Галина Полынская

МетрОполь

Часть первая

МЕТРОполь

В вольере за решеткой лениво топтались две громадные шелудивые обезьяны. Они давно уже смертельно надоели друг другу, единственное, что еще хоть как-то развлекало, — были посетители зоопарка. Когда от скуки хотелось удавить друг друга, обезьяны вылезали посмотреть на посетителей.

Артуру тоже было скучно, он не знал, куда девать время, день, самого себя, поэтому пришел посмотреть на обезьян. Но, стоя у вольера и разглядывая их кожаные морды, Артур заметил такой издевательский интерес в маленьких злобных глазках приматов, что сомнений не осталось — он, Артур Замышев, пришел сюда и заплатил деньги только для того, чтобы обезьяны могли посмотреть на него, иначе от скуки они станут бить друг друга.

Отвернувшись, Артур направился к выходу. Где-то в зоопарке оставался жираф Самсон. Собственно говоря, к нему-то Артур и приходил, но после обезьян всего расхотелось.

Поблизости на Баррикадной никаких кафешек кроме «Баскин Роббинс» не наблюдалось. Мороженное Артур не любил, но куда-то надо было деваться, не топтаться же у метро, дожидаясь, пока подойдет какой-нибудь мент и, растягивая удовольствие, примется пытать насчет документов, забытых Артуром в кармане зеленой дегенеративной рубашки. Ментам тоже скучно. Рубашку подарила истеричка Ира, Иришка — как она сама себя предпочитала называть.

На карточке оставалось две поездки. Пройдя турникет, Артур купил книжечку кроссвордов, одноразовую ручку и, перейдя на кольцевую, уселся на свободное место в углу вагона. Раскрыв книжечку, он уставился на пункт первый по горизонтали: «Представитель отряда приматов, обитающий…» Артур перевернул страницу, и взялся за следующий кроссворд.

Поезд нарезал уже третий или четвертый круг, Артур сбился со счета. Начинало ощутимо поташнивать. И он пожалел, что не захватил с собою ни пива, ни воды. Тошнота усиливалась, откуда-то возникло головокружение и непонятное слово «каперсы». «Укачало», — решил Артур. Оторвавшись от очередного кроссворда, он прикрыл глаза. Стало еще хуже, ко всему вдобавок, в вагоне стояла невыносимая духота. «Доеду до Краснопресненской и выйду» — подумал Артур, борясь с накатывающими приступами дурноты. По ноздрям резанул отвратительный кислый запах, и Артур, невольно поморщившись, огляделся в поисках влезшего в вагон бомжа. Ничего похожего. Напротив пацан с бутылкой пива, полностью погруженный в созерцание метаморфоз организма под воздействием алкоголя, дальше пара девчонок и тетки с маленькими детективчиками в руках. И все. «Сейчас же выйду, — подумал Артур, — посижу на скамейке, очухаюсь, потом на Баррикадную…» Но, удушающая, полуобморочная дурнота вдавила в кожаный диванчик с такой силой, словно Артур сидел не в вагоне метро, а на центрифуге. «Сейчас меня вырвет…» — с отчаянием подумал он.

Внезапно картинка перед глазами принялась раскручиваться в противоположную сторону, будто отматывая назад бесконечные круги поезда по кольцевой линии. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну контрабаса, на обезумевшую картинку вагона наслоились какие-то мутные видения… На мгновение, один эпизод, яркий, отвратительно скользкий, вырвался из общего хаоса и замер перед глазами Артура, демонстрируя себя со всех сторон.

Артуру казалось, что он вскочил и побежал к дверям вагона, но двери приближались слишком медленно…

Буквально вывалившись на платформу, он, шатаясь, побрел к эскалатору, натыкаясь на людей. «Каперсы, каперсы, каперсы… каперсы», — мысленно повторял Артур, карабкаясь вверх по движущимся ступенькам. Ему почему-то казалось очень важным держаться именно за это слово, и тогда он выберется из метро, обязательно выберется на свежий воздух…

Солнце хлестнуло по глазам, ударило под дых, Артур согнулся над каменной урной, и его вырвало. Сразу стало легче. Заметив, что он все еще сжимает в руке книжечку кроссвордов, Артур выдернул пару станиц, вытер рот и швырнул бумагу в урну. Радуясь, что поблизости не оказалось ментов, Артур побрел к палатке за минеральной водой.

Прополоскав рот и сполоснув лицо «Святым источником», он огляделся. Вокруг шумела и воняла Баррикадная. Присесть было некуда, и Артур пошел к проезжей части ловить машину. Прислушиваясь к своему внутреннему состоянию, он чувствовал только легкое головокружение и, отчего-то тяжелую, сосущую тоску в сердце. Тоска оказалась такой сильной, что Артур задохнулся и машинально вытащил сигаретную пачку из кармана брюк.

Остановив грязный «Жигуль», он сел на переднее сидение и назвал Иркин адрес — первое, что взбрело в голову. Благо, жила она недалеко от метро.

Поднявшись на первый этаж, Артур надавил кнопку звонка, надеясь, что Ирка дома.

— Кто? — послышался ее визгливый голос, и Артур досадливо поморщился. Не дожидаясь ответа, девушка распахнула дверь. На голове у нее красовалась старая вязаная шапка неизвестного науке цвета, из-под которой торчали края целлофанового пакета.

— Ой, — хихикнула Ирка, — Артурчик! А я тебя не ждала!

— Можно войти?

— Да, конечно… Ой, — вспомнила она о гадости на собственной голове и метнулась в ванную. — А я волосы крашу! Ты проходи, я сейчас!

— В какой цвет на этот раз? — не разуваясь, Артур прошел на кухню.

— «Ореховый блондин»!

Артур задумался минут на пятнадцать, пытаясь представить цвет. За это время он, незаметно для себя, выкурил сигарету, извлек из холодильника початую бутылку вина и выпил полстакана. Отпустило. Ирка что-то возбужденно верещала из ванной, без труда перекрикивая шум льющейся воды. Разумеется, Артур не слушал. Он выпил еще холодного кислого вина, закурил, присел за кухонный стол и пододвинул ближе телефонный аппарат. На ощупь трубка показалась жирной. Сдернув полотенце с пластмассового крючка, он хотел вытереть и руку и аппарат, но полотенце оказалось мокрым. Разозлившись, Артур швырнул полотенце на стол и посмотрел по сторонам. Ничего похожего на салфетки. На спинке старого венского стула висел голубенький ситцевый Иркин халат. Он протер им телефон, тщательно вытер руки, и набрал номер.

— Я слушаю.

— Олег, это я.

— Артур! — спокойный, чуть уставший голос, мгновенно напрягся. — Ты где, черт побери? Я тебе на пейджер уже обзвонился!

— Я его дома забыл, — глупо, как-то по школьному, сказал Артур, и сам же этому улыбнулся.

— А мобильный твой почему не отвечает?

— Не знаю, — Артур бросил взгляд на маленький аппаратик, прикрепленный к брючному ремню, и только теперь заметил, что он не включен.

— Артур, что мне заказчикам говорить, а? Когда ты логотип сделаешь? Там работы-то на полдня, а ты уже месяц тянешь!

— Я сделаю, все сделаю, — вяло начал Артур, но Олег перебил.

— Слушай, что с тобой происходит? — голос постепенно раскалялся.

Артур практически увидел перед собой породистое лицо Олега, голубые, чуть навыкате глаза в оправе тонкой золотой оправы очков, аккуратнейшая стрижка за двести пятьдесят баксов, самодостаточный галстук неживого цвета и белая-пребелая, белее некуда — рубашка.

— Что происходит, Артур? — молчание в трубке насторожило Олега. — Ты где?

— У Иры.

— О, господи, ну что ты там делаешь? — в голосе Олега прозвучала неприкрытая брезгливость, он терпеть не мог таких отчаянно глупых, крикливых баб. Почти год он жил с невесомой, невидимой и неслышимой русской китаянкой Лилей.

— Да мне что-то паршиво стало как раз на Краснопресненской… на Баррикадной, вот я к ней и зашел. Я вообще-то на работу ехал, — зачем-то соврал Артур.

— В смысле — плохо? — забеспокоился Олег. — Опять? Как тогда?

— Не совсем. Это что-то другое… не по телефону.

— Будь там, как освобожусь, сразу же за тобой заеду.

Артур повесил трубку, и посмотрел на винную этикетку. Там было написано: «Хванчкараули». Артур перечитал название восемь раз. «Хванчкараули» и все тут. Он налил «Хванчкараули» в стакан и посмотрел на свет: довольно симпатичное, красненькое, с хорошим чувством юмора винцо…

Из ванной наконец-то вылезла Ирка. При виде нее, Артур едва не отправил глоток «Хванчкарулей» обратно в стакан. «Так вот, значит, какой он, ореховый блондин», — подумал Артур, и закашлялся.

— Ну, как тебе? — Иришка кокетливо тряхнула хлипкими, пережженными прядками. — Здорово, да?

— Угу, — Артур перевел дух, закуривая. — Слушай, что это такое?

Он щелкнул пальцем по винной этикетке.

— Не знаешь? — она округлила по-кошачьи желтые глаза. — Это же такое известное вино, самое любимое этого… как его? В общем, какого-то Ленина. Слушай, я тебе звонила, на автоответчике, наверное, целую кассету стратила, и на пейджер звонила…

— Я его дома забыл.

— Кого?

— Пейджер.

— А автоответчик?

— Что — автоответчик? — Артур вылил в свой стакан остатки «любимого вина какого-то Ленина» и закурил просто для того, что бы хоть что-то сделать поправимое.

— Ты прослушивал автоответчик? — Ира цапнула сигарету из его пачки. — Почему ты не позвонил?

— Времени не было.

— А чем это ты так занят? А?

— Логотип делаю. Для одной фирмы.

— И много заплатят? — мгновенно оживилась Ира.

— Много. Слушай, ты в магазин не сходишь? Купи еще вина, а?

— Ну почему я должна бегать тебе за вином? У тебя хоть деньги есть?

— Нет, конечно.

— Ладно, но это в последний раз!

— Иди, иди.

В Иркино отсутствие Артур бесцельно слонялся по ее просторной, но какой-то бестолково запущенной квартире. Комната была одна, зато большая, метров сорок, вот только старая, какая-то засаленная мебель, понаставленная кое-как, превращала симпатичное помещение с высокими потолками в захламленный сарай.

Артур вырвал страничку из первого попавшегося блокнота, прихватил случайный карандаш, и вернулся на кухню. Приоткрыв форточку, он присел за стол и машинально принялся зарисовывать видение из вагона метро.

— Что это?

Артур чуть не подпрыгнул. Увлекшись, он не слышал, как вернулась Ирка.

— Фух! — И мысленно добавил: «Дура!»

— Так что это? — Ирка поставила на стол бутылку «Арбатского».

— Логотип для фирмы, — Артур сложил листок и убрал в полупустую пачку «Winston».

На вкус «Арбатское» оказалось гораздо хуже «Хванчкарулей», но Артур, с каким-то ожесточенным упорством наливал и пил, наливал и пил красноватую дрянь, не предлагая Ирке.

— Артур, у тебя что-то случилось?

— С чего вдруг?

Вот только этого еще не хватало!

— Просто ты какой-то не такой.

Она снова цапнула сигарету из его пачки, и Артура это почему-то разозлило. Он смотрел, как она чиркает зажигалкой, как посасывает фильтр, и на ум, волей-неволей, приходила известная фраза про «не можешь и не мучай». «И что я здесь делаю, что? Да, Баррикадная… а она живет поблизости», — думал он, глядя, как шевелятся Иркины губы, как они мнут мокрый фильтр… кажется, она что-то говорила.

За окном раздался короткий, рассерженный автомобильный сигнал.

— Мне пора, — Артур сунул сигаретную пачку в карман светлых летних брюк. — Пока.

— Пока… — повторила Ирка.

На улице пахло шоколадом. Настырный, душный август вяло, нехотя финишировал в сентябрь, а на улице пахло шоколадной, болезненной весной. Артур сел на переднее сидение сияющего, как улыбка идиота, «Форда» Олега.

— Что ты пил? — сразу же унюхал Олег, включая зажигание.

— Вино с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

— Очень смешно. Ты голодный?

— Не знаю, — на Артура навалилась такая усталость, будто он весь день грузовики руками двигал.

— А я вот точно знаю, что голоден безумно, — руки Олега с красивыми длинными пальцами, деликатно поворачивали баранку. — Сейчас поедем в «Монте Кристо», там готовят такого осетра со спаржей — конец света! Артур, ты меня совсем не слушаешь?

— Отчего же, слушаю. Я с ума схожу, у меня опухоль мозга, а ты мне про спаржу. Разумеется, я слушаю с большим интересом.

— Не ерунди, нет у тебя никакой опухоли, — он остановил авто у небольшого, довольно простенького на внешний вид здания с вывеской в готическом стиле: «Монте Кристо». — Сейчас все расскажешь, обсудим, дай бог, сразу поймем, что это было.

Кроме них в ресторанчике посетителей не оказалось. Они прошли в зал, и присели за столик. Мгновением позже возник официант и зажег свечу в фальшивом «золотом» подсвечнике. Олег заказал осетра со спаржей себе, шашлык Артуру, бутылку сухого немецкого вина и минеральной воды.

— Ну, рассказывай, — в ожидании заказа Олег закурил.

Артур молчал, зачарованно рассматривая свечку.

— Я слушаю. Так что случилось?

— В метро мне поплохело, — начал Артур, — на Баррикадной…

— Ты говорил, что ехал на работу? — перебил Олег. — Я ничего не путаю?

— Нет.

— В таком случае, что ты делал на Баррикадной, если наш офис на Алексеевской?

Принесли заказ, и восхитительный аромат шашлыка вывел Артура из сомнамбулического состояния. Он оторвал, наконец, взгляд от подсвечника и посмотрел на Олега. Перед ним стояло овальное блюдо с кусками рыбы, политой соусом, по краям теснились стебли спаржи.

— Знаешь, Олег, на что твоя спаржа похожа?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— На вареные женские носки. Ну, хорошо, я не ехал на работу, — он жадно впился в сочный мясной кусок, только теперь ощущая, как сильно проголодался, — я был в зоопарке.

— Где?

— В зоопарке, хотел посмотреть на жирафа Самсона, но дурацкие обезьяны все испортили.

Олег смотрел на него поверх золотой оправы очков. Артур замолчал, поглощенный шашлыком.

— Ты ездил в зоопарк, вместо того, что бы поехать на работу, и в метро тебе стало плохо. Я все правильно понял?

Ответный кивок.

— Так что было в метро?

— Сначала было ощущение, что меня просто укачало, а потом… начался какой-то бред. И я увидел картинку. При мысли о ней, меня до сих пор тошнит.

— И что это было?

— Сейчас, — Артур извлек из сигаретной пачки вчетверо сложенный листок и протянул Олегу. Он развернул.

— И что это?

— Тарелка с маслинами. Знаешь, такая красная то ли пластмассовая, то ли полипропиленовая мисочка, похожая на те, что продают в Икеа по девять рублей, а в ней навалены маслины.

— И все?

— Разве мало? Да я блевал на улице после этого кошмара.

— Артур, — Олег отложил листок в сторону, — объясни, что ужасного в миске с маслинами?

— Они были громадные, лоснящиеся, мерзкие и червивые.

— Ты видел червей?

— Нет, но я точно знал — они червивые. И еще это миска… Ты чего не ешь?

— Перехотелось. Это все?

— Практически.

— Господи, Артур, что за бред, в самом деле! — Он снял очки и буквально швырнул их на стол. — Ты издеваешься, что ли?

— Да нет же, я рассказал тебе все, как было. Ничего не придумал.

Олег закрыл глаза и пару раз глубоко вздохнул. Артур налил себе вина и протолкнул последний кусок мяса. После закурил.

— Логотип я перепоручу Шиловскому, — сдержанно произнес Олег и воткнул вилку в кусок осетра, — в последний раз перепоручу. Четыреста восемьдесят долларов и тридцать два цента, соответственно, тоже отойдут ему. На данный момент у нас очень много заказов, в основном, создание вебсайтов, самый «жирный» заказ — интернет магазин для комплекса, торгующего бытовой техникой, я хотел отдать тебе. Тебе интересно то, что я говорю? Ты меня вообще слушаешь?

— И очень внимательно.

— Так назови мне, пожалуйста, хотя бы одну причину, по которой я должен отдать этот заказ именно тебе? Дружбу оставь в покое.

— Я классный график, — усмехнулся Артур, подливая себе еще вина, — и идеи у меня нестандартные.

— И почему же этот классный график с нестандартными идеями полтора месяца не может сделать какой-то паршивый логотип?

— У меня опухоль мозга, это достаточное объяснение?

— Да откуда ты взял эту дурацкую опухоль?

— Ну, я не знаю, откуда она берется…

— Артур, — едва сдерживаясь, Олег выпил минеральной воды, — ты что, был у врача? Тебе поставили диагноз?

— Нет.

— Ну, так какого ж черта?

— А как объяснить то, что со мной происходит? Ты можешь?

— Ты ничего не пил перед метро?

— Нет.

— Наркотики принимать не начал?

— Нет.

Олег отодвинул блюдо с рыбой, закурил, потер глаза, надел очки и вздохнул.

— Надо проконсультироваться со специалистом, — пробормотал Олег. Артур смотрел на него с живейшим, чуть диковатым интересом в глазах. После слов Олега интерес погас.

— Ты есть-то будешь? — голос Артура прозвучал сухо.

— Да.

Пока Олег поедал остывшую рыбу, Артур молча втыкал зубочистки в оплывший свечной воск. Ел Олег аккуратно, сосредоточенно, не глядя на Артура.

— Ты сейчас куда поедешь? — нарушил молчание Артур.

— Домой.

— Можно я к тебе?

— Как хочешь.

— Боишься, что твоей казашке не понравится мой визит?

— Она не казашка.

— Ой, прости, я не силен в таких тонкостях. Так мы поедем, или я не смею показаться твоей рыбке на глаза?

— Поедем, поедем, только дай мне спокойно поесть.

Артур взял со стола листок с рисунком, аккуратно сложил его и убрал в сигаретную пачку. Олег доел, расплатился, и они вышли из ресторана. Артур так и не понял, с какой стати он назывался «Монте Кристо».

Всю дорогу ехали молча. Олег излишне сосредоточенно следил за дорогой, а Артур дремал — после такого количества вина в сон клонило неудержимо. Больше всего на свете Артуру хотелось только одного — залезть в душ, а после, вытянувшись на уютном диване на просторной кухне-гостиной Олега, сонно щурясь в экран телевизора, уснуть часов на пять. Это помещение, которое только с большой натяжкой можно было назвать «кухней», было излюбленным местом Артура, здесь и только здесь он мог чувствовать себя дома. Они дружили практически с детства и, после смерти родителей Артура, Олег заменил ему семью.

— Проснись, приехали.

С трудом приоткрыв отяжелевшие от винного сна веки, Артур вылез из машины и, продолжая дремать на ходу, побрел к единственному в доме подъезду.

Переступив порог квартиры, он сразу же направился к излюбленному диванчику, но Олег заставил сначала переодеться в домашние шорты и майку, а только потом отпустил приятеля. Артур пополз до дивана, рухнул и мгновенно отключился, не найдя в себе сил включить уютную, миниатюрную белую видеодвойку, совенком пристроившуюся на кронштейне.

Олег накрыл Артура хрустящей простыней, отнес брюки с рубашкой в комнату и убрал в зеркальный шкаф-купе. Потом снял свой пиджак и убрал туда же.

На автоответчике было с десяток сообщений, в основном деловых, и парочка от бывшей супруги. Как только раздался ее резкий голос, Олег поморщился, ослабляя узел галстука. Эта женщина опять что-то требовала…

— Привет, — из своей комнаты неслышно вышла Лиля в длинном шелковом халате, — ты сегодня рано.

— Да, так получилось, забрал Артура, ему что-то не здоровится.

— Он у нас? А что с ним?

— Пока не знаю.

Олег переоделся в светлый легкий спортивный костюм. Женский голос на автоответчике продолжал сыпать угрозами.

— Я не поднимала трубку… как ты и просил.

— Правильно, — вздохнул Олег, тяжело опускаясь в кресло. Лиля примостилась на подлокотнике. Ее миниатюрная, худенькая, почти мальчишеская фигурка, казалась невесомой. — Устал я чего-то.

— Может, поешь?

— Да нет, не голодный. Ты не ходи на кухню, там Артур спит.

— А он к нам надолго?

— Не знаю, видно будет. С ним что-то происходит, не понимаю, что именно.

— Расскажешь?

— Как-нибудь после. Я бы коньяка выпил.

— Сейчас принесу.

Лиля соскользнула с подлокотника и подошла к небольшому бару. Налив коньяка, она хотела сходить на кухню за лимоном, но Олег отказался, напомнив об Артуре.

Выпив, Олег расслабился и решил рассказать Лиле о произошедшем. Она слушала неторопливую, расслабленную речь уставшего Олега, рассматривая едва зеленые жалюзи, прикрывающие все четыре окна большой комнаты. Особенно Лилю заинтересовало видение Артура, но Олег мало что мог сказать по этому поводу толкового.

— Но, это очень важно, — миндалевидные глаза Лили вспыхнули какой-то неизвестной ранее Олегу силой, смуглые пальцы сжались в кулаки, казалось, толкни ее, и она превратится в сиамскую кошку. — Ты даже не представляешь, как это важно!

— О, господи, ну если так уж важно, — страдальчески поморщившись, Олег выбрался из кресла, подошел к платяному шкафу, извлек брюки Артура, вытащил из кармана пачку сигарет, а из нее листок бумаги. — Вот, он зарисовал свой метрошный кошмар.

Лиля схватила листок, торопливо развернула и жадно уставилась на изображение. Олег же вытянулся на диване, поставив бокал с остатками коньяка на пол.

— И все? — разочаровалась она. — Это все?

— Вроде, да, — глаза Олега закрывались. — Проснется, спроси у него сама.

— Он не ответит, — пробормотала девушка, разглаживая листок, — он же меня терпеть не может.

Олег никак не отреагировал на эти слова, он уже крепко спал. Лиля еще раз внимательно рассмотрела быстрый, профессиональный набросок небольшой конической мисочки с горкой черных маслин, сложила листок, убрала в сигаретную пачку и положила на журнальный столик. Бесшумно двигаясь, чтобы не разбудить Олега, она извлекла из бара бутылку сухого мартини, наполнила бокал и быстро, с оглядкой выпила, будто совершила преступление. Затем пошла на кухню. Приоткрыв дверь, Лиля пару минут рассматривала спящего Артура. Ничего, кроме стойкой неприязни к этому нахальному, самоуверенному самцу ее душа не испытывала, а осознание того, что для Олега он всегда будет на первом месте, раздражало и подавно. Но, что особенно нервировало девушку, так это бесконечные эротические сны с Артуром в главной роли…

Проскользнув в приоткрытую дверь, она подошла к окну и подняла жалюзи. На синеватом вечернем окне расплылось мутное облачко дыхания. В голову опять полезли всякие гнусности, связанные с обжигающе горячим телом, лежащим под простыней. Лиля, почему-то представляла его именно обжигающим…

Артур заворочался, кашлянул пару раз и проснулся.

— Который час?

— Около девяти, — Лиля не обернулась. Зажегся свет. Отражение Артура потянулось, разгоняя кровь в поджаром теле волейболиста-любителя.

— А Олег где?

— Спит.

— Пожрать бы чего, — Артур полез в холодильник.

— Артур, мне надо тебе кое-что сказать…, — она отошла от окошка и присела на мягкий табурет, снизу вверх глядя на Артура.

— На тему? — он извлек половину курицы гриль и сунул поджаристый трупик в микроволновку. Выставив время, он поискал сигареты. Как всегда в среднем ящичке стола теснилось пара блоков «Davidoff» и с десяток одноразовых зажигалок. Закурив, Артур заглушил противную кислятину во рту, но сушь усилилась. Поморщившись, он вытащил из холодильника бутылку «Баварии». Все это время Лиля не сводила с него неподвижных маслянистых глаз.

— Ну, что? — прихватив пепельницу, Артур присел на диван, и огляделся в поисках пульта.

— Олег рассказал о том, что с тобой случилось…

— Ну и молодец.

Микроволновка трижды звякнула, но Артур не пошевелился, чтобы взять разогретую курицу. Лиля вспорхнула с табурета, достала курицу, ловко разрезала ее кухонными ножницами, разложила на тарелке, добавила пару кусочков хлеба и поставила на стол перед Артуром. Тот продолжал курить, попивая пиво.

— Артур, то, что с тобою приключилось просто невероятно!

— Да ну? — язвительно хмыкнул он.

— Послушай меня, — она умоляюще сложила руки на практически незаметной под халатом груди, — просто выслушай! Один раз, только один!

— Чего раскричалась, Олега разбудишь. Говори, давай, если недолго.

— То, что с тобой произошло, не было ни помутнением, ни галлюцинацией. Это был прорыв!

— Куда? — Артур отставил пустую бутылку и принялся за еду.

Работающий телевизор мешал Лиле, но она не решилась его выключить.

— Возможно, в другую реальность, может быть, ты видел какую-то иную планету…

Артур поморщился, но рот его был занят курицей, поэтому Лиля торопливо продолжила:

— Москва — мистический город! В расположении улиц, домов нет ничего случайного, все подчинено тщательно выверенным астрологическим и магическим законам и схемам. А метро вообще страшная вещь! В нем время движется по-разному, события происходят нереальные! А если на схему метро наложить зодиакальную карту…

Артур поперхнулся и закашлялся, жестами показывая Лиле, что нужно открыть холодильник и дать ему еще пива. Она быстро выполнила его просьбу, и поскорее продолжила:

— …и разделить на сектора, то можно увидеть, к каким зодиакальным домам относятся те или иные станции…

— Издеваешься, что ли? — откашлялся Артур.

— Просто выслушай меня и сделай выводы!

— Чего кричим? — раздался голос Олега, он возник на пороге, жмурясь спросонок.

— Да ничего, — огрызнулся Артур. — Ты бы устроил свою… прекрасную половину куда-нибудь на работу, что ли, а то она от скуки черт-те чем занимается. И зачем ты ей вообще все рассказываешь?

Олег молчал, хлопая заспанными ресницами.

— Лиля, выйди, пожалуйста, — наконец сказал Олег, и девушка мгновенно исчезла.

— Ну, чего ты взъелся на нее? — Олег присел за стол, приглаживая русые, поредевшие на макушке волосы. — Чего вы делите, никак не поделите?

Артур сделал большой глоток пива и закурил.

— Достала она меня уже, твоя восточная газель.

— Не пойму, ты расист или женоненавистник? — Олег включил чайник.

— Я ненавистник только в отношении одной конкретно взятой бабенки.

— Твоя Ира, конечно, не в пример, лучше.

— У меня помимо Иры еще штук пятнадцать всяких разных.

— А мне одной вполне достаточно. — Олег заварил чай, и накрыл чашку блюдечком. — Скажи, чем она конкретно тебя так раздражает?

— Да всем, — Артур взял пульт и принялся бесцельно переключать каналы. — Она хитрая и скользкая, как просроченная сосиска, и вообще она мне лесбиянку напоминает. Активную.

Олег рассмеялся коротко и беззлобно.

— Что касается бизнеса, тут тебе конечно равных нет, — Артур остановился на музыкальном канале, — а вот как до дамсов дело доходит… да что далеко ходить, твоя бывшая жена всему пример.

— Все ошибаются, — Олег бросил в чашку кусочек сахара и присел за стол. — Лиля совсем другое дело, она устраивает меня во всех отношениях.

— Да уж, эти узкоглазые куда угодно без мыла влезут. Да и фигура у нее пацанячья какая-то.

— А мне не нравится, когда пальцы в складках жира застревают. — Допив чай, Олег сполоснул чашку и убрал в сушку. — И давай договоримся больше эту тему не обсуждать. Мы никогда с тобой не ссорились и начинать не хочется. Договорились?

— Нет.

— Как знаешь. Ты у нас останешься или домой поедешь?

Артур остался бы, уж больно не хотело тащиться через всю Москву. От пива он отяжелел, снова потянуло в сон, но злость и, почему-то обида, не давали расслабиться, сказать: да ладно, старик, извини, я наплел ерунды, просто настроение собачье, вот и гавкаю не по делу. Без обид, ладно? А потом залезть под душ и рухнуть спать, а утром вместе поехать на работу.

— Да нет, я домой, пожалуй, — Артуру стало противно от самого себя, от невозмутимого, необратимо лысеющего Олега, и от его прилизанной, правильной, удобной пятикомнатной квартиры в стиле «минимализм», с этой тихой узкоглазой гадиной, притаившейся где-то в недрах.

— Как хочешь, — пожал плечами Олег, он вертел в руке сигаретную пачку, — у тебя холодильник небось опять пустой?

— Куплю что-нибудь по дороге, — Артур поднялся с дивана. — Куда ты мои вещи сунул?

— В зале, в большом шкафу.

Пока Артур переодевался, Олег сложил в желто-красный целлофановый пакет блок сигарет, замороженную пиццу, пачку пельменей, сыр, колбасу, пару нарезок.

— Ну, я пошел, — раздался голос Артура из прихожей.

— Счастливо, — Олег сунул ему в руки пакет, а в нагрудный карман рубашки тысячу рублей одной бумажкой. — Бери-бери, не выпендривайся.

— Спасибо, мамуля, — хмыкнул Артур, открывая дверь.

— На работу не опаздывай, — по привычке сказал ему вслед Олег.

— Яволь, майн фюрер, — донеслось уже из лифта.

Выйдя на улицу, Артур с добрую минуту боролся с желанием швырнуть яркий пакет с продуктами куда подальше, потом включил мобильник и выбрал из записной книжки безотказный номер.

— Карина? Привет, это Артур. Слушай, я часа через два буду дома, подъедешь? Устроим день независимости.

Получив согласие, он направился к метро, завернув по пути в супермаркет, купить водки для себя и вина Карине. Он никак не мог запомнить, какое она предпочитает, поэтому взял бутылку белого, бутылку красного, — всё равно всё закончится водкой.

Ехать ему действительно было далеко, от Новогиреево до Студенческой поэтому Артур купил «Mens Healf». Свои деньги он никогда бы не потратил ни на один «правильный журнал для мужчин», а вот деньги Олега хотелось потратить как можно быстрее, причем на всякую ерунду. И смотреть потом на эти бесполезные глупые предметы, пустые бутылки, и знать — в это вложены деньги Олега, его честные, трудовые рубли, на которые он сам мог бы купить что-то важное, полезное, приятное.

К счастью, вагон оказался почти пустым, в это время все часпиковые людишки-муравьишки уже сидели по домам и ели свой ужин, уставившись в телевизор. Усевшись, Артур пристроил на сидении рядом пакет и раскрыл журнал.

Через пару станций, народу все-таки прибавилось, но это были совершенно иные пассажиры, ничуть не похожие на часпиковцев — эти никуда не спешили. Они либо уже опоздали, либо их время принадлежало только им. Вечерние пассажиры не прятали глаза в детективы, не отводили поспешно взгляд, если сидящий напротив вдруг замечал их интерес к себе, эти спокойно смотрели друг на друга, и ощущалось нечто вроде заговорщического единства Последних Вечерних Пассажиров.

Перевернув страницу, Артур поймал себя на мысли, что вообще не понимает о чем написано в «правильном журнале для мужчин». Вернувшись назад, он внимательно прочел название статьи: «Если она зарабатывает больше тебя». Закрыв журнал, он сунул его в пакет. В вагон вошел высокий бородатый бомж с армейским рюкзаком на плече, и что-то сказал, обращаясь к пассажирам. Артур особо не прислушивался, наизусть зная это нытье про «кто сколько может», но в этом случае что-то было не так. К немалому своему удивлению, Артур услышал, что высоченный бомж просто просит у народа прощения за свой внешний вид и запах.

— …вы ж понимаете, будь у меня возможность принять душ и переодеться, я бы не ходил в таком виде.

Из рюкзака он извлек газету, постелил на сидение и присел на нее. Как раз напротив Артура. И тот машинально принялся рассматривать бомжа. Сквозь длинные спутанные космы волос и бороды проглядывало четкое, правильное лицо с ярко-синими глазами. Остальная публика тоже разглядывала, и интерес был дружелюбным, пассажиры готовы были идти на контакт, и человек это понял. Он почему-то заговорил о нынешнем образе жизни, о том, что это путь деградации и саморазрушения, что осталось уже пол-шага до абсолютной бездуховности, а ведь душа, живая, развитая, дышащая душа, и есть та самая грань, отличающая человека от скотины.

Речь его была такой спокойной, чуть ироничной и настолько грамотной, что заслушался весь вагон. Не прерывая монолога, он извлек из рюкзака кусок картона, лист бумаги, карандаш и, бросая быстрые взгляды на Артура, принялся рисовать его портрет. Вечерние Пассажиры начали подтягиваться поближе, чтобы рассмотреть получше.

Рука бомжа двигалась с профессиональной легкостью, на листке быстро появлялось резковатое лицо Артура с густыми жесткими, слегка вьющимися черными волосами, ровный нос, высокий лоб, четко очерченные губы и глаза с длинными ресницами, которые в детстве он пытался обрезать, потому что они казались ему девчоночьими… Не без досады Артур услышал, что следующая станция Марксистская. Надо выходить. Взяв свой пакет, он встал, вытащил из нагрудного кармана стольник и протянул бомжу.

— Да вы что… не надо, — тот поднял на Артура слегка растерянный взгляд, — не надо, что вы!

— Бери, бери, отец, тебе надо.

Видя, что он не собирается брать деньги, Артур положил купюру чуть пониже своего нарисованного лица и вышел из вагона.

Перейдя на кольцевую Таганскую, он не стал садиться, хотя и ехать было прилично. Бросив взгляд на часы, Артур заметил, что они стоят.

— Следующая станция «Самолетная», — донесся из динамиков хриплый, какой-то издевательский голос. От удивления Артур едва не выронил пакет. Подняв голову, он посмотрел по сторонам. Немногочисленные пассажиры застыли, будто нарисованные, они все, как один, смотрели на Артура неподвижными желтыми глазами.

— Следующая станция «Старческая»! — каркнул механический голос.

Артур медленно закрыл глаза и так же медленно открыл их, давая окружающему миру шанс придти в себя и стать прежним. Ничего не изменилось, ото всюду таращились желтые глаза.

— Что за ё-моё… — прошептал Артур, чувствуя, как закололо сердце. Тут же закружилась голова, в желудке резануло страхом. Ни на одной из станций двери не открылись.

— Следующая станция «Продувная»!

Двери наконец-то стали открываться, и Артур бросился прочь из свихнувшегося вагона.

Беглов

Стоя по колено в снегу, Артур озирался по сторонам. Куда ни глянь — заснеженное поле, а где-то далеко, почти на линии горизонта, темнели то ли деревья, то ли какие-то постройки. Пакет выскользнул из руки и с жалобным бутылочным звяканьем упал в снег. Это вывело молодого человека из ступора. Для верности, он сам себе залепил пощечину, но это дела не поправило. Снег, низкое серое небо…

Артур выругался раз, выругался два — звук собственного голоса мало-мальски привел в чувство, почти успокоил. И Артур заметил, что ему почему-то не холодно. В летней одежде, в рубашке с коротким рукавом, он стоял в снегу и испытывал лишь легкую прохладу, как в комнате со сквозняком. Нагнувшись, он потрогал снег, тот оказался почти теплым. Зачерпнув пригоршню, он выяснил, что «снег» не слипается в комок, даже на вкус попробовал — солоноватый. Сплюнув, Артур поднял пакет, вытащил бутылку водки, открутил крышку и сделал пару больших глотков.

— Так, — вслух произнес он, закрывая бутылку, — что там эта ускоглазая гадина бредила про иные измерения?

В эту минуту он ощущал такую ненависть к Лиле, будто она собственноручно выпихнула его из вагона метро на это поле.

Продолжая разговаривать вслух, он побрел вперед, к чему-то темнеющему на горизонте. Утопая в снегу то по колено, то по щиколотку, он все-таки замерз, в глубине было гораздо холоднее, чем на поверхности. Ругаясь время от времени для поддержания силы духа, он плелся по бесконечному полю, ничуть не ощущая себя первооткрывателем таинственного, заповедного мира. Неожиданно он выбрался на узкую, но хорошо утоптанную тропку и обрадовался этому, как долгожданному школьному аттестату. Глотнув еще немного водки, Артур с особой тщательностью закрутил пробку, что бы, не дай бог, не пролилась драгоценная жидкость.

Идти стало значительно легче, хотя отчаянно стыли ноги в промокших ботинках и мокрых до колен брюках.

— И куда я потащился? — он остановился, обернувшись. — Если я выпал на том месте, может там же и впаду обратно? Надо подождать, просто подождать и все появится. Должно появиться.

Постояв с полминуты, добросовестно вглядываясь в неподвижный пейзаж, он раскрыл пакет, извлек пиццу в большой, по-кретински радостной упаковке, вытряхнул бледный блин с горошком и присел на коробку. Впервые захотелось курить. Вытащив блок «Davidoff», он долго, с каким-то жадным любопытством разглядывал спокойную, такую самодостаточную коробку — эта цветовая гамма отрицала вообще любой мир кроме собственного.

Артур тряхнул головой, распечатал блок, достал пачку, и похолодел настолько, что, казалось, обморозились даже зубы… медленно, как в летаргическом сне, он протянул руку к брючному карману. Пусто. К другому. Вот она! Медленно, лаская, он вынул одноразовую желтую зажигалку «Criket», сжал ее в кулаке, поднес к губам, поцеловал, после прикурил сигарету. Вдохнув дым так, что он, пожалуй, проник до самых пяток, Артур сделал крошечный глоток водки, и перевел дух.

— Сейчас все будет, — выдохнул он, не сводя глаз с перспективы, — появится этот паршивый вагон, метро это гадское появится, все будет. Будет. Так, что тут у нас? Нарезочка… нарезочка это хорошо.

Разодрав зубами упаковку, он машинально проглотил пару тонких, безвкусных ломтиков.

— Будет, обязательно будет… просто подожду, — докурив, Артур жадно, торопливо взялся за вторую, — просто подождать надо… главное, чтоб задница к «Белиссимо-пицце» не примерзла… надо еще журнал подложить.

Поднявшись, он полез, было, за журналом, но тут его внимание кое-что привлекло. Не веря глазам, он подошел поближе. Так и есть. В снегу виднелись отчетливые следы босых ног, довольно маленьких ног.

— Кажется, скоро я найду своего Пятницу, — пробормотал Артур. Прежде чем пойти по следам, он вернулся за коробкой от пиццы.

Следы сворачивали с тропинки и уходили влево.

— Есть тут кто-нибудь? — крикнул Артур, и сам поморщился от собственной глупости: в чистом поле не виднелось даже намека на укрытие или постройку, где мог бы находиться «кто-нибудь». Но, по следам пойти следовало, хотя бы из простецкого любопытства. Набрав побольше воздуха, будто собирался прыгнуть в воду, Артур ступил в снег и провалился почти по колено. Через пару мучительных минут, он увидел небольшой сугроб, откуда торчала босая, почти детская нога.

— Эй, — Артур бросил пакет в снег и неловко побежал к сугробу. Раскидав снег, он увидел практически голого, если не считать коротких драненьких шортиков, мальчишку лет двенадцати. — Эй, пацан, — Артур приложил ухо к его груди, — пацан, ты живой?

Сердце билось. Артур похлопал его по бледным, в цвет снега щекам, но тот никак не отреагировал.

— Пацан, пацан, — Артур принялся доставать его из сугроба, попутно отряхивая от снега, — скажи хоть что-нибудь, а? Ты меня слышишь?

Мальчишка оказался легким, почти невесомым, с длинными, ниже лопаток, светлыми, почти белыми волосами. Артур взял его на руки, прихватил свой драгоценный пакет и вернулся на тропинку.

— Эй, пацан, — Артур пытался тормошить его на ходу, — ты давай не козли, ты давай очухивайся!

Что делать в случае переохлаждения, Артур не знал, на ум приходил только один безотказный способ — растереть мальчишку водкой, но, опять же, было неизвестно, можно ли это делать на улице, в снегу.

Хотя «Пятница» и был легким, тащить его на руках вскоре стало тяжеловато, тогда Артур перекинул безвольное тощее тельце через плечо, и жизнь чуть-чуть наладилась.

Примерно через полчаса такого марш-броска, перед глазами Артура поплыли синие круги, а от бесконечной белизны до слез резало глаза, но он упорно двигался к темнеющей вдали полоске. Чтобы отвлечься от разрушительных мыслей, Артур стал размышлять на тему: «Как же пацан мог тут оказаться?» Он не был ранен, следы только его ног. Само собою напрашивалось — он сам сюда пришел и сам залез в сугроб. Артур так задумался, что едва не проскочил удивительное явление: на обочине тропки стояла самая, что ни на есть, обыкновенная скамейка из плохо струганного дерева. Пнув ее пару раз ногой и, убедившись, что скамейка настоящая и не является обманом расстроенных снегом глаз, Артур смахнул с сидения прохладные хлопья и уложил мальчишку на спину. И рассмотрел его как следует. В принципе, рассматривать было особо нечего, пацан как пацан, ничего сверхъестественного, старенькие шортики неприятного бурого цвета, белые, с едва уловимой желтизной волосы — обычно такой цвет получается после экспериментов школьниц с перекисью водорода.

— Э-ге-гей, Снегурочка, — Артур похлопал его по щекам. Никакой реакции, лишь едва заметно поднимающаяся и опускающаяся грудь. — Ладно, приступим.

Открутив пробку, Артур плеснул немного в ладонь и поочередно принялся растирать стопы, грудь, виски. Затем умудрился влить пару капель ему в рот. Пацан закашлялся так, будто хватил целый стакан и соизволил, наконец-то, открыть глаза. Артур замер с открытой бутылкой в одной руке и пробкой в другой. Молочного цвета белки, бледно-желтые глазные яблоки, узкие оранжевые зрачки.

— Во, как… ничего себе… Эй, ты меня видишь? Алле, прием, как слышно? Ты не слепой? Не глухой? Не дебил?

Мальчишка молча поднялся и сел, не сводя взгляда с Артура, из чего он сделал вывод, что эти глаза зрячие.

— Паца-а-а-ан! Скажи хоть слово-о-о!

— Слово, — тихо произнес он, и Артур несказанно обрадовался.

— О, значит, ты все понимаешь, разговаривать умеешь. Скажи еще что-нибудь.

— Зачем ты меня спас? — он наклонил голову, исподлобья глядя на спасителя отнюдь недружелюбным взглядом, вкупе с цветом его глаз, смотрелось жутковато.

— Здрасте. — Артур присел рядом и полез в пакет за сигаретами. — Я тебя тащил, чуть не надорвался, водку на тебя тратил, ты мне тут теперь козу рисуешь?

— Ты не должен был так поступать! — назидательно отрезал щенок, и Артур от изумления едва не подавился дымом.

— Давай зашвырну обратно, мне не трудно. Конечно, назад я тебя не поволоку, здесь закину — на раз. Еще дальше, чем было.

— Теперь уже поздно, все с начала надо начинать, придется заново готовиться.

— К чему?

— К смерти.

— Ага. — Артур с сожалением посмотрел на выкуренную до фильтра сигарету. — Значит, ты здесь умирал, а я тебе помешал? Вы уж простите, дяденька, я ж по незнанию.

Мальчишка молчал, хмуро разглядывая свои босые ноги. Артур отбросил фильтр в снег и глотнул водки, с досадой отметив увеличивающуюся пустоту в стеклотаре.

— А чего помирать надумали, если не секрет?

— Разве ты не видишь, кто я такой?

— Ну… вижу.

— А что тогда спрашиваешь?

— Может я, конечно, не все правильно понимаю… ты с родителями, что ли поругался?

— У меня нет родителей, — слова он произносил с каким-то неуловимым акцентом, похожим на немецкий.

— А, сирота, значит, но тоже не повод для грусти. Я, к примеру, тоже сирота, и ничего, жив.

— Ты издеваешься надо мной? — он поднял голову и посмотрел на Артура зло и обиженно.

— Спаси боже, и не думал.

Наконец, пацан удосужился повнимательнее присмотреться к внешнему виду Артура. Осторожно потрогав его рубашку, он неуверенно произнес:

— А что ты тут вообще делаешь?

— Сам бы хотел знать, — Артур убрал бутылку в пакет, начиная борьбу с искушениями.

— Ты же гроган, вы здесь не живете.

— Я… кто?

Пацан не ответил, теперь он пристально изучал брюки и светлые летние ботинки Артура, волею снега, превращенные черт-те во что.

— Так как ты меня назвал?

— Гроган… — мальчишка принялся медленно, незаметно отодвигаться от Артура подальше.

— Спокойнее, — Артур продемонстрировал пустые ладони и желание продолжать диалог, — выслушай меня, мне нужна помощь и я готов ее на что-нибудь обменять.

Мальчишка замер, на его лице промелькнул настороженный интерес.

— Для начала, как тебя зовут?

Он смотрел на Артура с нескрываемым недоверием.

— Просто ответь: как? Тебя? Зовут?

— Беглов, — помедлив, ответил он.

— Так, хорошо, с мертвой точки съехали, фамилию узнали, теперь имя можно?

Мальчик поморщился, видимо пытаясь понять все, что говорит Артур, и повторил:

— Беглов.

— Ладно, хрен с тобой, Беглов так Беглов. А меня зовут Артур, будем знакомы.

Тот промолчал, не мигая, глядя на него. Артура не радовала эта композиция, но он не стал предъявлять претензии — в любой момент несостоявшийся самоубийца мог задать стрекоча, а гоняться за ним по заснеженным равнинам хотелось меньше всего.

— Беглов, — начал Артур, — дело в том, что я не из вашего мира, я издалека, и честно сказать, понятия не имею, как здесь оказался, понимаешь?

Молчание.

— И я хочу обратно. Если ты мне поподробнее расскажешь что тут у вас к чему, возможно, я найду какой-то выход. Андестенд?

— Значит, ты не гроган?

— Не знаю, хорошо это или плохо, но нет. А что это такое вообще?

— Гроган?

— Да!

— У них такие же волосы как у тебя. Черные.

— У нас это называется — брюнет. И это все? Вся особенность?

— Нет.

Постепенно Артур начинал закипать, каждое слово из Беглова приходилось буквально вытягивать.

— А ты как называешься? И почему, все-таки, собирался умирать?

— Я же дайкар, рано или поздно превращусь в даку.

— М-да, это, конечно, многое объясняет… — внезапно резко захотелось есть, но Артур решил довести дело до конца. — Ты можешь поподробнее рассказать, что к чему? Что такое дайкар? В чем разница между тобой и этими, как же их… гроганами?

Беглов глубоко вздохнул, помедлил минутку, и заговорил. Из его маловразумительного рассказа, Артур вынес следующее. Все, кто рождаются дайкарами — светловолосыми и желтоглазыми, не зависимо от пола, отправляются в своеобразную армию, где проводят всю жизнь. Гроганы же являются «главными и идеальными, они мудры, прекрасны, и наделены необыкновенными талантами и дарованиями».

Когда Беглов заученно, автоматически перечислял достоинства гроганов, на его лице с тонкими, маловыразительными чертами, непроизвольно возникло такое выражение, будто он сейчас плюнет в кого-то невидимого. К сожалению, ничего полезного лично для себя Артур не вынес из этого повествования.

— А как называется ваш мир?

— Таграс.

— Угу… А с кем можно поговорить на мою тему? На тему возвращения назад?

— С Богом.

— Да? — губы Артура невольно растянулись в улыбке. — А с кем-нибудь более реальным?

— Кто может быть реальнее Бога? — изумился Беглов, и Артур полез в пакет за остатками нарезки. «Кажется, я попал, — пока еще без паники подумал Артур, отправляя в рот тончайшие ломтики под пристальным взглядом Беглова, — причем попал конкретно… интересно, что же это такое? Параллельный мир какой-то или другая планета?» Он посмотрел на наглухо затянутое плотным облачным маревом небо, и вздохнул, едва не поперхнувшись ветчиной.

— Да, кстати, — откашлялся Артур, — а откуда ты русский язык знаешь? Ну, язык, на котором мы сейчас разговариваем?

— Оттуда, — он показал пальцем на голову Артура.

— В смысле?

— Я считал слова, идентифицировал их с мысленными образами, и понял твой язык.

«Точно другая планета!» Отчего-то мысль о другом измерении родной Земли казалась теплее, ближе и вселяла гораздо больше надежды на какой-нибудь «порог», через который перепрыгнул — и дома.

— А скажи что-нибудь на своем языке.

Беглов с готовностью что-то отрывисто пролаял, сходство с немецким оказалось поразительным.

— Слушай, а здесь есть где-нибудь поблизости населенный пункт? Может, гостиница какая-нибудь? Кафешка? Если уж застрял здесь, надо же как-то начинать приспосабливаться, что ли…

Насчет населенного пункта мальчишка понял, насчет кафешки — однозначно нет.

— Город здесь недалеко.

— Называется как?

— Беглов.

— Не понял?

— Город называется так, меня тоже так зовут, дайкаров всех так зовут.

— А как же ты понимаешь, что именно к тебе обращаются? — Артур прислушался к своему организму, сильно ли он желает курить? И решил потерпеть с полчасика в целях экономии табака. В ответ на Артуров вопрос, Беглов прикоснулся к своему лбу. «Значит, телепатия у них тут на уровне бытового общения и армии, — хмыкнул про себя молодой человек».

— Ну, так мы идем в город или околеем тут, на лавке?

— Я не могу туда вернуться, — парнишка пристально рассматривал отпечатки собственных босых ног на снегу, — я же ушел умирать…

— А об этом кто-нибудь знал кроме тебя?

— Не знаю… нет, наверное.

— Ну, так и что? Не докладывай никому и всех делов.

— Я не вернусь туда! — в его голосе прозвучало такое упрямство, что стало очевидно — не вернется.

— Ну, должен же быть какой-то выход, — спросил он скорее сам себя, чем мальчишку. — Черт бы все побрал!

Теперь в программе минимум вырисовался первый пункт: добраться до города… и, пожалуй, пункт второй — ни в коем случае не потерять такого ценного Беглова.

— Есть выход, — тихо произнес мальчишка, и Артур насторожился. — Ты выглядишь точь-в-точь как гроган, а гроган может взять дайкара и тренировать его для себя.

— Все, договорились, я тебя беру, — обрадовался Артур, поднимаясь со скамейки.

— А когда ты вернешься в свой мир, что будет со мной? — хмуро, исподлобья, он посмотрел на стоящего перед ним Артура.

— Я могу тебя взять с собой, — Артур готов был пообещать ему все что угодно, даже немедленное усыновление, лишь бы он отлепил свое тощее тельце от скамейки и сделал хоть какое-то телодвижение в сторону населенного пункта. Пару секунд Беглов вглядывался в Артура, затем его лицо немного посветлело.

— Я согласен! — он легко спрыгнул со скамейки. Глядя на ожившего мальчишку, Артур усмехнулся и произнес:

— Одно условие.

— Да?

— Ты не читаешь мои мысли. С языком ты отлично справляешься, значит, в голову ко мне залезать не обязательно. Договорились?

Беглов молчал. Почему-то молчать у него получалось очень раздражающе.

— У нас мысли — частная собственность головы! — со злости выдал Артур. Он замерз, хотел поесть чего-нибудь горяченького, попить водки в спокойной обстановке, и еще Карину, которая, наверное, заждалась уже под дверью.

— Постараюсь, — кивнул, наконец, мерзкий мальчик, но Артур ему все равно не поверил.

Они направились вперед по тропинке и, чтобы скоротать время, да отвлечься от слезоточивого «песка» в глазах, Артур принялся расспрашивать Беглова о здешнем мироустройстве.

— Слушай, эти самые гроганы, почему они так сильно отличаются, от дайкаров? Разные национальности что ли?

— Женщина может родить и грогана и дайкара одновременно.

— И одного спихивает в армию, или куда там, а другого холит и лелеет? Бредятина. Да, кстати, если я тебя беру себе, я ж должен, наверное, какие-то документы оформить?

— Нет, — тряхнул мальчик длинными спутанными волосами, — гроган ничего не должен, он делает что хочет.

— Правда? Это хорошо. А если кто-нибудь догадается что я не гроган, меня на костре не сожгут?

— Не поймут, если ты не заговоришь на своем языке.

— Что ж мне молчать все время? Я буду «глухонемым иностранцем»? — усмехнулся он, вспомнив «Стариков разбойников».

— Гроган не обязан с кем-то разговаривать.

— М-да, — покачал головой Артур, — ну и монастырь тут у вас, явно ничей устав не…

Артур едва успел затормозить. Снежная равнина резко обрывалась, уходя вниз отвесным обрывом, открывая гигантский котлован. И в нем был город. От неожиданности у Артура потемнело в глазах и перехватило дух. Он отшатнулся, падая в снег. Когда в глазах рассвело, он посмотрел на Беглова.

— Мог бы и предупредить! Я чуть не рухнул туда!

— Теперь я точно вижу, что ты не гроган, — задумчиво произнес мальчишка, и Артур еле-еле подавил в себе желание толкнуть его в спину.

— Зараза! — со злости процедил Артур, поднимаясь на ноги отряхивая брюки. Отдышавшись, он вытащил сигарету и осторожно подошел к обрыву. То, что темнело на горизонте, оказалось далеким тонким шпилем, прошивающим мутное небо. Этот шпиль венчал единственно высокое здание, остальные крупные постройки напоминали крытые серые стадионы то ли с белыми, то ли с заснеженными крышами.

— Лучше лечь, — посоветовал Беглов, — голова закружится.

Артур не возражал. Улегшись на живот, он закурил, осматривая панораму.

— А там что? — ткнул он сигаретой в высокое здание.

— Там живет Бог, — мальчишка пристроился рядом.

— Это церковь?

— Это дом, где живет Бог.

— О, — стало постепенно доходить до Артура, — так у вас Бог это некто реальный? — и пояснил мысль: — То есть, это не рисунки на стенах, а конкретная… м-м-м… личность, которую можно увидеть? С которым можно поговорить?

Беглов кивнул. В душе Артура всколыхнулось подобие радости.

— Это и это, — мальчишка указал на «крытые стадионы» и какие-то крошечные строения, гнездящиеся вокруг, — город Беглов, а там, за домом Бога, город гроганов — Тора.

— А еще города есть?

— Наверное.

— А метро у вас есть? — Артур даже дышать перестал в ожидании ответа.

— Что?

— Можешь посмотреть в моей голове, так и быть, разрешаю, — изо всех сил Артур представил метро, вагоны…

— Не знаю, — неуверенно ответил Беглов, — не видел ничего похожего.

— Понятно, — вздохнул Артур. Лежа на снегу, он так замерз, что даже зубами начал стучать. Хлебнув водки, он подумал, что неплохо бы отойти по нужде, но тут Беглов произнес:

— Сейчас ты увидишь свет Бога.

Артур с опаской посмотрел на мальчишку.

— В каком смысле?

— Вон, — он подбородком показал в сторону зданий со шпилями.

Откуда-то из середины самого толстого глянцевого шпиля ударили тонкие лучи, как показалось Артуру, обыкновенного электрического света. Беглов замер и Артур почувствовал, как он напрягся. Но, через мгновение, он начисто забыл о мальчишке. Устремленные в небо, лучи принялись быстро вращаться, создавая некий световой конус, и этот конус, каким-то непостижимым образом, начал разгонять мутное марево над городом. Резануло чистой синевою высокое небо, сахарно засверкал снег, и, растревожив небо, световой конус обрушился вниз потоками завораживающе мягкого свечения. И все вокруг неузнаваемо преобразилось: вместо унылой снежной пустоши с угрожающим котлованом и притаившимся в нем городом, в мгновение ока раскинулся сверкающий многокрасочный мир, где в каждой снежной крупице отражался, преломлялся фантастический свет…

Артуру показалось, что его грудь стянули невидимые ремни — так трудно стало дышать. Его движения были замедленными, сомнамбулическими, голова кружилась немилосердно, но это было приятное, хмельное головокружение. В поле зрения попался Беглов, и Артур едва узнал его. Вместо невзрачного мальчишки с желтыми кошмариками вместо глаз, на него, улыбаясь, смотрело сказочно тонкое, правильное лицо со светящимися солнечными глазами и почти что золотыми волосами. Беглов что-то говорил, но Артур не мог толком разобрать, что именно, он слышал прекрасную чарующую музыку, неизвестный, заповедный мир искрился, переливался громадным искусно ограненным бриллиантом, Артур практически ослеп и оглох от восторга…

Очнулся он от нестерпимого давления в мочевом пузыре. Лежал Артур на спине, раскинув руки-ноги, на губах его застыла блаженная улыбка. Чувствуя, что сейчас случится непоправимое, он с трудом поднялся и сел. Рядом, свернувшись калачиком, лежал Беглов, казалось, он спит с открытыми глазами. Поодаль, ярким, чужеродным пятном дразнился желто-красный целлофановый пакет. Артур поднялся на ноги и невольно стиснул зубы от накатившей тошноты, как будто со страшенного похмелья. Пошатываясь, он побрел в сторонку, на ходу окликая Беглова. Тот не отвечал. Закончив долгожданный процесс отлива, Артур застегнул молнию и насторожился — Беглов не отвечал.

— Эй, пацан, — Артур обернулся, мальчишка лежал неподвижно все в той же позе, — ты уснул, что ли? Эй, пацан!

Утопая в снегу по колено, оно бросился к худенькой скорченной фигурке. В ушах нарастал странный, отчего-то очень знакомый гул… Артур споткнулся обо что-то невидимое под снегом и рухнул на пол вагона метро.

Артур

— Совсем уже обалдели!

— Нажрался среди бела дня!

— Мокрый весь, обоссаный, что ли?

— А одет-то прилично! Надо же, молодой, симпатичный, а уже алкаш!

— Это все реклама виновата, спаивают молодежь! Сталина на них не хватает!

Цепляясь за поручни, Артур с трудом поднялся, обводя мутным взглядом пассажиров. Со всех сторон, короткими очередями неслись разнообразные комментарии. Едва дождавшись остановки, он выскочил на платформу. Эту станцию он мог бы узнать теперь и с закрытыми глазами — Краснопресненская.

Перейдя на Баррикадную, словно выполнив необходимый ритуал, Артур вышел на поверхность. Солнце ударило под дых, и он закашлялся с четким ощущением дежа-вю. Мокрая рубашка с брюками прилипли к телу, на ботинках еще оставался снег. Привалившись к колонне, Артур тяжело вдыхал раскаленный полуденный воздух. Внезапно ожил болтавшийся на брючном ремне мобильник, от этого неожиданного, такого уже непривычного звука, сердце заколотилось как припадочное. Непослушными пальцами он отцепил аппаратик от ремня и судорожно надавил кнопку вызова.

— Алло! — крикнул взволнованный голос Олега. — Алло! Ответьте! Кто у телефона?!

— Я, — хрипло ответил Артур, и закашлялся.

— Артур, это ты? Ты где?!

— На Баррикадной… У метро.

— Стой там! Стой там и никуда не уходи! Я сейчас приеду за тобой!

Артур молча нажал отбой и побрел к ближайшей палатке, благо, в нагрудном кармане оставались деньги Олега. Он купил банку алкогольного коктейля и залпом выпил почти половину приторно сладкой газировки со спиртом. В кармане болталась пачка «Davidoff» и зажигалка. Жадно затянувшись, Артур отошел в сторонку и стал смотреть на дорогу, ожидая Олега. На него навалилось душное отупение, в мозгу не ворочалось ни единой мысли, он просто смотрел на спешащий народ и совершал механические действия, поднося к губам то банку, то сигарету. Возникло слабенькое ощущение, Артур с интересом к нему прислушался: это было ощущение нереальности происходящего, нереальности людей, города… будто не живые, объемные события происходят перед глазами, а мелькают плоские кадры кинопленки.

Допив коктейль, он швырнул банку в урну, собрался, было, вытащить из пачки очередную сигарету, как вдруг увидел бегущего к метро Олега.

— Я здесь! — Артур вышел из тени и помахал рукой.

Олег бросился к нему, вцепился в плечи и пару раз встряхнув Артура, заорал ему в лицо:

— Где ты был?! Где ты пропадал?! Мы уже в розыск подали!

— Сколько времени? И не тряси, меня стошнит сейчас.

Трясти Артура Олег перестал, но руки не убрал, наоборот, вцепился еще сильнее.

— Где ты был? Где ты был?

— Может, уйдем отсюда?

Вцепившись в локоть Артура, будто боясь, что он растает, Олег заторопился к припаркованной в неположенном месте машине. Артур рухнул на переднее сидение и тут же закурил. И обратил внимание, что у Олега дрожат руки. Холеные руки с красивыми длинными пальцами дрожали, вцепившись в баранку. Артур смотрел на это явление и не мог оторваться, значит, действительно случилось нечто…

— Ты слышишь меня?

— А? — он с усилием отвел взгляд, и посмотрел Олегу в лицо.

— Где ты был столько времени?

— Сколько?

— Двенадцать дней!

— Сколько?!

— Двенадцать дней!

Артур выбросил недокуренную сигарету в окно и уставился на друга.

— Этого не может быть, от силы часа три-четыре…

— Двенадцать дней! — рычал Олег. — Мы в розыск подали! Я поседел весь, не знал, что и думать! Уже все перебрал…

У Артура заломило виски. В голове по кругу завертелась фраза про двенадцать дней, и это еще предстояло осознать.

— Олег, этого не может быть, ты что-то напутал…

— Погоди…

— Да не хочу я годить, этого не может быть и все тут! Я не мог провести черт знает где целых двенадцать дней и даже не заметить этого! Куда мы едем?

— В офис, у меня заказчики сидят, подпишу договор, потом поедем ко мне. Или к тебе, куда ты хочешь?

— Все равно.

Руки Олега успокоились, лишь изредка подергивался большой палец.

— Так где ты был? — тихо произнес он, притормаживая на светофоре. — Почему ты уехал и никому ничего не сказал? Твоя знакомая, кажется, Карина, звонила в офис на следующий день, волновалась, говорила, что прождала тебя под дверью чуть ли не до полуночи, что вы договорились встретиться, но ты так и не появился. На третий день мы подали в розыск, обзвонив, разумеется, всех твоих знакомых, малознакомых…

— Откуда телефоны?

— Из твоей записной книжки. Да, я был в твоей квартире, рылся в твоих вещах, ковырялся в твоей записной. Я не должен был так плохо поступать? — Олег едва сдерживался.

— Тихо, угомонись, — боль постепенно разливалась по всей голове, растекалась, как желток из разбитого яйца. — Ты на взводе, я немного… нет, я сильно не в себе, поэтому давай успокоимся…

— Да я спокоен! — заорал Олег, рывком трогаясь с места. — Не надо меня успокаивать! Я спокоен!

Аккуратный, педантичный Олег несся по дороге с хорошим превышением скорости. До первой ментовской засады.

— Что такое?! — рявкнул он в физиономию подошедшего гибэдэдэшника, окончательно забыв, на каком свете находится. Из-за этого они потеряли лишние полчаса и солидную сумму.

Молчали до самого офиса, Олег лишь курил, чего никогда не делал за рулем. Свернув на Проспект Мира, Олег въехал во двор и притормозил у двухэтажного здания с надписью при входе: «„Рlutonik“ студия веб-дизайна и графики». Рывком захлопнув дверь, он нажал на брелок сигнализации и понесся в здание, следом поплелся Артур, едва отрывая подошвы от асфальта. Поднявшись на второй этаж, Олег сразу же бросился в свой кабинет и с грохотом захлопнул за собой дверь. Артур вполз в офис, и к нему тут же, со всех сторон, бросились сотрудники.

— Артур! Старик, где ты пропадал?

Не в силах выдавить из себя что-либо вразумительное, он только улыбался — светло, ласково… придурковато. Усевшись за свой стол, он попросил кофе, и тут же уснул, положив руки на стол, а голову на руки. Но вскоре его растолкал Олег, выволок на улицу и засунул в машину. Артур собрался было устроиться поудобнее и заснуть смертельным образом, но Олег не позволил этого сделать.

— Пока не ответишь, где ты был, не смей спать, есть, ничего не смей! Где ты был?

— Ты не поверишь, — промямлил Артур, — я сам уже теперь не верю… в общем, в метро со мною произошло странное…

— Опять метро? — теперь Олег держал себя в руках, аккуратно минуя горячие гибэдэдэшные точки. Артур закурил, чтобы не отключиться.

— Да, опять метро, но на этот раз вообще… короче, я каким-то образом, попадал в другой мир, что ли, не знаю, что это было, не знаю, как объяснить. Я был уверен, что провел там часа три, ну, четыре от силы, а ты мне про двенадцать дней… в голове не укладывается.

— Как это — в другом мире?

— Сам не понимаю… смотри на дорогу!

— Так, давай все сначала и подробнее, с самого начала, с того момента, как вышел от нас.

— Ладно, — Артур зевнул, с усилием держа глаза открытыми, — вышел я от вас, позвонил Карине, договорился встретиться, зашел в супермаркет у метро, купил выпить, потом зашел в метро, в вагоне все и началось. Хотя нет, пока ехал по радиальной, все было в порядке, но стоило перейти на кольцевую… и в прошлый раз тоже. Прошлое видение тоже было на кольцевой! Ты на дорогу смотри.

— Смотрю. Так на этот раз тоже было видение?

— Да нет же, сейчас было… трудно, в общем, объяснить, давай дома, а? Спать дико хочу.

И Артур прикрыл отяжелевшие веки. Но задремать не получилось, перед глазами возник сверкающий, алмазный мир, счастливое лицо желтоглазого Беглова… В душе заворочалось тяжелое, мутное беспокойство, картинка сменилась… Артур увидел неподвижную скорченную фигурку.

— Похоже, он умер.

— Кто?

— А? — он разлепил веки.

— Ты сказал: «Похоже, он умер». Кто?

— Потом, все потом.

В лифте Артур ехал прислонившись спиной к пластиковой стенке. Спать отчего-то перехотелось.

Едва он переступил порог квартиры Олега, к нему тут же, с каким-то коротким птичьим вздохом, молча бросилась Лиля и повисла на шее. Артур никогда не слышал, как вздыхают птицы, но не сомневался, что именно так.

— Вот видишь, Лилечка, живой, здоровый, ничего с ним не случилось, — нагнувшись, Олег медленно развязывал ботинки, хотя мог бы снять и так.

Артур стоял, опустив руки, чувствовал, как быстро-быстро, будто у перепуганного зверька колотится сердце Лили, и пахло от нее почему-то растертой меж пальцами травой. Не поднимая глаз, Олег принялся теребить второй шнурок. Артур неловко отстранил Лилю и увидел, что ее глаза цвета крепкого байхового чая, переполнены отчаянными слезами. И Артур все понял. И эта догадка произвела на него впечатление похлеще попадания в иную реальность.

— Ну что, пожрать мне в этом доме дадут или нет? — с дурацкой бодростью произнес Артур, сбрасывая с ног ботинки и проходя на кухню. Пока Лиля метала угощение на стол, Артур щелкал телевизионным пультом и мечтал, наконец, напиться. Олег принес из бара бутылку виски и мартини для Лили. Небрежно бросив в широкие низкие стаканы лед, Олег щедро плеснул «Black Lable» себе и Артуру, налил вина Лиле и произнес, обращаясь к тарелке с бастурмой:

— Ну, что, Артур, к счастью ты жив-здоров, все обошлось, хотя пришлось нам, конечно, понервничать. Слава богу, все в порядке.

Чокнулись. Выпили. Тиская в тоненьких пальцах с коротко остриженными ногтями бокал с недопитым вином, Лиля не сводила с Артура байховых глаз, в глубине которых все еще плескалась безуминка, а на губах у молодой женщины пересыхали тысячи вопросов, и один из них Артур зачем-то прочитал.

— Ну, Артур, — Олег снова наполнил стаканы и потянулся к сигаретной пачке, — ждем с нетерпением подробного отчета.

После выпитого Олег немного расслабился, снял очки, и его лицо, неприкрытое тоненькой благородной оправой, показалось уставшим и разом постаревшим даже в мягком, щадящем кухонном свете. Глядя, как он близоруко щурится, как потирает лоб с боковыми залысинами, как не знает, что ему делать, Артур ощутил такую невыносимую жалость и повинность… вину в том, что посмел купить тот проклятый журнал «Mens Helh», что пытался надсмеяться над данными Олегом деньгами, и над самим Олегом… Он ощущал себя виноватым настолько, будто переспал с Лилей на глазах Олега, будто продал за бесценок весь бриллиантовый мир, вместе с мертвым Бегловым.

Стакан за стаканом, тоска притупилась и Артур принялся в подробностях рассказывать обо всем, что с ним произошло. Увлекшись собственным рассказом, щедро сдобренным виски, он добавлял все новых и новых подробностей, пытаясь растянуть три-четыре часа до двенадцати дней.

Олег слушал, подперев рукой подбородок, глядя в темнеющее окно с поднятыми жалюзи, Лиля по-прежнему не сводила с Артура глаз, она не перебивала вопросами, лишь изредка коротко изумленно вздыхала.

Особое внимание Артур уделил собственным ощущениям от соприкосновения с божественным светом. Описывая свой фейерверк ощущений, он не заметил, как Олег перестал пристально рассматривать окно и переключился на Артура. Растерянное, расстроенное лицо Олега быстро приходило в чувство, он собирался с мыслями.

— Погоди, — прервал он пустившегося по кругу Артура, — знаешь, на что этот, якобы, божественный свет похож?

Артур, по инерции, повторил еще пару раз слово «фантастика» и смолк, с пьяненьким вопросом глядя на Олега.

— Это смахивает на воздействие какого-то сильного психотропного средства, какого-то наркотика. Я не очень в этой области силен, но можно проконсультироваться у специалиста.

— И что ты хочешь сказать? — мгновенно обозлился Артур. — Что я наширялся чем-то и провалялся где-то целых двенадцать дней? Да я когда из метро вылез, у меня все еще снег на ботинках был!

Олег неопределенно покачал головой.

— А я тебе верю, — подала чуть охрипший от волнения голос Лиля, — все это вполне реально.

Мужчины уставились на нее с хмельной тяжестью во взгляде, но она не умолкла.

— Еще тогда я говорила о мистичности сооружения метрополитена. Хотя дело не сколько в мистике… скорее всего, метро своеобразный потаенный механизм, некая машина, предназначенная не только для перевозки пассажиров со станции на станцию, но и куда-то еще очень далеко, в иную реальность. И эта машина действует!

Увидев, что мужчины одновременно раскрывают рты, желая что-то сказать, она поспешно продолжила, просящее складывая руки на груди.

— Артур, в прошлый раз ты меня слушать не захотел, неужели не дашь сказать и после всего произошедшего? Ты действительно смог, сумел попасть в иной мир, смог увидеть, потрогать его, познакомиться с его жителем…

— Лиля, — Олег хлопнул ладонью по столу, — нам с Артуром надо поговорить! Не могла бы ты…

Тонкое лицо девушки скривилось, будто она собиралась заплакать, но вместо этого улыбнулась, поднялась из-за стола и быстро вышла, шелестя полами шелкового малинового халата.

— Ты не веришь мне, да? — Артур разлил по стаканам остатки виски. — Думаешь, я вру, сачкую от работы или наширялся?

— Видишь ли, — промямлил Олег, — все, что ты рассказал очень интересно и я не отношу себя к узколобым материалистам… — он ткнул окурок в переполненную пепельницу, — то есть, я могу поверить в инопланетян, в жизнь после смерти, в то, что ты однажды доделаешь логотип, но в какую-то машину времени, работающую в метро, мне пока что поверить сложновато. Заметь — пока что.

— Я понял, — вяло отмахнулся Артур. Ни спорить, ни убеждать уже не хотелось, внутри закончился какой-то топливный ресурс. Теперь желалось только одного — пить до полной отключки, до засыпания за столом.

— Артур, — тихо произнес Олег, снова закуривая, и Артур отстраненно, как-то издалека, подумал, что завтра у Олега будет резко, надрывно раскалываться голова. И не от выпитого, а от бесчисленных сигарет. — Артур, я люблю Лилю. Погоди, не перебивай.

— Нет, это ты погоди! — он немного встряхнулся. — Даже разговаривать не хочу на эту тему. Ты моя семья, Олег, ты и только ты. И если ты хотя бы мысль можешь допустить…

— Ты верно сказал, мы — семья, — Олег будто и не слышал, — но она тоже семья, моя семья, не забирай ее у меня, ладно? Не говори ничего, просто скажи — «ладно».

— Ладно, — тупо повторил Артур. Олег тяжело поднялся и, пошатываясь, вышел из кухни. «Надо уходить, — проползла в голове Артура мысль, — надо домой поехать…» Но, он знал, что не сделает этого, не было ни сил, ни желания тащиться домой даже на такси.

Высокая четырехгранная бутылка была пуста, но Артуру было уже все равно что пить, и он налил в стакан с остатками льда мартини. На душе было так гадко, будто она вся, до самого верха заполнилась густой, липкой зловонностью, и ничем, ничем это гадостное ощущение ни запить, ни заесть, ни закурить… но надо было, надо было что-то делать. Он побрел в туалет, поднял стульчак, сунул два пальца в рот.

Лиля стояла под дверью туалета и слушала, как Артура выворачивает. Скользнув на кухню, она вынула из навесного шкафчика с прозрачными дверцами высокий четырехгранный стакан, налила в него холодной минеральной воды без газа и бросила две шипучие таблетки.

Раздался звук спускаемой воды, затем зашумела вода в ванной. Тоненьким, почти бесплотным изваянием, стояла Лиля посреди темной, освещенной только двумя крошечными, скорее декоративными бра у изголовья диванчика. Под прохладным шелком халата леденела тончайшая короткая рубашка, в стакане, стиснутом маленькими сильными пальцами, истерично шипели, прыгали таблетки. Вода в ванной стихла, вскоре в кухонном проеме появился Артур, он был в одних трусах. Свою, видавшую иные цивилизации одежду, он сунул комом в белый пластиковый контейнер для грязного белья, уютно и практично устроенный Олегом под раковиной в ванной.

— Я… это, — Лиля медленно протянула Артуру стакан с угомонившимися таблетками, — вот…

— Что ты? Это? — Артур взял стакан и выплеснул содержимое в мойку. — Что такое? В чем дело?

— Я… просто… — она смотрела в пол, — мне нужно поговорить с тобой…

— О чем, Лилечка? — поставив стакан на стол рядом с мойкой, подошел к девушке и взял ее за плечи. — О чем ты хочешь со мной поговорить? У нас есть общие темы?

Лиля судорожно сглотнула, чувствуя, как пальцы Артура все сильнее и сильнее впиваются в худенькие шелковые плечи. Она никак не могла поднять головы и посмотреть ему в лицо, как школьница перед учителем, хотя и была старше Артура почти на восемь лет.

— Послушай меня, Лиля, — он придвинулся к ней почти вплотную, — если ты только посмеешь сделать из Олега козла, я тебя удавлю собственными руками. У-дав-лю. Спокойной ночи.

С этими словами он выпроводил ее и закрыл кухонную дверь, сожалея об отсутствии замка или какого-нибудь шпингалетика — сейчас, как никогда хотелось покоя и хоть относительного, хоть иллюзорного чувства одиночества. Хотелось знать, что никто не войдет, не приоткроется дверь и не возникнет в проеме черный миндалевидный, неподвижный глаз.

Прикурив сигарету, Артур прихватил стакан с мартини и вышел на небольшой кухонный балкон. Нежная августовская ночь мгновенно приласкалась, прильнула к обнаженной артуровой груди… ночь тоже женщина и ей хочется любви, она тоже частная собственница, хищница, ее ничто не останавливает…

Он посмотрел на свет захватанный мутный стакан, в нем из последних сил веселилось наиглупейшее мартини. Сделав пару больших глотков, Артур глубоко затянулся и подумал сначала о Беглове, а после о том, как же ему осточертел этот фальшивый до самого кончика фильтра «Davidoff», недоделанный логотип и вообще все, что связано… он не знал, как выявить эту мысль, как выяснить, что же конкретно ему так сильно надоело. Просто стоял, облокотившись на деревянные, покрытые золотистым лаком перила и курил с протяжным, холодноватым ощущением того, что что-то забыл, что-то пропустил, не заметил…

На утро поднялся с тяжелым, тупым похмельем. Еле-еле встал, побрел сначала в туалет, после в ванную. Выдавив в рот зубной пасты, Артур пополз под душ и минут двадцать стоял под тонкими упругими струйками воды, языком размазывая пасту по зубам, деснам, нёбу. От ее концентрированной до человеконенавистничества мяты, затошнило немилосердно. Тщательно прополоскав рот, он закрыл воду и осторожно, боясь поскользнуться на неуверенных похмельных ногах, полез из ванной.

Взяв с полки чистое полотенце, Артур резко растер тело, разгоняя кровь, почти насухо вытер жесткие, сильно отросшие за последнее время волосы и посмотрел на себя в зеркало. Основательная щетина придавала лицу неряшливый, запущенный вид. Артур зачесал назад еще влажные волосы, из зеркального шкафчика над раковиной извлек одноразовый бритвенный станок и принялся за дело. Аккуратно снимая пену вместе с волосками, он думал о Лиле, о том, как было бы хорошо и просто, если б ее не было совсем. Ведь некое подобие отчуждения, отдаления между Артуром и Олегом наступило именно с ее появлением.

Закончив бритье, он сполоснул лицо, плеснул на ладонь бальзам после бритья от Кристиана Диора. Ему не нравился запах «Duna», он казался Артуру каким-то назойливым, бесхребетным, но на этот раз бальзам удивительным образом освежил, а запах даже немного взбодрил. Перебрав батарею одеколонов и туалетных вод Олега, он выбрал «Bugatti». Смешавшись с «Duna», запашок получился не ахти… Чувствовал себя Артур уже гораздо лучше.

Собираясь выходить, он бросил взгляд на большую, под розоватый мрамор полочку, заставленную косметикой Лили, ее духами и туалетными водами. И, неизвестно зачем, он подошел к полочке и принялся рассматривать разнообразные флакончики. Как правило, Артуру достаточно было посмотреть на женский туалетный столик, или заглянуть в косметичку и он знал об этой женщине практически все.

Пара дорогих наборов теней приглушенных, в основном коричневых тонов, практически не тронуты чистенькими игрушечными кисточками, с десяток помадных тюбиков, причем, цвета от инфантильно бледно-розовеньких, до ехидно фиолетовых. Тушь, пара карандашей… и довольно странный разброс запахов — от невесомо весенних, до тяжелого, приторного «GHOST». Из этого Артур мог сделать вывод, что Лиля довольно разносторонняя и многогранная натура, и отнюдь не так проста, как кажется. Неприязнь к ней усилилась, во рту обозначился гадкий кисловатый привкус и зачем-то вернулось, казалось, по-хорошему ушедшее похмелье.

— Артур, ты там не умер? — за дверью раздался голос Олега, и Артур удивился, что тот не в офисе.

— Все, иду! — зачем-то окинув взглядом просторное помещение ванной комнаты, будто там могли остаться следы парфюмерных исканий, он, на всякий случай, поправил темно-фиолетовый, выполненный в виде полумесяца флакон «GHOST», нацепил на лицо ничего не значащую утреннюю улыбку и открыл дверь. В домашнем халате, заспанный, Олег смахивал на ананас. Почему именно такое сравнение мелькнуло в похмельной, начинающей постепенно разболеваться голове, Артур не знал. Он улыбнулся — ананасы всегда были ему симпатичны.

— Утро доброе, — Артур вышел из ванной, — а чего это ты не в офисе?

— Сегодня суббота, — сверкнув в зевке металлокерамикой, он улыбнулся и тепло кивнул Артуру как в прежние, «долилечные» времена, и Артуру сразу стало легче дышать.

— Здорово, что сегодня суббота.

— Еще бы.

— Я завтрак соображу? — в этот момент Артур готов был сообразить все что угодно, даже логотип.

— Лиля уже готовит.

— А… ага.

Дверь за Олегом закрылась, зашумела вода. То и дело сглатывая горьковатую тошноту, Артур отправился в зал, покопался в платяном шкафу в поисках каких-нибудь собственных вещей, живущих в этом доме. Нашелся пакет со старыми черными джинсами, парой футболок, скомканной рубашкой и одним носком. Натянув джинсы, он надел футболку горчичного цвета с маленькой черной надписью «Big» чуть повыше левой груди, и босиком отправился на кухню. К счастью, Лили там не было. На столе красовалось блюдо, на нем дымилась яичница с беконом, помидорами, луком и зеленью. Рядом стояла масленка, тарелка со свежеподжаренными тостами, два широких четырехгранных стакана и запотевшая бутылка «Гиннеса». Зверский голод помешал как следует все это обдумать, Артур положил себе на тарелку внушительный ломоть яичницы, намазал маслом тост и принялся за еду.

Когда в стакане осела пивная пена, явился Олег. Посвежевший, тщательно выбритый, он, казалось, пребывал в отличном настроении и самочувствии. Присоединившись к Артуру, он с аппетитом набросился на еду.

Когда все было съедено, а пиво выпито, на кухню заглянула Лиля. Ее фигурку облеплял тонкий длинный сарафан с рисунком в виде экзотических цветов. Блестящие черные волосы со стрижкой «каре», тщательная челочка, крупные солнцезащитные очки, болтающиеся на серебряной цепочке и помада цвета слабого кофе с молоком — все это Артур рассмотрел за мгновение, опустил взгляд и щелкнул зажигалкой.

— Ты куда, Лилуш? — повеселевший от холодного утреннего пива, Олег развернулся к ней всем корпусом.

— Пройдусь по магазинам, — светло, безмятежно улыбнулась она. — Доброе утро, Артур.

Тот кивнул, выдыхая дым.

— А разве мы не завтра собирались за продуктами?

— Я не за едой, просто хочу пройтись, посмотреть всякие мелочи.

— Ладненько, ты мобильник взяла?

— Всегда со мной, — обняв Олега, она чмокнула его в щеку, помахала Артуру и вышла, оставив после себя запах свежескошенной травы.

— Хорошо пивко пошло, — довольно вздохнул Артур, — есть еще?

— Не знаю, глянь в холодильнике, — Олег поднялся, потянулся, открыл балконную дверь и вышел на солнышко. Артур извлек одинокую бутылку «Гиннеса», открыл и присоединился к Олегу. Тот стоял, облокотившись на перила, подставив лицо едва заметному ветерку.

— Слушай, — Артур поднял бутылку и посмотрел на сверкающий от солнца напиток, — тебе никогда не хотелось послать все к чертям, сделать шаг и оказаться в каком-нибудь другом мире?

— И что дальше? — Олег открыл глаза и жестом попросил бутылку.

— В смысле?

— Ну, дальше-то что? Ну, послал, ну, шагнул, а дальше? Вот я в другом мире, — он глотнул пива и вернул бутылку Артуру, — стою, смотрю, раззявив рот на невиданные просторы, и что я собираюсь делать? Разумеется, познавать этот мир, его законы, его строение, его общество. Нормально развивающийся человек, в среднем, затрачивает на довольно таки приблизительное мироизучение четырнадцать-пятнадцать лет от своего рождения. Мне тридцать семь, значит к моменту подросткового понимания нового мира, мне будет около пятидесяти двух. Для того, что бы сделать элементарную жизненную карьеру: работа-семья, потребуется приблизительно от пяти до десяти лет, смотря чем еще заниматься. Следовательно, к моменту маломальского становления, мне будет шестьдесят или гораздо больше. И к этому времени мне, скорее всего, так все осточертеет, что опять захочется куда-нибудь скакануть, вот только «скакалки» будут уже болеть и плохо двигаться.

Артур, все это ерунда, и слова про «там хорошо, где нас нет», тоже чушь, хорошо там, где ты это хорошо сам себе сделаешь, и не важно, что это за место. А если тебе скверно, плохо, то куда-то бежать бесполезно, тебе везде будет плохо, ты себе это плохо кругом устроишь. Жизнь так коротка, что едва успеваешь привыкнуть к самому себе, договориться с самим собой, а посмотреть по сторонам, приблизиться к окружающим, порою просто не поспеваешь. Какие миры, Артур, о чем ты? Здесь бы не потеряться.

Артур болтал остатки пива на донышке бутылки.

— Все это верно, правильно и все такое, — вздохнул он, — но, Олег, неужели тебе не скучно? Неужели тебе никогда не бывает скучно? Разве ты никогда не хотел совершить какое-нибудь безумство, что-нибудь непоправимое?

— Артур, мы разные люди, — мягко улыбнулся Олег. — У меня есть солидный якорь, под названием «чувство ответственности», ответственности за тебя, Лилю, за свою фирму, да мало ли еще за что. И этот якорь не позволяет высоко прыгать и далеко бегать. Ты художник, творческий человек, тебе должны быть свойственны такие порывы, фантазии, это естественно, и говорить тебе — будь осторожен, держись ногами покрепче за землю, — бессмысленно. Когда в уши задувает ветер перемен, уже не слышишь ничьих советов. Я просто хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя и как друга и как брата, порою даже, как сына, и что бы с тобою не случилось, чтобы не произошло, я все сделаю для того, чтобы помочь тебе, сделать так, чтобы все у тебя было хорошо.

Артур поставил на перила пустую пивную бутылку и крепко обнял Олега.

— Все будет хорошо, — Олег похлопал его по плечу, — все встанет на свои места и прояснится.

— Мальчики! — раздался голос вернувшейся Лили, и Артур едва не зарычал от злости. — Вы где?

— Здесь мы, — Олег пошел на кухню, а Артур хотел закурить, чтобы побыть еще немного в их с Олегом отрезке времени и пространства, где еще клубились молекулы его монолога, где все еще реально, почти осязаемо существовал некий заповедный круг, внутри которого было просто и спокойно. Но, сигареты остались на кухонном столе, молекулы разговора стремительно улетучивались, заповедный круг распадался — тонкий мир пришел в негодность.

Лиля с Олегом обсуждали покупки — какую-то ерунду, разложенную на кухонном столе. Артур прошел мимо, толкнул дверь кабинета Олега и включил один из трех компьютеров, забитый различными графическими программами. Особо ни о чем не думая, принялся набрасывать логотип для сети магазинов, торгующих бытовой техникой. Вдохновение и не думало посещать, Артур ненавидел работать через силу, но тут пришлось напрячься. Очень хотелось отвлечься, сбежать, спрятаться в работу, пусть и без вдохновения, без особого интереса.

Где-то через час, он набросал трехцветный экзотический цветок, почти скопированный с сарафана Лили, его стебель плавно переходил в крученый провод со штепсельной вилкой, включенной в розетку. Ужаснувшись собственному творению, Артур отправился на кухню покурить. Олег читал газету, Лиля готовила обед, телевизор торопливо бормотал новости.

— Олег, — Артур прикурил и присел за стол, — я там набросал кое-что…

— Логотип? — оторвался он от чтения.

— Ну да. Поеду я домой, ладно?

— Двенадцать дней назад я слышал такую фразу, — Олег сложил газету и положил на край стола, — я отвезу тебя.

— Ты же пиво пил.

— Один бокал, да и время прошло.

Олег вышел.

— Может, пообедаешь с нами? — Лиля стояла к нему спиной, нарезая грибы.

— Нет, спасибо.

Вскоре Олег вернулся. Попрощавшись с Лилей, Артур отправился в прихожую обуваться. На душе было гадко.

По пути завернули в супермаркет, Олег накупил продуктов — кое-что себе, остальное Артуру, а Артур взял водки себе и вина девушке. Он еще не знал, кому позвонит, кого пригласит, поэтому взял красного и белого.

— Может, заедем куда-нибудь, перекусим?

— Нет, домой хочу поскорее, как-никак двенадцать дней без секса, — усмехнулся Артур.

У ресторанчика «Толстый Мо», Артур сказал:

— Останови здесь, пройдусь.

— Нет уж, я тебя до подъезда, до квартиры!

Припарковавшись, Олег прихватил часть пакетов и вошел вслед за Артуром в единственный подъезд облезлой высотки. Не заходя в квартиру, поинтересовался, придет ли Артур в понедельник на работу? Получил утвердительный кивок, попрощался и ушел.

Квартира встретила Артура душной, нежилой тишиною. «Надо же, — подумал он, сбрасывая ботинки и проходя на кухню, — не так уж и долго я отсутствовал, а квартира меня уже забыла, вычеркнула из списка жильцов». Поставив пакеты на стол, он огляделся, рассматривая, вроде бы знакомые, но уже какие-то чужие предметы. Казалось, только пепельница обрадовалась возвращению хозяина.

— Гады, — хмыкнул Артур, обращаясь к трем грязным тарелкам, затаившимся в мойке.

Разобрав пакеты, он рассовал продукты по холодильнику и, отчего-то, захотел белого вина. Открыв бутылку, сполоснул бокал. Попивая мелкими глотками «Токай», он прошел в комнату. Прокуренная духотища, солнце, бьющее в не зашторенные окна, сантиметровый слой пыли на экране небольшой видеодвойки, наспех заправленная тахта, вытертая ковровая дорожка грязного цвета, громадный сувенирный бокал с цветными конфетами и орешками на низеньком журнальном столике, там же сиротливо жалась записка Олега: «Как появишься — сразу позвони!», кресла по бокам, торшер, платяной шкаф, компьютерный стол и старая мебельная стенка, обладающая уникальной особенностью — сколько ее не протирай, она все равно выглядела пыльной.

Каждая вторая подружка Артура, с которой он встречался больше одного раза, как правило, затевала уборку, начиная обживаться, надеясь всюду понаставить свои невидимые метки. Но, ни Артур, ни его квартира, принимать потенциальную хозяйку не желали. Все переставленные вещи будто сами собой возвращались на прежние места, пыль немедленно слеталась обратно, а покрывало на тахте сминалось комом.

Усевшись в кресло, Артур взял валявшуюся у телефонного аппарата записную книжку и полистал ее. Из списка особо никого не хотелось, но сидеть в одиночестве, созерцая пыль на телеэкране, не хотелось и подавно.

Набирая очередной номер, он допил вино и захотел курить.

— Алло? — раздался голос в трубке.

— Привет, — Артур посмотрел в блокнот, — Оля. Как дела?

— Артур? — обрадовался голос. — Ты куда пропал?

Он с тоской посмотрел в пустой бокал.

Договорились, что приедет Оля к шести. Оставалось два с половиной часа, и Артур решил сообразить какой-нибудь еды. Бросив на раскаленную сковороду замороженную картошку фри, он вытряхнул на тарелку тоненькие ломтики нарезки, накрошил сыра, на этом его кулинарные фантазии исчерпались.

Стоя у кухонного окна, он курил, потягивая вино, смотрел на яркие жизнерадостные кроны деревьев и понимал, что одним вином не напьется. А напиться надо было, это снова казалось самым верным выходом. Напиться и ни о чем, совсем ни о чем не думать и не вспоминать, напиться до состояния пенька… Артур уже почти жалел, что пригласил Олю, никого не хотелось видеть. Он мог бы еще позвонить, наврать про внезапное изменение планов, но не стал этого делать. Ему было страшно оставаться дома одному, не тоскливо, не муторно, а именно — беспричинно страшно.

Картошка слегка подгорела. Артур выключил газ, положил на тарелку щедрую картофельную горку, открыл водку и принялся за еду. Но, вскоре бросил вилку, пошел в комнату и включил музыку. Он не выносил такой тишины.

К моменту приезда Оли, Артур достиг необходимой кондиции для глупого бесплодного общения.

Вместе с Ольгой ворвался шум вечерних августовских улиц, запах разгоряченного за день асфальта и аромат каких-то ярких желтых духов. Она — высокая, тонкая, в длинном облегающем сарафане с рисунком из облаков и сине-голубой воды, с ласковым щебетом вспорхнула и разлетелась стайкой по кухонному простору. Артур с улыбкой наблюдал это явление.

— Послушай, — он обнял девушку, будто впервые разглядывая ее едва знакомое лицо, — Лил… Оля, пойдем, погуляем, а?

— Конечно, пойдем!

Прихватив бутылку вина, вышли во дворик. Смеясь, как влюбленные блуждали по дворам и незаметно вышли к метро.

— Олькин, — отдышался Артур, разглядывая стеклянные двери, — у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Выйти за тебя замуж? — хохотала она, чувствуя себя счастливой и непознанной.

— Практически. Пойдем, покатаемся в метро, а?

— Пойдем! И будем целоваться на эскалаторе!

Купив в палатке целлофановый пакет, они завернули в него бутылку, оставив наружи лишь винное горлышко. Спустившись на открытую платформу, Артур приобнял Олю и глотнул вина. Его охватывала нервная, азартная дрожь. Ольга что-то щебетала, но он будто оглох. Практически отключившись от внешнего мира, не мигая, Артур смотрел на приближающийся поезд. Сделав шаг в вагон, он огляделся, с блуждающей улыбкой берясь за поручень.

— Куда мы едем? — тормошила его Оля. — Куда, а?

— До кольцевой.

— Тогда нам на следующей выходить… А зачем мы туда едем? И вообще, куда мы?

— Просто… просто так.

Как же ему хотелось, что бы она заткнулась!

Поезд остановился. Артур вышел на платформу, следом семенила неумолкающая Оля.

— Артур, ну куда мы? Ну, скажи? — без передыха канючила она.

Чтобы не послать ее куда подальше, Артур принялся рассматривать плотный поток часпиковцев. Он встал у колонны, голова хмельно кружилась, но злость на Олю уже перебила лихое желание и предчувствие эксперимента.

— Ты ждешь, что ли, кого-то? — теребила его Оля. — Артур, ну что такое, в самом деле?!

— Оля! — рявкнул он, опуская на нее взгляд. — Пожалуйста! Помолчи! Две минуты! На вот, выпей лучше.

И сунул в руки обиженной девушке пакет с бутылкой. Внезапно взгляд Артура остановился на неторопливой фигуре, показавшейся странно знакомой. Артур присмотрелся. Так и есть — бомж. Бомж из вагона, нарисовавший его за несколько минут. Неторопливо, аккуратно, практически не задевая людей, он, подобно большому сому чинно плыл в стайке окуньков. Увидев Артура, он вдруг изменил направление и двинулся прямиком к колонне. Не успел Артур удивиться, как бомж подошел почти вплотную, снял со спины армейский рюкзак и извлек из него… красно-желтый целлофановый пакет.

— Кажется, это ваше, — бомж протянул пакет. Внутри отчетливо звякнули бутылки. — Возьмите, — он сунул пакет в руки окаменевшему Артуру, — и будьте осторожны.

С этими словами он набросил лямки рюкзака на плечо и пошел дальше.

Артур медленно, как во сне, заглянул в пакет. Журнал, водка, вино, коробка от пиццы, сама пицца… распечатанный блок «Davidoff» …

— Стойте! — на крик Артура испуганно обернулось с десяток часпиковцев. — Стойте! Подождите!

Он метался по платформе, распихивая «окуньков», но бомж как сквозь землю провалился.

— Артур! — его догнала Оля. — Что ты делаешь?

— Подержи! — он пихнул ей в руки пакет. — Стой здесь! Никуда не уходи!

— Артур!

Но он уже несся вперед.

Бомжа он так и не нашел. Вернувшись к недоумевающей Ольге, он схватил ее за плечо и втащил в подоспевший вагон.

— Куда мы?! — завопила девушка.

— Домой! Обратно!

Артур выхватил у нее бутылку и принялся пить крупными, жадными глотками под осуждающими взглядами последних часпиковцев. Ольга наконец-то замолчала, видя, что любые попытки завести разговор, бесплодны и только злят Артура. Она лишь искоса посматривала на него, ничего не понимая.

Как только вышли на поверхность, Артур закурил, допил вино и бросил бутылку в урну.

— Может, я домой поеду? — пискнула Оля. Ее немного пугали глаза Артура.

— А? — он быстро шел к дому. — Как хочешь.

— А ты как хочешь? — в ее голосе задрожали слезы, чего Артур на дух не выносил.

— Я хочу, что бы ты осталась! — резко соврал он, сворачивая в свой двор. — Останешься?

Она молча кивнула.

Ворвавшись в квартиру, он услышал телефонный звонок. Бросившись к аппарату, схватил трубку и услышал голос Олега.

— Артур, ты куда пропал?

— Никуда, просто гулял, — он опустился в кресло и отдышался. — Олег, я что-то себя неважно чувствую, мне бы побыть пару дней дома, а? Ты скажи, какие заказы, что сделать и я здесь помозгую, а?

Олег помедлил немного. Артур прикладывал палец к губам, показывая Оле, что он не хочет выдавать ее присутствие. Она заговорщически кивнула в ответ, окончательно успокаиваясь.

— Хорошо, — произнес Олег. — Только я тебя очень прошу, не попадай в истории, ладно?

— Хотелось бы, — натужно рассмеялся Артур. — А задание?

— Завтра позвоню.

Запищал отбой.

— Оль, — он поставил телефонный аппарат на пол, — неси все сюда, тарелки там, стаканы.

— Ага!

Пока она носила выпивку и закуску, Артур щелкал пультом, отыскивая музыкальный канал. Если бы на полу возле кровати не дразнился красно-желтый целлофановый пакет, Артур ни за что бы не поверил самому себе. «А почему бы и нет? — думал он. — Если у меня получилось перейти в тот мир, разве не могут существовать люди, умеющие не случайно, а целенаправленно переходить из одного мира в другой? Легко… Пакет он у меня тогда видел, в вагоне, а запомнил, потому что художник, память профессиональная…»

— Артур! Ты меня слышишь?

— Да, задумался просто, — он наконец-то отыскал музыкальный канал.

— Я спросила, может еще что-нибудь приготовить?

— Давай.

— А можно я во что-нибудь твое переоденусь? Боюсь платье испачкать…

Артур с улыбкой посмотрел на нее. Платье она боится испачкать. Интересно, почему же все, абсолютно все без исключения девушки, едва переступив порог чужой квартиры, сразу норовят выпрыгнуть из своих тряпочек и залезть в майку или халат хозяина? Они таким образом одомашниваются, пускают корни? И ведь это верно как ни крути: ты видишь человека в своей рубашке, своих трениках, толкущегося на своей кухне и непроизвольно, рефлекторно начинаешь воспринимать его как своего, близкого. Артур столько раз видел, как его друзей дрессировали женщины, свято хранившие в душе «мечту Шарика о жирной косточке» — замужество, что волей-неволей изучил все их вполне стандартные приемы. С улыбками различной степени горечи, он наблюдал за всем этим цирком, уяснив для себя раз и навсегда, что роль собаки Павлова ему не по нутру.

— Конечно, переодевайся, — улыбка расползалась все шире, — в шкафу майки и всё такое.

— Ага, — по-своему растолковав его радость, Оля распахнула полированные створки и углубилась в артурово барахло.

«Сейчас выберет что-нибудь эдакое, — хмыкнул он про себя, закуривая, — в чем будет выглядеть посексуальнее».

О чем-то возбужденно стрекоча, она азартно перерывала вещи. Вскоре ее сарафан оказался на полу. Продолжая прятаться за створкой шкафа, она принялась «облачаться». Выбрала Оля пеструю тонкую рубашку с коротким рукавом и шорты. Оставив верхние пуговицы не застегнутыми, она завязала концы узлом на животе, затянула шнурок в поясе шорт, и осталась довольна.

Пока она возилась на кухне, Артур пил водку, нехотя закусывая… просто так, потому что надо. Зазвонил телефон. Глянув на определитель, Артур номер Карины и трубку поднимать не стал.

Напился Артур не скоро, но как-то сразу и это только ему было известно. Ольга же была уверена, что он трезвее трезвого и кивает потому, что согласен с ее словами, мнением, со всем, что она говорит, а вовсе не оттого, что его голова время от времени падает на грудь в периодической попытке заснуть.

Утро было ужасным, похмельным, жарким и пошлым. Голова раскалывалась. На полу у кровати валялись использованные презервативы, окурки, брошенные мимо пепельницы и пустые бутылки. «Натюрморт, блин, — возникла первая, саркастическая мысль». Стараясь не вляпаться босыми ногами во все эти красоты, он сполз с кровати и поплелся в туалет. Похмелье было едва выносимым, так всегда случалось, когда он мешал водку с вином.

После водных процедур, Артур набросил халат и тихонько, стараясь как можно меньше шевелиться, вернулся в комнату. Оля спала, лежа на боку лицом к стене простыня, прикрывающая ее сбилась, открывая спину и попку. Артур взглядом сосчитал бутылки, оказалось, что выпили они все, даже то, что было в красно-желтом пакете. А похмелиться надо было во что бы то ни стало. Обнажать душу перед унитазом и лежать целый день с мокрым полотенцем на лбу, будучи окруженным любовью и заботой Оли… Артуру страшился это представить. Медленно, осторожно, поминутно морщась, он принялся одеваться.

— Ты куда? — Оля проснулась. Сонно щурясь от бьющего в не зашторенное окно солнца, девушка приподнялась на локтях.

— В магазин, — выдавил Артур сквозь зубы, он пытался надеть штаны, не наклоняясь. — Похмелье жуткое.

— Похмелье? — удивилась она, натягивая на себя простыню. — Странно, разве ты вчера был пьян?

— Так… выпивши…

— Никогда бы не подумала! Обычно мужики по пьяни такого не вытворяют! — хихикнула она.

— И часто ты с ними спала? По пьяни?

Не дожидаясь, пока информация дойдет до ее мозга, он побрел в прихожую.

Одну бутылку пива выпил прямо там, у палатки под сочувствующим взглядом молодого продавца. Купив сушеной воблы, минералки, набил «Сибирской короной» два пакета и, не приходя в сознание, вернулся домой.

За время его отсутствия, Оля не только встала, заправила кровать, убрала последствия вечеринки с пола, но и успела одеться в вещи Артура. «Значит, уходить не собирается, — вяло подумал он, сбрасывая ботинки». Выставив трофеи на журнальный столик, он рухнул в кресло и открыл бутылку о бутылку. Оля принесла стакан и тарелку для рыбы. Зазвонил телефон. Артур бросил взгляд на определившийся номер, увидел, что это не Олег и на ощупь выдернул вилку из розетки. Тогда зазвонил мобильник.

— Оль, — крикнул он, — найди, пожалуйста, мой дебильник и выключи!

Девушка быстро справилась с заданием.

Как ни хотелось ей остаться, Артур вскоре от нее избавился. Переодевшись в шорты и майку, он улегся на тахту с бутылкой пива и уставился в экран, но тут позвонили в дверь. Решив, что Оля вернулась, забыв какую-нибудь ерунду, он слез с кровати и распахнул дверь. И очень пожалел, что не посмотрел в глазок. На пороге стояла великолепная, как всегда, Лора.

— Привет, — ярко, сочно накрашенные губы нервно улыбнулись, ее глаза скрывали большущие фиолетовые очки, волосы покрывал черный газовый шарф.

— Привет, — виски заломило с удвоенной силой.

— Я могу войти? — в ее голосе прозвучал вызов знающей себе цену женщины, явившейся без приглашения. Некстати явившейся. Артур молча посторонился. В длинной «греческой» юбке и коротком топе она, без сомнения была очень хороша, но Артуру было слишком скверно, чтобы наслаждаться видами.

— Проходи, я сейчас, — он пошел в туалет и закрыл дверь на задвижку. Присев на унитаз, поставил пиво на пол и слегка помассировал виски. С Лорой их связывали довольно длительные отношения, но после Лориного развода, Артур попытался аккуратно свести эти отношения на нет, но удавалось плохо. Холеная, обеспеченная женщина, привыкшая добиваться своего, решила броситься в последний бой, судя по неожиданному визиту.

Как бы ни хотелось просидеть в сортире вечность, пришлось вылезать на просторы. Лора сидела в кресле, на ее лице по-прежнему красовались очки, в губах примостилась тоненькая сигаретка.

— Судя по всему, хорошо вчера погулял? — усмехнулась она.

— Нормально.

— А мне пива не нальешь?

Артур выполнил ее просьбу и присел в соседнее кресло.

— Теперь понятно, почему я тебе дозвониться не могла, — Лора выпустила тонкую, рассерженную струйку дыма, и подняла с пола телефонную вилку. Поболтав ею в воздухе, она одним точным ударом вогнала ее в розетку.

— Артур, я не могу так больше! Нам надо поговорить!

— Может в другой раз? — Артур закурил, хотя с большим удовольствием бы застрелился. — Я сейчас не в форме, чесс слово.

— Если уж мне повезло тебя увидеть, мы поговорим! Сколько можно тянуть?

— Только не кричи, умоляю, — поморщился Артур, стряхивая пепел в чистую, даже вымытую Олей пепельницу. — О чем хочешь поговорить?

— А ты не догадываешься? — она сделала мелкий пивной глоток и снова закурила. — Я хочу знать, что между нами? Что-нибудь осталось или уже нет? Только отвечай прямо, не увиливай.

Артур молчал, в голове кроме боли ничего не было. Лора по-своему истолковала это молчание.

— Если ты меня больше не любишь, неужели трудно просто сказать? Чтобы я не тратила время понапрасну?

Артур почувствовал себя плохо выбритым персонажем сериала.

— Лора, — хотелось все уладить миром, — посмотри на меня. Ну, зачем я тебе нужен? Ты красивая, успешная женщина…

— Не надо! Не надо всей этой ерунды! Похоже, ты и не любил меня никогда. Да, Артур? — очков она по-прежнему не снимала.

— Лор, боюсь, я и не знаю, что такое любовь, — хотелось блевать от этих штампованных, до дыр затертых фраз, но Лора сама задала такой тон.

— Ты просто боишься хоть какого-то чувства ответственности за другого человека! Тебе проще жить с этими одноразовыми шлюшками! Сунул-вынул и герой! И все, никому ничего не должен! Но ты каким-то образом умудряешься внушить женщине надежду, что она любима, желанна, что она — единственная! А потом выясняется, что это она сама, дурочка, все себе напридумывала! Как ты так можешь, Артур? Как же можешь так поступать с людьми? Неужели не задумываешься, какие руины оставляешь после себя? Ты… ты как грязная мысль в чистом сознании — противно, а из головы не выходит!

В пепельнице росла горка тоненьких белых фильтров.

— Неужели тебе так безразлично, что чувствуют другие? — продолжала Лора звенящим голосом. — К тебе никак не достучаться, да?

— А кому я чего обещал, а? — не выдержал ее тембра Артур.

— Естественно, никому и ничего! — съязвила она. — Нам не нужны корни, мы боимся их пускать! Однажды, ты останешься один, совсем один, никому не нужный, тогда уже поздно будет…

Она судорожно глотнула пива.

«Лора, — мысленно обратился к ней Артур, — ты… ты чудесная женщина, Лора, так уйди же, просто встань и уйди».

— Когда-нибудь ты поплатишься за такое отношение к людям, — она поднялась из кресла, будто вняла его мысленной просьбе, — никому нельзя безнаказанно так поступать!

Уже в прихожей Лора назвала его сволочью и попыталась дать пощечину, но Артур увернулся, что взбесило женщину окончательно. Молча закрыв за нею дверь, он вернулся в комнату и снова улегся на тахту, в очередной попытке посмотреть под пиво телевизор. Зазвонил телефон. Артур едва не заорал. Но, на этот раз на определителе высветился домашний номер Олега. Артур перевел дух и взял трубку.

— Привет, как дела?

— Да так, — Артур глотнул пива, на вкус оно показалось чересчур горьким. Перед глазами возник спокойный, размеренный мир Олега и Лили. Удобный мир в стиле минимализма, и Артуру отчаянно захотелось туда, к ним. Бежать, бежать из душной квартиры, куда еще вчера так стремился, бежать от головной боли, тошноты и гадостного настроения.

— Олег, вы никуда не собираетесь сегодня?

— Только за продуктами, а что?

— Да я бы к вам хотел заехать.

— Конечно, — обрадовался Олег, — когда?

— Ну, — Артур потрогал наждачный подбородок, — сейчас в душ залезу, побреюсь…

— Сейчас полтретьего, к пяти будешь?

— Да, должен.

— Отлично, тогда мы выдвигаемся прямо сейчас.

— Угу.

Он повесил трубку, поставил бутылку на пол и побрел в ванную.

Даже после душа не стало легче. И не в похмелье было дело, внутри засело нечто зловонное, липкое. Своей тяжестью оно давило, пригибало к полу и, сколько не лей на голову прохладную воду, эта штуковина не исчезала, она оставалась внутри, висела, крепко вцепившись в душу изнутри.

Для того чтобы ни о чем не думать, он стал вспоминать последние достижения российской попсы — верное средство избавиться от любых мыслей, безотказный способ не дать им ходу. Но, как назло, ничего не вспоминалось. Только во время бритья, в мозгах неожиданно активизировалась Земфира.

Побрившись, зачесал назад густые черные волосы, дабы не лезли в глаза и подумал, что пора бы постричься.

Пока поел, пока покурил, пока просто послонялся по квартире, — пять часов и наступило. Перезвонил Олегу, сообщил, что только еще выдвигается. Взял красно-желтый пакет, кинул туда пару пачек сигарет, сменные плавки (никогда не знаешь, когда закончится твой день), последнюю бутылку пива, и стал одеваться. Натянул черные джинсы, любимый тоненький батник цвета хаки, кроссовки и прихватил черные очки, чтобы скрыть припухшие красные веки и обозначившиеся на белках сосуды.

Головная боль пружинила в такт шагам, запоздало захотелось спать. «Я искала тебя… ночами темными…» — с хорошей акустикой звучала в мозгах Земфира. Пройдя через турникет, он спустился на платформу и глубоко вдохнул спокойный вечереющий воздух. В нем уже чувствовался привкус осени, пока еще едва заметный, но он уже возник.

Войдя в вагон, Артур сел на диванчик и закрыл глаза. Возникла четкая картинка кухни-гостиной Олега, уютный диван и ощущение оторванности от всего мира, которое он испытывал, лежа на нем.

— Киевская!

— Спасибо, что не Продувная, — пробормотал Артур, поднимаясь и выходя на платформу. Добираться до Новогиреево было еще ох, как не близко, но Артур знал этот путь до автопилотизма и мог совершить его даже в полусонном состоянии.

— Ваши документы, пожалуйста.

Рядом стоял невесть откуда взявшийся маленький мент.

— Мои?

— Да-да, ваши, — глядя снизу вверх, он сверлил Артура крошечными белесыми глазками.

— А что во мне такого подозрительного? — улыбнулся Артур, вынимая из нагрудного кармана паспорт и протягивая его.

— Обычная проверка, — тот открыл книжечку не на страничке с пропиской, а на фотографии. — Очечки снимите, пожалуйста.

— Пожалуйста.

Ментик так долго сверял фото с оригиналом, поднимая и опуская взгляд, что Артур занервничал.

— Я что, похож на какого-нибудь чеченского террориста? Вы уж извините, я тороплюсь.

Малыш зафиксировал взгляд на лице Артура, и тому сделалось не по себе. В детстве такие глаза он однажды увидал у вареной рыбы, и с того момента долго не мог ее есть, потом все же потихоньку начал, да и то, только в виде филе.

— Пройдемте со мной, — ментик не торопясь, чтобы Артур хорошо это рассмотрел, убрал паспорт к себе в карман.

— У меня что-то не в порядке с документами? — где-то в глубине души заворочался просыпающийся страх. Это не было простой проверкой документов, не было…

— Пройдемте, это не на долго, — личико ментика как-то по-старушечьи сжалось в кулачок, не по-стариковски, а именно…

— Никуда я не пойду! — Артур решил, что плевать ему на паспорт.

Он огляделся, как ни странно для часа пик, на платформе почти никого не было. «Как специально, — подумал он, — как спец…»

— Пройдемте! — как заведенный повторил он и сделал шаг к Артуру. Артур отступил. На мгновение вся эта нелепая ситуация показалась каким-то розыгрышем. Внезапно маленький мент бросил что-то ему под ноги. Не разобрав, что именно, Артур отшатнулся, не удержался на краю платформы и полетел на рельсы под приближающийся поезд.

Олег

Окно — белая рама, синее стекло, торшер — синяя ножка, белый плафон, картина — белая рама, синий квадрат, на квадрате крошечная тоненькая веточка. Потолок — сине-белые квадраты, белые стены, синий пол. Все это Артур рассматривал долго, до тех пор, пока осознание себя в этой сине-белой комнате не выстроилось окончательно. Под ладонями было нечто прохладное, гладкое, похожее на ткань. Артур медленно поднял правую руку и посмотрел на нее, потом прикоснулся к лицу, провел ладонью по груди, шевельнул стопами, осторожно поднялся и сел. Под ним было нечто вроде узкой синей тахты с белым матрасом. Опустив босые ноги, он потрогал пальцами пол. Походило на теплый пластик. Мельком отмечая сине-белый интерьер, он подошел к окну. Стекло оказалось непрозрачным.

Обойдя комнату, Артур обнаружил две практически незаметных двери, одна оказалась заперта. За открытой дверью обнаружилось нечто вроде жутковатого темно-синего сортира, белыми были только раковина и дырка на возвышении, точь-в-точь как в незабвенных общественных туалетах. Преодолевая брезгливость, Артур поднялся на возвышение, стараясь не думать о босых ногах. Но все оказалось предельно чисто, едва ли не стерильно, будто туалет только что отстроили.

Спустившись вниз, он поискал взглядом какое-нибудь подобие крана. Проведя рукой над «раковиной», Артур резко отдернул ладонь — из раковины забил фонтанчик. Вымыв руки, он хотел, было, сунуть туда и ноги, но вода находилась слишком высоко. Сполоснув лицо, кое-как обтерев плечи, грудь, он почувствовал себя посвежевшим и окончательно пришедшим в себя. Толкнув дверь, Артур замер на пороге. У непрозрачного окна кто-то стоял. Заслышав шум, гость обернулся. Это оказался стройный худощавый мужчина среднего роста и непонятного возраста. Черные, с сильной голубоватой проседью волосы, тонкое восточное лицо и громадные глаза цвета отличного коньяка. И обыкновенный темно-серый костюм двойка, идеально подогнанный по фигуре, да голубоватая рубашка с глухим воротником. Все это Артур рассмотрел и только тогда двинулся к незнакомцу. Тот приветливо улыбнулся и протянул Артуру смуглую узкую руку, но почему-то ладонью вверх. На ладони лежала маленькая пуговица. Жестами незнакомец показал, что «пуговицу» нужно взять и вставить себе в ухо. Когда Артур закончил, гость снова улыбнулся и произнес:

— Здравствуйте.

Русское слово прозвучало безо всякого акцента. Не успел Артур и рта раскрыть, как он продолжил.

— В ухе у вас находится переводчик, вы слышите свой язык, а когда заговорите вы, я услышу свой. Я понятно выражаюсь?

— Вполне. А где я нахожусь?

— Всему свое время, — заложив руки за спину, он принялся слегка раскачиваться с пятки на носок, при этом продолжая улыбаться и рассматривать Артура коньячными глазами. В облике незнакомца все располагало к себе, но Артур не думал расслабляться, голова работала ясно, четко как никогда.

— Для начала представлюсь, меня зовут Имо. А вас — Артур Павлович Замышев, 1972 года рождения, сирота, образование незаконченное высшее, художник, график, раньше увлекались спортом, не женат, в сексуальных связях неразборчив, курите, употребляете спиртное на уровне начальной стадии алкоголизма. Я ничего не упустил?

— Вообще-то, много чего, — развеселился Артур, — например позы, которые я предпочитаю в своих неразборчивых сексуальных связях.

— У вас есть чувство юмора, это прекрасно, — от ответной улыбки в уголках глаз Имо возникли едва заметные лучики, — оно вам станет верным другом и помощником.

— Да, чувство юмора мне всегда было и друг, и товарищ, и брат, — кивал Артур, демонстрируя в широчайшей улыбке превосходные белые зубы, над которыми никакой никотин был не властен. — Так, где я нахожусь, можно узнать?

— А вы не голодны?

— А вы? Может, поужинаем вместе?

— Пообедаем.

— Простите, не знал, что у вас день, окошко непрозрачное.

— Со временем станет прозрачным, уверяю. Вы одевайтесь, я за вами зайду.

— Во что одеваться?

— У кровати шкаф, — озарив улыбкой в последний раз, Имо вышел.

Артур осмотрел абсолютно ровную голую стену, без каких либо признаков обещанного шкафа. Тут явно имелся какой-то секрет.

— Ну, ладно, сукин сын, — пробормотал Артур, — один ноль в твою пользу.

И принялся ощупывать стену, надеясь наткнуться на что-нибудь потайное. Обшарил стену до самого окна, потом зашел с другой стороны и прошелся до двери. Ничего. Залез на кровать, обследовал сверху. Ничего. Борясь с жутким желанием закурить, спустился на пол и задумался. Если Имо не «пошутил» таким образом, то надо было просто понять секрет… Перед глазами возникла раковина с фонтанчиком. Не особо на что-то надеясь, он встал на ноги и провел ладонью над кроватью. Часть стены со стороны изголовья исчезла, открывая нутро платяного шкафа, и Артур довольно усмехнулся, но тут в ухе раздался улыбающийся голос Имо:

— Вам присуждается четыре балла за сообразительность.

Радость маленькой победы оплевали, об нее даже потушили окурок.

Гардеробец оказался небогат. На белых полках лежала стопка белых футболок, каких-то комсомольских шортиков, видимо заменяющих нижнее белье, и пара темно-синих костюмов, похожих на спортивные. Внизу стояло три пары одинаковых сине-белых матерчатых башмаков, без шнурков, на непонятной, но очень легкой подошве.

Костюм оказался впору, довольно свободный, не стесняющий движения, но своим цветом до безобразия напоминающий совковые времена. Судя по всему, носки не полагались, пришлось натягивать тапки на босу ногу. «Интересно, — подумал Артур, разглядывая себя, — а в „Зарницу“ играть будем?» Он еще раз провел рукой над кроватью, и стена вернулась на место. Минутой позже пожаловал Имо.

— Готовы? — снова принялся улыбаться он.

— О, да. Скажите, у вас тут, наверное, проблема с финансированием? — Артур показал на свой костюм. До Имо дошло не сразу.

— А, — наконец сообразил он, — со временем вы поймете, что это очень хорошая, удобная одежда. Пойдемте.

— А я тут надолго?

— Навсегда, — с улыбкой ответил Имо, открывая дверь.

И Артур как-то сразу понял, что он не шутит. Не двигаясь с места, он смотрел поверх черной головы Имо в открывшееся белое пространство то ли холла, то ли коридора, чувствуя, как неприятно, как бессовестно слабеют колени. Беспомощный страх накатил, как похмельная тошнота, одновременно с ним резанула отчаянная злость, она протянула свои невидимые руки и сомкнула белесые пальцы на спокойной шее Имо. Тот, словно почувствовал это прикосновение и произнес, не оборачиваясь:

— Хочу предупредить сразу во избежание всяких недоразумений — я постоянно окружен защитой, — он поднял руку, резко опустил ее и в воздухе мелькнул зеленоватый след. — Если вы решите напасть на меня, будете оглушены. Пара-тройка подобных нелепых попыток приводят к необратимому нарушению речи и координации движения. Вы успокоились?

Он обернулся. Теперь его лицо не улыбалось, глаза с короткими жесткими ресницами смотрели спокойно и сухо.

— Все в порядке, — выдавил Артур, — я и не собирался на вас нападать.

— Прошу, — Имо жестом пригласил выйти, Артур повиновался. Незаметно вытерев повлажневшие ладони о штаны, он пошел вслед за ним, пытаясь успокоиться, справиться с давящей на виски паникой. «Я искала тебя… ночами темными… когда нашла… с ума сошла… Черт побери, как же хочется курить…»

Белые гладкие стены коридора сужались кверху, образуя полукруглый потолок — создавалось ощущение громадной трубы. Остановившись у одной единственной двери, Имо открыл ее и вошел внутрь, переступая через высокий порог. Артур, как во сне, последовал за ним и оказался в просторном зале с высоким потолком. Обстановка напоминала гостиную в особняке обеспеченного хозяина — абстрактные картины на нежно-сиреневых стенах, невидимые лампы, подсвечивающие пол и потолок, пол, затянутый фиолетовым пружинящим под ногами ковром, напольные украшения и овальный стол в центре. За столом сидели трое — двое мужчин и девушка, судя по выражению лиц, они разделяли участь Артура. Он присел рядом с совершенно ошарашенным голубоглазым, светловолосым пареньком лет пятнадцати на вид.

— Вы пока познакомьтесь, — с приятной улыбкой произнес Имо, — а я принесу обед.

С этими словами он подошел к стене, открыл невидимую дверь и скрылся из вида. Сидевшие за столом молчали, разглядывая друг друга.

— Ну, что ж, — вздохнул Артур, — давайте знакомиться. Меня зовут Артур…

— Братан! — завопил, выходя из комы, паренек. — Ты это… свой, что ли?!

— А ты откуда? — улыбнулся Артур.

— А ты?

— Из Москвы.

— Тю-ё, а я из Краснодара! — паренек бросился обнимать Артура. — Меня Олегом зовут!

— А я — Артур. Ты как сюда попал?

— А хрен его знает! — он перестал хлопать Артура по плечам, немного успокоился, теперь он выглядел более уверенным и повеселевшим. — Где мы вообще, а? Что это за место?

— Не знаю пока еще точно, но могу предположить. Я уже бывал здесь однажды, ну, не здесь конкретно… в общем, это какой-то параллельный мир.

— Серьезно? — Олег недоверчиво улыбнулся. — Типа — реально?

— Более чем. Давай с остальными-то познакомимся.

Артур перевел взгляд на сидящую неподалеку пару. Мужчина, на вид лет тридцати с резкими, тяжелыми чертами лица, широченными плечами и соломенно-рыжим ежиком волос, напоминал прибалта-лесоруба в бесформенном оранжевом балахоне из материала, смахивающего на фланель. Он беспомощно моргал короткими рыжими ресницами, глядя по сторонам маленькими глазками неопределенного мутного цвета, время от времени, трогая правое ухо пальцами-сардельками.

Девушка юной наружности бросала настороженные, но не испуганные взгляды из-под блестящей ровной челки, закрывающей лоб. Челки черного цвета с синеватым отливом. Ее лицо с ровными, но маловыразительными чертами украшали большие аквамариновые глаза. На девушке была темно-зеленая глухая кофточка под горло, с узкими рукавами до самых запястий. Артур подумал, что так, должно быть, выглядят гимназисточки из параллельных миров.

— Меня зовут Артур, — внятно произнес он, глядя то на девушку, то на громилу в балахоне, — его — Олег, мы из Москвы и Краснодара, не знаю, говорят ли вам о чем-то эти названия.

Девушка смотрела на Артура во все глаза и молчала, слегка приоткрыв по-детски припухшие губы. Громила продолжал изучать помещение блуждающим взглядом.

— М-да, кажется, нас игнорируют, — кашлянул Артур, желание закурить стало мучительным. Почему-то только теперь до него дошло, что все, кроме него, одеты, судя по всему, в свою родную одежду. На пацане из Краснодара были простые смертные синие джинсы и зеленая футболка с крупной черной надписью «I LOVE GREEN PEASE!»

— Может, они нас не понимают? — предположил Олег.

— Громила ухо все время трогает, значит, там переводчик, как и у нас. Господи, как же курить охота.

— На, — приподнявшись, Олег извлек из кармана штанов пачку «L&M» и зажигалку.

— О! — Артур быстро закурил и глубоко затянулся. Гадкий табак показался наивкуснейшим.

— А этот, как его там? Ну… черный не разорется? — Олег тоже закурил.

— Плевать.

Мужик в балахоне перестал разглядывать округу, перевел взгляд на закуривших, и брезгливо сморщился.

— Извиняйте, — развел руками Олег, увидев это.

Пепел он стряхивал в ладонь, с парой старых отметин от сигарет на коже.

— На, — он подставил «пепельницу» и Артуру. — У тебя руки такие… ну-уу… музыкант?

— Художник.

— Тем более, стряхивай, не порть.

— Извините, — внезапно раздался девичий голосок, и Артур с Олегом подняли головы, — как вас зовут?

Девушка обращалась к Артуру. Он повторил, обрадовавшись, что контакт налаживается.

— Меня — Юма, — она не сводила глаз с него, взгляд был немного странным, непонятным Артуру. — Я из Тевтона, второго параллельного мира.

— Здорово! Мы тоже из какого-то параллельного мира, только не знаем, как он называется, до недавнего времени мы были уверены, что он, в общем-то, один.

Докурив, Артур плюнул на дотлевающий кончик сигареты и затушил о сигаретную пачку. Курить все равно хотелось. Он попросил еще одну сигарету и снова глубоко затянулся.

— Гражданин, товарищ, барин, — обратился Олег к молчаливому громиле. Наличие Артура превратило трагичную непонятную ситуацию в забавное приключение. — Как вас звать-величать?

— Дворог, — практически не размыкая губ, рокочущим басом ответил он, и замолчал, не отвечая больше ни на какие вопросы.

За разговорами с Олегом и Юмой, Артур умудрился забыть о существовании Имо, поэтому его появление и удивило, и отрезвило. Имо почти бесшумно появился из проема в стене, следом шло двое парней, один в один похожих на Беглова. Они несли громадные по всем меркам подносы, уставленные разнообразными тарелочками… то ли из красной пластмассы, то ли из пропилена… Как зачарованный смотрел Артур на небольшие глубокие мисочки, до верху наполненные крупными лоснящимися маслинами.

Перед каждым поставили плоскую тарелку с ворохом тонких кудрявых темно-зеленых листьев, узеньких ломтиков каких-то фруктов-овощей с обильной россыпью черных семечек, лужицей оранжевого соуса и белесой квадратной лепешкой в центре. Мисочки, наполненные салатами-закусками, «Бегловы» расставили в центре. Довершили натюрморт высокие, такие же красные стаканы с напитками и груда сверкающих серебром приборов, сваленных в кучу.

— Прошу вас, кушайте, — Имо присел за стол, извлек из груды крошечный ножичек, похожий на скальпель, пододвинул к себе мисочку маслин и принялся аккуратно разрезать их, заглядывая внутрь. — Могра в этом году червивой уродилась, — произнес он, будто сам себе, — так что, аккуратнее.

Мрачный гигант Дворог не пошевелился, глядя перед собою, поверх тарелки, Юма же выхватила из кучи приборов длинную двузубчатую вилку и ловко накрутила на нее кудрявый листик. Артур с Олегом колебались.

— Хочу заметить, — Имо продолжал разрезать «могру», откладывая некоторые плоды в маленькую плоскую мисочку, — все приготовлено с максимальным учетом ваших физических потребностей. Все вы люди из разных миров, с различными культурами питания, поэтому мы постарались предусмотреть всё. Дворог, пища абсолютно вегетарианская, то, что в центре тарелки — биологическая синтетика, это не противоречит вашей религии.

Дворог не пошевелился, даже ресницы не дрогнули. Услышав про «биологическую синтетику», Олег взял тарелку, поднес к лицу и понюхал. Артур взял наугад две вилки, одну отдал Олегу, другой ковырнул белесый блин, будто хотел узнать — не запищит ли? Запах «блина» оказался странным, но приятным, похожим на хорошо прожаренную говядину. Наблюдая, как Юма накручивает зеленые листочки на вилку, обмакивает в оранжевую лужицу соуса и бодро хрустит, Артур сделал то же самое.

— Ну, как? — спросил Олег.

— Как капуста с майонезом.

И Олег принялся за еду.

— Когда покушаете, — произнес Имо, откладывая ножичек, но, не притрагиваясь к маслинам — «могру», — мы начнем наш добрый разговор, надеюсь, он произойдет с пользой и максимальным пониманием для всех нас.

Словосочетание «добрый разговор» неприятно резануло по ушам. Артур продолжал методично пережевывать пищу крепкими белыми зубами, борясь с возникающим раздражением, быстро переходящим в злость. Со своей вспыльчивостью он боролся постоянно, но побеждать удавалось редко.

— А курить можно? — Олег победил угощение, не рискнув отведать остальных яств, особенно уродившуюся червивой могру.

— Не желательно, но если уж вам невтерпеж…

— Ага, — кивнул парень, протягивая сигарету Артуру. Закурив, они стали смотреть на Имо, ожидая новостей. То и дело Артур ловил на себе быстрые взгляды девушки Юмы. Когда она думала, что Артур этого не замечает, взгляд, направленный в его сторону, делался долгим, внимательным — задумчивым. «Никаких историй в параллельных мирах, ладно?», — хмыкнул внутренний голос, и Артур непроизвольно улыбнулся.

— Ну, что ж, приступим, пожалуй, — Имо промочил горло, оглядывая присутствующих. — Начнем с того, что все вы по-прежнему находитесь на своей любимой родине — Земле, для меня — Таграсе, для Юмы — Тевтоне, для Дворога — Гермесе. Наша планета действительно представляет собой мощный организм, способный питать и содержать двенадцать миров, плюс мертвый, необитаемый тринадцатый. В сознании и подсознании практически всех граждан с десятичной системой исчисления цифра 13 является плохой, как видите, неспроста. Наиболее элементарная и верная модель миров — веер, да-да, обыкновенный веер, надеюсь, все в состоянии представить себе эту конструкцию?

Олег вопросительно посмотрел на Артура, тот кивнул, и Олег принялся представлять.

— В сложенном виде, — продолжал Имо, — веер представляет собой одну единственную пластину. Точно так же каждый из вас видел и воспринимал окружающую реальность как одну единственную, не подозревая, что под этой «пластиной» находится еще двенадцать. Но, стоит развернуть веер, как взгляду является удивительная, многообразная картина, не так ли? Стоит сказать, что ранее меж мирами были четко выстроенные, плотные границы, они практически не пересекались. Если же такое случалось, то это были совершенно незначительные, незаметные наложения.

Со временем, вследствие взрывов, резкого повсеместного ухудшения экологического фона, и, как результата — искажения общего информационного поля, стали истончаться не только границы, стали искривляться и сами миры, нередко наслаиваясь друг на друга, случались даже пересечения. Границы сделались подвижны. Перетираясь, они рвутся, тогда и случаются такие самопроизвольные переходы, как у всех вас.

Наш мир, как и ряд других, находится на стадии распада, и мы вынуждены идти на такие меры, как принудительное задержание людей, способных на переходы из мира в мир. Разработанная нами система небольших тренировок, позволяет таким людям осознанно, целенаправленно осуществлять переходы и выполнять некоторые несложные, но важные поручения…

— А сами вы этого не в состоянии сделать? — не выдержал Артур. — Обязательно нужны посторонние, особенно, такие как мы? Ни в каких мирах, кроме своего, не смыслящие?

— Ну, почему же не смыслящие? На данный момент вы уже обременены довольно большим объемом информации. — Мягко улыбнулся Имо, но глаза его остались спокойными, взгляд — почти скучающим. Казалось, эту речь ему приходилось произносить частенько.

— Нет, а действительно, — Олег затушил окурок в остатках соуса на тарелке, — почему мы? Для таких дел, наверняка, нужны специалисты, а мы то чё? Чего с нас толку?

— Вот именно из таких как вы мы и создаем специалистов, — спокойная, ироничная улыбка Имо, казалась Артуру уже издевательской. Чтобы не допустить покалывания злости в висках и ладонях, он закурил. Имо промочил горло и продолжил:

— К сожалению, срок службы таких специалистов крайне невысок и мы вынуждены постоянно пополнять их ряды…

— В каком смысле — невысок? — локоть Артура соскользнул со стола и припечатался к коленке. — А что с ними происходит?

— Видите ли, — взгляд Имо сделался совсем скучающим, — в каждом мире существует своя, кардинально отличающаяся от других среда, предназначенная конкретно для обитателей этого места. В основном люди, случайно или намеренно попадавшие в другой мир, погибают. Ваши случаи своего рода исключение из правил, хотя в последнее время подобные казусы участились. Человек, перенесший переход в одном или же, как Артур, в двух направлениях, подвергается громадному физическому и эмоциональному стрессу, если после этого он остается в полноценной форме — чудесно, невероятно…

— Нельзя ли ближе к теме, — Артур пытался выжать из окурка невозможное, — что значит «срок службы невысок»? Что случается с людьми?

— В среднем организм выносит пять-шесть переходов, единственный зафиксированный максимум — девять, но для этого надо иметь хорошее, очень хорошее здоровье…

— Так что с человеком-то?

— Погибает, разумеется.

— Не понял, — приподнял брови Олег.

— Погоди, — Артур швырнул окурок в свою тарелку. — Из всего «довольно большого объема информации», я понял, что вы, просто-напросто, собираете таких как мы и определяете им участь рабов и смертников?

— И выбрасываете как использованные презервативы, да?

— Погоди, Олег, — злость уже не просто давила, она колотила в виски, требуя законного выхода наружу. — Значит вы, вот так просто, забираете людей, наплевав на их жизнь и судьбу…

— Кстати, о судьбе, — улыбнулся Имо, согласно кивая.

— … используете в своих целях и хороните где-то на заднем дворике?

— Минуточку, — Имо поднял узкую смуглую ладонь, — вы говорите, «наплевав на жизнь и судьбу». Позвольте поинтересоваться, чем же так замечательна ваша конкретно жизнь? И откуда вы можете знать, что предначертано вам по судьбе? Так называемая «судьба», это своего рода программа, ось, вокруг коей свивается ваша, в большинстве случаев, никчемная жизнь. Это вам она кажется нужной и важной, потому что вы не в силах даже вообразить себя в ином качестве. На что вас, как правило, хватает, так это на совершение преступления или же на корчи в алкогольном или наркотическом бреду. Вы говорите, что мы «собираем случайных и определяем участь рабов и смертников», это сугубо ваша личная точка зрения, я не собираюсь с вами спорить, переубеждать, потому что в данный момент вы будете слушать только свои эмоции. Я просто выскажу свою точку зрения и прошу вас выслушать ее, как я выслушал вашу.

Итак, я высказывался уже о ваших жизнях, не подумайте, что я считаю никчемным поголовное ваше существование, просто в соотношении величин вашей жизни и жизни планеты, ее сообщества, несоизмеримы. Шанс, которым одарила вас ваша судьба — уникален. Вам предоставлена реальная, а не фантастическая, не иллюзорная возможность сделать нечто существенное во имя не просто цивилизации, а десятка цивилизаций. Если вам известны истории ваших миров, вы должны знать, что из века в век люди без раздумья отдавали свои жизни за сиюминутные, порою абсурдные цели и ценности. И я смею утверждать, девяносто процентов этих смертей напрасны и возведены в ранг геройства только для того, что бы оправдать глупость фанатичных мнимых героев и привлечь в кровавую мясорубку новых, поддающихся управлению людей. Хотя, что я говорю? Все люди поддаются управлению в той или иной степени, они все без исключения управляемы, главное — доступно, логично объяснить, внушить цель, привлечь, и человек сам начнет стремиться к ее воплощению. И решит, что он, именно он и никто другой избрал эту цель. Как правило, ведущие выбирают глобальные цели, подбор ведомых труда не составляет — всем необходима идея. Для ведомых она быстро трансформируется в «смысл жизни» и сама жизнь становится неважной — мгновением, в сравнении с вечностью достигаемой цели. Но зачастую сама цель, идея, утрачивает свой смысл и суть ближе к середине, превращаясь в тупое навязчивое следование ложной супер-идеи. И заканчивается неизбежной точкой — нелепой жизнью, напрасной смертью…

— Погруз какой-то… — шепнул Олег Артуру, — уже ничего не соображаю… башка забеременела…

С трудом избавившись от собственного полукоматозного состояния, Артур сглотнул осклизлый комок тошноты, взял сигарету из лежавшей на столе пачки, прикурил и его тут же вырвало прямо в стоящую перед ним тарелку.

Дальнейшее Артур помнил смутно, когда пришел в себя, все уже было убрано, перед ним стоял стакан с напитком и очередной салат. Бледному Олегу явно было плохо, Юма то и дело судорожно сглатывала, борясь с тошнотой, один лишь Дворог выглядел не пострадавшим.

— Друзья мои, — произнес Имо, — сейчас я продемонстрировал вам один из простейших способов влияния на собеседника, это очень просто, вы быстро овладеете этой нехитрой премудростью. Определенный тембр голоса, модуляция, практически незаметные голосовые акценты и собеседника можно отключить минуты за полторы-две до полной потери сознания.

Олег скрипнул зубами, глядя на Имо исподлобья, и сжал под столом кулаки. Артур наступил ему на ногу и шепнул:

— Успокойся.

— И последнее на сегодня, — коньячные глаза Имо были устремлены куда-то поверх голов сидящих за столом. — Артуру должно быть известно, что телепатия находится у нас на уровне бытового общения. Мысль о каком либо побеге сама по себе абсурдна, как разумные люди вы должны это понимать. Куда и как бежать? Все вы находитесь в абсолютно незнакомом для вас мире, любая самодеятельность, любой опрометчивый шаг могут стать последними. Все, друзья мои, остальные вопросы обсудим за ужином, за вами придут.

— Погодите, — Артур приподнялся из-за стола, — мы можем общаться друг с другом или будем сидеть как собаки по клеткам?

— Разумеется, можете, ваши комнаты расположены по соседству, двери открыты, душ общий, обо всех мероприятиях вас будут извещать по капсулам, расположенным в ваших ушах, посему вынимать их не следует. И помните, условия вашего пребывания здесь и нашего с вами сотрудничества зависят исключительно от общего дружеского взаимопонимания. До встречи за ужином.

Артур хотел еще что-то спросить, но на лице Имо читалось такое неприкрытое желание как можно быстрее отделаться от всей компании, что он решил повременить.

Двое безмолвных Бегловых, одетых в короткие коричневые курточки, такого же цвета узкие штаны и некое подобие мокасин, проводили пленников в их апартаменты. Олег с Артуром зашли вместе в комнату Артура.

— Вот ведь говно какое! — Олег выковырял из уха микрофон и сунул в карман, Артур сделал то же самое. — Нет, ну как тебе, а?

— Для начала успокойся, — Артур глубоко вдохнул и выдохнул безвкусный воздух, — сейчас главное успокоиться. Так, — он присел на край кровати, Олег уселся по-турецки прямо на полу напротив, — ты как сюда попал?

— А х… его знает! — он вытряхнул из пачки сигарету и закурил.

— Ну, хоть примерно?

— У нас был мальчишник, — затянувшись, он немного успокоился, — проводы так сказать моей холостяцкой жизни…

— Постой, — удивился Артур, — ты жениться, что ли, собрался?

— Ну, типа того.

— А сколько ж тебе лет?

— Девятнадцать, моложе выгляжу, да?

— Да, есть немного… жениться в девятнадцать лет! Дурной совсем! Ладно, об этом потом, давай дальше, у вас мальчишник.

— Ну да. В общем, попили водки сначала у меня дома, потом взяли все с собой, поехали на Кубань, шашлыки там, то се, короче, укушались прилично. То ли на спор, то ли уж не помню как, меня уломали прыгнуть в воду в одежде. А там текучка, берега высокие, не так что бы очень, но мне хватило. На трезвую я б ни за что не согласился, а так… Ты фильм «Невезучие» смотрел?

— Да.

— Так вот, Ришар по сравнению со мной счастливчик. Мне всегда и во всем катастрофически не везло, смех да и только. Другой бы на моем месте повесился б давно, а я думаю, ну, раз судьба такая, даже прикалывался над этим. Мне друзья даже кличку дали — «Гуфи», помнишь, мультик такой был про Гуфи 33 несчастья? Так вот это про меня. Любой другой прыгнет в речку и ничего, а я прыгну и обязательно расхреначусь вдребезги.

Короче, прыгнул, но почему-то не в воду брякнулся, а — не поверишь — в сугроб! Потом не помню ничего, очнулся уже в комнате, такой же, как у тебя, только в моей стены зеленые. Гадость, короче. Ну и все. А у тебя как?

— У меня интересней, — вздохнул Артур, закуривая, — я, можно сказать, сам напросился.

И он коротко поведал свою историю.

— Прикольно, — вздохнул Олег, когда Артур закончил. — Слушай, эти деятели взаправду мысли читают?

— Парнишки с желтыми глазами — да, насчет Имо не знаю, надо как-нибудь проверить.

— Да что проверять, — отмахнулся Олег, плюя на окурок, — у них тут наверняка кругом жучки и видеокамеры понапиханы.

— По крайней мере две — точно, — усмехнулся Артур, — наши ушные капсулы.

Олег сходил в туалет, выбросил окурки, вернулся и принялся бесцельно бродить по комнате.

— Нет, ну я ко всему, наверное, был готов, — он остановился напротив картины, — к любой заднице, но такую жопу даже со всей своей невезучестью представить не мог… — он тяжело вздохнул и снова принялся кружить по комнате.

— Слушай, вместо того, чтобы скулить, давай лучше все, как следует, обдумаем и взвесим. Ведь безвыходных ситуаций не бывает.

— Ага, это мой девиз по жизни, — усмехнулся Олег. — Здесь, наверняка, все такие же умные были, а никому свинтить не удалось.

— А откуда ты знаешь?

— Если бы кто-нибудь сбежал, нас бы держали за колючей проволокой.

— Не факт, мы же понятия не имеем, какие у них тут законы и хитрости. Уж, наверное, это местечко безопаснее всякой там проволоки.

— И чего делать? — Олег с тоской заглянул в полупустую сигаретную пачку.

— Знал бы — сказал, — пожал плечами Артур, — надо подумать… решить, с чего начать.

— Ага, — Олег присел на корточки, — сами будем драпать или тех двоих еще прихватим?

— А? — погруженный в размышления, Артур не сразу понял, кого он имел в виду.

— Девушку и придурка в балахоне будем вытаскивать?

— А мы уже что, бежим сегодня ночью? — Артур немного рассердился на пацанячью легкомысленность. — Ты подожди, еще рановато. И не стоит, я думаю, пока им ничего говорить, мы же понятия не имеем, кто они такие и чего от них ожидать.

В дверь кто-то тихонько поскребся. Артур с Олегом переглянулись, почти одновременно вынули из карманов микрофоны и вставили в уши.

— Входите! — сказал Артур.

Дверь приоткрылась и на пороге показалась Юма.

— Можно к вам? — она смотрела то на Артура, то на Олега.

— Да, конечно, — улыбнулся Артур, поднимаясь с кровати, — заходите.

Олег выпрямился и тоже заулыбался. Она вошла и остановилась в двух шагах от двери. В полный рост девушка оказалась почти вровень с Олегом, худая, почти тощая фигурка без намеков на какие-нибудь хоть маломальские женственные округлости, по-прежнему была наглухо затянута в темно-зеленую кофточку и длинную, до пола узкую черную юбку. «Ни за что, — подумал Артур, продолжая улыбаться, — лучше онанизм».

— Присаживайтесь, — Артур жестом показал на единственное пригодное для этого место — кровать. На затылке девушки оказался блинообразный черный беретик, под которым, по-видимому, скрывались волосы. Олег снова, как воробей, устроился на корточках, Артуру ничего не оставалось, как сесть на пол рядом с ним. Повисла тишина.

— Ну, как вам здесь? — сморозил Артур и захотел водки. О чем говорить он не знал, да и не особо хотел, с большим удовольствием пообщался бы с Олегом на темы насущные.

— Вы оба из одного мира, да? — бледные губы Юмы дрогнули то ли в гримасе, то ли в улыбке.

— Ага, — кивнул Олег, — хоть в этом повезло.

— А вы откуда? — Теперь хотелось и водки, и пива.

— Из Тевтона. Наверное, не знаете?

— Нет, конечно, — Артур жестом попросил у Олега сигарету, — а что там у вас интересного? М-да, что-то я туплю постоянно…

— Скоро ужин, — Юма переводила взгляд аквамариновых глаз с Олега на Артура, — уже звали.

— Правда? — широко, по-гагарински улыбнулся Артур. — Как же это мы прослушали?

— За ужином попросите для всех прогулки на свежем воздухе, — не обратив внимания на его реплику, продолжала девушка, — и чтоб обязательно два раза в день — днем и вечером. Только ты попроси, — обратилась она к Артуру, — тебе не откажут. И вообще, проси всего побольше, возможно Имо мы больше не увидим, а он здесь главный.

— Почему я? — удивился Артур.

— Они на тебя большие надежды возлагают, тебе не откажут.

— С чего ты взяла? — совсем уж изумился он.

— Тебе одежду другую выдали, это означает, что у тебя будет отдельная программа тренировок.

— А откуда вы это все знаете? — подал голос Олег. — Уже бывали тут?

— Нет, просто я знала человека побывавшего здесь…

— Сбежал? — хором перебили молодые люди.

— Нет, — с этим она вышла, оставив их в недоумении. Вытащив микрофоны, Артур с Олегом обсуждали сказанное девушкой до тех пор, пока не пришли Бегловы.

За столом все уже были в сборе. Имо сидел на прежнем месте во главе стола, по правую руку ковырялась в тарелке Юма, по левую неподвижно высился Дворог. Он снова ничего не ел. Олег с Артуром сели рядом и на стол перед ними поставили тарелки — еда была той же самой, что и в обед. Без особого энтузиазма, Артур посмотрел в тарелку, потом на Имо, тот задумчиво разглядывал дальнюю стенку.

— Я же просил вас не снимать микрофонов, — не меняя позы, произнес Имо.

— У меня от этой штуки ухо чешется, — ответил Олег.

— У меня, кстати, тоже, — поддержал его Артур, — и вообще, мы чувствуем себя унизительно, это нас подавляет и угнетает.

Имо перевел взгляд и зафиксировал его на Артуре, а тот, чувствуя новый, более мощный прилив наглости, не останавливался:

— Если уж по вашей милости нам предстоит прожить короткую, но очень полезную с вашей точки зрения жизнь, то мы хотели бы сделать ее максимально приближенной к оригиналу. Не знаю, как остальным, но нам с другом необходимы никотин, алкоголь… что еще? А, мне нужна бумага и карандаши, буду рисовать на досуге, и обязательно двухразовые прогулки — днем и вечером…

— И женщины! — неожиданным басом вмешался Олег.

Артур осекся и забыл, что хотел потребовать дальше.

— Зачем вам женщины? — Имо посмотрел на Олега с нескрываемым интересом.

— Как зачем? Мы не можем без секса.

— Но для секса совершенно необязательны женщины, — уголки губ Имо дрогнули в тонкой улыбке, — для полноценного оргазма вообще достаточно только одного человека — самого себя. Секс с самим собой имеет множество преимуществ: не надо уговаривать, в любой момент, когда пожелаешь, безопасно, никто не забеременеет, никто не станет смеяться, оценивать и сравнивать ваши достоинства и никаких проблем, объяснений и клятв партнеру. Разве не прелесть?

У Олега заиграли желваки, а под столом снова в кулаки сжались руки. Артур аккуратно наступил ему на ногу, оскалился в улыбке и согласно кивнул:

— Вы правы, выход изумительный, в конце концов, если уж совсем припечёт, можно будет трахать друг друга. У меня еще просьба, верните мою одежду и все, что у меня было при себе.

— Зачем?

— Хочется.

— Думаю, со временем, это будет возможно.

— А как насчет всего остального?

— Подумаю. Касательно алкоголя и никотина…

— Это непременное условие, — как же хотелось верить в сказанное Юмой, — без этого мы на вас батрачить не собираемся. Тоже мне, радость.

— Никотин… хорошо, это возможно, что же до алкоголя, возможны небольшие порции, но только после выполнения заданий.

— А если первое или второе станут для нас последними? Нет, не пойдет, либо выполняйте условия, либо сами прыгайте по вашим разлюбезным мирам.

Повисла неуклюжая тишина. Юма сосредоточенно расправлялась с ужином, Дворог сидел истуканом, Олег вертел в руках сигаретную пачку, а Артур ощущал только резь в желудке и ничего больше. Никаких мыслей, чувств или желаний, только сонливая усталость и резь в желудке. Имо смотрел на Артура, не мигая.

— Вы что, разве не понимаете, что ваши требования, мало того, что абсурдны, они еще и крайне опасны для вашего же здоровья, для жизни, в конце концов, — изрек Имо. — В ваших же интересах сейчас всячески заботится о своей физической форме, а не разрушать и без того подорванное здоровье. Вы же разумные люди…

— Умом Россию не понять, а уж Краснодар с Москвой тем более, — с улыбкой кивнул Артур. — Когда нам что-нибудь приходится делать насильно, мы становимся непредсказуемыми. Сигареты и выпивка нам нужны сегодня же, и после ужина мы пойдем гулять, ладно? Все вместе, вас я не имею в виду.

— То есть, вы хотите сказать, что в противном случае, откажетесь выполнять задания?

— Разумеется, — Артуру было очень важным понять, притворяется Имо или же из него действительно можно будет веревки вить при грамотном подходе.

— И вы считаете, я не смогу вас заставить?

— Боюсь, что бы вы ни делали, результат окажется нулевым, — покачал головой Артур, отступать было уже все равно некуда, теперь к его словам внимательно прислушивался даже Дворог. — Мы и так находимся в насильственной для нас ситуации, если же наше положение усугубится, мы ничего не сможем для вас сделать. Представьте, как выполнит задание человек, находящийся под сильнейшим моральным и физическим давлением? Да он же провалит всё и сразу. Поймите, удовлетворить наши просьбы в ваших интересах.

«Во мне помер проповедник или рекламный агент, — Артур незаметно сдул капельку пота с верхней губы. Ему самому-то не совсем ясно было, к чему нужны эти двухразовые прогулки и бумага с карандашами, но надо же было хоть что-то делать».

Имо помолчал, затем сделал пару глотков из стакана. Олег вертел в пальцах сигаретную пачку с явным желанием закурить, но терпел, ожидая, чем же все закончится.

— А в пьяном и обкуренном состоянии души и тела, вы, несомненно, выполните все качественно и в срок? — поинтересовался Имо, отставляя в сторону стакан.

— Ну, мы же не собираемся злоупотреблять, — Артур чувствовал себя все глупее и глупее, — так, для поддержания боевого духа в рядах.

Уже звучало не убедительно.

— Вино вас устроит? — неожиданно произнес Имо.

— Да! — воскликнули Артур с Олегом, не ожидавшие ничего подобного. — Конечно.

— Никотин я могу вам предоставить только в виде рассыпного табака.

— Прекрасно, замеча…

— А вот насчет бумаги и карандашей мне надо подумать. Прогулки я не смогу вам сегодня обеспечить, у нас запланированы обследования и тесты, после пройдет ваше обучение всему необходимому…

— За один раз?

— Да, у нас мало времени, посему обучение пройдет в так называемом пограничном состоянии, то есть вся информация будет отправлена непосредственно в ваш мозг.

— Это вроде обучения во сне, что ли? — насторожился Артур, а Олег занервничал.

— Что-то вроде, не волнуйтесь, это безопасно.

— Надеюсь, вы нам память или что там еще можно, менять не собираетесь? — Артур растянул губы в резиновой улыбке.

— Нет, что вы, в этом нет необходимости. Вы кушать будете? — Имо посмотрел в нетронутые тарелки Олега и Артура, неподвижного Дворога он уже игнорировал. — Завтрак будет только завтра.

Трудно было что-то противопоставить такому железному аргументу. Артур с Олегом принялись за еду, стараясь побыстрее проглотить непрезентабельный блин с зеленым гарниром.

Трапеза прошла в молчании. По завершению, Имо поднялся и жестом пригласил остальных сделать то же самое. Подойдя к дальней стене, он встал спиной к молчаливой компании, произвел какие-то манипуляции и часть стены поползла в сторону. Имо сделал шаг вперед, остальным ничего не оставалось, как последовать за ним в просторное помещение, как показалось с первого взгляда, целиком сделанное из шероховатой бледно-голубой пластмассы. По всему периметру стен со слегка закругленными углами, стояли аккуратные узкие кровати на высоких ножках. В изголовье каждой кровати виднелась маленькая подставочка, на ней красовалось нечто вроде белоснежного, увитого проводочками гермошлема. Над головой тускло поблескивал сплошной громадный почти во весь потолок экран. В центре комнаты располагался аппарат, сильно смахивающий на большущий музыкальный синтезатор.

Увидев все это, Олег скис окончательно, его движения замедлились, а в голубых глазах возникло такое выражение, которое можно наблюдать у пациентов зубоврачебного кабинета.

— Не дрейфь, — шепнул ему Артур, ободряюще похлопав его по плечу, — потом напьемся от души.

— Прошу, разуйтесь и ложитесь на спину, — сказал Имо, закрывая за собой дверь и подходя к «синтезатору». Олег глубоко вздохнул, сбросил кроссовки и полез на соседнюю с Артуром кровать.

— Наденьте, пожалуйста, на головы шлемы крестообразным знаком на лоб, и ложитесь поудобнее.

Четверка медленно повиновалась. Устроившись на узкой кровати, Артур стал рассматривать экран на потолке. Вдруг он почувствовал, как его запястья, лодыжки и грудь несильно, но плотно стянуло нечто прохладное.

— Э! — он приподнял голову и увидел темно-серые, отсвечивающие металлом полоски на своем теле. — Это еще что такое?

— Это на всякий случай, в целях безопасности. Если во время обучения кому-нибудь придет в голову встать или же совершить резкое телодвижение, ход программы нарушится и, как следствие, возможно слабоумие.

Услышав это, Олег, пытавшийся выбраться из пут, замер, Артур же пожалел, что не сходил в туалет перед мероприятием.

— А процедура долгая? — спросил он.

— Не очень.

Вскоре в центре потолочного экрана появилась едва заметная желтая точка, она сразу же приковала к себе внимание, как единственно светлое пятнышко на гладкой темной поверхности. Как ни старался Артур не смотреть на эту точку, но взгляд, как заколдованный возвращался к ней. Тогда Артур закрыл глаза, но точка уже была «нарисована» на внутренней стороне век.

— Держите глаза открытыми, — немедленно раздался голос Имо.

Ничего не оставалось, как снова уставиться на желтое пятнышко. Смотрел он на него до тех пор, покуда не показалось, что пятнышко задрожало, задвигалось из стороны в сторону. Артур зажмурился, открыл глаза и понял, что это не обман зрения. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, точка принялась описывать круги и более сложные геометрические фигуры.

Вскоре точка разогналась до такой степени, что превратилась в сложные, практически неподвижные рисунки ядовито-желтого цвета. Остролистые цветы с наложенными поверх овалами и треугольниками видоизменялись в иные причудливые картины так неуловимо, что глаз практически не мог поймать движения.

Постепенно это зрелище так увлекло Артура, что он забыл обо всем на свете, разглядывая меняющиеся желтые картины, похожие на прекрасные галлюцинации обкурившегося компьютера. Тело налилось теплой тяжестью, приятно закололо стопы и ладони, под шлемом, во лбу и висках, разлилась матовая прохлада и Артур услышал мерный, тихий гул в ушах, смахивающий на излишне басовитый морской прибой. Он то приближался, то удалялся, то сдавливая барабанные перепонки, то отпуская их. Артур уже не понимал, открыты его глаза или закрыты, видит ли он по-прежнему желтые рисунки или они просто кажутся. Тело и сознание словно кто-то разделил, раскрутил и разбросал в разные стороны. Где-то в отдаленном уголке сознания захотелось забраться в уютную дрему, как под верблюжий плед, укрыться с головой и слушать, как за окном барабанит дождь, швыряя на мокрый карниз изорванные ветром багровые листья…

…по сине-сливовому оконному стеклу, догоняя друг друга, бежали, торопились дождевые капли, превращаясь в ртутные ручейки… Артур протянул ладонь и потрогал упругую, прохладную кожу оконного стекла. Послышался какой-то шум, он обернулся и увидел, что стоит босиком, по щиколотку в раскисшей земле, а вокруг покачивают густыми ночными кронами высокие кустарники, позади серебрится узкая мощеная дорога, за нею — высокий, густо-черный лес.

Повернувшись к окну, Артур попытался рассмотреть, что же там, за этим сине-сливовым стеклом. Безбожно мерзли ноги, дождь тёк за шиворот рубашки, но он всё вглядывался в сумрак, почти вплотную приблизившись к окну. Внезапно там, в глубине заоконного пространства, возникло отдаленное тусклое свечение. Оно приближалось, вскоре уже можно было различить три свечных огонька. Они выхватывали из темноты фрагменты интерьера и приближались к Артуру, неподвижно замершему среди дождя и кустарника.

Свет становился все ближе, уже можно было различить литой подсвечник, руку, держащую его, длинный бархатный лиловый халат… у самого окна, рука медленно поднялась, осветив длинные черные, беспорядочно разбросанные по плечам волосы и лицо… Артура. Глядя на самого себя, стоящего с подсвечником в руке по ту сторону оконной рамы, Артур поднял руку и приложил ладонь к стеклу. Человек в малиновом халате медленно коснулся указательным пальцем места, где была рука Артура, провел раз, другой, расправил ладонь и Артур увидел, что на ней нет линий, она гладкая и ровная, как чистый лист бумаги. Артур непроизвольно сделал шаг назад, оступился и полетел куда-то вниз. Не успел перевести дух, как упал на стог свежескошенного сена.

Пару минут просто лежал, успокаивая колотье в груди, смотрел на высокое синее небо с редкими пушинками облаков, птичьими точками и далеким солнцем, задумавшимся в момент то ли заката, то ли восхода.

Когда сердце немного угомонилось, Артур съехал со стога, обтер травою грязные ноги и огляделся. Луг с аккуратными холмиками стогов, сизые полоски тумана, безмолвная лесная опушка и тропинка, вьющаяся в туман. Озираясь по сторонам, Артур вдохнул чистый, наполненный травяным духом воздух, провел рукой по волосам, откидывая их со лба, и пошел вперед по тропинке. Тишина… ни звука, ни птичьего вскрика, лишь едва слышный шелест собственных шагов, да гулкий сердца стук…

Туман сгущался, он был теплым, как парное молоко, и Артуру стало вдруг тоскливо и жаль, что никогда он не бывал в деревнях. Все его знакомство с сельской местностью ограничивалось выездами на шашлыки в ближайшие подмосковные леса. Здесь же чувствовался такой покой, такая свобода, хотелось лежать навзничь на траве, покусывая какую-нибудь былинку, и слушать, как из земли, через тебя, струится неведомая глубинная сила.

Сквозь молочный туман проступили смутные очертания какой-то постройки, и Артур ускорил шаг. Это оказалась небольшая белая церквушка с высоким полукруглым входом. Дверей, равно как и стекла в окнах почему-то не оказалось. Остановившись на пороге, Артур заглянул в прохладный полумрак. Сквозь истлевший дощатый пол бурно росла трава, впереди виднелись остатки алтаря. Артур шагнул внутрь, мельком заметив небольшой тусклый колокол, висевший на железном пруте, вбитом в вершину дверного проема. На стенах еще виднелись остатки росписи, над головой и ближе к алтарю она сохранилась гораздо лучше, различалась одежда и нимбы святых. В самом алтаре высилось темное, почти черное деревянное распятие. Артур подошел ближе. Разрушенное пространство за распятием терялось во мраке и Артура вдруг охватило языческое любопытство, желание посмотреть, а что же там, в бывшем недоступном ранее простым прихожанам месте. Хоть там и явно уже ничего путного не осталось, все равно хотелось прикоснуться к невидимой священной тайне, наверняка все еще витающей в церковных стенах.

Обогнув алтарь, он шагнул за линию солнечного света, под босыми ногами зашуршали острые камешки, деревяшки. Шаг за шагом, опасаясь наступить на что-нибудь острое, Артур шел вперед, дожидаясь, пока глаза привыкнут к непривычной после света темноте.

— Сюда нельзя, сын мой.

Артур едва не подпрыгнул от неожиданности, сердце ухнуло на дно желудка и там заколотилось, требуя выпустить его на свободу.

— Извините, — получилось хрипло и тихо, — я не знал, что тут кто-то есть.

Темнота сгущалась, приобретая осязаемую плоть, некто шел навстречу Артуру, он же отступал обратно к алтарю. Выйдя на свет, прищурился, вглядываясь во мрак. Некто приблизился, это оказался высокий монах в черной рясе, со скуфьей на голове и деревянным крестом на деревянной цепи на груди.

— Простите еще раз, — Артур отступил еще на шаг назад, — просто церковь такая разрушенная, ну я и подумал, что… в общем, извините.

— Ничего страшного, — он мягко улыбнулся и Артур, как следует, рассмотрел его лицо. Тонкие, иконописные черты с гладкой золотистой кожей, с глубокими прозрачными озерцами глаз и будто нарисованными бровями. Из-под скуфьи вились густые длинные кудри то ли белые, то ли седые, что было странно при таком молодом, не сказать — юном лице.

— Батюшка, — откашлялся Артур, думая, перекреститься или не надо, — а вы грехи отпустить можете?

— Я могу только выслушать, но не отпустить.

— Почему?

— Я монах затворник, не имею права отпускать грехи, но ты можешь покаяться перед Господом. Давно ли ты исповедовался?

— Не помню, в детстве, кажется… даже не знаю, с чего начинать…

— Начни с чего посчитаешь нужным, помни, нет такого греха, который бы не простил Господь.

— Ну-у-у… — Артур переступил с ноги на ногу, чувствуя, как стопы покалывает трава, — что первое на ум приходит — прелюбодеяния мои бесконечные, пьянство, чревоугодие,… что там еще?

Он замолчал, чувствуя себя нерадивым школьником, позабывшим весь урок, понимая, что не то говорит и не с того начал. Монах терпеливо ждал, глядя на Артура голубыми озерцами.

— Мне очень паршиво, батюшка, — выдохнул Артур, — жизнь моя бесцельна и бесполезна, никого я не люблю, никто меня не любит, пью, сплю с женщинами и пытаюсь быть благодарным Олегу за то, что он возится со мной всю жизнь. А я ведь ничего, ничего не чувствую, порой страшно становится, ловлю себя на мысли, что мне так просто удобно, удобно жить, используя ближних. И Олега тоже использую, потому что так… так привык… и он мне позволяет это делать, уж не знаю из каких побуждений, возможно из какого-то чувства долга… Я потерял все ориентиры, все цели, ничего не осталось ни во мне самом, ни вокруг меня. Живу и не знаю зачем. Посоветуйте что-нибудь, батюшка, хоть какой-нибудь совет дайте…

— Ты не веришь, что Олег может просто любить тебя, потому что сам не испытывал подобного чувства ни к кому?

— Возможно… да, скорее всего так и есть. Я сам никогда никого не любил и уверен, что не способен на такое чувство, вот и думаю, что и остальные не способны. Мне так стыдно перед Олегом, столько лет я вел себя как капризный пацан, от которого он обязан все сносить. Порой я просто не понимал почему, каким образом можно просто любить человека? Ни за что-то, а просто так. Вот и не верил Олегу, все время испытывал его терпение, будто хотел довести его до ручки и увидеть, как он меня пошлет куда подальше.

— И тогда бы ты уверился, что все его поступки в отношении тебя продиктованы лишь долгом, а не любовью?

— Да, да, вот именно! Теперь мне кажется, что я всех и каждого мерил по своим меркам, никому не доверял, думая, что все люди, в той или иной степени, соприкасавшиеся со мной, такие же как я. Получается, я загнал сам себя в болото из-за того, что никого не любил и никому не позволял себя любить?

— А что тебе подсказывает твое сердце?

— Не знаю… Не могу же я приказать себя полюбить кого-нибудь. Просто включить в себе любовь, как лампочку и все разом изменить! Посоветуйте что-нибудь!

— Попробуй изменить все разом, возможно, любовь сама зажжется.

Монах улыбнулся мягкой, тихой улыбкой и в этот момент его лицо отчего-то показалось очень знакомым.

— Возможно, — медленно произнес Артур, — в моей душе уже столько гадости накопилось, что эта гадость не позволяет ей дышать, жить и любить. Не хочу, чтоб моя душа медленно умирала, а тело исправно продолжало отправлять свои естественные потребности, как ни в чем ни бывало… Мне так тяжело, батюшка, неужто какие-то законы и условия не позволяют вам снять груз с человеческой души и отпустить грехи? Что, у Господа возникнут какие-то претензии к вам?

— Да я то тебе к чему? — улыбнулся монах. — Разве нужны посредники в общении с Господом? Разве не услышит Он твоего раскаяния, не простит и не наставит на путь истинный? Молись, кайся, Он услышит и простит, проси и Он даст, стучи и Он впустит. Иначе, как можно получить прощения, не покаявшись, как можно услышать ответ, не задав вопроса?

— Да, все это верно, — грустно улыбнулся Артур, — но как бы хотелось именно сейчас услышать про отпущение грехов…

— Так что тебе нужно, услышать или получить отпущение?

— Конечно, получить, но когда ты просто слышишь эту фразу, кажется, что все уже произошло, — Артур присел на корточки и потрогал высокий травяной кустик с мелкими белыми цветочками. — Оказался бы сейчас с Олегом рядом, попросил бы прощения и у него и у Лили…

— Что же тебе мешает сделать это прямо сейчас?

— Разве не важно сделать это, так сказать, лично?

— Не важно.

Артур помолчал пару минут, будто вел сам с собою какой-то внутренний диалог. Монах терпеливо ждал, отойдя к распятию.

— Я вот еще что хотел спросить, — откашлялся Артур, и монах с готовностью вернулся к остаткам алтаря, — произошла со мной странная история. Попал я в другой мир и должен остаться там навсегда. Что это такое? Наказание или наоборот?

— Думаю, это своего рода испытание, хотя вряд ли смогу тебе объяснить Его волю. Он так решил, значит, была необходимость. Какой могу дать совет? Отличай иллюзию от реальности, не изменяй своей душе и своему Богу, поступай так, как подсказывает совесть, умей прощать, молись, чтобы Господь помог тебе не заблудиться и принять в нужный момент верное решение.

— Это так просто звучит, — усмехнулся Артур, — но это так сложно на деле…

— Не так сложно, как кажется. Идем со мной.

Монах отвернулся и направился вглубь алтаря.

— Но мне же туда нельзя.

— Со мной можно.

Артур шагнул за ним, в босые ступни тут же впились невидимые камешки. Темнота, обступившая со всех сторон, сначала показалась непроницаемой, но, тем не менее, Артур отчетливо видел одеяние монаха, вокруг его фигуры темнота серела и отступала… Впереди показался свет, и вскоре Артур увидел пролом в церковной стене. Монах уже стоял по ту сторону. Переступив через обломки кирпичей и досок, Артур оказался на лужайке, заросшей высокой темно-зеленой травой. Монах молча шел вперед. Следуя за ним, Артур испытывал странное чувство: сердце сжималось в тоскливый холодный комок и падало в пустоту желудка, будто он снова, как в детстве, катается во дворе на качелях и раскачался почти до «солнышка».

Лужайка оборвалась. Артур застыл, застигнутый врасплох невероятной картиной. Они с монахом стояли на самом краю высоченного обрыва, там, далеко под ногами открывался сюрреалистический вид: по правую руку золотилась куполами летняя Москва, по левую — раскинулась снежная пустошь с городом в глубоком котловане. Меж ними, синеватым пламенем, похожим на спиртовое, полыхала искривленная в четырех местах граница.

— Вот это да, — улыбнулся Артур, — слов нет…

— Какой бы путь ты выбрал? — монах стоял к Артуру спиной.

— В… каком смысле?

— В прямом. Куда бы ты хотел пойти?

Сердце на мгновенье замерло, потом глухо заколотилось через раз. С такой высоты Москва казалась маленькой, словно на макете, самой большой постройкой высился лишь храм Христа Спасителя. Артур вглядывался в тончайшие улицы, крошечные дома, где-то там, по этим лабиринтам, на игрушечном автомобиле, наверное, ехал Олег. В крошечных домах малюсенькие люди занимались своими игрушечными делами и им всё было предельно ясно и про себя, и про других, и про Бога, и про всё мироустройство в целом.

— Видите ли, отец, — полной грудью вдохнул Артур свежий травяной запах, — вон там, в этой снежной дыре, есть пацан, кстати, его тоже зовут Олег, забавное совпадение, да? Так вот, он молодой, дурной еще совсем, в девятнадцать решил жениться, это ж надо такое… ну, не в этом суть. — Артур замолчал и сел на траву. — Боюсь, мне опять нужен совет.

— Хочешь, что бы я посоветовал, какого из двух Олегов выбрать?

Артур поднял голову. Глядя снизу вверх на монаха, ему показалось, что его фигура вытянулась, стала великанской.

— Да, понимаю, как это глупо звучит, — хмыкнул Артур, — разве можно советовать в такой ситуации… А что, у меня действительно есть выбор? Я реально могу прямо сейчас пойти либо туда, либо сюда?

— Да, можешь, почему нет.

Артур смотрел на простирающуюся перед ним двухмирную картину. Над Москвой заходило солнце, такое маленькое, не больше пятирублевой монеты, над городом Бегловых неподвижно застыл густой облачный кисель, прошитый башней-спицей.

— Вы знаете, — откашлялся Артур, — я, когда-то, зачем — не знаю, в архитектурный поступал. Жил тогда еще в Сокольниках, снимал квартиру с хозяйской мебелью и всякими безделушками. Хозяева этой квартиры были приятелями Олега и сдали мне ее за символическую плату. У них в комоде стояла замечательная ваза, то ли антикварная, то ли под антиквариат, не знаю точно, но уж больно она была красивая — большая, тяжелая, из какого-то металла, черная, вся в фигурках ангелочков, с ветками и листьями. Я рисовал ее во всех ракурсах, носился с ней, как с собственным наследством. Знаете, бывает так — прикипишь ни с того ни с сего к какой-нибудь чужой вещи и понимаешь, что она обязательно должна стать твоей. Да попросил бы я этих хозяев, они мне ее, может, и продали бы, а может просто отдали, так нет, когда пришло время съезжать, я отдал ключи Олегу, что б он передал их, забрал вазу и уехал. Он еще заезжал туда, проверял, не оставил ли я бардака, как обычно.

Получается, последним в квартире был Олег, наверное, они на него подумали. Не знаю, как там все в действительности было, но вскоре эти люди перестали с ним общаться, а Олег мне ничего, ни слова не сказал, хотя, наверняка, был уверен, что вазу взял я. Знаете, столько лет прошло, а вот стыдно только сейчас стало.

Вы знаете, а еще… я об этом тоже раньше никому не рассказывал… Я как-то нарисовал пистолет с большим черным дулом, обращенным к себе и сидел, смотрел на него долго-долго. Потом приложил ко лбу, к виску и попытался представить, что дуло настоящее. Хотел уловить ту самую грань, толщиной не более секунды, отделяющую человека от смерти, пытался понять, что можно испытать, успеть за эту секунду, хотел узнать, что же такого важного в жизни, почему она так драгоценна, за что ее нужно любить? Конкретно мне — мою? Я сидел, репетировал свою смерть и ничего, совсем ничего не чувствовал, в голове не возникало никаких вопросов-ответов. Только одно было ясным и четким: будь у меня в руке настоящий пистолет и разнеси я себе башку прямо сейчас — в мире ничего не изменится, то есть, вообще, совсем ничего, этого даже никто кроме Олега не заметит. Я скомкал листок, даже выбросил его, будто он и вправду мог выстрелить, мне было так тоскливо, так пусто и я почему-то думал, что так, должно быть ощущает себя женщина после выкидыша. И я пообещал сам себе, что с завтрашнего дня начну что-нибудь менять в своей жизни, в себе самом. Но ощущение тоски оказалось настолько невыносимым, что я напился, на утро валялся с бодуна без единой мысли в голове и было уже не до перемен. Потом все как-то сгладилось, забылось, иногда что-то начинало шевелиться в душе, но я смотрел по сторонам, видел, что другие не лучше, если не хуже, и успокаивался…

Наверное, сглуплю, буду потом жалеть, никогда себе этого не прощу, но пойду-ка я в эту дыру снеговую, будь она не ладна. Пацан там дурной, да девчонка, да тормозило в балахоне. Я-то хоть чуть-чуть про этот мирок знаю, а они совсем ничего, не выберутся, растеряются совсем… А вы можете благословить, батюшка?

— К сожалению, мне это право не дано, — монах обернулся, чуть склонил голову и посмотрел на Артура. Седые пряди слегка развевал чистый прозрачный ветер, лицо, неподвижное, как маска и бездонные озерца глаз — это все, что успел увидеть Артур. Трава внезапно стала скользкой, Артур неловко взмахнул руками и сорвался с обрыва вниз.

Башня

Пахло сгнившей картошкой. Вонь резанула по ноздрям, заставила закашляться и открыть глаза. Сквозь радужную пелену неясно проступило лицо Имо.

— Вы меня слышите? — протяжно загудел его голос. — Ответьте, если слышите!

— Слышу, — разлепил пересохшие, потрескавшиеся губы Артур, — не кричите, пожалуйста.

Голова пламенела болью как целый ад. Постепенно дымка рассеялась, Артур увидел, что находится в небольшой комнате, чьи стены сплошь состоят из кнопочных панелей и кругленьких, величиной с консервную банку — экранов. Он опустил взгляд и обнаружил себя, опутанного проводами, лежащим на узкой длинной кровати-кушетке, рядом, на стуле с высокой спинкой сидел Имо.

— Где это я? — Артур попытался приподняться, но не смог — голову обхватывал какой-то обруч.

— Все в порядке, не волнуйтесь, — Имо наклонился, чем-то щелкнул и провода стали медленно сползать с Артура, с тихим шелестом прячась в неприметных углублениях по периметру кровати.

— Теперь можете встать, только осторожно, не делайте резких движений.

— Да и не получится.

Морщась от боли и ватной слабости во всем теле, Артур с трудом приподнялся и сел, обхватив голову руками. Посмотрев на него, Имо извлек из кармана пиджака плоскую черную коробочку, смахивающую на портсигар, открыл ее, обнажив плотный ряд мягких овальных ампул с длинными, в волос толщиной иглами на концах. И, прежде чем Артур успел открыть рот, Имо вогнал иголку прямо в его правый висок и сдавил двумя пальцами ампулу. Артура мгновенно охватило полнейшее оцепенение, сердце забилось тупым апокалипсическим боем, воспаленные глаза захлестнуло горячими слезами, и Артур услышал примерзейший звук — скрежет, почти хруст собственных зубов.

— Ну-ну, — раздавался издалека голос Имо, — потерпите секундочку и все пройдет.

И впрямь, вскоре оцепенение сменилось легкой истомой, головную боль накрыла и растворила без остатка звенящая мятная прохлада, мгновенно высохли слезы и все естество Артура заполнила приподнятая солнечная эйфория.

— Ну, как? — улыбаясь, Имо заглядывал ему в лицо. — Лучше?

— Гораздо.

Артур коротко, сильно врезал ему в челюсть. Вместе со стулом Имо грохнулся на пол и замер без движения. Артур встал на ноги, потянулся, разминаясь. Имо не двигался.

— Эй, — Артур подошел к нему и присел на корточки, — эй…

Шея Имо была как-то нелепо вывернута влево и вверх.

— Господи… — прошептал Артур. Нн прикоснулся к горлу Имо и услышал мелодичный звон в собственных ушах. Он медленно распрямился и перевел дыхание.

— Господи… я не хотел…

Артур зачем-то поднял стул и аккуратно поставил его у кровати. Пиджак Имо немного задрался, под ним виднелась тонкая белая рубашка и приспособление, отдаленно напоминающее кобуру. Присев на корточки, Артур осторожно, будто опасаясь, что Имо схватит его за руку, убрал пиджачный лацкан и вытащил из «кобуры» устройство, похожее на толстый тупоносый пистолет глубокого малахитового цвета. После он поднял Имо на руки и уложил на кровать.

— Я, правда, не хотел, — прошептал Артур, осторожно укладывая голову Имо поудобнее, — не хотел…

Оглядев себя, Артур увидел, что одет он в свободную светло-серую то ли пижаму, то ли спортивный костюм, с большим накладным карманом на животе, ноги были босыми. Сунув в карман устройство, которое для удобства продолжал именовать «пистолетом», он подошел к двери и прислушался. Ни звука. С замиранием сердца, не касаясь светлого пластика, он провел ладонью по воздуху, и дверь бесшумно отодвинулась в сторону. Выйдя в коридор, Артур огляделся — разветвляющаяся сеть трубообразных переходов. Наугад он двинулся вперед, стараясь дышать спокойно, размерено. По обе стороны виднелись одинаковые полукруглые двери. Артур шел все быстрее и быстрее, прислушиваясь к возможным звукам в полнейшей тишине. Вскоре он остановился на развилке, один коридор шел прямо, другой налево, третий направо.

— А на камне было написано, — едва слышно прошептал он, глядя по сторонам, — и накакано, и наблевано… и я еще добавлю тут сейчас…

Свернув направо, он дошел до конца короткого коридора, повернул обратно и услышал приближающиеся шаги. Бросившись к ближайшей двери, Артур махнул ладонью, юркнул в приоткрывшийся вход и заметался по небольшому помещению, похожему на теплоходную каюту. Открыв платяной шкаф, Артур юркнул внутрь, ударившись головой о нижнюю полку, скорчился в глубине и быстрым движением закрыл дверцу. Спустя полминуты в «каютку» кто-то вошел, и Артур потихоньку вытащил пистолет из дурацкого нагрудного кармана, гоня мысль о незнакомстве с подобной конструкцией. Со звукоизоляцией были очевидные проблемы, Артур слышал не только шаги, движения вошедшего, но даже то, как он медленно, глубоко дышит. Некто вроде бы бесцельно слонялся по комнате, когда же он оказывался поблизости от шкафа, ноги Артура принимались отчаянно болеть от неудобной позы, когда же отходил, боль исчезала.

Послышался характерный звук — некто лег. Рука, сжимавшая пистолет опустилась. Размышлять в такой позе у Артура не получалось, а устроиться поудобнее не решался, боясь произвести хоть малейший шум.

Минут через двадцать о себе заявил мочевой пузырь, причем заявил сразу и сильно. Еще минут через десять, он готов был к отливу прямо в шкафу, но снова побоялся шума. Вселенная еще не знавала героя, способного писать тихо. Стиснув зубы, Артур терпел, стараясь думать о чем-нибудь отвлеченном. Раздавшийся тихий храп, прозвучал для Артура бессмертной фугой Баха. Осторожно, стараясь распрямляться бесшумно, Артур открыл дверцу и вылез из шкафа. На кровати кто-то спал, отвернувшись к стене и накрывшись легким одеялом почти с головой. Прокравшись к двери, Артур вышел в коридор и направился к развилке. Теперь он заботился не столько о тишине своего передвижения, сколько о грядущей катастрофе внизу живота.

Оказавшись на развилке, бросился вперед, не раздумывая, и вскоре наткнулся на винтовую лестницу, уходящую в поднебесье. Подгоняемый еле выносимым физиологическим желанием, Артур помчался вверх по лестнице, сквозь зубы сжато матерясь. Куда идти, значения уже не имело. Он несся все выше и выше, радуясь, что босые ноги не соскальзывают с узких металлических ступенек.

Оставив позади очередной лестничный виток, Артур едва не врезался в обыкновенную деревянную дверь с металлической ручкой и отверстием в центре, смахивающим на причудливый глазок. Артур попытался открыть ее и так и эдак — безрезультатно. Вытащив на всякий случай пистолет, Артур собирался было отлить с высоты птичьего полета, но тут заметил, что дуло «пистолета» и рисунок глазка совпадают. Артур вставил дуло в глазок, и дверь гостеприимно подалась в сторону. Войдя внутрь, Артур увидел отлично оформленное помещение, отчаянно похожее на ресторан «Седьмое небо» на Останкинской телебашне, только в этом случае, круговые апартаменты, нанизанные на толстенную металлическую ось-колонну, выглядели благоустроенным жилым пентхаузом на миллион долларов. Все это Артур рассматривал во время поиска подходящего места или предмета. С местом возникли проблемы, посему Артур схватил какую-то желтую вазу. Постояв пару секунд с закрытыми глазами, он перевел дух, аккуратно поставил вазу на место и принялся детально изучать свое местопребывание. Да, «сервировано» местечко оказалось превосходно, но рассматривать столы-кресла Артур не стал, его взгляд приковали громадные, сплошные панорамные окна золотистого цвета. Подойдя вплотную к этой красоте, Артур замер — прямо под его ногами заканчивалось кипящее кисельное марево облаков. Если бы не пол, Артур мог бы поклясться, что он стоит прямо на этой обманчивой подушке, до того близкой, четкой была граница меж тучевою сизой накипью и голубым небом, испещренным пронзительно золотыми лучами, прошивающими отсвечивающие китайским шелком небеса.

Сдавлено кашлянув, Артур отпрянул и закрыл глаза. Пару секунд пытался избавиться от наваждения. Отойдя еще на пару шагов, заметил, что чем дальше, тем мягче картина за окном, она будто сглаживалась желтоватым тоном стекла, превращаясь в ровное золотистое полотно. Присев на низкий фиолетовый диванчик, Артур постарался собраться с мыслями.

— Так, ну что ж, — проговорил он вслух, — кажется ясно, где нахожусь… в самой верхушке башни-иглы, кажется именно отсюда… этот… божественный свет… так…

Артур поднялся и занялся тщательным изучением «пентхауза». Вскоре он обнаружил стеклянный шкаф-витрину. Внутри, в овальных углублениях, располагалось штук тридцать манекенов разного роста, имеющих лишь приблизительные очертания человека. Они были тщательно одеты, а на груди каждого крепился листок с карандашным портретом.

Артур медленно брел вдоль витрины, отыскивая себя, он не сомневался, что вскоре найдет свою одежду — стремительные и точные портреты, сделанные рукою бомжа из метро он узнал сразу. Увидев манекен, наряженный в свои черные джинсы и любимый тонкий батник цвета хаки, Артур уставился на бумажный лист, прикрепленный к груди — собственный портрет со стольником внизу листа, чуть наискось… Непроизвольно коснувшись стеклянной поверхности, Артур увидел, как руки проходят сквозь, словно через упругую, чуть сопротивляющуюся воду.

Дотянувшись до манекена, Артур выдернул его и обнаружил рассованные по карманам мобильник, тщательно сложенный красно-желтый пакет, плавки, две пачки сигарет, а в заднем кармане торчала бутылка пива. Вытащив все эти, такие родные сокровища, Артур переоделся, рассовал по карманам все заново, присовокупив к ним портрет, закурил и открыл пиво точным ударом о близлежащий столик.

Выпил и выкурил, не торопясь. Опосля этого ритуала, казалось, открылся третий глаз. Поставив пустую бутылку на столик, Артур рассеяно посмотрел на разрушенный манекен и отправился отыскивать то, что по мнению Бегловых, являлось «Божественным светом».

Выгнутый клавиатурный пульт с удобным крутящимся креслом обнаружился почти сразу. Артур присел, глядя на ряды тусклых кружочков-мониторов величиной с консервную банку. Машинально он провел ладонью по кружочкам и они вспыхнули. На большинстве виднелись люди, они ели или спали, из чего Артур сделал вывод, что сейчас время какого-то перерыва. На четырех центральных он увидел свою бело-синюю пустую комнату, зеленую — Олега, пацан с Юмой о чем-то разговаривали, и фиолетовою — Дворога. Дворог производил интересные манипуляции и Артур пододвинулся ближе, чтобы ничего не пропустить. Громила расстегнул свой оранжевый балахон, снял его и остался в серых брюках и черной водолазке, обтягивающей объемное брюшко. Разложив балахон на кровати изнаночной стороной, Дворог извлек из многочисленных внутренних карманов плоскую флягу, пакет с провизией и принялся с аппетитом наворачивать.

— Вот жопа, — улыбнулся Артур и перевел взгляд на Юму с Олегом. Она сидела на кровати, пацан напротив на корточках, судя по их лицам, разговор велся невеселый. Увидев на пульте наушники с микрофоном, Артур, не долго думая надел их, вставил штекер в крошечное отверстие под монитором и услышал разговор парочки.

— … для начала надо точно выяснить, действительно ли Артур умер или они просто прячут его где-то, — говорил Олег. — Вот ведь подстава, да? Блин… и чё теперь делать-то, а?

Юма пожала плечами.

— Не, ну я вообще теперь не знаю, как быть. А завтра уже первый переход… гадство.

— Олег, — произнес Артур в микрофон, — не писайте в компот, там повар ноги моет.

Олег подпрыгнул и шлепнулся на спину, Юма вскрикнула, вскочила с кровати и бросилась к двери.

— Ребята, спокойно. Это я, Артур. Я жив, со мной все в порядке. Без паники, кому сказал!

Юма замерла у самой двери и ее макушка с беретиком заслонила почти весь обзор.

— Юма, отойди немного в сторону, лучше сядь обратно, а то мне не видать ничего.

Девушка повиновалась. Олег поднялся с пола и стал бродить по комнате, озираясь. — А ты где, Артур? — решился он. — И как ты это…

— Я смотрю на вас в монитор и говорю по микрофону — никакой мистики. Слушайте меня внимательно, — Артур отодвинул левый наушник и мизинцем поправил в ухе пуговицу-переводчик, — мы находимся в главной башне города, я сижу сейчас на самой ее верхотуре, кажется, это центр управления.

— А как ты туда…

— Потом объясню и хватит кружить, камера установлена где-то у двери, в левом углу, если не ошибаюсь.

— Да? — Олег мигом подскочил к двери и в мониторе возник громадный носяра и любопытный голубой глаз.

— Отойди, — улыбнулся Артур. — Значит так, здесь должен быть какой-нибудь план помещений, сейчас поищу его.

Артур замолчал, разглядывая клавиатуру.

— Эй, ты где? — Олег снова сунул нос в камеру. — Ты еще здесь?

— Да, да, просто смотрю, что тут к чему.

— Ты это, не молчи!

— Хорошо… так, так… кажется, все здесь до безобразия просто…

— А чё там, чё там? — от взволнованного дыхания Олега запотел объектив, за спиной парня маячила Юма, пытаясь отодвинуть его и заглянуть в камеру.

— Сейчас… — Артур пощелкал кнопками, и прямо на стекле перед ним высветилась объемная карта башни, — так, нашел…

— Чего нашел? Чего? Говори же, ну!

Медленно поворачивая наполовину утопленный в пульт шар, Артур изменял картинку до тех пор, пока не отыскал комнаты пленников.

— Значит так, слушайте сюда, заберите Дворога, — Артур покосился на монитор, громила закончил трапезу и теперь неспешно запаковывался в балахон, — выходите в коридор и идите прямо. Схема коридоров очень проста, как улицы в Америке: стрит, стрит, стрит, авеню, авеню, авеню…

— Я не понял, — пару раз моргнул в мониторе внимательный голубой глаз.

— Ладно, объясняю проще. Часть коридоров идет параллельно, часть перпендикулярно, третьи, их очень мало, создают короткие тупиковые развилки, они вам не нужны…

— Нам куда идти? — отодвинув Олега, возникла Юма. — Просто скажи куда двигаться.

— Как выйдете и налево, — вздохнул Артур, — раз в жизни хотел побыть Командором Вселенной и то не вышло. Дворога не забудьте.

— Налево, а дальше куда?

Глядя в ухо Юмы, вплотную придвинутое к камере, Артур закурил и сказал:

— Ребята, я разговариваю с вами по микрофонам, которые находятся у вас в ушах. Я не из камеры, блин, говорю! Отойдите дальше, а то я только носы одни вижу!

Они отошли, но вскоре все равно стали снова тесниться у окуляра, прилипая к нему, как к намагниченному.

— А, — махнул рукой Артур, — идите все время прямо, до упора, там увидите винтовую лестницу, поднимайтесь наверх до конца, я вас встречу.

— Ясно, — они распахнули дверь и выскочили в коридор. Артур продолжал их видеть.

— Дворог! — напомнил он, увидев, что они, не раздумывая, бросились прочь.

Ребята нехотя вернулись и постучали в дверь громилы. Тот и не думал открывать, он лежал на кровати, кажется, спал. Артур переключил штекер и крикнул в микрофон:

— Хен де хох, рашин зольдатен!

Дворог вздрогнул, открывая глаза.

— Дворог, это говорит Артур. Подай какой-нибудь знак, если слышишь и понимаешь меня.

Он поднялся, сел и кивнул, не обращая внимания на стук в дверь.

— Открой дверь, Дворог, там Олег и Юма, впусти их.

Ужасающе медленно Дворог сполз с кровати и поплыл к двери.

— Быстрее, Дворог! — Артур не забывал просматривать коридоры, но они по-прежнему были пусты. Громила открыл наконец-то дверь.

— Дворог, мы собираемся бежать, — быстро произнес Артур, — ты идешь с нами?

— Да, — не раздумывая, ответил Дворог и полез в коридор.

— Иди вместе с ребятами.

Троица бросилась в нужном направлении, у всех на лицах, даже у Дворога читалось бодрое оживление.

Достигнув лестницы, они с похвальной скоростью и ловкостью поскакали по ступенькам. К этому моменту в некоторых комнатах стали просыпаться люди. Они недоуменно прислушивались к чему-то, некоторые проверяли ушные микрофоны, и Артур понял, почему «тихий час» так затянулся — они ждали команды подъема, а ее так и не поступило. «Скорее, скорее, — мысленно подгонял троицу Артур, плавно вращая шар и изменяя картинку, — скорее, пока весь этот муравейник не зашевелился».

Вскоре в дверь уже колотили. Артур впустил взволнованную компанию и с видом хозяина развел руками:

— Вот, проходите, располагайтесь.

— Ух, ты! — восхитился Олег. — Здорово!

Пока они знакомились с интерьером, Артур вернулся к пульту разведать обстановку. Проснулись практически все. В недоумении народ бесцельно слонялся по своим комнатам, видимо, ожидая дальнейших распоряжений. Процентов тридцать составляли стройные черноволосые мужчины невысокого роста, остальные семьдесят — высокие длинноволосые блондины Бегловы. Казалось, им плевать — есть команда или нет, некоторые опять завалились на кровать, а вот черноволосые явно нервничали. Постепенно они стали стягиваться в «столовую».

— Ну, чего тут? — подошел Олег.

— Да вот, — кивнул Артур на мониторы, — если у нас и есть время, то совсем немного, вскоре они заподозрят неладное и пойдут искать Имо…

— А чего с ним?

— Понимаешь, — Артур закурил и предложил парню, — я не хотел, так получилось… в общем, очнулся я в палате, хреново было неописуемо. Имо неожиданно вколол мне в висок какую-то гадость, ну а я от переизбытка чувств взял и врезал ему. Честное слово, не ожидал такого результата! Все россказни про его супер-энерго-защиту оказались туфтой… короче, кажется, я умудрился ему шею сломать.

Олег вытаращил глаза и присел на стоявший рядом низкий стол, к нему присоединились и Юма с Дворогом.

— Ты что его… у-у-убил? — прошептал Олег. — Как же ты его так ударил-то?

— Сам не знаю. Он какой-то хрупкий очень, а на вид и не скажешь, — одним глазом Артур посматривал на мониторы. — Я забрал у него пистолет, то есть я думал, что это пистолет, а это оказался ключ от этой двери, пошел наугад и попал сюда. Вот и все. Теперь надо поскорее решить, что делать, пока не нашли Имо и не подняли тревогу. Какие будут соображения?

Троица молчала, глядя на Артура. Олег пожал плечами.

— Нет, так не пойдет. Помогайте мне, давайте работать в команде, иначе все без толку.

— Ну-у-у… — Олег посмотрел на сужающуюся кверху металлическую колонну, — может взять кого-нибудь в заложники и потребовать, чтобы нас выпустили?

— Во-первых, мы безоружны, во-вторых, неизвестно, имеет ли для них ценность жизнь заложника в сравнении с общим делом, в-третьих…

— Все, я понял, — кивнул Олег, — идея не прошла, но я работал в команде. Теперь чья очередь?

— Здесь, наверняка, должно быть оружие, — Юма задумчиво смотрела по сторонам, — обязательно…

— А мы собираемся отстреливаться? — поинтересовался Артур.

— В любом случае не помешает, — твердо ответила девушка, и отправилась на поиски вооружения.

— У меня кое-что есть, — Дворог расстегнул свой необъятный балахон, извлек из многочисленных карманных недр плотный кожаный сверток, тряхнул его, разворачивая, и протянул Артуру.

— Что это? — он повертел в руках большой кожаный конверт с двумя длинными тесемками по бокам.

— Оружие, — конверт Дворог забрал, открыл его и взглядам явились плотные ряды маленьких причудливых звездочек желтого цвета.

— А, — сказал Олег, — это вроде у каких-то китайцев такая фенька была, да?

— Продемонстрируй, а? — Артур с сомнением смотрел на грузного, неповоротливого Дворога.

Тот приметил небольшую деревянную скульптуру в другом конце зала, взял звездочку и сделал резкое короткое движение, практически не целясь. Ничего особенного не произошло, но через секунду у статуи отвалилась голова.

— Ничего себе! — присвистнул Олег. — А ты кто вообще?

— Священник, — застенчиво улыбнулся Дворог, привязывая конверт со звездочками себе на пузо.

— Смотрите, что я нашла, — подошла Юма, в руках она едва удерживала большущий пластиковый футляр. Грохнув его на стол, она подняла крышку, в углублении лежало какое-то разобранное оружие.

— А, ну так это еще собрать надо, — отмахнулся Олег, — пока разберемся… смотрите, — он кивнул в сторону мониторов.

В «столовой», забитой народом, царила суматоха.

— Все, — медленно произнес Артур, — нашли Имо… теперь надо быстрее соображать.

А Юма, тем временем, вынимала из футляра металлические части и ловко соединяла их. Вскоре оружие, похожее на короткоствольный автомат, было собрано.

— Надо же, — усмехнулся Олег, — а ты кто? Тоже священник?

— Не совсем, — Юма вставила обойму и положила оружие на стол, — хорошая модель, правда устаревшая немного, всего девятьсот выстрелов в минуту.

— Девушка, — криво улыбнулся Артур, — можно с вами познакомиться?

— Я подумаю, — она подошла к мониторам. — Надо проверить, есть ли тут еще ходы-выходы, чтобы нас не застали врасплох, а вы пока посмотрите, можно ли изнутри запереть входную дверь. Дворог, пойдем, ты мне нужен.

Они отправились на поиски возможных ходов-выходов, а Артур с Олегом подошли к двери. Ничего кроме отверстия для ключа на уровне груди и простенькой ручки на ней не виднелось. Вставив ключ в отверстие, Артур закрыл дверь, но этого показалось мало, решили забаррикадироваться, придвинув стол и пару кресел. Вернулись Дворог с Юмой, они обнаружили еще один выход и тоже, как смогли, завалили его мебелью.

— Непонятно зачем мы это сделали, — вздохнул Артур, усаживаясь за пульт и закуривая, — но так, вроде бы, спокойнее.

Оживление в «столовой» сменилось беседой.

— Давайте послушаем, о чем они говорят, — предложила Юма, и Артур воткнул штекер в гнездо под этим монитором. И ничего не понял, не помог даже пуговичный микрофон — черноволосые люди в строгих темно-серых костюмах, издавали звуки, похожие то ли на клекот, то ли на цоканье.

— М-да, — Артур снял наушники и отложил в сторону. — Кстати, Олег, а с чего ты взял, что я умер?

— Ну, так Имо нам сказал, тебя ж прямо из комнаты с желтой фигней на потолке и увезли.

— А почему я умер, он не сказал?

— Нет, сказал — выяснят.

— Угу… — Артур задумчиво посмотрел в золотистое окно. — Узнать бы, с какой именно стороны мы находимся…

— А что это даст? — Олег закурил.

— Если все что я видел — правда, то я смог бы определить места искривления границы, ведь, кажется, именно там можно осуществлять переходы.

— Слушайте, — Дворог пододвинул кресло и грузно уселся в него, — если переходы у них дело не случайное, а граница подвижна, значит, где-то здесь должно быть приспособление…

— Для переходов, да! — оживился Олег. — Конечно же!

Внезапно раздался приятный голос. Артур повернулся к мониторам и увидел, что худощавый мужчина с зализанными иссиня-черными волосами, сидящий в центре за столом, произносит в устройство-браслет на собственной руке, следующее:

— Дорогие наши гости, надеюсь, вы меня слышите. Из башни вы выйти не сможете. Даже если предположить невероятное, вы вскоре погибнете без воды и пищи, ибо каждый житель будет знать, что, помогая вам — он губит себя. У нас есть к вам разумное предложение, давайте встретимся и все обсудим, мы согласны выслушать ваши пожелания.

Умолкнув, он вынул из кармана увесистый на вид небольшой синий брусок, осмотрел его со всех сторон и спрятал в рукав.

— Очень интересная штука, — произнесла Юма, заглядывая Артуру через плечо, — крепится на внутреннюю сторону ладони, срабатывает даже от небольшого мускульного усилия, бьет в двух режимах — прицельном и спектральном.

— Ага, значит мы для них настолько дорогие гости, — усмехнулся Артур, снова надевая наушники и переключая штекер. — Нет, Юма, все-таки кто ты? Чем занимаешься?

— Сейчас не об этом, выберемся — расскажу.

— Уважаемые, — произнес Артур в микрофон и, потому как замер народ, понял — его услышали, — ни о каких переговорах речи быть не может, мы захватили башню, мы вооружены и хотим только одного — разойтись по домам. Отпустите нас и никто не пострадает.

— Даже если они будут клясться, что отнесут нас на руках, все равно не поверю, — фыркнул Олег, и Артур приложил палец к губам, глядя на экран. Общество защелкало на своем непереводимом языке.

— Вот у этого, — Юма показала на мужика с бруском в рукаве, — вот у этого, этого и этого волосы крашеные.

— С чего ты взяла? — Артур вытряхнул сигарету из стремительно пустеющей пачки.

— А у меня тоже крашеные, если блондин красится в брюнета, всегда такой синий отлив получается.

— А ты блондинка?

— Да.

— Так зачем же ты покрасилась?

— А я в розыске.

Артур поперхнулся дымом, откашлялся и снова захотел в туалет.

— Артур, тут же карта какая-то есть, да? Оставишь тягу? Ты же за нами как-то наблюдал, да? Значит можно и переходник поискать, ну, я имел в виду…

— Ага, я понял, — он протянул Олегу полсигареты и снова включил карту, — знать бы еще как выглядит это местечко.

— Дорогие наши гости, — снова завел крашеный мужик с бруском, — судя по всему, вы находитесь в центре управления. Умоляем вас — только ничего не трогайте, любые ваши действия могут привести к катастрофе, мы согласны на все ваши требования, только ничего не трогайте.

— Ну, здорово! — от нетерпения Олег переступал с ноги на ногу. — Все, валим отсюда! А сортир тут есть?

— Я — в вазу, — рассеянно ответил Артур, глядя на экран.

— Да? В какую?

— В желтую. Не пойдет, не верю я им, не выпустят. Надо самим что-то придумать.

— Почему? — Олег затормозил на полпути к желанной вазе.

— Жопное чувство, понимаешь? Это как у женщин интуиция.

Артур закурил. Монитор ожидал ответа. Юма с Дворогом молчали. Олег отчаянно хотел в вазу, но не мог опошлить такой напряженный момент.

— Мы должны подумать, — Артур стряхнул пепел на пол и носком кроссовки отшвырнул серый комочек в сторону, — на всякий случай хочу сказать, что мне известно, каким образом запускается ваш, якобы, божественный свет и как он действует.

Артур и сам не ожидал подобной реакции, казалось, все они, как один, сейчас же полезут к пленникам прямо через крошечные экраны.

— Чего-чего? — Олег даже вернулся. — Чего ты сказал? Ты, правда, чего-то такое знаешь?

Артур прикрыл рукой микрофон, отрицательно покачал головой и приложил к губам палец.

— Мы сообщим вам о своем решении, — произнес Артур, снял с головы наушники и выдернув штекер. — Дворог, ты садись на мое место и следи за ними, а мы сейчас.

Прихватив вазу, Артур с Олегом скрылись из поля видимости.

— А о чем ты им гнал? — поставив вазу на низенькую резную этажерку, Олег блаженно вздохнул. — Что там еще за свет такой?

— Понимаешь, когда я здесь был в прошлый раз, я общался с одним из этих высоких блондинов Бегловых, мы сидели на обрыве, как раз напротив этой чертовой башни. И он мне сказал, что сейчас будет… уж не помню, как точно, но что-то типа божественного явления или света. Потом из башни резанули лучи, и ты знаешь, такой эффект был… короче, когда я вернулся и рассказал свои ощущения другу, он сказал, что это смахивает на какую-то наркоту. Вот и думай что хочешь.

Заняв место Олега, Артур только принялся за дело, как за его спиной раздался голос Юмы:

— Ребята, кажется, я нашла транспорт.

— Юма, погоди минутку! — остановиться Артур, разумеется, уже не мог. — Чуть позже!

— Хорошо, — усмехнулась девушка, — только скорей давайте, а то они сюда идут.

— Кто?

— Черноголовые.

В мгновение ока завершив процесс, Артур взвизгнул зиппером и бросился к мониторам. Действительно, со всех сторон, по всем лестницам неслись и «черноголовые» и Бегловы.

— Что там за транспорт? — ладони Артура слегка увлажнились.

— Идите за мной.

Оказалось, рядом с прозрачным стеллажом с манекенами таилась неприметная дверь, незамеченная Артуром. Юма распахнула ее, там оказался небольшой, но вполне объяснимо оборудованный ангар с одним аппаратом, похожим на огромный синий крылатый пылесос последней разрекламированной модели, разве что без шланга.

— Интересно, как туда залезть? — Олег водил ладонями по обтекающему корпусу. — И как отсюда вылетать?

— А окна тут бьющиеся? — Артур услышал, как дверь задрожала под ударами.

— Сейчас проверим, — Дворог подошел к центральному массивному столу, без труда поднял его и швырнул в окно. Распадаясь тонкими пластинами, стекло бесшумно разлетелось.

Юма, тем временем, подняла синий купол и забралась внутрь аппарата.

— Давайте скорее!

Долго упрашивать не пришлось. Кто вперед полезли в салон, и Олег треснулся головой о край.

— Ой-ё! Я себе полбашки снес! Артур, глянь, крови нет?

— Потом гляну, лезь, давай!

Кое-как втиснувшись в салон, явно не рассчитанный на такое количество пассажиров, пленники расселись, Юма расположилась у панели управления.

— Ты знаешь, как это действует? — Артур с досадой ощущал, как он голоден, трезв и беспомощен.

— Да.

Купол опустился, аппарат издал резкий пищащий звук, завибрировал стиральной машинкой в режиме отжима и стал подниматься в воздух. Дверь высаживали активно, но пока безрезультатно. Юма вывела аппарат из ангара. На панели управления оказалось всего три кнопки и маленький рычажок.

— Здесь все такое примитивное… — глядя на это, прошептал Олег и тихо пукнул.

— Не смей этого делать, да? — сказал Артур, давясь со смеху.

Сквозь стеклянную дыру аппарат вылетел из башни.

— Куда теперь? — Юма обращалась к Артуру.

Лобовое стекло быстро темнело, как стекла хамелеоны, не позволяя золотым лучам слепить пилота.

— Давай вниз, под облака, там разберемся.

Опуская рычажок, Юма резко накренила аппарат, и Дворог едва не покатился вперед, но вовремя успел уцепиться за сидение Артура, чуть не оторвав его вместе с Артуром.

Просквозив кисельные облака, они вышли в бессолнечное поднебесье.

— Сейчас, — Артур перебрался к ней и сел на пол рядом с единственным сидением пилота, — не торопись пока… Давай к вытянутому краю каньона.

— А что там?

— Надо посмотреть… сейчас попытаюсь вспомнить, где же были искривления границ…

— А мы куда ломимся-то? — крикнул Олег.

— В Москву.

— А Юма с Дворогом?

— Да, кстати, — опомнился Артур, — а вас-то куда? И, главное, как?

— Я домой хочу, — подал голос Дворог.

— А я нет, — сказала Юма, — я бы с вами, если не протестуете.

— Ну, из-за одного меня тогда не стоит беспокоиться, я и от вас переправлюсь.

— Точно? — обернулся Артур.

— Да. Знаю как.

— Юма, а ты чего с нами? — поинтересовался Олег. — Арти, есть еще сигареты?

Он передал ему одну, и сам закурил последнюю.

— Я ж говорила, я — в розыске, — девушка вела аппарат, описывая плавную дугу над каньоном. — Куда дальше?

— Сейчас… — Артур закрыл глаза, пытаясь вспомнить весь пейзаж с высоты травяной лужайки.

В темноте закрытых век художника посветлело и возникли четкие проекционные картинки, казалось, он даже увидел маленький синий аппарат, мечущийся среди погасшего бурого неба.

— Туда, Юма, — не открывая глаз, Артур повел правой рукой, — прямо туда.

Девушка молча изменила курс. Не открывая глаз, Артур так ясно видел окрестный пейзаж со всех сторон, будто у него открылось офсетное зрение. Он показывал рукой направление, и Юма четко следовала этим движениям, как стрелке компаса.

— Теперь давай! — на веках Артура нервно полыхнуло спиртовое пламя искривленной границы. — Надеюсь, не врежемся в метрошный вагон!

Теряя управление, аппарат пылесосом понесся вниз. Олег вцепился в Дворога мертвой хваткой и закрыл глаза, Артур уперся ногами в округлый нос кабины, обхватил Юму и попробовал молиться. Не успел он произнести «Отче наш…», как аппарат рухнул в воду. Со всех сторон мгновенно засквозили мутные струйки. Отпихнув Артура, Юма сделала глубокий вдох и ударом ноги выбила центральное стекло, остальные едва успели задержать дыхание, как в салон ринулась встревоженная илистая вода. Один за другим они выбрались из аппарата и всплыли на поверхность.

— Ёпрст… — отплевываясь, огляделся Артур, — Головинские озера, что ли? Да, они самые.

Чихая и фыркая, четверка поплыла к берегу, шумно разбрасывая водными брызгами тишайшую августовскую ночь. Аппарат затонул в считанные минуты. Потом кое-как выжали одежду и пошли вслед за Артуром к дороге где, по его словам, можно запросто было поймать такси даже в такое время.

— Думаешь, кто-то остановиться подвезти насквозь мокрую компанию? — Держа кроссовки в руках, Олег догнал Артура.

— За хорошее бабло все что угодно подвезут.

— А бабло где?

— У меня дома.

Артур с наслаждением вдыхал сладковатый запах озерного уюта. Раскаленная за день Москва, успокоенная ночной прохладой, пружинила под ногами асфальтом, секретничала густыми чернющими кронами, таилась в замершей траве, изредка, спросонок, вскрикивала птицами и чертила магические серебряные круги на гладком лбу озера…

Петляя во дворах среди пятиэтажек, они вышли к метро с парой-тройкой отчаявшихся таксисистов, жмущихся к закрытым ларькам.

— Вот черт, я носки потерял! — шлепая босыми ногами, Олег догнал Артура. — А далеко ехать?

— Нормально, все нормально… — рассеянно сказал Артур, направляясь к ближайшему такси. Никогда еще, пожалуй, он не был так рад ночной замусоренной Москве.

Назвав вялому таксисту адрес, Артур предложил такую сумму, что дядька мгновенно оживился, в упор не замечая ни странного вида пассажиров, ни их влажности. Артур сел на переднее сидение, остальные набились сзади.

Глядя на московские улицы, дома, деревья, Артур со смутной тревогой ощущал, сколько же тайн различного цвета и размера жалось по городским углам, слонялось по бульварам, перебегало через дороги…

— А чего это вы такие мокрые? — не выдержал таксист.

— В одежде купались, — подал голос, придавленный Дворогом Олег, — у нас традиция такая, каждый год в этот день, то есть ночь…

— День… — прошептал Артур, мгновенно приходя в себя. — Какое сегодня число? А месяц?

— Двадцать пятое августа, — таксист покосился на Артура, — а что?

— А год какой?

— Две тыщи второй с утра был.

— Господи, слава тебе, — перевел дух Артур, — всего два дня…

— О чем это ты? — затормошил его Олег.

— Потом расскажу.

С души свалился тяжкий груз, хотя до самого дома Артур размышлял: как же так? В прошлый раз ему казалось, что он провел в заснеженном мире не больше трех часов, а оказалось, что отсутствовал целых двенадцать дней, теперь же он пробыл намного дольше, а в Москве, оказывается, прошло всего два дня… Он так и не придумал разумного объяснения этому явлению.

Машина свернула на знакомую улицу, и Артур невольно улыбнулся такому родному ресторанчику «Толстый Мо». Оставив Олега в машине, Артур поднялся в квартиру вместе с Юмой и Дворогом.

— Ну-с, располагайтесь, — он взял деньги и спустился вниз.

Когда они с Олегом вернулись в квартиру, Юма ходила из комнаты на кухню и обратно, рассматривая нехитрую обстановку, а Дворог деловито готовился к ночлегу. Из подсохшего многофункционального балахона он извлек множество, наверняка, полезных вещей, сложил их в тумбочку под телевизором, в самом балахоне что-то застегнул, что-то распечатал и получился вполне уютный спальный мешок. Расположив его между платяным шкафом и телевизором, Дворог разделся, запаковался в чистую простыню, устроился поудобнее и через минуту уже крепко спал, не обращая внимания ни на голоса, ни на электрический свет.

Юму решили положить в комнате, а Артур с Олегом разложили старый диван на кухне. Избавившись от мокрого тряпья и приняв горячий душ, Артур почувствовал себя воскресшим. Снабдив Юму с Олегом сухой одеждой, Артур отправился на кухню, заранее предвкушая тоскливую пустоту в холодильнике, но к собственному изумлению, обнаружил и продукты, и выпивку — бутыль «Nemiroff» и пару пива. На верхней полке, опираясь на кусок сыра, стояла поникшая записка, с округлой спокойной строчкой, написанной рукою Олега: «Появишься — позвони».

Преисполненный благодарности, Артур хотел было броситься к телефону, но во время вспомнил, что время для звонков не подходящее.

Нарезав сыр, ветчину, бросив на тарелку половину копченой курицы, он заглянул в морозилку и извлек любимую картошку фри. Когда на сковороде зашипело масло, из ванной выполз голый Олег с полотенцем, обмотанным вокруг бедер.

Увидев на столе еду и «Nemiroff», Олег восторженно загудел, бросился нарезать хлеб и тут же полосонул себе по пальцу.

— Сядь за стол, а? Гуфи, блин! — Артур достал из навесного шкафчика коробку с аспирином, пластырями, градусником и полупустой упаковкой презервативов и протянул Олегу. — На, заклей, я сам все сделаю.

Нарезав хлеб, пожарив картошку, он поставил стаканы и открутил пробку.

— Ну, за всё! — чокнувшись, они выпили залпом, плотно закусили и потянулись за сигаретами. Артур вытащил пачку из раскуроченного блока «Davidoff», распечатал, подал Олегу и закурил сам.

— Здорово как! — Олег выдохнул дым, закрывая глаза. Прислонившись спиной к стене, сидел он в углу меж столом и подоконником. — В башке такой кавардак, кажется, что все это приснилось с похмеля! И не верю, что выбрались живьем.

— Да уж. По второй?

— И по третьей и по пятой.

Выпили. Закусили.

— Слушай, Артур, — Олег с удовольствием вытянул под столом ноги, ударился о ножку мизинцем и даже не обратил на это внимание, — ну уж если так все получилось, можно я у тебя погощу малеха?

— О чем речь, конечно, а что, жениться уже передумал?

— Да успею. Женитьба женитьбой, а в Москву когда попаду еще, верно?

Артур рассмеялся и покачал головой.

— А она у тебя не беременная?

— Нет, что ты! — перепугался Олег. — Еще не хватало!

— А, ну тогда дело терпит. Мне еще, знаешь, что покоя не дает? Этот их сеанс одновременной игры с нашими головами. Что они нам вложить могли, а?

— Они ж из нас спецагентов делали, да? — Олег залпом махнул настойку и закурил, — значит, чего-то умное творили. Вдруг я как Дворог смогу какими-нибудь заточками кидаться? А вообще-то я всегда летать хотел и гипнотизировать… и еще…

— Надеюсь, все их прибамбасы в нашем мире не действительны, — усмехнулся Артур.

— А микрофоны-то фурычут! Как миленькие! Слушай, а вот интересно, как у нас все так просто получилось? Это они все такие дураки или мы такие удачники?

— Не знаю. Честное слово, не знаю.

— Слушай, ты вроде говорил, что художник? А чего нигде красок-кисточек не валяется?

— Просто не люблю, когда валяются, — улыбнулся Артур, — а вообще-то я скорее график — карандаш, тушь, а это все в секретере нормально умещается.

Шум воды в ванной стих, вскоре дверь приоткрылась и показалась Юма. На ней была длинная полосатая рубашка Артура и синие, далеко не по размеру шлепки на ногах. Свой беретик девушка держала в руках, мокрая челка падала на глаза, а до самых колен ниспадали вьющиеся черные волосы с синеватым отливом.

— Ух, ты, — улыбнулся Артур, — где ж ты столько волос прятала?

— Здесь, — она положила беретик на край стола. — Можно к вам присоединиться?

— Конечно, — Олег вскочил, желая обеспечить девушку тарелкой с вилкой, треснулся бедром об угол стола, скривился и уселся обратно.

— Жаль, вина нет, — Артур достал чистую тарелку.

— А я и это выпью, — повела плечом девушка, — наливайте.

— Ну, давайте, как следует за знакомство и за то, что все так благополучно завершилось, — Артур протянул ей стакан и пододвинул поближе курицу с картошкой. Девушка залпом выпила настойку, перевела дух и принялась за еду.

Украдкой посматривая на нее, Артур сам себе удивлялся, что с самого начала девушка ему не понравилась. Теперь же, с распущенными то ли русалочьими, то ли ведьминскими волосами, с громадными глазами такого необычного яркого цвета на аккуратном нежном личике и хрупкой фигуркой в полосатой рубашке, она выглядела отменно.

— Здорово, что микрофоны до сих пор работают, — раскрасневшийся Олег снова наполнял стаканы. — Да и надо в Краснодар позвонить! У тебя восьмерка…

— Действует. А не рановато ли?

— А сколько сейчас?

— Полпятого.

— Да, рановато… Ну, ребята, давайте! Обалдеть, я в Москве! Черт, не в то горло попало! Ак-хе-кхе… Постучите по спине кто-нибудь!

— Слушай, Юма, — Артур хлопнул Олега по спине, налил ему воды и снова закурил, ему казалось, что он теперь вовек не накурится, не напьется, не на… — а почему ты на меня так странно смотрела, когда впервые увидела?

— Просто удивилась, — ела она так красиво, что приятно было смотреть, — я ведь тебя именно таким и представляла, даже во сне видела.

Артур зачуял недоброе.

— Я всегда знала, что мой парень должен быть таким — и умным, и красивым, и жить где-нибудь подальше от нашей дыры.

«Бог мой, — с легкой оторопью подумал Артур, — да они везде одинаковые!»

— И вот когда я тебя увидела, — продолжала девушка, аккуратно расправляясь с куриным крылом, — сразу поняла, что это ты и есть. Для начала выбросим тот кошмар из комнаты, на котором я должна спать, потом…

— Стоп, — обрел Артур дар речи, Олег ехидно улыбался, глядя то на него, то на Юму, — ты вообще, думаешь, что говоришь? Мы совершенно не знаем друг друга, мы даже не из разных городов, а вообще из разных миров. У нас здесь люди между собой договориться не могут, потому что не понимают друг друга, хотя и говорят на одном языке, а с тобой я что делать буду? Всю жизнь с микрофоном в ухе ходить?

— Выучишь мой язык, — пожала плечиком девушка, — он не трудный.

— А может ты мой?

— Могу и я твой. Ты не беспокойся, я умею обращаться с мужчинами и знаю, что нужно таким как ты.

— И что же?

— Это просто. Надо, что бы ты всегда верил, что до всего додумался самостоятельно, а так же надлежащий уход и кормежка.

Олег захохотал.

— Ну, что же, — перевел дух Артур, разливая очередные порции, — она хотя бы говорит честно и прямо, что думает… ужас. Но для того, чтобы люди могли прожить вместе под одной крышей дольше трех дней, требуется нечто большее чем элементарные знания психологии и умение готовить, тебе не кажется?

— Я обо всем уже подумала, — девушка отправила в рот ломтик картошки, — мы идеальная пара, только ты еще об этом не знаешь, но со временем поймешь.

— Ну, надо же, — рассмеялся он, — сколько у меня было женщин, но ни одной такой нахальной.

— Это были не те женщины, — отмахнулась Юма, — да и я пока не твоя, ты меня еще завоевывать будешь.

— Арти, ты попал! — смеялся Олег.

— Да уж, — усмехнулся он. — Теперь, когда за меня все решено, имею право узнать, кто ты и чем занимаешься?

— Вообще-то я занималась… как бы это попонятнее сказать… ну, когда в одном месте берешь один важный секрет разработки нового оружия и продаешь его в другое место.

— Ты занималась военным шпионажем?

— И промышленным тоже, хотя начинала с наемницы…

— А я бывший домушник! — обрадовался Олег. — Сам-то я родом из Тбилиси. На последнем деле мы погорели и меня через границу в багажнике переправляли, теперь у дядьки придурка живу. Вот женюсь, получу гражданство… Только с документами пока не ясно, я-то сейчас по поддельным…

— Все. — Закрыл глаза Артур. — Больше я ничего о вас знать не хочу. Прекратите.

— Ты ж сам просил.

— Теперь понял свою ошибку.

САМОлётик

Солнце щекотало нос пушистым лучом, Артур поморщился, чихнул и открыл глаза. Он лежал на кухонном диване, рядом, с суровым, сосредоточенным видом, спал Олег, на столе важно сверкала пустая бутыль «Nemiroff», окруженная окурками и объедками. Тихонько, чтобы не разбудить, Артур перебрался через Олега и отправился по традиционному маршруту: сортир — ванная — холодильник с пивом.

Завершив моцион, открыл бутылку «Гиннеса» и заглянул в комнату. Юма с Дворогом уже проснулись. Лежа в кровати, девушка наблюдала, как Дворог рассовывает по карманам балахона свое имущество.

— Доброе утро. Как спалось?

— Спасибо, хорошо, — улыбнулся в ответ Дворог и Артур увидел, что лицо у него довольно симпатичное, особенно с этим смешным рыжим ежиком на голове.

Юма выбралась из-под одеяла, на ней все так же болталась рубашка Артура, и потянулась. Черные волосы, кое-как заплетенные в косу, стремительно рассыпались по спине и плечам, будто только и ждали удобного момента.

— Надоели! — досадливо поморщилась девушка, взяла с подлокотника кресла свой беретик, поднесла его к самым концам прядей, и вдруг они стали свиваться в тугой блестящий жгут. Хитро закручиваясь, волосы стали исчезать, подтягивая за собой беретик. Вскоре он аккуратно поселился на макушке, на свободе осталась только густая челка.

— Ловко, — усмехнулся Артур, — значит, это заколка такая?

— Ну да. Я в ванную!

Дверь за ней закрылась, а из кухни выполз сонный, взъерошенный Олег.

— Сколько времени? Доброе утро. А еще пиво есть?

— Времени одиннадцать, пиво в холодильнике, доброе утро, — Артур включил телевизор и Дворог с нескрываемым интересом уставился на экран.

— У вас нет такого что ли?

— Нет… я слышал о подобных штуках, но сам не видел.

— Смотри, — великодушно разрешил Артур и поставил кресло поудобнее. Дворог уселся и отключился от реального мира, зачарованно пожирая глазами какой-то пыльный боевик. Олег плюхнулся в другое кресло и пододвинул к себе телефон. Набрав номер, он радостно произнес:

— Лена! Привет, это Олег! Лен, я сейчас все объ… ясн… ю… Лен! Блин, трубку повесила.

— А ты что думал, женишок? — хмыкнул Артур. — Думал, она тебя хотя бы выслушает, да? Напрасно.

Переместившись на кухню, Артур разлил пиво по стаканам, сгреб объедки в сторонку, вытряхнул пепельницу и закурил. Он понимал, что надо позвонить Олегу, причем немедленно, но никак не мог это сделать, чувствуя, что все еще находится в параллельном мире, а любой контакт с внешней средой это ощущение мгновенно разрушит.

— Странно вообще все это, — сидя за столом, Артур рассеянно смотрел, как в распахнутую форточку вытекает сигаретный дым, — никак еще не могу разобраться, что к чему, многое вообще не стыкуется.

— Ты о чем это? — сделав пару глотков, Олег поставил стакан.

— Да обо всем произошедшем. Ты веришь, что с нами все это произошло чисто случайно?

— А как еще? Случайно, конечно. Со мной все время какая-то ерунда происходит.

— Ты знаешь, когда началось это представление с желтыми фигурами, я как бы отключился и мне привиделось… или даже не привиделось… не знаю, как это объяснить, но я был в старой разрушенной церкви и беседовал со священником, вернее, с монахом. Странным таким монахом…

Коротко он рассказал об этом, отчего-то умолчав про самое первое свое видение и о том, как выбирал миры и дороги. Олег внимательно слушал.

— Ты знаешь, — покачал он головой, когда Артур закончил, — боюсь, не монах это… Говоришь, он из тьмы вышел?

— Мне безразлично, он помог мне же самому ответить на свои же вопросы, я многое понял.

— Может у Дворога спросить? Он же священник, хотя, из разных мы мест отдаленных.

— Бог везде один. Кстати, о Двороге… — Артур задумчиво потер лоб, — как соберется он домой ехать, попробую-ка с ним и Юму отправить.

— А чё так? — заулыбался Олег. — Не по душе?

— Говорила мне как-то одна женщина, что мне все даром не пройдет, что обязательно поплачусь, видать настал час расплаты, — хмыкнул Артур, — горе мне, горе.

— Ты погоди, не торопись, — со знанием дела, хлопнул его по плечу Олег, — пока Дворог телек насмотрится, как раз все и выяснится. А девка она кайфовая, сам бы такую взял. Это она по началу такая, может со страху или от неуверенности в чужом мире…

— Ага, конечно, неуверенная такая, ну такая неуверенная и боязливая!

Зазвонил телефон. Затушив окурок. Артур пошел в комнату. Дворог с детским восторгом смотрел рекламу, не реагируя на внешние раздражители.

— Да?

— Артур, — раздался спокойный, чуть уставший голос Олега, — наконец-то ты дома.

— Да я и сам этому рад.

— Где был на этот раз?

— Все там же. Я потом тебе все-все расскажу, ладно?

— Хорошо, как знаешь.

— Олег, ты прости меня, ладно?

— За что?

— За все. Жаль, ваза куда-то затерялась, а то б я ее обязательно отвез в Сокольники.

— Не надо, я тогда еще нашел и купил точно такую же. И поставил на место. Как всегда ждем тебя в гости, ты приезжай, ладно?

— Конечно. А если не один приеду?

— С кем хочешь. Приезжай, всегда тебя ждем, всегда тебе рады.

— Конечно. Обязательно, — Артур откашлялся. — Лиле привет.

Повесив трубку, вернулся на кухню.

— Чего такое?

— Да ничего, — налив пива, он залпом выпил и тяжело присел на табурет. — Интересно, кто же все-таки такой этот бомж из метро?

— Какой бомж?

— Сейчас.

Одежда, висевшая на балконе, высохла. Из кармана джинсов он вытащил листок с портретом. Рисунок расплылся, превратившись в сплошное бледно-серое пятно, изображение стольника теснилось бурой кляксой в самом низу. Облокотившись на перила, Артур посмотрел на забрызганный солнцем двор. Сочные зеленые кроны уже кое-где золотились яркими намеками на осень, где-то вдалеке восторженно кричали дети, лаяла собака. Положив листок на перила, Артур сделал самолетик, такой же неуклюжий, как и в детстве и запустил его с высоты четвертого этажа. Описав плавную дугу, самолетик уверенно встал на крыло и куда-то заторопился, едва касаясь взъерошенных тополиных макушек.

Декабрь — 7 мая 2002

Часть вторая

ПЕРОчинный нож

Телефонный звонок разворошил сонную утреннюю тишину. Не шевелясь, Артур лежал и слушал, как надрывается аппарат.

— Трубу возьмите ж кто-нибудь, — заворочался на раскладушке Олег.

Пришлось Артуру открывать глаза, перебираться через спящую Юму и плестись к аппарату. На определителе высветился рабочий номер Олега. Артур посмотрел на настенные часы — полдевятого, после снял трубку.

— Артур, здравствуй.

— Здоров. Олег, кажется, я опять проспал…

— Ничего. Слушай, есть для тебя интересный заказ, довольно простенький и дорогой. Структура сайта компании, торгующей грузовым транспортом уже готова, осталось графическое наполнение, работы дня на два. Если, конечно, будешь работать.

— Буду. А ты не мог бы на мыло мне скинуть?

— Нет, там куча всяких бумажек, пожеланий и комментариев заказчиков, хочу, чтобы ты на все это взглянул. Подъедешь часам к одиннадцати?

— Подъеду.

— Отлично. Слушай, хотел спросить, кто у тебя к телефону подходит? Раньше отвечали разнообразные женские голоса — я не удивлялся, а теперь отвечает мужской голос. Два мужских голоса. Я так понял, у тебя кто-то живет?

Запрокинув голову, Артур смотрел на одинокий пыльный плафон под потолком и мучительно соображал, чего же соврать правдоподобного.

— Да ко мне тут приехали на время… — начал он, не зная, кого назвать — Олег знал практически всех без исключения знакомых, друзей и приятелей Артура.

— Друзья из Тбилиси, — подал голос с раскладушки Олег.

— Друзья из… из Питера. Познакомились в баре, обменялись адресами, знаешь же, как это бывает, а вот теперь взяли и свалились мне на голову.

— Я так понял, они у тебя уже второй месяц живут?

— Да ничего страшного, нормальные ребята, к тому же, платят за постой.

— Ну-ну. Артур, у тебя правда все хорошо?

— Куда уж лучше.

— Ладно, жду тебя.

— Угу. Пока.

Артур повесил трубку.

— Слушай, этот Олег, он тебе кто, мама с папой? — приподнявшись на локтях, Юма недовольно щурилась спросонок.

— Практически. Эй, Дворог!

— Я! — раздалось из кухни.

— Иди-ка сюда.

Заскрипел старенький диван и вскоре на пороге комнаты возник грузный великан во фланелевой рубахе в клетку и синих синтетических трениках. Артуру пришлось основательно тряхнуть свои накопления, чтобы хоть как-то приодеть квартирантов. К счастью пока никто особо из дома на улицу не стремился и приобретение верхней одежды откладывалась до лучших денежных времен.

— Ребят, сколько раз просить трубку не поднимать? Ну чего вы к телефону лезете?

— Так звонит же, — зевнул Олег, слезая с раскладушки, — автоматом получается.

— Попробуй совладать со своим автоматом. И ты, Дворог, не касайся трубки. Лады?

— Лады.

Олег побрел в сторону санузла.

— Черт, да где ж мои сигареты…

— Я их скурил! — донеслось из туалета.

Артур зашел в ванную, открыл кран и посмотрел в зеркало. Ничего нового не увидел. На полочке на один бритвенный станок стало больше, Дворогу бритва не требовалась, у него не росла щетина. Артур с опаской ожидал, что Юма захламит всю ванную этими бесконечными женскими штучками: тюбиками, баночками, коробочками, но этого не произошло. Удивительно, но девушка довольствовалась куском мыла и зубной щеткой, как и все остальные и ничего больше не требовала.

Побрившись, Артур сполоснул лицо, выдавил на ладонь крем после бритья и задумался. Что-то было не так. Со вчерашнего дня что-то было не так в нем самом или в мире — Артур пока еще не мог понять, но нечто изменилось.

— Арти, ты там надолго поселился?

— Уже.

Уткнувшись в полотенце, он помедлил несколько секунд и вышел. На кухне маячила Юма. На ее острых плечиках болталась рубашка Артура, на бедрах его любимые черные джинсы.

— Юма, я просил тебя, кажется, эти джинсы не надевать?

— Пожалуйста, — она мигом сбросила их с себя, переступила и джинсы остались лежать на полу. — Есть будешь?

— Нет, — он поднял штаны, отряхнул и принялся натягивать на себя.

— Пить?

— Нет.

Артур ушел в комнату и полез в шкаф за носками, рубашкой и свитером. Дворог аккуратно убирал постельное белье с раскладушки Олега.

— Дворог, у тебя сигарет случайно нету? Хотя, чего спрашивать, ты ж все равно не куришь.

— Есть.

— Да? — удивился Артур. — Откуда?

Великан жестом попросил Артура посторониться, полез в платяной шкаф, извлек откуда-то из недр своего многофункционального балахона пачку «Marlboro» и протянул Артуру. Заглянув в пачку, он увидел «сборную солянку» из разных сигарет.

— Ты что, по одной штуке собирал?

— Иногда по две, — Дворог убрал стопку белья в шкаф и принялся складывать раскладушку.

— А зачем? — Артур тупо разглядывал это богатство.

— Тебе.

— Не понял, — Артур вынул капсулу, по средствам которой он до сих пор общался с Юмой и Дворогом и вставил ее в другое ухо.

— Ты хозяин дома, — Дворог поволок раскладушку на балкон, — у хозяина всегда должно быть все, что он любит.

Артур открыл рот, закрыл, снова открыл и сунул в губы фильтр первой попавшейся сигареты. Зажигалка лежала на компьютерном столе. Прикурив, он смотрел, как Дворог устанавливает на балконе раскладушку.

— Дворог, а что у тебя еще есть?

— А что надо? — Дворог вернулся в комнату и принялся заправлять тахту.

Артур решил не искушать судьбу. Он вышел на балкон и с удовольствием вдохнул теплый солнечный воздух. Удивительно, конец октября, а погодка — загляденье! Докурив, Артур швырнул окурок вниз и оглядел балкон, впервые подумав, что если его застеклить, то сюда вполне поместится раскладушка с Олегом. Спать втроем в одной комнате уже надоело, кухню оккупировал Дворог, прихожая слишком мала… короче, никак не разместиться, оставался только балкон. Мысль о том, что троица когда-нибудь куда-нибудь уедет, он уже давно оставил в покое.

Надев серый свитер, Артур махнул расческой по волосам и отправился в прихожую обуваться.

— Ты когда вернешься? — возникла Юма.

— Не имею понятия.

— Главное — сегодня, понял?

Артур так устал от нее, что и возражать не стал. Просто обулся, перебросил через плечо ремень черной сумки, после вернулся в комнату, выдернул из розетки вилку телефонного шнура и вышел из квартиры.

Настроение было гадковатым, не спасал даже неуместно солнечный октябрь. «Я просто привык жить один, — сам себя заговаривал Артур по пути к остановке, — а теперь в доме постоянно торчит толпа народа. Причем двое из каких-то параллельных миров, а третий вор из Краснодара. Ладно, Олег еще туда-сюда, с ним можно как-то сосуществовать, хотя от него одни беды и неприятности. Дворог, в принципе, тоже ничего мужик… убирает за всеми, хотя его никто не просит, а еще эти сигареты сегодняшние… тоже приятно. Так чего же меня так бесит? — Артур встал рядом с автобусной остановкой. — Их количество? Или Юма? Вообще-то, честно признаться, ну, положа руку пониже груди, я хочу, чтобы они оставили меня в покое и рассосались по домам».

Артур поднял руку, тормозя машину. С тех пор, как они вернулись из Таграса, он и близко не мог подойти к метро, не то чтобы проехаться в подземке. Последние деньги отдавал таксерам, лишь бы добраться до работы, минуя метро. Не мог себя заставить. Никак. Ни на трезвую, ни на пьяную голову не мог подойти к светящейся красной букве «М». Теперь московский метрополитен памяти В. И. Ленина неизменно мерещился Артуру Замышеву эдаким монстрическим циклопом одноглазым, притаившимся в городской бетонной чащобе. Когда монстрище не спит, его рты со вставными зубами-турникетами гостеприимно распахнуты и меж ними плывет и плывет ручеек людского планктона. Всякая мелочь плывет себе восвояси по кругам его системы пищеварения, рыбешки покрупнее застревают, а что-то никчемное или напротив — слишком крупное, выплевывается на рельсы. На оголенные нервы циклопа.

— Куда едем?

— На Алексеевскую. Сколько?

— Пятьсот.

— Идет.

Усевшись на переднее сиденье, Артур закурил и снова стал размышлять о Юме. Но ничего не вышло. Не хотелось.

На Алексеевскую он прибыл в половине одиннадцатого. Чтобы Олег не пристегнулся с вопросами, он полчаса курил за углом здания с вывеской «„Рlutonik“ студия вебдизайна и графики». Когда стрелки часов показали 11.10, толкнул двери и пошел на второй этаж в офис Олега.

Олег сидел за столом и смотрел в монитор, попивая кофе. Увидев Артура, он улыбнулся и отставил чашку. Артур присел напротив и полез в карман за сигаретами.

— Старик, у меня буквально десять минут, так что сейчас все тебе по быстренькому объясню и ты свободен, как ветер.

Артур молча смотрел на пачку «Marlboro».

— Вот, — на стол перед Артуром легли бумаги с картинками: какие-то здоровенные машины. — Это автобетоносмесители. Компания занимается еще фурами, кранами, в общем тяжелой техникой. Здесь, — он положил поверх бумаг диск, — структура сайта, тебе сделать только графическую верстку. Артур, ты меня слышишь?

— Да, — выдавил он.

— Ты это сделаешь?

— Попробую.

«Как бы мне не блевануть сейчас на все эти авто… чего-то там месители…» — Не докурив, Артур задавил сигарету и тут же прикурил следующую. Олег смотрел на него поверх золотой оправы очков.

— Артур.

— Я все сделаю. Сказал же — сделаю.

— Артур, это деньги, это очень хорошие деньги. При желании ты мог бы года за два скопить на приличную квартиру, где оборудовал бы студию и рисовал. Тебе надо всего-навсего захотеть это сделать. Ты знаешь, сколько зарабатываешь у меня в месяц? В среднем — девятьсот долларов. Если бы ты работал хотя бы в полсилы, зарабатывал бы в двое, а то и в трое больше.

— Олег, разве я протестую? Я тебе вообще всем обязан, — заколотилась злость под ребрами Артура. — Я же сказал, что нарисую всё этим говномешальщикам! Все и в лучшем виде!

Артур сгреб со стола бумаги вместе с диском и запихал в сумку.

— Я свободен? Как ветер?

— Не хочешь кофе выпить?

— У тебя же встреча через…

— Подождут.

Перейдя через дорогу, они вошли в ресторанчик «Морица». Олег заказал себе каппучино, Артур черный кофе и сто «Метаксы».

— Пойми, тебе надо как-то иначе относиться к тому, что ты делаешь, как-то по-другому на все это посмотреть. Как на работу, понимаешь? Как на работу, так или иначе связанную с творчеством. Да, надо сделать сайт для компании, продающей технику колхозников. Они могли бы задействовать любого студента, мало-мальски знакомого с графикой и версткой, заплатить ему сто баксов и получить желаемый результат. Они обратились к нам, заплатив полторы тысячи за создание, поддержку и продвижение их сайта.

— Я сделаю, сказал же, — Артур глотнул «Метаксы». — Не бойся, твое дело не гавкнется.

— Я не к тому. Видишь ли, — Олег прикурил, — если ты не начнешь работать, если ничего не изменится, я буду вынужден тебя уволить. Я больше не могу так подставляться.

Подняв взгляд, Олег посмотрел на Артура, тот рассматривал сигареты в пачке.

— Ты меня слышишь?

— Да, конечно. Ты не знаешь, сколько может стоить остекление балкона?

— Ты хочешь застеклить балкон?

— Да.

— Я узнаю, конечно. А чего вдруг?

— Буду сдавать площадь за шкуродерную цену.

— Кому? — Олег затушил сигарету.

— Друзьям из Питера.

— Артур, погоди, поговорить…

— Материал я взял, говномешалку сделаю, завтра скину тебе на мыло.

— Ты понимаешь, что я тебя хочу уволить?

— Конечно.

У шоссе Олег его догнал.

— Стой, — запыхавшись, переводил он дух, — ты когда к нам приедешь? Лиля спрашивала.

— Приеду, как только со всеми своими питерскими делами расквитаюсь, сразу и приеду.

Подняв руку, Артур вяло голосовал.

— Ты точно ни во что не вляпался? Артур…

— Я же сказал, все нормально, как вляпаюсь, сразу сообщу.

Визжа покрышками, притормозил древний «Опель».

— На вот, — Олег вынул из портмоне пять тысячных бумажек. — Остеклишь балкон.

— Этого не хватит, — Артур взял деньги и захлопнул переднюю дверь.

Переступив порог квартиры, Артур вставил капсулу в правое ухо и удивился тишине. И испугался сразу. Потому что такой тишиной его квартира за последние два месяца его еще ни разу не встречала.

— Эй, люди! Есть кто-нибудь? Вы живы?

Он сбросил ботинки. Из комнаты выглянул Дворог.

— Чего так тихо заседаете?

— Мы задумались, — лаконично ответил Дворог.

Бросив сумку на пол, Артур вошел в комнату. Юма сидела на тахте, Олег примостился на корточках у стены, Дворог остался у дверного косяка.

— Что такое? Погодите, я переставлю капсулу.

Артур воткнул ее в левое ухо, оно не так сильно было воспалено от постоянно ношения в ней микрофона-переводчика.

— Что случилось?

— Я хотел обед замастрячить, — подал голос Олег.

— Ну, все же живы, ты никого не покалечил и сам вроде в порядке.

— Ага. У тебя ножи тупые.

— Я в курсе.

— Я взял свой перочинный ножик и стал чистить картошку.

— И что? Пострадали соседи?

— Иди сюда.

Артур направился за Олегом на кухню, следом двинули все остальные.

— Я чистил картошку, потом уронил нож.

— Тоже мне новости.

— Ты слушай дальше. Сидел я босиком, а нож упал прямо мне в ногу. Но в ногу почему-то не попал, каким-то образом ударил между пальцев и вот, — Олег указал на едва заметный разрез в линолеуме. — Лезвие вошло в бетонный пол наполовину, как в масло. Дворог потом еле вытащил нож.

Артур присел на корточки и раздвинул пальцами края линолеума.

— А потом я ради интереса сделал вот так, — Олег, не глядя, швырнул нож, и лезвие по маленькую красную рукоятку вошло в стену. Дворог подошел и с усилием его выдернул.

— А потом еще раз.

Олег покрутился на месте и бросил нож. Лезвие вошло в то же самое отверстие на стене.

Артур подошел ближе к неподвижной рукояти ножа. «Несущая бетонная стена, — подумал Артур, — здесь даже дрелью не очень-то раскукуешься…»

Он взялся за красный пластик и попытался вытащить нож из стены.

— Чуть вниз — и выходит, — подсказал Дворог.

Артур нажал на рукоять и лезвие мягко вышло из стены. Артур заглянул в гладкую двухмиллиметровую щель, проделанную в бетоне перочинным ножом.

— не знаю, что сказать, — Артур положил ножик на стол. — А ну-ка, этим попробуй.

Из ящика он извлек самый тупой нож и протянул Олегу.

— В стену или в пол?

— Все равно.

— Тогда в пол.

— Давай.

Олег взялся за рукоятку, опустил лезвие вниз и разжал пальцы. Без видимых усилий нож вошел на четверть.

— Не могу понять, как это происходит, — Артур присел на корточки и коснулся пальцем вибрирующей рукояти. — Как ты это делаешь?

Олег развел руками.

— А в ваших мирах есть что-нибудь подобное?

— Может быть и есть, — ответила Юма, — но я не встречала.

— Дворог, ты ловко со «звездочками» управлялся, ты не в курсе, чего это Олег такое вытворяет?

— Я долго тренировался, — он словно начал оправдываться.

— А ты не знаешь, как это может так сразу происходить? — Артур попытался вытащить нож из пола.

Дворог покачал головой. Артур попытался сделать это двумя руками — бесполезно. Попробовал расшатать лезвие — ни с места. Выпрямившись, Артур закурил, надеясь заглушить нудное чувство голода.

— Не знаю.

Повисла тишина. Артур смотрел на торчащий из пола нож и стряхивал пепел в мойку.

— А можно я еще чего-нибудь куда-нибудь кину?

— А вытащить можешь? — кивнул Артур на пол.

— Попробую.

Ухватившись за рукоятку, Олег рванул нож на себя и рухнул вместе с ним навзничь, попутно треснувшись головой о табуретку.

— Ты жив? Гуфи 33 несчастья, блин.

— Жив, — Олег протянул нож Артуру. — Получилось, хе-хе.

— Значит, ты можешь и загнать нож в бетон и вытащить его оттуда, — Артур задумчиво водил пальцем по тупому краю лезвия. — Но как ты это делаешь, черт побери?

— Не знаю.

— Дворог, — сказала Юма, — а ты что можешь? Какие у тебя открылись способности?

— Ты хочешь сказать… — осенило Артура.

— Да, скорее всего в нас начали открываться способности, заложенные аппаратурой Имо, мы же все, кроме тебя, Артур, прошли эту процедуру до конца. Прислушайся, загляни в себя, что в тебе изменилось?

Дворог насупился, добросовестно пытаясь заглянуть в себя и рассмотреть новые ресурсы.

— А в тебе самой что новенького появилось? — Олег посматривал по сторонам, решая, куда еще можно бросить нож.

— Пока не знаю, что бы это ни было, оно в любом случае скоро проявится. Артур, ты чувствуешь в себе что-нибудь новое?

— Вряд ли у меня что-нибудь откроется, у меня-то эта процедура не пойми чем и как закончилась. Хотя…

Внезапно Юма стала таять на глазах, исчезать, как голографическая картина.

— Эй! — напрягся Олег. — Ты чего это? Юма, ты куда?

— Никуда, — раздался голос из пустоты. — А что со мной?

— Ты исчезла!

— Вы что, смеетесь? Я здесь.

— Нету тебя здесь, — со странной внутренней радостью произнес Артур, — ты исчезла.

— Да, — кивнул Дворог, — тебя с нами больше нет.

— Как это меня нет, если я есть! — в голосе послышалось явное раздражение.

— А ты сама себя видишь? — поинтересовался Олег.

— Вижу!

— А мы тебя не видим! — отрезал Артур. — Ты что, не понимаешь? Это открылась твоя новая способность, способность становиться невидимой. Иди, посмотри на себя в зеркало.

— Идемте все посмотрим на нее в зеркало, — неизвестно чему радовался Олег. Нож он теперь из рук не выпускал.

Они прошли из кухни в комнату, и Артур открыл дверцу платяного шкафа зеркалом. В зеркале Юма отражалась. Олег расстроился:

— Я думал, ты как вампир будешь, а ты как… как не поймешь кто. Всё наоборот.

Встав в красивую, по его мнению, стойку Олег лихо, с разворотом, метнул нож и тот вошел в стену всего в паре миллиметров от пейзажа Артура, написанного еще в институте.

— Что ты делаешь, а? — рассердился он. — Никак не наиграешься? Вы мне тут всю квартиру изуродуете со своими новыми способностями!

— Извини, — Олег выдернул нож, сложил и убрал в карман, — просто так классно…

— Верю! Юма, как ты себя ощущаешь?

— Как обычно, — пожало плечами ее отражение, — не чувствую никакой перемены.

— И, разумеется, не представляешь, как этим управлять, как опять сделаться видимой?

Она развела руками.

— Ладно, подождем, посмотрим, — Артур повернулся к Дворогу. — Ну? Ты чем удивишь общественность?

Тот глубоко задумался, прислушиваясь к себе, затем сообщил, что удивить ничем не может.

— Ладно, — махнул рукой Артур, — подождем. У нас есть чего-нибудь пожевать?

— Сейчас будет, — и Олег поспешил на кухню завершать приготовление обеда.

Артур вышел на балкон, закурил и стал смотреть во двор. На душе было так паршиво, что хуже некуда и самое скверное, — он не мог понять причину этого состояния.

— Мы тебе надоели уже, да? — раздался из пустоты голос невидимой Юмы.

Артур смотрел на тлеющий кончик сигареты и молчал.

— Значит, зря я надеялась, что со временем ты привыкнешь ко мне и станешь лучше относиться, — горько усмехнулся голос. — У тебя не получается.

— Да, — нехотя ответил Артур, — у меня не получается. Понимаешь, бывают люди, не способные на высокие чувства, такие как любовь или дружба. Ты ведь тоже меня не любишь, так ведь?

— Мне хорошо с тобой, уютно.

— Может — удобно?

— Нет, с тобой рядом тяжело чувствовать себя удобно или спокойно, потому что ты всегда сам по себе. Что ни делай, ты все равно далеко. У тебя холодное сердце.

Артур щелчком отправил окурок вниз. Когда начинались такие разговоры, ему становилось физически плохо и хотелось бежать, куда глаза глядят.

— Юма, я ничего тебе не обещал, так ведь?

— Ты так отрепетировано это произнес, наверное, часто повторял, да?

«Не покуришь спокойно», — с досадой подумал Артур и пошел с балкона в комнату, где маялся Олег в поисках подходящей для метания ножа мишени. Артур сел в кресло, взял со стола стопку бесплатных рекламных газет и принялся просматривать их, выискивая рубрику с балконами и окнами.

— Чего ищешь? — поигрывая ножиком, Олег присел на подлокотник рядом.

— Хочу балкон застеклить.

— Зачем?

— Отселять тебя пора.

— А, давай, я не против.

— Ты поесть приготовил?

— Жарится.

От картошки уже воротило.

Перед глазами мелькали яркие объявления с обещаниями продукции невероятного качества за смешные цены, а Артур никак не мог себя заставить всмотреться, вчитаться в написанное. Мысли расползались, голова налилась такой тяжестью, что ею вполне можно было сыграть в боулинг. Он смотрел, как Дворог тщательно протирает монитор компьютера квадратной полосатой тряпочкой, и хотел умереть.

— Дворог, ты зачем полотенце на тряпки порезал? — безо всякого интереса спросил Артур.

— Оно все равно уже дырявым было.

— Им можно было ноги вытирать.

— Для ног есть, я понизил в должности полотенце для рук.

Артур криво улыбнулся. Материализовалась Юма. Она появилась внезапно, но Артур отнесся к этому с нездоровым равнодушием. Олег не выдержал и запустил нож в дверной косяк. Дворог неожиданно взлетел, как воздушный шар.

— Вот что я умею! Наконец-то смогу почистить лампу! — воскликнул он и устремился к пыльному плафону со своей тряпочкой.

Артур глухо застонал и бросился в прихожую. Сунув ноги в ботинки, он выбежал на лестничную площадку, наступая на шнурки.

Улица встретила его солнцем, бурной осенней желтизной и дворнягами. Завязав шнурки, он побрел к ближайшему магазинчику. Встав в очередь из четырех человек, он стал рассматривать йогурты, сыры, сметану и прочую радость желудка в ярко подсвеченной витрине. Очередь вообще не двигалась. Взгляд Артура вяло скользил по полкам, заставленным соками и вино-водкой. Чувства голода уже не было, осталась лишь ватная слабость во всем теле.

Казалось, он простоял в этой коротенькой очереди не меньше получаса, но не было ни злости, не возмущения, в душе вообще ничего не шевелилось.

— Что вам?

— Колбасы, — откашлялся Артур, — вареной.

— Сколько?

— Грамм четыреста.

Гигантским ножом продавщица рубанула по колбасному батону и бухнула отрезанный кусок на весы.

— Полкило пойдет?

Артур кивнул.

— Что еще?

— Хлеба, — он кивнул на длинный багет, — большую банку джин-тоника «Гринолдз» и пакет.

— Всё?

— Да.

Вытащив из кармана рубашки одну из тысячных купюр, выданных Олегом, он протянул ее продавщице. Та долго рассматривала бумажку на свет, мяла ее в руках, наконец, нехотя бросила куда-то в недра кассы. Получив сдачу, Артур вышел на улицу и направился к ближайшей скамейке. Устроившись поудобнее, он отломил кусок батона и откусил колбасы. На вкус она оказалась ужасной. Боясь наткнуться на крысиный хвост, Артур ел розовую гадость, запивал джин-тоником и закусывал хлебом, глядя на пасущуюся неподалеку стайку дворняг. Хорошие парни с умными глазами обсуждали планы на вечер.

— Эй, — Артур бросил им кусок колбасы, — налетай, подешевело!

Осторожно, недоверчиво, собаки подошли к нему. Приговаривая: «Ням, ням, покупайте „Микоян“», Артур отламывал куски колбасы и бросал хорошим парням, следом пошел хлеб. Закусывая, они с достоинством виляли хвостами-бубликами.

— Если бы у меня в квартире было хоть немного места, — сказал Артур, поднимаясь с лавочки, — я б всех вас забрал к себе.

Попивая джин-тоник, он пошел, куда глаза глядели.

Запиликал сотовый. Артур совсем забыл, что аппаратик болтается на поясе. На дисплее высветился домашний номер Олега.

— Да.

— Привет, — раздался голос Лили.

— Привет.

— Что сейчас делаешь?

— Ничего особенного.

— Хочешь к нам приехать?

Артур не хотел, но почему-то ответил утвердительно.

— Приезжай, — расцвел ее голос, — Олега еще нет, но он скоро будет. Я курицу с грибами приготовила.

Артуру совсем расхотелось ехать, но голос видимо зажил отдельной жизнью:

— Хорошо, скоро буду.

Пустая банка полетела в урну. По многолетней привычке ноги сами понесли к метро, и лишь увидев зловещую красную букву, Артур опомнился и остановился. Из-за трат на такси два месяца пришлось есть картошку. «Может, рискнуть? — подумал Артур. — Вон сколько народа туда заходит и ничего. Они все обязательно оттуда выйдут…» Он мысленно проследил по схеме метрополитена дорогу от своей Студенческой до Новогиреево, путь вырисовывался неблизким. «Не получится всю жизнь ездить на такси, особенно с твоими доходами, — безапелляционно произнес внутренний голос, — пора кончать с психозом и пересаживаться на метро. Ничего не будет, весь этот бред в прошлом. Все закончилось и никогда не повторится». Медитируя на ходу, он пошел к болтающимся прозрачным дверям. Отогнав мимолетное сравнение с плохо прикрепленными жаберными пластинами, он вошел в чрево монстра. Купив карточку на одну поездку, сунул ее в турникет и быстрым шагом прошел на платформу, будто опасаясь, что кто-нибудь его цапнет. На платформе, на воздухе среди спокойных людей, он чувствовал себя вполне нормально, но стоило сесть в вагон и въехать в туннель, как Артура мгновенно охватила паника. Он сунул дрожащие влажные ладони меж колен и попытался придать лицу спокойное, беззаботное выражение. Получалось плохо.

Всю дорогу до Новогиреева он проделал в таком напряжении, что весь вспотел. Напевая про себя: «Жилетт — лучше для мужчины нет», он побежал по эскалатору наверх. Очутившись на поверхности, он сразу же направился к ближайшей палатке, снова взял джин-тоник и только после пары больших глотков смог более-менее придти в себя.

По дороге к дому Олега Артур пытался придумать хотя бы один веский повод, хоть как-то оправдать свою поездку к ним. Но ничего на ум не приходило. Артур злился, понимая, что ему совершенно не хочется туда идти и о чем-то разговаривать с Лилей, есть ее курицу с грибами, дожидаться прихода Олега. Не хотелось видеть его глаза за тонкой золотой оправой очков, не хотелось читать в этих глазах вечную укоризну, опротивело чувствовать себя постоянно виноватым бездельником. «Пора увольняться», — подумал Артур, и в душе немного посветлело, но снова вмешался внутренний голос. Он популярно объяснил, что ни в каком другом месте не станут терпеть такого работника, никто не обязан с ним возиться. А Олег возится. И будет возиться до тех пор, покуда его терпение окончательно не лопнет.

Подойдя к дому, он встал у подъезда и закурил. Запиликал мобильник, на дисплее был домашний номер Артура.

— Да, — вздохнул он.

— Арти, ты где? — раздался голос Олега.

— Я у друзей в гостях.

— Ну, ты даешь! Хоть бы предупредил! Я тут все округу оббегал, искал тебя!

— Я сам не знал, что поеду к ним. У вас все в порядке?

— Относительно…

— Говори уж, не томи.

— Ну, Дворог летал, летал, а потом упал. В общем, кресла больше нет, я собираюсь проводить его в последний путь.

— Я починю! — послышался печальный бас Дворога.

— Говорит, что починит, хотя… навряд ли.

— Это все радостные новости?

— Пока да.

— Слава богу. В общем, я у друзей, сидите дома, не высовывайтесь, ясно?

— Да!

Нажав кнопку отбоя, он повесил мобильник на брючный ремень.

— Артур!

Он поднял голову. На балконе стояла Лиля и махала ему рукой.

— Поднимаюсь, — ответил он и пошел к двери.

Код замка он знал наизусть.

Шел по лестнице, считая ступеньки. Лиля уже ждала на площадке, запах ее сладковатых духов разлился на всю лестничную клетку, и у Артура мгновенно заболела голова.

— Привет, — улыбнулась она. Красный шелковый халат оттенял цвет ее лица, отчего оно казалось фарфорово-бледным.

— Привет, — неожиданно Артур почувствовал себя неловко с этой зеленой банкой в руках. — Олег еще не приехал?

— Скоро будет, — она посторонилась, — проходи.

В квартире пахло ее духами и жареной курицей.

— Что ты пьешь? — она взяла банку из его рук, и Артур принялся разуваться. — Боже, какая гадость. Давай я тебе нормального джина с нормальным тоником налью? Есть будешь?

— Давай. Не буду, я не голоден.

Она унесла банку. Артур пошел на кухню — свое любимое место в доме Олега. В доме Олега и Лили. Сел на диван, вытянул ноги и поискал взглядом телевизионный пульт. Шурша полами шелкового халата, пришла Лиля, она принесла высокий бокал с коктейлем, приготовленным по всем правилам: лед, ломтик лимона и трубочка. Трубочку Артур положил на стол.

— Туда еще можно добавить листик мяты, — Лиля присела на мягкий стул, — но у меня, к сожалению, нет свежей.

Артур посмотрел на нее тяжелым взглядом и глотнул. Коктейль оказался слабым. Бормотание телевизора разгоняло тишину. Лиля складывала из тряпочной салфетки подобие оригами, Артур пил, уставившись в экран не видящими глазами.

— Артур, — первой нарушила молчание Лиля, — извини, что спрашиваю, но ты по-прежнему не хочешь рассказать о том, что с тобой приключилось?

— Тебе рассказать?

— Да…

— Не хочу.

Он поставил пустой стакан на стол.

— За что ты меня так ненавидишь? — она сложила салфетку вчетверо и поставила на нее бокал Артура. — Разве я когда-нибудь сказала или сделала тебе что-нибудь плохое?

— Ты любишь Олега? — он достал из кармана рубашки сигареты и зажигалку.

— А почему ты спрашиваешь?

— Так любишь или нет? — он смотрел в ее смоляные глаза, в душе медленно, но верно поднималась колючая волна раздражения.

— Мне кажется, это не твое дело.

— Почему ты так считаешь?

Лиля замолчала, рассматривая бокал с лимонной долькой на дне. Снова повисла тишина, нарушаемая приглушенным бормотанием телевизора.

— Принести тебе еще?

— Принеси.

Боль растеклась по всей голове, лоб сдавило тяжелым обручем, захотелось спать. Лиля принесла бутылку джина и тоника.

— У тебя уставший вид, не хочешь поспать?

— Хочу, — глаза и вправду закрывались. — Я здесь лягу.

— Хорошо, сейчас принесу одеяло.

— Не надо. Тепло.

Артур вытянулся на диване и закрыл глаза, будто не замечая, что Лиля все еще на кухне. Она еще потопталась пару минут и вышла, тихонько прикрыв за собою дверь. Артур повернулся на бок и стал рассматривать плитку на полу. Так дальше жить не хотелось. Надо было что-то сделать, что-то предпринять, где-то что-то изменить…

Проснулся Артур от неприятного ощущения, что на него кто-то смотрит. Открыв глаза, он увидел Лилю.

— Звонил Олег, он задерживается, у его заместителя день рождения, они всей компанией поехали в ресторан.

— Понятно, — Артур поднялся и сел, обхватывая голову руками. Виски немилосердно трещали.

— Дать тебе таблетку?

— Не надо, я джина выпью.

Она поспешно пошла к шкафчику за чистым бокалом. Артур посмотрел на часы, оказалось, шел уже восьмой час.

— Ого, — зевнул Артур, — вот это я поспал.

Запиликал мобильник, снова звонили из дома.

— Да?

— Артур, — раздался голос Юмы, — тут к тебе какие-то две девушки приходили.

— Вместе или по отдельности?

— По отдельности! — голос Юмы звучал так громко, что Лиля наверняка слышала каждое слово. — Обе спрашивали, когда же ты позвонишь! Не поленились приехать, чтобы задать этот вопрос!

— Это все? — в висках быстро-быстро работали колючие молоточки.

— Все! — с вызовом отрезала Юма, и Артур нажал на отбой.

К счастью, Лиля ничего не сказала и молча подала бокал с джин-тоником.

— Артур, — она присела на краешек дивана рядом с ним, — тебе надо рассказать о том, что с тобой было, и тебя отпустит.

Артур цедил колючий напиток и смотрел в окно.

— Где ты был? — прошелестел ее тихий голос. — Где? Что ты видел?

— Я был в параллельном мире и убил человека. Его звали Имо. Назад я вернулся не один, со мною еще трое, они живут сейчас у меня.

— И они все из параллельного мира?

— Двое, третий из Краснодара. И я не представляю, что с ними делать. По домам они не собираются, а если даже соберутся, все равно не знают, каким образом попасть именно туда, куда нужно. Вот так.

Близость Лили, казалось, заполнило собой все кухонное пространство, как будто даже нечем стало дышать. Он встал с дивана, взял бокал и подошел к окну. Дома кутались в теплые сумерки… спокойно, тихо, безветренно.

— Артур…

— Что? — он не обернулся.

— Как туда попасть?

— Там совсем не интересно.

— Все равно. Может быть, там мой дом и я его наконец-то найду.

Артур так удивился, что едва не поперхнулся коктейлем.

— А здесь? — он обернулся, глядя на тоненькую фигурку в красном. — Разве здесь не твой дом?

Она отрицательно качнула головой.

— Я хотела бы посмотреть то, что увидел ты, испытать все то же самое. Как это сделать?

— У меня все случайно получилось, — пожал плечами Артур, — не знаю, как это сделать специально. Ты говоришь глупости. К тому же это очень опасно.

Лиля молчала, глядя в пол, Артур смотрел на нее, ощущая некую неожиданную близость, возникшую меж ними в эти минуты.

— Можно познакомиться с твоими друзьями? Можно взглянуть на них?

«Что со мной такое?» — подумал Артур и сказал:

— Да.

Артур залпом допил коктейль.

— Я одеваюсь? — голос ее звучал неуверенно.

— Одевайся, — кивнул Артур.

Ему казалось, что они только что выбрались из постели. Ощущение было таким сильным и ярким, что он плеснул в бокал джина и выпил его неразбавленным.

Пока Лиля одевалась, он успел выкурить три сигареты. Наконец появилась она в узких черных брючках и черной блузке, расшитой сиреневыми и желтыми нитками, доходящей почти до колен и сильно напоминающей кимоно. Теперь от нее пахло другими духами, чем-то тревожным и свежим. На лице краснели аккуратные, будто нарисованные на тонкой фарфоровой маске губы. Артур сунул сигареты в карман и пошел за нею в прихожую.

Воздух на улице пах чем-то особенным, вечерним, осенним. Рядом, стуча каблучками, шла маленькая женщина с гладкой челкой, и от нее пахло осенним вечером.

У пасти монстра, обозначившего свое логово жирной буквой «М», Артур затормозил и свернул к палаткам.

— Большую банку вон того зеленого джин-тоника.

— И мне, — обдала его духами Лиля.

— Две банки и пачку «Давидова».

Расплатившись, он пошел к дверям. От выпитого не было страха, не было даже удивления, что он везет к себе домой женщину Олега, чтобы познакомить ее со своими квартирантами. Это было настолько абсурдным, что Артур не желал даже углубляться в размышления.

— Слушай, — свою банку Лиля не открывала, — ты столько пьешь, но вроде бы не пьянеешь.

Артур не захотел объяснять, что сам он выпивает немного, все остальное хлещет страх.

Карточка с чавканьем вошла и вышла из щели, зажегся зеленый кругляк — можно проходить… Артур медлил. Лиля была уже по ту сторону турникета.

— Идем, — она протянула Артуру руку.

Миновав турникет он почувствовал себя в западне, вернулось ощущение, будто он находится во чреве монстра. Банку Артур не открывал, ожидая, когда же страх превратится в захлестывающие приливы, справиться с которыми не получалось.

Лиля хотела взять его за руку, но Артур не позволил. Они шли к платформе, когда в толпе мелькнула знакомая фигура — высокий бомж с армейским рюкзаком. Артур молча бросился за ним, Лиля поспешила следом. В плотной толпе народа то и дело мелькала его шевелюра с забранными в хвост волосами. Артур старался не потерять ее из вида. Лиля спешила за ним, не задавая вопросов, она уже поняла, за кем они гонятся. Бомж сел в поезд, проехал до Марксистской и вышел. Артур подошел к нему почти вплотную, чтобы исключить ошибку — да, безо всякого сомнения это был тот самый бомж, рисовавший его в метро, именно его рисунок прилагался к комплекту одежды Артура в Башне. Он шел на кольцо, на Таганку. Маленькая Лиля проскользнула в людском потоке, как вуалехвост и взяла бомжа за рукав со словами:

— Извините, я правильно иду на кольцевую?

— Да, правильно, — улыбнулся он хорошенькой девушке.

Лиля не отпускала его, дожидаясь Артура.

— Здравствуйте, — подошел он. — Вы меня помните?

Они стояли в центре перехода, их толкали, но Артур не обращал внимания на такие мелочи. На синеглазом лице бомжа не отразилось ни тени узнавания.

— Вы рисовали в вагоне мой портрет, а потом передали в метро пакет, забытый мною в другом мире. Вспомнили?

У бомжа на лице возникло такое выражение, словно он собирался позвать милицию. Лиля цепко держала его за руку, Артур оттеснял к стене, подальше от оживленного перехода.

— Вы вспомнили меня? — наседал Артур. — Вспомнили? Кто вы? Вы знаете, как работает эта машина? Метро задумывалось не только как средство передвижения по городу, у него есть еще иное назначение?

— Вы меня однозначно с кем-то спутали, — в синих глазах появилась неподдельная жалость. — Вы отпустите меня или мне позвать на помощь?

Лиля убрала руку, и бомж пошел дальше. Пару секунд Артур смотрел ему в след, потом пошел за ним.

— Ведь он знает меня, знает, — бормотал он, — знает, а смотрел как на психбольного!

На кольцевой бомж сел в вагон, Лиля с Артуром еле смогли втиснуться туда же. Артур не чувствовал больше страха, его душила злость, он даже попробовал пробраться вперед, но народ стоял плотно плечом к плечу. На станциях они с Лилей внимательно смотрели в окна, но бомжа не видели, он не выходил.

Только когда поезд стал нарезать второй круг, Артур понял, что они его все же упустили. В вагоне менялась публика, он пустел и наполнялся снова, а долговязой фигуры с рюкзаком видно не виднелось.

— Значит, все-таки вышел, — разочарованно протянул Артур. — Что ж, может, повезет в другой раз.

Внезапно у него так сильно закружилась голова, что он вынужден был вцепиться в поручень обеими руками.

— Что с тобой?

— Голова кружится.

— Давай выйдем.

— Давай, что-то мне поплохело.

Они не обратили внимания, что была за станция, просто вышли и направились к эскалатору. Как ни странно, ползущих вверх-вниз лестниц не было, была одна широкая, мраморная, пустая. Они оказались единственными, кто поднимался по ней наверх.

— Что-то я не помню такой лестницы, — Лиля задумчиво смотрела на широкие, как в колонном зале ступени. — И стены… ты помнишь, чтобы на какой-нибудь станции был такой синий орнамент?

— Стой.

Артура будто ледяной водой окатили. Он обернулся. Платформу скрывала густая синяя дымка, из нее вырастала беломраморная лестница с двумя единственными пассажирами невиданного метро.

Сливовый мир

— Опять я попал, — Артур смотрел по сторонам. — Как же это, черт побери, происходит?

Они стояли у двух белых колонн, меж ними болтались синие двери — и все, никакого здания. Лиля восторженно смотрела по сторонам на змеящиеся тропинки в высокой синей траве, на сливового оттенка небо, продернутое яркими желто-оранжевыми полосками то ли рассвета, то ли заката. Вдали виднелись высокие деревья с аккуратно подстриженными кронами и серебристые крыши строений.

— Это оно и есть? Мы в другом мире?

— Да, — буркнул Артур и посмотрел на мобильник, он, разумеется, не работал.

— Ты бывал здесь?

— Нет, здесь не бывал.

Он открыл банку и сделал большой глоток.

— Идем туда, — кивнула на серебристые строения Лиля, — посмотрим, что там такое.

Артуру не хотелось, но вместе с глотком джина на него напала апатия и безразличие ко всему. Закурив, он поплелся за возбужденной Лилей.

Это было похоже на парк с магазинчиками, какие бывают у автозаправок. Решили зайти. В ухе Артура все еще была капсула-переводчик, он надеялся, что переводчик действительно универсальный, как говорил Имо. Устройство магазина ничем особым не отличалось от привычного — полки витрин и молодая приветливая девушка за причудливым кассовым аппаратом.

— Здравствуйте, — обратился к ней Артур, поправляя капсулу.

Она что-то ответила на непонятном языке, затем вынула из футляра-кулона, болтавшегося на груди такую же капсулу и вставила в ухо.

— Здравствуйте, — повторил Артур, — мы туристы…

— В гости или на постоянное проживание? — деловито осведомилась девушка и ее пальцы защелкали по кнопкам аппарата.

— В гости, а там… как получится.

— Вам полагается лак на пятьсот прутов. Когда устроитесь на работу, возместите сумму правительству.

Из аппарата вылезла плотная квадратная карточка синего цвета. Девушка протянула ее Артуру, игнорируя Лилю.

— Будете брать продукты?

— А пятьсот… прутов это много?

— Для кого как, — пожала плечами девушка, она больше не казалась приветливой.

— Ладно, посмотрим.

Взяв карточку, Артур направился к витринам. Побродив среди полок, залитых ярким дневным светом, они пришли к выводу, что практически все продукты питания сделаны из одного и того же фрукта (овоща? ягоды?) по цвету и внешнему виду напоминавшую сливу.

— Тебе нравятся сливы? — Артур взял бутылку с соком и посмотрел на свет густое содержимое.

— Я равнодушна к ним. Смотри, похоже на кексы, да? Возьмем?

— Бери.

Взяв сока, кексов и еще каких-то лепешек, напоминавших неаккуратное печенье, они вернулась к девушке за аппаратом. Она сунула карточку в щель, в аппаратуре послышалось гудение, щелчок и карточка выплыла обратно.

— Много там еще осталось? — поинтересовался Артур.

— Достаточно.

— Достаточно для чего?

— Чтобы снять комнату в доме Ожидания.

— А где это?

— Прямо. И поторопитесь, скоро выйдут патрули.

Покупки она сложила в синюю сеточку и протянула Артуру.

— Патрули? Какие патрули?

— Нельзя находиться на улице после заката.

— А если мы туристы и не знаем…

— Значит, вас заберут в Патрульную и выпустят только утром. Скорее всего, без женщины.

Артур взял сеточку, подхватил под руку Лилю и они вышли из магазинчика.

— Тебе все еще нравится здесь?

— Немного настораживает, — ответила она. — Но, в конце концов, у нас в Москве тоже есть патрули и они забирают в патрульную граждан без документов. Жаль, что нужно идти в гостиницу, я бы с удовольствием погуляла.

— Завтра погуляем.

Дом Ожидания оказался большим, нелепым сооружением, по архитектурной форме напоминающим вавилонскую башню с крышей-колпаком. У дверей стояла пара молодых людей в синей форме. Артур на всякий случай показал им карточку-лак, объяснил, что они туристы и молодые люди закивали, мол, проходите. Внутри все напоминало здание вокзала, особенно высокий полукруглый потолочный купол с голубыми стеклами. Заметив парочку, глазеющую по сторонам, к ним подоспел юноша с остекленевшими от доброжелательности глазами. Он быстро понял, в чем дело, перепоручил туристов девушке с таким же застывшим взглядом, и она повела их к лестнице, крытой вытертым синим ковром. Артуру нравилось тут все меньше и меньше, он уже успел пожалеть, что пошел на поводу у Лили и не попробовал сразу же вернуться обратно в свой мир.

Артур отсчитал тринадцать этажей, прежде чем их привели в комнату. Девушка протянула Артуру две бирки на цепочках и жестом показала, что их следует надеть на шею. Артуру это не понравилось, но он надел. Открыв дверь, девушка кивнула и ушла. Комнатка оказалась маленькой, но в нее каким-то невероятным образом втиснули узкую кровать и тумбочку с примитивным рукомойником. Туалет заменяло подобие ведра с крышкой в углу. Лампочки под потолком или каких-нибудь иных осветительных приборов не наблюдалось вовсе, так что если закрыть дверь, ведущую в ярко освещенный коридор, комната погружалась в непроглядный мрак.

— Как здесь жить-то? — растерялась Лиля.

— Надеюсь, долго мы тут не задержимся. Вот только кровать одна…

— Ты боишься спать со мною?

— Я-то нет.

— А я тем более.

Они закрыли дверь и улеглись на кровать, не раздеваясь, сняли только обувь. Пришлось лежать тесно прижавшись друг к другу. Артур слышал, как колотится сердце Лили, как она пытается усмирить прерывистое дыхание.

— Артур, — приподняла она голову, и ее дыхание защекотало шею, — я хочу тебе сказать…

— Не надо, прошу тебя, — хотелось отодвинуться, но было некуда. — Мало того, что я равнодушен к тебе, как к женщине, к тому же ты…

Но она не стала его слушать, ловкие пальцы уже расстегивали рубашку, теплые губы скользили по груди, опускаясь все ниже. В кромешной темноте он не видел ее лица, чувствовал лишь прикосновения пальцев и губ.

— Какая же ты тварь, Лиля, — вздохнул Артур, переворачиваясь и подминая ее под себя.

По глазам резанул яркий луч света. Чей-то громкий голос произнес:

— Вставать!

Артур приподнял веки и увидел, что в их комнате стоит неизвестно откуда взявшийся дядька в синей форме.

— Вставать! — рявкнул он. — Идти работать!

— Чего? — Артур приподнялся на локтях. — Я турист, какой «работать»?

— Работать! Отрабатывать пятьсот прутов, дарованных общиной!

Артур хотел что-то возразить, но в руке мужика оказалась вдруг штука, похожая на стек, им он стеганул Артура так, что на голой груди выступила алая полоса с кровавыми бисеринками. Лиля закричала. Мужик замахнулся и на нее.

— Стоп! — Артур спрыгнул с кровати, становясь между ними. — Все понятно, иду работать!

— Только ты идешь работать или женщина тоже?

— Только я, я отработаю и за нее и за себя.

— Выходить! Строиться!

Мужчина вышел в коридор.

— Я пойду с тобой, — Лиля не плакала, лишь ее антрацитово-черные глаза, казалось, потемнели от страха еще больше. Она смотрела, как Артур, морщась, застегивает рубашку, губы ее дрожали.

— Ни в коем случае, сиди здесь и никуда не высовывайся, еда и питье у тебя есть. Я попытаюсь разузнать, что там к чему и долго ли отрабатывать эти долбанные пруты.

В длинном коридоре уже стояла шеренга мужчин и женщин. Как только из комнаты выгнали всех, кого нужно, шеренга двинулась на выход. Впереди Артура шел высокий плечистый парень, позади полная женщина в мужской одежде. На первый взгляд, все выглядели спокойно, видимо, знали, куда и зачем идут.

Во дворе поджидали темно-синие автобусы похожие на огромные цирковые фургоны без окон. Забравшись внутрь, Артур присел на скамейку у стены и осмотрелся. Скамейки стояли так плотно друг к другу, что меж ними с трудом пробирались люди. Плечистый парень сел напротив, засовывая ноги под скамью Артура.

— И куда мы едем? — как можно беспечнее спросил он у парня.

— На добычу аксилита, — тот поправил капсулу в ухе, из чего Артур сделал вывод, что перед ним тоже турист.

— А что такое аксилит?

— Камень такой.

— И долго его добывать, чтобы отработать пятьсот прутов?

— Смотря, как работать, — пожал плечами парень, — дня три обычно. За это время надо успеть работу найти, а то так и будешь на аксилитовых трубках париться.

— Найти работу? Как же так? Я здесь впервые, ничего не знаю.

— Это никого не интересует, ты же сюда зачем-то пришел, значит с порядками здешними знаком.

— А как этот мир называется?

— Свенгер. Да и еще, хороший совет — даже не думай воровать аксилит, сразу пальцы отрубят.

— Спаси бог, кто бы посмел покуситься.

Фургоны ехали так плавно, мягко покачиваясь, что Артур даже не заметил, как они тронулись с места. По дороге он думал о Лиле, о том, что вытворял целую ночь с женщиной Олега. Она оказалась на редкость ненасытной, будто прорвало в ней плотину долгого ожидания. Артуру понравилась эта сладкая схватка и ощущение того, что они насиловали друг друг-друга с ожесточением первой и последней встречи. Они выдохлись только под утро и отключились, так ни разу и не поцеловавшись.

Фургоны остановились, народ стал выбираться наружу. Спрыгнув на землю, Артур огляделся. Прямо перед ним находился скальный разлом. Никакой спецодежды не выдали, кроме старых плетеных корзин и приспособления, напоминающего ледоруб. И все. И вперед — в забой. Только оказавшись в недрах скалы, освещенных тусклыми фонарями, Артур понял, что у него клаустрофобия. Страх задохнуться в замкнутом пространстве, ужас оттого, что сейчас над ним сомкнутся каменные стены — все это возникло одновременно. Артур замедлил шаг, закрывая глаза, в надежде унять головокружение, но сзади напирал народ, пришлось двигаться дальше. Коридоры разветвлялись. Артур свернул в первый попавшийся и бросил корзину на пол. Следом вошла женщина в мужской одежде.

— Будем на пару работать, — улыбнулась она, показывая крупные серые зубы. — Первый раз?

Артур кивнул.

— Значит, смотри, — она подошла к каменной стене и легонько стукнула «ледорубом», откололась тонкая пластина, за нею сверкал, переливался темно-синий камень. — Это аксилит, его надо как можно аккуратнее выколотить из скалы. Чем целее и крупнее камень, тем он ценнее. Когда наполнишь корзину, нужно крикнуть: «У меня!», тогда к тебе подойдут и опорожнят корзину. Понял?

Артур кивнул.

Сначала, с непривычки, дело не слишком ладилось, но он быстро приноровился. Камень крошился легко, по сравнению с аксилитом, он был мягким, сам аксилит кололся, как толстые стеклянные куски, используемые в декорации фонтанов и бассейнов.

— И дорогой он, этот аксилит? — Артур бросил в корзину пару крупных кусков.

— Да, очень, он и на украшение идет и на всякое другое.

Что такое «всякое другое» он не стал уточнять. Зверски хотелось пива и покурить, похмелье после вчерашнего джина и Лили было тяжелым и мутным.

До вечера он умудрился собрать только две корзины и вымотался как собака. Руки уже еле поднимались и опускались, тетка же не проявляла особых признаков усталости, у нее только рубашка взмокла на груди и спине, источая резкий мускусный запах.

— Закончили! — понесся спасительный клич, и Артур, еле переставляя ноги, поволок неполную корзину к выходу.

В дом ожидания приехал голодный, уставший и злой, ко всему вдобавок пришлось еще подниматься пешком на тринадцатый этаж. Ноги дрожали и подгибались, руки тряслись, как с перепоя, мучительно хотелось в душ, но в распоряжении был только куцый умывальник. Лиля спала, свернувшись калачиком, за целый день она так ничего и не съела. Артур снял рубашку и попытался умыться под теплыми мутными струйками. Лиля тут же проснулась.

— Слава богу! — она слетела с кровати и бросилась к Артуру. — Ты живой!

Она обняла его и принялась исступленно покрывать поцелуями мокрое лицо.

— Где ты был? Тебя не били? Покажи ссадину.

Ссадина опухла от пота и пыли, но Артур опасался промывать ее грязноватой водой. Но, делать было нечего. Кое-как сполоснулся.

— Я был в каменоломне, долбил какую-ту синюю гадость, заниматься этим придется дня три или больше, за это время еще каким-то образом надо найти работу или так и останусь в забое.

— Как же? А что же делать? Как это возможно?

— Никак, надо уходить отсюда иначе загнусь на этих рудниках к чертовой матери.

Он присел на край кровати, чувствуя острый голод.

— Ты почему ничего не ела?

— Не хотелось, очень за тебя переживала. Будешь?

— Давай.

Сок и кексы и вправду оказались сливовыми на вкус.

— Интересно, нам можно выходить отсюда? — Лиля подошла к узкому грязному окну.

— Наверное, можно, мы же не заключенные.

— Но обращались с тобой именно так. Давай спустимся вниз и попытаемся убежать прямо сейчас?

— Я сюда-то еле заполз, на то чтобы спуститься вниз и прятаться по кустам от патрулей, меня уже не хватит. Давай завтра, буду весь день экономить силы, вернусь и попробуем сдернуть отсюда.

В эту ночь Лиля была необыкновенно нежна. Артур растворялся в ее легких ласках, уходила усталость, напряжение целого дня… он будто плыл по мягким шелковистым волнам и приплывать никуда не хотелось.

Утро в точности повторило предыдущее. Артур поднялся уже без дополнительных уговоров. Опять фургоны, скальный разлом, куда они входили друг за другом, словно гномы с корзинками и молотками. Беречь силы получалось само собой — после вчерашнего болело все, особенно руки. С ним в пару снова встала тетка в мужской одежде.

— Скажите, а все должны вот так вот отрабатывать эти пятьсот прутов?

— Только те, кто прибыли сюда без особого приглашения. Они обязаны найти работу и трудиться на благо общества все время своего пребывания.

— Неплохо. Значит, если я турист, то из всех достопримечательностей смогу увидеть только этот забой?

— Туристы приезжают группами и по приглашению.

Пришлось заткнуться и долбить стену.

В дом Ожидания все равно вернулся уставший и дико голодный. Доев остатки кекса и допив последние два глотка сока, он сказал Лиле:

— Идем отсюда.

Они спускались по этажам дома Ожидания, напоминавшем громадную общагу. Между седьмым и шестым столкнулись с теткой в мужской одежде. Она оглядела Лилю и процедила сквозь серые зубы:

— Если до сумерек не вернетесь, сообщу главному о побеге!

— Мы никуда не бежим, — ответил Артур. — Мы идем за едой.

— С такими лицами за едой не ходят!

— Да вам-то что за дело? — возмутилась Лиля, но у нее не было переводчика, и тетка ее не поняла.

Пошли дальше. Артур сжимал в руке маленькую ладошку Лили и слушал, как гулко бьется его сердце. Духи Лили выветрились, они больше не обдавали неожиданными волнами, теперь Лиля пахла этим мерзким домом Ожидания.

Спустившись вниз, они спокойно прошли мимо людей в синей форме и, держась за руки, направились под сень деревьев к прячущимся в зарослях магазинчикам. Как только серебристое здание, напоминающее вавилонскую башню, осталось позади, они сорвались с места и побежали к колоннам с болтающимися меж ними дверями. Вокруг не виднелось ни души.

— идем скорее отсюда, — Лиля толкнула дверь и, прежде чем Артур успел хоть что-то сказать, шагнула вперед.

Раздался короткий крик и она скрылась из вида. Бросившись за ней, Артур увидел, что Лиля болтается над пропастью, держась рукой за порог фальшивых дверей. В пропасти клубилась сиреневая дымка. Артур встал на колени, взялся за ее руку чуть пониже локтя и стал потихоньку поднимать перепуганную женщину наверх.

— Я упаду, — шептала она, — упаду…

— Не бойся, я тебя держу, не бойся.

Неожиданно за спиной раздалось:

— Я же говорила, говорила, что они побегут!

И не оборачиваясь, Артур знал, что это тетка с серыми зубами.

— Лиля, — он смотрел в ее фарфоровое лицо, — надо прыгать. Я не знаю, что там внизу, но выхода нет. Я тебя отпускаю и прыгаю следом, поняла?

Она молча кивнула. Артур отпустил руку, и Лиля с криком полетела вниз.

Март

Пол под ногами двигался, Артур не удержался и рухнул навзничь. Тут же раздались крики, пол дернулся и остановился.

— Ты жив? — возникло лицо Лили.

— Где мы?

— На эскалаторе. Давай руку, вставай.

Артур поднялся, взялся за перила и лестница снова поехала вниз. Народа в метро не было, видать час был поздним, это подтвердила и тетечка в будке:

— Скорее давайте, скорее, а то переходы закроют!

— А какая это станция?

— Баррикадная. Столько пить в таком молодом возрасте, вот ведь жене горе…

Не слушая ее причитаний, они помчались к подошедшему вагону.

— Надеюсь, теперь мы доедем до меня. Наконец-то.

Артур улыбнулся, глядя на Лилю, ее блестящие гладкие волосы потускнели и растрепались, бледные щеки раскраснелись. И вот ведь удивительно, вернувшись обратно, Артур разом утратил чувство близости с ней, меж ними больше не было этой ниточки. Неизвестно, что чувствовала Лиля, но она обняла его за талию, прижалась к груди и прерывисто дышала, время от времени всхлипывая, будто плакала.

Переходы не закрыли, они успели, не остались, не потерялись во чреве монстра, притихшего на ночь, перед утренней кормежкой.

На улице лежал снег.

— Ничего себе, — Артур вышел на пустынную платформу, — ноябрь уже что ли? Сколько мы там пробыли? Представляю, как мои квартиранты волнуются. А Олег…

Он осекся. Еще не время было говорить об Олеге.

Домой бежали бегом, но все равно промерзли до костей. В лифте Лиля отряхнула снег с босоножек и сказала:

— Это не ноябрь, похоже, сейчас весна.

— Да ладно, не может быть, думаешь, прошло около полугода?

— Это весна, пахнет весной.

— Пахнет снегом.

— Пахнет весенним снегом.

— Ладно, включим телевизор, купим газету и выясним. Олег, наверное, в розыск подал, а квартиранты и вовсе меня похоронили.

Теперь об Олеге почему-то говорилось и думалось спокойно. В сущности, Лиля сама этого хотела, а он, в конце-концов не деревянный… Но отчего-то создавалось ощущение, будто в душе стремительно разрастается помойка.

Квартира встретила тишиной, пустотой и пылью. В прихожей к зеркалу жвачкой была прикреплена записка: «Арти, спасибо за всё, прости за всё, мы поехали ко мне в Краснодар. Как устроимся, позвоним. Олег и остальные».

— Вот так новости, — он сорвал записку и перечитал еще раз. — Они меня бросили, свиньи!

— Скорее всего, нас не было полгода.

— Да какая разница! Могли бы и дождаться!

Не разуваясь, он прошел в комнату и посмотрел на автоответчик — кассета, разумеется, была полна. Он набрал номер Олега.

— Да? — раздалось после второго сигнала.

— Это я, привет.

— Здравствуй. Лиля с тобой?

— Да, со мной.

— Мне приезжать за ней?

Голос Олега звучал так равнодушно и устало, что Артуру стало жарко от стыда.

— Конечно, приезжай, если… если ты еще..

— Я возьму такси, сам за руль не сяду.

И зарябили гудки. Артур положил трубку и уставился на аппарат. Лиля стояла за его спиной.

— Скоро за тобой Олег приедет.

— Хорошо, — ее голос прозвучал механически.

— Водки хочешь?

— А что-нибудь другое есть?

— Сейчас посмотрю.

В холодильнике нашелся коньяк и бутылка вина, Лиля выбрала коньяк. Они стояли на кухне и молча пили, глядя в окно на сугробы под фонарями. Никто ничего не говорил, все и так было ясно.

Олег приехал быстро. Водитель посигналил, Олег подниматься не стал.

— Всего хорошего, — Лиля поправила волосы. — Интересное было приключение.

— Да, — неловко усмехнулся Артур, — забавное. Счастливо.

Закрыв за Лилей дверь, он долго стоял в прихожей, глядя на розовую жвачку, прилепленную к зеркалу. Неожиданно тоска хлестнула наотмашь, да так сильно, что Артур почти физически почувствовал боль от удара. Отрывая жвачку от зеркала, он уже точно знал, что будет делать завтра. Завтра он пойдет в метро и будет кружить там до тех пор, покуда в очередной раз Монстр не исторгнет его в какой-нибудь из своих миров. Теперь уже насовсем.

31.04.04

Content

Галина Полынская
МетрОполь

Часть первая

МЕТРОполь

Беглов

Артур

Олег

Башня

САМОлётик

Часть вторая

ПЕРОчинный нож

Сливовый мир

Март