Ирина Молчанова

Королева кривых зеркал

Пролог

Входная дверь школы открывалась и с громким лязгом закрывалась. Во двор выбегали мальчишки и девчонки. В легких одеждах, с улыбками на лицах, восьмиклассники мчались за огромные черные ворота – навстречу лету и долгожданным каникулам.

Железная дверь издала особенно оглушительный хлопок, и на крыльце показались три девочки. Брюнетка, блондинка и рыжая. Все трое были облачены в одинаковые короткие платья, только разных цветов: черное, белое и оранжевое. На ногах в тон платьям красовались туфли на тонких длинных каблуках. Девочки походили друг на друга, точно ожившие куклы Барби с прилавка магазина: одного роста, стройные и красивые. Единственное, что отличало светловолосую девочку с коротеньким каре от подружек, это белоснежная норковая пелерина на плечах и огромная коричневая крыса на поводке. Хвостатая бежала впереди хозяйки, сверкая на солнце ошейником, усеянным стразами. А на ее толстых лапах были надеты розовые перчаточки-носочки с дырочками для коготков.

Девочки вышли за ворота школы и остановились.

– Не знаю, как у вас, – самодовольно улыбнулась брюнетка, – а у меня будут самые отпадные каникулы. Да здравствуют Карибские острова! Я еду!

Рыжая хмыкнула:

– Эрика, мы уже это слышали. Есть что-нибудь новенькое?

Подружка откинула со смуглых плеч длинные блестящие волосы и не без иронии полюбопытствовала:

– Ну а ты, Полиночка, куда рванешь?

Рыжеволосая мечтательно прикрыла глаза.

– Меня ждут Париж и замки Лауры. Ах, эти жгучие французы с их пожирающими взглядами... Умереть, не встать!

– Откуда ты знаешь? – удивилась Эрика.

Полина распахнула ясные голубые глаза и как дурочке растолковала:

– Откуда-откуда... Брошюрки в турфирме дали!

– М-м-м... – с уважением протянула Эрика. А затем обе уставились на все время молчавшую светловолосую подругу. Полина прищурилась.

– Ну что, Лиззи, может, все-таки расскажешь нам, где проведешь каникулы?

Блондинка задумчиво намотала на руку тонкий кожаный поводок. Крыса привстала на задние лапы и с любопытством задрала треугольную морду, точно ответ на этот вопрос интересовал ее не меньше, чем девочек.

– Пока не знаю, – наконец изрекла Лиза.

– К-а-ак? – в один голос ахнули подружки.

Не менее шокированная крыса всплеснула лапками в розовых перчаточках и вытаращила без того выпученные глаза.

Лиза делано засмеялась.

– Шучу-шучу!

Подруги заметно расслабились.

Тогда она понизила голос и сообщила:

– Но это секрет, все узнаете первого сентября.

– У-у-у, расскажи... – обиженно заканючили девчонки.

– Нет, узнаете в свое время, – твердо произнесла Лиза. И, видя, какие недовольные лица состроили подружки, безжалостно добавила: – Могу сказать одно: такого вы себе и представить не можете!

– Круто! – завистливо выдохнула Эрика.

– Везучка, – сложила губки бантиком Полина.

Лиза лучезарно улыбнулась и распорядилась:

– Обнимемся, девочки!

Подруги обнялись, а когда отступили друг от друга, Эрика прошептала:

– Какие же мы красавицы!

Все с удовольствием закивали. Даже крыса, глядя на трех подружек, поддалась всеобщему порыву и качнула усатой мордой.

– Эрика, у тебя такой обалденный оттенок кожи! – восторженно похвалила Полина, проводя ноготком по смуглому плечу подружки. Но, глянув на свою руку нежно персикового цвета, подумала: «У меня все равно лучше».

– Ой, дорогая, спасибочки, – обрадовалась Эрика и в долгу не осталась: – Поля, у тебя волосы – чу-удо! Ну что за прелестные кудряшки, все французы будут твоими!

Девочка улыбнулась и слово невзначай тронула свои прямые иссиня-черные волосы, которым завидовала каждая вторая кудрявая девица в округе.

Затем Полина с Эрикой повернулись к Лизе и в один голос воскликнули:

– А у тебя глаза-а изумру-уды!

Подружки умолкли в ожидании ответных комплиментов, но Лиза обронила лишь: «Знаю», и, подмигнув, послала воздушный поцелуй:

– Адью, девочки!

Солнце припекало голову, по небу плыли серо-белые облака, в воздухе витал свежий запах скошенной травы, который чем-то напоминал аромат духов Green Tea от Elizabeth Arden. Лиза шагала вслед за спешащей по направлению к высотному дому крысой и раздумывала. Ей предстояло ни много ни мало, а решить, куда бы отправиться на каникулы. Да еще так, чтобы это место крутые подружки даже представить себе не могли. Деревня бабушки в Псковской области, с деревянной сараюхой в качестве дома и речкой-вонючкой, для таких грандиозных целей явно не годилась.

– Матильда! – позвала девочка крысу.

Хвостатая любимица обернулась и уставилась на хозяйку.

– Кари-ибы, Пари-иж... Мы будем круче! – решительно объявила Лиза.

Глава 1

30 дней до 1 сентября

– Тебе понравится, вот увидишь, – говорила мама, придерживая Лизу за локоть. – Именно так я познакомилась с твоим папой. Романтика!

Папа, нагруженный рюкзаком в человеческий рост, неуклюже обернулся.

– Как сейчас помню, – закивал он, – отъезжали с этого же вокзала.

Лиза поморщилась.

– Ма-а, ты говорила что-то про старинные вещи. Я смогу их обменять на современные драгоценности, правда? В Ювелирторге, например.

Родители характерно переглянулись.

– Старинные вещи? – удивленно вздернул брови папа.

– Ну конечно, сможешь, солнышко! – бодро заверила мама, недобро глянув на папу.

– Отлично, – просияла девочка и, чуть сдвинув брови, прибавила: – Естественно, с дурацким государством я делиться не стану!

Родители снова обменялись напряженными взглядами, но Лиза этого не заметила. Уж слишком ее занимали мысли о предстоящем богатстве.

– Смотри-ка, – указал в конец зала ожидания папа, – твои товарищи по экспедиции уже тут!

Лиза остановилась и жестом заставила родителей сделать то же самое. В окружении огромных рюкзаков стояли высокие широкоплечие парни. И еще какие-то карапузы, но на них Лиза внимания не обратила.

– Ну идем же знакомиться! – поторопила мама.

Лиза взглянула на свои старые кроссовки, которые в самый последний момент, к ее несчастью, были найдены на антресолях, и возмутилась:

– Я не маленькая, нечего меня провожать!

– Должны же мы посмотреть на руководителей, – возразила мама.

– Нечего на них смотреть! Разве не ты сказала, что турклуб приличный, в экспедиции от него ездят уже лет пять и что знакомые знакомых нашей тети Маши не могут быть плохими людьми? – Лиза кивнула папе: – Отнеси рюкзак, кинь его незаметно к другим и быстренько сюда возвращайся!

– Ладно, – вздохнула мама. – Отнеси рюкзак, Валера, и пойдем, если она нас стыдится.

Лиза закатила глаза.

– Я не стыжусь, но и провожать меня, как первоклашку, не нужно!

– Хорошо-хорошо. – Мама крепко обняла ее. – Развлекайся как следует, милая.

Вернулся папа. Лиза взяла у него документы, уведомляющие, что она едет на раскопки Араповского подземного монастыря в Тулу, и спрятала в кармашек сумочки.

– За Матильду не беспокойся, – заметилала мама, – я о ней позабочусь.

– Я и не беспокоюсь. Ты сама, главное, не беспокойся о ней. – Лиза улыбнулась. – Ну все-все, хватит прощаться, идите уже!

Как только родители удалились, девочка бросилась в туалет, где вытащила из сумки босоножки и легкий сарафанчик. Из среднего отделения высунула любопытный нос Матильда.

– Не думаешь же ты, – стаскивая с себя джинсы и футболку, – проворчала Лиза, – что я могу предстать в таком убогом виде перед парнями? Как бы не так!

Она переоделась и засунула джинсы с футболкой в сумку. Кроссовки оказались слишком большими и туда не влезли, поэтому, проходя мимо мусорного бачка, девочка без всякой жалости распрощалась с ними.

– Спрячьсяё Матильда, и не вылезай, пока не сядем в поезд, – приказала Лиза, нажимая указательным пальчиком на голову крысе. Любимица скрылась в недрах своего переносного домика, лишь тогда девочка вышла из туалета и направилась к шумной компании возле рюкзаков.

Заметили ее сразу – разговоры и смех стихли.

– Всем привет! – помахала рукой Лиза, останавливаясь возле своего рюкзака.

Четверо самых рослых парней многозначительно переглянулись. Взгляды присутствующих прилипли к ее босоножкам на тонких серебристых ремешках.

Паренек чуть выше Лизы, в синей кенгурухе с натянутым на голову капюшоном, ткнул в бок стоявшего рядом симпатичного рыжего юношу, на удивление тонким голосом заметив:

– Блондинка, однако.

– Не завидуй, Янка-обязьянка, – хохотнул рыжий и шагнул к вновь прибывшей. – Никита, – протягивая руку, представился он.

Лиза кокетливо улыбнулась и вложила в его ладонь свои унизанные кольцами пальчики, а затем громко, чтобы все расслышали, представилась.

Карапузы, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении девочками, зашептались. Без макияжа, одетые в спортивные безразмерные кофты, рваные на коленях джинсы, обутые в кроссовки, они напоминали хулиганов из подворотни.

«Видела бы их Матильда», – подумала Лиза, искусственно улыбаясь девочкам.

– Сейчас уже подойдут Николаша с Зинкой, – сказал Никита.

– А кто это? – вежливо поддержала беседу Лиза.

– Наш руководитель Николай Анатольевич, или просто Николаша, и его жена Зинаида Григорьевна. – Парень кивнул на молодых людей и стал их по очереди представлять. – Это братья Гришка и Мишка, – указал он на улыбчивых брюнетов. – А это...

Юноша с каштановыми кучерявыми волосами отодвинул Никиту и представился сам:

– Вова.

«Тоже симпотный», – Лиза окинула парня быстрым взглядом и заметила, с какой ревностью на нее уставилась девчонка в кенгурухе.

– Это Янка и Верка, они с нами, – пояснил Вова и добавил: – Сейчас еще одна девчонка подойдет. Стаськой зовут.

«Ну, может, хоть она будет нормальной», – понадеялась Лиза, из-под ресниц рассматривая простоватые мордашки девочек. Казалось сомнительным, что с ними ей удастся подружиться.

– Эй, пацаны, гляньте-ка! – хрюкнул от смеха Никита, указывая куда-то в сторону.

Неподалеку стоял мальчик а-ля юный герой фильма «Один дома». Судя по нежным объятиям, рядом с ним была мама. Женщина гладила паренька по светлым волосам, прижимала к себе, одновременно целовала то в щеки, то в лоб. Мальчик не порывался оттолкнуть мамашу и на все, что она ему говорила, послушно кивал.

– Вот так кадр! – затряслись от смеха братья.

Наконец женщина разжала объятия. Мальчик в клетчатой фланелевой рубашечке, заправленной в шорты, с огромным красным рюкзаком за плечами, засеменил к ним.

– Максимка! – внезапно раздался вопль на весь вокзал. Мать бросилась за сыном, размахивая руками, а когда догнала, жестом фокусника вынула что-то из кармана. – Сынок, ты влажные салфетки забыл!

Паренек покорно взял упаковку салфеток и начал старательно запихивать их в карман рюкзака. Мать какое-то время с умилением наблюдала за ним, потом спохватилась и начала помогать любимому чаду.

Тут к общей группе подошли бородатый мужчина с двумя детьми – мальчиком и девочкой лет пяти, его миниатюрная жена в круглых очках и дылдовидная девица. Стася прошествовала мимо рюкзаков и как ни в чем не бывало встала возле красавчика Вовы.

– Ну что, орлы? – Бородач с довольной улыбкой оглядел высоких парней. Так он улыбался, пока его взор не остановился на светловолосом мальчике, тихонько присоединившемся ко всем. Радость Николая Анатольевича поугасла, но виду он не подал и как можно веселее воскликнул: – А это у нас кто такой?

– А это у нас Максимка, – давясь от смеха, представил Вова.

Стася с каменным лицом двинула парню локтем в ребра, и тот резко перестал смеяться.

– Здравствуйте, – пролепетал светловолосый мальчик, глядя на бородача из-под длинной светлой челки по-детски наивными голубыми глазами.

Лиза проглотила смешок и по-деловому поинтересовалась:

– Во сколько там наш поезд? Долго еще ждать?

Николай Анатольевич обернулся к ней и присвистнул.

– Мать моя женщина! Что за... что за...

– Просто Лиза, – язвительно прокомментировала Яна, стаскивая с головы капюшон и засовывая руки в карманы джинсов. Ее нечесаные ядовито-оранжевые волосы рассыпались по плечам, и девочка со вздохом заметила: – А че, Николай Анатольевич, любопытная команда у нас подобралась.

Николай Анатольевич насупил брови и задумчиво пробормотал:

– Так вот ты какая, Лиза…

Женщина в очках строго указала на Лизины босоножки.

– Ведь было сказано, нужна удобная обувь! Ты читала перечень необходимых вещей, который прилагался к договору?

Лиза попрыгала на месте.

– Как видите, мне очень удобно! – Девочка вынула из сумки договор и подала его Николаю Анатольевичу. – Так что с поездом?

Руководитель посмотрел в другой конец зала, где висели массивные часы, и, не читая договор, сунул его в карман.

– Так, ребята, берем рюкзаки и идем на платформу, через десять минут наш поезд. Быстренько!

Все засуетились. Парни, взвалившие на спины рюкзаки быстрее остальных, начали помогать девочкам. Никита с Вовой одновременно оказались возле рюкзака Лизы.

– Помочь? – выпалил Вова.

Лиза беспечно приподняла плечико, разглядывая симпатичных парней и соображая, кому отдать предпочтение.

«Кучерявый... мил. Хотя еще неизвестно, что у него с той дылдой. Пушкин тоже был кучерявым. Не люблю стихи. А рыжий... рыжие они хитрые...»

– Повернись, – скомандовал ей Вова, – я приподниму, а ты руки в лямки вдевай.

Лиза непонимающе захлопала глазами.

– Давай, все просто, – попытался объяснить «Пушкин», но Никита его отпихнул:

– Ну ты даешь! Учись, как надо за девушками ухаживать... – Парень взял ее рюкзак, с явным усилием взвалил на себя и кивнул: – Идем, Лиза.

Девочка одарила догадливого кавалера улыбкой и последовала за ним.

– Подумаешь... Я тоже так могу! – крикнул им вслед Вова.

Они вышли с вокзала, и Лиза постучала Никиту по плечу.

– Мне не тяжело, – не давая ей вставить даже слово, затряс головой юноша и, видя, что она пытается протестовать, затараторил: – Я не слабак какой-то там, в качалку уже три года хожу, для меня это фигня, а не вес... Если вижу, что хорошей девчонке нужна помощь, почему бы не помочь...

Лиза перестала пытаться сообщить несчастному про колесики на рюкзаке и закрыла рот.

– Уф, тяжеленький... – задыхаясь, сказал Никита, неровным шагом ступая по платформе. – Что ты с собой набрала?

– Ничего особенного, вещи первой необходимости. – Лиза заметила, как недружелюбно на нее уставились девочки во главе с женой руководителя, обреченные сами тащить свои рюкзаки, и самодовольно улыбнулась.

«Мне, как всегда, завидуют», – ничуть не огорчаясь, решила она, вынимая из сумочки зеркальце и подкрашивая губы.

– Хочешь присесть? – шутливо предложил Никита, с усилием опуская ее рюкзак на платформу.

– Никитос, а может, ты расстелешься по земле, и она пройдет? – насмешливо спросила Яна, пренебрежительно глядя на парня.

– А ты, может, заткнешься? – краснея, прошипел тот.

– Ой, только не нужно из-за меня ссориться! – любезно произнесла Лиза. И, глядя на девчонку в упор, прибавила: – Это слишком мне льстит.

– Блондинка... – выплюнула Яна и, резко развернувшись, отошла с подружкой подальше, точно им было противно.

Повисло неловкое молчание, которое неожиданно нарушил Максимка.

– Скажите, пожалуйста, – обратился он к Николаю Анатольевичу, – а температура воздуха ночью будет приемлемой для ночевки в палатках?

Бородач с усилием улыбнулся, безнадежно посмотрел на жену, затем на мальчика и пообещал:

– Детка, мы дадим тебе второе одеяло.

Раздался звон, известивший о приближении поезда, и вдали засияли желтые огни.

Лиза ощутила, как по голым рукам побежали мурашки. Теплый вечерний ветерок погнал с платформы пыль и шелуху от семечек, накиданных для стайки голубей. На душе стало тревожно.

– Страшновато, да? – негромко спросил Максимка, стоявший прямо у нее за спиной.

Она обернулась и, смерив мальчишку презрительным взглядом, фыркнула:

– Вот еще! Ни капельки!

Глава 2

Наступление тьмы тараканьей

Окно было чем-то обляпано, столик перекошен, а свернутый в рулон серый матрац печально смотрел из-под стопки постельного белья круглым желтым пятном.

Яна с Верой заняли нижние полки и как ни в чем не бывало принялись болтать:

– Видела, какое у него было лицо? – спросила рыжая у подружки.

– Просто в шоке! – выдохнула Вера, вынимая из кармана рваных джинсов маленькую расческу, сплошь опутанную волосами.

Лиза ждала, когда девочки обратят на нее внимание, но этого не происходило. Тогда она нарочно громко заявила:

– Я не полезу на верхнюю полку!

Яна хихикнула.

– Боюсь, тебе будет не очень удобно в проходе. Хотя...

Вера провела расческой по шевелюре цеплячего цвета, оставив на зубцах еще один клок волос, и подпела подружке:

– Спи в проходе, матрасик постели... Мы не возражаем. Да, Янк?

– Ага, – расплылась в улыбке рыжая.

Лиза услышала, что кто-то дышит у нее за спиной, и повернула голову. За ней, скромно опустив взгляд, стоял Максимка. Он был ниже на целую голову, поэтому сопение приходилось ей куда-то в плечо.

– Че надо? – раздраженно спросила девочка.

Паренек поднял на нее глаза и смущенно предложил:

– Я мог бы поменяться с тобой местами.

– Правда? – обрадовалась Лиза. – Ну так чего стоим, показывай, где твоя полка!

И уже взялась за ручку рюкзака, когда заметила, что мальчик кивает на верхнюю полку напротив ее собственной.

– Болван... – прошипела она в сердцах, еле сдерживаясь, чтобы не отвесить мальчишке подзатыльник.

Девицы заржали, а Яна, отсмеявшись, бросила:

– Молодца, Максик, отжег!

– Ладно! – пренебрежительно бросила Лиза и, закинув сумку наверх, встала на нижнюю полку, прямо в босоножках.

– Эй, ты! – возмутилась Яна.

Лиза уселась на верхней полке и свесила ноги.

– Может, уберешь свои костыли? – окончательно рассвирепела рыжая.

– Может, сойдешь с поезда? – фыркнула Лиза, закидывая ногу на ногу.

В купе повисло молчание.

Девочка заметила на себе взгляд Максимки. Парнишка таращил на нее голубые глаза так, словно увидел привидение.

– Ну, чего уставился?

Мальчик испуганно опустил голову, но потом снова поднял и с благоговением прошептал:

– Ты очень смелая.

Лиза приосанилась.

– Да-а, я такая!

Яна застонала:

– Меня сейчас вырвет. И откуда берутся такие самовлюбленные дуры?!

– Ты что-то перепутала, – немедленно откликнулась Лиза. – Наверное, ты хотела спросить, откуда берутся столь уверенные в себе красавицы? Так вот, не беспокойся, тьма тараканья, там где они обитают, ты явно не была!

Яна медленно поднялась и, складывая руки на груди, потребовала:

– Повтори-ка!

– Не успела запомнить? Оба предложения повторить?

– Ты напрашиваешься, куколка!

– Ой, – засмеялась Лиза, – оставь свои плебейские замашки для себе подобных!

Девица подалась вперед, подняла руку для удара, но не донесла ее и оглушительно заверещала.

Потому что в этот момент из Лизиной сумки высунула голову Матильда. Крыса добродушно улыбнулась, продемонстрировав свои желтые зубы, и выкатила на испуганную Яну черные глазки.

На крики прибежал Николай Анатольевич, а за ним в купе внеслись Вова с Никитой.

При виде Матильды руководитель онемел, а парни расхохотались.

– Симпатичная, – похвалил Никита.

– У нее крыса! – обрела наконец дар речи Яна, тыча пальцем в сторону сумки.

Матильда сообразила, что говорят о ней, раздвинула лапой молнию и вылезла. Все присутствующие ахнули.

– Гига-а-антская! – в ужасе шарахнулась Яна. А ее подружка и вовсе к месту от страха приросла, лишь руками прикрылась, как будто крыса собиралась накинуться на нее.

– Это не домашняя, – со знанием дела протянул Вова, разглядывая Матильду.

Обрадованная всеобщим вниманием, крыса села на задние лапы и начала прихорашиваться – быстрым движением передней лапки провела по морде, как бы умываясь.

Лиза, погладив свою любимицу, возразила:

– Наоборот, очень домашняя. – Затем девочка скользнула ноготком по стразам вокруг шеи Матильды и гордо изрекла: – У нее даже ошейник есть!

– Лиза... – начал Николай Анатольевич, но Вова его перебил:

– Да кому она помешает? Клевая крыска... здоровая, конечно... – Парень поморщился и спросил: – Она не кусается?

Лиза насмешливо посмотрела на жавшуюся к руководителю Яну и повела плечиком.

– Матильда не любит, когда на нас повышают голос.

Николай Анатольевич как-то обреченно махнул рукой и, прежде чем выйти из купе, предупредил:

– Чтоб следующие двадцать девять дней я не слышал о проблемах с этой крысой. Надеюсь, это понятно?

– Николай Анатольевич... – умоляюще прошептала Яна.

Руководитель прижал палец к губам.

– Все, рты на замки и ложитесь. Завтра трудный день. Орлы, – кивнул он парням, – за мной!

Дверца купе захлопнулась. Яна, не спуская настороженного взгляда с крысы, опустилась возле подружки.

– Можно мне залезть на мою полку? – спросил Максимка, который, в отличие от девочек, не спускал восторженного взгляда с Лизы.

– Можно, – буркнула Вера.

Мальчик разулся. На ногах у него оказались голубенькие в желтую полоску носочки, а под синей клетчатой рубашкой – голубая маечка. Через белую, как сметана, кожу на груди проступали голубые венки, а шее висел золотой крестик.

– Ты в каком классе, дитя? – не удержалась от язвительного замечания Яна.

– В девятый перешел, – усаживаясь на своей полке по-турецки, просто ответил Максимка.

– А-фи-геть! – прокомментировала Вера.

Яна засмеялась.

– А чего ты такой... такой...

Лиза перекинула ногу на ногу и посоветовала:

– На себя посмотри, Рваные Коленки!

Это было нечто вроде ответного хода на комплимент мальчишки по поводу ее смелости. Лиза не любила чувствовать себя кому-то обязанной. А уж тем более ей не хотелось быть обязанной этому щуплику.

Максимка с благодарностью посмотрел на нее и смущенно улыбнулся. Рыжая прикусила язык и скосила глаза на бродившую по полке взад-вперед крысу.

– Ну что, будем спать? – на удивление дружелюбно спросила Вера, обводя всех взглядом, но обращаясь как будто именно к Матильде.

Лиза взялась двумя пальчиками за матрас с желтым пятном, говорившим само за себя, и осторожно, во избежание новых сюрпризов, развернула. Старое верблюжье одеяло, вытертое посередине почти до дыр, не вызывало доверия, как и простыни странного песочного оттенка.

– Куда мы попали... – пробормотала девочка, глядя на крысу, обнюхивающую постельное белье. Наконец Матильда смело юркнула под оделяло, и лишь тогда Лиза, удостоверившись, что пользоваться им не смертельно опасно, вынула из сумки футболку.

Уговаривать Максимку отвернуться не пришлось – мальчик, как только увидел, что она собирается переодеваться, спрятался под одеяло с головой и лег лицом к стене.

После долгих приготовлений Лиза достала из сумки толстенный блокнот с ручкой, плюшевый домик для Матильды, без которого ее любимица не могла сомкнуть глаз, затем выключила свет и улеглась.

Перед сном девочка всегда записывала в блокнот «фразу дня». То есть нечто важное, что она поняла за прожитые сутки.

Сейчас Лиза зажгла на ручке голубую подсветку и открыла блокнот. Странички в нем были тонкие-тонкие, а количество их превышало тысячу. Записывать «фразу дня» она придумала совсем недавно – еще и ста страниц не исписала.

Девочка пролистнула блокнот. Вчера фраза дня была такой: «Сколько бы кофточек и юбочек ты ни набрала с собой в поездку, помни: главное не забыть свое очарование. P.S. Косметичка в третьем отделении под молнией». А позавчера она поняла следующее: «Когда красивый мальчик говорит тебе: «Я буду скучать, возвращайся скорее», а сам поглядывает на часы, лучше всего сказать, что времени скучать по нему у тебя не будет. Или просто сменить прическу!»

– Чем ты там светишь? – недовольно проворчала Яна.

– Это специальный свет, он усыпляет Матильду, – на ходу придумала Лиза, поглядывая на край полки, где в своем домике мирно спала крыса. Девочка улыбнулась молчанию рыжей и, сделав вид, что не замечает, как с соседней полки на нее сверкает глазами Максимка, записала в блокнот: «Если клевый парень хочет тебе помочь, то каждая девица, которой он это не предложил, хочет тебя убить».

Глава 3

Кошелек или дружба?

Утро обещанного руководителем трудного дня наступило с пронзительным криком. Лиза распахнула глаза и обнаружила, что домик Матильды пуст. Следующим ее действием было посмотреть вниз, на полку Яны, вопли которой и разбудили все купе.

Девица сидела в дальнем углу, натянув одеяло по самые глаза, а перед ней на задних лапах стояла Матильда, ошарашенно тряся мордочкой и немного покачиваясь.

– Прекрати орать! – сердито воскликнула Лиза. – Вон Матильду мою как напугала!

– Убери ее, – хрипло взмолилась Яна.

Лиза полезла в сумку и зашуршала пакетиком от сухофруктов. В тот же миг крыса сорвалась с места, влезла по занавеске до второго яруса и подбежала к сумке за лакомством. Девочка высыпала немного сухофруктов на ладонь. Матильда одной лапкой взяла кусочек сушеного ананаса, а второй схватила грецкий орех. Ананас первым отправился в зубастый рот. Но трапезу внезапно оборвал дрожащий от возмущения голос Яны:

– Проклятье, эта... эта... она нагадила на мое одеяло!

– Подумаешь, – обронила Лиза, с усмешкой разглядывая дорожку на одеяле, напоминающую связку сосисок в миниатюре.

В дверь постучали. В щель просунулся нос Николая Анатольевича.

– Девочки, поторопитесь, через полчаса прибытие.

– Николай Анато... – жалобно начала Яна, но нос руководителя коснулся двери, затем косяка, потом снова двери и вновь косяка – это он качал головой, говоря тем самым, что все жалобы потом.

– Да ладно тебе, – потягиваясь, сказала Вера, когда Николай Анатольевич ушел, – все равно сейчас выходим.

– Ну и что! – огрызнулась Яна. – Сам факт, Верочка, сам факт!

Лиза поймала на себе взгляд Максимки и приветственно ему кивнула.

– Доброе утро, – прошептал мальчишка так, точно говорил о чем-то сокровенном. Правая щека его была помята, а белоснежные волосы с одной стороны стояли торчком.

«Можно подумать, в этом богом забытом месте оно бывает когда-нибудь добрым, – тоскливо подумала Лиза, созерцая обляпанное окно, за которым проносились зеленые поля. – Как там, интересно, Полинка в своем Париже? И Эрика на Карибах... Вот счастливицы!»

Лиза позавтракала двумя батончиками из злаков – с медом и орехами, запила соком из маленького пакетика и, облачившись в сарафан, направилась в туалет, прихватив зубную щетку, пасту, жидкое мыло и крем. В конце вагона ее встретила длиннющая очередь. Девочка заметила, что в начале ее стоят братья брюнеты из их экспедиции и начала протискиваться к ним.

– Привет! – сказала она, даже не пытаясь вспомнить имена парней. – Надеюсь, вы заняли мне место?

Братья удивленно переглянулись, а тетка позади завозмущалась:

– Иди, девочка, в конец очереди, нечего наглеть...

Тот из братьев, что повыше, пожал плечами.

– Вставай передо мной!

– Ага, – поддержал второй. – Мы же, типа, одна команда!

Туалет не ответил ни привычкам, ни ожиданиям Лизы. Все здесь дребезжало, из открытого окна дуло, дышать было невозможно, по полу медленно, как будто дразнясь, растекалась желтая лужа. Лиза нарвала туалетной бумаги, бросила под ноги и носочком отодвинула зловонную кучку, затем нарвала еще и постелила на края железного унитаза. Дышала она через раз, и то предварительно поднеся надушенную ткань подола сарафана к носу. Не успела девочка усесться на бумажный ободок, как в дверь забарабанили. Ручка задергалась, поезд начал замедлять ход – за окном показалась платформа. Лиза вскочила.

– Побыстрее! Подъезжаем к станции! – раздался зычный голос проводницы.

Девочка быстро почистила зубы, помыла лицо, руки, за ушами, шею и, стараясь не обращать внимания на крики за дверью, намазала лицо кремом.

Поезд дернулся, шум снаружи нарастал – казалось, орала вся очередь. Когда же Лиза вышла, все стихло. Взгляды присутствующих устремились на застеленный бумагой горшок. Лиза улыбнулась пропустившим ее вперед братьям и с гордостью кивнула на унитаз:

– Это я настелила, а то ведь у-ужас! – Девочка встретила ошеломленный взгляд толстой тетки с бигудями в волосах и, пожав плечами, пробормотала: – Уж лучше после меня, чем после кого-то там...

* * *

Поезд прибыл на вокзал в Туле. Не успела Лиза ступить на платформу, как ей предложили купить пряников.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил Вова, сгибаясь под тяжестью двух рюкзаков – сегодня он оказался проворнее Никиты.

– Ну... – задумчиво наклонила голову девочка, – если только леденец.

Вова вручил ей огромного желтого петуха на палочке и неожиданно спросил:

– А у тебя парень есть?

Лиза швырнула конфету в сумку, откуда через приоткрытую молнию высовывалась Матильда, и удивленно посмотрела на молодого человека.

– Конечно! Разве похоже, что у меня может его не быть?

– А-а-а, – как-то обреченно протянул Вова, – понятно.

Они подошли к Николаю Анатольевичу и компании. Лиза тут же достала свой новенький айфон и подняла над головой, в надежде, что так скорее отыщется сеть.

Стася уставилась на нее с любопытством и обратилась к Вове:

– По-моему, в приложении к договору было написано не брать с собой ценные вещи?

Юноша пожал плечами.

– Так, ребята, – сказал руководитель, поглаживая бородку, – я сейчас с крепкими парнями иду в магазин, затем договариваюсь о транспорте. Остальные, кому не нужно сбегать в магазин, ждут тут, смотрят за рюкзаками.

– А что вы собираетесь покупать? – поинтересовалась Лиза. – Вы составили список?

– Нет, Лизонька, – улыбнулся Николай Анатольевич, – чтобы купить хлеб, список не нужен.

Когда он ушел, прихватив с собой парней, девочка обвела взглядом хмурые лица женской половины экспедиции и объявила:

– Пойду, что ли, тоже в магазин...

Зинаида Григорьевна, занятая своими непоседливыми детьми, лишь махнула рукой, проворчав:

– Купи себе кроссовки, не смеши народ.

– Пусть смешит, – мстительно прошипела Яна. – Кого это вообще волнует!

Руководительница строго глянула на девицу.

– Нас, вот кого. Нас всех это очень скоро будет волновать!

Лиза направилась к ларькам, успев услышать, как Стася восторженно предложила:

– А пойдемте смотреть мемориальный паровоз! Он тут, рядом. Помните, Николай Анатольевич рассказывал?!

– «Кого это волну-у-ует...» – глядя на Матильду, передразнила Лиза рыжую. – Ну и противные же они! Видели бы только мои девчонки... Полинка бы в обморок упала! А Эрика... Эрика бы вообще застрелилась!

Матильда понимающе кивнула, соглашаясь, что Эрика подобного обращения не пережила бы вовсе.

«Ну ничего... ничего, – успокаивала себя Лиза, – мы только старинные вещи найдем и сразу отвяжемся от этих нелюдей. Наймем машину до вокзала, купим билет и уж точно торчать здесь целый месяц не станем. Недолго осталось терпеть! Жаль, тетя Маша такая глупая, ничего толком не объяснила, что за старинные вещи искать тут надо. Хм, старинные вещи... То есть очень старые. В общем, барахло, никому не нужное, кроме чокнутых очкариков из музеев и коллекционеров. Господи, ну зачем тете Маше мозги? Знает, в каком году некий набожный Яков Павлов с другими крестьянами вырыл подземный монастырь, знает, в каком году все входы в него были засыпаны по приказу духовной консистории, но и понятия не имеет о главном! О том, какие ценности могли остаться в пещерах! Да-а, таких, как тетя Маша, хлебом не корми, дай в зубы книжку по истории. Под стать тому сумасшедшему Якову-копальщику. Мало им было молиться на земле, так еще и под землей придумали!»

Девочка заслышала позади себя шаркающие шаги и оглянулась. За ней плелся Максимка – единственный парень, которого посчитали недостаточно крепким, чтобы нести из магазина хлеб.

Лиза ходила от одного ларька к другому в поисках что-нибудь интересного и по-прежнему тщетно пыталась словить сеть. Мальчик шел следом. Наконец ей это надоело.

– Тебе чего надо? – раздраженно обернулась она.

– Ничего, – замотал головой Максимка.

– А зачем ты за мной ходишь?

Он пожал плечами, попытался что-то объяснить, но после невразумительного мычания захлопнул рот и отстал.

Лиза обошла ларек с фруктами и негромко объяснила Матильде:

– В друзья набивается! Думает, раз я его защитила в поезде, теперь мы якобы вместе. Ой глупе-е-ец!

Ничего нелепее, чем дружба с неуклюжим мальчуганом, она и представить себе не могла. В родной школе таких чудиков для нее не существовало. У подружек бы инфаркт произошел, заговори она в их присутствии с каким-нибудь отстоем.

Айфон в ее руке по-прежнему не мог найти сеть. «Придется купить тульскую симку, раз питерская тут не фурычит, – несильно огорчаясь, подумала Лиза, – но сперва мне – сюда». Она зашла в магазинчик парфюмерии. Продавщица тотчас отшвырнула кроссворды и вскочила со стула.

– Вам помочь?

Девочка сгребла с прилавка три разноцветных лака для ногтей, бутылочку ацетона, средство для снятия макияжа, ватные диски, выбрала крем для лица с намерением использовать его для ног и попросила все упаковать. Пока продавщица заворачивала покупки, Лиза рылась в сумке. Поиску кошелька мешала Матильда, перебегавшая по дну сумки за ее рукой, полагая, что это новая игра.

Девушка за прилавком с пониманием улыбнулась и потупила глаза.

«Да где же он? – обследуя отделения под молниями, начала закипать Лиза, – Дома я все деньги, визитки и записную книжку положила в новенький красный кошелек, бросила его на зеркальную полку в коридоре... потом убрала в рюкзак. Рюкзак! Ну конечно!»

– Все в порядке? – осведомилась продавщица.

Лиза наградила ее убийственным взглядом.

«Ну, конечно, потом я решила, что кошелек должен быть поближе ко мне и вынула его из рюкзака, чтобы положить в сумку. Но... но... Проклятье!» – Девочка застонала, когда перед ее мысленным взором предстал письменный стол, где среди журналов и косметики остался лежать красный кошелек.

Звякнул колокольчик, дверь приоткрылась, и внутрь проскользнул Максимка. Мальчик пролепетал продавщице: «Здравствуйте» – и несмело посмотрел на Лизу.

– Там, – неопределенно махнул он рукой, – собрались уже все, в автобус рассаживаемся.

– Чудно, – процедила девочка сквозь зубы.

– Так вы покупаете? – заискивающе уточнила продавщица и придвинула к ней пакет.

Лиза мастерски изобразила огорчение – вживаться в роль не пришлось, она была не просто расстроена, а убита и похоронена где-то тут, рядом, под мемориальным паровозом. Огромных усилий стоило это скрыть.

– Забыла кошелек в рюкзаке... – Девочка вздохнула. – Какая жалость!

– Может, успеете сбегать? – высказала надежду продавщица.

– Мы очень спешим.

Лиза уже потянулась к дверной ручке, когда Максимка подскочил к прилавку и принялся вытаскивать из кармана деньги.

– Давайте я заплачу! – радостно сверкая глазами, воскликнул он. Затем обернулся к Лизе: – А ты со мной в автобусе рассчитаешься.

Прежде чем Лиза успела возразить, довольная продавщица выбила чек и всунула в руки мальчика пакет.

Ребята молча вышли из магазина. Максимка сиял от радости, заглядывал Лизе в глаза и старался идти с ней в ногу.

– Болван! – гневно обрушилась на него девочка, когда они немного отошли от магазина.

Паренек застыл с улыбкой непонимания на лице. Плечи поникли, глаза стали как у побитой собачонки, а губы задрожали, словно он собирался расплакаться.

– Что я не так сделал? – шепотом спросил мальчик, протягивая ей пакет.

Лиза зло уставилась на него и, не мигая, медленно втянула в себя теплый воздух.

– Ты ведь хотела купить, разве нет? – Его голос дрогнул.

Девочка утомленно прикрыла глаза. Меньше всего ей хотелось отчитываться перед этим щупликом, но иного выхода не было.

– Я забыла кошелек, – процедила она.

– Ну да, я понял, – снова обрадовался Максимка. – Ничего страшного, сейчас сядем в автобус и... Или можешь отдать деньги, когда уже на место приедем, если твой кошелек далеко...

– Дурень, – оборвала девочка, – мой кошелек дома остался! Понятно тебе, глупый ты маменькин сынок?

Мальчик отшатнулся. Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга, потом Максимка тихо заметил:

– Но ты ведь сказала продавщице...

– И что?! – вызывающе подбоченилась Лиза. – По-твоему, я должна была признаться, что делаю покупку в Туле, а мой кошелек тем временем спокойненко лежит в Питере? Так, что ли?

– Но это ведь правда.

Лиза закатила глаза.

– Правда придумана для таких идиотов, как ты. А все нормальные люди, – она передернула плечами, – слегка приукрашивают действительность, чтобы не выглядеть глупо.

Максимка опустил взгляд и невнятно пробормотал:

– Ты можешь мне ничего не возвращать, я не настаиваю.

– Как же! Рассчитываешь, что я буду с тобой за это дружить?!

Он снова протянул пакет и вложил ей в руки.

– Я не рассчитываю. Забудь, ничего не было.

– Отлично! – фыркнула Лиза. И, прищуриваясь, предупредила: – Если ты хоть кому-нибудь сболтнешь, что у меня нет денег...

Максимка затряс головой.

– Я... никому... Честно!

– Отлично, – повторила Лиза, и круто развернувшись, зашагала к автобусной остановке.

Давно ее никто так не злил, как этот недотепа с наивными глазами. Пакет с покупками оттягивал руку, лишний раз напоминая, в какое ужасное положение она попала, а позади слышалось шарканье. Лиза не выдержала и обернулась – мальчик шел за ней по пятам.

– Я ведь сказала тебе! – рассвирепела она. – Не нужно за мной таскаться! Я с такими, как ты, не вожусь! Понятно? Мы не можем дружить, не знаю, что ты там себе вообразил, для меня это ничего не значит! – Лиза потрясла пакетом. – Я не собираюсь улыбаться тебе и делать вид...

Максимка махнул рукой на остановку, где возле рюкзаков столпились ребята, и тихо пояснил:

– Нам просто в одну сторону.

Злость как рукой сняло. Мальчик прошел мимо, к щекам Лизы мгновенно прилила краска, а по спине побежали мурашки. Ей будто по всем зубам разом провели алюминиевой вилкой из школьной столовой.

Глава 4

От ворот поворот

Автобус ехал по ухабистой дороге, подкидывая пассажиров на поролоновых сидениях, как на батутах. Внутри стоял острый запах бензина и чьего-то пота. Лиза подозревала, что расточителем немилосердного амбре был толстый усатый водитель, чье голое отсутствие бицепсов колыхалось, словно уши бегущего спаниеля. Его белая футболка на спине, на круглом, как бочонок, животе и под мышками окрасилась мокро-желтыми пятнами.

Жена руководителя ворковала со своими детьми:

– Машенька, посмотри в окошечко, Сашенька не жуй воротничок...

Николай Анатольевич в конце автобуса снова рассказывал парням, как в 1849 году крестьяне Староказачьей слободы села Гремячее начали копать пещеры. Опять про Якова Павлова, любимца тети Маши, одержимого идеей создать монастырь по типу Киево-Печерской лавры. Еще про то, как народ хлынул в пещеры и давай молиться, и как рассердились наземные церкви, чьи доходы из-за этого стали падать. Наконец, добрался в своем рассказе до расследования по приказу губернатора, которому нажаловался Тульский епископ. Пещеры 12 марта 1856 года засыпали и запретили народу к ним приближаться.

«И ни слова о старинных вещах, за которыми мы едем!» – с негодованием отметила про себя Лиза.

Дылда Стася влюбленной пташкой сидела возле Вовы и заканчивала за парнем каждую фразу, как будто у них был один мозг на двоих. Позади шептались Вера с Яной: «А он мне такой говорит...», «А я ему такая отвечаю...». Максимка сидел спереди и неотрывно смотрел в окно.

Лиза исподволь наблюдала, как подрагивают его девчачьи снежно-пушистые ресницы, и злилась. «Маменькин сынок! Тоже мне выискался... мачо недоделанный! Думает, мне есть дело до того, как он корчит оскорбленное достоинство. Девчонка плаксивая! Считает...»

Додумать она не успела – к ней подсел Вова.

– Как настроение?

Лиза обернулась, чтобы посмотреть на реакцию Стаси, но та как будто и не заметила, что парень от нее сбежал, придвинулась ближе к Никите и теперь воодушевленно болтала про паровоз.

– Чудесно, – натянуто улыбаясь, солгала Лиза.

– Не скучаешь?

Она хотела закатить глаза, но сдержалась.

«Еще бы спросил, нравится ли мне ехать в раздолбаном автобусе с потным водителем! Видимо, часть мозга, причем большую, он все-таки оставил своей подружке».

– Скоро уже приедем, – продолжил разговор Вова, откидывая с лица курчавые пряди.

Лиза проследила за его жестом и все-таки закатила глаза. «Не хватало нам одного плаксивого маменькиного сынка, так еще этот... кокетка кучерявая!»

– С кем будешь жить?

Девочка непонимающе приподняла брови.

– В смысле?

– В палатках парами обычно живут. Я с Никитосом, например, Янка с Веркой... а тебя, скорее всего, со Стасей поселят.

Лиза покосилась на восторженную кобылу Стасю, которая бурно жестикулировала перед лицом Никиты, и в ужасе отвернулась. «Что может быть приятнее, чем лечь спать под боком у девицы, чьего парня ты закадрила? Возможно, все еще образуется, и эта... эта Каланча предпочтет устроиться где-нибудь подальше от меня».

– А ты вообще жила когда-нибудь в палатке? – не замечая ее состояния, спросил парень.

– Ну конечно! – воскликнула Лиза, потеряв всякое терпение. – Как же иначе? А еще спала на земле, рыла пластмассовой лопаткой траншеи и ела на обед дождевых червей!

– М-м, – промычал Вова. – Понятно. Типа, сарказм, да?

Девочка хмыкнула.

– Без «типа»!

Продолжать кадрить симпатягу Вову окончательно расхотелось. Перспектива жизни без кошелька, в одной палатке с его подружкой – водонапорной башней предстала неожиданно четко. Лиза поймала на себе косой взгляд Стаси и демонстративно отвернулась от парня.

«Пусть видит, не нужен мне ее Кучерявик. Может, еще выторгую себе спокойные ночи!»

– Ну ладно, пойду, – промямлил Вова. Уверенность в голосе куда-то подевалась, как и самодовольное выражение с лица.

Лиза пренебрежительно дернула плечом, говоря тем самым: «Скатертью дорога, иди утешь подружку». Уж что-что, а собственная безопасность была для нее дороже всех самых симпотных парней на земле. Разъяренных, ослепленных ревностью девиц она повидала. И вывод, к которому пришла, не утешал: нет на свете подлее, жестче и опаснее существа, чем брошенная и обиженная женщина.

Лиза удостоверилась, что кудрявый Вова вернулся под крыло своей водонапорной башни, и чуть успокоилась. В городе ее денно и нощно охраняли поклонники, родители и любимые родственники, поэтому бывших подружек своих бой-френдов она чаще всего видела на смятых фотокарточках в мусорном ведре. Но встречались и настырные девчонки, которые не желали мириться с участью мусора. Они названивали ей домой, писали анонимки, грозились убить... причем не всегда себя. Суицидных особ встречалось все меньше, каждая вторая жаждала крови обидчиков: неверного подлеца и разлучницы. Вот только подлецов почему-то быстро прощали, разлучниц же – никогда.

Автобус завизжал тормозами и остановился.

– Приехали, ребятки, выгружаемся! – объявил Николай Анатольевич, протискиваясь к выходу.

Лиза следом за детьми руководителей вышла из автобуса и блаженно вдохнула свежий воздух. Они очутились на самом краю леса. С одной стороны бескрайнее поле, с другой – бурелом до самого горизонта.

Из сумки высунулась Матильда.

– Лучше не смотри, – посоветовала девочка, – а то твое маленькое сердечко может и не выдержать такого... такого простора.

– С крыской разговариваешь? – незаметно подошел Вова.

«Да что ж ему все неймется?» – рассердилась Лиза и, глядя на него в упор, без всяких намеков произнесла:

– Ее компания на данный момент мне интереснее твоей!

Парень от такой откровенности обомлел. Некоторое время не знал, что сказать, но потом собрался с духом и, бросив:

– Как знаешь! Смотри, потом не пожалей! – отошел прочь.

– Ах, какие страсти, – едко прокомментировала Яна, толкая в бок подружку. Вера заржала.

Лиза смерила девчонок презрительным взглядом.

– Чего ждете, седел?

Подружки переглянулись. А чуть отходя в сторону, Вера спросила:

– В чем был прикол?

Яна зарычала:

– Кому, по-твоему, нужны седла?

Вера с полминуты думала, наконец прошептала:

– Лошадкам, что ли?

Яна сжала кулаки и прошипела:

– Заткнись, а! Лошадка...

Рюкзаки из автобуса вынесли, водитель пожелал группе удачных раскопок и укатил. Начались приготовления: Николай Анатольевич помогал девочкам взвалить на спины рюкзаки, а его женушка вилась вокруг собственных деток.

Лиза поглядывала на Никиту, что-то обсуждающего с Вовой, в надежде, что он подойдет. Парень ее призывные взоры заметил, но как будто нарочно их проигнорировал.

«Что это? – недоумевала девочка, тихо закипая. – Дружеская солидарность? Неужели кудрявый баран все ему растрепал?»

– Лиза... – послышалось сзади.

Она резко обернулась и уткнулась носом в водонапорную башню. Девица даже в спортивных тапках была выше на полторы головы. Этакий худой монстр.

– Тебя ведь так зовут? – уточнила Стася, буравя ее карими глазами.

Лиза вопросительно приподняла бровь.

– Я чего подошла, – начала объяснять дылда. – Ты кое-что Вовке сказала...

«Интересно, когда Кучерявый успел передать наш разговор в СМИ?», – промелькнуло у Лизы.

Стася подождала, станет она перед ней оправдываться или нет, и продолжила:

– Мы, видимо, будем жить в одной палатке, и я хотела тебе сказать: так не делается.

Лиза изумленно захлопала ресницами, соображая, что имеет в виду дылда.

– Сперва ему глазки строила, а потом... – Стася умолкла и с упреком покачала головой. – Знаешь, у нас все парни классные, не нужно с ними так. Договорились?

Лиза пораженно смотрела в лицо дылды и впервые не знала, что сказать.

«Сумасшедшая», – была ее первая мысль.

– Ну все, давай, – дружелюбно кивнула ей Стася. – Увидимся еще!

– Лизонька, где твой рюкзак? – спросил Николай Анатольевич, который носился от одной девочки к другой и всячески пытался помочь. – Поторопимся, ребята!

Лиза снова бросила взгляд на Никиту. Парень смотрел прямо на нее, но когда заметил, что она его засекла, быстро отвернулся и заговорил о чем-то с братьями.

«Ну и черт с ними! – решила девочка, хватаясь за ручку рюкзака и опрокидывая его на колесики. – Пусть потом только попробуют подойти!»

Дети руководителей прыгали налегке и раздражали неуместной радостью. Мальчишка с копной темных волос подбежал и нагло взгромоздился на ее рюкзак.

– Мам! А мам! Можно я поеду верхом?

– Нельзя, – фыркнул Лиза. – Пшел отсюда!

– Эй, – возмутилась Яна, – не разговаривай так с ребенком!

Лиза столкнула мальчишку с рюкзака и, не обращая внимания на взгляды подружек в драных джинсах, приказала ему:

– Держись от меня подальше, сопляк!

– Ма-а-ама! – Ребенок с воплем бросился к родителям, а Яна зло улыбнулась:

– Еще чуть-чуть, и тебя все тут возненавидят. Так держать, блондинка!

Когда процессия двинулась, Лиза очутилась в самом хвосте. Везти рюкзак по траве, кочкам и колдобинам было непросто. Маленькие колесики запутывались в растениях, а тонкие каблуки босоножек проваливались в землю.

Прошло всего минут десять, и она пожалела, что экипировалась именно так. Сейчас старые кроссовки, недавно с легкостью выброшенные в мусорный контейнер, стали бы ее спасением.

«Будь все проклято! – подумала она, глядя на монотонно покачивающиеся рюкзаки впереди. – Даже хлюпик Максимка не особо мучается! На черта мне эти старинные вещи, если я сдохну раньше?»

Матильда высунулась из сумки.

– Знаешь что, – вытаскивая крысу, раздраженно обратилась к ней Лиза, – давай-ка своими лапами иди, я не намерена тебя тащить!

Девочка опустила крысу на землю, вынула из сумки ошейник и застегнула на Матильде. Крыса бодро засеменила вперед, а Лиза протяжно вздохнула. Легче не стало, напротив, показалось, что рюкзак прибавил килограммов десять. Мысли были одна мрачнее другой: «Чертова тетя Маша с ее знакомыми знакомых! Как там мама сказала? Романтика? Если вернусь домой, если выживу тут... нужно будет ее просветить, что такое романтика... Развязавшийся посреди поля пупок уж точно не подходит под это определение!»

Лиза остановилась, переминаясь с ноги на ногу. Девочка с трудом сдерживалась, чтобы не взвыть от усталости. Поднимать что-то тяжелее своей сумочки ей раньше не приходилось. Она же не грузчик портовый! Сейчас перспектива спать в палатке даже с десятью разгневанными Стасями ее не пугала.

Лиза досадливо посмотрела на Вову с Никитой, чьи рюкзаки виднелись возле руководителя – далеко впереди, и сжала зубы.

– Видели бы меня Полинка с Эрикой... – тоскливо пробормотала она. – Что тут можно сказать? Клевый сарафанчик? Миленькие босоножки? РЮКЗАК? Похоже, моим девочкам придется выдать другую версию. Скажу, что рюкзак несли парни... и меня заодно... несли. Все по очереди!

– Ли-и-за-а! – послышался окрик Николая Анатольевича.

Головы всех ребят повернулись, взгляды устремились на нее. Ни один не смотрел с жалостью – в глазах светилось торжество.

«Ликуйте-ликуйте», – рассерженно подумала девочка, демонстративно усаживаясь на рюкзак и складывая руки на груди.

– Никуда я больше не пойду! – громко крикнула Лиза.

Верная Матильда поддержала протест и тоже забралась на рюкзак.

Глава 5

На безрыбье и рак – рыба

«Какие люди забавные, когда говорят все одновременно», – злорадно думала Лиза, наблюдая за возмущенными и раздраженными лицами. Громче всех орала Яна:

– Я же говорила! Я говорила, что она нам крови попьет! Блондинка бестолковая!

– Наглая! Вообще наглая! – вторила подружке Вера.

– Ну и сколько нам тут стоять?! – на бабий манер размахивал руками Вова.

Братья громко переговаривались с Никитой, не менее возмущенным происходящим, чем остальные. Стася, на удивление, воздержалась от комментариев и, пока велись жаркие споры, любовалась горизонтом. Дети руководителей скулили, их мамаша то и дело подбоченивалась, будто это могло сделать ее вид более грозным. А Николай Анатольевич пытался всех успокоить, но у него не очень-то получалось.

– Отправить ее домой! – бросила Яна.

– Отличная идея! – поддержала Лиза.

– Невыполнимая, – покачал головой руководитель.

«Наверное, думает, что его знакомым это может не понравиться. Хорошим для всех хочет быть. Этакий рубаха-парень. Потом ведь придется смотреть в глаза друзьям, а друзьям – в глаза тете Маше, а тете Маше – в глаза моим родителям, а моим родителям потом вообще никому в глаза уже смотреть, как всегда, не захочется... До чего же люди зависимы от чужого мнения!» Лиза вздохнула и, вынув из сумки орешек, протянула Матильде. Крыса с удовольствием схватила угощение, хитро обвела взглядом присутствующих, точно беспокоилась, что кто-то может отнять, и быстро запихала орех в пасть.

– Посмотрите только на нее! – заверещала Яна. – Да ей плевать на нас! Как лохи, пляшем под ее дудку! С меня хватит! Я – пас!

Вера затрясла волосами.

– Да, расселась тут, как королева, а мы уговаривать должны!

– Лиза, неужели у тебя нет... – Николай Анатольевич кивнул на босоножки, – м-м... чего-нибудь поудобнее?

– Нету.

– Атас, блондинка отправилась в поход... – мстительно фыркнул Вова. – Чувствую, за месяц мы двухтомник анекдотов про блондинок накатаем.

Все засмеялись.

Лиза поймала на себе внимательный взгляд голубых глаз. Максимка, единственный из группы, не засмеялся. Даже не улыбнулся, опустил голову и уставился в землю.

«Странный какой... Или глупый? Сейчас как раз отличная возможность влиться в коллектив. Как известно, общая беда объединяет. Хотя откуда лузеру об этом знать?» – Лиза усмехнулась и едко заметила:

– Анекдоты о блондинках – вчерашний день, Вовочка. Про кучерявых женоподобных сплетников всем будет гораздо интересней!

Парень покраснел и хищно прищурил глаза. Раскрасневшаяся от смеха Стася напротив побледнела.

– Я бы попросила! – расправив плечи, крикнула она. – Не много ли ты себе позволяешь, Лиза?

– А я считаю... – начала Яна, но Николай Анатольевич, всех перекричал:

– Ребята, ребята, послушайте! – Руководитель дождался тишины и обратился к девочкам: – Мы хотим двинуться дальше или как?

– Хоти-и-им! – хором ответили девицы.

– Тогда давайте-ка... Кто одолжит Лизе кроссовки?

Раздался возмущенный гул.

– Лиза, – сквозь зубы проговорила Зинаида Григорьевна, – какой ты размер носишь?

– Тридцать седьмой, – нехотя ответила Лиза. И тут же прибавила: – Даже не надейтесь, что я надену чью-то поношенную обувь!

– У меня сороковой, я ни фига ей не дам! – радостно воскликнула Яна.

– Спасибо, – рассмеялась Лиза, – сейчас не время для лыж.

– У меня тридцать седьмой, но у меня нет лишних, – быстро проговорила Вера.

Все посмотрели на Стасю и та буркнула:

– Сорок первый.

Неожиданно Максимка снял рюкзак и закопошился в нем. Через мгновение в руках мальчика оказался прозрачный пакет с голубыми кедами.

– Вот, – поднял он руку со своей находкой, – тридцать седьмой.

Лиза брезгливо сморщилась, а Максимка несмело протянул ей пакет и, заливаясь краской, пробормотал:

– Они новые, даже бирки еще не срезаны.

– Отлично, – радостно потер руки Николай Анатольевич. – Лиза, Лизонька, надевай, мы не можем тут до ночи из-за тебя торчать!

Лиза медленно обвела взглядом недовольные лица.

– Ну скоро мы уже пойдем? – заныл сынок руководителей.

– Лиза! – гаркнула Зинаида Григорьевна, как собак, поглаживая своих детей по головам. – Немедленно надевай, мы с тобой больше нянчиться не намерены! Надоело!

Лиза достала из пакета кеды и вновь с тоской подумала о выкинутых кроссовках.

– Пойдем, Вер. Пойдемте все! – позвала Яна. – А мисс Блонд, – девчонка скорчила рожу, – догонит нас!

«Пусть идут, воздух чище», – неторопливо натягивая кеды и провожая взглядом потянувшихся вслед за рыжей ребят, подумала Лиза.

С ней остался только Максимка. Он молча стоял рядом и смотрел куда-то в сторону, словно все происходящее его не касалось.

Девочку так и подмывало сказать ему, чтоб катился куда подальше. Но, как следует, поразмыслив, Лиза воздержалась от еще одной ошибки. И, несмотря на то что в свиту она всегда подбирала не абы кого, сейчас особо привередничать не приходилось.

«На безрыбье и рак – рыба», – утешила себя девочка, спрыгивая с рюкзака и упаковывая босоножки в сумку.

Матильда обхватила лапами ее ногу в попытке вернуться назад в сумку, но Лиза отпихнула крысу и схватила поводок.

– Матильда, ты ослепла? Я, кажется, тащу рюкзак!

– А почему Матильда? – попытался завязать разговор мальчик, ступая с ней в ногу.

– А почему Максим? – усмехнулась Лиза.

Паренек пожал плечами.

– Мама назвала.

– Ну да, ну да, – не без сарказма бросила девочка.

– Матильда не похожа на домашнюю крысу, – точно не слыша ее, продолжил Максимка. – Откуда она у тебя?

«Вот пристал, липучка! Выведывает!»

– Кот в деревне притащил, – все-таки ответила Лиза и с улыбкой посмотрела на семенившую впереди крысу. – Матильда тогда была совсем маленькой, и я даже не думала, что она выживет. Я ее посадила в трехлитровую банку, она три дня лежала, только попить вставала, а потом выздоровела.

– И ты оставила ее себе?

Лиза покосилась на него, как на недоумка.

– Как же, оставила! Думаешь, я с головой не дружу?

– Нет, просто я... – Мальчик взволновано сжал руки. – А как?

– Сама осталась, – беспечно дернула плечом Лиза. – Я ее выпроваживала, прогоняла. Ну, зачем мне крыса? Я не очень-то люблю животных... От них много грязи, они воняют и много едят. Да и вообще, возиться с ними еще... Фу.

Крыса как будто поняла, что говорят о ней, и обернулась. Лиза рассмеялась.

– Да, животные это животные, ничего хорошего, а вот Матильда... – Девочка призадумалась. – Матильда очень сообразительная, ей не нужно десять раз говорить, все с первого раза понимает. Она исключительная. Совсем как человек! Даже лучше. Чистоплотная, умная, и у нее прекрасный вкус... в точности как у меня.

– Здорово! – вставил Максимка. – А мне мама не разрешает держать животных.

– Ах, мама... – фыркнула Лиза. – А я и не спрашивала никого. Захотела и завела. Ну как мне запретят? Как вообще кто-то может мне что-то запретить? Ерунда.

Мальчик промолчал, по его лицу было непонятно, согласен он с ней или нет.

Идти в кедах тоже оказалось делом непростым. Лиза чувствовала себя так, словно у нее плоскостопие. Последний раз подобную обувь она носила давным-давно. А от уроков физкультуры знакомая врачиха родителей выписала ей освобождение до конца одиннадцатого класса. Поэтому единственной физической нагрузкой, которую Лиза принимала и любила всей душой, был поход по магазинам за покупками.

– Эй! – крикнула девочка. – Когда привал, черт побери?!

– Через час, – не оборачиваясь, отозвался Николай Анатольевич.

– Но я уста-ала-а! – еще громче завопила Лиза.

– Все устали, хренова Блонди! Заткнись! – проорала ей в ответ Яна.

Максимка внезапно протянул руку.

– Что еще? – рассерженно сверкнула на него глазами Лиза.

– Давай помогу везти рюкзак.

– А-а... – Она вмиг подобрела, выдала свою самую очаровательную улыбку и позволила мальчику взяться за ручку.

Полегчало. Лиза оживилась и даже огляделась. Асфальтированная дорога осталась далеко позади. Лес справа стал гуще, тропа расширилась и превратилась в дорогу, изрытую гусеничными тракторами.

«Как в деревне, – подумалось с тоской, но девочка тут же себя подбодрила: – Зато в деревне нет подземного монастыря, где полным-полно старинных вещей. Совсем скоро я стану богата. Очень богата! Полинка с Эрикой помрут от зависти! За это можно и пострадать».

Теплый ветер пригнал огромные светло-серые тучи, нависшие над лесом, точно клубы дыма. Травинки задрожали, а над полем разнесся теплый аромат цветов и трав.

– Погода портится, – обронил Максимка.

– С чего взял?

– Ласточки низко летают. Атмосферное давление изменилось.

Лиза фыркнула.

– Умный, что ли?

Мальчик задумчиво склонил голову набок.

– Не знаю. Наверное, нет. Но мама говорит, если я буду хорошо учиться, то все в моих руках. Могу и умным стать.

– Какая прелесть! – не удержалась от колкости Лиза.

Максимка несмело посмотрел на нее из-под упавших на глаза белых волос и спросил:

– Тебе родители так не говорят?

– Нет, – без промедления ответила она.

Мама обычно говорила: «Актрисой станет», а папа всегда добавлял: «Певицей скорее. Актрисы вон какие тексты учат, а наша Лизка детский стишок запомнить не может, если в нем нет слов «ювелирторг», «косметика» и «бутик».

– А кем ты станешь, когда вырастешь? – продолжал допытываться Максимка.

– Когда вырасту? Ха! – Лиза смерила его пренебрежительным взглядом. – Вырасти, кажется, нужно тебе, гном! А со мной все отлично. Кем я стану? Вот закончу институт, тогда и подумаю об этом. Какой смысл сейчас напрягаться?

– Разве у тебя нет мечты? – округлил глаза мальчишка.

Лиза утомленно вздохнула.

– Ну хорошо, мечта-мечта... Я выйду замуж за богатого мужчину, вот и все дела!

– М-м-м... – Максимка какое-то время молчал, а потом скромно спросил: – А самой тебе не хочется чего-то достичь?

– Господи! – возвела глаза к небу Лиза. – А ты, похоже, карьеру психиатра собираешься сделать?

– Нет, – улыбнулся он, – вообще-то нейрохирурга.

Лиза скривилась.

– Я слова-то такого не знаю. Не грузи!

Воздух, казалось, потяжелел. Сновавшие туда-сюда птицы внезапно исчезли. Совсем недавно светло-серая туча над лесом потемнела.

Мальчик резко остановился и отпустил ручку рюкзака Лизы.

– В чем дело? – нахмурилась она, наблюдая, как парнишка сбросил свой рюкзак на траву и закопошился в нем.

Матильда тоже уставилась на Максимку, возмущенная тем, что ее путешествие так бесцеремонно прервали.

Наконец мальчик вытащил какие-то странные четыре алюминиевые палочки и синюю клеенку.

– Зачем? – изумилась Лиза, поглядывая, как удаляются от них все остальные ребята.

Он не ответил, встряхнул одной алюминиевой палочкой – и та разъехалась на полтора метра. Кончик оказался заостренным. Его-то Максимка и воткнул в землю. Затем проделал то же самое с другими палками и быстро накинул на них синюю клеенку.

– Что ты делаешь? – повысила голос Лиза.

Мальчик мельком взглянул на лес, схватил сразу оба рюкзака, волоком втащил под сооруженный тент и только тогда пояснил:

– Сейчас ливанет!

– Откуда ты зна... – Она не договорила, потому что увидела, как побелел лес. Парень схватил ее за руку и, как секундой ранее рюкзаки, втянул под тент. И очень вовремя – непроглядная стена дождя накрыла поле.

Лиза шумно выдохнула, ошеломленно наблюдая, как Зинаида Григорьевна с детьми и остальные ребята прикрывают головы руками, пакетами, а Николай Анатольевич пытается размотать огромную клеенку.

– Как ты узнал? – воскликнула Лиза, ловя завистливые взгляды девчонок.

Максимка пожал плечами.

– Просто стало очень тихо. Разве ты не заметила?

Капли громко барабанили о клеенку, слышались визги промокших девиц и детей, крики пацанов. Лиза улыбнулась и, чуть прищурившись, задумчиво произнесла:

– А знаешь, ты ничего!

Глава 6

«Истинное» благородство

Дорога после дождя покрылась множеством маленьких ямок, проделанных каплями. Точно сюда вынесли сотни пластмассовых медицинских коробочек с круглыми отверстиями для пробирок. Солнце осветило лужицы, птицы выбрались из укрытий, ветер пригнал с леса свежий аромат елей.

«Точь-в-точь как запах гигиенической помады дочери школьной гардеробщицы», – подумалось Лизе. Промокшие ребята шли уже не так быстро, как до ливня, а она, напротив, приободрилась. Матильда в розовом комбинезончике и в непромокаемых носочках бежала впереди, Максимка шел рядом, помогая тащить рюкзак.

Компания спустилась со склона и подошла к речушке – Тетяковке, как помнилось девочке из россказней тети Маши и Николай Анатольевича. Впереди находился круглый полуостров: берег – глухая стена песчаника метров пять в высоту и холм, поросший зеленью.

– Река поднялась! – покачал головой Николай Анатольевич. – Нужно как-то перебираться.

– Может, вплавь? – насмешливо фыркнула Лиза.

Руководитель ее шпильки как будто не заметил и обернулся к парням.

– Так, орлы, разуваемся! Войдем в воду и по цепочке передадим рюкзаки на тот берег. А женщины и дети – потом.

– Мы полезем в воду? – недоверчиво спросила Лиза.

Никто ей не ответил, парни беспрекословно стали разуваться. Девочка заметила, что Максимка тоже расшнуровывает кеды, и не выдержала:

– А ты-то куда? Сказали ведь «орлы»! Не будь идиотом!

– Максимка, – подержал ее Николай Анатольевич, – не нужно.

– Но я могу! – обиженно воскликнул мальчик.

– Не нужно, – повторил руководитель и первым зашел в воду. За ним шагнули орлы. Воды оказалась им по пояс. Рюкзаки из рук в руки двинулись на другой берег.

Лиза дернула поводок с Матильдой и пошла вдоль реки.

– Ты куда собралась? – окликнула ее Зинаида Григорьевна.

– Прогуляюсь, – сквозь зубы процедила девочка.

«Болваны! Тупицы! Рыбы мерзкие! Поплавать им, видишь ли, захотелось... – ругалась про себя Лиза, шагая по мокрой траве. – Как же, полезу я в эту канаву! Размечтались! Чуму тут подхватить еще не хватало!»

Она так увлеклась, что не сразу заметила – речка стала сужаться. А когда увидела, самодовольно оглянулась на крысу.

– Да Тетяковку перешагнуть можно! А эти... – она поморщилась, – пусть плавают, все равно мокрые!

Лиза хотела уже перепрыгнуть на другой берег, но не сделала этого и со вздохом проворчала:

– Ну не смотри, Матильда, не смотри так!

Нехотя девочка пошла в обратную сторону.

Максимка стоял чуть дальше от остальных.

– Эй, – окликнула его Лиза и махнула рукой, – иди сюда!

Мальчишка подбежал. В его глазах светилась такая великая радость, что ей стало не по себе. В компаниях, где она обычно вращалась, демонстрация чувств была редкостью.

– Тебе помочь? – таращась на Лизу во все глаза, спросил Максимка и натянул шорты чуть ли не по грудь. Он стоял перед ней, как солдат по стойке смирно, готовый к бою. «Недоразвитый солдат, – усмехнулась про себя девочка. – Именно такие столь по-уродски натягивают штаны, словно боятся, что из них может вывалиться пупок».

Вслух Лиза никак не прокомментировала внешний вид мальчика и кивком приказала следовать за ней. Но внутренний голос заткнуть было не так-то просто: «Как он одевается! Посмешище! Интересно, он рубашку только в шорты заправляет? Держу пари, в трусы тоже! А носки? У его мамаши не все в порядке с головой! Она хоть видела, как одеваются современные парни? А он-то, он... Ой, дурачок! Надо же было придумать – нацепить полосатые носочки! А рубашка? Дети в бедных странах наверняка вещи приличнее носят! Шортики с Микки-Маусом, еще бы маечку в облипку с изображением Барби нацепил!»

Ее размышления нарушил возглас мальчика:

– Ничего себе! – Он растерянно захлопал глазами. – Нужно скорее всем рассказать.

– Зачем? – изумилась Лиза. – Пусть искупаются!

– Но...

Девочка отмахнулась.

– Твоего милосердия все равно никто не оценит. Людям нравится преодолевать трудности, они тогда чувствуют себя сильными. Так что оставь, пусть побудут героями. Это благородно, – Лиза усмехнулась, – позволить людям насладиться иллюзией!

– Мне кажется, – Максимка потупил глаза, – девчонкам и малышам Саше с Машей совсем не хочется лезть в холодную воду. Они могут простудиться.

– Подумаешь, чихнут пару раз, им только на пользу!

– Я думаю...

– Тьфу! – рассердилась Лиза. Затем схватила Матильду под мышку и, перепрыгнув на другой берег, презрительно бросила: – Беги-беги, доложи им!

Сама же направилась в заросли, где виднелась еле приметная тропка. Но за деревьями оказался тупик, поэтому она вернулась на полянку. Максимки уже не было.

– Глупый кролик! – фыркнула девочка, отшвыривая ногой с дороги стеклянный бутылек какой-то странной формы. Бутылочка закатилась под куст, а глазам девочки предстали коричневые кучки – весь полуостров был усеян коровьими лепехами. К холму примыкал круглый пожарный пруд с водой цвета тех самых лепех. Из рассказов Николая Анатольевича она помнила, что тут неподалеку деревня Тетяковка, там, похоже, и проживали коровы.

– Красота-а-а... – с тоской выдохнула Лиза. – Может ли быть что-то еще более прекрасное?

И тут же ей представился будущий разговор с подругами.

«О-о-о, где ты так загорела, Лиззи?»

«Не поверишь, Эрика, – в богом забытом месте, на тульском пожарном пруду в окружении коровьих лепешек».

«А откуда у тебя такие дивные кеды?»

«Ах, Поля, видела бы ты моего нового парня... Это он мне их подарил, вместо золотого кольца!»

Матильда подняла вверх умную морду.

Лиза нагнулась и погладила крысу.

– Знаешь, Мать, я сейчас поняла: есть одна вещь, которую не стоит продавать даже за все несметные сокровища мира. И это, дорогая Матильда, репутация! – Девочка присела на корточки. – Свою я, кажется, после этих куч уже не отмою.

– Вот ты где! – послышалось сзади.

Лиза посмотрела на мокрую по пояс жену руководителя, за спиной которой прятались дети.

– Пораньше сказать не могла про переправу? – наградила ее колючим взглядом Зинаида Григорьевна. – Все уже промокли!

– Могла... не могла... – протянула Лиза. – Я тут никому ничего не должна!

Руководительница подтолкнула детей в спины и, прикрикнув: «Бегите к папе», нахмурила тонкие брови.

– Ли-за, – с расстановкой произнесла она, – не забывай, ты не дома, где можешь вести себя как пожелаешь. Ты – в коллективе, и, будь так любезна, живи по правилам коллектива.

– Да-да, конечно, – издевательски рассмеялась Лиза. – Вот только мой мозг не приемлет коллективного творчества. Каждый сам за себя!

Щеки Зинаиды Григорьевны полыхнули огнем, а глаза превратились в две щелки.

– Плохая идея, девочка, в чужой монастырь со своим уставом лезть, попомни мое слово!

– Точно! Именно поэтому мы тут – ради монастыря, если вы не забыли.

Лиза поднялась с корточек и, потянув за собой Матильду, зашагала к пожарному пруду, на берегу которого столпились остальные ребята.

Николай Анатольевич раздавал лопаты, приговаривая:

– Убираем территорию, убираем территорию...

Он хотел было шагнуть к Лизе, но в последний миг передумал и всучил орудие труда Яне. Тем временем, пока большинство убирали коровьи лепешки, Стася бродила с рулеткой по берегу пруда, куда, собственно, и сбрасывали коровьи дары. Наконец Каланча достала из рюкзака сложенную в рулон палатку и бросила на очищенный прямоугольник земли. Затем уперла худые длинные руки в бока и крикнула:

– Лиза, иди сюда!

Та приблизилась.

– Здесь будет стоять наша палатка, – заявила Стася. И с улыбкой прибавила: – Прямо на берегу озера. Лучшее место выбрала!

Лиза не нашла слов, чтобы разубедить девицу, и безжизненно махнула рукой, буркнув лишь:

– Отлично!

Территорию убрали, руководитель с орлами занялся установкой огромного тента. Под ним поставили мангал и туда же притащили бревна, которые должны были заменить диваны и стулья. Ребята взялись за свои палатки.

Лиза наблюдала, как ловко Стася вбивает железные колышки в землю, и заодно следила за действиями Максимки. Он разместился на другом конце полуострова. Его палатка отличалась от всех прочих серых шалашиков. Огромная, из сине-желтого нейлона, она возвышалась над остальными, как особняк среди хижин. Над палаткой мальчик установил тент, а рядом собрал небольшой столик и поставил раскладной стульчик.

Другие парни начали показывать на него пальцами. Никита с Вовой откровенно посмеивались.

– Мамочка купила? – спросил один из братьев.

Лиза не слышала ответа Максимки, но по его спокойному улыбчивому лицу догадывалась, что ответ был положительный.

– Вот барин, – неодобрительно обронила Стася, глянув в сторону красивой палатки. Затем спросила: – Лиз, где твоя пенка? – И сразу пояснила: – Это такая штучка, под спальник подкладывают.

Лиза вынула из рюкзака коробку. Ни о какой пенке и речи быть не могло – она купила себе надувную кровать.

Каланча бросила в палатку свою пенку, а на нее спальный мешок и ушла под большой тент, где уже собрались все ребята. Лиза же принялась обустраивать жилье. Она развернула надувную кровать и нажала на кнопку встроенного электрического насоса. Пока ее ложе надувалось, девочка достала ароматизированное сиреневое постельное белье, три маленькие шелковые подушечки, одеяло.

Незаметно подошел Максимка.

– Тебе помочь?

Лиза кивнула на застеленную кровать.

– Ага, нужно внести ее в палатку.

– Красиво, – негромко сказал он и ухватился за края матраса.

Мальчик помог ей разложить вещи, а когда раздался звон колокольчика и послышался голос Николая Анатольевича, известивший: «Ужин! Все на ужин!» – коснулся толстого блокнота.

– А это что такое?

– «Книга мудростей», – пряча блокнот под одеяло, ответила Лиза. И приказала: – Вылезай!

Сама же печально воззрилась на айфон и целых три внешних аккумулятора для него. Подготовилась она капитально, планировала каждую минуту, проведенную в глуши, находиться на связи с цивилизацией. Но без сети телефон окончательно превратился в фотоаппарат. Недолго подумав, Лиза все-таки отключила айфон, чтобы не тратить попусту зарядку.

– Интересно, что дадут на ужин? – Воображение нарисовало салат из кальмаров, холодный апельсиновый сок в запотевшем стакане, мягкий хлеб, а на сладкое воздушные профитроли. Захотелось есть.

Девочка взяла из рюкзака пластмассовую коробку с посудой и пошла следом за Максимкой к костру.

– Что у нас на ужин? – приветливо всем улыбаясь, спросила Лиза. – Мне бы хотелось сейчас...

Девочка осеклась, ее взгляд остановился на крышке от котелка в руках у Вовы. Парень черпал из нее слегка погнутой алюминиевой ложкой желтую кашеобразную массу. Все собравшиеся тоже ели из крышек от котелков овальной формы.

– Что это?! – осипшим от ужаса голосом произнесла Лиза.

– Вкусно, – заступилась за кашу Стася. – Попробуй!

– Рис с тушенкой, – разъяснил Николай Анатольевич, зачерпнув из большого котла поварешкой желтый ужин.

– Бэ-э, ненавижу тушенку, – сморщилась Лиза. – Я не стану это есть! Мне нужна нормальная пища, а не это... это мерзкое месиво.

– Тогда пей пустой чай! – фыркнула Яна. – Достала уже, выпендроза!

– Вот и попью!

Лиза открыла крышку пластмассовой коробки с посудой и ахнула. Нежно розовая тарелка, блюдце, чашка – все было разбито.

– Мой фарфор... – убито простонала девочка.

– Вот ду-ура... – заржали братья.

– Блондинка, – покачала головой Яна.

Зинаида Григорьевна не без удовольствия хмыкнула, а ее муж, еле сдерживая улыбку, налил в жестяную кружку чай из котла и протянул Лизе. Девочка отшатнулась. А он этого даже не заметил, вынул из рядом лежащего мешка пачку маленьких шоколадок и одну из них положил на жестяную кружку.

– «Дорожный», – прочла Лиза название на шоколадке. И это стало последней каплей: – Да такой шоколад даже в войну не выдавали!

– В войну никакой шоколад не выдавали, – спокойно возразил руководитель. – Учи историю лучше.

– Вас там не было!

– Тебя тоже!

С места вскочила Зинаида Григорьевна.

– Пошла отсюда вон! – Она схватила шоколадку с кружки и прошипела: – Шоколад тем, кто сделал что-то полезное!

Лиза гордо вздернула подбородок и направилась к палатке. Но успела услышать, как Максимка негромко сказал в ее защиту:

– Лиза ведь нашла переправу! Она...

Все возмущенно зашикали на него, и мальчик умолк.

– Нужна мне их гнусная еда... Как же, стану я ее есть, свиней и то приличнее кормят... – бормотала Лиза, крепко сжимая в руке толстый блокнот и таща за собой на поводке Матильду. – Да я лучше умру с голода, чем даже понюхаю ее... Я лучше... лучше... Уууу, изверги! Вот так романтика! Да-а, спасибо вам, дорогие тетя Маша, папа и мама! Я у вас в долгу до конца своих дней!

Лиза обогнула пожарный пруд и зашла под пышные кроны деревьев, где присела на поваленную корягу.

Матильда забралась в траву, тут же отужинала какими-то корешками, а потом устроилась на кедах хозяйки и стала намывать морду.

– Хорошо тебе, – вздохнула девочка.

Она открыла блокнот и задумчиво постучала кончиком ручки по белоснежной странице. Сквозь листву пробивались красные лучи заходящего солнца. Они озаряли темные стволы деревьев, сыроватую землю, поваленную корягу и блестели на шерстке Матильды.

Лиза ненадолго задумалась, после чего вывела в блокноте фразу дня: «Уважать тех, кто поедает тушенку, – значит не уважать себя». С чувством выполненного долга захлопнула «Книгу мудростей» и кисло уставилась на возникшего перед ней Максимку. В руках у него была одноразовая белая тарелочка с рисом. Мальчик присел рядом с ней и прошептал:

– Попробуй все-таки. Выглядит не очень аппетитно, но вкусно. Честное слово! – Затем смущенно опустил голову и вынул из кармана шоколадку. – Это тоже тебе.

Лиза молчала. Мальчик взглянул на нее и быстро-быстро заморгал:

– Ты плачешь? Ты плачешь из-за тушенки?

Лиза со стоном отвернулась.

– Я плачу из-за моего разбитого фарфора! – Она смахнула со щеки одинокую слезу и мысленно прибавила: «И из-за моего кошелька...»

– А-а... а я подумал...

Девочка пренебрежительно закатила глаза.

– Да и не плачу я вовсе. Тебе показалось. Когда я плакала в последний раз, ты пешком под стол ходил.

– А что тут такого? Я плачу иногда, – беспечно пожал Максимка плечами.

Лиза выхватила у него тарелку и, втыкая пластмассовую вилку в желтый рис, проворчала:

– Кто бы сомневался...

Глава 7

Блондинка и лопата

Накрапывал дождик. Утро выдалось прохладным, но на сонных лицах ребят, блуждали улыбки. Всем не терпелось увидеть пещеры. Лиза сегодня шла впереди – несмотря на бессонную ночь, проведенную под монотонный храп Стаси, девочка чувствовала себя прекрасно. От одной мысли, что меньше чем через час, в крайнем случае – через два, она станет обладательницей несметных богатств, ей хотелось петь и танцевать. Она не обращала внимания на косые взгляды Яны с Верой, насмешки братьев брюнетов и шепотки Никиты с Вовой за спиной, ее не интересовало ничего, кроме предстоящих раскопок. Для свершения великих дел у нее были с собой небольшая блестящая лопатка с короткой ручкой и фонарик. Оделась Лиза на этот раз соответствующим образом: заниженные розовые джинсы, усыпанные блестками, в тон им топик и кофточка на молнии, повязанная на поясе. Голубые кеды на ногах она старалась не замечать, как если бы их и вовсе не существовало.

– Николай Анатольевич, – позвала Яна, – а наша драгоценная Блонди разве не знает, что в пещерах холодно?

Руководитель отмахнулся.

– Оставь, Яна.

Вова расхохотался.

– А ты, Янка, разве не знаешь, что у блондинок мозг с подогревом?

Все, кроме Максимки и занятой какими-то мыслями Стаси, засмеялись. Наблюдая за дылдой, Лиза иногда думала, что та – не от мира сего. В общем, странная. То ржала как кобыла над сущей глупостью, то погружалась в себя, точно в бездонную яму, то висла на Вове, то в упор его не видела, то строила глазки Никите, то посматривала в сторону красавчиков брюнетов, то держалась от остальных как бы на расстоянии, то расточала свое каланчовское обаяние сразу на всех парней.

«Может, она так их завлекает? Может, это новый способ, которого я еще не знаю? – гадала Лиза. – Но как такое возможно? Да она даже одеваться не умеет, куда там освоить тонкости флирта! Странное поведение... очень странное. Чего она пытается добиться? Где о таком вычитала?»

Девочка кинула быстрый взгляд на блуждающую улыбочку Стаси и вздохнула. Загадочное поведение водонапорной башни не давало ей покоя. Лиза поверить не могла, что кто-то более сведущ в делах очарования парней, чем она сама.

От мыслей о хитрой Стасе ее отвлек писк Матильды, и Лиза успела заметить, как хвост любимицы выскользнул из-под громоздкого сапога одного из братьев. Брюнеты заржали, а крыса испуганно рванулась вперед. Поводок выпал из расслабленных пальцев хозяйки и заскользил по траве за убегающей со всех лап Матильдой.

Девочка гневно уставилась на гогочущих парней.

– Ой, крыска пискнула! – смеялся Гриша, толкая в бок брата.

– Заткнись, – холодно приказала Лиза.

– Ой, боимся-боимся, – театрально задрожал Миша.

– Заткнись, – снова повторила она, в упор глядя на Гришу.

– А если нет, что тогда? – насмешливо оскалил зубы парень.

– Тогда мозг блондинки взорвется, как хлопушка, – фыркнул Вова.

– Тогда я сама тебя заткну!

Лиза размахнулась и ударила наглого брюнета лопатой по плечу. Раздался громкий шлепок, Гриша пошатнулся – и смех стих.

– Ненормальная! – первой опомнилась Яна, подскакивая к парню и обхватывая его за пояс. – Гриша, Гришенька, как ты? Больно?

Парень изумленно схватился за плечо.

– Ну, ты... – начал Миша, грозно наступая на Лизу.

– Больше не смешно? – перебила она.

Вовремя вернулся Николай Анатольевич, а за ним Никита со Стасей. Руководитель схватил парня за рукав.

– Что происходит?

– Эта психопатка, эта больная... – Яна захлебывалась от переполнявших ее эмоций, поэтому все объяснил Вова:

– Блондинке дали в руки лопату.

– Ли-иза, ты ударила Гришу? – Глаза руководителя расширились.

К ней подошел Максимка. На руках у него сидела вполне довольная жизнью Матильда.

– Я ее поймал, – с гордостью сказал мальчик.

– Лиза, – повысил голос Николай Анатольевич, – отвечай мне!

– Он смеялся! – возмущенно бросила Лиза.

– Это, по-твоему, преступление?! – разозлился руководитель.

– Ее надо изолировать от общества, – негромко сказала Вера, пялясь на Гришу расширенными от ужаса глазами.

Парень ощупывал свое плечо, а девочки столпились возле него и причитали.

Начался поиск виноватых.

Парни – все, кроме Максимки – в один голос орали, что Гришка ни при чем. Яна и Вера с пеной у рта доказывали, что блондинка с лопатой опасна для общества. Неожиданно заговорила Стася.

– Гриша плохо поступил, – во всеуслышание заявила Каланча. – Все знают, как Лиза любит свою крысу, не нужно было провоцировать конфликт.

Ребята протестующее загудели, но Стася примирительно подняла руки и добавила:

– Естественно, так бурно реагировать Лизе тоже не следовало. Она могла покалечить Гришу.

«Открытие века», – раздраженно подумала Лиза, наблюдая, как все внимают Стасиным речам.

– Новый анекдот: блондинка и лопата, – усмехнулся Вова.

Водонапорная Башня наградила его на удивление строгим взглядом.

– Тебе еще не надоело?

Лиза самодовольно улыбнулась: ну, все ясно, Каланча хочет стать ее подругой. Но после того, что та сказала дальше, версия о дружбе себя изжила.

– Я считаю, наказание должны понести оба, – заявила Стася.

– Что-о? – вскричала Лиза. – Ну-ну! Может, еще ремня мне дадите, а?

– Прекрасная идея, – процедил сквозь зубы Гриша, точно ненароком касаясь своего ремня на джинсах.

– Решено! – заявил Николай Анатольевич. – Оба возвращаетесь в лагерь. Вот так!

– Но послушайте! – встрепенулась Лиза. – Я заплатила деньги, чтобы раскапывать чертовы пещеры, и я должна их раскапывать!

Собравшиеся изумленно переглянулись, а Вова продекламировал:

– Смотрите продолжение нашумевшего блокбастера «Блондинка и лопата» – «Блондинка и лопата-2». Еще больше крови и тупости, не пропустите-е-е!

– Вова, прекрати! – сердито гаркнул Николай Анатольевич. – Идемте. А вы двое – в лагерь!

«Да уж, знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – тоскливо подумала Лиза, заметив мстительную улыбочку Вовы. – Такой просто с отказом не смирится». Девочка взяла у Максимки из рук Матильду и, проходя мимо Вовы, надменно спросила:

– Свидание пытаешься назначить, Кучерявик?

– С кем? С тобой, что ли? – засмеялся парень.

– С лопатой, – бросила через плечо Лиза и зашагала в обратную сторону. До нее донеслись сдавленный смех Максимки, гогот Стаси и кислое бурчание Гриши, пообещавшего: «Я за ней присмотрю».

Раздражение кипело внутри, как проснувшийся вулкан, Лиза с каждым шагом ощущала, что гнев огненной лавой готов вылиться наружу. «Специально меня услали! Хотят все самое ценное заграбастать! – возмущалась она про себя. Девочка погладила крысу, и на ум ей внезапно пришла мысль: – Ничего у них не выйдет, я свое возьму. И никто мне не помешает!»

С ней поравнялся Гриша. Без брата и остальных ребят он уже не выглядел таким уверенным и самодовольным. Лиза презрительно поджала губы, решив, что с ним все ясно: из разряда тех типчиков, которые только на людях крутые, а в одиночестве ничего из себя не представляют.

Было заметно – молчание угнетает парня. Он понуро смотрел под ноги, иногда осторожно поглядывал на спутницу, как будто собирался с мыслями, чтобы о чем-то заговорить.

«Нужно ловить момент, – злорадно подумала Лиза, – переманить его сейчас на свою сторону будет не труднее, чем одеть миску с кашей на голову спящему младенцу». Она нарочно встретила взгляд юноши и, точно поощряя его желание заговорить, приподняла брови.

Гриша с усилием засмеялся:

– А у тебя неслабый ударчик.

Лиза чуть улыбнулась.

– Этот был в щадящем режиме.

Парень пощупал плечо и болезненно поморщился. Его карие глаза остановились на Матильде.

– Я была о тебе лучшего мнения, – как будто невзначай обронила девочка.

– Да? – удивился он.

– Конечно. – Лиза погладила крысу. – Только слабаки и дураки обижают беззащитных животных. Ты мог бы представить, чтобы в дикой природе лев напал на мышь?

– Не-ет.

– Еще бы! Лев никогда бы не стал так мелочиться. Сильные – то есть по-настоящему сильные! – выбирают себе достойных противников. А мышь... мышь они не замечают. Если какая-то мелочь и погибает от лапы льва, то это сродни смерти букашки под подошвой обуви человека. Случайность!

Гриша пристыженно уставился в землю, и Лиза безжалостно добила:

– Матильда не может ответить за себя, она маленькая и слабая.

– Извини, – пробормотал парень, – я не подумал... Знаешь, так бывает, приходит в голову: «А что будет, если...» – и ты, не задумываясь, делаешь что-то, чисто на автомате.

Девочка милостиво улыбнулась и нарочно мягким голосом сказала:

– Я понимаю.

А про себя подумала: «Как же легко играть на чувствах людей!»

Немного погодя, когда они начали осторожно спускаться с холма к лагерю, Гриша наконец спросил:

– Мир?

Глава 8

Блондинка и лопата – 2

Солнце медленно спускалось за деревья, листва, точно охваченная огнем, мерцала красно-желтым светом. Тепло костра спасало от вечерней прохлады, а надоедливые комары попрятались до наступления сумерек.

Все уже давно поели, а Лиза еще ковыряла нехотя вилкой макароны с тушенкой. Она догадывалась, что предстоящий месяц в плане пищи будет скуднее скудного, но спорить было бесполезно. Мерзкая тушенка оказалось неотъемлемой частью походной жизни. И никто не жаловался.

– Поверить не могу, – с наигранным безразличием, воскликнула Лиза, обводя взглядом лица собравшихся, – неужели вы ничего не нашли в пещере?!

– Совсем ничего, – с сияющей улыбкой ответил Максимка и пригубил кружку с какао.

– Придется тебе поверить, Блонди, – фыркнула Яна.

– Ой, – захихикала Вера, – будто тебя это так волнует! Ври больше!

– Да они только вход в пещеру раскопали, – с усмешкой пояснил Гриша, – больше времени потратили на поиск родника с питьевой водой.

– Правда? – продолжала изумляться Лиза.

– Ага, – охотно поддержал разговор парень, – Николаша сказал, в пещеру завтра полезем. А родник в двух километрах. Далековато.

«Можете лезть куда хотите и когда хотите, – подумала девочка, – свое я возьму раньше!» Вслух же сказала другое:

– Сомневаюсь, что в пещере вообще можно хоть что-нибудь найти!

– Я тоже так думаю, – поддержал ее Гриша. – Это ведь не пещера разбойников, а подземный монастырь, где проходили богослужения. И кто в них участвовал? Обычные крестьяне!

Брат наградил его возмущенным взглядом, словно говоря: «На чьей ты стороне?» Остальные промолчали.

Лиза была разочарована. Как только ребята вернулись с раскопок, навьюченные флягами с питьевой водой, она пыталась вытянуть хоть какую-то информацию, но все молчали. Даже глупый Максимка держался общей версии: «Ничего не нашли».

«Скрывают! – негодовала Лиза. – По глазам наглым видно – скрывают!»

С места поднялась Стася.

– Я пойду спать, устала.

Лиза тоже поднялась.

– И я пойду. – Она рассчитывала, что наедине у Каланчи развяжется язык, да и сидеть над остывшими макаронами надоело.

– Лучше бы снова тот рис дурацкий дали, – проворчала девочка напоследок.

В палатке стояла духота и пахло апельсиновым кремом для ног. Лиза подождала, пока Стася разденется, затем устроилась на своей надувной кровати, подперла рукой голову и начала издалека:

– Такая жарища сегодня была днем... Думала, умру.

– Да, – согласилась Каланча, подвешивая фонарик к потолку.

– Тяжело вам было работать на солнце?

– Да так... – девица высунула из-под одеяла ноги и громко зевнула.

Из мягкого домика показался нос проснувшейся Матильды. Крыса пощелкала зубами и снова спряталась в недрах норки.

– А я вот думаю, что бы мне завтра надеть? В пещерах, говорят, холодно. – Лиза улыбнулась. – Как тебе там показалось?

– Не знаю. – Стася отвернулась от нее и пояснила: – Ты говори, я слушаю, просто бок отлежала.

«Проклятье! Бок у нее... Идиотка!»

– Так что же мне надеть? – попробовала Лиза еще раз.

– Думаю, что-нибудь не очень маркое. Там глина и... – последовал протяжный зевок, – песок еще.

– Так я не поняла, там холодно?

– Мы не заходили в саму пещеру, вход только раскопали. Но если верить Николаше, внутри прохладно. Да и как еще может быть под землей, сама подумай! – Стася обернулась. – А что, Вовка тебя уже достал, да?

«Вовка? При чем тут Вовка? Она тему решила сменить или...»

– Вовка? – уточнила Лиза.

– Ну да. – Каланча заметно смутилась. – Шутки его и все такое.

– Ах, это...

«Какое ей дело? Разве не должна она радоваться, что ее Вовик в безопасности от моих чар? Зачем спрашивает?» – изумилась Лиза. На ум девочке пришел один-единственный ответ: в пещере нашли что-то такое, о чем никак нельзя проболтаться. И Каланча, пытаясь съехать с темы раскопок, готова говорить о чем угодно. «Пытается уйти от разговора о пещере даже ценной своих чувств к Кучерявому! Что и говорить, деньги творят с людьми ужасные вещи...» Она тяжело вздохнула.

– Вовка у меня вообще-то хороший – переворачиваясь, воодушевленно продолжала Стася, – он до-о-обрый. В институт на бесплатное поступил. Сам, представляешь! Помогает всем, у него много друзей. И он дружелюбный... обычно.

Лиза едва сдерживалась, чтобы не предложить Каланче заткнуться. Спать Стасе явно расхотелось, она болтала и болтала, как будто выложить биографию Кучерявика и оправдать его было целью ее существования.

Взгляд Каланчи на миг затуманился, и она упадническим тоном закончила повествование:

– Но вот обидь Вовку однажды, и он никогда-никогда не простит. Он ведь ранимый, понимаешь?

– Сейчас расплачусь, – не сдержалась Лиза.

Стася удивленно заморгала.

– В смысле?

– Да так...

Каланча помрачнела.

– Я ведь тебе как подруге рассказываю.

«Когда, интересно, мы успели стать подругами?» – усмехнулась про себя Лиза. Затем притворно улыбнулась:

– Ну, конечно. А давай-ка спать?

Стася подчеркнуто холодно пожелала спокойной ночи, а после долго ворочалась и недовольно сопела. Как если бы предложение лечь спать нанесло ей страшное оскорбление.

Лиза выключила подвешенный к потолку фонарик и достала спрятанный в одеяле блокнот. Голубая подсветка на ручке немного рассеяла темноту в палатке, и девочка записала фразу дня: «Порой хорошенький удар убеждает лучше, чем дружеское похлопывание по плечу».

Неожиданно ей вспомнились любимые подружки, и в животе что-то томительно сжалось. Ей нестерпимо захотелось увидеть Полинку и Эрику. Уж они бы ее поддержали. Людям становилось не по себе от одной только Полининой холодной усмешки, а Эрика как никто умела казнить неугодных взглядом. Попробовали бы их накормить тушенкой или лишить раскопок и вернуть в лагерь из-за ерундового удара лопаткой... Хотя нет, драться девчонки не стали бы. Лиза улыбнулась в темноту. Из их троицы самой решительной и непредсказуемой считали именно ее. Директриса школы частенько говорила: «У этой блондинки в голове военная база от Dolce&Gabbana».

Лиза прислушивалась к негромким голосам, доносившимся от костра, ожидая, когда ребятам надоест трепаться и они последуют примеру Каланчи. Первым ушел Максимка, почти сразу за ним распрощались братья. Под тентом остались только Вова с Никитой и Яна с Верой. Девицы противно хихикали, парни, судя по отдельным ноткам в голосах, пытались шутить. Не сложно было догадаться, как разделили между собой парней неразлучные подружки. Симпатию Яны к Вове не заметил бы, пожалуй, только мертвый. А Вера о таком, как Никита, наверняка и мечтать не смела. Судя по затравленному выражению лица и неуверенных манерах, ей всегда оставалось лишь подъедать крошки за подругой.

Со стороны тента послышалось негромкое шипение – это парни наконец залили костер водой. По палаткам заскользили лучики от фонарей.

«Уже скоро...» – успокаивала себя Лиза, и сердце ее в предвкушении забилось быстрее. Она боялась шелохнуться, лишь бы не разбудить Стасю, убаюканную собственным храпом.

Часы на айфоне показали полтретьего, когда девочка осторожно вынула из домика Матильду, взяла кофту, фонарик и тихонько вылезла из палатки. Спрятанную под клеенкой лопату пришлось искать на ощупь, во дворе стояла темень – ни звезд, ни луны, кругом сплошная чернота.

Включать фонарь, пока кралась вдоль вереницы палаток и по тропинке взбиралась на холм, Лиза не осмеливалась. Ей хотелось отойти подальше, чтобы уж наверняка не привлечь чьего-нибудь внимания и не провалить всю операцию.

Матильда взволновано вцепилась коготками в кофту, но возражать не пыталась.

– Очень скоро у тебя будет шикарный дом, – запыхавшись после покорения холма, пообещала Лиза. – Тот самый, который мы видели в зоомагазине, помнишь? Трехэтажный, с розовыми ставнями на окошках. Не беспокойся, Мать, надпись «Dog» с крыши мы отдерем. И если ты будешь хорошо себя вести, я скажу маме вышить новую надпись: «Королева Матильда». А, как тебе?

Крыса заерзала, пришлось опустить ее на землю. Они уже успели отойти довольно далеко, поэтому Лиза включила фонарик. Громко стрекотали кузнечики, из леса доносилось уханье совы, а сырой ночной ветерок таинственно шевелил траву.

– Думаешь, мне страшно? – спросила Лиза у бежавшей впереди крысы.

Девочка могла поспорить, что Матильда ни о чем подобном вообще не думала и ей не требовался разговор, чтобы отвлечься от неприятного шевеления травы и пронзительных криков птиц из чащи.

– Мне не страшно, – заявила Лиза. – У меня есть лопата, ты тоже не бойся...

Она не договорила – позади послышались шаги и чье-то сбившиеся дыхание. Сердце от страха подскочило, девочка замерла и медленно повернула голову. К ней приближалась черная тень. Расставленные в стороны руки вдруг напомнили о зомби из компьютерных игр ее бывших бойфрендов. В горле возник ком, она не могла ни пошевелиться, ни крикнуть, а тень дышала уже совсем близко. Казалось, даже кузнечики умолкли – все стихло, остались только шлепки приближающихся шагов и пыхтение.

Матильда беспокойно натянула поводок, и тогда Лиза, очнувшись, резко направила на преследователя луч фонаря. Ее изумлению не было предела.

Глава 9

Полный обвал

– Тридцать на семьдесят, о большем даже не мечтай! – гневно прошипела Лиза.

– Но я...

– Ладно, сорок на шестьдесят! Так и быть, уговорил!

– Подожди, я...

Лиза чертыхнулась.

– Вообще-то это моя идея, не наглей!

Повисло молчание.

Девочка вздохнула.

– Сорок девять на пятьдесят один, мое последнее слово!

– Да о чем ты, я не понимаю! – воскликнул Максимка, глядя на нее расширенными глазами.

– Не понимаешь? – изумилась Лиза. «Что ж, тогда просто замечательно. Проценты ему не нужны, делиться не придется. Все – мне!»

Мальчик покачал головой.

– Куда ты идешь? Зачем тебе лопата? Что за сорок девять и пятьдесят один? – Он понизил голос: – Ты лунатик, да?

Лиза засмеялась.

– Лунатик? Отличная идея. Если нас поймают, мы ее используем.

– Поймают? – дрожащим голосом пролепетал Максимка. – Ты не собираешься вернуться в лагерь? Ты...

Неподалеку от них в траве особенно громко застрекотал кузнечик, ребята одновременно вздрогнули.

Лиза брезгливо передернулась и решительно пошагала за Матильдой. Максимка догнал их, и, тяжело дыша, пошел рядом. Когда он заговорил, его голос дрожал:

– Ты идешь в пещеру?

– Аллилуя, ты очень догадлив!

Мальчик за ней едва поспевал.

– Ты с ума сошла! – прошептал он.

– Тебе не обязательно идти со мной. Возвращайся, только держи язык за зубами, а то... – Девочка характерно посмотрела на лопату и с угрозой продолжила: – А то я за себя не ручаюсь.

– Я никому... ничего... не скажу! – запинаясь, выпалил Максимка.

– Вот и чудно. Не понимаю, чего ты вообще за мной увязался?

– Я... – Он громко сглотнул и еле слышно проговорил: – Я заволновался. Подумал, может, тебе нужна помощь... и-и-и...

– Не нужна мне помощь! Разве не заметно – я прекрасно справляюсь!

– Ага. – Максимка продолжал быстро идти рядом и назад не поворачивал.

Лиза замедлила шаг, а вскоре остановилась.

– Где-то тут должен быть спуск...

– Дальше, – нехотя подсказал мальчик.

– Все-таки идешь со мной? – уточнила она.

Максимка закивал.

Ребята снова двинулись в путь. Шли быстро, силы на разговоры не тратили. Влажный ветер ласкал лицо, руки, пробирался за шиворот и мурашками разбегался по спине.

– Тут, – наконец объявил Максимка.

Они начали спуск. Кеды скользили по песчанику, приходилось спускаться боком, выдалбливая в песке некое подобие ступенек. Внизу, в непроглядной тьме, журчала речка, несло сыростью. Вход в пещеру нашли сразу – отверстие оказалось небольшим, где-то с метр в высоту и полметра в ширину. Едва ли туда смог бы спокойно войти двухметровый Николай Анатольевич, если только ползком.

– Скажешь, что мы будем искать? – осторожно спросил Максимка, сосредоточенно сопя у нее за спиной.

Лиза водила лучом по входу в пещеру, соображая, насколько сильно придется испачкаться. Подземный монастырь ей представлялся попросторнее, эта же дыра больше походила на лисью нору.

– Тебе не страшно? – ежась, заскулил мальчик.

– Нет, – фыркнула Лиза, садясь на корточки у входа в пещеру. От ее шагов с потолка норы посыпался песок. Девочка чихнула.

– Будь здорова, – пожелал Максимка.

Она чихнула еще раз, и вновь до нее донеслось бормотание:

– Будь здорова.

В свете фонаря летели золотистые песчинки, а она чихала снова и снова. Мальчишка, как заведенный, повторял: «Будь здорова, будь здорова...»

– Буду! – взорвалась Лиза. – Если ты заткнешься, наконец!

Максимка испуганно хлопнул глазами.

– Просто так говорят, когда желают человеку...

– Где? Где говорят, в монастыре урсулинок?! – Девочка гусиным шагом двинулась в пещеру, бросив через плечо: – Не зли меня лучше!

Под подошвами противно захлюпала глина, ноги начали увязать – пришлось расставить их и ступать вдоль стен, где посуше, и передвигаться таким образом. Она слышала, что Максимка преданно ползет следом и была этому несказанно рада – узкий и грязный туннель нагонял ужас. В пещере было намного холоднее, чем снаружи, пахло сыростью и глиной. Крысу Лиза посадила на плечо, чтобы та не извозилась в грязи. Стены покрывали неровности, лишь присмотревшись, ребята поняли: перед ними надписи. Тысячи выдолбленных в стенах и потолке надписей: «Саша любит Машу», «Здесь были мы» и прочая ерунда.

Проход вскоре расширился, появилась возможность немного выпрямиться, хотя все равно идти приходилось согнувшись. Еще через десяток шагов Лиза наконец-то вытянулась во весь рост. Здесь своды стали выше, а туннель разветвлялся вправо и влево. Глину под ногами сменил мокрый песок.

Она услышала, как Максимка набрал воздуха для вопроса, и, не дожидаясь, пока мальчишка задаст его, свернула налево. Шли недолго, туннель привел в просторную «комнату» с еще одним выходом. Максимка осторожно провел ладонью по выдолбленной в стене неровной нише.

– Наверное, это для икон, Николай Анатольевич рассказывал. Как думаешь, здесь была молельня?

Лиза скривилась.

– Представь себе, об этом я не думаю! – И рванула ко второму выходу из комнаты... быстро приведшему их назад в тот туннель, откуда они пять минут назад свернули в боковой проход.

– А мы не могли бы тут поискать? – озираясь, жалобно спросил мальчик.

– Что за бред! – возмутилась Лиза. – Неужели ты думаешь, мы найдем что-нибудь там, где побывала жадная нога и рука человека?!

Он ничего не ответил, только протяжно вздохнул. Ребята молча пошли прямо по коридору, больше никуда не сворачивая.

– Протяженность ходов составляет более двусот пятидесяти метров, – тоном экскурсовода вдруг произнес Максимка.

Лиза промолчала. Ей не было никакого дела до протяженности пещер, мысленно она уже покупала себе права, красный кабриолет с откидным верхом и колье из розовых брильянтов.

Свод туннеля между тем вновь опустился, и ребята были вынуждены присесть на корточки. От передвижения гусиным шагом очень скоро заболело в коленях, а нора все сужалась, пока не привела их к стене с дыркой размером с кулак.

– Тут, – объявила девочка, передавая Максимке фонарь и пересаживая Матильду ему на плечо. Затем воткнула лопатку в песчаную стену, приказав: – Свети!

Мальчик направил луч ей в лицо.

– Да не на меня!

Свет переметнулся на лопату, Лиза принялась копать. В ее фантазиях это выглядело проще – грунт оказался тяжелым, девочка с трудом его поднимала. Но сдаться сейчас было немыслимо.

– А это правильно, что ты копаешь, а я сижу? – подал голос Максимка.

– Не ищи в жизни и людях правильности, – рассмеялась Лиза, – и это будет самым правильным.

Неожиданно раздался протяжный вой.

Максимка вздрогнул.

– Что такое? Что это было?

– Ветер, – продолжая копать, с напускным безразличием обронила Лиза.

– Нет же, нет! – заспорил мальчик. И зловещим шепотом закончил, распахивая и без того огромные глаза: – Вой... Это во-о-ой. А ты знаешь, что местные спелеологи рассказывают, будто в пещерах были замечены вспышки света и слышны шаги?

– Мне все равно! – откидывая песок в сторону, рыкнула Лиза. – Боишься – так уматывай отсюда!

– Ничего не бояться это ненормально, говорит моя мама, – скороговоркой сказал Максимка.

– Поздравляю, она отлично тебя воспитала.

Парень опустил голову, проронив: «Мы поступаем неправильно», но больше к теме не возвращался. Пару раз порывался взять у нее лопату, только Лиза не позволила. Найти старинные сокровища она собиралась сама. С каждым ударом лопаты о чередующееся белые и желтые слои песчаника ей казалось, что вот-вот раздастся звук, похожий на звон столкновения с железом. Такой приятный и будоражащий. От одной мысли об этом по телу разливалось блаженное тепло.

– Значит, ты подружилась с Гришей? – прервал ее мечты Максимка.

– Почему ты так решил?

– Ну не знаю... показалось.

Лиза повела плечом.

– Я просто воззвала к его совести, надавила на жалость, а потом задела самолюбие. Теперь он испытывает чувство благодарности, потому что я простила его дурной поступок. И благодарность не позволит ему снова мне докучать.

Максимка зачарованно смотрел на нее, точно впервые видел.

– Откуда ты все это знаешь?

Лиза перестала копать.

– Ну что за глупый вопрос! Я много читаю.

– А-а-а, – с уважением закивал мальчик. – Может быть, я тоже что-то такое читал, просто не помню. А как называются твои любимые книги?

– Мои любимые книги называются журналами. А теперь ты ответь на мой вопрос: ты всегда такой болтун?

– Нет... просто я подумал, если мы станем разговаривать, у тебя работа будет спориться и...

– Какая заботливость! – сверкнула на него глазами Лиза и со всей силы вонзила лопату в стену. – Да где же оно, это старинное барахло? Я уже три часа копа... – Она не успела договорить, с потолка хлынул песок. Максимка рванулся вперед, сбил Лизу с ног, и ребята вместе повалились на землю. Придавленная их телами Матильда запищала, раздался грохот и потолок обвалился.

Когда все стихло, Лиза протянула руку и вытащила фонарик из-под светящихся холодных кусков слипшегося песка. Откуда-то сбоку вылезла Матильда. Крыса обнюхала песок по сторонам с таким удивленным видом, будто ее растолкали во время сна. Лиза огляделась. Проход к выходу был завален. Они оказались в западне – со всех сторон стены и лишь дырка размером с кулак, ведущая в соседний туннель.

Максимка рядом зашевелился, его руки вдруг остервенело обшарили ее тело, он шумно задышал и резко замер. Лиза в бешенстве шлепнула его по кисти, но мальчишка ее вовремя убрал, потому она попала себе по груди и тихо взвыла.

– Что ты себе позволяешь!

– Я.. я... – Максимка испуганно отполз и схватил себя за запястье так, слово хотел отрубить провинившуюся руку. – Господи, прости меня...

– Господь простит, – выкрикнула Лиза. – Он такой! А вот я... – Она задохнулась от возмущения. – Да ты знаешь, кого сейчас облапал? Хоть представляешь...

Мальчик всхлипнул.

Лиза посветила ему в лицо. Из глаз Максимки ручьем текли слезы, он всхлипывал и закрывался от света локтем.

Девочка растерянно опустила фонарик. Она, конечно, подозревала, что перед ней робеют, но запуганного до слез парня видела впервые.

– Ладно, – смиловалась Лиза, – чего уж там, ты ведь случайно... не хнычь.

Но мальчишка ее не слушал и продолжал горько плакать. Причем выглядел столь жалким, у нее даже не сразу нашлись нужные слова.

– Да что за бабий скулеж? – взбесилась Лиза. – Я же сказала, ты прощен!

– Мы тут умрем, – прорыдал Максимка, роняя голову на колени. – Никто не знает, где нас искать, стены такие толстые, наши крики никто не услышит. Что, если весь путь назад завалило... А тут приведения водятся, Николай Анатольевич видел своими глазами! А если... давно еще, много лет назад... пещеры засыпали, когда под землей находились люди? Они умирали тут... и... и, значит, души их не нашли покоя после смерти. Мы тоже умрем...

Повисло молчание.

Сейчас Лиза была рада только одному – что она не одна. Пусть всего-навсего какой-то маменькин сынок сидел в углу и хныкал, как девчонка, – хоть какая-то компания. Матильда смотрела на нее, как всегда ожидая решения проблемы. А когда поняла, что хозяйка не очень торопится, выпрямилась во весь рост и тронула ее локоть когтистой лапой.

– Тут все сложно, – объяснила Лиза крысе.

Матильду всегда приходилось успокаивать. Несмотря на свое происхождение, она уродилась трусоватой и, чуть что, сразу паниковала.

Девочка вздохнула и взялась за валяющуюся у стены лопатку.

– Откопаемся, не нужно паники, – уверенно заявила она.

Максимка успокоился и теперь тихо за ней наблюдал. А спустя примерно полчаса в тишине прозвучал его негромкий вопрос:

– А все-таки, кто такие урсулинки?

Лиза недоверчиво посмотрела сперва на него, затем на лопату в своих руках и снова на мальчика.

– Ты сейчас серьезно? – с едва сдерживаемой яростью выдохнула она. – Нас завалило в могиле метр на метр, а тебя интересует, кто такие урсулинки[1], да?

Максимка сжался под ее взглядом и на одном дыхании выпалил:

– Я хотел сказать, давай помогу копать!

Глава 10

Тайна Водонапорной Башни

Ей снился запах песчаника, но почему-то пах он жирной и сладкой халвой. Лиза задыхалась. Белые плотные стены крошились, а ей казалось, что она чувствует на губах приторный вкус халвы. Руки, лицо, шея, одежда были покрыты налипшей бело-желтой смесью, она набилась в кеды и намертво приклеилась к волосам. За стеной из халвы слышались голоса и чавканье, как если бы кто-то прогрызал себе путь зубами. Голоса становились все громче и громче, пока не превратились в крики...

Лиза с трудом разлепила веки. В глаза ударил яркий свет, и она зажмурилась.

– Пришла в себя, – громыхнул над ней голос Вовы.

– Вытаскивай ее оттуда! – прокричал кто-то в ответ.

– Давай-ка... – скомандовал Вова.

Она ощутила, как рука парня обхватила ее за плечи. Лиза приоткрыла глаза, невнятно бормоча:

– Вот видишь, Максимка, нас нашли, а ты боялся...

– Его тут нет. – Вова нахмурился. – Ты можешь идти?

– Могу. – Девочка нервно рассмеялась и, рухнув назад в кучу песка, закрыла глаза. – Могу ползти.

– Видела бы ты себя, Блонди... – Парень посветил ей в лицо. – У меня язык не поворачивается, чтобы солгать, будто дом из песка на твоей голове симпатичный.

– Мои волосы, – жалобно простонала она. – Проклятье, в этой пещере ничегошеньки нет. Ни-че-го! Все зря! Такой позор, и все зря...

– Чего ты несешь? Вставай! – Он потянул ее за руку. – Ну же, давай, тебе ведь хочется смыть с себя грязь? Или...

Это подействовало, Лиза встала на четвереньки и медленно поползла, не забыв приказать:

– Лопатку мою возьми!

* * *

Солнце успело спуститься за холмы и, словно черничное мороженое, растеклось по горизонту. Усыпляюще журчала речка. Вечерело.

У входа в пещеру их встретили руководители со своими малолетними детьми и остальные ребята. Все заговорили одновременно, и сразу же резко умолкли. Зинаида Григорьевна не выдержала первой:

– У тебя совсем мозгов нет, идиотка?! Как тебе только в голову пришло...

– Одна учительница в школе, – перебила ее Лиза, – назвала меня как-то бестолочью.

– О чем она? – скривилась Яна. – Рехнулась, что ли?

– Вовсе нет, – пожала плечами Лиза, – Так вот, мои родители подали на нее в суд. Это я придумала! Представляете? – Девочка обвела всех мутным взглядом и остановилась на побагровевшей Зинаиде Григорьевне.

– Ли-за, – заговорил отрывисто Николай Анатольевич, единственный сохранивший видимость спокойствия, – ты понимаешь, что ваш поступок... отвратителен? – Он взглянул на стоявшего в сторонке Максимку, который обеими руками прижимал к себе Матильду. – Вы же могли погибнуть, вы хоть понимаете?! О своих родителях вы подумали? – Руководитель подошел к Лизе и положил тяжелые руки ей на плечи. – Ну скажи, ради бога, зачем вы пошли в пещеру одни? Почему не дождались утра?

Лиза кивнула на своего грязнущего напарника.

– Как он вам рассказал, так и есть, чего сто раз одно и то же пересказывать, мы ведь не в школе.

– Я им ничего не говорил! – обиженно воскликнул мальчик.

Лиза недоверчиво вскинула брови. Ничего подобного от трусишки Максима она не ожидала. Была уверена, что маменькин сынок сдаст ее со всеми потрохами раньше, чем его об этом попросят.

– Ну что ж, – девочка задумчиво улыбнулась, – тогда слушайте. И знайте: признание дается мне нелегко.

– О да-а! – съязвила Яна.

– Я лунатик, – не обращая на нее внимания, громко изрекла Лиза и, точно засмущавшись, опустила глаза.

– Ага, – скорчился от приступа смеха Никита, – и Максимка тоже лунатик. Отлично придумано!

– Нет-нет! – запротестовала Лиза. – Просто он увидел меня и пошел следом, чтобы вернуть в лагерь. Но не сразу догадался, что я сплю. Я ведь еще и разговариваю во сне разумно. – Девочка театрально вздохнула. – Вот такие дела. Конечно, вы можете мне не верить...

Зинаида Григорьевна откашлялась и тронула мужа за руку.

– Нашлись – и слава богу. Но слушать ее бред... уж уволь. – Женщина отвела мужа немного в сторону и быстро заговорила: – Я тебя предупреждала, нужно было сразу отправить девчонку домой. Как увидела я ее туфли на десятиметровых каблуках, так все и поняла...

Николай Анатольевич низко склонил к жене бледное лицо.

– Предлагаешь мне сейчас срываться с места и везти ее домой? Одну ведь не отправишь! Еще по дороге прибьет кто-нибудь, и потом...

Зинаида Григорьевна вздохнула.

– Я ничего не предлагаю, только думать надо в следующий раз. Думать! Дети, пойдемте, – позвала она сына с дочерью и, обернувшись, бросила через плечо: – Не забудь по возвращении своих Никитиных поблагодарить за такой подарочек. Хорошенькое же у них представление о славных девочках!

Николай Анатольевич подошел к Вове.

– Идешь сейчас с двумя нашими начинающими спелеологами в лагерь. Проследи, чтобы они поели, потом отведи на реку, пусть вымоются.

Парень послушно кивнул. Но руководитель задержал его и строго предупредил:

– С девчонки глаз не спускай! Отвечаешь за нее!

* * *

«Предатели! Сослали меня! Родителями еще называются... – гневно размышляла Лиза. – Специально поддакивали, когда я о старинных вещах говорила, чтоб мне захотелось поехать на эти убогие раскопки. Как все грамотно продумали! Отделаться от ребенка решили! А в глаза сказать, что видеть меня уже не могут, кишка тонка! Лучше бы в деревню, к бабушке, чем сюда... Ну конечно, в деревню нельзя, из нее ведь можно вернуться, даже если в кармане ни гроша. А тут... пока только до дороги дотащишься, помереть можно!»

Сиреневое небо с розовыми и голубыми разводами напоминало Лизе шелковый шарфик из французской коллекции весна-лето, который она заказала Полине. Девочка шла рядом с Вовой и смотрела на горизонт, с блаженством предвкушая, скольких девчонок в школе скрутит от зависти при виде ее шикарного шарфика.

«Хоть бы Полинка не забыла... – От одной мысли об этом Лиза рассвирепела. – Пусть только попробует забыть, коза! Будет тогда сидеть за одной партой с отстоем всяким, я к Эрике пересяду. Да нет же, она не посмеет забыть, точно не посмеет!»

Стало невыносимо себя жаль. В последнее время это чувство охватывало ее все чаще. Теперь, когда Лиза знала наверняка, что пребывание тут никогда не окупит ее унижений и страданий, хотелось только одного: крепко-крепко заснуть и проснуться через месяц, в день отъезда. Она чахла без привычных удобств, без приятных людей, без вкусной еды. И сейчас, из последних сил передвигая ноги по направлению к водоему, где предстояло мыться, точно крестьянской девке, ей как никогда еще хотелось плакать.

Лиза тяжело вздохнула, откинула голову назад и смотрела на небо расцветки вожделенного шарфика, лишь бы как-то отвлечь себя. Но горестные мысли о пшенной каше, которую в нее чуть ли не силой запихала жена Николая Анатольевича, не покидали.

«Были бы деньги... Треклятый кошелек! Явно, красный – не мой цвет. Если бы я не переложила деньги из старого кошелька в новый, все могло быть по-другому. Взяла бы прямо сейчас и уехала! Уж дотащилась бы как-нибудь до шоссе. Половину вещей можно выкинуть. На черта они мне сдались? И налегке... Но не-е-ет, кошелек дома, родители устроили бунт и, в довершение ко всему, меня окружают одни идиоты. Даже в долг взять не у кого. Разве у Максимки только...»

Лиза снова вздохнула и оглянулась. Максимка молча плелся позади, таща Матильду, ванночку для нее и прочие крысиные принадлежности. Хотя откуда у него деньги? Небось потратил последние на ее лаки...

Лиза покосилась на серьезное красивое лицо Вовы. Пакет с ее чистой одеждой, полотенцем, косметичкой и туфлями на прекрасной серебристой шпильке тащил Кучерявый.

«Все они такие правильные! Сказано было в бумажке, приложенной к договору, не брать ценных вещей и много карманных денег, они и послушались. Конечно, зачем им деньги? Тушенка есть, чай есть, и даже шоколад – чем не шикарная жизнь? Нет, у них не занять. Если они только прознают, что у меня нет средств, то сразу смекнут, что я никуда не денусь. А значит, мной можно будет помыкать как угодно. Ну уж нет, не дождутся. Пусть лучше думают, что я приехала сюда, как и все, пожить в походных условиях и насладиться единением с природой. Других вариантов, кажется, нет. Дома никто не ждет... Наверное, мама навоображала себе, что я на следующий же день позвоню ей, буду рыдать в трубку и умолять забрать меня. И они с папой сразу примчатся, а я в благодарность буду паинькой весь следующий год. Как же! Ничего, я выживу тут. Где наша не пропадала! А уж потом покажу им кузькину мать».

– Что же вы все-таки искали в пещере? Может, расскажете? – лукаво спросил Вова.

– Не расскажем, – буркнула она, совсем не настроенная на игривый тон.

Парень обернулся и, обнажив ровные зубы, с издевкой произнес:

– Максимка, а ты что, рыцарь нашей Блонди?

Лиза тоже обернулась, чтобы увидеть реакцию плаксивого мальчишки, но тот никак не отреагировал на насмешку, а просто спросил:

– Нам еще долго идти?

– Ой, а что, малютка устала? – продолжал издеваться Вова.

Лиза открыла рот, собираясь ответить парню что-нибудь не менее едкое, но передумала.

«Кто я Максимке? Мамочка родная, чтобы вечно заступаться? Обойдется!»

Вскоре ребята заслышали шум воды, тропа резко повернула вправо. Тут начинались кустарники, а за ними лесок. Уже спустя пять минут Вова вывел их на берег с утопленной в землю бетонной плитой. Лиза окинула взглядом широкую реку, покрытую мелкой рябью, и протяжно вздохнула. Давным-давно, когда она еще не носила купальника, деревенские подружки водили ее на речку. С тех пор тело девочки не знало воды, грязнее водопроводной.

Вова бросил пакет на траву и стал медленно раздеваться, крикнув Максимке:

– Не стой столбом, снимай с себя всю эту грязь!

Мальчик привязал поводок Матильды к дереву, после чего скромно расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Лиза набрала в ванночку воду для крысы, из-под ресниц наблюдая за тем, как парни обнажаются. Вова разделся, но в воду лезть не торопился, точно хотел сперва немного покрасоваться в плавках тигровой расцветки и еще больше уязвить недоразвитого Максимку своим великолепным телосложением. Загорелый и мускулистый, он павлином прошелся по берегу и громко хмыкнул, глянув на белокожего и щуплого мальчика в белых трусиках с изображением черепашек ниндзя.

Лиза закашлялась, чтобы не рассмеяться, и, еле сдерживая улыбку, налила в ванночку шампуня. Матильда, когда почувствовала, что вода отнюдь не горячая, как дома, стала вырываться и пищать.

Вова кинул Максимке кусок мыла, а когда тот его не поймал, толкнул в спину. Мальчик взмахнул руками и бултыхнулся лицом в воду.

– Я плохо плаваю! – выныривая, заверещал Максимка. – Помогите, помогите же!

Он греб по-собачьи к берегу с круглыми от ужаса глазами.

– Ничего, – захохотал Вова, – научишься!

Юноша поднял руки, красиво нырнул и поплыл вслед за исчезающей дорожкой из солнечных бликов.

Лиза на миг даже забыла про Матильду, любуясь красивым брассом Кучерявого. От великолепного зрелища ее оторвал захлебывающийся вопль Максимки:

– Лиза, Ли-и-иза...

Тогда она кинула жалкому щуплику конец крысиного поводка и подтащила к берегу.

У Максимки зуб на зуб не попадал. Он вцепился в бетонную плиту и с трудом пытался отдышаться.

Вова вернулся, вылез на берег, но вытираться полотенцем не стал, подставил грудь в золотистых капельках последним лучам заходящего солнца.

– Во-ова-а, – проблеял Максимка, – дай мне, пожалуйста, мыло.

– Ты свое мыло упустил, вот теперь ныряй и ищи его, – пренебрежительно бросил парень.

– Но я не умею нырять...

– Твои проблемы.

Лиза сжалилась, взяла бутылку шампуня и подошла к Максимке.

Мальчик подставил дрожащую ладошку под блестящую розовую струйку, но прежде чем намылить ароматной жижей волосы, спросил:

– Это шампунь Матильды, да?

Девочка добродушно улыбнулась и кивнула в сторону Вовы:

– Пусть не думает, что тебе нужно его дурацкое мыло. Шампунь, – она постучала по крышке бутылочки, – очень дорогой. Знай, ты ничем не хуже Матильды. И ей не жалко для тебя шампуня.

Максимка слабо улыбнулся, а Вова поднял глаза к небу и поддразнил:

– Да, Максимка, ты абсолютно ничем не хуже Матильды, истинная правда. – Он подошел поближе и, отковыривая с шеи Лизы кусочек глины, прошептал: – Какая щедрость, Блонди! Поверить не могу, тебе ничего не жалко для твоего маленького друга, даже крысиного шампуня. Очень трогательно! Щедрая блондинка и влюбленный в нее мамочкин сынок – какая пара, ах, какая пара...

Пальцы Лизы гневно сжались, крышка от шампуня под давлением вылетела и угодила Вове прямо в глаз. Парень охнул, попятился, его правая нога зацепилась за торчащий из земли корень, и Вова шлепнулся на бетон. Посыпались ругательства.

Лиза рассмеялась, Максимка перестал скрести пальцами волосы и в страхе замер.

Вова же вскочил на ноги, но ничего не предпринял, лишь прохрипел:

– Мойтесь скорее, я не намерен тут до ночи с вами торчать!

Матильда позволила себя домыть, а потом с удовольствием втиснулась с желтое платье с белыми кружевами. И против длинных желтых перчаточек, как у дам эпохи мушкетеров, совсем не возражала. Она удобно примостилась на плече у Максимки и теребила лапками его ухо. Мальчик уже напялил на себя очередную рубашку – здравствуй, ранчо, где мои коровы... – и смотреть на него особо не хотелось.

Лиза переоделась в купальник: оранжевые шортики, соединенные тоненькими цепочками с голубым бюстгальтером, сделанным в виде морских раковин. Подружки, когда увидели его перед каникулами, аж побледнели от зависти.

Девочка сидела на расстеленной кофте и, придерживая двумя пальчиками джинсы, окунала их в воду. Она видела, как на нее пялится Вова, и с едва заметной улыбкой злорадно думала: «Конечно, это не на его Стасю смотреть! Да пока Водонапорную Башню оглядишь с ног до головы, устать можно. Я-то милашка... как тут устоять? Наверное, думает, какая я вся шикарная. Прикидывает, сделать мне комплимент или...»

– Лиза-а-а, – выдернул ее из мечтательной дремы окрик Вовы, совсем не подходящий для комплиментов, – ты что, никогда в жизни не стирала?

Она обернулась и смерила его презрительным взглядом.

– Разве это не очевидно?

– Неумеха! – словно выплюнул Вова. – Такими темпами ты до полной луны не управишься.

– О-ой, ну прости, что я не прошла ускоренные курсы для прачек перед поездкой. – Лиза бросила джинсы на пыльный бетон. – Я не твоя Стася, прачка и кухарка в одном лице. Запомни!

Вовины ноздри медленно раздулись.

– Оставь мою сестру в покое, ты ей и в подметки не годишься!

Если бы не изумление, которое испытала девочка на слове «сестра», она бы непременно ответила ему чем-нибудь достойным, но ее планы резко изменились.

– Лиза, я мог бы тебе помочь постирать, – пробормотал Максимка, стараясь смотреть не на нее, а куда-то в сторону и смущенно улыбнулся. – Мама как-то мне показывала.

– Ага, – не отрывая взгляда от сердитого лица Вовы, кивнула Лиза.

«Как же я не догадалась! Они и правда похожи со Стасей... Конечно, сестра! Откуда еще Водонапорной Башне столько всего о нем знать?» – сердце болезненно сжалось. Перед глазами множеством слайдов промелькнули короткие эпизоды. Вот Вова протягивает непропорциональной Каланче кроссворды, чтобы та не скучала, пока поезд подъезжает к станции... На остановке Стася заправляет симпатяге Вове вылезшую из джинсов футболку... Вова подбегает к Стасе, чтобы помочь ей надеть рюкзак... Стася наливает Вове чай и намазывает на булку вареную сгущенку... Вечером у костра Вова накидывает Стасе на плечи свой свитер... А вот они стоят в стороне и смеются над чем-то, понятным только им двоим. Вова шутливо толкает Стасю плечом, а та размахивает длинными руками, точно собирается упасть...

Лиза пораженно моргнула. Она и не подозревала, что замечает и зачем-то хранит в памяти такие мелочи. Точно кто-то услужливый специально для нее вырезал из идеальных отношений брата и сестры особенные моменты, достойные навеки остаться на фото в позолоченных рамках. Когда-нибудь эти карточки можно будет показать внукам и объяснить, как выглядят любовь, забота, ласка, дружба…

Максимка тем временем поднял Лизины джинсы и взял из розовой мыльницы кусочек мыла в виде шоколадной конфеты.

– Можно? – спросил он.

– Бери-бери, – отмахнулась Лиза, а сама изящно поднялась и, лицемерно улыбаясь, шагнула к Вове. – Извини, – девочка как будто от волнения закусила нижнюю губу, – я зря так сказала про Стасю. Она прикольная.

Лицо парня просветлело.

– Правда? А Стаська тоже говорила о тебе хорошо. – Вова пожал плечами. – Она про всех хорошо говорит. Добрая.

«Ага, добренькая дура», – подумала Лиза, продолжая искусственно улыбаться и делать вид, как будто ей искренне жаль.

– Ну что, – Вова кивнул на гору одежды, – возьмемся вместе и сейчас все быстренько постираем?

– Ты не должен... – запротестовала она, сама же нарочно подталкивая его к вещам.

– Мне не трудно. – Парень присел на корточки возле Максимки, который старательно натирал мылом ее джинсы.

Лиза ухмыльнулась, в голове у нее уже созрел план.

Глава 11

Королева червей

Красный спортивный костюмчик с эмблемой «Адидас» во всю длину спины сидел на Матильде, как влитой. Крыса выглядела в нем точно маленькая спортсменка. Она бегала туда-сюда по дереву и грызла кору.

Лиза закашлялась от едкого дыма костра и, обмахиваясь пакетиками с супом, отошла подальше. Ее розовое воздушное платье прокоптилось, а пальцы, торчащие из босоножек, почернели от сажи. Глаза слезились от серой дымовухи под тентом и несправедливости жизни. В пещеры ее не взяли, да ей и не хотелось – раскопками Лиза была сыта по горло. Но еще меньше хотелось кашеварить на целую ораву голодных ртов.

«Сразу стоило догадаться, нет ничего в этих пещерах, – медленно текли ее мысли. – Крестьянский монастырь, хоть подземный, хоть наземный – беднота. А я-то повелась, как дурочка. И ведь никогда мне тетя Маша не нравилась. Вечно свой длинный нос сует в дела нашей семьи, коза: «Какая у вас избалованная Лиза», «Надо же, как хамит взрослым», «Нужно с ней что-то делать, такое положение ненормально». Историческая ценность объекта... Вот придумала! А мама с папой – романтика-романтика... И вообще, кто сказал про старинные вещи? Такого словосочетания никто не употреблял, я же сама его и придумала. Николай Анатольевич говорил только про очистку новых комнат, про историю пещер, но никогда – ни разу! – не упомянал, что мы ищем что-то ценное. А почему? Да потому что нету здесь ничего ценного. Вообще никогда не было!»

С горы над пожарным прудом, где Гриша с Мишей вчера обнаружили клубнику, доносились визги и писки детей руководителей. Малышня, с красными губами от небрежного поедания ягод, беззаботно носилась по лагерю, и их ничегошеньки не заставляли делать. Целовали в лобики, восхищались лепету, выдавали шоколадки, и никто не задумывался, заслужили они такое отношение или нет. Им доставалось все просто так, за то, что они, видишь ли, дети.

– Лиза, где пакетики с супом? – разоралась Зинаида Григорьевна, наматывая круги вокруг костра, над которым висел котел с рисом.

Девочка вручила руководительнице пакетики.

– Не вздыхай, – укорила Зинаида Григорьевна. – Сейчас закончим с обедом и сможешь позагорать.

– Вот еще! – фыркнула Лиза, с прищуром поглядывая на яркое солнце в безоблачном небе.

– Ты не загораешь? – удивилась руководительница, ссыпая в котел с рисом приправу и помешивая желтую массу деревянной палкой.

– Не очень-то хочется, чтобы мое тело уничтожил рак, – поморщилась девочка.

– В разумных количествах солнце полезно.

Продолжать разговор не пришлось, потому что с холма утомленные жарой, нагруженные ведрами и лопатами, во главе с Николаем Анатольевичем спустились ребята.

– Нашли что-нибудь? – без особой надежды поинтересовалась Лиза, следуя за Вовой к его палатке.

– Не-а, пусто. – Парень остановился и с улыбкой оглядел ее с ног до головы.

«Сравнивает с грязнухой Верой и растрепой Яной, – не без удовольствия поняла она. – Наверняка думает, что я великолепна... слюна небось до колена...»

– Что на обед? – весело спросил Вова.

– Обед, – тупо повторила она.

«Ну как можно думать о жратве, когда я тут? Вся такая... такая... принцесса!»

– Рис, суп, как всегда, – нехотя пояснила Лиза. Рядом с ней приземлилось грязное ведро, пружинистой походкой подошел Никита.

– А на той стороне поля, в лесу, разбит лагерь! – сообщил рыжий.

– Да ты что! Ой, как интересно! – Теперь с ней все держались приветливо. После ее примирения с Вовой Никита вел себя так, словно ничего не произошло. Даже снова стал подбивать клинья. Друзьям, как ей показалось, нравилось друг с другом соревноваться. Стася никогда против нее ничего не имела, братья держали нейтралитет или действовали как все. Единственной, кто никак не мог смириться, была Яна. Подружка же ее как отдельный человек не существовала вовсе. Так, лишь Янин аппендикс по имени Вера, который иногда воспалялся.

За обедом все нахваливали суп, рис с тушенкой, только рыжая с воспаленным аппендиксом сидели – лица кирпичом. А суп цедили так, точно их заставили высасывать его прямо из вымени коровы.

– Лизонька для вас сегодня постаралась, – с гордостью сообщила Зинаида Григорьевна.

– Да, у нее явно талант к готовке, – добродушно улыбнулся Николай Анатольевич.

Ничего оскорбительнее, чем слова о таланте кухарки, Лиза не слышала, но, верная своему новому плану, елейным голоском подыграла:

– Было совсем несложно.

– А по-моему, гадость, – не выдержала Яна, демонстративно отставляя крышку от котелка и швыряя в нее ложку.

– Да ладно тебе, Ян, – укоризненно покачала головой Стася, – Лиза ведь старалась.

– И ты в это веришь? – хмыкнула рыжая.

«Конечно, верит!» – Лиза едва сдержалась, чтоб не закатить глаза. Такие, как Стася, верят всему и всегда. Она из ряда тех людей, кто даже самому закоренелому преступнику готов дать неограниченное количество шансов на исправление. Святоша, которая все еще жива, благодаря крутому братцу.

– Все вкусно, – шикнул на девицу Вова, – прекращай придирки.

Яна поднялась с места и, бросив: «Не ожидала от тебя», – ушла к себе в палатку. Аппендикс остался сидеть.

Лиза старалась не смотреть на обломанные ногти Веры, уродливо выкрашенные бордовым лаком, любимым цветом дам в летах.

Делать вид, будто всем довольна, что окружающие просто душки и сама она не меньшая душка, оказалось не так уж сложно. Лиза с идеально отрепетированной искренностью улыбалась, говорила то, что от нее хотели услышать, смеялась, когда было не смешно, корчила серьезное лицо всякий раз, как того требовали правила коллектива, и чувствовала себя весьма комфортно. Ничего нового она не делала, вся разница заключалась в том, что обычно вести себя по правилам ей приходилось с такими же, как она сама, манипуляторами, лицемерами и притворщиками. Ради обыкновенных, ничем не примечательных людей Лиза никогда не стала бы утруждаться. Встреть она в повседневной жизни кого-то из любителей раскапывать пещеры – просто не заметила бы.

После обеда руководители с детьми ушли отдыхать. Братья устроили одеяло на пригорке и улеглись загорать, пощипывая клубничку, остальные задержались под тентом.

– У Матильды такая клевая одежда, – похвалила Стася, протягивая крысе кусочек сушеного банана. – Ты сама сшила?

Лиза чуть не поперхнулась от такого предположения. Да она бы в жизни не вдела нитку в иголку или наоборот!

– Моя родственница, – разъяснила девочка, с усмешкой вспоминая зачуханную кузину, которую раз в год привозили к ней на зимние каникулы, якобы чтобы они вместе играли. – Кузина занимается шитьем. Я ей отсылаю вырезки из журналов, а мне приходят готовые шмотки.

– Кру-у-то-о, – подала голос Вера.

– Хотела бы я так уметь, – вздохнула Стася.

«Нашли о чем мечтать, клуши!» – подумала Лиза, но вслух с гордостью объявила:

– У моей Матильды все вещи очень модные, из последних коллекций знаменитых кутюрье.

Девочки с уважением посмотрели на крысу в красном спортивном костюмчике, а Вова весело полюбопытствовал:

– А ногти ты своей крыске тоже красишь?

Лиза заметила, как стремительно поджала пальцы Вера, и посмотрела на Стасю:

– Кстати, девчонки, могу принести парочку лаков. Накрасим ногти. Как вам идейка?

– Можно, – согласилась Каланча, подбирая длинные ноги и демонстрируя всем круглые ногти на ластообразных руках.

Никита с Вовой тут же убежали, сославшись на желание искупаться. Максимка даже не пошевелился, остался на месте.

Лиза принесла косметичку, девочки расселись по обе стороны от нее на бревно и протянули к бутылочкам с лаками свои страшные ногти.

«Все равно лаки засохнут, – попыталась утешить себя Лиза, – принести их в жертву будет наилучшим выходом. А у меня в городе будут новые. В сто раз лучше!»

Пристальный взгляд Максимки ей уже порядком надоел, поэтому она строго глянула на него.

– Тебе нечем заняться?

Мальчик испугано захлопал ресницами, а потом неуклюже поднялся.

– Я подумал, что могу быть полезен... – Он запнулся и кивнул на крысу. – Может, выгулять Матильду?

– Она и так гуляет!

– Но...

– Иди, – рассердилась Лиза, – Матильда хочет побыть в женской компании!

Когда Максимка, подобно побитому щенку, отошел, Вера с тихим хихиканьем прошептала:

– Лизка, ты мальца лишила сна. Он ходит за тобой как привороженный!

Стася с неприсущим ей самодовольством хмыкнула:

– Лизке нравится другой, Верочка, и тебе это прекрасно известно.

– Кто? – неподдельно изумилась Лиза.

– Вовка. – И Стася уставилась на нее, как будто у них был какой-то общий секрет. А потом вытаращила глаза: – Ты чего? Я ведь верно говорю?

– Ну да, – выдала искусственную улыбку Лиза, – конечно.

Вера нервно покусала губы.

– Вовка, значит... м-м-м... – И понизила голос: – Янке он тоже нравится. Только тихо, девчонки, ладно? Я вам не говорила!

– Да мы не слепые, – засмеялась Стася. Но уже серьезно прибавила: – Моему брату не нравятся рыжие. Все его девушки были светленькими. Так что без шансов. Я-то вижу, как он на Лизку смотрит... Она ему очень нравится.

Подобная болтовня напомнила Лизе подруг. После школы они любили зайти к кому-нибудь домой, чтобы обсудить все, что случилось за день. Чаще всего заходили к Полине – ее родители работали допоздна, можно было приспокойненько пить коктейли, болтать с парнями по телефону и всласть сплетничать.

«Скорей бы домой», – тоскливо подумалось ей.

Свои ногти она доверяла исключительно Эрике, только за нейл-артом[2] обращалась к Полине. Подружка могла нарисовать на ногтях что угодно, хоть Эрмитаж. Им никогда не приходилось скучать. Они наносили друг другу макияж, помогали подбирать наряды, ходили по магазинам, в тренажерный зал, в spa-салоны – всюду вместе.

Пока Стася с Верой восторгались свеженьким маникюром, явилась заспанная Зинаида Григорьевна.

– Лиза, сейчас мы с тобой будем заниматься ужином.

– Конечно, Зинаида Григорьевна. – Девочка помрачнела, но, как могла, сохранила жизнерадостный вид, напомнив себе: «План! Мой план порабощения хороших людей! Не сдаваться!»

– А мы поможем, – в один голос заявили девчонки.

Делать Лизе ничего не пришлось – лак оказался потрачен не зря. Ужином все остались довольны. А Николай Анатольевич восторженно заметил:

– Вот кому-то достанется жена – не только красавица, а еще и хозяюшка!

«Если меня сейчас вырвет, весь план насмарку...» Лиза помешивала пластмассовой вилкой гречку все с той же вечной тушенкой, и с лица ее не сходила намертво приклеенная улыбка в стиле «я добренькая фея».

Яна сменила тактику. И, наверное, она была единственной, кто из всей честной компании чуточку разбирался в искусстве лицемерия. Девица явно знала, что прячет за своей улыбкой, и отлично понимала – действуя по-другому, она рискует быть осужденной теми, кто благородно простил прежнее поведение блондинки. Какой бы рванью, грязнулей и растрепой рыжая ни была, назвать ее глупой язык не поворачивался. Яна знала, чего хочет, в отличие от наивных Стаси с Верой, продавших душу дьяволу за маникюр.

Стемнело, на небе зажглись звезды. Николай Анатольевич с женой увели своих малолетних детей.

Странное поведение парней Лиза заметила не сразу. Те посмеивались, переглядывались, как будто о чем-то хотели договориться. Максимка в их секретах не участвовал, его невинный взгляд тихонько покоился где-то у нее на плече и уже почти не раздражал. Она слышала его ровное дыханье, чувствовала тонкий аромат жасмина, исходящий то ли от волос мальчика, то ли от шерсти спящей у него на коленях Матильды, и ей было комфортно. Как если бы Максимка выступал на суде в роли главного свидетеля, который готов, положа руку на Библию, солгать.

– Ну что, поиграем? – нагло улыбнулся Никита, тасуя колоду карт.

– Во что? – скучающе спросила Лиза.

Парень засмеялся, вытянул из середины колоды червовую королеву и, шумно вдохнув, присосался к ней губами.

– О-о, давайте! – искренне обрадовалась Стася. – Только нужно сесть кружком, поближе друг к другу.

Вова поднялся с места и, обойдя вокруг костра, остановился у Лизы за спиной.

– Правила просты: нужно передать карту рядом сидящему. Вот так... – Парень кивнул другу: – Покажи, Никитос!

Никита потянулся к Стасе, Каланча присосалась к карте, затем повернулась к Мише и передала ее.

– Ну что, играем? – нетерпеливо воскликнул Гриша, скосившись на сидящую рядом Лизу.

– Игра-а-аем! – поддержали все в один голос.

Лиза изумленно моргнула, наблюдая за червовой дамой, прилипшей к слюнявым губам Миши. Она услышала, как внезапно сбилось ровное дыхание Максимки, и с любопытством посмотрела на него. Обычно по-детски наивные глаза восторженно сверкали, а на бледных щеках разлился румянец.

– Так-с, небольшая поправочка, – Вова грубо схватил Максимку за плечо, – вставай-ка!

– Но почему?! – вскрикнул мальчик и обвел всех присутствующих умоляющим взглядом. – Почему?

– Ты лишний, – без всякого сочувствия пояснил Гриша, – в игре нужно одинаковое количество девчонок и парней.

Миша хохотнул:

– Так что, мелкий, ты в пролете!

– Лиза... – со слезами в голосе, прошептал Максимка.

– Ну давай, иди уже! – Вова столкнул его с бревна и сам уселся на освободившееся место.

Матильда зашевелилась на руках у Максимки, и он крепче прижал крыску к себе. Мальчик вышел из-под тента и нерешительно остановился, словно надеялся, что кто-нибудь предложит ему остаться. Никто не предложил. Он подождал еще немного и, обреченно опустив голову, поплелся к своей палатке.

– Ну что, начнем? – нетерпеливо заерзал на месте Миша.

Стася заливисто рассмеялась.

– А если карта падает, то... – Дылда придушенно хихикнула, – трам-пам-пам, господа!

Если бы ей не было так грустно, Лиза бы посмеялась над этим таинственным «трам-пам-пам», но, кажется, никто тут не шутил.

– Вы предлагаете прикасаться губами к грязным картам? – наконец не выдержала девочка.

– Ну-у, – замялся Вова, пожимая плечами, – не такие уж они грязные.

– Колода валялась на земле! – Ее голос дрогнул от отвращения.

– Ли-и-из, – встряла Стася, – не воспринимай это так! Просто...

– Просто карты грязные, – оборвала Лиза, легко вскакивая на ноги. – Я, конечно, понимаю, что всем вам, – она сделала паузу и окинула взглядом парней, – хочется со мной поцеловаться, но... – девочка перешагнула через бревно, – я предпочитаю игры один на один. – Она посмеялась своим мыслям и холодно добавила: – Да и вообще, это ведь детский сад – передавать друг другу обмусоленную карту в надежде, что она упадет. Повзрослейте!

Лиза не стала дожидаться, пока ей возразят, и устремилась к пруду, где, по своей недалекости, Стася установила их палатку – всем ветрам на радость.

Максимка сидел под тентом на раскладном стульчике с откинутой назад головой. Его рука поглаживала Матильду, а губы шевелились, только слов было не разобрать.

Девочка подошла ближе и лишь тогда сообразила, что он поет крысе колыбельную.

Максимка резко умолк. Поблескивающие в тусклом свете звезд глаза устремились на нее.

– Спасибо, – негромко произнес он.

– За что? – изумилась Лиза.

– Ты ведь не стала играть...

Девочка пренебрежительно фыркнула.

– Да, но не для того, чтобы прийти сюда и утирать тебе слезы. Я за Матильдой.

Он молча передал ей сонную крысу.

От костра доносились обрывки разговоров. Лиза, не прислушиваясь к ним, забралась в палатку. Раздела Матильду, разделась сама и достала блокнот. После тщательно восстановленных в памяти событий дня в «Книге мудростей» появилась очередная фраза: «Если окружающие не похожи на тебя, они будут злиться и завидовать до тех пор, пока ты не убедишь их, что они тоже нормальные».

Глава 12

В плену

Прошла неделя. В бесконечной готовке, походах на речку, стирке, посиделках у дымящего костра и прогулках вокруг палаток. В пещерах так ничего и не нашли. Зато, по словам Николая Анатольевича, расчистили еще одну комнату. Погода испортилась, во второй половине дня заряжал и до самого вечера шел дождь.

– Лизка, а где же твоя Матильда? – поинтересовалась Стася, параллельно играя с Никитой в щипки за мягкое место.

– Она не любит сырость, – Лиза окинула тоскливым взглядом мокрое поле и поежилась от налетевшего ветерка.

Волосы девочки еще не успели высохнуть после купания, было холодно и противно. Солнце окончательно скрылось в хмуром небе, а от порывов ветра с травы срывались капли и летели в лицо. Брючины джинсов снизу намокли, вместо кофточки на молнии хотелось завернуться в шубу.

Ребята уже почти дошли до места, где обычно спускались в лагерь, когда Вова посмотрел на другой конец поля и сказал:

– Народ, глянь-ка!

Вдалеке, почти у самого леса, показались два человека. Они срубали ножами ветки.

Никита оживился.

– Пошли посмотрим? Николаша говорил, там разбит лагерь. Познакомимся хоть с людьми!

– Можно, – безразлично пожала плечами Стася.

– Да ну, – сморщила нос Яна. – Я сушиться пошла. Верк, ты со мной?

Аппендиксу явно хотелось воспалиться, но он не осмелился – подружки взялись за руки.

Братья переглянулись. Миша проследил, как девочки спустились с холма, и помотал головой:

– Че-то не охота. Может, потом как-нибудь.

– Николаша говорил, там ничего интересного, – поддержал его Гриша.

Вова нахмурился.

– А ты, Лиза?

Девочка задумчиво посмотрела через поле туда, где копошились два человека. Очень хотелось забраться в чистенькую постельку, накрыться одеялом и помечтать о том, как она вернется в цивилизацию, что сделает первым делом, что вторым, а что третьим. Но проводить вечер за вечером в палатке надоело.

– Ну пошли.

– И я пойду! – подал голосок Максимка.

Парни рассмеялись над ним.

– Кто бы сомневался, – потрепал его по волосам Никита. – Ты же как хвостик за Лизкой!

Мальчик не обиделся, не возразил, лишь в смущении потупил глаза.

Поле они пересекли минут за пятнадцать. Двое с ветками к тому времени уже ушли, оставив после себя притоптанную траву и поломанные деревца.

– Как-то тихо у них, – почему-то шепотом заметил Вова, осторожно ступая по тропинке в лесок.

– А может, не пойдем? – Стася испуганно вцепилась в Никиту. – Что-то у меня нехорошее предчувствие.

Ребята остановились и прислушались, но ничего, кроме громкого сопения Максимки, услышать не удалось.

– Да ладно, не бойте...

Вова не закончил фразу – нечто темное упало сверху и накрыло их всех с головой. Поднялись крики. Лиза почувствовала, как кто-то пихнул ее локтем в живот, а потом сшиб с ног. На земле она оказалась не одна, там уже был Максимка, следом, точно шпала, свалилась Стася. Парни же громче матерились, чем сражались, и почти сразу попали в общую кучу. Их упаковали в брезент, подобно подаркам в огромном мешке Деда Мороза, и куда-то поволокли. Захватчики не разговаривали между собой, от чего еще больше становилось не по себе.

– Куда они нас? – затряслась Стася.

– На органы, – со знанием дела заявила Лиза. – Куда ж еще?

– Ой, не болтай ты! – взбесился Никита. – Чушь какую-то несешь!

– Да ведь очевидно же, – сердито прошипела Лиза, спихивая с себя его руку. – Господи, меня убьют первой...

– Почему? – жалобно спросил Максимка.

– У меня самые лучшие органы, дурень! Вот почему!

– А ты ори об этом громче, – неодобрительно буркнул Вова.

По непроглядному мешку кто-то извне ударил ногой.

– Эй вы там, потише! – приказал грубый хрипловатый голос.

Все затихли, Лиза от страха даже перестала дышать. Их волокли по кочкам, сучьям, не разбирая дороги, куда-то в глубь леса. Земля сменилась мягким мхом, стало темнее – по-видимому, кроны деревьев закрыли небо.

Наконец захватчики остановились. Издалека доносились голоса и смех.

– Стас! Ст-а-ас! – заорал кто-то.

Через некоторое время раздалось:

– Во-ольно! Альберт, докладывай!

– Нарушители, – отчеканил тот, кого назвали Альбертом.

– Тут?

Было не видно, но Лиза могла поспорить, что некий Стас смотрел на мешок.

– Так точно! – ответил Альберт.

– Показывайте!

Брезент развернули. Лиза огляделась. Вокруг стояли мальчишки и девчонки чуть младше ее самой, одетые в длинные брезентовые куртки цвета хаки и высокие резиновые сапоги. Чуть поодаль посреди поляны за железным ограждением полыхал огромный костер, вокруг него тоже стояли подростки. Плотным кольцом небольшую территорию охватывали высокие шалаши, сплетенные из веток и укрытые мхом с листвой. А у входа на поляну между берез, привалившись к деревьям, несли службу два высоких мальчика с ружьями. Лиза почувствовала, как Максимка вцепился в ее руку, и наградила его убийственным взглядом.

– Тютя!

– Прости, – виновато прошептал он.

Лиза хотела подняться с земли, но грубоголосый Альберт огромной лапищей толкнул ее на место. Лица парня не было видно, из-под капюшона торчали лишь нос-картошина и оттопыренная верхняя губа с полоской еле пробивающихся усиков.

– А ну сидеть! – рявкнул он.

– Что вообще происходит? – необычайно тонким голоском спросил Вова, непонимающе всматриваясь в торчащие из-под капюшонов носы.

Альберт перекинул через плечо висевшее у него за спиной ружье и направил на них.

– Не было команды говорить!

– Тише, Альберт, – вмешался чей-то голос. Подростки расступились, пропуская вперед молодого парня в камуфлированных штанах с небрежно перекинутой через плечо черной футболкой. На шее у него висел блестящий жетон, а на ремне красовалась бляха с изображением бычьего черепа. У Лизы перехватило дыхание – таких красавчиков она даже в журналах нечасто видела. И, как оказалось, о том же подумала не только она – нижняя челюсть Стаси, точно лифт, поехала вниз.

Командир шайки малолеток с ружьями окинул сидящих на земле неспешным взглядом. Ярко-синие глаза улыбнулись, но губы даже не дрогнули.

– У нас в гостях девочки, – мягко произнес Стас, черные брови сошлись на переносице, и он искоса глянул на Альберта, – будем гостеприимны. – Молодой человек протянул руку и помог Лизе, а затем и Стасе подняться с земли.

– Но... – заикнулся Альберт и сразу же был оборван, мягко, но решительно:

– Я сказал, добро пожаловать к нам.

Лиза передернулась при виде уродливого брезента, в котором их тащили, – волоком, как туши убитых на охоте животных.

– Ну ничего себе «добро пожаловать»! – не удержалась девочка от колкости. А когда заметила улыбку на лице лидера наглой шайки, рассвирепела: – Какого черта с нами так обошлись?!

– Лиза, Лиза, – схватил ее за руку Вова, – это просто недоразумение. Правильно? – Парень глянул на хозяев, и, не дожидаясь ответа, поспешил добавить: – Мы уже уходим, нам пора в наш лагерь.

Лиза округлила глаза.

– Уходим? И не позволим им искупить свою вину перед нами?!

Стас засмеялся, снял с рельефно-бронзового плеча футболку и широким жестом пригласил в свой огромный шалаш.

– Милости прошу. – Затем молодой человек кивнул на своих смирных питомцев: – Мы постараемся сделать ваше пребывание в лагере приятным.

– Спасибо, конечно... – пробормотал Никита, заметно оробевший рядом с красавцем Стасом, – но нам правда нужно идти.

Вова нервно посмотрел в потемневшее небо.

– Дождь, наверное, опять будет, мы должны поспешить...

– Ой, – пискнул Максимка. С его лба скатилась огромная капля. – Уже начался, – растерянно пояснил мальчик.

Стас решительно хлопнул футболкой о ладонь, и его командный голос, разнесся по лагерю:

– Все в укрытие! Марик и Жанна, вы хранители огня!

Ребята бросились в шалаши, только двое с палками, обмотанными каким-то тряпьем, остались у костра и зажгли факелы. Не сдвинулись с мест и рослые детины у входа на территорию лагеря.

Застучали по листве первые капли дождя, Лиза, не дожидаясь нового приглашения, вошла в темный шалаш. Стася с Максимкой преданно последовали за ней. Внутри пахло сухой листвой, мхом, корой деревьев и еще чем-то горько-терпким, от чего защекотало в носу. Раздался щелчок зажигалки, темнота, точно в испуге, шарахнулась в дальние уголки.

Шалаш состоял из двух помещений: небольшой прихожей с тюфяком из веток и комнатки. В углу валялся спальный мешок, на земле полукругом располагались подстилки из веток, куда гостям и было предложено садиться. Парни расселись, Стася некоторое время нерешительно смотрела на Лизу, потом села рядом с братом.

– Ста-а-ас! – не проходя внутрь, позвал Альберт.

– Отбой! Все по койкам! – крикнул Стас. Затем погасил зажигалку и пояснил: – У нас тут типа школа выживания.

Через пару мгновений снаружи прогрохотал выстрел из ружья, и грубый голос Альберта известил:

– Отбо-ой, отбо-ой!

В темноте и гробовой тишине, казалось, прошла целая вечность, прежде чем раздался новый зажигалки щелчок. Стас поднес ее огонек к воткнутой в землю палке с привязанной на кончике свечкой. Обугленный фитиль ожил.

– А почему отбой так рано? – поинтересовался Никита. – Еще и девяти, наверное, нет.

Стас натянул футболку.

– Мы рано встаем. Утром хороший клев.

– Рыбу ловите?

Молодой человек не ответил и похлопал по своему спальнику.

– Лиза, правильно? Садись.

Девочка царственно опустилась на спальник, молча радуясь, что он обратил на нее внимание.

«Видела бы Матильда... – подумала она, не отрывая взгляда от огненных бликов в насыщенных синих глазах, – видели бы Полинка с Эрикой... Вот это мужчина, вот это... да-а!»

– Мы обычно ходим с сетью, но есть у нас умельцы, которые и на удочку неплохо ловят.

– Вы едите рыбу? – глупо хихикнула Стася.

Лиза отметила, как раскраснелись щеки Дылды, и с негодованием сжала кулаки, когда молодой человек охотно ответил ей:

– Варим уху, жарим, вялим. Кстати, ребята, хотите рыбки?

Все отказались, а Водонапорная Башня продолжала напирать:

– Вы сами построили шалаши? Обалдеть можно! А кто тут руководит? Неужели ты сам? – На последнем слове, девица понизила голос, как будто признавалась в сокровенных чувствах.

– Построили сами, – с удовольствием начал рассказывать Стас, – мы с июня месяца тут находимся. Руководителя у нас было целых три, но получилось так, что я остался один. Девушка-руководительница в начале июля сломала ногу, а старший руководитель был тут еще вчера. Но один мальчишка уже месяц с животом мучился, и он повез его в больницу – подозрения на аппендицит.

«Сколько ему, интересно, лет? – гадала Лиза. – Двадцать, двадцать два... а может и все двадцать пять». Самому взрослому парню, с которым ей случалось встречаться, было девятнадцать. Но тот свалил сразу, как только посмел слегка распустить руки, а она намекнула, будто знает номер телефона районного отделения милиции. Тридцатилетний учитель музыки в пятом классе не в счет – с ним так ничего у нее и не вышло.

– Трудно одному справляться? – захлопала глазами Каланча. – Мне кажется...

– А зачем вам ружья? – встрял Никита.

Стас улыбнулся.

– Пневматика. Да так, развлекаемся. Ролевушки всякие устраиваем, ребятне нравится. Вы уж извините их за брезент, дети все еще под впечатлением от игры в военный лагерь.

Вова неожиданно поднял палец, призывая всех к тишине.

– Ну что еще? – на удивление раздраженно спросила Стася.

– Дождь закончился, – объявил парень. – Нам пора возвращаться в лагерь.

– Да ладно тебе! Еще не поздно!

Было заметно, что Водонапорной Башне очень хочется остаться и продолжать строить глазки красавцу Стасу, но Вова настроился решительно:

– Николаша забеспокоится, так что давайте...

Когда они толпились в миниатюрной прихожей, Никита выдал:

– Как думаете, если встать между Стасом и Стасей, желание можно загадывать?

Лиза проскользнула мимо Максимки и вышла на улицу. Дождь закончился, но с деревьев продолжали лететь противные холодные капли. В лагере стояла тишина, свет горел только в одном шалаше – куда на время дождя спрятались ребята с факелами.

Стас всем пожал руки, а когда очередь дошла до Лизы, сказал:

– Приходите еще, всегда рады.

– Придем, – клятвенно заверила Каланча.

Парни пошли вперед. Стражники с ружьями у белеющих в темноте берез не проронили ни слова, когда они прошествовали мимо. Ноги приходилось поднимать как можно выше, чтобы не зацепиться за корни деревьев и не навернуться.

Уже у самого выхода из леска их группу догнал Стас. Он протянул Вове факел со словами: «Слишком темно», и скрылся за деревьями.

– Какой классный! – восторженно воскликнула Стася, обычно сдержанная на эмоции.

Никита неопределенно хмыкнул, а Вова согласился:

– Нормальный пацан.

На поле, пока завязывала шнурки на кедах, Лиза немного отстала от ребят. Максимка тоже остановился. Сейчас его присутствие раздражало ее как никогда. Хотелось побыть одной.

– Шнурки развязались, да? – зачем-то произнес мальчик.

Лиза проигнорировала вопрос.

Молча они шли недолго, Максимка нерешительно спросил:

– И тебе он понравился?

Уточнять, о ком идет речь, не было необходимости, мысли о синеглазом красавце не покидали ее голову ни на секунду.

– Твое-то какое дело?! – огрызнулась девочка.

После ее вспышки гнева, как всегда бывало, Максимка не заткнулся, а неожиданно заспорил:

– Чего в нем особенного? То, что он такой раскрасавец и взрослый, и только? Ну и что!

Лиза недоверчиво повернула к нему голову, но в темноте не смогла разглядеть выражение лица. Стало весело, и она засмеялась.

– Ты смеешься?

– Слушай, отвяжись, а... – уже не зло сказала девочка.

Пребывание в богом забытом месте вдруг приобрело для нее смысл. Как если бы посреди дурацкого бескрайнего поля возник бутик. Даже сердиться совсем не хотелось.

«Я молода и пленительна, – с блаженством думала Лиза, – и этот мужчина будет моим!»

Глава 13

«Книга мудростей» гласит...

Матильда сидела на задних лапах и наблюдала за действиями хозяйки, перерывавшей гардероб. Сегодня на крысе была точная копия маленького черного платья от Коко Шанель. Классика необыкновенно подходила к ее умной треугольной морде.

– Ну чего смотришь? Тебе хорошо, ты уже при параде, а я... – Лиза застонала. Затем встряхнула сиреневые шортики с полоской белых игривых кружавчиков. – Я рядом с тобой как гадкий утенок в дурацких кедах!

– Лиза, мы сейчас уйдем без тебя, – донесся голос Стаси.

«Не терпится ей... – негодовала девочка, влезая в шорты, – думает, нужна ему, Каланча несчастная... Да он и не взглянет на нее, когда явлюсь я... вся такая... такая... В кедах, блин!»

Лиза надела белую маечку на тонких бретельках, прихватила солнечные очки, Матильду и вылезла из палатки. Крысу она тут же передала Максимке, сама же впереди всех, топча клубнику, полезла на холм.

– Надо же как спешит... – язвительно обронила Яна. – Можно подумать, тут неподалеку распродажа от кутюр.

На безоблачном небе сияло солнце, дождя не предвиделось. Трава успела высохнуть еще до обеда, когда все вернулись с раскопок. Погожий денек совместно с неумолкающими кузнечиками и чириканьем птиц как будто нашептывал: «Время для свершений. Время для побед!»

Парни обсуждали какую-то компьютерную программу, девчонки изредка перекидывались фразочками типа: «Ласточка полетела», «Ой, смотрите, гусеница», «Какая же все-таки клевая погодка».

Максимка как обычно плелся рядом, но глупыми вопросами не докучал, за что Лиза испытывала к нему нечто похожее на благодарность.

С ней поравнялась Вера.

– А что, их руководитель реально такой красивый?

Лиза напряглась.

– Как сказать...

«Он великолепен! Он вне конкуренции! У него потрясающие синие глаза и фигура греческого бога! Его улыбка затмит само солнце, а губы...» – вспыхнуло в ее мыслях, но произнесла она совсем другое:

– Ничего особенного. На вкус и цвет, знаешь ли...

Неожиданно ее плечо кто-то крепко стиснул.

– Эй! – возмутилась девочка, скидывая руку Стаси.

– Разговор есть, – как-то недобро прищурилась Каланча.

Они отстали от всех, и девица в своей любимой поучительной манере начала:

– Лиза, тебе не кажется, что ты ведешь себя неправильно?

– О чем ты?

Стася втянула щеки, помолчала с минуту и на одном дыхании выпалила:

– Думаешь, Вова не видит, как ты выеживаешься для Стаса?

Лиза пренебрежительно закатила глаза: «Как же эта дура достала меня со своим братом! Тоже мне, личный пиар-агент». И как можно беспечнее ответила:

– Я не Вовина собственность, о'кей? Может, хватит уже лезть не в свое дело?

Каланча оскорбилась, поджала тонкие губы и удалилась к Яне с Верой. Больше заговорить не пыталась.

«План... мой план... – напомнила себе Лиза. И тут же беззаботно улыбнулась: – Он мне больше не нужен! Теперь есть дела поинтереснее, чем строить из себя святошу и манипулировать кучкой доверчивых олухов!»

При входе в лагерь им оказали радушный прием: в брезент не заворачивали, ружья в головы не направляли, но на территории, кроме охраны, никого не оказалось.

– Все на стрельбах, – пояснил мальчик с ружьем, – я провожу.

Издалека в самом деле доносился грохот выстрелов. И вскоре ребята очутились на огромной поляне. Мальчишки и девчонки в одинаковых серых шортах и футболках стреляли по железным банкам, подвешенным на палках.

Стас щеголял в одних шортах, демонстрируя всем свои мускулы и идеальный загар.

Вера с Яной притихли, только переглядывались, как дурочки и делали большие глаза.

Стас подошел поздороваться. После обмена любезностями, предложил парням пострелять.

– Я тоже умею стрелять, – гордо заявила Яна, видимо, рассчитывая, что одного этого уже достаточно, чтобы клюнуть на ее непричесанные патлы и растянутую спортивную кофту.

Стас не заинтересовался. Зато он с любопытством посмотрел на Максимку, который, как маленькую куколку, держал в руках Матильду.

– Вы приручили подвальную крысу? – изумился он, делая к Максимке неуверенный шаг.

Матильда заметила молодого человека и кокетливо пригладила лапкой ухо.

– Крыса Лизина, – сообщил мальчик.

Лиза широко улыбаясь, выхватила у Максимки свой счастливый билет и, толкнув мальчика в сторону, бросила:

– Погуляй, Максим.

– Да я уже гуляю, – не двигаясь с места, промямлил тот.

Стас поднес руку к крысе, но в последний миг отдернул.

– Жу-уть! Как тебе удалось ее приручить?

Лиза похлопала свою любимицу пальчиком по голове и с чарующей улыбкой, сказала:

– Это было нетрудно. У меня талант... приручать.

Взгляд синих глаз оценивающе скользнул по ней.

– Пожалуй, – согласился молодой человек и приподнял ружье. – Хочешь пострелять?

– Да, – без раздумий согласилась она, принимая у него оружие и всовывая ему в руки Матильду.

Стас замер, позволяя крысе обнюхать свои руки.

– Она не кусается? – напряженно спросил он.

– Похвали ее платье, – посоветовала Лиза, – тогда она сразу растает.

– А-а-а... Да, платье блеск.

Матильда уставилась на него.

– Великолепное платье, – уже куда убедительнее повторил он.

Лиза подняла с земли жестяную банку и, поискав среди ребят Вову, жестом подозвала его. Когда парень подошел, протянула ему банку и махнула туда, где возвышались палки.

– Встань там и приподними банку. Я сейчас буду стрелять.

– Ага, нашла дурака! – Вова покачал головой. – Я все еще отлично помню пробку от шампуня.

– Стреляй, как все, хватит выпендриваться, – возмутилась Стася.

Неожиданно рядом очутился Максимка и взял банку.

– Я могу.

– Отлично! Иди туда.

Мальчик послушно пошел на другую сторону поляны, а Стас взмахнул рукой:

– Та-ак, никто не стреляет!

Пальба прекратилась, все уставились на Лизу. Девочка от всеобщего внимания приосанилась и не торопясь прижала к плечу приклад.

Все наблюдали за ней.

Максимка остановился, поднял руку с банкой, но Лиза посчитала, что этого мало, и приказала:

– Поставь банку себе на голову!

Мальчик замешкался, и она рассердилась:

– Ну, давай же!

– Не надо! – запротестовала Стася. – Лиза, зачем ты с ним так...

Лиза отмахнулась.

– Отстань!

Максимка поставил банку на голову, руки его безвольно упали вдоль тела.

Девочка прищурила один глаз, положила палец на спусковой крючок.

– Эй, а ты умеешь стрелять? – подозрительно поинтересовался Стас.

– Сейчас научусь, – пообещала она и... спустила курок.

В самый последний миг молодой человек резким ударом сбил ей прицел. Прогрохотал выстрел, пуля улетела в небеса.

Стас отнял у нее ружье.

– Глупо! – Голос его звучал жестко, а глаза излучали ярость. Он вручил ей Матильду и, обронив: «Сомневаюсь, что можно кого-то приручить жестокостью», пошел прочь.

Лиза ощутила, как к щекам бешено прилил жар. На нее смотрели с осуждением. Она отвернулась, сделав вид, будто ее заинтересовало, что происходит на другом конце поляны. Но там ничего не происходило. На месте, где стоял Максимка, валялась банка – мальчик ушел.

* * *

Красное солнце погружалось в розовую воду. Лиза в нежно зеленом платье сидела на теплой бетонной плите, удобно устроив локти на коленях, и любовалась кровавой рябью на воде.

Мысли ее блуждали вокруг одного и того же. Стася и Стас, Стас и Стася – от перемены мест слагаемых сумма, увы, не менялась. Соперница с лыжами вместо ног, с голосом школьной учительницы и в тряпках типа «да здравствует перестройка» изящно объехала ее на повороте. Уже два дня синеглазый красавец во всю демонстрировал свой интерес к Водонапорной Башне: подавал ручку, по-особенному улыбался, шутил, обнимал за отсутствие талии, шептал что-то на ушко. Каланча радовалась, только и жужжала о том, какой он распрекрасный – сильный, умный, взрослый, красивый, самый-самый. Ни на секунду не затыкалась.

Лиза досадливо скрипнула зубами. После случая с ружьем Стас на нее даже не смотрел. И постоянно искал повод, чтобы не находиться рядом, точно ему было противно.

Шевеление справа вырвало девочку из кольца мыслей. Раздался шлепок, и с белой тонкой ноги Максимки скатился убитый комар.

– Укусил, – негромко пожаловался мальчик, почесывая ногу.

Лиза покосилась на него и вздохнула. Он единственный, кто не осудил ее после тех стрельб. Хотя единственный, кто имел на это полное право.

«Вечно так: падальщики защищают свою жертву, ведь им самим нужно кого-то жрать. Если отнять у них пищу, жрать придется друг друга. А своих не хочется, на то они и свои». Девочка коршуном уставилась на жертву справа от себя и раздраженно спросила:

– А о чем ты думаешь? Ты вообще думаешь о чем-нибудь?

В ее представлении он мыслил не так, как прочие понятные каждому прямоходящие. У этого все было с налетом безумной странности.

– Конечно, – мягко улыбнулся Максимка, – о многом.

– Хм... О чем же?

– Ну-у, о многом... – повторил мальчик, опустив глаза. И вдруг придушенно сознался: – И о тебе, конечно, тоже.

– Обо мне? А что обо мне? – заинтересовалась Лиза, про себя воскликнув: «Какой глупец!»

Максимка встретил ее взгляд, сильно-сильно покраснел и прошептал:

– Ты грустная.

Они помолчали, и мальчик осторожно спросил:

– А ты?

– Что я? – рассеянно уточнила Лиза, вновь погружаясь в думы о Стасе, о его прекрасных синих глазах и всем остальном, не менее притягательном.

– Ну... ты про меня хоть чуточку думаешь? – Максимка смущенно запнулся.

У нее из горла вырвался смешок:

– Думаю ли я о тебе? Н-н-нет!

Он положил голову на коленки и продолжал смотреть на нее из-под пушистых ресниц.

Лиза вздрогнула от неожиданности, когда мальчик спросил:

– А почему?

«Почему... А правда, почему? – Она утомленно прикрыла глаза. – Это так же необъяснимо, как и абсолютно очевидно». Потом девочка окинула парнишку скучающим взглядом и брякнула:

– О чем ты вообще говоришь! У тебя даже волос на ногах нет!

Максимка изумленно открыл рот и растерянно стал разглядывать свои тонкие белые ножки.

– Но ведь когда-нибудь вырастут, Лиза! Не все так сразу!

Она скептически оглядела его гладкие лодыжки и насмешливо заявила:

– Вот тогда и вернемся к этой теме!

Мальчик вздохнул. Некоторое время задумчиво смотрел на реку, потом спросил:

– А ты хорошо учишься?

Лиза дернула плечом.

– По-разному. Смотря какая школа попадется.

– Что? – опешил он.

– В каждой школе свои порядки и учителя.

Максимка засмеялся.

– Ты так говоришь, как будто училась в очень многих школах.

Она улыбнулась.

– Если быть точной, я училась в шести школах.

– Почему? Вы часто переезжали?

– Нет, мы никогда не переезжали.

Мальчик удивленно посмотрел на нее.

– Тебя же не... – Максимка запнулся и смущенно потупил глаза. – Тебя же не выгоняли, правда?

Лиза фыркнула.

– Конечно, выгоняли! Из первой школы-гимназии меня выгнали в третьем классе.

– За что? – поразился Максимка.

– А просто потому, что я не захотела отчищать пол в коридоре от черных полос, которые оставили мои туфли. Директриса наорала на меня, а я пнула ведро с грязной водой, и та вылилась дуре на ноги. Вот родителей и попросили забрать документы.

– А потом?

– Потом... – Лиза прищурилась. – Потом была обычная школа. В ней я проучилась полгода, и в середине четвертого класса меня выгнали за потоп. – От воспоминаний о своей мечте про бассейны в школьных коридорах она засмеялась. – Я внушила одноклассникам, что было бы здорово не ходить по школе, а плавать на шкафах, как в Венеции по улицам на гондолах. Многим идея понравилась, и мы сломали краны во всех туалетах.

– С ума сойти! Ничего удивительного, что тебя выгнали. Но это только две школы. А остальные?

– Все школы в нашем районе мне отказали. Представляешь, про потоп написали в местной газете, даже фотку мою разместили! Затем родители заплатили большой взнос, и меня приняли в школу на другом конце города. Приходилось вставать в пять утра! – Лиза вздохнула. – Вообще-то нормальная была школа, но я проучилась в ней всего три месяца.

– И что ты там вытворила?

– Ничего особенного, – насупилась девочка, – лишь сказала учителю по музыке, что я разрешу ему поцеловать меня за пятерку в году.

– О-о-о! – протянул мальчик.

Лиза вспомнила, как проникновенно посмотрела в тот далекий день на музыканта – в точности как героиня одной мелодрамы по телику. Сказала ему про поцелуй и накрыла своей ладонью его руку… А тот, сумасшедший, так встрепенулся, что до перелома прищемил себе запястье крышкой от пианино.

– Да, – Лиза тоскливо прикрыла глаза, – и это стало своего рода билетом в школу-интернат при монастыре. Родители считали, что у меня сдвинуты понятия о морали и мне нужно обратиться с моей проблемой к господу.

Максимка смотрел на нее с неподдельным ужасом.

– И как, помогло? – без всякой надежды спросил он.

– Ага, помогло... Почти все лето я там проторчала. Ад – по-другому не назвать! Чего я только ни делала, чтобы свалить оттуда, но сестры-наставницы свято верили в меня. Наивные! – Лиза покачала головой. – Однажды во время завтрака я швырнула в распятие овсяную кашу, и через несколько дней за мной приехали родители. Настоятельница сказала им что-то вроде: «Мы будем молиться за нее».

– Господи... – с осуждением выдохнул Максимка.

Девочка покосилась на него.

– Ты не подумай, я не против бога, просто мне не хотелось торчать в монастыре. Кстати, после него меня без проблем взяли в школу неподалеку от дома. Весь шестой класс я там училась. Отличницей была!

– Молодец, – с каким-то непонятным облегчением похвалил Максимка.

– Но не все было так хорошо, – призналась Лиза. – Как только я пришла в ту школу, в меня влюбился восьмиклассник – сынок замдиректора.

– Ну конечно, – наморщил нос мальчик, – как же без этого.

Она не обратила внимания на скрытый упрек и продолжила:

– Вообще-то он мне не очень нравился, так себе парнишка, ничего выдающегося. Ходил за мной, делал, что скажу. Пожарную сигнализацию врубал, когда у меня сложные контроши были, в столовке покупал всякие булочки, лимонады, домой провожал. А потом признался в любви и все, болван, испортил. – Лиза презрительно скривилась. – Конечно, я его не любила! Так прямо и сказала, что он мне не пара. А он влез на подоконник в классе, дело весной было, и давай меня пугать, что прыгнет из окна. Девчонки испугались, просили его слезть. Он думал, и я его останавливать буду!

Максимка напряженно ждал продолжения, но Лиза специально молчала. Наконец он, не выдержав, спросил:

– А ты?

– А я сказала: «Прыгай, трус!» Он и прыгнул.

Лиза надолго задумалась, но мысли ее занимал вовсе не ухажер, прыгнувший по ее указке из окна, – думала она о другом мальчике. Эпизод с прыжком со второго этажа напомнил о случае, воспоминания о котором она похоронила много лет назад под могильной плитой.

Река с кровавым отблеском солнца потемнела, ветерок стих, и блестящая рябь улеглась.

– Лиза, – вывел ее из задумчивости писк Максимки, – а он погиб?

Девочка вздрогнула, уставилась на него и так пораженно смотрела, пока не поняла, о ком он говорит.

– Да что ты, какое погиб, жив-здоров. Ноги, правда, переломал. Второй этаж в той школе не очень высоко, просто неудачно упал.

– Но тебя за это выгнали, – подытожил Максимка.

– А то! Сын замдиректора ведь! В итоге два месяца в седьмом классе я занималась на домашнем обучении. Такая скука, ты бы знал! Поэтому я упросила родителей подыскать мне новую школу. Мама сходила в ту самую гимназию, мою первую школу, а там как раз сменилась директриса, и меня согласились взять до первого замечания. – Лиза поднялась. – Пошли в лагерь, темнеет уже.

– Замечаний не было? – мельтеша рядом с ней, уточнил Максимка.

Девочка весело улыбнулась.

– Там я познакомилась с Полинкой, моей теперешней подружкой. Но не прошло и месяца, как нас вместе выгнали за то, что мы сожгли журнал.

– Зачем вы это сделали?!

– Нам двойки поставили за поведение на алгебре. – Лиза беспечно отмахнулась. – Фигня, мне та гимназия никогда не нравилась. А Полинкины родители нашли нам другую – с гуманитарным уклоном.

– Ты сейчас в ней учишься? – подозрительно взглянул на нее мальчик.

– Ага, там мы с Полей нашли Эрику, и теперь все круто.

– Не боишься, что тебя снова...

– Нет, – оборвала она, – мне нравится моя школа, нас с подружками все устраивает. А чтоб учителя иногда закрывали глаза на наши выходки, родители платят щедрые взносы.

Максимка пораженно покачал головой.

– Теперь все ясно.

Что именно ему ясно, девочка спрашивать не стала.

Остаток пути до лагеря они возвращались молча. Лиза предвкушала встречу со Стасом, и ей было не до печальной муки в глазах плетущегося рядом мальчика.

«Все дело в кедах, – размышляла она. – Или, может, ему нравятся высокие девушки? Каблуки, вот что мне нужно! И хватит наблюдать со стороны, пора действовать! Он должен понять, что Стася рядом со мной – курит тростник!»

Когда почти спустились с холма, Лиза резко замерла и молниеносно присела на корточки в высокую траву. Максимка последовал ее примеру, встревожено спросив:

– Что такое?

Девочка поднесла палец к губам.

У костра сидела вся компания, а на бревне, привалившись к дереву, расположился Стас. В черных шортах и синей майке, он выглядывал из-за плеча Каланчи, которая держала в руках блокнот и громко читала:

– А вот еще послушайте: «Земля круглая – потому что дура».

– Думаю, всем понятно, кто у нас самая настоящая Земля, – громче всех засмеялась Яна.

Глаза Максимки расширились.

– Что это? – одними губами спросил он.

– Мой блокнот, – спокойно ответила Лиза.

Мальчик встрепенулся.

– Но они не должны! Не имеют права!

А Лиза рассердилась:

– Когда же ты уяснишь, черт возьми, что никто не поступает, как должен!

Стася прокашлялась:

– Вот еще. Кстати, два дня назад было: «Справедливость придумали те, кто не принял в своей жизни ни одного справедливого решения».

Смеха не последовало.

Лиза глянула на Максимку и посоветовала:

– Запоминай, пока я добрая.

– А вот поинтереснее, – пролистывая блокнот, воскликнула Стася. – «Парни это своего рода коровы – если вовремя не подоить, их самомнение лопнет, как переполненное вымя».

Засмеялись только девчонки, а Миша скривился:

– Хорошенького же она мнения о всех нас!

Стас чему-то улыбнулся.

Каланча продолжила:

– А вот вчерашнее: «В обществе людей, которые не отличают Dolc&Gabbana от Miss Sixty, остается лишь думать о птичках».

– А я вам говорила, – гордо вскинула голову Яна, – она лицемерка до кончиков своих ухоженных ногтей!

Лиза пренебрежительно закатила глаза.

– Открытие... – И заметив, что Максимка неотрывно смотрит на нее, спросила: – Чего тебе?

– Ты лицемерка, – наконец с дрожью прошептал он.

Лиза вскинула брови.

– Ну и что?

Мальчик крепко обнял свои колени.

– Да ничего... просто.

Тем временем Вера подкинула ветку в костер и предложила:

– Почитай еще.

Максимка засопел.

– Почему ты их не остановишь?

– Мне все равно, – не глядя на него, проворчала Лиза.

– Как бы не так! – воскликнул он, и не успела она и рта раскрыть, как мальчик вскочил и сбежал с горы.

Под тентом повисла тишина, а потом раздался звонкий голос Максимки:

– Как вам не стыдно! Это же личное!

Волей-неволей Лизе тоже пришлось выйти из укрытия. Досада, удивление, смущение на лицах ребят доставили ей истинное удовольствие. Они неловко переглядывались, не решаясь заговорить, только Стас остался невозмутим. Он жевал травинку, на губах его играла полуулыбка, а взгляд не блуждал, как у провинившегося ребенка.

«Волосы растрепались, – с досадой поняла Лиза, глядя через дымную поволоку в синие глаза. – Каков же наглец, даже не смутится...»

– Мы все знаем! – Яна агрессивно выдвинула вперед челюсть.

– Да, – подтявкнул ее аппендикс. – Можешь больше не прикидываться нашей подругой.

«Допехало наконец. Долго же соображали». Лиза вспомнила одну фразу, написанную задолго до поездки в Тулу и знакомства с ребятами.

– Страница тридцать пять, мне кажется, вы еще недостаточно узнали о себе, – усмехнулась она.

Стася приняла ее игру и, раскрыв блокнот на нужной странице, прочла: «Мелкие пакостники – вид особо трусливых людей, скрывающих гнилые помыслы за благовидными речами. Истреблению вид не подлежит. Проживает в норах. Охотится... – Каланча подняла глаза от блокнота и тихо закончила: – Ха, это падальщики».

В гробовой тишине Лиза забрала у нее блокнот и, покосившись на синеглазого негодяя, как будто только сейчас его заметила, воскликнула:

– О-о, Стас, какая приятная неожиданность! Как поживаешь?

Молодой человек засмеялся – происходящее его явно забавляло. Он окинул ее оценивающим взглядом и, подмигнув, весело произнес:

– Лиза, отличное платье!

Глава 14

Маленькая пакость

Зинаида Григорьевна с улыбкой приняла протянутую Лизой крышку от котелка с гречкой.

– Приятного аппетита, – пожелала девочка, передавая крышку с едой руководителю и его детям.

– Лиза, какая ты сегодня умница. Все сама! – восхитился Николай Анатольевич.

Больше никто не восхитился, ребята один за другим черпали из котла гречку и в полном молчании угрюмо усаживались на свои места.

Когда к котлу подошел Максимка, Лиза подала ему заранее приготовленную тарелку.

– Вот, я тебе уже положила.

– Ой, – растерялся мальчик, – спасибо, Лиза!

Он сразу же попробовал и благодарно воскликнул:

– Какая вкуснотища!

Но Лиза его не слушала, ей куда интереснее было проследить за лицами остальных. Сперва на постных минах отразилось отвращение, потом удивление, наконец ребята понимающе переглянулись.

– Ну наглость! – возмутилась Яна, в бешенстве глядя на гречку.

– Что такое? – удивилась Зинаида Григорьевна.

Яна гневно кивнула на Лизу, но после того, как Вова прошептал ей что-то на ухо, сказала лишь:

– Да так, ничего.

Ребята молча давились пересоленной кашей, подливая себе в кружки приторно сладкого чая, а Лиза мысленно посмеивалась. Она сразу смекнула, что после неблаговидного поступка с ее блокнотом они не нажалуются руководителям. Так и вышло.

Ужин завершился, девочка тщательнейшим образом почистила зубы и переоделась в платье, похожее на то, которое вчера похвалил Стас, только светло-голубое.

«Он меня пригласил, он меня пригласил... я самая лучшая, самая я-я-я-я-а-а...» Сердце переворачивалось от радости, когда она вспоминала события минувшего вечера.

Перед уходом Стас пробрался к ее палатке и поскреб в окошко. Не просто, чтоб тупо попрощаться, а с умыслом. Лиза раз за разом прокручивала в голове выражение его лица, слова: «Заходи завтра вечером», улыбку, паузу перед: «Я буду ждать», и ощущала себя победительницей. Каланча за весь день даже не глянула в ту сторону, где находился соседний лагерь, остальные ребята тоже не заикались, что собираются вечером в гости. Соперница была устранена.

Крысу девочка оставила спать в плюшевом домике, а сама вылезла из палатки. У пруда сидели маленькие Маша с Сашей в компании Максимки, девчонки торчали под тентом, парни разбрелись по территории.

Не успела Лиза сделать и нескольких шагов вверх по холму, как ее окрикнула Зинаида Григорьевна:

– Лиза, стой, ты куда?

– Гулять! – разозлилась девочка.

Руководительница покачала головой.

– Одна не пойдешь, возьми с собой кого-нибудь.

– А если никто не хочет? – взорвалась Лиза.

– Одна не пойдешь, – повторил слова жены Николай Анатольевич, ловко развешивая на веревки постиранную одежду.

– Захочу и пойду. Я...

– Я могу сходить с Лизой, – вмешался Максимка.

– Идите, – махнула рукой Зинаида Григорьевна.

«Атас, на свидание с провожатым! Как заключенная! Ну и порядки!» Лиза старалась не смотреть на семенившего рядом мальчика, чтобы не нервировать себя еще больше.

А тот радовался. Сорвал ромашку и протянул ей.

– Смотри, Лиз, какие красивые лепестки.

– Ну и что?

Максимка поднес цветок к носу и блаженно вдыхая, прошептал:

– Как длинные сердечки. И лепестки бархатистые. – Он снова протянул ей ромашку. – Только потрогай!

– Да не хочу я трогать! Знаешь сколько я всяких ромашек с клумб возле школ повидала?

Мальчишка все еще сомневался, поэтому она жестко добила:

– Мне веники из таких ромашек с первого класса пацаны таскают!

Максимка некоторое время грустно созерцал цветок, потом бросил его в траву и вздохнул:

– Может, из таких, а может, и нет.

Она хотела огрызнуться, но на тропинке показался Стас, мысли о глупом ребенке с цветком вмиг улетучились. Сегодня мужчина ее грез выглядел так же, как вчера, но это ее ничуть не огорчило.

«Парню в глуши не обязательно каждый день переодеваться. – Лиза покосилась на клетчатую рубашку Максимки, застегнутую на все пуговицы. – Только этот недоросль меняет свои дурацкие рубашки каждый день, а настоящий мачо...»

– Ты не одна, – вместо приветствия заметил Стас, с любопытством разглядывая Максимку.

– Не обращай внимания, – фыркнула Лиза. – Дура руководительница заставила взять с собой кого-нибудь.

– А, ну понятно. Прогуляемся?

Лиза милостиво кивнула.

«Красавчик! Полинке моей как раз такие нравятся, смуглые, черноволосые и подкаченные. Да она кожу на локтях сдерет зубами от зависти, когда я ей покажу его фотку. Надо бы завтра взять с собой айфон...»

– Все раскапываете монастырь? – полюбопытствовал Стас.

Лиза безразлично дернула плечом.

– Я ничего не раскапываю. А эти, – она кивнула на плетущегося позади Максимку, – роют там что-то. Метро, наверное.

Стас засмеялся, а она задала давно мучавший вопрос:

– А как тебя сюда занесло? Неужели так интересно... гм... выживать тут?

– Совсем не интересно, – сознался парень. – Меня сюда папаша пристроил, за парочку нехороших поступков.

– Каких же?

Стас ответил не сразу, как будто сомневался, стоит ли откровенничать. В конце концов, обронил: «Дела амурные» – и сменил тему:

– Ты в какой класс перешла?

– В девятый.

Молодой человек заметно скис.

«А что ему, собственно, не нравится? – недоумевала Лиза, разглядывая помрачневшее лицо спутника. – Можно подумать, я недостаточно хороша. Глупость какая! Может, ему пора разуть глаза? И увидеть наконец, что рядом с ним не замухрышка деревенская и уж точно не Останкинская башня!»

Молчание затянулось, Лиза не выдержала:

– Да-а, я молода, но где написано, что быть молодой преступление?

Парень задумчиво улыбнулся.

– Поверь мне, есть одна книга, а в ней много статей разных...

– Хм, – девочка со знанием дела качнула головкой, – статьи я обычно читаю в журнальчиках. Попадаются иногда интересные.

Стас странно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

«Я ему нравлюсь, – решила Лиза, – теперь нужно дать понять, что и он ничего».

– Ходишь в тренажерный зал? – перешла она в наступление, словно невзначай скользнув взглядом по накаченным рукам.

– Бывает.

Их нагнал Максимка и сообщил:

– Я тоже хочу пойти в тренажерный зал. Со следующего года.

– Подрабатывать грифом? – Лиза пренебрежительно подняла глаза к небу. – Займись лучше шахматами. Хоть не надорвешься!

– А я с маленькой нагрузки начну, – серьезно посмотрел на нее мальчик. – Все с малого начинали. Накаченными ведь не рождаются!

Втроем они дошли до реки, небо к тому времени потемнело, зажглись первые самые яркие звезды, воздух увлажнился. На обратном пути Стас пригласил зайти к нему в лагерь.

Там у огромного костра собрались мальчишки и девчонки – они воодушевленно пели русские народные частушки.

Лиза подтолкнула Максимку в спину.

– Иди с ними спой.

– Да я не очень-то умею, – смутился мальчик.

«Можно подумать, они умеют», – усмехнулась она про себя, но вслух подбодрила:

– Умеешь-умеешь!

Стас проследил, как Максимка послушно засеменил к костру, и негромко заметил:

– Ты всегда заставляешь людей делать то, что тебе хочется?

Девочка отошла в тень, где стоял его шалаш. Стасу пришлось последовать за ней.

– Конечно, когда мне нужно, – ответила она. И с улыбкой пояснила: – Я всем нравлюсь.

Молодой человек оперся локтем на стену шалаша:

– А почему так, не задумывалась?

– Я красива, – без раздумий сказала Лиза.

– И только?

– И только?! – возмущенно повторила она. – Ты думаешь, этого мало?

– Не знаю. Я у тебя спрашиваю.

Лиза пожала плечами.

– Мне кажется, ответ должен быть хорошо тебе известен.

– Может быть. – Улыбнулся Стас, и его белые зубы сверкнули в полумраке. – Но вот ребятам из твоего лагеря ты не нравишься.

Девочка хмыкнула.

– Я им нравилась, но потом они мне надоели.

– И что ты сделала?

– Перестала делать вид, будто они мне приятны.

– Ага... – Стас усмехнулся. – Значит, одной красоты мало, да?

– К чему ты клонишь?

Парень немного отступил.

– Лишь к тому, что твои таланты, по всей видимости, не исчерпываются красотой.

– Вполне возможно, не думала об этом.

– Так подумай.

– Зачем?

– Мне показалось, тебе нравится манипулировать другими.

Лиза нахмурилась.

– Ты меня осуждаешь?

Стас засмеялся.

– Вовсе нет. Просто тебе стоит подучиться, чтобы не совершать промахов.

– А что, если это не промахи? Может, мне так хочется! Незачем быть любезной с теми, кто меня ненавидит.

– Разве твое желание всем нравиться не сильнее?

«Неужели нужно сейчас болтать о такой чепухе? – вконец обозлилась девочка. – Какой же он нудный! Лучше бы сказал что-нибудь приятное. Пусть даже банальность про мои сверкающие в темноте глаза. Ей-богу, мог бы сравнись их со звездами». Лиза не ответила и сократила между ними расстояние. Ее ладони легли ему на плечи.

Стас вздрогнул, улыбка исчезла с лица, а руки скользнули ей на талию, но вовсе не для того, чтобы обнять, – он держал дистанцию.

– Уже поздно, – резко произнес парень. И чуть мягче добавил: – Мне нужно объявлять отбой, а тебе пора...

Не веря своим ушам, Лиза потянулась к его губам и сразу же пожалела о своем порыве. Стас отпрянул и, лишь дружелюбно бросив: «До завтра, Лиза», направился к костру.

«Что за черт? Я сплю?» Девочка ошеломленно смотрела вслед молодому человеку, не в силах осмыслить, что была отвергнута, как последняя дурнушка.

– Это происходит не со мной. Или со мной? – пробормотала она, воровато оглядываясь по сторонам в надежде, что ее позора никто не видел. Шагах в пяти от нее стоял Максимка – надежда на сохранность тайны увяла, не успев расцвести.

Лиза прошла мимо мальчишки и прежде, чем он открыл рот, грозно предупредила:

– Ни слова!

Глава 15

Красивая, но бедная родственница

Прическа вышла на удивление хорошо, Лиза потратила на нее после обеда больше двух часов. И вот, когда кудряшки, уложенные лаком, идеально обрамляли лицо, девочка зашвырнула зеркало в палатку и поднялась со складного стульчика Максимки. Сегодня на ней было ее лучшее платье: нежно розового цвета, с воздушным подолом и корсажем, расшитым узорами. На ногах любимые босоножки, а на плече маленькая сумочка для айфона.

Лиза хотела убрать разбросанную возле палатки косметику и баллончики с лаками для волос, но передумала.

«Дождя точно не будет, – успокоила она себя, глядя на чисто небо и сверкающее солнце, – косметике ничего не грозит. И даже если пройдет маленький дождичек, у меня все в коробочках, а кисточку без упаковки можно и выкинуть, не жалко».

Ребята ушли загорать на речку, в лагере остались только занятая стиркой Зинаида Григорьевна и Максимка.

Когда Лиза проходила мимо его палатки, мальчик захлопнул книжку и вскочил, готовый идти с ней.

– Я иду одна, – холодно заявила она.

– А тебе разрешили? – засомневался Максимка, искоса поглядывая на руководительницу, склонившуюся над тазом.

– Конечно. Сейчас ведь день, куда хочу, туда и иду! – И Лиза начала осторожно подниматься в гору.

Опека парнишки уже порядком успела ей надоесть, как и все остальное в этом проклятом месте. Максимка отстал, и девочка сосредоточилась на предстоящей встрече. План ее был прост, как дважды два: свести с ума от любви, а потом свести с ума повторно. «Посмотрим, что он скажет сегодня», – в предвкушении злорадствовала Лиза. Идти по полю на каблуках было нелегко, но ошеломление на лице красавца Стаса того стоит.

«Полинка умрет от зависти! Скажу, что этот мачо стоял передо мной на коленях, с розой в зубах... Нет, с ромашкой в зубах! Розы не растут в поле, девчонки сразу просекут, что я вру. Какая разница, с чем в зубах, главное – на коленях! И плакал, скажу, буквально ревел, когда я уезжала... как ребенок. Да, нужно обязательно добавить «как ребенок», тогда Эрика точно мне поверит».

Стаса она увидела у самого леса. Тот стоял, привалившись к дереву, и держал в руках газету. На нем была обычнейшая белая майка и шорты. Лиза представила себя, всю такую разодетую рядом с ним, и усмехнулась. Вместе они смотрелись бы нелепо.

«Сфоткаемся по-отдельности, – решила девочка, приветственно помахав ему рукой в золотых браслетах. – А то, чего доброго, мои девчонки подумают, что красавец нищий».

Парень приблизился, его взгляд медленно обшарил Лизу с ног до головы, и на лице застыла какая-то нерешительность.

«Ну а теперь-то что не так? – мысленно вскричала она. – Или, может, мой мачо привык к девицам сельского типа?»

– Прекрасно выглядишь, – наконец изрек Стас.

«То-то же!» – успокоилась девочка.

Он с улыбкой огляделся.

– Даже не знаю, куда тебя вести. Ресторанов тут нет.

Комплимент ей понравился, Лиза протянула руку и уцепилась за его локоть.

Стас не возразил.

На сей раз они шли вдоль леса и вскоре очутились в симпатичной рощице, где уселись на поваленное дерево.

Молодой человек много рассказывал о себе: про школьные годы и студенческую жизнь, о друзьях, подружках. Лиза слушала невнимательно, но где надо кивала, иногда вставляла пару острот, а в остальном – болтал он. И до того это было скучно, что девочка едва не засыпала под его монотонный треп. Такие свидания ей не нравились. Правильные парни никогда не говорили о себе больше, чем о ней, если рассчитывали еще на одну встречу. Делали комплименты, совершали разные глупости – чего только не выдумывали ради ее мимолетной улыбки. А красавца Стаса занимал только он сам.

Лиза спрыгнула с дерева и вытащила айфон:

– Сфоткаю тебя.

– Давай! – Парень эффектно напряг мышцы.

Девочка сделала пару кадров и вновь уселась с ним рядом.

– Как тебе походная жизнь? – неожиданно спросил Стас.

Лиза тоскливо вздохнула.

– Знал бы ты, как я соскучилась по обезжиренному творожку по утрам.

– И все?

– Что значит – все?

Стас засмеялся.

– Только его отсутствие тебя и огорчает?

Она хмыкнула.

– Если бы творожок был единственной проблемой, я бы, наверное, постаралась это как-нибудь пережить!

– Ребята из твоего лагеря к нам теперь приходить не будут? – словно между прочим полюбопытствовал он.

– А что, по Стасе соскучился? – не удержалась от язвительного тона Лиза.

Парень в упор посмотрел на нее.

– Стася не в моем вкусе.

От его слов в животе образовался огненный шар, по венам точно разлился кипяток, а дыхание перехватило. Девочка хотела придвинуться к нему, но Стас как будто предугадал ее движение и вскочил с дерева раньше.

– Ну что, пойдем? А то у нас в лагере обед раньше, чем у вас. Я провожу тебя.

– Пойдем, – кисло обронила Лиза, с трудом сдерживаясь, чтобы не топнуть от досады.

«А не специально ли он держит дистанцию? – размышляла она. – Его поведение похоже на дешевую игру в недотрогу. Сколько раз я сама в нее играла? Избито, а действует! Делаешь шаг вперед и два назад, а парень за тобой, как собака на поводке за косточкой. Потом главное – вовремя пойти навстречу, чтобы собаке не надоело довольствоваться запахом и мечтами. Если так, то очень скоро Стас пафосно сдастся. Похоже, у него ко мне чисто спортивный интерес. Конечно, Стася ему не нравится – с ней слишком просто. Стоит только пообещать звезду с неба, экспедицию в отсталые страны для спасения голодных сирот, и она готова. А во мне он увидел достойную соперницу. Одного только не учел... Ну ничего, будет ему сюрприз!»

Стас по-джентльменски перевел ее через поле, но попрощаться так, как планировала Лиза, им не дали.

– Вот, вот она! – заорала Стася, размахивая длинными руками.

– Ох, как тебя оригинально встречают... – Брови молодого человека удивленно приподнялись.

– Лиза! – крикнул Николай Анатольевич. – Немедленно иди сюда!

– Что ты натворила? – спросил Стас.

– Родилась умной и красивой. – Лиза передернула плечами. – Увидимся еще!

У тента собрались все ребята, руководители и даже их дети.

Лиза обвела взглядом мрачные лица и недовольно проворчала:

– Чего вы все на меня так уставились?

Изрядно покрасневшая Стася дрожащей рукой указала куда-то на пруд.

– Смотри туда!

Лиза повернула голову.

– Ну, смотрю. И ничего не вижу.

– Правильно! – истерично проорала Каланча. – Потому что там ничего нет!

Лиза зло прищурилась на нее.

– Слушай, ты...

Стася резко выбросила вперед руки и со всей силы толкнула ее. Лиза шлепнулась на траву.

– Тише-тише... – Николай Анатольевич схватил Каланчу за плечи. – Прекрати, Стася!

Вова скривился.

– Тупая блондинка!

Лиза изумленно захлопала ресницами.

– Да что я сделала-то?

Братья весело переглянулись.

– Она не понимает! – фыркнул Миша.

– Конечно, не понимает, – спокойно вмешалась Зинаида Григорьевна, – я уже говорила и повторю, это несчастный случай.

Лиза вскочила и еще раз посмотрела туда, куда указывала взбесившаяся Каланча.

Да о чем они говорят? Все было на своих местах. Пруд, тропинка к речке, таз возле веревок с одеждой, где сушились ее розовые джинсы с футболкой и висели привязанные за шнурки кеды.

– Палатка! – не выдержала Яна. – Посмотри на палатку.

Лиза перевела взгляд на то место, где стояла их с Каланчой палатка, но там ничего не оказалось. Девочка привстала на цыпочки.

– Мы уезжаем? – с надеждой спросила она.

– Переезжаем скорее, – выдохнула Стася. Руководитель все еще держал ее за плечи, словно боялся, что она полезет драться.

– Куда? – окончательно растерялась Лиза.

– На Кудыкину гору! – Каланча вырвалась из рук Николая Анатольевича, вцепилась мертвой хваткой в Лизино запястье и поволокла за собой. – Смотри! Смотри, что ты наделала! – приговаривала она, шагая по лагерю.

Когда остановились, Лиза громко ахнула. На месте, где еще днем стояла их палатка, лежали одни обугленные останки.

– Моя одежда! – выкрикнула Лиза и обезумевшим взглядом уставилась на Стасю, которая прохаживалась туда-сюда, заложив руки за спину.

К ним приблизился Вова, а за ним и все остальные.

– Ну что, поняла теперь, дуреха? – спросил парень.

Лиза помотала головой и резко замерла. Глаза ее расширилась, а рот приоткрылся.

– Матильда... – выдохнула девочка одно лишь слово.

– Во-о-от, – обрадовался Вова, – дошло, наконец, что ты устроила!

– Я?

– Твои баллончики! – рявкнула Стася. – Баллончики с лаком для волос взорвались! Ты же их на самом сонцкепеке бросила! Растяпа!

– Я убила Матильду... – крутясь на одном месте, потрясенно прошептала Лиза.

– Нет же, не-е-ет! – послышался возмущенный голосок Максимки. – Ну почему вы все молчите?

Мальчик протиснулся к ней из-за спин парней и вручил крысу.

– Вот она! Я подумал, ей одиноко в палатке, и взял!

Вова сморщился.

– А могла бы и убить.

Лиза обняла одетую в синий спортивный костюмчик крысу и с облегчением закрыла глаза.

– Плевать на одежду, плевать... – бормотала она, отходя подальше от собравшихся, – мы себе новую купим, даже лучше...

Девочка прошла по тропинке в лесок и первым делом полезла в небольшое дупло на дереве, скрытое зелеными ветвями. Блокнот был там – после того, как соседка по палатке сунула в него свой любопытный нос, «Книгу мудростей» Лиза припрятала. Как оказалось, очень вовремя. Лиза опустилась на корягу, во всем теле ощущая страшную усталость, будто ей пришлось двенадцать часов без перерыва копать землю.

– У нас ничего нет, – задумчиво произнесла девочка, поглаживая Матильду, – ничегошеньки.

Крыса печально смотрела на нее умными глазами и, несомненно, прекрасно понимала всю бедственность их положения.

– Мать, что же мы будем делать? – Лиза застонала. – Ну как, как объяснить моим девчонкам, что на всех фотках я в одной и той же одежде?! Как самая натуральная отстойница! А если вообще без фоток, как я буду выглядеть?

Лиза услышала сдавленный смех позади себя и обернулась. Кустарник покачнулся, раздался топот, и до нее донеслись слова Яны:

– Ага, плачет она, как же, размечтались! Дьявол не умеет плакать!

Солнце скатилось за горизонт, исчезли последние розовые блики, проникавшие сквозь буйную листву, но Лиза продолжала неподвижно сидеть на дереве. Максимка принес ей ужин. Есть не хотелось, поэтому рисом с удовольствием полакомилась Матильда.

– Почему ты не идешь к костру? – усаживаясь рядом, спросил мальчик.

– Не хочу.

– Все зовут тебя. Пойдем, а?

– Все... – беззлобно фыркнула Лиза. – Как же!

Максимка смущенно потупился.

– Там решают, с кем ты будешь жить... Стася с девчонками, а ты....

Она встрепенулась.

– И с кем же?

Матильда у нее на коленях приоткрыла глаза и во всю пасть зевнула.

Мальчик замялся:

– Ну... некоторые думают... я не уверен точно, но Яна предложила...

– Говори!

– Со мной.

Лиза ошалело вскочила.

– Но ты парень!

На ее заявление Максимка лишь пожал плечами. Тогда она схватила свой блокнот, Матильду под мышку и помчалась к костру.

Когда Лиза вбежала под тент, разговоры стихли.

– Но он парень! – воскликнула она.

Николай Анатольевич неестественно закашлял, как будто ему требовалось время, чтобы обдумать ответ. Наконец убрал от бороды кулак и заговорил:

– Ну-у какой он парень, это же Макси-и-имка. Тем более у него большая палатка. Лиза, вы ведь так дружите...

– Мы не дружим! И если у него такая большая палатка, пусть к нему два парня переедут, а я...

– Разбежалась! – вмешалась Яна. – Держи карман шире! Никто этого не сделает, поняла?

– Николай Анатольевич, вы не имеете права... – начала Лиза, но Зинаида Григорьевна ее оборвала:

– Так, девочка, никто не виноват, что ты своими баллончиками – подчеркиваю: случайно – взорвала палатку, но из-за твоей ошибки не обязаны страдать другие. И Максимка в том числе! Если уж он готов делить с тобой свою палатку, будь любезна, радуйся этому.

* * *

– Уже радуюсь, – процедила сквозь зубы Лиза и, круто развернувшись, зашагала к желто-синей палатке, где в темноте стоял Максимка.

«Я приживалка, – горестно поняла девочка. – Как очень-очень бедная, но красивая родственница... Потрясающе! Господи, спасибо тебе, что подружки не видят моего позора. Если хоть одна душа прознает, это будет как клеймо на лбу: «Лиза – приживалка».

– Ну что? – Максимка взволнованно сцепил руки в замок.

– Ничего, – буркнула Лиза. – Суд постановил, что ты должен уступить мне большую территорию своей палатки и не мешаться под ногами.

– Здорово! – восторженно выдохнул мальчик, расстегивая молнию на входе и жестом приглашая ее в свое просторное жилище.

Он зажег круглый фонарь, подвешенный к потолку, и Лиза осмотрелась, раньше-то ей сюда заглядывать не приходилось. На полу было расстелено одеяло персикового цвета из какого-то водонепроницаемого материала. В одном углу лежал надувной матрац – не чета ее шикарной кровати, но всяко лучше, чем жесткая пенка. Постель прилагалась: простыня в синий цветочек, похоже, чистая, подушка в наволочке, одеяло. В другом углу валялась пенка, а на ней спальник и подушка.

Лиза вопросительно посмотрела на Максимку.

– А почему у тебя два спальных места?

Мальчик покраснел.

– Просто, – он смущенно закусил губу, – у костра сказали, возможно, ты будешь спать тут, вот я сразу побежал и все приготовил. На всякий случай.

– И где мое место? – неодобрительно поглядывая на спальник, уточнила Лиза.

Максимка скинул кроссовки, выставил их на улицу и указал на матрац.

– Тут, конечно! Это мама мне положила белье и надувной матрас. Я ими не пользовался.

«А не так уж и плохо», – сама того не замечая, Лиза улыбнулась. Ей определенно здесь нравилось больше, чем в прежней палатке.

– Надеюсь, ты не храпишь, – устаиваясь на своей новой койке, проворчала она. И добавила: – Сбегай, притащи мои джинсы, футболку и кеды, все уже высохло, наверное.

Как обычно, мальчик с радостью выполнил ее просьбу. А после, когда был выключен свет и они улеглись, Максимка сказал:

– Посмотри наверх.

– Начинается... – рассердилась Лиза, но все-таки посмотрела. На потолке оказалось квадратное окошко, через которое было видно небо.

– Можно любоваться звездами, – прошептал Максимка.

– Прелестно, вот и займись. – Лиза перевернулась на живот и открыла чудом спасенный блокнот.

Однако сколько она ни постукивала кончиком ручки по белому листу, фраза дня почему-то никак не придумывалась.

– Лиза, – позвал Максимка, – а можно Матильда будет спать со мной?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты мальчик, а она девочка, – автоматически ответила Лиза, продолжая усилено думать над фразой дня.

– Но она сама ко мне прибежала!

– Ну-у, такое бывает. Иногда девочки сами пристают к мальчикам, но это не значит, что им от них действительно что-то нужно.

– А-а-а... – Максимка помолчал, затем осторожно спросил: – Значит, тебе от Стаса ничего не нужно?

Лиза досадливо скрипнула зубами.

– Давай ты будешь любоваться звездами молча!

– Хорошо, – быстро согласился он. – Спокойной ночи, Лиза.

– Угу.

Девочка протяжно вздохнула и нехотя записала в блокнот: «Бывают дни, когда лучшее, что ты можешь сделать, – это ничего».

Глава 16

Голая правда

Лиза положила кусок детского земляничного мыла на траву, оттолкнулась от берега и поплыла. Вода на солнце блестела, как золотистая подарочная обертка. Девочка блаженно легла на спину и прищурилась.

– Ли-иза-а! – нарушил ее покой визг Максимки.

«Ну что там ему снова надо?» – рассердилась она, даже не подумав открыть глаза и посмотреть. Лишившись всех своих вещей, она не мылась на общем пляже, а уходила дальше по реке в поисках удобного местечка. И глупый Максимка обычно стоял на страже ее интересов, пока девочка принимала речную ванну.

Лиза ждала, когда же мальчик скажет, чего ему надо, но тот почему-то молчал. Тогда она нехотя перевернулась в воде и посмотрела на берег. Внутри все сжалось от злости – возле ее одежды стояли ребята. Миша держал Максимку, прижимая ладонь к его рту, а возле них разместились все остальные. Среди них не было только Гриши.

Вова приветливо помахал ей.

«Скот!» – мысленно обругала его Лиза, разгребая воду на одном месте.

Парень нагнулся, поднял ее одежду и полотенце.

– Ай-я-яй, Блонди, – крикнул он. – Какая незадача, правда?

Девочка не ответила.

– А гречка была вкусной, – визгливо засмеялась Яна. – Ты отменная повариха!

– И взрывательница палаток отличная, – прибавила Стася.

Парни засмеялись.

– Как ты там? – спросил Никита. – Не замерзла еще? А то давай к нам!

Миша заржал во все горло.

– Мы тебя обогреем, бедняжку нашу!

Максимка у него в руках задергался, и парень резко выпустил его.

– Беги отсюда, мамочкин сынок!

Максимка не убежал, а бросился к Вове и попытался выхватить у него из рук полотенце.

– Свали, – Вова толкнул мальчика в плечо. – А то сейчас присоединишься к Блонди.

Лиза чувствовала во всем теле жар, точно кровь в венах закипела. Хотелось рвать и метать.

– Как вам не стыдно! – на берегу Максимка взывал к совести ребят. – Я все расскажу нашим руководителям!

– Да расскажи, нам все равно, – фыркнула Яна. – Маленький стукач!

– А нам пофиг. – Миша сложил руки на груди. – Пусть твоя подружка сидит там до посинения.

– Она же заболеет! – срывающимся голосом вскричал Максимка и умоляюще посмотрел на Каланчу. – Стася, ну скажи ты им!

Водонапорная Башня подбоченилась.

– Я по милости этой дуры осталась без вещей!

– Но ты ведь добрая...

Девица вздернула подбородок.

– Отстань! Она заслужила.

– Лиза, Лизочка, – позвал Миша, – лапонька наша, ты еще не продрогла?

Лиза приподняла руку и помахала ему, а когда все внимание было приковано к ее руке, показала средний палец.

– И мы тебя любим! – крикнул в ответ парень. – Ты только вылезай из воды, а то Максимка тут беспокоится. Заболеешь еще, а нам тебя лечить... – Он толкнул локтями друзей. – Да, пацаны? Мы ведь вылечим нашу Блонди?!

Лиза медленно выдохнула, чтобы восстановить дыхание и ровным голосом произнесла:

– Еще пару минут поплаваю, а потом выйду. Максимке не стоит беспокоиться из-за ерунды.

Ребята переглянулись, а Вова затряс головой.

– Ждем-ждем...

Лиза криво улыбнулась. Доставлять им радость и сидеть в воде до посинения она не собиралась. Было ясно, что они рассчитывают на мольбы и слезы, но действовать, как от нее ждут, девочка считала куда большим унижением, чем стыд за одно ничтожное мгновение. За миг, который сотрется из памяти в считаные дни и не оставит уродливого шрама бесконечных сожалений.

– Ребята, – заныл Максимка, – ну простите вы ее... Ну что же вы творите?

Лиза решительно поплыла к берегу. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее кто-либо прощал.

– О-о, – обрадовался Миша, – щас будет самое интересное!

Лиза в этом даже не сомневалась. Что могло быть интереснее для парней, чем девчонка без купальника?

– Да ей слабо! – недоверчиво вытаращила глаза Вера.

– Конечно, слабо, – усмехнулся Никита, – никто и не спорит.

«Полинка бы умерла от стыда, – подумала Лиза, видя, как неумолимо приближается берег. – А Эрика... Эрика бы сказала: главное – эффектно появиться, остальное мелочи. Правда, сказать легко, а сделать... Ни у одной из них духу бы не хватило. Жаль, подружки не узнают об этом, но не переделывать же теперь историю о том, как все меня боготворили... Хотя-я-я...»

Девочка коснулась дна. Напряженные взгляды, устремленные на нее, казалось, вот-вот прожгут ей на лбу дыру. Она не знала, что будет делать, если шокированные ее поступком ребята не отдадут одежду. Пойдет ли прямо до лагеря голышом, ввяжется ли в драку за свою одежду или не выдержит и постыдно разревется... Лиза посчитала за лучшее решать проблемы по мере их поступления и вылезла на берег.

Лица ее палачей вытянулись, раздался всеобщий вздох. Максимка же рванул из рук Вовы полотенце, с громким шлепком закрыл себе глаза ладонью и побежал прямо на нее.

– Лиза, я не смотрю! – крикнул он, со всего маха врезаясь в нее.

От резко толчка девочка не удержалась на ногах, и они вместе бултыхнулись в воду.

Всплывая, Лиза успела подумать: «Лучше захлебнуться, чем так опозориться». Изящество и грация отдыхали на Карибах и в Париже, пока она после победоносного выхода на берег неуклюже падала в реку.

Лиза выловила полотенце, обернулась в него и снова вылезла на берег. Там оказалось пусто – кучка трусов сбежала. Одежда ее валялась неподалеку. Максимка с зажмуренными глазами барахтался в воде – плыл по-собачьи совсем не в ту сторону.

– Лиза, полотенце у тебя? – захлебываясь выкрикнул мальчик.

Она плотно сжала губы, а Максимка снова позвал:

– Лиза, можно мне открыть глаза?

– Можно! – рыкнула девочка. И едва слышно прибавила: – И утонуть заодно можешь, глупый щенок.

Максимка кое-как добрался до берега. Обессилено уцепился за траву, уронил голову на дрожащие руки и пробормотал:

– Ушли...

Лиза отжала край полотенца и гневно уставилась на мальчика.

Тот испуганно опустил мокрые ресницы и прошептал:

– Я хотел как лучше...

– Благими намерениями вымощена дорога в ад, – отчеканила Лиза.

И до самого лагеря с Максимкой не разговаривала. Он шел рядом, то и дело обеспокоенно поглядывая на нее, но спрашивать ни о чем не осмелился.

Зинаида Григорьевна, как только их увидела, разоралась:

– Лиза, почему так долго?! А ужин кто будет готовить? Совсем расслабилась!

У костра сидели только девчонки, парней нигде видно не было.

«Попрятались, трусы», – злорадно подумала Лиза, проходя под тент и усаживаясь на бревно. Девицы старались не встречаться с ней взглядом. Болтовня стихла.

– Лиза, ну чего ты уселась! – вихрем примчалась руководительница. – Вставай! Мальчишки вернутся из леса, кушать ведь захотят. Или ты всех голодом решила уморить? – Зинаида Григорьевна в одиночестве посмеялась над своим остроумием и придвинула к ней котел.

Лиза заметила, как при упоминании о мальчишках девочки покраснели, и задумчиво улыбнулась. Лучше чувства вины может быть только страх! Чем чаще она попадала в ужасные ситуации, тем больше убеждалась – из всего можно извлечь выгоду.

– Тебе помочь? – спросил Максимка, нерешительно глядя на нее сквозь дым.

Девочка поднялась.

– Не-а. Иди лучше проведай Матильду.

Зинаида Григорьевна вручила ей пакетики с супом, начала свои обычные наставления, но Лиза ее не слушала. Она кивнула девицам:

– Эй, вы!

Три пары глаз уставились на нее испуганно, а четвертая, через круглые очки – возмущенно.

Тогда девочка швырнула пакетики Стасе на колени.

– Приготовьте! – приказала она и театральным жестом коснулась головы. – Зинаида Григорьевна, я сегодня, кажется, перекупалась. Такое недомогание... Пожалуй, пойду прилягу.

– Лиза, – руководительница удивленно смотрела то на нее, то на девочек, – тебе не кажется, что можно и повежливее себя вести?

Лиза пожала плечами.

– Знаете, нет, мне почему-то так не кажется.

Стася неожиданно поднялась.

– Пусть идет, отдыхает, мы все сделаем.

– Правда? – еще больше изумилась Зинаида Григорьевна, подозрительно щурясь на Яну.

– Конечно, – подтвердила Вера.

Яна промолчала и отвернулась.

– Ну, хорошо. – Руководительница похлопала Лизу по плечу. – Иди отдохни... раз так плохо.

Девочка уже направилась к палатке, когда ее догнало замечание Зинаиды Григорьевны:

– И все-таки, Лиза не следует хамить, обращаясь за помощью!

– Я подумаю над вашими словами, – бросила через плечо Лиза.

Максимка играл в палатке с Матильдой.

– Тебе плохо? – спросил он, когда увидел, что девочка ложится.

– Морально, – неожиданно для себя призналась Лиза.

– Я могу что-нибудь сделать?

– Едва ли. – Она закрыла глаза.

– Ты ей не рассказала... – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес мальчик.

– Много надо рассказывать, – усмехнулась она.

– Ты, Лиза ... – Он помолчал. – Такая взрослая.

– Еще бы! – сверкнула она глазами. – Когда ты и тебе подобные сопли смотрели про олененка Бэмби, я с братом... – Девочка резко умолкла.

Максимка приподнял брови.

– Что ты с братом?

– Ничего, – сердито прошипела Лиза. Но спустя томительную минуту все-таки нехотя пояснила: – Я смотрела серьезные фильмы.

– А я думал, ты единственный ребенок в семье, поэтому такая... такая... немного избалованная. – Мальчик покраснел и, точно испугавшись своих слов, затараторил: – Ведь всем известно, единственного ребенка в семье родители очень балуют. Так всегда бывает, ничего удивительного!

Лиза промолчала.

Максимка смотрел на нее и ждал, когда она что-нибудь ответит. Не дождавшись, негромко заметил:

– Вот ты не выдала ребят, а я бы на твоем месте...

– Ты не на моем месте! И никогда на нем не будешь. – Она с издевкой скривилась. – Но это совсем не значит, что с тобой никто не поступит дурно. Вся разница только в том, что ты будешь не виноват. И страдать придется вдвойне, как всякому, кто не понимает, почему на добро отвечают злобой и ненавистью.

– В школе меня обижают, – тихо признался Максимка.

Лиза перевернулась на бок и в упор посмотрела на мальчика.

– А таких и нужно обижать! Слишком правильных, слишком воспитанных, слишком добрых, слишком-слишком во всем... Ты ведь извечное напоминание для людей об их собственном несовершенстве. Этакий лучик солнца в темном царстве. По литературе подобное фуфло заставляли читать, помнишь?

– Островский, – кивнул Максимка. Матильда под его ласковой рукой умиротворенно вытянула задние лапы.

Лиза медленно выпустила воздух.

– Таких, как ты, медленно уничтожают морально и физически до тех пор, пока не сломают окончательно. Причем вот такие, – она неопределенно махнула в сторону, где располагался костер, – совсем обычные и, казалось бы, хорошие люди. Они могут защитить тебя от беззастенчивой жестокости таких, как я. Осудить меня, выступить в роли героев, оберегающих слабого, но их собственная расправа ничем не лучше. Нет, хуже! Потому что они это делают постепенно, отщипывая от тебя по крошке, чтобы никто, не дай бог, не заклеймил их чудовищами. Они условно нормальные: в меру хорошие, в меру плохие, в меру понимающие, в меру сочувствующие. А всякого, чья мера отличается от их собственной, либо насильно изменят, сравняют, сделают «как все», либо через какое-то время растащат по молекулам – и ничего от него не останется! Вот возьмем, например, Стасю. Кто она? Думаешь, личность? Не-ет. Всего лишь безвольная тень собственного брата.

Лиза положила ладонь под щеку.

– Вот так-то, славный мальчик, маменькин сынок, само всепрощение и благородство!

– Лиза, – Максимка покусал губы, – а почему все про меня так говорят?

Девочка подняла глаза к потолку.

– Да потому! Ты же сам болтаешь: моя мама, моя мама...

– Но что тут такого? У меня ведь нет никого, кроме нее.

Лиза протяжно вздохнула.

– Ты себя этим выдаешь с ног до головы! С таким же успехом мог бы нарисовать на лбу мишень и раздать всем дротики. Ты говоришь о том, о чем другие могут только подумать, но никогда-никогда не скажут вслух. У нормальных, адаптированных к жизни людей срабатывает защитная реакция. Никто не станет выставлять на обозрение свои самые сокровенные чувства, которые любой при желании может очернить. Все понимают, что это слабость, а слабостью пользуются. Открывая себя другим, прежде убедись, что и другие планируют сделать то же самое. А если нет – то и ты не глупи.

– Лиза, но ведь смешно открываться по договоренности. Это не по-настоящему!

– Может быть. Но только кто решает, что по-настоящему, а что нет? Подумай сам: кто диктует правила? Такие, как Стася? Такие, как ты? Стася ли придумала прийти сегодня на реку? – Лиза звонко рассмеялась. – Знаешь, кто такой Люцифер? Самый прекрасный из созданных господом ангелов. Тот, кто несет свет! А как теперь имя ему?

Максимка пожал плечами.

Девочка вздохнула и, задумчиво уставившись в потолок, проронила:

– Не признанный, обиженный, разочарованный ангел – это будущий дьявол. Когда рушится вера, одни, более сильные, способные к выживанию, находят себе новую, а другие погибают опустошенными, в одиночестве, как бездомные животные, которые не знают, куда им приткнуться.

– Откуда ты знаешь? Про веру... – обеспокоенно ерзая, спросил Максимка.

– Пришлось узнать, – фыркнула Лиза и насмешливо посмотрела на него. – А что, твоя еще не пошатнулась?

– Нет! – воскликнул мальчик, точно не понимал, как ей могло такое в голову взбрести. – А твоя?

Лиза досадливо скрипнула зубами и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

К ужину ее разбудили. Вставать не хотелось, Лиза тихо лежала, прислушиваясь к смеху и голосам у костра. Трудно было заставить себя выйти из палатки, как ни в чем не бывало сесть у костра, жевать опостылевший рис с тушенкой и поддерживать светскую беседу.

В палатку заглянул Максимка.

– Принести тебе ужин сюда?

Она чуть было не согласилась. Но потом представила, как счастлива будет вся компания у костра ее отсутствием, и передумала.

– Тебе уже лучше? – осведомилась Зинаида Григорьевна, подавая ей тарелку.

Лиза обвела притихших ребят любопытным взглядом и беспечно ответила:

– Бывало и получше.

– Простудилась? – добродушно посмотрел на нее Николай Анатольевич.

Девочка широко улыбнулась.

– Вполне возможно. Знаете... – она сделала характерную паузу и кивнула на побледневшего Вову, – вода на речке сегодня была прохладной. Да, Вова?

– Да, – поспешно ответила за него сестра.

– А еще... – многообещающе начала Лиза, следя за нарастающим напряжением ребят, – еще ветерок гулял. Правильно я говорю?

– Правильно, – нестройным хором вторили ей.

Она услышала, как вздохнул рядом сидящий Гриша, и улыбнулась ему. Получилось куда искреннее, чем ей хотелось. Парень тоже улыбнулся в ответ, но как-то неуверенно и грустно.

Разговор за ужином не клеился. А когда руководители с детьми ушли спать, неловкость приняла катастрофическую форму. Все молчали, слабые попытки Гриши разговорить кого-нибудь потерпели фиаско, напряжение подобно дыму клубилось под тентом.

Первой поднялась Яна.

– Я спать, – буркнула она и быстро пошла к палатке. Вера увязалась с ней.

Почти сразу за ними ушли братья. Вова с Никитой посидели чуть дольше, а потом тоже не выдержали.

Максимка молча пил чай и уходить явно никуда не собирался, Стася же помешивала палкой в костре угли.

Наконец ей надоело, и она в первый раз за весь вечер подняла глаза.

– Лиза, – Каланча скрестила ноги, – нам...

– Нам? – перебила Лиза, оглядывая пустые места, где недавно сидели ребята.

– Мне, – поправилась Стася. – Мне жаль. – Она помолчала, после чего заметила: – Мы ведь действительно пытались с тобой подружиться... – И снова поправилась: – Я пыталась. Понимаю, это не оправдание... – Стася вытянула перед собой ноги в засаленных джинсах и невидящим взором уставилась на них. – Мне противно то, как я себя повела. Что позволила злости, обиде и ревности тоже превратить меня в какую-то... – Девушка осеклась и на некоторое время умолкла. А когда вновь заговорила, все так же ни на кого не глядя, голос ее стал тише: – Я прежде думала, проблема только в тебе, Лиза. А теперь поняла: на самом деле – во мне. Неважно, какая ты... не мне тебя судить. Важно, какой рядом с тобой становлюсь я сама. – Она нервно засмеялась. – Ты, конечно, в такое не веришь, но мне кажется, мы неспроста встречаем на своем пути определенных людей. Так и должно быть, это особое испытание. – Стася подняла глаза. – У нас ведь всегда есть выбор! Поступить, как советуют другие, как хочется сделать в порыве гнева, ненависти, или поступить, как подсказывает что-то внутри. Выбор-то был! – Девушка вздохнула. – Гриша почему-то смог его сделать правильно, а вот я – нет. Если сможешь, прости меня.

Максимка смотрел на Стасю одобрительно, даже чай перестал пить.

– Если... – Лиза презрительно фыркнула, – то непременно.

– Я понимаю, – прошептала Стася, медленно покачивая головой.

– О-о, ну конечно, – продолжала издеваться Лиза, намереваясь превратить исповедь в фарс. – Думаешь замолить свои грешки? Тебе чье прощение нужно? Мое? Ха!

– Может, и не твое, – спокойно ответила Стася. – Прежде мне хотелось бы простить саму себя...

– Прекрасная идея! Начни прямо сейчас! Кто знает, кого ты встретишь завтра! – Лиза заметила, что Максимка пошевелился с намерением вмешаться, поэтому резко обернулась, прошипев: – Я знаю абсолютно все, что ты можешь мне сказать! – Она насмешливо обвела взглядом две напряженные фигуры возле костра и бросила: – Мои поздравления, вы нашли друг друга!

Не дожидаясь еще каких-то высоких речей, Лиза удалилась.

Сквозь прореху в листве виднелся серебряный месяц, воздух звенел от писка комаров. Девочка сидела в уединенном леске на поваленном дереве и листала блокнот. В луче фонаря мелькали ровные буквы записей, а в голове звучал потерянный голос Стаси, рассуждавшей об испытании. И Лизе никак не удавалось его заглушить.

«Идиотка. Думает, произвела на меня впечатление своим гребаным раскаянием... Как же! – Лиза яростно растерла угодившего между пальцами комара. – Очень легко придумывать ниспосланные свыше испытания, лишь бы оправдать гнилую человеческую натуру. Почему просто не сказать: «Да, я дрянь»?»

Девочка утомленно прикрыла глаза.

Над фразой дня она не думала, та появилась еще днем, на реке: «Когда «обстоятельства» сильнее тебя, остается их только шокировать».

А сейчас ей хотелось одного: посидеть в одиночестве, без всяких лишних мыслей о Стасе, Максимке и других малоприятных людях. Предстояло спланировать, как в кратчайшие сроки, без косметики и без красивой одежды, закадрить красавца Стаса. Задачка была не из легких.

Глава 17

Дьяволица в розовом

«На фотографиях я в одном и том же платье, потому что оно очень понравилось Стасу! Представляете, чуть ли не умолял, чтобы я почаще его надевала... Вот так и скажу, а еще добавлю: знали бы вы, девочки, как эта розовая тряпка мне надоела. После возвращения домой я первым делом выкинула ее в помойку!»

– Максим, сфоткай нас...

Лиза протянула мальчику айфон и нежно обхватила Стаса за пояс. «Что может быть убедительнее, чем прихоть красивого мужчины?» – весело подумалось ей.

Парень помешкал, не зная, куда деть руку, но потом все-таки осторожно обнял Лизу за плечи.

Максимка сделал сразу несколько кадров и подошел показать фотографии.

Лиза убедилась, что сама получилась на фото великолепно, потом приблизила изображение, как сделали бы подружки, и придирчиво рассмотрела лицо Стаса. Молодой человек оказался на редкость фотогеничным, и на душе у нее потеплело.

«Осталось придумать, почему я без косметики, как босота, и-и... дело в шляпе. – Девочка мрачно улыбнулась. – Если Полинка с Эрикой мне не поверят, скажу, что не буду с ними дружить, это всегда срабатывает. Поверят как миленькие!»

– У тебя такой вид... – бесцеремонно прервал ее размышления Стас.

– Какой?

– Хм... а такой, как будто вынашиваешь особо каверзный план мести.

Лиза глянула на другой конец поля, где внизу, на защищенном со всех сторон полуострове, располагался лагерь экспедиции. Нет, месть ее не интересовала, так же как и ребята, которые опасались, что она их заложит руководителям.

Девочка вернула айфон Максимке, кивнула на сидящую в траве Матильду и распорядилась:

– Можешь идти, мы больше не будем фоткаться. И забери Матильду, а то у нее случится солнечный удар без зонтика.

– Но... – нерешительно начал мальчик, глядя в хмурое небо. Она же замахала на него руками:

– Иди-иди!

А сама схватила Стаса под руку и потянула в сторону рощи. Парень не сопротивлялся.

– Еле свалил сегодня из лагеря, – поведал Стас, – приехал наш главный руководитель.

– И что? – с наигранным интересом глянула на него Лиза.

– Мальчишки рассказали ему о тебе.

– Да-а?

Девочка самодовольно улыбнулась: «Еще бы, я ведь единственная приличная девушка в этой тундре».

– Руководитель не очень доволен. Он давний дружбан моего папаши.

«Господи, и какая же, интересно, тут связь?» – удивилась Лиза, но не стала уточнять.

Небо, похожее на клубы темно-серого дыма, как будто нависло над самой головой и точно сопровождало их до леса. В роще оказалось еще темнее, поэтому ребята вернулись на поле.

– Весь день дождь собирается, – вздохнул парень, опасливо посматривая в сторону, откуда надвигалась черная туча, пожирающая все на своем пути. – Давай я лучше тебя провожу.

Лизе хотелось от злости закричать, но она лишь улыбнулась.

– Конечно.

– Может, вечером встретимся, – поспешно добавил он. – У нас сегодня будут шашлыки...

– А руководитель?

– Он рано спать ложится.

У спуска к лагерю остановились. Стас неожиданно взял ее руку.

Лиза затаила дыхание: «Сейчас полезет целоваться!»

Но он не полез, только легонько сжал ее кисть и мягко произнес:

– До вечера, Лиззи.

Девочка осторожно спустилась с холма, негромко ворча:

– Что же ему надо? О чем только думает? Я ведь красива...

Справа от нее из травы показалось перекошенное от злобы лицо Яны, руки ее и губы были перепачканы клубничным соком. Девица еще больше сморщилась:

– Да кто тебе сказал, что ты красива?

– Зеркало! – раздраженно рявкнула Лиза. И в тот самый миг прогремел раскатистый, сотрясающий землю гром.

* * *

Дождь лил не переставая до ужина, в небе грохотало, сверкали молнии, и после ужина ситуация не изменилась.

Лиза одним глазом нервно поглядывала на часы в айфоне, другим в карты. Максимка походил валетом пик и терпеливо ждал ее хода.

Играть с ним было скучно, но сидеть у костра с братьями и Стасей вообще не улыбалось.

– Ты, когда домой вернешься, что сделаешь первым делом? – спросил Максимка.

– Наверное, умру от счастья. – Лиза кинула на одеяло королеву пик.

– А я...

Она ухмыльнулась.

– Переходи сразу ко второму пункту, про объятия с мамочкой и так ясно.

Мальчик вздохнул, отложил битые карты в аккуратную кучку возле себя и сказал:

– Твой ход.

Мысли Лизы вновь вернулись к синеглазому красавцу, ожидавшему ее на другом конце поля, и раздражение на дождь, гром, молнию и сидящего перед ней мальчишку с его дурацкими картами огнем разлилось по телу.

– Не хочу больше играть, – отшвырнула она веер карт.

Максимка удивленно вскинул брови и показал ей шоколадку.

– А как же приз?

Лиза упала на свою койку и застонала.

– В гробу я твой приз видела. Ненавижу эти ужасные шоколадки!

Мальчик собрал карты, а потом нерешительно посмотрел на нее.

– У тебя плохое настроение?

– Нет, у меня плохая жизнь!

– Из-за Стаса? Потому что вы не можете встретиться, да?

Лиза яростно сверкнула глазами.

– Ну когда же до тебя дойдет? Нормальные люди не хотят знать, отчего у них плохое настроение! Не хотят, чтобы посторонние делились своими догадками и вообще лезли не в свое дело!

– Извини.

Лиза полежала молча с минуту, потом резко села и хитро посмотрела на Максимку.

– Извиню. Доставай свой зонт.

– Зонтик? – Максимка в смятении оглянулся на выход из палатки, закрытый молнией. По его сосредоточенному лицу было понятно, что он прислушивается к тому, как громко барабанят капли о тент.

– Уже не такой сильный, – с наигранной беспечностью заявила Лиза. – Давай мне зонт!

– Но Ли...

– Давай зонт! – обозлилась она.

– Хорошо, – смиренно кивнул Максимка. – Но ты не должна идти одна, потому что...

– Конечно-конечно, – поправляя перед зеркалом волосы, отмахнулась девочка, – ты пойдешь со мной. Стас обещал шашлыки. Ты ведь любишь шашлыки?

– Однажды мы с мамой... – восторженно начал мальчик, но Лиза поморщилась:

– Достаточно просто сказать «да».

Максимка закопошился в рюкзаке и вскоре вручил ей сиреневый зонт в желтый цветочек, доставшийся ему, похоже, еще от прабабки. Следом за ним мальчик вытащил красный дождевик.

Надевать уродливый дождевик Лиза отказалась, поэтому в красный полиэтилен облачился сам Максимка. Когда она взялась за молнию, мальчик испуганно прошептал:

– Ты ведь не пойдешь в платье, правда?

Она не ответила, лишь расправила складочки на воздушном подоле. Затем быстро расстегнула палатку и вылезла наружу.

У костра уже никого не было, погруженный во тьму лагерь озарялся светом молний. Они мерцали в черном небе, точно испорченные лампы в школьных коридорах. А дождь можно было смело именовать ливнем.

Максимка боязливо задрал голову и проследил, как очередная молния осветила небо.

– Может, подождешь до завтра? – Его голос дрогнул.

Но Лиза ждать не собиралась.

Идти ей пришлось чуть ли не на носочках – каблуки проваливались в размякшую землю и запутывались в мокрой траве. Максимка впереди в красном дождевике и с фонарем напоминал кровавое пятно, медленно плывущее во тьме.

До середины поля ребята добрались в полном молчании, наконец мальчик не выдержал:

– Лиза, а если молния попадет в зонт?

– Значит, молния попадет в зонт, – без всяких эмоций ответила девочка.

Больше они не разговаривали.

В лесу Максимка упал – растянулся прямо на тропе так, что Лиза наступила на край его дождевика. И когда мальчик вскочил, большая часть клеенки осталась на земле.

Они вошли в тихий лагерь. Охранники с ружьями возле берез не стояли, и свет ни в одном из шалашей не горел.

– А где же шашлыки? – прошептал Максимка.

– Тихо, – цыкнула на него Лиза. – Только о жратве и думаешь!

Она двинулась к самому большому шалашу. У сплетенной из прутьев двери Максимка неожиданно схватил ее за руку.

– Ну что еще? – рассердилась Лиза.

– А тебе не кажется... ты не думаешь, – замямлил он, – ну в общем, я про то...

– Про что?

Мальчик смущенно опустил голову.

– По-моему не очень прилично заявляться поздно вечером к молодому человеку... прямо... прямо в его жилище.

– Вот именно поэтому, – осторожно отодвигая дверь, прошипела девочка, – ты останешься в прихожей.

Ребята тихо, как воры, вошли. Максимка безропотно опустился на тюфяк у самого входа и передал фонарь Лизе.

– Кто здесь? – услышали они настороженный голос Стаса.

Девочка смело шагнула в комнату и направила луч фонаря в лицо парню. Стас сидел в спальнике и выглядел сонным.

– Лиза?! – изумленно воскликнул парень.

– Привет. – Она как ни в чем не бывало помахала ему.

Стас наклонил голову набок и прислушался, потом подозрительно спросил:

– Ты пришла в грозу?

– У меня зонтик, – Лиза прошлась по комнате, – а у вас что, из-за дождя все уже спать улеглись?

Парень некоторое время напряженно оглядывал ее с ног до головы.

– Ты сумасшедшая, – наконец выдохнул он.

Лиза шаловливо улыбнулась.

– Надеюсь, ты не выгонишь меня в дождь?

– Нет, – как-то совсем нерешительно сказал Стас.

И она уточнила:

– Значит, я могу присесть?

Молодой человек вылез из спальника – на нем были синие спортивные штаны и черная футболка – и похлопал по одеялу, приглашая ее устраиваться рядом.

Лиза села. Повисло неловкое молчание. Стас осторожно взял у нее из рук фонарь и выключил его.

– Если старший руководитель застанет тебя здесь... – Он не договорил и шумно вздохнул.

Девочка не стала возражать. «Может, так он быстрее додумается меня поцеловать?»

Стас не додумался и стал говорить о всякое ерунде: о приезде руководителя, о новой экипировке для следующих походов, о консервах – фасоли в томате, о мальчике, у которого подтвердился аппендицит, – о ком и о чем угодно, но только не о ней.

«Дурень какой-то деревенский, – негодовала про себя Лиза. – Городские люди никогда столько не болтают о чепухе. Или ему нужен намек?»

Девочка обхватила себя за плечи, но ее жест остался незамеченным. Тогда она растерла плечи и, уловив паузу в его монологе, заметила:

– Прохладно тут.

Парень насторожился. Можно было подумать, она сказала не о холоде, а сообщила, что шалаш окружен людьми с гранатометами.

– Хочешь завернуться в мой спальник? – предложил он.

«Ага, я завернусь, а он тогда вообще уснет», – Лиза посмотрела на спальник не первой свежести и отказалась.

Глаза уже привыкли к темноте, поэтому она различала силуэт молодого человека и видела его поблескивающие глаза. Дождь продолжал стучать по крыше, вдали гремел гром.

«Видимо, намеки не для всех, с кем-то проще и лучше проявить инициативу самой». Лиза коснулась плеча Стаса, чтобы не промазать с поцелуем, и потянулась к его губам.

Парень отстранился. Ее сердце готовилось задохнуться от сумасшедшей гонки, а он тихо сказал:

– Это не очень хорошая идея.

«Да что ему известно о хороших идеях!»

– А мне кажется, ты ошибаешься, – не скрывая раздражения, произнесла девочка.

– Лиза, – молодой человек продолжал удерживать ее пусть на коротком, но расстоянии, – для меня этот лагерь... типа исправительного... понимаешь?

Она не понимала, как можно отказываться от поцелуя с ней, и понимать не хотела.

– Ты очень соблазнительная, – пробормотал Стас, – даже чересчур, наверное, но...

«Неужели у него есть подружка? Но какое это имеет значение, когда я тут?» Лиза отшвырнула его руки, которые держали дистанцию, и прижалась ртом к его губам.

Стас как бы нехотя ответил на поцелуй, его безвольно висевшие вдоль тела руки обняли ее за талию. Но не успела Лиза подумать: «Ничего целуется...», как парень вскочил с места.

– Уходи, – резко бросил он. И босиком выбежал из шалаша.

Лиза ошарашенно смотрела на проход. Послышался тихий всхлип, она прислушалась. Звук больше не повторился, с улицы повеяло сыростью. Тогда девочка взяла фонарь, неуклюже поднялась и на негнущихся ногах прошла в прихожую. За чуть приоткрытой дверью приглушенно стучали капли, Максимка сидел на тюфяке, привалившись спиной к стене. Лиза нарочно не включила фонарь, чтобы мальчик не заметил, в какой растерянности она пребывает.

– Все? – Голос Максимки прозвучал сдавленно и хрипло.

Лиза даже обернулась, чтобы еще раз удостовериться, что на тюфяке Максимка, а не кто-то другой. И успела заметить, как его ладонь взметнулась к блестящим глазам.

– Ты что, хнычешь? – недоверчиво спросила Лиза, нащупывая кнопку на фонаре.

– Ну и что, – пожал он плечами.

В лицо ему ударил яркий луч. Щеки и ресницы мальчика были мокрыми от слез.

Максимка смотрел прямо на нее и не пытался отвернуться или как-то скрыть свою постыдную слабость.

Лиза презрительно скривилась.

– Что с тобой? По мамочке, что ли, соскучился?

– Нет, не по мамочке, – произнес он, натягивая на голову капюшон своего рваного дождевика. – И если ты уже нацеловалась, то нам пора...

Девочка легонько шлепнула его по щеке и прошипела:

– А подглядывать, маленький мерзавец, нехорошо! Мама тебе разве не объясняла?

– Объясняла. И не только это...

Он вышел под дождь.

Лиза открыла зонтик и поплелась следом. Хотелось вымесить на ком-нибудь зло, поэтому она ядовито поинтересовалась:

– И что же еще мамочка своему славному сыночку объясняла?

Максимка остановился, и Лиза чуть не врезалась в него.

– Ну, чего встал?

Он смотрел на нее и не двигался с места.

– Мама мне многое рассказывает... – Мальчик осекся и едва слышно добавил: – Мне не хочется думать о тебе плохо.

Лиза нервно рассмеялась.

– Да мне плевать, как ты будешь обо мне думать! Ничтожество!

Ее переполнял такой гнев, что она не могла придумать, как бы побольнее его задеть. Но этого и не потребовалось – Максимка заплакал.

Глава 18

Главная мудрость

– Девочки, идите под тент, – радостно размахивал руками Николай Анатольевич. – Вова, Никита, собираемся у костра. Будет объявление!

– Все сюда, давайте, ребята, давайте... – помогала ему Зинаида Григорьевна.

Лиза плюхнулась на свое место, обмахиваясь газетой, чтобы хоть немного охладить кожу – день выдался знойный, душный.

Руководитель взял дочку и посадил на плечо.

– Ну-ка, посмотрели все на героиню дня! – потребовал он.

Ребята без интереса уставились на перемазанную клубникой девчушку, а Яна спросила:

– Мы скоро купаться пойдем?

Из-за сильной жары с раскопок все вернулись раньше обычного, и по блестящим от пота лицам было понятно, что торчать у костра – последнее, чем ребятам хочется заняться.

Зинаида Григорьевна вынула из кармана шорт стеклянную бутылочку с приплюснутым горлышком и всем показала.

– Посмотрите, что нашла Машенька!

– И что это? – вежливо поинтересовалась Стася.

Лиза фыркнула.

– Дурацкая склянка. Я еще пнула ее под куст, когда мы приехали.

– Какая склянка! Да ты что! – возмутился Николай Анатольевич, опуская дочь на землю, и с осторожностью, с которой берут новорожденных, принял из рук жены стеклянную бутылочку. – Очень древняя вещь, разве вы не видите? Поглядите, ребята, какое горлышко необычное...

– Я сейчас спекусь, – проныл Миша. До склянки ему дела не было, он комкал в руках полотенце и с нетерпением поглядывал на часы.

– Так, – рассердилась Зинаида Григорьевна, – кому не интересно, тот свободен!

– Папа, – проскулила маленькая Маша, – ты обещал мне шоколадку. Когда дашь?

– Сейчас-сейчас, детка, потерпи...

Лиза поднялась и, продолжая обмахиваться газетой, пошла в сторону леска, желая укрыться от палящего солнца в тени.

– Лиза, куда ты? – опешила от такой наглости Зинаида Григорьевна.

Девочка нахмурилась.

– Но разве вы только что не сказали: кому не интересно...

Парни заржали.

– Ну иди-иди, – холодно кивнула руководительница.

Лиза полулегла на свое любимое дерево и закрыла глаза. Так она лежала около часа, погруженная в мечты о возвращении домой, в цивилизацию, пока не явился Максимка.

– Чего тебе? – не открывая глаз, грубо спросила Лиза.

Этого мальчишку она распознавала безошибочно, даже не глядя. По запаху чудом пережившего пожар крысиного шампуня, почти беззвучному дыханию и особому хрусту веток под ногами. Со вчерашнего вечера, после обмена любезностями под проливным дождем, она с ним не разговаривала. А тот, наоборот, с самого утра так и сяк пытался примириться.

– Там... – начал Максимка, но Лиза его перебила:

– Ты пришел мне рассказать, что найдена священная склянка? Миссия нашей тупой экспедиции завершена? Мы сейчас же едем домой?

– Нет.

– Тогда чеши отсюда, все остальные новости меня не интересуют.

– Там пришел Стас, – со вздохом сказал Максимка и повернулся, чтобы уйти.

Лиза распахнула глаза.

– Стой! А что он сказал?

– Тебя хочет увидеть.

Девочка резво вскочила с дерева, пригладила волосы, отряхнула с платья древесную пыль и, мимолетно глянув на Максимку, спросила:

– Как я тебе?

– Все очень хорошо, – смущенно покраснел мальчик, – ты такая...

Она отмахнулась и чуть ли не бегом устремилась на поляну, где ее ждал Стас.

Парень стоял неподалеку от костра и о чем-то разговаривал с детьми руководителей. Кроме них и Зинаиды Григорьевны, в лагере больше никого не осталось.

– Заблудился? – язвительно прищурилась Лиза.

Молодой человек широко улыбнулся и взял ее за руки.

– Погуляем?

– С чего бы это? – Она уверенно блефовала, зная наверняка, что просто так от своих планов Стас не откажется, раз уж пришел. Ей не хотелось лишать себя удовольствия слегка его помучить в отместку за вчерашнюю выходку.

– Сердишься, – догадался он, не выпуская ее руки и покачивая ими в разные стороны.

– А есть за что? – наигранно удивилась девочка.

– Думаю, нам нужно поговорить, – заявил Стас.

– Ну раз ты так настаиваешь... – Лиза кивнула на руководительницу: – Сейчас, подожди, предупрежу.

Зинаида Григорьевна загорала возле пруда. И, когда девочка подошла, даже не посмотрела в ее сторону.

– Я пойду прогуляюсь.

– Нет, – прозвучал спокойный голос руководительницы.

– Это еще почему?

– Потому что ухажер слишком взрослый для тебя, – без всякого сочувствия пояснила Зинаида Григорьева.

– Я пойду! – задохнулась от ярости Лиза.

– Только если с тобой пойдет еще кто-нибудь из наших ребят... – Руководительница глянула на нее исподлобья. – Так, на всякий случай.

– Но сейчас день! Да что со мной может случится? Если вы так говорите из-за того, что я не захотела смотреть, как вы награждаете шоколадками своих детей, то... то... – Лиза гневно сжала кулаки. – Я пойду куда захочу!

– Одну я тебя не отпускаю, – грозно повторила Зинаида Григорьевна.

Лиза огляделась, нашла взглядом Максимку и заорала:

– Максим, иди сюда!

Руководительница улыбнулась.

– Умница. И не забудь вернуться за час до ужина. Тебе еще готовить!

Девочка, проходя мимо Максимки, погладила Матильду у него на руках и обронила:

– Пойдешь со мной.

Стас удивился при виде Максимки, но ничего не сказал, лишь крепко взял Лизу за руку.

Они вышли в поле, тогда парень обернулся и попросил:

– Максик, ты погуляй, хорошо? Нам с Лизой хочется побыть наедине.

– А вчера не хотелось? – неожиданно выпалил мальчик, вызывающе выпятив грудь под желтой футболкой.

Молодой человек засмеялся.

– Забавный пацанчик... – Наклонился к Лизе, по-хозяйски чмокнул ее в щеку и прибавил: – Так заботится о тебе.

– Держись от нас на расстоянии шагов двадцати, – приказала Лиза и милостиво улыбнулась Стасу: – Так о чем ты хотел со мной поговорить?

– Ах да...

Они немного отошли от Максимки, и парень проговорил:

– Я тут вчера подумал... Черт возьми, а почему бы и нет? Мы ведь взрослые люди... и мы нравимся друг другу...

Улыбка Лизы померкла. Не таких речей она ждала.

– В общем, – Стас подергал ее за руку, как будто хотел, чтобы спутница слушала внимательнее, – я не вижу препятствий для наших встреч.

«Еще бы руку и сердце предложил», – с нарастающим весельем подумала девочка.

Стас продолжал болтать что-то об ответственности, о поступках, за которые нужно отвечать, о важности принятого им решения. И все его слова казались Лизе ужасным бредом. Ее занимали совсем другие мысли.

«Скажу девчонкам, что он читал мне на память поэму о любви. А если спросят, что за поэма, скажу, не запомнила. В это они точно поверят. А еще наплету, что мы лежали на траве... нет, на надувном матрасе, и красавец Стас кормил меня клубникой. Полина с Эрикой просто выпадут в осадок!»

– Ли-иза... – позвал парень.

Она рассеянно посмотрела на него.

– Так да или нет?

– Да, – кивнула девочка.

Стас остановился. Лиза хотела спросить, почему они встали, но увидела, что парень стягивает с себя футболку, да так и застыла с открытым ртом. А тот бросил футболку на траву и повернулся к ней с вопросом:

– Так ты хочешь посидеть или нет?

– А-а, посидеть... – Лиза тихо посмеялась над своей бурной фантазией. – Конечно.

А когда он опустился рядом на траву, подумала: «Интересно, из каких соображений им в лагере запретили пользоваться дезодорантами? Похоже, чтобы сделать выживание окружающих практически невозможным».

– Ты чего морщишься? – удивился Стас. – Неудобно сидеть?

Лиза снисходительно хмыкнула, решив умолчать про дурной запах от него:

– Полагаешь, на земле возможно сидеть с удобствами?

Парень обнял ее за плечи.

– Посидим немножко...

«Красивый, хоть и потный. Скажу девчонкам, – решила Лиза, – что он как брутальный мужчина из фильмов про Дикий Запад. А еще, что у него была щетина и он изранил мои нежные губы. Эрика сразу тогда вспомнит рассказ из Соsmo, а я подтвержу, что у меня все так и было, как там. Полька офигеет. Она ведь думает, только у нее был брутальный красавец, а тут я со своим... Такой обломчик!»

Лиза заметила, что к ним приближается Максимка и недовольно засопела.

– Ли-и-из, – поднимая руки с зажатой в ладонях крысой, завопил он, – а у Матильды не случится солнечный удар?

– Не случится!

Максимка подошел и собрался усесться рядом, но Стас воспротивился:

– Слышь, пацан, сказали же тебе, погуляй в сторонке.

Мальчик отошел и присел в траву так, что виднелась одна светлая макушка.

– Какой назойливый... – Стас оперся на локоть и взял в руки ладонь Лизы.

Девочка терпеливо дожидалась, пока парень вдоволь наиграется с ее пальцами и перейдет к чему-нибудь поинтереснее, но молодой человек не спешил. Ей не очень-то нравились его влажные прикосновения. Одно радовало: болтать брутальный красавец прекратил. Наверное, впервые за их знакомство он был занят исключительно ею.

Лиза подставила лицо солнцу, на самом деле надеясь, что парень наконец обратит внимание на ее губы и оставит в покое пальцы.

Не тут-то было.

– У тебя смешные пальчики, – пробормотал Стас, с видом доктора ощупывая фаланги.

– И как я раньше не замечала? – тихо зверея от его прикосновений, проворчала девочка.

То ли намеки дошли, то ли уже сам додумался – Стас жадно припал к ее губам. На один миг у нее сладостно замерло сердце, а в следующий мысли испортили все удовольствие: «Ну почему нельзя просто поцеловать? Зачем нужно наваливаться всей тушей?»

Лиза попыталась отстранить его руки, но он как будто не захотел этого замечать. Тогда она оборвала поцелуй и отвернулась, рассчитывая, что подобный жест лучше всяких слов. Стас не понял и принялся осыпать поцелуями ее лицо, шею...

Девочка уперлась ладонями ему в грудь, на что парень раздраженно поинтересовался:

– В чем дело?

– Достаточно, – холодно произнесла она.

– Кто так решил? – Стас снова поцеловал ее.

– Отпусти. – Лиза дернулась.

Молодой человек не внял ее требованию.

– Отпусти! – окончательно разозлившись, крикнула она.

– Эй, – он навис над ней, продолжая прижимать к земле, – какие могут быть возражения? Вспомни-ка, кто вчера явился ко мне посреди ночи! – Он отрывисто рассмеялся. – Кого ты из себя строишь?! Может, вообразила, мы будем в куклы играть?

– Пошел ты! – выплюнула она. – От тебя потом воняет!

«Глупец! Неужели думает, будто достаточно хорош для меня? Каменный век! Питерские молодые люди и то не такого высокого мнения о себе, как этот...»

Голос Стаса смягчился, но глаза по-прежнему смотрели жестко:

– Лиззи, ну что за детский сад? Ты же взрослая девушка... Или я ошибся?

«Ага, разбежался! Думает, сказал мне заветное слово «взрослая», и я, как дура, повелась. Пусть поищет тех, кому не терпится, чтобы какой-нибудь самодовольный болван называл их взрослыми. А со мной и так все отлично. Моя взрослость не поддается дешевым манипуляциям!»

– Отпусти ее! – неожиданно раздалось над ними. – Она же тебе сказала!

Стас повернул голову, сквозь зубы чертыхнулся и рыкнул:

– Где тебе было велено сидеть? Вот туда и вали!

Максимка не шелохнулся.

– Лиза ведь тебе сказала. Сейчас же отпусти, а то...

Он не договорил – Стас вскочил и врезал ему кулаком прямо по лицу, а затем схватил за грудки и отшвырнул, как тряпичную куклу.

Парень наклонился, и Лиза в ужасе закрыла лицо руками, но удара не последовало, Стас лишь выдернул из-под нее свою футболку. Несколько секунд он постоял над ней, пренебрежительно разглядывая, потом грубо бросил: «Соплячка», и пошел прочь.

А ей неожиданно вспомнились собственные наивные мысли о предложении руки и сердца. Жар прилил к щекам. Ничего подобного он не собирался ей предлагать и в помине! Все сводилось к галочке – очередной победе, которая была ему нужна. Он так долго отнекивался лишь для того, чтобы получить потом все разом, а представить это как одолжение, типа: «Ну ладно, девочка, уговорила». Игра закончилась со счетом ноль-ноль. Вот только сюрприз для него не удался. Стас раньше времени понял, что нужен ей точно так же, как она ему – для галочки. То есть проиграться и забыть.

Максимка поднялся и, пошатываясь, подошел к ней. Из его разбитого носа в две струи текла алая кровь. Она блестела на солнце, струилась по губам, подбородку и капала на желтую футболку.

– Ты позволила лишнее! – срывающимся голосом, вскричал Максимка. Взгляд его устремился на ее обнаженные ноги.

– Кто тут заговорил, моя добродетель? – Лиза одернула задранный подол и поднялась. Она решительно зашагала в сторону лагеря, на ходу поправляя перекошенное платье.

«Хорошо, коза-руководительница заставила взять с собой этого зануду. Вряд ли в чистом поле можно кого-то испугать милицией...»

Максимка с разбитым носом и зажатой под мышкой Матильдой плелся за ней.

Не прошли и десяти шагов, как мальчик заявил:

– Сразу стоило догадаться, что за это Стас. Еще когда он про дела амурные сказал... Что же ты...

– Все было под контролем! – зло оборвала Лиза, но голос предательски задрожал.

– Видел я, видел твой контроль, – хлюпнул окровавленным носом Максимка. – Ты только и делаешь, что обманываешь постоянно!

– Отвяжись, – не сбавляя шага, посоветовала девочка.

Максимка даже не подумал отвязываться.

– Если бы у меня была такая «Книга мудростей», как у тебя, знаешь, что бы я в нее записал?

– Не знаю. И знать не хочу.

– Не-ет, я тебе скажу! – настырно бежал за ней мальчик.

– Ну конечно, куда же мне деться с чистого поля.

– Я бы написал, да еще подчеркнул несколько раз, – точно не слыша ее, крикнул он. – «Только трусы живут во лжи»!

Лиза резко остановилась и с кривой усмешкой зааплодировала.

– О, и это мне говорит самый смелый человек на земле! Браво!

Максимка размазал рукой кровь по лицу и быстро-быстро, точно боялся, что она перебьет, зачастил:

– Я раньше думал, ты смелая. Не боишься сказать человеку в глаза все, что думаешь. Не боишься противостоять целой куче недовольных тобой людей. Можешь за себя постоять. А ты, оказывается, самая настоящая трусиха! И боишься какой-то ерунды! И живешь по правилам, придуманным кем-то плохим!

– Твой кто-то плохой – я сама, глупец ты! – не выдержала Лиза.

Они как враги встали друг перед другом.

– Это не так! – упрямо возразил Максимка. – Ничего ты не придумала, начиталась всяких глупостей в журналах для взрослых женщин, насмотрелась непонятно каких фильмов. Ты знаешь столько всего гадкого, чего тебе знать и не нужно, а элементарных вещей не понимаешь. Что же твой брат, совсем на тебя внимания не обращает? Почему он тебе не говорит, как неправильно ты себя ведешь? Или ему дела нет, как с тобой может поступить один из таких Стасов?!

– Нет у меня никакого брата! – взвизгнула Лиза, гневно сжимая кулаки.

Мальчик растерянно заморгал.

– Что, и тут обманула?

– Не обманула. – Голос ее дрогнул. – И вообще, тебе-то какое дело? Чего ты вечно лезешь?

Максимка снова хлюпнул носом.

– А мне большое дело! Даже очень! Мне важно, что с тобой! А ты всегда обманываешь! Хоть раз правду сказать слабо?

Лиза шагнула к нему и сильно толкнула, глаза ее бешено горели.

– Ничего мне не слабо! Правду хочешь? Нет у меня брата. Был да сплыл. Он учился в седьмом, а я в третьем. Однажды просто не вернулся из школы, и все. Через неделю его выловили из реки. Доволен?

Солнце скрылось за рваным серо-белым облаком, на поле сразу стало темнее. Разметав светлые волосы ребят, налетел ветер.

Максимка сжался то ли от страха, то ли от холода, окровавленные губы зашевелись, он что-то пытался сказать, но Лиза ему не дала, крикнув:

– Ты же хотел правду!

– Его убили? – прошептал мальчик и сделал шаг назад, как будто убийца стоял перед ним.

Девочка заметила это и хрипло рассмеялась.

– Не насильственная смерть, так нам сказали. – Взгляд ее остекленел. – Мой дорогой брат учил меня быть сильной, никому не давать себя в обиду, а сам возвращался из школы с синяками, в порванной одежде – и врал, что неудачно упал. Я ему верила. Мама, папа – все верили. – Глядя на переминающегося с ноги на ногу мальчика, Лиза приподняла изящные брови. – А как не верить, ведь он был таким хорошим, таким добрым и искренним! Никому и в голову не приходило, что в школе его избивают, отнимают деньги, угрожают. Он ведь после этого возвращался домой, шутил, смеялся, вел себя так, словно жизнь прекрасна... – Девочка ткнула Максимку пальцем в грудь. – Андрей был когда-то таким, как ты, ангел чертов! И меняться не захотел, не смог, а жаловаться близким стыдился. Он просто, когда не осталось больше сил улыбаться, пошел после школы и утопился. Не стал бороться, сбежал от всех проблем. А мне всегда внушал, что таких слабаков несчастных – тех, над кем смеются, кого колотят, считают не от мира сего, – можно только презирать. И просил об одном: не тратить на них время. Использовать, если нужно, но не издеваться, не унижать, не гнобить их день за днем, как делают те, кто хочет казаться обычными, в меру хорошими людьми. Он научил меня выбирать достойных противников и не размениваться на мелочи.

– Лиза, я... – Максимка шагнул к ней, как будто хотел обнять, но девочка отшатнулась.

– Давай мне Матильду! – потребовала она, протягивая руку к крысе.

Максимка крепче прижал животное к себе.

– Ей не хочется к тебе! Ты сейчас злая.

– Хочется! Отдавай, Матильда моя!

Лиза схватила крысу, потянула к себе и тут произошло немыслимое – Матильда укусила ее за палец. Несильно, лишь чуть-чуть прикусила, но девочка сразу же отдернула руку.

– Предательница! – прошипела она.

И в этот момент ей захотелось плакать. Внутри возникло давно забытое чувство опустошенности, словно огромный воздушный шар болезненно провернулся в животе и лопнул. Осталась пустота, столь ощутимая, что свело желудок.

– Матильда не хотела, – испуганно выдохнул Максимка, – она...

Лиза не слушала. Сорвалась с места и кинулась прочь. Ей еще никогда не приходилось так быстро ходить по полю, да еще на каблуках...

Мальчик кричал что-то вслед, но она не обернулась. А когда сбежала с холма в лагерь, закрылась в палатке и рухнула на постель.

* * *

Лиза открыла глаза. В окно палатки проникал солнечный свет, ветерок приятно ласкал лицо, а в воздухе витал свежий, сладкий аромат клубники. Это было самое прекрасное утро, которое она видела с тех пор, как покинула родной город. От костра не доносились голоса, крики и смех ребят. Девочка проспала шестнадцать часов и впервые за долгое время по-настоящему выспалась. Чувство опустошенности, от которого еще вчера сжималось сердце, исчезло. Все встало на свои места. Девочка блаженно улыбнулась и только тут заметила, что не одна.

Рядом, поджав под себя ноги, сидел Максимка. В руке он держал белую пластмассовую тарелку со спелой клубникой. Матильда у него на плече, жадно обхватив лапками большую ягоду, впивалась зубами в красную мякоть. Крыса ела с таким удовольствием, что у Лизы рот наполнился слюной и она схватила с тарелки самую большую и красную клубничину.

– Доброе утро, – сказал Максимка. Поставил тарелку с ягодами к ней поближе и, заливаясь краской, произнес: – Извини, что наговорил тебе вчера всяких гадостей. Я... мне очень жаль.

Девочка с наслаждением сжевала сладкую ягоду и посмотрела на него. Мальчик тоже пристально смотрел прямо ей в глаза. В очередной клетчатой рубашечке, шортах с Микки-Маусом, идеально причесанный, чистенький и аккуратный. Портил его ангельскую внешность только синяк на переносице.

«Какие у него голубые глаза», – подумала Лиза и сама себе удивилась, когда поняла, что вот так внимательно смотрит на мальчика впервые.

– Ешь еще клубнику, – предложил он, – я самую хорошую собрал и как следует помыл, поэтому не бойся.

Лиза взяла ягоду и усмехнулась.

– Ох уж мне профессор по чужим страхам.

Максимка смутился и, опустив голову, тихо спросил:

– Ты очень любила его, да?

Девочка сосредоточенно пережевывала ягоду и не отвечала. А когда проглотила, произнесла:

– Он любил меня намного сильнее, чем я его. Правда, я потом это поняла. Не сразу. – Она коротко рассмеялась. – Андрей выполнял все мои прихоти. Родители его ругали, говорили: «Эгоистку растишь». А он все равно мне во всем потакал, начиная от мелочей и заканчивая чем-то серьезным. Как-то пони из зоопарка украл. Просто потому, что мне так захотелось. Он говорил: «Все твои мечты должны сбываться, и не важно, что грозит тем, кто будет их осуществлять. Просто не думай об этом». Говорил, чтобы никогда никого не жалела, просил и его не жалеть.

Максимка заерзал.

– Он тебя предупредил, что собирается… – мальчик сильно покраснел, – собирается…

– Ты хочешь знать, предупредил ли он меня, что собирается себя убить? – охотно помогла ему Лиза.

Максимка несмело кивнул.

Девочка взяла еще одну клубничину и, подперев рукой голову, заговорила:

– За три недели до смерти он привел меня на крышу шестнадцатиэтажного дома и сказал, что, если я пожелаю, он прыгнет. – Лиза задумчиво покусала нижнюю губу и со вздохом прошептала: – И прыгнул бы, ему ведь не хотелось жить. Он разочаровался в людях, понял-таки, кто решает, что по-настоящему, а что не очень… Все понял, меня научил, но сам перестроиться и начать с чистого листа не сумел. И ему было невыносимо стыдно за свою слабость, стыдно, что он не такой, каким его видели мы, его семья.

Ее взгляд скользил по палатке, пока не остановился на Матильде.

– Тогда, на крыше, он хотел подготовить меня к тому, что мои мечты вскоре будут исполнять другие люди. Кто-то, кто не любит меня так же сильно, как он, или вовсе не любит, кого придется заставлять... «Хочешь, я прыгну вниз?» – спросил он. – Лиза болезненно поморщилась. – Мне это показалось забавным, думала, мы играем, смеялась. А он подошел к самому краю крыши и сказал: «У человека бесконечное множество желаний. Никогда не стыдись своих, даже если они кажутся тебе ужасными. Порой люди хотят страшных вещей».

– А ты что? – выдохнул Максимка.

– Я испугалась за него, накричала. И запретила ходить на крышу. Если бы я только знала... – Лиза холодно улыбнулась. – Следовало запретить ему не на крышу ходить, а оставлять меня. Лучше бы я хоть раз сказала, как сильно его люблю! Я могла бы убедить его, что мне не важно, какой он – слабый или сильный... Ведь в то время мне было действительно все равно.

– Ты не смогла его простить? – Максимка взволнованно посмотрел на Лизу.

– Не думаю, что ему нужно мое прощение.

– Почему?

– Потому что сам научил меня не прощать бездумно, а делать выводы. Ему не нужно прощение, ему нужно, чтобы я была счастлива с той верой, которая у меня есть. Потому что с ней можно жить, а не выживать. – Лиза грустно улыбнулась и спросила: – Помнишь, ты спрашивал, что я сделаю первым делом, когда вернусь домой?

– Ага, – немного растерянно кивнул Максимка.

– Я приеду и сразу же позвоню своей подружке Полинке.

– Соскучилась, – понимающе протянул мальчик.

Лиза задумчиво рассматривала его и молчала. Видела, что ему неловко от такого внимания, но все равно продолжала разглядывать. С первого дня, когда увидела его на вокзале, она знала – им не нужно общаться. Стоило бежать от него без оглядки, как только мальчишка впервые с ней заговорил. Ни одно сокровище на свете не стоило боли от воспоминаний, которые безжалостно разбередил этот ангел.

– Полинка должна мне из Парижа привести один жутко модный шарфик, – наконец обронила девочка.

Максимка по-прежнему смотрел заинтересованно и тогда она прибавила:

– Я очень хочу этот шарф. Он единственный в своем роде! Все девчонки в школе сдохнут от зависти! Понимаешь?

Мальчик не понимал. Она и сама не знала, чего пыталась добиться своей откровенностью, одно поняла – ничего не добилась.

– Здорово, – без всякого осуждения произнес Максимка. – Наверное, очень красивый шарф.

Ей хотелось смеяться: громко, звонко – до изнеможения. Пока переполнявшее, как веселящий газ, чувство розовым дымом не выветрится из головы. Она многого не знала, не ценила, воспринимала как должное. Считала свою жизнь абсолютно обычной, даже не подозревала, что однажды можно проснуться и понять самую главную для себя мудрость...

Лиза быстро вытащила из-под матраса блокнот, раскрыла его и размашисто написала: «Если единственная твоя мечта – шарфик из Парижа, жизнь прекрасна».

– Скоро домой, – точно прочитав ее мысли, пробормотал Максимка.

Лиза беззаботно рассмеялась.

Глава 19

Ледяное сердце

При каждом ее шаге воздушная розовая юбка колыхалась, как нежная береста на ветру. Матильда сидела на плече, обхватив изящную девичью шею длинным хвостом. Прохожие оборачивались, чтобы посмотреть на странную девочку, обремененную лишь маленькой сумочкой для айфона, в то время как ее спутники тащили рюкзаки в человеческий рост.

Максим остановился возле скамейки и скинул на землю рюкзак. До поезда оставалось полчаса. Ребята расселись на своем багаже, платформа постепенно заполнялась людьми. Николай Анатольевич увел Сашу и Машу в туалет, пацаны перекидывались в картишки, девчонки болтали с Зинаидой Григорьевной, а Лиза стояла в одиночестве и смотрела вдаль.

«Подойду, – решил Максим, но с места так и не сдвинулся. – А если ей хочется побыть одной? Да видно же, что глаза бы ее не видели меня и всех остальных. Ей хочется домой».

– А чего Лиза стоит там одна? – заметила Зинаида Григорьевна. И позвала: – Лиза, иди к нам!

Яна тут же скривилась, Вера никак не отреагировала, пока подруга не съездила ей локтем под ребра. Только тогда Вера насилу выдала:

– Да пусть стоит там.

Стася была не согласна. Она, как и Зинаида Григорьевна, ждала, что Лиза обернется. Лиза не обернулась, даже когда Стася позвала.

– Не хочет, – вздохнула девушка.

Максим мысленно порадовался, что так и не осмелился подойти.

«А может, она с ними стоять не хочет, а мне обрадуется?» – понадеялся он, делая неуверенный шаг в сторону, где стояла девочка.

Не обрадовалась. И семи пядей во лбу не нужно было, чтобы это понять. Изящные брови сошлись на переносице, а губы сжались плотнее. Лиза смерила его скучающим взглядом и заявила:

– Кажется, я тебя не звала.

– Я подумал, тебе... – Максим осекся. Под ее холодным взглядом ему, как всегда, стало неловко. Всякий раз, когда она смотрела так и была недовольна, он чувствовал себя жалким дурачком, который совершил очередную глупость.

Лиза пренебрежительно закатила глаза.

– Ты подумал? Право, не утруждайся. Думать, это, знаешь ли, не для всех.

Ему стало смешно, но Максим сдержался. Лиза не поняла бы, почему он смеется над собой.

Мальчик вернулся к скамейке и опустился на краешек.

Вова ехидно улыбнулся. Несмотря на то что сам давно перестал делать попытки понравиться Лизе, чужие промахи радовали парня необыкновенно. Он постоянно говорил Никите, какая Лиза дура, распространял про нее разные гадости, пытался как-то досадить, а сам любовался ею издалека, когда думал, что никто не видит. А видели многие. Особенно Яна, которая ревностно ловила каждый его взгляд и день за днем находила возле ненавистной блондинки. И остальным парням Лиза нравилась, что девчонок раздражало. Никита не упускал возможности обратить на себя ее внимание, когда поблизости не было друга. Миша опускал пошлые шуточки, злобствуя на ее безразличие. Брат его, напротив, после стычки с участием лопаты ни разу не опустился до подколов и поведение Лизы никогда вместе со всеми не осуждал. А та взамен смотрела на него по-особенному. Иногда даже разговаривала с ним после ужина у костра.

Максим осторожно посмотрел на Гришу, сосредоточенного на игре в «дурака».

«Наверное, они обменялись телефонами, чтобы потом в городе созвониться, – горестно подумал мальчик, – уж он-то точно не струсил попросить ее номер. И она, скорее всего, дала... почему не дать? Он высокий, сильный, симпатичный. Не такой, конечно, как Стас, но все-таки... Его и подругам не стыдно показать».

Поезд прибыл на две минуты раньше положенного. Лиза первой влетела в тамбур. Ей досталось купе с двумя женщинами, устроившимися на нижних полках.

Максим стоял в проходе, дожидался, пока братья с Вовой устроятся в их общем купе, и гадал, кому посчастливится занять соседнюю с Лизой полку.

Подошла Стася, заглянула сперва в одно купе, потом в другое и достала свой билет.

«Ее полка», – понял Максим. Ему духу не хватало попросить поменяться билетами, а девушка неожиданно посмотрела через его плечо в билет и предложила:

– Махнемся?

Он молча сунул ей свой билет. Стася посмотрела сочувственно и потрепала по волосам.

– Бедный.

Максим отвернулся и прошел к вожделенной полке. Соседки преклонного возраста уже разложили постели.

Лиза едва на него взглянула, куда больше ее занимал айфон. Она лежала на полке, болтала в воздухе ногами и увлеченно нажимала на сенсорный экран.

Мальчик забрался на свое место и, набравшись храбрости, спросил:

– Что делаешь?

– Отвечаю на эсэмэски, – последовал ответ.

– Поймала сеть?

Лиза перестала болтать ногами и перевернулась на спину.

– Не-а. Я сохраняю их в «Черновиках», а как приеду, отправлю. Вот адресаты офигеют!

Он силился придумать, о чем бы еще спросить, чтобы продлить разговор и не показаться бестактным, но в голову, как назло, не лезло ничего подходящего. В мозгу кружилось: «У нее глаза, как трава в грозу. Темная, с искорками молний. Бесконечные ресницы. Не какие-то там растрепанные, а волосок к волоску, с изящным изгибом. Губы...»

– А кому пишешь? – от безысходности задал Максим первый пришедший на ум вопрос.

Девочка не сразу ответила, плечо ее безразлично дернулось, а заправленные за ухо волосы, упали на лицо.

– Поклонникам всяким. Даю им надежду, чтобы первого сентября у меня была внушительная свита.

Максим пожалел, что спросил. Знать про свиту совсем не хотелось.

– Понятно, – солгал он. На самом же деле ему было абсолютно непонятно, зачем она тратится на эсэмэски, когда и без всякой надежды ради нее любой наверняка готов не глядя прыгнуть с крыши.

Медленно покатилось яблоко по столику у окна – поезд тронулся. Максим поймал на себе радостный взгляд Лизы. Он и не помнил, улыбалась ли она ему когда-нибудь столь же искренне и мило, как сейчас, когда за окном мелькал пустынный перрон.

«Она счастлива, потому что едет домой, к своим подругам, поклонникам... А может, есть кто-то, который нравится ей больше остальных. Конечно, всегда так бывает – кто-то нравится, а кто-то нет. Один больше, а другой меньше».

От размышлений его отвлек насмешливый голос Лизы:

– У тебя такой вид... можно подумать, ты собираешься заплакать. Только не говори мне, что тебе жаль покидать эти несчастные раскопки!

– Мне не жаль покидать раскопки, – честно ответил Максим. И мысленно прибавил: «Мне жаль покидать тебя...»

– Уже завтра я буду дома, – мечтательно закрыла глаза Лиза и отложила айфон. – Хорошо, я купила все для школы еще до отъезда. Представь, что завтра будет твориться в магазинах!

– Я тоже уже купил и тетрадей, и ручки, и даже дневник.

Лиза засмеялась.

– Да я не про это барахло, я о тряпках. Неужели думаешь, кто-то станет смотреть на мои тетради? На сумочку – да, а шариковые ручки мало кого интересуют. Если ты хочешь так отличиться, то я тебе сочувствую!

– Нет, я не хочу.

– Ну да, ну да... – Она вновь взялась за айфон. – Я и забыла, с кем говорю.

Максим не стал уточнять, с кем же она говорит, и попросил:

– Можно мне взять Матильду?

Крыса сидела на краю полки и умывалась.

Лиза задумчиво покосилась на нее и поправила:

– Не взять, а позвать. Если захочет, придет!

Максим постучал по своей полке.

Матильда навострила ушки и взволновано затопталась на месте, не зная, как перебраться на другую сторону.

– Она хочет!

Девочка лукаво улыбнулась.

– Если хотела бы, перебралась, поверь мне.

Он со вздохом уронил голову на руку. Иной раз хотелось обидеться на одну из таких мелочей, но почему-то никогда воли не хватало. Стоило только Лизе взглянуть на него дольше обычного, улыбнуться, попросить что-то – и злиться на нее уже не получалось. А сердце стучало-стучало, точно свихнувшееся от радости. Казалось, оно может простить ей все, что угодно: ветреность, безразличие, любую жестокость – за одно лишь право находиться рядом. Чтобы слышать ровное биение ее ледяного сердца и жить глупой надеждой, что однажды оно оттает.

Матильда, хоть он и перестал ее звать, стояла на краю полки и тянула к нему лапку. Ее хозяйка делала вид, что не замечает. Максим молча наблюдал за крысой. Ему ужасно хотелось, чтобы она как-нибудь умудрилась перепрыгнуть на его полку.

«Тогда Лиза увидит, что я нравлюсь ее крыске, – думал мальчик, – и... и... А что с того? Нравиться крысе, вот уж заслуга. Глупо-глупо...»

Матильда взобралась на скрученный матрас в углу, а с него прыгнула на занавеску и поползла по ней.

– Господи, Матильда! – вскричала Лиза, видя, как та спрыгнула с занавески на соседнюю полку. – Есть у тебя вообще женское достоинство?

Максим погладил крысу, и Матильда от удовольствия прикрыла глазки. Женское достоинство, похоже, было ей неведомо. Впрочем, как и ее хозяйке, которая могла на ночь глядя явиться к взрослому парню в шалаш и соблазнить на поцелуй. Мальчик горестно усмехнулся.

«Это у нее семейное», – подумал Максим.

Лиза гневно уставилась на него, и он сообразил, что высказал свою мысль вслух.

– Прости.

– Ничего, – фыркнула девочка. – Что мне до мнения пустого места!

– Конечно, тебе же нравится, когда все вокруг лгут ради твоего одобрения, – обиженно вздохнул Максим.

– Именно! – тряхнула головой Лиза.

Через дыры на занавеске в купе просачивалось заходящее солнце. Его лучи были как длинные линии, и в них, словно в прозрачных трубках, танцевали пылинки. Затекла рука, но Максим не шевелился, боясь побеспокоить уснувшую рядом Матильду. Крыса дергала во сне усами и поджимала толстенькие задние лапы.

Вскоре Лизе надоел айфон, и она придирчиво осмотрела помещение в поисках новой забавы. Не нашла. И рассердилась. Глаза сделались темнее, губы сжались, а между бровями образовалась морщинка. Когда она принимала такой вид, мозг мальчика сам собой начинал лихорадочно выискивать объект или тему для ее развлечения.

На сей раз Лиза опередила его:

– Максимка, расскажи анекдот!

Ласково-насмешливое прозвище, которое приклеилось к нему с самого первого дня, мальчик ненавидел как постоянное напоминание о том, что он не ровня ей, а маменькин сынок, как его все дразнили.

– Я не знаю анекдотов, – сознался он.

Лиза звонко рассмеялась.

– Забавно. Вот это и есть твой анекдот.

Максим не понял, что она имела в виду, но по ее довольному выражению лица догадывался – это очередная издевка. Ей нравилось причинять людям боль. Она наслаждалась, когда остро заточенные фразы попадали в самое слабое место жертвы. Находиться с ней рядом было так же, как вертеть в пальцах осколок стекла в ожидании раны.

Заглянула Зинаида Григорьевна и передала сухие пайки: кефир в пакетиках, круассаны с джемом и четыре упаковки сушеных бананов.

– Негусто, – прокомментировала Лиза.

Пока девочка уныло жевала круассан, Максим наблюдал. Она красиво ела. Прежде ему не доводилось встречать людей, которые умели бы выглядеть одинаково прекрасными, чем бы ни занимались. Лиза очаровывала так же легко и естественно, как моргала. Но жило в ней некое противоречие. Одной рукой она притягивала, а другой отталкивала, да так сильно, чтобы человек непременно упал, выглядел нелепо и униженно. Девочка хотела любви, признания, но в то же время не желала любить в ответ и не признавала никого, кроме себя.

Рубиновое солнце утонуло за кронами деревьев, женщины с нижних полок мирно захрапели, и Лиза расстелила постель.

Когда девочка выключила свет, Максим тихо сказал:

– Наша последняя ночь.

И тут же пожалел о своих словах, представил, как она сейчас рассмеется над самым ему дорогим, отпустит ехидную шуточку. Но Лиза лишь обронила: «Последняя...»

Максим никак не мог уснуть и тихо лежал, всматриваясь в мелькающие за окном темные пейзажи: станции, огоньки населенных пунктов, силуэты людей. Не верилось, что уже через каких-то несколько часов он сойдет с поезда и знакомство, кувырком перевернувшее его сердце, навсегда оборвется. Эта красивая девочка с ужасным характером, точно яркая розовая нить, случайно вплелась в сотканное белыми нитями полотно – его простой, безмятежной жизни. Еще месяц назад ему думалось, на свете существуют чудесные, хорошие и не очень хорошие девчонки. В одну из чудесных он собирался влюбиться. Когда-нибудь – после того, как закончит школу, отучится в институте, найдет престижную работу. Когда-нибудь потом – не скоро. А все оказалось не так. Его чудесная мечта намного раньше срока предстала перед ним в виде ослепительной блондинки с безобразной крысой на поводке. «Прекрасное и ужасное», – так он подумал в их первую встречу. Но Судьба лишь пошутила, соединив красавицу и чудовище.

Максим погладил сонную Матильду по гладкой шерсти и понял, что по ней тоже будет скучать. Раньше ему бы и в голову не пришло полюбить крысу, особенно такую большую и зубастую. Знакомство с удивительной парочкой заставило его посмотреть на многие вещи иначе. Красота не всегда добра и благородна, а уродство не столь страшно, если под отталкивающей внешностью скрывается нежность, преданность и любовь.

Все-таки он заснул, и снилась ему пустынная платформа, залитая солнцем, – ни людей, ни поездов, только мертвый голубь с раскинутыми на блестящих рельсах крыльями. И жемчужно-белые перья, гонимые ветром по серому асфальту.

В действительности вышло по-другому. В Петербурге моросил мелкий дождь, а платформа была полна людей. Максим старался не упустить из виду розовое платье, боялся, что Лиза уйдет, не попрощавшись. Она бы, наверное, так и сделала, если бы пакет с ее малочисленными вещами не хранился у него.

Ребята остановились возле мокрой чугунной решетки. Лиза ежилась от холода в своем воздушном тоненьком платье и смотрела по сторонам в поисках родителей. Матильда на ее плече умывалась под дождем.

Максим протянул пакет с вещами и, не зная, как начать разговор, спросил:

– А зачем тебе нужен песок из пещеры?

Девочка задорно улыбнулась.

– Положу его в красивые пакетики и подарю подружкам как священную землю желаний!

– Очередная ложь...

Лиза передернула плечами.

– Подумаешь! Людям нужно дать то, чего они хотят. Во всем должен быть смысл, и если смысла нет, его стоит придумать!

Максим помешкал и вытащил из кармана нечто овальное, темно-зеленого цвета.

– Что это? – заинтересовалась Лиза.

Мальчик положил ей на ладонь странный гладкий предмет.

– Я нашел этот камень в пещере. Смотри, какая идеальная форма. Я хотел привезти его ма... – Максим осекся. – В общем, он твой. На память.

Лиза с любопытством рассмотрела подарок, а потом спросила:

– Думаешь, камень чего-нибудь стоит?

К глазам подступили слезы, он насилу улыбнулся:

– Нет, не думаю.

– Ну ладно, – явно разочарованно протянула девочка и кинула камень в сумочку для айфона.

Максим не ждал ни благодарности, ни восторга, но безразличие и вопрос о цене больно задели. Он не знал, на кого обижаться: на нее ли, такую равнодушную, на себя, глупого, или на незнакомого мальчика, ожесточенного на весь мир. Того, кто безжалостно заключил в невинное сердце всю свою ненависть – словно в ларец запер, утопив ключ в реке. Обрек на страдания каждого, кто однажды посмеет влюбиться в дьявольски обольстительную улыбку, за которой нет ни чувств, ни эмоций – только ледяной расчет. Такого ли счастья хотел брат для любимой сестры? И не слишком ли высокую цену заплатил за него, принеся в жертву ее детство? Понимала ли хоть в глубине души избалованная красавица, что это не Стася – тень собственного брата? А она сама, Лиза, тень, и даже не тень – мертвые братья не отбрасывают теней, – а отражение мечты о другой жизни обезумевшего от ненависти человека? Который, сбегая из жестокого мира и оставляя в нем свою главную драгоценность, словно стеклянную игрушку, разбил ее на множество осколков – чтобы никому не досталась...

– Можно мне как-нибудь тебе позвонить? – спросил Максим.

Лиза задумалась, но ненадолго. Уже спустя мгновение мило улыбнулась и достала айфон.

Так просто? Ему не верилось, сердце задрожало от счастья... и болезненно замерло, когда она спокойно произнесла:

– Давай я тебе сама позвоню.

Максим продиктовал номер, и Лиза записала.

Мимо прошли Вова с Никитой. Парни ее окликнули, но девочка презрительно скривилась и даже не обернулась. Она уже собралась уходить, но как будто что-то вспомнила и вернулась. Сняла с плеча Матильду и подала Максиму.

– Вот, подержи на прощанье, ты ведь ее полюбил.

Он прижал мокрое дрожащее тельце к себе, Матильда вцепилась в рубашку маленькими коготками и облизала его руки шелковистым язычком.

Лизе проявления ее привязанности не понравились, но она ничего не сказала. Неожиданно глаза ее расширились – из сумочки раздалась мелодичная трель.

– Мне звонят! – восторженно воскликнула Лиза и выхватила у него пискнувшую от испуга крысу. Прежде чем ответить по телефону бросила на Максима короткий взгляд и, пообещав: «Я позвоню», заспешила к выходу с платформы.

Мальчик смотрел, как мелькает в серой толпе яркое розовое пятно, а в ушах звучал нежный голос: «Я позвоню». Он знал точно – не позвонит, ее слова – ложь. Девочка была убеждена, что людям нужно дать то, чего им хочется, что это благородно. И ему она, королева кривого зеркала, дала по привычке лишь надежду. А сама отправилась в мирок, сплетенный из сладкого лицемерия, туда, где ей было комфортно и где она поистине правила. Он был готов отправиться за ней куда угодно, пусть даже к чертям, в преисподнюю, – ей стоило только поманить. Но она этого не сделала.

– Максимка! – послышался родной голос.

Мама подбежала и крепко обняла его.

– Как ты вырос!

«Еще одна обманщица», – с грустной улыбкой подумал он, и, указав в сторону лестницы с платформы, попросил:

– Мам, посмотри на ту девочку в розовом!

– Девочка? – растерялась мама, вглядываясь в толпу.

Максим увидел, как розовое платье мелькнуло в последний раз, и пробормотал:

– Я буду много о ней рассказывать...

Эпилог

1 сентября

Три девочки, брюнетка, рыжая и блондинка, сидели в пустом классе вокруг парты. Перед ними лежали две корзиночки с ракушками, две статуэтки Эйфелевой башни и два мешочка с пещерным песком.

Полина тронула одну из статуэток, демонстрируя подругам новенькое золотое колечко на мизинце.

– Я привезла вам частичку Франции, – важно заявила она, – теперь и вы как будто тоже там побывали. Вам нравится?

– Конечно, – хором заверили ее девочки.

Лиза нежно погладила шарфик на шее, а Эрика схватила корзиночки с ракушками и придвинула поближе к подругам.

– Они прямо из моря! Представляете?

Полина хихикнула.

– Дорогая, надеюсь, ты не сама их собирала?

– Конечно, нет! – не на шутку оскорбилась Эрика. И уже с улыбкой добавила: – Говорят, если поднести раковину к уху, можно услышать шум прибоя и даже крик чаек. – Она закатила глаза. – Само собой, я этого не делала. Да у меня и времени не было. Я та-а-ак отдохнула...

Полина без спроса вынула ее айфон из блестящего чехла.

– Сейчас, Эричка, мы и проверим!

Лиза инстинктивно пододвинула свою сумочку с айфоном поближе к себе.

Полина начала листать фотографии.

– Вот главное здание нашего отеля, – пояснила Эрика. – Шикарно, правда?

– Да-а, супер, – согласилась Полина.

Лиза тоже посмотрела и удивленно приподняла брови.

– А почему окна мокрые? Там что, дождь лил?

Эрика вздрогнула.

– Где мокрые? С чего ты взяла?

– Точно, мокрые, – вынесла вердикт Полина.

– А-а, так их просто мыли!

– А чего люди с зонтами? – недоверчиво хмыкнула Лиза.

Эрика задумчиво нахмурилась, а потом, точно ее осенило, хлопнула по парте.

– Ну так от солнца!

Полина откинула кудрявую гриву за спину и ехидно поинтересовалась:

– А почему зонты тоже мокрые?

– Под распылитель попали, – тут же нашлась с ответом Эрика. – Там столько распылителей, видели бы вы! Ну давайте, давайте, смотрите дальше!

Дальше одна за другой шли фотографии пляжа и моря.

– Какой-то мрачный вид, – обронила Полина.

– Ничего не мрачный! – рассердилась Эрика, вырвала у нее из рук айфон и передала Лизе. – Ну-ка, посмотри!

– Нормально, – смилостивилась Лиза, разглядывая темное море и пустой пляж, точно приготовившийся к урагану. Пролистнула еще пару мрачных фото и остановилась на солнечном пейзаже: пальмы, лазурное море, попугаи. – О, совсем другое дело!

– Офигенно, – похвалила Полина. – А пацаны-то будут?

– Будут-будут, – успокоила Эрика и, отобрав айфон, нашла нужный кадр.

На фотографии стояли человек пятнадцать мужчин разных возрастов, одетые в униформу.

– Ах, как за мной ухаживали... – пустилась в рассказ Эрика. – Каждую мою прихоть, любое желание исполняли! Хочу мороженого – пожалуйста, дополнительные напитки – сколько угодно. Я...

– Но это их работа, – не выдержала Лиза.

– Да нет же! – Подруга так тряхнула головой, что черные блестящие пряди выпали из прически. – Только для меня! Они хотели мне угодить!

– Страшные какие-то, – разглядывая работников отеля, заметила Полина и взяла айфон. – Дай еще на море позыкать.

– Там столько солнца! Я загорела, как самая настоящая негретяночка. Такая жарища! – радостно щебетала Эрика.

Какие-то время они разглядывали солнечные пейзажи, пока Лиза не потребовала:

– Ну-ка, перемотай на два кадра назад!

– Что ты хочешь увидеть? – забеспокоилась Эрика.

Лиза ткнула ногтем в уголок фотографии.

– Это что еще? Буквы, что ли?

– Да нет! Какие буквы...

Но Полина уже приблизила изображение, пригляделась и с громким смехом, воскликнула:

– Да это же плакат! Вон, еще немного рваный в углу.

Эрика залилась краской.

– Да вы что! Наверное, с айфном проблемы, вы же видели, какими темными получились некоторые фотки. Девочки, реально он, гад, барахлит! Другого объяснения я не вижу!

Лиза сделала вид, что ее заинтересовал собственный маникюр, а Полина скучающе зевнула.

– Ну ладно, хватит обо мне! – Эрика сложила руки на груди. – Кто следующий?

В кабинет постепенно заходили одноклассники, но подруги не обращали на них внимания. Полина с триумфальной улыбкой вынула из сумочки новенький слайдер.

На первых ста фотографиях были запечатлены одни музеи.

– Да, меня была культурная программа, – с гордостью пояснила девочка.

Эрика усмехнулась.

– Ты выглядишь какой-то усталой на фотках в Лувре.

– Ничего подобного! – рыкнула на нее Полина. – Я узнала столько всего нового, тебе и не снилось! Да я...

– Ты замутила с кем-нибудь? – нетерпеливо перебила Лиза.

Подруга приосанилась.

– Естественно!

Нашла нужное фото и продемонстрировала. Парень оказался симпатичным, с большими глазами романтика и с черными кудрями.

– Клевенький, – с легкой завистью сказала Эрика. И, словно невзначай, добавила: – Правда, я не люблю, когда мальчик ниже ростом.

– Он одного со мной роста, – запротестовала Полина.

– Да, конечно, но когда стоит на ступеньку выше тебя, – не сдавалась Эрика.

– А я на каблуках!

Лиза как следует рассмотрела парня, обнимавшего подругу за плечи и спросила:

– А где это вы?

– Да так, гуляли, – неопределенно ответила Полина.

– Просто там на заднем фоне лотки с рыбой, – невинно улыбнулась Лиза, – вот я и подумала... – Она не договорила и передала телефон Эрике. – А что за синяя рукавица у него на левой руке, интересно?

– Ага, точно. – Эрика буквально прислонилась носом к экрану. – И такие же рукавицы у продавца рыбы возле лотков.

Полина раздраженно сверкнула на них глазами.

– На что вы намекаете?

Эрика пожала плечами:

– Поль, он что, продавец рыбы?

Подруга схватила телефон и прижала к себе.

– Вы сбрендили! Да он сын магдака! У него столько денег, что я… я…

– Ты хотела сказать, магната, – поправила Эрика.

– Вот именно!

– А у тебя еще есть его фотки?

– Нет, – отрезала Полина, – он не любит фотографироваться.

В классе стало шумно – время близилось к звонку. Подруги посмотрели на Лизу.

– Рассказывай, – с благоговением выдохнула Эрика, – я умираю от любопытства.

Полина протянула руку и хотела взять сумочку с айфоном, но Лиза накрыла ее ладонью.

– Не так быстро, девочки.

Полина вздохнула.

– Лиз, ну давай, колись, где была?

Выдержав томительную паузу, Лиза изрекла:

– В Туле.

– Это что, остров какой-то? – уточнила Эрика.

– Нет, – покачала головой Лиза, – это одно богом забытое местечко в России.

По лицам подруг было видно, что они разочарованы, но девочка сделала вид, будто не замечает их настроения и таинственно произнесла:

– Подождите-подождите, все по-порядку!

И Лиза рассказала...

«Проклятые пещеры?» – переглядываясь, делали огромные глаза подруги. «Священный песок желаний? Суперски!», «Столько пацанов! С ума сойти!», «Несли тебя прям на плечах? И рюкзак несли?» – ахала Полина. «Ловили раков? Вот это да-а», «Ему двадцать один? – шокировано качала головой Эрика. – Настоящий мужик!». «Читал на память поэму? Реально?», «Клубникой кормил? Меня бы так», – завидовала Полина. «Целовались! Ого-о!», «На коленях? Прям вот так на коленях стоял? С ромашкой в зубах? Умереть, не встать!»

Лиза самодовольно улыбнулась, а Эрика от восторга замахала руками:

– Щетина? Самая настоящая щетина?! Как в рассказе Cosmo у брутального мужчины, помните?

– Какая же ты счастливая... – закусила губу Полина.

– Слушайте дальше, – потребовала Лиза, но не успела снова войти во вкус, как Эрика перебила:

– Неужели плакал? Да ладно, гонишь!

– Клянусь дедушкой!

– У тебя нет дедушки, – фыркнула Полина.

– Девоньки, я вам отвечаю, ревел как младенец!

– Обалдеть, – поверила-таки Эрика.

Полина заерзала:

– Ну, показывай фотки Стаса! Дава-ай!

Лиза нарочно, чтобы немного помучить подруг, неспешно вытащила айфон, зашла в альбом и наткнулась на фотографию, которую обнаружила вчера, да так и не решилась удалить. На ней были запечатлены Максимка с Матильдой. Он кормил крысу клубникой и в камеру не смотрел. Случайное фото: просто ненароком нажала на кнопку, и мальчик попал в кадр. Она некоторое время смотрела на фотографию. Подруги терпеливо ждали. А Лиза неожиданно поняла, что абсолютно ничего не знает об этом мальчике, кроме того, что он любит свою маму и в школе его обижают. Они провели вместе так много времени, но Максимка не рассказал о себе и самого элементарного. Лиза больше знала о детях руководителей, чем о нем. Это мысль настолько ее изумила, что на миг девочка забыла, где находится, и в замешательстве пробормотала:

– А он вообще существовал?

– Лиза, ты будешь сама любоваться или все-таки нам покажешь? – вмешалась Полина.

– Я не любуюсь, – огрызнулась Лиза. Но, сообразив, что подруга имела в виду Стаса, сбавила тон: – Конечно, девочки, сейчас!

Она в последний раз взглянула на озаренное солнцем улыбчивое лицо Максимки и нажала: «Удалить». На экране выскочили две надписи: «Удалить фотографию» и «Отменить». Девочка озадаченно вглядывалась в экран, не понимая, почему аппарату вдруг понадобилось уточнять, если она уже сделала выбор. Неожиданно на память пришли слова Стаси: «Мы неспроста встречаем на своем пути определенных людей».

В груди возникло неприятное томление. И резко стало страшно. Как если бы Лиза стояла на самом краю обрыва – внизу чернота, а земля под ногами покачнулась. Девочка плотно сжала губы. Она-то знала, что вовсе не земля покачнулась – в ней самой что-то сдвинулось и никак не хотело вставать на место. Еще совсем недавно она спрашивала у глупого мальчишки, не пошатнулась ли его вера, даже не подозревая, что может пошатнуться ее собственная. Одно лишь мимолетное знакомство – и все казавшееся ей правильным, понятным и четким, как отражение в водяной глади, пошло рябью. В броне непогрешимой уверенности метко пущенная стрела пробила брешь. И тонкой струйкой дыма под панцирь, оберегавший ее много лет, проникло сомнение. Пугающее чувство, которое переворачивало все на своем пути, заставляло ощущать себя ничтожно слабой. Сейчас Лиза вдруг ясно поняла, что испытывал ее брат. Вот только его вера не просто покачнулась, а рухнула...

– Что с ней? – удивленно спросила Эрика у Полины.

Оцепенение прошло, Лиза уверено нажала «Удалить». Слишком страшно оказалось стоять на обрыве, одной смотреть в черноту, куда еще чуть-чуть – и полетишь без возврата. Хотелось плакать от безысходности и чтоб кто-то смелый, сильный, уверенный в себе крепко взял за руку. Однажды сильный и уверенный взял ее за руку и показал, каков мир. А сам от него отказался. Еще одного раза она боялась не пережить.

Лиза решительно передала айфон подругам.

Полина с Эрикой по десять раз пересмотрели все фотки, постоянно приближали изображение, придирчиво разглядывали прекрасное лицо Стаса, восторженно ахали и охали. Когда Полина в очередной раз добралась до последней фотки и с уважением вернула айфон, Лиза завершила свою историю:

– И теперь древнюю бутылочку, которую я нашла, отправят в музей, и люди со всего света будут съезжаться, чтобы только на нее посмотреть. А мое имя увековечат на золотой табличке.

– Ну ты крута-а-я! – в один голос воскликнули подруги, тараща друг на друга глаза.

Лиза чихнула.

Эрика весело посмотрела на нее.

– Где ты эту заразу подцепила?

Полина засмеялась.

А Лизе снова вспомнился Максимка с его дурацким: «Будь здорова», и по спине пробежали мурашки.

– Как там Матильда поживает? – спросила Полина.

Лиза хищно прищурилась.

– Один крысеныш разбил ей сердце, и она пока приходит в себя. Но скоро моя кузина пришлет для нее парочку новых платьев, и все будет в порядке.

Прозвенел звонок на урок. В класс вошла учительница.

– Ну и костюмчик, – подавилась смешком Эрика. – Иван да Марья! Причем Иван – дурак.

Мимо их парты прошла одноклассница. Она подняла руку и дружелюбно поздоровалась:

– Привет, девчонки!

– Привет, – автоматически ответила Лиза.

Подруги ошалело уставились на нее. А одноклассница изумленно моргнула, ее губы медленно разъехались в недоверчивой улыбке.

– Лизка, что с тобой? – сердито прошипела Полина. – Ты чего со всяким отстоем здороваешься? Сама же говорила нам...

Лиза растерялась лишь на мгновенье, а в следующее как ни в чем не бывало выдала:

– Новая фенька: делать вид, будто они тоже люди.

Примечания

1

Урсулинки – женский католический монашеский орден, основанный в 1537 г. в Италии и поставленный под покровительство св. Урсулы.

2

Нейл-арт – рисунки на ногтях.

Content

Ирина Молчанова
Королева кривых зеркал

Пролог

Глава 1 30 дней до 1 сентября

Глава 2 Наступление тьмы тараканьей

Глава 3 Кошелек или дружба?

Глава 4 От ворот поворот

Глава 5 На безрыбье и рак – рыба

Глава 6 «Истинное» благородство

Глава 7 Блондинка и лопата

Глава 8 Блондинка и лопата – 2

Глава 9 Полный обвал

Глава 10 Тайна Водонапорной Башни

Глава 11 Королева червей

Глава 12 В плену

Глава 13 «Книга мудростей» гласит...

Глава 14 Маленькая пакость

Глава 15 Красивая, но бедная родственница

Глава 16 Голая правда

Глава 17 Дьяволица в розовом

Глава 18 Главная мудрость

Глава 19 Ледяное сердце

Эпилог 1 сентября

Примечания