля сумеют его защитить. А пока там уладят все формальности, его отпустят под залог. Вот тогда тебе не поздоровится, Клэй. А он все равно сбежит и увезет меня с собой. Это не выход. – Она вскочила и принялась быстро расхаживать по комнате. – Что же делать?

Страшный порыв ветра сотряс дом, громыхнул гром. Дождь пулеметными очередями обстреливал крышу.

И тут я вспомнил, что в ящике моего стола лежит оружие.

– У меня есть револьвер, Вал!

Она отшатнулась, ее глаза расширились:

– Что? Револьвер?

– Да! И если я его убью, ты будешь свободна.

Она схватилась за голову:

– Поздно! Я не освобожусь, даже если он погибнет.

В ее глазах снова появился безумный блеск.

– Лучше убей меня! – Ее голос перешел в дикий визг, заглушаемый шумом ветра. – Вот решение! Если бы ты знал, как я устала от такой жизни! Будь у меня мужество, я бы взяла у тебя револьвер и сделала это сама. Пожалуйста, Клэй, выстрели мне в сердце. Все подумают, что это самоубийство. Тебя не будут подозревать. Освободи меня, умоляю, любимый!

Я в ужасе смотрел на нее. Видаль совершенно лишил ее разума. Мои пальцы до боли сжались в кулаки, а Вал продолжала рыдать:

– Никто не услышит выстрела в такую бурю. Тебе ничто не угрожает, дорогой. Доставай револьвер и стреляй. Это будет счастьем для меня!

– Вал, ради Бога, возьми себя в руки! – Я тоже перешел на крик, чтобы она меня услышала. – Я не сделаю этого, ты же знаешь. Не волнуйся так. Мы обязательно найдем выход. Он есть, он должен быть!

Она отшатнулась:

– А я-то думала, что ты любишь меня! Какая же это любовь, если ты не можешь выполнить мою просьбу? Уходи!

Она подбежала к кровати и бросилась на нее лицом вниз. Неудержимые рыдания вырывались из ее груди. В сочетании с завыванием ветра, грохотом и барабанной дробью дождя это казалось единым всплеском обезумевшей разбушевавшейся отчаянной стихии, где смешались горе и ярость.

– Вал, милая, да приди же в себя! Надо успокоиться!

Она повернула ко мне лицо, ее глаза пылали гневом:

– Убирайся! Вон! Я ненавижу тебя, трус!

Это не был человеческий голос. Это кричала душа.

Боясь, что, несмотря на шум урагана, кто-то может ее услышать, я на ватных ногах подошел к двери и очутился в коридоре. Еще некоторое время до меня доносились звуки ее горьких рыданий, но, не в силах больше выносить этого, я с опущенной головой поплелся в свой кабинет.

Теперь мне надо принять окончательное решение. Больше тянуть нельзя. Если я хочу спасти Вал, я должен убить это чудовище – Видаля.

Вдруг снизу раздался громкий треск ломающегося дерева и дикий вой, который заставил меня подскочить. Дверь распахнулась, ворвавшийся вихрь смел со стола бумаги, перевернул настольную лампу и сбросил на пол два телефона.

– Бердн! – донесся до меня голос Видаля.

Выскочив в коридор, я еле смог удержаться на ногах. С неимоверным усилием борясь с напором проникавшего откуда-то ветра, я наконец спустился по лестнице на первый этаж.

Видаль и Дайер из последних сил пытались закрыть дверь, которая не выдержала удара ветра и распахнулась. Холл, увешанный старинными картинами и рыцарским оружием, превратился в какую-то свалку: повсюду валялись вырванные из рам полотна, перевернутая мебель, покореженные доспехи.

Посреди комнаты лежал Гацетти с окровавленным лицом. На него упали две картины в позолоченных рамах. Хватаясь за все, за что только можно, я с огромным трудом обошел его и приблизился к Видалю и Дайеру, которые отчаянно боролись с дверью. Дополнительный вес и наши общие усилия привели наконец к успеху: дверь удалось закрыть, запереть и задвинуть засов.

Гацетти застонал и попытался сесть. Дайер подошел, чтобы помочь ему. Я тоже хотел подойти, но он внушал мне такой ужас, что я не смог заставить себя прикоснуться к нему. Видаль присоединился к Дайеру, и вдвоем они подняли итальянца на ноги.

– Со мной все в порядке, шеф, – промычал тот, опираясь на плечо Дайера.

– Я сам займусь им, – сказал Видаль. – А вы попытайтесь навести тут порядок.

Обхватив Гацетти обеими руками, он повел его по коридору в дальнее крыло дома.

– Давайте сначала переоденемся, а потом примемся за уборку, – предложил Дайер. – Это самый страшный ураган из тех, которые мне довелось видеть. Он будет бушевать дня четыре, не меньше.

Мы поднялись по лестнице и разошлись по своим комнатам. Быстро раздевшись, я вытер мокрое тело и натянул сухую рубашку и брюки. Потом спустился вниз и стал разбирать картины и доспехи. Дайер вскоре присоединился ко мне.

– Телефон уже не работает, – сообщил он, принимаясь за дело. – Да и электричество могут отключить в любой момент.

К его поясу был пристегнут мощный электрический фонарь.

Затем появился Видаль.

– Ну как он, сэр? – спросил Дайер, когда тот вошел в холл.

– Да неважно… Травма довольно серьезная. Как вам это нравится, Бердн? В Бостоне небось такого не увидишь?

Я стоял молча, мое горло стискивала ненависть к нему. Видаль повернулся к Дайеру:

– Гацетти пока не совсем здоров, пусть полежит в постели. Я дал ему снотворного. Надеюсь, до завтра он поправится. Позаботьтесь об ужине, а вы, Бердн, помогите ему.

И он скрылся в коридоре.

– Давайте закончим здесь, а потом разберемся с продуктами на кухне, – сказал Дайер.

Через пятнадцать минут, кое-как наведя порядок в холле, мы отправились на кухню. Дайер открыл холодильник и оглядел его содержимое.

– Куча холодных котлет и всяких консервов. Что ж, хоть голодная смерть нам не угрожает.

Подойдя к шкафу, он извлек оттуда несколько бутылок – ликер, виски, вермут, – взял два стакана, налил в них солидные порции и один протянул мне.

Все это время ветер продолжал завывать и бешено бить в заколоченные окна. Гром и молнии, казалось, разрывали землю на части.

– Пока еще есть свет, давайте проверим все окна и двери, чтобы не повторилась история с дверью холла, – предложил Дайер.

Мы начали обход. Одна из дверей, которая вела в сад, показалась нам ненадежной, и мы, взяв доски, молотки и гвозди, укрепили ее. Потом еще пара окон потребовала того же. Работу мы закончили лишь к семи часам вечера.

– Черт, я голоден, – сказал Дайер. – А вы?

– Да не очень, но вот выпить не откажусь.

Слегка взбодрившись после двойного виски, я поднялся по лестнице и двинулся коридором. В это время Видаль как раз выходил из комнаты Вал. Оставив ключ в замке, он направился прямо ко мне, сверкая сузившимися глазками.

– Это вы, Бердн?

– Да… Я хотел предложить миссис Видаль что-нибудь перекусить.

– Благодарю за участие. Но сейчас она побудет одна. Нервы что-то уж совсем расходились… А вот мне, пожалуйста, принесите пару бутербродов и побольше кофе. В мой кабинет. – Он улыбнулся. – И не беспокойтесь больше о миссис Видаль, Бердн. Я немного освободился и сам займусь ею.

Он окинул меня неприязненным взглядом, потом вошел в свою спальню и захлопнул дверь перед самым моим носом.

– Эй, Бердн!

Я посмотрел вниз. У основания лестницы стоял Дайер.

– Спускайтесь сюда.

Когда мы зашли на кухню, он спросил:

– Ну что, она будет есть?

– Видаль сказал, что нет. Он запер ее в спальне. Он обращается с ней, как с рабыней.

– Это их дело. У нас с вами, Бердн, есть свои проблемы.

Он стал разливать виски по бокалам.

– Видаль просил пару бутербродов и кофе, – вспомнил я.

– Понятно. А вы что будете?

– Ничего. Какие проблемы вы имели в виду?

Он поднял вверх палец и прислушался.

– Видаль спускается. Я приготовлю ему поесть, а потом поговорим.

Через пять минут он взял поднос с бутербродами и большим кофейником и вышел из кухни.

Вскоре Дайер вернулся и закрыл дверь. Подойдя вплотную ко мне, он спросил, понизив голос:

– Что вы будете делать, Бердн, если потеряете эту работу?

Я взглянул на него с недоумением.

– Вернусь на старое место. Мне это обещали. А почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что скоро это станет реальностью. Я тоже лишусь места. С той лишь разницей, что меня нигде не ждут.

– Но почему вы так решили?

– Это только между нами, приятель… Вам я могу доверять. В общем, у Коротышки крупные неприятности. Пока он был наверху у жены, я зашел в его кабинет – относил пару документов. Так вот, на столе лежало письмо от его поверенного, Шеймена. Он сообщает, что Видалем заинтересовалось ФБР. Они подозревают его в сокрытии доходов и неплатеже налогов. Шеймен считает, что надежды выкрутиться у него нет, и советует побыстрее скрыться. Насколько я знаю, у Коротышки есть какая-то «крыша» в Лиме. Там они до него не доберутся. Но лично я не собираюсь ехать в Перу и торчать там всю жизнь.

– Он заказал воздушное такси до Сан-Сальвадора.

Лицо Дайера вытянулось.

– Черт возьми! А это еще что за комбинация. У него ведь уже почти нет денег.

– Да куда же подевались его миллионы? – воскликнул я.

– Он погорел на нескольких крупных операциях, а последняя сделка в Ливии добила его окончательно.

Дайер с опаской покосился на кухонную дверь.

– Я сообщу вам, приятель, одну тайну… Только это большой секрет. Он задолжал государству огромную сумму в виде налогов, но платить ему нечем. Так что ему придется выбирать: тюрьма или Лима. Я думаю, он выберет бегство. И назад уже никогда не сможет вернуться. Он хочет начать все сначала, отстроить свою империю. Но у него нет шансов. Сейчас уже нет. Так что я не удивлюсь, если с ним что-то случится.

– Что вы имеете в виду? – возбужденно спросил я.

– Не исключено, что Видаль просто пустит себе пулю в лоб. Он ведь очень неуравновешенный человек.

– Не могу себе представить, чтобы он покончил с собой, – сказал я. – Кто угодно, но только не он.

Дайер пожал плечами:

– Я ведь знаю его получше вас. Уверяю, это вполне возможно. Его нервы уже многие годы находятся на пределе, и в один прекрасный день просто не выдержат такого напряжения. И вот тогда ему конец. Я, собственно, давно предвидел такой финал и старался откладывать кое-что на черный день, но, к сожалению, скопил немного.

Я слушал его словно издалека. В моей голове зародилась новая мысль.

– Ладно, – сказал наконец Дайер. – Пойду наверх. Надо поразмыслить над ситуацией.

Я немного еще постоял, прислушиваясь к шуму ветра, а потом, захватив бутылку виски и бокал, вернулся в свой кабинет.

Едва я успел поставить принесенное на стол, как погас свет. Хорошо, что под рукой был фонарь, который дал мне Дайер еще утром.

Нащупав его, я щелкнул выключателем и вышел в коридор. По лестнице как раз поднимался Видаль, тоже с фонарем в руке.

– Все в порядке, Бердн. Я же сказал – о жене я позабочусь сам, а вы займитесь другими делами.

Появился и Дайер, тоже с фонарем. Видаль по очереди оглядел нас, а потом прошел по коридору и скрылся в спальне Вал.

Дайер повернулся и пошел вниз, к кабинету Видаля. В этот момент из-за двери комнаты Вал донесся голос Видаля:

– Не волнуйся, Валерия. Вот свет. Можешь прилечь, если хочешь. Только, пожалуйста, без истерик.

Я слышал глухие рыдания Вал. Это было как удар ножа в сердце.

– Я прошу тебя – перестань ныть, – резко сказал Видаль. – Принести тебе поесть?

– Оставь меня одну.

Ее голос звучал апатично и сдавленно.

– Как хочешь.

Видаль стремительно вышел из комнаты и пошел коридором, видимо, не заметив меня в темноте.

Вскоре опять показался Дайер.

– Черт, разве можно заснуть в такую ночь?

– К Гацетти не заходили? – спросил я. – Как он там, интересно.

– О, я совсем забыл о нем. А может, вы проведаете больного, Бердн?

Я стиснул зубы и собрал в кулак всю свою волю.

– Ладно. Где он?

– Четвертая дверь внизу. Ну, я пошел.

И он направился в свою спальню.

Собрав последние силы, я спустился по лестнице, дошел до двери комнаты, где был Гацетти, и прислушался. Итальянец храпел вовсю.

Я нажал на ручку двери и очутился в кромешной тьме. Прикрывая ладонью свет фонаря, я направил его на спящего.

Гацетти лежал на спине, до подбородка прикрытый простыней. Его лоб был заклеен пластырем. Он спал с открытым ртом, из которого вырывался громкий храп.

Убедившись, что сейчас Гацетти не представляет для меня непосредственной опасности, я прикрыл дверь и вернулся в свой кабинет.

Теперь весь план убийства Видаля, который раньше никак не хотел складываться в логическую цепь, вдруг четко вырисовался в моей голове. Он был основан на информации, которую я случайно узнал от Вал и Дайера. Без этого я бы вряд ли до такого додумался.

А ведь все так просто! Конечно же, убийство следует представить как самоубийство. Причины налицо: он потерпел крах, разорен, его ожидает арест. Да ведь многие люди накладывали на себя руки, имея гораздо более слабые основания. Полиция обязательно ухватится за такую версию.

И потом, дополнительный мотив – нелады с женой, а тут еще этот ураган, вызывающий депрессию и апатию. Короче, в ситуации, в которой оказался Видаль, гораздо труднее не совершить самоубийство. Полиция поймет, нет сомнений.

Правда, надо еще раз все тщательно взвесить. Так, моим свидетелем будет Дайер. Он расскажет все, что ему известно о финансовом положении Видаля, и тогда тот факт, что бизнесмен свел счеты с жизнью, ни у кого не вызовет сомнения. А я вообще буду держаться в тени – я ведь совершенно новый сотрудник, и меня даже не будут спрашивать о состоянии дел шефа.

Я налил в стакан виски и осушил его одним глотком. Сердце стучало как молот, пот заливал лицо. Единственный человек, который мог бы помешать мне, крепко спал, да к тому же был ранен. Конечно, если бы Гацетти своим бесшумным шагом расхаживал по дому, я бы не осмелился осуществить свой план.

Видаль сейчас сидит один в своей комнате. Когда Вал просила меня убить ее, она сказала: «В таком шуме никто не услышит выстрела».

Да, меня никто не должен заподозрить. Я тихо спущусь и войду в его кабинет, держа револьвер за спиной. В темноте он этого не заметит. Я скажу, что хочу поговорить с ним о Вал. Он ответит мне какой-нибудь грубостью. Тогда я просто подойду ближе и прострелю ему голову.

И все будет выглядеть так, словно он предпочел смерть тюрьме.

В общем, чего еще ждать? Лучший момент вряд ли представится. Дайер, видимо, уже в постели. За воем ветра и раскатами грома револьверный выстрел совсем не будет слышен. И все закончится через несколько минут: Вал получит свободу, а я – свою любимую, и мы будем наконец жить вместе после шести томительных лет разлуки.

Я решительно встал и направился к двери, но тут же остановился. Да, а револьвер?

Я вернулся к столу, выдвинул ящик и достал кейс. Он оказался очень легким, и меня вдруг обдало холодом…

Я открыл кейс, заглянул в него, швырнул на пол и принялся лихорадочно рыться в ящике.

Очередной страшный удар грома потряс дом.

И кейс и ящик были пусты. Револьвер исчез!

Глава 8

Револьвер находился в кейсе в моем ящике письменного стола… Теперь его там нет. Кто его взял? Видаль? Может быть. Гацетти? Тоже может. Но ведь никому из них не было известно, что там лежит оружие.

Сейчас, когда я наконец твердо решил убить Видаля, это было для меня страшным потрясением. Я чувствовал себя так, словно меня огрели по голове дубиной.

В отчаянии я упал в кресло и обхватил голову трясущимися руками. Все пропало…

Удары грома раздавались теперь почти непрерывно. Неистовое завывание ветра и вспышки молний сводили меня с ума.

Кто же мог взять оружие? Единственной, кто знал о револьвере, была Вал.

Вал??

Господи, она ведь просила меня убить ее! Неужели она, в момент отчаяния, воспользовавшись тем, что мы с Дайером укрепляли окна и двери, вошла ко мне и взяла оружие?

Боже мой! А что, если она уже убила себя? Ведь в таком шуме выстрела никто не услышал бы. Паника сковала мои мышцы. В тот момент я особенно хорошо понял, как сильно люблю ее. Неужели Вал уже нет в живых?

Сделав над собой нечеловеческое усилие, я, с бьющимся сердцем, выскочил в коридор и подкрался к ее двери. Я не стал стучать и сразу распахнул дверь. Вот сейчас я найду Вал, лежащую на кровати и истекающую кровью… Вот сейчас…

– Кто там?

Слава Богу, ее голос! Она жива! Да, Вал сидела на стуле со сложенными на коленях руками. Возле нее лежал горящий фонарь.

– О, Вал!

Я бросился к ней, упал на колени и обнял ее ноги. Ее ласковые пальцы погрузились в мои волосы.

Она глубоко вздохнула:

– Мой милый! Неужели ты пришел сказать мне, что я свободна? Ну, так скажи, не бойся. Я так ждала…

Я окаменел. Что она говорит?

Снова прогремел гром.

– Клэй, любимый, я свободна, правда?

Я был словно в тумане и ничего не соображал.

– Клэй!

Ее голос стал резким, она схватила меня за плечи и поднялась на ноги. Мы смотрели друг другу в глаза.

– Что случилось?

Ее лицо было белым как мрамор.

– Вал, отдай мне револьвер.

– Револьвер? Что ты хочешь этим сказать?

У меня подогнулись ноги.

– Не шути, Вал, верни мне оружие.

– Да не пори чушь, Клэй! – Ее голос сорвался на крик. – Возьми себя в руки. Ты же говорил, что у тебя есть револьвер!

– Он исчез. Вал, умоляю, не мучь меня. Ведь это ты его взяла?

– Я?

Она всем телом подалась вперед, ее пальцы сжались в кулаки, бледное лицо с дико горящими, широко раскрытыми глазами приблизилось ко мне.

– Что ты говоришь? Так он жив? Он еще жив?

– Я уже шел, чтобы убить его. У меня был план. Все должно было выглядеть как самоубийство. Очень логично… хороший мотив… полиция никого не стала бы подозревать. И тут я обнаружил, что револьвер исчез.

После долгой паузы она спросила каким-то незнакомым мне голосом:

– Кто же его взял?

– Я был уверен, что ты…

– Нет.

– Но что теперь делать? Без оружия я не смогу с ним справиться. Он сильнее меня.

– Я же предупреждала тебя – он дьявол, с ним бесполезно бороться. А теперь уходи. Если он застанет тебя здесь…

– Я обещал помочь тебе, и я это сделаю.

– Уходи!

Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Я спасу тебя, Вал! К завтрашнему дню ты освободишься от него!

– Уходи. Хватит пустых обещаний. Мы ничего не сделаем с ним.

Я вышел в коридор и вернулся в кабинет совершенно подавленный.

«Пустые обещания». Да, она права, и это заставляло меня страдать еще сильней. Все пропало…

Но кто же тогда взял револьвер, если не Вал? Еще сегодня утром он был на месте. Значит, это сделал кто-то из троих: Видаль, Дайер или Гацетти. Видаля сразу можно исключить: если бы он нашел оружие, то немедленно потребовал бы объяснений.

Если бы револьвер обнаружил Дайер, он бы просто не тронул его. Зачем ему это делать?

Итак, остается Гацетти.

Я налил в стакан виски и выпил залпом. Затем взял фонарь, вышел в темный коридор и направился в комнату итальянца. Он все еще храпел. Я долго прислушивался, но потом собрался с силами и вошел, оставив дверь полуоткрытой.

В нос мне ударил отвратительный запах: смесь пота, грязного белья и табачного дыма. Сердце мое тяжелым молотом колотило по ребрам, во рту пересохло. Если бы не бодрящее действие виски, я бы не решился войти сюда.

Неожиданно Гацетти сильно всхрапнул, волосы на моей голове встали дыбом, а затем вдруг в комнате повисла тишина.

Может, он проснулся?

Я стоял ни жив ни мертв, обливаясь потом. Немного поворочавшись, итальянец снова захрапел.

Я ждал, а затем, успокоившись, прикрыл стекло фонаря ладонью и включил его. При слабом свете я принялся осматривать комнату. Недалеко от меня у стены стоял комод. Подходящее место для хранения оружия.

Стараясь двигаться бесшумно, я подошел к комоду и выдвинул верхний ящик. В нем лежало белье, но револьвера не было. Когда я выдвигал второй ящик, раздался громкий скрип, и мое сердце подпрыгнуло. Я тотчас выключил фонарь. Храп прекратился…

Ящик медленно выползал, сантиметр за сантиметром.

Вдруг в темноте прозвучал голос Гацетти:

– Кто там, черт возьми?

Я быстро задвинул ящик и отступил в темноту. А потом включил фонарь.

Гацетти сидел на постели, и его заспанные глазки зло поблескивали, щурясь от света. Он весь напрягся и напоминал леопарда, готовящегося к прыжку.

– Что ты здесь делаешь? – прорычал он.

– Я… Я просто хотел узнать, как вы себя чувствуете.

– Да? – Его огромные кулаки пошевелились на коленях. – У меня жутко болит голова, я хочу спать, вот так. А сейчас проваливай ко всем чертям и не вздумай тут больше показываться, иначе я из тебя дух вышибу, понял?

Я выскочил в коридор и захлопнул дверь. Лестница была слабо освещена. Послышался звук шагов – кто-то спускался по ней. Наконец я различил фигуру Дайера. Он был одет в синий плащ, в руке держал фонарь. Подойдя к кабинету Видаля, он постучал, а потом открыл дверь и остановился на пороге.

– Я ведь просил меня не беспокоить! – рявкнул Видаль.

– Извините, сэр, но миссис Видаль…

– Что там еще с ней?

– Она, видимо, очень расстроена. Проходя мимо ее двери, я услышал плач и стоны. Мне показалось, что следует сообщить об этом вам.

– Очень мило с вашей стороны, Дайер. – В голосе Видаля звучала насмешка. – Только напрасно вы с Бердном так переживаете из-за нее.

– И все же вам, наверное, лучше навестить ее, – ответил Дайер, вновь появляясь в коридоре.

– Да ну вас всех к черту! – взорвался Видаль.

В комнате что-то упало, и он, словно тигр, выскочил в коридор, оттолкнув Дайера.

– Я сыт по горло истериками моей жены!

С этими словами он быстро взбежал по лестнице. Дайер последовал за ним.

Я вышел из темноты и приблизился к основанию лестницы, в то время как Дайер уже находился у ее вершины. Сквозь шум урагана слышался голос Видаля, но слов разобрать было нельзя.

Вдруг раздался душераздирающий крик, и Дайер рванулся вперед. Перепрыгивая сразу через две ступеньки, я взлетел наверх.

С дикими глазами, распущенными волосами и вытянутыми вперед руками из комнаты выбежала Вал.

– Вернись! Ты слышишь меня, Валерия!

Задержавшись лишь на мгновение и бросив последний взгляд назад, она устремилась к узкой двери, ведущей на чердак. На пороге спальни появился Видаль. Его лицо пылало от гнева.

– Валерия! Вернись!

Вдруг мощный порыв ветра пронесся по лестнице и коридору, чуть не сбив Видаля с ног. Оттолкнув Дайера, я бросился бежать по лестнице, по которой только что прошла Вал. Но удар ветра и меня отшвырнул к стене.

– Психопатка чертова! – заорал Видаль, поднимаясь. – Дура! Она выскочила на крышу!

Я с трудом взбирался по лестнице, хватаясь за металлические перила, преодолевая плотную стену ураганного ветра, который рвался в открытую чердачную дверь. Видаль двигался чуть впереди. В дверной проем наверху хлестал дождь, заливая лестницу и коридор.

– Все, она погибла! – рычал Видаль. – На такой крыше невозможно удержаться в бурю!

Он пытался вылезти в чердачную дверь, но ветер и дождь мешали ему. Ухватившись за фрамугу двери, он пронизывал глазами темноту. Струи дождя яростно секли его тело, а ветер отбрасывал назад.

Сверкнула молния, прочертив небо, загрохотал гром.

Я пытался добраться до Видаля, но порыв ветра свалил меня с ног и пришлось передвигаться ползком. Видаль держался лишь за счет своей исключительной физической силы.

Вдруг показалась фигура Дайера. Он приближался к нам на четвереньках, отворачивая лицо от ветра. Вот он поравнялся со мной, но продолжал с каким-то нечеловеческим упорством двигаться дальше.

Наконец, оказавшись за спиной Видаля, он крепко ухватился рукой за перила и с силой толкнул того вперед.

Сильный удар лишил Видаля равновесия, он поскользнулся и покатился по мокрой от дождя крыше…

Мощным порывом ветра его отбросило на самый край – против ничем не сдерживаемого напора урагана даже он был бессилен. Видаль еще раз промелькнул перед моими глазами и исчез из вида в темноте и грохоте бури.

Меня охватил ужас. Фонарь выскользнул из моей трясущейся руки и с грохотом покатился по лестнице. Все погрузилось во мрак, послышалось лишь хриплое дыхание и скрежет зубов Дайера, и то лишь после того, как он рывком захлопнул чердачную дверь и заложил ее тяжелым засовом.

Да что он делает? Ведь там, на скользкой крыше, остались Вал и Видаль!

Дайер сошел с ума! Ведь, заперев дверь, он обрек их на неминуемую гибель!

Луч фонаря Дайера вдруг ударил мне в лицо. Он стоял спиной к двери, покачиваясь из стороны в сторону. Лицо его было белым как мел.

– Дайер! – крикнул я. – Она же на крыше! Вал там! Может, она еще жива!

– Клэй!

Звук этого голоса буквально превратил меня в статую, сковал все мышцы.

Господи, это же ее голос! Подняв глаза, я увидел Вал, стоящую в дверях небольшой комнатки справа от меня.

– Все в порядке, Клэй. – Ее губы искривила победоносная улыбка. – Другого выхода не было. Раз ты не мог на это решиться, нам пришлось действовать самим.

Я в ужасе переводил взгляд с нее на Дайера, который стоял неподвижно, вытирая рукавом мокрое лицо.

– Наконец-то я свободна, Клэй, – продолжала Валерия дрожащим от возбуждения голосом. – С ним покончено раз и навсегда.

Я не мог осознать смысл ее слов, так как в моей голове все шумело и я едва держался на ногах.

– Что? Ты и Дайер? И вы задумали это вместе? За моей спиной?

– Ты не захотел помочь мне, Клэй, а Вернен согласился.

Вернен! Дикая злоба и ревность обуяли меня. Я повернулся лицом к Дайеру.

– Да кто же вы ей после этого? В каких вы отношениях, раз пошли на такое? Вы же совершили убийство ради нее!

– Заткнись, Бердн, – ответил он дрожащим голосом. – С ним покончено, и это главное.

И вдруг сквозь вой ветра до нас донеслись звуки слабых ударов. Кто-то колотил кулаками в чердачную дверь.

Дайер отскочил от двери так, словно она раскалилась докрасна. На его лице застыл ужас.

Он обменялся быстрым взглядом с Вал, которая вдруг как-то съежилась и растерялась.

– Бердн! – послышался из-за двери голос Видаля.

– Он жив!

Я бросился вперед, но Дайер преградил мне путь.

– Вы же сами хотели его смерти! Так пусть остается там. Долго он не продержится, его снесет ветром. Вы же собирались освободить Вал, правильно? Так куда вы теперь рветесь?

Я колебался.

– Откройте, Бердн! – Голос Видаля звучал теперь слабее.

– Но он зовет меня, – сказал я глупо.

– Бросьте, Бердн, – с угрозой сказал Дайер. – Уходите отсюда. Раз вы струсили, предоставьте это мне. Он не продержится долго.

– Нет! – крикнул я.

Перед моим взором, как в тумане, пронеслась одна сцена из моего детства: мой отец окровавленными руками свежевал убитого зайца. Впитанное с ранних лет отвращение к насилию словно взорвало меня изнутри.

Только теперь я понял, что никогда не смог бы убить Видаля. Я также понял, что не оставлю его погибать там, на крыше. Я должен спасти его. Ведь невозможно было без содрогания слушать его призывы о помощи и ничего не предпринять.

Внезапно стук в дверь прекратился.

– Все кончено, – глухо произнес Дайер.

Вал стояла, закрыв лицо руками.

Я опять двинулся к двери, но Дайер схватил меня за плечо.

– Уходите отсюда, Бердн!

Я оттолкнул его в сторону и схватился за засов.

Сильный удар по голове заставил меня покачнуться. Я все же сумел повернуться, но тут Дайер ударил меня снова в лицо.

Из глаз у меня посыпались искры, но в мозгу прояснилось. Боль, разочарование, разбитые надежды – все выплеснулось сразу. Мои пальцы с силой сжали его горло. Он выронил фонарь и попытался разорвать мой захват, но я был сильнее.

Упав на колени, он пытался сопротивляться, но его движения становились все более замедленными. И тут, как из тумана, издалека, до меня донесся голос Вал:

– Нет! Нет! Нет!

Этот крик вернул меня к действительности и спас Дайера. Я разжал пальцы, оттолкнул Вал и отодвинул засов.

Под сильным напором ветра дверь распахнулась. Упав на колени, чтобы не быть опрокинутым ураганным порывом, я подполз к самой крыше, пристально вглядываясь в темноту и пытаясь при вспышках молний разобрать, где находится Видаль.

– Эй! – крикнул я. – Видаль, где вы?

Никакого ответа.

– Отзовитесь! – снова отчаянно завопил я уже из последних сил.

В этот миг яркая вспышка осветила крышу, и я увидел его. Видаль лежал распластавшись, судорожно цепляясь за швы в кровле. Он совсем выбился из сил. Ураганный ветер медленно, но неумолимо сносил его к краю. Его могло сбросить вниз в любую секунду.

Я продвинулся немного вперед и вдруг услышал, как за моей спиной захлопнулась дверь и щелкнул задвигаемый засов. Господи, Дайер и меня обрек на смерть! Он запер дверь, оставив нас с Видалем на расправу разбушевавшейся стихии.

Как ни странно, но это меня почти не тронуло. Вал разорвала нить, связывавшую меня с жизнью. Теперь во мне осталось лишь одно – непреодолимое желание спасти Видаля. Я должен был сделать это, несмотря ни на что.

Пытаясь как можно плотнее вжаться в крышу, поливаемый дождем и сдуваемый бешеным ветром, я начал свой страшный путь к Видалю. Я продвигался вперед сантиметр за сантиметром.

– Видаль! – прохрипел я.

Он обернулся на звук моего голоса.

Все полыхало от вспышек молний и раскалывалось от громового грохота. Он увидел меня. Очередной порыв ветра еще приблизил нас друг к другу. Как мне удалось удержаться на краю скользкой крыши, я и сам не знаю.

А Видаль был уже почти у края. Теперь расстояние между нами составляло метра три, и с каждым новым порывом ветра меня относило к нему, но каждый такой порыв для Видаля мог стать последним.

Мне нужно было двигаться быстрее, чем ветер сносил его, и для этого я ослабил захват за швы кровли и напрягся всем телом.

Меня поволокло вперед, но я правильно рассчитал дистанцию, в последний момент намертво вцепился в швы и протянул ногу, давая Видалю возможность ухватиться за мою лодыжку. Наконец, после нескольких неудачных попыток, ему удалось поймать ногу.

Ветер рвал нас на части, но наши сплетенные тела были хоть какой-то защитой против него. Однако сколько же мы сможем так продержаться? Три минуты? Пять?

Моя хватка становилась слабее с каждой секундой, руки словно кто-то выламывал из плечей.

Видаль медленно взбирался все выше по моей ноге; теперь он держался уже за колено и подтягивался еще. И вот, когда мои пальцы, не выдерживая напряжения, безвольно разжались, он навалился на меня сверху и сам вцепился в швы кровли.

Теперь уже он меня держал. Мы задыхались на жестоком ветру и в потоках воды, я уже ничего не соображал, но затем, каким-то чудом, Видалю удалось отползти от края и оттащить за собой меня. Мы оказались скрытыми за парапетом ограждения, но Видаль продолжал ползти, пока не дотянулся до трубы отопления, держась за которую мы могли хоть немного прийти в себя.

Наклонившись, Видаль прокричал мне в ухо:

– По другую сторону крыши есть запасной люк, но если и он заперт – нам конец!

Взглянув на его лицо, освещенное вспышками молний, я не заметил на нем ничего похожего на страх или растерянность. Там было спокойствие и уверенность – как раз то, чего мне сейчас недоставало.

– Оставайтесь здесь, – прохрипел он, – и держитесь за трубу. Я попробую добраться до этого люка.

– Вы с ума сошли! – крикнул я. – Ничего не выйдет!

Но мой голос утонул в страшном грохоте, и Видаль, распластавшись на крыше, выбрался из-за трубы и пополз.

Могучий порыв ветра едва не подхватил его и наверняка сорвал бы с крыши, если бы я не успел схватить его свободной рукой.

– Да, тут ничего не выйдет, – прокричал он.

Медленно тянулись минуты, самые долгие минуты в моей жизни. Напор стихии не ослабевал, но наше положение немного улучшилось. Цепляясь за скобы в кладке трубы, кое-как укрытые от ветра, мы могли, видимо, еще какое-то время продержаться, но что потом?

Непрерывные удары грома совсем оглушили меня. Сознание стало притупляться, словно в полусне. Чтобы хоть как-то дышать, приходилось корчиться и сжиматься, прячась от ветра.

Вдруг Видаль схватил меня за руку:

– Смотрите!

Небо вновь пропорола молния, и я увидел ползущую к нам по крыше фигуру. Ветер дергал и рвал ее; был момент, когда нам показалось, что человек не удержится, но он как-то устоял.

– Гацетти, – сказал Видаль.

Да, это мог быть только он. При следующей вспышке молнии я увидел, что он обвязан канатом, второй конец которого был прикреплен к чему-то за дверцей запасного люка, откуда итальянец и выполз на крышу.

Медленно, но настойчиво он приближался к нам. Новый порыв ветра едва не перевернул его на спину, но канат помог удержаться.

– Хватайтесь за меня! – крикнул мне Видаль.

Почувствовав, что я ухватил его за талию, он выполз из укрытия. Мы продвигались навстречу друг другу до тех пор, пока Гацетти наконец не поймал кисть Видаля.

А потом был долгий и опасный обратный путь к спасительному люку. Гацетти подтягивался на канате, а мы с Видалем держались за него.

И вот наконец перед нами была заветная дверца, в которую мы скатились один за другим. В то время, как я привалился к стене, пытаясь перевести дыхание, Видаль и итальянец заперли дверь и накинули щеколду.

– Долго же пришлось тебя ждать, – хрипло сказал Видаль. – Где ты был?

– Искал этот чертов канат. Думаете, это так просто?

– Где они сейчас?

– Совещаются и закусывают у вас в кабинете.

– Ну, на это им потребуется некоторое время, а мы пока вымоемся и переоденемся. Найди одежду для Бердна. Я буду в комнате Гарриса.

Взяв маленький фонарик, Видаль направился к двери на противоположном конце коридора. Гацетти провел меня в небольшую комнатку и сказал со своей змеиной улыбкой:

– Давай, парень, принимай душ и переодевайся. Вот шмотки.

После этого он ушел.

Войдя в маленькую ванную, я принял теплый душ и вернулся в комнату, где нашел рубашку и парусиновые брюки. Двигался я как автомат – туман в голове, видимо, еще не рассеялся.

Дверь открылась, и вошел Видаль.

– Пойдемте, Бердн, вам нужно чего-нибудь выпить.

И он повел меня по коридору в комнату для прислуги.

Гацетти разлил виски по бокалам и вышел.

– Присаживайтесь, Бердн, – сказал Видаль. – Курите, если хотите, – сигары в коробке.

Я залпом выпил виски и сел, тяжело дыша.

– Удивительно, – сказал Видаль. – Вы спасли мне жизнь. Что вас толкнуло на это? Ведь еще час назад вы хотели убить меня.

Я резко втянул воздух и уставился на него.

– Скажите, почему вы решили спасти меня? – продолжал Видаль.

«Откуда он знает, что я собирался убить его?»

Видя мое смущение и растерянность, он издал свой короткий лающий смешок.

– Во мне нет ничего сверхъестественного, Бердн, хотя моя жена и пыталась убедить вас в обратном. Мне также известно о ваших с ней отношениях. Когда я понял, что эта женщина опасна, я поставил подслушивающие устройства во всех ее комнатах. Даже ваши гостиничные номера в Сан-Сальвадоре прослушивались. Несколько последних недель я следил за ее попытками избавиться от меня. С интересом следил, а временами даже с восхищением. Вы не поверите, Бердн, но меня увлекла эта игра.

– Что за чушь? – не выдержал я. – Вал опасна? Это вы опасны! Раз уж вы все знаете, то для вас не секрет, что я люблю эту женщину уже очень долго.

– Я знаю и это, Бердн. И мне вас жаль. Вы настолько ослеплены любовью, что даже не замечаете, как она вас использовала. Бедный Бердн, – продолжал он после некоторого раздумья. – В том-то и дело, что Валерия не способна никого любить. Она только использует разных людей в своих целях. Она завлекла вас, Дайера. Пыталась завлечь, правда безуспешно, и меня.

– Я не верю ни единому вашему слову! – закричал я. – Вы – порочный и жестокий дьявол. Она рассказала мне об этом. Вы использовали гипноз, чтобы принудить ее к интимной близости. Более подлых вещей нельзя себе представить.

– Так почему вы спасли мне жизнь? – Он шевельнул бровью. – Не странно ли? Зачем вы это сделали, Бердн?

– Почему? У меня есть совесть. Я решил, что лучше погибнуть самому, чем отвечать перед Богом за вашу смерть.

– Весьма похвальное качество, должен сказать.

– И вообще, я не желаю обсуждать с вами поступки Валерии.

– Так вы действительно поверили в этот ее вздор насчет гипноза? Прослушивая пленки, я отдал должное ее красноречию и театральным талантам, но уверяю вас – во мне нет никаких гипнотических способностей.

– Я верю ей больше, чем вам, и не хочу слушать ваших оправданий.

Он поднялся со стула:

– Ну, что ж. Наверное, они сейчас в моем кабинете и роются в бумагах. Пойдемте, Бердн. Сами увидите. И, даст Бог, протрезвеете хоть немного.

Он подошел к двери и открыл ее. Я не двинулся с места. Перед моими глазами вдруг возникла сцена, когда Дайер вытолкнул Видаля на крышу. Вал тогда злобно улыбнулась и сказала: «Это был единственный выход. Ты не смог этого сделать, и нам пришлось самим».

– Вы что же, боитесь узнать правду, Бердн? – спросил Видаль со снисходительной ухмылкой. – Боитесь разочарования? Боитесь, что созданный в вашем воображении образ окажется совсем не таким?

Издевка в его голосе подействовала на меня как удар хлыста. Я вскочил на ноги и последовал за ним по коридору к лестнице. У небольшой комнатки справа Видаль задержался.

– Подождите, я сейчас, – сказал он и скрылся за дверью.

Он отсутствовал несколько минут, а когда вернулся, я увидел, что Видаль сменил рубашку и брюки.

– Ну, теперь можно спуститься вниз, – сказал он.

Когда мы сошли по лестнице, я заметил, что дверь его кабинета открыта и там горит свет.

Притаившись в темноте, нас ждал Гацетти. Увидев Видаля, он вынырнул из мрака.

– Они пытаются вскрыть сейф, шеф, – сказал итальянец.

– Это будет нелегко, – улыбнулся Видаль. Его голос звучал совершенно спокойно.

Он взял меня за руку и подвел к самой двери.

– Стойте здесь и слушайте, – шепнул Видаль.

Я замер, боясь даже заглянуть в комнату. Поначалу за шумом ветра ничего не было слышно. Затем раздался голос Вал:

– Ну, какого черта ты там копаешься? Ты же сказал, что откроешь его через минуту!

Я едва верил своим ушам – ее голос был такой хриплый, злой и алчный, словно говорила совсем другая женщина.

– Он поменял комбинацию! – в отчаянии воскликнул Дайер. – Сейф не открывается!

– Да пошевели мозгами, идиот! – крикнула Вал. – Или ты думаешь, что я столько ждала, чтобы теперь остаться ни с чем?

Ее слова болью отозвались в моем сердце.

Видаль взял меня за руку:

– А сейчас появимся мы, Бердн. Поверьте, нас ждет нечто интересное.

При нашем появлении раздался дикий крик Вал, который даже перекрыл вой ветра. Дайер замер у большого, встроенного в стену сейфа. Три ярких фонаря давали ему свет для работы. Глаза Вал чуть не вылезли из орбит, лицо окаменело.

– Что, не получается? – с участием спросил Видаль. – Я действительно изменил комбинацию. – Он опять коротко хохотнул. – А вот и бедный, наивный Бердн. Он до сих пор считает, что ты ангел, Валерия. Скажи, пожалуйста, чем же ты так околдовала его?

Я молча смотрел на Вал, а в ответ меня сверлили глаза врага, полные злобы и страха.

Вошел Гацетти. Увидев его, Вал снова пронзительно закричала. Дайер все еще стоял полусогнувшись возле сейфа. Его словно разбил паралич.

Видаль подошел к письменному столу и сел.

– А теперь, Бердн, введем вас в курс дела, – сказал он. – Вы заслужили это, когда спасли мне жизнь. Прошу всех садиться!

После некоторого колебания Вал опустилась на стул. Дайер, опасливо косясь на Гацетти, тоже присел, подальше от нее.

– Итак, – начал Видаль, глядя только на меня, – теперь я расскажу вам, почему эти двое чуть не толкнули вас на преступление. В сейфе, который пытался открыть Дайер, находятся облигации на сумму восемь миллионов долларов. Это доход от сделки, заключенной мною в Ливии.

Эти деньги – за исключением процента на мои комиссионные – принадлежат правительству Сальвадора. Дайер прекрасно знает это, он сам участвовал в переговорах.

Несколько недель назад я обнаружил, что моя жена заключила с ним соглашение. Меня это абсолютно не удивило. Я уже давно перестал доверять ей. Однако я не мог, естественно, допустить, чтобы мой помощник предал меня.

Из предосторожности я поставил подслушивающие устройства во всех комнатах дома. Ознакомившись с записями, я узнал, что они планируют мое убийство.

Дайер рассказал Валерии о том, что лежит в сейфе, и пообещал, что откроет его. А сама Валерия уже некоторое время только и мечтает избавиться от меня. Как вдова и наследница, она стала бы очень богатой, но тут вдруг подворачиваются эти восемь миллионов, и она совсем теряет голову; против такого соблазна Валерия не могла устоять.

Есть интересная запись о том, как она пытается убедить Дайера убить меня, но у того не хватило смелости. На этой же пленке есть разговор, в котором они обсуждают возможность убийства меня самой Валерией, но она тоже не решается, боясь полиции.

И вот неожиданный подарок судьбы – появляетесь вы, Бердн. Когда она выбрала вас в качестве своего гида в Сан-Сальвадоре, меня это удивило, но потом я понял.

Существует интересная запись, которую вы, кстати, можете прослушать, где Валерия и Дайер договариваются использовать вас в качестве исполнителя убийства. Не помню сейчас дословно, но они говорят там, что вы человек простодушный, что Валерия без труда убедит вас в своей любви, а через некоторое время пожалуется, что она очень несчастна, так как муж подвергает ее гипнотическому воздействию, и единственный способ прекратить это – убить меня.

Но это все абсурд, Бердн. Я же сказал вам: если вы поверите этому, то вы поверите чему угодно.

В отеле в Сан-Сальвадоре оба ваших номера прослушивались. Ваши душевные беседы изрядно повеселили меня. Трильби и Свегаль! Мой бедный Бердн, как глупо и наивно вы себя вели. А чего стоит весь этот бред о моем насильственном сожительстве с ней под гипнозом!

Дайер хорошо ей подыгрывал. Он организовал вам встречу с тем черным проходимцем – «доктором» Раппаком, чтобы тот укрепил в вас веру в слова Валерии. А вы позволили старому шарлатану обвести вас вокруг пальца. Кстати, я навел справки об этом человеке. Да он и мать свою продал бы за десятку.

И тем не менее Валерии и Дайеру удалось вбить в вашу доверчивую голову мысль, что единственной возможностью избавить несчастную женщину от моего дьявольского влияния является убийство. Для того-то Дайер и подкинул вам мотив, по которому я могу сам свести счеты с жизнью. Это чтобы вы не очень боялись расследования.

Его рассказ о моем финансовом крахе, о налоговом управлении, ФБР и бегстве в Лиму – все чистой воды ложь.

Но я видел, что на вас это подействовало, поэтому из предосторожности забрал ваш револьвер. Да, это я взял его, Бердн, чтобы вы не натворили глупостей.

А умение симулировать припадки, которым она одурачила не только вас, но и врачей, было приобретено ею в третьеразрядной бродячей цирковой труппе, где она выступала до того, как стала вашей секретаршей.

Вы, наверное, сейчас не верите мне, Бердн, но ведь есть пленки, которые мы можете прослушать в любое время. Они убедят вас, я не сомневаюсь.

Он бросил взгляд на Вал, которая сидела неподвижно, глядя на свои руки, а потом продолжал:

– Я немного недооценил их с Дайером. Я не думал, что они пойдут на преступление. Однако им чуть не удалось погубить меня. – Он встал. – Ну, ладно, на сегодня достаточно. Записи послушаете завтра, если захотите, а сейчас все расходитесь по своим комнатам. Я, конечно, разведусь с Валерией, Дайера выгоню в шею, а для вас, Бердн, найду неплохое местечко в моей фирме. Но это мы тоже обсудим завтра. Спокойной ночи.

И он вышел из комнаты. Гацетти последовал за ним.

Я посмотрел на Вал, которая все еще сидела неподвижно, потом на Дайера. Он что-то пробормотал себе под нос, а потом тяжелым шагом покинул кабинет.

– Вал.

Она не шевельнулась.

– Вал, скажи, что он лжет, и я поверю тебе.

Она продолжала сидеть неподвижно.

– Вал, пожалуйста, скажи, что он лжет. Ты ведь не могла так поступить со мной. Я любил тебя все эти годы… И сейчас люблю. Скажи, что он лжет!

Она вздрогнула и хриплым голосом произнесла:

– Он сказал правду…

Даже теперь, когда она сама подтвердила это, я не мог успокоиться. Мне все еще было недостаточно. Господи, что любовь делает с людьми!

– Вал, милая, послушай меня. Он сказал, что разведется с тобой, мы уедем вместе, ты будешь работать. Дорогая, я готов все простить тебе. Черт с ним, с Дайером. Мы начнем новую жизнь.

Наконец-то она посмотрела на меня, но в ее глазах не было ничего, кроме презрения.

– Новую жизнь с тобой? Да разве я тебя когда-нибудь любила? Ты – жалкий наивный дурак. Все это была только шутка. – Теперь она перешла на крик и вся дрожала от злости. – Кому она нужна, твоя любовь, идиот? Я не хочу больше видеть тебя!

И она ушла, а я обхватил голову руками и все переживал этот кошмар, который, увы, был реальностью…

Гром продолжал сотрясать дом, а дождь так же стучал по окнам. Выл ветер. Я все еще сидел, тупо глядя на ковер. В моих ушах до сих пор звучали слова, которые она бросила напоследок:

«Разве я тебя когда-нибудь любила?»

Как страшно и больно было слышать это от женщины, которую ты столько лет обожал и боготворил и которая до сих пор живет в твоей душе.

Я сидел, слушая шум урагана, и понимал, что жизнь моя закончилась.

– Эй, парень, проснись.

Скрипучий голос Гацетти заставил меня поднять голову.

Он стоял рядом, и на его губах змеилась улыбка.

Я вздрогнул:

– Убирайся отсюда!

– Вставай, парень. Пора спать. Чтоб я потом знал, где тебя искать. Вперед.

Угроза, прозвучавшая в его голосе, заставила меня встать. Когда мы поднимались по лестнице, я увидел Видаля с фонарем в руке. Я вопросительно посмотрел на него.

В его маленьких блестящих глазках было что-то зловещее, отчего меня бросило в дрожь. Внезапно ощущение опасности овладело мною, когда Гацетти распахнул дверь моей комнаты.

Что-то должно было случиться, предчувствие было слишком сильным…

Стальные пальцы сжали мою руку, словно клещи, а плечо Гацетти, твердое, как бетонная колонна, уперлось в грудь. В следующий момент он сильно толкнул меня, и я влетел в комнату.

Дверь захлопнулась.

Я ощупью нашел кровать и повалился на нее. Темнота была непроницаемой, а кругом все выло, стонало и громыхало.

Что-то должно было произойти, и я не мог этого предотвратить. Вцепившись пальцами в матрац, я напряженно вслушивался в темноту.

Вдруг в злобном реве урагана я различил слабый крик. Его сразу же заглушил раскат грома, но я не мог ошибиться – это был женский крик!

Вскочив, я подбежал к двери и схватился за ручку. Она не поддалась. Я был заперт!

И снова послышался крик.

Да, теперь уже сомнений не было – кричала Вал.

Я бешено заколотил по двери кулаками, но звуки моих ударов тонули в шуме урагана.

Затем вдруг моя дверь вздрогнула, словно под напором ветра, и я понял, что открылся чердачный люк.

– Вал!

Я бил в дверь как сумасшедший, но она стояла словно скала. Затем ветер стих – видимо, закрыли люк. Я припал к замочной скважине, прислушиваясь. У меня внутри словно что-то оборвалось. Я бросился на кровать лицом вниз.

Да, теперь все ясно. Гацетти вытолкнул Вал на крышу. Так же, как Дайер Видаля…

В моих ушах все еще звучал ее предсмертный крик.

Вдруг дверь отворилась, и вошел Видаль с фонарем в руке.

– Произошел несчастный случай, Бердн, – сказал он, ставя фонарь на стол. – Валерия сошла с ума. – В его маленьких глазках читалась грусть. – Вы поняли меня? Врачи знают, что у нее был нервный срыв, а ураган довершил дело. Прежде, чем я успел удержать ее, она выскочила на крышу и была тут же снесена ветром.

Его глаза не отрывались от моего лица.

– Вы хорошо поняли меня, Бердн?

– Вы убили ее, – сказал я.

– Глупости, Бердн. Просто несчастный случай. А Дайер, – он хохотнул, – оказался героем. Никто и глазом не успел моргнуть, как он выскочил вслед за ней. Наверное, хотел спасти Валерию, бедняга…

– Вы убили их обоих, – сказал я.

– Что ж, тот, кто покушается на мою жизнь или деньги, должен ответить. Короче, вы ничего не видели и не слышали, Бердн. Вы спали, ясно?

В его голосе прозвучала угроза.

– Я не думаю, что полиция будет серьезно заниматься этим делом. Но если вдруг – вы теперь знаете, что вам говорить. Я даю вам этот шанс, поскольку вы спасли мне жизнь.

Вошел Гацетти и бросил на меня настороженный взгляд.

– Да… – хрипло сказал я. – Это был несчастный случай…

– Молодец, – похвалил Видаль. – Такие люди, как те двое, не имеют права на жизнь.

Он вышел, и Гацетти последовал за ним.

Я сидел, глядя на горящий факел. Моя жизнь стала пустой – ведь из нее исчезла мечта о Валерии. Больше у меня никого не осталось… И тут я вспомнил о Роде. Ведь даже она, со всей своей безалаберностью, была лучше, чем ничего.

Я сидел, слушал рев урагана и пытался убедить себя, что Рода – не самый плохой вариант. Ведь очень важно, когда тебя кто-то ждет дома.

И эта мысль, дурацкая сама по себе, постепенно помогла мне справиться с пережитым шоком…

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Поверишь этому – поверишь всему

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8