Владимир Колычев

Идет охота на волков

Часть первая

Глава 1

Подставленное плечо смазало удар, но все равно кулак зацепил кончик носа. Боль, сверкающие мушки перед глазами, противный вкус ржавчины... Максим ударил в ответ, но Семен вовремя нагнул голову, и кулак со всей силы врезался в его массивный тяжелокостный лоб. Острая боль пронзила кисть, парализующей волной прошла через всю руку, до самого плечевого сустава.

Максим инстинктивно подался назад, и все же Семен настиг его. В этот раз его кулак беспрепятственно врезался точно в нос. И тут же голова вновь содрогнулась – от удара в челюсть... Максим отчаянно закрывался руками, но Семен проламывал его защиту. Его руки вращались как ветряки мельницы, а кулаки были подобны каменным жерновам...

Как ни пытался Максим, удержаться на ногах он не смог. Семен презрительно ухмыльнулся, глядя на него. Но добивать не стал, занял выжидательную позицию. Правило «лежачего не бьют» – возможно, не для него. Но его точно сдерживала Майя. Она стояла в гудящей толпе и с интересом наблюдала за поединком. Семен только рад был козырнуть перед ней своим благородством. К тому же он не сомневался в своей победе.

Максим мог продолжать лежать, тогда бы Семен отступился от него. Но признавать свое поражение он не хотел. Потому что Майя была иконой, на которую Максим молился. Лучше смерть, чем жизнь без нее... Он вскочил на ноги, и тут же Семен ударил его ногой. Максим увернулся, встал в стойку.

Драться он умел. Без малого пять лет занимался боксом. Но, увы, Семен оказался гораздо сильней. Исполинский рост, саженные плечи, пудовые кулаки. Мышечную массу он наращивал в подвальных «качалках», а драться его учила улица. Поэтому, как ни старался Максим, шансов против Семена у него не было. Разве что надеяться на чудо...

Он уклонился от одного удара, от другого, поднырнул под бьющую руку, провел мощный апперкот. Но тут же оказался в медвежьих объятиях озверевшего от боли противника. Семен, казалось, хотел раздавить его в стальном обруче своих рук. Задыхаясь, Максим откинул голову и тут же поплатился за это. Семен ударил его чугунным лбом в переносицу... Взрыв перед глазами, вихрящийся полет к ослепительным и почему-то разбегающимся звездам, тошнящее чувство невесомости все с тем же жестоким вкусом ржавчины.

Максим сидел на земле, не в силах подняться, а Семен уходил от него под ручку с первой красавицей школы. А ведь Максим мог бы оказаться на его месте, если бы победил. Таково было условие, и Майя сама его выдвинула.

– Ну, чего сидишь?

Ленька Срубов протянул ему руку, но Максим мотнул головой. Хотелось лечь и умереть – от обиды и позора. И еще от ненависти. Он ненавидел их – и Майю, и Семена. Догнать бы и убить обоих...

– Макс, ты не злись, – покачал головой Ленька. – Сам же виноват. Против лома нет приема, а ты попер...

– Нет приема. Окромя другого лома... – сплюнув кровяной сгусток, желчно сказал Максим.

– А какой у тебя лом?.. Бокс – это, конечно, хорошо. Но Семена этим не возьмешь. В него только из пушки стрелять...

– Ничего, мы еще посмотрим...

У него еще было время взять реванш. Школу он уже заканчивает – еще несколько учебных дней, а потом выпускные экзамены. Но ведь он собирается поступать в университет, на тот же факультет, что и Майя... Ну почему же она такая дура? Почему позволяет ставить себя на кон? Ведь она же человек, а не какой-то переходящий вымпел.

А ведь именно таким вымпелом Майя и была. Два года назад Максим впервые схлестнулся из-за нее с Семеном. Тогда он одержал убедительную победу. Но Семен не сдавался. И весной прошлого года здесь же, на пятачке за школьными мастерскими, оказал достойное сопротивление. Хотя и проиграл. После той драки Майя осталась с Максимом. Но за последний год Семен сделал большой рывок вперед, вымахал и в рост, и вширь, накопил силу. Поэтому переходящее знамя досталось ему... Будь они оба прокляты...

– Что «посмотрим»? – скривился Ленька. – Сколько раз говорил тебе, что твой бокс – ерунда. На борьбу нужно переходить...

Срубов занимался вольной борьбой, но Максим сомневался в преимуществах этого вида спорта. Он медленно поднялся, осмотрелся. Толпа уже разошлась. На пятачке остались только они вдвоем.

– Ну, давай посмотрим, что лучше, твоя борьба или мой бокс!

Максим встал в боксерскую стойку, но Ленька испуганно мотнул головой.

– Так это не со мной нужно смотреть, – скороговоркой сказал он. – Ты на моего тренера посмотри. Он еще ниже тебя, а Семена легко свалит. Он нам показывал, как одному против троих драться можно. Захваты, подсечки, броски... А я что? Я всего год занимаюсь...

– На тренера, говоришь, посмотреть? – с кислым видом спросил Максим.

Обида схватила за горло так, что на глаза навернулись слезы. Он будет смотреть на какого-то тренера, а Семен – любоваться Майей, наслаждаться ее обществом.

– Ну, пошли, посмотрим, как у вас там...

Боксом он занимался три раза в неделю – понедельник, среда, пятница. А вторник и четверг он мог бы посвятить вольной борьбе... Он не отступится от Майи. Все жилы себе порвет, но Семен будет повержен.

* * *

Белобрысая певичка отчаянно изображала приступ творческого вдохновения. Извивалась, пританцовывала, а рот на микрофон так раскрывала, что, казалось, вот-вот проглотит его целиком.

– Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша, русая коса!.. – надрывалась она.

У самой волосы распущены, но юбочка точно из плюша. И такая короткая, что пригнись чуть-чуть, и трусики будут видны.

Семен не нагибался, чтобы залезть взглядом под эту юбку, но на певицу посматривал с большим интересом. Майя сначала была просто удивлена – как это он мог любоваться еще кем-то, кроме нее. А потом ее начала щекотать ревность.

– Хочешь совет? – кивком головы показав на певицу, едко спросила она. – Ты ей деньги под ноги положи, она нагнется, чтобы поднять, и ты все увидишь...

– Что увижу? – всколыхнулся он.

Они сидели за столиком в ресторанном зале, недалеко от эстрады. На улице было еще светло, а здесь уже шумно и людно. И непривычно. Это был первый случай, когда Семен пригласил ее в ресторан. А ни с кем другим в таких заведениях она еще не бывала. Молодая еще – всего семнадцать лет. Но у нее все еще впереди.

– А все, что у нее под юбкой!.. Можешь дальше на нее пялиться, а я пойду!

Майя действительно поднялась со своего места, но Семен поймал ее за руку. Он не стал сжимать запястье, не стал тянуть ее на себя, но Майя все равно почувствовала силу его стальных мышц.

– Ты не так поняла... – миролюбиво сказал он. – Я не просто смотрю, я сравниваю. С тобой сравниваю, да.

– Ну и как? – примиренчески улыбнулась Майя.

И села на место.

– Зачем спрашиваешь, если сама знаешь? Ты – супер, а она – так себе... Ножки у нее, конечно, шик. Но у тебя лучше...

– Я такие юбки не ношу.

– Ты же не шлюха какая-то, – покровительственным тоном заметил он.

– Еще чего не хватало! – самодовольно вскинула она подбородок.

Девственности Майя лишилась еще прошлым летом. Гостила у бабушки в деревне, закрутила роман с молодым агрономом, однажды пошла купаться с ним на речку, а там берег, поросший дурман-травой... В общем, сначала потеряла голову, а потом и невинность.

Обретенный в деревне опыт не превратил ее в нимфоманку. Секс – это, может, и приятно, но вовсе не мило. Флиртовать и то гораздо приятнее. И если есть возможность, лучше избегать телесной близости. Тем более что здесь, в городе, такая возможность была. Из-за Майи ломали копья два воздыхателя.

Макс определенно был ее фаворитом. Внешне симпатичный, хорошо сложенный. Из нормальной семьи, отличник, спортсмен. В общем, не чета Семену – двоечнику и разгильдяю, который перешел в девятый класс только потому, что был влюблен в Майю и хотел учиться с ней в одной школе. И внешность Семена оставляла желать лучшего. Крупные и тяжелые черты лица, маленькие глаза, «пристегнутые» к широкой переносице, массивный тупой подбородок. Но была в нем сила обаяния, которой мог, наверно, обладать какой-нибудь первобытный дикарь, и силе этой безоговорочно должна была подчиняться его самка.

Майя была цивилизованной девушкой и не примеряла на себя прелести каменного века, но где-то в ее подсознании зудело желание покоряться сильному самцу. Она старалась не давать воли своим инстинктам, но тем не менее позволила увлечь себя в ресторан. Потому что Семен сегодня победил Макса, и теперь она принадлежит ему по праву сильного. Макса, конечно, жаль, но ведь она же не виновата в том, что ему не хватило сил одолеть настоящего зверя...

– Ты, я слышал, после школы в университет поступаешь? – вопросительно посмотрел на нее Семен.

– Да, на юридический. А что? Хочешь присоединиться?

– Да нет, куда уж мне с моими двойками? – покачал головой Семен. – Да и вообще...

– Что – вообще?

– Десять лет штаны протирал, сколько можно?.. Не хочу, короче, учиться, – хитро сощурил он глаза.

– А что хочешь?

– Как что? Жениться!

– На ком?

– Ну, не на этой же! – Семен пренебрежительным взглядом скользнул по певице и жарко посмотрел на Майю. – На тебе женюсь!

На какой-то миг перед ее глазами колыхнулась странная химера. Она, в леопардовой шкуре, срывает дикое яблочко с дерева, и тут вдруг появляется Семен с тигриной мордой на голове. Хватает ее за талию, тащит в свое жилище и грязно женится на ней. Как это ни удивительно, но Майя ничуть не испугалась.

– А пещера у тебя есть? – сыронизировала она.

– Пещера?! А-а... И пещера будет, и телега...

– Откуда?

– Да есть одно дело...

– Воровать пойдешь?

– Ну, почему сразу воровать?.. – озадачился Семен. – Зачем воровать, если можно просто взять?

– Что взять?

– Вот когда возьму, тогда и скажу... Все у нас будет, вот увидишь...

– Когда?

– Скоро...

– Вот когда будет, тогда и поговорим, ладно?

Совсем не страшно было оказаться с ним в постели, но лучше обойтись без этого. И удовольствие сомнительное, и залетать неохота. К тому же рано им жениться. Да и незачем. Может, и щекочет нервы его варварский шарм, но этого мало для того, чтобы согласиться на брак. Своего избранника она видела образованным и обеспеченным человеком, а при всех своих достоинствах Семен под этот стандарт не подходил. И вряд ли когда подойдет. Но все же пусть старается. Глядишь, что-нибудь да выгорит.

– Будет все! – неожиданно зло сказал Семен. – А твоему Максу я башку скручу!

– Моему?! – удивленно посмотрела на него Майя.

– А разве нет? Ты же с ним два года гуляла.

– Гуляла?! Ты сам знаешь, как это было... И в ресторан я с ним ни разу не ходила...

– Молоко у него на губах еще не обсохло, чтобы тебя по кабакам водить, – Семен гордо выпятил грудь.

Похоже, водка, которую он пил, ударила ему в голову. Да и у нее кровь забродила под парами шампанского.

– Ну, наверное, – кивнула она.

Многие считали Макса первым парнем на школьной «деревне». Он действительно на общем фоне смотрелся очень выгодно. Но при всем своем внешнем лоске покорителя женских сердец внутренне он был скован и даже робок. Он гулял с Майей, ходил с ней в кино и на дискотеку, но дальше поцелуев дело так и не зашло. И она не позволяла, и он не настаивал...

Пока Макс миндальничал с ней, Семен собирался с силой для решительного удара. Сегодня он одержал убедительную победу над ним, и, надо сказать, Майю это совсем не расстроило. И это притом, что Макс был предпочтительней, чем Семен... Может, потому что этот необузданный дикарь мог внести в ее жизнь нечто более острое и горячее, нежели то, чем потчевал ее гораздо более цивилизованный Макс...

Певица на эстраде переключилась на репертуар группы «Летний Сад».

– Не плачь, еще одна осталась ночь у нас с тобой...

Ее вокал не дотягивал до Тани Булановой, как шаг ноги до столбовой версты, но все же она смогла передать тоску грядущего одиночества. Даже Семен проникся.

– Потанцуем? – предложил он.

Она кивнула, и они вышли на площадку перед сценой. Он обнял ее за талию, прижал к себе так, что Майя ощутила пульсирующий жар его желания. Она попыталась отстраниться, но, видно, ее попытка оказалась слишком робкой, чтобы преодолеть его сопротивление. Так она и промучилась до конца танца... А может, ей всего лишь казалось, что это мучение...

Так или иначе, но, когда над залом снова поплыла медленная мелодия, Майя поторопилась сказать, что ей пора домой.

Семен посмотрел на часы... Это была старенькая «Слава» с пожелтевшим от времени циферблатом. Одет он был неплохо – кожаная куртка, черная рубаха из «мокрого шелка», широкие темно-синие джинсы, кроссовки. А часы подкачали...

– Так рано еще, даже десяти нет...

– Я же говорила, что мне в десять дома нужно быть.

– Ты говорила?.. Кажется, ты говорила, что до двенадцати можно, – вспомнил он.

– Говорила? – спохватилась она. – Ну да, сегодня можно до двенадцати. Потому что дома никого нет...

Мама у нее работала в универсаме, пока ее не уволили по сокращению штатов. Она и сейчас торговала, но в коммерческом магазинчике. Можно даже сказать, что с риском для жизни. Времена в стране беспокойные, а ей иногда приходилось работать в ночную смену. Сегодня как раз такой случай. Отец работал машинистом, и он сегодня в рейсе. Так что этой ночью Майя должна была ночевать в полном одиночестве. Во всяком случае, она очень на это надеялась.

– Так это же здорово! – расплылся в улыбке Семен. – Пошли ко мне, если дома никого нет!

– Ну, нет! – решительно воспротивилась она. – К тебе мы не пойдем!

– Тогда к тебе!

– Пошли, – кивнула Майя. – Со мной. Но не ко мне... Проводишь меня домой...

– Ну, это само собой.

На улице моросил дождик. Прохладно, промозгло. Но головокружительно пахло весной и черемухой.

Семен снял с себя куртку, заботливо набросил ей на плечи.

Куртка оказалась настолько тяжелой, что Майя невольно ссутулилась. Но тем не менее поблагодарила его. Как сделала бы это покорная жена пещерного человека, принесшего ей с охоты шкуру саблезубого тигра.

– Может, все-таки зайдем к тебе? – спросил он возле самого дома.

– Нет, – покачала она головой.

– А я думал, ты меня кофе угостишь.

– В следующий раз, ладно?

– Нет, сегодня, – настаивал он.

– Ты упрямый.

– Не был бы таким, не стоял бы сейчас здесь, с тобой. Макс бы к тебе просился... Или сама ему бы предложила?

– Я сама ничего не предлагаю.

– А если я потребую?

– Что потребуешь? – возмутилась она.

– Чашечку кофе!

Он пристально смотрел на нее. Взгляд мягкий, но вместе с тем тяжелый и даже какой-то гипнотический.

– Ну, если недолго, – смятенно пожала плечами Майя.

Макс тоже просился к ней на огонек, но ему ни разу не удалось переубедить ее. А перед Семеном она не устояла... Впрочем, это еще ничего не значит. Она угостит его кофе, и он уйдет.

Они зашли в лифт, Майя нажала на кнопку седьмого этажа. Семен смотрел на нее замаслившимися глазами, с блуждающей улыбкой, но руки не распускал. Зато, когда она провела его в дом, прямо в прихожей взял ее за плечи, прижал к стене.

– Что ты делаешь? – растерянно возмутилась она.

– Наверстываю упущенное...

Он запустил руку под ее свитерок, нащупал застежку бюстгальтера, довольно ловко справился с ней.

– Я не хочу! – не в силах выбраться из этого капкана, мотнула головой Майя.

– Хочешь... Я знаю, что хочешь... Я сильный, я настоящий...

Его физическая и энергетическая мощь обрушилась на нее, как многотонная тяжесть катка на горячую рыхлость свежего асфальта. Она даже не пыталась вырваться: понимала, что это бесполезно. Оставалось только зажмуриться и расслабиться...

* * *

Для философа Вася Чугунок был молод и глуп. Но все же он оказался прав. Как всякая баба, Майя не смогла устоять перед «мягким насилием» и сдалась на милость победителя...

Не зря Семен качал мышцы в подвале и ходил «стенка на стенку» против пацанов из Юбилейного микрорайона. Все-таки сумел он завалить проклятого Макса. И сделал это, можно сказать, играючи... Надо было видеть, какими глазами смотрела на него Майя, когда Макс в полном нокауте укладывался на заплеванную землю.

Уже тогда можно было брать ее за руку и вести на заклание. Но Семен повел ее в ресторан. Чугунок одолжил ему куртку и джинсы, подбросил денег, и стал он кумом самому королю. Но главное, пригодился совет Чугунка – не распускать перед женщиной сопли. Бабы, говорил он, по своей природе самки, которым нужен сильный вожак. Покажи ей свою силу, сдобри это парой ласковых рычаний и смело веди ее в свою берлогу... Примерно так Семен сегодня и поступил. С одной только разницей, что оказался в гостях у Майи, а не наоборот. Нежно взял ее за гриву, прислонил к стене... Она как бы и не хотела, а он как бы и не спрашивал. Но все получилось.

Начались чудеса прямо в прихожей, а закончились в постели у Майи.

Семен показал класс. Опять же спасибо Чугунку, который обкатал его на своих проститутках. А Майя показала ему настоящий оргазм. Вот кого за это благодарить? Ведь ясно же, что кто-то уже проложил дорожку к ее сердцу – через ложбину между ног.

– А говорила, что не была с Максом, – не зло, но жестко сказал он.

Они лежали в постели, слегка шокированные произошедшим. Вернее, она делала вид, что удивлена. А он тихо торжествовал: и план удался, и Майю плотно познал...

– Не была, – приподнявшись на локте, она подозрительно посмотрела на него. – А что?

– Не что, а кто. Кто-то с тобой до меня уже побывал...

– Это не Макс, – с чувством вины вздохнула она.

– А кто?

– Не знаю... Это прошлым летом было, в деревне. Шла через лес, слышу, кто-то крадется сзади. Думала, что волк, обернулась, а это какой-то мужик. Лица даже не успела разглядеть. Ударил меня по голове... Когда очнулась, его уже не было...

– И что, не нашли урода? – возмутился Семен.

Это же надо, он столько лет готовился к тому, чтобы взять верх над своим соперником, сходился с ним «раз на раз», чтобы отбить у него Майю. А тут какое-то деревенское чмо без всяких усилий опрокидывает его девчонку на спину, делает с ней что хочет... Своими бы руками удавил гада.

– Нет... Я не стала никому говорить.

– Что, понравилось?

– Дурак... Просто не хотела, чтобы в меня потом пальцем тыкали. Все равно ведь не найдут, а позора не оберешься...

– И как же ты с этим жила?

– Да так и жила... Думала, что секс – это страшно.

– Теперь не думаешь?

– Нет... Мне с тобой было хорошо...

– С Максом попробовать не хочешь? – неожиданно для себя спросил он.

– Что?! – возмущенно встрепенулась Майя.

– А вдруг и с ним будет хорошо... Смотри, если вдруг что узнаю про вас, убью обоих!

Он ожесточенно посмотрел на нее, и Майя испуганно сникла под его взглядом.

– Теперь ты моя, поняла? – чуть смягчился он.

– Да, – покорно кивнула она.

– То-то же...

Майя долго молчала. Он уже решил, что девушка заснула, когда та вдруг спросила:

– А если вдруг Макс побьет тебя?

– Что?! – встрепенулся он.

– Ты же побил Макса, и я стала твоей...

– Это навсегда, поняла?

Он взбудораженно вскочил с постели, встал на колени, грозно навис над ней и люто посмотрел ей в глаза. Майя испуганно отвела взгляд в сторону.

Казалось, она побоится сказать слово поперек. Но Семен просчитался.

– Поняла... Но все равно не честно. Пока он был сильней, я была с ним. Ты его побил... Но ведь и он может побить тебя. Тогда я должна быть с ним...

– Ты – шлюха! – взорвался он. – Ты шлюха, если так говоришь!..

– Нет... – зажмурив глаза, она робко качнула головой. – Я не шлюха... Просто все должно быть по-честному...

– По-честному?! Хорошо, пусть будет по-честному! Раз ты такая дрянь, то я буду драться с Максом. И всегда буду его бить!.. Ты поняла? Всегда!

Семен верил в себя и в свои возможности. Он будет пропадать в подвале, в «качалке», но не сдаст своих позиций. И Максу ничего не светит...

К тому же был способ решить проблему раз и навсегда. Вася Чугунок – уважаемый в криминальных кругах человек. Он работает на самого Колоба. А это такая величина в Светлокаменске, что дух от восторга захватывает. Чугунок обещал Семену, что возьмет его к себе, в бригаду Гурия, и, когда это случится, пусть Макс начинает отсчитывать свои последние деньки. Не жить ему здесь, если, конечно, он сам не увезет свою задницу из города...

Глава 2

Вечер. Пустующие ряды заовражной барахолки. Торговцы давно уже разошлись по домам, дворники попрятались. Но людей здесь толчется еще много...

Обрывок полиэтиленовой пленки, подгоняемый ветерком, словно парус без лодки, плывет по асфальту в проходе между враждующими оравами. Тишина такая, что слышно, как он шуршит. И как воздух потрескивает от предгрозового напряжения.

– А-а! – яростно взревел кто-то в одной толпе.

– Ы-ы! – отозвался кто-то в другой.

Семен уже был готов к тому, что должно произойти. И когда на него ринулся бритоголовый «бык» из бригады заовражских, он встретил его убойным ударом в голову. Парень попытался блокировать удар, но кулак из двух ладоней, сцепленных в замок, пробил защиту.

«Бык» упал, и Семен тут же навалился на него. В таком бою позволялось бить лежачего, и он обрушил на противника град ударов... А вокруг бушевала людская стихия. Колобовская бригада Гурия против заовражских пацанов. Кулаки, кастеты, монтировки... Рев, крики, стоны...

– Убью, падла!

Кто-то с силой ударил Семена сзади – да так, что потемнело в глазах. Но сознание он не потерял. Напротив, разгорячился еще больше. И, оторвавшись от одного противника, сцепился с другим...

Он уже почти взял верх над конопатым детиной с оттопыренными ушами, когда воздух разорвала автоматная очередь. Над головой мелькнули трассеры. И тут же захлопали одиночные выстрелы – ружейные и пистолетные.

Семен в испуге заметался. Одно дело – драться на кулаках, и совсем другое, когда в бой вступает «тяжелая артиллерия». А стреляли со всех сторон, и не поймешь, кто побеждает, а кто проигрывает.

– Падлы! – взвыл конопатый, схватившись за плечо.

Семен успел заметить, что между его пальцами просочилась кровь.

Первыми не выдержали заовражские. Их поредевшая толпа схлынула, смыв за собой тела раненых и убитых. После того как стрельба стихла, на рынке осталась только бригада Гурия. Шестнадцать бойцов, один из которых с воем бился в конвульсиях, обхватив руками простреленный живот.

– Суки! – орал носатый Матрос. – Мы же их только попугать хотели!

– Джина – в тачку! – гаркнул Гурий.

Семен очень смутно понимал, что происходит. Драка, стрельба, умирающий парень, Матрос, Гурий – все перемешалось в одной кровавой каше.

Кто-то с силой ударил его в плечо. И в ухо заорали так, что зазвенело в перепонках.

– Ну, чего стоишь, дятел?!

Это был сам бригадир. И он требовал, чтобы Семен занялся умирающим Джином.

– Мы сейчас, сейчас!

Обращаясь к Гурию, Чугунок толкнул Семена в спину. Они вместе подняли Джина с земли, потащили его к машине.

– Пацаны, бля, подыхаю! – скулил раненый.

Окровавленной рукой он схватил Семена за плечо, испачкал рубашку. Но это было сущим пустяком по сравнению с тем, что могло случиться. Только сейчас до Семена стало доходить, что пулю мог поймать не только Джин, но и он сам.

– Держись, браток, нормально все будет!

Матрос шел рядом. В бригаде он был самым крутым после Гурия, и его все должны были слушаться. Поэтому Семен даже не пытался просить его о помощи. А ведь громила Джин весил не меньше центнера.

Раненого загрузили в «девятку». Матрос сел за руль, Чугунок устроился рядом с ним, Семену отвели место возле Джина.

– Ничего, брат, ничего! Мы тебя вылечим! – разгоняя машину, заявил Матрос. – Сейчас в больничку тебя отвезем, там тебе помогут! Еще баб с тобой мочалить будем!

Но раненый даже не шелохнулся в ответ. Семен внимательно посмотрел на него и вздрогнул от страшного открытия. Джин тупо смотрел Матросу в затылок. Остекленевшие глаза широко распахнуты. В них застывшие боль и страдание. И ожидание вечности, которая для него уже наступила... Семен лихорадочно взял Джина за руку, положил палец на запястье, но пульс не нащупал.

– Слышишь, брат! У тебя еще вся жизнь впереди! – продолжал Матрос. – Ты только потерпи немножко, лады?

– Не вытерпел! – отозвался Семен.

– Что?

Матрос пренебрежительно глянул на него через плечо. Семен был для него безусым новичком, которого Чугунок привел на проверку – а если сказать точнее, то на убой.

– Умер он.

– Что?! – взревел Матрос.

Он остановил машину, распахнул заднюю дверь со стороны Семена. Схватил его за грудки и резко встряхнул.

– Что ты сказал?! – с красными от ярости глазами навзрыд протянул он.

– Да я здесь при чем? – буркнул Семен.

– Ни при чем?! А какого хрена я тебя к Джину приставил?

Семен понял, что лучше молчать. А Матрос быстро успокоился.

– Эх, Джин, братуха! Чего ж ты так? Нам еще жить и жить, а ты!.. – всхлипнув, махнул он рукой.

– Что делать будем? – спросил Чугунок.

Его круглое курносое лицо раскраснелось от волнения.

– Что, что?.. За город пока, а там что Гурий скажет...

За городом, в холмистом лесу Матрос распорядился спрятать мертвое тело под кустом ежевики. Снял с сиденья окровавленный чехол, бросил его в багажник. Он сильно нервничал. Так же, как и все.

Оказывается, не такая уж завидная она, эта бандитская доля, думал Семен. Стрельба, трупы, кровь... Сегодня выжил, а что будет завтра, неизвестно... Не хотел бы он оказаться на месте Джина. Лежать бездыханно под кустом с закрытыми глазами и не слышать, как птичий хор исполняет заупокойную панихиду. А еще может появиться какой-нибудь зверь и сожрать лицо, но Джин этого даже не почувствует. Потому что его душа находится уже в раю. Или в аду?..

– Ну, чего затормозился? – спросил Матрос, хлопнув Семена по плечу. – Едешь или здесь остаешься?

– Еду!

Семен пулей влетел в машину, захлопнул за собой дверь.

– Чо, бляха, очко жим-жим? – усаживаясь за руль, нервно ухмыльнулся Матрос.

На вид ему было лет двадцать пять. На нем майка-тельняшка, но почему-то не морская, как должно быть по идее, а десантная. Зато лицо его чем-то напоминало нос бронированного крейсера дореволюционной постройки – вытянутое вперед, с выдающимся носом, начинающимся от середины лба и заканчивающимся на срезе верхней губы; глаза как отверстия клюза для якорной цепи.

– Да нет, просто муторно, – поежился Семен. – Не люблю покойников...

– А кто их любит?.. На войне как на войне: или ты, или тебя... В армии служил?

– Нет, – ответил за него Чугунок. – Он только что школу закончил.

– Салага, в натуре... А я три года в морфлоте. По морям, ля, по волнам, нынче здесь... И завтра здесь буду. Потому что Светлокаменск – наш город. И мы в нем рулить будем!.. Ты хочешь рулить с нами, пацан?

– Если б не хотел, меня бы здесь не было, – нарочно сгустив голос, ответил Семен.

– Так тебя и так здесь нет, – пренебрежительно хмыкнул Матрос. – Ты – дух, в натуре. Ты – никто...

– Да нет, он в махаче нормально держался, – вступился за друга Чугунок.

Но за это сам попал под раздачу.

– А ты сам, вообще, кто такой? – наехал на него Матрос. – Ты сам откуда взялся?

– Ну, тебя понесло! – сконфуженно возмутился Вася. – Я уже полгода как в теме...

– В какой теме?

– С Макароном рулили, – без особой гордости сказал Чугунок.

– Чо?! – презрительно скривился Матрос. – Шмар на Каштановом выгуливали?

– Так это... мне ж не нравилось, – замялся Вася. – Поэтому к Гурию напросился... И Семена, вот, с собой привел...

– Да ладно, не отмазывайся. Ну, был с Макароном и был. По-любому наша тема... А полгода... Полгода... Фуфло это – полгода... Мы с Гурием с самого начала... Колоб для нас – брат родной. А вы кто такие? Пехота, ля, мясо... Джин тоже с самого начала был, – остывая, продолжал Матрос. – А нет больше Джина. Зато вы есть... Теперь вы вместо него. Вдвоем за него одного... Да чо там, вдвоем! Он таких, как вы, десятерых стоил!.. А-а!

Он горестно махнул рукой и затих, погружаясь в скорбные мысли. Молчал и Семен. Потому что сказать было нечего. Он действительно в бригаде никто, и звать его никак. И еще неизвестно, что решит Гурий. Он обещал Чугунку взять Семена в состав, если он выдержит испытание боем. Проверку Семен вроде бы прошел, но у бригадира могло быть иное мнение на этот счет.

Какое-то время машина тряслась по ухабам проселка, вьющегося по холмам, затем выехала на равнину, пошла по шоссе вдоль реки, беспрепятственно проскочила через мост, пред которым стоял пост ГАИ. Частные дома городской окраины сменились высотками Юбилейного микрорайона, где жили извечные враги такого же спального квартала, где обитал Семен. Попозже начался Каштановый бульвар. Это уже был центр города. Яркий свет фонарей, загорелые девчонки в коротких юбках, праздно шатающаяся шпана, палатки летних кафе, пиво, мороженое. Пышные жасминовые кусты, под которыми хорошо лапать девок...

Хотел бы Семен прогуляться по аллее под ручку с Майей. С деньгами у него туго, но это не беда. Она по-прежнему признает его силу, и с ней можно когда и где угодно. Хоть под тем же кустом...

Он сильный. Он очень сильный. И если его возьмут в бригаду, он станет еще круче. Тогда у него будут деньги, тогда он сможет купить себе кожаную куртку. И еще хату сможет снять, чтобы с Майей там жить... И машину возьмет. Такую же «девятку», как у Матроса. Тогда Майя точно молиться на него будет.

– Тпрр! Приехали!

Гурий жил напротив кинотеатра в доме довоенной еще постройки. Лепнина по фасаду, арочный проезд, двор-колодец, на скамейке перед подъездом – высохшая старушка с клюкой. Темно уже, фонарь светит тускло, а она сидит – или домой идти не хочет, или дети-внуки не пускают.

– Сидите здесь!

К бригадиру Матрос отправился сам. Семен взглядом проводил его до подъезда. Снова просмотрел на старушку. Сколько ей лет? Семьдесят? Восемьдесят? Может, сто?.. Живет себе, век доживает. А Джин совсем еще молодой, у него вся жизнь впереди была. И что? Пуля в живот и куст ежевики вместо надгробья... Может, ну ее к черту, эту блатную романтику?

– О чем задумался, братан? – спросил Чугунок.

– Да так...

– Если страшно, ты скажи. Еще можно назад повернуть... Хотя вряд ли... Может, ты еще дух, но Матрос тебя уже не отпустит. Потому что ты с Джином возился. Много знаешь... Теперь у тебя только один путь – с нами.

– А я говорю, что мне страшно?

– Не должно быть страшно. Мы же крутые пацаны, да?

– Не вопрос, – индюком надулся Семен.

– И не мы должны бояться. Нас должны бояться, понял?.. Мы – крутые, а под ногами шушера, шелупень всякая... Ты, главное, за меня держись. Со мной, брат, не пропадешь!

Вася обращался к Семену, но, казалось, он больше подбадривал себя, чем его.

Матрос отсутствовал больше часа, но вернулся в приподнятом настроении.

– Чего скисли, бакланы? Нормально все!

Он завел машину, дал задний ход, развернулся.

– А что нормально? – осторожно спросил Чугунок.

– Разборка нормально закончилась, говорю. И менты шум не подняли... То, что Джин зажмурился, это, конечно, плохо. А так все в порядке...

Матрос обернулся к Семену, с притворным каким-то ликованием подмигнул ему.

– Гурий сказал, что ты нормально себя показал. Так что, считай, проверку прошел... Э-э, как там тебя?

– Семен!

– Кликуха такая?

– Нет, зовут так.

– А кликуха?

– Не, мы его так Семеном и зовем... – сказал Вася. – Хотя можно и Кафтаном звать.

– Почему Кафтаном, а не Гондоном, например? И то надевается, и то...

– Потому что фамилия у меня Кафтанов, – напыжился Семен. – А Гондонов...

Ему пришлось прикусить язык, чтобы сдержать ответную реплику. Хотел бы он сказать, какая у Матроса фамилия.

– Что «Гондонов»?.. – встрепенулся тот и въедливо посмотрел ему в глаза.

– Ничего, – отворачиваясь, буркнул Семен.

– Вот и заткнись, если ничего!

Матрос очень быстро сменил гнев на милость.

– Короче, Кафтан, считай, что тебе повезло. Гурий тебя в штат включил. Теперь ты с нами, понял?

– Ну, хоть это хорошо, – улыбнулся Семен.

Были в его новой профессии минусы, но плюсов он видел больше. Поэтому и подпустил к себе радость.

– Я же говорил тебе, что тебя возьмут! – расплылся в улыбке Чугунок.

– Спасибо вам, пацаны!

– Мы тебе не просто пацаны, – осклабился Матрос. – Мы тебе братья!.. Это я к чему? А к тому, что братьев предавать нельзя. За брата умереть надо, ты понял?

– Да ясно, – кивнул Семен.

– Что тебе ясно?.. Завтра заовражские наедут, нож к горлу приставят, где, спросят, Матрос живет. А Гурий где?.. Что ты им скажешь?

– Не знаю, скажу...

– Не знаю, – передразнил его бригадный авторитет. – Ты им ничего не должен говорить, понял? Как Зоя Космодемьянская на допросе, понял? Насиловать будут, огнем жечь, ты молчать должен...

– Слова не скажу!

– Вот это правильно... Да, насчет Джина. Пусть он в лесу пока полежит. А мы потом наводку ментам дадим, чтобы они его нашли. Это чтобы его по-человечески можно было похоронить. В гробу и с музыкой, ля... А пока молчок про это дело, понятно?

– Куда едем? – после напряженной паузы спросил Чугунок.

– Хороший вопрос... Давай к Макарону зарулим, телок у него возьмем... Чисто стресс снять. Ты как?

– Да не вопрос!

– А ты, пацан? – спросил у Семена Матрос.

– Да нет, мне бы домой...

– Ну ты, в натуре! Я его по бабам зову... Я!.. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка!

– Да у него любовь, – вступился за Семена Чугунок. – Два года за бабой бегал, прикинь...

– И чо?

– Да все туда же... У них теперь любовь, все, как говорится, в ажуре...

– Ну, если любовь, тогда ладно...

Матрос остановил машину, высадил Семена, а сам вместе с Чугунком отправился к проституткам. Что Семена вовсе не расстроило. Может, он и был невысокого мнения о Майе, но из женщин в этой жизни хотел только ее.

* * *

Сопровождаемый взглядом палец плавно скользил по фамилиям в списке.

«Скородумов М.А...»

Максим с облегчением выдохнул застоявшийся в легких воздух, полной грудью набрал свежий. Его фамилия значилась в списке поступивших, значит, семнадцать лет прожиты не зря.

Но радость вдруг сменилась печалью. Потому что в толпе абитуриентов он увидел Майю. Распущенные волосы, оголенные плечи, короткий приталенный сарафан, босоножки на высоченном каблуке. Яркая улыбка, ослепительное сияние красоты. Похоже, она тоже поступила. Но ее радость ничем не была омрачена. Потому как в личной жизни у нее все чудесно. Она встречается с Семеном, она спит с ним... Дрянь...

Закусив губу, он повернулся к ней спиной. Обидно до слез. Два года с ней гулял, и ничего. А только Семен занял его место, как Майка прыгнула к нему в постель... И зачем он только поступал в этот чертов университет? Да еще на один с ней факультет. Лучше бы в сельхозинститут поступил. Лишь бы от нее подальше...

– Макс!

Майя нагнала его, пальцами легонько тронула за плечо.

– Чего?

Он не остановился, всего лишь сбавил ход. И не смотрел на нее.

– Не поступил?

– Тебе не все равно?

Он объявил ей бойкот еще давно. Сразу после своего поражения. Они вместе сдавали экзамены в школе, вместе поступали на юридический. И при этом не общались между собой. Оба делали вид, что не замечают друг друга... Но, похоже, Майя первой пошла ему навстречу. Только какой в том прок? Сможет ли Максим простить ей Семена?.. Да и не попросит она прощения.

– Нет.

– Тогда могла бы и мою фамилию увидеть... Ты же только свою искала.

– Да! Только свою! – В ее голосе звякнули остервенелые нотки.

Максим промолчал. Как будто ему не о чем было говорить с ней. У нее своя жизнь, у него своя.

Он ускорил шаг, и Майя отстала. Но нагнала его у фонтана на главной университетской аллее.

– Макс, ну чего ты злишься? – уязвленно спросила она.

– Я не злюсь, я радуюсь. Я же поступил... Будем теперь мозолить глаза друг другу.

– Это плохо?

– Да нет. Передай своему Семе, пусть за тебя не беспокоится. С моей стороны ему ничего не угрожает. Потому что нужна ты мне, как собаке пятая нога!

– А я думала, что ты драться будешь, – огорошила его Майя.

– Что?! – останавливаясь, в праведном возмущении протянул он.

– Я тебе что, правда больше не нужна? – обиженно выпятив нижнюю губку, спросила она.

– Ты спишь с ним? Спишь! Ну и спи дальше!.. Сука!

Он повернулся к ней спиной и стремительно зашагал прочь от нее.

– Ну и козел! – донеслось ему вслед.

Драться за нее... Максим презрительно усмехнулся. Много чести драться за эту сучку!.. Но драться он будет. Обязательно будет. Сейчас он сходит домой, переоденется и отправится на тренировку. Сегодня у него по расписанию вольная борьба. Оказывается, в сочетании с боксом – это грозное оружие...

– Ты, урод! – донеслось откуда-то сбоку.

Максим резко остановился, повернулся на голос и увидел Семена.

Этот громила, похоже, продолжал умственно деградировать. Зато прогрессировал физически. За месяц, что Максим не видел его, он заметно раздался в плечах. Бычья шея, бицепсы и трицепсы, как у разогретого культуриста. Свирепые глаза, злобный оскал... И был он не один. Рядом с ним стоял такой же бритоголовый амбал. Латунные цепи, майки, спортивные штаны, на ногах – боты с тяжелыми прочными носками.

– От урода слышу! – не остался в долгу Максим.

– Поговорим? – зловеще спросил Семен.

– Друга своего оставь, и пойдем.

– Да ты не псыкай. Мой братан только смотреть будет. Как я из тебя отбивную буду делать... Ну, чо, пошли?

Максиму было не по себе. Уж больно грозно выглядел Семен. Слишком разные у них весовые категории... Но виду он не подал. С пренебрежительным выражением на лице зашел за трансформаторную будку, где их никто не мог видеть, расстегнул пуговицы на рубашке.

– Я тебя ща убивать буду! – злобно ощерился Семен.

– Не, убивать не надо, – оскалился его дружок. – Просто инвалидом сделай. Чтобы всю жизнь на аптеку работал. А «утку» под кровать мы ему подарим, гы-гы...

Максим снял рубашку, встал в стойку. Все внимание на Семена, но все же он заметил Майю. Она не пыталась помешать поединку, но встала справа от Максима, в то время как дружок ее избранника находился слева. Она не задирала нос, как тогда, когда они дрались последний раз, не улыбалась, радуясь тому, что из-за нее ломаются копья. Но не было в ее глазах ни возмущения, ни осуждения. Она явно жаждала зрелища. И готовила себя к тому, чтобы уйти отсюда с победителем... Но за кого она болела?.. Максим хотел верить, что за него. А Семен посматривал на нее как на свою собственность, за которую он будет биться насмерть.

Первым в атаку ринулся Кафтанов. Бил он сильно. И разумно – не подставлял под удар голову, не заваливался вперед. Максим уклонялся, бил в ответ, но бронированный подбородок противника пробить не удавалось. Даже кулаки отшиб, пока бил...

Семен продолжал атаковать. Максим пропустил несколько мощных ударов, но на ногах удержался. И, улучив момент, на противоходе нанес убойный «джеб» в печень. Семен крякнул как подстреленный селезень. Скривившись от боли, отступил назад. Максим же бросился ему в ноги, провел подсечку, опрокинул на спину.

Он уже был близок к тому, чтобы взять противника на удушающий прием. Но ему банально не хватило физической силы. Семен взревел как раненый лев, извернулся, подмял его под себя. С силой развел руки в сторону и ударил в лицо головой.

Максим не потерял сознания и даже попытался встать на ноги. Но Семен опередил его. Он первым поднялся с земли и ударил его ногой в живот... Вот когда его тяжелые боты с убойным носком сыграли свою роковую роль.

Удар оказался такой силы, что на какой-то миг Максиму показалось, будто под ним взорвалась граната... Он упал, но Семена это не остановило. Удар ногой в голову погрузил Максима в звенящую темноту...

Глава 3

Майя была так хороша, что не было сил терпеть. Семен опрокинул девушку на спину, полез под сарафан, стянул трусики.

– Ну и кто в доме хозяин? – ревущим голосом спросил он.

И забросил ее ноги к себе на плечи.

– Ты! – испуганно и покорно кивнула Майя.

– А за Максом зачем бегала?

– Не-ет... – закрыв от наслаждения глаза, простонала она.

– А я видел, что ты за ним шла!

– Хотела спросить...

– О чем?

– Потом скажу... Потом... Потом-потом... Потом-потом-потом... Ты зве-ерь... Как же хорошо-о...

Семену и самому было так хорошо, что не хотелось разговаривать. Разговор продолжился лишь после того, как Майя открыла глаза.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы я убил этого ублюдка? – спросил он, застегивая ремень на брюках.

Майя натянула на себя простыню, удивленно посмотрела на него.

– Ты уже уходишь?

– Да дела у меня...

– А я сегодня ночью одна буду...

– Клево. Коньяку принесу, колбаски...

– Можно и коньяку, – кивнула она. – У меня как раз событие...

– Вот и я говорю, что событие, – скривился Семен. – С этим учиться будешь... Ты мне так и не ответила. Ты хочешь, чтобы я убил этого козла?

Сегодня он едва удержался от того, чтобы не забить Макса до смерти. А ведь можно было разом решить проблему...

Чувствовал он, что Майка не ровно к нему дышит. Поэтому и подкараулил его сегодня на университетской аллее. Заодно доказал свое право на обладание самым драгоценным на земле телом.

Теперь Майя от него точно никуда не денется... Но все же было бы лучше, если бы он раз и навсегда избавился от своего соперника.

– Не надо его убивать, – покачала она головой.

– Почему?

– Потому что тебя посадят.

– Гы-гы! Кто?

– Как кто? Милиция.

– Прикалываешься? Да мы этих ментов на крюку вертели!

– Кто это мы?

– Я. Чугунок. Матрос... Ты в институт поступила, а меня в бригаду взяли.

– На завод?

– Ну, ты точно прикалываешься!.. Ты думаешь, где я коньячок возьму? На рынке! Мы торгашей на рынке защищать будем, поняла? Мы их защищаем, а они с нами делятся, такая вот раскладушка...

– От кого вы их защищаете?

– От кого... От бандитов, понятное дело...

– А сами вы кто?

– Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша...

– Я не Ксюша!

– Полюбила рэкетира Ксюша... И напрасно твой Витюша, ля, поет... Задушу твоего Витюшу!

– Какого Витюшу?

– Макса!.. Он – гитарист, ля. А я – рэкетир, поняла?

– Какой же он гитарист?

– Ну, ты в натуре! – осклабился Семен. – Я – рэкетир, въезжаешь?! Мы, ля, скоро весь город построим!.. Мне уже тачку пообещали, поняла? Сначала на «девятке», а потом и на «бумере» буду ездить, как Колоб...

– Кто такой Колоб?

– Ну, ты темный лес, Майка! Колоб – это... Это!.. Да круче в городе никого нет! И мы с ним братья, поняла? Мы друг за друга любому глотку перегрызем...

– А-а... Так ты, значит, бандит?

– Ну, ты дура! Не бандит! А рэкетир!.. Мы людей защищаем, поняла?.. Короче, не твоего ума это дело!

– Ты как со мной разговариваешь? – возмутилась Майя.

Семен и сам понял, что его сильно занесло. Но и назад сдавать не собирался. Ведь он действительно крутой парень. За ним – целая бригада. Да что там бригада! Сам Колоб за него мазу держать будет, если что!..

– Молчи, женщина! Восьмое марта еще не скоро!

– Да как ты можешь!

– Да так и могу!.. Лучше молчи!

Стиснув зубы, Семен гневно поднес к ее горлу растопыренную ладонь. Как будто в глотку собирался вцепиться.

Майя испуганно переместилась к стенке. Подобрала под себя ноги, натянула простыню на самый подбородок. И затихла. Теперь она точно знала, кто в доме хозяин!

– Смотри у меня!

Из дома он выходил с высоко поднятой головой. Плечи расправлены, грудь парусом, спина в пояснице прогнута, походка от колена. Под ноги с пронзительно звонким лаем бросилась собачонка с розовым бантом вокруг шеи. Она хотела тяпнуть его за пятку, но получила по зубам тупым носком ботинка. И отлетела к своей хозяйке, дородной тетке в широкополой розовой шляпе.

– Молодой человек!.. – возмущенно вытянулась она в лице.

– Молодой человек у меня штанах, гы-гы! – оскорбительно ухмыльнулся он.

– Да как ты!..

– Заткни пасть, корова! А то сама щас в рог схлопочешь!

Бытие определяет сознание. Так, кажется, учили в школе. Бытие у Семена было криминальное. Братва, рэкет, разборки, стрельба, кровь. Он крутой парень, успевший хлебнуть лиха. За ним бригада. За ним сила! И он может класть где угодно и на кого угодно!

Ему нужно было ехать на заовражскую барахолку, которая теперь по праву сильного принадлежала Колобу и его братве. Пахан передал ее Гурию, а тот, в свою очередь, поставил на точку верного Матроса и «отсыпал» ему полдюжины пацанов из своей бригады. Семен был шестым по счету в этом списке, но его это ничуть не угнетало. Придет время, и он сам займет место Матроса. А потом и Гурия подвинет... А он может!

Он проходил мимо «семерки», припаркованной перед последним подъездом, когда на плечо сзади опустилась чья-то рука.

– Стоять!

Семен среагировал почти мгновенно. Захватил чужую ладонь, пролез под рукой так, чтобы заломить ее за спину незнакомца. Но почему-то сам вдруг оказался в согнутом положении, с рукой на болевом приеме.

– Пусти! – взвыл он.

– А ты не рыпайся, придурок!

Перед ним стоял кряжистый парень с внушительным взглядом. И держал перед глазами раскрытые корочки ментовского удостоверения. Его напарник продолжал заламывать Семену руку.

– Читай!

– Капитан... Синельников... Я больше не буду!

– Что ты не будешь?

– Собачек бить!

– Вот это хорошо, вот это правильно!.. Косарев, давай его в машину!

Капитан Синельников открыл дверцу, Семена впихнули в машину. Один мент сел справа от него, другой слева. Из таких тисков не выбраться.

– Пинчук, поехали!

Сидевший за рулем парень лихо стартовал с места и вывел «семерку» на шоссе.

– Это что, из-за собаки? – недоуменно спросил Семен.

– Ага, из-за собаки! – ухмыльнулся Синельников.

От него пахло луком и бензином.

– Так за это же не сажают!

– Сажают. На задницу. И почки отбивают...

– Не, ну вы, в натуре! Вы хоть знаете, на кого нарвались?! – осмелел Семен.

Он знал, что Колоб здоровается за руку с самим начальником городского УВД. А тут какие-то районные опера, перхоть под ногами крутых пацанов. Их же на перо поставить – не фиг делать. Тот же Гурий отмашку даст, и хана им всем!..

– Нарвались?!. Да нет, это ты, паря, нарвался!

Машина свернула направо, носом уперлась в ржавые ворота. Водитель Пинчук что-то буркнул себе под нос, но из машины вышел. Открыл ворота, загнал машину во двор недостроенного кинотеатра. Это был брошенный долгострой, и некому было гнать отсюда поганой метлой непрошеных гостей.

– Пошли!

Синельников схватил Семена за шкирку, Косарев помог вытолкать его из машины. Под ногой зловеще хрустнул кусок застывшей растворной массы.

Его завели в недостроенное здание, швырнули на запыленный пол гулкого, пронизанного сквозняками вестибюля. Семен крутнулся вокруг своей оси, чтобы удержаться на ногах. Встал в боевую стойку.

Ментов было всего трое. Они хоть и крепкие на вид, но сам он тоже не бисером шит. Одному свернуть челюсть, другому отбить нижнее хозяйство, с третьим будет видно...

– Даже не думай! – хищно усмехнулся Синельников.

И направил на него свой табельный пистолет. И у Семена опустились руки. Но голову на грудь он ронять не стал. Пусть менты не думают, что круче них в городе никого нет. И на них найдется управа. Или братва рыло начистит, или адвокаты в хвост и гриву отымеют. Сейчас не тридцать седьмой год... Семену было не по себе от страха, но это не мешало ему смотреть на ментов исподлобья.

– Зря вы так! – сквозь зубы процедил он.

– Как так? – ухмыльнулся Синельников.

– Я ведь не простой...

– А какой ты? Сложный!.. Косарев!

Мент приближался медленно. Но ударил неуловимо быстро – ногой, в живот. Да с такой силой, что Семен сложился пополам.

– Ну, теперь я вижу, что ты сложный...

Менты дружно рассмеялись. Как пилой по нервам. Козлы!.. От боли подкашивались ноги, Семен едва сдерживался, чтобы не упасть на колени. Рыдать хотелось от такого унижения...

– Думаешь, братва поможет? – с ухмылкой спросил Косарев.

Он переминался с ноги на ногу, потирая кулак. Движения плавные, вкрадчивые. Но в любой момент он готов был взорваться и обрушиться на Семена всей своей мощью.

– И братва... И адвокаты, – сквозь зубы процедил Семен.

– А ты что, в братву веришь? В Бога надо верить, а не в братву. И в нашу родную милицию... Ты в милицию веришь?

– Нет!

– А зря. Милиция все видит, все слышит. И все знает! Про тебя, дебил, в частности!.. Под Гурием ходишь, да?

– При чем здесь Гурий? – встрепенулся Семен.

– А при том, что позавчера драка на заовражской барахолке была. Гурий там зажигал... Или нет?

– Какой Гурий? – взвыл Семен. – Не знаю такого!

– Ну, как не знаешь, если ты под него встал. Или лег, а, Кафтан?

– Кафтан?! – встрепенулся Семен.

– Кликуха у тебя такая. Матрос тебе такую кликуху дал. Или Матроса тоже не знаешь?

– Матроса?! У матросов нет вопросов...

– Сейчас будут!

Синельнков снова дал отмашку Косареву, и тот двинулся на Семена. Он взглядом сканировал тазобедренную область, как будто собирался ударить в пах. Но вдруг выпрыгнул вверх и в стремительном развороте врезал ногой в голову. Это был столь сокрушительный удар, что Семен бревном рухнул на пол.

– За что? – не в силах подняться, пробормотал он.

– Вот и вопросы появились, – хохотнул Синельников.

Он уже спрятал пистолет. Ни к чему было держать Семена под прицелом, когда был такой спец, как Косарев... Не хотел бы Семен, чтобы Макс достиг таких высот в рукопашном бою, как этот парень.

– Ты за это ответишь! – чуть не плача от обиды и бессилия, пробормотал Семен.

– Отвечать будешь ты, клоун! – засмеялся Косарев.

Он склонился над Семеном, ногой уперся в его спину, двумя руками обхватил голову.

– Я тебе сейчас шею сверну, хочешь?

– Не-ет!!!

– Тогда как на духу говори! Ходишь под Гурием?

– Да!

– Матроса знаешь?

– Да!

– Куда труп Джина спрятали?

– Что?

Косарев сумел внушить Семену, что сможет сломать ему шейные позвонки. От страха развязался какой-то узелок в мочевом пузыре, в штанах вдруг стало тепло. Но все же Семен догадался прикусить язык. Сказать ментам про Джина – значит подписать себе приговор. Он покажет, где находится труп, его обвинят в убийстве, и тогда – зона. И никакой Колоб не подпишется под него, потому что предателей не спасают, а топят... А может, он даже до зоны не доживет. Тот же Гурий отправит к нему в камеру наемного убийцу...

– Джина куда спрятали, спрашиваю?

– Какого Джина?

– Считаю до двух! Раз!..

Семен почувствовал, с какой силой Косарев напряг руки. Сейчас он сделает роковое движение, и все...

– Кто такой Джин?

– Два!

Мент и правда крутанул голову встречным движением рук. Но сделал он это не сильно, и Семен лишь потерял сознание.

Очнулся он на том же пыльном полу. От удара в живот. Это был Синельников. Он возвышался над ним.

– Ты чо, в натуре, не въезжаешь? – озлобленно спросил мент. И наставил на него ствол пистолета. – Я тебя сейчас реально убью!.. Куда труп Джина спрятали? Говори, падла!

Он снова ударил Семена в живот. Но вместе с болью к жертве пришло и прояснение. Менты так не разговаривают, как Синельников. «В натуре», «не въезжаешь»... И какое право им дано избивать подследственного? Да еще непонятно в каком месте...

– Не знаю никакого Джина... И Урия не знаю...

– Гурия!

– Тем более...

– Я тебе сейчас башку прострелю! Раз!..

– Я не знаю никакого Джина!

– Два!..

– Не знаю!

На счет «три» прозвучал холостой щелчок.

– Вставай, концерт окончен! Ну!

Парень спрятал пистолет, подал Семену руку, помог встать.

– Разыграли мы тебя, браток! – скованно улыбнулся он.

– Как разыграли? – изобразил изумление Семен.

Все-таки прав он оказался в своем предположении. Не менты его взяли в оборот, а братва, которую послал по его душу Гурий, а может, и сам Колоб.

– Да так и разыграли. Проверка на вшивость... Штаны чего мокрые? – усмехнулся «Синельников».

– А это не важно, – качнул головой «Косарев». – Пусть хоть обсерится, главное, чтобы не раскололся...

– Хорошо держался, не вопрос, – согласился «Пинчук». – Но все равно признался, что под Гурием ходит...

– И Матроса знает, – добавил «Синельников».

– Это косяк... – решил «Косарев».

Семен похолодел. Вспомнил, что говорил ему Матрос. Огнем пусть жгут, насилуют, а нельзя говорить, где Гурий живет...

– А кто такой Гурий? – через силу выдавил он.

– Ну, ты, в натуре, даешь! – засмеялся «Пинчук». – Все уже закончено, можешь выключать дурака.

– Что закончено? Кто вы такие?

– Свои мы.

– Кто – свои?

– Братва мы. Гурий нас послал. На вшивость тебя проверить...

– А кто такой Гурий?

– Смотри, заклинило! – хохотнул «Косарев».

– Кто вы такие? – упрямо тупил Семен.

Расчет был прост. Никто не предъявлял ему этих ребят. И откуда он мог знать, кто их к нему послал – Гурий или хитромудрое ментовское начальство? А раз он этого не знает, нужно держать образ.

– Его не заклинило, – покачал головой Синельников. – Он все правильно делает...

И одобрительно глянув на Семена, добавил:

– Поехали, домой тебя отвезем. Штаны сменишь, а потом поедем...

– Куда?

– Куда, куда? В отделение...

Семен жил в частном секторе между микрорайонами Молодежным и Юбилейным. Небольшой глинобитный, обложенный кирпичом дом, нищета внутри. Даже переодеться не во что, разве что в старые дырявые треники. Не хотел он туда ехать.

– Не надо домой. Так высохнет...

– Ну, тогда иди. Пока до барахолки дойдешь, обсохнешь...

– А отделение?

– Не гони беса, пацан! – оскалился «Синельников».

И, хлопнув Семена по плечу, показал ему спину. Проверка закончена. Но каковы будут выводы?

Об этом Семен узнал на барахолке. Матрос встретил его с распростертыми объятиями.

– Пацаны были, – сказал он, пожав ему руку.

– Какие пацаны? – не сразу понял Семен.

– Сначала заовражские были, – не очень весело улыбнулся Матрос. – Потом наши подъехали. Типа менты, гы... Ты извини, но мы должны были тебя проверить.

– Да я понимаю, – надул губы Семен.

Если бы каждый боец в бригаде проходил такую проверку, Чугунок бы ему об этом сказал. Но не было ничего такого.

– Молодой ты еще. Здоровья много, а мозгов мало... Но держался ты нормально. Так что, считай, прописку прошел... Как штаны?

– Вот только подкалывать не надо, – буркнул Семен.

– А кто подкалывает?.. Я твой бригадир, я о тебе заботиться буду... Пошли!

Он подвел его к рядам, где торговали кооперативным ширпотребом, подошел к усатому мужичку с косящими глазами. Надо было видеть, как съежился этот бедолага под его рентгеновским взглядом.

– Чо, мужик, заовражских, говоришь, кормил? – наехал на него Матрос.

– Кого кормил? – приложив ладонь к уху, спросил кооператор.

– Чо, не знаешь, кому ты раньше платил?

– А-а... Да мне все равно, кому платить...

Матрос резко вдруг перенес тяжесть своего тела на левую ногу, а правой ударил мужика в грудь, да так, что тот сел задницей в картонный ящик из-под вещей.

– Это тебе для того, чтобы ты знал, кому платить!.. – ослабился Матрос. – Кому платишь, ботва?

– А-а... Вам!

– Кому вам?

– Ну-у... Не знаю...

– Мне ты платишь. Матрос моя кликуха. Я здесь теперь главный, понял?

– А-а... Да, да, понял... – лебезил мужик.

– Ну, если ты такой понятливый, то сегодня можешь не платить...

– Х-хорошо. С-спасибо...

– На хрена мне твое «спасибо»? Мне твои штаны нужны!

– Мои штаны?! – Кооператор округлил глаза и обе руки приложил к карманам своих брюк.

– Да не твои! – хохотнул Матрос. – Вот эти!

Он взял с прилавка джинсы с широкими штанинами, бросил их Семену.

– Примерь!

Размер он не угадал, но Семен сам поменял одни джинсы на другие. Пусть только попробует торгаш возмутиться...

И коньячком он в ларьке разживется. Сам видел вчера, как Матрос раскручивал торгашей на выпивку – смену власти обмывать. Он теперь точно крутой. К одной заслуге прибавилась другая. Мало того что бился насмерть за барахолку, он еще и проверку выдержал. А это было ох как не просто. И Матрос должен это понимать. И Гурий тоже. Может быть, даже сам Колоб оценит. И к себе приблизит. А что?

– Сегодня утром заовражские здесь крутились, – сказал Матрос, когда они возращались к его машине. – Высматривали, вынюхивали... У них стволы, а это опасно...

– Опасно, – поежился Семен.

– Могут и подстрелить... Короче, больше никаких личных дел. Всем находиться здесь. Держаться вместе...

То же самое он сказал и всем своим пацанам, когда собрал их вместе.

– Дело серьезное, – заключил он. – А волын у нас мало...

Он достал из багажника два пистолета. Один протянул своему дружку Соболю, худощавому и очень верткому пареньку с красным рубцом вместо правой брови. Второй отдал Чугунку.

– Это вам на двоих, – глянув на Семена, сказал он.

– Да он стрелять не умеет, – взбудораженно дернул плечом Вася, с демонической радостью разглядывая оружие.

– Ничего, научусь, – косо посмотрел на него Семен.

Чугунок ему друг, но это вовсе не значит, что он может унижать его. Может, он и хочет самолично владеть пистолетом, но Семен ему этого не позволит. Он не хочет быть и не будет вечной «шестеркой», а оружие возвысит его – во всяком случае, над теми, у кого его нет. А таких в бригаде Матроса двое – гориллоподобный Бобер и дубинноголовый Тюлень. Про них Матрос ничего не сказал...

Глава 4

На улице ненастье, небо плотно зашторено дождевыми тучами, а в глазах у Марины – веселый солнечный свет. Носик задорно вздернут, губки сочные и нежные, как лепестки роз. Умилительная девушка, хрупкая, невесомая, как райское облачко.

Она училась с Максимом в одной группе. Весь год робко заигрывала с ним взглядом, застенчиво улыбалась. Она ему нравилась, но...

Они выходили из аудитории. Марина сама взяла его за руку, остановила.

– Ты на Красноармейской улице живешь? – Она хотела улыбнуться весело, непринужденно, но стушевалась, отвела в сторону глаза.

– На Красноармейской, – кивнул он.

– А я на Октябрьской, это рядом...

– Может, я тебя провожу?

Именно этого она и ждала.

– Проводи! – ликующе кивнула девушка.

Радость утопила в себе всю неловкость, которую должна была испытывать сейчас Марина. Ведь, по сути, она напросилась в компанию к этому парню... Целых семь месяцев строила ему глазки. И только сегодня переступила через себя. И, как ей казалось, добилась своего. Максим и сам хотел, чтобы это было так. Но, увы, у него была Майя.

Они вышли из главного корпуса, только тогда Максим вспомнил, что должен взять у девушки сумку.

– Спасибо! – просияла она.

Не зная, куда деть руки, сомкнула их у себя за спиной, взбудораженно приподнялась на цыпочках, шагнула так, будто собиралась взлететь.

– Пожалуйста, – весело, но с беспокойством в душе улыбнулся он.

Вне всякого сомнения, Майя – дрянь. И кроме презрения, она ничего не заслуживала. Но ведь она его дрянь. И он ужасно любит ее. Страдает, сохнет. И только в изнурительных тренировках находит просвет в своей тоске. Он верил, что рано или поздно возьмет верх над Семеном. Изобьет его на глазах у Майи, а потом покажет ей спину. Он гордый, и он не примет ее обратно...

Примет. Он знал, что примет. Если она этого захочет. Поартачится для виду, а потом уведет ее к себе домой. Как драгоценный трофей. Как любовь на всю жизнь...

Майя – его проклятие. Порочная тяжесть, которую он должен вынести на своих плечах из темного болота на светлую гору.

Во что бы то ни стало, он будет с Майей. И тогда Марина перестанет для него существовать. Так что лучше не заходить далеко в отношениях с этой милой девушкой. Он хоть и зол на весь мир, но Марина здесь ни при чем.

Они молча шли по аллее. Увы, но ему не о чем было говорить с ней. Да и не хотелось.

– Девчонки спрашивают, почему ты на дискотеку не ходишь, – смущенно сказала она.

– Девчонки? – удивленно повел бровью Максим.

– Да... Из нашей группы...

– А из параллельной?

– При чем здесь параллельная?

Майя училась с ним на одном факультете, но в другой, и к тому же не парной группе. Они не пересекались на лекциях, но иногда виделись в коридорах университетского здания. И всегда он упорно избегал общения с ней. Потому что ненавидел – и ее, и самого себя...

– Да так... А зачем я твоим девчонкам на дискотеке нужен?

– Ну, просто спрашивают, – замялась Марина.

– А ты спрашиваешь?

– Да. От их имени...

– А от себя?

– Ну-у... И от себя тоже...

– А ты сама ходишь?

– Да, ходила, в наш университетский клуб. А потом учеба навалилась... Давай сегодня сходим! А то девчонки спрашивают...

– Не могу. Тренировка у меня сегодня.

– А завтра?

– И завтра. И каждый день...

Он с таким усердием шел к своей цели, что бокса и борьбы ему было мало. По субботам – соревнования. А по воскресениям он занимался еще и тяжелой атлетикой, наращивал силу и мышечную массу. Плюс ежедневная часовая утренняя зарядка на стадионе в городском парке... С такой нагрузкой и до истощения недалеко, но Максим пока держался.

– А зачем тебе все это? – спросила Марина.

– Чемпионом хочу стать. По боксу. И по борьбе.

– Чемпионом чего?

Он хотел быть чемпионом единственной девушки по имени Майя. Но было бы глупо сказать об этом. Марина еще подумает, что у него с головой не все в порядке.

– Чемпионом России.

– И что, есть успехи?

– Да вроде...

Зимой Максим выиграл первенство края по боксу, летом отправится на всероссийскую студенческую спартакиаду, а там, возможно, на чемпионат страны выйдет. Но это все далеко не главное...

Он снова подумал о Майе. И она будто материализовалась из его мыслей.

Майя шла им навстречу. Волосы, как всегда, распущены, густая русая челка над большими аквамариновыми глазами. Крупные, но четко вычерченные черты лица, идеально ровный носик с волнующей линией крыльев, совершенной формы лакомые губки. А фигура... При всех своих достоинствах Марина не годилась этой диве и в подметки.

И одета Майя была хорошо. Бордовая кожаная курточка на молнии, джинсы в обтяжку, полусапожки на длинном каблуке, изящная сумочка. Грациозная походка от бедра... Сейчас она пройдет мимо, и Максиму придется стиснуть зубы, чтобы удержать себя от соблазна посмотреть ей вслед.

Но Майя не прошла мимо. Остановилась, приняла эффектно-вызывающую позу, с пренебрежительным недоумением глянула на Марину, перевела взгляд на Максима.

– Ну-ну! – с ехидно-снисходительной интонацией сказала она.

На этом разговор был закончен. Уничижительно фыркнув, она гордо вскинула голову и продолжила путь. Максим не стал оборачиваться ей вслед. Зато Марина чуть не сломала себе шею, провожая ее взглядом.

– Какая она красивая!

– Да есть что-то, – пожал плечами Максим.

– И такая взрослая... Интересно, сколько ей лет?

– Восемнадцать... И не взрослая она... Просто опытная...

– Опытная в чем?

– В том!

Майя действительно выглядела немного старше своих лет. И ее женская зрелость была как аромат в сладкой капле персикового сока. А пахла она так, что хотелось ее убить. Ведь ею дышал не кто-то, а Семен. Выть хотелось от этой мысли. Встать на колени, нагнуться и биться головой об землю. Но Максим сильный, он не опустится до этого... Ну почему судьба глумится над ним?..

– А ты ее знаешь?

– На одном факультете учимся.

– Мне тоже восемнадцать... Вот-вот будет... Но ведь можно и в двадцать в университет поступить...

– И даже в тридцать... Мы с Майей в одном классе учились.

– А-а!.. Она на меня так посмотрела! Как будто испепелить хотела... И на тебя смотрит... Я видела, как она на тебя смотрит, – сконфуженно сказала Марина.

– Она ушла и уже не смотрит.

– Вообще смотрит... Может, она в тебя влюблена, а?

– С чего ты взяла?

– С того, что она смотрит на тебя так... А ты не обращаешь на нее внимания... Или делаешь вид? – Марина пристально смотрела на него.

– Тебе какое дело? – возмутился он.

– Такое!.. Ты проводишь меня домой? – опустив голову, спросила она.

Максим проводил ее. Марина намекнула, что родители на работе, но у него и мысли не возникло напроситься к ней на огонек.

Увы, но для него в этой жизни существовала только Майя...

* * *

Семен искренне недоумевал. Мужичок, что называется, с ноготок, силы никакой – ни в нем самом, ни за ним. А кочевряжится. Не хочет платить за охрану.

– Ты что, совсем тупой? – спросил он, одной рукой схватив его за шкирку.

– Я не тупой! – мотнул головой мужик. – Просто вы не можете меня понять! Я еще только начинаю работать! Мне нужно раскрутиться! И ваши двадцать процентов для меня как удавка на шею... Я не могу работать себе в убыток. Просто смысла в этом нет...

– Удавка на шею, говоришь? – осклабился Семен.

– Ну, это образно...

– А натурально хочешь? Щас подвешу к люстре, будешь ногами дрыгать, пока не кончишься...

– Но тогда вы вообще не получите от меня денег... Поймите, мне нужно сначала раскрутиться, раздать долги, только тогда я смогу платить вам... – чуть не плача, сказал коммерсант.

– Раскрутишься. Щас раскручу, ля, и на солнышко...

– Да вы поймите, угрозами вы ничего не решите! Вы должны дать мне налоговые послабления. Если нет, то я просто закрою свой магазин, и вы ничего не получите...

– Послабление?

Семен ударил мужика в живот. А потом они с Чугунком долго ждали, когда он придет в себя.

– Ну что, получил послабление? Еще добавить?

– Н-не надо, – умоляюще простонал коммерсант.

– Бабло гони, вонючка!

– Но у меня только половина...

– Давай сюда! За остальными завтра приду!

Семен забрал деньги и с чувством гордости за себя вышел из продуктовой лавки. Плевать ему, прогорит эта точка или нет. Для него главное – это деньги, которые он должен собрать и принести Гурию. Он – сборщик дани, и у него свой район, где он и царь, и Зевс-громовержец...

И сегодня он справился со своей задачей. Обошел все точки, собрал наличность. И теперь можно ехать на базу. Отдаст бригадиру сорванный куш и отправится домой к Майе. Сауны и проститутки – это не для него. Он – человек семейный, все в дом...

Летом будет уже год, как он попал в бригаду. Столько разборок выпало на его долю, не счесть. И кулаками махать приходилось, и стрелять. Одного баклана замочили в подъезде, на пару с Чугунком. Гурий приказал, и они насмерть забили его ногами... Чугунок так и остался рядовым «быком», а Семена повысили. Теперь он звеньевой – три бойца в подчинении. И «девятка», которой он распоряжается как своей. Квартиру в приличном районе снял, с хорошей мебелью, Майю как куклу одевает. Кормит, поит... В общем, пучком все. Жизнь, можно сказать, удалась. Лишь бы только на пулю не нарваться. Или на западло какое-нибудь.

Гурий ждал его в ресторане на Каштановом бульваре. Совсем недавно этим районом владели «южане», но Колоб вышиб их оттуда. Скоро его бригады оккупируют весь город, и тогда можно жить спокойно – доить коров, не опасаясь волков. Но пока что ушки должны быть на макушке, и волына – под рукой.

В ресторане тихо играла музыка, центр зала освещен ярко, а полукруглые ниши по краям тонули в интимном полумраке. В одном из таких кабинетов и отдыхал Гурий. Под правую руку к нему жалась длинноногая брюнетка в серебристых шортиках. Левой он обнимал пышногрудую блондинку в совершенно прозрачной блузке. Увидев своего «звеньевого», он прогнал красоток, игриво хлопнув их по упругим попкам. Семен проводил их равнодушным взглядом. Девочки, конечно, класс, но им до Майи далеко, так же как «Запорожцу» до «Мерседеса».

– Сколько? – глянув на сумку, спросил Гурий.

– Шестнадцать «лимонов».

Бригадир взял сумку, поставил ее на стол, пересчитал деньги по пачкам. Одну, потоньше, бросил Семену.

– Своим раздашь.

Семен сам раскладывал деньги и знал, сколько «весит» эта премия. Двести тысяч рублей. Себе он возьмет стольник, Чугунку отслюнявит полтинник, а Чуче и Харламу достанется по четвертному. В конце концов, он хоть и маленький, но босс. Чугунок – его лепший кореш. А Чуча и Харлам еще салаги – им в радость, если вообще что-то обломится.

– Как насчет сауны? – вальяжно спросил Гурий. И кивком головы показал на своих девочек.

– Матрос подтянется, Соболь будет... Отдохнем немного.

Семен озадаченно развел руками. Он хотел домой, к Майе. Но и отказаться не мог, потому что в сауну его пригласил сам Гурий. Если бы кто-то другой позвал, кто пониже, а так...

В сауне ждали дорогих гостей. Стол, икра, водка. Своих девочек Гурий оставил при себе. Не захотел ни с кем делиться. Но Матрос подвез проституток, и женщин стало в избытке.

Первое время Семен держал себя в узде. С умным видом вставлял слова в мужской разговор, водку пил неторопливо, чтобы не нажраться. Он берег себя для Майи, но все же зеленый змий взял над ним верх. Ему приглянулась рыжеволосая шлюшка с выпуклой попкой и тонкой на загляденье талией. Сначала он просто посматривал на нее, а потом, не выдержав, ухнул вместе с ней в бассейн. И не вынырнул, пока не выплеснул в нее свой восторг.

Домой он вернулся в половине четвертого утра. Опустошенный, но не сильно пьяный. Майя вышла к нему с презрительной гримасой на лице.

– Ну и где мы шлялись?

– Где вы шлялись, я не знаю. А мы водку пили. Под селедочку.

– И как зовут эту селедочку?

– Как, как... Иваси, ля...

– И сколько в ней перьев? Три?

– Какие перья? Чешуя!

– Сам ты чешуя!

– Вот только на понт меня брать не надо! – нахмурился Семен. – Я ведь и наехать могу... Но лучше я налягу, ладно?.. Пошли, силушку свою богатырскую покажу!

Он обнял ее за шею – как будто на аркан взял. Повел в спальню, толкнул на кровать. На ней была только шелковая ночная сорочка, а он распакуется за три секунды... Но Майя свела ноги вместе.

– Проход закрыт!

– Чего?!

– Я сегодня Макса видела.

– Ну и что? – встрепенулся он. – Ты его каждый день видишь...

Время от времени Семен заезжал за Майей в университет. То в главный корпус за ней зайдет, то у входа подкараулит. И ни разу за осень-зиму не видел ее рядом с Максом. Может, потому этот придурок до сих пор жив.

– А сегодня он подошел ко мне.

– И что сказал?

– Сказал, что жить без меня не может.

– Да мне навалить на него! – разозлился Семен.

– А он тебе навалить хочет! Сказал, что драться за меня хочет!

– Со мной?

– Ну не со мной же?

– Ему что, жить надоело?

– Без меня – да!.. Он так говорит...

– Ты думаешь, я буду с ним драться?

Семен озадаченно поскреб щеку. Он, конечно, был частым гостем в спортивном зале. Потому что Гурий этого требовал: в форме надо было себя держать, чтобы козлов разгонять. Но о том, что рано или поздно ему придется схлестнуться с Максом в битве за Майю, он уже давно перестал думать... А ведь Макс мог поднять себя на победный уровень...

– А разве нет? Он бросил тебе вызов!

Семен встревоженно посмотрел на Майю. Глаза лихорадочно блестят, щеки горят, губы плотно сжаты. Она чем-то напоминала тренера, который выводил на поединок своего бойца. Волновалась, переживала... Только кто ее боец? Глядя на нее, Семен сомневался в том, что Майя болеет за него...

– Ты думаешь, я должен его принять?

– Но ведь он же принял!

– Когда это было?.. Теперь ты со мной!

– А могу быть с ним! Если он победит!

– Я тебя сейчас по стенке размажу! – рассвирепел он.

И даже протянул к Майе руки, чтобы схватил ее за волосы. Но она стремительно подалась к стенке, а затем и вовсе вскочила с кровати.

Семен не стал преследовать ее, поэтому она остановилась в дверях, повернулась к нему лицом.

– Ты Макса по стенке размажь! – презрительно скривилась она. – Или слабо?

– Кому слабо? Мне?! Да я его в асфальт вкатаю! Этими вот руками!..

– Да, но только один на один! А то я знаю тебя, подговоришь своего Чугунка...

– Мне что, всю жизнь с ним драться?

– Что, легче убить из-за угла? Только попробуй!

– А что будет?

– Больше ты меня не увидишь!

– Ха-ха!

– Ты меня еще не знаешь! Я со слабаком жить не буду, так и знай!

– Это кто слабак?

– Ты!.. Если проиграешь...

– А если выиграю?

– Так и буду с тобой жить.

Семен задумался. Он, конечно, мог принять вызов. И сил у него хватит, чтобы прибить Макса... Но это же сумасшествие – драться с ним из-за бабы всю жизнь!.. Впрочем, он знал выход. С Максом будет покончено. Сначала он его сделает раз на раз. А потом, через время, его тихонечко прирежут где-нибудь в подъезде собственного дома.

И Майя напряженно думала. Похоже, их мысли кружились над одной проблемой.

– Всегда буду с тобой жить... – сказала она. – Потому что знаю тебя.

– Что ты знаешь?

– Что ты можешь убить Макса. А я этого не хочу... Не хочу, чтобы человек из-за меня погиб... Поэтому это будет последний бой... Если ты победишь, я выйду за тебя замуж. Тогда только с тобой. И не важно, будет побеждать Макс или нет...

– А если проиграю?

– Тогда прости-прощай.

– Я так не согласен.

– Ничего не знаю.

– Ты мне и так жена.

– А где штамп в паспорте?

– Есть штамп, нет, какая разница?

– Даже небольшая разница имеет значение. Во всяком случае, для меня!.. Завтра ты будешь с ним драться! – заявила Майя.

– Да, но сегодня ты моя!

Семен сгреб ее в охапку и подмял под себя. Что, если вдруг завтра Макс сделает из него отбивную? Тогда хоть сегодня он возьмет Майю по законному праву сильного. А если суждено проиграть бой, то придется брать эту сучку против ее воли. Никуда она от него не денется...

Глава 5

Тучи разошлись, выглянуло солнце, в воздухе остро запахло весной. Хотелось любви, ласки. А Майя далеко-далеко... Зато Марина рядом. Протяни руку, обними, и она твоя. Можно отвести ее к себе домой и... В конце концов, жизнь так устроена – люди встречаются и не всегда после этого женятся.

Как и вчера, они шли по аллее, он – озабоченный, она – задумчиво-печальная. Как будто чувствует, что у них нет будущего...

– Идем, не спешим, под ногами путаемся, – услышал он сзади знакомый голос.

Это была Майя. По-весеннему эффектная и благоухающая. И в один миг Марина перестала для него существовать.

– Проходи, если к своему торопишься.

Он отошел в сторонку, но Майя и не думала уходить.

– К кому, к Семену? – уперев руки в бока, спросила она.

– Тебе видней.

– И тебе все равно, куда я иду?

– Только «на ура» брать не надо, – поморщился он.

– А сам «на ура» не пробовал?

– На кого, на тебя?

– На Семена!!! Или душа в пятках?.. Ну да, девочку себе нашел! – кипела Майя.

Максим оторопело смотрел на нее. Похоже, у нее не просто весеннее обострение. Похоже, она собирается стравить его с Семеном. Но зачем?.. Хорошо, если хочет перейти к нему. А если у нее в планах – добить его?..

– За нее драться не надо, да?.. – смерив Марину презрительным взглядом, спросила она. И ожесточенно добавила: – Слабак!

– Кто слабак?!

– А докажи, что это не так!.. Пошли!

За трансформаторной будкой Максима ждал Семен. Зверское выражение лица, бычьи габариты, медвежья сила. Широкие ноздри раздуваются быстро и с фырканьем – как у взмыленного коня.

Не думал Максим, что все произойдет так быстро.

– Что, на тот свет не терпится? – свирепо спросил Семен.

– И кто меня туда отправит? Ты? – презрительно скривился Максим.

Он уже был рад тому, что Майе хватило ума свести его с этим уродом. Драться он готов всегда. И настрой на победу бьет все рекорды.

– А кто ж еще!

Семен снял куртку, оставшись в одной футболке.

Максим скинул полупальто. Протянул его Марине, но та судорожно вцепилась ему в руку.

– Остановись, Максим. Не надо.

– Что ты здесь делаешь? – в запале, с оттенком пренебрежения в голосе спросил он. Вырвал руку и бросил пальто прямо на землю.

– Максим, я ничего не понимаю!

– Я тебе сейчас все объясню! – Майя взяла Марину за плечи, отвела в сторону.

Семен достал из-за пояса за спиной пистолет. Но Максим уже так взвинтил себя, что испуг не вызвал в нем даже мандража.

– Это что, по-честному? – лишь спросил он.

– Да ты не очкуй... Просто отдать некому...

Он посмотрел в сторону Майи, колеблясь, покачал головой и сунул пистолет обратно за пояс.

– Если выпадет, не хватай, понял?!

– Не бойся, у меня все по-честному...

– У меня тоже, – ухмыльнулся Семен. И протянул противнику руку – как будто для приветственного хлопка.

Максим откликнулся на предложение, но ухо держал востро. И когда Семен мертвой хваткой вцепился в протянутую руку, ответил ему взаимностью.

Расчет Кафтанова был прост. Одной рукой удержать кулак противника, а другой – нанести сокрушительный удар. Но Максим резко шагнул вперед и в сторону, взял вражескую руку на рычаг и быстро заломил ее за спину. Но зафиксировать прием не смог, потому что не он, а его держали за руку.

Семен подался вперед, развернулся в боевой стойке, бросился на него. Но Максим сам пошел на сближение, очень удачно обхватил мощное тело противника руками. И провел «мельницу». Да так успешно, что Кафтанов при падении больно стукнулся головой об землю.

Макс вспомнил, как Семен избивал его прошлым летом. Он упал, а этот изверг его – ногами, ногами... Поэтому он не остановился, когда противник оказался на земле. Поднатужившись, взял его за ногу и провел болевой прием на коленный сустав.

Семен взвыл как сирена гражданской обороны. Боль была такая, что ни о каком продолжении боя он думать просто не мог.

– Пусти-и-ы!

– Сдаешься?

– Не-ет!

Надо было отдать должное Кафтанову. Несмотря ни на что, признавать свое поражение он не хотел.

Максим увеличил давление на сустав.

– Последний раз спрашиваю!

– Не-е-ет! – отчаянно взревел Семен.

Максим усилил боль, и Кафтанов этого не выдержал. Он потерял сознание. А это уже победа.

– Что, все? – просияла Майя.

– Можешь забрать свое дерьмо.

Он лишь изображал из себя грозовую тучу, но изнутри его распирала радость. И только гордость мешала выплеснуть ее на Майю.

– Какое же ты дерьмо? – иронично улыбнулась Майя.

– Я не про себя.

– Да, но забираю-то я тебя!

Она подняла с земли кожаную куртку, небрежно швырнула ее на бесчувственное тело Семена. Затем взялась за полупальто, заботливо набросила его на плечи Максиму. И, просунув руку ему под локоть, потащила в сторону троллейбусной остановки.

– А где Марина?

Его совсем не смущало, что Семен оставался лежать на земле в полном одиночестве. Он хорошо помнил, что сам был на его месте. Долго приходил в себя, еще дольше ждал, когда срастутся сломанные ребра. И еще два выбитых зуба пришлось вставить...

– Зачем тебе Марина? – возмутилась Майя.

Она висела у него на руке, шла – бедрами накручивала восьмерки. Но ему была приятна эта тяжесть. И все равно, как она идет – лишь бы быстро, лишь бы поскорей убраться с этого места.

– А зачем тебе я?

– Ты – мой завоеватель, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала она. – Теперь я твоя.

– А ты мне нужна?

– Да.

– Ты в этом уверена?

– Да... Но не уверена, что этот кошмар закончился.

– Какой кошмар?

– Такой. Его Семеном зовут, фамилия – Кафтанов. Ты его должен знать...

– Знаю. А ты знаешь еще ближе. Потому что спала с ним...

– Хочешь, я скажу, что он меня заставил?

– Это неправда.

– Правда. Но только наполовину... Он меня не насиловал. Но и не спрашивал. Надавил и взял... А дальше все по взаимному согласию...

– Я не хочу этого слышать.

Максим толкнул ее локтем, как будто хотел прогнать. Но Майя еще крепче вцепилась в его руку. И ускорила шаг.

– Ты должен знать правду... Но ты прав, не будем об этом. Что было, то было... Теперь надо думать, что будет дальше.

– А что может быть?

– Теперь я твоя. По праву сильного. И ты должен меня удержать...

– Тебе не надоело быть шлюхой?

– Я не шлюха. Это просто игра... Во всяком случае, так было раньше...

– А как сейчас?

– Ты меня разозлил. Ты меня очень-очень разозлил. Увидела тебя вчера с этой, и так больно вдруг стало... Какая же ты сволочь, думаю!.. Это я вас с Семеном стравила... Страшно было...

– Тебе-то чего бояться?

– Условия... Я ему условие поставила. Если победит, то все, больше никаких выяснений. Штамп в паспорт, и новая фамилия... А если победишь ты, то смириться придется ему... Боялась, что ты проиграешь. Боюсь, что Семен не смирится... Он бандит, у него друзья уголовники. Я не жила с ним, мучилась...

– А ты не могла просто уйти ко мне?

– Наверное, могла... Но женщина соткана из условностей и капризов... Семен, может, и тяготил меня, но он был сильней, чем ты. И этим привязывал меня к себе... Теперь ты сильней.

– Может, ты извращенка? – все еще в запале, с досады спросил Максим.

– Да... Если слабая женщина считается извращенкой, то да. Я слабая женщина, которой нужен сильный мужчина. И этот мужчина – ты... Мне кажется, нам нужно закрыть эту тему, – мудро рассудила она. – Или мы рассоримся.

– А мы что, помирились?

– Помиримся... Обязательно помиримся... Сейчас ты нарвешь мне цветов, я тебя за это расцелую. И мы друг другу все простим...

– А я перед тобой ни в чем не виноват, – сказал Максим.

Но Майя его не слушала. Она взглядом показывала на клумбу, где в окружении красных тюльпанов желтели сочные гиацинты. Люди вокруг, а ей все равно – иди, срывай, неси...

Может, она и была слабой женщиной. Но, срывая цветы, Максим так не думал. Он был зол на Майю, но это не мешало ей крутить им с ловкостью жонглера. Хотел он того или нет, но он должен был рисковать. Ведь она любила сильных мужчин. И он должен был соответствовать...

* * *

Макс отпустил ногу и сейчас закручивал за спину руку. Боль сильная, но не взрывная. И тело уже послушное. Семен понял, что ему хватит силы скинуть с себя противника.

– Убью!

Он напрягся, вырвал руку из захвата, перевернулся на спину, схватил Макса за горло, уложил его на землю и принялся душить.

Ярость застилала глаза, в ушах гулкий звон, в голове бедлам. Лицо противника он видел смутно и не соображал, что перед ним совершенно другой человек.

А человек этот уже перестал дергаться под ним, и тут сзади на голову обрушилось что-то тяжелое. Удар был очень сильным, но Семен сознания не потерял. Перед глазами все плыло, кружилось, но все же он встал на ноги. И схватил стоящего перед ним человека за куртку. Под руками что-то хрустнуло. Разболтанное зрение кое-как сфокусировалось на объекте, и только тогда он понял, с кем имеет дело. Это был мент...

Ему бы остановиться, но было уже поздно. Он с силой потянул противника на себя и лицом ударил о свою коленку. Ударил еще, еще...

Мент рухнул на своего напарника, коснувшись рукой лежащего на земле пистолета. Это был вороненый «ТТ», с которым Семен приехал на стрелку...

Макса уже нет. Он забрал с собой Майю и ушел с ней. А Семен оставался в беспамятстве, пока не появились менты. Один из них обыскал его, нашел пистолет, стал заламывать руки за спину, чтобы сцепить их стальными браслетами. И в это время Семен очнулся, вцепился и задушил его. Тут подоспел напарник мента, но досталось и ему...

Наломал Семен дров. И теперь ему нужно было выкручиваться из ситуации. Забрать пистолет и бежать – иного решения и быть не могло... Потом он объяснит все Гурию, тот обратится к большому боссу, и вместе они что-нибудь придумают. Ведь они же должны заботиться о своих бойцах. Тем более что у Семена заслуги перед бригадой... Бежать, бежать...

Он схватил пистолет, через газон бросился к дороге, где можно было поймать машину.

– Стой! Стрелять буду! – послышалось сзади.

И тут же последовал выстрел.

Семен в долгу не остался. Спрятавшись за широкий ствол тополя, выстрелил по сидящему на земле менту... Жаль, не догадался разоружить его.

Мент пузом распластался по земле, на вытянутых руках вынес вперед пистолет и выстрелил. Пуля выщербила кору дерева под носом у Семена.

– Бросай оружие, бросай! – кричал мент.

– Хрен тебе!

Семен высунулся с другой стороны дерева, но, прежде чем выстрелить, обнаружил, что к своему напарнику присоединился «задушенный» мент.

С одной стороны, хорошо, что мент выжил, а значит, не повис на нем трупом. Но с другой – не тот это случай, чтобы радоваться. Теперь против него два ствола. И уголовная статья – вооруженное сопротивление сотрудникам милиции.

– Суки! – в бешенстве заорал Семен.

Он должен был бежать к дороге, но ему мешали менты. Их нужно было хоть на несколько секунд прижать к земле, чтобы успеть нырнуть в кустарник. И он разрядил в них всю обойму. Бросил бесполезный пистолет и побежал.

Ему не кричали вслед. Не угрожали ментовскими карами. Просто выстрелили, и пуля попала ему в голень...

Боли Семен почти не почувствовал. В первый момент ему даже показалось, что одна его нога сильно ударила по другой, отчего он и потерял равновесие... И только когда попытался встать, понял, что нога его не слушается.

– Лежать! Руки за голову!

Сильный удар по затылку обрушил его на землю. И тут же голова взорвалась от боли. Он опять потерял сознание...

* * *

Сколько раз Максим представлял себе этот момент. Майя снимает с себя все, ложится перед ним. Она вся в его власти... Наконец-то свершилось. Только она не легла, а встала спиной к окну так, что казалось, будто контуры ее тела обвиты вуалью из солнечного света. Волосы распущены, сброшены на обнаженную грудь, чтобы прикрыть ее. В глазах чувственная поволока, на губах ласковая, обманчиво-застенчивая улыбка. Одна рука заброшена за голову, другая – заведена за спину...

Только что Максим был похож на вулкан. Твердокаменный конус, раскаленное жерло с кипящей в нем лавой. Казалось, вот-вот начнется извержение... Но магма вдруг остыла, гора скукожилась до размеров жалкого холмика. Зато жарко запылали щеки. Со стыда.

Майя сейчас все поймет. И поднимет его на смех. Ведь сильный мужчина ей нужен не только в жизни вообще, но и в постели. А его слоник вдруг подло загрустил...

Но Майя ничего не сказала. Мягко шагнула к Максиму, нежно коснулась его руки. И с милой улыбкой уложила на постель, сама легла рядом, сочной ягодкой соска коснувшись его груди. Носом зарылась в его волосы, затем языком нежно коснулась мочки уха.

– Какой ты у меня сладкий... – ублаготворенно промурлыкала она.

Пальчики нежно скользнули вниз по шее, рука легла на грудь.

– Какие у тебя мышцы...

Она приподняла левую ногу, внешней стороной бедра накрыла низ его живота.

– Ты весь такой, что мне кричать хочется, – прошептала она. – От счастья. От восторга...

А Максиму хотелось рыдать от обиды. Как она ни старалась, под ее лежащей на нем ногой было мягко.

– Мы же просто будем лежать? – зажмурившись от удовольствия, спросила она.

– Как это просто? – с надеждой посмотрел на нее Максим.

– А зачем нам торопиться? Это мы всегда успеем... Помнишь, как мы целовались в подъезде?

Еще он помнил, как она уходила от него с Семеном. Как жила с ним, в его квартире... Но он лишь крепко обнял Майю, когда ее сладкие губы накрыли его рот по-настоящему страстным поцелуем...

Они всего лишь будут лежать в постели. Голышом. Обниматься, целоваться. Зачем нужен секс, если им и без того хорошо друг с другом? Они оба так думают, и это здорово, что их мысли сходятся...

Максим расслабился в желанных объятиях и очень скоро почувствовал толчковый прилив крови внизу живота. Но Майя как будто бы не замечала этого. А желание росло, крепло. И он уже не мог терпеть...

Он уложил ее на спину, она закрыла глаза, умиленно улыбнулась и подалась ему навстречу.

– Не спеши...

Ее голосок прошелестел робким шепотом, но поднял в нем настоящий ураган. Максим и рад был не спешить, но не было сил хоть как-то унять себя. А огонь внутри был так силен, что вулкан взорвался почти сразу...

Но Майя не обиделась. Просто спросила, с нежностью огладив его плечо:

– Я у тебя первая?

Он мог бы соврать, но не хотелось, чтобы его новая жизнь начиналась с фальши.

– Да.

– Можно и ты будешь у меня первым? Как будто Семена и не было...

– Но ведь он был.

– А ты забудь.

– Забыл.

– И я забуду... Мы не будем говорить о нем и скоро его забудем... Если получится...

– А что, может не получиться?

– Он опасен... Он очень опасен...

Майя вздрогнула, поежилась, насколько могла плотно прижалась к Максиму. Он обнял ее, чтобы она быстрей согрелась.

– Я знаю, он бандит. Но я же с ним справился. И дальше справлюсь, – с тревогой и сомнением сказал он.

– Он меня так просто не отпустит, – мотнула головой Майя.

– Ты боишься?

– Да. Я слабая женщина, и мне страшно... Он не один. За ним целая бандитская бригада... И у него пистолет, и у других...

– Плевать.

– Они убивают.

Максим чувствовал, как немеют его локти, колени. Он попытался крепко сжать правую руку в кулак, но не смог этого сделать – из-за предательской слабости в мышцах. И за Майю было страшно, и за себя.

– Что же делать?

– Не знаю. Ты мужчина. Тебе видней.

– Мы бы могли уехать.

– Куда?

– В Ростов, например. Там такой же университет, и юридический факультет есть... Переведемся, будем учиться дальше...

– Нет... Во-первых, я не хочу. А во-вторых, он и там нас найдет... Ты мой мужчина, ты должен меня защитить.

Майя улыбалась мягко, но голос ее звучал бескомпромиссно.

– Это само собой, – спохватился Максим.

И едва не проклял себя за собственное малодушие...

– Тогда думай, что можно сделать, – подстегнула его Майя.

Она отстранилась от него, поднялась с постели.

– Отвернись... И думай, думай...

– Лучшая защита – нападение, – пожал плечами Максим.

– Сегодня ты это показал. Но у Семена все равно развязаны руки...

– Ты говоришь, он убивает... Тогда и я его убью.

– А сможешь? – с одобрительным удивлением, но вместе с тем испуганно спросила Майя.

Максим оказался в ситуации, когда, сказав «а», нужно было сказать «б». И малейшая нерешительность – минус в его отношениях с Майей. А такую роскошь он себе не мог позволить.

– Смогу... Боюсь, что это единственный выход.

– Я тоже этого боюсь, – кивнула она.

– И тебе не жаль этого урода?

– Не жаль?! – недоуменно повела она бровью. – А что ты собираешься с ним сделать?

– Я же сказал, – удивленно посмотрел на нее Максим.

Он же говорил, что готов убить Семена, и она прекрасно его поняла.

– Я ничего не слышала... Договорились?

Майя умывала руки. Как будто ничего не знает и знать не хочет... Все правильно, сильный мужчина должен сам принимать решения и уметь их исполнять...

Глава 6

Семен брезгливо скривился: в нос ударила тошнотворная вонь – желудочные выхлопы, смрад от немытых тел, слезоточивые миазмы от унитаза. По сравнению со всем этим запах кислой капусты из ведра с мусором мог показаться чуть ли не ароматом женских духов. Вдобавок в камере было сыро – влажность такая, что капало с потолка. И еще напрягала жуткая теснота. На клочок пространства в пятнадцать-двадцать квадратных метров тюремное начальство умудрилось втиснуть пять или даже шесть трехъярусных шконок. И людей человек тридцать, не меньше. Семену казалось, что арестанты сидят друг у друга на головах.

– Что за хрень? – взвыл он с досады.

Как чувствовал, что именно такая камера его и ждет. Менты продолжали мстить ему...

В больничке, куда он попал после ранения, лечить ему приходилось не только ногу, но и множественные ушибы по всему телу. Менты били его со знанием дела, так, чтобы не оставлять синяков. Но кровью он мочился дня три, не меньше... Да и лечили его недолго. Рана еще толком не затянулась, а его уже выдернули в общую камеру. Предъявили обвинение из целого букета статей и сунули в потроха к негру...

– А тебе что-то не нравится? – также взвинченно донеслось из глубины камеры.

Липкая нервная масса изрыгнула мордастого амбала с голым и мокрым от пота торсом. И своей комплекцией, и поведением он чем-то напоминал гориллу, страдающую от злющих блох и оттого готовую крушить все, что попадется под руку. Видимо, теснота так раздражала его, что у него начался нервный зуд – не зря его грудь и живот были расчесаны до красноты, а местами до крови. И без того не продохнуть от скопления людей, а тут еще и новичок пожаловал. Неудивительно, что амбал смотрел на Семена как на бездушную блоху, которую следовало немедленно прихлопнуть.

– Ша! – не очень громко прозвучал из гудящей толпы чей-то властный голос.

– Анаша! – передразнил его абмал. И осатанело заорал: – Пошли все на хер!

– Бурят, харэ!

Из хаоса вращающихся голов, змеящихся рук и колыхающихся туловищ вылез низкорослый и худощавый паренек с острым, словно мордочка крысы, лицом. Он взял амбала за руку, но тот ударил его локтем в нос и заставил с воем исчезнуть в толпе.

– Дубак, падла, тормоза открывай! – еще громче заорал он. – Убери эту падлу или я его щас порву!

Амбал обращался к надзирателю за дверью, требовал, чтобы Семена вывели из камеры. Как будто тот был виноват в том, что здесь оказался.

Но надзиратель не реагировал на истерические вопли. Поэтому амбал бросился на новичка. Дыхнул на него сероводородной вонью и попытался схватить за грудки. Но Семен не собирался становиться жертвой. И сам шагнул на сближение с противником. Руки у него были заняты, но это не помешало ему выбросить вперед голову. Точный и мощный удар лбом в переносицу сразил амбала наповал.

– Кто еще? – наступив ногой на голову поверженного врага, грозно рыкнул Семен.

Он и сам уже начал чесаться от безысходности, тяжестью которой давила на него камера. И сам с удовольствием вышвырнул бы отсюда с дюжину сидельцев.

Из толпы снова вынырнул крысорылый паренек. В глазах засохшие слезы, под носом размазанная кровь. Семен агрессивно зыркнул на него. И этого уроет, если он начнет качать права.

Но паренек и не пытался давить на него.

– С тобой смотрящий поговорить хочет, – заискивающе сказал он.

На шконке в углу камеры, под окном, лежал немолодой уже мужчина с изможденным желтушным лицом и красными воспаленными глазами. Семен досадливо поморщился. Не хватало ему еще желтуху здесь подцепить... А может, это и к лучшему? В инфекционном изоляторе больнички, пожалуй, будет комфортней, чем здесь... Но в то же время смотрящий здесь, а не в санчасти. Или он здоров, или менты бросили его сюда околевать...

Мужчина и сам скривился, но не от брезгливости, а от боли. По тому, как он держался руками за живот, по выражению лица, можно было судить, как он страдает. Но Семен и в лучшие свои времена не отличался милосердием, а сейчас он и вовсе готов был удушить этого чахлика.

Не проронив и звука, смотрящий медленно поднялся, сел на шконку. Кивком головы показал на освободившееся место.

Это могло показаться честью – сидеть на одном шестке с тюремным авторитетом, но Семен лишь презрительно скривился. Но приглашением воспользовался. Потому что лучше было сидеть на шконке рядом с желтушником, нежели толкаться в зудящей массе потных вонючих тел.

– Ты кто такой? – не глядя на Семена, спросил смотрящий.

– Да я-то Кафтан...

– На блатного ты не похож...

– А чо, здесь надо блатным быть?

– Здесь надо человеком быть. Правильных людей уважать и слушать...

Смотрящий говорил так тихо, что Семен хотел уже гаркнуть на него, чтобы он прибавил громкости. Но мужчина назвал свое имя, и всякое желание хамить ему отпало.

– Налим?! – еще недоверчиво, но уже благоговейно протянул Семен.

Он был далек от воровского мира, но все же слышал про законника по кличке Налим. Он был из местных, но, говорят, его имя звучало громко на всей территории бывшего Союза. Еще им пугали «спортивную» братву, к которой принадлежал Семен. Дескать, Налим сейчас в Москве, но скоро вернется, и тогда всем «новым» настанет амба. Правда, одни уверяли, что вор сейчас доматывает срок, но скоро откинется... В любом случае Налима боялись. И о нем слагались легенды...

– Удивлен? – горестно усмехнулся вор.

– Э-э... Ну да... Ты... Вы, и в таком гадюшнике, не понимаю!

– Сам-то ты как в этот гадюшник попал?

– Я-то?.. Да мента задушить хотел. Еще б чуть-чуть – и все... – гордо расправил плечи Семен. – Менты потом за мной гнались, а у меня волына, я давай шмалять... Вот, ногу мне прострелили...

Он задрал штанину и продемонстрировал повязку на голени. Не очень приятное зрелище – коричневые разводы на бинтах, запах гноя. Но это было почетно – показать рану от ментовской пули. В глазах знатного вора это также круто, как Звезда Героя в понимании обычного человека.

– Тебе в больницу надо, – покачал головой Налим.

– А тебе?.. То есть вам?

– Мне тоже... Но менты меня нарочно гноят...

– За что?

– А это не твоего ума...

– Ясно.

– Кто ты, если у тебя волына была?

– Да мы из «новых»... Про Колоба слышали?

Налим ответил не сразу. Какое-то время он неторопливо и озадаченно чесал за ухом, потом сказал:

– Колоба твоего скоро сожрут.

– Кто?

– Узнаешь... Потом узнаешь... Колоб – дело прошлое...

– Да ладно.

– Я сказал!

Налим, как и прежде, говорил тихо, но эти слова прозвучали громко. И как приговор Колобу.

– Да ты не переживай, парень, – усмехнулся вор. – Если менты на тебя злятся, то выйдешь ты отсюда не скоро... Если вообще выйдешь...

– А-а... А что может случиться?

– Потолок на голову может обрушиться. Или Бурят... Обидел ты его сильно.

– А я на обиженных кладу!

– Это правильно... У этого беспредельщика с головой не все в порядке.

– Да я это уже понял...

Именно Налим пытался остановить беспредельного амбала, но тот, вместо того чтобы подчиниться законному вору, послал его далеко-далеко, и не важно, что вместе со всеми... Такое не прощается. Может, потому вор и задабривал новичка. Чтобы его руками свести с ним счеты...

– Если ты понял, Кафтан, то проблемы у меня, – сказал Налим. – Хворь скрутила, сил совсем нет... Да и тебя гноить будут. И всех, кто здесь... Сколько мне осталось, не знаю... Может, и выкарабкаюсь еще. А нет – рекомендацию тебе дам. Нормально в зону пойдешь, там тебя как человека встретят...

– А что делать нужно?

– Бурят.

Семену пришлось наклонить голову, чтобы расслышать произнесенное слово... Так и есть, вор хотел ответить беспредельщику на оскорбление, и он должен был стать орудием возмездия.

Семен кивнул. Он еще не был уверен в том, что человек, выдающий себя за Налима, таковым является. Но их интересы со смотрящим совпадали. Бурят враг не только вору, но и ему самому. И чтобы выжить в такой ситуации, он должен был первым зажмурить отморозка...

* * *

Чугунок находился по ту сторону решетки, но нервничал так, будто после свидания с заключенным ему самому предстояло идти в камеру.

– Ты чего такой дерганый? – сжимая в руке телефонную трубку, сердито спросил Семен. – Совесть мучает?

Они разговаривали через бронированное стекло. В комнате для свиданий было светло и просторно. На сорок-пятьдесят квадратных метров один только заключенный и надзиратель. Хотел бы Семен остаться здесь. Сидеть, развалившись на стуле, дышать воздухом, который казался ему чистым и свежим, как горный ветерок. Даже кровать ему не нужна. Просто бы сидеть и наслаждаться покоем... Но, увы, после свидания его уведут обратно в нестерпимые теснины тюремной геены.

– Совесть? – кисло спросил Чугунок.

– Я тебе говорил, что к универу надо подъехать. Где ты был?

Чугунок сильно подвел его. Если бы Макс вырубил его при нем, Семен бы не нарвался на ментов. И ствол бы у него не забрали. И стрелять бы не пришлось... И зажигал бы он сейчас где-нибудь в парилке с потными, но аппетитно пахнущими девочками. И хлестал бы их... Ох, как он отхлестал бы их всех дубовым веничком по сочным упругим попкам.

– Да дела были, – уныло вздохнул Чугунок.

– Чугунные у тебя дела, брат. И сам ты чугунный с ног до головы... Подвел ты меня сильно. Очень-очень сильно...

– Извини, я же не хотел.

– Да пошел ты!

– Извини... Мы тебе тут грев шлем. Нормально все?

– Какой грев у негра в жопе? Не доходит ничего... Менты меня прессуют... Даже не знаю, как на свиданку выдернули. Хоть в чем-то от тебя польза... – натужно улыбнулся Семен.

– Братва передает, чтобы держался.

– Братва... Что Гурий говорит? Почему его не слышно?

– Так это, я же здесь... – неуверенно сказал Чугунок.

– Он, что ли, послал?

– Да нет, он сейчас в больнице...

– Где?

– Э-э, Матрос не хотел, чтобы я говорил, но раз такое дело... Проблемы у нас.

– Чего?

– Да северные навалились. Гурия подстрелили...

– Ничего себе! – похолодел Семен.

Налим говорил, что Колобу скоро крышка. Значит, была у него информация о грядущей войне. Значит, знает он, что будет дальше. Если так, то дело дрянь. Только Колоб мог вытянуть Семена из тюрьмы, и если с боссом что-то случится, то будет суд, приговор и этап на зону. А у Колоба, выходит, уже проблемы. Потому ему сейчас не до какого-то там звеньевого...

– Там такие силы! – с какой-то даже обреченностью махнул рукой Чугунок. – Вся братва на шухере!

– Ничего, отобьетесь. Не впервой.

– Матрос тоже так говорит... Мы ему верим, но... Муторно, короче...

– Лучше муторно там, на воле, чем муторно здесь, в полном дерьме.

– Да я-то не спорю.

– Я понимаю, Матросу сейчас не до меня. Но ты же мой друг.

– Да я-то чем тебе помогу? Ни денег у меня, ни связей... – еще сильней загрустил Чугунок.

– Сам знаю, что ты не вытащишь меня отсюда. Но с одним козлом ты разобраться можешь?

– С каким козлом?

– С Максом... Рога надо ему обломать, – тихонько сказал Семен, чтобы не слышал надзиратель.

– Как?

– А чтобы копыта отлетели!

– Ты в этом уверен? – нахмурился Чугунок.

Он понял, что Семен сватает его на мокрое дело. А ему не хочется марать руки в крови...

– Уверен!

Мысль о том, что Майя живет с Максом, не давала Семену покоя. И еще хотелось наказать этого гада за то, что фактически из-за него пришлось оказаться за решеткой... Семь бед за Максом, так пусть будет один ответ. Если уж не суждено Семену быть с Майей, то пусть она не достанется его врагу...

* * *

Ночь. Большая стрелка часов слилась с черточкой напротив цифры «III». Очень поздно, и все же в камере неспокойно. Тихо, но спят не все. Да и как можно уснуть, когда не у всех есть место для того, чтобы просто сидеть на шконке. Пучеглазый толстяк с прокисшим лицом дремал, как лошадь в стойле – стоя, руками опираясь о шконку. Белобрысый паренек, наплевав на гордость, залез под нижний ярус. Расстелил матрас на сыром полу и спит, как опущенный. Он уже морально сломлен, ему все равно...

Но Семен держался стойко. Он думал не только о том, чтобы вырваться живым из этой душегубки. Он думал и о своем тюремном будущем, которое связывал с Налимом. Поэтому он тихонько приблизился к спящему Буряту.

Отморозок почувствовал крадущуюся опасность. Открыл глаза, спросонья попытался соскочить со своей шконки. Но ему помешал носатый грузин с пугливыми глазками. Парень просто сидел на шконке, и, пока Бурят сталкивал его, Семен смог приложиться к его голове ножкой от табуретки. Удар, еще удар...

Беспредельщик бесчувственно затих. Но снова открыл глаза, едва на его шее затянулась петля из полотенца. Он задергался, пытаясь избавиться от удушающих объятий, но Семен крепко стягивал удавку, не позволяя ему вырваться.

Сначала у Бурята покраснело лицо, затем из орбит вылезли глаза, на висках вздулись вены... Он задохнулся, несколько раз конвульсивно дернул ногой и затих.

Семен злобно глянул на перепуганного грузина.

– Ну, чего пялишься, морда? – свистящим от натуги шепотом спросил он.

– Я... Я ничего не видел!

– Видел... Как эта мразь повесилась, видел!

Один конец полотенца Семен скрутил в петлю, набросил ее на шею покойника, другой – привязал к прутьям шконки на верхнем втором ярусе. И затем уже сбросил вниз мертвое тело...

Он понимал, что свидетелей убийства много. Но ему ничего не оставалось делать, как надеяться на страх в душах этих людей. Если кто-то вдруг из них расколется на допросе у тюремного опера, то до суда не доживет. Потому как за спиной у Семена стоял Налим, который через него же и доказал, что даже в безвыходном, казалось бы, положении способен жестоко наказывать своих врагов.

Семен исполнил свою миссию. Но теперь и ему самому предстояло доказать себе, что сила его слова тоже что-то значит в этой жизни. Он хотел верить, что Чугунок станет оружием его возмездия.

Глава 7

Июнь. Жара... И метель. Из тополиного пуха. Мягкие теплые парашютики лезли в глаза, нос, в уши. Максиму они лишь досаждали, без последствий для здоровья. А Майя не на шутку расчихалась. Глаза красные от слез, под носом сырость, на щеках диатезная сыпь.

– Проклятье какое-то!

– Ничего, мы уже почти пришли...

Они возвращались из университета домой. Остановка уже совсем рядом – сядут в троллейбус, где нет никакого пуха, а выйдут в Юбилейном микрорайоне, где тополей так мало, что и бояться нечего.

Максим едва заметно улыбнулся себе под нос. Его радовало, что, кроме тополиного пуха, неприятностей у них с Майей не было. И все потому, что Семен по воле провидения оказался за решеткой. Его ждет суд и приговор за вооруженное сопротивление милиции. Допрыгался, что называется...

Все хорошо у них с Майей. Вместе учатся, вместе живут в его квартире. У него своя комната, и родители ничуть не возражают, что Майя иногда ночует у него. А он, в свою очередь, время от времени уходит на ночь к ней. Так и живут. Как муж и жена. В ранге жениха и невесты... Замуж она пока не рвется: прежде хочет закончить институт. Но если вдруг появится незапланированный ребенок, выбора у нее не останется. И у него тоже. Распишутся и будут жить как прежде – душа в душу.

– Смотри! – толкнула его локтем в бок Майя.

Но прежде чем что-то увидеть, Максим услышал треск автоматных очередей.

Стреляли в стоящий на перекрестке «Мерседес». Двое в черном и масках били из автоматов в лобовое стекло. Агрессивные, напряженные, смертельно опасные – для жертв и окружающих.

– Ложись!

Максим схватил Майю в охапку, вместе с ней упал на бок – так, чтобы приземление для нее было как можно более мягким. Уложил ее на землю, накрыл своим телом.

Она не визжала, не истерила, но ей было очень страшно. Ее тело сотрясала крупная дрожь. Наемные убийцы были совсем близко, и они вполне могли отступить с места преступления по тротуару, на котором лежали Максим и Майя. Тогда по пути они могли пристрелить их, как возможных свидетелей.

Но преступники, закончив свое страшное дело, сели в подъехавший к ним автомобиль. Наступившая тишина звоном отозвалась в ушах.

Максим осторожно поднялся, помог встать Майе. Мельком глянул на истерзанный «Мередес». Можно было не спешить к нему: спасать там все равно уже некого.

Но Майя потянула его к машине. Женское любопытство порой бывает сильнее страха.

– Куда ты, глупая?

Максим схватил ее за руку, втянул в проход между домами.

– А посмотреть?

– Свидетелем хочешь быть?

– А что? Мы же будущие юристы!

– И у нас никогда не было проблем с бандитами? – на ходу спросил он.

Она упиралась, и ее пришлось тащить как на буксире. Ничего, сила за ним – он справится.

– Ты боишься?

– Да. За тебя.

– Ну, если за меня!

Майя сдалась на милость победителю и покорно пошла за ним через дворы к параллельной улице.

– Это бандитские разборки. Пауки пожирают пауков. Нас это не касается.

– И все равно интересно! Так страшно!!! – воскликнула она таким тоном, как будто не было лучшего развлечения, чем смотреть, как одни бандиты расстреливают других.

– Не хотел бы я оказаться в этом «Мерседесе», – насмешливо сказал он.

– А тебе никто и не предлагал в него садиться... И «Мерседеса» у тебя никогда не будет!

Максим застыл как вкопанный, обескураженно посмотрел на Майю.

– Ты хоть поняла, что сказала?

– Что я сказала? – присмирела она. – Ну не будет «Мерседеса», и не надо. Лучше живым пешком ходить, чем мертвым – на иномарке... Ну не злись на меня! Ты же знаешь, я не привереда какая-то!

Майя любила помечтать на тему их будущей совместной жизни. Окончат университет, устроятся в какую-нибудь юридическую фирму, чтобы со временем, поднабравшись опыта, открыть свою. Будут зарабатывать приличные деньги, со временем купят квартиру, машину... Со временем. Она не рвалась получить все сразу и сейчас. И не засматривалась на проезжающие мимо иномарки с толстыми кошельками за рулем. Ей вполне хватало того, что она имела сейчас, на нынешний момент.

Лет через пять-шесть ее уже не будет устраивать родительская квартира. Об этом она не уставала повторять. Но только для того, чтобы взбодрить Максима, чтобы сейчас он думал над тем, как заработать много денег в будущем...

– Знаю, – смилостивился он. – Поэтому больше не злюсь. И даже прокачу тебя на такси! Хочешь?

– А куда ты денешься?

На троллейбусную остановку идти не хотелось. Растрелянный «Мерседес», толпы зевак, милиция. Зачем им это нужно? Им хватило и своих переживаний, когда они думали, как противостоять Семену. Это хорошо, что напасть рассосалась сама собой...

Максим поймал машину, сказал, куда ехать, вместе с Майей сел на заднее сиденье, обнял ее.

– А если Семена вдруг выпустят? – неожиданно спросила она.

– Нет. Я узнавал, – нахмурился он. – Обвинения очень серьезные.

– Он бандит, а ты видел, как его дружки решают проблемы. Запугают прокурора, судью, свидетелей. Или до суда дело развалят, или условный приговор вынесут...

– Не нагоняй тоску.

– Ну а вдруг?

– Что-нибудь придумаем, – угрюмо сказал Максим.

Перед глазами стоял «Мерседес». Два киллера с автоматами, стрельба, кровь, смерть... Так же и Кафтанов мог подойти сейчас к машине, на которой они ехали, разрядить в них автомат или пистолет...

– Да ладно, расслабься, – ободрительно улыбнулась Майя. – Надо думать о хорошем, тогда и плохого не будет...

Но Максим продолжал думать о Семене. О том, что он может выйти из тюрьмы и жестоко отомстить.

Думал он об этом и в машине, и когда подходил к своему подъезду.

Обитая рейкой, дверь открылась, и он увидел соседку с верхнего этажа. Пухлощекая баба Тая подрабатывала к пенсии тем, что убиралась в подъезде. Мимо Максима и Майи она прошла с полным ведром в одной руке и тряпкой в руке.

– Ходят, ходят, – не глядя на них, пробурчала она.

– Хорошо, что ведро не пустое, – сказала Майя.

– Погоди-ка...

Бабу Таю он знал с детства, и сколько помнил себя, она относилась к нему если не хорошо, то как минимум терпимо. И вряд ли бы она позволила себе ворчать по его адресу. Хотя всякое, конечно, возможно. Помыла пол на лестничной площадке, а тут они с Майей. Вот и выдала с досады... Но расстрелянный «Мерседес» продолжал стоять перед глазами.

Максим догнал соседку, мягко взял ее под руку.

– Баб Тая, вы что-то сказали?

– Да это не тебе... А если бы и тебе? – с вызовом спросила она.

– Да я-то не гордый... А кому вы это сказали, ходят-ходят?

– Ходят, – тряхнув подбородком, хмыкнула женщина. – Если бы ходил, а то стоит себе. Наплюет, нагадит, а я потом за ним убирай!

– Где стоит?

– Ну, где-где. В подъезде!

– На каком этаже?

– Между третьим и четвертым.

Максим жил на третьем этаже. И это его еще больше насторожило.

– Вы его знаете?

– Да нет... Морда в два обхвата. Я сказать ему хотела, а он как зыркнет бельмами своими!.. Так бы и дала по мордасам!..

Обычно Максим и Майя поднимались на третий этаж пешком. И в лифте не застрянешь, и для здоровья полезно. Но сейчас он решил изменить привычке.

– Ты пока на улице побудь, – сказал он Майе. – На улице, слышишь?.. В подъезде не надо, лучше на улице...

– Ты куда? – встревоженно спросила она.

– Я сейчас... Не бойся, ничего страшного.

Он и сам надеялся, что ничего особенного не произойдет. Незнакомец окажется обычным алкашом, который ждет одного своего друга, чтобы вместе отправиться за другим – соображать на троих.

На лифте он поднялся на шестой этаж. Тихонько спустился на четвертый. И внезапно вышел на лестничный марш к межэтажной площадке. Там действительно находился подозрительный тип очень неприятной наружности. И Максим узнал его. Это был дружок Семена. Кажется, его звали Чугунок.

Парень был в кожаной куртке. И это в июньскую жару!

– Ну и что ты здесь делаешь?

Чугунок стушевался от неожиданности, лихорадочно сунул руку под куртку, попытался вытащить из-за пояса пистолет, но тот почему-то не поддавался его усилиям.

Максим не стал ждать, когда его застрелят. И ударил Чугунка ногой в промежность. Да так, что тот просел от боли в коленях. Осталось только его добить. Подсечка, бросок, руку за спину, на рычаг.

– Пусти, гад! – заскулил незадачливый киллер.

– Это тебе за гада!

Максим уменьшил угол между плечом и предплечьем, и Чугунок засучил ногами от боли.

– Меня убить хотел?

– Пусти!

– Тебя Кафтанов натравил?

– Ничего не скажу!

– А чего говорить? И так все ясно!

В это время на пощадке появилась Майя. И вполне ожидаемый вопрос: «Что здесь происходит?»

– Что-то происходит, – кивнул Максим. – Но не произошло... Нас хотели убить...

– Не вас... – мотнул головой парень. – Только тебя.

– Слышишь, Семен хотел убить только меня.

– Отпусти!

– Да, конечно... Майя, вызывай милицию!

– Может, правда отпустим? – растерянно и робко спросила она.

– Отпустим. А завтра он прилетит снова. И хорошо, если мне снова повезет. А если нет?

Максим бросил ей ключи от квартиры, и она отправилась звонить в милицию... Может, он поступал и неправильно, но другого выхода, похоже, не было.

* * *

От настоящего оперативника кабинетный следователь отличался так называемой свинцовой задницей. Куда бы он ни попал – домой ли, в приемную начальника, даже на место преступления, первым делом он ищет стул, диван, лавку, да что угодно, лишь бы поскорее сесть. Потому как отдыхать, ждать и работать стоя он не привык. А так – шмяк на задницу – и удобно, и тепло, и уютно.

Чувствовалось, что капитану Венгерову не по нраву была сидячая работа. Казалось, кресло под ним горит. Нет, он не ерзал в нем, не порывался встать, чтобы сделать круг по кабинету, но Максиму казалось, что у него под задницей находилась мощная пружина, готовая в любой момент разжаться и катапультировать офицера на выполнение важного и опасного задания.

– Чугунков дал показания, признался, что тебя ему заказал его друг Семен Кафтанов.

Венгеров смотрел в окно, следил, казалось, за полетом птицы. Как будто хотел вылететь из кабинета вслед за ней – на простор, на волю.

Он был оперуполномоченным новосозданного отдела по борьбе с организованной преступностью. Гроза бандитов. И выглядел соответствующе – массивная голова, грубые и резкие черты лица, тяжелый нос, квадратный подбородок, мощные плечи. Взгляд энергичный, цепкий.

– Я и сам это понял, – кивнул Максим.

– Страшно? – снисходительно усмехнулся капитан.

– Да нет...

– Что нет, если да... Я вот знаю управу на эту сволочь. И то мне страшновато бывает. Потому что от них всего можно ждать: и нож в спину, и пулю из-за угла... Работа у нас не для слабонервных, скажу тебе...

– Понимаю.

– Да ты не переживай. Тебе особо бояться нечего. В городе сейчас такая ситуация, что бандитам не до тебя. Авторитет Колоб расстрелян в своем «Мерседесе», один его бригадир убит, другой в больнице... Кстати, ранили бригадира, которому подчинялись Кафтанов и Чугунков. В рядах этой шайки-лейки – разброд и шатание... Власть в городе меняется, новым хозяевам жизни, поверь, будет не до тебя. И Кафтанова некому спасать. И Чугунков сядет как пить дать... Кафтанова ты избил? – Венгеров спросил так жестко, как будто не было более тяжкого преступления, чем избить бандита.

– Это вы о чем?

– Ты Кафтанова избил. Довел его до бессознательного состояния. И бросил одного. Потом появился наряд, была предпринята попытка его задержать... Два сержанта едва с ним сладили. А ты один его нокаутировал. Молодец... Что вы там не поделили?

– Личные счеты.

– Значит, было?

– Ну, было...

– И за это Кафтанов попытался тебе отомстить. Но ты задержал его наемника... Ты у нас, оказывается, семи пядей во лбу. Молодой да ранний... В армии служил?

– Нет... Я в университете, на юридическом, там у нас военная кафедра...

– На юридическом? Это интересно... Нам в милиции такие люди нужны.

– Какие такие?

– Боевые, смелые... Закончишь учиться, иди к нам в отдел. Если я, конечно, жив к тому времени буду...

– Вообще-то, я в юридическую фирму собирался, – с видимым сожалением развел руками Максим.

– Хозяин – барин... Но учти, статья у Кафтанова не расстрельная. Семь-восемь лет дадут, а может, и того меньше. Выйдет на свободу, что тогда?

– Что? – напрягся Максим.

– И Чугунков тоже выйдет... И тот на тебя злой, и тот. Мстить будут...

– Когда это будет.

– Будет! Время летит быстро! Оглянуться не успеешь, как незваный гость в дверь постучится... Будешь просто юристом – он тебя по стенке размажет. А будешь ментом – он тебя не тронет. Потому что это опасно. За тобой система. А он уже знает, что такое тронуть мента. Знал бы ты, какой ему ад в тюрьме устроили... Ну да ладно, уговаривать не буду. Закончишь университет, получишь диплом, погоны, сам будешь решать, что да как... Все, гуляй!

Лицо Венгерова озарилось светлой улыбкой. Наконец-то у него появилась возможность покинуть ненавистное кресло. Он стремительно поднялся, проводил Максима до двери, а затем и сам вышел вслед за ним. Бодрой пружинистой походкой двинулся по коридору в противоположном направлении. У него дела, ему бандитов нужно ловить... Максим вдруг поймал себя на мысли, что завидует ему. Лучше служить в милиции и разыскивать преступников, чем протирать штаны в учебной аудитории, а затем в каком-нибудь затрапезном юрисконсульстве.

Часть вторая

Глава 8

Туман, туман... Сколько раз Семен мечтал раствориться в тумане, что время от времени молочной взвесью наваливался на лагерь. Но эти мечты нашли свое воплощение только сейчас. И то лишь потому, что прозвенел звонок.

Отмотал он свой срок, и яйцебородый прапорщик открывает перед ним калитку в воротах. Подбородок у мента раздвоен так, что его половинки похожи на яйца в мошонке. Смех, но не грех. Поэтому Семен язвительно хохотнул, глянув на эту смешную физиономию. Прапорщик в ответ обругал его и оскорбленно сплюнул вслед. А что ему еще оставалось делать? Откинулся заключенный Кафтанов, и без приговора суда обратно его не вернешь. Да и нет его уже. Всего несколько шагов сделал Семен, и уже исчезли ворота и контрольно-пропускной пункт распроклятого лагеря. Плотный туман поглотил и колонию, и его самого...

Шесть лет псу под хвост. А ведь так хорошо все начиналось. Майю у Макса отбил, жил с ней, ходил под Гурием и Колобом, дела делал. И деньги были, чтобы квартиру снимать, Майю одевать и баловать. Но нет, проклятый Макс все испортил. Навалился, бросил под ментов. Дальше ад в светлокаменском изоляторе, суд, приговор, этап в зону строгого режима. Повезло, что Налим выжил, маляву по его душу отписал. Хорошо Семена приняли в лагере, приютили, обогрели. Но очень скоро дали понять, что вором ему никогда не быть. Впрочем, он особо к этому и не стремился. Сблатовался с братвой из «новых», со временем подмял их всех под себя, стал бандитским паханом. Смотрящий в зоне был вором, но Семен с ним не воевал. «Черная масть» сама по себе, он с «новыми» в сторонке, но вовсе не на обочине жизни. Свой «общак» был, своя свита, свои бойцы. Сам начальник лагеря за руку с ним здоровался...

Но все это уже в прошлом. В настоящем – непроглядный туман. А на будущее – туманные перспективы. Кто ждет его в Светлокаменске? Кому он там, к черту, нужен? Нет Колоба и Гурия, нет больше их бригад. Кто правит криминальный бал в городе, пока не ясно. Но в любом случае это чужаки, и Семену места среди них нет. И всем им глубоко начхать, что авторитетный Кафтан возвращается домой. Некому бить в фанфары в его честь, не будут звенеть литавры. И не подадут ему голозадых девочек на десерт...

Семен сначала услышал шум мотора и только затем увидел свет фар. Легковой автомобиль двигался прямо на него. Он отскочил в сторону, зло хлопнул рукой по боковому зеркалу.

– Уроды!

Машина остановилась, из нее выскочил какой-то крупногабаритный тип, свирепо ринулся на Семена, потянул руки, чтобы схватить его за грудки. Но, разглядев его, узнав, он остановился. И те же руки распахнулись для объятий.

– Кафтан, братуха! – радостно заревел он.

Медвежа откинулся еще в прошлом году. А пока был в зоне, Семен имел его у себя в свите. Парень был его лучшим бойцом. И как человек вроде бы ничего – не предаст, слова худого за глаза не скажет. В общем, жалел Семен, когда Медвежа с ним прощался.

Но вот нежданная встреча. И пока не ясно, случайная она или закономерная. Ситуацию прояснил сам Медвежа.

– А я за тобой приехал, братан! – заявил он, запанибратски приобняв бывшего босса.

– Ну и какого лешего? – подозрительно посмотрел на него Семен.

И на своем, и на чужом горьком опыте он знал, что подарки сами по себе на голову не сваливаются. И если кто-то их делает, то ясное дело, что не бескорыстно.

– Да ты в машину садись, поговорим... Да, познакомься, это Пиндос.

К Семену приблизился неказистый на вид паренек – среднего роста, худой, с корявым лицом, главным украшением которого были пухлые и сильно выпяченные губы. Он протянул Семену руку, но тот в знак приветствия сухо кивнул головой.

– Да ты не смотри, что он такой шклявый, – ухмыльнулся Медвежа. – Он в машинах шарит, как Кулибин, а гоняет, как Шумахер.

– А почему Пиндос?

– А это у него на роду написано. Да, Пиндос?

Парень отвел глаза в сторону и хмуро кивнул.

– Он у нас молчун, в натуре, – пояснил Медвежа.

Семен сел в старенькую иномарку, на заднее сиденье: думал, что его бывший боец приземлится рядом. Но тот сел на переднее сиденье, как будто хотел показать, что здесь хозяин он, и только он.

– Молчун, говоришь, – в раздумье сказал Семен. – У кого это у вас?

– У нас... Поговорить надо, браток!

Пиндос не стал рисковать с разворотом. Сначала обошел вокруг машину, осмотрел дорогу окрест, чтобы не свалиться в скрытый туманом овраг. И только затем взял обратный курс.

– Помнишь, ты дни до звонка считал? – спросил Медвежа.

– Считал, – кивнул Семен. – Сегодня как раз закончил.

– И я вместе с тобой их считал. И сегодня за тобой приехал.

– На что сватаешь?

– На дело... Бригада у меня. Пять пацанов. Тебя для ровного счета не хватает...

– Я не понял, Медвежа, ты что, опустить меня хочешь? – насупился Семен. – Пять пацанов, а я, значит, шестой?

– Да нет, братишка, – с важным видом качнул головой Медвежа. – Шестым ты по-любому не будешь. Во-первых, ты в авторитете. А во-вторых, у нас уже есть шестой. То есть шестая. Девка... Без нее никак...

– Вы что, хором с ней?

– Да нет, Катька только со мной, – с вальяжной небрежностью махнул рукой Медвежа. – А так для дела... А дело на миллион, отвечаю!

– Что за дело?

– Ты сначала скажи, согласен с нами быть или нет?

– А если ты президента хочешь завалить?

– Да нет, какой президент! Мы в такие игры не играем!

– А в какие играете?

– Ты сначала скажи...

– Я спрашиваю, что за дело? – перебив Медвежу, напористо спросил Семен.

Парень довольно хорошо играл роль большого босса, но под взглядом Семена внутренне сжался, поплыл. Не хватало ему крепости духа, чтобы на равных играть с Семеном.

– Да наколочка одна есть. Фирма в Кирове, криминальные обороты, все такое. В общем, денег валом...

– Наехать на нее хочешь?

– Наехать? В смысле под крышу взять? Нет. Такой вариант не канает. Крыша у нее воровская, там очень серьезные люди...

– Тогда я тебя не понимаю, браток.

– Они левым лесом торгуют. Ну, на экспорт. У браконьеров за копейки покупают, продают, деньги в московский банк поступают. Но браконьерам тоже надо платить, а там обороты большие, деньги серьезные. Короче, они деньги возят из Москвы. Большие деньги... Курьеров завалим, а деньги себе. Там не меньше лимона.

– Зеленью?

– А может, и зеленью, это как повезет... Короче, есть у нас выход на одного человечка, Катька его обработает, он все нам на блюдечке выложит – когда, сколько... Главное, бригаду собрать...

– Чтобы потом от воров легче было отстреливаться? – ухмыльнулся Семен.

– А что, и это тоже!

– А как насчет того, чтобы весь Киров под себя взять?

– А смысл?.. Времена уже не те, – Медвежа обреченно махнул рукой. – И менты не те. Лютуют не по-детски. В открытую не походишь. Чуть варежку раскроешь, вмиг заметут... Да и воры сильно стоят, у них система...

– И мы систему поставим.

– Муторно это... Лучше наскоком, взяли – убежали.

– Ну и это вариант, – не стал спорить Семен.

Ему сейчас, в принципе, было все равно, за что браться, лишь бы карман битком набить. А там видно будет... Хорошо бы в Светлокаменск вернуться, а еще лучше – на белом коне. И бригада чтобы была, и деньги. Времена нынче, может, и другие. Но страх как был, так и остался страхом. И бизнесмены как огня боятся смерти. Найти к ним правильный подход и доить, как в старые добрые времена. Есть люди, которые до сих пор этим занимаются и живут как короли. Так же как есть очень и очень богатые бизнесмены...

* * *

Пермский край, где Семен мотал срок, граничил с Кировской областью. Машина у Пиндоса работала исправно, гнал он быстро, поэтому четыреста километров он одолел всего за пять часов. Впрочем, всю дорогу Семен спал. Вернее, дремал.

Неволя научила его спать не засыпая. Вроде бы и сны снятся, но вместе с тем одно ушко на макушке. Чтобы враг незаметно не подкрался, не всадил в бок заточку.

Медвежа не был врагом, но ухо с ним следовало держать востро. Мало ли что у него на уме.

Машина въехала в ворота нового одноэтажного дома из дорогого светло-желтого кирпича. Черепичная крыша, пластиковые окна, большой полукруглый выступ с крыльцом. Передний двор захламлен строительным мусором, куча земли на месте, где должна быть клумба. Ни кустарников, ни деревьев... Семен вспомнил давний разговор с Медвежей. Парень хвастался, что еще до отсидки начал строить дом. Чуть-чуть, говорил, оставалось, но помешали менты. И братву разогнали. Дом вроде бы не отобрали...

– Твои владения? – спросил Семен.

– А то! – Медвежа гордо выпятил грудь и обвел рукой двор.

– Неплохо...

– Да я тоже так думаю... Чувствуй себя здесь как дома, брат.

– Но не забывай, что в гостях.

– И то верно! – осклабился Медвежа.

Открылась входная дверь, и на крыльцо вышла симпатичная девушка лет двадцати пяти. Черные как смоль волосы, прическа под Клеопатру, сильно накрашенные глаза с четко выраженными стрелками на внешних уголках, смуглая кожа, ярко накрашенные губы. Серебристое чешуйчатое платье волнующе облегало ее соблазнительные формы. Высокая грудь, тонкая талия, плоский живот и широкие бедра, ножки не самые длинные, но стройные, с изящными икрами... Семену пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от вожделения. За шесть лет он изголодался по женщинам вообще, а эта дива была настолько сексуальной, что сил не было удержаться от соблазна.

Медвежа поднялся к ней на крыльцо, обнял за талию, боком прижал к себе. Казалось, он глумился над Семеном. Дескать, есть у меня баба, а ты, брат, на мели.

– Все готово?

– Да, – кивнула девушка.

И, кокетливо глянув на гостя, подошла к нему, протянула руку внешней стороной ладони вверх. Возможно, она ждала, что Семен припадет к ней губами, но не было у него такой манеры целовать дамам ручки.

– Катя.

Он просто взял ее ладонь и накрыл ее своей лапищей.

– Кафтан... Э-э, для тебя Семен...

– Семен, Игорь хотел, чтобы ты отдохнул, – мило, но с чувством собственного достоинства улыбнулась Катя.

– Баньку для тебя растопили, брат! – весело оскалился Медвежа.

– Пошли!

Катя кивком головы показала Семену, что ему нужно идти за ней следом. По бетонной тропке обогнула дом, повела его за собой через неухоженный участок к бревенчатой двухэтажной баньке с железной крышей.

– В доме газа нет, штукатурка со стен, ля, осыпалась, – сказал шедший позади Медвежа. – Зато здесь все в ажуре!

Банька впечатляла. Уже в сенях пыхнуло жаром. Но в парилку Катя его не повела. Вслед за ней по крутой винтовой лестницей он поднялся на второй этаж, в трапезную, где на столе в окружении солений, вялений и копчений возвышалась запотевшая банка с пивом.

– Располагайся, – игриво, как показалось Семену, сказала Катя.

И его бросило в жар. Медвежа остался внизу, и в трапезной были только они вдвоем. Сейчас она разоблачится сама, поможет раздеться ему. Перед парилкой полезно немного разогреться, и они сделают это прямо здесь, на диване.

– А я пойду! – вероломно улыбнулась она.

И насмешливым взглядом прошлась по взбухшему холму на его брюках.

Она ушла, но не прошло и минуты, как появился Медвежа. И не один, а с двумя девочками в туниках из обычных простыней. Мокрые волосы, раскрасневшиеся щеки – похоже, они уже побывали в парилке. Одна худая и прыщавая, другая пухлая и страшненькая. Наверняка проститутки, к тому же самые дешевые. Но Семен был так голоден, что готов был сожрать их целиком и обеих разом. И если бы не Катя, которая так соблазнительно вильнула перед ним хвостом, он взвыл бы сейчас от восторга. А ведь она могла сейчас быть на их месте... Но она ушла, поэтому радость была омрачена.

– Ты гость, тебе выбирать! – расплылся в улыбке Медвежа.

Семен взглядом показал на худенькую, и она тут же оказалась у него под рукой. Сама положила его ладонь на свою тощую задницу.

– Тогда я с этой! – Медвежа прижал к себе пухлую девку.

– А Катя? – недоуменно повел бровью Семен.

– Не, Катьки с нами не будет... А ты что, Катьку хочешь? – подозрительно посмотрел на него парень.

– Нет, но...

– Что нет, если хочешь? – хохотнул Медвежа. – Катьку все хотят... Но не всем дают... Ты мне, конечно, брат, но Катька не кусок хлеба, чтобы ее с тобой делить...

Семен промолчал. Может, это парень и жук навозный, но расклады у него правильные. А то, что, имея такую красотку, он совсем не прочь поразвлечься с какой-то дурнушкой, так это его личные извращения. И хорошо, что Катя позволяет ему изменять. Значит, сама не прочь гульнуть на стороне. Если так, то Семен готов подставить ей для этого свое твердое мужское плечо...

– Сейчас Пиндос шашлыков нажарит. Под водочку хорошо... А пока давай пивком разомнемся!

Медвежа опустился в кресло, потянул к себе на колени пухляшку. Семен разделся и плюхнулся на диван в обнимку с худышкой. Стянул с нее простыню, ладонью накрыл ее упругую и не такую уж маленькую, как он ожидал, грудь. Девушка беспутно хихикнула и полезла под стол...

Семен блаженно улыбнулся. Ему нравилось, что его новая жизнь началась с мажорно-менуэтной мелодии...

* * *

Это было забавно наблюдать, как голая Майя катается в масле с такой же обнаженной Катей. Они боролись друг с дружкой за право обладать Семеном. Какая злость, какой азарт, какие позы... Но вот Катя утопила Майю, подошла к нему, протянула скользкую руку.

– Эй, вставай!

Она стояла перед ним, но почему-то в одежде, и волосы у нее чистые, уложенные в прическу, а не мокрые и липкие от масла.

– Ну, ты, в натуре! – самодовольно оскалился он, потирая рукой заспанные глаза.

Он лежал на диване в трапезной, а Катя возвышалась над ним. Скупая белозубая улыбка, сережки с бирюзой, золотая цепочка с кулоном, шелковая блузка в облипку, джинсы в обтяжку, босоножки на шпильке. И благоухала она, как пышный букет свежих роз.

– Я не в натуре! Я уже одета... Вставай, умывайся, и в дом. Завтрак уже готов.

Есть Семен не хотел. И с постели вставать тоже. Слишком хорошо вчера они с Медвежей погуляли. Водки выпили столько, что он даже не понял, куда подевались проститутки. Голова гудела, во рту засуха. Но сама Катя пригласила его к столу. А у него пока не было желания обижать ее.

Он оделся, умылся, причесался, прошел в дом, вдохнув по пути свежего воздуха.

В баньке было хорошо, чисто и уютно. А в доме комфорта катастрофически не хватало. Обвалившиеся местами потолки, потрескавшиеся стены. Пол – голая бетонная стяжка. Но при этом в комнатах было чисто. Слегка пыльно, зато ни хлама, ни мусора. А кухня к тому же была худо-бедно оклеена обоями, пол грубо застелен линолеумом, на окнах аккуратные занавески. Пластмассовый стол, табуретки, плита, самодельный шкаф для посуды.

– Я смотрю, ты отличная хозяйка, – сказал Семен.

– Можешь не подлизываться, – усмехнулась Катя. – Все равно, кроме яичницы, ничего не будет. И чай без сахара...

– Яичница – не баланда.

– И чай – не чифирь.

– Если из твоих рук, то будет покрепче чифиря.

– Ты в этом уверен? – с приятным удивлением посмотрела на него Катя.

– Как в том, что пить его буду вприглядку.

– Как?

– Это когда пьешь чай, а на сахар посматриваешь. Так слаще... Ты такая сладкая, что сахар не нужен...

– Я ведь Игорю могу сказать! – с благодушной улыбкой пригрозила ему Катя.

– А что такое?

– Ты ко мне пристаешь, вот что такое.

– Врешь, не пристаю. Вот если бы я предложил пить чай в прикуску...

– Так предложи! – дразнящим взглядом прошлась по нему девушка.

– Не могу. Я гость в этом доме, а ты с Медвежей...

– Кто тебе такое сказал? Я сама по себе!

– Да? – взбодрился Семен. – Может, тогда...

– Никогда! – сверкнув глазками, перебила его Катя. – Не раскатывай губы, братишка! Я тебе не шлюха подзаборная!

– Волну не гони! – напыжившись, буркнул он себе под нос.

В это время на кухне появился Медвежа. Воспаленные глаза, щетинистые щеки, вялая улыбка.

– Что за шум, а траха нет!

– И не будет! – ядовито глянула на него Катя.

– Почему?

– Потому что я ему не нравлюсь.

– Зато мне нравишься!

– Где твоя потная толстуха? – язвительно спросила она.

– Ты за нее! – не растерялся Медвежа.

– А может, я за прыщавую сучку хочу! – сказала Катя и с наигранным кокетством посмотрела на Семена.

– Давай! Можете начать прямо здесь!.. Только потом я тебя убью! – с мажорной улыбкой, но на полном серьезе предупредил Медвежа.

– И меня тоже? – пристально посмотрел на него Семен.

– Нет. Ты мне пока нужен... А там видно будет... Шучу, конечно. Ты мне всегда будешь нужен. И Катю я не убью. Она мне тоже нужна. И спать она с тобой не будет. Правда, Катя?

Девушка ничего не сказала. Успокоившись, она взяла с плиты сковородку с шипящей яичницей, разложила ее по тарелкам, подала на стол. Приготовила чай и ушла.

– А сама? – спросил вслед Семен.

Но она даже ухом не повела. Как будто он и не существовал для нее.

– Обиделась.

Медвежа зевнул во весь рот и нехотя проткнул вилкой желток в своей тарелке.

– У нас там пива вчера не осталось? – спросил Семен.

– Не у нас, а у меня... – спокойно, с блуждающей на губах улыбкой поправил его хозяин дома. – И пива сегодня не будет. К обеду братва подтянется, план будем рисовать...

– План?! – ухмыльнулся Семен. – Я бы дернул косячок...

– А ерничать не надо, – колко глянул на него Медвежа. – Шутки я с тобой вчера шутил. А сегодня без приколов, это я тебе говорю.

– Что ты говоришь? – вскинулся Семен.

– То, что времена изменились, брат. Раньше ты был наверху, сейчас я... И не надо на меня так смотреть. Я твой босс, и ты должен с этим смириться, понял?

– А если не понял?

– Тогда включи голову и хорошо подумай. У меня хата, у меня люди, у меня стволы. Я знаю, где и как взять деньги. А что есть у тебя?

Семен мог бы сказать, что у него есть авторитет. Но он решил приберечь свои амбиции на потом, поэтому промолчал и даже слегка склонил голову.

Не нравился ему Медвежа. Что-то недоброе он замыслил. Иначе бы не стал звать Семена к себе в бригаду. Ведь он должен понимать, что авторитетный Кафтан не захочет принять его власть... Может, гордость взыграла? Дескать, подомну под себя своего бывшего пахана и сам таким же крутым стану. И братва еще больше уважать будет. Но ведь под началом у него люди, которые и знать не знают, кто такой Семен... Значит, дело в другом. Уж не подставой ли здесь пахнет?

Глава 9

Медвежа одобрительно похлопал Катю по смуглому оголенному плечу.

– Молодец, хорошая девочка.

– Не хорошая, – с едкой насмешкой сказала она. – Я плохая девочка.

Семен знал, где Катя провела эту ночь. Медвежа без всякого зазрения совести подложил ее под бухгалтера, работающего в фирме с незатейливым названием «Дубрава». Она провела с ним ночь и только что вернулась домой – с ценной информацией в зубах. Вчера курьер выехал в Москву, а послезавтра должен был отправиться в обратный путь, через Нижний Новгород. Деньги они будут везти на обычной «Волге». Курьер, водитель и два охранника – все вооружены.

– Такая ты нам и нужна, – легонько хлопнув ее по заднице, хмыкнул Медвежа.

И строгим взглядом обвел своих парней. Их было трое. Молчаливый и покладистый верзила Сергун. Совсем еще молодой пацан по кличке Тюльпан, которому гораздо больше подошло бы погоняло Нарцисс, потому что любимым его занятиям было крутиться перед зеркалом и любоваться отражением своего крепко накачанного тела. Рыжий и вечно жующий жвачку Мотыль, законченный наркоман и абсолютный пофигист. Был еще бывший десантник Жора, но вчера он внезапно загремел в больницу с приступом острого аппендицита. Семен предполагал, что это случилось с ним неспроста. Очко у парня сыграло...

Сергун и Мотыль держались с Семеном на равных. А Тюльпан посматривал на него снисходительно. Потому что по причине своего скудоумия привык считать себя солью земли. Он и Медвеже-то подчинялся нехотя... Семен терпел их всех. И ждал своего часа. Он должен был перехитрить, переиграть хитромудрого Игорька.

– Завтра рано утром выезжаем, – с важным видом изрек Медвежа. – Брать курьера будем на трассе...

– Как? – нервно спросил Мотыль.

Близился вечер, и ему нужно было ширнуться... Хорошо если у него назавтра есть доза, подумал Семен. А если начнется ломка, то легче будет его пристрелить, чем вывести на цель.

– Как, как... Дорога длинная, где-нибудь остановятся. Главное, не зевать, – сказал Медвежа.

– А если не остановятся? – скептически глянул на него Семен.

– А заправиться? – недовольно отозвался тот. – «Волга» – машина прожорливая, до Кирова весь бак сожрет...

– Они запас могут взять. В канистрах.

– Все равно ведь останавливаться.

– Если они возле гаишного поста встанут?

– И ссать они тоже там будут?

– Я, конечно, шесть лет срок мотал, многого не знаю. Но про памперсы кое-что слышал.

– Памперсами днище не закроешь... И еще им пожрать захочется.

– Тормозок можно с собой взять... Они же деньги везут, они должны понимать, что мохнатой могут накрыться...

– Должны, – в раздумье кивнул Медвежа. – И понимают... Что делать будем?

– Думай. Ты у нас большой босс, тебе и думать...

– А я тебя что, даром кормлю?

Семен промолчал, стиснув зубы. С каким удовольствием он бы вырвал язык этому баклану. Но сейчас не время.

– Если не остановятся, Пиндос их подрежет, – махнув на него рукой, сказал Медвежа. – Они остановятся, а мы их из «калашей»...

Из прошлой жизни ему достался не только дом, но и арсенал сгинувшей бригады. Пистолеты, автоматы, ящики с патронами, даже гранаты. Этим оружием можно было вооружить человек двадцать. Семен все чаще подумывал о том, что надо бы прибрать эти стволы к рукам.

– Как подрежет? – спросил он. – Кто где сидеть у нас будет, кто первый выйдет, откроет огонь... Тут все варианты продумать надо. Иначе – хана!

С очевидным не поспоришь. Поэтому, чтобы не поставить себя в глупое положение, Медвежа вынужден был взять бумагу и карандаш, принялся вычерчивать схемы...

Совещание затянулось допоздна. Уже стемнело, когда Семен отправился в баньку, где спать было гораздо приятней, чем в необустроенном доме. Вместе с ним туда отправился и Мотыль. Паренек быстренько развел дозу, загнал ее в вену. Догнался и уснул.

Семен проснулся посреди ночи. В моечной под трапезной кто-то гремел тазами. Слышно было, как гудит растопленная печь. Он глянул на разложенное кресло, где должен был спать Мотыль. Наркоман крепко спал, подобрав под себя ноги, но раскинув при этом руки.

Семен поднялся, в одних трусах спустился вниз, тихонько открыл дверь и в свете лампы увидел Катю. Она голышом стояла под душем, но воду брала из шайки – черпала ее ковшиком и смывала с себя мыльную пену.

– Ну и чего ты там стоишь? – спросила она. – Заходи.

Возможно, она думала, что за дверью притаился Медвежа. Но Семен все равно зашел.

– Сама звала, – ухмыльнулся он.

Катя ничуть не смутилась, увидев его. Даже не попыталась закрыть тонкую черную полоску внизу живота.

– Ты мне и нужен, – жеманно улыбнулась она.

– А не пожалеешь?

У него у самого внутри горело и гудело похлеще, чем в печке.

– Ну, если ты захочешь...

Она повернулась к нему задом, выгнула спину.

– Почему не захочу?

Он подошел к ней, взял за талию. Кожа мокрая, скользкая, нежная, плоть упругая, жаркая... Катя еще сильней выгнула спину.

– Я видела, как ты на меня смотрел... Ты меня презирал. За то, что я вела себя как шлюха...

– Почему как?

Он с силой притянул ее к себе. Она, казалось, была готова к этому. Но, похоже, ее возмутила его реплика.

– Что ты сказал?

Она попыталась вырваться, но Семен удержал ее.

– Шлюха ты!.. Но это меня заводит...

– Козел!.. Козел... Козлик...

Как и Майя в свое время, Катя не устояла перед натиском его «мягкого насилия». Уперевшись руками в стенку, она раздвинула ноги, согнув их в коленях. И Семен этим тут же воспользовался.

– Хорошо... Черт, как же хорошо... – стонала она. – Еще лучше... Зверь!.. Дьявол!.. Ненавижу тебя!.. Еще, еще...

Семен понимал, что вслед за ним в душевую может зайти Медвежа. Инстинкт самосохранения был развит в нем очень хорошо, но сейчас был как раз такой случай, когда ему легче было подставить спину под нож, чем остановиться. Слишком хороша была Катя, слишком тесно, жарко и мягко было в ней, слишком острыми были ощущения...

А потом она лежала на полке в парилке, наслаждаясь обретенным покоем. Он сидел на средней полке и с остывшим вожделением гладил ее упругую выпуклую попку.

– Я не думала, что с тобой может быть так хорошо, – не поворачивая к нему головы, едва слышно сказала она.

– Зачем тогда пришла?

– А может, я ждала, что Мотыль залетит? – развеселилась она.

– Врешь. Мотыль – чмо и нарик. Ты не могла его ждать...

– Если честно, терпеть его не могу...

– А Медвежу?

– С Мотылем я бы не легла. А с Игорем сам знаешь как... С ним не противно. Но лучше без него...

– Зачем тогда живешь с ним?

– Я тебе еще раз говорю, что я сама по себе. Просто он решил, что имеет на меня права. Я не стала возражать...

– А если я заявлю на тебя права?

– Тогда тебе придется иметь дело с Игорем. Ты этого хочешь?

– Плевать я на него хотел.

– Тогда заявляй. Но не сейчас. Лучше завтра... Кинем всех, заберем деньги... Там очень много, где-то полмиллиона зеленью. Нам на всю жизнь хватит...

– Ты хоть понимаешь, что говоришь? – всколыхнулся Семен.

Его ничуть не напрягали моральные соображения. Замочить Медвежу и его гоп-стоп-компанию, забрать деньги, сделать ноги – что может быть проще? Но ему не нравилось, что это предложение исходило от Кати. Он знал, что Медвежа ездит на ней сам и позволяет ей катать на себе других, если ему это выгодно. Вчера ночью она развязала язык старперу-бухгалтеру, сегодня легла под Семена, чтобы спровоцировать его... Грубо работает Медвежа, примитивно. И подло...

– Только Игорю ничего не говори! – испуганно встрепенулась она.

– А что я ему могу сказать? Что ты кинуть его хотела? – себе на уме ухмыльнулся он. – Я бы сказал, но ты обраткой своей отработала. Так что я ничего не слышал...

– А может, все-таки?.. Только ты и я? И полмиллиона на двоих!

– Я не крыса, чтобы своих корешей кидать... Еще слово – сам тебя, гадюку, удушу!

– Ты точно зверь! И совсем не ласковый!

Она поднялась и, возмущенно вильнув бедрами, вышла из парилки. Семен лишь усмехнулся. Пока что он не позволял Медвеже переиграть себя. Но сможет ли он справиться с ним завтра?

* * *

Белая «Волга» на скорости прошла поворот.

– Хорошо пишет, – нервно сказал Мотыль. – Быстро.

Он был под кайфом, а соображал вроде бы хорошо. Но страх крепко держит его за горло. И красавчик Тюльпан бледен как поганка. И ему совершенно все равно, что старшим в их экипаже Медвежа назначил Семена, а не его. Не до гонору, когда полные штаны... Один только Сергун держался спокойно. Абсолютно замороженный тип. Такому на голову навали, а он отряхнется и дальше пойдет, даже наверх не посмотрит, чтобы выяснить, чья задница нагадила. И еще неизвестно, чем обернется его спокойствие в схватке. В транс, может, и не впадет, но затормозить может. Пока решит, что нужно стрелять, его самого уложат... Пиндос тоже не в самой лучшей форме. Впрочем, стрелять он не будет. Его дело – баранку крутить... Но а если вдруг рука со страху дрогнет, если не впишется в поворот?..

Неважную команду набрал Медвежа. Может, потому и обратился к Семену за подмогой. С ним куда надежней... Возможно, он и не пытался играть против него. Может, и не подсылал к нему Катю... Но эти сомнения меркли перед тем планом, который задумал Медвежа. Старшим над «расстрельной» командой он поставил Семена, а сам сейчас ехал в другой машине. Катя под боком. И автомат наготове. Семен сделает свое дело, вывезет добычу в тихое место. Подъедет к нему Медвежа и с ходу расстреляет его машину и всех, кто в ней будет находиться. Заберет деньги – и тю-тю, достраивать свой дом. А потом и Катьку оприходует, чтобы не делиться.

Впрочем, Семен по этому поводу не переживал. Он никогда не был лохом и сейчас не должен облажаться. Как задумал, так и сделает. И плевать ему на Медвежу с его хитромудростями...

– Смотри, на заправку заруливает! – взбудораженно заорал Мотыль.

– Выходим, когда я скажу! – распорядился Семен.

И раскатал черную вязаную шапочку, превратив ее в маску. Передернул затвор короткоствольного «АКСУ». Тридцать патронов в рожке, должно хватить. Но если что, есть еще запасной магазин. А за поясом еще и «ТТ». Без него никак...

«Волга» остановилась возле бензоколонки, из машины выскочил белобрысый паренек в камуфляжной куртке. Ворот расстегнут на три пуговицы, верхняя часть правой полы утяжелена – видно, ствол у него в потайном кармане, и он готов достать его в любой момент. Но пока что его интересует заправочный пистолет.

– Сергун! Тюльпан! – гаркнул Семен.

Он первым вышел из машины. На ходу вскинул автомат. Главное – скорость, главное – не паниковать.

«АКСУ» только у него, своих бойцов он вооружил только пистолетами. Как знал, что не смогут они действовать так быстро, как он. Они окажутся у него за спиной, и если начнут стрелять из автоматов, то может пострадать он сам...

Так и вышло. Парни замешкались, оказались у него за спиной. Мандраж у них, отчего и немеют ноги. И хорошо, что они всего лишь на подстраховке. Семен был единственным из этой гоп-стоп-компании, кто сохранял хладнокровие. Стрелять его научили еще в Светлокаменске, а в тюрьме и зоне он научился убивать без всякого намека на чувство жалости.

Из «Волги» с левого борта неторопливо вывалился плотный, хорошо упитанный мужик в камуфляже. Он, идиот, даже не пытался обернуться назад, узнать, что творится за спиной. Потягивается в полуприседе. Вот он вздрогнул, учуяв неладное. Но уже поздно что-либо предпринимать. Семен уже жмет на спусковой крючок.

Автомат с грохотом изрыгнул свинцовую порцию. Одну, вторую...

Белобрысый паренек дернулся, получив пулю в грудь, спиной ударился о противопожарный щит. В диком недоумении глянув на Семена, безжизненно сполз на землю.

Его напарнику пуля угодила в голову. Семен даже не стал смотреть, как он падает. Его внимание привлек выскочивший из «Волги» человек, также в камуфляжной куртке.

Он не стал распрямляться и ловко спрятался за раскрытой дверцей. Его должен был пристрелить Сергун, но не зря Семен грешил на него. Слишком уж медленно верзила наводил пистолет на цель. Зато охранник сразу же стал стрелять. И Сергун тупо поймал две пули. В грудь и голову.

– Ай! – испуганно вскрикнул Тюльпан.

Он не нашел ничего лучшего, как сесть на корточки. Семен хлестнул его презрительным взглядом, еле сдерживая себя, чтобы не полоснуть по нему очередью. Уж больно этот красавчик напоминал королевского пуделя, испуганно севшего на задницу перед лицом грозного «двордога».

Мотыль остался возле машины. Семен услышал звонкие хлопки выстрелов с его стороны. Но на него не глянул. Ему нужно было срочно спасать положение. И нестрашно, что стреляющий охранник находился от него с другой стороны машины. Ведь автоматная пуля должна пробивать кузовное железо «Волги». А патронов у него много.

Он опустошил один магазин, быстро сменил его на другой, разрядил его как минимум наполовину. И только тогда обошел «Волгу».

Охранник лежал на земле, из-под его головы натекала жирная кровавая лужа. А в салоне, ткнувшись головой в пустоту между передними креслами, сидел парень в белой рубашке. Одна дырка в спине, другая в затылке. Большой пластиковый чемодан он обнимал руками и сжимал коленками. Семену пришлось потрудиться, чтобы избавить его от этого, совершенно не нужного на том свете багажа.

Он одобрительно посмотрел на Мотыля, который пытался загрузить в машину мертвого Сергуна. Тюльпан по-прежнему сидел на корточках, обхватив руками голову, и тихо скулил. Семен едва удержался, чтобы не пристрелить его на месте.

– В машину давай, урод! – в бешенстве заорал он. – А то кончу!

Угроза сработала. Тюльпан и Мотылю помог, и сам в машину забрался.

Двери еще не закрылись, а Пиндос уже сорвал свою иномарку с места.

У обочины шоссе, между въездной дорогой на заправку и выездной, стояла серебристая «девятка». Семен зловеще ухмыльнулся. Медвежа хочет быть умнее всех.

Они выехали на шоссе, и «девятка» устремилась за ними. Медвежа уже празднует победу и готовится загрести жар чужими руками. А хрен ему вместо редьки!

– Крутой у нас босс, да, Пиндос? – нахраписто спросил Семен. – Мы каштаны из огня таскаем, а он Катьку в машине мацает!

– Он не мацает, – мотнул головой водитель. – Он нас прикрывает.

– От кого?

– От ментов... Мало ли что...

– А бабок в чемодане много! Как на троих делить будете?!

– Как на троих?! – фальшиво удивился Пиндос. – На всех!

Он ловко на скорости обошел «КамАЗ» с длинным фургоном, нырнул на свою полосу перед носом встречного «Икаруса».

– Вот я и говорю, что на всех. На троих... Какой тебе Медвежа процент обещал?

– Всем поровну...

– Ты, конечно, водила супер, но мозги мне парить не надо!

Семен выхватил из-за пояса пистолет, надавил на спусковой крючок, снимая его с предохранителя. И приставил ствол к виску Пиндоса.

– Если остановишь машину, пристрелю!

– Ты... Ты чего?.. – испуганно заблеял парень.

– Я все знаю. Медвежа хочет нас всех завалить... И ты губу не раскатывай, чувак. Тебя он тоже завалит. Сначала нас, потом тебя... Но у него ничего не выйдет. Потому что мы завалим его самого. И тебя тоже... Если не признаешься...

Семен глянул назад. Серебристая «девятка» катилась за ними как привязанная.

– В чем?

– Что продался Медвеже.

– Я не продавался... Он сам сказал...

– Что сказал?

– Что всех вас... Чтобы не делиться...

– Вот и молодец! – осклабился Семен. И убрал ствол от его виска. – Давай, гони. Ты теперь с нами, теперь тебе бояться нечего...

– Не, ну Медвежа мразь! – взвыл Мотыль.

Семен повернул к нему голову, с одобрительной усмешкой глянул на него.

– Твоя правда, парень... Как там Сергун себя чувствует?

– Никак!.. Блин, все в крови!..

– Ничего, терпи. Скоро в бабках купаться будешь. И в бабах. Героина себе целый вагон купишь. И поедешь в этом вагоне далеко-далеко... Тюльпан, ты там не помер со страху?

Красавчика колотила крупная нервная дрожь. Слышно было, как стучат его зубы.

– Н-нет...

– А тебе на твою долю купим прививку от трусости, – хохотнул Семен.

– Н-не надо... Я б-больше не буду...

– Ну, ты, в натуре, детский сад!.. Пиндос, тут проселок, давай сруливай.

Проселочная дорога петляла через поле и уходила в лес. Высокие сосны, разлапистые темные ели. Запах свежей хвои, свист соловья. Но скоро от этой идиллии не останется и следа.

Семен вышел из иномарки с чемоданом в руке, направился к подъезжающей «девятке». Машина остановилась, до нее было всего несколько шагов, когда он выдернул из-за пояса свой «ТТ» и выстрелил в Медвежу, сидящего за рулем. Бах! Бах!..

Направил он ствол и на Катю. Но стрелять в нее не стал. Открыл дверцу с ее стороны, глянул на уткнувшегося в руль Медвежу с простреленной головой. Увидел у него на коленях «АКСУ» с откидным прикладом. Видно, парень готовился положить всех разом...

– Власть переменилась, мадам! – хищно ухмыльнулся Семен.

Он взял Катю за руку мягко, но дернул резко, выдернул ее из машины. На ней была спортивная куртка и брюки. На всякий случай Семен охлопал ее, обыскал. Вдруг у нее за поясом пистолет, а за лобной костью – злой умысел.

– З-зачем ты его убил? – дрожащим голосом спросила она.

– Пиндос во всем признался. Да я и сам знал, что вы нас приговорили...

– Кто мы?

– Ты и Медвежа...

– Я... Я не хотела...

– Хотела не хотела, а ты была с ним... Но у тебя есть шанс исправиться.

– Я... Я исправлюсь!

– Ну вот, видишь... Братва, давай сюда!

Он поставил чемодан на капот «девятки», взломал замки. Но крышку поднял только после того, как убедился, что все живые дольщики в сборе.

– Ничего себе!

Чемодан под завязку был набит деньгами. Сверху одним слоем банковские упаковки с тысячерублевыми купюрами, а под ними пачки стодолларовых «франклинок».

– Да здесь, в натуре, больше лимона! – ошалел от возбуждения Семен.

– И всем поровну? – спросил Тюльпан.

Семен глянул на него в злобном недоумении.

– А с какого хрена мы должны с тобой делиться? – спросил он. – Я стрелял, Мотыль стрелял, а ты на жопе, как падла, сидел... Что скажешь, Мотыль?

– Да не вопрос! Он, гнида, очко свое грел, пока мы с этими, блин... Пускай дальше греет, но без бабла...

– Он не может от нас без денег уйти, – покачал головой Семен. – Ментам сдаст... Пиндос, ты со мной?

– Да!

– Докажи!

Он протянул водителю пистолет, но тот шарахнулся от него как от чумы. Тогда Семен наставил ствол на него.

– Одно из двух.

– Тогда его...

Пиндос взял у него пистолет, навел его на красавчика.

– Ну не надо! – в ужасе взвыл Тюльпан.

И снова сел на корточки, обхватив голову руками. Семен угрожающе посмотрел на Пиндоса. Тот подавленно кивнул, приставил ствол к голове приговоренного, отвернулся от него, зажмурил глаза. И все-таки нажал на спусковой крючок...

– Теперь нас четверо, – сказал Семен, забрав у него пистолет. – Четверть лимона на рыло. Как такой расклад?

Потрясенный Пиндос никак на это не отреагировал. А Мотыль радостно закивал.

– Но сначала здесь прибраться надо.

Семен открыл багажник «девятки», вытащил оттуда две лопаты.

– Медвежа закопать нас хотел. Сам, падла, в землю ляжет...

Трупы оттащили в лес. Семен велел Пиндосу и Мотылю рыть большую яму. И когда это было сделано, без колебаний пристрелил одного и другого. Так они в яме и остались.

– Ну, чего смотришь? – глянув на побледневшую Катю, спросил он. – Зачем нам с ними делиться?..

– Д-да...

– Не бойся, в тебя стрелять не буду.

– Н-не надо...

– Уедем отсюда. Заберем деньги – и тю-тю...

– К-куда? За границу?

– Тебя Медвежа за границу обещал увезти?

– Не обещал! – встрепенулась она.

– Да не колотись ты. Знаю, что ты с ним заодно. Только я сам вас кинул. Потому что умней. И сильней... Ну, чего стоишь? Давай помогай!

Они вместе сбросили в яму трупы, закопали их, разбросали оставшуюся землю, утоптали могилу, закидали ее валежником. Медвежа и его гоп-стоп-компания должна была бесследно исчезнуть, чтобы менты не вышли на него, не привязали к нему самого Семена. Проблемы с законом его вовсе не интересовали. Поэтому вдобавок ко всему он сжег еще и машины. Оружие, из которого убивали охранников и курьера, он выбросил в ручей. Автомат Медвежы и пистолеты Тюльпана и Сергуна забрал себе.

– И что дальше? – напряженно спросила Катя.

– А дальше ножками, ножками...

– Куда?

– Машину нужно купить.

Он жалел о том, что пристрелил Медвежу в его машине – разбил стекло, запачкал кровью салон. Так они бы доехали на ней до ближайшего города, где можно было бы взять на рынке новую машину.

– Где купить? – спросила Катя.

– Тут до Нижнего рукой подать.

– Вот в Нижнем и будут искать налетчиков. А у нас деньги награбленные. Купюры новые, из банка, запрос туда сделают, номера пробьют. Ты деньги за машину заплатишь, а они тебя по этим купюрам вычислят...

– Тебя вычислят, – озадаченно сказал Семен. – Потому что тачку на тебя оформим. У меня паспорта нет...

– А оно мне нужно?

– Нет. И мне тоже...

Он открыл чемодан, взял верхнюю пачку денег. Действительно, банкноты новехонькие, типографской краской отливают. Зато доллары в упаковках уже, похоже, были в употреблении. Номера на купюрах вразнобой...

– За баксы тачку возьмем, – сказал он.

– Можно и так, – кивнула Катя.

Семен задумался. Ее совет здорово ему помог. Сунулся бы в автосалон за машиной и погорел бы, к черту, на засвеченных деньгах.

– Только не надо в Нижний. Лучше обратно, до Владимира. Или лучше в Москву... Москва большая, там затеряться легко... А оттуда и за границу можно...

– А не нужен мне берег турецкий, – покачал головой Семен. – И Москва тоже не нужна. Домой хочу, в Светлокаменск. Дела у меня там...

– Какие дела?

– Важные...

Он должен был покорить свой родной город, стать в нем первым человеком. И еще он обязан был отомстить Максу. И отобрать у него Майю. С ней он и будет жить дальше. А Катя – всего лишь короткий этап его жизни. Она будет жить лишь до тех пор, пока он в ней нуждается. А когда она исчерпает себя, ее придется задушить. Ведь он же обещал ей не стрелять в нее...

Глава 10

Ветер дул в лицо с такой силой, что слезились и закрывались глаза. Но Максим должен был держать себя в полной боевой. Ситуация очень серьезная. Целых шесть бандитов против них двоих. И настроены ребята очень агрессивно. Двое из них настоящие амбалы с пудовыми кулаками, да и остальные смотрятся очень внушительно. Злобные взгляды, хищные улыбки, на плечах кожаные куртки, в руках бейсбольные биты.

Но Венгерову хоть бы хны. Ему не впервой идти против ветра.

– Я не понял, братва, что за дела? Давно парашу не нюхали?

Он стремительно приблизился к мордастому главарю. Левым локтем отвел в сторону полу куртки, под которым скрывался вложенный в кобуру пистолет. Правой рукой достал из кармана служебное удостоверение.

– Майор милиции Венгеров! Региональное управление по борьбе с бандитизмом!

Он нарочно заменил сочетание «организованная преступность» словом «бандитизм». Чтобы резче звучало. Чтобы братва быстрей осознала свою преступную сущность перед лицом закона.

Максим тоже отвел полу куртки, отстегнул на кобуре фиксирующий шпенек, чтобы легче было выхватить свой «макаров». Табельным оружием он владел прилично. Еще на третьем курсе университета увлекся пулевой стрельбой, брал призы на краевых соревнованиях.

– Э-э, я не понял, что за дела? – шарахнулся от Венгерова главарь.

– Вот и я спрашиваю, что вы здесь делаете? Еще раз увижу здесь, рога прямо на месте обломаю!

Макс знал массу историй, когда бандиты стреляли в сотрудников милиции, избивали их до смерти. И эти «быки» могли бы наброситься на них с Венгеровым. Ведь ресторанчик находился за городом, в тихой зеленой зоне. Здесь не было милицейских патрулей. А люди, которые находились поблизости, давно уже разошлись, чтобы не стать свидетелями криминальной разборки.

Но Венгеров не просто майор милиции. Он – мент, от макушки до самых пят. И он знал, как разговаривать с братвой. Собаку на этом деле съел. Еще и внешность у него впечатляющая. А его кипучая энергия, волнами расплескивающаяся вокруг, также служила устрашающим фактором. К тому же и Максим выглядел вполне убедительно. Рослый, широкоплечий. И он мог быть таким же быстрым и резким, как его матерый напарник.

– Вопросы?! – рыкнул майор.

Главарь ничего не сказал, но глаза опустил. Забрал своих «быков» и убрался восвояси.

– Жаль, много их... – глядя им вслед, сказал Венгеров. – Ничего, в следующий раз повяжем. Я эти рожи запомнил...

– Я тоже, – с важным видом кивнул Максим.

Он уже два года работал в краевом РУБОПе. А служба в паре с Венгеровым была столь напряженной, что ее запросто можно было засчитывать по боевой формуле «год за два».

Впрочем, на льготную выслугу лет Максим не претендовал. Тем более что знал за собой грешок. Он не служил в армии – ни солдатом, ни офицером. И мог из-за этого не попасть в РУБОП. Но Венгеров усердно хлопотал за него и даже взял над ним персональное шефство.

На службу в милицию Максима подвиг разговор, который состоялся еще в девяносто третьем году. Тогда Венгеров был всего лишь капитаном, а он – студентом первого курса. Сначала он думал, что служба в РУБОПе сможет защитить его и Майю от происков Кафтанова. А сейчас он знал, что может сам атаковать его – взять за жабры и вернуть обратно в стойло за колючей проволокой.

Как это ни странно, Майя не стала возражать против его решения. И сказала, что в милиции служат настоящие мужчины. А она была помешана на культе сильной личности. И Максиму волей-неволей приходилось доказывать, что с ним она может чувствовать себя как за каменной стеной.

– Козлы залетные, – ожесточенно сказал Венгеров и презрительно сплюнул вслед отъехавшей «девятке».

Максим проделал то же самое. Он вроде бы и не стремился подражать своему напарнику, но это выходило у него само по себе. Молодой он, опыта еще мало, а Илья Венгеров был матерым волкодавом и непререкаемым для него авторитетом.

– Номера запомнил? – спросил майор.

– Запомнил, – кивнул Максим.

– Хорошо... Пошли перекусим. А то с утра ни крошки...

Хозяин ресторанчика, темнолицый армянин, с поклоном двумя руками обхватил ладонь Венгерова.

– Спасибо тебе, Илья Борисович. Большое тебе человеческое спасибо!

– Да ладно, Арам, дело житейское.

– Спасибо, дорогой, спасибо!

Максим заметил, как армянин достал из кармана поварской курки тонкий конверт, сунул Венгерову в руку. Заметил и быстро отвел взгляд. Дело действительно житейское, но было бы лучше обойтись без этого... Если бы зарплату достойную платили.

– Ты нас покормишь? – спрятав конверт, без права на отказ спросил Венгеров.

– Зачем спрашиваешь, дорогой? Конечно, конечно!

Хаш Максиму не понравился, а шашлык он лопал с удовольствием. И водочки немного выпил, для пищеварения.

В машине Венгеров достал конверт, вынул оттуда четыре стодолларовые купюры.

– Не густо. Но и не пусто. Мы же не хапуги. Правильно я говорю, Макс?

Две купюры он протянул напарнику. Максим упираться не стал... Понятное дело, что рисковать своей жизнью он должен в силу своего долга перед государством. И он делает это. И на пулю приходилось идти, и на нож. И ничего, премию себе за это не требовал. Но если есть возможность немного подзаработать, почему он должен отказываться от денег? Ведь они же не брали Арама за горло, не требовали с него дань. Просто время от времени хитрый армянин звонил Венгерову с мольбой о помощи. Наехали, выручай. Илья бросал все, ехал на разборку, рискуя нарваться на пулю. Вот сегодня – и долг свой исполнил, и подзаработал немного. А ведь бандиты требовали с Арама не четыреста долларов, а на порядок больше. И что плохого в том, что армянин отблагодарил своего ангела-хранителя?

– Сегодня у меня еще одна стрелочка, – загадочно улыбнулся Илья.

– На личном фронте?

– Угадал.

Максим уже научился понимать своего начальника с полуслова. По взгляду, по выражению лица. На официальном языке психологов это назвалось профессиональной совместимостью.

– Такую цыпу подснял... – мечтательно закатил глазки Венгеров. И, спохватившись, насмешливо глянул на Максима: – Ну, чего смотришь, лейтенант?.. Понимаю, возраст у тебя еще такой – цветы, романтика под луной. А мне уже тридцать четыре, годы уходят, скоро генералом стану...

– Эка!

– Ну, по возрасту точно... Знаешь анекдот такой? Сидят в курилке лейтенант, майор и генерал. Лейтенант – с девушкой вчера познакомился, цветы, стихи, чмоки-чмоки. Майор – а я, говорит, вчера такую цыпу подснял. На хату привел, трах-бах. Но самые лучшие воспоминания у генерала. Я, говорит, вчера так хорошо покакал... У каждого, брат, свои радости. Ты вот до сих пор цветы жене даришь, а я от своей Таньки бегаю, как последний кобель... Кстати, если она звонить будет, скажи, что мы с тобой на задании. А мне к шести на стрелочку надо...

– А если Богданов позвонит?

– Богданову липу не скормишь, – призадумался Илья. – В общем, скажешь, что у Овчаренко мы. Ты в машине, а я в офисе у него...

Подполковник Богданов был начальником их отдела, а Овчаренко – бизнесменом, на которого позавчера круто наехали бандиты. Ворвались к нему в дом, избили его и жену, добрались до тайника, забрали всю наличность и драгоценности. Кто такие, не понятно: были в масках и перчатках. Но у Венгерова имелись кое-какие догадки. Осталось только подтвердить их информацией от агента, с которым он должен был встретиться завтра. А там будет видно, что делать дальше. Или доказательную базу собирать, или сразу брать бандитов за горло. Одно точно: церемониться с ними никто не будет.

– Куда тебя подвезти? – спросил Илья. – Домой?

Максим посмотрел на часы. Майя заканчивала работу в шесть вечера, у них еще было полчаса, чтобы успеть к закрытию офиса.

– Да нет, давай на Советскую.

– Жену забрать хочешь?

– Дедукция вас не подвела, товарищ майор, – усмехнулся Максим.

– А тебя губа... Губа у тебя, говорю, не дура... Мне бы такую жену, как у тебя, я бы, может, и не гулял...

Максим промолчал. Он не любил разговоры на эту тему. В личной жизни у него действительно все было хорошо. И он боялся сглазить...

Майя работала в юридическом отделе крупного коммерческого банка. Первый год – совершенно бесплатно, в качестве стажера. По сути, это была слегка завуалированная эксплуатация рабского труда. Но как бы то ни было, Майя выдержала испытательный срок. Сейчас она состояла в штате и получала зарплату в три раза большую, чем Максим.

Было без пяти шесть, когда он зашел в банк. Охранник на входе тускло глянул на него и кивком головы показал на циферблат электронных часов, прилаженных к мраморной колонне холла.

– Я за женой, – на ходу бросил Максим и продолжил путь.

Охранник шагнул было вслед за ним, но, махнув рукой, остановился.

Вход в служебные помещения охранялся кодовым замком, но Максима выручили две женщины, спешившие домой. Они открыли дверь изнутри, и он воспользовался этим.

Дальше охраны не должно было быть. Поэтому Максим удивился, увидев у дверей в юридический отдел дюжего парня с короткой стрижкой и в коричневом костюме.

– Туда нельзя! – перегородив ему путь, сказал охранник.

Максим сначала надавил на него возмущенно-удивленным взглядом, а затем достал красные корочки.

– РУБОП!

Парень растерянно пожал плечами и отошел в сторонку.

Максим тихонько приоткрыл дверь и сразу же услышал знакомый голос.

– Да, у меня есть муж! И если вы еще раз что-то подобное себе позволите, он набьет вам морду!

– Ну, с твоим мужем мы разберемся, – уверенно парировал чей-то самодовольный мужской голос.

Дальше Максим слушать не стал. Открыл дверь и зашел в помещение.

Майя стояла у окна, сложив на груди руки. Волосы убраны в прическу, на лице минимум косметики, серый костюм с юбкой средней длины. Но, несмотря на столь официальный стиль, выглядела она очень соблазнительно. Видимо, это и притянуло к ней типа, который сейчас находился от нее на расстоянии вытянутой руки. Это был высокий мужчина с блестящей лысиной на длинной и узкой голове. Белая шелковая сорочка, дорогой костюм, золотые запонки. Вызывающая поза, спесивый взгляд, тонкие губы кривила болезненно-уязвленная улыбка.

– Ну и что здесь такое? – зычным басом спросил Максим.

– Молодой человек!.. – презрительно скривился мужчина.

Но Максим не позволил ему договорить. Стремительным шагом приблизился к нему, схватил за грудки, тряхнул с такой силой, что от галстука отлетела золотая с камушками заколка.

– Он к тебе приставал? – обращаясь к жене, Максим свирепо смотрел ему в глаза.

– Машину мне обещал подарить, – без всякого сожаления сказала Майя. – Чтобы я стала его любовницей.

– Кеша! – заорал мужчина.

Наконец-то до него дошло, что он может позвать на помощь своего телохранителя. Но Максим ударил его головой в лицо еще до того, как Кеша появился в помещении.

– Эй, ты что творишь? – кинулся на него охранник.

– А это уже нападение на сотрудника милиции! – развернувшись к нему, хищно усмехнулся Максим.

В обычной обстановке он был мирным, покладистым человеком. И далеко не всегда отвечал на личное оскорбление. Но если дело касалось Майи, он готов был убивать.

Телохранитель не внял предосторожности, поэтому вразумлять его пришлось гораздо менее гуманным образом. Максим поймал в прицел его подбородок и провел удар, который срезал парня на лету. На пол тот падал уже без чувств.

Максим нащупал его пульс – все в порядке. Подошел к поднимающемуся с пола мужчине, схватил его за шиворот как нашкодившего щенка.

– Ты... Ты знаешь, кто я такой? – задыхаясь от бессильной ярости, сбивчиво проговорил бедолага.

– Да мне до фени, кто ты такой! Еще раз увижу с моей женой – убью! Ты меня понял?

Мужчина не выдержал его взгляд и подавленно кивнул.

– Козел!

Максим показал ему растопыренные пальцы, но тыкать ими в лицо не стал. Хотя очень хотелось.

– Пошли!

Он показал Майе на дверь, она смахнула со стула свою сумочку и, повесив ее на плечо, взяла Максима под руку.

– И знаешь, кто это был? – уже на улице спросила она.

И взглядом показала на роскошный черный «Мерседес» с тремя нолями на госномере.

– Кто?

– Господин Чигин, генеральный директор автосалона «Вернисаж-Авто».

– И, я так понимаю, машин у него – завались.

– Между прочим, очень успешная компания. В недавнем прошлом...

– А сейчас?

– Сейчас вроде бы все налаживается. Но дефолт по ним очень больно ударил. Он год назад очень крупный валютный кредит в нашем банке взял, на реконструкцию. А ты сам знаешь, как сейчас доллар взлетел. Трудно ему теперь с возвратом, отсрочка по платежам нужна. Наш Маркосов вроде бы и приятель ему, но в бизнесе как – дружба дружбой, а своя рубаха дороже... А мне ты дороже, чем сто таких Чигиных со всеми их машинами... И ты правильно сделал, что набил ему морду, – невесело улыбнулась Майя.

Ее радовало, что Максим вступился за нее. Но вместе с тем пугало, что за это ее могут уволить.

– Как бы это тебе боком не вышло.

– Ты не переживай, если меня уволят, винить я тебя за это не буду.

Они шли по главной городской улице, и мужчины оборачивались вслед Майе. Максим обнял жену, как будто этим мог оградить ее от похотливых взглядов.

Он поднял руку, остановил первую попавшуюся машину. Назвал адрес, договорился о цене, вместе с Майей сел на заднее сиденье и еще крепче прижал к себе. Носом коснулся ее шеи, вдыхая дурманящий аромат ее волос и кожи.

– Мы сегодня богаты? – спросила она.

– Вроде того, – кивнул он и, вынув из кармана, протянул ей две стодолларовые купюры. – Премия от благодарных, а главное, сознательных граждан.

– Хорошо, когда граждане сознательные, – Майя медленно взяла деньги, нервно свернула их в трубочку. – Что на этот раз?

– Небольшой наезд. Поверь, обошлось без инцидентов...

– Не нравится мне твоя работа.

– Работа для настоящих мужчин...

– Может быть, но я за тебя переживаю... Эти деньги тратить не будем, ладно? Если меня вдруг уволят, попробую открыть юридическую консультацию. Хорошо, если бы ты мне помог...

– Конечно, помогу, – кивнул Максим. – И помещение найдем, и крышу поставим...

– Крышу?! Какую крышу?.. Ах да... Крыша – это, конечно, хорошо. Но было бы лучше, если бы мы вместе, ты и я...

– А как же служба?

– Может, ну ее к черту?

– Я не хотел тебе говорить, – нахмурился Максим, – но...

– Что «но»?

– Кафтанов отмотал свой срок. Я узнавал, его уже выпустили.

– И где он сейчас? – скорее с любопытством, нежели с испугом спросила Майя.

– Не знаю. На учет к нам он пока не вставал.

– И что ты собираешься делать?

– Хотелось бы его обратно на нары загнать.

– Без повода?

– Без повода нельзя. Но если очень захотеть, то можно.

– Так нельзя. Так нечестно.

– Тогда просто набью ему морду и вышвырну из города, как собаку.

Любую другую женщину такой прогноз как минимум бы шокировал. Но Майя не любая. И ей по-прежнему нравилось, когда мужчины грызутся из-за нее.

– Ну, так тоже нельзя...

Конечно, она изобразила возмущение. Но тут же хитро улыбнулась:

– Но это хотя бы будет по-честному.

– Ты, главное, не бойся. И знай, что тебе ничего не угрожает...

Хотел бы Максим, чтобы это действительно было так. Кто его знает, может, Семен все шесть лет жил мыслью о мести.

Глава 11

Подполковник Богданов сидел за столом, положив на него вытянутые и сцепленные в замок руки. Голова наклонена, взгляд исподлобья. Максим грешным делом решил, что начальник отдела узнал об их сговоре с Венгеровым, который позволил им закончить рабочий день на два ненормированных часа раньше обычного. Но все оказалось гораздо серьезней.

– Заявление на тебя в прокуратуру поступило, – густым, с легкой хрипотцой голосом сказал начальник. – От гражданина Чигина Родиона Петровича. Так вот он утверждает, что лейтенант Скородумов Максим Александрович сломал ему нос, чем нанес тяжелое телесное повреждение...

– Он что, еще и степень повреждения определяет?

– А об этом ты не со мной будешь говорить, Скородумов. А с прокурором по надзору!.. Я крайне вами недоволен, товарищ лейтенант. И боюсь, что мне придется отозвать представление на присвоение вам очередного звания.

Максим виновато опустил голову. В таких случаях верх глупости – спорить с начальством. Богданов должен сам успокоиться. А потом сам же и спросить, что произошло, но в другом, уже располагающем к общению тоне.

А пока он всего лишь выставил подчиненного за дверь.

К себе в кабинет Максим зашел с опущенной головой. И первым делом набрал рабочий номер Майи, связался с ней.

– Как у тебя дела?

– Нормально, а что такое?

– Скандала не было? Ну, из-за этого Чигина.

– Нет. Он не стал жаловаться начальству.

– Джентльмен хренов...

– Что-то случилось?

– Да нет, просто узнать хотел, как у тебя...

Максим не хотел тревожить Майю раньше времени. Может, все еще образуется.

Только он положил трубку, как в кабинет вошел Венгеров. Мокрые и гладко расчесанные волосы, красная, воспаленная кожа вокруг глаз, запах мускатного ореха. Максим глянул на часы. Полдень уже, а он только соизволил пожаловать на службу. Видно, хорошо погулял вчера со своей цыпой.

– Знаю, знаю, хочешь спросить, где меня черти носили? – взбудораженно усмехнулся Илья.

– Черти или чертовка?

– И то, и другое... Так, ставь чайник. Сейчас попьем кофейку и пойдем к Богданову. Выяснил я, кто гражданина Овчаренко избил и ограбил. Точно, Рева это со своими отморозками. Осколок империи, мать его за ногу...

Максим понимал, о какой империи шла речь. После того как знаменитый Колоб сдал свои позиции северной братве, на криминальном троне Светлокаменска, не без помощи воровской элиты, утвердился крутой бандитский авторитет Паша Череп со своими бригадами. Первое время внешне все было спокойно – ни стрельбы на улицах, ни взрывов. А потом начались внутренние разборки. Пауки в банке начали пожирать друг друга. Первым под нож попал сам Паша Череп, потом его ближайшие соратники перестреляли друг друга. Чуть позже к делу подключился и РУБОП, после чего от былого могущества северных не осталось и следа. Город поделили на части мелкие группировки – бандитские, воровские и этнические, но прежней вольницы уже не было. Рубоповцы не давали покоя бандитам, били их, душили, сажали, загоняли в подполье... И все же до полной победы над организованной преступностью было еще далеко. Да и не быть ей никогда. Увы, но уголовщина неискоренима, потому что в любой стране были, есть и будут люди, которым на роду написано воровать, грабить и убивать. И эти выродки находят друг друга, сбиваются в шакальи стаи, зверствуют, несмотря ни на что...

– Ничего, я знаю, где скирдуются эти голубчики, – продолжал Венгеров. – Нужно группу захвата вызывать, брать их, пока еще тепленькие... Эй, а ты чего такой смурной?

– Уже сходил к Богданову.

– Зачем?

– Кто-то хорошо покакал. На меня. По-майорски не вышло, так хоть по-генеральски...

– Так, что-то я не очень вас хорошо понимаю, господин иносказатель.

– Морду вчера одному козлу набил.

– Начинает проясняться. Но пока не очень.

– Чигин его фамилия, владелец «Вернисажа-Авто».

– Знаю, был. Отличный автосалон... Самого Чигина не знаю... За что морду набил?

– За то, что машину пообещал. Жене... За машину хотел ее купить.

– Она сама тебе это сказала?

– Она сказала, что у нее есть муж, который должен набить ему морду. Сам слышал. А он не понял, руки распустил, пришлось наварить промеж глаз.

– Не думаю, что ему понравилось.

– Прокурору, кстати, тоже... Он в прокуратуру накатал. Тяжкие телесные повреждения...

Венгеров потер подбородок, в раздумье прошелся по кабинету.

– Значит, по-майорски с твоей женой у него не вышло... Генерал хренов... И что Богданов?

– Не быть мне, сказал, старшим лейтенантом.

– Это он, брат, перегнул... Ты давай кофе мне организуй, а я к нему схожу...

Кофе Максим приготовил, но он успел остыть до комнатной температуры, прежде чем появился Венгеров.

– С братвой ночью решать будем, – сказал он. Взял кружку, сделал глоток. – Горячий какой, чуть язык не заморозил... Поехали в «Вернисаж-Авто».

– Зачем?

– Посмотрим, какой там кофе подают... Богданов сказал разобраться, что там да как. Поехали!

«Вернисаж» находился в южном районе города и занимал добрую половину автотранспортного предприятия. Своя, огороженная высоким забором территория, просторная парковка, парадный вход с роскошной латунной вывеской – для посетителей и контрольно-пропускной пункт с изящным автоматическим шлагбаумом – для машин.

Венгеров направился к парадному крыльцу, но Максим увидел охранника у шлагбаума и повернул к нему.

– Эй, ты куда?

– Да тут один наш общий знакомый...

Он много думал о Кафтанове, но при этом почему-то совершенно упустил из виду его дружка Чугункова. Понимал, что сам по себе этот тип не опасен. Тем более что Чугунок отсидел четыре года за покушение на убийство и вряд ли захочет пойти на второй круг.

Именно Чугунок и привлек сейчас его внимание. Он был в черной униформе и форменной кепке, удивительно напоминающей зэковскую «пидорку». На груди лейбл «Охрана», в руках радиостанция с короткой антенной. Взгляд потухший, голова поникшая и вид нездоровый – то ли после сильного похмелья, то ли со здоровьем проблемы.

– Упс! А говорят, в охрану судимых не берут!

Чугунок пугливо вздрогнул, увидев Максима. Но, спохватившись, попытался выправить плечи.

– Тебе какое дело, чувак?

Он хорохорился, но выглядел при этом все равно подавленно. Как будто жизнь его сначала сломала пополам, а потом выпрямила катком асфальтоукладчика.

– А что это за разговоры такие? – возмущенно протянул Венгеров. – Охранник солидного предприятия и называет посетителя чуваком. Тем более что посетитель – офицер милиции...

Сначала Чугунок стушевался под его пристальным взглядом, а когда Илья гаркнул «Смирно!», вытянулся в струнку.

– Вижу, что не хочешь обратно в зону, – смилостивился Венгеров.

– Да ты что... вы что, гражданин капитан! – испуганно зыркнув по сторонам, пробормотал парень.

– Уже майор, Чугунков. А Максим – лейтенант, без двух минут страшный...

– РУОП?

– РУБОП. Что, в общем-то, одно и то же... Обратно в зону не хочешь?

– За что?

– Был бы человек, а за что – всегда найдется. Шучу, конечно... А может, и нет... Как же так, судимый, и в охране служишь...

– Да какая охрана? – пришибленно махнул рукой Чугунок. – Так, сторож...

– А вдруг машину угонишь?

– Да нет... Вы только не говорите, – потупился Чугунок.

– Как это – не говорить? – изумленно повел бровью Илья. – Это наша обязанность – выявлять неблагонадежный элемент.

– Да я завязал со всем этим... Два года уже на воле, и ничего, никому... А у вашего лейтенанта, хотите, прощенья попрошу?

Максим смотрел на Чугунка насмешливо, но вместе с тем и сочувствующе. Похоже, жизнь прошлась по нему не только катком, но и танком, намотав душу на гусеницы.

– Не надо мне твоих извинений, – сказал Максим. – Но услугу одну окажешь.

– Ну, если ты из РУБОПа, то конечно, – залебезил перед ним Чугунок.

– Что про дружка твоего слышно, про Кафтанова?

– Да ничего. Ни слуху ни духу...

– Точно?

– А у нас же дома рядом. Если бы объявился, я бы знал...

– Вот и дашь мне знать. Когда он вдруг объявится. Где наша контора, ты знаешь. Найдешь меня и скажешь. Нет – пеняй на себя...

– Хорошо, только не говорите, что я у хозяина был.

– И еще один вопросик, – насел на него Венгеров. – Говорят, ваш салон Тенгиз крышует...

– Тенгиз?! – Чугунок воровато осмотрелся по сторонам. – Ну да, был такой слушок. Но точно я не знаю. Я от этих дел далек. Мне проблемы не нужны...

– Ну, тогда будь здоров, не кашляй... Открывай!

Чугунок угодливо поднял шлагбаум и пропустил оперативников на территорию «Вернисажа».

Максиму не нравился Чигин, но ему пришелся по душе его подход к делу. Широкая, обрамленная кустарником аллея вела к площади с фонтаном, от которой веером через газоны и клумбы тянулись тропинки к выставочным павильонам из легких металлоконструкций. «Merсedes», «BMW», «Audi», «Jeep», «Toyota», «Mazda» – названия марок говорили сами за себя. Самый маленький и отдаленный павильон был отведен под автомобили «ВАЗ», но за ним располагалась стоянка, где под открытым небом ждали своего часа десятки, если не сотни «Лад». За павильонами иномарок высились ангары предпродажного сервиса и технического обслуживания.

Судя по всему, кредит, взятый у банка «Первый элемент», был потрачен с умом... А сможет ли Чигин рассчитаться по нему, Максима совершенно не волновало.

Административный блок располагался в небольшом кирпичном здании за павильоном «BMW». На входе стоял здоровущий охранник в белой рубашке с беджиком на нагрудном кармане.

– Сюда нельзя, – преграждая путь, агрессивно сказал он.

– Чигин где? – поигрывая плечами, жестко спросил Венгеров.

– Здесь. Но вам нельзя...

– Звони ему, скажи, что к нему из РУБОПа. С мирным комбайном.

– Что? – скривился охранник. – Какой комбайн?

– Мирный. Но с вертикальным взлетом. И с группой захвата на борту... Ну, чего застыл, как дятел? Клювом шевели!

Охранник не стал пытать судьбу и связался с начальником охраны. Ждать пришлось недолго.

– Проходите.

Смерть от скромности Чигину явно не грозила. Его служебные апартаменты занимали едва ли не половину офисного здания. Приемная с мраморным полом и подвесными потолками настолько была просторной, что в ней без стеснения могло бы поместиться с десяток секретарш. Но там хозяйничала только одна дива. Роскошные волосы, прелестное личико, белая блузка с глубоким и плотно заполненным тугой плотью декольте, короткая юбка, невероятно длинные ноги... У Венгерова замаслились глазки, когда он увидел это чудо женского обаяния. Максиму гораздо легче было удержаться от блудных мыслей, потому что у него была Майя, с которой не могла сравниться ни одна, даже самая красивая женщина.

Девушка стояла у дверей в кабинет начальника, грациозно переминаясь с ноги на ногу.

– Мисс, я рад обнять вас! – распахнув руки, широко улыбнулся ей Венгеров.

– Обнять? – испуганно подалась она в сторону.

– Да, чтобы перенести вас за ваш рабочий стол.

– Лучше я сама...

– Жаль!.. Обнять вас, милая девушка, увидеть с вами Париж и умереть – с вами в один день.

– Вы из милиции? – спросила она, глядя на него с разгорающимся интересом.

– А что, похоже?

– Я думала, к нам гусары пожаловали, – поощрительно улыбнулась она и отошла к своему столу, чтобы избежать пленительных сетей, которые набрасывал на нее шальной искуситель.

Венгеров повернулся к ней боком, сосредоточился и решительно взялся за ручку дверей.

Чигин ждал их, но даже не соизволил оторвать задницу от кожаного кресла, помпезно инкрустированного красным деревом.

– Я вас слушаю, – пренебрежительным тоном обратился он к незваным гостям.

На Максима он смотрел, как Иван Грозный на проштрафившегося боярина. Ему бы сейчас власть, палача и плаху, и одним бы лейтенантом на земле стало бы меньше.

– Да вот, хотели с вами поговорить.

Венгеров не любил сидеть. Но положение обязывало его занять кресло за приставным столом. Хотя бы потому, что Чигин не предложил ему сесть.

– Я знаю, о чем вы хотите со мной поговорить, – презрительно усмехнулся бизнесмен. – Но это бесполезно. Решение принято, заявление в прокуратуре, уголовное дело возбуждено.

– Пока еще не возбуждено.

– Но будет.

– Будет. Если вы не заберете заявление...

– А с какой это стати? Если вы служите в милиции, это вовсе не дает вам права набрасываться на людей, избивать их.

– Вот я и хотел узнать, что между вами произошло, – сказал Илья, переместив свой взгляд с Чигина на Максима.

– А кто вы такой? Может, все-таки представитесь?

– Майор Венгеров, старший оперуполномоченный РУБОПа. Мне поручено провести служебное расследование, поэтому я здесь...

– И мешаете мне работать.

– Так все-таки, что между вами произошло?

– Меня ударили в лицо, сломали нос, – поджав губы, Чигин отвел в сторону глаза.

– Если бы вам сломали нос, вы бы сейчас находились в больнице. Но ударили в лицо... За что?

– Не важно.

– Ну, как это – не важно? Вы приставали к жене моего подчиненного, предлагали ей стать вашей любовницей.

– У вас нет доказательств.

– Ах, вот оно что! Тебе доказательства нужны? – перешел на «ты» Венгеров. – Ты, мужик, по ходу, рамсы попутал!

– Прошу избавить меня от этого вульгарного жаргона! – Чигин нервно заелозил в кресле.

– Чего?! Значит, Тенгизу можно с тобой на жаргоне, а нам нельзя?

– Какому Тенгизу?! – еще сильней занервничал бизнесмен.

– Тенгиз, вор в законе. Крышует незаконный и полулегальный автобизнес в городе, а заодно и твой салон.

– Ну, допустим... И что?

– Ничего... Тенгиз специализируется на автоугонах, но сильно не зарывается. Поэтому мы его пока не трогаем. Мы – это РУБОП, если кому не понятно. Нам сейчас и без Тенгиза работы хватает. Но мы можем переключиться на него. Это не так уж и трудно, и доказательная база у нас есть. Закроем Тенгиза, а его дружкам дадим знать, что все это из-за тебя, уважаемый Родион Петрович. Потому что ты себя неправильно вел с представителями закона. И что мы тебя предупреждали, об этом тоже не забудем упомянуть... И знаешь, что с тобой будет? Как минимум процент набавят. А как максимум – нож в спину, и вся любовь...

– Вы... Вы мне угрожаете? – побледнел Чигин.

– Мы?! Вам угрожаем?! Ну что вы такое говорите! Как мы можем угрожать тем, что собираемся арестовать преступника и к тому же вора в законе? Мы всего лишь собираемся исполнить свой служебный долг... Хочешь проблем, Чигин? Ты их получишь под самое не хочу!.. Ну, так что, заберешь заявление?

Бизнесмен опустил голову.

– Вы не оставляете мне выбора.

– А как ты хотел? Мы – РУБОП, мы на переднем крае, и с нами лучше не шутить... А про жену моего напарника и друга забудь. Иначе будешь иметь дело со мной. А я и убить могу... Вопросы?

Вопросов у Чигина не было. И под Венгеровым словно распрямилась пружина, которая катапультировала его в сторону выходной двери.

В приемной он не смог удержаться от искушения полюбезничать с красивой секретаршей. Подошел к ней, взял за руку, низко-низко нагнулся, коснулся руки губами. На пару мгновений накрыл место поцелуя своей ладонью.

– Надеюсь на скорую встречу.

Девушка в ответ выразительно посмотрела на него и качнула головой. Похоже, она отказывала ему даже в праве на надежду.

– Это мы еще посмотрим, – тихо, но эмоционально сказал Венгеров, когда оказался за дверью приемной.

– Да, кстати, гусары денег не берут, – улыбнулся Максим.

– Гусары платят за шампанское... Ничего, будет и на нашей улице... ванная с шампанским. И мы с ней в этой ванной... А Чигин – кобель. И губа у него не дура!..

– Думаешь, заберет заявление?

– Уверен. Я справки насчет него навел и знаю, что Тенгиз крепко его за фаберже держит. А мы его в любой момент... Все, забыли об этом. Нам сейчас нужно думать, как Реву за хобот взять. Дело серьезное, у них стволы, как бы не нарваться...

– Броники будут?

– И броники будут, и СОБР... Ты, главное, впереди будь. А то, если Богданову не понравится, он тебе «старшого» точно зарубит...

Максим стремился получить «старшего лейтенанта», но еще больше хотелось просто жить. Впрочем, на задержание особо опасных преступников он отправился без принуждения. Такая уж у него работа – рисковать своей головой.

Глава 12

Пустые коробки высоток вплотную подобрались к маленькому глинобитному домику, где Семен родился и вырос. Потемневшая шиферная крыша, стекла перекошенных окон, листва вишен и яблонь – все в пыли, а огород больше чем наполовину был захламлен строительным мусором.

– А почему мы сидим? – спросила Катя. – Почему не заходим?

– Как-нибудь в другой раз...

В лагере Семен мечтал поскорее оказаться в родном доме, обнять мать, отца. Но сейчас ему даже не хотелось выходить из машины, чтобы проведать родных. И жить в этом клоповнике он не собирался. Тем более что они уже сняли с Катей приличный дом на южной окраине города.

– Зачем же мы тогда сюда приехали?

– А молодость вспомнить...

– Ты еще совсем не старый.

– Да, но такое чувство, будто мне сто лет. И как будто все было давным-давно... О! А это что за чума? Чугунок?!

По пыльной дороге навстречу шел его лучший друг. Он хорошо помнил Васю Чугункова. Гроза улиц, спец по бабам, ну, туповатый немного, но в общем крутой по жизни. А сейчас он напоминал бледную, безликую копию самого себя. Он был похож на судно, которому сначала сломали все мачты, а потом отпустили в свободное плаванье. И что за дурацкая форма на нем? Охрана какая-то.

– Пересядь, – глянув на Катю, сказал Семен.

Она кивнула, вышла из машины, обогнула ее со стороны капота, открыла заднюю дверцу, но прежде чем сесть, грациозно выгнула спину, разминая позвоночник.

Девушка была в отличной сексуальной форме. Прическа, макияж, леопардовое платье в облипку – верх эротического совершенства. Семен хотел ее в любое время дня и ночи, но не только поэтому она была до сих пор жива. Она была умной женщиной и знала много из того, что было недоступно ему. Два в одном – и дельный совет по жизни могла дать, и в постели зажечь...

Еще и часу не прошло, как она в очередной раз угодила ему, но, глядя на нее сейчас, он ощутил, как приятно заныла возникшая тяжесть внизу живота. А Чугунок даже не отреагировал на нее. Как шел, уперев глаза в землю, так и продолжал идти. И вроде не пьяный...

И по машине Чугунок лишь скользнул безучастным взглядом. А ведь авто у Семена знатное. Джип «Чероки». И неважно, что без прилагательного «Гранд» и что возраст машины уже давно зашкалил за десять лет... Они купили ее во Владимире и по доверенности, чтобы не оставлять за собой следы. И опять же Катя присоветовала ему такой вариант.

Семен опустил стекло, когда Чугунок поравнялся с ним. И важно, неторопливо приподнял на лоб модные солнцезащитные очки.

– Ты чо, братан, в кумаре? Идешь, ля, по сторонам не смотришь!

– Кафтан?! – Непонятно, то ли напугался, то ли обрадовался Чугунок.

Семен улыбался, но смотрел на него подозрительно. И не торопился выходить из машины, чтобы заключить в объятия старого друга.

– А ты что, похоронил меня?

– Да нет...

– А смотришь на меня, как будто привидение увидел.

– Да нет, просто про тебя спрашивали недавно...

Чугунок осекся, отвел в сторону взгляд.

– Кто спрашивал?

– Да так...

– Я не понял, братан, у тебя что, тайны от меня?

– Да какие там тайны!.. – вяло махнул рукой Чугунок.

Семен озадачился еще больше.

– Слушай, ты, случайно, не опущенный?

– Я?! Да ты чо, в натуре! – возмутился Чугунок.

– А чего такой пришибленный?

– Устал просто, со смены иду...

– Охранником работаешь?

– Да есть немного.

– Устал, говоришь... Точно в обиженных не ходил?

– Ты беса не гони, да! – наконец-то начал растормаживаться Чугунок. – У людей можешь спросить...

– У каких людей?

– Ну, которые со мной срок мотали... Тут Скотч недалеко живет, в Кустовке... Маляву можешь кинуть, никто слова худого не скажет...

– Чего ты разошелся? Давай в машину садись, поговорим...

– Мне, вообще-то, домой надо, – замялся Чугунок.

– Мне тоже. Но я друга встретил. Хочу с ним в кабаке посидеть, молодость вспомнить. Поехали, я угощаю...

Денег у Семена было выше крыши, но в дорогой ресторан Чугунка он не повел. Остановил свой выбор на летнем кафе в районе Каштанового бульвара. Заказал пива, шашлыков. Можно было взять и шампанского – для Кати, но она не привередливая, да и пиво любит.

Семен развалился в пластиковом кресле, небрежно бросил на стол пачку красного «Мальборо», закурил.

– Так ты у нас, брат, халдеем работаешь? – с насмешкой спросил он.

– Халдеем?! Зачем халдеем? Охранником я работаю.

Чугунок завистливо глянул на «Мальборо», достал из кармана пачку «Примы». Выбив из нее сигарету, стыдливо спрятал обратно.

– И чье добро стережешь? Хозяйское?

– Ну да. Машины сторожу.

– Какие машины?

– Разные. Иномарки есть, «Жигули»... «Вернисаж-Авто», может, слышал?

– Автосалон?

– Да. И лучший в городе. К нам со всего края едут...

– Может, и едут, – скептически хмыкнул Семен. – Но не к тебе, а к твоему боссу. А ты кто такой? Ты пристяжь, твой номер шестой... Угореть можно, мой друг – сторож... Вспомни, что ты мне раньше говорил? Хозяевами жизни надо быть. Чтобы все перед тобой пресмыкались...

– Так то когда было, – понурился Чугунок.

– Когда? Сколько лет прошло? Шесть лет назад мы с тобой на коне были, всех здесь строили...

– Ну, допустим, не всех...

– Может, и не всех, но перед коммерсами точно не пресмыкались. Они нам пятки лизали...

– Может, и лизали, – угрюмо усмехнулся Чугунок. – Зато на свободе остались. А мы на кичу загремели. Тебе шесть впаяли, мне четыре... А могли бы и больше дать. Если бы Макса завалил...

Семен выбросил окурок на зеленый газон за спиной. Немного подумал и нервно полез за следующей сигаретой.

– А чего не завалил?

– Да облажался. Ствол с глушителем за пояс заткнул, а когда вынимать стал, он – бац! – и зацепился...

– Бац, и на четыре года!.. Говорят, ты меня ментам сдал, – как бы невзначай сказал Семен.

– Я?! Тебя? Ментам?! – побледнел Чугунок.

– А разве нет?

– Так это, я ж потом отказался...

– Но ведь было же?

– Так они со мной в слоника. Противогаз на голову, и давай... Не выдержал я...

– Сломали тебя менты, – осуждающе покачал головой Семен. – В натуре сломали...

– Говорю же, в слоника...

– Слоником ты по жизни стал, Вася. И сейчас живешь хоботом книзу...

– Да нормально живу, – пожал плечами Чугунок. – Скучно, правда, но жить можно... А как еще? Наших-то больше нет. Гурия подстрелили, Колоба и Матроса завалили, Тюленя тоже, Бобер сгинул. Кого не убили, тех посадили. Северные тут такой беспредел творили...

– А сейчас что, успокоились?

– Успокоили. Сначала друг с другом, говорят, сцепились, а потом РУБОП наехал. Там такие волчары, говорят, всех на раз давят. Братва шелохнуться боится...

– Кто говорит? – презрительно усмехнулся Семен. – Тот, у кого очко по земле катается?..

– Ну, не знаю, – покачал головой Чугунок. – Тут недавно случай был. Босс наш, ну, хозяин салона, клинья тут к одной подбивал... Да ты ее знаешь! Майка это!

– Кто?! – встрепенулся Семен.

– Ну, Майка твоя... То есть не твоя. Она с Максом сейчас...

Семен возмущенно ткнул в кусок шашлыка пластиковой вилкой. Но не смог подцепить его, потому что сломались зубцы.

– Козлы! Совсем оборзели! – взъярился он. – Херню какую-то подсовывают... Так что там с Майкой? С Максом она?

– Замуж за него вышла.

– Сука!

Катя ревниво посмотрела на него, но это ничуть не охладило его пыл. При всех своих достоинствах она и рядом с Майей не стояла. И то, что сейчас она с ним, всего лишь дань необходимости.

– Так я не понял, твой босс что, клинья к ней подбивал?

– Да. А она Максу, говорят, пожаловалась. А он морду ему набил. И Кешу вырубил... Кеша – телохранитель его. Чигин ему за это расчет выписал. Типа, не защитил, на хрен ты такой нужен...

– Меня твой Кеша тоже не парит... Значит, Макс босса твоего отметелил.

– Ага! А Чигин заяву в абвер накатал.

– Так что, Макса закрыли?

– Хрена с два! Макс на Чигина так наехал, что он в тот же день заяву забрал...

– Макс? Наехал? Он что, в авторитете?

– Что-то типа того. Только авторитет у него красный. В ментовке он служит. В РУБОПе... Я ж о том и говорю, что РУБОП сейчас всех строит, и братву, и коммерсантов...

– Макс в ментовке служит? – оторопело спросил Семен.

– Я же говорю, в РУБОПе. И напарник у него – зверь. Капитан... Нет, уже майор Венгеров. Он меня колол. Макс меня в ментовку сдал, а этот гнида меня колол... Поверь, с таким волкодавом лучше не связываться.

– На любого волкодава есть патрон с жаканом, понял?

– Ну, я не знаю, тебе видней...

Семен люто и с презрением глянул на Чугунка.

– Ты еще что-то хотел мне сказать!

– Что я хотел сказать?

– Ну, кто-то спрашивал про меня, – напомнил он.

– Кто? – заелозил в кресле Чугунок.

– Братан, что с тобой случилось? Каким болтом тебя пришибло, а? Еще раз говорю, вспомни, каким ты был, а? Мы же с тобой на ножи ходили, на пули! А на кичу ты ко мне приходил! Никто из наших не пришел, только ты. И за мокрое взялся, чтобы Макса наказать. Ну, не вышло, ну, облажался, но ведь не замохал. И меня, по ходу, отмазал... А сейчас что? Тише воды, как последний лох... И еще с ментами якшаешься!

– Я?! С ментами?! – побледнел Чугунок.

– Вася, твою мать, не буди во мне зверя! Он уже и так проснулся... Правду скажи, кто про меня спрашивал?

Семен и без того уже понял, что справки о нем наводил Макс. Если он ездил разбираться с боссом Чугунка, то и его самого мог подцепить. А им было о чем поговорить.

– Макс... Макс у меня спрашивал... Но я ему ничего не сказал!

– А что ты мог ему сказать? Где я, что со мной – откуда ты мог об этом знать... Зато сейчас знаешь. Здесь я, в Светлокаменске. На белом коне, с белой козой, – обняв загрустившую Катю, сказал Семен. – При деньгах, при возможностях...

– При каких возможностях?

– При больших... Так можешь Максу и сказать, – презрительно скривился Семен.

– Я?! Максу?! Да за кого ты меня держишь? – взвился Чугунок. – Я никогда своих ментам не закладывал!.. Ну, если не считать... А про Макса не говорил, потому что не собирался к нему идти. И не пойду...

– Да заткнись... Смотреть на тебя тошно...

– Тебе легко говорить! А я пришел домой, у меня сеструха больная, с постели не встает, – возбудился Чугунок. – И помочь, кроме меня, некому. Работа нужна, потому что без денег никуда. А где работу взять? Куда ни ткнешься, судимых не берут! Я туда, сюда, тык-мык, а никому такой хороший не нужен. Случай помог. В «Вернисаж» сторожем устроился. Скрыл судимость и устроился... А Макс меня на пушку: как это так, судимый, а в охране!.. А там и платят неплохо, и работа не пыльная... И не собирался я тебя сдавать. Зачем это мне нужно?

– А чтобы работу не потерять! – отрезал Семен.

И, немного подумав, более мягко спросил:

– И что, хорошо тебе там платят?

– Ну, не скажу, что много, но пока хватает... Правда, сейчас проблемы начались.

– Чего?

– Чигин кредит большой взял. В баксах, говорят. А дефолт ему этот кредит в одно место вставил. Продажи упали, доход мизерный, но, пока деньги с кредита были, нормально платил. А сейчас засада. Продажи вроде бы растут, а денег не хватает... Он сейчас по банкам бегает...

– А с Майей у него что?

– Ничего. Говорю же, Макс ему морду набил. Он теперь к ней на пушечный выстрел не подойдет.

– Значит, с Максом он в контрах.

– Выходит, что так...

– И денег ему не хватает, чтобы бизнес удержать.

– Ну, есть проблемы... Но я не думаю, что он сломается. Он мужик хитрый, выкрутится...

– А салон у него, говоришь, лучший в городе.

– Он в него столько бабла вбухал...

– Крыша есть?

– А ты что, свою хочешь поставить? – усмехнулся Чугунок.

– А это не твое, братан, дело... Так есть крыша?

– Тенгиз его кроет.

– Не знаю такого.

– Он в законе. Раньше о нем никто не слышал. Он вместе с Налимом появился.

– С кем? – встрепенулся Семен.

– Ну, Налим, он тоже в законе...

– Знаю, что в законе... Он что, в городе сейчас?

– Да вроде.

– Это интересно... Это очень интересно... Да, кстати, я здесь проездом. Но ты все равно Максу про меня не говори.

– Ну о чем ты говоришь? Конечно нет!

– А скажешь – убью, – спокойно и с непоколебимой уверенностью в голосе сказал Семен.

Это напугало Чугунка, и у него слегка задрожала нижняя челюсть.

– Ты давай, браток, доедай шашлычок! Мы поедем! – скупо улыбнувшись, поднялся со своего места Семен.

Чугунок подал ему на прощание руку, но Семен сделал вид, будто этого не заметил. Нет между ними былой дружбы. И никогда уже не будет. А шашлык, который он ему оставлял, можно было назвать брошенной костью. Которую Чугунок когда-нибудь отработает.

* * *

Катя обессиленно поднялась с постели, сходила на кухню, принесла сигареты и пепельницу, опустилась в кресло, закурила.

Обычно после постельной встряски она блаженствовала, не в силах пошевелиться. Но сегодня ей что-то не давало покоя.

– И мне дай! – Семен потянулся за сигаретой, но она как будто бы этого не видела.

– Кто такая Майя?

– А кто такой Медвежа?.. Ты жила с ним, а я жил с Майей, какие вопросы?

– Медвежи больше нет.

– А Майя есть. И живет с Максом...

– Ты хотел его убить?

– Да.

– Из-за нее?

– Может быть.

– Ты ее любишь?

– Тебе какое дело?

– Я ревную. Ты удивлен?

– На то ты и баба, чтобы ревновать.

– Твоя баба. И твоею хочу остаться... Ты из-за нее приехал в Светлокаменск?

– Это что, допрос?

– Из-за нее?

– Это мой город. И я буду его иметь.

– И ее тоже?

– Не доставай меня!

Он раздраженно схватил ее за руку, выдернул пачку сигарет.

– Значит, она тебе нужна.

Катя действительно была умной женщиной. Именно поэтому Семен и соврал ей.

– Не нужна!

Он должен был удержать Катю. Во-первых, она была ему нужна. Во-вторых, она знала тайну происхождения денег, а это без малого полтора миллиона долларов. И еще в рублях почти «лимон». Эту тайну она унесет в могилу, и это случится, как только он встанет на ноги, на пьедестале из своих миллионов.

– Мне Макс нужен. Из-за него я шесть лет мотал!.. А на Майку мне наплевать.

– Твой Макс – мент. РУБОП – это серьезно.

– Знаю.

Никогда ему не забыть, как парился он в маломерной камере, где арестанты банально умирали от тесноты и нехватки воздуха. И он мог сгинуть, потому что стрелял в ментов... Тюрьмы он уже не боялся. Но за убийство мента попадать туда не хотел. Рубоповцы сделают все, чтобы там его превратили в грязь под ногами. Бросят в камеру к отмороженным амбалам, и превратится его задница в шотландскую волынку. И будут потом играть на ней все кому не лень.

– Тогда не трогай его.

– А если я все шесть лет жил тем, чтобы отомстить?

– Тогда сделай так, чтобы его уволили из органов.

– Как? – Семен заинтригованно посмотрел на Катю.

– Не знаю... Например, страви его с Чигиным... Пусть он ему еще раз морду набьет. И пусть Чигин снова на него заявит. Менты его запугали, а ты сделай, чтобы он устоял. Сам его запугай.

– Что-нибудь придумаю, – кивнул он.

– Если хочешь, будем думать вместе... У него с деньгами проблемы. Мы бы могли предложить свои.

Семен не стал разубеждать Катю в том, что их общие деньги принадлежат только ему одному. Вернее, будут принадлежать, когда она выпадет из игры.

– Зачем?

– Войдем в долю. А потом избавимся от Чигина, и салон будет нашим.

Семен восхищенно смотрел на нее. Она озвучила идею, зародыш которой крутился у него в голове. Или ему так только казалось, что крутился...

– Вопрос в том, как мы войдем в долю? – задумалась она.

– А это предоставь мне, – махнул рукой Семен.

Он не слышал про Тенгиза, но то, что этот вор появился в городе вместе с Налимом, говорило о многом. Наверняка старый законник имеет на него немалое влияние. А Семен вправе обратиться к нему за содействием.

– И что ты сделаешь?

– Чугунок про Налима говорил. Мы с этим законником в одной камере парились. Через него выйду на Чигина и сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться...

– И сам попадешь в зависимость от вора.

– Может быть, – задумался Семен.

Вор поможет, но в ответ попросит о какой-нибудь ответной услуге. И что, если она окажется неподъемной?

– Что предлагаешь ты?

– Не уверена, что мой план выгорит. Ну а вдруг?.. Ты же знаешь, я умею кружить мужчинам головы, – зачарованная собственным «я», туманно улыбнулась Катя.

– Хочешь вскружить Чигину?

– Попытка не пытка...

– Что не пытка? Лечь под него? И тебя это не напрягает? – презрительно скривился он.

– А кто тебе сказал, что я под него лягу?.. Я всего лишь прикинусь богатой наследницей, которой некуда девать деньги. Заморочу ему голову, и он возьмет меня в долю... Но для этого ты должен на мне жениться...

– Не понял.

– Ну, ты же не хочешь, чтобы наша общая доля была оформлена только на меня?

– Да мне, в общем-то, все равно... – слукавил Семен.

Он вовсе не хотел, чтобы Катя завладела деньгами на законных основаниях, оставив за бортом его самого. И боялся этого.

– А мне, представь, не все равно... – с самым серьезным видом сказала она. – К тому же я затеряюсь под твоей фамилией. Мы же не можем исключать, что меня ищут кировские...

Это был еще один повод, чтобы избавиться от нее. Но Семен упорно тянул с этим. А сейчас и вовсе согласился жениться на ней.

Глава 13

Катя тихонько подошла сзади, подушечками пальцев нежно нажала на затекшие шейные мышцы. Семен повел головой как приласканный кот. Ему было приятно, но глаза он не закрывал. Он поймал ее отражение в стекле, затемненном листвой растущей под окном черемухи. Вдруг ножом на него замахнется или растянет веревку, чтобы удавкой набросить ее на шею. Он уже обменял свою справку на паспорт, и они зарегистрировали свои отношения. На днях она получит ксиву с его фамилий. Но при этом она не знает, где находятся деньги. И это было гарантией его безопасности. Но все равно он должен был быть осторожным с ней.

– А разве ты не бездельник? – шутливым тоном спросила она. – Работать не хочешь, любишь валяться на диване и пялиться в ящик.

– Больше я люблю валяться на диване с тобой. И я не бездельник...

– Когда со мной, то да, не бездельник, – тихонько засмеялась она. – Ну а вообще? Ты не хочешь работать, ты хочешь только владеть... И ты будешь владеть «Вернисажем»...

– Он согласился взять тебя в долю?

– Согласился? Хм! Да он уговаривал меня!

– Где он тебя уговаривал?

– За столиком в ресторане.

– Я знаю, что ты ужинала с ним в ресторане. Но в ресторанах есть кабинеты.

– Поверь, ничего не было.

– А оправдываться не надо... Но, если узнаю, что было, я тебя убью...

– Я сама себя убью... – прошептала она, опутав его шею мягким шарфом из рук. – Если бы ты знал, как я тебя люблю!..

– Я тоже... Иди ко мне.

Он тоже любил себя. Но и Катя была ему дорога. Свидетельством чему была печать в паспорте и доверие, которое он ей оказал.

Пока все шло по плану. Чигин оказался еще тем кобелем, и Кате стоило лишь улыбнуться ему, чтобы он сам прилип к ней как жвачка к волосам. Она должна была заморочить ему голову легендой о том, что у нее недавно умер богатый дедушка, а она сейчас находится в поисках мужчины. Дескать, нынешний муж ее не устраивает. Пьяница, тунеядец и лежебока. Уловка сработала, и Чигин ей предложил себя – в качестве любовника и компаньона.

* * *

Мама рыдала, обняв его трясущимися руками. Отец в это время шевелил губами, забывшись пьяным сном. Все как обычно: на столе бутылка, под кроватью – пустой стакан. Нажрался, и спать.

– Ну, будет, будет, – Семен похлопал мать по плечу, отстранился.

– А чего сразу не пришел?

Сначала она хлюпнула носом, а потом смачно высморкалась в фартук.

– Какой сразу, мать? – он удивленно посмотрел на нее. – Как освободился, так и приехал.

– А Василий говорил, что видел тебя недавно. Приходил, спрашивал, где тебя найти...

– Когда он приходил? – нахмурился Семен.

Оправдываться перед матерью он не собирался. Тем более что был перед ней виноват. Действительно, слишком долго тянул с визитом. Да и то ненадолго заглянул.

– Да вчера. Сказал, что ты ему очень нужен... А я смотрю на него, как на дурака... Ну, чего ты стоишь? Садись. Я сейчас что-нибудь приготовлю...

– А есть что готовить? – пренебрежительно глянув на пьяного отца, спросил он.

– Картошечки отварю. Осталось немного...

– Картошечки, – передразнил он. – Тут я немного заработал, на лесоповале...

Он выгреб из кармана всю наличность, что была. Тысяч десять-пятнадцать. Отдал матери.

– Пойду я... Еще зайду.

Он хотел поцеловать мать на прощание, но вместо этого махнул рукой – дескать, свидимся.

Только он вышел на улицу, как нос к носу столкнулся с Чугунком.

– О! А я смотрю, машина твоя! – взбудораженно затараторил тот.

– А ты что, меня ищешь? – сквозь подозрительно-пытливый прищур спросил Семен. – Зачем? Макс тебя к себе вызывает, да?

– Макс?! Вот я и думаю, к кому мне идти, к нему или к тебе.

– Не понял.

– Вру, к нему бы не пошел. Поэтому тебя и искал... Короче, разговор серьезный.

Чугунок показал глазами на машину и вопросительно посмотрел на Семена.

– Поговорим, – кивнул тот.

Они сели в машину, закурили – каждый свое.

– Твоя подруга с Чигиным встречается, – сказал Чугунок.

– Ты откуда знаешь? – покосился на него Семен.

– Знаю. Он ее в автосалон привозил, показывал все. За талию обнимал...

– И что?

Семен знал, что Катя была в автосалоне «Вернисаж», и не однажды. Он уже и деньги приготовил, чтобы она купила долю в бизнесе. Не сегодня-завтра будет подписан договор, и все, рыбка в сетях. Останется только уморить ее и закопать.

– Как что?.. – злорадно, как показалось, усмехнулся Чугунок. – Он завалить ее хочет...

– Конечно, хочет. Он же мужик. Какой мужик не хочет бабу завалить... Что ты сказал?! – наконец-то до него дошел смысл сказанного. – Завалить?! Наглухо?!

– Ну да... Зачем, не знаю... Он меня к себе вызвал, да, ну и давай грузить. Ты, говорит, в зоне был, срок за покушение на убийство мотал... Оказывается, он все знает, прикинь, да?.. У него в охране красавчики служат, все как на подбор, а толку от них ноль. Чисто ВОХР, только понтов больше. Для мебели по местам стоят, машины стерегут, а чтобы ответку братве дать – тут у них в кишках булькает. Чигин и сам врубает, что каши с ними не сваришь. Поэтому и взял меня к себе. Я судимость скрыл, а он сделал вид, что не заметил. Хотя знал, гад...

– Давай короче, – поморщился Семен.

– А что короче? Вызывает меня к себе, так, мол, и так, есть возможность хорошо заработать и повысить свой статус. Телку одну, говорит, для начала завалить надо.

– Для начала?

– Ну, он сказал, что, может, еще одного сделать надо будет. Но кого, не сказал. А на твою подругу показал... Типа, надо за город ее вывезти. И закопать...

– Точно на мою Катьку показал?

– Век воли не видать.

– Вот сука!

– Кто?

– Чигин твой. А ты молоток... Со мной будешь работать или с этим козлом?

– Да я бы с тобой... А что делать надо?

– С Чигина спросить. Для начала...

– Валить?

– Не надо... Пока не надо... Сначала договор пусть подпишет, а потом видно будет...

– Какой договор?

– Узнаешь... Все узнаешь...

Семен догадывался, кого Чигин собирался зачистить после Кати. Его самого. Потому что и он сам должен был войти в долю, как ее муж. Но, видно, Чигин сомневался, нужно его трогать или нет. Ведь в его глазах Семен – никчемный бездельник, с которым, пожалуй, можно будет договориться...

А ведь он правда бездельник. Скинул воз на Катю, и она тащит его. А он всего лишь контролирует, наблюдает... Ну, деньги приготовил. А оружие так и осталось в тайнике лежать...

Были у него стволы, целый арсенал, который он забрал из Кирова. Вот когда попотеть пришлось, пока все на новое место перевез. Видно, так устал после этого, что ничего не хотелось делать. А нужно было людей собирать, в бригаду их сбивать.

– Кто из наших в живых остался? – спросил Семен. – Из тех, кто в городе, кого позвать можно?

– Ну, видел пацанов, – призадумался Чугунок. – С Батраком недавно разговаривал, Чеха видел... Ну, еще Дылда с Диком...

– Чем занимаются?

– Да так... У Чеха пивная своя, у Батрака магазинчик, а Дылда с Диком, как я, не пришей рукав... Если тебе братва нужна, могу Скотча позвать. Он пацан конкретный и дела делает.

– Какие дела?

– Ну, на дорогах. Дальнобойщиков по мелочи дербанит. Проститутки, там, заплечные. Бригада у него своя...

– Много?

– Да нет, сказал, немного. Но по пальцам не считал и не показывал. Так, разговор про между прочим был...

– Меня с ним сведешь?

– Не вопрос.

– Мобильник у тебя есть?

– Шутишь? Дорого очень.

– Будет.

В тот же день Семен купил сотовый телефон и оформил его на имя Васи Чугункова. Положение обязывало быть с ним постоянно на связи.

* * *

Мани, мани... От слова «манить». Деньги манят и завораживают. У сухопарого Чигина даже лоб взмок, пока он пересчитал все деньги, которые принесли ему Семен и Катя. Миллион долларов. Который, как он думал, можно было получить на халяву. Подписать договор, дольщиков на мыло, и все дела...

– Екатерина Сергеевна, прошу! – взбудораженно улыбнувшись, он протянул Кате ручку, чтобы она подписала договор.

Толстая ручка с перламутровым корпусом и золотым пером, но Катя отказалась. Достала из сумочки свою авторучку, дешевую. Если Чигин уже и киллера подыскал по ее душу, то ему ничего не стоит подсунуть ей ручку с исчезающими чернилами.

– Дорогой!

Она подписала сама и передала перо Семену.

Чигин смотрел на него с пренебрежением. Он действительно поверил, что муж у Кати полный лох. Впрочем, Семен подыгрывал ему, изображая полную инфантильность.

– Валерий Геннадьевич, прошу!

Чигин возражал против нотариуса, дескать, можно обойтись и без него. Но Катя привела юриста на встречу, и тот прямо на месте заверил договор, внес запись в свою книгу, дал всем расписаться.

Нотариус раскланялся и ушел, Катя спрятала свой экземпляр договора в папку и отдала ее на хранение Семену. Чигин передал кейс с деньгами своему главбуху, который тут же исчез.

– Ну, вот и все, как договаривались! – с коварным ликованием возвестил Чигин. – Надюша!

В кабинет, виляя бедрами, зашла секретарша. В руках поднос – бутылка шампанского и хрустальные бокалы. Столик был низкий, а ноги у девушки длинные и юбка предельно короткая – ей пришлось слегка присесть, чтобы поставить поднос. Иначе из-под юбки показались бы трусики. Если они там были...

Секретарша ушла, Чигин откупорил бутылку, разлил шампанское по бокалам.

– Ну, за удачу в нашем совместном деле! – поднял он тост.

Но Семен и не думал чокаться с ним. Вальяжно развалился в кресле, развязно забросил ногу на ногу. Спросил с агрессивной насмешкой:

– А может, лучше за твою секретутку выпьем?

Чигин чуть не захлебнулся от такой наглости. И, выпучив глаза, ошеломленно уставился на него.

– Ну, чего вылупился? Мою бабу по кабакам водить можно, а за твою секретутку выпить нельзя?.. Чего тебе не хватало, мужик? Жена-красавица, секретарша – супер. Так нет, к Майе под юбку полез, мою жену поиметь хотел. Во всех смыслах же хотел, а? И на чих-пых, и на бабки, да?

– Я вас не понимаю! – оправившись от неожиданности, выразил свое возмущение бизнесмен.

– Да что там понимать, мужик? Попал ты. Конкретно попал!.. Мы с тобой как люди, в долю хотели войти. А ты деньги взял, а нас вычеркнул. Не нужны мы тебе, не нужны...

– О чем вы говорите?

– О том, что ты заказал нас, чувак! – в уничижительной ухмылке скривил губы Семен. – Сначала Катю в расход, потом и меня...

– Кто... Кто вам такое сказал? – побледнел Чигин.

– Ну, кто, Вася Чугунков. Кореш мой... Облажался ты, мужик. Меня моему же корешу и заказал... А у него судимость за покушение на убийство. И у ментов он на учете состоит, как самый настоящий киллер. И если он им скажет, что ты ему сделал заказ, они ему стопудово поверят... А ведь был заказ, чувак. Был!

От волнения Чигин не смог удержаться на ногах. Тяжело плюхнулся в кресло, как мешок с жидким дерьмом.

– Да, такая вот засада, мужик, – злорадно сказал Семен.

И торжествующе подмигнул Кате. Она, конечно, молодец, что влезла к Чигину в партнеры, но все же большая заслуга в общем деле принадлежит ему. Он раскрыл заговор против нее, и он сорвет с этого маков цвет, чтобы дальше кайфовать по жизни.

– Что делать будем, Родион Батькович? – зловеще ухмыльнулся Семен. – Как договариваться будем?

– К-как?

– Доля у нас не большая, каких-то жалких двадцать процентов. Надо бы приподнять ее. До контрольного процента.

– Что?! – ошалел от такого безобразия бизнесмен.

– Мы же с тобой компаньоны, Чигин! Между нами все должно быть по-честному. И поровну! Вот я в тюрьме уже был, срок свой от звонка до звонка отмотал, теперь твоя очередь. И честно, и поровну... Или лучше долю пополам поделим, а? Мне пятьдесят один процент, тебе сорок девять, почти поровну...

– Но так нельзя!

– А людей заказывать можно?.. Кто у нас в РУБОПе служит, а? Лейтенант Скородумов? А что у тебя, Родиоша, было с его женой, а?.. Да Макс тебя с радостью закроет! Или нет?

– Но...

– Давай без «но», мужик. Никто с тобой шутки шутить не собирается. Или новый договор, или – на нары, на нары, ля, на нары... Ну, так что?

– Мне нужно время... Чтобы составить договор...

– Одного дня хватит?

– Нет, лучше три.

– Хорошо, пусть будет три.

Семен догадывался, что собирается предпринять Чигин. Но это его не пугало.

* * *

На стрелку с мелким авторитетом Семен приехал со свитой из трех бойцов. Для солидности. Чугунок с ним, Дылда и Дик.

Катя лично подбирала им имидж. Долой спортивные штаны и кожаные куртки. Свежие лица, солнцезащитные очки, черные водолазки, черные строгие костюмы, запах дорогого одеколона. Чисто гангстерский стиль. Пусть смотрит Скотч и завидует.

Семен тоже был в костюме, но в гораздо более дорогом, чем у его бойцов. И водолазка у него белая, из настоящего шелка, чтобы не изнывать от летнего зноя. Ремень на брюках толстый, широкий, чтобы прочней держался ствол, заткнутый за пояс. Туфли стильные, но с округлыми прочными носками, а вдруг придется кого-то ударить с ноги.

Скотч произвел на него неплохое впечатление. Крепкий паренек, жилистый, движения резкие, порывистые. Вид, правда, колхозноватый – грубый, запыленный, как будто только с комбайна слез. Но Катя толковый стилист, и если будет надо, сделает из него человека. Если она Чугунка смогла в порядок привести, то с этим и подавно справится.

И ребята его Семену тоже понравились. Такие же неотесанные и запаренные, но дюжие на вид. И знакомая дерзость в глазах. Вместе с бригадиром их было всего пятеро, но Семен пока что не нуждался в большой команде.

– Хотел меня видеть? – качнув разведенными в сторону руками, деловито спросил Скотч.

На Чугунка даже не посмотрел. Не тот сейчас случай, чтобы обмениваться с ним любезностями. Все его внимание было сосредоточено на Семене. И, похоже, он также был под впечатлением.

– Не надоело по большим дорогам скитаться? – небрежно спросил Семен.

– А ты что-то другое предложить можешь? – одним глазом сощурился Скотч.

– Могу... Машинка у вас не очень, – небрежным кивком головы Семен показал на старенькую «девятку» с проржавевшим крылом.

– И что?

– А то, что на новенькой иномарке лучше будет.

– Никто и не спорит... А что делать надо?

– «Вернисаж-Авто» нужно взять.

– Слышал про такую контору... А кто ее кроет?

– Тенгиз.

– Он же в законе... Ты извини, но нам с ворами проблемы не нужны.

– Ты не понял. У меня доля в автосалоне. Я, типа, хозяин. И мне нужна охрана. Платить хорошо буду.

– Что, и в таких костюмчиках будем ходить?

– А что, нравится?

– Да ничего. И круто. И цивильно... Ты что, Тенгиза хочешь скинуть?

– Зачем скидывать? Он сам уйдет. Я Налима знаю. Лично. На киче с ним парился, в одной хате. Ходил под ним...

– Налима знаешь?! А не гонишь? – усомнился Скотч.

Семен угрожающе промолчал. И это помогло парню осознать свою ошибку.

– Извини, брат, попутал. Такими словами не бросаются...

– Ну, так что? Со мной или как?

– Да с тобой... А платить сколько будешь?

– По десятке на брата. И плюс премия. За особые заслуги...

Скотч думал не долго. Уж больно хотелось ему и на новенькой иномарке ездить, и в гангстерском костюмчике ходить.

* * *

Семен едва заметно скривил губы в пренебрежительной улыбке. Как знал, что в кабинете Чигина его будет ждать Тенгиз.

Это был молодой вор, явно не старше тридцати. Ястребиный взгляд, орлиный нос, волевое лицо. И в свите два мордоворота с бездушными глазами.

Семен привел за собой всю бригаду. Но его парни скучали во дворике перед входом, который хорошо просматривался из окна.

Тенгиз сидел в раскидистом кожаном кресле за журнальным столиком. Нога заброшена за ногу, в руках дымится чашечка кофе. Длинные пальцы унизаны перстнями и печатками. Кавказцы – большие любители золотой мишуры.

Вор даже не подумал подняться с появлением Семена. А тот, свою очередь, поприветствовал его скупым кивком головы.

– Ну что, будем разговаривать? – вдохновленный поддержкой, звонко спросил Чигин.

– Жопе слова не давали! – отрезал Семен.

И, обращаясь к молодому кавказцу, спросил:

– Ты Тенгиз?

– Откуда знаешь? – с хищнинкой во взгляде, удивленно повел бровью вор.

– А кто салону крышу делает? Тенгиз. А к кому еще Чигин мог обратиться?

– Соображаешь... – любуясь собственным перстнем с большим гранатом, сказал вор. – И все равно ума у тебя мало. Знаешь, кто Чигину крышу делает, и на развод его хочешь взять...

– Какой развод? Он меня реально заказал! Я за это его реально грохнуть могу. И это будет чисто по понятиям.

– Ты блатной?

– Нет, я из новых. Но срок мотал.

– Где?

– В пермских лесах... Меня в зоне хорошо приняли. Потому что сам Налим постанову дал...

– Налим?!

Тенгиз поставил чашечку на стол, руку с перстнями опустил на колено, внутренне подобрался.

– Ты его знаешь?

– Знаю. В девяносто третьем пересекались. Нас менты в одной камере прессовали...

– А зовут тебя как?

– Кафтан.

– Кафтан, Кафтан... – Тенгиз раздумчиво сузил глаза. – Да, Налим что-то говорил про тебя... Говорил, что ты сильно ему помог... Я думаю, он будет рад тебя видеть...

Тенгиз поднялся с кресла, подошел к Семену, протянул ему руку:

– И я рад тебя видеть, Кафтан.

Рукопожатие было холодным, вялым, но все же это было знаковое событие.

– Значит, срок отмотал и обратно в родные края? – возвратившись на место, спросил вор.

– Так не нужен мне берег турецкий, – осклабился Семен.

– И то верно... В долю к Чигину влез?

– Да вот, салон его понравился.

– Откуда лимон, спрашивать не буду...

– И не надо.

– Бабу свою под Чигина подставил? – продолжал пытать его вор.

– Ну, был такой план.

– Это на развод похоже, Кафтан.

– Да, но Чигин мою бабу реально заказал. Просто мне повезло, что Чугунок мой кореш...

Семен подошел к окну, отдернул штору, показал, что за сила стоит за ним.

– Я его сейчас позову, он скажет.

Тенгиз остро посмотрел на Чигина. И тот сконфуженно съежился под его взглядом.

– Было такое?

– Да я не серьезно, так...

– Что не серьезно? Смерть – это по-любому серьезно...

– Да бес попутал, – совсем раскис Чигин.

– Бес попутал... Бес попутает тебя, когда в аду окажешься. За такие дела Кафтан может с тебя кровью спросить. Ты меня понимаешь?

– Д-да, понимаю...

– А он тебя не хочет убивать. Он свою долю хочет нарастить.

– А деньги?..

– За те же деньги, жлоб! – надвинувшись на жертву, рыкнул Семен. – Я мог вообще свой лимон забрать, понял? Но я понимаю, что тебе... нам из ямы выползать надо. Расплатишься с кредитом, дела будешь делать. А я тебя под колпаком держать буду, понял? И право на это имею!

– Имеет, – подтвердил Тенгиз. – Так что, Чигин, твоя карта бита. Ты не прав со всех сторон... И договор подписать надо...

Вор говорил об этом явно с неохотой. Гораздо легче было держать под пятой беззащитного коммерсанта, чем бандитского авторитета с реальной бригадой под рукой. Получив контроль над фирмой, Семен мог заартачиться и отказаться платить.

Но Семен его успокоил.

– А на «общак» мы по-любому отстегивать будем, это даже не вопрос.

Разумеется, он сократит процент по выплатам, но не сейчас, а когда крепко встанет на ноги.

Глава 14

Максим не был актером, но готов был сняться в кино, которое сейчас записывалось на пленку. Коротко стриженный парень с маленькими хищными глазками взял у владельца кафе конверт с деньгами, сунул в карман джинсовой куртки, воровато оглянулся.

Кино снималось в реальном времени. Здесь не будет дублей и «Стоп, мотор!» тоже не прозвучит.

– Вперед, пошли! – заорал Венгеров.

И сам первый бросился на вымогателя.

Тот был не один, а с дружком, таким же деклассированным элементом с городских окраин. Его брал на себя Максим. Кречетов и Савицкий на подстраховке.

Максим перепрыгнул через кусты, рывком преодолел клумбу, мягкая почва которой серьезно мешала бежать. Венгеров сбил с ног получателя денег, Максим ударил в живот и опрокинул на землю его напарника. Дело сделано, осталось только заломить руки за спину, защелкнуть на запястьях наручники. И обыскать.

Но ситуация вдруг резко изменилась.

– Тревога! – закричал Кречетов.

И первым выстрелил в сторону машины, из которой выскакивали бритоголовые дегенераты. Один из них вскинул автомат, очередью полоснул в сторону Кречетова и Савицкого. Тут же появился и второй автомат...

Максиму ничего не оставалось, как бросать задержанного и выдергивать из кобуры готовый к бою «ПММ».

Кречетов упал, схватившись за живот. Савицкий залег. Автоматные стволы резко разворачиваются в сторону Максима и Венгерова. Бах! Бах! Бах! – задергался в руках пистолет.

Одного бандита свалил Максим, другого – Венгеров. Но пока это произошло, автоматы успели выхаркнуть с десяток пуль, одна из которых ударила Илью в грудь. Бронежилет на нем был, но кевларовый, второго класса защиты. От пистолетной пули он еще мог спасти, но автоматную остановить не смог.

– Твою мать, – оседая на землю, пробормотал Венгеров.

Казалось, он вот-вот испустит дух, но, увидев, что задержанные бандиты бросились наутек, заорал:

– Держи, Макс!

Ослушаться его Максим не мог и бросился за ними.

Бандиты галопом неслись в сторону сосновой рощи.

– Стой, стрелять буду!

Максим выстрелил в воздух, и один из беглецов рухнул на землю, обхватив голову руками. И другой тоже среагировал на предупреждение, но по-другому. Выхватил из-за пояса пистолет, который Максим просто не успел у него забрать.

Два выстрела слились в один. Бандит попал, но только в переносном смысле. Пуля, выпущенная им, цели не достигла, зато ответный выстрел поразил его самого. Прежде чем он упал, Максим успел заметить у него во лбу маленькую темную дырочку.

* * *

Максим ждал похвалы, но в кабинете начальника его ждал выговор.

– Плохо, Скородумов, очень плохо! – отчитывал его Богданов. – Думать нужно, прежде чем стрелять! Мог бы по ногам выстрелить или хотя бы в живот. А то сразу в голову!

– Да как-то не было времени думать, – недоуменно пожал плечами Максим. – Он в меня выстрелил, я в него. Или он меня, или я его...

– Не соответствуешь ты своей фамилии, Скородумов, – продолжал начальник. – Туго думаешь. И званию «старший лейтенант» тоже не соответствуешь. В кадры буду звонить, чтобы из приказа тебя вычеркнули...

Подполковник выжидательно посмотрел на майора юстиции, с напыщенным видом присутствовавшего на этой экзекуции. Дескать, на этих карах можно и остановиться. Но прокурорский следователь с ехидной ухмылочкой покачал головой.

– Приказ на очередное звание? – язвительно спросил он. – Да тут впору думать о лишении основного звания. По приговору суда. Вы, товарищ лейтенант, безоружного человека убили.

– Как это безоружного? – возмутился Максим. – Он стрелял в меня! Савицкий видел, как он в меня стрелял. И пистолет к делу приобщен.

– Какой пистолет?

– Боевой, системы «ТТ».

– А патроны в нем какие?.. А патроны в нем холостые. Выходит, что не мог он вас убить, товарищ лейтенант. А вы его насмерть.

– Так, погодите, что-то я не понимаю, – Максим недоуменно сжал пальцами лоб. – Откуда я мог знать, холостые у него патроны или нет?

– Действительно, Сергей Макарович, откуда он мог знать? – вступился за него Богданов.

– Ну, не знаю. Должен был выяснить...

– А когда в них из автоматов стреляли, тоже должен был спросить, пугают это или убить хотят?.. Ты, Сергей Макарович, говори, да не заговаривайся!.. Парень голову свою под бандитские пули подставлял, а ты тут, извини, какую-то галиматью несешь. Венгеров в госпитале, в тяжелом состоянии. Кречетову полжелудка вырезали. Иди отсюда, Сергей Макарович, видеть тебя не могу!

Богданов окончательно вышел из себя, и майор решил не пытать судьбу. Но на пороге он остановился и пренебрежительно бросил через плечо:

– Ну-ну!

– Нукает он, – презрительно скривился Богданов, когда за ним закрылась дверь. – Не запрягал, а нукает... Против отморозков слабо, а против своих – так тут мы герои... Ты извини, Скородумов, что я тебя ругал. Думал, ему словесного разноса хватит. Суд, приговор... Крысы тыловые...

Начальник поднялся, открыл сейф, достал оттуда початую бутылку водки, два стакана, половинку луковицы.

– Успокоиться надо... А за «старшего» не переживай, будет тебе звание.

Из управления Максим выходил под хмельком. Если начальник предложил, отказываться грех. Да и вообще...

– Лейтенант! – донеслось откуда-то со стороны.

Максим повернул голову на голос и увидел Чугункова.

Парень заметно изменился. Приободрился, приоделся. В глазах живой блеск, плечи расправлены, костюмчик, лакированные штиблеты.

– Я не понял, тебя что, повысили?

– Да вроде того, – кивнул Чугунок. – Я теперь офис охраняю.

– Растешь.

– Ты только... это, не говори, что у меня судимость...

– А с этим Чигин сам пусть разбирается. Мне до его безопасности дела нет... Что там с Кафтановым?

– Так это... я ж и пришел сказать. Видел вчера Семена. Он к предкам заезжал, а я рядом живу...

– Общались? – нахмурился Максим.

– Да так, перекинулись парой слов... Он сказал, что проездом. В Сочи, сказал, поедет, друг у него там какой-то... Так что не бойся, лейтенант, не уведет он твою Майю...

– А это не твое дело, чего я боюсь!

– Мое не мое, а скажу, что не Семена бояться надо, а Чигина. Он к твоей Майе мосты наводит. То есть уже навел... Она сейчас у него в кабинете...

– Что?! – взбеленился Максим. Схватил Чугункова за грудки, тряхнул. – Что ты сказал?

– А я здесь при чем? Это Чигин все! С ним разбирайся!.. Сам видел, как он твою Майку мацал...

Максим с силой оттолкнул от себя Чугункова, широким шагом вышел на дорогу, поймал машину.

В пути он был не больше двадцати минут, но это время показалось ему вечностью. И он не уставал подгонять водителя. Машина, казалось, стояла на месте, и это в то время, как Чигин расстилает его любимую женщину!

Максим с таким свирепым видом надвинулся на охранника у шлагбаума, что у того не выдержали нервы. Парень посторонился, и он двинулся дальше, сметая все на своем пути.

В приемной за компьютером сидела красавица-секретарша, но Максим лишь мельком глянул на нее. Распахнул дверь, ворвался в кабинет, окна которого были плотно зашторены.

В полумраке, на диване он увидел переплетенье двух тел – мужского и женского. Девушка с русыми, как у Майи, волосами, голые длинные ноги... И этот срывающийся на истерику голос:

– Макс!

Это была Майя. Последние сомнения отпали... Чигин оторвался от нее, шагнул на Максима.

– А ну пошел!..

Хук справа в челюсть оборвал его вопль. Чигин с грохотом распластался на полу, а Максим подскочил к обнаженной Майе, чтобы заглянуть в ее подлые глаза.

Но, присмотревшись, он понял, что это совершенно другая женщина. Красивая, внешне даже чем-то похожая на Майю. Но это не она... Тогда почему она кричала, называла его по имени?

Злость разжала свою хватку. Облегченно вздохнув, Максим сорвал с окна штору, набросил на голую девушку. Посмотрел на поднимающегося Чигина. Махнул на него рукой и вышел из кабинета.

* * *

Семен одобрительно похлопал Чугунка по плечу:

– Молодец, держи пять...

Сначала он пожал ему руку, а потом протянул конверт, в котором лежали пять тысяч рублей.

Чугунок сгреб деньги, озадаченно потер щеку.

– Пять штук – это круто, не вопрос. А что, если Макс на меня наедет? Когда поймет, что я его кинул...

В ответ Семен свирепо скривил верхнюю губу. Ему какое дело до того, наедет на Чугунка Макс или нет. Сам он мента уже не боится. Потому что уловка сработала, Чигин попал в больницу с двойным переломом челюсти, побои сняты, заявление в прокуратуре. И как бы менты его ни стращали, ничего у них не выйдет. Потому что Семена Чигин боится еще больше.

– А-а, я знаю, – заелозил Чугунок. – Скажу, что перепутал... А телка правда чем-то на Майю похожа...

Девка, которую Семен подобрал для заманухи, действительно имела кое-какое с ней сходство. Но при этом проигрывала ей как минимум сто очков. Позавчера Семен видел Майю, наблюдал из машины, как она выходит из банка, идет к троллейбусу. Было искушение остановиться, подсадить в свой новенький «БМВ». Пусть знает, как он круто поднялся. Денег еще навалом, он и квартиру купит, и все остальное. С ним ей будет лучше, чем с нищим ментом... Но пока не время. Сначала с Максом нужно разобраться, а потом и с Катей: они оба мешают его счастью.

В кабинет вошла секретарша Надюша. Такая же сногсшибательно эффектная, как в бытность Чигина. Только вот юбочка подлинней. Это что, протест против нового босса?

Чугунок пустил слюну, глядя, как она дефилирует походкой от бедра, как грациозно ставит на поднос пустые чашечки.

– Ну, чего сидишь? – спросил Семен, пальцами рук изобразив движение ног. – Иди работай, работай...

Чугунок поднялся, направился к выходу, но в дверях кабинета остановился.

– Я тут спросить хотел... – начал он.

– Потом спросишь. Давай, давай! – поторопил его Семен.

Он даже знал, о чем спросит его Чугунок. О том, почему начальником охраны он поставил не его, а Скотча. Но Семен вовсе не обязан отчитываться перед ним. К тому же сейчас он был занят своей секретаршей.

– Надюша, останься, – щелкнув пальцами, распорядился он.

– Да, Семен Иванович, – с напряженностью в голосе отозвалась девушка.

– Поближе подойди, я не кусаюсь.

Она приблизилась, и он, не поднимаясь со своего места, обнял ее за талию.

– Семен Иванович!

Девушка попыталась вырваться, но он держал ее крепко.

– Ты чего ерепенишься? Я ж не кусаюсь, – хищно осклабился он.

– Мне работать надо, у меня документы...

– Документы подождут. А я – нет... Скажи, ты секретарша или где?

– Секретарша, – недовольно закатив глазки, сказала она.

– Ты мне секретарша или Чигину?

– Я не знаю кому.

– Не будет больше Чигина. Директором я, может, его оставлю, но теперь у него будет другой кабинет... А может, и не оставлю... По-любому теперь я здесь босс. И кофе ты будешь готовить только мне... Ты подавала ему кофе в постель?

– Чего?

– Целку из себя не ломай. Я знаю, чем вы тут с ним занимались.

– Чем?

– Тебе показать?

– Не надо.

– А я покажу...

В это время дверь открылась, и в кабинет вошла Катя. Глаз радовался, когда он смотрел на нее. Эталон изящества и стиля. Имидж бизнес-леди под высоким сексуальным напряжением. Ею можно было залюбоваться, но сейчас Семен хотел только секретаршу, а жена была лишней.

Надя воспользовалась моментом и быстрым шагом вышла из кабинета.

– Что ты задумал? – строго и с досадой спросила Катя.

– Ты знаешь, всегда мечтал о такой работе, – насмешливо сказал он.

Небрежно развалился в кресле, положил ноги на стол.

– Сидишь, типа, директор, ничего не делаешь. Красотки у тебя на посылках, да... Знаешь, все сбылось. Только я думал, что сам к секретаршам буду приставать, а вышло, что эти сучки сами липнут. Давай, говорит, я к тебе сейчас ка-ак пристану!..

– Сидишь, ничего не делаешь? – ехидно и с обидой во взгляде хмыкнула Катя. – Я вижу, что ты сидишь. И ничего не делаешь. А у нас проблемы.

– Какие?

– Прицеп с машинами на таможне застрял... И вообще.

– Что «вообще»?

– Не все так гладко, как хотелось бы. Чигин широко размахнулся, а продажи уже не те.

– И что? Скоро разоримся?

– Нет. Просто расходы нужно снизить. И личные тоже... Ты вот «БМВ» новый взял, Скотчу «Ауди» отдал. А это денег стоит!

– Браво! – Семен захлопал в ладоши. – Да ты у меня, смотрю, в этот бизнес с корнями вросла.

– Да, вникаю вот... Это плохо?

– Я бы не сказал... Только мне нужно, чтобы салон прибыль приносил. И хорошую прибыль.

– Пока не выходит, – покачала головой Катя. – Но динамика продаж растет. Медленно, но растет.

– А мне нужно, чтобы быстро.

– Изобрети летающий автомобиль, организуй производство и продажи, товар будет уникальным, значит, сможешь назначить сверхцену.

– Чего? – скривился Семен.

– Деньги лопатой, говорю, грести будешь.

– Какие летающие автомобили? Где ты летающие автомобили видела? Ты чо, обкурилась?.. Э-э, погоди, а если правда летающие автомобили организовать? Ширнулся – и полетел... За наркоту хорошие бабки можно рубить.

– Наркотики, оружие и девочки – самый сверхприбыльный бизнес, – недобро улыбнулась Катя. – Об этом даже в учебниках написано...

– В каких учебниках?

– По экономике. И по юриспруденции тоже. Там, где об уголовном кодексе пишут... За такие сверхприбыли сажают.

– А кто у нас тюрьмы боится?

– Я... Хочешь наркотой заниматься – пожалуйста, но без меня.

– И девочками тоже без тебя? – съязвил Семен.

Катя раздраженно отвела взгляд в сторону.

– Хочешь, Надьку продадим, а? – насмешливо, но уже примирительным тоном спросил Семен. – Банкиру какому-нибудь. В приемную. Она товар ценный, за нее много дадут...

– Хочу! – не моргнув глазом, заявила она.

– А кто кофе разносить будет?

– Я. И стелить тебе буду. Хочешь, прямо сейчас?

– Секретуткой хочешь быть?

– Если у тебя, то да...

– А как же ты делами рулить будешь? Кто салоном заниматься будет, я, что ли?

– А кто?

– Ты!

– Я могу из приемной...

– Значит, Надьку все-таки придется продать, – хохотнул Семен. – Деньги за нее возьмем, вагон героина купим, продавать будем... То есть я буду. А ты машинами рули, я не против...

Он закинул руки за голову, мечтательно закатил глаза.

Наркотики, девочки, оружие... Неплохо бы оседлать этот бизнес. В масштабах Светлокаменска... нет, края. Тогда он точно станет светлокаменским доном Корлеоне. Бригада у него будет, которая будет держать в страхе весь город, чиновников строить, ментов... Начало уже положено. Автосалон будет его прикрытием. А пробный шар в ментов он уже катнул. Если Макса хотя бы выпрут из органов, значит, можно считать, что для Семена зажегся зеленый свет.

* * *

Богданов держал в руках две бумаги.

– Есть два приказа, один плохой, другой хороший, – угрюмо сказал он. – С какого начать?

Максим удрученно молчал. Он уже все знал.

– Начну с хорошего. Тебе, Скородумов, присвоено звание «старший лейтенант». А теперь плохой... Извини, Макс, но отстоять я тебя не смог. Приказ о твоем увольнении подписан, вот выписка... Можно сказать, легко отделался...

Максим лишь горько усмехнулся.

Все наложилось одно на другое. И прошлый факт с избиением Чигина, и убийство бандита с холостыми патронами в пистолете, и новое заявление бизнесмена. Ему могли предъявить обвинение по статье уголовного кодекса и даже взять под стражу. Но Богданов задействовал все свои связи, чтобы не доводить дело до тюрьмы. Но приказ об увольнении предотвратить не смог.

Максим пытался договориться с Чигиным, ходил к нему в больницу, чтобы извиниться, но наткнулся на ледяную стену непонимания. И угроза, к которой в свое время прибег Венгеров, тоже не прошла. Чигин уверенно заявил, что ничего не боится, а по факту запугивания подаст жалобу.

Был бы Венгеров, он, возможно, что-нибудь придумал. Но Илья находился в госпитале, а без него Максим был как без рук.

– Ты вот что, Скородумов, духом не падай, – сказал Богданов. – Попробуй на гражданке устроиться, если не сможешь, через годик приходи. Когда волна уляжется, попробуем тебя восстановить... Должность сдашь Савицкому, корочки – в кадры, ствол – в оружейку...

Капитан Савицкий утешал Максима как мог – и словом поддержал, и стаканом. Домой он возвратился поздно, в десятом часу вечера, порядком под градусом.

– Опять на трупе были?

Майя понимала, что работа у мужа чрезвычайно напряженная и нервная, и знала, чем у них на службе снимается стресс. Но все равно ей не нравилось, что время от времени он приходил домой подшофе.

Она уже смыла с себя усталость сегодняшнего дня, готовилась к завтрашнему – на лице жирная крем-маска. И кожа ее отдыхала, и она сама уже лежала в постели перед телевизором.

Квартира у них не очень. Однокомнатная, с дряхлой мебелью и скрипучими полами. Но Майя не жаловалась, воспринимала все как должное. В комнате – уют и порядок, а на кухне – ужин.

– Нет. Звание обмывали, – мрачно усмехнулся он.

– Чье? – в предвкушении приятного известия спросила она.

Максим вздохнул... Новое звание обмывают после того, как приказ о присвоении зачитывается перед личным составом. Вручают погоны, поздравляют, а потом уже начинается неофициальная часть, не менее торжественная и помпезная. Но не было ничего этого. Посидели с Савицким, выпили с горя...

– «Старшего» мне присвоили. Но, видно, рано мне...

– Что «рано»? – не поняла Майя.

– Рано присвоили. Не тяну я «старшего», поэтому случился перегруз... И меня уволили... Я уже и должность сдал, и ствол...

– Ну и шутки у тебя.

– Это не шутки... Уволили меня... За то, что бандита убил... У него же патроны были холостые, а я не знал...

Он не стал рассказывать истинную причину, по которой попал впросак. Признаться, из-за чего он набил морду Чигину, значило расписаться в своем недоверии к жене. Как он мог поверить в то, что Майя ему изменяет?..

– И за это уволили? – усмехнулась она с пренебрежением к милицейскому начальству.

– Одно из двух: или под суд, или увольнение.

– Ну и зачем тебе такая служба? Голову под пули подставляешь, а тебя за это носом в грязь... Ты у меня, конечно, человек сильный, гроза бандитов, но я не хочу в свои двадцать четыре года вдовой стать... Так что не расстраивайся. И давай ужинать... Тебе еще сто грамм налить?

– А подкалывать не надо, – насупился Максим.

– Я не подкалываю, я серьезно. Такое событие надо отметить...

Майя почти не расстроилась, что его выперли со службы. И даже составила ему компанию за столом. Подняла с ним по пятьдесят горьких капель.

– Без работы не останешься, – сказала она. – Юрист, да еще с опытом службы в РУБОПе... Я думаю, тебе можно адвокатскую практику начать, по уголовным делам...

– Ты же хотела юридическую консультацию открыть.

– Одной консультации мало, – покачала она головой. – Нужен полный пакет юридических услуг. А для этого ты должен получить адвокатскую практику, понимаешь?..

Максим кивнул. Майя не хотела уходить из банка. Недавно ей повысили зарплату, намечалось повышение по службе. И в любом случае она права – им нужно побольше практики, чтобы их будущее совместное предприятие было успешным. Они еще молоды, у них все впереди. Главное, не раскисать и двигаться вперед...

Глава 15

Майя не шла, она парила над землей. Ее красоте, обаянию и походке могла позавидовать сама Клаудиа Шиффер. А у Семена захватило дух, когда он вышел из своей машины и ринулся ей навстречу.

– Какая встреча!

От волнения у него похолодели кончики пальцев и ослабли поджилки. И ему приходилось тужиться, чтобы изображать снисходительную улыбку человека, уверенного в своей неотразимости.

– Семен?!

Если он хотел произвести на Майю впечатление, то это удалось ему в полной мере. Она потрясенно смотрела на него. От волнения у нее раскраснелись щеки.

– А что, не похож?

– Ну, ты изменился.

– Лучше стал или хуже?

– Не знаю.

– Значит, лучше.

Семен готовился к этой встрече. Прическа, загар, даже маникюр на пальцах рук. Клубный пиджак белого цвета, темная велюровая рубашка из дорогого магазина, на черных брюках стрелки бритвенной остроты, лакированные туфли сверкают на солнце. И сам он сиял, как его новенький «БМВ» седьмой модели.

– А ты с работы? Домой? – слегка нахмурившись, спросил он.

– Да. Я замужем.

– За Максом?

– Угадал.

– Я не гадал. Я все знаю. Где работаешь, знаю. Где и с кем живешь... И что на троллейбусе домой ездишь.

– Что есть, на том и езжу, – ничуть не смутилась она.

– Ты на себя в зеркало посмотри. Ты же королева. И жить должна как королева. И карета у тебя должна быть королевская. А я, так уж и быть, могу быть твоим кучером... Садись, подвезу.

Он с гордостью кивком головы показал на свою машину.

– Красавица, – с черствым каким-то восторгом сказала Майя. И не проявила желания принять его приглашение. Так и осталась стоять посреди тротуара.

– Да, но с тобой не сравнить.

– Ты меня удивляешь, – с едва уловимым намеком на кокетство усмехнулась она. – Сравнивать женщину и машину – все равно что сравнивать соловья и лошадь...

– Соловьи живут в золотых клетках.

– Да, но им больше нравится петь на свободе.

– А я тебе клетку не предлагаю. Я – твоя свобода, – сказал Семен.

– Да? И в чем же она заключается? – насмешливо спросила Майя.

– А хотя бы в свободе от мужа. Вот возьму сейчас и увезу тебя.

– Куда?

– В ресторан... Помнишь, как мы с тобой в «Советском» зажигали?

– Зажигали? – удивленно и с упреком приподняла она брови. – Насколько я помню, мы там просто ужинали. Ну, и танцевали немного...

– Сначала ужинали, – кивнул он. – Потом танцевали. Сначала там, потом у тебя...

– Тот ресторан ты заслужил.

– Ну, Максу морду набил... Хочешь, я ему и сейчас морду набью? Все по-честному, раз на раз...

В глазах Майи вспыхнул азартный огонек. Но тут же погас.

– Раньше мы были молодыми и глупыми, – покачала она головой. – Поэтому все было просто. А сейчас мы уже взрослые. И старые правила уже не действуют...

– А какие действуют?

– Законные. Макс – мой законный муж. А я – его жена. И ты, извини, третий лишний...

– А если я хочу, чтобы он был лишним?

– Хотеть не вредно... Если просто хотеть, – нахмурилась Майя.

– Да, я не просто хочу. Я действую... Ты мне скажи, чего...

Он хотел спросить, чего в этой жизни добился Макс. Но в это время какой-то мужик, пытаясь обойти Майю, толкнул ее в бок.

– Стоят тут! – нервно, с недовольным видом бросил он через плечо.

Здоровенный тип, метра два ростом, с длинными, как у обезьяны, ручищами. Лицо как у питекантропа – выдающиеся надбровья и челюсть.

– Ну ты и козел! – вскипел Семен.

– Чего? – взвился мужик.

Но сильный удар в живот заставил его согнуться в поясе. Семен обхватил руками его голову, рывком потянув ее вниз, подпрыгнул, выбрасывая вверх коленку. Удар оказался настолько мощным, что мужик сел на пятую точку. Нос всмятку, в глазах ужас. Он уже и не думал о сопротивлении, но Семен не унимался. Ударил его ногой – раз, другой, третий. А затем заставил встать перед Майей на колени.

– Проси прощения, мразь!

– Прошти! – беззубым ртом прошепелявил тот.

Семен замахнулся, но бить не стал. Взял шокированную Майю за руку, повел к машине, открыл перед ней дверцу.

Она в нерешительности застопорила ход, но Семен предъявил ей веский аргумент:

– Сейчас менты появятся. Тебе проблемы нужны?

Майя отрицательно мотнула головой и села в машину. Не без удовольствия сощурила глаза, носом втягивая головокружительный запах новой кожи. Двигатель завелся с приглушенным гулом, убаюкивающе зашелестел. Семен плавно тронул машину с места. Ход мягкий, комфортный... Женщины от таких машин теряют голову. И, похоже, Майя не была исключением. Ей явно понравилась сказка, в которой она оказалась.

– Твой Макс на такую никогда не заработает, – с гонором заявил он.

– А ты заработал?

– Думаешь, угнал?.. Нет, моя машина...

Он протянул ей ламинированную картонку техпаспорта.

– Кафтанов Семен Батькович. Как видишь, никакого подлога... А знаешь, где я эту машину купил... То есть взял... Салон «Вернисаж-Авто», слышала о таком? – продолжал бахвалиться он.

– Ну, слышала...

– Чигин там за главного был.

– Почему был?

– Потому что к тебе приставал. Макс, конечно, красавчик, что морду ему начистил. Но и я не стоял в стороне, да... Макс ему рожу набил, а я у него салон экспроприировал. Внес миллион зеленью, влез в долю, а сейчас у руля... Салон фактически мой. Так что я, считай, бизнесмен.

– Миллион?! И где ж ты взял такие деньги?

– Заработал. В зоне...

– Если бы в зоне можно было заработать такие деньги, туда бы сейчас в очередь записывали...

– Я не вру, – солгал Семен. – Я там одного пацанчика под крышу взял. У его отца – свой банк в Москве. А я в зоне авторитетом был, за мной как за каменной стеной... Короче, мне банкир этот целый лимон и отвалил... А в очередь пусть твой Макс записывается. С меня хватит. Я теперь бизнесмен, машины продаю, деньги лопатой гребу... Кстати, мне начальник юридического отдела нужен. Пойдешь?

Майя пропустила его приглашение мимо ушей. И встревоженно спросила:

– Что значит – в очередь записываться? Макс в зону не собирается... Ты так не шути, не надо...

– Собирается не собирается, а Чигин заявление на него написал. За мордобой...

– Когда это было? Он уже давно забрал заявление.

– Первое да, а второе нет... Тут недавно Чигин с бабой... э-э, с женщиной одной крутил. Не знаю, с какого перепуга Макс твой решил, что это ты ему изменяешь. Но знаю, что Макс вломился к Чигину в кабинет и сломал ему челюсть. Думал, что это ты с ним была, а обознатушки вышли... А он что, тебе не рассказывал?

– Нет, – потрясенно покачала головой Майя.

– Вот видишь, не верит он в твою порядочность, – сделал вывод Семен. – Думает, что ты можешь ему изменить...

– Челюсть, говоришь, сломал? – в раздумьях спросила она.

– Двойной перелом.

– И заявление было?

– Ага, в прокуратуру...

– За это его и уволили.

– Кого?

– Да это я так, сама с собой, – спохватилась Майя.

– Кого уволили, Макса? – обрадовался Семен.

Все-таки случилось то, к чему он стремился... Было бы, конечно, лучше, если бы Макса посадили. Но по-любому можно было праздновать над ним победу... Жаль, что Майя не оценит его триумф. Ей подавай честные победы...

– Не важно.

– Он что, уже не мент?

– А зачем ему голову под пули подставлять?.. Он теперь адвокатом будет... Если возьмут...

– А что, не берут?

– Возьмут... У него университетское образование, опыт... Ты за него не переживай. Он в этой жизни не пропадет.

– Как ты за него переживаешь, – горько усмехнулся Семен. – А то, что я пропадаю, тебя это не волнует...

– Где ж ты пропадаешь? Если тебе верить, то у тебя все хорошо...

– Плохо. У меня все плохо. Потому что пропадаю. Без тебя...

– Ничем не могу тебе помочь.

– Можешь. Нужно только захотеть... Я тут дом хочу купить. У реки, большой, двухэтажный, там такой сад, что солнца не видно. Там только окна заменить и ремонт сделать, но это чешуя... Поехали, посмотрим. Тебе должно понравиться.

– И что, если понравится? – подозрительно посмотрела на него Майя.

– Тогда я сразу его куплю. Вроде не дорого, всего двести тысяч. Зеленью, правда, но это для меня тьфу... Заодно посоветуешь, как ремонт делать.

– Я тебе не дизайнер, чтобы советовать.

– Советуют не только дизайнеры. Советуют еще и будущие хозяйки...

Майя встревоженно посмотрела по сторонам.

– Так, погоди, а куда мы едем?

– Говорю же, дом смотреть... Я же знаю, детей у тебя нет. Что тебя с Максом связывает? Ничего. Подашь на развод и будешь жить со мной. Как сыр в масле будешь...

– Останови машину! – потребовала Майя. И взялась за рычажок дверцы. – Или я сейчас выпрыгну!

– Все, все, едем к твоему дому!

Семен мог бы заблокировать двери, остановить машину, откинуть спинку кресла, на котором сидела Майя, навалиться на нее. Он хорошо помнил, как семь лет назад она не смогла устоять перед его тактикой мягкого насилия... Но тогда он был на белом коне. Тогда он одолел Макса в честном бою, доказал свое право на нее. А сейчас он для нее всего лишь удачливый бизнесмен. А на белом коне, как ни крути, восседает Макс...

Он развернул машину и повез Майю к ее дому.

«Старые правила уже не действуют...» Но ей так только кажется. Семен в честном бою выбьет Макса из седла, займет его место. И тогда Майе ничего не останется, как поехать с ним смотреть его дом. Она поедет, зная, что там ее ждет. А он не обманет ее ожиданий... Он наплюет на Катю, а она – на Макса. И будет им счастье...

* * *

Максим ждал Майю в приподнятом настроении. Купил бутылочку шампанского, начал готовить ужин.

Но сама Майя пришла домой в мрачном расположении духа.

– На работе что-то? – спросил он.

– На работе? – переспросила она. – Да нет, на работе все в порядке... А у тебя как на работе?

Ему показалось, что в ее вопросе заключен упрек. Он уже неделю только и занимается тем, что ищет работу. Но ведь он же не бьет баклуши и горькую не пьет. Тем более что сегодня ему было чем порадовать жену.

– Бирюкович меня к себе берет.

– Кто этой такой?

– Ну, Бирюкович. Один из самых известных адвокатов. Контора у него своя... Заявление в квалификационную комиссию подал, экзамен сдам. А пока стажером у Бирюковича поработаю.

– Может, лучше свою контору откроешь? – с непонятным сарказмом спросила она. – Частное детективное агентство «Грязное белье» господина Скородумова! Неверных жен и мужей будешь выслеживать. А потренируешься на мне. Может, убедишься, что я тебе ни с кем не изменяю...

– Что на тебя нашло? – возмущенно спросил он.

– А что на тебя нашло, мой дорогой? Зачем ты вломился в офис к Чигину? Зачем сломал ему челюсть?

– Ты знаешь... – сник Максим.

– Знаю! Семен любезно поделился.

– Кто?! – встрепенулся он.

– Семен Кафтанов!

– Ты его видела?

– Нет, у нас был сеанс телепатической связи... Конечно, видела... Подъехал ко мне на новеньком «БМВ».

– Из Сочи?

– Почему из Сочи?

– Ну, друг у него там. Он туда уезжал...

– Не знаю, что у него там, в Сочи, а здесь он салон Чигина к рукам прибрал.

– Чигина?!

– Да, «Вернисаж-Авто»... Сказал, что в долю к нему вошел, а потом и вовсе из бизнеса вытеснил...

– Снова за старое взялся.

– Почему за старое? У него деньги есть, он с их помощью в бизнес вошел... Ну да, так просто компаньона не вытеснишь, – призадумалась Майя. – Тем более за миллион... Хоть и миллион долларов, но все равно для «Вернисажа» это не так много. Там капитализация миллионов на семь-восемь, а может, и все десять...

– Значит, без криминала не обошлось... Да и не в том суть.

– А в чем?

– А в том, что меня подставили!

Теперь Максим точно знал, под чью дудку плясал Чугунок. Он-то думал, что парень просто обознался, а тут, оказывается, целый заговор.

– Сначала Чугунков появился. Дескать, Семена видел, проездом был. Это так, для затравки. А главное, сказать, что тебя с Чигиным видел. Сказал, а я купился... А Чигина, значит, Кафтанов купил...

– Зачем ему это нужно?

– Чтобы я под ногами не мешался. Пока РУБОП за мной, я опасен, а так нет... Вот козел!.. И он что, к тебе подкатывался?

– Да, сегодня подъехал... Поговорили...

– О чем?

– А как ты думаешь?

– Обратно тебя хочет вернуть?

– Да... Сказал, что хочет с тобой драться. Как раньше, один на один.

– И что? Ты согласилась?

– Я?! Согласилась?! – возмущенно воскликнула Майя. – Я к вам в арбитры не нанималась! И глупо все это!.. Я ему так и сказала, что у него ничего не выйдет. Даже если он победит, все равно я останусь с тобой... Только как я могу быть с тобой, если ты мне не веришь?

– Если я тебе не верю, то ты можешь быть с ним? – опрометчиво спросил Максим.

– Ну, знаешь!

Майя психанула. Закрылась в комнате, затем отправилась в душ, там была не меньше получаса, еще дольше сушила волосы. За это время Максим успел приготовить жаркое под картофельное пюре, настрогать салат.

К столу она вышла, как будто ничего не было. Но в глазах не было радости.

– У нас праздник? – тускло спросила она.

– Думал, что да...

– Думал, а оказалось несчастье, да? – снова начала заводиться она. – Как же, Семен вызвал на дуэль!

– А я не боюсь... И поставлю ему условие. Если проиграет, пусть катиться из города к чертовой матери!

– Никаких условий. И никаких драк, – покачала головой Майя.

– Но так нужно.

Максим ничуть не сомневался в своих способностях. Наверняка зона не прибавила Кафтанову здоровья. Зато он все это время продолжал совершенствоваться. И в рукопашной, и в стрельбе, а также в тонкостях и грубостях юридической науки... Нет, Семену несдобровать, если он действительно решился на такую глупость.

– А я говорю, не нужно. Все равно это ничего не изменит. А ты можешь серьезно пострадать...

– Я могу пострадать?! Вот видишь, ты в меня не веришь. А чтобы ты не сомневалась во мне, я должен доказать, что имею на тебя все права.

– Это глупо!

Устами Майи говорил голос разума, но в глазах светились азартные огоньки. Интуитивно она хотела, чтобы Максим обломал Кафтанову рога... Или наоборот?

– Глупо не глупо, но ты должна понять, что этот урод и рядом со мной не стоит. Ты должна знать, что я лучше!

– Ты ведешь себя как петух!

– Ты и Семену это же сказала? – развеселился Максим.

Ему-то что? Его условности тюремного мира не касаются. Для него петух – это всего лишь петух, горластый владелец куриного гарема.

– Я ему сказала, что его предложение не стоит даже того, чтобы его обсуждать...

– Это правильно. Но если он вдруг еще раз появится на твоем горизонте, я его просто-напросто убью. Так ему и передай... Хотя нет, я сам с ним поговорю.

– Обещай, что не наделаешь глупостей.

– Нет, я поговорю с ним как адвокат... как твой... нет, как наш семейный адвокат. Если он не уймется, он огребет по полной...

Утром Максим проводил Майю на работу, а сам отправился в «Вернисаж-Авто». Пусть он больше не служит в милиции, но, как гражданин своей страны, он имел право отстаивать свои права, и не только в суде.

* * *

Похоже, Чугунок нашел свое место в этой жизни. Вернее, вернулся к своему прошлому. Когда-то на пару с достопамятным Макароном выгуливал девочек на Каштановом. Примерно тем же самым ему предстояло заняться и сейчас.

– Место классное, центр города, холл, шесть комнат, в подвале можно сауну соорудить, – возбужденно рассказывал он. – Так и подадим – сауна и массажный салон. Элитные девочки для элитных мужчин...

– Где ты найдешь этих элитных девочек? – кисло усмехнулся Семен.

Он был совсем не прочь сплавить на панель свою Катю. Но, во-первых, она не согласится. Во-вторых, без нее как без рук. Она еще не освоила всех тонкостей автомобильного бизнеса, но уже соображала в этом деле так, что могла поспорить с Чигиным, которого Семен опустил до уровня коммерческого директора, по сути, своего зама. Катя была его доверенным лицом, поэтому Чигину приходилось подчиняться им. О том, чтобы между ними не возникло сговора, следил специальный человечек – слежка, прослушка, все такое прочее...

Семен очень хотел, чтобы его официальный бизнес процветал. Поэтому и вынужден был мириться с существованием Кати и Чигина. Не будь этого, он бы уже выписал им путевку на тот свет.

Но еще больше он заботился о теневой стороне своей будущей империи. Нашел людей, которые знали толк в поставках и сбыте героина – на подходе уже первая партия товара. О торговле оружием пока не думал, но бизнес на девочках собирался поставить на широкую ногу. Для начала Чугунок должен был организовать сеть массажных салонов. Дальше он будет находить и пропускать через них свежих проституток, чтобы затем отправлять их за кордон, в сексуальное рабство. Говорят, что на такой торговле можно поднять миллионы...

Все у него будет, дайте только срок.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – самодовольно ощерился Чугунок.

Похоже, он уже вошел в роль большого сутенерского босса. Семен с насмешкой посмотрел на него.

– Мне нравится ход твоей мысли, брат.

– Я тут как раз двух красоток нашел, – расплылся в улыбке Чугунок. – Показать?

– А они здесь?

– Да. В душе моей камеры...

– Чего?

– У камеры, говорю, в душе...

Чугунок достал из сумки видеокамеру, включил ее, вывел изображение на дисплей, протянул камеру боссу.

– Ты мне на телевизор выведи, – покачал Семен головой. – Или на компьютер.

– Так это на форматную кассету записывать или на диск... Может, в следующий раз? – обескураженно пожал плечами Чугунок.

– Ладно, посмотрим...

На широкой постели, в чем мать родила, в объятиях друг дружки барахтались две девушки. Смазливые лица, ладные фигурки...

– Типа, лесбос-шоу, гы-гы!.. – оскалился Чугунок. – Если к ним лечь, так оближут... Попробовать хочешь?

– Как-нибудь в другой раз, – покачал головой Семен.

И вернул ему камеру.

Девки – это, конечно, хорошо. Но сейчас его волновала только Майя. Вот когда она станет его женщиной, тогда можно будет подумать и о других красотках...

Чугунок уже собирался уходить, когда в кабинет вдруг вломился Макс. Семен уставился на него расширившимися от удивления глазами. Как же так, у него охрана, а этот черт беспрепятственно врывается к нему.

Рука непроизвольно потянулась к тревожной кнопке под столом.

– Что, очко жим-жим? – презрительно скривился Макс.

– Чего?! – взвыл от возмущения Семен. – Кого бояться, тебя?!

Он вышел из-за стола, лицом к лицу встал с Максом... Вот также они стояли и шесть, и семь, и восемь лет назад. То за школьными мастерскими, то за трансформаторной будкой. Сейчас они готовы были сцепиться в его кабинете.

А кабинет у Семена большой, было где развернуться. И чего куда-то идти, чтобы набить морду своему заклятому врагу?..

– Ты драться со мной хотел? – злобно спросил Макс.

– Шесть лет об этом мечтал!

– Ну, так в чем же дело? Где и когда?

– А прямо здесь!

Семен повернулся к Чугунку:

– Я сейчас буду гасить этого козла! А ты давай записывай!

Майи здесь не было, но она должна была видеть, как он будет размазывать Макса по стенке.

– Ну, давай включай, чего ты там! – поторапливал он засуетившегося, а оттого замешкавшегося Чугунка.

Семен точно должен был знать, что запись включена. Но не только поэтому он обращался к своему дружку. Он должен был сыграть с противником на хитрость. Макс думает, что он занят Чугунком, и не ждет удара...

Семен внезапно и резко повернулся к нему, выбрасывая в его сторону правый кулак. Однажды в зоне таким вот манером он вырубил «быка» с чугунным подбородком, в недавнем прошлом чемпиона России в тяжелом весе.

Но хитрость не прошла. Оказывается, Макс был начеку. Уклонившись от удара, он провел встречный. Убойная «двойка» в челюсть выбила Семена из колеи. Воспользовавшись этим, Макс обхватил его своими ручищами, чтобы затем швырнуть через бедро. Он нарочно сделал так, чтобы в падении Семен больно ударился головой о журнальный столик с мраморным верхом.

Лежачего не бьют. Но Макс все же упал на колено, чтобы провести добивающий удар в голову... Защититься Семен не смог, и яркая вспышка в глазах увлекла его в мерцающую бездну небытия...

Очнулся Семен в своем кабинете. Он лежал на кожаном диване с ледяной повязкой на лбу. Рядом сидела Катя, чуть поодаль стоял Чугунок. Увидев, что босс открыл глаза, он виновато потупил взгляд.

– Камера где? – спросил Семен.

И скривился от боли. Челюсть вроде бы не сломана, но, похоже, вывихнуты скулы.

– Какая камера? – удивленно спросила Катя. – Ты же не в тюрьме, ты в офисе...

– Ну ты курица!.. Где камера, ля?

– Здесь камера, – уныло вздохнул Чугунок. – А кассету Макс забрал.

– Ну и на кой ты ее отдал?

– А он что, спрашивал?

– Урод!

– Не то слово! Я ему все потроха вырву! – громко, но невнятно пригрозил Вася.

– Ты урод!

Семен представил, как Макс будет бравировать перед Майей своей над ним победой, и так ему захотелось взвыть от обиды и отчаяния.

– Где эта гнида?

– Так ушел...

– Где Скотч?

– Позвать? – всколыхнулся Чугунок.

– Нет!

Семен мог бы жестоко наказать Скотча за то, что его бойцы пропустили Макса в его кабинет. Но сделать это – значило расписаться в собственном бессилии перед своими врагами... Вот если бы он прибил Макса, а потом спросил бы с начальника охраны, но ведь его самого чуть не зашибли до смерти...

– Ты это... я никому ничего не скажу, – выпятился Чугунок.

Он понял, о чем думал Семен, и решил проявить благородство. Видать, приятно осознавать, что босс тебе что-то должен...

– И мне ничего не скажешь? – язвительно усмехнулась Катя.

– А то ты не знаешь, – скривился Семен.

– Знаю. Тебя избил Макс. Но за что, только догадываюсь. Никак из-за Майи?

– Не твое дело!

– Значит, из-за нее, – заключила она.

– Я же тебе сказал, не твое дело...

– Тогда я пойду? – поднимаясь со своего места, с обидой в голосе спросила она.

– Держать не буду... И ты свали!

Семен прогнал всех и остался в кабинете в униженном одиночестве. Он снова проиграл Максу. И теперь он точно знает, что в честном бою его не одолеть. Что ж, есть масса других способов, как взять над ним верх...

Глава 16

Майю радовала победа Максима, но тревога была сильней. Страх душил ее улыбку.

– И что дальше? – спросила она.

– Ничего, – пожал плечами Максим. – Я доказал ему, что он против меня не пляшет. И ты ему это скажешь, когда он появится снова...

– А он появится... В том-то и дело, что появится... Не знаю, как ты, а я его боюсь.

– Вот это и плохо, что его приходится бояться.

Максим бы мог обратиться за содействием к Богданову. Наверняка поглощение бизнеса Чигина не обошлось без криминала. Но захочет ли кто-нибудь связываться с внешне благополучным Кафтановым, когда явный криминал лезет из всех щелей?

– Что-то ты там говорила о частном детективном бюро, – в раздумье сказал он.

– В шутку.

– И я в шутку. Но всерьез... Бюро не нужно, а поработать с Кафтановым я бы мог...

Он мог бы заняться Семеном в частном порядке. Поводить его по городу, отследить его контакты с криминальной средой, вызвать на откровение Чигина... Если у Кафтанова действительно имелся миллион долларов, неплохо было бы узнать его происхождение. Можно даже в зону съездить, где он мотал срок... Но вопрос, как много времени уйдет на то, чтобы установить истину? Да и получит ли он улики, которые позволят взять Кафтанова за жабры законным образом?

Максим не сдал «корочки», когда увольнялся со службы. Написал заявление о пропаже удостоверения, получил выговор в личное дело, и на этом все успокоилось. И еще у него был ствол. Еще в прошлом году они взяли воровской арсенал с оружием. Венгеров посоветовал ему прикарманить новенький чешский «Чезет». И сам он тогда взял пару таких же пистолетов. На всякий пожарный, как он сказал...

А пожар, похоже, случился. Максиму вовсе не хотелось браться за оружие, но если Кафтанов не успокоится, он пойдет на все, чтобы защитить жену.

* * *

Майя вышла из банка, с легкой тревогой осмотрелась по сторонам. Семен знал, кого она боится. Его самого. Не зря Макс провожал ее по утрам на работу, вечером приходил за ней.

Но Макс упустил из виду одну особенность, присущую его жене. Майя, оказывается, любила в обеденный перерыв пройтись по бутикам на центральной улице. Зарабатывала она неплохо, поэтому иногда позволяла себе кое-что купить. Но вчера, например, она ушла из магазина без обновки. Возможно, и сегодня у нее не будет денег. Так, может, Семен ей поможет. С наличностью у него нет проблем...

Она шла пешком, а он ехал за ней на машине, не привлекая к себе внимания. Дождался, когда она зайдет в обувной магазин. Только затем зашел туда вслед за ней.

Майя стояла у витрины, за стеклом которой стоял гарнитур из босоножек и сумочки. По той завороженности во взгляде, с которой она смотрела на этот эксклюзив, можно было догадаться, как сильно ей хочется им обладать. Но ее рука за кошельком не тянулась, потому что ценник разрушил хрупкие женские иллюзии.

– Полторы тысячи долларов – это серьезно, – сказал Семен.

Майя вздрогнула, услышав его голос. Напряженно посмотрела на него.

– Что ты сказал?

– Говорю, что знаю, какой подарок тебе сделать, чтобы угодить.

Он подозвал к себе девушку-продавца и велел завернуть покупку.

– С ума сошел? – изумленно посмотрела на него Майя.

– Нет, просто вспомнил, как мы с тобой ходили по магазинам. Если помнишь, ты ни в чем себе не отказывала...

– Я не о том! Босоножки мерить надо, – мотнула она головой.

– Так в чем же дело?

– В том, что я не приму от тебя подарок, – спохватившись, сказала она.

– А ты прими его просто так.

– Не уговаривай...

– Но я хочу сделать тебе приятное.

– Ты уже сделал, – язвительно, если не сказать презрительно, усмехнулась Майя.

– Что такое? – насторожился Семен.

– Ты очень помог Максу. А значит, и мне.

– Я?! Помог Максу?!

– Ну да. Он тебя избил, а ты заявление не стал подавать. Как это сделал Чигин.

– Макс меня избил? – похолодел он.

– А разве нет?

– Ему просто повезло...

– И тем не менее... Извини, мне уже пора!..

Майя вышла из магазина, но Семен догнал ее, пальцами, как клешнями, взял за локоть.

– Еще раз говорю, Максу просто повезло, – хищно прошипел он. – И он за это уже поплатился!

– Что ты с ним сделал? – взвилась Майя.

– Из него... Я сделал из него отбивную. Если не веришь, садись в машину, я тебя к нему отвезу. Он у меня дома, в подвале...

– Ну ты и сволочь, Кафтанов!

Семен с противоречивым чувством смотрел, как она садится к нему в машину. С одной стороны, его радовало, что птичка попалась в ловушку. Но с другой – угнетала мысль, что Майя чересчур сильно переживает за Макса, если в тревоге о нем забыла об осторожности.

– Сволочь, – кивнул он, усевшись в машину.

Заблокировал двери, торжествующе посмотрел на нее.

– Но я – твоя сволочь, и ты от меня никуда не денешься...

Из одного кармана он достал платок, из другого – флакончик с хлороформом. Прямо на глазах у Майи смочил одно другим.

– Что ты делаешь?

– Работа у тебя напряженная. Документы, договоры... Устаешь, наверное. Тебе бы поспать в перерыв, а ты по мужикам бегаешь...

– По каким мужикам?! Что ты несешь?

– Пардон, я не мужик. Я в авторитете. Но ко мне ты бегаешь... А тебе бы поспать!

– Я ухожу! – заявила Майя.

В тщетных попытках открыть дверцу она не сразу заметила его руку. А когда увидела, как мокрый платок приближаешься к ее лицу, было уже поздно.

– Вот и поспи немного.

Семен усыпил Майю, откинул спинку кресла, уложил ее. И отправился к своему новому дому, который он купил без ведома Кати. Это была его личная берлога, и он мог приводить сюда кого угодно. И раз уж Майя сама напросилась к нему в гости, грех было не показать ей свои апартаменты.

Он взял ее сумочку, достал оттуда связку ключей. Вынул из кармана сотовый телефон, набрал номер... Большая игра началась.

* * *

– Как это – ушла и не вернулась?

Максим разговаривал ни абы с кем, а с начальником отдела, в котором работала Майя. Но при этом он едва сдерживался, чтобы не схватить его за грудки.

– Вот так, ушла и не вернулась. Сказала, что в магазин, и с концами...

– В какой магазин?

– Не знаю, но тут недалеко...

Фотография Майи была при нем всегда. Он носил ее в портмоне с документами. И сейчас она ему очень пригодилась. Равно как и служебное удостоверение сотрудника РУБОПа, которое развязывало косные языки лучше, чем красное словцо.

Максим знал за Майей слабость к красивым вещам, поэтому начал обход с магазинов одежды. Оказалось, что ее видели везде, где-то недавно, где-то вчера, но не сегодня.

А сегодня ее видели в магазине обуви. Максим подошел к маленькой миловидной брюнетке в белой рубашке с беджиком, на котором были оттиснуты ее имя и должность.

– Светлана, мне бы хотелось с вами поговорить, – сказал он и показал фотографию жены. – Вам знакома эта девушка?

– Да-да, она сегодня была. Ей очень понравился этот гарнитур...

Девушка подвела его к витрине, на которой красовался набор из босоножек и сумочки ценой чуть ли не в годовую его зарплату.

– Насколько я понимаю, она его не купила.

– Нет, но собиралась... То есть не она собиралась, а мужчина...

– Какой мужчина? – похолодел Максим.

– Ну, мужчина... Крупный такой, в белом пиджаке... Она сама зашла, а он сразу за ней. Она к гарнитуру подошла, а он встал у нее за спиной. Что-то сказал ей, она испуганно посмотрела на него... Потом он подозвал меня, сказал, что покупает его. А она отказалась... Сказала ему что-то обидное, вышла из магазина, он за ней...

– Дальше что?

– Не знаю. Я же за ними не следила...

– А как он выглядел, этот мужчина?

– Ну, говорю же, крупный такой... Вроде бы холеный, даже лощеный, но матерость в нем какая-то. На серого волка похож...

Серым волком был Кафтанов. Максим совершенно в этом не сомневался. Если так, то Майя могла оказаться в роли Красной Шапочки. И как бы не оказалась она в брюхе этого урода...

Максим остановил первую попавшуюся машину и рванул в автосалон. Если Семен там, он порвет его в клочки... Он подумал о том, что не мешало бы съездить домой, где в тайнике у него хранился чешский десятизарядный ствол. Но не хотелось тратить на это время. Интуиция подсказывала, что нельзя терять ни секунды.

Салон еще не был закрыт, и, как в прошлый раз, Максим мог пройти на территорию в качестве посетителя. Потом стремительный рывок в сторону офиса, ультра-прессинг охранника на входе, если он там будет...

Но его остановили еще на проходной. Высокий атлет в белой рубашке уронил в рацию несколько слов и преградил ему путь.

– Сюда нельзя!

В его голосе звенели угрожающие нотки.

При этом он посторонился, пропуская представительного вида мужчину в светлом летнем костюме. Но стоило Максиму шагнуть вслед за ним, как атлет рукой, как шлагбаумом, перекрыл ему путь.

Максим уже готов был взять руку в захват, чтобы сломать охранника. Но на проходной появились еще два здоровяка с угрозой во всем – в глазах, в движениях. Они спешили на подмогу своему товарищу. Нетрудно было догадаться, что Максима здесь ждали. В этот раз Кафтанов не позволил застать себя врасплох.

– Сам уйдешь или вынести? – с агрессивной ухмылкой спросил атлет.

– Кафтанова сюда позови!

– Выноси его! – скомандовал охранник.

И первым схватил Максима за руку. За что тут же поплатился. Локоть со страшной силой въехал ему в челюсть.

Атлет был слишком тяжеловесной комплекции, чтобы упасть сразу. Максим отступил назад, чтобы дать ему пространство для маневра. Парень шагнул к нему, но, конвульсивно крутанув головой, просел в коленях и по спирали опустился на пол.

– Гаси его, падлу! – заорали двое других.

Максим сдал назад, вышел из дверей и остановился на крыльце. Позиция, которую он занял, не позволяла охранникам наброситься на него разом. А с каждым по очереди он справился довольно легко. Одного вырубил мощнейшим ударом в кадык, второго взял на «вертушку» – бросил через себя так, что подняться тот уже не смог: слишком сильно ударился головой.

Максим раскидал охранников, но пройти на территорию так и не смог. Во-первых, опасно было идти туда, оставляя за спиной поверженного, но не уничтоженного врага. А во-вторых, со стороны шлагбаума к нему спешили два громилы, у одного из которых было помповое ружье.

В такой ситуации Максиму ничего не оставалось делать, как отступать. Преследовать его охранники не стали, и он беспрепятственно вышел к перекрестку, свернул за поворот. Осталось только поднять руку, чтобы остановить частника.

Нужно было ехать домой. За оружием. Потом он вернется сюда, тайком перелезет через забор и атакует Кафтанова.

Перед ним остановился старенький «Чероки» зеленого цвета. За рулем сидела красивая стильная девушка с прической и глазами египетской Изиды. От нее, казалось, веяло напряженным спокойствием и холодной мудростью Востока.

– Куда едем? – спросила она.

Голос густой, с легкой, волнующе-приятной хрипотцой.

– На Белинского.

Машина плавно двинулась с места, побежала прочь от автосалона.

– Я видела, как ты дрался, – как бы невзначай сказала она.

– И что? – насторожился он.

– Ничего. Ты раскидал этих гавриков как щенков...

– И убежал.

– Правильно сделал. У них ружье, а против такого лома у тебя нет приема. Или есть?

– Тебе не все равно?

– Нет, – зловеще, как ему показалось, улыбнулась девушка. – Было бы все равно, я бы не остановилась...

– Кто ты? – напрягся Максим.

– Меня зовут Катя. И я – твоя подруга.

– Что?

– По несчастью... Подруга по несчастью... Мой Семен украл у тебя твою Майю.

– Твой Семен?

– Ты смотришь на меня, как будто я могу тебя укусить. А я могу... Но не стану этого делать. Потому что у нас общие интересы. Ты вернешь свою жену, я – своего мужа.

– Семен – твой муж?

– Да, законный.

– И когда же он успел?

– А жениться – дело не хитрое.

– До зоны или после?

– После...

– Повезло ему, – немного подумав, сказал Максим.

На самом деле он думал, что повезло ему самому. Возможно, Катя скажет, откуда у Кафтанова миллионы.

– И жену-красавицу нашел, и денег – тьма-тьмущая... Откуда деньги, если не секрет?

– Секрет! – жестко, но с мягкой улыбкой отрезала она.

– Неужели криминал?

– Ты как был ментом, так ментом и остался, – усмехнулась она.

– Почему был?

– Потому что тебя уволили.

– И Семен приложил к этому руку?

– Совершенно верно. Ему нужна Майя, и он, похоже, ее получил...

– Где она?

– Не знаю... Честное слово, не знаю, где он ее прячет. Но в офисе точно ее нет. Там я, а он от меня все скрывает... Возможно, киллер знает, где она?

– Кто?! – вскинулся Максим.

– Киллер, – спокойно, как о чем-то обыденном, сказала Катя. – Он ждет тебя в твоей квартире.

– Эта шутка такая?

– Ты сейчас шутил, когда охранников бил? Или они шутили?

– Да нет... Откуда ты знаешь, кто и где меня ждет?

Максим внимательно следил за ее руками. Вдруг у нее пистолет наготове – слева, между сиденьем и дверцей? Или нож? Как бы не выхватила, не нанесла вероломный удар...

– Знаю. Разговор слышала... Тебя убить, а Майю подставить...

– Как подставить?

– Точно не знаю, но думаю, он хочет ее шантажировать. Или она с ним, или без него, но в тюрьме, за убийство мужа...

– Тварь!..

– Думаю, тебя хотят застрелить, а пистолет привезти Семену, чтобы Майя его в руке подержала...

– Это подстава, – сквозь зубы процедил Максим.

– Вот и я о том же...

– И куда он должен привезти пистолет?

– Туда, где находится Майя. Где именно, я не знаю. Но это может знать киллер. Поэтому я тебе про него и сказала...

– Не думал я, что Кафтанов такое чудовище.

– Он хуже, чем просто чудовище...

– Как убийца попадет в мою квартиру?

– А он уже там... А в квартиру он попал очень просто. Семен похитил твою жену, забрал у нее ключи...

– Вот же мразь!

– Что собираешься делать? – внимательно посмотрела на него девушка.

– Не знаю.

Он мог бы обратиться к подполковнику Богданову за содействием, но, пока тот поднимет людей, чтобы захватить киллера, пройдет время. А ему нужно было действовать немедленно... А если в квартире никого нет, если Катя банально издевается над ним?

– Если обратишься к своим, я позвоню Семену, скажу, чтобы он уводил человека... Я не хочу, чтобы мой муж сел в тюрьму. Он мне нужен живой и здоровый. Так же, как тебе – твоя жена. Такой у нас договор – я получаю свое, а ты – свое. На этом и разойдемся... Я даже дам вам денег, чтобы вы с Майей уехали из города. Куда хотите, лишь бы только Семен вас не нашел...

Максим хорошо помнил, что сказала Майя шесть лет назад, когда он предложил ей покинуть Светлокаменск. Она никуда не захотела уезжать и возложила на него обязанность сильного мужчины, оберега от всех бед... Выходит, он не смог защитить ее. Она в руках у Кафтанова, значит, он – слабак.

Он спасет Майю. И расправится с Кафтановым. Или пристрелит как бешеную собаку, или упечет за решетку. Но в любом случае на свободе гулять эта мразь не будет. И Чигина он тоже приструнит – заставит его дать показания, как Семен подставил его под раздачу. И покаянную напишет, и заявление заберет... Может, после этого начальство примет решение восстановить Максима на службе. Если он этого захочет...

– Ну, так что ты решил? – спросила Катя.

– К своим обращаться не буду, – качнул он головой.

– Тогда я везу тебя к твоему дому, – скупо улыбнулась она.

– А разве я давал отбой?

– Значит, договорились, ты забираешь свою Майю, а я – своего Семена?

– Договорились.

Максим злобно усмехнулся, представив, как она будет забирать из морга труп своего мужа. Ведь он не обещал ей живого мужа...

Он попросил Катю остановиться в соседнем дворе. К своему дому он подойдет со стороны, которая не просматривается из окна. И дальше – по отмостке вдоль фундамента к подъезду...

– Запиши номер моего телефона, – сказала она. – И оставь свой.

– У меня есть только пейджер. Но ты позвонишь на свой.

– На свой? Что-то я не понимаю.

– А чего тут понимать!

Максим потянулся к ней и вырвал из рук телефон.

– Это ограбление?

– Нет. Но можешь заявить в милицию...

– Это мелко.

– Заявление – да, а телефон – нет. Я его конфискую. Извини, но я не хочу быть в дураках...

Сейчас он выйдет из машины, а Катя позвонит мужу или даже напрямую киллеру, который поджидает его у дома... Вероятность такого сценария ничтожно мала, но лучше перестраховаться. К тому же наверняка в телефонную память забит номер Кафтанова...

– Ты ставишь меня в неловкое положение, – раздосадованно сказала Катя. – Если Семен узнает, что мой телефон у тебя, он поймет, что мы в сговоре. Он мне этого не простит... Он ведь и убить может.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно.

– Что он уже натворил?

– Ничего... Не надо меня пытать. Даже если бы что-то знала, не сказала бы...

– Хорошо.

Он пролистал телефонную книгу, нашел абонента с пометкой «Семен», записал номер его телефона. Там же был и Чигин, не забыл Максим и о нем. И номер Кати он тоже взял на заметку.

Максим вытащил из телефона аккумулятор, забрал его себе, а трубку вернул владелице.

– Ни пуха! – бросила она на прощание.

– К черту!.. Идите вы все к черту! – ничуть не в шутку отозвался он.

Хотелось надеяться, что путь до подъезда он преодолел незаметно. С оглядкой открыл общую дверь, прислушиваясь, стал подниматься по лестнице.

Он уже жалел, что позволил увлечь себя этой авантюрой. Киллер, если он существует, наверняка вооружен до зубов. А у него даже ножа нет. Одна надежда на то, что руки правильно приделаны. И голова вроде бы соображает...

Было искушение повернуть назад, связаться с Богдановым, чтобы тот вызвал группу захвата. Но все же Максим дошел до своей квартиры. Быстро вставил ключ в замочную скважину, резко открыл дверь.

Если киллер имел информацию о нем и его передвижениях, то, по идее, он сейчас должен был быть у окна, высматривать его.

Так и оказалось. Максим пулей влетел в комнату и возле окна увидел человека в черном. Он явно застал его врасплох, чем и воспользовался. Пока киллер соображал, он успел до минимума сократить дистанцию, схватил за руку, в которой убийца держал пистолет. Захват, бросок, добивающий удар...

Подобрав с пола пистолет, Максим вернулся в прихожую, закрыл за собой дверь. Обследовал санузел, кухню. Никого... Значит, не обманула его Катя. Киллер был, и в единственном числе.

Максиму пришлось сунуть ему под нос флакон с нашатырем, чтобы привести в чувство. Парень открыл глаза, всполошенно дернулся, но подняться с пола не смог: руки были стянуты за спину и крепко связаны.

– Ну что, провалил дело? – насмешливо спросил Максим.

– Какое дело? – с вызовом в голосе, но с паникой в глазах спросил парень.

– Меня убить...

Максим эффектно крутанул на пальце «ТТ» с навинченным на него глушителем.

– Кто тебе такое сказал?

– Хочешь сказать, что ты ждал меня, чтобы подарить мне этот ствол?

– Зачем подарить? Сдать. Ты же в ментовке работаешь, вот я и пришел к тебе, чтобы сдать ствол. Который нашел...

– Сам придумал или Кафтан подсказал?

– Какой Кафтан?

Максим почти ласково посмотрел на парня. Нормальный с виду человек. Аккуратная прическа, ничем не примечательное лицо – не было в нем черт, которые накладывают на человека тюрьма и преступный образ жизни. Густые ресницы, светло-карие глаза, пухлые губы, молодая поросль на подбородке.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать. А что?

– А зовут как?

– Костя.

– Девушка есть?

– Ну да...

– Что ж тебе, Костя, не жилось как человеку? С девушкой бы своей гулял, целовался бы с ней, жизни бы радовался. А так, что у тебя впереди? Покушение на убийство и тюрьма. А ты такой молоденький, и губки у тебя такие пухленькие. Как бы самому девушкой не оказаться. Там, в тюрьме, знаешь сколько любителей?

– А не надо меня пугать! – мотнул головой парень.

– Что, не страшно?

– А что я такого сделал?

– Жизнь себе испортил... Но может, еще можно что-то исправить? Скажи, кто меня заказал, и я, возможно, тебя отпущу...

– Как это отпустишь?

– А зачем ты мне нужен? Ты всего лишь торпеда. Куда тебя Кафтанов направил, туда ты и пошел. Мне Кафтанов нужен... Он меня заказал?

– Не знаю такого... Тебя Чигин заказал.

– Чигин?

– Да. Ты ему челюсть сломал, а он тебя за это заказал, – бодро, но вместе с тем заученно, как показалось Максиму, проговорил киллер.

– Это для кого версия? Для ментов?..

Заказчиком убийства мог быть Кафтанов, а организатором – Чугунок. И этот тип знал, что за покушение на убийство много не дадут. Если, конечно, повезет. Поэтому он и мог промыть мозги парню. И адвоката, если вдруг что, дорогого ему наймут, и передачи в тюрьму слать будут...

– Что тебе обещали? Машину новую из автосалона дать, когда выйдешь? Еще и денег – тысяч пятьдесят, за верность идеалам братковской дружбы, да?

– Ничего не обещали, – отвернув голову, буркнул парень.

– Врешь, обещали, – покачал головой Максим.

Он догадывался, что Чигин для Кафтанова как кость в горле. Компаньон, которого нужно убрать, чтобы получить автосалон в полную собственность. Поэтому Семен мог убить одного из двух зайцев. Или Максима ликвидировать, или Чигина подставить – если киллер вдруг сам станет жертвой.

– Да какая разница, обещали, нет? Все равно ничего не скажу, – презрительно скривился парень. – Чигин заказал – и точка.

– Значит, точно врешь... Кафтанов меня заказал. Или Чугунок. Кто из них?

– Чигин!!!

– А ведь я мог бы тебя отпустить.

– Да пошел ты!

– Ну почему ты такой глупый?

– Не глупый!

Максим отправился в ванную, вскрыл тайник, вытащил оттуда пистолет. Вернулся в комнату, на глазах у киллера передернул затвор. Он должен был показать, что у него есть свое оружие. А значит, его намерения чрезвычайно серьезные.

– Ты же знаешь, что я больше не служу в милиции... Я тебе больше скажу. Сейчас я пойду и убью Кафтанова. И его, и Чугунка, и всех, кто с ними...

Почуяв неладное, парень настороженно покосился на Максима.

– Зачем ты мне это говоришь?

– А затем, что Кафтанов жену мою похитил. А я очень люблю свою жену. И убью любого, кто посмеет ее обидеть... И Кафтанова убью, и Чугункова... И тебя тоже.

– Меня за что?

– Ну, во-первых, ты собирался убить меня, – с пугающим спокойствием посмотрел на киллера Максим. – А во-вторых, ты знаешь, что я собираюсь сделать. И мне придется тебя зачистить... Я мог бы тебя застрелить, но не хочу испачкать твоей кровью обои. Поэтому я тебя просто задушу...

Максим полез в ящик стола, достал оттуда шелковый шнур, набросил его Косте на шею.

– Не имеете права! – не в силах вырваться, захрипел тот.

– Еще как имею... Тебе какая смерть больше нравится – быстрая или медленная?

Он плотно держал жертву на крючке, но петлю пока не затягивал.

– Если хочешь быструю, то придется позвонки ломать. Это несложно... Учись!

Затягивая петлю, Максим приподнял голову киллера над полом.

– Сейчас я тебя резко брошу, и все... Или лучше медленно?

Он опустил голову на пол, но петлю ослабил не сразу.

– Может, ты мне что-то сказать хочешь?

Парень извивался на полу, хрипел и жадно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Ну, чего молчишь?

– Не надо!

– Что не надо? Я думал, ты покаяться перед смертью хочешь... Что же, я не православный, по-твоему?.. Давай говори, не уноси грех с собой!

Парень не выдержал силы этого пресса.

– Скотч тебя заказал!

– Кто такой Скотч?

– Он у Кафтана правая рука...

– Значит, Кафтан заказал, да?

– Не знаю, наверное...

– Дальше что?

– Все.

– Ты должен был убить меня и привезти пистолет... Кому – Скотчу или Кафтанову?

– З-зачем им пистолет?

– Они тебе этого не сказали?

– Н-нет... То есть не говорили...

– Не говорили?

– Нет!

– Ну что ж, на нет и суда нет!.. Будешь на том свете – далеко не уходи. Кафтана дождись...

– Не надо!.. Я Скотчу должен ствол отдать!

– Где ты должен с ним встретиться?

– Я позвоню ему, он подъедет...

– Когда позвонишь?

– Ну, как только – так сразу... То есть не будет уже «как только»...

– Но Скотч этого не знает... Сейчас звонить ему не надо. Темноты сначала дождемся...

Киллер не знал, где скрывается Кафтан. Поэтому оставалось уповать на некоего Скотча, который и мог вывести Максима на цель.

Глава 17

Майя проснулась, когда за окнами сгустилась темнота. За ней наблюдали, и, как только она шевельнулась, Семен зашел к ней в комнату, включил свет.

Настроение у него было приподнятое. Только что отзвонился Скотч, сообщил приятную новость. Сейчас он заберет киллера и привезет сюда пистолет... Не мытьем, так катаньем, но Майя будет принадлежать своему истинному хозяину.

– Ты перепутала день с ночью, – широко улыбнулся Семен.

– Где я? – спросила она, лихорадочно озираясь по сторонам.

– Я же говорил, что тебе нужно выспаться. А то никакого режима...

– Ты издеваешься?.. Куда ты меня привез?

– А тебе здесь не нравится?

Семен выделил ей самую лучшую комнату на первом этаже. Обои на стенах староваты, паркет скрипит под ногами. Зато мебель румынская – писк моды советской эпохи, к которой принадлежал прежний хозяин дома, в прошлом знатный цеховик-подпольщик. Еще в начале восьмидесятых целый особняк себе отгрохал – шутка ли, четыреста квадратов полезной площади. И не абы где, а в самом городе, на берегу реки. Сорок соток земли, сад – залюбуешься.

– Нет!

– А зря. Теперь ты будешь здесь жить.

– Не дождешься!

– Это ты сейчас так говоришь. А потом поймешь, какой это кайф – со мной жить!

– Жить со слабаком? – презрительно скривила губы Майя.

– Я не слабак, – досадливо поморщился Семен. – Просто Макс застал меня врасплох. Он напал на меня без предупреждения...

– Плевать!

– А мне на него плевать!.. На его труп!

– Что?

– Горстку земли, говорю, брошу на его гроб... Нет больше твоего Макса!

– Врешь!

– Нет... Можешь ему домой позвонить. Он сейчас там. Но трубку не возьмет. Потому что лежит с простреленной башкой... Он домой пришел, а там пиф-паф... Кстати, дверь твоими ключами открыли. Пока ты спала!

– Какая же ты мразь! – с ненавистью взвыла Майя.

– Если хочешь, можешь меня застрелить.

Семен достал из-за пояса «ТТ», протянул ей. И Майя схватила пистолет, направила ствол на него. И даже нажала на спусковой крючок. Но вместо выстрела прозвучал звонкий щелчок.

Он обозленно вырвал из ее рук пистолет, отдал его стоящему за дверью бойцу.

– Ты что, правда могла меня убить?

– Я тебя убила! – билась в истерике Майя. – Тебя для меня больше нет! Ты сдох, как паршивый пес!

– Сдох твой Макс. А я жив! И буду с тобой жить!

– Ненавижу!

– Ничего, стерпится – слюбится...

– Как бы не так!.. Я тебя в тюрьму засажу!

– За что?

– За то, что Макса убил!.. Венгерову скажу, он тебя, падлу, на части!..

– А я прокурору пистолет отдам, – в зловещей улыбке скривился Семен.

– Какой пистолет?

– Из которого Макса убили. Ты его только что в руках держала...

– Что я в руках держала? – истошно спросила она.

– Пистолет. Из которого Макса убили.

Семен лукавил. На самом деле оружие убийства еще только должны были подвезти. Но ведь оно по-любому побывает у Майи в руках: он об этом позаботится.

– Ты же юрист, ты должна понимать, что на пистолете остались твои пальчики. Значит, Макса убила ты... А что? У тебя был роман с Чигиным, а Макс ему челюсть сломал. Вот тебе и мотив...

– Какая же ты паскуда!

– Нет, просто я человек, который привык добиваться своего...

– Мразь!!! Мразь! Мразь!..

Майя зашлась в бессильной злобе, но Семен ее осадил.

– Заткни пасть! – взревел он.

Это подействовало на нее, как на истеричку пощечина. Она вздрогнула и оторопело уставилась на него.

– Что ты сказал?!

– Что слышала... Я с тобой по-хорошему, а ты как та сука!.. Нет у тебя выхода, понимаешь? Или со мной, или за решетку!

Майя думала недолго.

– Лучше за решетку!

Семен озлобленно смотрел на нее. Похоже, она отдавала себе отчет в том, что говорила.

– Ты даже не представляешь, что там тебя ждет!

– А лучше там, чем с тобой!

– Ты же врешь... Ты врешь!.. Ты же любишь красиво жить! Ты же любишь красивые шмотки!.. У тебя будет свой дом! Своя машина! В золоте купаться будешь!

Семен понимал, что теряет над собой контроль. Майя бесила его так же сильно, как и возбуждала. Он хотел обладать ею прямо сейчас, а она воротила от него нос. Он столько сделал, чтобы сломать ее, но, похоже, просчитался.

– Пойми, Макса нет и никогда больше не будет. Остался только я!

И еще он понимал, что ей нужно время для раздумий. Возможно, она смирится со своей участью, уймет свою гордыню, сама ляжет под него... Но при этом он не мог совладать с самим собой. Майя нужна была ему сейчас и немедленно.

– Будь ты проклят!

– Сука!

Он не смог сдержать себя и наотмашь ударил ее ладонью по лицу. Она упала на кровать, из носа брызнула кровь.

– Подонок!

– Кто подонок?! – вне себя от бешенства заорал Семен.

Запрыгнул на Майю, сжав ее туловище ногами, замахнулся на нее кулаком.

– Кто подонок?

Она оцепенело смотрела на него. Похоже, страх перед физической болью парализовал ее волю. Обычное для женщин явление.

– Ну, чего молчишь, сука?

Это было уже не мягкое, а грубое насилие, но Семену было все равно. Он срывал с Майи блузку, а она в ужасе жмурила глаза, не в силах сопротивляться...

* * *

Скотч оправдывал свою кличку. От страха и удивления он лишился дара речи, и со стороны могло показаться, что его рот заклеен прозрачной липкой лентой.

– Тихо, спокойно! Дернешься – башку прострелю!

Киллер Костя вывел Максима на своего шефа, теперь его ценность равнялась нулю. Убивать он его не стал, но ударил пистолетной рукоятью по темечку. Парень бесчувственно упал прямо в руки Скотча.

– Ну, чего стоишь, падла! В машину его грузи!.. А сам за руль, живо!.. Учти, я нервный. И мне терять нечего!

Он заставил бандита загрузить киллера в багажник, а самому сесть за руль.

Максим устроился на заднем сиденье, вжав ствол чешского пистолета в спинку водительского кресла.

– Одно неправильное движение, и ты труп... Где сейчас Кафтан?

– Э-э, дома... – пробормотал парень.

– Где дома?

– Ну, где он живет...

– С кем?.. Учти, один неверный ответ, и я прострелю тебе ногу...

В левой руке у Максима был «Чезет», в правой – «ТТ» с глушителем. Последний он и направил в ногу бандиту.

– В каком доме? С кем он там живет?

– С женой.

– С чьей?

– Со своей! Катя ее зовут!

– Ответ неверный!

Максим нажал на спуск, и Скотч судорожно скорчился от боли.

– Твою мать!

– А мою мать трогать не надо!

Максим выстрелил снова, и вторая пуля вошла в ногу впритирку с первой. Жестоко. Но как еще разговаривать с человеком, который собирался убить его и подставить Майю?

– Где Кафтан?

Максим приставил горячее жерло глушителя к затылку бандита.

– Там, на Поречной! – в страхе простонал Скотч. – Он там себе дом купил!..

– И Майя с ним?

– Да!

– Поехали!

– Не могу, нога!

– Снимай ремень! Перетяни над коленом, кровь останови... Да, вот так... Поехали!

– Не могу... Больно...

– Через не могу! Ну!

Скотч скулил всю дорогу, но к дому на Поречной улице привез.

– Ну, чего стоишь? Давай сигналь! Пусть открывают!

Бандит послушно посигналил. Ворота остались закрытыми, но распахнулась калитка, из нее вышел кряжистого вида парень с широким, как у лягушки, ртом. Пока он подходил к машине, Скотч опустил стекло. И вдруг истошно заорал:

– Жбан! Шухер!

Выстрелом в голову Максим заставил его замолчать. Темно-красный сгусток из выходного отверстия выплеснулся на охранника, заляпав его белую рубашку.

Парень запаниковал. Пытаясь вытащить из кобуры пистолет, стал пятиться к открытой калитке. Но Максим не позволил ему уйти. Он стрелял из «ТТ» с глушителем, истратив на охранника четвертый патрон в обойме.

* * *

Майя лежала на животе и рыдала, уткнувшись лицом в подушку.

– Ничего, не в первый раз и не в последний, – застегнув пояс на брюках, сказал Семен.

Его маврик сделал свое дело, его маврик может отдыхать. А ему самому еще рано ложиться спать. Надо дождаться Скотча, чтобы он успокоил душу... Что, если Макс не позволил себя убить? Ведь не вышло же у Чугунка в свое время...

Семен подошел к окну, отодвинул штору, открыл одну створку. Решетка на окне мешает высунуться, но это ему и ни к чему. Свежий воздух нужен, чтобы покурить. Майя не выносит табачного дыма, а он должен заботиться о ней. Ведь им теперь не жить друг без друга.

Он услышал, как к воротам подъехала машина. Это мог быть Скотч. Звонкое мычание автомобильного сигнала подтвердило его догадку. Охранник во дворе открывает калитку, выходит на улицу...

Но вот его спина замаячила в проеме. В руке пистолет. Но выстрелить парень не успел. Дернулся, боком провалился в проем, соплей растянулся по земле.

Вслед за ним, переступив через его тело, во двор вошел Макс. Свет уличного фонаря высветил его ненавистное лицо. Но и комната была освещена. И Макс увидел его самого. Быстро стал наводить на него ствол пистолета.

Время потянулось, как в замедленной съемке. Семен подался назад, но слишком уж заторможены его движения. А Макс жмет на спусковой крючок...

Выстрела Семен не услышал. Но почувствовал, как что-то горячее впилось в плечо.

– Твою мать!

Еще одна пуля просвистела над головой и срезала с потолка люстру. Под грохот бьющегося хрусталя комнату окутала спасительная темнота. Но радоваться было рано. Макс внушал Семену какой-то суеверный ужас, и сейчас он мог думать только о спасении...

* * *

Кафтанов скрылся в глубине комнаты, а в обойме «ТТ» осталось всего два патрона. Впрочем, самодельный глушитель выгорел, и каждый выстрел звучал все громче. Так что можно было смело переходить на «Чезет».

Выскочившего из дома охранника Максим уложил двумя выстрелами из «ТТ». И выбросил бесполезный ствол. Он был в перчатках, поэтому мог не опасаться за то, что на железе обнаружат его пальчики. Да и не думал он сейчас об этом. Главное, добраться до Семена, пристрелить его и вернуть Майю...

Он вошел в тамбур и услышал шаги. Кто-то спешно по гулкой лестнице спускался со второго этажа на первый. Вычислить направление движения было не сложно. И, судя по весу спускавшегося человека, это не могла быть Майя. Но это и не Семен, потому что тот был на первом этаже.

Максим нырком прыгнул в дверной проем, падая на пол, выстрелил. Три выстрела слились в оглушительный грохот. Тяжеловес в белой водолазке схватился за живот и кубарем скатился с лестницы. Он был еще жив, и Максиму пришлось выстрелить снова, чтобы кончить его наверняка.

В комнату, где должен был быть Кафтанов, он входил со всей предосторожностью. Но Семена там не обнаружил. И Майи тоже не было. Но сквозь запах пороха он ощутил аромат ее духов. Или это ему показалось...

Он обследовал весь дом, но Семена и Майи нигде не было. В конце концов его привлекла железная дверь под лестницей, которая вела вниз, в подвал. Она была наглухо закрыта изнутри, и, как ни старался Максим, открыть ее он не смог.

Он обошел по периметру весь дом, нашел еще одну дверь, через которую можно было попасть в подвал, но и она была так же крепко задраена изнутри.

– Кафтан, падла! Выходи! – заорал он.

Но из-за двери донесся только приглушенный железной толщью смех.

Семен был в подвале, и у Максима не было никакой возможности его оттуда выкурить. А когда за воротами послышался звук милицейской сирены, он и вовсе оставил безнадежную попытку добраться до врага. Уходил он садом. Перемахнул через высокий забор на соседний участок и был таков...

* * *

Сначала Семен потребовал, чтобы ему оказали первую помощь. И только затем сообщил, кто напал на него.

– Максим это был, фамилия Скородумов...

– Вы его видели? – спросил прапорщик патрульно-постовой службы.

– А то... Вот здесь, у окна стоял, курю, смотрю, заходит... Жбан... Э-э, Гоша калитку ему открыл, а он в него из пистолета... Меня увидел и стрелять...

– Кто, Жбан?.. Э-э, Гоша?

– Да Макс!.. Вот в плечо попал!.. А потом в дом ломанулся... У меня оружия не было, поэтому я в подвале спрятался...

– У вас не было... А у Гоши у вашего пистолет в кобуре. И у других оружие...

– Ну, это же моя охрана. Вся надежда на них была. Подвели... Жаль, спросить не смогу! Макс, козел, всех положил!

– Но сами-то вы уцелели.

– Да потому что в подвале закрылся!

О том, что вместе с ним там пряталась и Майя, он умолчал. Она и сейчас там прячется, против своей воли. Руки-ноги связаны, во рту кляп – ни убежать, ни крикнуть. Сауна у него в подвале, в специальном отсеке для дров было свободное место, там он Майю и закрыл. Ключ спрятал на всякий случай. Вдруг ее искать начнут.

Но менты, похоже, не собирались обыскивать дом. У них и без того работы было много. Четыре трупа – в машине, во дворе, в доме...

Очень скоро к патрульно-постовой службе присоединилась оперативно-следственная бригада. Эксперты занялись трупами, в разбавленной электрическим светом темноте яркими всполохами замелькали вспышки.

Прибыла и «Скорая помощь». Семен не хотел ехать в больницу, но врач настаивал. Рана серьезная: пуля застряла в плече – требовалась операция.

За воротами стояла «Тойота», Скотч лежал на боку, левым плечом упершись в закрытую дверь. Вместо правого глаза – страшная зияющая пустота. Багажник почему-то открыт.

К Семену подошел долговязый следователь с широким лбом и непропорционально узким подбородком.

– Насколько я понимаю, вы хозяин дома.

– И в меня, между прочим, стреляли.

– Да, вижу... Кто стрелял?

– Я уже говорил вашему прапорщику. Его зовут Максим, фамилия Скородумов, он служит в РУБОПе... Или служил... Да это и не важно... Он тут всех пострелял...

– В него тоже стреляли?

– Кто, моя охрана?.. Нет, в моей охране служат исключительно мирные люди. Да они мухи не обидят!..

– У них есть разрешение на оружие?

– Нет, – смутился Семен. – Но я здесь ни при чем... Это, знаете, как в анекдоте, в армию со своим пулеметом идти или там выдадут?

– Боюсь, что ситуация совсем не анекдотичная.

– Так они ко мне как служить шли – каждый со своим пулеметом. А где они стволы брали, меня это не волновало...

– Разберемся... И еще вопрос...

Семен болезненно закатил глаза и здоровой рукой взялся за простреленное плечо. Плохо ему, в больницу надо, а следователь может задать ему вопросы в следующий раз. И в присутствии адвоката...

Глава 18

За каждым преступлением следует наказание. Это могла быть камера в тюрьме или нравственные мучения, как у Достоевского. Но чаще – и то и другое: параллельно или в разной последовательности.

Угрызениями совести Максим не страдал. Он хоть и был уволен из органов, но в душе так и остался ментом. И убивать бандитов – часть его профессии. Но тем не менее он совершил преступление, и его ждала тюрьма.

Он готов был ответить за свою самодеятельность, но сначала нужно было найти Майю. Из-за нее сыр-бор, из-за нее он убивал. И будет убивать дальше... И если бы удалось спасти ее, вырвать из лап Кафтанова, он бы прямо сейчас пошел в управление и сдался на милость своих бывших коллег.

Но Майи нет. Если бы милиция нашла ее в особняке Кафтанова, ее бы привезли домой. Но телефон в квартире не отвечал. Значит, Семен или слишком хорошо ее спрятал, или успел вывезти из своего дома. А может, ее и вовсе там не было... Так или иначе, Максим должен был ее найти.

Он понимал, что его будут искать дома, у родителей, у сестры, у знакомых. Поэтому он прятался по чердакам, по подвалам домов.

А сегодня он снова вышел на охоту. Угнал ночью старенький «жигуленок», на нем подъехал к салону «Вернисаж» и замер в ожидании.

Старенький «Чероки» появился в половине девятого утра, заехал на территорию салона. Максим зевнул. Ему очень хотелось спать, и он мог позволить себе это, потому что Катя еще не скоро отправится обратно домой. А ему нужно было выследить ее, узнать, где она живет вместе с Кафтановым. Через нее он выйдет на этого ублюдка, свернет ему шею...

Но Максим не завалился спать. Рискуя нарваться на гаишников, отъехал подальше от автосалона, нашел исправный таксофон и позвонил домой. Сердце радостно екнуло, когда на том конце провода снялась трубка.

– Майя?! – не выдержал он.

– Нету Майи, – ответил знакомый мужской голос.

Это был капитан Савицкий.

– Витя, ты? А чего ты у меня делаешь? – разыграл удивление Максим.

– Ты сам прекрасно знаешь...

– Не знаю... Майя где?

– Я же сказал, нет ее.

– А где она?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, брат.

– Ты искал ее у Кафтанова. Ты убил четырех человек, Макс. Тебя видели.

– Кто? Кафтанов?! Не верь ему, Витя. Он все врет.

– Приезжай ко мне в управление, Макс. Поговорим.

– Обязательно, Витя. Как только Майю найду, так сразу и приеду...

– А ты не пробовал искать ее вместе с нами? – спросил Савицкий.

Но Максим ему не ответил. И без того чересчур много наговорил. Его уже и засечь могли.

Он вышел из будки, свернул за угол дома, сел в машину. И вернулся обратно к салону.

Максим очень рисковал. Машина объявлена в розыск, ее будут искать, а вместе с ней могут выйти на него самого. Но все же он готов был дождаться вечера.

Но знакомый «Чероки» появился гораздо раньше, в десять минут двенадцатого пополудни. Максим сел ему на хвост и провел его до высотного дома недалеко от автосалона, на Чкаловской улице.

Из машины вышла Катя. Максим облегченно вздохнул. Было у него подозрение, что в машине мог быть кто-нибудь другой, охранник или клерк. Катя далеко не последний человек в автосалоне, который торгует новыми роскошными иномарками, и ей не пристало ездить на таком старье... И тем не менее это была она.

Максим дождался, когда она откроет дверь в подъезд, и только тогда изо всех сил рванул за ней.

Дверь на рычаге-замедлителе закрывалась неспешно, и он успел остановить ее до того, как она могла закрыться на кодовый замок.

Катя зашла в лифт, а Максим, не жалея себя, побежал за ним по лестнице. А подниматься пришлось на одиннадцатый этаж. Будь у него грыжа, она непременно бы выскочила от перенапряжения сил. Но как бы то ни было, он успел вломиться в квартиру через дверь, которую закрывала за собой Катя.

Он аккуратно уложил девушку на пол. И в это время из комнаты в прихожую вышел до чертиков в глазах знакомый мужчина.

– Ты-ы?!

Чигин тоже его узнал. В панике шарахнулся назад. Но Максим его нагнал, сбил с ног, уложил на пол рядом с Катей, обыскал.

– Кто еще в доме?

– Никого!

– Лежать! Не шевелиться!

Максим наспех осмотрел квартиру. Действительно, кроме сладкой парочки, здесь никого не было.

Он позволил Кате и Чигину подняться, усадил их на диван в гостиной.

– Или вам лучше в спальне? – ехидно спросил он.

– Зачем ты меня выслеживал? – оправившись от испуга, спросила Катя. – Мог бы просто позвонить.

– Когда просто, то и с результатом просто. А так я кое-что выяснил...

– Что, например?

– Что у тебя роман с Родионом свет Петровичем... Он, конечно, кобель, но и у тебя губа не дура. Ведь это не просто роман, да? Это сговор. Против Кафтанова... Теперь я знаю, зачем ты предупредила меня, – сказал он. – Ты, Катя, искренне хотела мне помочь. Чтобы я пристрелил Кафтанова. Как вдова, ты унаследуешь его долю, и вы с Чигиным заживете душа в душу. Может, он еще и женится на тебе, тогда и вовсе идиллия...

– Все сказал? – насмешливо спросила Катя.

– Нет. Потому что, увы, не оправдал ваших надежд.

– Я знаю, Семен спрятался от тебя в подвале.

– И не один, а вместе с Маей. Или один?

– Майя была с ним.

– Где она сейчас?

– Не знаю... Честное слово не знаю...

Максим бесцеремонно взял девушку за подбородок, приподнял ей голову и пристально посмотрел в глаза. Он готов был вытрясти из нее душу, чтобы узнать правду. Но, похоже, она действительно ничего не знала.

* * *

Майю затрясло как в лихорадке, когда Семен зашел к ней в комнату. Нечесаная, мятая, измотанная – но даже в таком состоянии она была самой прекрасной и желанной женщиной.

– Ненавижу!

Она замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но Семен перехватил ее руку. И здоровой рукой толкнул ее на кровать.

– Тебе, я вижу, понравилось, когда тебя силой... – свирепо оскалился он.

Его злило, что по прошествии трех дней Майя так и не смирилась со своей участью. И виновата была в этом не только она, но и Макс...

– Ты сволочь! Макс придет и убьет тебя!.. Или скажешь, что ты снова его убил? – истерично засмеялась Майя.

Семен замахнулся, и она, как в прошлый раз, в испуге замолчала и отвернула голову. Он снова мог навалиться на нее, но такой вариант его уже не устраивал. Майю нужно было довести до такой кондиции, чтобы она сама умоляла его переспать с ней... Но как это сделать?

Чугунок еще позавчера снял дом в загородном поселке, вчера сюда привезли Майю. Максу сюда ни за что не добраться... А Макс до сих пор на свободе. И где-то рыщет в поисках крови. Семен окружил себя охраной, но это не успокаивает. С Максом нужно было срочно кончать. Но как?

– Ты еще будешь моей! – остервенело сжав кулаки, выпалил он.

И в это время запиликала скрипка в мобильнике. Игнорировать звонок он не мог: не та ситуация. Что, если к нему сейчас стучится информация, в которой заключен вопрос жизни и смерти?

– Семен Иванович? Это я, Леша Ковригин! – взбудораженно отбарабанил паренек, которого он приставил следить за Катей и Чигиным. – Я их выследил. Обоих! У них квартира на Чкаловской улице! Они сейчас там!.. И этот с ними, ну, которого вы ищете!

– Кого я ищу? – встрепенулся Семен.

– Максим его зовут... Я видел, как он наших в салоне бил...

– И он что, с этими?

– Да!

– Адрес?!

Дом находился недалеко от салона, а там у Семена были только два надежных человека, которым он мог поручить мокрое дело. Сам он с Чугунком и телохранителями пока доберется до города... Нужно было спешить, поэтому он позвонил в автосалон.

* * *

Катя не знала, где можно было найти Майю. А их с Чигиным заговор против Семена Максима не интересовал. У него свои с ним счеты, и плевать ему на чьи-то чужие, тем более корыстные интересы. Да Катя и не пыталась уговорить его расправиться с Кафтановым. Понимала, что Максим сам о том только и мечтает.

– Вы меня не видели, и я вас тоже, – сказал он на прощание.

– Договорились, – с чувством облегчения улыбнулась Катя.

Ее вполне устраивал этот вариант. И она даже мягко провела рукой по его спине в знак благодарности.

Максим вышел из квартиры, спустился на лифте вниз. Створки кабины раскрылись, и он увидел перед собой двух знакомых парней из команды Кафтанова. Это их он избил в автосалоне в тот день, когда искал там свою жену. Одному, кажется, смял кадык, другого перебросил через себя.

– Гаси его! – заорал один.

Но Максим уже был в движении. И его кулак уже летел в цель. Он метил в нос и вложил в удар всю свою силу. Он бил на поражение, поэтому противник мгновенно провалился в глубокий нокаут.

Второй бандит, видимо, вспомнил, чем закончилась прошлая встреча с Максимом. Поэтому подался назад и на ходу сунул руку под полу пиджака.

А у Максима пистолета не было. Потому что свой «Чезет» он выбросил, поскольку ствол мог уличить его в убийстве как минимум одного кафтановского охранника. Поэтому сейчас он даже не раздумывал над тем, каким оружием справиться с противником. Он ударил бандита в подбородок и, когда тот просел в коленях, руками обхватил его за шею и голову. И с такой силой, что парень окончательно лишился чувств. Голова оставалась в захвате, а тяжелое тело стало заваливаться на спину. Под рукой Максима что-то хрустнуло... Он решил, что ненароком сломал противнику позвонки. Но пальцы нащупали пульс.

Парень лежал на полу, раскинув руки. А его пистолет по-прежнему оставался в кобуре под мышкой. Попытался, но не успел его выхватить. Максим помог ему довершить начатое, но вороненый «ТТ» забрал себе и про запасную обойму тоже не забыл.

* * *

У подъезда стоял милицейский «козел» с бесшумно вращающимися маячками. У входной двери – мент с автоматом.

– Никак Макса завалили! – обрадовался Чугунок.

– Да? Ну, пойди тогда посмотри! – изнывая от нетерпения, рявкнул на него Семен.

– А почему я?

Чугунок покосился на его телохранителя, но Семен был неумолим.

– Я сказал!

Вася вывалился из «БМВ», подошел к автоматчику, что-то сказал ему. Тот кивком головы показал ему в обратную сторону. Дескать, вали. Но Чугунок не сдавался. Достал из кармана какие-то деньги, сунул автоматчику в карман. Мент презрительно ухмыльнулся, но в сторону отошел.

Минуты через три-четыре Чугунок был уже в машине.

– Хана! Тихон – труп, а Чеха с переломом только что увезли...

– А Макс? – истошно заорал на него Семен.

– Нет его!.. Но это он был. Точно он!

– Ну не Чигин же!

Семен уже успел разглядеть «Мерседес» Чигина. И «Чероки», на котором, как дура, из вредности ездила Катя. Значит, они все еще в доме. Может, и Макс все еще с ними.

– Он Тихону нос, говорят, сломал. Кость в мозг вошла, и ни жу-жу! – задыхаясь от волнения, махал руками Чугунок. – А Чеху шею, говорят, скрутил.

– Кто говорит?

– Ну, мент сказал, который там рядом...

– Что, так и сказал, что Макс его сделал?

– Да нет, он не знает, кто это был...

– Убью суку! – сквозь зубы просипел Семен.

И набрал номер Ковригина.

– Ты где?

– Еду за Максом! – обрадовал его парень. – Он из дома вышел, я за ним... У него старенький «жигуль», далеко не уйдет.

– Где ты сейчас?

– По Нахимовскому иду!

– Держи его, не упусти!

Семен ударил водителя по плечу и велел гнать в сторону Нахимовского проспекта.

У него появилась возможность задержать Макса, но радости почему-то не было. Их всего пятеро – он сам, Чугунок и три телохранителя. Но почему-то не было уверенности в том, что этими силами он сможет справиться с Максом. Была только на Ковригина одна надежда – на его умную голову. Паренек мог шпионить, устраивать мелкопакостные диверсии, но в рукопашном бою он – полный ноль. И стрелять он точно не умеет. Зато Макс – самый настоящий монстр. Не хотел бы Семен сойтись с ним сейчас один на один.

– Он за город выехал! – продолжал держать его в курсе событий Ковригин.

Нахимовский проспект плавно перетек в Загородное шоссе. До Макса и ехавшего за ним Ковригина было все ближе и ближе.

– Седьмой километр прошел... Девятый... На Диканку свернул...

Максим все глубже уходил в гущи предгорного леса.

– Там заброшенный хутор, – сказал водитель. – Может, там прячется...

Скоро показалась машина Ковригина. Парень замахал рукой, как будто Семен мог проехать мимо.

– Ну и где он? Потерял?

– Зачем потерял? – просиял следопыт. – Там дом в зарослях, он возле него машину поставил...

– Хутор?

– Ну, если один дом – это хутор, то да. Хибара саманная, крыши нет, окон тоже...

– Как это – крыши нет? – стараясь отогнать заползающий в душу холод, ухмыльнулся Семен. – Теперь Макс у этой хибары – крыша. Гы-гы!..

Братва поддержала своего босса. Но смех вышел каким-то хлипким. Перед мысленным взором, как на экране телевизора, вспыхнуло название старого известного фильма – «Никто не хотел умирать»...

– Вася, ты за старшего! Давай, исправь ошибку своей молодости!

Чугунок настороженно посмотрел на него.

– Ну, чего пялишься? Не видишь, плечо прострелено?

Семен вовсе не считал себя трусом. Но у него ранена левая рука. И хотя он мог держать пистолет в правой, он все равно прикрылся этим – кстати сказать, уважительным – оправданием.

Чугунок увел за собой бойцов и Ковригина, чтобы он показывал дорогу. А Семен остался у машины. Вынул из кобуры «Вальтер», с помощью больной руки кое-как передернул затвор.

* * *

Красную «девятку» Максим заметил еще в городе. Машина как приклеенная висела у него на хвосте. Если бы это была милиция, информацию о нем передали бы по всем постам. Но Максим беспрепятственно выехал из города, направился к заброшенному хутору, о существовании которого знал еще с детства. «Девятка» продолжала ехать за ним.

Трава вокруг заброшенного дома была такой высоты-густоты, что его «жигуленок» не смог подъехать к трухлявым столбам, к которым когда-то крепились ворота. Застрял. Максим пешком прошел к столбам, чтобы оставить за собой некое подобие тропинки. Преследователи пойдут по его следу, а он выйдет им за спину – таков был его расчет.

Он обошел дом по кругу, вышел к дороге, спрятался в зарослях дикого ореха.

Ждал он не долго. Сначала появился Чугунок в сопровождении какого-то худосочного и прыщавого паренька. За ним показались еще три здоровенные морды. У всех пятерых оружие. Оглядываясь, они шли к дому. Похоже, они еще не догадывались, что западня за ними уже почти захлопнулась.

Улучив момент, Максим вышел из засады. Как он и предполагал, противник был обращен к нему спиной. Хоть он и один против пятерых, зато у него есть заряженный пистолет и фактор внезапности.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Первым получил пулю здоровяк с начисто выбритым затылком. Вторым рухнул в траву лопоухий амбал с мокрой от пота спиной. Следующим был громила с бородавчатым родимым пятном в полшеи... Худосочный паренек среагировал раньше, чем Чугунок. И даже успел направить на Максима свой ствол. Но у пули из «ТТ» отличное останавливающее действие, и парень убедился в этом на собственном опыте.

Чугунок парализованно смотрел на Максима. Из одной руки выпала рация, из другой – пистолет.

– Н-не надо! – через силу выдавил он.

– На этот раз без шансов! – покачал головой Максим.

И нажал на спусковой крючок. Однажды он уже пощадил этого урода. И что из этого вышло?

* * *

– Чугунок! Чугунок! – орал в рацию Семен.

Но на его зов отозвался ненавистный голос.

– Нет больше Чугунка, – с пугающим спокойствием сказал Макс. – И тебя скоро не будет... Я иду к тебе, Кафтан!.. Я уже рядом... Я уже вижу тебя!

Нервы у Семена не выдержали. Вместо того чтобы выбрать надежное укрытие для засады, он завел машину и сдал назад. Развернулся, стукнувшись багажником о ствол сосны. Педалью «газа» подхлестнул всех баварских лошадей, спрятанных под капотом, заставил стучать их всеми копытами, чтобы поскорей выбраться из ловушки, в которую загнал их Макс.

Успокоился он, только когда машина выехала на шоссе и на всех парусах помчалась к городу. Теперь он мог дать волю своим чувствам и в бешенстве сорвал с крепления солнцезащитный козырек, швырнул его на заднее сиденье... Проклятый Макс уничтожил всех его бойцов. В обойме остались только обычные охранники, которых покойный Чугунок с презрением называл вохровцами. Да и какой может быть от них толк, если даже Скотч со своей бригадой не смог справиться с этим бешеным ментом...

Но клин вышибают клином. А мента – ментами. Поэтому Семен первым делом направился в прокуратуру, к следователю, который вел дело об убийстве четырех его парней.

– А-а, Семен Иванович! – вяло обрадовался ему капитан Жмайлов. – Вы уже выписались из больницы?

– Да, еще вчера...

– Как рука?

– Да что там рука, Евгений Макарович! Душа болит!

– Что такое?

– Совсем Скородумов озверел!

– Что-то случилось?

– Случилось! Участок хотел купить, у Диканки. Там еще заброшенный хутор, если знаете...

– Не знаю.

– А я знаю... Места там красивые. Лес, горы, простор... Думал, может, дом там поставить. Небольшой такой, чисто для души. Поехал участок смотреть. То есть поехали... Поехал – это уже обратно, когда один остался. А тогда со мной пятеро было. Ну, охрана! Пятеро! Скородумов их всех положил. Из пистолета – наглухо!

– Вы его видели?

– Если бы не видел, не говорил...

– Тогда почему вас не убил?

– Патроны на мне закончились... А я оружия сроду не носил. Но бегать умею... Он хромал, может, ногу подвернул. Поэтому не догнал...

– Точно видели, как он стрелял?

– Я же сказал!

– В прошлый раз вы говорили, что видели, как Скородумов стрелял в Жбанкина... Э-э... – следователь заглянул в свои записи. – В Жбанкина Георгия Петровича... А вы не могли этого видеть, потому что находились в комнате, откуда точка выстрела не просматривается...

– Да, но я видел, как Макс в меня стрелял...

– Видели, видели... – сомневаясь, покачал головой Жмайлов. – И где сейчас трупы? Сколько их там, пять?

– Ну да, должно быть пять, – кивнул Семен.

– Почему должно?

– Ну, может, кто-то ранен... Хотя нет, Макс такой, что и добить может.

– Но вы же сами сказали, что у него патроны закончились, – снова уколол его ушлый следователь.

Он поднялся со своего места, направился к двери.

– Вы здесь побудьте, а я сейчас... Где, вы говорите, все произошло?

– Заброшенный хутор, у Диканки.

Жмайлов вернулся минут через десять, с порога устало сказал, что оперативно-следственная группа готовится к выезду.

– У меня такое ощущение, что вы не очень-то и торопитесь, – угрожающе нахмурился Семен.

– Ну почему же, пятеро убитых – это очень серьезно. И мы отправимся на место, как только будет готова группа... А пока у меня к вам несколько вопросов.

Следователь полез в сейф, достал оттуда пухлую папку, аккуратно положил ее на стол. Вынул из нее фотографию, протянул ее Семену.

На снимке был изображен Костя Синчук, парень, который сам вызвался исполнить Макса. Но именно из-за него все и пошло наперекосяк.

– Впервые вижу, – мотнул головой Семен.

Видимо, это вышло у него не очень убедительно. Так или иначе, но Жмайлов подозрительно покосился на него.

– Синчук Константин Гаврилович, семьдесят девятого года рождения. В девяносто восьмом году имел привод в милицию. Где и оставил отпечатки своих пальцев, – раздражающе монотонным голосом вещал следователь. – Именно его пальчики мы и обнаружили на пистолете системы «ТТ», из которого были убиты ваши охранники. То есть трое из них... Четвертый был убит из другого оружия, где оно, мы не знаем... Сейчас меня пока интересует найденный нами пистолет с глушителем. Отпечатков пальцев Скородумова на нем нет. Как нет их и на гильзах. Зато там присутствуют отпечатки пальцев Синчука...

– Ну, может, Скородумов отобрал пистолет у этого Синчука... Он, кажется, был в перчатках, потому и не оставил отпечатков...

– Как вы себе это представляете? Шел Синчук по городу, размахивая пистолетом с глушителем?..

– Ну, я не знаю, как там все было, – обескураженно пожал плечами Семен.

– А Синчука вы не знаете?

– Нет.

– А его мать утверждает, что в последнее время он числился в охране автосалона «Вернисаж-Авто»...

– Ну, не знаю, может, его еще Чигин нанимал.

– Нет, он стал работать в салоне после того, как там появились вы, Семен Иванович.

Жмайлов смотрел на него в упор. Взгляд жесткий, въедливый.

– Ну а если я его знаю, то что? – не выдержал Семен.

– Может, вы что-то с ним не поделили? Может, он убил сначала своего непосредственного начальника Свирягина, потом Жбанкина, затем пытался застрелить вас...

– Но я-то видел Скородумова!

– Да, но мы знаем, что у вас со Скородумовым очень непростые отношения. В девяносто третьем году вы пытались его убить. Или я что-то путаю?

– Я?! Пытался его убить?

– Да, вы подговорили своего друга, Чугункова Василия Кузьмича...

– У вас есть доказательства?

– Да. На первом допросе Чугунков дал признательные показания против вас. Правда, потом он забрал их обратно. Но факт остается фактом...

– Но ведь забрал!

– И тем не менее... Вы могли банально отомстить Скородумову, обвинив его в покушении на свою жизнь.

– Я все понял, начальник! Скородумов – ваш человек, и вы пытаетесь его вытащить из петли... Но я этого так не оставлю! – пригрозил Семен.

– Наш человек?! – с пренебрежением скривился Жмайлов. – Да, наш! Он с бандитами воевал, он под пули ходил!.. А ты!..

– Что – я?!

– Ничего, – махнул рукой следователь, осознав, что переборщил с эмоциями.

– А Тихонова кто убил? – насел на него Семен. – А Чехову кто шею свернул?

– Кто такой Тихонов? Кто такой Чехов? – внимательно посмотрел на него Жмайлов.

– А вы не знаете? Так узнайте! Тихонов уже, наверное, в морге. А Чехов в больнице. Вы к нему езжайте, спросите, кто его сломал?..

– Когда это было?

– Сегодня, на Чкаловской... Ваш Скородумов с катушек съехал! Людей мочит почем зря!.. Сезон охоты, ля, на моих людей открыл...

– Попрошу без выражений!

– Семь человек за день, на!

Семен пытался, но не мог успокоиться.

– Я же просил... Сейчас в Диканку поедем, посмотрим, что да как...

Семен выехал на место вместе со следственной группой. Но, к его удивлению, окрест заброшенного дома никто ничего не нашел. Ни раненых, ни убитых. И даже «девятка» Ковригина исчезла. А от «жигуленка» Макса осталась только примятая трава.

– Да вы что, не понимаете, он трупы отсюда вывез! – вскипел Семен. – Надо в траве поискать, может, кровь осталась.

– Вы знаете, где лежали трупы? – насмешливо спросил Жмайлов.

Семен лишь обескураженно развел руками.

И следователь тоже развел руками. Сначала поднял их вверх, задрав голову к небу, а затем раскинул руки в стороны.

– А места здесь действительно красивые!

Это был не просто камень в огород Семена, это был плевок в самую его душу.

Глава 19

Утреннее солнце ярко светило в небе, силой своих лучей разгоняя белые пушистые облачка. Максим слышал о людях, которые живут исключительно за счет энергии этого небесного светила. Не едят, не пьют, но чувствуют себя бодро.

Правда это или нет, но, глядя на солнце, он не ощущал прилива сил. Слишком уж сильно устал он за последнее время. Особенно вымотал его вчерашний день. И пострелять пришлось, и прибрать за собой. Шутка ли, завезти далеко в лес и закопать пять мертвецов. Еще и с машинами пришлось повозиться... Можно было схорониться где-нибудь на природе, сил по возможности поднабраться. Но Максима тянуло в город. Кровь из носа ему нужно было найти Майю. Поэтому он снова в Светлокаменске.

Все глубже погружался он в пучину преступности. Снова угнал машину, снова поставил ее возле автосалона. Рано или поздно Кафтанов появится здесь. Максим увяжется за ним, выследит и узнает, где он прячет Майю. Пистолет у него есть, будет из чего прострелить его ублюдочную голову...

Максим смотрел на ворота, но перед глазами все плыло и двоилось. Слишком сильно его измотанный организм нуждался в отдыхе. А в машине так уютно и спокойно... Он пытался бороться со сном, но все же не смог справиться с ним. Об этом он узнал, когда проснулся. Разбудил его стук в окно.

Сон как рукой сняло, когда Максим увидел сбоку от себя лицо под милицейской фуражкой. Он мгновенно оценил ситуацию и понял, что попал как кур в ощип. Спереди машина, сзади, а сбоку патрульно-постовой «уазик» с потухшими проблесковыми маячками. И это не ГАИ.

Стараясь сохранять спокойствие, Максим опустил стекло.

– Что случилось, командир?

– Сержант Любимов! Проверка документов!

Максим не нашел ничего лучшего, как предъявить ему служебное удостоверение. Он вытянул руку из окна, чтобы показать свои корочки, но сержант этого только и ждал. Схватил Максима за руку и ловко защелкнул на ней стальной браслет наручников. И тут же приковал к нему самого себя.

Только затем он поднял упавшее удостоверение, раскрыл его. Пока он это делал, второй милиционер взял Максима на прицел табельного пистолета.

– Так, Максим Александрович, вы-то нам и нужны.

– Да ты не бойся, парень, сопротивляться я не буду.

Максим позволил уложить себя на землю, заломить руки за спину, посадить в машину. Когда-то он сам ловил преступников, теперь же лично оказался в этой шкуре...

* * *

Катька скакала верхом на Чигине, как царица Клеопатра на золотом осле. Семен невольно залюбовался волнующими изгибами ее смуглой спины – от плеч до самой нижней впадины, где сейчас резвилась чужая плоть.

– А может, на троих сообразим?

Его голос прозвучал громовым раскатом, а сам он молнией ворвался в комнату. И тут же исчезло ясное небо над головой застигнутых врасплох любовников. Катя в ужасе спрыгнула с Чигина, свалилась с кровати, на голой заднице отползла в угол комнаты, сжалась в комок. Сам Чигин шокированно хватал ртом воздух в тщетной попытке хоть что-нибудь сказать в свое оправдание.

– Что, не берешь меня третьим? – оскалился Семен. – Что ж, тогда я буду первым. И единственным.

Он знал, куда и зачем шел. Поэтому в руке у него был пистолет, утяжеленный мощным глушителем. Осталось только прицелиться и нажать на спусковой крючок. Что Семен и сделал. Он выстрелил раз, другой, третий... В обойме остался только один патрон, когда он остановился.

Семь пуль вогнал он в Чигина, но тот все еще конвульсивно дергал правой ногой. Это агония, это пройдет.

– Как же так, Катюша? Я тебя любил, я в тебя верил, а ты с этой крысой... И сама ты крыса!

– Прости... Ну пожалуйста... – закрывая голову руками, бормотала она.

Она знала, что прощения ей нет. Ждала выстрела, но смерти в глаза смотреть боялась.

Макс арестован, а его дружки менты ищут Майю. Но найти ее не смогут, потому что Макс уложил всех, кто знал, где она сейчас находится. А сам Семен, конечно же, ничего не сказал. И с легкостью отверг все его обвинения на этот счет.

Пока суд да дело, Катя продолжала жить своей жизнью, встречаться с Чигиным. И ведать не ведала, что Семен знает все, даже где находится их тайное гнездо для интимных встреч. Он загодя подготовился к внезапному и эффектному вторжению в личную жизнь предателей. Даже подобрал ключ к двери, чем сейчас и воспользовался. А убить человека для него – дело плевое.

– Что пожалуйста? Я из тебя человека сделал, а ты с этим спелась! И с Максом!.. Ты и Максу давала, да?

– Нет!

– Давала... Задабривала его, чтобы он меня поскорей убил...

– Не было этого.

– А я говорю, что было... Зачем ты хотела от меня избавиться?

– Не хотела!

– Значит, Чигин тебя подговорил... Поверить не могу, эта гнида тебя заказала, а ты все равно спелась с ним.

– Это не я! Это он хотел тебя убить.

– Верю. Поэтому и не стану тебя убивать. И даже денег дам, чтобы ты за границу могла вылететь. Сегодня же оформим с тобой развод, ты напишешь отказ от своей доли, и все, можешь убираться. Сегодня же и вылетишь. Сегодня! Но с одним условием...

– Да, я сделаю все...

– Ты расскажешь, как изменяла мне с Максом, как натравливала его на меня.

– Это не я натравливала. Это все Чигин! Он сказал мне, что ты киллера к Максу послал. И сказал, чтобы я его предупредила...

– Вот ты и расскажешь, как все было. И как ты с Максом спала...

– Не спала!

– И все равно расскажешь!

– Я не хочу врать.

– А жить ты хочешь?

Жить Катя хотела, поэтому Семен предложил ей озвучить сказку, которая очень была похожа на правду. Она покаялась, что хотела убить мужа, что изменяла ему с Максом, чтобы он помог ей стать вдовой. Именно этим она и объясняла свое желание бросить все и уехать далеко-далеко.

Семен записал эту «исповедь» на диктофон, прослушал ее.

– Мне понравилось, аж на слезу прошибло... Даже убивать тебя неохота...

– Убивать?! – Катя обреченно схватилась за голову.

– Ну не могу же я тебя отпустить... Приготовьтесь к вылету, мадам!

Семен схватил ее за волосы, оторвал от пола. Задрал ей голову так, что Катя вынуждена была приподняться на цыпочки. Вжал в подбородок ствол пистолета.

– Счастливого полета!

И нажал на спусковой крючок.

Катя мгновенно испустила дух. А он стал вдовцом. И единственным владельцем автосалона «Вернисаж».

Его личный опыт ведения бизнеса никуда не годился. Но он обязательно найдет человека, который возьмет на себя эту почетную обязанность. Найдет он и людей, из которых со временем сколотит боевую и мобильную бригаду. Это у его врагов все уже позади. А него все только начинается!..

* * *

Следователь Жмайлов не пытался изображать из себя беспристрастного служителя слепой Фемиды. Поднялся навстречу Максиму, пожал ему руку, как будто был старым его знакомым. Включил электрочайник, поставил возле него пластмассовый стаканчик под чай или кофе.

– Курить можно? – спросил Максим.

– Тебе можно, – кивнул следователь.

– Отчего же такая честь?

– Только ерничать не надо, Максим. Я тебе не враг... Вчера два трупа нашли. Мужчина и женщина. Он – Чигин, она – Кафтанова...

– Я здесь ни при чем, – нахмурился Максим. – Я в это время в камере был...

– А тебе никто никаких претензий не предъявляет. Есть версия, что в убийстве виновен твой заклятый друг Семен Кафтанов.

– Его уже арестовали?

– Не все так просто. Осмотр места происшествия показал, что гражданка Кафтанова застрелила своего любовника, а потом застрелилась сама. Судя по всему, предварительно между ними был половой контакт, думаю, экспертиза это подтвердит. Он голый, она обнажена... В общем, обычная ссора между любовником и любовницей переросла в нечто большее, в ход пошло оружие. Она убила его в запале, опомнившись, выстрелила себе в подбородок. Так иногда бывает. А поскольку следов постороннего присутствия не обнаружено, дело, по всей видимости, придется закрывать в связи с гибелью обвиняемой... Настораживает несколько моментов. Во-первых, Кафтанову была выгодна смерть Чигина. Во-вторых, он мог наказать жену за предательство. В-третьих, пистолет был с глушителем... Но, увы, этого слишком мало, чтобы предъявить Кафтанову обвинение. Тем более что у него есть алиби. Но я чувствую, что это его рук дело...

– Чувства к делу не пришьешь, – сумрачно усмехнулся Максим.

Он мог бы сказать, что это убийство назревало уже давно и могло случиться раньше. Если бы не он. Наверняка Кафтанов посылал своих бойцов, чтобы расправиться с женой и любовницей. Просто им не повезло, что Максим оказался у них на пути. Но там, возможно, были тяжкие увечья, а брать на себя вину за это он не хотел.

– Вот именно. Дело любит факты. А факты не любят вас, Максим Александрович... Увы, но я вынужден предъявить вам обвинение по нескольким статьям Уголовного кодекса.

Максим ожидал целый ворох таких обвинений, но Жмайлов ставил ему в вину всего одно убийство и нанесение тяжкого вреда здоровью. Плюс угон автомобиля и незаконное хранение оружия.

Максим внимательно ознакомился с обвинительным заключением, но не нашел даже упоминания о четырех трупах, которые он оставил в доме Кафтанова, и пяти – у заброшенного хутора.

– Кто такие Тихонов и Чехов?

– Дом на Чкаловской, двадцать третьего июля сего года, предположительное время – с двенадцати тридцати до тринадцати ноль-ноль дня по московскому времени...

– Что-то не припоминаю.

– Хорошо, я вам напомню. Вы, Максим Александрович, нанесли гражданину Тихонову физическую травму, повлекшую за собой смерть. А гражданину Чехову вы травмировали шейные позвонки, возможно, он на всю жизнь останется инвалидом... Гражданин Чехов дал показания, заявил, что били его вы. Набросились на них с Тихоновым, избили...

– Откуда он мог меня знать?

– Знал. Незадолго до этого вы избили его и Тихонова на территории автосалона «Вернисаж-Авто». К счастью, тогда обошлось без летального исхода.

– Да, было... Кафтанов похитил у меня жену. Возможно, он держал ее у себя в офисе, я хотел пройти к нему, но меня не пустили. Пришлось применить силу.

– Как применили силу и в доме на Чкаловской улице.

– Не знаю...

– Но Чехов опознал вас, дал показания.

– Это оговор.

– Не думаю. Дело в том, что есть свидетели, жильцы дома, которые видели, как вы выходили из подъезда сразу после того, как произошел инцидент. Опознание пока проводить не будем, потому что я хочу дать вам возможность чистосердечно признать свою вину.

– Зачем это мне?

– А затем, чтобы мы не начали копать глубже. Например, гражданин Кафтанов заявляет, что двадцатого июня вы застрелили его охранников и стреляли в него самого.

– Бред.

– Не знаю. Но мы ему не верим. Во-первых, его темное прошлое и враждебное к вам отношение. Во-вторых, на орудии убийства найдены отпечатки пальцев гражданина Синчука Константина Гавриловича. Отпечатки не совсем четкие, возможно, пистолет побывал еще в чьей-то руке. Но тем не менее против него возбуждено уголовное дело, он объявлен в федеральный розыск... Но может, его уже и в живых-то нет, – Жмайлов пристально посмотрел на Максима.

– Что вы имеете в виду?

Он понимал, о чем идет речь. Убийство в доме Кафтанова списано на киллера Костю. Но Максим не мог понять, почему тот находится в федеральном розыске. Ведь он был упакован в багажник машины, его должны были найти... Разве что он банально вскрыл багажник и убежал. Ведь руки у него не были связаны, и ноги тоже. А убежать с перепугу он мог далеко-далеко.

– То, что вы могли его убить и забрать у него пистолет.

– На пистолете есть мои отпечатки пальцев?

– Нет, но вас видел Кафтанов... Также он утверждает, что вы застрелили пятерых его охранников, в районе Диканки...

– Тем самым он подтверждает, что у него не все дома.

– Да нет, он знает, что говорит, – покачал головой следователь. – И мы понимаем, что он хочет вас очернить... Вот вы говорите, что он похитил у вас жену.

– Это, между прочим, статья Уголовного кодекса.

– Знаем. И будем искать вашу жену... И с вами работать будем, Максим Александрович. А гражданин Кафтанов будет работать с нами со всеми, давить по инстанциям с требованием признать вас виновным в убийстве десяти подчиненных ему людей. Десяти! Если он не успокоится, разразится грандиозный скандал. А успокоиться он может лишь в том случае, если вас осудят. Поэтому я, как человек вам симпатизирующий, советую выбрать меньшее из многих зол. Вы чистосердечно признаетесь в убийстве гражданина Тихонова, в избиении гражданина Чехова, а там уж как решит суд. Плюс ко всему на вас висит угон автомобиля и незаконное ношение боевого оружия... Думайте, Максим Александрович, думайте.

Максим понимал, что следователь кровно заинтересован в том, чтобы посадить его на несколько лет за убийство Тихонова. Но ему импонировала его готовность закрыть глаза на все другие преступления. Тем более что от Тихонова, судя по всему, ему не отвертеться...

В тот же день он написал чистосердечное признание, а на следующее утро был отправлен в городской следственный изолятор, где оказался в камере для бывших сотрудников милиции.

* * *

Бритоголовый «бык» из бригады заовражских. Высокий, мощный... Семен вспомнил девяносто второй год, свой первый бой за барахолку. Именно с этим парнем он сцепился тогда в жестокой схватке. Замком из двух сцепленных рук уложил его на землю, бросился добивать...

Парень пришел устраиваться к нему на работу. Новый начальник охраны, узнав о его судимости, тут же направил «соискателя» к нему в кабинет.

– А ты почти не изменился, – снисходительно усмехнулся Семен. – Заматерел чуток, а так все тот же пацан.

– А вы что, меня знаете? – удивленно посмотрел на него парень.

– Ну да, лето девяносто второго, мы у вас барахолку отбили. А потом еще долго с вами воевали...

– Да, что-то припоминаю...

Парень был в замешательстве: не знал, радоваться ему или горевать.

– Ты... Вы мне тогда еще вломили...

– Да ты не бойся, я не злопамятный. Ты за своих бился, я за своих. Что было, то было... Как в зоне оказался?

– Ну как... С ментами сцепились. Я одного ранил...

– Точно? – расплылся в улыбке Семен.

– Да я за свои слова отвечаю! – оскорбленно нахмурился парень. – Да и узнать всегда можно...

– Можно. Я тоже ментов в свое время стрелял. Шесть лет за это отмотал. Этой весной откинулся...

– Весной?! Этой?! И уже салон под вами?

– А это потому, что я в охрану не напрашивался. Я дела делал, браток...

– Круто!

– Зачем тебе охрана?

– Ну, куда еще? Все наши в разгоне, а тут объявление, – сконфуженно замычал «бык». – С судимостью никуда не берут, но я рискнул...

– Чугунок тоже в охране был, – загрустил Семен. – На шлагбауме стоял. Я его к себе взял, человеком сделал... Пал смертью героя... А ты готов умереть за наше братское дело?

– Ну, если за братское... – расправил плечи парень.

– Времена сейчас другие. Но и дела крупнее. Это я тебе говорю... Мне надежные люди нужны. Такие, чтобы в огонь и в воду...

– Да я чо, я ничо!

– Уважение будет, почет. И деньги хорошие...

– Да я на любое дело!

– Да? Ну, тогда как звать тебя, братан?

– Киловатт. Ну, наши так звали... И на зоне...

– Током не бьешься?

– На кого покажете, того и ударю!

Парень определенно нравился Семену. Сильный, агрессивный, но в то же время знает свое место. И к будущему своему боссу обращался почтительно на «вы», хотя по годам был немного старше. И, главное, правильно понял, что от него требуется.

– Далеко пойдешь, – усмехнулся Семен. – Если бить будешь... Еще кого-нибудь знаешь из ваших, ну, чтобы порекомендовать в бригаду ко мне?

– А много нужно?

– Чем больше, тем лучше. У меня большие планы, Киловатт. Чисто ГОЭЛРО. Город за горло брать будем...

– Да есть люди...

– Мне нужны самые-самые. Наркоманы, психи и прочие уроды меня не интересуют...

– Да я понимаю, спортивный режим, все такое... Есть люди...

Семен и сам не сидел сложа руки. За последние три дня лично нашел двух «быков» из бывших. Человек десять в сито запустил, но на выходе только двоих взял. Шелупонь ему не нужна...

– Всех веди, смотреть будем. Спортивный режим, не спортивный, а через спортзал всех пропущу... А пока давай выпьем. И за встречу, и пацанов наших помянем, и колобовских, и заовражных, всех, короче...

Чугунок «пал смертью героя». Может, и так, но Семен был зол на него. Презирал он и Скотча, и его бойцов. Не смогли они справиться с Максом, как последних лохов он их сделал. Из-за них Семен остался без охраны. И Майя под присмотром всего лишь одного человека – а это непорядок.

Майя была его болевой точкой во всех отношениях. И любил он ее. И боялся. Ведь если она даст против него показания, сидеть ему за решеткой. А ведь ее ищут. Менты уже в офис к нему наведывались, выпытывали, вынюхивали...

Он выпил всего пятьдесят капель. Дорога дальняя, а водителя у него не было – новичкам он доверял, но еще не настолько, чтобы посвящать их в историю с Майей. Отпустив Киловатта, он заглянул в кабинет еще одного новичка.

Олег Васильевич в недалеком прошлом работал директором автосалона, «сгоревшего» в пожаре дефолта. Дело, судя по всему, он знал неплохо. Но Семен еще не понял, можно ему доверять салон или нет. Поэтому взял его всего лишь на испытательный срок.

– Ну, и как успехи? – с вальяжностью барина спросил он.

– Успехов пока нет, – честно признался новый директор. – Прибыль минимальная.

– Но ведь она есть.

– Да, и дальше будет увеличиваться. Но это общая тенденция, экономика оживает, покупательская способность населения растет...

– Меня общие тенденции сейчас мало волнуют. Меня интересуют твои личные успехи. Как быстро ты въедешь в дело?

– Да я уже почти во всем разобрался. Еще ночь с бумагами поработаю, и все будет окончательно ясно. Завтра утром совещание сотрудников проведу, подведем итоги, поставим задачи...

Мужик был явно напуган его агрессивным тоном, но держался при этом хорошо: пытался скрыть растерянность и страх.

– Ставь задачи, – кивнул Семен. – Делай дела. А я к тебе через пару недель людей пришлю, они тебя «от» и «до» проверят. Если что-то не так, убью!

На этом разговор и закончился. Семен вышел из офиса. Специальным сканером обследовал машину – вдруг «жучка» подсадили, а может, и маячок-путеводитель подвесили. Охрана у него пока что хлипкая, а менты нынче пошли ушлые... Но ничего не было.

Сначала он отправился в свой новый дом. Поставил машину в гараж, поднялся на второй этаж, встал у окна так, чтобы его не видно было с улицы. Вдруг слежка ведется за ним, вдруг машина какая-то стоит подозрительная...

На улице была жара, но Семену казалось, что в доме холодно. И уж точно здесь было неуютно. Большую глупость сотворил он, что изнасиловал Майю. Но с этим он разберется, замнет свою перед ней вину. И еще ему казалось, что по дому гуляют привидения, души четырех его убитых охранников. Позавчера он здесь ночевал, вчера, и всякий раз, засыпая, слышал чьи-то стоны... Он уже решил, что не будет жить в этом доме, продаст его. И ночевать сегодня в нем не будет. Потому что ему нужно к Майе...

Он отправился к ней, не дожидаясь темноты. И всю дорогу оглядывался – искал ментовской «хвост». Не похоже было, что его кто-то преследовал, но все же он сделал большой крюк, прежде чем попасть в дом, который снял для нее покойный Чугунок.

Там его ждал Гарик, лучший боец из бригады Скотча, последний из могикан. Высокий, хорошо сложенный – если со спины посмотреть, так просто красавчик. Но лицо – полный аут. Как раз тот случай, когда морда кирпича просит. Выпуклый, как у инопланетянина, лоб, широкий, чуть ли не в половину лица нос, выпученные и широко разведенные глаза, ужасный рот... В общем, лучшего чудовища, чтобы охранять красавицу, и не найдешь.

И все же Семен смотрел на него если не зло, то уж точно сердито. И еще он завидовал ему. Сам был бы рад охранять Майю, угождать ей во всем. Но у него дела, ему нельзя исчезать из города.

– Ну, и что скажешь? – хмуро спросил он.

– Нормально все, босс! – бодрячком отрапортовал Гарик.

И вдруг озадаченно свел к переносице брови.

– Тут боевики по местному каналу крутят, – издалека начал он.

– И порнушку тоже.

– Да нет, порнушку я не смотрю...

– А чего это ты порнушку не смотришь? – хищно сощурился Семен. – Тебе что, без этого хорошо? С кем?

– Если вы думаете, что я с Майей, так она вчера графин об мою голову разбила... Вот, шишка!.. Да и как вы так можете думать! Я же за вас горой! И даже не думал звонить!

– Куда звонить!

– Так это, Майю вчера по телевизору крутили, в смысле ее фотографию. Ее милиция ищет. Телефон был, ну, куда звонить... У меня даже в мыслях не было.

– Какие мысли? Ты тоже в этом деле по самые уши... И все равно хорошо, что ты такой правильный. Если все ништяк будет, я тебя к себе начальником охраны возьму, вместо Скотча...

– Да я не претендую, но если надо! – снова взбодрился парень.

– Надо. Мне надежные люди нужны... Как там Майя? Брыкается, говоришь?

– Да не то слово. Вчера по башке меня стукнула, сбежать хотела. Но у меня голова крепкая, меня хоть обухом, все равно устою. Догнал, в комнате запер... Позавчера всю ночь орала, как дикая...

– Посуду, говоришь, бьет, – озадачился Семен.

Он вспомнил незабвенного товарища Саахова из «Кавказской пленницы». Там тоже посуду били, и вазу с цветами на голову... Не хотелось бы ему повторить судьбу персонажа и оказаться на скамье подсудимых.

Гарик открыл дверь, и Семен вошел в комнату, где находилась Майя. Она лежала на постели, заложив руки за голову. Увидела его, вскочила, озлобленно показала зубы.

– Все дичаешь? – насмешливо спросил он.

– Что?! – возмущенно протянула она. – Я дичаю?! Да это ты совсем одичал!.. Мразь!

– Я не мразь. Просто я тебя люблю...

– Когда любят, жертвуют собой. Вот и ты пожертвуй. Отвези меня домой.

– А явку с повинной не хочешь?

– Кстати, очень хорошая идея. Тебе даже срок скостят.

– О сроках теперь твой Макс думает, – злорадно скривился он. – Повязали его, дело шьют. Такая вот ситуация...

– Он в тюрьме? – всполошилась Майя.

– Да. А знаешь, кто его сдал?

– Ты, конечно.

– Нет, моя любимая женушка. Они квартиру снимали, он там прятался. А сдала его Катя со зла, потому он не оправдал ее надежд. Она хотела, чтобы он меня убил. И даже сказала, где я тебя прятал... Сука, да?

– Две суки пара! Ты и она!

– Не смешно. Ты лучше спроси, зачем они квартиру снимали?

– Зачем?

– Спросила. Значит, начинаешь догадываться... Роман у них был. Секс, все такое...

– Врешь!

Семен достал из кармана диктофон, поставил его на воспроизведение. И полилась Майе в уши сказка на злобу дня.

– Что это было? – побледнев, спросила она.

– Исповедь грешницы... Вино такое есть, девушка там в серебристом платье. Серебрянку сцарапаешь, и она голая... Так же и Катька моя для Макса разделась. Чтобы он меня убил. Чтобы наш общий с ней бизнес под нее отошел. Ну, и Максу бы досталось...

– Врешь ты все. И Катьку твою я не знаю. И голос ее никогда не слышала. Откуда я знаю, что это она говорила?.. Сам ты все придумал, а какая-нибудь из твоих шлюх озвучила!

Майя злорадно улыбалась, но все же в ее словах не хватало уверенности. Все-таки заронил Семен в ее душу зерно сомнения.

– Шлюха и озвучила, – засмеялся он. – Катька и есть шлюха. А Макс твой – кобель.

– Неправда!

– Ты думаешь, почему он тебя к Чигину ревновал? Потому что сам не без греха!

– Заткнись!

– Я тебе не говорил, но Макс еще пятерых моих парней завалил. И Чугунка, между прочим, тоже... Трупов на нем навалом. Его на пожизненное закроют. Он и сейчас в камере смертников сидит, – на ходу сочинил Семен. – Там никаких свиданий, там полный писец. Все, нет больше Макса. Есть только я! И у тебя по-любому нет выбора – только со мной...

– Ты подлый! – Майя чуть не плакала, осознавая собственное бессилье. – Макс – сильный, а ты – дерьмо!.. Ты его посадил, но все равно выиграл он!

– Да нет, дорогая, победил я! – начал заводиться Семен. – Побеждает тот, кто смеется последним. А смеюсь я! Где Макс? За решеткой! Где я? На свободе! Что у него? Ничего! А у меня – ты! У меня бизнес! И миллионы!..

– Я не твоя, – мотнула она головой.

– Это тебе так кажется. Ты уже моя и никуда от меня не денешься. Так что выбирай, или со мной, или... – Семен показал глазами в землю.

– Что, убьешь? – презрительно, но со страхом в глазах скривилась она.

– Убью. И тебя. И себя...

– Тогда начни с себя.

– Лучше я начну с чистого листа. Вместе с тобой. Не было никакого Макса...

– И ты не насиловал меня, да?.. Будь ты проклят!

– А я и так проклят. Ты – мое проклятье... Вот, это в знак нашего примирения.

Семен достал из кармана красивый перстень с бриллиантом – в футляре, с магазинной пломбой. Протянул его Майе.

Сначала она отдернула руку, как будто перстень мог ужалить подобно змее. Потом все же интерес пересилил эмоции. Она взяла перстень, завороженно покрутила его в руках.

Семен решил, что на этом на сегодня пора ставить точку. Сейчас он мог уйти не просто, а красиво... Он повернулся к Майе спиной, но, взявшись за ручку двери, почувствовал несильный тычок между лопаток. Это Майя швырнула в него перстень. Что это – каприз объезженной кобылицы или демонстрация силы духа? Он решил, что первое. И вышел из комнаты в надежде, что скоро Майя окончательно сдастся на милость победителя.

Часть третья

Глава 20

Обычному зэку должно быть западло, когда начальник зоны по-приятельски жмет ему руку. Братва заклюет, если узнает. Но Максим не был обычным зэком. И срок мотал в колонии, где сидели бывшие менты. Порядки здесь тюремные, все по понятиям, жаргон в ходу, но все же воровские законы здесь не в почете. Тем более хозяину было за что его благодарить. Из года в год бригада Максима перевыполняла производственный план, а это дорогого стоило.

– Жаль терять таких людей, – с улыбкой сказал полковник. – Но что заслужил, то заслужил. Документы суд уже принял, а право на условно-досрочное ты имеешь...

Максим кивнул. Это раньше тяжкая статья не давала права на условно-досрочное освобождение. Но времена изменились. Да и глупо было мотать все десять лет из-за каких-то подонков...

Жмайлов предупреждал его, что Кафтанов будет давить на суд и на следствие. Так оно и оказалось. Первое время он не подавал признаков жизни, копил силы. А потом началось. Сначала один адвокат отказался от Максима, потом другой. И для судьи он вдруг оказался врагом номер один.

Спасибо Жмайлову. Он держался стойко и, как ни пытался Кафтанов надавить на него, продолжал гнуть свою линию – Скородумов повинен в убийстве только одного бандита. Синчук за все время, что тянулось следствие, так и не объявился, поэтому четыре трупа благополучно были списаны на него. А Чугунок со своей четверкой исчез бесследно, и даже Кафтанов не смог найти их трупы. Хотя вроде бы пытался.

И все равно Семен добился своего. Покупал он судью или нет, но тот вручил Максиму букет из десяти лет лишения свободы. Семь из них он уже отсидел и теперь запросто мог выйти на свободу на треть раньше установленного срока.

– Можешь идти, – махнул рукой полковник. Но вдруг передумал. – Хотя нет, еще момент. Замену себе подготовь, чтобы такой же строгий бугор был... Есть на примете?

– Да, Колонтайцев. Мужик что надо.

– Ну и отлично... Да, как там твой земляк поживает, не обижают?

– Мой земляк?! – удивленно повел бровью Максим.

Начальник их колонии отличался тем, что вникал в каждую мелочь. Не его это, казалось бы, дело – бригадиров пестовать. Для этого есть зам по производству, но нет, Борис Яковлевич лез в каждую щель. Более того, он обладал отличной памятью и знал по фамилии чуть ли не каждого заключенного. Лично с каждым новичком разговаривал, знал, кто и откуда прибыл, за что сел... Казалось, ему не нужны были заместители – ни по производству, ни по оперативной части.

– Ну, как же, в начале недели этап по отрядам раскидали. Он к вам в отряд попал. Лихачев, кажется, его фамилия, или Лихарев...

Полковник полез было в ящик стола, но, махнув рукой, закрыл его обратно.

– Сам там разберешься...

– Да я-то разберусь, – Максим озадаченно потер подбородок.

Странно, новички обычно первым делом начинают искать земляков или хотя бы коллег по работе – спецназовцев, оперативников, следователей, гаишников. А Максим был в отряде авторитетной личностью, и новичок, пожалуй, был ты только рад примкнуть к нему по принципу землячества. Но ничего этого не было.

Борис Яковлевич слегка ошибся. Фамилия новичка была ни Лихачев и не Лихарев, а Лиханов. Работал он в другой бригаде, но поселили его в одно с Максимом общежитие.

Максим представлял его в образе тихого, степенного мужика в возрасте, но, как оказалось, это был молодой человек лет двадцати пяти. Его нежелание искать земляков можно было бы объяснить замкнутостью, скрытным характером. Но парень оказался балагуром.

Максим убедился в этом вечером. После ужина отряд привели в общежитие, но многие зэки остались в курилке. Время – конец мая, погода прекрасная. Посидеть на свежем воздухе, покурить в удовольствие. Лиханов отчаянно смолил папиросу и так же отчаянно размахивал руками: рассказывал какой-то пошлый анекдот. Слушали его без внимания, но факт оставался фактом – парень вовсе не прочь потрепать языком. Такие люди, как правило, стремятся обзавестись нужными связями, а этот даже не пытался подойти к Максиму.

Но если гора не идет к Магомету, то можно и самому взять гитару и сходить в горы.

Максим подошел к парню, посмотрел на него сквозь насмешливый прищур, достал сигарету, закурил.

– И откуда берутся такие веселые?

– Э-э, да у нас все такие, – заметно смутился Лиханов.

– Где это у вас?

– Ну, в Белокаменске...

– Ух ты! И я из Белокаменска!

– Да ну! – не очень убедительно обрадовался парень.

– Вот тебе и ну... Улицу Барона Врангеля знаешь?

– Барона Врангеля?! Э-э, да ты шутник! – нервно хихикнул новичок.

– Так у нас же там все такие... Служил где?

– Ну, в ГИБДД, инспектором.

– На взятке погорел?

– Ну да.

– Не повезло.

– Да нет, нас давно уже разрабатывали. Операция «чистые руки»...

– А я вот за угон мотаю. Знаешь, чем угон от хищения отличается?

– Чем?

– Ты же гаишник, должен знать.

– Ну, угон это угон, – замялся Лиханов. – А хищение...

– Хищение – это хищение, – хмыкнул Максим.

– Балда ты, Дима! – встрял в разговор Леша Мишин, такой же молодой парень, как и Лиханов. – Хищение – это кража с целью сбыта. А угон – это просто покататься. Сейчас за угон просто штрафом отделаться можно...

– Леша у нас в спецназе служил, – хмуро посмотрел на него Максим. – И то знает... Правда, Леше слова не давали. Да, Леша?

Не дело это – в чужие разговоры лезть. Именно это Максим и дал понять Мишину. А Максим был в авторитете, поэтому Мишин отвел глаза в сторону.

– А чего ты скис? – обратился Максим к Лиханову. – Ну не знаешь и не знаешь. Нет таких людей, которые все знают... Как там нынче Светлокаменск поживает? Что нового?

– Да все по-старому, – оживился парень. – Ну, может, для меня по-старому. А для тебя, кто ж тебя знает, когда ты сел...

– Семь лет назад сел.

– За угон?

– И за угон тоже... А так за убийство...

– А-а...

– Кто сейчас у нас в ГУВД главный?

– Да генерала недавно назначили. Фамилия – Чернобоков. Зверь, говорят...

– А РУБОП как поживает?

– А там сейчас полковник Венгеров главный, – чересчур поспешно, как будто заученно, проговорил Лиханов.

Максим кивнул. Действительно, Илья Венгеров еще в позапрошлом году возглавил Светлокаменский РУБОП, а в этом – получил по третьей звезде на погоны.

Он продолжал разговор и убедился, что Лиханов хорошо владеет информацией. Даже слишком хорошо. Как будто кто-то научил...

– А что там с девчонками у нас? – чтобы снять остатки напряженности, развеселым тоном спросил Максим. – Такие же – самые красивые?

– У-у! Девчонки у нас – просто класс! – расплылся в улыбке Лиханов.

– А то я парень холостой. И жуть какой голодный!

Увы, но Максим говорил чистой воды правду. Майя воспользовалась правом заочно развестись с ним... Все-таки переиграл его Семен. Все-таки Майя оказалась не той женщиной, о которой он мечтал и за которую готов был умереть. Предала она Максима. И сейчас жила с Кафтановым. Вышла за него замуж или нет, неизвестно, зато ребенка родила ему – это яснее ясного... Ну да Бог ей судья!

А Кафтанову судьей будет он сам. И пусть эта мразь и не надеется на отпущение грехов. Макс никогда его не простит. Месть его не будет жестокой. То есть Кафтанов умрет быстрой смертью...

– ...Я ей говорю, откуда такая красивая? А она – если красивая, то женись... – возбужденно, скороговоркой рассказывал Лиханов.

– Что? – спохватился Максим. – Извини, прослушал... Задумался.

– А-а, бывает...

– Бывает. Но не каждый день... Не каждый день, говорю, на свободу выпускают.

– Что? На свободу? – встрепенулся парень.

– Да у хозяина сегодня был. Документы на меня пришли. Ждали через месяц, а они раз, и пришли... Так что завтра на свободу, с чистой совестью...

– Ух ты! – Лиханов изображал восторг, но во взгляде сквозило беспокойство.

Похоже, Максим нарушил его планы... На то он, в общем-то, и рассчитывал.

После отбоя он отправился в каптерку пить чай. Нарочно задержался допоздна, чтобы не заснуть ненароком до срока. Не было уверенности, что Лиханов именно тот человек, за которого он его принял. А раз не было уверенности, то можно было дать слабину...

В койку Максим лег в третьем часу ночи, когда все давно уже спали. Поворочался немного для приличия и затих. Сделал вид, что заснул.

Он ждал Лиханова, но тот не появлялся. Зато в четыре утра в спальное помещение зашел с проверкой дежурный помощник начальника колонии. Тихонько посчитал заключенных по головам и так же тихо удалился. И это почему-то охладило тревожные мысли Максима. А наваливающийся сон засахарил их... Может, он и соврал, что завтра будет на свободе, но ведь по-любому случится это скоро. А это само по себе – большой кайф...

Он уже засыпал, когда в сумраке помещения мелькнул какой-то силуэт. Человек тихо, украдкой направлялся к нему. И не откуда-то, а со стороны, где должен был сейчас находиться Лиханов.

Максим наблюдал за этим подозрительным передвижением сквозь прищур и не мог видеть, что это за человек. Но ситуацию при этом контролировал полностью.

Заключенный приблизился на опасное расстояние, потянул к нему руку, и в этот момент Максим пришел в движение. Поймал противника за руку, взял ее на прием, заломил за спину.

– Ой-ей!

Это был голос Лиханова.

– Ну, вот ты и попался, придурок!

– Что «попался»? Просто поговорить пришел...

Заломанную руку он сжимал в кулак, но в нем ничего не было. Ни заточки, ни удавки – ничего.

– А чего крался?

– Да нет, тебе показалось... У тебя что – с нервами непорядок?

Максим посмотрел под ноги и увидел на полу обычную пластиковую авторучку. Такой у него точно не было. Свободной рукой он поднял ее, показал проснувшемуся соседу.

– Твоя?

– Да вроде нет... А что такое, Макс?

– Сейчас разберемся...

Он осмотрел авторучку. Вроде бы ничего необычного. Только наконечник очень острый.

– Что это такое?

Он поднес авторучку к глазам Лиханова.

– Ну, ручка, а что?

Она была пластиковой, а пол – деревянным. Поэтому выпасть из руки она могла почти бесшумно. Лиханов мог просто ее выронить, чтобы избавиться от улик.

– А я тебе сейчас ею в морду ткну!

– Не надо!

– Да я не больно, ты не бойся. Только кожу проткну, и все.

– Не надо! Умоляю!

Ноги у Лиханова подкосились, и он рухнул на колени, головой стукнувшись о пол.

– А что там в этой ручке? Цианид? Курарин?.. Если цианид, то ты помрешь быстро.

– Я... Я не знаю... Но сказали, что наверняка.

– Кто сказал?

– Ну, человек один... Я в казино сильно проигрался, они сказали, что дом отберут. А у меня семья, дети. Сказали, что все простят, если я... ну, тебя...

– И что за человек?

– Ну, его Виктор зовут. Больше я ничего не знаю...

– Плохо, Лиханов... Плохо, говорю, работаешь... Ты извини, но я самосуд устраивать не буду...

Максим без всякого зазрения совести вызвал дежурного помощника и сдал ему несостоявшегося киллера. А вместе с ним и смертельно опасную ручку, хотя был соблазн присвоить ее себе. Какое-никакое, а оружие...

* * *

Мартовские кошки хороши в марте, а Майя – в мае. Цветет и благоухает как черемуха – ни дать ни взять вечная невеста. Тридцать один год ей, а так же хороша, как в семнадцать лет. Только вот неласковая она...

– Ты куда?

Она уже садилась в машину, когда Семен окликнул ее с высоты мраморного крыльца.

– На работу, – удивленно повела она бровью.

– А поцеловать?

Поджав губы, она сделала движение, будто хотела закрыть за собой дверцу. Но, передумав, все же направилась к нему.

Он не стал спускаться с крыльца, дождался, когда она сама поднимется, чмокнет его в щеку.

– Может, ну ее к черту, эту работу? – спросил он.

– Ты же знаешь, у меня много дел, – покачала она головой.

– А может, все-таки на лыжах покатаемся?

– Какие лыжи, лето на носу! – вымученно улыбнулась Майя.

Ей не терпелось поскорее исчезнуть. Увы, но Семен тяготил ее.

– Да те самые, с палками...

– Пошляк.

– Ну, может, хоть что-то тебя заведет. А то как ледышка... И скользкая, и холодная. И хрупкая...

– Какая есть.

– Ну да, другой не будет, – кивнул он. И, хлопнув ее по упругой попке, подтолкнул к машине.

Пусть уезжает, а лыжница у него и без того есть. Горничная Аллочка исполнит любой каприз. За то ей и платят премиальные...

Майя села за руль. Машиной она управляла сама. Нравилось. Водителя и телохранителей не признавала. Но тем не менее вслед за ней двинулся джип с охраной. Хочет она того или нет, но Семен очень ее ценил и не хотел, чтобы с ней по дороге что-нибудь случилось.

Сам он остался дома. Потому что, по сути, это была его резиденция.

Огромный особняк на обрывистом берегу реки, вокруг лес. Высокий забор с видеокамерами, вооруженная до зубов охрана. Бизнес у него такой, что без этого не обойтись. Наркотики, девочки – это уже мелочь по сравнению с тем, чем он занимался сейчас. У него была целая бригада специалистов, которые только тем и занимались, что захватывали ценные предприятия, по образу и подобию того, как в свое время он завладел автосалоном. Мэрия, менты, прокуратура и суды – все у него в кулаке. Весь Белокаменск принадлежит ему, и пусть умрет любой, кто думает иначе...

Розовой пушистой щеткой Аллочка грациозно смахивала пыль с экрана компьютерного монитора в его кабинете. Она уже успела переодеться из формы горничной в другую, из скромной в развратную, заказанную в секс-шопе специально для таких случаев. Короткое платье из лакированной кожи, сексуальные чулки-ботфорты, верхний срез которых мог бы касаться ее трусиков, если бы они на ней были...

Заметив его появление, она выгнула спину, подала ему навстречу аппетитные ягодицы. Он уже почувствовал, как закипает в нем кровь, когда зазвонил телефон.

– Да!

– Семен Иванович, к вам Егоров. Говорит, что срочно...

– Пусть немного подождет.

Егоров был одним из его специалистов по решению нестандартных вопросов и подчинялся только одному Семену. Он имел право приходить к нему в любое время дня, а иногда и ночи. Но ведь ничего же не случится, если он подождет пять минут...

Впрочем, Семена не хватило и на две минуты. Слишком крепко прижал к себе Аллочку, слишком быстро выплеснул свою радость. Это его ничуть не расстроило. Какая ему разница, хорошо было этой шлюхе или нет. Главное, что сам получил удовольствие. И теперь мог расслабленно отдохнуть в удобном рабочем кресле с массажной вибрацией.

Белобрысый Егоров зашел в кабинет с опущенной головой. Явный признак того, что в клюве плохая новость.

– Ну! – рыкнул на него Семен.

– Со Скородумовым проблема.

– С ним может быть только одна проблема. Преждевременная смерть! – взъярился Семен.

– Не вышло... Он раскусил киллера, нейтрализовал его...

– Сейчас я тебя нейтрализую!

– И это еще не все, – попятился к двери Егоров.

– Что такое?

Несмотря на изнеженную усталость, Семен вскочил с кресла, надвинулся на него.

– Со сроками просчитались. Скородумов по условно-досрочному выходит.

– Когда?

– Может, через неделю. Может, через две. А может, и раньше. Когда документы из суда придут. А они придут, потому что начальник колонии лично в этом заинтересован...

– Ну, и что за проблемы? – неожиданно успокоился Семен. – Не смогли в зоне, сможете на воле...

– Да, я уже готовлю свою группу.

– Группу?! Да, Макс – парень ушлый, его скопом надо брать...

Семен был сейчас в большой силе, не то что прежде. Но разве забудешь, как Макс в одиночку смог уничтожить всю его бригаду... Переиграл он тогда Семена, семь лет назад. Но ведь хорошо смеется тот, кто смеется над трупом врага...

Глава 21

Темно-серые ворота с коричневыми звездами, колючая проволока над ними, автоматчик на вышке... Максим стоял на дороге, по которой когда-то, в декабре девяносто девятого, этапом шел в колонию. Тогда он не говорил «Здравствуй, зона!» А сейчас он не прощался с ней. «До свидания». Всего лишь «До свидания». Потому что не было уверенности, что сюда его больше не вернут. Ведь он вышел на свободу, чтобы мстить. И какими бы ни были его намерения – благородными или нет, – преступный умысел в них налицо. Ведь он собирался убить Кафтанова...

До свидания, зона... Но лучше бы не видеться с тобой никогда.

Он пешком добрался до поселка, откуда можно было попасть в город, вышел на широкую площадь, вместо асфальта покрытую сухой, крепко утоптанной грязью, обозрел пространство вокруг. Непритязательные бревенчатые избы с темными шиферными крышами, коробка сельпо из белого силикатного кирпича с пристройкой, выкрашенной в ядовито-желтый цвет. Грузная женщина в платке тяжело ступает по гнущимся доскам деревянного тротуара, несет полное ведро от колодца к дому. Два малолетних паренька перепрыгнули через шаткую ограду, воровато оглянулись и помчались вдоль по улице, перекрикиваясь на бегу. А так вроде бы все спокойно. Нет, кажется, подозрительных машин и личностей, которые могли бы угрожать его безопасности. А у Максима был резон опасаться киллеров. Кафтанов тот еще пес, от него всего можно ждать...

Он вышел к пустующей остановке. Плохо, что людей нет. Значит, автобус уехал совсем недавно и вряд ли следующий рейс в город будет скоро. Впрочем, Максим не спешил. Семь лет ждал, а какие-то несколько часов – сущий пустяк. Немного подумав, он направился в магазин. Пивка купить, сигарет. Выпить, покурить на вольном воздухе, что может быть слаще. Разве что женщина. Лучше всего Майя. Но и от другой он бы тоже не отказался. Предложения, правда, не было, но все еще впереди. Тридцать один год ему, жизнь, можно сказать, еще только начинается.

Он подходил к магазину, когда из-за поворота в его сторону вырулила сверкающая голубой краской «Шевроле-Нива». Окна не затемнены, за рулем, похоже, женщина. Нет, на киллеров это не похоже.

Подозрительные личности вышли ему навстречу. Из магазина. Два молодых и дюжих на вид селянина с раскрасневшимися от жары и возбуждения лицами. Кривоносый детина косолапой походкой нахраписто пер прямо на Максима, а его дружок жадно и счастливо прижимал к груди две бутылки водки...

Нет, и это не киллеры, подумал Максим. И посторонился, пропуская деревенских бездельников. Не было у него желания с кем-то ссориться, тем более когда до зоны всего три километра, а условия досрочного освобождения чрезвычайно суровы. Попался на хулиганстве – добро пожаловать обратно.

– Ну а тебе чего, тоже водки? – недружелюбно спросила продавщица, иссушенная худобой, как вобла.

Корявая, прыщавая, а оттого и стервозная.

– Нет, – угрюмо качнул головой Максим. – Просто пива.

– А – одно и то же, пивом начнешь, водкой закончишь...

– Может быть, но мне можно.

– Я смотрю, ты не местный.

– Нет, освободился.

– А-а, из этих, из бывших ментов?.. Наверное, офицером был?

– Был.

– А то я смотрю, цивильный. Не то что наши оболтусы...

– А это ваши? Ну, которые были?

– Наши, наши! Васька Бузыкин и Сидор Бузыкин.

– Братья, что ли?

– Да нет, у нас половина поселка – Бузыкины. И я Бузыкина. По мужу. С мужем развелась, а фамилию оставила...

О том, что развелась с мужем, продавщица сказала неспроста. Щеки у нее розовыми пятнами пошли, глазки замаслились. Понравился ей Максим, но, увы, ему с ней не по пути. Хотя сушеную воблу он уважал, особенно с пивом.

– Автобус на город когда будет? – взяв две банки холодной «Балтики», спросил он.

– Завтра утром... А тебе и переночевать негде?

– Ну, что-нибудь придумаю...

– У меня дом свой. Комнату могла бы сдать. На ночь... Ты думай пока, думай. Все равно мне еще долго здесь...

Максим вышел из магазина, чтобы на досуге, под пивко подумать над предложением продавщицы. И снова увидел однофамильцев Бузыкиных. Они стояли, взявшись за руки, и живой стенкой преграждали путь симпатичной девушке, которая пыталась пройти к магазину от своей «Нивы». Она шаг влево, и они туда же, она – вправо, а они снова у нее на пути.

– Если у тебя машина голубая, то ты и сама голубая, – под гогот своего дружка гнусавым голосом рассуждал кто-то из Бузыкиных – то ли Васька, то ли Сидор. – А если ты голубая, то мужиков любишь!

– Вот уроды! – не выдержала девушка.

– Кто уроды?! Думаешь, если городская, то можно всех тут посылать?

– Дебилы!

Похоже, она поняла, что проходу ей не дадут. И повернулась к своей машине, но кто-то из Бузыкиных грубо схватил ее за руку.

– Ты куда? А извиниться? – взревел один.

– На колени, сука! – нагло потребовал другой.

Это был явный перебор. И Максиму ничего не оставалось, как вмешаться.

– Отпустите девушку, – стараясь хранить спокойствие, распорядился он.

– Не понял! – взвыл один детина.

– Да мы тебя щас на флаги! – пригрозил второй.

И оба двинулись на него.

Одну банку Максим уронил на землю. А другую подбросил в воздух. Бузыкины автоматически переключили на нее свое внимание, разом подняли головы. Но прямым правым в подбородок Максим сразил только одного. А второго швырнул через себя и как мог аккуратно уложил на землю.

– Кому добавки?

Бузыкины судьбу пытать не стали. Один помог подняться другому, и они молча отошли в сторонку. Только оказавшись на безопасном расстоянии от противника, осыпали его градом отборной брани.

– Шакалы! – отряхнув от пыли штанину, сказал Максим.

– Идиоты, – улыбнулась девушка.

Она стояла у открытой дверцы, но в машину садиться не торопилась.

– Путь свободен, мисс... Или миссис?

Не сказать, что она была красавицей. Невыразительные черты лица, ничем не примечательные глаза. Но смотрелась она все равно шикарно. Светло-русые мелированные волосы, пречерные, тонко выщипанные брови, макияж, сочные перламутровые губы, шею украшало великолепное ожерелье из бисера. Светлая шелковая блузка туго облегала пышную высокую грудь, дорогие джинсы с узором на модных потертостях идеально смотрелись на широковатых бедрах и в меру длинных, стройных ножках.

– Мисс. Только я никуда не пойду. Тут по пути в город есть магазин.

– А вы, я слышал, городская.

– Ну да. К бабушке заехала. На свою голову...

– А я тоже в город еду. Но завтра.

– Почему завтра?

Девушка с интересом, если не сказать завороженно, смотрела на него.

– Потому что на автобус опоздал.

– Так, может, я вас подвезу?

Максим на мгновение задумался. Что, если это ловушка?.. Но ведь Бузыкины – местные, и не могли они сыграть по сценарию человека со стороны. Просто местные дегенераты возбудились при виде хорошенькой девушки.

– Ну, если вы настаиваете, – улыбнулся он.

– Да нет, не настаиваю. Но если у вас нет выхода, то прошу!

– Я заплачу.

– А вот обижать меня не надо.

Максим сел в машину. Девушка устроилась за рулем и взглядом показала на брошенные банки.

– Вы оставляете свое пиво?

– Привычка ничего не поднимать с земли.

– Хорошая привычка. И откуда она у вас?

– Из мест не столь отдаленных.

– Вы сидели? – в ее глазах заколосилась тревога.

– Да. За убийство. Так же с двумя идиотами сцепился. Одного насмерть пришиб.

– Тоже из-за женщины?

– Можно сказать, что да. Но в силу служебного долга... Я в милиции служил...

– Да, да, я знаю, здесь недалеко находится колония для бывших сотрудников... Так вы из этих бывших? – с чувством облегчения спросила она.

– Бывший лейтенант милиции... Сейчас бы майором мог быть... Хорошо, что не генералом, – себе под нос усмехнулся Максим.

– Почему не генералом?

– Потому что они все уже в возрасте. И главное для них, это хорошо...

– Что – хорошо?

– Хорошо служить...

Максим чувствовал себя майором. В том смысле, о котором когда-то говорил Венгеров. Стихи, цветы, чмоки-чмоки, казалось, остались в прошлом. А цыпу подснять, на хату, трах-бах – пожалуйста, хоть сейчас. А что еще делать, если Майя предала его и ей уже нет места в его настоящем.

– Смешной ты, товарищ бывший лейтенант.

– Кстати, меня Максимом зовут. Можно просто Макс.

– Валентина. Можно просто Валя.

– Это хорошо, когда можно.

– Это вы о чем? – с упреком, но вместе с тем и поощрительно спросила она.

– О том, что можно перейти на «ты».

Машина ехала по тряской дороге, а он нет-нет да посматривал назад. Вдруг за ними погоня.

– Вас... Тебя что-то тревожит?

– Вдруг Бузыкины толпу соберут да за нами.

– Бузыкины?! Ты их знаешь?.. Хотя да, у нас же половина поселка Бузыкины.

– И продавщица Бузыкина. Ну, которая мне об этом сказала.

– А у меня мама Бузыкиной была, – засмеялась Валя. – Пока замуж за папу не вышла.

Улыбнулся и Максим. Если она знает об особенностях этого поселка, то у нее точно бабушка здесь живет. Так что все натурально, без подстав...

– А сама ты не замужем?

– Нет. А тебе-то зачем? – лукаво посмотрела на него девушка.

– Ну, могла бы за местного выйти. Был бы круговорот Бузыкиных в природе.

– За какого за местного? Здесь одни дебилы... Не все, конечно. Но мне и этих во как хватило!.. Прощенья просить, на коленях!.. И куда только милиция смотрит? – засмеялась она.

– А что смешного?

– Ты моя милиция. И ты меня бережешь... Мне так спокойно с тобой, Макс. Ты какой-то уютный весь, надежный... И дикий.

– Дикий и уютный? Это что-то из разряда очевидного и невероятного.

– Это из разряда пещерных людей. Вроде бы они и дикие, но и в пещере может быть уют...

– Если там есть женщина.

– Да, наверное... Но все равно с тобой уютно... Чувства ведь не обманешь, правда?

– Не знаю. Наверное, нет... У тебя духи очень хорошие. На «Шанель» похоже.

– Банальный номер пять. Банальный, но самый-самый...

Максим помнил, как выкраивал из зарплаты, чтобы купить Майе крохотный флакончик таких духов.

– Хорошо пахнут. Но я уверен, что ты и без них пахнешь потрясающе...

Он действительно мало сомневался в том, что говорил. Слишком давно у него не было женщины, чтобы думать иначе. Но все равно никто не будет пахнуть так чудесно, как Майя...

– Вау! Да это уже тонкий намек?.. Или не тонкий?

– А ты на что намекаешь?

– Макс, ты меня пугаешь...

Валя заигрывающе улыбалась, но где-то в глубинах ее глаз действительно угадывалось тревожное волнение.

– Чем?

– Я женщина впечатлительная. И если я вдруг влюблюсь, то мне потом будет очень больно...

– В кого влюбишься?

Она не ответила. Потому что и так было ясно.

Максим загрустил. Не было у него в планах влюблять в себя эту девушку. Хотелось бы с ней по-гусарски – вольная любовь под фанфары, брызги шампанского, а потом на коня и с легким сердцем снова в поиск. Но какое может быть легкое сердце, когда девушка в тебя влюблена, а ты ее бросаешь?

Какое-то время Валя молча вела машину. Как будто чувствовала, что у него на уме. Как будто понимала, зачем она ему нужна... Она женщина. И долго ей нужно не только в постели. Долго ей нужно так, чтобы на всю жизнь...

Но ведь не только мужчины бросают женщин. Бывает, что предают и они. Майя – наглядный тому пример.

– О чем ты думаешь? – не выдержала Валя.

– О женщинах.

– Обо мне или вообще?

– И о тебе. И о ней. И вообще.

– О ком – о ней?

– О своей жене.

– Ты женат?

– Был. Она со мной развелась.

– Дети?

– Она не хотела детей. Предохранялась. Карьера, то да се. А ушла к другому, родила... Потому что никогда меня не любила. Только вид делала...

– А его любит? Ну, с которым сейчас?

– Если родила, значит, любит.

– Интересная логика.

– Другой нет.

– Будешь за нее бороться?

– За нее – нет, – мотнул головой Максим. – Хватит с меня... А с ним посчитаюсь...

Он давно уже понял, что не сможет жить спокойно, пока Семен Кафтанов ходит с ним по одной земле. Кто-то из них двоих должен исчезнуть...

– Ты живешь прошлым. А ты попробуй жить настоящим, – мудрым не по годам взглядом посмотрела на него Валя.

– Попробую. Но сначала разберусь с прошлым...

– Поверь, машины времени не существует. Прошлого не вернуть. Даже если ты думаешь, что попал в прошлое, все равно ты в настоящем... Так что лучше не лезть в эти дебри... У меня тоже был парень. И его увела моя лучшая подруга. Я даже хотела ее убить. А потом прошло время, и я поняла, какой дурой была.

– И парень к тебе вернулся?

– Нет. Да я бы его к себе и не подпустила...

– А меня?

– Ты уже в машине...

– Значит, шанс у меня есть?

– Твой шанс на вокзале. Ты же туда едешь?

– Но я могу и задержаться. Это намек.

– А у меня есть где переночевать, – Валя весело подхватила эстафету. – И это не намек. Это предложение.

– Подушки и одеяла? Или просто сено?

– Нет, сеновала у них нет...

– У кого – у них?

– Да у меня дядя с тетей в Канаде сейчас. За домом просили присмотреть. Еще не знают, останутся там или нет, поэтому продавать его пока не хотят...

Было уже темно, когда «Нива» остановилась возле двухэтажного дома с высоким кирпичным забором. Окраина пригородного поселка, ни единого фонаря на улице, зато двор освещен хорошо.

Валя оставила машину прямо во дворе, повела гостя к веранде.

– Я достану ключ, отвернись.

В тайнике, в который она сунула руку, мог лежать пистолет. Но все обошлось. Девушка действительно достала ключ, открыла им дверь.

Максиму дом нравился. Неплохой ремонт, хорошая мебель, но главное – все удобства.

– Если хочешь, можешь ванну принять, – сказала Валя.

И забрала у него пакет с продуктами, которые они приобрели по дороге.

– А я пока что-нибудь на ужин соображу...

Она включила газовый котел, чтобы нагреть воду, наполнила большую ванну – типа джакузи, но без гидромассажа.

– А спинку потереть? – спросил Максим.

– Обойдешься... Давай раздевайся.

Он не стал ждать, пока она выйдет из ванной, и рывком стащил с себя футболку. Она с интересом скользнула взглядом по его крепко накачанному торсу. Что ни говори, а даром времени он в колонии не терял.

Максим улыбнулся и расстегнул верхнюю пуговицу на джинсах. Только тогда Валя опомнилась и опрометью выскочила из ванной.

Это было невероятное блаженство – погрузиться в горячую воду, слушать, как потрескивает над ухом мыльная пена. Максима так разморило от удовольствия, что мысль о собственной безопасности шевелилась в нем с ленью и едва-едва. Если бы Валя зашла сейчас в ванную с пистолетом в руке, он бы просто закрыл глаза в ожидании смерти: не было бы желания сопротивляться.

Но Валя зашла в ванную с полотенцем через плечо. И в роскошном, но не по размеру халате. Видно, у более крупной тетушки одолжила.

– Ты забыл...

Она повесила полотенце на крючок. Но уходить не торопилась.

– Как вода? – застенчиво потупив глаза, спросила она.

– А ты пощупай.

– Да ну тебя...

Она отмахнулась от него, но не ушла. Все-таки приблизилась к ванне, сунула в воду пальцы. Максим поймал ее за руку.

– Попалась!

– Это нечестно!

Она мотнула головой, но вырваться даже не попыталась.

Максим потянулся к пояску на ее халате, развязал узел на нем, развел полы. Обнаженная грудь, ничем не прикрытый низ живота...

– А это честно? – спросила он.

И потянул девушку на себя.

– Не надо, я сама...

Она грациозно передернула плечами, скидывая с себя халат. Перешагнула через край ванны и оказалась в объятиях Максима.

– Вообще-то я собиралась уезжать, – закрывая глаза, прошептала она.

– Куда?

– Домой.

– Если ты сегодня куда-то поедешь, то только на мне.

– Я согласна...

И они поехали. Сначала поскакали, потом полетели – на самую вершину горы Экстаз, откуда так приятно было планировать вниз, в мягкие теплые воды нирваны.

А потом они пили красное вино и ели отбивные из полуфабрикатов. Ощутив новый, не менее мощный прилив сил, Максим взял девушку на руки, отнес ее в спальню.

Глава 22

У Семена не было ног. Его можно было сравнить с русалкой, но не с рыбьим, а гораздо более длинным змеиным хвостом. Этим хостом он в три-четыре кольца обвивал ствол толстого дерева, в который упирался спиной. Волосатыми руками он обнимал и прижимал к себе Майю, обнаженную, прикрытую лишь жалким фиговым листочком. Ее ноги безвольно болтались в метре от земли.

Максим бы мог ухватиться за них, вырвать ее тело из лап чудовища, но лишь презрительно улыбался.

Он и сам был в костюме Адама, состоявшего из фигового листочка. И уже понимал, где находится. Это были райские кущи вокруг Древа Познания. Он – Адам, Майя – Ева, которая, покусившись на яблоко раздора, оказалась в объятиях Змея-искусителя...

«Ну, чего ты же стоишь? – смех Кафтанова разнесся по округе громовыми раскатами. – Если достанешь, она твоя!»

Майя дернулась, пытаясь вырваться из его объятий, с мольбой в глазах протянула к Максиму руки. Но он даже не шелохнулся. Она согрешила перед ним, и он не возьмет ее обратно.

«Или заберешь, или сдохнешь как собака! – пригрозил Семен. – Слышишь, как собака!!!»

– Ну, чего ты разлегся, пес! Просыпайся!

Майя вдруг исчезла, испарилось и райское дерево. Но сам Кафтанов остался. И не солнце светит над ним, а хрустальная люстра. И с ногами у него все в порядке. И волосатые руки спрятаны под тканью костюма.

Максим с ужасом осознал, что проснулся и что Кафтанов ему не снится. Он возвышался над ним с мефистофельской ухмылкой на губах. Рядом с ним стоял человек – большой и ледяной, как айсберг. С пистолетом в руке. Ствол которого был направлен точно на Максима. А это значило, что шансов у него ноль.

– А где Майя? – в растерянности спросил Максим.

Семен глумливо хохотнул, коснувшись рукой живота.

– Майя дома. Майя со мной. И всегда будет со мной. А ты неудачник. Ты – чмо! И на хрен ей такой не нужен, понял?

Увы, но в его словах была заключена доля правды. Максим действительно был неудачником, раз позволил загнать себя в ловушку. Все-таки Валя оказалась подставной фигурой. Заманила его в сеть, совратила, а потом отдала на растерзание заказчику.

Он уныло посмотрел на постель. Вали рядом не было. Все правильно, сейчас она получает благодарность от своего шефа.

– Ты, Кафтанов, мог бы убить меня сразу, – сказал Максим.

– А я передумал. Сначала я сделаю из тебя отбивную. В честном бою, раз на раз.

– Я не ослышался?

Максим был в прекрасной физической форме. Он был уверен, что с легкостью одолеет зажравшегося и заметно располневшего Семена.

– Нет. Майя должна увидеть бой-реванш.

– Для нее стараешься?

– А что?

– А то, что я начинаю тебя уважать... Возможно, я не стану тебя убивать.

Поступок соперника действительно был достоин уважения. И Максим подумал о том, что может простить Кафтанова, если выиграет... И если проиграет, тоже, возможно, простит. Потому что нет ничего более отвратительного, чем пуля возмездия за поражение в честном кулачном бою.

– Что, в благородство решил поиграть? – оскалился Семен. – Ну-ну! Только учти, я тебя щадить не стану. Я тебя, падлу, на куски!

– Не говори «гоп»!

– Давай одевайся. И выходи...

Семен покрутил головой, разминая затекшие мышцы шеи. И вышел из комнаты, снимая с себя пиджак. Похоже, он действительно готовился к бою.

Максим поднялся с постели, натянул на себя джинсы, футболку. И направился вслед за Кафтановым. Но охранник перегородил ему путь.

– Стоять! Руки давай!

Он показал, что хочет защитить его кулаки эластичным бинтом. Максим протянул ему одну руку, но вместо того, чтобы наматывать на нее бинт, охранник вогнал ему в предплечье иголку непонятно откуда взявшегося шприца.

– Ты что делаешь? – возмутился Максим.

Он мог бы ударить охранника, но вдруг с ужасом ощутил, как немеет рука.

Парализующая волна пробежала по всему телу, ослабила все мышцы.

– Чего встал, пошли!

Охранник обвил рукой его шею, потащил за собой. А у Максима даже не было сил, чтобы избавиться от этого захвата. Он позволил увлечь себя в просторный каминный зал, где его ждал Кафтанов и громила с видеокамерой вместо пистолета.

– Ну что, понеслась?

Неудивительно, что Семен рвался в бой. Он-то знал, что Максим не сможет биться с ним на равных. Он знал, что противник обречен на поражение.

Кафтанов ударил его кулаком в челюсть. Максим попытался, но не смог уклониться. И руки настолько плохо слушались его, что не было никакой возможности заблокировать удар. Удалось только одно – удержаться на ногах. Но следующий удар в живот согнул его пополам, а коленка, снизу врезавшаяся в нос, оторвала его от пола и швырнул на пол.

Кафтанов помнил, что бой снимается на камеру. Поэтому не стал добивать его. Он велел телохранителям поставить Максима на ноги, только затем ударил его снова...

Максим падал. Его поднимали. И снова били. Он падал, и опять все по кругу... Кафтанов зверствовал до тех пор, пока не выбился из сил.

Сквозь качающийся туман в глазах Максим видел, как тот склонился над ним.

– Ты все еще живой? – удивленно спросил он.

Максим закрыл глаза. Он прекрасно понимал, что жить ему осталось совсем чуть-чуть.

– Ты знаешь, что делать... – сказал Кафтанов, обращаясь к кому-то из своих церберов. – Да не сейчас. Подожди, пока я уеду...

Семен ушел, и Максим открыл глаза. Попытался сфокусироваться на своем палаче. Парень стоял у двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Ты куда-то торопишься? – противным мужским голосом спросил кто-то из недосягаемой для Максима зоны.

– Ну, ехать надо, – пожал плечами торопыга.

– Куда ехать? Здесь можно пару деньков отдохнуть. Иваныч сказал, что можно...

– Ну, если Иваныч.

– Дом этот на месяц сняли. Можно и на дольше зависнуть. Ну, если Валька даст.

– А она даст? – тупо спросил охранник.

– Этому дала, а нам что, не даст?

– Валька – спец. Она не так просто...

– Так она всем и не даст. Или тебе, Котяныч, или мне...

– Тогда мне!

– А это не тебе решать... Скоро светать будет. Этого давай в огород. Там и закопаем...

Туповатый Котяныч поднял руку, в которой держал пистолет с глушителем, наставил его на Максима.

– Балда! Кровью все забрызгаешь! В огороде кончим!

– Может, он и яму выроет?

– Ну, ты в натуре! Он же никакой! Давай за ноги бери, я за руки...

Невидимый человек был прав. Максим не чувствовал в себе сил, чтобы удержать в руке лопату. О сопротивлении не могло быть и речи.

Его вытащили во двор, занесли далеко за дом, бросили на мягкую землю.

– Приговоренному положено последнее желание, – сказал противный голос.

– Эй! Говори! – Котяныч ударил Максима по ноге.

– Да не надо! Вот его последнее желание идет!.. Да, Валюха, ты ж его последнее желание?

– Не смешно, – отозвался женский голос.

– А чего?

– Да того, что с ним хорошо было. Настоящий мужик.

– Поверь, я покруче буду.

– Поживем – увидим.

– Ну что, Котяныч, давай начинай. То есть кончай!

– Да погоди ты, – осадила палача Валя. – Пусть поживет немного...

– Что, жалко?

– Жалко у пчелки... А я хочу посмотреть, как ты, Леша, меня слушаешься. Если слушаешься, значит, шанс у тебя есть...

– Смотри, какая... Ну что, Котяныч, начнем?

– Давайте, а я пока ванну пойду приготовлю. Кто будет первым?

– А это как ты решишь, – весело сказал говорливый Леша. – То есть я.

– Ну-ну.

Валя ушла, а палачи взялись за лопаты. Посматривая на неподвижную жертву, принялись рыть землю. А она действительно была мягкой, и часу не прошло, как яма была готова.

– Все, Котяныч, теперь можно.

И снова туповатый бодигард направил на Максима пистолет. Сухо клацнул затвор пистолета, но пулевое отверстие почему-то появилось во лбу палача. Кто-то снова нажал на спусковой крючок оснащенного глушителем пистолета, и Леша замертво рухнул в яму.

– Нашли последнее желание, придурки! – представ перед Максимом, презрительно скривилась Валя. – Как ты себя чувствуешь?

Говорить он пока не мог, но головой качнул. Хреново он себя чувствовал.

– Понятно.

Валя с трудом, но скинула в яму тушу Котяныча, взяла в руки лопату.

– А ты лежи пока, сил набирайся, – сказала она. – Тащить я тебя на себе не буду...

Она торопилась. Небо надо головой мало-помалу светлело. Но девушка посматривала не только вверх, но и вперед, туда, откуда могли появиться боевики Кафтанова.

Валя закидала трупы землей, утоптала ее как могла. К этому времени Максим нашел в себе силы подняться, забрал у нее лопату, чтобы разбросать остатки суглинка, но тут же потерял равновесие и упал.

– А-а!

Она снова взялась за дело, по-быстрому разбросала землю, отряхнулась и кивком головы показала в сторону машины. Максим поднялся сам, но идти ему было очень трудно. И парализующая инъекция сказывалась, и убойные удары, которыми облагодетельствовал его Семен. Ощущение такое, будто в камнедробилке побывал, все внутренности отбиты, несколько ребер точно сломаны. Челюсть вроде ничего, потому как привычна была к таким встряскам. Нос тоже не сильно беспокоил. А вот от двух передних зубов остались жалкие обломки.

Кое-как они добрались до ее «Нивы». Валя помогла ему сесть в машину, сама заняла место водителя. Один пистолет с глушителем она положила сбоку от себя, другой – протянула Максу.

– Стрелять ты, говорят, можешь.

– Кто говорит? – с трудом спросил он, рассматривая оружие.

Это был термопластиковый «Вальтер» последней модели. Именно из этого пистолета Котяныч и собирался его убить... Неплохо Семен вооружает свою кодлу.

– Да слухи ходят, что ты в девяносто девятом у Кафтана целую бригаду положил.

– А ты сколько положила?

– Ну вот, сразу видно, что ты мент... Много положила. Потому и надоело... Я уже давно собиралась из дела выйти, но как-то все не получалось. А тут еще этот заказ идиотский... Ладно, если бы убивать, а то порноактрисой работать...

Машину сильно тряхнуло на ухабе, и у Максима свело в животе отбитые внутренности.

– Кем работать? – спросил он, скривившись от боли.

– Порноактрисой. Обычной порноактрисой. Хотя и заплатили, как порнозвезде первой величины...

Она действительно извращалась в постели как могла. И себе поддавала жару, и ему. Но ведь не о том же речь... Максим чувствовал, что не поэтому она сравнила себя с актрисой порнографического жанра.

– Ты, конечно, не знал, что спальня была напичкана видеокамерами.

Так и оказалось. Валя пролила свет на очередную пакость Кафтанова. Он даже не стал спрашивать, зачем ему это было нужно. Порнофильм для Майи, с участием ее некогда любимого героя. Но сначала он покажет ей, как избивал Максима...

Эта мразь пыталась убить сразу трех зайцев. И два фильма снять, и от Макса избавиться... Валя, конечно, тоже дрянь. Но, как бы то ни было, она спасла ему жизнь.

– Я не знаю, зачем ему это нужно, – продолжала она. – Но мое терпение лопнуло... Я заранее все решила – отработаю и за кордон. У меня для этого уже все готово. Даже деньги перевела...

– Не отработала.

– Ну почему же? Я не должна была тебя убивать. На это дело Котяныча назначили, и этого, Лешу-дебила... Я серьезный человек, а им весело, как будто я шлюха какая-то...

– Поэтому и убила?

– Да нет. Слишком это мелко, чтобы убить...

– А что глубоко?

– Да понравился ты мне... Очень понравился... А может, и влюбилась... Я, может, всю жизнь о таком, как ты, мечтала, – вымученно и с грустью улыбнулась она. – И нисколько не жалею, что согласилась на постель... Поверь, я не отбывала номер, все было натурально.

– А Бузыкины?

– Что – Бузыкины?.. Бузыкины тоже настоящие. Только им заплатили хорошо. Сказали, что тебя надо избить. Они правда думали, что смогут...

– Кафтанов смог.

– Это тебя на тормоз поставили... Не надо на меня так смотреть. Да, я киллер. Да, я гадость. Но я своей жизнью рискую, чтобы вытащить тебя из дерьма. Так бы улетела втихую за кордон, и все. А теперь с тобой возись...

– Можешь бросить. Я не обижусь...

– Может, я хочу тебя с собой увезти?.. Шучу, конечно.

– Почему?

– Да потому что ты мент по жизни, а я киллер. Не уживемся мы с тобой в одной берлоге. Мое прошлое будет между нами стоять... Напьюсь тобой вдоволь и уеду...

– Что сделаешь?

– Напьюсь... Тебе покой нужен. И лечение. Я буду тебя выхаживать...

– Где?

– Не знаю... Сейчас лето, в деревнях целые дома сдаются, деньги есть. Что-нибудь придумаем... Я тебя не брошу, не переживай.

Максим закрыл глаза, выражая свою признательность. Но вновь открыть их не смог: провалился в яму болезненно-беспокойного сна.

* * *

У каждой женщины свои таланты. Аллочка, например, блестяще имитировала оргазм. Майя же была мастером изображать усталость.

Семен обнял ее за талию, попытался привлечь к себе, но нарвался на обычное: «Сегодня был трудный день» с длинными перечнем собственных заслуг. Она заведовала крупнейшей в крае юридической компанией, клиентами которой были богатейшие люди города. И хотя она действительно выкладывалась на работе «от» и «до», Семен всерьез подозревал, что делает она это с одной-единственной целью – вечером отказать ему в сексе.

– А как насчет порнушки? – спросил он, укладываясь на свою половину широкой, чуть ли не в полкомнаты кровати.

– Ты же знаешь, я не люблю.

– Да нет, тебе понравится.

Он взял пульт и вывел на экран огромной плазменной панели изображение двух стонущих тел. Операторы прекрасно справились со своей задачей, смонтировали запись с разных ракурсов, да так, что вышло не хуже, чем в шведском порнофильме.

– Выключи немедле... – Майя осеклась, узнав Макса.

А тот рад стараться вкручивать свой болт в горячую гайку.

– Что это такое?

– Это Макс так развлекается. После зоны.

– Он что, уже вышел?

Она так завороженно пялилась в экран, что Семену пришлось переключиться с одного фильма на другой. Теперь Максу давала не баба, а мужик. И кулаком в рыло!..

– Что ты делаешь? – потрясенно протянула Майя.

– Не делаю, а сделал. Я этого козла сделал...

Этот фильм он заставил ее просмотреть до конца.

– Ну вот, теперь ты принадлежишь мне на законном основании, – осклабился он. – Я всегда был сильней, чем он. И теперь ты в этом убедилась.

– Он же почти не сопротивляется...

– Правильно, потому что сразу пропустил очень сильный удар. Это нокдаун на грани нокаута. Он, конечно, пытался мне что-то доказать, но ты сама знаешь, что самый-самый – это я...

– Это ничего не меняет, – покачала она головой.

– Что «не меняет»?

– Я все равно с тобой.

– Со мной. Но как не родная... А я хочу, чтобы все было как тогда, в девяносто втором. Помнишь, как мы кровать расшатали?..

– Я все помню... И как ты меня насиловал, тоже помню...

– Но тебе же понравилось.

– Кто тебе такое сказал?

– Никто, сам догадался... Иди сюда! Я сказал, сюда!

Майя сделала вид, что всего лишь позволила уложить себя на спину. Но его не обмануть. Он чувствовал, что женщина возбуждена. И вскоре она подтвердила, что его к ней визит пришелся ей по вкусу.

Глава 23

Палка-гнилушка плыла по речке медленно и как поплавок – на поверхность высунулась только верхушка, все остальное находилось в воде. Максим вспомнил, как в детстве с друзьями пускал кораблики в канаве, бежал за ними вниз по течению до самой реки. Но в этой речушке корабликов быть не могло, потому что в округе не было детей. Велика Россия, земли много, а жить на ней некому. В больших селах людей вроде бы хватало, ну а маленькие деревушки в глубинке потихоньку вымирали. Только старушки в них и остались. Схоронили мужиков и доживают свой век. Хорошо, если дети на лето из города приедут, а так – тоска зеленая.

И по речке, на берегу которой сидел сейчас Максим, плавали когда-то кораблики, бегала за ними детвора. И речка тогда была гораздо шире, чем сейчас. Потому что чистились тогда берега, трава скашивалась, зеленая поросль вырубалась. А сейчас некому было этим заниматься. И трава буйным цветом, и деревья в полный рост.

Но это дикая природа, и есть в ней своя прелесть. Тишина вокруг оглушающая, воздух такой вкусный, что не надышаться. Одно плохо: комары донимают. Но ведь это терпимо. Куда хуже, если вдруг боевики Кафтанова нагрянут.

– Ну, чего задумался?

Валя тихонечко подошла сзади, обвила шею нежными руками.

– Хорошо здесь, тихо, – сказал он.

– Так давай останемся.

Они жили в крохотной деревеньке из четырех домов. Только в одной избе была хозяйка, остальные – пустовали. Они выбрали домик получше, обосновались в нем.

Валя показала себя превосходной хозяйкой: навела в доме порядок, в первый же день напекла пирогов. И очень много времени уделяла Максиму. Фельдшера ему привезла, организовала для него постельный режим. Пылинки с него сдувала...

А сегодня у них банный день. Банька рядом, у самой реки. Пока Валя таскала воду и топила печь, Максим сам, на своих двоих добрался досюда. Даже помочь ей хотел, но девушка не позволила. Усадила его в травку на берегу, а сама – хлопотать.

– Ты же за границу хотела?

– Да мне, в общем-то, все равно... Лишь бы с тобой.

Любила она его, в чем у Максима давно уже не осталось сомнений. И ему хорошо было с ней. Может, потому и не мог до сих пор набраться сил, потому что Валя создала ему тепличные условия. Днем кормила-поила, а ночью грела его своей любовью. И так ему это нравилось...

– Что, всю жизнь в деревне?

– Ну, не обязательно здесь. Домик получше можно купить...

– На какие деньги?

– На мои. Я их обратно из-за границы переведу, это не трудно...

– А какие это деньги?

Валя не ответила. Опустила голову и тяжко вздохнула.

– Ничего у нас не выйдет, – спустя время сказала она. – Я знала, что ничего...

– Извини.

Максиму стало неловко. Да, Валя была киллером, убивала людей за деньги. Но ведь она в этом раскаялась. Да, этим грехи не смыть, но ведь у него у самого бревно в глазу. Он сам убивал людей. К тому же в самом недавнем прошлом эта девушка спасла ему жизнь, а в настоящем – заботилась о нем как мать родная... В любом случае не ему ее судить.

– Просто мы могли бы в этом доме остаться. Земли здесь много, можно было бы и огород распахать. Хозяйство завести, – без всякого энтузиазма сказал он.

– Можно и так, – кивнула она.

– Только не сейчас.

– Понятное дело. Сначала освоиться надо.

– Ты не поняла. Мне в Светлокаменск нужно.

– Зачем?

– А ты не понимаешь? С Кафтановым разобраться.

– Это ты не понимаешь, что там тебя в порошок сотрут. Уже бы в земле покоился, если б не я...

– А тут вопрос только так стоит – либо я, либо он. Нам вдвоем на одной земле места нет...

– Это всего лишь слова. Земля большая, места всем хватит. Вам только друг от друга подальше держаться надо...

– Не знаю, может, ты и права. Но не будет мне покоя, пока я с ним не поквитаюсь. Или он со мной...

– Это глупость.

– Нет, это одержимость.

– Если Кафтанов узнает, что ты жив, тебе даже до Светлокаменска не доехать. На полпути перехватят... Светлокаменск – его город, и он там полный хозяин. Если он объявит на тебя охоту, то пиши пропало...

– Однажды он уже объявлял на меня охоту. Сам еле спасся...

– Когда это было? Сейчас у него человек тридцать только в личной охране. А если со всех объектов снять...

– С каких объектов?

– С охраняемых. У него целая сеть охранных предприятий – по всему краю. Те же «крыши», только на законном основании. И охрана, считай, «пехота». Не все, конечно, но многие за него против закона пойдут... Врагов у него много, поэтому его дом – настоящая крепость. Как минимум рота спецназа нужна, чтобы к нему подобраться. А ты и близко не подступишься. Охрана, сигнализация, собаки, электрический ток по колючей проволоке... Ну а если убьешь, что этим изменишь?

– Все.

– И Майю обратно заберешь? – дрогнувшим голосом спросила Валя.

– При чем здесь Майя? – встрепенулся Максим.

– Думаешь, я не знаю, из-за чего у вас этот сыр-бор? Майя была твоей женой, а сейчас она живет с Кафтановым... Ты ее любишь?

Он хотел сказать «нет», но против его воли вырвалось «да».

– Но никогда ее не прощу.

– А любить будешь всегда...

Валя сама сделала этот неприятный для себя вывод. А Максим не стал ее разубеждать.

– А как же я? – спросила она.

– У нее своя жизнь, у меня своя, – в напряженном раздумье сказал он. – И с тобой... Если захочешь.

– Я-то захочу... Кажется, к нам гости! – всполошилась Валя.

И, как оказалось, беспокоилась она не напрасно. К ним приближался человек в милицейской форме. Фуражка набекрень, в зубах травинка. В левой руке болталась полевая сумка, правая, казалось, была неподвижна – оттянута слегка назад, чтобы легче было достать пистолет из кобуры.

– Загораем? – спросил он, сквозь веселый и вместе с тем внимательный прищур посматривая на Максима.

– Да, в самый раз перед банькой... – Валя поднялась с земли, вытянулась во весь рост, глянула на погоны собеседника. – Товарищ капитан...

– Банька – это, конечно, хорошо. Особенно если молоды и здоровы... А Варвара Лукинична говорит, что, мол, постояльцы не совсем здоровы. Плохой, говорит, парень был. Фельдшера вызывали... Что там у вас было, а? От чего лечились?

– От чего... Максим в УБОПе служил, бандита убил, а его за это в тюрьму, – скороговоркой выдала Валя. – Домой вернулся, а дружки этого бандита набросились на него, избили. Он как бы уже и не милиционер... А ведь и убить могли... В общем, уехали мы от греха подальше.

– Документы есть?

– Есть, – кивнул Максим. – Но только справка об освобождении. На паспорт не успел обменять...

– А у меня паспорт. Я сейчас принесу...

Валя ушла, а Максим остался с глазу на глаз с капитаном.

– В УБОПе, говоришь, служил?

– Сначала в РУОПе, потом в РУБОПе, – кивнул он. – Сейчас это уже УБОП, но я там уже не служу... А вы, я так понимаю, участковый.

– Участковый. Капитан Епифанов... Значит, бандиты, говоришь, избили?

– Ну, какие же бандиты, товарищ капитан? Они у нас – законопослушные граждане. Я одного такого убил. И знал, что бандит, и пистолет у него был. Так нет, на суде мне доказали, что не было на земле более законопослушного человека, чем он...

– Что ж, бывает и так, – кивнул Епифанов. – И сколько отсидел?

– Дали десять, отсидел – семь. Вышел по условно-досрочному. Поэтому и уехал сюда, в тишь да гладь, чтобы дров не наломать...

– А может, уже наломал. Тебе на учет надо было встать, а ты даже справку на паспорт не обменял...

– Обстоятельства.

– Ну, мы люди понятливые. Попробуем разобраться... Ты из каких краев?

– Из Светлокаменска я.

– Ух ты! Эка тебя к нам занесло!

– Чем дальше, тем лучше...

– Может, все-таки натворил что-то? Ты лучше признался бы сразу. А то ведь я запрос делать буду...

– Запрос?! Запрос – это долго. Может, вы лучше начальнику Светлокаменского УБОПа позвоните? Майору... Извиняюсь, полковнику Венгерову. Когда я с ним служил, он майором был. Он меня очень хорошо знает...

– А что, официальный запрос тебя пугает? – подозрительно сощурился участковый.

– Друзья убитого мною бандита сейчас – большие люди. И у них связи в милиции. Как бы они меня через официальный запрос не вычислили. А Венгеров меня точно не сдаст. Мы с ним крепко дружили... Вам же не нужны трупы на подведомственном участке?

– Что, так серьезно?

– Более чем.

– Ну что ж, позвоню твоему Венгерову.

Валя принесла документы, Епифанов тщательно просмотрел их, затем записал телефонный номер начальника Светлокаменского УБОПа. Максим уточнил, что телефон этот мог за семь лет измениться.

– Может, нам лучше сменить место? – спросила Валя, когда участковый ушел. – На всякий случай.

– Как скажешь, – пожал плечами Максим. – Но я не думаю, что нужно торопиться. Если он Венгерову позвонит, бояться нечего, а если сделает официальный запрос, то это время... Как раз успеем в баньке попариться, – весело улыбнулся Максим.

– И после немного отдохнуть, – лукаво подмигнула ему Валя.

Из бани Максим выходил еле живой от усталости. Но с окрыляющим чувством, будто заново родился. Хворь вышла из него, и теперь он точно знал, что завтра утром он встанет крепким и свежим, как сорванный с грядки огурчик.

* * *

Майя упрямилась душой, но тело ее принадлежало Семену безоговорочно.

– Они... Они должны сейчас прийти... – бормотала она, уложив голову на лакированную столешницу.

Руки раскинуты в стороны, юбка задрана, путь свободен... Она была полной хозяйкой этого кабинета, но сейчас была похожа на секретутку, готовую на все, чтобы удовлетворить своего босса.

Раньше Семен и мечтать не мог о том, чтобы вот так запросто прийти к ней на работу и поставить ее в позу. Сколько криков было бы, сколько истерики... А сейчас запросто. Потому что Майя подсознанием признала его победу над Максом. Потому что теперь он мог делать с ней все что угодно. Как в старые добрые времена. А фантазий в нем за последние тринадцать лет накопилось в избытке. И сейчас он рад был их осуществлять. Где и когда угодно... Он даже об Аллочке забыл, настолько был увлечен Майей.

– Плевать! Подождут!..

Какое ему дело до каких-то клиентов, когда его распирает хоть и от скотского, но вполне законного желания. Ведь Майя его жена. Да и кто посмеет кинуть камень в его огород, до которого еще не всякий и добросит. Слишком высоко разбит его личный огород над этим миром. Слишком высоко вознесся он. И все ради Майи!

Она долго приходила в себя. Заторможенным движением руки оправила юбку, кое-как отклеилась от стола, обессиленно упала в кресло. С закрытыми от удовольствия глазами пробормотала:

– Ты ненормальный.

– Был бы нормальным, жил бы сейчас на одну зарплату. И без тебя...

– Ты сильный... Ты молодец...

Она ни разу не спросила, что сделал он с Максом. Хотя и понимала, что в живых он его оставить не мог. Понимала, что его больше нет, но мужа в этом не упрекала. И это было еще одним доказательством того, что женщина признала его силу.

– Ну, я пошел?

– Лучше бы ты не приходил...

– Я не могу приходить – не приходить. Я всегда рядом, поняла?

– Да уж как не понять... Ко мне люди сейчас придут.

– Прическу поправь...

В приемной Семена ждала целая свита телохранителей. А возле машины его дожидался еще и Егоров.

Семен сначала сел в свой бронированный «Мерседес» и только затем позвал его к себе.

– Что стряслось? – недовольно спросил он.

– Проблема у нас. Только что трупы ваших людей нашли, – нервно сообщил Егоров.

– Это ты о ком?

– О парнях, которые должны были Скородумова исполнить.

– Трупы?

– Да, их в огороде нашли, в земле. Кто-то их закопал.

– Кто?

– Это мог сделать Скородумов.

– Вряд ли, – мотнул головой Семен. – Я из него фарш сделал...

– Или моя Валентина.

– Что, твоя Валентина?

– Ее трупа нет. И машины тоже. Она могла убить ваших ребят, а сама забрать Скородумова и уехать.

– Куда?

– А вот этого я не знаю.

– Зачем ей это?

– Не знаю, но думаю, что здесь одно наложилось на другое...

– Сейчас мой кулак наложится на твои зубы!

– Дело в том, что Валентина – высококлассный специалист своего дела, – съежившись, продолжал Егоров. – А мы заставили ее сниматься перед камерой...

– Ты ей мало заплатил?

– Нет, много... Но все равно – ее обидели. А потом, она могла влюбиться...

– В кого, в Макса?

– Да... Она девушка в возрасте, замужем никогда не была. Да никто и не предлагал. А женщины, сами понимаете, на этом сдвинуты. А Скородумов, может быть, руку и сердце ей предложил, вот она и съехала... В общем, его трупа нигде нет. Значит, он где-то в бегах...

– Ну и что теперь делать?

– Искать.

– И кто этим будет заниматься?

– Могу я. Но мои возможности ограничены...

– Ты даже не представляешь насколько!

Психанув, Семен обвил рукой шею Егорова и принялся его душить. Силы в нем было столько, что у мужика просто не было шансов.

– Урод! – процедил Семен сквозь зубы, выпуская из своих объятий мертвое тело.

Егоров погорел два раза подряд. И на одном и том же деле. Не смог убить Макса в зоне, из-за его девки с ним не могли справиться и на воле. А ведь все так хорошо начиналось...

Ничего, Макс никуда не денется. Семен устроит на него охоту вселенского масштаба и обязательно покончит с ним. На это раз никаких игр. Пуля в лоб, и никаких антимоний.

* * *

Максим никогда еще не вставал с петухами – ни в зоне, ни здесь, в деревне. Но сегодня ему не повезло. Валя разбудила его чуть свет.

– Вставай, ехать надо!

– Да, конечно...

Он попытался оторвать голову от подушки, но бесполезно.

– Еще чуть-чуть...

Валя сама виновата, что не давала ему спать до полуночи. Атаковала его в постели с такой прытью, как будто в последний раз...

– Ну, хорошо, еще полчасика, – сквозь сонный туман донесся до него ее голос.

Был уже восьмой час утра, когда он проснулся снова. Валя накрывала на стол.

– А что, уже никуда не едем? – спросил он.

– Ну почему же? Позавтракаем, уберемся и поедем. А куда нам спешить? – пожала она плечами.

– А чего тогда спозаранку будила?

– Ну, готово все уже было... И сон плохой снился. Отец взял за руку, повел за собой...

– Чей отец?

– Мой. Я еще в школе училась, когда он погиб. На стройке под плиту попал...

– Не забивай голову. Просто ты по нему соскучилась, поэтому он и снился... Все готово, говоришь? Тогда поехали!

Максим не верил в плохие сны, но все же тянуть с отъездом не стал. Оделся, умылся, умял с чаем вчерашний пирожок. И даже помог Вале убрать со стола, чтобы побыстрей сесть с ней в готовую к путешествию машину.

– Там под сиденьем пистолет, – сказала она, вставляя ключ в замок зажигания.

– Зачем? Плохие сны?

– Мало ли что...

Он достал из-под сиденья «Вальтер», осмотрел его, вынул обойму, проверил, все ли патроны на месте. Хотел вернуть его под сиденье, но вместо этого сунул его за пояс.

Что ни говори, а уезжали они отсюда не от хорошей жизни. Слишком сильно беспокоила их ситуация с проверкой, которую затеял участковый. Слишком силен и опасен Кафтанов, чтобы забывать о нем и его боевиках.

– Куда хоть едем-то? – спросил он.

– Как это куда? Найдем другое место. Брошенных домов много... Мы же говорили...

– Раньше ты говорила, что за границу хочешь.

– Если только с тобой...

– Можно и со мной, – кивнул он. – Но сначала Кафтанов. Ты можешь за границу лететь, а я в Светлокаменск. Сделаю дело, и к тебе...

– Ты не сделаешь дело, – с горечью в голосе сказала она. – Сделают тебя. Мокрого места не останется...

– А это еще неизвестно, кто кого... В общем, решено, едем в Светлокаменск. И не пытайся отговаривать меня. А то поссоримся...

– Нет, ссориться не надо. Лучше я с тобой поеду.

– В Светлокаменск?

– Да...

Валя заинтриговала Максима, но продолжения не последовало. Так вдруг ему приспичило, что стало не до нее.

– Назад вернемся? – стиснув зубы, спросил он. – Или возвращаться – плохая примета?.. Тормози!

До «плохой приметы» нужно было еще добраться. А времени у него в обрез.

– Я сейчас!

У него не было даже времени выдернуть из-за пояса пистолет, так и побежал с ним в заросли предлесья, куда давно уже не ступала нога человека. Нашел пышный можжевеловый куст, устроился под ним.

Он уже застегивал брюки, когда со стороны дороги вдруг раздались выстрелы. Сначала это были одиночные хлопки, но их тут же заглушила автоматная очередь, к которой добавилась вторая.

Максим выскочил из кустов как раз в тот момент, когда Валя упала под колесо «Нивы» с простреленной головой. И тут же машина вдруг вздулась огненным пузырем и оглушительно громко лопнула, разбрасывая во все стороны смешанные с гарью пламенные завихрения.

Недалеко от «Нивы» стоял черный джип, у капота которого Максим заметил человека в строгом костюме и солнцезащитных очках. Он сбрасывал с плеча опустошенную трубу одноразовой «Мухи». Под ногами у него, раскинув руки, лежал парень в таком же черном костюме. Еще один бандит безжизненно обнимал землю, воткнувшись головой в кювет. Их обоих срезала Валя, но, похоже, уже поплатилась за это.

За одним джипом стоял второй, и боевиков было не меньше полудюжины. Один из них увидел Максима, и вся эта орава ринулась в его сторону. А оружие у них серьезное – пистолеты-пулеметы типа «узи».

Максим интуитивно пригнул голову и только тогда, развернувшись, бросился к лесу. И тут же над ним под грохот очередей засвистели пули.

Он бежал сломя голову. Расчета на бой у него не было. Но в голове пульсировала мысль, что преследователи будут гнаться за ним, пока сами не выдохнутся. А запас прочности у каждого свой, значит, они не смогут долго держаться компактной группой, со временем растянутся в цепочку. Грубо говоря, у него был шанс расправиться с ними поодиночке.

Чем дальше он углублялся в лес, тем чаще приходилось продираться сквозь кусты и перепрыгивать через поваленные деревья. Но ведь на преодоление этих препятствий тратил силы не только он. Значит, его преследователи еще больше устают, значит, уменьшаются их возможности поразить цель с одной очереди.

Трясущиеся от усталости руки – плохое подспорье для стрелка. Именно поэтому Максим не стал доводить себя до полного изнеможения. Прорвавшись сквозь очередной кустарник, он не побежал дальше, а, метнувшись в сторону, спрятался за ствол могучей сосны. Взял пистолет в обе руки, как мог успокоил дыхание.

Первыми на финишную для себя прямую вышли два самых выносливых парня. Они бежали в затылок друг к другу. Именно поэтому Максим очень рисковал, когда нажимал на спусковой крючок.

Бегущего впереди он сразил с первого выстрела. И перевел пистолет на вторую цель – быстро, но не точно. Выстрелил раз, другой, но все мимо. Подвело сбитое дыхание и дрожь в пальцах. Но и противник, возможно по той же причине, не смог достать его короткой очередью.

Максим спрятался за дерево, пластом свалился на землю и тут же высунулся снова. Боевик заметил его, но взять прицел пониже не успел. Две пули впились ему в грудь, и он рухнул на поваленную березу.

Можно было оставаться на месте, поджидая очередную партию охотников, чтобы превратить их в дичь. Но где вероятность, что враг уже не подкрадывается к нему? Поэтому Максим побежал снова.

Сначала сзади послышался хруст ломаемых веток, а затем длинная, если не сказать истеричная, очередь из пистолета-пулемета. К счастью, ни одна пуля его не задела.

Очередь была настолько длинной, что у преследователя могли закончиться патроны. Максим обернулся и увидел, как парень в белой рубашке лихорадочно вставляет в свой пистолет-пулемет запасную обойму. На это могло уйти от трех до четырех секунд. А это уже время.

Максим развернулся, встал на колено, вынес вперед пистолет. Две секунды в его положении – самая настоящая роскошь. И он должен был воспользоваться этим... Бах!

И первая же пуля находит цель. На белой рубашке вспыхнуло красное пятно, и одним противником у Максима стало меньше.

Он очень удобно опирался на колено. И пистолет на линии огня. Рука вроде бы твердая. И бежать дальше не было больше сил. К тому же слышно было, как трещит кустарник под натиском вражеских тел.

Он выстрелил сразу, едва только на зелено-коричневом фоне показалась белая рубашка. Выстрелил, но промазал. А парень запросто мог воспользоваться моментом и выпустить в него автоматную очередь. Но вместо этого он вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов и побежал.

Максим снова выстрелил, но, похоже, снова мимо. А беглец уже набирал ход. Похоже, у боевика сдали нервы.

Сначала он слышал, как трещат ветки, затем до его слуха донеслись встревоженные голоса. Беглец кому-то что-то кричал. На этом все стихло. Только слышно было, как ухает где-то сыч, уже накликавший смерть.

Максим набрался сил и тихонько двинулся в глубь леса. Возвращаться к месту, где он оставил Валю, не имело смысла.

Можно было не сомневаться в том, что девушка погибла. И виноват в этом был он. Если бы он смог уехать с ней спозаранку, они бы не встретили на своем пути посланников Кафтанова. А в том, что это были они, Максим не сомневался, как и в том, что не выйдет из войны ни при каких обстоятельствах.

Он отправляется в Светлокаменск, и никакая сила его не остановит.

* * *

Семен уже собирался на покой, когда появился Гарик и с извиняющимся видом сообщил, что Скородумов снова ушел от возмездия.

– Они ехали куда-то, когда столкнулись с нашими, – с опущенной головой рассказывал зам по безопасности. – То есть они стояли, а наши ехали. Девка выскочила, стрелять стала. Двоих, дрянь, положила. Но и сама легла. Машину в клочья. Но Макса там не было. Он в лесу был, до ветра ходил. Вышел, а наши за ним. Думали догнать, а он троих завалил. И еще ранил одного... В общем, ушел...

– Гарик, сколько лет я тебя знаю? – угрожающе нахмурился Семен.

– Ну, давно...

– И сколько дел на твоем счету, а?

– Много, – еще больше потупился мужик.

– А сколько косяков было?

– Нисколько...

– Вот именно, нисколько. Поэтому в нашей системе ты первый человек после меня. Поэтому я и доверил тебе Макса. Сам его нашел, сам тебе доверил. Но ты облажался. Почему?

– Да мы его найдем, Семен Иванович!

– Найдем!.. – презрительно скривился Семен. – Ты сначала найди его, потом говори.

– Найду, Семен Иванович! Найду и сделаю!

– Это ты кому обещаешь?

– Вам!

– А себе? Макс всех твоих кентов положил. Всех! И тебя, идиота, положит, если клювом будешь щелкать!.. Ищи его, Гарик. Хочешь, с американцами свяжись, пусть они его со спутников ищут. Но найди!

– Найду! Считайте, что Макс уже труп!

– Пошел вон!

Едва Гарик вышел из кабинета, как появилась Майя. В роскошном халате, свежая, румяная. Сочное наливное яблочко к ночному чаю. Еще несколько минут назад Семен думал о том, как будет пожирать ее в постели, но проклятая новость охладила его пыл.

– Что-то случилось? – подозрительно спросила она.

– Да нет, нормально все...

– Гарик что-то про Макса говорил.

– Ты подслушивала?

– Нет, но дверь была приоткрыта...

– Макс – труп, вот что он сказал!

– А я так поняла, что, прежде чем он станет трупом, его сначала надо найти...

– Много ты понимаешь! – огрызнулся Семен. – Иди спать!

– Где Макс? Что с ним?

– Ничего... Плохо, что ничего!..

– Плохо, что ты собираешься его убить.

– Плохо, что ты лезешь не в свои дела!

– Почему не в свои? Все-таки он был моим мужем!

– Да, но живешь ты со мной! И Кешку родила от меня!.. И запомни, если вдруг узнаю, что ты с ним...

Семен не договорил. Помешала осенившая его мысль. А ведь это неплохой ход – поймать рыбку на живца. Если Макс появится в городе, он первым делом постарается найти Майю. А если с Майей по городу будет ездить охрана, он ни в жизнь не подойдет к ней. Значит, охрану нужно снять. Но установить за Майей тайное наблюдение.

– Что ты узнаешь?

– Ничего... Я уверен, что, если вдруг Макс появится в твоей жизни, ты сразу же мне об этом скажешь...

– Я тебе сразу же позвоню, – кивнула Майя.

– Вот и договорились. А теперь иди...

Какое-то время Семен раздумывал над этой ситуацией. А потом набрал телефонный номер человека, который мог помочь ему найти Макса.

Глава 24

Светлокаменск, Каштановый бульвар, яркая галдящая молодежь, степенные, неспешно шествующие пары, кафе, пивные палатки. За плотными рядами деревьев мелькали проносящиеся по дороге автомобили.

Город жил своей жизнью. И Максиму вдруг показалось, что ему нет в ней места. И еще он не знал, что делать. Добраться до родных мест он смог, но как выйти на Кафтанова, как всадить в него пулю – сплошной чертополох из вопросов и восклицаний. У него не было даже оружия, чтобы привести свой приговор в исполнение. И с деньгами полный аут. А Семен в этом городе – величина, и у него есть все для того, чтобы остановить врага.

Именно поэтому Максим не хотел идти к своим родителям. Он был далек от мысли, что мать или отец могут его предать, но тот же Кафтанов запросто мог поставить их квартиру на прослушку. Появится Максим, раз – и ловушка захлопнется. И вряд ли он сможет отбиться от кафтановских боевиков. Да, пожалуй, и не станет этого делать, чтобы не подставить родителей под удар. Но, как ни крути, а ему нужно было к ним идти. Может, подкараулить по пути к дому, вызвать на разговор, объяснить ситуацию. Они все поймут. И помогут – по мере сил.

Ему нужны были деньги, чтобы снять комнату хотя бы где-нибудь в пригороде. Ему нужно было привести себя в порядок, а то за время пути он изрядно обносился. Душ бы принять, одежду постирать...

А еще ему хотелось пива. Любого, пусть самого дешевого, лишь бы холодного. Он подошел к пивной палатке, глянул на ценник. Двадцать пять рублей бокал. В кармане что-то еще звенит, но хватит ли? Максим выгреб на ладонь всю мелочь. Десять рублей... Пятнадцать... Всего восемнадцать. Не хватает. Но ведь не бывает же безвыходных положений.

Он улыбнулся кучерявому краснощекому пухляку в белом засаленном халате.

– Браток, а полбокала можно?

Парень оценивающе глянул на него, презрительно ухмыльнулся. Видно, что Максим своим видом вызвал у него отвратные чувства.

– Ну, можно, – пренебрежительно ухмыльнулся он.

– Тут у меня восемнадцать рублей.

Максим протянул ему деньги, но тот взглядом показал на пластиковую тарелочку возле разливочного крана. И когда мелочь ссыпалась туда, взял пластиковый бокал, наполнил его ровно наполовину. Через стойку подал Максиму, но когда тот уже был готов подхватить бокал, с наглой ухмылкой разжал пальцы.

– Ой!

Бокал упал Максиму на ногу, пиво брызнуло во все стороны.

– Ну, и зачем ты это сделал?

– Что я сделал? Иди отсюда, придурок!

– Что-то я не понял, – напыжился Максим.

Может, он и впрямь неважно выглядел, но это никому не давало права измываться над ним.

– Я сказал, поше-е-е...

Пухляк задудел пароходным гудком, когда Максим схватил его за нос. Он вытащил его из-за стойки, заставил наклониться и подобрать с земли уже пустой пластиковый бокал.

– Скажи спасибо, что не убил, – сказал Максим, отпустив грубияна.

Смахнув с тарелочки свою мелочь, он повернулся спиной к стойке. И нос к носу столкнулся с молодой женщиной, чье лицо показалось ему очень знакомым.

Она смотрела на него с радужной улыбкой, глаза – как излучатели солнечных зайчиков. Яркая, красивая, наигранно-веселая.

– А что, мог бы убить? – спросила она.

– Марина?! – удивленно протянул он.

Это была его однокурсница, с которой у них так и не сложился институтский роман.

– А я тебя еще со спины узнала, – сказала она. – Смотрю, неужели наш Макс. Точно он!

Казалось, она принуждает себя мажорно улыбаться. Радость в ее глазах была искренней, но замешанной на какой-то глубоководной тоске.

– Что, я и раньше так выглядел? – спросил он.

Но его вопрос остался без ответа. Марина вдруг схватила его за руку и повела прочь от пивной палатки. Максим обернулся и увидел, как пухляк тычет в него пальцем, разговаривая с крепким парнем в форме охранника.

Она почти не изменилась за эти годы. Как была маленькой, хрупкой и нежной, такой же и осталась. Но силе в ее руках можно было только позавидовать... Или просто Максиму не хотелось сопротивляться.

Охранник не внял мольбам бармена и не захотел преследовать Максима. Но Марина успокоилась, лишь когда пивная палатка исчезла из вида.

– Это тебе не в упрек, но я видела, как ты считал мелочь, – сказала она и, не выдержав собственной смелости, отвела в сторону глаза.

– Бывают в жизни разные обстоятельства, – с философской небрежностью отозвался он.

– Я слышала, тебя за убийство посадили.

– Как посадили, так и подняли. Вот, домой возвращаюсь...

– Я так и поняла... А про Майю свою знаешь?

– Не сыпь мне соль на рану, – попросил он.

– Да, конечно... Но дело в том, что ее новый муж – большой человек.

– Да, и у меня могут быть с ним проблемы. Ты это хотела сказать?

– Да. То есть нет... Я не хочу лезть в твою личную жизнь. Но, может, тебе нужна помощь...

– Какая? Юридическая?

– Нет, личная...

Марина смотрела на него так же, как в те давние времена, когда безнадежно была влюблена в него. Но сейчас в ее глазах угадывалась надежда.

– Да нет, я как-нибудь сам, – замялся он.

– Мне кажется, у тебя проблемы. И еще мне кажется, что я могу тебе помочь... Поехали ко мне! – собравшись с духом, предложила она.

– Куда – к тебе?

– Ну, на Октябрьскую... Ты у меня так ни разу и не был.

– А твои родители?

– Они дом за городом купили, там сейчас и живут... А я одна... – как-то не очень уверенно сказала Марина.

– Кто у тебя, сын, дочь?

– И сын, – кивнула она. – И дочь. Они сейчас у родителей, там речка, воздух свежий... Я завтра к ним собираюсь, на выходные. А пока здесь, в городе... Ну так что, поехали?

Максим пожал плечами. Ему действительно нужна была помощь, но не хотелось впутывать Марину в свои дела.

– Поехали!

Она настаивала, и он решился.

Они вышли на дорогу, поймали такси, вместе сели на заднее сиденье. Марина порывисто прижалась к нему. Но, устыдившись своего поведения, слегка отстранилась.

– Ты извини, я неважно выгляжу, – сказал он. – Две недели в дороге.

– Тебя что, в Гуантанамо держали? – пошутила она.

– Да нет, к другу заезжал, а с ним еще у одного потом гостили...

– А у меня погостишь?

– Тебе это нужно?

– Да.

Он снова прильнула к нему, и на этот раз никакие условности не могли сдержать ее. Чего уж скрывать, Марина всегда нравилась ему, и если бы не Майя, у них мог быть красивый роман, вплоть до брачного ложа под марш Мендельсона. И сейчас ему нравилось ощущать тепло и упругость ее тела.

Они вышли у высотного кирпичного дома на Октябрьской, Марина провела его в свою квартиру.

Здесь было жарко и душно, но Марина сразу включила сплит-систему. Чувствовалось, что в доме царит достаток. Ремонт в евростиле, в гостиной дорогая мебель, кожаный уголок, большой плазменный экран. В спальню и детскую Максим не заходил, но, похоже, Марина была не прочь оказаться с ним в одной, первой из этих комнат. Но события пока не торопила.

Она показала ему на кресло из белой кожи.

– Да нет, я лучше на кухне, – покачал он головой.

Слишком грязным казался он самому себе, чтобы сидеть в такой чистоте.

– Может, ты хочешь переодеться? – спросила она. – Тут от бывшего мужа кое-что осталось...

– Что, руки, ноги?

– Уши, хвосты, – засмеялась Марина. – Нет, мой благоневерный жив, здоров, но кашляет в другом месте. Я его выгнала...

– Не буду спрашивать, за что.

– Не спрашивай, сама отвечу. Он мне изменил с моей лучшей подругой. Сейчас живет у нее. Надеюсь, что они счастливы...

– А ты?

– А я с ним никогда не была счастлива...

Марина пылко посмотрела на него, но, спохватившись, закусила губу и направилась в спальню. Принесла оттуда джинсы и тенниску в мелкую горизонтальную полоску.

– У вас с Германом похожие фигуры. Только у тебя мышцы, а у него жир. Он очень быстро располнел, так что джинсы эти почти не носил... Все чистое, стираное. Из белья тоже кое-что есть. Тоже после стирки. Если не побрезгуешь.

– Если после стирки, то нет...

– Тебе душ или ванную набрать? Есть хвойный концентрат, очень хорошо расслабляет... А я пока ужин приготовлю...

Максим вспомнил, как готовила ему ванну Валя. Он уже тогда ей нравился, но все же она его предала... Глупо было думать, что Марину подослал к нему Кафтанов. Но тем не менее, оказавшись в ванной, он тихонечко приоткрыл дверь – вдруг услышит, как Марина разговаривает с кем-то по телефону, называет его имя. Но нет, слышно было только, как хлопает дверца холодильника и клокочет закипающий электрочайник.

Хвойная ванна действительно расслабила и разморила его. Но вместе с тем напитала целебной силой. Он с удовольствием оделся в чистое, вышел в гостиную и погрузился в кожаные объятия мягкого кресла. Тут же в комнату вошла и Марина. Она уже сменила джинсы и кофточку на красивый сарафан, поверх которого был наброшен передник. И прическу она подправила, и макияж подвела. Распустилась магнолия, заблагоухала.

– Сейчас ужинать будем! – счастливо улыбнулась она. – Ты сиди, сиди... Или лучше на диван пересядь.

Она подала ужин на журнальный столик. Телячьи стейки с жареным картофелем, овощной салат. Бутылка французского вина – похоже, из неприкосновенных запасов.

Максим наполнил бокалы, она первая подняла свой.

– Ну, за твое возвращение!

Сначала он выпил и только затем спросил:

– За возвращение к тебе или за возвращение вообще?

– А как ты мог ко мне вернуться, если ты со мной никогда и не был? – грустно улыбнулась она.

– Ну, какие наши годы...

– Хочешь сказать, что мы можем быть вместе? – раскраснелась Марина.

Максим пожалел, что затронул эту болезненную для нее тему. Ведь ясно же, что она до сих пор любила его. А он что мог предложить ей в ответ? Ночь любви? А что дальше?.. Даже если он вдруг решится связать с ней судьбу, как они будут жить? Кафтанов не даст ему покоя, поэтому их совместная жизнь превратится в каторгу – прежде всего для нее.

– Я хочу сказать, что мы можем вернуться на тринадцать лет назад... Помнишь, мы хотели идти к тебе домой?

– Помню, как я тебя уговаривала. Помню, что ты не очень этого хотел...

Марина занервничала. Сама до краев наполнила бокалы, до дна осушила свой.

– Потому что ты приглашала меня на кофе, а надо было на бокал вина, – отшутился Максим.

– Ты был пьян от своей Майи!

– Что было, то было, – развел он руками.

– А сейчас?

– Что сейчас? Она для меня в прошлом...

– Я тоже была для тебя в прошлом. А сейчас в настоящем... И она может оказаться в настоящем... Она такая красивая!

Марина расстроилась так, что на глазах выступили слезы.

– Какая такая?

– Такая... Пройдет мимо меня, усмехнется – дескать, сама знаю, что ты, детка, мне и в подметки не годишься...

– Как это, пройдет мимо?

– А так! Я раньше у нее в компании работала. В отделе административно-хозяйственных правоотношений, если тебе интересно...

– Интересно, – отрешенно кивнул Максим.

– Да нет, тебе про Майю интересно, – разочарованно покачала головой Марина. – Что за компания у нее...

– И что за компания?

– Центр юридических услуг. Очень большая компания...

– Она всегда этого хотела, иметь свою юридическую фирму... – в раздумье проговорил Максим. – И Кафтанов ей в этом помог... Кафтанов. Но не я...

– Кафтанов – преступник! – выпалила Марина и, спохватившись, робко глянула по сторонам.

Как будто Семен мог услышать ее и наказать.

– Как был бандитом, так и остался, – пренебрежительно усмехнулся он.

– Охранные услуги, рейдерские захваты... еще, говорят, наркотики... Он всех в этом городе в кулаке держит. Чиновников, милицию... Только не смей говорить, что он бандит. Законопослушный гражданин, – с ехидцей в голосе сказала она. – Депутат Законодательного собрания края...

– Депутат?! Куда уж нам, бывшим зэкам, до него, – усмехнулся Максим.

– Я знаю, за что тебя посадили. Ты бандита убил. Потому что в милиции служил... Ты настоящий. Ты самый-самый!

Марина прильнула к нему, но, испугавшись своего порыва, потянулась к бутылке. Обнаружив, что вина в ней осталось на донышке, направилась в кухню, принесла оттуда бутылку водки, достала из гарнитурной стенки две хрустальные стопки.

– Вина больше нет, – сказала она в оправдание.

– А выпить хочется? – усмехнулся он.

– Да есть немного...

– Чтобы сети порока не так жали...

– Это ты о чем?

– Да все о том же!

Максим обнял ее за плечи, привлек к себе, жарко поцеловал в губы. Сладкая малина с мятным холодком – упоительный вкус. И никакая водка не нужна...

Марина легонько хлопнула его по спине – выразила робкое возмущение. Ее тело покорно размякло в его объятиях, и она затихла.

Он на руках отнес ее в спальню, раздел и уложил в постель. Она уже не сопротивлялась, напротив, сама жалась к нему, будто боялась, что он передумает и уйдет.

Но Максим не передумал и остался с ней на всю ночь.

* * *

Лиханов подкрался незаметно. Приблизился на опасное расстояние, в руке у него нож. Еще мгновение, и он пустит оружие в ход. Но все же Максим успел среагировать. Сорвался с постели, мертвой хваткой вцепился врагу в горло, свалил его на пол... И проснулся. Верхом на каком-то жирном мужике.

За окнами спальни брезжил рассвет, в утренних сумерках смутно, но угадывалось искаженное ужасом лицо мужчины.

– Что там? – всполошилась Марина.

Максим разжал руки, выпустил жертву из захвата.

– Ну, ты псих! – поднимаясь, возмущенно взревел мужик.

– Герман?! – схватилась за голову Марина.

– Шлюха! – заорал на нее тот.

– Что ты сказал? – Максим одной рукой схватил его за горло, прижал к стене.

– Ты кто такой? – захрипел тот.

Толстые вислые щеки, жирный двойной подбородок, крупное студенистое тело. Он пытался вырваться, но силы в руках было едва-едва. Максим легко удерживал его у стены одной рукой.

– Это человек, которого я люблю... – взбудораженно ответила за него Марина. – И всегда любила!

– Ты понял? – с намеком на сочувствие усмехнулся Максим.

– Пусти!

– А бузить будешь?

– Нет, – чуть не плача от обиды, мотнул головой Герман.

– Тогда живи...

– Ты что, из тюрьмы вернулся? – хрипло спросил он, когда Максим разжал руку.

– А откуда ты знаешь, что я был в тюрьме?

– Он знает... Он все знает! – снова подала голос Марина.

– Так ты что ж теперь, здесь жить будешь? – возмущенно протянул Герман.

– Ты бывший муж или как?

– Но я здесь прописан... И я свои права знаю! – истерично взвизгнул мужик.

– Ну, если знаешь, тогда вали отсюда!

Под одобрительное молчание Марины Максим схватил Германа за шкирку и вытолкал прочь из квартиры.

– Надо было еще ключ у него забрать, – сказала она, когда за ним закрылась дверь.

– Не побегу же я за ним в трусах, – улыбнулся Максим.

– А за мной?

– За тобой – да... – Он посмотрел на часы в спальне. Половина шестого утра. И добавил: – Вместо утренней зарядки...

– Мне в семь вставать, – сказала она.

– Думаю, нам хватит...

Но закончили они немного раньше. И у них еще было время понежиться в постели до того, как должен был зазвонить будильник.

– И часто он к тебе ходит? – спросил Максим.

– Кто, Герман?

– А что, есть еще кто-то?

– Ну, нет, конечно! – Марина возмущенно стукнула его кулаком по плечу. – Как ты можешь?

– Ты не ответила на вопрос.

– Дался он тебе... Ну, заходит иногда...

– Рано-рано поутру?

– И такое бывает... Днем с детьми повидаться. А утром, когда на него находит, прощенья просить... Но я никогда не прощу.

– Почему?

– Потому что не люблю его. И никогда не любила... И вообще, он меня уже достал. Даже с работы пришлось уволиться... Мы вместе работали, так он мне проходу не давал...

– Где вместе работали? У Майи?

– Да, он и сейчас там работает. Правовое сопровождение юридических лиц... Кстати сказать, большой специалист своего дела... Я, наверное, буду вставать... Ты же никуда не уйдешь? – обеспокоенно спросила Марина.

– А надо?

– Нет. Я хочу, чтобы ты меня дождался... Я сегодня пораньше постараюсь...

– А как же родители, дети?

– Заскочу к ним завтра на часок, а потом обратно к тебе... Я не хочу, чтобы ты уходил...

Максим проснулся в десятом часу. Повалялся в постели, принял душ, приготовил омлет с ветчиной. Вышел на балкон, обозрел пространство, насколько хватало глаз. Дома, улицы, машины – будто игрушечные, люди как муравьи... Были бы крылья, взлетел бы над городом. Нависнуть над Кафтановым, сбросить бомбу ему на голову и обратно сюда. И не нужна ему никакая Майя. Потому что она – предательница. И нет ей прощения! А Марина любила его всю жизнь. И будет любить его. С ней он будет счастлив... Во всяком случае, он хотел на это надеяться.

Максим собрался покинуть балкон, но его взгляд зацепился за совок с припаянной к нему полой металлической трубкой. Похоже на сталь. Он взял совок в руки, внимательно осмотрел. Заглянул в шкаф на балконе, нашел там ржавую ножовку по металлу, молоток...

Он был не прочь поваляться от нечего делать на диване перед плазмой. Но теперь у него появилась работа, и он с увлечением принялся за дело. Нашел кусок бруса, выстругал из него ложу для ствола, затем отпилил ручку от совка, молотком сплющил один конец. Пришлось помучиться, потому что сталь упорно не хотела подчиняться его усилиям. Но еще сложней было просверлить в трубке дырку для запала. Дрель была ручной, с обломанным сверлом. Но в конце концов Максим справился и с этим. Проволокой надежно примотал ствол к ложе. Нашел на кухне спички, набил ствол серой.

В ящике для инструментов отыскал обломок бронзовой статуэтки, раскрошил ее на куски. Забил самодельной картечью ствол, приладил к отверстию для запала три спички, прикрепил к ложе коробок, чтобы в случае чего легко было оторвать и чиркнуть им по запалу.

Он жалел, что пришлось избавиться от «Вальтера». Отличное оружие, и в обойме оставалось несколько патронов. Но из него были убиты люди, а это значило, что ствол паленый. Хочешь не хочешь, а от такого пистолета нужно избавляться любой ценой.

Но ничего, теперь у него есть самопал. Может, это дробина против слона, но, как говорится, лучше что-то, чем ничего.

Он закончил работу. И едва перевел дух, как в дверях послышался звук проворачиваемого в замке ключа. Это могла быть Марина. Но ведь ее ключом запросто мог завладеть и враг.

На всякий случай Максим зашел в гостиную, встал так, чтобы через зеркало в прихожей просматривалась входная дверь. Не хотел бы он проверить, как стреляет его «пушка», но все же сдернул с ложи спичечный коробок, приложил его к запалу.

Стрелять, правда, не пришлось. Потому что в дом вошла женщина. Осмотревшись, она быстро закрыла за собой дверь.

И это была не Марина... Максим крепко зажмурился и резко открыл глаза. Но Майя не исчезла. Она стояла у дверей, с напряжением вслушиваясь в тишину... А может, зеркало у Марины кривое?..

Максим бросил самопал в кресло и вышел в прихожую.

Майя вздрогнула, увидев его. Но не удивилась. Похоже, она знала, кто скрывается в квартире у Марины.

– И что ты здесь делаешь? – спросил он срывающимся от волнения голосом.

Она по-прежнему выглядела сногсшибательно. Яркая, невероятно аппетитная красавица.

– К тебе пришла, – натянуто улыбнулась она.

– А как ты узнала, что я здесь?

– Герман судиться с тобой собрался. То есть не с тобой. С любовником своей жены...

– Это одно и то же.

– Он сказал, что Марина его из тюрьмы ждала... Я все поняла...

– Кому сказал, тебе?

– Нет, моей секретарше. А она мне передала... Марина только тебя могла ждать...

– И дождалась. В отличие от некоторых... Зачем ты пришла?

– Я тоже тебя ждала.

Казалось, она вот-вот расплачется. От обиды, что ее не понимают. От досады, что Максим с другой. От жалости к себе.

– Зачем? У тебя новый муж. У тебя от него ребенок. Ты с ним счастлива...

– Нет.

– Что нет?

– Не счастлива... Но уйти от него не могу...

– А я что, прошу тебя от него уйти? – скривился Максим в пренебрежительной усмешке. – Да и как можно уйти от самого умного и сильного мужчины. Умного, потому что женщину мне в постель подложил, на камеру все снял. Сильного, потому что меня избил. Сначала укол мне сделал, а потом избил...

– Какой укол?

– А это ты у него спроси.

Он подошел к окну. Мало ли какую заразу могла принести на своем хвосте Майя... И ведь как чувствовал подвох. Глянул вниз и увидел останавливающийся возле подъезда джип.

– Какая же ты сука!

Максим смахнул с кресла самопал, столкнул Майю плечом со своего пути. Как был в тапках, так и выскочил в них на лестничную площадку. Вызвал лифт, нажал на кнопку второго этажа, но заблокировал кабинку между третьим и четвертым.

Он слышал тяжелый топот ног бегущих по лестнице людей. Не оставалось сомнений, что это боевики Кафтанова, и спешили они по его душу... И уже неважно, по своей ли воле Майя навела их на него, или муж следил за ней, а потому принял меры, узнав, с кем она встречается... Сейчас главное – выжить, а потом уже разбираться, что да как. А может, и не станет он разбираться. Потому что Майя для него больше не существует...

Максим нажал на кнопку первого этажа. Как известно, лифт гораздо легче остановить, чем запустить. Но ему повезло: тихонько дернувшись, кабинка плавно пошла вниз.

Джип стоял напротив подъезда. Максим видел его через открытую дверь. В машине никого не было. И возле – ни души. А ведь должен был кто-то остаться. И наверняка этот «кто-то» прячется сейчас в ожидании жертвы.

И он даже знал, где прячется боевик. В тамбуре подъезда между двумя входными дверьми... А может, за одной только внешней дверью, под козырьком подъезда.

Максим взял разгон и пулей проскочил через тамбур, на скорости нырнул под козырек. Но ни в том, ни в другом месте никого не обнаружил. Тогда он взял в сторону и, обогнув опорную стенку козырька, прыгнул на клумбу.

За этой боковой стенкой он и увидел человека в белой рубашке. Скользнул по нему взглядом, упал на мягкую землю, перевернулся через плечо. Самопал в одной руке, спичечный коробок в другой. А громила уже шагнул к нему. И оружие у него в руках не самодельное, а самое настоящее.

И, похоже, это был пистолет-пулемет. Но парень явно замешкался, поэтому потерял несколько драгоценных секунд, которыми и воспользовался Максим. Пока прогорели спички вместо запала, пока огонь достиг серного заряда, он успел встать на ноги, вытянув руку с оружием вперед.

От грохнувшего выстрела заложило уши, а отдача была такой, что самопал едва удержался в руке. Бронзовая картечь окрасила белую рубашку боевика в красный цвет. Ошалев от боли, тот выронил из рук оружие и схватился за развороченную грудь. Максим стремительно сблизился с ним, для верности двинул его локтем в челюсть. Быстро подобрал с земли брошенное оружие и быстрым шагом скрылся между домами.

Глава 25

Майя в страхе зажмурилась, увидев занесенный над ней кулак. Но Семен бить ее не стал.

– Ну, и какого хрена ты к нему ходила? – бушевал он.

– Я... Я хотела сказать...

– Что ты хотела ему сказать?

– Что ты его ищешь... Хотела, чтобы он уехал...

– И заодно переспать! Никого же в доме не было, только ты и он!

– Зачем ты за мной следил?

– А потому что знаю тебя. И знаю его... Вы должны были встретиться...

С одной стороны, Семена радовало, что его план сработал. Но с другой – Макс вновь улизнул от его бойцов. И еще это чувство досады от того, что Майя захотела свидеться с этим уродом. Может, она и в самом деле хотела с ним переспать.

– Ты чудовище! – упрекнула его Майя.

Но Семен ничуть не обиделся.

– Тем и живу!.. И ты, дрянь, живешь как сыр в масле!.. Почему ты к нему пошла?

– Я же сказала...

– Что ты сказала?

– Смотри, сам напросился... Скажи мне, что за укол был сделан Максу? Что за укол, после которого он не мог драться с тобой?

– Укол?! Укол он сам сделал. Той сучке, с которой барахтался в постели. Всю свою силу в нее заширнул. А потом я появился. На меня у него сил не хватило... Укол. Ничего умней придумать не мог?.. И ты мне тут пыль в глаза не пускай. Ты сказала мне, что сразу позвонишь, когда узнаешь про Макса. Ты мне позвонила?

– Ты бы его убил...

– А если я тебя убью?

– Ты?! Меня?! – удивленно вытянулось лицо Майи.

И страх, вместо того чтобы сгуститься, исчез из ее глаз.

– Ты не сможешь меня убить! – с нервной улыбкой заявила она.

– Не смогу?!

Семен достал из ящика стола пистолет, передернул затвор, направил на нее ствол. Но Майя даже глазом не моргнула. Она была уверена в том, что у него не хватит духу нажать на спусковой крючок.

А ведь она была права. Он не мог ее застрелить. Катю – запросто. А ее – ни за что. Убить ее – все равно что самому застрелиться.

Он отбросил в сторону пистолет, сжал освободившуюся руку в кулак и замахнулся. А вот ударить он мог, и она это знала. Поэтому снова зажмурилась в ожидании боли.

– Сука!

Семен толкнул Майю на постель и в животном исступлении набросился на нее. Она не сопротивлялась. Но и на его кобелиный посыл взаимностью не ответила. Похоже, она вновь утратила к нему женский интерес. Возможно, потому что поверила Максу. Как ни крути, а Семен одержал над ним победу в бесчестном бою.

* * *

Венгеров заметно изменился за последние семь лет. Постарел, располнел, резкости в движениях заметно поубавилось. Матерость в облике уступила место внешнему лоску и холености. И не было уже пружины под задницей. Было видно, что с кресла он поднимается без особого желания. Одно только осталось прежним – бойкий, жизнерадостный взгляд.

– Макс, братишка!

Илья крепко пожал ему руку, приобнял, запанибрата хлопнул по плечу. Показал на место за ресторанным столиком, где назначил встречу.

– Я тут водочки заказал, – весело подмигнул он Максиму. – Вспомним старые добрые времена... – И, немного подумав, добавил: – Заодно Юру Кречетова помянем...

– Что так?

– Ну, помнишь, отморозки его подстрелили. Он с желудком долго мучился, пока совсем не загнулся. На днях похоронили...

– М-да.

– Слов нет, одни эмоции... Мне ведь тоже тогда досталось, – Венгеров с благодарностью посмотрел на Максима. – Спасибо, что подстраховал. А то бы из меня точно решето сделали...

– Да, были времена.

– Были... Знаю о тех твоих проблемах. Не смог ты без меня выкрутиться, не смог. Не тем путем пошел, Макс. Слышал я, как ты с Кафтановым разбирался. Сколько там трупов после себя оставил...

– Сколько? Одного. За то и сел...

– Да ладно тебе, одного. Я-то знаю, как было. Жмайлову скажи спасибо, а то пропадал бы сейчас на Огненном... Да, натворил ты бед, парень.

– Что было, то было, – развел руками Максим.

– Ну да, ну да...

Официант поставил на столик графинчик с водкой, рюмки, минералку, бутерброды с красной икрой.

– Горячее вот-вот будет готово, – сказал он, собираясь удалиться.

Но Венгеров удивленно и с упреком повел бровью.

– А водки налить? Давай, давай!

Официант угодливо кивнул, наполнил стопки, только после этого ушел.

– Совсем обленились, – глядя ему вслед, пренебрежительно поморщился Венгеров.

– Ты прямо как барин, – усмехнулся Максим. – Чувствуется, скоро генералом станешь...

– Да все к этому идет, – вполне серьезно сказал Илья. – Меня ведь на ГУВД сватают, а это генеральская должность. Звезду, правда, не скоро дадут...

– А хорошо покакать?

– Что?! – не сразу понял его Венгеров. Но, вспомнив собственный же анекдот, растянул губы в лихой улыбке. – А-а, ты об этом!.. Я же не просто генералом стану, а генерал-майором. Генералом по званию, а майором в душе. Я же до сих пор скачу... Даже не знаю, что бы я без баб делал, Макс. Не было бы их – и жить стало бы незачем. И дом бы не радовал, и жена...

– Так и живешь с Татьяной?

– А лучше жены и быть не может. Все понимает, все прощает... Я ведь ей такой дом отгрохал...

– Какой «такой»?

Венгеров понял, что хватил через край. Не в его положении хвастать роскошными домами. Коррупцией попахивает.

– Да что мы все обо мне да обо мне! – встрепенулся он. – Давай выпьем, брат! И о себе расскажешь... Давай за Кречетова, не чокаясь.

Они выпили, Венгеров тут же снова наполнил рюмки, собственной рукой.

– Ну, так что, как там в зоне?

– Да ничего. Бугром был, бригадой командовал. Условно-досрочное заработал.

– Ну, это правильно, ты же не уголовник какой-то, чтобы нос от работы воротить. Э-э, от общественно-полезного труда...

– Если еще точней, то исправительного, – улыбнулся Максим.

– Что дальше делать собираешься?

– Не знаю... Пока не знаю...

– С Кафтановым счеты свести хочешь? – взгляд Венгерова потяжелел, ухарские искорки в нем погасли.

– С чего ты взял? – настороженно посмотрел на него Максим.

– А с того, что очень хорошо знаю тебя. Кафтанов отнял у тебя Майю, и ты за это пытался его убить. Майя и сейчас с ним. Отсюда и вывод... Мой тебе совет, Максим, уезжай ты отсюда.

– Зачем?

– А затем, что Кафтанов тебя уже ищет. И уже произошел инцидент...

– Какой инцидент?

– А кто стрелял в человека из самопального оружия? – Илья смотрел на него пристальным ментовским взглядом, от которого по коже поползли мурашки.

– Это ты о чем?

– А о том, что ты гостил у своей однокурсницы, а когда за тобой пришли люди Кафтанова, сбежал. Но по пути ты подстрелил одного... К счастью, обошлось без летального исхода. Но по-любому все очень серьезно, Макс.

– Не знаю, о чем ты говоришь, но Кафтанов действительно устроил на меня охоту.

– И ты хочешь, чтобы я тебе помог. Ты позвонил мне, попросил о встрече. Вот мы здесь, что дальше, Макс? Чем я могу тебе помочь?

– Не знаю, – замялся Максим. – Да и не за этим я пришел...

– А зачем?

– Ну, встретиться хотел, поговорить, что там да как...

– Макс, я уже двадцать лет в милиции служу, а ты меня лечишь... Если бы все спокойно было, да, можно было бы о том о сем поговорить. А у тебя Кафтанов на хвосте. Он знает, что ты хочешь его убить. Поэтому он тебя ищет. И найдет, поверь мне...

Венгеров сунул в рот сигарету, закурил, глубоко затянулся. Выдержав паузу, продолжил:

– Он большой человек, у него много возможностей. Но я тебе помогу, Макс. Мы сейчас поедем с тобой на вокзал, я куплю тебе билет, даже проеду с тобой несколько остановок...

– Нет, я никуда не поеду, – решительно отказался Максим.

– Я так и знал! – Илья нервно сунул сигарету в пепельницу, сломав ее в середине.

– Я должен с ним разобраться.

– Я понимаю, Майя – чертовски красивая женщина. Понимаю, что ты хочешь ее вернуть. Но поверь, она не стоит того, чтобы умереть за нее...

– Стоит. Она стоит того. Но дело даже не в том. Ты пойми, тут как в узком тоннеле: ни обойти, ни объехать. Тут или я дальше пойду своей дорогой, или Кафтанов. Или я его, или он меня. Или мы вместе. Иного выхода нет.

– Есть. Уехать отсюда к чертовой матери. Не знаю куда, но уехать. Ты еще молодой, у тебя много чего впереди. Найдешь себе бабу, женишься, детей растить будете. Еще спасибо мне скажешь за то, что отсоветовал...

– Я тебе и так спасибо скажу. За то, что понимаешь меня. Но я никуда отсюда не уеду...

– Эх, Макс, Макс, – с сожалением посмотрел на него Венгеров. – Даже не знаю, что сказать... Что делать, знаю, а что сказать...

В кармане у него зазвонил телефон.

– Да... Что?.. Ну, ясно...

Он вернул мобильник на место, мрачно, исподлобья глянул на Максима.

– Ну вот, случилось то, что и должно было случиться.

– Что?

– Кафтановские громилы едут сюда. За тобой.

– Тогда я пойду...

– Пойти-то ты можешь, – покачал головой Венгеров. – Но уйти – нет. Тебя со всех сторон, Макс, обложили. И выход только один... Извини, но я не могу поступить по-другому...

Максим и не понял, откуда вдруг взялись люди в серых костюмах. Он и опомниться не успел, как они взяли его за руки с двух сторон, заломили их за спину. Холодная сталь наручников врезалась в кожу запястий.

– Ты арестован, Макс, – угрюмо прокомментировал Венгеров. – За то, что стрелял в человека. Подробности – позже. Извини.

Он ушел, а Максима через черный вход вывели на задний двор ресторана, погрузили в машину и отвезли в изолятор временного содержания.

* * *

Полковник Венгеров был одним из немногих в городе людей, с которыми Семен Кафтанов считался по-настоящему. Этот мент реально мог создать ему капитальные проблемы.

Но при всех своих достоинствах Венгеров обладал самым распространенным в мире недостатком – любил женщин и деньги. Поэтому он работал не только на государство, но и на самого себя. Он имел свое небольшое стадо из «жирных» бизнесменов, которые исправно платили ему дань за «крышу». Одно время Семен пытался прибрать их к своим рукам, чтобы они платили ему за охранные услуги, но Венгеров каждый раз жестко пресекал эти попытки. В конце концов им пришлось установить между собой «плохой мир». И даже наладить что-то вроде сотрудничества. На взаимовыгодных, разумеется, условиях.

Они даже общались между собой с глазу на глаз, на нейтральной территории. Именно такая встреча состоялась сегодня.

Развалившись в плетеном кресле, Венгеров потягивал через трубочку апельсиновый сок. Сколько помнил Семен, этот мент еще ни разу не пожелал выпить в его компании. И о том, чтобы в сауну с девочками съездить, не могло быть и речи. Впрочем, ему и самому было западло дружить с ментом.

Семен неторопливо зажег щепу, раскурил сигару, выдохнул в потолок густой клуб дыма.

– Когда я могу получить Макса? – спросил он.

– Как это получить? – с удивлением посмотрел на него полковник. – Он арестован, его ждет суд и этап на зону.

– Но мне нужна его голова.

– Ничем не могу тебе помочь.

– Но я достану его и в зоне.

– А это уже твои проблемы...

– Мы бы могли решить вопрос здесь и сейчас, – не унимался Семен.

– Ну, нет, пока Макс на моей территории, ни один волосок не упадет с его головы...

– Что-то я тебя не пойму, Илья Борисович. То ты сдаешь мне Макса, то бережешь его.

Именно Венгеров позвонил Семену и сообщил, в какой деревне прячется Максим и его подруга-киллерша. С ним связался участковый из тех мест, а полковник, в свою очередь, известил Семена.

– Сдал я его, потому что за мной, как ты помнишь, был должок. А потом – то была чужая территория. И я не хотел, чтобы Макс создал мне проблемы здесь, в моем городе. А он создал. Потому что ты его упустил... А мне больше проблемы здесь не нужны. Его этапируют на пересылку, и пусть катится в зону. А если тебе неймется, решай с ним вопрос там...

– Когда это еще будет, – поморщился Семен. – А я хотел бы решить вопрос здесь и сейчас...

– Увы, придется потерпеть.

– Суд – это долго.

– Вовсе нет. Он на условно-досрочном, с ним церемониться не будут. Оформят постановление и отправят досиживать срок. У тебя в запасе будет целых три года...

– Может, все-таки здесь и сейчас?

Венгеров молча мотнул головой. Судя по его виду, спорить с ним было бесполезно.

Глава 26

Над городом собирались тучи, и ветер не в силах был их разогнать – напротив, он сбивал их в стаю. Максим горько усмехнулся. Точно такая же ситуация и в жизни. Кафтанов подмял под себя весь город, даже Венгеров не может ему помешать. Потому что сам дует на его мельницу. Потому что сам так же не чист на руку.

Какой дом он для себя отгрохал!.. Теперь Максим имел представление, на какие деньги он это сделал. Но все это пустяки по сравнению с тем, что его бывший друг и напарник спелся с бандитом.

– Ну, чего встал? – толкнул его в плечо худощавый прапорщик с болезненно-темным лицом. – В машину давай!

Но Максим не тронулся с места.

– Дорога дальняя, может, перекурим, а?

Руки у него были скованы за спиной, да и сигареты перед этапом изъяли.

– Не положено!

– Да ладно тебе, будь человеком. Я ж не из уголовников, я из ментов...

Прапорщик осмотрелся по сторонам.

– Ну ладно, только быстро.

Он достал сигарету, сунул арестанту в губы, поднес зажигалку.

– На пересылку повезете? – спросил Максим.

– А ты что, не знаешь?

С ним долго не валандались. Уголовное дело еще в производстве, а его уже возвращают в зону. По факту нарушения условий досрочного освобождения. Сначала в пересыльную тюрьму, а оттуда уже этапом в колонию. А пересылка в соседней области. Уже одно это настораживало Максима, наводило на грустные мысли.

– Да знаю... И часто так, по-одному зэку, возите?

– Ну, бывает...

– А вас всего двое. Ты и водитель.

– Сбежать хочешь? Не выйдет.

– Да нет, мне в зоне хорошо было. Но меня на свободу хотят выдернуть.

– Кто? – подозрительно покосился на него прапорщик.

– Да есть тут один товарищ... В общем, долго объяснять. А если короче, то нападение будет. Не знаю, что со мной сделают, но вас точно пристрелят...

– Ты сегодня хорошо спал?

– Да. И с головой все в порядке... А если ты мне не веришь, то это твоя беда...

– Ты это серьезно?

– Я тебя предупредил, а ты сам думай, серьезно это или нет...

– В машину давай!

Прапорщик засунул Максима в автозак на базе «уазика-таблетки», снял с него наручники, наглухо закрыл дверь. И куда-то ушел.

Над городом разразилась гроза, по железной крыше с гулом ударили крупные капли дождя. Но машина продолжала стоять без движения. То ли прапорщика в ливневую канализацию смыло, то ли у него был долгий разговор с начальством.

Максиму некуда было торопиться. И он прибег к одной из житейских мудростей арестанта – если есть возможность немного поспать, обязательно воспользуйся ею. Потому что неизвестно, что ждет тебя впереди.

Вытянувшись на грязном полу, он подложил под голову локоть и постарался заснуть.

Проснулся он от толчка, с которым тронулась машина. Пока протер глаза, пока глянул в зарешеченное окошко, «уазик» уже покинул территорию следственного изолятора. Первое время он ехал по улицам города в гордом одиночестве, но скоро к нему присоединился сначала один экипаж патрульно-постовой службы, затем другой.

Все-таки вняло тюремное начальство гласу арестанта. В такой ситуации, так же как и в случае с ложными предупреждениями о терактах, лучше перестраховаться, чем потом расхлебывать мордой грязь...

Максим не жалел, что заварил эту кашу. Не было у него полной уверенности в том, что Кафтанов попытается напасть на конвой, но ведь вероятность такого исхода исключать было нельзя. Тем более если он в сговоре с вероломным Венгеровым.

«Уазик» выехал из города, неторопливо покатил по трассе в северном направлении. Патрульно-постовые машины продолжали сопровождать автозак – одна спереди, другая сзади. А ехать еще долго...

Максим оперся спиной о стенку отсека, подобрал ноги к груди, обхватил голову руками. И снова заснул.

В этот раз его разбудил треск автоматных очередей. Пули гулко застучали по железной обшивке кузова, оставляя после себя след в виде хлынувших в салон солнечных лучей. Машина остановилась так резко, что Максима швырнуло к переборке между отсеком и водительской кабиной. И в это время в борт «уазика», аккурат над задним крылом и под углом, влетела куммулятивная граната, ударила в стык между створками дверей, пробила дыру и прошуршала дальше.

Одно то, что граната не взорвалась, можно было объяснить как чудо. Но вместе с тем она еще и открыла заднюю дверь... Впрочем, у Максима не было времени выяснять природу этих явлений. Если есть возможность, значит, надо спасать свою шкуру.

Он выскочил из машины и тут же краем глаза зацепился за автоматчика. Парень в черной маске стоял за деревом метрах в двадцати от машины и целился в него. Инстинкт самосохранения швырнул Максима на землю, и тут же над ним пронесся целый рой пуль. Но автоматчика заметил не только он. Его снял длинной очередью сержант из экипажа ДПС. Он прятался за капотом своей машины и стрелял из «АКСУ», не обращая внимания на Максима. Сейчас до него никому не было дела. Слишком высокую плотность огня создала нападавшая сторона.

В любом случае ему ничего не оставалось делать, как бежать. Стараясь не делать резких движений, он поднялся с земли, пригнулся и побежал к придорожным кустарникам.

– Стоять! – истерично крикнул кто-то вслед.

И тут же пули срезали несколько веток над головой.

Но бежать за ним было некому, все силы сопровождения были задействованы в перестрелке. И Максим не мог не воспользоваться этим.

* * *

Венгеров разбушевался не на шутку. Семен уже приготовился встретить его прямым справа, если бы он вдруг набросился на него с кулаками.

– Ну, ты идиот, Кафтанов! Не ожидал я от тебя такого!

– Чего ты не ожидал? – с наигранным удивлением спросил Семен.

– Три трупа! Ты слышишь, три трупа! И пять человек ранены!.. И это только с нашей стороны!.. Зачем ты устроил эту мясорубку?

– Даже не знаю, о чем разговор.

– Все ты знаешь!.. Зачем головорезов своих на конвой бросил? Что ты этим добился? Макса хотел убить? Так ушел твой Макс!

Семен бросил на это дело лучших своих бойцов. Но, увы, и в этот раз Макс оставил его с носом. И снова ему в этом помогли менты. Их должно было быть всего двое, но непонятно с какого перепуга к автозаку прибавились два экипажа ДПС. Ребят это не остановило, они все равно атаковали автозак, но, увы, им не хватило сил, чтобы довести дело до конца.

Менты потеряли кучу народа. Но и его лучшая бригада выбита больше чем наполовину. Хорошо еще, что парни смогли унести ноги – ни одного тела на месте происшествия не оставили. Так что ментам проблематично будет установить, кто в них стрелял, если со всеми доказательствами.

– Мой Макс? – грубо рассмеялся Семен. – Да нет, полковник, он уже и твой! Ты его мне сдал! И наводку на конвой тоже ты дал! Макс теперь и твой враг! А его, ты знаешь, голыми руками не взять! Так что жди его в гости!

Венгеров заметно изменился в лице. Страшно стало. А Семену не страшно, что его заклятый враг гуляет на свободе? И что нет на него управы...

– Но это ваши личные с ним разборки, – продолжал давить он. – А наезжать на меня не надо. Я про тебя, Илья Борисович, все знаю. Что на генеральское место метишь. И что не один ты такой. Кто с тобой туда бок о бок идет, а? Полковник Нестеров? А кто он такой? Зам начальника ГУВД? Большой человек, скажу тебе. И опасный. Для тебя... Как думаешь, что будет, если он узнает, кто за нападением на конвой стоял? Ты ведь приложил к этому руку, полковник. Ты!

– Ты ничего не докажешь... – разволновался Венгеров.

– А зачем доказывать? Просто информацию солью, а Нестеров пусть роет. А он будет рыть, чтобы тебя на кол насадить... Так что не гони волну, полковник! И давай поднимай на уши свою свору. Пусть Макса ищут. Он где-то здесь, я знаю...

По идее, Макс должен был убраться из города. Но у этого козла своя логика. И он не остановится, пока не отомстит. Или не нарвется на пулю... Семен очень надеялся, что с ним случится второе. Но, увы, не исключал и первое.

* * *

Угонять машины Максим научился еще семь лет назад, во время своей первой личной войны с Кафтановым. И сегодня он просто тряхнул стариной.

На иномарки с их сложными системами безопасности он завязываться не стал. Выбрал старенькую «шестерку» без всякой сигнализации, обычным воротком-отверткой взломал замок, открыл дверцу, замкнул контакты зажигания... Но, увы, на такой машине сложно было угнаться за серебристым «Мерседесом», на котором ехала Майя.

Ее сопровождал джип с охраной. И Максим прекрасно понимал, что рано или поздно его обнаружат. Впрочем, на это он сейчас и рассчитывал.

Обнаружили его поздно. Уже за городом. Джип вдруг сбавил ход, съехал на обочину, а когда Максим промчался мимо, снова взял разгон, обошел его слева и резко затормозил перед самым носом. Пришлось останавливаться.

Из джипа вышли двое. В черных костюмах, в солнцезащитных очках. Ни дать ни взять гангстеры. Стволы у них есть, но почему-то они не торопятся их вынимать. Зато у Максима оружие наготове.

Это был спецназовский «Бизон» с подствольным цилиндрическим магазином на шестьдесят четыре патрона, трофей, взятый им в обмен на свой самопал. Видно, Кафтанов очень серьезно нацелил на него своих бойцов, коли выдал им столь грозное оружие. Но тогда Максим ушел от них. А захваченный пистолет-пулемет надежно спрятал, чтобы воспользоваться им сейчас.

Только вчера он сбежал из-под конвоя, а уже сегодня в деле. Может, потому телохранители Майи так беспечны. Хвост обнаружили, сняли его, но действуют не очень решительно. Подходят к «шестерке» не для того, чтобы убивать, а чтобы выяснить, кто посмел преследовать их подопечную. Видно, не верят, что это мог быть ее бывший муж. А он – вот где! Получите и распишитесь!

Максим прекрасно понимал, что рискует жизнью. Но ему нужно было откупорить бутылку шампанского над могилой Семена Кафтанова. Или умереть, но вместе с ним. Или просто умереть как мужчина... Только так, иначе быть уже не могло. А Майя, увы, на втором плане. При всех его к ней чувствах.

Он рывком выскочил из машины и сразу открыл огонь. Два выстрела в ногу первому, и столько же – другому.

– Мордой в землю! Руки в стороны!

Телохранитель, оставшийся в машине, вскинул пистолет. Он запросто мог застрелить Максима из глубины салона. Если бы успел. Но ему не повезло. Короткая очередь оборвала его земной путь. Три – ноль в пользу победителя.

Оставался только водитель, но у него от страха отказала голова. Схватился за руль и смотрит на Максима с перекошенно открытым ртом.

– На землю, баран!

Максим помог парню освободить машину. И когда тот упал на землю, для верности прострелил ему правую руку. И еще выстрелил в колесо «шестерки».

Ему нужно было спешить, чтобы нагнать Майю. Джип стремительно набрал скорость, уверено пошел по шоссе. Машина тяжелая, но мотор мощный, а руль невероятно легкий. Ехать бы и ехать на ней всю жизнь, без остановки.

«Мерседес» не успел уехать далеко. Максим подрезал его на обгоне, заставил сойти на обочину и остановиться.

Он понимал, что рискует. Ведь и у Майи в машине тоже могли быть телохранители. И если они первыми откроют стрельбу... Но фортуна продолжала улыбаться ему. В машине, кроме Майи, никого не было.

– Макс?!

Майя смотрела на него широко раскрытыми глазами. И удивление в них, и страх, и радость – все вперемешку.

– Факс!.. Дверь открывай!

Он не угрожал ей оружием, но дверь она разблокировала. Он сел на заднее сиденье. Вовсе не для того, чтобы угрожать ей выстрелом в спину. Нет, он просто боялся, что Майя будет смотреть ему в глаза, и тогда лед его в душе может не выдержать. А он не должен был таять.

– Поехали!

– Куда?

– Дом твой где?

– Тебе нужно туда?

– Поехали, говорю!

Майя объехала джип и, стремительно набирая ход, помчалась по дороге.

– Не нужен мне твой чертов дом!

Не настолько он был идиотом, чтобы так с ходу сунуться в логово зверя... Хотя смысл в этом, возможно, и был. Но с одной только поправкой – если Семена охраняют такие же балбесы, которых он только что уложил на землю.

– А кто тебе нужен?

– Твой чертов муж!

– А я? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Ты – нет!

Он увидел ее глаза в зеркале заднего вида. Обида в них, слезы, способные растопить любой лед... Только не это!

Максим привстал, дотянулся рукой до зеркала, с корнем вырвал его из гнезда.

– Ты не в себе, тебе надо успокоиться...

– Сейчас будет поворот налево... А командовать здесь не надо. Мне самому решать, что и как делать...

– Ты решаешь, только вокруг тебя одна сплошная кровь.

– Ну да, как будто не ты своих уродов на Марину навела!.. И не дождешься ты моей крови!

– Я никого не наводила. Просто Семен знал, что ты меня найдешь...

– Делать мне нечего, тебя искать!

– Но ты же нашел!

– И нашел, – кивнул Максим. – И украл. Как это Кафтанов сделал семь лет назад... Или не украл? Сама с ним поехала?

– Нет, не сама. Он меня обманул. Сказал, что ты у него в подвале и что он может тебя убить. Я ему поверила, села в машину. И сама оказалась в подвале...

– Мне все равно, что там было... И что Кафтанов про меня наплел?

– Что наплел?

– Он показывал тебе, как мы с Валей, ну это?..

– Да. Но я тебя не осуждаю...

– Еще бы ты меня осуждала... Здесь налево, и быстрей, быстрей!

– Куда ты спешишь?

– На тот свет!

Он чувствовал, что добром его авантюра не закончится. Но уже ничто не в силах охладить его пыл. Даже страх перед смертью не мог остановить его.

– Не надо так шутить.

– Это не шутки... Мне Валя сегодня снилась. Взяла за руку, повела за собой... А она там уже, на небесах... или в аду...

– Повела за собой?.. Ты веришь в сны?

– Нет. Но Вале тоже снился такой сон. Только ее взял за руку отец. И повел за собой. А утром... Утром ее убил твой муж... Я тоже возьму его за руку, поведу за собой. Ему тоже не жить...

Максиму действительно снилась Валя. Страшный сон. Да и само развитие событий предполагало подобный исход, потому что трудно выжить, врезавшись в гранитную стену на скорости двести километров в час.

– И я останусь одна?

– А ты хотела бы жить с ним?

– Нет, я бы хотела с тобой...

– Врешь ты все.

– Нет, правда...

– Я тебе не верю.

– А ты представь себя на моем месте. Он избил меня, изнасиловал. А потом сказал, что в тюрьму отправит за тобой. Или убьет. Мне было страшно... Я сломалась...

– ...и вышла за него замуж.

– Я хотела жить. Поэтому у меня не было другого выхода.

– Не могу представить себя на твоем месте. Пытаюсь, но не могу...

– Сильный слабого не поймет... Ты – сильный мужчина, я – слабая женщина... Я всегда хотела, чтобы со мной был сильный мужчина...

– Я знаю. Поэтому и стремился к тому, чтобы соответствовать. И стал чересчур сильным мужчиной. Так что пожинай теперь плоды...

Майя остановила машину, вышла из нее, села на заднее сиденье, потянулась к нему. Он хотел, но, увы, не мог позволить себе захлебнуться в ее объятиях.

– А вот это ты зря!

Он оттолкнул ее от себя, сам вышел из машины, сел за руль. И, заблокировав двери, помчался дальше.

Максим прекрасно понимал, что фора у него небольшая. Он знал, что Кафтанов обязательно выйдет на его след. И был готов к этому...

* * *

Семену показалось, что начальник охраны обкурился. Иначе бы он не порол такую чушь.

– Кого похитили?! Майю?! У тебя с головой все в порядке?!

– Но ведь на самом деле... Они не думали, что это Макс. А он с автоматом. Вышел и давай по ногам... А Конягу наглухо... Майю нагнал, в машину к ней сел... Да вы не переживайте, Семен Иванович, они в «Мерседесе», а там у нее маячок... Они сейчас на двенадцатом километре, на Диканку свернули...

– Куда?

– Ну, на Диканку, село такое...

– Знаю, что село. И хутор там заброшенный... Ну, Макс, ну, придурок!.. Чего ты стоишь? Всех моих поднимай!

– Так это... Туда уже бригада пошла...

– Сколько их там?

– Ну, шесть человек...

– Не, ну ты баран! Ты что, не понял еще, что для Макса – это семечки! Это не человек, это монстр! Всех поднимай! И бригаде отбой, пока все не подтянемся...

Семен схватил со стола телефон, набрал номер Майи.

– Так не отвечает же, – мотнул головой начальник охраны. – Макс его, наверное, выбросил. Чтобы по сигналу не вычислили...

Но эфир отзывался длинными гудками. Наконец что-то щелкнуло на том конце, и он услышал глумливый голос Макса.

– Что, Кафтан, хреново на душе?

– Макс, падла! Если Майку хоть пальцем...

– Заткнись, урод! Майю я у тебя забираю. Теперь она моя.

– У тебя ничего не выйдет!

– Уже вышло! Майя со мной и к тебе не хочет!

– Дай ей трубку! Пусть она сама это скажет!

– Не скажет. Потому что она слабая женщина. Потому что она тебя боится. А боится, потому что ты выродок. И слабак!

– Кто слабак?! – взвыл Семен.

– Ты.

– Давай встретимся. Поговорим! Раз на раз! По-честному!

– Давай. Завтра. Где, пока не знаю. Но я позвоню...

Макс отключился, а Семен в сердцах сжал трубку и с силой швырнул ее в стену. Обломок разбитого корпуса бумерангом вернулся к нему, легонько чиркнул по щеке. Но это почему-то подействовало на Семена успокаивающе.

– Завтра не будет, – в раздумье качнул он головой. – Я это знаю... И он тоже знает... Он не дурак, он знает, что сигнал можно засечь. И что это значит?

– Что?

– А то, что он снова хочет заманить меня в ловушку. Это же тот самый хутор возле Диканки. Там он Чугунка положил...

Макс понимал, что за Майей Семен поедет лично. Поэтому и решил использовать ее как сыр в мышеловке. Хочет снова повторить свой хитрый маневр.

– А ни хрена у него не выйдет!.. Ну, и какого черта ты стоишь? – заорал он на начальника охраны.

В сторону Диканки отправился целый эскорт. Четыре джипа с вооруженными до зубов бойцами. Семен взял с собой «узи», плюс к тому надел бронежилет.

Он собирался лично повести своих людей в бой за Майю. Пусть она видит, какой он сильный и смелый... Но чем ближе машина подъезжала к месту, тем слабей становилась его уверенность в том, что ему следует возглавить бойцов. Ведь ими может командовать настоящий спец из бывших спецназовцев. Он знает, как освобождать заложников, и сможет справиться с Максом лучше, чем это сделает Семен.

А когда машины проехали мимо Диканки, Семену и вовсе стало не по себе. Холодок в руках, слабость в коленках... Если раньше он просто побаивался Макса, то сейчас этот человек внушал ему суеверный ужас.

В конце концов он решил не рисковать. Как говорил Чапаев, командир должен находиться позади своих полков...

* * *

Четыре черных джипа медленно катили к дому, где должна была находиться Майя. Но возле него сейчас можно было найти только ее «Мерседес», а в самих развалинах никого. Максим спрятал ее в другом месте. Мало ли, вдруг у Семена перемкнет, и он распорядится выпустить в дом гранату из «Мухи».

По расчетам, бандитский эскорт должен был уже остановиться, дальше боевики Кафтанова пойдут пешком. Но машины продолжали движение, и Максиму приходилось бежать за ними. Колючая ежевика цеплялась за ноги, ветки орешника больно хлестали по лицу, но на это он даже не обращал внимания. Главное, не упустить караван. И еще он заботился о том, чтобы не сбить дыхание.

Все-таки машины остановились. Распахнулись двери, появились крепкие парни в черных костюмах. У всех на лицах отпечатана готовность погибать и убивать, у всех пистолеты-пулеметы с глушителями. Из машин они выходили в полной тишине. Худощавый мужчина с искривленным носом махнул рукой в сторону заброшенного дома, и они молча двинулись вслед за ним, веером растягиваясь в цепь. Целая дюжина боевиков против одного Максима. С такой оравой невозможно было справиться, даже если выйти к ним в тыл. Слишком их много, и слишком опасное у них оружие. К тому же они должны были знать о тактике, которую Максим применил в этих местах семь лет назад.

Но ему и не нужны рядовые боевики. Ему нужен Семен. И он очень рассчитывал, что этот мерзавец, как и в прошлый раз, не рискнет сунуть голову в пекло. И останется в обозе.

Так и оказалось. Семен вышел из машины, но далеко отходить не стал. Спрятался за открытой дверцей, которая могла защитить его от пули, выпущенной со стороны развалин. Но при этом он хорошо просматривался со стороны, откуда наблюдал за ним Максим. Просматривался до тех пор, пока его не обступили телохранители. Вдобавок он был еще и в бронежилете, в то время как его бойцов защищало только оружие – кстати, не самое грозное. Обычные пистолеты. Многозарядные, скорострельные, но все же до автоматов им было далеко. Впрочем, и с ними телохранители Кафтанова представляли непреодолимую преграду. Непреодолимую для человека, опасающегося за свою жизнь. Но Максим готов был умереть так же легко, как эти парни, запродавшие свои жизни согласно контракту.

Он достал из кармана сотовый телефон Майи, набрал номер Кафтанова.

– Ну что, ты подумал, где мы можем встретиться? – спросил он.

– Думаю, это произойдет скоро, – засмеялся тот.

– Даже раньше, чем ты думаешь... Тебе надо было открыть и правую дверцу, тогда бы ты увидел меня. Я тут рядом, за кустом.

– Черт!

Максим видел, как Семен замахал руками, показывая телохранителям, что враг находится по ту сторону машины. Двое из них бросились туда. Но двое из оставшихся все равно мешали охотнику выйти на волка.

И все же Максим понимал, что больше у него не будет столь реального шанса достать Кафтанова. И раз уж ситуация сложилась так удачно для него, он должен был действовать. И немедленно. Неважно, что удача эта относительная...

Расстояние до машины – метров пятьдесят. Он мог отсюда положить одного или даже двух охранников. И то при условии, что под их пиджаками не скрываются бронежилеты. А чтобы справиться со всей личной охраной, он должен был действовать наверняка. И даже ценой своей жизни...

Он понимал, что ему достанется по первое число, но заранее приготовился терпеть боль. В зоне бывший спецназовский капитан рассказывал ему, что страшней всего не само ранение, а впечатление, которое оно производит на пострадавшего. Можно продолжать движение и с пулей в ноге, но большинство раненых выходят из боя, и, как правило, в этом виновато пораженческое самовнушение. Воевать можно даже с пулей в животе, все зависит от того, как настроен боец...

Первую пулю Максим получил в грудь. Он смело вышел из своего укрытия и, стреляя на ходу, ринулся в бой. Эффект внезапности помог ему безнаказанно выстрелить в одного телохранителя. Уложил он и второго, но тот успел сделать точный выстрел. Пуля стукнула в кость и пробила правое легкое...

Боль взорвала сознание, голова сильно закружилась, перед глазами засверкали багровые звезды. Но Максим устоял на ногах. Правда, при этом он упустил Семена. Тот заскочил в салон, закрыл за собой дверь. А из-за машины вывалился сначала один телохранитель, затем другой.

И снова Максим смог прочувствовать на себе правоту слов спецназовского капитана. Одна пуля попала в живот, другая в ногу. И только невероятным усилием воли он смог удержаться на плаву. И еще срезать очередью третьего телохранителя.

Досталось и четвертому. Но тот успел всадить в Максима еще две пули. Шея, грудь... И только чудовищное желание расправиться с Кафтановым удержало его на ногах. Он даже дошел до машины, открыл дверцу.

Но в салоне было пусто.

– Я здесь!

Кафтанов стоял сбоку. В руке пистолет. Он понимал, что у Максима нет шансов опередить его. Поэтому злорадно ухмылялся. И выжимал пальцем слабину на спусковом крючке.

Максим дернулся, пытаясь развернуться к нему лицом. И потерял при этом равновесие. Но именно это и спасло его от первой пули, которая разбила стекло над его головой.

Падая, он успел направить на Кафтанова ствол своего пистолета-пулемета. Но и тот сделал два выстрела. Правда, для мгновенного летального исхода ему немного не хватило точности. Одна пуля впилась в плечевой сустав, другая вскользь вырвала за собой клок черепной кости. Но все же Максим успел нажать на спусковой крючок...

Эпилог

Валя грустно улыбалась и прощально махала рукой.

«Тебе еще рано к нам...»

Там, где они встретились, было непостижимо спокойно и уютно. И полное умиротворение плоти. Он не желал Валю как женщину, но очень ценил дружбу с ней. И он был для нее там всего лишь другом. Ни слова о любви...

«Тебе еще жить и жить...»

Она исчезла из виду, но ее слова еще долгим эхом блуждали по закоулкам пробуждающегося сознания.

Максим открыл глаза и увидел Майю. Она сидела у изголовья его кровати и держала за руку.

Он не чувствовал своего тела, он не мог пошевелить языком. Но видел, как она улыбается, слышал, как зовет врача.

– Я знала, что ты вернешься. Знала...

По ее щекам текли слезы счастья. А он еще не знал, радоваться ему или печалиться. Не нужна ему Майя... Или нужна?

Он обессиленно закрыл глаза. Он словно застрял где-то между светом бытия и бездной беспамятства.

– Семена больше нет... – доносился до него ее голос. – Они хотели добить тебя. И если бы не спецназ...

Максим ничего не помнил после того, как нажал на спусковой крючок. Но и сам, без подсказки, знал, что смог убить Кафтанова. И что милицейский спецназ подоспел вовремя... Как знал, что если он выживет, то его ждет суд...

И все-таки он провалился в небытие. А когда выбрался из него снова, Майи в палате уже не было. Окна темные, под потолком тускло светит лампочка дежурного освещения.

И тело уже не чужое. Мог ли он говорить или нет, пока не понятно. Но голову на шум повернуть смог.

Он видел, как со стороны двери к нему приблизился человек в наброшенном на плечи белом халате, с пульсирующим красным пятном вместо лица. Поднял руку, в которой держал пистолет с глушителем, направил на него ствол.

Кафтанова больше нет. Но еще живут его приспешники. Живут и продолжают творить зло. Сейчас Максим станет их жертвой. Но ему не страшно. Он уже точно знал, что можно жить и в четвертом, загробном измерении...

Но киллер вдруг выронил пистолет из рук. И согнулся в поясе. Вернее, кто-то помог ему встать в эту очень удобную для задержания позу. Два парня с размытыми лицами скрутили его, вывели из палаты. А им на смену появился новый персонаж. Максим смог сфокусировать на нем разболтанный взгляд, узнал его.

Это был Венгеров. Предатель, который спас его. Предатель, которому нечего было сказать в свое оправдание. Он всего лишь развел руками, сожалея о случившемся, и вышел из палаты.

А рано утром появилась Майя.

– Нам надо срочно уехать, – встревоженно сказала она.

Вслед за ней в палату вошли санитары, погрузили Максима на каталку. Затем была машина «Скорой помощи», дорога, долгое ожидание где-то на задворках аэропорта.

Майя говорила, что в городе им угрожает опасность, что нужно бежать из страны. Максим ее слушал, но не верил, что это возможно. От бандитов они, возможно, уйдут, но правосудие точно не позволит ему покинуть этот город, а тем более страну.

Но прошло время, и его на носилках погрузили в самолет.

– Ты, главное, держись, – сказал Майя, когда самолет оторвался от земли.

И крепко взяла его за руку.

Перегрузки при взлете ощущались едва-едва, но все же и этого хватило для того, чтобы Максим потерял сознание.

Когда он очнулся, Майя по-прежнему сидела рядом и держала его за руку.

– Мы уже над морем, – с мягкой улыбкой сказала она. – Высоко-высоко. И над нейтральными водами...

Только сейчас Максим поверил, что Майя смогла спасти его и от смерти, и от тюрьмы. Но сможет ли она спасти его от самого себя? Сможет ли он когда-нибудь простить ее?

Content

Владимир Колычев
Идет охота на волков

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть третья

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог