Виктория Доненко

Обман

1

Слепящее солнце било в окна роскошного нью-йоркского особняка. День стоял чудесный. Один из последних дней ее жизни… Как тяжко сознавать это… Но осознать необходимо.

Миссис Джули Тим медленно обвела взглядом холл своего дома. Да, он очень хорош. Богато, со вкусом обставлен. У ее единственной дочери есть все… Джули Тим сделала все для своей девочки. Все, что могла, и даже больше. Она совершила почти невозможное. И обеспечила будущее Алекс. Однако уйти спокойно ей не давали тяжкие неотвязные мысли… От них ей нигде не скрыться.

Точно так же, как никуда не деться из своей инвалидной коляски. Джули уже не суждено встать. Ее последние дни на этой благословенной американской земле. Да, Джули полюбила Америку, сроднилась с ней, эта страна стала для нее родной. Почти родной. Потому что там, за океаном, лежала ее, по-настоящему родная страна, где Джули родилась и выросла. Суровая холодная страна. Теперь миссис Тим мало что помнила о ней. Она старалась не интересоваться, что там происходит, лишний раз не теребить душу.

Руки автоматически перебирали вещи в деревянной шкатулке, сохранившей для Джули самые ценные бумаги, письма, фотографии. Перед уходом с Земли каждый хочет вспомнить все прожитое, словно перелистать дни своей жизни, еще раз прожить ее в памяти — неторопливо и внимательно. Осудить себя за одни поступки и похвалить за другие…

Сколько хороших и сколько отвратительных поступков было в жизни Джули? Печальная статистика. Считать не хотелось. Но руки двигались машинально, перебирая старые фотографии. Вот она, та самая, памятная — старая, пожелтевшая от времени, черно-белая…

Джули долго и пристально рассматривала ее. На потрескавшемся снимке — две смеющиеся хорошенькие девочки лет десяти, совершенно не отличимые друг от друга, с одинаково смешно торчащими в разные стороны русыми косичками. Тот же грациозно и строго очерченный носик, те же светлые глаза… Юля и Вера — близняшки… Родились и выросли они в Москве на Чистопрудном бульваре. Они любили друг друга, дружили, верили друг другу… Как давно все это было! И как далеко развела их жизнь, подумать только!

Джули откинулась на спинку коляски. Какая короткая жизнь… И почему так тяжело вспоминать?..

Они часто соревновались, кто быстрее добежит до дома из школы. И постоянно спорили, кто же победил. И обе были уверены, что победа осталась именно за ней.

«Я первая! — кричала строптивая и тщеславная Юлька. — Я выиграла!»

«А пусть будет ничья!» — предлагала более миролюбивая Вера.

«Нет! Почему это ничья?! Верка, я прибежала первая! Я!» — настаивала на своем упрямая Юлька.

«Да ты же меня толкнула! — возмущалась Вера. — Даже нога заболела!»

«Толкнула?! А у меня вообще нога с утра болит! И дергает сильно прямо в коленке…»

«Давай больше никогда не ссориться», — выдвигала новое предложение Вера.

«Ладно, давай, — не слишком охотно соглашалась Юля. — Все равно у нас все общее. Даже болячки», — и смеялась.

«Значит, получается в два раза больнее», — говорила Вера.

«А если что-то хорошее — тоже в два раза больше. Давай постараемся сделать так, чтобы этого хорошего стало много-много…» — отзывалась Юля.

Миссис Тим равнодушно перебирала драгоценности в шкатулке. Они ей уже неинтересны, все в прошлом, и теперь все останется дочке. Нужно ли все это дочери? Трудно сказать. Но где же то, что она так упорно ищет? А, вот, наконец…

Джули нащупала на самом дне шелковый шнурок, потянула за него и выудила то, что искала — на шнурке болталась просверленная чуть выше герба Советского Союза, позеленевшая от старости монета достоинством в советскую копейку, 1952 года выпуска…

Вера предложила тогда: «А давай загадаем на маминых талисманах! Помнишь, как она говорила: „За-га-дай — Ве-ре дай!»»

И Юлька подхватила: «За-га-дай — Ю-ле дай! Мы будем самыми счастливыми на свете, да, Верка?»

«Да, Юлька! — эхом отозвалась сестра. — Конечно, самыми счастливыми!..»

Джули рассеянно опустила монетку-талисман обратно в шкатулку, сняла трубку телефона и набрала знакомый номер. Ей хотелось поговорить с дочерью.

Алекс уже двадцать семь лет. А она до сих пор не замужем… Почему? Миссис Тим часто пробовала найти ответ на этот вопрос. Молодая, элегантная, достаточно обеспеченная женщина… Образованная, умная и добрая. Любит мать, всегда заботится о ней. Но почему же дочка до сих пор не нашла своего женского счастья?.. Почему?!

Алекс ответила на звонок матери тотчас. На русском языке. Определитель номера себя оправдывает.

— Да, мама! Ты приняла лекарство? Понятно… Я уже еду. Целую.

У миссис Тим отличная дочь. И все же что-то в ней не так. Иначе она не оставалась бы так долго одна. А Джули хотелось бы умереть счастливой, увидев рядом с Алекс надежного человека. Но такого пока нет, и нет никаких признаков того, что Алекс ищет его.

Летнее солнце ударило прямо в глаза пожилой дамы. И она осторожно передвинула свою коляску в сторону…

Через полчаса к шикарному особняку миссис Джули подъехал «ягуар» с открытым верхом. Кабриолет остановился перед входом. Легко и быстро из машины выскользнула Алекс и торопливо направилась в дом.

Она прошла дом насквозь. В гостиной, заметив пожилую китаянку, приветливо кивнула ей.

— Хай, Дэйзи!

Китаянка слегка поклонилась, улыбнувшись.

— Добрый день, мисс Алекс!

Через задние двери Алекс вышла на примыкающий к тыльной стороне особняка огромный ухоженный участок. На лужайке перед бассейном с голубой водой в инвалидной коляске сидела миссис Джули. Почти неподвижная, с восковым лицом, напоминающим рельефную географическую карту земной поверхности. Рядом с ней неотлучно дежурила медсестра Марта.

Да, у маленькой семьи Тим было все, чтобы жить хорошо и с удобствами. Семья могла позволить себе многое. Но смерть обмануть нельзя. Перед ней бессильны любые деньги и возможности. Можно только отсрочить визит этой страшной дамы.

Алекс вышла на лужайку, солнце сразу же заиграло в ее пепельно-русых волосах с апельсиновым подкрасом. Марта в эту минуту протягивала больной пилюли и подносила к ее губам стакан с водой. Сердце Алекс сжалось. В последнее время она страдала непрерывно, но особенно тяжко ей приходилось, когда она видела мать. Тогда она еще отчетливей понимала, что неизбежное расставание слишком близко.

У Алекс не было на свете никого, кроме матери. Отца она не помнила. Родственников — никаких. И поэтому уход матери казался ей особенно тягостным. Алекс остается одна. К этой мысли необходимо привыкнуть.

— Это нужно выпить, ну, пожалуйста, миссис Тим! — ласково, но настойчиво уговаривала по-английски Марта. — Сегодня звонил доктор О'Хара, интересовался вашим самочувствием. Что я ему скажу?

— Скажешь очень простую фразу: «Миссис Тим просила передать, что она умерла, и просит больше ее не беспокоить». Доктор О'Хара работает чисто и пациентов после себя не оставляет; — невозмутимо отозвалась пожилая леди.

Алекс стремительно и неслышно подошла к матери и опустила тонкие красивые руки ей на плечи.

— Ты все шутишь, мам… Это хорошо.

Мать нажала на кнопку, и коляска совершила плавный и бесшумный поворот на сто восемьдесят градусов.

Миссис Тим взглянула на дочь и перешла на русский язык:

— Алекс, девочка моя, нам нужно поговорить.

Потом она повернулась к медсестре и произнесла уже по-английски:

— Марта, отдохни от меня немного. Я хочу пообщаться с дочерью.

Медсестра понимающе кивнула.

— Конечно, миссис Тим, — и направилась к дому.

Пожилая леди добавила ей вслед:

— Да, еще одна просьба, чуть не забыла. Принеси, пожалуйста, шкатулку из моей спальни. Она стоит там, у изголовья кровати.

Марта вновь кивнула.

— Сию минуту, миссис Тим… — и вошла в дом.

Миссис Тим опять внимательно глянула на дочь и снова заговорила по-русски:

— Ты знаешь, моя девочка, когда-то я тоже работала медсестрой… В России. Я никогда не рассказывала тебе об этом. Но теперь пришла пора. Знаешь, зарабатывала я там куда меньше, чем Марта. Раз в пятьдесят. Мы тогда работали по очереди с моей сестрой. Твоей теткой. А по ночам еще дежурили сиделками. И все равно денег не хватало даже при наших довольно скромных требованиях. Хотя иными они и не могли тогда быть.

Алекс удивленно подняла тонкие изящные брови. Вот это новости! Мать работала в больнице?.. Да еще на пару со своей сестрой! Интересно, откуда вдруг появляются новые родственники?!

— А почему ты никогда не говорила, что у тебя есть сестра? А у меня — тетка? Я не упрекаю, нет. Просто непонятно, прости… Зачем нужно было скрывать это от меня, мама?

Мать грустно помолчала. Какое у нее застывшее, совершенно обескровленное лицо. Невозможно смотреть без слез. Наверное, Алекс не стоило спрашивать мать ни о чем. Какая теперь, в сущности, разница?

— Скорее уж, она у меня была, — прошептала мать. — Потому что сейчас она при смерти, так же, как и я. Там, в Москве. Я это чувствую. Мы с ней всегда отлично ощущали друг друга. Двойняшки — это же словно один человек, разделенный силой природы на двоих. Мы были очень близки друг другу… И в эти минуты Вера тоже умирает… Наверное, у нее тоже рак.

Алекс заволновалась сильнее.

— Мама, я прошу тебя, не будем… об этом. Мы тебя вытащим, вот увидишь. Доктор О'Хара сказал…

Но мать прервала ее:

— Я отлично знаю, что мог сказать наш знаменитый доктор О'Хара. У меня метастазы в печени. Теперь это не имеет никакого значения. Для меня сейчас важно совсем другое. Я хочу, чтобы ты знала — я виновата перед ней, перед Верой, твоей теткой… Я три раза за все время, что уехала, пыталась как-то поправить наши отношения, но ни разу ничего не получилось. Вера не захотела пойти на примирение. Значит, она меня не простила…

Миссис Тим положила ладонь на руку дочери и посмотрела ей прямо в глаза. Какой правильный нос, подумала она. Какие скулы, немножко татарские, но все мы, русские, отчасти татаровья… Если бы я была в ее годы так красива… Если бы могла позволить себе это… А я не могла. Надо было вкалывать и еще прислуживать всяким подонкам. Как это все теперь теряет свою цену!

— Мне осталось жить совсем недолго, моя девочка, — с трудом произнесла миссис Тим. — И я прошу тебя захоронить мой прах на могиле нашей матери. На Преображенском кладбище в Москве. У Веры есть дети, я это тоже знаю. Один ребенок наверняка. Ты должна найти их. И сделать для них все возможное. Они не должны нуждаться.

Я так хочу. Я всегда любила Веру. Всю жизнь. Теперь мне необходимо, чтобы ты все знала. О нас с сестрой. О твоем отце. О нас с тобой. Абсолютно все.

Она задохнулась и замолчала. Алекс поспешно взяла ее за руку.

— Мама, тебе нехорошо? Может, отложим разговор на потом?

Ей не хотелось слушать никаких неприятных откровений. Зачем они ей? Ее страшило сейчас лишь одно — близкая и неизбежная смерть матери… И ужас предстоящей тяжкой потери заслонял от Алекс все остальное.

Миссис Тим покачала головой.

— Потом меня не станет… Мне надо снять с души этот груз… — Слова давались ей с невероятным трудом. — Дай мне воды.

Алекс бережно поднесла к ее губам бутылочку-поильник. Миссис Тим откинулась на спинку кресла и продолжала:

— Вера, моя сестра, очень любила меня. Больше, чем я ее. Но я не ценила ее любовь, унижала ее по мелочам, причиняла ей боль. А однажды предала ее, и это мое предательство… Оно все разрушило. Как я могла так поступить?.. Не понимаю. Но смогла. И теперь мне страшно. Мне очень страшно и одиноко, моя девочка, потому что я чувствую, что эту непрощеную вину я унесу с собой в могилу. И Вера — тоже.

Неслышно подошла Марта и протянула больной шкатулку.

— Ваша шкатулка, миссис Джули. Вы просили принести.

— Да-да, спасибо, — отозвалась больная, открыла крышку шкатулки и достала оттуда монетку-талисман на шнурке. Подержала немного в руке, словно согревая. И протянула ее дочери.

— Вот, возьми. Мы с Верой поклялись хранить это, пока не исполнится все, о чем мы мечтали. А если жизнь сложится не так, как мы задумали, мы договорились передать свои талисманы детям. У Веры есть точно такой же. Я передаю тебе свой. Теперь он твой. Береги его…

Алекс с трепетом взяла из материнских рук, дрожащих то ли от слабости, то ли от волнения, маленькую странную монетку. Слишком много загадок за один день… Еще один тягостный день перед смертью матери.

Сколько еще таких дней предстоит Алекс?.. Но она готова вынести все испытания, уготованные ей судьбой, лишь бы мама прожила подольше. Как можно дольше.

Но Алекс понимала, что матери осталось жить очень мало.

2

Джули никак не могла остановить поток своих воспоминаний. Они приходили и уходили словно сами по себе, без ее воли и участия. Значит, так надо. Значит, перед смертью ей предстоит еще раз прожить свою жизнь за несколько дней.

Поликлиника… Она в московской городской больничке, самой обычной — стертые линолеумные полы, грязные стены, непрерывная коридорная суета и сутолока, двери кабинетов, очереди, люди в белых халатах, санитарка, небрежно подтирающая пол мокрой тряпкой, горящая красным вывеска: «Рентген. Без вызова не входить!»

Каждый день Юля и Вера спешили по этому коридору к своему процедурному кабинету с табличкой: «Медсестра В. Ю. Тимофеева». По пути на ходу поспешно здоровались с сотрудниками поликлиники. Поглядывали на часы. Они дежурили посменно: одна сменяла другую.

Юля в тот день опаздывала и неслась по коридору на бешеной скорости, то и дело налетая на пациентов. Наконец, вот она, хорошо знакомая замызганная дверь. Оттуда послышался голос Веры: «Следующий!». Сестра уже заканчивала прием.

Юлька толкнула дверь и ворвалась в процедурную. Скорее, скорее… Она торопливо набросила на себя белый халат и слегка отдышалась.

Из смежной комнаты появился очередной пациент и, ошеломленно взглянув на Юлю, вышел из кабинета, попятившись. Юля еле сдержала смех. Конечно, каждый обалдеет, увидев в соседней комнате точно такую же медсестру, которая осталась за стеной…

Вслед за пациентом, снимая на ходу халат, появилась и Вера. Она взглянула на часы, потом на пришедшую ей на смену сестру и укоризненно покачала головой. Юлька озорно улыбнулась и чмокнула в щеку свою близняшку, совершенно не отличимую от нее самой.

— Ну, прости, Верунь, опять опоздала, — весело зачирикала она. — Все этот проклятый трамвай!.. Ты же знаешь, наша любимая «Аннушка». Она вообще словно и не ходит.

Вера понимающе усмехнулась и тотчас отпарировала:

— А вот у меня «Аннушка» почему-то всегда ходит вполне нормально. Странно, правда?

Юля сразу взвинтилась. Она терпеть не могла никаких упреков в свой адрес, но постоянно на них нарывалась.

— Ну, ты же у нас ангел, это известно, — ядовито протянула она. — У тебя все всегда ходит, а у меня, наоборот, все останавливается. Такая уж я уродилась! Похожая не тебя только внешне.

Сестра чутко уловила ее настроение и, сразу сменив тон, заговорила примирительно:

— Ладно, не беда! С кем не бывает! Но давай с тобой договоримся: это опоздание — в последний раз. Хорошо?

Юля расцвела хитрой очаровательной улыбкой.

— В предпоследний…

Вера миролюбиво кивнула. Она с детства налаживала их отношения, пыталась их выстроить наилучшим образом, соглашалась на компромиссы, но сестра неохотно шла Вере навстречу.

— Вечером за тобой посуда, — напомнила Вера. — И если трамвай опять опоздает…

Юля фыркнула.

— Верунчик, обижаешь! Посуда — это для меня святое. Ты ведь знаешь.

Вера усмехнулась.

— Знаю. Ладно, я пошла. Мне еще сегодня в ночь выходить.

Они вновь почмокали друг друга в щечки. И очередной пациент, небритый мужик лет сорока пяти, открыв дверь, едва не столкнулся с сестрами. Увидев их рядом, он изумленно открыл рот — одно лицо, одна одежда.

Юлька расхохоталась и помахала рукой сестре. Та вышла.

— Вроде и не пил… — пробормотал пациент. — А раздвояется… К психиатру разве наведаться…

Юля глянула в его медицинскую карту, лежащую на столе.

— Наведайтесь, наведайтесь! Это вам не помешает. А сейчас — шашки наголо!

Мужик опять застыл в недоумении. Юлька с огромным удовольствием наблюдала за его лицом. Она прожила на свете больше двадцати лет, но до сих пор, как ребенок, забавлялась и радовалась, видя замешательство людей, столкнувшихся с одинаковыми, как две капли воды, сестрами Тимофеевыми. Вера относилась к этому намного спокойнее.

— В смысле? — пробормотал окончательно замороченный пациент.

— В смысле, снимайте штаны! — заявила Юлька.

— А-а… — наконец отреагировал небритый. — Это я с удовольствием…

И, быстро спустив брюки, плюхнулся на кушетку. Юлька набрала в шприц лекарство и ехидно поинтересовалась:

— Что, часто у вас изображение двоится? Мужик завозился на кушетке.

— Ну, бывает. А как вы догадались, что часто?

Юлька сделала умное лицо.

— Да очень просто! Тут и догадываться нечего, на вас все написано! Ничего, не отчаивайтесь! Будем лечить.

И с силой вонзила иглу в ягодицу мужика. Он вздрогнул.

— Ох! Даже в глазах потемнело.

— Это ерунда! — утешила Юлька. — Зато больше не двоится. Я ведь опять угадала?

Сестры Тимофеевы жили вдвоем в двухкомнатной квартире сталинского кирпичного дома на Чистопрудном бульваре. В их большой спальне у окна стояла видавшая виды деревянная кровать. Сестры спали здесь вместе. В углу высился огромный допотопный шкаф-мастодонт. Стены квартиры украшали вылинявшие от времени дежурные советские обои. На стене красовался дешевый плакатик. Рядом с ним, в скромной рамке, висела черно-белая фотография женщины, удивительно похожей на сестер. Копна русых волос, прямой нос, миндалевидные загадочные глаза… Все это она передала дочерям. Память о матери, наверное, никогда не покинет ее… Да, а еще в углу, на полу, стоял подержанный-чернобелый телевизор с рогатой антенной. Телевизор не всегда охотно показывал интересные фильмы, но зато почему-то становился настоящим героем черно-белого показа, когда транслировали какой-нибудь пленум партии или доклад Брежнева. Вот так обстояли дела.

Бедность здесь не просто напоминала о себе — она прямо-таки кричала во весь голос. И все же у сестер была отдельная квартира в центре. А это кое-что значило. И потом — они обе надеялись на обязательные перемены к лучшему. Они верили в свое счастье и ждали его каждый день, боясь вдруг его не заметить, разминуться с ним, пройти от него стороной…

За окном привычно громыхнул трамвай. Вера приоткрыла глаза, потянулась и ласково толкнула сестру.

— Просыпайся, младшая! Пора! Вставать не хотелось. Юлька нехотя пробурчала сквозь сон:

— Младшая. Ишь, как ты раскомандовалась. Зато мне жить на четыре минуты больше.

И с трудом, нехотя все-таки открыла один глаз. Не мигая, задумчиво уставилась на фотографию матери…

— Хочешь сказать, что сегодня… Вера кивнула.

— Точно. Шесть лет со дня маминой смерти. Едем на кладбище! Вставай!

Юлька почувствовала раздражение.

— Ага, едем… — проворчала она с досадой. — А денежки на цветы? Где их взять? Зарплата только через неделю!

Быстро одеваясь и словно не замечая настроения сестры, Вера отозвалась спокойно. За эту невозмутимость, умение владеть собой и словно не замечать жизненные тяготы Юлька порой начинала ненавидеть Веру, но старалась скрыть свои чувства.

— Ничего, сирени наломаем, не в первый раз. Ты простишь нас, мамочка? — И Вера тоже взглянула на портрет на стене.

Юля начала злиться по-настоящему. Сестра давно не понимала ее или делала вид, что не понимает.

— Сирени наломаем! Колготки все драные, стиральная машина сломалась, и за квартиру третий месяц не плачено! Ну, до чего же надоела эта нищета!.. Не могу я больше! Вот честно тебе говорю, я на все уже готова, лишь бы в люди выбиться!

— А мы что, не люди? — резковато спросила Вера.

— Да, мы не люди! — закричала Юля и вскочила с кровати. — Мы — трудящиеся! Люди не встают в шесть утра, чтобы поспеть к восьми на службу! И так каждый день! Люди не уползают на вторую работу в ночь, чтобы глаз не сомкнуть да ссаки чужие подтирать! Люди спят до двенадцати, потом пьют шампанское, затем обедают в ресторане, а вечером идут в Большой театр! Или по крайней мере в Малый.

Вера, не отвечая сестре, прошлепала босиком к телевизору и включила первую программу.

— Может, они хоть по случаю воскресенья мозги нам канифолить не будут?

Экран засветился ровным серо-голубым цветом. Шла передача под названием «Вести с полей». Дикторский голос вещал:

— Выполняя наказ партии, правительства и лично Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза товарища Леонида Ильича Брежнева, труженики Ставрополья, досрочно завершив в текущем году битву за посевную, уже получили первые всходы зерновых на всех посевных площадях. При этом экономия горючесмазочных материалов по области составила полтора миллиона рублей.

— Ну, задолбали нас просто своими победами! — заорала Юля. — Как ни включишь, только о них и твердят! А нам жить не на что!

Вера молча выключила телевизор и снова взглянула на. портрет матери. Ты простишь нас, мамочка? Если бы ты была жива.

Сестра не заметила Вериного взгляда и продолжала:

— Скоро с голода сдохнем!.. Знаешь, Верка, о чем я мечтаю?

Вера пожала плечами.

— Конечно, знаю. О принце на коне в яблоках по рупь тридцать за кило.

— Ничего ты не знаешь! — ворчливо отрезала Юлька. Я мечтаю, чтобы к нам в поликлинику пришел какой-нибудь секретарь райкома! Ну, или хотя бы инструктор. Уж я бы его ни за что из своих рук не выпустила! Захомутала бы запросто!

Вера посмотрела на нее с жалостью. Она понимала, что сестра мучается и терзается своей жизнью, но научить жить ее иначе не могла.

— Секретари в наши поликлиники не ходят. У них свои есть. Номенклатурные.

— Уж и помечтать нельзя! — проворчала Юлька.

— А по-моему, лучше выйти замуж за артиста. Или за поэта, — предложила свой альтернативный вариант Вера.

— Ничего не лучше! — сердито возразила Юля. — Артисты все распутные!

Вера усмехнулась.

— А секретари, выходит, не распутные?

— Нет. Им партком не дозволяет! — брякнула Юлька и задумалась. — Где бы мне такого найти — и богатого, и не распутного? И пусть даже не обязательно начальника — хрен с ним!

Вера нахмурилась.

— Иногда ты меня просто пугаешь… Откуда в тебе столько какой-то злой решимости?

— Пугаю? — недобро ухмыльнулась Юлька. — А ты не бойся! Тебя же это не касается, старшая сестра! — и снова нырнула в постель.

Сестра прилегла рядом с ней, и они обнялись. Они любили друг друга, несмотря ни на что. И они были одиноки — лишь они двое на всем белом свете… Так что кому же, как не им, помогать друг другу?..

— Давай загадаем? — предложила Вера.

— Угу, — соглашаясь, буркнула Юлька. Обе потянули шелковые шнурки у себя на шее и взяли в ладошки медные копеечки.

— Значит, так… Обещаем тебе, мамочка… — медленно начала Вера.

Но Юля тотчас перебила сестру и затараторила:

— Обещаем, что станем свободными и богатыми и увидим целый мир, потому что когда-нибудь отвалим отсюда навсегда…

— И мы всегда помним про тебя, мама… — вставила Вера, но Юлька вновь не дала ей договорить:

— …и никто не сумеет нам помешать, вот увидишь!

— Мы никогда не видели своего отца. Ну и что же? Это не беда. Ты так хотела, чтобы мы стали счастливыми, — невозмутимо продолжала Вера. — И мы будем счастливы…

— Точно! — крикнула Юлька. — И вместе, и по отдельности, да, Верка?..

Сестра вновь посмотрела на портрет матери и на монетку.

— И мы будем хранить твои талисманы и не забудем про них…

— Вот-вот: ты нам надела их, а мы их так и не снимаем! — Юля продемонстрировала свою копеечку. — Видишь?..

— Пока не добьемся всего, что ты для нас хотела, — не сдавалась Вера.

— Верка, подожди, ты забыла! Мы договаривались, если у нас что-то не получится, как задумали, передать талисманы своим детям!

— И тогда у них уж точно все получится, — закончила Вера.

Сестры заглянули друг другу в глаза, зажмурились и крепко сжали в кулаках свои медные монетки.

За окном привычно громыхнул трамвай. И обе словно очнулись…

— Я в ванную первая! — объявила Вера.

— Ладно, но зато завтра ты подменишь меня с утра на анализах, а то мне в ночь выходить! — крикнула Юлька и услышала сквозь шум льющейся воды:

— Договорились, младшая сестра!

3

Тот день был тоже совсем обычный. Сестра потом подробно рассказала о нем Юле.

Да, они всегда оставались искренними и полностью доверяли друг другу. Как давно это было…

Вера вела прием как всегда, стараясь находить общий язык даже с очень сложными пациентами. А таких приходило немало. Да и вообще с людьми трудно работать, а тем более с больными, раздражающимися по любому, самому незначительному поводу. Но Вера считала, что раз уж она выбрала себе такую специальность, значит, должна делать свое дело на совесть. И профессия у нее хорошая, раньше называлась «сестра милосердия».

Пожилого мрачного мужика явно замутило, едва он увидел кровь, оставшуюся на кончике иглы шприца. А может, просто нехорошо стало с тяжкого бодуна.

— Вы туда не смотрите, — посоветовала Вера. — Многие не переносят вида крови.

Мужик нахмурился еще больше.

— Как же, не смотрите… Зазеваешься, так всю кровь из тебя высосут! «Ох» не успеешь сказать!

— Ну что вы, кому нужна ваша кровь? — удивилась Вера. — Разве что комарам…

— Комарам! — передразнил ее злобный пациент. — Мировому империализму — вот кому!

Сдвинутый, подумала Вера. Таких-тоже много. Пить надо меньше, вот что.

— Вы напрасно… — начала она, но мужик, не слушая ее, хлопнул дверью кабинета.

Вера вздохнула и покачала головой. Тяжело все-таки… Но люди ждут. Она открыла дверь и пригласила следующего.

На ее призыв живо откликнулся и тотчас вырос на пороге интеллигентный черноволосый молодой человек, хорошо одетый и аккуратно подстриженный. Пациент держал книжку, заложенную листком бумаги. Значит, читал в очереди.

Лет тридцать, автоматически отметила Вера, привыкшая на взгляд определять возраст своих пациентов. Это даже превратилось у нее в игру — потом было интересно проверять себя по картам больных. Ошибалась Вера редко.

Из правого уха у него торчал маленький комок ваты, что, впрочем, совершенно не портило его почти журнальный облик. Отитом страдает, наверное, подумала Вера. Мужчина сразу широко улыбнулся.

— Здравствуйте! Я теперь знаю, что вы — В. Ю. Тимофеева и что вы — лучшая укольщица на свете. Так сказали пенсионеры в очереди, а они, по-моему, знают все на свете. Поэтому я с легкостью вручаю в ваши прекрасные руки свою бледную ягодицу — любую, на выбор, вместе с направлением от отоларинголога. — Он игриво насупился. — Пожалуйста, избавьте меня от воспаления среднего уха. Тем более, что у меня оба основных пока еще ничего. — Он снова заулыбался. — А заодно можете подлечить все остальные органы чувств. Сколько их там у меня осталось, если без ушей? Пять? Вам и делать-то особо для этого ничего не надо: просто улыбнитесь несчастному пациенту лишний раз — вот и получится анестезия!

Вера действительно не сумела сдержать улыбку. Уж очень заразительно сиял этот парень.

— Четыре, если без ушей. Направление, пожалуйста.

Мужчина выдернул закладку из книги и протянул ее Вере.

— Вот, пожалуйста!

Вера взяла направление и пробежала его глазами.

— Наверное, перекупались?

— Вы угадали! — радостно подтвердил мужчина. — В Коктебеле. В Сердоликовой бухте. Напоследок.

— Ничего страшного, — утешила его Вера.

— Да, конечно, ничего страшного! — опять охотно согласился он с ней. — Одним ухом больше, одним меньше, тем более средним! Они только мешают, эти уши, за дверную коробку цепляются, когда домой возвращаюсь. Это если носом удается не зацепить. Видали, какой?

Он развернулся в профиль и продемонстрировал Вере внушительный нос с изящной горбинкой посередине.

Вера усмехнулась и еще раз глянула в направление.

— Очень милый носик, между прочим. Только уколов все равно не надо бояться. Ведь вы, пациент Левин, боитесь уколов?

Он возмутился:

— Кто? Я?! — и немного запнулся, словно обдумывая свои слова. — В общем… э-э-э… Да, боюсь, если честно. Опять вы угадали!

Не бойтесь! — подбодрила его Вера. — Этот прокол я сделаю совершенно незаметно для вашей несчастной ягодицы. А также для вашего среднего уха. Ложитесь. Сбитый с толку Левин лег на кушетку и приспустил брюки и трусы. Вера умело набрала лекарство в шприц, протерла место укола ваткой и ловко уколола.

— Ну, вот и все! Поднимайтесь.

— Уже? — искренне изумился мужчина. — Я и в самом деле ничего даже не почувствовал. Здорово!

Он натянул брюки и встал.

— А ведь я, признаюсь, не слишком поверил бабулькам в очереди. Спасибо вам и извините меня за дурацкий спектакль! Это от страха. Правда. Кстати, меня зовут Илья.

— А я Вера… — улыбнулась девушка. Илья ответил ей улыбкой, но на этот раз несколько растерянной. И взял с топчана принесенную с собой книгу. Вера с любопытством глянула на обложку: издательство «Посев», «Краткий справочник-словарь путешественника. Русский — иврит. Иврит — русский». Интересно, зачем эта книга симпатичному мужчине в расцвете лет?

— Скажите, милая Вера, — вкрадчиво спросил Илья, — а на сколько всего уколов меня приговорили?

— На десять, — ответила она. — Вы же говорили с врачом. Это норма.

— Жалко, — неожиданно вздохнул Илья. — Лучше бы на сто. Или на сто тысяч…

И внимательно посмотрел Вере в глаза. И она почему-то смутилась от этого пристального взгляда…

Ни Вера, ни Юля, разумеется, даже не подозревали, что, вернувшись домой, Илья поспешил поделиться новостью с матерью. Они были друзьями и тайн друг от друга почти не имели.

— Мам, я сейчас ходил на укол. А там такая медсестра… Я такой девушки никогда не встречал… Глаза, как два водохранилища. А уколы как делает! Я даже ничего не почувствовал.

— Перестань листать книгу! Лучше ешь спокойно! Почитаешь потом, — строго сказала мать. — И эта твоя необыкновенная медсестра, конечно, не еврейка?

Илья пожал плечами.

— Да какая разница?

Хотя он прекрасно знал, что мать хочет видеть своей невесткой именно еврейку. Только никак не мог понять этой позиции.

— Тебе не о девушках, тебе об отъезде думать надо! — наставительно заговорила мать. — Учи иврит, язык предков. Приедешь в Израиль, все девушки и так будут твои, с такой красотой-то нечеловеческой.

Илья рассеянно кивнул, думая о своем и слушая мать вполуха. Перед ним словно наяву улыбалась медсестра Вера…

— Знаешь, мам… — задумчиво сказал он. — Ты будешь смеяться, но, по-моему, я влюбился.

Мать мягко улыбнулась.

— Илюша!.. Влюбиться — это счастье. Но сейчас оно тебе ни к чему.

— Ты думаешь? — удивился Илья.

Он был уверен, что счастье не может прийти не вовремя.

— Я знаю! — твердо ответила мать.

И Илья впервые в жизни не поверил ей, хотя вырос с убеждением, что мама ошибаться не может. На сей раз перед ним маячили глубокие глаза Веры… Они звали за собой, манили, ворожили… И они оказались сильнее всего остального.

Вера тоже вспоминала Илью. И вечером, и утром, пока мыла в своей тесной кухоньке посуду. На плите варились яйца и деловито шумел чайник. Вера поджидала сестру, изредка посматривая в окно, когда на бульваре громыхал и звенел трамвай. Она любила свой район, свой дом и привязалась даже к этому привычному и родному трамвайному звону и дребезгу под окном.

А вот, наконец, из трамвая вышла Юля. Вера бросила посуду и побежала встречать сестру. Она всегда радовалась ее приходу, а сегодня ей не терпелось поделиться всем с ней. За Верой еще никто толком не ухаживал, хотя приставали многие. Только не нравились они Вере, ни один из них… Все были не те. Не то, что этот Илья.

Юля вошла в маленькую прихожую молча, насупленная и усталая. Но Вера постаралась сразу развеять ее настроение: улыбнулась и чмокнула в щеку. Сестра нехотя ответила равнодушным дежурным поцелуем.

— Ну и ночка была, я тебе доложу! — пожаловалась она, раздеваясь. — Три раза за ночь я ему постель меняла, пить ни разу не попросил, так под утро все равно обмочился! Не попал, видите ли, в утку, ворошиловский стрелок! А зовут его знаешь как? Тракторбек Бахтиярович.

— Родители, наверное, были пламенные революционеры, — предположила Вера.

Какие революционеры, не смеши! — махнула рукой сестра и направилась в комнату. — Басмачи, скорее всего! Нет, я понимаю, есть имена: Вилен — в честь Владимира Ильича Ленина, Сталина — в честь Сталина. Но Тракторбек в кого? В какую такую честь? В честь трактора, что ли? Ты ему сегодня двойную клеенку подложи.

Вера кивнула и пошла за ней следом. И вновь выглянула в окно. Во дворе их дома слышалась тихая музыка. В соседнем доме, в окне напротив, молодой парень играл на саксофоне.

— Опять наш саксофонист наяривает! — возмутилась Юля. — Надоел до смерти!

— А мне очень нравится, — возразила Вера. — Хорошая музыка. И парень симпатичный.

Сестра взглянула на нее подозрительно и быстро подошла поближе.

— Ну-ка, посмотри на меня! А чего это ты так сияешь? Влюбилась, что ли? Ну, давай, выкладывай, а то у меня со вчерашнего дня тоже что-то странное происходит, не могу понять, в чем дело.

Снова громыхнул старый трамвай. Блеснув светящимися окнами, проковылял по бульвару.

— Понимаешь, — медленно начала рассказывать Вера, — все произошло совершенно случайно. Он пришел. Мы поговорили, в общем-то, ни о чем… Он на меня глянул…

А я на него… Он как будто из другой жизни. Вообще. Знаешь, есть такие люди, у которых всегда все в порядке. В каком-то заоблачном порядке.

— Ага, — поддакнула Юля и шлепнулась на кровать в одежде. — Типа работников торговли. Устала, сил нет!

— Прекрати ерничать! — обиделась Вера и отошла от окна. — Если честно, он мне очень понравился. Очень. Сказал, что у меня прекрасные руки. Шутил, конечно. Но все равно. Тебе еще кто-нибудь такое говорил?

Вера внимательно осмотрела свои ладони и развела руки в стороны по всей возможности. То же самое сделала Юля.

— Завтра, стало быть, он придет в мое дежурство? — задумчиво пробормотала она. — Хм. Интересно, узнает он твои руки или нет? Может, ему другие покажутся не хуже. А что это за странный запах? И какой-то белый дым…

Вера тоже принюхалась и осмотрелась.

— Пожар! — крикнула Юля, срываясь с кровати.

— Яйца выкипели! Скорей! — захохотала Вера.

И сестры вприпрыжку понеслись на кухню, столкнулись в узких дверях, упали на пол и смеялись до колик.

4

К своему следующему дежурству Юля готовилась специально. Продумала косметику: губы тонко очертила помадой потемнее, положила легкие тени вокруг глаз. Тщательно расчесала волосы и перевязала их на затылке черным шелковым бантом. Ногти тщательно покрыла лаком.

В вестибюле поликлиники Юлька полюбовалась на себя в большое зеркало: в белом халате она была по-настоящему красива. Теперь оставалось ждать. Она надеялась на свой шанс и рассчитывала разыграть внезапно предоставленный ей вариант по полной программе. А почему бы и нет? И чем она хуже сестры, в которую якобы влюбился вчерашний загадочный мужчина? Еще надо выяснить все его загадки… Кто он таков и на что способен…

После очередного пациента Юля вдруг глянула на вышитую надпись на нагрудном кармане халата «Ю. Тимофеева». Не все хорошо учла! Она торопливо сбросила халат, достала из шкафчика и надела другой, с вышивкой «В. Тимофеева».

И в этот момент в дверь кабинета постучали.

— Секунду! — крикнула Юля и затаила дыхание.

Неужели это наконец он?

Дверь в кабинет осторожно приоткрылась.

— Можно? — спросил молодой приятный баритон.

— Войдите! — разрешила Юля и повернулась к дверям.

Да, это был он. Темноволосый, интеллигентный, и нос с небольшой горбинкой. В руках он держал букетик фиалок.

— Здравствуйте, Вера! — сказал он. — Это вам.

— Спасибо, Илья, — поблагодарила она с улыбкой. — Вы настоящий рыцарь, хоть и с ваткой в ухе.

Илья продолжал стоять, словно оцепенев. Наконец ему удалось справиться с волнением.

— Какая вы сегодня, Вера… — с трудом пробормотал он.

— А какая? — кокетливо поинтересовалась Юля.

— Нечеловечески красивая… — прошептал Илья.

— Нечеловечески? — весело переспросила Юля. — А это хорошо или плохо?

— Это ужасно! — неожиданно выпалил Илья.

Юля растерялась.

— Почему ужасно?

— Потому что там, куда я собираюсь навсегда, я никогда не встречу такой девушки. Там это совершенно невозможно, — грустно объяснил Илья.

— Где это — там?

Пока Юля мало что понимала.

— На земле обетованной, в государстве Израилевом. — Илья стал еще печальнее.

— Так вы уезжаете? — спросила ошеломленная Юля.

Илья кивнул.

— Ну да… В том-то и дело…

— А когда? — Юле требовалось узнать все досконально.

— Совсем скоро. Я еду с мамой и сестрой. К дяде.

Юля отвела глаза. «Вот и мой шанс, — с горечью подумала она. — Он уезжает навсегда… Вариантик мой неиспробованный».

Она тяжело вздохнула.

— Ну что ж. Тогда спустите штаны.

Домой она вернулась злая. Зато по дороге отоварилась и бросила в авоську макароны, банку зеленого горошка и буханку хлеба.

Вера на кухне мыла пол. Она сидела на корточках, подоткнув полы ситцевой юбки за пояс. Увидев сестру, Вера засмеялась.

— Посмотри на себя! Просто принцесса на горошке. Консервированном. Такой шикарный внешний вид — и эта авоська!

Юлька бросила авоську на пол. Да, это действительно смешно…

— Между прочим, для тебя старалась! Мальчика твоего завоевывала! Кстати, он скоро отвалит навсегда. На историческую родину предков.

— Это куда? — удивилась Вера.

— А ты сама догадайся. Кто у него предки? Вера отложила тряпку в сторону.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно! — заявила Юлька. — Если только не придуривается твой кавалер! Да ты что отворачиваешься? Чего кусаешь губы? Тут радоваться надо! Такого мужика отхватила!

— Отхватила… — пробормотала Вера. — Он ведь уезжает…

— Ну, так и ты с ним поезжай!

Юлька все вопросы всегда решала быстро и категорично.

Вера вздохнула.

— Как это я с ним поеду? В качестве кого?

— Да кого угодно! Хоть жены.

— Издеваешься? — Вера смотрела исподлобья, печально и чересчур серьезно.

— Ни капельки! — заявила Юля. — Тем более что я его сегодня до кондиции довела. Теперь главное — не упустить! Видела бы ты, как он на меня смотрел! Какими глазами! Поедом ел прямо, только что куска не откусил. Да он практически уже сделал мне… то есть тебе предложение.

— Правда? — прошептала Вера.

— Ну, конечно! — заверила Юлька сестру. — Так что вперед, лови момент, старшая сестра! В кои-то веки тебе улыбнулась удача… — Она помолчала. — Эх, почему мне все время такая невезуха? Пришел бы он в мою смену…

Вера улыбнулась. Какая у нее добрая, открытая улыбка…

— А ты отбей! Попробуй!

Юля невесело усмехнулась в ответ.

— Да где уж мне…

И еще больше поскучнела, погрустнела, посерьезнела…Словно какая-то мысль не давала ей покоя. Вера вопросительно глянула на сестру.

Юля уловила этот вопрос и кивнула.

— Угу.

Девушки разом потянули за шелковые шнурки на шее, выудив по медной копеечке. Они сжали свои монетки в кулаках и одновременно зажмурились.

«Мамочка, ты нас видишь?.. Ты нас слышишь, мамочка?..»

Вера с Ильей начали встречаться. Вера без умолку рассказывала о себе, о сестре, об их нелегкой жизни, об осточертевшей больнице, о заветных мечтах. Ответные признания Ильи были значительно менее романтическими. Он работал молодым специалистом в области кибернетики, о которой Вера имела весьма смутные представления. А все его жизненные планы четко сводились к одному — долгожданному выезду в Землю Обетованную.

Чаще всего они прогуливались по смотровой площадке на Ленинских горах, возле университета. Они прибегали на свидания в любую погоду, не смущаясь ни дождями, ни ветром. Да и вообще, разве существует для влюбленных такое слово, как «погода»? Или словосочетание «плохой прогноз»?

Однажды, скрываясь от ливня в «защитной зоне» густого парка, Вера и Илья едва не угодили под машину. Илья в этот момент снимал джинсовую куртку и пытался на бегу растянуть ее над головой Веры. Автомобиль, поднимающий брызги веером, резко затормозил перед бегущей ему наперерез парочкой. Гневный водитель высунулся из окна, собираясь ругаться, но, увидев счастливые лица влюбленных, невольно расплылся в улыбке, хотя по инерции и погрозил им кулаком.

Добежав до аллеи, Вера бросилась под дерево и, обхватив ствол руками, прижалась к нему. Примчавшийся следом Илья тоже обнял и дерево, и Веру, словно стараясь защитить ее от потоков воды.

— Мне никогда не было так хорошо, — признался он.

Вера повернулась к нему и улыбнулась.

— Мне тоже. Только ужасно мокро. Илья сильнее прижался к Вере и неловко, как бы случайно поцеловал ее.

— Как тебя согреть?..

Вера думала одно мгновение. Ей показалось, что сейчас даже незачем ни о чем размышлять, ни о чем задумываться. Она любит его, а он — ее… И этим все сказано. Что еще можно добавить к этой короткой и бесконечной фразе?..

— Кажется, я знаю, где нам можно спрятаться, — прошептала Вера.

— Ну да? — обрадовался Илья. — Тогда побежали!

Вера сняла туфли, Илья — ботинки, и двое влюбленных, уже не прячась от дождя, не замечая ничего и никого вокруг, со смехом помчались прямо по лужам к остановке…

Она привела его в свой дом. В подъезде Илья, увидев на стенах картины, удивленно оглянулся.

— Куда ты меня привела? Прямо музей!

— Нет, просто у нас такой дом, — объяснила Вера. — Как мама говорила: «Остатки былой роскоши». Квартира нам досталась от дедушки. А он был большим начальником.

— Значит, вы — номенклатура? — вновь удивился Илья.

— Бывшая. Дедушка давно умер. А мама — недавно. Мы с сестрой остались в своих хоромах вдвоем. Наследницы…

— Извини… — пробормотал Илья. Вера махнула рукой.

— Да ладно… Ты же не знал… Пойдем. Сестры нет. Она на работе.

И Илья пошел следом за ней, одновременно обрадованный и слегка растерянный.

Вера проснулась рано. В окно заглядывало поднимающееся солнце. Привычно громыхал ее родной и любимый трамвай. В доме напротив молодой парень опять играл на саксофоне. Медленная музыка плавно растекалась по двору…

Вера открыла глаза и доверчиво и нежно, как умеют смотреть только любящие женщины, взглянула на Илью. Наклонилась к его лицу… И с тихим смехом вытащила ватку из его уха.

— Илюша, ты слышишь? Это играет сосед. Мне кажется, он чем-то похож на тебя. Просыпайся. Скоро вернется сестра.

Илья медленно открыл глаза. Неторопливо, не говоря ни слова, встал на колени, отвел назад руки с растопыренными пальцами и со страшным звериным рыком завис над Верой. Потом бросился на нее и начал обнимать. Вера весело отбивалась, пока оба с хохотом не свалились на пол, утащив за собой подушку и одеяло. И улеглись, раскинувшись на полу. Илья оглядел спальню и через открытую дверь — гостиную. Вечером он, конечно, ничего толком рассмотреть не успел.

— А квартирка у вас неслабая…

— Это все» от дедушки, — повторила вчерашнее Вера. — Он был большим начальником, я тебе говорила…

— Так… А где у нас дедушка? — весело спросил Илья.

— Ты что, уже все забыл? — удивилась Вера. — Он еще до войны погиб. А мама недавно умерла. Так что в этих хоромах мы теперь вдвоем с сестрой. Наследницы… Я ведь тебе вчера рассказывала…

— Извини… — вновь смутился Илья. Что это он такой забывчивый?.. Может, равнодушен к ее биографии?.. Плохо слушал?.. Или вчера очень волновался?..

— Да ладно… — Вера перевела взгляд на часы. — Илюш, тебе пора.

— А вот и не уйду! Не хочу с тобой расставаться! — Илья смотрел на Веру очень серьезно. — Вообще никогда.

— А как же? — запнулась Вера. — Ведь ты же…

— А никак! Приедешь ко мне в Израиль! Организую для тебя фиктивный вызов по еврейскому родству. Вроде для воссоединения твоей семьи. Поедешь?.. — Илья уставился ей в глаза без малейшего намека на шутку. — Почему ты молчишь? Я спрашиваю, ты поедешь?..

Вера растерялась. Она не была готова к такому повороту событий, хотя и расставаться с Ильей не собиралась. Но уехать в Израиль?.. Вчера она вообще ни о чем не думала, просто не хотела его отпускать.

— Илюш… Ты это серьезно или… или… потому что… — Она взглянула на него вопросительно. — Потому что мы с тобой сейчас проснулись рядом?

— Мы проснулись рядом и будем просыпаться так еще много-много раз. Всегда! Всю нашу жизнь… Вера, я — не просто серьезно. Я — очень серьезно, серьезней не бывает!

Вера поняла, что пришла пора принимать окончательное решение. И некогда колебаться, и незачем раздумывать — что да как да почему… Сейчас есть только два ответа — да или нет.

— Я верю тебе, Илюша, — сказала она. — И я… я приеду к тебе. Это тоже серьезно. Потому что я тоже хочу просыпаться с тобой, и ни с кем больше. И еще я хочу, чтобы ты остался единственным мужчиной в моей жизни. Ты сам-то готов им стать?

Илья расплылся в счастливой улыбке.

— Все, Веруня! Все! Считай — уже им стал! Все!

Незаметно для Ильи Вера коснулась монетки у себя на груди. Илья привлек ее к себе. Прямо на полу.

За окном снова прогромыхал трамвай.»

После ухода Ильи Вера осталась лежать на полу под одеялом в спальне. Подушка валялась рядом. Вера застыла с раскинутыми в стороны руками, с закрытыми глазами, со смутной улыбкой удовлетворенной Джоконды.

Такой и увидела сестру Юля, вернувшаяся с ночного дежурства.

— Можешь ничего не докладывать! — ревниво сказала она. — И так все ясно. Со вчерашнего вечера. Могу даже уточнить срок избавления от девственности. Поздравляю!

Вера отозвалась, не открывая глаз.

— Это было обалденно. Он хочет, чтобы я уехала к нему. Навсегда!

— А он не уточнил, ты — ты или ты — я? — спросила Юля с легкой издевкой.

Вера по-прежнему не открывала глаза и улыбалась.

— А ты сама уточни. Завтра у него последний укол в твою смену.

Юля постояла еще мгновенье, развернулась и вышла из спальни. Сестра словно провоцировала ее, словно подталкивала на что-то…

— Ладно, уточню, пробурчала Юля. — Завтра непременно поставлю все точки над «i». — Она посмотрела на настенный календарь в прихожей. — Как раз в твое ночное дежурство, старшая сестра.

Юля готовилась к этой встрече почти так же, как и к предыдущей. Снова накрасилась и надела белый халат сестры.

Илья примчался счастливый и возбужденный. Но Юля постаралась не заметить его радости, невозмутимо сделала укол в ягодицу и придавила место укола ватным тампоном.

— Ну, вот и все, — спокойно сказала она. — С этой минуты больной Левин официально считается здоровым.

— Нет, не все! — возразил Илья.

Он неожиданно резко повернулся и привлек Юлю к себе. Вырваться из его крепких рук было невозможно. Стеклянный шприц отлетел в сторону и разбился… Илья задыхался…

— Нет, только не здесь. Сумасшедший… — прошептала Юля. — Приходи вечером. Сестра сегодня в ночь работает.

Но при этом она все же успела ответить на его поцелуй. И еще раз. И еще…

Проснулись они не слишком рано. Илья, обнимая Юлю, тотчас взглянул на часы.

— Проспали мы с тобой. Сейчас нас застукают.

Юлька усмехнулась.

— Теперь уже все равно. Не думай об этом… Ой, что это ты вытворяешь?

Она расхохоталась. Очень смешно… Илья внезапно поднялся и завис над ней, изображая чудовище, готовое броситься на свою жертву. Он страшно зарычал и оскалился…

В этот момент дверь в спальню распахнулась. Вера… Ну что ж, Юля к этому была готова. А на всех остальных ей ровным счетом наплевать!

Не веря своим глазам, Вера, застыв на пороге, наблюдала за сценой в постели. Илья что-то почувствовал, что-то угадал по взгляду Юльки, вдруг скользнувшему в сторону… Он стремительно обернулся и тоже застыл с поднятыми руками и страшной маской на лице. Он увидел еще одну Веру. Ошеломленный, Илья переводил глаза с Юли на Веру, затем снова на Веру… И снова на Юлю.

— А-а-а-а… — с трудом протянул он.

— Вот сейчас ты действительно чудовище! — еле сдерживаясь, сказала Вера. — Не то что в прошлый раз. Правда, Юль?

Сестра отозвалась неприязненно:

— Я не знаю, как было в прошлый раз! Я знаю, как было в этот. Просто замечательно!

Илья наконец пришел в себя, хлопнул себя ладонью по лбу и понемногу начал соображать.

— Юля?! Это что, значит, не Вера? Выходит, ты Вера, а ты… Ну, надо же… — Он по-прежнему переводил глаза с одной сестры на другую. — Я все понял. Вы — близнецы! И вы меня разыграли. А я просто самонадеянный идиот. И, выходит, еще и развратник?..

Илья еще раз посмотрел поочередно на обеих, задержав взгляд на Вере.

— Вер, ну ты же понимаешь, что я не нарочно?

Она продолжала стоять молча. Внезапно Илья захохотал и стал натягивать джинсы.

— Вот это да! Это по-нашему! Как меня сделали! А я-то еще подумал ночью, как же это так, что моя Верочка осталась девственницей! Ну, почти… Как будто в тот раз у нас не вышло. А у нас, получается, еще как вышло! Да?

Он радостно обращался к Вере в поисках подтверждения своих слов, но так же резко осекся и виновато посмотрел на Юлю, окончательно запутавшись в хитросплетениях родственных интриг. И перестал смеяться, немного растерявшись. Здравый смысл подсказывал ему, что лучше всего сейчас удалиться, чтобы не попасть под перекрестный обстрел.

— Ну, вы тут разбирайтесь, девчонки, а я должен бежать. Отбываю через три дня — семьдесят два часа дали на сборы. Но, как порядочный человек, теперь я пришлю два вызова. А уж вам между собой разобраться придется, кому ехать, как… — Он замялся. — Как невесте. Вы обе потрясные! Нет, я серьезно!.. Потрясные!..

Илья торопливо затянул узлы на шнурках ботинок.

— Ну все, пора сваливать. Моя мама, наверное, уже с ума сошла от волнения. Приготовьте ваши данные, ну там: паспорт, прописка, анкеты, родня…Целую всех. — Он выскочил из комнаты и уже из прихожей крикнул: — Язык наш учите дурацкий!..

Юля победно улыбнулась.

— Что и требовалось доказать, старшая сестра! Иди, поцелуемся.

Вера ответила после маленькой паузы:

— Иду.

Она подошла к сестре и со всего размаха влепила ей пощечину. Затем взяла с кровати одеяло, перекинула через плечо, другой рукой прихватила подушку, повернулась и вышла из комнаты. За окном громыхнул трамвай.

5

После случившегося Вера отказалась даже разговаривать с Юлей и лежала в другой комнате, уткнувшись лицом в подушку. Юля маялась и ходила из угла в угол: то бралась листать книжку, то включала, то тут же выключала телевизор. Бессмысленно смотрела в окно… Наконец она не выдержала и отправилась в комнату Веры.

— Ну что, так теперь и будешь лежать, КЭ.К Илья Муромец на печи? Или все же соизволишь подняться?

Вера не ответила.

— Конечно, ты у нас всегда хорошая! — раздраженно продолжала Юля. — Во всем виновата я. Хочешь, плакат над тобой повешу, так и напишу: «Всегда виновата Юлька Тимофеева, младшая сестра»? Верочка у нас всегда ангел, а все пакости придумывает Юлечка.

Глухое молчание в ответ.

— Между прочим, моя милая, ты сама мне предложила попробовать его отбить! — закипала все сильнее Юля. — Я и попробовала! Я же не знала, что он такой маньяк сексуальный! Я даже ничего особенного не делала. Он сам на меня набросился! Сразу после процедуры… И как мне прикажешь поступать? Молчание.

— Да ему, если хочешь знать, вообще все равно, с кем спать! — закричала Юля. — Не мы — так нашел бы себе других девчонок! Это такая порода мужиков: сунул-вынул и погнал себе дальше! Ну что ты молчишь? Хоть слово можно сказать?

Молчание.

Юля в бешенстве вылетела из комнаты и бросилась на кухню, на ходу заглянув в раковину, полную посуды. И тотчас вернулась к сестре.

— Там посуда немытая, — пробурчала она, чуточку остыв.

Молчание.

— А сегодня твоя очередь посуду мыть. Полная тишина.

— Ну, Верка! Уговор есть уговор. Не лопать же теперь из грязной.

Вера не пошевелилась… Юля отчаялась. Она готова была на все, чтобы разговорить сестру.

— Ты как хочешь, а я от тебя не отстану! Буду сидеть и нудеть, пока не вымоешь посуду! Так что придется тебе терпеть мое общество все оставшееся до работы время.

Вера молча встала и пошла на кухню. Обрадовавшаяся и оживившаяся Юля помчалась за ней. Но радовалась она рано. Едва войдя на кухню, Вера со всей силы начала бить тарелки об пол. А разбив все до одной, так же молча вернулась в комнату и легла на диван. И сказала негромко, не поворачивая головы:

— И твою мать тоже…

На следующий день обе сестры проснулись в самом мрачном настроении.

Вера дежурила в процедурном кабинете автоматически, хмуро поглядывая на пациентов.

Один из них оказался чрезвычайно веселым стариканом и стал ее раздражать с первой же минуты появления в кабинете. Вид у него был фривольный, несмотря на возраст. Эту игривость подчеркивало постоянное подмигивание левым глазом — очевидно, нервный тик.

Старичок сразу заговорил, снимая штаны:

— Я у вас тут в первый раз. Говорят, вы рукастая.

Вера покосилась на него угрюмо.

— В каком смысле? Старичок хихикнул.

— Так приятно колете, что боли никакой. Одно удовольствие…

Вера удивилась.

— Удовольствие?

С выражением легкой брезгливости она резко взяла в руку шприц, с железным блеском в глазах подошла к старичку, промокнула ваткой ягодицу и злобно вонзила в нее шприц. Старичок охнул.

— Ну, как удовольствие? — мстительно поинтересовалась Вера.

Старичок взглянул на нее обиженно и растерянно.

— Ниже среднего.

Вера разыграла изумление.

— Вам не понравилось? Может, еще попробовать? По второму разу удовольствие получим? А?

Старичок насупился.

— Нет уж, спасибо, дочка. Обойдусь… Он сердито натянул брюки и вышел из процедурной. Вера медленно отложила шприц и подошла к окну. Посмотрела на улицу.

Что ей теперь делать? Как жить дальше? Ее обманули сразу два единственных близких человека — сестра и любимый. Обманули изощренно, изуверски, страшно… Еще совсем недавно Вера была счастлива и спокойна. Совсем недавно она верила в будущее и безмятежно улыбалась. Как мгновенно все изменилось. Как сразу все вокруг окрасилось черной краской. Мир потускнел и словно погасил все свои огни.

Вера не знала, что ей теперь делать. Как дальше жить.

Домой «возвращаться не хотелось. Но другого выхода нет…

Вечером Вера, как обычно, забежала в магазин и, нагруженная сумками, поехала на Чистопрудный бульвар. Она открыла входную дверь, прошла узеньким коридором на кухню и стала разгружать сумки. В квартире было тихо — Юлька на ночном дежурстве.

Выгрузив продукты и разместив их в стареньком холодильнике, Вера направилась в свою комнату. Отныне они у сестер разные, и нет уже больше их общей спальни и общей гостиной. Верина комната оказалась на удивление чисто убрана. На столике из полулитровой банки торчал букетик незабудок. Вера подошла и увидела лежащий рядом листок бумаги. Что это еще за послание? Развернула… И прочитала: «Самой лучшей на свете старшей сестре».

Юлька… Вера опустилась на стул с запиской в руке. Сестра тоже мучается и казнится… Но почему же тогда, почему?..

Ответа нет. И что же Вере делать дальше? Как ей жить?..

За окном вновь привычно прогрохотал ее любимый и ненавистный трамвай. Она встала и подошла к окну. Какое здесь все родное, близкое. И черно-белая фотография на стене… Две маленькие девочки-близнецы с торчащими в разные стороны косичками, абсолютно не отличимые друг от друга… Вера опять словно услышала звонкие девчоночьи голоса…

— Давай больше никогда не будем ссориться!

— Давай! А то у нас всегда все вместе болит…

— И получается в два раза больнее. Трамвай громыхнул еще раз. Мир снова наполнился красками.

В комнату неожиданно неслышно вошла Юля и обняла сестру сзади. Вера обернулась… На глазах у Юльки блестели слезы.

— Прости меня, пожалуйста… — пробормотала она. — Прости дуру младшую, неразумную…

Вера улыбнулась.

— Ладно, мир! Я уже все забыла!..

И она действительно постаралась так сделать…

Илья уехал. Время неудержимо бежало вперед. Сестры старались не говорить об Илье, но однажды вечером Юля внезапно не выдержала.

— Дуры мы были, что ему поверили! — выпалила она. — Он сам пацан еще! «Пришлю вызов, пришлю вызов!» Не пришлет он ничего, а только попользовался нашей глупостью да девственности лишил в промежуток между своими делами!

Вера сполоснула очередную тарелку.

— Думаешь?

— Да конечно! — уверенно заявила сестра. — На хрена мы ему там нужны?! Там таких, как мы — лопатой греби! Вдобавок, кошерные.

Вера задумчиво взяла в руки грязную чашку.

— Не знаю, Юль. Если честно, мне с ним было хорошо. Не верится, что вот так мерзко можно обманывать, просто из-за постели. Не знаю я, но не верю в это. Пока не верю.

Юлька махнула мокрой рукой, обдав сестру брызгами.

— Вот увидишь, что я права! Хотя мне хотелось бы ошибиться…

И Вере тоже хотелось, чтобы слова сестры оказались неправдой…

На следующий день Вера решила отправиться в Библиотеку иностранной литературы. Ведь Илья перед отъездом велел учить язык. А она так и не собралась до сих пор.

Немного смущенно Вера открыла дверь большого здания и неуверенно подошла к стойке выдачи книг. Библиотекарша, пожилая дама с характерной семитской внешностью, вопросительно взглянула на Веру.

— Вы что-то забыли?

— Скажите, пожалуйста, у вас есть учебник еврейского языка? — пробормотала Вера.

Библиотекарша продолжала смотреть на Веру удивленно, приподняв густые брови.

— Деточка, вы же сегодня утром уже приходили и взяли! Или я схожу с ума? Вам никто не объяснял, что нет такого языка — еврейского?

Теперь настал черед изумиться Вере.

— Как это нет? А какой же есть? Дама принялась объяснять:

— Я же говорила вам утром, что существуют идиш и иврит. Иврит произошел от древнееврейского. А идиш — от немецкого. Какой язык нужен вам?

Вера растерялась окончательно.

— А древний — это какой? Это на котором писали на скалах и в пещерах?

Библиотекарша снисходительно улыбнулась.

— Деточка, евреи никогда не жили в пещерах. Они жили в пустыне. А сейчас живут в Израиле.

— Я вот и хотела узнать: у себя там они как разговаривают? В этом… в Телевиве. — Вера чувствовала себя очень неловко.

— В Тель-Авиве? На иврите. — Дама внезапно задумалась и неожиданно рассердилась. — Да что вы мне голову морочите? Я ведь вам уже выдала утром учебник! В темно-синей обложке.

Она порылась в картотеке и достала формуляр.

— Вот, пожалуйста. Ю. Тимофеева. Это вы или не вы?

Вера уже обо всем давно догадалась.

— Нет, это не я, — устало объяснила она. — Я — В. Тимофеева.

— В. Тимофеева.

— А Ю. Тимофеева кто?

— Это моя сестра. Мы близнецы.

Библиотекарша взглянула на нее заинтересованно, незаметно осмотрелась вокруг и сказала, понизив голос:

— Я вас поздравляю, деточка! Близнецы — такая редкость в еврейской семье! Я сразу поняла, что вы из наших.

— Нет, не совсем, — покачала головой Вера. — Спасибо вам за пояснения. Просто я медсестра, понимаете, вот…

Дама заговорщицки улыбнулась.

— Медсестра. Понима-а-а-ю.

Она еще раз конспиративно оглянулась по сторонам, слегка пригнулась и загадочно добавила вполголоса:

— Если вам понадобится, у меня еще два учебника отложено. В надежном месте.

— Спасибо… — вновь повторила Вера и задумалась.

Юля в то утро дежурила в поликлинике и как раз собиралась всадить иглу шприца в ягодицу очередного больного. Появление мрачной Веры задержало укол. Юля опустила руку…

— Что-то ты рано сегодня… Хочешь выполнить пятилетку за три года?

Но Вера была не настроена шутить. В руке она держала книжку в темно-синей обложке.

Юля вздохнула.

— Нашла, значит?

— Нашла! — отчеканила Вера. — Так же, как и ты!

— Будешь учить?.. — пробурчала Юля.

— Так же, как и ты! — злобно ответила сестра. — В библиотеке меня спросили, зачем мне два одинаковых учебника.

— Ну что ты опять заводишься? — попыталась смягчить ситуацию Юля. — Никому он ничего не пришлет! Просто мне стало интересно, что за люди эти евреи… Какой у них язык…

— Какой язык?! — закричала Вера. — Еврейский, какой же еще!.. Вот его и учи! Только вызов он все равно не пришлет! Или мне уже не пришлет…

Секунду она недобро рассматривала сестру, съежившуюся под ее взглядом, потом бросила книжку на пол и вышла. Больной, вывернув голову назад, вопросительно взглянул на Юлю.

— Ну что вылупился? — грубо заорала Юля. — Задницу подставляй!

Вечером она сидела на кухне одна. Грызла маковый сухарик и запивала его молоком. Перед ней на кухонном столе лежала раскрытая книга в темно-синей обложке.

Учебник иврита. Юля старательно произносила сложные чужие слова, скашивая глаза и заглядывая в учебник.

— Хаим еш по миш. Нет, не так… По мишехухам. Нет, опять не так. Хамдабер. э-э-э. русит. Точно, русит.

Она горестно подняла глаза к потолку и шумно вздохнула. Зазвонил телефон. Юля вяло сняла трубку. И услышала голос телефонистки.

— Алло, алло, это международная… Сейчас будете говорить с Тель-Авивом.

Юля вздрогнула от неожиданности. И тотчас в трубке раздался голос Ильи.

— Алло, кто это? Верочка, ты? Это я, Илья!

— Здравствуй, Илюша! — вскрикнула Юля. — Это…

Она ненадолго замолкла, пытаясь справиться со своими сомнениями.

— Алло, алло. — повторял Илья. И Юля решилась…

— Это я, я, Вера! Как ты?

— Нормально, — весело отозвался Илья. — Если не считать, что кругом одни евреи. Ничего, привыкаю потихоньку, я ведь и сам — не английский лорд. Слушай меня внимательно! Я отправил вызовы для вас две недели назад. Ждите со дня на день.

Проверяйте почту постоянно. Они не должны пропасть. Продублировать уже не смогу. И звонить не буду — мало денег. Все мои данные в конвертах. Сразу начинайте оформление, сейчас вроде выпускают. Все! У меня время заканчивается. Я люблю тебя, слышишь? Люблю!.. И жду!.. И передай привет сестре, как ее, Наташе!..

Раздались короткие гудки. Несколько мгновений Юля сидела, словно окаменев, затем в задумчивости положила трубку.

— Наташе, значит… Привет…

Отрешенно глядя прямо перед собой, она встала, механически сдернула с гвоздика ключи и вышла из квартиры.

Спустившись на первый этаж, Юля подошла к почтовому ящику и рассеянно открыла ключом дверцу. Под ноги ей упали два больших желтых конверта. Юля вздрогнула. Она подняла их и прочитала адреса. Это были вызовы из Израиля. Для Веры и Юлии Тимофеевых. Юля прижала конверты к груди и пошла по лестнице наверх. Проходя лестничную площадку между третьим и четвертым этажами, она зацепила рукавом край раздолбанной крышки мусоропровода. Крышка откинулась, но погруженная в свои мысли девушка не обратила на это внимания. В этот момент громыхнул трамвай. Она машинально посмотрела в окно.

Трамвай уже остановился. Из него выходили люди. Среди них шла Вера, читая на ходу книгу в темно-синей обложке.

Долгим пристальным взглядом Юля посмотрела на сестру, затем на конверты, потом опять на сестру и снова на конверты.

Внезапно она выбрала один из них, разорвала его на мелкие кусочки и решительно выбросила в распахнутый зев мусоропровода. Захлопнув крышку, она выудила из-под майки медную монетку на шелковом шнурке и, зажмурившись, сильно сжала ее в кулаке.

6

Тяжкая процедура похорон наконец закончилась. Алекс была еле жива, но старалась держаться. Сегодня нужно было выслушать завещание матери и начинать процедуру вступления в права наследства. Срок — полгода, надо уложиться, а то потом будет канитель.

Алекс сидела напротив нотариуса и их с матерью семейного адвоката, пожилого, преданного им Соломона Шпигеля. Нотариус вскрыл завещание.

— Можете ознакомиться, мисс Тим. Вы получаете все целиком: пятьдесят один процент акций брокерской компании «Тим Твинс» на общую сумму восемьдесят четыре миллиона долларов, личные счета и недвижимость — это плюс еще пятнадцать миллионов. Личных и корпоративных долгов не выявлено. Таким образом, с сегодняшнего дня вы официально становитесь президентом и председателем совета директоров компании. Мэм, примите мои поздравления. Хотя, собственно, вы и так последние два года у руля. И тем не менее.

Алекс слушала рассеянно и смотрела в окно. Мама, мамочка… Вот я и осталась без тебя, совершенно одна… Правда, с немалым состоянием… Но разве оно может сделать человека счастливым? Только независимым, но и это неплохо. Алекс отлично понимала, что рано или поздно мать покинет ее. Она пыталась любыми доступными ей средствами оттянуть этот уход… Но человеческие силы чересчур слабы…

Старый Шпигель безуспешно пытался поймать ее взгляд.

— Девочка, еще раз прими соболезнования от своего адвоката… И старого друга.

Он встал, подошел к Алекс и нежно, по-отечески поцеловал ее в лоб. И прошептал:

— И заодно поздравления от старого Соломона Шпигеля.

— Ладно, ладно, Сол, спасибо, поговорим потом! — резковато остановила его Алекс.

Как ни странно, ей не понадобилось много времени, чтобы прийти в себя. Дела компании потребовали ее присутствия в офисе, ее активности, ее контроля. Не то чтобы она кому-нибудь в компании не доверяла, совсем нет. Просто сознавала, что все должно быть сосредоточено в ее руках, именно в ее. В ней проснулась бешеная жажда управлять.

Но сейчас перед ней стояла еще одна неотложная и важная задача — исполнить последнее желание матери.

И Алекс собралась лететь в Россию, поэтому как-то раз прямо с утра, не откладывая, вызвала по селектору секретаршу.

— Джуди, закажите мне, пожалуйста, визу в Россию, отель пять… или в крайнем случае четыре звездочки в Москве и билет в Москву на четверг, обратно — на воскресенье, — попросила она.

Джефри Вильяме удивленно приподнял брови, но задавать вопросы не решился. Вице-президент компании «Тим Твинс», молодой, хорошо сложенный и со вкусом одетый привлекательный мужчина, плюс ко всему был еще на редкость разумен и немногословен. За что Алекс ценила его особенно.

Она взглянула на стоящий перед ней большой монитор. На экране беспрерывно текли сводки с фондовой биржи в виде цифр, столбцов, графиков. Постоянно звонил телефон. Алекс давала биржевым брокерам короткие и точные указания.

— Доналд, если «Бридж энд Кэмпбелл» продержатся еще пятнадцать минут в этом коридоре, скупай все. Не бойся, у меня есть разрешение от покупателя. Кто покупатель? Да я, я покупатель! Тогда можно? Большое спасибо!

Она засмеялась. Джефри тоже внимательно следил за котировкой акций.

— Все-таки какой умница наш Доналд! Чутье звериное! — обратилась к Джефри Алекс. — Надежность в делах — девяносто девять и девять десятых процента!

— А почему не все сто? — спросил Джефри. Алекс усмехнулась.

— Странно слышать такой вопрос от собственного вице-президента. Это ведь твой сотрудник.

— И все-таки?

— А женщины?.. Он в любой момент готов рухнуть из-за них. Очень уж слаб до юбок. А сколько они из него крови попили. И, кстати, денег тоже. За три года два развода и четыре романа. Два незаконченных. К сожалению, таких мужиков невозможно запрограммировать на все сто. Чисто технически. Разве что после кастрации… — Она снова засмеялась. — Зато ты у нас кремень, Джефри Вильяме!

Вице-президент не отрывал взгляда от экрана монитора.

— Хочешь сказать, меня и кастрировать не надо?

Алекс кивнула.

— Ну да… Надежность — сто процентов! Даже сто один. Один добавляю тебе за настырность. В смысле настойчивость. В смысле занудство… — И она опять весело расхохоталась.

Джефри нахмурился. У него довольно давно уже были сложные отношения с мисс Тим…

Алекс все прекрасно понимала, все знала, но предпочитала держать его на расстоянии. Ей не хотелось выходить замуж просто так. Да, импозантный, умный, деловой мужчина… Да, кажется, он действительно любит ее. Но уж такой у нее характер — ей этого мало. Алекс нужно любить самой. А пока, прожив на свете двадцать семь лет, она так и не встретила того, кого могла бы уверенно и безошибочно назвать любимым.

Иногда ее охватывал страх, даже паника: а вдруг она так никогда и не найдет его, этого столь необходимого ей человека? А что, если никогда не увидит его, не распознает в толпе, в гудящей вечеринке, пройдет мимо? Что тогда?! Как она будет жить?! Одна навсегда…

Но Алекс старалась отгонять от себя подобные тяжкие мысли. А Джеф… Он — надежный помощник, но не более того…

В этот момент включился селектор, и на весь кабинет мягко прозвучал голос Джуди:

— Мисс Тим, у вас бизнес-класс на четверг, через Амстердам. Обратный — на воскресенье, утро, как вы просили. Отель и виза заказаны. Машина будет подана в восемь тридцать.

Джефри резко нажал кнопку селекторной связи.

— Джуди, не надо машины! Я сам отвезу мисс Тим в аэропорт, — и поднял на Алекс грустные глаза. — Надеюсь, хотя бы это ты разрешишь мне сделать?

По-прежнему смеясь, Алекс встала, подошла к нему и поцеловала в щеку.

— Это — разрешу.

— Алекс, я хотел тебе сказать… — неуверенно попытался продолжить Джефри.

— Не надо, Джеф, — остановила его Алекс.

Ей снова стало очень жаль его, но из жалости она ни с кем не станет сближаться. Бизнес есть бизнес.

— Я не готова сказать тебе ни «да», ни «нет». Скорее я не готова сказать тебе «да». Но ведь мы же все равно друзья, правда? На сто один процент.

Джефри попытался скрыть раздражение. Получилось плохо…

— Я просто хотел тебя предупредить, что меня не будет всю следующую неделю. Лечу в Ванкувер.

— Хорошо, — рассеянно отозвалась Алекс. — Счастливого пути!

— И тебе также! — хмуро откликнулся Джефри.

Ему нужна была эта женщина. Именно эта, именно Алекс. Деловая, умная, стройная. Блестящая во всех отношениях. Но чересчур независимая или слишком равнодушная к Джефри. На его долю могли достаться другие, вроде секретаря-референта Джуди. Женщина, конечно, милая, но совершенно не нужная Вильямсу.

Едва Алекс улетела, Джуди тотчас прицепилась к нему.

— Дорогой, а где мы проведем уик-энд? Джефри начал закипать.

— Ты никак не в состоянии запомнить, что на работе я тебе не милый, а босс?! — взорвался Вильяме. — И никакого уик-энда у нас на этот раз не будет! Алекс уже на пути в Россию, а я улетаю в Ванкувер.

— Это еще зачем? — удивилась Джуди. Иногда Джефри начинал подозревать, что она глупа и вообще неспособна ни на какие глубокие чувства: ни на ненависть, ни на любовь, ни на самопожертвование. Хотя ему от нее ничего и не требовалось. Просто человеческое отношение. Участие какое-то, черт побери.

— Бизнес, детка, бизнес, — взяв себя в руки, объяснил он непонятливой секретарше. — Все мое внимание приковано исключительно к нему.

— А как же я? — капризно воскликнула Джуди.

Видимо, у нее и в мыслях не было, что любимый может ею пренебречь. После всего, что между ними было, Джуди уже прокручивала в голове сценарии их будущей счастливой совместной жизни.

Джефри ухмыльнулся.

— Ты останешься здесь, в офисе. Должен ведь кто-то следить за делами и за персоналом! Пока нет хозяйки.

И вышел, очень довольный своей двусмысленной шуткой. Раздосадованная Джуди прикусила губу…

7

Самолет плавно шел над океаном. Алекс сидела в кресле салона бизнес-класса, закрыв глаза. Соседнее кресло пустовало. Алекс думала о тех, кого ей предстоит встретить в далекой, незнакомой ей России. Что ждет ее в той стране? Какие они — никогда не видавшие ее родственники?

Неожиданно кто-то смело поцеловал ее в щеку. Алекс вздрогнула и мгновенно открыла глаза. Перед ней в проходе стоял весьма самодовольный господин средних лет, явно состоятельный и на русский манер не скрывающий этой своей особенности. Алекс инстинктивно брезгливо отпрянула. Что за наглость?! Откуда взялся этот распущенный тип?!

— Что, испугалась? — по-русски спросил незнакомец. — Не спать на боевом посту! Изнасилуют…

Алекс с трудом справилась с возмущением и спросила тоже по-русски:

— В чем дело?!

Господин усмехнулся и опустился рядом с ней в пустующее кресло, затевая словесную игру, как с явно хорошо знакомым человеком.

— Сашка, ты, я смотрю, поднялась не слабо! Летаешь бизнес-классом, прики-иид… — он окинул Алекс с головы до ног взглядом понимающего человека, — очень модный. Выглядишь на пятерочку с большим плюсом. Если бы не был уже насмерть в тебя влюблен, тотчас влюбился бы по второму разу! Как тебя в Америку-то занесло? С делегацией работала?

— Простите, но мне кажется, мы незнакомы, — сухо отозвалась Алекс, пытаясь сдерживаться.

Самолет резко лег на крыло, наверное, попал в воздушную яму.

— Незнако-о-о-мы? — иронически пропел господин и, улыбаясь, хозяйским жестом положил руку ей на колено. — Совсем-совсем незнакомы?

Алекс холодно отвела его руку. Неужели все русские такие?!

— Успокойтесь, или я позову секьюрити.

— Секьюрити? — изумился господин и наконец стал серьезным. — Сань, ты что, с дуба рухнула? Головка бо-бо?

Алекс начала догадываться, что происходит.

— Мне кажется, вы меня с кем-то путаете, — сказала она.

Незнакомец саркастично хмыкнул.

— Путаю? Значит, тебя не Сашей зовут? Не Александрой?

— Я Алекс, — представилась она.

— Алекс! Вот даже как! — усмехнулся развязный господин. — Действительно, звучит солиднее. И фамилия твоя, конечно, не Тимофеева?

— Тим.

Он пожал плечами.

— Не смешно.

— Наверное. Но это правда, — сдержанно заметила Алекс.

Незнакомец взглянул на нее недоверчиво.

— Что, у тебя новый спонсор?

Алекс удивилась. О чём это он? При чем тут спонсор?

— Я не понимаю.

Русский стал мрачным и раздраженным.

— Слушай, если тебе охота строить из себя леди Макбет — пожалуйста. Но лично я не любитель дурдома над Атлантикой.

— Но я в самом деле никакая не Саша, — попыталась развеять непонимание Алекс. — Я имею в виду — не та.

Незнакомец резко встал с кресла. Алекс улыбнулась.

— Я могу показать вам паспорт. Ему вы, надеюсь, поверите?

Она достала из сумки паспорт, раскрыла его и протянула рассерженному господину. Тот нехотя заглянул в паспорт и снова ошеломленно сел.

— Гражданка США? Алекс Тим? Но… такое совпадение… Вы… вы страшно похожи на одну мою знакомую. Точнее… — он пристальнее всмотрелся в фотографию в паспорте, — на переводчицу, которая обычно обслуживает мои переговоры в Москве. Просто одно лицо… Надо же… Это странно…

Алекс на секунду задумалась.

— А это очень может быть. Дело в том, что у меня есть… была в Москве родная тетя… Они с моей матерью были близнецы.

— Ваша тетя никак не может выглядеть похожей на вас, — заметил мужчина. — Знаете, возрастные особенности, то-се.

— Но я недавно узнала о существовании этой тети. И еще о том, что у нее есть дочь. То есть моя двоюродная сестра.

— То есть вы ее до этого никогда не видели? — вновь изумился русский. — И даже не подозревали о ее существовании?

Алекс покачала головой.

— Никогда.

Незнакомец посмотрел на нее с любопытством и интересом.

— Нет, я все понимаю: ваши матери — сестры-близняшки. Но как же вы получились такими похожими?

— Ну, о моем сходстве с двоюродной сестрой рассказали мне вы. Я даже не слышала об этом. А вообще, это долгая история.

И она немного рассказала ему о себе. Почему-то захотелось выговориться, а это всегда проще сделать с незнакомым человеком.

Он выслушал ее очень внимательно и уточнил:

— Стало быть, вы занимаетесь рынком ценных бумаг?

— И этим тоже. У меня довольно крупная компания. «Тим Твинс», — пояснила Алекс.

— Шутите? — недоверчиво протянул русский.

— Шучу? — удивилась Алекс. — Почему вы так решили?

— Потому что я очень неплохо знаю, что такое «Тим Твинс». Мне рекомендовали именно эту компанию, но я не послушался и теперь имею весьма неважный результат… — Он вздохнул. — Ладно, не будем о грустном… У меня в Москве тоже крупная компания. «Русская платина». Не слыхали?

Алекс вежливо улыбнулась и развела руками.

— К сожалению, нет. Я не работаю с русским рынком. И, признаться, я знаю только крупных клиентов, у нас слишком большие обороты.

Незнакомец посмотрел на нее укоризненно.

— Вот это как раз и нехорошо — работать с одними и теми же компаниями. Это вы делаете напрасно. Случается, что и другие также заслуживают бо-о-льшого интереса. И с ними, я вам скажу, тоже серьезные капиталы можно сделать — оч-чень серьезные! Это, к слову, про русский рынок. Я, кстати, не представился. Игорь Милованов.

Алекс вежливо кивнула. Наконец-то он додумался до такой простой вещи — представиться.

— А знаете что? — поразмышляв секунду, внезапно предложил Игорь. — Не закрутить ли нам какое-нибудь совместное дело? Из крупных, само собой, раз уж мы с вами так неожиданно нашли друг друга.

Алекс вновь вежливо, по-американски широко улыбнулась. Такая улыбка сама по себе ничего не значит.

— Вообще-то я никого не искала, это вы натолкнулись на меня чисто случайно. А что вы имеете в виду? Какое дело?

— Ну-у-у… — протянул Игорь. — К примеру, продажа у вас в Штатах наших акций: туда-сюда.

— Боюсь, туда-сюда не получится, — деликатно возразила Алекс. — Получится только сюда. На Западе интересуются лишь акциями очень крупных русских компаний. Например, Газпрома. Но он в состоянии реализовать свои акции и без нашего участия.

Милованов заволновался и заговорил возбужденно:

— А мы сломаем эту порочную практику! У пас множество плюсов — ваш опыт и возможности там, мое знание местного рынка. Алекс, ведь могут получиться бешеные деньги!

— Бешеные? — удивленно подняла брови Алекс. — У нас в стране не любят бешеных денег. Деньги должны подчиняться хозяину.

— Не цепляйтесь к словам! — махнул рукой Игорь. — Лучше давайте объединим свои усилия! Уверен, вы не прогадаете!

Алекс не привыкла к подобному методу ведения дел. И горячность русского, и его напор, и стремительность — все казалось ей странным.

— Боюсь, что не смогу вам ничем помочь, — тактично, но сухо ответила она. — Я пробуду в Москве всего два дня. Этого недостаточно, чтобы оценить ситуацию. И к тому же у меня много чисто личных дел. Но господин Милованов явно не принадлежал к тем людям, которые быстро сдаются и выходят из игры при малейших осложнениях.

— Зря вы отказываетесь! Зря!.. — продолжал он. — А в Москве, кстати, можно было бы и подольше задержаться. Куда вам так спешить? Я вам организую отличную культурную программу. У нас постоянно что-нибудь происходит, не то что у вас. Ну и поподробней дела обсудить будет время. — Он снова призадумался. — Скажите, Алекс, а вас могло бы заинтересовать участие в крупном российском медиа-холдинге? Я имею в виду финансовые инвестиции с последующим участием в прибылях. Правда, сам холдинг — в недалеком будущем, но его начало закладывается вот-вот, буквально на днях — это телевизионный канал, довольно крупный. Дальше будет больше: печать, радиочастоты, ну и все прочее на одной шестой части суши, если брать масштабы СНГ. Заманчиво?

До чего привязчив этот русский! Алекс улыбнулась с сожалением.

— Нет, мне это неинтересно, извините. Скажите, Игорь, если бы вам, например, предложили вложить серьезные средства в поиск и добычу дюралюминия от подбитых американских бомбардировщиков, раскиданных по вьетнамским джунглям со времен последней войны, а потом перелить металл в слитки, поставить печати серебряной пробы и выгодно экспортировать в третью страну, вы взялись бы за это? Игорь с досадой пожал плечами.

— При чем здесь дюралюминий?

— А при том, что для меня бизнес, о котором вы говорите, точно такой же экзотический, — объяснила Алекс.

— Ну, хорошо, а просто кредиты вы предоставляете? — не желал сдаваться Милованов.

Конечно, и довольно часто. Но только совершенно понятным фирмам, из тех, где все можно четко предположить и правильно рассчитать. — Алекс стал надоедать и этот бессмысленный разговор, и этот чрезмерно навязчивый господин. — А в России я не бывала, не говоря о том, что местный бизнес не чувствую и не знаю. — Она улыбнулась. — Я, кстати, в обязательном порядке утром пью натощак минеральную воду «Перье» и делаю пробежки. А вот есть у вас в Москве «Перье» или нет — не имею представления. Так же как не знаю, разрешают там бегать по улицам или могут арестовать за нарушение общественной морали. А вы говорите — бизнес!

По самолету разнесся голос стюардессы:

— Дамы и господа! Наш самолет пошел на снижение. Через пятнадцать минут мы совершим посадку в аэропорту Шереметьево-2 в Москве. Просим всех пристегнуть ремни и оставаться на своих местах до полной остановки самолета. Температура в районе аэропорта…

Игорь протянул разочарованно:

— Что ж, очень жаль, Алекс Тим, очень жаль… Тогда возьмите мою визитную карточку. Если надумаете, буду очень рад.

Алекс равнодушно подумала, что это будет самый простой способ оторваться от навязчивого дядьки, поэтому взяла карточку, кивком поблагодарила и стала смотреть в окошко иллюминатора. Самолет вошел в плотный слой облаков. Белая пелена сначала надвинулась на нее, а затем начала рассеиваться, разрываясь клочьями. Внизу показались ровно расчерченные квадратики полей и прямые нитки шоссе. «Ну, почти как у нас», — недоверчиво подумала Алекс.

8

Сойдя с трапа, Алекс двинулась вслед за толпой пассажиров. Игорь куда-то пропал, и это было очень хорошо. Он безумно утомил Алекс и явно не мог представлять собой никакой деловой ценности.

После недолгого ожидания в очереди Алекс протянула паспорт в окошко девушке-сержанту пограничной службы. Девушка заглянула в документ и спросила на ломаном английском:

— Хау лонг ю би ин Раша, миссис Тим? Алекс улыбнулась и ответила по-русски:

— К сожалению, недолго. Всего два дня. В воскресенье обратно.

Девушка-сержант осталась очень недовольна, услышав родной язык.

— Так вы из наших, что ли? — прошипела она. — Чего тогда голову людям морочить? — и выкинула паспорт назад.

Алекс опять усмехнулась, положила паспорт в сумку и двинулась к выходу из здания аэропорта. Вещей у нее с собой была мало. Она прилетела налегке, с одной лишь кожаной сумкой через плечо. А зачем ей много барахла на два дня?

На стоянке такси Алекс остановилась. И к ней тут же подскочил молодой курносый лопоухий парень, водитель-бомбила. У него давно был наметанный глаз на шикарных иностранок. Путаясь в английских словах, шофер спросил:

— Москоу? Ю вонт такси?

Алекс серьезно кивнула. Она с трудом удерживалась от смеха.

— Вонт. Конечно, вонт.

Но пока парень осмысливал странное сочетание слов, рядом внезапно появился недавний сосед Алекс по самолету. Едва она от него чуточку отдохнула, и вот на тебе, какая неудача…

— Алекс, я могу подвезти вас до города! — жизнерадостно воскликнул Игорь. — У меня машина.

И кивнул на «мерседес» неподалеку. Рядом с авто стоял грузный шофер, а немного подальше — черный джип с охраной. Алекс заколебалась. Молодому водителю такая ситуация явно не улыбалась: того и гляди, сорвется дорогой клиент. И бомбила начал немного напирать на Игоря.

— Слышь, мужик, ты чего клиента перебиваешь? У нас тут честная конкуренция. За такие дела могут и резину подрезать!

Шофер Игоря, услышав это, подошел ближе.

— Игорь Петрович, мы опаздываем. Ведь у вас назначена встреча.

Игорь отстранил водителя.

— А-а, да, конечно… Я помню. Ну что, решайтесь! — обратился он к Алекс.

И она решилась.

— Да нет, пожалуй. Спасибо! Мне надо успеть в несколько мест. Я сама не знаю, куда поеду сначала.

Молодой курносый водитель обрадовался, сообразив, что шанс выиграть — на его стороне.

— Ну, вот мы все с вами по дороге и обсудим — куда раньше, куда потом! Довезу с ветерком, с комфортом! И недорого: мы трудимся честно, без понтов.

Милованов готовился отступить.

— В любом случае, я бы хотел, чтобы вы подумали над моим предложением.

— Я подумаю, — кивнула Алекс. — Но вряд ли это реально.

— Почему? — не отставал Игорь. Алекс постаралась вновь взять себя в руки и вежливо улыбнуться.

— Потому что если нет интереса — это не моя игра. До свидания, Игорь.

— До свиданья, — пробурчал Милованов. Алекс села в машину. Игорь иронически осмотрел старые раздолбанные «жигули». Ну что же, вольному воля…

— Едем, Игорь Петрович? — поторопил Милованова его водитель.

Игорь наклонился к лицу Алекс за окошком машины.

— Последний вопрос. А где вы будете жить? У сестры?

— Не знаю, — задумчиво отозвалась Алекс. — Вряд ли. У меня есть прекрасный вариант — хотэл.

— Но у сестры-то вы появитесь? — выспрашивал Игорь, забыв, что последний вопрос он уже задал.

— Конечно, — улыбнулась Алекс и повернулась к лопоухому шоферу.

Тот понял ее без слов, и «жигули» тронулись с места. Игорь задумчиво смотрел ей вслед, что-то прикидывая, и неожиданно хитро улыбнулся.

— Значит, говоришь, нет интереса? Ничего, этот интерес мы организуем! Милованову не принято отказывать — себе дороже выйдет…

Он сел в «мерседес» и бросил шоферу:

— Позови-ка мне Шурика.

Шофер понятливо кивнул и отошел к джипу. Тотчас возникший из него могучий и бритый наголо Шурик с серьгой в ухе преданно нагнулся к опущенному хозяйскому окну. И стал внимательно слушать…

Алекс с удовольствием осматривалась по сторонам. Машина быстро выехала на дорогу.

— Куда едем? — спросил курносый водитель.

— В Москву, — улыбнулась Алекс.

— Ну, ясно, не в Хабаровск, — хмыкнул парень. — А куда в Москве? Какой адрес?

Алекс вытащила записную книжку.

— У меня записано. Тут несколько адресов…

Она сделала ударение на «а», и шофер тотчас начал выжимать из нее деньги.

— Тогда поездка будет дороже.

— Почему? — не поняла Алекс.

— За риск неизвестности, — объяснил лопоухий. — Плюс дополнительно страховка за шикарность клиента. Идет?

— Кто идет? — вновь не поняла Алекс. Водитель внимательно посмотрел на нее.

— Значит, ты все-таки не русская? Я сразу не догадался.

— Нет, я русская. Только… не местная, — попыталась выкрутиться Алекс.

Парень хмыкнул.

— Понятно. Люди добрые, сами мы не местные… Помогите-подайте кто сколько может. А сама-то откуда?

В окно «жигулей» врывался ветер и трепал волосы Алекс. Она с любопытством смотрела вперед и по сторонам. Скоро Алекс увидит город, где родилась и выросла ее мама… Мама, мамочка… Как же без тебя плохо… Хотя, в общем, у Алекс все хорошо…

— Из Нью-Йорка. Знаете, где это?

— А как же! Не пальцем деланные, — обиделся курносый. — Это где вашего президента убили, этого, Николсона. А еще там памятник есть, этого, ну, нашего. Как его? Церетели. Он на нем еще цветные металлы отмывал.

— Церетели? — повторила ошеломленно Алекс, подавленная разносторонней эрудицией водителя. — Никогда не слышала…

— Про Церетели не слышала? — изумился парень. — Да ты серая, как штаны пожарника! У него во всех странах памятники. В каждом городе.

— И в Москве?

— Само собой.

— Много?

Не очень. — Шофер посигналил идущей впереди «тойоте». — Штук сто. Или двести. Будем мимо проезжать, я тебе покажу. У тебя нервы-то крепкие?

— Как будто да, — неуверенно отозвалась Алекс.

— Это хорошо, — кивнул лопоухий. — При встрече с настоящим искусством нужны крепкие нервы.

Алекс ничего не поняла, но на всякий случай тоже кивнула. Загадочная страна… В салоне машины стало жарко.

— Вы не могли бы включить кондиционер? — попросила Алекс.

— Ноу проблем! — весело гаркнул водитель и развернул на Алекс треугольную форточку окошка стекла. — Маде ин Раша! Класс? — гордо спросил он.

— Класс! Суперкласс! — нехотя согласилась Алекс.

Она пока что абсолютно не ориентировалась в окружающем. Забавная страна… И веселые люди…

— То-то и оно! — назидательно сказал курносый парень. — Покупай отечественное! Потому что свое остужает лучше, чем инородное.

«Наверное, он прав», — подумала Алекс. Она даже представить себе не могла, насколько справедливым было его замечание…

9

В старом доме на Чистопрудном бульваре, куда решила направиться с самого начала Алекс, за десятки лет произошло немало изменений. Жизнь перевернулась с головы на ноги, потом наоборот и наконец стала выполнять сложные гимнастические кульбиты. Здесь стояли шикарные и угрюмые офисные здания вперемешку с дорогими кафе, отливающими затемненными витринами цвета переливающейся под солнцем коровьей лепешки.

По-другому уже выглядела и двухкомнатная квартира сестер Тимофеевых, хотя слишком больших перемен здесь не произошло. В старой квартире жили люди, по-прежнему находящиеся между бедностью и нищетой, просто живущие в иное время, а значит — по-другому. Появившиеся в доме компьютер, видеомагнитофон и тайваньский цветной телевизор говорили скорее о долгах, нежели о достатке.

Теперь здесь жила дочка Веры Саша с мужем Женей и пятилетним сыном Гошей. Женя занимался компьютерами — ремонт, настройка, программы… Больших доходов это не приносило. Или сам Женя был чересчур нерасторопен? И он сам, и его внешний вид, и его отстраненность давно бесили Сашу, и ей все чаще с трудом удавалось сдержаться и не выйти из себя.

Свое рабочее место Женя оборудовал себе на кухне, на небольшом столике. Сегодня он по обыкновению с утра сидел там, в старенькой байковой ковбойке с короткими рукавами, в потертых джинсах, босиком, изредка поправляя сползающие с носа очки в дешевой металлической оправе. Он паял микросхему. Тут же, на столике, стояли монитор и полуразобранный процессорный блок. Валялись дискеты, многочисленные компакт-диски, несколько книг и печатные материалы.

Со своим обычным виноватым видом Женя, согласно кивая, слушал Сашу, которая, повернувшись к нему спиной, мыла посуду в состоянии крайнего и тоже привычного раздражения. С утра Саша наложила на лицо густой слой клубничной питательной маски, поэтому выглядела забавно, но Жене было не до смеха. Движения жены становились все резче и порывистее, брызги разлетались во все стороны. Некоторые попадали на раскаленный паяльник и, испаряясь, шипели.

— И никому в этом доме ни до чего нет дела! — возмущалась Саша. — Одна я с утра до вечера ишачу, как ломовая лошадь!

Женя робко взглянул на нее поверх очков и промолчал.

— Что ты смотришь на меня, как в монитор?! Попробуй два часа английского синхрона, без перерыва! Вчера чуть язык не прикусила! Прихожу вымотанная, и никто даже в этом доме посуду вымыть не удосужился!..

— Мне нужно было закончить статью по экспертизе, — хмуро и тихо отозвался Женя. — Из журнала звонили. Обещали заплатить.

— А что толку в твоих статьях?! — продолжала распаляться Саша. — Как жили голодранцами, так и живем! Как раньше тебя обманывали, так и теперь обманут!

— Это работа на будущее, это то, что я умею лучше других… — неуверенно пробормотал Женя. — Со временем все у нас получится… Подожди…

Да какое там будущее! — гневно махнула рукой Саша. — Те, кто о нем думали, давно уехали на Запад! Вон Америка, к примеру, всех компьютерщиков, говорят, принимает, без разбору! Даже китайцев берут с удовольствием. Они все там дома с бассейнами понакупили! Круглый год полощутся. А ты — кандидат наук, программный аналитик, гений непризнанный. И плаваешь в говне! Который год уже! — Саша остервенело швырнула в мойку еще одну стопку грязных тарелок. — Сели два захребетника мне на шею! Мама последний кусок от себя отрывала, репетиторов мне нанимала, все деньги на них тратила, учила английскому, чтобы я была не как все, чтобы в сто раз лучше, чтобы я отличалась от других! И что? Умерла от рака, а я теперь не знаю ни сна, ни отдыха с этим паршивым английским!!

— Давай не будем о маме, хорошо? — негромко попросил Женя.

— Давай! — злобно согласилась Саша. — Тем более твоя мама жива-здорова! Знает, между прочим, что у нас денег нет. Могла бы и помочь!

Женя тихо вздохнул и вновь поправил очки.

— Ну что мне с ней делать? Вытягивать у старушки насильно?

Саша взбеленилась окончательно.

— Ну, уж нет! Лучше сдохну, а от нее ничего не возьму! Унижаться не будем, не волнуйся!

Дверь на кухню приоткрылась, и появилась голова Гоши.

— Мама, а можно я… — попытался он о чем-то попросить.

Саша, не поворачиваясь, резко оборвала сына:

— Нельзя! Иди к себе!..

Мальчик послушно беззвучно прикрыл дверь и исчез. Женя сидел молча, согнувшись на табуретке. Запал у Саши понемногу иссякал. Она выключила воду и повернулась к мужу, решив объясниться.

— Ладно, прости. Это не мой дурной характер, понимаешь? Просто нищета эта надоела, сил нет! Опять же Гошка. Детский сад… В частный — платить нечем. Или опять жизнь в долг… Значит, ему остается снова районный — селедку молоком запивать. То же и со школой будет, увидишь. Кому-то лицей гуманитарный с тремя языками, а нам — школа районная! С учителями-неудачниками. Ты хочешь, чтобы наш сын вырос несчастным и никчемным?.. Как ты?..

Женя молча встал, положил дымящийся паяльник и, ссутулившись, вышел из кухни.

Саша нервно закурила сигарету, сделала пару глубоких затяжек. Затем открыла кран и залила сигарету водой.

— Ну и пошел ты!.. Поеду на кладбище одна.

Раздолбанные «жигули» въехали в Москву. Алекс с неподдельным интересом рассматривала из окна улицы, которыми когда-то ходила ее мать.

— Какой удивительный город… Я и представить себе не могла такое. Просто русский Бабилон какой-то…

— В каком смысле Бабилон? — удивился лопоухий водитель, который если бы и знал, что «Вавилон» по-английски звучит именно так, то все равно ничего не понял бы. — В смысле баб, что ли? Что есть, то есть. Не жалуемся. О! Вот тебе и Церетели! Его статуя.

Он сделал ударение на «у». Алекс с любопытством разглядывала памятник.

— А кто это?

— А хрен его знает! — сказал шофер. — Нас не спрашивали, когда ставили. То ли Петр Первый, то ли Христофор Колумб. Какая разница? Знаешь, как этот памятник в народе зовут? «Как украсть миллион».

— Очень впечатляет, — протянула Алекс, изумленная гигантскими масштабами памятника Петру Великому.

— Хотя миллион — это просто так говорится, для связки слов. На самом деле, конечно, куда больше. В баксах. — Бомбила чуточку подумал. — Зато, говорят, что скульптор — человек нормальный, без понтов, другим людям тоже материально помогает, отделяет часть и от искусства, и от материала.

Курносый водитель взял листок с адресами, который лежал на сиденье возле Алекс.

— Так, Чистопрудный бульвар. Сначала туда, это по пути.

Вскоре «жигули» лихо затормозили у подъезда старого кирпичного дома. Алекс вышла из машины и наклонилась к водителю.

— Подождите меня, пожалуйста. Я недолго. Только узнаю…

Она пошла к подъезду, не замечая, что во двор медленно въехал черный джип и остановился рядом с детской площадкой.

Но войти так просто в полутемный подъезд Алекс не удалось. Она дернула дверь, но та не открылась, запертая кодовым замком. Алекс в растерянности осмотрелась и внезапно заметила на панели кодового блока крупно выцарапанные цифры. Она быстро набрала их и вновь потянула дверь на себя. Дверь открылась.

Как все просто в этой стране, усмехнулась Алекс, вошла в подъезд и вызвала лифт. Но он приезжать отказался — был сломан. Алекс опять усмехнулась и стала подниматься по лестнице, сверяясь по пути с номерами квартир. Проходя пролет между третьим и четвертым этажами, она задела кожаной сумкой за край раздолбанной крышки мусоропровода. Крышка с шумом откинулась. В этот момент за окном громыхнул трамвай. Эти два звука слились, и Алекс вздрогнула. Ее охватило необъяснимое волнение. В странном оцепенении она посмотрела в окно. И словно увидела прошлое… Все тот же трамвай на остановке… Люди, выходящие из него… Продолжая на ходу читать толстую книгу в темной обложке, среди них идет девушка. Она очень похожа на мать Алекс. Только молодая. Она приближается. Вот уже видны ее руки, держащие книгу. Глаза, шея. Шнурок вокруг шеи. Кажется, шелковый. Дежа вю.

Снова громыхнул трамвай. Алекс опять вздрогнула и сбросила оцепенение. Вновь посмотрела в окно. Тряхнула головой… Трамвай отъехал от остановки.

Стараясь не волноваться, Алекс поднялась еще на один пролет, сверилась с номером квартиры и позвонила в довольно обшарпанную дверь, обитую черным дерматином.

Что ждет ее в этой квартире?..

Дверь распахнулась тотчас, словно Алекс здесь ждали. На пороге стоял мальчик лет пяти. Он удивленно посмотрел на Алекс.

— Мама, ты что, была в парикмахерской? А папа сказал, ты поехала к бабушке на кладбище.

Алекс опять растерялась.

— Можно войти?

Мальчик удивленно посмотрел на нее, вопросительно хмыкнул и ушел в комнату. Алекс в замешательстве мялась на пороге. Наконец в прихожую босиком вышел молодой мужчина в очках и потертых джинсах. Он недоуменно посмотрел на Алекс, затем, сняв круглые очки в металлической оправе, внимательно осмотрел ее еще раз.

— Откуда ты такая, Саша? — изумленно произнес он.

Теперь удивилась гостья.

— Вообще-то я Алекс. Сашей меня мама звала только в детстве. В Израиле.

Женя ошеломленно открыл рот.

— Где?!

— В Израиле, — повторила Алекс. — Я там родилась.

— Да вы зайдите. — растерянно пробормотал Женя. — А то я, по-моему, слегка схожу с ума.

Алекс переступила порог и огляделась.

— Понимаете, я ищу миссис Веру Тимофееву.

10

После разговора с Женей Алекс в глубокой задумчивости вышла из старого дома и села в машину.

— Теперь поедем на Преображенское кладбище, — сказала она водителю.

Тот поднял брови и посерьезнел.

— Неужто кто умер?

Алекс не ответила, думая о своем. Какой страшный год… И что ожидает ее впереди?..

Курносый шофер словно прочитал ее мысли.

— Год какой-то тяжелый. Все умирают. Демографический кризис, скорей всего.

Алекс молчала, погруженная в свои мысли.

Она даже не очень приглядывалась к дороге и почти не заметила, как они доехали до кладбища. У входа шла оживленная торговля цветами и венками. «Жигули» подъехали к входным воротам.

— Сколько я должна вам платить? — спросила Алекс.

— А как говорится, дай, сколько не жалко, но не меньше денег, — хмыкнул водитель.

— Мне не жалко. Только рублей, — она сделала ударение на «у», — ваших у меня нет.

— И не надо этих рублей! — весело повторил лопоухий ее слово с тем же самым ударением. — Заплати человеческими деньгами.

— Человеческими — это какими? — на всякий случай полюбопытствовала Алекс.

— Да самыми простыми — баксами вашими американскими, вот какими! Ты как с Луны свалилась!

Алекс достала бумажник, вынула сто долларов и протянула их водителю. Секунду подумала и снова полезла в бумажник.

— И вот еще пятьдесят. Купите мне букет белых роз на ваши рубли:

Парень, не скрывая радости от нежданно подвалившей суммы, рассматривал купюры на свет, хрустел ими, любовался.

— Эх, хороши президентики, что один, что другой! Нам бы такого какого-нибудь, а то все неприкаянных каких-то берут, без хруста. — Он сунул деньги в карман. — Окейчик! Окейчик! Будут вам белые розы… — и запел: — «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы…»

— А вы потом куда? — спросила Алекс.

— Бомбить поеду, — объявил лопоухий. Алекс растерялась.

— Кого бомбить?!

— Да это у нас выражение такое! — махнул рукой шофер. — Значит, клиентов искать. Чего испугалась?

— Понятно, — облегченно выдохнула Алекс. — А вы не можете меня подождать? Меня бомбить будете, когда вернусь.

— А я тебе чего, приглянулся? — обрадовался курносый. — Чего ты мне выкаешь-то?

Алекс усмехнулась.

— Да, вы хороший человек. Я больше не буду на «вы», просто еще нет привычки.

— Ну да, конечно… — начал охотно рассуждать парень. — Лицо у меня хорошее, открытое. И фигура нормальная. Сбросить только вот несколько килограммов нужно. Мне даже в стриптиз предлагали, но я отказался. Не могу работать без любви. Хотя если просьба от души исходит, то в принципе можно.

— От души, — заверила его Алекс.

— А сколько ждать?

— Недолго, — сказала Алекс, открывая дверцу «жигулей».

— Ну, так это… Долго я и не могу. Зарабатывать же надо… — забормотал лопоухий. — На душевную жизнь.

— Дождешься меня — дам еще столько же, — пообещала Алекс.

Парень осмотрел ее иронически.

— Ты что, миллионерша?

— Да, — просто ответила Алекс и вышла из машины.

Водитель расхохотался, выходя вслед за ней.

— Вот, мама дорогая, миллионершу подцепил!.. Не, на нашей работе не соскучишься!

Алекс пошла в глубь территории кладбища, сверяясь с нарисованным Женей на листе бумаги планом. Свернула в сторону от главной аллеи… Через десяток метров она увидела то, что искала.

Пространство два на два метра было огорожено низкой некрашеной металлической оградой. Внутри — более чем скромный вертикальный могильный камень. На нем черно-белая фотография на керамической плитке и какая-то надпись.

Алекс подошла поближе. Чей это портрет? Ах да, кажется, это ее бабушка, мать сестер Веры и Юли. Мама рассказывала Алекс, что портрет бабушки Алекс висел в доме на Чистопрудном бульваре, в спальне сестер, на стене, рядом с дешевым плакатом — тогда в далекие 70-е…

Перед камнем, на маленькой врытой в землю деревянной скамеечке, спиной к Алекс, сидела женщина. Рядом, на краю цветника, стояла урна с прахом. С прахом тетки Алекс, тети Веры…

Алекс остановилась, не дойдя до могилы несколько шагов. Женщина взяла в руки совок, внезапно на несколько секунд замерла и резко обернулась, словно затылком почувствовав чей-то взгляд. И увидела Алекс. А та увидела Сашу. Обе замерли в растерянности и молчании.

Они неотличимо похожи. И каждая увидела словно свое отражение.

Саша медленно ошеломленно разжала пальцы, и совок шлепнулся на землю. Алекс в замешательстве расслабила ладонь, и огромный букет белых роз, неторопливо рассыпаясь веером, тоже упал.

— Кто ты? — наконец недоуменно прошептала Саша.

— Я — Алекс, твоя сестра, — прозвучало в ответ.

— Но у меня нет сестры… — пробормотала Саша, не отрывая от Алекс остановившегося взгляда.

— Значит, теперь будет, — сказала Алекс.

Она уже пришла в себя, вынула из сумки и поставила на край цветника вторую урну. Урну с прахом своей матери…

— И надписей нужно теперь тоже две: Вера Тимофеева и Юлия Тимофеева… — прошептала Алекс.

Она смотрела на две урны, стоявшие рядом. Прах Веры и Юли… Двух сестер. Рядом стояли их дочери. Саша и Алекс. Измотанная переводчица из Москвы и роскошная миллионерша из Америки. И Алекс заплакала. Саша вслед за ней…

Потом они молча закопали урны и пошли к выходу.

— Я тебе все расскажу потом… — пробормотала Алекс. — Не здесь… Хотя твоя мама, а моя тетя тебе наверняка многое давным-давно рассказала. Только ты не знала обо мне, вот и все… Правда?..

Саша вздохнула и кивнула.

Курносый водитель, стоявший возле своих раздолбанных «жигулей», увидев их рядом, потерял дар речи.

— Не бойся, все в порядке! — поспешила успокоить его Алекс. — Это моя сестра.

Парень стал медленно приходить в себя.

— Да-а… Вот это номер… Вы когда с кладбища вышли вдвоем, меня чуть кондрашка не хватила. Нет, честно! Все, думаю, ку-ку. Башню мне свалило, думаю.

Ушла одна — пришли две. Так, что, девчонки, в принципе надо бы добавить. За нервный шок.

— Да ладно болтать! — резко остановила его уже пришедшая в себя Саша. — Не заметил разве, что прически разные и одежда? Небось, сразу во всем разобрался, а теперь лепишь горбатого!

Она еще раз искоса окинула взглядом сестрицу. Да, одета что надо… И стрижечка будь здрав…

Алекс, не заметив ее завистливого взгляда, смеясь, протянула курносому еще одну стодолларовую купюру.

— Достаточно? У нас сегодня большая печаль. Но и большая радость. В первый раз в жизни сестры друг друга увидели. Ну что, поехали?

— Как это — первый раз? — поинтересовался лопоухий, садясь в машину. — Родные сестры — и в первый раз?!

— Мы не родные… — сказала Алекс.

— Как не родные? — опять изумился шофер. — Одно лицо — и не родные?

Алекс посмотрела на Сашу. Та внимательно взглянула на нее… Лица неотличимые, зато оформление очень разное…

— А в самом деле! Это что же получается? — с наигранным оживлением заговорила Саша. — Если наши матери близнецы, а отец — один, то мы, выходит, сестры больше, чем двоюродные. Мы — одноюродные, считай — родные!.. С ума сойти… Алекс радостно приникла к сестре.

— Ну конечно, родные!.. Родные!.. Водитель весело оглянулся на них.

— Так, может, раз такое дело, еще по стольничку?.. С каждой. А?.. За воссоединение семьи!

Саша усмехнулась.

— А жирно не будет? Он тотчас посерьезнел.

— Не будет. Я, может, на твоей сестре еще поженюсь. Посватаюсь, как положено, да поженюсь!

— Держи карман шире! — хмыкнула Саша. Парень вновь начал валять дурака.

— А что? Лично я ей понравился. У меня к ней тоже претензий нет. Иностранка, конечно… Ну, так мы же интернационалисты…

— Знаю я вас! За сто долларов вы все интернационалисты. Особенно с молодой девушкой, — отозвалась Саша.

Бомбила понял, что теперь ему здесь много не обломится — не на тех напал! Сестренки слишком крутые. Он сменил тон.

— Так я и бесплатно могу! От души. По мне главное, чтобы человек был хороший и строго противоположного пола. А президентики сами приложатся…

Сестры попросили веселого водителя высадить их возле Старого Арбата и дружески распрощались с ним. Он остался довольным и умчался дальше бомбить.

Алекс осмотрелась, подошла к банкомату около ресторана «Прага», открыла сумку и достала из отделения на молнии платиновую-кредитную карточку. Вокруг сновал народ, зажигались вечерние огни, откуда-то доносилась музыка…

— Сейчас, подожди две минуты, — попросила Алекс Сашу, с интересом наблюдающую за всем происходящим. Но главное, Саша успела пронаблюдать за цифрами кода, которые набирала сестра на клавишах банкомата. «А вдруг когда-нибудь пригодится?» — мелькнула мысль.

Алекс опустила карточку в банкомат и набрала код. Банкомат выдал пачку банкнот. Алекс взяла деньги.

— Ну, я думаю, нам пока хватит… Саша криво усмехнулась. Живут же люди… И это ее сестра?! Почему судьба так несправедлива к одним и так благосклонна к другим?!

— Да. На пару часов, — пробормотала Саша.

Алекс засмеялась.

— Посмотрим! А сейчас гулять!

— Ну, мы и гульнем… Я прямо чувствую. Лишь бы до дома на своих ногах добраться, — отозвалась Саша.

Первый шок от встречи с сестрой-американкой у нее давно прошел. Теперь Сашу терзала зависть и грызло чувство обиды на жизнь. За что Сашу всегда и везде преследует невезуха? За что она так мучается и страдает, когда ее близкие родственники живут, не испытывая ни невзгод, ни огорчений? Тетке когда-то повезло. Хотя это везение она организовала себе сама, обманув Сашину мать… Как же все несправедливо!

— Поскольку я пока ничего здесь не знаю, — сказала Алекс, — тебе решать, куда нам лучше пойти.

Саша ненадолго оторвалась от своих грустных горьких мыслей и стала обдумывать дальнейший план действий. Но продумать его до конца ей не дал подваливший к сестрам пожилой бомж.

— Красавицы! — умильно обратился он к ним.

пестры обернулись. Бомж в замешательстве протер глаза и вгляделся в стоявших перед ним женщин повнимательнее. Они постарались сдержать смех. Пахло от бомжа ужасно. Но Саша была привычная, а Алекс призвала на помощь всю свою воспитанность и тактичность.

— Я извиняюсь… — продолжал бомж. — Понимаете, вчера вечером я серьезно задумался о смысле жизни…

— Нашей, что ли, дедунь? — бодро справилась Саша.

Она пыталась развлечь саму себя, пусть даже с помощью этого вонючего приставалы. Уж что есть — то есть…

— В том числе, красавицы, в том числе… Бомж не сводил с сестер пристального взгляда.

— И чего надумал?

— Что смысл не в красоте вашей, а в щедрости…

— Ты что, хочешь нас угостить? — ехидно поинтересовалась Саша.

— Я?! — удивился бомж.

— Вы знакомы? — спросила Сашу Алекс.

Странная страна… Как много в ней загадок… И как многого не понимает здесь Алекс… И, видимо, не поймет никогда… Что можно изучить за два-три дня?..

— Все люди знакомы между собой через пять колен. Это не я сказал, это вычислил покойный академик Сахаров, — многозначительно сказал бомж. — Вот, например, я вас не знаю, но мой друг знаком с человеком, знающим вашего друга. Хотя впрямую никто никого не знает. Ясно? И получается, что все мы братья и сестры.

— Довольно убедительно излагает, не находишь? — вновь обратилась Алекс к Саше.

— Это правда, красавицы, голая правда жизни… — с надеждой продолжал бомж.

Саша иронически покосилась на сестру.

— Убедительно будет, если ты ему дашь денег, а он тут же пойдет и нажрется в лоскуты! А потом будет изливать душу другим прохожим.

Алекс вытащила из сумки доллар и протянула его бомжу.

— Нет, невозможно устоять — ужасно привлекательный человек! А что значит «в лоскуты»?

Саша с досадой махнула рукой, не отвечая. Бомж, приняв от Алекс деньги с вежливым поклоном, обратился именно к ней.

— Ваша спутница не права, уважаемая! Я — человек, абсолютно свободный от страстей и пороков, как… — он запнулся, подыскивая сравнение, — как, к примеру, верблюд пустыни Гоби. Просто каждому из нас необходима своя колючка: верблюду — для пропитания, ну а мне — для катализатора. Чтобы поддерживать духовность и ровное состояние внутреннего мира, который тогда обретает еще большую загадочность и повышенное чутье к людской щедрости. Благодарствуйте, милая…

Алекс улыбнулась. Интересная страна… Здесь даже бесприютные люди философствуют на улицах.

Бомж так же вежливо кивнул Саше.

— А вам, любезная, посоветую перечитать Максима Горького, его пьесу «На дне». Великое произведение ума человеческого и души! Человек — это звучит го-о-о-рдо! Не забыли? Мно-о-о-го там любопытного почерпнете для себя, очень много…

Он поклонился и с достоинством удалился, сжимая в руке доллар. Алекс и Саша глянули друг на друга, и обе одновременно прыснули.

— Ты читала этого Максима? — сквозь смех спросила Алекс.

— В школе проходили, я плохо помню, — отозвалась, смеясь, Саша.

— Надо мне тоже «На дне» прочитать, раз такие убедительные рекомендации, — сказала Алекс.

— Ничего: окажешься там — и прочитаешь… — съязвила сестра.

Бомж внезапно остановился, обернулся и добавил на прощанье:

— И запомните, красавицы, еще одну важную мудрость — «Там, где можно жить, можно жить хорошо».

— Это тоже Максим Горький? — заинтересовалась Алекс.

— Это не книжка, это — жизнь, девочка… — важно произнес бомж, подняв палец, и ушел.

Сестры снова весело переглянулись и зашагали вперед.

Увлеченные друг другом, они не заметили, что в стоящем неподалеку черном джипе опустилось затемненное стекло. Сверкнула серьга в ухе… И вслед сестрам внимательно посмотрел бритоголовый охранник Шурик…

11

Саша и Алекс отправились бродить по городу. Прохожие, замечая сестер, оглядывали их с нескрываемым любопытством. Не так часто встретишь на улице два совершенно одинаковых лица.

Саша показывала сестре достопримечательности Москвы, рассказывала о ней то, что знала сама. Алекс не переставала удивляться и восхищаться. Наконец Саша устала, выдохлась и купила две бутылки пива. Одну она вручила Алекс. Та осуждающе покачала головой.

— Нельзя пить пиво на улице.

— А что же ты предлагаешь? Водку глушить? — хмыкнула Саша.

— Любое спиртное на улице — это неправильно! — стояла на своем Алекс.

Это у вас неправильно! А у нас в самый раз, — отрезала Саша и лихо отпила из горлышка. — Это у вас в Америке ничего нельзя! Пиво нельзя, на красный свет переходить дорогу не полагается, грибы собирать запрещено, рыба — только из питомника, а зато кругом сплошной гомосексуализм! Это тебе — пожалуйста, это — можно! И вообще… Сами по линейке жить привыкли, асфальт по утрам топчете с уокманом на башке, а после своими же гамбургерами совершаете регулярные самоубийства.

Саша снова вернулась к своей привычной озлобленности. Сестра ее настроения не поняла.

— О, хамбургеры — нет! Хамбургер я не признаю как питание! — воскликнула Алекс.

— Ты хоть раз попробуй нормальной жизни! — продолжала разошедшаяся Саша. — У нас тут все можно, только денег надо побольше…

— Деньги есть, — отозвалась Алекс.

— Тогда о чем речь! — И Саша потащила сестру за собой.

Есть же на свете люди, у которых нет проблем с наличностью… И один такой человек — почти родная Сашина сестра… Ну, за что такая несправедливость?!

Саша злобно прикусила губу. Алекс ничего не заметила. Она с интересом смотрела по сторонам.

Сестры повернули за угол и наткнулись на вывеску «Крошка-картошка».

Вот! ткнула в нее Саша пальцем. — Вот лучший на свете гамбургер! Берешь печеную картошечку, разламываешь, кладешь в нее масло и ешь. Пробовала там у себя?

— Я слышала об этом, но не ела. Мама такого блюда никогда не готовила. Но у нас это, кажется, есть. В русском районе.

— Сейчас попробуешь, пошли. У нас тут все районы русские. Допиваем мою бутылку, и вперед! — объявила Саша.

Сестры по очереди допили Сашино пиво, вторую бутылку убрали в сумку и направились в кафе «Крошка-картошка».

Новое блюдо Алекс понравилось, и Саша потащила сестру дальше — знакомиться с русской кухней. На этот раз они отправились в «Блинную».

Там возле стоячих столиков толпилась масса народа. Сестры высмотрели себе два места у столика, за которым пристроились два милицейских курсанта, и пробрались туда.

— К вам можно, молодые люди? — кокетливо спросила их Саша.

С мужчинами она говорила только так. Один из курсантов остолбенел и вытаращил глаза.

— Вот это да… Впервые такое вижу…

118 Второй оказался побойчее.

— Девушки, вас клонировали, или вы такими уродились?

— Разве правильно у-родились, а не родились? — спросила сестру Алекс.

— Да ладно, не думай об этом. Без разницы… — махнула рукой Саша. — Тебе блины со сметаной или с маслом?

— А оливковое масло возможно? — осторожно поинтересовалась Алекс, с любопытством озираясь по сторонам.

Саша ухмыльнулась. Оливковое… Здесь, в этой забегаловке… Размечталась заокеанская гостья… Жизни не знает…

— Дорогая сестричка, блины едят со сливочным маслом или со сметаной. Здесь масло, конечно, не особенно, не ресторан, а сметану наверняка разбавили. Но никто еще от этого не умер.

Алекс смутилась.

— О'кей. Мне просто блины, без всего. Саша кивнула и ушла к стойке раздачи. Бойкий курсант показал глазами на свою тарелку.

— Сметана отличная. Не хуже блинов. Зря вы отказались.

Приятель поддержал его:

— Почти как у мамы в деревне.

— Вы из деревни? — заинтересовалась Алекс.

— Не, почему? Мы из милиции, — объяснил бойкий. — Но волноваться не надо! Мы только учимся.

Вернувшаяся Саша поставила на стол две тарелки с дымящимися блинами.

— Мне со сметаной, тебе пустые, как заказывала. Пробуй!

— Лопать пустые блины — тоска смертная! — заявил бойкий курсант. — Лучше с икоркой, под водочку. Хотите?

— Ешь, а то остынет. Мальчики шутят, — сказала Саша сестре, принимаясь за блины. — Очень вкусно.

— Никаких шуток. Счас организуем, — выпалил бойкий курсант, полез в «дипломат», стоявший на полу, и достал оттуда банку красной икры и бутылку водки. Ловко вскрыл банку ножом и намазал им же икру на блин Алекс. Разлил водку в стоявшие на столике пустые стаканы. — Ну что, девушки, будете?

— Водку — нет! — категорически отказалась Алекс.

— Мы не будем, — присоединилась к ней Саша.

— А мы выпьем! — сказал курсант. — Ну, за женщин! Тем более за таких красивых! А что, девочки, давайте закатимся куда-нибудь? В парк сходим, в кино.

— Вить, прекрати, — одернул его приятель.

Алекс смутилась и вопросительно взглянула на сестру. Американка не знала, как реагировать и вести себя в подобных случаях. Дикообразная какая-то страна…

— Мы сегодня заняты, — объяснила Саша. — Но в другой раз обязательно воспользуемся вашим предложением.

— Спасибо за компанию. Вы настоящие джентльмены, — вежливо добавила Алекс.

Парни отставили пустые тарелки, бойкий завинтил бутылку и спрятал ее в «дипломат», а потом протянул руку Алекс.

— Вам спасибо. Приятно было познакомиться! Ешьте блины с икрой! Можно с красной, но если приспичит, найдите черную.

— Вить, пошли, а то опоздаем, — потянул его за собой приятель. — До свидания.

Курсанты ушли. Саша задумчиво смотрела, как сестра осторожно смакует блины с икрой.

— Ну, как тебе наши блины?

— Вкусно, — отозвалась Алекс. — Но, наверное, безумно много калорий.

— Ну-ка повернись, посмотрю, как ты поправилась… — ехидно пропела Саша.

Интересно, у них в Америке все такие, или за свою фигуру трясется только ее сестра?

— Такую пищу есть вредно, — убежденно сказала американка.

— Жить здесь вредно, знакомиться в блинной вредно… — недобро заметила Саша. — А блины — так, пустячок… Завтра начнешь худеть.

Алекс постаралась не заметить ее иронии.

— Эти юноши мне понравились. Такие любезные, как это?., хлебосольные! — сказала она.

— Н-да, запасливые ребята, — хмыкнула Саша. — Но ты особо не расслабляйся. У нас надо ухо востро держать, андерстенд? Ты не в Америке, а у себя на родине. Тьфу, да ты же…

— Я в Израиле родилась.

— Ну да, а я и забыла.

И сестры дружно захохотали. Но с абсолютно разным настроением…

Расправившись с блинами, Алекс и Саша вышли из «Блинной». Саша вытянула из сумки вторую бутылку пива, откупорила ее брелоком, сделала глоток и поставила бутылку посреди тротуара.

— Не пропадать же добру! Жизнь удалась! — Она удовлетворенно потянулась, пытаясь исправить свой настрой.

Эта нежданно-негаданно свалившаяся ей на голову богатенькая сестра стала словно последней каплей, переполнившей чашу Сашиного терпения. Саша и так держалась на грани, а тут еще чудное явление в виде американки…

Милиционер в чине сержанта тотчас направился к ним.

— Смотри, мент идет. Везет нам сегодня с тобой на власть! — Саша кивнула на бутылку. — Видишь, у нас тоже, оказывается, нельзя — не хуже, чем у вас.

— Документики, девушки, — строго сказал подошедший сержант, небрежно махнув рукой у виска, словно признавая, что честь давно уже вся отдана, а сейчас уже идет так, под залог кредитов.

Алекс рассматривала его с любопытством, сравнивая с американскими полисменами.

— А вам какие? Диплом, читательский билет? — развеселилась Саша.

— Лучше паспорта. — Милиционер стал еще строже.

— Сколько угодно! — ухмыльнулась Саша. Сестры предъявили паспорта. Увидев иностранный паспорт, сержант внезапно оживился.

Ага! Иногородняя! Ближнее зарубежье, стало быть? Кыргызстан, наверно? У них там тоже синий с золотом. А где регистрация?

— Вы что? Какая она иногородняя! — влезла Саша. — Она моя сестра.

— А вы не кипятитесь, сестричка, разберемся, — невозмутимо отозвался милиционер. Он взял два паспорта, раскрыл, посмотрел на фотографии, потом на сестер. — Ё-моё!.. Неужели близнецы?»! Глаза и волосы совпадают, а паспорта разноцветные… Пройдемте.

— Куда? — удивилась Алекс. Сержант решительно повел ее за собой.

— Куда надо!

— Ой, ну подождите! Куда вы? Это же моя сестра… — вновь заголосила Саша.

И подумала: «Ну и дуб! Нарвались…»

— Сестра не сестра, а регистрация требуется всем приезжим! — строго отчеканил мент.

— Какая регистрация? — недоумевая, спросила Алекс. — Я — гражданка США.

Но сержант не хотел вдумываться в услышанное.

— Да хоть Патрисолумумбии! В Москве не проживаете — значит, иногородняя.

Обозленная Саша двинулась следом за милиционером, уводящим ее сестру. Всю дорогу до отделения милиции она ругала про себя власти, ментов и человеческую тупость, якобы стоящую на страже защиты интересов жителей города.

В отделении милиции их встретил молодой дежурный, выслушал краткое донесение сержанта и тоже пристально вгляделся в паспорт Алекс.

— Получается, находитесь на территории Москвы без регистрации?

— Я не понимаю. Вот моя виза, — сказала Алекс.

Что за таинственная страна… Здесь просто шагу ступить нельзя спокойно…

— Эту визу вы можете взять и засунуть себе… в карман, — слегка поправился на ходу сержант.

— Да она только сегодня прилетела! — опять вмешалась Саша.

Она просто исходила злостью, но вступать с этими представителями власти в открытый конфликт разумно не решалась.

— Все так говорят, — хмыкнул дежурный, вновь глянул в паспорт Алекс и стал валять дурака. — США? Знакомое название. Где это?

— На Аляске, — отозвался сержант и нахально засмеялся. — Там эскимосы живут.

— Да. Аляска — американская территория, — подтвердила Алекс.

— Так вы, значит, эскимосы! — вне всякой логики заявил дежурный. — А где прописка?

Теперь расхохотались оба милиционера.

— Я не понимаю, что означает эта прописка. — Алекс окончательно запуталась. — Кто это кому и что прописывает? Зачем?

— Нашлись умные люди, их нам благодарить надо всю жизнь, — философски заметил сержант.

— Уж это точно! Умные, потому что не бедные… — добавила Саша.

Она нервничала и размышляла, как лучше выпутаться из дурацкой ситуации.

— Это нарушение прав человека! — наконец возмутилась Алекс и вытащила мобильник. — Я хочу звонить в посольство!

Но сержант ловко выхватил трубку из рук Алекс.

— Извините, звонить вы никуда не будете, — отчеканил дежурный.

— Почему?

— Не полагается.

— Но вы не имеете права! Это беззаконие! — закричала Алекс.

Ну и страна, подумала она. — Куда это я попала?.. Бедная мама… Как она выдержала здесь двадцать лет?! Здесь и дня прожить невозможно…»

Саша кусала губы. Она попыталась дернуть сестру за локоть, но та вырвала руку и перейти на другой тон не захотела. Сержант насупился.

— Это вы у себя в США законы устанавливайте! А здесь мы — закон! Понятно? Понаехали тут! Не продохнуть от вас в Москве! И права здорово качаете!

— Ну хотя бы домой мы можем позвонить? — встряла Саша. — Это ведь вполне законно.

— Куда? В Америку? — осклабился дежурный.

— Мой дом в Москве! — напомнила ему Саша.

— А зачем вам домой звонить? — удивился туповатый сержант. — Лично вас мы вообще не задерживаем. У вас документы в порядке, можете убыть к себе домой в Москву!

Примитивность этой рептилии в погонах сейчас оказалась прямо-таки находкой, отрезавшей Саше единственный подходящий выход из положения.

— О'кей. Я все поняла! — резко сказала Алекс и направилась к двери. — Сейчас я еду в посольство и приезжаю сюда с консулом!

Нo на ее пути тотчас вырос сержант.

— Секундочку! Вас никто не отпускал! — объявил дежурный.

— Вы не имеете права ограничивать мою свободу! Я ничего нелегального не совершала! — опять закричала Алекс.

Бдительный сержант тотчас насторожился и крепко прихватил Алекс под локоть.

— Какого?

— Убери грабли! — не выдержала наконец Саша.

И сразу пожалела о сказанном.

— Ладно! Придется вас задержать на неопределенное время — за сопротивление органам правопорядка. — Игривое настроение оставило дежурного. — Попрошу сдать личные вещи.

Саша испугалась.

— Мальчики, мальчики, вы чего? Не надо этого… Мы нормально соображаем…

Она быстро отвела сестру в сторону.

— Дай этим крокодилам немного денег! — шепнула она Алекс на ухо.

— За что? — изумилась американка.

— Дай, а то не выпустят! Сейчас они отнимут у нас деньги и документы и посадят в кутузку.

— Куда? — вновь ничего не поняла Алекс.

Саша отмахнулась.

— В кутузку… И с концами.

— Как это — с концами?

— Так. Я тебе потом все объясню, сейчас некогда… У тебя сколько на карточке денег? — Саша нервничала все больше.

Ну и денек сегодня!.. Даже в несчастной Сашиной судьбе такой выдается нечасто…

— Достаточно, — пожала плечами Алекс. — Это платинум эккаунт.

— Ну вот, а когда выйдешь, будет совсем чуть-чуть и эккаунт станет алюминиевый или просто железный. И ничего никому не докажешь! Поэтому лучше дай так.

— Но ведь это брайб!.. Э-э-э… Братка! — выпалила сестра.

Саша прыснула, несмотря на сложность ситуации.

— Ты хочешь сказать взятка? Естественно — Она пожала плечами. — А что в Этом такого странного?

— Нас за это посадят! — ужаснулась Алекс.

— Посадят, если не дадим.

Алекс глядела недоумевающе, и Саша усиленно закивала:. «Давай, давай!». Вот она, разница менталитетов… Почти родные сестры не понимали друг друга.

Саша сжала локоть американки и прошептала:

— Действуй!.. И поскорее! Здесь медлить нельзя!

Подчиняясь ей, сестра открыла сумочку, Саша заглянула внутрь, вытащила сто долларов и, ловко спрятав банкноту в кулаке, вложила ее в свой паспорт. И приказала Алекс:

— Стой здесь!

— Скажите, а вы мой паспорт посмотрели? — кокетливо спросила она дежурного, подойдя к нему.

— Не помню, — рассеянно ответил тот.

— Посмотрите, пожалуйста. Все ли там правильно… — льстиво попросила Саша и подсунула дежурному свой паспорт.

Тот открыл его и аккуратно мгновенно вытащил купюру.

— Все правильно, — удовлетворенно произнес он и вернул оба паспорта Саше. — Ну, на первый раз, я думаю, мы можем вас простить… Тем более ничего вроде криминального вы пока совершить не успели.

Саша облегченно перевела дух.

— Ну, мы пойдем? — на всякий случай уточнила она.

— Конечно, конечно. Счастливого пути! — приветливо кивнул дежурный.

Сестры направились к выходу.

— Привет эскимосам! — крикнул дежурный вслед.

— Зря мы вам Аляску продали. Ну да уж ладно, пользуйтесь, — добавил сержант.

И оба опять расхохотались.

Сестры вышли из отделения на улицу.

— Какие ужасные люди! — передернулась от отвращения Алекс.

Саша пожала плечами и вздохнула.

— Нормальные. Обычные российские люди. Ничего особенного…

— А если, например, мы были бы настоящие криминале? Реальные? И действительно совершили преступление? Тогда как? — поинтересовалась Алекс.

— Да никак! — снова повела плечами Саша. — Преступлениями они не интересуются.

Алекс изумилась.

— Неужели это правда?! А те, симпатичные, в «Блинной», тоже не интересуются? — Она до сих пор не могла успокоиться.

У нее просто не укладывалась в голове вся логика случившегося, точнее отсутствие всякой логики. Бедная мама… Так мучиться здесь двадцать лет! Ее можно понять.

— Те молодые еще не научились интересоваться деньгами, — невозмутимо объяснила Саша. — Они курсанты, пока что учатся. А когда выучатся, то сразу, как миленькие, встроятся в мелкий бизнес. И будут, как все остальные. Вот и все… Очень просто. Слушай, давай-ка потопаем домой, а то мои уже наверняка заждались. Мне уже давно пора бы вернуться…

Она равнодушно зевнула.

Алекс внимательно взглянула на нее и вдруг вспомнила, что дома у Саши — ребенок и муж, что она даже ни разу за весь вечер им не позвонила, не заговорила о них. Как же так? Непонятно. Ведь она мать и жена. Что у нее за семья? Может, что-то не ладится?

Алекс подумала о Жене, то и дело поправлявшем спадающие с носа очочки в металлической оправе. Вроде милый такой, симпатичный человек… И Гоша… Почему Саша ничего не рассказывает о них?

Да, вокруг Алекс было сегодня чересчур много загадок…

12

Добравшись до Чистопрудного бульвара, они втроем, уложив Гошку спать, уселись на маленькой кухне.

По дороге сестры заглянули в супермаркет, где Алекс накупила различных деликатесов, в том числе экзотические фрукты: манго, гуаву, плоды кактуса… Саша не возражала. Пусть заокеанская гостья раскошелится ради своих новых родственников!

И в небольшой квартире Тимофеевых вечером начался настоящий пир.

Саша начала привычно жаловаться, найдя себе нового слушателя.

— Мужа не допросишься что-нибудь сделать, как видишь. Самой приходится за гостями ухаживать. Так и живем. Слушай, а мы тебя сегодня не разорили?

На самом деле Саше было на это наплевать, да и денег у сестры, видно, немало. Просто захотелось как-то сгладить ситуацию, когда деньги тратит только, сестра.

Женя сидел, устало опустив голову. Алекс стало его жалко, хотя она пока мало что понимала в жизни своей сестры.

— Не разорили! — засмеялась она. — И вообще, как мне кажется, я тут не гость. Я близкий родственник. И почти у себя дома. Мне нравится, что у меня появился еще один дом. Я хочу за это выпить! Тем более что дома я не пью. В смысле, дома там, в Америке.

— А почему вы не пьете? Завязали? — поинтересовался Женя.

Алекс обрадовалась, что он вступил в разговор.

— Завязала? А что это значит?

— Ну, бросили, — неловко объяснил, смутившись, Женя.

— Нет, я и не начинала. А не пью просто для того, чтобы продуктивно работать. Надо вообще вести здоровый образ жизни. И бегать по утрам тоже. И потом, я сама за рулем, а полисмены у нас очень строгие. Взяток, как в России, они не возьмут.

— Ну, уж и не возьмут! — скептически пропела Саша. — Милиция — она везде милиция! И полиция у вас туда же. Вы просто не предлагаете — вот она и не берет. Ты дай побольше — сразу кинутся!

— Зачем — дай? — удивилась Алекс.

— А на что тогда милиции жить? На зарплату?

— А как еще? Саша махнула рукой.

— Ой, ладно! Все равно ты нашей специфики не поймешь! Слишком сложно! Знаешь что? Давай еще раз за наших мам выпьем. А то у нас ведь сегодня девятый день, и у меня, и у тебя. Двойные поминки. Ну, не чокаемся.

Саша выпила и поставила стакан на стол. Алекс и Женя тоже.

— Не знаю, как тетя Юля, а моя мать вламывала до последнего дня. Старшей медсестрой, — с непонятной для Алекс обидой сказала Саша. — Почти тридцать лет подряд. Без аннексий и контрибуций. На одном месте. Как лошадь! Меня поднимала, обучала, все говорила: язык, язык, учи английский… Главное — язык, без акцента, без сучка и задоринки… Чтобы — мама все повторяла — ты смогла мир потом для себя открыть, другой, свободный, прекрасный… Сама-то она так никуда и не съездила ни разу — откладывала все, да и денег у нас не было. А мечтать — мечтала: как там — другая жизнь, тамошняя? Заморочка такая еще с юных лет у нее осталась, с советских…В общем, тянулась мечта эта до тех пор, пока метастазы в печени не обнаружили. И умерла моя бедная мама в этой же самой больнице, где ишаком служила. Старшим. Смерть по блату, называется. Зато наследство после себя оставила. Хочешь, покажу? — Саша сунула руку в карман и достала старую однокопеечную монету на шелковом шнурке. — Вот оно, целиком здесь. Ну как? Алекс опустила глаза.

— Я знаю. У меня есть точно такая же… В воздухе повисло тягостное молчание.

Желая немного разрядить обстановку, Женя решил переменить тему.

— А, может, у вас есть с собой фотографии мамы? Было бы интересно взглянуть.

— У меня с собой кассета, — сказала Алекс. — У вас есть видео? И еще. Можно я посмотрю, где мама жила?

Саша встала.

— Пошли. Сейчас посмотришь… Если тебе противно не будет после Америки твоей стерильной…

Все трое двинулись в коридор. Женя по пути заглянул в комнату сына. Алекс с любопытством осматривалась по сторонам. Мама, мамочка… Бедная, как же ты здесь жила?.. Теснота, замасленные обои, растрескавшиеся потолки… Вряд ли в те годы было лучше… Скорее еще беднее, чем сейчас…

— Давай! — сказала Саша, взяла кассету и сунула ее в гнездо видеомагнитофона. — Кстати, вот эта кровать осталась от матери. Так и стоит. Это значит, мы с тобой на ней и родились. Если отсчитывать с момента грехопадения наших с тобой мам. А это наша бабка.

Она указала на стену. Алекс растерялась… Лицо женщины на фотографии, висевшей на стене, поразительно напоминало лицо ее матери. Да и их самих с Сашей. Так вот какой была их бабушка… И вот на кого они все похожи.

Видеомагнитофон заработал. И Алекс увидела на пленке свой роскошный дом, огромный бассейн с голубой водой, где-то в углу чернокожего садовника, подстригающего кусты идеально ровно… Рядом, на огромной ухоженной травяной лужайке застыл красный «ягуар» с открытым верхом. Инвалидная коляска с электроприводом. В ней изможденная женщина… Мама, мамочка… Как же без тебя плохо… Хотя на самом деле у Алекс все хорошо. Это надо затвердить и почаще повторять про себя.

— Это что у тебя, художественный фильм? — спросила Саша. — Я, по-моему, его переводила. Там еще садовника, кажется, убивают, да? Промотай дальше.

— Это мама… — тихо сказала Алекс. — Я снимала ее за несколько дней до смерти. У нас на бэкъярд.

У Саши перехватило дыхание. Она не верила своим ушам.

— Как мама?.. Ты хочешь сказать. Это ваш дом?! Ваш?! И вы в нем живете?!

Алекс отозвалась без всяких эмоций:

— Я купила этот дом для мамы два года назад. Когда у нее начались проблемы со здоровьем. Там много воздуха и земли для прогулок. Я тоже туда переехала. До этого я жила прямо в центре Нью-Йорка, на Манхеттене.

В этот момент пожилая женщина на экране сделала плавный полукруг вместе с коляской и слабо помахала в объектив рукой. Следующий кадр — лицо тети Юли крупным планом. Она вяло улыбнулась в экран. Съемка оборвалась.

Саша сидела потрясенная…

— Одно лицо. Так это… не кино?.. Алекс покачала головой.

— А зачем вам столько комнат? — без всякой связи с предыдущим выпалила Саша.

Сестра не успела ответить. Да и что ей было отвечать?.. Женя как раз зарядил фотоаппарат и навел его на сестер.

— Внимание! Скажите «чииз!»

Вслед за этим сверкнула вспышка поляроида подряд два раза. Из фотоаппарата поползли еще белые карточки. Буквально на глазах стали обрисовываться фигуры сестер.

Женя вручил каждой по влажному снимку.

— Сестрам на память.

— Удивительно похожи… — прошептала Алекс, глядя на фотографию.

— Да, правда. Только прическа у меня другая, — автоматически заметила Саша, не в силах прийти в себя после всего увиденного и услышанного.

Алекс осторожно поправила ее волосы.

— Можно постричь. Вот так… И тогда нас никто не отличит.

— Даже мы сами, — усмехнулась Саша.

— Даже мы сами… — эхом откликнулась сестра.

На экране видеомагнитофона в это время пошли кадры еще более впечатляющие: интерьеры гостиных, спален, зимний сад, тренажерный зал, промелькнула пожилая женщина в фартуке — похоже, китаянка.

— Это наша хаускипер, миссис Фуонг, мы зовем ее Дэйзи, — объяснила Алекс. — Мама любила китайскую кухню, еще с Израиля.

— А мужчина, вон тот. Ну, с мобильником в руках. Красавчик. Это твой муж? — полюбопытствовала Саша.

Она все еще никак не могла очнуться от потрясения и вела светскую беседу на автопилоте. Надо же о чем-то говорить и спрашивать…

— Нет, это мой друг, Джеф. Он вице-президент моей компании, — покачала головой Алекс. — Я не замужем.

Внезапно брови у Саши сложились домиком — ее осенила внезапная догадка.

— Так, постой. Получается, вы там миллионеры?!. И у вас… миллионы?!. До меня только сейчас дошло…

Сестра отозвалась совершенно спокойно:

— В общем, да. Но они работают. И мы вместе с ними. Сначала мама, теперь я. У себя в компании. Она называется «Тим Твинс». Пойдем на кухню. Я тебе расскажу, если хочешь. Вообще-то у нас быть богатым — довольно тяжелая работа.

— Не буду вам мешать, — сказал деликатный Женя. — Вы общайтесь, а я перетащу Гошку к нам и постелю Алекс в детской.

На него, похоже, пленка Алекс не произвела никакого впечатления. Он словно не заметил всего великолепия дома и сада мисс Тим.

— Да не беспокойтесь, Женя, у меня в хотэл резервейшн имеется, — попыталась его остановить Алекс.

— Еще чего, на гостиницу тратиться! — начала было Саша и тотчас осеклась, вспомнив, с кем имеет дело.

Ее сестра — миллионерша… Вот это да!.. В такое даже трудно поверить… А она, Саша, нищая… Вот страшная несправедливость… Ну, почему так произошло, почему?! Чем Саша и ее мать, проработавшая всю жизнь медсестрой, заслужили такое нищее существование?! И чем так сподобились Алекс и тетя Юля?.. Чем?!

Если еще полчаса назад Саша просто по-хорошему слегка завидовала сестре, то теперь ее зависть покатилась словно снежный ком с горы, превращаясь в огромный тяжелый шар, и переросла в настоящую ненависть. Она постаралась ничем себя не выдать и спрятала злые глаза.

— В конце концов, теперь это твой дом… — заговорила Саша, с трудом справившись со своими эмоциями. — Звучит, конечно, смешно. После того, что я увидела на пленке… Но зато завтра я покажу тебе город куда детальнее, чем сегодня, о'кей? Тебе же улетать послезавтра утром! Родные мы, в конце концов, или не родные?

О'кей, конечно, родные. Остаюсь, — легко согласилась американка. — Знаешь, я так устала сегодня. Наверное, сейчас упаду в постель и тут же засну…

Она спала до утра как убитая. А вот Саша почти не сомкнула глаз. Она с особой остротой ощутила сейчас свою никчемность, ненужность на празднике жизни, где другим без особых усилий дается все. Притом что отличить ее и сестру невозможно. А тем не менее, какая разница…

С мужем своими мыслями Саша не делилась. Он бы ее не понял. Да и вообще они уже довольно давно жили, как два разных, почти чужих друг другу человека.

Утром Тимофеевы завтракали всей семьей.

— Ну что? Куда сегодня отправимся? — по возможности бодро спросила Саша. — Музеи, театры, выставочные залы?

— Может, в ресторан?.. — робко присоединился Женя.

— На ресторан нет денег! — решительно заявила Саша.

— Почему нет? Есть, — с мягкой улыбкой возразила Алекс.

Ей все время было мучительно жалко этого тихого человека, Сашиного мужа. Она никак не могла отделаться от своего непрошеного, неожиданного чувства и не понимала, откуда оно вдруг взялось. Еще казалось загадкой, почему сестра сегодня такая мрачная. От ее веселого вчерашнего настроя не осталось и следа.

— Я тоже хочу в ресторан! — радостно закричал Гоша.

— Маленький обжора… — проворчала Саша.

— Ну, зачем ты так? — несмело укорил ее Женя. — Ребенку интересны всякие новые ощущения.

Зазвонил телефон.

— Подойди… — пробурчала Саша мужу.

Алекс стала догадываться, что в семье сестры руководит именно она, Саша играет здесь главную роль, а муж просто подчиняется. Странно… Неужели их обоих устраивает такое положение?..

Женя вышел, снял трубку и вернулся в кухню.

— Это тебя… Маша.

Саша нехотя встала и потащилась к телефону. Алекс удивленно посмотрела ей вслед. Что произошло?.. Может быть, она сама чем-нибудь нечаянно задела сестру и даже не заметила этого?.. Надо бы спросить напрямую.

— Пап, я не обжора, — обиженно заныл Гоша.

Женя поправил сползающие очки и ласково потрепал сына по макушке. Этот человек все больше и больше нравился Алекс. Он беззащитный и в то же время очень добрый и деликатный.

— Мама пошутила. Не обращай внимания.

— Алекс, пожалуйста, извини! — заговорила вернувшаяся Саша. — У меня срочная работа. Но не больше, чем на час. Не скучайте без меня! Ничего не поделаешь, приходится крутиться. Мы же не миллионеры, как ближняя родня! — Она постаралась пошутить, но Алекс уловила в ее тоне плохо скрытую обиду. — Ты пока потусуйся с моими мужиками, я скоро к вам опять присоединюсь.

И Саша убежала в комнату переодеваться.

— Ну что, будем тусоваться? — тихо спросил Женя.

И Алекс ответила решительно и серьезно:

— Будем!

13

В приемной офиса компании «Русская платина» Саша появилась через полчаса после звонка Маши. Та была секретаршей Игоря Милованова и подругой Саши по совместительству. Приятельницы привычно расцеловались.

— Уже ждет, — сказала хорошенькая, пышноволосая, фигуристая Маша, указывая на дверь шефа наманикюренным длинным пальчиком.

— А с кем переговоры, — не знаешь? Маша пожала плечиками.

— Понятия не имею. Пока он там один. — Она включила селектор и вкрадчиво и нежно заворковала: — Игорь Петрович, Тимофеева пришла. Вы просили вызвать…

— Пусть зайдет, — послышался красивый баритон Игоря.

Маша кивнула на дверь кабинета.

— Иди… Да! Чуть не забыла. Марайя Кэри приезжает, знаешь?

— Да, конечно, лапуль, — на каждом углу уже портреты висят, — улыбнулась Саша, направляясь к дверям шефа.

— Отложить?

— Само собой, Машунь, как всегда. Спасибо.

И Саша открыла дверь.

Игорь сидел за столом и что-то писал.

— Садись, — сказал он, не поднимая головы.

Саша опустилась на стул. Что-то Милованов сегодня не в духе… Впрочем, ей наплевать. У нее самой настроение со вчерашнего вечера — поганей не бывает.

Наконец Милованов оторвался от своей писанины.

— Сестра, значит, приехала? Саша оторопела.

— А ты откуда знаешь?

— Профессия такая — все знать! — хитро усмехнулся Игорь. — Что, удивилась? Не бойся и глаза не вытаращивай, я не американский шпион! Просто летели с ней в одном самолете. — Он рассматривал Сашу так, словно видел впервые, и покачивал головой. — Прямо одно лицо… Вы хоть сами друг друга различаете? Ну, расскажи, как это вы такими похожими получились?

— У нас мамы — близнецы, — объяснила Саша. — А потом ее мама уехала в Израиль, а моя осталась. Мы и родились с разницей в один день.

Любопытство Милованова ей не понравилось. Какое ему дело до ее биографии?.. Но Игорь — пронырливый и ушлый. Раз интересуется — значит, где-то зарыта собака… Догадаться бы, где именно…

— Почему же они расстались? — продолжал выспрашивать он. — И как это вас с сестрой угораздило родиться подряд?

— Так получилось… — нехотя сказала Саша. Ей совершенно не улыбалось откровенничать и выкладывать всю подноготную. — У нас и отец один…

Игорь задумчиво помолчал.

— Удивительно… Такое лицо, как у тебя, не должно тиражироваться…

Саша покосилась на него иронически.

— А что это ты вдруг так заговорил? «Такое лицо…» Никогда прежде не слышала от тебя подобных комплиментов.

Игорь отозвался грустно и укоризненно:

— Ты сама прекрасно знаешь — если уж я прилип к человеку, то это до конца.

— Сомневаюсь, — пробурчала Саша.

Она никогда не доверяла своему вальяжному и нагловатому боссу. Хотя они почти все такие… И спать с ним она начала от отчаяния, оттого, что это был выход, пусть не совсем удачный, пусть сомнительный, но все-таки выход из ее безнадежного и безденежного положения.

Игорь неприятно улыбнулся, встал из-за стола, подошел к ней, поставил рядом второй стул и сел на него верхом, лицом к Саше. Она насторожилась еще больше. Что происходит?.. Вчера выдался жуткий денек, а сегодня, судя по всему, будет еще похлеще. Сплошной мрак…

— А ты не сомневайся! — сказал Игорь. — Ты, наверное, думаешь, Милованов — человек равнодушный, бесчувственный и все такое прочее? Ну, тянется там у него который год связь с переводчицей — и пусть себе! Ни шатко, ни валко! Да?

Он почти угадал ее мысли. Саша даже немного смутилась.

— Ты когда-то, помню, поставила вопрос ребром: или я с тобой навсегда, или мы расстаемся. Так? — продолжал Милованов. — А ты забыла, что у этого равнодушного, холодного человека есть обязательства перед чокнутой женой? Что у него ребенок растет без нормальных родителей? Это в расчет не принимается?

Он резко поднялся, подошел к Саше и прижал ее голову к себе.

— Сашка, Сашка… Как же ты, дура, не поймешь никак, что это — не я! Не я настоящий! Это всего лишь тень моя, маска, которая мне и самому — вот где! — Он резко провел рукой по горлу.

Саша вслушивалась в его слова изумленно, не понимая, что происходит. Верить ему или нет?.. Поверить очень хотелось, но Саша побаивалась: она была уже хорошо научена жизнью и, в частности, кое-что понимала в мужчинах.

— В общем, так! — Милованов снова уселся верхом на стул. — Я хочу круто поменять свою жизнь, Сань! И хочу, чтобы мы сделали это вместе.

— Что ты имеешь в виду? — пробормотала абсолютно ошеломленная Саша.

— Скажи, тебе ботаник твой еще не опротивел? Женя этот…

Саша отвела глаза. Зачем сегодня Милованов так настойчиво лезет ей в душу?.. За каким чертом?.. Кто его туда приглашал?

— Я не хочу об этом говорить, — отрезала Саша. — А что, у тебя ко мне какое-то оригинальное предложение? За этим звал?

Она исподлобья взглянула на него. Игорь кивнул и заговорил доверительно:

— За этим. Переговоров, как ты понимаешь, сегодня не будет. Разговор будет, а перевод не обязателен. Видишь ли, Санька, если я решаю оставить жену, то я оставляю ей все. Хотя, если честно, оставлять особо и нечего — такая уж карта мне нынче выпала в бизнесе. В общем, сам остаюсь ни с чем…

Саша слушала его внимательно, пытаясь разобраться в происходящем.

— А для того, чтобы начать другую жизнь, нужны, к сожалению, деньги. «Бабки» нужны, извини, — продолжал Милованов. — И в этом ты должна мне помочь. Если, конечно, наши желания совпадают…

Саша по-прежнему ничего не понимала. Каким образом она, нищая Саша, может помочь владельцу «Русской платины» заработать «бабки»?.. Да еще немалые…

— Я действительно собираюсь сделать тебе одно предложение, от которого, я очень надеюсь, ты не откажешься. Потому что это залог будущего. Нашего с тобой будущего… — Игорь придвинул стул и приблизил лицо к Саше. — Мне продолжать?

Саша молча кивнула. Прямо какой-то дурдом… А что особенного?.. Бывают ведь полоумные бизнесмены. Они почти все полоумные. Не в том смысле, что у них пол ума, а в том, как отряд полорогих копытных — у них рога полые. Вообще пустые.

— Время нам дорого. Сейчас поймешь, почему. Поэтому я буду говорить прямо, без выкрутасов. Знаешь, сколько у твоей сестры денег? — Милованов хитро прищурился.

Саша покачала головой.

— Нет.

— А догадываешься?

— Наверное, несколько миллионов, — предположила Саша.

Игорь криво усмехнулся.

— Шутишь, матушка! По моим прикидкам, у нее — от десяти до ста миллионов. Естественно, зеленых американских знаков.

Саша больно прикусила губу. За что судьба так милостива к одним и так безжалостна к другим?! И во всем виновата эта тетка Юля… Будь она проклята!

— По-твоему, это справедливо? — иезуитски спросил Милованов, глядя на Сашу в упор.

— Что?.. — пролепетала она.

— Вот это самое! Что у нее — все, а у тебя — ничего! Что она живет в своем доме и отдыхает на Майами! А ты живешь в засранной халупе, отдыхаешь на Клязьме через год и возвращаешься с работы на метро.

Милованов по-прежнему запросто читал все ее мысли.

— На троллейбусе, — зачем-то поправила Саша.

— Ну, на троллейбусе… Разница невелика, — заметил Игорь.

— Зачем ты мне все это говоришь? — прошептала Саша.

— Затем, чтобы ты сообразила наконец: сестра могла бы с тобой поделиться. Подбросить тебе лимон-другой. Для нее это — тьфу! А твою жизнь эти деньги изменили бы полностью.

— Заботишься? — стала приходить — в себя Саша, иронически прищуриваясь на манер Милованова. — Для тебя, помнится, такой поступок тоже когда-то был «тьфу», да только ты что-то не очень со мной расщедрился! Забыл?

Игорь вроде бы начал понемногу раздражаться. Или Саше это показалось? Она хорошо знала, что артистизм и умение отлично притворяться — характерные особенности настоящего бизнесмена.

— Сань, давай не будем ворошить прошлое, а? — добродушно попросил он. — Что было — то было, я уже сказал. Ну, мы же все равно остались родными, да? А теперь у нас все срастется, я уверен. — Он ласково провел рукой по ее волосам. — И одно я знаю точно: мы оба будем в порядке, и ты, и я!

Саша молчала. Милованов, не давая ей вновь опомниться, продолжал:

— Как я понял, отец у вас один. А это значит, что ты имеешь на деньги компании «Тим» определенные права.

— И что мне делать? — усмехнулась Саша. — Подать на родную сестру в суд? В Гаагу прокатиться или куда там еще? Только вот денег на билет пока не заработала.

— Не смеши меня, Саня. Какой суд? Да она тебя в порошок сотрет! — Игорь эффектно взмахнул рукой.

— А что тогда? — рассердилась Саша. — Мне надоел твой беспредметный разговор!

— Ты думай. Шевели извилиной… — Милованов словно издевался над ней.

— Чего тебе надо? Долго ты еще собираешься мне трепать нервы? — взорвалась Саша. — Если знаешь, что делать, так и скажи! Зачем позвал?

— Затем и позвал, что знаю. — Игорь заговорщицки наклонился к Саше, положил ей руку на плечо, нагнулся и заглянул в глаза. — Тебе нужно поехать в Америку вместо сестры…

— Как это? — растерялась Саша.

Она совершенно не ожидала подобного резкого поворота.

— Да так! Все делается элементарно. — Милованов взял в руки две одинаковые ручки. — Вот — она, а вот — ты! Разницы никакой. Один возраст, голос, лицо… Мать родная не отличит. Тем более что обе умерли. Английский у тебя в совершенстве. Меняем ее на тебя. — Он переложил ручки из одной ладони в другую. — Что изменилось? Ничего. Никто даже не заметил подмены. Единственная проблема — паспорт. Только по паспорту вас и можно различить.

Огорошенная Саша вопросительно посмотрела на него. Она была настолько ошеломлена, что соображала еле-еле и следила за монологом Милованова с трудом.

— Но это легко решается, — продолжал Игорь. Он, видимо, все очень хорошо заранее обдумал. — Ты берешь ее паспорт, ей оставляешь свой — и вот ты уже Алекс Тим, наследница многомиллионного состояния!

Саша помолчала. Ну и вариантик… Ей самой ни за что бы не додуматься до такого… И в голову бы не пришло…

— Значит, ты предлагаешь мне обмануть собственную сестру…

Это они тебя обманывали! — горячо возразил Милованов. — А ты просто восстановишь справедливость. Ты же не такая, как она! Ты, когда приедешь в Штаты, не оставишь сестру голодать в России. Ты пришлешь ей миллион. Или два. Здесь этого хватит и ей, и ее детям, и внукам. Если она их заведет.

Саша раздумывала, опустив голову.

— Но ведь там у нее какой-то бизнес… А я в нем ничего не понимаю.

— И не надо! На этот случай есть я. Буду звонить и говорить, что нужно делать, — тотчас отозвался Игорь.

Да, он продумал все детали своего неожиданного предложения…

— Ну, хорошо… — неуверенно пробормотала Саша. — Со мной все понятно. А тебе-то это все зачем?

— Не тебе, а нам, Саня, нам! Я же ясно объяснил — мы с тобой — начнем другую жизнь. Ты и я! Ты же знаешь — я хочу быть с тобой, только с тобой. Новые деньги — новая жизнь.

Игорь испытующе смотрел на нее. Он требовал от нее определенного решения… Саша вновь впала в тяжелую задумчивость.

— Не знаю… Не в деньгах счастье. И потом, у меня здесь ребенок…

Вот теперь Игорь, кажется, начал злиться по-настоящему.

— Чего ты не знаешь? Ради ребенка все и делается! Или ты хочешь всю жизнь гнить здесь со своим лопухом Женей? Кормить его из ложечки? Ради ста баксов мыкаться с одной работы на другую? Переводить до изнеможения? Каждый вечер валиться с ног? Ты этого хочешь?!

Саша сидела тихая и оробевшая. Логика была на стороне Милованова. Что можно было ему возразить?..

— А если Алекс полетит следом за мной? — неуверенно пробормотала Саша.

— Не полетит! — махнул рукой Милованов. — Во-первых, для этого нужны деньги и документы, а ты ведь ее сумочку заберешь с собой. Во-вторых, я за ней присмотрю. Если что — включусь оперативно, не упущу, не беспокойся! Я про нее все буду знать, каждый шаг контролировать, людей, если надо, приставлю! Соглашайся, Сань! Тебе это нужней, чем мне! Я-то — попутно, заодно, а тебе — прямая дорога.

— Мне надо подумать… — с трудом прошептала Саша.

Ей очень хотелось ему поверить. Но в такую фантастику невозможно поверить сразу, а то желудок начнет пучить.

— Думай, думай, — великодушно разрешил Игорь. — Только имей в виду: думать тебе осталось полтора дня…

Он поцеловал ее в лоб… Затем — в губы… Она не сопротивлялась…

— Ты и я, запомни… — монотонно, словно заклинание, повторил Милованов. — Ты и я…

Саша вышла из его кабинета совершенно потерянная. Казалось, она немного не в себе и не замечает окружающего мира.

— А что, переговоры отменились? — удивленно спросила Маша, всматриваясь в странно изменившееся лицо подруги.

— Что? А, да, отменились… — Саша едва расслышала обращенный к ней вопрос.

— И что же вы там делали? — продолжала приставать настырная Маша.

Саша, спотыкаясь, пошла к двери.

— Ничего… Так… И вышла.

— Ну и дела!.. — воскликнула Маша и покосилась на дверь шефа.

Она была любопытна, как все секретарши, и всегда чувствовала себя уязвленной и обиженной, если не могла добыть самую последнюю информацию и разузнать самые свежие новости.

14

Дома на состояние Саши сразу внимания не обратили. Да и она постаралась взбодриться и не демонстрировать чересчур откровенно свое замешательство от неожиданного предложения. И только потом, позже, когда сестры Тимофеевы с Женей и Гошей вчетвером гуляли по Москве, заходили в зоопарк, бродили по Красной площади, сидели в ресторане, все подметили Сашину необычную рассеянность и отстраненность от происходящего вокруг. Она почти не принимала участия в общем веселье и в основном молчала. Даже не иронизировала над российским бытом и не жаловалась на жизнь.

Что-то случилось, подумала Алекс и не стала докучать сестре вопросами. Она меня ненавидит и презирает, с горечью повторял себе который раз Женя. А Гошка просто уже хорошо знал по собственному опыту, что в такие минуты к матери лучше не приставать.

Поздно вечером сестры остались вдвоем в детской, отданной на время Алекс. Женя спал в другой комнате вместе с Гошей.

— Славные у тебя… как это? Мужики, — сказала Алекс.

— Ну, конечно, — скептически протянула Саша. — С твоими наверняка не сравнить.

Алекс пожала плечами.

— Я же объяснила, что у меня никого нет. Саша недоверчиво усмехнулась. Она не сомневалась, что сестра врет. Вот только зачем?

— Ну, уж и никого… Наверное, кавалеры круглые сутки под окнами топчутся. Молодая, красивая, богатая…

— Я сказала тебе правду. У меня очень много работы. На остальное просто нет времени. Да и потом… Я пока еще не встретила свою любовь. А встречаться с первым попавшимся ухажером… Нет, это не для меня.

В комнате повисло молчание. Какие высокие материи, насмешливо думала Саша. Значит, сестрице еще плюс к деньгам и любовь подавай… Не слишком ли жирно будет?..

— Жарко… — наконец произнесла Алекс. — Включи, пожалуйста, кондишн.

— Кондишн? — хмыкнула Саша.

Она взяла со стола журнал и подала его удивленной Алекс.

— Что это?

— Наш кондишн. Берешь его вот так и машешь на себя, ясно? Становится прохладней.

— Но зачем так усложнять? Проще ведь включить кондишн… А, понимаю. Это фитнес. Упражнять руки.

И Алекс начала усердно обмахивать себя журналом, иронически улыбаясь. Саша взорвалась.

— Какой там еще фитнес! Нет в нашей жизни ни хрена хорошего, когда только до тебя это дойдет?! Единственная ценность — квартира! Досталась громадина в наследство. А что с ней делать? Даже продать не можем! Дом под реконструкцию идет. Сплошная рутина, вечная борьба за выживание, нищета!.. Где у нас деньги на кондиционер?! Так что живем, как негры под пальмой! А… говорить неохота. — Саша махнула рукой и слегка пришла в себя. Даже едва улыбнулась. — Извини, это я от жары, наверное… Расскажи мне лучше про свою жизнь…

— Про жизнь? — задумчиво повторила Алекс, пытаясь осмыслить услышанное.

Она подозревала, что в России живут неважно и сложно, мама рассказывала, но чтобы до такой степени… Бедная мамочка. Счастье, что большую часть своей жизни она все-таки провела в приличной стране.

— Да, про вашу жизнь, — повторила Саша. — Начиная с того момента, как мамина сестра Юля уехала из России…

— О-о-о… это почти книга странствий, — мечтательно отозвалась Алекс. — Но, правда, с удачным финалом… Когда мама попала в Тель-Авив, она была уже на пятом месяце. А наш отец к тому времени женился. На дочке одного богатого местного еврея. И они с тестем основали компанию «Турбософт». Американо-израильскую. Теперь эту компанию во всем мире знают, а тогда никто о ней и слыхом не слыхивал. Наш отец сунул маме пачку своих акций, в виде отступного, и отвалил. Она тогда его не винила — чего ждать от мужчины? Как говорится, и на том спасибо.

Саша выразительно хмыкнула. Да уж, мужчины все одинаковы, как на подбор. И их отец ничем не лучше других. Милованов — такой же. Но Саша осмелилась ему довериться… Может быть, напрасно?.. Хотя теперь уже поздно рассуждать, все решено…

— Пять лет мама маялась в Израиле, прошла… как это в России говорят, все круги ада, — неторопливо продолжала Алекс. — Назад в то время не брали. Потом ей повезло, удалось эмигрировать в Америку. Тогда в принципе многие специально ехали в Израиль, чтобы потом переехать подальше: в Канаду или Штаты. Ну а ей просто деваться было некуда… Взяла она меня за руку, сунула в сумку эти акции — и полетела на другой конец света. Там поначалу тоже досталось… Но уже не так, конечно. А еще лет через пять маме вдруг предложили за те отцовские бумаги два миллиона долларов. Два миллиона! Человеку, для которого и сто долларов казались огромными деньгами. Она, конечно, тут же продала. Правда, потом выяснилось, что ей дали ровно в два раза меньше, чем они стоили. Но это уже было не так важно. Полученных денег хватило, чтобы начать свое дело. Мама к тому времени уже стала закаленная и хорошо говорила по-английски. Из Тимофеевой она превратилась в Тим, проконсультировалась, создала компанию и пошло-поехало… И все в цвет! Как в мексиканском сериале. Только на самом деле… Все было гораздо сложнее.

Саша взглянула на сестру.

— Ну все, Алекс, на сегодня хватит! Ты уже падаешь, на манер потерпевшей крах акции. Завтра договорим. Слишком много впечатлений для одного дня. Давай укладываться баиньки…

Когда сестра заснула, Саша осторожно, на цыпочках, босиком вышла в переднюю. И бесшумно вытащила из сумки Алекс ее паспорт и все остальные документы.

Теперь счет пошел на минуты… Ей надо было торопиться… Игорь сказал правильно — думать больше некогда, нужно действовать…

Аэропорт Шереметьево-2 встретил Сашу утренним гомоном и теплом начинающегося дня. Но ее слегка колотило, и эту дрожь не удавалось унять ничем. Она не видела вокруг никого и ничего — ни торопливых пассажиров, ни ясного синего подмосковного неба, ни машин и автобусов…

Слегка подрагивающей рукой Саша протянула диспетчеру авиабилет и платиновую кредитную карточку.

— Мне необходимо улететь раньше. Я готова любой компанией. Я доплачу пеналти.

Ее голос сорвался. Сейчас ее засекут, поймают, отправят в милицию… А потом за решетку, как воровку, попытавшуюся обокрасть собственную сестру… Какой позор…

Саша на секунду зажмурилась от ужаса.

Авиакассир оторвалась от компьютера, сделала вклейку в билет и, улыбаясь, протянула его Саше.

— Все в порядке. У вас бизнес-класс. В Амстердаме стыковка два часа двадцать минут.

— Спасибо… — пробормотала ошеломленная Саша.

Она никак не могла поверить, что сегодня утром, вот прямо сейчас, очень скоро улетит в Америку… Навсегда…

Авиалайнер зарубежной авиакомпании вырулил на полосу, взял разбег и плавно оторвался от земли. Саша без сил откинулась в кресле. Неужели у нее все получилось?! Не может быть… Ее арестуют прямо на борту самолета, передадут в милицию, а потом будет суд…

Самолет уходил в небо все выше и выше…

— Уважаемые дамы и господа! — включилась бортовая радиосвязь. — Командир корабля и экипаж приветствуют вас на борту нашего лайнера, следующего по маршруту Москва — Амстердам. Длительность полета составляет…

Саша закрыла глаза. Не может быть…

Окончательно очнулась она, когда самолет приземлился в Нью-йоркском аэропорту. Встала, одернула на себе блузку… Еще раз продумала план действий… Прежде всего, стрижка…

Салон-парикмахерскую Саша нашла быстро. Вошла и раскованно опустилась в свободное кресло, подражая настоящей американке и вспоминая манеры Алекс. Саша примерялась к новой жизни и осваивала ее. Раз уж ей предстоит здесь жить…

К ней, вежливо улыбаясь, тотчас подошел парикмахер.

— Hi! Что бы вы хотели, мисс?

Саша протянула ему поляроидный снимок и ответила на безукоризненном английском:

— Мне нужна точно такая же стрижка, как здесь. Вот, взгляните.

На снимке Алекс и Саша в квартире на Чистопрудном бульваре. Они смеются, они радуются прошедшему чудесному дню, этому прекрасному вечеру, этой удивительной встрече, соединившей сестер в единую семью.

Саша показывает парикмахеру на стрижку Алекс. Тот вежливо кивает и широко, по-американски улыбается.

— Конечно, мисс, это несложно.

И Саша вновь откинулась в кресле… Неужели она в Нью-Йорке?.. Не может быть…

Через полчаса Саша с новой стрижкой, уже совершенно неотличимая от Алекс, подошла к телефону в аэропорту. Еще через несколько минут она уже говорила с потрясенной сестрой. За весь разговор Алекс не произнесла ни одного слова. Да и что она могла сказать?..

— Через час я буду в Нью-Йорке, — хладнокровно сообщила Саша Алекс. — Адрес я нашла в твоих водительских правах, вернее уже в моих. Ключи взяла из сумки, кредитку тоже. Извини, пришлось воспользоваться.

Она говорила вполне спокойно, без победной издевки в голосе. В ее тоне можно было даже расслышать некоторое сожаление, хотя она пока ни о чем не жалела. В ней говорила просто холодная решимость.

— Это был мой шанс, и я не могла его упустить. Я, вероятно, ждала этого всю жизнь. И потом, учти, пожалуйста, что это не я, а скорее ты заняла мое место. Не надо было твоей матери уничтожать вызов для сестры! И отцовским наследством, кстати, вы тоже с нами не поделились! Так что я просто пытаюсь восстановить таким образом справедливость и, согласись, — у меня на эти деньги и компанию не меньше прав, чем у тебя! В общем, так: ты — это я, а я — Алекс Тим, миллионерша! Президент чего-то там коммерческого… Компании «Тим Твинс»! И не пытайся ничего доказать, я буду все отрицать! И не дергайся, пожалуйста. Российского загранпаспорта у тебя тоже нет. Вроде все, сестричка.

Саша повесила трубку и улыбнулась одними уголками губ, задумчивая и сосредоточенная. Вокруг шла чужая, непривычная для нее жизнь… Люди точно так же, как и недавно в Москве, спешили и несли в руках сумки и цветы — кто улетал, кто встречал, кто провожал… Смеялись дети, гомонили чуждые советским (теперь уже российским) людям птицы. Неподалеку от Саши самозабвенно, отрешившись от всего, целовалась влюбленная пара. Высокий негр, обвешанный баулами, подмигнул Саше, указав в сторону влюбленных, и захохотал, сверкнув ослепительно белыми зубами. Она улыбнулась ему в ответ. Где-то вдалеке заплакал маленький ребенок…

Саша не вовремя вспомнила Гошку и тотчас постаралась отогнать от себя непрошеные воспоминания. Хотя бы на короткий срок забыть обо всех обязательствах, о прошлой паршивой жизни. Нельзя же хоронить себя заживо? Ей еще нет тридцати, она хороша собой, полна энергии, которую нужно использовать в мирных целях… А не в постоянных скандалах с неудачником-мужем. Не говоря уже о хитроване-любовнике. Ишь, придумал он план действий, в котором и ему обязательно найдется местечко. Точнее, кусочек от ее, Сашиных, денег. То что деньги компании «Тим Твинс» принадлежат именно ей, Саша уже почти не сомневалась.

Итак, начало ее новой жизни положено… Что ждет в ней Сашу дальше?..

15

Гошка лежал с открытыми глазами и глядел в потолок. Он давно проснулся. Рядом с ним спал отец. Гошка встал и пошел в свою комнату, приоткрыл дверь и осторожно заглянул… Увидел спящую маму… Прикрыл дверь…

— Опять поссорились! — тяжело, по-взрослому вздохнул Гоша и отправился к себе.

Он всегда очень переживал во время родительских ссор, а они в последнее время случались все чаще и чаще. Гошка часто думал, как бы помирить маму и папу, но придумать ничего не мог. Да и слушать они его никогда толком не слушали. Мама тотчас отправляла его к себе, в детскую, а папа только грустно ерошил Гошкины волосы и молчал.

Гошка вошел в комнату и удивился: растерянный отец сидел на полу с телефонной трубкой в руке.

— Ты чего это? — засмеялся Гоша.

Но отец, опять ничего не отвечая, какой-то неестественно бледный, встал и потащил телефон в детскую, туда, где сейчас спала мать.

Алекс спросонья услышала голос Жени.

— Проснитесь. Пожалуйста… Она открыла глаза и потянулась.

— Монинг, Женя! Который час? Как у вас сладко спится. Сколько часов я проспала? А моя родная сестра уже встала? Кто меня провожать будет? Ценная родственница сегодня уезжает!

Женя молча протянул ей телефонную трубку, его рука слегка дрожала.

— Это вас. Саша. Она в Нью-Йорке. Алекс удивленно взяла трубку, ничего не понимая.

— Хэлло! — весело сказала она. Какое-то время Алекс слушала молча.

Постепенно ее лицо начало меняться и совершенно окаменело.

Дверь снова приоткрылась, и появилась Гошкина всклокоченная со сна голова.

— Пап, а можно…

— Нельзя! Иди к себе, — строго отчеканил отец и закрыл дверь изнутри.

Глядя в одну точку, Алекс медленно опустила руку на кровать. Пальцы разжались, и трубка упала на пол. Оттуда послышались короткие гудки.

Женя взглянул на Алекс. Она прочитала в его глазах сострадание и жалость. Вот только к кому больше?.. К ней, Алекс, или к самому себе?.. Наверное, он впал бы в панику, если бы не хрупкая женщина рядом, так похожая на его собственную жену. Или бывшую жену?.. Как это все теперь называть?.. И кто им теперь поможет?..

— Алекс… — растерянно пробормотал Женя.

Он не знал, что говорить, как утешать, как себя вести… Слишком страшным и неожиданным ударом было все случившееся… Как Саша додумалась до такого?! Как она могла?!

Алекс его не слышала. Слова пробивались к ее сознанию с трудом, как сквозь вату. Внезапно она подняла глаза и, глядя куда-то сквозь Женю, тихо спросила саму себя:

— Что я здесь делаю?.. Почему я в этой постели?.. Это что, просто дурной сон?..

За окном громыхнул трамвай. И Алекс стала понемногу приходить в себя и осмысливать ситуацию.

— Мне пора уходить, — смущенно сказал Женя. — Завтрак в холодильнике… Берите все, что нравится…

Алекс рассеянно кивнула. Она задумчиво посмотрела в потолок, затем на часы, затем — прямо перед собой, но уже весьма сосредоточенно. Да, подобного в жизни Алекс еще не происходило, но она умела оставаться стойкой в любых жизненных ситуациях. И понимала: сейчас ей нужно искать выход. И она его обязательно найдет!

Женя робко потоптался немного у двери и вышел.

— Так, хорошо… — сказала самой себе Алекс. — Сегодня воскресенье, в офисе никого. Завтра она уже будет на месте, и все узнают, что мисс Тим вернулась. Что дальше? — Она снова пристально глянула в потолок. — Дальше звоню я. Из Москвы. С разоблачениями. И… — Она задумалась. — И начинается сумасшедший дом. Скандал… История просачивается в газеты. Клиенты задают вопросы — кто управляет нашими деньгами: Алекс Тим или самозванка? Пока что-то выяснится, они успеют перевести вклады на счета конкурентов. Или… Да нет! Никаких или! Я бы на их месте первым делом так же себя обезопасила! — Алекс поднялась и села. — Итак, что же мне остается? Лишь одно — действовать через Джефа. Да, только один человек может мне сейчас помочь. Только он.

Внезапно Алекс, все вспомнив, с размаху ударила рукой по подушке.

— А-а-а! Его же не будет всю неделю!.. Придется ждать. Интересно, а не пришло ему в голову сделать роуминг в Канаду, в этот самый Ванкувер?

Но мобильный Джефа не отвечал. То ли ураган над Атлантикой, то ли московские провайдеры «гикнулись», как предположил Женя.

Далее предстояло решить вопрос, кому спать в одной комнате с мальчиком. Ой-ой-ой!

И еще одно. Сестра могла разглядеть код ее карточки. Но она не могла знать кода блокировки. Так что карточку надо заявить как утерянную. Это надо сделать немедленно! Алекс, несмотря на глубокий шок, сохраняла трезвый расчет и здравый смысл. Она немедленно позвонила в представительство своего банка и заблокировала карточку. Оказалось, что Саша практически ничего не успела с нее снять! Все-таки какая она наивная, моя сестренка, — с мягкой грустью подумала Алекс. Карточку ей пообещали восстановить через три дня.

Но тут было одно препятствие. Ведь Саша похитила документы Алекс. А без документов карточку никто ей не выдаст, это нонсенс. Надо думать, думать… Пусть пока карточка лежит мертвым грузом.

Весь день Алекс провела в прострации и несвойственном ей бездействии. — Она бродила по квартире, знакомилась с ней внимательнее. Постояла перед фотографией бабушки. Без конца вспоминала мать. Мама, мамочка. Она здесь жила, отсюда каждое утро уезжала на работу в поликлинику. Сюда возвращалась после дежурства. Сюда приходил отец Саши и Алекс, которого они не знали. Эта замусоленная, полуразваленная квартира — начало всех их начал. За окном громыхали трамваи. Алекс уже начинала понемногу привыкать к их звону.

Вечером Женя попытался утешить ее, как мог. Они вдвоем сидели на кухне.

— Поверьте, Алекс, я понимаю, в каком вы оказались идиотском положении. Вернее, мы оба. Но я уверен, что это временно. Я имею в виду, иначе и быть не может! Но честно говоря, я пока не знаю, с чего начинать. Может быть, сразу попробовать найти Сашу и связаться с ней? Но все образуется, рано или поздно, вот увидите! Считайте, что это бизнес-трип. По обмену опытом. Опытом выживания, если хотите. В условиях буйного расцвета дикого капитализма. — Он с надеждой посмотрел на нее. — Вы сильная. Вы справитесь. Знаете, я не в отчаянии только потому, что ваше положение куда хуже моего. Сам я, как брошенный муж, конечно, по уши в дерьме и пока еще не до конца осознал, что произошло. Но то, что вы оказались заложницей Сашкиного… Сашкиной прихоти, этой ее чумовой выходки — куда отвратительней. Простите… — Он опустил голову. — Это пока все, что я могу вам сказать.

Алекс молчала, глядя куда-то вбок. Она ведь хотела по просьбе матери помочь сестре и ее семье. Чтобы они ни в чем не нуждались, как просила мама. Но теперь рассказывать об этом Жене смешно. Может быть, надо было сказать об этом Саше сразу? И тогда ничего бы не случилось. Но Алекс не успела. А может быть, просто позабыла о таких мелочах? Что ей стоило перевести сестре в Россию пару миллионов? И потом, она готовила сестре сюрприз. А в результате получила сюрприз от Саши.

— И еще. Это очень важно, — продолжал Женя, поправив сползающие очки. — Вы можете меня послать, конечно. И довольно далеко. И будете правы. По-своему. Но… Я прошу вас. Очень. Гошка не должен ничего знать. Совершенно ничего! Вы для него — мама. То есть Саша. Пока все не выяснится. Не нужно его травмировать. Потому что… Потому… Просто я люблю его. Очень…

Алекс все больше и больше нравился этот человек. Он действительно любит ребенка. А Саша?..

— Я одного не понимаю — как мать могла бросить мальчика? — наконец выдавила Алекс.

— Дело в том, что Гошей занимался в основном я, — пробормотал Женя. Он пытался оправдать жену. — Саша все время работала. Она прекрасная переводчица и иногда вкалывала целыми сутками… На Гошу ее особенно не хватало. Но он все равно по-своему к ней привязан, как все дети. И я прошу вас… Хотя бы на время побудьте вместо Саши его мамой!

В дверь осторожно поскреблись с обратной стороны. Затем образовалась щель, в которую просунулась вихрастая мальчишечья голова.

— Мам, можно я спрошу у папы? Алекс не смогла сдержать улыбку.

— А ты почему обращаешься к папе через маму? — Она немного сбилась с непривычки, но тут же поправилась. — То есть через меня?

Гоша отозвался с недетской серьезностью:

— Это только когда вы спите в разных комнатах! — и тут же быстро захлопнул дверь.

Взрослые переглянулись и помолчали.

— Может, перейдем на «ты», раз уж такое дело?.. — неуверенно предложил Женя.

— Давай! — рассеянно махнула рукой Алекс. — Иначе я собьюсь в новой роли. Не так оно все просто… Но я буду очень стараться, обещаю тебе!

И она увидела его полные благодарности глаза.

Утром Алекс проснулась не рано. Приподнялась на локте, обвела глазами комнату и упала обратно в постель. Хотя сегодня в ее глазах уже не было раздражения. Скорее они застыли в вынужденном ожидании и в состоянии временного спокойствия.

Алекс заметила рядом записку, написанную корявыми печатными буквами: «МЫ В МАГАЗИН СПИГОША».

Она улыбнулась.

— Это что же за «спигоша» такая?.. Затем она встала, пошла в другую комнату и открыла гардероб.

— Ну что ж. Начнем обживать пространство.

Алекс вытащила из гардероба старые Сашины вытертые джинсы, нашла в ящике ножницы и одним движением, не отмеряя, отмахнула обе штанины. Получились шорты. Она покрутилась в них так и сяк, слева направо, и осталась, в общем, довольна. Пошуровав внизу, Алекс не нашла подходящих для себя женских туфель. Гардеробчик у сестрицы отличался не только аскетизмом, но и почти антикварным состоянием обуви. Тогда она выудила оттуда же старые мужские кроссовки, надела на босу ногу и в целом осталась довольна. Женина клетчатая ковбойка почти завершила комплект. Не хватало одной детали.

Алекс опять огляделась, заметила приоткрытую дверь на балкон и вышла туда. Без раздумий ее рука потянулась к растянутой поперек балкона толстой бельевой веревке.

Чистопрудный бульвар никогда еще не видел ничего подобного…

Равномерно дыша, вдоль него по аллейке бежала Алекс. У нее был довольно странный вид — отливающие апельсином волосы прихвачены куском бельевой веревки поперек лба, на ногах — стоптанные кроссовки мужского размера. Прохожие изумленно задерживали на ней взгляд. Хотя она выглядела вполне спортивно. И на редкость грациозно. А значит, все абсолютно нормально. Так и положено выглядеть нищей американской миллионерше.

Ее догнал черный джип и медленно проехал мимо.

Красиво бегущая Алекс не обратила на него никакого внимания.

Однако водитель с серьгой в ухе бросил на нее короткий взгляд, потом удовлетворенно кивнул и нажал на акселератор. Джип мгновенно унесся вперед. Водитель достал мобильник и набрал номер.

— Игорь Петрович, это я, Шурик! На бульваре у «Современника». Бежит! Нет, точно она, сразу ее признал — ни с кем не спутаешь… Ага, есть, понял!

Он снова прибавил скорость и помчался дальше.

После пробежки довольная Алекс приняла душ, набросила на себя халат сестры и, не успев его застегнуть, вышла в коридор. И почти столкнулась с вошедшим с улицы Женей. Оба тотчас смущенно отвели глаза в стороны, и Алекс торопливо запахнула халат.

Женя переминался с ноги на ногу, держа в руках пакет.

— Вот, купил на завтрак. Только хлеб и йогурт, на большее не хватило. — Он постарался придать голосу деланую веселость. — Зато пища здоровая и необременительная! Но мне скоро заплатят за статью в журнале. Обещали не подвести. У них там тоже кризис. В общем, как заплатят, снова перейдем на вредную еду — мясо, рыбу и птицу.

Алекс слегка коснулась его плеча, утешая.

— Ничего, Женя, нет проблем. Все равно на завтрак я пью только холодную минеральную воду «Перье».

И двинулась на кухню.

Женя задумчиво глянул ей вслед.

— «Перье»? Боюсь, это для нас еще вредней, чем колбаса. То есть для нашего бюджета.

Зазвонил телефон. Женя взял трубку.

— Что? Насчет работы?.. Переводить фильм?.. Завтра?.. В ЦДК?.. Вы знаете, это жена переводит. Но ее нет, и… и она завтра занята. Нет, не может. Вообще-то — нет.

Алекс услышала этот разговор из кухни. И тотчас поняла, что ей нужно делать. Внезапно, приняв решение, она резко повернулась, выскочила в коридор и мгновенно отобрала у растерянного Жени трубку.

— Вы слушаете?.. Нет-нет! Это ошибка! Муж просто не в курсе… Завтра я могу!.. Где и когда?.. Да — да. Я буду. Обязательно!

Женя обалдело смотрел на Алекс. Она повесила трубку.

— Алекс, но я не могу допустить, чтобы вы работали. Это неудобно… — пробормотал Женя.

— Неудобно сидеть на хлебе и йогурте, когда в доме ребенок, — возразила Алекс. — А работать всегда удобно.

Женя нахмурился, но ничего не ответил.

Вечером, предварительно выспросив Женю, куда ей нужно ехать, Алекс явилась к Дому кино. На входе ее остановила пожилая женщина-контролер.

— Мне сказали прийти к семи часам. Я переводчица, — объяснила ей Алекс.

— Тогда вам надо со служебного входа, за углом. С Васильевской.

Быстро идущий представительный мужчина лет сорока заметил Алекс.

— Александра Ильинична, в чем дело? — Он взглянул на свои золотые часы «Картье». — Уже без пяти семь. Бегом в аппаратную! Ножками, ножками… Потом зайдешь ко мне.

Алекс слегка растерялась.

— Это кто? Босс? — спросила она у контролерши.

— Босс? — усмехнулась та. — Нет, это ты со старым спутала, с прошлым. Тот был босс! А ентот просто директор.

— А где у вас аппаратная?..

Алекс тоже посмотрела на часы, сверяясь со временем. У нее были «Патек Филипп», тоже золотые, в женском варианте. И, выслушав объяснения, заторопилась…

Переводить ей пришлось фильм Дени Аркана «Нашествие варваров». Алекс работала увлеченно и переводила бойко и точно. Машинально она отодвинула от себя микрофон подальше в сторону, чтобы он не мешал. Из зала тотчас послышался недовольный гул, кто-то даже пару раз свистнул. Алекс вопросительно всмотрелась в зал и догадалась, в чем дело. Она быстро вернула микрофон на место и продолжала с удовольствием переводить.

Когда просмотр закончился, Алекс нашла кабинет директора и приоткрыла дверь.

— Извините. Вы просили зайти.

Вальяжный директор в шикарном костюме поднял на нее глаза, и она увидела, что он раздражен. Однако сдерживает себя.

— И как это называется? Выборочный перевод? — ехидно спросил он. — Садись…

Алекс вновь растерялась и робко присела на краешек стула.

— Извините, господин директор. Это случайно получилось, с микрофоном.

— Какой господин? — ошеломленно уставился на нее хозяин кабинета.

Алекс тоже глянула на него в недоумении.

— Как ты меня назвала? Господин…

— Директор… — неуверенно пролепетала Алекс.

Интересно, а как же было надо сказать?.. Загадочная страна…

— Заболела, что ли? — вздохнул директор, положил ей руку на лоб и покачал головой. — Точно, температура. На, держи! Иди домой и лечись.

Он протянул ей конверт с гонораром. Алекс взяла его и пошла к двери, по-прежнему мало что понимая.

— А ведь можно было каждый раз вот так переводить! — внезапно в спину ей, с укоризной в голосе сказал хозяин кабинета.

— Как — так? — остановилась Алекс, повернувшись к его столу. — Выборочно?

— Нет. Так же офигенно! — заявил директор.

— Да. Наверное… — пробормотала ошарашенная Алекс.

Что это значит — офигенно?..

— Если «наверное», то вопросов больше нет. А если можешь переводить именно так, то повышаю гонорар! На двадцать процентов.

Алекс пообещала переводить «именно так», поблагодарила и ушла все в том же недоумении, но стараясь не показывать его. «Офигенно» — это похвала или наоборот?.. Надо будет спросить у Жени…

По дороге домой Алекс, уже понемногу осваивающаяся с новой московской жизнью, зашла в ближайший супермаркет и нагрузилась продуктами. Дома ведь нечего есть, а там ребенок…

Дома… Она усмехнулась. Да, теперь это ее дом. На время…

А вот и уже знакомый трамвай «Аннушка». О нем вспоминала мама, и его Алекс тоже хорошо теперь запомнила. Она сейчас ничем не отличалась от столичных женщин — в каждой руке пакеты, полные продуктов, а под мышкой зажата пачка длиннющих спагетти. Разве что одета получше… Хотя вокруг есть немало дам, явно покупающих вещи в дорогих бутиках.

Алекс вновь усмехнулась. Похоже, она неплохо вошла в новую для нее роль…

16

Чтобы добраться до своего — теперь своего! — дома, Саша взяла такси. Доехав и не выходя из машины, она осмотрела дом и удовлетворенно улыбнулась — все сходится. Из дома вышла Дэйзи и приветливо обратилась к хозяйке:

— А я вас ждала только завтра, мисс Алекс. Подавать обед?

Саша мгновенно сориентировалась и подарила служанке ответную улыбку.

— Конечно, Дэйзи, все как обычно.

Она вошла в дом и растерялась. Ведь она не имела ни малейшего представления о том, куда идти в этом огромном здании. Ну и жила ведь сестрица… Решение пришло быстро. Да и терять время Саша теперь не имела права.

— Знаете, Дэйзи, вы, пожалуй, на сегодня свободны, — сказала она служанке. — Приходите в понедельник. Я не очень хочу есть. Сама что-нибудь себе приготовлю. Попозже.

Дэйзи немного удивилась.

— Конечно, мисс Алекс. Только не забудьте — клубника для коктейля в малом агрегате, в левом отсеке.

В эту минуту у Саши в сумке заверещал мобильный телефон. Как не вовремя… Она моментально достала его и отключила. И тотчас заметила, что Дэйзи постаралась скрыть свое удивление странным поведением хозяйки. Проклятье!.. Но к своим неизбежным поначалу ошибкам надо быть готовой. Потом Саша всему научится и все освоит.

— Да! Вот еще, Дэйзи, — сказала она. — Всю следующую неделю на все звонки отвечайте, что я задерживаюсь в Москве. А номер не оставила. Мне надо побыть одной.

— И даже Джефри? — вновь изумилась служанка. — Мистеру Вильямсу?!

Секунду Саша лихорадочно соображала, не слишком ли далеко она зашла, но все-таки не стала отказываться от своего замысла.

— И даже Джефри.

Пожилая китаянка слегка поклонилась и ушла. Саша начала осматриваться вокруг и, не сдержавшись, завизжала от восторга. В дверь тотчас заглянула испуганная Дэйзи, не успевшая уйти далеко.

— Что-то случилось, мисс Алекс?

— Н-ничего… — пробормотала Саша. — Я, кажется, подвернула в Москве ногу. Сейчас снова неудачно наступила, и такая острая боль…

— Я вызову врача, — забеспокоилась служанка.

— Нет-нет-нет! Ни в коем случае! — испугалась Саша. — Все уже проходит. Да и вообще, одной ногой больше, одной меньше — какая разница?

Саша улыбнулась. Дэйзи смотрела на нее, не мигая. Не понимала юмора?.. Ну и страна… Или просто у Алекс такая тупая служанка?..

— Это шутка, — пробормотала Саша. Китаянка снова поклонилась.

— Как прикажете. И, наконец, исчезла.

Саша проснулась в огромной спальне на втором этаже. Откинула одеяло, вновь внимательно осмотрелась.

— Wow! Так это не сон.

Она скатилась на пол и начала смеяться. Сильнее, еще сильнее… Смех постепенно перешел в хохот, хохот — в истерику. Внезапно Саша остановилась, взяв себя в руки, и вытерла ладонью выступившие на глазах слезы.

— Ну, ладно. Хватит! Пора приниматься за дела! Обживать новое пространство.

Она распахнула дверь, ближайшую к кровати. Гардероб, но не такой, к какому привыкли жители России. Он занимал целую комнату. Вдоль стен висела разнообразная одежда, ее было очень много. Отдельную стену занимала обувь, тоже в огромном количестве.

— Ого! Ну ты даешь, сестричка! — воскликнула Саша.

Она выбрала кремовый пеньюар и надела его. Покрасовалась перед зеркалом, поворачиваясь слева направо и наоборот. Сплошной восторг!.. Затем Саша примерила одно платье, другое, третье… Она увлеклась и никак не могла остановиться.

— Как живут, кровососы! Впрочем, спасибо им, мы им очень даже благодарны! Потому что это все теперь наше. — Саша подмигнула собственному отражению в зеркале. — Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи, я ль на свете всех милее, всех румяней и…

Зазвонил телефон. Саша вздрогнула и замерла, как воришка, застигнутый на месте преступления. Включился автоответчик, и зазвучал голос Алекс.

— Hi, это Алекс. Меня нет дома. Пожалуйста, оставьте сообщение, я перезвоню.

Саша подошла и резко выдернула телефонный провод.

— Потом перезвонишь. Из другой жизни! И с другой трубочки, — победно и злорадно усмехнулась она, не совсем понимая, что происходит. Она была вся как в приятном бреду.

Однако наступила пора отправляться в путешествие по ее новому дому. Саша вышла из спальни и начала экскурсию. Теперь уже не спеша, углубленно. Она поочередно открывала двери комнат на втором этаже, удовлетворенно хмыкая и стараясь все запомнить. Открыв очередную дверь, Саша остановилась на пороге.

— Ага! Уже теплее.

Перед ней был кабинет Алекс. Хозяйка обставила его явно очень дорогими предметами, но выдержала общий строгий стиль всей обстановки. Саша усмехнулась и подумала, что это тот редко встречающийся случай, когда истраченные без ограничений деньги все-таки не уничтожили уют окончательно. Огромный письменный стол. На нем компьютер с большим монитором. Рядом настольная фотография в деревянной рамке. Мать Алекс, Сашина тетка…

Саша задумчиво взяла фотографию и стала пристально ее рассматривать, то приближая к глазам, то отводя руку от себя. Затем она перевернула фотоснимок и положила его на стол изображением вниз.

— Простите, тетя Юля. Так уж вышло. Хотя вы сами во всем виноваты, — ехидно промурлыкала Саша.

Она торжествовала. И приступила к исследованию содержимого ящиков стола. Саша вытащила из них телефонную и записную книжки, файлы с письмами и контрактами, визитные карточки Алекс с адресами и телефонами, фотографии, копии дипломов, банковские счета, чековые книжки, копии чеков, кредитные карты, другие документы.

— Клонда-а-айк… — прошептала Саша, жмурясь от счастья.

Она взяла копию чека с подписью Алекс, положила рядом чистый лист бумаги и, глядя на подпись, попыталась ее повторить. С первого раза у нее получилось неплохо. Со второго еще лучше. Третий раз — практически неотличимо.

— Что значит родная кровь! — пропела очень довольная собой Саша.

Она встала, подошла к телефону, воткнула вилку в разъем и, сверяясь с записями на листке бумаги, нерешительно подняла трубку и набрала номер.

— Алло? — быстро ответил ей голос Милованова.

Саша зачем-то пугливо прикрыла трубку ладонью и оглянулась, словно кто-то мог ее здесь подслушать.

— Это ты? — прошептала она.

— Я, я! — обрадовался Игорь. — Ты где?

— Я на месте. Уже там.

— Отлично! Слушай, сейчас у меня переговоры, перезвони чуть позже, ладно.?

— Ладно, — пробормотала Саша.

— Все, целую! — сказал Милованов.

— Подожди! — испуганно крикнула Саша. — А что мне сейчас делать?

— Осматривайся на местности, после расскажешь, — хмыкнул Игорь. — Да, продиктуй мне свой телефон, прямо сейчас. А то у вас там антиавтоответчик стоит, отбивает.

Саша чертыхнулась, высветила номер на табло аппарата и старательно повторила все цифры.

— Все! Остальное йотом. — И Милованов повесил трубку.

Саша вернулась в спальню, переоделась в купальный халат и снова вышла из комнаты. Внизу как раз открылись входные двери. Это пришла Дэйзи.

— Дэйзи, пожалуйста, грейпфрутовый сок со льдом в мою ванную! — крикнула Саша сверху.

Она с огромным удовольствием и любопытством осваивалась в новой замечательной роли. Разве она могла себе когда-нибудь представить нечто подобное?! Да ей в голову даже на минуту не залетали подобные мечты…

Повернувшись, Саша вернулась в спальню и перешла оттуда в соседнюю огромную ванную комнату. Ее Саша изучила прямо с утра и была попросту потрясена. Вокруг — мрамор, стекло и хром. В углу — огромная ванна с гидромассажем. Сейчас она уже наполнилась бурлящей голубой водой. Саша сбросила халат и забралась в нее. Блаженно откинулась на спину. Вошла Дэйзи.

— Ваш сок, мисс Алекс.

Служанка поставила стакан с соком на край ванны и вышла.

Саша лежала, закрыв глаза. Потом вскинула их вверх.

— Твою ма-а-ать… — пропела она. — И правда, как в кино! Вот что такое большие деньги! И как много они значат… Деньги, деньги и еще раз деньги…

Она медленно взяла стакан, сделала глоток, вновь закрыла глаза и машинально поставила стакан на электронный пульт управления режимами ванны. Тотчас сработало управляющее устройство, и раздался металлический голос:

— Ре-жим ус-та-нов-лен. При-ят-ной про-це-ду-ры.

— А-а-а-а-а!!! — в ужасе завопила перепуганная Саша, пулей вылетела из ванны и в панике оглянулась по сторонам. — Кто здесь?!

Стакан с соком опрокинулся в ванну, сделал кувырок и утонул. Саша отпрянула к стене. В этот момент, откуда-то сзади, прямо из-за ее спины, раздался громкий, разливающийся трелями сигнал. Перепуганная Саша бросилась к противоположной стене, закрыв лицо руками. Сигнал повторился. Она в страхе открыла глаза. Это был небольшой телефонный аппарат, висевший на стене ванной комнаты. Он продолжал звонить. Саша сорвала его со стены и зашвырнула в ванну. Аппарат тоже сделал кувырок и благополучно исчез в бурлящей воде.

Саша сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.

— Так! Тихо! Успокойся! Еще парочка таких сюрпризов — и крыша поедет окончательно-Новая жизнь входила в свои права…

Через полчаса, с трудом придя в себя, Саша решила осмотреть двор и гараж. Машина Алекс ее потрясла. Шикарный мини-вэн «лексус»… Ключи торчали в зажигании. Рядом с авто было незанятое пространство еще для нескольких машин.

Саша решительно села за руль, осмотрелась, потрогала многочисленные ручки управления, в том числе ручку громкости радиомагнитолы. Повернула ключ зажигания в замке… Машина завелась с пол-оборота, и в то же самое мгновение на Сашу обрушился ритмичный негритянский рэп из доведенного до полной громкости радио. От неожиданности Саша подскочила на месте, но быстро успокоилась. У нее уже стала вырабатываться некоторая привычка к неожиданностям. А здесь они сыпались на Сашу непрерывно и будут сыпаться дальше.

Саша убавила громкость. Затем наугад переместила рукоять включения скоростей и попыталась тронуться. Автоматическая коробка передач, вдруг с восторгом сообразила Саша. Она нажала ногой на одну из педалей. Ноль внимания, фунт презрения. Теперь на другую. Ура! Машина дернулась рывком, но тут же и заглохла. Сцепив зубы, Саша снова завела ее и рывками выехала на круговой заезд перед домом. И начала тренироваться. Снова рывки. Под ритмичный негритянский рэп. За ее манипуляциями с удивлением наблюдала ничего не понимающая Дэйзи.

После тренировки Саша направилась к бассейну. С наслаждением искупалась и легла позагорать. Да, ну и жизнь была у ее драгоценной сестренки… Зато теперь всем попользуется в свое удовольствие Саша.

Она повязала на голову пеструю косынку Алекс и с интересом рассматривала многочисленные тюбики и баночки с кремами. Чем бы лучше ей натереться?..

Тихо подошла Дэйзи, положила на столик телефонную трубку.

— Вы просили, мисс Алекс.

Саша заглянула в визитную карточку, лежащую между баночек с кремом, взяла трубку и набрала номер. В трубке раздался женский низкий приятный голос:

— Компания «Тим Твинс», добрый день! Саша мгновенно сдернула с головы косынку и прикрыла ею микрофон.

— Здравствуйте, я из курьерской службы. У меня пакет для мисс Тим. Как вас лучше найти?.. Записываю. А имя секретарши, то есть ваше?.. Джуди?.. Спасибо.

Она выключила трубку и неторопливо положила ее рядом.

— Что же это я делаю?.. Ну, теперь уже все равно. Один раз живем.

Саша встала, не торопясь подошла к краю бассейна и надела солнцезащитные очки. И медленно упала в бассейн спиной назад. В воздух взметнулись тысячи брызг, отразивших в себе ясный летний день.

А хорошо ты пожила, сестренка, вновь подумала Саша злорадно.

17

В квартире на Чистопрудном бульваре Женя по обыкновению работал на компьютере. Рядом в кухне крутился Гошка.

— А мне мама уже показала десять английских букв. Вот смотри. — Он открыл альбом для рисования. — Вот эта палочка с точкой знаешь как смешно называется? — Гоша уперся вытянутым указательным пальцем отцу под ребро и закричал: — Ай!

Женя тоже вскрикнул и смешно подпрыгнул на месте.

— Ай! Ай-яй-яй!

Гошка захохотал, очень довольный, и повернулся на скрип открывающейся входной двери.

— Мама вернулась!

— Поможем? — спросил Женя сына.

И оба помчались наперегонки к дверям.

— Чур, я первый! — закричал Гоша.

— Ладно, первый. После меня! — согласился Женя.

Алекс и Женя начали весело разгружать пакеты, а Гоша крутился возле, не столько помогая, сколько создавая радостную сутолоку.

— Пап, а можно я вместе с мамой буду спагетти варить? Я еще умею их потом из уха вытягивать.

Алекс удивленно посмотрела на мальчика. И ответила вместо Жени:

— Ну, конечно, малыш. Раз из уха. Конечно, сынок.

Женя благодарно взглянул на Алекс. Она улыбнулась ему и обратилась к мальчику:

— А почему ты спрашиваешь у папы? Гоша сразу погрустнел.

— Ну, вы же все еще живете в разных комнатах…

И взрослые торопливо отвели глаза и от него, и друг от друга…

После ужина, когда Гошка уже уснул, они снова остались на кухне вдвоем. Женя мыл посуду.

— Устала? — осторожно спросил он.

— Нет, ничего. Это мне легко, у меня оба языка — родные. Кстати… — Алекс, вспомнив о гонораре, вытащила из сумочки конверт и высыпала его содержимое на стол.

Взяла одну купюру.

— Пятьсот рублей. Я не понимаю, сколько это?

— Примерно шестнадцать-семнадцать долларов США, — отозвался Женя.

— А была тысяча рублей. Это значит — тридцать два. Умножить на тридцать: в месяц получается примерно девятьсот шестьдесят долларов?

— Ну что вы… — пробормотал Женя. Он забыл, что сам недавно предложил перейти на «ты». — Не каждый же день такая работа… Обычно больше двухсот пятидесяти не набегает. Ну и у меня долларов пятьдесят.

— Триста долларов… Этого не хватит даже на косметику.

Женя не ответил, хмуро продолжая мыть посуду. Однако через минуту он не выдержал.

— Ну, смотря какая косметика. Если Л'Ореаль какой-нибудь покупать, то и тысячи не хватит.

Алекс спохватилась.

— Простите. Просто у нас все по-другому.

— Я уже догадался, — буркнул Женя. Алекс виновато посмотрела на него.

— Давайте я помогу вам… То есть тебе… И встала рядом с ним.

Заснуть она не могла долго. Перед глазами стояло лицо Гошки и умное, но озабоченное, мрачное — Жени. Как им помочь?.. А она ведь должна им помочь… И она может это сделать… Как ты там поживаешь, родная сестренка? И как же ты сумела бросить их — своих самых близких людей?! Нет, этого Алекс никогда не поймет… Как и всего остального…

Утром она отправилась в Бюро переводов. Его адрес Алекс нашла в записной книжке сестры.

Девушка-менеджер дала Алекс текст для перевода — проверочный. А пока Алекс сидела за компьютером и переводила, девушка читала журнал, время от времени бросая ленивый взгляд на испытуемую. Наконец Алекс откинулась на стуле.

— Готово!

Менеджер поднялась, неторопливо подошла к компьютеру и посмотрела из-за спины Алекс, читая перевод.

— Ну, в общем, неплохо. Американка удивилась.

— Неплохо?!

— Неплохо, — равнодушно повторила девушка. — В принципе, вы нам подходите. Если хотите, можете прямо сегодня взять какой-нибудь текст.

— Да, конечно. Я бы хотела, — быстро сказала Алекс.

Менеджер села за компьютер, переписала текст на дискету, вытащила ее и отдала Алекс.

— Здесь десять страниц общего текста.

— Что значит — общего? — не поняла Алекс.

— Общего — значит, не требующего специальных знаний. До послезавтра успеете?

— Конечно. Успею даже до завтра, — кивнула Алекс.

— Замечательно, — пропела девушка. Алекс повернулась и пошла к выходу.

Но у двери остановилась, вспомнив самое главное.

— Да… А сколько вы платите?

— Доллар и двадцать центов, — сказала менеджер.

— За строчку?

— За какую строчку? За страницу, — удивленно ответила девушка.

Американка поразилась.

— За страницу? Но ведь это… Это с моей стороны получится демпинг.

Менеджер безразлично пожала плечами.

— Нормальная цена.

— Как нормальная?! Получается, за десять страниц перевода я получу десять долларов?

— Не десять, а двенадцать, — поправила ее менеджер.

— Но почему так мало?! Я ведь хороший переводчик.

Девушка-менеджер посмотрела на нее устало.

— Да у нас хороших переводчиков — как собак нерезаных! Вы не хотите, другой переведет.

— Но на это нельзя жить!

— Другие живут, — равнодушно ответила менеджер. — Ну что, не будете брать?

— Буду… — обреченно выдохнула Алекс.

По дороге домой она опять остановилась у витрины магазина. Засунула руку в сумку, вытащила сотню и несколько бумажек по десять рублей, пересчитала… Подошла тетушка-попрошайка.

— Доченька, милая, дай бабушке на хлебушек…

Алекс протянула ей десять рублей. Тетка запричитала навзрыд, кланяясь и поминая имя Божие всуе.

Алекс подняла глаза на витрину и вздрогнула. В стекле отражалась мужская фигура, казалось, что человек стоял прямо за ее спиной. Алекс стремительно обернулась, но сзади никого нет. Померещилось… Но на всякий случай она быстро отошла от магазина…

Вечером Алекс на кухне прилежно стучала по клавиатуре компьютера. Делала перевод с английского на русский. Текст, выданный ей менеджером, оказался занудным докладом.

— У-ух, какая гадость! — прошипела она. Ее услышал вошедший в кухню Женя.

— Что-то не так?

— Я думала, что прилично знаю письменный русский! А тут сплошные ошибки, — поделилась с ним Алекс.

Женя бросил взгляд на экран, весь испещренный зелеными и красными волнистыми линиями.

— А мы их сейчас исправим! — оживленно сказал он. — Все одним махом!

Женя вставил в блок компакт-диск.

— Сейчас загрузимся… Ну вот, смотри. На экране монитора волнистой линией выделились отдельные слова и стали исправляться в русском написании. Неисправленные собрались в отдельный столбец с вариантами написания для каждого.

— Классно! — воскликнула Алекс. — Откуда такая программа?

— Моя! — гордо пояснил Женя и поправил очки. — Придумал, еще несколько, лет назад. Ну-ка, попробуем вместе…

Он присел рядом с ней и словно преобразился, стал как будто даже выше ростом и шире в плечах. От него исходила уверенность. Алекс поняла, что компьютер — его стихия, где ему нет равных. Теперь они сидели рядом, плечом к плечу, и исправляли ошибки.

— А здорово вдвоем получается! Продуктивно! — порадовалась Алекс.

— Да иначе и быть не может! Особенно когда трудятся обманутая миллионерша и непризнанный гений!

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. В кухню вбежал Гошка и стал смеяться вместе с ними.

— Ну а вы почему смеетесь, сэр? — спросила его Алекс.

— Я никакой не сэр! — бойко заявил мальчик. — А смеюсь потому, что я просто люблю тебя, мамочка, и потому, что вы с папой помирились! И теперь я буду спать в своей комнате, да? А вы вдвоем в своей, правда? Я угадал?

Женя смущенно взглянул на Алекс, но она на замечание мальчика никак не отреагировала. Будто не услышала. И продолжала пристально изучать экран монитора.

Вечером Алекс рассказывала сказку Гоше, лежавшему в кровати.

— И тогда Winny-the-Pooh вместе с Пятачком решили, что пришла пора попрощаться с Кроликом. Они сказали Кролику «До свиданья» и пошли к выходу. Пятачок пролез совершенно свободно, потому что он был очень маленькое существо. А вот Winny-the-Pooh…

— А почему ты стала называть его Виннизэпух? — сонно спросил Гоша. — Раньше ты говорила просто Винни Пух.

— Да, да, извини, — торопливо сказала Алекс. — Так вот… Он съел слишком много меда и не смог выйти. Точнее, смогла выйти только его передняя часть — голова и плечи. А задняя часть, включая ноги, осталась в гостях у Кролика. Потому что он застрял. Кролик и Пятачок стали толкать его наружу, но он лишь застревал еще крепче. «Ой-ой-ой! — закричал Winny-the-Pooh. Вернее, Винни Пух. Прости меня, маленький Алекс взглянула на Гошу. Тот уже умиротворенно сопел. Алекс умолкла, поправила ему одеяло, несколько секунд смотрела на него, а потом вышла из комнаты. На кухне Женя сидел за монитором.

— Уснул?

Алекс кивнула и села на стул.

— Странно… Почему-то я в России устаю намного сильнее, чем в Америке. Хотя там я обычно работала больше. Воздух здесь, видно, какой-то другой…

— Да, с экологией у нас не очень, — согласился с ней Женя.

— Дело не в экологии, — возразила Алекс. — Настроение другое…

Она замолчала. Молчал и Женя, глядя на Алекс. И в его взгляде она внезапно прочитала нечто такое, что немного — смутило красивую, уверенную в себе миллионершу. Или ей показалось?

— Ну? Душ и спать? — спросила она, сделав вид, что ничего не заметила. — Завтра много работы.

— Да, спать. Но только без душа, — отозвался Женя.

— То есть? — не поняла Алекс.

— Воду отключили горячую. Так что душ недели через три.

— А почему отключили?

— Профилактические работы.

— Но почему так долго?

Женя пожал плечами.

— Загадочная русская душа. От слова «душ».

— Что же теперь делать? В сауну идти? — продолжала недоумевать Алекс.

Женя хмыкнул.

— В сауну? Сауну у нас, как правило, посещают с другой целью, не с помывочнои, вернее не обязательно с ней.

— Как это? Почему не обязательно?. Женя с трудом подбирал нужные слова.

— Видишь ли… — Затем он решительно прекратил начатую тему и подвел итог всем своим раздумьям. — Я тебе лучше воды сейчас согрею. В двух кастрюлях. — и неожиданно ухмыльнулся. — А в сауну мы как-нибудь сходим. В другой раз.

Алекс в замешательстве взглянула на Женю, чувствуя в его словах какой-то подвох, но тот спрятал глаза.

Утром заспанный Гоша нашел Алекс на кухне за компьютером.

— Мам, а ты чего делаешь?

— Работаю, малыш, — ласково отозвалась она.

— Сегодня же воскресенье! Никто не работает, — объявил Гошка.

Алекс ударила ладонью по столу.

— God damned! Sunday! Сегодня же должен вернуться Джеф!

— А кто такой Джеф? — с любопытством спросил Гошка.

— Это очень хороший человек. Он спасет твою маму! — выпалила Алекс.

— А меня с папой он тоже спасет? — не отставал Гоша.

— И тебя с папой! Он всех нас непременно спасет! — радостно прокричала Алекс и набросилась на телефон.

18

После полученных разъяснений по телефону Саша без труда нашла здание офиса компании «Тим Твинс».

В деловом костюме в стиле бизнес-леди из гардероба Алекс Саша пересекла лобби, вошла в лифт и нажала кнопку 34. Она чувствовала себя спокойно и уверенно. Как настоящий президент компании. Точно так же невозмутимо Саша распахнула и дверь приемной.

Сидевшая за столом кудрявая секретарша с большим красивым ртом, увидев своего босса, расцвела.

— Здравствуйте, мисс Алекс! Наконец-то! А то мы вас совсем было потеряли! Брокеры обзвонились.

— Хай, Джуди! Так получилось. Сама не ожидала, — отозвалась Саша.

Она обвела рассеянным взглядом приемную и небрежно спросила как бы между делом, пытаясь скрыть нервозность:

— Кого я в этот раз оставила вместо себя?

Так в том-то и дело, что никого! — воскликнула Джуди. — Сегодня пятница, вице-президент, мистер Вильяме, вернется только в воскресенье. Он говорил, вы в курсе.

— Конечно, в курсе, — уверенно кивнула Саша и чуточку помолчала. — Значит так, Джуди. Я скоро уеду, а сейчас меня нет. Ни для кого.

Говоря это, она напряженно, но как бы невзначай озиралась, старательно высматривая свою собственную дверь. Ошибиться дверью будет смертельной ошибкой… Саша не должна допустить этого.

— А если будут звонить клиенты? — спросила Джуди.

— Клиент — это святое! — торжественно произнесла Саша и снова немного помолчала. — Но сейчас меня нет. Ни для кого!

Наконец она нашла глазами то, что искала, и быстро исчезла за дверью с надписью «Alex Tim. President». Как хорошо, что сестренка повесила таблички. Очень предусмотрительный шаг с ее стороны…

Джефри Вильяме вернулся в Нью-Йорк, как и обещал. Красный «ягуар» подкатил к зданию, миновал впускной шлагбаум и въехал в подземный паркинг.

Джефри вышел из машины, вошел в офис и неторопливо двинулся по безлюдному коридору. Хотелось побыть одному и поразмышлять в одиночестве. А офис он выбрал потому, что здесь все напоминало ему об Алекс…

Вильяме вошел в приемную, где обычно сидела секретарша Джуди, и вздрогнул от неожиданности. Там действительно оказалась Джуди. Но сидела она не за столом, а прямо на нем. На ней красовалось вызывающее леопардовое платье, волосы были красиво уложены, губы накрашены — прямо тип сексуальной женщины-вамп.

— Ты что здесь делаешь? — удивился Джефри.

— Жду тебя, милый… — нежно проворковала секретарша.

— Меня? Но сегодня же выходной.

— Я знаю, — усмехнулась Джуди. — Но я была уверена, что ты заедешь сюда. И решила приготовить тебе маленький сюрприз. Романтический вечер на двоих с шампанским.

— В офисе?

— Ну да! Это так необычно.

— Знаешь, по-моему, у тебя извращенные сексуальные фантазии, — удивленно отозвался Вильяме.

— Да… Я хочу быть плохой девочкой, — охотно согласилась с ним Джуди.

Она расстегнула верхнюю пуговицу платья и облизнула полные губы. Потом решительно схватила Джефри за галстук и с силой потянула к себе.

— Джуди… Я прошу тебя! Это слишком… — взмолился вице-президент.

Он не ожидал от секретарши ничего подобного. Вот нарвался… И зачем его так потянуло в офис? Наколдовала эта стерва, что ли? Напрасно он с ней когда-то связался. Но Джуди была по-своему хороша, настойчива, откровенна в своих желаниях и пленила вице-президента, согласившегося на эту связь скорее от отчаяния, чем от подлинной страсти. Он думал совсем о другой женщине…

— Сегодня ты — мой! И только мой! — объявила секретарша.

— Само собой разумеется. Но… понимаешь, была тяжелая дорога, я устал… — продолжал слабо сопротивляться Вильяме.

Джуди взглянула на него с упреком и подозрением.

— Ты что-то часто стал уставать…

— Бизнес, детка.

— Может быть, я тебе надоела?

— Я этого не говорил.

— Когда мы в последний раз были вместе? — Джуди начинала закипать и отпустила его галстук.

— Не помню… Кажется, на прошлой неделе.

— А может быть, в прошлом месяце? Или в прошлом году?! Что с тобой, Джефри? Может, тебе все-таки нравится Алекс? В том самом смысле, о котором ты подумал.

— Ты же знаешь, у нас с ней чисто деловые отношения… — попытался ее обмануть Вильяме.

— Сейчас я в этом уже не уверена.

— Ну, хорошо, хорошо… — сдался под ее натиском Джефри. — У нас будет романтический вечер на двоих. Только прошу тебя, не здесь.

— А где? У тебя? — обрадовалась Джуди.

— Нет. Лучше у тебя.

— Сегодня вечером. Джефри заколебался.

— Может быть…

— Сегодня или никогда! — заявила Джуди.

— О'кей! Пусть будет сегодня, — окончательно пошел на попятную вице-президент.

— Поцелуй меня, — попросила почти успокоившаяся Джуди.

Она предвкушала свою добычу. Она считала, что добилась своего.

— С удовольствием… — пробормотал Джефри и чмокнул ее в щеку.

Но секретарша вновь схватила его и начала целовать в губы. Джефри с трудом выдержал такой напор.

Джуди оторвалась от его губ и перевела дыхание.

— Я жду тебя дома.

Покачивая бедрами, она выплыла в коридор. Джефри поправил сбитый набок галстук и вошел в свой кабинет.

Постояв минуту в некотором раздумье, он открыл сейф. Мельком глянул на лежавшие в нем документы, пачку стодолларовых купюр и красивую плоскую бархатную коробку. Вильяме достал ее и открыл. Блеснула нить жемчуга, которой вице-президент залюбовался.

Зазвонил телефон. Джефри снял трубку.

— Джефри Вильяме.

— Наконец-то я тебя нашла!

Голос у Алекс явно дрожал, это ощущалось четко, хотя слышимость была неважная.

— Какие-нибудь проблемы, дорогая? Я только что вернулся и как раз собирался к тебе. Помню про твой день. Назвала много народу?

Слушай меня внимательно и не перебивай, — четко заговорила Алекс. — Ты собираешься не ко мне. Я звоню из Москвы. У меня произошли невероятные события. Так что сейчас ты должен собраться и подумать, как выбраться из этой ситуации…

Джефри слушал. И по мере того, как ситуация становилась для него все яснее, у него постепенно стало вытягиваться лицо.

— Ты все понял, Джеф? Все? — закончила свой рассказ Алекс. — И информируй меня постоянно.

Вильяме ответил на редкость сосредоточенно:

— Все. Я все понял, Алекс. Это очень серьезно. Ничего не предпринимай! И никому больше не звони. Я все сделаю сам! И буду держать тебя в курсе.

Он положил трубку и крепко задумался. Надолго. Потом положил жемчуг в коробку. Открыл сейф. Поколебался. Но передумал и положил коробку в карман. Закрыл сейф. Вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь. Повернулся и пристально глянул на табличку «Jeffry Williams. Vice President». Секунду ее разглядывал, потом медленно поднял руку и закрыл согнутым пальцем слово «Vice». Теперь табличка выглядела так: «Jeffry Williams. President». И в таком виде она ему нравилась куда больше…

Немного поразмыслив, Джефри сел в машину и отправился к дому Алекс. Ситуация начинала его забавлять и ему нравиться. Нужно извлечь из нее максимум пользы… И Джефри Вильяме это сделает…

Саша видела из окна, как к дому подъехал красный двухместный «ягуар» с открытым верхом. Из него вышел молодой мужчина приятной наружности и невозмутимо направился в сторону дома.

— Опять как в кино. — пробурчала Саша, настороженно наблюдая за ним.

Мужчина приближался, Саша вглядывалась в него внимательнее.

— Спокойно. Так это же тот красавчик с кассеты. Как его. Джеф!.. Джефри!.. Ну да!.. Точно!.. Друг Алекс! Который еще вице-президент ее конторы!

Саша спрыгнула с дивана и вышла из дома. Она смело двинулась навстречу Джефри. Приветственно помахала рукой.

— Хай, Джеф!

Джефри увидел ее и улыбнулся в ответ, однако лицо его выразило некоторое сомнение в достоверности происходящего. Они подошли еще ближе друг к другу. Внезапно Джефри остановился и пробормотал себе под нос:

— Невероятно!.. Одно лицо, улыбка!.. Постой, а откуда она меня знает?..

И тут до него дошло. Он хлопнул себя ладонью по лбу.

— Розыгрыш!.. Ну конечно!..

Он обнял и нежно поцеловал Сашу в щеку.

— Ловко у тебя получилось! Я почти поверил. Раньше не замечал за тобой такого игривого плутовства. Вот что делает неизвестная Родина с приличными людьми!

Саша не поняла, о чем речь, и потому предпочла не реагировать. Только улыбнулась в ответ не очень уверенно. И вопросительно взглянула на Джефри.

— Я скучала.

У Джефри в руках была красивая коробка, обтянутая бархатом. Он открыл ее.

— Это тебе.

Саша зачарованно посмотрела на перелив жемчужин.

— Какая прелесть. А по какому поводу? Джефри удивился.

— По поводу твоего дня рождения, естественно. Тебе нравится?.. А где гости?..

Саша опять растерялась.

— А, ну да. Я что-то совсем закрутилась, даже забыла. — Она пронзительно заглянула в глаза Джефа и тихо спросила: — А тебе обязательно нужны гости? Одной меня тебе недостаточно?..

Джеф был окончательно сбит с толку. Он достал из пачки сигарету и нервозно закурил. Что же это такое? Почему бизнес-вумен смеют так нагло разыгрывать добропорядочных американских топ-менеджеров? Саша кивнула на пачку.

— Мне тоже.

В глазах Джефа снова возникло легкое подозрение. А что, если все сказанное Алекс — правда?.. И перед ним совсем другая женщина?..

— Ты начала курить?

Сашина рука замерла на полпути к сигарете. Опять она сделала серьезную ошибку… Сколько же их еще у нее на пути?..

— Решила вот попробовать… — стала оправдываться и замазывать свой промах Саша. — В Москве. Знаешь, захоронение и все такое… Пришлось очень понервничать. Пока нашла нужных людей, установила кое-какие контакты… — Она бросила на Джефа быстрый вопросительный взгляд. — С дальней родней по линии мамы… Не помню, говорила я тебе о ней или нет… А это… — Она указала глазами на сигарету. — В общем, решила изведать вкус табака. Попробовать дымок…

Она незаметно вновь подняла глаза на Джефа, желая понять его реакцию. Но он был готов к ее взгляду. Он смотрел на нее в упор.

— Установила?

— Ты о чем?

— Контакты. С родней и все такое. Саша замялась.

— Не сразу… Но в итоге все прошло нормально. Расстались мы по-хорошему, вместе организовали поминки. После захоронения маминого праха.

— Иди ко мне, — внезапно сказал Джеф. Ему все уже было понятно. Но на то он был и топ, а не просто менеджер, что умел бесследно скрывать свои истинные мысли и намерения…

Саша замерла. Он взял ее на руки, поцеловал в губы и уверенно, как хозяин положения, понес в дом. Она не стала сопротивляться — так вернее.

19

Милованов распорядился никого не принимать. И секретарша Маша строго исполняла распоряжение шефа.

Появившийся перед ней сотрудник с бумагами в руках настаивал на аудиенции.

— Машенька, я к Игорю Петровичу. — Он кивнул сначала на дверь кабинета, а потом — на свои бумаги. — Это очень срочно.

— Не сейчас. Он просил не беспокоить и не соединять ни с кем, — отозвалась Маша.

— Я не «ни с кем», Маша! Я Марюшкин, бухгалтер, вы что, не понимаете? — обиделся сотрудник. — У нас катастрофа надвигается, деньги тают на счете, налоги не плачены, а я не могу до шефа достучаться который день!

— Вызовем, когда понадобитесь. Ждите, — сурово отчеканила Маша.

Как надоели эти навязчивые люди… И что им неймется?.. Сидели бы спокойно на своих местах и работали! А то все подайте им начальника, да еще немедленно! Да еще лезут и пристают с самыми пустяковыми вопросами! Лишь бы оторвать Милованова от дел!

— Ждите, ждите… — недовольно проворчал бухгалтер. — Дождемся, что уже поздно будет…

Он круто развернулся и вышел. Маша пожала плечами, вздохнула и посмотрела ему вслед. Может, этот противный Марюшкин в чем-то и прав… Но приказ есть приказ… И она не может ослушаться своего босса…

Вечером, устав от монитора, Алекс решила вытереть на кухне пол. Кругом такая грязь…

Надев обрезанные шорты, сконструированные ею из старых джинсов, и Женину старую фуфайку, Алекс увлеченно принялась за дело. И ей мытье полов даже понравилось, хотя она сроду этим не занималась. Но новая жизнь — есть новая жизнь…

Внезапно дверь на кухню распахнулась. На пороге стояли Женя и Гошка со счастливым видом. В руках Женя держал букет цветов и бутылку шампанского. А Гошка — торт и детский рисунок с маминым портретом.

Лицо на рисунке почти не просматривалось из-за густо закрученных вокруг головы карандашных линий.

Гоша и Женя сказали дружным хором:

— По-здрав-ля-ем!

И оба бросились к Алекс на пол. Гошка поцеловал ее звонко, с причмоком, прямо в губы. Женя выдержал небольшую паузу, поправил очки и скромно поцеловал в щеку. Алекс смущенно поднялась.

— С днем рождения, мамочка! — крикнул Гошка.

— Поздравляю, Алекс! — сказал Женя и тотчас осекся, испуганно глянув на сына.

Гоша удивился.

— Какой Алекс, папа?

Женя быстро отыграл ситуацию назад.

— Ну, я так называл когда-то нашу маму. Александру. Сашу. Это полное имя. В честь дня рождения.

— А мне нравится. Красиво! — мечтательно произнес Гоша. — Да, мам?.. Алекс!

Она улыбнулась, взяла в руки свой портрет и указала на карандашные круги вокруг головы.

— А это что такое?

— Это у тебя веревка на голове. С нашего балкона, — объяснил Гоша. — Я сам видел, как ты ее завязывала. Вышло здорово!

И снова вечером они остались вдвоем за маленьким кухонным столом… На столе — остатки торжества. В бутылке — немного шампанского.

— Спасибо вам за праздник, — сказала задумчивая и размякшая Алекс. — Все было замечательно. А где ты достал деньги?

— За статью наконец заплатили, — объяснил счастливый Женя.

— В журнале кончился кризис?

— Нет. Просто пришлось ударить кулаком по столу. И пообещать точно так же стукнуть кому-нибудь по физиономии. — Он усмехнулся. — Сказал, что буду дважды в день приводить к ним на завтрак и обед одичавшего голодного ребенка. И деньги сразу нашлись. А мне понравилось мое новое поведение, а главное — результат.

Они чокнулись и выпили. Алекс поставила бокал.

— А я пьяная! Я ведь вообще не пью. Особенно шампанское. У меня от него в животе… как это по-русски? Не знаю… ну, как иголки.

— Пучит? — усмехнулся Женя Алекс обрадовалась.

— Точно! Пучит! Мама как-то произнесла такое слово, и я все хотела узнать, что это значит, да не могла вспомнить. — Она улыбнулась. — А теперь вспомнила. Из-за вашего шампань. — Она взглянула на этикетку. — Между прочим, не хуже «Вдовы Клико» — такая же дрянь колючая.

Алекс поставила бутылку на стол и помолчала. И выпалила внезапно:

— Почему же не звонит Джеф?

— Знаешь, а я уже боюсь, что он позвонит, — медленно отозвался Женя и смущенно поправил очки.

Алекс внимательно посмотрела на него. Она уже начала кое-что понимать. Но… Здесь слишком много всяких «но»…

— Послушай, ты мне невероятно симпатичен. И Гошку я полюбила, — мягко начала она. — Но не могу же я жить здесь до конца дней своих и переводить тексты! Одна радость — фильмы наконец настоящие увижу, не те, что у нас показывают.

— Я понимаю… — потерянно пробормотал Женя, уткнувшись расстроенными «глазами в стол. Повисло короткое молчание. — Как все смешалось! До сих пор не могу поверить, что Сашка убежала.

— Да, в это поверить трудно, — согласилась с ним Алекс.

Я все время прокручиваю в голове тот день… — продолжал Женя. — Мне кажется, что это я в чем-то виноват. Сделал что-то не то, подтолкнул ее к такому дурацкому и дрянному поступку.

— Ты не виноват, — убежденно ответила Алекс. — Моя сестра просто устала и захотела шикарной жизни, не зная, что и там все очень-очень непросто. И вообще роскошную жизнь нельзя получить просто так, ее надо завоевать.

— Саше на самом деле было трудно со мной. Взрослый мужик, а денег нормальных не зарабатываю. Она практически одна нас тянула… Даже в выходной поехала переводить — лишнюю тысячу заработать… — вновь забормотал Женя.

— Тысячу? — автоматически переспросила Алекс, думая о своем.

— Ну да… Помнишь, Маша позвонила, подружка ее? От Милованова.

Алекс встрепенулась.

— От кого?!

— От Милованова. Из «Русской платины». А ты что, знаешь эту фирму?

Алекс опять задумалась, на этот раз — сосредоточенно.

— Скажи, а раньше он ее вызывал на переговоры по выходным?

Не помню, — покачал головой Женя. — Нет, кажется, никогда. И вообще, она всегда заранее знала о переговорах, дня за два-три, а то и больше. А тут — с бухты-барахты.

За окном зазвенел трамвай. Алекс вспомнила свой разговор с Миловановым в самолете и попыталась проанализировать и сопоставить все известные ей факты. Господин Милованов вызвал в тот день, когда Алекс была у Тимофеевых, Сашу для срочных переговоров? В воскресенье? О чем он мог толковать в тот день с Сашей?..

« — Боюсь, что не смогу вам ничем помочь, — сказала Алекс в самолете Милованову. — Я пробуду в Москве всего два-три дня. Этого недостаточно, чтобы оценить ситуацию…

Но господин Милованов не отступал.

— Зря вы отказываетесь! Зря!.. А в Москве, кстати, можно было бы и подольше задержаться. Куда вам так спешить? Я вам организую отличную культурную программу. У нас постоянно что-нибудь происходит, не то что у вас. Ну и поподробней дела обсудить будет время…»

— Алекс! Что с тобой? — недоуменно окликнул ее Женя.

Она пришла в себя и вымученно улыбнулась. У нее скользнула одна очень реальная догадка…

— Так, ничего… Значит, говоришь, Саша одна вас кормила?

— Получается, почти что так… — виновато развел руками Женя.

Утром Алекс наведалась в одну из брокерских компаний. Американская миллионерша пробовала освоиться в Москве и по-настоящему окунуться в российскую жизнь. Алекс дома перелистывала справочники, записные книжки сестры, наводила справки через Интернет…

— Я вчера оставляла для вас свое резюме, — сказала она начальнику отдела кадров.

Он быстро отыскал его на столе. Взглянул… Его мохнатые брови изумленно поползли вверх.

— Гарвард? Экономический факультет? Международный бизнес? А где вы до этого работали?

Алекс слегка смутилась. Она прекрасно сознавала свое шаткое двусмысленное положение, но сидеть сложа руки тоже была не в силах. Тем более когда рядом почти голодал ребенок, называющий ее мамой. Что же она за мать, если не сумеет накормить свое дитя?!

— У меня есть… была своя компания. Довольно крупная. «Тим Твинс», — начала объяснять Алекс.

— Никогда не слышал, — пробурчал начальник.

— Она американская. На русский рынок мы не выходили, — пояснила Алекс.

Начальник с сомнением осмотрел ее. Похоже, этого человека, напоминающего монстра из блокбастера, ей ни в чем убедить не удастся. А уж расположить к себе — и подавно.

— Не знаю, что мы можем вам предложить… — пробурчал он. — После Америки. А диплом у вас при себе?

— Нет. Он, понимаете… он в Нью-Йорке. И паспорт тоже. Но, видите ли, мне нужна временная работа, не очень надолго. Но она мне крайне необходима!

Начальник снова поднял мохнатые брови.

— Временная? Тогда тем более непонятно, зачем вы нам. А в России вы работали?

— Нет, — покачала головой Алекс. Ее начинало одолевать отчаяние.

— Боюсь, ничем не могу вам помочь… — Начальник стал так холоден, что продолжать уже не имело никакого смысла.

Но Алекс не сдавалась.

— У меня большой опыт! — пыталась она уговорить этого ледяного монстра. — Я готова доказать это на деле, практически сразу… Что вам стоит хотя бы попробовать? Я вас не подведу!

— Нет-нет! — резко отозвался начальник. — Сами посудите! Диплом у вас почему-то за границей, рекомендаций нет, стажа работы — тоже, планы — временные. У нас солидное предприятие, мы не можем себе позволить брать неизвестного человека со стороны с сомнительными документами. Почему я должен верить вам на слово? И никто не поверит!

— Значит, если бы у меня был стаж и диплом, вы бы меня взяли? — не отставала Алекс.

— Может — да, может — нет… — Хозяин кабинета рассеянно смотрел в окно и мрачно постукивал пальцами по столу.

Алекс показалось, что он отбивал ритм «Похоронного марша».

— Но какая вам разница? Если я смогу хорошо делать работу… — жалобно пролепетала она.

— Извините. Я очень занят. У меня больше нет времени. — Монстр насупил мохнатые брови.

— Но дайте мне хотя бы шанс… — умоляла Алекс.

Начальник поднялся с непреклонным выражением лица.

20

Джефри и Саша лежали в постели. В окна заглядывала прекрасная американская ночь. Саша блаженствовала…

— Это было прекрасно. Просто потрясающе! — сказал Джефри.

— Да. Как всегда! — отозвалась Саша, снова бросив на него быстрый взгляд, но уже без особого напряжения.

Она находилась в состоянии сильно отпущенных тормозов. В Москве ей почти никогда не удавалось так расслабиться. Отличная новая жизнь… Неужели она все-таки выпала на Сашину долю?

Джефри протянул руку к бокалу с шампанским и сделал глоток.

— Тебе не предлагаю.

— Почему это?.. — удивилась Саша.

— Ты же не пьешь шампанское. У тебя от него колики. Или как там по-русски?

Он повернулся, приблизил к ней лицо, внимательно заглянул в глаза и усмехнулся:

— Или все уже прошло?

Саша с трудом выдавила улыбку.

— Не прошло. Но предложить ты мне все равно был должен. Как джентльмен.

Она встала с кровати, взяла из открытой на туалетном столике бархатной коробки нить жемчуга, надела на шею и подошла к окну. Внизу, перед домом, стоял красный «ягуар» Джефри, тускло поблескивая в свете фонарей. Саша, обнаженная, с жемчугом вокруг шеи, стояла к Джефу спиной.

— Какая все-таки у тебя красивая машина, Джеф! Каждый раз я ею любуюсь.

— К сожалению, я не могу позволить себе такую машину. Пока. Я могу только попросить ее у Алекс. Иногда. Это ее машина, Саша.

Ее плечи вздрогнули. На секунду она замерла, затем медленно повернулась к Джефри. Лицо ее словно окаменело. Заговорила она не сразу:

— Так ты все знал. С самого начала. От нее.

Вице-президент смотрел абсолютно бесстрастно. Саша так и не дождалась от него ответа.

— Ну и что ты намерен делать? — нервно заговорила она. — Сдать меня полиции? Или, для начала, вашей службе безопасности? Как там у вас — «Тимофееве Твинс»?

Имей в виду, я буду защищаться! Еще неизвестно, чья возьмет! — Она глотнула воздуха и прикрыла обнаженное тело краем оконной шторы. — А я, между прочим, могу много порассказать про нашу семейку! — В раздражении и от вновь накатившего испуга Саша мотнула головой, успев понять только, что растеряла по дороге смысл слов. Но тут же поправилась и добавила с вызовом: — Про ее семью, про все дела их прошлые. Так-то!

Джефри улыбнулся доброжелательно и совершенно спокойно.

— Вот и расскажи. Ты расскажешь, а я с удовольствием послушаю. И вообще — Он протянул в ее сторону руку. — Я думаю, тебе лучше вернуться в постель. И не надо никого бояться, а в первую очередь меня. Защищаться не придется. Я здесь не для того, чтобы пугать тебя. Я хочу тебе помочь. Давай поговорим.

Завтракали Саша и Джефри за столиком у бассейна. Саша ела с удовольствием.

— Дэйзи, еще, пожалуйста, тостов и омлет, — попросила она.

Пожилая китаянка очень удивилась, но постаралась ничем себя не выдать и ушла на кухню.

— Ну вот, видишь, ты снова прокололась, — заметил Джефри. — Алекс никогда не завтракает. Только пьет холодную минеральную воду. И, кстати, бегает по утрам.

Но до Саши словно не доходил смысл его слов.

— Ну и что? Бегала раньше, но больше не будет. Вместо бега теперь будет плотный завтрак. — Она положила в рот кусок семги и запила его соком. — И поездки на лимузине. Кое-кто обещал.

Джефри взглянул на нее внимательно и строго.

— Я все-таки хочу, чтобы ты поняла. То что я предлагаю, очень серьезно. Иначе ты все равно пропадешь, рано или поздно. Скорее рано. Ты, только начиная со вчерашнего вечера, промахнулась дюжину раз. И еще обмишуришься раз тысячу! Но уже по большому счету. И на этом все!.. Тюрьма!.. В лучшем случае — депортация!.. В двадцать четыре часа!.. В наручниках!..

Саша перестала жевать. Она испугалась. Джефри без труда заметил это и продолжал с удвоенным энтузиазмом:

— А я предлагаю тебе выгодное партнерство. От тебя ничего не потребуется, кроме демонстрации внешности. Иногда. Я тебя всегда прикрою, при необходимости подскажу. Зато мы оба будем жить спокойно. Ты — прежде всего. И регулярно получать дивиденды. Со своих же акций. Это такие деньги, которых ты и представить не могла в своей Москве. Ты просто передашь мне акции в доверительное управление. Пятьдесят один процент. Я не Алекс. За эти годы хорошо узнал, как с ними обращаться. А ты станешь владелицей, главным акционером. Я — президентом.

Саша отложила вилку и задумчиво взяла сигарету. Джеф поднес зажигалку и посмотрел ей в глаза.

«Главный акционер» колебалась. Она понимала, что многое в словах Вильямса — правда, от которой никуда не скрыться, однако ее что-то настораживало. Что-то неопределенное, смутное, нехорошее… Но что это такое — догадаться Саша была не в силах.

— И вот что еще, — продолжал Джефри. — Я хочу, чтобы ты знала. Могу себе представить, что ты думаешь обо мне, но я должен тебе это сказать. Потому что не хочу выглядеть в твоих глазах расчетливым негодяем. — Он на миг замолчал и опустил голову. — Я всегда хотел заполучить Алекс. Не ее деньги, а ее саму. А она… Она не давала мне быть сильнее ее, что ли. Это было так унизительно. — Он налил себе красного вина в бокал, выпил одним глотком и вновь посмотрел Саше в глаза.

Она прикусила губу. Значит, Алекс и Джеф не были вместе… Только деловые партнеры… А Саша-то думала…

— Я хочу, чтобы мы были вместе! — с жаром говорил вице-президент. — Ты и я. И дело не в деньгах. И не в том, что мы оба виноваты. Может, мы вообще ни при чем. Может, это судьба. — Он опять сделал паузу. — Бумаги я приготовлю быстро, на это потребуется несколько дней. И все! Она нас не достанет! Ни при каких условиях! Главное, не слушай своего адвоката, старого Шпигеля, Соломона этого неуемного. Просто пошли его, и все! Ты — хозяйка, ты так решила! — Вильяме встал из-за стола. — И не звони в Москву. Никому! Это след. Кстати, о деньгах. Вот, на первое время. — Он вытащил из кармана и положил на стол пачку стодолларовых купюр. — Привыкай к новой жизни и не думай о делах. Я обо всем позабочусь. — Внезапно он снова сел и добавил, но уже не так бодро: — То что я хочу сделать, нужно не мне. Это нужно нам!.. Тебе и мне.

Он поцеловал ее в губы и пошел к «ягуару». Саша проводила его взглядом.

— Тебе и мне… Где-то я уже это недавно слышала… А-а, да, Милованов… Надо же. И слова одинаковые, и приемы почти те же. — Она покачала головой. — Но, к сожалению, ты во всем прав, Джефри Вильяме. Мы друг друга стоим. А может, и не к сожалению.

Зазвонила трубка телефона, лежащая на столике. Саша в задумчивости взяла ее и включила.

— Алло, Сашка! Что за дела? Ты почему не звонишь? — услышала она голос Игоря.

Саша выдержала паузу, обдумывая свой ответный ход. Затем финально ухмыльнулась и ответила:

— Тебе же некогда…

— Не валяй дурака! Давай, рассказывай, как ты там, — потребовал Милованов яростно.

Саша разыграла удивление.

— Как я тут? Да нормально.

— Что значит — нормально? — возмутился Игорь. — Давай в деталях. Как там наши акции, какая у тебя доля в собственности…

— Моя? — игриво пропела Саша.

— Ну да, наша с тобой. Мы же партнеры, — недобро напомнил Милованов.

Саша вспоминала слова, сказанные недавно Джефри Вильямсом.

« — А я предлагаю тебе выгодное партнерство. От тебя ничего не потребуется, кроме демонстрации внешности. Иногда. Я тебя всегда прикрою, при необходимости подскажу. Зато мы оба будем жить спокойно. Ты — прежде всего. И регулярно получать дивиденды. Со своих же акций. Это такие деньги, которых ты и представить не могла в своей Москве. Ты просто передашь мне акции в доверительное управление. Пятьдесят один процент…»

— Саша, ты что? Але! — забеспокоился на том конце Игорь.

— Ничего, — спокойно ответила Саша.

— Я уже знаю, куда вложиться, — заторопился Милованов. — Все просчитано, все точно. Единственное условие — мне на время понадобится твоя половина денег. Верну через месяц плюс десять процентов от дохода.

Саша выслушала его с огромным удовольствием и ехидно промурлыкала:

— А знаешь, Игоряш, иди-ка ты со своими процентами куда подальше! Не дам я тебе ни половины, ни даже четверти. Ни хрена ты у меня не получишь, партнер!

Милованов ошеломленно замолчал на минуту-другую. Саша с наслаждением ждала, когда он вновь обретет дар речи.

— Не понял… — наконец пробормотал ее бывший любимый.

— А что тут непонятного? Деньги — мои! Моей семьи, в любом случае. С какой стати я должна делиться ими с тобой?

— Но ведь это моя была идея! — закричал Игорь.

— За ноу-хау, так и быть, отвалю тебе баксов триста, — смилостивилась Саша.

— Да ты что… Ты понимаешь, что делаешь?.. — в растерянности забормотал Милованов. — Да без меня они тебя раскусят в два счета… Ты же дура, в бизнесе ни хрена не смыслишь…

— Ничего! — пропела Саша. — У меня тут свои советники появились. Не хуже тебя, дорогой!

До Игоря наконец дошло.

— А-а-а, вот оно что… Сове-е-е-тники… А ты не боишься, что они тебя банально кинут? Точно так же, как ты сейчас пытаешься кинуть меня?

Саша усмехнулась.

— А какая разница, кто меня кинет — они или ты, но чуть позже?

— Сашка, ну, подожди, ну, ты что, с ума сошла? — в отчаянии принялся уговаривать Милованов. — Ну, ты скажи — тебе, может, процент не нравится? Давай обсуждать, мы же родные люди.

— Ах, родные… — насмешливо протянула Саша и заговорила более жестко: — Родным ты мне стать не захотел, Игорек. А теперь поздно. Я не хочу!

— Но почему? Мы же договорились делиться! — закричал Милованов.

Он был просто в панике.

— У меня уже есть с кем делиться, — объяснила Саша.

— Ты это серьезно? — упавшим голосом пробормотал Игорь.

— Серьезнее не бывает!

— А может, подумаешь? Напряги свои мозги марки «рашен бизнес» и прикинь.

— Уже подумала! — иронически бросила Саша.

Милованов помолчал и, взяв себя в руки, сказал грустно-насмешливо:

— Знаешь… В таком случае, мне кажется, этих денег тебе не видать. Я просто уверен в этом. И если ты думаешь, что надежно там зацепилась, то не особенно на это рассчитывай: жизнь — она такая разная, такая непредсказуемая… Подумай еще… Потом будет поздно. Подумай и реши — будешь со мной сотрудничать, как мы решили, или нет. Потому что, если нет, то, боюсь, процветание на новом месте тебе не гарантировано. Это совершенно точно.

— Да пошел ты! — заорала Саша, размахнулась и швырнула трубку в бассейн, сделав в сторону тонущего телефона неприличный жест.

Она не услышала последних слов Милованова.

— Ах ты сучка! Ну, ладно… Я тебе устрою козью морду, — мрачно пообещал он.

В этот момент появилась Дэйзи с омлетом и тостами. Она видела все происходящее, но вновь постаралась не выдать своего изумления.

— Ваш омлет, мисс Алекс.

— Можете убрать, Дэйзи. Я больше ничего не хочу. — Саша резко поднялась и пошла в дом.

В тот день ее ждала еще одна неприятность.

Когда она направилась в найденный при кафе банкомат, то ее платиновая карточка оказалась заблокирована! Эх, какая же я дура! — в сердцах пнула она банкомат носком туфельки. Нужно было снять побольше и только потом звонить в Москву. Наверняка Алекс что-то сумела сделать с банком, отчего мне этой карточки теперь не видать, как ослиных ушей! Ну, конечно, эта сестренка имеет волчью хватку, своего так просто из пасти не выпустит.

Правда, остается еще Джеф с его активами, остается еще много чего. Дом, машина, акции… И все равно обидно. Саша уже успела сродниться с этой маленькой аккуратной пластинкой, содержащей в себе многие сотни тысяч, если не миллионы.

Чтобы успокоиться, она решила порадовать себя покупками и отправилась в один из дорогих бутиков высокой моды. Правда, отыскала она его не сразу, но в конце концов ей удалось сориентироваться.

Там ее тотчас окружили вежливые улыбающиеся продавцы, высыпавшие как из-под сияющего лаком пола. По Сашиным указаниям они принесли массу дорогих вещей.

Саша наслаждалась своей властью и неограниченными возможностями. Вот что такое деньги!.. Она может истратить всю выданную ей Вильямсом сумму за один день, и Джефри тотчас выдаст ей следующую. Да, это настоящая жизнь!.. Ради нее стоило обмануть сестру и пойти на преступление. Да и не преступление это вовсе. А просто небольшой обман для восстановления исторической справедливости.

Саша примерила шикарное платье и подобрала к нему шляпку, с восторгом разглядывая себя в большом зеркале. Старший менеджер магазина, элегантный мужчина лет сорока, улыбаясь во весь рот, быстро говорил ей:

— Очень! Да! Просто очень! Силуэт кипариса. А шляпка подчеркивает идеальный овал вашего лица и ваши чудные глаза. Вы знаете, в вашей внешности, мисс, сейчас появляется некое экзотическое очарование.

Саша одновременно удивилась и возмутилась.

— Экзотическое?! Вы имеете в виду, русское?!

Стоявшие рядом продавцы испуганно переглянулись. Они боялись упустить столь богатую покупательницу. Это непростительно…

— Нет-нет, мисс! — энергично начал оправдываться менеджер. — Вы ошиблись, русское здесь ни при чем! Я не произносил этого слова и имел в виду экзотику девятнадцатого века. А она так впечатляет!

— Понятно! — резко сказала Саша. — Отправьте все остальное ко мне домой, а в этом наряде я немного прогуляюсь.

Менеджер и продавцы вежливо поклонились.

— Счастливого вам дня, мисс!

Выйдя из магазина на улицу, Саша остановилась. Злобно оглянулась по сторонам. От ее отличного настроения не осталось и следа.

— Как они вычислили, что я русская? Вот суки американцы!.. Может, я не ту шляпку купила?..

И она тяжко задумалась. Видимо, она опять прокололась. Неужели у нее все-таки сохраняется заметный акцент? Именно об этом совсем недавно говорил Джефри.

Здесь все чужое! Как же ей уберечься от этих бесконечных ошибок?! Как же?! Ну как?! И возможно ли это вообще…

21

Алекс привычно бежала по Чистопрудному бульвару. Неожиданно ее догнал черный «мерседес». Некоторое время он ехал параллельным курсом. Алекс заметила его, но не обратила внимания. Хотя краем глаза увидела — в машине сидел тот самый Игорь, ее недавний знакомый по самолету.

— Подвезти? — спросил он Алекс через открытое окно.

Не отвечая, она бежала дальше.

— Недорого возьму — по рублю за километр, — пошутил Милованов.

Алекс не отреагировала. Бежала вперед…

— У нас тут злые собаки. Жалко будет, если они покусают такие красивые ноги. Придется нашивать заплатки… — пробовал разговорить ее Игорь.

Алекс продолжала бежать… Милованов не сдавался.

— Не боитесь собак? Напрасно. Московские собаки — это вам не канадские еноты. Они гораздо опасней. С ними не может справиться самое сильное в мире государство, вооруженное ядерными боеголовками.

Алекс молча бежала. Игорь ехал рядом…

Внезапно он сменил интонацию и перешел на серьезную беседу, если это можно было назвать беседой.

— Алекс, вы не могли бы притормозить хоть ненадолго? Я прошу вас, остановитесь, пожалуйста. Очень нужно с вами поговорить.

— Простите, у меня сейчас фитнес, — не слишком любезно отозвалась Алекс. — А во время фитнеса я о делах не разговариваю.

— Это понятно, но я не шучу, — не отставал Милованов.

Он объехал ее спереди, повернул правее и перегородил ей путь. Остановился и вышел из машины. Алекс вынужденно прервала бег и вопросительно, хмуро посмотрела на Игоря.

— В чем дело?

— Дело в том, мисс Алекс Тим, что у нас с вами начались проблемы, — ответил он.

Алекс смерила Игоря взглядом.

— У нас? Вы не ошибаетесь?

— Именно у нас, я не оговорился: у вас и у меня, — подтвердил он. — У меня, правда, отчасти, в основном у вас. И поэтому вам нужно со мной поговорить. Довольно срочно.

— Снова бизнес? Я, кажется, все вам объяснила еще в самолете. — Голос Алекс звучал холодно. — Простите, не помню вашего имени…

Игорь поморщился, он не привык к такому обращению.

— Игорь Милованов, «Русская платина». Вспомнили?

Алекс не удостоила его ответом.

— Бизнес, говорите? Нет, у вас гораздо большая неприятность, чем просто бизнес. Просто бизнес — ерунда.

Алекс забросила ногу на «мерседес» Игоря, пристроив кроссовку на полированный капот, и начала приседать на другой ноге, растягивая мышцы.

— Тогда что?

Шофер дернулся на месте, вытаращив глаза от неожиданной выходки Алекс, и вопросительно глянул на шефа. Тот коротко махнул рукой — ничего, мол, не дергайся, пусть женщина развлекается, если ей так хочется.

— Мы можем поговорить в… — Милованов осмотрелся. — Только не здесь. Этот разговор требует другой обстановки, поверьте.

Алекс продолжала тянуться.

— Ну, будет время — может быть, поговорим. Сейчас не знаю… Не уверена, что у меня есть желание.

— Это весьма срочно, — настаивал Игорь.

— Боюсь, у меня ничего срочного нет. Тем более в России — Алекс сменила ногу, одновременно глядя в направлении середины бульвара. — Впрочем, ладно, если вы так настаиваете… — Она кивнула на кафе-шатер, раскинутый около пруда. — Я зайду туда… — Алекс посмотрела на свои золотые часы. Милованов тоже непроизвольно глянул на них и оценил их безошибочно. — Ну-у… допустим, в семь. Можете прийти.

Она сняла ногу с капота, повернулась и, не прощаясь, продолжила прерванный бег вдоль прежней трассы.

Игорь проводил ее пристальным взглядом.

— Беги-беги…Главное, далеко не убегай.

После пробежки Алекс наведалась в магазин, где скупали драгоценности и часы.

Продавец внимательно осмотрел ее часы, которые она хотела продать.

— Фуфел, — лениво произнес он. Алекс не поняла.

— Что, простите?

— Это не «Патек». Подделка. Сто баксов в базарный день. Максимум сотни полторы.

Алекс улыбнулась.

— Этого не может быть. Они стоят двадцать тысяч американских долларов.

Продавец ухмыльнулся.

— Ничего они не стоят! Вас обманули. Алекс снисходительно оглядела его.

— Боюсь, вы не совсем компетентны. Не могла бы я поговорить с экспертом?

Продавец пожал плечами и ушел. Алекс посмотрела на свои часы, затем на часы, выставленные на витрине, и сравнила их. Разницы никакой. Конечно, этот продавец никогда не был во Франции. С его зарплатой ему полжизни надо копить на такие часы.

Продавец вернулся с экспертом-оценщиком. Тот открыл крышку и стал тщательно осматривать часы, бормоча: «Так… так…». Алекс начала беспокоиться.

— Понятно! — наконец сказал он. — Вынужден вас огорчить. Это на самом деле подделка.

И тут самообладание изменило Алекс.

— Я покупала их в Париже, в магазине «Патек» на Шанс Элизе! — закричала она.

И все-таки это бельгийская подделка, — бесстрастно ответил эксперт. — Хорошая, качественная, но подделка. Сколько ты поставил, Рудик? — обратился он к продавцу.

— Сто пятьдесят, — буркнул тот.

— Неверно, это не совсем точно. — Эксперт извинительно улыбнулся Алекс. — Двести пятьдесят, но это потолок, поскольку подделка и вправду отменная. В смысле, фуфел качественный, практически без изъяна.

Алекс пыталась собраться с мыслями.

— Это ваше официальное заключение?

— Да, — кивнул эксперт. — Я официально заявляю вам это, как представитель одноименной фирмы.

Несколько секунд Алекс не могла прийти в себя. Она очень рассчитывала на эти часы — деньги семье Тимофеевых требовались позарез. Удар оказался чересчур сильным.

— Благодарю вас, — пробормотала Алекс и медленно поплелась к двери.

Внезапно ее окликнул эксперт.

— Девушка! Если хотите, я мог бы у вас купить их за двести семьдесят пять долларов. И в виде исключения без вычетов. Но как строго физическое лицо, лично для себя. Деньги прямо сейчас.

Алекс не обернулась.

— Спасибо, не думаю, что это хорошая идея. И вообще, я уже опаздываю.

Она посмотрела на «Патек» — уже половина первого.

Возле магазина Алекс остановилась, пытаясь прийти в себя.

— Что же это такое?! Что это за страна?! Сестра, почти родная, тебя обманывает, мировой бренд здесь оказывается… как это?.. фуфел! За переводы ничего не платят! И где, в конце концов, эта сволочь Джеф? И что, интересно, задумал этот Игорь? Сплошные загадки…

Вечером метрдотель усадил ее за столик в кафе на Чистопрудном бульваре, где она назначила встречу назойливому бизнесмену. Официант принес меню. Алекс просмотрела его и отложила в сторону. Попросила бутылку минеральной воды «Перье» и задумалась, опустив голову. Когда она ее подняла, рядом стоял Игорь. Он буквально излучал деликатность.

— Позвольте присесть?

— Садитесь, — равнодушно ответила Алекс.

Игорь сел. На одно лишь короткое мгновение, когда он отвел глаза, она бросила на него пристальный взгляд, в котором сквозили вопрос, недоверие и сомнение одновременно. В следующую секунду взгляд ее снова стал нейтральным. Игорь взглянул на нее.

— Можно сразу и без дежурной любезности?

— Я за этим и пришла. У вас есть время, пока несут «Перье», — холодно проронила Алекс.

Милованов начал тоже с прохладцей.

— Как угодно. Рассказываю. Вчера мне звонила ваша родственница. Из американского города Нью-Йорка. Очень гордилась достижениями последнего периода жизни и заодно была не очень трезва. Вам это о чем-нибудь говорит?

— Вряд ли, — безразлично сказала Алекс. Официант принес «Перье» и поставил перед Алекс. Игорь сделал короткий жест, и официант исчез.

— Хорошо, что дальше? — спросила Алекс.

— Вы «позволите, я закажу ужин? Страшно проголодался, — объяснил Милованов.

— Делайте что хотите. Я не ваш диетолог. Что дальше?

Игорь сделал незаметный жест пальцами, подзывая официанта. Тот подбежал с развернутой картой вин. Игорь, привычно бросив взгляд в меню, ткнул пальцем в несколько строчек. Официант опять исчез.

— Дальше рассказ о том, зачем я здесь.

— Это еще зачем? Насколько я понимаю, дел у нас с вами никаких нет. Или у вас есть предложения?

Милованов начал жестко:

— Есть. И можно на «ты»? Мне так проще. И надеюсь, вам тоже.

Алекс подтвердила это равнодушным кивком, не отвечая.

— Дело в том, что у нас с тобой общая беда. Ну, если не беда, то по крайней мере тема.

— Общая? — удивилась Алекс. Официант принес аперитивы для двоих и удалился.

— Объясню. У тебя здесь — никого, если, конечно, не считать меня. У меня там — точно так же, никого. Если не считать Сашку. И поэтому мы нужны друг другу.

— Для чего?

— Ты должна с моей помощью вернуть свою жизнь обратно. А я с твоей помощью должен возвратить Сашку!

— Зачем тебе моя сестра? — поинтересовалась Алекс.

Затем, что это моя женщина! — так же жестко отчеканил Милованов. — Была и продолжала быть все время, пока не сбежала, почуяв момент. А я не хочу ее терять, хотя она и стерва! Извини. Ну и деньги мне тоже нужны, вернее нам с тобой. Это вовсе не значит, что я хочу на тебе вульгарно заработать. Это значит, что я хочу тебе помочь, а заодно решить собственную проблему.

— И не единственную, — буркнула Алекс.

— Пусть так! Проблемы. Но не за твой счет. Это недальновидно. У меня по этому поводу есть интересные мысли. Готов поделиться. Могу сейчас.

— Это так срочно?

Игорь умело сбросил напряженность.

— Да нет, в общем, просто противно наблюдать, как разваливается твоя жизнь и не улучшается моя. Тебя это устраивает?

— Я должна подумать, — сказала Алекс.

— Само собой, подумай. И вот что… Предлагаю встретиться у меня в офисе. Тебе позвонят, позовут, как Сашу Тимофееву. Сколько времени тебе нужно? Чтобы обдумать, как ты выразилась.

Алекс встала и положила на столик деньги за «Перье».

— Не знаю. Звони, там решим. Не прощаюсь. Приятного вечера.

Она пошла к выходу. Игорь вскочил, торопливо вытащил бумажник, извлек из него несколько купюр и бросил их на стол. Поспешил за ней:

— Подожди, подвезу…

Алекс обернулась и засмеялась.

— Да тут мне дойти до дома — три минуты!

Гоша и Женя поджидали ее с нетерпением.

— Па-ап, а где мама? — заныл, наконец устав ждать, Гошка.

— Не знаю, — с некоторым удивлением отозвался отец. — Должна была уже вернуться. Надо будет все-таки разориться, купить ей мобильник. Ты тут посиди один, а я пойду к метро ее встречу.

— Я с тобой! — заявил Гошка.

— Нет, — строго сказал Женя.

— Ну па-а-а-п… — опять заныл Гошка. Женя привлек его к себе.

— Я прошу тебя, побудь дома. Ведь ты же у меня взрослый!

— У вас, — поправил его Гошка.

— У нас? — вопросительно повторил Женя.

— Ну да, у тебя с мамой.

— Да, конечно, маленький. У нас с мамой… — поспешно согласился с ним Женя.

И прижал сына к себе.

Он закрыл дверь, спустился по лестнице и вышел на улицу.

Во двор въехал шикарный «мерседес».

— Надеюсь, мы увидимся в самое ближайшее время, да? Вот моя визитка, возьми, — сказал Игорь Алекс.

Она мельком взглянула на него, взяла визитку и, не глядя, сунула ее в карман. И внезапно улыбнулась. Игорь улыбнулся в ответ. Каждый из них улыбался в силу собственных, только ему одному понятных причин. Алекс открыла дверь и вышла из машины.

— До встречи! — крикнул вслед Милованов.

Понурый Женя тихо сидел во дворе. Он видел, как в сумерках из «мерседеса» вышла Алекс. Слышал слова: «До встречи!» Женю словно сжало, и он торопливо спрятался за дверь. Совсем рядом, не замечая его, прошла Алекс. Дверь за ней захлопнулась.

Женя стоял, съежившись и опустив голову Он одновременно мучился, бесился и чувствовал безнадежную покорность судьбе.

Судьба познакомила его с этой прекрасной женщиной, так похожей на его жену. И теперь та же самая судьба отбирает ее у него.

Хотя, конечно, на что он мог рассчитывать?..

Женя поправил сползающие очки.

Бедный, не приспособленный к жизни, брошенный женой с ребенком на руках. И она, Алекс. Блестящая, красивая, уверенная в себе… Вот уже и «мерседесы» вокруг нее появились.

Неужели Женя мог рассчитывать на что-нибудь иное?

Но сердце не живет с помощью расчетов.

Женя скрючился еще больше. Слева в груди покалывало и болело.

Алекс вошла в квартиру. Ее встретил сонный Гоша.

— А где папа? — удивилась она.

— Он пошел тебя встречать к метро, — объяснил Гошка.

— Мы, наверное… Как это?.. Разминулись… Ты собираешься спать?

— Ага, — кивнул Гошка.

Алекс переоделась и отправилась в кухню мыть посуду. Входная дверь открылась, и появился мрачный, молчаливый Женя. Он хотел незаметно проскользнуть в комнату, но Алекс заметила его и окликнула:

— Женя!

Он вошел в кухню и молча опустился на стул перед компьютером. Задумчивая Алекс, погруженная в себя, не заметила его настроения и продолжала мыть посуду, стоя спиной к Жене, как совсем еще недавно стояла Саша. Он вспомнил об этом и вздрогнул.

— Сегодня был странный день, — заговорила Алекс.

— Да, — гробовым голосом согласился с ней Женя.

— У вас тут вообще много странного, — продолжала Алекс. — Знаешь, я чувствую, что постепенно начинаю терять саму себя. Ну… ту, которой была раньше. Мне даже сегодня захотелось выпить. — Она хмыкнула. — Мне предложили, и я захотела, представляешь? А раньше мне это никогда не нравилось. Но я не выпила, устояла. — Алекс выключила воду, обернулась и наконец обратила внимание на Женино состояние. — А что ты такой…. как это по-русски… бука?

Женя внезапно решился.

— С кем… не стала пить?

Алекс изменилась в лице, но нашлась и пошутила.

— Какая разница? Я взрослый человек. С кем хочу, с тем и не пью.

— Намек понял… — пробурчал Женя, встал и повернулся, чтобы уйти.

Но Алекс остановила его и приблизила лицо к хмурому лицу Жени. Тот старательно прятал взгляд в пол. Алекс смотрела вопросительно и участливо.

— Что с тобой?

Женя отозвался сухо, по-прежнему не глядя на нее.

— Ничего… Я тоже взрослый человек и поэтому иду к себе. У меня там сын не спит, между прочим.

— Сын у тебя спит, как сурок, а ты сядь, пожалуйста, — жестко произнесла Алекс. — Нам с тобой есть о чем поговорить.

Женя послушно опустился на стул и вопросительно, угрюмо взглянул на Алекс.

— Ну, сел…

Алекс взяла другой стул, поставила его перед Женей, села и посмотрела ему прямо в глаза.

— Постарайся вникнуть в то, что я сейчас тебе скажу. Я думаю, Милованов спровоцировал твою жену на отъезд. Я почти уверена! По крайней мере все говорит об этом.

Женя был ошеломлен.

— Милованов?.. Это тот самый президент «Платины», что ли? А зачем ему это?

— Чтобы получить мои деньги и, возможно, поделиться с твоей женой. Он — идеолог, она — исполнитель. Вот и все! — спокойно объяснила Алекс.

— Но это невозможно! — недоверчиво воскликнул Женя. — Такое бывает только в дурных книжках, но не в реальной жизни. Тем более что это якобы произошло не с кем-то, а с нами.

— Это случилось в жизни. В реальной. В твоей и моей, — так же невозмутимо возразила Алекс. — И мы не должны отдавать наши жизни в руки героев дурных детективов. У вас тут каждый бродяга знает, что человек — это звучит гордо. Изучал в школе? Вот это мы с тобой и должны доказать. Ты и я!

— А как ты обо всем узнала? — продолжал недоумевать Женя.

— Вычислила. Осталось убедиться окончательно, и это вот-вот произойдет. Я чувствую. Даже могу сказать — уверена.

— Значит, Милованов, говоришь? — задумчиво протянул Женя. — Странно, он ведь очень богатый человек, чуть ли не мини-олигарх… Зачем ему твои деньги?

Алекс усмехнулась со знанием дела.

— Денег много не бывает. Жадность — вот причина! Плюс уязвленное самолюбие.

Такие люди, как он, ненавидят терять, поэтому они особенно опасны и, как правило, очень хитры.

— Ты хочешь сказать, что мы должны… — пробормотал Женя.

— Да! Мы с тобой должны доказать этому человеку, что он очень сильно ошибся, выбрав для своей игры не тот объект. Скажи, ты ведь не хочешь стать игрушкой в его руках?

— Не хочу! — серьезно ответил Женя.

— И я не хочу. Про свою сестру я точно не знаю, но думаю, что в основе ее поступка лежит или ее непомерная алчность, или его шантаж.

Женя погрустнел.

— Про второе не знаю, но что касается первого… К сожалению, могу это подтвердить. Что есть, то есть.

Алекс взглянула на часы, поднялась и пошла к телефону.

— Пора позвонить. — Она начала устало, почти автоматически наговаривать на автоответчик. — Джеф, это Алекс. Пожалуйста, возьми, трубку. Я не могу ждать по полчаса. Я знаю, ты меня слышишь. Ты должен быть дома. Ну, почему ты мне не звонишь? Прошло уже столько времени… Неужели так трудно разобраться с этой авантюристкой? Или… Или ты не хочешь с ней разбираться? Джефри, позвони мне, иначе я подумаю самое худшее! Я жду, Джеф, я все еще жду…

Она бросила трубку и опустила голову на руки. Женя встревожился, ему показалось, что она плачет… Но ничего подобного — Алекс подняла голову, глаза ее были сухими, а лицо — сосредоточенным и жестким. Жизнь продолжалась.

— Как же так, Джефри Вильяме? — сказала она словно самой себе. — Неужели я могла так в тебе ошибаться? Тоже на сто один процент… — Алекс взглянула на Женю и указала глазами на телефон. — И там у нас ничего. Везде — ничего…

Неожиданно Женя ответил твердо:

— Не везде! У тебя есть я, и ты можешь на меня рассчитывать! А у меня есть ты. И мы — пара. И мы их сделаем. Вот так!

Он сжал худую руку в кулак и продемонстрировал его Алекс. Это выглядело довольно забавно, но Алекс не засмеялась, она с благодарностью смотрела на Женю. Оба понимали — что-то сдвинулось в их неясных отношениях, нацелив вектор надежды в сторону от застывшей в безнадеге точки полюса.

— Нужно обязательно продумать, как подобраться поближе к Милованову, — сказала Алекс. — У меня ощущение, что он во мне заинтересован гораздо больше, чем я думаю. Похоже, что-то у него не складывается, иначе отчего такая активность?

— А у тебя есть какая-нибудь программа действий? — спросил Женя.

Алекс помолчала.

— Будет. Одно я сейчас понимаю точно — игру Игорь Петрович затеял непростую и не в один ход. Что ж… Пожалуй, я готова…

— Да что ему надо-то, в конце концов? — снова задумался вслух Женя. — Деньги и еще что-то? Что?

Алекс кивнула и, размышляя, потерла переносицу.

— Еще что-то… Знаешь, он не раз упоминал какой-то телевизионный канал. С разных сторон заходил — и так, и этак. Вероятно, у него есть там серьезный интерес. И это мы тоже должны выяснить.

— Канал? — переспросил Женя.

— Именно… — Алекс вновь помолчала. — Ну что ж. Канал так канал, к такому повороту я тоже готова…

И оба затихли. Каждый прикидывал про себя что-то очень важное…

22

Утром после пробежки Алекс застала на кухне одного Женю. Он был увлечен компьютером и не видел ее. Алекс открыла холодильник и с изумлением увидела бутылку «Перье». Она достала ее, открыла, сделала большой глоток из горлышка и наклонилась к Жене.

— Доброе утро. Спасибо. Вот уж не ожидала.

Женя даже не повернул головы.

— Не за что…

— Проспала, — виновато и удивленно сказала Алекс. — Во второй раз за много лет. Так странно… Наверное, все дело в смене этих, как их… часовых поясов.

Ее взгляд упал на экран монитора. Она увидела интересную картинку и начала с интересом следить за происходящими на экране манипуляциями.

— Что делаешь? — спросила она через пять минут.

— Да так…Архивирую программы. Много места стали занимать, — отозвался Женя.

— А это что у тебя? Где ты это взял?

Женя не отрывал от монитора глаз.

— Сочинил. Один крутой банк заказал мне разработку суперзащиты. Я сделал, а банк накрылся. Всех пересажали. И денег не заплатили… А защита у меня получилась на сегодняшний день абсолютная.

— Крутой банк… Это что, название? Женя грустно усмехнулся.

— Это судьба.

— Но это же просто итс инкредибл! Это же большие деньги! У нас — наверняка! — воскликнула Алекс.

— А у нас одни неприятности, — вздохнул Женя.

Алекс изумилась.

— Не может быть! Это надо отдать в крупную фирму, они возьмут.

— Не возьмут, — покачал головой Женя.

— Возьмут. Должны взять! — настаивала Алекс.

Женя пожал плечами.

— Попробуй… У меня не получилось. Внезапно зазвонил телефон. Женя взял трубку.

— Да, да, Маша, здравствуйте. Переговоры? Нет. Не будет больше переговоров… Почему? Потому!

Алекс стремительно выхватила у него трубку.

— Маша? Это Ал… Саша. Когда переговоры? Через два часа? Конечно, буду… Простите его, он не в настроении. Он просит у вас прощения… Почему на «вы»? Нет-нет, Маша… я не обиделась, просто я… э-э-э… Я отвлеклась, а Женя меня не так понял.

— Не прошу я у нее никакого прощения, — хмуро проворчал Женя. — Она сама такая, как Сашка: два сапога пара.

Алекс быстро прикрыла трубку ладонью.

— Хорошо. Увидимся, — и повесила трубку. — Мы с тобой тоже пара, но даже без сапог. Забыл? Я именно этого звонка и ждала. — Алекс задумалась. — Посмотрим, что он мне скажет…

— Милованов? — пробурчал Женя. Алекс кивнула.

— А кто такая эта Маша?

— Самая глупая девица на свете! — заявил Женя. — И кокетка, к тому же. Твоя лучшая подруга, между прочим.

Алекс удивилась.

— Ты так пытаешься меня обидеть?

— Во-первых, тебя трудно обидеть! Ты сама кого хочешь заподлицо с землей сравняешь и еще притопчешь! А во-вторых, «твоя» — это значит ее подруга, Сашкина, — мрачно и язвительно объяснил Женя.

Алекс постаралась не обращать внимания на его тон.

— Так кто она все-таки?

— Секретарша из «Русской платины». Алекс задумалась.

— Из «Русской платины»… Да-да… — Она помолчала. — Знаешь, скинь-ка мне свою программу на диск. Захвачу с собой.

— Это еще зачем? — пробурчал Женя.

— Пока я ни в чем не уверена, но он мне может пригодиться. Там посмотрим…

Женя сделал эффектную паузу и выпалил:

— Обойдешься.

От неожиданности Алекс потеряла дар речи. Женя ухмыльнулся, очень довольный. Она покачала головой.

— Ну ты и наглый! Даже не подозревала об этом! Не ожидала от такого интеллигентного гения!

Женя продолжал неотрывно работать.

— С вас берем пример!

— Ах вот так? Ну, тогда…

Взгляд Алекс упал на деревянную скалку Она схватила ее и слегка хлопнула Женю по спине. Тот изогнулся от внезапного удара.

— О-о-о-о!

— Если ты человеческого языка не понимаешь, напарник, я буду разговаривать с тобой, как русская жена! — заявила Алекс.

— Ладно-ладно, я понял! Сейчас перепишу! Только это будет демо-версия, лады? А то, чтобы не ввергать нехороших людей в соблазн… — Женя потер спину. — Блин, позвоночник сломала…

— Ничего. Главное, чтобы голова не пострадала, — утешила его Алекс.

В офисе компании «Русская платина» Алекс появилась, немного робея от непривычности и сложности ситуации.

— Добрый день, здесь назначены переговоры?

Она взглянула на пышноволосую Машу. А ничего секретарша у Милованова. У Игоря Петровича губа не дура.

Маша отозвалась с укоризненной улыбкой:

— Сашка! Ну, чего ты ерничаешь? Женька снова довел, что ли? Куда ты запропала?

— Я?.. Я… была занята… — неуверенно отозвалась Алекс.

— Ох, какие мы важные! Мы были заняты! — насмешливо пропела Маша. — Но позвонить-то ты могла?

— М-могла… — пробормотала Алекс.

— А чего ж не позвонила?

Алекс судорожно соображала, что лучше придумать. В голову, как назло, ничего не приходило.

Маша тем временем осматривала ее с тенью завистливого восхищения.

— И постриглась как клево! Покрасилась! Я смотрю — просто королева. — Она встала и обошла Алекс со всех сторон. — Когда успела-то? Прошлый раз была, как обычно, а тут. — Маша махнула головой в сторону двери Милованова. — С нашим, что ли, это самое… — Она хихикнула. — А?

Алекс пыталась сохранить спокойный, даже беззаботный вид, выстраивая примерную линию собственного дальнейшего поведения в зависимости от количества выпущенных болтливой Машей слов.

— Ладно, хрен с ним! — подытожила Маша. — Слушай, тут приезжает Цезариа Эвора. Есть билеты. Пойдешь?

Алекс вновь растерялась.

— Цезария… Кто?

— Да ты чего? Заболела? — изумилась Маша. — Она же твоя любимая певица!

— Да, я совсем забы… Я задумалась… — пробормотала Алекс.

Что-то ты в последнее время стала думать слишком много, — заметила Маша. — Смотри, это на мозги плохо влияет! Так тебе билетик оставить?

— Да, пожалуйста, — кивнула Алекс. Маша взглянула на нее и фыркнула.

— «Пожа-а-а-луйста!» Ты чего как неродная?

— Нет-нет, я родная, — торопливо отозвалась Алекс.

— Да что ты все стоишь, сядь!

Алекс послушно села в кресло. Маша понизила голос.

— Слушай, шеф в последние дни какой-то не такой…

— Какой не такой? — заинтересовалась Алекс.

Маша пожала плечами.

— Не знаю… Но не такой. Задумчивый стал. Типа тебя. Одно из двух: либо влюбился, либо поганку какую-то заворачивает. Ну, влюбиться он, конечно, не может. Значит — поганка.

— А почему он не может влюбиться? — вновь удивилась Алекс.

— А ты будто его не знаешь… — с прежней насмешкой протянула Маша и посмотрела на Алекс, борясь с любопытством.

Наконец она решилась.

— Слушай, вы с ним чего — опять?

— Что опять? — не поняла Алекс.

— Опять спите вместе? Удивление Алекс достигло максимума.

— Н-нет… Не спим…

— Да ладно врать-то! — махнула рукой Маша. — Чего же он тебя в выходной вызывал? Переговоров никаких не было, а ты целый час у него проторчала! Чего это вдруг?

Алекс задумалась.

— Не было переговоров?

— Ты думаешь, я совсем дура? — обиделась секретарша. — Вы же там вдвоем были в кабинете, больше никого! Слушай, Сашка, ну, скажи, чем вы там занимались?

Алекс повторила задумчиво:

— Вот именно — чем? У Маши дрогнул голос.

— Любовью, да? Саш, ну, скажи!.. — прошептала она.

Алекс помолчала, изменившись в лице.

— Насчет любви — не совсем уверена. Но, кажется, начинаю понимать… чем я там с ним занималась. И еще — почему это тебя так вдруг стало интересовать.

Маша спохватилась.

— Ну, ладно, чего это я все болтаю да болтаю! Шеф тебя ждет. Сказал, едут уже: то ли американцы какие-то, то ли еще кто. Иди, давай, к нему. Чего-то он хотел от тебя еще до них вроде.

Алекс встала и вошла в кабинет Милованова.

— Добрый день, Игорь, — сказала она. Тот отозвался очень приветливо.

— Добрый … Присаживайся. Чай, кофе?..

— Воду. Без газа, — попросила Алекс и села.

Игорь сказал в селектор:

— Маша, пошли за минералкой, — и взглянул на Алекс. — «Перье»?

Она кивнула.

— «Перье», — уточнил Милованов в селектор. — И по-быстрому! — Он выключил связь и снова обратился к Алекс. — Раз ты все-таки пришла — значит, решено. Логично? Мы партнеры? Или у тебя другие планы?

Он взглянул на нее насмешливо.

— Я предпочитаю действовать, — объяснила Алекс. — Но для этого нужны три условия.

— Хорошо, что только три, — усмехнулся Игорь. — Как в наших сказках. Небось, не читала?

Мне мама рассказывала. Еще в Израиле. Но к делу, о'кей? Я попробую вытащить свои деньги, но мне понадобится очень мощный компьютер с постоянным доступом в Интернет, быстрая выделенная линия, масса ежедневной оперативной информации, оргтехника и мгновенная помощь по первому сигналу. Короче, место и удобное кресло в этой фирме. Тогда я начну.

— Ясно. Дальше, — кивнул Милованов.

— Плюс надежный счет, на который можно осуществить перевод. Если, конечно, до этого дойдет дело.

— Заметано. Что еще? — Игорь был явно доволен.

— Помощник. Я подумала о Жене, Сашином муже. Он высококлассный программный аналитик. Надо его нанять. Предложи ему должность, мне без такой помощи никак. Нам обоим это будет выгодно. Пока все.

— Что ж… Внятно и без лишних эмоций. Ты настоящий профессионал, — одобрительно сказал Милованов, но без особой радости. Не очень-то ему нравилось, когда его обставляли в смысле знания бизнеса. А в особенности — когда это делали женщины.

— Привычка. Гарвард, «Международная экономика», знаешь ли. Не считая опыта «Тим Твинс». Системный подход. Степень магистра у нас просто так не дают. Даже за деньги, — объяснила Алекс.

Игорь воодушевился.

— Отлично! Для начала предлагаю тебе место советника по экономике на правах моего заместителя. Зарплата… пока две тысячи баксов в месяц, машина с водителем, кабинет. Это условия по пункту один. Я все правильно понял?

Алекс слегка улыбнулась.

— Парковка бесплатная?

— Это у вас там бесплатная. А у нас надо платить, — усмехнулся Милованов. — Но эту часть расходов я готов взять на себя, так и быть.

— Спасибо, — кивнула Алекс.

— Счет — любой, об этом не думай, вариантов много, — продолжал Игорь.

— Остается Женя… — напомнила Алекс. Игорь поморщился.

— Давай без него, а? Мы же его не проверяли. Может, он с твоей сестрой заодно… Не хочу втягивать его в это дело. Запутаемся. Помощника я тебе подберу лично. У меня этих гениев — двенадцать на дюжину.

Голос Алекс стал тверже:

— Не уверена… Я бы на твоем месте проконсультировалась.

Она вынула из сумочки и положила на стол диск.

— Что за секретные материалы? — полюбопытствовал Игорь.

— Его программа защиты высочайшего класса. Ты или твои гении должны оценить. Это демонстрационная версия, как ты догадываешься.

Милованов взял диск в руки, покрутил и бросил в ящик стола.

— Ладно, со временем разберемся. А пока попробуем без чужих. Кстати… — Он достал из сейфа деньги, положил их в конверт, а конверт бросил щедрой рукой на стол перед Алекс. — Здесь тысяча. Аванс. Чтобы выжить в этой… — тон его стал ироническим, — прекрасной и ужасной Москве. Расписываться необязательно… Все на доверии. — Игорь смотрел доброжелательно. — Ну-с, мисс Тим, мы ничего не упустили?

— Самое важное… — сказала Алекс. — Гарантии.

— Гара-а-нтии… — протянул Игорь и помолчал. — Это мое слово, положение, связи…

— Звучит красиво, но не вполне надежно, — усмехнулась Алекс.

Пока они беседовали, в приемную снова вошел бухгалтер Марюшкин.

— Игорь Петрович… — начал он.

— Занят! — резко оборвала его Маша.

— Мне на минутку, только посоветоваться, срочно…

— Он занят, я сказала! — повысила голос секретарша. — Зайдите попозже!

Марюшкин секунду стоял, глядя на нее с упреком, потом повернулся и пошел к выходу.

— «Зайдите попозже!» — ворчал он на ходу. — Тут рушится все, можно сказать, на глазах! КРУ Минфина вот-вот свалится нам на голову, деньги на счете тают не по дням, а по часам… А они тут развели бюрократию!

Маша крикнула ему вслед:

— Только не надо истерик, ладно? Освободится шеф — сама вам перезвоню в бухгалтерию. А вообще, кому не нравятся здешние порядки, тот может увольняться! Биржа труда примет всех с распростертыми объятиями! Вам ясно, господин Марюшкин?

Алекс внимательно слушала Игоря. Тот ходил по кабинету.

— Тогда… как бы я к твоей сестре ни относился… она и есть на сегодняшний день наша самая надежная гарантия… Потому что, если ты не вытащишь свои деньги, она не вернется. А если она не вернется, то на кой ляд я все затеваю?.. Ты об этом не думала?

Он говорил очень серьезно.

— Зачем она тебе? Тем более здесь. Ведь Саша предала…

Алекс очень интересовал ответ на этот вопрос.

Милованов перебил ее:

— Да, но… Тут другое… Она мне нужна. Сам не ожидал. Неделями раньше не видел — и ничего, нормально… А теперь неуютно, пусто… Я скучаю. Ты это понять в состоянии? Вот так… Полный крах…

Алекс прищурилась.

— Как это говорят? Тяжелый случай. Игорь печально махнул рукой.

— В любовь, если честно, я не очень верю, но, кажется, попался… А дела… Кто лучше тебя разбирается в твоем бизнесе? Вытащим деньги — она вернется. Как миленькая. Потом пустим деньги в оборот. Удвоим как минимум. Или утроим. Такое начало… — Он медленно подошел к окну. — Медиа-холдинг создадим… Но это уже другая тема…

Милованов обернулся к Алекс. Она молчала, обдумывая ситуацию.

— Так что, наши переговоры прошли успешно?

Алекс вздохнула.

— Выбирать мне не приходится. Так что… Наверное, да. — Она поднялась и протянула Игорю руку. Тот осторожно, но крепко пожал ее. — Когда у вас начинается рабочий день?

— В десять ноль-ноль. Завтра твой кабинет будет готов, я распоряжусь.

— Я тоже ценю свое время.

— Не сомневаюсь. Ты же себе не враг.

Алекс не ответила и вышла. Игорь пристально смотрел ей вслед. Он был на редкость сосредоточен и подтянут. Ему никто еще никогда ни в чем не отказывал, а поэтому Милованов всегда верил в свои безграничные силы. Ему казалось, что им не будет конца.

В квартирке на Чистопрудном бульваре Женя привычно сидел за компьютером, а Гоша — за книжкой.

— А вот эта буква «дабл ю». Произносится, как… Забыл, как произносится. Мама говорила. Пап, как это произносится?

— А? Не знаю, — рассеянно отозвался Женя.

— Ну, па-ап! Ну, скажи… — заныл Гошка. — А то я маме пожалуюсь, когда она вернется.

— Да… Когда мама вернется… — задумчиво повторил Женя.

Гоша дернул его за рукав.

— Пап, ты чего? Женя очнулся.

— Ну, давай, малыш, вспомним английский…

И в этот момент появилась Алекс, вся, как елка, увешанная пакетами с едой.

— Мама! — радостно закричал Гоша. Женя тоже радостно вскочил со стула.

— Откуда это все?

— У нас сегодня маленький праздник! Меня приняли на работу.

— Куда?

— В «Русскую платину».

— В штат? Переводчицей? — обрадовался еще больше Женя.

Алекс состроила удивленно-игривую гримасу.

— Переводчицей? Это ты так все время обо мне думал? Нет, Жень, бери выше — советником по экономике на правах заместителя. Кабинет, машина, оклад!

Женя изумленно присвистнул.

— Вот это я понимаю…

— Но это не так важно — кем! — продолжала Алекс. — Главное, что мы с тобой сумели забраться в логово врага. Оттуда и начнем действовать. Изнутри. А пока сделаем вот что. И это надо иметь к утру…

Продолжение следует…

Content

Виктория Доненко
Обман

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22