Виктор Степанычев

Роман с героем

«Как все мужчины в Вавилоне, я побывал проконсулом, как все – рабом; изведал я и всемогущество, и позор. В течение лунного года я был объявлен невидимым; я кричал, и мне не отвечали, воровал хлеб, и меня не карали. Я познал то, чего не знают греки, – неуверенность».

Хорхе Луис Борхес. «Лотерея в Вавилоне»

И кто кого – азартней перепляса,

И кто скорее – в этой скачке опоздавших нет...

Владимир Высоцкий. «Пожары над страной...»

Часть I

Ловит волк

Глава 1. Между небом и землей

Быть миллионером хорошо, но скучно. Такую печальную истину Станислав Гордеев открыл для себя, не просуществовав в данной ипостаси и трех месяцев. Именно просуществовав, а не прожив.

Когда на твоем банковском счете лежит миллион долларов, кажется, что ты свободен, тебе все позволено и весь мир валяется в пыли у твоих ног. Вот только реальная жизнь являет совершенно иную картину, вовсе не радужную и совсем далекую от фантазий и светлых надежд.

Если бы эти деньги принадлежали прежнему Станиславу Николаевичу Гордееву, бывшему капитану... ах, да, уже майору спецназа ФСБ, но все равно бывшему, или даже наемнику по прозвищу Алан, возможно, для этих людей они были бы в радость. Хотя и это не есть факт, а лишь романтическое предположение. Но вот конкретно нынешнего Станислава Павловича Белозерова счастливым миллион зеленых не сделал. Правда, и горя не принес, а лишь вверг вышеозначенного гражданина в крайнюю скуку и, как следствие, вызвал сильное томление духа и членов.

С последним еще как-то можно было бороться. Станислав, как умел, поддерживал свою физическую форму. С месяц даже посещал элитный фитнес-клуб, где активно занимался на тренажерах. Однако скоро он понял, что тупое тягание железа, велосипед, намертво прикованный к полу, массаж, сауна и купание в теплом бассейне не по нему. К тому же новоявленный миллионер неожиданно привлек к себе активное внимание тренера по аэробике. Нет, конечно, Стас был не против тесных отношений со спортсменками, даже наоборот, двумя руками был готов проголосовать «за» со всеми вытекающими последствиями...

Пикантность ситуации заключалась в том, что тренер был мужчиной.

В общем, после того, как ухажер в раздевалке попытался приласкаться к объекту внимания, погладив его мягкой ручкой по бедру, Станислав, долго не думая, мощным «тван-чуаном» послал его в нокаут. Тяжелое сотрясение мозга и, как минимум, две недели постельного режима неудачному любовнику были обеспечены.

На шум прибежал администратор фитнес-клуба в сопровождении охранника. Товарищ при исполнении крайне возмутился поведением клиента, обозвав его дикарем и садистом. Стас попытался объяснить, что произошло, однако быстро понял по интонациям, по движениям, что этот тип с любвеобильным тренером – одного голубиного поля ягоды. Донельзя расстроенный Станислав по инерции вырубил и администратора. Грозно рыкнув на попытавшегося дернуться охранника, после чего тот, оценив обстановку и противника, благоразумно отступил, Стас демонстративно разорвал свой абонемент на посещение гнезда разврата, посыпал обрывками недвижные тела сторонников однополой любви и гордо удалился прочь.

После столь прискорбного происшествия Станислав плюнул на цивилизованный клубный фитнес с аэробикой и стал заниматься самостоятельно в Битцевском парке. Поднимался в пять часов утра, пока еще улицы не наполнились автомобилями и выхлопными газами – и «ходу, резвые, ходу». От дома в районе станции метро «Профсоюзная», где он снимал квартиру, до Битцы расстояние около пяти километров. Бегом в темпе туда, бегом обратно, да еще по парку трусцой километра два-три накрутить – вполне приличная нагрузка.

Выбрав безлюдную полянку меж берез и сосен, с полчаса Станислав разогревал мышцы и суставы. Он сам разработал для себя универсальный комплекс на основе базовых упражнений у-шу. В нем содержались разминочные приемы трех фундаментальных школ данного вида восточных единоборств. Формальные комплексы «тао» Стас не использовал, считая их пляской, работой на зрителя, и не более того. Его разминочный комплекс состоял из различных упражнений: «Птенец покидает гнездо», «Журавль перед разбегом» – стиль журавля; «Кольцо змеи», «Змея в танце», «Змея кусает себя за хвост», «Змея сворачивает кольцо» – стиль змеи; «Дракон в танце» и «Дракон прикрывается крылом» – школа дракона... Было в арсенале Станислава несколько упражнений из стилей тигра и леопарда, но ими он пользовался нечасто.

Размявшись, Стас переходил к основной части тренировки, длившейся не менее часа. Он разбивал ее на четыре части, четыре поединка с небольшими перерывами между боями с «тенью», чтобы восстановить дыхание. Ни о каких учебных приемах речи уже не шло. Хотя противник был невидим, схватка с ним носила вполне живые очертания. Движения Станислава были отточены и резки, и выкладывался он по полной программе. Правда, если бы у него спросили, каким видом единоборств он работает, Стас ответить бы затруднился.

В реальном поединке для раздумья и выбора стиля времени нет. У каждого серьезного бойца есть излюбленные, отточенные до автоматизма приемы. И работает он, как правило, в пределах той школы, где годами и изнурительными тренировками ему прививали вполне определенные навыки и движения. Нет, конечно, опытный боец может использовать отдельные приемы других стилей, но это больше исключение, чем правило.

У настоящего же мастера боя каждый выпад, удар или защита обусловлены не отточенным стандартным набором приемов, а целесообразностью их использования в каждый следующий момент схватки. И в схватке решение это принимается даже не на основе холодного расчета, а едва ли не на клеточном уровне. И в этом процессе задействуется не автомат привычного алгоритма сокращения мышц, а суперкомпьютер подсознания, за считанные миллисекунды просчитывающий ситуацию и выдающий импульс к действию, вызывая реакцию, подобную столкновению элементарных частиц, с последующим мощным выбросом энергии. И тогда уже не имеет значения, приверженцем какой школы и какого стиля ты являешься.

Последнее в полной мере касалось Станислава, который был высококлассным бойцом. Черные пояса в карате-до и айкидо, мастер русбоя и армейского рукопашного боя – далеко не полный перечень оценки его владения искусством единоборств. А для того, чтобы эти звания не стали почетными, требовались постоянные и упорные тренировки.

Даже работая с «тенью», Станислав выкладывался по полной программе. Скрадываясь в ката у-шу «ганка-ку» – журавль на скале, он мгновенно преображался, срываясь в неистовый «бассай» – проникновение в крепость. А уже через миг, уходя от невидимой атаки, стремительно закрутившись, взлетал в воздух и, нанеся «тени» двойной «его-гэри-кэкоми» – удар ногой, касался ногами земли и перекатом уходил от невидимого противника. Но тот догонял Стаса, и наступала пора ближнего боя. В отчаянном единоборстве рубящие «учи» и таранящие «дзуки» – удары руками карате-до – сменялись с виду плавными, но эффективными, выводящими соперника из равновесия «кудзуси» – блоками и захватами айкидо. А затем – очередной яростный выплеск энергии, и Станислав атаковал и защищался, уходил и нападал, падал и взмывал в воздух...

После тренировки он медленно бежал по дорожкам парка к выходу, чувствуя сладкую усталость в мышцах и свободу в мыслях и чувствах. Правда, подобное ощущение длилось недолго, и буквально за воротами Битцы на Стаса опять наваливалась хандра. Он гнал от себя воспоминания о событиях последних двух лет, так круто изменивших его жизнь, но память вновь и вновь возвращала его в такое близкое прошлое.

* * *

Бой в чеченских предгорьях, нелепый и кровопролитный, когда боевая группа, заместителем командира которой был капитан Станислав Гордеев, нарвалась на залегших в кустах в овражке на ночевку боевиков, разом сломал его судьбу и карьеру. Хотя, если честно признаться, вовсе не из-за того случайного боя его вышибли с волчьим билетом на гражданку, а от элементарной несдержанности. Да и у кого выдержат нервы, если на тебя совершенно беспочвенно возлагают ответственность за гибель товарищей и срыв боевой задачи. Раненый командир в госпитале, вот и сделали крайним его заместителя. И это, в общем-то, можно было пережить, да подвернулся под руку порученец генерала, холеный майор, паркетный штабной шаркун. Бросил фразу обидную, тявкнул за спиной хозяина, ну и получил от души по сусалам.

Если бы не та оплеуха, отделался бы Станислав взысканием – суровым и, скажем, относительно справедливым. Через полгода-год взыскание бы сняли и забыли о нем, да тот битый Стасом штабной майор оказался сынком высокопоставленного московского чинуши. Результатом плевого, в принципе, конфликта явился разгромный приказ. Капитана Гордеева С.Н. за дискредитацию гордого звания офицера с треском уволили со службы в запас.

Возвратившись в родное Одинцово, Стас вместе со своим школьным дружком Олежкой Зурнаджиевым по прозвищу Газировка ушел в загул, продолжавшийся более двух месяцев. Из пьянки бывшего капитана вытащил бывший же генерал КГБ Анчар, сделав его телохранителем своей дочери. По доброте душевной, не ведая, что это генеральская дочка, вступился Станислав за девицу Анну, которую пытались обидеть нехорошие парни, вот и заработал хлебную должность. Не история, а прямо-таки мелодрама со счастливыми слезами в финале, если бы не кое-какие нюансы, вылившиеся для Гордеева в крутые пиковые неприятности и дальнюю дорогу.

Недолго ему пришлось оберегать Анну Анчар. Очень скоро попал Станислав в серьезную переделку. Капитально и мастерски подставили бывшего капитана, повесив на него убийство охранника ночного клуба. И опять Анчар и начальник службы его безопасности Белявский выручили Гордеева, прикрыли от правоохранителей и предложили работу за рубежом – опасную, но высокооплачиваемую и по прямой специальности. Должен был стать Станислав наемником, а если совсем точно – наемным убийцей. И иного выхода у него не было. Нет, можно, конечно, сдаться милиции, попытаться доказать, что он чист перед законом и людьми, и после суда лет эдак на восемь-десять отправиться топтать зону...

Скрепя сердце, дал согласие Стас на предложение Анчара, от которого отказаться не мог. Окольными путями через Украину и Чехию с фальшивыми документами переправили его в Германию, в тренировочный лагерь наемников. Так Гордеев стал одним из многих бойцов международной тайной организации киллеров, нейтрально именуемой Синдикатом.

Трудовые будни наемников были опасны, напряженны, но хорошо оплачиваемы. Станислав, благодаря великолепной боевой подготовке, сделал скорую карьеру в организации. Без особого труда вытянув лямку «пехоты», блеснув своими умениями в «гвардии» Синдиката, он вошел в его суперэлиту, став «свободным охотником».

Последний статус лишил его прошлого и прежней внешности. Стасу сделали пластическую операцию, точнее – серию операций на лице. Только несколько человек, числом не более количества пальцев на одной руке, знали, как сейчас выглядит Гордеев. У руководства Синдиката были серьезные планы на нового «охотника»...

Правда, не ведали они, что перед Станиславом стояла задача уничтожить этот самый Синдикат, кровожадный спрут, раскинувший свои щупальца по всему миру.

После скандального увольнения на гражданку Гордеева пригласил к себе на беседу генерал Веклемишев. Он пытался защитить капитана, однако огромные заслуги перед Отечеством, звезда Героя России – ничто по сравнению с околокремлевским креслом папаши битого Стасом майора.

Разговор Веклемишева с Гордеевым не касался его увольнения.

Сетования на судьбу и соболезнования не были присущи этим людям. Поезд прошлого ушел, даже фонарь на последнем вагоне скрылся за поворотом, поэтому следовало подумать о будущем.

А оно сулило опальному капитану серьезные неприятности.

Генерал проинформировал Станислава, что за последние годы в России пропали без вести порядка полутора десятков боевых специалистов высокого класса – снайперов, «рэксов» – разведчиков экстра-класса, спецназовцев...

Алгоритм бесследного исчезновения спецов был схож в целом, отличен лишь в деталях. Практически никто из них не имел семьи, они были разведены или по причине молодых лет и крайней занятости еще не заводили ее. Все пропавшие ранее проходили службу в спецподразделениях ФСБ, ГРУ, МВД, ВДВ (нужное подчеркнуть), но по возрасту, болезни или иным заморочкам, к примеру, как Гордеев по дискредитации, были уволены в запас. Как правило, основная масса этих людей не находила себе достойного применения на гражданке. Предложение высокооплачиваемой работы за рубежом, причем по основной боевой специальности, воспринималось с воодушевлением и вполне радужными надеждами. Контракт заключался на один год, по желанию договаривающихся сторон продлялся. Вероятно, кто-то из вербуемых знал, что в УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за наемничество. Да кто сейчас не ходит под статьей? Авось пронесет...

Вот только никто из этих людей, прошедших не одну войну, смотревших смерти в лицо, не знал, что они уже никогда не вернутся на родину. Им была уготована судьба гладиаторов, рано или поздно находящих смерть в кровавой схватке на арене. Все они, пополняя ряды обреченных, вступали на тропу, с которой никто никогда не сходил. Синдикат не выпускал из своих щупалец того, кто в них попадал. Не знали рекруты, что они либо должны погибнуть в одной из акций, либо пасть от рук коллег по работе, так называемых чистильщиков. Последнее действо предусматривалось в случае принятия решения на уход из Синдиката, что происходило, как правило, по окончании срока контракта.

Все попытки даже не проникнуть, просто подобраться ближе к этой преступной организации заканчивались провалом. Лишь Гордееву удалось не только стать одним из многих гладиаторов Синдиката, но и влиться в его элиту, достигнув статуса «свободного охотника». Не раз Станислав ходил на грани провала, не единожды его жизнь висела на волоске. Но он выжил и совершил, казалось, невозможное. Благодаря его усилиям Синдикат, глобальная организация киллеров, был разгромлен.

Преступный монстр прекратил свое существование, однако сквозь сети, расставленные органами безопасности нескольких европейских стран и России, участвовавшими в операции, удалось прорваться не только мелкой рыбешке – рядовым исполнителям, но и функционерам среднего звена Синдиката.

И сам Станислав, и его куратор генерал Веклемишев предполагали с большой долей вероятности, что Гордееву будут мстить за провал организации. Избежавший ареста начальник контрразведки Синдиката Здравко Славич, скрывавшийся под псевдонимом Горан, знал, что именно Стас виновен в случившемся. И как раз этот человек, а также его помощница Десанка общались со Станиславом после пластических операций и видели его «новое» лицо. Но, как говорит восточная мудрость, знают двое, знает и свинья. Поэтому расслабляться, считать, что все неприятности остались позади, не стоило.

Для обеспечения безопасности Гордеева задействовали программу защиты свидетелей. Его обеспечили полным пакетом документов на имя Белозерова Станислава Павловича, уроженца города Златоуста. Как понял Гордеев, такой человек действительно существовал, но в настоящее время среди живых не числился. Поэтому легенду можно было считать достаточно надежной.

Безбедное существование Стас, не без помощи генерала Веклемишева, обеспечил себе сам. Миллион долларов без какой-то там мелочи он заработал в Синдикате. Когда накладывали аресты на банковские счета наемников, Веклемишев смог сделать так, чтобы о деньгах Гордеева «забыли». Так что безбедное существование ему было обеспечено, правда, как он очень скоро убедился, до оскомины скучное.

Глава 2. Прощай, Гордеев!

Последние ниточки, связывающие Станислава с прошлой жизнью, он оборвал по собственной инициативе. Родственников у него было мало, лишь старшая сестра с мужем и племянником. Из недвижимости Стас владел однокомнатной квартирой в Одинцове, из движимости – тараканами в данной холостяцкой берлоге. Бросать подмосковную жилплощадь, а она нынче в цене, было неразумно.

Станислав созвонился с сестренкой и сообщил, что уезжает далеко, надолго и, вероятно, уже никогда не вернется в Россию. Сказал, что больше они с ней не увидятся и даже по телефону общаться не смогут. А еще строго проинструктировал, что если кто-то будет им интересоваться, надо говорить, что она последний раз видела брата после его увольнения на гражданку. Что он два месяца проболтался, прогулял, а потом пропал, и с того времени вестей о себе не подавал.

Для большей убедительности Станислав подпустил туману, что это дело не просто так здрасьте – до свидания, а, как она должна догадаться, братишка ее не простой человек, можно сказать, государственный, в общем, сама должна понимать...

Причитания и слезы сестры Стас решительно пресек, перейдя к конкретике, коей являлась его квартира. Он сообщил, что оформил у нотариуса и по почте отправил ей дарственную на свою «однушку». Тут сестренка окончательно поняла, что Станислав не шутит. Ее растерянные вопросы Гордеев оставил без ответа, еще раз сурово и скупо пояснив, что так надо, и никак иначе. А второе явление слез и соплей оборвал короткими гудками телефона.

Единственно, с кем Стас не потерял связи, так это с генералом Веклемишевым. По большому счету, и эта ниточка, связывающая его с прошлым, была более видимостью, чем реальностью. Вадим Александрович оставил Гордееву номер телефона, по которому, в случае острой необходимости, тот мог связаться с ним. Станислав искренне сомневался, что когда-нибудь наберет этот номер и услышит в трубке голос генерала.

Этой самой необходимости как в ближайшей, так и в далекой перспективе не наблюдалось, да и не хотел Стас даже мысленно возвращаться к не самым лучшим дням своей жизни.

Правда, Станислав помнил свое обещание генералу Веклемишеву, что если тому понадобится помощь «свободного охотника», он немедленно откликнется на зов куратора. Вот только Стас сомневался, что такое может случиться. У него не было иллюзий по поводу своей исключительности. У Вадима Александровича не возникало дефицита в помощниках. И его подчиненные не уступали Станиславу в профессионализме, а кто-то, возможно, мог дать ему фору.

Была у него и пара должников по прошлой жизни. С одним из них очень хотелось конкретно разобраться, а другому, точнее – другой, просто в глаза посмотреть.

Первым был некий Всеволод Семенец, богатенький мальчик, подставивший Станислава под убийство охранника ночного клуба.

Стас, правда, подозревал, что Сева не являлся инициатором фальсификации, а был просто марионеткой в этой грязной истории. И даже догадывался, кто водил Семенцом: Анчар и Белявский, загнавшие бывшего капитана в тупик, из которого был лишь один выход – Синдикат.

Станислав хорошо знал ночной клуб, завсегдатаем которого являлся Сева. Пару вечеров он провел в нем, безрезультатно высматривая среди отрывающейся молодежи Семенца. Обстановка в данном небогоугодном заведении ему совершенно не нравилась. До боли в ушах гремела музыка, едва ли не все присутствующие находились под кайфом. Спиртное текло рекой, из рук в руки, практически на виду у всех, переходили какие-то цветные таблетки и пакетики, явно не с порошками от головной боли... Кто-то орал, пытаясь перекричать динамики, середина зала тряслась в роковом ритме, многие едва держались на ногах. В общем, отрыв был полный.

Вся эта свистопляска уже к середине второго вечера надоела Стасу до чертиков, и он перешел от пассивного высматривания к активным действиям. Станислав раньше бывал в этом заведении, правда, при исполнении, в образе телохранителя девицы Анны, дочери генерала Анчара, поэтому лица некоторых постоянных посетителей ночного клуба были ему знакомы. Его физиономия после пластической операции идентификации не поддавалась, к тому же ни с кем из этой ночной тусовки он раньше не общался накоротке, так что действовать можно было без особой опаски.

Стас без труда вошел в контакт с относительно трезвой, в смысле стоящей на ногах без чужой поддержки, девицей, которую он неоднократно наблюдал в клубе в бытность своей службы в ранге телохранителя. После короткой фазы знакомства Станислав увлек ее к бару и угостил виски.

Посидев и поболтав ни о чем с Анжелой, как девушка ему представилась, Стас аккуратно подвел разговор к интересующей его теме. Скромно сообщив, что почти на год зависал в Таиланде и на Бали, сказал, что растерял почти всех своих знакомых. Упоминание имени Элины, подружки Анны Анчар, вызвало у Анжелы ехидную улыбку. Информация о том, что Элина дважды сваливалась в «белку», то бишь в белую горячку, а на этой почве ее упекли в психушку, Станислава не удивила. Эта дама и раньше тесно дружила с зеленым змием. Он, кстати, ни разу не видел ее трезвой.

Про Анну Анчар его новая знакомая ничего не знала, сказала лишь, что давно ее не видела. Сантер, он же Саша Кац, один из друзей Анны, уехал в Штаты, Дробыш слез с иглы и ушел послушником в монастырь... Все эти новости были Стасу совершенно не интересны, однако он активно принимал участие в разговоре. То сочувственно качал головой, то цокал языком, то выдавал соответствующие моменту фразы типа: «эх, как он...», «повезло челу...», «жаль бабу...»

Для виду порывшись в памяти, что выразилось в задумчивости, легшей на чело, и вздымании глаз к потолку, Стас «вспомнил» о Семенце. Без особого трагизма Анжела сообщила, что Севу полтора года назад застрелили, когда он выходил как раз из этого ночного клуба. Были слухи, что дело связано с бизнесом Семенца, и работал, без всякого сомнения, профессионал, но ей это без разницы.

Прикинув по времени, Станислав понял, что Севу завалили вскоре после его внедрения в Синдикат. Связано ли убийство Семенца с его историей, судить было трудно, да и незачем.

Возможно, Анчар заметал следы, а может, Сева влез в очередную грязную аферу. Скандальный был товарищ, да бог ему судья!

Разобравшись с Семенцом, вернее, поняв, что опоздал с разборками, уже на следующий день Станислав отправился искать Анну. Побродив в окрестностях семейного особняка Анчаров, имевшего нежилой вид, он разговорился с рабочим со стройки по соседству. Тот сообщил, что уже несколько месяцев дом стоит пустой. Даже охраны нет. Выходило, что Анну здесь искать не стоит. Ничего не знали о ней и в конно-спортивном клубе, где она раньше постоянно занималась.

Разыскать девушку через ее отца было также делом практически безнадежным. Стас знал, что бывший генерал Анчар после случившегося с ним обширного инсульта проходил реабилитацию, а если точнее – вел растительную жизнь в ЦКБ. Прикованный к постели и инвалидной коляске, он почти потерял речь и в редкие моменты прояснения сознания с трудом воспринимал окружающий мир.

Внутрь больницы без пропуска не сунешься. И вряд ли дочка каждый день навещает отца. Установить дежурство у проходной ЦКБ, высматривая среди множества посетителей Анну, было так же бестолково, как и опасно. Никто не знает, когда дочь соизволит проведать больного папашу, и вообще, случается ли подобное. А вот охрана медучреждения, предназначенного для поправки здоровья великих мира сего, может заинтересоваться личностью странного молодого человека, маячащего рядом с элитно-режимным заведением. И службу несут там ребята не из ВОХРа и не пенсионеры-отставники, а вовсе даже кадровые офицеры соответствующего отдела конторы, к которой Станислав не так уж давно имел непосредственное отношение. Так что его желание взглянуть Анне в глаза вряд ли стоило тех неприятностей, которые можно было поиметь.

Неожиданно в памяти Стаса всплыл незначительный эпизод, имевший место в бытность его работы телохранителем. Однажды, когда они ехали по Фрунзенской набережной, Анна указала на один из домов и бросила не очень понятную фразу: «Родовое гнездо...» Станислав не придал значения ее словам и лишь кивнул в ответ.

* * *

Поразмышляв немного, он решил проверить пришедшую на ум догадку. То, что Анчар с дочерью жил в собственном особняке в одном из поселков на Рублевке, не означало, что у него не имелось другого жилья. И им вполне могла быть квартира в доме на Фрунзенской набережной. Вполне логично, что Анна не захотела жить одна в огромном доме хоть и в ближайшем, но Подмосковье, и перебралась в «родовое гнездо» в Москву.

Догадка подтвердилась не то чтобы быстро, а очень быстро.

На удивление, Стас без проблем вычислил по памяти дом, на который когда-то указывала Анна. Припарковав свой трехдверный «Сузуки» в переулке неподалеку, он отправился на разведку местности. Правда, надобность в рекогносцировке отпала, потому что Станислав, завернув за угол дома, сразу натолкнулся на Анну. Вернее, он сначала услышал знакомый голос, а потом увидел и ее саму.

Первым желанием Стаса было рвануться назад, однако он вовремя вспомнил про свою «новую» внешность. Для большей маскировки ссутулившись, Станислав быстрым шагом прошел мимо лавочки, на которой сидела Анна. Не останавливаясь, опустив голову, он прошагал до противоположного угла дома. Стас не успел завернуть, лишь сделал шаг в проулок, как столкнулся с молодой женщиной, шедшей ему навстречу. Из ее рук выпала дамская сумочка.

– Извините! – буркнул Станислав, нагнулся, поднял сумку и подал ее женщине.

– И вы меня тоже извините, – морщась, потерла она локоть.

– Бывает...

Инцидент был исчерпан. Стас, прощаясь, молча кивнул даме, вышел на набережную и остановился, привалившись спиной к стене дома.

Ну что же, и здесь ему делать было нечего. Детская коляска, которую качала Анна, недвусмысленно на это намекала, не говоря уже о том, что женщина ворковала младенцу. «Не плачь, мой хороший! Мы еще немножко погуляем, подышим свежим воздухом и пойдем домой. Мама тебя покормит, ты поспишь, а потом папа придет...»

Пожалуй, эта встреча подвела окончательную черту под жизнью того, кто когда-то звался Станиславом Гордеевым. Теперь уже ничто и никто не удерживал его: ни люди, ни родственные связи, ни обязательства, ни долги, ни любовь... Все нити, связывающие Стаса с прошлым, порваны. Может, и навалится на него позже тоска-ностальгия по прожитому, но сейчас к нему пришло странное чувство облегчения. С одной стороны, ни его родным, ни Анне не нужны проблемы человека, потерявшего лицо. С другой же, он мог не беспокоиться о тех, кто ему в той или иной степени дорог. Как говорится, все пристроены, никто в нем не нуждается.

Губы сами собой прошептали: «Прощай, Станислав Николаевич Гордеев! Здравствуй, незнакомый Стас Белозеров!»

Свежий ветерок с набережной скользнул прохладой по его лицу.

Станислав дернул головой, приводя себя в чувство. Не хватало еще слезу пустить. Что произошло, то произошло, и назад уже не вернуться. Надо просто жить.

Глава 3. Я от дедушки ушел?..

Просто жить не получилось. Это Стас понял уже в следующую секунду. Точнее, не столько понял, как прочувствовал на уровне ощущений. Его спасли реакция и боевой опыт. Глаза Станислава зафиксировали отраженный блик в салоне микроавтобуса, припаркованного на противоположной стороне набережной. Мозг сработал отменно, дав команду мышцам. Стас стремительно, словно стартуя с тумбы бассейна, нырнул вперед. Едва руки тронули асфальт, он сгруппировался и перекатом ушел к бордюру под прикрытие ближайшей машины. Это было единственное укрытие, которое могло спасти его от выстрела снайпера.

То, что он не ошибся, приняв случайный отблеск зеркальца, или какой иной стекляшки, за отраженный отблеск оптического прицела, подтвердили цементные крошки, брызнувшие от стены дома в том месте, где Стас только что стоял. Выстрела слышно не было, вероятно, по нему работали из снайперки с глушителем.

«Что за хрень такая?! Кто стреляет?» – мелькнули в голове шальные, точнее – дурные вопросы, которые Станислав тут же отогнал от себя. Разбираться с этим следовало позже, когда он окажется в безопасности. Единственное, о чем сейчас надо было думать, так это о том, как спасти свою шкуру.

Стас огляделся по сторонам и тихонько, но смачно выругался. Ситуация была пиковая. Ретироваться к дому и далее во двор значило лезть под пули стрелка. Уходить перебежками под прикрытием стоящих у бордюра машин также не лучший вариант. Снайпер, без сомнения, ждет от него именно этого.

Ну, пойдет он на рывок, минует одну-две машины, а что дальше? Если его не подловят в оптику, то просто перейдут улицу и всадят пулю в упор. И не обязательно из снайперской винтовки. Достаточно и ржавого нагана из-под полы.

Надо было принимать кардинальное решение, причем немедленно.

Громкий сигнал автомобильного клаксона с проезжей части подсказал Стасу единственный в его ситуации выход. Риск был велик, однако ничего другого ему не оставалось.

Движение по набережной было достаточно оживленное. Пробки не было, но машины двигались не очень быстро. Станислав стоял на корточках у колеса джипа, чтобы стрелок не смог поймать в оптику его ноги. Теперь следовало осторожно, прикрываясь все тем же колесом, прилечь на асфальт, что Стас и сделал. Долго лежать не пришлось. Рассмотрев из-под днища приближающуюся слева машину, судя по размеру колес – внедорожник, он замер, сконцентрировался, а потом резко стартовал из положения лежа.

Теперь можно было надеяться лишь на холодный расчет и удачу.

Станиславу надо было решить арифметическую задачку из учебника шестиклассника про пароходы, догоняющие друг друга.

Пароход «икс» отошел от пристани в восемь утра, а его собрат «игрек» отдал швартовы на два часа позже. Когда «игрек» догонит «икс», если «игрек» движется в полтора раза быстрее этого самого «икса»? Правда, в уравнении Стаса было еще неизвестное в образе стрелка...

И он решил эту задачу. Пригнувшись, Станислав выскочил из-за джипа как раз в тот момент, когда с ним поравнялась идущая по проезжей части машина, на которую он положил глаз. Даже если стрелок засек его стремительный рывок, у него не хватило времени для прицеливания. Движущаяся машина закрыла Стаса от глаз снайпера. А он в два отчаянных прыжка выскочил на дорогу и сумел-таки зацепиться пальцами за выступающую ручку задней дверки автомобиля.

Руку рвануло так, что кисть едва не выскочила из сустава. Но Станислав смог удержаться и уже даже не отчаянными, а фантастически длинными прыжками рванул следом за волокущей его машиной. Крайнее неудобство было еще в том, что он не мог поднять голову выше крыши автомобиля, чтобы его не поймал в оптику стрелок. Бежать было трудно, но Стас справился с этим сверхсложным упражнением.

Правда, водитель буквально через несколько мгновений рассмотрел его в зеркало заднего вида. Это можно было понять по его поведению. Сначала он резко затормозил, потом прибавил скорости, видимо решив, что этот сумасшедший не просто так вцепился в его машину, а имея некие дурные намерения по отношению к ее хозяину.

Все эти дерганья продолжались секунды, однако и за столь короткий промежуток времени автомобиль в тандеме с бегущим Стасом сумел доехать до противоположного угла дома. Гнать дальше за машиной не было ни сил, ни особого смысла. Станислав практически выскочил из сектора обстрела. Теперь, чтобы поймать беглеца на мушку, снайперу требовалось либо забраться на крышу микроавтобуса, либо перебежать на другую сторону набережной. Ни то ни другое ввиду скорого бегства «объекта» он просто не успевал сделать.

Станислав бросил ручку дверки и, все так же пригнувшись, проскочил между припаркованными у бордюра автомобилями и рванул за угол. Не снижая темпа бега, он миновал торец дома и, лишь завернув во двор, перешел на быстрый шаг. Не стоило раньше времени волновать мирных жителей. Двор небольшой, Стас успеет пересечь его, пока не подоспеют преследователи.

Анна по-прежнему сидела на скамейке и, нагнувшись к коляске, что-то нежно ворковала своему чаду. Она, как и другие редкие обитатели двора, не обратила внимания на Стаса, пересекающего детскую площадку. Куда направить стопы, сомнений не вызывало. Из двора было два выхода, и оба были ему заказаны. А вот за двухметровым кирпичным забором, огораживающим двор по периметру, его ждало спасение. Это если там не засел еще один снайпер...

За четыре шага до забора Станислав перешел на бег и без труда, словно на занятиях на полосе препятствий, преодолел каменную стенку. Разбег, упор левой ногой в кирпичи, зацеп рукой, правая нога закинута наверх, чуточку подтянуться и перевалиться на другую сторону забора. Все как учили, и, слава богу, сверху стекол не натыкано.

Спрыгнув на землю, Стас присел на корточки и огляделся. В первом приближении ничего особо опасного он не разглядел. Похоже, это была какая-то база, вероятно, принадлежащая местной конторе ЖКХ. Пара зданий без окон складского типа, асфальтированный двор, грузовой «ЗИЛ» с кунгом у забора, погрузчик и складированные под навесом трубы и чугунные задвижки подтверждали его догадку. Людей в ближайшем рассмотрении не наблюдалось. Однако они могли появиться в любую секунду. Станислав перепрыгнул забор как раз напротив металлических выездных ворот, рядом с которыми расположилась будка охранников. Окно ее выходило во двор базы, и то, что его еще не заметили, было случайностью. Охранники, конечно, не снайпер, вышедший на охоту по его душу, но и они, может статься, вооружены какой-нибудь «помпой» или, на худой конец, дробовиком, заряженным солью. По-любому, отсюда как можно скорее надо делать ноги.

У Стаса имелись считанные секунды на обзор местности и принятие решения, пока не подоспели преследователи и не очухались охранники. Долго не раздумывая, он рванул через двор по диагонали в дальний угол базы. Ему приглянулись баки для мусора. Стоят у самого забора, не надо второй раз показывать классику преодоления препятствий, да и направление правильное – его машина как раз в той стороне квартала стоит.

Он почти добежал до мусорных баков, когда позади справа послышался громкий окрик «Стой!», приправленный отборным матом. Станислав никак не среагировал на попытки его остановить. Кричали от ворот, значит, это не те ребята, которые пытались прикончить бедного Стасика, а охранники. Вряд ли снайпер, прежде чем нажать на курок, будет смачно и громко поминать «объект» по матушке.

Одним прыжком Станислав заскочил на мусорный бак, с него – на забор. Не останавливаясь, лишь мельком глянув, что место для приземления ровное и его ногам не грозит вывих или, не дай бог, перелом, он прыгнул вниз. Едва ноги коснулись земли, Стас метнулся в небольшой сквер, разбитый рядом с жилым домом, выходящим в переулок, где он оставил свою машину. Деревца в скверике росли нечасто, но все равно были каким-никаким укрытием. Правда, и здесь он не задержался. Петляя между деревьями, Станислав быстрым шагом, почти что трусцой, направился к арке посередине дома, чтобы выбраться из двора в переулок.

«Сузуки» стоял на том же месте, где он его оставил. Внимательно осмотревшись и определившись, что опасность ему не угрожает, Стас пересек проезжую часть и почти приблизился к своей машине. Внезапно остановившись, он развернулся и скрылся в ближайшей подворотне. Проскочив дворами еще пару кварталов, перевалив через Комсомольский проспект и убедившись, что оторвался от погони, Станислав увидел впереди небольшое кафе, точнее – кофейню. Он решил, что с бегом пора заканчивать, так как пришло время осмыслить все с ним произошедшее. Тем более что расположение кофейни и ее широкие стеклянные окна с прозрачными занавесками позволяли хорошо обозревать окрестности, не выставляя себя при этом напоказ.

Заказав кофе и пару круассанов, Стас мысленно по деталям стал разбирать неудавшееся покушение на собственную персону. Вариант, что произошла ошибка и его приняли за кого-то другого, отпадал сразу и бесповоротно. Таких людей, как он, случайно не отстреливают. Вопрос, кому это потребовалось, Станислав пока не стал рассматривать, хотя ответ напрашивался сам собой.

Стаса волновало другое. Даже не столько волновало, сколько несколько смущало. Богатый опыт наемника подсказывал, что покушение на него организовано из рук вон плохо. Хотя и это не есть факт, а лишь версия на уровне ощущений.

Станислава ждали у дома Анны, куда он мог и не прийти. Судя по развитию событий, можно предположить, что, зафиксировав внезапно появившийся «объект», снайпер засуетился и потерял секунды на прицеливание. Но о каких секундах может идти речь, если он после того, как вышел на набережную, стоял на месте, практически не двигаясь, не менее полутора-двух минут. За это время можно было из него сделать решето, причем даже не из снайперской винтовки. Но снайпер выстрелил уже после того, как Стас заметил отраженный блик его оптики и рванулся под прикрытие машины. Тоже непонятно. Опытный стрелок никогда не выберет позицию против солнца. Выходит, что работал не профессионал, которому не положено суетиться и промахиваться из снайперки с расстояния в пятьдесят метров, а дилетант? На такого зубра, как он, натравили щенка-любителя? Этого не может быть, потому что этого никогда не может быть. Против профессионала должен работать профессионал хотя бы его же уровня подготовки.

Выводы по работе стрелка Стас мысленно занес в память, в раздел «до востребования», и, отхлебнув большой глоток кофе, стал размышлять дальше. Преследование, если таковое и имело место быть, также смотрелось бездарно. Да, он сумел сработать на опережение, выиграл время, однако не столь значительный промежуток, чтобы не почувствовать за собой погоню. Или его отпустили сразу, или растерялись и не смогли организовать преследование. В последнем случае опять можно было списать поведение противника на непрофессионализм. А если отпустили, то... кому-то так было нужно?

Кстати, почему в него стреляли именно у дома Анны Анчар?

Выследили? Вряд ли. От дома слежки за ним не было. Привычка проверяться у Станислава осталась на уровне подсознания. Любая машина, шедшая за его «Сузуки» больше квартала, вызывала у Стаса подозрение. Темно-синий микроавтобус «Форд» в кильватере своего джипа он бы срисовал без труда. Находился Станислав во дворе не более двух минут, и вряд ли его недруги могли предвидеть, что выйдет он именно с этой стороны дома. Заходил-то он с противоположного конца.

Стас наморщил и с ожесточением потер лоб. Он пытался вспомнить, куда показывала Анна, поминая о «родовом гнезде».

Точно! Она махнула рукой в сторону правого крыла дома. И Стас вышел на набережную именно из правого проулка. С большой долей вероятности можно утверждать, что микроавтобус со снайпером был припаркован у дома Анны еще до того, как Станислав туда приехал.

Что дает ему это предположение? Пока ничего, лишь констатацию факта, что его здесь ждали. И это отправим в подкорку до востребования...

Стоп! А ведь сестра сказала, что дней десять назад Стасом интересовался какой-то человек, назвавшийся его бывшим сослуживцем. Он не придал ее словам никакого значения, потому что с прежней жизнью, друзьями и родными обрывал все связи. А ведь никакие сослуживцы не могли знать адрес его сестры. У нее и фамилия другая. Значит, Станислава уже вторую неделю ищут люди, которые, судя по их поведению, имеют сильное желание его «стереть». Было лишь два места, где он мог точно засветиться: дома у сестры и у Анны. И именно на второй точке его выловили.

Из этого можно сделать вывод, что люди, организовавшие на него покушение, неплохо знакомы не только с биографией Станислава Гордеева, но и знают, как он выглядит в настоящее время. А последнее доступно весьма ограниченному числу людей.

Новый облик Стаса хорошо известен бывшим коллегам по Синдикату, а ныне – заклятым врагам, Здравко Славичу и его помощнице Десанке. К тому же Станислав не сомневался, что эти люди поклялись отомстить ему за крах организации киллеров, в чем он сыграл ключевую, если не главную роль. Генерал Веклемишев вне подозрений. И вряд ли на Стаса могли навести подчиненные генерала, с которыми ему пришлось работать при разгроме Синдиката. Есть еще люди, которые делали ему новые документы. Но это товарищи проверенные, да и вряд ли они в курсе, кого «очищали» по программе защиты свидетелей. И вряд ли они в курсе подробностей прошлой жизни Станислава, особенно отношений с Анной.

В общем, как ни крути, а все указывает на то, что на Стаса вышел Здравко Славич. Для него, бывшего руководителя службы безопасности Синдиката, досье на Гордеева, его родственные связи, отношения с Анной никак не являлись секретом. И методы для мести выбраны соответствующие. Так что можно считать, что сегодняшнее покушение ознаменовало открытие сезона охоты на бывшего наемника Алана. Охота на «свободного охотника» началась. Неплохой каламбур. Если бы не было так грустно, то можно было бы и улыбнуться.

Допив кофе и доев круассаны, Станислав через окно внимательно оглядел хорошо просматривающуюся улицу. Ничего похожего на слежку он не заметил. Спустившись с крыльца, он закурил и еще раз осмотрелся. Вроде бы чисто. Выкурив сигарету, Стас бросил окурок в урну и привычно полез в карман за ключами от машины. Покрутив их на пальце, Станислав засунул связку обратно. Машиной он сегодня уже не воспользуется. Во-первых, «Сузуки» стоит в опасной близости от места покушения. Возможно, его недруги еще рыщут по округе в поисках беглеца. А во-вторых, не исключено, что Станислава все же «срисовали» в машине. Он же проехал в ней мимо дома Анны и, соответственно, ожидавших его киллеров. И в настоящее время «Сузуки» может стать объектом наблюдения, ловушкой для ее хозяина.

Так что пускай машинка постоит денек-другой в переулке. Не заржавеет за это время. Даст бог, и не угонят ее, а ежели и украдут, то не слишком большая потеря. Автомобиль не новый, трехлетка, не дорогой. Станислав купил его с рук для разгона без оглядки и сожаления. Было, конечно, у него желание приобрести что-то престижное, типа семерки «БМВ» или «Порше», однако не захотелось светиться. Не перед кем, да и незачем. А «Сузуки-Витара» – машинка относительно мощная и надежная, да и достаточно незаметная в общем потоке на московских улицах.

Перед Стасом встала задача убраться подальше от места покушения. Ближайшие станции метро «Фрунзенская» и «Парк культуры» отпадали ввиду возможной слежки, брести до других пешком его совсем не вдохновляло. Выбор был невелик: наземный общественный транспорт или такси. Станислав выбрал первое, точнее – комплексное решение. Рейсовым автобусом, остановку которого он обнаружил неподалеку от кафе, Стас добрался до станции метро «Добрынинская». Она находилась далеко от дома Анны, и там его никак не могли высмотреть недруги.

Спустившись в метро, Станислав купил газету объявлений и, сев в поезд, идущий по кольцевой, стал внимательно изучать предложения о сдаче квартир в наем. Туда, где он жил сейчас, Стас решил не возвращаться: его адрес уже могли вычислить. Документы он всегда носил с собой, а вещи... Особо ценного там ничего не оставалось, да и шут с ним, с тряпьем, голова на плечах дороже. С хозяевами старой квартиры созвонится, что-нибудь наплетет, найдет способ ключи передать.

Выбрав пару подходящих объявлений, Станислав вышел на ближайшей станции и из телефона-автомата созвонился с хозяевами жилплощади. Свой мобильник он разломал и выбросил в урну перед тем, как спуститься в метро.

Одна из квартир, однокомнатная, в районе ВДНХ, его устроила. Так что уже к вечеру Стас обживал новое жилище.

Он еще и еще раз анализировал произошедшее с ним днем и все более убеждался, вернее, убеждал себя в том, что организация покушения является местью Синдиката. А кто за этим стоит: Здравко Славич или кто-то другой, разбираться – себе дороже. Он ушел от пули, и сейчас главное – на время затаиться.

Стас долго колебался, позвонить генералу Веклемишеву по заветному номеру телефона или не стоит его тревожить. Вадим Александрович, узнав о том, что на Станислава совершено покушение, вероятнее всего, согласится с ним, что это дело рук Славича и компании. И вряд ли генерал оставит такое происшествие без внимания. Начнется расследование, активные поиски киллеров, без сомнения, и самого Стаса привлекут к этому делу...

А ему оно надо? Только пришел в себя, снял напряжение после полутора лет работы под прикрытием – и снова в бой?! Нет уж, увольте, господа! Он лучше на время ляжет на дно в Москве, а если потребуется, уберется из Первопрестольной и на год-два обоснуется в каком-нибудь заштатном Мухосранске. И там люди живут и не сильно переживают, что они не москвичи. А потом, если захочется, опять в столицу вернется.

С этой мыслью Станислав и уснул.

Глава 4. Знакомство на консульском уровне

Проснулся он поздно, в десятом часу. Видимо, сказалось напряжение предыдущего дня. Наскоро позавтракав, Стас решил изучить окрестности своего нового жилища и заодно прикупить предметы первой необходимости, которые он бросил на старой квартире. Да и с продуктами дело обстояло не самым лучшим образом.

Выйдя из подъезда, Станислав внимательно оглядел двор, а потом по дороге еще пару раз проверился, нет ли за ним слежки. На первый взгляд, как и на второй и на третий, ничего опасного для себя он не высмотрел.

Пройдя квартал, Стас вышел к магазину, который приметил еще вчера. Там он себе и бритву, и зубную щетку, и полотенца купит...

Мечтания Станислава прервали трое молодцов, выскочивших из резко затормозившего рядом с ним угловатого джипа «Мерседеса-Гелендвагена» с тонированными стеклами. Парни действовали относительно умело и скоро, взяв Стаса в стандартную коробочку так, что он толком не успел среагировать. Точнее, среагировать соответствующим образом Станислав мог, однако, трезво оценив обстановку и противника, ничего предпринимать не стал.

Молодые люди, все как на подбор гвардейского роста и крепкого телосложения, возрастом, как сам Стас, в районе тридцати, были одеты в строгие темные костюмы. Соломинки микрофонов у рта, припухлости под пиджаками, явно намекающие, что в наплечных кобурах может находиться нечто огнестрельное, говорили о том, что это не местечковая братва и, пожалуй, даже не посланцы Здравко Славича, а кто-то более цивилизованный и серьезный. Вполне возможно, к о н т о р а. Вернее, одна из контор, которые имеют в своем штате толковых профессионалов. Об этом же говорил и номер «Мерседеса», знаменитая на московских трассах аббревиатура ЕКХ, народом расшифрованная как «еду, куда хочу». Номер машины Станислав автоматически запомнил и отложил в дальний уголок памяти.

Все вышеизложенные подробности Стас срисовал за доли секунды. А потому, учитывая еще и значительный численный перевес явно не дилетантов в своем деле, не стал активничать. К тому же поведение парней, свалившихся на голову Станислава из «Гелендвагена», почти сказочных «из ларца, одинаковых с лица», свидетельствовало о том, что «стирать» немедленно его не собираются.

– Мужики, вам чо? – попытался прикинуться валенком Станислав. – Дайте пройти. Котлы после вчерашнего горят, пива требуют. Вы что, садисты, что ли, мне смерти похмельной желаете?

– Мы желаем, Станислав Николаевич, чтобы вы поехали с нами, – спокойно, но властно сказал один из окруживших его молодых людей.

Знание его настоящего имени отчества Стаса не слишком расстроило, но, в определенной степени, напрягло. И окончательно подтвердилось, что ошибки нет и ребята явились по его душу, а не по чью-либо иную. Интересно, а связано ли данное событие с вчерашней стрельбой?

– Корешки, вы меня ни с кем не перепутали? Меня Коляном кличут, – продолжал уныло гнать пургу Стас. – Мне бы пивка сейчас...

– Не паясничайте, Станислав Николаевич. И не заставляйте нас применять силу. Прошу в машину! – сухо и бесстрастно скомандовал все тот же «одинаковый с лица».

– Не секу, мужики, на хрена я вам сдался? – пожал плечами Станислав. – Ну, да ладно, ваша взяла. Не драться же с вами... Куда лезть-то?

– Секунду, – сказал один из парней и стал обыскивать его, охлопывая руками.

– Не щекотай, мужик! – беззаботно гоготнул Станислав, продолжая играть простачка. – Если тебе чего показать надо, так я щас, только «молнию» расстегну...

Ничего крамольного, как и предполагалось, во время обыска не обнаружили. Бумажник с документами Станислава перекочевал из рук обыскивавшего его парня в руки молодого человека, который разговаривал с ним. Он открыл портмоне, мельком заглянул в него, но тут же захлопнул и засунул во внутренний карман пиджака.

– Эй, деловой, ты чего мой лопатник примыслил? – искренне возмутился Стас. – Окончательно оборзели, средь бела дня обезжиривают!

– Не волнуйтесь, с вашим бумажником ничего не случится. Садитесь в машину, – спокойно повторил молодой человек. – И постарайтесь не делать глупостей.

Перед ним предупредительно распахнули дверку. Стас для порядка беззлобно матернулся и, кряхтя, забрался на заднее сиденье. Двое молодых людей устроились справа и слева от него. Третий, тот, что разговаривал со Станиславом и забрал его бумажник, видимо, старший группы, сел на переднее сиденье. Водитель, по образу – клон своих коллег, едва захлопнулись дверки, резво взял с места.

Станислав едва успел зафиксировать, что машина свернула налево, то есть в направлении центра, как его тут же лишили возможности ориентироваться на местности. Старший группы достал из бардачка и молча передал коллегам пакет из плотной ткани, который тут же водрузили Стасу на голову.

– Задолбали, служивые! – скупо, но эмоционально выразил свое отношение к происходящему Станислав.

Он не стал сопротивляться. И то хорошо, что дело до наручников не дошло. В принципе, можно было устроить бой на ограниченном пространстве, хотя противник и имел численный перевес. Поведение его похитителей располагало к подобному исходу. При всей своей внешней подтянутости и видимом профессионализме, парни допускали серьезные проколы. И отпускали от себя объект, и перекрывали друг другу видимость и директрисы стрельбы... Все это можно было бы объяснить излишней самоуверенностью ребят или уверенностью в том, что Стас не станет сопротивляться. Пожалуй, стоило склониться к первому предположению: четверо на одного, все с оружием...

Вот только для серьезных профессионалов, идущих на захват профессионала, аргумент сей не слишком весомый.

«Ну да ладно, время покажет. Больной скорее жив...» – решил для себя Станислав и несколько расслабился.

Его рассуждения имели под собой почву, но кто знает, что на уме у этих парней и какой приказ им отдан. Убивать его точно пока не собираются, и это радовало. А потому стоило узнать, кому и зачем он понадобился.

* * *

Ехали недолго, не более получаса, быстро и без остановок. Надо полагать, такому комфортному движению на запруженных московских улицах способствовал номерной знак «Мерседеса». Раза три водитель включал «крякалку», видимо, разгоняя на перекрестках скопление обывательских автомобилей.

Наконец машина сбавила ход, потом остановилась. Послышался негромкий металлический звяк и чуть более громкий скрежет петель. По ощущениям Станислава, это открывались ворота.

Автомобиль тронулся с места, проехал еще несколько десятков метров и остановилась.

– Выходим! – негромко скомандовал старший. – Колпак не снимать!

Последнее относилось к Стасу, потянувшемуся рукой к мешку на голове. Он подчинился, правда, не отказав себе в удовольствии пробормотать под нос несколько слов обидных про ландскнехтов наемных. Болезненный укол в свой адрес похитители оставили без внимания. Станиславу помогли выбраться из машины, а затем повели, подхватив под локти. Он медленно перебирал ногами, подчиняясь и следуя лаконичным командам сопровождающих: «Ступенька!», «Направо!», «Три ступеньки!», «Налево!»...

Его завели в какое-то помещение, провели по коридорам. Щелчок замка и шелест открываемой двери завершил путешествие в темноте. С головы пленника аккуратно сняли колпак. Несколько мгновений, пока глаза не привыкли к свету, Стас продолжал оставаться незрячим. Потом зрение восстановилось, и он огляделся по сторонам. Станислав обнаружил, что с ним остался лишь старший команды, и продолжил осмотр. С первого взгляда определить, привезли его в присутственное место или в жилой дом, не представлялось возможным.

Станислав стоял посередине большой комнаты, которую, скорее, можно было назвать гостиной. Кожаная мягкая мебель, резные винтажные горки и комоды вдоль стен, большой овальный, инкрустированный различными сортами дерева стол в центре склоняли к тому, что его привезли в чей-то дом. Однако на всей обстановке лежала некая тень безликости и некоторой дисгармонии. Стас бы не удивился, если бы нашел привинченный к задней стенке дивана металлический жетон с инвентарным номером. И отделка стен и потолка вызывает удивление некоторым диссонансом с мебелью. Хотя, возможно, он и ошибается...

Голос старшего сопровождающего отвлек Станислава от осмотра комнаты и размышлений на тему казенности и домашности.

– Присаживайтесь в кресло у зеркала, Станислав Николаевич, – вежливо сказал он.

– А можно на диван приземлиться? – нахально поинтересовался Стас.

– Нельзя, – коротко и твердо ответил сопровождающий.

– Как скажешь, бугор, – не преминул съязвить Станислав. – Меня что, брить-стричь собираются?

Вопрос остался без ответа. Стас прошел к креслу, стоящему напротив зеркала в массивной резной раме, и уселся в него. Рассматривая себя в зеркале, он скорчил пару рож, а потом поднял глаза к потолку и заскучал.

Конечно, поведение Станислава, его видимый пофигизм были наносными. Мозг работал в бешеном режиме, пытаясь просчитать, в какую очередную историю занесло бедного Стасика. Честно говоря, стрельба накануне днем и сегодняшнее утреннее похищение ввели его в состояние некоторой растерянности. И вовсе не тем, что они случились, а тем, что все это было очень непонятно. Более того, Стас пытался, но никак не мог связать воедино эти события. Чувствовал, что такая связь существует, а вот логику случившегося не понимал.

Еще вчера Стас был уверен если не на сто, то уж на девяносто девять процентов, что покушение на него – происки Синдиката в лице Здравко Славича и иже с ним. А вот сегодня, точнее – сейчас, он уже так не думал.

А еще Станислав пожалел, что не дал знать о себе и своих неприятностях генералу Веклемишеву. Как и кто сумел его вычислить? Без утечки информации из конторы явно не обошлось. Какая, к черту, программа защиты свидетелей, если на этого самого свидетеля устраивают охоту в центре Москвы, похищают средь бела дня...

«А как, кстати, меня обнаружили? Ведь вчера я явно оторвался от погони. Сменил квартиру, район, разломал и выбросил мобильник... Где же я так лопухнулся?»

Вопросы, вопросы – и все без ответа. Стас почувствовал, как мягкая кошачья лапка ласково погладила его по затылку. Он знал, что это такое: от крайнего напряжения стала подступать головная боль. Этого еще не хватало! Ему следовало поскорее расслабиться. Кто знает, что ему еще уготовано в этом мире?

– Эй, корешок, курить здесь можно? – небрежно бросил Стас через плечо.

– Нельзя! – строго ответил сопровождающий.

– Можно! – неожиданно последовало разрешение.

Голос звучал не из-за спины, а откуда-то спереди, похоже, из-за зеркала. Ну что же подобные сюрпризы не из разряда высоких технологий. Односторонняя прозрачность. Тебя видят, а ты наблюдаешь лишь собственное изображение.

– Закуривайте, Станислав, – глуховатый баритон звучал мягко и почти ласково. – Принесите ему пепельницу. Если хотите, вам приготовят кофе.

– И от кофе не откажусь, – согласился Стас, прикуривая сигарету. – Как я догадываюсь, разговор у нас будет если не слишком долгим, то уж серьезным – точно. Извините, не знаю, как вас звать-величать, господин хороший. Как я понял, свое лицо вы мне показывать не собираетесь, так хоть скажите, как к вам обращаться. «Уважаемое зеркало» как-то по-сказочному звучит, «господин Никто» – несколько пошловато...

– Зовите меня просто Консул, – после короткой паузы представился мужчина. – Насчет нашей беседы вы совершенно правы. Нам есть что обсудить с вами, Станислав Николаевич. И речь пойдет не о погоде на предстоящие выходные.

– Не сомневаюсь, – буркнул Стас. – А почему вы выбрали себе псевдоним Консул? Из-за сложности дипломатических переговоров со мной или потому, что представляете интересы некой более важной персоны.

– Ни то ни другое, – последовал немедленный ответ. – Просто слово... достаточно солидное и не имеет ко мне, к моей биографии и роду занятий никакого отношения. Могу, если пожелаете, назваться Водовозом или Программистом...

– Пусть останется Консул, – согласно кивнул Станислав. – Коротко и звучит представительно. Итак, я вас слушаю, уважаемый. Что вам от меня нужно?

– Вас не удивляет, Станислав Николаевич, тот факт, что мы смогли разыскать вас на просторах нашей необъятной родины, несмотря на то что и внешность вы поменяли, и документы у вас явно не на фамилию Гордеев?

– Да просто установили слежку за теми местами, где я могу появиться, – пожал плечами Стас. – К сестре наведались, представились бывшими сослуживцами, у дома Анны Анчар выставили пост... Вот только не пойму, Консул, зачем меня надо было пугать бездарной работой снайпера?

О снайпере он спросил чисто интуитивно, однако попал в точку.

– Мы просто хотели проверить, как вы будете реагировать на опасность.

– Ну и как, проверили?

– Вы знаете, Станислав Николаевич, в целом ваше поведение, находчивость и, особенно, хладнокровие в откровенно экстремальной ситуации нам понравилось.

Стаса менее всего интересовало, что нравится и что не нравится этому Консулу с компанией. Сам он, как тот петух из басни, пытался выудить из навозной кучи бесполезной болтовни жемчужные зерна истины, и, похоже, у него это получалось.

– Спасибо за комплимент, – насмешливо откликнулся Станислав. – Единственное, что мне не слишком понятно, как вы смогли найти мое новое убежище? Всадили «жучка»?

Предположение о том, что ему смогли прицепить к одежде маячок, пришло Стасу в последнюю секунду. Как же он вчера об этом не подумал? Привык к спокойной жизни, рассупонился.

Да только кто мог предполагать, что так все обернется?

– И тут вы правы на все сто, – хохотнул Консул. – Вы, Станислав, умело заметали следы, уходя от погони. А мы и не гнались за вами, а только наблюдали на экране монитора за сигналом маяка.

– А всадила мне электронного шпиона та дама, с которой я столкнулся, заворачивая за угол дома Анны Анчар, – хмуро констатировал Стас. – Прокол непростительный!

– Да что уж, Станислав, вы так себя корите, – по-отечески добро посетовал Консул. – В тот момент вы же не знали, что кто-то проявляет к вам излишнее внимание. Чувствовали себя в полной безопасности. Ушли от дел, поменяли внешность, без всякого сомнения, имя, фамилию и место рождения...

– Все понятно, – медленно произнес Станислав. – А вот и кофе принесли.

Глава 5. И от бабушки ушел...

Один из молодых людей, доставивших его на встречу с Консулом, занес в комнату и передал пленнику дымящуюся чашку с кофе. Стас с видимым удовольствием поднес к носу напиток и вдохнул в себя парок. Потом задумчиво кивнул головой: то ли одобрял аромат кофе, то ли благодарил за его приготовление.

– Можно еще чашечку, Консул? – сделав большой глоток, попросил он. – Маловата порция для меня. Я обычно кладу три ложки растворимого в большую кружку, столько же сахару и обязательно, чтобы кипяток крутой...

– Сделайте, – сухо кинул с той стороны зеркала Консул. – Еще вопросы, просьбы у вас ко мне есть?

– Просьб нет. Вопросы, конечно, имеются, да вот только, думаю, ответа я на них не получу.

– Правильно думаете, – подтвердил догадку пленника Консул. – Тогда перейдем к делу.

– Перейдем, – согласился Станислав. – Что зря время терять? Так зачем я вам понадобился, уважаемый?

– Мы хотим, чтобы вы, Станислав Николаевич, оказали нам небольшую услугу.

– В чем же она будет заключаться? Смогу ли ее выполнить?

– Ничего сверхъестественного. Вы должны будете сработать по своей основной специальности.

– По какой именно? Согласно записи в дипломе о высшем образовании?

– Ну что вы, конечно, нет. Уточняю: по своей самой последней специальности.

– Догадываюсь какой, Консул, – нахмурился Станислав.

– Вот видите, мы с вами друг друга уже без слов понимаем, – радостно сообщил голос из-за зеркала.

– Понимать-то понимаем, однако любое дело требует конкретики. Говорите открыто, что вы от меня хотите? – мрачно спросил Стас.

– Вы должны убрать одного человека. Согласно терминологии, принятой в кругах, где вы не так давно вращались, это, кажется, называется «стереть» или «обнулить объект».

– Зарубите себе на носу, Консул, я никому ничего не должен, – глядя исподлобья в зеркало, отчеканил Станислав. – И не собираюсь никого ни «стирать», ни «обнулять». Я вышел из игры!

– Насчет долгов вопрос философский, на эту тему можно долго рассуждать, однако мы не будем этого делать. Мы же с вами люди конкретики, вы сами об этом только что сказали, можно даже уточнить – сугубо практики. – Неожиданно в голосе Консула зазвучали жесткие ноты. – Так вот, Станислав Николаевич, или как вас там сегодня зовут, вашего согласия в этом вопросе не требуется. Вы выполните то, что мы вам прикажем.

– А то что, убьете меня? – с иронией спросил Стас. – Бросите в терновый куст? Ой, как страшно! Меня уже столько раз пытались лишить жизни, сосчитать трудно. Но, как видите, пока я жив, здоров, чего и вам желаю. Так что подобные угрозы у меня кроме зевоты и откровенной скуки ничего другого не вызывают.

– Разговор о применении к вам крайних мер пока не идет, – с металлом в голосе произнес Консул. – Пока! Но у нас есть другие рычаги давления на вас, Станислав Николаевич.

– Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир... Это что же за рычаги такие? – с интересом спросил Стас. – Не томите душу, откройте секрет.

– Семья вашей сестры, а также Анна Анчар, – лаконично доложил Консул.

– Я вас понял, любезный, – после некоторого раздумья уже серьезно произнес Станислав. – Ну, с Анной вы, господа, явно погорячились. Мне она безразлична. Даже если что и оставалось у меня в душе после ее предательства, окончательно сгорело в процессе лицезрения ее драгоценного чада. А вот с сестрой вы, конечно, меня напрягли.

– У нас нет выбора, – тяжело вздохнув, выказывая свое сожаление, сказал Консул. – И ничего личного...

«Хорошо играет» – отметил про себя Станислав.

– Как видите, Станислав, и у вас выбор невелик. Или вы соглашаетесь с нашим предложением, или у семьи вашей сестры образуются серьезные проблемы. У нас нет комплексов в плане жалости к представителям рода человеческого. Решайте!

Станислав опустил глаза к полу и задумался. Пауза длилась не слишком долго. Посмотрев на зеркало, он хмуро, но деловито спросил:

– Если я соглашусь с вашим предложением, Консул, надеюсь, мои услуги будут оплачены? За последние месяцы я, находясь в статусе безработного, несколько издержался.

* * *

– Ну что же, это уже серьезный подход к делу. Естественно, плата за вашу работу предусмотрена. Сумму премии мы с вами обсудим.

– Необходимо обсудить не только данный вопрос, а многие частности, от которых зависит выполнение задания. Первое, что я хочу узнать, против кого мне предстоит работать. Я имею в виду «объект».

– Пока я вам не могу это сообщить, – с некоторой заминкой сообщил Консул. – Нам надо еще кое-что обсудить...

– Я не прошу сейчас назвать мне его имя, фамилию и размер штиблет. Пока меня интересует статус в служебном или общественном плане.

– В общем контексте я вам могу сообщить некоторые подробности, – после недолгой паузы сказал Консул. – Объект – бизнесмен высокого уровня, входящий в первую дюжину самых богатых и влиятельных людей России. Человек, известный в деловых и политических кругах, как в своем Отечестве, так и за рубежом.

– Солидно! – восхитился Станислав. – Можно предположить, что его ликвидация поднимет такую волну, что исполнителю сладко не будет. Придется как минимум на несколько лет лечь на дно. Это вам, господа хорошие, будет дорого стоить, я имею в виду мой бонус. А если еще приплюсовать расходы на подготовку акции, то сумма получится очень даже кругленькая.

– Всему есть предел, – мягко остановил его Консул. – Но я уже сказал, что любой вопрос обсуждается.

– Это точно, – кивнул в ответ Станислав. – А вот и кофе принесли. Кружку, как я и просил. Три ложки кофе и три сахара положили? Отлично! Спасибо, парни.

– Ну что, Станислав Николаевич, как я понял из нашего разговора, мы с вами пришли, в целом, к согласию. Вы будете с нами работать, – в голосе Консула прозвучали одобрительные нотки. – Я верно мыслю?

– Вы меня поставили перед выбором... точнее, лишили этого самого выбора, – горестно качнул головой Стас. – Я должен это сделать...

Он взял в руки принесенный кофе и поднес к носу.

– Что это такое? Вы что мне принесли? – вдруг возмущенно возопил Станислав и, повернувшись в кресле, протянул кружку стоящему справа за его спиной церберу в лице старшего группы захвата.

Тот удивленно пожал плечами и, принюхиваясь, потянулся к кружке. В то же мгновение сладкая бурда, приготовленная по рецепту Стаса, разбавленная крутым кипятком, полетела в лицо секьюрити. Отчаянный рев обожженного парня заглушил грозно-предупредительные крики Консула из-за зеркала. Правда, в следующую секунду рот секьюрити закрылся, так как пулей вылетевший из кресла Станислав ударом ноги с закрутки послал его в забытье. Подхватив падающее тело, Стас упал с ним за кресло. Люди, скрывающиеся за зеркалом, уже могли прийти в себя и начать стрелять по взбунтовавшемуся пленнику.

Станислав что есть силы дернул за полу пиджака секьюрити, с мясом вырывая пуговицы. Распахнув пиджак, он выхватил из кармана свой бумажник, а из наплечной кобуры – пистолет.

Еще три секунды ушло на то, чтобы, экономя время, запихнуть портмоне за ворот рубашки, снять с предохранителя и передернуть затвор «макарова».

Выкатившись из-за кресла, из положения лежа Стас дважды выстрелил в зеркало. Слава богу, пистолет был заряжен боевыми патронами. Еще не все осколки упали на пол, а Станислав уже летел к темному проему в резной раме.

– Ну, суки! – единственное, что он выкрикнул, рассмотрев, что находится в Зазеркалье.

Возможно, это было к лучшему. По крайней мере, в упор по нему палить не будут. Никакого Консула с компанией в Зазеркалье не наблюдалось. Беседа с пленником велась «он лайн», но на расстоянии. И Консул мог сейчас находиться где угодно: на другом конце Москвы, на Камчатке или на Луне. Прямо за зеркалом на треноге были закреплены динамики и небольшая видеокамера, от которой тянулись провода к аппаратуре на стоящем сбоку раскладном столике. Довольно большое помещение с неоштукатуренными, лишь побеленными по кирпичу стенами, бетонным полом, окнами из стеклянных блоков, огромными воротами, смахивало на гараж – настоящий или бывший.

Но Станислава более всего сейчас интересовал не интерьер Зазеркалья, а выход из него. Железная дверь слева явно вела в коридор, где сейчас находились товарищи обожженного секьюрити. Можно, конечно, было подождать, пока они прибегут на выстрелы, и разминуться с ними, поиграть в кошки-мышки. Но кто знает, сколько людей в здании. Выскочишь в коридор, там и повяжут. Ворота на противоположной от разбитого зеркала стене еще надо было открыть и откатить.

Недолго думая, Станислав ухватил тяжелый обрезок трубы, лежащий у стены, и что есть силы метнул его в окно. Похоже, строители сэкономили на цементе или, возможно, кладка была старой и потрескалась от времени. Стеклянные блоки не побились, а просто посыпались наружу, образовав большую брешь.

Можно было бежать, однако Станислав задержался на несколько секунд. Влетая в Зазеркалье, он в порыве злости хотел разбить видеокамеру, но предусмотрительно воздержался от этого шага. Вовремя пришла мысль, что данный предмет может быть ему полезен.

Стас шагнул к треноге и одновременно боковым зрением поймал движение в «гостиной». Распахнув дверь, поводя пистолетом, в комнату влетел один из «одинаковых с лица». Не колеблясь, Станислав вскинул «макаров» и всадил ему пулю в ногу. Секьюрити упал как подкошенный. Это было предупреждение тому или тем, кто мог идти у него в кильватере. А для Стаса – малая, но фора.

Он безжалостно вырвал из видеокамеры провода и отстегнул ее от треножника. Подбежав к окну, Станислав осторожно выглянул наружу. Похоже, здесь его не ждали. Он выскочил через окно в проход между зданием и высоким, порядка четырех метров, забором. Кирпичная кладка была гладкая, перелезть через него не представлялось возможным. Надо было искать выход.

Станислав прикинул по ощущениям, мысленно просчитав свое незрячее путешествие по коридорам, где могла остановиться машина, на которой его привезли. Выходило, что нужно двигаться влево. Туда он и рванул что было мочи.

Добежав до угла, Стас сквозь щель между стеной и водосточной трубой обозрел окрестности. Он вышел туда, куда хотел. Буквально в двадцати шагах от него стоял «Гелендваген» с поднятым капотом, а далее за ним в полусотне метров виднелись въездные ворота. Вот только добраться до них было мудрено. У машины стоял водитель и, прижимая руку к уху, что-то говорил в микрофон-соломинку. О чем шла речь, можно было без труда догадаться. На крыльце стоял еще один молодой человек, правда, не в пиджачной паре, а в камуфляже и, что самое неприятное, с АКСУ – десантным вариантом «калашникова».

Расклад, конечно, для Стаса хреновый, да только все равно, другого пути у него нет, придется идти на прорыв. И медлить никак нельзя. Упустишь мгновение – потеряешь жизнь. Того и гляди, в спину пальнут.

Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, Станислав рванул вперед. Его заметили почти сразу. Водитель, вероятно, уже был в курсе случившегося, поэтому, разглядев бегущего Стаса, он кинул руку к наплечной кобуре. Рисковать не стоило, и Станислав сделал дубль: как и его коллеге «одинаковому с лица», он всадил пулю в ногу. Уж что-что, а с десяти метров, даже на бегу, промахиваться Стас не умел.

«Камуфляжник» на крыльце от неожиданности застыл с прилипшей к губе сигаретой. Он автоматически потянул с плеча АКСУ, но Станислав остановил его поползновения выстрелом в воздух и озверелым криком:

– Лежать, сука! Замочу! Мозги вышибу!

То, что так оно и случится в случае неповиновения, подтвердил корчащийся от боли его товарищ и лужица крови, растекающаяся по асфальту. Парень медленно потянул руки вверх, одновременно опускаясь на колени. Подскочивший Стас приложился к затылку «камуфляжника» рукоятью «макарова» и послал его в глубокий нокаут.

Развернувшись к стонущему водителю, Станислав скорчил свирепую мину и проорал ему:

– Где ключи от машины?

– Там... – плачуще простонал парень и махнул рукой в сторону открытой дверки «Гелендвагена».

Только сейчас Стас услышал шум работающего двигателя. Это не то что обрадовало его, а привело в состояние неописуемого восторга. Судя по всему, водитель занимался обслуживанием машины, а тут он как раз и подоспел.

Станислав вытянул из наплечной кобуры водителя пистолет и засунул его за пояс. Лишний ствол не помеха, да и у раненого не возникнет желания геройствовать. Подскочив к джипу, захлопнул капот и запрыгнул на водительское место. Разворачиваться ни времени, ни места не было. Закрыв дверь, бросив пистолет и видеокамеру на сиденье рядом, он врубил заднюю скорость и нажал на газ.

«Гелендваген», набирая скорость, задним ходом понесся к воротам. В зеркало Станислав разглядел, что из будки проходной выскочил охранник. Похоже, он или наблюдал, как Стас расправился с водителем и «камуфляжником», или ему передали сигнал тревоги. Охранник присел на одно колено и вытянул руки с зажатым в них пистолетом, целясь в приближающийся джип.

У Станислава особого выбора не было. Надо было или давить охранника, или, не обращая на смельчака внимания, вышибать ворота. Он выбрал второе. Охраннику нетрудно увернуться от машины, в будке мог окопаться его напарник, да и джип тогда придется снова разгонять, а время не терпит.

Надавив на педаль газа до упора, Стас пригнулся к рулю и отдал себя в руки везения и мощи «Гелендвагена». За гулом мотора выстрелов он не слышал, сконцентрировав все свои чувства и ожидания на предстоящем таране ворот.

Удар был сильный. Станислава отбросило назад и вдавило в спинку сиденья. Грохот и скрежет металла известили, что джип попал туда, куда его направляли. «Гелендваген» на мгновение остановился, буксуя на месте, а потом медленно продолжил движение задним ходом, выворачивая створки ворот в обратную сторону. Стойки и крыша машины затрещали и угрожающе поехали вперед, грозя накрыть водителя. Стекла правых дверей лопнули, усыпав осколками сиденья. Стас пригнулся как можно ниже, однако педаль акселератора не отпустил.

Неожиданно шины взвизгнули, и машина, вырвавшись из железных объятий, набирая скорость, рванула с места в аллюр. Оглядевшись по сторонам, Станислав резко рванул руль вправо, разворачивая «Гелендваген». Площадка перед воротами была небольшая, и он притерся левым боком к бетонному столбу, окончательно раздавив заднюю дверку. Надо полагать, после его «руления» кузов бедного «мерина» восстановлению уже не поддастся.

Стас врубил сразу вторую скорость и дал побольше газу. Джип резво взял с места. И произошло это как нельзя вовремя. Выскочивший из выломанных ворот охранник стал стрелять по машине. Он успел выпустить лишь пару пуль. «Гелендваген» пронесся мимо охранника и, пролетев пару десятков метров, завернул за угол.

Станислав перевел дух. Расслабляться не стоило, но и скорой погони ждать не приходилось. Если у его похитителей и есть в запасе еще машина, на хвост «Гелендвагену» ей скоро не сесть. Тяжелые металлические створки, упав, загородили створ ворот. Пока оттянут их, а вручную это сделать тяжело, времени пройдет немало.

Перед Стасом стояла задача как можно быстрее раствориться в городе. И самое первое, что ему хотелось совершить, так это избавиться от «жучка» на одежде. Та дама из-за угла могла влепить ему маячок либо в джинсовую ветровку, либо в сами джинсы где-то в районе пояса. Если она не фокусница, то рубашка и нижнее белье вне подозрений.

Не останавливаясь, Станислав стащил с себя ветровку и без сожаления выбросил в открытое окно. С брюками дело обстояло сложнее, надо было потерпеть до ближайшего магазина одежды. Перспектива перемещения по столичным улицам без штанов его не слишком ободряла.

А вот промтоварных магазинов, бутиков, супермаркетов и даже ларьков в ближайшем обозрении окрестностей как раз и не наблюдалось. «Гелендваген», точнее, то, что от него осталось, двигался по промзоне. Ну что же, следовало отметить, что Стаса разводили достаточно умело. Крутое авто с крутыми номерами, поворот в сторону центра... А на деле, похоже, завезли его куда-то на окраину Москвы. То-то по дороге «крякалку» так редко включали, какие уж в этом направлении пробки...

Дорога здесь была одна. Она шла вдоль заборов, за которыми стояли здания, похожие и на заводские корпуса, и на складские терминалы. Кое-где встречались вывески, но Стаса они не интересовали. Он гнал джип, стараясь вырваться из лабиринта промзоны. И вроде это ему удавалось. Впереди замаячила трасса, по которой сновали машины.

Взгляд Станислава неожиданно выхватил горевшую красным цветом лампочку на приборной доске. А следом – стрелку температуры воды, зашкалившую за все доступные значения. Двигатель перегрелся? А почему тогда из-под радиатора пар не валит? Догадка пришла тут же. Да потому, что в нем нет охлаждающей жидкости! Вряд ли Стас его повредил, когда вышибал ворота. Вероятнее всего, радиатор прострелил охранник. Да не все ли равно, как он из строя вышел, что в лоб, что по лбу, один черт, двигатель вот-вот заклинит. А потому надо добавить газу, чтобы как можно ближе подъехать к трассе.

Удивительно, но «Геленваген» дотянул до перекрестка. В принципе, большего от него и не требовалось. Ехать на джипе с развороченной кормой и перекошенной крышей было и неприлично, и опасно. Первый попавшийся гаишник немедленно тормознет джип, а Стасу это надо?

Он с трудом выбил поврежденную дверь и выбрался из машины. Пистолет Станислав с собой брать не стал, к чему лишние хлопоты. Он лишь тщательно протер «макаров», чтобы не осталось отпечатков его пальцев, и запомнил его номер и год выпуска. Прошелся Стас тряпкой по всем поверхностям джипа, которых касались его пальцы: рулю, ручке включения передач, ручке дверки. Так, на всякий случай. А вот видеокамеру, как он и планировал, прихватил с собой. Можно было и ее оставить, но не нашлось под рукой ни карандаша, ни ручки...

Станислав вышел к трассе и, едва поднял руку, рядом с ним затормозила старенькая «шестерка». На ней он без проблем доехал до ближайшей станции метро. Рядом с входом в подземку обнаружился магазин спорттоваров. Ничтоже сумняшеся, Стас обновил в нем весь свой гардероб. Теперь уже точно «жучки» по нему не ползали.

Глава 6. Есть хочется, аж ночевать негде

Как всегда, генерал Веклемишев был спокоен и деловит. И, как обычно, появился неожиданно. Еще секунду назад его рядом не было, а тут вдруг материализовался из ниоткуда. Веклемишев на просьбу встретиться отреагировал оперативно. Прошло не более трех часов, как Станислав вырвался из «консульских объятий» и чуть меньше двух, как он позвонил по заветному номеру.

– Привет, Стас! – приветливо поздоровался Вадим Александрович.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор! – отозвался на приветствие Стас.

– Что так официально? Ты вроде бы нынче не на службе. Орел вольный, степной, казак лихой...

– Это по привычке, Вадим Александрович. Пройдет со временем.

– И это пройдет... – Веклемишев огляделся по сторонам. – Давненько я на ВДНХ не был. Или как он сейчас зовется: ВВЦ, кажется. Давай, Стас, чтобы нам на всеобщем обозрении не маячить, найдем какую-нибудь кафешку, посидим, съедим что-нибудь вкусное. Сладкое, особенно шоколад, говорят, стресс хорошо снимает. Заодно и поговорим о твоих проблемах.

Кофе был отличный, натуральный, не то отвратное пойло, которым Станислава потчевали в гостях у Консула. А вот пломбир оставлял желать лучшего.

– Так говоришь, это была либо хорошая самодеятельность, либо беспредельная самонадеянность? – спросил Веклемишев, пристально глядя на Стаса.

Он выслушал рассказ Станислава о том, что с ним случилось, молча, не перебивая, не меняя выражения лица.

– На серьезную контору не слишком похоже, – упрямо мотнул головой Стас. – Уж очень много грязи. Парни, которые меня брали, только с виду профессионалы, на деле – средней руки охранники. Я бы мог их сработать на месте...

– А что не сработал?

– Захотелось узнать, кто меня так сильно добивается. Кроме того, оставались кое-какие сомнения, что против меня работает госструктура или очень серьезный бизнес, что, практически, одно и то же. «Гелендваген», госномера крутые, экипировка... И покушение у дома Анны Анчар было организовано относительно качественно: срисовали быстро, снайпер работал, вон даже маячок сумели влепить. Но как меня повязали эти трое, пошло-поехало, как в плохом детективе! Амбарный замок на воротах, вручную со скрипом открываются створки, меня ведут по щербатому бетонному полу... Это я на слух и на ощупь принял. А как мешок с головы сняли, смотрю, глазам не верю, стою я в ампирной гостиной: мебель резная, посуда золотая. Пригляделся внимательнее, вижу, что все это липа. Обои на стенах кое-как наклеены, тарелки с гедеэровскими штампованными мадоннами, да и мебель подобрана, как говорится, до кучи. Точно не офис, и под богатую квартиру подделка дешевая, дешевле некуда. Потом кофе принесли растворимый, явно копеечный, такой противный... А уж как стал беседовать с Консулом, окончательно разобрался, что обо мне им известно многое, особенно то, что касается моей прошлой жизни, но ничего из настоящего. Проглотили дезу, что у меня с финансами трудности, гол как сокол бывший лучший, но опальный стрелок. А еще Консул оговорился, что я, без сомнения, поменял не только внешность, но и имя, и фамилию...

– Из чего можно сделать вывод, что из нашего ведомства утечки информации не было, – перебил Стаса Веклемишев.

– И я это понял. И стал прикидывать, откуда ребятишки получили такую подробную информацию о моей персоне. По всему выходит, что на мою персону сделали наводку те, кто имел прямое или косвенное отношение к Синдикату и лично ко мне. Скорее – косвенное.

– Почему ты так думаешь?

– Если бы на меня вышел Славич, то вряд ли я сейчас беседовал бы с вами.

– Логично, хотя и не факт, – несколько неуверенно сказал Веклемишев. – У меня есть серьезные сомнения в непричастности Горана-Славича к твоим неприятностям. Ну, это мы еще обсудим. Так что же Консул от тебя, Стас, хотел? Ты сказал, что это тема для отдельного разговора.

– Чтобы я убил человека. Как он выразился, сработал по своей основной специальности.

– Значит, эти ребята прекрасно осведомлены о твоем «славном» боевом пути в Синдикате. Но почему они действуют так нагло и прямолинейно? Чувствуют за собой силу, а потому уверены в собственной безнаказанности? Это пока темная сторона дела. Консул сообщил, кто планируемая жертва?

– В общих чертах. Он лишь сказал, что «объект» – бизнесмен из числа самых богатых и влиятельных россиян.

– Это серьезно, – нахмурился Веклемишев. – Даже очень серьезно! Убийство такого человека может иметь последствия не только экономического, но и политического характера.

– Да я уже после подумал, что надо было соглашаться на предложение Консула, чтобы предотвратить заказное убийство. На худой конец, узнать, против кого оно задумано.

– Кабы знать, какой конец худой, а какой толстый... – качнул головой Веклемишев. – Что сделано, то сделано, и жалеть об этом не стоит. По моему разумению, если бы ты, Стас, согласился с предложением Консула, шансов остаться живым при любом исходе у тебя не было. Во-первых, таких свидетелей в девяноста девяти случаях из ста «стирают» после акции...

Веклемишев резко прервал речь, отхлебнул кофе и задумался, глядя прямо перед собой.

– А что во-вторых? – не удержавшись, спросил Станислав.

– А во-вторых, я считаю, за этим делом маячит не кто иной, как Здравко Славич.

– Не понимаю вашего хода мыслей, Вадим Александрович, – недоуменно взглянул на генерала Стас.

– Логика очень простая. Консул с компанией владеют достаточно подробной информацией о твоей жизни до того момента, как мы задействовали в отношении тебя программу защиты свидетелей.

– Я и сам вам говорил об этом, – согласился Станислав.

– Но если эти ребята ничего не ведают о тебе нынешнем, Станиславе Павловиче Белозерове, откуда им известно, как ты сейчас выглядишь? Данным секретом владели всего два человека: Здравко Славич и его помощница Десанка. А как выяснилось, тебя в лицо знает едва не половина населения Москвы. Откуда у Консула могла появиться подобная информация? Ответ, я думаю, очевиден. Только от Славича.

– Но зачем это Здравко? – несколько растерянно спросил Стас. – Я понимаю, если бы он в порыве мести устроил на меня охоту. Но сдавать какому-то Консулу...

– А вот это известно только ему самому. Версий можно выдвинуть множество. Например, Славич обратился к Консулу с просьбой помочь найти тебя, чтобы уничтожить. Они могли контактировать друг с другом ранее или Здравко пришел к нему с чьей-то рекомендацией. Выдал Консулу подробную информацию о тебе, включая реальный портрет, а тот решил не сдавать высококлассного профессионала, а воспользоваться его услугами. Нельзя исключить и того, что Славич ведет свою игру. Хочет использовать тебя, оставаясь при этом в тени, а уже потом «стереть»...

– Возможно, вы и правы, Вадим Александрович, – подумав, согласился с генералом Станислав.

– Прав или не прав – время покажет. Сейчас следует заняться вопросами, которые не терпят отлагательства. В первую очередь это касается семьи твоей сестры. Угрозы Консула имеют под собой реальную почву. Это единственный козырь, который он может использовать против тебя.

– Я уже позвонил мужу сестры. Он мужик разумный, бывший военный, правда, уволился рано. Понял меня с полуслова, хотя и обматерил от души. Конечно, кому нужны чужие проблемы. Я сказал, чтобы он не медлил ни минуты, забрал сестру с работы, племянника из школы и на время укрылся там, где их никто не найдет. Договорились созвониться по мобильной связи сегодня в шесть вечера. Думаю, они сейчас уже находятся в безопасном месте.

– Дашь координаты, где укрылась семья сестры, и мы их сегодня же вечером переправим в наш ведомственный пансионат в Подмосковье. Я смогу это организовать, но, честно говорю, ненадолго, на несколько дней. Потом надо будет что-то придумать.

– Они там не задержатся. Как только обстановка хоть немного прояснится, я им куплю путевки куда-нибудь на «моря». Там их вряд ли будут искать. Совмещу, так сказать, неприятное с полезным, компенсирую неудобства.

– Этот вопрос решили, – удовлетворенно кивнул Веклемишев. – Теперь о Консуле и тех, кто за ним или рядом с ним стоит. Откровенно говоря, я сомневаюсь, что смогу официально принять участие в этом деле. Подготовка заказного убийства, пусть даже крупного бизнесмена, компетенция милиции, а не органов безопасности. Вряд ли мои руководители дадут «добро» на участие в подобном расследовании. У меня, ты знаешь, несколько иная специализация, да и работы сейчас выше крыши.

– Понимаю, но в милицию мне идти не резон. Что я им скажу? Что на меня, бывшего киллера, живущего по чужим документам, наехали какие-то отморозки и пытаются уговорить завалить неизвестного магната? В лучшем случае меня просто пошлют сами знаете куда, в худшем – отправят в психушку или запрут в СИЗО для разбирательства.

– Да уж система известная: есть труп, есть дело; нет трупа, нет дела, – хмуро констатировал Веклемишев. – Ладно, как говорится, еще не вечер. Не хочется, конечно, заниматься самодеятельностью, но ничего другого не остается. Зная тебя, Станислав, не сомневаюсь, что ты этого Консула в покое не оставишь. Или он тебя...

– Ну, это же совершенный беспредел так наезжать. Пытаться меня шантажировать семьей, грозить...

– И что ты хочешь предпринять? Как я понял, тебе нужна не только моральная поддержка, но и мои возможности.

– Я постараюсь не злоупотреблять вашим вниманием, Вадим Александрович.

– Так я и поверил тебе. Вон глазки как блестят. Выкладывай, какие у тебя планы.

– Я хочу выйти на Консула. Думаю, на базе, где меня пытались вербовать, делать нечего. Без всякого сомнения, там уже все подчистили и кроме деда сторожа, ветерана боев за Мукден, я ничего и никого не найду. Есть у меня кое-какие зацепки. Но без вашей помощи я ими воспользоваться не могу.

– И что это за зацепки такие? – заинтересованно спросил генерал.

– Надо бы пробить вот эти номера, – Станислав протянул Веклемишеву листок бумаги.

– Что это за цифири? И еще какой-то «Сони»...

– В первой строчке – номер пистолета Макарова и год его выпуска. Им был вооружен один из людей Консула. Думаю, это легальный ствол, а значит, он должен быть зарегистрирован в разрешительной милицейской базе данных.

– Серьезная зацепка. Молодцом сработал, – похвалил Стаса генерал.

– Далее – номер и марка видеокамеры «Сони», с помощью которой со мной «он лайн» беседовал Консул.

– Пробьем по таможне, если не «серый» товар, определим продавца и через него попробуем выйти на покупателя, – удовлетворенно мотнул головой Веклемишев. – Конечно, покупателя частника вряд ли удастся найти, а вот ежели оплата прошла от предприятия безналом, то можно надеяться на знакомство с этой конторой.

– Последняя строчка – госномер «Гелендвагена», на котором меня возили по Москве.

– А вот это подделать легко. Сколько подобных «ЕКХ» по столице катается, одному черту известно. Вот если бы ты, Стас, номер кузова срисовал, тогда бы мы точно узнали, кто его владелец.

– Времени маловато было. Ноги хотелось побыстрее унести, а не рыскать по двигательному отсеку в поисках цифр.

– Согласен с доводами, – усмехнулся Веклемишев. – Ладно, хватит и того, что ты накопал. Номер твоего нового мобильного я знаю, как только что серьезное накопаем по пистолету и видеокамере, дам тебе знать. Еще просьбы будут?

– Думаю, мне кое-что из оборудования понадобится...

– Про оружие забудь. Я тебе в этом деле не помощник.

– Я не про оружие. Возможно, потребуется организовать слежку или прослушивание. Аппаратура нужна будет...

– Ага, дайте попить, потому что так есть хочется, что переночевать негде, – недовольно пробурчал под нос генерал. – На многое не рассчитывай, чем смогу, помогу.

Глава 7. Бесовское наваждение

Частное охранное предприятие «Армада» занимало довольно крупный двухэтажный особняк дореволюционной постройки на тихой улочке в том районе столицы, который зовется «старой Москвой». Правда, коренных жителей здесь почти не осталось, практически все здания занимали офисы фирм различных мастей и калибров. Цивилизация в образе новостроек сюда еще не добралась, а вот припаркованных у тротуаров автомобилей с обеих сторон улицы было в избытке. Две машины с трудом разъезжались на узкой дорожной полосе.

Почти сутки Станислав ломал голову, как ему организовать наблюдение за «Армадой». В доме напротив располагались крупная юридическая фирма, риелторская контора и ломбард. На входе сидели охранники, все помещения были заняты. В темное время суток туда, в принципе, возможно было проникнуть, да вот только Стаса ночное наблюдение никак не удовлетворяло. Те, кто его мог заинтересовать, если и задерживались на работе, то ненадолго. К восьми часам вечера в «Армаде» жизнь затихала, в здании оставалась лишь ночная смена охраны.

Отчаявшись найти приемлемое решение, Станислав решился на опасное предприятие. «Сузуки», отстаивающийся в переулке около дома Анны Анчар, он забрал на следующий день после «милой» беседы с Консулом. Генерал Веклемишев обеспечил Стаса по его просьбе нужной аппаратурой. Он тщательно проверил и визуально, и с помощью соответствующего прибора джип на наличие «жучков», но никакой электронной живности не обнаружил. «Сузуки» либо не заинтересовал его похитителей, либо они его просто не нашли.

Станислав на пару часов заехал на станцию техобслуживания. За это время все стекла джипа затонировали самой темной пленкой, имевшейся на складе СТО. На следующий день с утра пораньше, чтобы занять удобное место, Стас пригнал джип и припарковал его аккурат напротив входа в «Армаду» на другой стороне улицы.

Он сильно рисковал. Машина с глухо тонированными стеклами не то что могла, должна была привлечь внимание сотрудников частного охранного предприятия. Но Станислав надеялся, что час-другой он без проблем сможет наблюдать за «Армадой».

Ночная смена поленится проверить подозрительный «Сузуки», а заступившим на смену охранникам некоторое время будет не до него. Как-никак, начало рабочего дня, надо начальство встретить, документацию проверить, заполнить...

Задача, стоящая перед Станиславом, была и простой, и сложной одновременно. Стасу требовалось вычислить Консула среди множества других сотрудников предприятия. Простой она смотрелась из-за того, что данный мерзкий тип, несомненно, являлся не рядовым работником. И это ограничивало круг лиц. А сложной она была потому, что Станислав не знал Консула в лицо, а помнил лишь тембр голоса.

На «Армаду» его вывел генерал Веклемишев. Его люди не только пробили по милицейской базе данных номер пистолета, но и смогли проследить путь видеокамеры от границы до покупателя. Если с идентификацией «макарова» проблем не было, в разрешительной документации четко указывалось, что пистолет оформлен на ЧОП «Армада», то с камерой пришлось немного повозиться. Ее покупателем в супермаркете бытовой техники значилось некое общество с ограниченной ответственностью «Контекс М», зарегистрированное в Подольске. В Подмосковье, правда, выезжать не пришлось. Подняв правоустанавливающие документы, с удовлетворением установили, что одним из учредителей «ограниченного» общества является ЧОП «Армада». То есть обе эти тропки вели в данное охранное предприятие.

С третьей уликой, с буквенной аббревиатурой «ЕКХ» на номере, как и предполагал Веклемишев, произошел сбой. Этот госномер числился вовсе не за «Гелендвагеном», а за «Ауди-8» из правительственного гаража. Но, как говорится, исключение лишь подтверждает правило.

С восьми до девяти утра Станислав наблюдал через окно машины за прибытием на работу сотрудников «Армады». Молодых он сразу отсеивал, так как, судя по голосу, Консул был человеком в возрасте. Пришедших пешком также в расчет не принимал. Метро, автобус или маршрутка как-то не соответствовали статусу разыскиваемого.

За час наблюдения за «Армадой» Стас высмотрел четырех человек, подходящих под его представление о Консуле по возрасту и положению. Первый, мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения, с короткой стрижкой ежиком, приехал на «семерке» «БМВ» около половины девятого утра. Практически сразу за ним на «Ленд Крузере» подкатил полный мужчина, бритый наголо, но с усами. По виду ему было от сорока до сорока пяти лет. Третий нарисовался у «Армады» без пяти девять. Судя по тому, что место для его «Прадо» у входа в здание было отгорожено пирамидками, шустро убранными охранником после сигнала клаксона, на работу прибыл директор данного учреждения. Внешность этого человека, в отличие от первых двух, была незапоминающейся. Лет около пятидесяти, среднего телосложения, волосы темно-русые, виски седые, физиономия ничем не примечательная, среднерусского типа. С ним приехали двое молодых людей, явно телохранители. Потом подкатил на парковку у «Армады» на «Санта Фе» немолодой, но подтянутый худощавый гражданин явно начальственного вида.

Гадать на кофейной гуще, кто из этих людей Консул, было непродуктивно, пришло время использовать технику. Станислав достал из кейса и собрал компактное устройство для дальнейшего наблюдения за «Армадой». Так как приборов для просвечивания стен еще не придумали, пришлось ограничиться компактным аппаратом для снятия звуковых колебаний, так называемым микрофоном направленного действия. Опустив стекло боковой двери, Стас поднес к образовавшейся щели стержень сверхчувствительного микрофона. Немного мешала полусфера, но и к ней он приспособился. Надев наушники, Станислав включил усилитель и навел «дуло» на крайнее левое окно второго этажа.

Голоса, которые он смог поймать, никак не походили на голос Консула. Стас сфокусировал аппарат на соседнее окно, потом на следующее... Порядка пятнадцати минут ушло на прослушку второго этажа. Чуть меньше занял этаж первый. Увы, ничего похожего на тембр голоса Консула, в котором звучала характерная картавинка, он не услышал. Может, он и был в здании, но находился в одном из кабинетов, чьи окна выходили на противоположную сторону.

Сняв наушники, Станислав сделал небольшой перерыв. Он не рассчитывал на быстрый успех, хотя в душе надеялся на это.

Попытку придется повторить.

Однако с повторным прослушиванием пришлось повременить. Входная дверь «Армады» отворилась, из нее вышел охранник и решительно направился через улицу к «Сузуки» Станислава. Похоже, незнакомый джип с тонированными стеклами все-таки заинтересовал церберов ЧОПа. Стас быстро отсоединил провода, захлопнул кейс с усилителем, а полусферу уложил на пол у заднего сиденья и набросил на нее куртку.

– Эй, гражданин! – аккуратно постучал в непрозрачное стекло костяшками пальцев охранник. – Вы здесь?

– Я где... Чего надо? – опустив до половины стекло, недовольно спросил Станислав.

– Что вы тут делаете? – строго спросил охранник. – Здесь стоянка для служебных автомобилей. Немедленно уезжайте.

– Щас, блин! Только пропеллер заведу – и сразу на взлет, – лениво процедил Станислав и прикурил сигарету. – И покажи мне, корешок, где здесь висит знак: «Только для придурков»?

Стас демонстративно, едва не в лицо секьюрити, выдохнул сигаретный дым.

– Вы нарываетесь, гражданин, на неприятности. Не заставляйте нас применять силу. Немедленно уезжайте! – лицо охранника покраснело, и было видно, что он еле сдерживается.

Станислав хамски хохотнул и уже открыл было рот, чтобы соответствующим образом ответить на угрозу, но вдруг резко поменял тон и сделался шелковым.

– Все, корешок, кончили базар. Нет проблем, я, считай, уже укатил, – добродушно сказал Стас и потянулся к замку зажигания. – Сейчас машина отъедет, дорогу освободит, – и меня здесь нет.

Такого поворота событий охранник, похоже, не ожидал. Он явно приготовился если не к бою, то к дальнейшей перепалке. Парень даже потянулся к «уоки-токи», коротенькой антенной торчащей из нагрудного кармана, видимо, чтобы вызвать помощь.

– Ладно, давай шустрее, – хмуро сказал он.

– Машина отъедет... – повторил Станислав, внимательно рассматривая перегородивший ему путь «Лексус».

Автомобиль, который Стасу мешал уехать, и был причиной столь неожиданной сговорчивости. Точнее – его пассажир. Вот уж кого Станислав не ожидал здесь увидеть, так именно этого человека.

Из остановившегося у подъезда «Армады» джипа вышел не кто иной, как Евгений Серафимович Белявский собственной персоной.

Приближенный генерала Анчара, начальник его службы безопасности, человек, непосредственно вербовавший рекрутов для Синдиката. Через руки этого человека прошел и сам Станислав.

Удивлению его не было предела. Генерал Веклемишев три месяца назад сообщил Стасу, что Бес, так звали Белявского его подчиненные, задержан и ему предъявлены обвинения по ряду статей из числа тяжелых. Не считая вербовки наемников для Синдиката, он обвинялся еще в контрабанде драгоценных камней и мошенничестве в особо крупных размерах. Но, похоже, прозвище Бес, составленное из инициалов Белявского, полностью подтверждало свою сущность. Нахождение его на свободе можно было объяснить не иначе как бесовской изворотливостью.

Белявский скрылся в подъезде «Армады», его «Прадо» укатил, освободив проезжую часть.

– Ну, пока, корешок, не кашляй, – попрощался с охранником Стас. – Береги хозяина...

Он проехал несколько кварталов, нашел место, где можно припарковать «Сузуки», и остановился. Станислав был не то чтобы растерян, ему требовалось время, чтобы обдумать ситуацию и привести в порядок мысли. Похоже, искать таинственного Консула уже не имело смысла. Без сомнения, неприятности Стаса, случившиеся с ним в течение последних трех суток – дело рук Белявского.

Оставалось лишь понять, что нужно этому мерзкому типу. Что это за игра такая в кошки-мышки на грани фола со стрельбой и похищениями. Если бы Белявский хотел отомстить Станиславу, возможностей ему представлялось более чем достаточно. И снайпер на набережной мог его расстрелять, и в том «ампирном» гараже-гостиной Стас был совершенно беззащитен.

Зная Беса, Станислав был уверен, что это «з-з-з», как говорил Вини Пух, неспроста. Однако действия Белявского пока не укладывались в его понимании в логическую цепочку. Может, Бес решил потренировать своих балбесов, показать, что собой представляет профессионал боя? Задумал устроить небольшие учения со стрельбой в городских условиях. Да вроде не похоже. Особого рвения со стороны его людей Стас не заметил. Может, только дама, прилепившая ему «жучка», классно потрудилась, а остальные работали совершенно бездарно, мозги не включали и ноги едва волочили. И двое в результате этих «учений» утяжелили свои конечности на девять граммов свинца...

Разговор с Консулом, без всякого сомнения, был срежиссирован самим Белявским. Можно из него что-то почерпнуть? Да нет, кроме предложения завалить какого-то крутого бизнесмена, ничего интересного в гараже не прозвучало.

Стаса проверяли? На что именно? Хотели прощупать, кто за ним стоит? И без проверок понятно после разгрома Синдиката, в котором он принял самое активное участие, что его внедрили в международную организацию киллеров российские органы безопасности. А если всем, и в первую очередь Белявскому, ясно, что за спиной Станислава маячит такая грозная контора, почему творится подобный беспредел? Воистину бесовское наваждение!

Решение пришло спонтанно, на уровне эмоций, которые скоро приобрели реальные очертания. Если всем все понятно, стоит ли ломать голову и терзаться в неизвестности? Не проще ли, глаза в глаза, напрямую задать вопрос Бесу, с какой целью он устроил весь этот цирк. Пришло время рубить гордиев узел.

Станислав завел двигатель, развернулся и погнал «Сузуки» в обратном направлении. Рисковал ли он нарваться на большие неприятности, чем с ним уже произошли? Не исключалось, хотя Стас в это не слишком верил. Белявский затеял с ним какую-то непонятную и опасную игру, установив, однако, определенные пределы. И главным ограничением было то, что ликвидировать Станислава пока не собираются.

У «Армады» все парковочные места были заняты. Или почти заняты. Сбив пластиковую пирамиду, выставленную перед «Прадо», доставившим на работу безликого товарища, которого Стас окрестил директором, едва не задев радиатор джипа крылом, он въехал на тротуар, почти перегородив его. Подобной наглости, похоже, никто не ожидал. Охрана пришла в себя уже после того, когда Станислав вылез из «Сузуки» и, пройдя несколько шагов, взялся за ручку входной двери «Армады».

Но она распахнулась перед ним сама. Трое охранников едва не сбили Стаса с ног, вылетев навстречу ему из подъезда. Он отступил на пару шагов и с интересом стал наблюдать за действиями секьюрити. Перебивая друг друга, тыча пальцами в бедную «Сузуки», охранники накинулись на нарушителя спокойствия, приказывая немедленно убрать машину. Спокойно выслушав их грозные притязания, Станислав широко зевнул, а потом вдруг коротко и мощно рявкнул:

– Молчать! Смирно!

От неожиданности охранники и впрямь замолчали. Но самое смешное, двое из троицы, видимо, от изумления и накрепко заложенной армейской службой программы, вытянулись во фрунт, принимая стойку «смирно». Пока они еще не опомнились, Стас скомандовал «Вольно!» и властно приказал:

– Доложите Белявскому: прибыл его крестник.

– А машину... – попытался продолжить протестную акцию один из охранников.

– Постоит! Я сказал, доложить Белявскому! – сверля фельдфебельским взглядом стоящих перед ним бравых парней в черной униформе, сквозь зубы процедил Стас.

– Что здесь происходит? – в дверях нарисовался немолодой тип с седым ежиком, приехавший на «БМВ». – Это чья машина?

Суровая мина на лице товарища, явно облеченного полномочиями, едва он разглядел Станислава, неожиданно скомкалась, явив миру тень растерянности. Правда, он быстро взял себя в руки и вновь попытался надеть маску неприступности.

– Павел Ефимович, вот гражданин нарушает! Машину загнал на тротуар, конус раздавил, грубит, требует господина Белявского, – скороговоркой выпалил один из охранников.

– Привет, Консул! – добродушно бросил Станислав. – Вы меня звали – и я пришел.

Хотя Павел Ефимович, как обратился к нему охранник, произнес всего несколько слов, Станислав без труда уловил и знакомый тембр голоса, и легкую картавинку. И это решило все сомнения. И звуковой локатор уже не понадобится. Общение в гараже было односторонним. Консул наблюдал за Станиславом через видеоаппаратуру, потому и сразу узнал «он-лайн» собеседника.

А Станиславу пришлось задействовать слух, и он успешно справился с этим заданием.

– Проведите его внутрь, – после секундной паузы, негромко и сухо произнес мужчина и, круто повернувшись, скрылся за дверью.

– А машина? – неуверенно спросил один из охранников.

– Сказал шеф внутрь провести, значит – провести внутрь, – философски заметил его коллега. – Прошу вас, гражданин.

– Шеф?! Павел Ефимович разве директор «Армады»? – делано удивился Станислав.

– Начальник режима, – не разобравшись, что это подвох, отозвался молодой охранник. – Директор, тот – «генерал».

Станислава завели в холл. Консула, то бишь Павла Ефимовича, там уже не было. Стасу предложили присесть в кресло у стены, что он и сделал.

Долго ждать не пришлось. Начальник режима появился минут через пять, спустившись по лестнице со второго этажа.

– Проведите гостя в приемную, – не глядя на Стаса, отдал приказание охране Павел Ефимович, развернулся и широким шагом двинулся куда-то по коридору.

Глава 8. Согласие как продукт непротивления сторон

Белявский встретил Станислава лучезарной улыбкой и широко раскинутыми руками. Правда, из-за стола не вышел. Надо полагать, это означало объятие на расстоянии.

– Рад вас видеть, Станислав Николаевич, при полном здравии и цветущем виде, – радостно поприветствовал гостя Бес.

– А как я сам рад своему здравию, – не преминул съязвить Стас. – Не иначе, вашими молитвами...

Белявский сделал вид, что не заметил насмешки, и предложил Станиславу присесть на стул у приставного столика. Сам он опустился в кресло за огромным зеленого сукна столом.

– Отличная работа! – произнес Бес после небольшой паузы, во время которой он с явным интересом разглядывал Стаса. – Если бы я не имел информации, как вы сейчас выглядите, ни за что бы не признал.

– Это все, что вы хотите мне сказать? – насмешливо спросил Станислав. – Да, вопреки вашим желаниям я жив и здоров и выгляжу достойно.

– Ну, зачем вы так, Станислав Николаевич, – поморщился Белявский. – Я никогда не желал вам зла.

– Ну конечно, подставить меня под сфабрикованное убийство, а затем отправить на бойню, носящую имя Синдикат – доброе дело. А уж устроить на меня охоту, выставив флажки по всей Москве, иначе как веселым детским утренником не назовешь.

– А не сами ли вы, любезный, в свое время влезли в опасную игру? Разве вы не работали под прикрытием? Казачок-то засланный был!

– Не правы вы, Евгений Серафимович, – мотнул головой Стас. – Это по вашей милости пришлось пойти по скользкой тропке. Когда меня увольняли на гражданку, я ведь ни сном ни духом...

– И не случись с вами того, что случилось, вы бы сейчас честно трудились грузчиком в своем родном Одинцове на какой-нибудь продовольственной базе и потихоньку спивались. – Перебив Станислава, Бес нарисовал возможный и, в принципе, реальный путь, по которому могло пойти развитие его жизни. – А то, что не было у вас выбора, так любой из нас часто встречается с подобными коллизиями. Что там в песне поется? «Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает...»

– Допустим, что это так, – не стал спорить Стас. – А зачем было устраивать спектакль со стрельбой, похищением, каким-то таинственным Консулом-Фантомасом за зеркалом? Это что, изощренная форма мести? Игра кошки с пойманной мышью? Придушить, отпустить, поймать, снова придушить и снова отпустить... Это вместо того, чтобы на месте шлепнуть. Извращенная у вас фантазия, Евгений Серафимович.

– Вы можете не поверить, Станислав, разрешите я к вам без отчества по старой памяти буду обращаться, так как-то проще... Так вот, можете верить, можете не верить, но, говорю откровенно, я не питаю к вам не то что ненависти, даже мелкой неприязни. Более того, я искренне рад, как никто другой, что разгромлена преступная организация, которую вы называете Синдикатом. И лично вы в этом сыграли не последнюю роль.

– Считайте, что я верю вам, Евгений Серафимович, – ехидно засмеялся Стас. – Но как быть с потерей прибыли, кругленькой суммы в зеленых бумажках, которая вам шла с каждого завербованного рекрута, будущего киллера? Вы еще скажите, что вас гложет совесть за безвинно погубленные души. Я имею в виду не только обреченных на смерть русских парней, которых вы обманом заманили в Синдикат, но и тех, кто пал от их рук. Просыпаетесь ночью в холодном поту, рыдаете...

– Поспешу вас огорчить: не просыпаюсь и не рыдаю, – холодно уточнил Белявский. – Потому что не чувствую за собой большой вины. И поясню почему. Начну с того, что обманом мы заманили в этот самый Синдикат не многих. Да, кое-кого, так же, как вас, поставили перед выбором: тюрьма или наемничество. Но основная масса тех русских парней, о которых вы горюете, прекрасно понимала, на что они идут. Бывшие десантники и спецназовцы желали заработать большие деньги любым способом. Они не раз на своей шкуре испытали, что такое смертельный риск, да и не умели ничего другого делать, как убивать. Их этому обучила Родина, а потом выкинула на обочину, как использованный материал.

– А еще, кроме того, что они были обучены убивать, искренне хотели умереть, – хмуро уточнил Станислав.

Он понимал, что Белявский по-своему прав. Действительно, многие из тех, с кем его сводила судьба в Синдикате, не испытывали мук совести за то, что делали. Более того, кое-кто из них уже не мог жить без постоянного впрыскивания адреналина в кровь, без запаха смерти...

– Теперь обратимся к вопросу кругленьких сумм, заработанных мною на рекрутинге наемников. Да, кое-что я получил, однако больше потерял. Эта работа отнимала у меня столько времени, что шла в ущерб основной деятельности, где я действительно много зарабатывал.

– А почему же вы, Евгений Серафимович, не отказались от такой ущербной работы? – усмехнулся Станислав.

– Господин Анчар, на которого я работал, не тот человек, чью команду можно было проигнорировать или не исполнить его просьбу. И эта просьба-приказ не в декларации, а на деле являлась законом для подчиненного. Если бы я отказался выполнять его команды, тогда бы он отказался от меня. Со всеми вытекающими последствиями...

– То есть разгром Синдиката и тяжелая болезнь Анчара не стали для вас трагедией, а, наоборот, развязали руки? – недоверчиво спросил Стас. – Хочется верить...

– Представьте себе, Станислав, что дело обстоит именно так и никак иначе, – убежденно сказал Белявский. – Я будто тяжелый груз с плеч сбросил.

– Ладно, ваши отношения с Анчаром и Синдикатом меня мало беспокоят. Но я хочу знать, с какой целью вы устроили на меня охоту в жанре пародии на плохой детектив.

– Чтобы проверить, не потеряли ли вы профессиональные навыки.

– Вот как? Ну, хорошо, убедились, что я еще не скис. И что за этим последует?

– Ваши действия произвели на меня приятное впечатление. Если не принимать во внимание мелкие помарки, то вы, Станислав, вполне годны, как раньше говорили, к труду и к обороне. И даже к наступлению. Вы достойно выдержали испытание.

Станислав внимательно наблюдал за Белявским. С одной стороны, ему не хотелось верить ни одному слову этого хитрого иезуита, с другой, он видел, что Бес не блефует.

– Надо полагать, коли я выдержал экзамен на профпригодность, вы мне предложите работу по основной специальности, как точно заметил Консул, вернее, Павел Ефимович... От него мне поступило предложение «обнулить» некоего крутого бизнесмена. И деньги сулили большие.

– Забудьте ту встречу, – небрежно отмахнулся Белявский. – Заказ бизнесмена не более чем наполнение разговора. Мы хотели вас прощупать, спровоцировать на действия...

– Значит, не удастся мне подкалымить, – едва не с искренним сожалением произнес Стас. – А так хотелось!

– Все поправимо, – успокоил его Белявский. – Об этом мы еще поговорим. Кстати, не желаете ли кофе?

– С удовольствием выпью, – принял предложение Стас. – Надеюсь, это будет не та бурда, которой меня поили в гараже.

– Кофе будет хороший. Но и я надеюсь, что вы не станете плескать его мне в лицо.

– Заметано! Кстати, а как вам, Евгений Серафимович, удалось уйти от правосудия? Вам же серьезные обвинения предъявляли.

– Не смешите меня, Станислав. О какой серьезности может идти речь? Что касается вербовки рекрутов в Синдикат, то я лишь выполнял указания господина Анчара, своего непосредственного начальника. И понятия не имел о том, чем будут заниматься эти люди за рубежом. Да, они бывшие сотрудники силовых ведомств, но предложение им работы не является криминалом. Во всем мире в дефиците квалифицированные специалисты. Их можно использовать в охране, для сопровождения ценных грузов...

– Хороший у вас адвокат, Евгений Серафимович, – усмехнулся Станислав. – Все стрелки повернули на господина Анчара. А с больного человека что взять? К тому же и его коллеги по Госдуме решили не выносить сор из избы. Классный расклад! Но как же вы ушли от обвинения в контрабанде в особо крупных размерах? Я слышал, вас задержали с партией бриллиантов, которые тянули на три миллиона долларов.

– Это, конечно, неприятный момент, – поморщился Белявский. – Но на реальный срок дело не тянет. Во-первых, я их не украл, доказательств этому нет и быть не может. Камешки – моя собственность, я их собирал в течение всей жизни...

– Экономили на школьных завтраках, – помог Бесу Станислав.

– И на завтраках тоже, – добродушно согласился Евгений Серафимович. – Во-вторых, я чистосердечно признался в данном правонарушении и искренне раскаялся в содеянном. Результатом явилось освобождение меня под подписку о невыезде до суда. Думаю, наш самый гуманный суд в мире примет к сведению все вышеизложенное, учтет, что это первая судимость, а также, что оступившийся гражданин имеет государственные награды. Я надеюсь, что все закончится штрафом, максимум – условным сроком.

– Я же говорю, у вас отличный адвокат.

– И гонорары у него отличные... от других, – признался Белявский. – К тому же и само дело выеденного яйца не стоит. Это для рядового обывателя одно упоминание о бриллиантах и трех миллионах долларов вызывает нервный тик. Через границу такие капиталы утекают, что мои камни даже каплей в море не назовешь. Если идти в ногу со временем, то это скорее уровень нанотехнологий контрабанды. Три «лимона» долларов – это всего лишь фура с «серыми» мобильниками или компьютерами. А их ежедневно через границу сотнями гонят.

– Остается только порадоваться за вас, Евгений Серафимович, – грустно признался Станислав. – И за себя, что зла на меня вы не держите. Тогда, может, перейдем к делу. Вопрос, зачем я вам понадобился, так и повис в воздухе.

– К делу так к делу, – одобрительно кивнул Белявский. – Мне необходимо, чтобы вы, Станислав, помогли мне. Работа предстоит достаточно сложная, опасная, но при всем этом высокооплачиваемая.

– Предстоит? – Стас удивленно поднял брови. – Вы говорите так, будто я уже дал согласие. Признаюсь откровенно, что у меня нет ни малейшего желания, как вы изволили сказать, помогать вам, Евгений Серафимович.

– Я понимаю, но у вас другого выхода нет.

– Опять станете меня шантажировать Анной Анчар, семьей моей сестры...

– Избави бог! – всплеснул руками Белявский. – Я же сказал, Станислав, забудьте тот разговор с Консулом в гараже. Ни вашим близким, ни тем более Анне ничего не грозит. Дело обстоит намного сложнее, чем вы можете себе представить.

– А я ничего и не представляю. Я просто не желаю иметь с вами ничего общего.

– А вот это зря. Я еще вам могу пригодиться, Станислав, – хитро глянул на собеседника Белявский. – Как вы думаете, откуда мне стало известно, как вы сейчас выглядите?

Станислав чертыхнулся про себя. Действительно, эта важная тема как-то выскользнула из общей канвы беседы. А ее никак нельзя было упускать. Но и показывать крайнюю заинтересованность в этом вопросе не стоило.

– Да не все ли равно, – равнодушно сказал Стас. – Не иначе кто-то из моих бывших соратников по Синдикату язык за зубами не держит.

– Вам известен человек по имени Горан? – спросил Белявский и остро глянул на Станислава, видимо, интересуясь реакцией собеседника на свои слова. – Это он передал мне ваш портрет в компьютерном исполнении. Кстати, рисунок и оригинал очень схожи.

– Горан, конечно, знаком, – спокойно ответил Стас. – Начальник контрразведки Синдиката, мой бывший наставник и куратор. Если вас интересует его характеристика, могу доложить, что это жестокий человек, который не остановится ни перед чем для достижения своих целей.

– Я не слишком хорошо знаю Горана. Видел его раньше всего пару раз. Года четыре назад он приезжал в Москву, встречался с Анчаром, решал какие-то важные вопросы. И полгода спустя мы с шефом по своим делам были в Австрии, он посетил нас в гостинице. Третий раз я общался с Гораном месяц назад.

– Он в Москве? – настороженно спросил Станислав.

– Не знаю, – пожал плечами Белявский. – Был в Москве, я имел честь беседовать с ним в моем офисе. А где Горан сейчас, известно только ему самому. Вы догадываетесь, зачем этот человек появился в России?

– Разгадать эту загадку ума большого не надо. Горан искал меня, – криво усмехнулся Стас. – У него ко мне серьезные претензии.

– Вы совершенно правы, мой друг, – задумчиво произнес Бес. – И это была главная тема нашего разговора.

Станислав принял к сведению и «моего друга», и то, что не только его персона интересовала Горана-Славича. Если была главная тема, значит, имелись и второстепенные...

– Он попросил меня найти вас, Станислав. Естественно, не бесплатно.

– Можно поинтересоваться, какое вознаграждение назначил Горан за мою голову? Безумно интересно, сколько я сейчас стою.

– Он предложил сто тысяч долларов, – спокойно сообщил Белявский. – Я просил двести. Сторговались на ста пятидесяти.

– А я думал, моя голова дороже стоит, – разочарованно протянул Стас. – Хотя и это неплохая сумма. По расценкам Синдиката, я тяну на солидного европейского бизнесмена.

– Откровенно говоря, я не очень надеялся, что выйду на вас, Станислав. Без всякого сомнения, работая под прикрытием ФСБ, вы приобрели в лице этой могущественной конторы надежного защитника.

– «Крышу», значит, – уточнил Станислав.

– Называйте как хотите ваше сотрудничество, – небрежно отмахнулся Белявский. – Так вот, согласившись с предложением Горана, я слукавил. Категорический отказ мог обернуться для меня серьезными неприятностями. Вы сказали, что хорошо знаете Горана, и определили его как крайне жестокого типа. Я мог это только предполагать. И я редко ошибаюсь в людях. У меня поначалу был план создания видимости ваших поисков с гарантированной неудачей. Однако, хорошенечко поразмыслив, я решил, что должен обязательно найти того, кто раньше был Станиславом Гордеевым.

– И, в свою очередь, предложить мне поработать на вас или вашу контору.

– Вы совершенно правы, Станислав, – согласно кивнул Белявский. – И я практически уверен, что вы пойдете на это.

– Нет и еще раз нет, – твердо сказал Стас. – Если вы думаете, что сможете задержать меня, надавить, испугать...

– Перестаньте молоть чепуху, молодой человек, и дослушайте, наконец, меня, – раздраженно повысил голос Белявский. – Я знаю, что вы сейчас скажете. Что ваши друзья из органов в курсе, куда вы отправились, и если через полчаса не выйдете из офиса «Армады», то сюда прискачет отряд «Альфа» в полном составе и, согласно Жванецкому, разнесет эту халабуду вдребезги.

– Примерно так все и обстоит, – несколько неуверенно сказал Станислав. – Насчет «Альфы» не обещаю, но некоторые люди в курсе моего вояжа в «Армаду». Вы, кстати, не исключаете, что сейчас я у вас нахожусь не как частное лицо, а по служебной необходимости?

– Исключаю. Я навел справки. У меня есть такая возможность. Вас восстановили на службе, присвоили очередное звание в качестве утешения и сразу же уволили по собственному желанию. Так что ваш нынешний статус можно определить максимум как недействующий резерв.

– Все-то вы знаете, Евгений Серафимович, – уныло пробурчал Станислав. – Ладно, давайте дальше, выкладывайте козыри.

– Давно бы так. Перейдем к обоснованию моего утверждения, что я не услышу из ваших уст отказа помочь мне. Предложение Горана разыскать вас и сдать ему было не единственным, – Белявский сделал многозначительную паузу. – Он настаивал на возобновлении сотрудничества с ним в плане поставки рекрутов. Горану вновь понадобились боевые специалисты.

В кабинете на короткое время воцарилось молчание. Стас переваривал полученную информацию, а Белявский с интересом за ним наблюдал.

– Неужели этот подонок решил создать новый Синдикат взамен разгромленного? – На лице Станислава отразилось искреннее негодование. – Как жалко, что тогда в Испании он ускользнул из моих рук! До сих пор виню себя в этом.

– Еще не поздно все исправить, Станислав, – вкрадчиво сказал Белявский. – Меня преступное сотрудничество с Гораном никак не устраивает. Только освободился от опеки и хлопот господина Анчара, а тут, на тебе, на шею тот же хомут взгромождают. Из огня да в полымя... Поэтому я готов сдать Горана вам лично, Стас, или вашим покровителям.

– И платой тому – моя работа на вас.

– Увы, мой друг, но мы живем в эпоху рыночных отношений.

– А если я сообщу о нашем разговоре своим, как вы выразились, покровителям из органов безопасности? И тогда уже не я, а они будут с вами, Евгений Серафимович, разбираться, кому на кого работать.

– Я им, как на духу, скажу то же самое, что сказал вам, Станислав. Меня пытаются втянуть в криминал, чему я искренне сопротивляюсь. Разве же это преступление? Почему сразу не обратился в соответствующие структуры? Виноват, в следующий раз исправлюсь. Склонял вас к взаимовыгодному сотрудничеству? Извините, жадность заела. Сдать Горана? Да никаких проблем. Вот только не знаю, смогу ли это сделать. Вдруг он снова неожиданно выйдет на меня, а оперативно сработать, известить о его появлении правоохранительные органы мне не удастся. Ну и где здесь состав преступления?

– То есть вы гарантируете, что, в случае моей покладистости, сдадите лично мне Горана. А органам безопасности подобных гарантий представить не можете, – с вызовом произнес Стас.

– Ваши слова угроза или констатация факта? – спокойно спросил Белявский.

– Пожалуй, второе, – немного подумав, сказал Станислав. – Похоже, вас трудно напугать, Евгений Серафимович. У вас все ходы расписаны. С вами невозможно играть.

– Ну что вы, какая игра? Это жизнь! Согласно теории дедушки Дарвина, выживает сильнейший, – наставительно произнес Бес. – Соглашайтесь с моим предложением, Станислав. Так всем будет лучше.

– Похоже, у меня действительно нет выбора, – после долгой паузы неохотно выдавил Стас. – Аргументы слишком сильны, чтобы с ними не согласиться. Так какую работу вы хотите мне предложить? Очень хочется узнать, стоит ли игра свеч...

– Вот это уже другой разговор, – оживился Евгений Серафимович. – В детали я вас пока посвящать не буду. Скажу только, что вы должны будете получить некий груз в точке «А» и доставить его в точку «Б».

– Наркотики? – Станислав вскинул глаза на Белявского.

– Ну почему вы, молодой человек, обязательно хотите загнать меня под статью уголовного кодекса? – сделал кислую физиономию Евгений Серафимович. – Уверяю вас, груз, который вам предстоит перевезти, не будет содержать ни наркотиков, ни оружия, ни радиоактивных материалов. Сравнительно небольшая посылка, в ней нет ничего, что могло бы заинтересовать правоохранительные и прочие контрольные органы. И ценность ее равна нулю.

– И в чем же тогда проблема? Почему транспортировку этого безобидного груза вы хотите поручить именно мне? Вы же, Евгений Серафимович, в самом начале разговора сказали, что работа будет опасной и, кстати, высокооплачиваемой.

– Я и не отказываюсь от своих слов. Могу даже уточнить, что задание будет не опасным, а сверхопасным. По дороге из точки «А» в точку «Б» вас постараются убить, чтобы завладеть грузом, который вы повезете. И опасность будет подстерегать вас на всем протяжении пути, а это не одна тысяча километров. Я не знаю, кто и сколько человек будет охотиться на вас, однако уверен: чтобы доставить посылку по месту назначения и остаться живым, вам придется сильно потрудиться.

– Чем больше я узнаю, тем меньше понимаю, – тряхнул головой Станислав. – Странный расклад получается. Я должен перевезти какой-то дерьмовый груз, из-за которого непонятно кто захочет снести мне голову. Может, Евгений Серафимович, все же разгоните туман, внесете хоть какую-то ясность...

– Вы абсолютно верно оценили ситуацию. И груз никчемный, и охотники неизвестны. Но стрелять в вас будут не холостыми патронами, и убивать не понарошку. А вот для того, чтобы я посвятил вас, Станислав, в детали дела, необходимо ваше принципиальное согласие на участие в этой акции. Пейте кофе, а то он уже остыл. Заодно и обдумайте хорошенько то, что я вам сказал. Я вас, Станислав, сильно не тороплю. Пять минут вам, надеюсь, хватит, чтобы принять верное решение.

Стасу хватило и трех минут. Он допил кофе, поставил чашку на блюдце и поднял глаза на Белявского:

– Я согласен, Евгений Серафимович. Только, чур, играем в открытую.

Глава 9. Рыбалка пуще неволи

Городок периферийный, стекающий домами с сопки к реке, бензином, как пелось в одной песне, не отдавал. Воздух был свеж и прохладен. Со стороны станции доносились редкие гудки тепловозов, с Лены тянуло вечерней сыростью. Гостиница с одноименным названием тянула максимум на две звезды, однако заезжему любителю сибирской рыбалки из далекого Воронежа большего и не требовалось. Ему бы одну ночку в цивилизации скоротать, а на следующее утро закинуть рюкзак с притороченной к нему палаткой на плечи – и на пристань.

Станислав сегодня днем договорился с местным жителем, владельцем моторки, что тот подбросит его вверх по реке на десяток километров. Надувную резиновую лодку и спиннинги он оставил аборигену на хранение, чтобы утром не тащить все на себе.

Вот и добрался Стас до пункта «А», Усть-Кута, небольшого городка в центре Сибири, с соболем и крылатым якорем на гербе. Надо полагать, этот странный символ нес в себе единение сибирской природы с портом и железной магистралью, известной комсомольской стройкой начала семидесятых. Хотя здесь и имелся небольшой аэропорт, крылья на якоре были не авиационные, угловатые, явно составленные из обломков рельсов.

В этом городке, а точнее – в его окрестностях, Станислав должен получить груз и доставить его в Москву, в пункт «Б», и сдать с рук на руки господину Белявскому. На все путешествие Стасу отводилось десять дней. Можно было, конечно, обернуться быстрее, но это не приветствовалось, да и вряд ли получилось бы. Самолет Станиславу заказан. Уж очень груз специфический, досмотр в аэропорту мог принести определенное непонимание и даже повлечь неприятности. Железной дорогой пользоваться разрешалось, но с пересадками. Стасу обязательно следовало отметиться в определенных населенных пунктах.

Легенда, с которой он явился в Усть-Кут, была незамысловатой, но вполне реальной. Рыбалка здесь отменная, омуля, нельмы, муксуна в достатке. А что издалека приехал, так мало ли чудаков на свете. Вон по телевидению постоянно их показывают. То в самый дальний уголок Кольского полуострова заберутся, то на Камчатке кижуча удят и уху с водкой варят... Для достоверности Станислав еще и приплел от себя, что он не один, а с товарищами на рыбалку собрался. И в гостинице, устраиваясь, у администратора спрашивал, не было ли у них постояльцев из Воронежа. Договаривались встретиться, да, видно, запоздали ребята. Ту же информацию слил хозяину моторки. Мол, как только появятся рыбачки-землячки на горизонте, надо срочно будет доставить их на его бивак на Лене.

Завтра в два часа дня Стасу следовало прибыть на условленную точку в тайге и получить груз. Когда он узнал о содержании посылки, то сначала запротестовал и в самых ярких выражениях высказал Евгению Серафимовичу свое крайнее недовольство. Тот же обещал, что груз никак не заинтересует правоохранительные органы. А тут, оказывается, ему вручат два с небольшим кило необработанных алмазов, которые он должен будет провезти через полстраны.

Только вышло, что Станислав зря ругался. Алмазный груз на самом деле планировался вовсе не алмазным, а стеклянным. И Стас отправлялся в поход не в качестве курьера, а в роли приманки, живца c более чем тысячью карат фальшивых алмазов за пазухой. Белявский не вдавался в подробности, но и по тем крохам, которыми он накормил Стаса, стало понятно, с какой целью затевается эта опасная экспедиция. И стоило признаться, что выбор Бесом Станислава в качестве главного действующего лица предстоящей акции был вполне оправдан и осмыслен.

Даже из недосказанного стало понятно, что Белявский крепко сидит на нелегальном алмазном бизнесе. Схема вырисовывалась не простая, но достаточно четкая. По тайным каналам проходят поставки из Якутии необработанных алмазов. То ли они ворованные, то ли куплены у диких старателей или добыты на организованных тайных же приисках, об этом Бес умалчивал. По обмолвке Евгения Серафимовича Стас понял, что, попав в Европейскую часть России, алмазы поступают на гранильную фабрику, вероятнее всего подпольную, где и становятся бриллиантами. О дальнейшей судьбе лучших друзей девушек, если вспомнить о коллекции камешков, с которыми был задержан Белявский на международном авиарейсе, можно без труда догадаться.

Похоже, Евгений Серафимович не блефовал, когда убеждал Станислава, что рекрутинг наемников для Синдиката ему только мешал, так как отнимал слишком много времени. Как следствие, не вызывали недоверие и заверения Белявского, что он не хочет опять лезть в то же болото и заинтересован в том, чтобы сдать Стасу Горана.

Ну, а что касается вербовки Станислава, то хитрый Бес решил совместить приятное с полезным. Одним махом решить две проблемы. И от Горана избавиться, и свой бизнес подлатать.

Оказалось, что пока Белявский находился под следствием, налаженная система дала сбой. За это время бесследно исчезли с очередными партиями алмазов два курьера. Версия кражи исключалась. Пропавшие курьеры были проверенными людьми и крепко сидели на крючке. Они не знали друг друга. Не имели они и представления, на кого работают. Знали только посредника, который давал им задание и щедро оплачивал услуги. Информация об аресте Белявского до курьеров дойти не могла, а если бы и дошла, то ничего бы им не сказала. Кроме того, оба эти человека были семейными людьми. Проверка показала, что их домочадцы на месте и понятия не имеют, куда запропали главы семейств.

Вывод напрашивался один и весьма печальный: в цепочке транспортировки алмазов произошел разрыв. И обусловлен данный сбой не какими-то внешними факторами, а вполне внутренним предательством. Но на каком этапе это случилось, в какой точке маршрута пропали курьеры с ценным грузом, оставалось загадкой. И ключ к ее разгадке должен был найти Станислав, пройдя той же смертельно опасной дорожкой.

Информацией об очередной поставке алмазов обладали немногие, не более пяти человек, включая самого Белявского. И за ними сейчас была установлена слежка, в которую входило наружное наблюдение и прослушивание телефонных разговоров как самих фигурантов, так и их ближайшего окружения.

Как понял Стас, место передачи алмазов каждый раз менялось, однако всегда происходило в окрестностях городка на берегу Лены. Чем это было обусловлено, догадаться нетрудно. Здесь сходились речные, автомобильные и железнодорожные маршруты, да и до алмазоносных районов по сибирским меркам – рукой подать.

Передача алмазов курьерам всегда проходила без сбоев. Они должны были подтвердить это установленными сигналами по мобильной связи. В двух последних случаях нужные сигналы прошли в установленное время. Это означало, что курьеры груз приняли и не находятся под контролем кого-то чужого.

Плюс тот, кто доставил алмазы, должен был получить вымпел как подтверждение того, что он выполнил свою часть работы.

Это был, конечно, не вымпел в прямом понимании этого слова, а какой-то небольшой предмет: ложка, перочинный нож, пряжка от рюкзака, да что угодно – на каждую акцию была заготовлена своя мулька. То есть передача эстафеты на данном этапе контролировалась жестко.

Далее маршрут груза пролегал на Иркутск. Оттуда курьеры, как правило, уже поездом добирались до Москвы. В случае обнаружения подозрительного внимания к их персонам они, по своему усмотрению, могли без доклада изменить как путь следования, так и транспорт.

Последний тезис Стас воспринял с определенным скепсисом. Если поезд еще можно было поменять на междугородный автобус или фуру дальнобойщика, то с переменой маршрута особого разнообразия не было. Все пути, ведущие на запад России, по крайней мере до Урала, находились в столь узком коридоре «тайга – госграница», что выбраться из него возможности практически не было.

Вероятнее всего, исчезновение курьеров происходило именно на этом отрезке маршрута. Версия слежки за объектом в течение нескольких дней, «обнуление» и изъятие алмазов где-нибудь в районе Казани или Нижнего Новгорода выглядела довольно неуклюжей. По предположению Станислава, это происходило гораздо раньше, в течение максимум первых двух-трех суток. То есть в работу ему придется включаться с первых минут прибытия на точку рандеву.

Естественно, он проверялся и по дороге, и сразу по прибытии в городок, однако ничего и никого подозрительного не заметил.

Чистота эксперимента с внедрением Станислава обусловливалась тем, что готовил его и знал в лицо только Белявский. Конечно, последнее было под большим вопросом. Его видели охранники «Армады», Консул – Павел Ефимович, да и на пленках камер слежения, без сомнения, физиономия Стаса запечатлелась.

Единственное, на что стоило уповать, так это на то, что вышеперечисленные люди не имеют никакого отношения к «бриллиантовой» деятельности Белявского.

Конечно, Евгений Серафимович не сказал Стасу, кто входит в круг посвященных в транзит алмазов. Да, собственно, ему это и не нужно было знать. Алгебраическую задачу со многими неизвестными, стоящую перед Белявским, для себя Станислав упростил до неприличия. Превратил в сугубо арифметическую. А если совсем точно – в простейшее равенство. Один Стас плюс алмазы, плюс балбес или балбесы, которые попытаются его убить, равно Стасу плюс алмазы. Балбесы сокращаются в процессе упрощения.

Кстати, сокращение недругов, по задумке Евгения Серафимовича, не входило в компетенцию Станислава. При появлении опасности ему следовало дать сигнал тревоги, на который должна была примчаться кавалерия из-за холмов. То есть по маршруту следования где-то совсем рядом с ним должна идти группа чистильщиков. Станиславу же следовало заботиться только о себе. Задумка была хорошая, однако Стас искренне сомневался, что так будет на деле. Он привык отвечать ударом на удар, а не ждать доброго дядю, который его спасет.

Генерал Веклемишев отреагировал на новость бурно. Он категорически запретил Станиславу ввязываться в авантюру, пообещав, что вывернет Белявского и его тайный бизнес наизнанку. Чуть остыв, генерал, трезво поразмыслив, все же принял доводы Стаса, что Евгений Серафимович выскользнет из этого переплета, как тот уж. Что ему можно предъявить? Да ничего. Алмазов нет, маршрут поставки после «путешествия» Станислава, без всякого сомнения, будет изменен. А вот если Бес сдержит обещание и сдаст Горана-Славича, то появится реальная возможность предотвращения создания нового Синдиката.

Веклемишев, взвешивая все «за» и «против», ввел Станислава в курс дела, что именно Горан, а не престарелые «отцы основатели», снимавшие сливки с доходов международной организации киллеров, был архитектором ее основ и реальным создателем. Это выяснилось в ходе допросов задержанных по делу Синдиката. Так что рождение нового преступного спрута – вполне объективная реальность.

Генерал Веклемишев с большой неохотой, но все же согласился на участие Станислава в этой, как он выразился, авантюре. Уж очень привлекателен был обещанный приз в лице Горана-Славича.

А еще он сообщил пренеприятную новость, что оказать Стасу активную помощь не сможет. Вадим Александрович и его люди были задействованы в очень серьезной операции. Руководство вряд ли даст «добро» на переброску кадров с целью обеспечения «путешествия» Станислава. «Алмазная» тема, конечно, прерогатива ФСБ, однако в данном конкретном случае речь идет не о реальных камешках, а о муляжах и внутренних разборках в частной фирме. Выявить предыдущие поставки невозможно, на пустом месте обвинение Белявскому не предъявить. Поэтому даже не стоит и заикаться о вмешательстве органов безопасности в эту игру.

Собственно, Станислав и сам не желал лишней опеки и суеты вокруг себя. Поэтому довольствовался лишь несколькими телефонами и адресами по маршруту следования, которые заставил его запомнить Веклемишев. Больше – не меньше, может, и сгодятся в трудную минуту.

Стас прибыл на пристань ровно в восемь утра, как и договаривались. Поприветствовав хозяина моторки, небольшого росточка мужика с обветренным загорелым лицом, возрастом за пятьдесят, Станислав забросил рюкзак в старенькую «казанку» и залез сам.

– Ну что, с богом? – берясь за ручку стартерного канатика спросил его мужичок.

– Погнали, Петрович! Вперед, и с песнями!

Движок завелся с полуоборота. Отвязав веревку, Петрович на малом газу отошел от пристани, вырулил на стремнину и повел «казанку» вверх по течению. Переход был не слишком утомительным, до нужного места добрались примерно за час, но скучным. Пологие берега Лены в этих местах разнообразием не отличались: галька, кое-где песок, чуть выше – хвойное редколесье. Невысокие сопки, поросшие лесом, особого шарма в пейзаж не прибавляли. Да еще и день выдался пасмурный и ветреный. Темно-серые облака стелились низко над водой и сопками, готовые в любой момент брызнуть дождиком.

– Десять километров прошли, – крикнул ему с кормы Петрович, сбрасывая скорость. – Показывай, куда причаливать.

Стас достал из рюкзака навигатор «джи-пи-эс» и определился с координатами. Глазомер Петровича не подвел. Если он и ошибся, то плюс-минус на сто пятьдесят метров.

Оглядевшись, Станислав указал на небольшой мысок, выдающийся светлой галькой в Лену. Здесь и лес был погуще, и подходил он совсем близко к воде. Место для рыбацкого бивака лучше не придумаешь.

– В общем, Петрович, как мы и договаривались, через пять дней ты меня забираешь отсюда. Если мои товарищи появятся, привезешь их сюда, – после разгрузки дал наставление хозяину моторки Стас. – Ну все, возвращайся.

– Пока, рыбачок! Ни пуха тебе, ни пера!

– К черту! Отваливай, – подвел черту общению Станислав и стал навьючивать на плечи вываленное на гальку имущество.

За десять минут Стас поставил на опушке палатку и загрузил туда свои вещи. Ночевать здесь он не собирался, просто перестраховался на случай дождя. Потом приволок сушняка и организовал кострище.

До встречи оставалась уйма времени, и Станислав решил его зря не терять. Когда еще придется порыбачить, тем более в таких, считай, экзотических местах. Взяв спиннинг, он вышел на косу.

Рыбы здесь и впрямь было много, хорошо брала и на наживку, и на блесну. Мелочь Стас выбрасывал сразу назад в воду, оставлял лишь ту, что побольше, запуская ее в лужицу с водой посередине косы. Лишь на шестой по счету, тянувшей килограмма на три, рыбине он с трудом смог затушить разгоревшийся в его душе охотничий азарт.

Оставив себе последний трофей, Станислав отпустил с миром остальную добычу. Для хорошей ухи на одного человека и этого было много. Правда, названия самого трофея он не знал. Решив, что ядовитых особей в Лене отродясь не водилось, а значит, в пищу сей экземпляр употребить можно, обозвал рыбу муксуном и пошел варить уху.

Он запалил костер, зачерпнул котелком прямо из Лены воды, приспособил его на рогатках над огнем и почистил рыбу. Через полчаса Стас уже вдыхал аромат наваристой ухи, а потом и попробовал ее на вкус. Давненько он не испытывал подобного удовольствия. Если и приходилось последние годы принимать пищу на природе, то все больше на бегу и в виде концентратов.

Глава 10. Хозяева тайги

Спешить было некуда. Станислав лежал около костра, любуясь окрестностями. Теперь уже и небо не выглядело свинцово-ненастным, и вода в Лене не отсвечивала холодной сталью. Жизнь прекрасна! И думать не хочется, что скоро тебя убивать начнут...

Стаса предупредили, чтобы он раньше времени не совался на место передачи груза. Он понимал, что пренебрегать подобными советами не стоит. Народ у нас пугливый и невыдержанный, не за того примут и влепят ненужный кусочек свинца в жизненно важный орган молодого тела.

Лишь за час до назначенного времени он отправился на точку встречи, расположенную в трех километрах от его бивака. Шел налегке, прихватив с собой только «джипиэску». Это для того, чтобы точно выйти на условленное место, да и не заплутать, возвращаясь в свой лагерь на берегу Лены. А еще Стас надел накомарник. На всякий случай. У воды на ветерке комары и мошка особенно не донимали, а в лесу налетит гнус, до крови лицо накусает. Да и не стоит свою физиономию каждому встречному поперечному демонстрировать. Заодно можно и проверить, не отсюда ли начинаются «алмазные» беды Белявского. Если курьер с севера проявит сильный интерес к личности Станислава, тогда стоит и к нему приглядеться повнимательнее.

На точку встречи Стас вышел практически минута в минуту, в четырнадцать ноль-ноль. Проверив на навигаторе координаты, он огляделся по сторонам. Место было глухое, не бурелом, но близко к тому. Крохотная полянка, поросшая мхом, терялась меж нависшими лапами высоких лиственниц. И в солнечный день свет с трудом мог проникнуть сюда, а уж сегодня, когда на небе хмарь, под густыми ветвями царил густой полумрак.

Станислав еще раз глянул на часы. Они показывали две минуты третьего. Пора бы уже и северному курьеру появиться. Стас прислушался к лесным шумам и не различил ничего, что могло бы указать на присутствие постороннего. Он решил, что ждет еще пять минут и уходит. Если человек с алмазами не появится точно в назначенное время, это не что иное, как сигнал об опасности.

Неожиданно Стас почувствовал, как что-то холодное коснулось его горла у самого края накомарника. Рука уже дернулась, чтобы сбросить с шеи это непонятное мерзкое существо, однако тут же опустилась. Станислав умел отличить холод живого от холода стали. Он застыл, даже мысленно не пытаясь отбить клинок, прижатый к сонной артерии.

Не менее минуты продолжалась игра в «замри». Наконец скульптурная композиция «Некто и Стас с ножом у горла» пришла в движение. Давление стали на горло чуть ослабло.

– Что же ты, паря, на чужую территорию залез, – хрипло дыша в ухо, грубым, явно простуженным голосом спросил незнакомец. – Нехорошо это...

– А что, тайгу уже приватизировали? И по грибы не выйти, и ягод не собрать? – невинно поинтересовался Стас. – Ты, дяденька, случайно не леший? Это он вроде в лесу хозяин.

– В лесу медведь хозяин, – наставительно произнес обладатель простуженного голоса. – И я... немножко. Ну, что мне с тобой делать?

– А ты его на самокрутки для махорки пусти, – насмешливо посоветовал кто-то, стоящий рядом.

Ну что же, Станислав ждал одного курьера, а он с компанией прибыл. Да не все ли равно. Главное первое слово было сказано, и было оно «махорка». Теперь тройку своих заветных словечек надо выдать, да услышать от собеседников еще пару их условных.

– Да что же вы, дяденьки, махру курите? Небось касимовская, горлодер?

– А тебе-то что? Чем другим хочешь угостить? – уже более миролюбиво спросил хриплый. – Не иначе, «Казбеком»

– Могу «Беломор» предложить.

– Фабрики «Дукат»? – деловито поинтересовался человек за спиной.

– Да нет, у меня смоленские папиросы, – доложил Стас.

– Смоленские не курим, – сказал хриплый и убрал нож от горла. – Вот и познакомились. Но ты, паря, пока к нам не поворачивайся, стой, как стоишь.

Станислава такое предложение вполне устраивало. Его лицо под накомарником «лешим» не рассмотреть, а их физиономии ему без надобности. Достаточно и запаха немытого тела и одежды, пропавшей гарью костров. Видно, ребятишки долго по тайге шарахались.

– Ну, давай, паря, обменяемся сувенирами, – через пару минут, во время которых был слышен шорох одежды, предложил хриплый. – Ты что нам подаришь?

Пришло время выдать вымпел, подтверждающий получение груза.

– Посылка в целости и сохранности? – на всякий случай спросил Станислав.

– Не сомневайся, у нас надежно, как в ломбарде, – небрежно бросил один из «леших».

– Тогда пори шеврон, – не оборачиваясь, лишь чуточку приподняв руку, сказал Стас.

– Понял, – коротко ответил хриплый и ножом аккуратно срезал с рукава нашивку в виде щита с гербом Воронежа. – А это тебе, паря, от нас подарочек. Носи, не грусти, – насмешливо посоветовал северный курьер. – Ну, покедова, городской!

Лента из грязно-серой ткани с пришитыми к ней толстыми тесемками упала к ногам Станислава. Он стоял, не оборачиваясь, еще с минуту. Ни ветка не хрустнула под ногой, ни куст не зашелестел, но сомнений не было, что «леших» рядом уже нет.

– Я иду искать, кто не спрятался, я не виноват, – на всякий случай предупредил Стас и осторожно потянулся к лежащему у ног тряпичному нательному поясу.

Как он и рассчитывал, протестного голоса никто не подал.

Подняв пояс, Станислав взвесил его на руке. Ну что же, два килограмма в нем точно есть. В обязанности Стаса проверять целостность груза поштучно и в комплекте не входило, тем более что в посылку, по уверению Белявского, были упакованы стекляшки, а не алмазы.

Скинув накомарник и ветровку, он задрал свитер и поверх майки надежно закрепил пояс. На голое тело надевать его Стас не решился. Уж больно грязным тот выглядел. Постирать бы тряпицу хотя бы в проточной воде, да времени нет. Придется потерпеть. Надев ветровку, Станислав открыл «джи-пи-эску» и определился с направлением движения. Дело сделано, пора в обратный путь. А что по прибору ориентируется, так в тайге лучше перестраховаться, чтобы потом не плутать, не накручивать лишние километры по бурелому.

Определившись с направлением, Стас, взяв размеренный темп, легким бегом потрусил к реке. На подходе к своему биваку следовало быть настороже. Кто знает, может, «лешие» уже дали знать кому надо, что груз у курьера и можно его брать теплым. Никто не даст гарантию, что эти ребята не в сговоре с тайным недругом Белявского. Свое дело сделали, вымпел получили, можно и сдать клиента. Хотя нет, еще рано активничать, Станислав пока не выдал в эфир сигнал о получении посылки. Но все равно, береженого бог бережет.

До берега оставалось совсем немного, как неожиданный сильный шум и треск сухих веток слева в буреломе заставили Стаса метнуться к ближайшему дереву. Он мгновенно просчитал, что это не братья «лешие». Те ходили бесшумно, и возвращаться, а тем более следить за ним, вроде бы не собирались.

Станислав застыл в тревожном ожидании. Ему не очень верилось, что это засада и именно против него. Он мог и не здесь пройти, а принять и вправо и влево... Вот только, как ни крути, а встреча с кем бы то ни было в глухой тайге штука не очень приятная. Хорошо, если это охотник, а не одичавший бомж или оголодавший старатель. Такие ребята очень не любят пришлых прохожих, считая тайгу своей вотчиной. И бежать сломя голову не стоило, чтобы не заработать пулю в спину.

Станислав огляделся в поисках орудия защиты. Оружие ему брать с собой в «командировку» категорически запретили, чтобы не нарваться на серьезные неприятности. И без того документы липовые, а если сдуру ретивые милиционеры захотят проверить разрешение на ношение, статья УК точно обеспечена.

Ничего кроме сухих тонких веток в ближайшем рассмотрении Станислав не обнаружил. Мысленно ругнувшись, он замер без движения за широким стволом лиственницы. Ему оставалось лишь уповать на собственное везение. Может, калика прохожий не заметил его, и все обойдется.

Не обошлось. И дело оказалось куда серьезнее, чем Стас мог предполагать. У него похолодели руки, и сердце упало куда-то вниз, заняв место селезенки. Из бурелома, из-за колтуна корней упавшего дерева, неспешно вышел огромный бурый медведь.

«Бежать!!!» – метнулась в голове паническая мысль, и Стас едва сдержал себя.

Откуда-то из глубин сознания выплыло заученное на занятиях по выживанию, что от медведя бегать нельзя, как и смотреть ему в глаза. Однако, как там у классика: «Теория мертва, но вечно зелено древо жизни...» Судя по внутреннему состоянию, цвет лица Станислава точно был зеленый.

«Пронеси, господи!» – мысленно взмолился Стас, еще крепче прижимаясь к стволу лиственницы.

Медведь вышел на открытое пространство, покрутил головой, принюхался и решительно направился напрямик к дереву, за которым прятался Станислав.

«Ну, все! Конец тебе, Стасик!» – подвел он трагическую черту под жизнью.

Это в сказках мужики-богатыри схватываются в рукопашной с медведями и выходят из боя победителями. Но Стас не богатырь, к тому же и противник – матерый хозяин тайги, весом килограммов под двести, если не больше. Шкура лоснится, толстый, довольный, сытый, бока нажрал перед зимней спячкой...

«Стоп! А ведь сейчас – август. В лесу полно ягоды, в реке – рыбы. На кой ляд медведю человечина? Вон он какой упитанный! Если только мишка не отъявленный хулиган, то на меня не должен кинуться, – выдало сознание Станислава первую относительно оптимистическую мысль. – Я же у него последнего муксуна из пасти не вырвал и любимую брусничную поляну не потоптал. Может, все-таки пронесет?»

Конечно, предположение, что в августе медведи добрые, теплилось опять же на основе курса теории выживания, однако давало хоть какую-то надежду. Теперь оставалось посмотреть, как оно воплотится на практике.

Медведь остановился в трех шагах от лиственницы, за которой притаился Стас. Постояв несколько секунд, хозяин тайги, косолапо переступив, сдвинулся в сторону. Это, вероятно, он сделал для того, чтобы лучше рассмотреть человека. А может, чтобы удобнее было на него кинуться?

Медведь опять повертел головой и шумно втянул в себя воздух.

Видимо, принимал решение...

Холодный пот пробил Станислава. Струйки потекли по его спине, груди и шее. Настал момент истины. Он не смотрел на мишку, отведя взгляд вниз и в сторону, при этом контролируя ситуацию периферийным зрением. Хотя какой там контроль! Он просто подглядывал за зверем.

Противостояние продолжалось еще минуты две. За это время Стас припомнил всю свою недолгую, хотя и насыщенную событиями жизнь, и даже мысленно попытался написать завещание, которое никто и никогда не смог бы прочитать. Закончить, правда, его не успел, потому что медведь придвинулся к нему еще на шаг и негромко и явно недовольно заурчал. Это движение и, особенно, звуковое оформление окончательно свело на нет не только надежды на счастливое избавление, но и всю мыслительную деятельность Станислава. Теперь он уже не думал ни о чем, а лишь держал в поле своего зрения бурую тушу.

Еще некоторое время, показавшееся Стасу вечностью, медведь стоял, продолжая принюхиваться к человеку. Но, похоже, и ему надоело это бесполезное занятие. Издав глухой утробный звук, зверь еще раз шумно вздохнул, переваливаясь, обошел лиственницу с прилипшим к ее стволу Стасом и пошагал восвояси по своим медвежьим делам.

Как минимум минут десять понадобилось Станиславу, чтобы привести себя в порядок. Хотя он не раз видел смерть, и белая с косой часто ходила за ним по пятам, подобного пережитому ужаса Стас раньше никогда не испытывал.

Он сполз спиной по стволу лиственницы и опустился на опавшую хвою. Достав дрожащими руками сигареты, Станислав с трудом вытянул одну из пачки и попытался прикурить. Это ему удалось лишь с четвертой попытки: дрожащий кончик сигареты никак не мог совместиться с бегающим пламенем зажигалки.

Выкурил одну, от нее прикурил вторую... Лишь после третьей сигареты Стас почувствовал, что может двигаться. Встав на ноги, он неожиданно ощутил страшную усталость. Все тело, мышцы, суставы ныли, в поясницу – будто кол воткнули.

Пришлось чуточку размяться, чтобы отпустило.

Оставшееся расстояние до берега Станислав преодолел размеренным шагом. Он двигался, внимательно прислушиваясь к окружающим шумам. А то груз принял, рассупонился, поплыл благодушием и полетел, окрыленный первым успехом. Спасибо, косолапый предупредил, что расслабляться не стоит.

Добравшись до своего бивака, Стас первым делом передал по спутниковому телефону условленную фразу-сигнал и сразу стал в темпе упаковывать вещички. Ночевать на юру, открытому всем ветрам и чужим глазам, он не собирался. А спешить стоило, потому что до темноты оставалось совсем немного времени.

День пасмурный, через час-полтора сумерки лягут, а ему хотелось убраться подальше от точки, где его видели, а если и не видели, так могли запеленговать его разговор по спутниковой связи.

Спиннинги он с собой не взял, забросил их подальше в кусты.

А вот резиновую лодку, спустив из нее воздух, приторочил поверх рюкзака. На нее у Станислава были определенные виды.

Надев рюкзак, он прикинул вес: килограммов тридцать, не меньше. Тяжеловато, да не впервой. Для полного комплекта еще «калаша» не хватало, гранатомета да каски. Навьючиться – и марш-марш по горам, до долам...

До темноты Стас отмахал километров восемь-десять. Шел на юг вдоль берега Лены по редколесью. С наступлением сумерек на опушке в сухой ложбинке поставил палатку. Поужинав разогретыми на костре консервами, залез в спальник и скоро уснул.

Глава 11. Постой, пароход; стучите, колеса...

Среди ночи Станислав несколько раз просыпался. Ему казалось, что рядом с палаткой кто-то бродит. Он как будто бы слышал чье-то дыхание, шаги, даже легкий топот. Возможно, так оно и было, мало ли зверья в окрестной тайге. После встречи с медведем в голову лезли дурные мысли. И собратья его знакомца могли болтаться по округе, да и волки в этих местах не редкость. Накинутся гурьбой, палатку – в клочья, ее хозяина – на бифштексы с кровью! Хотя вполне возможно, что сопит за палаткой какой-нибудь любознательный енот, а топает – вполне мирный ежик...

Несмотря на все опасения, до утра Стас дожил. К его радости, за ночь тучи развеялись и выглянуло солнце. Станислав вылез из палатки, вышел на пригорок и оглядел окрестности, в первую очередь реку. Никакого движения, ни единой живой души в ближайшей перспективе он не разглядел. Птицы и мелкие зверушки в счет не шли.

Стас сделал короткую зарядку, умылся, развел небольшой костерок и приготовил себе завтрак. На этом активная фаза его жизнедеятельности закончилась. Наступила пора созерцания.

Собрав палатку и рюкзак, он вытянул спальник на пригорок и улегся на него. Солнышко пригревало, легкий ветерок гладил лицо. Идиллия! Станислава даже потянуло в сон, но спать сейчас было нельзя, чтобы не пропустить подходящую оказию для продолжения путешествия.

У Стаса было несколько вариантов для «прогулки» до Иркутска. Привязаны они были к тем маршрутам, по которым до него передвигались пропавшие курьеры, и делились на речные и сухопутные. Станислав решил воспользоваться комбинированным маршрутом. Часть пути пройти по Лене, а часть – по суше.

Речное движение на этом участке было не слишком оживленное, но все же было. Вчера за первую половину дня мимо его бивака проплыло три баржи, один буксир и еще средних размеров катер.

Причем две баржи и буксир прошли вверх по течению, то есть на юг, туда, куда и стремился Стас. Моторных лодок почти не было, да они его и не интересовали. Станислав хотел добраться по Лене до Жигалово, а оттуда уже автобусом или попуткой до Иркутска.

Томительное ожидание длилось более трех часов. Но, наконец, на горизонте появился интересующий его объект. Вверх по течению шла самоходная баржа средних размеров. Судя по высокой посадке, она была пустой. Станислав быстро скрутил спальник, приторочил его к рюкзаку и, забросив на одно плечо, пошагал к лодке. Он заранее ее накачал и уложил недалеко от среза волны.

Прикинув на глаз скорость судна, Стас столкнул резиновую лодчонку в воду, залез в нее и стал выгребать на середину Лены. Весла у «резинки» коротенькие, грести было неудобно, к тому же еще и сносило течением. Однако два плавучих объекта неуклонно сближались.

Первыми не выдержали люди на барже. Видя, что скоро их водяные пути-дорожки пересекутся и это грозит катастрофой одному из участников плавания, естественно, не барже, с нее дали протяжный гудок. Станислав никак не отреагировал на предупреждение и еще пару минут усиленно выгребал на фарватер.

С баржи дважды возмущенно гудели, но Стас, не обращая на это внимания, удерживал лодку веслами на месте. Лишь когда баржа приблизилась на расстояние примерно метров четыреста, он встал на дно лодки на колени и стал усиленно махать руками. В полный рост выпрямиться Станислав не мог из-за опасности потерять равновесие и перевернуться вместе со своим хлипким суденышком. Но и такая поза в дополнение к активному размахиванию верхними конечностями свидетельствовала, что человек очень хочет обратить на себя внимание. Кричать смысла не было, шаляпинским басом Стас не обладал, и вряд ли за работой двигателя самоходки его голос могли услышать.

Честно говоря, шансы на успех у Станислава были малы. Он не рассчитывал, что остановит первую же баржу и путника с радостью возьмут на борт судна, однако решение было принято и его требовалось воплотить в жизнь. На удивление, на самоходке все же отреагировали на сигналы одинокого морехода. Возможно, не так часто подобное происходило в здешних местах, а может, наоборот, было нормальным явлением. Баржа, чуть вильнув, видимо, чтобы не наехать корпусом на «резинку», стала сбрасывать скорость.

Капитан самоходки, а точнее – шкипер, похоже, был опытным речником. Баржа тихим накатом, без волны, подошла к резиновой лодке Станислава и остановилась где-то на уровне рубки. Человек в черной фуражке с крабом и камуфлированном бушлате перевесился через леера и витиевато обложил Станислава матом. Смысл речи, если отбросить художественное слово, был незамысловат: «Что надо?»

– Мужики, выручайте! Я на рыбалке был. Передали, что жена заболела. Возьмите до Жигалова. Я заплачу, не обижу. И выпить тоже есть.

Трудно сказать, что сработало больше, знаменитое сибирское радушие или обещание заплатить, не считая того, что выпить есть, но товарищ у борта, задумчиво почесав шею, хмуро бросил: «Щас!» – и скрылся. Ожидать долго не пришлось. За борт свесилась затертая веревочная лестница, надо полагать, штормтрап, и отдельно – веревка.

– Вяжи лодку и рюкзак к концу, а сам по трапу дуй наверх! – скомандовал товарищ в фуражке. – Крепче хватайся.

Эвакуация на борт прошла достаточно успешно и быстро, хотя Стас успел выслушать о себе много интересного. То он не мог веревку поймать, то лодку отнесло от борта и ему пришлось работать веслами под соответствующие комментарии команды...

Уже стоя на палубе, Станислав скороговоркой повторил легенду о рыбалке, больной жене и что ему срочно надо в Иркутск. Однако товарища в фуражке, а это, вероятно, и был шкипер, интересовала больше материальная составляющая.

– Сколько заплатишь? – спросил он деловито.

– Пятьсот хватит? Мне еще до Иркутска добираться...

– Да ты что? За пятьсот пешком топай, – возмутился шкипер.

– Ну ладно, тысяча, – изобразив на лице страдание, поднял цену Станислав. – Это край. И фляжка спирта.

– Пойдет, – любезно согласился шкипер. – Располагайся на палубе, где хочешь. Курить на баке, то есть корме, гальюн тебе покажут.

– А когда придем в Жигалово? – поинтересовался Стас.

– До ночи будем, – скупо бросил шкипер и тут же выдал порцию отборного мата.

Последнее, правда, относилось не к Станиславу, а к члену команды. И смысл сказанного состоял в том, что товарищ моторист покинул свой пост у дизеля и должен немедленно его занять.

То, что баржа к ночи дойдет до Жигалова, с одной стороны радовало, с другой – несколько огорчало. Стас рассчитывал, что попадет туда не раньше завтрашнего утра. Радовало, что доберется до конечной точки речного перехода так быстро, а огорчало, что он вряд ли до утра найдет себе транспорт, чтобы выехать в Иркутск. А в принципе, следовало на это и рассчитывать. Задачка арифметическая уровня третьего класса. Отсюда до Жигалова не меньше ста восьмидесяти километров. При средней скорости баржи в двадцать километров в час время в пути составит по максимуму восемь-девять часов ходу. Так что точно «к ночи будем».

До Жигалова добрались без происшествий. На это Стас и рассчитывал. Тати, желающие завладеть алмазами Белявского, вряд ли ожидали от курьера подобной прыти. Один из пропавших предшественников, чей маршрут повторял Станислав, возвращался c точки передачи груза в Усть-Кут и уже оттуда, от пристани на рейсовом «ОМике» плыл в Жигалово. Стас не хотел, чтобы к нему сели на хвост в самом начале пути. После успешной ликвидации двух курьеров люди, работающие против Беса, могли обнаглеть и попытаться завладеть грузом сразу после его получения. Нечто подобное могло произойти и по причине возвращения Евгения Серафимовича из СИЗО. Чтобы не рисковать, не тянуть время, почему бы на курьера не напасть в самом начале его маршрута? Финт с баржой дал Станиславу время расслабиться перед началом большой игры. Правда, такая поспешность, без сомнения, усложнила работу чистильщиков, которые должны были идти рядом с курьером, но о них у Стаса сердце совсем не болело.

В Жигалово, в большом селе на берегу Лены, как Станислав и предвидел, ему пришлось переночевать. Автобус в Иркутск уходил только утром. Попутку же, на ночь глядя, ловить было бесперспективно. А тут еще и шкипер помог, дал адресок, где можно переночевать в тепле и удобстве. Сказал, что сам всегда там останавливается, а нынче не может, в ночь баржа пойдет под погрузку, чтобы утром опять в низовья отправиться. Зимний завоз на севера в самом разгаре, часа свободного нет.

Стас воспользовался советом шкипера, оправился по данному им адресу и остался доволен оказанным приемом. Хозяйка, с виду строгая, услышав, что его отправил к ней Сергей, так звали капитана баржи, сразу сделалась приветливой и радушной. За триста рублей ему и комнату отдельную выделила, и баньку протопила, и ужином накормила. Не иначе шкипер не только квартировал здесь, но и пользовался определенной благосклонностью хозяйки. Так что Станислав и помылся с дороги, и попарился, и постирался, и выспался всласть на чистых простынях. Даже швейной машинкой хозяйка позволила воспользоваться, чтобы подлатать порванные вещички.

Утром встал пораньше. До автобуса он запланировал забежать на почту. Надо было позвонить по заветному номеру в Иркутск и почтовое отправление сделать. Генерал Веклемишев просил Стаса информировать по мере возможности о том, как идут дела, да и подстраховаться в Иркутске не мешало. Спутниковому телефону Станислав не доверял. Аппарат мог прослушиваться, разговоры писаться, поэтому пользоваться им следовало только по служебной, если можно так сказать, необходимости. Сигнал о получении груза с него ушел, теперь телефон нужен лишь для связи с чистильщиками. Стасу приказано было сообщать по «спутнику» о прохождении контрольных пунктов, своих ближайших планах, ну и бить тревогу в случае крайней опасности, три раза «тьфу» через левое плечо.

В Иркутск Станислав попал уже поздним вечером. Дорога была утомительной. Почти половину пути тянулись и тряслись по ухабам. Лишь после того, как минули населенный пункт с почти химическим названием Манзурка, дорога пошла чуточку ровнее, автобус стало меньше шатать и бросать на ухабах.

О скорости доставки «алмазного» груза в столицу речь не шла, перед Станиславом стояли другие задачи, поэтому он не ринулся сразу с автостанции на железнодорожный вокзал, а спокойно отправился в гостиницу.

Ночь прошла без происшествий. На день Стас запланировал несколько мероприятий. Естественно, в первую очередь требовалось приобрести билеты на поезд до Новосибирска. Этот город был выбран очередной контрольной остановкой курьера.

Позавтракав в гостиничном ресторане, Станислав двинулся на вокзал. Постояв в очереди и купив билет, он отправился знакомиться с городом. Поезд уходил вечером, свободного времени было навалом.

Стас бродил по центру Иркутска, заходил в магазины, но почти ничего не покупал, за исключением мелочей, которые могли ему понадобиться в дороге. Если за Станиславом и наблюдали, то вряд ли его действия могли показаться подозрительными. Ну, зашел в магазин, приобрел крем для бритья; а за углом в другом магазинчике купил пачку галет в дорогу. В магазине «Природа» любовался аквариумными рыбками, поболтал с продавщицей, что-то вроде бы купил...

Бродя по магазинам, Станислав тщательно проверялся, однако обнаружить слежку за собой так и не сумел. То, что работали профессионально во втором эшелоне, на контрслежке, он не сомневался, но и первого засечь не мог. Позвонив с почты в Жигалово по номеру, который ему дал Веклемишев, Стас попросил подстраховать его в Иркутске и, по возможности, определить, не следит ли кто за ним.

До обеда Станислав бродил по городу, к трем часам вернулся в гостиницу и пообедал в том же ресторане. Оставив портье заказ на такси, он поднялся в номер и до самого отъезда из него не выходил.

Около шести часов вечера Стас спустился в холл гостиницы. Машина уже ждала. Через двадцать минут он уже изучал табло прибытия и убытия поездов по станции Иркутск. А потом нашел свободный уголок у стены, снял рюкзак и до самой посадки в вагон стоял, безразлично оглядывая зал ожидания. И как ни старался, так и не обнаружил повышенного внимания к собственной персоне. Только когда объявили посадку на поезд, уже на перроне Станислава догнал неприметный с виду гражданин, негромко произнес несколько слов и, обогнав его, с деловым видом поспешил в конец поезда. Скупость сказанного компенсировалась ценностью сообщения:

– Слежки за вами не было, привет Вадиму Александровичу.

Сказать, что полученная информация радовала или огорчала Стаса, было нельзя. Она лишь давала повод для размышлений и предположений. Версий по поводу обидного невнимания к «алмазному» курьеру было немало. Дождавшись, когда поезд тронется и уляжется суета отъезда, Станислав забрался на полку и попытался проанализировать ситуацию.

Возможно, охотники за алмазами, если таковые вообще существуют в природе, могли потерять его из виду. Они не предполагали, что курьер пойдет на авантюру со «стопом» баржи. Ждали его в Усть-Куте, перекрестке всех возможных путей и дорог, а он тормознул попутную посудину и был таков.

Версия хлипкая, однако имеет право на существование.

Не исключалось, что, ввиду выхода из узилища Белявского, похитители камешков решили не дразнить зверя, а прекратить свои бесчинства. И куш сняли более чем приличный, и следов не оставили. Вполне реальное положение вещей в цивилизованном криминализированном мире, но только не в России. Во-первых, на кону огромные деньги, во-вторых, схема по изъятию груза отработана, ну и, в-третьих, рот на халяву разинут и его уже ничем не закроешь. «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить...»

Имелись у Стаса также малые, но все же сомнения насчет того, что Белявский просто-напросто играет с ним. Не было никаких пропавших курьеров, а понадобился хорошо подготовленный профи, готовый тупо доставить алмазы, как говорил Бес, из точки «А» в точку «Б». Но и эта версия была шаткой. Евгений Серафимович вполне мог бы не усложнять дело, а идти напрямик, поставить Станислава перед выбором: алмазный груз против Горана-Славича. И согласился бы Стас, покочевряжился бы малость, но согласился. Шут с ними, с алмазами пламенными, все равно их не мытьем, так катаньем умыкнут. А вот приз за курьерскую работу хорош. У Станислава со Славичем большие счеты по старым заморочкам. И это не говоря о том, что мерзавец хочет возродить Синдикат.

В любом случае расслабляться не стоило. И преследователи, упустив его с точки получения груза, могли уже сесть на хвост. И даже если по его следу не пустили погоню, отказались от очередного «экса», стоит опасаться за сохранность груза.

Мало ли какой поездной ворюга наметанным глазом срисует заветный поясок под свитером или доблестные правоохранители в порыве служебного рвения решат проверить залетного рыбачка, поинтересоваться, что у него в рюкзаке, а что – за душой...

И вообще, еще не вечер. Впереди два контрольных пункта пересадки в Новосибирске и Екатеринбурге. Расслабляться никак не стоит.

Об этом же предупреждал и маячок в поясе с камешками, который неизвестно кто туда засадил. Станислав предвидел подобную пакость, буквально на днях имел честь заполучить «насекомое» в куртку от людей Белявского. Потому, ничтоже сумняшеся, засунул в рюкзак приборчик, позволяющий найти жучка-маячка.

Еще в Жигалово проверился. И без труда обнаружил зашитый в поясе подарочек.

И опять загадка, чьих рук это дело. Возможно, сам Белявский перестраховался, решил разом двух зайцев поймать. И Стаса контролировать, постоянно держать в поле зрения, и в случае его провала проследить за грузом. Но был еще вариант, что маячок противная сторона в пояс засадила. Потому и не активничает, выжидает время и место, где можно без опаски завладеть алмазной посылкой.

Так что обстановка запутана дальше некуда и надо быть настороже, чтобы не потерять груз и заодно с ним – голову.

Компания в купе подобралась приличная, в смысле – тихая. На нижних полках ехали пожилая женщина с дочерью в возрасте. На противоположной верхней полке расположился паренек лет шестнадцати. Женщины быстро угомонились и легли спать. Парень сразу после отправления залез на свое место, подсоединил наушники к мобильнику и погрузился в нирвану.

Станислав, дождавшись, когда все уснут, закрыл дверь купе на замок и поставил на предохранительную скобу. Почувствовав себя в относительной безопасности, и сам скоро задремал. Просыпался он за ночь раза четыре. Будили попутчики. Стас терпеливо ждал возвращения соседей из туалета, чтобы проконтролировать, как они закрыли дверь. Спасение утопающих дело рук самих утопающих...

Глава 12. Встреча на вокзале

Понимание, что за ним следят, пришло к Станиславу сначала на уровне ощущений. И лишь некоторое время спустя он высчитал граждан, проявлявших явный интерес к его персоне, хотя те и старались этого не показывать.

Двое молодых людей ничем особенным не выделялись из общей массы людей на Новосибирском вокзале. Среднего роста, средней внешности, правда, сложения крепкого и с цепкими взглядами.

Поезд, в котором ехал Стас, подошел не на первый путь, а к отдаленному перрону, с противоположной стороны которого уже стоял состав, следующий в Улан-Уде. Так что провожающих, встречающих, приезжающих и убывающих в коридоре, образованном двумя поездами, было в избытке.

Потому и парни, стоявшие у улан-удинского поезда, поначалу не привлекли внимания Станислава. Тем более что расположились они не у двери вагона, в котором он ехал, а чуть поодаль. Стас попрощался с проводником и закинул рюкзак за спину.

Еще на площадке он окинул взглядом перрон, и, хотя не заметил ничего подозрительного, по спине пробежал неприятный холодок. Конечно, на предчувствие, на интуицию в полной мере полагаться не стоило, но и игнорировать их было нельзя. К тому же, возможно, дело было совсем и не в интуиции, а просто он успел периферийным зрением поймать чужой внимательный взгляд, хотя и не сумел его зафиксировать.

Закидывая рюкзак на плечи, в развороте он быстро огляделся и увидел, как старательно эти двое увели свои глаза от его глаз. Если бы они продолжали смотреть на Стаса или хотя бы чуточку задержали на нем взгляды, никаких вопросов бы у него не возникло. Обычные зеваки с «параллельного» поезда пялятся на прибывших в Новосибирск коллег-пассажиров. В дополнение к вороватому взгляду же у одного из этих пареньков в руке ключи от машины, черный брелок сигнализации болтается. Это еще одно подтверждение, что ребята совсем не в Улан-Удэ стремятся, а имеют иные интересы.

«А ну-ка, молодцы, сейчас проверим вас на вшивость, чтобы окончательно убедиться, что казачки подосланные», – с некоторым озорством подумал Станислав.

Странно, но у Стаса даже поднялось настроение от того, что обстановка, наконец, проясняется. И кровь по жилам быстрее побежала, и мозги, убаюканные дорожной тряской, прояснились.

Сейчас главное, не переусердствовать, притушить лихость и максимально включить разум.

Он окинул взглядом окрестности и, разглядев в конце перрона переходной мост через пути, решительно туда направился. Отмерив десятка четыре шагов, он вдруг развернулся и громко бросил:

– А чего на мост переться, лучше по подземному переходу на вокзал пройти.

Молодые люди, уже пристроившиеся было ему в кильватер, резко затормозили и, в полном соответствии с детективным жанром, изобразили сцену прикуривания.

«Точно не профессионалы, – автоматически отметил Станислав и тут же уточнил: – А вот расслабляться не стоит. Никакой разницы, кто тебе голову открутит – профи или любитель. К тому же эти ребята могут оказаться лишь авангардом основных сил»

Стас не спеша двинулся к подземному переходу. Народу и на перроне и в тоннеле, ведущем к вокзалу, было много. Он старался избегать толчеи, держа дистанцию с окружающими. В такой толпе запросто могут незаметно воткнуть иголку со шприцем, содержащим какую-нибудь химическую гадость, от которой человек потеряет сознание. Ну, а далее, под лозунгом «гражданину плохо!» делай с ним что хочешь. Это ежели действовать цивилизованными методами. А можно и по-простому, по-жигански заточку в бок засадить. Если умело, так и крови не будет. Тот же эффект, те же причитания – и потроши болезного.

До заточки и шприца дело не дошло, и даже битой по затылку не приложили, с перрона до камеры хранения Станислав добрался без проблем. Таскаться с рюкзаком по Новосибирску, тем более с таким эскортом, было бы неразумно. Как Стас и предполагал, его преследователи в камеру хранения не пошли, а остались ждать снаружи. Он достал из большого рюкзака маленький рюкзачок и быстро перекинул в него все остро необходимое.

В процессе перекладывания Станислав сделал короткий звонок по «спутнику», известив чистильщиков о месте своего нахождения и что ему жестко сели на хвост крепкие молодые люди. Ответ получил невразумительный, из которого можно было лишь предположить, что его сигнал принят. Некоторое недоумение, явившееся к Стасу после разговора с якобы сопровождающей его группой чистильщиков, скоро прошло. Он окончательно решил для себя, что нужно полагаться лишь на собственные силы, а не на добрых дядей.

Из камеры хранения Станислав вышел налегке, с тощим рюкзачком за плечами. От рыбацкого камуфляжа он избавился еще в поезде, переодевшись в цивильное платье. Особого плана у него не имелось. Надо было бы купить билеты до Екатеринбурга, до очередной контрольной точки, однако, не разобравшись со слежкой, которая могла иметь далеко идущие последствия, стремиться дальше по маршруту смысла не было. Возможно, Новосибирск и есть для курьеров Белявского конечный пункт маршрута, в прямом понимании этого слова.

Торопиться, обострять ситуацию также не стоило. Стас вернулся в зал ожидания, внимательно изучил расписание движения поездов, после чего отправился в вокзальный ресторан. Ему не столько хотелось есть, сколько побыть в тишине и попытаться разобраться в обстановке.

А поразмыслить было над чем. Его ждали в Новосибирске. Более того, не просто встречали состав, в котором мог ехать курьер, а точно знали, в каком вагоне он находится. Конечно, эти сведения не являются секретной информацией, особенно, если известно, под какой фамилией человек с грузом вышел на маршрут. Зайти в программу продажи билетов РЖД и проследить, на какой поезд и в какой вагон в Иркутске купил билет Ромашин С.В., а именно с документами на это имя путешествовал Станислав, задача для начинающего хакера.

Поддельный паспорт вручил ему лично Белявский. Естественно, не он сам мастерил ксиву, однако круг людей, знающих о том, что Стас отправился в сибирский вояж, имея документы на фамилию Ромашин, невелик. А значит, и круг подозреваемых в краже алмазов, а точнее – организаторов этой авантюры, значительно сужается. Если отбросить рядовых исполнителей, найдется не более двух, ну, может, трех человек из ближайшего окружения Евгения Серафимовича, владеющих информацией об «алмазном транзите». Более того, они должны иметь представление, как выглядит курьер. Единственное, о чем тайный враг Беса не знает, так это о том, что Стас не простой перевозчик, а профессионал высочайшего класса, вышедший на тропу войны.

Версия о предательстве ближайших соратников достаточно реальная, да вот только Белявский и без мудрствований Станислава понимает, что камешки у него умыкнули не посторонние люди, а те, кому он доверяет. Вернее, доверял. Он же сообщил Стасу, что организовал круглосуточную слежку и прослушку телефонных переговоров всех причастных к этому делу.

Нельзя забывать и о «маяке» в поясе. А если предположить, что за алмазами охотятся не люди из свиты Белявского, не москвичи, а северная сторона, те, кто организует поставку алмазов? Груз передали, вымпел получили, свое дело сделали. После этого можно сесть на хвост курьеру и по дороге в Белокаменную произвести изъятие камешков. Алмазы экспроприировали, человечка «стерли». Концы в воду или в ближайшее болото – и разбирайся потом, кто виноват и что делать.

Правда, в данном предположении имеется определенная нестыковка. Если за объектом организовано спутниковое наблюдение и маячок отслеживают, естественно, проследить, что он передвигается на поезде, нетрудно. Но как тогда определить, в каком вагоне едет человек с ценным грузом? Взломать программу РЖД? Но и в этом случае, опять же, надо знать фамилию курьера. Да и портретами Станислава с подписями «Он везет алмазы» фонарные столбы ни в Иркутске, ни в Новосибирске не обвешаны. Так что, как ни крути, а все стрелки указывают на Москву. Все дороги ведут в Рим, а если без шуток, то в ближайшее окружение Беса.

Допив кофе, Станислав поставил чашку и тяжело вздохнул.

При сложившихся раскладах размышлениями делу не поможешь, мозговой атакой супостата не сразишь. Поэтому, увы, надо ввязываться в реальную драку. Да, собственно, задача Станислава в том и состояла, чтобы на живца попытаться вытянуть хищную особь.

Расплатившись, он вышел из ресторана и огляделся. Похоже, ряды преследователей пополнились. Или они перегруппировались?

Диспозиция противника намекала, что тот готов открыть боевые действия. Стаса брали в клещи. Он сразу срисовал одного из филеров с перрона, но уже в компании с двумя незнакомыми ему молодыми людьми. А вон и второй нарисовался в паре с таким же крепким пареньком. Судя по диспозиции этих групп, ребята контролируют выходы из здания вокзала в город и на перрон.

Хотя нет, в столь оживленном месте на него вряд ли нападут. Здесь и камеры наблюдения, и наряд милиции бродит по залу ожидания. Вероятнее всего, эти ребятишки ждут не дождутся, когда Стас окажется в менее людном уголке. Или сами попытаются оттеснить его в тихое местечко. Придется пойти навстречу этим милым людям, взять инициативу в свои руки. Конечно, после завтрака заниматься физическими упражнениями не рекомендуется, но ничего другого не остается.

В Новосибирске Станислав никогда не был, поэтому рваться на привокзальную площадь и далее, в лабиринт незнакомых улиц, смысла не было. А вот железнодорожная реальность, то есть подъездные пути, рампы, будки и отстойники, контейнерные площадки, обязательные составляющие каждой крупной станции, были ему хорошо знакомы. Там можно и затеряться, и в казаки-разбойники поиграть.

Кстати, а как обстоят дела у разбойничков с оружием? Двое точно вооружены, под ветровками можно различить наплечные кобуры. Один под вопросом, еще двое вроде бы безоружны.

Судя по тому, что стволы те двое парней особенно не прячут, можно сделать вывод, что они либо откровенные беспредельщики, либо имеют право на их ношение. Скорее всего, второе. А значит, Стас имеет дело с официальной структурой. Вряд ли это сотрудники милиции, те бы уже давно ему руки скрутили и в обезьянник затолкали. Вероятнее всего, ребята из какой-то охранной структуры. Хотя, возможно, это нормальные бандиты, а просто Станиславу после московской эпопеи уже везде мерещатся ЧОПы.

Так или иначе, а игру начинать надо. Стас сделал вид, что не замечает, что его пасут, развернулся и быстрым шагом двинулся к выходу на перрон. Он был готов к тому, что его попытаются остановить. Но, видимо, у этих парней была установка не трогать курьера в здании вокзала. Открывая дверь, Станислав срисовал боковым зрением, что «паровозик» пришел в движение, филеры зашевелились и двинулись следом за ним. Теперь все зависело от реакции дичи и загонщиков.

Выйдя из вокзала, Стас в доли секунды оценил обстановку и принял решение, как действовать дальше. Стартовав прямо от дверей, он легким бегом пересек перрон, подбежал к его краю и спрыгнул на пути. В несколько прыжков преодолев колеи, он запрыгнул на вторую платформу. Сзади послышались запоздалые возгласы. Вряд ли это кричали его преследователи. Вероятнее всего, нарушителя вокзального спокойствия заметила милиция.

Не обращая внимания на поднявшуюся за его спиной суматоху, не останавливаясь, Стас подбежал к стоящему на четвертом пути пассажирскому поезду. Проводница ближайшего вагона, женщина средних лет, крепкого телосложения, внимательно наблюдавшая за его спуртом от вокзала, видимо, приняв за опаздывающего на посадку пассажира, попыталась успокоить:

– Ну что вы, гражданин, торопитесь, нарушаете. Мы только через двенадцать минут отправляемся. Можно было и по переходу... Куда вы, гражданин! Я сейчас милицию!..

Возмущение проводницы было оправдано. Стас проигнорировал открытую дверь тамбура, а прямиком метнулся к гармошке, закрывающей переход, и по выступам на торце вагона полез на крышу поезда.

– Убьет же током, придурок! – истерически вскрикнула ему вслед проводница. – Там же напряжение!..

Станислав и без ее предупреждения понимал, что сильно рискует, поднимаясь на вагон. Провода высокого напряжения висели над крышей на высоте не более полутора метров. Но другого выхода у него не было. Не упрашивать же добрую самаритянку, чтобы она открыла дверь тамбура, выходящую на противоположную сторону. Пока проводница врубится в суть дела, подоспеют преследователи. Стас, использовав фактор внезапности, оторвался от них не более чем на сорок метров. Парни, пасшие Станислава, последовав примеру беглеца, тоже попрыгали с вокзального перрона на пути и пытаются его настигнуть.

Забравшись на крышу, Стас ползком, уповая на удачу и сухую погоду, моля, чтобы его не пробило разрядом, перебрался на другую сторону вагона. По межвагонной резиновой гармошке он соскользнул на гравий железнодорожного полотна и побежал вдоль состава. На соседнем пути также стоял поезд, геройствовать, второй раз карабкаться к проводам высокого напряжения его совершенно не прельщало.

Станислав не выбирал, в какую сторону двигаться. Просто приземлился, спружинил правой толчковой ногой, оттолкнулся и побежал влево. Топографии местности, прилегающей к вокзалу, он не знал, поэтому положился на случай и, опять же, удачу. Преследователи с перрона не могли определить, в какую сторону Стас направил свои стопы. И, похоже, он оторвался от них уже не на сорок метров, а куда как значительнее. Надо полагать, что никто из этих парней не рискнул последовать примеру Станислава и залезть на крышу. Чтобы открыть дверь вагона, много времени не надо, а вот чтобы уговорить проводницу это сделать, им придется потрудиться. Женщина явно не робкого десятка, да и телосложения крепкого, вряд ли быстро сломается под натиском даже превосходящего противника.

Стас миновал как минимум семь вагонов, как сзади послышались крики преследователей. До конца состава, точнее – составов, между которым он бежал, оставалось совсем немного. Добравшись до последнего вагона, Станислав завернул за него и запрыгнул на очередную платформу. У него не было выбора, кроме того, что он должен двигаться вперед, пересекая пути. Спуск, рельсы, подъем на платформу, спуск, рельсы...

До забора, огораживающего железнодорожные пути, оставалось совсем немного. Однако добраться до него Стасу было не суждено. По предпоследней колее двигался товарный состав. Не слишком быстро, но и не медленно. На ожидание, когда он пройдет, как и на раздумье, времени не было, преследователи дышали в спину. Станислав развернулся, ускорил бег и, когда его догнал грузовой полувагон, ухватился за выступающую наружу ручку и запрыгнул на лесенку.

Глава 13. Двое сбоку – их и нету...

Поднявшись по скобам, Стас перевел дух и оглянулся. Похоже, он оторвался от погони. Вот только радоваться пока было особенно нечему. Перед ним стояла задача не скрываться от преследователей, а наоборот, идти на контакт и пытаться определить, кто стоит за нападением. На бригаду чистильщиков особой надежды не было. Вот оно – реальное обострение ситуации. Есть конкретные люди, их надо брать и трясти, чтобы разобраться, кто дал команду «фас». Правда, по задумке Белявского, получение информации о предателе – прерогатива группы сопровождения курьера. Только где эти самые чистильщики? А если перед ними вообще стоит иная задача? Может, после того, как Станислав расшевелит осиное гнездо и станет ясно, кто организатор похищения алмазов, эти поборники чистоты должны будут «вычистить» его самого? И дело сделано, и по обязательствам отвечать не нужно.

Предполагать можно было что угодно, только этим делу не поможешь.

«Что предпринять?! – Стас лихорадочно пытался найти выход из сложившегося положения. – Убегать нельзя. Но и оставаться – смерти подобно. На клочья порвут. Преследователей уже не пятеро, а куда как больше. Восемь... десять... одиннадцать! Откуда они взялись, неужто весь вокзал был обложен? Масштабно работают товарищи. Нет, все равно придется прыгать и пытаться устроить игру в прятки с выбыванием. Шансов мало, но другого выхода нет. Еще с минуту прокачусь, а там... Нет, пожалуй, минутой не обойдешься. Вон шустрик на товарняк запрыгнул, еще один пытается догнать последний вагон. Ну, давай, давай, шевели ногами! Молодец, зацепился! Подтягивайся... Получилось! Теперь отъедем подальше...»

Станислав искренне порадовался, что погоня не отстала. А самое приятное, что число преследователей уменьшилось до двух особей. Конечно, большой минус, что он безоружный пойдет на обострение с вооруженными людьми. Однако и это не факт, да и он не на увеселительную прогулку подписывался.

Миновав вокзал, товарный поезд на короткое время набрал скорость, но минут примерно через пять быстрой езды стал притормаживать, а скоро и совсем встал. Станислав соскочил с лесенки полувагона и перебежал на соседний путь, чтобы во всей красе нарисоваться перед загонщиками. А вот и они. Спустившись на землю, двое его преследователей побежали вдоль состава в сторону Стаса. У одного из них в руке темнело нечто, очень напоминающее пистолет.

«Ну что, ребята, начинаем играть в кошки-мышки? Кто кошка, а кто мышка?» – рассеянно подумал Станислав, осматривая окрестности.

Похоже, они сейчас находились в так называемом отстойнике, где составы формируются и ожидают отправления. Общая панорама была закрыта, однако в разрывах между товарными вагонами и цистернами можно было кое-что высмотреть. За бетонным забором, огораживающим железнодорожные пути, Стас разглядел длинный ряд гаражей, точнее – их крыш. Ну что же, место для игрищ вполне достойное. Правда, разыгрываться долго не стоит.

Они отъехали от вокзала километра на три, максимум – на четыре, а значит, помощь его визави может прибыть сюда минут через двадцать. Они, без сомнения, уже сообщили подельникам, где находятся. А если рядом проходит дорога, то подкрепление и раньше может появиться.

Махнув рукой, будто зазывая загонщиков последовать его примеру, Станислав рванул поперек путей к виднеющимся за забором гаражам. Два стоящих на его пути грузовых состава Стас преодолел с легкостью кошки. Под товарный вагон поднырнул, а дозатор соколом перелетел по площадке. Правда, на последнем препятствии, зацепившись карманом за торчащий рычаг, он едва не порвал себе куртку.

Двухметровый забор Стас преодолел также без особых усилий. Наверху задержался, высматривая погоню. Как только его преследователи появились в поле зрения Станислава, а, следовательно, и сами его увидели, он спрыгнул с забора.

Гаражи являли собой стандартный вариант общероссийского бардака. Подобную картину можно наблюдать из окна поезда по всей необъятной России. Что в Новосибирске, что в Сыктывкаре, в Саратове или Краснодаре – везде одно и то же придорожное запустение. Построенные еще в семидесятых или восьмидесятых годах эпохи соцреализма на бросовых землях, кирпичные коробки для самобеглых колясок заросли мусором, грязью и бездарной граффити, разбавленной политическими лозунгами различных течений новейшей России и откровенной нецензурщиной. Дело усугублялось тем, что в данном конкретном случае к железной дороге гаражи выходили тыльной стороной.

Однако мусор и убогость окружающей среды не смутили Станислава. В этой стране вырос, еще и не то видывал. Как не удивили его двое неопрятного вида индивидуумов, распивающих на мусорной куче нечто прозрачное, наливаемое из пластиковой бутылки. На Стаса они внимания не обратили, видимо, приняли если не за своего, то уж не за представителя власти точно.

– Мужики, приятного аппетита! Подскажите, где здесь сквозной проход через гаражи? – поинтересовался Станислав.

– Там, – небрежно махнул рукой вправо один из аборигенов.

– Спасибо, родные, – ласково поблагодарил Стас. – Тут товарищи мои с минуты на минуту нарисуются, так вы их туда же пошлите.

– Пошлем, не сомневайся. Еще как пошлем, – подал голос второй.

Ну что же, можно было отметить, что с юмором у пьющих товарищей на сей момент все в порядке. А значит, они направят охотников по его следу. Станислав, оглядываясь по сторонам, потрусил в указанном направлении. Через десяток гаражей нарисовался неширокий, двоим разойтись, проход. Куда вела сия тропа, Стаса менее всего интересовало. Смысла бежать дальше он не видел. Счастья и безопасности очередной угол вряд ли принесет, надо довольствоваться тем, что послала судьба и случай. Хватит бегать, пора дичи познакомиться с охотниками поближе. А кто дичь, кто охотники, выяснится очень скоро.

Он завернул за гараж и огляделся. Спрятаться здесь было негде. Видимо, этот проход был нейтральной территорией между двумя кооперативами. Гаражи справа, гаражи слева, промежутки между ними забраны бетонными плитами и решетками. Небольшой закуток, образованный стеной гаража и забором, заваленный хламом, для засады не годился. Он сразу, едва завернешь в проулок, бросался в глаза. Можно не сомневаться, что загонщики обязательно проверят эту дыру. Причем первое, что сделают, ткнут в закуток дуло пистолета.

План дальнейших действий Станислава был незамысловат и опасен, но ничего другого в этих условиях он предпринять не мог. Секунды, да еще его опыт должны были решить исход дела.

Близкий топот привел Станислава в состояние полной боевой готовности. Подпрыгнув, он ухватился за козырек крыши гаража, подтянулся, забросил тело наверх и распластался на пыльном рубероиде. Убежище, конечно, аховое, долго незамеченным не останешься, но другого здесь нет. Да и залеживаться долго Стас не собирался. Можно было попытаться ползком уйти от охотников за его головой по крышам, однако в данный момент бегство не входило в планы Станислава.

Он напряженно вслушивался в приближающийся топот ног преследователей.

Вот они уже совсем рядом... Добежали до гаража, на котором лежал Стас, остановились за углом, тяжело дышат. Вероятно, опасаются, что нарвутся на пулю. Парни же не знают, есть у беглеца оружие или нет.

– На счет три, – шепотом сказал один из них.

– Погнали, – согласился второй. – Один, два, три!

Стас мысленно представил, как ребята с оружием на изготовку выскакивают из-за угла в проулок.

– Нет никого. Проверь нишу, – донеся снизу напряженный голос.

Вот и настало время включиться в работу Станиславу. Он рывком привстал на одно колено и глянул, что творится внизу. Открывшаяся перед его глазами картина порадовала своей предсказуемостью. Один из охотников с пистолетом на изготовку осторожно подбирался к заваленному мусором закутку; второй, якобы прикрывая товарища, мелкими шажками, направив дуло своего «макарова» в сторону дальнего выхода из проулка, семенил следом за ним.

«Два шпалера на одну мою душу, конечно, многовато...» – мелькнула и тут же растаяла запоздалая мысль.

Подтянув вторую ногу, Стас сгруппировался и позволил себе потратить пару секунд на концентрацию. Его прыжок застал обоих охотников врасплох. Ноги Станислава еще не коснулись земли, но кулак в положении «голова удава» уже добрался до шеи парня, следовавшего в арьергарде. Тот дернулся, согнулся от сокрушительного удара и стал медленно падать.

Стас результатов своей работы уже не видел. Едва ступни почувствовали под собой твердь, он стремительно метнулся к второму противнику. И именно эта быстрота спасла Станислава. Задержись он хоть на секунду, исход схватки был бы решен не в его пользу. Реакция второго преследователя была отменной. Он успел развернуться на шум и даже направить пистолет в сторону нападающего. Но только направить, на прицеливание времени у охотника не хватило.

В отчаянном прыжке Стас подъемом ноги достал кисть с зажатым в ней пистолетом. Одновременно с ударом, сбившим руку охотника, прозвучал выстрел. Пуля срикошетила от стенки гаража и ушла в направлении забора. Второго выстрела не последовало. Стас стремительной закруткой сумел не только удержать равновесие, но и, коснувшись земли, выпрыгнуть вновь и повторным выпадом всадить «еко-гэри кэагэ» полной ступней в грудь противника.

Последний удар Станислав нанес не в полную силу. Грудная клетка и ребра незадачливого охотника остались целы, однако его поразил сильнейший спазм. Свалившись на землю, парень хватал ртом воздух, но не мог дышать полной грудью, хрипел и задыхался.

Подобрав валяющиеся пистолеты, один «макаров» Стас забросил от греха подальше на крышу гаража, а другой решил применить для пользы дела. Первого преследователя он приложил крепко. Тот лежал без движения и в ближайшее время приходить в сознание не собирался. А вот второй вполне годился для разговора, чего Станислав и добивался.

С «макаровым» на изготовку Станислав подступил к задыхавшемуся парню. Тот уже дышал, правда, через раз, и был готов к употреблению. Поставив ногу ему на шею, Стас упер пистолет бедолаге в висок.

– Чьи вы, хлопцы, будете? Кто вас в бой ведет? – вспомнил Станислав героическую песню о герое гражданской войны Щорсе. – Отвечай быстро и не пытайся симулировать.

– А то ты, сволочь, не знаешь? – с кашлем процедил сквозь зубы парень.

– Может, и знаю, да хочу от тебя услышать, – не остался в долгу Станислав.

Реакция и слова недавнего охотника его несколько удивили.

– Я слушаю! – зло выкрикнул в ухо парню Стас и для порядка легонько приложился пистолетом к его переносице. – Кто вы и почему за мной следили? Отвечай, падла, иначе тебе не жить!

Ответ поверг Станислава в полную растерянность.

– Управление по борьбе с оборотом наркотиков, – коротко доложил лежащий. – Старший лейтенант Новицкий.

– Ты наркополицейский? – изумленно спросил Стас. – А твой дружок?

– Мы все сотрудники госнаркоконтроля, – хмуро сказал парень и закашлялся.

Следующий вопрос поразил тупостью не только собеседника Станислава, но и его самого.

– А кто тогда я? – изумленно вопросил Стас. – И почему вы за мной охотитесь?

– Наркокурьер, – коротко ответил старлей. – На вокзале должна была состояться твоя встреча с местным цыганским наркобароном.

– И кой ляд он мне понадобился? – заинтересованно спросил Станислав.

– Курьер, то есть ты, должен был доставить в город крупную партию афганского героина. Нам поставили задачу взять вас с поличным.

– А я дал деру, и вам ничего не оставалось, как устроить на меня охоту. Честно говоря, бездарно работаете, господа наркополицейские.

– Как умеем, так и работаем, – огрызнулся парень.

– А вот хамить не надо, – наставительно произнес Стас. – Так говоришь, отдел по борьбе с наркотиками? А чем докажешь? Удостоверение у тебя имеется?

– Во внутреннем кармане.

– Достань его аккуратно и открой, чтобы я прочитал. И не вздумай дергаться, пристрелю, – предупредил его Станислав и чуть ослабил ногу.

– Да, интересно, – протянул Стас, внимательно изучив удостоверение личности. – Точно старший лейтенант и точно Новицкий. Последний вопрос: кто вам дал на меня наводку?

– Понятия не имею, – осторожно кашлянув, доложил старлей. – Я опер. Нас сегодня утром собрал начальник, сказал, что пришла оперативная информация о предполагаемой встрече наркокурьера и местного дельца. Выдали твой фоторобот. Ну, а личность Кости Пэряну, наркобарона новосибирского разлива, с которым ты должен был встретиться, нам хорошо знакома. Дальше тебе все известно.

– Верю, – задумчиво сказал Станислав. – Не того полета ты птица, чтобы знать, кто за этой аферой стоит. И, похоже, не врешь. Ну, да ладно, Новицкий, живи пока. И передай коллегам, а главное – своему шефу, что развели вас, как самых последних лохов. Я герой не вашего романа и к наркотикам никакого отношения не имею. Запомнил? А теперь, старший лейтенант, извини, отдохни чуток.

Стас перебросил пистолет из правой руки в левую, снял ногу и коротким точечным ударом «клювом орла» в нервное сплетение у основания шеи послал старшего лейтенанта в забытье. Достав платок, он тщательно протер «макаров», чтобы уничтожить отпечатки своих пальцев, после чего отправил пистолет на крышу гаража, где уже покоился его собрат.

Глава 14. Этим летом – в Чулым

То, что наркополицейский не врал, было очевидно. Подобную легенду на ходу, а тем более под дулом пистолета, не сочинишь, да и по развитию событий видно, что это не домашняя заготовка. Выходит, кто-то целенаправленно слил Станислава, натравив на него борцов с наркотиками. Зачем это нужно было делать, логике не поддавалось. По крайней мере, Стас откровенно не понимал, что происходит.

Времени ломать голову над ребусом «кто, зачем и почему» не было. С минуты на минуту в район отстойника товарняков ожидалось прибытие коллег «отдыхающих» после знакомства со Станиславом наркополицейских, поэтому надо было срочно отсюда убираться.

Перед Стасом остро встал вопрос, куда направить стопы. Первой его мыслью было возвращение на вокзал. Его там сейчас точно не ищут. Можно незаметно сесть на электричку или попытаться договориться с проводницей и проехать официальным «зайцем» до ближайшего относительно крупного населенного пункта, а уже оттуда продолжить свой вояж на запад. Однако Станислав отказался от подобного варианта действий.

То, что его в настоящее время не ждут на вокзале, можно принять с оговоркой «возможно». Сказка о доставке в Новосибирск курьером в обличье Стаса большой партии наркотиков с повестки дня не снята. Его рюкзак в камере хранения, без всякого сомнения, уже выпотрошили, а если и не сделали этого, ввиду отсутствия санкции, то уж точно организовали засаду. Возможно, и транспортной милиции, патрулирующей на вокзале, дали на него ориентировку. Перспектива напороться на старые грабли Станислава никак не устраивала. Рюкзак, кстати, можно оставить в качестве премии наркополицейским. Без рыбацкой экипировки, теплых кальсон, спальника и поношенного белья он как-нибудь обойдется. Все необходимое оборудование, включая спутниковый телефон, «джи-пи-эску», Стас, будто предвидя развитие событий, захватил с собой. Сейчас они покоились в рюкзачке за спиной. Деньги, документы – все при нем, груз камешков – на поясе. Так что о железнодорожном вокзале Новосибирска можно успешно забыть.

Был соблазн вновь воспользоваться грузовым составом, но для этого надо было возвращаться в отстойник и ожидать неизвестно сколько времени отправления товарняка. Но там с минуты на минуту могли появиться оперативники наркоконтроля. Так что и этот вариант отпадал.

Не было смысла сейчас Станиславу рваться и на автовокзал. Нельзя исключить предположения, что его портрет красуется на видном месте на всех КП ГАИ. У недругов Белявского, судя по размаху, имелись достаточно широкие возможности для маневра. Если наркополицейским подсунули дезу о прибытии в Новосибирск курьера с большой партией наркоты, то милиции общественного порядка запросто могли предоставить информацию о беглом убивце-рецидивисте или, не дай бог, каком-нибудь маньяке-педофиле с лицом Стаса. Так что не исключены проверки на дорогах. А вдруг еще и в местное управление ФСБ поступили данные о шпионе, выкравшем совсекретные тщательно скрываемые от Запада сведения о дефиците пресной воды в озере Байкал...

Если бы кто посторонний влез в работу мыслительного аппарата Станислава, так точно бы определил, что рассуждения этого парня пахнут шизой, и он явно перегибает палку по поводу собственной популярности среди работников правоохранительных структур. Однако лучше ее перегнуть, чем самому согнуться и ручки перед собой вытянуть, чтобы на них надели наручники. Так что стоило крепко подумать, как выбираться из этого гостеприимного сибирского города. Но это уже была программа максимум, а по минимуму надо было как можно скорее уносить ноги из этого гаражного лабиринта.

Альтернативы в выборе маршрута, точнее – его стартовом отрезке, перед Стасом не стояло. Он быстрым шагом двинулся вперед по натоптанной тропинке на нейтральной полосе между гаражными кооперативами.

Ему не то чтобы повезло, вероятно, сработала известная истина, гласящая, что кто ищет, тот обрящет. Недолго поплутав среди гаражей и неопрятного вида промышленных развалюх и не нарвавшись при этом на охотников за его головой из числа наркополицейских, Стас вышел к оживленному шоссе. Частник на «семерке» подвез его до главпочтамта.

Станислав назвал этот адрес по причине того, что в Новосибирске обязательно должно быть подобное заведение.

Ну, а кроме того, ему очень хотелось позвонить в Москву с нейтральной территории и высказать Белявскому от души по поводу последних событий и действий, а точнее – бездействия так называемых чистильщиков. Спутниковым телефоном Стас не воспользовался из-за возможности его прослушивания.

Оказалось, Евгений Серафимович уже в курсе случившегося. Он выслушал возмущения Станислава и спокойно сообщил, что группа сопровождения после его звонка была готова к вмешательству, однако в последний момент зафиксировала переговоры в эфире наркополицейских. Старший команды счел неразумным вступать в противодействие с правоохранительными органами, тем более что численное преимущество было не на их стороне. Более того, Белявский был откровенно рад, что противник проявил себя, хотя пока не слишком понимал, почему выбрана подобная тактика. Однако при всех неясностях появилась ниточка, за которую можно потянуть с надеждой, что она явит на свет похитителей алмазов. Напутствовал Евгений Серафимович Станислава словами, что все хорошо, что хорошо кончается, и операция «живец» продолжается.

К концу разговора Стас несколько остыл. Это он подписывался на смертельный риск, а вовсе не ребята из группы так называемых чистильщиков. И, по большому счету, был солидарен с Белявским, что процесс пошел, акция дает положительные результаты. Противник проявил активность, чего, собственно, от него и добивались, запустив Станислава с грузом нахоженными курьерскими тропками.

А если разобраться по-хорошему, то Стас не должен ломать голову над хитросплетениями этой авантюры. Один гражданин украл алмазы у государства, второй похитил камешки у первого. Как следствие – вор ловит вора... Его же дело: пройти по маршруту, отметиться на контрольных точках и остаться живым. Большего от него Белявский и не требует. Так что с эмоциями надо завязывать и тупо, не останавливаясь, идти вперед согласно утвержденному плану.

От осознания простоты своей роли в этой авантюре Станиславу стало чуточку легче, но ненадолго. И все из-за того, что как ни сокращай уравнение, а оно никак не упростится по причине наличия маячка в поясе с камешками. Он до сих пор не знает, кто его туда засадил. Возможно, Белявский, чтобы контролировать перемещения курьера. Не исключено, что электронное насекомое запустил под одежку Стасу противник. Или все же загадочный супостат находится рядом с Евгением Серафимовичем и имеет доступ к информации о продвижении курьера...

При любом раскладе, Станислав чувствовал себя если не голым, то уж точно беззащитным перед всевидящим оком неизвестно кого. И очень не любил работать втемную.

По условиям стоящей перед ним задачи Стас должен был провести в Новосибирске, второй после Иркутска контрольной точке, сутки. По его разумению, такой временной отрезок был спланирован вовсе не для отдыха, а для того, чтобы спровоцировать противную сторону проявить активность. Однако это уже случилось, поэтому Станислав не счел нужным ждать до завтрашнего утра, а решил покинуть сей гостеприимный город уже во второй половине дня, чтобы к вечеру добраться до Чулыма, где он и запланировал ночевку или, в зависимости от расписания поездов и наличия билетов, очередную пересадку. Кроме того, задержись Стас в Новосибирске на сутки, подобное поведение вызвало бы подозрение у противной стороны. Волка обложили со всех сторон, а он вместо того, чтобы попытаться вырваться за флажки, улегся у охотников на виду и ждет, когда по нему начнут палить из всех стволов.

Станиславу пришлось поломать голову над тем, как незаметно выбраться из города и каким транспортом воспользоваться для осуществления своего плана. Решение пришло спонтанно. Вернее, к нему подтолкнул в прямом смысле этого слова на перекрестке лихач-подросток. Стас переходил улицу на зеленый свет, когда в него едва не въехал пацан на скутере.

Естественно, Станислав высказал парнишке все, что он о нем думает, правда, в спину. Даже не извинившись, тот в лихом вираже объехал незадачливого пешехода в лице Стаса и, лавируя между машинами, скрылся в густом автомобильном потоке. Миновав перекресток, Станислав отошел в сторонку, чтобы не мешать прохожим, и пару минут предавался размышлениям.

Действительно, а почему бы ему не обзавестись на время собственным транспортом, а именно скутером? Автомобиль или мотоцикл, конечно, его бы устроили куда больше с точки зрения и скорости передвижения, и комфорта. Но у скутера имелись достаточно серьезные преимущества, перед которыми меркли неоспоримые достоинства вышеуказанных транспортных средств. Во-первых, для управления скутером не нужны права; во-вторых, эти легкие машинки не комплектуются госномерами; а в-третьих, на них можно, а точнее, даже нужно, ездить в шлеме, скрывающем лицо, что в нынешнем положении Стаса очень даже устраивало. Да и стражи дороги с полосатыми жезлами на эти малышки особенно не бросаются ввиду как раз отсутствия документов и номеров.

Ну и последним немаловажным фактом, говорящим о преимуществах скутера, являлась его цена. У Станислава в голове вертелась цифра «тридцать». Совсем недавно то ли в Москве, то ли в Иркутске он проезжал мимо автомагазина, перед которым на тротуаре были выставлены новые скутеры. На машинах висели таблички с ценами, и там фигурировала именно эта цифра, естественно, не круглая. Подобная сумма для Стаса проблемой не являлась. Белявский выдал ему солидные командировочные, да и он на всякий случай прихватил с собой собственную кредитную карточку.

Правда, скорость мотороллера невелика. До Чулыма чуть больше ста километров. На скутере он доберется до этого городка со всеми перекурами максимум за четыре часа, хотя, может, и быстрее доедет. Плюс час, а то и все полтора, надо отдать на то, чтобы выбраться из города и огородами миновать посты ДПС. Так что выезжать надо не позже четырех часов, чтобы засветло добраться до Чулыма.

Времени на покупку скутера, обед и сборы в дорогу было более чем достаточно. Проблему, где купить скутер в незнакомом городе, Стас решил, практически не сходя с места. Махнув рукой с тротуара, он остановил первое попавшееся пустое такси. Таксист, выслушав придуманную на ходу историю о добром приезжем дяде, решившем осчастливить племянника скутером, за пятнадцать минут доставил Станислава в специализированный автомагазин и даже посоветовал, какую марку лучше брать.

На покупку мотороллера, защитного шлема и инструмента ушло не более сорока минут. Еще с полчаса Стас провозился, протягивая болты, гайки, шпильки и зачищая контакты. Это чтобы по дороге какой-нибудь агрегат не отвалился и искра в землю не ушла. Заправка была неподалеку. Заправив бензином бак под горловину, он залил еще и пятилитровую канистрочку. До Чулыма горючего было более чем достаточно.

Из города Станислав выбирался не слишком долго, ориентируясь по указателям и опросам прохожих. А вот чтобы объехать КП ГАИ, ему пришлось сделать приличный круг по проселку. Но и с этой задачей Стас справился успешно. Испортил настроение мелкий моросящий дождик, зарядивший, едва Станислав выбрался на трассу. Правда, он скоро закончился, но одежду намочил. Однако на ходу, на встречном ветерке она быстро высохла.

Из планового графика Станислав не выбился и к восьми вечера добрался до Чулыма. Остановившись на въезде в город, он по спутниковому телефону сообщил чистильщикам о своем местоположении и о желании этой же ночью продолжить движение по маршруту. В ответ уже знакомый голос старшего группы выдал несколько непечатных междометий, закончившихся мрачным «Понял». У Стаса сложилось впечатление, что ребята планировали на вечер и ночь отдых, а вовсе не дальнюю дорогу и бубновые хлопоты. Но это его меньше всего беспокоило. Пока что особого толку от группы сопровождения не было. Только и заботы, что сообщать им, где он да что он...

Опрятный одноэтажный вокзал Чулыма, выкрашенный в приятный зеленый цвет, Станиславу приглянулся. А вот не понравилось ему то, что с билетами до Екатеринбурга были проблемы. Кассир с трудом, со второй попытки нашла ему верхнее плацкартное место на проходящий поезд, отправлением со станции Чулым в пять утра. Хорошо, хоть не боковое досталось. Перспектива бросить якорь на вокзале на долгие восемь часов Стасу совершенно не нравилась, однако ничего другого ему не оставалось.

Коротая время, Станислав съездил поужинать в расположенное неподалеку от вокзала кафе. Вернувшись, скучая, побродил по перрону и привокзальной площади, посидел в зале ожидания, а ближе к полуночи с интересом через окно наблюдал, как местные тинэйджеры угоняют его скутер.

Трое подростков вынырнули откуда-то из темноты. Сначала они как будто и не заметили стоящий на тротуаре скутер. Именно эта отрешенность и незаинтересованность навела Станислава на мысль, что его железный конек-горбунок привлек их внимание.

Конечно, жалко было скутер, однако тот выполнил свое предназначение, и девать его Стасу было некуда. Пусть послужит развлечением для парнишек. Им не с воровства бы следовало начинать жизнь, но кто знает, как сложится судьба этих ребят. Станислав и сам не без греха. Детство, как-никак, на окраине Одинцова прошло. Есть и за что покраснеть, и о чем пожалеть.

Ребята покурили поодаль от фонаря, где тень погуще, потом куда-то ушли. Один из них, тот, что росточком мельче и помладше, скоро появился в зале ожидания. Войдя со стороны перрона, он с деловым видом оглядел немногочисленных пассажиров. Стас отвернулся и притворился, что дремлет. Сквозь полуприкрытые веки он разглядел, как малец, надо полагать, удовлетворенный увиденным, вышел из здания вокзала. Похоже, наступала кульминация спектакля.

Станислав толком не понял, откуда нарисовались около скутера двое парнишек, те, что повыше ростом. Они вынырнули из темноты, ухватили мотороллер за руль с двух сторон и бегом поволокли по асфальтовой дорожке куда-то влево. Они мешали друг другу, руль болтался, скутер выписывал кренделя. Стасу так и хотелось подсказать юным воришкам, что было бы куда как лучше, если бы один сел за руль, а другой его толкал сзади...

Ночь прошла без особых происшествий. Станислав часто выходил покурить, чтобы не заснуть. Был, правда, один момент, когда пришлось ему чуточку напрячься, хотя причин для волнения, в общем-то, и не было. Около часа ночи к вокзалу подкатил милицейский «уазик». В здание зашли два сержанта, окинули взглядом зал ожидания. Кроме Станислава ожидали своих поездов пожилая пара, нагруженная ведрами и корзинами, а также парень лет двадцати, с наушниками от плеера в ушах. Милиционеры подошли к окошку кассы, поболтали с дежурным кассиром. Потом они прошлись по залу, проверили документы у молодого меломана. За ним подошла очередь Стаса. Он уже полез в карман за паспортом, но сержант, тот, что постарше, махнул рукой.

– Все в порядке, гражданин? – небрежно спросил милиционер.

– Проблем нет, – пожал плечами Станислав. – Поезда только долго ждать.

– Не спите, смотрите за вещами, – проинструктировал его строго сержант. – А то сами за багажом не смотрят, а потом нам расхлебывать.

– Есть смотреть за вещами, – по-военному отрапортовал Стас.

На том общение с чулымской милицией и закончилось.

Глава 15. Свидание в тамбуре

Поезд пришел по расписанию. И плацкартное место, согласно купленному билету, было свободным. Пассажиры в основном все спали. Следовать их примеру Станислав, хотя и бодрствовал всю ночь, не стал, решил повременить до общей побудки. Он сходил умылся, выпил чаю, благо проводники титан уже натопили, и с чувством выполненного долга завалился на свою полку.

В начале шестого народ стал просыпаться. В отсеке Стаса первой проснулась пожилая дама. Разглядев нового пассажира, молодого человека приятной наружности, она отвернулась к стенке, чтобы он не видел ее спросонья, и немедленно приступила к утреннему макияжу. После семи часов проснулся сосед по верхней полке, мужчина лет сорока, по виду – командировочный. Потом зашевелилась бабулька на нижней боковой полке.

Станислав счел обстановку благоприятной для сна. Можно было надеяться, что на глазах у всего вагона убивать его и рвать с пояса груз с камешками не будут. Не досчитав и до пяти, он забылся в крепком сне.

Спал Стас недолго, всего часа три. Однако и этого хватило, чтобы почувствовать себя бодрым. Умывшись и перекусив, он покурил в тамбуре и вернулся. Соседи, слава богу, попались необщительные, что Станиславу было на руку. Он опять залез на свою полку и от безделья предался размышлениям. Попытался очередной раз проанализировать ход событий, составить логическую цепочку, однако ничего путного из этой затеи не вышло. Возможно, он просто не обладал необходимым объемом информации. Станислав понимал, что Белявский, хотя и не играл с ним втемную, однако и всех карт не раскрывал.

Очень скоро Стасу надоело переливать мысли из пустого в порожнее, и он прекратил это бестолковое занятие. Просто лежал, смотрел в потолок и слушал перестук колес на рельсовых стыках. Пассажиры переговаривались, бродили по вагону, не обращая внимания на ничем не примечательного молодого человека, дремлющего на полке.

Неожиданно Станислав почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Вернее, он сначала поймал периферийным зрением рослого человека, неспешно шагавшего по проходу. Тот вроде бы ничем не отличался от других пассажиров, однако Стасу показалось, что, поравнявшись с их отсеком, мужчина, и без того медленно идущий по вагону, еще более замедлил шаг. И поворот головы этого человека свидетельствовал, что он разглядывает находившихся здесь людей. И уже, как следствие, Станислав зафиксировал острый взгляд, задержавшийся на его полке, на его лице.

Сбросив полудрему, он скользнул глазами в сторону прохода, однако успел лишь на доли секунды поймать уплывающий профиль мужчины средних лет. Но и этого ему хватило, чтобы понять, что черты данного человека ему смутно, но знакомы.

«Где я его раньше видел? Причем совсем недавно, – мозг Станислава заработал в бешеном темпе. – Сталкивался с ним уже во время сибирского вояжа? Может, в Усть-Куте, в Жигалове или в Иркутске наши пути пересекались? Нет, я с ним, без сомнения, встречался раньше, еще до начала поездки. А если так, то единственное место, где я мог с этим товарищем столкнуться, так это в «Армаде». Верно, я его видел мельком во время второго визита к Белявскому, когда мы с Евгением Серафимовичем уже решали организационные и технические вопросы операции. Приемная? Коридор?.. Точно, коридор первого этажа «Армады». Он шел по нему к выходу. И был не один. Рядом с ним вышагивал Консул, как бишь его... Павел Ефимович, начальник режима охранного предприятия. Но почему этот человек сейчас находится здесь? Неужели это и есть охотник за головой «алмазного» курьера, то есть за моей? Хотя нельзя исключить, что данный субъект – один из чистильщиков. Выходит, они смогли просчитать меня и сели на этот же рейс. Проблемы с билетами? Могли решить. Так что налицо очередная загадка. Но, кто бы он ни был, надо держаться настороже. С ветра знакомых в этот поезд не надует».

Ни о какой дреме разговора уже не шло. Станислав лежал на своей полке в ожидании развития событий. Надо предполагать, проход «знакомца» по вагону был не первый. Вероятно, он ожидал, когда Стас проснется. Если этот человек охотится за алмазами, то проявить активность никак не мог. Чтобы завладеть грузом, надо как минимум нейтрализовать курьера, а как максимум, убить его. Ни то ни другое средь бела дня и при аншлаге пассажиров в плацкартном вагоне сделать практически невозможно. Единственное, что он сейчас может, так это попытаться напасть на Стаса в тот момент, когда он отправится в туалет или в тамбур покурить.

Если же это чистильщик, то маневры его не совсем понятны. По раскладу ролей эти ребята не должны себя афишировать. Их задача: идти рядом, но не вместе со Стасом, ничем себя не выдавая. Хотя могло произойти нечто неординарное, и они ищут контакта с курьером. Возможно, хотят предупредить об опасности.

Но это всего лишь домыслы, и не более того. Как бы то ни было, на рожон лезть не стоило. Надо выждать. Пусть этот человек сам проявит активность. Ну, а об осторожности и готовности в любую минуту защитить себя и говорить не стоит.

Через несколько минут «знакомец» вновь нарисовался в проходе.

На этот раз он не отвел взгляда, встретившись с глазами Стаса. Более того, мужчина явно хотел, чтобы Станислав обратил на него внимание. Увидев, что он замечен, человек из «Армады» едва заметно кивнул и повел подбородком, словно приглашал Стаса последовать за ним.

Честно говоря, Станислав не был готов к подобному развитию событий. Открытый диалог его несколько смущал. Но если его так недвусмысленно приглашают войти в контакт, отказываться было бы грешно. А разумно это или неразумно, развитие событий покажет.

Стас слез с полки, достал сигарету, зажигалку и двинулся в тамбур с явной целью перекура. «Знакомец», видимо, ожидая Станислава, стоял в закутке перед туалетом. Увидев, что тот направляется в его сторону, мужчина, уже не скрываясь, одобрительно мотнул головой и, открыв дверь, переместился в тамбур.

Несмотря на то что на душе у Станислава было ой как неспокойно, внешне это никак не проявилось. Безмятежность лица дополняла добрая рассеянная улыбка. Это не соответствовало его внутренней собранности. Он зашел в тесный закуток у туалета и, открывая дверь, ведущую в тамбур, оглянулся. В вагоне было спокойно, на хвост ему никто не сел.

Ну что же, похоже, беседа будет проходить в режиме тет-а-тет. И этот факт давал надежды на мирный исход встречи.

Однако, как говорил один из великих и мудрых, хочешь мира, готовься к войне. Взявшись за ручку двери, ведущей в тамбур, Станислав был готов к любым неожиданностям. Он осторожно потянул на себя дверь, готовый тут же ее захлопнуть. Но этого не потребовалось. «Знакомец» стоял к нему спиной, курил и смотрел в окно двери тамбура на таежные заросли, тянущиеся вдоль железнодорожного полотна.

Стас распахнул створку настежь, чтобы, не заходя, визуально проверить, не затаился ли кто в противоположной стороне отсека. Его опасения не оправдались. Засады в тамбуре не было. Станислав зашел и захлопнул за собой дверь. На душе стало чуточку легче, хотя говорить о спокойствии, а тем более о безопасности, не приходилось.

– Привет, курьер, – не оборачиваясь, добродушно произнес «знакомец».

– И ты здрав будь... чистильщик, – с небольшой запинкой произнес Станислав.

Он узнал этот голос с небольшой хрипотцой. Дважды он слышал его в трубке спутникового телефона. Значит, на свидание Стаса вызвал старший группы сопровождения.

– Зачем я тебе понадобился? Ведь была договоренность, что мы в контакт не входим, – поинтересовался Станислав.

– Обстоятельства резко поменялись, – тяжело вздохнул мужчина и затушил сигарету в банке, закрепленной на решетке окна. – И в этом виноват ты. Поломал все планы...

Станислав мысленно напрягся, пытаясь понять, какие именно планы он порушил. Долго раздумывать не пришлось. «Знакомец» развернулся к Станиславу. В его руке был пистолет. Темный зрачок выходного отверстия «Беретты» смотрел в грудь Стаса. Трюк с сигаретой был отвлекающим маневром. Чистильщик заранее вынул пистолет и заткнул его за пояс или между пуговиц куртки. Зашедший в тамбур Станислав видел, что обе руки «знакомца» свободны, и это его несколько расслабило. И сигарету тот затушил левой рукой, чтобы правой во время разворота выхватить «беретту».

Проявлять активность, идти на обострение было сейчас смерти подобно. Перед ним стоял профессионал, и можно не сомневаться, что едва Станислав дернется, он без лишних размышлений и угрызений совести нажмет на курок. Раз в ход пошло оружие, значит, все очень серьезно. Кроме того, Стас пока не понимал, чем обусловлено столь агрессивное поведение чистильщика. Очень хотелось ясности, и совсем не было желания заполучить пулю в сердце или в легкие.

«Знакомец» сунул левую руку в карман куртки и достал связку ключей.

– Лови! – бросил он их Станиславу. – Запри дверь в вагон. Ключ оставь в замке.

«Хорошо подготовился, – отметил Стас. – Даже вагонными ключами обзавелся. Надо полагать, дверь, ведущую в соседний вагон, чтобы нам никто не мешал, он уже закрыл. Ой, он даже заклеил ее стекло липкой бумагой, чтобы никто не подсмотрел, что происходит в тамбуре. Ну, запру эту, а что дальше?»

Не сводя глаз с чистильщика, Станислав нащупал отверстие замка, вставил в него круглый набалдашник, поймал треугольный стержень и повернул замок. Выполнив приказ, он отступил на шаг назад.

– У нас, что интимное свидание? – мягко и доверительно поинтересовался Стас.

– Ты угадал, – мрачно усмехнулся чистильщик. – Раздевайся!

– Так быстро? – широко раскрыл глаза Станислав. – А где же предварительные ласки? Все снимать?

– Не гони пургу, – поморщился «знакомец». – Расстегивайся, снимай пояс с грузом.

– Ты же не меня, ты своего хозяина грабишь, – наставительно произнес Станислав.

– Своего не граблю, – небрежно бросил чистильщик.

– А может, все-таки не стоит с поясом-то?.. – попробовал было потянуть время Стас, однако, разглядев напрягшийся на курке «беретты» палец, пожал плечами и стал расстегивать рубашку.

– Быстрее! – зло кинул чистильщик. – Что ты там возишься?

– Завязки тугие, – посетовал Станислав. – Ага, вот уже поддались.

Мысли лихорадочно носились в его голове. Вырвавшиеся у чистильщика слова, что своего хозяина он не грабит, кажется, поставили все и всех на свои места. Этот человек работает против Белявского, а значит, он враг. А врага, как известно, не жалеют, его уничтожают. Как и тот не пожалеет Стаса. Иллюзий, что после того, как чистильщик завладеет поясом, он оставит его в живых, не оставалось. Пулю в лоб – и с поезда под откос. На то и ключи от вагонных дверей приготовлены.

«Неплохо все продумано! – мысленно похвалил визави Стас. – Кстати, если чистильщик заранее подготовился и закрыл дверь в соседний вагон, то, без всякого сомнения, дверь за моей спиной не заперта. Это чтобы не терять времени на избавление от трупа. Фу, слово-то какое противное: «труп». Не нравится оно даже на слух, не говоря уже о физическом состоянии. Не дождешься, парень! Мы еще чуть поживем. Не все ты продумал, любезный...»

План был отчаянный, едва ли не за гранью смертельного риска, но ничего другого Станиславу не оставалось. Получить пулю десятью секундами раньше, десятью секундами позже, особой роли не играло. Только в первом случае теплилась хоть мизерная, но все надежда выкрутиться, остаться в живых, а в случае промедления исход был предрешен.

Стас, изобразив, что никак не может развязать вторую тесемку, сделал еще шаг назад и оказался в непосредственной близости у выходной двери тамбура. Теперь оставалось молить бога, чтобы она оказалась незапертой.

– Ну, скоро? Мое терпение заканчивается, – зло прошипел чистильщик.

– Да все, все, – молящим тоном произнес Станислав. – Вот уже развязал...

Правой рукой Стас потянул пояс, краем застрявший в джинсах. Вытягивая его, он достаточно естественным движением развернулся и под прикрытием корпуса левой рукой ухватился за ручку двери.

– Все, готово! – выкрикнул Станислав и, выбросив руку с поясом в сторону чистильщика, рухнул на колени.

– Эй! – единственное, что тот, отступая на шаг, успел выкрикнуть в ответ.

Чистильщика сгубил его профессионализм и уверенность в собственном превосходстве. Он слишком хорошо контролировал ситуацию и понимал, что Стас не кинется на ствол, да и бежать ему некуда. А еще он не хотел оставлять следов. Выстрел, может быть, и не расслышат за шумом идущего поезда, а вот кровь на полу в тамбуре вызовет ненужный ажиотаж. А если к тому же и пассажира недосчитаются?..

Угадал Станислав расчет чистильщика или нет, но тот так и не выстрелил. Точнее, задержался с выстрелом – на секунду, на две. Это было понятно по мимолетной, на мгновение исказившей лицо мужчины гримасе растерянности.

И этих секунд промедления хватило Стасу, чтобы, падая, рывком дернуть ручку двери, не полностью, но распахнуть ее и бросить руку с зажатым в ней «алмазным» поясом к краю порога. Теперь выстрел чистильщика означал бы потерю им драгоценных камешков. Вряд ли тот кинется за ними под откос с летящего на всех парах поезда.

– Стой, сука! – запоздало выкрикнул мужчина.

– Стою, точнее – лежу, – щурясь от сквозняка, хрипло ответил Станислав.

Он действительно полулежал на боку, ухватившись одной рукой за ручку двери, вытянув вторую в образовавшуюся щель, из которой в тамбур бил свежий ветер.

– Тебе конец, падла! – гневно бросил чистильщик и шагнул к Стасу.

Тот ничего не ответил, а лишь оттолкнулся ногой и еще дальше вытянул руку с поясом. Чистильщик остановился. Станислав видел, что тот растерян и ищет выход из тупика, в который он его загнал.

– Сделаешь еще шаг, и камешков ты не увидишь, – на всякий случай уточнил Стас, хотя и так все было понятно.

– Слушай, мы можем договориться. Отдашь груз, останешься живым, – нервно бросил чистильщик.

– Так я тебе, дружок, и поверил, – ухмыльнулся Станислав и выдвинул свое условие: – Бросай пистолет, тогда, может, и договоримся.

Ему ответом было молчание, продолжавшееся, правда, недолго.

– Я согласен, – мрачно сказал чистильщик. – «Беретта» в обмен на пояс.

– Ты мне отдашь пистолет? – изумился Стас.

– Щас! Раскатал губы! – усмехнулся чистильщик. – Я его кладу на пол...

– Выбрасываешь в открытую дверь, – перебил его Станислав.

– Хорошо, согласен, выбрасываю... А ты отдаешь мне пояс.

– Договорились, – кивнул Стас. – И давай шустрее, а то кто-то к нам ломится.

Действительно, уже дважды дергали ручку, пытались открыть дверь в тамбур со стороны перехода из соседнего вагона.

– И без тебя слышу, – хмуро сказал чистильщик. – Открой шире...

Он перехватил пистолет за ствол и, чуть помедлив, швырнул его в открытую дверь.

– Алмазы! – требовательно произнес чистильщик.

– Держи! – Станислав с размаху бросил в него пояс.

Глава 16. Чего ж я не сокол, чего ж не летаю?..

Вот только ловить ценный груз чистильщик не стал. Увернувшись от двухкилограммового снаряда, он кинулся к Станиславу. Намерения его были недвусмысленны, что подтверждал нож, холодно блеснувший в руке. Стас даже не заметил, откуда чистильщик его выхватил.

В принципе, Станислав был готов к подобному развитию событий.

И бросал пояс, целясь в чистильщика, чтобы задержать его хоть на пару секунд, хоть на одну, пока он сам вскакивает на ноги.

Главное было сделано, отсутствие «беретты» уравнивало шансы Стаса и чистильщика. Хотя это равенство еще надо было доказать. Уж слишком легко соперник отказался от пистолета.

Что за этим стояло: крайняя самоуверенность или слепая вера в свои силы и победу? Нож, конечно, был сильным аргументом, но явного преимущества не давал. Хорошо, что его собеседник второй «береттой» не запасся.

Станислав еще не успел выпрямиться, а только поймал равновесие, ощутив под ногами пол, когда на него налетел чистильщик. Единственное, что он сумел сделать, так это отбить нож и остановить противника. Стас мог действовать лишь левой рукой, да еще коленом. Правой рукой он вцепился в трубу стоп-крана, чтобы не выпасть в открытую дверь тамбура. Ни о какой активности речи не шло. Остаться бы на ногах и не спланировать с поезда под откос.

Первый натиск Станислав выдержал, хотя это ему далось с большим трудом. Чистильщик по весу и росту был под стать ему. И силушкой, похоже, бог или черт его не обидел. О бойцовском мастерстве пока было говорить рано. Однако ножом он владел неплохо. Если бы Стас не имел достаточного опыта боя на ножах, первый же выпад чистильщика закончился бы для него плачевно. Тот попытался всадить ему клинок в шею у ключицы достаточно распостраненным приемом «сухой лист». Исполнение, правда, было чуточку грязным. Не довел рукоять влево, смазал взмах...

Сознание автоматически зафиксировало брак в работе чистильщика и тут же стерло эту информацию. Не до анализа нынче, себя бы сберечь.

Остановив атаку противника, Стас сумел воспользоваться своим положением, применив архимедову мудрость о точке опоры. С перевертыванием мира он бы не справился, а вот оттолкнуть от себя чистильщика сумел. А в качестве опоры сгодилась рука, намертво вцепившаяся в трубу стоп-крана.

Противник отлетел не более чем на шаг-полтора, но это позволило Станиславу окончательно поймать равновесие. Вторую ломовую атаку чистильщика он встретил уже не пассивной защитой, а сработал на противоходе, сумев не только отбить нож, но и достать чужое колено носком ботинка. Удар получился смазанным, не столько эффективным, сколько болезненным, прошел вскользь, однако чистильщик вновь отошел на исходную позицию.

Отказавшись от бульдозерного натиска и непосредственного контакта, третью атаку тот начал не спеша, держа дистанцию и сосредоточившись на работе с ножом. С одной стороны, подобная тактика держала Стаса в постоянном напряжении. Он внимательно следил за мечущимся лезвием, отбивал, увертывался, уходил от выпадов. С другой стороны, Станислав мог перейти от пассивной защиты к атакующим действиям. И единственное, почему он не делал этого, так это только потому, что еще недостаточно оценил противника. По силе они были примерно равны, а вступить в рукопашный бой на ограниченном пространстве, не зная, что собой представляет соперник, несколько мешал нож.

Однако как ни рассчитывай, ни оценивай, а точку в схватке надо было ставить. Теперь уже пытались открыть обе двери, слышались возмущенные голоса. Сейчас прибежит проводница, отопрет своим ключом дверь...

Похоже, и чистильщик понимал, что они дошли до критической точки боя. И в «последний и решительный» ринулся именно он. Отступив на шаг, а вернее, сделав упор на толчковую ногу, чистильщик бросился на Станислава. Сымитировав размашистый ложный выпад ножом, он резко выбросил вперед ногу и попытался мощнейшим толчком выбросить соперника из тамбура.

Стас поймал и момент начала атаки, и разгадал чужой замысел. Нога чистильщика практически коснулась его живота и ребер. И когда казалось, что настырный курьер будет сокрушен, случилось неожиданное. Не для Станислава, но для его противника.

Стас пошел ва-банк. Ошибись он хоть на долю секунды – поторопившись или запоздав, исход боя был бы на этом решен, и не в его пользу. Но он, бросив трубу стоп-крана, точнее – оттолкнувшись от нее, вошел в стремительную, под стать юле, закрутку. Ребристая подошва ботинка вместо того, чтобы сокрушить ребра и селезенку, скользнула по касательной и только больно пропахала кожу. Чистильщик, не встретив сопротивления, продолжал двигаться по инерции вперед к открытой двери. И Станислав, с трудом уклонившись от ножа, пролетевшего в сантиметре от его лица, в закрутке врезал локтем по спине соперника и добавил ему прыти.

Казалось, уже ничто не спасет чистильщика. Теряя равновесие, тот падал в проем открытой двери. Однако в последний момент, судорожно скользнув по пояснице соперника рукой, он пальцами поймал его ремень. Стас еще не успел остановиться в своем кружении, а потому и не смог оказать сопротивление. Его повлекло следом за соперником. Он попытался ухватиться за спасительную трубу стоп-крана, но лишь мазнул по ней кончиками пальцев.

Чистильщик, выпадая из открытой двери тамбура, выдернул за собой и Станислава. Чудом извернувшись, он упал на пол, а точнее – подъемную металлическую площадку грудью. Стас сделал попытку зацепиться за дверь, но немедленно отпустил ее, так как она поехала следом за ним. Чистильщик тащил его в гремящую пропасть. Единственное, на что хватило Станислава, так это мертвым хватом вцепиться в выступ, идущий по краю площадки. Его дернуло так, что кисти едва не выдернуло из суставов, но он все-таки сумел удержаться.

Будь Стас один, то без труда бы подтянулся и залез в тамбур, но тяжким грузом, уцепившись за ремень, на нем висел чистильщик. И это было удивительно. Похоже, в падении чистильщик смог оттолкнуться от полотна или его отбросило в сторону, но он сумел-таки ногами зацепиться за какой-то выступ на платформе вагона. В противном случае чистильщика бы сейчас било о шпалы и Станислав не смог бы удержать ни его, ни себя. Но они висели, а точнее – провисали, в считанных сантиметрах от несущейся под ними, слившейся в темно-серую полосу щебенкой. Освободиться от клещом впившегося в него чистильщика у Стаса возможностей не было, даже как следует лягнуть его он не мог, так как ноги его не доставали до вытянувшегося над полотном соперника.

Стас все же попытался подтянуться, благо силы еще не были на исходе. И это ему удалось. Страшными усилиями он потащил из смертельной пропасти не только себя, но прицепившегося к нему человека. Исполнил не упомянутый ни в одном наставлении по физподготовке неимоверный по исполнению выход силой в горизонтальном положении да еще с двукратным утяжелением. Как результат, он смог грудью лечь на край площадки.

Тяжело дыша, Станислав приходил в себя. Сейчас он постарается дотянуться рукой до трубы стоп-крана...

Отчаянный громкий крик прервал и его мысли, и его надежды. Чистильщик, не удержавшись, сорвался с платформы вагона, за которую цеплялся ногами. Бедолагу ударило о железнодорожное полотно и поволокло по щебенке. Страшный удар сорвал с места и Станислава. Его буквально пронесло по ребристому металлу, на какую-то секунду он смог приостановить падение, вцепившись в выступ площадки, но удержаться не сумел.

За миг до того, как пальцы Стаса разжались, он почувствовал, что чистильщик отпустил его ремень. Не подчинявшееся ранее из-за висевшего на нем груза тело стало почти невесомым. По крайней мере, у Станислава появилось такое странное ощущение. И это спасло его. Оторвавшись от вагона, он без труда сумел сгруппироваться, благо мышцы помнили, что нужно делать, десантируясь с движущегося транспорта. В полете Стас даже успел заметить, что приземляется на поросший травой невысокий откос.

Далее был сильнейший удар, кувыркание и тишина. Судя по тому, как тягуче и неохотно к нему возвращались слух и зрение, Станислав на короткое время потерял сознание. То, что забытье длилось недолго, он определил по поезду, чей хвост он разглядел примерно в километре от того места, где он сейчас находился.

Стас осторожно шевельнул пальцами, потом с опаской двинул одной рукой, второй... Ноги также подчинялись. Со стонами и кряхтением он поднялся с земли сначала на четвереньки, а потом встал на ноги. Первый шаг дался большим трудом. Все тело ломило, ныли суставы и мышцы. Но это уже мало беспокоило Станислава. Главное, он остался жив и даже не получил серьезных повреждений.

Стас нащупал бумажник, который он, укладываясь спать, переложил в задний карман джинсов. Настроение еще больше улучшилось. Документы, деньги, кредитка на месте, а значит, переквалифицироваться в бомжа ему не придется. Немного жаль было аппаратуры, оставшейся в поезде, ну, да шут с ней, имущество казенное, и за нее ему не отвечать. Особых проблем по выходу к цивилизации также не предвиделось. Железная дорога шла параллельно автомобильной трассе, то подходя к ней вплотную, то отдаляясь на несколько километров. Так что ночевать под открытым небом ему не придется. Машину уж как-нибудь застопорит, до ближайшего населенного пункта доберется, а далее – война план покажет.

Воевать, правда, ужас как не хотелось, особенно после незапланированного полета с поезда. Да, собственно, и противник ни в ближайшей, ни в отдаленной перспективе не маячил. Кстати, заниматься шапкозакидательством не стоило, с ближайшей перспективой еще следовало разобраться.

Станислав осмотрелся и разглядел метрах в сорока от себя за поросшим травой бугорком край белой ветровки. Его оппонент явно не играл в прятки, а оказался за этим укрытием волей случая. Похоже, чистильщику повезло меньше, чем Стасу. Данный вывод напрашивался ввиду того, что ветровка, а точнее, тот, на кого она была надета, не шевелился и не подавал признаков жизни. Последнее следовало проверить, да и заодно поближе познакомиться с чистильщиком.

Стас не спеша поковылял к бугорку, по дороге разминая ноющие мышцы. Подойдя к лежащему человеку, он удрученно покачал головой. Даже на первый взгляд можно было определить, что чистильщик, говоря официальным языком, имеет множественные телесные повреждения, проходящие по разряду тяжелых. Неестественное положение правой ноги и правой же руки по отношению к телу не оставляло иллюзий в том, что они целы. Голова, правда, была на месте, и крови не наблюдалось, что давало надежду, что чистильщик все же не сыграл в ящик. Ссадины на лице и руках в счет не шли. У Станислава самого и физиономия была не первой свежести, и руки тоже расцарапаны. Он приложил палец к сонной артерии чистильщика. Пульс, хотя и слабый, прощупывался.

Явных признаков жизни его недавний соперник не подавал. А потому, если еще принять во внимание серьезные телесные повреждения, ждать агрессии с его стороны не приходилось. Правда, по тем же показателям и побеседовать с этим интересным человеком по душам пока невозможно.

Стас, не стесняясь, расстегнул ветровку чистильщика, залез во внутренний карман, вынул бумажник и внимательно изучил его содержимое.

«Архипцев Евгений Игоревич, – открыв паспорт, прочитал про себя Станислав. – Коренной москвич. Проживает, а точнее – зарегистрирован, в Медведкове. Смотрим дальше. Водительские права на эту же фамилию. Кредитная карточка, деньги... Ничего интересного»

Едва слышимый стон прервал исследовательскую деятельность Стаса. Чистильщик шевельнулся, дернул веками, однако сразу же затих. То, что больной скорее жив, чем мертв, воодушевило Станислава. Надо попробовать привести его в чувство. А уж разговорить товарища он сумеет, имеется такой опыт.

Стас огляделся по сторонам. Сейчас бы водичкой побрызгать на чистильщика, чтобы сознание вернуть. Вот только ни озерка, ни пруда, ни даже гнилого болотца в близлежащих окрестностях не наблюдалось. Пришлось применять методики эскулапов времен раннего средневековья. Станислав несильно похлопал болезного по щекам. Экзекуция результатов не дала. Тогда Стас сорвал сухую травинку и стал щекотать ноздри чистильщика.

Очередной стон известил, что гражданин Архипцев возвращается из небытия в мир реальности. И эта реальность, похоже, ему совсем не понравилась. Он открыл глаза и некоторое время лежал, уперев мутные глаза в небо. Когда же его взгляд прояснился, он перевел очи на склонившегося над ним Стаса.

Лицо чистильщика, и без того темно-серое и перекошенное от боли, исказила гримаса ненависти. Он опять закрыл глаза.

– Эй, эй, Женя, не уходи далеко. Ты мне еще нужен.

– Да пошел ты... – с трудом ворочая языком, совсем тихо по разделениям произнес чистильщик.

– Я-то пойду, а ты можешь остаться здесь... насовсем, – сочувственно вздохнув, сказал Станислав. – Так что, не спеши. Прежде чем посылать, подумай. Может, я тебе на что и сгожусь.

– С-сука! – зло выдохнул чистильщик. – Я бы тебе глотку сейчас перегрыз!

– Дерзишь, – уныло констатировал Стас. – А ведь я на сей момент являюсь твоей единственной надеждой на спасение. Или наоборот...

Молчание было ответом на его слова.

– Верно, Женечка, ты помолчи да хорошенечко подумай, – почти дружелюбно сказал Станислав. – Можешь, конечно, встать, а точнее – лечь, в позу и подохнуть, как последняя падаль, вон в тех кустиках. Я тебя туда оттащу, чтобы подольше не нашли. С твоими переломами тебе и трех метров не проползти. Раньше завтрашнего утра, и то если спохватятся, сюда не доберутся, если вообще дойдут. К вечеру у тебя воспаление начнется, температура поднимется. А спустя сутки появятся первые признаки гангрены. Дня два-три ты будешь, периодически приходя в сознание, мучиться от страшной боли и от отсутствия воды. А потом умрешь, и труп твой обглодают местные лисицы. Может, они и раньше начнут свою трапезу, когда ты будешь лежать без сознания. Но возможно и иное развитие событий...

Станислав сделал многозначительную паузу. Он ждал реакции чистильщика, однако ее не последовало.

– Если у меня появится очень большое желание, – Стас сделал ударение на слове «очень», – то я могу оказать тебе, Женя, первую медицинскую помощь. У меня есть кое-какие навыки в этом направлении. Более того, постараюсь, чтобы ты сегодня же оказался в больнице.

– Сладко говоришь, парень, – скривился в болезненной усмешке Архипцев.

– Говорю то, что думаю. И слов своих на ветер не бросаю, – отрезал Станислав.

– И что я за это должен сделать? Слить того, на кого я работаю, а заодно и себя? А вот хрен тебе на всю морду, козел трипперный!

– Ты удивительно догадлив, Архипцев, но глуп. А еще – сквернослов, – тяжело вздохнул Стас. – Себя ты уже слил, а что касается твоего хозяина, Белявский, думаю, не сегодня-завтра и без твоего участия его вычислит. Так что твое молчание, сиречь – баранья упертость, является натуральной глупостью, потому что оборачивается против тебя. В общем, Женя, на раздумье я тебе даю ровно минуту, после чего ты мне становишься совершенно неинтересен.

– Спрашивай, – после недолгого молчания хриплым сдавленным голосом произнес чистильщик. – Только помни, что обещал меня не бросить.

Глава 17. Тайны «армадского» двора

– Вот это другой коленкор, – удовлетворенно сказал Станислав. – Вопрос первый: на кого ты работаешь?

– На Соколова, – лаконично доложил Архипцев.

– А это кто такой? – наморщил лоб Станислав.

– Начальник режима «Армады»...

– Павел Ефимович, что ли? – едва ли не радостно вопросил Стас. – Старый знакомец... Ах, гнида!

– Да, он, – морщась от боли, а может, осознания своего предательства, сказал Архипцев. – Это Павел разработал схему похищения алмазов.

– Кто прикончил курьеров?

– Первого убил я, второго – Хасан.

– Что за Хасан такой?

– Хасан Магомедов, из спецгруппы «Армады». Доверенный человек Соколова.

– И много вас таких доверенных у Павла Ефимовича?

– Было двое...

– Что-то случилось с Хасаном?

– Не с ним – со мной, – мрачно констатировал Архипцев. – Давай, задавай свои вопросы, а то я могу не выдержать.

– Что за игрища с наркополицией вы устроили в Новосибирске? На кой ляд вы им меня сдали?

– Соколов хотел, чтобы тебя задержали с алмазами.

– Но почему именно наркополицейским? Незаконный оборот драгоценных камней больше по линии ФСБ проходит, в крайнем случае – милиции.

– Не знаю. Кажется, у Павла были каналы, по которым можно было слить этим ребятам дезу о наркокурьере. Ну и еще, Соколов просто боялся связываться с гебистами, потому что те могли просчитать, откуда уши растут. Борцы с наркотиками ребята попроще, глубоко не станут копать, да и своих информаторов чужим вряд ли сдадут. Без комментариев тебя бы просто передали с камешками по эстафете в органы безопасности или милицейским...

– А какой смысл Соколову сдавать меня хоть в ФСБ, хоть наркополицейским?

– Он не тебя хотел слить, а Белявского.

– То есть, по раскладу Соколова, я должен был на счет «ноль» расколоться, как сухая чурка, и сдать Евгения Серафимовича.

– А ты что, алмазы бы взял на себя?

– Честно говоря, не готов ответить, – задумчиво признался Стас. – Уж больно статья жесткая...

– А стал бы кочевряжиться, прикрывать Белявского, все равно голубь сизокрылый следователям на крыльях весточку бы притаранил о том, кто стоит за алмазным трафиком. Так что рано или поздно тебе бы пришлось выложить правду.

– В принципе, подстава продуманная, – согласился Станислав. – А тогда почему ты в поезде на меня наехал?

– Времени, да и особых возможностей у Соколова не было, чтобы организовать нечто подобное в Омске или Екатеринбурге. Ты же скользкий, как уж, опять бы выскользнул. От самого Усть-Кута на шаг впереди нас шел... Поэтому Павел принял решение тебя ликвидировать.

– И очередной раз завладеть алмазной посылкой, – закончил мысль чистильщика Стас. – Но ведь при таком исходе Белявский легко смог бы вычислить, кто это сделал.

– Взяв алмазный груз, я должен был залечь на дно. И Павел ожидал от меня сигнала, чтобы немедленно скрыться.

– И сколько он тебе пообещал за мою голову?

– Половину... – чуть помедлив, признался Архипцев.

– Солидно, – качнул головой Стас. – Слушай, Женя, а тебе не приходила в голову мысль, что целое лучше, чем половина? Не отводи скромно глазки, вижу, что приходила. А еще ты не задумывался над тем, что Белявский вряд ли оставит в живых столь ценного свидетеля в твоем лице?

– Задумывался, да только у меня выбора не было, – тихим голосом сказал Архипцев.

Он слабел на глазах.

– Ценю честность, – признался Станислав. – Ладно, Евгений, чтобы время зря не терять, давай-ка я займусь тобой. А ты в это время более подробно посвятишь меня в планы Консула, то бишь, Павла Ефимовича Соколова.

Стас подобрал в ближайшем перелеске пару прямых сухих палок и выдрал прямо с корнями две небольшие сосенки. Стянув с Архипцева ветровку, он порвал ее на полосы и наложил на сломанные руку и ногу шины. Оставшимися обрывками и ремнем связал сосенки и уложил на них раненого. Волокуша получилась на славу.

Все это время Архипцев знакомил Станислава с замыслами Консула-Соколова. Планы у Павла Ефимовича, надо признаться, были грандиозные. Похищенные алмазы являлись лишь малой частью задуманного им переворота в «Армаде». Под вывеской частного охранного предприятия творились, можно сказать, чудеса. Охранная деятельность как таковая занимала малую толику общего объема работы предприятия и была направлена, как правило, на обеспечение собственной безопасности «Армады».

Не секрет, что часто охрана имеет прямое отношение к так называемому «крышеванию». «Армада» не была в этом плане исключением. Более того, перспективные предприятия, которые попадали под ее крыло, сиречь – защиту, через некоторое время меняли учредителей и становились собственностью уполномоченных фирм и людей. Важным направлением являлось также рейдерство. Начав с силовой поддержки дружественных структур, руководство «Армады» скоро и само занялось захватом чужого имущества, в основном – объектов недвижимости в Москве. Кстати, алмазная тема появилась не с ветру, а в результате приобретения гранильной фабрики. Просчитав, что от легальной деятельности подобного предприятия толку мало, ничтоже сумняшеся, организовали незаконный алмазный трафик, подпольную огранку и сбыт камешков за границей. В перечне направлений работы фирмы отдельным пунктом числился рекрутинг боевых специалистов для международной организации наемных убийц, именовавшейся Синдикатом, в уничтожении которой принимал активное участие Станислав.

За всей этой кипучей деятельностью стояли два человека: Анчар и Белявский. Они были учредителями «Армады». Официально к работе фирмы данные люди отношения как бы и не имели, но на деле в ЧОПе без их согласия и громко чихнуть никто не мог. А наиболее перспективные направления находились под их постоянным и неусыпным руководством и контролем.

После того, как Анчара настигла тяжелая болезнь, а Белявский оказался за решеткой, в «Армаде» дела пошли из рук вон плохо. Начались разборки между менеджерами первого эшелона, заплелись интриги... В общем-то, и раньше в «Армаде» шла грызня между «гебистами» и «ментами». А теперь, с утерей жесткого руководства она еще более обострилась.

Исполнительный директор «Армады» был выходцем из ментов. Несмотря на большие амбиции, он был слабым руководителем и проходил фигурой номинальной, эдаким зиц-председателем Фунтом. Его поддерживал один из заместителей, также бывший милицейский полковник. Им оппонировала группа «гебистов» в составе второго замдиректора и начальника аналитического отдела, отставных работников органов безопасности.

Анчар и Белявский держали руководство «Армады» в ежовых рукавицах и не давали развиться конфликту. Но едва их не стало, на предприятии начались конфликты на грани войны, едва не приведшие к развалу фирмы. И только выход Белявского из СИЗО смог остановить этот процесс.

Дальше всех пошел Соколов. Будучи менеджером как бы и второго эшелона, всего лишь начальником режима, он поставил перед собой цель захвата власти в «Армаде». И это не было авантюрой. Не примыкая ни к одной группировке, Соколов в силу своей должности имел полную информацию о всех и всем, чем занималось предприятие. Сюда входила и так называемая хозяйственная деятельность «Армады», и террариумные взаимоотношения в ее руководстве. Плюс к этому под началом Павла Ефимовича находилась группа «Зеро», предназначенная для проведения специальных силовых операций. Что стояло за этим определением, догадаться было нетрудно. Архипцев и Хасан Магомедов не только входили в число «зеровцев», но и, в отличие от своих коллег, пользовались особым доверием Соколова.

Кроме того, их шеф имел большие связи в правоохранительных органах. Если бы Белявского содержали не в следственном изоляторе ФСБ, а в СИЗО Минюста, судьба его была бы предрешена. Он вряд ли вышел на свободу. Сердечный приступ с летальным исходом, в крайнем случае, самоубийство ему были бы обеспечены. Но дотянуться до Лефортовского СИЗО у Павла Ефимовича руки оказались коротки.

Нежданный выход Белявского на свободу не отставил, а лишь отсрочил наполеоновские планы Соколова. Он был уже готов приступить к «чистке» властных рядов «Армады». На одного из заместителей имелся убойный компромат, на основании которого тот должен был оказаться за решеткой на долгие годы, а возможно, и навсегда. Несчастный случай оборвал бы жизнь второго зама. Директора «Армады» Павел Ефимович за серьезного соперника не считал, без труда и последствий выкинул бы его из начальственного кресла после уничтожения более серьезных соперников. За короткое время Соколов устранил бы и остальных сотрудников, которые могли помешать ему в достижении вершины властной пирамиды.

Скорое освобождение Белявского не поставило крест на планах авантюриста, а лишь, по его мнению, отложило их на некоторое время и поменяло пункты местами. Нужно было как можно скорее избавиться от Евгения Серафимовича. А с этим как раз и возникли трудности. Словно предчувствуя близкую смертельную опасность, Белявский усилил свою охрану. Организовать покушение или несчастный случай не представлялось возможным. А расследование убийства курьеров и похищения алмазов могло вообще поставить крест не только на всех планах Соколова, но и на нем самом.

Кстати, Соколов пошел на эту авантюру с драгоценными камешками не для того, чтобы срубить легкие деньги, а с целью внести хаос в работу «Армады». И помимо данной акции он скрытно дестабилизировал деятельность фирмы на нескольких других направлениях.

Белявский по выходе из СИЗО развернул активную деятельность не только по нормализации работы «Армады», но и приказал провести расследование по всем фактам нарушений и срывов планов конторы. Непосредственное участие Соколова в саботаже доказать было трудно, но возможно, поэтому он принял все меры для нейтрализации Белявского. Одной из них была попытка сдать Станислава новосибирским наркополицейским с дальнейшим сливом информации на Евгения Серафимовича.

Однако, если принять во внимание, что после этой неудачной акции он дал команду Архипцеву на экспроприацию алмазного груза, то не надо быть слишком прозорливым, чтобы понять, что Соколов готовится к бегству. Конечно, наверное, жаль гаденышу, что его планы восшествия на престол «Армады» порушились, но как минимум два кило необработанных алмазов – совсем неплохая премия за грязную игру.

Перед Станиславом остро встала проблема как можно скорее известить Белявского о предателе, ради которого и была затеяна вся эта история с его работой под прикрытием. Совсем не Стаса проблема ловить Иуду, но зря, что ли, он рисковал, от наркополицейских бегал, с поезда порхал, не говоря уже о знакомстве с медведем...

А вот как раз со связью и была напряженка. Спутниковый телефон, покоясь в рюкзаке на вагонной полке, стремился в дали дальние, а мобильник Архипцева после его падения не годился даже на запчасти. Да и его хозяин сам требовал срочного ремонта.

Впрягшись в волокушу, Станислав потащил раненого вдоль железнодорожного полотна. Не оглядываясь, он задавал Архипцеву вопросы, вникая в подробности деятельности как Соколова в частности, так и жизни «Армады» в общем. В принципе, Стасу было до фени и то, и другое, то, что нужно, он уже узнал. Станислав просто боялся, что Архипцев потеряет сознание, и поэтому заставлял его говорить.

Маршрут движения параллельно «железке» он выбрал по двум причинам. Во-первых, полоса отчуждения вдоль рельсов была ровная, не в пример сложнопересеченной местности, начинавшейся уже в семидесяти метрах от рельсов. Ну а главное, впереди километрах в трех-четырех от места их десантирования за деревьями, растущими у железной дороги, он разглядел темный конек крыши. Можно было тащить раненого и напрямик к трассе, но Стасу было известно лишь направление, где она может проходить, но никак не расстояние.

За полтора часа, пока они добирались до цели, Станислав испытал на себе все прелести бурлацкой жизни. Если еще добавить к этому ноющее после прыжка из летящего на всех парах состава тело, то можно понять, почему Стас, дошагав до будки, стоящей у переезда, уже не смог подняться по двухметровому откосу, а сел, точнее – рухнул, на траву у его подножия. Архипцев держался на грани, а вернее, за гранью сил. Он уже не говорил, не стонал, а лишь что-то тихо шептал себе под нос.

Надежды Станислава на скорую, в смысле – людскую, помощь не оправдались. Будка выглядела нежилой. На дверях висел ржавый замок, окна были заколочены деревянными щитами. Вероятно, после установки на переезде автоматического шлагбаума надобность в присутствии здесь железнодорожного служащего отпала.

Минут десять Станислав приходил в себя. Затем он поднялся на ноги и влез на насыпь. Никакого жилья при ближайшем обозрении окрестностей, как и машин на дороге, не наблюдалось.

Как тот витязь на распутье, Стас стал прикидывать, в какой стороне ему голову снесут, а где коня потеряет. Ничего путного ему на ум не пришло. Трезво рассудив, что тащить дальше Архипцева ни сил, ни смысла нет, Станислав уже почти решил, что оставит его около будки и двинется к трассе за помощью. Может, кто и раньше сердобольный здесь поедет, подберет раненого...

Его рассуждения прервал едва слышимый треск. Из-за далекого леска выплыла темная точка и, приближаясь, стала медленно расти. Скоро Стас разглядел, что это едет мотоцикл с коляской. Он двигался не с той стороны, где должна была проходить трасса, а с противоположной. Да не все ли равно, откуда и куда эта тарахтящая коляска движется, главное, она может решить проблемы, стоящие перед Станиславом. У него от сердца отлегло и даже стали поменьше ныть натруженные суставы.

Абориген в лице мужика средних лет, от которого крепко несло перегаром, оказался отзывчивым и шустрым. Последнее качество у Сереги, так он представился Стасу, особенно проявилось, когда тот показал местному товарищу две стодолларовых купюры. Одна предполагалась как плата за транспортировку Архипцева в районную больницу, вторая – за консультативную помощь и услуги связи самому аборигену.

Вместе с ним Станислав на мотоцикле сгонял в расположенное за лесом село. Пока он звонил с местной почты Белявскому в Москву, Серега откуда-то пригнал «УАЗ»-«буханку» с трезвым водителем. На этом фургоне Стас возвратился к Архипцеву. Загрузили его в салон на брошенный прямо на пол старый матрац. Третья появившаяся на свет за час из кармана Станислава стодолларовая бумажка развеяла сомнения врача приемного покоя по поводу страхового медицинского полиса.

Ожидавший Станислава у больничных ворот «УАЗ» довез его до вокзала. А уже к вечеру на двух электричках с пересадкой он добрался до Омска. Там Стас переночевал в гостинице и лишь на следующий день на вечернем поезде убыл в Москву.

Спешить Станиславу было некуда, как и ждать очередной пакости от людей Консула-Соколова. Не до него сейчас Павлу Ефимовичу с компанией. Белявский принял доклад Стаса молча, не перебивая и не задавая вопросов. Лишь в конце он зловеще произнес: «Спасибо!» и повесил трубку. Что за этим последовало, можно было легко представить.

Глава 18. Это он, это он, наш сибирский почтальон

В Москву Стас прибыл на два дня раньше назначенного срока. Путешествие в Сибирь и обратно со всеми приключениями вместо запланированных десяти дней заняло всего восемь. Рассудив, что он честно заработал два дня отдыха после трудов праведных, Станислав и посвятил их этому самому отдыху. Правда, у него имелась еще одна важная причина не спешить с визитом к господину Белявскому. Требовалось дождаться, как тому соловью лета, почтового привета из далеких краев.

Четко в означенный для возвращения день ровно в десять часов утра Стас появился у «Армады». На его удивление, входные двери оказались заперты. Станислав нажал кнопку звонка на переговорном устройстве и оглянулся на проезжую часть.

Во время памятного наблюдения за конторой он хорошо запомнил машины, на которых прибывали на работу начальники сего небогоугодного заведения. Сегодня на парковке отсутствовали директорский «Прадо» и «БМВ» Консула-Соколова. Не увидел он и «Санта Фе». Стоял «Ленд Крузер», на котором приехал такой полный, c бритой головой-арбузом, товарищ, и «Лексус» Белявского. Надо полагать, чистка в «Армаде» шла полным ходом. Недаром и дверь в контору закрыта. Не хватало только таблички «Переучет».

– Что вы хотели? – откликнулось переговорное устройство на звонок Стаса.

– Мы хотели иметь аудиенцию у господина Белявского, – несколько витиевато доложил Станислав.

– Вам назначена встреча?

– Нет, но он будет очень рад меня видеть.

– Извините, но господин Белявский в настоящее время отсутствует. Созвонитесь с его секретарем, вам назначат время аудиенции.

– Я знаю, что он на месте. Передайте Евгению Серафимовичу, что его жаждет увидеть любимый крестник из далекой Сибири. Доложите скорее, а то хуже будет.

– Господин Белявского отсутствует, – заученно забубнил динамик. – Созвонитесь...

– Ну, извини, любезный, я предупреждал, – весело сказал Станислав и, развернувшись, что есть силы стал молотить каблуком ботинка в дверь.

– Прекратите! – возопило переговорное устройство. – У вас будут серьезные неприятности.

Стас не внял уговорам и угрозам и продолжил свое хулиганское занятие.

Наконец дверь распахнулась, и из нее выскочили два крепких молодца в «армадовской» униформе. С решительными лицами они кинулись к Станиславу, предусмотрительно отступившему на несколько шагов от входа. Правда, их решительность мгновенно сошла на нет после того, как из дверей прозвучал короткий властный окрик: «Стоять!»

Во время первого визита в «Армаду» секьюрити, пытавшимися задержать Стаса, руководил лично Соколов. Сегодня охранниками командовал незнакомый ему человек. Правда, тот, похоже, имел представление, кто может так бесцеремонно рваться в здание.

– Ваше имя? – сухо поинтересовался он.

– Родители Станиславом назвали, – любезно доложил Стас.

– Проходите, – лаконично выдал товарищ и так же сухо бросил охранникам: – Проводите!

Как и прошлый раз, в поисках непотребных вещей по нему провели лопаткой металлоискателя и усадили в кресло в фойе. Правда, почти сразу подняли и повели на второй этаж.

Белявский встретил Станислава на пороге кабинета. Он не стал изображать радостных дистанционных объятий, а лишь крепко пожал гостю руку. Стас отметил, что выглядел Евгений Серафимович несколько неважно. Улыбка смотрелась достаточно вымученной, не говоря уже о синеве под глазами и суточной щетине на ввалившихся щеках. Однако голос Белявского звучал бодро.

– Рад видеть тебя, Стас! – сказал Евгений Серафимович и, на секунду запнувшись, чуть смущенно признался: – Честно скажу, действительно рад.

– И я счастлив, что вы меня наблюдаете живым и здоровым, – насмешливо выдал Станислав. – Вашими молитвами...

– Твоим мастерством! – поправил его Белявский. – Мне в общих чертах рассказали, как ты водил за нос Архипцева. Кстати, где он, что с ним?

– Лежит где-то между Новосибирском и Омском с переломанными костями. Если точнее – ближе к Омску, – туманно проинформировал Беса Стас. – Я из него выжал, что смог.

Он сказал все как есть и не сказал ничего. Ведь Белявский не спросил, жив Архипцев или мертв, а просто поинтересовался, где он. Честно говоря, не для того Стас волок парня, чтобы ему мозги вышибли. Не то чтобы был категорически против, просто не очень хотел этого. Симпатии особой к Архипцеву он не испытывал, скорее – профессиональную солидарность. Но Евгения Серафимовича, похоже, вполне удовлетворило объяснение Станислава.

– Ты-то как кости сберег? Как я понял, вы с ним из поезда на полном ходу...

– Именно так. Только я смотрел, куда лечу, а он чуточку растерялся. Да ладно. Жив я, и слава богу! У вас-то все в порядке?

– Повторюсь: твоим мастерством, моими молитвами. А если серьезно, ты сработал просто великолепно.

– Соколова успели взять?

– В тот день нет. Хасана Магомедова повязали, а Паша, подлец, почуял, что обречен, и подался в бега. Буквально за пару часов до того, как ты позвонил, ноги сделал. Трое суток его вылавливали. Взяли только вчера к вечеру.

Станиславу стали понятны и усталый вид, и синева под глазами Белявского. Надо полагать, Евгений Серафимович лично этой ночью допрашивал Консула. Проблемы «Армады» Стаса интересовали в малой степени, однако Белявскому явно хотелось выговориться.

– Я тут хорошую зачистку провел. Чуть мне не завалили всю работу бездельники, пока я на нарах ошивался. Устроили грызню шавки, власть и деньги делить начали. Этот мерзавец Соколов на меня даже покушение готовил. Ну, я им показал, кто в доме хозяин.

– Да я уж смотрю, машин представительских около входа поубавилось, – заметил Станислав, чтобы подержать разговор.

– И голов тоже, – жестко отрезал Белявский. – Ну, тебе, я вижу, мои заморочки не слишком интересны. Вернемся к нашим с тобой делам. Ты свое дело сделал, теперь моя очередь настала рассчитаться. Только решим последний вопрос. Где груз?

– Вы о чем? – удивленно поднял брови Стас. – Это о поясе с камешками, что ли? Так он в поезде в тамбуре остался. Архипцев под дулом пистолета приказал мне его снять. Я снял да и в него бросил, чтобы внимание отвлечь. Что такое, Евгений Серафимович? Вы расстроились? С чего? В поясе же стекляшки битые были упакованы.

– Алмазы там лежали, – глухо сказал Белявский. – Самые натуральные алмазы.

– А вы мне говорили, что фальшивка...

– Это я для того сказал, чтобы ты не слишком напрягался. Перед тобой стояла задача вызвать на себя огонь, заставить тех засранцев засветиться. А если бы у тебя еще и голова болела за сохранность алмазов, то это мог быть перебор. Я, в общем-то, надеялся, что ты все-таки довезешь камешки до Москвы. Жаль, конечно, они немало стоили. Да бог с ними! Сам жив остался, помог мне от дерьма в окружении избавиться. Будем считать, это неизбежные потери. Спишем на усушку, утряску.

– Если бы я знал... – Стас сделал грустное лицо и повинно опустил голову.

Однако долго он не выдержал. Станислав вскинул глаза, в которых блестела хитринка, на Белявского.

– Все-таки сволочь ты, Евгений Серафимович, – сокрушенно качнул он головой. – А если бы меня менты повязали где-нибудь на вокзале с камешками? Ладно, документы липовые, как-нибудь, может, и отвертелся бы. Прикинулся бомжом или гастарбайтером. Нашел, мол, ксиву. Ничего не знаю, погорельцы мы... А ведь тут статья УК плыла особо тяжелая.

– Ну, извини, Стас, – поморщился Белявский. – Не стали алмазы менять на фальшивку вовсе не из-за того, что заработать хотели или тебя подставить, а для чистоты эксперимента. Я же точно не знал, где сука продажная засела. Вот и решил, что лучше тебе на маршрут выйти с легким сердцем, не зная, что под ним у тебя драгоценный груз. А то, что алмазы пропали, жалко, конечно, однако не они первые, не они последние. Главное, смогли канал поставки сохранить и подтвердить свою надежность. А куда они делись из поезда, я попробую разобраться. Бесследно камешки исчезнуть не могли. Или их проводница притырила, или кто из милицейских чинов вещдоки в личную собственность перевел.

– А маячок в поясе разве не работает? – простодушно поинтересовался Стас.

– Работал, да вдруг сигнал пропал, – поморщился Белявский, но тут же вскинул голову. – А ты и про маячок пронюхал. Ну, молодец! Вот что значит, профессионал. Прости, но я и тебе не доверял. Вижу, что зря.

– Знали бы вы, Евгений Серафимович, как не нравится мне, когда из меня дурака делают, – посетовал Станислав. – А вот если со мной откровенно, так и я со всей душой!

– Ну, что мне, перед тобой на колени встать? Извини еще раз. Издержки производства...

– Ладно, проехали, – небрежно махнул рукой Стас. – А за откровенность, Евгений Серафимович, хочется мне вас от всего сердца отблагодарить. Вы омуля копченого любите?

– Как-то пробовал, вроде бы вкусный, – пожал плечами Белявский. – Да, знаешь, не до омуля сейчас.

– Вот так всегда! Хочешь хорошему человеку приятное сделать, а он этого не ценит. Я специально для вас старался, рыбку выбирал, пересылал. Думал, Евгений Серафимович с пивком-то копченого омуля...

– Ты что, серьезно, что ли, обиделся? Ну, если вопрос так серьезно стоит, приму твой подарок.

– Вот это другой разговор, – ухмыльнулся Стас. – Вы уж, Евгений Серафимович, не обессудьте, с собой я омуля не прихватил. Да и вообще, послал его почтовой скоростью из Жигалова в Москву. Посылочка на мое имя, точнее, на имя гражданина, с паспортом которого я в Сибирь мотался, уже пришла на главпочтамт. Сам я за ней не поеду, пошлите кого-нибудь из своих людей. Омулек в посылке классный, жирный, рыбка одна к одной, сам лично на базаре выбирал. Вот ваш документ, вот – командировочное удостоверение, извините, отметить не успел.

Станислав выложил на стол перед Белявским паспорт.

– Ты что-то темнишь, Стас? – не выдержал Евгений Серафимович.

– А что темнить-то. Я же говорю, омуль отличный. Правда, с ним вместе в посылке кулек лежит, а в нем камешки такие прозрачные...

– Ты что, алмазы в посылке отправил?! – Белявский широко открыл глаза. – Это же опасно. Могли вытащить.

– А если бы не отправил, тогда точно бы их потеряли. Вы меня, Евгений Серафимович, конечно, за лоха держали. Это ваше дело. Только ведь я, хоть и не специалист в области минераловедения, однако стекло битое от алмазов все же смогу отличить. Так что я уже в Жигалове разобрался, что у меня в поясе лежит. И решил, как вы сами сказали, не напрягаться зря, не тащить на себе это богатство через полстраны, а отослать его малой почтовой скоростью. Но у нас почтовики люди ответственные, так что посылка за мной едва не по пятам двигалась. Сострочил новый поясок у доброй женщины, которая меня на постой взяла. Туда и «жучка» пересадил. А алмазы с омулем в посылку запаковал. Я сегодня утречком заехал на главпочтамт, поинтересовался, пришла ли она. Надо ли дедушку родного старенького вести через весь город, на чье имя она выписана? Сказали: на месте ваше отправление, везите дедулю, получайте посылку.

– А что тогда в поясе было?

– Камешки цветные для аквариума. Меленькие такие, приятно синенькие... Я их в Иркутске в магазине «Природа» приобрел и вместо алмазов в пояс загрузил.

– Ну, ты даешь, Стас! – восхищенно произнес Белявский. – Ну, голова! Я с тобой не рассчитаюсь.

– Кстати, насчет расчета. Может, приступим?

– За тем и встретились, – согласно кивнул Евгений Серафимович.

Он встал из-за стола, подошел к стоящему в углу сейфу, открыл его и достал толстый конверт.

– Здесь тридцать тысяч долларов, как мы и договаривались, – закрыв сейф, сообщил Белявский.

Он передал деньги Станиславу и опять уселся в кресло.

– Это приятно, – заглянув в конверт, сказал Стас, – но вы знаете, Евгений Серафимович, что меня больше интересует другой вопрос. Что с Гораном?

– А вот в этом плане, Станислав, порадовать тебя пока не могу. Не потому, что не хочу, а именно – не могу. Есть кое-какие мелочи, но сомневаюсь, что они тебе будут полезны.

– Горан не выходил на вас?

– Выходил. Звонил, справлялся, нашли ли мы тебя. Я сказал, что напали на твой след, активно работаем в этом плане и даже есть надежды на успех. На том и расстались.

– Он не сообщил, когда свяжется в следующий раз?

– Нет, конечно. Но мои службы зафиксировали номер мобильного телефона, с которого звонил Горан.

Белявский достал из папки на столе листок и протянул его Станиславу.

– Вот телефон, число и время звонка. Это случилось шесть дней назад.

– Номер московский? Вы не пробивали его, не пытались определить его местоположение?

– Не решились, чтобы не спугнуть Горана. Да и такой аппаратуры у нас нет. Надо обращаться к серьезным структурам, а для этого нужны веские основания или очень большие деньги. Правда, поинтересовались происхождением номера. Он не столичный и даже не российский. Принадлежит чешскому оператору мобильной связи «Евротел».

– И звонить Горан мог откуда угодно, – задумчиво констатировал Стас. – В Европе проблем с роумингом нет. И вряд ли этот человек даже с вами станет общаться в открытую. Хитрый лис, трижды перестрахуется, прежде чем пойдет на контакт. Поэтому надо будет что-то придумать, чтобы Горан засветился.

Часть II

Ловят и волка

Глава 1. Ах, эти глаза омуты...

Мысль «а не дурак ли я» последние дни периодически посещала Станислава. Как он ни старался, ничего более интересного, чем вызвать огонь на себя, то есть подставиться Горану-Славичу, Стас не придумал. А из этого логически следовало, что и смысла рисковать, соглашаясь на роль «алмазного» курьера, не было. С тем же результатом Станислав мог послать на первой же встрече Евгения Серафимовича по соответствующему адресу и трепетно ожидать, когда Горан явится по его душу.

Тридцать тысяч «зеленых», полученных Стасом за сибирский вояж, были слабым утешением и незначительным подспорьем при том, что на его счетах числился почти миллион долларов. Но и отказываться от этих денег не стоило. И сумма, в общем-то, приличная, не нищенская подачка, да и зачем афишировать, что Станислав достаточно обеспеченный человек. А действительно полезным во всей этой истории являлось то, что он пришел в себя после длительного расслабления. Тренаж на местности прошел качественно, дал хорошую нагрузку как мозгам, так и мышцам.

Правда, это был единственно положительный факт в череде отрицательных событий, как случившихся, так и предстоящих. Мало того, что Стасу встреча с Гораном сулила крупные неприятности, если не сказать большее, но и помощи ему ждать было практически неоткуда. Естественно, Белявского мало волновала судьба Станислава, хотя он и клялся, что вовек не забудет, что тот сделал для него. Можно было не сомневаться, что Евгений Серафимович, для своей пользы или безопасности, не моргнув глазом, сольет Стаса Горану или кому другому. Хуже было то, что генерал Веклемишев не мог оказать ему никакой помощи.

Станислав с огромным трудом сумел связаться с Вадимом Александровичем. Оказалось, что Веклемишев находится за пределами России, занят весьма серьезным делом (а когда он занимался чем-то несерьезным?), и неизвестно, когда возвратится к родным осинам. Генерал продиктовал Стасу контактный телефон, и ему даже удалось встретиться с человеком Веклемишева. Однако, как он понял, на серьезную поддержку рассчитывать не приходилось. Ему могли оказать максимум технические услуги, да и то в ограниченном объеме.

Даже просьба поставить на контроль телефонный номер, с которого звонил Горан-Славич, и попытаться определить местонахождение объекта не вызвала должного оптимизма у резидента Веклемишева.

Так что выходило, что Станислав нынче проходил по разряду «и один в поле воин». Хотя ему не привыкать было находиться в подобном качестве, чувствовал он себя весьма некомфортно.

Белявский обещал, как только Горан выйдет с ним на связь, немедленно сообщить об этом Стасу. И это явится сигналом к началу облавы на него Здравко Славичем с компанией. Правда, Станислав отнюдь не считал себя добычей, и сам активно готовился к предстоящей охоте. Так что еще стоило крепко подумать, кто из них охотник, а кто – добыча.

Как бы ни было трудно, Славича требовалось остановить. Перспектива создания клона зловещего спрута, преступной международной организации киллеров, требовала немедленного вмешательства. И то, что соответствующие органы отнеслись к такой тревожной информации беспечно, просто возмущало.

Возможно, возрождение Синдиката пока только слова, декларация Славича, однако его требовалось остановить в самом начале преступной деятельности, чтобы потом не пришлось выкорчевывать глубоко вросшие в землю корни международного криминала. Станислав чувствовал себя в определенной степени обиженным. Получалось, что ему больше всех надо. Он что, Павка Корчагин: «Смены не будет. Но мы-то здесь!» Выходило, что дело обстояло именно так и никак иначе.

По приезде, Стас снял квартиру на северо-западе Москвы в доме «сталинской» постройки недалеко от метро. Главное, чем он руководствовался, так это наличие путей отступления и относительная безопасность. Черным ходом дом оборудован не был, зато присутствовали балконы и лепнина по фасаду, позволявшие достаточно свободно ретироваться из квартиры в образе человека-паука. Конечно, тем же способом можно было попытаться добраться до его окон. Однако не всякий отважится изображать из себя крутого скалолаза и карабкаться без страховки на пятый этаж. Спускаться куда как проще и доступнее, особенно, если под рукой еще есть тонкая, но прочная веревка, которую Стас себе в подарок приобрел на новоселье. Металлические двери были снабжены не только замками, но и солидным засовом, что также радовало. И окна выходили на пустырь, до ближайшего дома, откуда можно было вести прицельный огонь, не менее восьмисот метров. Для опытного снайпера, конечно, расстояние не критическое, но все же создаст определенные сложности.

Можно было считать, что квартира – достаточно безопасное место, где Станислава врасплох не застанут. Именно врасплох, и не более того. Запирать себя в четырех стенах было глупо.

Кто знает, что замыслит Славич, когда узнает, где искать своего заклятого врага. Да и не для того Стас остался в Москве, а не забился в темную норку где-нибудь на Соловках или Горном Алтае, чтобы трястись от страха за металлической дверью и каждую секунду прислушиваться к шагам на лестничной площадке.

Так или иначе, но Станислав вел обычную размеренную жизнь.

Утром бегал на зарядку, ходил в супермаркет, в пункт проката видеокассет... Естественно, он не расслаблялся, постоянно проверял, нет ли за ним слежки, однако при этом не уподоблялся шизофренику, не подозревал в каждом встречном прохожем посланца Славича. Почему-то у него была уверенность, что не станет его старый знакомец работать на поражение. Хоть и имеет он большой зуб на Станислава, но при всем том – спесив и властен. Обязательно захочет, прежде чем лишать недруга жизни, перекинуться с ним парой слов...

Так продолжалось четыре дня. На пятый день Стас потерял рассудок. Не в том смысле, что сошел с ума, а просто банально влюбился. Хотя, если разобраться, в его нынешнем, на грани смертельного риска, положении между данными состояниями души можно было бы поставить знак равенства.

И случилось это до боли стандартно. Прямо как в сказке: «Коли спас душу-девицу, должен ты на ней жениться». О женитьбе, конечно, речь не шла, однако душевный покой Стас утратил.

Вечером, когда уже спустились сумерки, Станислав отправился в ближайший супермаркет затариться продуктами на ближайшие пару дней. Едва он завернул за угол дома, как услышал громкий женский крик и увидел летящего ему навстречу крепкого парня.

За ним бежала девушка. У Стаса, находившегося в постоянной готовности к отражению нападения, немедленно сработал защитный рефлекс. Он автоматически «качнул маятник», уходя с возможной директрисы стрельбы, и отработанным переступом ушел назад, укрывшись за углом дома.

Уже в движении Стас окончательно разобрался в ситуации и понял, что вся эта суматоха не имеет к нему никакого отношения. Кричала девушка, у которой грабитель вырвал из рук сумочку и, как говорят в преступном мире, пошел на рывок. Трезвый расчет подсказывал Станиславу, что не стоит вмешиваться в эту передрягу. Так оно, конечно, так, да только вот жалко девицу стало...

Он шагнул из-за угла навстречу бегущему парню. Тот, увидев, что ему заступают дорогу, скорчил зверское лицо, заорал что-то неразборчивое, но грозное и взмахнул рукой с зажатым в ней ножом. Видение холодного оружия окончательно расстроило Стаса. Надо полагать, этот подонок и бедную девушку пугал «пером». Это уже не элементарный «гоп-стоп», а намного серьезнее. За вооруженный грабеж, да еще беззащитных девиц, надо серьезно наказывать.

Станислав стоял на месте, спокойно ожидая, когда к нему приблизится налетчик. Вообще-то, тот мог рвануть в сторону, попытаться пересечь двор, детскую площадку и скрыться за соседним домом, но, видно, у парня крышу снесло окончательно.

То ли под хорошим градусом был, а может, дозу наркоты отрабатывал... Он несся к Стасу с вполне предсказуемыми намерениями.

«Не я этого хотел. Ты сам нарвался, голубок», – холодно констатировал про себя Станислав.

Налетчик не добежал трех шагов до недвижно стоящего Стаса, когда тот ожил. Он не пытался уйти с линии атаки, не уклонялся от столкновения, а, наоборот, шагнул навстречу опасности. Что произошло в следующий момент, не понял ни сам налетчик, ни кто-то из посторонних, кто мог наблюдать за схваткой, длившейся не более трех секунд.

Разгоряченный воришка с размаху попытался всадить нож в открытую грудь неосторожно вмешавшегося в криминальный процесс прохожего. Однако, когда клинок, казалось, уже коснулся ткани рубашки, чтобы далее продолжить свой ледяной смертоносный ход к сердцу, перед ним вдруг не оказалось никакой преграды. Он неожиданно провалился в пустоту. Правда, уже в следующее мгновение руку бросило и повлекло по сложной траектории: сначала куда-то вверх, потом – в сторону... И не только рука, но и все тело подчинилось страшной силе, сопротивляться которой было невозможно.

Последнее, что увидел налетчик – стремительно приближавшийся к его лицу металлический столбик, ограждающий зеленую лужайку у дома. Мир вспыхнул тысячью зарниц перед его глазами и тут же погас...

Станислав подхватил с асфальта женскую сумочку и неспешным шагом двинулся к девушке, остановившейся в нескольких метрах от поля битвы под фонарем. Она уже не кричала, не бежала, а просто стояла, опустив плечи, и с явным недоверием наблюдала за приближавшимся к ней человеком.

– Это ваш ридикюль, гражданка? – насмешливо спросил Стас, протягивая ей сумочку. – Что же вы не бережете свое имущество, отдаете незнакомым людям.

На щеках девушки блестели слезы. Она ничего не говорила, а лишь беспомощно смотрела на молодого человека.

«Господи, глаза то у нее какие?! Омуты! В них же утонуть можно, – неожиданная мысль пронзила Станислава. – Да откуда же ты такая красивая появилась?»

Правда, сказать, о чем думал, он не осмелился.

– Все, девушка, успокаиваемся. Слезки вытираем и идем, куда шли.

– Может, милицию вызвать? – робко подала голос девушка.

– А оно вам надо? – улыбнулся Станислав. – Время терять, протоколы подписывать. К тому же и свидетелей нет.

– А вы? Вы же его... задержали, – удивленно спросила девушка.

Чего-чего, а общаться с милицией сейчас Стасу меньше всего хотелось.

– А мне тем более эти бубновые хлопоты ни к чему. Гражданин получил по заслугам, имущество вернулось к законному владельцу. То есть справедливость восторжествовала, и мне пора улетать. Вы разве не поняли, что я Супермен?

– Не шутите, – голос девушки звучал строго. – К тому же надо «Скорую помощь» вызвать. Вы же воришку вон как...

– Гарантирую, что максимум через пять минут он придет в себя и никакой врачебной помощи ему не потребуется. Как и мне не нужна почетная грамота за добровольную помощь милиции в наведении порядка на улицах Москвы. Вы позволите проводить вас или осмелитесь продолжить путь по темным закоулкам одна без надежного провожатого?

– Я не знаю. – В голосе девушки прозвучало сомнение. – Честно говоря, я не столько испугалась, сколько растерялась, когда этот подонок вырвал у меня сумку. И отрывать вас от дел...

– Какие могут быть дела у одинокого мужчины, если прелестная девушка нуждается в его помощи? Показывайте дорогу, прекрасная дама. Ваш верный оруженосец проводит вас до вашего замка.

– У меня нет замка. И я не прекрасная дама, а Маша, – уже на ходу сообщила девушка.

– Признаюсь, и я не Супермен, а Станислав. Можно просто Стас.

– Ой, он стонет и шевелится, – боязливо сказала Маша, глянув в сторону обезвреженного воришки.

– Я же сказал, что врач этому мерзавцу не понадобится, – бодро сказал Станислав. – Синяками и шишками отделается. Ну, да поделом ему!

В своем заявлении он искренне сомневался. Стас просто успокаивал девушку. Синяками тут не пахло. Надо признаться, нож, которым махал налетчик, сильно разозлил Станислава. Он не только крепко приложил воришку лбом к столбу, но и в излишнем усердии вывихнул ему запястье. В дополнение к травме руки парню, без сомнения, помимо рваной раны на голове, было обеспечено и тяжелое сотрясение мозга.

Маша жила в панельной девятиэтажке через два квартала от дома Станислава. Оказалось, она, как и ее провожатый, снимает здесь комнату. Девушка после окончания школы пять лет назад приехала в столицу из Димитровграда. Без особых проблем Маша поступила в педагогический институт имени Герцена, окончила его в этом году и была зачислена в аспирантуру. Ее родители погибли более десяти лет назад, и Машу взял на воспитание дальний родственник. Относился он к девушке, как родной дочери. У него был небольшой торговый бизнес в Димитровграде, и он материально помогал Маше, иначе в Москве девушке было не прожить на стипендию. Кстати, в сумочке лежали деньги, присланные ей приемным отцом. Она как раз сегодня получила от него перевод.

Автобиография, которую Стас озвучил Маше, если не вдаваться в подробности, была достаточно правдоподобной. Он представился бывшим военным. Уволился на гражданку по сокращению два года назад. Работал в серьезном бизнесе. Четыре месяца назад дело в связи с налетевшим кризисом лопнуло. Сейчас он проживает заработанные деньги и думает, чем заниматься дальше.

Кто скажет, что Станислав слукавил хоть в одном слове? Разве он не носил погоны? И военное прошлое объясняло сноровку, с которой «супермен» вырубил налетчика. А кто скажет, что работа в Синдикате не серьезный бизнес, пусть бросит в него камень. И дело это успешное лопнуло как раз четыре месяца назад, и живет он сейчас на капиталы, заработанные потом и кровью в криминальном «бизнесе». Кстати, при упоминании о кризисе Стас не уточнил, что он международный или финансовый. Просто кризис и все.

Стас проводил Машу до ее подъезда. Она еще до конца не пришла в себя. Голос ее уже не дрожал, и слезы скоро высохли. По дороге она пару раз даже улыбнулась шуткам Станислава. Правда, несколько раз Маша оглядывалась в темноту, проверяя, не крадется ли кто за ними.

Девушка некоторое время колебалась, когда Стас попросил дать номер ее телефона. Настойчивость кавалера не сразу, но все же была вознаграждена. Маша продиктовала Станиславу цифры, чем он не преминул тут же воспользоваться. Мелодия адажио Чайковского, донесшаяся из ее сумочки, подтвердила, что Стас не ошибся в наборе, и возможную встречу с его спутницей в скором будущем.

«Бендер безумствует!» Эта фраза из знаменитого романа Ильфа и Петрова несколько дней крутилась в голове Стаса. Все это время он жил ожиданием встреч и, собственно, самими встречами с Машей. Нет, Станислав не забыл, что опасность ходит по пятам. Он постоянно был начеку, проверял, нет ли за ним «хвоста». Хотя, надо признаться, Стас иногда ловил себя на том, что забывает – на мгновение, на какие-то считанные секунды, что ходит по лезвию ножа.

Немного успокаивало то, что Белявский ему не звонил. Это означало, что Здравко Славич на Евгения Серафимовича еще не выходил. Данный факт одновременно и удивлял, и настораживал. Хотя, в принципе, этому можно было дать свои объяснения.

Возможно, для Славича месть человеку, разрушившему Синдикат, не являлась первостепенной задачей. Если он решил возродить организацию наемников, то дел у Здравко выше крыши. Нельзя отбросить и то, что этот тип очень осторожен и никому не доверяет. Он дал о себе знать Белявскому, а потом сделал паузу, чтобы не быть слишком предсказуемым. Не исключено, что Славич проявит себя в самый неподходящий момент, проверяя, не сдал ли его бывший компаньон.

С другой же стороны, полного доверия к Белявскому Стас не испытывал. Клятвенное заверение Евгения Серафимовича, что он всецело на стороне Станислава, нельзя было принимать на веру.

На то он и Бес, чтобы сдать Стаса ради собственной пользы. Приходилось лишь надеться, что Славич действительно является помехой Белявскому. После знакомства с деятельностью «Армады», особенно подводной ее частью, в данное откровение Евгения Серафимовича можно было поверить.

Правда, это были лишь домыслы Станислава. Но, как бы то ни было, он был несказанно рад отсрочке встречи со Славичем-Гораном. Потому что это давало ему возможность встреч с Машей.

На следующий день после знакомства у Стаса, едва он проснулся, первым позывом было желание позвонить девушке. Станислав с трудом сдержал себя и набрал ее номер лишь ближе к вечеру. Маша сказала, что очень занята и вряд ли они увидятся раньше вечера следующего дня. И встречать ее также не надо, она вернется домой засветло.

Станислав расстроился и, чтобы занять себя, вечер и начало следующего дня посвятил домашним делам. Он перестирал свой нехитрый гардероб, перемыл посуду, накопленную в раковине, и даже затеял генеральную уборку. Последнее, правда, до конца не довел, ввиду полного истощения физических, но, главное, моральных мужских сил.

На следующий день, едва дождавшись двух часов, он позвонил Маше. На этот раз она согласилась увидеться. Девушка могла освободиться не ранее шести вечера, они условились, что Стас встретит ее у станции метро без двадцати семь. Уже в половине шестого он нетерпеливо ждал ее у входа с букетиком цветов. Они дотемна гуляли по городу, говорили обо всем и ни о чем. Станислав с трудом уговорил Машу зайти в кафе поужинать. Расставшись, как и прошлый раз, у подъезда, он, окрыленный и счастливый, словно гимназист после первого свидания, еще долго не мог прийти в себя и найти дорогу домой. Он бродил около ее дома и смотрел на окна, мечтая, что вот-вот в одном из освещенных желтым светом прямоугольников появится ее силуэт...

А потом был еще один вечер и еще один. В общем, Стас понял, что влюбился в Машу окончательно и бесповоротно. Он просыпался с ней и засыпал с ней же. Естественно, не в реальности, а лишь в мечтах. Он не позволял себе с Машей вольностей, да и она не давала к этому поводов. Как-то несовременно все получалось, однако Станислав чувствовал, что его отношения по-другому развиваться не могут с этой светлой и чистой девушкой.

Глава 2. Предложение, от которого невозможно отказаться

Телефонный звонок застал его в постели. Стас глянул на часы: без десяти восемь утра. Он уже с полчаса как проснулся, но как бы и не совсем, а потому маялся, вставать ему или еще подремать. И дел особых не было, чтобы вскакивать с кровати, и сон толком не шел. В общем, одна сладкая морока, а не утро.

Они вчера с Машей гуляли почти до часу ночи. Расстались как обычно у подъезда. Договорились встретиться сегодня пораньше и поехать в Битцу погулять. День субботний, конец августа, погода чудесная, а Маша освободится от дел уже к полудню. В общем, день сулил сплошные радости.

Телефонный звонок не то чтобы застал Стаса врасплох, однако несколько встревожил. Мария не должна была ему звонить в это время. Она как раз в данный момент, согласно распорядку дня, тряслась в вагоне метро, спеша, как она говорила, «на кафедру». Кроме нее номер телефона Станислава знал только один человек, а именно – Белявский.

«Просто так, справиться о здоровье или пожелать доброго утра, Евгений Серафимович звонить не будет. Видимо, на него, наконец, вышел Славич. Неужели началось? Не вовремя-то как! Если придется срочно срываться, что сказать Маше?» – мысленно прокачал ситуацию Станислав, пока тянулся к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке.

– Алло! Я слушаю, – включив телефон, негромко произнес Стас.

– Привет, Алан! Я тебя не разбудил? – чуть насмешливо поинтересовался мужчина, чей голос Стасу был так хорошо знаком. – Ты не забыл свое прозвище или к тебе лучше обращаться по имени?

Псевдоним Станислава, под которым он работал в Синдикате, знали немногие. Но даже если бы этот человек и не назвал его Аланом, он узнал бы его голос среди тысяч других голосов.

– Привет, Горан, – справившись с накатившим на него волнением, откликнулся Станислав. – Как хочешь, так и обращайся. Что тебе надо?

– Ты, я слышу, совсем не рад старому знакомому? Ведь мы с тобой столько пережили. Как говорят у вас в России, не один пуд соли вместе съели.

– Да подавился бы ты той солью! И кровушкой, которую пролил безмерно, захлебнулся бы, вампир проклятый! – несколько эмоционально, но без истерики, отреагировал Стас на слова Славича.

Он полностью контролировал себя, и пламенная речь была лишь констатацией его отношения к этому мерзавцу.

– Так и ты не без греха, – спокойно парировал слова бывшего напарника Славич. – На тебе, что ли, крови нет?

– Я мирных хорватов не убивал, Гаагский трибунал по мне не рыдает. И Синдикат киллеров не я создавал, – зло бросил Станислав и вновь спросил: – Что тебе надо? Хочешь меня замочить? Давай встретимся, посмотрим, кто кого. В Тулузе в гостинице один на один у нас не получилось схлестнуться, так давай сейчас потягаемся. Ах, я же забыл, ты привык на врагов только в оптический прицел смотреть. Или из-за угла бить наверняка.

– Ты, Алан, хочешь меня вывести из себя? Не старайся, у тебя это не получится. А что касается, как ты сказал, замочить из-за угла, так это небольшая проблема. Убить тебя я мог и вчера, и пять дней назад. Но это было бы слишком просто.

– Хочешь, чтобы я помучился?

– Не без этого, хотя у меня на тебя имеются несколько иные виды...

– Да плевал я на твои виды и самого тебя, – перебил его Станислав.

– Не плюй в колодец, – наставительно произнес в трубку Славич. – Так, кажется, звучит ваша пословица. Повторяю еще раз: убить тебя нетрудно, но пока мне этого не хочется. Ты, Алан, в настоящее время мне нужен, как никто другой.

– А ты мне нет. Меня даже от твоего голоса тошнит.

– Пожалуйста, не перебивай, – мягко попросил Славич. – Я займу у тебя еще немного времени. Сейчас отключусь, в смысле, прерву наш разговор, а через минуту перезвоню. Это время тебе понадобится на то, чтобы разобраться, кто владелец телефона с которого я с тобой беседую, и, соответственно, осмыслить данный скорбный факт. Ты не тугодум, быстро разберешься, что перебивать меня все-таки не стоит. Лучше внимательно прислушаться к тому, что я говорю.

В трубке послышались короткие гудки. Холодея от дурного предчувствия, Стас вывел на дисплей номер абонента. Ему не понадобилось разбираться в цифрах. На экране перед ними высветились четыре буквы, из которых складывалось короткое и много говорящее имя Маша.

– Ах, сука! Горан, ты все-таки достал меня! – простонал, зверея от ненависти, Станислав. – Убью, размажу по асфальту, как слизняка!

Он с размаху несколько раз ударил кулаком по тумбочке. Боль в кисти привела его в себя. Сейчас Славич будет звонить. Как с ним себя вести? Может, прикинуться, что Маша ему совершенно безразлична? Поверит ли? Надо попробовать.

Мобильник ожил. Минута, данная Славичем на размышления, закончилась.

– Слушаю, – стараясь ничем не выдать волнение, произнес в трубку Стас.

– Убедился, что я не блефую и меня стоит выслушать? Как ты уже догадался, в моих руках не только телефон твоей девушки, но и она сама.

В голосе Славича не слышалось ноток торжества, он был спокоен и деловит. Станислав решил принять ту же тональность.

– Догадаться нетрудно. Вот только ты действительно считаешь, Горан, что, похитив девушку, сможешь как-то повлиять на меня?

– Думаю, смогу, – коротко ответил Славич.

– Зря стараешься. Маша девушка классная, вот только в Москве таких немало. Выйди на улицу Горького...

– Не надо мне никуда выходить. Наблюдение показало, что эта самая Маша тебе очень небезразлична. Зная твою чувствительную натуру, могу представить, Алан, что творится у тебя в душе.

– Глупости, – стараясь показать совершенное безразличие, лаконично отверг домыслы Славича Стас. – Моя душа свободна и чиста от угрызений совести.

– Ну что же, не буду тебя уговаривать, зря время терять. Можно считать, что Маша – отработанный материал, с которым не стоит считаться, – подвел итог Славич. – Если у тебя изменится точка зрения на данную проблему, перезвони на этот телефон. Но в твоем распоряжении лишь час времени. По истечении этого срока и мобильник, и его хозяйка перейдут в режим покоя... вечного. Пока, Алан, жду твоего звонка. И, кстати, не стоит связываться со своими друзьями в органах безопасности. Мои люди контролируют каждое твое движение, не говоря уже о телефоне. Последствия подобного необдуманного шага, думаю, объяснять тебе не стоит.

Короткие гудки в трубке дали волю чувствам Станислава. Он вскочил с кровати, пробежался по комнате, не зная, что ему делать. Потом опять сел на постель и, охватив голову руками, тихонько застонал.

Ситуация была тупиковая. И стоило отдать должное Славичу, его терпению и уму. Выждав момент, он без промаха ударил в самое уязвимое место. Еще пять дней назад Стасу, как тому пролетарию, кроме цепей терять было нечего. С помощью Анны Анчар на него надавить было трудно, он вычеркнул ее из своей жизни. На семью сестры Славич в настоящее время выйти не мог. После недельного пребывания в закрытом профилактории в Подмосковье Стас купил им путевки в санаторий в Кисловодске. Рыскать по всей стране в их розысках Славич вряд ли бы стал, а других рычагов воздействия на Станислава у него не было. До последних дней...

«Что делать? Здравко Славич слов на ветер не бросает. Если пообещал, что уничтожит Машу, можно не сомневаться, что так оно и случится, – горько констатировал Стас. – Неужели положение безвыходное? Стоп! Без паники. Надо успокоиться и хорошенько все проанализировать. В запасе почти час времени. Если даже не найдется выход из этой пиковой ситуации, по крайней мере, голова остынет и нервы успокоятся».

Станислав, оделся, умылся, сварил себе кофе. Потом отправился покурить на балкон, где раньше не появлялся по причинам безопасности. Теперь скрываться не от кого и незачем. Славич, без сомнения, контролирует каждый его шаг. Как он просчитал Стаса и вышел на его съемную берлогу, оставалось загадкой из загадок. И надо отдать ему должное, слежка за ним была организованно великолепно. Станислав не смог срисовать филеров, а ведь он постоянно проверялся.

«Неужели меня сдал Белявский? Все указывает именно на это. Без Белявского Славич не сумел бы найти меня в Москве. Ах, Евгений Серафимович, змей подколодный! Речи сладкие, думы темные... – про себя зло посетовал Станислав. – Доверился подлецу! А если это не Белявский меня слил Славичу? Он же клятвенно утверждал, что Славич ему, как вериги на ногах. Предложение заняться вербовкой для нового Синдиката Евгению Серафимовичу совершенно не в тему. Но кто тогда мог дать на меня наводку? Непонятно. А если Славич имеет свои уши и глаза в «Армаде»? Такой вариант нельзя исключать. Хотя не все ли теперь равно, как этот мерзавец меня нашел. Нет, конечно, сейчас любая информация может выступить в роли спасительной соломинки, но просчитать предателя пока не представляется возможным. Надо смотреть вперед и искать пути вызволения Маши из лап негодяя Славича».

Неожиданно Станислава бросило в пот от страшного, но достаточно реального предположения. А что, если Машу никто не похищал? Вдруг эта девушка не более чем марионетка в руках Горана-Славича и просто талантливо сыграла роль приманки?

Стас опустился в кресло и несколько минут мучительно перебирал в памяти эпизоды их встреч c девушкой, разговоры, вытягивая из глубины сознания все мелочи общения. Однако, как Стас ни старался, он не мог припомнить ни одной фальшивой нотки в голосе Маши, ни одного лживого слова. Талантливой актрисой девушка точно не была. Станислав помнил, как она иногда терялась в разговоре, краснела. И это не было игрой.

Единственной зацепкой, говорящей не в пользу Маши, могло быть великолепное знание английского языка. Стас, в общем-то, неплохо разбирался в данном предмете. Он с детства имел склонность к изучению иностранных языков и работал именно над английским. И это не говоря уже о том, что его подготовка как боевого специалиста подразумевала свободное владение языком туманного Альбиона. Плюс ко всему, Станислав прошел хорошую разговорную практику в период работы в Синдикате и мог без труда по разговору отличить американца или канадца от англичанина. А уж славянский акцент вытравить практически невозможно.

Так вот, Маша разговаривала по-английски не просто бегло, но и без какого-либо акцента, как будто это был ее родной язык. Однако если посмотреть с другой стороны, то не такой уж выдающийся Стас лингвист, чтобы отличить лондонское произношение от йоркширского. К тому же Маша могла обладать исключительными способностями по освоению языков. Это не говоря о том, что она окончила школу с углубленным изучением английского языка и в институте училась именно на инязе. Так что подозревать Машу в связи со Славичем лишь потому, что она хорошо лопочет по-английски, оснований нет.

В общем-то, смысла гадать, кто и почему сдал Стаса, не было.

Ну, узнает он, что это сволочь Белявский слил его Славичу.

Особой пользы от этого нет никакой. Правда, полное отсутствие информации сводило на ноль все его измышления и разработку хоть какого-то плана спасения Маши. О себе Станислав уже не думал. Славич грамотно обложил его, как медведя в берлоге.

Выход один, и тот под пули охотников.

И самое тяжелое было то, что помощи ждать не приходилось. Веклемишева в Москве нет, доверенное лицо генерала без особого рвения относится к просьбам Стаса. И утверждение Славича, что Станислава тщательно контролируют его люди, стоило принять серьезно. Один необдуманный поступок, телефонный звонок, нечаянное телодвижение могут привести к трагическим последствиям.

Стас был в отчаянии. Час времени, отпущенный ему на раздумье, заканчивался, а ему в голову ничего не приходило. Формула бытия упростилась до элементарных величин. Дилемма, вставшая перед Станиславом, призывала к однозначному решению. Или он сдастся Славичу, чтобы спасти Машу, или пожертвует девушкой ради возможности спастись самому. Ни то ни другое его не устраивало.

Бросив взгляд на часы, он понял, что ему на размышления и принятие решения осталось менее десяти минут. После этого...

«А что, собственно, после этого? – несколько растерянно задал вопрос самому себе Станислав. – Славич же не выдвинул никаких условий освобождения Маши. На сей момент наличествует факт ее захвата и желание Горана-Славича, чтобы я позвонил ему. Естественно, это будет означать мою сдачу на волю победителя.

Но это пока еще ничего не значит. И я ничего не теряю, хотя и не нахожу. Славич сделал первый ход, достаточно стандартный, но эффективный, теперь моя очередь. Хочешь – не хочешь, но партию надо начинать. А кто выйдет победителем, время покажет»

Станислав набрал номер мобильника Маши.

– Слушаю тебя, мой друг, – зазвенела мембрана голосом Славича. – Я всегда знал, что ты разумный человек.

– Тамбовский волк тебе, Горан, друг, товарищ и брат, – остановил фальшивое излияние чувств Стас. – Я позвонил, и что дальше?

– Я полагаю, этот звонок означает, что ты, Алан, готов на все ради спасения Маши.

– На все не готов. Вдруг ты воспылал ко мне совсем не товарищескими чувствами и хочешь добиться моего расположения. Как говорится, жаждешь моего тела. На это я не подписываюсь.

– Я ценю твой юмор, Алан, – несколько брезгливо сказал Горан. – Твое тело действительно мне нужно, как и твои мозги, но только не для сексуальных утех.

– Слава Богу! – с облегчением выдохнул в трубку Станислав. – Я рад, что мое предположение оказалось в корне неверным. Поэтому придется в третий или четвертый раз за это утро задать все тот же банальный вопрос: что тебе от меня нужно? Имеешь искреннее желание, чтобы я потешил тебя и застрелился на Красной площади? Или прыгнул с высотки МГУ? Ты хочешь не просто мне отомстить, а еще и унизить?

– Не говори глупости. Я на тебя зол, но не до такой степени, чтобы опуститься до издевательства. Ну, а по поводу того, зачем ты понадобился?.. Мне сегодня остро необходим твой профессиональный опыт, – ответил Славич.

– И все? – насмешливо спросил Стас. – Дай подумаю. Если мой опыт, тем более профессиональный, значит... Надо полагать, ты хочешь меня использовать в роли киллера. Предложение не отличается новизной.

– Чем бы оно ни отличалось, но именно этого я и добиваюсь. И предлагаю взаимовыгодную сделку. Меняю жизнь на жизнь.

– Одна из жизней, без сомнения, принадлежит Маше. А чья жизнь находится на противоположной чаше весов?

– Это ты узнаешь позже, – сухо сказал Славич. – Могу сказать откровенно, задача, которую тебе предстоит выполнить, будет сверхсложная. Собственно, я и затеял игру с тобой, потому что у меня сегодня нет специалистов подобного класса. А сорвать выполнение этого заказа значит потерять доверие VIP-клиентов. А именно на них я делаю ставку.

– Хочешь возродить Синдикат? – скептически хмыкнул Стас. – Кишка не тонка?

Он помнил слова Белявского о том, что Славич предлагал ему возродить вербовку рекрутов.

– Синдикат – отработанный материал. Слишком громоздкая и многолюдная система. Продукт имперских амбиций пожилых маразматиков. Потому и он рухнул, как прочие империи, – небрежно сказал Славич. – Мобильная группа профессионалов высочайшего класса, избирательность в заказах и высокая плата за их исполнение – вот на что я делаю ставку.

– И я первый в этом списке, – догадался Станислав и не ошибся в своем предположении. – Ты хочешь меня завербовать в свою команду? Не слишком ли опрометчивый шаг?

– О вербовке речи не идет. Все намного проще и банальнее. Заказ, который предстоит тебе выполнить, будет щедро оплачен. А мне сейчас остро необходимы деньги. Большие деньги. И заработать их можешь именно ты. Ничего личного, только бизнес.

– И деньги, что ты получишь за данную акцию, пойдут на вербовку суперкиллеров, – провел логическую линию рассуждений Стас. – А мне с этого что-то перепадет? Риск должен оплачиваться.

Разговор о гонораре за выполнение заказа Станислав завел, чтобы понизить планку недоверия Славича к своей персоне, а точнее – к согласию, к которому они придут.

– Твоя плата – жизнь девушки, – твердость, с которой произнес эти слова Здравко Славич, явно намекала, что торг здесь неуместен.

– То есть выбора у меня нет, – угрюмо констатировал Стас.

– Ты правильно понял, – лаконично подвел итог Славич.

– Я желаю говорить с Машей, – безапелляционно заявил Станислав. – Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

– Хорошо, переговоришь, – милостиво согласился Славич. – Твое желание законно. И вполне в духе голливудского боевика. Ты еще после разговора с заложницей выдай нечто стандартное типа: «Если с ней что-то случится, я тебя из-под земли достану!»

– Это подразумевается, – более чем спокойно выдал Стас, хотя на душе у него скребли кошки.

Глава 3. Иди туда, не зная куда

Поезд дробно стучал колесами на стыках, не давая уснуть. Правда, если разобраться, вовсе и не шум отгонял сон Станислава. Он никак не мог, как когда-то говорила его мама, собраться в кучу. Чувство стыда и растерянности не покидало его после разговора с Машей. Он вновь и вновь переживал считанные минуты их краткого общения и чувствовал себя совсем неуютно.

Честно говоря, Стас не ожидал от Маши такого самообладания.

Она говорила спокойно, словно ничего особенного не произошло и ее похищают, как минимум, три раза в неделю. Звонок был с телефона, номер которого не определялся.

– Маша, с тобой все в порядке? – срывающимся голосом спросил Станислав, едва услышал в трубке ее голос.

– Все хорошо, если не считать, что моя соседка по комнате, она же – охранница, очень неприятная особа.

– Извини, Маша, все это так нелепо. Я виноват перед тобой. Просто не думал, что такое может произойти, – голос Стаса срывался.

– Поздно оправдываться, – чуть укоризненно сказала Маша. – Ты мужчина, и должен был все предвидеть.

– Я сделаю все, чтобы освободить тебя.

– Эти люди хотят, чтобы ты сделал что-то подлое?

Вопрос Маши застал Станислава врасплох. Он не знал, что ответить.

– Понимаешь, я не могу тебе всего сказать. Эти негодяи... Они... в общем, негодяи. Я не знаю, что мне делать.

– Я не желаю, чтобы ты терял лицо и совершал подлые вещи. – Голос девушки звучал твердо. – Но, вместе с тем, я не хочу терять тебя.

– И я боюсь тебя потерять, – признался Станислав. – Я сделаю, что смогу.

Неожиданно в трубке послышался посторонний женский голос.

– Ты стал сентиментальным, Генри? Со мной, помню, был куда как жестче и смелее, – насмешливо произнесла дама.

Именем Генри его могла назвать лишь одна женщина. Он знал ее как Бриджит, Эмили... Скромная сербская девушка по имени Десанка, попав в мясорубку балканских войн, превратилась в злобную фурию, убийцу и помощницу международного преступника Здравко Славича. Судьба свела Станислава с ней во время его работы под прикрытием в Синдикате. Ну что же, лучшей охраны для Маши не придумаешь. У Десанки свои счеты со Стасом.

– Уж не знаю, как тебя называть: Эмили или Десанка? Ну, да не все ли равно. Запомни, сучка, если девушка пожалуется на плохое обращение с ней, тебе не жить. Ты меня знаешь...

– Я уже испугалась и дрожу, – засмеялась в трубку Десанка. – Кстати, мой характер тебе также хорошо знаком. Твоя подружка цела и здорова. Пока. Но если ты откажешься от предложения Здравко, я с удовольствием располосую этой девице ее кукольное личико, а потом примусь ломать косточки. Ручки, ножки... Кстати, не забывай, за тобой должок остался еще с Тулузы.

– Я все помню. Но и ты хорошо запомни мои слова.

Телефон Станислава замолчал и безмолвствовал почти три часа.

Потом позвонил Славич и рассказал, что он должен делать в ближайшие сутки. Этот инструктаж был короток, сух и не внес никакой ясности. Стас не понимал, к чему его готовят. Нет, конечно, формула «жизнь на жизнь» являлась более чем конкретной, но только в теории. В реальности же бытия пока с ним играли втемную.

Станиславу предписывалось купить билет на сегодняшний вечер на поезд Москва – Киев. По прибытии в украинскую столицу он должен был заселиться в гостиницу «Лыбедь» и ждать дальнейших указаний. И билет, и номер ему уже были забронированы.

Злость от собственного бессилия едва не душила Стаса, однако поделать он ничего не мог. Славич крепко держал его на коротком поводке. Станислав понимал, что любое, даже малое сопротивление – смерти подобно. Он не боялся за себя, на кону стояла жизнь Маши, и ради ее спасения Стас был готов пойти на любое преступление.

Что же касается того, что его не посвящали в подробности предстоящей акции, так это Станислава не сильно волновало. В Синдикате в отдельных случаях практиковалось нечто подобное. Исполнитель мог получить задание уже на огневой точке или находясь в непосредственном контакте с объектом. Это могло произойти как по соображениям секретности, так и в результате неподготовленности акции. Последнее, как правило, не указывало на чью-то халатность. Просто имелся некий дефицит информации, восполнявшийся уже непосредственно перед началом акции.

В Киеве Станислава никто не встретил, хотя он, в общем-то, не сомневался, что наблюдение за ним ведется еще от Москвы. Столица «незалежной» его совершенно не впечатлила. Возможно, это произошло потому, что с погодой ему не повезло. День был пасмурный, накрапывал дождик. Да и маршрут его был короток, и ярких достопримечательностей Стас во время движения по городу не наблюдал. Вокзал, он, хоть в Киеве, хоть в Урюпинске – все тот же вокзал: толчея, суматоха да неопрятность. На такси он добрался до гостиницы. Вид из гостиницы был чуть лучше, однако все равно не радовал: величественная стела посреди площади не отвлекала от густого потока машин и улочек, беспорядочно расходящихся в стороны...

В день приезда Станислава никто не потревожил. Ему позвонили рано утром, сразу после пяти. Спросонья услышав незнакомый мужской голос в трубке, Стас несколько встревожился. Однако настороженность прошла, уступив место вниманию, едва он услышал имя Алан. Незнакомец приказал Станиславу срочно выдвигаться на железнодорожный вокзал и садиться на первую утреннюю электричку в южном направлении на Фастов – Мироновку.

Дополнительные инструкции он получит, уже находясь в пути.

Сборы были скорыми. Ополоснув лицо под краном, Стас хлебнул из бутылки минералки, подхватил сумку с нехитрым скарбом и отправился на вокзал.

Электричка двинулась в путь точно по расписанию. Стас внимательно оглядел вагон, пытаясь определить, кто его сопровождает. Никого не высмотрев, он отвернулся к окну.

На Станислава неожиданно накатила апатия. Не все ли равно, кто его ведет и какое задание ему придется выполнить. Он был готов на все, лишь бы Славич с компанией освободил из плена Машу. Но именно в этом Стас не был уверен. Негодяй Славич мог и не сдержать своего слова, если это было ему невыгодно. Но что мог поделать Станислав, кроме того, как согласиться на все условия Здравко?

Ему придется убить одного человека, чтобы спасти другого. Подобная мысль опустошала Стас. Он понимал, что, даже если эта история закончится благополучно для Марии, он уже никогда не сможет вернуться к ней, наладить прежние отношения. Между ними будет стоять непреодолимая преграда в образе пролитой крови. И совершенно безразлично, кто будет жертва – безвинный человек или зверь в его образе. Просто Стас перешагнет некий рубеж, из-за которого уже не будет возврата.

Он внутренне застонал, захлебнувшись в собственном бессилии.

Похоже, эта горечь отразилось и на его лице. Пожилая женщина, сидевшая на скамейке напротив него, жалостливо по-украински обратилась к Станиславу.

– Що, сынку, тоби немочно? Може, водички дать?

Перевода не потребовалось. Правда, чтобы ответить, пришлось применить фантазию.

– Не тревожьтесь, тетенька. Это у меня зуб еще с ночи побаливает.

– Ой, колы зуб болыть, це так погано. Так у мэне таблетки е, аспирин.

– Нет, спасибо, обойдусь. Как только до дома доберусь, так сразу к врачу пойду. Сейчас пойду, покурю в тамбуре, может, легче станет.

Выкуренная сигарета не принесла ему облегчения, но помогла несколько прояснить обстановку. Стас стоял в тамбуре в одиночестве и курил, отвернувшись к окну. Отъехавшая по полозьям вагонная дверь известила, что полку курильщиков прибыло. Однако предположение это было ошибочным. Появившегося в тамбуре человека курение не интересовало.

– Не оборачивайся, Алан, – послышался за спиной негромкий мужской голос. – Слушай меня внимательно. Едешь до станции Белая Церковь. Это примерно еще около часа ходу. Усвоил?

– Станция Белая Церковь, – автоматически повторил Стас.

– Выходишь из здания вокзала через центральный вход. Перед тобой – привокзальная площадь. Пересекаешь ее по прямой и далее идешь вниз по улице. Заблудиться там трудно. На первом же перекрестке поворачиваешь налево и наблюдаешь справа у тротуара припаркованную красную вазовскую «шестерку». На номере цифры 7005. Машина не заперта. Садишься на водительское место за руль и ждешь.

– Центральный вход вокзала, прямо через площадь, улица, идущая вниз, первый перекресток налево, красная «шестерка», номер 7005, – скороговоркой перечислил ориентиры Станислав.

– Верно, – коротко подтвердил неизвестный. – Дальнейшие инструкции получишь в машине.

– Все понятно, – сказал Стас, однако его слова заглушила хлопнувшая дверь, ведущая в соседний вагон.

Оставшись в одиночестве, так и не обернувшись, он докурил сигарету и вернулся на свое место.

– Ну, як тоби, сынку? – заботливо спросила украинская тетушка. – Все болыть зуб?

– Немного лучше стало, – бодро доложил Стас. – Сейчас подремлю, может, совсем пройдет.

Он прикрыл глаза, однако ни о какой дреме речь не шла.

Станислав просто не желал привлекать к себе лишнего внимания, да и общаться сейчас с кем бы то ни было ему не хотелось.

Про себя он отметил, что сопровождающие его люди работают достаточно грамотно. Он не мог срисовать за собой слежку, а ведь его вели от самой Москвы. Было удивительно, когда успел Славич набрать команду профессионалов. Кстати, даже краткое общение с этими людьми навело Стаса на некоторые соображения. У того мужчины, с которым Станислав только что общался в тамбуре, прослушивался явный мягкий украинский говор. Очень даже возможно, Славич свил себе гнездо на Украине, а точнее, если следовать национальным лингвистическим канонам – в Украине.

Предположение было вполне реальное. Учитывая нестабильность как экономической, так и политической ситуации в этой стране, борьбу властных кланов, можно в мутной воде половить рыбку.

В смысле, расположить здесь и штаб-квартиру, и учебный центр для личного состава Синдиката-2. Украинским органам безопасности сейчас не до какого-то Славича, пусть даже он международный преступник. Со своими внутренними проблемами бы справиться.

Правда, Станислав тут же привел контраргументы, отрицающие его же версию. Человек, отдавший ему приказание по телефону в «Лыбеди», разговаривал на чистейшем русском языке без всякой мягкости. Опять же, уж слишком смело работали люди Славича в Москве. Но и здесь можно поспорить. А кто сказал, что если Здравко свил гнездо в Украине, у него в команде одни местные.

Вон, к примеру, тот же Синдикат представлял собой сплошной интернационал, мечту классиков теории мировой революции...

Чувствуя, что его понесло не в ту сторону и он начинает путаться в мыслях, Стас решил оставить эту тему до будущих времен. Не дело сейчас разгадывать тайну, где устроил себе штаб-квартиру Славич – на украинской земле или в Зимбабве.

Поезд пришел в Белую Церковь согласно расписанию. Станислав, точно следуя инструкции, прошел с перрона в вокзал и далее, через центральный вход, вышел на площадь. Запутаться здесь действительно было трудно. Одна улица уходила вправо, вторая влево, а сразу за площадью шла под уклон та, по которой следовало двигаться Стасу. Даже по привокзальной площади было видно, что городок ухоженный, хотя вид имел сугубо провинциальный.

Недолго думая, Стас забросил на плечо свою тощую сумку и пошагал прямо через площадь. Он не пытался определиться со слежкой. За ним, без сомнения, следили, и к этому надо было привыкнуть.

Долго идти не пришлось. Как и инструктировал его незнакомец в тамбуре, в первом же проезде слева у пятиэтажного дома его ждала вазовская «классика» с цифрами 7005 на номерном знаке. Станислав по-хозяйски открыл незапертую дверцу со стороны водителя, забросил на заднее сиденье сумку и уселся сам.

Ждать продолжения пришлось около десяти минут. За это время он успел перекурить и даже поскучать. Наконец открылась задняя дверца и первое, что Станислав услышал, было: «Не оборачиваться!»

Ну что же, песня уже знакомая. Кстати, зеркала заднего вида в салоне не было, имелись только боковые наружные зеркала. Наверное, это было сделано, чтобы Стас не мог разглядеть человека, расположившегося за его спиной на заднем сиденье.

– Как скажешь, хозяин, – неприветливо буркнул он под нос и отвернулся окну.

Голос был незнакомый. Это явно не тот человек, что поднял его ни свет ни заря в гостинице «Лыбедь», и не сопровождающий из электрички. Единственное, что его объединяло с последним – – небольшой украинский акцент. Все трое общались со Стасом на русском языке.

– Водительское удостоверение при себе? – поинтересовался мужчина.

– В наличии, – лаконично доложил Стас.

Славич еще в Москве предупредил, чтобы он обязательно взял с собой права.

– Держи ключи, – на сиденье рядом со Станиславом упала связка ключей. – Заводи, поехали.

– Поехали, – откликнулся эхом Стас.

– Выезжаем, поворачиваем налево и спускаемся вниз до «клумбы». Далее движемся по кругу против часовой стрелки. После «клумбы» едем прямо, никуда не сворачивая.

Станислав завел машину и тронулся с места. Он четко выполнял все команды провожатого. Хотя в принципе, как тот сказал, после поворотного круга они ехали в основном по прямой. Движение было не слишком оживленное, городок небольшой, миновали его достаточно быстро.

Обогнув заводские корпуса, раскинувшиеся на окраине, Стас по команде с заднего сиденья остановил «шестерку».

– Видишь площадку посередине пустыря? Вот же она: огорожена флажками и к ней дорога ведет. Завтра на десять утра на этом месте состоится церемония торжественной закладки нового сталелитейного завода. То ли первый кирпич будут укладывать, то ли первую порцию бетона мешать... Интересующий нас объект будет присутствовать на празднике в числе почетных гостей.

– Как я его узнаю среди множества других?

– Не бойся, узнаешь, не ошибешься, – усмехнулся провожатый. – Но фотографией мы тебя все равно обеспечим.

– Местность слишком открытая, близко не подберешься. Мне предстоит внедриться в число гостей?

– Это исключено. Технически невозможно, каждый человек на счету, число гостей ограничено. Допуск только по списку. Охрана не допустит никого постороннего на церемонию закладки.

– У вас есть конкретные предложения о выборе позиции? Или это вы возложите на меня.

– Позиция уже выбрана. Твое дело: сегодня ночью занять ее и приготовиться к выполнению задания.

– Откуда мне предстоит работать? – Станислав окинул взглядом окрестности.

– С трубы котельной. Посмотри налево. Видишь ее?

– Видеть-то вижу. Трубу трудно не заметить, – задумчиво сказал Стас.

– Котельная на лето законсервирована. Отдельного поста охраны нет ввиду того, что она находится на территории завода.

– Расстояние предельное, если не запредельное...

– Тысяча сто шестьдесят метров, – уточнил сопровождающий. – Нам сообщили, что ты прекрасный снайпер и такое удаление для тебя не составит трудности.

– Это смотря из какого оружия работать, – уклончиво сказал Станислав.

– Снайперская винтовка «КСВК», – коротко доложил мужчина с заднего сиденья. – Тебе она знакома? Приходилось с ней обращаться?

– Разработка завода имени Дегтярева. Калибр винтовки 12,7 миллиметра. Длина ствола 1000 миллиметров. Вес винтовки – одиннадцать килограммов. Имеются сошки. Магазин на пять патронов. Прицельная дальность по живой силе до полутора километров. Последнее верно при условии, что патроны специальные снайперские, а не стандартные, пулеметные, – не задумываясь, отчеканил Стас.

– Патроны специальные, – подтвердил сопровождающий.

– Тогда задача реальная, – согласился Станислав. – Теперь о снаряжении. Как я заберусь на трубу?

– Без особых проблем. На помеле летать не придется, – хохотнул сопровождающий. – В помещении котельной в основании трубы расположен технологический люк. А внутри трубы есть скобы. По ним спокойно поднимешься наверх. Альпинистским снаряжением, надеюсь, пользоваться можешь? Люльку для сиденья и отдыха сумеешь смастерить? Альпеншток и костыли тебе не нужны, а вот веревками и карабинами мы обеспечим. И последнее. Вот держи схематический план завода, наиболее предпочтительные места проникновения на его территорию, расписание смен охранников и расположение постов. А вот – доверенность на машину. Поедешь поздно вечером или ночью, могут «даишники» остановить.

Вопросов относительно объекта, по которому предстоит работать, Стас не задавал. Наступит время, ему об этом сообщат. Возможно, это произойдет уже тогда, когда он будет наблюдать в прицел закладку первого кирпича в фундамент нового завода. Да и фраза, что он не ошибется в опознании объекта, но фотография все равно ему будет предоставлена, говорила о том, что личность человека, которого ему предстоит убрать, Станиславу должна быть знакома. А кого он может знать из людей, закладывающих сталелитейный завод на Украине? Или это кто-то из известных российских олигархов, инвестирующих капиталы в строительство предприятия в сопредельном государстве, или же украинский политик или чиновник высшего эшелона власти, мелькающий на телеэкране. Неслабая цель!

На том рекогносцировка местности закончилась. Сопровождающий приказал Станиславу возвращаться в город. По дороге они обговорили некоторые технические вопросы.

Глава 4. Назад пути нет

Остаток дня Стас провел в гостинице. Вернее, это был пансионат-гостиница на берегу реки Рось, протекающей через Белую Церковь. Помимо простого проживания тут можно было получить какие-то медицинские процедуры, радоновые ванны... Столовая и бар располагались здесь же, не надо было никуда выходить.

Дорогу к гостинице показал Станиславу сопровождающий. Сам он вышел на повороте и скрылся между домами. Стас попытался рассмотреть его в зеркало заднего вида, однако, кроме бесцветного незапоминающегося профиля, отразившегося на короткое мгновение, и широкой спины, ничего интересного не разглядел.

Вторую половину дня Стас провел в откровенном безделье. После обеда он попытался подремать ввиду того, что предстоящая ночь обещала быть бессонной, однако это ему не удалось. Сон не шел. В голове бродили дурные мысли, а душу терзали нехорошие предчувствия.

Станислав бродил по комнате из угла в угол и анализировал все, что произошло за последние несколько дней. От ощущения, что им манипулируют, как бездушной марионеткой, едва не тошнило. Белявский и Славич, конечно, негодяи высокого пошиба и подобные игры им не в диковинку. Люди для них – расходный материал. Главное для этих мерзавцев: достижение цели, причем любой ценой. Человеческая жизнь в их понимании ничего не стоит. Золотой телец и власть определяли мировоззрение Беса и Здравко Славича и существование в этом мире.

Не слишком понятной, а по большому счету – совсем непонятной, смотрелась позиция генерала Веклемишева. Станислав помнил, с какой заинтересованностью, решительностью и даже азартом Вадим Александрович занимался разгромом Синдиката. Сегодня возникла угроза возрождения подобной же преступной организации, а Веклемишев ведет себя так, будто это ему совсем не интересно. Нет, возможно, он сейчас занят куда более важным делом, однако столь наплевательское, другого слова Стас не придумал, отношение генерала к тому, что сейчас происходило, его просто коробило.

Тяжким гнетом лежала на сердце тревога за жизнь Маши. Станислав корил себя, что по его вине девушка попала в сложную, на грани смертельного риска ситуацию. И он сейчас делал все от него возможное, чтобы освободить Машу. Но это уже было следствие необдуманных поступков Стаса. Он же, познакомившись с девушкой, прекрасно понимал, что ходит по лезвию ножа. И должен был догадаться, что люди, подобные Славичу, пойдут на любую подлость ради достижения цели. И все равно он потерял голову, словно юный гимназист, подставив тем самым дорогого человека под жестокий пресс людей, не знающих жалости.

Но, как сказал Здравко: жизнь за жизнь. Станислав отнимет у совершенно чужого человека право на существование, чтобы близкий ему человек остался жив. Вот она, жестокая правда, закон животного мира, неотъемлемой частью которого является и мир людей. Да только как жить после этого? Он просто не сможет смотреть в глаза Маше. Но Стас сделает все возможное, чтобы освободить девушку. А потом навсегда исчезнет, чтобы с ней никогда не могло произойти ничего подобного.

Кстати, с «потом» были большие проблемы. У Станислава имелись серьезные сомнения, что после выполнения задания Славича он сумеет скрыться. И вообще, вся подготовка к акции его очень и очень настораживала.

Он чувствовал, что с ним работают достаточно серьезные специалисты. Грамотная слежка и блокирование в Москве, четкий контроль его перемещения до места выполнения задачи, а также частично подготовительные мероприятия были достойны уважения, если такой термин возможно применить в данной ситуации. И именно это же вызывало у Стаса определенное недоумение. По ощущениям с ним работали люди, умеющие организовать слежку и нейтрализовать объект, однако глубоко не вникающие в суть предстоящей акции. А некоторые эпизоды вообще вызывали искреннее удивление, если не отторжение.

Можно начать с того, что Стас прибыл к месту проведения акции, засветившись, где только можно. По своим документам, естественно, на фамилию Белозеров, других у него не имелось, он взял билет на поезд и зарегистрировался сначала в отеле «Лыбедь» в Киеве, а потом – в этом пансионате. Считанные часы потребуются правоохранительным органам, чтобы просчитать киллера после того, как он выполнит задание. Стас вообще не понимал, зачем ему нужно останавливаться на полдня в пансионате, когда можно было пересидеть это время в машине, на крайний случай – на лавочке в парке. Не зима на улице, погода вполне комфортная. Однако ему четко указали, что он должен остаток дня просидеть безвылазно в этой медико-радоновой богадельне.

И до места проведения акции стоило добираться на перекладных. К примеру, по территории России следовало двигаться поездом или машиной, границу пересекать электричкой, слава богу, они еще ходят, и далее опять автомобилем или же очередным электропоездом. Времени бы заняло максимум на половину суток больше, зато не засветился бы с паспортом в базе данных РЖД, и можно было не куковать день в Киеве.

Но главное, что беспокоило Станислава, так это полная безалаберность обеспечивающей стороны в вопросе ретирады после выполнения задания. На обратном пути он поинтересовался у сопровождающего его типа, как будет обеспечиваться его отход, продуманы ли наиболее оптимальные варианты... Ответ был четкий: на этот счет пока никаких указаний не получено, инструкции по эвакуации получите уже на позиции. Подобное отношение могло означать, что выкручиваться Стасу придется самостоятельно. Это сильно раздражало, но после некоторых раздумий Станислав нашел и некоторые положительные стороны в данном совершенно отрицательном раскладе.

Во-первых, он свободен в выборе способа отхода, а значит, может импровизировать. А во-вторых, у него уже появились кое-какие интересные наметки по этой теме...

В целом, как ни крути, а Стасу придется рассчитывать при отходе только на свои силы. И действовать нужно будет быстро и решительно. Большой минус – более чем километровое расстояние от позиции на трубе до объекта, создающее серьезные трудности при стрельбе, оборачивался определенным большим плюсом в образе того же удаления от его охраны.

А отрицательный факт, что придется работать днем, с другой стороны предполагал, что при этом возможно затеряться среди людского многолюдья. Были еще плюсы, их уравновешивали минусы, и при всем том настроение у Станислава было поганым, поганее некуда.

От плохого предчувствия никуда не денешься, не скроешься, с ним живем, с ним и умираем...

Около шести часов вечера зазвонил мобильник Стаса. Уже знакомый с хрипотцой голос человека, с которым он проводил рекогносцировку местности, доверительно сообщил, что деревяшка в трубе за дверкой, а веревки в багажнике. Особо ломать голову над ребусом не пришлось, все было обговорено заранее. Снайперская винтовка уже ждала Станислава в трубе котельной на колосниках за дверкой. Это радовало, потому что сопровождающий сомневался, смогут ли ее туда доставить. В случае неудачи Стасу пришлось бы переть на себе тяжелую одиннадцатикилограммовую «дуру», обходя охрану завода. Вот оно, счастье Буратино, скрытое за нарисованным очагом в каморке папы Карло...

Ну, а «веревки в багажнике» означали, что в багажник «шестерки» сделали закладку с необходимым снаряжением. Машина была припаркована за территорией пансионата во дворе расположенного неподалеку жилого дома. Этот момент также был обговорен с сопровождающим его человеком.

В начале десятого вечера, с наступлением первых сумерек, Станислав покинул пансионат. «Шестерка» стояла на том же месте, где он ее оставил. Стас открыл багажник, бросил туда свою тощую дорожную сумку и заодно проверил объемный черного брезента баул. Не изучая подробно содержимого, он лишь заглянул в него. Ничего сугубо криминального в бауле Станислав не обнаружил. А значит, если его и остановят местные «даишники» и захотят проверить сумки, можно смело их открывать. Что в России, что в Украине, парни с полосатыми жезлами одним миром мазаны. Обыскивать права не имеют, однако схема действий отработана: «А что у вас здесь лежит? Откройте, пожалуйста, сумку». И попробуй не подчиниться, хлопот не оберешься.

Сев в машину, Стас завел ее и тронулся с места. Он успел отъехать от пансионата всего пару кварталов, как неожиданно пискнул телефон, извещая, что пришло СМС-сообщение. Станислав несколько удивился такому обороту событий. До этого момента он общался с людьми Славича только в голосовом режиме. Пожав плечами, «да не все ли равно», он, на всякий случай, припарковался у тротуара. Мало ли какие в Украине правила дорожного движения, может, не только разговаривать на ходу по телефону, но и проверять СМС – нарушение. А ему сейчас не хотелось привлекать к себе внимание кого бы то ни было, тем более людей из правоохранительных органов. Стас достал из кармана мобильник и нажал кнопку, выводя сообщение на экран.

Похоже, он правильно сделал, что остановил машину. А то от неожиданности мог потерять управление. Изумление и искренняя радость захлестнули Станислава. Чего он сейчас не ожидал, так это получить весточку от генерала Веклемишева.

Сообщение было несколько пространным, без знаков препинания, и от того более чем странным: «Джинн Аладдину дядя Вася друг телефон не отключай».

Выходило, что Стас зря обижался на Вадима Александровича. Веклемишев помнит о нем и... А вот что скрывалось за «и», было пока неясно. Радость первых секунд сменилась откровенным недоумением. В СМС лишь обращение не вызывало вопросов. Под псевдонимами Джинн и Аладдин генерал Веклемишев и Станислав маскировались во время операции по разгрому Синдиката. А вот кто такой дядя Вася и почему Стас не должен отключать телефон, было ему совершенно непонятно. Правда, стоило отметить, что указание насчет мобильника подоспело как никогда вовремя. По приезде на место он собирался вырубить мобильник, чтобы тот случайным звонком не выдал его во время проникновения на завод. Придется данный пункт плана вычеркнуть.

Еще пару минут Стас размышлял над полученным СМС-сообщением.

Так и не придя ни к какому разумному выводу, он тронул автомобиль с места. Весточка от Веклемишева не отменяла предстоящего мероприятия. Где сейчас находился Вадим Александрович, кто такой этот таинственный дядя Вася – вопросы без ответа. Считать, что они, словно Чип и Дейл, спешат к нему на помощь, было неразумным. Вероятнее всего, генерал даже не ведал, где сейчас находится Станислав и перед каким страшным выбором его поставил Славич.

И вообще, если бы Стас не знал, что Вадим Александрович не излишествует в употреблении спиртного, то эсэмэску можно было трактовать как привет с серьезной пьянки. «Дядя Вася меня уважает, а потому он и тебе друг. И не отключай телефон, корешок, мне с тобой хочется общаться»

Усмехнувшись своему предположению, Станислав отбросил размышления о весточке Веклемишева и погрузился в собственные мысли. Ему сейчас следовало сосредоточиться на предстоящем проникновении на завод.

Он оставил машину в лесополосе за шоссе, ведущем из города к киевской трассе. Это место он присмотрел еще днем. И съезд хороший, и найти автомобиль даже ночью нетрудно. Включив в салоне «шестерки» тусклый свет, который не просачивался сквозь густую листву на дорогу, Стас достал из багажника баул со снаряжением и стал готовиться к работе.

Темный комбинезон пришелся впору. Станислав подогнал и надел на голову налобный фонарь. Запасные батарейки к нему засунул в карман. Размотал и проверил карабины и веревку. Заодно махом прикинул их длину. Фал казался надежным, однако его размер Стасу совершенно не понравился.

Стас договаривался с сопровождающим его типом, что длина веревки должна как минимум соответствовать высоте дымохода котельной. По прикидке Станислава, труба вздымалась над землей метров на сорок, не меньше, то есть была выше девятиэтажного дома, что вполне соответствовало общепринятым стандартам. Он же намерил махом рук лишь тридцать два метра. Неточность измерения могла составлять плюс-минус полтора метра. Итого не хватало не менее семи метров. Если отнять еще пару метров на изготовление люльки, то длина фала даже не критическая, он был просто бесполезен. Стас планировал использовать веревку для аварийного отхода. Другими словами, не теряя времени на карабканье по скобам, соскользнуть по фалу с трубы. Но на данной задумке, похоже, придется поставить большой и жирный крест. С десятиметровой вышки в бассейне он еще мог прыгнуть. Но, увы, под ним будет твердь, а вовсе не вода...

Станислав не мог отменить акцию из-за недостаточной длины фала. У него не было таких полномочий. А вот обматерить готовивших снаряжение балбесов про себя и, при случае, по телефону право имел, но не более того. Что он и сделал, негромко и зло выругавшись под нос.

Из баула на свет появился нож и радиостанция. Стас приторочил ножны к голени и проверил, хорошо ли клинок вынимается. К ножу претензий не было. И c данным типом радиостанции Станислав был также хорошо знаком. Компактная, выполненная в виде трубки, она держала связь на расстоянии до трех километров. Включив радиостанцию, Стас проверил зарядку и нажал тангенту.

– Проверка связи. Прием, – негромко выдал он в эфир.

– Слышу вас хорошо. Прием, – тут же откликнулась трубка.

– Аналогично. Прием, – скупо произнес Стас и поставил аппарат в состояние дежурного ожидания.

Из переговоров можно было сделать вывод, что люди Славича не дремлют и находятся где-то неподалеку.

Станислав планировал не брать с собой мобильный телефон и документы. Это было неписаное правило для подобных дел.

Однако СМС от Веклемишева нарушила его планы. Раз уж мобильник будет находиться при нем, что зря документы бросать. Все равно они сугубо липовые, хоть и исполнены государственным учреждением.

На завод Станислав просочился без особых проблем. Чтобы не терять время, он воспользовался предоставленной ему схемой и графиком смены охраны и, соответственно, рекомендациями готовивших ее специалистов. Около часа понадобилось Стасу, чтобы выбрать место проникновения.

Двухметровый бетонный забор и колючая проволока поверху были для него не слишком серьезной преградой. Станислава больше беспокоила система видео и визуального наблюдения. Правда, разобравшись в расположении камер и вышек, он нашел место, где сразу за забором начиналась мертвая зона. Ни камеры наблюдения, ни глаза охранников не могли в этом секторе засечь нарушителя. Надо было только выбрать момент, когда охранник на вышке отвернется, и за считанные секунды преодолеть ограду...

Не менее сорока минут, лежа в зарослях сухой травы, Станислав вел наблюдение за вохровцем на вышке. Ему хватило пятнадцати минут, чтобы разобраться, что поведение охранника достаточно предсказуемо. Однако еще около получаса Стас утверждался в своей правоте. Человек с ружьем особо не утруждал себя. Головой по сторонам не вертел, в основном стоял, упершись спиной в перила. Когда ему надоедало или затекало тело, делал несколько шагов по вышке и прислонялся к перилам с противоположной стороны.

Усвоив, что неожиданностей от охранника ждать не стоит, а видеокамеры на данном участке отсутствуют, Стас решил действовать. Дождавшись, когда вохровец повернулся спиной, пригнувшись, он тенью скользнул к забору. Еще раз бросив взгляд на вышку, Станислав за пару шагов до ограды ускорил бег. Он выпрыгнул вверх, толкнулся ногой от бетона и зацепился руками за кронштейн, к которому крепилась колючая проволока. То, что металлический уголок имел наклон наружу, не слишком заботило Стаса. Он имел достаточный опыт преодоления подобных препятствий. Главное, чтобы выдержал сам кронштейн.

Еще раз сильно толкнувшись ногой от забора, Станислав резким и мощным выходом силой бросил тело вверх. Выйдя практически на стойку на руках, он перенес себя через проволоку и отцепился от кронштейна. Это был, пожалуй, самый опасный момент преодоления ограды. Он не знал, что находится за забором. А там могло быть что угодно. Стас имел возможность влететь и в залежи металлического лома, и в старую деревянную тару... При этом в лучшем случае он мог нашуметь и привлечь внимание охраны, в худшем – поломать себе ноги, а то и позвоночник. У него были максимум две секунды свободного полета, чтобы сориентироваться и выбрать точку и метод приземления.

На этот раз все обошлось. Станислав приземлился на ровную площадку. Едва коснувшись земли и почувствовав под ногами твердь, он стремительно метнулся под прикрытие длинного одноэтажного здания без окон. Прижавшись к каменной кладке, Стас перевел дух и прислушался к окружающим шумам. Вокруг все было тихо, охранник не заметил его броска на территорию завода.

Глава 5. Вперед и вверх, а там...

Менее чем через десять минут Станислав, бесшумно выставив оконное стекло, проник в котельную. Рассеянный свет с улицы позволял ориентироваться в темном помещении. Обогнув котлы, Стас включил налобный фонарь и осмотрелся. Луч выхватил из сумрака спрятавшуюся среди труб небольшую, примерно полметра на метр, металлическую дверку с наружным засовом. Ошибки быть не могло. Этот люк должен вести в трубу. На это же указывали расположившиеся выше дверки на трехметровой высоте дымоходы котлов.

Стас лязгнул засовом, вытаскивая его из паза, и потянул на себя тяжелую створку. Сильный скрип, казалось, заполнил всю котельную и даже вырвался наружу. Станислав поморщился и ругнул про себя людей, готовивших акцию. Петли можно было и смазать. Он надел перчатки и, нагнувшись, заглянул в образовавшееся отверстие. Ничего интересного. Грубая кирпичная закопченная кладка лаза на первый взгляд не являла ни малейших следов человеческого присутствия.

Станислав засунул голову внутрь и осмотрелся внимательнее.

Нет, все-таки люди здесь были, причем совсем недавно. На полу отпечатались слабые следы подошв обуви. Лаз уходил вперед метра на четыре, а потом поворачивал влево. Альтернативы перед Стасом не стояло, как и не было пути назад. Для порядка глубоко вздохнув, он протиснулся в узкий проем. На дверке внутренней ручки не было, но Станислав ухитрился зацепиться за торчавшие болты и прикрыть за собой створку. Так, на всякий случай, чтобы не бросалась в глаза.

Лаз был узкий, высота потолка не более полутора метров, поэтому двигаться в нем можно было лишь согнувшись. И то слава богу, что не на коленях. Добравшись до поворота, Стас остановился и из-за угла изучил, что его ждет впереди. Похоже, он в нескольких шагах от основания трубы. Дно дымохода покрывала крупноячеистая чугунная решетка, видимо, предназначенная для отвода дождевой воды и конденсата. А вот и искомое. На решетке сбоку лежал длинный узкий предмет, завернутый в темный полиэтилен.

Выбравшись из лаза, Станислав выпрямился и встал в полный рост. Он посмотрел вверх. Неба и звезд не разглядел, мешал свет фонаря, бегающий по черным стенам. Металлические скобы, вделанные в кладку, уходили ввысь и терялись в темноте.

Стас ножом взрезал полиэтилен, распаковал винтовку и провел ее тщательный осмотр. Наверху, на позиции, в висячем положении заниматься этим не с руки, хотя и проверять было особенно нечего. Как и обещали, в полиэтиленовом коконе покоилась снайперская винтовка «КСВК». Затвор работал мягко, оптический прицел был закреплен на штатном месте. Патроны, правда, находились в отдельной упаковке. Станислав вынул магазин из винтовки, заполнил его и загнал назад на свое место.

Подготовительные операции закончились, пора было подниматься наверх. Закрепив снайперку на карабины за спиной, Стас ухватился за нижнюю скобу. «Вперед и вверх, а там, ведь это наши горы, они помогут нам», – просквозила в сознании фраза из песни Высоцкого. И тут же, словно волчьей ягодой, рот скривила оскомина от мысли, что будет «а там», совершенно неясно, но хорошего ждать не стоит, как и помощи от гор, от неба, а также от живых людей. Отогнав героико-упадочническое настроение, Станислав стал не спеша подниматься к обрезу трубы.

Ему показалось, что восхождение длилось вечно. Монотонно переставляя руки и ноги, выхватывая из темноты лучом фонаря закопченные стены, Стас поднимался в темноту. Та же темнота поднималась следом за ним. Воздух был густ и вязок, с трудом заполнял легкие, в нос шибало какой-то непонятной застойной кислятиной. Станислав будто завис между небом и землей, между адом и неизвестностью. Не было ни верха, ни низа, только рубчатые скобы и черная от копоти кирпичная кладка...

Неожиданно в лицо пахнуло свежестью. Похоже, его путешествие подходило к концу. Стас поднял голову и высветил фонарем уже совсем близкий край трубы. Теперь стоило подумать, как свить себе гнездо, в смысле – смастерить люльку. Худо-бедно, а ему придется куковать в подвешенном состоянии как минимум десять часов. Опыт подобного рукоделия имелся, да и материал был под рукой. Не совсем удобно, правда, мастерить в висячем над черной бездной-дырой положении, но и с этим Стас справился.

Больше всего времени ушло на подгонку положения люльки.

Ему на ней предстояло не только коротать время до утра, но и стрелять из положения стоя. При дневном свете подобными манипуляциями не займешься. Станиславу пришлось несколько раз высовываться из трубы, чтобы отрегулировать точки опоры для ног и расстояние до обреза трубы. Сошками снайперской винтовки Стас решил не пользоваться. Опора цевьем «КСВК» на кирпичи его вполне удовлетворяла, тем более что при этом голова не будет торчать слишком высоко над кладкой.

Около часу ночи подготовительные работы были закончены. Оставшийся свободным конец фала с узлами на конце длиной не более двадцати метров Стас опустил в колодец трубы. Скоростная эвакуация, на которую он рассчитывал, не выйдет, но хоть до половины трубы он не будет карабкаться по скобам, а проедет на «лифте», сэкономив, как минимум, минуту времени.

Пока Станислав занимался изготовлением люльки и тренировками по прицеливанию, его никто не тревожил. Но едва он закончил работу, словно просчитав, ожила радиостанция, завибрировав в кармане комбинезона.

– Слушаю. Прием, – нажав на тангенту, негромко сказал в трубку Стас.

– Проверка связи. У вас все в порядке? Прием, – откликнулся эфир.

– Проблем нет. Прием, – коротко доложил Станислав.

Радиостанция замолчала. Стас засунул ее в карман, достал сигарету и зажигалку и, повозившись, удобнее устроился в люльке. Прикурить он не успел. Тихий писк мобильника оторвал его от этого занятия.

«И Вадиму Александровичу чтой-то не спится», – безразлично констатировал Станислав, потянувшись за телефоном.

На экране высветилась короткая фраза: «Ты где? Джинн»

Хотя на язык напрашивалась совсем другая рифма, Стас ответил так же лаконично и вполне правдиво: «В трубе». Ухмыльнувшись, он подождал, не станет ли уточнять местоположение трубы и его самого генерал Веклемишев. Нет, не стал, похоже, ответ Станислава удовлетворил любопытство Вадима Александровича. И это, честно говоря, сильно удивило Стаса. Он бы на месте генерала обиделся и послал бы такую депешу!.. Хотя, возможно, Веклемишев все же обиделся, однако проявилось это именно в молчании. Показал себя интеллигентом, не то что некоторые...

Станиславу стало чуточку стыдно, но не слать же ему СМС с извинениями и уточнениями, с какой целью он залез в трубу и в какой точке земного шара она находится.

Ночь прошла спокойно. Стас отдал должное самому себе, точнее, тому, что закрыл дверку входного люка. Снизу практически не сквозило. Он даже вздремнул часок в конце «собачьей вахты», как называют моряки время с полуночи до четырех часов утра. Потом бодрствовал, как и его радиостанция, в режиме дежурного ожидания. Полулежал в люльке, все слышал, что творится в округе, но никак не реагировал. Одним словом, вел себя словно сомнамбула.

После шести утра послышались множественные шумы. Где-то вдалеке затарахтели машины, послышались гудки... Около восьми часов прошла очередная проверка связи. А в половине девятого радиостанция опять завибрировала в кармане.

– Как меня слышно? Прием, – послышался в трубке голос того типа, с которым Стас проводил рекогносцировку.

– Слышу вас хорошо. Прием, – с готовностью откликнулся на призыв Станислав.

– Распори клапан левого набедренного кармана. Прием, – прошла в эфире неожиданная команда.

– Выполняю. Прием, – не показав удивления, произнес в эфир Стас.

Он ощупал клапан кармана, расположенного над левым коленом. Только сейчас стало понятно, что тот отличатся от других большей плотностью. Если бы не прошедшая команда, Станислав ни за что бы не заподозрил, что под тканью находится что-то иное, кроме подкладки. Достав нож, Стас подпорол шов клапана и вытянул из него небольшую фотографию.

– Да, Стасик, похоже, ты крупно залетел, – задумчиво пробормотал он себе под нос, разглядев лицо на фото. – И с этого поезда уже не спрыгнешь...

В это время вновь ожила радиостанция.

– Слушаю. Прием, – неохотно откликнулся Станислав.

– Объект идентифицирован? Доложите. Прием, – строго вопросил голос в трубке.

– Объект идентифицирован, – эхом откликнулся Стас. – Все ясно. К работе готов. Прием.

– С этого момента переходим в режим радиомолчания, – прошла команда. – Связь только в экстренном случае. Как поняли меня? Прием.

– Вас понял: режим молчания. Прием, – ответил Стас.

Он засунул радиостанцию в карман и вновь посмотрел на фото.

– Так вот какой ты, северный олень! – с тоской произнес Станислав, чувствуя, как у него заныло под ложечкой. – Точнее – олениха. Не было печали, черти накачали!..

С фотографии на Стаса смотрела приятная во всех отношениях дама с косой-короной на голове. Станислав предполагал, что работать ему придется не по рядовому гражданину, но никак не думал, что ему предложат в качестве цели премьер-министра соседнего суверенного, можно сказать, почти дружественного государства. Да, жизнь Маши оценили настолько высоко, что аж дух захватывает. И ведь уже никуда не денешься, иного пути нет...

Имелся у него эпизод в биографии, когда пришлось участвовать в акции, направленной против премьер-министра одной из африканских стран. Но тогда он был, можно сказать, на подхвате, обеспечивал безопасный отход снайпера. Да и где она, та Африка, а где – Украина. Все же свои, хотя и капризные и своенравные, но братья славяне. И сестры...

Он засунул в рот сигарету, крутанул колесико зажигалки и поднес к огню фотографию дамы приятной во всех отношениях.

Когда фото догорело до половины, прикурил от него и горящие остатки швырнул вниз в трубу.

Стас поднял голову и с тоской посмотрел на небо. День обещал быть замечательным. Ни единого облачка, солнце уже начинает вовсю пригревать, птички где-то щебечут, наверное, над полем носятся...

А, может, ему, как орлу вольному, встать на край трубы, расправить крылья, оглядеться, оттолкнуться и полететь куда глаза глядят?..

Отвлекая от мыслей, в кармане неожиданно завибрировала радиостанция.

– Чего вам надо, ублюдки! – со злостью бормотнул Станислав, бросил вниз сигарету и вырвал трубку из кармана. – Слушаю! Прием.

– Внимание! Прими информацию. Праздник откладывается на три часа. Как понял? Доложи. Прием.

– Понял, начало в тринадцать. Прием, – быстро по времени сориентировался Стас.

– Принял верно. Прием, – коротко откликнулся эфир.

– Задолбали, сволочи! – уже в полный голос зло бросил Станислав и добавил несколько емких и красочных фраз, характеризующих самого Славича, его людей, а также их близких и далеких предков по материнской линии.

Словно в ответ на его пламенное выступление где-то далеко внизу послышался лязг металла. Стас мгновенно прикусил язык и вслушался в шумы, а вернее – в тишину сумеречного воздушного столба, над которым он висел. Его слух мгновенно отсек звуки, доносившиеся извне, и сконцентрировался на шумах внутри трубы. Он недвижно сидел минуту, еще одну... Все бесполезно. Ни единый шорох не потревожил барабанные перепонки. Вероятно, ему просто послышался тот короткий лязг металла о металл. И, вполне возможно, его слух просто обманулся, на деле поймав отраженный от стен наружный металлический скрежет.

Станислав расслабился и глянул на наручные часы. До начала перенесенной церемонии более четырех часов. Ждать ему было не привыкать. К тому же и о материальном обеспечении голова не болела. Вода в объеме половины пластиковой бутылки, почти целая плитка шоколада, начатая пачка сигарет – что еще для счастья нужно? Только душевное спокойствие. Но с этим как раз дефицит, и когда он восполнится, неизвестно. Так что нужно терпеть и ждать.

Устроившись относительно удобнее на своем, уже изрезавшем все бока веревочном насесте, Стас опять погрузился в полудрему.

Правда, изображать сомнамбулу ему пришлось недолго. Прошло максимум пятнадцать минут его дремы, как слух уже вполне явственно уловил донесшийся снизу негромкий скрежет металла. Более того, Станислав был готов поклясться, что этот шум не что иное, как лязганье засова дверки, через которую он проник в трубу котельной.

Через секунду Стас уже стоял на ногах, тесно прижавшись к закопченной кирпичной кладке. Подхватив снайперскую винтовку, он практически бесшумно передернул затвор, загнав патрон в патронник. Направив дуло «КСВК» себе под ноги в полусумрак трубы, он застыл, ожидая продолжения.

Честно говоря, положение Станислава было аховое. Разглядеть его снизу в трубе не представляло сложности. А вот он не мог видеть, что творится внизу. Критичность ситуации заключалась еще и в том, что если сейчас там случайный человек, то он, без сомнения, поднимет тревогу и акция сорвется. Но и на это не стоит надеяться.

«Случайно сюда вряд ли кто забредет, – лихорадочно заметались мысли в голове Стаса. – Людям Славича в трубе делать нечего. Лишний риск им не нужен, Здравко уверен в моей полной подконтрольности. Может, это работники котельной? Весьма сомнительное совпадение. Явились с утра – и сразу в трубу... Неужели это служба безопасности премьера решила проверить близлежащие объекты? Но эти бравые ребята должны были прошерстить территорию заранее, а не непосредственно перед церемонией. Тогда кто кроме них может сюда явиться? Неужели провал? Меня сдали? Но кому это нужно? Меня же снимут первым выстрелом!..»

Неожиданно память, почти по теме, выдала информацию, над которой в другое время можно было посмеяться. Станислав где-то читал, что летчики времен Первой мировой войны летали на «Фарманах» и прочих «Ньюпортах», которые насквозь прошивали даже винтовочные пули. Так вот, для того, чтобы хоть как-то защитить себя, они подкладывали под сиденье летчика чугунные сковородки. Сейчас Стас мало чем отличался от героев-пилотов Первой империалистической. И высота его позиции примерно соответствовала высоте полета фанерно-перкалевого самолета начала прошлого века, и положение было не менее пиковое. Большим отличием было то, что с наличием сковородок в трубе котельной имелись определенные проблемы...

Глава 6. Приятное знакомство

Прижавшись к кирпичной кладке со снайперской винтовкой, Станислав вслушивался в шорохи, доносившиеся снизу. Теперь уже можно было не предполагать, а утверждать, что внизу кто-то есть. Стас слышал шорохи и как будто бы даже чье-то дыхание. Указательный палец, лежавший на курке «КСВК», напрягся...

– Эй, Аладдин, ты здесь? – неожиданно ударил в уши Станислава незнакомый голос.

Стас с трудом удержался, чтобы не выстрелить вниз в трубу, настолько громким был звук. Ему даже показалось, что говоривший находится рядом с ним. Вероятно, так сработало эхо. Отразившись от стен, оно создал эффект мнимой близости человека, находившегося в основании трубы. Ну и, конечно, Станислав успел среагировать на Аладдина.

Крайнее напряжение сменилось искренним изумлением. Он даже не сумел сразу отреагировать на призыв.

– Так ты здесь, Аладдин? – вторично вопросил неизвестный.

– Чего надо? – коротко поинтересовался Стас.

– Тебя надо, – не менее лаконично доложил незнакомец. – Привет от Джинна.

– И ему здравствовать, – осторожно ответил Станислав. – А ты кто такой?

– Меня дядей Васей кличут. Слыхал о таком?

– Имел честь, – недовольно пробурчал Стас. – И что дальше, дядя Вася?

– А дальше, слезай со своей верхотуры. – В голосе человека, назвавшегося дядей Васей, прозвучало явное недовольство. – Дело есть неотложное.

– Не могу, у меня у самого дела тут... тоже неотложные и незавершенные, – отказался Станислав.

– Я тебе сказал, слазь, паскудник! Дела твои поганые на три часа отложены.

Трудно сказать, что больше подействовало на Станислава, осведомленность дяди Васи об отложенном времени акции или слово «паскудник». Как-то неожиданно прозвучало, можно сказать, по-отечески. Возможно, сработало и то, и другое. Ну, и еще нельзя было исключить положительного факта, что его не пытались снять с верхотуры пулей, как охотники тетерева. В том, что этот человек посланник генерала Веклемишева, можно было также не сомневаться. Практически никто, кроме них самих, не ведал об Аладдине и Джинне. Вадим Александрович неизвестно кому не доверится. Единственное, что было совершенно непонятно, как дядя Вася смог найти Стаса в этой трубе. Но так или иначе, а спускаться ему придется. Правда, ничего особенно он не терял. Как спустится, так и поднимется.

– Оружие брать? – невинно поинтересовался Станислав.

– Его только не хватало. Оставь, где лежало.

– Понял, спускаюсь, – принял окончательное решение Стас.

Он закрепил снайперскую винтовку карабинами к люльке и полез по скобам вниз. Правда, перед спуском, так, на всякий случай, проверил, хорошо ли вынимается из ножен на голени тесак...

Добравшись до основания трубы, Стас спрыгнул на чугунные колосники и огляделся в темноте. Ни в трубе, ни в лазе он никого не обнаружил. Похоже, его ждали снаружи. Скользнув по тесному проходу, он выбрался из люка в котельную. Первое, что он увидел, были ноги человека, без движения ничком лежащего напротив дверки под трубами. Чуть в стороне Станислав рассмотрел еще одного.

– Тебя берегли, чтобы не сбежал, – раздался над самым ухом все тот же голос. – Охраняли, стало быть...

Стас от неожиданности отшатнулся и бросил руку к голени, потянувшись к ручке ножа. Он был готов поклясться, что еще секунду назад рядом с ним никого не было. Однако Станислав сумел сдержаться от опрометчивого шага, тем более что тон дяди Васи был вполне миролюбив.

– Это вы их... приложили? – поворачиваясь к новому знакомому, спросил Стас.

– Пришлось... – однозначно ответил дядя Вася.

Рядом со Станиславом стоял сухонький, небольшого роста, ему где-то по плечо, пожилой мужчина. На вид товарищу было годков примерно шестьдесят, хотя, возможно, он уже и перешагнул эту цифру. Лицо дяди Васи показалось Стасу знакомым. Он его где-то видел, причем совсем недавно. Правда, долго раздумывать дедок Станиславу не дал.

– Берем за руки, за ноги болезных и убираем в трубу, – кивнув на лежащих, скомандовал дядя Вася. – И шустрее, времени у нас в обрез. Ехать пора.

– Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? – наливаясь гневом, спросил Стас. – Вы что, дяденька, меня за болвана с Джинном держите?

– Объясню в машине, – бросил дедок. – А сейчас давай за собой подчистим.

– Не за собой, а за вами. Я никуда не поеду, – мрачно уточнив, бросил Станислав. – У меня еще здесь дела есть. Долги отдать надо...

– Поедешь как миленький. А будешь сопротивляться, на поводке, как пса нашкодившего, поведу. Напаскудил, молокосос, а еще и права качает!

Станислав окончательно растерялся от совершенно непонятных обвинений, которые на него возводил этот незнакомый ему человек. Правда, он тут же взял себя в руки и открыл рот, чтобы послать дядю Васю и Джинна, сиречь, генерал-майора Веклемишева, туда, куда Макар телят не гонял. Однако не смог выразить свой гнев по причине вступления в полный ступор.

– Да вы!.. – единственное, что успел громогласно выговорить Стас.

– Значит, Машу мне одному вытаскивать? – отведя глаза, будто бы безразлично спросил дядя Вася.

– А... вы знаете, где ее держат? – осторожно, словно боясь спугнуть надежду, спросил Станислав.

– Уже знаю, – спокойно сообщил ему дядя Вася. – Ну, ты будешь помогать? Или мне, старому, больному человеку таскать этих бугаев?

– Да, конечно, – уже с готовностью откликнулся Стас.

От комментариев по поводу старости и болезней он отказался, хотя язык так и чесался спросить, как недужному старичку удалось вырубить двух здоровяков. Перетаскивание находившихся в бессознательном состоянии молодых людей много времени не заняло. Станислав с дядей Васей затащили их в трубу и уложили на чугунные решетки.

– Кто они такие? – поинтересовался Станислав.

– Пошарь-ка вон у того блондина в нагрудном кармане, – посоветовал дядя Вася, натягивая на себя грязно-желтый рабочий жилет, снятый с одного из молодцов. – И одевайся скорее.

Станислав вытянул из кармана блондина удостоверение в «жовто-блакитной» обложке, открыл его, прочитал и аккуратно уложил назад в карман.

– Удовлетворил любопытство? – с ехидцей поинтересовался дядя Вася. – Понял, что ты в дерьме по самые уши?

Стас промолчал. Он ожидал увидеть что угодно, но никак не удостоверение сотрудника службы безопасности Украины. В голове Станислава окончательно все перемешалось. Его, киллера, перед которым стояла задача по устранению премьер-министра сопредельного «незалежного» государства, охраняли офицеры безопасности этого самого государства. И какое отношение имеет к этой самой украинской секретной службе Здравко Славич?

Натягивая на себя рабочий жилет с брендом завода на спине, растерянный Стас мысленно пробовал свести концы с концами.

«А может, дядя Вася все придумал? Это же он сказал, что вырубленные им ребята охраняли меня, чтобы не сбежал. А вдруг это он сам за мной присматривал. Сотрудники СБУ пришли проверить помещение перед скорой церемонией, а дедок их здесь и уложил. Я дважды слышал металлический скрежет. Это явно двигали засов. Выходит, сначала меня закрыли, чтобы не сбежал, а потом дядя Вася меня разблокировал и выманил с позиции. И что-то не верится, что этот тщедушный старикан вырубил двух крепких парней, явно прошедших спецподготовку. А может, все было не так, и это он задвинул заслон, а парни пришли и... Нет, не сходится в деталях. Но все равно, на каком основании я должен верить этому человеку? СМС с моим и Веклемишева псевдонимами – не верительная грамота. Но если это игра, то чья? Не Славича точно, он принял заказ на убийство. Может, местной службы безопасности? Инсценировали мое якобы освобождение, чтобы выманить с позиции. Парни, которых якобы вырубил этот пресловутый дядя Вася, просто притворяются. И сейчас за стенами котельной уже ждут не дождутся спецназовцы... Так проще было в меня снизу пальнуть или, наоборот, сверху с вертолета. Стоп, что-то меня понесло. Вертолет, луноход... И что я гадаю на кофейной гуще? А почему бы не внести ясность более простым и эффективным способом. Сейчас устроим маленькую, но победоносную войну. Дедок мне все, как на духу, выложит».

– Ну, ты скоро, что там возишься? – сердито позвал Стаса дядя Вася, уже выбравшийся из трубы.

– Иду, – бросил в ответ Станислав и нырнул в лаз.

Дядя Вася ждал его у дверки. Как только Стас вылез наружу, он захлопнул створку и задвинул засов.

– Давай шустрее, время не ждет, – деловито сказал дядя Вася. – Не забудь ножны с ноги отстегнуть. Ты связь с заказчиками держал по этой пиликалке? – Он кивнул на трубку, торчащую антенной из кармана комбинезона. – Захвати с собой, она еще понадобится. Готов? Погнали!

– Погнали, – согласился Станислав. – Только перед этим мне надо срочно связаться с Веклемишевым. Есть такая возможность?

– Возможность-то есть, но сейчас вряд ли это получится, – категорично мотнул головой дядя Вася. – Не раньше чем через час, а то и полтора...

«Точно провокатор, – утвердился в своих догадках Стас. – Не понимаю хитрой игры, не могу даже представить, кто за всем этим стоит. Но сейчас я получу ответы на все свои вопросы».

– Что ты застыл? Вперед! – вопрос дяди Васи повис в воздухе. – Эй, молодчик, ты не заснул? Тебе что, нехорошо?

Стас действительно стоял, прикрыв веки. Ему понадобились несколько мгновений на концентрацию. Долгое ночное бдение на веревочном «насесте» не пошло на пользу ни сознанию, ни мышцам.

– Все нормально, – открывая глаза, безмятежно сказал Стас. – Ну, погнали!..

Дядя Вася ничего не успел ответить, потому что Станислав стремительно выкинул руки, захватил его за кисть и запястье стандартным «реете-иппо-тори». Сделав короткий и быстрый шаг, он в повороте повел руку противника на излом, собираясь провести «сихо-наге» – бросок за кисть руки. Стас мог применить более действенный ударный стиль карате-до или ушу, однако выбрал щадящую технику айкидо. Он не ставил перед собой задачу нанести серьезный вред этому немолодому человеку. Дядя Вася Станиславу был нужен живым, здоровым и с охотой отвечающим на его вопросы. В арсенале Стаса были методики, позволяющие быстро и без проблем развязать язык самому строптивому собеседнику. Но сначала требовалось его нейтрализовать.

Все шло как по маслу. Противник подчинился воле Станислава и раскладу векторов сил. Не имея возможности сопротивляться, дядя Вася развернулся вполоборота и, согласно законам физики и айкидо, совершил кувырок через плечо и стал заваливаться спиной на бетонный пол. Стас отпустил его руку и, догоняя падающее тело, двинул кулак в направление груди пожилого соперника. Сильной травмы этот удар причинить не мог, однако на короткое время сбил бы дыхание, вызвав спазм, и лишил дядю Васю возможности оказывать сопротивление.

Когда, казалось, все уже решено, прошел сбой в программе, написанной Стасом. Его кулак не встретился с грудью пожилого противника, а лишь скользнул по касательной, не причинив тому никакого вреда. И случилось это ввиду невообразимо мощного и совершенно непредсказуемого рывка дяди Васи. Было совершенно непонятно, откуда взялись силы в столь тщедушном теле. Падая, он изогнулся и выбросил вниз ноги. Едва они коснулись земли, дядя Вася сильнейшим толчком послал свое тело вверх на сальто, одновременно разворачиваясь в воздухе. В полете он не только разминулся с кулаком Станислава, но и сумел ухватиться ногами за его шею. Следующим рывком дядя Вася сбил равновесие противника.

Теперь уже у Стаса не было выбора. Чтобы не сломать себе позвонки, он был вынужден нырнуть вперед и, подчиняясь все тому же раскладу векторов сил, совершить кувырок. Однако это не помогло ему освободиться от ног дяди Васи, сжимающих его шею жесткими тисками. Правда, через мгновение они ослабли, но свободу Станислав так и не приобрел. Еще в кувырке он ощутил рывок на голени. Смысл этого понял спустя секунду. Когда Стас пришел в себя, он увидел, что на нем, лежащем плашмя на бетоне, сидит дядя Вася и прижимает острием к сонной артерии его же нож. Станислав был слишком опытным бойцом, чтобы не понять, что это полное поражение.

Первым ощущением Станислава был переполнявший сознание стыд. Его, мастера рукопашного боя, обладателя нескольких черных поясов по различным видам восточных единоборств, легко, будто играючи, уложили на лопатки. И кто? Человек как минимум вдвое его старше и едва ли не вдвое легче.

– Да что же это ты делаешь, молокосос? – возмущенно спросил дядя Вася. – К тебе, паскуднику, как к человеку отнеслись, а ты непотребное творишь.

– Нож уберите, – сдавленным голосом попросил Станислав.

– Щас, разогнался, – усмехнулся дядя Вася. – Ты сначала поясни, чем я тебе не понравился.

– А я не знаю, кто вы такой, дяденька. СМС для меня не указ. Докажите, что вас прислал Джинн. Может, вы провокатор. Что-то не очень хотите вы, чтобы я с ним по телефону переговорил.

– Не собираюсь я тебе, сосунку, ничего доказывать. Сейчас полосну ножичком по горлу, и закончим на том нашу дискуссию.

– А что вы меня то паскудником, то молокососом, то сосунком обзываете? Чем я вам насолил?

– Он еще спрашивает! – нахмурился дядя Вася. – Да если бы не Маша, я бы и пальцем не пошевелил, чтобы тебя из дерьма вытаскивать. Вот закончится эта катавасия, я еще и до тебя, и до Вадьки сводника доберусь...

– А Вадька, надо полагать, Вадим Александрович? – осторожно поинтересовался Стас.

– А кто же еще? До генерала дослужился, а как был сорванцом, так им и остался.

Неожиданная догадка пронзила Станислава.

– А вы, стало быть, Маше приходитесь...

– Отец я ей, – устало сказал дядя Вася. – Приемный... Ну, что, успокоился, парень? Не будешь на меня, аки лев рыкающий, кидаться и на части рвать?

Вот с кем не ожидал встретиться здесь Станислав, так это с отчимом Маши. Такая неожиданная встреча окончательно выбила его из седла.

– Ну, так что, не станешь на меня кидаться? Отпускать? – повторил свой вопрос дядя Вася.

– Не буду. Уже успокоился, – потерянно сказал Стас. – Так вы правда Машин отчим?

– Правдее быть не может, – убрав нож от горла, подтвердил тот. – И давай с «дядей Васей» закончим. Зови меня Василием Васильевичем. Поднимайся, молодчик. Поехали Машу выручать. Вадим сейчас там находится.

Глава 7. Вот тот дом под зеленой крышей...

С завода они выбрались без особых проблем. Василий Васильевич прихватил с собой одноразовые пропуска тех бедолаг, которых он вырубил в котельной. Охрана предприятия работала четко и невзирая на лица. Несмотря на принадлежность к службе безопасности, им все же выписали бумажки на право входа на территорию завода. Они же упростили выход Стаса и Василия Васильевича.

Чтобы не привлекать к себе внимания, до проходной Станислав и отчим Маши шествовали в фирменных жилетах, изображая работников завода. Сбросив рабочую одежду за ближайшим углом, на контрольно-пропускной пункт заявились уже не хозяевами, а гостями предприятия. Сдав охраннице разовые пропуска, они беспрепятственно покинули завод.

Серый «Москвич 2141» со следами ржавчины на порогах ждал их на стоянке поодаль от проходной. Василий Васильевич открыл его, уселся на место водителя и жестом показал Стасу, чтобы тот садился на место пассажира рядом с ним. Вырулив со стоянки к дороге, он повернул налево. Проехав метров пятьсот, притерся к обочине впереди неприметного старенького «Опеля». Едва их машина затормозила, из немецкой колымаги выскочил молодой парень.

– Давай радиостанцию, – распорядился Василий Васильевич. – У тебя какой позывной?

– Мы без позывных работали. Они выходили в эфир, я отвечал. Коротко: вопрос-ответ, прием...

Василий Васильевич передал радиостанции Станислава и тех товарищей, что его караулили в котельной, парню из «Опеля» и коротко его проинструктировал. Он должен был вместо них выходить на связь, чтобы заказчики не заподозрили раньше времени, что стрелка и его охранников на позиции нет.

Через десять минут автомобиль уже вышел на одесскую трассу и, набирая скорость, помчал в сторону Киева.

Василий Васильевич был немногословен и на вопросы попутчика отвечал неохотно. Но даже из недоговорок пожилого человека Станислав понял, что генерал Веклемишев не бросил его на произвол судьбы. Откровенное невнимание к Стасу было не более чем маскировкой. Понимая, что Здравко Славич, хитрый лис, будет проверяться и перепроверяться, Веклемишев в период ожидания максимально ограничил контакты со Станиславом. А уж когда конкретно нарисовались люди Здравко Славича, свел их практически к нулю.

По поводу несостоявшейся акции, на которую Стас пошел из-за шантажа Славича, Василий Васильевич высказался лаконично, емко, но, опять же, в общих чертах: крупная подстава.

Кстати, по дороге Станислав все-таки вспомнил, где раньше мог видеть Василия Васильевича. Они с ним ехали в одном поезде из Москвы до Киева. Столкнулись случайно в вагоне ресторане. Правда, тогда отчим Маши выглядел совсем не боевито. Трудно было заподозрить в добреньком старичке-боровичке в дешевом костюмчике и с палочкой бойца, который может дать фору крутому спецназовцу. Кто бы знал, что Стас путешествовал в Киев под двойным неусыпным контролем.

При упоминании о Маше Василий Васильевич хмурился и свирепо играл желваками. Тут Стасу не удалось ничего выведать. Оставалось только строить догадки и версии. Некоторые из них заставляли мрачнеть и самого Станислава. Он не мог толком уловить связь между Веклемишевым и Василием Васильевичем. Можно было лишь утверждать, что она есть. А раз так, то и его знакомство с Машей могло быть подстроено. Неужели она связана со спецслужбами и выполняла задание генерала?

Станислав гнал от себя эту нелепую догадку, но она вновь к нему возвращалась. Вспоминая их встречи, он не мог припомнить и нотки фальши в ее поведении. Но тогда почему она оказалась впутана в эту грязную историю? И по вине ли Станислава это произошло? Какие отношения между девушкой и генералом Веклемишевым? Неужели Маша талантливая актриса, достойная самой престижной сцены? А с какого переляка тогда Василий Васильевич ругает его паскудником? Отчим Маши, надо полагать, тревожится о моральном облике падчерицы? Но уж это никак не вяжется с предположением, что девушка – агент генерала Веклемишева. А что, если одним махом разрубить этот узел?

– Василий Васильевич, скажите честно, Маша – сотрудник спецслужбы? – проникновенным голосом спросил Станислав.

Лучше бы он этого не делал. «Москвич» едва удержался на трассе. Похоже, Василия Васильевича этот вопрос застал врасплох, так он дернул рулем. А после того, как он выровнял автомобиль, Стасу пришлось выслушать гневную речь, которой бы искренне позавидовал биндюжник с одесского привоза. Станислав на всякий случай даже ухватился за скобу открывания дверки машины. Единственное, похоже, что его спасло, так это то, что скорость машины зашкаливала за сотню километров в час, а руки Василия Васильевича были заняты рулем.

Зато после этой встряски настроение Стаса значительно улучшилось. Судя по реакции отчима Маши, девушка не имела никакого отношения к спецслужбам. С дальнейшими расспросами Станислав, опасаясь за состояние своего здоровья, решил повременить.

До окраины Киева добрались за какие-нибудь сорок минут. Куда как быстрее, чем на электричке, на которой Стас трясся почти два часа. После поста ДАИ повернули направо, скоро выехали на набережную, потом на мост через Днепр. Когда миновали водную преграду, Василий Васильевич скупо проинформировал пассажира:

– Дарница.

– Ясно, – сухо отреагировал на его слова Станислав.

Похоже, Василий Васильевич понял, что несколько погорячился, ругая молодого человека. Не отрывая глаз от дороги с весьма оживленным движением, он уточнил:

– Минут через тридцать будем на месте. Меньше чем за полтора часа справились. Идем с опережением графика.

«Москвич» вырвался из города на оживленную автостраду. Дорожный указатель проинформировал, что автомобиль двигается в сторону Полтавы и Харькова. Правда, по трассе они ехали недолго. Очень скоро Василий Васильевич свернул на неширокую асфальтированную дорогу. Она вела к расположенным за леском коттеджам. Самих домов, правда, видно не было, над кронами деревьев высились лишь крыши. Но и по их высоте, и качеству материала было понятно, что это не рядовое село, а поселение совсем не бедных украинцев.

Доехав до леса, Василий Васильевич повернул на грунтовую дорогу. Метров через триста они встали, едва не уткнувшись радиатором в багажник «Ауди» шестой модели с украинскими номерами.

– Вот и приехали. Выходим, – бодро скомандовал Василий Васильевич.

Едва Стас выбрался из «Москвича», как слева из кустов послышался негромкий свист. Уже через считанные секунды Станислав здоровался с генералом Веклемишевым. И только сейчас, при виде Вадима Александровича, у него окончательно отлегло от сердца. Крохотные колючки сомнений продолжали терзать сознание Стаса все время, пока его везли в неизвестность. А теперь, когда он увидел Веклемишева, все встало на свое место. У Станислава даже появилась какая-то уверенность, что мучения закончились и болото, в которое его затянул Славич, наконец, отпустит свою жертву.

Генерал был одет в темно-серый камуфляж. Как обычно, выглядел спокойным и деловитым, будто ничего сверхординарного не происходит, а просто он выехал на рыбалку. Рядом с ним стоял крепкий мужчина лет сорока пяти-пятидесяти тоже в легком камуфляжном костюме. Несмотря на то что на нем не было знаков различия, у Стаса почему-то появилась уверенность, что товарищ явно при исполнении.

– Полковник Радченко, – не вдаваясь в подробности, представил его Веклемишев. – Ну что, все в сборе, пора начинать.

– Это, Вадим, твоя ударная группа? – с видимым удивлением, если не пренебрежением спросил полковник.

– Она и есть, – улыбнулся Веклемишев.

– А может, я все-таки усилю вас своими бойцами?

– Справимся сами, – отмахнулся генерал. – Ребята у меня проверенные. Работа предстоит ювелирная, твоим костоломам-штурмовикам ее не потянуть. Если только дело наперекосяк пойдет, тогда и твоих подтянем. Но только по моей команде.

– Как скажешь, Вадим, – безразлично пожал плечами полковник. – Нам хоть сову об пень, хоть пнуть сову... Ставь своим задачу. Если что, я на связи.

Полковник неспешно пошагал по тропинке, уходящей в заросли леса. Немедленно из кустов выдвинулись двое спецназовцев при полном вооружении и боевой раскраске. Они тенью скользнули за своим командиром.

– Будем штурмовать вон тот особняк под зеленой черепицей, – Веклемишев указал сухой веточкой в прогал между листьями на крышу дома, находящегося метрах в шестистах от них.

– Маша в доме? – с тревогой спросил Василий Васильевич.

– Да, ее держат на втором этаже, – сказал Веклемишев. – С ней постоянно находится женщина...

– Десанка, – доложил Стас. – Подручная и любовница Здравко Славича.

– Откуда такие сведения? – поинтересовался генерал.

– Перед тем, как отправиться сюда, я разговаривал по телефону и с Машей, и с той стервой.

– Все понятно, – кивнул в ответ Веклемишев. – На первом этаже сейчас находятся трое боевиков Славича. Еще один – в будке у ворот. Все вооружены, хотя поведение их достаточно беспечное. Видимо, чувствуют себя в полной безопасности.

– Славич в особняке? – с надеждой спросил Станислав.

– Нет, его здесь не было, по крайней мере, полтора суток, в течение которых мы наблюдаем за домом. Идет постоянное сканирование внутренних помещений тепловизорами и прослушка направленными микрофонами. Фиксируя разговоры в доме, мы определили, что Маша точно там, а также имена трех боевиков. Все трое иностранные граждане, беседуют между собой на английском. Правда, двое с сильным акцентом.

– Как зовут этих ублюдков? – нетерпеливо спросил Стас.

– Кассиус, Денни и Форман. Четвертого не определили. Знаешь кого-нибудь из них? – поинтересовался Веклемишев.

– Только Формана. Мы с ним несколько раз работали в паре, – сообщил Станислав. – Матерый волчара! Ушел-таки через флажки при разгроме Синдиката...

– Думаю, других здесь нет. Вероятно, Славич решил, возрождая организацию киллеров, количество компенсировать качеством. Поэтому при штурме дома нам следует быть крайне осторожными и внимательными. Противостоять будут не какие-то братки люберецкие, а профессионалы.

– Учи ученых, – буркнул под нос Василий Васильевич. – Конечно, ты генерал, с бугра оно виднее...

– Учи не учи, а мне, как командиру, положено перед операцией провести инструктаж и настроить личный состав...

– Я тебе не личный состав, а давно уже почетный пенсионер. В общем, все знают свой маневр, да и времени у нас в обрез. Выдавай, Вадим, диспозицию – и на штурм, – подвел черту Василий Васильевич.

– Ну, раз все такие умные, красивые и всезнающие, может, и без меня справитесь? – с усмешкой спросил Веклемишев.

– Ладно, не дуйся, командуй, генералиссимус, – пошел на попятную Василий Васильевич.

– Ну, раз прения закончились, пора заняться делом. И диспозиция наша будет такая... – Вадим Александрович вытащил из кармана лист бумаги. – Это поэтажный план особняка и прилегающего к нему участка. Периметр забора, двор и сад находятся под постоянным видеонаблюдением. Один человек сидит у мониторов вот в этой комнате и контролирует обстановку вне дома. У ворот в будке, как я уже сказал, дежурит еще один боевик. Застать врасплох их трудно, но все же возможно. А для этого нам придется сыграть небольшую комедию положений с переодеванием. Правда, входить в образ придется одному из нас, догадайтесь кому...

– Ну, из меня уже давно клоуна слепили, – буркнул отчим Маши. – Теперь ваша очередь лицедействовать.

– Увы, Василий Васильевич, но мы со Стасом будем на острие удара, – состроил скорбную мину Веклемишев. – Во благо Мельпомены предстоит потрудиться вам.

– А не пошел бы ты, генерал, – ласково произнес Василий Васильевич. – Я театральных училищ не кончал и служил не во МХАТе, а сам знаешь где... Играйте сами, сынки, свои комедии, фарсы и прочие водевили.

– На дискуссии у нас времени нет, – в голосе Веклемишева появились металлические нотки. – Один телефонный звонок может поломать все наши планы. При таком исходе придется подключать ребят Радченко. В этом случае я не гарантирую безопасность Маши.

– Не пугай пуганого, пацан. Гарант, понимаешь... Ладно, Кутузов, выкладывай план войны, – примирительно буркнул Василий Васильевич. – Чтобы Машу вызволить, я и клоуном согласен сработать.

Глава 8. Театр трех актеров

Потерявшая форму светлая летняя шляпа времен «кукурузного» генсека, мятый полотняный пиджак, палочка, шаткая походка, трясущиеся ноги и суровый взгляд принципиального персонального пенсионера... Если бы Стас не видел Василия Васильевича в деле, он и вправду поверил бы, что перед ним старичок-общественник местного разлива. И зря отчим Маши отнекивался от служения Мельпомене, актерскими талантами от него несло за версту, и упомянутый им же МХАТ рыдал горькими слезами, что потерял столь характерного героя.

Станислав с Веклемишевым сидели в «Ауди», припаркованной за ближайшим углом метрах в ста от особняка, где содержали Машу.

Мотор машины был заведен, чтобы в любой момент она могла сорваться с места. В отличие от Василия Васильевича, Стас и Вадим Александрович были одеты в камуфляж и вооружены, как говорится, до зубов. Связь на первом этапе операции была односторонней, они могли слышать своего старшего товарища через динамики аудиосистемы машины, но сами от выхода в эфир воздерживались.

Минуты три в динамиках слышался едва различимый хруст гравия под подошвами. Затем раздался громкий настойчивый стук. Это Василий Васильевич со всей пролетарской ненавистью колотил тростью по дверям будки охранника у ворот особняка «клятого» богача. Пока события разворачивались в соответствии со сценарием, подготовленным генералом Веклемишевым. Чтобы их визит в особняк стал хотя бы относительной неожиданностью для его обитателей, требовалось незаметно просочиться мимо камер видеонаблюдения. Для того и разыгрывался незамысловатый спектакль.

– Открывайте, байстрюки! Это общественность! – прозвучал в динамиках гордый голос.

Ответом призыву Василия Васильевича некоторое время было молчание. Секунд через десять стук по металлу возобновился, причем стал куда как сильнее. И голос «общественника» звучал уже тоном выше, и наполнение стало более разнообразным.

– Немедленно откройте! Где хозяин? Скрывается кровопийца за высоким забором от глаз людских! Вот сейчас я милицию вызову, спецназ «Беркут», чтобы двери ваши железные вынесли к чертовой матери! И к ответу!

Похоже, упоминание милиции пробудило к действиям стража ворот. Но, вполне возможно, задержка объяснялась тем, что он просто связался с товарищами в доме и доложил, что какой-то безумный старик ломится в особняк. Ну, а те дали команду прояснить обстановку.

– Что вам нужно? – послышался голос мужчины, в котором слышался явный акцент. – Это частная территория. Уходите!

– Открывайте, негодяи! Ваши собаки всю округу переполошили. Ночью спать не дают, лают до утра. А вчера чуть не покусали ребенка. Я вам повестку принес в поселковый совет.

– Извините, но у нас нет никаких собак, – послышался удивленный голос. – Вы что-то перепутали. И хозяин в отъезде. Приходите завтра.

– Ах, завтра! Так вот вы как с народом разговариваете, – Василий Васильевич сорвался на истерику. – Вы еще и бюрократы! Да я вас к ногтю!.. Разъелись паразиты на теле трудового народа!

Удары трости по металлической двери стали напоминать торжественные звуки тамтамов. Старичок-боровичок, сиречь Василий Васильевич, разволновался не на шутку. Его беснование, без сомнения, хорошо просматривалось в камеры видеонаблюдения. Боевики, засевшие в особняке, прекрасно видели на мониторах, что «общественник» бушует в одиночку, кроме него на улице никого не наблюдается. Явной угрозы для них пожилой человек не представлял, а потому и действия людей Славича были вполне предсказуемы.

Веклемишев и Станислав услышали звуки открываемого замка.

– Что тебе надо, старик? – раздался громкий окрик. – Ты крейзи – сумасшедший? В этом доме живут особы... как оно... дипло-ма-ты.

Последнее слово человек, охранявший ворота, видимо, из-за трудностей в произношении выдал по разделениям.

– Кто сумасшедший? Я сумасшедший? – возмущенно возопил Василий Васильевич. – А вы дипломаты? Небось американцы-янки. Да я вас, сволочей, в пятидесятых в Корее на своем «МиГ-15» пачками в землю вгонял...

Стас глянул на Вадима Александровича. Было видно, что тот с явным удовольствием вслушивается в радиоспектакль. Заметив взгляд Станислава, он скупо улыбнулся и показал знаком, что до начала активных действий остались считанные секунды.

– Эй, старик, мы не в Корее, – растерянно повысил голос страж ворот. – Убери свою палку. Сюда нельзя! Частная территория!..

– А к нам можно? Союз, гады, развалили! Налетели, как коршуны, печень нам, славянам, клевать! Как прилетели, так и улетите! Сраной метлой выметем! Где ваш хозяин! Где этот Кощей?

Вот и прилетела весточка-ласточка. Слово «Кощей» было кодовым, сигналом к началу движения. Оно означало, что Василий Васильевич, выйдя из поля зрения камер слежения, нейтрализовал охранника.

– Вперед! – коротко и спокойно бросил Веклемишев.

Стас выжал сцепление и включил первую скорость. Рвать с места сейчас не стоило. Они должны были вальяжно на своей «Ауди» подкатить к воротам, посигналить и так же не спеша въехать во двор. Именно на таком автомобиле днем раньше в свои владения заезжала хозяйка особняка. Наблюдение генерала Веклемишева зафиксировало ее посещение дома. Номер машины пробили, установили владелицу. Какое отношение она имеет к Славичу, пока было непонятно. Опрос соседей показал, что последние полтора года в особняке никто не жил. Вероятно, хозяйка просто сдала его в аренду. Но, вполне возможно, женщину со Здравко Славичем связывали некие деловые или личные отношения.

Разбираться в этом ни времени, ни желания не было. Главное, хозяйку беспрепятственно пропускали через ворота. Станислав не интересовался, как и где добыл Веклемишев идентичную хозяйской «Ауди» с такими же госномерами. На то он и генерал службы безопасности. Большее удивление вызывало присутствие украинского спецназа. Стас, правда, ввиду отсутствия знаков различия, не разобрался, по какому ведомству они проходят...

Через считанные секунды, которые понадобились, чтобы преодолеть какие-то сто с небольшим метров, «Ауди» подъехала к воротам и выдала длинный сигнал клаксона. Именно так вчера сигналила хозяйка дома. Ворота немедленно поехали в сторону. Станислав, въезжая во двор, разглядел в окошке будки профиль Василия Васильевича. Ну что, отчим Маши свое дело сделал, пришла очередь показать, на что способны его более молодые спутники.

Автомобиль не спеша проехал по радиусу мощенной тротуарной плиткой дорожки и остановился у дверей особняка. Если люди Славича и следили за движением «Ауди» с помощью камер видеонаблюдения, разглядеть Станислава и Вадима за тонированными стеклами они все равно не могли.

– На первом этаже трое. Один в дальней комнате, двое в холле. Один из них направляется к входной двери, – прошел в наушнике доклад наблюдателя, работавшего с тепловизором.

Сразу за ним в эфир вышел Василий Васильевич.

– Я ВВ. Ворота закрыты. Готов присоединиться.

– Внимание, начинаем работать. ВВ, контролируй двор и окна особняка. Пока твоей помощи не требуется.

– Готов? – повернулся к Стасу Веклемишев.

– Как пионер, – доложил Станислав.

– Тогда вперед! Все по плану. Идешь первым. Затем вступаю я. Ты меня прикрываешь.

– Понял, идти первым, прикрывать... – отворачивая на лицо вязаную шапочку с прорезями для глаз, продублировал команду Стас.

Достав с заднего сиденья заранее приготовленную «беретту» с глушителем, он открыл дверку машины и, пригибаясь, чтобы его не разглядели в камеры видеонаблюдения, выскользнул наружу.

Перекатом Станислав ушел под прикрытие заднего колеса и приготовился к стрельбе.

– Готов к работе, – шепнул он в соломинку микрофона.

Несмотря на то что план штурма особняка готовился в ускоренном режиме и, как говорится, на колене, расчет времени, особенно в самом начале операции, велся на секунды. И пока практически полностью совпадал с графиком. Конечно, следить по часам за его выполнением было трудно, если не сказать невозможно, но проводимые мероприятия исполнялись в полной мере и достаточно качественно. Василий Васильевич с блеском исполнил свою роль, открыв доступ во двор. А вот теперь пришла очередь Стаса и генерала Веклемишева вступить в контакт с противной стороной.

– Внимание, дверь открывается, – послышался в наушнике голос Вадима Александровича, а еще через мгновение пошла резкая команда: – Стас, работай!

Станислав лежал на спине, привалившись головой к диску колеса. Услышав приказ Веклемишева, он рывком перекатился на живот и выкинул вперед руки с зажатой в них «береттой», украшенной уродливым наростом глушителя. Сейчас его уже не прикрывала машина, но и вход в особняк был как на ладони.

С расстояния пятнадцати метров такому стрелку, как Станислав, промахнуться было невозможно. Два практически слившихся в один хлопка-выстрела бросили на пол боевика, вышедшего встречать «Ауди». Стас стартовал, когда его цель еще не успела толком «улечься» в проеме двери. Однако его опередил на несколько шагов Веклемишев. Станислав еще бежал по ступенькам лестницы, а тот уже влетал в открытую дверь.

Хлопок, еще один... Заскочив в холл особняка, Стас повел дулом «беретты» из стороны в сторону. Веклемишев уже стоял в дальнем углу холла у дверей комнаты, где находились мониторы видеонаблюдения и, соответственно, третий боевик. Второй по счету лежал недвижно у стены слева. Судя по тому, что рядом с ним валялся пистолет, Вадим Александрович сработал на опережение. Можно было лишь гадать, сотые или тысячные доли секунды решили исход этой дуэли.

Веклемишев знаком показал, чтобы Стас двигался на второй этаж, где держали Машу, и постоянно находился на связи. Дверь в мониторную решительному напору генерала никак не поддавалась. На вид она была вроде как бы и деревянной, а по звуку – очень даже стальной. Решение оставить в тылу вооруженного боевика вряд ли являлось разумным, поэтому генерал и решил довести дело до конца.

Станислав успел на бегу мазнуть взглядом по лицам выведенных из строя боевиков. Формана среди них не было. А из этого следовало, что он укрылся в комнате с мониторами. Если это тот человек, которого знал Стас, то Веклемишеву с ним справиться будет непросто. Зверь матерый, за просто так жизнь свою не отдаст. Правда, генерал в курсе, с кем ему придется иметь дело. А предупрежден, значит, вооружен.

Уже взбегая по лестнице, Станислав разглядел, как Вадим Александрович прилаживает к ручке двери гранату. Они взяли с собой на всякий случай по паре наступательных РГН, хотя и не планировали шуметь. Запас карман не тянет, вот и сгодились.

Пока они с Веклемишевым работали практически беззвучно. Если Десанка, сторож Маши, не стояла в момент их приезда у окна, выходящего во двор, то она, возможно, и не в курсе происходящего. Но на такой расклад не стоит надеяться. Эта женщина кожей чувствует опасность.

Стас влетел по лестнице на второй этаж. Нарост глушителя метнулся по уходящим влево и вправо коридорам. Они были пустынны.

– Шестой, доложите, где сейчас заложница. Какая обстановка в комнате, где она находится, – шепотом в микрофон потребовал Станислав у оператора тепловизора.

– Двое находятся на втором в левом крыле в третьей комнате от лестницы. Один человек сидит посередине помещения, второй стоит рядом с ним, – немедленно последовал ответ.

– Первый, даете команду на контакт? – спросил разрешения у Веклемишева Стас.

– ВВ, подтягивайся ко второму, – сразу же вышел в эфир генерал. – Сигнал на вторжение – взрыв гранаты.

– Принял подтягиваться, – немедленно откликнулся Василий Васильевич. – Буду через минуту.

Стас раздраженно поморщился. Похоже, Веклемишев не может на него положиться в полной мере, подгоняет опытного товарища.

Однако почти сразу раздражение ушло. Генерал был прав. Одна светлая голова и один пистолет в руках хорошо, а то же самое в двойном размере – куда как лучше. Да и опыт Василия Васильевича должен пригодиться. Честно говоря, Станислав впервые участвовал в операции освобождения заложника.

В ожидании ВВ, такой позывной выбрал отчим Маши, отказавшись от номерного обозначения, Станислав прокрался по коридору к третьей двери в левом крыле. Присев на колено, он прижался ухом к щели. В комнате было тихо, хотя, возможно, звуки приглушались хорошей подгонкой или уплотнением.

– П-с-с, – почти неслышно прозвучало за его спиной. – Я здесь.

Стас выпрямился, оглянулся на Василия Васильевича и едва сдержался от смеха. Отчим Маши явился спасать любимую падчерицу в том же виде, в котором нейтрализовал боевика у ворот. Правда, если тогда он являл образец благообразия, то сейчас его нелепая шляпа была сбита набок, а вместо трости в его руках был пистолет с глушителем.

Разглядев насмешливый взгляд молодого человека в прорези маски, Василий Васильевич погрозил ему пальцем и скорчил свирепую физиономию. Да, действительно, момент для веселья был не самый лучший. К тому же Стас помнил, как этот старичок словно птенца желторотого уложил его в котельной на лопатки. Да и охранник у ворот был явно не солдатом-первогодком. Так что шляпа – шляпой, а даже трость в руках этого человека может быть страшным оружием. А по большому счету и этот старорежимный головной убор для высококлассного специалиста тайной войны, а Станислав уже и не сомневался, что отчим Маши именно таким и является, а точнее – являлся, вполне смертельное орудие.

Стас знаками показал, что пойдет первым, и попросил его прикрыть. Василий Васильевич в ответ лишь согласно кивнул.

На первый взгляд, а также на ощупь, вернее – на легкое поглаживание, дверь, за которой прятали Машу, была изготовлена из дерева. Так что, похоже, гранатой ее вскрывать не придется.

Переместившись к противоположной стенке коридора, Станислав уступил свое место Василию Васильевичу. Тот немедленно, как и Стас, приник ухом к щели, но, судя по кислому выражению лица, и ему не удалось ничего услышать. Такой акустический эффект, с одной стороны, огорчал, а с другой – радовал. Если они с ВВ не могли расслышать, что там творится, то и до ушей обитателей комнаты вряд ли долетели звуки пистолетных выстрелов, затушенных глушителями.

Глава 9. Смертью пропитан воздух...

Мысленно Станислав проверил свою готовность к штурму комнаты.

Собственно, проверять особенно было нечего. Главное, вынести дверь, а далее – война план покажет. Он хотел было перезарядить пистолет, но не стал этого делать. Отсутствие в обойме двух выпущенных патронов погоды не делали. Противник, в лице Десанки, очень серьезный, однако Стасу хотелось взять эту неприятную во всех отношениях даму живой, а вовсе не превращать ее в решето. Так что если он и будет стрелять, то не на поражение и лишь с целью самозащиты.

Секунды ожидания тянулись мучительно долго. Ну, что там возится Вадим Александрович? Стас мельком глянул на наручные часы и удивленно дернул бровями. С начала операции, точнее, с того момента, как было произнесено слово «Кощей», прошло всего лишь три с половиной минуты. Хотя чему удивляться, реально с небольшими задержками на нейтрализацию противника они преодолели не более трехсот метров. А кажется, будто вечность минула...

– Внимание, четырехсекундная готовность, – послышался в наушнике голос Веклемишева.

Отвечать генералу смысла не было. Чека гранаты уже вырвана из гнезда...

Громкий звук взрыва сорвал Станислава с места. Оттолкнувшись от стены, он в два прыжка пересек коридор и тараном врезался в дверь. Стас не ожидал, что она поддастся так легко, хотя, возможно, это произошло от его излишнего усердия. Дверь, словно картонку, вынесло из косяка. Не удержавшись на ногах, Станислав вместе с ней влетел в комнату. В падении он успел не только сгруппироваться, чтобы не нанести себе увечий, но и оценить обстановку.

* * *

И то, что в полете успел рассмотреть Стас, его совершенно не обрадовало. Мягко приземлившись, он уже через мгновение стоял на ногах, направив глушитель «беретты» на женщин, стоявших посередине комнаты. Они являли собой едва ли не скульптурную композицию под названием «Единое целое». Впереди со связанными руками и залепленным пластырем ртом стояла Маша, за ее спиной, тесно прижавшись, пристроилась Десанка. Самой характерной деталью композиции был пистолет со снятым предохранителем у виска Марии.

Похоже, Десанка ждала их. Возможно, ей по связи о нападении сообщили боевики с первого этажа, а может, она просто случайно увидела из окна, как из машины хозяйки особняка вылетают молодцы с оружием. Сигнал клаксона у ворот вполне мог ее заинтересовать: «И кто к нам приехал?»

– Опусти пистолет, отойди от девушки, – оглушительно рявкнул Станислав. – Стреляю на поражение!

– Ой, как я испугалась... милый Генри, – скривила губы в подобии улыбки Десанка. – Сейчас брошу оружие, упаду на колени и расплачусь.

Стас потянул с головы шлем-маску. Скрывать лицо смысла не было, женщина узнала его по голосу. И немудрено. Почти полгода он провел с ней, общался, выполнял задания Синдиката, скитаясь по городам и весям, начиная от Южной Африки и кончая Центральной Европой.

– Отпусти девушку, Десанка, – уже без крика потребовал Станислав. – Если ты выполнишь мое требование, выйдешь отсюда беспрепятственно.

Возможно, Стас превышал свои полномочия, однако был готов использовать любую возможность, чтобы освободить Машу.

– Ты меня отпустишь? Гарантируешь? – ухмыльнулась Десанка. – Генри, ты такой великодушный! Правда, я и без твоего разрешения покину этот дом. И моя гарантия – эта маленькая сучка.

– Как ты смеешь так называть мою дочь! – гневно вмешался в разговор Василий Васильевич. – Ты сама... это слово.

– А это что за чучело ты с собой притащил? Папенька явился спасать свою дочурку? – со смешком поинтересовалась Десанка. – Здравко меня предупреждал, что у тебя очень могущественные и опасные друзья. Это один из них?

– Считай, что так. Он великий и ужасный, – подтвердил Стас, не соврав ни единым словом.

– Ладно, посмеялись, и хватит, – отрезала Десанка. – Ты сейчас кладешь на пол свой пистолет, даешь команду, чтобы меня с этой девицей беспрепятственно пропустили к вашей машине и открыли ворота. В противном случае я вышибу ей мозги. Ты прекрасно знаешь, что смерти я не боюсь. Невинная сербская девочка из Нови-Сада умерла пятнадцать лет назад. И если я пообещала, что прострелю этой потаскушке голову, то непременно выполню свое обещание.

Самое поганое в данной ситуации было то, что Десанка не блефовала. Откровенно говоря, Стас не знал, что дальше делать. Стрелять он не мог, несмотря на то что без особого труда мог пулей размозжить голову Десанки. Пять шагов – не расстояние для такого стрелка, как он. Но палец этой страшной женщины лежал на курке пистолета, приставленного к виску Маши. Малое движение – и выстрел!..

– Прекратите обзывать мою дочь, – опять взвился Василий Васильевич. – Она никакая не сучка и не потаскушка. Маша честная девушка, в отличие от других, здесь присутствующих.

Стас не знал, как поступить дальше. А вот Василий Васильевич, похоже, что-то задумал, и ему стоило подыграть. Неспроста он изображает возмущенного интеллигента.

– Заткнись, старик! – посоветовала ему Десанка. – А ты, мой милый Генри, медленно опусти на пол пистолет и ногой отбрось его к окну. У тебя десять секунд на исполнение. Не исполнишь, твоей подружке конец.

– Да сделайте вы, наконец, что от вас требуют, – едва ли не искренне взмолился Василий Васильевич. – Она же может выстрелить в Машу. Ну, не сопротивляйтесь, не тяните время.

Приказание старшего следовало выполнять, тем более что он дополнил его кивком головы. Правда, последняя фраза звучала как-то медленно и не слишком убедительно. Стас понял, что сопротивляться действительно не стоит, а вот насчет того, что не тянуть время, еще следовало подумать... Станислав пока не знал, что задумал Машин отчим, но подчинился ему. Не сводя глаз с Десанки, сгибая колени, он медленно стал опускать «беретту». Уложив пистолет на пол, Стас выпрямился и отшвырнул его ногой к окну.

– Теперь отойди в угол, встань около кровати, – потребовала Десанка.

– Может, мне лечь? – мрачно буркнул Станислав.

– Надо будет, ляжешь, – зло бросила женщина. – Выполнять! Иначе я сначала тебе мозги вышибу, а уж потом этой малютке.

Десанка отняла пистолет от виска Маши, направила его на Стаса и громко повторила:

– Быстро в угол! Выполнять!

То, что произошло в следующий момент, Станислав никак не мог предвидеть. Василий Васильевич издал какой-то резкий шипяще-свистящий звук, на который неожиданно действенно среагировал один человек... Маша. Нет, конечно, и сам Стас, и Десанка тоже не остались безучастными к выходке пожилого человека. Правда, их реакция была достаточно предсказуема. Стас бросил удивленный взгляд в сторону Василия Васильевича, и Десанка дернула глазами в его сторону...

А вот Маша даже не взглянула на отчима. Она просто, резко подогнув колени, рухнула на пол. Десанка, удерживающая девушку одной рукой за шею, дернулась и, естественно, сбила прицел пистолета, направленного на Станислава. А он успел лишь глазами поймать неуловимо быстрое движение руки Василия Васильевича.

Грянул выстрел. Пуля, никого не задев, вонзилась в паркетный пол. Второго выстрела не последовало. Десанка, бессильно отпустив шею Маши, качнулась и плашмя рухнула на спину. Из ее левой глазницы торчала ручка метательного ножа.

Станислав одновременно с Василием Васильевичем кинулись к девушке.

– С тобой все в порядке? – едва не в один голос обратились они к ней.

Сидя на полу, та лишь устало кивнула головой.

– Сейчас мы тебя освободим. Потерпи немного.

Василий Васильевич рывком сорвал с ее губ пластырь. Станислав хотел заняться шнуром, связывающим руки девушки, но ее отчим властным движением отстранил молодого человека.

– Бегом вниз, помогай Вадиму, – приказал он.

Стасу ничего не оставалось, как подхватить свой пистолет и спешно покинуть комнату. Уже в дверях он оглянулся на Машу.

Их взгляды встретились. И Станислав не разглядел в глазах девушки упрека. Скорее, она смотрела на него с тревогой.

Слетев по лестнице на первый этаж, Стас огляделся, вникая в обстановку. По правде сказать, вникать особенно было нечего.

Дверь в комнату, где располагались мониторы, была распахнута настежь и держалась на одной петле. На полу валялись осколки оконных стекол, выбитых ударной волной. Граната, которую использовал Веклемишев, была наступательной, то есть не осколочной. Так что кроме окон, двери и косяка в холле ничего больше не пострадало.

Стас подоспел как раз вовремя. Из мониторной кубарем вылетел человек и распластался на полу. Правда, он тут же вскочил на ноги и принял боевую стойку. Станислав признал в нем своего напарника по нескольким операциям в Синдикате по имени Форман. Как звали этого человека на самом деле и какой он был национальности, Стас не ведал.

– Привет, Форман! – взяв на прицел «беретты», по-английски поприветствовал его Станислав.

Тот в замешательстве оглянулся, увидел целящегося в него Стаса и длинно выругался. При этом Форман назвал его Аланом, псевдонимом, под которым он числился в Синдикате. Хотя последний раз они виделись еще до того, как Станислав сделал пластическую операцию; без сомнения, Славич и Десанка просветили этого типа начет того, как выглядит сейчас его коллега. И, надо полагать, лицезрение Станислава в новом ли, старом обличье Форману большого удовольствия не доставило.

Продолжить словесное общение им не пришлось. На пороге мониторной показался генерал Веклемишев.

– Ну что там, все вопросы решили? – дернул он головой в сторону лестницы. – Как Маша?

– Проблем нет, – не вдаваясь в подробности, доложил Станислав. – Маша в порядке.

– Вот и отлично, – кивнул Веклемишев. – Займись-ка этим типом. Такой упорный попался, прямо Ванька-встанька! Я его раза три уже укладывал, а он все вскакивает да вскакивает. Только сильно не перетруждайся, мне ему еще пару вопросов надо задать. И в темпе!

– Понимаю, не генеральское это дело, в рукопашную ходить, – ухмыльнулся Станислав.

– Много ты понимаешь! – недовольно буркнул Веклемишев. – Лучше делом займись. Мне с Радченко переговорить надо.

А дело предстояло серьезное. Подробностей биографии Формана Стас не знал, лишь подозревал, что в начале своей карьеры тот прошел через тернии Иностранного легиона. А вот его способности как бойца Станиславу были ведомы. Достаточно повидал этого типа в деле. Форман являлся серьезным высококлассным рукопашником-универсалом. Работал практически всеми видами единоборств, исключая, может быть, самые экзотические типа танцевальной бразильской «капоэры» или опять же плясовой филиппинской «моро-моро». Это не считая того, что он был отличным снайпером, минером... В общем, Форман являл собой превосходный образец «дикого гуся», солдата удачи, наемника экстра-класса без страха и упрека.

Задача была поставлена четкая: в темпе заняться этим типом и подготовить его к откровенной беседе с Веклемишевым. А в грязь лицом перед ветеранами Станиславу ударить было никак нельзя. Вон генерал на счет «раз» выкурил из мониторной матерого волка Формана, да еще и повалял его по полу. А Василий Васильевич, так тот, не колеблясь, метнул нож в Десанку, хотя они стояли с Машей практически голова к голове. В считанных миллиметрах от лица девушки пролетел клинок.

Стас задумался, и у него в сознании почему-то возникло слово «беспредельщики». Правда, он от него тут же отказался. И Василий Васильевич, и Веклемишев были бойцами старой закалки великой распавшейся империи, еще легендарной судоплатовской школы, не чета нынешним воякам, в том числе и Стасу. А ведь он, как однажды признался Вадим Александрович, из лучших молодых. Поэтому и надо показать себя. К тому же ВВ не просто так, здравствуй – до свидания, а хоть и приемный, но все же отец Маши...

Мысли вихрем пронеслись в голове Стаса и испарились, как и пришли. В реальность его возвратил Форман. Выход из холла во двор и на лестницу перекрывал Станислав, у дверей мониторной находился Веклемишев. А вот справа от наемника, не более чем в пяти шагах, зияло выбитыми стеклами большое панорамное окно.

Видя, что Стас отвлекся, ушел в себя, Форман решил подвинуться поближе к единственному, по его мнению, пути отступления. Он был человеком разумным и понимал, что проиграл по всем статьям и ничего другого, кроме ретирады, ему не остается.

– Стоять! – заметив движение бывшего коллеги, скомандовал Стас, подкрепив слова покачиванием «беретты».

– Да пошел ты!.. – с ненавистью выругался Форман.

– Предлагаю не усугублять свое положение и сдаться, – для порядка предложил Станислав. – Это в твоих интересах, Форман.

В ответ ему посыпались ругательства. Зная скандальную натуру бывшего напарника, его свирепость и упрямство на грани тупости, Стас не надеялся, что тот в ответ на увещевания вскинет руки вверх и взмолится о пощаде.

– Твой выбор, дружок, – пожал плечами Станислав и, не сводя глаз с Формана, нагнулся и положил пистолет на нижнюю ступеньку лестницы.

– Я тебя сейчас на куски порву, Алан, – прорычал тот и шагнул к Стасу.

– Попробуй, – хмыкнул тот в ответ. – Не от тебя первого слышу этот бред.

Станислав выпрямился и, приплясывая, двинулся легким шагом вокруг своего бывшего коллеги. Первые секунды он держал дистанцию и не входил в соприкосновение с противником. Стас раньше не тренировался в спарринге с Форманом, но видел, как тот работает с другими. По росту они были примерно одинаковы, а по весу соперник был несколько тяжелее Станислава. Форман прекрасно владел приемами того, что в России зовется армейским рукопашным боем, расцвечивая его отдельными элементами восточных единоборств, в основном карате-до и кунг-фу. Основными особенностями его как бойца были мощь и яростный напор, особенно в первые мгновения боя. Именно на этом и решил поймать соперника Станислав.

Он уловил момент, когда Форман ринулся в атаку, и сам рванул навстречу. Стас сильно рисковал, выпрыгивая в противоход несущемуся к нему противнику. Если бы Форман хоть чуточку притормозил, поймав начало атаки Станислава, он бы не смог дотянуться до бывшего напарника. С другой же стороны, Стас должен был в прыжке в считанные доли секунды найти прореху в обороне и поразить соперника, иначе тот смел бы его своим бульдозерным натиском.

Каким бы авантюрным ни был план Станислава, он удался. Форман среагировал на встречную атаку, но уже не смог остановиться. Он лишь попытался организовать защиту, но второпях скомкал ее. Поймавшись на обманное движение, Форман попытался поставить блок, прикрывая голову, и при этом оставил беззащитным корпус. Отчаянным таранным ударом «еко-гэри-кэаге», сложившим встречные векторы силы, Стас что есть мочи влепил пяткой в открытую грудь соперника. При этом он и сам едва не потерял равновесие. Однако уже в падении Станислав, но все равно стремясь вперед, сумел-таки косым хлестким «маваси-гэри» достать голову Формана.

Этот бой можно было квалифицировать как «бульдозер наехал на бульдозер». И один из них, по имени Форман, при этом столкновении вышел из строя. Он не упал и даже попытался шагнуть к Станиславу, подъемом разгибом вскочившему на ноги после плоского приземления на пол, однако так и не смог этого сделать. Жестокий спазм, как следствие таранного удара, сковал легкие Формана. Он не имел возможности вздохнуть полной грудью и задыхался. Их уха текла кровь. Но силы его были так велики, что боец еще оставался на ногах. Правда, недолго. Стас, уже не прибегая к изыскам, чисто по-русски с размаху влепил Форману «под дых» и, после того, как бедолагу согнуло в три погибели, ударом локтя в шею отправил его в глубокий нокдаун.

Аплодисментов Станислав не услышал. Веклемишев, закончив к моменту окончания боя переговоры с полковником Радченко, мельком глянул на поверженного Формана и буднично бросил Стасу:

– Связать – и в багажник.

Дважды повторять и уточнять задачу не стоило. Станислав сдернул с Формана брючный ремень, крепко затянул и для надежности еще и перехлестнул им запястья поверженного соперника. Оглядевшись в поисках дополнительного материала, ничего, кроме провода, тянущегося к настенному бра, не обнаружил. Оторвав его от светильника и распределительной коробки, Стас надежно связал ноги Формана. Взвалив на плечи уже приходящего со стонами в себя бывшего коллегу, он направился к выходу. Станислава остановил тревожный голос Веклемишева.

– Ну что, как у вас дела? Как ты себя чувствуешь, Маша?

– Все хорошо, дядя Вадим, – ответила девушка.

Она спускалась со второго этажа, поддерживаемая под локоть Василием Васильевичем.

– Хорошо, хорошо... – передразнил ее отчим. – Ноги вот только еле переставляет.

– Да просто засиделась, – отмахнулась Маша. – Стас, ты в порядке?

– Что этому балбесу сделается, – ворчливо ответил за него Василий Васильевич. – Его, бугая, только оглоблей и свалишь...

– Прения прекращаем, – оборвал разговор генерал Веклемишев.

– Сюда уже гонит милиция. Видимо, соседи сообщили о взрыве гранаты. Полковник Радченко благодарит нас, что его ребятам не пришлось вмешиваться. Стас, в темпе загружай своего старого знакомца в багажник. Остальные тоже бегом в машину. Я ворота открою, меня там и подсадите.

Глава 10. Точки над «i»

В Москву генерал Веклемишев и Станислав возвращались поездом.

Василий Васильевич и Маша ехали отдельно. Избыток времени и место для непростого и долгого разговора, который они вели неспешно и вполголоса, вполне располагало. Вряд ли кто посторонний, считай – недруг, мог их услышать, тем более оснастить подслушивающими устройствами двухместное спальное купе, в котором они ехали. Билеты были куплены буквально за пятнадцать минут до отхода поезда. Но темы затрагивались слишком серьезные, да и усталость давала о себе знать, чтобы беседа носила живой характер.

На поезд сели в Нежине, куда добрались на перекладных. До границы ближе, да в Киеве не хотелось светиться, хотя Веклемишев и для Славича, и для людей из СБУ, с ним связанных, являлся «темной лошадкой». Кстати, и для Стаса был заготовлен запасной паспорт. Так что, если вдруг пошла бы линейным правоохранителям ориентировка на граждан Белозерова или Гордеева, его бы она не задела.

Веклемишев часто употреблял фразы «по нашим предположениям», «вероятнее всего, дело обстояло так...», «не исключено», однако складывающаяся в сознании Станислава картина произошедшего рисовалась более чем реальной. Он даже не мог представить, в какую жуткую авантюру его затянул Славич. Иезуитский склад ума этого человека завернул интригу, достойную Талейрана и кардинала Ришелье.

Славичу, похоже, было мало просто отомстить Станиславу за развал его преступного детища – международного синдиката наемных убийц. Здравко решил уничтожить его еще и морально, растоптать, заставить напоследок униженно исполнить роль киллера. Это не считая того, что заказ на убийство второго лица в украинской табели о рангах, с более чем реальной претензией в скором времени занять высший пост в государстве, без всякого сомнения, должен был принести Славичу солидный куш. А деньги ему сейчас нужны как воздух. Без них Здравко не вздохнуть полной грудью, не возродить Синдикат.

Правда, у генерала Веклемишева имелись определенные сомнения, что Стас сумел бы исполнить поставленную перед ним задачу по ликвидации заказанного объекта. Уж слишком много неясностей было в этой запутанной истории. Все сшито на скорую руку, недоговоренность, грязь, а порой и явный абсурд лезли из всех прорех...

Обида Станислава на Вадима Александровича за то, что он бросил его на произвол судьбы, в определенной степени имела под собой почву. Последнее время генерал вместе со своими людьми был задействован в крупной совместной с международными силами безопасности операции, связанной с незаконными поставками оружия из России на Африканский континент одной из повстанческих группировок крайне экстремистского толка. Руководство службы не запретило Веклемишеву разрабатывать Славича, однако кадровыми ресурсами и средствами он был крайне ограничен.

Три человека – максимум, что смог выделить генерал на организацию наблюдения и обеспечение безопасности Станислава.

Возможно, малочисленность команды сыграла и определенную положительную роль на начальном этапе акции. Их просто не смогли вычислить ни люди Белявского, ни наемники Славича, ни даже структуры государственного толка, с которыми Здравко на тот момент тесно общался. Естественно, и сам Стас не заметил, что за ним, его передвижениями и контактами ведется наблюдение. Эти агенты ежедневно информировали Веклемишева о состоянии дел.

«Алмазный» вояж Станислава, по решению генерала, они проигнорировали. Гоняться за шустрым курьером по сибирским просторам было просто неразумно, тем более что его подстраховывала группа сопровождения Белявского. То, что в ней оказался «крот», предвидеть никто, в том числе и сам Бес, не мог. Но, как говорится, хорошо то, что хорошо кончается. Максимум, чем Вадим Александрович мог помочь Стасу, так это организовать связь с местными товарищами, чем он и не преминул воспользоваться в Иркутске.

В отсутствие Станислава люди Веклемишева сконцентрировались на слежке за «Армадой» и непосредственно на ее шефе Белявском. Как оказалось, Евгений Серафимович безбожно разводил Стаса, врал молодому человеку, если придерживаться русской народной классификации, как сивый мерин. Правда, следует заметить, не только ему одному.

Трижды за время сибирского путешествия, Бес общался по телефону со Славичем, а не один раз, как он сообщил Стасу. Команда-тройка сумела перехватить их разговоры. Речь шла, естественно, о Станиславе. Белявский информировал Славича, что его люди вышли на объект, но тот смог избавиться от наблюдения, однако далеко ему не уйти, уже есть сведения, где Станислав залег на дно...

Аппаратура, с которой работала команда Веклемишева, позволила определить, что все три раза Здравко звонил с территории Украины. Номер мобильника, как в свое время проинформировал Стаса Белявский – на этот раз хитрый лис не соврал, принадлежал чешскому оператору мобильной связи. Усилиями Веклемишева уже со второго звонка смогли организовать спутниковое слежение, с помощью которого определили, что Славич связывался с Белявским из Киева и его ближайших окрестностей. Причем телефон этот он использовал лишь для переговоров с Бесом. Остальное время аппарат был отключен, и это не давало возможности для его пеленгации.

Люди Веклемишева сумели записать и разговор Стаса со Здравко Славичем. Его телефон они также контролировали. Генералу немедленно доложили и о похищении Маши, и о шантаже Гораном-Славичем Станислава. Вадим Александрович немедленно возвратился в Россию, чтобы лично возглавить операцию по освобождению девушки. Платой за ее освобождение, как известно, было исполнение Стасом заказа по ликвидации некоего высокопоставленного человека.

Приказ Славича выехать Станиславу в Киев указывал на то, что, с большой вероятностью, планируемая акция направлена против крупного украинского бизнесмена или чиновника высшего ранга. Официальные контакты между российской службой безопасности и СБУ усилиями нынешнего руководства Украины в настоящее время сведены практически к нулю. Организовать совместную работу двух силовых структур даже на информативном уровне оказалось невозможно.

И, как оказалось, подобное положение дел сыграло свою положительную роль, так как украинские коллеги оказались втянуты в эту грязную игру. Об этом свидетельствовали удостоверения сотрудников СБУ Украины тех двух парней в котельной, которых вырубил Василий Васильевич. Одно из них Стас лично изучал. Так что отмахнуться от факта, что сотрудники безопасности сопредельного государства были задействованы в этой акции значит просто закрыть на их действия глаза.

Другое дело, ни Веклемишев, ни тем более Стас не знали, а могли лишь догадываться, о том, какая задача была поставлена тем парням в котельной. Если бы они были заинтересованы в предотвращении покушения, то вряд ли сторожили бы Станислава внизу. Хотя, возможно, эти сотрудники службы безопасности просто выжидали момент, чтобы организовать показное задержание киллера, посягнувшего на жизнь премьер-министра страны.

Вопрос, дали бы Станиславу выстрелить или повязали за мгновения до покушения, оставался риторическим. Ответ на него можно было бы получить, твердо зная, кто дал заказ Славичу на организацию покушения. Но разбираться в данном запутанном деле не было ни времени, ни желания. И копать-то глубоко не надо, ткни пальцем, тут же кипящим гейзером тебя с ног собьют догадки и версии.

Кому выгодно устранение премьер-министра, дамы приятной во всех отношениях? Президенту, конкурентам по предвыборной гонке?.. Кто реально руководил действиями подконтрольной президенту Украины службы безопасности в этой грязной истории? А может, покушение выгодно самому объекту покушения для поднятия популярности? Естественно, не в образе хладного трупа, а в качестве счастливо спасенной от выстрела наемного убийцы.

Нельзя отказаться и от предположения, что Стасу была отведена роль международного возмутителя спокойствия и козла отпущения в одном лице. И без того сложные, в основном усилиями президента сопредельного государства, отношения между Россией и Украиной могли еще более усложниться, поставив страны на грань окончательного разрыва отношений и холодной войны. Кем подослан киллер, хоть и бывший, но сотрудник российских органов безопасности? И не стоит ли за покушением на премьер-министра задача дестабилизации обстановки в стране? А не лелеет ли Россия имперско-колониальные замыслы вновь наложить лапу на «незалежную» Украину? Мало ли примеров, когда один выстрел вызывал мировые потрясения, изменял границы и свергал монархии? Далеко ходить не надо. Чахоточный гимназист Гаврила Принцип, пульнув в Сараеве из старого нагана в эрцгерцога Фердинанда, развязал Первую мировую войну со всеми вытекающими из этого скорбного мероприятия последствиями. Миллионы погибших, развал империй, смена правителей и политических строев...

На возможную провокацию именно российско-украинского толка указывало и то, как Стаса подводили к выполнению заказа.

Переезд из Москвы в Киев, проживание в двух гостиницах по собственным, хотя и относительно подлинным, документам. С точностью до минут можно проследить маршрут передвижения киллера и подготовку им покушения. Что это, вопиющий прокол откровенных дилетантов или глубоко продуманная провокация? Вопрос без ответа.

В общем, версий и догадок могло быть сколь угодно. Главное, что генерал Веклемишев, не вникая глубоко в сущность, сумел распутать узел проблемы.

Узнав о похищении Маши и шантаже Славичем Станислава, Вадим Александрович, как уже сказано, немедленно вернулся из зарубежной командировки.

Обстановка с кадрами была напряженной, еще четыре человека, которых Веклемишев смог привлечь к операции, погоды не сделали. Если и раньше работа его малочисленной команды шла в напряженном режиме, то после прибытия генерала они перешли на круглосуточный, без сна и отдыха режим работы. Им предстояло решить сложнейшее уравнение с многими неизвестными и жесточайшим ограничением во времени и средствах.

Приняв за основу факт, что акция с участием Станислава должна совершиться в Украине, а это случилось уже после его отъезда из Москвы, то есть за двое суток до планируемого покушения, стали прокачивать возможные варианты. От прямого официального сотрудничества служб безопасности отказались ввиду сложности, если не сказать, невозможности межгосударственных отношений и вполне естественных и многочисленных бюрократических препон. На согласование действий могло уйти слишком много времени. И, как показали события, а точнее – документы парней в котельной, сделали это совершенно правильно.

Веклемишеву пришлось подключить личные контакты как в России, так и на Украине, в том числе и в высшем эшелоне власти, чтобы в кратчайшие сроки получить информативную и силовую поддержку. Если говорить откровенно, его команда работала в сопредельном государстве нелегально. А вся помощь, оказанная им бывшими и настоящими сотрудниками служб безопасности, госучреждений и силовых подразделений, была частной и не всегда безвозмездной.

Параллельно с международными делами шла напряженная работа с информацией, отработанной командой Веклемишева. Собственно, с самим Станиславом проблем не было, он находился под неусыпным контролем. Каждый шаг его прослеживали с помощью спутникового слежения за мобильным телефоном и визуального наблюдения.

Самой большой проблемой являлось определение места, где содержат похищенную Машу. Единственной зацепкой был опять же спутниковый пеленг телефонных разговоров Славича с Белявским. Переговоры Стаса со Здравко, которые тот вел с мобильного телефона девушки, записать сумели, однако запеленговать не смогли. На тот момент люди Веклемишева не были готовы к такому развитию событий.

Координаты мест, откуда Славич связывался с Белявским, были определены достаточно грубо. Звонок из густонаселенного жилого района Киева делал розыски в этой точке практически невозможными. За короткое время прочесать три десятка многоэтажных домов и определить квартиру, в которой, возможно, находится девушка, было просто нереально. А вот пеленг разговора из киевского пригорода, из небольшого коттеджного поселка решили тщательно проверить. И он дал положительные результаты. Правда, окончательно определиться с тем, что Машу содержат в одном из особняков, смогли лишь тогда, когда на место доставили прослушивающую аппаратуру и тепловизор. И произошло это уже поздним вечером за несколько часов до планируемого покушения.

Определившись с местом, где Славич прятал Машу, Веклемишев переключился на Станислава. К тому моменту он уже с большой долей вероятности предполагал, кто именно является объектом заказа. Церемония закладки нового завода не являлась тайной, как и состав присутствующих на празднике. Однако проявлять активность на тот момент Вадим Александрович не решился. Он предполагал, что Стас будет находиться под постоянным наблюдением людей Славича или тех, на кого он работает. Начни Веклемишев операцию по освобождению Маши, Станислав мог бы оказаться в сложном положении, ему грозила смертельная опасность. А если генерал сорвет Стаса с позиции, жизнь девушки не будет стоить ни гроша. Нужен был временной задел, небольшая фора для относительной свободы действий.

Славич и его боевики не должны были догадываться до начала штурма особняка, где прятали Машу, что Станислав вышел из-под их контроля.

Вадиму Александровичу пришлось опять напрячься, подключить все возможные связи на самом высоком государственном уровне.

Незапланированный утренний телефонный разговор по инициативе российского премьер-министра на газовую тему нарушил планы его украинской коллеги. Результатом явилось то, что из администрации премьер-министра Украины поступило указание отложить церемонию на три часа. Такого временного задела было более чем достаточно, чтобы снять Стаса с его позиции на трубе и доставить в коттеджный поселок на другом берегу Днепра. Было, правда, серьезное опасение, что Станислава или его стражей в котельной хватятся, несмотря на то что их радиостанции должны были отвечать на запросы контролеров. Однако пронесло, для наемников Славича, засевших в особняке, штурм явился полной неожиданностью.

Полковник Радченко, чьи люди страховали команду Веклемишева, являлся командиром силового подразделения украинского управления внутренних дел, занимающегося борьбой с торговлей наркотиками. Естественно, к физической защите первых лиц государства и к борьбе с терроризмом он не имел никакого отношения. Зато хорошо знал Веклемишева по Афганистану, где их, еще лейтенантов, в свое время свела служивая судьба...

Станислав обратил внимание, что Вадим Александрович в разговоре тщательно обходит тему своего знакомства с Машей и Василием Васильевичем. Он помнил, как после освобождения девушка назвала генерала «дядей Вадимом», и отрицательную реакцию ее отчима на вопрос Стаса, не является ли она сотрудником спецслужб. Здесь явно было завязано что-то сугубо личное. Гадать Станиславу не хотелось, поэтому он задал Веклемишеву вопрос лоб. Точнее – почти в лоб.

Тема прошедшей акции иссякла, и в купе повисло молчание. Веклемишев, отвернувшись к темному окну, нахмурившись, о чем-то задумался.

– Вадим Александрович, а почему Василий Васильевич на нас с вами все время ругается и обзывает обидно? – вкрадчиво спросил Стас.

– Что? Как это обзывает обидно? – оторвавшись от дум, наморщил лоб Веклемишев. – Не понял!

– Меня Василий Васильевич все время паскудником гвоздит, а вас, товарищ генерал, в сводники записал, – с тихим злорадством доложил Станислав.

– Сводник, говоришь! – неожиданно зашелся в громком хохоте Веклемишев. – Ну, Василь Васильевич дает. Совсем крыша от поздней отеческой любви поехала. А тебя, значит, в паскудники определил? Ну, молодец, дядя Вася! Ну, ревнивец старый.

Отсмеявшись, генерал посерьезнел.

– Я вижу, нам, Стас, этой темы все равно не обойти, – с некоторой грустью сказал Вадим Александрович. – Поэтому послушай, что я тебе расскажу, и постарайся все, что услышишь, или практически все, тут же и забыть. Это семейная история, подробно в нее я тебя посвящать не буду, но и того, что ты услышишь, достаточно, чтобы сделать другого человека несчастным. Ты понимаешь, о ком я говорю.

– Я все понимаю, – махнул головой Станислав.

– Маша – дочь моего юношеского товарища Валерия Осколова. Мы вместе учились, хотели стать военными переводчиками, тесно дружили... Но со временем судьба и люди развели нас в разные стороны. Валерий, а точнее – его отец, высокопоставленный чиновник, выбрал ему профессию дипломата и перевел из Военного института в МГИМО. А я... тебе не стоит объяснять, кем я стал. Когда родилась Маша, Валерка настоял, чтобы я стал ее крестным отцом. Правда, крещение пришлось отложить на полгода в ожидании моего возвращения из очередной дальней командировки. Что касается Василия Васильевича, то он в свое время... тоже часто ездил в зарубежные командировки. Был одним из лучших. Мы с тобой не последние в своей профессии, но до его уровня нам еще расти и расти, как первокурснику до аспиранта.

– Я видел его в деле, – согласился Станислав. – Но зря вы, Вадим Александрович, про себя так. Викинг, то есть вы, можно сказать, легенда...

– Ага, точно сказка, – улыбнулся Веклемишев. – Сейчас не обо мне речь. Хотя и обо мне тоже... Так вот, именно Василий Васильевич разглядел в зеленом курсанте определенные способности к нашей профессии. Он был моим наставником и учителем на протяжении нескольких лет. У Александра Грина в одном из его рассказов есть такие слова: из шершавого щенка вырастил матерого волка. Так вот это определение в полной мере относится к Василию Васильевичу и ко мне.

– Но каким образом Маша стала его приемной дочерью?

– Произошла трагедия. Виновником ее стал дед девушки, отец Валерия. Николай Владимирович затеял крупную аферу, в которую втянул сына. Не могу поведать тебе всего, что тогда произошло, это уже не семейный секрет. Скажу только, что результатом действий старшего Осколова явилась гибель его самого, сына и снохи. Маша осталась круглой сиротой. Она тогда жила и училась в Англии, в престижной частной школе. Обучение было оплачено на несколько лет вперед. Руководство нашей службы решило взять Машу под свою опеку. А в качестве опекуна выбрали Василия Васильевича, который к тому моменту оказался не у дел. По возрасту и состоянию здоровья его отправили на пенсию, выправили соответствующие документы и приставили под видом дальнего родственника к Маше.

– А при чем здесь служба безопасности и девочка, трагически потерявшая семью? – недоуменно спросил Станислав.

– А при том, что Николай Владимирович, ее дед, был не просто высокопоставленным чиновником, а одним из руководителей нашей службы.

– Но афера, которую он затеял...

– Не будем об этом. Я уже сказал, что ты должен забыть все, что услышишь от меня, – жестко сказал, как отрезал, Веклемишев. – Очень неприятным в этой истории явилось то, что забота о маленькой девочке-сироте не была столь бескорыстной, как кажется на первый взгляд. Альтруизмом здесь не пахло. В чьей-то безумной голове возникла идея воспитать из Маши агента высшей квалификации. Чтобы она с малых лет готовилась к работе нелегала и диверсанта. Возможно, это была изощренная форма мести за преступление ее деда Николая Владимировича Осколова. Внедрять девочку в инородную среду и дополнительно учить ее не требовалось. Маша и без этого жила и училась в чужой стране, вникала, так сказать, в реалии западного мира. Это уже не говоря о совершенном знании английского языка, а также французского, который был обязательным в школе, где она училась. К тому же за обучение и содержание Маши не надо было платить, ее покойные родители позаботились об этом, внеся плату за несколько лет вперед. Трудно сказать, чем бы все окончилось, если бы ту идиотскую затею довели до конца. Но со временем или забыли о том, что в далекой Англии растет будущий суперагент, или просто не захотели тратить деньги на ее легальное обучение. Средства, внесенные ее родителями, закончились, когда девочке исполнилось пятнадцать лет. К тому же Василий Васильевич настолько привязался к Маше, что испытывал к ней отеческие чувства. И она отвечала ему взаимностью, проявляя поистине дочернюю любовь. Когда деньги закончились, они вместе вернулись из Англии в Россию. Поселились в Димитровграде. Пенсии Василия Васильевича для нормальной жизни не хватало, и он на старости лет, как сам определил, пустился во все тяжкие. Под этим подразумевается небольшой магазин, который он открыл на свои сбережения. Маша окончила школу, поступила в Москве в институт, закончила его и была зачислена в аспирантуру.

– А потом подвернулся я, – со вздохом сказал Станислав и пытливо взглянул на Веклемишева. – Или же эта встреча была не совсем случайной. Может, и вправду Василий Васильевич вас сводником...

– Заткнись, мальчишка! – грубо оборвал его генерал. – Я бы многое отдал, чтобы ваши дорожки не пересеклись. Но судьба распорядилась иначе. Как говорится, неисповедимы пути господни. Мне сообщили, что ты встречаешься с какой-то девушкой, но я не придал этому большого значения. На всякий случай приказал прокачать, кто она такая и не является ли подставой. Прокачали. Данные на девушку Машу мне поступили за считанные часы до похищения. Честно говоря, я был в шоке, не знал, что делать. Славич подсказал... Я не мог не сообщить о случившемся Василию Васильевичу. Можешь себе представить, что я выслушал о себе, о тебе, о международной обстановке... Василий Васильевич настоял, чтобы я подключил его к операции по освобождению Маши. Что было дальше, ты уже знаешь.

– Вадим Александрович, у меня есть нескромный вопрос, – замялся Станислав.

– На любой нескромный вопрос – любой нескромный ответ, – грустно пошутил Веклемишев. – Задавай.

– Когда мы работали там, в особняке, на втором этаже, у меня сложилось впечатление, что Маша... Ну, в общем, она взаимодействовала с Василием Васильевичем как настоящий профессионал. Поняла его даже не с полуслова, а с какого-то полусвиста...

– Я же говорил, что ее с малых лет готовили к иной стезе. Василий Васильевич вложил в Машу не только душу, но и свой боевой опыт, – усмехнулся генерал. – Так что девушка она не простая, обижать ее опасно для здоровья молодых людей.

– Наше знакомство состоялось... Ну, в общем, у нее вырвали сумку, а я этого воришку... остановил. Разве она тогда не могла за себя постоять?

– Наверное, это случилось неожиданно, – пожал плечами Вадим Александрович. – И Маша все-таки женщина при всех своих скрытых талантах. Растерялась от неожиданности.

– Вообще-то, припоминаю, Маша бежала за воришкой. Правда, она была на каблуках, и я ее опередил.

– Вот с этого и надо было начинать. Если бы не твоя поспешная инициатива, думаю, она бы догнала того мерзавца, несмотря на каблуки, и покарала его со всей пролетарской непримиримостью. Ну, все, вроде мы обо всем переговорили. Давай спать. Утро вечера мудренее, нам завтра еще нужно думать, как Славича достать.

– Вадим Александрович!.. – неуверенно, совсем стушевавшись, обратился к Веклемишеву Станислав. – Как вы думаете, я смогу еще увидеть Машу?

– Я ему о деле, а он... – нахмурил брови генерал. – Вот ведь молодежь пошла! Мы-то в былые времена, как в песне: «Раньше думай о Родине, а потом о себе» А у вас на уме одно баловство. Да ладно, не тушуйся. Это у меня старческое брюзжание. А что касается Маши, то, думаю, все зависит от тебя... и от нее, естественно. Не радуйся, не радуйся, милок. Тебе сначала со Славичем надо разобраться, а потом к девушке лезть.

– Разберемся! – бодро выдал Стас, но опять не удержался на деловой волне. – А Василий Васильевич не воспротивится нашим с Машей встречам? А то ведь он, как я понял, пленных не берет.

– Думаю, будет категорически против, – ухмыльнулся Вадим Александрович. – Считай, ты развяжешь третью мировую войну с массированным применением термоядерного оружия. В роли критической массы – дядя Вася. Не расстраивайся, Станислав, больно тебе не будет. Чик – и ты на небесах, на облаке сидишь, ножки свесив. Да не унывай, шучу я, шучу. Ничего Василий Васильевич тебе не сделает. Позудит малость, да и оттает. Тем более ты, я вижу, ему по душе пришелся. Не радуйся сильно. Я сказал: сначала Славич... Все, спим! Разбередил ты меня воспоминаниями.

Глава 11. Принцип легавой

Зная патологическую осторожность Здравко Славича, человека, который уже более десяти лет успешно скрывался от правосудия в образе Гаагского трибунала, Стас не слишком надеялся, что они вытрясут из Формана информацию о том, где прячется этот негодяй. Так оно и случилось. Не помогли ни крайне суровые методики экспресс-допроса пленного в боевой обстановке, которыми в достаточной степени владели и Веклемишев, и Станислав, ни клятвенные обещания наемнику жизни и свободы.

Василия Васильевича с Машей высадили у ближайшей остановки электрички. По железной дороге они должны были добраться до Киева. Далее, с пересадкой на ближайший поезд дальнего следования, отчим с падчерицей планировали отбыть в Москву или, если с билетами будут проблемы, двигаться по «железке» до любой российской станции. Этот переезд особых опасений ни у Веклемишева со Стасом, ни у самих путешествующих не вызывал. Вряд ли Славич информировал сотрудников СБУ о похищении девушки. А сам он в настоящий момент, ввиду нанесенных ему численных потерь в команде и срыве покушения, не смог бы организовать охоту на Машу.

Формана завезли в лесок неподалеку от станции и с усердием прокачали по ускоренной программе. Работа велась как военно-полевыми методами, так и с применением химии. Вадим Александрович заранее подготовился к возможному разговору по душам и прихватил с собой компактный набор сильнодействующих средств. Вот только их старания особым успехом не увенчались. Наемник, похоже, действительно не знал, где может скрываться Славич. В порыве вынужденной откровенности Форман рассказал, где он залег на дно после разгрома Синдиката, как его отыскал Здравко, места временного базирования группы, назвал даты и пункты пересечения границ. Но вся эта информация была днем вчерашним и сегодня не представляла особого интереса для Веклемишева и Станислава. В дальнейшем, если им не удастся по свежим следам добраться до Славича, данные сведения можно будет использовать для предъявления обвинений. Единственное серьезное, что они смогли выжать из Формана, так это номер телефона, по которому наемник в последние трое суток дважды связывался со своим шефом. Генерал немедленно позвонил в Москву, продиктовал этот номер и попросил срочно и тщательно его пробить и поставить на слежение.

На том скудном всплеске фонтан осведомленности Формана окончательно иссяк. Поняв, что больше от него ничего добиться невозможно и они лишь понапрасну потеряют время, Веклемишев дал команду Стасу вколоть Форману сильное снотворное. Он был им больше не нужен, а отправлять «дикого гуся» к праотцам особого желания не являлось. Вряд ли при своем взрывном характере и сознательно выбранной им опасной профессии наемника Форман доживет до преклонных лет. Лично Веклемишеву и Стасу он ничего особо плохого не сделал, солдат удачи лишь добросовестно выполнял свои обязанности. Брать на себя грех, казнить, считай, пленного, было, по меньшей мере, противно. Чай нынче не война, и этот человек – не столько противник, сколь заблудшая душа.

Формана оставили сладко почивать в кустиках бузины рядом с брошенной «Ауди», в настоящий момент являвшейся более обузой и компрометирующим вещдоком, чем необходимостью. Все поверхности, которых Стас с Веклемишевым могли касаться руками в машине, тщательно протерли. Для порядка, хотя этого можно было и не делать, Станислав снял с машины номера и утопил их в небольшом болотце, которое нашел по соседству. Затем скорым пешим маршем направились к трассе, к остановке автобуса, которую присмотрели заранее...

В Москве генерала Веклемишева и Стаса встретили на Киевском вокзале и отвезли на служебную квартиру на Северо-Западе. В стандартной двухкомнатной «чешке» располагался штаб, а точнее – мозговой центр операции. Станислав, наконец, познакомился с людьми, которые его неусыпно «пасли» и оберегали на протяжении нескольких последних недель. Двое сотрудников Веклемишева, Роман и Денис, смотрелись ровесниками Стаса. Третий выглядел несколько постарше, и звали его не совсем привычно Димитром. Как потом узнал Стас, он был этническим болгарином российского происхождения по фамилии Стоянов и имел звание подполковника. Этот человек в отсутствие генерала Веклемишева возглавлял руководство операцией. Знакомство прошло просто и буднично, совсем как в известной песне Визбора. «Уходишь: «Счастливо!» Приходишь: «Привет!»

Общение длилось недолго. Гости и хозяева, если их так можно назвать, пожали друг другу руки, представились и опять занялись своими делами. Роман и Денис засели за компьютеры, Стоянов стал докладывать генералу о выполнении поставленных задач. Стасу никакой работы не предложили, и он, чтобы не мешать занятым людям, отправился на кухню пить кофе. Поступил согласно доброй служивой традиции: начальник работает, ему не мешай...

Веклемишев скоро вошел в курс дела. И решение на продолжение операции принял также довольно быстро. Касалось оно в первую очередь Станислава и Стоянова и звучало в лучших русских народных сказочных, а также исконно военных традициях: иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.

Нет, конечно, что искать, а точнее – кого, было понятно. Основной целью для команды Веклемишева, в которую достаточно естественно влился и Стас, был Здравко Славич. А вот где он может находиться в настоящее время, было совершенно неясно.

Надо полагать, после провала покушения на премьер-министра сопредельного государства, даму, приятную во всех отношениях, кроме ее патологического стремления к власти, искать Горана-Славича на территории Украины было бессмысленно. Проваленный заказ, тем более подобного высокого уровня, мог иметь для него весьма печальные последствия. Вряд ли Здравко при нынешнем скорбном положении дел мог остаться в контакте с нанимателями. Вероятнее всего, он залег на дно и в ближайшие недели, если не месяцы, будет отсиживаться и зализывать моральные и материальные, в смысле – денежные, раны.

При всей скудности информации утверждать, что поиски Славича начинаются с чистого листа, было бы, по меньшей мере, некорректным. Следов он оставил немало. В этот список можно включить мобильные телефоны, которыми пользовался он и Десанка, паспорта Формана и верной подруги Здравко. Опытные в подобных вещах Веклемишев и Василий Васильевич прихватили после штурма особняка оказавшиеся в дальнейшем полезными трофеи. По этим крохам весьма непросто, но все же можно проследить за фигурантами дела. Паспорта где-то были изготовлены, по ним покупали билеты, с ними пересекали границы государств. Опять же, мобильные телефоны и SIM-карты приобретались по документам – настоящим или фальшивым, которые могли оставить след не только в списках пользователей в файлах операторов сотовой связи.

Важным моментом являлось и то, что руки Веклемишева и его команды, к которой относил себя и Стас, были развязаны. Над ними не довлело ничего, кроме желания отыскать негодяя Славича. Инициатива после освобождения Маши перешла к команде Веклемишева, и этим преимуществом следовало правильно и оперативно распорядиться.

Руководство службы, заслушав доклад Вадима Александровича, дало зеленый свет на проведение активной работы по розыску международного преступника. Правда, сие согласие не означало увеличения численного состава группы ввиду определенного дефицита квалифицированных сотрудников на данный момент. Но этот факт не слишком расстроил Веклемишева. Главным сейчас было не количество личного состава, а качество работы и, разумеется, серьезная техническая поддержка. С последним проблем не было. Группа Вадима Александровича получила карт-бланш на использование всех возможных видов слежения, связи и программного обеспечения.

Работа шла круглосуточно. Очень скоро, отшелушивая плевелы от зерен, вышли на несколько фамилий, под которыми мог в настоящий момент скрываться Славич. Покупатели мобильников и SIM-карт, железнодорожных и авиабилетов, люди, пересекавшие чешскую, германскую, польскую и украинскую границы вместе с Форманом и Десанкой. Хенрик Нейхоф, Болеслав Шимборский, Иржи Мигалек, Гийом Реверди, Юре Зогович... голландец, поляк, чех, француз, серб...

Даже если считать, что половина этих фамилий не имеет никакого отношения к Славичу, то как минимум три из них он точно использовал. И, надо полагать, возможности Здравко в документальной области не безграничны. Вероятнее всего, паспорта, которыми он сейчас пользуется, изготовлены еще во время его работы в Синдикате. В то время работа по производству фальшивых документов была поставлена на поток, однако во время разгрома международной организации киллеров подпольную фабрику нашли и уничтожили. Значит, следует искать следы Славича – прошлые и настоящие, именно по этим фамилиям, отсеивая попавшие в список случайно.

Кстати, Станиславу приготовили замечательный подарок – новые документы. Старые, можно сказать, сгорели синим пламенем. Гражданина Белозерова С.П. слишком хорошо знали люди, которым как раз это знать было необязательно. Теперь Стас согласно паспорту значился Андрюшиным Станиславом Дмитриевичем, уроженцем города Пензы. Был ему выправлен и заграничный паспорт, а также все положенные страховые свидетельства и даже ИНН. Можно было констатировать, что программа по защите свидетелей работает успешно и в нужном направлении.

Правда, Стас подозревал, что скорость, с которой были изготовлены новые документы, обусловлена вовсе не стремлением его защитить, а, наоборот, желанием людей с большими звездами на погонах как можно скорее отправить новоиспеченного бойца Андрюшина С.Д. на передовую. Точнее – на поиски Здравко Славича.

Его догадки оказались верными. Уже вечером третьих суток по прибытии в Москву Станислава и Димитра Стоянова перед отъездом в «Европы» инструктировал генерал Веклемишев. Задача перед ними стояла категории повышенной сложности. Работать предстояло на незнакомой чужой территории, причем по собачьей методике. Вадим Александрович охарактеризовал суть их предстоящей деятельности как «принцип легавой».

Стас раньше как-то не задавался вопросом, почему эту породу охотничьих собак зовут именно легавыми. То, что они не лягаются, было, в общем-то, понятно. А вот каким образом эти собачки «легаются», догадок в голову не приходило, да, собственно, и вникать в данный вопрос особого желания не было. Охотой, тем паче с собачьей поддержкой, Станислав никогда не увлекался. Но, оказывается, название это имело свое четкое, правда, несколько устаревшее значение, а сами собаки – специфическое предназначение.

Используются легавые для охоты на мелкую пернатую дичь, типа перепелов, которые прячутся в траве или в невысоких посевах на полях и лугах. Собаки работают челноком, бегут перед охотником частым зигзагом, прочесывая местность в коридоре шириной примерно пятнадцать-двадцать метров. Учуяв добычу, они не кидаются на нее, а делают стойку, чтобы хозяин подошел поближе и изготовился к стрельбе. Ну, а далее бедного перепела пугают, птичка взлетает, по ней стреляют...

Так вот, именно охотничья стойка у лежки дичи, которую привили этой породе собак французские селекционеры, напрочь исказила коренное название и саму суть работы. От природы легавые не имели дурной привычки, унюхав добычу, вставать торчком около нее и уж тем более интеллигентно поджимать лапку. Они просто ложились рядом с прятавшейся дичью и терпеливо поджидали охотника. Так что собачий бренд «легавые» не нес в себе никаких филологических заморочек, а вел свое начало от элементарной команды «лежать».

Вот и Станиславу вместе с Димитром Стояновым предстояло зигзагами чесать по Европе в поисках Славича. «Луга и поля», на которых им предстояло работать, охватывали собой территории, соизмеримые с площадью некоторых европейских стран, а то и просто сами эти государства. И, если им повезет и они вдруг нападут на свежий след, а еще лучше – схрон, Славича, то действовать они также были должны, как легавые собачки. То есть не активничать, а залечь где-то рядом и ждать охотников с ружьями. Генерал Веклемишев обратил на этот пункт при инструктаже особое внимание. Здравко Славича требовалось взять живым, чтобы в дальнейшем передать его Гаагскому трибуналу. Об этом Вадима Александровича очень попросили сербские коллеги, которые уже давно пытались выйти на след международного преступника.

Если для подполковника Стоянова данное указание генерала являлось руководством к действию, то Стас незаметно для окружающих сложил под столом фигуру из трех пальцев. Команду он принял, а как дальше сложится, война план покажет. Уж очень чесались у него кулаки... Так хотелось добраться до этого мерзавца Горана-Славича, особенно до его гнусной физиономии! А после что останется, можно и в международный трибунал сдать.

Перед отъездом Станислав попытался позвонить Маше. Однако его попытки связаться с девушкой были безуспешными. Приятный женский голос информировал, что телефон абонента отключен или он находится вне зоны досягаемости. Где сейчас скрываются Маша и Василий Васильевич, Станислав не знал. До окончания операции по поимке Славича Веклемишев предложил им пожить некоторое время в безопасном месте. Куда они уехали, Вадим Александрович и сам не ведал. Конспиратор Василий Васильевич уже на следующий день после расставания под Киевом отзвонился генералу и доложил, что они с Машей прибыли туда, куда должны были прибыть, и обещал дать знать о себе через неделю.

Переживание о разлуке было делом неблагодарным. Ведь именно от Станислава зависело, какой долгой она будет. Чем скорее они выйдут на Славича, тем скорее Стас увидится с Машей.

На следующее утро после инструктажа Станислав и Стоянов отбыли в Европу. Работать им, особенно на начальном этапе, предстояло порознь. «Дан приказ, ему на Запад, ей в другую сторону...» Это было обусловлено прежде всего тем, что им вдвоем надо было обследовать слишком большие территории, возможно, посетить несколько стран. Вторым важным фактором являлось то, что на этот раз работали они вполне официально и могли рассчитывать если не на помощь агентов региональных отделений Интерпола и правоохранительных органов государств, где засветился Славич, то, по крайней мере, не на их ревнивое противодействие. Мало кто из правоохранителей любит, когда по его территории несанкционированно лазят чужаки. Не было проблем и с визами. Большая часть стран, которые предстояло посетить Стасу и Димитру Стоянову, входили в шенгенскую зону. На въезд в остальные заботой генерала Веклемишева в их паспортах были открыты долгосрочные визы.

На первом этапе Стоянов отправлялся в Польшу, Станислав начинал свою работу с Чехии. Выбор этот был не случаен. В свое время, при переброске Стаса из России в Германию, в тренировочный лагерь Синдиката, он полторы недели жил в Праге. Чтобы убить время, Станислав с провожатым целыми днями шатался по чешской столице и, в общем-то, неплохо ее изучил, особенно центральную часть города.

Правда, применять свои знания на деле Станиславу практически не пришлось. С этим справился приставленный к нему сотрудник Интерпола. Он возил его по Праге на служебной «Шкоде» и выступал в роли переводчика.

В первую очередь Стаса интересовал чешский оператор мобильной связи «Евротел». Телефонным номером именно этой компании пользовался Славич при разговорах с Белявским. Оформление соответствующего запроса в правоохранительных органах заняло немного времени, как и работа в «Евротеле». Копия паспорта, по которому был куплен и зарегистрирован номер телефона Славича, выдала уже знакомую фамилию некоего Иржи Мигалека и совершенно незнакомую физиономию немолодого человека на фото. Проверка документа в паспортной службе дала неутешительный результат. Такой гражданин действительно проживал в пригороде Праги, однако паспорт с данным номером он потерял три года назад.

Чтобы окончательно исключить сомнения, Станислав вместе с сопровождающим навестил Мигалека. Нашли они его на ферме, которую тот держал. Пожилой мужчина в старой рабочей куртке и сапогах, вымазанных в навозе, с вилами в руках, встретивший их на пороге коровника, мало походил на сообщника Славича. Вопрос о потерянном паспорте вызвал искреннее недоумение у Иржи Мигалека. Судя по реакции, тот уже выкинул из памяти этот досадный случай. У Стаса было предположение, что паспорт чех не потерял, а его у него украли. Мигалек старательно вглядывался в фоторобот Здравко Славича, который составили по причине того, что последние его фотографии датировались началом девяностых годов. Однако никаких эмоций изображенный на фотороботе человек у Мигалека не вызвал. Этого, в принципе, стоило ожидать. Вряд ли Славич унизился до роли карманника, вероятнее всего, если паспорт у чеха и выкрали, то сработали его подручные. На том встреча с Мигалеком и закончилась. Пользы от нее получилось мало, за исключением того, что из списка подозреваемых была вычеркнута первая фамилия.

К вечеру пришла информация от Димитра Стоянова. Она была совсем, с одной стороны, неутешительной, а с другой – давала хоть небольшие, но надежды, что они вышли на реальный след. Паспорт на имя Болеслава Шимборского был откровенной липой. В Гданьске, где он был якобы выдан, такой человек никогда не проживал. Под аналогичным номером реально числился паспорт на имя гражданки Евы Гржибек двадцати шести лет от роду, несудимой, кассира супермаркета. С ней Стоянов встречаться не стал, ввиду полного отсутствия перспектив. Единственное, что ему удалось выяснить, так только то, что по этому паспорту некий гражданин три месяца назад въехал в Польшу из Германии, а через две недели пересек границу в обратном направлении. Особой пользы эти сведения принести не могли, но и пренебрегать ими не стоило.

Данные, добытые Стояновым, занесли в раздел «возможные перемещения Славича» и взяли в разработку.

Глава 12. Легавая сделала стойку

Через четыре дня пути-дорожки Станислава и Стоянова сошлись в Копенгагене. Они прилетели аэропорт датской столицы Каструп с разницей в сорок минут. Димитр практически с нулевым результатом отработал возможные германские и австрийские следы Славича, а Стас с таким же «успехом» посетил Словению и Сербию.

Все улики, которые они смогли накопать, были откровенно косвенные. Регистрация в отелях, билеты на поезда и самолеты, мобильные телефоны, приобретенные фальшивые документы могли непосредственно касаться Славича, а могли не иметь к нему никакого отношения. Мало ли аферистов в том же с виду законопослушном и цивилизованном Старом Свете пользуется липовыми паспортами? Подозревать в каждом отдельном случае Славича было чистейшей паранойей. Тем более что генерал Веклемишев поставил задачу не терять время на неперспективные версии, а работать на конкретный результат.

Дания в списке перспективных разработок сначала не значилась. Аналитики Веклемишева, имея на руках документы Формана и Десанки, смогли проследить, когда и каким образом они проникли на территорию Украины. Форман прилетел в украинскую столицу из Вены, а его коллега прибыла поездом Берлин – Киев. Некий Йеппе Петерсен, датчанин, который ехал в одном вагоне с Десанкой и проходил вместе с ней паспортные и таможенные процедуры на пограничном переходе, особых подозрений не вызвал. Собственно, как в дальнейшем выяснилось, к команде наемников он действительно не имеет никакого отношения.

Изучая в первую очередь возможные контакты и связи самого Славича, Десанку, его любовницу и подручную еще со времен войны в Боснии, не то чтобы выпустили из поля зрения, просто на начальном этапе ее скрупулезно не прокачивали. К тому же женщина погибла, и данное направление поисков посчитали не столь перспективным, как отработка ее шефа и любовника.

Однако уже скоро стала рушиться одна версия за другой; возможные, казалось крепкие нити, ведущие к Славичу, рвались или вели в никуда. Работа Стаса и Стоянова не давала никаких реальных результатов. И тогда активно взялись за изучение жизни и деятельности Десанки в последние два месяца.

Информация о ней имелась более чем скудная. В руках у команды Веклемишева был лишь мобильник женщины и ее паспорт на имя Мишель Готье, французской подданной. Их предусмотрительно прихватил с собой Василий Васильевич, после того как нейтрализовал воинственно настроенную даму. Телефон оказался пустышкой. С него Десанка связывалась только со Славичем. И приобретен он был в Чехии по потерянному или украденному документу все того же Мигалека. Фоторобот и увеличенное фото с паспорта также лежали бесполезным грузом.

А вот запрос в берлинское отделение Интерпола дал неожиданные результаты, предоставив информацию не только к серьезному размышлению, но и к вполне реальным действиям. Немецкие коллеги установили, что некая француженка мадам Мишель Готье, под чьим именем скрывалась Десанка, прибыла в Берлин самолетом из Копенгагена за сутки до убытия в Киев. Время до поезда она коротала в средней руки трехзвездной гостинице «Аллегра», расположенной на Альбертштрассе, 17.

Сотрудники отеля даму с трудом, но вспомнили, однако ничего конкретного о ней сказать не смогли. При этом в ходе дознания выяснилась одна весьма интересная подробность. Оказывается, мадам Готье вечером разговаривала из номера по гостиничному телефону с неким абонентом, находящимся в Дании, чему имел подтверждение счет на оплату услуг. Для сотрудников немецкого Интерпола не составило особого труда пробить в телефонной компании номер в Копенгагене, по которому звонила Десанка. Аппарат был стационарный и располагался в частной квартире на западной окраине датской столицы неподалеку от станции метро «Глодструб». Хозяйкой квартиры числилась некая госпожа Карен Эленшлегер.

Станислав и Стоянов к тому времени в целом завершили свои дела и по указанию генерала Веклемишева срочно вылетели в Данию. Вадим Александрович явно почуял, что эта едва заметная тропинка может привести туда, куда они так стремятся. В Копенгагене им светила не слишком приятная перспектива работать без поддержки местных правоохранителей, считай, нелегально. За короткое время с момента поступления информации о телефонном звонке Десанки из берлинского отеля до прилета Стаса и Димитра в Данию было просто нереально провести согласование о совместной работе или помощи с правоохранительными органами этой страны.

В Копенгагене им пришлось действовать практически с чистого листа и в режиме импровизации. Единственное, чем им смог помочь Веклемишев, так это договориться в одном из российских торговых представительств о переводчике. Станислав и Стоянов прекрасно владели английским и французским языками, и не только ими, однако в этом списке напрочь отсутствовал датский.

Переводчик, молодой парнишка по имени Андрей, встретил их в аэропорту и на своей машине отвез по интересующему адресу. Квартира, куда звонила Десанка, располагалась в трехэтажном доме старой постройки в спальном жилом районе на окраине Копенгагена. Как сказал Андрей, жилье, в том числе и его аренда, здесь стоило по местным меркам достаточно недорого, проходило по категории эконом-класса. Это замечание навело Димитра Стоянова на мысль, как им действовать дальше.

Не выходя из машины, которую они поставили на расстоянии прямой видимости, с полчаса изучали дом, подходы к нему. Даже определили, где находятся окна квартиры госпожи Эленшлегер, если таковая существовала на самом деле. Красивые в частую сборку занавески, многочисленные горшки с цветами на подоконниках говорили, что вряд ли данное жилье является служебным или, не дай бог, «малиной» наемников Славича, где они отлеживались после трудов своих тяжких и неправедных.

Но, как сказал классик, теория мертва, а вечно зелено древо жизни. От созерцания пора было переходить к активным действиям. Парнишка лет тринадцати, вышедший из соседнего, по расчетам Стаса и Димитра, подъезда, где на втором этаже располагалась интересующая их квартира, подвиг к активным действиям. Станислав, чтобы не создавать толчеи и не пугать пацана, остался в машине. Димитр и Андрей вылезли наружу и с заинтересованным видом стали осматриваться вокруг. Когда парнишка подошел поближе, переводчик что-то спросил у него на датском. Стас расслышал среди незнакомых и полузнакомых слов искомый адрес. Подросток приветливо махнул головой и указал на дом, из которого только что вышел. Ну что же, разговор завязался, и это радовало.

– Андрей, спроси у него, сдаются ли квартиры в этом доме? – попросил переводчика Димитр.

– Он не знает. Вроде бы все квартиры заняты, съезжать никто не собирался, – перевел ответ парнишки Андрей.

В принципе, это можно было и не переводить, обойтись мимикой подростка, пожиманием плечами и явным удивлением на лице.

– А нам дали информацию, что квартира номер двенадцать сдается в наем, – нетерпеливо произнес Стоянов. – Переведи ему мои слова.

Парнишка состроил еще более удивленную гримасу и отрицательно замотал головой.

– Он говорит, что в этой квартире уже много лет живет госпожа Эленшлегер. И сведений, что женщина собирается съезжать или сдавать свою квартиру в аренду, мальчик не имеет. Да и вряд ли ее однокомнатная тесная квартирка понравится господам иностранцам. Вероятно, их просто ввели в заблуждение, – скороговоркой перевел ответ парнишки Андрей.

– Госпожа Эленшлегер, молодая женщина, живет здесь со своим мужем строителем... – закинул удочку Стоянов.

– Да что вы! – засмеялся подросток. – Ей далеко за шестьдесят. Она одинока, не имеет своей семьи. Если не верите, можете зайти к ней. Она сейчас дома. Я видел из окна, как Карен возвращалась домой с сумками. Вероятно, ходила в магазин.

– Значит, нас ввели в заблуждение, – с удовлетворением констатировал Димитр. – Андрюша, переведи мальчику, что я сказал, поблагодари за предоставленную информацию и отправь его туда, куда он шел.

Когда парнишка достаточно удалился от машины, Стоянов деловито обратился к Стасу:

– Все слышал? Твои предложения?

– Надо проведать пожилую даму, – с готовностью откликнулся Станислав. – Вот только сумки ее меня беспокоят. Зачем одинокой даме так много продуктов?

– Думаешь, что в квартире может кто-то скрываться? – понял его с полуслова Стоянов. – Попробуем осторожно прокачать. Меня и Андрея Славич точно не знает, поэтому мы пойдем первыми. Ты двигаешься в арьергарде, будешь нас, точнее – меня, страховать.

– Расклад ясен, – кивнул в ответ Станислав.

– Тогда вперед! Познакомимся с госпожой Эленшлегер. Кстати, могу похвастаться, пожилые дамы от меня без ума, – вполне серьезно выдал Стоянов.

– Я подобными достоинствами не обладаю, – хмуро ответил Стас. – Как-то мало пришлось общаться с женщинами в годах. Все больше молодые на пути попадались.

– Тогда я на острие атаки. А ты вступай в контакт, если молодые на поле боя появятся... мужики. Бей наверняка. Погнали!

Атаки не получилось по причине того, что нужды в ней не оказалось. Дверь открыла невысокая полная круглолицая женщина в домашнем халате, с половником в руках. Из дверей на мужчин пахнул вкусный запах чего-то мясного. Станислав автоматически отметил, что со вчерашнего вечера он ничего не ел, если не считать чашку кофе с круассаном в аэропорту, которую выпил, ожидая прилета Стоянова.

– Чем могу быть полезна господам? – любезно с улыбкой поинтересовалась женщина.

В ее поведении не было заметно и тени волнения. С лестничной площадки хорошо просматривалась прихожая и большая часть комнаты. Признаков присутствия в квартире посторонних не наблюдалось. Похоже, можно было немного расслабиться.

– Госпожа Эленшлегер? – через переводчика уточнил Стоянов. – Простите, что мы вас потревожили, но у нас к вам есть очень важное и неотложное дело.

– Да, я Карен Эленшлегер, – подтвердила женщина. – Чем могу быть полезна господам иностранцам?

– Мы сотрудники французского Интерпола, – на ходу слепил легенду Стоянов.

Вероятно, Димитр решил сыграть на фальшивом французском подданстве Десанки.

– Я неплохо говорю по-французски, – неожиданно выдала госпожа Эленшлегер. – Мы можем с вами, господа, общаться без переводчика.

Ее французский язык оставлял желать лучшего, что было на руку и Стоянову, и Станиславу. Они оба бегло говорили на языке Вольтера и Гюго, однако коренной француз без труда обнаружил бы в их речи акцент.

– Великолепно, мадам Эленшлегер! – просияв, перешел на французский язык Стоянов. – Разрешите представиться: комиссар Ив Нуаре, мой помощник Рене Фонтен. Раз переводчик нам не нужен, Андре, вы свободны, подождите нас в машине.

– Чем обязана вашему посещению, мсье Нуаре? – с интересом спросила госпожа Эленшлегер. – Моя скромная персона вряд ли может заинтересовать французский Интерпол.

– Такая приятная дама, без сомнения, не обходится без внимания мужчин, – не преминул комплиментом расположить к себе даму Стоянов. – Но, к сожалению, сегодня нас к вам, мадам Эленшлегер, привело только дело и ничего кроме него.

– Я слушаю вас, мсье, – совсем посерьезнела дама.

– Рене, передайте мне фотографию, – обратился к Станиславу Димитр.

Похоже, настал момент истины. Что связывает Десанку и эту приятную женщину? И поможет ли эта встреча в розысках Здравко Славича?

Станислав достал из кармана и молча протянул Стоянову фото Десанки.

– Мадам Эленшлегер, знакома ли вам эта женщина? – протянул фотографию собеседнице Димитр.

– Конечно, знакома, – едва взглянув на фото, с заметным удивлением ответила та. – Это мадам Мишель Готье.

– Откуда вы ее знаете? – немедленно поинтересовался Стоянов.

– Я слежу за ее квартирой, убираю... – пожала плечами Карен Эленшлегер.

– Мадам Готье владеет недвижимостью в Копенгагене? – осторожно уточнил Стоянов.

– Да, у нее прекрасная четырехкомнатная квартира на набережной Исландс Брюгге. Я уже три года помогаю мадам Мишель вести хозяйство. Она часто бывает в отъезде по делам своей фирмы и не может держать квартиру в порядке. Ей не хватает на это времени, а нередко и умения. А, собственно, почему, мсье, вас это интересует? – неожиданно встрепенулась госпожа Эленшлегер.

Стоянов переглянулся со Станиславом. Тот, не говоря ни слова, лишь кивнул в ответ. Похоже, без помощи этой приятной дамы им не обойтись. И железо, как гласит народная мудрость, следует ковать, пока оно горячо.

– Мадам Мишель Готье погибла, – сухо произнес Стоянов. – Нам с мсье Фонтеном поручено провести расследование причин ее смерти.

Последствия сообщения были предсказуемы, хотя и принесли достаточно неожиданные результаты. После секундной паузы глаза госпожи Эленшлегер налились слезами. Она горько заплакала, запричитала, и было видно, что подобное проявление эмоций совсем не притворство. Весть о гибели Десанки, которую женщина знала как Мишель Готье, действительно потрясла ее.

Среди слез и причитаний вдруг прозвучало незнакомое имя.

Госпожа Эленшлегер упомянула какого-то Макса в том плане, что мать безвременно покинула сына, и как же он будет жить без нее дальше. Для Стаса это было большой неожиданностью. Десанка никогда, даже намеком не давала понять, что у нее есть сын. Стоянов незаметно покосился в сторону Станислава и поджал губы. Видимо, и он обратил внимание на слова пожилой дамы о Максе.

Когда эмоции госпожи Эленшлегер пошли на убыль, Димитр сунул ей под покрасневший нос еще одно фото, точнее – фоторобот.

– А этот мсье вам знаком? – строго спросил он.

Женщина достала платок, вытерла слезы и, нахмурив лоб, внимательно вгляделась в компьютерное изображение. Стас и Стоянов с напряжением следили за поведением госпожи Эленшлегер. Поначалу она дернула плечами, как бы готовясь к отрицательному ответу, но через мгновение морщины на лбу разгладились.

– Кажется, я видела этого человека, – не совсем уверенно сказала женщина. – Но тоже на фото. У мадам Готье есть бювар, в котором она хранит кое-какие документы, фото... Я однажды убирала, случайно уронила его, и оттуда выпала фотография. Кажется, на ней был запечатлен этот человек. Он снят на фоне какой-то реки вместе с Максом, сыном мадам Готье. Хотя, возможно, я и ошибаюсь...

– Мы можем увидеть ту фотографию? – вступил в разговор Станислав. – Этот человек подозревается в причастности к убийству Де... мадам Мишель Готье.

Стас почти не покривил душой, обвинив Здравко Славича в смерти Десанки. Именно он привел женщину к трагическому завершению ее жизненного пути.

– Ну, я не знаю, – растерянно сказала госпожа Эленшлегер. – Для обыска квартиры мадам Готье, вероятно, необходимо постановление суда...

– Ни о каком обыске, мадам Карен, речь не идет, – мягко сказал Стоянов. – Мы хотим просто осмотреть ее квартиру. Обыск и осмотр – совершенно разные действия. В расследовании гибели Мишель Готье дорога каждая минута, любая, самая незначительная деталь. Преступник, по следу которого мы идем, может скрыться, и тогда правосудие не свершится. Вы же не хотите этого?

– Убийца Мишель должен быть наказан! – взмахнув половником, решительно выдала госпожа Эленшлегер. – Ждите! Я быстро переоденусь, и мы поедем на квартиру мадам Готье.

Глава 13. Легавая почуяла дичь

Надо признаться, Стоянов действительно был мастером очарования пожилых дам. В обиходе спецслужб есть такое понятие, как «водопад». С водой оно никак не связано, проходит более по категории аллегорий. «Водопад» подразумевает собой активный разговор, массированный выплеск на собеседника многих ушатов нужных и ненужных слов. Его втягивают в оживленную беседу, заговаривают, и в процессе болтовни обо всем и ни о чем, по крохам, по микронам вытягивают необходимые сведения.

За время переезда на автомобиле переводчика Андрея из окраинного спального района в центр Копенгагена Димитр сумел не только окончательно очаровать, но, главное, войти в доверие и разговорить госпожу Эленшлегер.

С мадам Готье, то есть с Десанкой, она познакомилась три года назад. Та нашла госпожу Карен по объявлению в газете. Десанка купила себе квартиру в тихом центре Копенгагена, и ей срочно понадобилась домработница. Тому, что помощница Славича обзавелась недвижимостью, будучи в то время активным сотрудником международной преступной организации киллеров, удивляться не стоило. В Синдикате был строгий табель о рангах. «Пехота» и «гвардейцы» коротали время в перерывах между выполнением заказов в тренировочных лагерях и учебных центрах, разбросанных по всей Европе. Но существовала и высшая каста агентов Синдиката, суперкиллеры, так называемые «одинокие волки», о существовании которых знали лишь считанные люди в руководстве организации. Они жили, скрываясь под личиной законопослушных граждан, появляясь из ниоткуда лишь для того, чтобы исполнить заказ, с которым могли справиться только они, и снова исчезали в никуда. Так что квартира Десанки в Копенгагене была местом, где она скрывалась от чужих глаз в перерывах между акциями. А заодно – и выгодным вложением неправедно нажитых денег.

И, вполне естественно, будучи не только «одинокой волчицей», но и верной помощницей Здравко Славича, она имела совсем мало времени как на домашние хлопоты, так и на сына. Госпожа Карен Эленшлегер не только вела хозяйство в отсутствие Десанки, но и, бывало, присматривала за ее отпрыском Максом, когда тот приезжал в Копенгаген на каникулы.

Парнишке в этом году исполнилось десять лет, и он учился в частной католической школе-пансионате во Франции в Руане. Кто его отец, госпожа Эленшлегер не знала. По словам женщины, Макс был очень добрый, умный, развитый не по годам мальчик. Он был в числе первых среди учеников католического пансиона.

Станислав прикинул по времени, и по его подсчетам вышло, что Десанка родила сына уже в то время, когда работала на Синдикат. По окончании военных действий в Боснии они со Славичем расстались, и он ее нашел только через три года в Белграде, где та работала официанткой. А через год у Десанки родился сын. Стас не хотел проводить аналогий, но они сами напрашивались. Макс мог быть сыном Здравко Славича. Это ни о чем не говорило и вряд ли могло помочь в розысках негодяя, но из головы не выходило...

Квартира Десанки на набережной Исландс Брюгге располагалась на третьем верхнем этаже дома старинной постройки. Она была большой, площадью не менее двухсот метров, современной по дизайну и одновременно уютной. Можно было констатировать, что «мадам Готье» вложила огромные деньги не только в саму недвижимость, но и в ремонт.

Правда, рассматривать квартиру у Димитра со Станиславом времени не было. Их очень интересовало содержимое бювара, о котором рассказала им госпожа Эленшлегер. Были большие сомнения, что Десанка имела отдельный архив личных фото и документов. Вероятнее всего, все они хранились именно в этой кожаной сумке.

Госпожа Эленшлегер провела их через холл и гостиную в одну из спален. Ключ от небольшого резного старой работы секретера лежал под носовыми платками в прикроватной тумбочке. Женщина открыла им замок дверки и достала потертый бювар. Станислав, естественно, не мог упустить удобный момент и заглянул внутрь секретера. Небольшая шкатулка, несколько изящных коробочек и футляров, вероятно, хранивших в себе бижутерию и косметику, не вызвали у него интереса.

Содержимое бювара, явившись на свет, поначалу дав крохотный повод для оптимизма, в дальнейшем привело Стаса и Димитра в откровенное уныние. Папка хранила истертую на сгибах метрику о рождении Десанки Ковачич, старую рождественскую открытку с изображением спящей девочки и Санта Клауса, принесшего ей подарок, и две фотографии. На одной из них был запечатлен молодой бравый военный в камуфляже, с оружием на фоне далеких гор. В нем нетрудно было узнать Здравко Славича. Надо полагать, этот снимок сделан как минимум лет пятнадцать назад и для розыска изображенного на нем человека никакой ценности не имел.

А вот вторая фотография была явно современной. На ней Славич сидел в плетеном кресле на палубе небольшого суденышка, а рядом с ним стоял мальчик, которого он обнимал за плечи.

Госпожа Эленшлегер, указав на мальчишку на фото, сообщила, что это и есть Макс, сын «мадам Готье».

Станислав с любопытством вглядывался в лицо ребенка. У него почти не было сомнений, что Макс – сын Славича. Тот же прищур глаз, почти прямая тонкая нижняя губа, похожий зачес волос...

Правда, это открытие было не более чем констатацией факта без конкретного результата, так как ничем не могло помочь в поисках Славича. Даже если Здравко испытывает безмерную любовь к сыну, вряд ли он кинется к нему в трудную минуту с целью крепко прижать к себе чадо, чтобы оно растопило лед в груди. Скорее, наоборот, уведет погоню в сторону. Так что искать, а тем более устраивать в католической школе засаду бессмысленно. Отеческие чувства вряд ли пересилят звериное чувство самосохранения.

Надежда на то, что Станислава с Димитром допустят к Максу, чтобы они могли задать ему вопросы об отце, ничтожно мала.

Действовать сугубо партизанскими методами в отношении несовершеннолетнего нельзя, чтобы не навлечь на себя крупные неприятности. Можно, конечно, попытаться добиться встречи с мальчиком официально, оформить разрешение на беседу через органы внутренних дел Франции и опекунский совет, но на это уйдут недели, если не месяцы.

Искать Славича в Копенгагене также не имеет смысла. Похоже, он никогда не появлялся в этом доме в Копенгагене, иначе об этом бы знала госпожа Эленшлегер. Одна-единственная фотография отца со своим сыном, хранящаяся в потертом бюваре, наверное, вместе с самыми дорогими вещами для Десанки – метрикой, любимой детской открыткой и фото молодого Здравко, всем, что осталось у нее от счастливого безмятежного детства и юности, говорили, что их близкие отношения со Славичем – в далеком прошлом.

Так что, как ни крути, а приходилось констатировать, что они очередной раз вытянули пустышку. Фотография Славича на палубе небольшого суденышка, стоящего у парапета набережной на фоне относительно широкой реки, протекающей через неизвестно какой город, ничего им не давала. Стас еще раз взял в руки фото и всмотрелся в него. Палуба, леера вдоль борта, мутная вода реки, противоположный берег, заросший деревьями, за кронами которых видны крыши зданий, шпиль собора...

Станислав сел в кресло и еще раз стал просматривать детали пейзажа на снимке. Стоянов живо беседовал с госпожой Эленшлегер, но Стас не слышал, о чем они говорят. Он никак не мог поймать мысль, которая крутилась у него в голове.

– Ну и что ты там еще высмотрел? – уныло поинтересовался Стоянов, когда госпожа Карен оставила их вдвоем в комнате. – Мадам Эленшлегер нам больше ничем помочь не может. Похоже, очередной раз пролетели мы, как фанера над Парижем. Я договорился с ней, что мы сделаем копии фото Славича, хранившихся у Десанки. Вот только сомневаюсь, что они нам окажутся полезными. Кстати, Карен сказала, что эту фотографию сделали, вероятнее всего, в прошлом году. Это она определила по возрасту мальчишки.

– Именно пролетели... как фанера... – задумчиво по разделениям произнес Станислав. – Ты, Димитр, прав по всем статьям. Надо срочно скопировать эту фотографию и отправить ее электронной почтой в Москву Роману и Денису.

– Раскрой, о мудрейший из мудрейших, раковину своего ума и посвяти меня, недостойного, в жемчужину твоих рассуждений, – по-восточному высокопарно, но с явным недоумением обратился к нему Стоянов.

– Есть компьютерная программа, разработанная на основе аэрофотоснимков и картографических данных, с помощью которой можно по фотографии с большой степенью вероятности определить место, где производилась съемка.

– Я в курсе, но ни разу не сталкивался с подобной фишкой, – качнул головой Димитр. – Правда, слышал, что процесс этот небыстрый...

– Это в том случае, если отсутствуют исходные данные о координатах местности и характерные особенности ландшафта, – немедленно парировал Станислав.

– А они у тебя имеются?

– Есть неплохая привязка: река, набережная, дома, собор...

– Облака на небе, птички на деревьях, – скептически добавил Стоянов.

– Это, без сомнения, Западная Европа. С большой долей вероятности – Франция, Бельгия, Нидерланды, – уверенно сказал Станислав. – Кроме того, судя по листве на деревьях и одежде, снимок сделан ранней весной. Мальчик учится в школе, значит, его сфотографировали в выходной день. А из этого следует, что увезти далеко от места учебы в Руане Макса не могли.

– Логично, – согласился Димитр. – Не удивлюсь, если река с фото будет называться Сеной, а город – Парижем.

– Рано загадывать, – поморщился Стас. – Здесь нам делать больше нечего. Надо срочно найти интернет-кафе, сканировать фотоснимки и отослать их Денису и Роману. И проинформировать Веклемишева о наших достижениях и успехах. Правда, их кот наплакал, но он все равно должен быть в курсе.

Можно сказать, удача не просто подвалила, а накрыла сразу с двух сторон. Уже на следующее утро пришла информация от Романа и Дениса. Используя программу, о наличии которой им подсказал Стас, ребята просчитали координаты места, где производилась фотосъемка. Стоянов своей догадкой угодил точно в «десятку». С вероятностью девяносто восемь процентов это была набережная в нижнем течении Сены в черте французской столицы. Кстати, одна из многочисленных стоянок жилых барж на реке в Париже.

А генерал Веклемишев совершил, казалось, невозможное. Как потом выяснилось, в афере по незаконным поставкам российского оружия в Африку, которой он последнее время занимался, имелся и французский след. Вадим Александрович тесно контактировал по данной теме с французской полицией, точнее – с одним из высокопоставленных ее офицеров. Веклемишев обратился к нему с просьбой, чтобы его подчиненные побеседовали с Максом, сыном Десанки. Тот неохотно, но все же согласился, и уже к обеду следующего дня Станислав и Димитр получили ответы на интересующие вопросы. Их было всего три. Помнит ли Макс, в каком месте его снимали? Что за мужчина на фотографии рядом с ним? Знает ли Макс, где живет этот человек?

Ответы мальчика косвенно подтвердили данные, полученные из Москвы от Дениса и Романа. Более того, Макс выдал весьма интересную информацию, которая требовала немедленной проверки. Съемка действительно проводилась в Париже на Сене.

Точное место мальчик назвать не смог, но вспомнил, как именуется судно, на котором они фотографировались. Баржа несла на своем борту название «Доминик». Человек же, рядом с которым на снимке стоит Макс, по словам матери мальчика, ее старинный и хороший друг. Но главное, что поведал офицеру полиции сын Десанки, так это то, что «друг» его мамы живет на барже, где проводилась съемка.

Во время беседы директрисы школы в Руане с сотрудниками полиции выяснилась одна деталь, которую они посчитали важной и дополнили ею информацию, полученную от сына Десанки. «Мадам Готье» оставила директрисе запечатанный конверт на случай, если с ней произойдет нечто трагическое. Объясняла она это тем, что много путешествует и боится, что попадет в аварию и погибнет. Полицейские конверт вскрыли. В нем была короткая записка, в которой Десанка писала, что в случае ее смерти сообщить об этом факте Павко Маркочу, проживающему в Сербии в городе Нови-Сад, который в дальнейшем позаботится о Максе.

Для поисков Славича данная информация ничего не давала. Фамилия Десанки от рождения была именно Маркоч, и этот Павко, вероятно, был ее дальним родственником. Все близкие – ее отец, мать и сестра погибли в середине девяностых в мясорубке балканских войн. Единственное, что можно было извлечь из записки, так это то, что мальчик не останется брошенным.

К вечеру того же дня Стоянов и Станислав уже сходили с трапа самолета в парижском аэропорту Шарля де Голля.

Глава 14. Легавая подняла дичь!

Микроавтобус, взятый напрокат, слава богу, был оборудован кондиционером. В противном случае Стас и Димитр изжарились бы под палящим солнцем, едва ли не докрасна накаляющим кузов машины. Последние числа августа в Париже выдались как никогда жаркими. Туристы, посетившие в эти дни французскую столицу, были больше похожи на сонных мух: с трудом передвигали ноги и искали тихое прохладное местечко.

По предложению Стоянова, позицию для наблюдения за баржой с женским именем «Доминик», выведенным на ее борту, где мог скрываться Здравко Славич, выбрали на противоположном берегу Сены. Со стороны реки автомобиль прикрывала листва деревьев, которая практически не перекрывала наблюдателю обзор из тонированных окон салона. В прогал между ветвями баржа была видна как на ладони. Мощная оптика подзорной трубы на треноге с восемнадцатикратным увеличением и морской бинокль позволяли разглядеть на корпусе баржи даже мелкие царапины.

Двое суток наблюдение не давало никаких результатов. Ни единой живой души, никакого движения на палубе. Даже ночью через глухо зашторенные иллюминаторы не просачивался скупой лучик света. Стас и Димитр были на грани отчаяния. Все шло к тому, что и на этот раз они вытащили пустышку.

Лишь однажды Станиславу показалось, что он заметил движение в иллюминаторе. Вроде бы колыхнулась занавеска. Однако, как он ни присматривался в дальнейшем, больше никаких признаков жизни разглядеть не смог.

Хорошо, что генерал Веклемишев не стал подключать к операции французских правоохранителей. У Вадима Александровича был разговор с его коллегой, высокопоставленным офицером полиции, организовавшим беседу с сыном Десанки. Тот предлагал помощь в слежке и возможном задержании международного преступника. Однако генерал не стал активизировать действия в плане привлечения к операции французских силовиков. Он мотивировал это тем, что обстановка пока неясная, а лишние люди могут засветиться и спугнуть Здравко Славича. Судя по нулевым результатам двухсуточного наблюдения, Веклемишев был прав.

Не хватало еще поднять местную полицию или даже спецназ в ружье, а потом опозориться перед ними.

Правда, Вадим Александрович продиктовал им номер телефона на экстренный случай, если срочно понадобится французская кавалерия из-за холмов. Как говорится, запас карман не трет, но пока не то что позывов, даже намеков на то, чтобы воспользоваться «горячей» полицейской линией, не являлось.

К обеду третьего дня терпение Стоянова окончательно иссякло.

Он швырнул на сиденье морской бинокль, в подробностях, длинно и витиевато в русской манере изложил свое отношение к их затянувшемуся наблюдению, далекому начальству, зарабатывающему авторитет на костях подчиненных, самому себе за то, что выбрал профессию, за которую приходится расплачиваться лучшими годами своей жизни, а также – к погоде и городу Парижу конкретно.

Высказавшись от души и немного успокоившись, Димитр предложил два варианта дальнейших действий. Первый: доложить генералу Веклемишеву, что они в очередной раз сработали вхолостую. Второй вариант: выкурить Славича из баржи, естественно, если он там находится. На вопрос Станислава, как это сделать, в смысле – выкурить, Стоянов, не задумываясь, ответил, что пока не знает, как это сделать, но скоро придумает.

Стас в ответ промолчал, но в душе отчасти поддержал Димитра.

Дальнейшее наблюдение было не то что бессмысленно, однако могло продолжаться столь же долго, сколько и безрезультатно.

Славич, предвидя подобное развитие событий, мог подготовиться к длительной «автономке» в своей плавучей берлоге. Да и много ли для этого надо? Хороший запас воды да продовольствие. Даже без электроэнергии, которая подведена к барже по кабелю с ближайшего столба на набережной, можно обойтись, экономно используя аккумуляторы или сухой спирт для разогрева пищи.

И как Славича, если он действительно засел в барже, заставить выбраться наружу? И кто сказал, что это вообще возможно сделать? Здравко, хитрый матерый волчище, не мог не подготовить себе путей отступления. Каких? Оставалось только гадать. Вон тот небольшой люк по борту над ватерлинией запросто можно использовать для срочной эвакуации в случае опасности. А может, у него и водный скутер припасен в той небольшой надстройке на корме...

Кстати, у Станислава были серьезные опасения, что баржа оборудована камерами, точнее – глазками видеонаблюдения.

Нечто подобное он высмотрел через оптику подзорной трубы под козырьком ходовой рубки. Один глазок смотрел на реку, второй – вперед по ходу движения. Можно не сомневаться, что имеются еще два таких же недремлющих «ока» с двух противоположных сторон. Правда, нельзя и исключить, что эти глазки предназначены для чего-то другого. Но, как говорится в народе, лучше перебдеть, чем наоборот...

– А что, если в баржу через воздухозаборник запустить дымовую шашку или слезоточивый газ? – подал голос Стоянов.

– Где бы их взять? «Дымовуху» и «Черемуху» в бакалейной лавке не продают, – остудил пыл напарника Станислав. – Да и труба воздушная заделана частой решеткой. Начнешь вскрывать, шуму наделаешь.

Он хорошо, до мелочей изучил устройство баржи, Стоянову с ним было не поспорить.

– Блин, ну как же эту суку оттуда выкурить? – в сердцах бросил Димитр и ударил кулаком по лавочке, на которой сидел. – Может, пожар устроить?

– Баржа цельнометаллическая, а с хворостом в Париже большие проблемы, – немедленно парировал Станислав и задумчиво добавил: – Я мыслю, Славича из его баржи нужно не выкуривать, а выманивать. Сил и средств у нас с тобой: я, да ты и обчелся. То же самое и с техническим обеспечением.

– Есть варианты? – деловито поинтересовался Стоянов.

– Погоди секунду, – бросил напарнику Стас и прильнул к окуляру подзорной трубы. – Я сейчас на глаз габариты и дистанцию прикину.

Стоянов не очень понял, о каких габаритах ведет речь Станислав, но тоже взял в руки бинокль и приложил его к глазам.

– Длина баржи примерно метров пятнадцать, плюс канат, который ее удерживает... – вслух стал комментировать Стас.

– Швартов, – уточнил Стоянов.

– Ага, он и есть, – согласился Стас. – Этот самый швартов добавляет дополнительно метров восемь-десять. Итого общая длина плеча как минимум двадцать три метра. А дистанция между объектами не превышает двадцати метров. Отлично!

– Может, кто-нибудь в этом автобусе мне, неграмотному, умеющему считать только до десяти, и то на пальцах, объяснит, что это за алгебраическое уравнение, в котором баржа складывается со швартовыми? – вкрадчиво спросил Димитр, отнимая бинокль от глаз.

– То не алгебра, а самая что ни на есть геометрия, – довольно уточнил Станислав. – Ну, и немножко физики...

Решение задачи выманивания Славича из чрева баржи помимо смекалки требовало минимума технических средств обеспечения и немного хорошей актерской игры. Последнее легло на плечи Стоянова. Микроавтобус перегнали на другой берег и припарковали в непосредственной близости от «Доминик». Станислав находился в микроавтобусе, наблюдая за первым актом спектакля из-за тонированных окон салона. Он по-прежнему опасался, что Славич с помощью видеонаблюдения, если таковое действительно имеется на суденышке, срисует старого знакомца и ретируется одному ему известной тропкой. От микроавтобуса до сходен, перекинутых с парапета набережной на «Доминик», было не более пятидесяти метров. И палуба баржи также отлично просматривалась из машины.

Стоянов, припарковав микроавтобус, прогулочным шагом двинулся вдоль по набережной. Стасу было хорошо видно, как он зашел в кофейню, где задержался минут на десять, надо полагать, для того, чтобы выпить чашечку кофе. Народу на набережной было не очень много, туристы в этот район заглядывали редко, но и не сказать чтобы она была пустынной. По крайней мере, Димитр не смотрелся одиноким путником в пустыне и внимания посторонних к своей персоне не привлекал. Выйдя из кафе, Стоянов лениво осмотрелся и не спеша пошагал назад в направлении микроавтобуса. Не дойдя до него метров пятьдесят, Димитр остановился, присел на парапет рядом с кнехтом, к которому была пришвартована соседняя с «Доминик» баржа, стоящая выше по течению Сены, вытащил сигарету и закурил.

Пожалуй, только Станислав, который с напряжением следил за происходящим, мог разглядеть, как вместо пачки сигарет, которую Стоянов небрежно сунул в карман, в его руке появился некий предмет, столь необходимый ему в данный момент. Стасу даже показалось, что он услышал, как, вылетая из рукояти, щелкнуло лезвие. Димитр спокойно огляделся по сторонам. Ближайший прохожий был от него на расстоянии не ближе семидесяти метров. Стоянов незаметно подтянул руку к канату.

Остро наточенный нож без труда сделал свое дело. Меньше чем через минуту Димитр еще раз осмотрелся, оценил обстановку, после чего резко потянул руку, перерезая последние нити швартова.

Канат упал в воду почти без брызг и без шума. Туда же полетел и нож. Димитр сделал последнюю затяжку, бросил сигарету в воду и неспешно зашагал вдоль по набережной. Он прошел мимо микроавтобуса, даже не взглянув в его сторону, и скрылся за углом. Теперь Стоянов должен появиться не раньше, чем услышит шум и крики, явившиеся следствием его действий.

Задумка Станислава по выманиванию Славича состояла в том, чтобы организовать столкновение жилых барж. Задача Димитра была достаточно простая. Он должен был перерезать носовой канат у судна, пришвартованного у стенки набережной рядом с «Доминик». По всем законам гидродинамики, под воздействием течения Сены соседскому суденышку следовало отвалить от места причаливания и предаться несвободному плаванию. Удерживаемая кормовым канатом, баржа должна была описать полукруг по воде и врезаться носовой частью в «Доминик», где, по догадкам Стаса и Димитра, скрывался Славич.

Аварии следовало придать вид естественный, чтобы не спугнуть Здравко. Пожар на палубе, который предлагал устроить Стоянов, или слезоточивый газ в воздухозаборнике баржи обязательно бы Славича насторожили, и он мог принять решение на срочную эвакуацию. Конечно, отвязавшееся соседское судно, ударившееся в его баржу, суета и толпа зевак на набережной заставят Здравко тщательно оценить обстановку прежде чем являться на свет из недр своей «движимости». Но ему придется это сделать.

Авария будет иметь вид достаточно естественный. Баржа то ли оторвалась, то ли отвязалась. К тому же столкновение произойдет не по вине Славича, без сомнения, документы его в порядке, частной собственности будет нанесен ущерб. А если он проигнорирует разбирательство, то французская полиция может заинтересоваться владельцем пострадавшей баржи. Так что по всем законам здравого смысла в интересах Славича не убегать с места происшествия, а выйти из своего убежища, принять участие в разбирательстве и, вероятнее всего, спустить дело на тормозах. Тем более что ущерб обещал быть незначительным.

Владельцами баржи, которой предстояло столкнуться с «Доминик», или, возможно, ее арендаторами были люди немолодые и, видимо, небогатые. За двое суток наблюдения Станислав изучил их распорядок дня. Они уходили рано утром и являлись уже к вечеру, вероятно, были заняты на работе. В настоящее время на барже их не было, Стас зафиксировал в оптику в семь утра, как супружеская пара покинула свое плавучее жилище. А потому остановить судно после обрезки швартового каната и предотвратить столкновение соседи Славича, естественно, не могли. И вряд ли им предъявят претензии по факту аварии, найдя следы обреза на швартовом канате.

* * *

Стоянов сделал свое дело, и теперь оставалось лишь пассивно наблюдать, как поведет себя баржа. Станислав напряженно смотрел в тонированное окно салона микроавтобуса, переживая за то, как разворачиваются события. Стас понимал, что они с Димитром ввязались в авантюру, за которую Веклемишев их точно не похвалит. Единственным оправданием перед генералом могло послужить задержание Славича. Победителей, как известно, не судят...

Первые минуты баржа вела себя так, будто ничего не произошло. С одной стороны, это было хорошо, хулиганские действия Димитра продолжали оставаться незамеченными. Но, с другой стороны, статика словно примерзшего к стенке набережной судна очень сильно напрягала нервную систему. У Стаса появилось острейшее желание сорваться с места, выбежать на набережную и оттолкнуть баржу от причальной стенки.

Однако его вмешательства не потребовалось. Течение потянуло суденышко назад, кормовой трос сначала ослаб, но потом опять натянулся; нос баржи стал медленно уходить влево. Настал тревожный момент, от которого зависел исход задуманного. Электрический провод, тянущийся от столба к барже, натянулся струной и остановил движение судна. Обрезать кабель Стоянов не мог, для этого ему пришлось бы взбираться на столб, а такие действия поставили бы под срыв всю операцию. Оставалось надеяться, что провод лопнет под натиском тяжелой баржи.

Станислав почувствовал, как холодный пот заливает его глаза. Тонкий кабель удерживал нос судна на расстоянии примерно двух-двух с половиной метров от стенки набережной, не давая ему развернуться по течению. Пока еще никто не спохватился, не увидел, что баржу уносит от причала. Но если она будет оставаться в таком положении, два человека без особого труда смогут предотвратить столкновение, подтянув суденышко за обрезанный канат к набережной. Кстати, уже один прохожий, похоже, издали разглядел неладное и скорым шагом направился к оторвавшейся барже.

Не менее минуты, показавшейся Станиславу вечностью, длилось противостояние электрического кабеля и течения Сены. В конце концов, провод все же не выдержал и оторвался от столба. Баржа под напором воды сдвинулась с места и стала по радиусу разворачиваться, удерживаемая лишь кормовым швартовым канатом. Вот ее носовая часть уже в считанных сантиметрах от «Доминик». Касание!..

Удар был достаточно сильным, однако столкновение судов не привело к катастрофическим результатам. Вмятины обеим баржам были обеспечены, но не более того. На набережной стало заметно оживление. Тот первый прохожий, заметивший, как баржу уносит от стенки, уже стоял на парапете рядом с «Доминик», кричал и размахивал руками. На его вопли со всей набережной потянулись люди. А вот и Стоянов вынырнул из-за угла дома и скоро зашагал к месту аварии. Уже через пару минут у столкнувшихся барж собралось не менее десятка зевак.

Станислав продолжал сидеть в микроавтобусе. Палуба «Доминик» оставалась пустой. Славич, если он прятался на барже, не спешил появляться на общее обозрение. Возможно, Здравко оценивал обстановку и с помощью видеоаппаратуры изучал собравшуюся у баржи толпу. Время шло, посторонние люди подтягивались, правда, на столкнувшиеся баржи никто из них лезть не спешил.

Прошло никак не менее пяти минут после аварии, прежде чем распахнулась металлическая дверь рубки. Человек, выбравшийся на палубу, внимательно и нервно осмотрелся по сторонам. Можно было поклясться, что он готов испепелить взглядом каждого из полутора десятков зевак в толпе, собравшейся у баржи.

Микроавтобус был припаркован в стороне, и Станиславу был виден лишь профиль этого человека. Зачесанные назад длинные волосы, щеки, поросшие густой черной щетиной, солнцезащитные очки были неважной маскировкой. Станиславу не составило труда идентифицировать того, за кем они охотились. Это был Здравко Славич собственной персоной и никто иной. Вот и пересеклись их пути-дорожки.

Глава 15. Конец охоты

Стас отодвинул стекло форточки, и ему в лицо пахнуло зноем. Открытая форточка была сигналом Стоянову, что Станислав узнал Славича и готов действовать. Однако спешить и горячиться он не стал. Достав мобильный телефон, Стас набрал «горячий» номер, который продиктовал им генерал Веклемишев. Передав установленный сигнал, он уточнил координаты места и принял подтверждение. Ну, что же, французская кавалерия из-за холмов скоро явится сюда.

Станислав оповестил полицейских не для того, чтобы переложить на их плечи задержание Славича, а для подстраховки. Кто знает, как сложится ситуация. От Здравко можно ожидать что угодно.

Он выглянул в окно. Обстановка вокруг столкнувшихся судов кардинально не изменилась. Народ толпился, спорил, махал руками, видимо, выдвигая предложения по ликвидации аварии. Стоянов не выделялся из толпы и принимал активное участие в дискуссии. Славич, похоже, немного успокоился. Он все еще недоверчиво и остро поглядывал на зевак, однако было видно, что особых подозрений у него никто не вызывает.

Стас наметанным взглядом обшарил фигуру Славича. Явных признаков наличия оружия, в первую очередь – огнестрельного, не наблюдалось. Здравко был одет в джинсы и майку, под которыми спрятать пистолет было довольно проблематично.

Славич подошел к борту и осмотрел повреждения баржи. Похоже, ничего катастрофического он не обнаружил, потому что оглянулся на сочувствующих на набережной, небрежно махнул рукой и что-то крикнул.

Небольшой катер, идущий по Сене, привлек внимание зевак. Точнее, они стали привлекать его внимание криками и размахиванием руками. Не требовалось большого ума, чтобы догадаться, что ликвидировать последствия столкновения барж, то есть растащить их, можно лишь с помощью постороннего самодвижущего плавсредства. То есть зацепить другим судном оторвавшуюся баржу канатом, отвести ее от «Доминик», и затем уже вручную подтянуть к причальной стенке.

Похоже, и Славич был такого же мнения. Он был заинтересован в скорейшем разрешении проблемы. Здравко тоже стал кричать и махать с палубы, предлагая проходящему катеру принять участие в растаскивании столкнувшихся судов. Капитан катера сбавил скорость, подошел вплотную к «Доминик». Диалог его со Славичем длился недолго. Решающую роль в разговоре сыграла пачка купюр, которую Здравко вытянул из заднего кармана джинсов и показал собеседнику. Станиславу было хорошо видно, как капитан катера после недолгой торговли сложил большой и указательный палец колечком: «О'кей, договорились!» Он что-то крикнул толпе зевак на берегу, и на его призыв откликнулись двое. Один из них был Стоянов.

Димитр уже пару раз незаметно кидал взгляды на микроавтобус, словно спрашивая, когда Станислав вступит в дело. Однако Стас медлил, боясь спугнуть Славича. А вот готовность Стоянова оказать помощь капитану катера он оценил. Димитр окажется в непосредственной близости от Славича и сможет подстраховать Станислава. Они заранее распределили роли. Первую скрипку в задержании Здравко должен был играть Стас. Димитру следовало его поддержать в случае, если в дело вмешаются непредвиденные обстоятельства.

Капитан отвел катер подальше от берега, развернулся и подвел свое судно кормой к носу оторвавшейся от причала баржи. Добровольные помощники, один из которых был Стоянов, спрыгнули с парапета на «Доминик», а потом перебрались на притершуюся к ее борту соседскую баржу. По указанию Славича они вытащили из воды обрезанный канат и перемотали на кнехте, максимально удлинив его. Оставалась самая малость: перекинуть швартов на катер, закрепить его и оттянуть баржу от «Доминик».

* * *

Вот и пришло время Станислава выступить на арену событий. Внимание Славича отвлечено на манипуляции с канатом. Более благоприятный момент для атаки уже вряд ли наступит.

Открыв дверь, ужом Станислав выскользнул из микроавтобуса и, пригнувшись, рванул к парапету набережной. Ему было необходимо незаметно пробраться на палубу «Доминик» и отрезать Славичу пути отступления в салон баржи. На палубе он гол, как младенец при рождении, и может рассчитывать только на свои силы. А что у него заготовлено внутри, одному богу известно, а точнее – дьяволу...

Стас, не замеченный Славичем, добрался до парапета, вскочил на него и, оттолкнувшись, прыгнул на палубу «Доминик». Надо отдать должное, Здравко, несмотря на то что его внимание было отвлечено на швартовку соседской баржи с катером, не забывал контролировать ситуацию. Он достаточно естественно и часто крутил головой, фиксируя боковым зрением изменение обстановки. Без сомнения, человек, внезапно нарисовавшийся на парапете, не мог не привлечь его внимания. Здравко резко развернулся к возмутителю спокойствия.

Станислав находился в прыжке, когда взгляды их встретились. Он не увидел в глазах Славича ни растерянности, ни ненависти, ни ярости. В них был лишь один холодный расчет. Доли секунды понадобились Здравко на принятие решения. Он резво сорвался с места и бросился к открытой двери в ходовую рубку. Возможно, он опередил бы Стаса на метр, на полметра, и тот мог уткнуться лбом в захлопнувшуюся пред ним дверь, однако в дело вмешался Стоянов.

Димитр стоял на соседней барже, держа в руках канат, ожидая, когда катер подойдет поближе и можно будет его перебросить и закрепить за кнехт. Оценив ситуацию на «Доминик», Стоянов долго не раздумывал. Размахнувшись что есть сил, он послал мокрый конец швартового каната в спину Славичу. Большого вреда этот бросок не нанес, а только заставил Здравко на ходу пошатнуться и на мгновение потерять равновесие. Сбившись с шага, Славич замешкался и оказался у двери в ходовую рубку, ведущей внутрь баржи, одновременно со Станиславом.

Ситуация не располагала к изыскам ближнего боя. Стас, даже не сгруппировавшись, лишь на ходу развернувшись, плечом врезался в Славича и отбросил его от рубки. Не теряя времени и не спуская глаз с противника, он ногой захлопнул дверь и принял боевую стойку.

«Теперь Славичу деваться некуда, если только головой в омут, который зовется Сена», – мелькнула мысль у Станислава.

Похоже, Здравко так же трезво оценивал ситуацию. Переводя дыхание, он отступил на шаг и огляделся по сторонам. Бросив взгляд на Стоянова, глянул в сторону реки и остановил глаза на Станиславе. Переступив, он, как бы вставая в боевую стойку, пригнулся и неуловимо быстрым движением рванул вверх штанину и вытянул из пристегнутых к голени ножен тесак.

– Предлагаю не делать глупостей, – бросил ему Стас. – Сдавайся, у тебя нет выхода. Нож тебе не поможет.

– Выход всегда есть, Алан, – неожиданно улыбнувшись, сказал Славич. – Можно в небо взлететь, можно в пучину вод погрузиться...

Он назвал Стаса псевдонимом, под которым тот числился в Синдикате.

– Мсье, не вмешивайтесь! Идет полицейская операция по задержанию опасного преступника! – по-французски громко прокричал Стоянов. – Прошу вас, отойдите на безопасное расстояние.

Димитр перепрыгнул на палубу «Доминик» и, подняв руку, обратился к толпе зевак, которые застыли на набережной, не понимая, что происходит.

– Громкоголосый у тебя приятель, – небрежно заметил Славич, оглянувшись на Стоянова. – Такие долго не живут.

Станислав не успел ничего предпринять. Он не мог предвидеть подобного развития событий. Славич, развернувшись, метнул в Димитра тесак, который держал в руках. Бросок был мощным, неожиданным, однако не слишком прицельным. Нож вонзился в предплечье Стоянова, пронзив его насквозь. Рана Димитра была не смертельная, хотя из строя его точно вывела. Славич четко просчитал, что противников двое, и, как говорится, сравнял козыри.

– Работай! – бледнея, крикнул Стасу Стоянов, опустился на палубу и почти шепотом добавил: – Не обращай внимания на меня.

Толпа на набережной зашумела, разобравшись, что все происходящее на палубе баржи не шутка и не розыгрыш. Кто-то закричал, что нужно вызвать полицию. Станислав мысленно отметил, что французская кавалерия не спешит появляться из-за холмов, хотя и получила сигнал аллюр три креста. Правда, Париж велик и автомобильные пробки его не обошли стороной.

Ну, да не все ли равно. Он и не надеялся ни на чью помощь.

Отбросив все мысли, Стас шагнул к Славичу. Он знал, что в рукопашном бою перевес на его стороне, но и понимал, что от этого человека можно ждать что угодно, любую подлость, самый изощренный подвох...

Начало схватки было стандартным. Стас и Здравко обменялись ударами, как бы вновь знакомясь и разминаясь. Оба начали работать стандартными приемами карате-до. Ничего особенного, в основном прямые руками «гяку-дзуки», «ои-дзуки». Стас пару раз попытался пробить Славича ногами хлесткими «еко-гэри кэаге», но встретил ожидаемую умелую защиту. Они еще немного покружились по палубе, присматриваясь друг к другу и нанося не слишком значимые удары.

Станислава подобная тактика ведения боя вполне устраивала. Стас был далек от мысли, что он и только он должен задержать Славича. Хотя это и было бы желательно в плане того, что ему очень хотелось, аж зубы сводило от ожидания, начистить до крови физиономию негодяю, прежде чем их разнимут подоспевшие к разбору полицейские. Сейчас главное было не упустить Здравко, а дальше – как получится.

Стас внимательно следил за действиями Славича, ожидая подвоха. Он никак не мог врубиться, почему его противник не спешит, не рвется в атаку. Здравко должен понимать, что время работает не на него. Он, естественно, ничего не знал о звонке Станислава, и вряд ли предполагал, что сейчас сюда уже летит французский спецназ. Но ведь любой зевака из толпы на набережной также мог набрать номер полиции и вызвать к месту схватки патруль. Нет, надо быть настороже, Славич точно что-то задумал. Может, у него есть сообщник, и он только ждет удобного момента, чтобы прийти на помощь? И где тот может скрываться? Внутри баржи, на катере или в толпе на берегу?

Капитан катера, с помощью которого должны были оттащить от «Доминик» соседскую баржу, видя столь неожиданное развитие событий, предусмотрительно отошел метров на пятьдесят от берега и остановился, правда, не глуша двигатель. Нет, это точно не сообщник Славича. Тот бы не стал уводить катер на середину Сены. И среди зевак вряд ли прячется подельник Здравко. Напарника Димитра, вызвавшегося помочь со швартовкой баржи, также можно исключить из черного списка подозреваемых. В самом начале разборки, еще до того, как Стоянов был ранен ножом, парень убрался на корму соседской баржи и сейчас с интересом наблюдает за развитием событий из-за рубки.

А может, Здравко тянет время потому, что и к нему спешат на помощь Чип и Дейл в образе бывших наемников Синдиката, с которыми он также связался по телефону? Такой вариант нельзя исключать. А еще остается версия появления помощника, чертика из табакерки, в смысле – из недр баржи. Не исключено также, что Славич хочет покружить соперника, увести от рубки и нырнуть внутрь судна. Дверь-то не закрыта, а только захлопнута...

Как бы то ни было, других вариантов, кроме как переходить к активным действиям, у Станислава не было. Двухсуточное сидение на пользу мышцам и связкам не пошло, однако и его соперник вряд ли последние дни посвятил спорту. Так что и в этом они равны.

Решение на бой пришло не то чтобы спонтанно, а вполне осознанно. Станислав несколько раз работал со Славичем в спарринге. Здравко был в курсе того, что его молодой коллега прекрасно владеет армейским рукопашным боем, карате-до, ушу и айкидо. Но вот о том, что Стас еще и мастер русбоя, он точно не знал. Станислав никогда не афишировал, что владеет этим специфическим видом русской борьбы, более того, его, можно сказать, экзотической разновидностью: «пьяным» русбоем. Пусть Славич держит козырного туза в рукаве, мы его джокером...

Изобразив на лице для полного вхождения в роль пьяную улыбку, разухабисто-трактирно рявкнув «Гуляй, Расея!» – что зря и от кого уже скрывать нацпринадлежность, Станислав свалился в полуприсяд и, размахивая руками, будто с трудом держа равновесие, неуверенным зигзагом двинулся на противника. Невозмутимость мгновенно сползла с лица Здравко, в его глазах мелькнуло искреннее удивление. Правда, он сразу взял себя в руки и, отступив на шаг, принял так называемую «кошачью» боевую стойку «нэко-аси-дачи».

Посторонний, наблюдающий за атакой Стаса, мог назвать ее хаотичной и, более того, бессмысленной. Вроде бы дилетант пытается наехать на мастера. Вот только очень скоро даже тот, кто ничего не смыслил в рукопашном бое, вдруг обнаружил, что мастер с его блоками «укэ», выпадами и ударами «дзуки» и «учи» ничего не может сделать с «пьяной» спиральнозакрученной динамикой русбоя. «Коромысло», «два лаптя» и «рога сохатого» без труда ломали и пробивали строгую защиту обладателя черного пояса карате-до.

Славич пропустил несколько сильнейших ударов. Стас сумел достать его прямой размашистой «оглоблей» в грудь и сбил дыхание. А уже через несколько секунд исполнив, так что самому понравилось, подсечку «жернов», снес Здравко с ног и заставил подмести собой палубу. Затихшие к началу схватки, изумленные «пьяной» техникой Стаса, зеваки на набережной разразились аплодисментами. До них, наконец, дошло, что не один мастер боя на палубе, а два, да еще каких!

Надо отдать должное, Славич не потерял присутствия духа и продолжал работать с полной отдачей сил. Вскочив на ноги стремительным и мощным «татинагаре» – разгибом вперед, он даже попытался организовать контратаку. Однако она, едва начавшись, затухла, наткнувшись на косо закрученные лопасти «мельнички». Но все равно Славич не остановился, а стал теснить Станислава. Особой эффективностью его удары не отличались, были предсказуемы и стандартны, однако все же сковывали свободу действий Стаса.

А он и не стал противиться, перейдя к пассивной обороне. Пусть соперник проявит активность, малость выдохнется, а тогда можно будет перейти к финальной части схватки. Кстати, уже пару минут назад Станислав услышал далекий, то теряющийся между домами, то нарастающий звук автомобильной сирены. Надо полагать, полиция уже на подходе.

Отступая шаг за шагом все той же «пьяной» походкой, Станислав продолжал контролировать ситуацию. Он поставил перед собой цель не допустить Славича к двери рубки, и пока это у него получалось.

Визг тормозов машины слился с близким ревом сирены полицейского автомобиля. Боковым зрением Стас поймал две мужские фигуры, пробившиеся через толпу зевак к парапету набережной. Один из них что-то гортанно и длинно выкрикнул. Всю фразу Станислав, занятый отражением атаки Славича, разобрать не смог, разобрал лишь три слова на французском языке: «Полиция на хвосте!». Похоже, именно этих людей ожидал Здравко. Но не получилось, полицейские прибыли как нельзя вовремя. Помощники растворились в толпе, которая сначала распалась на две части, а потом вовсе рассыпалась вдоль набережной. Одетые в черные комбинезоны французские спецназовцы в масках на лицах и с автоматами нарисовались на гранитном парапете.

То, что произошло в следующий момент, Станислав предвидеть не мог, как и помешать случившемуся. Славич, едва завидев полицейских, на секунду застыл, словно принимая решение, а потом рванул к борту и головой вперед бросился в воды Сены. Стас на мгновение опешил, не ожидая подобной прыти от Здравко. Мышцы сработали едва ли не быстрей мозга. Станислав кинулся следом за Славичем. Он остановился на краю баржи, пытаясь разглядеть в мутной воде, где точно находится его визави. Так ничего и не увидев, Стас нырнул в пузырящийся водоворот у самого борта судна, в то же место, куда прыгнул Славич.

Первая попытка оказалась безуспешной. Станислав не смог догнать Здравко. Возможно, тот после входа в воду развернулся и поплыл куда-то в сторону. Вынырнув, Стас на плаву стал кружиться и осматриваться. Пара автоматных стволов и лица в масках, выглянувшие из-за борта баржи, заставили его на считанные секунды прекратить свое занятие. Станислав крикнул, что он русский полицейский, и продолжил высматривать Славича.

По времени у Здравко уже должен был кончиться воздух в легких, и ему следовало всплыть. Но поверхность воды по-прежнему оставалась пустынной.

– Проверьте другую сторону баржи, – крикнул спецназовцам Стас.

Он решил, что Славич мог поднырнуть под судно.

– Вон посмотрите, – неожиданно бросил один из полицейских. – Там пузыри воздуха и какая-то тряпка.

Метрах в четырех от Станислава, ближе к носу «Доминик» действительно всплыл прозрачный комок, в котором собрались пузыри воздуха. Рядом с ним несильно взбурлил поверхность маленький воздушный гейзер, чуть дальше через секунду еще один взбудоражил воду...

«Полиэтиленовая пленка, – добравшись в два гребка до странного предмета, определился с комком Стас. – Откуда в нем воздух? Из легких Здравко? Но его слишком много. Почему Славич не всплывает? Он не может так долго не дышать. Поднимающиеся из глубины пузыри воздуха... Значит, Здравко дышит? Но как? Акваланг?! Точно! У него под баржой был подвешен законсервированный в полиэтилене акваланг. Славич нырнул, сорвал пленку, открыл вентиль, продул загубник и сейчас пытается уйти под водой. А вот накося, выкуси, мил друг. Со своими пузырями-следами от меня не уйдешь. Вот если бы у тебя был акваланг закрытого типа, с замкнутым режимом регенерации воздуха, тогда, может, что и вышло...»

– Подгоняйте катер! – крикнул спецназовцам из воды Стас и саженками двинулся следом за пузырями воздуха, всплывающими из воды.

Судя по небольшой скорости передвижения, Славич плыл без ласт. Станиславу не составило труда догнать его, как-никак под водой сопротивление куда как больше, особенно не разгонишься. Он сильно толкнулся ногами и без движения вытянулся на поверхности. Едва ощутимые гидродинамические толчки снизу известили, что Здравко находится точно под ним. Стас нырнул, взметнув вверх ноги, и пошел круто вниз. Правда, глубоко погружаться не пришлось. Когда он в полный рост погрузился в воду, его руки наткнулись на металл баллонов. Славич, ощутив толчок, резко заработал ногами, пытаясь уйти, но Станислав успел левой рукой ухватиться за стальную воздушную трубку, соединяющую баллоны.

Здравко резко развернулся, пытаясь освободиться, однако этим движением только облегчил задачу Стасу. Свободной правой рукой он ухватился за круглую шайбу редуктора, к которому крепился загубник, и вырвал его изо рта Славича. После этого он отцепил левую руку от баллонов, сгруппировался, резко оттолкнулся ногами от своего оппонента и рванулся к поверхности. Воздух в легких кончался. Выскочив из воды, он вздохнул полной грудью и взметнул над головой оторванный от шланга редуктор. Финита! Теперь Славичу далеко не уйти. Никуда не уйти!..

Катер, который спецназовцы призвали на помощь, на малом ходу с середины Сены подруливал к Станиславу. И с баржи уже спускали резиновую лодку. Со вздохом, больше похожим на стон, в паре метров от Стаса вынырнул Славич. На Здравко не было акваланга, он освободился от него под водой. Отдышавшись, Славич увидел Станислава и с перекошенным от злости лицом рванул к нему. Он выглядел настолько жалко, что Стасу даже расхотелось исполнять собственное желание начистить Здравко физиономию до крови, до неузнаваемости...

Станислав ухмыльнулся, кинул Славичу: «Догони, если сможешь» и, мощно загребая, на спине поплыл к берегу.

Content

Виктор Степанычев
Роман с героем

Часть I Ловит волк

Глава 1. Между небом и землей

Глава 2. Прощай, Гордеев!

Глава 3. Я от дедушки ушел?..

Глава 4. Знакомство на консульском уровне

Глава 5. И от бабушки ушел...

Глава 6. Есть хочется, аж ночевать негде

Глава 7. Бесовское наваждение

Глава 8. Согласие как продукт непротивления сторон

Глава 9. Рыбалка пуще неволи

Глава 10. Хозяева тайги

Глава 11. Постой, пароход; стучите, колеса...

Глава 12. Встреча на вокзале

Глава 13. Двое сбоку – их и нету...

Глава 14. Этим летом – в Чулым

Глава 15. Свидание в тамбуре

Глава 16. Чего ж я не сокол, чего ж не летаю?..

Глава 17. Тайны «армадского» двора

Глава 18. Это он, это он, наш сибирский почтальон

Часть II Ловят и волка

Глава 1. Ах, эти глаза омуты...

Глава 2. Предложение, от которого невозможно отказаться

Глава 3. Иди туда, не зная куда

Глава 4. Назад пути нет

Глава 5. Вперед и вверх, а там...

Глава 6. Приятное знакомство

Глава 7. Вот тот дом под зеленой крышей...

Глава 8. Театр трех актеров

Глава 9. Смертью пропитан воздух...

Глава 10. Точки над «i»

Глава 11. Принцип легавой

Глава 12. Легавая сделала стойку

Глава 13. Легавая почуяла дичь

Глава 14. Легавая подняла дичь!

Глава 15. Конец охоты