Даниил Аксенов

Реформатор

Глава 1. Штаб

Убей врага задолго до того, как ему станет известно, что он — твой враг. Убивай, даже если сам ничего не знаешь о нем

(принцесса Анелия)

Встречи бывают разными. Неожиданными и запланированными, радостными и деловыми, короткими и длинными. Встреча с королем Томола Гноштом была запланированной, деловой и очень длинной. Она проходила в избушке в небольшой деревеньке, избранной в качестве ставки командования войсками Ранига.

Это была трехсторонняя встреча. Со стороны Ранига присутствовал король Нерман, со стороны Кманта — плененный Нерманом король Раст и со стороны Томола уже упомянутый Гношт, союзник Раста.

Что-то символичное было в том, что судьба трех королевств решалась в покосившемся старом доме, на чьих бревнах рос мох. Внутреннее содержание этого жилища полностью соответствовало наружному: внутри располагались плохо обработанные скамьи и стол, глиняная печь и земляной пол.

Нерман, он же Михаил, на правах хозяина занимал место во главе стола. Раст и Гношт сидели по обе стороны от него. Переговоры шли во всю.

— Вот мои условия, — говорил Нерман, — Раниг получает обратно Пурет и Орален. Плюс еще четыре провинции, которые были отобраны у нас за последние пятьсот лет. Кроме этого, мне нужен город Иктерн с прилегающими территориями. Этот город обеспечивает выход Ранига к морю.

Гношт, мужчина небольшого роста с широким лицом, энергично покачал головой.

— Это совершенно невозможно! — ответил он, — Получается, что Кмант теряет три провинции, а Томол — две! А территория Ранига увеличивается вдвое!

— Что же тут невозможного? — возразил Михаил, — Эти провинции у вас есть? Есть! Вот и отдайте их мне.

Гношт и Раст переглянулись. Странная логика короля Ранига уже не в первый раз смущала их. Как можно вот так просто взять и отдать то, что принадлежит тебе? Тем более, Нерман предъявлял слишком большие требования. Понятно, что он уже почти выиграл войну, но все равно, кто так делает? Пять провинций — это не шутка.

— Твое величество, — осторожно начал Раст, поглаживая свою кучерявую бороду и обращаясь к своему пленителю, — Столько земель берутся в качестве контрибуции лишь тогда, когда территории врага лежат в руинах. А наши города целы, у нас еще есть армия, мы можем сражаться, если уж на то пошло.

— Если уж на то пошло, то твое величество сражаться уже не может, ты в плену, — заметил Нерман, — Это раз. Сражаться может король Томола большей частью своими силами. Это два. Как долго уважаемый Гношт против меня продержится, если учесть, что четыреста эльфов-ишибов, готовых мне служить, уже около Парма, моей столицы? Это три. Но если вам очень хочется обратить ваши города в руины и лишиться остатков армии, то я могу в этом помочь. Это четыре. Вам выгодней отдать мне немного земли, чем сражаться дальше. Это пять.

— Но пять провинций — это не немного! — воскликнул Гношт, воздевая руки к потолку, — Наши предки собирали их по клочкам в ходе войн!

— Вот в ходе войны и потеряли, — рассудительно сказал Михаил, — Все справедливо. К тому же, заметьте, я пока что щажу вас и не ставлю никаких политических условий. Только территориальные.

— А какие политические условия могут быть? — с подозрением осведомился Раст.

— Немедленное запрещение рабства на территории ваших стран, — отрубил Михаил.

— Но это же… это же… немыслимо! — на Раста, ишиба неплохого уровня, напала одышка, — Наша экономика окажется в руинах! Дворянство восстанет! Купцы их поддержат!

— Именно поэтому я пока что не предлагаю вам подобное. Рабство отмените плавно, постепенно. Я вам расскажу, как.

— Что?! Так это все-таки дополнительное условие?! — снова воскликнул Гношт.

— Нет-нет, — поправил его король Ранига, — Просто дружеский совет. Вот смотрите, у вас есть рабство, а у меня его нет. Что получится? Вот скажи, Раст, что?

— Рабы побегут в Раниг, — тут же ответил тот.

— Правильно! А я их не буду выдавать.

— Почему не будешь? — не понял Гношт.

— Потому что у него рабства нет, — пояснил своему союзнику Раст, — Для него они ни в чем не виновны.

— Именно, — улыбнулся Михаил. Два других короля смотрели на его улыбку так, словно это был оскал акулы, которую они ненароком повстречали во время купания в мутной океанской воде.

— Я готов пойти даже дальше и не ограничиваться только дружескими советами, — продолжал Нерман, — У вас будут кое-какие проблемы с экономикой, с дворянством, возможно, с тем же Фегридом, вашим соседом. Так вот, могу помочь во всем этом.

— Что твое величество имеет в виду? — прищурил глаза Раст.

— Союз. Конечно, союз. Наших трех королевств против угроз изнутри и снаружи.

— Э, нет, — сразу же отказался король Кманта, — Первый удар империи Фегрид будет нацелен на Раниг. Это у тебя с ними сложные отношения, а у нас — нормальные. После твоих немыслимых требований Томолу и Кманту нет никакого резона защищать Раниг. Так что, вернемся к обсуждению территориальных претензий.

— Ну, как угодно, — развел руками Михаил, — Я же хотел как лучше для вас. У вас ведь большие потери в ишибах.

Торг, именуемый переговорами, продолжался целый день. Стороны спорили до хрипоты, ужасно устали, но к вечеру выработали образец соглашения. По нему Раниг получал контроль над двумя провинциями Томола и двумя — Кманта, включая выход к морю. Плюс — договор об обоюдной выдаче мятежников. Но, в свою очередь, король Нерман обязался поставить по две сотни амулетов Террота каждой из стран после того, как его знамена поднимутся над приобретенными городами. Без последнего нельзя было обойтись — оба короля на определенном этапе переговоров удивительно заупрямились. Пришлось пообещать им «пряник».

Возможно, что и Гношт и Раст спорили бы еще дольше, но их утешала мысль о том, что все потери могут оказаться лишь временными. Империя Фегрид грозной тенью нависла над Ранигом и лично королем Нерманом. Только слепой мог не заметить, куда идут дела. Шпионы Кманта и Томола, находящиеся в Фегриде, сообщали, что у южной границы империи происходят непонятные перемещения войск. Возможно, его величество император Мукант загодя готовит удар.

После трудных переговоров Нерман не пошел отдыхать. А направился к принцессе Анелии, сестре короля эльфов. В последнее время он посещал ее очень часто. Улучая любую минутку, чтобы зайти к ней. Иногда они даже не приближались друг к другу, когда Михаил слишком уж спешил. Он просто открывал дверь, махал ей рукой, говорил что-то и исчезал. Принцесса благосклонно воспринимала эти знаки внимания, несмотря на то, что в ее голове царил хаос. Ей было очень трудно выработать правильную стратегию действий в этих условиях. С одной стороны, для нее абсолютным приоритетом обладали нужды эльфов, с другой стороны, Нерман как-то незаметно стал дорог для нее. Она даже не видела границ своих симпатий к королю и изо всех сил пыталась понять, как нужно действовать, чтобы одновременно угодить и чувствам и долгу.

На этот раз король подошел к дверям дома, в котором поселили принцессу, и тихо постучал. Было уже поздно, Анелия могла спать, поэтому такой стук не разбудил бы ее. Михаил принципиально не пользовался щупом, чтобы определить, что делает принцесса. Подсматривать за своей невестой он считал не совсем благородным занятием, неподобающим королю.

— Входи, — раздался знакомый голос. Анелия не спала и сразу же поняла, кто ее хочет видеть.

Он толкнул дверь и вошел внутрь. Помещение, занимаемое принцессой, казалось более уютным, чем изба для переговоров. Возможно, потому, что скамьи были покрыты дорогой тканью, а на столе стоял золотой амулет-ночник. Светильник, который казался двухфункциональным амулетом, безделушка, выполненный в форме распускающейся лилии, был очередным королевским подарком для Анелии. Михаил его припас загодя и вручил только недавно.

— Приветствую, твое высочество, — улыбнулся король, подходя к невесте, — Все получилось. Они согласились. Теперь дело в шляпе.

— В чем дело? — не поняла Анелия.

— В шляпе… Впрочем, неважно. Так говорят в другом месте. Просто перевел автоматически. Нам отдают четыре провинции. Включая Иктерн. Чувствую, скоро придется строить флот.

Ее высочество совершенно не поняла первую часть фразы, а вот вторую поняла отлично.

— А много ли в новых землях лесов? — спросила она.

Ее вопрос был очень важен для эльфов мужского пола. Каждый из них должен обладать своим «араином», определенным участком леса. От размеров этого участка зависело не только эмоциональное состояние эльфа, но и здоровье, а также способность к воспроизводству.

— Достаточно, — ответил Михаил, — Провинция Нертенк, которая отходит к нам от Томола, почти целиком состоит из лесов.

Король остановился от принцессы в двух шагах. Она подошла еще ближе и стала гладить его рукой по груди.

— И ты позволишь эльфам там поселиться?

— Конечно. Мы ведь договорились об этом, твое высочество.

— Но кому они тогда будут принадлежать? Тебе или моему брату? Чьими будут подданными?

Вопрос был очень важен, но не застал Михаила врасплох. Он уже имел кое-какие идеи на этот счет.

— И теми и теми. Я потом объясню более подробно, — сказал король, заключая принцессу в объятия, — Поверь, твой брат не будет в обиде.

Прежде у них было очень мало времени на личные отношения. Какие-то дела постоянно отвлекали Михаила. Теперь же он надеялся, что все позади. Договор заключен начерно, обещания получены, военные действия против Томола и Кманта не ведутся, что может быть еще срочного? Похоже, что ничего.

Король ошибался в своих предположениях. На этот раз он провел у принцессы около четверти часа, как в дверь забарабанили. Щуп помог определить, что там находится ишиб королевской охраны Тунрат.

— Это опять к тебе? — удивилась принцесса, поднимаясь с кровати и набрасывая на себя один из своих халатов, в изобилии висевших поблизости. Несмотря на то, что Анелия принадлежала к категории тех, кто любит принимать участие в военных действиях, она не изменяла женским привычкам и возила с собой обширный гардероб. Если ситуация позволяла, конечно.

— Мне самому интересно, что на этот раз у них произошло, — пробурчал король. Ему было жаль, что он больше не может любоваться обнаженным телом Анелии, — Нет ни минуты покоя!

Однако он понимал, что сетовать на отсутствие покоя не следует. Михаил сам выбрал свою судьбу, когда объявил себя наследным принцем. Ему было известно, что хороший правитель не имеет права на отдых. Особенно, в условиях абсолютной монархии. Король надеялся на то, что когда все успокоится, большую часть задач можно будет переложить на плечи канцлера и советников.

— Что там случилось, Тунрат? — спросил Михаил через закрытую дверь. Он не был одет и считал, что успеет это сделать, если новости потребуют его немедленного участия.

— Прибыл гонец из Парма, твое величество. У него срочное донесение. Он требует немедленной аудиенции.

— Он не может подождать до утра? — поинтересовался король с неудовольствием в голосе.

— На свитке подпись казначея Ксарра, твое величество: «Лично в руки короля» и «Открыть немедленно».

— А кто гонец?

— Капитан Иртенк.

— Интересно, — произнес король.

Капитан Иртенк состоял в гвардии и занимался охраной дворца. В столице должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, если канцлер и казначей отправили такого гонца.

— Пусть идет сюда.

— Капитан! — закричал Тунрат. Тот, видимо, находился неподалеку и ждал ответ короля.

Михаил взял один из халатов принцессы и завернулся в него, после чего открыл дверь.

Иртенк, красавчик и остроумец, очень популярный в светских кругах Парма и пользующийся огромным успехом у высокородных дворянок, сменил Комена на салонной должности «женского любимца». Капитан пользовался полным доверием командования. Еще бы, он, младший сын небогатого ранигского дворянина, был десятником в отряде наемников Танера. Этот отряд составил костяк будущей армии принца Нермана.

Капитану удалось не утратить своей щеголеватости несмотря на то, что быстро преодолел большое расстояние. Он почти даже не запылился. Иртенк отдал королю честь и протянул свиток. Михаил принял его и, подтянув поближе щупом светильник, до этого стоящий на столе, принялся читать.

Последние события оказали на него большое влияние. Он сражался и побеждал, нес потери и отступал, совершал рейд по вражеским тылам, постоянно находился наготове к разным неожиданностям. Именно поэтому король воспринял содержимое свитка относительно спокойно.

— Тебе известно, о чем речь? — спросил он у капитана.

— Догадываюсь, твое величество.

— Говори.

— Об имис, которые в Парме.

Имис, являющиеся ишибами, обученными специальным образом владению оружием так, что могли поразить практически любую защиту, представляли из себя нешуточную угрозу не только для обыкновенных ишибов, но и для великих. Двенадцать имис, обосновавшихся в столице Ранига, были способны на многое, включая и штурм дворца. Король это отлично понимал.

— Где они сейчас?

— Предполагаю, что в доме Гируна Пелана, посла Фегрида.

— Тунрат, собирай штаб. Через десять минут все должны быть здесь. Капитан, жди дальнейших распоряжений.

— Слушаюсь, твое величество, — два королевских собеседника ответили одновременно.

— У нас большие проблемы, твое высочество, — Михаил вернулся к принцессе, — Придется одеваться. Что-то подсказывает мне, что из одной войны мы можем угодить прямиком в другую.

Анелия нисколько не была встревожена этим заявлением. Сбрасывая с себя халат и направляясь обнаженной к привычной для нее мужской одежде, она сказала с нескрываемой иронией в голосе:

— Твое величество оградил меня, слабую женщину, от сражений. Надо полагать, что теперь мне нужно думать не о войне, а о домашнем хозяйстве.

— Я не запрещал думать о войне, — улыбнулся Михаил, — Твое высочество вправе думать о чем угодно. Поэтому ничто не может помешать тебе принять участие в работе штаба, как и прежде.

Штаб, собравшийся ровно через десять минут, кроме короля и принцессы состоял из трех великих ишибов Аррала, Парета и Йонера, двух генералов Ронела Ферена и Комена Каретта, а также трех полковников Маэта Ферена, Танера и Торка. Еще один член штаба находился далеко и не мог поучаствовать в его работе. Это был король эльфов Меррет, союзник Ранига и брат Анелии.

— Вообще же, у охраны дворца есть возможность отбить внезапное нападение двенадцати имис, если оно последует? — поинтересовался король после того, как штаб был введен в курс дела.

— Внезапное — сомневаюсь, — ответил Комен, — В столице осталось слишком мало ишибов. Но если будут точно знать, где и когда, то шансы есть.

— Наши союзники-эльфы уже рядом со столицей, — напомнил Ферен-старший.

— Это хорошо, — сказал король, — Очень хорошо. Но, кто как считает, в чем смысл появления имис в Парме? Особенно, учитывая их дипломатический статус.

— Скорее всего, они — те, кто принимает решение на наш счет, — сказал Парет. Великий ишиб уже успел привести себя в полный порядок со времени последнего сражения. Его волосы были завиты, халат смотрелся безукоризненно, а пальцы, украшенные множеством перстней, выглядели очень ухоженными, — В этом цель их дипломатической миссии.

— Нельзя ли объяснить подробнее? — переспросил Ронел Ферен.

Король кивнул головой. Было непонятно, присоединяется ли он к просьбе своего генерала или согласен с выводами Парета.

— Изволь, — согласился Парет, — Зачем нужны еще дипломаты, если посол Фегрида у нас и так есть? Обычные не нужны, конечно. А вот военные дипломаты — да. Допустим, император дал им серьезные полномочия, в том числе и для объявления войны. Это очень удобно: объявляют войну и сразу же нападают. Понятно, что первой целью будет король. Его величество представляет опасность большую, чем вся наша армия. Думаю, что император Мукант осознает это.

— О да, — согласился Комен, — Короля они убьют в первую очередь.

— Ну спасибо, — ответил Михаил, — Вы умеете воодушевить.

— Тогда нужно первым делом спрятать короля, — ровный голос принцессы никого не мог обмануть. Раньше за ней предложений, направленных на заботу о Нермане, не наблюдалось. Да и вообще предложений такого рода. Всем было отлично известно, что Анелия без всяких колебаний отправляла своих любовников и женихов на верную гибель ради долга и чести. Ее чести и ее долга, не их.

— Подождем пока что меня прятать, — с улыбкой произнес Михаил. Он оценил фразу принцессы. Она ему очень понравилась, — Не будем забывать о том, что их также может привлекать свиток, в котором заключены тайны многих амулетов.

Лишь несколько человек из окружения его величества знали, что никакого свитка не существовало. Что это — выдумка для того, чтобы «ловить» на нее шпионов. Но, пожалуй, только Верховный ишиб Аррал точно знал, откуда берутся новые амулеты — их создает сам король.

— Они поступят так, — сказал Комен, — Сначала объявят войну, потом нападут на короля, а потом попытаются захватить свиток.

— Почему именно так? — удивился Аррал, — Свиток же очень ценен! Его нужно захватывать в первую очередь.

— Нельзя, если они не желают прослыть ворами, — пояснил главный полицейский, временно исполняющий функции обычного армейского генерала, — Никто из них не захочет бросить тень на императора. Поэтому сначала будет объявление войны. Потом — король. Наш король — фигура, прямо скажем, сильная и таинственная. А император Мукант — не идиот и идиотов на службе не держит. С чего начались все проблемы? Со свитка или с короля? Кто вообще сказал, что свиток существует или лежит в том месте, которое всем известно? Если у них в руках будет некий свиток, из которого еще нужно извлечь пользу, а король останется жив, то это мало что решает. Совсем другой расклад — если король мертв. Тогда что может остановить могущественную империю от того, чтобы взять то, что ей захочется? Ничто и никто!

— Лучше напасть на них первыми, — сказал Маэт. Он был молод, горяч и постоянно рвался в бой, — Или вышвырнуть из столицы.

— Это невозможно! — покачали головами оба генерала.

— Если напасть на послов империи, то получится, что мы объявили ей войну, — терпеливо объяснил король своему молодому полковнику, — Мукант этого не простит.

— Но они же все равно нам войну объявлять собираются. Какая разница, твое величество? — удивился Маэт.

— Есть разница. Собираются, это одно. Но пока что не объявили ведь — это совершенно другое.

— Но… мы же не можем терпеть в столице двенадцать имис! Это же опасно! Словно жонглировать заряженными гранатами! Могут рвануть в любую секунду! — молодой Ферен выглядел растерянным. Он оглядывался по сторонам, словно ища поддержки. И, надо сказать, он ее находил. Трое великих ишибов кивнули в ответ на его фразу. Им, долгоживущим и могучим, совсем не нравилась мысль погибнуть вследствие неожиданного нападения.

— Чем опасны имис? — спросил Михаил, обращаясь, прежде всего, к Парету и Йонеру.

— Только лишь внезапностью, — ответил Парет, — С ними трудно сражаться в городе или, например, в лесу. Зато на открытой местности, в чистом поле, они не смогут навредить великому ишибу. Если он, конечно, предупрежден. Имис даже близко не сумеют подойти.

— Да, тогда получается, что их нужно убирать из Парма, — заключил король, — Но как? У кого-нибудь есть предложения, как это сделать, не оскорбив их и не напав на них?

Хитроумный Комен, на которого был устремлен взгляд короля, покачал головой. На лицах остальных тоже отражалось недоумение. Высказалась лишь принцесса.

— Незаметно отравить, а во всем обвинить посла Фегрида, — предложила она, — Не думаю, что он их любит. Ведь они у него наверняка забрали полномочия.

— Это слишком радикальный метод, — отказался король, — Мы все равно встаем перед угрозой войны. Сначала смерть племянника императора от руки Маэта, потом — убийство Миэльса на территории Фегрида, а если еще и имис будут отравлены, то нашей репутации уже ничто не поможет.

— Зато двенадцатью врагами меньше, — пожала плечами прекрасная Анелия. Ее кровожадность никого не удивляла — все к этому привыкли. А вот к потрясающей красоте принцессы привыкнуть было трудно. Даже Михаил тайком любовался своей невестой.

— У кого еще предложения? — поинтересовался король. Ответом было лишь молчание.

— Это потому, что вы все думаете в терминах насилия, политики или интриги, — высказался он, — Шире нужно смотреть. Помимо этого еще есть кое-что.

Фраза была непонятной. Множество недоуменных взглядов обратились на короля.

— Да законы есть! — он не стал держать подданных в неведении, — Законы! И сейчас мы один из них напишем.

Комен не смог сдержать улыбку. Главный полицейский самым первым понял, что затевается.

— Торк, возьми-ка чистый свиток и перо, — сказал король, — Пиши. «Указ о запрещении пребывания имис, не подчиняющихся ранигской короне, в столице Ранига и других городах без специального разрешения ввиду потенциальной опасности для ишибов, верных короне».

Михаил считал, что бюрократия — великая вещь, если ей правильно пользоваться. Закон — есть закон, даже состряпанный на скорую руку. Имис не смогут почувствовать себя оскорбленными и будут вынуждены либо покинуть столицу, либо объявлять войну. Королю очень хотелось надеяться, что до последнего не дойдет. Но Маэт был прав — терпеть в столице имис, это все равно, что испытывать новое оружие на себе самом. Рано или поздно испытания остановятся по причине отсутствия испытателя.

Кроме нового закона были написаны еще два письма. Одно — с инструкциями к канцлеру и Ксарру, а второе — с просьбой к королю эльфов оставить в распоряжении властей Парма сотню ишибов, а с остальными — немедленно двигаться к ставке. Все документы передали капитану Иртенку, с которыми он немедленно отбыл обратно. Офицер отказался от отдыха и предложенной ему замены.

Когда члены штаба разошлись, король и принцесса снова остались наедине. Анелия осталась сидеть за столом, задумчиво вертя в руках светильник. После нескольких минут молчания она подняла голову и сказала:

— Нам нужны собственные имис, твое величество.

— Нужны, — согласился Михаил, — И еще много чего. Если Фегрид даст мне пару месяцев спокойной жизни, то это поможет решить большинство наших проблем. А лучше, конечно, — полгода.

— Разве Фегрид не собирается объявить войну со дня на день? — спросила принцесса.

— До появления имис я думал, что нет. Теперь — не знаю, — ответил король, — Мне бы очень хотелось переговорить с тем, кто их возглавляет, до того, как решение будет принято. Ксарр пишет, что его зовут Шенкер. Советник императора Шенкер.

Глава 2. Измена

Измена — просто слово, отражающее личное отношение правителя к тому или иному обыденному вопросу

(ишиб-философ, учитель короля Раста)

— Мои люди сообщили мне, что в Парм вошли эльфы, господин советник, — Гирун Пелан, посол Фегрида, стоял на тропинке в собственном саду. Перед ним на ухоженной лужайке тренировалась группа имис под наблюдением советника императора Шенкера. Они вытаскивали из ножен мечи и делали простейший выпад. Медленно, очень медленно. Советник внимательно следил лишь за изменением абов своих подчиненных.

— Вот как? И сколько их? — Шенкер, черноволосый худощавый мужчина с равнодушными глазами, отвлекся от наблюдения за тренировкой и взглянул на собеседника.

— Около сотни, но было больше. Гораздо больше. Остальные остановились у стен Парма, а затем куда-то ушли. Возможно, к королю Ранига.

— Мы предполагали, что к этому все движется, господин посол, — голос советника был столь же безэмоциональный, как и его взгляд, — Нерман заключил с эльфами союз. Теперь у него есть ишибы, которых недоставало ранее.

— Эльфы плохие солдаты, — хмыкнул Гирун.

— Они плохо проявили себя ранее, это верно, — согласился Шенкер, — Но тогда у них не было Нермана. Слабая армия Ранига в одиночку разгромила объединенные силы Томола и Кманта. В этом заслуга лишь нового короля. Я бы не стал недооценивать эльфов у него на службе.

— Господин советник, позволь поинтересоваться, каковы твои планы насчет Ранига? — прямо спросил Гирун, — Предполагаю, что ты объявишь войну?

— Возможно, господин посол. Я склоняюсь к этому. Мне нужно еще несколько дней, чтобы принять окончательное решение. И очень бы хотелось увидеть короля.

— Да, он — интересная личность. С ним любопытно разговаривать. Я не знаю, какие планы у его императорского величества насчет Нермана, но рекомендовал бы сохранить ему жизнь.

— Уверен, что император прислушается к словам своего уважаемого посла, — слова Шенкера были столь бесстрастны, что Гирун, заподозривший иронию, отверг это предположение.

— А что мы будем делать со свитком, содержащим секреты амулетов?

Советник слегка пожал плечами:

— Это может стать предметом торга. Если Нерман отдаст нам его добровольно и объяснит, как им пользоваться, то, скорее всего, войны не будет. Зачем она тогда?

Услышь эти слова Михаил, он бы горько пожалел о том, что никакого свитка не существует. Даже более того — возможно, предпринял бы попытку соорудить нечто невразумительное, напоминающее таинственный свиток. И отдать эту «липу» императору Муканту в обмен на временную передышку.

— Об этом, по сути, я и собираюсь с ним поговорить в ближайшие дни, — закончил свою фразу советник.

Увы, ни Шенкер, ни Гирун ни даже король Ранига не подозревали, что будущее у этих планов сомнительное. Тот факт, что канцлер и казначей получили инструкции Михаила, а сотня эльфов вошла в город, уже сыграл свою роль. Дальнейшие события планированию не подлежали.

На дорожке сада показался еще один человек, одетый в красно-зеленую форменную куртку. Это был слуга Гируна Пелана, а сочетание красного и зеленого представляло из себя его фамильные цвета. Слуга бежал.

— В чем дело? — спросил посол с легкой тревогой, когда тот приблизился. Обычно его люди не бегали по дому или саду.

— Господин! Прибыл гонец от его высочества канцлера Лоарна! У него срочное послание!

То, что уру Лоарн превратился в «его высочество», объяснялось очень просто. Михаил, не мудрствуя лукаво, уравнял системы дворянских и государственных званий. Так, должностные лица страны автоматически получали привилегии дворян различных уровней до тех пор, пока занимали свои посты. Например, «королевский канцлер» приравнивался к принцу, а «королевский казначей» — к далле. Одной из причин подобного нововведения было желание короля ослабить позиции дворянства, постепенно приучая всех к мысли, что чины и титулы приходят не только по наследству. Кроме того, этот подход в большой мере облегчал общение должностных лиц и высших дворян. В случае с канцлером Лоарном его мелкий титул «уру», который соответствовал примерно баронскому, если переводить на земной манер, уже мало что значил. На первый план выходила должность. Король решил, что канцлер равен принцу и точка.

— Я сейчас приду, — сказал Гирун советнику, — Посмотрю, что там.

Шенкер кивнул, возвращаясь к своему занятию — наблюдению за отклонениями изменений абов от канона. Именно в точном следовании инструкциям заключался секрет мастерства имис. Даже самые опытные бойцы не брезговали ежедневным отрабатыванием простых движений, но сопровождающихся правильной поддержкой аба. Когда сражаешься с ишибами, то от одного-единственного удара нередко зависит все. Он должен быть безупречен, чтобы мгновенно взломать защиту врага.

Посол вернулся через несколько минут, демонстрируя советнику озадаченный вид и свиток, зажатый в руке. Шенкер одним взмахом остановил тренировку. Гирун выглядел слишком уж растерянным.

— Что случилось, господин посол? — осведомился советник, когда тот приблизился.

— Это самое странное послание, которое я получал за последнее время, — пробормотал тот, — Подписано канцлером. Он утверждает, что в Раниге существует закон, по которому имис для пребывания в столице требуется специальное разрешение.

— Что-что? — переспросил Шенкер, — Закон?

И, не выдержав, расхохотался. Привычное равнодушие изменило ему.

— Браво! — сказал он, быстро успокоившись, — Теперь я уважаю Нермана еще больше. Но какая скорость! Великолепно сработано!

— Ты полагаешь, что этот закон появился недавно? — поинтересовался посол.

— Конечно! Вчера или даже сегодня. Иначе канцлер немедленно бы проинформировал нас. Закон появился сразу же, как только королю стало известно об имис в столице. Просто блеск! Вместо того, чтобы угрожать нам или даже напасть, вот так заставить нас сделать ход первыми. Или война или вон из столицы…. А эта сотня эльфов-ишибов уже наверняка оцепила королевский дворец. На всякий случай. Великолепно!

— Что случится, если вы не покинете Парм? — задумчиво спросил Гирун.

— Правильный вопрос, — похвалил посла советник, — Считаю, что нужно проверить.

— Думаешь они решатся на применение силы? Но мой дом точно не будут штурмовать. Это исключено.

— Понятно, что никто не осмелится напасть на особняк фегридского посла, — слегка усмехнулся Шенкер, — Но не можем же мы сидеть здесь безвылазно? Получится, что стоит сделать только шаг на улицу, и мы — преступники. Поэтому очень интересно, что они ответят, если мы откажемся подчиняться.

— Я уже получил однажды ответ по сходному вопросу от короля Нермана, — вздохнул Гирун, — По поводу рабов. Он мне прямо заявил, что рабов на улицах Парма не потерпит. Сказал, что в моем доме может жить, кто угодно, но как только они выйдут из него, то превращаются в свободных людей. Идиотская ситуация.

— Да. Тогда их освобождение было правильным решением, — заметил советник.

— Пришлось…. Опутал их долгами, пригрозил всеми карами и дал свободу. Плачу им кое-что, конечно, чтобы не вызывать нареканий. Чем только не приходится жертвовать ради политики.

— Любопытные тут у вас вещи происходят, — сказал Шенкер, — Но вернемся к нашему вопросу. А именно — проверим, насколько канцлер и этот казначей, похожий на одного моего знакомого, могут действовать самостоятельно. Что они предпримут в отсутствие короля?

Посол одобрительно кивнул. Вопрос был очень важен. По сути, он сводился к тому, способны ли люди Нермана на проявление инициативы или нет. Если нет, то получается, что все зависит лишь от короля. Он принимает решения, он же следит за их выполнением. Если так, то его величеству можно только посочувствовать. Он загонит себя, несмотря на способности ишиба. И даже если нет, то ни за что не сможет сражаться на два-три фронта. Способность к подбору талантливых и инициативных заместителей не всем дана. Даже у самого сильного монарха может быть слабость.

— Ну что же, — произнес Гирун, — Тогда я отвечу канцлеру, что не совсем понимаю, что он имеет в виду под словом «имис». Пусть даст исчерпывающее определение. А мы сравним, подходит это определение под тех людей, которые гостят в моем доме, или нет.

— Неплохо, — похвалил посла советник, — Посмотрим, что они скажут. И самое главное — как быстро скажут. Время имеет значение.

— Да, отправлю ответ немедленно.

Советник распорядился возобновить тренировку. Имис тратили несколько часов в день на поддержание хорошей формы. А в дни, когда было нечем заняться, все время посвящалось именно тренировкам. Шенкер неукоснительно следовал этому принципу и тщательно следил, чтобы его подопечные не отлынивали.

Гирун Пелан, напротив, очень любил проводить досуг в праздности. Отправив канцлеру издевательское послание, он слегка подзакусил, выпил немного вина и собирался уединиться с одной из служанок, бывших рабынь. Но его намерения так и остались неосуществленными. Им помешал очередной гонец от уру Лоарна.

Посол Фегрида был очень удивлен тем, что канцлер отреагировал настолько быстро. Не прошло и получаса, как гвардеец в синем доспехе доставил ответ.

Приняв свиток из рук гонца, Гирун внимательно прочитал послание и его губы сложились в тонкую прямую линию. Как и многие люди, любящие издеваться над другими, издевательств над собой он не выносил.

— Вы свободны, капрал, — сухо сказал посол, — Ответ я передам с собственными людьми.

Гирун спешно покинул комнату для приема посетителей и отправился к советнику, чтобы поделиться с ним новостями.

Шенкер, в очередной раз увидев спешащего к нему Пелана со свитком в руках, снова прервал тренировку.

— Что случилось, господин посол? — спросил он, — Неужели канцлер ответил?

— Ответил, господин советник. Да еще как! Вот послушай, я зачитаю.

И Гирун подчеркнуто спокойным голосом принялся декламировать текст, написанный канцлером:

«Уважаемый господин посол! В ответ на твою просьбу дать определение слова „имис“ спешу ее удовлетворить. По мнению ранигской короны, имис — обобщающее понятие, включающее в себя двенадцать ишибов, вошедших два дня назад в Парм через северные ворота между двумя и тремя часами пополудни под предводительством советника Шенкера. Чтобы сделать определение слова „имис“ как можно более полным, прилагаю перечень имен остальных одиннадцати ишибов».

— Однако! — советник выглядел удивленным, — Похоже, что они переиграли нас. Какое определение! И не подкопаешься. Но откуда у них информация об именах?

— Это как раз ясно, — угрюмо пробормотал посол, — Подкупили кого-то из моих слуг. Очень хочу знать имя этого болтуна!

— Узнать просто. Нужно только понять, кто из них внезапно разбогател, — Шенкер снова говорил безэмоционально, — Что там дальше в послании?

— Далее еще хуже, — сообщил Гирун, — «Если в течение четырех часов означенные имис, подпадающие под искомое определение, не покинут Парм, то с прискорбием буду вынужден сообщить о грубейшем нарушении законов Ранига его величеству императору Фегрида. Более того, весть об этом разошлю соседним правителям, включая королей Томола и Кманта, пользующихся гостепреимством короля Ранига. С уважением, канцлер уру Лоарн».

— Они нам не угрожают? — спросил Шенкер, — Не собираются применять силу?

— Эх, господин советник, — вздохнул посол, — Они нам именно что угрожают. И лучше бы обещали применить силу.

— Я не совсем понимаю.

— Дело в том, что ты, уважаемый Шенкер, — советник по военным вопросам, — начал объяснять Гирун, — А я в политике уже много лет и вижу, к чему все идет.

— К чему же, господин посол?

— Я не знаю, это король рекомендовал канцлеру или канцлер сам с казначеем до такого додумались, но если вопрос перейдет в область жалоб, то нас просто смешают с грязью. Представят дело так, что его величество Мукант специально посылает во все стороны имис с заданием нарушать законы королевств, пользуясь дипломатической безнаказанностью. Может, еще что-то добавят. Я вижу, чем все закончится. Эти канцлер и казначей, похоже, хитрые бестии. Под стать своему королю.

Гирун действительно ясно понимал, к чему это может привести. Если разговор перешел в область официальных жалоб, то позиции посольства были проигрышные. Он сам на месте канцлера мог бы сделать многое, чтобы еще больше ухудшить ситуацию. Например, кого-то убить и свалить на имис, находящихся незаконно в Парме, что-то разгромить и тоже свалить это на имис… да мало ли что можно придумать!

— Получится, что во всем виноват император? — спросил советник. Было видно, что этот вопрос его волнует. Честь императора — прежде всего! Это непреложный закон для имис.

Для Гируна же непреложным законом было хорошее состояние его карьеры. А сейчас вся эта история очень скверно выглядела. Посол подозревал, что в случае чего честь императора будет спасена за счет головы его, Пелана, или советника. Шенкера было не жалко, а вот своей карьерой рисковать не хотелось.

— Господин советник, — начал Гирун, — Позволю заметить, что у нас сейчас есть только два выхода. Либо ты объявляешь войну Ранигу от лица империи, либо покидаешь Парм.

— Выходит, мы вернулись к тому, с чего начали, — задумчиво произнес Шенкер.

Гируну очень хотелось знать, будет ли война и какие именно инструкции получил советник от императора. В случае войны ему придется покинуть свой дом в Парме, к которому он так привык. Посол вообще привязался к столице Ранига в ее нынешнем виде. Она стала чище, красивее и, как подозревал Пелан, Нерман отнюдь не закончил ее улучшение.

— Я отправляюсь к королю Ранига, — решил Шенкер, — Поговорю с ним.

— Очень мудро, — поддержал его Гирун.

Рестент, приближенный его величества Меррета, короля эльфов, не чувствовал себя счастливым. Ему уже было много лет и он помнил лучшие времена. Тогда эльфы были многочисленны, владели огромными лесами и снисходительно относились к людским владыкам. В абсолютной памяти Рестента хранились великолепные балы, эльфийские красавицы, состязания ишибов, мощь и роскошь, сгинувшие во тьме лет. Он плохо относился к своему королю, но тщательно скрывал это. Всем его друзьям было известно, что именно Меррет не смог противостоять нападению людей. Король проиграл большинство существенных сражений. Проиграл все, что можно. Когда Рестент и его единомышленники обсуждали это, то оказывались в плену гнева, несмотря на то, что прошли десятилетия. Их не волновали факты. Они не принимали во внимание превосходящие силы людей, не думали о том, что именно благодаря королю эльфы сумели выжить и сохранить хоть что-то. Но, с другой стороны, Рестент не разделял и воинственность принцессы. Ему не хотелось все время сражаться. Иногда и по делу — да. Но не все время.

Эльф считал, что и сейчас дела идут куда-то не туда. Оба: и король и его сестра, похоже, заключили очень странный союз со странным правителем. Все выглядело так, словно Раниг собирается поглотить остатки когда-то могущественных эльфов. И король даже рад этому! Рестента такая ситуация не устраивала. Ему было тем более удивительно, что непримиримая принцесса поддерживала этот союз. Эльф полагал, что соглашения с Ранигом вредны и опасны.

Король Меррет ничего не знал о тайных переживаниях своего приближенного. Поэтому с легкой душой назначил его командиром сотни, отданной в распоряжение канцлера. Рестент смог смириться с тем, что оказался под началом человека и даже не ишиба. В конце концов тот был равен принцу! Необычная ситуация, но эльф принял ее. Однако когда канцлер ввел его в курс дела и объяснил, что в Парме присутствуют имис, этого Рестент уже не смог вынести.

Имис очень неплохо проявили себя во время большой войны. Естественно, сражаясь на стороне империи Фегрид. К ним у Рестента были личные счеты. Благодаря имис он лишился своих братьев и сына. А имя «Шенкер» было ему хорошо знакомо. Рестент не верил в будущее эльфов в принципе, поэтому уже давно ощущал себя дичью, загнанной в ловушку. А у такой дичи одна цель — подороже продать право на жизнь. Надо сказать, что у него было много единомышленников. Как из числа равных ему, так и из числа зависящих от него. Никто из них не собирался устраивать активный заговор против короля. Но лишь по той простой причине, что им было неясно, что потом делать с властью, которой практически нет. Ситуация была запутанной, и путаница царила не только в обществе, но и в некоторых головах, порождая временами не совсем нормальное поведение. Вот и сейчас жажда мести обуяла эльфа. Будь королевская власть и вера Рестента в будущее своего народа посильнее, а мотивы для мести послабее, возможно все обошлось бы. Но он не уважал короля, не допускал, что ситуация может улучшиться и очень сильно хотел поквитаться с ненавистными имис.

Эльфу очень повезло. Лоарн поручил ему проследить за тем, как имис будут покидать Парм. Рестент с воодушевлением принялся за дело. Прежде всего, он отобрал тридцать надежных ишибов из числа эльфов. Остальные остались нести охрану королевского дворца. Затем затребовал два взвода солдат в амулетах Террота якобы для предотвращения возможных инцидентов с участием мирных жителей. Уру Лоарн удивился этому, но солдат выделил, предполагая, что они нужны для того, чтобы эльфы могли через них общаться с населением, не привыкшим к новым союзникам. Рестент поставил один взвод солдат у северных ворот, а другой — у западных, рассудив, что имис двинутся либо домой, либо к ставке королей. И, разумеется, приставил к дому Гируна Пелана своих наблюдателей.

Вскоре, по завершению переписки посла Фегрида с канцлером, один из эльфов доложил, что имис покинули особняк и движутся по направлению к западным воротам. Рестент понял, что они, скорее всего, идут к ставке. Но для него это не имело никакого значения. В полноценный союз между Ранигом и собственным королевством он не верил, наоборот, полагая, что эльфам пришел конец в любом случае. А судьба Ранига его вообще не волновала.

Быстро переместившись со своими тридцатью ишибами к западным воротам, Рестент стал ждать. Большая часть его подчиненных обладала амулетами Террота. Но не все. Михаил, отправляя короля эльфов за армией, еще не вполне доверял новым союзникам. Поэтому не предоставил достаточное количество амулетов, решив обойтись примерно половиной. Меррет же, рассудив, что недостающие амулеты он получит в расположении армии Нермана, оставил в столице тех эльфов, значительная часть которых имела амулеты и привыкла к ним.

Если бы Шенкер передвигался достаточно быстро или в последние минуты изменил свои намерения и двинулся к северным воротам, ничего бы не произошло. Но имис никуда не торопились и с пути не сворачивали.

И вот, примерно в полдень, двенадцать фегридских воинов подошли к западному выходу из Парма. Если советника и удивило большое скопление солдат около ворот, а также встречающиеся то тут то там ишибы, то он не подал виду. Шенкер не опасался нападения. Зачем это Ранигу? Королю Нерману, наоборот, выгодно было тихо и мирно выпустить его из столицы. Однако, несмотря на эти рассуждения, советник не терял бдительности. Потому что вообще ее никогда не терял. Ему не требовалось много времени, чтобы правильно оценив ситуацию, вступить в сражение или бежать, сочтя схватку нецелесообразной. Поэтому когда Шенкер, находящийся уже рядом с воротами, услышал чей-то крик «Имис только что убили ишиба!», то не стал удивляться. У него просто не было времени на проявления чувств. Но зато советник успел произнести «К бою!», прежде чем на имис бросились многочисленные нападающие в халатах.

Возможно, если бы Рестент не так спешил, то смог бы придумать менее дурацкий предлог. Но его действия находились на грани импровизации и не могли быть полностью запланированными.

Часть улицы перед воротами, на которой стояли имис, мгновенно наполнилась огнем. Не дожидаясь, пока пламя схлынет, в него стали «нырять» эльфы, направляемые Рестентом. Их цель была проста: прикоснуться к противнику, чтобы наверняка, а то и навечно, вывести его из строя. Но имис, сгруппировавшись и ощетинившись оружием, мало кому предоставили такую возможность.

Атака была плохо скоординирована. Фегридские воины быстро покинули зону огня, их тут же накрыла вторая волна пламени, но какой-то эльф помог врагу и разогнал огонь воздушным ударом. Этот удар частично достиг цели, поколебав построение имис, что позволило двум ишибам прорваться сквозь мелькающие клинки к одному из врагов, вырванному из строя.

Имис очень быстро перемещались. Ворота были закрыты, но дверь в них Рестент заранее закрыть не смог. Дежурный офицер категорически отказался это делать без приказа командования или явной опасности. Сейчас имис оказались в ситуации, когда со всех сторон наседали ишибы, а между воротами и сражающимися находился отряд солдат в амулетах Террота. Будь у имис больше пространства для маневра, возможно, все сложилось бы иначе. Но в данной ситуации советник выбрал меньшее зло и пошел на прорыв к открытой двери.

Воины Фегрида, сами неся потери, оставляли за собой шлейф из убитых ишибов. Однако чудесная скорость имис сильно снизилась. Им приходилось поддерживать раненых — напор эльфов был силен и внезапен. Однако сквозь солдат в амулетах Террота имис прошли как горячий нож через масло. Какой-то храбрый и инициативный стражник успел захлопнуть дверь, но это уже ничего не меняло. Потеряв пару секунд на то, чтобы снова открыть ее, имис вырвались за пределы Парма. Они не стали задерживаться около ворот. Напротив, прибавив скорость, начали стремительно удаляться. Эльфы бросились было преследовать врага, но оглянувшись назад и оценив свои потери, отказались от этой затеи. Улица была покрыта телами ишибов и солдат.

Из тридцати эльфов выжило лишь четырнадцать. Четверо имис остались на земле. Шенкер был без сознания — какой-то эльф ценой собственной жизни сумел прикоснуться к нему. Советника и еще двух раненых несли на себе оставшиеся на ногах пятеро имис.

Офицер и ранигский ишиб, дежурившие у ворот, сумели спастись и пытались прийти в себя. Они не могли понять, что произошло, но зато отлично помнили, что имис не нападали первыми.

Рестент неистовствовал, его затея провалилась. Четверо погибших врагов против шестнадцати трупов эльфов с хвалеными амулетами Террота, да еще при условии внезапного нападения — это нельзя назвать победой. К тому же, когда все закончилось, в голову Рестента вернулись мысли о том, как отнесутся к произошедшему король Меррет, а также Нерман, о котором ходили самые ужасные слухи. Эльф примерно представлял себе их реакцию, поэтому в его планы не входило дальнейшее пребывание в Парме. Убедившись, что среди ишибов, лежащих на земле, нет раненых (имис потрудились, как обычно, на славу), Рестент собрал оставшихся эльфов и, ничего никому не объясняя, тоже вышел за ворота. Его путь лежал домой. Он полагал, что скоро будет совершенно неважно, что скажут или подумают оба короля. Рестент был уверен, что и Меррет и Нерман сгинут в пучине войны с Фегридом. Его утешала мысль о том, что, по крайней мере, эльфы погибнут с честью, не растворяясь в одном из захудалых людских королевств.

Глава 3. Новая страна

Методы борьбы за власть и над захудалым городком и над могущественным королевством не отличаются

(один пармский попрошайка, только что захвативший «хлебное» место возле храма)

Утром следующего дня после заключения договора с королями Томола и Кманта Михаил, как обычно, занимался государственными делами. Ему нужно было решить, что делать с двумя монархами, находящимися на его территории. Приглашать ли их в гости в столицу или сначала дождаться вестей об изгнании оттуда имис.

Кроме того, король усиленно размышлял о том, как поступить в случае войны с империей. К ней, очевидно, он не готов. Несмотря даже на помощь эльфов-союзников. У него было мало вариантов действий. Но один из них, самый авантюрный, имел право на реализацию. Или хотя бы на попытку. Михаил пригласил к себе Рангела Мерта, элегантного вора, оказавшего ему большие услуги.

Разговор должен был быть совершенно секретным. Поэтому рядом с королем не было никого, даже принцессы. Он считал, что в такие дела никого раньше времени посвящать не следует.

— Приветствую, Рангел, проходи, — обратился Михаил к вору, когда тот появился в дверях.

— Приветствую, твое величество, — поклонился тот. Поклон, кроме дани вежливости королю, помог ему войти в низкую щель, именуемую дверным проемом.

— Проходи, проходи, уру Фанект, — еще более приветливо сказал король.

— Уру Фанект? — переспросил тот.

— Да. Я жалую тебе довольно приличное поместье. В честь твоих заслуг. Вот возьми указ. И хочу, чтобы ты поменял имя. Конечно, в своем кругу ты можешь называться как угодно, но в высших слоях Ранига ты будешь уру Фанект. Дворянин из провинции, который благодаря смелым проектам строительства крепостей пользуется моим расположением.

— Крепостей? Твое величество, я совсем не разбираюсь в крепостях!

— Тебе это и не нужно. Думаю, что ты со своим опытом сможешь избегать скользких тем. В крайнем случае почитаешь кое-что, чтобы легенда выглядела достоверной.

— Как угодно твоему величеству, — озадаченно сказал Мерт, — Хотя я очень благодарен за поместье и титул. Даже не мог себе представить….

— Полно, не будем об этом. Ты все честно заслужил. Потом, с течением времени, я сделаю тебя офицером. По строительной части, конечно. Все те, кто занимается проектированием крепостей или еще чего-то, связанного с военным делом, получат офицерские звания. Но об этом после. Теперь обсудим твои другие имена.

— Твое величество, у меня будут и другие имена?

— Конечно, Рангел. Множество других имен. Для каждой страны — свое.

— У твоего величества есть для меня задание?

— Можно и так сказать. Зависит от того, возьмешься ты или нет.

— Но что нужно делать?

— Не тревожься, Рангел, убивать на этот раз никого не придется. Так, возможно позаимствовать кое-что.

— Тогда я согласен, твое величество!

— Не торопись. Сначала мы с тобой побеседуем.

— Да, твое величество, я весь внимание.

— Скажи-ка, что ты можешь позаимствовать? Если говорить о размерах и массе.

— Ну… чем меньше, тем лучше, конечно. Но крупную вещь тоже смогу. Вот помню….

— Гм.

— Прости, твое величество. Ничего не помню.

— Продолжай.

— Идеальный размер и вес — те, с которыми сам смогу справиться. Помощники мне в этом деле не нужны. Разве что на этапе подготовки.

— Понятно. Но это я так, к слову. Ты слышал об императорской библиотеке?

— В Фегриде?

— Да. Во дворце Муканта.

— Твое величество хочет, чтобы я туда пробрался? Она довольно хорошо охраняется.

— Но сможешь?

— Смогу.

— Хорошо. Рангел, я вынужден ввести тебя в курс дела, хотя наверное ты и так все знаешь. Сейчас сложилась такая ситуация, что у нас есть единственный опасный враг. Это Фегрид. Не знаю, будет ли война с империей, но очень вероятно, что да. Поэтому твое задание будет состоять из нескольких частей. Во-первых, ты должен будешь прочитать в библиотеке тексты, касающиеся имис. Наверняка они там есть. Или добыть сведения другими способами. Меня прежде всего интересует, как ишибу нужно тренироваться, чтобы стать имис. И можно ли от имис защититься с помощью аба. Во-вторых, мне нужно знать, что Фегриду известно об амулетах. Как вообще, так и о наших. Твое третье задание не будет столь понятным, как первые два. Я бы хотел, чтобы ты собрал как можно больше информации об императоре. А именно о том, чем он особенно дорожит. И можно ли это позаимствовать с целью дальнейших переговоров и торга. Даже не знаю, что это может быть. Возможно, какой-то предмет или животное или еще что-то.

— Твое величество, получается, что мне придется провести в библиотеке много времени.

— Да, Рангел. Предполагаю, что там есть специальное хранилище, где находятся наиболее секретные свитки. И оно, естественно, хорошо охраняется. Скорее всего, ишибами.

— Это выполнимо, твое величество. Особенно с тем амулетом, который у меня.

— Хорошо. Может быть, я потом пришлю тебе еще кое-что из… оборудования.

— А когда мне нужно отправиться?

— Чем скорее, тем лучше. Можешь даже сегодня вечером.

— У меня будут спутники, твое величество?

— Я дам тебе двоих ишибов для связи со мной, а также спутницу. Но помни — ты будешь главным. Они должны подчиняться твоим приказам.

— Могу спросить, какую спутницу, твое величество?

— Она будет очень полезна. Просто незаменима во многих делах. Особенно в тех, которые требуют сбора информации. Это — Мирена Фрарест.

Выражение крайнего ужаса отразилось на лице Мерта. Он умоляюще вытянул руки к королю.

— Твое величество! Прошу! Только не она!

— Ты даже не представляешь себе, Рангел, насколько Мирена может пригодиться. Пообщаешься с ней нормально и сам все увидишь. Никогда не основывай свое мнение на непроверенных слухах.

— Но у нее такая репутация….

— Это неважно, Рангел. Она работает на меня. И окажет тебе существенную помощь. Ты можешь выдать ее за свою сестру. Я переговорю с ней.

— Почему за сестру, а не за жену, твое величество? — быстро спросил вор, — Жена выглядит достоверней.

— Да, это так. Но с сестрой возможность для маневра больше. Ты меня понимаешь?

— Да, твое величество.

— Кстати, о твоей личности. Для путешествия в Фегрид нужно подумать, как тебя будут звать и откуда ты туда прибудешь. Предлагаю одну из провинций, которые перешли ко мне от Томола. Ты — мелкий дворянин, сбежавший от жестокого короля Нермана. Мелкий, но богатый. Примерно так.

— Это возможно, твое величество.

— Тогда пройдешь в Фегрид через Томол и все разузнаешь на месте. Имя себе выберешь сам и мне сообщишь.

— Да, твое величество. А в Фегриде у нас есть надежные люди?

— Не то, чтобы надежные, но люди есть. Во-первых, там Иашт и Манк. Манк исполняет обязанности нашего посла. Ему ни в чем не доверяй, он бабник и пьяница. А вот ишиб Иашт достоин доверия. Он тебе поможет. Прислушивайся к его советам, но лишь в том случае, если они не касаются… твоей профессии.

Когда Маэт убил на дуэли племянника императора, то он, а также Иашт с Манком вернулись в Раниг. Михаил тут же отправил Иашта и Манка назад. Ишиб неплохо нейтрализовал непутевого тысячника в отставке. У короля не было других кандидатур на должность посла, к тому же, он твердо обещал Манку, что тот пробудет послом некоторое время. Не выполнить свое обещание Михаил не мог. Поэтому от Манка ничего не зависело, а в Иендерте, столице Фегрида, всем заправлял верный Иашт. К тому же, Раниг вообще испытывал кадровый голод. Ни в Томоле ни в Кманте послов пока что не предвиделось.

— Кроме того, — продолжал король, — В каждом городе Фегрида присутствуют эльфы. Их трудно узнать, они наловчились маскировать некоторые черты своего аба. Так вот, эльфы тоже могут тебе помочь. Но помни, что доверять им особенно не стоит. Без нормального араина они достаточно слабохарактерны и вообще могут вести себя странно. Иногда даже очень странно и непредсказуемо. Ты понял суть задания?

— Да, твое величество. Украсть секреты имис, собрать информацию об амулетах и найти, есть ли слабость у императора Муканта.

— Правильно. Рангел, мне нужно что-то, что поможет выиграть войну. Я сам не знаю, что это.

— Я постараюсь, твое величество.

— Тогда все. Если нет вопросов, то… хотя вот еще что. Ты мне говорил, что не хочешь убивать.

— Это так, твое величество.

— А нет ли у тебя знакомого… ишиба, который не столь щепетилен, но одновременно с этим достоин доверия?

Этот вопрос очень волновал короля. На него работал хороший вор, это так, но трон еще нуждался в человеке, который мог бы нести на себе бремя более грубых дел. Желателен тот, кто хорошо в этом разбирается.

— Твое величество имеет в виду кланы наемных убийц?

— Нет, — вздохнул Михаил, — Эти не подходят. Я помню, как они пытались отравить меня в Сцепре. А вместо меня чуть не отправили на тот свет Маэта. Не могу назвать это хорошей работой. Мне нужен кое-кто получше.

— У твоего величества ведь есть верные ишибы.

— Есть, но они вряд ли справятся. Насколько понимаю, хладнокровно спланированное убийство в мирное время отличается от убийств в ходе сражения. Конечно, они не откажутся, но будет очень печально, если их поймают. Везде требуются специалисты.

— Я понимаю, твое величество. Тебе нужен Кретент.

— А кто это?

— Это ишиб, который служил еще твоему отцу, твое величество. А когда Миэльс захватил трон, не нашел общего языка то ли с Бинторами, то ли с Раунами. С каким-то могущественным семейством. Они попытались убить его. Он убил кого-то из них, потом скрывался. Его преследовали, но Кретент почему-то не покинул страну. Вместо этого обратился к нашей среде. И очень хорошо себя проявил, хотя был чересчур разборчив. В последние годы я ничего о нем не слышал, но думаю, что он жив.

— Он подходит?

— Ну, если твое величество заинтересован в квалификации убийцы, то лучшей кандидатуры не найти.

— А где он сейчас?

— Не знаю, твое величество. Я с ним вообще был не очень хорошо знаком. А вот Аунет Ратен знает. Точно должен знать.

— Аунет Ратен это кто?

— Глава пармского клана. Занимается, в основном, воровством и сводничеством.

— Где его искать?

Мерт замялся.

— Твое величество ведь не собирается причинить ему вред, используя ту информацию, которую я дал?

— Рангел, мне до него и дела нет. Мне нужен этот твой Кретент.

— Аунета можно найти в трактире «Золотой меч».

— Когда он обычно бывает там?

— Твое величество, бывает постоянно. Он им владеет. Трактирщик.

Король задумался. Во всем это было что-то знакомое. Совершенная память ишиба быстро подсказала ответ.

— Это не тот, который готовит из объедков?

— Да, — удивленно сказал Мерт, — Но так было раньше. Потом что-то изменилось, и Аунет стал отлично готовить. Правда, цены повысил. Не всем это пришлось по нраву. Твое величество его знает?

— Я с ним однажды встречался.

Это действительно было так. Король во время облавы на преступников, устроенной Коменом, зашел в тот трактир. И познакомился с удивительно правдивой личностью, стоящей за стойкой. Эта личность рассказала все о жизни трактира. Включая способы приготовления плохой еды и разбавления вина. Михаил не стал наказывать трактирщика, потрясенный такой откровенностью. Но взял с него слово, что тот исправится. Похоже было, что трактирщик слово сдержал.

— Хорошо, Рангел, если больше у тебя вопросов нет, то можешь идти, — добавил король.

Элегантный вор, возможно, снабдил его полезной информацией. Король очень сильно нуждался в хорошем специалисте по уничтожению неугодных лиц. Если у означенного Кретента такой же навык в этом, как и у Мерта в области краж, то о лучшем не приходилось и мечтать.

Очередной разговор с Миреной Фрарест состоялся сразу же. Король подтвердил свои намерения заняться ее врагами, и тут же потребовал от женщины помощи новоиспеченному уру Фанекту в его непростом деле. Мирена согласилась. Михаил с удовольствием усилил бы положение элегантного вора еще кое-кем, но больше под рукой никого подходящего не было. Король отдавал себе отчет, что посылая Рангела в Фегрид, хватается за соломинку. Если начнется война, то тот скорее всего ничего не успеет сделать. Но всегда была надежда — «а вдруг?» Вдруг успеет?

В тот же день прибыл король Меррет с долгожданной армией, состоящей целиком из ишибов. Михаил был этому очень рад, но понимал, что в руках эльфа находится большая мощь. Нужно было первым делом уладить этот вопрос. Всякая более-менее крупная сила должна находиться под контролем ранигской короны. Это — невысказанный принцип нового правления. Король был очень логичен. Он понимал, что если начал играть в абсолютизм, то нужно идти до конца. Всякие полумеры опасны.

Встреча состоялась в доме, занимаемым принцессой. Эльф, одетый в зелено-коричневый камзол, не проявил никакого удивления экзотической обстановкой. Это было все же лучше, чем палатка.

— Приветствую, твое величество, — он слегка поклонился Михаилу, поднявшемуся со скамьи, как того требовала вежливость.

— Приветствую, твое величество, — с радушным выражением лица откликнулся король Ранига. Его простое черное одеяние контрастировало с запыленным, но роскошным камзолом эльфа, — Мы тут все заждались.

Анелия осталась верна себе и встретила брата довольно кислой улыбкой. Ее одежда, темно-зеленый мужской камзол, была лишена всяких украшений. Принцесса и король успели одеться, когда узнали о прибытии брата Анелии. По иронии судьбы им приходилось одеваться по нескольку раз в день. Их новые отношения, разумеется, не укрылись от взгляда Меррета. Тот мог быть доволен. Союз принцессы и Нермана укреплял союз эльфов с Ранигом.

— Как прошло путешествие?

— Неплохо. Только натолкнулся на каких-то кочевников, которые, по их словам, грабили южные города Томола. Там и правда что-то горело. Решил их не трогать.

— Это правильно, — сказал Михаил, — Набег был вызван деятельностью одного из моих офицеров, лейтенанта Тшаля. Многообещающий солдат, хоть и слишком горяч. Я распорядился, чтобы он прибыл на церемонию награждения. Так что все смогут с ним познакомиться. А как настроение среди твоих подданных?

— Боевое. Они были разочарованы, что военные действия с Томолом и Кмантом закончились. Видел их флаги в лагере. Раст и Гношт здесь?

— Да. Мы недавно завершили переговоры.

— Успешно?

— Раниг получает четыре провинции. Одна из них буквально состоит из лесов. Планировал отдать ее эльфам.

— Это будет очень любезно с твоей стороны, — заметно обрадовался Меррет.

— Но у меня есть условия, как ты понимаешь, — слегка охладил его пыл король Ранига.

— Какие? — оба и Меррет и Анелия выжидающе посмотрели на него.

— Нам всем… всем троим нужно раз и навсегда определиться с тем, что будут представлять из себя наши государства.

— Конечно нужно, — согласился эльф.

— Мы можем переговорить об этом сейчас, если ты не устал, или потом, когда отдохнешь.

— Я не устал, — ответил Меррет.

— Тогда присядем. Предстоит долгий разговор, — Михаил направился к скамье. Остальные последовали его примеру.

Анелия и Меррет были слегка встревоженными. Судьба эльфов волновала их. Они уже немного знали Нермана, поэтому предполагали, что тот предложит нечто из ряда вон выходящее. Тот постарался оправдать их ожидания.

— Итак, рассмотрим текущую ситуацию, — король Ранига любил сразу же переходить к делу, — У нас есть две страны. Одна в просто плохом состоянии, а другая — в ужасном. Ее почти нет. Имею в виду эльфов. С этим никто не будет спорить?

Анелия и Меррет покачали головами.

— Отлично. Связующее звено между нашими странами, помимо обоюдной выгоды от союза, — ее высочество.

— Да, — согласился король эльфов.

— Осмелюсь предположить, что она сдержит слово и выйдет за меня замуж, — продолжил Михаил.

Анелия рассмеялась.

— Бесподобно, — сказала она, — Я и не подозревала, что давала какое-то слово.

— Молчаливое согласие с моей политикой, все детали которой тебе известны, и есть то самое слово, твое высочество, — с помощью высокопарного стиля мужчина все еще хотел скрыть свое настоящее отношение к невесте.

— Хитро сказано. Но ты мог бы просто спросить, — улыбнулась принцесса, — Я бы ответила, что да. Согласна. Этого ведь так требует… ха-ха… политика.

— Твое высочество, мы говорим о серьезных вещах, а к этому вопросу вернемся позже. В приватной обстановке. Меня сейчас интересует вот что. Кто тебе наследует, Меррет?

— У меня нет детей, — развел руками король эльфов, — Поэтому моя сестра — первый претендент на корону.

— Не будет ли нелюбезностью с моей стороны спросить, почему у твоего величества нет детей?

— Потому что нет жены, — пояснил Меррет.

Михаил вздохнул:

— А жены почему нет?

— О, это давняя история.

— У меня есть время ее выслушать.

Король эльфов пожал плечами.

— Если это кажется важным, то пожалуйста. Дело в том, что не успел я толком утвердиться на престоле, как разразилась война. Твоему величеству известно, что мы проиграли. И от государства почти ничего не осталось. Как в таких условиях жениться? Зачем? Что я оставлю детям? Пустоту и сожаления о потерянном?

— Понятно, — сказал Михаил, — А если ситуация улучшится, то твое величество женится?

— Возможно.

— Но сейчас у тебя детей нет. И у меня нет. Но зато у нас есть Анелия, которая после свадьбы будет наследницей обоих королевств, не так ли?

— Так, — согласился Меррет.

— В таком случае есть ли смысл в том, чтобы наши с ней дети, твои племянники, унаследовали всю полноту власти над всеми землями?

— Но…

— Я понимаю, твое величество волнуется насчет того, что твои будущие дети оказываются как бы не у дел. Правильно?

— Да, — подтвердил король эльфов.

— Однако это не совсем так. Они тоже займут свое место в ряду наследования. Наследования единой короны.

— Твое величество хочет полного объединения? — изумился Меррет.

— Конечно. Иначе весь этот раздел земель не имеет смысла. Сегодня мы союзники и сражаемся за общее дело, а что будет завтра? Что случится через сто лет? Нужно думать о будущем.

— И как это все будет выглядеть? — спросил король эльфов.

— Очень просто. Мы только что закончили одну войну, но у нас на носу следующая. С Фегридом. Возможно, еще с кем-то. Войскам требуется единое командование. Это не вызывает сомнений?

— Нет. И предполагаю, что командующим будет твое величество, — криво улыбаясь, произнес Меррет.

— Смею надеяться, что у меня неплохо получается, — скромно сказал Михаил, — Но мы можем спросить у нейтрального наблюдателя. У Анелии. Твое высочество, кто будет командующим?

— Ты, — не раздумывая ни секунды, заявила принцесса, — Прости, братец, но так у нас есть хоть какие-то шансы.

— Но получается, что Раниг поглощает эльфов! — воскликнул Меррет.

— Твое величество меня не так понял, — вздохнул Михаил, — И королевство Раниг и королевство эльфов полностью равны. Но мы просто организуем еще одно королевство, которое будет стоять над обоими.

— Еще одно?! Тогда это будет уже империя! Ты собираешься строить империю?!

— Ну, империя — слишком сильное слово для двух объединенных королевств. Пока что нет, никаких империй. Представляю себе все так: я — король Ранига и одновременно король новой страны. А ты остаешься королем эльфов. Допустим, в будущем у тебя рождается наследник, который дожидается своего часа и становится королем эльфов и королем новой страны. А у Ранига тогда будет свой король. Но это в случае, если у тебя будут дети. Если нет, то тогда вопрос снимается и один и тот же наследник получает три короны. Или если у меня с Анелией не будет детей, а у тебя будут, то они получают все. Вопросы наследования мы можем подробно расписать. В результате никто не чувствует себя обиженным, не так ли?

— Но у твоих детей все равно будет приоритет? — уточнил Меррет.

— Да. Но лишь потому, что Анелия — связующее звено. А так, мы на равных.

Во всем разговоре Михаил явно хитрил. Но это не было заметно, потому что он постарался максимально запутать ситуацию с помощью введения нового королевства. Ведь какая разница, что там будет в будущем, если сейчас, в настоящем, король эльфов должен подчиняться королю Ранига? К тому же, Анелия оказывалась его невольной союзницей, будучи наследницей двух королей. Получалось, что в трехстороннем обсуждении двое выступают против третьего. Идея с введением новой страны была выигрышной. Король Ранига это отлично понимал.

— Мне нужно подумать, — нахмурился Меррет, — Это слишком неожиданное предложение.

— Конечно, — согласился Михаил, — Пусть твое величество подумает. Вот только времени у нас немного. Этот вопрос нужно решить как можно скорее. И подвести к присяге единому командованию как твоих эльфов, так и ранигских ишибов и солдат.

— И сколько можно думать?

— До вечера. Вечером присяга. А завтра утром возвращаемся в столицу. Нас ожидает много неотложных дел.

Глава 4. Амулеты эльфов

Человек не может знать все. Но он может знать человека, который знает все

(один ишиб, объясняющий причину развода с женой)

Бывает время, когда присутствие одного и того же человека требуется сразу в нескольких местах. У одних подобное встречается редко, у других почаще, а вот у Михаила это наблюдалось постоянно. Особенно, если говорить о последних днях.

Не успел он закончить переговоры с королем эльфов, как выяснилось, что Раст и Гношт требуют его внимания. Ему пришлось отправиться туда, оставив Анелию и ее брата наедине.

— И что ты, уважаемая сестрица, думаешь обо всем этом? — спросил Меррет, как только дверь за королем Ранига закрылась.

Король эльфов был встревожен. Он не был умственно отсталым и понимал, что даже жалкие остатки былой власти могут уплыть из его рук.

— О чем? — с невинным выражением лица поинтересовалась принцесса.

— О предложении Нермана.

— Оно вполне здравое. Что тебя беспокоит?

Принцесса знала, что волнует ее брата. Она к нему неплохо относилась, но, как многие решительные люди, полагала, что лучше справится с ситуацией. Особенно, если будет вторым человеком в намечающемся государстве.

— Меня, милая сестрица, беспокоит все. Ты веришь в то, что станешь наследницей в Раниге?

Анелия задумчиво посмотрела в окно, потом перевела взгляд на светильник в форме лилии, стоящий на столе, и ответила:

— Да. Верю.

— Почему, разреши спросить?

— Это немного личное. Но скажу, что он относится ко мне таким образом, который исключает всякий обман.

— Даже так? Может быть, ты скажешь, что Нерман еще находится целиком под твоим влиянием?

Принцесса покачала головой.

— Нет. К сожалению, нет. Хотя было бы очень хорошо.

Сожаление в ее голосе было искренним и глубоким. Она бы многое дала за то, чтобы ее жених прислушивался к ней во всем. Как это делали многие до него.

— Да уж. А о новом государстве что думаешь? — спросил Меррет.

— Очень необычная идея. Она никого не обижает и не притесняет.

Ее брат мог бы и не спрашивать об этом. Идея быть королевой большой страны целиком захватила Анелию. В этом вопросе она поддерживала короля Ранига безоговорочно.

— Но эльфы-то все равно оказываются в подчинении у Нермана, — продолжал настаивать Меррет.

— У Нермана, но не у Ранига, — резонно заметила принцесса.

— Это так. Но тогда все мы будем зависеть от него одного.

— Братец, разве у нас есть выход? Ты согласился на союз, твоя армия здесь, тот же Фегрид об этом наверняка уже знает. Будет ли разумным отступление? А на союз на равных Нерман не пойдет. И правильно сделает. Командир должен быть один.

— Не всегда один, — попытался поспорить король эльфов, — Вот кто был главным у Раста и Гношта?

— Раст. Конечно, Раст. Не знаю, договаривались ли они, но это и так понятно. Гношт не очень умен. Под стать своему отцу.

И Анелия и Меррет недолюбливали королей Томола. И это еще мягко сказано. Томол наряду с Фегридом принял самое активное участие в войне с эльфами.

— Мне нужно подумать, — вздохнул эльф.

— Ты уже говорил об этом Нерману, братец, — рассмеялась Анелия, — Повторяешься. Или занимаешься самовнушением?

— До вечера еще есть время. Возможно, найду еще какой-нибудь выход.

— Можешь думать сколько угодно, но выбор у тебя всего один, — продолжая улыбаться, сказала принцесса, — Пойдем лучше посмотрим, о чем Нерман говорит с королями Томола и Кманта. Не думаю, что переговоры секретные. Должно быть интересно.

Анелия была очень любопытна. К тому же, в свете недавних событий и решений, считала себя обязанной быть в курсе происходящего. Она не устремилась сразу же за Нерманом лишь по той причине, что хотела утешить брата, который выглядел не лучшим образом.

Принцесса не ошиблась в том, что встреча королей интересна. Когда она и Меррет прошли по изрядно вытоптанной тропинке и достигли центра лагеря, то застали любопытную картину, разворачивающуюся прямо посередине улицы. Три короля были там. Они стоял тесным кругом, но Гношт в разговоре не принимал участие, а только наблюдал. Раст же изо всех сил уговаривал Нермана сыграть в одну игру. Тот отказывался с не меньшим упорством.

— Теньгант — очень простая игра, твое величество, — король Кманта потрясал какой-то разлинееной доской, — Тут всего двенадцать фигур. Каждая ходит своим способом, но ишиб это запомнит очень быстро.

— Твое величество, — вежливо отвечал Нерман, — Насколько я понял, на каждый ход ставится монетка. Игру я вижу впервые. Если мне захочется потратить деньги, то выберу для этого другой способ.

— Всего по одному золотому за ход! Небольшая сумма. К тому же, твое величество быстро научится.

— Подозреваю, что научусь как раз к тому моменту, когда ставки вырастут до огромных сумм, сравнимых со стоимостью земель, — улыбнулся король Ранига, — Спасибо, но воздержусь.

Раст слегка насупился. Ему настолько не хотелось ничего отдавать Нерману, что он уже извелся, думая над тем, как увильнуть от исполнения договора или хотя бы затянуть его. Михаил подозревал, что ни Кмант ни Томол не испытывают желания чем-либо делиться. Формально они предоставили ему несколько провинций, но, похоже, что ему придется силой устанавливать над ними свою власть. Вряд ли Томол или Кмант шевельнут хоть пальцем, чтобы облегчить его задачу. Так поступил правитель Франции с Генрихом Наваррским. Тому приходилось штурмом брать города, входящие в приданое его жены.

— Ваши величества почтят своим присутствием Парм? — спросил король Ранига, не позволяя Расту больше вставить ни слова по поводу игры.

— К сожалению, у нас неотложные дела, — ответил король Кманта за себя и своего союзника, — Эта кампания дорого обошлась. Придется улаживать внутренние проблемы.

На самом деле это был лишь предлог не появляться там. Конечно, Раст понимал, что расставаясь с Нерманом, он расстается со своими землями. Но показаться в столице неприятеля, когда тот празднует победу, было выше его сил. К тому же, ему не хотелось давать никакого повода Фегриду заподозрить Кмант и Томол в переговорах с Ранигом насчет военного союза. Он очень надеялся на то, что Фегрид поставит на место начавшего набирать силу соседа.

Отказ был только на руку Михаилу. И Раст и Гношт ему уже порядком надоели из-за бесконечных сетований на судьбу и прозрачных намеков на отсрочку исполнения договора. Но выгнать-то он их не мог! Это было бы невежливо и неблагородно. Хотя очень хотелось провести нормально церемонию награждения, отметить победу и заняться наконец действительно важными делами. Амулетами, например.

— Ну что же, в таком случае я вас не задерживаю, — сказал король Ранига, — Договор подписан, все в порядке.

И Гношт и Раст сделали вид, что только что заметили подошедших Меррета и Анелию. Коротко поклонившись сначала Нерману, а потом и его союзникам, они удалились. Эльфы вызывали у них неприязненное чувство. Хотя король Томола, известный ловелас, поворачиваясь, бросал на принцессу заинтересованные взгляды. Разумеется, она привлекала его внимание не как политик.

Гношт и Раст отбыли через час. Нерман проводил их до края селения, но не в одиночестве, а заботясь о декорациях. По его правую руку находился Меррет, по левую — Анелия. Троица демонстрировала прочность союза, и это достигло цели. Короли Томола и Кманта уезжали с удивительно мрачными лицами.

Когда они скрылись из виду, Михаил, прежде молчавший, повернулся к королю эльфов.

— Ну что, твое величество? — спросил он, — Каково будет решение?

— Все еще думаю, твое величество, — вежливо ответил тот.

— Конечно. Время есть. Я вот что хотел спросить. Признаться, этот вопрос меня очень беспокоит. Если у человека и эльфа появляется потомство, то к кому оно ближе? Будет ли, допустим, мальчик нуждаться в араине?

Волнение короля Ранига было понятно. Если он женится на Анелии и у них появятся дети, то ему хотелось знать, на кого они будут похожи.

— Ближе к людям, — объяснил Меррет, — Поэтому мы не очень любим смешанные браки. Наши черты теряются.

— Да. Понимаю вас. Получается, что вы — последний оплот расы. Это нужно беречь.

Михаила очень интересовала странность, связанная с классификацией эльфов. Очевидно, что они относились к виду «человек разумный», представляя из себя лишь одну из человеческих рас. Хотя и очень необычную. Но эльфы любили подчеркивать, что они — не люди. Король Ранига дал себе слово потом все тщательно классифицировать и вынести свои труды для ознакомления публики. Ему не нравилась путаница в любой области. Люди должны быть людьми, даже если они эльфы.

— Мы не последний оплот, — неожиданно ответил Меррет, — Кроме нас, западных эльфов, есть еще восточные.

Это явилось для Михаила открытием. Почему-то ему казалось, что его союзники — последние эльфы.

— А восточных много? — тут же поинтересовался он.

— Гораздо больше, чем нас. Они в лучшем положении. У них есть острова. Фангерские острова. С материком общаются ограниченно, да и вообще ведут очень уединенную жизнь. Нападения им не страшны — у них хороший флот. Так что, они живут лучше, чем мы.

Информация требовала немедленного уточнения. Помимо того, что король Ранига хотел знать все о своих союзниках, ему было еще любопытно узнать кое-что и о далеких землях. Ему не хотелось жить в дремучем захолустье. Поэтому выход к морю был очень важен.

— Как получилось, что вы разделились? Когда-то ведь были единым народом, не так ли? — это была самая первая мысль, которая пришла Михаилу в голову. Если одна и та же раса существует в двух разных местах, значит, она должна иметь общее начало.

— Да, — подтвердил Меррет, — Очень давно мы тоже жили на островах. Потом наши предки покинули их и обосновались здесь. В западной части материка.

Короли и принцесса все еще стояли на окраине селения, взирая на большое поле, возможно, когда-то распаханное, но сейчас заросшее травой. За ними находилось несколько ишибов охраны, впереди и по бокам были видны посты солдат. Дул легкий и приятный ветерок. Погода была отличная. Михаилу не хотелось никуда идти. Похоже, что Меррет с Анелией разделяли его чувства.

— Насколько давно?

Король эльфов пожал плечами.

— Несколько тысяч лет назад, возможно. Та часть истории утрачена. А с восточными эльфами мы не поддерживаем отношения.

— А они хранят свою историю?

— Скорее всего. У них очень древнее государство.

— Было бы интересно ознакомиться с их записями, — улыбнулся Михаил.

— Да. У них найдется много всего. Они дрожат над каждой старинной вещью. А их библиотека очень большая, но к ней чужаки не допускаются. Кстати, твое величество могут заинтересовать их амулеты. Я знаю, ты об амулетах у всех спрашиваешь. Мне рассказывал мой дед, что у восточных есть много забавных вещей. Сохранились еще с прежних времен. Но тут трудно отделить вымысел от истины. Точно только то, что большая часть секретов изготовления амулетов утрачена.

— Что же у них есть? — короля Ранига одолело любопытство.

— Дед говорил, что их древние амулеты настолько могучи, что могут поднимать в воздух большие деревья, выкорчевывая их с корнем. Не думаю, что это правда. Скорее, просто легенда.

— А еще что говорил?

— Все в таком же духе. Доверия не вызывает. Например, есть амулет, который превращает воду в вино в больших объемах. Очень сомнительно. Или другой амулет способен отпугивать животных. А людей — нет. Тоже странно. На ти воздействует, что ли? Но ведь у разных животных разное ти. Как работает — непонятно. Выдумка! Или вот амулет, который пролагает путь между мирами. Это вообще чушь….

Король Ранига кивал в такт словам Меррета и до него даже не сразу дошел смысл последней фразы.

— Что-что? — переспросил он, — Амулет пролагает путь между мирами?

— Да, — ответил король эльфов, — Но кто в это поверит? Об этом даже сказки не рассказывают. Полная ерунда. Какие еще миры?

После разговора с Паретом Михаил оставил попытки разузнать о том, что в мире Горр может быть известно о других мирах. Да ему было и некогда этим заниматься. Укрепление власти отнимало все время. Тем более, великий ишиб знал очень многое, поэтому легко было допустить, что он владеет более-менее приблизительной информацией по любому вопросу. Теперь же выяснилось, что нет. У эльфов существовали некие сказки и легенды. Замечательно.

Король Ранига поправил воротник своего камзола. Ему показалось, что его горло чем-то сдавлено.

— Твое величество, это все очень любопытно, — сказал он, — Могу ли я попросить рассказать подробно об этих амулетах?

— Да я уже сказал все, что знаю, — слегка растерялся Меррет. Он увидел огромный интерес в глазах собеседника и не мог понять, с чем это чувство связано. Неужели с легендами?

— Твое величество, может быть припомнишь еще кое-что? Например, об амулете-подъемнике.

— Подъемнике? А, это о том, который деревья поднимает. Дед лишь говорил, что такой амулет существует. И все.

— Должно быть много энергии потребляет. Очень интересно, откуда ее берет. А вот насчет вина — загадка, — пробормотал Михаил, уже ни к кому не обращаясь, — Но с животными-то все ясно.

Анелия и Меррет с интересом прислушивались. Им, в отличие от короля Ранига было совершенно ничего не ясно. Тем более, с животными.

Между тем, именно амулет, воздействующий на животных, вселял в Михаила уверенность в том, что рассказанное ему может быть правдой. Он отлично представлял, как сам сделал бы подобный амулет, возникни в нем необходимость. Здесь было два способа. Первый — сложный. Требовалось создать распознаватель ти живых объектов, который бы определял ти человека. Если, допустим, ти объекта не соответствовало бы человеческому, то наносился бы некий удар по живому существу. Правда, природа удара было непонятной, чтобы отпугивать кого-то. А вот второй способ являлся самым простым. Ультразвук. Человек его не слышит, а большинство животных реагирует весьма определенным образом. Им этот звук настолько неприятен, что они побегут прочь от его источника. Амулет будет включаться при появлении любого живого объекта вблизи или просто работать непрерывно. А потом ультразвук сам разберется, человек перед ним или нет. Но уж об ультразвуке в мире Горр точно никто не знает. Или знает? Михаил начал сомневаться.

— А между какими мирами позволял перемещаться другой амулет? — спросил он у Меррета.

— Не знаю, — развел руками тот, — Подробности мне неизвестны.

— Твое величество, а твой дед не был… гм… шутником?

Анелия и ее брат дружно рассмеялись.

— Это был самый серьезный правитель за всю нашу историю, — ответила принцесса вместо Меррета, — Я его не застала, но о нем до сих пор ходит много слухов. В том числе и о том, что он ни разу не улыбался.

— Улыбался, сестрица, — поправил ее эльф, — Один раз. Когда страшный ураган разрушил королевский дворец, дед улыбнулся и сказал «Мечты королевы сбылись. Наконец-то у нее будет новая спальня».

— Н-да, — разговор, по мнению Михаила, отклонился от интересующей его темы, — Мне придется произвести расследование по поводу эльфийских амулетов, если твое величество и твое высочество не возражаете. Они могут пригодиться.

— Пожалуйста, — ответил Меррет, — Легенды подобного рода не являются тайной. Совершенно точно — не моей тайной.

Король Ранига впал в состояние глубокой задумчивости. Видя это, Анелия с ее братом удалились, но он все еще стоял посередине дороги, взирая на зеленые поля и не замечая их. Новые сведения требовали действий. Для начала нужно было добыть дополнительную информацию. А потом, исходя из нее, можно уже что-то предпринимать. Но если рассказы деда Меррета верны хоть частично и если эльфийские амулеты существуют, а особенно, главный амулет, который подразумевает наличие других миров, то это открывает совершенно новые перспективы. Головокружительные.

С большим трудом отвлекшись от мыслей об амулетах, Михаил попытался сосредоточиться на текущих делах. Эльфов нужно было срочно приводить к присяге. А потом, возможно, расформировать имеющиеся подразделения, чтобы смешать собственных ишибов с эльфийскими. Кроме того, нужно было каждому выделить по нормальному араину, если у них нет. А то они еще те вояки. Оставалось лишь спокойно дождаться вечера и выслушать согласие короля Меррета на предложенный план.

Король Ранига рассуждал совершенно правильно. Только неожиданности, как обычно, вмешались в его замыслы. Вечер не получился спокойным. А виной всему было то, что гонцы доставили послание об утренних событиях в Парме.

Это произошло, когда Михаил вместе с Ронелом и Коменом готовили смотр войск. Короли Томола и Кманта отбыли, теперь это можно было делать без помех.

Комен горячо спорил с Ференом-старшим, доказывая тому, что нужно все еще делать ставку на отряды, состоящие целиком из ишибов, а обычным войскам требуется придать небольшое количество ишибов. Примерно пять-шесть на батальон. Ронел возражал ему, утверждая, что амулеты Террота очень сильно меняют боеспособность обычных солдат. Поэтому если соблюдать правильную пропорцию между ними и ишибами, то можно добиться лучшего эффекта. Михаил был больше согласен с Коменом, но решил дослушать спор до конца. Тут же находился и Меррет, пытающийся вникнуть в смысл сказанного. Он еще не видел обычных солдат с амулетами Террота в деле и плохо представлял себе их возможности.

В самый разгар дискуссии, дверь отворилась и в проем просунулась лысая голова ишиба королевской охраны Тунрата.

— Твое величество, — доложил он, — Прибыл капитан Иртенк с посланием от канцлера.

— Пусть заходит, — сказал Михаил.

Он ожидал гонца. Ему было очень интересно, чем закончилось дело с имис, и закончилось ли оно вообще.

Бравый капитан, несмотря на многочисленные путешествия до Парма и обратно, выглядел как обычно очень хорошо. Войдя в помещение, он достал из-за пазухи свиток и передал его королю. Тот быстро взломал печать и принялся читать. Выражение его лица изменилось мало. Дочитав до конца, он повернулся к Меррету и сказал, протягивая ему свиток:

— Вот, ознакомься, твое величество.

В его голосе угадывалась досада. Король эльфов, удивленный странной реакцией своего союзника на сообщение, принялся читать. В отличие от Нермана он не смог сдержать эмоции. После первых же строк Меррет приблизил свиток к глазам, чтобы убедиться в том, что зрение его не обманывает. Дойдя до конца, он вернулся к началу и прочитал еще раз. Его лицо покраснело, глаза горели гневом.

— Твое величество, мне очень жаль, что так получилось, — с трудом выдавил из себя король эльфов, — Рестент всегда был верен мне. Был очень дисциплинированным. Я не мог и подумать, что он так поступит.

— У него был араин? — спросил Михаил.

— Да. У всех, кто со мной, есть араин. Иначе из них плохие солдаты.

— Араин нормальный? Большой?

— Ну, как сказать. По разному.

— У Рестента был какой, твое величество? — продолжал настаивать король Ранига.

— Меньше обычного, учитывая его положение в обществе.

— Насколько меньше?

— Наполовину, — ответил эльф.

Михаил тяжело вздохнул:

— У всех солдат твоего величества проблемы с араином?

— Да. Но это никогда не проявлялось раньше. Полагал, что таких размеров достаточно для нормального поведения.

— Значит, возможно, еще было кое-что, кроме араина, — сказал король Ранига, — Но в любом случае я не могу доверять эльфам. Следует немедленно, в ближайшие дни, а лучше — прямо сейчас, раздать им лесные угодья. Твое величество согласен со мной?

— Да, конечно. Но я не думал, что такое может быть….

— Это возвращает нас к нашему договору. Я передам твоему величеству провинцию Томола в постоянное пользование и все ближайшие леса во временное пользование сразу же, как только услышу согласие с моим предложением.

Воцарилось молчание. Было видно, что Меррет борется с самим собой. Ему не хотелось отдавать власть, он оттягивал этот момент изо всех сил. Михаил не торопил его, понимая насколько тому тяжело. Родившийся наследным принцем он вырос и жил лишь для того, чтобы безраздельно править своей страной. А сейчас был вынужден уступить значительную часть своей власти, потерять независимость. Память короля Ранига подсказала случай из прошлой жизни. Один из баварских королей сошел с ума, лишившись возможности обладать собственной армией по договору с соседями. Михаилу было невыгодно подобное развитие событий, поэтому он старался поступать мягко и корректно с братом своей невесты.

— У меня нет другого выхода, — пробормотал Меррет, — Если уж ближайшие подданные стали изменять….

— Вот и хорошо, — сказал король Ранига, — Будем считать, что этот вопрос решили. Потом перенесем все на бумагу, напишем о порядке наследования и так далее. Скажи, твое величество, а что ты собираешься делать с этим Рестентом, который сбежал?

— Пошлю приказ о том, чтобы его осудили, — пожал плечами эльф, — Думаю, что он вернулся домой. Куда ему еще идти?

— А кто правит в отсутствие твоего величества?

— Совет. Трое самых старых эльфов. Такова традиция, когда король отбывает куда-то. Один из них полностью выжил из ума, а два других еще ничего. Держатся.

— Они выполнят приказ?

— Да, — ответил Меррет, — Но теперь, после произошедшего, ни в чем не могу быть полностью уверенным.

— Нужно, чтобы выполнили, нужно, — уверенно сказал Михаил, — Такое нельзя оставлять безнаказанным. Плохой пример для остальных.

У него было тяжело на сердце. Союзные войска оказались не совсем хорошего качества. Но приходилось работать с теми, кто есть.

— Если не выполнят, то придется прибегнуть к крайним мерам, — продолжал король Ранига, — Привлечь к ответственности и Рестента и всех, кто не выполнит приказ.

— Всех? — переспросил Меррет.

— Всех. Даже если речь идет о десятках. В зависимости от степени вины. Под угрозой власть твоего величества, а значит, и наша общая власть. Все начинается с малого. В момент создания нового государства мы просто не можем позволить себе проявить слабость. Плохой пример для остальных, очень плохой. Демонстративно плохой.

Повернувшись к Комену, Михаил продолжил:

— Генерал, разложи карту окрестностей Парма. Мне нужно знать, куда пошли имис и где могли остановиться.

Глава 5. Аррал-наставник

Хороший учитель должен знать, на что способен его ученик, а плохой ученик должен помнить, на что способен его учитель

(речь Главы Академии великого ишиба Парета перед висящим в воздухе вверх тормашками нерадивым хулиганистым учеником, застигнутом на месте преступления)

Въезд Михаила в Парм был очень торжественен. Он заранее позаботился о создании ликующей толпы, но быстро выяснилось, что труды напрасны. Толпа бы появилось и без этого.

Бедные жители Ранига отвыкли от побед. Бесцветное правление Миэльса нельзя было назвать богатым на большие сражения, а тем более, победы в них. Новости о разгроме объединенных сил Томола и Кманта произвели на всех неизгладимое впечатление.

Толпы горожан заполнили улицы на всем протяжении от западных ворот до дворца. Всем хотелось увидеть победоносную армию Ранига.

Впрочем, первое, что бросилось в глаза короля, были разрушения за воротами Парма. Они остались со времени схватки с имис. Канцлер распорядился заделать дыры в дороге и домах, а также соскрести сажу, но прошло меньше пары дней — рабочие не успели все привести в порядок.

«Что они сделали с моим городом? — подумал Михаил, взирая на следы сражения, — Пожалуй, нужно вообще запретить ишибам демонстрировать свою мощь в пределах городских стен. Или выделить специальное поле. Лучше — рядом с Академией».

Но это были прожекты. Территория будущей Академии еще не окончательно утверждена. И подумать о ней мешали громкие крики и мелькание каких-то праздничных разноцветных лент перед глазами.

Король Ранига остался верен себе. Ликование толпы не имело лично для него никакого значения. Но зато его спутники наслаждались этим. Ради них, а также своих союзников-эльфов можно было не только потерпеть, а даже организовать подобное мероприятие.

Он ехал на белой лошади, а рядом с ним на черной гарцевала принцесса. Остальные члены штаба держались немного позади и было совершенно понятно, кому адресованы приветственные крики. Королю и будущей королеве. Возможно, думал Михаил, даже королеве в большей степени. Анелия была настолько красива, что люди, которые не знали ее, предполагали, что за внешней красотой скрывается и внутренняя. Что принцесса добра, великодушна и мягкосердечна. Такая окажется хорошей королевой, будет заботиться о народе, станет полезной даже самому ничтожному из своих подданных. Размечтались. Правитель Ранига склонялся к мысли, что, пожалуй кроме него и Ксарра, до простого народа в мире Горр нет никому дела.

Однако король старался хорошо сыграть свою роль. Он приветливо улыбался, махал кому-то рукой, но его улыбка приобрела искренность лишь на подходах ко дворцу. Там толпа состояла большей частью из солдат и офицеров, оставшихся в столице или взявших увольнение и прибывших из соседних населенных пунктов. Михаил помнил многих из них. Особенно, тех, кто присоединился к нему в Сцепре. А если говорить о солдатах, которые были с ним до взятия Сцепры, то король знал их просто отлично. Взять, например, знаменитого забияку — лейтенанта Тшаля, служившего гонцом еще до захвата самой первой крепости. Этот лейтенант как раз стоял в первом ряду почти около самых дворцовых ворот и энергично приветствовал своего короля. Михаил вызвал его из захолустной крепости Зарр, комендантом которой тот был, для вручения награды.

Присмотревшись к Тшалю, его величество отметил, что вид у лейтенанта немного растрепанный, а на щеке алеет свежая царапина. Не иначе подрался опять с кем-нибудь на дуэли, сняв предварительно амулет Террота. У короля мелькнула мысль, что нужно поскорее вручить шалопаю награду и выслать его прочь из столицы, чтобы не пришлось забирать ее назад. Некоторых людей не следует вводить в искушение мирной жизнью столицы.

Под приветственные крики Михаил наконец-то вошел в свой дворец, уже давно ставший ему домом. Ему очень хотелось заняться самым главным делом. В нижнем подвале дворца находился ти-компьютер, собранный из обычных глиняных кубиков и предназначенный для расчетов амулетов.

Вопросы политики пока что не волновали короля. Он сделал все, что мог еще позавчера, разослав несколько курьеров с приказом найти фегридских имис, если те еще не покинули Раниг, и передать им послание о том, что король готов принять их. Также отправил письмо императору Муканту. В нем он выразил сожаление по поводу ошибочного нападения на имис и предлагал встретиться для переговоров. Что следовало сделать еще? Ничего. Оставалось лишь ждать и уповать на удачу.

Войдя по дворец и обменявшись краткими репликами с канцлером и казначеем, Михаил сразу же направился к подвалу, невзирая ни на какие другие дела. Но на пути тут же возник генерал Ферен.

— Твое величество, — сказал он, — Все свитки давно готовы. Осталось только поставить на них королевскую печать.

Наградные свитки были написаны в огромном количестве. Король должен приложить к ним собственную «подпись» — ти печать, которую, как считалось, невозможно подделать.

— Потом, генерал, потом, — ответил он, — Ближе к вечеру. Сейчас я занят.

— Но церемония начнется завтра утром, твое величество.

— Я знаю. Но все равно — потом.

— Твое величество, мы можем не успеть.

— Генерал, у меня есть важные дела. Я должен разобраться с ними как можно скорее. А после награждения времени уже будет мало. Предлагаю через несколько дней выступать для присоединения новых территорий к короне. Поэтому если опасаешься, что не успеешь подписать приказы, у нас есть канцлер, наконец. Пусть он подпишет хотя бы часть свитков. Или Верховный ишиб. Я дам им полномочия.

Михаил очень торопился с походом. Он исходил из принципа «куй железо, пока горячо». Короли Томола и Кманта формально отдали ему земли. Они согласны с договором. Так нужно немедленно брать! Пока не произошло что-то, что поставит под сомнение его права на новые территории.

— Тогда пусть будет канцлер, твое величество. Но на приказах по поводу высшего ордена и повышения в званиях должна стоять печать короля.

— Ферен, сделай так. Всех кандидатов на какой-либо орден — в один список. Я его подпишу. А отдельные свитки для каждого из них подпишет Лоарн. То же — с приказом о повышении звания. Всех — в один приказ. А индивидуально подписывай сам. Ты ведь генерал, заместитель командующего.

Михаил устремился к подвалу. Но снова не успел добраться даже до первой двери, за которой находилась лестница, ведущая вниз. Перед ним появилась принцесса.

— Твое величество, — сказала она, — Мой брат и я ждем, когда ты присоединишься к нам за обедом.

— Твое высочество, — выдохнул король, пытаясь осторожно обойти Анелию, — Я сегодня не буду обедать. И ужинать тоже. Важные государственные дела.

— Может быть твое величество введет меня в курс, в таком случае? — принцесса готовилась стать королевой. Она считала своим долгом узнать как можно больше обо всем, связанном с Ранигом.

— Прости, Анелия, но нет. Есть вещи, которые требуют лишь моего внимания. Ничьего больше, — Михаил старался говорить мягко, чтобы не обидеть женщину.

— Эти вещи находятся там? — принцесса показала вниз.

— Да, твое высочество.

— Но там лишь пустые тюремные камеры и дверь, ведущая к нижним помещениям. Тоже пустым, хотя дверь охраняется.

Король мысленно выругался. Похоже было, что Анелия успела много узнать о дворце.

— Твое высочество, я не могу сейчас говорить. Разреши мне пройти.

С трудом миновав недовольную принцессу, Михаил начал спускаться по лестнице. У него было очень много идей. К сожалению, большая часть из них касалась того, что сейчас невозможно использовать без риска разоблачения. Что относилось к возможному оружию последнего шанса. Только в самом крайнем случае, при прямой угрозе своим правлению и жизни, король решился бы ввести в обиход новые многофункциональные амулеты. В его голове зародился усовершенствованный амулет Террота в комбинации со столь же усовершенствованным ружьем. Обычный солдат, обладающий подобным амулетом, был практически неуязвим для атак одного, а то и двух-трех ишибов, хотя сам мог уничтожить их. Появление такого оружия положило бы конец господству ишибов не только на поле боя, но и во многих сферах мирной жизни. Но пока что никто не собирался его вводить. А вот рассчитать, с тем, чтобы в нужное время наладить массовый выпуск — да.

Подобные амулеты бросают вызов всему миру. Как собственной стране, так и всем остальным государствам. Его появление неотвратимо нарушит сложившийся порядок и автоматически приведет к смуте, бунту ишибов и войне со многими странами. Причем, цель у многочисленных врагов будет лишь одна — смерть короля Ранига. Ничего более. Его жизнь превратится в кошмар. Он станет подозревать в черных замыслах совершенно всех. В том числе, возможно, и ближайших соратников. И во многих случаях окажется совершенно прав в своих подозрениях. Ишибы могут не простить ему своего ослабления. Пожалуй, лишь Аррал останется с ним до конца. Даже лояльность мудрого Парета может оказаться под угрозой. А об остальных и говорить нечего. Эльфы будут первыми, кто восстанет. Отбери у них аб и мало что останется. Разве что проблемы. С головой.

Но кроме этого амулета-оружия у Михаила было много других идей. Например, улучшенный «омолодитель», который воздействовал не только на клетки кожи, но и многих других органов, за исключением, например, мозга. Этот амулет мог пригодиться даже ишибам. Они ведь стареют во сне. Другой идеей являлся двухфункциональный амулет-двигатель. Король собирался использовать его в самодвижущихся экипажах. Он уже слышал, что нечто подобное применялось на кораблях, но те амулеты наверняка послабее, чем его. К тому же, пришло время задуматься о создании не только морского, но и воздушного флота. Если, например, переоборудовать один амулет в подъемник, а второй, двигатель, поместить на некотором расстоянии от первого, то получится воздушное судно. И никто не сможет придраться. Несколько двухфункциональных амулетов приводят его в движение. Что тут такого? Разумеется, совместимость амулетов будет включена в проект, но кто об этом сможет догадаться? Кроме того, нужно было решать что-то с амулетами связи….

Охрана у дверей, ведущих в нижние помещения подвала, состояла из двух солдат и одного ишиба. Ишиб мог проникать щупом через закрытые двери, но «видя» множество кубиков со странной ти, не мог понять, что там происходит. Аналоговый компьютер Михаила не имел «дружественного интерфейса». Чтобы разобраться не только в том, как им пользоваться, но и в том, для чего он нужен, требовались либо обширные земные знания, либо очень богатое воображение. Такое, каким обладал достославный барон Мюнхгаузен, которому еще при его жизни не верили даже дети.

Нельзя сказать, что нижнее помещение не вызывало интереса у публики. Вызывало. Но слухи ходили разные. Наиболее правдоподобными были рассказы о том, что король собирается устроить в подвале сокровищницу. И принимает какие-то меры по защите помещения.

Пока король занимался проблемами амулетов, Верховный ишиб Аррал решал другой вопрос. А именно — «приводил в чувство» новых союзников. Эльфов. Михаил накануне сумел убедиться в том, что о дисциплине в войске короля Меррета можно было только мечтать. Поэтому сразу же после того, как воинство принесло присягу правителю нового государства с романтическим названием «Круант», король Ранига решил заняться эльфами вплотную. Прежде всего, он позволил Меррету одарить тех временными и постоянными араинами нормальных размеров. Близлежащие леса были в спешном порядке разделены на части и эльфы почти всю ночь разбирались со своими участками. Но это лишь часть проблемы. Над остальным — дисциплиной, нужно было работать и работать. Времени у Михаила не было, офицеров-неишибов в качестве наставников он назначить не мог, поэтому выбор закономерно пал на самого упрямого из великих ишибов — Аррала. Тот не сумел отказаться, да и не пытался. Впервые ему выпала возможность покомандовать большим отрядом. Старый ишиб рьяно принялся за дело. Так, как это дело понимал.

Прежде всего, он взял в подмогу несколько ранигских ишибов, а также короля Меррета. На случай бунта подопечных. Меррет не всегда присутствовал на месте разворачивающихся событий, а пытался при первой же возможности улизнуть. Потому что его разум не выдерживал происходящего. Он ведь не привык к методам обучения, которые практиковал Верховный ишиб.

Аррал не стал придумывать ничего нового. А начал с того, что заставил первую партию данных ему на перевоспитание эльфов выполнять однообразную, нудную и тяжелую работу. И все бы ничего, но эта работа называлась «озеленение территории». И проходила в лесу.

Каждому эльфу вручался саженец. Точнее, этот саженец сначала нужно было извлечь из земли, где он благополучно рос до этого, не повредив корней. Затем Аррал указывал новое место, куда его следовало посадить со всевозможным старанием. По словам Верховного ишиба, это делалось для того, чтобы «выровнять полосу леса, сделав ее совместимой с существующим рельефом местности». Эльфы не были дураками и понимали, что это объяснение — совершенная чушь. Пересаживание в лесу деревьев из одного места в другое не имеет никакого смысла. Но они подчинились планам Верховного ишиба, думая поначалу, что имеют дело с в общем-то безобидным старым чудаком. Им пришлось быстро убедились в своей неправоте.

Когда все саженцы были помещены на указанные места, а Аррал с Мерретом и ранигскими ишибами проверили качество работы, выяснилось, что в некие планы по озеленению, существующие лишь в голове Верховного ишиба, закралась досадная ошибка. С чувством усиливающегося недоумения эльфы извлекли только что посаженные деревья из своих места, чтобы перенести их на другой участок леса. Работа была непростой и требовала полной выкладки аба, потому что Аррал утверждал, что все нужно сделать как можно быстрее. Промедление смерти подобно.

Эльфы не понимали, что происходит, но справились и со вторым пересаживанием в кратчайшие сроки. Аррал проверил результат и остался им доволен. Эльфы были мастерами своего дела. Они уже понадеялись на скорое возвращение в Парм, как оказалось, что работа выполнена в общих чертах правильно, но саженцы следует просто поменять местами. Так будет лучше для «выравнивания полосы, потому что каждое из растений имеет собственную скорость роста». Эльфы зароптали.

Самый уважаемый из присутствующих, пожилой Тянгест, решительно направился к своему королю, который в тот момент находился рядом с Арралом.

— Твое величество, — начал он, — Хочу заметить, что выполняемая нами работа лишена какого-либо смысла.

Тянгест старался говорить очень вежливо:

— Я могу допустить, что быстрая пересадка деревьев служила для косвенного определения силы абов и нашего опыта, но то, что господин Верховный ишиб требует поменять растения местами, не может быть никак объяснено.

Эльфы старались как могли в поисках объяснений безумных распоряжений Аррала.

Меррет только развел руками:

— В военных делах мы все подчиняемся королю Нерману. Я лишь имею власть над вами в делах гражданских. Его величество распорядился, чтобы вы выполняли приказы Верховного ишиба. Я ничего не могу сделать.

Аррал внимательно прислушивался к разговору.

— Нужно торопиться, господин Тянгест, — сказал он, — Чем раньше мы поменяем деревья местами, тем скорее закончим с этим делом. План по озеленению леса, который я разработал сам, и чем не без оснований горжусь, требует именно такого подхода.

— Но…, — эльф впал в еще большее недоумение, — Не будет бы господин Верховный ишиб любезен ознакомить всех с деталями этого плана?

— Не будет, — твердо ответил Аррал, — Это лишь задержит нас. Нужно немедленно приступать к работе, чтобы выполнить ее как можно быстрее.

Меррет демонстративно смотрел в сторону. Тянгест, неудачливый переговорщик, вернулся к своим товарищам и работа продолжилась. Эльфы начали менять саженцы местами, как им было указано. В то время, пока они трудились, Верховный ишиб летал над верхушками деревьев и отрабатывал удары молниями по воображаемому противнику. Это выглядело впечатляюще.

Закончив, эльфы порядком устали. Сказывались еще и две бессонные ночи. Одна была потрачена на изучение временных араинов, а вторая — на медленное без привала продвижение к столице в составе всей армии. Аррал, напротив, выглядел бодрым и полным сил.

— Твой приказ выполнен, господин Верховный ишиб, — доложил Тянгест, когда все было готово.

— Вижу, вижу. Молодцы! — похвалил их Аррал, — Вы — самые лучшие садоводы, которых я когда-либо встречал. И такие быстрые!

— Благодарю, господин Верховный ишиб, — ответил за всех Тянгест.

— В связи с этим, вынужден извиниться, — печально добавил Аррал, — Ты оказался совершенно прав, когда говорил, что та работа по замене саженцев местами не имеет никакого смысла. Я только это сейчас понял.

— Это ничего, господин Верховный ишиб. Труд всегда на пользу, — Тянгест был горд и доволен собой. Не каждый день можно услышать извинения от одного из великих ишибов.

— Непростительная ошибка, непростительная, — продолжал настаивать Аррал, — Но ничего. Все можно исправить.

— Исправить? — переспросил Тянгест.

— Именно. Все получится гораздо лучше, если эти саженцы посадить не в таком порядке, а котором они сейчас, а на основании длины ствола. Те, у которых ствол длиннее, будут справа, а те, у которых короче, — слева.

— Нам нужно все переделывать? — вмиг побелевшими губами переспросил эльф.

Аррал взлетел и выпустил первую молнию в воздух. Он возвращался к тренировкам, чувствуя себя в своей стихии и ощущая вкус к наставнической деятельности.

— Конечно, следует переделать! И как можно скорее! — раздался ответ сверху, — У нас до вечера еще много работы!

Это был самый тяжелый день в жизни эльфов. К концу дня они, неглупые ишибы, прониклись наконец смыслом происходящего. А именно тем, что план совсем не безобидного старичка Аррала не предусматривал никакого смысла, кроме одного. Метафизического. Таким метафизическим пониманием работы обладает матрос, драющий чистую корабельную палубу по несколько часов в день на протяжении недель, месяцев, а то и лет. Эльфам казалось, что у них впереди еще много тяжелых дней, но неизменно надеялись на лучшее.

— Господин Верховный ишиб, — спросил Тянгест, когда поздней ночью все возвращались в Парм, — Можно поинтересоваться, а следующая группа что будет делать? Тоже деревья пересаживать?

— Почему деревья? — удивился Аррал, — Мой план по озеленению пока что завершен. Завтра начнутся водяные работы.

И увидев ожидающий взгляд собеседника, пояснил:

— Будем делить реку средних размеров на две параллельных речки. Это нужно для улучшения орошения и судоходства. У меня хороший план. Верю, что он пройдет без сучка и задоринки. Ничего не придется переделывать.

Тянгест остался доволен услышанным. В нем взяли верх низменные инстинкты злорадства. Никаких рек, пригодных для судоходства, в окрестностях Парма не существовало и не могло существовать. Следующей группе эльфов можно только посочувствовать.

Примерно в то же самое время Михаил наконец закончил работы со своим компьютером. Уставший и голодный он поднялся в кабинет поздним вечером, но опять столкнулся с Анелией. Казалось, что принцесса караулила его. Конечно, ему было приятно ее видеть, но это ничего не меняло в том, что было утром, когда Анелия преградила путь в подвал. Поступиться важными вещами он не мог. Ради кого бы то ни было.

— Твое высочество поужинает со мной? — спросил король.

— Я уже поужинала, твое величество, — мрачно ответила Анелия, — А также позавтракала. И даже пообедала и еще раз поужинала. Заранее. В счет завтрашнего дня и, возможно, многих других дней.

Михаил лишь вздохнул. Принцесса была им очень недовольна и отказывалась от совместных обедов. А также, разумеется, от иного совместного времяпровождения. В чем именно заключалось недовольство он понять не мог. Да и не пытался. Опыт общения с противоположным полом утверждал, что на подобные попытки не нужно тратить времени. Бесполезно.

Король вежливо пожелал принцессе спокойной ночи, вошел в свой кабинет и перекусил там на скорую руку. Ему не хотелось спать. Работы над намеченными амулетами еще не были закончены, но дело сдвинулось. Еще несколько дней и будут получены кое-какие результаты.

Генерал Ферен выполнил задание. На рабочем столе короля лежало всего лишь несколько свитков с приказами о наградах. Быстро пробежав их глазами и наложив личную ти-печать, Михаил решил прогуляться.

Он не был в Парме много дней. Поэтому, взяв с собой длинный черный плащ с капюшоном, решил покинуть территорию дворца и посмотреть на ночные улицы своего города. Король не боялся нападения. Чего бояться практически неуязвимому великому ишибу? Разве что других великих ишибов и имис. К тому же, Комен изрядно проредил преступный мир столицы Ранига. Так что, скорее всего, не будет даже досадных помех.

Улицы города были хорошо освещены. Ксарр закупил некоторое количество двухфункциональных светильников. Король приказал распустить слух, что все закупки амулетов производятся на постоянной основе. А потом предоставил в распоряжение казначея гораздо большее число фонарей. Но уже тайно. Потому что ни к чему лишний раз афишировать свою причастность к возникновению разнообразных амулетов. До сих пор еще никому не удалось связать появление амулетов «потенции» и «омоложения» с деятельностью короля Ранига.

В Парме было немного широких улиц. Большинство — небольшие улочки, в которых и одна карета проезжала с трудом. Михаилу очень хотел изменить эту ситуацию. Но сейчас оставалось лишь шагать по мостовой, пытаясь разминуться в узких переулках со случайными прохожими. Сначала прогулка была бесцельной, но потом неожиданная мысль пришла в голову короля. Если он все равно гуляет по улицам Парма, то почему бы не заглянуть в одно знакомое место? В трактир, которым заправляет ловкий мошенник Аунет Ратен. Этот человек был нужен для того, чтобы узнать, где скрывается другой человек. Потенциальный претендент на вакантное место убийцы на королевской службе.

Глава 6. Немного об артистичности

Я играю настолько плохо, что в это невозможно поверить. Поэтому люди верят в противоположное

(знаменитейший фегридский актер)

Казалось, что ничего не изменилось в трактире «Золотой меч» с момента последнего визита короля. Та же убогая обстановка, те же испитые и подозрительные лица и тот же трактирщик. Если верить элегантному вору Мерту, поменялось лишь качество еды. И еще цена. Впрочем, последнее мало интересовало Михаила. Обедать здесь он не собирался.

Король подошел к стойке, провожаемый тяжелыми взглядами. Здесь не очень-то привечали незнакомцев. Или предположительно незнакомцев, потому что лицо вошедшего было закрыто капюшоном.

Аунет Ратен, человек заправляющий одним из пармских преступных кланов, с тоской наблюдал за закутанной в плащ фигурой. Трактирщик больше всего ценил интуицию. Свою, естественно. Интуиция помогла ему накопить неплохое состояние во время хаотичного правления Миэльса, она же способствовала сохранению этого состояния в тяжелые времена правления Нермана. Аунет мало что приобрел за последние месяцы, но радовался уже тому, что почти ничего не потерял. Он тешил себя надеждой, что король и неугомонный Комен, возможно, забудут о проблемах преступности. У них ведь столько дел. Войны, например. Но интуиция выступала против этого вывода. Нерман ни о чем не забудет, говорила она.

Трактирщик уже знал, кто нанес ему визит некоторое время назад во время облавы. Сразу же после коронации. Это его сподвигло на то, чтобы выполнить все обещания, которые он дал незнакомцу. Аунет не думал, что король еще раз посетит его трактир, но все это время чувствовал себя неспокойно. Предчувствия не позволяли расслабиться. Поэтому трактирщику не нравилось, если лица его посетителей были закрыты. Он всегда подозревал худшее.

Вот и на этот раз Аунет ощутил беспокойство, глядя как фигура в черном плаще твердым шагом идет от входной двери к его стойке. Конечно, трактирщик не подал и виду, что волнуется. Для его статуса любые переживания были излишни. Конечно, он мог бы нанять ишиба, который будет изучать абы посетителей, но счел это нецелесообразным. О короле и его приближенных ходили всякие слухи. В том числе и те, которые утверждали, что им ничего не стоит надежно скрыть свой аб.

Когда незнакомец достиг трактирной стойки, Аунет пристально посмотрел на капюшон, словно пытаясь угадать, что за лицо скрывается под ним.

— Приветствую, Ратен, — тихо сказал посетитель.

Трактирщик понял, что это плохо. Очень плохо. Ему не понравилось все. И мягкий уверенный голос и то, что незнакомец знал его имя.

— Приветствую, — Аунет постарался ответить как можно более спокойно, — У нас есть свежее пиво. Очень хорошее. Господин не желает?

— Нет, Ратен, мне нужно кое-что другое.

Трактирщик ощутил, как мурашки побежали по его спине. Интонация была зловещей.

— Что угодно господину? — тут же отозвался он.

— Нам следует поговорить. Там, где нас никто не услышит.

Аунет незаметно вздохнул. Ситуация становилась хуже. Когда в первый раз прозвучало его имя, он ни на секунду не усомнился в том, что поговорить придется. И лучше сделать это там, где никто не услышит.

— О чем поговорить, господин? — ради приличия спросил он.

— О тебе, конечно, — раздался ответ. — Если не получится поговорить кое о ком другом.

— Пендерт! — крикнул Аунет одному из своих помощников, долговязому детине неопределенного возраста, — Подмени меня.

— Пожалуйте сюда, господин, — вежливо произнес трактирщик, показывая на малозаметную дверь за своей спиной.

Незнакомец шагнул за стойку, ничуть не заботясь о том, что полы его халата могут задеть многочисленные бутылки и кувшины, стоящие под прилавком. Трактирщик открыл дверь и первый вошел внутрь. За ним последовал посетитель.

Они оказались в небольшой каморке без окон, в которой помещались стол с четырьмя стульями и гигантский шкаф. Свободного места было мало — достаточно лишь для того, чтобы пройти к другой двери, ведущей куда-то вглубь трактира. Каморку освещал довольно приличный светильник-амулет, который резко выделялся на фоне общего убожества. Можно было предположить, что дальше, за другой дверью, найдется еще кое-что ценное.

— Присаживайтесь, господин, — трактирщик показал на один из стульев, но сам остался стоять.

Незнакомец прислонился к косяку, не делая никаких попыток сесть.

— Здесь душновато, прошу прощения, — добавил Аунет, — Господин может чувствовать себя как дома.

Это был явный намек на то, что не мешало бы откинуть капюшон. Намек оказался понят: посетитель издал легкий смешок.

— Что господину угодно узнать? — трактирщик начал волноваться сильнее. Незнакомец не подавал вида, что готов начать разговор.

Несколько секунд прошло в молчании. Но потом странный посетитель наконец вступил в диалог.

— Скажи, Ратен, тебе нравятся стрекозы? — неожиданно спросил он.

Аунет поперхнулся. «Стрекоза» — это было его прозвище в юности.

— Стрекозы? — пробормотал трактирщик.

— Ну да. Такие насекомые с двумя парами крыльев, — пояснил незнакомец тихим размеренным голосом, — Они летают быстро, охотятся на небольших мошек. Ловкие бестии. Наверное, считают, что у них все схвачено. Нужно быть достаточно верткой и удача не оставит. Как они наверное разочаровываются, когда их наконец съедает какая-нибудь птица.

— Я не знаю, господин, нравятся или нет. Как-то не задумывался об этом, — ответил трактирщик, чувствуя, как губы начинают неметь.

Странный посетитель не угрожал прямо. Можно даже сказать, что он говорил о совсем посторонних вещах, но знаменитая интуиция Аунета била в набат. Трактирщик не был трусом. С таким качеством он никогда не возглавил бы крупный клан воров. Но осторожным — да. Тут сам Оззен велел.

— Не знаешь? — спросил незнакомец, — Но ты подумай об этом, подумай. А пока что сообщи мне, где находится Кретент.

Вот оно! Вот к чему все шло! Тоска Аунета достигла невероятных величин. Он очень сильно жалел, что пришел сегодня на работу. Ну чего ему стоило остаться дома? Тем более, чувствовал себя с утра неважно.

— Я не знаю, господин, о чем ты говоришь, — тусклым голосом пробурчал трактирщик. Он не привык идти против своих предчувствий. Ему это удавалось с трудом. Они требовали другого ответа.

— Знаешь, Ратен, знаешь. Точно знаю, что ты знаешь. И вижу, что ты плохо подумал. Думай лучше.

— Я подумал, господин, — Аунет был непреклонен. Он постарался загнать вопящую интуицию вглубь своего «я».

Незнакомец, видимо, заметил внутреннюю борьбу и решил зайти с другой стороны.

— Что, Кретент запретил тебе говорить, где он? Если так, то для выгодных предложений можно сделать исключение.

Интонация посетителя не изменилась, но трактирщик вздохнул чуть свободнее. С ним пытались договориться. Это — хороший знак.

— Господин, выгода бывает разная.

— Если ты ответишь на мой вопрос, то каждый вернется к своей работе. Вот и все.

Посетитель не стал заострять внимание на том, что Аунет косвенно признал, что имя Кретента может быть ему известно. С точки зрения хозяина заведения, это был несомненный плюс. Незнакомец очевидно умен. Да и последняя фраза была многозначительной. Получается, что визитер знал не только, чем занимался Кретент, но и то, что тот уже давно отошел от дел?

— Я не могу говорить об этом, господин, — покачал головой трактирщик.

Лампа на столе засияла. Она никогда не светила так ярко. Сейчас ее свет стал почти нестерпимым. Трактирщик был вынужден прищурить глаза. И так, сквозь щелочки век, некоторое время смотрел на собеседника. Тот оказался ишибом. И счел нужным показать это. Аунет мысленно поблагодарил себя за то, что отказался от идеи позвать охрану, как только разговор зашел о стрекозах. С ишибом его молодцы вряд ли бы справились. Конечно, он мог себе позволить нанять ишиба для охраны, но предпочитал это делать лишь в крайних случаях, чтобы не привлекать к своей персоне излишнее внимание.

— Кое-кто просил меня обещать, что я не причиню тебе вреда, Ратен. Но это касается твоих других дел, — теперь голос незнакомца изменился. Он говорил резко и недружелюбно. — Даже делишек. Когда полиция найдет тебя, то найдет самостоятельно, без моей помощи. Но твой приятель не просил меня не причинять тебе вред по этому вопросу. Мне нужна информация о том, где находится Кретент. В обмен на нее гарантирую жизнь.

Вот теперь почти все стало на свои места. Аунет понял, что произошло. Один из его знакомых указал верный способ найти ишиба-убийцу, обратившись к трактирщику. Он, Аунет, был в этом деле мелкой сошкой, разменной монетой, источником информации, не более. Хотя о его деятельности, о том, что он — глава преступного клана, похоже, было известно. Но это казалось мелочью. Важно было лишь найти Кретента. Трактирщика очень интересовало, какие силы пришли в движение. И, конечно же, кто перед ним.

— Господин гарантирует мне жизнь по этому делу или по другим тоже? — осторожно осведомился Аунет.

— Если не будешь наглеть, то и по другим, — тут же последовал ответ, — Твоя голова ничего не стоит по сравнению с нужной мне информацией. Говори!

— А чье слово тому порукой? — тихо спросил трактирщик, — Кто мне это обещает?

— У тебя есть слово генерала Комена Каретт. Говори!

Трактирщик глубоко вздохнул. Получалось, что перед ним либо один из ишибов-полицейских, которые напали на след Кретента, либо кто-то из ишибов королевской охраны с самыми большими полномочиями. Включая право на то, чтобы что-то обещать от лица генерала. Вывод был прост: либо в Кретенте нуждался Комен, чтобы его казнить, либо нуждался король с какими-то другими целями. Но Комен бы действовал по-другому. Аунет бы и глазом не успел моргнуть, как предстал бы перед мастером пыточных дел. Хотя — как знать. Неизвестно, кто с кем договаривался и о чем. В любом случае, ситуация выглядела скверно.

— Какие у меня будут доказательства, если понадобится их предъявить? — уже деловито спросил Аунет. Гарантии жизни ему очень понравились. За свою деятельность он совершил достаточно преступлений, чтобы несколько раз оказаться приговоренным к смертной казни.

Внезапно трактирщик с ужасом ощутил, как отрывается от пола.

«Бум!» — голова с глухим звуком ударилась о потолок. А потом еще раз. И еще.

— Лучшее доказательство, которое у тебя будет — это твоя жизнь, — раздался ледяной голос. — С этим доказательством ты можешь предъявить все другие доказательства. Говори!

— Я-я… н-не… м-могу…. г-господин…. Я-язык… п-плохо… с-слушается….

Трактирщик с грохотом рухнул на пол. Он с отчаянием взглянул на фигуру стоящую перед ним. Когда-то в детстве Аунет вот так играл со щенком. Подбрасывал его вверх, а потом ловил. И снова подбрасывал. Щенок боялся, а мальчик веселился. Теперь же глава преступного клана в полной мере ощутил щенком себя. И не дожидаясь пока последует еще кое-что похуже, трактирщик выпалил:

— Он в Сцепре!

— Живет под своими именем? — деловито осведомился незнакомец. Казалось, что его не волнует ни то, что он только что сделал с собеседником, ни то, что тот до сих пор сидит на полу.

— Нет, господин, его теперь зовут Цвинерт.

— И что он там делает? Занимается прежним ремеслом, что ли?

— Что ты, господин, что ты, — замахал руками трактирщик, — Уже давно не занимается. Он работает.

— Кем же?

— Королевским судьей.

Михаил покидал трактир, довольный тем, что удалось получить искомую информацию самостоятельно. Ему не хотелось ни с кем делиться своими планами о том, зачем нужен Кретент — ишиб и убийца. Конечно, нужно будет сказать Комену, чтобы тот сохранил жизнь незадачливому трактирщику, если их пути пересекутся. Но даже генералу не следует знать лишнего.

Информация о том, что преступник работает судьей, удивляла. Но не очень сильно. Михаил торопился, создавая судебную систему. Везде работали «тройки» судей, состоящие из представителей сословий ишибов, дворян и простолюдинов. Аррал и Иашт в свое время набирали всех желающих на эти посты. Ишибов ведь тогда катастрофически не хватало. Вот Кретент и вызвался. Очень умный ход с его стороны. Получалось, что нужно будет навестить Сцепру в кратчайшие сроки. Вызывать в Парм Кретента опасно. Может что-то почуять и затаится. Ищи его потом. А встречи с Инкит, похоже, не избежать.

Король спешил во дворец. На сегодня было достаточно приключений. Он устал, пора спать. Завтрашний день обещает быть хлопотным, состоится ведь церемония награждения. Особо выдающиеся личности должны получить награду из рук его величества.

Советник Шенкер чувствовал себя очень плохо, несмотря на то, что после нападения на него прошло несколько дней. К удивлению, даже искусство ишибов оказалось бессильным. Имис, как и любые хорошие воины, не понаслышке знали о различных ранениях и способах борьбы с ними. Увы, им совершенно не было известно о том, как лечить последствия тяжелой электротравмы. Более того, что такое «электротравма», они тоже не знали. Имис видели, что ти советника изменилось, но на таком тонком уровне, что для лечения понадобилась бы помощь профессионального ишиба-целителя.

Шенкер лежал на кровати на втором этаже какой-то придорожной таверны. Его подчиненные решили остановиться здесь после того, как спешно покинули Парм. У них было двое раненых, причем советник почти сутки провалялся без сознания. Сейчас ему было чуть лучше. Однако с трудом говорил и еще не мог ходить.

Но даже находясь в плохом состоянии, советник не терял бдительности. Его рассудок был ясен. Он с помощью щупа непрерывно исследовал ближайшие окрестности. Шенкер следил за перемещениями трактирщика, редких гостей таверны и, конечно, своих людей. Один из них, двоюродный племянник советника Урреаст, как раз поднимался по лестнице.

Скрипнула дверь, ведущая в комнату. Племянник вошел и остановился около кровати. Шенкер открыл глаза, давая понять, что не спит и готов выслушать сообщение.

— Господин советник, получена странная информация. Гонцы короля Нермана оповещают окрестности о том, что король готов дать имис аудиенцию.

Лежащий на кровати человек не пошевелился. Урреаст терпеливо ждал. Шенкер смотрел куда-то в потолок, не моргая. Потом, переведя взгляд на племянника, разжал губы и неотчетливо произнес: «Домой».

Утро в Парме было солнечным. Впрочем, на это никто не обращал внимания, кроме короля Ранига. Умеренный климат имел свои преимущества. Не было ни сильных холодов, ни невыносимой жары. За время жизни в предыдущем мире Михаил не привык к постоянным солнечным дням и отсутствию снега. Поэтому даже до сих пор радовался хорошей погоде.

Во дворце царила суматоха. Почти все высокопоставленные лица бегали, суетились, пытаясь закончить организацию предстоящего грандиозного приема. Король однако считал, что уже сделал все, что мог. Дал ценные указания. Поэтому просто сидел в своем кабинете и ждал, пока его позовут. Его выход в тронный зал должен быть завершающим штрихом к предстоящему действию. Он вообще сравнивал себя с популярным артистом, неизменно собирающим полные залы. Публику следовало «разогреть» перед его появлением.

Но король был не один. Рядом с ним находился казначей Ксарр, принесший для ознакомления свитки, описывающие доходы и расходы. После возвращения короля из похода ему впервые выпала возможность это сделать.

— Так что, денег хватает впритык? — спрашивал Михаил, рассеянно просматривая колонки с цифрами и обращая внимание лишь на итог расчетов.

— Да, твое величество. От старых запасов уже давно ничего не осталось, из провинций поступает очень мало, наши основные источники дохода — налоги в Парме и продажи амулетов.

— А поместья, которые я забрал у дворян, ушедших с Миэльсом?

— Твое величество, их слишком много, а покупателей мало. Я попытался выставить на продажу несколько, но это ни к чему не привело. Никто не захотел дать нормальную цену.

— У людей нет денег?

— Неизвестно, твое величество. Факт тот, что пока не покупают.

— А почему из провинций поступает мало налогов?

— Так воруют.

— Что, все воруют?

— Конечно, твое величество. Наша власть пока еще недостаточно сильна. Коменданты городов делают, что хотят. Или их подчиненные. Вот пример. Раньше из Сцепры поступали сущие гроши. А буквально вчера доставили очень крупную сумму. Получается, что раньше тоже так могли платить.

— Инкит, — сказал король, — Там Инкит сместила коменданта.

— Да, твое величество, я слышал об этой истории.

— Но что будем делать, Ксарр? У меня нет… гм… преданных мне женщин для всех городов.

— Можно проводить более жесткую внутреннюю политику, твое величество. Я понимаю, что нет времени на все, но если нужны деньги, то придется…. Или наоборот, продолжать ничего не делать в этом направлении. Денег пока что хватает.

— Нет, — покачал головой король, — Деньги скоро понадобятся в большом количестве. Я планирую взорвать свой дворец.

— Твое величество? — казначею показалось, что он ослышался.

— Ну да. Взорвать дворец. Полностью разрушить примерно половину.

— Но… зачем?

— Во-первых, мне хочется его перестроить….

— Твое величество, можно ведь перестраивать постепенно.

— Да. Но есть еще и во-вторых. Все дело в злосчастном свитке с секретами амулетов, который, как ты знаешь, хранится в покоях Аррала.

— А что с этим свитком, твое величество?

— Ксарр, складывается непростая ситуация. Пока что Фегрид не объявил нам войну. Возможно, что император пойдет сначала на переговоры. И тогда… ох, что будет тогда….

— Потребует свиток?

— Именно, Ксарр, именно. Естественно, я не могу отдать ему свиток. Что мне остается? Только сообщить, что он украден. На нет — и суда нет.

— А нельзя ли просто украсть? Без разрушений?

— Можно. Конечно, можно. Но тогда в это мало кто поверит. Кража такой ценной вещи должна быть зрелищной. Потоки крови, сражения могучих ишибов, храбрецы-солдаты, несущие потери, но не оступающие ни на шаг, Парм, объятый огнем и дымом… можно просто дымом…. Примерно так. Вот тогда поверят все.

— Твое величество хочет пожертвовать частью солдат?

— Ксарр, за кого ты меня принимаешь? Конечно, нет. Но мне понадобятся трупы. Как можно больше. Потом, когда все закончится, будет очень хорошо, если мы предъявим трупы всем желающим. Конечно, обгорелые до неузнаваемости. Ума не приложу, где эти трупы взять.

— Можно объединить, твое величество.

— Что именно?

— Взрыв дворца и борьбу с повальным воровством.

— Ты предлагаешь казнить чиновников?

— Да, твое величество.

— Ксарр… а не слишком ли это? Я понимаю, что казни нужны, но в случае более существенных преступлений. Убийств, например, или измен короне. А за воровство нужно сажать в тюрьмы.

— В новых законах твоего величества написано, что за крупные кражи полагается смертная казнь.

— Я там написал о выборе, Ксарр. Либо тюрьма, либо казнь.

Михаил все еще мыслил мерками собственного мира. Смертная казнь — лишь в крайнем случае. Но даже добросердечный Ксарр не разделял это мнение. Ситуация в средневековом Раниге требовала других решений.

— Твое величество, нужно с чего-то начинать. Сборщики налогов и коменданты сейчас ничего не боятся. Лучше будет, если их напугать. А потом просто поддерживать порядок на должном уровне.

— Нет, Ксарр, я против этого. Возможно, лишь несколько приговоров к смертной казни в самых вопиющих случаях. Особенно, если речь идет об измене или переговорах с кем-то за моей спиной. В остальном — тюрьма.

— Я так и предлагал, твое величество. Массовых казней не должно быть.

— А кто этим займется? Комен? Или ты?

— Могу я, твое величество. Наше финансовое положение напрямую зависит от этого шага.

— Сколько времени тебе нужно?

— Думаю, что несколько дней хватит, твое величество. Передвигаемся мы быстро, главное — оказаться на месте и там уже все будет ясно.

— Но арестованных все равно нужно доставить сюда. Пожалуй, я лично рассмотрю каждый приговор к смерти.

— Да, твое величество.

— Тогда возьми солдат, ишибов, кто там тебе нужен еще, и отправляйся.

— Сегодня вечером покину Парм.

— Так быстро?

— А чего тянуть, твое величество? Каждый пропущенный день — недополученный доход.

— Ладно-ладно, ступай.

Логика Ксарра напомнила Михаилу принципы его мира, исповедуемые некоторыми личностями. Например, «если пропустить рабочий день, то прибыль не будет получена. А неполученная прибыль равна убыткам».

Вообще же, король собирался реформировать еще и систему управления провинциями. В Раниге издавна всем заправлял комендант, находящийся в главном городе провинции. Нужно было немного разделить обязанности, введя пост губернатора. Губернатор занимается гражданскими делами, а комендант — военными. Двойная система власти могла упрочить положение короны. Заговор из двух человек, обладающими властью, составить труднее, чем заговор из одного коменданта.

В дверь постучали. С помощью щупа легко узнавать, кто находится за дверью или стеной. Хотя, конечно, очень толстые стены или, например, скалы, резко сокращают расстояние «видения».

— Входи, Тунрат.

Лысый ишиб королевской охраны в последнее время стал фактически исполнять обязанности королевского секретаря. Удивительное дело, но прежде у Михаила не было постоянного человека на этой должности. Сначала секретарем трудился Торк, а потом дежурные ишибы сменяли друг друга на этом посту.

— Твое величество, — Тунрат не стал заходить, а по своей привычке просунул голову в дверь, — Генерал Комен говорит, что все готово. Можно приступать.

— Отлично, — король легко встал с кресла и направился в сторону тронного зала. Сейчас он, как заправский артист, покажется перед публикой. Только кланяться естественно не придется. Ему будут кланяться. Этим театр и отличается от королевского двора: исполнитель главной роли красуется на сцене, а публика бьет поклоны. Возможно, более существенных отличий и нет.

Глава 7. Церемония

У нас щедрый король. Мы ему платим, а он все разбазаривает

(слова кмантского купца за пять минут до ареста)

Тронный зал короля Ранига был не очень велик. Это — одна из причин, почему Михаил решил перестраивать дворец. Королевству, увеличивающемуся в размерах, необходима большая роскошь.

Все желающие в зале не поместились, а на открытом воздухе король отказался проводить мероприятие. Ему требовалась торжественность. Поэтому круг допущенных на церемонию пришлось ограничить высокородными дворянами, некоторыми из ишибов, частью офицеров и послами соседних стран.

Сержант Верон Снарт, дальний родственник Инкит, бывшей любовницы короля, скромно стоял почти у самой стены. Его звание способствовало незаметному поведению. В тронном зале находился цвет офицерства. Он был одним-единственным сержантом. И это не осталось незамеченным.

Неподалеку от Верона обосновались две красивые дамочки, лидеры местного женского общества. Тагга Шартена Зетен, сестра советника Миэльса, и далла Улара Ортак. Они терпеть не могли друг друга, что совсем не мешало им мило болтать и при случае обмениваться сплетнями.

— А это что за симпатичный юноша? — тагга показала на Верона, — Я ошибаюсь или он в низком звании?

— Сержант, — фыркнула Улара, — Это что-то типа десятника. Интересно, как десятник здесь оказался?

— Да, ты разбираешься в званиях, — Шартена не упустила случая уколоть собеседницу, — Этот твой капитан, который тебя бросил, был очень даже ничего.

— Он меня не бросал, — с улыбкой ответила Улара, — Просто понял, что ничего не добьется и прекратил ухаживания.

— Ну да. Заблудился на пути в твою спальню. Несколько ночей подряд. Вот и разочаровался, — заметила Шартена, — Так любой разочаруется.

— Ты бы меньше платила моим служанкам. А то скоро они станут богаче тебя, получая два оклада, — не осталась в долгу далла, — А твое финансовое положение всем известно.

— А что означает этот рисунок на плаще сержанта? — тагга перевела разговор, — Лошадь, зачеркнутая какой-то палкой.

— Видимо, знак полка или батальона. Так теперь называются армейские подразделения.

— Я знаю. А этот сержант совсем юноша. Как его сюда пустили? Даже для моего дяди не нашлось места.

— Твой дядя сглупил, — сказала далла, — Попал под подозрение к Комену. Хорошо, что еще жив остался. Его величество не любит двойную игру. Ох, как не любит. Взгляни как этот сержант на тебя смотрит.

— Скорее, на тебя.

— На тебя, Шартена, на тебя.

— Пусть смотрит. Мы же смотрим на него.

— Да. Шансов у него нет. Какой-то десятник.

— Вот именно, — тагга продолжала разглядывать сержанта как диковинку, — Подумать только. Мой дядя — такой знатный дворянин, а вместо него пустили простого солдата.

— Шартена, кажется он собирается подойти к нам. Точно! Идет.

— Дурачок.

Верон Снарт, увидев, что две красивых женщины смотрят на него и при этом улыбаются, недолго раздумывал. У него не было никакого опыта в общении со знатными дворянками, но в том круге, в котором он вращался, подобное поведение говорило об одном — с ним хотят познакомиться. И как истинный мужчина, сделал первый шаг к знакомству.

— Приветствую вас, леди, — поклонился сержант, подойдя поближе, — Здесь сегодня многолюдно, не правда ли?

Тагга окинула его презрительным взглядом. Далла с интересом наблюдала за собеседницей, демонстративно отвернувшись от солдата.

— Многолюдно, — сквозь зубы процедила Шартена, — От солдат низкого звания не протолкнуться.

Сержант был очень огорчен и разочарован таким приемом. Ему показалось, что он понравился этой женщине. Постаравшись не выдать своих чувств, коротко поклонился и отошел. Верон чувствовал себя обманутым, он ведь ничего не сделал плохого, а намеки были вполне ясны. Для него причины такого грубого ответа остались загадкой. Однако долго расстраиваться не пришлось. Двери распахнулись и дворецкий возвестил:

— Его величество король Нерман, его величество король Меррет и ее высочество принцесса Анелия!

Меррет и Анелия присоединились к Михаилу непосредственно перед выходом в зал. Принцесса все еще была недовольна, но это проявлялось только наедине. На публике Анелия чинно шла рядом, чуть позади от своего жениха. Ее брат двигался вровень с Нерманом.

В зале для приемов были установлены два дополнительных трона. Если трон для Меррета еще как-то мог быть объясним, то трон для принцессы был чем-то немыслимым. Она, не являясь официально женой короля, должна была стоять. Но Михаил специально пошел на нарушение этикета, собираясь показать всем серьезность своих намерений и прочность союза.

Сержант на время забыл об огорчении и наблюдал за своим королем и принцессой. Как он восхищался Анелией! Если бы сейчас возникла такая же опасная для нее ситуация, как тогда, на поле боя, Верон, не задумываясь пришел бы на помощь. Чего бы это ему ни стоило. Он видел, как король занял место на троне и слышал короткую благодарственную речь, обращенную к военным и ишибам. Затем вперед вышел знаменитый полковник Танер. Он держал в руках свиток.

«Сейчас начнется, — подумал Верон, — Будут награждать. Наверняка с генералов или даже с ишибов. Вон стоят генералы Ферен и Каретт, а рядом с королем — Верховный ишиб».

Но, к удивлению сержанта, Танер выкрикнул имя какого-то лейтенанта Тшаля. Это всколыхнуло публику. Было принято считать, что первые награды — самые почетные. Пожалуй, Верон был единственным, кто никогда не слышал о Тшале. О вспыльчивом темпераменте этого офицера ходили легенды. Некоторые присутствующие в зале мужчины уже скрещивали с ним мечи на дуэлях.

— За выдающиеся военные заслуги и проявленную инициативу, нанесшую врагу огромный урон, — продолжал зачитывать Танер, — Лейтенанту Тшалю присваивается звание капитана и вручается орден «За фамильную честь» второй степени.

Это была потрясающая награда. Высший орден королевства, дарующий массу привилегий, включая наследственное дворянство. Впрочем, Тшаль и так был дворянином. Вторая степень отображала статус военного и вручалась лишь офицерам. Обычные солдаты могли теоретически получить третью степень, а генералы всегда получали первую.

Сержанту было очень интересно, кто же пойдет вторым. Вероятно, заслуги этого лейтенанта, теперь уже капитана, просто сверхъестественные, если даже генералы пропустили его вперед.

Вопрос о порядке награждения волновал не только Верона, но и многих других. Публика перешептывалась, обмениваясь впечатлениями. Первые места помимо наград означали и королевскую милость.

Когда сержант думал о себе и о своем собственном подвиге, то твердо надеялся на повышение до лейтенанта, а также на какой-нибудь из средних орденов. Пределом его ожиданий был орден «Утренней зари», дающий пожизненное ненаследственное дворянство. Конечно, он волей-неволей иногда мечтал о чем-то более существенном, но тут же одергивал себя. Разочаровываться ему не хотелось. Поэтому, прислушиваясь ко второму имени, он сначала даже не понял, что полковник зовет его.

— Сержант Верон Снарт! — провозгласил Танер.

Публика снова всколыхнулась. На всех произвело впечатление звание «сержант». Присутствующие начали оглядываться, и не прошло много времени, как взоры устремились на Верона. Он ведь был единственным сержантом в зале.

И король и Танер и даже принцесса, уловив направление взглядов большинства, тоже начали смотреть в сторону Верона. Он растерялся. Настолько, что несколько секунд вообще не двигался.

— Иди уже, иди, — тихо сказал какой-то офицер, стоящий рядом.

Это слегка привело сержанта в чувство. На плохо двигающихся ногах он зашагал в сторону трона.

— За спасение жизни короля и принцессы в условиях тяжелого боя, а также за иные военные заслуги, — продолжил чтение Танер, — Сержанту Верону Снарту присваивается звание лейтенанта, титул уру с полагающимся поместьем и денежной наградой, а также вручается орден «За фамильную честь» второй степени.

Это было нечто. И тут дело заключалось даже не столько в беспрецедентной награде, сколько в формулировке. Зрители после кратковременного изумленного молчания стали снова активно переговариваться.

— Подойди, подойди поближе, — сказал король, обращаясь к Верону.

Тот сделал еще пару шагов и оказался возле трона.

— Продолжай в том же духе, — произнес его величество, прикрепляя на камзол Верона золотой орден, — И скоро станешь генералом.

Для Михаила это были просто слова. Поощрение. Он, человек, родившийся в другом мире, не до конца понимал, что подданые подразумевают под речами короля. А они воспринимали их дословно. Так что сейчас прозвучало фактически обещание сделать Верона генералом, если тот будет действовать правильно.

— Однако, Шартена, зря ты так обошлась с этим мальчиком, — ехидно заметила Улара, внимательно изучая лицо собеседницы, — Похоже, что он — любимчик короля.

Надо сказать, изучать было что. Лицо у тагги вытянулось, она даже сжала кулачки. Подумать только, кто ее тянул за язык? Улыбнулась бы вежливо этому солдатику и все. Он у нее в руках. Похоже, что перспективный юноша. Такого желательно иметь на своей стороне. Молод, богат, красив, пользуется доверием короля…. Что еще требуется от мужчины?

— Помолчала бы, — огрызнулась Шартена, — Ты тоже с ним не поздоровалась.

— А он к тебе шел, — рассмеялась Улара, — Точно к тебе.

Тагга, продолжая сжимать кулачки, хотела что-то сказать, но сдержалась. На вежливые реплики не было сил. А ругаться в тронном зале такой знатной леди не к лицу.

Михаил сыграл свою роль до конца. Он бы с удовольствием провел время другим способом, например, в своем подвале рядом с компьютером, но долг требовал самоотдачи. Награждение завершилось, был объявлен бал, которого так долго ждали дворяне. Но тут король решился на маленькую месть. О королевском бале стало известно ровно за один день до его начала. Этот удар был направлен в первую очередь против знатных дворянок, лояльность которых все еще была под вопросом. Пусть попробуют за один день добыть новое платье, учитывая расстроенные финансовые дела большинства из них и жесточайшую конкуренцию.

Король покидал тронный в зал в сопровождении Комена и Меррета. Он был погружен в свои мысли и рассеянно слушал взволнованный рассказ короля эльфов о планах Верховного ишиба построить какую-то огромную плотину. Потом, уже за дверьми, до Михаила дошел смысл сказанного, и он с изумлением повернулся к собеседнику:

— Твое величество, о какой плотине ты говоришь? Рядом с Пармом ведь нет больших рек!

— О той, которую Верховный ишиб собрался возводить завтра усилиями моих эльфов.

— Но зачем ему плотина? И где он будет ее строить?

— Я не знаю зачем, твое величество, — сказал Меррет, — А вот где, мне известно. Километрах в пяти южнее Парма. В чистом поле.

— А в чем смысл этого? Там вообще нет никаких водоемов.

— Верховный ишиб объяснил моим эльфам свои планы следующим образом. По его представлениям, в течение ближайших трехсот лет в том месте может разлиться большая река. А когда она разольется, мы уже будем готовы. Плотина-то построена!

Михаил нахмурился. Во всем этом было нечто, что не укладывалось ни в какие представления. Может быть Аррал сошел с ума?

— Комен, ты знаешь что-то об этом деле? — спросил владыка Ранига у генерала, — Что вообще происходит?

— Да, твое величество, — ответил тот, — Мне все известно. Эльфы пожаловались своему королю на то, что Аррал загружает их совершенно бессмысленной работой. Считаю, что это — гениальный ход. Не со стороны эльфов, а со стороны Верховного ишиба, конечно.

— Почему гениальный? — оба короля спросили практически одновременно.

— Верховный ишиб выполняет поставленную задачу, ваши величества, и очень хорошо выполняет. Я даже собираюсь взять его методы на вооружение для укрепления дисциплины.

— Но зачем строить совершенно бессмысленную плотину?! — воскликнул Меррет.

Михаил на этот раз промолчал. Он начал догадываться.

— Суть как раз в бессмысленности, твое величество, — пояснил Комен, — Если кому-то объяснить смысл работы, то он ее сделает, конечно. Но сделает, понимая. Возможно, он будет дисциплинированной личностью, а возможно, что и нет. А вот если некто скрупулезно выполняет работу, значение которой не понимает, то о нем можно сказать так: он точно дисциплинирован.

Меррет только покачал головой. Король Ранига улыбался. Он хорошо помнил методы обучения, практикуемые Арралом.

— Сегодня я отправлюсь в Сцепру, — сказал Михаил, — Вернусь завтра. Мой визит туда нужно хранить в тайне.

— Хорошо, твое величество, — ответил Комен. Он считал, что догадывается о цели визита. Инкит — вот в чем причина. Ему даже в голову не приходила мысль, что эта догадка была не совсем верной. А король не собирался никого переубеждать, — Когда твое величество отправляется?

— Как можно быстрее. Желательно прямо сейчас. Но вряд ли получится. В толпе в тронном зале я видел Цренала, Верховного жреца Оззена. Не думал, что он явится, несмотря на приглашение. Но если уж явился, то неспроста.

Предчувствия не подвели короля. Верховный жрец искал встречи с ним. Они вообще виделись редко. Цренал недолюбливал владыку Ранига за то, что тот открыто угрожал ему. А Михаил отказывался понимать жреца, считая, что с тем очень трудно разговаривать нормально. Поэтому оба долгое время старательно делали вид, что друг друга не существует.

Вернувшись в свой кабинет, король получил уведомление от ишиба Тунрата, что Верховный жрец настаивает на немедленной встрече. Не принять того было нельзя. Духовная власть — это все же власть. С ней следовало считаться.

— Пусть заходит, — вздохнул король.

Цренал не заставил себя ждать. Он явился один, без привычной свиты, состоящей из одетых в разноцветные одежды жрецов-ишибов. Король не стал проявлять радушие, а сухо кивнул в ответ на приветствие и предложил сесть.

Верховный жрец никак не проявил своего недовольства таким приемом. Короля он принял бы точно так же, вздумай тот прийти к нему.

— Твое величество, — Цренал сначала удобно уселся в одно из кресел, а уже потом начал свою речь, — Меня привели к тебе два дела. В одном из них заинтересован я, а в другом — ты.

— Я слушаю, Верховный жрец, — Михаил говорил совершенно бесстрастно.

— Ходят слухи, что твое величество собирается жениться.

— Это не слухи, это — факт.

— На эльфийской принцессе.

— Да. Именно так.

— А она верит в Оззена?

— Понятия не имею, — честно признался король, — Никогда с ней не говорил об этом. Если хочешь, спроси сам.

— Когда же свадьба?

— Пока что не знаю. Тебе должно быть известно, что у нас сейчас проблемы с Фегридом. Если они разрешатся благоприятно, то свадьба будет как можно скорее.

Михаил понимал, куда клонит жрец. Брак короля с принцессой должен заключать он. Воспользоваться услугами кого-то другого при наличии собственного Верховного жреца было бы немыслимо и странно. А дополнительных странностей хотелось избегать.

— Хорошо, твое величество. Разумеется, я не буду возражать касательно свадьбы. Понимаю, что она направлена на укрепление государства.

Король мгновенно насторожился. Он уже немного знал Цренала. Если тот шел на уступки даже без всяких просьб, то это должно что-то означать. Как показало дальнейшее, жрец не разочаровал в подозрениях.

— Твое величество, я с большой радостью узнал о том, что Раниг получает четыре дополнительных провинции, а также о том, что теперь мы все будем жить в другом государстве. В фактически империи.

— Империя — сильно сказано, — ответил Михаил, — Но территория значительно расширится. Это так.

— И название государства приятное на слух. Круант. Твое величество обладает хорошим вкусом.

Настороженность короля сменилась убежденностью. Если жрец его хвалит, значит, сейчас будет что-то просить. Возможно, очень существенное.

— Твое величество наверняка понимает, что установление власти на новых землях — дело непростое.

— Да, непростое, — согласился с очевидным король.

— Поэтому я решился предложить свою помощь. Конечно, это нужно прежде всего Оззену, но и светская власть от этого только выиграет.

— Какую помощь? — осторожно спросил Михаил.

— Мои жрецы должны войти в новые провинции в числе первых, твое величество. Верные слуги Оззена способны быстро навести порядок и утихомирить смуты. Действуя лишь словом, конечно.

— Первой войдет армия, — уточнил король, — А потом уже — твои жрецы, да и вообще кто угодно. Я ничего не имею против.

— Благодарю, твое величество. Но хочу заметить, что в новых провинциях процветают культы либо Неурала, либо Исианды.

— Да. В этом нет ничего удивительного. Неурал занимает ведущее положение на территории Томола, а Исианда — Кманта. А новые провинции отошли к нам от них.

— Поэтому я просил бы твое величество несколько… потеснить их жрецов.

— Потеснить?

— Изгнать.

Суть просьбы Цренала стала совершенно ясна. Ему нужны были верующие. И он предлагал с помощью силы освободить для Оззена место в людских душах. Михаил не спешил отказываться. Предложение имело смысл, но таило в себе потенциальные проблемы. В число явных плюсов входила поддержка церкви, а также единобожие на территории страны. Единая страна — единый бог. Это сильно укрепляет государственность. К минусам относились возможные волнения народа и недовольство соседей. Хорошо еще, что Верховный жрец не предлагал убить оппонентов. Или сжечь. Впрочем, король Ранига предполагал, что до этого рано или поздно дойдет.

— Мне нужно подумать, Цренал, — ответил Михаил, — Сейчас я склонен согласиться с этим предложением, но нужно подумать. Единственное, что могу сказать сразу: изгнания абсолютно всех жрецов не Оззена не будет. Небольшая часть из них останется. И разумеется насилия по отношению к ним я не потерплю.

Это было лучше того, на что рассчитывал жрец. Ему казалось, что король будет сопротивляться предложению из всех сил, исходя из побуждений, непонятных Цреналу. Но выяснилось, что это не так. Его величество практически согласился.

Верховный жрец отбыл, оставшись довольным королем. Михаил же принялся готовиться к отбытию в Сцепру. Прежде всего, следовало встретиться с принцессой. Учитывая то, что все полагали, что король собирается увидеться с бывшей любовницей, нужно было «прикрыть тылы». Анелия и так была обижена, и никто не мог предугадать, как она отнесется к этой новости. Решительная ссора с принцессой не входила в планы короля.

Он вышел из покоев и направился к своей невесте. Ее комнаты располагались неподалеку. Нужно было пройти по коридору, свернуть налево и там, рядом с постом солдат, будут три двери, украшенные небольшими коронами и ведущие в апартаменты Анелии.

Михаил вошел в двери, услужливо распахнутые перед ним охраной, миновал первый зал и проследовал в соседнюю комнату. Анелия сидела за столом. Перед ней лежали карта, нить и линейка. По всей видимости она занималась тем, что измеряла площадь лесов на территории Ранига и в новых провинциях.

— Приветствую, твое высочество, — сказал король, — Сегодня был на редкость тяжелый день. Иногда проще выиграть сражение, чем провести такой длинный прием.

— Приветствую, твое величество, — откликнулась принцесса, — У моего брата все обычно наоборот. Приемы ему особенно удаются.

Ее голос был уже мягче, чем вчера. Поразмыслив, Анелия решила, что король имеет право на свои тайны. А она имеет право на то, чтобы их выведывать.

— Твое высочество составит мне компанию в небольшой прогулке?

Анелия задумалась. Потом все же решила, что время для окончательного примирения еще не настало. В конце концов, что о ней подумает король, если она будет мириться на следующий день после ссоры! Поэтому принцесса ответила:

— Нет, твое величество. Сегодня я занята.

— А завтра?

— Завтра тоже буду занята.

— И я ничего не смогу сделать, чтобы переубедить тебя? — лицемерно поинтересовался Михаил с печалью в голосе.

— Нет, увы, твое величество.

— Очень жаль. Я собирался взять твое высочество в короткую поездку по южным провинциям. Но если нет, значит, нет. До свидания, Анелия.

— До свидания, — принцесса сдвинула брови. У нее мелькнуло подозрение, что король явился неспроста, но почему — она пока что не могла понять.

Михаил вышел от принцессы в приподнятом настроении. Естественно, он не собирался брать ее с собой. Встреча Инкит с Анелией была бы излишней. Но теперь никто не мог упрекнуть его в каких-то коварных планах. Он честно предложил принцессе сопровождать его, она отказалась. Формально все в порядке.

Вернувшись в свой кабинет, король вызвал Тунрата.

— Ты отправляешься со мной в Сцепру, — сказал он, — Возьми еще трех-четырех ишибов. Мы должны отбыть как можно быстрее.

— Да, твое величество, — поклонился Тунрат, — Может взять больше людей? Слышал, что в Сцепре убили начальника охраны коменданта.

— Возьми еще парочку эльфов. Из тех, с которыми Верховный ишиб уже «позанимался», и которые никогда не подчинялись принцессе. Нам нужно укрепять сотрудничество. А начальника охраны коменданта убили, это верно. Хотя я бы просто посадил его в тюрьму. Перевыполнили приказ, получается. Бывает. Даже угадали мои намерения до того, как они пришли мне в голову. Молодцы!

Глава 8. Будущие дети

Ничего не обещай заинтересованной в тебе женщине. В этом случае ты все равно окажешься лжецом, но не очень большим

(один пармский дворянин своему брату, отговаривая его от помолвки)

Тот, кто сказал, что короли должны передвигаться исключительно в каретах или верхом, ничего не знал о мире Горр, где скорость и езда на лошадях не являлись синонимами. Конечно, сохранялись торжественные, церемониальные выезды, но если король-ишиб или даже император могущественного государства хотели попасть куда-то достаточно быстро, то им приходилось бежать. Они могли бежать с хорошей скоростью и без усталости. Возникал вопрос, а почему тогда кареты в этом мире сохранялись? Почему лошади были в почете? Ответ прост: традиция. Во-первых, для неишибов верховая езда была единственным способом попасть куда-то в краткие сроки. Неишибов было больше. Они изредка рождались в семьях даже самых могущественных ишибов. Этот факт уравнивал сословия. Если бы от ишибов появлялись на свет исключительно ишибы, то весь мировой порядок выглядел бы совершенно иначе. Обычные люди пребывали бы в ничтожестве, дворянства бы не существовало за ненадобностью, всем бы правила высшая каста. Но когда у ишиба рождаются дети, часть из которых не обладает никакими способностями к управлению ти, то совершенно невозможно к этим детям относиться хуже, чем к другим. Они ведь его дети. Да и тот факт, что у неишибов часто рождались ишибы, тоже играл значительную роль в том, что к обычным людям большей частью относились как к людям, а не как к говорящей скотине.

Но вернемся к лошадям. Второй причиной, по которой передвижение на благородных животных стало традицией, были ущербные короли. Когда династическая ветвь слабела и потомки ее основателя, как правило, великого ишиба, захватившего власть, обладали весьма скромными способностями по управлению ти, могла возникнуть нежелательная ситуация, когда трон занимал король-неишиб. При отсутствии иных законных претендентов-ишибов. У королевских сыновей, обладающих абом, всегда был приоритет. Все понимали, что ущербный владыка пришел ненадолго. Король-неишиб — смертник по определению. Его мог убить любой ишиб, несмотря даже на охрану. Однако ходили легенды об ущербных королях, которые правили длительное время, невзирая ни на что. Чаще всего — благодаря своему уму, везению или и тому и другому вместе. Именно эти короли пользовались каретами и лошадьми. А учитывая их интеллект и большие свершения, сопутствующие интеллекту, подобным владыкам старались подражать их последователи. Вот так кареты стали традицией. Развивая мысль о королях-неишибах, следует сказать, что следом за ними к власти приходила другая династия. Как правило, возглавляемая великим ишибом. И все начиналось сначала.

Михаил с небольшой свитой быстро достиг Сцепры. Путь был привычен. Короля радовала изменившаяся картина на полях. Рабов больше не было, им на смену пришли свободные люди, подозрительно напоминающие бродяг. Батраки-оборвыши. Они трудились на благо помещиков и зажиточных крестьян. Королю было очень интересно, ценят ли эти люди свободу, которую он им дал. Его одолевали сомнения в положительном ответе на этот вопрос. Впрочем, Михаил не собирался спрашивать у них, что они ценят и хотят. Достаточно и того, что он хочет. Потом, когда большие проблемы сойдут на нет и появится передышка, можно будет облегчить труд крестьян. Хотя бы путем введения соответствующих амулетов.

Сцепра встретила своего короля во всеоружии. Приближающуюся на большой скорости подозрительную группу заметили издалека. Ворота тут же захлопнулись. За ними выстроился дежурный взвод. Все было сделано по Уставу, написанному королем в соавторстве с Коменом и Ференом. Действия стражи зависели от размера охраняемого города, а также величины отряда потенциального противника. Восемь враждебно настроенных ишибов представляли из себя опасность для небольшой Сцепры, обладающей малым количеством собственных ишибов. Конечно, враги могли проникнуть в город тайно поодиночке, но это уже был другой вопрос. В дальнейшем король собирался максимально обезопасить дороги страны, чтобы солдаты не применяли пункты устава, относящиеся явно к военному времени.

— Господа! Представьтесь, пожалуйста! — еще издалека закричал со стены усатый сержант, смущенный тем, что видит весьма разношерстную группу. Четверо ишибов были одеты в сине-золотые халаты королевской охраны, трое — в халаты с непонятным зеленоватым оттенком, а один человек был возможно вообще неишибом, если судить по простому камзолу.

— Его величество король Нерман! — возвестил Тунрат, показывая на Михаила, — Открывай!

— Это — король, — подтвердил кто-то, скрывающийся за стеной. Возможно, дежурный ишиб. По тому же Уставу дежурный ишиб не должен показываться на глаза потенциальному противнику, потому что в случае чего первый удар был бы нацелен по нему. Его нельзя было обнаружить даже с помощью щупа, потому что амулет Террота успешно маскировал аб, если того хотел ишиб.

— Открыть ворота! — сержант отдал честь.

Ворота Сцепры распахнулись и Михаил в который раз вступил на территорию этого города. Он хорошо здесь ориентировался.

Двигаясь по улице, мощеной булыжниками, такой крупной, что на ней в ширину могли поместиться три кареты, король направлялся к дому коменданта. На этой улице, гордо именуемой «Дворцовой», не было больших дворцов. Но зато располагались лавки и приличного вида трактиры. Когда взгляд его величества упал на один из трактиров, то процессия остановилась. Король решил зайти в него.

Это был трактир «Веселый кабан». Им владел знакомый Михаила — Керреант, приятель дворецкого Пеннета. Когда-то этот трактирщик попал под подозрение в деле отравления Маэта. Но его невиновность была быстро доказана. Даже более того, выяснилось, что он предан наследному принцу Нерману. Поэтому король решил воспользоваться этой преданностью. А именно — получить объективную информацию о том, что происходит в городе. Трактирщик просто обязан владеть ею в полном объеме. А потом король сможет сравнить рассказы Керреанта с рапортами коменданта и версией Инкит. Михаил поймал себя на мысли, что у него входит в привычку общение с трактирщиками.

Керреант, тучный пожилой мужчина с проплешиной на макушке, всегда находился в хорошем настроении. Это являлось его отличительной чертой. Вот и на этот раз он смотрел на свой зал, почти пустой в это время, и улыбался. Недавно его оставил лучший повар, переманенный конкурентом, но это нисколько не снизило настроение трактирщика. Жизненные невзгоды никак не отражались на его улыбке. Он продолжал улыбаться и тогда, когда в помещение вошла странная компания ишибов. Повинуясь знаку человека в черном камзоле, ишибы начали усаживаться за столы, а их предводитель подошел к Керреанту. Тот лишь тогда узнал короля.

— Твое величество! — всплеснул руками трактирщик, — Приветствую, твое величество! Какая честь! Я не знал, что твое величество в городе! Об этом не объявляли!

— Приветствую, Керреант. Я только что прибыл. Вошел в ворота буквально несколько минут назад.

— Твое величество хочет что-нибудь заказать? Я мигом распоряжусь! Или ванну с дороги? У меня наверху полно свободных комнат!

Михаил задумался. Предложение было хорошим. Вообще-то он собирался помыться уже в доме коменданта, за неимением собственной резиденции в Сцепре. Как раз эта резиденция, первый дворец принца, перешла в собственность города. Именно сейчас в ней заседал комендант. Или Инкит. Если Инкит, то принятие ванны в одиночестве могло стать проблематичным. Это тоже нужно было учитывать.

— Пожалуй, воспользуюсь этим предложением, — ответил король, бросая на стойку золотой, — Моих людей тоже нужно накормить.

— Слушаюсь, твое величество, — трактирщик низко поклонился, — Что-нибудь угодно еще?

— Да.

— Сделаю все, что в моих силах!

— Расскажи мне о городе, Керреант.

— Что твое величество хочет знать?

— Все, что случилось за последнее время.

— А… понимаю… Смерть начальника охраны и арест коменданта… Это все из-за этих приютов, твое величество. Для детей. Дело очень хорошее. Но тагга Инкит, которая организовала приюты, не смогла простить старому коменданту то, что часть денег исчезала.

Михаил оказался прав в своих предположениях. Трактирщик, похоже, знал все.

— Госпожа тагга захотела арестовать нескольких человек, — продолжал Керреант, — Во время столкновения были смерти. Случайность, думаю.

— А новый комендант капитан Цуртер как? Справляется?

— Твое величество, конечно! — широко улыбнулся трактирщик, — Он ведь находится целиком под влиянием госпожи Инкит! У нее все под контролем.

— Так и я думал, — пробормотал король.

— Но город расцветает, твое величество! Купцы чувствуют себя гораздо лучше, открываются новые лавки и… трактиры, — на последнем слове улыбка Керреанта чуть померкла, но потом засияла с новой силой, — Совсем не стало бродяг! Совсем!

— Ладно, ладно. А жалобы какие-нибудь есть?

— Конечно, твое величество! Вот мой сосед, зеленщик, постоянно выбрасывает мусор где попало. А в трактире напротив продают разбавленное пиво! Всякий стыд потеряли!

— Керреант, я не об этом. Жалобы на нового коменданта есть?

— Нет, твое величество! Да и как быть? Мы его почти и не видим. Вот госпожа Инкит, да. Ее видим. Она каждый день объезжает город с проверками.

— Понятно. Распорядись, чтобы твои люди поторопились.

Через полчаса король со свитой покинули гостеприимный трактир. Было удивительно наблюдать, как за это время изменилось качество пешеходов на улицах. Теперь большинство пешеходов было представлено солдатами в амулетах Террота. Солдаты отдавали честь своему королю, а потом куда-то бежали. Видимо, докладывать начальству о перемещениях его величества. Похоже было, что Инкит за столь короткое время прибрала весь город к своим рукам.

Когда Михаил добрался до площади, на которой располагался комендантский дворец, то на миг замер в изумлении. Он отлично помнил это здание. В меру старое, слегка обшарпанное, оно уже давно нуждалось в ремонте. Теперь же перед ним предстало нечто, сияющее белизной. Дворец был покрашен в белый цвет и, похоже, целиком отремонтирован. Можно ли сделать это за несколько дней? Непонятно. Но если можно, то труд должен быть титаническим. Как со стороны строителей, так и надзирателей за ходом работ.

Знакомая фигурка стояла перед главным входом. Инкит. Она была одета в роскошное белое бальное платье с открытыми плечами. Оно ей очень шло. Еще издалека завидев короля, девушка непроизвольно сделала несколько шагов вперед, чтобы рассмотреть его получше. На ее лице была написана искренняя радость.

Михаил тяжело вздохнул, как только заметил свою бывшую любовницу. Этого он и боялся. Инкит не была потрясающей красавицей, но по части обаяния могла дать сто очков вперед любой из дам. К тому же он очень сильно привык к ней. Даже несмотря на то, что девушка демонстрировала новые качества и силу своего характера.

— Приветствую, госпожа тагга, — сказал король, подойдя поближе.

— Приветствую, твое величество! — было видно, что девушка с трудом сдерживается, чтобы не броситься ему на шею, — Очень рада видеть твое величество в Сцепре.

— Я тоже рад. Пойдем, Инкит, поговорим. Расскажешь мне подробно, что здесь у тебя происходит.

Девушка шла первой по дворцу, показывая дорогу в свой кабинет. Михаил уже не сомневался в том, что у нее есть кабинет в этом здании. Инкит непрерывно оглядывалась, словно пытаясь убедиться, что король следует за ней, а не потерялся по пути. Ей очень хотелось смотреть на него.

Кабинет Инкит был такой же аккуратный и отремонтированный, как и все здание. Новая и удобная мебель, недорогие, но мягкие ковры создавали впечатление уюта.

— Прошу, твое величество, — девушка, зайдя в дверь, сразу же показала на место во главе стола.

Михаил без лишних слов занял подобающее ему кресло. После этого он кивнул, предлагая сесть девушке. Инкит взяла один из стульев и придвинула его к королю как можно ближе.

— Скажи, ты сделала ремонт дворца? — спросил король. Он решил начать с отвлеченной темы, радостный блеск глаз Инкит мешал ему перейти к главным вещам.

— Да, твое величество.

— И сколько времени это заняло?

— Три дня, — улыбнулась Инкит. — Мы очень торопились. Ожидали твое величество со дня на день.

— Почему ожидали?

— Как же? Твое величество ведь прочитал мое письмо. Лейтенант Митер Спакт даже привез ответ. В письме я очень просила приехать.

Если бы не необходимость встретиться с нужным ему человеком, король мог бы еще не приезжать в Сцепру некоторое время. Но Инкит об этом не следовало знать. Пусть думает, что он прибыл по ее просьбе.

— Да, письмо прочитал. Где сейчас комендант?

— Старый — в тюрьме, твое величество. А новый где-то здесь.

Милая формулировка «где-то здесь» позабавила Михаила. Тон, которым это было сказано, подтверждал все догадки — Инкит принимала решения в деле управления городом исключительно сама, а комендант был номинальной фигурой.

— Я хочу поговорить с обоими.

— Когда, твое величество?

— Чем быстрее, тем лучше.

Девушка взяла со стола колокольчик и позвонила. Через несколько секунд в дверь вошел какой-то человек, одетый в простой светло-коричневый камзол, и низко поклонился королю.

— Онтар, его величество хочет видеть тагга Октерста Аглаинта и капитана Цуртера. Распорядись, чтобы тагга доставили из тюрьмы немедленно

Человек поклонился и, не говоря ни слова, вышел.

— Это мой слуга, твое величество, — пояснила Инкит, — Мне его рекомендовал Урруан, нынешний секретарь коменданта.

— Кто такой Урруан? — поинтересовался Михаил, — Ты его давно знаешь?

— Очень давно, твое величество. С детства. Он — жрец Оззена. Я писала о нем. И очень благодарна ему за то, что он помогает мне.

— Полагаю, что ты на все мало-мальски значащие посты расставила своих людей? — напрямик спросил король.

— Конечно, твое величество. Как же иначе? Только так можно сделать что-то полезное. Быстро сделать, — тон девушки был абсолютно невинен.

Михаил слегка пожал плечами. Все перевороты выглядят одинаково. Включая и его собственный. Они будут эффективны, если большинство старых кадров уйдет. Но Инкит сильно изменилась. Она научилась принимать решения и, похоже, следить за их выполнением.

— А что по поводу этого шпиона, который тебе помогал? Он еще жив?

— Жив, но слаб здоровьем, твое величество. Очень долго не хотел ничего говорить.

— Все сказал, что мог?

— Все. У меня записано.

— Шпиона… как его? Турринг? Шпиона переправь в Парм к Комену. Это давно уже нужно было сделать, а не заниматься здесь самодеятельностью.

— Да, твое величество, — Инкит потупила глаза, — Но тогда шла война. Я думала, что все генералы заняты другими делами.

— Сейчас уже не заняты. Но в деле со шпионом ты все равно хорошо себя проявила.

— Благодарю, твое величество, — улыбнулась девушка.

— А что это за просьба, на которую ты намекала в письме? Когда писала, что фактически спасла жизнь принцессе.

— Это — очень личная просьба, твое величество, — было заметно, что Инкит не решается говорить.

— И в чем она заключается? У нас есть время, мы наедине, так что можешь сказать.

Девушка глубоко вздохнула, словно перед тем, как нырнуть в морскую пучину.

— Зависит от того, как твое величество ко мне относится. Нравлюсь ли я все еще или нет.

Михаил посмотрел в окно. Это был сложный вопрос. На него можно ответить двумя способами: правдивым и не очень. Поразмыслив, он решил избрать первый вариант.

— Конечно нравишься, Инкит. Ты мне всегда нравилась.

— А Анелия?

— Инкит, хочу, чтобы в этом вопросе была полная ясность. Анелия — моя будущая жена, и я отношусь к ней соответственно.

Девушка поджала губы. Очевидно, этот ответ не был ей приятен.

— Но я могу рассчитывать, что между нами все равно будут прежние отношения? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду? — Михаил сделал вид, что не понял вопроса.

— Мне бы хотелось от тебя ребенка. Вот в чем моя просьба, — внезапно выпалила Инкит.

— Что?! — Михаил даже подался вперед от неожиданности, — Что ты сказала?

— Ребенка хочу, твое величество. У меня уже возраст такой, что пора рожать. Все мои ровесницы уже давно мамы. А твое величество — лучший кандидат на роль отца.

— Инкит, ты соображаешь, что говоришь? — мужчина снова откинулся на спинку стула, — Я — король. У меня не может быть обычных детей.

— Ну и пусть. Пусть будет необычным. Что в этом такого?

— Послушай, королевские дети — не просто дети. При определенных условиях они могут претендовать на трон, — Михаил старался говорить как можно более спокойно, — А если у нас с тобой ребенок появится до моих детей с Анелией, то это будет вообще…. А если он еще окажется ишибом…. Тогда я просто не знаю, что случится!

— Я согласна подождать, твое величество, — тут же откликнулась Инкит, — Пусть сначала у тебя с принцессой будет ребенок. Ишиб, конечно. А потом уже — у нас с тобой.

— Инкит….

— Ты обещал, твое величество!

— Что обещал?

— Что выполнишь мою просьбу! Я знаю, что ты всегда выполняешь просьбы. Ты ими расплачиваешься! А я ведь так старалась! Ты посмотри, что я сделала с этим городом! И все ради тебя! Чтобы вернуть твое расположение! Я ведь уже не та наивная девочка из небольшого городка. Я меняюсь! И все для того, чтобы нравиться тебе. Чтобы быть полезной тебе. Чтобы ты не отворачивался от меня. Мы провели столько времени вместе. Разве это ничего не значит?! Разве это не повод быть со мной хоть иногда? Разве я не достойна того?!

Михаил слушал сбивчивую речь Инкит и анализировал сложившуюся ситуацию. У поведения девушки могло быть два объяснения. Либо она его любит и просто хочет от него ребенка, либо считает, что скоро утратит свою привлекательность и пытается форсировать события. А брошенная любовница с королевским ребенком — это не то же самое, что окончательно брошенная любовница без ребенка.

— Я не обещал выполнить такую… экстравагантную просьбу, — ответил он, — Подожди! Не надо плакать. Пока что не говорю ни да, ни нет. Вернемся потом к этому обсуждению.

Король не хотел решительно отказывать девушке. Во-первых, это не мудрый шаг. Инкит была верна ему, несмотря ни на что. Верность дорогого стоит. А во-вторых, кто сказал, что у него с принцессой будут дети? Даже несмотря на то, что они оба — ишибы, что-то всегда может пойти не так. Вдруг выявится какая-то несовместимость? А у него будет в запасе другой вариант. Королям нужны дети, что бы ни говорил на этот счет Меррет.

Михаил терпеливо беседовал с Инкит до того момента, как прибыли оба коменданта: бывший и настоящий. Капитан Цуртер вошел первым, а через несколько минут под конвоем привели тагга Аглаинта.

Король успел переброситься с новым комендантом лишь несколькими фразами, а потом его внимание сосредочилось на старом.

— Тагга, вы заключены в тюрьму по серьезным обвинениям, — начал король. — Они верны?

— Твое величество, могу ли поинтересоваться, что это за обвинения? — слегка поклонился Аглаинт.

Он, уже немолодой мужчина, долгое время жил в Сцепре. Нес тяготы военной службы еще при Миэльсе, а затем удалился в свое поместье. В качестве воспоминаний о проведенных дуэлях в юные годы на лице тагга сохранилась парочка грубых шрамов, которые впрочем не портили его. Когда Сцепра оказалась под властью принца Нермана, тагга сразу же почуял, куда все идет, и немедленно принял сторону претендента на корону. В условиях нехватки кадров, но после разговора с Ференом-старшим, Аглаинт был назначен комендантом города. В ту пору его верность сомнений не вызывала.

— Можешь, тагга, можешь, — ответил король, — Госпожа Инкит утверждает, что часть денег, получаемых в качестве налогов с горожан, исчезала в твоем кошеле и кошеле твоего окружения.

— У нас есть показания, — тут же встряла девушка, успевшая вооружиться какими-то свитками, — Вот они.

— К сожалению, я не разбираюсь в налогах, — ответил тагга, — Если мои подчиненные что-то присваивали себе, то делали это без моего ведома.

— Но тут сказано обратное….

— Подожди, Инкит, — остановил ее король, — Не перебивай. Если нужно, ты выскажешься.

— Да, твое величество, — поклонилась девушка.

— Ладно, оставим пока денежный вопрос. А о чем ты пытался договориться с Томолом, тагга? Что это еще за переписка с советником короля Гношта за моей спиной?

— Мы с ним просто старые приятели, твое величество.

— Это я могу допустить. Но зачем ты предлагал ему присоединить Сцепру к Томолу в случае моего поражения в войне?

— Это ошибка, твое величество. Я так не писал.

— Ты говорила, что письма сохранились. Это так? — король повернулся к Инкит.

— Да. Вот они, — девушка начала копаться в свитках. — А вот то, в котором поднимался этот вопрос.

После ареста коменданта все его имущество подверглось обыску с участием ишибов. Нашлось много любопытных вещей, но самыми интересными были письма к томольскому советнику. Когда их обнаружили, Инкит поняла, что ей ничего не будет за самоуправство. Письма обвиняли Аглаинта в измене.

— Что там? Зачитай.

— «А заодно предлагаю оставить меня на посту главы Сцепры, когда ваш союз победит, — процитировала Инкит, — В обмен гарантирую полную лояльность и отсутствие сопротивления».

— Это ты писал? — Михаил вновь взглянул на тагга.

— Да. Но рассматривалась гипотетическая ситуация, твое величество. Ситуация полного безвластия. Я должен думать о безопасности своих людей.

Король облокотился на стол и подпер рукой голову. Была ли или нет прямая измена — не столь важно. Ситуация выглядела как измена. В условиях абсолютной монархии такое не прощалось, потому что подавало плохой пример другим. Михаил даже в чем-то понимал бывшего коменданта. Тот хотел просто прикрыть свой тыл на случай проигрыша в войне и падения центральной власти. Нормальное желание. Но одно дело понимать, и совсем другое — прощать. Обычные люди могут понять и простить, но не короли, чья власть держится лишь на вере людей в эту власть. Можно быть милостливым, но только не в том, что касается государственной измены.

— Инкит, отправишь тагга вместе с его сподвижниками в Парм. Сделай это сегодня же. Завтра — в крайнем случае.

— Хорошо, твое величество, — кивнула Инкит, и обращаясь к двум охранникам, стоявшим здесь же, добавила, — Уведите арестованного обратно в тюрьму.

Король собирался присоединить Аглаинта к другим. К тем, кого грозился в невиданных количествах привезти Ксарр. Михаил еще точно не знал, что будет делать с ними. У него было несколько вариантов, но, конечно, самым правильным был бы открытый суд.

Когда дверь за тагга захлопнулась, король снова обратился к новому коменданту. За время предыдущего короткого разговора не удалось составить о нем никакого мнения. А между тем это сделать необходимо.

— Скажи, капитан, а сколько в Сцепре лавок?

— Лавок, твое величество? — переспросил тот.

— Да. Сколько?

— Не знаю, твое величество.

— Инкит, а ты знаешь?

— Двадцать шесть, если не считать рынок, — тут же ответила девушка.

— Понятно. Инкит, а сколько офицеров в Сцепре?

— Десять… двенадцать?

— Капитан, сколько?

— На сегодняшний день на службе состоят два капитана, твое величество, семь лейтенантов, а также девять ишибов, включая тех, которые прибыли с госпожой Инкит. Также еще одиннадцать независимых ишибов выражают желание помочь нам в случае нападения на город. На тех или иных условиях.

— Хорошо. А какие силы врага ты сможешь гарантированно отбить, Цуртер?

— Сложный вопрос, твое величество. Конечно, если у врага будет более пятидесяти ишибов, то возникнут проблемы. Но если меньше, то думаю, что мы успеем продержаться до прибытия помощи из Парма. А число обычных солдат не имеет значения. У нас ведь есть стены. Даже если нападающих будет несколько тысяч, помощь должна успеть.

Михаил подумал о том, что капитан звезд с неба не хватает, но достаточно опытный, чтобы не совершить глупых ошибок. В любом случае, других претендентов на это место не было. Выбор невелик. Зато Инкит выше всяких похвал. Надо же… кто бы мог предположить, что она так изменится?

— Вот что, — сказал король, — Я уже давно думаю над введением должности гражданского правителя провинции. Этот правитель будет называться губернатор. В его ведении находится полиция и все дела, за исключением военных. Оба и комендант и губернатор напрямую подчиняются мне, но не друг другу. Исключение — военные действия. Тогда вся власть переходит к коменданту. Есть вопросы?

— Нет, твое величество, — с недоумением ответила Инкит. Она пока еще не понимала, куда все идет.

— Ты будешь первым губернатором в королевстве, — объяснил король, — Это очень почетная должность. Поздравляю.

Глава 9. Судья-убийца

Новые лица — новые впечатления

(начальник тюрьмы Парма)

— Так что, эта Мирена согласилась на свидание с тобой? — живо интересовался имис охраны императора у своего приятеля-ишиба Астерта, Главного хранителя библиотеки.

— Не то, чтобы на свидание, но поужинать — да, — скромно ответил тот.

— Повезло, — подытожил собеседник. — И почему тебе все время везет?

— Потому что я много работаю над этим. Везение требует труда. Особенно везение с женщинами.

Двор императора Муканта был очень большим. Настолько большим, что без труда принимал новичков и без сожаления прощался со сторожилами. Но прибытие двух дворян из дальней провинции захолустного королевства произвело небольшой фурор. Точнее, к этому эффекту привело лишь появление чрезвычайно привлекательной женщины-ишиба, а ее брат, тщедушный человечек с непримечательной внешностью, воспринимался лишь как досадный довесок к своей очаровательной сестре.

Мирена не стала менять свое имя. Просто добавила еще одну фамилию, которая принадлежала ее бывшему мужу. Мирена Рендерст Фрарест — так теперь звучало ее полное имя. Это был разумный ход, учитывая то, что ее могли случайно встретить ранигские дворяне, ушедшие в Фегрид вместе с королем Миэльсом. Конечно, такую красивую леди никто не упрекнул бы в том, что она представляется лишь двумя первыми именами. Тагга сразу же вошла в моду при императорском дворе. Как входит каждый энергичный и привлекательный новичок. Быстро входит и столь же быстро выходит, когда интерес большинства переключается на кого-то другого. Мирена сейчас была на пике популярности.

Рангел Мерт, ее спутник, напротив, скрывал свой аб. Он вообще скрывал все, что мог. Такова была его натура, закаленная годами не совсем праведной жизни.

— Будет весело, если она придет к тебе на свидание со своим братом-недотепой, — ухмыльнулся имис. — Они ведь почти всегда вместе!

— Да, брат редкостный глупец, — согласился библиотекарь. — Мирена мне жаловалась на то, что он еще и жмот каких мало. Когда умер ее муж, то выяснилось, что бедная женщина осталась без средств к существованию. Пришлось обратиться за помощью к брату. Несчастное дитя!

— Разумеется, в твоем лице она найдет достойного защитника, — с иронией заметил приятель.

— Да уж, конечно я не стану на ней экономить, — с апломбом заявил Астерт. — И как могло получиться, что у такой женщины столь ничтожный брат, который мешает ей жить?

К счастью для своего мужского самомнения библиотекарь не знал еще ответ на этот вопрос. А Ренгел Мерт честно заслужил подобные эпитеты. Он старался на совесть, чтобы произвести именно такое впечатление на окружающих. Тиран, тупица и скупердяй. Пусть его бедную «сестричку» пожалеют. Пусть поклонники пригласят ее на экскурсию в самые интересные места. Например, в императорскую библиотеку. О, Мирена будет всем восхищаться, все хвалить и ничего не станет ни трогать, ни открывать. Ренгел Мерт потом сам все потрогает и откроет. Когда получит информацию об охране хранилища свитков.

Его величество король Ранига, с трудом отбившись от просьб Инкит провести вместе весь день, инспектировал учреждения Сцепры. В частности — суды. Это было очень увлекательное занятие. Король имел возможность убедиться, как работает созданная им система. Если говорить прямо, то она функционировала так себе, но Михаил был полон надежд на лучшее. Он не без оснований верил в то, что на сегодняшний день у него одна из самых прогрессивных судебных систем.

Король решил почтить своим присутствием несколько заседаний. В Раниге были скорые суды, которые редко длились дольше часа и еще реже переносились на другие дни. Адвокатов и прокуроров не было, но существовала условная презумция невиновности. В уголовных делах присутствовал полицейский в качестве обвинителя и подсудимый в качестве собственного адвоката. Если обвиняемый мог оправдаться, честь ему и хвала. Если нет, то увы. Суд быстр на расправу.

Михаил сидел в большом зале на почетном месте рядом с тремя судьями. Он дал себе слово не вмешиваться в ход процессов, а лишь наблюдать. Конечно, он уже посещал подобные мероприятия в Парме, но тут дело упиралось в два фактора. Во-первых, столичные судебные процессы отличаются от провинциальных, а во-вторых, в центре судейской коллегии восседал нужный королю человек с короткой стрижкой и равнодушным лицом, на котором, несмотря на почти полное отсутствие мимики, выделялось несколько глубоких морщин. Кретент-Цвинерт. Ишиб и бывший наемный убийца. К такому стоило сначала приглядеться, а потом уже выступить с предложениями.

— Дело о краже денег на рынке у кузнеца Васселена! — объявил чиновник, следящий за порядком и соблюдением очереди, состоящей из желающих предстать перед судом. — Обвиняется Яаррент, сын торговца.

За спиной чиновника, одетого в добротный темно-синий камзол, стояли высокий и широкоплечий кузнец в простой куртке и стражник в доспехе, сжимающий руку какого-то оборванного мальчишки лет восьми. Ребенок выглядел как потрепанный воробышек.

На короля дело и его участники не произвели никакого впечатления. Он знаком поманил чиновника, и когда тот подошел, поинтересовался:

— А что, серьезных преступлений сегодня нет? Убийств, например.

— Нет, твое величество, — последовал ответ, — Остались не рассмотренными лишь две мелкие кражи и тяжба между соседями за клочок земли. У нас вообще убийства редко случаются.

— Ну ладно, продолжайте.

С некоторого времени сложилась традиция, что суды вел ишиб. Не дворянин и не простолюдин, входящие в тройку судей, а именно ишиб. Король не давал никаких специальных указаний по этому поводу, все возникло само собой. Ишиб, как правило, одновременно являлся и дворянином, поэтому его способности в сочетании с титулом в условиях сословного общества освободили для него место в центре и дали власть над ходом заседания. А эта власть значит немало.

Стражник потащил мальчишку в центр зала. Тот не упирался, а покорно ковылял, опустив голову.

Процедура, видимо, была уже отработана до мелочей. Ни стражник ни потерпевший не стали ничего объяснять. Вместо них взял слово судья-ишиб Цвинерт.

— О какой сумме речь? — спросил он.

«Хороший первый вопрос, — мысленно похвалил судью Михаил. — Если сумма очень мала, то можно сразу же всех отпускать по домам, не тратя время на дальнейшие разговоры».

— Две серебряных монеты, — ответил стражник.

Новые законы Ранига разделяли кражи на пять групп: очень мелкие, просто мелкие, средние, крупные и очень крупные. За каждую полагалось свое наказание. Две серебряных монеты относились к краже среднего размера. Следующие фразы судьи подтвердили то, что он законы знал и собирался им следовать:

— Это немало. Ты взял эти деньги, мальчик?

Стражник было дернул ребенка за руку, чтобы поторопить с ответом, но судья продолжил:

— Подумай хорошо, прежде чем сказать. За кражу такого размера положено наказание.

«Замечательно, он еще и добр, что ли? Подсказывает ребенку, чтобы тот отпирался. Только убийцы-добряка мне и не хватало. Или он ради меня старается? А если нет, то почему? Или тут так все заседания проходят?», — король был слегка озадачен. Мальчик действительно вызывал жалость. Было непонятно, чем торгует его отец, если ребенок ходит в обносках.

— Нет, ничего не брал, — тут же мотнул головой обвиняемый.

«Умный мальчик, далеко пойдет, — отметил король. — Если перестанет попадаться».

— Кто видел, как он крал деньги? — спросил судья.

— Я видел, господин, — поклонился кузнец. — Почти поймал его за руку, когда она была в моем кошеле, но он быстро отдернул ее и бросился бежать.

— Кто-нибудь еще видел, как он крал?

— Нет, — ответил стражник.

— Кто-нибудь еще видел, как он бежал?

— Да все видели, господин, — развел руками кузнец, словно пытаясь показать, как должно выглядеть слово «все». — Весь рынок!

— Как его поймали?

— Я поймал, господин судья, — отрапортовал стражник. — Кузнец Васселен кричал, что он вор. Я сразу же и поймал.

Как выяснилось, амулеты Террота были пригодны не только для сражений, но и для быстрой ловли мальчишек на рынке.

— Украденные деньги были с ним?

— Выбросил, когда бежал, господин судья, — сказал стражник. — Мы их нашли потом на земле.

«Молодец, — похвалил ребенка Михаил. — Если не ошибаюсь, сейчас судья к этому придерется».

Тот оправдал ожидания.

— Кто-нибудь видел, как он выбрасывал деньги?

— Так ясно же, господин, — недоуменно ответил кузнец. — Он украл, а потом выбросил.

— Ты видел эти деньги у него в руке?

— Нет. Кулак был сжат.

— Похоже, здесь все ясно, — подытожил судья. — Доказательств нет.

— Как нет, господин? — опешил кузнец. — Его рука была у меня в кошеле, а потом он побежал!

— Твоя рука была в кошеле, мальчик? — спросил Цвинерт.

— Рядом с ним, господин судья, — прошептал ребенок.

— Что значит рядом?

— Кошель господина кузнеца был так туго набит, что я подумал, как бы из него что-то не выпало, и поправил его. А когда господин кузнец начал кричать, то я испугался и побежал.

Цвинерт наклонился к судье-дворянину, который сидел справа от него, и что-то прошептал, потом к простолюдину, который сидел слева, и тоже что-то сказал ему, а затем огласил вердикт:

— Невиновен! Все свободны!

Кузнец лишь удивленно развел руками, а стражник философски пожал плечами — видимо, он уже привык к неожиданным решениям.

— Подождите, — король нарушил обещание не вмешиваться, данное себе. Но ситуация требовала вмешательства. Он неожиданно понял, почему судья пытался избавить подсудимого от наказания за такой проступок. — Мальчик, подойди сюда.

Стражник тут же подтолкнул ребенка в спину. Но тот, осмелев от осознания того, что его готовятся отпустить, сам пошел к странному человеку, сидящему неподалеку от судей.

— У твоего отца нет денег? — тихо спросил король, когда тот приблизился. — Чем он занимается?

— Торгует овощами, господин.

— Почему же не может тебя одеть нормально?

— Тратит деньги в трактирах, господин.

Михаил кивнул, но продолжал говорить столь же тихо:

— А ты никогда не задумывался над тем, чтобы стать ишибом?

— Ишибом? — прошептал мальчик, поднимая на собеседника удивленные глаза.

— Ну да. Правда, из тебя не получится великий ишиб, твой аб слишком мал. Я даже сначала на него внимания не обратил. Но зато могу определить тебя в ученики к настоящему великому ишибу. Парету. Слышал о таком?

— К самому Парету? — спросил ребенок с недоверчивыми нотками в голосе.

— Да. К нему. Хочешь?

— Кто же от этого откажется, господин? — изумился мальчик.

— Ну вот и хорошо. Сначала я попрошу госпожу Инкит заняться тобой, а потом она тебя переправит в Парм, к Парету. Согласен?

— К госпоже Инкит? Да.

— Отлично тогда, — сказал король и, повернувшись к своей охране, находящейся в зале, поманил Тунрата рукой.

— Слушаю, твое величество, — тут же подошел ишиб.

— Тунрат, проводи этого юного ишиба к Инкит. Пусть позаботится о нем. И вообще пора бы уже детей-ишибов отправлять в Парм. Но это я ей сам скажу.

— Да, твое величество.

Михаил досидел до конца судебных заседаний. Второе дело о краже оказалось простым, на этот раз судьи не пытались никого выгораживать, а в последнем запутанном вопросе, касательно принадлежности участка земли, просто разделили землю между двумя сторонами, взяв существенный судебный сбор.

Когда все закончилось, король изъявил желание поговорить с судьей Цвинертом наедине. Они прошли в небольшую комнату, расположенную в том же здании суда неподалеку от главного зала. Таких комнатушек там было множество. Это здание раньше принадлежало управлению по делам рабов. То ли благодаря иронии судьбы, то ли вследствие объективной необходимости, но контроль за рабами в Раниге до прихода Михаила был налажен лучше всего.

— Конечно, ты догадываешься, почему я хочу поговорить с тобой, — сказал король, усаживаясь и знаком предлагая сесть собеседнику.

— Из-за этого мальчика.

— Да. Но не только.

— Мальчик был ишибом, твое величество. Хотя это сложно заметить.

— Поэтому ты решил его оправдать?

— За кражу такого размера полагаются либо суровые телесные наказания, либо тюремное заключение и общественные работы. Так написано в законах твоего величества.

Король кивнул.

— Не считаю правильным применять подобные наказания к ишибу, — продолжил Цвинерт. — Особенно к ребенку-ишибу. Это может повредить его психику. Знаешь, твое величество, нет ничего хуже, чем сумасшедший ишиб. Помню несколько случаев, которые доказывали что сумасшедший ишиб — большие проблемы. Остальные-то ладно. Но не ишибы. Это опасно.

— Думаешь, нужно внести в законы уточнения?

— Да, твое величество. К ишибам следует применять другие наказания.

— Радеешь за благо государства? — без всякой иронии спросил король.

— Я же судья, твое величество. Долг требует.

— Как получилось, что ты стал судьей?

— Прежняя жизнь надоела, твое величество. Захотелось чего-то нового.

Первое впечатление о личности Кретента было неплохим. По крайней мере он представал рассудительным человеком. Но Михаилу было интересно, какие качества характера подвигли его на то, чтобы заниматься убийствами на профессиональной основе.

— Чем же ты делал перед тем, как стал судьей?

— Несколько лет до этого жил в Сцепре, твое величество. Ничего толком не делал.

— А раньше?

— Твое величество, мне не хотелось бы об этом говорить. Моя прошлая жизнь была насыщена событиями.

— Я знаю.

— Твое величество? — вежливо удивился судья.

— Ты был убийцей. Брал за это деньги. Тебя тогда звали Кретент.

Надо отдать должное собеседнику, выражение его лица нисколько не изменилось. Он просто взял небольшую паузу. Длиной в несколько секунд. Михаил представлял себе, что примерно происходит в голове у судьи. Как тот быстро перебирает варианты дальнейших действий. Вероятно, он рассматривал все: от возможности немедленного бегства до нападения на короля. Но это не было разумным. Хотя Кретент и обладал очень хорошим абом, но против разоблачителя у него не было никаких шансов, а черты имис в абе судьи отсутствовали. Нужно сказать прямо: будь они там, король ни за что бы не пошел на встречу с ним наедине.

— Твое величество совершенно прав, — наконец сказал судья. — Меня звали именно так.

Иногда бывает, что по одной фразе можно судить об интеллекте собеседника. Этот ответ Кретента подтверждал правило. С одной стороны, судья признал, что король прав. Но тут же уточнил, что это касается лишь имени. Кретент занял выжидательную позицию, самую правильную в этой ситуации. Михаил оценил ответ по достоинству.

— Мне хотелось бы знать, как получилось, что ты стал преступником, — произнес король. — С чего все началось?

Кретент снова задумчиво молчал некоторое время. Его можно было понять. Король предлагал ему возможно самому себе подписать смертный приговор.

— Я служил еще отцу твоего величества, — сказал он. — В королевской охране.

Михаил молчал. Это ему уже было известно.

— После того, как он умер, при странных, надо сказать, обстоятельствах, и после того, как прошел слух, что твое величество умер тоже, глава рода Раун предложил мне перейти к нему на службу. Я отказался.

— Почему?

— Они неприятные люди, твое величество. Все эти семьи…. Служить им можно, но создается впечатление, будто делаешь что-то плохое. Мне лично они никогда не нравились.

— И что было потом?

— Я хотел остаться в королевской охране, но король Миэльс сказал, что не нуждается больше в моих услугах, намекнув, что эта идея исходит от главы рода Раун Неарента. Почему-то тот имел большое влияние на прежнего короля. На следующий день я прилюдно назвал Неарента мерзавцем. А потом, примерно через неделю, двое ишибов попытались убить меня. Мне удалось справиться с ними. Они служили семейству Раун. После этого убийства я скрылся.

— Вступил в сговор с преступниками?

— Я чувствовал себя оскорбленным, твое величество. У меня была хорошая должность, меня все уважали, служил многие годы, не запятнав своей репутации. Поэтому очень хотел подобраться к Неаренту поближе.

— Даже так?

— Да, твое величество. Тот хорошо охранялся, да и сам был неплохим ишибом. Но я не тратил время зря. Учился. Всему, чему могли меня научить те, кто сделал убийства ремеслом.

— Они не очень-то хороши, — буркнул король.

— Потому что не ишибы. Но я-то ишиб! У меня все получалось лучше. В конце концов сумел достичь своей цели.

— Убил главу семейства Раун?

— Да. Это случилось за несколько лет до появления твоего величества. А потом переехал в Сцепру.

— А другие преступления? Зачем их совершал?

— Мне нужно было как-то расплачиваться со своими учителями, — пожал плечами Кретент. — Эта оплата их устроила.

Он замолчал с отрешенностью человека, который рассказал что-то, не думая о последствиях, а лишь потому, что так было нужно. Король принял его рассказ. Михаил даже считал, что принял бы любую более-менее связную историю. Ему нужен был этот человек.

— Комен бы многое отдал за то, чтобы услышать нечто подобное, не говоря уже о том, чтобы встретиться с рассказчиком, — улыбнулся король.

— Но твое величество не прислал ко мне Комена, а прибыл сам, — резонно заметил Кретент.

— Да, это так. Я решил поговорить с тобой и самостоятельно решить вопрос о наказании. Во внесудебном порядке, — улыбка Михаила стала саркастической. — Ты ведь согласен с тем, что совершил достаточно преступлений, чтобы даже самый милосердный суд приговорил тебя к смерти?

— Скорее всего, — спокойно ответил судья.

— Но мой суд будет более милосердным, чем самый милосердный. Ты поработаешь некоторое время на меня, — король не спрашивал, а говорил так, словно это само собой подразумевается. — Скажем, несколько лет. А потом твоя вина искупится. И ты превратишься в человека, не имеющего проблем с законом.

— Конечно, я не могу отказаться от этого предложения, твое величество? — судья постарался, как мог, скопировать улыбку собеседника, но это ему удалось плохо.

— Нет, не можешь. Не спрашиваешь, в чем будет заключаться твоя работа?

— Это как раз понятно, твое величество. Очевидно в том, что я умею делать лучше других. Не имею в виду мои скромные способности судьи.

Михаил отметил, что неудовольствие не было написано на лице Кретента. Возможно, прежняя жизнь настолько изменила его, что тот уже не рассматривал убийства как нечто из ряда вон выходящее. А может быть даже был рад, что наконец-то снова понадобился королю. Есть люди, которые не могут не служить трону. Является ли Кретент одним из них? Будущее покажет.

Король, распорядившись, чтобы судье подыскали замену, изъявил желание переночевать в Сцепре. Двусмысленный поступок, если учитывать близость Инкит, но отправляться ночью в Парм не хотелось. Король еще не принял никакого решения по поводу того, как будут развиваться его отношения с девушкой. По своей проверенной годами привычке он решил максимально «затянуть» ситуацию в надежде, что правильный выход появится в будущем.

— Конечно, я проведу ночь в твоем доме, Инкит, — с улыбкой сообщил Михаил своей бывшей любовнице в ответ на ее предложение. — Если бы отказался, то пошли бы разные слухи. Король отказывается переночевать у только что назначенного губернатора! Скандал! Это может плохо сказаться на твоей репутации.

— Спасибо! Я прикажу все приготовить, твое величество, — с лица Инкит не сходила радость. — Выделю самую лучшую спальню, где твоему величеству будет очень удобно!

— Да-да, — подтвердил Михаил, — я помню огромную комнату в северной части здания, в которую можно пройти только через другую комнату. Вот ее приготовь.

— Хорошо, твое величество, — слегка зарделась девушка, предвкушая ночь с королем.

— Приготовь обе эти комнаты, — уточнил тот.

— Почему обе? — опешила Инкит. — Разве одной не хватит?

— Нет, тагга, нет. Я хочу провести совещание со своей охраной. По очень важному делу. А потом лягу спать в дальней комнате, а вся моя свита расположится в комнате перед ней. Так что распорядись перетащить туда побольше кроватей.

Лицо Инкит тут же осунулось:

— Но… как же тогда… а в каком часу твое величество собирается закончить совещание и лечь спать?

— Точно не знаю. Может быть вообще спать не придется. Будет очередная бессонная ночь… но что поделать? Все для блага государства!

Утром следующего дня его величество отбыл в Парм. Его терзали смешанные чувства. С одной стороны — Инкит. Верная и, как выяснилось, умная с практической жилкой. Ему не хотелось терять ее преданность, причем он сомневался в том, на кого эта преданность направлена в первую очередь: на него как короля или как мужчину. С другой стороны — Анелия. Принцесса была сложной женщиной, что нисколько не отменяло тот факт, что она безумно нравилась Михаилу. В ее преданности он не был уверен, но и расчет и его собственные желания требовали близости с ней. Король бы многое отдал за то, чтобы доверять принцессе и ее любви, если таковая вообще имеет место. Но опыт общения с противоположным полом, полученный еще в предыдущей жизни, утверждал, что некоторым женщинам верить не следует. Михаил точно знал, что если, допустим, сегодня девушка страстно и искренне объясняется в любви, то завтра она может столь же искренне утверждать обратное. И ведь такую особу нельзя назвать лгуньей. Она честно говорит о том, что чувствует. Поэтому король был настороже, предполагая, что принцесса относится именно к таким женщинам. И это следовало как-то проверить.

Почти весь путь в Парм прошел в раздумьях. Конечно, Михаил не все время размышлял об Инкит и Анелии, но мысли волей-неволей часто возвращались к ним, как к одной из актуальных тем. Когда до Парма оставалось совсем немного, удивленный возглас одного из ишибов привлек внимание короля.

— Что такое? — спросил он, оборачиваясь.

— Твое величество, там впереди какая-то пыль. Ее не было, когда мы двигались в другую сторону. Может быть чья-то армия или крупный отряд?

Действительно вдали едва виднелось коричневое облако непонятного происхождения. Натолкнуться на чужую армию было в высшей степени нежелательно.

— Я могу пойти и проверить, — предложил Кретент, который по настоянию короля следовал с ними.

— Пусть лучше сходит Тунрат, — ответил Михаил. — Если это наша армия, то его все знают, а тебя — нет. А мы тут подождем.

— Да, твое величество, — бодро ответил королевский секретарь и устремился вперед.

Король со спутниками сошли с дороги и расположились на траве, ожидая вестей. Тунрат оказался быстр в их доставке.

Уже через несколько минут он прибежал обратно, еще на бегу пытаясь рапортовать:

— Твое величество, там наши ишибы. Эльфы в основном. Они под руководством Верховного ишиба строят плотину. Король Меррет тоже там. И выглядит очень печальным.

Михаил отметил как разом вытянулись лица у сопровождающих его эльфов.

— Плотину? — пробормотал он. — Ну что же… обойдем ее стороной.

— Разве твое величество не хочет понаблюдать за ходом строительства? — простодушно спросил Кретент, который был не в курсе происходящего и привык к тому, что владыки любят все инспектировать.

— Есть вещи, которые лучше не видеть, — сказал король. — Полезно для того, чтобы сохранять рассудок здравым.

Глава 10. Распоряжения

Сила побеждает слабость, а хитрость побеждает силу

(слова фегридского философа перед началом состязаний по борьбе, из которых он выбыл после первой же схватки)

Что обычно делает человек, когда у него в подчинении оказывается профессиональный убийца? Если этот человек высокоморален или слишком пуглив, то предпочитает ничего не предпринимать. Если он злобен или мстителен, то использует свалившееся счастье на полную катушку. Если же просто рационален, то пытается извлечь долговременную выгоду из сложившегося положения. Михаил не был исключением из последнего правила. Он неоднократно общался с Кретеном и пришел к выводу, что пора бы обзаводиться собственными спецслужбами, в основе деятельности которых лежали бы таланты как убийцы, так и вора. Но для этого и Кретену и Мерту нужны были ученики. Ведь все, что существует в единственном числе, может быть легко утрачено.

Главным мотивом поступков короля Ранига оставалось опасение за свою жизнь. Но это чувство уже было так тесно переплетено с сохранением власти, что получалось, что он преследует обе цели одновременно. Михаил предполагал, что подобная двойственность присуща почти всем абсолютным монархам и диктатором. Хочешь жить — сохраняй власть. По крайней мере, до тех пор, пока не найдешь безопасного способа избавиться от обузы-государства.

Королю хотелось проверить способности Кретента в действии сначала на легких целях. Поэтому он вспомнил о списке Мирены. Тагга оказала Ранигу большие услуги, а по долгам нужно было платить. Ему не было жаль томольских дворян. Во-первых, он никогда их не видел и никаких чувств к ним не испытывал, во-вторых, они являлись бывшими и все еще потенциальными врагами, в-третьих, король был склонен верить Мирене в том, что те люди обошлись с ней и ее покойным первым мужем самым отвратительным образом. Король уже давно разрешил для себя моральную дилемму: убивать или нет. Да, но по необходимости. Иначе не удержать власть. Но к чести Михаила, каждый раз принимая подобные решения, он долго думал над тем, есть ли возможность их избежать.

— Скажи-ка, а у тебя есть способности к интригам? — неожиданно спросил король у Кретента в одном из разговоров, когда они оба сидели в королевском кабинете.

— Не знаю, твое величество. Сомневаюсь, — искренне ответил тот.

— Это напрямую связано с твоей работой, — объяснение тут же последовало. — Я не буду от тебя требовать такого, чем ты раньше не занимался. Каждый человек должен выполнять то, к чему у него есть способности. Твои способности абсолютно ясны.

— Я не совсем понимаю, твое величество, — вежливо сказал Кретент.

— Вот, допустим, есть несколько дворян-ишибов. И допустим они живут в Томоле.

Ишиб кивнул, воспользовавшись паузой.

— И предположим, что у Томола недавно была война с соседним государством, которую он бездарно проиграл.

— Да, твое величество, это можно предположить, — улыбнулся Кретент.

— И вот, королю этого соседнего государства не нравится ряд дворян, которые живут в Томоле. И он посылает… доверенное лицо с тем, чтобы указанное лицо разобралось с проблемой.

— Да, твое величество, — снова кивнул ишиб.

— Как это доверенное лицо может действовать? Во-первых, напрямую. Своими, так сказать, руками. Но это займет определенное время. Во-вторых, есть более быстрый путь, чтобы выполнить задание.

— Я весь внимание, твое величество.

— Так вот, повторю: война проиграна, дворяне недовольны государем. Условия просто изумительные для того, чтобы подбросить королю Томола Гношту идею о том, что означенные дворяне не совсем ему верны. А точнее — не верны вовсе. Причем все вместе.

— Понимаю, твое величество. Это может получиться быстрее, чем поодиночке.

— Правильно! И полностью соответствует твоей… специальности. Правда, ты будешь действовать не своими руками. За тебя поработает палач Томола.

— Не знаю, твое величество…, — задумался Кретент. — Это не совсем то, что я умею. Тут нужен политик.

— Именно поэтому я дам тебе в помощь одного человека. Моего посла по тайным поручениям ишиба Регена. Вы вдвоем отправитесь в Томол и на месте оцените объем работ. Меня интересует скорейший результат. Если вам покажется, что быстрее будет действовать традиционным способом, то так и поступайте. Если нет, то — по-другому. Все решения — на вас. Для меня главное — результат. И немедленно возвращайтесь. Лучше будет, если уложитесь в неделю.

— Когда отправляться, твое величество? — деловито спросил Кретент.

— Сейчас важен каждый день, — ответил Михаил. — Раниг все еще существует в состоянии неопределенности. Поэтому чем быстрее — тем лучше.

— Отбуду завтра же, — сказал ишиб.

— Это хорошо. Если не уложитесь в десять дней, то все равно возвращайтесь.

— Да, твое величество.

Когда Кретент вышел, король еще несколько секунд задумчиво смотрел на дверь, которая захлопнулась за ишибом. Особой необходимости посылать его в Томол не было. Казалось бы, к чему спешка? Приятели Мирены ждали столько лет и могли еще подождать. Но Михаил предполагал, что впереди у Кретента может оказаться более серьезная работа. А как ему доверить что-то существенное, если совершенно точно не знать, на что тот способен? Томольские дворяне были отличной проверкой возможностей. Именно с целью контроля туда же направлялся и Реген. Тайный посол потом, после совместной работы, все обстоятельно доложит королю, и его величество уже будет знать, в каких ситуациях таланты Кретента можно использовать, а в каких — нет. К тому же, была и важная дополнительная причина. Королю претила мысль, что в Парме все еще орудуют организованные кланы наемных убийц. Из разговоров с Кретентом он понял, что это до сих пор так. Очень хотелось покончить с ними как можно скорее. Михаилу не было известно, как отнесся бы Кретент к истреблению бывших коллег, да и проверять его реакцию не хотелось. Проще отослать ишиба, а потом руками Комена нанести удар. У короля были основания предполагать, что на след означенных кланов наведет трактирщик Аунет Ратен. У этого трактирщика были гарантии сохранения жизни, но не было никаких гарантий ее качества. Но если он окажется таким же сговорчивым, то будет жить не только долго, но и счастливо.

Однако королю не удалось долго пробыть в одиночестве. Он вообще мог находиться наедине с самим собой длительное время лишь в одном месте: в подвале дворца. Во всех остальных местах, включая спальню, он нередко был не один. Впрочем, как раз спальня иногда тоже оказывалась свободной от посторонних. Единственный кандидат на то, чтобы составить там компанию, принцесса, оказалась очень обидчивой. Она обижалась по пустякам, а потом отказывала своему жениху во всех его желаниях. Даже самых простых. Поездку в Сцепру принцесса не простила, хотя и пыталась сделать вид, что обижается по другому поводу. Анелия просто не могла показывать свою ревность по отношению к другой женщине. Не позволяла гордость. Аргументы по поводу того, что она сама отказалась сопровождать короля, возможно, сыграли свою роль. Обида была не очень велика, но достаточна для того, чтобы позволить его величеству наслаждаться полным покоем по ночам.

В дверь вежливо постучали, а потом, после разрешения короля, в комнату вошел Комен.

— Приветствую, твое величество, — радостно произнес он.

— Приветствую, — Михаил устало взмахнул рукой. — Что-то случилось?

— Нет, твое величество, но имеется вопрос. Что мы будем делать с арестантами Ксарра, которые поступают из разных городов? Их слишком много, а хороших мест в тюрьмах мало. Может быть, не будем их задерживать там? А то уру и тагга может быть неудобно в простых камерах. Зачем им страдать?

— Предлагаешь перевести куда-то?

— Конечно. На эшафот. А камеры освободятся для вновь прибывших.

— Нет, Комен, так мы не будем делать, — ответил король. — Ты их размести где-нибудь. Думаю завтра-послезавтра уже начать суды. Ради такого случая можно привлечь Ферена. А ты раздели их на группы. Тех, кто замешан в измене хотя бы косвенно, в одну группу, а тех, кто просто воровал, — в другую. С первыми решим прежде всего.

— А тех, кто тратил деньги провинций на свои нужды, но нагло не воровал?

— А что, есть и такие? — удивился король.

— Да. Этих чуть ли не половина.

— Ну, Ксарр удружил! Сказал же ему, чтобы брал лишь тех, кто слишком зарывается. Так я вообще останусь без власти в провинциях!

— Твое величество хочет этих отпустить? — теперь уже удивился и Комен. Он не привык к тому, чтобы кто-то, попавший в руки королевского правосудия и обладающий хоть мало-мальской виной, избегал сурового наказания.

— Да. Их отпустим с предупреждением. Но сначала заставим присутствовать на судах. А потом пусть возвращаются домой на свои прежние должности.

— Твое величество очень добр и снисходителен, — заметил Комен.

— Нет, не очень, — сразу же сказал Михаил. — Просто мы не в том положении, чтобы разбрасываться кадрами. Будем считать, что они выучат урок и исправятся. Для умных людей увиденного будет достаточно, а дураки отсеются сами.

Комен всем своим видом показывал, как он не одобряет подобную мягкость. Для него, уроженца этого мира, жестокость являлась скорее правилом, чем исключением. Но королю чувства генерала по этому вопросу были безразличны. Он руководствовался своими.

— Сколько арестованных замешано в измене? — спросил владыка Ранига, а теперь уже и Круанта.

— Пока что десяток набирается, — ответил Комен.

— Пусть все решают суды, — сказал Михаил. — Я не буду в этом участвовать. И подписывать приговоры тоже не буду. А вот помилование, пожалуй, подпишу. Показательно. Пусть люди привыкают. Так что найди среди изменников внушающего доверие и готового стать на путь исправления.

Король решил в корне изменить систему вынесения смертных приговоров, которая существовала до него. Раньше казнь любого преступника утверждалась королем. Для этого иногда даже не требовалось суда. Михаил попытался придать происходящему оттенок законности. Все решает суд. А король лишь милует или нет.

— Когда твое величество планирует… разрушение дворца? — Комен был в курсе ближайших планов короля, но не знал точных сроков. Потому что их еще никто не знал, включая Михаила.

— Думаю, что когда у нас будут трупы, — ответил тот. — Я распорядился, чтобы умерших, не имеющих родственников, пока что не хоронили. Когда накопится достаточно, тогда и начнем. Двадцати должно хватить. Лучше — больше. Но в любом случае долго ждать мы не можем. Если император предложит мне встречу, будет лучше, если к этому моменту не останется ни свитка ни дворца.

— А как мы сумеем избежать случайных жертв среди наших солдат и ишибов? — спросил Комен.

— Маневры, — король произнес ключевое слово. — Большую часть охраны дворца выведем на маневры. Потом — перетасуем личный состав между различными частями. Конечно, теоретически можно догадаться, что потери не так велики, как их описывают, но практически сделать это будет очень сложно. Часть солдат и ишибов вообще отправим с Танером сразу же, а часть пойдет с нами. Имена «погибших» не будем разглашать.

Король планировал отправить полковника Танера с отрядом средней величины на покорение северных провинций. А сам собирался лично идти на город-порт Иктерн. Этот населенный пункт был достаточно крупным, и Михаила терзали сомнения по поводу того, что ранигские и круантские знамена без проблем поднимутся над его башнями. Герб Круанта был достаточно оригинален в отличие от ранигского крылатого льва. Он выглядел как две красные вертикальные линии на белом фоне, соединенные между собой прямой чертой внизу. Никто не мог понять, почему король Нерман решил использовать именно этот герб и что он означает. Но Михаил его придумал неспроста. Он допускал, что Круант, как союз королевств, может расширяться. И тогда, по мере присоединения новых членов, можно будет добавлять вертикальные линии так, чтобы их количество соответствовало количеству участников. Разумеется, об этом король Ранига никому не стал говорить. Рано еще оповещать о таких далекоидущих планах.

— Комен, если есть еще вопросы, то задавай. Если нет, то мне еще нужно кое над чем поработать. В подвале.

Генерал поклонился и покинул королевский кабинет. Он знал, что у владыки Ранига есть какие-то тайны, но в отличие от Анелии, старался умерить свое любопытство. Комен ни у кого не спрашивал о том, что делает король в подвале дворца, а если и догадывался о чем-то, то всегда держал свои мысли при себе.

Михаил позвонил в колокольчик. Тунрат, дежуривший в соседней комнате, тут же приоткрыл дверь и просунул голову в кабинет.

— Да, твое величество?

Королю привычка ишиба разговаривать вот таким образом казалась забавной. Он не делал тому замечаний. В общении с собственным секретарем протокол можно было не соблюдать.

— Тунрат, тебе известно, где находится трактир «Золотой меч»?

— Нет, твое величество. Но предполагаю, что это где-то в трущобах.

— В бывших трущобах. Но ладно, его нетрудно найти. Так вот, этим трактиром заправляет некто Аунет Ратен. Доставь его ко мне часа через три. Тайно.

— Доставить силой, твое величество?

— Только в самом крайнем случае, если будет отказываться. Скажи ему, что его вызывают во дворец немедленно. Добавь еще фразу, что «договор в силе, и его жизни ничто не угрожает». Думаю, что он пойдет добровольно.

— Да, твое величество.

— И постарайся сделать так, чтобы эти три часа меня никто не беспокоил. Я буду внизу.

Михаил очень хотел закончить свои текущие проекты. Если не все, то хотя бы самые нужные на сегодняшний момент. Прежде всего: амулеты-двигатели. Также ему представлялось важным решить наконец вопрос по поводу связи. Он уже многое продумал относительно этого, включая даже аналог азбуки Морзе, которой будут пользоваться на первых порах. Решения, передающие голос, казались ему преждевременными и сложными. Для передатчика ему нужна была искра, генерирующая радиоволны, а для приемника — простейший когерер, состоящий, возможно, из мелкой металлической стружки, и улавливающий эти самые радиоволны. Подобное устройство будет работать на одной частоте, точнее, сразу на многих частотах, создавая помехи для функционирования других аппаратов. Но это не суть важно. Улучшить можно и потом, главное — принципиальный и работающий образец. Это будет его первое устройство, объединяющее технологию и ти. И вообще, пусть двигатели и амулеты связи станут «последней песней» несуществующего свитка.

Король оставил свои покои и направился к заветной двери, расположенной в подвале. Вопрос о том, что станет с «компьютером» при взрыве, его не особенно волновал. Ничего не станет, если все пойдет так, как задумано. Должна быть разрушена лишь половина дворца. Причем, половина, не особенно ему нужная.

Спустившись по последней лестнице, Михаил привычно поздоровался с охраной и поинтересовался, не было ли каких-нибудь происшествий. Он не ожидал услышать положительный ответ и поэтому фраза ишиба заставила его замереть с рукой, протянутой к замку.

— Твое величество, приходила ее высочество, принцесса Анелия. Мы с трудом смогли помешать ей проникнуть внутрь. Она была очень сердита.

Король нахмурился. Зачем Анелии проникать внутрь? Даже беглого «осмотра» помещения с помощью щупа достаточно, чтобы понять, что оно пустое. Там ничего нет, кроме маленьких глиняных кубиков. Или принцесса уже отказывалась доверять собственным чувствам ишиба?

— Вы правильно поступили, — сказал Михаил. — Сюда никого не пускать. Ни Анелию, ни короля Меррета, ни даже канцлера, если тот вдруг захочет войти.

Он был недоволен любопытством принцессы. Впрочем, чего-то подобного стоило ожидать. Анелия способна на спонтанные и непредсказуемые действия. Не говоря больше ни слова, король открыл дверь и вошел внутрь.

В сером двухэтажном особняке, расположенном в Иендерте, столице Фегрида, встретились три ишиба. Двое мужчин и одна женщина. Эта встреча была тайной. Один из мужчин в сопровождении женщины вошел в дом через заднюю дверь, предварительно убедившись, что за ними не ведется слежка. Их уже ждали.

Иашт, а именно он был хозяином дома, гостей принял сдержанно. Его не связывала дружба с ними, только лишь дела, порученные королем Ранига. Ишиб лично встретил посетителей у небольшой двери и проводил в кабинет, расположенный на первом этаже. Он даже предпринял меры к тому, чтобы им по пути не встретился никто, включая слуг.

Предложив гостям мягкие кресла, сам Иашт опустился на стул, стоящий рядом с массивным столом.

— Ну что, с библиотекой все получилось? — спросил он после того, как женщина наконец-то села, перестав с любопытством озираться по сторонам. Ее спутник, казалось, смотрел лишь прямо перед собой, но Иашт почему-то не сомневался, что этот человек замечает все.

— Получилось, — кивнул элегантный вор Рангел Мерт. — Но еще не могу оценить ценность добытой информации. Просматривал все подряд, запоминая. Все, что нашел в небольшой библиотечной комнате, личной комнате императора. На то, чтобы понять, что именно я увидел, потребуется время.

Иашт кивнул. Ишибы отличались абсолютной памятью. Они могли вспомнить все, что когда-то видели или слышали, поэтому часто бывало так, что ишиб, желающий чему-то научиться, быстро читал какой-то текст, а лишь потом вдумывался в смысл прочитанного.

— А как твои дела, тагга? Нравится ли тебе двор императора?

— Я получила два предложения о замужестве, — улыбнулась Мирена. — Одно из них — от Главного библиотекаря. А еще произвела неизгладимое впечатление на одного фанатичного жреца высокого ранга. Он жениться на мне не обещал, но зато обещал все остальное.

— Главный библиотекарь — очень почетная должность при дворе, — совершенно серьезно заметил Иашт. — Да и ишиб он неплохой. Я бы рекомендовал подумать, прежде чем ему отказать. Да и политически… очень выгодно. И знакомство со жрецом тоже может оказаться полезным.

— Я уже подумала над вопросом о замужестве, — ответила тагга.

— Не будет ли нескромным с моей стороны узнать о результате твоих размышлений? — поинтересовался Иашт.

— Обращусь за советом к его величеству. Как он решит, так и будет.

— Мудро. Очень мудро. Королю это понравится. Так же, как и то, что дело с библиотекой завершилось успешно. Уверен, что если там что-то есть полезное, то вы это обнаружили.

Рангел Мерт начал отбивать пальцами на подлокотнике марш. Он и сам знал, что справился с заданием короля на высшем уровне. Похвалы ишиба были излишни.

— Но я позвал вас сюда совсем по другом делу, — Иашт словно почувствовал настроение собеседника. — Есть очень хорошая возможность отвлечь внимание императора от Ранига и переключить его на другую страну. Например, на Уларат.

Уларат был большим государством, граничащим с юго-восточными частями Фегрида, и располагался очень далеко от Ранига. Страна-конкурент. Оба: и Уларат и Фегрид испокон веков находились в натянутых отношениях, между ними даже было множество войн, в принципе, закончившихся почти ничем. Обе страны были огромны, но не желали воевать до изнеможения. Вооруженный мир — так можно назвать их текущие отношения.

— Король дал мне задание сделать все, что в моих силах, чтобы помочь Ранигу, — сказал Мерт.

Вор не подчинялся напрямую Иашту, поэтому должен был сам решать, принимать предложение ишиба или нет. Но чтобы принять, его нужно сначала услышать.

— Я объясню, — откликнулся Иашт. — Мне удалось добыть информацию, что в Фегриде появился новый шпион Уларата. О нем еще никто не знает, кроме меня. Но скоро узнают. Поэтому считаю, что нужно немедленно воспользоваться ситуацией.

— Очередным шпионом никого не удивишь, — сказала Мирена. — Их тут столько, что просто кишат. Особенно уларатских. Об этом известно всем.

— Именно, что кишат, именно, — произнес Иашт. — И ничего не вызывают, кроме раздражения. Но это до поры до времени. Пока они не перешли границы дозволенного. А мой план направлен как раз на то, чтобы помочь им эти границы перейти.

— Какой план? — прямо спросил Мерт.

— При дворе прошел слух, что во дворце в комнате одной из служанок-рабынь расположен тайник императора Муканта.

— Это правда? — быстро спросил вор.

— Конечно, нет, — ответил Иашт. — Этот слух я сам распустил. Он достаточно нелеп, чтобы в него поверили.

— И какая от него польза? — скептически спросила Мирена.

— К этому я уже приближаюсь. Предлагаю уважаемому Рангелу Мерту пробраться в эту комнату, пошарить там, создав иллюзию обыска, нанести небольшой вред здоровью служанки, а потом исчезнуть, случайно оставив улику. Несколько ворсин вот этой ткани.

Иашт осторожно достал из ящика стола какой-то фиолетово-красный лоскут.

— Это часть одежды нового шпиона, о котором я говорил. Добыл ее только сегодня. Ткань и цвет настолько характерны, что по ним можно запросто установить личность.

— Даже если я «случайно» зацеплюсь за что-нибудь халатом или камзолом, то на предмете останутся лишь несколько нитей, — сказал Мерт. — Если больше, то все поймут, что лоскут подброшен.

— Несколько нитей и нужно, — улыбнулся Иашт. — Пусть их будет так мало, что даже никто не заметит при поверхностном осмотре!

Мерт и Мирена переглянулись. Они не могли понять сути дела.

— Разве кто-то будет устраивать скрупулезное изучение комнаты рабыни? — спросила тагга. — Даже если они сопоставят нападение со слухами о тайнике, в лучшем случае просто взглянут и все. Подумаешь — невидаль, на рабыню напали. Что-то ты, Иашт, перемудрил. Лучше бы распустил слух, что этот тайник находится в комнате какой-нибудь даллы. Тогда бы ишибы императора скорее всего подробно все осмотрели и установили личность шпиона.

Иашт не казался огорченным критикой Мирены. Напротив, он довольно потер руки.

— При обыске в этой комнате и нападении на эту рабыню, будут искать почище, чем при ограблении любой даллы. Уж поверьте мне. Тут все продумано.

— Так там все-таки есть тайник? — снова спросил Мерт. — Если есть настоящий императорский тайник, то это меняет дело. Конечно, будут искать!

— Нет, тайника нет. Все дело в рабыне.

— Она, что, любимая наложница Муканта? — хихикнула Мирена. — Но даже ради какой-то наложницы вряд ли начнется суматоха.

— Ну какая из нее наложница? Она — старуха.

— Тогда не понимаю, — высказался Мерт. — Почему будут искать, да так тщательно, что найдут даже нити?

— Просто нужно постараться нанести небольшой вред этой служанке, — продолжал гнуть свое Иашт. — Например, пусть при нападении сломает руку или ногу или просто сильно ушибется. Ее, конечно, вылечат, но произошедшее должно выглядеть как наглое покушение на жизнь возможного свидетеля. Но ни в коем случае нельзя убивать! Если просто нанести вред, то это приведет императора в бешенство. В этом я уверен. А вот если убить, то даже не знаю, что будет. Здесь уже непредсказуемость. Тогда может достаться всем, а не только шпионам Уларата.

— Да кто она такая, эта рабыня, чтобы из-за нее император впадал в бешенство? — удивилась Мирена. — Даже если она много лет служит во дворце, и он к ней привык, все равно не будет такой реакции! Он расстроится, возможно потому, что во дворце непонятно что происходит, но разве станет мстить всем шпионам Уларата?

— Станет, тагга, еще как станет. Ты не очень много времени провела в Иендерте и не знаешь некоторых вещей. Эта служанка непростая. Ее комната не охраняется, но никто во всем Фегриде не посмел бы причинить ей хоть какой-то вред. Если он, конечно, не сумасшедший. Дураков нет, но благодаря нам они появятся! Вот увидите, что произойдет! А я уж позабочусь о том, чтобы личность шпиона установили, но допросить его не смогли.

— Иашт, — медленно произнес Мерт. — Кажется, что ты все-таки забыл сказать нам, кто такая эта служанка-рабыня. Хотя мы спросили уже три раза.

— Неужели забыл? — притворно удивился ишиб. — Надо же!

— Иашт! Говори! — воскликнула Мирена.

— Эта служанка, эта рабыня, — ишиб патетически простер руки к собеседникам, — На самом деле не просто рабыня. Она — кормилица императора. Мукант убьет любого, кто осмелится напасть на нее, а заодно убьет и тех, кто случайно окажется рядом. Это — беспроигрышный ход! После этого император точно забудет о Раниге на некоторое время. Я не просто так просидел тут столько. А готовился к чему-то подобному.

Глава 11. Женщины

Красивая женщина попадает в передряги лишь с одной целью: чтобы милостливо позволить мужчине ее спасти

(из рассуждений Верховного ишиба Аррала, стоящего на краю трясины и наблюдающего за тонущей дворянкой)

Украшают ли женщин странности? Михаил мог ответить на этот вопрос положительно, если, конечно, иметь в виду странности не очень большие. Он считал, что женщина должна запоминаться. Все ее поведение в идеале может быть подчинено лишь одной цели: заставить мужчину непрерывно думать о смысле непредсказуемых поступков. Конечно, это получится лишь в том случае, если действия женщины лишены явной нелепости. Своим поведением женщина захватывает мысли мужчины, а потом и его чувства. Это нормально. Неприятности начинаются тогда, когда мужчина и так уже принадлежит женщине, а проблемы со странностями продолжаются. Не каждая женщина может остановиться вовремя, но лишь по той причине, что подобным образом действует интуитивно. Многие не осознают в полной мере смысл своих поступков, поэтому не способны изменить поведение.

Анелия была исключением из этого правила. Почему-то Михаил не сомневался, что она все прекрасно понимает. Но не останавливается. Принцесса мастерски чередовала периоды хорошего отношения к своему жениху с проявлениями крайней холодности. Она могла демонстративно обидеться на какую-то мелочь или не обратить внимания на действительный повод для обиды. Король с трудом сдерживался, чтобы не нарушить свой главный принцип, которым он успешно руководствовался в общении с женщинами: «С глаз долой, из мыслей вон». Хотя, конечно, нельзя исключить, что принцесса догадывалась о существовании этого принципа и прикладывала все усилия, чтобы сделать его недействительным.

Михаилу удалось не думать об Анелии, работая в подвале, но когда он поднялся наверх, то первым же, кого встретил, не считая охранников, была принцесса.

— Приветствую, твое величество, — мягко улыбнулась женщина. — Ты сейчас очень занят?

Ласковость обращения не вызвала у короля никакого удивления. Он ожидал чего-то подобного. Принцесса решила, что пора бы уже обиде закончиться. Все идет как обычно.

— Приветствую, твое высочество. У меня сейчас намечается краткая встреча, а на потом определенных планов нет.

— Тогда, надеюсь, мы поужинаем вместе, — Анелия слегка дотронулась до его руки. — Из-за твоей занятости у нас давно не было совместной трапезы.

В ее голосе прозвучал легкий упрек. Но Михаил точно помнил, что совместной трапезы у них не было давно не по причине его занятости, а потому, что принцесса от нее регулярно отказывалась.

— Прости, твое высочество. Все дела, дела…. Буду очень рад составить тебе компанию.

Принцесса внимательно посмотрела на него. Конечно, она не ожидала, что король станет опровергать ее слова, но полное согласие с ними тоже явилось неожиданностью.

— Я распоряжусь, чтобы все приготовили через час. И вот что, твое величество, могу ли я поинтересоваться, собираешься ли ты взять меня в ближайший поход?

— На Иктерн? — уточнил Михаил.

— Да.

— Если твое высочество соизволит присоединиться ко мне, то конечно.

— Хорошо, — улыбка принцессы стала еще приветливее. — Рада, что ты изменил свое мнение….

— Но, разумеется, непосредственно в военных действиях ты не будешь принимать участие, — поспешно добавил король.

— Жду тебя за ужином, — Анелия быстро отвернулась от него и пошла по коридору.

— До встречи, твое высочество, — сказал ей вслед мужчина.

Даже если бы принцесса не изъявила желание отправиться в поход, он бы все равно постарался ее взять с собой. Пока что оставлять Анелию без присмотра в столице на длительное время было опасно. Конечно, как будущая королева она должна править, но Михаилу сначала хотелось убедиться, что принцесса не будет вести себя в вопросах управления так, как с мужчинами. В противном случае с ней не справятся ни канцлер, ни Ксарр. Возможно, старый упрямец Аррал способен контролировать ее, но Верховный ишиб тоже должен сопровождать короля. Насчет Меррета никто не испытывал никаких иллюзий: его влияние на сестру было минимально. Михаил собирался сначала поручить принцессе ряд незначительных государственных дел и посмотреть, как она с ними справится.

Его величество пошел к своему кабинету. Ему навстречу попадались придворные, которые резво кланялись, довольные тем, что день прошел не зря — их увидел король.

Тунрат уже ждал у дверей, теребя рукав своего синего халата с золотым шитьем. Заметив владыку Ранига, он встрепенулся.

— Твое величество, трактирщик доставлен. Ждет в соседней комнате.

— Пусть заходит, — ответил Михаил, открывая дверь в свой кабинет. — Отказывался идти сюда?

— Нет, твое величество. Согласился сразу же. Хоть и без энтузиазма.

— Ничего, энтузиазм — дело наживное, — задумчиво сказал король, направляясь к массивному столу, сделанному из какого-то дерева светлой породы.

Михаил едва успел удобно расположиться за ним, как в дверях возник трактирщик Аунет Ранет, по совместительству глава одного из воровских кланов, подпираемый сзади Тунратом.

— Ступай, Тунрат, — махнул рукой его величество. — Мы с Аунетом наедине побеседуем.

На лицо трактирщика было трудно смотреть без жалости. Тот изо всех сил старался сохранять непроницаемую маску, но получалось плохо. Если бы его в этот момент видели подчиненные, то авторитет вожака мог бы запросто пошатнуться. Ратена доставили в том, в чем он был в момент встречи с королевскими ишибами. Холщовые штаны и рубаха с пятнами неопределенного цвета исключительно на рукавах и воротнике. Можно было догадаться, что большую часть рубахи прикрывал фартук, который трактирщик, возможно, успел сдернуть перед тем, как отправиться во дворец.

— Ну что же, Аунет, — сказал король, когда Тунрат вышел, — вот мы и встретились снова.

— Приветствую, твое величество, — поклонился тот.

— Я слышал, что ты выполнил данное мне обещание относительно качества еды.

— Рад служить твоему величеству, — снова поклонился трактирщик.

— Послужишь еще, послужишь, не переживай на этот счет.

Равнодушная интонация подчеркнула зловещий смысл фразы. Король нисколько не сомневался, что Аунет совсем не хочет ему служить, а мечтает лишь об одном: оказаться подальше от дворца и желательно в тихом, никому не известном безопасном месте.

— Но ты рассказывай, рассказывай, — ободрил собеседника Михаил.

— Могу ли я уточнить, что хочет услышать твое величество? — нерешительно спросил трактирщик, сомневаясь в том, не изменился ли закон в очередной раз и теперь снова у короля ничего нельзя спрашивать. Выяснилось, что не изменился.

— О своей жизни можешь рассказать, — великодушно разрешил король. — О семье, работе, здоровье, преступном клане, который ты возглавляешь. Как, кстати, он называется?

Аунет быстро взглянул на сидящего собеседника. Если трактирщик сначала волновался, не зная, чего ожидать от этой встречи, то теперь все стало на свои места. На смену переживаниям пришло спокойствие опытного преступника, стоящего перед угрозой разоблачения и наказания. Так лис долго мечется по полю, пытаясь уйти от стаи собак, но, оказавшись прижатым к обрыву, тут же избавляется от всяких колебаний, четко понимая, что у него есть два выхода: вниз к возможной гибели или назад к верной смерти. Лис хладнокровно выбирает первое. Ратена вполне можно было сравнить с этим животным. Он сразу же понял, к чему все идет. У него два выбора: все отрицать или нет. Первое наверняка сулит огромные неприятности. А вот второе… почему его кланом интересуется сам король, а не какая-нибудь ищейка Комена? Для трактирщика этот вопрос сейчас был наиглавнейшим.

— «Лезвие ножа», твое величество, — ответил Аунет после секундного раздумья.

— Лезвие ножа? — нахмурился король. — У меня есть информация, что ты не занимаешься убийствами.

— Не занимаюсь, твое величество! — горячо подтвердил Ратен, вмиг осознав, что от этой темы лучше всего отказываться всеми силами. — Мы так называемся потому, что… ну… маленьким острым ножом… хорошо….

— Что хорошо? — с подозрением спросил король.

— Перерезать кошельки, — выдохнул трактирщик.

— А… понятно, — Михаил откинулся на спинку стула.

Аунет с трудом сдержал вздох облегчения. Он сразу же заметил, что собеседник согласился с такой трактовкой названия.

— Что еще входит в сферу твоей деятельности?

— Сводничество, твое величество, — честно признался Ратен. — Еще на меня работают несколько попрошаек, но это так… мелочи. Они служат в основном для добывания информации.

— Значит, воровство, сводничество и попрошайничество, — подытожил король. — Это все?

— Да, твое величество, — твердо ответил Аунет. Конечно, это было не все, но твердости его слов могла бы позавидовать любая скала. Знаменитая ратеновская интуиция настоятельно советовала трактирщику скрывать остальные делишки. Хотя, надо ему отдать должное: убийствами он на постоянной основе не занимался.

— А много ли на тебя работает людей?

— Человек тридцать-сорок, твое величество. Если не считать женщин.

— Изрядно. Немаленькая организация. Ты грамотен?

— Да, твое величество.

— Можешь быстро писать?

— Да, твое величество, — поклонился трактирщик.

— Вот тебе перо, садись и пиши.

Аунет Ратен сначала примостился на краешке стула, потом взял в руку перо и лишь затем осведомился:

— А что писать, твое величество?

— Меня интересуют кланы наемных убийц, которые обитают в Парме. И в других городах Ранига тоже, возможно. Пиши имена, приметы и где найти. О мелочи пока что можешь не писать, а вот о вожаках — нужно.

— Но…, — перо дрогнуло в руке Аунета.

— Послушай, у меня нет времени, — прервал его король. — Или ты сейчас быстро все напишешь, а потом отправишься восвояси с тем, чтобы сообщать мне или Тунрату обо всех новых крупных преступниках, которые будут появляться в городе, или просто передам тебя Комену. Он, кстати, еще ничего не знает о твоей персоне, и мне хотелось бы, чтобы так осталось. Тебе обещана жизнь, и это обещание будет выполнено. Но какая именно жизнь — об этом не было сказано ни слова. Жизнь, знаешь ли, разная бывает.

— Но… твое величество, я не могу пойти против своих, — пробормотал трактирщик. Он еще не до конца понял, что предложил ему король. А именно — что его бизнес сохраняется и даже более того: становится относительно безопасным. Если не наглеть.

Михаил уже слышал эту песню. От Рангела Мерта. И не верил в нее ни на грош. Он рассуждал логически: пусть у преступников есть собственный кодекс поведения, но кто может поверить в то, что они ему всегда следуют? Зачем отказываться от соблюдения одних законов, если опутываешь себя другими? Человек, отринувший правила в угоду своей натуре, не сможет устоять перед соблазном преступать любые законы снова и снова, если это ему будет хорошо для него. По мнению Михаила, в уголовном мире нет и не может быть никакой романтики или чести, а есть лишь вопрос выгоды. Выгодно в настоящий момент соблюдать правила — они будут соблюдаться, если нет — то нет. Поэтому каждый преступник уязвим, если, конечно, он не идейный. Но кто видел идейных уголовников?

Король не зря сделал подобное предложение трактирщику. Он отлично понимал, что полностью от преступности избавиться не удастся. Так пусть тогда уровень преступности будет маленьким, а «карманный» уголовный клан выполняет роль осведомителя обо всех по-настоящему опасных личностях. Вмешивать в это дело Комена король не хотел. У него должны быть альтернативные источники. Генерал в ближайшее время будет заниматься лишь арестами тех, на кого укажет владыка Ранига.

— Ты уже пошел против одного, — заметил Михаил. — Против Кретента. Будь последователен и не вноси изменения в мои планы. Они предусматривают то, что ты будешь жив, здоров, окружен прежним почетом и уважением и полностью послушен моей воле.

Голос короля был подчеркнуто спокоен. Он лишь выделил интонацией словосочетание «мои планы».

Аунет не был трусом, но обладал богатым воображением. Перед его взором рисовались потрясающие картины, вдохновленные фразой короля о том, что жизнь бывает разной. Вот он, Аунет Ратен, уже который месяц висит привязанный к потолку, а проходящие мимо надсмотрщики лениво охаживают его плеткой. При этом специальный ишиб следит за тем, чтобы здоровью не был нанесен существенный ущерб, и жизнь Ратена длилась как можно дольше. Или всеми уважаемый трактирщик, закованный в кандалы, толкает тележку со щебенкой на одном из рудников, а приставленный к нему ишиб, опять-таки, следит, чтобы это тянулось бесконечно. Аунет даже прикрыл глаза, чтобы избавиться от наваждений.

Как бы там ни было, король освободился через полчаса. У него в руках был интересный список, а впереди — ужин с принцессой. Он специально не прибегал к прямому насилию в общении с трактирщиком. Лучше для всех, если бы тот согласился работать на корону более-менее добровольно. У Михаила вообще часто вертелась в голове фраза, которую один писатель-фантаст приписал Чингисхану: «Насилие не решает ничего».

Король вышел из кабинета и отправился в малый трапезный зал, где прежние владыки Ранига принимали пищу в кругу семьи или небольшого количества приглашенных лиц. Его отношение к Анелии нельзя было назвать сложным или двусмысленным. Он воспринимал ее как потрясающе привлекательную женщину, и весь его опыт утверждал, что такие женщины должны вести себя подобным образом. С некоторыми вариациями в зависимости от уровня интеллекта. За красоту приходится так или иначе платить. Конечно, мужчине. А форма оплаты может быть любой.

В покоях императора Муканта было непривычно тихо. Не сновали туда-сюда высшие сановники, не прибегали курьеры с сообщениями, даже ишибы личной охраны не переговаривались между собой: каждый из них делал вид, что занят выполнением непосредственных обязанностей и зорко взирал на неподвижные двери.

Сам император сидел на одном из своих роскошных диванов. Он был тоже тих и недвижим. Но каждому из тех, кто его мало-мальски знал, при первом же взгляде на правителя Фегрида становилось понятно, что это впечатление обманчиво. Мукант выглядел тихим, а на самом деле просто оцепенел от охватившей его ярости. Пока что он не давал ей выход, не теряя надежды на то, что найдутся истинные виновники, но все понимали, что терпения надолго не хватит. Поэтому ишибы, служащие императору, очень торопились пролить хоть какой-то свет на происходящее и не спешили попадаться ему на глаза.

А ведь, казалось бы, в последние дни ничего не предвещало такой развязки. Недавно прибыл гонец из Ранига, доставивший сообщение от местного короля с просьбой о переговорах. Следом за ним объявился советник Шенкер. Он был в очень плохом состоянии и привез новости, которые Муканту уже были в общем-то известны из письма Нермана. Император как раз обдумывал сложившееся положение, пытаясь найти идеальное решение, как вдруг поступила еще одна новость, совершенно не связанная с Ранигом.

Она была возмутительной. Неизвестные, руководствуясь недавно появившимися дурацкими слухами о том, что в комнатах Зерены, старой кормилицы императора, находится его тайник, устроили там форменный обыск. Они переворошили все. А затем, когда Зерена вернулась к себе, напали на нее сзади и едва не убили. Причем это все произошло во дворце недалеко от покоев самого императора.

Мукант даже сначала не поверил своим ушам, когда ему сообщили о произошедшем. Случившееся не укладывалось у него в голове. Причем, мысль, что столь наглые действия были предприняты среди бела дня в самом центре империи и являются прямым вызовом существующему порядку и императорской власти, быстро сменились другими мыслями. О том, что это не только вызов его власти, но и личное оскорбление.

Когда Мукант только появился на свет, Зерена была уже рядом. Он подрастал, учился ходить, а она находилась с ним неотлучно. Даже в отроческие годы служанка-рабыня не оставляла его ни на день. Будущий император занимался с ишибами и воинами, принимал участие в заседаниях советов, встречался с разными людьми, но Зерена всегда заботилась о нем. Он ее видел чаще, чем собственных родителей или любого из учителей. Изо дня в день, из года в год до самой его женитьбы старая служанка рано утром входила в его спальню, либо чтобы разбудить его, либо чтобы привести комнату в порядок. Это было незыблимой традицией. Если Мукант проводил ночь в другом месте, то, возвращаясь во дворец, неизменно замечал недовольно поджатые губы Зерены. Она не одобряла его беспорядочных связей с женщинами и, когда они оставались наедине, все время ворчала, что кое-кому пора бы уже жениться. Император безропотно выслушивал упреки, ему даже в голову не приходила мысль, что старая кормилица не имеет право на них. Имеет. По этой самой причине, из-за старой служанки, он никогда не приводил в свою спальню женщин на одну ночь. Ему не хотелось огорчать Зерену. Мукант как-то даже пообещал ей, что лишь его жена войдет в эту комнату. И сдержал это обещание.

Ни один из придворных, даже самых высокопоставленных, никогда не покушался на вотчину Зерены и ее влияние на императора, большее, чем влияние самой императрицы. Им это делать не позволяло чувство самосохранения. Мукант мог свысока взирать даже на самую агрессивную интригу, ведущуюся под боком, мог жестоко карать провинившихся или проигравших, но стоило старой служанке сказать о ком-то, что тот «вообще-то милый мальчик и обязательно изменится в лучшую сторону», как император заменял суровое наказание на более мягкое. Никто из придворных не хотел, чтобы Зерена произнесла о нем другие слова или промолчала. Напротив, все задабривали старую служанку как только могли. Когда она оказывалась рядом, придворные превращались в олицетворения вежливости и высокой морали. Каждый из них в глубине души надеялся, что если на него падет немилость императора, то Зерена заступится. Существование старой служанки было выгодно всем так же, как запасной страхующий канат выгоден скалолазу.

Поэтому сначала никого не подозревали. Конечно, могло найтись немало любопытных и отчаянных голов, готовых незаметно проверить, существует ли тайник императора на самом деле, но чтобы при этом все переворошить и напасть на служанку… нет. Ни один придворный в здравом уме на такое бы не пошел.

Но подозреваемые были нужны. Просто необходимы. Поэтому ишибы охраны и приглашенные великие ишибы раз за разом осматривали место происшествия. Все сходились во мнении, что поработал мастер. Только настоящий специалист мог так виртуозно скрыть свою ти. Следов не было. Никаких. Но похвалы неизвестному мастеру не устраивали императора. Муканту очень хотелось выразить ему лично свое восхищение. Даже тот факт, что такой специалист не попытался избежать разгрома, говорил лишь о презрении злоумышленника к императорским ишибам. Наглость такого уровня не должна оставаться безнаказанной. И ишибы искали. Еще и еще. Пока наконец не нашли.

Тиннерет, начальник охраны императора, вошел к своему господину через несколько часов после начала поисков. Его руки были вытянуты вперед и на них покоилась шелковая подушечка, сверху закрытая небольшим стеклом. Весь вид ишиба выражал торжественность, а на лице было написано нескрываемое облегчение.

— Твое величество, — доложил он. — Мы нашли!

— Что нашли? — тихо спросил император, не сводя глаз с подушечки.

— Следы, твое величество. Вот эти ворсины. Они приведут нас к преступнику.

При этих словах Мукант привстал с дивана и подошел к ишибу. А затем посмотрел на то, что лежит под стеклом.

— Там ведь ничего нет! Хотя… вижу несколько маленьких нитей. Это все, что вы нашли?

— Да, твое величество.

— И как это нам пригодится?

— Великий ишиб Атеарт сказал, что эта ткань редка, твое величество. Ее изготавливают на севере Уларата. К тому же ворсины указывают на очень странный окрас ткани. Фиолетово-красный. Не думаю, что много людей в Иендерте носят такой халат или камзол. Скорее, халат, потому что преступник — ишиб. Зная это, мы найдем его очень быстро.

— Хм…, — скептически пробурчал император. — Как получилось, что столь приметно одетый человек проник в покои Зерены незамеченным?

— Возможно, он был в плаще, твое величество. Во время поиска несуществующего тайника, плащ распахнулся и ишиб слегка зацепился халатом за ножку кровати. Там была маленькая трещина, которая удержала несколько ворсин. Мы с трудом их нашли.

— Постой-ка, — спохватился Мукант. — Ты сказал, что ткань произведена в Уларате?

— Именно так, твое величество. Великий ишиб Атеарт не может ошибаться. Все знают его репутацию.

— И что, этот… наглец может быть оттуда?

— Возможно, твое величество, но точно мы узнаем лишь тогда, когда установим его личность.

— Уларатские….! — вскричал император. — На этот раз они зашли слишком далеко. Напрасно я их терпел столько времени. Давно пора было расправиться с ними.

— Если это они, твое величество, то полностью согласен, — поклонился Тиннерет. — Нам сначала нужно узнать, кто владелец халата.

Начальник охраны императора и не подозревал, что даже если он не приложит никаких усилий к тому, чтобы выяснить личность преступника, то все равно получит эту информацию. Уж об этом ишиб Иашт позаботится. Как он позаботился о том, чтобы владелец халата, уларатский ишиб-шпион, въехавший в Фегрид под видом целителя, уже ничего никому не смог рассказать.

Глава 12. Пожар

В мире нет ничего красивее огня

(слова ранигского крестьянина во время пожара в доме помещика)

— Тихая ночь, твое величество, — сказал Тунрат, стоящий на площади дворца рядом со своим королем.

Михаил оглянулся. Темно-синее звездное небо без единого облачка было так прекрасно, что человек с поэтическим даром испытывал бы трудности, если бы захотел оторваться от его лицезрения. Оно поражало своей глубиной, притягивало взор, завораживало, вдохновляло и тревожило…. К счастью, король не обладал поэтическим даром. Но даже в его рациональной душе шевельнулось какое-то романтическое чувство. Чувство сопричастности к природе и мирно дремлющему Парму. Ему было приятно сознавать, что город тих и спокоен, горят одинокие огоньки, безмятежно спят подданные, стрекочут сверчки, бесшумно летают небольшие ночные птицы, а в левом крыле дворца покоятся готовые к использованию заряженные гранаты. Красота!

— Начинайте, — произнес король и взмахнул рукой. Он точно знал, что все на свете может быть улучшено. Даже эта прекрасная ночь. Небольшое оживление ей точно не помешает.

Повинуясь команде, великий ишиб Йонер, стоящий ближе всех к стене дворца, сделал две вещи. Во-первых, убедился, что его защита находится на самом высоком уровне из доступных ему, а во-вторых, щупом активировал гранаты. И действительно, это сразу же вызвало некоторое оживление.

Раньше находящихся рядом с королем ишибов, раньше звуков тревоги, издаваемых армейскими горнами, раньше криков обывателей оживился дворец. А точнее — его левая половина. Здание вздрогнуло, казалось даже немного расширилось, а потом сложилось как карточный домик. Еще не успел последний камень занять новое положение, как Михаил вытянул руку вперед:

— Все туда! Поджигайте!

Ишибы личной охраны короля устремились к разрушенной половине дворца. Йонер, все еще находящийся ближе всех к месту взрыва, первым создал стену огня и двинул ее на обломки стен. Ночь окрасилась оранжево-красными бликами. Остатки дворца постепенно охватывало пламя.

Гирун Пелан, посол Фегрида в Раниге, обычно спал очень чутко. Но на этот раз он проснулся лишь тогда, когда слуга со светильником пришел его будить. Гирун открыл глаза как раз в тот момент, чтобы увидеть, как губы слуги разжимаются и он шепчет:

— Господин. Просыпайтесь. В Парме что-то происходит.

Посол резво соскочил с кровати. Он не страдал ленностью. Если что-то случилось на вверенной ему территории, то об этом нужно узнать как можно скорее.

Быстро одевшись, он выбежал из дома. Его особняк находился недалеко от дворца, поэтому мелькающие там сполохи были отчетливо видны.

Гирун устремился туда. Полы его халата развевались от быстрого бега: погода была безветренной. Достигнув ажурной решетки, отделяющей территорию дворца от остального города, Пелан в ужасе застыл. Открывшееся зрелище потрясало.

Королевский дворец полыхал огнем. Пламя было настолько сильным, что посол Фегрида даже сначала не разглядел, что половина здания лежит в руинах. Мимо Гируна пробегали какие-то люди. Часть из них была покрыта сажей. Особенно досталось королевским ишибам: их синие халаты были разорваны и обуглены.

Рядом с послом Фегрида остановился человек, одетый в нечто, свисающее ошметками. Его принадлежность можно было определить лишь по отдельным золотым нитям, светящимся в свете пламени. Человек озабоченно разглядывал свое одеяние, не обращая никакого внимания на стоящего рядом посла.

— Что случилось? — поинтересовался Гирун. — Отчего возник пожар?

Незнакомец с трудом оторвал взор от бывшего халата, бросил усталый взгляд на собеседника и, морщась, пояснил:

— Нападение. Какие-то мерзавцы атаковали дворец. Очень много погибших. Король едва спасся.

— Кто? Кто напал?! — воскликнул посол, в миг приходя в волнение.

— Неизвестно. Несколько великих ишибов. Но сейчас не до этого. Нужно спасать раненых. Я вот тоже был ранен, но уже немного оклемался. Возвращаюсь!

Потрепанный ишиб устремился обратно ко дворцу. В нем мало кто мог бы узнать Тунрата. Аб был скрыт, а лицо покрыто толстым слоем сажи.

Посол медленно двинулся вслед за ним. Ему никто не препятствовал. Какие-то люди сновали туда-сюда. Мимо пробегали небольшие отряды солдат. Гирун был очень задумчив. Ему не понравилось то, что на дворец напали какие-то великие ишибы. Кто бы это мог быть? Совершенно точно не Фегрид, иначе бы посол знал об этом. Кмант? Томол? Исключено. После той трепки, которую задал им Нерман, они будут еще долго зализывать раны, дрожа над каждый завалящим ишибом, не говоря уже о великих. Кто же? Неужели…? Но додумать ему не дали. Внезапно над ухом посла раздался истошный крик:

— Аррала убили! Верховного ишиба убили!

«Вот это новость, — мелькнула мысль в голове у Гируна. — Учитель Нермана мертв? Кто же мог убить это чудовище? У кого хватило сил? Неужели…?»

Но додумать снова не дали. Раздался крик с другой стороны. Он был еще громче первого:

— Принцесса пропала! Все на поиски ее высочества! Приказ короля!

Новость ошарашила посла пуще прежнего. Если принцесса погибла, то получается совсем другой политический расклад! Это нужно немедленно уточнить!

Гирун быстро бросился вперед, с трудом избегая столкновения с суетящимися людьми. Ему нужно было найти кого-то, кто мог бы в полной мере пролить свет на происходящее. Вот так, торопясь, посол Фегрида чуть было не проскочил мимо Нермана, но вовремя остановился и развернулся к нему.

Вид короля Ранига был ужасен. Растрепанные волосы, одежда, зияющая прорехами, сажа на лице и руках: все отражало длительную борьбу с огнем… или некоторое время, проведенное перед зеркалом в поисках лучшего образа короля-погорельца.

— Твое величество! Твое величество! — воскликнул Гирун, простирая к владыке Ранига руки. — Что произошло, твое величество?

Король медленно повернулся к нему. Он казался печальным и полным величия.

— А, это ты, Гирун, — произнес Михаил таким тоном, словно только что увидел посла Фегрида, а не знал еще пять минут назад о том, что тот уже вышел из дома, а затем некоторое время наблюдал за его хаотичным приближением. — Похоже, что они убили Аррала. И возможно Анелию. У нас огромные потери, но если принцесса не найдется, это будет большое горе для всех. А для меня особенно.

— Кто они, твое величество? — встревоженно спросил Гирун. Его очень обеспокоил безжизненный голос короля. Опыт посла подсказывал, что владыки, а тем более великие ишибы, становятся опасны и непредсказуемы в депрессии.

— Не знаю, Гирун. Хотелось бы верить, что Фегрид не имеет к этому никакого отношения. Похоже, что охотились за амулетным свитком.

— Твое величество! — вскричал посол. — Фегрид тут совершенно ни при чем! Клянусь в этом чем угодно!

— Однако мы сумели уничтожить некоторых из них. Остальные скрылись.

— А свиток цел, твое величество? — с возбуждением спросил Гирун. Этот вопрос его волновал в первую очередь.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой король. — Та часть здания, где он хранился, полностью разрушена. Свиток или украден или возможно поврежден. Они слишком резво шли на прорыв.

— Твое величество! — какой-то ишиб подскочил с докладом. — О передвижениях остатков нападавших поступает противоречивая информация! Их видели и у северных ворот и у южных!

— Мерзавцы хорошо подготовились, — равнодушно произнес король. — Заметают следы.

— Некоторые из тел нападавших обнаружены! — ишиб продолжил доклад. — Генерал Комен распорядился перетащить их в одно место.

— Где они? — король, казалось, забыл о Гируне, захваченный желанием узнать своих врагов. Но послу было уже все равно, какие мысли беспокоят владыку Ранига. Гирун сам очень хотел взглянуть на тела нападавших. Нерман устремился вслед за своим ишибом, а посол Фегрида скромно пристроился сзади. Он сейчас не желал привлекать к себе внимание: вдруг прогонят перед тем, как удастся узнать что-то конкретное? Но, очевидно, его персона пока что никого не интересовала.

Они прошли через мечущуюся толпу и оказались у одной из стен дворца. Точнее, бывших стен. Кругом были разбросаны камни, а на развалинах догорало пламя. Гирун отметил, что кто-то сложил в рядок несколько обгорелых трупов. Король направился прямо к ним.

— Кто они? — спросил Нерман у одного из ишибов, стоящих рядом.

— Не знаю, твое величество, — ответил тот. — Никого не можем опознать. Все незнакомцы.

Подойдя поближе к трупам, король внимательно и без брезгливости осматривал их.

— Ничего не вижу, — произнес он через некоторое время. — Понятно, что они — ишибы, но это все, что можно сказать.

Все стоящие рядом дружно закивали головами, соглашаясь.

Гирун, до этого стоящий позади короля, подошел поближе. Ему никто не препятствовал. Посол Фегрида наклонился над одним из трупов, потом подошел к другому и наклонился над тем тоже. Разогнувшись, он посмотрел на короля и произнес сдавленным голосом:

— Я знаю этот покрой халатов. Он немного отличается от тех, который принят в Фегриде или в Раниге.

Во взоре Нермана блестнули удивление и заинтересованность.

— Корона будет благодарна тебе, посол, если сможешь пролить свет на это дело, — медленно сказал он.

— Я смогу, твое величество, — тут же ответил Гирун. — Мне все понятно. Это — Уларат. Их покрой.

Король недоверчиво покачал головой.

— Ты уверен?

— Да, твое величество. Халаты выглядят очень похоже на ранигские, но черты уларатского пошива угадываются. В этом легко убедиться, если взглянуть на переход от рукава к передней части халата. Сравни швы, твое величество. На халате любого из своих ишибов и на этом вот.

Генерал Комен возник, казалось бы, ниоткуда. Он тут же принялся за сравнение. Повернув к свету одного из королевских ишибов, Комен внимательно рассмотрел шов, о котором говорил Гирун, а потом изучил такой же шов на обгорелом халате трупа.

— Они отличаются, твое величество, — доложил генерал, когда осмотр был окончен. — Но это ничего не значит! Может быть они специально переоделись! Мы должны все учитывать.

Гирун скептически хмыкнул. У него не осталось никаких сомнений. Это — Уларат. А кто же еще? Все остальные исключены. Это не Фегрид, не Томол и не Кмант. Кто остается? Сам Раниг? Но только полностью безумный человек может предположить, что король приказал разрушить свой собственный дворец и истребить свою же охрану. К тому же, что-то случилось с Верховным ишибом и принцессой. Это все чересчур. Получается, что виновник один. Уларат. Давний недруг Фегрида. Очевидно, что он пронюхал о свитке и без лишних слов решил его заполучить. Быстрый ход! Интересно, насколько «обрадуется» император Мукант, узнав об этом. Раниг испокон веков находился в зоне влияния Фегрида. Уларату здесь делать нечего!

— Нужно произвести расследование в отношении этих халатов, — король начал отдавать приказы. — Сравните их тщательно. Все, что найдете. Если будет разница, то это важно.

Естественно, сам Михаил не сомневался в том, что разница будет. Последнее письмо ишиба Иашта внесло коррективы в его планы. Враг был выбран. Иашт подробно описал свои манипуляциями с одеждой шпиона. Это сразу же натолкнуло короля на мысли сделать нечто подобное. Зачем поджигать дворец лишь ради свитка, если это можно сделать с двойной пользой? Не только избавиться от несуществующей реликвии, но и предстать в роли жертвы могущественного государства. Король недолго думал о том, как поступить, чтобы факты указывали на то, что замешан именно Уларат. К чему много думать, если перед глазами блистательный пример Иашта? Можно лишь заменить ворсины на целую одежду и — готово. Просто и эффективно. Тем более, ранигские и уларатские халаты действительно очень похожи. Лишь тот, кто подробно рассматривал и те и те, мог заметить разницу. Гипотетический отряд уларатских ишибов мог, конечно, воспользоваться местной одеждой, а мог и не воспользоваться, учитывая сходство халатов и расчет на то, что операция пройдет без потерь. Но если допустить, что ни Гирун Пелан, ни кто-то другой из иностранцев не заметили бы разницу, то у Михаила был план, позволяющий на эту разницу мягко всем указать.

И королевский портной Заунт провел немало времени вместе со своим подмастерьем, собственноручно изготавливая уларатские халаты в обстановке полной секретности. Разумеется, должны были получиться именно уларатские халаты. И тому порукой безупречное мастерство Заунта. Одежда была пошита и надета на мертвые тела, в которых король теперь не испытывал нужды. В дополнение к нескольким казненным изменникам, представители кланов наемных убийц дружно пополнили своими телами запас трупов. Так часть преступников уже после своей смерти стала «великими ишибами». Вполне достойная карьера, если подумать.

А дальше план короля был прост. Михаил вообще казался самому себе режиссером-постановщиком грандиозной драмы. Только несколько наиболее близких соратников имели полное представление о происходящем. Ишибы личной охраны обладали лишь частичной информацией. Остальные не знали вообще ничего. В графики дежурств рот были внесены изменения. Так, что гвардейские роты дружно отправились на маневры, но не вместе, а по отдельности и через разные ворота. А враг, коварно воспользовавшись удобным моментом, нанес подлый удар. Занавес и конец первого акта.

Второй акт подразумевал появление на сцене зрителей. В лице представителей других государств. Гируну Пелану было уделено особое внимание. Несколько доверенных лиц следили за ними, а потом выкрикивали в нужное время разные глупости. И массовка была хороша. Хотя бы тем, что не имела никакого представления о происходящем и вела себя естественно. Если бы за паникерство можно было давать награду, то у короля уже есть на примете несколько выдающихся личностей.

Третье действие должно быть наиболее длинным. Оно называлось «Поход». Что делать королю в разрушенном дворце? Понятно, что нечего. Поэтому нужно предпринять несколько логичных и давно ожидаемых шагов. Во-первых, отправить погоню за несуществующим врагом. Лучше всего — гвардию. Во-вторых, дать поручение Танеру пройтись с рейдом по недавно полученным северным провинциям. И усилить полковника несколькими гвардейскими взводами. В-третьих, самому королю уже давно пора отбыть в сторону города-порта. Разумеется, прихватив с собой элитные войска. В четвертых, часть гвардии необходимо вернуть в Парм, чтобы охранять оставшуюся половину дворца. Если все сделать правильно, то солдаты еще не скоро получат представление об истинных потерях, если получат его вообще.

В этом спектакле подразумевался также четвертый акт, и Михаилу было искренне жаль, что он его не увидит. Этот акт назывался просто: «Предъявление Фегридом непонятных претензий ни о чем не подозревающему Уларату». Король предполагал, что ситуация превратится целиком в тупиковую, потому что обе стороны ничего не смогут друг другу доказать. Причем, взаимное недоверие должно сыграть здесь решающую роль.

Наблюдая за убегающим по своим делам послом Фегрида, спешащим, видимо, составить срочное донесение императору, король тихо произнес, обращаясь к находящемуся рядом Комену:

— Генерал, вскоре можно объявлять, что Аррал не погиб, а тяжело ранен и находится при смерти.

Тот кивнул. Да, можно. Скоро Верховный ишиб неожиданно воскреснет, чтобы по прогнозам умереть к утру. Затем его состояние улучшится настолько, что смерть перенесется на обед, а Аррал успеет составить завещание, которое будет тут же оглашено. Завещание, полное печали и сентиментальности, заставит плакать всех. Ну, конечно, всех тех, кто близко с Арралом не сталкивался. Михаил был более чем уверен, что, например, эльфы плакать не будут. Потом королевские ишибы совершат чудо и старый учитель короля проживет еще немного. Лет сто, как минимум. Полное выздоровление должно наступить через два-три дня. Достаточный срок для того, чтобы нагнать армию, движущуюся к Иктерну. Михаил старался уделять внимание мелочам, потому что знал, что именно из них складывается достоверность.

— А где Анелия? — столь же тихо спросил король. — Тебе известно место, где она скрывается?

По плану принцесса должна была исчезнуть и объявится лишь потом. Но Анелия отказалась сидеть в безопасном месте и сказала, что сама сможет о себе позаботиться. Сейчас кругом царила паника, пожар еще полностью не погасили, и король сильно волновался по поводу принцессы. Он знал ее характер и предпочитал все время держать свою невесту в поле зрения.

— Не знаю, твое величество, — ответил Комен. — Может быть поискать всерьез?

— Пока не нужно. Подождем, — владыка Ранига утешал себя тем, что Анелия уже взрослая и сумела дожить до ее возраста, несмотря ни на что. А ведь последнее должно о чем-то говорить. Тем не менее тревога не желала оставлять короля. Он был очень сильно привязан к принцессе.

Вообще же, Михаил только сейчас окончательно понял, как важен порядок. Когда есть нормальные законы, которые тщательно выполняются, когда все предсказуемо и ничего не происходит. Это укрепляет власть. А ночи пожаров — нет. Все куда-то бегут, суетятся, многие паникуют — как их заставить выполнять приказы? Как уследить за ними? Что толку быть королем, если ты — король взволнованной толпы? А сегодня было именно такое чувство. К счастью, рядом были верные ишибы, немногие оставшиеся в Парме гвардейцы и солдаты гарнизона, которые хоть и не понимали происходящего, но сохраняли дисциплину. Это обнадеживало, но все равно Михаил хотел бы в будущем избегать ситуаций хаоса. Или оказываться от них подальше.

— Скажи Ферену, пусть пишет приказы о награждениях особо отличившихся, — снова обратился король к Комену. — У нас все готово? Мы сможем выступить завтра?

— Да. Танер уже покинул город, ждет инструкций. Группа преследования сформирована. Основная часть войска тоже готова. Король Меррет вместе с армией и ждет твоего величества.

— Проследи, чтобы не было никаких беспорядков после взрыва, — сказал король, зная, что на этот раз Комен остается в Парме. В армии было достаточно военачальников, а глава полиции мог понадобиться здесь. — Если что-то случится важное, с чем ты не сможешь справиться, иди за помощью к Парету. Он не откажет. Еще проследи, чтобы Ксарр нанял нормальных строителей… хотя, зная Ксарра, могу предположить, что те будут хороши.

— Да, твое величество, — поклонился Комен.

Насчет строителей Михаил волновался не зря. Он хотел построить улучшенную версию дворца в кратчайшие сроки. Поэтому собирался оставить архитекторам указания и рисунки, поясняющие то, что он ожидает увидеть в реальности. Это должно быть первым зданием, выстроенным им. Первым его детищем.

Принцесса объявилась только к утру, как раз к тому моменту, когда король собирался отдать приказ о ее полноценных поисках.

Анелия как ни в чем не бывало вошла в комнату, предназначенную для временного кабинета короля. Его прежний был разрушен и, признаться, он нисколько об этом не жалел. Михаил не ложился спать. Утром ему следовало закончить последние приготовления и выступить с войском на запад.

— Приветствую, твое величество, — сказала принцесса, присаживаясь на стул, стоящий у стены.

— Приветствую, — хмуро ответил король. — Как прошла ночь? Мы уже все тут, прямо скажем, заждались твое высочество.

— Твое величество ревнует, когда ночи проводятся не с тобой?

— Нет, Анелия. К кому мне ревновать? Эльфы покинули Парм еще вчера, а все приличные мужчины принимали посильное участие в тушении пожара. А самые приличные из них этот пожар организовали. Ревновать не к кому.

Принцесса рассмеялась. Возможно, она раньше хотела продемонстрировать королю свою холодность, но теперь передумала. Встав со стула, Анелия подошла к собеседнику и обняла его сзади.

— Самый-самый приличный этот пожар придумал, — сказала принцесса. — Но ты прав, твое величество. Я провела ночь в полном одиночестве.

— Где же? — спросил король.

— В подвале.

— В подвале? — мгновенно насторожился Михаил.

— Да, — принцесса продолжала смеяться. — Но не в твоем.

— А в каком тогда? И зачем?

— Мне хотелось проверить, что означают эти глиняные кубики, которыми ты так дорожишь. Думаешь, я не заметила, что ты сохранил ту часть дворца, где они находятся? Хотя было бы разумным разрушить дворец полностью.

— Проверила? — с любопытством поинтересовался король.

— Я заказала несколько кубиков гончару и попыталась изменить их ти так, как делаешь ты.

Мужчина не смог скрыть улыбку.

— И что, получилось?

— Конечно получилось, твое величество. Только я не увидела в этом никакого смысла, хотя провозилась с ними всю ночь.

«Любопытство — великая вещь, — подумал Михаил. — Вот истинный двигатель прогресса».

— Да, Анелия, так и должно быть.

Король точно знал, что непосвященный ни за что не разберется с «ти-машиной». Даже выходец из его мира не поймет, что там к чему, если все подробно не объяснить.

— Может быть твое величество все-таки расскажет, что значат эти кубики?

— Потом расскажу, принцесса. Когда придет время.

— А когда оно придет, твое величество?

— Думаю, что мы оба увидим его приход, — теперь уже король улыбался. Анелия не переставала обнимать его.

— Тогда нам нужно согласовать сроки свадьбы, — произнесла принцесса, справедливо полагая, что это — взаимосвязанные вещи.

Михаил не мог понять, что она больше хочет: выйти за него замуж и стать законной наследницей обеих королевств или приблизить момент раскрытия тайны.

— Поговорим о сроках сразу после того, как ситуация с Фегридом окончательно разрешится, — ответил король. — Думаю, что это случится скоро. Ты готова, Анелия? Мы выступаем через несколько часов.

Глава 13. Общение

Король должен стремиться к общению с лучшей частью народа. А иначе худшая часть народа будет стремиться пообщаться с королем

(слова короля Кманта, пытающегося увильнуть от встречи с купцами-кредиторами)

Люди собираются в поход по-разному. Кто-то еще с вечера заканчивает последние приготовления, чтобы выйти утром, а кто-то до последней секунды пакует вещи, лихорадочно вспоминая, не забыл ли что-нибудь. Михаил готовился к походу загодя, но все равно никак не мог расправиться с массой дел, требующих неотложного внимания. Его «рюкзак» был слишком большим.

Как назло, перед самым выступлением пришли странные новости от эльфов. В государстве короля Меррета творилось что-то непонятное. Гонец доставил письмо от старейших лордов, в котором говорилось, что изменники, напавшие на имис, арестованы, но сам гонец не стал скрывать, что на самом деле это не так. По его словам, их то ли держат под домашним арестом, то ли не держат под арестом вообще. Среди представителей эльфийской знати проходят нескончаемые совещания. Гонцу не были известны подробности, но сказанного было достаточно, чтобы понять, что приказ Меррета не выполняется полностью или частично.

Теперь к дополнение к проблемам, связанных с Ранигом, у Михаила появились проблемы, порождаемые Круантом, союзом двух государств. Он был склонен немедленно покарать намечающийся бунт, но не имел возможностей к этому. Танер с частью войска уже отправился на север. Задачи, поставленные перед ним, были важны. Сам король Ранига хотел взять с собой как можно больше сил на случай, если порт Иктерн будет сопротивляться. Солидная армия способна испугать несговорчивых граждан или позволит овладеть городом одним ударом, не теряя время на осаду и не порождая ненужные жертвы среди будущих подданных. Посылать к эльфам в данный момент было просто некого. Теперь Михаил точно знал, как происходят революции и бунты. Они набирают силу лишь при невозможности выслать надежный карательный отряд для их подавления. Впрочем, территория, принадлежащая эльфам, была мала и не входила ни в какое сравнение с теми землями, которые Раниг собирался присоединить к себе. Поэтому выбор о том, куда направить войска в первую очередь, не вызывал сомнений.

— Твое величество, — Тунрат просунул голову в дверную щель, отвлекая короля от размышлений. — Явился Верховный жрец. Просит принять.

— Пусть заходит, — сказал Михаил, пытаясь очистить хоть часть стола от нагромождения свитков.

Визит Цренала был согласован и король относился к этому как к неизбежному злу. Ему приходилось тратить часть драгоценного времени на дела, которые он бы с удовольствием отложил на потом.

Верховный жрец вошел в кабинет. Он как обычно выглядел величественно. Даже длинная белая борода подчеркивала значимость ее обладателя.

— Приветствую, твое величество, — кивок Цренала был медлителен и полон достоинства.

— Приветствую, Верховный жрец. Проходи, присаживайся.

Пока посетитель пытался усесться в кресле, король с сожалением осматривал свитки. До намеченного выступления оставался какой-то час. Понятно, что из-за визита жреца придется пожертвовать какими-то срочными делами.

— Твое величество уже принял решение по поводу храмов в новых провинциях? — Цренал сразу же перешел к делу, за что король был ему очень благодарен.

— Принял, — ответил Михаил, отрываясь от свитков. — Полагаю, что твои предложения не лишены смысла и идут на благо короны.

И тут же быстро добавил, видя, что жрец порывается что-то сказать:

— Но есть одна небольшая проблема, которое мне мешает увидеть все формы нашего будущего сотрудничества.

— Какая, твое величество? — сразу же насторожился жрец.

— Мне непонятно, кто именно правит церковью Оззена и как осуществляет управление.

— Как непонятно? — удивился Цренал. — Я и правлю!

— А это где-то написано?

— В Золотом Кодексе, твое величество.

Король только рукой махнул.

— Я читал этот Кодекс, там нет ничего конкретного. Написано, что главное лицо — Верховный жрец. Это точно. Но что он имеет право делать, что он не имеет право делать, как его избирают, как отстраняют от должности… ничего этого нет.

— Верховного жреца никто не имеет права отстранять от должности! — ухватился за последнее слово Цренал.

— Это где-то написано? — с интересом спросил король.

— Нет… но это и так понятно. Верховный жрец — абсолютный глава церкви.

— Вот! — сказал Михаил, направив на собеседника указательный палец. — О чем я и говорю. Тебе это понятно, мне это понятно, а кому-то может быть совсем непонятно. Но ладно… А как избирают Верховного жреца?

— Советом высших жрецов, — тут же откликнулся Цренал.

— А где об этом можно почитать? — тут же произнес король.

— Твое величество, это — традиция, освященная веками!

— Да? Но традиции меняются, знаешь ли, и имеют свойство забываться. Будет лучше для всех, если все церковные традиции будут где-то записаны.

— В Золотом Кодексе подробно описываются все заветы Оззена.

— Меня интересуют более приземленные дела, — сказал король. — Бюрократические. У короны с церковью Оззена, похоже, намечается плодотворное и долговременное сотрудничество. Но как я могу на что-то рассчитывать, если вы не придерживаетесь никаких законов, кроме традиций?

— Твое величество, наши традиции незыблемы, — гордо произнес жрец.

— Вот и напишите об этом. Сделайте нормальный Устав. Внесите туда традиции, предоставьте этот Устав мне на рассмотрение и все будет в порядке.

— Зачем на рассмотрение? — снова насторожился Цренал.

— Но я же должен знать, какими законами руководствуется единственная крупная церковь в стране, — тон короля был абсолютно невинен. — Вдруг не все они пойдут во благо государства.

— Твое величество хочет вмешаться в наши дела! — теперь уже Верховный жрец наставил свой указательный палец на собеседника.

Последнее время Михаилу приходилось тяжело. Он мало спал, плохо ел, все время решал какие-то проблемы, изображал из себя невесть кого, пытался противостоять сложному характеру принцессы и наконец не выдержал.

— Какие такие «ваши дела»? — спросил он, изо всех сил пытаясь говорить спокойно, но королевский гнев начал ощутимо витать в воздухе. — Корона разрешает жрецам в числе первых войти в города, корона согласна изгнать большинство представителей других религий, корона дает церкви все, что может! А ты, Верховный жрец, говоришь о каких-то «своих делах». Нет уже никаких своих дел, нет. Есть общие!

— Церковь Оззена никогда не подчинялась королям, — сказал Цренал, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. Долгая жизнь научила жреца не идти напролом и знать меру в своих желаниях. Сейчас он пытался понять, чем же удовольствуется его величество в обмен на абсолютную монополию церкви.

— Не подчинялась? — Михаил удивленно приподнял одну бровь. — Если бы на моем месте сидел младенец, то он бы, возможно, поверил в эту сказку. Формально может быть и не подчинялась, но фактически трон Ранига — единственная опора церкви Оззена. Ни в каких других государствах культ Оззена не стоит на первом месте. Нет Ранига — нет Оззена. Все просто. Предполагаю, что церковь понимала это всегда и не шла против королей. Даже наоборот — пыталась учитывать их волю.

— Что хочет твое величество? — напрямик спросил жрец.

— Вот это — другой разговор. Без обиняков. А то «церковь никогда не подчинялась королям», «это — наши дела»… подобные фразы ни к чему не ведут. Мои желания просты: я хочу точно знать, кто правит церковью. И иметь влияние на этого человека.

— Но церковью правлю я, — снова сказал Цренал.

— Сейчас ты, да. Но кто придет тебе на смену? Как я могу повлиять на того, кто придет, и тех, кто будет его выбирать?

— Мое здоровье все еще в порядке, твое величество.

— В этом я не сомневаюсь, но нужно думать о будущем. У нас с тобой, похоже, устанавливаются нормальные отношения после периода некоторого недопонимания. Я готов много чего дать церкви, но хотелось бы и что-то получить взамен.

— Что, твое величество?

— Было бы хорошо, если бы твои жрецы написали Устав, по которому, например, кандидатура всех следующих Верховных жрецов будет выдвигаться королем из числа членов Совета. Это же мелочь. И тебя лично не коснется никак.

Цренал задумался. Трудно было сказать, понимал ли он до конца, что ему только что предложили или нет. С одной стороны, нововведение действительно его не коснется. Но с другой стороны, все члены Совета высших жрецов будут зависеть от королевской милости. Михаил не хотел подгрести под себя церковь полностью. По крайней мере не сейчас. Но вот заручиться лояльностью церковных сановников не помешало бы.

— Я не знаю, твое величество, — наконец сказал жрец. — Это — слишком большие перемены.

— Отсроченные перемены, отсроченные, — продолжал убеждать король. — К ним все быстро привыкнут. А взамен ты получишь самую большую поддержку, которую я только смогу дать. Даже думал разрешить тебе формировать боевые отряды монахов.

— Что? — переспросил Цренал.

— Во многих религиях, с которыми я знаком, даже в самых миролюбивых, существовали специальные монахи-воители. Они приносили немалую пользу тем, кто их контролировал. Ты можешь представить, какую. И вот это все я предлагаю тебе.

Здесь его величество лукавил. Он действительно предлагал жрецу создать боевые отряды, но ключевое слово было «контролировать». Михаил чувствовал большую заинтересованность в притоке кадров со стороны церкви с тем, чтобы самому этими кадрами управлять.

Жрец же посмотрел на короля удивленными глазами. Он не мог понять, о каких религиях говорит его величество. Цренал был могущественными ишибом и образованным человеком. Он не знал ни о чем подобном. В мире Горр боевых отрядов монахов не существовало.

— Твое величество, разреши задать довольно щекотливый вопрос, — сказал жрец.

— Задавай, конечно.

— Твое величество, а кто ты, собственно, такой? — Цренал наконец высказал то, что мучило его уже долгое время.

Признаться, у жреца были все основания для подозрений. Во время первой встречи с принцем Нерманом он усомнился в том, что принц — это принц. Верховный жрец помнил наследника короны и обладал редковстречающимися способностями сопоставлять ти и абы даже самых дальних родственников. По сути, когда Михаил задумывался над внешним видом своего аба, он как раз учитывал существование людей, подобных жрецу. И его нечеловеческий аб должен был сбивать их с толку. Возможно, это сработало во многих случаях, но не в случае Цренала. Тот сразу же не поверил.

После этого Верховный жрец внимательно наблюдал за деятельностью короля. За его поведением, появлением новых амулетов, политикой, способами решения внутренних проблем. И все больше убеждался в том, что король — совсем не тот, за кого себя выдает. И хотя долгое время держал свои сомнения при себе, фраза о боевых монахах явилась последней каплей.

Но надо отдать должное Михаилу, к подобному вопросу он был уже давно готов. Слова Цренала не застали его врасплох. Он подозревал, что рано или поздно они прозвучат, потому что был убежден, что Верховный жрец так и не поверил в то, что страной правит именно Нерман.

— Кто я такой? Ну что же, на этот вопрос я могу ответить тебе совершенно точно.

— Буду рад услышать ответ, — жрец слегка наклонил голову.

— Я — король Ранига и Круанта, — торжественно сообщил Михаил.

И тут же добавил:

— Очень занятый король, который должен выступать с армией через полчаса во благо Ранига и Оззена. Оззена! А вместо того выслушивает странные вопросы и не может получить согласие по такой мелочи, как гипотетические выборы Верховного жреца в отдаленном будущем.

— Господин лейтенант! — солдат подбежал к Верону Снарт. — Прикажите остановиться! Колесо вот-вот отвалится!

— Ну что такое! — возмутился новоиспеченный офицер. — Вторая поломка за два дня. Мы так отстанем. Эй там, сворачивай с дороги! Сворачивай тебе говорят!

Массивная телега, запряженная двумя лошадьми, неуклюже начала съезжать на обочину. Как только на дороге образовалось достаточно свободного места, телегу начал объезжать обоз. В основном — повозки, ведомые возницами-штатскими. Солдаты, издали завидев высокий красный флажок, украшающий телегу, покрытую плотной материей, старались держаться подальше. Таков был приказ. Содержимое телеги и амулеты Террота не должны оказываться рядом. Мало кто знал, что этот приказ не имеет отношения к реальности по двум причинам. Во-первых, все амулеты были совместимы между собой, а во-вторых, никаких амулетов на телегах не было. А перевозились лишь составные части, из которых можно было бы быстро собрать некое устройство и столь же быстро превратить его в амулет. Уже на месте.

— Что там? Опять то же самое колесо? — лейтенант подошел поближе. — Почему плохо починили в первый раз?

— Господин лейтенант, так ведь ось такая. Нам бы остановиться на часок и заменить ее, — произнес бородатый обозник, держащийся за край телеги.

— Нельзя! Делай так, чтобы дотянули до привала. Тогда починим.

— Твоя воля, — вздохнул обозник. — Только еще раз поломаться может.

— А ты постарайся! — лейтенант был рассержен. Вверенное ему снаряжение не должно было задерживаться. Что он скажет королю, если тому вдруг понадобится пушка?

Никто из всего отряда стрелков, включая Снарта, не понимал, почему его величество выбрал такое странное слово. По сути, на телеге находился лишь немного измененный вариант ружья. Правда, теперь ружье покоилось на специальном постаменте, лафете, и стреляло не непрерывно, а короткими импульсами. Длительность выстрела контролировалась простейшим механизмом. И «пушка» и «лафет» и «импульсы» — это все были новые слова, введенные королем. Кроме того, новое ружье обладало еще двумя отличиями: оно было мощнее и могло управляться издалека. Последнее осуществлялось с помощью обычной веревки. Согласно правилам, выработанным лично его величеством, пушку сначала следовало нацелить на объект, а затем, отбежав в сторону, привести в действие. Это было разумно: с увеличением мощности охлаждение воздуха тоже увеличивалось, теплая одежда, которой пользовались стрелки раньше, не помогала на близком расстоянии.

Лейтенант, ругаясь, принялся распоряжаться работами, полагая, что это ускорит процесс. Под его началом было всего лишь несколько человек: пять обозников и десяток солдат. По мнению короля, этого должно хватить для обслуживания двух экспериментальных пушек. Если бы Снарт повернул голову налево и присмотрелся, то на фоне небольшой рощи увидел бы две далекие фигуры, которые двигались так же медленно, как и обоз. Обладай лейтенант настолько острым зрением, чтобы разглядеть все в деталях, он узнал бы короля и принцессу. Они ехали на лошадях. И выбор средства передвижения был обусловлен лишь любовью Анелии к этим благородным животным.

После начала похода король уже никуда не спешил. Обоз плелся медленно, армия могла бы легко оставить его далеко в тылу: скорости были несопоставимы. У Михаила прежде неоднократно мелькала мысль снабдить амулетами Террота лошадей. Но он от нее каждый раз отказывался. Для лошадей требовался другой амулет, а изменение существующего привлечет внимание. Лучше пожертвовать скоростью обоза. Временно. Пока не придет срок самодвижущихся экипажей.

Король часто опережал свое войско или отставал от него. Ему были интересны городки и небольшие села, встречаемые им на пути. Он старался лично собрать как можно больше информации о жизни в таком захолустье, чтобы трезво оценивать свои планы по изменению привычного уклада королевства. Что толку в реформах, если они не выйдут за пределы столичных ворот?

Анелия часто сопровождала его. То ли ей нравилось безраздельное внимание своего спутника, то ли привлекали сами прогулки, но во время совместных путешествий она была мила и покладиста. Хотя, конечно, не оставляла попытки получить то, что хочет.

— Твое величество, почему бы тебе просто не послать доверенное лицо для того, чтобы разобраться с эльфами? — говорила принцесса. — Я уверена, здесь какое-то недопонимание воли Меррета. Нужно отправить к ним кого-нибудь, кто им хорошо знаком, для объяснения происходящего. Но десятка три-четыре ишибов в качестве сопровождения не помешало бы.

— Если нужен отряд, то смогу его выделить только после того, как порт будет наш, — ответил король. — Но кого ты предлагаешь послать?

— Ну, кого-нибудь, кто умеет обращаться с эльфами, ценит их хорошие стороны, но одновременно с тем способен и наказать за ослушание, — произнесла принцесса. — Кого-нибудь, кто обаятелен, пользуется всеобщей любовью, умен, верен твоему величеству, имеет военные способности, на кого можно положиться в самом трудном деле. Да и вообще безупречен во всех отношениях и никогда не совершает ошибок. Почти никогда.

— Это кто? — удивился Михаил. — Почему я не знаю о таком замечательном человеке или эльфе в своем окружении?

— Мне не нравится вопрос, — сказала Анелия, поджав губы. — Ты — мой будущий муж и должен понимать, кого я имею в виду.

— Себя, что ли?

— Хоть о себе говорить правду не всегда прилично, — ответила принцесса, — но иногда совершенно невозможно дождаться, пока ее скажет мужчина. Поэтому приходится прибегать к таким методам.

— Конечно, твое высочество очень красива и умна, — тут же откликнулся король, не желая испытывать судьбу промедлением с похвалой. — Ты пользуешься всеобщей любовью и достойна всяческих восторгов, но…

— Что «но»? — с подозрением спросила Анелия.

— Но усмирять бунты ты не поедешь.

— А кто тогда поедет? Кто справится с задачей лучше меня? — с вызовом поинтересовалась собеседница.

— Предполагаю, что твой брат.

— Хм.

— Думаю, что он сможет навести порядок в собственной вотчине, если к тому же дать ему в подмогу кого-нибудь из великих ишибов. Аррала или Йонера. Лучше, конечно, Аррала.

Принцесса надолго замолчала. Потом, видимо, не решив не возвращаться пока что к этой теме, показала на деревеньку, мимо которой они проезжали:

— А сюда твое величество не хочет заглянуть?

— Она слишком уж мала, — с сомнением произнес король. — Но если ты хочешь….

— Твое величество выполняет мои желания удивительно выборочно, — рассмеялась Анелия.

— Как мужчина я готов выполнить их все, но как король могу лишь некоторые.

— Получается, что мужчина и король — противоположности? — тут же ухватилась за слово принцесса.

Теперь уже Михаил рассмеялся.

— А хочешь я отрекусь от трона, и мы сбежим куда-нибудь? Например, в Фегрид или Уларат? Поселимся там на берегу океана, я буду ловить рыбу, а ты воспитывать детей. Как романтично! Тишина и покой на многие годы! И вот тогда я буду выполнять любые твои желания.

— Нет, спасибо, — ответила Анелия. — Конечно, хорошая шутка, но лучше обойтись без крайностей.

— Я тоже так думаю. Корона стоит того, чтобы пожертвовать некоторыми желаниями, разве не так?

— Посмотрим на деревню, — сказала принцесса.

Это поселение ничем не отличалось от многих других и очень сильно напоминало Камор. Схожая деревянная изгородь, приземистые домишки, одна главная улица.

Когда король и принцесса въехали в открытые ворота любопытные жители стали выглядывать из домов, а дети начали бегать вдоль дороги, описывая круги вокруг путников. Встреча разительно отличалась от той, какая была в Каморе, когда Михаил впервые вошел туда. Он даже поздравил себя с тем, что по крайней мере в этой части Ранига жители не особенно опасаются нападений.

— Смотри, там ишиб, — сказала принцесса, показывая на старичка, стоящего чуть поодаль.

— Подъедем к нему, — ответил король.

Деревенский ишиб напоминал Аррала так же, как поселок по внешнему виду выглядел похожим на Камор. Аб у старичка был слабенький, а темно-серый халат выглядел потертым.

Михаил и Анелия скрывали свои абы. Так было больше шансов остаться неузнанными. Простым путникам рассказывали и показывали многое из того, что никогда не поведали бы королю и его невесте.

— Приветствую, ишиб! — воскликнул его величество, когда они с принцессой подъехали почти вплотную.

— Приветствую, приветствую, — ворчливо отозвался тот. — Кто же вы такие будете?

— А мы из свиты короля, — пояснил Михаил. — Слышал наверное, поблизости проходит армия.

— Армия? Может быть. Сейчас тут часто солдаты появляются. А вы отбились от своих, что ли?

— Нет, просто решили осмотреться. Что тут и как.

— Скучно вам, значит? — пробурчал старик, поглаживая жидкую бородку. — Наверное, вы очень богаты и знатны, и король вас любит.

— Вот ее любит, — ответил Михаил, показывая на принцессу. — А у меня с его величеством непростые отношения.

— Да, у нашего короля хороший вкус, — житель поселка бросил оценивающий взгляд на Анелию. — Очень хороший.

— А ты тут как живешь, ишиб?

— Да как? Как обычно. Никому не нужен, кроме сельчан, а сами сельчане тоже никому не нужны.

— Что ж так? — Михаил был немного огорчен ответом. В глубине души он рассчитывал на то, что старик скажет, что в последнее время его жизнь улучшилась. Причем, у короля не было никаких оснований рассчитывать на это, потому что еще почти ничего для улучшения жизни крестьян он не сделал. Но похвалу своим заслугам, пусть и будущим, хотелось услышать. Так уж устроен человек.

Ишиб оказался словоохотливым:

— Раньше у нас был господин. Тага Вретанг. Но он сбежал вместе с прежним королем. Куда — неизвестно. Поговаривают, что в Фегрид. Но даже с ним жилось так себе. Теперь же вообще никого нет. Господский замок пуст. Солдаты рассказывали, что король его забрал у тагга. Раньше туда приезжали купцы, там проходили ярмарки, было весело. Сейчас — ничего. Приходится везти урожай в ближайший город. А это долго. Не каждый может поехать.

— Не пошел бы за Миэльсом, сидел бы в своем замке и в ус не дул, — произнес Михаил. — Скоро может быть все наладится. И замок будет полон людьми и ездить будете везде.

— Дожить бы только, — ответил ишиб. — В народе говорят, что король Петтен тоже много чего обещал простым людям, только вот ничего до сих пор не сделано. Только хуже стало.

— Почему хуже? — тут же спросил король, четко реагирующий на любой потенциальный разумный совет.

— Королевство сейчас не такое богатое, как раньше было, — пояснил старик. — При Петтене земли было больше. Людей тоже. А у людей — денег.

— Но король-то получил новые земли, — ответил Михаил. — Скоро все наладится.

— Эх, господин, это так только кажется. Пройдет время и земли — тю-тю.

— Почему тю-тю? — принцесса и король переглянулись.

— Да из-за Фегрида. Мерзкий у нас сосед. Хоть с Ранигом и не граничит, все равно мерзкий.

— А при чем тут Фегрид? — не понял Михаил.

— Так ведь из-за него те земли уплыли. И эти уплывут. Как только наш король даст слабину, все пропало. Фегрид снова поделит ранигские земли между Томолом и Кмантом. Он всегда так действует. Этим даст, у тех отберет, потом снова даст. Чтобы королевства были слабы и грызлись между собой.

— Но Фегрид сейчас ничего Ранигу не давал. Мы сами взяли, — сказал король.

— Это так кажется, господин. Как только Томол и Кмант заключили союз, усилились, значит, то сразу же потеряли свои земли. А рухнет союз, разругаются они, земли-то к ним и вернутся. И станет все по-прежнему. Вот увидишь.

Умозаключения деревенского старичка не понравились Михаилу. Признаться, он никогда не оценивал происходящее с этой точки зрения. Она была слишком уж оригинальна и основывалась на явном недостатке информации. Но, с другой стороны, фактологически ишиб был прав. За усилением любой из сторон исторически сразу же следовало ослабление. Что тому виной? Случайность? Совпадение? Фегрид? Владыка Ранига не знал, но собирался выяснить.

— До встречи, старик, — сказал он. — Наш король ничего никому не отдаст.

Глава 14. Город торговцев

Красивой женщине отказать трудно, умной — невозможно

(один из королей Кманта о своем втором браке, после которого было еще одиннадцать)

Город-порт Иктерн располагался на берегу небольшого залива, сообщающегося с Тарским океаном. Место было очень удобно для судоходства: тихая гавань служила надежным укрытием кораблям.

Иктерн, большой город по меркам мира Горр, населяло более ста пятидесяти тысяч постоянных жителей. Порт был богат и находился на полном самообеспечении. Просто «жемчужина» побережья, украшение любой короны, если конечно этой «жемчужиной» уметь пользоваться. Возможно, при иных условиях Кмант и не отдал бы Иктерн, но в текущей ситуации король Раст пожертвовал городом без лишних сожалений. Проблема заключалась в том, что эта провинция никаких доходов Кманту не приносила, а королевская власть там была лишь номинально. «Кмантский порт, в который заходят с опаской кмантские корабли» — эта расхожая фраза очень метко характеризовала отношение между королевством и одной из его частей. Разумеется, информация о подобных странностях не миновала ушей короля Ранига. Более того, Михаил был ознакомлен и с другим выражением, которое употребил один из эльфов, поселившихся вблизи города: «Торговец запросто уживается с пиратом на одном и том же корабле Иктерна. И даже в одном и том же теле».

Зореант, далла и пожизненный комендант Иктерна, был великим ишибом. Его роду вообще везло на обладателей аба. А точнее, четырнадцати родам, чья кровь текла в его жилах, и которые были тесно перемешаны между собой. Эти четырнадцать семейств полностью контролировали город. Кроме них не было никакой другой силы. Рода Иктерна держали в своих руках власть, армию и финансы.

— И сколько ишибов в армии Ранига? Сколько великих ишибов? — спросил Зореант, сидя на своем высоком кресле, больше напоминающем трон, чем стул за рабочим столом коменданта. Впрочем, и стола-то никакого не было. А был зал, в котором на высоком постаменте и располагалось пресловутое кресло.

— Около четырехсот, твое высочество. А великих ишиба всего три, включая короля.

Секретарь выглядел гораздо моложе своего господина. Иссиня-черные волосы Тевера резко контрастировали с убеленной сединами головой Зореанта.

— Великих ишибов мало. А обычных — слишком много. Эльфы?

— Да, твое высочество.

Обращение «твое высочество» обычно практиковалось лишь применительно к особам королевских кровей. Но в Иктерне сделали исключение. Оно стало распространяться и на даллу-коменданта. Хотя официально Кмант не признавал подобное обращение, это ничего не меняло. Внутри Иктерна коменданты были принцами. Возможно, что от дальнейшего продвижения в титулах их удерживали лишь небольшой размер контролируемой территории, формальная подчиненность другому монарху и выборность главы города.

— Скверно, — ответил Зореант. — Если бы мы оказали помощь Расту войсками, как он просил, это бы что-нибудь изменило?

— Сомневаюсь, твое высочество, — отозвался секретарь, поправляя рукав своего халата. — Разгром союзнических войск был безусловен. Сотня-другая ишибов ничего не решала.

— Что наводит на некоторые печальные размышления.

— Твое высочество, если мы будем придерживаться плана, выработанного на Военном совете, то думаю, что нам ничего не угрожает. Главное — не подпустить противника близко и бить издалека. Стены нам помогут. К тому же, у нас преимущество в великих ишибах.

— А если Нерман все же начнет бросать сверху эти свои взрывающиеся амулеты?

— Твое высочество, он не начнет. Король Нерман пользуется репутацией очень практичного правителя. Зачем ему разрушать собственный город?

— Чтобы отомстить за неповиновение, конечно. Это важная причина.

— Ему проще с нами договориться, твое высочество. Когда он поймет, что с наскоку город взять не удастся, то пойдет на переговоры и согласится на ряд наших условий. А они будут немногим отличаться от тех, на которых мы подчинялись… то есть сотрудничали с Кмантом.

— Мы слишком много допускаем, Тевер, — сказал далла, устремив свой взгляд герб Иктерна, изображение двухмачтового корабля, нарисованное на одной из стен. — «Если мы сумеем выдержать осаду», «если Нерман откажется применять свои амулеты», «если он согласится с нашими условиями»…. На заседании Военного совета эти допущения выглядели логично, но чем больше я о них думаю, тем меньше они мне нравятся.

— Но решение уже принято, твое высочество, Военный совет высказался за. Не думаю, что они согласятся изменить свое мнение.

Далла вздохнул. Вопреки расхожему мнению о том, что он был единоличным правителем Иктерна, настоящая ситуация выглядела более запутанной. Кроме должности коменданта в городе-порте существовало еще два выборных Совета. Большой и Малый. Их функциями являлось ограничение власти правителя. Комендант и Малый совет вместе составляли Военный совет, который и принимал все решения относительно ведения боевых действий. Фактически Иктерн представлял из себя не монархию, находящуюся формально в составе другой монархии, а аристократическую республику.

— Хорошо, посмотрим, как будут дальше развиваться события. Когда враг окажется непосредственно под стенами, решения придется принимать мне единолично.

— Если Военный Советник не наложит вето, — уточнил секретарь.

Должность Военного Советника была очередной мерой, направленной на ограничение власти даллы-коменданта. В тех редких случаях в истории Иктерна, когда войска противника подходили непосредственно к городу, военное командование переходило полностью к коменданту. За небольшим исключением. Рядом с ним всегда присутствовал человек, уполномоченный Малым Советом. Этот человек не мог ничего, кроме одной вещи: запрещать выполнять те или иные приказы командующего. Система управления не выглядела простой, но уже существовала достаточно долго, чтобы доказать свою небезнадежность.

— А как обстоят дела с поставками шелка? — далла переключился на другую, более приятную, тему.

— Все хорошо, твое высочество. Наши корабли полностью перекрыли юго-восточный путь. Теперь чужим торговцам не пройти. Только за последнюю неделю были взяты на абордаж четыре судна. Торговля шелком целиком в наших руках.

— Передай купцам, чтобы не сразу поднимали цены, это может вызвать волнение среди покупателей как в Фегриде, так и в Уларате. Пусть поднимают постепенно.

— Да, твое высочество. Постепенное повышение цен сулит большую прибыль.

— А что с наемниками-ишибами?

— Тоже все в порядке. За последние дни мы наняли шестьдесят человек. В основном из числа наших союзников-островитян. Как только войска Нермана подойдут к городу, мы можем сразу же пополнить войска за счет экипажей всех судов моряков удачи, пришвартованных в нашем порту.

— Это нам не очень дорого обошлось?

— Нет. Казна полна, твое высочество.

Армия Ранига, а точнее — объединенного королевства Круанта, разбила лагерь неподалеку от города-порта Иктерн. Лагерь располагался на холме, с которого просматривались основательные стены и башни. Иктерн не экономил на собственной безопасности, поэтому его защитные сооружения были весьма качественны.

— Твое величество хочет вступить в переговоры с этими торговцами, не пожелавшими открыть ворота своему королю? — принцесса сумела наполнить слово «торговцы» невероятным презрением.

— Конечно, нужно поговорить сначала, — ответил Михаил, ставя на небольшой походный столик кубок с вином. — Мало ли что у них на уме. Может, откроют сами.

Принцесса и король находились в шатре. Анелия полулежала на кровати в частично распахнутом халате, словно специально демонстрируя обнаженные места великолепного тела. Его величество был одет в белую рубашку и черные штаны. Он оставался верен себе и не позволял слугам помогать ему одеваться и раздеваться. Впрочем, раздевался он тоже не всегда сам. По какой-то причине Анелии нравилось возиться с застежками его камзола и прочими предметами одежды. Она не только часто раздевала своего жениха, но изредка даже пыталась одевать. Во время занятий любовью принцесса была очень ласкова и заботлива, и подобные качества иногда настолько противоречили тому, что король видел в ее поведении немногим раньше или позже, что это просто сбивало с толку.

— Они не откроют, твое величество. Будут торговаться до последнего, потом сражаться, а потом снова торговаться. Если не войти в город самим, то от торговцев не добьешься никаких существенных уступок.

Было видно, что Анелия говорит со знанием дела. Михаила одолевало любопытство по поводу того, на каком именно прошлом опыте основывалось ее знание.

— Но поговорить-то надо. Так принято, — возразил король.

Принцесса улыбнулась и быстро выскользнула из халата. Она вытянула руку вперед и поманила мужчину изящным пальчиком.

— Иди сюда, твое величество. Пусть торговцы хотя бы подождут, теряясь в догадках, час-другой. Но лучше, если подождут дольше.

То ли потому, что Анелия недолюбливала торговцев, то ли потому, что все-таки любила кое-кого, но король смог отдать необходимые распоряжения только через три с половиной часа. Выйдя наконец из шатра, он направил гонца с требованием к коменданту явиться в лагерь для переговоров.

Возможно, ожидание действий вражеской армии все-таки заставило Зореанта понервничать, но он прибыл довольно быстро и в сопровождении всего двух лиц: секретаря и некоего военного советника, чью роль Михаил поначалу истолковал неправильно.

Командование Круанта встретило делегацию почти в полном составе. Помимо двух королей и принцессы, в большой палатке находились генерал Ронел Ферен, полковники Маэт Ферен и Торк, а также два великих ишиба: Аррал и Йонер.

Еще до того, как делегация Иктерна вошла внутрь, Анелия успела шепнуть Михаилу:

— Вот увидишь, с этими нам ни военные, ни ишибы не помогут. Нужно было взять собственного торговца для советов. Хотя бы твоего Варесена.

— Варесен далеко, — пробурчал король. — Он зарабатывает для нас деньги, на которые содержится часть армии. Ничего, справимся.

Он хотел добавить еще кое-что, но осекся. Дверь палатки распахнулась и в нее вошли три ишиба. Один из них был великим, что не вызывало никаких сомнений.

— Приветствую, твое величество, — Зореант безошибочно определил, кто из присутствующих Нерман. Это было нетрудно, учитывая королевский аб, замеченный еще издали.

— Приветствую, твое величество, — второй его поклон был адресован Меррету.

Оба короля благосклонно кивнули.

— Присаживайтесь, — предложил Михаил, указывая на стулья, которые были поставлены так, что между двумя сторонами переговорщиков находился стол.

Дождавшись, пока делегация усядется, король Ранига поинтересовался:

— Господа, я бы хотел, чтобы вы немедленно предоставили мне объяснения, почему ворота города не открылись перед вашим законным королем.

Зореант, не моргнув и глазом, ответил сразу же:

— Твое величество наверное знает, что мы у Кманта находились на особом положении. Поэтому нам бы хотелось сначала удостовериться в том, что Раниг просто наследует обязательства по отношению к своей новой провинции, прекрасному Иктерну. Подтверди их и мы тут же распахнем ворота настежь!

Михаил слегка улыбнулся. Принцесса оказалась права, торговец везде и во всем торговец.

— Когда уважаемый король Раст передавал мне Иктерн, он ни словом не упомянул ни о каких обязательствах. Передача была безусловной.

— Твое величество, у нас есть поговорка: «Зачем долго говорить, если можно быстро написать?» — тут же отпарировал Зореант. — Договор вот он. Мы взяли его с собой. Можно просто ознакомиться.

Принцесса и король Меррет синхронно вздохнули. Видимо, отрицательный опыт общения с торговцами был не только у Анелии.

— Помилуй, великий ишиб, какое мне дело до договора, который я не подписывал? — еще шире улыбнулся Михаил. — Мы можем сейчас же составить новый договор. Вот и все.

— С удовольствием, твое величество, — откликнулся комендант. — У меня все с собой. Вот копии законов Иктерна.

— А зачем они нужны? — осторожно поинтересовался король Ранига.

— Прежний договор им не противоречил. Мне бы очень хотелось, чтобы дела так же обстояли и с новым договором.

Михаил теперь уже рассмеялся.

— Для меня главное, чтобы договор не противоречил законам Ранига и Круанта, — ответил он. — А законы Иктерна можно и переписать.

Вот теперь гамма эмоций отобразилась на лице Зореанта. Он привстал со своего стула и встревоженно замахал руками:

— Твое величество! Законы Иктерна существуют в неизменном виде тысячи лет. Их совершенно невозможно переписать!

— Переписать можно все, что угодно, — ответил король Ранига. — Кстати, я слышал, что у вас там выборная система. Она тоже существует тысячи лет?

Ему было любопытно узнать о зачатках республики в Средневековом мире, но услышанное слегка разочаровало.

— Да, твое величество. Четырнадцать родов выбирают из числа своих членов даллу-коменданта.

— Голосуют все или только главы семейств?

— Что ты, твое величество. Как можно? Выборы проходят в несколько этапов. Сначала Большим Советом выбирается двенадцать человек, которые выбирают пять человек из своего числа. Потом эти пять человек добавляют к себе еще троих. Получившиеся восемь выбирают десятерых, но уже других. Затем те выбирают тридцать человек, которые сокращают свое количество до пятнадцати. И вот эти пятнадцать избирают коменданта из числа тех десятерых, которые были выбраны восьмью. Все очень просто.

Михаил сначала посмотрел на своих великих ишибов, потом на военных, а затем на Меррета и Анелию. Лица всех приближенных выражали одно и то же чувство — недоумение. Причем, в крайней степени.

Надо сказать, что король Ранига не знал подробностей о политическом устройстве Иктерна, как не знал многое и о других провинциях, которые намеревался присоединять или уже присоединил. Действительно, зачем вникать в мелочи, если можно просто подойти к крепостным стенам, а затем уже действовать по обстоятельствам в зависимости от ширины пространства между створками ворот? Но оказалось, что законы Иктерна довольно-таки любопытны. И годились хотя бы в качестве упражнения для пытливого ума, пытающегося отделить бред от здравого смысла.

— И эти… гм… выборы действительно работают?

— Да, твое величество, — подтвердил комендант.

Михаил ненадолго задумался. Абсолютная память великого ишиба подсказала аналог подобного государственного устройства, который существовал в его родном мире. Венецианская республика. Там именно таким витиеватым образом выбирали дожа. Система просуществовала более тысячи лет вплоть до прихода Наполеона. И финансовая мощь Венецианской республики держалась как раз на морской торговле. Удивительное совпадение. Впрочем сейчас король Ранига классифицировал обе системы как издевательство над своим рассудком.

— Вот что, даю вам время до рассвета завтрашнего дня, — сказал король. — Если к первым лучам солнца ворота не будут открыты, то открою их сам. Но рекомендую это сделать добровольно. В этом случае, конечно, войду в город без всяких условий, но обещаю учесть ваши любопытные традиции. И даже, возможно, сохранить в том или ином виде. А если открою ворота сам, то не обессудьте….

— Твое величество, Иктерну бы очень хотелось решить дело миром, — принялся увещевать комендант. — Зачем нужно лишнее кровопролитие? У нас ведь тоже очень большая армия.

— Значительная часть которой состоит из пиратов, — тут же откликнулся король. — Это, кстати, мне тоже не нравится. Пиратства… точнее, независимого пиратства, я не потерплю.

В отличие от информации о политическом устройстве города-порта, сведения о военной мощи противника Михаил получил сполна. Так же, как и о том, что в Иктерне концентрация ишибов на душу населения превышала этот же показатель любого из городов близлежащих стран.

— Твое величество, у нас союзнические и прочные торговые отношения с островными государствами, — сокрушенно произнес Зореант. — Это тоже повелось издавна. Мы поддерживаем их, а они — нас.

Множество островных карликовых государств, расположенных на некотором расстоянии от материка, по сути, представляло из себя оплот пиратства. Все это не вдохновляло Михаила, потому что в дополнение к заботам на суше и у него появлялись проблемы и на море. Но выход в мировой океан очень хотелось иметь. Там совсем другие скорости и возможности.

Также ему давно стало понятно, почему король Раст и его предшественники на троне Кманта не пытались установить над Иктерном полный контроль. Это было весьма проблематично и потребовало бы больших затрат без реальных надежд на улучшение ситуации. Поэтому они ограничивались лишь формальной подчиненностью. Но сейчас ситуация была другой. Король Ранига, во-первых, тешил себя надеждой, что ему наконец удалось собрать более-менее сильную армию, а во-вторых, его не связывали никакие условности в отношениях с Иктерном. Конечно, хотелось бы решить все миром, но похоже, что навязать торговцам свои требования без демонстрации мощи не выйдет. Как и предсказывала Анелия.

— Мое предложение остается в силе, — произнес Михаил. — Завтра на рассвете я увижу ваш ответ.

Ночь прошла спокойно. Генерал Ферен подозревал, что Иктерн мог попытаться ударить первым в надежде на внезапность, но этого не произошло. И хорошо, что не произошло, потому что король был очень занят важным делом. Его дело носило известное всем имя и превзошло саму себя по части ласк и неутомимости. Такая активность удивляла, но лишь до того момента, пока не выяснились ее причины.

— Надо полагать, что твое величество доволен мной наконец? — с иронической, но одновременно с тем мягкой улыбкой спросила Анелия.

— Я всегда доволен тобой, принцесса, — ответил король, поднимаясь с кровати. — Но сегодняшняя ночь была… слишком интенсивна. У меня ведь сражение на носу.

— Не думаю, что твое величество пойдет в бой в первый же день, — Анелия пожала плечами. — Но мне бы хотелось обратиться к тебе с небольшой просьбой. Совсем маленькой. Которую можно расценить как подарок мне.

— Что за просьба? — Михаил повернулся к невесте. Раньше принцесса не была замечена в выпрашивании подарков. Поэтому он подумал, что на самом деле речь идет о чем-то серьезном.

— Пустяк. Безделица. Нельзя ли этих всех торговцев казнить после победы? Или, зная твою непонятную нелюбовь к казням, предложу просто их убить в ходе боев. Меня устроит любой вариант.

— За что казнить-то? — не понял король. — Они ведь лично мне ничего пока что не сделали. Может, сразу же сдадутся. Конечно, нужно наказать за неповиновение, но выборочно. И не великих ишибов.

— Да какая разница, за что казнить? — спросила принцесса. — Просто убей и все. Сам же видишь, что пустяк, а мне будет приятно.

Михаил совсем не разделял кровожадные взгляды своей невесты. Убийства все еще не представлялись ему пустяком, что бы ни говорили об этом в мире Горр.

— Нет, твое высочество, так нельзя. Нужна причина. Меня никто не поймет, если я истреблю всех ишибов в городе.

— Ну хорошо, — вздохнула Анелия. — Хочешь, поменяемся? Ты выполняешь мою просьбу, а я выполню твою? Например, буду верна тебе. Я и так верна тебе, кстати, как мужчине и как королю, но можно быть верной по-разному. Я могу быть верной полностью. Ты меня понимаешь?

Король слегка кивнул. Он не знал, что и думать. Предложения звучали странно.

— Если этого недостаточно, то прибавлю еще. Все, что захочешь. Посмотри на меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы угодить тебе, — принцесса многообещающим жестом указала на свое тело. — Поверь, такое я еще никому не предлагала.

Михаил невольно отвел взгляд. Анелия была чрезвычайно сексуальна.

— Я не совсем понимаю, что происходит, — сказал он. — Вчера у тебя не было подобных мыслей. Ты, конечно, недолюбливала торговцев, но не настолько, чтобы казнить.

— Вчера думала, что не знаю этого коменданта. А потом, когда увидела его, вспомнила, — принцесса встала в полный рост и подошла к сидящему королю вплотную. Одежды на ней не было никакой.

— И кто он? — мужчина даже слегка подался назад. Каждое движение принцессы будило в нем желание. Но при этом он четко осознавал, что такой и был ее расчет.

— Один из тех, кто помогал Фегриду расправиться с нами, с эльфами, — Анелия просто нависала над ним. — И думаю, что в Иктерне их множество.

— Но ведь Кмант не принимал участие в этой войне, — Михаил был вынужден отвернуться, чтобы избежать прикосновения к телу принцессы.

— Но откуда-то Фегрид ведь нанял ишибов и, самое главное, великих ишибов. Не из Уларата же. И я и мой брат знали, что здесь не обошлось без жителей побережья. Вот уж у кого хватка так хватка. Они большие охотники до денег. Их купить просто. Нужно только заплатить хорошо.

— И Зореант — один из них?

— Да. Он даже прославился на этой почве. Мерзавец. Убей его, твое величество. Убей их всех, очень тебя прошу, — Анелия взяла руками его голову и повернула к себе, чтобы заглянуть в глаза. — Я ведь дорога тебе, да? Сделай так, как прошу, и у тебя будет все, что я только в состоянии дать. Вот что ты сейчас хочешь? Просто скажи.

Мысли короля смешались. Он знал, что есть предложения, от которых не отказываются. Что потери от отказа будут равны по значению приобретениям от согласия. Но с другой стороны, мысль о том, чтобы хладнокровно истребить всю аристократию города, не была ему по душе. Даже в мире Горр жестокость имела свои пределы. С ишибами так никто не поступал. Тем более, с великими ишибами. Их старались перекупить, сманить на свою сторону, но просто так убить… это плохо выглядело политически. Великие ишибы на вес золота.

Он смотрел прямо в глаза принцессы. Отказаться? Зная ее характер, нетрудно представить, что за этим последует. В лучшем случае — грандиозная ссора. В худшем — разрыв отношений, который ему невыгоден во всех смыслах.

— Ну же, скажи, что сделаешь, что прошу, — лицо Анелии было очень близко от его лица. — Я знаю, твое величество любит договариваться. Договорись со мной. Это будет очень выгодно для тебя. Поверь. Очень.

Глава 15. Штурм Иктерна

Слабость мужчин заключается в женщинах. Слабость женщин заключается во всем, что не имеет отношения к мужчинам

(некий мудрец в ответ на просьбу жены помочь с уборкой в доме)

В истории каждого города бывают неудачные дни. Иктерн не был исключением. В нем иногда происходили нежелательные для жителей события. Чаще всего они были связаны с неосторожными ишибами или массовыми драками с участием гостей-моряков. Но второй день пребывания армии короля Нермана у стен Иктерна запомнился горожанам надолго.

— Скоро рассвет, — задумчиво сказал один из стражников, стоящих на крепостной стене города-порта.

— Нужно быть внимательными, — ответил другой, проверяя, быстро ли он сможет достать из-за пояса сигнальную трубу. — Нас предупредили, что король Нерман может напасть сразу же после рассвета.

Оба стражника были в тяжелых полудоспехах. Первый, близоруко щурясь, изо всех сил вглядывался вдаль за крепостную стену, туда, откуда ожидалась атака вражеских отрядов. Второй смотрел по сторонам, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Как тут будешь внимательным, если спать хочется? — резонно заметил первый, прислоняя копье к зубцу стены. — Да и вообще, чего бы его не впустить? Все равно мы ведь теперь ему принадлежим.

— Наш далла хочет свободы, — ответил горнист. — Свобода приносит больше денег городу.

— По мне так без разницы, кто правит, — пробурчал его приятель. — Что от этих получать деньги, что от тех… все равно платят мало.

— Но-но, ты не заговаривайся! Да и вообще говори потише, вдруг услышат.

— Нет тут никого.

— Все равно наше дело маленькое. Охраняем этот участок стены и подаем сигналы. Так можно далеко зайти в своих речах.

— Да что тут охранять-то?! — первый солдат вспылил. Но даже это не заставило его оторваться от лицезрения местности за стеной. — Если что, нужно трубить и бежать. Оказаться между дерущимися ишибами — хорошего мало. Да и об этих… с амулетами тоже всякое рассказывают.

Устами воина говорил опыт. В случае нападения армии, имеющей в своем составе множество ишибов, из простых солдат-защитников почти никто не выживал. Поэтому самые хитрые не лезли в пекло сражения, а старались найти безопасное укрытие, но таким образом, чтобы их не заподозрили в трусости и бегстве с поля боя. Они отлично понимали, что если в схватке принимает участие большое количество ишибов, то обычные солдаты уже ничего не решают.

— Бежать… бежать-то можно, но куда? Нас же заметят.

— Можно спрятаться где-то. Главное — подать сигнал, привлечь внимание. Тихо! Вон ишиб идет.

По широкому верху крепостной стены к ним неторопливо приближался человек в бело-синем халате. Подойдя вплотную, он скептически посмотрел на обоих стражников, а потом продолжил свой путь далее. Командование Иктерна усилило патрулирование за счет ишибов.

— Ишь… пошел, — пробурчал горнист. — И чего я не родился ишибом? Расхаживал бы сейчас вот так вальяжно….

— Чтобы тебя молнией шарахнули, — продолжил допущения приятеля первый. — Думаю, им тоже сейчас не сладко. Ведь кто за стеной? Нерман! Его ишибы боятся до судорог.

— А у них бывают судороги? — поинтересовался любознательный горнист. — Что-то я о таком не слышал.

Его собеседник открыл было рот, чтобы ответить, но не успел произнести ни звука. Раздался неожиданный грохот, земля дрогнула. Оба стражника схватились за зубец, чтобы не упасть. Все мгновенно заволокло тучей пыли. Они с ужасом увидели, что участок стены под ними покрылся сетью мелких трещин.

— Ч-что это? — пробормотал горнист.

— Это где-то рядом! — первый вытянул руку вперед. — Ты труби давай, а я посмотрю.

Он бросился вслед за ушедшим ишибом. Труба горниста как назло зацепилась за полудоспех и дрожащие руки никак не могли высвободить ее.

— Да тут стены-то нет! — крикнул первый, невидимый из-за пыли. — Стена пропала!

— К-как пропала? — губы трубача слушались так же плохо, как и руки.

— Вот так! Ты трубишь?!

— Т-трублю!

— Что-то не слышно… Да ладно! — солдат быстро возвращался обратно, — Чего уже трубить? Это все почувствовали. А мы и так в пыли, прикинемся ранеными, авось пронесет.

— Н-но как же… а т-трубить?

— Пусть далла трубит! Бежим!

— А-а…

— Бежим, говорю! Бросай копье!

— А т-труба…

— Трубу оставь, — разрешил первый и с коротким хохотком добавил. — Если Нерман нас захватит в плен, скажемся музыкантами. Ему они понадобятся. Чтобы на похоронах даллы играть.

Спустя несколько минут о произошедшем знал уже весь город. Слух разнесся стремительно. Жители мгновенно покинули улицы, чтобы либо спрятаться в своих домах, либо выйти на принадлежащих им лодках и кораблях в море. Хотя осаждающие не стали сразу же переходить в наступление, ограничившись лишь разрушением части крепостной стены, скорость ее уничтожения произвела на всех неизгладимое впечатление. Если накануне граждане Иктерна посмеивались над нападавшими и верили в то, что отцы города смогут решить и эту проблему, как решали все остальные, то теперь вера моментально сменилась недоверием. Ушлым жителям никак нельзя было отказать в чувстве реальности.

— Твое высочество! — докладывал секретарь Тевер своему господину. — В крепостной стене две значительные прорехи. Чем они вызваны — непонятно. Возможно, одним из амулетов Нермана. Твой приказ выполнен, разрушенные участки стены тщательно охраняются большим количеством ишибов.

— А противник? — спросил далла, вставая со своего кресла-трона и начиная шагами мерять приемный зал. — Что они делают?

Он специально игнорировал угол, в котором застыл неотлучно присутствующий при нем Военный Советник.

— Войска Ранига немного приблизились к городу, но вплотную не подходят. Впереди располагается группа ишибов и какое-то странное сооружение на колесах. Видимо, ишибы охраняют его.

— Оставшиеся стены осмотрели? Не нашли ничего подозрительного?

— Осматриваем, твое высочество. Пока что результатов нет.

— Скверная ситуация, Тевер, скверная. Думаешь, мы сможем выдержать хотя бы первый натиск?

— Не знаю, твое высочество. Разве что сразу же бросить в бой великих ишибов.

Седовласый далла нахмурился. Он с самого начала хотел предложить Нерману более мягкие условия, чтобы не доводить дело до битвы. Но Малый Совет высказался против. Негласный принцип, который исповедовали почти все великие ишибы, звучал так: «не сражайся с равным». А о бое с превосходящим противником вообще никто даже не думал. И если такие схватки имели место, то либо по причине недооценки одной из сторон, либо от безысходности.

— Может быть снова предложить переговоры, пока они не вошли в город? — задумчиво пробормотал комендант.

— Запрещается, — тут же отозвался Военный Советник, до этого не произнесший ни слова и, судя по его виду, не собирающийся пояснять свое решение.

Впрочем, причины как раз лежали на поверхности. Малый Совет хотел выторговать как можно больше привилегий у короля. А этого можно было достичь лишь двумя способами — длительной осадой, либо кровопролитными сражениями. У даллы же были немного другие цели. Он желал сохранить свою власть. Если сделать Нерману существенные уступки, то тот, конечно, не откажется подтвердить его полномочия. Это ведь мелочь для короля, а личная власть Зореанта может даже упрочится. Но пойти против воли Малого Совета не представлялось возможным: ишибы просто откажутся выполнять приказы коменданта.

Поэтому далла в ответ на реплику Военного Советника даже не повернул головы.

— Группы защиты стен сохранять, — распорядился он. — Пусть там находятся наши союзники. Пятьдесят ишибов Иктерна отвести в тыл. Нужно придать им троих великих ишибов: Айтера, Хенерта и Тегенса. Они вступят в бой в том месте, где Нерман пойдет на прорыв, хотя великие ишибы пусть смотрят по обстановке. Независимых ишибов-наемников — на охрану дворца. Опору Большого Совета — в порт.

Зореант совершенно верно расставил приоритеты в соответствие с боеспособностью частей. Наименее боеспособными были союзники. Их не жалко. Затем шли ишибы регулярной армии Иктерна. Они должны были, если что, прийти на помощь в месте прорыва. Третий отряд, ишибы-наемники, представляли из себя грозную силу. Они мало что умели, только сражаться. Но зато делали это великолепно. Отряд под названием Опора Большого Совета был лучшим из лучших. Он состоял либо из тех, чей средний уровень аба с успехом компенсировался опытом и знаниями, либо из тех, кто немного не дотягивал до уровня великого ишиба. Вот этих хотелось бы сохранить даже ценой гибели всех остальных. Они — основа военного могущества Иктерна.

— Будет сделано, твое высочество, — поклонился секретарь, — А обычных солдат куда?

— Обычных солдат? — далла даже забыл о них. В предстоящем сражении они не решали ничего. — Поставь куда-нибудь. Так, чтобы задержали Нермана, что ли. На что еще они способны?

Михаил осматривал город, раскинувшийся перед ним. Он видел заостренные купола башенок со шпилями, высокие деревья, массивную крепостную стену со следами двух пробоев…. Такие дыры в ней так просто не заделаешь. Его ишибы постарались и ночью заминировали гранатами стену так, чтобы получились довольно большие бреши. В принципе, можно было бы снести и половину защитных укреплений, но королю Ранига нужна была одна дыра. Максимум — две, на случай, если с одной будет что-то не так.

— Ну что там, они выстроились? — спросил Михаил у находящегося рядом Торка.

— Похоже на то, твое величество, — ответил тот, вглядываясь вдаль. — Пытаются закрывать брешь.

— Ну, это у них не скоро получится. Приступим, пожалуй. Наш парламентер готов?

— Да, твое величество.

— Отлично. Как только увидите, что враги сдаются, сразу же посылайте его к ним. Не дожидаясь, пока они прибудут к нам. Вперед!

Идея с парламентером, опережающим вражеского переговорщика, была очень важна для начавшейся кампании. Но сейчас короля она пока что не волновала. А вот пушка, двигающаяся впереди основных сил в окружении ишибов, держащихся от нее на некотором расстоянии, очень интересовала его величество. Она ведь была очередным детищем, пусть странным, ненадежным, но детищем. Это умеренно тяжелое сооружение с массивным железным корпусом на деревянных колесах толкалось вперед лейтенантом Снартом и его солдатами, а ишибы обеспечивали их безопасность.

Не доехав примерно двести метров до крепостной стены, пушка остановилась, а вместе с ней и остальная армия. Верон Снарт начал прицеливаться, руками пытаясь изменить положение ствола. Устройство было очень примитивным: фиксация прицела достигалась лишь за счет специальной планки-защелки с многочисленными прорезями, которые цеплялись за выступ ствола. Об аккуратной наводке не могло быть и речи. Впрочем, учитывая дальность поражения, равную чуть больше двухсот метров, точный прицел не был нужен.

— Стреляй сам, когда готов, — король подошел поближе к пушке и ответил на вопросительный взгляд лейтенанта. — Тебе виднее.

— Слушаюсь, твое величество, — Снарт выпрямился и, взяв в руки шнур, тянущийся от ствола, отбежал подальше.

Все окружающие невольно попятились, хотя и стояли на относительно безопасном расстоянии. Скорость понижения температуры была велика и область пространства, из которой амулет черпал энергию, превышала таковую у ружья.

Король, в принципе, мог бы сделать более совершенный образец. Даже не слишком модернизируя амулет, а используя элементарную механику. Но ему не хотелось. Сейчас пушка выглядела как обыкновенная вариация ружей. Ружья вызвали удивление, но их двухфункциональность не была поставлена под сомнение. Ишибы думали об этих амулетах как о достаточно опасных, но крайне неудобных в использовании и имеющих существенные ограничения. Король желал, чтобы такое же мнение сложилось и о пушке. Пусть полагают, что новое оружие смертоносно, и зона поражения у него больше, чем у ружья, но как тяжело и хлопотно с ним обращаться, и сколько нужно ишибов для охраны! А потом к ее существованию привыкнут. И можно будет улучшать технически.

Михаил чувствовал, как щупы вражеских ишибов пытаются воздействовать на странное устройство. Но это ни к чему не вело. Во-первых, расстояние было большим, а во-вторых, находящаяся рядом охрана препятствовала нанесению вреда.

Лейтенант, остановившись, повернулся лицом к городу и дернул за шнур. Сразу же резко похолодало. Это ощущалось даже в десятке метров от пушки, а рядом с ней вообще было невозможно находиться. Зато в стане врага наметилось оживление.

Ишибы, стоящие в проломе крепостной стены, дрогнули. Трое или четверо упали. Импульс, состоящий из ти-энергии, обладал способностью расширяться по мере удаления от орудия-амулета. Он быстро терял свою убойную силу, но сейчас расстояние было в самый раз.

— Стреляй еще, — сказал король. — Пока они не побегут. Назад или к нам.

Михаил отлично представлял себе возможности нового амулета. Перед его «лицом» занимать оборону было чистым самоубийством. Если, конечно, не вести речь о великолепно сбалансированной групповой защите с великими ишибами в центре. Для любого другого отряда существовало лишь два разумных исхода: или немедленное отступление или нападение на пушку. Могучим армиям амулет пока что не угрожал, а вот тем, кто мог лишь обороняться — еще как. Короля очень интересовала реакция Фегрида на новинку, когда все поймут суть нововведения. Впрочем, ему до сих пор неизвестно отношение императора даже к предыдущим амулетам.

Лейтенант кивнул. Правила предписывали производить выстрелы через определенные промежутки времени, чтобы температура не падала слишком низко, иначе амулет сразу же придет в негодность. Снарт успел сделать еще пару выстрелов, когда обороняющиеся наконец поняли, с чем имеют дело.

Ишибы Иктерна попятились. Они все еще не могли решить, отступать или нет, а если отступать, то куда. Король Ранига помог им принять решение. По его знаку армия снова двинулась вперед во главе с пушкой. Михаил не собирался брать орудие с собой за крепостную стену. Дальше пойдут организованные группы ишибов.

Этот день принес Иктерну много новых вещей. Одним из них явилось заседание Военного Совета в то время, как враг, уже давно находясь на территории города, медленно продвигался ко дворцу, расположенному вблизи порта.

Военный Совет состоял из семи членов Малого Совета и даллы-коменданта.

— … И вот сейчас, — говорил Зореант, восседая на своем возвышении, — армия Нермана неторопливо идет сюда.

— Что значит неторопливо? — прервал коменданта ишиб Фенлин из неугомонного и властолюбивого рода Астент. — Мы их все-таки сдерживаем?

— Это значит, что они просто не торопятся, — пояснил далла. — Видимо, Нерман хочет обойтись минимальными потерями. Впереди движется большой и хорошо спаянный отряд ишибов, а за ним — маленькие группы воинов. По моим сведениям, в каждую группу входит около двадцати солдат в амулетах Террота и три ишиба. Они методично прочесывают город.

— А каковы наши потери? Мы можем что-нибудь сделать?

— Потери велики. Точнее, поначалу были велики, а теперь уже меньше. Но лишь за счет постепенного отступления. Если скорость Нермана не изменится, то примерно через полчаса он возьмет дворец.

— Через полчаса?! Может быть ударим в тыл, используя Опору Большого Совета? — предложил ишиб Ксанерт, представитель рода Еверстов, который дал Иктерну наибольшее число комендантов. — Они смогут доставить Нерману большие неприятности.

Далла пожал плечами:

— Его неприятности будут ничем по сравнению с гибелью Опоры. Это подразделение хотелось бы сохранить.

Пятеро членов Малого Совета энергично закивали. В Опоре служили их близкие родственники, которым они не могли желать смерти.

— Неужели ничего нельзя сделать?! — воскликнул Фенлин. — Выхода нет? Остаются лишь переговоры?

Далла неожиданно рассмеялся хриплым каркающим смехом. Присутствующие удивленно воззрились на него, не понимая причины таких эмоций.

— Господа, — произнес Зореант, быстро успокоившись, — никаких переговоров не будет. Вы не позволили мне в них вступить, когда была возможность. Но сейчас — увы… Нерман ясно дал понять, что общаться с нами не желает.

— Ты нарушил приказ при попустительстве Военного Советника и попытался вступить в переговоры? — вопросил Фенлин с таким видом, словно далла совершил нечто кощунственное.

— Нет. Не я. А великий ишиб Хенерт, который командует нашими ишибами. Он попытался договориться с Нерманом, чтобы остановить его армию.

— Но… зачем?

— Затем, что только слепец не видит, к чему все идет! — вспылил далла. — А Хенерт увидел быстро. Но не быстрее меня.

— И… что ответил Нерман? — поинтересовался Ксанерт. — Он проигнорировал посланника?

— Хуже, — сказал далла. — Он прислал своего.

— Как это понять? — Фенлин наморщил свой широкий лоб.

— Ну что же, я объясню. Время еще есть, — ответил Зореант. — Когда Хенерт приказал остановиться и послал вперед человека, размахивающего веткой дерева, армия Нермана остановилась тоже. Сразу.

— Но это же хорошо! Король ждал этого!

— Ждал… именно что ждал, — хмыкнул далла. — Из его рядов тут же выбежал гонец с такой же веткой в руках и помчался к Хенерту, чтобы вручить ему послание. Готовое послание.

— Готовое? Нерман написал его заранее? — переспросил Фенлин.

— Именно это я и пытаюсь вам объяснить, — раздраженно произнес Зореант. — Король ждал предложения о переговорах!

— Но… что там было написано?

— А вот это я могу даже зачитать, — кривая усмешка на лице даллы выглядела зловеще. Он извлек из-за пазухи небольшой свиток и демонстративно развернул его. — Извольте ознакомиться, господа. Вот, читаю дословно: «Защищайтесь, пираты и бунтовщики!»

— И это все? — поинтересовался Фенлин, чувствуя каким неудобным становится его халат. — Больше ничего?

— Все, — отрезал далла.

Шесть из семи членов Совета тут же повернули головы и посмотрели в одну и ту же сторону. Нет, их внимание не было обращено к наступающим войскам Нермана. Взгляды уважаемых отцов города устремились к близкорасположенному порту. Лишь один из них, ишиб Пуатент, взирал на даллу блестящими от бешенства глазами.

— Да кто ему дал право называть нас пиратами! — завопил он. — Пусть Нерман — король, но никто не имеет права оскорблять благородных торговцев! Как только он пожелает заключить с нами мир, мы должны это ему припомнить! Такое не сходит с рук!

Далла воздел глаза к потолку и глубоко вздохнул. Ишиб Пуатент был… скажем так, ошибкой природы. Вопреки известной всем закономерности, что аб и острый ум идут рядом, в мире Горр все же встречались исключения из этого правила. И, если не вспоминать о Миэльсе, то одно из них сейчас заседало в Военном Совете. Возникал закономерный вопрос, как ишиб Пуатент оказался выбранным в руководящий орган Иктерна? И на этот простой вопрос следовал такой же простой ответ: вследствие интриг. Род Пуатента был могущественным и агрессивным. Настолько, что остальные семейства мечтали о том, чтобы его ослабить. И в конце концов нашли выход: избрали дурачка за неимением возможности вообще не включать никого из членов данного рода в Малый Совет. Пуатент был настолько глуп, что не мог эффективно остаивать интересы семейства, что остальным только на руку.

— Никаких переговоров не будет, — повторил далла, смотря на собеседника в упор. — Повторяю еще раз: не бу-дет. По слогам.

— Но ведь война должна чем-то закончиться, — возразил Пуатент. — Как это не будет?

— Да вот так! — Зореант с трудом удержался, чтобы не перейти на крик. — Нерман фактически предлагает нам убираться из Иктерна. Мы ему тут не нужны! Возможно, еще поэтому наступает медленно.

— Как не нужны? — не понял ишиб. — А кто же тогда будет управлять городом? Иктерн без нас придет в упадок!

— Да, Пуатент, без тебя точно все придет в упадок. Жаль, что Нерман этого не понимает.

— Нужно ему объяснить!

— Вот и займись этим. А я отдал приказ готовить корабли. Торопитесь, господа!

Михаил и Анелия стояли на пристани. Перед ними расстилалось спокойное море, а сзади поднимались к небу столбы дыма. Впрочем, пожары были невелики и их удалось быстро локализовать, потому что большинство домов в Иктерне сделаны из камня.

Король любовался далекими парусами уходящих кораблей, а принцесса покусывала губы.

— Я сделал все, как договаривались, твое высочество, — сказал Михаил, не отрывая взгляда от моря. — Иктерн в моих руках. Его ишибы тоже. Теперь нужно принять решение об их судьбе.

— Но большинство из них уплыло! — Анелия вытянула вперед руку, показывая собеседнику на то, что он видел и так.

— Уплыло, — флегматично подтвердил король. — Но здесь нет нашей вины. Они бы уплыли в любом случае. Чтобы блокировать порт, нужны корабли. А у нас их нет. Пока что нет.

— И Зореант с ними!

— Да. Наверное, у него тоже был корабль.

— Ты смеешься?! — взгляд Анелии пылал гневом.

— Смеюсь? Да или нет… А что мне делать? Не лететь же за ними. Они вон с какой скоростью уходят. Не догнать.

Михаил говорил сущую правду. У него не было очевидной возможности блокировать порт. Да и желания тоже. Конечно, он мог бы каким-нибудь коварным способом помешать Зореанту и его подручным скрыться, но это не было хорошей идеей. Потому что подразумевало бессмысленную бойню, невзирая на мольбы великих ишибов вступить в переговоры и прочее. Поступи он так, его репутации конец. Кто после этого будет сдаваться на его милость? Как отреагируют соседи и Мукант? Что подумают его собственные ишибы? Нет уж, пусть птичка улетит. И обещание, данное принцессе, не нарушено, и репутация не пострадает. А то, что прибавится врагов… пусть. Их и так достаточно. Пока что это неважно, нужно решать текущие проблемы. Все равно с карликовыми островными государствами придется разбираться. В будущем.

— Жаль, что у нас нет кораблей, очень жаль, — принцесса обладала способностью прислушиваться к аргументам, даже находясь под воздействием эмоций. — Но ничего…. Кто-то же у нас остался! Кого-то мы захватили в плен!

— Боюсь, что они вряд ли имеют отношение к войне с эльфами, — сказал Михаил. — Впрочем, как угодно. Я собираюсь их отдать целиком в твои руки. Как ты решишь, так и будет.

— Спасибо, — принцесса посмотрела на своего жениха благодарными глазами, а потом спохватилась. Уж слишком двусмысленно звучала фраза. — А… что ты имеешь в виду? Отдать в мои руки? Ты хочешь, чтобы я сама с ними расправилась?

— Тебе решать, — ответил король. — Я отдам сдавшихся в твое полное распоряжение… вместе с городом.

— С Иктерном?

— Да, твое высочество. Ты будешь править Иктерном, а я посмотрю, что из этого выйдет. Конечно, помогу тебе на первых порах, но не рассчитывай на много. Ишибов точно не дам. Или дам несколько.

— Как править?

— Как губернатор. Поруководишь несколько месяцев, а потом избавлю тебя от этой обязанности. Вот так.

— А что же я буду делать?

— Строить порт и корабли, заботиться о жителях, помогать отражать набеги пиратов…. Я, конечно, оставлю тут военный гарнизон, но подчиняться тебе он не будет. Его цель — борьба с пиратами. Не более.

— А ты в это время куда пойдешь?

— В Парм, скорее всего. Но буду тебя навещать, конечно.

— И оставишь мне всего несколько ишибов?!

— Трех или четырех. Максимум — пять.

— Твое величество, но ведь этого мало, я не справлюсь!

— Отчего же мало? Сейчас в твоем распоряжении много ишибов. Из числа сдавшихся. Захочешь их казнить — казни. Не захочешь — используй. Но перед казнью дай мне знать. Я покину Иктерн на это время. Не хочу мешать, понимаешь ли.

Разумеется, причина была в другом. Михаил пытался избежать того, чтобы его имя ассоциировалась с избиением ишибов. А так, он передает дела принцессе, уходит, а она пусть делает, что заблагорассудится. Ему даже было интересно, как Анелия сумеет истребить десятки нейтральных ишибов, опираясь на тех пятерых, которых он ей даст, и на гарнизон, который будет от нее полностью независим. Но главное — что он в этом не станет участвовать. Хотя сейчас его одолевали сомнения, что на этих условиях Анелия захочет кого-либо убивать, если судить по ее обескураженному лицу.

— Твое величество, мне не приходилось править большими странами. А Иктерн — большой.

— Я это знаю, принцесса. Но опыт — такое дело, что если не попробуешь, он не появится. Ты же будущая королева, которая должна принимать решения в самых трудных ситуациях. Вот пусть эта ситуация будет первой. Пост губернатора и пять ишибов. Комендант окажет помощь лишь в случае прямого восстания. Ты только посмотри, как красиво смотрятся белые паруса на фоне синей воды!

Глава 16. Корабли

Торговцам нужно вместительное судно, военным — могучее, а пиратам — быстрое

(слова короля Нермана незадолго перед тем, как он отдал приказ строить самые быстрые корабли)

Ранним утром, когда солнце только что встало, в одном из трактиров, расположенном вблизи дороги, ведущей в Парм, встретились четыре человека. Двое мужчин выглядели усталыми, а их невзрачная одежда была покрыта толстым слоем пыли. Опытный наблюдатель предположил бы, даже не видя их абов, что во-первых, перед ним ишибы или солдаты Нермана, во-вторых, они куда-то спешат, в-третьих, уже проделали большой путь. Вторая парочка, напротив, ничего не пыталась скрывать и никуда не торопилась. В отличие от двух незнакомцев в пыльной одежде, прибывших только что, мужчина и женщина приехали еще вчера вечером на роскошной карете с гербом. Они провели ночь, сняв две самых просторных комнаты, а теперь, стоя во дворе, отдавали последние распоряжения троим слугам, которые их сопровождали. Точнее, распоряжался лишь мужчина, обладатель небольшого роста и тщедущного телосложения. Женщина же, роскошная блондинка, стояла неподалеку и, не обращая внимание на происходящее, с мечтательным выражением лица рассматривала то ли восход, то ли причудливые облака, то ли еще что-нибудь столь же романтическое. Любой человек, впервые встретивший эту даму, нисколько не усомнился бы в том, что она, возможно, вспоминает стихи, посвященные ей одним из многочисленных поклонников, или размышляет в целом о любви так, как это способна делать лишь женщина.

Двое мужчин в пыльных одеждах как раз вышли из трактира, чтобы продолжить свой путь. Они там наскоро перекусили, но было видно, что усталость все равно берет свое. Неизвестно, какое расстояние им пришлось преодолеть, не отдыхая. Впрочем, даже утомление крайней степени не могло помешать одному из них, вертлявому черноволосому мужчине средних лет, скрыть свою заинтересованность от разглядывания незнакомого герба на карете. Его спутник, человек с равнодушным лицом, испещренным глубокими морщинами, напротив, никакого любопытства не проявил. Он бросил быстрый взгляд на тщедущного спутника женщины, затем на саму женщину, и лишь потом уставился куда-то вдаль, погруженный в собственные мысли.

— Приветствую, господин! — мужчина, сопровождающий блондинку, первым решил пойти на контакт. Было видно, что ему тоже очень интересно, кто же такие эти двое, откуда прибыли и куда спешат.

— Приветствую… уру? — отозвался черноволосый, еще раз взглянув на дверцу кареты.

— Уру Фанект к твоим услугам! — бодро ответил собеседник. Ночь, проведенная в удобной комнате, оказала на него самое благотворное впечатление. Он был свеж и полон сил. — Позволь представить мою сестру — Мирену Рендерст.

— Ишиб Реген, — кратко представился черноволосый и после небольшой паузы добавил. — Но позволь, я знаю эту даму. Ее зовут Мирена Фрарест.

Его спутник чуть повернул голову, прислушиваясь к разговору. На неподвижном лице мелькнула тень интереса. Черноволосый же с удивлением заметил, что даже малейшее движение его приятеля не укрылось от внимания уру. А блондинка, казалось, вообще игнорировала происходящее, мечтательное выражение лица не покидало ее.

— Конечно, Мирена Фрарест. Но у моей сестры есть и другое имя. Рендерст. Так звали одного из ее бывших мужей. Мне лично оно нравится больше, чем остальные. А как зовут твоего уважаемого спутника, господин ишиб?

— Ишиб Цвинерт, — представился тот, полностью поворачиваясь к собеседнику.

— О, господа ишибы, большая честь для меня, — откликнулся уру. — Куда же вы направляетесь, если не секрет?

— В Парм, — ответил Реген. — По торговым делам.

— По торговым? Очень интересно. Наверное, торгуете амулетами?

— И амулетами тоже, — произнес черноволосый с вежливой улыбкой, показывающей, что вдаваться в подробности он не намерен. — Уважаемый уру, разреши поинтересоваться, это ведь новый герб? На твоей карете.

На дверце красовалось изображение куска кирпичной стены, украшенное небольшой короной.

— Совершенно новый, господин ишиб, — с гордостью ответил тот. — Пожалован королем совсем недавно. За особые заслуги!

— Вероятно, господин уру — один из героев прошлой войны? — откликнулся Реген.

— Можно и так сказать. Я — специалист по строительству крепостей. Возможно, самый лучший в Раниге. А может быть вообще в этой части мира.

Лица обоих мужчин приобрели слегка скептическое выражение.

— А нельзя ли ознакомиться с работами уважаемого уру? — спросил черноволосый.

— Мои задумки столь грандиозны, что еще не получили воплощения в жизнь, — с апломбом заявил Фанект. — Но думаю, что скоро Раниг разбогатеет достаточно, чтобы начать реализовывать их.

— А с чего же уважаемый уру тогда решил, что он — самый лучший в этой области?

Ренгел Мерт, элегантный вор (а это был именно он), вздохнул с видом непризнанного гения:

— Так сказал его величество король Нерман! И я сейчас направляюсь в Парм, чтобы представить канцлеру свои новые проекты, за которые король, несомненно, либо сделает меня тагга, либо наградит как-нибудь еще.

Судьбе было угодно подстроить очень интересную встречу людей, служащих ранигской короне назависимо друг от друга. Двое ишибов в пыльных костюмах имели такое же отношение к торговле амулетами, как Ренгел Мерт — к строительству крепостей. Любопытным фактом было и то, что элегантный вор и Кретент, спутник черноволосого, два столпа преступного мира Парма, много слышали друг о друге, но им ни разу не доводилось встречаться.

Но как ни спешили в столицу Ранига странные путешественники, там им встретиться с королем было не суждено. Его величество не смог быстро покинуть Иктерн, несмотря на то, что собирался сделать это сразу же после ознакомления с захваченными территориями. Причиной явился очередной разговор с Анелией, которая почему-то наотрез отказалась реализовывать свои кровожадные планы, имея в подчинении всего пять ишибов.

— Мне кажется, что твое величество пытается специально поставить меня в неудобное положение, — говорила она. — Чтобы я не смогла ничего сделать из порученного мне.

— Отнюдь, Анелия, — возражал Михаил. — Напротив, стараюсь, чтобы все было как лучше. С пятью ишибами ты будешь вынуждена завербовать других ишибов на службу. Они с охотой пойдут, если им платить. А ишибы нам нужны.

Михаил и Анелия стояли на террасе дворца даллы. Перед ними открывался великолепный вид на море и порт. Сама терраса утопала в цветах. Однако женщина не интересовалась красотами природы. Ее волновали более прозаические вещи.

— Но они бунтовщики. К тому же, часть из них сражалось на стороне Фегрида в войне против нас, эльфов. Разве с точки зрения твоего величества они не заслуживают наказания?

Король Ранига выслушал вопрос и молчал некоторое время. Он был доволен улучшением отношения Анелии к этой проблеме. Сначала принцесса показала страстность и горячность, желание отомстить любой ценой полностью захватило ее. Поэтому мужчина, не будучи новичком в таких делах, не стал с ней особенно спорить. Хочет мстить — пусть мстит. Но без его участия. Теперь же, когда Анелия увидела, что все придется делать своими руками с использованием минимальных ресурсов, ее желание стало постепенно уменьшаться. Это было очень хорошо.

— Бунтовщики, твое высочество. Конечно, бунтовщики. И наемники. Но если первое может подлежать какому-то наказанию, то второе не является противозаконным. Увы, принцесса, это так. Я не вижу никакой возможности наказать наемников за… наемничество.

— Но они ведь нападали на нас! На союзников твоего величества!

— Твое высочество, предлагаю упростить проблему. Наемники воюют с тем, на кого укажет наниматель. Тогда они сражались против вас. Таков был их долг. Но что может помешать им сейчас сражаться за нас, если мы платим? А наемничество как таковое не запрещено ни в одной известной мне стране. Конечно, я мог бы ввести запрет, но он подорвет и нашу мощь. К тому же наказание задним числом после введения закона плохо скажется на нашей репутации. Кто так делает? Только слабые правители.

Королю Ранига были известны подобные прецеденты еще из истории его прежнего мира. Он очень плохо к ним относился и не уважал тех людей, которые практиковали подобное. Сначала должен появиться закон, а потом уже — преступление. Если преступление предшествовало возникновению закона, то наказывать за него никак нельзя. Ведь формально никто ничего не нарушал, потому что еще нечего было нарушать.

— Но они же воевали с нами! — принцесса попыталась найти новые аргументы. — Уничтожили множество эльфов.

— Войны не запрещены, твое высочество, — парировал Михаил. — Тем более, та война закончилась мирным договором. Стороны остались довольны друг другом. В той или иной степени. Это тоже ненаказуемо.

— Они же бунтовщики! — наконец воскликнула Анелия.

— А вот это — другое дело, — согласился король. — Бунтовщики — серьезное обвинение. Но здесь есть нюанс. Сущая мелочь.

— Что за мелочь? — с подозрением спросила принцесса. Она была крайне недовольна поведением своего жениха, но не могла найти убедительных аргументов, чтобы изменить положение. Он ей пообещал поддержку и сдержал слово. Очень своеобразно сдержал.

— Ни один из них не приносил мне присягу, твое высочество, — ответил король. — Без присяги вряд ли имеет смысл наказывать строго. Они ведь просто выполняли приказ даллы. Или одного из его Советов. Я слегка путаюсь в их иерархии. А теперь далла скрылся. Кого же мне наказывать?

— И ты позволил Зореанту уйти, чтобы не выполнять свое обещание! — Анелия быстро отреагировала на последние слова.

— Эх, твое высочество, — вздохнул Михаил. — Да, конечно, он ушел. Но обещание тебе тут ни при чем. Как бы я задержал его? Чем?

— Можно было бы просто убить. Подослать кого-то, — буркнула принцесса.

— Просто убить великого ишиба? Тут имис нужен. Или я с Арралом. Никого другого он и близко не подпустит.

Король Ранига слегка преувеличивал. Смерть даллы пока что просто не была ему выгодна. Он не совсем вник в способ управления, принятый в городе. Если Зореант умрет, кто придет на его место? Будет этот человек лучше или хуже для дальнейших переговоров? Сохранит ли полноту власти? Может быть, смерть даллы окажется катастрофой для привлечения беглых ишибов Иктерна на сторону Ранига. Кто знает? А вот их-то Михаилу очень хотелось заполучить. Прежде всего из-за могущества. Среди тех были великие ишибы, а также некоторые, кто приближался к ним по уровню. Разбрасываться такими кадрами нерационально. Тем более, король Ранига испытывал уважение перед великими ишибами. Он ведь на самом деле не был таковым. А являлся просто подделкой. Качественной, могучей, но очень специализированной подделкой. Сейчас в его распоряжении был всего лишь один великий ишиб. Йонер. Аррал являлся такой же подделкой, как и сам Михаил. А будь у него десяток настоящих великих ишибов, то войска Ранига на поле боя выглядели бы уже совсем по-другому. Поэтому Зореант был нужен ему как потенциальный кандидат на место в строю.

Но, с другой стороны, оставить даллу в Иктерне он тоже не мог. Во-первых, сохранялась нежелательная угроза со стороны принцессы. Король не представлял себе, как оградить Зореанта от яростной Анелии. Она его точно бы не простила, хотя сейчас появился шанс, что со второстепенными участниками эльфийской войны принцесса способна смириться. А во-вторых, далла чувствовал себя здесь, дома, слишком уж уверенно. Такого тяжело контролировать. Это будут бесконечные торги, болото, которое затягивает…. А вот после того, как далла погуляет некоторое время по чужим городам как бездомный скиталец, глядишь, и станет более сговорчивым. Вместе со своими советами и советниками. Текущая ситуация не может долго сохраняться. Она не выгодна обеим сторонам. Михаилу — потому что ему нужны великие ишибы, а бывшим властям Иктерна — потому что им необходим собственный город-порт. Нужно только подождать. Королю было самому интересно, чем все закончится. Сделал он ошибку или нет — покажет время.

— Однако не мешало бы наказать за сопротивление, — сказала Анелия. — Чтобы другим неповадно было.

— Большие потери защитников, пожары в городе и бегство руководства — разве недостаточное наказание, твое высочество? Может быть, посоветуешь отдать Иктерн на разграбление солдатам? Так он мне нужен самому целый и невредимый. А ишибы… как мне нужны ишибы!

В мире Горр, как и на Земле, наказание городов-бунтовщиков практиковалось, но лишь в тех случаях, когда в них не было особой надобности. Ценными городами дорожили. Везде побеждал рациональный подход.

— Хорошо. А что я буду делать с кораблями? — спросила принцесса, решив временно поменять заведомо проигрышную тему.

— Как что? — удивился король. — Строить их.

— Но я же не умею. Никогда этим не занималась. И ни один из моих эльфов тоже.

— Наверняка кто-то остался в городе, кто разбирается в кораблестроении. Ты, как губернатор, должна будешь его найти и заставить работать на себя. С помощью денег или еще чего-то.

— Но твое величество упомянул, что тебе нужны особенные корабли.

— Не такие уж и особенные. Даже наоборот — очень простые. По сути, необходим лишь хороший и не очень большой корпус, чтобы не сидел глубоко в воде. А паруса… ну, для вида можно поставить паруса. Хотя двигать судно будут не они. Хотя для начала можно построить несколько галер.

Анелия слушала короля с легким недоверием на лице. Она не могла поверить, что сделать это все предлагается ей. Конечно, принцесса очень уважала всякие новинки и восхищалась личностями, которые их создают, но ее восторженные чувства не простирались так далеко, чтобы принимать собственное участие в их изготовлении.

— А руль должен быть самым обычным, — продолжал король, словно не замечая реакцию невесты. — Вообще предлагаю делать корабли так, словно их должны двигать простые амулеты Иктерна.

Когда город был взят, Михаил обнаружил, что уже существовали судовые амулеты-двигатели. Точнее, он слышал об этом и раньше, но только сейчас удалось заполучить работающий образец. Двухфункциональный амулет представлял из себя трубу, изогнутую под прямым углом. Это был обычный водомет. С одного конца трубы поступала вода, чтобы выбрасываться под напором с другого. Амулет черпал энергию от движения то ли воды, окружающей судно, то ли и воды и воздуха вместе, но его эффективность была крайне низкой. Король провел испытания в разных условиях и обнаружил, что амулет довольно слабенький. Если оснастить им даже небольшой корабль, то тот не сможет идти даже против течения средней силы.

— Твое величество, буду очень признательна, если ты мне точно укажешь, какие именно корабли нужно строить, — сказала принцесса после небольшого раздумья.

И король остался еще на пару дней, хотя, ознакомившись с ситуацией в Иктерне, пришел к выводу, что до постройки флота там делать нечего. В городе царили тишина и настороженность. Местные жители заняли выжидательную позицию, не спеша приветствовать новые власти, но и не критикуя их. Морские купцы по расчетам не должны были появляться в порте из-за возможной блокады, даже рыбаки выходили в море не очень далеко и старались возвращаться быстро и с минимальным уловом. Военное равновесие в окрестных водах сдвинулось. Но Михаила это все мало беспокоило. Он еще не успел вкусить прелести морской торговли, полагаясь целиком на сухопутную, а проблемы с блокадой считал временными.

Король все же переложил общее управление на плечи Анелии, однако самостоятельно нашел образцы судов и попытался слегка реформировать работу верфей. Помимо оставшихся судостроителей, на них теперь трудились солдаты в амулетах Террота, показывая недюженную силу и отсутствие всякого мастерства. Впрочем, последнее — дело наживное. Король не страдал гигантоманией в деле постройки судов. Он хотел на скорую руку соорудить множество небольших кораблей, сделав ставку на их скорость. Парочка галер же должна была доказать или опровергнуть эффективность гребцов в амулетах Террота. Его величество предполагал, что они смогут развивать неплохую скорость, но точно сказать можно было только после испытаний.

Лишь после этого, оставив в Иктерне большую часть армии под руководством Ферена и Аррала, Михаил в компании Меррета снова отбыл в Парм, где его ожидали разрушенный дворец, неповрежденный подвал и несколько странных путешественников.

Комендант Иктерна, великий ишиб Зореант, прибыл на остров Хирент на второй день после бесславного бегства из Иктерна. Правитель этой земли, ишиб Сарет, коротышка с длинными волосами, путающийся в полах своего халата, не был рад гостям, но не посмел проявить этих чувств. Его власть опиралась на несколько экипажей пиратских кораблей, избравших остров своей постоянной резиденцией. Эта опора была ненадежна и не могла сравниться по мощи с прибывшим войском.

Не успел далла сойти на берег и отмахнуться от услужливой улыбки правителя Хирента, как в дополнение к гневу и разочарованию на него навалилось новое чувство — ощущение начинающегося идиотизма ситуации. Он, великий ишиб, все еще обладал армией, но был лишен своего города. Более того, отлаженная финансовая система Иктерна тоже превращалась в призрачную мечту вместе с привычными источниками дохода. У Зореанта, конечно, были деньги, но, как и всякий торговец, он не очень любил их тратить, не видя перспектив восполнения убытков. В довершение картины Малый Совет тут же развернул бурную деятельность по части заседаний. Это смотрелось донельзя нелепо: совещания руководства при отсутствии объекта управления. Однако далла, стиснув зубы, принимал участие в работе Совета. Выбора у него все еще не было.

— Нам нужно вернуться и нанести неожиданный удар, — твердил широколобый ишиб Фенлин, пытаясь своей жестикуляцией подвигнуть присутствующих на решительные действия.

Далла не очень внимательно прислушивался к речам этого члена Совета, потому что они были довольно предсказуемы. Аристократия Иктерна сейчас заседала в очень своеобразном дворце, смахивающем больше на огромную хижину с каменными стенами и камышовой крышей. Присутствующие делали вид, что не замечают разницы между теперешним помещением и тем, которое у них было в Иктерне. Но далла знал, что они замечают и страдают. Потому что страдал сам. Он скучал и по светлому дворцу, в котором провел значительную часть жизни, и по своему удобному креслу-трону и по цветочной террасе, где так любил коротать время за ужином, лицезрея красочный закат. Далла уже не был во власти паники. Он старался трезво оценивать ситуацию и очень хотел найти идеальный способ для ее успешного разрешения.

— Мы не сможем ничего сделать, — в который раз повторил Зореант в ответ на пламенные призывы к борьбе. — Если нам не удалось защитить Иктерн, то как может получиться его снова захватить? С нами ведь только часть армии, часть наших сил, которые были прежде.

— Но Нерман уйдет оттуда рано или поздно! — горячо возражал Фенлин. — А мы — тут как тут!

Далла слегка пожал плечами.

— Все зависит от гарнизона, который он там оставит, — произнес Зореант. — Не думаю, что войско будет маленьким. Раниг сейчас ни с кем не воюет и может позволить себе держать там хоть всю армию.

— Ну а вдруг? Вдруг что-то случится и Нерман заберет войска с собой? — продолжал настаивать Фенлин.

— В таком случае я тоже буду против нападения на Иктерн, — ответил далла. — Даже если оно окажется успешным, что помешает Ранигу вернуться и снова его забрать? И на этот раз мы оттуда не уйдем живыми.

— А что, нам удалось уйти из Иктерна лишь по милости Нермана? — взвился Фенлин. Его небольшие усики нервно подергивались. Этот ишиб никогда на памяти даллы не умел держать себя в руках, и в любых спорах неизменно горячился.

— Конечно, по милости, — спокойно ответил Зореант. — Я пока еще до конца не понял, зачем это ему нужно, но уже кое о чем догадываюсь. Что помешало ему ударить изо всех сил? Так, чтобы смешать наши порядки и прорваться к порту в кратчайшие сроки? Да, он понес бы потери, но если так хотел уничтожить нас, то почему бы не пойти на это? Нерман не хотел, нет. По какой-то причине мы нужны ему живыми и вдали от Иктерна.

Фенлин засопел, но другой ишиб, Ксанерт, перебил его:

— Если мы одни не справимся, то нужно искать союзников.

Голос Ксанерта был тих и вкрадчив. Семейная особенность. Почти все представители рода Еверстов разговаривали именно так.

— Можно и поискать, — ответил далла. — Но кого? И самое главное — чем мы будем расплачиваться?

— Да кого угодно, — произнес Ксанерт. — Те же Томол и Кмант наверняка хотели бы взять реванш… но я бы лично на их победу не поставил. Можно попробовать завербовать всех доступных моряков удачи. Это — огромная сила. Но тут твое высочество прав, возникает вопрос об оплате. Кто еще? Фегрид, ряд прибрежных королевств, расположенных севернее от нас….

Его и без того тихий голос к концу речи затух еще больше. Он сам понимал, что предложения звучат не очень убедительно. Ну какое дело Фегриду до Иктерна, не считая того, что Иктерн мешает нормальной торговле империи с южными странами? Поэтому Фегрид должен быть счастлив, что кто-то предпримет попытку навести порядок в здешних водах. А если империя надумает напасть на Раниг, то сделает это независимо от решений властей города-порта.

— Благодарю, Ксанерт, — ободрил выступающего далла. Зореант был ему благодарен хотя бы за то, что тот не настаивал на своих предложениях, как это делал Фенлин. — Предлагаю пока что не принимать никакого решения. Понаблюдать, может быть, сделать небольшую вылазку, оценить силы Нермана, а потом….

— Что потом? — не выдержал Фенлин, недовольный тем, что его предложения никто даже толком не обсуждает.

— А потом снова послать весточку Нерману о переговорах, — произнес далла и, криво улыбнувшись, добавил. — Может быть на этот раз у него не будет заранее заготовленного посланника.

Глава 17. Анелия

Любая женщина может думать, что она — принцесса. Любая принцесса может думать, что она — просто женщина. Все будут неправы

(слова великого ишиба Парета, адресованные пятилетней племяннице, играющей в принцессу)

— Госпожа уже проснулась? — хорошенькое личико служанки выглянуло из-за двери.

— Да, заходи, Таретта.

Анелия сидела на стуле спиной к кровати. Эту ночь она провела в одиночестве, король отбыл еще вчера. Сегодня — первый день ее правления, ничем и никем не ограниченного в гражданских вопросах.

— Госпоже сделать прическу? Помочь одеться? — служанка явно робела в присутствии принцессы. О той ходили разнообразные и противоречивые слухи. Одни утверждали, что ее высочество часто впадает в гнев, другие — что неплохо относится к представителям низшего сословия и редко наказывает строго. Обе точки зрения были правильными. Некоторые вещи действительно быстро выводили Анелию из себя, но ее раздражение крайне редко обращалось против слуг. Она была истинной принцессой. Принцессой, которая не обижается на мебель, а оценивает лишь ее функциональность.

— Да, Таретта, возьми вот этот гребень.

Служанка споро схватила со стола красно-коричневую расческу с большими зубцами, сделанную из какого-то незнакомого ей дерева, и принялась причесывать роскошные черные волосы. Эту девушку Анелия выбрала сама из числа многих претенденток на должность ее личной прислуги. Не в последнюю очередь потому, что Таретта очень симпатичная. Принцессе нравились красивые вещи, а конкуренции за внимание мужчин она не боялась. И была совершенно права: на фоне остальных привлекательных женщин, даже эльфов, она смотрелась как бриллиант чистейшей воды среди россыпи полудрагоценных камней.

— Есть какие-нибудь новости? Что-то произошло за ночь? — спросила Анелия, обратив взгляд светло-зеленых глаз в окно, за которым располагались порт и море.

— Ничего, госпожа, — ответила служанка, бережно перебирая пряди. — Я слышала, что был небольшой пожар в порту, но его быстро потушили. Господин ишиб Нуотен просил разрешения встретиться с твоим высочеством.

Почти неуловимое неудовольствие мелькнуло на лице принцессы. Нуотен — один из ишибов личной охраны короля Нермана. Его величество действительно оставил ей всего пятерых, из которых трое являлись отнюдь не эльфами. Впрочем, эльфы в городе присутствовали, но подчинялись только Арралу и Ферену-старшему, входя в многочисленный гарнизон… Приказ короля на этот счет был суров и недвусмысленен.

— Передай ему, что встречусь с ним за завтраком. И возвращайся: поможешь мне принять ванну и одеться.

Принцесса вышла в трапезную через час. Конечно, она, принявшая участие во многих сражениях, могла бы одеваться и быстрее. Но лишь тогда, когда этого требовала ситуация. Сейчас же ничто не торопило ее. Ввиду отсутствия важных новостей, ишиб Нуотен, а также и весь Иктерн могли подождать.

Усевшись за огромный стол и приступив к еде, Анелия кивнула ишибу, приглашая того излагать дело, но не призывая разделить с ней завтрак.

— Твое высочество, — ишиб ничуть не был разочарован таким приемом, все при королевском дворе уже успели свыкнуться с привычками принцессы игнорировать неравных ей. На ее полное внимание и предупредительность могли рассчитывать великие ишибы и возможно в какой-то мере даллы. — Несколько человек обратились с просьбой принять их. Удастся ли это сделать сегодня? Я бы рекомендовал встретиться хотя бы с двумя делегациями.

— С какими? — спросила Анелия.

— С представителями работорговцев, а также ишибов-наемников.

Принцесса слегка нахмурилась. Ее первой реакцией было отказаться от встречи с работорговцами и принять наемников. Последних привечал король. Анелия ощущала свой долг в том, чтобы проводить с его величеством одну и ту же политику. На публике. Несмотря на эмоциональное отношение ко многим проблемам, она отлично понимала, что сейчас не время демонстрировать разрозненность. Когда желание отомстить, вызванное появлением даллы Зореанта, схлынуло, принцесса решила смириться с тем, что второстепенные участники войны с эльфами пока что не будут наказаны. Всему свое время.

— Я приму ишибов, — сказала она. — Сразу после завтрака.

— Твое высочество, а работорговцы?

Анелия уже разомкнула губы, чтобы резко отказаться от встречи с ними, но потом передумала.

— Нет… Хотя…. А среди них есть ишибы?

— Да, твое высочество.

— Ну что же, может быть я и их приму потом. Пусть подождут.

— Хорошо, твое высочество, — поклонился Нуотен. Если он и заметил колебания собеседницы, то не подал и вида.

Между тем, нежелание встречаться с работорговцами было легко объяснимо. Анелия не знала, что может им предложить. Ситуация с причинами отмены рабства до сих пор не была ей ясна. Король уходил от прямых ответов на этот вопрос. Поэтому принцесса хотела позволить ему самому решать все проблемы, связанные с рабами. Но сейчас Нерман был далеко, а работорговцы вот они, рядом.

Закончив завтрак, принцесса переоделась и направилась в приемный кабинет, который больше всего напоминал тронный зал. Она села в кресло, прежде принадлежащее далле-коменданту, а затем объявила о начале приема.

Ишибы-наемники не заставили себя ждать. Делегация из пяти человек вошла в зал. Они двигались уверенно, было видно, что путь им привычен. Однако трон был занят не даллой. Сделав несколько шагов от двери, процессия остановилась, поколебалась, а затем все ишибы как один поклонились. Этикет требовал пройти еще немного. Поклон был ранним и слишком глубоким.

Дневной свет хорошо освещал приемный зал и принцессу, сидящую на троне. Светло-желтые стены помещения изумительно гармонировали с ее платьем мягких цветов. Анелия не носила яркую одежду. Наоборот, предпочитала лишь ту, которая усиливала впечатление от ее внешности. Вот и сейчас добилась чего хотела. В этом платье при подобном освещении она не выглядела ни человеком, ни эльфийкой. Если бы присутствующих кто-нибудь спросил, на кого похожа богиня Исианда, почитаемая Фегридом, то все, не колеблясь ни секунды, указали бы на Анелию.

— Приветствую, господа, — голос принцессы был дружелюбен. Она даже попыталась скопировать интонации Нермана, которые он использовал при разговорах с послами. — Что привело вас ко мне?

— Твое высочество, — предводитель переговорщиков, пожилой ишиб в черном халате с редкими седыми волосами, снова согнулся в поклоне. — Меня зовут Бреатент. Прежде я возглавлял сотню ишибов, состоящую на службе у Иктерна.

— Рада тебя видеть, Бреатент, — милостливо откликнулась принцесса. — Изложи свое дело.

— Твое высочество, мне и моим людям хотелось бы узнать, нужно ли нам оставаться в Иктерне, который для многих из нас родной город или стал таковым, или можно направиться в другое место, чтобы предложить свои услуги там.

Анелия ни словом ни жестом не показала, что наемники, стоящие в зале, ей неприятны. Наоборот, смотрела на них спокойно и с уважением.

— А сколько вас осталось? — спросила принцесса. — Было сто. А сейчас сколько?

— Тридцать шесть, твое высочество. Часть ишибов исполнили свой долг на поле боя, а часть покинули Иктерн вместе с даллой.

Анелия улыбнулась. Король дал ей понять, что нуждается в ишибах. Что ж, пусть эти присоединятся к армии Круанта.

— Во что вы оцениваете ваши услуги? — поинтересовалась она.

— Иктерн платил каждому из сотни по золотому в день, твое высочество. Я получал по два, а десятники — полтора.

Принцесса улыбнулась еще более приветливо. Сумма была баснословной. Очевидно, что торговцы не экономили на своей охране. Даже Нерман платил собственным ишибам поменьше.

— Вы зачисляетесь на службу, господа. На прежних условиях, — Анелии было безумно интересно, где она возьмет деньги на это все, если задержится в должности губернатора хотя бы на пару месяцев. Но сейчас нужно решать текущую проблему. Там будет видно.

— Благодарю, твое высочество…. — снова поклонился ишиб.

— И приступаете к своим обязанностям немедленно, — не дала ему договорить принцесса.

— Немедленно, твое высочество? — переспросил Бреатент. — Для нас есть задание?

— Пока что вы будете выполнять роль моей охраны.

Эта новость вызывала удивление. С точки зрения наемников, охраны дворца было более чем достаточно. За безопасность принцессы отвечал гарнизон. Генерал Ферен подошел ответственно к этому вопросу. В тронном зале присутствовало четверо ишибов, за дверью еще двое, несколько располагались в коридорах дворца и около парадного и черных входов. Еще пара десятков, находящаяся во дворе, могла сразу же прибежать в случае тревоги. Наемники не могли знать, что вся эта сила губернатору не подчиняется.

— Твое высочество разрешит отправить вестника к остальным?

— Да, Бреатент. Пошли одного. Остальные займите место рядом с троном.

От ишибов отделился вестник, а четверо оставшихся подошли поближе к прекрасной женщине. Нравы в мире Горр были простые, сделка состоялась, наемники приняты на службу. Анелия кивнула им, а затем, казалось, утратила интерес к своим новым воинам.

— Нуотен, пусть заходят работорговцы, — сказала принцесса ишибу королевской охраны. — Сколько их там?

— Шестеро, твое высочество.

— Двух будет достаточно. Ишибов, конечно.

Тот, коротко поклонившись устремился к двери. Торговцы объявились почти сразу же. Очевидно, что проблема с выбором главаря у них не стояла. Все было решено заранее.

Двое ишибов бодро двигались от дверей к трону. Впереди важно вышагивал высокий статный ишиб с иссиня-черными волосами. Второй, идущий за ним, смотрелся менее впечатляюще. Он был сутоловат, хотя не казался стариком.

Принцесса осталась довольна увиденным. С ее точки зрения и наемники и работорговцы были похожи друг на друга. То ли выражением лица, то ли повадками, то ли еще чем-то… неважно. Судя по взглядам, которыми они обменялись, им приходилось встречаться раньше. Возможно, не только в комнате для ожидания приема.

— Приветствую, господа, — тон Анелии был все так же нейтрален. — Что привело вас ко мне?

— Приветствую, твое высочество, — поклонился белокурый ишиб. В отличие от наемников, его поклон полностью соответствовал этикету. Красота принцессы произвела на него впечатление, однако он считал ниже своего достоинства это показать. — Меня зовут Иукерст, а моего спутника — Вурен. Мы с ним, пожалуй, самые богатые торговцы живым товаром в Иктерне. Точнее сказать, были таковыми.

Иукерст сделал паузу, но Анелия ни о чем не спрашивала. Она смотрела на просителей с непроницаемым выражением лица. Это объяснялось прежде всего тем, что не имела никакого представления, что делать с ними, но рассчитывала, что сумеет выяснить в ходе разговора.

— Твое высочество, — продолжил ишиб, так и не дождавшись ответа. — Из-за того, что рабство отменено, мы понесли огромные убытки. И продолжаем нести.

— Этот закон общий для всей страны, — произнесла принцесса. — Он будет соблюдаться и в Иктерне во что бы то ни стало.

У Анелии не было сочувствия к рабам. Зато имелись финансовые трудности. Ее жених оставил мало денег, рассчитывая, что принцесса сумеет найти способы обогатиться. Финансов должно было хватить лишь на постройку кораблей и еще по мелочам. Даже предыдущий наем нанес большой удар по казне губернатора.

— Твое высочество, можем ли мы просить о компенсации? — поинтересовался Иукерст. — Нам известно, что король Нерман выплатил ранигским торговцам стоимость части утраченного имущества.

Это действительно было так. Обязательства, выданные принцем, а потом и королем, скрупулезно оплачивались. Нельзя сказать, что бывшие рабовладельцы Ранига были счастливы от этих сумм, но сумели избежать полного разорения. Это предотвратило их бунты, но не смогло помешать восстаниям самих освобожденных. Восстаниям совершенно бессмысленным, которые жестоко подавлялись по приказу короля.

— Никакой компенсации не будет, — ответила принцесса. — Это исключено, Иктерн не сдался добровольно.

Оба работорговца переглянулись. На их лицах было написано недоверие к собственному слуху. Нерман выплачивал компенсации даже жителям тех городов, которые брал штурмом.

— Но твое высочество….

— Есть еще какие-нибудь просьбы? Если нет, то я вас не задерживаю, — принцесса не позволила ему договорить.

— Твое высочество, других просьб больше нет, но в таком случае есть предложение, — вкрадчиво заметил Иукерст.

Он, как настоящий торговец, был готов к любому повороту событий.

— Какое же? — спросила Анелия.

— Сейчас в городе много безработных. Рабы лишь увеличили их количество. Торговля остановлена, даже рыбаки не ходят на промысел. А если что-то и добывают, то не могут это продать. Безработные и проблемы всегда идут рука об руку.

Собеседница машинально кивнула. Нерман предупреждал ее о таком развитии событий и говорил, что нужно найти какой-то выход из создавшейся ситуации как можно быстрее. Пока не наступил голод. Иктерн, в отличие от остальных ранигских городов, оказался блокирован с моря и лишен привычных способов выживания.

— И вот, твое высочество, наше предложение поможет и Иктерну и всем работорговцам. Мы можем забрать лишних людей с собой.

— Что ты имеешь в виду, Иукерст? — не поняла принцесса.

— Твое высочество, предлагаю отловить всех, кто не нужен городу. Погрузить их на корабли, для такого дела мы сможем добыть суда, а после этого Иктерн будет полностью свободен от бездельников.

— Получается, что ты хочешь забрать всех бывших рабов с собой?

— Да, твое высочество. И не только рабов. Бродяг и прочий сброд, который мнит себя свободными людьми, а не может самостоятельно заработать ни одного медяка. Иктерн сразу вздохнет свободно.

Принцесса не ожидала услышать такое предложение. Она посмотрела сначала на Нуотена, словно ожидая совета, потом перевела взгляд на ишибов охраны и наемников. Все хранили молчание. Никто из королевских ишибов не представлял себе смысл внутренней политики Нермана. Среди них не было мудрецов, подобных Парету. Они воспринимали отмену рабства как чудачество.

— Предложение очень интересно, — сказала Анелия. — Может это сумеет нормализовать жизнь города. Мне нужно подумать.

Для нее, выходца из королевской семьи, рабы не имели никакого значения. Тем более, они были людьми.

— Я дам вам знать о своем решении сегодня же, — добавила принцесса.

Торговцы поклонились и вышли.

Анелия почувствовала, что ей нужно с кем-то посоветоваться. Предложение было заманчивым. Принимая его, она избавляет Иктерн и себя от обузы. Но как к этому отнесется король? Реакция Нермана неизвестна.

После ухода торговцев Анелия хотела тоже покинуть приемный зал, но Нуотен доложил, что аудиенции просит еще одна важная личность. Теннеарт, главный строитель кораблей, назначенный королем.

Этот Теннеарт был ишибом и очень сильно не нравился принцессе. Ее раздражали повадки мастера. Он вел себя как неотразимый покоритель женских сердец.

Вот и сейчас, когда Анелия дала свое разрешение на очередную аудиенцию, Теннеарт, лощеный белокурый бабник, появился в дверях и зашагал к трону. Даже его манера ходить вызывала у принцессы резкое отторжение. Но она справилась с этим. И даже смогла изобразить некое подобие улыбки.

— Приветствую, мастер.

— Приветствую, твое высочество, — поклонился тот.

— Что там горело в порту ночью?

— О, твое высочество, об этом я и собирался поговорить. Был поджог!

— Какой еще поджог?

— Кто-то пытался уничтожить новое судно. Хотя от судна-то там всего ничего. Так, начали строить каркас.

— Но я не получала доклада о поджоге, — заметила Анелия. — Мне говорили лишь о случайном пожаре.

Теннеарт сделал галантный жест, который показался собеседнице омерзительным. Вообще же таких мужчин, «сердцеедов» опытных и не очень, она встречала неоднократно в течение своей жизни. Принцесса не уважала их. Потому что они изначально были в ее руках. Все всегда заканчивалось одним и тем же. Через некоторое время эти «покорители женских сердец» умоляли ее хотя бы о небольшом внимании, об одной благосклонной улыбке. И тут дело даже не в занятиях любовью. До них часто не доходило. Просто принцесса точно знала, что для нее достаточно дать мужчине надежду. Чтобы он поверил в то, что все возможно. А потом уже из него можно веревки вить. Это — огромная власть. Но сейчас у нее даже не мелькнула мысль посмеяться над красавчиком, сбить слегка его гонор. Хотя, пожалуй, не прошло бы и пары недель, как он окажется целиком в ее власти. Но подобные вещи наскучили Анелии еще во время ранней молодости и не вызывали ничего, кроме раздражения. Она была пресыщена мужчинами такого типа.

— Твое высочество, — сказал Теннеарт, не подозревая, что вызывает у собеседницы отрицательную реакцию. — Это не выглядело как поджог, но я точно знаю, что было им. Не бывает таких случайных пожаров. Мне ли этого не знать. Думаю, что это просто… разминка. Кое-кто хочет попытаться уничтожить строящееся корабли.

Анелия слегка нахмурилась. Она могла понять, что далла и его приспешники хотят навредить как можно сильнее. И если у них получится, то король вряд ли будет доволен. Он подумает, что его невеста не справилась.

— Нужно усилить охрану, — сказала она. — Я поговорю с генералом Ференом.

— Конечно, твое высочество, усиление охраны бы не помешало. Но может получиться так, что это не будет эффективной мерой.

— Что ты имеешь в виду, Теннеарт?

— Верфь расположена очень неудачно, твое высочество. Она открыта как для доступа из города, так и со стороны моря. И если от города еще можно отгородиться охраной, то что делать с морем? Любой ишиб на утлом суденышке может подойти достаточно близко, поджечь с помощью щупа и быстро скрыться.

— Нельзя ли перенести строительство вглубь суши? — спросила принцесса.

— Можно, твое высочество, но есть сложности….

— Хорошо. Обсудим это потом. Я сама осмотрю верфь сегодня днем. Скажем, около двух пополудни будь там. — Анелии не терпелось избавиться от раздражающего ее мужчины. Пусть быстро все покажет и больше не попадается на глаза.

— Да, твое высочество, — поклонился ишиб.

После того, как он покинул зал, принцесса подтвердила свои намерения никого больше не принимать и отправилась прямиком к Ферену и Арралу. Они находились неподалеку, здесь же во дворце. Конечно, она могла бы послать за ними, ну а если это потребует времени? Как знать, когда они явятся к губернатору, которому не подчиняются? Проще сходить самой, если не хочется ждать.

Оставив четверку наемников около двери, принцесса с Нуотеном беспрепятственно миновали ишибов охраны и вошли в приемный кабинет коменданта. Ферен и Аррал были там, горячо споря о возможных способах, которые враг может избрать для удара по Иктерну.

При виде принцессы они встали. Анелия, поздоровавшись, уселась на единственное мягкое кресло и без обиняков изложила замечательный план, который позволит избавить город от всякого сброда.

Реакция на ее слова была различной. Уру Ронел Ферен, потомственный дворянин, тоже не очень хорошо относился к простолюдинам и рабам. Он просто не думал о них как о полноценных людях. Поэтому спокойно выслушал предложенное и слегка пожал плечами. Если бы все зависело от него, то почему бы и нет? Солдат в городе хватает, строителей кораблей тоже, зачем нужны дармоеды?

Аррал же с самого начала рассказа медленно качал головой. Он не был потомственным дворянином, терпимо относился к простым людям, и что самое главное, знал Михаила лучше, чем все здесь присутствующие. Верховный ишиб был уверен, что план королю не понравится.

— Нет, нет, твое высочество, — сказал он, когда принцесса остановилась. — Об этом можно даже не думать. Его величество будет слегка разочарован таким исходом.

Ферен хотел было возразить ишибу, но последние слова остановили его. Он понял, что Аррал искренне считает, что «разочарован» — еще слабо сказано. С точки зрения Верховного ишиба, на самом деле король будет в ярости.

— Да, твое высочество, — осторожно произнес генерал. — Мы должны учитывать возможную реакцию его величества. Если учитель нашего короля думает, что подобные действия огорчат его, то скорее всего, так оно и случится.

— Ну что же, господа, очень жаль, что план не будет претворен в жизнь, — ответила Анелия. — Если его величество считает, что все эти рабы стоят наших хлопот, то пусть это останется на его совести. Сегодня днем я проверю верфи. Кто-нибудь из вас хочет присоединиться? Мне сообщили о возможных поджогах, нужно заранее принять меры.

— У нас через час начинаются небольшие маневры, твое высочество, — ответил генерал. — Войска уже оповещены. Думаю, что мы с Арралом нанесем визит на верфи ближе к вечеру и сравним наши впечатления. Я распоряжусь, чтобы твоему высочеству была выделена дополнительная охрана.

— Не нужно, уру. Я уже приняла отряд наемников к себе на службу, как того хотел король. Их и Нуотена вполне хватит.

— Твое высочество, наемники могут быть ненадежны. К тому же у них нет амулета Террота. Все же рекомендовал бы взять еще двух-трех ишибов.

— Благодарю за заботу, генерал, — ответила принцесса с нескрываемой иронией в голосе. — Возьму их из числа тех пяти, которых мне так любезно и щедро выделил король.

Она встала с кресла и покинула комнату. Анелия была весьма недовольна происходящим и своим женихом. Ей хотелось получить не только гражданскую, но и военную власть в городе. Она считала решение короля ничем не обоснованной странностью и раздумывала о том, какой степени обиды достойно его поведение.

Решив не задерживать с ответом, принцесса тут же дала знать торговцам, что их предложение отклоняется. Те даже не покидали дворец, терпеливо ожидая обещанного решения. Возможно, сидели бы в приемной до самого вечера, если бы было нужно.

Оба самых богатых работорговца Иктерна изо всех сил пытались скрыть свое разочарование. Но им это удалось слабо. Видимо, убытки и в самом деле были велики. Уяснив, что решение губернатора не подлежит пересмотру, они откланялись. Анелия тщетно искала в их поведении хоть что-то, что могло бы помочь ей обвинить посетителей в оскоблении. Она даже разговаривали с ними более резко, чем в прошлый раз. Но, увы, торговцы сумели достойно выйти из ситуации и из тронного зала.

Обед принцессы прошел как обычно. В одиночестве, если не считать слуг. Ей не хотелось никого приглашать, чтобы разделить трапезу.

Около двух часов Анелия вышла из дворца. К ее разочарованию и негодованию, мастер Теннеарт ждал не у верфи, а около парадного входа. Принцесса пробурчала приветствие и устремилась вперед, оставляя галантного мастера и ишибов охраны позади. Она все-таки ограничилась шестью ишибами. Четверкой наемников, которые были с ней с утра, а также Нуотеном и еще одним королевским ишибом. Анелия не была безрассудной и понимала, что в Иктерне еще могли остаться недоброжелатели. Тем более король отказался провести чистку. Но верфи тоже охранялись. Вряд ли кто-либо мог отважиться напасть там на губернатора среди бела дня.

Принцесса двигалась по небольшой улице, соединяющей дворец и верфь напрямую. Вокруг были двух-трехэтажные дома, сложенные из бело-желтых обтесанных камней. Между ними даже росли деревья — большая редкость для центра городов в мире Горр. Если конечно не считать внутренние дворы вилл и дворцов знати.

Трудно сказать, о чем думала Анелия, глядя на зеленую листву посреди города. Возможно, ей очень хотелось устроить такое же и в ее собственной столице, Парме. Там, где она будет править. Тем более, король неоднократно упоминал о своем желании заняться озеленением. Но мысли принцессы были неожиданно прерваны. Впереди показались ишибы.

Женщина остановилась. Она не смогла быстро подсчитать количество встречающих. А в том, что это именно встречающие, сомнений не было никаких. В первых рядах находились оба работорговца: Иукерст и Вурен.

Охрана быстро догнала Анелию. Теперь диспозиция стала ясна: друг напротив друга находились две группы. Первая, большая, четырнадцать ишибов, а вторая — поменьше. Только восемь. Даже семь, потому что знойный покоритель женских сердец корабельный мастер Теннеарт начал неторопливо уходить куда-то в сторону, в один из небольших переулков. Ему никто не препятствовал. Принцесса — потому, что изначально принимала его за ничтожную личность, а встречающие — потому, что получили именно от него информацию о перемещениях ее высочества.

— Приветствую, твое высочество, — с издевкой произнес Иукерст. — Право же не стоило так говорить с нами. Впрочем, компенсация и сейчас поможет делу.

Как любой занятой торговец он любил сразу же переходить к сути вопроса. Тем более, преимущество было на его стороне. Преимущество весьма временное, которое существует, возможно, лишь до прибытия патруля, состоящего из ишибов. Но когда прибудет патруль? Вряд ли прямо сейчас. Принцесса же проигнорировала его слова. На ее лице не было написано ничего, кроме скуки и презрения. Она повернулась к своей охране:

— Разгоните этот сброд впереди.

Интонация Анелии не допускала даже возможность ослушания.

— Не подчиняйся ей, Бреатент, — быстро произнес торговец, обращаясь к командиру наемников. — Отойди в сторону или иди к нам. Я в долгу не останусь, ты знаешь.

Эти двое были очень хорошими знакомыми. Можно сказать, друзьями. Долгие совместные плавания на кораблях сильно сближают. Не говоря уже о сражениях, в которых им приходилось биться вместе.

Не успел Бреатент отреагировать на слова приятеля, как Анелия, высокомерно усмехнувшись, произнесла, обращаясь к двум королевским ишибам:

— У вас есть сегодня редкая возможность умереть за принцессу, господа.

Ее голос звучал так, словно она дарует почетное право пасть за нее в бою. Почетное настолько, что мало кто способен удостоиться такой награды. О, Анелия была хороша.

Лицо Иукерста быстро изменило выражение. Он недооценил принцессу, не потрудился собрать заранее информацию о ней. А между тем, информация была бы прелюбопытная. Анелия не только возглавляла группу непримиримых эльфов, не только планировала нападения на людей и их ишибов, она еще принимала во всем непосредственное участие. Если торговец рассчитывал смутить женщину своим напором, заставить ее расплатиться, то совсем не преуспел в своих планах. Она была цельной личностью. Непредсказуемой, эмоциональной, гордой, обидчивой, — обладала многими качествами, присущими обыкновенным женщинам. Но было еще кое-что. Бесстрашие и опыт. Когда мужчины сражались, она не отсиживалась в тиши дворцов, как делали многие дамы мира Горр. Она была на переднем крае битв. За ее плечами осталось множество сражений. И уж конечно какой-то жалкий торговец не мог испугать ее или даже склонить к тому, чтобы пойти на уступки. Высокомерие Анелии не позволяло ничего платить. Она скорее бы умерла, чем заплатила. Впрочем, именно это и собиралась сделать сейчас. Умереть. Иукерст жестоко ошибся. Ему не нужна смерть принцессы, ему нужны деньги. Своей ошибкой он поставил и себя и ее в ситуацию, из которой есть только один выход — бой.

Глава 18. Встречи

Разговоры с большим числом людей пополняют знания человека. Но я общался с таким количеством собеседников, что уже давно не слышу ничего нового

(пармский палач)

Возвращение обоих королей в Парм не было столь триумфальным, как в прошлый раз, но все-таки они получил свою долю приветствий от населения. Тем более, численность жителей столицы Ранига в последнее время увеличилась. Прежде всего за счет бывших рабов, которые рыскали по стране в поисках лучшей доли, несмотря на запреты бродяжничества.

Вокруг дворца же бурлила деятельность. Строители, нанятые Ксарром, явно шли на рекорд скорости возведения многоэтажных зданий в мире Горр. Впрочем, это было неудивительно, учитывая их количество. Люди в запыленных рубахах сновали туда-сюда как муравьи. Короли, пытаясь добраться до уцелевшей части дворца, огибали примитивные строительные механизмы, разбросанные то тут то там. Трещали лебедки, кричали бригадиры, повзводно выстраивались солдаты, отряженные канцлером в помощь главному архитектору в качестве рабочей силы, идеально приспособленной для перемещения тяжестей. И везде стояла пыль, проникающая во все щели и вызывающая удушливый кашель не только у обыкновенных людей, но даже и у ишибов.

— Как тут можно жить, твое величество? — говорил Михаил, обращаясь к Мерету. — Надо было раньше об этом подумать. Переехать в какой-нибудь загородный дворец. Их ведь у нас полно. До сих пор пустуют.

— Думаю, что пармская знать так и сделала, — отвечал король эльфов. — Этой пылью невозможно дышать.

Его собеседник согласно кивал, раздумывая о том, куда именно переехать, чтобы иметь возможность часто посещать подвал с ти-машиной. Несомненно, все даллы, тагга и обеспеченные уру давно покинули город и пережидают сейчас в удобных виллах тяжелые времена.

Но стоило распахнуться дверям дворца, как выяснилось, что умозаключения обоих королей были ложны. Придворные находились на своих местах. Стойко и безропотно они несли свой долг. Или то, что понимали под ним. Перед глазами Михаила предстала толпа разодетых дворян и дворянок, чьи наряды, казалось, не могла повредить никакая пыль. Их радостные лица и энергичные поклоны не оставляли никаких сомнений — они дождались. Король снова с ними, значит, жизнь имеет смысл.

— Приветствую, твое величество, — счастливо щебетала далла Улара Ортак в ответ на случайный взгляд короля. — Мы так ждали, так ждали твое величество, его величество Меррета и ее высочество Анелию. Слухи о блистательной победе опередили вас. Но даже если бы меня кто-то спросил об исходе похода заранее, то ответила бы так: «Твое величество не знает поражений!»

Михаил тяжело вздохнул.

— Приветствую, далла, — сказал он. — Рад, что строительство не оказало на тебя подавляющего влияния.

— Как можно, твое величество! Я целиком прониклась важностью работы. Это же будет новый, прекрасный дворец, сделанный лично по мудрому заказу твоего величества. Ах, как бы я хотела оказать хоть какую-то помощь моему королю! Мне бы хватило мало-мальски завалящей придворной должности. Например, места Первой фрейлины ее высочества.

Михаил закашлялся. И не пыль была тому виной. Если канцлер являлся вторым лицом в государстве после короля, то Первая фрейлина была второй дамой после принцессы — будущей королевы.

— Я посмотрю, что можно сделать, — ответил владыка Ранига и Круанта и, не удержавшись от соблазна подшутить над словоохотливой даллой, добавил. — Хотя по этому вопросу ко мне уже обратились с петицией несколько знатных дам. Причем, одна из них нравится принцессе.

Шутка удалась на славу. Лицо Улары мгновенно вытянулась, поток слов стих и король, воспользовавшись паузой, зашагал дальше, размышляя о том, что с толпой придворных надо бы что-то сделать. В отличие от генерала Ферена, который считал дармоедами простых людей, Михаил принимал за них всю придворную рать. Дворяне, не имея возможности никуда приложить свои способности, создавали постоянную массовку во дворце. Из-за безделья они были погружены в интриги, утонченные любовные переживания и прочие вещи, с успехом поглощающие время и не приносящие пользу государству. Король бы с удовольствием разогнал всю эту братию, но, увы, положение обязывало. Монарх не существует без двора. Он даже подумывал о том, чтобы ввести никому не нужные придворные должности с целью хоть как-то организовать толпу бездельников. Например, Главный Смотритель Парадных Ворот. Или Распорядитель Королевских Садовых Дорожек. Михаил предполагал, что с помощью подобных нелепых назначений в королевских дворах его мира поддерживались хоть какие-то структура и порядок. По крайней мере, формально многие были при деле и точно знали свое место в табели о рангах.

Не встречая более никаких помех, Михаил проследовал в свои покои, чтобы освежиться после дороги и вызвать к себе канцлера, казначея и главного полицейского для отчета.

Тем было что рассказать, но король слушал вполуха, его беспокоили более серьезные планы, давно уже вынашиваемые им. Ознакомившись с докладом Ксарра, который касался воровства и задержек сроков строительства, владыка Ранига взял слово.

— Господа, прежде у нас не было ни времени ни возможности для принятия основных государствообразующих решений. Но мы не можем все время ждать каких-то войн. Поэтому медлить уже нельзя.

Лица присутствующих тут же изменили выражения. Канцлер и казначей смотрели на короля выжидательно, а Комен — настороженно. Главный полицейский уже слышал подобные вступления. Они касались отмены рабства. Поэтому справедливо предположил, что сейчас прозвучит нечто столь же важное и неожиданное, последствия чего еще долго придется расхлебывать. Михаил оправдал его ожидания.

— Ситуация в стране печальна, — сказал король. — Появилось очень много безработных, которые живут вообще непонятно на какие средства. В основном это — бывшие рабы. Наши ремесленники тоже занимаются неизвестно чем. Впрочем, они и раньше этим же занимались. Что происходит с крестьянами — тоже неясно. Не все перестроились, когда мы отменили рабство, некоторые несут убытки или чего-то выжидают. Мы получаем нормальные налоги только от торговцев, трактирщиков и, стыдно сказать, игорных домов. Причем, значительная часть торговцев — заезжие купцы. Дворянские хозяйства столь же эффективны, как и крестьянские. К тому же многие из поместий простаивают без владельцев.

— Но у нас есть деньги, твое величество, — возразил Ксарр.

— Да, — согласился король. — Это — налоги с торговцев и продажи амулетов. Но у нас могло бы быть больше денег. Гораздо больше. И обошлись бы без толп нищих бродяг. Сейчас даже цены на продукты резко пошли вверх. Томол превратился в поставщика зерна для Ранига!

— Бродяги были всегда, твое величество, — заметил Комен.

— Всегда, но не в таком количестве. К тому же их число будет увеличиваться за счет беглых рабов из других стран. Они голодают, собираются в банды, грабят, потом их ловят, сажают в тюрьмы, а мы несем расходы на их содержание!

— Правильно, твое величество! — оживился главный полицейский. — Можем просто всех казнить! Это поможет нам сэкономить медяк-другой.

— Подожди, Комен. Никого казнить не будем. У меня другие предложения.

Тагга Каретт привстал и поклонился. Он был готов выполнять волю короля, но совершенно не понимал, зачем церемониться с бродягами и бандитами. Свод законов, принятый его величеством, Комен считал чересчур мягким и с удовольствием внес бы улучшения в виде одинакового наказания почти за все преступления.

— Предлагаю поступить так. В ближайшее время нам понадобятся очень хорошие дороги. Поэтому всех бродяг направляем на их строительство. Хотят они этого или нет. Положим им питание, небольшую плату и обмундирование.

— Но это же огромные расходы, твое величество, — произнес Ксарр.

— Расходы, да. Но мы можем смело вычитать из них затраты на содержание в тюрьмах всей этой толпы потенциальных преступников. Наиболее перспективных — в армию. Страна расширяется, нам нужно больше солдат.

— Хорошие дороги понадобились именно сейчас по какой-то причине? — поинтересовался канцлер.

— Да, — ответил король. Ему не хотелось вдаваться в подробности своих будущих замыслов. — С беспризорными детьми поступим так: всех — в Сцепру к Инкит. Выделим ей дополнительные средства. Детей-ишибов — в Парм.

— А с крестьянами что? И с продовольствием, которое торговцы привозят из Томола? — спросил казначей. — Запретим его покупать, чтобы наши крестьяне сами выращивали?

— Наоборот. Будем закупать, но сами. И там, где дешевле. В Фегриде, например. И вот тут я предлагаю взяться за дело тебе. У тебя будут запасы, ты станешь регулировать внутренние цены и закупать продукты у наших собственных крестьян.

— Нам не хватит золота, — покачал головой Ксарр.

— Теперь о золоте. Золото отменяется!

На королевских собеседников в этот миг было страшно смотреть. Их челюсти отвисли, а в глазах отражался ужас. Одна-единственная мысль явственно читалась на лицах — «уж не сошел ли король окончательно с ума?» То, что его величество и раньше казался жителям мира Горр человеком со странностями, лишь усугубляло подозрения. Всем известно, что нет ничего хуже и опасней, чем спятивший великий ишиб. А если этот великий ишиб еще и король, то страну и ее обитателей ждут большие неприятности.

— Ну, не совсем отменяется, — Михаил поспешил успокоить уже почти впавших в отчаяние приближенных. — Просто мы немного изменим наши деньги. Сделаем их бумажными.

— Бумажными, твое величество? — чернобородый Ксарр старался говорить нормальным голосом, но это у него получалось плохо.

— Да. Выпустим несколько разновидностей новых денег. В зависимости от суммы в золоте, указанных на них. Назовем их ассигнациями. Допустим, одна бумажка будет равна золотому, а другая — ста золотым. И будем обменивать их на золото по первому требованию. Это создаст доверие к нововведению. И постепенно заменим большую часть золота обычными бумажками.

— Их будут подделывать, — тут же вставил Комен. Он, известный острослов, соображал быстрее остальных и сразу же уловил общую мысль: королю не нужно будет добывать золото, он сможет сам изготавливать замену этого самого золота в каком угодно количестве. И разумеется не только королю захочется этим заняться.

— На них поставим печать моего личного ти, — ответил Михаил. — Ее подделать невозможно, это легко распознает любой ишиб или даже просто видящий ти. А за обман… вот как раз за обман мы и воспользуемся твоими предложениями по поводу ужесточения наказания. Вряд ли ишибы на это пойдут.

После трех часов непростого обсуждения собравшиеся направились к выходу. Точнее, королевские покои собирались покинуть лишь визитеры, а сам его величество оставался в них. У него еще были дела. Он не был уверен, насколько полно и правильно его поняли подчиненные, но точно знал, что эти люди сделают все, чтобы претворить в жизнь королевскую волю. Или то, что они подразумевали под ней. Михаил хотел увеличить государственные закупки, внешние и внутренние, поднять производство, а также побороться с иностранными спекулянтами. К своим собственным, ранигским, он был настроен более-менее лояльно, потому что те приносят в страну деньги или, по крайней мере, не выводят их.

Когда Ксарр и Лоарн скрылись за дверью, Комен, тоже собравшийся выходить, вдруг словно что-то вспомнив, обернулся к королю.

— Твое величество, тут у нас кое-что произошло недавно. Мелочь, но все же решил доложить о ней.

— Что случилось, Комен?

— В Парме проживает некий дворянин. Аронеарст, сын уру Евтаса. Он еще молод, ему только двадцать лет. И вот, означенный дворянин написал пьесу, которая быстро завоевала популярность.

— Пьесу? — удивился король.

В Раниге не существовало театров, в отличие от более крупных стран. Представления давали лишь заезжие комендианты, но о существовании пьес знали все.

— Да, твое величество. Пьесу. В ней рассказывается об одном короле, который очень сильно похож на твое величество. Этот король влюбляется в простую девушку, которая очень сильно напоминает Инкит, но вынужден жениться на другой. Вот такой сюжет. На всякий случай я распорядился изъять все свитки с этой пьесой, а Аронеарста посадил под домашний арест. Что делать дальше, твое величество? Случай непонятный. Вроде бы оскорбления короны нет, но с другой стороны, это выглядит странно.

— Гм…. А написано как? Хорошо?

— Более чем, твое величество. Все просто зачитывались. Я смеялся несколько раз, когда читал. Очень остроумно.

— Принеси мне один из свитков. Я почитаю, а потом решим.

— Будет сделано, твое величество, — Комен поклонился и вышел.

Король пока что не знал, что делать возможно с первой приличной пьесой в королевстве и автором. Он собирался прочитать ее как можно скорее. Все же развлечение. Михаил только сейчас понял, как скучает по книгам своего прежнего мира. Литература мира Горр оставляла желать лучшего.

Размышляя о книгах, он волей-неволей прислушивался к звукам строительства за окном. Похоже, Парм придется оставить. Михаил взял колокольчик и позвонил. Дверь тут же распахнулась и в проеме привычно появилась голова ишиба Тунрата.

— Пригласи дворецкого, — сказал король.

Пеннер, главный дворецкий, был с его величеством со времени захвата Сцепры. Бывший раб, он хорошо разбирался в вопросах организации штата слуг, потому что прежде исполнял сходные обязанности у одного знатного дворянина. Пеннер был старателен и искренне переживал свои неудачи. Вот и сейчас его встревоженное лицо быстро появилось в дверях. Король редко звал дворецкого и, по мнению самого Пеннера, это было хорошо. Отлично выполненная работа не должна вызывать никаких нареканий.

— Приветствую, — король взмахнул рукой, словно призывая успокоиться. — Как дела среди слуг? Как твоя семья? Жена? Дети?

— Благодарю, твое величество, — согнулся в поклоне тот. — Со слугами все хорошо. Мой старший сын выбрал карьеру писаря, его почерк очень хвалят. А у младшего обнаружены способности ишиба.

— Это замечательно, — улыбнулся король. — Пусть начинает обучение как можно скорее. Чем раньше начнет, тем больше будет толк. Отдай его Парету, если хочешь. Скоро у нас будет самая лучшая школа ишибов.

— Да, твое величество. Моя жена тоже советует отдать его на обучение как можно раньше. Хотя ей очень жаль расставаться с ним. Женщина….

— Женщина, а мыслит как король, — рассмеялся Михаил.

Пеннер тоже попытался улыбнуться, его круглые щеки порозовели.

— Я вот зачем позвал тебя. Думаю, что нужно готовиться к переезду. Сейчас здесь совершенно невозможно находиться. Присмотри какой-нибудь из пустующих дворцов рядом с Пармом. И через несколько дней — переезд до окончания строительства.

— Его величество Меррет тоже поедет?

— Скорее всего, — подтвердил король.

— И весь двор, твое величество?

— Вот в этом я уверен. Даже если их не возьмем с собой, то они все равно попытаются расположиться где-то поблизости. Поэтому будет лучше сразу все организовать.

— Да, твое величество.

— Ступай.

О приходе следующего посетителя король был уже предупрежден. И даже более того, все последние дни внимательно следил за его деятельностью, регулярно получая донесения и отчеты.

Этот человек тихо вошел в дверь, спокойно посмотрел на сидящего короля и, повинуясь знаку, опустился в кресло. Его неподвижное лицо не выражало никаких эмоций. Бывают люди, которые заражают всех своей суетливостью, а бывают и другие — испускающие вокруг себя волны спокойствия и невозмутимости. Посетитель был из числа подобных людей.

— Я очень рад, что твоя миссия окончилась благополучно, — сказал король. — Были какие-то сложности?

— Каждый случай сложен по своему, твое величество. В заговоре удалось обвинить лишь троих. С остальными пришлось разбираться обычными методами.

— Кстати, хотел поинтересоваться, а что это за методы? Ты ведь не имис. Тебе должно быть нелегко расправляться с ишибами.

Кретент слегка пожал плечами.

— Твое величество, как ни странно это звучит, я предпочитаю не ввязываться в прямые и затяжные столкновения. Все очень просто. У каждого ишиба есть свои слабости, никто не способен постоянно поддерживать совершенную защиту. Задачей является лишь выбор момента. Возможно, кому-то из дворян мои действия покажутся бесчестными, но стараюсь нападать внезапно. Из-за угла, можно сказать.

— Бывает, что нападение не приносит успеха?

— Конечно, твое величество. Это — самое неприятное, что может быть. Если быстрая победа не достигнута, то покидаю поле боя. Но после этого жертва настороже! Мне приходится прикладывать значительные усилия, чтобы снова застать ее врасплох.

— А с ишибами Томола как было?

— Все прошло гладко, твое величество. Они были слишком уж расслабленными. Вот даже сужу по нашим, ранигским ишибам. У нас все время что-то происходит, ишибы готовы ко всему в любой момент. А в Томоле иначе. Была война, в которой не все приняли участие. А те, кто принял и вернулся домой, тут же потеряли всякую бдительность. Как же — тихий, спокойный Томол. Там последний переворот произошел больше сотни лет назад. Неудачный, к тому же.

Король подумал, что Кретенту очень хотелось выговориться. Действительно, с кем тот еще мог вот так свободно общаться? Его род занятий обязывал к сдержанности, а король и так знал о нем все.

— А что ты чувствуешь, когда убиваешь ишибов? Жалость, может быть, или ожесточение? — Михаилу были очень интересны переживания собеседника. Ему еще не приходилось откровенно говорить с профессиональными убийцами.

— Нет, твое величество, жалости не чувствую, есть небольшой азарт — получится или нет. Мы ведь с ними на равных.

— Как же на равных, Кретент? Ты ведь сам сказал, что нападаешь из-за угла.

— Это, твое величество, зависит от того, как смотреть. Если бы я убил таким образом одного ишиба, тогда да, не на равных. А если взять всю совокупность, то совсем другое дело! Вот представь, твое величество, их много, а я один! Как же мне с ними справиться? Не в открытом же бою! Так что мы на равных, именно что на равных. Возможно, у них даже есть преимущество, слишком уж их много.

Короля очень позабавило это объяснение. Он и раньше подозревал, что каждый человек, включая матерых преступников, пытается найти моральное оправдание своим действиям. И сейчас он услышал классическое подтверждение этого вывода из уст наемного убийцы. Еще немного и Кретент мог бы объявить себя благородным воином, доблестно сражающимся с превосходящим противником. Но Михаил предпочитал видеть вещи такими, какие они есть. Перед ним сидел не благородный воин, а законченный преступник и злодей. Убийца на королевской службе.

— Твое величество, для меня будут сегодня какие-нибудь задания? — Кретент прервал свою собственную речь.

— Нет, ишиб, нет. Ты можешь быть совершенно свободен до тех пор, пока я тебя не позову. Сначала хотел включить тебя формально в штат моей личной охраны, а потом передумал. Мало ли что? Вдруг тебя разоблачат? Тогда репутация короны пострадает. Поэтому пока будешь на вольных хлебах. Хотя вот что: возьми-ка себе учеников. Надежных, естественно. Парочку для начала. Сколько времени у тебя уйдет на их обучение?

— Если очень хорошо учить, то полгода, может быть, год даже. А если по быстрому, то пары месяцев должно хватить.

— Вот двумя месяцами и ограничься. Потом их отдашь Рангелу Мерту, а он тебе — своих. А затем опять поменяетесь.

— Рангелу Мерту? — удивился Кретент. — А что… он тоже…?

— Да-да, он тоже работает на меня. Я распорядился, чтобы Ксарр выплатил тебе удвоенное жалование.

— Благодарю, твое величество. Но служить короне — большая честь для меня. Я это делал всю свою жизнь.

— Очень хорошо. Если нет никаких вопросов, то не буду больше тебя задерживать.

По логике вещей, следующими визитерами должны стать Мирена Фрарест и уже упомянутый Рангел Мерт. Михаил старался не идти против логики, поэтому принял их незамедлительно.

Мирена выглядела еще более очаровательно, казалось, что поездка повлияла на нее самым благоприятным образом. Возможно, что так оно и было, если учесть количество предложений по вступлению в брак, которые она получила. Такого рода предложения бодрят любую женщину, даже самую избалованную мужским вниманием.

Мерт же нисколько не изменился. Он опустился в кресло с присущей ему элегантностью, так, словно был не новоиспеченным дворянином и уру, а имел за плечами несколько поколений знатных предков. Комен даже как-то пошутил по этому поводу, сказав, что дворянское воспитание передается не с кровью отцов, а с унаследованными драгоценностями. Или с украденными, на худой конец.

— Вы очень хорошо поработали, я доволен вами, — Михаил говорил своим самым теплым и дружелюбным тоном. — Ваши отчеты были подробны, но сейчас можете добавить к ним все, что захотите. Если считаете, что лучше мне что-то рассказать наедине, то я дам каждому из вас аудиенцию отдельно.

Ни Мирена ни Рангел даже не взглянули друг на друга. Их временный союз подошел к своему завершению и теперь перед королем сидели люди, обладающие совершенно различными интересами. Их пути никак не пересекались, и скрывать им было нечего.

— Твое величество, по пути в Раниг я закончил осмысление всего, что успел прочитать в личной императорской библиотеке. Там были немаловажные сведения. Прежде всего о наших собственных амулетах Террота, а также об имис.

— А что сказано о наших амулетах? — спросил король. — Подробно описываются их характеристики?

— И это тоже, твое величество, но есть нечто более важное. В Фегриде знают, как подавить их действие.

— Подавить? — Михаил подался вперед. — Что ты имеешь в виду? Создать помехи, неустойчивость, или сделать так, чтобы амулеты вообще не работали?

— Последнее, твое величество. У Фегрида есть амулет, который предназначен для создания препятствия работе наших амулетов. К сожалению, мне не удалось прочитать его полное описание, но похоже, что против фегридских ишибов наше смертоносное касание не будет действовать.

Глава 19. О пользе знаний

Не ограничивайте свою жажду знаний! Каждый образованный ишиб должен стремиться к тому, чтобы знать как можно больше. Особенно о том, где находится объект, и кто его охраняет

(элегантный вор Рангел Мерт своим ученикам)

В первый же день приезда Михаил развил бурную деятельность. Ему не терпелось покинуть пыльный Парм. Проведя наиболее важные встречи, он направился к подвалу, в котором собирался пробыть, как минимум, до позднего вечера. Тем более, что любопытная Анелия находилась далеко, ему никто не мог помешать. Но даже король не всегда способен заранее распланировать свое время.

— Твое величество, твое величество! — Тунрат нагнал Михаила уже на лестнице, ведущей в подвал. — Прибыли двое. Один — гонец из Иктерна, а второй посол Гирун Пелан. У него есть письмо. От императора.

Последнее слово ишиб произнес с большим значением. Правитель Фегрида пользовался большим уважением. И не только из-за своей должности, но и в силу личных качеств. Мукант был мудр, это признавали все.

— Фегридского посла нужно принять незамедлительно, — произнес король. — Постой, а из Иктерна почему? Я же только что его покинул. Или что-то случилось?

— Гонец хочет сообщить известия только твоему величеству. Говорит, что они очень важные, срочные и связаны с ее высочеством.

— Анелией? Пожалуй, я сначала приму гонца из Иктерна. Распорядись, чтобы посол ни в чем не нуждался.

— Да, твое величество.

Король пошел обратно. Это у него получалось гораздо быстрее, чем путь сюда. Несмотря на своеобразный характер принцессы и свое спокойное отношение к представительницам прекрасного пола, он ей очень дорожил. Конечно, на протяжении его жизни в прежнем мире у него было множество подружек. К одним он относился достаточно равнодушно, другие вызывали некоторые переживания, но Анелия превосходила их всех вместе взятых. Михаил мог бы долго рассуждать о ее красоте, обаянии, самоуверенности и прочем, но это сыграло свою роль лишь на начальных этапах знакомства. Теперь же истинная причина привязанности к ней заключалась в другом. С принцессой ему не было скучно. Редко кто из его знакомых женщин мог бы удостоиться такого определения. Среди них встречались красавицы, обладательницы замечательного характера и многочисленных достоинств, но общения с ними он не выдерживал достаточно долго. А вот Анелия — да. Он видел ее недостатки, но это ничего не ухудшало, даже наоборот, делало все гораздо интереснее.

Вернувшись в свой кабинет, король тут же потребовал гонца к себе. Тот, молодой сержант, открыл дверь и, придерживая ее, умудрился промаршировать внутрь.

— Твое величество, — доложил он. — Вот — донесение от Верховного ишиба Аррала. Господин Верховный ишиб приказал отдать его лично в руки твоего величества.

Михаил быстро развернул свиток. Первый абзац ничего, кроме ненужного вступления не содержал, поэтому король лишь просмотрел его и сосредоточил свое внимание на остальном.

«Твое величество, — писал Верховный ишиб. — С прискорбием вынужден сообщить, что на ее высочество было совершено нападение. Оно увенчалось успехом, несмотря на меры, предпринятые мной по охране принцессы.

Примерно в два часа пополудни ее высочество отправилась на осмотр верфи, взяв с собой двух королевских ишибов и четырех ишибов-наемников. Группа из четырнадцати ишибов устроила засаду на пути. Мне удалось полностью воссоздать картину событий.

Нападающие, бывшие работорговцы, потребовали выкуп от ее высочества и попытались склонить наемников на свою сторону. Принцесса решительно отказалась. Наемники же, на удивление, проявили себя с лучшей стороны. То ли красота ее высочества была тому виной, то ли чувство долга пересилило дружеское отношение к нападавшим, но четверка наемников под командованием ишиба Бреатента, выступили на стороне принцессы. Завязался бой. Силы были слишком неравны, поэтому отряд ее высочества быстро понес потери. Сразу же погиб Степерт, королевский ишиб, и двое из наемников. Ее высочество была тяжело ранена. К счастью, принцессу негласно сопровождала охрана, приставленная мной. Я не хотел, чтобы ее высочество знала об этом, поэтому приказал шестерым ишибам следовать за ней на расстоянии. Они успели к месту боя лишь после начала схватки. В результате нападающие отступили, оставив девять человек убитыми. Ее высочество выжила, но находится в очень плохом состоянии. Лучшие ишибы-целители стараются поддерживать ее жизнь.

Я распорядился начать массовые аресты и допросы с участием генерала Ферена. По моему приказу четверо ишибов и двенадцать дворян будут казнены в ближайшее время. Ожидаю, что в течение одного-двух дней число казненных достигнет ста человек. Генерал Ферен советует не останавливаться на этом и допросить всех ишибов Иктерна. Судя по реакции генерала на произошедшее, он твердо намерен казнить каждого второго, как минимум. Прошу твое величество прислать приказ, разрешающий или запрещающий массовые убийства ишибов.

Преданный твоему величеству,

Верховный ишиб Аррал».

Несмотря на переживания по поводу состояния принцессы, одной из первых мыслей Михаила была мысль о том, что Анелия все-таки добилась своего. Казни ишибов будут. Ему даже было интересно, какие сознательные усилия приложила принцесса для подобного развития событий. Не спровоцировала ли она это специально? Но в любом случае, происшествие меняло все. Сейчас дело даже не в том, что королю нужны дополнительные силы. Он отлично понимал, что реакция на подобное должна быть предельно жесткой. Ферен, старый полководец, крепко держащий в своих руках армию, видимо, думал точно так же. Прощать такое — значит, показывать слабость власти и поощрять сходные действия в будущем. Вопрос лишь заключается в количестве обреченных на смерть. Возможно, каждый второй — это чересчур.

— Ты устал, сержант? — спросил король у гонца.

— Нет, твое величество, — бодро отрапортовал тот. — Готов выполнить любой приказ!

— Так уж и любой, — пробурчал Михаил. — Сможешь быстро проделать обратный путь?

— Да, твое величество!

— Тогда отправляйся в Иктерн. Торопись. Передашь на словах, что я скоро буду там. Пусть повременят с казнями и ждут меня.

— Слушаюсь, твое величество!

«Вот она — судьба правителя, — подумал король, наблюдая как закрывается дверь за сержантом. — Только что прибыл из Иктерна и нужно опять собираться обратно. Старый упрямец Аррал специально не написал ничего конкретного. Что именно случилось с принцессой? Кого они там собираются казнить? Арралу, наверное, нужно, чтобы я вернулся, но просить об этом он не захотел».

— Тунрат! Зови посла! — крикнул король в закрытую дверь.

Он услышал шум, который быстро стих. Видимо, Тунрат бросился за послом. Гирун Пелан был любознательным человеком, интересующимся всеми новинками. Наверняка личный секретарь короля решил отвести его во дворцовый сад, видоизмененный стараниями великого ишиба Парета. Михаил догадывался, что Тунрат получает большое удовольствие, демонстрируя паретовские растения морально неподготовленным визитерам.

Посол не заставил себя ждать. Судя по его виду, новости были важные, и он старался донести их до короля Ранига и Круанта как можно быстрее.

— Твое величество, — Гирун обратился прямо с порога, еще даже не успев присесть на предложенное ему кресло. — Мой император поручил уведомить о том, что готов выполнить просьбу твоего величества и провести встречу между главами двух государств.

Новость была хорошей, очень хорошей. До встречи война откладывается, это ясно как день. Вопрос лишь в том, насколько.

— А когда будет встреча? — поинтересовался Михаил, не пытаясь скрыть довольной улыбки.

— Через три-четыре недели. Я назначен ее распорядителем со стороны Фегрида. Угодно ли твоему величеству назначить кого-нибудь другого от Ранига?

Гирун Пелан не принадлежал к лагерю сторонников войны с Ранигом. Говоря языком политического мира Земли, он был «голубем». Возможно, значительную роль во всем этом играло и то, что Гирун дал Ранигу в лице Ксарра взаймы крупную сумму денег, с которой исправно получал проценты. Большие проценты, гораздо больше, чем обычная ставка. Сам король приложил усилия к тому, чтобы заполучить такого кредитора. Война лично послу не была выгодна, он мог потерять источник хорошего дохода. Поэтому прикладывал усилия, чтобы решать все вопросы мирным путем. Михаилу не было известно, применялись ли в мире Горр подобные замысловатые коррупционные схемы или он первый, кто их внедрил. Замысловатость заключалась в том, что на первый взгляд, послу не предлагалось взятки. Даже наоборот — использовались его деньги.

— Нет, господин посол. Я целиком доверяю твоему опыту в этом деле. Уверен, что ты сможешь выбрать лучшее место, даже если это будет столица Фегрида, и все устроить на высшем уровне.

— Благодарю за доверие, твое величество, — поклонился посол.

Михаилу было все равно, где пройдет встреча и кто будет ее устраивать. Настоящий торг начнется потом. Пока что он был готов пойти на многое, чтобы просто побеседовать с императором. А срок в три-четыре недели его устраивал как нельзя лучше. Это ведь три-четыре недели гарантированного мира.

Когда посол попрощался, король Ранига сделал себе «зарубку» в памяти: нужно хорошо подготовиться к будущей встрече, а потом новые дела захватили его. Он собирался отбыть как можно быстрее. Но отсрочка, предоставленная императором сразу же внесла коррективы в его планы. Ее нужно было использовать как можно эффективней. Михаил бросился на поиски Меррета и быстро нашел его в предоставленных ему покоях. Эльф отдыхал.

— Твое величество! — король Ранига ворвался к своему союзнику подобный буре. — Анелия серьезно ранена. Я отправляюсь в Иктерн.

— Что с ней? — Меррет сразу же встревожился. Он лежал на кровати, вытянувшись в полный рост, но сразу же вскочил на ноги.

— Еще точно не знаю. Получил неполный доклад. Возможно, Аррал торопился.

— Я поеду с тобой, твое величество.

Михаил покачал головой:

— Кроме печального известия о твоей сестре у нас есть и хорошие новости. Император Фегрида согласился на встречу. Предлагаю оставить в стороне все переживания и сосредоточиться на том, как использовать отсрочку.

— Что твое величество имеет в виду? — Меррет не совсем понял собеседника.

— Кому-то нужно наконец разобраться, что происходит в твоей вотчине, — пояснил король Ранига. — Хотя Анелия считает, что твое величество может не справиться, я думаю, что только истинный король способен навести порядок. Конечно, дам кое-кого в помощь.

— Ты советуешь мне отправиться домой?

— Да, твое величество, и разобраться наконец с проблемой, если она есть. А великий ишиб Йонер вместе с отрядом королевских ишибов окажут необходимую поддержку. Йонер совсем неплох в бою. Кроме того, он — хороший советник.

Король Ранига сейчас ничем не рисковал, «распыляя» свои силы. Впервые за последнее время он почувствовал себя в безопасности. Если бы еще до объявления себя наследным принцем, кто-нибудь ему сказал, что он будет радоваться всего лишь трем спокойным неделям, то Михаил ни за что не пошел бы на подобную авантюру.

После недолгих уговоров Меррет согласился отправиться домой. Он признал справедливость предложений своего союзника. Король Ранига не стал задерживаться в гостях, а помчался забирать заказ, который был уже доставлен во дворец.

Еще перед первым отбытием в Иктерн, Михаил дал задание одному из кузнецов изготовить несколько любопытных вещей. Они должны были лечь в основу радиопередатчика. Основа для двухфункционального амулета, металлическая болванка с ключом, выполняет роль генератора искры, ключ позволяет передавать сообщение, активируя амулет, а длинная проволока служит в качестве антенны. Король понятия не имел, будет ли это все работать, но очень хотел испытать как можно быстрее. Было похоже, что испытания придется проводить уже в Иктерне. Зато если заработает и удастся довести устройство до ума, то потом настанет райская жизнь. Больше не нужно будет бегать туда-сюда. Сидишь в Парме, даешь ценные указания самым дальним провинциям…. Красота! Впрочем, сейчас Михаил полагал, что это — красивая утопия. Слишком уж суматошным стало его существование.

Он очень спешил. В ускоренном порядке давал последние указания канцлеру и казначею, собираясь отбыть как можно быстрее, взяв минимальное число сопровождающих. Последнее, что он сделал — принял из рук Комена свиток с пьесой доморощенного драматурга. После чего, провожаемый разочарованными взглядами придворных, снова покинул дворец. Возможно, часть ранигской знати утешала себя тем, что у них остался еще король Меррет. Тем сильнее было их разочарование, когда прошел слух, что и тот скоро отбывает. После этого на первый план снова выйдут канцлер и казначей, двое обстоятельных зануд, не понимающих нужды молодого поколения дворян и отказывающихся в отсутствие короля выделить хотя бы монетку на балы. Никому было невдомек, что скоро, с легкой руки его величества Нермана, развлечения в Парме перейдут на качественно новый уровень.

Если бы в Раниге фиксировались различные рекорды, то король Нерман остался бы в памяти населения не только как прогрессивный монарх, но и как чемпион по преодолению дистанции между Пармом и Иктерном. Помедли гонец слегка с отбытием, и у Михаила были все шансы догнать его, даже несмотря на существенную задержку. А так получилось, что он заявился в Иктерн на каких-то полчаса позже сержанта.

Король не теряя времени направился прямиком во дворец. Он встретил генерала Феррена, невнимательно выслушал торопливый доклад и проследовал дальше, туда, где находилась принцесса.

Пройдя мимо ишибов, охраняющих двери, Михаил без стука вошел внутрь. Анелия лежала на большой кровати, стоящей посередине комнаты. Ее голова покоилась на высоких подушках, а волосы были собраны в косу. Принцесса находилась в сознании и могла видеть входящих даже не поворачивая головы. Вот и сейчас, когда король оказался в комнате, глаза Анелии уже смотрели на него. И он тоже смотрел. Точнее сказать, замер пораженный прямо около дверей. Принцесса на этот раз вышла из боя с ощутимыми потерями. Настолько большими, что у Михаила даже мелькнула мысль, что это явилось большим стрессом для женщины. Всю правую половину прежде прекрасного лица принцессы занимал ожог. Неглубокий, но достаточно сильный, чтобы полностью уничтожить кожу. Он резко контрастировал с другой половиной лица, которая была по-прежнему олицетворением красоты и совершенства.

Анелия, перехватив взгляд посетителя, усмехнулась левой половиной рта. Вопреки ожиданиям короля, вид принцессы не выражал отчаяния. Хотя причины к отчаянию имелись. Несмотря на все искусство ишибов в деле лечения ожогов, повреждения лица занимали отдельное место. Их могли залечить и восстановить кожу. Но как! Даже величайшие их великих ишибов не были достаточны искусны, чтобы придать лицу прежний вид. Там все равно остались бы дефекты. Особенно, в случае таких обширных травм. У принцессы были все причины для печали. Ее безупречная красота отныне была весьма сомнительна. Плюсом являлось то, что она — ишиб. Значит, существовала возможность путем кропотливого труда восстановить лицо. Но на это ушли бы многие годы!

— Приветствую, твое величество, — прошептала Анелия. — Все ли в порядке в столице? Как поживает мой брат?

— Приветствую, твое высочество, — очнулся Михаил. — Да. Все в порядке. Строительство дворца идет полным ходом, а твой брат отправляется домой, на усмирение возможного бунта.

— Он вряд ли справится, — еще раз усмехнулась принцесса. — Ему недостает решительности.

— Я отправил с ним Йонера. Вот у него как раз и решительности и расчетливости хоть отбавляй. А что произошло, твое высочество? Что с тобой случилось?

— Пустяки, твое величество. На этот раз мне повезло меньше, чем раньше. Хотя сейчас моей жизни ничего не угрожает благодаря твоим ишибам.

— Конечно, Анелия, ты выздоровеешь. Я не вижу в твоей ти никаких опасных изменений.

— Зря твое величество приехал. Мы бы тут справились и без тебя. Мне только нужно немного поправиться и я включусь в работу. Аррал мне сообщил, что вплотную занимается заговорщиками. Нужно было это раньше сделать. Как я просила.

В ее голосе не было упрека. Только констатация факта.

— Поправиться? — переспросил Михаил. — Но твое лицо требует хорошего лечения!

— Что толку? — Анелия немного качнула головой. — Прежним ему уже не быть. Поэтому хорошее или нет — неважно.

— Еще как важно! Нужно попробовать восстановить все!

— Нет, нет, твое величество, не беспокойся. Я избавляю тебя от всяких обязательств по отношению ко мне. А союзнический договор останется в силе.

— О чем ты говоришь?

— Ты не женишься на мне, твое величество. Даже если сам изъявишь желание, я на это теперь уже не пойду. Королева Круанта должна выглядеть иначе. Или это скажется на репутации страны. А насчет наших общих детей, то они возможны. Здесь я не отступлюсь. Ты их официально признаешь, если они будут, и сделаешь наследниками.

— Напрасно ты так говоришь. Я не отказываюсь жениться на тебе.

— Вопрос не в этом, твое величество. А в том, на что согласна я. И повторяю — за союз не нужно беспокоиться. Сама переговорю об этом с братом.

Короля удивил такой практичный подход к делу. Анелия говорила нормальным тоном, было заметно, что она все тщательно обдумала. Михаил посмотрел на нее с большим интересом. Анелия отличалась от всех его знакомых женщин не только красотой. Еще — силой духа. Король пока что не видел других принцесс этого мира, но его невеста, похоже, достигла совершенства всех качеств, которые могут быть присущи королевским дочерям. Ее высокомерие и гордость стремились к возможному максимуму. Конечно, это не очень хорошие черты, но когда они достигают своего апофеоза, то приобретают даже некоторую привлекательность. А если принять во внимание храбрость и самоотдачу Анелии, то вывод очевиден: принцесса — очень сильная личность. Король поймал себя на мысли, что из его невесты получилась бы отличная королева, которая не давала бы спуску ни себе ни другим. Главное — подталкивать ее в нужном направлении.

— Я поговорю с ишибами о том, что можно сделать с лицом. Думаю, что твое высочество изменит свое мнение по поводу женитьбы.

— Как угодно твоему величеству. Но что они скажут — известно заранее. Сначала появятся грубые шрамы, потом благодаря моим усилиям начнут уменьшаться, и лет через десять на лицо можно будет смотреть без содрогания.

— А если все получится быстрее, тогда как? Твое высочество изменит свое решение?

— Быстрее? — Анелия попыталась рассмеяться, но ей это плохо удалось. — Если получится все восстановить хотя бы в течение года, то признаю тебя величайшим из великих людей, когда-либо живших. Буду гордиться тобой. Хотя что это я? Я и так уже горжусь. И жду с нетерпением появления самодвижущихся повозок и быстрых кораблей.

— Твое высочество, ну при чем здесь повозки? Мы о лице говорим. Это — важнее.

В прежней жизни Михаила был один эпизод, который он часто вспоминал. Сразу после окончания медицинского факультета он работал врачом общей практики в сельской больнице. Работал недолго, всего лишь год, но за это время повидал всякое. И вот однажды к нему во время дежурства привезли одновременно двоих. Мужчину в тяжелом состоянии с менингитом и молодую женщину, чей нос не выдержал соприкосновения с сельскохозяйственным инвентарем. Казалось бы, выбор прост: нужно уделить все внимание тяжелому больному, а девушка, жизни которой ничто не угрожает, может подождать. Но Михаил сделал немного иначе. Проведя ряд необходимых мероприятий с пациентом, он сразу же бросился к травмированной. Ее нос представлял из себя печальное зрелище, но врач знал, что от его ранних и правильных действий зависит многое, почти все. Женская красота. Он неспроста ставил на одну доску жизнь мужчины и внешность женщины. Юная привлекательность — это огромный дар, равный самой жизни. С его точки зрения, многие девушки относятся к этому халатно, как к чему-то самому собой разумеющемуся, растрачивают свои годы на пустяки, но когда по каким-то причинам лишаются этого дара, то впадают в отчаяние. Их прежняя жизнь заканчивается. Если речь идет о старости, то это еще куда ни шло, природа милосердна в медленном старении, но травма или внезапная болезнь — катастрофа. Михаил неоднократно слышал расхожую точку зрения о том, что внешность не важна. Он смеялся над этим. По его мнению, утверждать подобное весьма опрометчиво. Женская красота важна, еще как важна!

— Срок в две недели устроит твое высочество? — спросил он.

— На что две недели? — не поняла Анелия.

— На полное выздоровление.

— Насколько полное?

— Совсем полное. Через две недели все будет как прежде.

— Это невозможно.

— Твое высочество согласна мне довериться? Немного пострадает спина, но потом и с ней будет все в порядке. Еще раньше, чем с лицом.

— Твое величество знает, что я тебе полностью доверяю, — ответила Анелия тоном, не вызывающим сомнений.

Но между доверием и верой — огромная пропасть. Михаил знал это и твердо рассчитывал ее преодолеть.

Хорошая штука — абсолютная память. Король никогда не читал специализированные учебники по пластической хирургии. А вот по общей хирургии — да, приходилось. И там несколько абзацев были посвящены пересадке кожи. С точки зрения земной медицины, ишибы работали с телом весьма грубо, отнюдь не на клеточном уровне. Это резко снижало эффективность косметических воздействий. Но зато если объединить два подхода: управление ти и хирургию, то можно ожидать потрясающего эффекта. Перед мысленным взором Михаила уже вставала страница когда-то прочитанной книги. Старенький учебник описывал метод, разработанный давно умершим доктором. Возможно, существовали более продвинутые методы, но король о них просто не знал. Зато этот поражал своей оригинальностью. Михаилу вообще было очень любопытно, как врач по имени Деглас додумался до такого. Нужно обладать выдающимся воображением, чтобы прийти к чему-то подобному. Метод был прост в техническом исполнении. На неповрежденной коже больного, находящегося под наркозом, специальным круглым пробойником выбиваются кружочки на определенном расстоянии друг от друга. Затем лоскут кожи снимают, а кружочки остаются на месте. Лоскут выглядит как сито и может даже растягиваться, чтобы покрывать обширные дефекты. Оставшиеся кружочки кожи дают рост новым клеткам, между ними не образуется никаких шрамов, если все сделать правильно. Просто и гениально.

Через три часа, когда Михаил и ассистирующий ему Аррал завершили работу, уже темнело. Король отложил в сторону свои нехитрые инструменты и любовался результатом. Сделано было на совесть.

Принцесса вышла из состояния глубокого сна, за который был ответственен Верховный ишиб, и сейчас с изумлением изучала свое ти.

— Ну что, нравится? — спросил Михаил, удовлетворенный выражением глаз Анелии. — Понятно, что и как я сделал?

— Это невероятно, — прошептала принцесса. — Впервые вижу такое.

— Получилось довольно прилично, — заметил король. — Нужно только еще поработать над ти по краям раны, чтобы там заживление было равномерным и все.

— Я согласна на свадьбу, — сказала Анелия. — И лучше сделать ее побыстрее. Если война с Фегридом все-таки случится, то мне будет приятней умирать, будучи твоей женой, твое величество.

Глава 20. Галера

Каждый капитан мечтает стать адмиралом. Каждый матрос тоже мечтает стать адмиралом. Поэтому когда адмиралом становится король, это огорчает их всех

(речь одного из королей Кманта перед проигранным морским сражением)

Сидя на подоконнике боком к заходящему солнцу, Михаил читал свиток. Тот самый, который ему заботливо вручил защитник монаршьей репутации Комен.

Время словно остановилось. Точнее, королю стало казаться, что он существует одновременно в двух мирах. В этом и в том, которого уже давно нет. Нет не потому, что он далеко, а нет вообще. Остался в прошлом.

Когда Михаилу было лет тринадцать, он вот так же сидел на подоконнике в квартире своих родителей и читал Шекспира. Комедию о любви, трагедию о любви, странную пьесу об эльфах и тоже о любви. У того не было, пожалуй, ни одного произведения, в котором бы не фигурировала любовь. Да и вообще такое произведение отыскать тяжело.

Аронеарст, автор, был хорош. Даже очень хорош. Он осветил ситуацию неверно и правдиво одновременно. Потому что так могло быть. Михаил мог бы любить Инкит, но все равно не женился бы на ней. Подобный брак невозможен. Не потому, что невозможен в принципе, а потому что так не принято. Король Ранига и Круанта мог сколько угодно поражать свою страну и соседей чудачествами и новинками. Его власть от этого нисколько не страдала. Потому что новинки и чудачества не противоречили никаким традициям. А вот неравный брак короля противоречил. Пойти против традиций — значит ослабить власть. У такой королевы не будет того уважения, которое есть у настоящей принцессы, той же Анелии. А уважение к королю зависит от многих факторов, в том числе и от уважения к королеве. Михаил вообще считал, что королевская власть — это иллюзия, которая существует лишь до тех пор, пока в нее верит достаточное количество людей. Снижается вера и власть рушится. Это происходит не сразу, постепенно, но любой здравомыслящий владыка никогда не стал бы давать столь ясного повода к началу пагубного процесса, как женитьба на неравной.

Дойдя до последней строчки, Михаил свернул свиток. В его голове роились грандиозные планы. Если это произведение не случайно и автор способен написать еще несколько подобных по уровню, то что же… было бы расточительством не воспользоваться таким талантом.

Ишиб Сурент Пинтокст был невысоким худощавым мужчиной, не привлекающим к себе внимание несмотря на аб и сопутствующий ему халат серо-синих оттенков. Он прожил в Иктерне всю жизнь, работая в порту скромным чиновником. Если бы кого-нибудь из его знакомых спросили о запоминающихся приметах или привычках Сурента, то ответом было бы озадаченное молчание. Ишиб не имел ни особых примет, ни запоминающихся привычек. У начальства порта он был на хорошем счету, потому что даже взятки брал как все: не много, но и не мало. Если бы Сурент наглел, то это быстро стало бы достоянием гласности, а если бы был кристально честным, то о нем бы прокатилась противоположная молва. А так, в общественном мнении ишиба словно не существовало, и это устраивало его как нельзя лучше. Дело в том, что у Сурента были другие источники дохода, помимо жалования и коррупционной деятельности. Он был глазами и ушами даллы-коменданта в порту. И правитель Иктерна очень ценил своего преданного слугу. Ценил как в моральном, так и в материальном смыслах.

Сейчас, тем же вечером, когда король читал произведение ранигского драматурга, ишиб Сурент занимался своей непосредственной деятельностью, тоже литературной. А именно — сочинял доклад. Это был далеко не первый рапорт, отправленный им далле через специального посланника на рыбачьей лодке. Третий или даже четвертый, если оценивать с точки зрения объемов написанного.

Он сидел за столом в своем скромном доме, расположенном впрочем в одном из респектабельных кварталов. Его жилье было одноэтажным, но если бы кто-то взял на себя труд заглянуть в подвал, то был бы удивлен. Именно там находились самые дорогие вещи. Сурент остался верным своему принципу «чем дороже, тем ниже». Наиболее ценные предметы в виде золотых монет он разместил на самом низшем уровне, а именно — закопал их.

Ишиб решал важный вопрос. Возможно, самый важный во всей его жизни. Сообщать ли далле о том, что покушение на принцессу прошло при его косвенном участии или нет. Конечно, на самом деле Сурент не имел к этому отношения, но учитывая количество жертв среди ишибов, а следовательно отсутствие свидетелей, вполне мог бы приписать себе чуть ли не вдохновляющую роль. Это сулило прибыль. Но с другой стороны, покушение провалилось. Вернулся король. При плохом раскладе далла мог бы пожертвовать своим верным слугой, выдав его в обмен на какие-нибудь блага. Перевешивает ли прибыль подобный риск? Сурент не мог решить.

Он обмакнул перо в чернильницу.

«Принцесса повела себя как герой, — продолжил писать ишиб. — Но наши люди тоже были хороши. Они почти достигли своей цели. Ее высочество получила тяжелые ранения и если бы не неожиданная помощь, то погибла бы. Нападающие понесли большие потери. Принимая во внимание столь отчаянный поступок, идущий нам на пользу, нельзя ли возместить убытки их семьям? Это можно сделать через меня».

Сурент остался доволен собой. Если далла решит заплатить, то деньги не пройдут мимо его кошеля. С другой стороны, из текста не следует, что он причастен к покушению.

«Красота принцессы оказалась под угрозой. Знающие люди утверждали, что теперь Анелия в ближайшие годы не сможет показываться на публике. Отчет доверенного лица о характере повреждений лица Анелии прилагаю. Однако король Нерман прибыл очень быстро. И вместо того, чтобы погрузиться в расследование и карать виновных, он совершил чудо. Полностью вылечил принцессу. Это настоящее чудо, такого не может быть. Твое высочество, мои финансовые дела расстроены, а изучение любого чуда требует их крайнего напряжения. Нельзя ли выделить мне дополнительные средства на эту загадку?»

Ишиб не имел ни малейшего представления о том, что же сделал король. Но зато твердо знал о полученных Анелией ранах. С его точки зрения произошедшее не являлось реальным. А значит перед ним была отличная возможность потратить деньги без всякой отчетности. Ведь кто знает, как расследуются чудеса?

«В Иктерне начались аресты и допросы. Сначала прошел слух, что Верховный ишиб Аррал собирается в массовом порядке уничтожать ишибов. Ишибы были на грани паники и собирались бежать. Но потом, когда прибыл король, слухи прекратились. Всего было арестовано двадцать три ишиба. Двенадцать из них отпустили. О судьбе остальных ничего не известно. Предположительно они мертвы. Твое высочество, если этот вопрос важен для законного правительства Иктерна, то прошу выделить мне деньги на подкуп информаторов».

«Кроме того, Нерман занимается очень странной деятельностью. Он измеряет расстояние от дворца, на котором слышны какие-то щелчки. Ходят слухи, что он ищет сокровище пиратов, спрятанное еще в стародавние времена. Если твоему высочеству что-то известно о местоположении этого сокровища, то нельзя ли сообщить об этом мне, чтобы я мог его перепрятать? Или хотя бы прислать денег для того, чтобы я нашел его раньше, чем Нерман».

Война приносит прибыль. В этом Сурент убедился на собственном опыте. Он рассчитывал извлечь доход хотя бы из половины пунктов своего рапорта.

В присутствии короля постройка кораблей двигалась споро. Они бы строились еще быстрее, но мешали мачты. Как выяснилось, корпус — не единственное, что отнимает время. Правильно поставленные мачты и паруса тоже были важным делом. А Михаил в них как раз не нуждался. Ему не хотелось полагаться ни на волю случая, ни на прихоть ветра.

Работа на верфи кипела, несмотря на предостережения бывшего главного строителя кораблей Теннеарта. Тот был бывшим во всех смыслах: как в профессиональном, так и в бытовом. Аррал не простил ишибу предательства.

Был нанят другой мастер. Не ишиб, но хороший специалист. Он старался как мог, но паруса не получались бутафорскими. Сэкономить время на них было невозможно.

В распоряжении Михаила находился лишь один большой законченный корабль. Неповоротливая торговая двухпалубная галера с вышедшей из строя мачтой. Еще до начала штурма Иктерна она стала на ремонт, да так и осталась там. Король был уверен, что ее попытаются уничтожить, но никто даже не предпринимал ни малейшей попытки для этого. То ли охрана была хорошей, то ли бывшие правители города полагали, что галера Нерману бесполезна. У него ведь нет рабов, следовательно, некого сажать на весла. А если так, то это, с точки зрения короля, указывало на забавную узость мышления противника, чем он не замедлил воспользоваться.

— Ну что, Аррал, — сказал Михаил, стоя на верхней палубе отходящей от причала галеры. — Тебе приходилось уже плавать на кораблях?

— Да, твое величество. Дважды. И оба раза неудачно.

— Что ты имеешь в виду?

— В первый раз я был еще очень молод, состоял учеником при известном ишибе. А на корабле вместе со мной находилась одна дама. Очень привлекательная, должен сказать. И я сделал все, что мог, чтобы завоевать ее расположение.

— Не получилось?

— Получилось. Но у капитана.

— Да, представляю. Поездка испорчена. А второй раз?

— Тогда был шторм. А у меня проблемы с качкой, хоть я и ишиб. Что еще сказать?

— Ничего. Если шторм возникнет сейчас, то сможешь просто полететь, — рассмеялся король.

— А мы быстро набираем скорость, — заметил Верховный ишиб, внимательно наблюдая как нос судна уверенно рассекает волны.

— Сила наших гребцов велика. Как и выносливость. Но посмотрим, что из этого получится. Кстати, раньше я никогда не плавал на больших судах. На лодках лишь бывало, да и на экскурсионных тихоходах.

— Экскурсионных, твое величество?

— Да. Это когда берут деньги за просмотр того, что либо никому не принадлежит, либо принадлежит всем. Я тоже так хочу поступить. Очень прибыльно.

Они вышли из бухты на хорошей скорости. Солдаты в амулетах Террота, выполняющие роль гребцов, не знали усталости. Странное судно без мачты передвигалось очень резво.

— Нам уже можно поворачивать назад, твое величество, — сказал Аррал, с тревогой наблюдая за удаляющимся берегом. — Здесь полно пиратов. А среди них полно ишибов.

— Пиратов? Ну и что? Наоборот хорошо, что мы проверим наше пока что единственное судно в бою.

— Но если что-то пойдет не так, то только мы вдвоем спасемся, твое величество. А с нами еще двадцать ишибов и восемьдесят солдат. Их не хотелось бы терять.

— Аррал, ну что может пойти не так? Вряд ли мы столкнемся с целым флотом. А вот с единичными кораблями — пожалуй. И это обещает быть интересным.

Благородный капитан-ишиб Рьянн никуда не торопился в тот день. Накануне он снял приличную добычу с утратившего осторожность торговца. И сейчас неторопливо двигался в пределах видимости берега, не особенно рассчитывая, что ему дважды повезет за столь короткое время. Судно возвращалось домой.

— Впереди корабль! — внезапно закричал впередсмотрящий.

— Да какой тут может быть корабль, — пробурчал Рьянн себе под нос. — Наверняка просто рыбацкая шхуна.

Со времени падения привычного правительства Иктерна обстановка в местных водах разительно изменилась. Торговцы, которые имели соглашение с даллой-комендантом и прежде чувствовали себя в полной безопасности, теперь ходили здесь с осторожностью. Другие же вообще усилили свою внимательность, потому что организованное пиратство вмиг превратилось в пиратство разнузданное, индивидуальное, сверхжадное и кровавое. Теперь торговцы могли потерять главное — жизнь, в то время как раньше они отделывались утратой товара, нередко лишь частичной.

— Большой корабль! — уточнил впередсмотрящий, словно услышал слова капитана. — Торговец!

— Под каким флагом? — крикнул Рьянн.

— Пока что не видно, господин капитан, — отозвался матрос.

— Идем на сближение!

Команда засуетилась, подчиняясь приказам капитана. Тот внимательно вглядывался вдаль, словно пытаясь опередить впередсмотрящего в возможности первым заметить флаг. Толстый неповоротливый торговец — невиданное дело! Они редко встречались, да и то шли под конвоем. А этот — один!

Рьянну на миг показалось, что незнакомый корабль идет с какой-то странной скоростью. Чересчур быстро. Он даже пару минут потратил на то, чтобы проверить свое первое впечатление. Оно оказалось ложным. Торговец шел как обычно. Со скоростью, которую вполне могли развить рабы, прикованные к веслам.

— Чего только не померещится на радостях, — снова пробормотал он под нос. — И кого это сюда занесло?

— Странный флаг, господин капитан! С тремя какими-то красными черточками! — впередсмотрящий снова «угадал» мысли командира.

— С какими еще черточками! — озадаченно воскликнул Рьянн, полный предвкушения хорошей добычи. — Очередной торговый союз? Да неважно! Готовиться к бою!

Торговые союзы были нередки в мире Горр. Особенно морские. Они быстро появлялись и столь же быстро исчезали. Пожалуй, лишь пара-другая оказались достаточно устойчивыми, чтобы прожить несколько десятков лет. Но даже они здесь были бессильны. Иктерн ни с кем в длительные союзы не вступал, предпочитая индивидуализм, исключающий всякий дележ.

Рьянн был уверен в победе. Его быстрый корабль нес десяток ишибов. Огромная сила! Он даже предпочитал не использовать гигантский стреломет, установленный на корме. Хотя этот стреломет мог в случае удачного выстрела пустить на дно почти любое судно. Но зачем уничтожать товар, который любой пират считает своей собственностью, даже если тот и находится на борту чужого судна? Поэтому ишибы были главной ударной мощью корабля.

— Какой он медленный и неповоротливый, — бормотал Рьянн. — И что же у него в трюмах? Сидит неглубоко. Неужели пустой? Обидно тогда.

Корабли шли на сближение. Капитан пиратов метался по палубе, моля всех богов о том, чтобы торговец вез что-то ценное. Пусть даже и маленькое, но очень, очень ценное.

Рядом с ним стоял Енакт, могучий ишиб, который редко когда волноватся, в отличие от своего командира. Этот ишиб непринужденно опирался на бортик, весь его вид выражал безмятежность и уверенность в успешном окончании предприятия. Внезапно он напрягся. Точнее, напряглась лишь спина, но Рьянн, будучи достаточно взволнован, тут же почуял это.

— Что? Что случилось? — спросил он. — Ты что-то увидел?

Енакт медленно распрямился, а потом повернул свое лицо к капитану. Его губы и щеки разом побелели.

— Там ишибы, капитан. Их много. И среди них как минимум двое великих.

— Двое великих ишибов? — переспросил Рьянн, еще не веря в то, что брать торговца не придется. — Ты не ошибся?

— Нет, капитан. У одного даже не аб вовсе, а нечто ужасающее. Хотя мне трудно сказать на таком расстоянии. Нужно поближе подойти.

— Разворот налево! — изо всех сил закричал Рьянн. — Быстро! Быстро! Разворот и полная скорость!

В планы капитана встреча с двумя великими ишибами не входила. Эти при должном мастерстве могли пустить пиратское судно ко дну еще до того, как его ишибы сумеют эффективно атаковать врага.

Енакт тоже понял, что ближе они подходить не будут, но нисколько не осуждал Рьянна. Между любопытством и желанием жить он неизменно выбирал второе.

Маневренный корабль пиратов быстро совершил поворот. Капитан даже вздохнул с облегчением, когда они легли на обратный курс. Теперь неуклюжему торговцу его не догнать.

Прошла минута, другая…. Рьянн смотрел на торговца, плетущегося в хвосте и ждал, когда же расстояние начнет увеличиваться. Его корабль шел на полной скорости.

— Они приближаются, капитан, — голос Енакта был по-прежнему бесстрастен, но цвет его лица выдавал волнение. Он понял раньше всех, что что-то идет не так.

— Приближаются? Приближаются…. Приближаются! Но торговец не может развивать такую скорость, даже если там два великих ишиба! Даже они не потянут!

Его судно лучше, его паруса наполнены ветром, а его ишибы стараются как только могут, давая существенный прирост к скорости.

— Они настигнут нас через полчаса…. Нет, даже раньше, капитан.

Михаил уже собирался возвращаться в порт, когда вдруг на горизонте появились мачты другого корабля. Он еще не знал, кто это, но на всякий случай приказал сбросить скорость. Пусть его корабль пока что кажется обычным торговым судном, а там будет ясно, что к чему.

— Похоже, у нас намечается первый морской бой, — сказал он, обращаясь к Арралу. — Подумать только, никогда даже не мечтал оказаться на месте адмирала.

— Может быть это и не пираты вовсе, — ответил Верховный ишиб.

— Возможно, — кивнул король.

— Твое величество, они слишком резво идут, — заметил Чатрек, капитан корабля и проводник, человек с обветренным лицом и выцветшими на солнце волосами. — Хороший корабль. Но не для перевозки больших грузов.

— Ну что же, подождем пока станет виден флаг, — сказал Михаил.

Ждать пришлось недолго. Незнакомец быстро двигался навстречу. Теперь уже даже король, не отличающийся острым зрением моряка, мог рассмотреть его во всех деталях. Узкий корпус и умеренно низкие борта выдавали в нем хищника, а не какой-то там сухогруз. Такой корабль берет не массой, а маневренностью и скоростью.

— Флаг островитян, твое величество, — через некоторое время произнес капитан. — Остров Песчанный. Находится довольно далеко от нас, но они часто здесь бывают. Там много таких.

— Пираты?

— Да, твое величество. Раньше у них был союз с Иктерном.

— Пусть подойдут поближе, — сказал король и, обернувшись к Арралу, добавил. — Для начала предложим им сдаться. Если не согласятся, то мы с тобой потопим его.

— Может просто лучше выбить тех, кто сопротивляется? — с сомнением произнес Верховный ишиб. — Больно корабль у них хорош. Красивый.

Любовь Аррала к красивым и дорогим вещам стала притчей во языцех. Даже его халат для повседневного ношения, в котором он щеголял сейчас, был не синим с золотым узором, а золотым с синим узором. И пираты бы легко определили по виду халата, что перед ними — великий ишиб, если бы Аррал не стоял, частично скрытый за высоким бортиком. Михаил в простом костюме смотрелся блекло на фоне своего разодетого учителя.

— Посмотрим, — с сомнением произнес король. — Деревянные корабли хорошо горят, может не получиться….

— У них стреломет, твое величество, — сказал капитан. — Вон он. Опасная вещь. Может запросто пробить борт.

— Пробить? Это не столь опасно. Пробоина будет небольшой, заделаем.

— Точнее, проломить, — поправился Чатрек. — Стрела очень тяжелая.

Михаил задумался. Он мало что понимал в морском деле, но перспектива получить в борт тяжелую стрелу, до боли напоминающую бревно, не радовала. Допустим, она весит несколько десятков килограмм. Сможет ли он остановить ее? Ведь стрела полетит наверняка не в его защиту, а в другое место. Придется использовать щуп. Но получится ли остановить стрелу или хотя бы значительно уменьшить ее скорость? Он не знал и проверять это сейчас не особенно хотелось.

— У них десяток ишибов, — произнес Аррал.

Король кивнул. Он уже успел поверхностно изучить щупом корабль. Расстояние еще не позволяло что-либо предпринять, но вот рассмотреть — вполне.

— Разворачиваются, твое величество! Они разворачиваются! — капитан опытным глазом быстрее всех заметил начало маневра.

— Прибавить скорость, — распорядился король. — Мы должны их догнать.

— Догоним, — уверенно сказал капитан. — С такими гребцами можно обогнуть все западное побережье в кратчайшие сроки.

Он оказался прав. Вскоре королевская галера ощутимо приблизилась к пиратскому кораблю. Как переменчива судьба. Еще полчаса назад капитан Рьянн предвкушал легкую добычу. Теперь же он сам превратился в зверя, которого травят.

— Пусть кто-нибудь крикнет им, чтобы остановились, — обратился король к Чатреку.

Тот тут же подозвал рослого детину, одного из шести постоянных членов своей команды, которых капитан взял с собой.

Детина вышел на нос корабля, извлек откуда-то самый настоящий медный рупор и зычно заорал:

— Эй там, тормози! Снять паруса! Приказ короля!

Если к двум первым фразам присутствующие на пиратском судне отнеслись нейтрально, то третья мгновенно побудила их к действию.

Капитан неприятельского судна тут же начал отдавать приказы, ишибы усилили свою защиту, а несколько матросов бросились разворачивать стреломет. Это совершенно не понравилось Михаилу. Устройство выглядело основательным. Он помнил, что еще древние римляне использовали подобные сооружения как на суше, так и на море. Они обладали большой мощностью. Их сила обеспечивалась не плечами лука, а туго скрученными жгутами, толкающими снаряд. Изучая щупом машину, король заметил, что ти жгутов было неравномерно изменено. Видимо, ишибы помогали ее заряжать. Этим и объяснялось то, что на направляющей балке покоилась не характерная для стреломета стрела массой не более двух килограмм, а настоящее бревно с металлическим наконечником. Чатрек сказал правильно: таким снарядом можно запросто проломить борт.

— Аррал, выбивай матросов у стреломета, — распорядился король, а потом повернувшись к сгрудившимся вдоль бортиков ишибам, отдал другой приказ. — Нападайте на ишибов. Огонь не используйте. Заставьте их быть постоянно занятыми собой.

Расстояние было все еще велико для эффективного воздействия на ти ишиба. А вот простые матросы представляли из себя беззащитные мишени. В других условиях король не стал бы даже тратить на них время Верховного ишиба, но сейчас любой из этих «беззащитных» людей мог всадить в его борт тяжеленную стрелу.

Аррал отлично понимал это, и матросы около стреломета стали падать один за другим. У ишиба огромное количество возможностей вывести из строя неишиба. Для этого не нужно использовать ни огонь, ни лед, ни другие зрелищные способы. Достаточно, к примеру, пережать определенный сосуд, чтобы человек оказался вне игры. Конечно, с носителями амулетов Террота такой фокус не пройдет, но матросы амулетами не обладали.

Михаил не стал вдаваться в подробности того, что делает Аррал: убивает ли он их или просто «гуманно» оглушает. Стреломет не угрожает — и хорошо.

— Да не Нерман это, точно тебе говорю, — убеждал своего помощника и себя самого Рьянн, с ужасом «взирая» на аб одного из великих ишибов, находящихся на корабле преследователей.

Галера быстро приближалась. Команда пиратского корабля обнаружила причину потрясающей скорости противника: весла гребцов так и мелькали. Казалось, что они в руках неутомимых морских демонов, которые соблаговолили пойти на службу к этому чудовищу — великому ишибу.

— Но аб похож на его по описанию, — заметил Енакт.

— Флаг другой! Флаг! Это ведь не ранигский герб! — аргумент Рьянна был неотразим. — С какой это стати сам король Ранига будет выступать под чужим флагом?

О существовании нового государства Круанта капитан пиратов еще ничего не знал. Слухи не донесли до него подобную мелочь, в отличие от преувеличенного описания нового игрока в местной политике — Нермана.

— Не знаю…, — неуверенно ответил Енакт. — У кого еще может быть такое? Но флаг — это да…. Флаг явно не ранигский.

Ему самому не хотелось, чтобы преследователем был король Нерман. У того уже сложилась определенная репутация. Весьма зловещая. Некоторые особо экзальтированные рассказчики доходили до того, что отрицали факт принятия королем Ранига обычной пищи. Зачем ему людская еда, если он питается исключительно абами ишибов? Все это заставляло слушателей благодарить судьбу за то, что сфера интересов Нермана ограничивается лишь сушей.

— Они пока не собираются атаковать…, — пробормотал Рьянн.

— Далековато еще, — отозвался Енакт. — Хотя могли бы попробовать. Думаю, что сначала призовут к добровольной сдаче.

— Мы будем действовать как обычно, — сказал капитан.

Его помощник кивнул. За многие годы их деятельности они побывали в разных переделках, включая и те, которые требовали панического бегства. На этот случай у них был выработан план, уже неоднократно доказавший свою эффективность.

— Смотри — рупор, — Енакт протянул руку, показывая на нос вражеского судна. — Сейчас точно будут предлагать сдаться.

Его ожидания оправдались. Со стороны галеры донеслись отчетливые слова:

«Эй там, тормози! Снять паруса! Приказ короля!»

Енакт громко выругался.

— Стреломет к бою! — закричал капитан. — Ишибы — по местам!

Матросы тут же начали разворачивать орудие, а ишибы, стоящие вдоль бортиков, не пошевелились. Они и так были готовы.

Однако матросы не успели нацелить огромную стрелу на преследователя, потому что один за другим стали падать на палубу.

— Всегда одно и то же, — произнес Енакт. — Они боятся не того.

Рьянн не ответил. Он продолжал отдавать приказы.

— Ишибы, атаковать борт! Так, хорошо! Да! Пусть защищаются!

Ишибы пиратского судна согласованными усилиями пытались поджечь нос галеры. Противник препятствовал этому. Ясно, что у него получалось защищать свой корабль лучше, чем у пиратов нападать на него. Но Рьянна это нисколько не волновало. Все шло по плану.

Наблюдая за безуспешной атакой пиратов, Михаил не мог понять, зачем они это делают. На таком расстоянии у защитников гораздо больше возможностей ей противостоять. Атака бесполезна. Но ничего. Сейчас галера подойдет еще ближе и можно будет напрямую выбивать ишибов.

После того, как несколько матросов упали около стреломета, к нему устремился высокий ишиб в длиннополом халате.

— Аррал, займись им! — крикнул король. — Или вообще выведи из строя это сооружение!

Вопреки своим недавним словам, теперь он как раз ощущал себя адмиралом, предвкушающим победу. Ему казалось, что воевать на море столь же просто, как и на суше. Даже еще проще — не нужно учиться. Еще минута-другая и он раздавит экипаж судна и захватит корабль. Корабль действительно хорош, Аррал прав, такой хотелось бы иметь.

Увы, Михаил много раз на протяжении жизни наступал на одни и те же грабли, хотя постоянно давал себе обещания больше этого не делать. И всему виной — излишняя самоуверенность. Когда у него в руках оказывались все козыри или просто чудилось, что они есть, ему было очень трудно сдержать себя и не идти напролом. Это касалось не только ранигской эпопеи, но и его действий в прежнем мире. Если преимущество налицо, зачем ждать чего-то? Нужно его реализовывать! Чаще всего такой подход оправдывал себя, но изредка — нет. Например, он чуть не провалился на одной из конференций, когда представил изумительные данные, но забыл о сущей мелочи, опьяненный предстоящим успехом. А вот оппоненты о ней вспомнили. Ему стоило значительных усилий быстро найти правильный ответ на вопрос, к которому он был совершенно не готов. И сумел с трудом избежать позорного провала. Впрочем, Михаил учился на своих ошибках и подобные неожиданности встречались все реже и реже. Как правило в тех областях, в которых он менее всего разбирался. Например, в морском деле.

На этот раз потом он часто спрашивал себя, ну зачем ему понадобилось целое и невредимое судно? Чего ему стоило сначала слегка вывести вражеский корабль из строя, а затем уже идти на явное сближение? Подремонтировали бы его по прибытию в порт и — готово. Но все крепки задним умом. Михаил это отчетливо осознал, когда понял, что происходит. А понял это не сразу, лишь тогда, когда закричали гребцы.

Енакт крутился около стреломета, пытаясь нацелить его на галеру. Точнее — лишь делал вид, что целится, а на самом деле тщательно укреплял свое ти, не желая, чтобы его постигла печальная участь матросов. И капитан и его помощник не придавали своему орудию никакого значения. По крайней мере, в данных условиях. Ну каковы шансы на то, что удастся сделать выстрел, который окажется прицельным и не будет отклонен вражескими ишибами? Шансов мало. Поэтому стреломет часто играл лишь устрашающую и отвлекающую роль.

— Нападайте, нападайте! Дружно! — подбадривал своих ишибов капитан, наблюдая за их тщетными попытками вызвать пожар. Он даже сам пытался им помочь, создавая у противника впечатление массовой и синхронизированной атаки.

Трюмы его корабля были пусты, а команда обладала «зубами», могла больно «укусить». Какой смысл его преследовать? Понятно, что это — либо месть, либо желание завладеть судном. Нерман жаждой мести не пылал. Не должен был, потому что его пути и пути капитана по имени Рьянн еще не пересекались. Конечно, не исключен вариант, что король пожелал навести порядок в здешних водах и начать именно с него, но пирату казалось, что это — не главное. Скорее всего, преследователю нужен корабль. Как и многим другим преследователям, оставшимся в прошлом. Логика капитана была пряма как мачта. А если нужен корабль, то зачем наносить ему увечья? Незачем. А вот руки Рьянна были развязаны. Конечно, он не испытывал иллюзий, что сможет потопить королевскую галеру. Уже давно стало ясно, что силы несопоставимы. Но ведь противник не знал о том, что пират размышляет именно таким образом! В этом была сила капитана. Он не собирался никого топить.

— Двое остаются! — раздался приказ Рьянна. — Остальные — по веслам! Каждый свое, потом следующее. Начали!

Вот и весь секрет. Пиратскому капитану не нужно было ввязываться в заведомо проигрышный бой. Достаточно лишь замедлить противника и оторваться. И дело сделано. В прошлый раз таким же манером они ушли из-под удара крупного судна, переломив ровно посередине его мачту под прикрытием заведомо тщетных атак бортов. Галера же мачты не имела, но обладала веслами. Разница лишь в количестве объектов и толщине древесины.

Ишибы постарались на славу. Еще бы — от правильных действий зависела их жизнь. Восемь ишибов мгновенно перенесли свое внимание от борта к веслам. Через короткое время восемь гребцов взмахивали жалкими обрубками. А потом число обрубков увеличилось, раздались запоздалые крики….

— Мы теряем весла, твое величество! — доложил Чатрек.

— Вижу, — ответил Михаил. Постоянные сражения научили его быстро принимать решения.

— Тунрат, защищай борта! Остальные — весла! Все на защиту весел!

Взгляд короля был наполнен досадой. Еще бы — пираты почти переиграли его. Он потерял половину весел и теперь неприятель, похоже, собирался уходить в отрыв. Конечно, на галере были запасные весла, но не в таком же количестве! К тому же требовалось время на то, чтобы их поставить в гнезда. Адмирал-морской волк в своих мыслях быстро стал тем, кем был с самого начала — адмиралом-новичком.

Король отлично понимал, что у него осталось в запасе ограниченное количество действий. Можно попытаться сделать то, что следовало сделать раньше — вывести корабль противника из строя. Например, порвать или поджечь паруса. Но сейчас очевидные действия уже не казались Михаилу заслуживающими доверия. Только не с этим противником, доказавшим свою силу и опытность. Кто сказал, что именно эти паруса порвутся или подожгутся быстро? А если не удастся нанести вред в кратчайшие сроки, корабль пиратов покинет зону эффективного воздействия щупом. Нужно искать другие точки атаки. Оригинальные. И атаковать их прямо сейчас, потому что драгоценные секунды уходят. А иначе получится, что его, короля и великого ишиба, какие-то пираты сделали как мальчишку. Какой позор!

Совершенно незаметно для себя он уже сильно свыкся с новым статусом. И мыслил не так, как раньше. Он больше не был ни ученым, ни врачом, ни жителем мира Земля. Потому что все происшествия и события оценивал лишь с точки зрения обладателя абсолютной власти. Что хорошо для этой самой власти, а что плохо. Что положительно влияет на репутацию, а что — нет. Поражение от пиратов при наличии его подавляющего преимущества на репутацию влияло плохо. Этого нельзя было допустить. Его цели вообще в последнее время стали изменяться. Если раньше он хотел лишь безопасности, то сейчас уже совсем свыкся с тем грузом, который взвалил на себя. И старался соответствовать своему титулу.

Михаил лихорадочно обдумывал, что же ему делать, как атаковать. Если паруса под хорошей защитой, тогда что? Корму? Мачту? Борт? Борт — хорошая мысль. Он большой, вряд ли его весь держат под контролем. Но в каком месте не держат? Король не знал, мысли лихорадочно перескакивали с одного предмета на другой. Нужно было срочно что-то решать. Иначе они уйдут и будут смеяться над тем, как обманули короля Нермана. Он не мог этого допустить.

Внезапно поразительная идея пришла в его голову. Она была настолько неожиданной, что он даже задержал дыхание в этот момент, словно боясь спугнуть ее. А потом, через какую-то секунду, признав эту идею выполнимой, тут же отбросил все сомнения. Он сделал шаг назад, прочь от бортика, мгновенно наполнил свой аб энергией, сосредоточился и… прыгнул.

Король удивлялся сам, как такое решение могло прийти в его голову. Ведь он точно знал, что не может лететь достаточно быстро, чтобы догнать убегающий на всех парусах корабль. А возможность прыжка ему даже раньше не приходила в голову. А ведь это так просто: нужно хорошо оттолкнуться и к скорости идущей галеры прибавить скорость толчка. А затем просто поддерживать себя в воздухе и, желательно, уцепиться щупом за мачту своей цели и подтягивать себя к ней. Если вражеские ишибы не успеют отреагировать, то все получится.

И они не успели. Решение короля оказалось для них такой же неожиданностью, как и для него разрушение весел.

Капитану Рьянну приходилось перевозить на своем корабле множество разных грузов. Начиная от драгоценностей и заканчивая пленниками, за которых он рассчитывал получить выкуп. Иногда грузы радовали глаз, иногда вызывали отвращение, но еще ни разу он не испытывал подобного чувства, как сейчас. Потому что сейчас на палубе его прекрасного корабля находился новый груз. Этот груз не вызывал никаких чувств, кроме страха. Великий ишиб, преодолевший прыжком большое расстояние. Великий ишиб, готовый к бою. Очень сердитый великий ишиб.

Глава 21. Бедный пират

Если бы у меня было достаточно денег, я нанял бы ишибов и очистил местные воды от пиратов!

(из речи одного знаменитого флибустьера, мечтающего о монопольном бизнесе)

— Мы не пираты, твое величество, — решительно отверг обвинения Рьянн, стоя перед высокой комиссией, сформированной для расследования его деятельности. Рядом с капитаном находился его верный помощник, ишиб Енакт.

Напротив обоих пленных располагались два стола. За одним из них сидели полковники Маэт и Торк. Последний выполнял привычные обязанности королевского писаря. За другим, более длинным, располагались король, генерал Ферен и Верховный ишиб Аррал. Аррал скептически поджимал губы при каждом слове пленных, а Ферен качал головой. Но даже без знаков, подаваемых генералом, королю было известно, что Рьянн лжет.

Бравый пиратский капитан сдался сразу же, как только ноги Михаила коснулись его палубы. И более того: приказал команде не оказывать никакого сопротивления. Это было очень похвально, потому что указывало на здравомыслие ишиба. В намечающейся схватке он не имел никаких шансов. Может быть десять ишибов и смогли бы что-то сделать с одним великим при условии спаянности коллектива и некоторого везения. Но проблема заключалась в том, что на галере, которая еще не успела толком отстать, находились и другие враги. А уж у великого ишиба хватило бы сил на то, чтобы лишить подвижности корабль, на котором он находится. Рьянн правильно сделал, что не стал рисковать. Судьба отвернулась от него, и он решил не предпринимать нелепых усилий для того, чтобы снова привлечь ее внимание.

— Не пираты? — равнодушным голосом переспросил король. — Неужели не нападали на корабли ради наживы? Не отнимали у людей их собственность? Не убивали?

Рьянн внимательно смотрел на высокую комиссию и ее председателя. Он думал, что отлично понимает правила игры. Его захватили в плен при недвусмысленных обстоятельствах: отказ выполнить приказ короля и попытка нападения на галеру. Казалось бы, за этим должна последовать расправа: даже Кмант не привечал пиратов. По законам королевства, к которому раньше формально принадлежал Иктерн, в случае добровольной сдачи капитану все равно несдобровать. Лишь простые матросы имели какой-то шанс еще пожить. На рудниках. Но Раниг — не Кмант. Рьянн это отлично осознавал и поэтому решил сдаться, предпочтя туманное будущее немедленной смерти.

Расчет оказался верен. Его не стали убивать. Вместо этого, продержав несколько часов под охраной, поставили пред светлыми очами какой-то комиссии. Не суда, а именно комиссии. Капитан чутко уловил разницу.

— Это все было, твое величество, — твердо ответил он. — Мы нападали на корабли, отнимали собственность и убивали. Но не могу назвать это пиратством.

Рьянн не собирался отрицать очевидное. Его имя было на слуху среди местных торговцев. Даже достаточно допросить членов команды, чтобы получить полную картину деятельности капитана. Так зачем прямо лгать королю? Рьянн полагал, что это может вызвать раздражение у кого угодно, а не только у великого ишиба, притворяющегося равнодушным и справедливым.

— Не пиратство? А что же? — спросил король.

— Война, твое величество. Мы находились в состоянии войны.

— С кем именно? — тут же последовал вопрос.

— Со всеми, твое величество.

Председатель подпер рукой подбородок и в упор посмотрел на Рьянна. Этот взгляд многое сказал капитану. И самым важным было то, что его пока что не будут убивать. По какой-то причине он еще нужен этим людям живым.

— И много вас таких… воинов в здешних водах?

— Немало, твое величество. Думаю, что несколько десятков кораблей наберется.

Генерал Ферен снова покачал головой. Смысл этого жеста ускользал от Рьянна, но едва заметная улыбка короля подсказала капитану, что жест что-то означает.

— Надо полагать, что ты, капитан, знаешь многих из своих коллег по войне со всем остальным миром? — Нерман даже не пытался скрыть иронию.

— Кое-кого знаю, твое величество, — осторожно ответил Рьянн.

— И у тебя с ними союзнические, а то и дружеские отношения?

— Твое величество, дружеских отношений между пир… воинами, которые сражаются со всеми остальными, нет. Только деловые. Сегодня мы приятели, а завтра не сможем поделить добы… гм… честь от выигранной схватки.

— А как же романтика? — в глазах короля блеснул огонек интереса. — Песни о морском братстве, например, которые так часто поют в местных трактирах?

— Твое величество, мы занимаемся этим делом не ради морского братства, а ради более материальных вещей, — прямо ответил Рьянн.

Генерал Ферен одобрительно кивнул.

— Наконец хоть какая-то откровенность, — вздохнул король. А потом произнес фразу, оставшуюся неясной для всех присутствующих. — Думал, что ты тут до вечера комедию ломать собираешься.

У Рьянна, несомненно, и в мыслях не было ломать никаких комедий, поэтому он благоразумно промолчал.

— Значит, насколько я понял, тебе, капитан, ничто не помешает оказаться в бою по разные стороны со своими бывшими приятелями? — спросил король.

Рьянн сглотнул. Он понял, куда идет дело и почему до сих пор жив.

— Твое величество хочет нанять мою скромную персону для выполнения определенных задач?

— Можно и так сказать, — ответил владыка Ранига.

— Получается, твое величество признает, что я не являюсь пиратом и не делал ничего, за что меня можно привлечь к ответственности?

Рьянн ожидал любую реакцию, кроме той, которая последовала. Король заразительно рассмеялся. Капитан понял, что его небольшая хитрость мгновенно раскрыта. Если король признает, что пират — не пират вовсе (а как это можно не признать, если предлагаешь ему работу?), то Рьянн имеет шанс отказаться от всех последующих предложений. И дальнейшее будет зависеть от желания короля сдержать свое слово. Пока что о крепости слова Нермана ходили самые благоприятные слухи. Так что, если король признает капитана ни в чем не повинным, то высока вероятность того, что Рьянн откажется от сотрудничества с Ранигом без ущерба для здоровья или свободы.

К удивлению капитана, король, прекратив смеяться, ответил:

— Конечно, пока что я не считаю тебя преступником. Корона не сотрудничает с пиратами, а уничтожает их.

— И если я откажусь от предложения твоего величества, то смогу беспрепятственно покинуть Иктерн?

— Разумеется, — ответил Нерман. — Я не хочу никого принуждать служить мне.

Его лицо еще отражало недавнее веселье, он смотрел на собеседника с интересом.

Рьянн уже открыл рот, чтобы вежливо отвергнуть милостливое предложение короля, как тот опередил его:

— После того, как покроешь убытки.

— Убытки, твое величество? — переспросил капитан.

— Да. Убытки, которые корона понесла вследствие недоразумения или чьего-то плохого слуха. Ты ведь не пират, правда? И злого умысла в твоих действиях не было?

— Конечно, нет, твое величество, — с горячностью подтвердил Рьянн.

— Тогда заплати за ущерб, причиненный моему судну и за потерю времени, потраченного на преследование, и — свободен.

Капитан облегченно вздохнул. Было похоже, что он очень легко отделался. Что деньги? Мелочь. Вряд ли сумма окажется непосильной для него. Он способен немедленно выложить тысячу золотых. Если пошарит в кошелях команды, конечно.

— Я готов расплатиться, твое величество. Сколько?

— Полковник Торк подсчитает, — равнодушно бросил король.

Торк тут же засуетился и подвинул к себе свиток, изготовившись писать. Он не получал никаких инструкций до начала заседания, поэтому точно не знал, что от него требуется. Не заметив никаких подсказок, полковник принялся импровизировать.

— Думаю, что нужно подсчитать общее время, затраченное на патрулирование, а также повреждения судна. Это весла, большей частью.

Король коротко кивнул.

— Значит, весла, — продолжил Торк. — Их оценим в….

— Триста золотых, — помог ему председатель.

Брови Рьянна удивленно поползли вверх. Он был поражен местными расценками, но решил не торговаться.

— Да, триста золотых, — полковник начал что-то писать в свитке. — Триста золотых за сорок два весла.

— За каждое, — скромно уточнил король.

Капитан пиратов подпрыгнул на месте. Он уже был почти готов разразиться возмущенной речью, но поймал предостерегающий взгляд генерала Ферена.

— Гм… твое величество, — Рьянн попытался взять себя в руки. — Могу ли я узнать, почему у галеры столь дорогие весла?

— Потому что она — королевский флагман, — ответил председатель таким поучительным тоном, словно это все объясняло. Одна и та же мысль касательно скорейшего способа обогащения пронзила всех присутствующих. Казалось бы чего проще: нужно взять весло стоимостью в пару серебряных монет, перенести его на галеру, и цена тут же возрастет в сотни раз. Именно потому, что корабль — флагман. Логично.

Эта логика просто раздавила бравого капитана. Он даже не нашелся, что возразить.

— Продолжай подсчет, полковник, — поторопил король.

Торк, сам пребывающий в растерянности от озвученной суммы, снова взялся за перо.

— Итого… двенадцать тысяч шестьсот золотых… далее… поездка… то есть… рейд….

Маэт, сидящий рядом с Торком, видя растерянность своего наставника, пришел тому на выручку. Ему казалось, что он уловил желание короля и тут же пустил в ход свое молодое и не скованное условностями воображение.

— Время, затраченное на патруль, будем считать из расчета того, что полезного смог бы сделать тот или иной его участник, если бы потратил время иначе. Все согласны?

Король кивнул благосклонно, а капитан — ошарашенно.

— Ну, солдат брать не будем пока что… ишибов тоже… а вот Верховного ишиба возьмем, — Маэт оживлялся на глазах. Вдохновение захватило его. — Итак, время патрулирования составило четыре часа. За это время Верховный ишиб может изготовить… возьмем приблизительно… сорок амулетов Террота.

Рьянн издал какой-то стон и схватился за голову.

— Стоимость каждого из них, — безжалостно продолжал Маэт, — составляет, по крайней мере, пятьсот золотых. Итого…

— Тридцать две тысячи шестьсот, — подытожил Торк.

Капитан сделал глубокий вдох, ненадолго задержал дыхание, а потом обратился к королю:

— Твое величество, эта сумма немыслима.

— Почему же? — удивился председатель.

— Потому что она не имеет ничего общего с реальностью.

— С позволения твоего величества, я соглашусь с капитаном, — снова сказал Маэт. — Сумма действительно не имеет ничего общего с реальностью.

— Вот! — обрадовался Рьянн.

— Потому что подсчет еще не завершен, — закончил молодой полковник.

— Не завершен? — на капитана было жалко смотреть.

— Конечно. Мы ведь не учли самое главное — личные затраты его величества, — пояснил Маэт.

— А какие у его величества были личные затраты? — прошептал Рьянн.

— Как какие? А Королевский Прыжок?

— Королевский прыжок?

— Именно, капитан. Уж не думаешь ли ты, что его величество так прыгает каждый день? — Маэта понесло. — Или ты считаешь, что его величество подобен бродячим артистам и способен что-то делать лишь для потехи публики?!

— Н-нет, — Рьянн был ошарашен.

— Тогда у прыжка его величества должна быть стоимость соразмерная с его статусом. Скажем, пять тысяч золотых.

— Десять, — снова скромно поправил король.

— Правильно. Торк, запиши, пятнадцать, — тут же согласился Маэт. — Прибавим к этому еще время вынужденного пребывания его величества на палубе твоего судна. Между прочим, это — большая честь для тебя, капитан. Но время его величества никак не может стоить меньше, чем время Верховного ишиба. Потом еще нужно учесть расходы на обратный путь, стоянку твоего корабля в порту, вот на эту комиссию….

Если Рьянн зашел в этот зал духовно свободным человеком, которому угрожал какой-то пустяк — смертная казнь, то сейчас ощущал себя выброшенной на берег медузой, придавленной грудой долговых обязательств. У него не было, да и не могло быть сумм, о которых шла речь.

Скоро, очень скоро слух о том, во сколько король Нерман оценивает свои имущество и время, разнесется по всему побережью. Это посеет ростки сомнений во многих головах. Среди пиратов тоже встречаются отъявленные скупцы. Те, которые привыкли рисковать жизнью, но сто раз подумают прежде чем расстаться хоть с одним медяком.

Михаил сказал пирату то, что считал нужным. Он не хотел никого принуждать. Конечно, ему ничего не стоило поставить Рьянна перед выбором: либо служба Круанту, либо смертная казнь. Но это слишком жесткие условия. А пират ему необходим, король рассчитывал на то, что тот реально поможет в борьбе с остальными моряками удачи. К тому же, опять-таки нужно думать о репутации. Одно дело, когда нанимаешь отъявленного разбойника, которого не задумываясь казнили бы все близлежащие страны, и совсем другое — когда обыкновенный должник переходит к тебе на службу по причине невозможности быстро рассчитаться с долгами. На Земле неприкрытый найм пиратов могли себе позволить только очень могущественные державы, которым было наплевать на то, что подумают другие об их моральном облике. Раниг пока что к числу могущественных не относился. Рьянн это все тоже отлично понимал и в какой-то степени был благодарен королю именно за отсутствие сурового ультиматума. Он нисколько не сомневался в том, что в других условиях Нерман казнил бы его без лишних проволочек. Да и сейчас фактический выбор был невелик, но зато декорации радовали глаз.

Вскоре заседание комиссии торжественно завершилось: капитан Рьянн и его помощник были приведены к присяге и такая же участь ожидала остальных ишибов. Король произнес небольшую речь, полную радужных описаний богатого и счастливого будущего капитана и его помощника, и лишь затем удалился. Как обычно его ждали дела.

Он направился в небольшую комнату дворца. Сама по себе комната не являлась чем-то особенным, но вот ее содержимое заслуживало всяческого внимания.

Идя по коридорам, Михаил раздумывал над своими дальнейшими планами. Даже если исключить предстоящую встречу с императором Фегрида, то будущее сулило много нового. Король все еще испытывал желание выяснить, что случилось с ним и как он попал в этот мир. Из очевидных подсказок наличествовали только островные эльфы. Когда стало известно о странных амулетах, хранимых ими, Михаил подавил первое желание броситься туда сломя голову. Он рассудил здраво: если эти амулеты существовали ни одно тысячелетие, то никуда в ближайшее время не денутся. А вот в стране нужно навести небольшой порядок. Тем более, представлялось разумным прийти к эльфам не в качестве простого путешественника, а в роли владыки королевства. Принимая во внимание их недружелюбие, возможно, аргумент в виде армии за спиной окажется решающим в деле обеспечения гостеприимства. Поэтому королю нужен был мир с Фегридом и сильный флот.

У дверей, ведущих в искомую комнату, стояла охрана.

— Пригласи Тунрата, — сказал король одному из солдат. Тот сразу же сорвался с места, а его напарник остался на посту.

Михаил распахнул дверь и оказался перед столом. Размеры комнаты были невелики, поэтому большой массивный стол занимал основную площадь. На нем покоились два предмета.

Король очень жалел, что заранее не подумал о том, чтобы взять с собой не два, а четыре предмета, — это бы в значительной мере облегчило испытания. Он собирался заказать в ближайшее время дубликат.

Обе вещи выглядели как деревянные коробки, из которых тянулись вверх куски проволоки. Первые радиоприемник и передатчик, собранные Михаилом. Раньше он даже мысли не допускал о том, что будет интересоваться радиотехникой из-за самой радиотехники. Но чего только не происходит в жизни.

Король протянул руку к одной из коробок и нажал несколько раз ключ. Так активировался амулет, дающий искру. Вторая коробка отозвалась на это действие негромкими щелчками. Пока что радиус действия устройства оставлял желать лучшего. Несколько сотен метров, если между приемником и передатчиком находятся стены. Впрочем, это только начало.

Михаил ожидал Тунрата, чтобы продолжить исследования эффективного расстояния. В дальнейшем он собирался использовать стационарный высокочастотный генератор и очень высокую антенну. По его представлениям, это должно было увеличить радиус действия сразу до нескольких километров, а то и десятков километров.

Королевский сад в Парме от взрыва не пострадал. Даже строительство не нанесло ему существенного ущерба. Там по-прежнему росли цветы, тщательно оберегаемые садовниками, и шелестела листва деревьев, среди которых оставалось еще много нормальных, не затронутых смелыми экспериментами Парета. В этом саду был небольшой огороженный дворик, предназначенный для отдыха короля. Он существовал с незапамятных времен, а к Нерману перешел в качестве наследства от Миэльса. Король Ранига и Круанта двориком пользовался мало, но всегда помнил, что это место хорошо приспособлено для уединения. Кроме высокого решетчатого забора, его окружали заросли кустов, а верные ишибы патрулировали окрестности.

В отсутствие его величества двориком активно пользовался Ренгел Мерт, бывший вор. А точнее — бывший независимый вор. Ему было поручено тщательно записать все сведения, касающиеся имис, добытые в личной библиотеке императора. Кроме этого, Михаил хотел, чтобы Ренгел снабдил свои записи комментариями с рекомендациями по поводу практической выполнимости того или иного действия. Для чего в помощь был дан бывший судья Кретент. Эти две легендарные личности преступного мира Парма наконец-то познакомились друг с другом.

— Нет, движение делается не так, — Кретент сжимал тренировочный меч, стоя на небольшом островке травы посередине дворика. — Ты же сам написал, что аб усиливается за счет ти руки спонтанно, а если наносить удар под этим углом, то ничего не получится! Вот смотри, чтобы добиться описанного эффекта мне нужно сознательно изменять ти руки.

— Ну зачем цепляться к словам? — пробурчал Мерт. — Мелочь же. Может даже в тексте ошибка.

— Может и ошибка, — согласился Кретент. — И ты готов сказать об этом королю и представить доказательства?

Вор поморщился. Он знал, что король будет дотошно расспрашивать обо всем. О каждой такой мелочи. А потом выскажет недовольство.

Во времена своей молодости Ренгел считал, что чем значительнее персона, тем сильнее должны быть проявления ее гнева. Гнев начальника стражи представлялся ему необъятным, а ярость самого короля — просто ужасающей. Потом Ренгел набрался опыта и понял, что все зависит не от должности, а от личности. Некоторые проявляют свой гнев сразу же, некоторые прячут его, чтобы отсрочить наказание, но никто из многочисленных знакомых вора не умел так высказывать неодобрение, как это делал король Нерман. При небрежно выполненном поручении его величество не кричал, не ругался, не грозил страшными карами. А просто подробно расспрашивал о причине неудачи и смотрел. Расспрашивал и смотрел. О, какой это был взгляд! Понимающе-сочувственный с оттенком жалости и надеждой на то, что собеседник исправится. Даже не исправится, а улучшится. Так сам Рангел Мерт смотрел на своих малолетних племянников, когда те делали что-то не так или не понимали очевидных вещей. Вору даже в голову не приходило ругать их умственные способности. Они ведь еще дети. Есть надежда на улучшение. Вот такой был и взгляд короля, только обращенный не на ребенка, а на проштрафившегося приближенного. Меньше всего на свете Мерт желал, чтобы так на него смотрели. Словно мягко увещевая: «Ну что же ты, это ведь так просто. Сосредоточься и сделай все правильно. Ну, или подрасти еще немного, если сейчас не получается». О, нет, только не это. Может быть, конечно, неправильное движение — мелочь или даже в тексте ошибка, но Рангел предпочел бы все перепроверить несколько раз, прежде чем сообщать королю.

Они с Кретентом уже битый час пытались найти нужное положение руки при выполнении странного приема под названием «Укус стрекозы». Мерт был чужд поэтики и точно знал, что стрекозы не кусаются. Поэтому название, не понравившееся ему с самого начала, спустя некоторое время вызывало огромное раздражение. Конечно, и Кретент и Рангел были далеки от мысли, что из них получатся имис за столь короткое время, они должны были просто проверить текст и опровергнуть тезис, что обучение без учителя невозможно.

— Нет, все не так! — даже многотерпеливый Кретент уже был готов с досадой швырнуть меч о землю. — Попробуем еще раз. Может быть нужно бить вбок?

— Написано, что прямо, — ответствовал Рангел, разделяя чувства «коллеги».

Кретент попытался сосредоточиться, но тут же изменил стойку и посмотрел куда-то в сторону. Мерт обратил свое внимание туда же. К дворику приближались двое: гвардеец и Ксарр.

Вскоре в единственную калитку вошел казначей, за которым громыхал тяжелыми железными доспехами лейтенант королевской гвардии. От таких доспехов все уже отвыкли, поэтому их появление вызвало некоторое удивление на лицах двух ишибов.

— Приветствую, господа, — с улыбкой произнес Ксарр, которому король поручил обеспечивать Мерта и Кретента всем необходимым для их работы. — Как продвигаются ваши занятия?

— Приветствую, — буркнул бывший судья. — Так себе. Чувствую, что пробьемся над одним параграфом до самого вечера. Тогда и через неделю не закончим.

— Его величество сказал, что нужно торопиться, — напомнил казначей.

— Мы торопимся, как можем, — ответил Рангел. — Но даже самая большая спешка не заставит стрекозу кого-либо укусить.

— А, — улыбнулся Ксарр. — Ты ошибаешься. Стрекозы тоже кусаются. При определенном навыке.

— А это кто? — перебил его Кретент, показывая на гвардейца. — То есть я знаю, кто это, но зачем он здесь в доспехах?

— Имис используют в своих тренировках настоящий доспех, который одевается на ишиба, — пояснил Ксарр. — Тупой меч может преодолеть защиту аба, но как правило не пробивает железо. Если конечно не ставить такой задачи. Вот я и привел вам «чучело».

— Чучело? — переспросил Рангел, удивленный тем, что вежливый казначей так отзывается о королевском гвардейце.

— Так называется тот, на ком отрабатывают удары, — пояснил Ксарр. — Я подумал, что если у нас есть амулеты Террота, то ишиб здесь не нужен. Амулет столь же эффективно препятствует изменениям ти извне. Так что, можете использовать господина лейтенанта.

— Да… а что? Это пригодится, — согласился Кретент. — Но мы пока что застряли на одном приеме. Так что, господин лейтенант может быть свободным. Мы его потом позовем, когда решим загадку.

— Загадку? Укус стрекозы? — отозвался Ксарр.

— Да. Именно так, — ответил Рангел и тут же насторожился. — А что, ты слышал о приемах имис?

Сам вор неоднократно общался с воинами-ишибами, но до недавнего времени ничего не знал об их искусстве.

— Слышал, — снова улыбнулся Ксарр. — Покажите мне, в чем проблема.

— Но ты не ишиб и не можешь видеть изменения аба, — заметил Рангел.

Кретент прислушивался с интересом.

— Не могу, — согласился казначей. — Но просто покажите мне, как вы это делаете. Я посмотрю.

Рангел хотел было еще что-то сказать, но Кретент быстро принял стойку и медленно обозначил удар.

— Я так и думал. Это неправильно, — сообщил Ксарр двум изумленным ишибам. — При выпаде кисть должна поворачиваться. Совсем немного, словно рука что-то ввинчивает. Попробуй еще раз.

Глава 22. Посланник и послание

Если торговец говорит, что делает доброе дело не ради твоих денег, верь ему. Он делает это ради своих денег

(иктернский работорговец, продавший всех своих рабов сразу же, как только услышал о приходе короля Нермана)

Строительство новых кораблей шло полным ходом, но короля скорость их постройки все равно не радовала. Ему хотелось, чтобы новые суда сходили с верфи прямо сейчас, радуя глаз и внушая ужас противнику. Впрочем, пока что противник о королевских планах не догадывался, а вел себя довольно нагло.

Пираты чувствовали себя как дома в местных водах. Только большие караваны торговых судов могли им противостоять. Увы, единственный морской путь, связывающий север и запад материка, пролегал мимо Иктерна. Торговцы не могли не плыть, они рисковали.

Королевская галера неоднократно выходила в море. Михаил не мог постоянно принимать участие в ее походах, но Аррал был на борту всегда. Ему при поддержке ишибов даже удалось потопить парочку пиратских кораблей, но при этом он спугнул гораздо больше. О галере пошли слухи, пираты не рисковали приближаться к ней и, завидев издали, спешно улепетывали. Король не хотел выпускать корабль нового союзника капитана Рьянна на охоту за его «коллегами». Пока что риск ни к чему. Бывший пират мог оказаться очень полезным в качестве консультанта и учителя.

Анелия быстро шла на поправку. Михаил пообещал ей, что свадьба состоится сразу же после его встречи с императором. Вне зависимости от исхода переговоров. Впрочем, это были не единственные хлопоты, связанные с браком, свалившиеся на него в последнее время. Он привычно думал только о своей свадьбе, забывая о том, что чужая тоже может доставить беспокойство.

— Твое величество, Маэт собирается жениться, — в один прекрасный день огорошил короля генерал Ферен после окончания очередного военного совета.

Генерал специально остался с королем наедине, чтобы обсудить эту новость. Они сидели друг напротив друга за огромным столом, заставленном сделанными на скорую руку моделями кораблей.

— На ком же? — отозвался король, слегка удивленный известием. — Неужели вернулась Ларета? А отец с ней? Почему мне не доложили?

Ларета Каретт, давняя любовь Маэта, была родной сестрой Комена. Их отец сбежал, когда войска принца Нермана вошли в Парм. Но, в отличие от представителей других могущественных семейств, он не последовал за Миэльсом, а продолжил бегство. Куда — никто не знал. Михаила очень интересовал этот вопрос. Старому хитрому Каретту ничего не грозило — за него просил Комен, и король собирался отправить его в почетную ссылку в какое-нибудь поместье подальше от границ. Так, на всякий случай.

— Нет, твое величество, не на Ларете. А на Реане Нартик, дочери даллы Нартика.

— Вот это новость. Что же, Маэт разлюбил Ларету?

— Не думаю, твое величество.

— Тогда почему он собирается жениться на другой?

— Собирается не он, а она, твое величество. Маэт чувствует свой долг перед женщиной, которая его любит.

— Ах, вот как. Получается, что инициатива исходит от нее?

— Да, твое величество.

— Этого брака не будет, Ронел.

Одной из неприятных обязанностей короля было утверждение браков между представителями высшей знати. У него испрашивали разрешение. Михаил всегда относился к этой проблеме спустя рукава. Если родители невесты и жениха были не против, то он тоже не возражал. Такие мелочи его не интересовали. Но данный случай — другое дело. Маэт был, пожалуй, самым завидным молодым женихом-дворянином в королевстве на сегодняшний момент, а род даллы Нартика находился в упадке. Ферен-младший юн, богат, обладает большими перспективами. Конечно, любая девушка согласится выйти за него замуж. И не только согласится, но и приложит массу усилий, как, например, это сделала Реана, о которой король еще раньше составил мнение как о ловкой и честолюбивой особе.

— Твоему величеству не нравится невеста Маэта?

— И это тоже. Если женщина первая признается в любви, то скорее всего она просто хочет замуж. При этом может не любить своего жениха или любить вообще кого-то другого. Мы не станем портить мальчику жизнь. По крайней мере, личную жизнь. К тому же, неизвестно, как к этому отнесется Комен. Он-то уже давно считает вопрос о женитьбе Маэта на своей сестре решенным.

Ссора между Коменом и Ференами никак не входила в планы короля. Его ближайшие сподвижники и так ревниво относились друг к другу, а этот брак мог положить начало неприкрытой вражде, что не пойдет на пользу короне. Михаил с печалью осознавал, что помимо внешней политики, вынужден проводить вдумчивую внутреннюю политику. Даже если это касается его приближенных. Количество хлопот, которые приносит корона, иногда превышает все разумные пределы.

— Но Маэт вчера сказал ей, что согласен, если я не возражаю, твое величество.

— Вчера? Она, что, здесь?

— Да, твое величество. Прибыла недавно.

Король вздохнул. Дочь далла не первая, кто последовал за ним. Чем дольше он находится в каком-то месте, чем выше шансы на то, что туда подтянутся придворные. Постепенно дворец Иктерна приобретал черты королевской резиденции в Парме. Дворяне толпились в приемной, в коридорах, на улице перед дверьми… где угодно, и количество их возрастало с каждым днем. Остановить подобную миграцию не представлялось возможным — король не имеет права быть отшельником.

— Передай ей, что я запрещаю Маэту жениться, и дело с концом.

— Да, твое величество.

Король попытался выбросить этот случай из головы, но не тут-то было. Вечером ему пришло напоминание в виде Тунрата, героически сдерживающего попытки несостоявшейся невесты Маэта добиться немедленной аудиенции у короля. Сначала Михаил хотел прекратить все это и отправить девушку восвояси, но потом, вспомнив, что и так уделяет мало внимания собственному дворянству, решил все же ее выслушать.

Он уже встречал Реану прежде. Она была миловидной шатенкой, совсем еще молодой, и, как и Маэт, могла видеть ти без возможности управления.

Король решил принять ее на большой веранде дворца. Эта веранда ему очень нравилась как из-за разнообразных цветов, которые росли в больших кадках и специальных желобах, так и благодаря отличному виду на порт. Далла-комендант был настоящим эстетом.

— Приветствую, твое величество, — вошедшая девушка сделала глубокий реверанс, король же просто махнул рукой, показывая на ажурное кресло напротив.

— Я слушаю тебя, — произнес Михаил, стоило только Реане сесть. Его вид выражал нетерпение, словно посетительница оторвала своего монарха от важных дел, и он торопился к ним вернуться.

— Твое величество, мы с господином Маэтом Ференом очень хотели бы пожениться, — девушка не обращала на холодность собеседника никакого внимания.

Михаила позабавила формулировка. Насколько он знал, Маэт отнюдь не пылал подобным желанием, а уступил лишь благодаря настойчивым просьбам и намекам.

— Это невозможно, — просто ответил король. — Что-нибудь еще?

— Твое величество, мы ведь очень любим друг друга! — с жаром воскликнула Реана. Ее интонации были наполнены таким чувством, что король мысленно поздравил себя с тем, что у придворных авантюристок подрастает достойная смена. Ему не придется скучать.

— Маэт Ферен давно уже не принадлежит себе, — сказал Михаил. — Он находится на службе у меня, и я решаю его судьбу, исходя из государственных интересов. На роль его невесты есть другая кандидатура.

— Неужели твое величество способен пойти против любви? — распахнула глаза девушка.

— Я пошел против Томола и Кманта. Почему бы мне не пойти против любви? — рассмеялся король.

— Но ведь любовь… Любовь — это….

Далее его величество терпеливо выслушивал десятиминутную речь в исполнении молодой дворянки о том, что из себя представляют глубокие чувства. Впрочем, ее молодость никак не сказалась на отменном качестве речи. Принимая во внимание пару фальшивых интонаций, король пришел к выводу, что романтический монолог был заготовлен заранее и только отсутствие должного актерского мастерства не позволило придать ему совершенный вид. Перед ним сидела типичная охотница за богатством или положением в обществе, которыми так славен мир, из которого он прибыл. Правда, Реана была в самом начале своей карьеры и ей пока еще недоставало опыта. Подобные женщины тратят всю свою энергию лишь на то, что продвигаться вверх, опираясь на мужчин. Михаил лично знал некоторых из них и всегда удивлялся, видя как их способности, нередко незаурядные, растрачиваются по пустякам.

— Это очень романтическая и прочувственная речь, — похвалил король собеседницу, когда та замолчала. — К сожалению, у нас пока что нет специальных школ для дам из высшего общества, поэтому тебе негде брать уроки актерского мастерства. Но рекомендую присмотреться к тому, как, например, далла Улара Ортак произносит свои фразы. У нее я ни разу не заметил фальши.

Реана отшатнулась, ее лицо исказилось. Казалось, что она сейчас заплачет, но сдерживается лишь усилием воли.

«Опять ошибка, — невольно отметил король. — Обычно слезы идут девушке на пользу. Хорошее оружие, которое не нужно скрывать».

Выражение лица Реаны быстро менялось. Теперь оно отражало тщательно скрываемый гнев. Михаил просто любовался своей собеседницей. Ее эмоции были как на ладони. Когда она покинет веранду, то из всех ее чувств самым сильным окажется ненависть к королю. Похоже, что ей еще никто не отказывал, и она не успела привыкнуть к этому. У него появлялся очередной враг. Пусть слабенький и неопытный, но враг. Конечно, вряд ли дочь далла станет сама что-либо предпринимать, но если ей предоставится случай, то она бросится в любой безумный заговор. Королю не хотелось такого развития событий. Он не опасался этой девушки, ему наоборот было жалко ее. Участие в заговорах против короля Нермана еще никого не доводило до добра. Ему не хотелось отпускать Реану в таком состоянии.

— Ну и зачем тебе нужен Маэт? — спросил он, переходя к своему излюбленному приему — простодушной искренности. — Вот выйдешь ты за него замуж и потом что? Как изменится твое положение?

— Твое величество, но при чем тут это? Ведь любовь…

— Оставь, — махнул рукой король. — Этим все на свете можно оправдать. Вот ты долгое время общалась с Маэтом, проделала путь сюда, готовила речь, добивалась аудиенции и ради чего все хлопоты? Чтобы занять положение жены будущего генерала и командующего? Это обеспечит достойное место в обществе, конечно. Но ты всегда будешь на вторых ролях, потому что на первых будет твой муж. Понимаешь?

Реана кивнула, внимательно глядя на собеседника.

— А хочешь быть на первых? — внезапно спросил король. — Вот представь, ни от кого не зависишь, кроме меня конечно, сама себе хозяйка, кого хочешь, того и выбираешь в мужья. А общество тебя просто носит на руках. Хочешь так?

— Твое величество….

— Да или нет?

— Да.

— Вот и отлично. Я дам тебе небольшое задание. Если справишься с ним, то получишь награду. Скажем, место Третьей фрейлины. Согласна?

— Да, твое величество, — подалась вперед Реана с выражением глубочайшего внимания на лице.

— Почему же согласна, если даже не выслушала суть задания?

— Я согласна, твое величество, — ответила девушка таким тоном, словно не колеблясь занялась бы массовыми убийствами, если бы это потребовалось.

Михаил предполагал нечто подобное. Его знакомые «охотницы за богатством» тоже не были щепетильны в средствах.

— Отправишься в Кмант. Купишь там готовые военные корабли за умеренную цену. Хорошие. Если не разбираешься — найди того, кто разбирается. Заплатишь за них из своих средств. По возвращению затраты будут компенсированы. Справишься — молодец. Не справишься — будешь ждать другого случая. Есть вопросы?

— Сколько нужно кораблей, твое величество? — спросила девушка, удивленная заданием. Точнее тем, как задание просто выглядит. Но король не обманывался. Раст, владелец кораблей, не продаст их ему. Разве что за баснословные деньги. Речь ведь ведется не о том, чтобы построить новые корабли, а чтобы купить уже существующие. Задание было настолько трудным, что король не хотел посылать собственных доверенных лиц, чтобы те не тратили время попусту.

— Как минимум пять. Можно больше. Срок — десять дней.

— Я сделаю это, твое величество, — ответила Реана, приподнимаясь с кресла.

— В добрый путь, — с радушной улыбкой произнес король.

Ишиб Сурент Пинтокст, глаза и уши даллы-коменданта в Иктерне, спал очень чутко. Это было связано не с тем, что он слишком переживал за свое положение. В отличие от других шпионов и осведомителей, Сурент чувствовал себя уверенно. Он точно знал, что не совершил ни одной ошибки и не дал никому повода подозревать себя. Его плохой сон имел иные причины. Ишибу слишком часто снились кошмары. Их содержание было очень простым: Суренту чудилось, что его грабят. Иногда ограбление происходило на улице, когда какой-то вор-неишиб резво срезал с плеча мешок с золотом, весящий четыре десятка килограмм и быстро улепетывал с ним, а он, Сурент, ничего не мог сделать. При пробуждении ишиб лишь недоумевал, с какой стати он пошел в своем сне на прогулку с тяжеленным мешком за спиной, но кошмар надежно хранил свои тайны. Другой разновидностью сна являлось похищение дома. Это было ужасно. Сурент возвращался с той же прогулки и обнаруживал, что дома нет. Просто нет и все. Он, волнуясь, бросался в яму, которая была на месте подвала, и разрывал руками ее дно, чтобы убедиться, что тщательно закопанное золото пропало. Сурент хватался за голову, начинал раскачиваться всем телом, подвывать и… тут же просыпался. Но самой плохой разновидностью кошмара была конфискация. Этот сон впервые появился недавно. Ишибу чудилось, что он мирно посапывает в своем доме, как вдруг в двери начинают ломиться люди. Тогда Сурент вскакивает, чтобы выяснить, что происходит, но его сбивает с ног толпа ишибов, одетых в цвета короля Нермана. Хозяин дома пытается остановить их, но лишь видит, как они растаскивают всю обстановку дома, выбрасывая стулья и картины через окна. Потом появляется Аррал, Верховный ишиб. Он, зловеще смеясь, направляется в подвал, и сразу же достает припрятанное глубоко в земле золото. Держа огромный мешок одной рукой, Аррал начинает срывать с Сурента одежду, приговаривая, что она тоже нужна королю. Лишившись старой спальной рубахи, ишиб просыпался в холодном поту.

Той ночью Сурент как обычно ворочался на кровати, переживая очередной кошмар-конфискацию по всех подробностях. Громкий стук в дверь прервал его мучения. Моментально открыв глаза ишиб вскочил. В голове Сурента сон и явь еще не успели толком разъединиться и какое-то время он думал, что вот оно — началось. Взяв себя в руки и поборов сердцебиение, ишиб пошел к дверям, одновременно пытаясь исследовать щупом того, кто скрывается за ними. К его радости, там не было ни Аррала ни королевской охраны. За дверью стоял Тевер, доверенный секретарь даллы-коменданта.

Хозяин дома отворил и гость ввалился в прихожую, шумно дыша. Сурент даже посторонился, чтобы грязная одежда Тевера не испачкала его сорочку.

— Хорошо, что твой дом находится близко от порта, но далеко от верфи, — произнес визитер. — Я так намучился, пока пробирался к тебе. Везде патрули. К верфи вообще не подойти.

— Проходи в зал, — ответил Сурент. — Что-то случилось?

— Не зажигай свет, — сказал Тевер, пробираясь вглубь дома. — Лучше никому не знать, что ты не спишь.

Он прошел несколько дверей и очутился у старого кресла. Нимало не мешкая, уселся в него, всколыхнув волну эмоций у хозяина — кресло было чистым.

— Далла здесь, — сообщил Тевер, откинувшись на спинку. И словно не придавая никакого значения этой новости, принялся отряхивать свою одежду от пыли.

— Далла Зореант? — прошептал Сурент, словно не доверяя своему слуху.

— Да, — верхний слой грязи осыпался на пол, но одежда чище не стала.

— Но что он здесь делает?!

— Прибыл для встречи с королем. Тайно.

— Почему тайно?

— Об этом никто не знает. Никто из членов Военного Совета.

— Ох.

— Да-да, Сурент. И далла вспомнил о тебе. Твоей верности. И твоих… поистине замечательных отчетах.

Тевер сунул руку за пазуху и извлек мешочек. Способности ишиба безошибочно подсказали хозяину дома, что там находится золото.

— Это тебе. В счет будущего задания. Самого важного.

— Что я должен сделать? — деловито поинтересовался Сурент, принимая золото. Мысли о грязном кресле мгновенно вылетели у него из головы.

— Обеспечь тайную встречу.

— С Нерманом?! — шепотом воскликнул хозяин дома.

— Да.

Рука с мешочком замерла на полпути. Казалось, что Сурент готов вернуть его, но потом, поколебавшись, все же крепко прижал к груди.

— Но почему я? — спросил он, изо всех сил пытаясь понять, сколько же там монет. — Ты ведь здесь. Ты тоже можешь пойти к королю.

— Если я пойду, то об этом станет известно. А вдруг переговоры провалятся? Нет, тебя никто не знает, тебе и идти.

— Но… как?! Как я доберусь до короля? И что ему скажу?

— Просто передашь письмо от даллы. А как доберешься… не знаю. Сам решай.

— Но это ведь непросто!

— Сурент, далла не любит этого слова. Он платит — ты делаешь.

В голосе Тевера прозвучала нескрываемая угроза. Его собеседник еще сильнее сжал мешочек. Угрозы мало волновали Сурента, хотя, конечно, это зависело от их направленности. Если они касались его безопасности, то это еще ничего. А вот если денег — то совсем другое дело.

— Я постараюсь. Когда это нужно?

— Завтра с утра.

— Далла заплатит еще немного, если я устрою встречу?

Восходы в Иктерне похожи один на другой. Сначала дома бросают длинные тени на море, а потом солнце медленно поднимается над крышами, освещая голубую воду. По улицам бродят редкие прохожие и частые патрули. Каждый третий наряд усилен ишибами.

Сурент быстро шел ко дворцу. Ему очень хотелось выглядеть уверенным в себе, потому что чудилось, что так он привлекает меньше внимания. Человек торопится по своим делам — что здесь такого? Его торопливость была напрасной — королевские патрули не бросались на обычных прохожих, но ишиб, как и большинство жителей Иктерна, еще не привыкших к новым порядкам, об этом не знал, да и не хотел знать.

Оказавшись около дворца, Сурент замедлил шаг. Дворец не имел ограды — достаточно было пройти через небольшой парк, чтобы попасть к главному входу.

— Кто такой? Куда идешь? — остановил его один из двух гвардейцев, дежурящих около дверей.

Малая численность охраны не могла обмануть Сурента. Щуп подсказал ему, что за дверью находятся еще солдаты в компании с ишибами. Это было неудивительно — после покушения на принцессу охрана усилилась.

— Я — ишиб Сурент, — сказал он. — Мне нужно срочно увидеться с королем.

Гвардеец хотел что-то сказать, но решительное лицо собеседника заставило его передумать. Устав не предписывал ему высказывать свои мысли визитерам, это было прерогативой начальства. Поэтому ишиб был быстро препровожден к обходительному лейтенанту, который пригласил его в какой-то кабинет, где принялся вкрадчиво расспрашивать о причинах желания увидеть короля.

— Я ничего не могу сказать, — твердил Сурент. — Только лично его величеству.

— Но сейчас раннее утро, а его величество очень занят. Может быть он еще даже спит, — продолжал увещевать офицер. — Пусть лучше господин ишиб расскажет мне о своем деле, и я потом доложу королевскому секретарю.

— Это невозможно, — качал головой собеседник. — Мне нужно увидеться с королем и немедленно. Встреча очень важна для него.

Препирательство продолжалось довольно долго, у Сурента даже мелькнула мысль заплатить несговорчивому лейтенанту. Не много, конечно, — лишь тот минимум, который окажется достаточным. К счастью, он этого не сделал и даже не знал, что ему нужно благодарить свою феноменальную жадность за то, что встреча с королем не отложилась еще на несколько дней из-за судебных разбирательств. Но когда спор надоел обеим сторонам, они наконец выработали компромисс: Сурент идет к Верховному ишибу, чьей прямой обязанностью является улаживание проблем с ишибами, а тот уже решает вопрос.

На встречу с Арралом осведомитель даллы-коменданта двигался с тайной дрожью. Еще свежи были впечатления, навеянные зловещими снами. Кроме того, Верховный ишиб пугал его в целом. Как своим положением, так и своим абом. Пугал куда больше, чем король. Объяснялось это просто: какое дело Нерману до Сурента, мелкой букашки по сравнению с ним? Ишиб думал, что король способен лишь невнимательно его выслушать, прочитать послание и тут же перестать думать о нем. А вот Аррал — другое дело. Для него Сурент не букашка, а потенциальный подчиненный. Верховный ишиб мог иметь виды на всех ишибов, встречающихся ему на пути.

Вопреки опасениям лейтенанта, Аррал уже не спал. Он встретил Сурента подозрительной улыбкой, отправил офицера восвояси, предложил посетителю располагаться поудобнее и, откинувшись в широком и мягком кресле, изъявил желание выслушать просьбу.

— У меня есть послание для его величества, — приглушенным голосом сказал ишиб.

— От кого же? — поинтересовался собеседник, приглаживая седую бородку.

— От его высочества.

— От кого?!

— От даллы-коменданта Зореанта, — поправился Сурент.

— А… И что же он хочет?

— Не знаю, господин Верховный ишиб, но дело срочное.

— Хм…. А к тебе-то как попало это послание? Ты, что, состоишь в его армии?

Этого вопроса посетитель ждал и боялся.

— Что ты, что ты, господин Верховный ишиб, — замахал он руками. — К армии даллы Зореанта я не имею никакого отношения! Просто один мой знакомый попросил передать королю свиток.

— Какой знакомый? — тут же отреагировал Аррал.

Сурент, сам того не подозревая, избрал очень плохое время для визита. Страсти после покушения на Анелию еще не улеглись и новая власть подозревала каждого в причастности к нему.

— Просто знакомый. Его зовут…. Раснеп. Он пришел ко мне рано утром и попросил об одолжении.

— А почему сам не смог прийти во дворец? Где он живет?

— Не знаю почему не смог сам прийти, не знаю, — Сурент почувствовал, что начинает впадать в отчаяние, подобного допроса он не ожидал. — Живет где-то в районе порта, но точное место мне неизвестно.

— Вот как? — произнес Аррал. — Как можно не знать, где живет близкий друг?

— Он мне не друг вовсе! Просто знакомый! — Сурент поспешил отказаться от всякой близости с загадочным посланником.

— А. Так ты, полагаю, этот… альтруист?

— Кто, господин Верховный ишиб?

— Альтруист. Это слово часто употребляет его величество. Оно означает человека, который заботится о других больше, чем о себе, не ожидая никакой награды.

— Но это невозможно! — горячо произнес Сурент. — Таких людей не бывает!

— Вот и я думал, что не бывает, — ласково заметил Аррал. — Хотя один из них сейчас сидит передо мной.

Посетитель открыл рот, чтобы ответить, и тут же закрыл его снова — достойный ответ на ум не приходил.

— Мы потом вернемся к твоему знакомому, — сказал Аррал. — Сейчас главное — послание.

Собеседник вздохнул с облегчением.

— Хотя нет…. У меня есть еще один вопрос. Сколько он тебе заплатил?

Сурента мгновенно прошиб холодный пот.

— Э… очень мало, господин Верховный ишиб. Очень мало. Почти ничего.

— Так ты все-таки альтруист?

— Нет, господин Верховный ишиб! Нет, нет и еще раз нет!

— Значит, много заплатил, — подытожил Аррал и к ужасу посетителя добавил. — И к этому мы тоже еще вернемся.

Его величество король Нерман сжимал в руке письмо от даллы-коменданта и разглядывал посланца, доставившего его. Сурент оказался неправ — он привлек внимание владыки Ранига и Круанта. Ишиб очень хотел знать, что о нем думает король и почему так скептически воспринял повторение рассказа о дальнем знакомом.

— Ну что же, — произнес король, отрывая взгляд от Сурента и обращаясь к Арралу, находящемуся рядом с посланником. — Зореант ищет встречи. Немедленной встречи. Он даже прибыл сюда и сейчас находится где-то неподалеку от Иктерна.

— Твое величество встретится с ним? — поинтересовался Аррал. — Это может быть ловушкой.

— Вряд ли ловушка, не думаю, — Михаил снова задумчиво посмотрел на Сурента, от чего того опять затрясло. — Он пишет, что полагается на мою честь и никак не оговаривает количество ишибов, которых я могу взять с собой. Лишь просит дать письменные гарантии того, что ему лично ничего не будет грозить. И вот этот человек их передаст своему дальнему знакомому, после чего встреча будет назначена.

— Может быть просто допросим его как следует? — спросил Аррал, кивая на несчастного Сурента. — Это же явный шпион. Он нам все расскажет. Сейчас быстренько допросим и обыщем дом. А, твое величество?

Глава 23. Зореант

— А ты предал семью ради короля

(глава семьи Кареттов и отец Комена в ответ на упрек сына в предательстве короля ради семьи)

— Аррал, у Ксарра нет аба? — спрашивал Верховного ишиба король, когда они двигались на встречу с даллой Зореантом.

Отряд был небольшим: всего двенадцать ишибов. На первый взгляд. Потому что на второй взгляд за этой группой на некотором расстоянии следовала другая, численностью в сорок ишибов. Почти армия. Михаил не доверял далле и не хотел лишний раз рисковать. Такого количества ишибов было вполне достаточно, чтобы если не выиграть сражение, то отойти без существенных потерь.

— Твое величество, конечно, нет, — Аррал удивился вопросу.

— Точно нет? — продолжал спрашивать король. — Может быть маленький? Крохотный? Или он умеет его скрывать?

— Нет, нет, — покачал головой Верховный ишиб. — Маленький я бы разглядел за столько лет знакомства с ним, а скрывать его он просто не может все время. Тем более, видел его спящим. Исключено. Никакого аба у Ксарра нет. А чем вызван этот вопрос, твое величество?

— Понимаешь, я получил довольно странный отчет от Мерта и Кретента. Они утверждают, что Ксарр обучает их искусству имис.

Аррал сбился с шага и взглянул на короля, словно пытаясь убедиться, что тот не шутит.

— Но это ведь невозможно!

— Я тоже так думаю, — согласился Михаил. — Тут какая-то путаница, в которой очень хотелось бы разобраться.

Они подходили к небольшому рыбацкому поселению, расположенному неподалеку от Иктерна. Поселение состояло из пары десятков домов, примостившихся на обрывистом берегу. Никакой подозрительной активности заметно не было, но король решил все равно проявить осторожность.

— Иди вперед, — распорядился он, обращаясь к одному из ишибов свиты, эльфу. — Осмотри все дома. Если что-нибудь случится, в сражение не вступай, а сразу беги сюда.

Тот кивнул и быстро зашагал в сторону поселка, не переходя на бег, словно пытаясь дословно выполнить приказ.

Король с приближенными остановились на живописном холме, у подножия которого рос колючий кустарник, напомнивший Михаилу шиповник его родного мира. Когда-то в детстве он пил отвар из шиповника и сейчас ему жутко захотелось снова попробовать этот напиток.

Остальные сорок ишибов, подойдя на расстояние видимости, тоже замерли и даже попятились немного назад. Им предписывалось вмешаться лишь в случае появления звуков боя. Королю не хотелось, чтобы далла знал, что он заявился сюда почти с целой армией.

Несчастный шпион Сурент остался в Иктерне под охраной двух эльфов, которым Аррал разъяснил, что это — один из подозреваемых в покушении на Анелию. И Сурент, увидев выражение лиц своих стражников, забился в угол и старался лишний раз не шевелиться, чтобы не спровоцировать тех на действия, могущие нанести непоправимый урон его здоровью.

Король наблюдал, как его разведчик подходит попеременно к каждому из домов. Из здания, расположенного на самом обрыве, вышли трое, одетых в халаты ишибов. Эльф направился к ним, проверив по пути все остальные дома. Затем обменявшись несколькими фразами, развернулся и быстро зашагал обратно. Засады не было.

Михаил, не дожидаясь отчета, направился навстречу. Он спустился с холма и на полпути встретился со своим разведчиком, чтобы получить подтверждение того, что все спокойно — далла заявился лишь с двумя спутниками.

Идя мимо скособоченных хижин, из окон которых периодически выглядывали местные жители, боящиеся показаться на улице, король думал о том, что нужно предпринять меры по наведению порядка: пока что безопасными оставались лишь центральные области. Он еще издали заметил даллу — даже одеяние того выдавало в нем великого ишиба.

Подойдя поближе, Михаил удостоился поклона: спутники Зореанта кланялись более глубоко, чем их правитель.

— Приветствую, далла, — первым начал разговор король. — Очень необычное место для встречи.

— Меня вынудили к этому обстоятельства, твое величество, — ответил тот.

— Да-да, твой посланник сообщил нам, что ты хотел бы держать встречу в тайне от всех.

Спутники короля и даллы застыли в неподвижности, не решаясь мешать разговору своих владык.

— Прошу прощения за неудобства, твое величество, но я бы поостерегся предложить переговоры в одной из этих хижин. Лучше уже на свежем воздухе.

Михаил усмехнулся. Он вспомнил ту деревеньку, в которой принимал королей Томола и Кманта. Далла был более щепетилен по сравнению с ним.

— Ничего. Мы можем говорить прямо здесь, — король посмотрел на собеседника выжидающе. Он не хотел тратить время попусту.

— Твое величество, у меня есть предложение, — торговец внутри даллы оценил деловой подход.

Михаил молчал, разглядывая собеседника.

— Я готов пойти на некоторые уступки, если твое величество даст мне место коменданта Иктерна, — продолжил Зореант.

— На какие уступки? — поинтересовался король.

— Ну как же…. Я готов буду признать полностью власть твоего величества. К тому же, я — опытный правитель Иктерна, знаю всех и вся, при мне невозможны беспорядки, твое величество будет спокоен за эту часть территорий.

— Это и есть предложение?

— Да, твое величество.

— Оно выглядит весьма слабым, далла. Очень слабым.

— Почему, твое величество?

— А где будет армия Иктерна?

Зореант замялся. Он очень хотел бы избежать ответа на этот вопрос.

— Я не знаю, твое величество. Пока что не знаю.

— Как это может быть? — король приподнял одну бровь.

— Дело в том, что если твое величество назначит комендантом меня, то иктернские Советы уже не будут нужны. И я не уверен, что они меня поддержат.

— Иными словами, точно не поддержат?

— Да, твое величество.

— А армия пойдет за ними?

— Скорее всего, часть армии, твое величество.

— Значительная часть?

— Да, твое величество.

— И в чем же мне выгода от того, что приму твое предложение, далла? — спросил король. — Допустим, ты станешь комендантом. Но где будут другие великие ишибы? Где будет иктернский элитный отряд, на который я возлагал определенные надежды? Наконец, как ты собираешься сражаться с пиратами? Или по-прежнему будешь с ними договариваться и взаимовыгодно сосуществовать?

— Меня могут поддержать еще двое великих ишибов. И, возможно, часть Опоры Большого Совета. Не все конечно.

— Сколько?

— Ну… пять-шесть.

— А сколько там всего?

— Сорок шесть.

— Это несерьезно, далла. Лишь каждый десятый…. Я все еще не вижу особых выгод от твоего предложения.

Далла задумался. Он вполне понимал позицию короля. Дела того пока что шли превосходно. В Иктерн стянуты все силы, идет строительство кораблей, странная галера нанесла пиратам первый урон — все говорило о том, что если Нерман продолжит действовать в таком темпе, то рано или поздно его ожидает успех. Такой успех, который будут приветствовать и Фегрид и все прочие уважаемые прибрежные государства. Но с другой стороны, великие ишибы тоже на дороге не валяются. По информации Зореанта, у короля Ранига их было всего двое, включая его учителя. Невероятно мало. Постыдно мало.

— А на каких условиях твое величество готов предоставить мне должность даллы-коменданта? — прямо спросил Зореант.

Теперь уже король взял паузу. Конечно, он мог бы сформулировать свои условия почти мгновенно — они уже давно сложились у него в голове, но ему хотелось показать далле, что он задумался над произошедшим разговором. Хотя думать там особенно было не о чем.

— Мне нужны все великие ишибы и Опора Большого совета, — сказал он. — Кроме того, я предлагаю тебе не должность коменданта, а должность гражданского правителя — губернатора. Военным комендантом пока что будет мой человек, а дальше посмотрим….

Зореант сделал какое-то движение, но король продолжил речь, желая высказать сразу все.

— Но это далеко не полный перечень, далла. И ты и великие ишибы и все остальные поступают в мое полное распоряжение на случай военных действий. Опора Большого совета вообще переходит в Парм на постоянную дислокацию, а в Иктерне я оставлю другие войска. Мне не нужны тут мятежи.

— Твое величество, я не представляю себе, как выполнить эти условия, — произнес Зореант.

Король пожал плечами:

— Ты хочешь вернуться, не так ли? Я готов простить предыдущий демарш. Видит Оззен, никогда не отказываюсь от своих слов.

— Я бы очень хотел, твое величество, — искренне ответил далла. — Но не вижу никакой возможности.

— Неужели никакой? — удивился король. — Мне рассказывали о тебе как о хитром и опытном правителе. Особенно в торговых вопросах.

— Как сказать, твое величество…. Есть одна возможность. Но ее как раз не хотелось бы использовать, потому что она может лишь все ухудшить.

— Что же за возможность?

— Она не совсем честна, твое величество.

— И что, далла? — спросил Михаил, раздосадованный тем, что Зореант начал ходить вокруг да около. Хотя, казалось бы, разве его визит честен по отношению к подчиненным, последовавшим за ним в изгнание? Понятно, что нет. Тогда к чему все эти колебания? Они ведь не дети и не в игры играют.

Далла видимо почувствовал настроение собеседника, потому что не стал затягивать:

— Может быть мы с твоим величеством отойдем немного в сторону? Объяснение требует соблюдения строгой тайны.

— Хорошо, — согласился король.

Они покинули пределы поселка и подошли к самому обрыву. Море лежало внизу, омывая песчаный берег. У Михаила мелькнула мысль, что в этом месте получился бы отличный пляж.

Но далла думал совсем о другом. Он еще раз огляделся по сторонам и выложил все начистоту:

— Большой и Малый Советы можно уничтожить, твое величество. Даже не всех членов, а лишь тех, кто против меня. Моя власть останется единственной. Но сделать это удобнее….

— Моими руками, — закончил король.

— Да, твое величество.

Михаил посмотрел вдаль. Море сливалось с горизонтом, образуя почти незаметную границу. Было очень красиво — он все больше убеждался в том, что место просто предназначено для курорта.

— Но тогда оставшиеся ни за что не пойдут ко мне на службу, — ответил король. — Это только все ухудшит.

— Да, твое величество. Именно об этом я и говорил. — Зореанту не нравился свой собственный план, но другого выхода он не видел. Или так или никак. Каждый день промедления отдаляет его от Иктерна.

— Допустим, я бы согласился на подобный шаг, — сказал Михаил, словно игнорируя две предыдущие фразы. — Как это удобнее было бы сделать?

— Внезапное нападение во время заседания, твое величество. Чтобы всех одновременно.

— А лояльные тебе лица?

— Мне бы не хотелось, чтобы им был причинен какой-нибудь вред.

— Но ведь в ходе схватки все смешается.

— Твое величество, я думал над этим. Можно разделить Совет на две группы. Одну посадить в зале по правую сторону от меня, а другую, лояльную мне, — по левую. Тогда если удар будет нанесен справа, то мои противники погибнут, а друзья сумеют спастись.

Король покачал головой.

— Нет, далла, кто-то все равно выживет. И твои соратники понесут потери.

— Мне бы этого не хотелось.

— Чего именно?

— Терять тех, кто меня поддерживает, твое величество.

Михаил взглянул по-новому на своего собеседника. Тот, на первый взгляд, был предателем, поставившим собственную власть выше интересов общества. Но существовал нюанс. Похоже, что в Советах Иктерна было как минимум два лагеря, изо всех сил ненавидящих друг друга. И далла предан только своему лагерю. Возникал вопрос: является ли предательством истребление врагов любой ценой? Король не знал точного ответа, поэтому был осторожен в оценках. В конце концов именно у Зореанта есть шанс вернуть иктернским семействам хотя бы часть былой власти. Конечно, если с даллой будет заключен союз, то безоглядно доверять тому было бы опрометчиво. Но, с другой стороны, вся жизнь состоит из компромиссов и временных союзов. Зореанта можно и нужно использовать.

— Тогда это плохая идея, далла, — ответил король.

— Но у меня нет другой, твое величество.

Михаил вздохнул, ему не нравился план даллы хотя бы тем, что его реализация превратится в бессмысленную и непредсказуемую бойню. Похоже, что далла еще не сталкивался с необходимостью осуществлять многочисленные и одновременные убийства и просто не знал, каков механизм реализации подобного. А может быть Зореанту просто не хотелось думать о таких вещах. Между тем, это было простой логической задачей, с которой бы справился любой мало-мальски знакомый с историй выходец с Земли.

— Если нужно избавиться от одного и сохранить другое, то лучше всего их разделить, — туманно ответил король. — К тому же совсем необязательно привлекать ко всему этому мое имя. Уверен, что в мире найдется множество других врагов. А уж сколько приключается никем не ожидаемых несчастных случаев….

— Твое величество готов согласиться на мои условия? — сразу же откликнулся далла.

— Нет, это ты готов согласиться на мои условия, — ответил король. — Если твои политические противники падут жертвой рокового стечения обстоятельств, ведь ничто не помешает тебе отдать мне войска?

— Нет, твое величество.

— В таком случае лучше всего будет, если ты и твои спутники принесут мне присягу.

— Прямо сейчас, твое величество? — поразился Зореант. — Но ведь еще ничего не сделано!

— Будет сделано, будет. У меня есть кое-кто, кто поможет тебе. Большой специалист в подобных вопросах.

— Но, твое величество, присяга — это серьезно! Я не могу служить обеим сторонам одновременно!

Михаил знал, что присяге уделялось очень большое место в мире Горр. Возможно, потому, что не существовало других возможностей обеспечить верность подчиненных. Зореант был прав: если что-то пойдет не так, он окажется в очень щекотливом положении. А потеря лица будущего соратника в планы короля Ранига и Круанта не входила.

— Ну хорошо. Напишешь лишь обещание принести присягу после гибели некоторого количества членов Совета. И скрепишь своей печатью.

— Но это же….

— Да-да, я знаю, — прервал король шепот изумленного даллы. — Будет очень неприятно, если существование свитка получит огласку. Но оно не получит, если все стороны приложат усилия для того, чтобы наш договор был завершен. А потом я отдам тебе этот документ.

Михаил занимался тем, что, как выяснилось, умел делать лучше всего: договаривался. Конечно, ему хотелось заполучить даллу и его армию, но в принципе он мог бы обойтись и без этого. И не страдал бы угрызениями совести, если бы Большой и Малый Советы отправились в мир иной в полном составе. Они ведь были врагами, как ни посмотри. Но самый главный договор ждет его впереди. И там ситуация будет отнюдь не столь выигрышной по сравнению с сегодняшней. Почти все козыри находятся в руках у императора. У короля Ранига и Круанта до сих пор не было ничего, что гарантировало бы победу. Максимум — кровавую ничью вследствие гибели обеих сторон.

Пока король находился в Иктерне, в Парме кипела бурная деятельность. Она была связана не столько со строительством дворца, сколько с заданиями его величества. Канцлер уру Лоарн предпринимал многочисленные усилия, направленные на отлов бродяг и организацию дорожного строительства. Казначей Ксарр пытался проводить в жизнь денежную реформу, предложенную королем. И вот с последней возникли проблемы.

— Мы не может заменять одни золотые монеты на ассигнации, — говорил он канцлеру. — Это не будет правильным. Золотых монет в обиходе мало, а остальных — много. Пройдет немало времени, прежде чем золото осядет в нашем хранилище. А ведь его величеству нужны деньги именно сейчас.

— Но ведь так рекомендовал король, — возразил Лоарн, встревоженно взирая на собеседника.

Они сидели в его кабинете. Лоарн, верный друг Ронела Ферена и старый вояка, не сразу сумел привыкнуть к мысли, что можно идти против прямых распоряжений короля. Но с другой стороны, он понимал, что фразы казначея не лишены смысла.

По сути, именно из-за этих качеств Михаил сделал его канцлером. Когда король впервые увидел Лоарна, то сразу же сказал себе, что именно так должен выглядеть классический бюрократ его прежнего мира. Уру обладал суровым узким лицом с выступающим вперед подбородком и мрачным взглядом. Он был придирчив и внимателен к мелочам. Король предположил, что именно такой человек будет скрупулезно следовать инструкциям, и оказался прав. Канцлер был идеальным исполнителем.

— Да. Предлагаю написать его величеству, что нужны некоторые изменения в планах. Необходим выпуск ассигнаций, равных серебряным монетам. Скажем, одной и пяти. Кроме того, введем в обиход серебряную монету полного веса, равную десяти обычным. После этого можем смело изымать все остальное серебро.

— Как изымать? — удивился Лоарн. — Его величество ничего не говорил о принудительном изъятии.

— Не совсем принудительном, просто монеты будут оседать в хранилище. Постепенно их станет мало. В обиходе сохранится лишь полновесное серебро, которым очень тяжело рассчитываться. Поэтому люди быстро перейдут на ассигнации более мелкого достоинства. И то же самое сделаем с золотом: будет существовать лишь полновесная монета, равная десяти обычным.

— Но кто будет выпускать «серебряные» ассигнации? Кто их нарисует в таком количестве? И наконец кто поставит отпечаток своей ти? Мы ведь решили, что будем использовать лишь королевскую ти.

— С королевской ти ничего не получится, — вздохнул Ксарр. — Разве что только на «золотых» ассигнациях. Нам придется привлекать других ишибов. Из личной охраны короля или еще откуда-то. Его величество должен сам принять такое решение. А насчет рисования он упомянул о том, что можно использовать какое-то клише. Я примерно представляю себе, что это такое.

Рестент не смог поднять заговор против короля Меррета, несмотря на все усилия. Эльфы были недовольны своим правителем, но не настолько, чтобы открыто выступить против него. К тому же, большая часть дееспособного войска отправилась в Раниг. Остальные, лишенные нормального араина, влачили жалкое существование. Им недоставало решительности во всех вопросах. Именно поэтому прямой приказ Меррета не был исполнен — мятежный Рестент остался на свободе. Даже его араин не был конфискован. Старейшие эльфы предпочитали долгие обсуждения реальным поступкам. Это позволило Рестенту сколотить отряд, ядром которого стали преданные ему эльфы, столь неудачно атаковавшие имис.

Мятежник метался между представителями старейшей знати и своими родственниками, уговаривая, убеждая и грозя всевозможными последствиями. Все было напрасно: большая часть эльфов осталась глуха к нему. Королевские наместники ограничились лишь тем, что отправили гонца к Меррету, причем избрали для этой цели члена совершенно нейтрального клана. Их решения не подчинялись никакой логике.

Рестент потратил время впустую, если не считать сотню ишибов, которую ему удалось собрать под своими знаменами и лозунгами. Этого было недостаточно ни для чего. Поэтому когда Меррет вернулся во главе сильного отряда, состоящего не только из эльфов, но и из людских ишибов, включая одного великого, мятежник бежал. Возможно это был самый логичный поступок из всех предпринятых им за последнее время.

Покинув пределы королевства, Рестент с отрядом крадучись двигались вдоль границы Томола с Ранигом, а затем и Кманта с Ранигом. Однако тайна передвижения не мешала ему собирать информацию о происходящем.

Эльфам было очень больно скрываться от людских глаз в тех местах, которые когда-то безраздельно принадлежали им. В их головах царила сумятица: посланники Меррета утверждали, что эльфов ждет возрождение, но король не скрывал и того, что возможно появление большого количества полукровок. И даже более того: существовала высокая вероятность воцарения полукровки в случае рождения детей у Нермана и Анелии.

Если эльфы относились к своему королю как к жалкому неудачнику, то к принцессе отношение было иным. Кто-то резко не одобрял ее действия, кто-то восхищался ими, но Анелия никого не оставляла равнодушным. Рестент, в свою очередь, принадлежал к числу ее поклонников. Он несколько раз даже пытался ухаживать за ней после смерти своей жены, но неизменно получал отказы. Впрочем, это нисколько не охладило его пыл, хотя эльф отчетливо сознавал, что шансов у него нет: таких претендентов как он — пруд пруди.

Теперь же ситуация изменилась. Он стал заговорщиком, возглавил мятеж и это давало большие возможности для маневра. Зная Анелию как человеконенавистницу, Рестент ни в коей мере не допускал, что она может быть всерьез увлечена Нерманом. Скорее всего, здесь дело лишь в политическом расчете: принцессе хотелось стать королевой Ранига, чтобы облегчить жизнь своим соплеменникам. Эльф очень хотел поговорить с ней начистоту, сильно надеясь на то, что Анелия будет откровенна с ним. В конце концов, кто рядом с принцессой, спрашивал он себя. Человек Нерман? Слабак Меррет? Она ведь сильная личность и наверняка тяготится подобным обществом. Другое дело — он. Эльф из знатного рода, который рискнул поднять мятеж, показав свою силу и волю. Разве это не то, что нужно эльфийской принцессе? У него с ней одна кровь и одни и те же цели. Конечно, Рестент понимал, что сейчас Анелия не сможет открыто поддержать его, но потом, когда получит корону и возможность наследовать Нерману…. о, потом открываются широкие перспективы. Если принцесса хочет сохранить свой народ, то у нее есть только один путь: союз с ним, Рестентом. Сначала тайный, а потом, после устранения всех помех, явный. И у эльфов появится реальный шанс снова вступить на путь благоденствия.

Размышляя подобным образом, Рестент достиг небольших прибрежных лесов и оказался совсем недалеко от Иктерна.

Глава 24. Нападение

— Красивые женщины не дорожат теми, кто любит их, а умные — теми, кто не любит их

(из речи одного из великих ишибов прошлого, осуждающего жестокость императрицы Уларата в отношении ее врагов)

Здоровье Анелии уже не вызывало никаких опасений. Король сдержал слово: через две недели после операции лицо было полностью восстановлено. Хотя сама принцесса еще долго не могла поверить в случившееся. Она пристально рассматривала себя в зеркало, пытаясь найти изъяны, связанные с ожогами. Изъянов не было: красота вновь стала безупречной.

Но принцесса была очень недовольна собой. Она понимала, что ее действия не позволили выполнить задание короля и наладить производство кораблей в Иктерне. В результате всем занимался вернувшийся из Парма Нерман, а Анелия тратила свое время лишь на работу с ти лица.

До этого ей еще никто не давал серьезных поручений: большую часть своей жизни она делала, что хотела. Поэтому ее огорчение было велико. Принцесса убеждала себя, что обязательно бы справилась со всеми сложностями, если бы не досадное происшествие. В тот день она даже собиралась просить короля вновь передать бразды правления Иктерном в ее руки, но загадочное письмо помешало этим планам.

— Госпожа, меня очень просили передать твоему высочеству послание, — Таретта, служанка Анелии, выпалила эти слова сразу как только вошла в комнату.

Анелия сидела за небольшим дамским столиком, заставленном различными склянками, предназначение которых было в поддержании красоты. Принцесса в них не нуждалась на самом деле, но в последнее время закупила великое множество. Ей хотелось найти что-то, что ускорит процесс выздоровления. К сожалению, большую часть снадобий она однозначно отнесла к категории шарлатанских.

В дни болезни у Анелии появилось и хобби. Очень необычное для женщины. Она рисовала чертежи кораблей. Конечно, не выдумывая их, а воспроизводя по памяти. Ее интерес к этому делу заключался в том, чтобы самой понять, в чем смысл той или иной детали. Иногда у нее не получалось, но она пока что ни у кого не спрашивала совета. Ей хотелось разобраться во всем самостоятельно.

— Какое послание? — подняла голову принцесса, отрываясь от очередного чертежа. И мгновенно ее лучистые глаза сузились. — А откуда эти синяки на тебе, Таретта? И много как…. Тебя кто-то избивал?

Голос Анелии был подчеркнуто бесстрастен. Но любой, хорошо изучивший ее характер, предпочел бы сейчас оказаться в каком-нибудь другом месте. Ее вспышки гнева часто начинались именно так: с вопроса, заданного на первый взгляд равнодушным тоном.

— Нет, госпожа…

— Не ври мне, Таретта, — интонация не изменилась ни на йоту. — Я ведь все вижу.

Служанка, надеясь, что синяки не будут заметны под платьем, совсем упустила из виду тот факт, что ее хозяйка — ишиб. А уж в наблюдательности принцессе никто не мог отказать.

— Меня очень просили доставить послание твоему высочеству….

— Это сделали те, кто… просил?

— Да, госпожа.

— Где же это послание?

— Вот, — Таретта резво подбежала к принцессе и протянула ей небольшой свиток, перевязанный нитью.

— Никогда не ври мне, — продолжила Анелия, принимая письмо. — Пока ты служишь мне, если обижают тебя, то обижают и меня.

Принцесса нисколько не любила свою служанку. Ее чувства вообще были закрыты для большинства не только людей, но и эльфов. Однако, несмотря на отмену рабства, она искренне считала, что служанка принадлежит ей. А на ее собственность никто не имеет права покушаться. Горе тому, кто сделает это. Только она, Анелия, может вершить судьбу своих слуг. Надо отдать ей должное, принцесса никогда не была жестока к своим рабам. Она не опускалась до рукоприкладства, а в случае незначительных проступков ограничивалась лишь выговором.

— Прости, госпожа, — потупилась Таретта. — Но они угрожали мне…

— Это я уже поняла, — ответила Анелия, разворачивая свиток и начиная читать. Но когда добралась до конца послания, маска безразличия на лице уступила место удивлению.

— Рестент… вот как, — прошептала она.

Потом, спохватившись, снова взглянула на служанку:

— Сильно болит?

— Немного, госпожа.

Анелия попыталась унять боль у девушки. Как любой ишиб, особенно связанный с военным делом, она неплохо умела это. Бросив быстрый взгляд на столик, принцесса безошибочным движением извлекла какую-то склянку из армии пузырьков, стоящих перед ней.

— Вот это используй перед сном. Помогает не только от ушибов, но и от преждевременных морщин, — сказала она. — На самом деле помогает. Морщины ведь могут испортить твое хорошенькое личико. Неишибы так быстро стареют. Да, и вот еще…

Открыв небольшой ящичек, Анелия извлекла оттуда золотой и протянула его Таретте.

— Это тебе тоже в качестве утешения. Если будешь себя плохо чувствовать, найди кого-нибудь из королевских ишибов. Пусть тебя вылечат. Скажешь, что я велела.

— Благодарю, госпожа, — девушка согнулась в низком поклоне.

Анелия пропустила благодарность служанки мимо ушей, ей не было до этого никакого дела. Она заботилась о сохранности своей собственности.

— Скажи Бреатенту, пусть зайдет ко мне.

Иктернские наемники, столь хорошо проявившие себя во время нападения на принцессу, остались с ней. Король, не желая передавать под командование Анелии эльфов, рассудил, что так будет лучше всего, и приказал выдать им амулеты Террота. Сейчас у принцессы была собственная гвардия.

Тем же вечером Анелия в сопровождении одиннадцати наемников покинула дворец, сказав королю, что отправляется на небольшую прогулку. Нерман, собирающийся в очередной раз инспектировать строящиеся корабли, лишь осведомился о количестве охраны и остался доволен услышанным. Он был рад, что принцесса возобновила свои прогулки верхом, которые очень любила.

Анелия покинула Иктерн, сообщив дежурному офицеру у ворот, что только проедет вдоль крепостной стены и сразу же вернется назад. Вместо этого, скрывшись из видимости стражи, принцесса резко повернула и отправилась в сторону небольшого леса, который тянулся сплошной полосой вдоль берега. Слегка углубившись в него и спешившись, она со спутниками шли еще около получаса, прежде чем неожиданное препятствие в лице молодого ишиба остановило процессию.

Бреатент с наемниками подались вперед, чтобы в случае чего защитить Анелию, но молодой ишиб в светло-зеленом халате не демонстрировал никакой агрессии. Напротив, он согнулся в низком поклоне и произнес:

— Приветствую, твое высочество.

Принцесса сухо кивнула и поинтересовалась весьма прохладным тоном:

— Уктеан, мне нужен Рестент. Где он?

— Прошу твое высочество следовать за мной, — ишиб не только не подал виду, что обескуражен приветствием Анелии, но и полностью игнорировал ее спутников.

У Бреастента даже мелькнула мысль, что поведение принцессы привычно для молодого ишиба. Она еще больше подтвердила эту догадку, не обменявшись с проводником за время пути ни единым словом. Хотя с начальником своей охраны иногда перебрасывалась отдельными фразами.

Вскоре они достигли опушки. На ней кипела жизнь походного лагеря. Эльфы, множество эльфов…. Они сновали туда-сюда, перемещаясь между палатками и самодельными шатрами. По быстрой оценке Бреастента их тут было никак не меньше сотни.

Впрочем, завидев принцессу, все бросали свои дела и низко кланялись. Анелия в лучшем случае отвечала едва заметным кивком, а обычно полностью игнорировала приветствия эльфов, хотя, как догадывался глава наемников, они все ей отлично знакомы. Если бы охраннику принцессы кто-нибудь сказал, что они находятся в лагере мятежников, он бы не поверил.

Наконец от толпы отделился эльф средних лет в зелено-коричневом халате и все внимание принцессы сосредоточилось на нем. Бреастент не мог сказать, как она относится к новому лицу: Анелия выглядела бесстрастной, лишь только небольшая искорка интереса блестела в ее глазах.

Новый ишиб, подойдя ближе, тоже согнулся в поклоне. Принцесса не пошевелилась.

— Приветствую, твое высочество, — пробормотал он. — Это большая честь для меня и всего моего немаленького лагеря.

— Когда ты служил моему брату, твой лагерь бывал и побольше, Рестент, — ответила Анелия.

— Я не стремлюсь к такому количеству, которое не могу контролировать в полной мере, — ответил ишиб.

— Зачем тогда тебе сотня? — усмехнулась принцесса. — Обошелся бы двумя-тремя.

— Твое высочество очень жестока, — вздохнул Рестент, пожирая Анелию глазами.

— Нет, не очень. Поэтому здесь я, а не король Нерман.

— Я очень рад, что твое высочество приняла мое предложение, — снова поклонился ишиб. — Могу ли я расценивать это, как знак согласия со мной в целом?

— Нам предстоит непростой разговор, — ответила Анелия.

Рестент постарался изо всех сил подавить алчущую радость, готовую выплеснуться наружу. Он отлично понимал, что принцесса не пришла просто так. Если бы Анелия решила отказать ему, то зачем утруждаться? Можно вообще проигнорировать сообщение, а можно дать знак своему жениху-убийце. Тот бы с удовольствием расправился с очередным врагом. Ишиб знал, что на поле боя в честной схватке не смог бы ничего противопоставить Нерману. Но его планы честной схватки не подразумевали.

— Твое высочество хочет поговорить здесь?

— Зачем же здесь? Думаю, что разговор предстоит приватный.

Радость ишиба усилилась. Принцесса хочет остаться с ним наедине.

— Могу ли я предложить твоему высочеству небольшую прогулку?

— Да, Рестент, — ответила Анелия, и обернувшись к своей охране, добавила. — Ждите меня здесь. Это не займет много времени.

— Прошу, твое высочество, прошу, — засуетился ишиб. — Рядом есть такое живописное место, просто дух захватывает. Как бы я хотел сделать его частью своего араина.

Анелия, больше не произнеся ни слова, последовала за ним.

Они шли сквозь лес, ветви раздвигались перед ними. Рестент торопился. Ему не терпелось оказаться с принцессой с глазу на глаз.

Через несколько минут они достигли другой опушки. Эльф оказался прав: место было в высшей степени живописным. Откуда-то из лесной тени вытекал ручеек. С веселым журчанием он бежал сквозь заросли трав и цветов и, оказавшись на солнце, переливался и блестел. Веяло свежестью, от которой перехватывало дыхание.

— Вот здесь, твое высочество, — эльф остановился и развел руками с таким видом, словно сам создал этот уголок.

Анелия осмотрелась по сторонам. Легкая улыбка коснулась ее губ и она одобрительно кивнула.

— Да, твой вкус по-прежнему совершенен, Рестент.

— Счастлив, что твое высочество столь добра к своему скромному слуге.

— Так ты все еще лелеешь надежду жениться на мне? — внезапно поинтересовалась принцесса. — И не ради ли этого ты все устроил?

— Твое высочество, женитьба на тебе — предел моих мечтаний. Что до того, что отверг власть короля Меррета, то считаю, что не было другого выхода. Он слаб как правитель.

— Зато Нерман силен, — тут же отозвалась Анелия.

— Но он человек!

— Многие говорят, что не совсем человек, принимая во внимание его аб.

Рестент вздохнул:

— Но он точно не эльф!

— Да, это так.

— Твое высочество, пожалуйста, дай мне надежду, — ишиб умоляюще простер руки к принцессе. — Это ведь нужно не только мне, но и всем остальным эльфам. Только тогда у нас будет шанс выжить!

— Если я приму предложение Нермана, а потом предам его? — невинным тоном поинтересовалась Анелия.

— Да, твое высочество. Он же не эльф!

— Знаешь, Рестент, иногда наступает время, когда приходится пересматривать свое мировоззрение.

— Что твое высочество имеет в виду? — ишиб недоуменно нахмурил брови.

— Ничего особенного. Просто старые желания вступают в конфликт с новыми. И поэтому нужно сохранять то, что есть.

— Твое высочество? — недоумение эльфа усиливалось.

— Я не сообщила Нерману о твоем письме лишь потому, что мне не хотелось, чтобы он уничтожил твоих эльфов. Но сейчас думаю, что не сделала это еще и потому, что питаю к тебе кое-какие чувства.

— О, твое высочество! — эльф рухнул на колени и умоляюще уставился на прекрасное лицо. — Смею ли я надеяться…?

Анелия сделала шаг и оказалась совсем рядом с ишибом. Она протянула ему руку царственным жестом, так, как уже делала много раз. Никто, кроме одного человека, не мог противостоять этому. Не смог и Рестент. Он шумно вздохнул и впился в руку губами.

— Ну-ну, не беспокойся, Рестент, — сказала принцесса, запустив другую руку в волосы эльфа. — Все так запуталось в последнее время, что приходится прибегать к крайним мерам.

Ишиб целовал ее руку в такт ласковым словам.

— Мне просто очень не хотелось, чтобы еще одна сотня эльфов погибла. Поэтому нужно жертвовать малым ради большого.

— Да-да, твое высочество, — эльф не мог прервать поцелуи, понимая слова принцессы по-своему.

— Нападение на имис, попытка поднять смуту в королевстве, бегство с целой сотней… избиение моей личной служанки наконец… это все как-то чересчур.

— Что? — эльф с трудом поднял голову, не в силах поверить тому, что слышит.

— Ничего, Рестент, уже ничего, — рука принцессы скользнула на его затылок. Разряд. А потом еще один, чтобы наверняка.

Ей уже приходилось прибегать ко всем возможностям амулета Террота. И она очень ценила оружие против ишибов.

Анелия развернулась и, не оборачиваясь на лежащее у ручья тело, отправилась обратно. Если бы кто-нибудь сейчас видел ее лицо, то ни за что не смог бы догадаться, что эта красавица, почти богиня, только что совершила хладнокровное убийство. Женщины с такими лицами должны принимать цветы и стихи, восторгаться хвастовством мужчин, казаться слабыми и беззащитными, чтобы дать поклонникам повод проявить себя.

Принцесса нисколько не раскаивалась в произошедшем. Наоборот, она считала, что сделала все правильно. Между Нерманом и Рестентом Анелия уверенно выбирала Нермана. Если бы она задумалась об этом как следует, то поняла бы, что выберет Нермана в любом случае. И между ним и любым эльфом, и между ним и целой эльфийской расой. Принцесса уже миновала ту грань, которая позволяет в полной мере контролировать свои чувства и, даже не осознавая этого, уже давно не принадлежала самой себе.

Вернувшись в лагерь эльфов, Анелия оказалась под воздействием множества вопросительных взглядов. И твердо выдержала этот натиск. Подойдя к главе своей охраны она начала отдавать распоряжения. Лишь один из эльфов решился обратиться к ней с вопросом, который волновал всех присутствующих.

— Твое высочество, где же Рестент? — спросил эльф.

— Он умер, — ответила принцесса.

А потом, обведя взглядом всех остальных, сообщила негромким голосом:

— Вы поступаете в мое распоряжение. Готовьтесь собирать лагерь.

Той ночью король Нерман отлично спал. Ему очень понравился подарок судьбы в виде сотни раскаявшихся мятежников. Правда, он собирался применить к ним строгое наказание, но принцесса воспротивилась этому, убедив своего жениха, что это уже совершенно ничего не даст. Король был другого мнения, ему не хотелось, чтобы перед глазами других был пример безнаказанного мятежа, поэтому он пошел на компромисс и отдал этих эльфов под командование Аррала. Если Михаил, как командующий круантской армией, внушал ужас врагам, то его старый учитель внушал точно такие же чувства своим собственным воинам, а особенно — союзникам. Многие предпочли бы тюремное заточение перспективе оказаться под началом Верховного ишиба. В тюрьме поспокойней будет.

Перед сном его величество предвкушал, что скоро окрестности Иктерна обретут неповторимое очарование по причине вырытых речных каналов, которые никогда не будут заполнены водой, посаженных лесов, которые никогда не смогут прижиться, построенных волнорезов, которые никогда не смогут погасить ни одну волну по причине того, что расположены в полях, и прочих новшеств. И если первая половина сна была радостной и спокойной, то вторая оставляла желать лучшего.

Не успело миновать и два часа после полуночи, как в Иктерне начал бить большой колокол. Этот звук был известен всем жителям потому, что его использовали лишь в одном случае — при большом пожаре. Сейчас колокол грохотал, будя жителей и королевскую армию. Впрочем, часть этой самой армии была уже на ногах оттого, что получила тревожное сообщение по своими каналам — с помощью гонцов. Горела верфь.

— Твое величество! — Тунрат ворвался в королевскую спальню, проигнорировав тот факт, что там находилась и принцесса. — Вставай, твое величество! Нападение на верфь!

— Что…. Что?! — Михаилу удалось быстро прийти в себя, несмотря на столь неожиданное пробуждение. — Кто напал?

— Неизвестно, твое величество. Несколько кораблей. Сколько точно — не знаю. Генерал Ферен уже принял командование, — королевский секретарь, выложив все, что было ему известно, скрылся за дверью.

— Твое величество, я с тобой, — сказала Анелия, вставая с кровати.

Михаил судорожно одевался.

— Да куда со мной? Я еще сам не знаю, что там происходит.

— Ничего, твое величество, я не буду вмешиваться. Только посмотрю.

Через несколько минут король и принцесса в сопровождении ишибов охраны устремились в сторону верфи. Туда же бежали поднятые по тревоге отряды. Учитывая красное зарево над городом, легко можно было сделать вывод, что пожар не слабый.

Когда король достиг верфи, то застал интересную картину: воины Ранига и Круанта кишмя кишели, а вот врага не было видно нигде. Михаилу сразу же удалось обнаружить штаб, располагающийся в очень выгодном месте — на одной из крыш домов. Там присутствовали генерал Ферен с подручными, пытающиеся руководить общим беспорядком. Король сразу же оценил перспективность места: оттуда все было видно как на ладони, особенно если принять во внимание освещение с помощью пожара.

Ни королю, ни принцессе не составило никакого труда быстро оказаться на крыше. Если его величество просто взлетел, то Анелия практически взбежала по стене.

Несмотря на суматоху, генерал Ферен был хорошо одет и подтянут. У Михаила даже мелькнула мысль, что старый солдат вообще не ложился спать.

— Приветствую, твое величество, — сказал он, обращаясь к появившемуся над крышей королю.

— Приветствую, — буркнул тот, опускаясь рядом с ним. — Докладывай. Что тут вообще происходит? Кто напал и сколько их было?

— Примерно пятьдесят ишибов, твое величество, — ответил Ронел. — Хотя может быть и больше. Предполагаю, что их корабли остановились недалеко от бухты, они прошли на лодках мимо крепостной стены, высадились на берег вблизи верфи, быстро миновали укрепления и подожгли верфь. А потом столь же быстро ушли. Я послал два отряда в погоню, но не думаю, что им удастся кого-то догнать, потому что мы не только отстаем по времени, но и пока что не знаем точно, где те оставляли свои лодки.

— Какие у нас потери? Что с кораблями?

— Охрана северной стороны верфи полностью уничтожена, твое величество. Строящиеся корабли тоже большей частью.

— Большей частью?

— Похоже, что повреждены все в той или иной степени, твое величество.

— А до главного причала они не дошли?

— Нет. Галера и судно капитана Рьянна в порядке. Туда идти было бы опрометчиво — большая потеря времени. На всякий случай я усилил охрану.

— Н-да…. Столько работы и коту под хвост, — высказался в сердцах король.

— Что, твое величество? — не понял генерал.

— Ничего. Но как это у них вообще получилось?

— Они прошли мимо крепостной стены на лодках, затем высадились вблизи верфи….

— Я это уже слышал, генерал. Но почему вышло так легко? Почему наша охрана не была эффективной?

— Твое величество, думаю, что тут дело в крепостной стене. Она упирается прямо в море, а между городом и морем никаких существенных укреплений нет. Только обрыв и небольшая стена. Еще другая стена отделяет верфь от города. Если нападающих достаточно, то они могут в темноте высадиться в каком-то месте (очень любопытно в каком), быстро ударить и отойти. Конечно, продвигаться вглубь — самоубийство, но им вглубь и не нужно. Им нужна лишь верфь.

— И что же выходит, генерал, мы жили под постоянной угрозой таких вот атак, а то и высадки целой армии?

— Никто не знал, что так получится, твое величество. Иктерн до сих пор никогда не подвергался подобным нападениям с моря. Я вообще не думал, что такое возможно. Очень интересно будет узнать, где именно они высадились. Но армия точно не сможет незаметно высадиться. К тому же, здесь слишком много узких мест. Армия не пройдет вглубь города быстро.

— Но при желании захватит верфь и возможно, порт?

— Да, твое величество.

— Замечательно, — вздохнул король и, бросив взгляд на бухту, насторожился. — А почему галера покинула причал?

— Я распорядился, чтобы корабль был готов к погоне.

— Не нужно погони, генерал. Мы не знаем, сколько кораблей у нападавших. Может быть они на это и рассчитывают. А на Иктерн сейчас точно не сунутся.

— Да, твое величество.

— А потери у них были?

— Похоже, что да, но очень небольшие. Мы обнаружили лишь одно тело.

— Опознали?

— Пока что нет, но на ишиба даллы Зореанта не похож.

— Это не далла, генерал. Точно не далла. Скорее всего, кто-то из пиратов. Что предлагаешь делать дальше?

— Усилить охрану, перекрыть бухту и возвести нормальную стену между городом и морем.

— Правильно. Еще можно сузить устье бухты и поставить туда пару наших новых пушек. Вот еще. Распорядись прочесать окрестности. Мало ли что. Представь: пятьдесят человек нападавших, ночь, суматоха, риск погони… может быть кто-нибудь и отстал. Вряд ли конечно, но было бы неплохо.

— Да, твое величество.

— Пусть обыщут все дома поблизости и опросят жителей. Сам их допрашивай. И вообще проведи быстрое расследование на предмет пиратских помощников в городе. Нападение выглядит слишком уж чистым и гладким. Может быть охрану уничтожили не со стороны моря, а со стороны суши.

— Будет сделано, твое величество.

Глава 25. Полезная ошибка

— Клиенты жалуются даже на великих ишибов из-за допущенных теми ошибок, а на меня не жаловался еще никто

(гордое признание выпившего фегридского палача)

С гибелью строящихся кораблей и выздоровлением принцессы пребывание Михаила в Иктерне потеряло смысл. На следующий день после ночного нападения он засобирался обратно в Парм. Ему предстояло закончить работу с радио, а также с амулетами-двигателями. Кроме того, до встречи с императором оставалось около недели и королю хотелось завершить подготовку к ней.

— Я отбываю завтра, — сообщил он генералу Ферену, зайдя в его кабинет. — Все остается как и было. Ее высочество занимает должность губернатора и заботится уже не только о строительстве кораблей, но и о возведении нормальных крепостных стен со стороны моря. Есть какие-нибудь новости о том, что произошло ночью?

— Да, твое величество, — Ронел привстал со своего кресла, ожидая, пока король сядет. — Мы опрашиваем горожан. Есть все основания считать, что нападение на охрану осуществлялось с двух сторон. Пока еще никто не арестован, но думаю, что аресты не за горами.

Бедному Иктерну не повезло с завоевателями. Этот город населяла весьма разношерстная публика. Более-менее честные торговцы нередко проживали на одной улице с отъявленными разбойниками. Предыдущая система управления, хотя и выглядела сложной, устраивала почти всех и отлично справлялась с задачами поддержания хотя бы видимости порядка. А вот появления абсолютной монархии город не вынес. Многие купцы сразу же покинули Иктерн, затем ожидаемо взбунтовались работорговцы и наконец показали себя пиратские сподвижники. Король был даже рад, что хотя бы часть наемников перешла на службу к принцессе. Это снижало риск бунта еще и иктернских ишибов в будущем.

— Ферен, если ты найдешь тех, кто стоял за ночным нападением, то жалеть их не нужно. Но, с другой стороны, не проявляй особенную жестокость. Если за арестованного пираты дадут хороший выкуп, бери выкуп. Но постарайся захватить всех, кто к этому причастен.

— Да, твое величество.

— Что-нибудь еще из новостей?

— Пожалуй, что нет, твое величество. Только лишь одна забавная новость.

— Забавная, Ронел? — Ферен, как человек не склонный к шуткам, употреблял это слово очень редко, поэтому оно сразу же привлекло внимание короля.

— Твое величество помнит, что дал поручение дочери даллы Нартика купить военные корабли у Раста?

— Конечно, помню.

— Так вот, она купила.

— Купила? Неужели ей это удалось?! Корабли уже прибыли? — удивление Михаила было так велико, что он вскочил со стула. Ферен незамедлительно встал тоже. Королю миссия представлялась заведомо невыполнимой, и сейчас он был готов не только пожаловать Реане место Третьей фрейлины, но и вообще осыпать наградами.

— Прибыли, твое величество. Точнее, прибыл.

— Кто прибыл? — не понял король.

— Корабль прибыл, твое величество.

— Как корабль? Я же просил ее достать как минимум пять кораблей.

— Она не смогла, твое величество.

— Ну что же…, — Михаил даже не пытался скрыть разочарование в голосе. — Пусть будет один, раз так. Нужно пойти посмотреть на него.

— Твое величество….

— Что? — интонации генерала насторожили короля.

— Предполагаю, что увиденное разочарует твое величество.

— Почему разочарует, Ферен?

— Этот корабль не очень-то хорош.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… даже если бы на нем не было кмантского флага, то мы бы его и так пропустили в порт, несмотря на повышенную бдительность после произошедшего.

— Пропустили бы этот корабль без всякого флага?

— Да, твое величество.

— Генерал, я ничего не понимаю. Почему?

— Мы могли по ошибке принять этот боевой корабль за рыбацкую шхуну, твое величество. По сути, так и произошло.

— Что?! Реана доставила из Кманта рыбацкую шхуну вместо тех кораблей, которые я просил?!

— Это не совсем рыбацкая шхуна, твое величество, но очень, очень похоже.

— Где она?

— Шхуна, твое величество?

— Реана.

— Здесь. Неподалеку. Боится показываться на глаза твоему величеству после того, как капитан Рьянн объяснил ей, на что похож ее военный корабль. Надо сказать, что бывший пират был очень остроумен в своем описании доставленного судна.

— Найди Реану и приведи сюда.

— Да, твое величество.

Михаил был слегка рассержен. Возможно, не обрадуйся он сначала успеху предприятия, никаких эмоций и не было бы. Но быстрый переход от радости к разочарованию выведет из себя кого угодно. Это все выглядело как изощренное издевательство и король начинал догадываться, кто за ним стоит.

Дочь даллы Нартика нашлась быстро. Настолько быстро, что раздражение короля еще не успело улетучиться. Но, конечно, он не собирался показывать это девушке, особенно до выяснения всех обстоятельств дела.

— Твое величество, — Реана вошла в кабинет и сделала реверанс.

— Приветствую, — подчеркнуто вежливо сказал король. — Как прошла поездка в Кмант?

— Я думала, что неплохо, твое величество, — потупилась дочь даллы. — Сделала все, что было в моих силах.

— Вот как? Что же? Расскажешь?

— Конечно, твое величество. Сначала я пошла к своему родственнику при кмантском дворе, который узнав суть дела, рекомендовал мне поговорить с королем. Потому что никто, кроме его величества не может продать военные корабли. И я направилась к Расту. Он сразу же принял меня и внимательно выслушал.

«Представляю, — подумал Михаил, вспоминая хитрую физиономию „коллеги“. — Похоже, что в чувстве юмора ему не откажешь».

— Ты ему сказала, что покупаешь их для Ранига?

— Да, твое величество. Не думаю, что король продал бы корабли неизвестно кому.

Собеседник кивнул. Он был согласен с этим умозаключением.

— Король Раст выразил сожаление, что не располагает лишними кораблями, — продолжила девушка. — У него есть только одно судно. Но очень хорошее и совсем новое. И попросил за него недорого.

— Ты сразу же согласилась?

— Как можно, твое величество! Я же помнила, что нужно с кем-то посоветоваться. Поэтому попросила короля показать мне корабль, а потом пошла искать специалиста.

— Нашла?

— Да, твое величество. Этот благородный капитан случайно столкнулся со мной в дверях и чуть не сбил с ног. А потом очень сильно извинялся.

— Случайно? Вот как? Ну, продолжай.

— Он был очень красив и мужественен, твое величество. Я ему поверила и мы вместе пошли смотреть на корабль.

— И этот капитан нашел его великолепным?

— Он указал на некоторые недостатки, но сказал, что твое величество будет очень доволен и даже счастлив.

— А потом что?

— Я купила его и прибыла на нем в Иктерн. А генерал Ферен, похоже, остался недоволен кораблем. Но хуже всего было выслушивать речи капитана… Рьянна, кажется. Он сказал, что этот корабль уникален. И что он единственный в своем роде способен переловить всех врагов, просто накинув на них сеть. И что нужно связаться с самым первым владельцем этого корабля и взять у него подходящую сеть, с которой он выходил на промысел крупной рыбы. Тогда все наши проблемы решены.

— Н-да, — сказал Михаил, пытаясь изо всех сил сдержать улыбку. — И что, король Раст сумел разыграть представление с кораблем на таком уровне, что ты в это поверила?

— Да, твое величество, — то ли вздохнула, то ли всхлипнула девушка.

— Я же говорил, что тебе еще нужно учиться, — в голосе короля прозвучали отеческие интонации. — Кое-что ты уже умеешь, но многое — нет. И не нужно отказываться от того, чтобы брать пример с той же Улары Ортак. Она может многому научить. Я даже не говорю о такой выдающейся и опытной женщине, как Мирена Фрарест. Если ты хочешь достичь чего-то при моем дворе, то следует много работать над собой, чтобы впредь не совершать таких ошибок. Ты меня понимаешь?

— Да, твое величество, — на этот раз раздался отчетливый всхлип.

— Вот-вот. А замуж тебе еще рановато. За кого бы то ни было. Пока не представишь мне доказательства того, что избавилась от детской наивности, согласия я не дам.

— Прошу прощения, я подвела доверие твоего величества….

— Ладно, Реана. Пойдем посмотрим на этот корабль. Пусть шутка Раста будет законченной. Он ведь наверняка рассчитывал, что я увижу это «новое и совершенное судно».

Король в сопровождении плачущей девушки тут же покинул кабинет. На выходе из дворца его окружила охрана и вот так они и шествовали к причалу: даже порывистый морской ветер не мог осушить слез дочери даллы.

Генерал Ферен оказался полностью прав в своих оценках: двухмачтовое судно больше напоминало вытянутую рыбацкую лодку, чем что-то другое. Небольшое, оно обладало сильно выступающим вперед носом. Бушприт, наклонный брус на носу, достигал пожалуй восьми метров в длину и составлял примерно треть длины корпуса судна. Корабль производил весьма уродливое впечатление. На его фоне пришвартованное рядом судно капитана-ишиба Рьянна выглядело просто потрясающе.

Пока король с недоумением разглядывал свое невольное приобретение, бывший пиратский капитан подошел сзади.

— Приветствую, твое величество, — поклонился он в ответ на взгляд короля.

Михаил отметил, что одежда пирата изменилась. Теперь на нем был одет щеголеватый новенький синий халат с тонкими золотыми узорами.

— Приветствую, капитан. Что скажешь об этом паруснике?

Возможно, Рьянн хотел вставить какую-нибудь шутку, но тон Нермана был весьма серьезен, поэтому ишиб сдержал себя:

— Похоже, что это кмантская почтовая яхта, твое величество. Возможно, была переоборудована из рыбацкой шхуны. Сужу по длинному носу.

— А почему нос такой длинный, кстати?

— Это сделано специально для рыбной ловли, твое величество. В здешних водах рыбаки используют такой нос для заброса и выбора сети.

— Да? Интересно…. А это судно быстроходно?

— Вполне, твое величество. Такой тип часто используется для перевозки почты или небольших грузов.

— Понятно….

Видя с какой задумчивостью король разглядывает корабль, никто не решился отвлекать его. Молчание длилось несколько минут.

— Скажи-ка, капитан, — Михаил снова обратился к Рьянну. — Корабли подобного типа ведь легко строить? Если, скажем, убрать одну из мачт.

— Разумеется, твое величество, — откликнулся тот. — Гораздо легче и быстрее, чем большие корабли. Те, которые были на иктернских верфях. Можно в кратчайшие сроки соорудить сразу много таких… гм… парусников. Но какой в них толк? Они ведь рассчитаны на небольшую команду. Один-два корабля для почты и хватит. Что с ними еще делать?

— Что делать, спрашиваешь? Ну что же, у меня есть кое-какая идея, — ответил король и, обернувшись к Реане, добавил. — Хотя это и неожиданно, но выношу тебе благодарность. Все твои затраты будут компенсированы. Иногда бывают случаи, когда даже ошибки идут на пользу.

И оставив у пристани изумленную девушку и не менее изумленного Рьянна, Михаил зашагал в сторону верфи. Ему нужно было отдать срочные распоряжения по поводу того, что планы постройки кораблей резко меняются.

Позднее, тем же вечером, король объяснял своему штабу причины кардинального изменения планов.

— Мы отказываемся пока что и от галер и от больших судов, которые собирались выдавать за парусники. Переходим целиком на небольшие маневренные корабли с маленьким числом членов экипажа, которые будут выглядеть точь в точь как рыболовецкая шхуна, любезно проданная нам королем Растом.

— Но почему, твое величество? — поинтересовалась принцесса. — Если наш флот будет целиком состоять из таких кораблей, нас же поднимут на смех.

— Пусть поднимают, — ответил король. — Они быстро этим смехом захлебнутся. Думаю, что этот мир еще не видел то, что мы собираемся ему показать.

Заметив обращенные к нему любопытные взгляды, Михаил продолжил:

— Наша задача проста: очистить эту часть океана от пиратов. Нам не нужно никого брать в плен, да и сил у нас нет на отлов каждого судна. Зато найдутся силы для другого: планомерного истребления пиратских судов. А для истребления нужны истребители. Вот наши небольшие кораблики ими и станут.

— Но как, твое величество?

— Очень просто, твое высочество, очень просто. Каждый кораблик будет нести, скажем, восемь-двенадцать членов экипажа и одну пушечку, поставленную на нос. Прямо на бушприт. Стрелок сможет управлять ей, скажем, дергая за канаты или тросы. Конец бушприта достаточно далеко от корпуса судна, чтобы не привести к обморожениям. И наши шхуны смогут расстреливать пиратские суда с безопасного расстояния.

— Но вода-то впереди корабля может замерзнуть! — воскликнул Аррал. — Тогда корабль застрянет!

— Не застрянет. У шхуны не горизонтальный бушприт, а наклонный. Его конец довольно высоко над водой. Могут образовываться лишь отдельные льдины. Мы проведем испытания и все выясним. Думаю, что достаточно укрепить нос корабля и все будет в порядке.

— Но что о нас подумают местные жители? — спросил Аррал. — Твое величество всегда был против жестоких решений.

— Разве это жестоко? — удивился король. — Мы ведь не будем топить всех подряд. Лишь тех, кого догоним.

Михаил очень беспокоился по поводу встречи с императором. Он надеялся на то, что все пройдет хорошо, и Круант получит гарантии мира. Тогда и только тогда король сможет реализовать свой единственный шанс разобраться в основном вопросе: как он сюда попал и есть ли выход отсюда. Несмотря на то, что информация по поводу возможности путешествий между мирами стекалась к нему со всех сторон, она была неутешительно-однообразной: никому из ишибов об этом ничего не известно. Самая главная надежда короля была связана лишь с островными эльфами. В ближайшее время после решения проблемы с Фегридом он планировал нанести туда визит. Сначала в частном порядке, а потом, возможно, и во главе армии.

Вернувшись в Парм, король не бросился первым делом в подвал, чтобы закончить наконец работу над амулетами-двигателями, а решил найти ответ на вопрос, который мучил его большую часть времени пребывания в Иктерне. Войдя во дворец и бегло осмотрев строительство, которое уже было относительно близко от завершения, Михаил прошел в свой кабинет и сразу же вызвал к себе Ксарра.

Казначей не замедлил явиться.

— Приветствую, твое величество, — он остановился в дверях и поклонился, от чего его окладистая черная борода смешным образом согнулась под прямым углом.

— Приветствую, Ксарр, — тепло отозвался король. — Как обстоят дела с нашими реформами? Как твоя семья?

— Все хорошо, твое величество. Мои отчеты, которые я посылал регулярно, подробно все описывают. Пока что мне нечего к ним добавить.

— Да-да, я читал их. Твои предложения по поводу денег не лишены смысла. Думаю, что мы так и поступим.

— Благодарю, твое величество.

— Кстати, мне всегда хотелось поинтересоваться, а почему ты носишь такую большую бороду, Ксарр? — внезапно спросил король. — Насколько я понял, в Раниге подобное не очень-то принято. Бороды носят пожилые дворяне, некоторые ишибы и торговцы. Но их бороды невелики, а усы можно явственно различить. Твоя борода такова, что нижнюю часть лица невозможно рассмотреть! Ксарр, чем это вызвано?

Неожиданный вопрос Михаила был очень важен. В последнее время он неоднократно задумывался о том, что о новых знакомых знает больше, чем о старых. Даже биография Аррала представлялась ему темным лесом. А уж о Ксарре с его удивительными знаниями вообще говорить не приходится. Казначей был загадкой. Но загадкой настолько привычной, что если бы не владение техникой имис, королю бы и в голову не пришло подумать о том, кто же он, собственно, такой.

— Твое величество, такая борода очень удобна, — ответил казначей. — Тем, что требует значительно меньше ухода, чем те бородки, которые нужно стричь каждый день.

— И тем, что является идеальной маскировкой, — с воодушевлением продолжил король. — Не так ли?

— Твое величество предполагает, что я не тот, за кого себя выдаю? — вежливо спросил Ксарр.

— Мое величество предполагает, что не знает, за кого ты себя выдаешь, — с иронией отозвался Михаил. — За высокообразованного крестьянина? За деревенского старосту-реформатора? За казначея королевства, которые оказался настолько талантливым, что страна не испытывает особых проблем с деньгами, несмотря даже на войны? За наставника имис?

Король откинулся на спинку стула. Его посетила суеверная мысль, что все правительство Ранига состоит из самозванцев. Он даже на секунду закрыл глаза, стремясь прогнать бредовое предположение.

— Похоже, что пришла пора рассказать о себе, — вздохнул Ксарр. — Признаться, я не хотел этого делать, но понял, что придется, когда не смог сдержаться при виде издевательства над искусством имис, которое продемонстрировали уважаемые королевские ишибы.

— Шпионы, — уточнил король, — которые очень хорошо поработали и сделали все, что смогли.

— Да. Именно что шпионы. Твое величество каким-то образом отыскал лучших и использует их очень эффективно.

Михаилу была приятна похвала от казначея, но он ждал ответов на основные вопросы.

— Твое величество, я на самом деле прожил вблизи Камора несколько первых лет жизни и поэтому всегда считал его родным уголком, — Ксарр не стал заставлять короля ждать. — Но жил я в одном из поместий моего отца.

— В поместье отца?

— Да, твое величество. Мой отец был ишибом и тагга Фегридской империи. Главой «Императорского флага», одной из самых могущественных школ имис.

— Это шутка?

— Нет, твое величество.

— Тогда почему я узнаю обо всем этом только сейчас?

— Прости, твое величество, но ситуация требовала молчания. На карту поставлена моя жизнь.

— Твоя жизнь? Почему?

— Мой отец был казнен по приказу императора. Весь род был истреблен, а школа полностью уничтожена.

— Ничего не понимаю. По какому обвинению?

— В измене, твое величество.

— Измена была?

— Нет, было нечто другое.

— Что же?

— Позволь, твое величество, начать с самого начала.

— Начинай, — Михаил испытывал недоумение, но надеялся, что сейчас все прояснится.

— Дело в том, что мой род был особенным. Почему-то неишибы у нас практически не рождались. Все мальчики были ишибами.

— Ах, вот как? И ты — первый неишиб?

— Да, твое величество. Еще со времени моего младенчества стало понятно, что аба у меня нет. Это был большой удар по родовой гордости отца. Даже то, что, как выяснилось впоследствии, я могу видеть ти, не смогло его сгладить.

— Ты можешь видеть ти?

— Да, твое величество.

— День сюрпризов, — вздохнул король. — Но продолжай, продолжай.

— Когда я родился, отцу было так стыдно, что я не ишиб, что он спрятал меня от чужих глаз и объявил, что ребенок умер при родах.

— И отправил тебя в ранигское захолустье?

— Да, твое величество. Отец тайно приобрел поместье и приставил ко мне двух наставников. Оба были имис. Они должны были учить меня прежде всего грамоте и только потом воинским искусствам в той лишь степени, чтобы я мог за себя постоять в схватке с неишибами. Но быстро выяснилось, что я не только способный ученик, но еще могу видеть ти. Конечно, мои удары уступали ударам имис, но я настолько точно их копировал, что они были сильны, очень сильны. Это и привело к смерти моего отца.

— К смерти отца привело то, что ты можешь видеть ти, или то, что ты хорошо сражался? — уточнил король.

— Первое, твое величество. Отца посетила интересная мысль. Он решил, что если человек может видеть ти, то есть шанс на то, чтобы научить его управлять ти. И стал планомерно работать в этом направлении, чтобы его сын стал наконец полноправным имис.

— Он что, достиг успехов? Это же считается невозможным.

— Да, твое величество. Отец сумел кое-чего добиться после многих лет трудов. По крайней мере частичного контроля ти теми, кто никогда не обладал абом. И после нескольких успешных испытаний на других людях, отец вызвал меня к себе.

— И что случилось с этими исследованиями?

— Твое величество, они были очень плохо приняты императорским двором. Очень плохо. Большая часть ишибов выступила против. К ним присоединились великие ишибы. О, эти почти всегда против любых экспериментов с абом, потому что боятся за свое положение. Обычные ишибы подумали, что мой отец сможет сделать ишибом любого человека, а великие ишибы решили, что если любой может стать ишибом, то почему бы отцу не пойти дальше и не начать производить великих ишибов. Никто из них не знал, на каком этапе исследования моего отца, но они боялись.

— И убедили императора обвинить твоего отца в измене?

— Да, твое величество. Мукант — здравомыслящий правитель, но императорские ишибы использовали лживые доказательства. Они заявили, что мой отец формирует собственную армию для похода на столицу. Императорский дворец быстро охватила паника. Мукант потребовал от отца немедленно явиться к нему. Тот отказался. Он получил вести из столицы и предполагал, что его просто убьют. Отец попросил императора самому прибыть в школу и убедиться, что все в порядке. Через несколько дней великие ишибы при поддержке других школ имис напали на отца. Сумели бежать лишь несколько человек, включая меня. Оказалось, что император дал приказ уничтожить абсолютно всех. И приказ был выполнен полностью. Сбежавших выследили и убили.

— Но ты же остался жив, — сказал король.

— Лишь потому, что о моем существовании мало кто знал. Трупы сверялись со списками. Меня в списках не было, поэтому мне удалось бежать. Я вернулся в поместье, уволил всех слуг и освободил рабов с условием, что они покинут это место как можно скорее. Ведь понимал, что рано или поздно императорские ищейки узнают все о собственности моего отца, и мне не хотелось, чтобы они узнали и обо мне. А затем, когда последний человек ушел, я сжег дом.

— Однако!

— Твое величество, у меня не было другого выхода.

— Я понимаю.

— А что было потом твое величество прекрасно знает. Мне повезло наткнуться на небольшую деревеньку Камор, где я решил спрятаться. Вот и все.

Глава 26. Мудрец и поэт

Мудрец любит, чтобы все было понятно, а поэт — чтобы все было красиво. Их объединяет только математика

(из размышлений короля Нермана о том, какой отличный он смог бы написать учебник алгебры, если бы был мудрецом или поэтом)

Разговор с Ксарром озадачил короля. То, что он узнал, сулило весьма большие перспективы, если конечно воспользоваться информацией мудро. Михаилу не хотелось, чтобы империя впала в панику, узнав, что существует вероятность раскрытия запрещенного секрета. Пожалуй, это бы точно переполнило чашу терпения императора. Поэтому король сделал лучшее, на что был способен в тот момент — поговорил с Паретом, знаменитым великим ишибом и Главой Академии.

— А это что за стена, Парет? — Михаил смотрел на высокую каменную ограду, которая очень напоминала стены недостроенного добротного дома.

— Это — место, где наши ишибы будут учиться сражаться, твое величество. Стена нужна, чтобы туда никто не проник и не пострадал, — Парет с важным видом проводил экскурсию по зданиям, принадлежащим Академии.

— Почему бы тогда не сделать крышу?

— Опасно, твое величество. Если рухнет стена, то рухнет и крыша.

Академия уже функционировала. Конечно, не в полную мощность, но ученики учились, а учителя учили. Дело лучше всего обстояло с малолетними детьми — их было достаточно, даже в избытке. В последние дни Парет сумел убедить двух великих ишибов присоединиться к нему. В целом, на Академию уже работали почти три десятка ишибов. Конечно, это было обузой для казны, которая частично компенсировалась платой, взимаемой с тех, кто мог заплатить. Остальные учились в долг — король принял решение не заниматься благотворительностью в таком вопросе, а наоборот, связать будущих выпускников обязательствами. Разумеется, были предусмотрены стипендии для особо одаренных, но сути это не меняло — ранигские или, если угодно, круантские ишибы должны были несколько лет поработать на корону после окончания Академии. Михаилу совсем не хотелось готовить кадры для соседей, но с другой стороны, он рассчитывал на приток в будущем иностранцев, с которых можно будет брать очень большую плату.

— Мне бы хотелось попросить твое величество выделить некоторую часть лесов вблизи Парма для нужд Академии, — продолжал Парет. — Если к нам придут молодые эльфы или даже эльфы-учителя, то это просто необходимо.

— Я подумаю, что можно сделать, — ответил король. — Хотя молодых эльфов сейчас мало, но очень рассчитываю, что ситуация изменится. Да и вот еще что: хочу предложить тебе немного расширить сферу своей деятельности. Конечно, это потребует работы, но будет выгодно и тебе и мне. Мне — по политическим соображениям.

— Что твое величество имеет в виду? — великий ишиб остановился около стены, сложенной из крупного камня, которую они только что обсудили.

— Как ты относишься к изобретениям и открытиям, Парет?

— Конечно, очень положительно! Твое величество знает об этом.

— Да. Поэтому не будет ли справедливо, если Академия откроет специальные приемные, поощряющие граждан, любых граждан, которые что-то изобретают или открывают?

— Я не совсем понимаю, твое величество….

— Вот смотри. Допустим, ты оповещаешь, что идеи хороших амулетов или любых других полезных изобретений будут выкупаться. Открываешь приемную, скажем, в Парме, и ждешь, когда народ придет туда со своими мыслями.

— Твое величество?

— Ну, есть же среди народа изобретатели! Пусть не только специалисты по амулетам, достаточно, например, усовершенствования мельницы или чего-то подобного. Если идея пригодится, то за нее можно заплатить!

— Это — очень… интересное предложение, твое величество. Но не думаю, что оно принесет плоды. Хороших изобретателей мало, и мы потратим больше, чем получим.

— Я догадываюсь об этом, Парет. Но считаю, что идея должна быть реализована.

— Должна быть?

— Вот именно, — сказал король со значением. — Она мне необходима как воздух.

Великий ишиб внимательно посмотрел на собеседника. Михаил не мог сказать, о чем тот думал, но догадывался, что мудрец уже давно сделал некоторые выводы о своеобразной личности короля, хотя и держал их при себе.

— Твоему величеству просто нужно, чтобы в Академию приходили люди и оставляли свои никчемные «изобретения»? — спросил Парет.

— Да, — прямо ответил король.

— И этих «изобретений» должно быть как можно больше, чтобы оправдать ими по-настоящему полезные изобретения, которые будут совершаться вовсе не простыми людьми?

— Ты удивительно догадлив, Парет. Как можно больше. Лучше — по десять-двадцать в день. Минимум!

— Но столько людей не придет.

— А ты открой приемные во многих городах.

— Все равно не придет, твое величество.

— Парет, ты гордишься своими учениками?

— Некоторыми да.

— Неужели они не смогут помочь нам своими идеями?

— Твое величество хочет, чтобы они изобретали амулеты?

— Не только. Можно и мельницы, — улыбнулся король.

— Я все понял. Твоему величеству нужно как можно больше любых изобретений, даже самых бесполезных, которые бы стекались со всей страны. И еще — возможно нужен хаос в отчетности. Чтобы никто, даже при самом большом желании, не смог ознакомиться в деталях со всеми предложениями?

— Это верно. Хаос бы не помешал.

— И о поиске изобретений нужно оповестить всю страну, а также и соседние страны, включая Фегрид?

— Парет, ты зришь в корень.

— Просто я подумал, что сделал бы примерно то же самое, если бы мне нужно было скрыть появление выдающегося изобретателя. Его проще всего спрятать среди других изобретателей, либо вообще заявить, что он давно умер, и от него остались лишь записи. Но Свиток свое уже отыграл, насколько я понимаю.

— Парет, это — гениальные и очень точные слова. Но не будем обсуждать такую скользкую тему. Нужно, чтобы приемные заработали как можно быстрее. Предоставь Ксарру заявку на расходы. Он заплатит.

— Хорошо, твое величество. Думаю, что поиск изобретений — прямая обязанность Академии.

— Рад, что мы поняли друг друга. У меня есть еще один вопрос.

— Какой, твое величество?

— Ты ничего не слышал о давней истории, произошедшей в Фегриде? О том, что кто-то из имис сумел научить неишибов управлять ти?

— Я слышал об этом.

— И что думаешь?

— Если это правда, то для некоторых людей это может быть очень полезно, — дипломатично ответил Парет.

— А для ишибов?

— Думаю, что нет.

— А для великих ишибов?

— Насколько я помню, как раз великие ишибы испугались больше всего, твое величество.

— Хорошо, а для тебя лично?

— Мне очень интересен этот способ.

— Но ты бы не возражал против его использования на практике?

— Нет, твое величество. Я не завистлив и не опасаюсь за свое положение.

— Я так и думал. Спасибо, Парет.

Разговор с Главой Академии заставил короля задуматься. Он никогда не сомневался в уме великого ишиба и догадывался, что тот подозревает о многом. Сейчас Парет дал понять, что считает Свиток фальшивкой. Но ведь на этом его умозаключения не остановились. Если информация об амулетах исходила не из Свитка, то что или кто был источником? Король знал, что вариантов всего три: либо он сам, либо Аррал, либо кто-то, кто стоит за ними и пока еще не показывается на публике. Если Парет придет к выводу, что главным новатором является король, то следующий вывод очевиден: король ненастоящий. Каковы шансы на то, что несчастный беглый принц, чудом спасенный, окажется к тому же безусловным гением в деле изготовления амулетов? Шансы минимальны. Наоборот, все говорило бы о том, что лжекороль — мастер подделок, который сумел изменить даже свой собственный аб. Когда Парет это поймет, то как отнесется к происходящему? Михаилу хотелось верить, что великий ишиб не станет ничего предпринимать. Ведь, например, Анелия тоже не начала никому рассказывать о своих подозрениях. Напротив, после того, как она узнала, что Нерман обладает чересчур большими способностями и возможностями, то отнесла его к разряду каких-то сверхъестественных существ, даже не задумаваясь о том, что такие существа не могут быть настоящими людскими королями. Впрочем, как раз здесь Михаил подозревал, что в личных симпатиях принцессы обладатель чудесных способностей занимает более высокую ступень, чем носитель королевского титула. Но все равно после разговора с Паретом король еще долго думал над тем, не нужно ли ввести в «игру» дополнительный персонаж для внутреннего пользования. Загадочного третьего, кто стоит за спиной истинного Нермана и его наставника. В конце концов, чем больше переменных, тем труднее даже такому мудрецу как Парет докопаться до истины. Король не принял окончательного решения, если не считать намерения посоветоваться на этот счет с Арралом.

Вернувшись во дворец, Михаил некоторое время колебался, идти в подвал или нет. Работа с амулетами-двигателями уже была закончена. Он, имея перед глазами иктернский образец, не решился создавать принципиально новый двигатель, а пошел по принципу совершенствования уже имеющегося. Амулет работал так же, как и двухфункциональный амулет, используемый торговцами и пиратами: перекачивал воду, поглощая обычную энергию ти, и не обращаясь к «ти-пустой» области. Вот только новое изделие было немного мощнее. И скорость могла развивать побольше. Король выбрал этот вариант из соображений безопасности. Пусть пока что на судах будут паруса, пусть нужно устанавливать не один, а два-три амулета на каждый, но зато никто не заподозрит в новинке принципиально новую модель. Его корабли не превратятся в сверхбыстрые, хотя изначально ему очень хотелось сделать именно так, но будут обладать достаточной скоростью, чтобы догнать большинство кораблей противника.

Поразмыслив, король решил оставить посещение подвала на потом, а сейчас отправиться к казначею, чтобы узнать, как продвигается подготовка к денежной реформе, от успеха которой зависело очень многое. Он избрал непрямой путь по малолюдным коридорам, чтобы избежать ненужных встреч с осаждающими просьбами придворных. Особенно, с Уларой Ортак, которой непременно хотелось знать, получит ли она место Первой фрейлины или нет. Михаил считал, что это вполне возможно, но радовать даллу раньше времени ему не хотелось. Пусть помучается в неведении. Анелия не проявила никакого интереса к процессу выбора фрейлин, поэтому король решил взять все в свои руки. Ему даже было очень выгодно самому назначать придворных дам из числа своих явных и неявных шпионок. Тогда все будет под контролем. Пока что Михаил считал, что место Первой фрейлины займет Улара, а Второй — Мирена. Третья должность оставалась вакантной.

Идя по коридору, стены которого были украшены красным бархатом и золотистыми веревками со свисающими кисточками, король услышал смех, доносящийся из-за одной из дверей. Надо сказать, что дворец состоял среди прочего из множества помещений, в которых никто не жил и которые не запирались. Там находилась мебель, слуги регулярно делали уборку, но комнаты могли пустовать годами. Лишь иногда, в случае появления большого количества королевских гостей, некоторая часть этих комнат оказывалась занятой.

Король остановился и прислушался. Щуп подсказал ему, что за дверью находится парочка: мужчина и женщина. Он знал обоих. Мужчина, Октейст, сын тагга, все время ошивался около дворца, с успехом отклоняя предложения своего отца пойти на военную службу. Женщина, Палевия, компаньонка и союзница Шартены Зетен, сестры одного из советников покойного короля Миэльса, занималась исключительно интригами. Но интриги были мелки и не вызывали опасений у его величества.

— Что ты делаешь? — смеялась женщина. — Зачем ты расстегиваешь платье? Разве можно делать это здесь? Если канцлер узнает, то нам не поздоровится.

— Канцлер сейчас не самый главный. Король в Парме. Если что, то пожалуюсь ему, он простит, — столь же веселым тоном отвечал мужчина.

— Да ты что?! — смех вмиг исчез из голоса собеседницы. — Даже думать не смей! Никто не знает, что сделает наш король! Шартена мне говорила, что он непредсказуем и не советовала обращаться к нему без очень существенного повода.

— Брось! У него ведь тоже есть любовница. Он поймет.

«Нет, — подумал Михаил. — Не пойму».

Король не был пуританином, но превращать дворец в бордель не собирался. Это ведь не Лувр, а он — не Людовик XIV.

— А если не поймет? — спросила женщина. — Ведь канцлер тебе просто запретит здесь показываться, а король может и в солдаты отправить.

— Не в солдаты, а в офицеры. Я же тагга!

— Ну и что? Объяснишь это генералу Ферену.

— Не боюсь я Ферена! И короля не боюсь! Если что, мы же можем сбежать к брату Шартены.

«Так-так, — подумал Михаил. — Очень интересно. Послушаем дальше».

— И что там будем делать? Да Мукант может выдать всех дворян Миэльса в считанные дни! И что с нами будет? Кмант и Томол выдали ведь королю заговорщиков.

— А если Мукант не выдаст? Если будет война? Мы ведь окажемся на стороне победителя.

— Милый, пойдем лучше в другое место.

— Ты не веришь в победу Фегрида?

— Не знаю.

— Как это?

— Ну какая нам польза от победы Фегрида, милый? Подумай сам. Кто мы там? И кто мы здесь! Если у Шартены получится, то она задвинет эту выскочку Улару. И сблизится с Анелией. Тогда и тебе и мне уготованы придворные должности.

— Но Фегрид же сильнее!

«В солдаты, — подумал Михаил. — Точно в солдаты».

— При чем тут это? Может быть и не будет никакой войны. Тем более и ты и я давали присягу королю. Оставь мое платье в покое и пойдем отсюда.

— Да… присяга… эх, жаль, я и думать о ней забыл.

— Это потому, что ты никогда не был военным.

— Но зачем уходить? Неужели ты всерьез полагаешь, что нам может что-то грозить?

— Увидят слуги, доложат дворецкому, а тот — канцлеру, а если очень не повезет, то и король узнает.

— Да пусть узнает! В какие-такие солдаты он может меня отправить? В пехоту, что ли?

— В стрелки! — громко сказал король, подойдя поближе к дверям. — В корабельные. Или на испытание новых пушек.

Воцарилось молчание.

— К-кто здесь? — через некоторое время раздался голос.

— Значит, так. Идешь к Тунрату и говоришь, чтобы он тебе выписал направление в Иктерн. Будешь служить под началом капитана Снарта. Рядовым. Отправляешься туда сегодня же. Понятно?

— А….

— Понятно, твое величество! — ответил звонкий женский голос из-за дверей.

— А с тобой…. Тебя вместе с Шартеной Зетен жду завтра с утра. Для беседы.

— Слушаюсь, твое величество!

Король уходил слегка рассерженный. У него не было времени, чтобы навести порядок среди дворянства. Те по-прежнему считали, что могут делать все, что заблагорассудится. И их можно было понять: в последнее время король редко бывал в собственной столице.

Уже на подходе к кабинету казначея, Михаил столкнулся с Коменом. Тот куда-то торопился, но, увидев короля, тут же остановился и раскланялся.

— Приветствую, генерал. Что-то случилось? Вид у тебя какой-то озабоченный.

— Нет, ничего не случилось, твое величество. Это так, мелкие дела…. Но я рад, что есть возможность задать твоему величеству вопрос.

— Какой вопрос, Комен?

— Что будем делать с тем писателем? Аронеарстом, сыном уру Евтаса?

Михаил был готов хлопнуть себя по лбу рукой. После прибытия в Парм он и думать забыл о существовании молодого человека, сидящего под домашним арестом за написанную им пьесу.

— Пусть он придет ко мне, Комен.

— Он уже здесь, твое величество.

— Почему здесь?

— Аронеарст испросил разрешения добиваться приема у твоего величества. Я разрешение дал и он приехал во дворец. Именно поэтому взял на себя смелость напомнить твоему величеству о нем.

— А где он?

— Рядом с моим кабинетом. Он — скромный юноша. Не решился сразу идти к королю. Хотя после прочтения той пьесы, никогда бы не заподозрил его в скромности.

Михаилу было очень любопытно узнать, что же из себя представляет этот самый писатель, поэтому он решил отложить встречу с Ксарром на потом. Война-войной, а экономика-экономикой, но ведь и об искусстве подумать надо. Пьеса произвела фурор в ранигском обществе, поэтому королю хотелось, чтобы все будущие «фуроры» были предсказуемые и безвредные, а еще лучше — полезные.

— Пусть идет прямо к моей приемной. Я распоряжусь, чтобы его впустили.

— Да, твое величество.

Развернувшись, король зашагал в обратном направлении. Несмотря на то, что функционировала только половина дворца, даже эта половина была большой. Пройдя мимо комнаты, за которой скрывалась влюбленная парочка, Михаил убедился, что там уже никого нет. Пообещав себе, что придумает еще какое-нибудь наказание для незадачливого Октейста, будущего стрелка, если тот сразу же не пошел к Тунрату, король ускорил шаг.

Увы, от обещаний пришлось отказаться: молодой человек с жалобным видом стоял у стола королевского секретаря, а Тунрат выписывал ему бумагу, которая изменит жизнь придворного повесы. Неподалеку, в углу приемного кабинета примостилась Палевия. У короля мелькнула мысль, что она чуть ли не насильно привела Октейста сюда. Если так, то тем лучше для него.

— Тунрат, этого отправить рядовым в Иктерн немедленно, — произнес король. — Пусть только попрощается с родными. А еще сейчас придет автор всем известной пьесы. Того — ко мне.

— Да, твое величество, — наклонил голову секретарь, не переставая писать. Его должность, теперь уже официальная, давала много привилегий.

Король прошел в кабинет, не обращая внимания на умоляющий взгляд Палевии. С ней тоже предстоял разговор в будущем.

Подойдя к своему столу, Михаил просмотрел бумаги, положенные туда секретарем, а потом решительным жестом сдвинул их в сторону — ничего особо важного среди них не было. Он сел и положил на очищенное пространство свиток с пьесой. Как и всякий ишиб король мог воспроизвести по памяти все содержание хотя раз увиденного свитка, но предпочитал перечитывать.

Но сейчас ему не удалось продвинуться далеко: дверь в кабинет распахнулась и в нее вошел парень, подталкиваемый в спину мощной рукой Тунрата.

Аронеарст, несмотря на свое впечатляющее имя, был очень худ и бледен. Его черные волосы, превышающие общепринятую длину, были растрепаны. Взгляд юноши блуждал, стремясь смотреть на что угодно, но только не на человека за столом. Секретарь, втолкнув посетителя, захлопнул дверь. Король и писатель остались наедине.

— Приветствую, Аронеарст, — как можно мягче произнес Михаил, видя смущение визитера. — Ты подойди поближе. И присаживайся на этот вот стул.

Юноша, покраснев, сумел выдавить из себя:

— Приветствую, твое величество.

После чего направился к стулу, попутно роняя на пол свитки, которые сжимал в руках. Король с интересом наблюдал за происходящим.

Визитеру пришлось вернуться, чтобы собрать упавшее, он попытался усесться, но один из свитков выскочил из рук снова. Аронеарст подобрал его, не вставая.

— И что же побудило тебя написать такое любопытное произведение? — спросил король, решив что эта тема слегка успокоит робкого юношу.

— Эээ… твое величество… я хотел лишь… ну, оно само… написалось.

— Само говоришь?

— Да, твое величество! Само!

— А что же тогда ты хотел написать вместо этого?

Вопрос поставил визитера в тупик. Он еще больше залился краской и, глядя непонимающе на короля, произнес:

— Ничего. Это и хотел.

— Почему же тогда написалось само? Получается, что ты хотел написать именно это?

Юноша глубоко вздохнул. Королю казалось, что тот сейчас расплачется.

— Но… как же… твое величество…. Хотел написать пьесу о любви. Чтобы была всем понятна…. А что же людям интересно? Любовь очень знатного дворянина, например. Лучше — даллы. Но интересней всего — любовь короля. Вот и пришлось….

— У тебя еще есть пьесы?

— Конечно, твое величество! Сейчас их около десятка.

— И они все о любви?

— Не все, твое величество, но большинство.

— А какая из них тебе самому больше нравится? Вот эта?

— Нет, другая. Называется «Счастье на продажу».

— О чем она?

— Об одном очень умном и благородном, но бедном дворянине, твое величество. Он просит руки девушки, в которую влюблен, но она выбирает не его, а другого, который глуп, плохо воспитан, труслив, но богат!

— Пьеса с тобой?

— Да, твое величество.

— Давай ее сюда.

Михаил, принял свиток, отложил его в сторону и продолжал с интересом рассматривать собеседника.

— А смешные пьесы у тебя есть?

— Смешные?… Да, твое величество, есть!

— О чем самая лучшая?

— О том, как один господин, большой жулик, женился на двух сестрах, выдавая себя за братьев-близнецов. А потом оказалось, что никаких сестер нет и в помине. Это тоже одна и та же женщина.

— Ты эту пьесу тоже захватил?

— Да, твое величество!

— Хорошо, я их почитаю. Как твой отец, благородный уру, относится к такому увлечению?

— Трудно сказать, твое величество. Он не воспринимает его всерьез, — юноша слегка осмелел и почти не запинался.

— А сегодня ты что-нибудь написал уже?

— Сегодня? Пустяк лишь, твое величество. Монолог одной девушки.

— Прочитаешь? — королю хотелось как можно быстрее разобраться с феноменом. Он мог бы конечно ознакомиться с другими пьесами, но решение можно было принять уже сейчас. Если первое произведение не случайно и остальные находятся на том же уровне, то перед ним несомненный литературный и театральный гений.

— Твое величество хочет, чтобы я здесь продекламировал эту часть?

— Да, Аронеарст.

— Если на то воля твоего величества.

Юноша встал, выпрямился и словно преобразился. Откуда-то возник звучный глубокий голос, как раз такой, который может достичь ушей даже сидящих вдалеке зрителей.

Кувшин водою свежей полон,

Измазан ежевикой рот,

Иду, шипы дразня подолом,

И роза в волосах цветет.

Еще упоена свиданьем,

Я задержалась у ручья.

С закатным золотым сияньем

Сияньем глаз поспорю я.[1]

— Принято! — закричал король, хлопая рукой по столу.

— Что, твое величество? — Аронеарст остановился и испуганно смотрел на собеседника.

— Или я ничего не понимаю в литературе или ты гений, — ответил Михаил.

Фраза звучала очень странно для ушей молодого человека. В мире Горр, по сути, литературы как таковой еще не было. Существовали отдельные произведения в очень небольшом количестве, но никто не говорил, что он понимает во всех них вместе взятых.

— Твое величество? — снова повторил вопрос Аронеарст.

— Сейчас у меня к тебе остался лишь один вопрос, — как ни в чем ни бывало продолжал король. — Но главный! Ты ведь разбираешься в людях? Сможешь отличить хорошего актера от плохого?

— Конечно, твое величество. Всякая фальшь режет мне слух!

— Тогда я поступлю с тобой следующим образом. Прежде всего, ты будешь показывать все написанные произведения лично мне. А потом уже, после моего разрешения — другим. Понятно?

— Да, твое величество.

— Положу тебе зарплату. Скажем, по золотому в день для начала. Потом, конечно, увеличу. Может быть в несколько раз.

Юноша наклонился вперед, его брови сдвинулись, он не мог понять, говорит король всерьез или нет.

— Зарплата тебе будет идти за организацию работы театра. Ты сам наймешь нужных людей. Здесь целиком полагаюсь на тебя, но спрошу за результат. Помещение тебе дам. Потом, если все пойдет хорошо, выстрою новое. Ты — юноша скромный, поэтому в помощь назначу кого-нибудь из гвардейцев. Если будешь стесняться на первых порах вести переговоры, пусть их ведет мой офицер. Актеров можешь набирать где угодно. Хоть из бродячих трупп, хоть из числа своих знакомых. Мне все равно. Но через месяц ожидаю результатов. Ты должен будешь мне уже хоть что-то показать.

Михаил был горд собой. Не только тем, что обнаружил самородок, но и тем, что догадался его использовать. Если в Парме появится хороший театр, то репутация королевства резко вырастет. Кроме того, театр займет дворян, привьет им правильные мысли, предварительно утвержденные королем, а также увеличит поток талантливых людей, стремящихся посетить Раниг. Включая и ишибов.

Глава 27. Необычные преступления

Почти за каждым преступлением стоят деньги, и лишь за некоторыми — их отсутствие

(пармский нищий, задержанный стражей за игру в ночное время на самодельной трубе)

Пока король занимался во дворце своими делами, процессы, запущенные им ранее, развивались. Они уже давно утратили очевидную связь с первоисточником, но это нисколько не мешало их поступательному движению. Ведь достаточно одного толчка в правильном направлении, чтобы снежный ком покатился с горы. И можно быть уверенным — ком никуда не свернет, а будет лишь набирать силу.

Зерент, неприметный человек с повадками тренированного воина, имел несчастье столкнуться с одним из таких процессов. Он совсем недавно прибыл в Парм с очень простой целью: узнать как можно больше о происходящем в Раниге, не гнушаясь никакими средствами. Его начальство, конечно, не так формулировало задачу, но предоставило исполнителю полную свободу действий.

Еще совсем недавно никто из этого самого начальства понятия не имел о существовании захудалого королевства Раниг. Даже сейчас, когда о небольшой стране стало известно, она еще не принималась всерьез. Поэтому был послан не ишиб и даже не дворянин, а просто «винтик», каких немало, но на которых держится очень многое.

Зерент был опытен. Парм не являлся его первым заданием. До этого времени он находился в Фегриде, где обитало множество подобных личностей. Но последние неприятные события в империи заставили их рассредоточиться. Это удалось не всем, но Зерент оказался в числе счастливчиков. Он сумел вырваться.

И вот сейчас приятно проводил время в одном из более-менее приличных пармских трактиров в компании нового знакомого — армейского лейтенанта, которого щедро угощал вином и не только.

В это же самое время в другом трактире под названием «Золотой меч» состоялся очень любопытный разговор, который оказал решительное влияние на судьбу Зерента. Злачное место «Золотой меч» не могло составить никакой конкуренции тому заведению, в котором находился путешественник, но это ровным счетом ничего не меняло.

В разговоре принимали участие двое: пронырливый Тогер-Бродяга, поставщик разнообразных сведений одному из пармских преступных кланов, и Аунет Ратен, человек в фартуке, трактирщик, а по совместительству — глава этого самого клана.

— Это уже второй, точно говорю: второй. А до этого был сержант, — бормотал Бродяга.

— А с первым что случилось? — флегматично спрашивал Ратен, протирая кружку не совсем чистой тряпкой.

— Ничего. Нажрался в стельку, его и положили в одной из комнат. Солдат все-таки.

— А лейтенант тоже уже нажрался?

— Пока что не совсем. Но этот тип, точно говорю, что-то ему подсыпал в вино. Я видел. Точно. Все видел. А как увидел, сразу же к тебе пошел. Все равно в «Перчатке» меня никто ничем не угощал.

Последняя фраза была сказана явно с намеком, и Аунет воспринял его правильно. Кружка, находящаяся в его руках, тут же начала наполняться пенистым пивом из бочки, а после этого благополучно перекочевала к алчущему Бродяге.

— И говорил он с ними странно. То об одном, то о другом, — продолжил свой рассказ проныра, одним махом осушив половину кружки. — Перескакивает. Так обычно не говорят. Точно говорю: не говорят.

— Пендерт! — крикнул Аунет одному из своих помощников. — Замени меня. А Бродяге налей еще пива, когда допьет это.

Ратен, не оглядываясь, открыл дверь во внутренние помещения и пошел туда. Он нисколько не сомневался, что помощник сделает все, как надо. Проверки не требовалось. Глава клана отлично умел поддерживать дисциплину среди своих подчиненных.

Через несколько минут Аунет в окружении нескольких человек покинул трактир. Он оделся более-менее прилично, сменив фартук и засаленную рубаху на новую сорочку и кожаную куртку. Теперь, пожалуй, только характерный внешний вид его спутников и их странные котомки выдавали тот факт, что Ратен — не просто мелкий купец или степенный ремесленник, а кто-то другой.

Путь Аунета лежал в «Перчатку». Это заведение располагалось не очень далеко от «Золотого меча», поэтому пройдя несколько кварталов, Ратен оказался на месте. Он не стал сразу же заходить в дверь, рядом с которой стоял вышибала, с опаской косящийся на новых посетителей. Напротив, Аунет перешел на другую сторону улицы и принялся чего-то ждать.

Прошло немного времени и на улице показался человек в сером халате. Ишиб. Он, не обращая внимания на странную компанию, скользнул внутрь «Перчатки», пробыл там буквально пару минут и вышел. На выходе, поймав взгляд Аунета, ишиб едва заметно покачал головой, после чего устремился в ту же сторону, откуда прибыл.

Только после этого Ратен проследовал в дверь трактира, но в одиночестве. Его люди направились на поиски черного хода.

Войдя внутрь, Аунет быстрым взглядом осмотрел зал и мгновенно обнаружив интересующую его парочку, направился к свободному столику поблизости. Усевшись там и громко потребовав вина, он некоторое время прислушивался к разговору и незаметно приглядывался к человеку, который составлял компанию лейтенанту. Профессиональные навыки позволили ему установить, что у собутыльника офицера имеется отнюдь не один кошель. Другие напоказ не выставлены, но характерные округлые очертания, появляющиеся при резких движениях, наводили на определенные мысли. Однако деньги сейчас не очень-то интересовали Аунета. В других условиях он мог бы распорядиться, чтобы с незнакомцем поработали умелые воришки, но сейчас трактирщик просто слушал беседу и внутренне расплывался в сладкой улыбке. Уже через пару минут он перестал видеть в объекте человека. Перед мысленным взором Аунета предстал мешок, перевязанный праздничной ленточкой с надписью «Благодарность короля» или даже «Большая благодарность короля». Трактирщик был образован и гордился этим.

— О… стрелков боялись даже ишибы…, — заплетающимся языком вещал лейтенант. — Но недавно… я видел… что я видел?… а… вспомнил… пушку! Вот уж страшная вещь! Страшная!

— А что такое пушка? — вкрадчиво интересовался его собеседник.

— Н-не знаю… но страшная вещь! Страшная! С ней… мы… возьмем… любой город… любой….

— А принцесса? Ты про принцессу рассказывал.

— О, принцесса! О! О… красавица! Король ее любит!

— А она его?

— Тоже… конечно, тоже… теперь у нас два королевства вместо одного….

— А пушка что такое?

— Страшная вещь! Взрывает ти! На… расстоянии.

Дальше трактирщик слушать не стал. Он понял три вещи: лейтенант не просто пьян, а чем-то еще и одурманен, в то время как его собеседник трезв, вообще ничего не ест и не пьет, к тому же ведет разговор очень интересным образом. Бродяга был полностью прав в этом. Заметил Аунет и то, что незнакомец — явно воин. Его жесты и скупые резкие движения бросались в глаза, но нисколько не пугали трактирщика. Потому что если бы Аунет Ратен был писателем, то смог бы запросто написать руководство по теме «Способы победы над хорошо тренированным воином, изложенные отъявленным мерзавцем, да и вообще человеком без всякого понятия о воинской чести и доблести, который на этих самых способах собаку съел». Но литературного дара у него не было, поэтому он держал свои изыскания при себе.

— Воды! — закричал трактирщик. — Принесите мне воды, чтобы запивать это мерзкое пойло, именуемое здесь вином!

К нему со стороны стойки тут же метнулся человек с кувшином в руках. Одновременно с этим еще трое, выйдя из кухонных помещений, схватили ближайший к ним стол со стульями и зачем-то начали перетаскивать его в дальний угол трактирного зала.

Дальше ситуация развивалась стремительно. Человек с кувшином, спеша к крикливому посетителю, словно невзначай опустил этот самый кувшин на голову собутыльника лейтенанта. Причем остальные посетители этого не видели, а звука удара не слышали, потому что на сцену вышли гремящие стол со стульями, как раз в этот момент проносимые мимо. Быстро поставив стол и стулья на новое место, работники трактира устремились к парочке и, подхватив подмышки обмякшего незнакомца и несущего какую-то чушь лейтенанта, начали двигаться в сторону подсобных помещений, бормоча что-то вроде «Это же надо было так напиться» и «Ничего, проспятся».

Аунет, проводя их взглядом, бросил на стол несколько медных монет и, поднявшись, направился к выходу. Он-то отлично видел, как был нанесен удар, но при этом нисколько не переживал за жизнь человека, внезапно ставшего ему столь нужным. Потому что точно знал, что удар не смертелен. Его знание имело под собой глубокие корни. Дело в том, что трактирщик был, пожалуй, одним из первых в мире Горр, кто ввел в свою работу принцип строгой стандартизации. Если другие преступники использовали дубины или, например, гирьки для оглушения своих жертв, то Аунет предпочитал применять кувшины. Эти кувшины были сделаны одним и тем же гончаром одним и тем же способом и практически не отличались друг от друга. Ратен провел ряд исследований и установил, какая именно толщина стенок требуется для гарантированного оглушения без смертельного исхода. Кувшин, конечно, разбивался, что служило дополнительной гарантией успеха: разбившаяся посуда не могла проломить череп.

Теперь же Аунет направлялся к себе в трактир, нисколько не сомневаясь в том, что его люди сделают все как надо: свяжут жертву и перенесут в безопасное место. А потом уже он, Ратен, даст весточку королевским ишибам о том, как верный слуга его величества с риском для жизни выполняет свой долг.

— Поздравляю, твое величество, — приговаривал Комен, стоя рядом с королем в большой комнате, временно исполняющей функцию тронного зала. — Но как твоему величеству удалось добыть этого шпиона? Подумать только — первый шпион из Уларата.

— Эх, генерал, места надо знать, — тоном заправского рыбака произнес Михаил. — Кстати, готов ли список?

— Да, твое величество, — Комен, слегка раздасадованный тем, что король сумел сам без его помощи добыть такую важную личность, извлек из рукава камзола свиток и протянул его собеседнику. — Здесь все, что этот человек знал о шпионах в Фегриде.

— Отлично! Возможно, информация устарела и не представляет никакой ценности для императора, но мне кажется, что Мукант оценит этот жест доброй воли.

— Согласен, твое величество. Шпион — мелочь, но важен сам факт.

Разговор прервал дворецкий Пеннер, который войдя в двери, расположенные в самой дальней от короля стене, громко объявил:

— Посол Фегрида уру Гирун Пелан!

Двери в очередной раз распахнулись и величавая фигура посла показалась в них.

Гирун Пелан, человек, который очень удачно дал деньги в долг королю Нерману, был очень сильно заинтересован в мире между Ранигом, а теперь уже Круантом, и Фегридом. Конечно, он никогда не говорил прямо о своем интересе, но это не мешало ему совершать правильные поступки. Михаил подозревал, что именно Пелана следует благодарить за то, что император согласился пойти на переговоры перед возможным началом боевых действий.

— Твое величество, — поклонился Гирун подойдя к трону.

— Приветствую, господин посол, — дружелюбно произнес король. — Что слышно о будущей встрече?

— Я рад, что твое величество согласился провести ее в столице Фегрида. Срок остается прежним: десять дней, начиная с сегодняшнего.

Михаил не знал, что слегка огорчил императора своим согласием на встречу в Иендерте. Тому очень хотелось провести ее где-нибудь в другом месте, пусть даже в Раниге. Собственная столица настолько надоела Муканту, что он был готов на любое изменение обстановки. К сожалению, фегридский двор был очень консервативен. И даже если бы король Ранига настоял на встрече в другом месте, то не факт, что советники императора поддержали бы своего господина. Скорее наоборот. Могущественному Муканту пришлось бы бороться с системой, выстроенной поколениями его предков и им самим. Но без желания Нермана провести встречу в Раниге шансов победить систему не было.

— Хорошо, господин посол. Послезавтра мы выезжаем.

К отъезду уже почти все было готово, по крайней мере, Михаил так думал. Он постарался учесть разные мелочи, включая и возможные исходы переговоров. Конечно, король верил императору, но все равно предпочитал подстраховаться.

— Вот еще что, господин посол…. Как тебе известно, уларатские шпионы кишмя кишат в Парме. От них буквально не протолкнуться.

Гирун слегка поклонился. После истории с похищением свитка и разрушением дворца он уже составил мнение о деятельности Уларата в Раниге. Да и вообще думал весьма отрицательно о наглости уларатских коллег, которые (подумать только!) осмелились напасть на кормилицу императора! Пелан был и сам неразборчив в средствах, но все-таки нужно иметь хотя бы зачатки чести и совести!

— Господин главный полицейский борется с ними как может, — продолжал король. — Но они хитрые бестии! Не всегда удается их схватить. К счастью, совсем недавно к нам в руки попал один. Он интересен тем, что до этого долгое время работал в Фегриде. Господин Комен пообщался с ним и вот — результатом явился этот свиток.

Гирун Пелан бережно принял свиток из рук короля. Быстро развернув его, он бросил взгляд на содержание.

— Твое величество, здесь то, о чем я думаю?

— Да, господин посол. Возможно, часть сведений устарела, но что-то наверняка пригодится. Я очень рад оказать посильную помощь его величеству Муканту.

— Благодарю, твое величество. Я немедленно пошлю гонца в столицу.

Посол ушел довольный и собой и королем Ранига. Если бы он только знал, что в последнем комментарии к одному любопытному свитку уже была поставлена точка, то немедленно забыл бы и о собственных деньгах и обо всем на свете, а понесся бы докладывать императору о том, что какое-то захудалое королевство владеет самыми большими тайнами Фегрида. Но Гирун ничего не знал.

Между тем, Рангел Мерт, вор на службе его величества, закончил описание методики, используемой в ходе обучения имис. Кретент и, конечно, Ксарр помогали ему. Благодаря им свиток был снабжен многочисленными комментариями и рекомендациями, превратившись в обширное руководство по этому вопросу.

Михаил не стал терять время. Он приказал и Рангелу и Кретенту обзавестись учениками. Двумя на каждого. И штудировать искусство имис. Даже сам король решил выкроить час-два в день для регулярных занятий. Не только потому, что ему понравился принцип этого боевого искусства, но и потому, что счел его полезным для выживания. Насчет того, что навык имис будет заметен в абе ишибов, Михаил тоже не беспокоился. Пусть маскируют аб с помощью амулета Террота. Конечно, король отдавал себе отчет, что для овладения всеми приемами на высшем уровне требуются годы тренировок, но пока что его устраивал и самый непритязательный уровень.

Но больше всего короля интересовала возможность управлять ти без аба. Он неоднократно расспрашивал Ксарра о том, что тот знал. Получалось, что если кто-то видит ти, то потенциально способен ее контролировать при правильном подходе. Михаил предполагал, что только имис могли додуматься до такого. Их умение перекликалось с революционной методикой, о которой рассказал казначей.

Аб служит для того, чтобы работать с ти. Это его единственная функция. Но тело человека тоже обладает ти, которое в принципе может быть изменяемо без помощи аба. А эти изменения теоретически могут привести к воздействию на ти близлежащих объектов. Михаил представлял себе этот процесс как физическую деятельность человека, лишенного рук. Тот ведь может что-то делать с помощью пальцев ног, коленей, носа или, скажем, лба. Поэтому видящие ти тоже должны быть способны влиять на объекты. Конечно, не на удаленные, но сила имис как раз в том, чтобы поражать все, до чего дотянется меч или кинжал.

Королю очень нравился подобный подход. Он не только мог приобщить к числу «нормальных» ишибов тех, кто просто видит ти, но и увеличить собственное могущество. Пусть его аб не справляется с избытками энергии, тут «выше головы не прыгнешь», но если удастся задействовать ти собственного тела, то защита и атака на небольшие расстояния приобретут совсем другой вид. Он превратится в «танк, размахивающий палицей». Если все получится, то очень не повезет тем противникам, которые подойдут к нему близко. Тогда он сможет выдержать одновременный удар нескольких великих ишибов и станет сам по себе маленькой армией.

Ишиб Имурен дежурил около северных ворот Парма. Он занимал этот пост уже долгое время. Когда принц Нерман вошел в столицу Ранига, то произвел ряд назначений. Имурену, бывшему деревенскому ишибу, выпала участь нести дежурство у ворот, и там он и остался… Многие его знакомые, которые начинали вместе с ним свою карьеру, давно опередили своего приятеля по служебной лестнице. Они стали приближенными к Верховному ишибу, вошли в личную охрану короля, а несколько даже сумели стать преподавателями Академии. Но Имурена это все нисколько не огорчало. Он отлично знал, что другие его знакомые, которым пророчили такую же блистательную карьеру, полегли на поле боя. А он, практичнейший из ишибов, остался в живых и спокойно сидит себе около ворот, следя за порядком. Работа непыльная, можно запросто подремать в тенечке.

Но на этот раз полусонное состояние ишиба было прервано фразой:

— Смотри, опять этот торговец! Тот, который вчера бумагу вез.

Ишиб, с усилием сбрасывая сонливость, обернулся к стоящему рядом офицеру, лейтенанту Гратту. Тот показывал на телегу с запряженной лошадью, которую тянул за узду тип с мясистым лицом и маленькими хитрыми глазками. Впрочем, тип был одет очень хорошо и это резко контрастировало с отсутствием слуг.

— Приветствую, господа, — торговец приблизился к дежурным.

— Приветствую, — отозвался лейтенант, щурясь на солнце. — Что-то ты зачастил, уважаемый. Вчера только выехал из города, а теперь опять выезжаешь. И когда только успел вернуться?

— Так утром и вернулся, господин офицер, — словоохотливо объяснил тот. — Торговые дела — они такие. Нужно быстро оборачиваться.

— И куда же ты сумел за это время доехать? — вмешался Имурен. — С такой повозкой, да еще без амулетов далеко не доберешься.

— Сдал товар напарнику в одной из деревень и вернулся, — просто ответил торговец. — Что тут такого?

— Да ничего…, — произнес ишиб.

В это время дня поток посетителей был невелик. С раннего утра в город входили в основном крестьяне и, как правило, до полудня выходили. Днем изредка проезжали дворяне со свитой и торговцы с большим грузом. Еще реже — королевские гонцы или солдаты. Обязанности ишиба заключались в осмотре содержимого телег. Если количество груза было велико, то один из солдат составлял опись со слов владельца, которую затем передавали людям казначея. Имурен лишь следил, чтобы товар соответствовал заявленному. Иногда доходило до смешного: например, недавно один из торговцев объявил, что везет кислое винцо, в то время, как в его повозках было дорогущее вино. Но разве ишиба проведешь? Были и печальные случаи: однажды Имурен обнаружил в одной из телег угольщика труп. Владелец пытался бежать, но не тут-то было. Разве от ишиба убежишь?

Но к этому торговцу, который без слуг в одиночестве вез товар туда и обратно, Имурен не испытывал явных подозрений. Груз был невелик, но что-то все-таки грызло и ишиба и лейтенанта. Это чувство возникло еще вчера, но усилилось сегодня, когда они увидели торговца во второй раз.

— А что везешь-то? — спросил Гратт. — То же, что и вчера?

— Да, господин лейтенант. Бумагу.

— Имурен, взгляни, точно бумагу?

— Да, Гратт, — ишибу было достаточно быстрого «взгляда». — Он не врет.

— Ну что же… проезжай.

Имурен смотрел, как торговец снова берет лошадь за узду и готовится продолжить свой путь. В этом было что-то странное. Обычно бумагу ввозили в Парм. Столица Ранига не занималась производством этого товара. Бумагу в основном поставляли из Фегрида. Конечно, возможно, что кто-то привез ее сюда, чтобы потом развозить по более мелким городам, но почему тогда этот торговец ходит с такими маленькими партиями уже второй день?

Между тем телега медленно двинулась по направлению к воротам. Ишиб следил, как мимо него прошел купец, потом лошадь, а потом и груз…. Имурен хотел уже вернуться на свое место — удобное деревянное кресло в тени, и даже поправил халат, чтобы садиться было сподручнее, как вдруг его рука натолкнулась на кошель. В кошеле что-то захрустело. Там было нечто, что раздражало ишиба и всех его знакомых — ассигнации. Новые деньги, который сейчас вводились повсеместно вместо серебрянных монет. С новинкой еще как-то можно было смириться, если бы не ряд недостатков. Во-первых, ассигнации не влезали в кошель, приходилось их складывать вчетверо и заталкивать туда. Впрочем, в продаже уже появились кошели другого вида, специально для них — плоские. Поговаривали, что их предложил то ли казначей, то ли сам король. Но не суть дело. Вторым недостатком была невозможность обменять эти ассигнации на настоящее серебро в специальных будках, открытых в нескольких местах Парма. На медь — да, сколько угодно. Даешь ассигнацию, а тебе взамен — жменю меди. Очень неудобно. И на золото тоже можно, только нужно накопить достаточное количество ассигнаций. Имурен подозревал, что серебро скоро вообще исчезнет из обихода.

И вот, мысленно проклиная хрустящее нововведение, ишиб наблюдал за тем, как телега торговца подъезжает к воротам. Мысли Имурена текли неторопливо. Купец не ввозит бумагу в Парм, а вывозит ее. Второй день подряд. Словно эта маленькая партия была только что сделана. Но в столице Ранига бумагу не делают. За исключением….

— А ну стой! — взревел ишиб, подпрыгивая на месте. — Лейтенант, держи его!

Гратт, еще не успевший понять, что происходит, мгновенно выполнил приказ. Он подскочил к торговцу и схватил его за руку. С другой стороны подбежал солдат и последовал примеру своего командира.

— Так-так, — протянул Имурен, потирая руки. — Бумага, значит. То-то я смотрю, эта бумага мне что-то напоминает. У твоей шайки наверняка и рисовальщики есть. Хотел сбыть фальшивые деньги в других городах, пока все только начинается и никто ничего еще не знает? Хитро! И ведь добыл же эту бумагу где-то! А ну-ка, лейтенант, сообщи людям генерала Комена. Пусть скорей идут сюда.

Гратт, сообразивший, что его смена только что предотвратила грандиозное преступление, приказал солдатам отвести телегу и ее владельца в сторону и метнулся в сторожку. С недавнего времени ему, впрочем как и всем остальным офицерам у ворот, не нужно было никого посылать за полицией. Теперь он мог связываться напрямую с дежурным офицером, сидящим во дворце. Эта связь представляла из себя очень странную вещь: общаться приходилось посредством треска, который создавался в определенной последовательности. Гратт получил приказ выучить значение всех сочетаний трескучих звуков наизусть. Они соответствовали буквам. Из сторожки вверх вдоль крепостной стены и даже выше ее тянулась длинная металлическая проволока. Зачем она нужна, лейтенант не знал, но точно такая же украшала одну из башен дворца. Как раз ту, в которой раньше сидели ишибы, держащие шары в воздухе. Ишибы были отпущены после смерти Миэльса, а башня, похоже, снова пригодилась.

Глава 28. О потустороннем

Вера в дружбу рушится под влиянием предательств, вера в любовь заканчивается из-за измен, а вера в загробную жизнь длится и длится

(из трактата «Утрата последней веры» одного из легендарных ишибов древности, который, по преданиям, достиг бессмертия)

Время летит быстро. Кажется, еще недавно в запасе было много дней, чтобы подготовиться к какому-нибудь важному событию, а сегодня — уже все, событие наступает. Многое сделано или не сделано, но это не имеет никакого значения. Событие ведь — вот оно. Дни прошли и остается лишь волноваться, с тревогой заглядывая в будущее и не вспоминая о прошлом.

Михаил в очередной раз собирался покинуть Парм. Но он не стремился к своей армии, не собирался принимать участие в осаде или каком-то ином занятии, связанном с войной. Король торопился в Иендерт, столицу Фегрида, на встречу с императором.

Тем ранним утром уже кареты были готовы, конюхи выводили из конюшен лошадей, королевская свита заканчивала укладку личных вещей, а сам его величество сидел в кабинете, давая последние наставления канцлеру и казначею.

— Ситуация с заменой денег пока что не вызывает особых тревог, — говорил он. — Никто еще толком не понял, что происходит, и к чему все движется. За исключением фальшивомонетчиков, конечно. Впрочем, Комен обещал расправиться с ними в кратчайшие сроки.

— Твое величество, может быть поменяем защиту на ассигнациях, пока не поздно? — спросил Ксарр. — Сейчас там печати ти двух ишибов. Что будет, если с одним из них что-нибудь случится?

Михаил качал головой. Он отлично видел, на что намекает казначей. Ксарр хотел, чтобы король создал амулет, который бы ставил на банкноты один и тот же отпечаток. Но владыка Ранига и Круанта оставался верен себе — никаких амулетных излишеств. Все, что можно делать с помощью ишибов, должно быть сделано ими. В настоящее время ремесленный цех производил специальную бумагу, которая нарезалась и «раскрашивалась» на примитивном аналоге печатного пресса с использованием клише. Затем заготовки поступали к двум ишибам, которые, находясь в разных помещениях, ставили на них свои печати.

— Пусть будут ишибы, Ксарр. Если, предположим, один из них умрет, то ничего страшного. Мы задействуем другого и разошлем образцы новых ассигнаций во все более-менее крупные населенные пункты.

— Но не возникнет ли путаница, твое величество?

— Нет. Так часто делается: старые банкноты заменяются на новые. Гм…. Имею в виду, что в некоторых странах, о которых я знаю, так делается.

Казначей едва заметно повел плечами. Он нисколько не сомневался, что король говорит правду. Вот только его очень интересовал вопрос: где находятся те самые страны, о которых ведет речь его величество? Канцлер же выслушивал все с непроницаемым лицом. Возможно, ему тоже это было интересно, но не в его характере приставать к королю с расспросами, не имеющими отношения к монаршим поручениям.

— Что-нибудь еще? — спросил Михаил. — Мы все обсудили? Ни о чем не забыли?

Пока собеседники раздумывали над этим, дверь распахнулась и в кабинет вошел Комен. Он был одет как обычно безукоризненно, на на его лице читался легкий налет обеспокоенности, какой бывает у человека, который принес вести, в важности которых не уверен.

— Приветствую, господа, — поклонился генерал.

— Приветствую, — ответил за всех король. — У тебя тоже есть вопросы, требующие срочного внимания?

— Можно и так сказать, твое величество. Скорее не вопросы, а новости.

— Что же случилось, Комен? Только не говори мне, что что-то задержит мой отъезд.

— Вряд ли задержит, твое величество. Просто принимая во внимание участие, которое твое величество принял в судьбе одного молодого человека, я считаю своим долгом сообщить, что жизнь этого самого человека находится в опасности.

— Кого ты имеешь в виду? — недоуменно нахмурился король.

— Аронеарста, автора пьес.

— Что же с ним? Он заболел, что ли? — тревога в голосе Михаила была неподдельной. Он дорожил юношей, восхищался его талантами и вынашивал далекоидущие планы насчет театра.

— Нет, не заболел, твое величество, но послал вызов на дуэль далле Нартику.

— Что?!

— Далла, к счастью, вызов не принял. Все-таки Аронеарст — лишь уру, но Нартик не постеснялся высмеять бедного юношу. Уже в который раз.

— О чем ты говоришь, Комен? Нартику-то что за дело до нашего поэта?

— Все из-за дворца, твое величество. Далла не смог смириться с тем, что его бывшие владения перешли в собственность театра. И уже некоторое время распускает не совсем благовидные слухи об Аронеарсте и его семье.

Михаил сжал руки в кулаки и положил их на стол. Теперь он понял. Нартик в свое время оказался замешан в заговоре с участием имис. Конечно, не непосредственно, но о заговоре догадывался и не сообщил о своих подозрениях. Принимая во внимание древность его рода и титул, а также общий недостаток высокородных дворян, далле было сделано суровое предупреждение. А чтобы оно выглядело весомым, самый лучший дворец Нартика в Парме был конфискован казной. А затем этот же дворец король передал театру. Похоже, что далла не смог смириться с таким развитием событий.

— Где сейчас Нартик?

— Не знаю, твое величество.

— Доставь его сюда немедленно. Ты слышишь, Комен? Сейчас же! Мне есть, что ему сказать.

— Будет сделано, твое величество, — поклонился полицейский.

Комену было известно, что далла Нартик — большой счастливчик, хотя и не может себе в этом признаться. Мало того, что по праву рождения он — одно из самых уважаемых лиц королевства, даже не имея аба, то с бегством Миэльса и четырех семейств положение даллы еще больше упрочилось. Будь он ишибом, то являлся бы одним из наследников трона при отсутствии у Нермана детей. Его сомнительное участие в заговоре было прощено, хотя в том же Фегриде даже за недоносительство снимали головы.

Через короткое время Нартик, которого генерал полиции настоятельно просил зайти к королю как можно быстрее, двигался по коридорам дворца, недоумевая, зачем он понадобился его величеству. Далла не был наивен, поэтому не допускал, что владыка Ранига зовет его, чтобы вручить какую-нибудь неожиданную награду. Скорее, наоборот. Но вот в чем его вина, Нартик не понимал. Он точно знал, что в последнее время вел себя как самый верный из всех верноподанных. Гонец, посланный за ним, не обладал никакой информацией, поэтому не мог развеять беспокойство даллы.

Встретив Нартика у королевского кабинета, Комен решил не заходить туда вместе с ним, а подождать. Что-то подсказывало ему, что владыка Ранига будет вопреки обыкновению резок, а если так, то излишние свидетели еще больше обидят даллу.

Кабинет уже опустел: Ксарр и Лоарн удалились, поэтому приглашенный, войдя туда, оказался с королем наедине. Комен успел отчетливо расслышать лишь слова приветствия, после чего дверь наглухо закрылась.

Присев на стул, генерал начал было неспешную беседу с Тунратом, который как королевский секретарь большую часть своего времени проводил в приемной, но приглушенные звуки, раздавшиеся из-за закрытой двери, заставили обоих умолкнуть и с изумлением внимать им. Нет, слов нельзя было разобрать, но сам характер звуков указывал на то, что король гневается. Если бы Комен не знал о феноменальной выдержанности его величества, то мог бы поклясться, что владыка Ранига и Круанта изволит кричать на бедного Нартика. Это продолжалось довольно долго. Подозрительные звуки не стихали. Когда же дверь распахнулась и далла, покачиваясь, вышел, на него было страшно смотреть. Нартик выглядел бледным, словно больной, длительное время страдающий тяжелым недугом, а его лоб покрывал пот.

Рванув воротник своего камзола, королевский собеседник тяжело уселся на стул в приемной и замер, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Генерал и секретарь с сочувствием смотрели на него, ожидая комментариев. Нартик находился в приятельских отношениях с Коменом еще до появления принца Нермана. Главный полицейский, собственно, и приложил усилия к тому, чтобы далла отделался минимальным наказанием за свой проступок в связи с заговором. Что такое потеря дворца по сравнению с утратой свободы или жизни?

— Я… никогда еще… такого не слышал, — шепотом произнес далла, отдышавшись. — Те слова, которые употреблял его величество… да я не знаю и половину их! Когда в молодости служил тысячником в армии Миэльса, то полагал, что мне известны все ругате… сильные выражения. Господа, как я ошибался!

— А что король говорил? — поинтересовался генерал. — Приказал прекратить нападки на Аронеарста?

— Если бы только это, Комен, если бы…. Я вообще пострадал безвинно. Наполовину.

— Что ты имеешь в виду?

— Кто такой Аронеарст, я знаю. Признаю справедливость упреков. Но вот кто такой Шекспир?

— Шекспир? Не знаю. А король и о нем что-то говорил?

— Еще как! Его величество страшно гневался, грозил мне ужасными карами и приговаривал: «Руки прочь от моего Шекспира!». А я не только этого самого Шекспира не трогал руками, но даже никогда не встречал!

— А, — протянул Комен, задумавшись, а потом внезапная догадка озарила его лицо. — Послушай, может быть это — новая должность, недавно учрежденная королем. И его величество назначил Аронеарста шекспиром! Возможно, должность настолько почетна, что ограждает ее обладателя от любых нападок и оскорблений. Вот в чем дело должно быть!

Несмотря на досадный инцидент с Нартиком, королю все же удалось выехать вовремя. На нескольких каретах в сопровождении пары десятков ишибов и сотни солдат его величество покинул Парм.

Рядом со столицей Ранига уже были видны следы деятельности Ксарра. Дороги находились в очень приличном состоянии. Конечно, пока лишь малая часть транспортных путей была охвачена строительными работами, но король, двигаясь на север, встречал то тут то там группы людей, занятых их усовершенствованием. Как правило, эти группы состояли из собственно трудящихся и их охраны. Михаила утешало лишь то, что все происходило по приговору суда. Он немного расширил уголовный кодекс, от безысходности введя в него статью «бродяжничество». Наказание в виде принудительных работ, к тому же оплачиваемых, отнюдь не было суровым. Король помнил, что в его мире в некоторых странах за бродяжничество банально вешали в свое время. В шестнадцатом веке Лондон называли «городом виселиц» за то, что в нем были казнены десятки тысяч бродяг.

Король знал, что дороги строятся на совесть. Он лично читал описания проектов. Дорожное покрытие состояло из нескольких слоев, что препятствовало его размыванию. Сверху — грубо обработанные булыжники, а под ними — пласты мелких камней, песка и глины.

По планам нужно было за один день добраться до Зельцара, небольшого городка, разгромленного в свое время не без помощи лейтенанта Тшаля, и переночевать там. Затем сделать еще один рывок и остановиться в Пурете, расположенном на границе трех королевств: Ранига, Томола и Кманта. Потом проехать через Кмант, воспользовавшись кратким гостеприимством короля Раста, большого, как выяснилось, шутника, и, наконец, въехать на территорию Фегрида.

Оставляя за собой поля, обработанные и «дикие», небольшие леса и рощи, королевский кортеж к вечеру достиг Зельцара. Комендант был предупрежден заранее, поэтому встреча получилась настолько торжественной, насколько позволяли скромные ресурсы городка.

Вообще же, в Зельцаре не было ничего выдающегося. Михаил знал об этом населенном пункте лишь две вещи: он был очередной жертвой невыдержанности Тшаля и родиной Беллеста, знаменитого и богатого торговца.

Сам Беллест, слегка полноватый человек неопределенного возраста, обладатель хороших манер и опрятной красивой одежды, напросился сопровождать короля по дороге в родной город. Михаил не отказал ему. Дело в том, что торговец ссудил государство немалыми средствами для строительства дорог и других проектов, благодаря чему заручился полной поддержкой Ксарра.

Король не жалел об этом поступке. Беллест оказался на редкость приятным собеседником. Он развлекал его величество разговорами о разных мистических происшествиях. Михаил не верил рассказам ни на грош, что нисколько не умаляло их достоинств.

— С моим городом связано столько историй, твое величество, — говорил торговец, удостоенный большой чести сидеть с королем в одной карете, — но самая интересная — происшествие с одной дамой, дворянкой, которая умудрилась умереть дважды!

— Как же это ей удалось? — поинтересовался владыка Ранига и Круанта с легкой иронической улыбкой.

— Это случилось лет двадцать назад. Тогда я был совсем молод и происшествие оказало на меня большое влияние. Именно после него стал учиться мудрости мистиков Уларата, которые верят, что наш мир и потусторонний пересекаются теснее, чем принято думать. А дело было так. Эта женщина скончалась от какой-то болезни, находясь уже в преклонном возрасте. Так как она была последовательницей Исиады, которой поклоняются в основном в Кманте, то ее не похоронили, чего требуют обряды Оззена, а сожгли. Зрелище было необычным, поэтому на него собралась смотреть значительная часть города. Твое величество знает, что люди очень любопытны. Я тоже был в числе зрителей.

Беллест сделал драматическую паузу.

— И что случилось? Она ожила, когда зажгли огонь? — попытался догадаться король.

— Нет, твое величество. Сгорела как миленькая. Дотла!

— Дотла? Как же тогда у нее получилось умереть дважды?

— Вот в том-то и дело, твое величество, что через два дня эта самая дворянка является как ни в чем не бывало на прием, проводимый комендантом!

— Та самая? Точно?

— Да, твое величество. Та самая. Ее ведь все сразу узнали. Ну, сначала испугались, потом начали осторожно так расспрашивать. Выяснилось, что она ничегошеньки не помнит. Помнит, как болела, как ей стало совсем плохо, а потом — провал. Словно и не было никакой смерти! Комендант даже поначалу не хотел признавать, что она — это она, потому что в отсутствие родственников уже собирался забрать имущество в пользу города по ее же завещанию. Но пришлось. Дама-то живая.

— Интересная история.

— Конечно, твое величество. И очень загадочная. А потом уже, лет пять спустя, эта дама снова умерла. Но на этот раз ее похоронили по обрядам Оззена. Положили в гроб и закопали на кладбище рядом с храмом. И она больше не приходила.

— Н-да.

— После этого я и подумал: вот, все бывает на свете. И нужно найти эту грань, отделяющую два мира: наш и мир духов. Может быть удастся сделать ее тоньше и тогда смерти просто не будет! Твое величество ведь согласен? Происшествие-то доказывает, что мир мертвых существует и из него можно выйти!

— Ничего не доказывает, — ответил король, усмехаясь. — Если даже ты все описал верно, то первое, что приходит в голову: у этой дамы была сестра-близнец. Они поссорились и не общались долгое время. Потом, когда дама умерла, сестра объявилась, чтобы завладеть наследством. Завещание-то было на город составлено.

— Эх, твое величество, правду говорят, что у Ранига еще не было более рассудительного короля. Повезло нам наконец. Но ведь это — не единственная история. Сколько еще было таинственных и мистических происшествий. Вот хотя бы….

И всю дорогу загадочные истории сыпались из Беллеста как из рога изобилия. Михаил отлично провел время, посмеиваясь над ними. Поэтому в ворота Зельцара въехал в хорошем настроении.

Комендант, уру Теренст, низенький и суетливый человечек, назначенный на этот пост по протекции полковника Торка, встретил короля подобострастно. Волнуясь, проводил Михаила в покои самого большого дворца в Зельцаре и долго и суетливо переспрашивал, когда же его величество соблаговолит выйти к ужину. Король, желая написать несколько писем, в конце концов согласился с мольбами коменданта и просьбами собственного желудка и направился в бальный зал, который был спешно переделан в трапезную.

Там, за большим столом, в окружении ишибов из свиты и знатных представителей местного дворянства, король провел несколько незабываемых минут. А все началось с, казалось бы, невинного вопроса к коменданту о торговце Беллесте.

— Твое величество, господин Беллест непременно придет сюда. Он сказал, что заглянет в свой старый дом, чтобы убедиться, что дела идут хорошо в его отсутствие. Ведь господин Беллест большую часть своего времени проводит в Парме. Как только разбогател, сразу же туда переехал.

— Разве он разбогател сам? — удивился король. — У него не было богатых родственников? Он не из состоятельной семьи?

— Увы, нет, твое величество. Отец Беллеста, сам из рода торговцев, мало что оставил сыну. Я помню его. В последние годы он вообще ничем не занимался, лишь безвылазно сидел взаперти. А в наследство оставил лишь захудалый дом.

— Когда же Беллест разбогател?

— Сразу после коронации твоего величества. Он рассказывал, что нашел просто золотое дно. И его увлечения мистикой и потусторонним помогли ему в этом.

— Очень любопытно. Беллест, похоже, очень предприимчивый человек, если сумел за короткий срок сколотить такое состояние.

— Предприимчивый и ученый, твое величество. Даже жрецы считают за честь побеседовать с ним о загробном мире.

— Подожди-ка, я помню, что казначей Ксарр рассказывал мне, что у Беллеста было множество рабов. Но я-то их всех освободил, а их владельцам выплачиваю до сих пор компенсации. Если до коронации Беллест был беден, то откуда у него потом могли взяться рабы?

Комендант суетливо пожал плечами. Он ревностно следил за тем, чтобы король попробовал как можно больше из стряпни лучшего повара Зельцара. Надо отдать должное искусству неизвестного кулинара, еда была хороша, несмотря на ограниченное количество приправ. Еще до прибытия короля комендант получил инструкции о том, как нужно готовить пищу: минимум специй, чтобы ишибы могли в случае чего распознать присутствие яда.

— Не знаю, твое величество, откуда у него рабы. Да и не помню я, чтобы они вообще у него были. Когда до нас докатились вести о взятии Сцепры принцем Нерманом, твоим величеством, у господина Беллеста впервые пробудилась тяга к изучению потустороннего. Эх, помню я с каким азартом он скупал листы, говоря всем нам, что вот-вот откроет великую тайну. За бесценок скупал, конечно. Многие ему их просто так отдавали.

— Какие листы? — поинтересовался король, пробуя прекрасно приготовленную утку.

— Ну как же… листы, удостоверяющие собственность на рабов. Только его интересовали умершие рабы. Вот их листы он и скупал, чтобы наладить связь с загробным миром, видимо.

Король уронил вилку и нож и закашлялся, подавившись совсем небольшим куском. Тунрат попытался прийти ему на помощь, но Михаил справился сам.

— Что? — спросил он, широко открыв глаза. — Мертвые души? Беллест скупал мертвые души?!

— Да, твое величество. Я же говорю: чтобы общаться с миром мертвых.

Король сделал глубокий вдох, задержал дыхание, а потом — медленный выдох.

— Так, — сказал он. — Очень любопытно. Вот значит, откуда его богатство, которым он столь щедро помогает короне. Общается с миром мертвых, значит. Но ничего…. Комен его быстро научит, как нужно общаться с этим миром.

— А господин генерал это умеет? — с глубоким уважением в голосе поинтересовался комендант.

— Умеет, — уверенно ответил король. — Еще как умеет. И просто обожает учить. Особенно, таких господ, как Беллест.

В то же самое время, когда король Нерман еще двигался по территории Ранига, в столицу Фегрида Иендерт вступили несколько человек. Причина, по которой они решили посетить огромный город, была проста — недоверие. А именно недоверие короля одной небольшой страны к Фегриду.

Эти несколько человек на первый взгляд никак не были связаны между собой, даже более того, каждый из них занимал свою нишу в общественной иерархии. Первой, прибывшей в Иендерт, была знатная и красивая дама, окруженная некоторым числом поклонников, которые поклялись волочиться за ней, пока она не сделает выбор. По странному стечению обстоятельств большая часть поклонников была ишибами, впрочем, как и сама дама. Вторым, вошедшим в столицу Фегрида, был знаменитый в дальних краях каменщик. По его же словам, он особенно прославился строительством крепостных стен. Каменщика, обладателя великолепной осанки, более присущей дворянам, сопровождали два ученика. Третьим въехавшим в Иендерт был специалист по юриспруденции. В опыте этого человека мало бы кто усомнился, если бы взглянул на его лицо. О, это было равнодушное лицо видавшего виды стряпчего или даже судьи. Его сопровождали двое то ли подмастерий, то ли помощников.

Эти люди остановились в разных гостиницах, более всего соответствующих их социальному статусу. Но их местоположения объединяла одна маловажная деталь: гостиницы находились вблизи императорского дворца, хотя и по разные стороны от него.

Глава 29. Нерман

Правитель должен быть обаятельным и уметь располагать к себе людей. Говорят, что некий наследник кмантского престола сумел заговорить даже собственных убийц. И погиб через три года в сражении

(ишиб-философ, автор свитка «Удача лучше мастерства»)

Город Пурет производил странное впечатление. Он стоял на холме, поэтому все его башенки и шпили были видны как на ладони стороннему наблюдателю. В этом городе пирамидальные ранигские купола чередовались с округлыми томолскими башнями и высокими кмантскими крышами. Даже крепостная стена была построена неоднородно. В ней обнаруживались черты отдельных эпох и разных стран. Смешение стилей — вот в чем заключалась отличительная особенность Пурета, объясняемая тем, что город находился на границе трех королевств.

Михаил въехал в него на закате. Он был все еще под впечатлением происшествия с Беллестом, торговцем мертвыми душами. Первым желанием короля было немедленно арестовать мерзавца и отправить под конвоем к Комену. Но его величество умел сдерживать свои порывы в угоду выгоде. Он все же приказал заключить под стражу купца, но отправил не к Комену, а к Ксарру. В конце концов выдумка торговца, позволившая ему разбогатеть, заслуживала того, чтобы дать человеку возможность исправиться и поработать на благо страны. Если казначей признает его перспективным помощником, то король будет считать, что тому повезло. А если нет, то последующая встреча с Коменом быстро расставит все по местам.

Город Пурет не являлся примечательным для короля, несмотря даже на архитектурные особенности. Михаил рассчитывал переночевать в нем и быстро продолжить путешествие, въехав на земли Кманта. Но, увы, судьба распорядилась иначе. Посещение Пурета запомнилось его величеству в не меньшей степени, чем остановка в Зельцаре. Впрочем, в случившемся была своя неизбежность. Если бы этого не произошло сейчас, то непременно произошло бы потом. Ведь заинтересованные люди были живы, здоровы и непременно дали бы знать королю о своем существовании. Некоторых событий просто невозможно избежать.

В Пурете уже успел поработать полковник Танер. Город встретил своего короля дружелюбно и даже восторженно. Комендант в окружении орущей толпы вышел к воротам. Низко поклонившись высунувшемуся из окна кареты королю, тагга Тререст, немало не чинясь, запрыгнул на подножку соседней кареты и так ехал к главному дворцу. Михаилу комендант понравился сразу, тем более, что король уже немного знал о нем — Танер сопроводил представление на пост коменданта биографией соискателя.

Трересту было уже лет пятьдесят. Он родился в семье тагга и как старший сын закономерно унаследовал титул отца. Его родовые владения когда-то были большими, но с приходом к власти Миэльса уменьшились — далла Бинтор, его сосед, внезапно обретший могущество, не приминул отщипнуть кусок. И присоединение Пурета к Томолу тоже сыграло свою роль — Гношт еще больше подсократил земли тагга. Поэтому Тререст воспринял появление войск Танера как манну небесную. Он быстро нашел общий язык с полковником, поспешив заверить его в своей преданности королю Нерману. Танер рассудил, что тагга, несправедливо обиженный прежними властями, к тому же местный, да еще и ишиб средней руки, может оказаться идеальным кандидатом на пост коменданта. Он направил представление королю и пообещал Трересту, что если тот хорошо справится с обязанностями, его величество вернет все утерянные владения.

Король не устал за время поездки, поэтому согласился выслушать пространный отчет коменданта о проделанной работе. Тот старался, как мог.

— Твое величество, — докладывал тагга, высокий и статный мужчина с легкой сединой в волосах, — Я попытался скопировать все, что происходит в Парме. К сожалению, у меня не было много времени, но начал работу по всем направлениям! Прежде всего — усилил патрули, прижал бандитские притоны, попытался организовать суды, руководствуясь полученными инструкциями, затем приступил к рытью канализационных каналов, разместил заказы на изготовление глиняных труб, теперь вот пытаюсь отыскать рабочие силы на ремонт дорог. Часть уже сделана, и я был бы счастлив, если бы твое величество высказал замечания, осмотрев результаты моих трудов.

— Хорошо, тагга, хорошо, — Михаил был настроен благодушно, ему нравилось рвение коменданта и казалось забавным, что тот таким образом намекает на похвалу. — У меня есть время вечером, найдется и с утра, планировал выехать не очень рано.

— Все, что можно показать вечером, я покажу, твое величество. А то, что потребует дневного света, лучше осмотреть утром.

Король благосклонно кивал.

— И еще, твое величество, у меня есть большой сюрприз, очень большой. Предположу, что твое величество будет счастлив кое-что узнать и кое-кого увидеть. Ведь, как понимаю, свидетелей того давнего дела почти не осталось.

— Какой сюрприз? Какого дела? — Михаил сюрпризы откровенно не любил. Это чувство пришло к нему отнюдь не в мире Горр. Сюрпризы его не привлекали на протяжении всей жизни, потому что нередко меняли все тщательно приготавливаемые планы. И тут суть не в том, приятный сюрприз или нет, а в том, что он знал твердо — хороший план приведет к лучшим результатам, чем любой сюрприз. К тому же на удачное стечение обстоятельств не приходится рассчитывать все время, судьба капризна, а вот план — совсем другое.

— Это дело давнее, твое величество. Ему уж больше двадцати лет. Почти тридцать. Но свидетель и даже участник жив!

Эти намеки еще больше не понравились королю. В мире Горр не было важных для него дел двадцать лет назад. Хотя бы по той причине, что тогда Михаил еще не имел никакого понятия об этом самом мире.

— Я специально приютил его, накормил, дал кров, да и вообще не выдал бы не при каких обстоятельствах! — продолжал Тререст. — Заботился о нем, как о родственнике! Посылал к нему ишиба при малейшем подозрении на болезнь. И, конечно, все тщательно записал с его слов. Все, до мельчайших подробностей! Потому что надеялся, что правда все равно выйдет наружу.

— Тагга, о ком идет речь? — нетерпеливо спросил Михаил. Его охватила какая-то тревога. Еще смутная, она только зарождалась в глубине души, но уже начинала причинять ощутимое беспокойство.

— О личном слуге и рабе твое величества, — понизив голос, сообщил комендант. В комнате дворца кроме них никого не было. За дверью, в соседнем помещении находился Тунрат, еще дальше — остальные ишибы. Понижать голос не было причин, но тагга, вероятно, сделал это по привычке. Возможно, что всегда, когда говорил о рабе и связанном с ним деле, понижал голос до шепота.

— У меня нет никаких рабов, тагга, — вздохнув, произнес король, пытаясь отогнать дурные предчувствия. — Да и не было никогда. Ведь как только появилась возможность их приобрести, я всем дал свободу.

— Да-да, твое величество. Это так. Но я имею в виду того раба, который был с твоим величеством очень давно. До двухлетнего возраста.

Тревога Михаила усилилась. Причина была не в том, что человек, о котором говорил тагга, знал маленького принца. Принца знали многие, что совершенно не помешало им согласиться с тем, что Нерман вернулся. А вот личный раб принца — совсем другое дело. Тем более, тщательно скрываемый раб. Наверняка ему известно нечто такое, чего не знает никто.

— Что это за человек, тагга? Где он? Как он к тебе попал? — король попытался задавать вопросы бесстрастным голосом.

— Здесь, твое величество. Совсем недалеко. Могу приказать привести его в любую минуту. А попал просто — мои люди схватили беглого раба сразу после того, как объявили о смерти принца-наследника. Я хотел выдать его, но он рассказал удивительную историю. Удивительную и опасную. Хотя уважающий себя дворянин не может скрывать беглых рабов, я сознательно пошел на это преступление. Впрочем, сейчас, с отменой рабства, это уже не преступление вовсе. И после его рассказа смотрел на Миэльса совсем другими глазами. Совсем другими. Зато как был рад, когда узнал, что вернулся настоящий король! Я собирался поведать твоему величеству об этой истории, но чуть позже, когда заручусь полным доверием короны. Но сейчас такой случай… твое величество здесь, в Пурете. Я просто не могу молчать.

Слова тагга одновременно обнадеживали Михаила и настораживали. С одной стороны, комендант искренне принимал его за истинного короля, даже собирался поделиться с ним секретом. С другой — во всем этом было что-то нехорошее. И самозванец уже догадывался, что именно.

— Приведи его. Или ты мне все расскажешь вместо него?

— Твое величество, пусть лучше он.

— Тогда веди.

— Да, твое величество, — тагга с поклоном покинул помещение.

Михаил, оставшись наедине, размышлял о происходящем. Из слов коменданта явствовало, что тот не верил в законность пребывания Миэльса на престоле. Причем, не верил уже много лет. Значит, раб рассказал ему нечто важное, что натолкнуло тагга на мысли о том, что настоящий наследник жив. Но Михаил, разумеется, точно знал, что не является этим самым наследником. Весь его первоначальный план строился именно на том, что принц Нерман мертв. Оставалось только выслушать свидетеля, чтобы понять, насколько новые известия опасны.

Придя к выводу, что нужно исключить даже малейшую возможность подслушивания, король позвал своего секретаря.

— Тунрат, сейчас ко мне вернется комендант, — сказал он лысой голове, просунувшейся в щель. — С ним будет еще один человек. Их впусти. Убедись, что никто не подслушивает. Пусть ишибы проверят соседние комнаты и снаружи. Всех подозрительных задерживать и допрашивать.

Секретарь кивнул и скрылся. Михаил продолжал задумчиво сидеть в кресле. Ему не нравилось, что такие тайны открываются внезапно и в мало предназначенных для этого местах. Но тайнам не прикажешь. Короля радовало лишь то, что он возможно узнает, что именно произошло двадцать пять лет назад. Все предыдущие осторожные расспросы ничего не дали: никто не мог сообщить что-либо определенное, а ближайшее окружение принца бесследно сгинуло. С одной стороны это было на руку самозванцу, а с другой — хотелось знать, что же случилось на самом деле.

Тагга вернулся быстро. Дверь распахнулась и Тунрат впустил коменданта в сопровождении худого мужчины с длинными седыми волосами и бородой. Тому было на вид лет семьдесят.

Тагга снова поклонился, а старик, едва войдя, бухнулся на колени, протянул руки к королю и застыл в таком положении, будто о чем-то умоляя.

— Встань, — произнес Михаил, делая нетерпеливый жест рукой. — Как твое имя? Я ведь знаю тебя?

Старик тут же резво вскочил на ноги и, согнувшись в глубочайшем поклоне, отрапортовал:

— Шаленет, твое величество. Конечно, твое величество может помнить своего слугу. Хотя твое величество был совсем маленький, но все же ишиб!

Король думал, что тот еще что-то добавит, но бывший раб молчал. Видимо, его хорошо «воспитали» в свое время. Двухлетний возраст принца был очень удобен для того, чтобы заявить, что что-то хорошо помнишь или не совсем помнишь. Аб, как и мозг, в этом возрасте еще не были сформированы полностью, аб, например, заканчивал свое развитие только к пяти годам, поэтому абсолютная память ишиба могла давать сбой.

— Что ты можешь сказать о той давней истории, Шаленет?

— Твое величество!..

— И говори, не заставляй меня все время задавать вопросы.

— Я так рад, что твое величество вернулся! — старика, казалось, прорвало после королевского разрешения рассказывать. — Я ведь помню твое величество совсем маленьким. Твое величество тогда еще едва говорил!

Михаил внимательно смотрел на человека, стоящего перед ним. Радость, похоже, была искренней. Если бы короля кто-нибудь попросил набросать сценку «встреча выросшего господина и старого слуги», то она бы выглядела именно так.

— Все это замечательно, — владыка Ранига и Круанта прервал излияния. — Но ты переходи к делу. Тагга сообщил мне, что тебе известно, что произошло тогда, когда меня пытались убить. Расскажи сначала об этом.

Король не стал удалять из комнаты коменданта, подумав, что тому и так известно все, что собирался сообщить бывший слуга. Михаилу не хотелось, чтобы свидетели «разбредались». Мало ли что он услышит.

— Твое величество, это случилось очень давно, но я все помню, как сейчас!

Начало было многообещающим. Король приготовился слушать.

— Тогда твоему величеству было два года, даже чуть меньше. Я был одним из трех ближайших слуг твоего величества. В мои обязанности входила забота об одежде маленького принца… твоего величества. И вот однажды ишиб Маслент, который тогда был вторым человеком в охране дворца, приказал мне и еще одному рабу прийти ночью в спальню принца. А в то время твое величество болел. Очень сильно. Болезнь началась внезапно за несколько дней до этого и в ту ночь твое величество спал очень глубоким сном. Поговаривали даже, что принц вообще не приходит в себя. Но я-то знал, что это не так. Иногда твое величество просыпался и даже что-то пытался сказать.

— Дальше, — приказал король умолкнувшему было старику.

— Когда мы пришли в спальню, твое величество очень крепко спал. Очень. Так, что ничто не могло разбудить! Маслент сказал, что твое величество очень плох и надо перенести наследника престола в другое место. Конечно, мы исполнили приказ. Я лично взял твое величество на руки и отнес к карете. Мы, двое рабов и ишиб Маслент, сели в нее и… покинули Парм! Ишиб волновался и постоянно требовал, чтобы кучер торопился! Твое величество был очень плох, очень. Под утро мы остановились в какой-то деревушке. Там к нам присоединился еще один ишиб, а второй раб, мой приятель, пропал! Я спросил у господина Маслента, не отстал ли он, но тот зло так на меня посмотрел и сказал, что мой приятель нам больше не нужен. Я никогда не забуду этот взгляд. Он был такой….

— Куда вы ехали? — спросил король.

— Не знаю точно, твое величество, но двигались на север. У меня сложилось впечатление, что ишибы хотят проехать через Кмант или Томол. Я слышал, как они говорили между собой.

— Дальше.

— Мы быстро достигли Пурета. Оба ишиба очень опасались погони, поэтому выбирали небольшие дороги. Я даже боялся, что тряска плохо скажется на твоем величестве, но все было без изменений. А потом, когда мы въехали в Пурет, я воспользовался первой подвернувшейся возможностью и сбежал.

Старик снова упал на колени, слезы полились из его глаз.

— О, твое величество, прости, прости меня, что я бросил тебя, такого маленького и больного! Я хотел, хотел остаться! Но было так страшно, так страшно. Каждую минуту той поездки дрожал за свою жизнь! Я ведь знал, знал, что Маслент убьет меня. Пусть не сразу, но потом. Он так смотрел, так смотрел….

— Что было дальше? — спросил Михаил как можно мягче. — Говори, не бойся. Я не собираюсь тебя наказывать.

— Я отсиживался в каком-то подвале. Вместе с крысами, но это все же было лучше, чем смерть. А потом, на следующий день, я узнал, что твое величество умер. Умер в Парме! Как раз тогда, когда мы покинули Парм! Ох, я испугался еще больше. Мне стало понятно, что теперь меня точно убьют. Либо лично Маслент, либо по приказу регента Миэльса. Мне ведь было известно слишком многое. Я попытался покинуть Пурет, но был схвачен уже когда мне это почти удалось. Совсем недалеко от города. На земле тагга Тререста. Я тогда уже почти совсем не мог говорить от страха. Только молил, чтобы меня убили быстро и не заставляли мучиться. Но тагга подробно расспросил меня. И приказал принять его кров и защиту!

— Понятно, — произнес король, постукивая пальцами по столу. — Как звали второго ишиба?

— Рителт.

— Ты грамотен или писцы тагга писали под твою диктовку?

— Грамотен, твое величество. Я ведь королевский раб! Личный королевский раб, живущий во дворце! — в голосе старика звучала гордость. — Нас обучали!

— Ну что же, тем лучше. Кто еще знает об этом деле? — Михаил обратился к коменданту, переведя на него пронзительный взгляд, словно пытаясь прочитать все мысли тагга.

— Никто, твое величество. Только Шаленет и я.

— А стража, которая его схватила?

— Они мертвы, твое величество, — голос тагга был тих и тверд.

Король его отлично понял. Тререст очень сильно рисковал, укрывая такого раба. Если бы дело раскрылось, то не только Шаленет отправился бы в мир иной, но и сам тагга. Комендант был вынужден избавиться от свидетелей, которые могли случайно или намеренно выдать тайну.

— А где бумаги? Записи?

— В моем дворце, твое величество. В надежном месте. Я могу их принести.

— Принеси. Мне нужно с ними ознакомиться.

— Да, твое величество.

— Где живет Шаленет?

— В моем доме, твое величество, но очень уединенно. Все домочадцы знают, что мне не понравится, если кто-то просто попытается заговорить с ним не по делу.

— Хорошо, тагга, хорошо. Пусть пока все так и остается…. Полная тайна. Полная. Я очень признателен тебе за ее сохранение.

— Рад служить твоему величеству, — поклонился Тререст.

— Составь список своих утраченных земель. Я подумаю над тем, как вернуть их тебе или заменить равноценными.

— Благодарю, твое величество!

— Ты хорошо поступил, тагга, когда спас жизнь этому человеку. Но мне хотелось бы, чтобы записи были как можно более полными.

— Что твое величество имеет в виду?

— Шаленет наверняка записал лишь то, что относились непосредственно к моему исчезновению. А мне нужны все его воспоминания о жизни во дворце.

— Понимаю, твое величество….

— Все, тагга, все! Пусть он сядет и скрупулезно опишет каждую мелочь. Самую мелкую мелочь, начиная, скажем, с моего рождения. Кто как к нему относился, кто как выглядел, каковы были привычки королевской стражи и ишибов, какие по дворцу бродили сплетни…. Все, что он помнит! Ведь из приближенных принца, моих приближенных в то время, в живых остался лишь он один.

— Это потребует времени, твое величество.

— Ничего. Я не тороплю. Но самое главное — пусть подробнейшим образом опишет этих самых ишибов. Маслента и Рителта.

— Но разве они работали не на Верховного ишиба Аррала? — удивился Тререст.

— Послушай, тагга, это очень запутанная история, очень. Даже Аррал не рассказывает мне всего, как я подозреваю. Ты понимаешь?

— Ох! Да, твое величество.

— И мне бы хотелось разобраться во всем. Поэтому сделай так, как я сказал. И никому, повторяю, никому, включая канцлера, Верховного ишиба, других королей, принцев и императоров, не говори ни о чем.

— Да, твое величество.

Король достал свой кошель и вытряхнул на ладонь штук сорок золотых монет — все, что там было.

— Возьми, Шаленет, — сказал он, протягивая золото. — Ты хорошо служил мне. Послужи и впредь.

— О, твое величество! — старик снова расплакался. — Благодарю, благодарю, это целое состояние! Но когда я узнал о возвращении твоего величества, я так надеялся….

— На что? — поинтересовался король.

— Что твое величество снова возьмет меня во дворец в качестве своего личного слуги. Большая часть моей жизни прошла там. Мне бы очень хотелось вернуться к своим обязанностям.

— Это возможно, Шаленет. Возможно. Закончи порученную тебе работу и мы вернемся к этому.

Еще раз расспросив старого слугу и убедившись, что он повторяет одно и то же, Михаил отпустил посетителей. Когда они ушли, король погрузился в еще более глубокие раздумья, чем до этого. На первый взгляд ситуация ему ничем не грозила, даже наоборот подчеркивала, что покушение на Нермана имело место. Видимо, те два ишиба постарались спасти принца, правда, неизвестно, удалось им это или нет. В любом случае, все выглядело бы просто замечательно, если бы Михаил был тем самым Нерманом. Но теперь он допускал, что где-то есть настоящий принц. И только проблем такого рода не хватало!

Сейчас никто не сомневался в праве Михаила на престол, но появление еще одного Нермана было в высшей мере нежелательным. Король считал, что нужно попытаться найти тех двух ишибов, а еще лучше — принца, если, конечно, он жив. Также его очень интересовал вопрос: кого похоронили вместо Нермана. Да и вообще, было ли тело. Культ Оззена предписывал производить захоронения в земле. Усыпальница принца существовала, но Михаил сразу после взятия Парма приказал снести надгробие. Не годится, что живому человеку установлен кладбищенский камень. Но может быть следовало пойти еще дальше и раскопать могилу? Оззен это прямо запрещал. Понятно, что жрецы будут против, да и вообще могут закусить удила. Но это если они узнают. Можно же сделать все тайно….

Очередная проблема не улучшала настроение короля. Михаил решил, что обязательно разберется с этим и назначит ловкого следователя из числа верных людей, например, того же Рангела Мерта. Раньше он не собирался привлекать ничье внимание к делу давно минувших дней, но сейчас ситуация изменилась. Королю совсем не хотелось, чтобы настоящий принц свалился как снег на голову. Этим стоило заняться вплотную. Но — по возвращению. Сейчас его ждали император Фегрида и весьма ощутимая угроза войны.

Глава 30. Игры

Мукант, император Фегрида, возлежал на подушках огромного дивана. Рядом с ним находился стеклянный столик, полный всевозможных яств. Нарезанные ломтики фруктов, щербет трех разных видов, соки в пузатых прозрачных бокалах, нежное, трепещущее при малейшем движении желе словно приглашали попробовать хоть немного. Но Мукант на столик не обращал никакого внимания. Напротив него стоял Нуарент, императорский секретарь, и докладывал последние новости.

— Король Нерман расположился в доме своего посла, уру Манка. Вчера и позавчера он вышел только три раза и лишь затем, чтобы осмотреть Иендерт. Его сопровождали лишь четверо ишибов, но еще шестеро шли поодаль. Прогулки длились около пары часов каждая, после чего Нерман, ни с кем не общаясь, возвращался в дом посла.

— Я помню Манка. Он произвел на меня очень странное впечатление.

— Да, твое величество. Этот посол уже давно сводит наших лучших шпионов с ума. Изумительно прикидывается пьяницей и неосведомленным дурачком.

— Вот именно такое впечатление он на меня и произвел…. А Нерман точно ни с кем не говорил?

— Точно, твое величество. Наши люди тщательно следят за ним. Он осматривал площади, мосты, фонтаны, дороги, заходил в некоторые лавки, но ничего не покупал. С торговцами тоже не вел бесед. Ишибы, его сопровождающие, перебрасывались с ними парой слов. Вот и все. Да, с ним, конечно, сразу же встретились их высочества принцы, как и положено, но встреча была очень формальной.

— А люди, пришедшие с Нерманом, ни с кем не поддерживают отношений?

— Нет, твое величество. Король взял в Иендерт только своих ишибов. Сотня его гвардейцев расквартирована вне города. Мы выделили им казармы, как и положено.

— И что, ничего подозрительного?

— Есть подозрительное, твое величество. Но это — обычное подозрительное.

— Объяснись.

— Помощник посла ишиб Иашт по-прежнему бесконтрольно бродит по городу. Он выходит из дома, проходит несколько кварталов и исчезает. Наши наблюдатели ничего не могут с этим поделать. С кем он встречается и что делает — неизвестно.

— Да, ты уже говорил об этом. Еще что-нибудь?

— Вчера вечером случилось странное происшествие с одним из наших соглядатаев, ишибом Реалтом. Он был приставлен к Иашту на протяжении долгого времени, но вчера отдыхал.

— И что с ним произошло?

— Он умер, твое величество.

— Умер? Вот как?

— Да, твое величество. Ему в этом кто-то помог.

— Как его убили? Не с помощью ли амулета Террота?

— Нет, твое величество. Обычным образом. Вот только….

— Что?

— Слишком уж «чисто», твое величество.

— Чисто?

— Идеально чисто. Настолько, что осматривавшие тело имис просто бледнели от зависти.

— Настолько хорошо все сделано?

— Да, твое величество. Ти взломана очень аккуратно, чрезвычайно быстро и на таком небольшом промежутке, что просто диву даешься. Убийца, кто бы он ни был, настоящий профессионал. Он не совершил ни единого лишнего действия. Замечательная работа.

— А следы? Улики? Свидетели?

— Ничего нет, твое величество. Никаких следов, улик и свидетелей.

— Где это произошло?

— В одном из переулков неподалеку от Судейского дома. По крайней мере, там нашли тело. А где это произошло на самом деле, никто не ведает.

— Думаешь, это Иашт?

— Не знаю, твое величество. Но вчера Реалт за ним не следил. В любом случае, личная охрана твоего величества ни на шутку встревожена. Ведь по Иендерту расхаживает убийца или даже убийцы такого уровня!

— Может быть Уларат?

— Вряд ли, твое величество. У них ведь тоже есть имис.

— Имис? А… понимаю. Ты хочешь сказать, что если имеются имис, то нет никакого смысла обучать обычных ишибов делам такого рода.

— Да, твое величество.

— И у нас тоже подобных специалистов нет?

— Нет, твое величество.

— Обучить-то их мы сможем?

— Не знаю, твое величество.

— Ясно. А у Нермана имис нет.

— Нет, твое величество.

Император задумчиво посмотрел на стеклянный столик. У его секретаря мелькнула мысль, что Мукант даже не видит яств, а размышляет о совершенно посторонних вещах.

— Встреча с Нерманом завтра, — внезапно раздался голос владыки Фегрида.

— Да, твое величество.

— Никто из советников не изменил своего мнения?

— Нет, твое величество. Они все высказываются за войну за исключением Шенкера. Он колеблется.

— Шенкер никогда не производил впечатление нерешительного.

— Он тоже за войну, твое величество. В целом. Но считает, что нужно еще подумать. Предполагает, что мы все что-то упустили.

— Что?

— Неизвестно.

— Ну ладно….

Мукант перевернулся на спину. Ему не нравились колебания Шенкера. Не нравились не сами по себе, а в сочетании со словами его шпиона ишиба Черкена Аркенста, укравшего доспех Террота и разработавшего защиту от него. Тот тоже предупреждал, что в королевстве Раниг не все так очевидно, как кажется.

— А что Нерман делал сегодня?

— Сегодня он осматривает дворец твоего величества. Восхищается постройкой и величиной. Потребовал к себе в экскурсоводы архитектора и показал незаурядные знания в области строительства.

— То есть он где-то поблизости?

— Да, твое величество.

Разговор прервала открывшаяся дверь. Слегка шаркая ногами в нее вошла Зерена, старая кормилица императора. Ее одежда была из простого, но добротного белого материала. Кормилица обычно не носила украшений, но сейчас на ее шее висел какой-то кулон, сразу привлекший внимание Муканта и его секретаря. Нахмурив брови, она подошла к стеклянному столику и неодобрительно посмотрела на бокалы с соком.

— Они принесли не тот напиток, — сказала Зерена. — Мукант, тебе ведь не нравится этот сорт яблок. Стоит только на минуту отвлечься, и все делают неправильно. Я сейчас распоряжусь, чтобы принесли другой сок.

Взяв один из бокалов, кормилица направилась к выходу. Мукант провожал ее глазами и думал о том, как она права. Стоит только отвлечься, и все идет наперекосяк! Это касалось не только взаимоотношений кормилицы со слугами, но и взаимоотношений императора и страны.

— А что это за кулон, Зерена? — вдруг спохватился Мукант, когда она уже почти достигла дверей. — Я ошибаюсь или это амулет?

— Амулет, Мукантик, амулет, — тут же отозвалась Зерена. — Мне его сегодня подарил один милый человек. Омолаживающий амулет. Он сказал, что через месяц моя кожа станет гораздо моложе. Конечно, не такой, как была в двадцать лет, но все же моложе. Да я согласна хотя бы на чуть-чуть!

— Кто же это был? — поинтересовался император. В его голове начало зарождаться смутное подозрение.

— Один очень вежливый, воспитанный и во всех отношениях приятный молодой человек. Его зовут Нерман. Он — правитель какой-то небольшой страны на юге. Прибыл к тебе на встречу. Ты его знаешь, должно быть.

Мукант хмыкнул.

— Да уж, знаю.

— Он такой обходительный! Так внимательно расспрашивал меня обо всем. Этот Нерман тебя очень уважает. Восхищается тобой. Он в курсе всех твоих дел, совершенных для блага страны. Вот это я понимаю: ты приобрел настоящего преданного союзника.

— Восхищается? — переспросил Мукант.

— Восхищается, — подтвердила Зерена. — И знаешь, недавно его постигло большое несчастье. Хорошо, что мы о нем заговорили. Может быть ты сможешь ему как-то помочь.

— Что за несчастье? — озадаченно спросил император.

— Сгорел его дворец. Был взорван. Этими мерзавцами из Уларата. Мукантик, я думаю, что тебе нужно поставить их на место. Это уже переходит все границы приличий. Ты только представь, в огне чуть не погибла красавица-невеста Нермана, а также его старый учитель. Старый учитель! Куда катится мир….

— Об этом мне известно, Зерена.

— Известно? И ты ничего не делаешь? Мерзкий Уларат начал истреблять стариков, а ты мне вот так просто говоришь, что знаешь. И все?

— Зерена, все не так просто.

— Ты мне об этом всегда говоришь. Что все не так просто. В твоем собственном дворце мерзкий Уларат чуть не убил твою старую кормилицу. Это же ужасно, Мукант.

— Да, с этим не поспоришь. Но я принял меры. Наказал виновных.

— Это правильно. Но еще я считаю, что ты должен помочь как-то Нерману. Он ведь тоже очень сильно пострадал. Может быть направить к нему мастеров… или подарить тунский мрамор. Ты себе не представляешь, в какой восторг он пришел, когда увидел отделку наших стен. А этот мрамор я сама выбирала. Нерман умеет ценить прекрасное.

Зерена вышла из комнаты и аккуратно прикрыла за собой дверь. На лице императора застыло выражение крайней озабоченности. С трудом отвлекшись от каких-то дум, он повернулся к секретарю.

— Очень интересно все складывается, — сказал Мукант. — Нерман нажаловался Зерене на Уларат.

— Весьма удачный ход с его стороны, твое величество.

— Более чем удачный. Слишком он ловок, этот Нерман…. Но ладно. Еще есть новости? Что слышно о копях?

Король Ранига и Круанта прибыл в Иендерт поздно вечером. Он все-таки выбился из намеченного графика. Его задержали не сногсшибательные известия в собственных городах, через которые он проезжал, а встреча с королем Кманта Растом. Тот знал заранее, что Нерман собирается пересечь его владения, и дал разрешение на это. В подобных делах отказывать было не принято. Владыки могли следовать в другие государства через территории бывших врагов и при этом чувствовать себя в безопасности.

Раст встретил Михаила неплохо. По сути, владыка Кманта специально покинул столицу ради этой встречи. Разместил в хорошем дворце, развлекал беседой, пытался снова заставить играть в теньгант. Если первое король Ранига и Круанта принимал с благодарностью, то от последнего неизменно отказывался, подозревая «коллегу» в не совсем честных намерениях. Зато от другой игры отказаться было немыслимо, потому что она основывалась не на логике и не на удаче, а на физической тренированности. А точнее — тонком искусстве управления щупом. Это была ранта — «баскетбол для ишибов», как сразу определил ее Михаил.

Если раньше король Ранига и Круанта не уделял развлечениям практически никакого внимания по причине крайней занятости, то теперь понял, что пришла пора. Поэтому с осторожным энтузиазмом воспринял предложение Раста. А тот просто светился от радости.

— Ранта очень популярна в Кманте, — вещал он, — ишибы обучаются ей с детства. Только у нас живут настоящие чемпионы! Выходцы из Томола или даже Фегрида не способны даже близко подойти к мастерству кмантских игроков.

О Раниге Раст не упомянул, но Михаилу и без того было понятно, что его страна, по мнению владыки Кманта, пребывает в одном ряду с Томолом и Фегридом.

Оба короля находились перед площадкой, размеры которой были чуть менее размеров обычной баскетбольной площадки. Раст решил на практике показать, что из себя представляет ранта. Михаил с интересом следил за происходящим. Ему всегда нравился баскетбол, он даже неплохо играл в юности, поэтому и решил поближе ознакомиться с игрой.

Игроков было шестеро: трое с одной стороны и трое с другой. Также присутствовал подающий, который сохранял нейтралитет, и судья в единственном числе. Естественно, что все участники были ишибами. Правила игры поражали своей простотой: на площадке присутствовали два кольца, в которые нужно было забросить мяч с использованием лишь щупа. Понятно, что игровая площадка была пуста: игроки, подающий и судья стояли за ее пределами. Только мяч летал над полем. Именно летал, а не скакал. Если мяч касался земли, то игра прекращалась и в дело вступал подающий. Он подбрасывал мяч вверх в центре площадки и игра начиналась снова.

Михаил сначала не совсем понял суть и правила, но Раст был столь любезен, что все ему разъяснил.

— А почему игроки не могут просто захватить щупом мяч и отнести его в корзину? — интересовался король Ранига и Круанта.

— О, твое величество, это совсем непросто, — смеялся Раст. — Если ты обратишь внимание на поверхность мяча, то увидишь, как она изменена. Мяч скользкий для щупа! Его можно захватить, лишь «обволакивая» со всех сторон. А это против правил. Только щупы судьи и подающего постоянно находятся на мяче, чтобы отслеживать нарушения. Поэтому остается по нему только бить.

— Бить? Но тогда получается, что сила щупа не играет практически никакой роли!

— Да, твое величество. Ты прав. Эта игра замечательно уравнивает обычных ишибов с величайшими из великих. Выигрывает лишь тот, кто лучше владеет тонкими движениями и обладает превосходным чувством направления удара.

Шестеро кманстких ишибов, которые демонстрировали особенности игры, по видимости, были лучшими из лучших. Мяч не мог попасть ни в одну из корзин. Нападающая сторона короткими точными ударами «вела» снаряд к цели, но удачный выпад щупа защитника отправлял мяч на землю около корзины. Мяч возвращался к центру и все начиналось сначала.

— Я могу наблюдать за игрой часами, — заявил Раст, не сводя взгляда с поля. — Иногда матчи заканчиваются с нулевым счетом и тогда приходится бить штрафные от кольца до кольца. Редко кто может попасть.

— А судьи не жульничают? — поинтересовался подозрительный Михаил.

— Не часто. Это ведь сразу заметно, если судья подыгрывает какой-то команде. Игроки чувствуют, что мяч после удара не летит туда, куда надо. Скандал неминуем.

— И что, в игре нет никаких ограничений? Любой ишиб может принять участие?

— Совершенно любой, твое величество. Важен лишь щуп. Если у ишиба есть щуп, то он может играть, — рассмеялся Раст своей шутке — ишибов без щупа не существовало. — Кстати, твое величество не хочет сыграть в паре со своими ишибами? А я с другой стороны буду с моими.

— Вот с этими? — скептически поинтересовался Михаил, показывая на игроков.

— Ну что ты, твое величество. Я бы так не поступил, — быстро ответил Раст, глядя на собеседника честными глазами. — Это же чемпионы. Я бы взял самых обычных игроков. Да и сам я играю весьма средне. А так бы провели несколько матчей для разминки, а потом бы сыграли по небольшим ставкам. Например, я бы поставил хороший корабль, а твое величество еще что-нибудь. Ведь, насколько понимаю, Ранигу нужны корабли.

Михаил не был бы самим собой, если бы поверил во все это. Игра ему понравилась, у него возникли уже кое-какие планы насчет нее, но в искренность Раста верилось слабо. Кмантские игроки могли оказаться тоже чемпионами, но валяющими дурака. На первых порах. Если на то пошло, король Кманта принадлежал к тому типу людей, которому Михаил не доверил бы значительных сумм денег даже под честное слово. То есть, сотню золотых еще мог бы дать «на хранение», насчет тысячи уже бы подумал, а десять тысяч точно бы не дал. Ибо пропадут бесследно.

— Конечно, корабли мне нужны, твое величество… кстати, очень признателен тебе за тот парусник, который ты столь любезно продал одной из моих придворных дам.

— Он понравился твоему величеству? Это — королевский курьер. Гордость нашего флота! Скоростной и опасный! — в голосе Раста пряталась тщательно скрываемая торжествующая насмешка.

— Да, очень понравился. Этот тип судов составит основу флота Круанта. Так что спасибо.

Король Кманта внимательно посмотрел на собеседника. Он не мог понять, шутит Нерман или говорит правду.

— Но играть пока что на ставки не будем, — продолжил свою мысль Михаил. — Не очень хочется позориться в новой для нас игре. Зато был бы признателен, если мои ишибы сыграют с твоими несколько матчей. Просто так. Чтобы проникнуться духом игры, так сказать.

Сам король Круанта пока что принимать участие в ранте не собирался. Он не знал, какие тайны скрывает предложение Раста. Может быть эта игра позволит как-то изучить его щуп. Вот уж нежелательная вещь.

Раст, скрепя сердце, согласился. Ишибы разделились по командам и начали играть. Как Михаил и ожидал, Круант проигрывал с треском. Король Кманта стоял рядом и сыпал тщательно замаскированными насмешками, предлагая на будущий год выставить на матч сборные двух стран.

— Конечно, конечно, твое величество. Это весьма вероятно. Круант возможно через год приобретет неплохую команду и тогда уж мы сможем сыграть на ставки, — улыбаясь, отвечал Нерман.

Раст тоже улыбался и не верил ни единому слову собеседника. Но если бы он обладал способностью проникать в мысли других людей, то с удивлением обнаружил бы, насколько неправ. Михаил в самом деле собирался создать команду. Но — слегка необычную. Отдавая себе отчет в том, что его рядовые ишибы будут еще долго уступать в ранте кмантским ишибам, король решил привлечь к делу тех, кто подобен Рангелу Мерту. Обладателей крошечного аба и не очень большого щупа, которые от безнадежности своего положения последним владеют просто великолепно, что касается, в основном, контроля над тонкими действиями. Если их слегка усилить амулетами и потренировать как следует, то кто знает, может быть жуликоватому Расту и придется раскошелиться.

Эта игра и вызвала задержку с прибытием Михаила в Иендерт. Но он не был особенно огорчен — и так собирался появиться в Фегриде за три дня до назначенной встречи с императором.

На границе Кманта и Фегрида Нермана встретил почетный экскорт — сотня императорских гвардейцев и несколько ишибов. Теперь уже по дороге двигалась небольшая армия. Мелькали поля, деревни и небольшие города. Король Ранига Круанта еще никогда не был в Фегриде, поэтому с любопытством разглядывал все из окна кареты. Его приятно удивили дороги отменного качества и неприятно — большое количество рабов, занимающихся крестьянским трудом. Похоже, что в империи у каждого зажиточного крестьянина имелось как минимум несколько невольников. Еще одна точка преткновения с Фегридом. Король не сомневался, что император поднимет этот вопрос. И вот здесь Михаил совершенно не собирался уступать.

Иендерт поразил его своими размерами. Конечно, в родном мире существовали и более крупные города, но ведь они не были обнесены гигантской крепостной стеной! Это серое массивное строение полностью скрывало все, что было за ней. Длина стены просто подавляла. Казалось, что она уходит в бесконечность.

Въехав в Иендерт, Михаил, вопреки уговорам имперцев, решил остановиться в доме посла, а не в загородной вилле, специально предназначенной для высоких гостей. Так было гораздо удобней, невзирая даже на некоторую тесноту.

Уру Манк, посол, встретил короля радостно. На его лице было написано удовлетворение своим положением. Он проводил время с женщинами, много пил, а его лечением занимался давний приятель — ишиб Иашт. Впрочем, тысячник в отставке Манк ровным счетом ничего не решал, а являл собой образец бутафорского посла.

— Ну что, Манк, как поживаешь? — спросил его король. — Рьяно трудишься на благо Ранига и Круанта?

— Да, твое величество! Денно и нощно. Днем беседую с придворными, а ночью… как бы это сказать… с дамами. Тоже беседую.

— И что, они открывают тебе свои тайны? — силясь скрыть улыбку, поинтересовался Михаил.

— Конечно, твое величество. Рассказывают все, что знают. Как же без этого. А я потом, за завтраком, надиктовываю сведения писцу.

— Но ведь и они пытаются что-то у тебя выведать, разве не так? Особенно дамы.

— Да, твое величество верно подметил. Еще как пытаются.

— И что, ты рассказываешь?

— Конечно, рассказываю, твое величество. Иашт посоветовал ничего не скрывать. Резать правду-матку, так сказать.

— И дамы остаются тобой довольными?

— Нет, твое величество. Они уходят огорченными и полными нелепых подозрений.

— В чем тебя подозревают?

— В том, что их обманываю, когда на все вопросы отвечаю, что ничего не знаю.

— А ты действительно не знаешь?

— Да, твое величество. Иашт сказал, что так будет лучше. Поэтому я совсем не интересуюсь жизнью Ранига. И совершенно не в курсе даже текущих событий. Никакие сообщения из Парма или еще откуда-либо не читаю, гонцов не принимаю, а отправляю их к Иашту. Это ведь правильно, твое величество? Я ничего не делаю во вред?

— Абсолютно правильно, Манк. Продолжай в том же духе и я награжу тебя орденом.

— Буду очень стараться, твое величество.

Зато Иашт оказался кладезем информации о политической жизни Фегрида. Он хорошо подготовился к визиту короля. Сеть его шпионов, в которой немалую роль играли замаскированные эльфы, функционировала как часы. Михаил впитывал знания как губка. Ему уже было известно кое-что из донесений Иашта, но разве можно сравнить сухие тексты с обычным человеческим общением, в котором даже мельчайший жест или скупая мимика несут смысл?

— Твое величество, — говорил Иашт, когда король только прибыл в Иендерт, — Обстановка в Фегриде не очень хороша для нас. Среди знати и ишибов растет недовольство недавним повышением налогов. Думаю, что император может успокоить ситуацию лишь двумя способами: либо отправить самых яростных критиков в тюрьму, либо на поле сражения. Понятно, что с ишибами первый вариант не пройдет.

— Ты подозреваешь, что Муканту сейчас выгодна война? — спросил Михаил.

— Да, твое величество. Тем более, что для войны есть причины. Победоносная война с Ранигом, а другой, по мнению большинства, и быть не может, окажется очень полезной. Не только в политическом, но и в финансовом смысле. Сейчас у Фегрида огромная армия, и она бездействует. Сокращать ее император не собирается — рядом Уларат, следящий как коршун за своей добычей.

— И Раниг как нельзя более кстати?

— Да, твое величество.

— А нельзя ли перенаправить куда-нибудь внимание Фегрида?

— Я пытался, твое величество. К чему только не прибегал. Перехватывал гонцов и письма, распространял слухи и подложные послания, спровоцировал даже парочку дуэлей между ишибами и высылку одного посла, очернял Уларат, Томол, Кмант и еще несколько северных государств, но пока что это ни к чему не привело. В связи с известными действиями твоего величества Раниг был и остается главной целью. А союз с эльфами, о котором все говорят, значительно усугубил ситуацию.

Сказанное лишь усилило уверенность Михаила в том, что переговоры с Мукантом предстоят непростые.

Глава 31

Второй день пребывания короля Ранига в Иендерте ознаменовался встречей во дворце с двумя принцами: первым и вторым наследниками императорского престола. Они были ишибами повыше среднего уровня, хотя и не дотягивали до великих. Муканту повезло с сыновьями.

Принцы не произвели на Михаила ровно никакого впечатления. Ему хотелось думать, что вежливые элегантно одетые юноши приветствуют всех высокопоставленных гостей так же холодно и формально. Но подозрения не желали стихать. Королю казалось, что их высочества получили инструкции держать себя именно так. Встреча касалась разговоров о погоде, дорогах, проблемах с наполнением казны, чего угодно, но только не интересующих короля вещей. Он попытался сгладить беседу, рассказав несколько забавных историй о пиратах. Ход для увеселения подрастающего поколения беспроигрышный во все времена. Байки очень развеселили юношей и разбудили их интерес, но блеск в молодых глазах быстро погас, стоило тем только перевести взгляд на портрет в полный рост действующего императора, который висел на одной из стен приемного зала. Это вызвало только рост беспокойства и настороженности его величества.

Король вернулся в посольский дом в тревоге. Все — и беседы с Иаштом, и отчеты доверенных лиц и общение с принцами — указывало на грядущие проблемы. За ужином король снова позвал Иашта. Усадив ишиба рядом с собой за стол, Михаил поинтересовался:

— Вот ты мне говорил, что войну поддерживают все советники императора. Но ведь есть кто-то, кто поддерживает больше всех? Активней всех?

— Конечно, твое величество, — ответил ишиб, который не успел даже взять в руки столовые приборы, — это — советник Торекст. Он самый агрессивный. Остальные по сравнению с ним миролюбивые ягнята.

— Почему? У него есть какие-то претензии ко мне или к Ранигу?

— Не явные, но есть. Он приятель тагга Рауна. Нашего тагга Рауна.

Раун, советник Миэльса, как и все остальные, кто бежал в Фегрид с бывшим королем, все еще находились здесь. Михаил знал об этом и собирался поднять вопрос об их судьбе в разговоре с Мукантом. Понятно, что никто из окружения Миэльса не горел желанием оказаться в руках Нермана, поэтому можно было ожидать, что они будут сопротивляться этому изо всех сил.

— А склонить его на нашу сторону ты пробовал?

— Пытался, твое величество, — печально ответил Иашт.

По интонациям в голосе ишиба можно было догадаться, что он перепробовал все. Взятки, любовницы, небольшой шантаж со стороны анонимных лиц — вот типичный набор профессионального дипломата.

— Он отказался наотрез?

— Торекст любит говорить, что его долг — искренняя служба стране и императору, твое величество.

— Да? И что это означает в действительности? — Михаил очень слабо верил в патриотизм в высших эшелонах власти. В личную преданность — да, верил. Но не в патриотизм.

— То, что Раун и прочие пообещали ему, что походатайствуют перед императором о назначении Торекста временным наместником в Раниге до появления нового короля. А может быть должность наместника останется даже и после коронации.

— Он хочет получить больше, чем мы можем дать.

— Да, твое величество.

— Этот Торекст действительно опасен для нас?

— Еще как! Император и несколько других советников прислушиваются к нему.

— А ты не пробовал более… гм… радикальные меры?

— Твое величество! На нас же подумают в первую очередь!

— Да, подумают, но если случай будет неочевидным. А так… мало ли что может случиться.

— Твое величество, у меня не было сил для столь тонкого дела.

— Иашт, сейчас в Иендерте находятся Кретент и Мерт.

— Понимаю. Они — серьезные люди.

— Более чем.

— Но уже поздно, твое величество. Через два дня — встреча с императором, а советники уже все сказали.

— Как раз не поздно, Иашт. Первая встреча все равно ничего не решит, а вот в промежутке между первой и второй мне бы не хотелось, чтобы наиболее упорные советники сбили Муканта с правильного пути.

— Ничего не решит, твое величество?

— Конечно. Вот представь себе, что тебе нужно провести важные переговоры. Сначала ты «прощупаешь» собеседника, составишь мнение о нем, может быть выдвинешь какие-то условия и обязательно дашь время на обдумывание. Это обдумывание нужно будет не только ему, но и тебе. Если, конечно, нет спешки. Но сейчас ее нет, кажется. Понимаешь?

— Да, твое величество.

— Поэтому я не жду от первой встречи каких-то откровений. Все решится на второй или даже третьей. Тем более, это в стиле Муканта — встречаться несколько раз, ты сам сообщал мне об этом. И не хотелось бы, чтобы в промежутке кто-то отрицательно влиял на императора.

— Но, твое величество, времени очень мало. Я не представляю себе, как и что можно сделать, чтобы не вызвать подозрений.

— Я тоже пока что не представляю. Но с Кретентом и Мертом все же встреться. Объясни им ситуацию, пусть подумают. Мне просто нужно, чтобы советника рядом с императором не было эти дни. Вот и все. Можешь еще с Миреной Фрарест поговорить. Она тоже здесь. Женщина с воображением. Криминальным воображением.

— Хорошо, твое величество.

— Риск мне не нужен. Если будут шансы разоблачения, то лучше ничего не предпринимать.

Иашт кивнул:

— Но ведь все равно останутся другие советники.

— Насколько я понял, этот — самый активный?

— Да, твое величество.

— Значит, остальные — подпевалы. Так часто бывает в подобных группах: кому-то всегда надо больше всех. А убери заводилу, есть вероятность, что и другие поутихнут. Сейчас наши шансы невелики, Иашт. Нужно постараться хотя бы немного их повысить.

— А как прошла встреча с их высочествами?

— Очень плохо. Поначалу принцы стремились побыстрее отделаться от моего общества, потом, кажется, я им понравился, но они все равно простились очень холодно. Не думаю, что так в Фегриде встречают тех, с кем хотят иметь дружеские отношения.

Далее ужин проходил в молчании. Михаил был ни на шутку озабочен ситуацией. Почему-то ему раньше чудилось, что император будет настроен более благосклонно к нему, но сейчас его одолевали совсем другие мысли. Пусть он еще не встретился с Мукантом, но поведение наследников — лишь копия будущего поведения императора. А иначе в чем смысл такого отношения? К советнику Торексту у короля не было никаких личных претензий. Ну, пытается человек устроить свою жизнь, стать богаче, что тут такого? Каждый находит свои пути для реализации этой цели. А о честности советника пусть думает его непосредственное руководство. Но, с другой стороны, деятельность Торекста явно мешала. Если с его исчезновением шансы на благополучный исход дела хоть немного возрастут, то это исчезновение окупит почти любые издержки. К тому же, советника не обязательно убивать. Достаточно лишь убрать из столицы на некоторое время.

Следующий день не принес хороших новостей. Король осматривал город, а сам прикидывал, какие силы сможет выставить против фегридской армии и примерный план сражений. Результат выходил не очень хороший. Вполне достоверный, конечно, но Раниг неизменно проигрывал. Да иначе и быть не могло. Если не вводить в действие амулеты, чья многофункциональность станет очевидной всем и сразу, то поражение неминуемо. А если вводить, то это — другой способ самоубийства. Более изощренный.

Полный невеселых дум король любовался достижениями строительной мысли Фегрида. Прежде всего, обращали на себя внимание дороги. Камни мостовых были подогнаны друг к другу и тщательно обработаны. По такой дороге передвигаться — одно удовольствие. Не будет никакой тряски. Но и цена ее — ого-го! Возможно, Михаил и смог бы вымостить подобным образом Парм, но все остальное вряд ли потянул бы. Это столько мастеров-каменщиков нужно задействовать, сколько в Раниге нет и никогда не было. Другой вариант — сделать амулет или какое-нибудь техническое приспособление, превращающее обычные булыжники в подобие кирпичиков. Можно конечно использовать и щебенку, чтобы получилось что-то типа асфальта, но что взять в качестве средства для соединения камушков?

После дорог мысли короля обращались снова на войну, потом — на окружающие здания, а потом — опять на войну. Было очень трудно думать о чем-то другом, потому что постоянно возникал вопрос: а зачем нужны дороги или какие-нибудь архитектурные изыски в случае нападения Фегрида? Тогда уже все равно будет, по каким дорогам отступать.

В обед пришли еще более неутешительные известия. Какой-то фегридский шпион, ишиб, заметил Иашта, когда тот входил в один из домов, где была назначена встреча с Кретентом, Мертом и Миреной. Заметил совершенно случайно, потому что помощник посла клялся, что оторвался от слежки. За последнее время он мастерски овладел этим искусством. Иашт решил убить соглядатая, что быстро выполнил Кретент. Но чувство обеспокоенности осталось. Королю не хотелось, чтобы кто-нибудь связывал его с троицей агентов. Это — резервный вариант на случай поспешного бегства из Иендерта. Происшествие не улучшило настроения. Михаилу начало казаться, что удача отвернулась от него.

Но планы, тщательно разработанные и пущенные в ход, уже развивались по своей логике, независимо от ощущений их создателя. Иашт провел несколько встреч с нужными людьми из не самого близкого окружения императора, а король сумел повидать знаменитую кормилицу Муканта. Тут уж Михаил включил на полную катушку все свое обаяние и, войдя в роль страдальца, погорельца и вообще невинной жертвы коварных врагов, сумел завоевать ее симпатию. Конечно, король не надеялся особенно на то, что старая Зерена окажет очень сильное влияние на принятие принципиального политического решения, но вода камень точит. Покровительство кормилицы может смягчить позицию Муканта. Его величество рассуждал очень просто: чтобы достичь успеха нужно усилить положительные факторы и ослабить отрицательные.

Утро дня, на который была назначена встреча, выдалось пасмурным. Король проснулся тоже в хмуром состоянии духа. Попробовав взять себя в руки, он принял ванну, оделся и спустился к завтраку.

В доме посла царила напряженная обстановка. Все были под впечатлением важности будущего события. Ишибы ходили туда-сюда, не разговаривая, а лишь кивая друг другу, солдаты, охранявшие посольство иногда непроизвольно и сильно сжимали рукояти мечей и древки копий, даже слуги старались перемещаться неслышно.

За столом собрались все приближенные, Тунрат, Иашт и Манк, поджидая короля.

— Приветствую, господа! — громко поздоровался Михаил, усаживаясь в свое кресло.

Следом за ним сели и остальные, вкочившие при его появлении.

— Ну что, трудный день сегодня, Иашт? — король обратился к ишибу, сидящему по правую сторону.

— Да, твое величество, непростой.

— Но ничего, как-нибудь все образуется, — Михаил замолчал, протянув руку к хлебу, нарезанному небольшими кусками.

Воцарилось молчание. Все пытались есть, но это получалось из рук вон плохо. Даже Манк, выпивший вчера больше обычного, флегматично и медленно жевал яблоко.

— Диспозиция будет такой, — король внезапно прервал тишину, — вы все пойдете со мной в качестве советников. У Муканта они наверняка тоже будут. Ты, Тунрат, большей частью молчи. Только если поймешь, что тебе в голову пришло нечто очень важное, сообщи мне об этом. Ты ведь в местной политике разбираешься плохо.

Секретарь согласно опустил голову. Он был хорошим исполнителем. Может быть очень хорошим. Но инициативностью не отличался.

— Далее, Иашт, от тебя как раз жду ценных и нужных советов. Не стесняйся, если захочешь что-нибудь сказать. Лучше тебя ситуацию здесь никто не знает.

— Да, твое величество.

— Теперь Манк. Манк, ты тоже будешь давать советы.

— Я, твое величество?! — лицо посла выражало смесь удивления и испуга.

— Ты, Манк, ты. Периодически будешь наклоняться ко мне и что-нибудь шептать. С глубокомысленным выражением лица.

— Что шептать, твое величество? — тот был явно ошарашен.

— Что-нибудь, неважно что. Мне нужно, чтобы никто не подумал, что посол не выполняет своих обязанностей.

— Но что шептать, твое величество? — повторил встревоженный тысячник в отставке. Его лицо пошло красными пятнами, а руки начали подрагивать.

— Не волнуйся, Манк, я не ожидаю от тебя настоящих советов. Можешь шептать о погоде, например… или…. Ты в вине ведь разбираешься?

— Конечно, твое величество!

— Вот о вине и шепчи. По две-три фразы. Понятно?

— Да, твое величество, — краснота начала спадать с толстых щек и мясистого носа посла.

Король внимательно посмотрел на него и покачал головой:

— Манк, ты можешь сделать лицо поумнее?

— Прямо сейчас, твое величество?

— Конечно, сейчас. Мне нужно посмотреть, как ты будешь выглядеть.

Манк поджал губы, выдвинул вперед нижнюю челюсть, нахмурил брови и надул щеки. Тунрат попытался подавить смешок, но у него плохо получилось. Посол грозно посмотрел на весельчака. Теперь уже улыбка появилась и на лице Иашта. Михаил сохранял невозмутимость.

— Нет, Манк, это не годится. Попробуй еще раз.

Тысячник в отставке попытался втянуть живот и выгнул одну бровь дугой, от чего его глаза выпучились. Тунрат немедленно закрыл свой рот руками, чтобы не расхохотаться в присутствии короля.

— Н-да…. Ну-ка, прими нормальное выражение лица. Вот примерно такое, да. Тунрат, перестань смеяться, мы накануне важной встречи, а ты давишься смехом как ребенок. Видишь ли, Манк, некоторым людям удаются перевоплощения, а красота других — в естественности. Похоже, что ты относишься к последней категории. Но время у нас еще есть. Пусть Иашт поработает с тобой. Если получится, то просто запомнишь то выражение лица, которое он одобрит.

— Да, твое величество.

После завтрака до встречи оставалась еще пара часов. Король по новой обдумывал ответы на вопросы Муканта, которые тот должен обязательно задать. Их предугадать было несложно. Новое место способствует свежим мыслям. Михаил вообще радовался, что от Фегрида его отделяет Кмант, иначе противостояние было бы неизбежным, несмотря на все политические ухищрения.

Когда настало время выезжать, король и трое приближенных погрузились в кареты и направились в императорский дворец. Михаил мог бы обойтись и одной каретой на четверых, однако опасался, что его скромность будет принята за бедность. Поэтому выезд был шикарным. Впереди следовали глашатаи, освобождающие дорогу, за ними — гвардейцы в парадной форме, затем ишибы, четыре кареты, а замыкали процессию тоже гвардейцы.

Король волновался. Но по мере приближения к цели, пока карета следовала мимо богатых особняков с узорчатыми колоннами и садами, волнение уходило, заменяясь обычным холодным расчетом.

Проехав главные дворцовые ворота, а затем миновав парк, кортеж обогнул огромный фонтан и остановился у больших двустворчатых дверей, к которым вела лестница, состоящая из десятка ступеней.

В тот же день вечером император Мукант возлежал на своем любимом диване, а рядом с ним стоял прежний стеклянный столик. Владыка Фегрида беседовал с секретарем о прошедшей встрече.

— Этот Нерман так ничего и не ответил по поводу причин отмены рабства, Нуарент, — говорил император. — Интересно, что за этим скрывается? Должна же быть нормальная причина! Люди так просто не совершают подобные поступки. К тому же, Нерман производит впечатление весьма здравомыслящего человека.

— Да, твое величество. Наши шпионы докладывают, что так оно и есть. Король Ранига редко идет наперекор логике. Почти никогда.

— А эти амулеты? О Свитке тоже толком ничего не известно. И здесь тайны. Где он его взял? Кто подсказал? В чем роль его наставника? Конечно, Нерман отвечал на вопросы, обстоятельно отвечал, подробно, но если проанализировать смысл в тишине и спокойствии, то он не сказал ничего. Ты понимаешь, Нуарент? Ни-че-го!

— Да, твое величество. Я тоже думал об этом. Никакой ценной информации нет. День переговоров прошел зря.

— Ну, не будь столь пессимистичен. Не зря, не зря. Мы выдвинули условия, теперь посмотрим, примет он их или нет. Теперь он знает нашу позицию, а мы….

— Не знаем его, твое величество.

— Частично знаем. Он верен своим союзникам эльфам. И как только ему пришла мысль в голову заключить с ними договор? Эх, нужно было додавить их еще несколько лет назад, как советовали некоторые.

— Но зато Нерман бросил вызов пиратам. Захватил этот рассадник бандитов Иктерн и пытается навести там порядок.

— Это несомненный плюс, Нуарент. И так должно быть. Не может быть, чтобы человек состоял сплошь из отрицательных черт. Даже в Нермане можно найти что-то положительное, выгодное нам.

— Да, твое величество.

— А что сообщают наши наблюдатели? Те, кто читает по губам. Они видели, что Нерману говорили его советники?

— Эээ…, твое величество, это непростой вопрос….

— Что ты имеешь в виду? — тут же насторожился император.

В это время дверь осторожно распахнулась и в комнату вошла Зерена. Не говоря ни слова, она проверила еду на столике, а потом принялась поправлять подушки.

Секретарь следил за ней глазами, словно радуясь тому, что предоставился шанс затянуть с ответом.

— Говори, Нуарент, говори, — поторопил его Мукант. — В чем там дело?

— Твое величество, — секретарь откашлялся, потому что первые слова удались с трудом. — То, что говорил ишиб Иашт, узнать не получилось. Он закрывался рукой, когда что-то шептал.

— Предусмотрительный тип, — кивнул император. — А что другой? Посол?

— Эээ…, твое величество….

— Нуарент!

— Твое величество, тут все очень запутанно.

— Я приказываю тебе немедленно ответить!

— Вот, твое величество, — ишиб достал из-за пазухи халата свиток и протянул его владыке Фегрида. — Этот документ необходим для того, чтобы прояснить вопрос….

— Что это? — император принял небольшой свиток, развернул его и начал читать вслух:

«Настоящим удостоверяю, что ишиб Еарест находится в полном психическом здравии. Подпись: великий ишиб Ундеарт».

— Что это, Нуарент? — повторил Мукант. — Здесь ведь стоит сегодняшнее число.

— Да, твое величество. Ишиб Еарест сразу после того, как прочитал по губам сообщения советника Нермана посла Манка, обратился за помощью к известному целителю Ундеарту.

— Вот как? Почему?

— На вопрос твоего величества может ответить этот свиток, в котором Еарест тщательно и дословно записывал то, что услышал и увидел. Но прежде всего хочу заверить твое величество в том, что ишиб Еарест — верный слуга. Он не был замечен ни в подрывной деятельности, ни в пренебрежении своими обязанностями.

— Нуарент, ты пугаешь меня.

— Да простит меня твое величество….

— Давай свиток!

— Вот, твое величество, — секретарь извлек из-за пазухи еще один документ и передал его своему владыке.

— А ты сам почитать вслух не хочешь? — поинтересовался император.

— Только если твое величество прикажет. Иначе не рискну.

— Ну ладно, — Мукант развернул свиток и принялся читать про себя.

Он пробежал глазами текст сверху вниз, потом вернулся к началу и опять прочитал. На его лице не отразилось никаких эмоций, только заиграли желваки на скулах. Оторвавшись от свитка, император невидящими глазами посмотрел на секретаря, потянулся к столику и взял бокал с соком. Он сделал несколько глотков, потом скривился и, обернувшись к суетящейся Зерене, произнес подчеркнуто спокойным тоном:

— Мне подали сок, который сделан из нелюбимого мной сорта яблок.

Кормилица тут же оторвалась от своих занятий, бросила взгляд на бокал и выпрямилась, уперев руки в бока:

— Мукант! Что с тобой? Ты пьешь апельсиновый сок!

— Да? — император повертел в руке бокал, а потом поставил его на место. — Действительно….

Зерена громко вздохнула и снова принялась хлопотать.

— Нуарент, этот свиток — шутка? — глаза императора снова обратились на секретаря, а руки автоматически сворачивали и разворачивали документ.

— Нет, твое величество. Все, изложенное там, было на самом деле.

— Нуарент….

— Да, твое величество?

— Зачитай-ка это вслух. Я хочу убедиться, что со мной тоже все в порядке.

— Здоровье твоего величества не вызывает сомнения!

— Читай, читай.

— Гм… слушаюсь, твое величество. Итак… вопрос, который твое величество задал Нерману, и ответ уру Манка, который он нашептал на ухо своему королю:

«Твое величество, когда ты в первый раз узнал об этом Свитке?»

«Белое вино следует подавать холодным, особенно, если на столе вяленая рыба».

— Дальше, Нуарент.

«Что случилось во время того пожара? Неужели никаких следов Свитка не удалось отыскать?»

«Многие блудницы предпочитают олинское игристое, по этому признаку я их и распознаю».

— Продолжай.

«А какие отношения связывают твое величество и эльфийскую принцессу Анелию?»

«Если развратная женщина только пригубит мое вино, а пить не станет, значит вином ее снабжает сам император Мукант».

— Достаточно, Нуарент.

— Слушаюсь, твое величество.

Глава 32. Вторая принцесса

Женщина говорит мужчине приятные слова только для того, чтобы намекнуть, что пора бы и ей услышать приятные слова

(Мирена Фрарест, решившая дать любовнику еще один шанс исправиться и дожить до глубокой старости)

Вечерело. За окном раздавались звуки, столь типичные для большого города, готовящегося к погружению в сон. Грохот повозок казался не таким громким, как днем, речь прохожих уже можно было выделить из общего шума, а смех детей различался очень отчетливо.

Михаил, сидящий за столом, поначалу не обращал на звуки никакого внимания, но потом, когда чей-то вскрик привлек его внимание, он резко захлопнул окно с помощью щупа. Его собеседники, Иашт и Тунрат никак не прореагировали на это. Они были погружены в раздумья.

— Итак, господа, рассмотрим условия сначала, — сказал король, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, плотно ли закрылось окно. — Иашт, зачитывай список. Снова пойдем пункт за пунктом.

— Да, твое величество, — ишиб кивнул головой и, не прикасаясь к свитку, начал цитировать по памяти. — «Его величество император Фегрида Мукант, всем сердцем стремясь к дружескому союзу с доблестным Ранигом, очень сожалеет о том, что ряд обстоятельств союзу препятствуют. Поэтому обращаясь к младшему брату своему, королю Ранига Нерману, предлагает внести небольшие изменения во внутреннюю политику его страны, чтобы ничто не омрачало благополучных отношений между двумя государствами….»

— Стоп! — произнес Михаил, слегка нахмурив брови. — Вот эту часть, самое начало, мы еще не анализировали. Перешли прямо к условиям, а может быть здесь тоже скрывается какой-то тайный смысл!

— Твое величество? — Иашт выжидающе посмотрел на короля.

— Вот смотрите, — тот произносил слова медленно, словно пытаясь отыскать в своих собственных фразах скрытую загадку. — Почему Мукант называет Раниг доблестным? Это так принято в подобных документах? Или дань чему-то?

— Скорее, дань, твое величество, — ответил Тунрат. — Мы ведь выиграли войну с двумя королевствами, чья мощь многократно превышала нашу.

— Может быть, — кивнул король. — А ты, Иашт, что думаешь? Такого рода обороты содержатся в других документах?

— К сожалению, твое величество, я таких предложений больше не встречал, — покачал головой помощник посла. — Мне самому очень интересно, что означает эта фраза. Может быть узнать у доверенных лиц, находящихся на службе у императора? Я ведь им плачу регулярно, пусть растолкуют.

— Правильно. Надо бы сравнить с тем, что было раньше, — согласился Михаил. — Иначе получается, что мы мало что знаем обо всем этом. Имеют ли смысл фразы сами по себе или это просто такой обязательный жаргон? Вот, например, в одной стране существовал специальный язык, именуемый дипломатическим. Если что-то кому-то не нравилось, но действовать был не готов, то говорил так: «выражаю озабоченность». Если очень сильно не нравилось — «растущую озабоченность». Если собирался предпринимать ответные меры — «глубокое разочарование». Может быть чиновники Фегрида, приближенные императора, уже выработали такой язык?

— А что это за страна, твое величество? — ляпнул Тунрат.

Иашт бросил на него укоризненный взгляд. Король изредка рассказывал о чем-то необычном, но никогда не отвечал на уточняющие вопросы. Секретарю положено быть сдержанным.

— Неважно, — сказал Михаил. — Идем дальше. Как понимать «стремясь к дружескому союзу»? Это что, намек на то, что войны не будет? Или может быть стоит понимать прямо: при выполнении условий Фегрид предлагает нам союз?

Тунрат и Иашт переглянулись. До этого они бурно обсуждали лишь условия, а вот вводную часть обошли стороной. Король подметил чрезвычайно важное обстоятельство. Угроза войны и обещание заключения союза — совсем разные вещи.

— Интересный вопрос, твое величество, — произнес Иашт. — Может быть Фегрид действительно собирается взять нас в союзники?

— А вот это я должен у тебя спрашивать, а не ты у меня, — ответил король. — Кто недавно хвалился, что скупил фегридских офицеров? Трех сотников и двух тысячников?

— Не так, твое величество. Я скупил пять сотников, а потом с помощью взяток и небольшого шантажа сделал из двоих тысячников. Так дешевле получилось. Планирую всерьез заниматься их дальнейшей карьерой.

— Это — правильный подход. Но разве они смогут ответить сейчас на наши вопросы? Или будем ждать, пока станут генералами?

— Сомневаюсь, что ответят, твое величество.

— Вот то-то. Но вопрос очень важен. Будем рассуждать. Пусть Фегрид говорит нам: выполните условия, а не то — война. Вот здесь нет никакого подвоха. Все просто и ясно. Вопрос лишь в том, нужно ли выполнить все условия или достаточно лишь нескольких. Второй вариант: Фегрид говорит нам — «выполните условия и заключите союз с нами». Вот это уже гораздо интереснее. Гораздо!

— Твое величество объяснит? — поинтересовался Тунрат.

— Да. Вот смотри. Если второе верно, значит, мы нужны Фегриду. Очень нужны. Спрашивается — зачем? Если мы выполним все условия и отдадим империи секреты амулетов, то зачем такой большой стране какое-то захудалое королевство? Незачем! А они все равно предлагают союз. Ты следишь за мыслью?

— Да, твое величество.

— Что из этого следует? То, что им нужен союз потому, что условия можно не выполнять! А можно не выполнять потому, что им очень нужен союз!

— Это если вторая интерпретация верна, — подчеркнул Иашт, стараясь помочь королю донести до Тунрата основную мысль.

— Именно. Но это еще не все. Из последнего вывода вытекает главное: им нужен союз с нами для какой-то цели. Против кого-то!

Оба ишиба кивнули, соглашаясь.

— Уларат — единственный кандидат на должность противника, — заметил помощник посла.

— Да, к счастью, да. Если, конечно, не появился кто-то, о ком пока что мало кто знает. Но предположим, что это — Уларат. Тогда возникает следующий вопрос. Почему сейчас? Фегрид с Уларатом враждуют уже много веков. Обширные боевые действия не ведутся. Смысла привлекать нас в союзники нет, если эти самые действия не планируются в ближайшем будущем. И вот это будущее послужит проверкой наших гипотез.

— Если что-то случилось в отношениях между Фегридом и Уларатом? — откликнулся Иашт.

— Вопрос в том, случилось ли. Если да, то вторая гипотеза верна. А если нет, то увы…. Нам нужно принимать бой или пытаться изо всех сил торговаться из-за условий.

— Но никаких новостей по поводу ухудшения отношений между Фегридом и Уларатом не было.

— Вот именно, Иашт. Не было. Поэтому поручаю тебе сделать две вещи. Во-первых, осторожно разузнать, нет ли тайной причины для этого самого ухудшения. Какой-нибудь весьма существенной причины, которая еще скрывается. А во-вторых, поговори со своими осведомителями, с теми, кому ты платишь. Пусть они объяснят, существует ли у Фегрида некий дворцовый язык или его зачатки. Хотя бы для пользования в узком кругу приближенных Муканта. А если нет, то кто из советников писал этот текст. До следующей встречи остается три дня. Постарайся успеть, чтобы мы не наломали дров. В конце концов не зря ведь Мукант вручил мне свиток с условиями лишь в самом конце, когда я уже не мог ничего уточнить. Все это очень странно.

Ишиб Иашт, худощавый мужчина с аскетичным лицом и пронзительными глазами, никогда не верил в то, что на троне Ранига находится настоящий Нерман. Не верил с того самого момента, как увидел самозванного принца перед стенами крепости Зарр. Однако это совсем не мешало ему, сыну рабыни, поддерживать короля всеми доступными средствами. Мысли Иашта были просты. Он считал, что владыку Ранига окружают, как минимум, две тайны. Первая — тайна прав на престол, а вторая — происхождение. Ишиб мог мыслить очень четко, в отличие от многих, не имеющих возможности отделять одну загадку от другой.

Но загадки, по большому счету, тоже не интересовали его. Внутренняя политика — вот единственная важная вещь для Иашта. Освобождение рабов перевесило все: и самозванство, и непонятное происхождение и таинственность. Если бы ишиб родился в другом мире, то, возможно, стал бы революционером. В его сердце горел темный огонь ненависти, а умом двигала жажда справедливости. Конечно, он мог притворяться законопослушным гражданином и с успехом делал это, но только служба королю Нерману позволила раскрыть всю многогранность устремлений Иашта. Он вступил на стезю политических интриг и нашел в ней свое призвание. Презрение к Фегриду, Уларату и прочим рабовладельческим империям переполняло его. Иашт с удовольствием бы рекомендовал своему королю войну со всеми во имя прекрасных целей, но отчетливо понимал, что ее не выиграть. Поэтому он ограничился тем, что вносил свой скромный вклад в общее дело, без малейших сомнений и сожалений подкупая, уничтожая и шантажируя имперских выродков.

Слова короля о том, что же означает тайный смысл слов фегридских условий немало озадачили Иашта. Он понимал, что если что-то изложено именно таким образом, а не другим, то это может быть неспроста. Но с другой стороны, в версию намечающегося грандиозного конфликта Фегрида и Уларата не верил. Ведь ничто не предвещало! Ничего не было известно об этом. Однако идея стоила того, чтобы ее проверить.

Сразу же после того, как закончился королевский совет, Иашт назначил встречу одному чиновнику, самому лучшему своему осведомителю. Ему, в отличие от всех остальных, ишиб сделал доброе дело — вернул жену. Это была обычная история с необычным концом. Жена помощника одного из императорских советников сбежала с офицером. Иашт вмешался в самом начале, когда еще толком ничего не было известно, ходили смутные слухи, а несчастный обесчещенный муж все отрицал. Ишиб следил за придворными новостями с внимательностью коршуна. Когда только поползли первые еще не оформленные сплетни, Иашт немедленно навел справки и безотлагательно нанес визит чиновнику. О чем они говорили — неизвестно, но вскоре жена вернулась, развеяв подозрительность общественности. Ее исчезновение было обстоятельным образом объяснено семейными неурядицами и дело затихло. И вряд ли кто мог связать бесследное исчезновение одного из офицеров с этим происшествием.

Иашт встречался со своими агентами в различных местах. Он платил за аренду части небольшого домика, принадлежащего глуховатой старушке, заручился поддержкой нескольких трактирщиков, чтобы те предоставляли ему спокойную комнату по первому требованию, а также пользовался благоволением нескольких богатых ранигских купцов, чьи жилища часто оказывались во временном пользовании у ишиба.

На этот раз Иашт избрал местом встречи трактир. Комната на втором этаже была готова и помощник посла Ранига, придя немного раньше назначенного свидания, ждал около получаса прежде чем имперский чиновник отворил дверь.

— Приветствую, Дунер, — ишиб поздоровался первым, демонстрируя вежливость и хорошие манеры, столь полезные в его нелегком труде.

— Приветствую, Иашт, — отозвался полноватый мужчина средних лет, обладатель длинного и прямого носа, столь типичного для многих фегридских дворян. На его лбу блестели капельки пота, а дыхание слегка сбивалось.

— Что же ты не следишь за своим здоровьем, Дунер? — спросил помощник посла. — Я советовал тебе ходить к ишибу-целителю раз в неделю. Здоровый человек не может так задыхаться, поднявшись по паре десятков ступеней.

— Дела, — развел руками посетитель. — Советник Торекст перед своим поспешным отбытием оставил много поручений. Сейчас мне не до целителей. Работаю как лошадь.

— С советником что-то случилось? Разве он собирался уезжать в такой ответственный момент, когда решается дело всей его жизни? — поинтересовался Иашт с выражением искреннего удивления на лице.

— У него большие неприятности в семье. На загородный дом, в котором живут его жена и дети, был совершен налет религиозными фанатиками. Прошел слух, что там совершаются богопротивные обряды. К счастью, в этот момент его семья находилась на прогулке и какой-то мастер-каменщик спас ее, предложив свои услуги. Но с перепугу он отвез их не в Иендерт, а совсем в противоположном направлении. Советник был очень встревожен, когда отбыл на поиски жены и детей.

— Да, страх мешает принятию здравых решений, — согласился Иашт. — А как поживает твоя красавица-супруга?

— Спасибо, ишиб. Поживает неплохо. Сидит дома, никуда не выходит, ни на кого из мужчин не смотрит. Признайся все-таки, что ты ей такое наговорил? Она не отвечает на мои вопросы касательно этого дела.

— Ничего особенного, Дунер, просто объяснил, как должна себя вести верная и любящая жена. Базовые принципы, так сказать, которые обязана знать каждая женщина.

— Тебе нужно открыть школу по обучению верных жен, Иашт.

— Вряд ли фегридские законы одобрят мои методы.

Чиновник пожевал губами:

— А зачем ты меня позвал, вообще-то? Мой начальник в отъезде, теперь никто не знает, как повернется дело с переговорами. Впрочем, и раньше никто не знал, что на уме у его величества императора.

— Вот как раз о переговорах я и хотел поговорить.

— Внимательно слушаю тебя, Иашт.

— Скажи, кто пишет императору тексты? Например, ультиматумов или каких-нибудь условий или еще чего-то.

— Если текст не очень важен, то один из советников. Если важен, то секретарь, причем каждое слово согласовывается с его величеством.

— Вот как? Каждое слово?

— Да, Иашт. А что тебя удивляет?

— Просто хочу знать, как это все работает. Вот, допустим, император назвал Раниг «доблестным». Это слово ведь было употреблено специально, не так ли, Дунер? Мукант мог назвать Раниг «стойким» или «благородным» или еще как-то. Но назвал именно доблестным.

— Если его величество употребил это слово, значит, вкладывал в него какой-то смысл. Наш император ничего не делает просто так, — согласился чиновник.

— В таком случае скажи, как звучат фегридские военные ультиматумы.

— О, это очень просто, Иашт. Обычно пишется так: «Если вы не выполните то-то и то-то, то с прискорбием будем вынуждены отдать приказ о переходе нашими войсками границы…» или «приложим все усилия, чтобы вы раскаялись».

— Так прямолинейно?

— А чего тут скрывать, Иашт? Противнику должно быть все понятно.

— Гм. А если пишут о возможном союзе по выполнению условий?

— Его величество так написал? — искренне удивился Дунер.

— Да.

— Тогда не знаю, Иашт, не знаю. Может быть это просто вежливая формулировка? Но обычно его величество не утруждает себя галантным подходом к политике.

— Но вежливость все равно может играть роль?

— Да. Это возможно.

— Ясно. Скажи-ка, Дунер, а с Уларатом в последнее время не случилось никаких разногласий?

— С ними постоянные разногласия, Иашт. Постоянные! Вот отголоски последнего шпионского скандала до сих пор не утихли. Поговаривают, что были арестованы десятки! Представляешь? Десятки шпионов!

— А это может быть поводом к войне?

— Что ты, что ты, — покачал головой чиновник. — Для войны с Уларатом требуется нечто большее. Это ведь какой размах военных действий. Какие траты!

— А этого «большего» нет?

— Ничего не слышал об этом, Иашт. А что, ты подозреваешь, что назревает конфликт с Уларатом?

— Нет, Дунер, просто пытаюсь кое-что понять.

— Тогда спрашивай. Я отвечу на все вопросы, на которые знаю ответ.

Дворцовый парк в Иендерте был просто прекрасен. Разнообразные цветы, посаженные ровными рядами, радовали глаз и наполняли воздух приятным ароматом, а ухоженные дорожки, посыпанные желтым гравием, причудливо извивались, открывая вид то на фигуры животных, вырезанных из кустов, то на небольшие водопады. На всем этим нависали высокие деревья, создающие тень, закрывающую собой дорожки, но не цветы.

Михаил шел по одной из аллей и любовался мастерством садовников Муканта. Он испытывал двойственное чувство: с одной стороны настороженность от пребывания на потенциально враждебной территории, а с другой — восхищение парком. Как личному гостю императора ему позволялось многое, а перемещения даже в пределах дворца были практически не ограничены.

— Что-то ничего не слышно от Иашта, — негромко говорил король Тунрату. — Он обещал доложить о ходе дел вечером.

— Еще не совсем вечер, твое величество, — резонно ответил секретарь. — Вон солнце только-только начало садиться.

— Будем надеяться, что ему удастся что-нибудь разузнать, — владыка Ранига и Круанта очень беспокоился из-за второго раунда переговоров. Он не понимал тайные цели Муканта, а ведь от этого зависело все. Чем больше король думал о ситуации, тем больше запутывался. Идти на встречу неподготовленным было немыслимо.

— Твое величество, вгляни-ка, там впереди какие-то люди! — после непродолжительного молчания Тунрат прервал мысли короля. Ишиб вытянул руку, показывая направление.

— Люди? — удивился Михаил. Во время прежних прогулок в парке никого не доводилось встречать. Разве что двух-трех садовников, спешащих по своим делам и уважительно кланяющихся. У короля даже создалось впечатление, что парком кроме него вообще никто не интересуется.

Впереди прямо по ходу дорожки мелькала яркая и разноцветная одежда. Сквозь ветви кустарника еще ничего толком не было видно, поэтому владыка Ранига и Круанта присматривался изо всех сил, чтобы хоть что-то разглядеть. Внезапно раздался звонкий смех, его поддержало еще несколько голосов.

— Женщины, — прокомментировал Тунрат. — Три или четыре женщины. Если мы не остановимся, то выйдем прямо на них.

Король и секретарь были одни. Михаил с удовольствием взял бы с собой всю свою охрану, но это означало обидеть Муканта недоверием.

— Зачем останавливаться? Пойдем как шли. Не станем же мы разворачиваться, завидев женщин?

— Да, твое величество, это выглядело бы странным.

Пройдя еще немного, они оказались на небольшой площадке с фонтаном в центре и скамейками по периметру. На длинной и удобной скамье сидели две молодые женщины-ишибы, а рядом с ними стояли еще три дамы, из которых только одна обладала абом. Все были одеты в легкие платья, сжимали в руках вееры и, казалось, вели непринужденную беседу до появления незнакомцев. Девушки создавали впечатление юности и свежести.

Как только король и секретарь появились в поле зрения, разговор тут же умолк. Женщины повернули головы и с интересом смотрели на приближающуюся парочку ишибов. У тех не оставалось другого выбора как подойти и поклониться. Тунрат отвесил глубокий и изысканный поклон, а Михаил ограничился лишь кивком головы. В ответ на это сидящие дамы тут же приподнялись и вместе с остальными тремя сделали реверанс. Король машинально отметил, что реверанс одной из них, одетой в ярко-голубое платье, не был глубок.

— Приветствую, леди, — Михаил решил четко следовать этикету и на правах старшего самому начать беседу, чтобы выяснить статус собеседниц.

— Приветствую, твое величество, — пропела девушка в голубом платье, смотря на короля карими лукавыми глазами. — Подумать только, кого иногда удается встретить в этом парке! Легендарных личностей!

— Госпожа меня знает? — вежливо осведомился король.

— Конечно, об абе твоего величества ходят легенды. Я очень рада, что наконец сама удостоилась чести увидеть его. Кстати, с позволения твоего величества представляюсь: меня зовут Илания, а это — мои фрейлины и друзья.

Михаилу очень хотелось надеяться, что его лицо не выдало никаких чувств. Илания — младшая дочь императора Муканта, признанная красавица и душа придворной молодежи.

Ворох мыслей пронесся в голове короля. Впрочем, это был весьма упорядоченный ворох, словно компьютер четко и безошибочно выполнил заложенный в него алгоритм. Выводы сформировались мгновенно, да и сложно не найти ответ на вопрос, что делает принцесса в парке, да еще во время прогулки короля, о которой императорской охране было известно заранее? В совпадения такого рода верилось слабо.

— Рад приветствовать твое высочество, — с приветливой улыбкой отозвался Михаил. — У его величества императора чудесный парк. Полагаю, что в него вложено много труда.

— Да, мой папа лично следит, чтобы все было в порядке. Я даже иногда удивляюсь, откуда он берет время, чтобы управлять не только страной, но и дворцом.

Илания смотрела на собеседника кокетливо. Ее каштановые волосы были тщательно уложены, но на лоб свисала одна прядь. И даже эта небрежность усиливала очарование принцессы. Король мог бы поклясться, что прическа тщательно продумывалась.

— Увы, твое высочество, это — удел правителей — заботиться обо всем. Некоторые справляются плохо, а некоторые — очень хорошо. И император — пример последнего.

— Твое величество скромно умалчивает о собственных заслугах, — прощебетала принцесса. — А они привлекают внимание всего фегридского двора. Да и война, так быстро выигранная, производит впечатление.

— Это просто удача, твое высочество, ничего более.

— С удачливыми собеседниками общаться неизмеримо приятнее, чем с остальными. Может быть твое величество окажет мне честь и посетит мой небольшой прием вечером? Будет ужин в узком кругу лиц. Думаю, что твоему величеству нравятся интересные люди.

Большего всего на свете королю сейчас хотелось знать, что это — распоряжение Муканта или личная инициатива Илании, обусловленная простым любопытством. И если второе ни к чему не обязывало, то первое наводило на трудные размышления. В любом случае, повода для отказа нет.

— Я буду счастлив принять предложение твоего высочества.

— Ах, твое величество так мил, так великодушен… полагаю, что в той же степени, в какой опасен для своих врагов.

— У меня нет врагов, твое высочество.

— Конечно. Ведь они уже все умерли, — рассмеялась принцесса. — Или заняты зализыванием ран, как говорят охотники.

— Я очень миролюбивый человек, твое высочество.

— Твое величество называют «убийцей великих ишибов». Это так романтично! Каждая женщина мечтает, чтобы рядом с ней был скромный и сильный мужчина, похожий на твое величество.

Михаил теперь легко сохранял видимое равнодушие. Он уже играл в подобные игры. Не только в Раниге, но и на Земле. Версия о том, что за встречей с принцессой стоит непосредственно Мукант, теперь показалась ему наиболее правдоподобной.

Глава 33. Встреча с Иланией

Женщинам нужно больше доверять и тогда жизнь наполнится приключениями

(фегридский вдовец, переживший восемь жен и восемь раз оправданный императорским судом)

Некрасиво отказываться от предложений принцесс. С этой мыслью Михаил был согласен. В его родном мире настоящие принцессы встречались настолько редко, что мало кто мог похвастаться тем, что видел кого-нибудь из них вживую. Многие девушки пытались притворяться ими, но их попытки были тщетны: принцессы вымирали, как подозревал король Ранига и Круанта, за ненадобностью. В мире Горр все было наоборот: в них наблюдалась нужда. Конечно, прежде всего, чтобы заключать союзы, выдавая означенных принцесс замуж с выгодой.

Личный дворец Илании находился на небольшом расстоянии от Иендерта и располагался на берегу озера. Поэтому, возвращаясь в посольство, Михаил размышлял над сложным вопросом выбора охраны. Здесь нужно было не ошибиться: возьмешь слишком много — это скажется на репутации в глазах принцессы, никого не возьмешь — а вдруг что-нибудь произойдет? Несмотря на гарантии императора, король Ранига и Круанта оставался верным себе, не доверяя словам. Возможно, что Мукант и накажет виновных, случись что, сурово накажет, но какой прок от этого будет Михаилу, если покушение окажется успешным?

С этими мыслями, так ничего и не решив, король вошел в здание посольства и тут же, к своей радости, столкнулся с долгожданным Иаштом.

— Ну, что-нибудь удалось узнать? — поинтересовался владыка Ранига и Круанта. — Твои встречи внесли ясность в текст условий императора?

— Как сказать, твое величество… скорее нет, чем да, — развел руками Иашт. — Я сумел обнаружить нечто странное, возможно, заслуживающее внимания, но однозначного ответа нет.

— Пойдем-ка в кабинет, расскажешь там.

Они направились в одну из многочисленных комнат дома, которую ишиб использовал как свой рабочий кабинет. Войдя, Михаил по привычке занял место во главе стола, любезно предоставив хозяину помещения выбирать между единственным свободным стулом и низеньким диваном. Иашт выбрал стул.

— Что ты узнал? — поторопил его король. — Выкладывай все!

— Насчет смысла слов пока что ничего не понятно, твое величество. Похоже, что Мукант писал текст вместе со своим секретарем, и только один из них может пояснить, что имелось в виду.

— А отношения с Уларатом? Они не испорчены?

— Тоже нет, твое величество.

Михаил разочарованно вздохнул. Он очень надеялся на то, что его интерпретация будет верной. Тогда это снимает многие вопросы. Да и вообще, ситуация окажется выгодной для Ранига. Если Фегрид по какой-то причине хочет получить секреты амулетов любой ценой, то тут появится возможность поторговаться!

— Но я обнаружил кое-что странное, — продолжал Иашт. — Сразу после встречи со своим основным осведомителем, решил пойти и порасспросить купцов. Думал, что если в Фегриде ничего не известно о конфликте с Уларатом, то может быть в Уларате об этом кто-нибудь что-нибудь слышал.

— Спросил тех, кто недавно вернулся оттуда? — уточнил король.

— Именно так, твое величество. Очень осторожно спросил. Поговорил о том, о сем… как это обычно делается. И узнал вот что….

Ишиб сделал драматическую паузу. Михаил ждал.

— Есть такой городок. Реттест. Он находится в Уларате, но очень близко к границе с Фегридом. В прошлом именно рядом с ним гремели многие битвы. Армия на армию.

— Хороший городок, — заметил король. — Спорный?

— Трудно сказать, твое величество. Думаю, что да. У Фегрида с Уларатом вся пограничная земля спорная.

— И что в этом городке случилось?

— Пока что ничего, твое величество, но есть одна загадка. И дело как раз в рабах.

— В каких рабах? — тут же откликнулся король. Эта тема очень волновала его. Особенно тем, что пункт возвращения рабства красовался самым первым в списке условий Муканта.

— Из каменоломен и железных рудников, твое величество.

— В этом Реттесте есть каменоломни и рудники?

— Нет, твое величество. И в этом все дело.

— Я ничего не понимаю. Тогда при чем здесь эти рабы?

— Я сейчас объясню подробнее, твое величество. Примерно месяц назад Уларат снял всех рабов с нескольких близрасположенных государственных каменоломен и рудников и направил их в Реттест. Совершенно всех рабов и каторжан, твое величество! Хорошие шахты пустуют! А в Реттесте живут в бараках несколько сотен невольников и ничего не делают.

— Несколько сотен?

— Да, твое величество.

— Это все очень странно.

— Вот и я так думаю, твое величество.

— А те каменоломни и рудники точно не истощились?

— Нет, твое величество. Они в отличном состоянии. Понятно, что это вызвало пересуды. Особенно среди работорговцев и тех, кто скупал продукцию шахт. Один из купцов рассказывал мне об этом, хватаясь за голову. Ему как раз и поступало железо из одного рудника. Он его выкупал, чтобы перепродать, и получал неплохой доход.

— И какие ходят слухи?

— Примерно одинаковые, твое величество. Император Уларата затевает большое строительство.

Михаил в недоумении посмотрел на собеседника. Цельной картины в его голове не получалось.

— А рабы с шахт ему зачем? — поинтересовался он. — У него, что, строителей нет?

— Вот этот вопрос меня тоже мучает, твое величество. Что-то не складывается.

Король потер рукой лоб. Он рассчитывал получить ответы на вопросы, а обнаружил очередную загадку.

— И ты думаешь, это может иметь отношение к политике между Фегридом и Уларатом?

— Не знаю, твое величество. Но это настолько очевидная странность, происходящая как раз на границе, что я не мог о ней не сказать.

— Ладно… пока что я не вижу никакой пользы в этой информации. Будем надеяться, что потом все прояснится.

Ишиб склонил голову, соглашаясь.

— А я вот, пока тебя не было, встретился с девушкой, — сообщил Михаил после небольшой паузы. — Надо сказать, юной и красивой. Окруженной толпой воздыхателей и прочим.

— Твое величество? — Иашт посмотрел на короля. Ему даже не пришла в голову мысль, что Нерман собирается посвятить его в свои любовные дела. Ишиб сразу же подумал о том, что встреча имела какое-то отношение к политике.

— Да-да, с девушкой, — повторил король. — И все в ней хорошо: и лицо, и тело и одежда… вот только имя подкачало.

Теперь уже ишиб молчал, вопросительно глядя на собеседника.

— Илания…. Ну почему девушка с другим именем не могла мне наговорить столь приятных для слуха вещей? Вот незадача, Иашт. Я ведь совсем разучился верить принцессам.

— Твое величество познакомился с дочерью императора? — медленно спросил ишиб.

— Да. Причем, похоже, встреча была подстроена.

— Мукантом?

— Не знаю. Но — скорее всего. Император произвел на меня впечатление человека, который пытается контролировать все.

— Да, Мукант такой, твое величество.

— И как результат этой встречи я иду сегодня вечером на ужин к ней. К Илании.

— Но уже вечер, твое величество.

— Да, Иашт. Похоже, что скоро нужно выезжать. Тем более, она живет в загородном дворце. Как ты считаешь, там будет много приглашенных? Или принцесса решила сделать мне сюрприз?

— Двор ее высочества всегда полон. И днем и вечером…, особенно вечером, там ошивается, прошу прощения за грубое слово, толпа народа. Тем более неподалеку — школа имис.

— Даже так?

— Да, твое величество. Имис — фактически императорская гвардия. Верные псы. Принцесса с таким соседством даже не нуждается в постоянной охране.

— И сколько же будет приглашенных, если Илания упомянула о скромном ужине в узком кругу?

— Думаю, не менее пятидесяти человек.

— Ты едешь со мной, собирайся, — быстро сказал король.

— Я, твое величество?

— Да, ты. Ты, Тунрат и двое самых высокородных из моих ишибов. Я сначала думал, какую взять охрану, но если там действительно полно имис, то достаточно лишь четверых. Имис вряд ли нападут без личного приказа императора, а до второй встречи этого приказа не будет. А вот охраной в случае чего они могут послужить. Какой у них девиз? Честь императора превыше всего?

— Да, твое величество.

— Тем более. Если имис возжелают навалиться доступными силами, то даже все мои ишибы не помогут. Собирайся, Иашт. Продемонстрируем принцессе доверие.

— Ну а путь обратно как же? Твое величество, еще не полностью стемнело, а потом-то будет темно. Шансы на непредвиденные случайности возрастают.

— Обратно выйдем из кареты за воротами и вернемся своим ходом. Небольшая разминка нам не помешает. Это безопасно.

— Да, твое величество, — согласился Иашт.

Через некоторое время король, Тунрат, Иашт, а также двое ишибов: Паснер, младший сын далла, и Ксестент, тагга, выехали из Иендерта на двух каретах. Михаил бы с удовольствием пробежался. Получилось бы гораздо быстрее и безопаснее, но это было невозможно из-за банальной причины — пота. Явиться взмокшим, хотя бы и переодетым к ее высочеству — не очень хорошая мысль. Проще приехать в карете. А вот обратно уже можно бежать.

Путь выдался спокойным. Король как обычно рассматривал окрестности и еще до приближения к воротам отметил появление хорошего сада, окружающего, по видимости, дворец принцессы. Возможно, ее высочество питала слабость к красивым садам и паркам.

Когда кареты подъехали к воротам, привратники сразу же распахнули их, узнав герб. Король приказал заменить герб Ранига «палочками» Круанта. Новое изображение настолько выбивалось из общего ряда, что волей-неволей запоминалось и обсуждалось в различных кругах.

Между воротами и дворцом участок парка не был большим, поэтому кареты миновали его быстро. Подъехав к главному входу, король вышел и убедился, насколько хорошо вышколены слуги. Сопровождаемый подобострастными поклонами, он проследовал в здание. Четверка ишибов составляли арьегард.

А внутри была толпа. Король понял, что не знает, что означает «большой прием», если «прием в узком кругу» выглядел именно так. Дамы, офицеры, ишибы в халатах заполняли собой залы. Слуги с подносами сновали туда-сюда, стараясь угодить присутствующей знати. Драгоценности ярко блестели в свете светильников. Звучал юный смех — молодежь составляла большинство.

«Его величество король Ранига!» — объявил дворецкий, трижды ударив церемониальным жезлом о пол.

Разговоры стихли на несколько секунд. Присутствующие поклонились, причем, глубина поклонов была различной. Михаил кивнул, и это послужило сигналом — все вернулись к своим прежним занятиям.

— Здесь слишком много имис, — шепнул королю Тунрат, стоящий за спиной. — Твое величество им доверяет?

— От них не ожидаю никакого подвоха, — прозвучал ответ.

Сейчас внимание короля было приковано к приближающейся к нему фигурке Илании. За ней, отставая на несколько шагов, двигался пожилой имис.

Михаил не знал, нравится ли ему эта принцесса. Он не испытывал к ней особенной симпатии, а вот настороженность при виде дочери императора появилась. Она была, конечно, красивой и обаятельной, но по каждому из этих параметров уступала Анелии. Король вообще полагал, что вряд ли может существовать женщина красивее эльфийской принцессы, что же до обаяния, то Анелия при желании могла дать сто очков вперед любой женщине. Просто она нечасто желала проявлять свое очарование.

К счастью, Илания ничего не знала о ходе мыслей царствующей особы, стоящей перед ней. Иначе ее улыбка, сияющая как солнце, оказалась бы немного прохладней.

— Очень рада видеть твое величество в своем доме, — проворковала принцесса, глядя на короля лучистыми глазами. — Легка ли была дорога?

— За дороги нужно сказать отдельное спасибо императору, — ответил Михаил. — Они в Фегриде очень хороши.

— Разреши, твое величество, представить моего дядюшку… не родного, конечно, но он столько времени провел со мной, что иначе его не могу называть. Советник Шенкер.

Пожилой мужчина вышел из-за спины принцессы и поклонился.

— Добрый вечер, советник, — теперь на губах короля появилась совсем иная улыбка, полная официоза. — Не ожидал встретить главу одной из самых могущественных школ имис в таком… гм… узком кругу приглашенных. Можно сказать, в домашней обстановке.

— Приветствую, твое величество, — советник сделал попытку незаметно оглядеться по сторонам, чтобы лишний раз убедиться, что за его спиной находятся не менее сотни гостей. — Для меня большая честь встретиться с королем славного Ранига.

— Ранига и Круанта.

— Конечно, твое величество. Ранига и Круанта, — с поклоном согласился советник.

— Дядюшка, мне нужно кое-что сказать его величеству наедине, — внезапно и без обиняков сообщила принцесса имис.

Тот, нисколько не удивившись, снова поклонился и отошел на несколько шагов.

— Нам нужно встретиться, — быстро прошептала Илания, слегка прикоснувшись к руке короля. — И не здесь, где много людей, а в другом месте. С глазу на глаз. Я дам знать твоему величеству. Это может быть важно.

— Как будет угодно твоему высочеству, — ответил Михаил. Он догадывался, о чем может пойти речь, учитывая весьма интимное прикосновение принцессы, но хотел верить, что все же не об этом.

Илания тут же отступила.

— Развлекайтесь, твое величество. Надеюсь, что мой дворец окажет приятное впечатление, — громко произнесла она совсем другим голосом.

— Благодарю, твое высочество, — в тон ей ответил король.

Принцесса быстро удалилась, на прощание обернувшись и бросив на него многозначительный и кокетливый взгляд.

Проводив глазами принцессу, Михаил обернулся к Иашту:

— Тут есть кто-то из полезных нам, с кем имеет смысл познакомиться?

— Пока что не знаю, твое величество. Вижу лишь молодых повес и имис. И от тех и от других особой пользы нет. Поищу кого-нибудь.

— Действуй, — сказал король. — Остальные держитесь поближе. Мало ли что.

Он прошел через весь зал, мужчины уступали ему дорогу, а женщины, напротив, мешкали, возможно, пытаясь привлечь его внимание. Король Ранига был диковинкой в местном обществе. Ценной и свежей. Не только из-за социального положения, но и из-за странного аба, о котором ходили пересуды. Михаил нисколько не обманывался по поводу своей личной привлекательности. Конечно, она была, но с разгромным счетом проигрывала моде. Моде на него. Выгляди он гораздо хуже, все равно успех в обществе был бы обеспечен.

Он перебросился парой фраз с несколькими дамами, поздоровался с парочкой важных чиновников, неизвестно как затесавшихся среди молодежи, пригубил вино, взятое с общего стола, а потом уже совсем собрался было выйти, чтобы посмотреть на озеро, как один из слуг, одетых в бело-розовую ливрею, подошел к нему и поклонился, привлекая к себе внимание.

— Что тебе? — спросил король, точно угадав намерения слуги заговорить.

— Твое величество, — собеседник умудрился подойти чуть ближе не разгибаясь, он произносил слова тихим голосом, — ее высочество просила передать, что встретится с твоим величеством в саду.

— Когда? — поинтересовался Михаил.

— Сейчас, твое величество.

— В каком месте сада?

— В беседке, вокруг которой растут алые цветы. Это — северная часть сада. Если твое величество позволит, я провожу.

Король обернулся к сопровождающим:

— Тунрат, найди Иашта и скажи ему, где я буду. Остальные — идите за мной, но держитесь на расстоянии. Будет лучше, если ее высочество вас не заметит.

Секретарь тут же развернулся и исчез в толпе. Двое оставшихся ишибов безмолвно кивнули. Им, выходцам из знатных ранигских семей, не нравилось местное общество. Даже захудалый имперский уру держал себя так, словно он в чем-то превосходит тагга и сына далла. Ишибов это слегка раздражало.

Король двинулся следом за слугой, а его охранники тут же отстали. Они вышли из желтых дверей дворца, прошли по белым мраморным дорожкам мимо ровных кустов и разнообразных цветов, достигли одной беседки, миновали ее, потом вышли к другой, но и здесь не остановились. У Михаила мелькнула мысль, что принцесса, похоже, озаботилась конспирацией всерьез, потому что они продолжали удаляться от дворца. Король не подозревал никакого подвоха, тем более, что знал — ишибы охраны следуют за ним. Его сейчас волновал лишь один вопрос — реальный размер сада. Казалось, что они шли и шли, а сад никак не кончался. Михаил уже хотел было окликнуть слугу, чтобы поинтересоваться, где же эта беседка с алыми цветами, но тот вдруг остановился и показал рукой вперед. Там, в окружении красных цветов различных оттенков располагалось искомое мраморное строение. Изящные столбики, покрытые витиеватыми узорами, придавали беседке слегка легкомысленный вид.

— Это здесь, твое величество, — поклонился слуга. — Ее высочество сейчас будет.

Михаил пошел вперед. Оказавшись под навесом, он осмотрелся, сел на удобную скамью и, убедившись, что слуга, кланяясь, направился в сторону дворца, положил ноги на соседнюю скамейку. Поза не очень приличная для монарха, но король считал, что сумеет вовремя заметить появление принцессы и поменять положение.

Беседка оказалась приятным местом. Ощущался аромат цветов, негромко стрекотали насекомые, на фоне почти уже совсем темного неба пролетали какие-то птицы. Михаил мог бы расслабиться, но ни на минуту не забывал о том, что он — не в своем Парме. Однако это не помешало ему ненадолго прикрыть глаза.

А между тем, время шло. По представлениям короля принцессе уже давно пора было появиться. Она хоть и девушка, которую можно подождать, но он-то тоже не простой смертный. С этим нужно считаться.

Владыка Ранига и Круанта сидел неподвижно. Он решил, что побудет здесь еще немного, а потом пойдет обратно во дворец. Если ее высочество так хочет встретиться, то пусть это будет происходить в другом месте. Не столь пустынном.

Внезапно какая-то смутная тревога кольнула сердце Михаила. Такое бывает, когда находишься, казалось бы, в одиночестве, но испытываешь стойкое ощущение, что кто-то наблюдает за тобой издалека. Королю это чувство не понравилось. Он наполнил щуп энергией и провел им вокруг. На первый взгляд ничего опасного не наблюдалось, но беспокойство не уходило. Он даже слегка привстал и начал всматриваться в темнеющие кусты. Что-то было не так.

Решив изучить окрестности с помощью щупа более детально, король постарался «вытянуть» его как можно дольше. Одновременно с этим, будучи чрезвычайно подозрительным человеком, он потянулся абом к двум маленьким железным шарикам, спрятанным в складках халата. И — наполнил их энергией, рассудив, что лучше перестраховаться, чем попасть впросак. Эти шарики представляли из себя усовершенствованную версию гранат — оружие нападения, в котором король испытывал большую нужду. В последнее время ему удалось в значительной степени улучшить свою пассивную защиту, но вот атака все еще была ограничена из-за врожденной слабости аба и невозможности активно перерабатывать большие потоки энергии. Михаил размышлял о том, чтобы придать и нападению пассивные функции, которые бы активировались простой командой аба, но не очень сильно продвинулся в этом направлении. Пока что в его распоряжении был лишь типичный набор атак великого ишиба и, конечно, ток и молнии. В случае непредвиденного стечения обстоятельств гранаты могли бы стать хорошим подспорьем. Тем более, теперь он мог разрядить их по своему желанию в любой момент.

«Вытянутый» щуп работал плохо, поэтому король решил не тратить времени на выяснение непонятно чего, а быстро отступить в сторону дворца. В конце концов, сколько можно ждать избалованную принцессу? Он встал в полный рост, вернул щуп в обычное состояние и… обнаружил, что опоздал. Вытягивание щупа было большой ошибкой — он сам сузил свои чувства, ведь не мог полагаться на радиус действия изначально слабого аба.

Теперь на небольшом расстоянии вокруг беседки находились люди. Ишибы. И не просто находились, а стремительно приближались. Щуп снова быстро пронесся по незнакомцам и доставил неутешительную информацию: среди них было, как минимум, пять великих ишибов и десяток-другой обычных.

Время словно «сжалось» для Михаила. Он начал незамедлительно действовать. Прежде всего нужно выпрыгнуть из беседки, а потом попытаться взлететь. Вот — спасение!

Король постарался перемахнуть через ажурную загородку, но тут же был отброшен назад воздушным ударом. На его пути, между ним и дворцом, встали трое великих ишибов.

Еще в полете, падая, он попытался метнуть туда один из шариков и активировать его. Одновременно молния громыхнула в другой стороне. Если путь ко дворцу закрыт, то нужно прорываться в противоположном направлении! Еще один шарик — туда. Первый успешно активировался, второй тоже. До короля донеслись отголоски исковерканного ти, никто еще не успел даже закричать, как он снова одним прыжком поднялся на ноги и развернулся. Бежать! Срочно бежать!

Очередной воздушный удар, как показалось Михаилу, снова сбил его с ног. Рухнув на землю он слишком поздно понял, что ошибся. Это была не атака ишибов. По крайней мере, не прямая атака. Тяжелый купол беседки, украшенный фигурками мраморных зверей, сложился и рухнул внутрь прямо на человека, находящегося в ней.

Король не почувствовал удара. Амулет сработал как надо, но навалившаяся масса резко ограничила его чувства и способность действовать. Деревянные балки, куски мрамора от статуэток и колонн, осколки черепицы — все было на нем. Нужно было немедленно собраться с силами и нанести грандиозный воздушный удар от себя, надеясь, что он поможет разбросать строительный мусор и освободиться из ловушки. Но Михаил почувствовал, что не успевает. Вражеские ишибы были слишком близко, буквально в нескольких метрах от беседки. Пришло очевидное решение — атаковать из того положения, в котором он находится. Немедленно атаковать!

Разряды молний засверкали вокруг. Король настолько разъярился, что решился на шаг, который еще никогда не использовал в сражении: он вынес зону обмена с «ти-пустотой» на два-три метра от себя, предельную дистанцию, и стал оттуда черпать энергию, чтобы наносить удары молниями и стенами огня. Горе тому, кто окажется вблизи этой зоны!

Михаил все делал очень быстро. Он не брезговал ничем. Вот его щуп натолкнулся на ти какого-то ишиба. Ти была мгновенно проломлена, словно яичная скорлупка. Щуп великого ишиба на близком расстоянии — страшная вещь. Тело ишиба скукожилось — король, не мудрствуя лукаво, превратил в кашу его внутренние органы. Владыка Ранига и Круанта почувствовал, что кто-то оказался рядом с областью охлаждения, и со злорадным чувством слегка передвинул ее, отчетливо осознавая, что все, неосторожному врагу конец. Король превзошел самого себя по частоте ударов молниями. Они сверкали настолько близко, что, казалось, он их видел своими глазами, несмотря на завал над его головой.

Но враги тоже не дремали. В разгар схватки, которая длилась, возможно, три десятка секунд, король ощутил, что температура вокруг него резко увеличивается. Он уже сталкивался с таким раньше — одновременная атака нескольких ишибов. Одновременная, могучая и смертоносная. Михаил тут же «подтянул» зону контакта с «ти-пустотой» поближе. Его амулет работал на охлаждение. «Быстрее, быстрее», — торопил себя король. Ишибам-мастерам огня нельзя давать лишних шансов. Они слишком хорошо работают в команде.

Михаил настолько сконцентрировался на защите, что частота разрядов молний уменьшилась. Но это того стоило — даже амулет имеет свой предел. Пусть вмешается аб, разум человека сумеет лучше распределить потоки энергии. Но то ли король слишком поздно озаботился защитой, то ли враги оказались сильнее, чем он думал, но температура повышалась стремительно. Вот уже горячий воздух ворвался в легкие — первый сбой. Предсказуемый. Человек закашлялся, хватая обожженными легкими пыльный скудный воздух из расщелин между завалами и пытаясь вновь восстановить энергетический баланс. Тщетно. Руки почувствовали жар — второй сбой. Король ощутил, что его тело словно оказалось в огне. И это был не огонь снаружи — температура поднималась внутри него! Вмиг закружилась и потяжелела голова. А потом… все чувства померкли.

Глава 34. На море и на суше

Торговцы охотятся за прибылью, пираты — за торговцами, а король — за пиратами. Так же устроен и животный мир

(великий ишиб Парет в своей работе «О хищниках и их жертвах»)

Стрелок истребительного судна уже второй час бился над тем, чтобы починить вращающийся механизм управления пушкой. Эта работа ему решительно не нравилась. Октейст, сын тагга, блестящий и богатый дворянин, волею судьбы и короля оказался в самом пекле — на переднем крае сражения с пиратами. Причем передний край сражения находился аккурат на корабле с интригующим названием «Адмирал Аррал».

Октейст прибыл в Иктерн относительно недавно, сжимая в руках направление, выданное королевским секретарем. Стражники настолько удивились такой чести, оказанной рядовому, что лично препроводили его к капитану Верону Снарту, командиру стрелков.

Офицер, совсем еще молодой парень, не проявил никаких эмоций. Он принял бумагу, бросил быстрый взгляд на текст, потом снова обратил взор на визитера и спросил:

— Дворянин? Высокородный?

— Да.

— Да, господин капитан, — поправил Октейста Верон. — Повтори.

— Да, господин капитан, — последние события настолько подорвали дух молодого повесы, что он не пытался спорить.

— Что же ты натворил, рядовой, что его величество лично отправил тебя сюда?

— Наговорил кое-что по неосторожности. Кто же знал, что король за дверью стоит? Господин капитан.

— Что наговорил?

— Разное… ну, что король простит разврат, что Фегрид сильнее Ранига, что нужно бежать к людям Миэльса…. Господин капитан.

— Так и сказал? — вот теперь Верон изумился не на шутку. — И его величество все слышал?

— Да, господин капитан.

— Плохи твои дела, рядовой, — покачал головой Снарт. — Для того, чтобы его величество тебя простил, тебе нужно совершить минимум три подвига.

— Почему три подвига? Господин капитан.

— Вот смотри. После первого подвига его величество лишь отмахнется, услышав твое имя. После второго согласится выслушать детали. И только после третьего может наградить.

— Но….

— Ты не беспокойся, рядовой, — в голосе Верона звучало сочувствие. — Уж чем-чем, а подвигами я тебя обеспечу. У нас тут жарковато.

— Но…, — с ужасом в глазах попытался возразить сын тагга.

— Не благодари меня, — отмахнулся капитан. — Это мой долг — помогать новичкам. После курса тренировок получишь назначение на головное истребительное судно. Оно сейчас как раз на ремонте. Там двое стрелков уже погибли. Будешь третьим.

— Но…, — Октейст простер руки к собеседнику.

— Поверь мне, рядовой, после нескольких рейдов получишь полное прощение его величества. О двух твоих предшественниках генерал Ферен сказал, что именно так и представляет себе выполнение воинского долга до конца. Равняйся на них. А сейчас иди к сержанту, он займется тобой.

Так блестящий молодой пармский дворянин, оказавшись в милости у капитана, был отряжен на совершение подвигов. И вот, по истечению пары недель, он получил место у наводящего механизма пушки. Этот механизм был очень прост и состоял из двух вращающихся колес, скрепленных между собой палками. Одно колесо находилось на носу судна, а второе — на бушприте. Если вращать колесо на носу, то двигалось и другое колесо. С помощью нехитрых планок осуществлялось прицеливание.

«Адмирал Аррал» был оснащен по последнему слову короля, поступившему из Парма перед его отъездом. Судно двигалось благодаря парусам и усовершенствованному иктернскому амулету, а на мачте красовалась антенна для приема и передачи закодированных сообщений.

Интересна история возникновения имени корабля. Когда первая шхуна была уже почти готова, то капитан Рьянн поднял вопрос о наименовании на совещании с высшим военным руководством. Верховный ишиб живо заинтересовался этим.

— А как обычно называют корабли? — спросил Аррал.

— Да как угодно, — ответил бывший пират. — Подойдет любое приличное имя. Например, «Восток» или «Жезл» или «Отважный». Иногда суда называют по имени какого-нибудь выдающегося полководца или короля.

— Ну что же, — сказал Верховный ишиб. — Тогда предлагаю назвать просто и со вкусом: «Аррал, Великий и Могучий Победитель Врагов Круанта и Ранига».

Генерал Ферен тяжело вздохнул:

— Это название слишком длинное.

— Я рад, что по сути имени возражений нет, — лицо учителя Михаила приобрело счастливое выражение. — Пусть будет просто «Аррал».

— Но корабли называют в честь полководцев, — снова возразил Ферен.

— Тогда «Генерал Аррал».

— Но ты никогда не командовал сражениями.

— А почему ты решил, что речь идет обо мне? — Верховный ишиб хитро прищурился. — Капитан сказал, что название может быть произвольным. Может, мне именно такое нравится. Просто «генерал» и просто «Аррал». Только вместе.

— Чаще всего называют все-таки в честь флотоводцев, — уточнил Рьянн.

— «Адмирал Аррал», — мгновенно отреагировал старый ишиб.

— Но ты не адмирал! — Ронел даже хлопнул рукой по столу.

— Я такой же адмирал, как и генерал. А насчет генерала уже все, кажется, согласились.

Поэтому сын тагга Октейст оказался на палубе славного «Адмирала Аррала», корабля, которым командовал лично капитан Рьянн. И дворянин имел множество возможностей убедиться в жестком или даже жестоком нраве бывшего пирата.

— Что ты там копаешься?! — капитан находился от рядового вдали, не решаясь нарушить королевский запрет и приблизиться к пушке-амулету. — А если враг покажется на горизонте? Мне нужно точно знать, заработает эту штука и когда! Если я сейчас же не получу ответ, то сидеть тебе в темной по возвращению.

Перспектива очутиться в камере в то время, когда остальные получат долгожданный отпуск и смогут выйти в город, совсем не вдохновляла Октейста. К нему не могли быть применены телесные наказания: он все-таки дворянин, да и король не приветствовал это. А вот в дисциплинарной тюрьме сыну тагга уже пришлось побывать благодаря капитану Рьянну.

— Господин капитан, я закончу в течение получаса. Но должен предупредить — пушка не выдержит более трех выстрелов. Бушприт уже сильно заледенел, я только что отколол лед. Скоро амулет выйдет из строя.

— Три выстрела?! Тебе точно придется отсидеть пару дней! Почему столько растратил во время предыдущего сражения?

— Я был вынужден использовать два выстрела, чтобы поразить ишиба тонущего корабля, который почти поджег наш борт, господин капитан.

— На ишиба достаточно одного выстрела.

— Первый был неудачен, господин капитан.

— За ишиба хвалю. Представлю к денежной награде. За перерасход — двое суток в темной.

— Слушаюсь, господин капитан.

В этом был весь Рьянн — он щедро чередовал награды с наказаниями.

Октейсту было искренне жаль, что ему не удастся в ближайшем времени прогуляться по городу. Ситуация в Иктерне улучшалась на глазах. Когда сын тагга только прибыл сюда, послевоенный город все еще производил удручающее впечатление. Но за короткое время наметился решительный сдвиг. Прежде всего — снизились цены на продукты и резко сократилось количество нищих и попрошаек. Октейст, да и все остальные знали, кого следует благодарить за это — принцессу Анелию. Но мало кто догадывался, что двигало ею.

Анелия по прежнему ни во что не ставила простых людей, но усердно выполняла приказы короля. Буквально по пунктам. Если Нерман сказал, что нужно улучшить быт горожан и бороться с бедностью, что же, она так и делала. Король заметил, что нужно быть милосердной, принцесса согласилась и с этим. Анелия старалась изо всех сил претворять в жизнь распоряжения своего жениха. Необходимо подавить преступность? Она будет беспощадной. Требуется собрать бездомных детей и отправить в Сцепру? Принцесса сделает это так, что ни один волос не упадет с голов сирот. Ее личное презрительное отношение к людям не имело никакого значения. Анелия умела подниматься над своими чувствами во имя достижения цели. Служанка принцессы замечала, что ее хозяйка перед принятием важных решений неизменно доставала один и тот же свиток с королевской печатью. Разворачивала его, пробегала глазами, словно пытаясь найти там противоречия тому, что собирается сделать или произнести, и только потом предпринимала что-либо. Анелия делала это регулярно, несмотря на совершенную память ишиба. Она старалась скрупулезно выполнить волю короля, невзирая на собственные эмоции и желания.

— Торопись, рядовой, — напутствовал Октейста капитан и, развернувшись, направился к мостику.

Дворянин со вздохом вновь принялся прилаживать отсоединившуюся в ходе последней битвы направляющую планку.

Предчувствия не подвели опытного пирата. Уже через несколько минут на палубе поднялась суматоха — был замечен очередной корабль. Судя по курсу — явно не купец. С той стороны торговцы не ходили.

— Стрелок, готова ли пушка? — тут же окликнул Октейста Рьянн.

— Почти, господин капитан. Еще немного — и все.

— Уверен?

— Да, господин капитан.

— Идем на сближение! — тут же последовал приказ.

Сын тагга уже принимал участие в таких сближениях и знал, что будет происходить. Если выяснялось, что корабль пиратский, то капитан не предпринимал никаких шагов для того, чтобы заставить противника сдаться. У истребителя и не было возможности к пленению большого судна. Юркая шхуна подходила на расстояние эффективного выстрела и старалась потопить пирата в кратчайшие сроки.

Такой подход вызвал всплеск возмущения в местных водах. Подобного ранее не наблюдалось. Даже самые отъявленные головорезы старались захватить неповрежденные суда торговцев. Если команда сдавалась сразу же, то ее просто высаживали на пустынном побережье, а удерживали лишь тех, за кого можно было получить выкуп. Если противник сопротивлялся и терпел поражение, то захваченных моряков продавали на рабском рынке. А наиболее знатных пленников, опять-таки, удерживали ради выкупа. Политика короля Ранига и Круанта была полным «беспределом» по всем местным представлениям. Впрочем, это нисколько не умаляло ее эффективности. Пираты несли огромные потери.

Октейста очень интересовал психологический аспект этой охоты. Капитан Рьянн безжалостно, а часто — с мрачной радостью, топил своих бывших «коллег». По слухам, его бывший помощник, которому дали другую шхуну, поступал точно так же. Сын тагга не понимал этих людей.

Стрелок приладил кое-как планку и сейчас настороженно следил за вражеским судном. Похоже, что те заметили истребитель, потому что резко поменяли курс. О юрких шхунах шла дурная слава и пираты изо всех сил стремились избегать встреч с ними. Но Октейст знал, что враг обречен. «Адмирал Аррал» быстрее. Гибель пирата — лишь дело времени.

Как и ожидалось, шхуна начала преследовать беглеца. Три оставшихся выстрела — более чем достаточно, чтобы потопить один корабль.

Расстояние быстро сокращалось. Рьянн, стоя на мостике, с каким-то пренебрежением вглядывался в свою будущую жертву. Он напоминал томного кота, поймавшего птичку и лениво играющего с ней. Но вдруг все изменилось.

— Впереди три корабля! — закричал один из матросов. — Нет, четыре!

— Интересно, куда они идут? — пробормотал капитан.

Это скоро выяснилось. Корабли шли прямо к шхуне, причем их скорость была необычайно высока.

— Вот и засада! А, мерзавцы! — рассмеялся Рьянн. — Они набили суда ишибами и считают, что победят. Двигаемся прямо на них! Все равно я лучше этих увальней!

Октейст считал, что пришло время убегать на полной скорости, а не идти с противником на сближение. Логика капитана была тайной за семью печатями.

— Эй, стрелок, может у нас будет четвертый выстрел?

— Не думаю, господин капитан!

— Связь есть? — теперь уже Рьянн обращался к другому члену команды.

— Нет, господин капитан, слишком далеко, — отозвался связист.

— Ну и Оззен с ними. Сами справимся. Вперед! — глядя на лицо командира корабля, можно было составить впечатление, что это все ему ужасно нравится. Его губы сложились в улыбку, а глаза горели нездоровым огнем.

У Октейста мелькнула мысль доложить начальству о том, что Рьянн полностью безумен. Если, конечно, удастся вернуться в порт. Это же надо — идти с тремя выстрелами на четыре больших корабля! Тем более никто не гарантирует попадания.

Противники быстро сближались. Капитан, по всей видимости, прав — на пиратских кораблях немалое количество ишибов, которые оказывали существенное влияние на скорость движения. Вскоре уже можно было рассмотреть не только очертания судов, но и флаги.

— Стрелок, ты видишь вон тот трехмачтовик? Второй слева? — закричал Рьянн.

— Да, господин капитан, — отозвался сын тагга.

— Он должен пойти ко дну, стрелок. Это Пенсант, Бесхвостая Крыса, отчаянный подонок. Ты понял, стрелок? Ко дну во что бы то ни стало! Такие, как он, сражаются до конца!

У Октейста были свои представления о том, кто на самом деле отчаянный подонок, но он бодро ответил:

— Слушаюсь, господин капитан!

— Я дам тебе возможность выстрелить в него, рядовой. Лево руля!

Маневренная шхуна легко сменила курс. Корабли противника шли не в боевом порядке. То ли они слишком торопились, полагая, что «Адмирал Аррал» может ускользнуть, то ли были уверены в своих силах, но расстояние между ними достигало пары сотен метров.

— Они хотят разменять пару кораблей на наш! — от души смеялся Рьянн, стоя на мостике. — А потом выловить из воды своих ишибов! Думают, что мало кто пострадает! Глупцы! Неправильно построились!

Маневр шхуны не остался незамеченным. Корабли, идущие справа по курсу, начали тоже поворачивать, стремясь взять королевское судно в кольцо.

— Стрелок, бей по левому как только сможешь!

— Я могу промахнуться, господин капитан! — в отчаянии закричал Октейст. — Слишком далеко!

— А ты не промахивайся, рядовой! Или хочешь пустить нас всех на корм рыбам? — расхохотался Рьянн.

Если бы дело происходило в Парме, то сын тагга мог бы многое сказать заносчивому пирату. Особенно о том, кто на самом деле хочет пустить шхуну на корм рыбам. Но сейчас ему было даже не до этих мыслей. Октейст судорожно вцепился в планки, пытаясь поймать противника в прицел. Расстояние уже позволяло сделать эффективный выстрел, но дворянин боялся промазать. А вражеские корабли очень быстро приближались.

— Стрелок! Ты спишь, что ли? Стреляй!

Октейст шепотом выругался. За время своей службы он уже успел многократно проклясть и себя самого, и короля, и свою ветренную подружку и эту безумную войну. Самые чудовищные ругательства уже не вызывали никаких эмоций, а стали обыденностью.

Сын тагга, стараясь не упускать из прицела вожделенную корму, дернул за шнур. Будь он ишибом, то почувствовал бы отголосок от высвобождения мощного пучка ти, устремившегося к цели. Пушка стреляла не непрерывно. После каждого короткого выстрела должно было пройти хотя бы несколько секунд, прежде чем можно сделать следующий выстрел. Но если два пучка шли с небольшим интервалом, то для третьего требовалось гораздо больше времени.

— Молодец, стрелок, чтоб тебя! — закричал капитан. — Попал! Смотри, какая дыра!

В борту ближайшего судна красовалась зияющая рана как раз на уровне ватерлинии. Октейст и сам не знал, как это ему удалось. Не иначе, как с перепугу. На стрельбищах мало кто показывал такой результат. Система прицеливания была слишком несовершенна.

— А, забегали, мерзавцы! — Рьянн смеялся, глядя на вражеских моряков, среди которых было множество ишибов, суетящихся на подбитом корабле. — Им уже не до нас! Теперь бей по Крысе! По Крысе, стрелок!

Октейст, вдохновленный успехом, поймал в прицел трехмачтовое судно и дернул за шнур. Но то ли он изменил положение пушки слишком быстро, то ли ремонт направляющей планки оставлял желать лучшего, но в этот самый момент планка снова отошла.

— Промах! — констатировал Рьянн, не переставая улыбаться. — Еще раз!

— Поломка, господин капитан! — воскликнул стрелок. — Опять то же самое!

— Сожри тебя медузы, рядовой! — добродушно выругался командир. — Похоже, что ты — пособник Крысы!

— Никак нет, капитан!

— Прицелиться можешь?

— С трудом! Нельзя ли взять немного правее, капитан?

— Право руля! Стреляй когда сможешь!

Октейст глубоко вздохнул. Он попытался развернуть пушку дрожащими руками. Если сейчас будет промах, то ишибы надвигающегося корабля просто сомнут королевскую шхуну. Они приближались стремительно.

Маневр капитана дал возможность на короткое время поймать в прицел трехмачтовик. Сын тагга тут же дернул за шнур.

— Ха-ха-ха! — Рьянн ликовал. — Они потеряли нос! Смотри-ка! Носа нет! Эй, Безносая Крыса, ты меня слышишь?! Нет, не слышит. Жаль. Ненавижу этого подонка. Эх, добить не получится.

Стрелок вздохнул с облегчением. Но тут же подумал о том, что сейчас они начнут убегать, а два оставшихся корабля точно догонят их. И тогда — конец. Сын тагга был еще молод, ему совсем не хотелось умирать. Однако безумный капитан сумел удивить и на этот раз.

— Право руля! — снова закричал он. — Идем на сближение с остальными! Полная скорость!

Октейст закрыл лицо руками. Вот оно. Рьянн точно спятил и ведет корабль к гибели. Это конец. А ведь он, молодой дворянин, еще даже не успел жениться! Отец будет безутешен. Неужели род угаснет?

Он точно не знал, сколько времени провел вот так, недвижимо застыв у бесполезной пушки, не вслушиваясь даже в радостные вопли капитана, отражающие, видимо, далеко зашедшую болезнь. Но внезапно что-то насторожило его. Октейст прислушался. Теперь у выкриков Рьянна был совсем другой смысл.

— Сдрейфили, мерзавцы! — хохотал командир шхуны, чуть ли не приплясывая на мостике. — Сдрейфили! Драпают! Я — самый лучший! Полный вперед! Преследовать!

Ранним утром, когда солнце едва-едва поднялось над горизонтом, его величество император Фегрида находился в своем рабочем кабинете. Он очень плохо спал этой ночью. Можно даже сказать, что вообще не спал. Мукант сидел за столом и внимательно читал протоколы допросов. Для ишиба он выглядел неважно. Дело было не только в том, что протоколы поступали всю ночь, а в том, что император лично получал объяснения от своей дочери и доверенного советника Шенкера. И эти беседы не были приятны ни для кого.

Мукант отвлекся от свитков, только услышав стук в дверь.

— Это ты, Нуарент? Входи. Еще принес?

Императорский секретарь открыл дверь и осторожно вошел в комнату. В его движениях присутствовала скованность. Казалось, что он боялся сделать какой-нибудь нечаянный жест, который привлечет внимание к его персоне.

— Твое величество, да, вот еще свитки. Но у меня есть и положительные новости. Следователи сообщают, что теперь им известно почти все.

— Положительные? — Мукант вскинул голову и с негодованием посмотрел на секретаря. — Что тут может быть положительного?! На моего личного гостя, правителя чужой страны, совершается нападение в доме моей собственной дочери! Буквально на глазах моего собственного советника и почти целой армии имис! Даже если опустить тот факт, что на этого гостя у нас были совершенно определенные планы, я, император Фегрида, предстаю в роли посмешища для соседей, на которого скоро будут показывать пальцем! Это же какой позор! Ты знаешь, как отреагирует Уларат? Нет? Я тоже не знаю, но догадываюсь. Объясни мне, что тут может быть положительного?

Секретарь был сам не рад, что затеял этот разговор, да и вообще, что зашел в кабинет императора в такой неподходящий момент. Но у Нуарента не было выхода. Долг обязывал. Он бы с большим удовольствием уехал куда-нибудь из столицы на недельку, а лучше — на месяц. Переждал бы бурю в тихой провинции в родовом гнезде. А когда вернулся, глядишь, все бы и улеглось. Но кто же его отпустит? Теперь, в эти дни, он не решился бы даже сказаться больным, а если бы заболел на самом деле, то даже будучи при последнем издыхании, все равно являлся бы в кабинет императора с докладом. Его должность, конечно, имеет свои приятные стороны, но иногда кажется сущим адом.

— Твое величество, по крайней мере, известно, что случилось, — Нуарент старался говорить рассудительно, зная, что только здравый подход к делу сможет успокоить императора.

— Вот скажи, если какой-нибудь имис внезапно сойдет с ума и отрубит тебе голову, тебе будет интересно знать, что случилось? — поинтересовался Мукант. — Очень сомневаюсь. По нашей репутации нанесен жестокий удар. И это — факт. Нужно было предотвратить!

— Да, твое величество, но мы оказались в заложниках у чужой грязной игры. К этому долго готовились, много месяцев, а нам вообще ничего не было известно.

— В том-то и дело, Нуарент. Моя хваленая охрана проспала заговор. Что может быть хуже?

— Кое-что может, твое величество, — секретарь решил пойти ва-банк.

— Что же, интересно?

— Если бы на Нермана было совершено покушение в этом самом дворце в присутствии твоего величества.

Мукант бросил свиток, который держал в руках, на стол.

— Это шутка, Нуарент? Если так, то она неудачная. Больше похожа на кошмар. И сейчас не время для шуток. Я даже не хочу думать о таком. Докладывай!

Секретарь вздохнул с облегчением. Опасность миновала. Он служил императору уже многие годы и знал, как разрядить обстановку. Нуарент набрал в легкие воздуха и начал размеренно говорить:

— Примерно полгода назад советник Миэльса тагга Раун подослал к ее высочеству Илании своего двоюродного брата, ишиба….

— В каком смысле подослал? — тут же перебил его император.

— В прямом, твое величество. Чтобы ишиб Ернекст втерся в доверие к ее высочеству. Надо сказать, что этот ишиб — отличный рассказчик. Когда он только появился в Иендерте, то пользовался большой популярностью в некоторых салонах.

— Да-да, я что-то слышал о нем. Постой-ка, постараюсь вспомнить…. А, вот! Ты мне сам докладывал, что этот Ернекст откололся от лагеря Миэльса и теперь превозносит достоинства короля Нермана.

— Именно, твое величество. Так все и было.

— Что было? — не понял император. — Если он откололся, то как Раун мог его куда-то подослать?

— Так все и задумывалось, твое величество. Ернекст просто сделал вид, что отказался от Миэльса и своей родни.

— Но зачем он хвалил Нерма… кажется, я начинаю догадываться…. Продолжай!

— Ее высочество — девушка молодая и очень впечатлительная, твое величество. Это ни для кого не секрет. А фигура короля Нермана в высшей степени загадочная и романтическая. Беглый принц, изгнанник, ученик великого ишиба, владеющего множеством тайн, талантливый полководец, сумевший не только вернуть себе трон, но и дать отпор соседям. При должном подходе рассказ о Нермане может вскружить голову любой девушке. Особенно, если почти каждый день будут появляться новые и новые подробности. Да и Нерман со своими подвигами не стоял на месте. Одно только взятие Иктерна чего стоит.

— Но почему мы ничего не заподозрили? — император даже встал из-за стола в порыве возмущения. — Кто-то набивается в друзья к Илании и рассказывает ей байки!

— В том-то и дело, твое величество, что заподозрить было очень трудно. Если бы Ернекст ругал Нермана, настраивал принцессу против него, то все было бы совсем иначе! Я бы первый доложил твоему величеству о том, что что-то затевается. А так… он хвалил! Кто же заподозрит? Сначала было предположение, что он — ранигский шпион, но наблюдение показало отсутствие подозрительных контактов. Мало ли у Нермана поклонников? Он все-таки яркая личность. Да если копнуть, то и среди нашего дворянства найдутся те, кто тайно ему сочувствует. У меня и список заготовлен….

— Так ты уже копнул?

— Да, твое величество. На всякий случай. Очень любопытная картина получается.

— Ладно, нам сейчас не до этого…. Но список принеси.

— Конечно, твое величество.

— Что там дальше было с Иланией?

— Если изо дня в день рассказывать молодой девушке быль и небыль о ком-то, твое величество, то она рано или поздно проникнется симпатией к герою рассказов. И поэтому, когда Нерман прибыл в Фегрид, вопрос их встречи был лишь делом времени.

— А я-то еще сказал ей наладить с ним хорошие отношения!

— Думаю, что это было самым желанным из всех поручений твоего величества.

— А место и время покушения как выбирались? Ведь нужно тщательно подготовиться, знать все заранее.

— Так ее высочество делилась всей информацией по Нерману с человеком, который ей о нем все уши прожужжал, твое величество. Тут расчет тагга Рауна был безупречен. Он точно знал когда, где и как. Может быть еще до того, как это узнала сама принцесса. И ее загородный дом подходил как нельзя лучше. Даром что рядом школа имис.

— Где сейчас тагга Раун?

— Схвачен, твое величество, в числе других. Сбежали немногие. К тагга приставлены ишибы для охраны. Но….

— Что «но»?

— Посол Ранига Манк еще ночью потребовал выдать всех заговорщиков.

— Всех? А как они собираются их охранять? В посольстве ведь не так много ишибов.

— Думаю, имелось в виду, что мы выдавать будем по одному.

— Ладно, может быть, имеет смысл и выдать. Сэкономим время наших палачей.

— Конечно, твое величество.

— А само покушение как развивалось? У меня тут пока что лишь отрывочные данные.

— Это — самое интересное, твое величество. Имис только что прислали отчет, в котором полностью описывают картину произошедшего. Вот он, — секретарь протянул императору один из свитков, которые держал в руках.

— Ты его читал?

— Да, твое величество.

— Тогда рассказывай.

— Когда Нерман прибыл к ее высочеству, все уже было готово. Подкупленные слуги и засада. В покушении принимали участие семь великих ишибов и тридцать четыре обычных.

— Семь? У Миэльса ведь было пять.

— Один великий ишиб Миэльса отказался, но Раун сумел раздобыть еще троих, много чего им наобещав.

— Все имена известны?

— Конечно, твое величество.

— Дальше!

— Расстановка сил была такова: трое великих ишибов отрезают Нермана от дворца, еще двое заботятся о том, чтобы он не побежал в другую сторону, а оставшиеся — обеспечивают защиту от имис, если что-то пойдет не так. Все обычные ишибы были специалистами по огню. Они специально тренировались, чтобы работать слаженно.

— Пятеро великих ишибов и тридцать четыре обычных на одного?

— Почти так, твое величество. То ли шесть, то ли семь обычных атаковали охрану короля, состоящую из двух человек. Они шли за ним на некотором расстоянии.

— Все равно очень много.

— Конечно, твое величество.

— Такой отряд должен был смять его в течение нескольких секунд. Думаю, четыре-пять секунд максимум.

— Этого не случилось, твое величество. Нерман оказался слишком силен. Мы даже не прогнозировали ничего подобного.

— Сколько он продержался?

— Около сорока секунд до того, как Шенкер сумел организовать атаку и отбросить заслон.

— Изрядно!

— Да, твое величество. И Нерман нанес противнику существенные потери.

— Сколько? Все пострадали от молний?

— Погибло девятнадцать нападавших, твое величество. Из них — трое великих ишибов. А вот что касается способа, которым Нерман их убил, то тут все не так просто….

— Что ты имеешь в виду?

— Способ, а точнее, способы не совсем обычны, твое величество.

— Говори!

— Семь поражены молниями, шестеро разорваны на части, очень мелкие части, надо сказать, там ошметки по всему саду, трое чем-то сплющены, двое погибли от огня, а один замерз насмерть.

Брови императора поползли вверх. Такого ему еще слышать не приходилось.

— Как замерз насмерть, Нуарент? Это точно? Там же везде огонь был.

— Да, твое величество. Имис осматривали тела и написали это в отчете. Если твое величество взглянет на свиток, то там будет так и написано «замерз насмерть».

Мукант с недоверчивым видом развернул отчет и быстро пробежал по нему глазами, пытаясь найти это словосочетание. Обнаружив его, он прочитал соседние предложения и, задумавшись, снова свернул свиток.

— Этот Нерман горазд на сюрпризы. А остальных он чем приложил? Неужели своими амулетами?

— Это тоже очень интересный вопрос, твое величество. Имис, да и все ишибы, видевшие его до этого, клянутся, что при нем не было никаких амулетов. На его спутниках были, а на нем — нет.

— Получается, что он это все сделал своим абом и щупом?

— Получается так, твое величество.

— Да он просто демон!

— Некоторые жрецы так и говорят, твое величество, — дипломатично заметил секретарь. — А еще я имел беседу этой ночью с некоторыми нашими боевыми великими ишибами. Они живо интересовались произошедшим.

— И что ты им сказал?

— Ну, в общих чертах рассказал, как было дело, твое величество. Интересно, что все они ранее утверждали, что справятся с Нерманом в поединке, несмотря на его ужасный аб.

— А сейчас?

— Ни один больше не поднимал этот вопрос, твое величество.

Глава 35. Во дворце принцессы

Первый солнечный луч осветил комнату. Он проник через распахнутое окно, украшенное тонкими белыми занавесками, пробежался по полу, выложенному дорогой деревянной плиткой, и замер около кровати. Эта кровать, высокая и роскошная, стояла у самой стены. Кружевные простыни и одеяла свисали вниз, достигая начала резных ножек. Если не знать истинный размер белья, то показалось бы, что человек, находящийся на ложе, специально передвинул одеяла на край. Но, конечно, он ничего не двигал. Просто тихо лежал, осторожно дыша и глядя в одну точку на белом потолке.

Рядом с кроватью на крепком табурете сидел другой человек. Он был одет в халат синего цвета с вышитым золотом воротником. Его худобу не могли скрыть ни широкие рукава, ни свободно болтающийся пояс.

— Мало что получается, твое величество, — говорил сидящий ишиб. — Тяжело пробиться. Разве если очень медленно воздействовать.

— Ты старайся, старайся, — одними губами прошептал король.

— Я стараюсь, но может быть еще позвать кого-то? Эх, если бы здесь был Аррал.

Михаил только вздохнул. Оставляя своего учителя в Иктерне он даже не мог предположить, что случится подобное. Покушение. Точнее, даже не покушение, а его последствия.

Когда на короля Ранига и Круанта навалилась толпа ишибов, он не очень сильно рассчитывал выйти живым из заварушки. Атака была слишком продуманной и осуществлялась большим числом участников. Единственное, что Михаил хотел в тот момент, когда понял, что сбежать не получится, — продать свою жизнь как можно дороже. Но судьба не пожелала взять полную плату, ограничившись лишь частичной. Король лишился аба. Это произошло, скорее всего, вследствие перенапряжения сил: слабенький аб не справился с огромными потоками энергии. Однако амулет все еще работал как положено.

Ситуация была весьма пикантна: король получил ранения, которые не мог вылечить сам. Более того, помощь другого ишиба тоже казалась малоэффективной, ведь амулет блестяще стабилизировал все изменения ти, производимые посторонними силами.

— Но я понимаю, что никого нельзя звать на помощь, твое величество, — продолжал Иашт. — Тунрата вот разве что. Он скоро придет и с ним вместе попробуем.

Очень легко сказать, что творилось в голове ишиба. Помощник посла понял, что аб его величества перестал работать. Вообще перестал. Но это никак не проявлялось «внешне». Любой видящий ти по-прежнему мог рассмотреть величественный аб великого ишиба и ознакомиться с одной из самых совершенных защит. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. Если аб не работает, а защита есть, то не аб ее причина. Амулет — вот что.

Иашт даже в своих самых смелых фантазиях не мог представить, что амулет, дающий способности великого ишиба, существует. Но, похоже, сейчас он видел все своими «глазами». А уж собственным чувствам этот здравомыслящий человек привык доверять.

— Твое величество, впрочем, мы можем пригласить трех-четырех целителей со стороны, — произнес Иашт, и в ответ на отрицательный жест короля быстро добавил. — Они сделают свою работу, а мы с Тунратом тут же позаботимся о них. Или даже Кретента вызовем, чтобы шум случайно не поднялся.

Михаил понял замысел своего ишиба, но перспектива плодить трупы его сейчас не вдохновляла. Их и так было слишком много. Даже для Фегрида.

В целом же, Иашт держался молодцом. Именно он, обнаружив короля в бессознательном состоянии, грудью встал между ним и имис. Помощник посла никого не подпускал к Нерману и при этом твердил, что его величество находится в сознании, только в угнетенном. Но свое ти полностью контролирует! Иашт сразу же понял все и смекнул, что будет очень трудно объяснить функционирующую защиту, если король в коме. Ишиб с помощью Тунрата незамедлительно перетащили Нермана в одну из комнат дворца, предоставленную принцессой. И первым делом стали на стражу его покоя, не думая даже о том, чтобы как можно быстрее оказать помощь. Секрет был важнее помощи. Если бы тайна открылась, то последствия могли быть катастрофическими. К счастью, король быстро пришел в себя.

Дверь распахнулась и в нее вошел Тунрат. Убедившись, что все в порядке — по крайней мере, нет изменений в худшую сторону, он кратко доложил:

— Посты проверил. Все на местах. Никто и близко не подойдет. Но ее высочество рвется сюда.

Как только король был перенесен в комнату, Иашт тут же отправил гонца к королевским ишибам и гвардейцам с приказом немедленно явиться во дворец принцессы. Те не заставили себя ждать. Прибыли без задержек и наконец-то позволили помощнику посла расслабиться — королевская тайна была в безопасности. После этого ишиб написал письмо с инструкциями для Манка, которое доставили уже доверенные люди.

— Принцессу не пускать, — сказал Иашт и посмотрел на его величество.

Тот слегка пожал плечами.

— Впустить? — уточнил ишиб.

— Лучше сейчас, — прошептал одними губами король. Его обожженная гортань не позволяла произносить громкие звуки.

Иашт коротко кивнул. Он понял. Если Илания придет немедленно, то ее не очень удивит плохое состояние короля — лечение ведь только началось, по сути. А вот если принцесса заявится потом, а выздоровление так и не наступит, то это может навести на подозрения.

Тунрат тут же покинул комнату, чтобы донести до ее высочества вести о том, что ей позволено войти. Иашт был напряжен, когда ожидал Иланию, а король, наоборот, предвкушал общение с принцессой. Стараниями своих ишибов он получил информацию о том, что произошло на самом деле. Хотя, следует признать, о многом догадывался и до этого. У Михаила вообще было хорошее настроение, несмотря на плачевное состояние. Еще бы — он выжил. И не только выжил, но и наверняка сумел заставить своих явных и неявных врагов пересмотреть свои планы. Теперь он мог не опасаться подобных атак. Попыток отравления — да, нападения имис — да, но покушение с участием нескольких великих ишибов уже исключалось. Разве что их наберется около десятка.

Принцесса ворвалась в комнату как вихрь. Юный и очаровательный вихрь. Король прикрыл глаза, приветствую ее, а Илания, заметив это, тут же затараторила:

— Ах, твое величество, я так рада, что все обошлось! Нет, не все конечно, вижу, что твое величество ранен, но думаю, что ишиб такого уровня быстро поставит себя на ноги, особенно, с участием целителей! Не угодно ли, чтобы я распорядилась о том, чтобы лучшие императорские врачеватели оказались здесь? Они прибудут быстро, можно не сомневаться! Их уровень не вызывает сомнений! Я найду даже лучших из лучших!

Михаилу совсем не хотелось истреблять светил местной медицины, поэтому он просто покачал головой.

— Его величество справится сам, твое высочество, — уточнил Иашт. — Мы, его верные слуги, поможем.

— Но как же так?! Должна же я помочь хоть чем-то! Это ведь случилось в моем доме. При попустительстве моей охраны! Ах, если бы вы знали, что мне говорил мой отец! Никогда еще не видела его таким рассерженным. Твое величество, могу ли я как-то загладить свою вину? — принцесса нежно прикоснулась к плечу короля. Казалось еще немного и она начнет его поглаживать. — Мне бы очень хотелось угодить твоему величеству.

Иашт и Тунрат громко и одновременно кашлянули, напоминая, что они еще здесь и уходить никуда не собираются. Принцесса быстро оглянулась на них, в ее взгляде проскользнула досада, но она тут же снова обратила все свое внимание на короля.

— Ах, то, что сделал твое величество, совершенно невероятно! Об этом все говорят! Иендерт бурлит! Я никогда даже не слышала ни о чем подобном. Если бы только твое величество смог простить меня и… дать несколько уроков. Когда твое величество выздоровеет, конечно. Я буду так счастлива! Понимаю, что уроки могут быть непростыми, но обещаю сохранять тайну! Мы можем выбрать любое время. Совершенно любое! Я отменю все встречи, изменю все планы, только для того, чтобы твое величество показал мне хоть что-то из своего знаменитого искусства. Наедине, конечно, чтобы никто ничего не узнал!

Король бросил быстрый взгляд на Иашта.

— Твое высочество, — тут же откликнулся тот. — Его величество очень благодарен за доверие и непременно воспользуется любезным предложением… как только позволят дела. Его величество очень занят в последнее время. Война, политика, внутренние реформы….

— Очень жаль, очень! — принцесса еще раз тронула короля за плечо и все-таки принялась его поглаживать тоненькими белыми пальчиками. — Я буду ждать все равно. Пусть на дела уйдет неделя или месяц… или даже год! Все равно буду ждать, когда твое величество освободится и вспомнит о девушке, которая думает о нем… о том, что произошло в ее дворце и терзается ощущением вины. Я буду слать письма с извинениями твоему величеству. Каждый день по письму. До тех пор, пока твое величество не простит меня. А под прощением я понимаю выполнение моей маленькой просьбы.

Губы короля шевельнулись. Илания тут же наклонилась к нему близко-близко, так что он мог видеть не только ее карие глаза, лучащиеся нежностью и тревогой, но и то, что скрывалось за откровенным вырезом легкого платья, словно случайно выставленное на обозрение. Впрочем, у Михаила мелькнула мысль, что это зрелище заслуживает того, чтобы быть увиденным.

— Твое величество что-то хочет сказать? — шепотом с придыханием осведомилась принцесса. — Я готова исполнить любое желание твоего величества. Любое.

— Мне нужен дворец, — снова одними губами произнес король.

— Что? — Илания недоуменно сдвинула бровки.

— Его величество хочет сказать, что просит временно предоставить ему этот дворец, — пришел на выручку Иашт. — В безраздельное пользование. Думаю, что на несколько дней. Чтобы здесь не было никого из посторонних. Только его величество и мы, его слуги. Это нужно для восстановления здоровья короля. Думаю, что скорый переезд может повредить ему.

— Конечно, конечно, — тут же согласилась принцесса. — Я немедленно распоряжусь, чтобы мою люди отбыли в Иендерт. Думаю, что здесь лишь останется охрана из имис, но не в самом дворце, а лишь вдоль границ сада. Мой отец приказал охранять твое величество изо всех сил. А сама я расположусь в противоположном крыле… или даже в каком-нибудь флигельке в саду. Отпущу всех своих друзей и фрейлин! Буду совершенно одна. И днем и ночью.

— Твое высочество, — Иашт поймал очередной взгляд короля. — Его величество очень просит не прибегать к таким жертвам. Он непременно побеседует с твоим высочеством, как только ему станет лучше. Вызовет письмом из Иендерта!

— Ах, письма — это так ненадежно. Нельзя ли сразу договориться о встрече?

Губы Михаила снова шевельнулись. Но на этот раз его слова никто не мог бы прочитать. Да он бы этого и не хотел — потому что ничего приличного в них не было. Напор принцессы просто поражал. И что хуже — ничуть не портил ее в его глазах. Илания была чересчур обаятельна и очень соблазнительна.

Король подумал о том, что такое недвусмысленное поведение принцессы при свидетелях невозможно без ведома Муканта. Конечно, нельзя исключить того, что ее высочество по какой-то причине воспылала к нему нежными чувствами, но то, что император знает и относится к этому, по крайней мере, снисходительно, сомнений не вызывало. Вопрос заключался лишь в том, зачем это владыке Фегрида. Даже боль после ожогов не могла помешать Михаилу анализировать ситуацию. И по всему выходило, что есть что-то, о чем королю не известно. Что-то невероятно важное, возможно, ключевое во всех дальнейших отношениях Круанта и империи. Но что это?

Если бы король знал, о чем думает принцесса, то очень бы удивился. Прежде всего — прямолинейности мыслей. Ее общение с ишибом-хвалителем владыки Ранига не прошло даром. Весь мир мужчин, разнообразный и пестрый, для Илании сузился лишь для одного. Самого лучшего. Настоящего героя из преданий и легенд. Она и раньше была высокого мнения о Нермане, сейчас же, после сражения, это мнение взлетело на недосягаемую высоту. Принцесса была свободна. Ее прежняя помолвка с одним правителем западного королевства расстроилась по политическим причинам. И отец уже давно не давал понять, что у него есть какие-то определенные планы насчет своей дочери. А если так, то… почему не Нерман? Чем Раниг хуже государства ее несостоявшегося жениха? Наоборот — быстро набирает силу. Об этом все говорят. А учитывая просьбу отца произвести положительное впечатление на Нермана, можно предположить, что император не исключает такое развитие событий. Пусть король Ранига с кем-то там помолвлен. Хотя… не с кем-то там, а по слухам с самой красивой женщиной, которая только может существовать. Ну и что? Илания тоже весьма недурна собой. А если к этому прибавить ее обаяние, которым она виртуозно пользуется, и юность… настоящую юность, не поддельную, как у многих других женщин-ишибов, то разве у принцессы нет шансов? Такие мужчины, как Нерман, должны ценить все истинное. Зачем ему связывать свою судьбу с той, для которой эмоции уже утратили свою остроту? Рядом с ним ведь будет Илания со своими искренностью, непосредственностью и умением радоваться жизни.

Тагга Толер Раун, бывший советник короля Миэльса, считал, что доживает последние дни. Его взяли прямо на месте покушения на Нермана. Он, конечно, пытался бежать, но когда на тебя направляют свои мечи парочка имис, далеко не убежишь. При этом лучше вообще не дергаться.

Раун очень удивлялся, как за такое короткое время сад мог наполниться императорскими ишибами. Разумеется, он знал, что во дворце полно имис, но не ожидал, что они смогут среагировать столь быстро. Хотя Нерман сопротивлялся так упорно, что не нужно было задерживаться. Тагга понимал это теперь. Стоило попытаться напасть быстро, а если первый натиск был бы отбит, то немедленно бежать. Это — просчет. Поэтому Раун почти не переживал о своей дальнейшей судьбе. Жизнь приучила его платить по счетам. Сделал все правильно — получи награду, ошибся — увы….

Смерть Миэльса смешала все планы. Ситуацию ухудшило то, что представители трех знатных семейств не могли договориться о том, кто будет кандидатом на престол. Каждый из трех далла выдвигал либо себя, либо своего сына. Спор грозил затянуться, но Толер предложил справедливое решение: подождать с выборами короля. До появления хотя каких-то перспектив. С ним согласились. А что еще было делать? Поэтому ситуация заморозилась: всем по-прежнему управляли королевские советники.

Тагга же из кожи вон лез, чтобы тайно заручиться поддержкой Муканта. Как для себя, так и для своего семейства. Но император вел себя странно. Толер ждал, надеялся, а потом… узнал причину. С помощью своих шпионов, которыми он изрядно оброс за время нахождения в Фегриде. Это и решило все. Раун лично планировал покушение.

Имперские дознаватели тоже работали очень быстро. Они допросили всех в ускоренном порядке, получили полную картину произошедшего, а потом, вместо ожидаемых казней, сообщили, что будут выдавать заговорщиков королю Нерману. Для тагга Рауна это было лишь отсрочкой смерти. Но даже отсрочке он был рад, потому что надеялся на то, что бдительность ишибов-охранников притупится и он ускользнет.

Но ожидания оказались тщетны. В один прекрасный день Раун попал из рук трех охранников-ишибов, с которыми уже слегка свыкся, в жаркие объятия конвоиров.

Тагга отвели в карету без окон и усадили между ишибами. Затем карета тронулась. К удивлению бывшего советника его повезли к городским воротам. Но удивление быстро прошло, потому что он понял, куда именно они направляются. Ко дворцу принцессы.

Толеру никто не сообщал, выжил ли Нерман, но тагга предполагал, что да. Они немного не додавили. Помешали разъяренные имис, к сожалению.

Доехали очень быстро. Карета остановилась у парадного входа, Раун вышел и остолбенел. Пейзаж изменился разительно. Теперь не наблюдалось ни слуг в ливреях принцессы, ни имис, ни многочисленных бездельников-дворян. Вокруг дворца несли стражу ранигские солдаты и ишибы. Рядом с парадным входом стояла обычная телега, запряженная двумя лошадьми. Обшарпанная крестьянская повозка, казалось, в ней нет ничего привлекающего внимания, но Толер испугался ни на шутку. Не потому, что телега смотрелась странно у роскошного дворца, а потому, что в ней возили трупы. Совсем недавно. Уж это ишиб мог определить. И более того: рядом с лошадьми находился какой-то тип. Очень неприятно выглядящий. Сначала Раун его не признал, но потом память ишиба дала ответ. Это был Кретент. Ужас знатных ранигских семейств. Убийца. И вид у него был как у убийцы, несмотря на дешевый небрежно надетый костюм.

Кретент смерил тагга взглядом, от которого тот поежился. Равнодушным и одновременно многообещающим. Бывший советник даже ускорил шаг, стремясь войти во дворец как можно быстрее и избавиться от неприятного соседства.

Охранники передали Толера ишибам, одетым в синие халаты, и удалились. Раун признал в одном из новых стражей эльфа. Тагга повели по коридорам в самый дальний конец дворца. У бывшего советника мелькнула мысль, что, похоже, время его жизни исчисляется уже минутами. В крайнем случае — часами. Ишибов во дворце было мало, поэтому вряд ли ему могли позволить жить долго.

Конвой остановился у одной из дверей и чуть ли не впихнул туда Рауна. Тот, рассердившись, хотел было сделать замечание по поводу столь грубого обращения с урожденным тагга, сыном далла, но слова застыли в его горле. В комнате, куда он попал, находился король.

— Приветствую, твое величество, — Толер постарался скрыть растерянность и поклониться как можно более изящно. Перед его мысленным взором предстала простая схема: разговор с королем, встреча с Кретентом и место в телеге.

— Присаживайся, тагга, — Нерман сухо кивнул на стул, стоящий посередине комнаты.

Это был единственный свободный стул. Остальные были заняты его величеством, помощником посла Иаштом и королевским секретарем.

— Благодарю, твое величество, — Раун сел, полный тоскливых предчувствий. Он почему-то вспомнил, как много времени назад в радостные дни власти и полноценных интриг Толер вот так же встретил крестьянина, пришедшего с прошением к Миэльсу. Эх, если бы он только знал…. Какая злая ирония. Впрочем, что об этом думать? Будущее невозможно предвидеть.

— Что же ты, тагга, не признал мою власть даже после смерти Миэльса? — внезапно спросил король. — Сам на трон целился?

Если отвечать правдиво на последний вопрос, то у Толера были такие планы. Но признаваться в них он не хотел, питаемый слабой надеждой на то, что ему повезет и дело закончится более-менее благополучно. Очень призрачной надеждой. Королям можно говорить многое, но есть вещи, о которых следует молчать до последнего.

— Твое величество, волею судьбы мы находились в противоположных лагерях. Даже когда Миэльс умер, как же я мог? Конечно, о великодушии твоего величества ходили упорные слухи, но ситуация не позволяла сдаться. А на трон нет, не целился. Кроме меня и так появилось много кандидатов. Полагаю, что твоему величеству они все известны.

— Известны. Конечно, известны. Тагга, а кто планировал покушение на меня?

— Могу ли я уточнить, какое именно, твое величество? — вежливо поинтересовался Раун.

— Последнее, — с легкой улыбкой ответил Нерман.

— Я, твое величество, — Толер много раз видел, как короли улыбаются. Наиболее частой причиной положительных эмоций владык было самодовольство. В крайнем случае — победа над врагами. Сейчас же тагга наблюдал слегка необычное зрелище — король улыбался потому, что признал уточняющий вопрос Толера забавным. Несмотря даже на то, что он касался жизни его величества.

— Это было не очень хорошо, — ответил Нерман.

— Полностью согласен, твое величество. Я теперь признаю, что покушаться на жизнь королей — весьма нехорошее и опрометчивое занятие.

— Тагга, я имел в виду, что спланировано было не очень. Нет, подготовка, конечно, выше всяких похвал, но сама реализация подкачала.

— Полагаю, что твое величество не предоставит мне возможности исправиться.

Улыбка короля стала шире. Михаил понимал, что Раун — мерзавец, но мерзавец с чувством юмора.

— Вряд ли предоставлю. Скажи-ка, тагга, а на что вы рассчитывали?

— Ну как же, твое величество, все-таки семь великих ишибов… да и обычных три десятка… у меня имелись определенные надежды на успех.

— На что вы рассчитывали в случае успеха? Ведь Мукант такого не простил бы.

Этот вопрос очень волновал Михаила. Он понимал, что убийство действующего монарха, прибывшего по приглашению императора, — большой позор и жестокий удар по репутации. Мукант просто не мог оставить такое без внимания.

— О, твое величество, будь ситуация иной, мы на это никогда не решились бы. Но сейчас… просто невозможно было устоять перед соблазном. Фегриду не до нас. Не до Ранига. Конечно, император впал бы в ярость, но был бы вынужден оставить мщение на потом. А кто знает, что случится потом? Главное было ускользнуть из Фегрида и все.

— Что ты имеешь в виду? — брови короля сдвинулись. Он понимал, что Раун говорит что-то важное. Очень важное.

— Это касается Фегрида и Уларата, твое величество. В одном пограничном городке кое-что обнаружилось….

— В Реттесте? — быстро спросил король.

— Ах, так твое величество в курсе. Странно… это — большая тайна до сих пор. Вынужден признать высокую квалификацию шпионов твоего величества.

— Мне бы хотелось услышать детали, — сказал Михаил.

— Могу ли я надеяться на то, что подробный рассказ несколько… гм… смягчит мою вину?

— Зависит от того, насколько он будет подробным и полезным.

— Справедливо, твое величество.

Примечания

1

Стихотворение написано латиноамериканской поэтессой Хуаной де Ибарбуру лет сто назад. Точный год не помню. Имя переводчика не помню. Думаю над тем, оставить его в тексте, заменить чем-то другим или вообще убрать.

Content

Даниил Аксенов
Реформатор

Глава 1. Штаб

Глава 2. Измена

Глава 3. Новая страна

Глава 4. Амулеты эльфов

Глава 5. Аррал-наставник

Глава 6. Немного об артистичности

Глава 7. Церемония

Глава 8. Будущие дети

Глава 9. Судья-убийца

Глава 10. Распоряжения

Глава 11. Женщины

Глава 12. Пожар

Глава 13. Общение

Глава 14. Город торговцев

Глава 15. Штурм Иктерна

Глава 16. Корабли

Глава 17. Анелия

Глава 18. Встречи

Глава 19. О пользе знаний

Глава 20. Галера

Глава 21. Бедный пират

Глава 22. Посланник и послание

Глава 23. Зореант

Глава 24. Нападение

Глава 25. Полезная ошибка

Глава 26. Мудрец и поэт

Глава 27. Необычные преступления

Глава 28. О потустороннем

Глава 29. Нерман

Глава 30. Игры

Глава 31

Глава 32. Вторая принцесса

Глава 33. Встреча с Иланией

Глава 34. На море и на суше

Глава 35. Во дворце принцессы

Примечания