Синякин Сергей

Марки нашей судьбы

Сергей Синякин

МАРКИ НАШЕЙ СУДЬБЫ

Et puis on en rit сеlа toujours plaisir. [1]

Давно известно, что любое собирательство подобно сумасшествию и нередко кончается трагически для коллекционера или окружающих его людей. Коллекционер иностранной валюты Ян Рокотов за свое невинное увлечение поплатился жизнью, плохо кончил величайший коллекционер прошлого Гобсек, строителями каналов и многочисленных сибирских городов стали собиратели политических анекдотов (говорят, что, с одной стороны, их строили те, кто анекдоты рассказывал, а с другой — те, кто их слушал). История, которую я намерен рассказать, тоже была частью коллекции, долгое время хранившейся в стальных сейфах организации, которая долгое время внимательно наблюдала за коллекционерами всех мастей и рангов, а значит, за всеми нами.

Началась эта история в приснопамятном тысяча девятьсот двенадцатом году, когда небезызвестный предводитель Старгородского дворянства, моветон и бонвиван Ипполит Матвеевич Воробьянинов, владевший лучшей в России коллекцией земских марок, завел оживленную переписку с известным английским филателистом Энфильдом и, к сожалению своему, убедился в превосходстве коллекции заморского филателиста, которая была куда полнее, нежели коллекция россиянина.

Неугомонный Ипполит Матвеевич огорчался недолго.

Чтобы утереть нос англичанину, Воробьянинов подбил председателя земской управы на выпуск новых марок Старгородского губернского земства. Смешливый старик, посвященный в соперничество предводителя, быстро согласился, и новые марки зеленого и розового цвета с изображением фельдмаршала Кутузова, выпущенные тиражом в два экземпляра, были включены в каталог за 1912 год. Клише Ипполит Матвеевич собственноручно разбил молотком, став, таким образом, собственником двух марок, по своей редкости не уступающих знаменитому «Голубому Маврикию». Через несколько месяцев предводитель дворянства получил от Энфильда письмо, в котором англичанин учтиво просил русского собрата уступить ему одну из редчайших марок по цене, которую будет угодно назначить мистеру Воробьянинову.

Предводитель, заливаясь радостным смехом, сел за ответное письмо, в котором написал большими латинскими буквами: «NAKOSIJ WYKUSI!», на чем деловая связь двух филателистов прекратилась навеки, а страсть Ипполита Матвеевича к собирательству знаков почтовой оплаты значительно ослабла, а позже и вовсе сошла на нет.

Альбомы с марками долгое время пылились в секретере, пока не заняли своего места на чердаке среди копящегося там хлама.

Сам Воробьянинов к тому времени увлекся женой нового окружного прокурора Еленой Станиславовной Боур, тайком от мужа увез ее в Париж, откуда возвратился лишь через год, еще не зная, что в мае будущего года умрет его жена, а в июле разразится война с Германией, что в восемнадцатом хмуром году его выгонят из собственного дома, и вернется он в город Старгород через четырнадцать лет, войдет в город чужим человеком, чтобы искать клад своей тещи, сдуру запрятанный ею в гамбсовский стул, и закончит жизнь в психиатрической больнице Хамовнического района российской столицы [2].

Запыленные альбомы с марками были обнаружены и реквизированы начальником Старгородского уголовного розыска товарищем Буянченко в тридцать третьем году. Еще через год Буянченко был исключен из числа товарищей приговором Старгородского народного суда за присвоение ценностей, реквизированных у социально-опасных элементов.

Вдова его обменяла альбомы с марками на несколько фунтов сала и бутылку растительного масла. Но и новому владельцу марки счастья не принесли. Директор коммерческого магазина и завсегдатай Старгородской синагоги Бернхайм Мойша Соломонович опрометчиво примкнул к троцкистам и закончил свою небогатую событиями, но трудную и трагическую жизнь на строительстве Беломорканала в числе тысяч других безвестных трудармейцев, беззаветно строивших светлое будущее страны.

Разумеется, что при аресте у Бернхайма был проведен обыск и альбомы с марками попали к одному из следователей Старгородского ОГПУ Фридману Моисею Абрамовичу. Тот, хотя и происходил из местечковых провизоров, толк в марках знал, поэтому вскоре пошел на выдвижение в столицу, а альбомы со Старгородской коллекцией оказались у всесильного тогда Г.И.Ягоды, который и сделал Фридмана начальником одного из отделений столичного ОГПУ. Благосклонное отношение Ягоды и погубило Фридмана: во время ежовской чистки он бесследно сгинул на холодном и еще необжитом побережье Охотского моря близ печально знаменитого порта Ванино. По одной из версий он был зарезан обкурившимся блатным, которому приглянулись сапоги Фридмана, по другой — задавлен во сне одним из своих бывших подследственных, по третьей — пожалуй, самой недостоверной — Моисей Абрамович бежал с уголовниками и был съеден ими во время блужданий по непроходимой тайге [3].

Известно, что нарком Ягода Г.И. был человеком образованным и тяготел к культуре. Однако филателия в число его увлечений не входила. По крайней мере упоминания об этом в мемуарной литературе не обнаружено, да и сама литература такого рода крайне скудна. Тем не менее есть свидетели, видевшие альбомы с марками в квартире Ягоды. Так, известный московский филателист Соломон Файнштейн в своих воспоминаниях, опубликованных в 1943 голу в Нью-Йорке, упоминает завистливо о «шикарной коллекции старых земских марок, которую мне показывал всесильный в то время нарком Г. Ягода» [4].

Возможно, что легенда о земских марках стала достоянием весьма пронырливых репортеров из «Гудка» и попали в наброски, сделанные Ильфом и Петровым (Катаевым-младшим) к роману «Двенадцать стульев». Есть основания полагать, что Ягода приказал подчиненным подготовить так называемый заговор журналистов, что не удалось сделать вследствие скоропостижной смерти Ильфа. Оставшийся без соавтора Петров интереса для органов не представлял, что и позволило ему уцелеть в период «большой чистки» 1937-38 гг.

Как известно, когда человека боятся и ненавидят, он недолго живет на белом свете. В полной мере эти слова можно отнести и к Г.Ягоде — в 1938 году он был арестован, судим как заговорщик и расстрелян. Надо сказать, что компания у него подобралась неплохая, да и сам процесс был срепетирован замечательно, многие западные общественные деятели приняли все за чистую монету — и отравление Горького с сыном, и вредительство Бухарина, который, оставаясь любимцем партии, лично подбрасывал толченое стекло в сливочное масло на московских маслосырбазах [5].

Место захоронения наркома неизвестно, и это неудивительно — в то время по распоряжению наркома здравоохранения Семашко трупы расстрелянных сжигали в колумбариях, а пепел развеивали в березовых лесах Подмосковья.

Есть основания полагать, что причиной гибели Г.Ягоды были именно злосчастные альбомы с марками, ценность которых только становилась ясной руководителям страны. Известны полные горечи слова Николая Ивановича Ежова, заменившего бедного Генриха на посту железного наркома: «А марки он, гад, все-таки заныкал! Все его заначки обшмонали — нет нигде. Помнится, что Отец наш был недоволен: зекнул на меня желтым тигриным глазом, и я понял — не верит» [6].

Похоже, что И.В.Сталин шустрому наркому так и не поверил. Не спасли Н.Ежова ни ревностное усердие на поприще ох раны государственных устоев, ни верная служба лично вождю мирового пролетариата, ни сфабрикованное им с целью отыскания Старгородской коллекции дела «Московской антисоветской группы филателистов», по которому было осуждено около трехсот ни в чем не повинных любителей марок. Ежов был смещен, на короткое время возглавил комиссариаты связи и водного транспорта, а чуть позже арестован. По свидетельству Вс. Меркулова именно Сталин требовал, чтобы Ежов признался в шпионаже в пользу Германии, особенно упирая на то, что за свое предательство бывший нарком получал Иудины сребреники марками. Ходили слухи, что в Лефортове опального наркома допрашивал лично Сталин, причем в большей степени разговор шел о каких-то марках. Осталось неясным, уточнял ли Сталин размеры немецких выплат шпиону или все-таки речь шла о коллекции Воробьянинова, в присвоении которой вождь подозревал Н.Ежова [7].

Старгородская коллекция исчезла.

Между тем над Европой сгущались тучи. Известный германский филателист А.Шикльгрубер, ставший к тому времени канцлером и вождем германского народа, видел в своем высоком посту лишь возможность многократно и без особых затрат увеличить свою коллекцию. Аншлюс с Австрией он осуществил, чтобы завладеть прекрасной серией «Венский Вальс», последующие оккупации Чехословакии, Франции, Бельгии, Норвегии и Польши служили лишь удовлетворению растущих амбиций германского коллекционера. Дуче подарил фюреру и своему другу Адольфу серию итальянских марок, посвященных национальным изобретениям и открытиям, более известную среди коллекционеров мира под названием «Это наше!». Тройственный Филателистический Союз, иначе известный, как Большая ось, принес сановному филателисту немало редких марок.

К своей радости А.Шикльгрубер, или как его уже стали именовать А.Гитлер, обнаружил, что филателизм распространился и в Англии. В одном из номеров «Таймса» за 1841 год он нашел объявление молодого человека, собравшего для оклейки своей спальни 16.000 марок. В другой газете 1851 года торговец из Бирмингема Т. Смит сообщал, что стены его магазина оклеены более чем 800.000 марок различных (!) расцветок и рисунков. Оказалось, что марки в Англии так популярны, что там их клеили на вазы и пепельницы, женские шляпки и платья, и даже на обязательный атрибут северного островитянина — трубки. Англия могла серьезно пополнить коллекцию фюрера. У Адольфа даже глаза горели от восторга. Участь островной империи была решена. А.Гитлер не преминул объявить островитянам войну.

Покоя ему не давала слава врача-гомеопата Альфреда Мошкау, который на Дрезденской выставке 1870 года демонстрировал свою коллекцию в 6000 марок. Фюрер был тщеславен — он не хотел быть в числе первых, он хотел быть первым [8].

Страсть рейхсканцлера к маркам дошла до того, что по Gerichtskostengesetz9 пошлины за издержки народными судебными палатами брались марками.

Несомненно, что преследования, которым подвергались в оккупированных странах евреи, в значительной мере были вызваны тем, что среди этого малого народа было немало заядлых коллекционеров, чьи коллекции вызывали зависть Шикльгрубера. Ему хотелось быть непревзойденным. Адольф мечтал о «Голубом Маврикии».

С целью постоянного пополнения коллекции А.Гитлер даже создал фонд своего имени, пожертвования в который брались исключительно марками. За 1933-34 годы рейхсканцлер пополнил через фонд свою коллекцию только от акционерного общества «Фридрих Крупп» «1.355.207 марками [10]. Естественно, что его коллекция к 1939 году была самой большой в Европе, а может быть, и в мире.

Возможности пополнения коллекции в Европе исчерпывались. В этих условиях А.Гитлер не мог не обратить внимания на почти неизвестный ему почтовый рынок России. Абвер и разведка СД в то время работали неплохо, и объем марочного пространства России приятно поразил фюрера. Желание пополнить свою коллекцию за счет России не оставляло А.Гитлера никогда. В 1939 году при подписании Пакта о ненападении он откровенно призывал Сталина присоединиться к Тройственному филателистическому союзу, в 1940 году выступал против присоединения к СССР Прибалтики, выпускавшей в то время неплохие коллекционные серии [11]. Наконец, в апреле 1941 года он прямо поставил перед советским правительством вопрос о переуступке ему Старгородской коллекции. Разумеется, И.В.Сталин не мог признаться, что марки зажулил какой-то проходимец из Наркомата государственной безопасности. Молотов на очередной встрече с немцами высокомерно заявил, что старгородские марки являются национальным достоянием и какой-либо переуступке, пусть даже руководителю дружественной страны, не подлежат [12].

Это означало безусловный разрыв и неизбежную кровопролитную войну, в которой ценой больших человеческих жертв победу одержали русские [13]. А.Гитлер покончил с собой в спальне бункера под рейхсканцелярией. Известно, что в последнюю ночь он рассматривал марки [14]. В устном завещании он приказал сжечь свое тело вместе с собранной им коллекцией марок. Выполнить завещание в полном объеме не удалось — слитого из сбитого «Юнкерса» бензина хватило лишь на марки, полуобгоревший труп А.Гитлера был обнаружен СМЕРШем и доставлен в Москву авиаспецрейсом, которым руководил Главный Маршал авиации СССР А.Е.Голованов.

Альбомы со Старгородской коллекцией всплыли лишь в тысяча девятьсот пятьдесят первом году после ареста тогдашнего министра внутренних дел СССР Абакумова B.C. (1908–1954, в партии с 1930 года), в сейфе которого они были обнаружены. Выяснилось, что в тысяча девятьсот сорок шестом году эти альбомы были ему подарены следователем Славолуцким К.Р. Допросить самого Славолуцкого об обстоятельствах, при которых к нему попали марки, не представилось возможным, так как следователь был репрессирован [15].

Сталин, которому представили альбомы, с любопытством просмотрел марки, взвесил альбомы на руке и проворчал, не выпуская изо рта трубки: «И эти бумажки развязали войну? Ох уж эти коллекционеры! «- и, повернувшись к преданно поблескивающему пенсне Л.П.Берии, приказал отправить марки в ГОХРАН.

«Да ты что, Коба? — удивился Л. П. Берия. — Это же не алмазы, не яйца Фаберже. В конце концов это же даже не наши яйца!» — попытался натужно пошутить он. Сталин вытащил трубку изо рта, желто и остро посмотрел на соратника своими тигриными глазами. «Говорили мне, Лаврентий, что ты дурак, а я не верил, — с глухим грузинским акцентом сказал он. — Ты о «Голубом Маврикии» слышал?» Берия о «Голубом Маврикии» не слышал и ответил вождю в том духе, что все евреи порочны и склонны к голубизне. Вождь сокрушенно поцокал языком. «Нет, Лаврентий, ты все-таки дурак. Придет время и эти марки больших денег стоить будут. Или ты товарищу Сталину не веришь? Может, ты, Лаврентий, с товарищем Сталиным поспорить хочешь?»

Спорить Л.П.Берия не хотел. Он хорошо знал, чем такие споры кончаются. Троцкий разошелся с вождем во взглядах на пути революционного процесса, Тухачевский поспорил по вопросам военной реформы, с Томским у вождя были серьезные разногласия по профсоюзам, Шляпников вообще ушел в рабочую оппозицию к вождю, а Каменеву и Зиновьеву товарищ Сталин так и не смог простить разногласий в период октябрьского переворота. И где они были, эти спорщики? Л.П.Берия нервно протер пенсне и примирительно сказал: «Ты всегда прав, Коба. Кто я такой, чтобы спорить с тобой? Ты из Гори, а я просто бедный и глупый менгрел». Вождь засмеялся: «Этим маркам цены не будет, Лаврентий. Отправь марки в ГОХРАН» [16].

Видимо, упоминание о бешеных деньгах и смутило Берию. Так или иначе, но альбомы с марками в ГОХРАН не попали и были обнаружены в сейфе Берии после его ареста. Там же лежали выигравшие облигации госзайма, пропавшие в свое время из сейфа Г.М.Маленкова. «Во мудила, — сказал руководивший обыском Маленков. — Мало ему марок было, он еще и мои облигации прихватил».

Коллекционерство не было чуждо и самому Маленкову. Альбомы с марками он перенес к себе в кабинет и каждый рабочий день начинал с разглядывания марок. Он даже завел для этих целей лупу и игнорировал требования Н.С.Хрущева принести альбомы ему, так как марками увлекался его зять А.Аджубей.

Маленков любовался марками не в одиночестве. Часто к нему приходили А.Микоян, К.Ворошилов, В.Молотов и Л.Каганович. Именно они создали в ЦК фракцию филателистов, к которой примкнул приведенный Л.Кагановичем молодой талантливый филателист Дм. Шепилов.

Между тем наглые притязания ставшего Генеральным секретарем Н.С.Хрущева стали совершенно непереносимы. Подуськиваемый Аджубеем Хрущев даже на заседаниях Политбюро устраивал безобразные скандалы, обвиняя соратников во всех мыслимых и немыслимых грехах.

Чуть позже он заявит, что старые товарищи по партии отошли от большевизма и не понимают осуществляемую им партийную линию. Обвинение было смехотворным, ведь единственной целью вошедших в заговор Молотова, Маленкова, Кагановича, Микояна и примкнувшего к ним Шепилова было уберечь драгоценные марки от наглых притязаний Аджубея, который в то время вернулся из Англии, где случайно встретился на одном из приемов со ставшим дряхлым старцем, но не потерявшим любви к собирательству марок Энфильдом. Сохранить марки для грядущих поколений советского народа — вот что было единственной целью заговорщиков.

Рядовые члены ЦК ничего не знали о филателистических интригах верхов и поддержали Хрущева. Торжествующий Аджубей организовал газетную травлю старых партийных деятелей, причем более всего их бичевали за фракционность, нигде не сообщая, что фракционность эта была исключительно филателистической [17].

Ворошилов и Микоян покаялись, были прощены, но до конца своих дней чувствовали отвращение к маркам. Неудивительно, что они отказались от выпуска юбилейных марок со своим изображением, который настойчиво предлагало тогдашнее руководство «Союзпечати».

Каганович, Микоян и Молотов были отстранены от партийного руководства страной и посвятили себя исключительно филателизму. Каганович к концу жизни имел самую большую коллекцию с изображениями В.И.Ленина и И.В.Сталина, но подлинную ценность в его коллекции представляли марки, посвященные Московскому метрополитену имени Кагановича. Маленков собрал неплохую коллекцию марок, посвященных живописи. Что касается Молотова, то он вел переписку с различными политическими деятелями мира, собирая наряду с зарубежными марками автографы этих деятелей. Неудивительно, что сразу же после его кончины представители службы государственной безопасности по указанию стоявших у власти политиков конфисковали всю его уникальную коллекцию [18].

Трагична судьба Дм. Шепилова. По настоянию Хрущева опального любимца направили в один из колхозов, где Шепилов должен был личным примером показать крестьянам, как строить социализм в отдельно взятом селе. Шепилов отказался от поездки, заявив, что намерен посвятить остаток жизни собиранию марок. Однако, поскольку он не достиг пенсионного возраста, а коллекционерство в государстве никто не относил к общественно-полезному труду, Шепилов был привлечен к уголовной ответственности за тунеядство, признан невменяемым и закончил свою жизнь в психиатрической больнице закрытого типа [19].

Торжествующий Н.С.Хрущев завладел наконец марками, но не торопился передавать их зятю. Видимо, он просто боялся, что, реализовав коллекцию, Аджубей эмигрирует в Израиль или США, а это бы отрицательно сказалось на репутации Генерального секретаря ЦК КПСС и страны в целом.

Престарелый Энфильд продолжал бомбардировать Аджубея письмами с просьбами продать ему коллекцию и сулил зятю советского руководителя совсем уж фантастические суммы, от которых могла закружиться голова не только у редактора «Известий».

Другие источники утверждают, что Н.С.Хрущев не простил Шепилову его дерзкую выходку. Якобы Шепилов наклеил блок с изображением правящего генсека на внутреннюю поверхность унитаза в туалете больницы, что было не просто хулиганской выходкой, но политическим хулиганством, которое в те времена никому не сходило с рук, и даже психбольной не мог рассчитывать на снисхождение.

Письма в СССР не перлюстрировались, но послания антисоветского содержания адресатам не доставлялись.

Несомненно, что председатель КГБ А.Шелепин знал о предложениях зарубежного филателиста. А. Шелепин не был любителем марок почтовых, но знал толк в марках западногерманских, как, впрочем, и в долларах, фунтах стерлингов, франках, йенах и даже в юанях.

Своими знаниями Шелепин поделился с Л.И.Брежневым и некоторыми другими политическими руководителями страны. Стоимость марок, некогда принадлежавших Воробьянинову, потрясала. Было обидно, что сокровищами владеет невысокий лысый человечек, помешанный на кукурузе и помощи слаборазвитым странам.

В 1964 году, воспользовавшись отпуском Н.Хрущева, заговорщики освободили его от занимаемых должностей, и бывший глава государства мог только благодарить судьбу и бывших соратников, что его просто отправили в отставку, не обвинив при этом в каких-то политических преступлениях и прежде всего в присвоении Старгородской коллекции марок [20].

Пока Л.И.Брежнев выбрасывал старые бумаги и личные вещи из кабинета снятого с должности Хрущева, Шелепин, Семичастный и Суслов из сейфа, вмонтированного в стену дачи Хрущева, изымали альбомы с вожделенными марками. Тот факт, что изъятие марок было произведено без понятых, составления соответствующих протоколов и в отсутствие членов семьи Хрущева, говорит о меркантильности их намерений.

Но «бровастый молдаванин» [21] тоже не дремал. Он не забыл о старгородских марках, ставших к тому времени поистине национальным достоянием. По распоряжению Л.Брежнева альбомы с марками доставили к нему в кабинет, и на долгие тридцать лет Старгородская коллекция осела в сейфе нового Генерального секретаря.

К чести его, истерики дочери Галины, выпрашивавшей марки вначале для самой себя, потом для своего мужа Ю.Чурбанова и, наконец, для любовника — оперного певца и расчетливого молдавского цыгана Б.Буряцы, не заставили Л.Брежнева расстаться с коллекцией. «Ой, Ленька, — частенько говаривала Генеральному секретарю его жена Виктория, — отдал бы ты девке эти бумажки, может, бесилась бы поменьше!» «Кому бумажки, — сдвинув знаменитые брови, хмурился Леонид Ильич, — а кому, Витя, состояние на старости лет. Вот помру, тогда уж все им достанется. А пока пусть советские собирают — мало ли я разрешил выпускать? И все красочные, прямо картинки. Одна космическая серия чего стоит!»

Да, серия с «Востоками» была хороша, да не стоила пока еще ничего.

Именно эти унизительные предложения, превратившие сановитых родственников в рядовых филателистов, старческое упрямство отца, тестя и родственника любовницы подвигли Галину на приобретение марок с аукционов по необеспеченным деньгами распискам, а Чурбанова на получение взяток старинными среднеазиатскими марками от хитроумных хлопкоробов Узбекистана, да и Буряца пошел на кражу коллекции марок у знаменитой укротительницы тигров и львов Бугримовой скорее всего лишь для того, чтобы досадить любовнице и ее жадному отцу.

Между тем филателист Энфильд благополучно умер, и его сын объявил о продаже коллекции отца. Собрание марок Энфильда приобрел сумасшедший от шальных нефтяных долларов шейх из Арабских Эмиратов.

Узнав о существовании Старгородской коллекции земских марок, отсутствующих у Энфильда, шейх обезумел окончательно (у кого-то есть, а у него, шейха, нету!) и предложил Л. Брежневу уступить ему Старгородскую коллекцию марок за совсем уже сумасшедшую цену [22]. На деньги, предложенные шейхом, можно было провести реконструкцию и перевооружение всего сельского хозяйства страны, а уж купить новых марок иностранных автомобилей для личного гаража Л.Брежнева!.. Сам Генеральный секретарь к тому времени в деньгах не нуждался, чему немало способствовали неожиданно открывшиеся у него литературные способности. «Целина», «Малая Земля», «Возрождение» выходили такими тиражами, что в некоторых районных библиотеках занимали по несколько полок, а в поселковых и по несколько стеллажей. Изучение этих произведений стало обязательным для средних, специальных и даже высших учебных заведений, а в военных училищах эти гениальные творения заучивались наизусть наряду со Строевым Уставом и Уставом караульной службы [23].

Прямо скажем, что все это клевета и наветы. Не мог такой журналист, как А.Аграновский, писать такие произведения. Это дано государственным деятелям, и только им. Не зря же с легкой руки Леонида Ильича все последующие руководители государства обращались к литературе и написали не один том своих мемуаров. «Наши фантасты», — ласково называли их в народе.

Тем не менее предложение взволновало старого генсека. Он понимал, что продажа марок вызовет негодование у прогрессивно настроенной интеллигенции. И так уже всякого рода диссиденты завуалированно намекали на необходимость передачи марок в собственность всего народа. Творца термоядерной бомбы А.Сахарова пришлось сослать в Поволжье, политолога А.Зиновьева за его роман с недвусмысленным названием «Пустоты в альбомах» вообще выслать из страны, как и известного своими проземскими взглядами писателя А.Солженицына, что же касается иных, рангом пониже, то сплошь и рядом им ставили диагноз «маркофрения» и отправляли лечить серой и успокоительными уколами.

С другой стороны, шейх предлагал совсем уж бешеные деньги, на которые можно было купить безграничное количество «БМВ», «мерседесов» и «феррари». И это одно заставляло престарелого лидера волноваться.

Волноваться долго не пришлось. Выбора Л.Брежнев сделать не успел. В ночь на 10 ноября 1984 года Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И.Брежнев скончался в тяжелых размышлениях и был похоронен у Кремлевской стены [24] Избранный его преемником бывший Председатель КГБ Ю. Андропов о марках знал все. Это был энергичный и честный государственный деятель и вопроса, куда потратить полученные от шейха марки, для него не существовало. Смущало одно — альбомов с марками нигде не было. Обыскали все сейфы близких к Л.Брежневу людей, но тщетно. Марки исчезли.

Андропов медленно закипал. Последовательно был смещен ряд министров, арестованы Б.Буряца и Ю.Чурбанов. Тщетно. Марок не было. Несколько лет по поручению Ю.Андропова следственно-оперативная бригада Генеральной прокуратуры и МВД СССР отрабатывала узбекский след. Десятки именитых хлопкоробов страны отправились на лесоповалы Севера. Эксгумировали труп Р.Рашидова. В одну из московских ночей проверили гроб Л.И.Брежнева. Альбомов с марками не было и там [25].

Нефтяной шейх выказывал нетерпение. Работники МИД зачастили в Эмираты, успокаивая психически неуравновешенного филателиста.

Обыск, проведенный у друга покойного — бывшего министра внутренних дел Н.А.Щелокова и ряда сотрудников МВД, положительных результатов не принес. Обиженный таким отношением к себе генерал Щелоков надел парадный мундир и демонстративно застрелился. Чуть ранее покончила с собой его жена. Из оставленных записок супругов можно было понять, что они догадывались, где марки, но из обиды унесли эту тайну с собой. У руководства ХОЗУ МВД при обысках были обнаружены ворованные «мерседесы», тулупы, куртки, мотоциклы и кальсоны. Марок у них не было, да, пожалуй, и быть не могло.

Андропов все чаще впадал в меланхолию и прикладывался к любимому шотландскому напитку «Jonny Woeker». Облавы на улицах и в банях стали неотъемлемой чертой времени. Министры летели со своих постов, как надышавшиеся дихлофоса мухи.

Нервы и усталость обострили старую болезнь почек и это обусловило обязательность негативных последствий.

Незадолго перед смертью Ю.В.Андропов пригласил к себе страдающего от одышки и старости К.У.Черненко. «Коська, — спросил Юрий Владимирович, — скажи честно — ты марки зажилил?» Черненко замялся и отвел глаза. Андропов все понял, откинулся на подушки и прикрыл глаза. «На хрена они тебе были нужны? — горько спросил он. — Сам ведь на погост уже поглядываешь, чего ж страну за собой в могилу тянешь?» Черненко отвел выцветшие от старости глаза в сторону и, невнятно шевеля зубным протезом, прошамкал: «Для народа!» «Эх, Коська, — устало сказал Андропов, — быть тебе новым генсеком, да недолго», — и закрыл глаза.

Пророчество Ю.Андропова полностью подтвердилось. К.У.Черненко пробыл у руля государства около года. Рулить он особо не пробовал, просто старался держать руль прямо. По его поручению сотрудники МИД связались с почти уже обезумевшим арабским филателистом, который, отчаявшись получить марки законным путем, уже сговаривался с Ясиром Арафатом и известным террористом Лениным Карлосом по кличке Шакал о захвате советского консульства в Израиле для обмена заложников на вожделенные марки [26].

Обрадованный и разом поздоровевший шейх примчался на личном «Боинге» в Москву и поселился в гостинице «Россия» в триста шестом номере. Утром следующего за приездом в Москву дня шейх включил телевизор и увидел нервно улыбающуюся дикторшу, которая, кусая губы, произнесла: «Товарищи! Вы будете смеяться, но нас опять постигла тяжелая утрата!»

Шейх понял, что прежде всего утрата касается его самого. Он гортанно закричал по-арабски, дамасским клинком посек в номере купленные накануне сувенирные матрешки, в пух порубил подушки и одеяла, и — весь в пуху — бросился в коридор, чтобы кого-нибудь зарубить и тем дать хоть какое-то успокоение своей бунтующей бедуинской душе. Коридорной в тот день была Дарья Асланова, отличница боевой и служебной подготовки войск Комитета Государственной Безопасности, спортсменка, прапорщик и просто красавица. Изящно выбив туфелькой клинок из руки сумасшедшего араба, она тут же с поворотом корпуса, сверкнув перед безумными глазами араба белоснежными трусиками, влепила ему в ухо такой отрезвляющий удар, что шейх пришел в себя, восторженно уставился на женщину и безропотно пошел за ней в бар, а несколько позже в один из московских загсов, а еще через день вылетел в свои Эмираты с любимой восьмой женой, которую радостно провожал весь женский персонал гостиницы и первые уже расцветающие московские путаны.

Следующим и последним Генеральным секретарем ЦК КПСС стал бывший ставропольский комбайнер М.Горбачев. Он дождался наконец своего звездного часа. Уныло прозябавший на сельском хозяйстве, он в одночасье стал вождем и гением [27].

Со слов самого М.Горбачева на решительные действия его подвигла жена — Раиса Максимовна. В Генеральные секретари он прошел большинством голосов, только Б.Ельцин «обиженно посопел, но протестовать не стал». Как на крыльях Горбачев летел домой, но еще в прихожей Раиса Максимовна вылила на него ушат холодной воды: «А альбомы с марками ты забрал?» Разумеется, что о марках Горбачев в радостной горячке забыл. Вспомнила о них Раиса Максимовна и как нельзя кстати. Марки увез Гришин, что стоило ему членства в Политбюро.

Альбомы перешли к Горбачевым. Теперь уже каждый в ЦК понимал, что Старгородская коллекция — это надежный и очень большой капитал. В ЦК начался разлад. Филателистическое поветрие добралось и до провинции. Каждый руководитель принялся печатать в своей республике собственные марки. Всех перещеголял Туркмен-баши. Он отпечатал в Англии серию марок, каждая из которых являлась истинным произведением политического искусства. Здесь были марки «Туркмен-баши и весь туркменский народ», «Туркмен-баши, возлежащий после обеда», «Туркмен-баши, читающий Коран под портретом Ленина», «Туркмен-баши и Алла Пугачева», «Туркмен-баши, объезжающий коня» и знаменитая марка «Туркмен-баши, Ленин, Маркс и Энгельс, беседующие у канала». Была отпечатана марка «Туркмен-баши, дающий указания муллам», но после некоторых размышлений тираж этой марки был уничтожен и взамен допечатали марку «Туркмен-баши достойно внимает Аллаху».

Нельзя сказать, что М.Горбачев совсем не боролся против марочной самостийности. Последовательно вышли Постановления ЦК КПСС «О едином марочном пространстве», «О разграничении прерогатив Союза и Республик в выпуске марок». Особое возмущение Генерального секретаря вызвала серия марок, выпущенная львовскими националистами из «Руха». Серия называлась «Герои Украины». На первых выпущенных марках были традиционные С.Бандера, Петлюра и печально известный немецкий агент Коновалец, Кочубей и Мазепа тоже особого удивления не вызвали. Но на последующих марках были изображены Добрыня Никитич и Алеша Попович, князь Владимир, Ярослав Мудрый, Щек и Хорив, Ермак, Стенька Разин и космонавты-украинцы. Правда, вскоре хохлы облажались, выпустив марку, посвященную герою гражданской войны Рабиновичу. Как житель города Одессы Рабинович, несомненно, был украинцем, вполне вероятно, что в гражданскую войну он проживал в Одессе, но никто не мог объяснить, в чем заключался его героизм. Здоровый хохляцкий смех доносился из Канады, эхом отзывались канадцам хохлы Израиля, и на этом серия приказала долго жить, не дав Горбачеву принять каких-либо действенных мер.

Поняв, что процесс необратим, Горбачев предложил объединить Германии, пытаясь таким образом сократить количество почтовых субъектов. Однако тут же Латвия, Литва и Эстония заявили о своем выходе из СССР, Югославия и Чехословакия разделились на несколько самостоятельных государств, распались СЭВ и Варшавский Договор. В этих условиях Раиса Максимовна подсказала мужу идею создания Филателистического союза во главе с президентом, коим она полагала, конечно, своего супруга.

«Ночью мы не спали, — вспоминает М.Горбачев. — Как обычно Раиса Максимовна баловала. Побаловав чуток, она подняла голову и решительно сказала: «Вводи президентство, Миша. И Билл с Гельмутом сразу зауважают. Что ты до сих пор в генсеках ходишь? Несерьезная это должность и на слух неприлично звучит. А президентом ты, Мишок, сразу всех зажмешь. Сам будешь определять, какие марки печатать».

Раиса Максимовна уже спала, а я все думал. Выгода президентства была очевидна. Опять моя Рая в корень смотрела! Под утро решил: иду в президенты» [28].

Став президентом и оставаясь Генеральным секретарем, Горбачев и в жизни занял двойственную позицию. Как всякий демагог он фонтанировал идеями: то предлагал выпустить серии одноцветных марок, то разрешал выпуск знаков почтовой оплаты в областных центрах, а через неделю запрещал это, изымая уже отпечатанные марки. Апофеозом его деятельности стал президентский указ, которым он запретил рекламу на знаках почтовой оплаты винно-водочной продукции и изображать на марках виноградную лозу.

Горбачев хотел как лучше, но получилось как всегда. Его поняли дословно: на местах стали вырубать виноградники и перепрофилировать винзаводы на производство безалкогольных напитков. Как следствие этого народ стал гнать самогон, перешел на наркотики, и это привело к погромам в Карабахе, Баку, Сумгаите и Фергане, а Молдавия разделилась на два государства [29].

Между тем нефтяной шейх, несколько охладев к своей восьмой любимой жене, вернулся к собирательству марок, и выяснилось, что желание заполучить Старгородскую коллекцию у него не исчезло. Одно за другим в адрес М.Горбачева пришло несколько писем из Арабских Эмиратов с весьма заманчивыми предложениями. Посоветовавшись с Раисой Максимовной, Горбачев встретился с шейхом на Канарах. Шейх не только оплатил чете Горбачевых затраты на путешествие, но и подарил им роскошную виллу, приобретенную на морском побережье Канар. В целях конспирации Горбачевым пришлось оформить виллу как подарок канарского короля. Товарищи по партии были возмущены. Кому-кому, а председателю КГБ В.Крючкову было отлично известно, что канарского короля в природе не существует. Именно Крючков с рядом других руководителей возглавил очередной заговор.

Чуть раньше произошел конфуз с Б.Ельциным, который явился на заседание Политбюро мокрым и с явственным запахом спиртного и начал жаловаться, что на мосту через Москву-реку неизвестные отобрали у него кляссер с ценными марками. Однако точно сказать, какие марки у него были отобраны, не смог, путался в количестве марок и цвете кляссера, а также в описании грабителей (один у него получался похожим на М.С.Горбачева, второй определенно походил на А.Н.Яковлева), что и породило историческую фразу М.Горбачева: «Борис! Ты не прав!»

Обиженный и униженный покинул Б.Ельцин заседание Политбюро и в кулуарах, сжимая кулаки, обещал расправиться с обидчиками и желал им подавиться отнятыми у него марками [30].

Филателистическая оппозиция не дремала. Воспользовавшись пребыванием семьи Горбачевых на даче, заговорщики ввели в стране чрезвычайное положение и ввели в столицу войска. Шли обыски на квартирах и дачах М.Горбачева. Тогда еще заговорщики не знали, что альбомы с марками М.Горбачев увез с собой в Форос. Президент и генсек мирно окучивал на даче картошку [31], а Раиса Максимовна закручивала варенье и собирала помидоры, когда в Форос позвонил Билл Клинтон и сообщил о столичном мятеже. «Марки при вас?» — как бы между прочим поинтересовался Клинтон. «У меня», — признался ошарашенный вестью Горбачев. «Вот и хорошо, — успокоенно сказал Клинтон. — Пока марки у вас, заговорщики на решительные шаги не пойдут» [32].

События в Москве меж тем достигли кульминации. Видно было, что заговорщики никогда не читали работы В.И.Ленина «Государство и революция». В противном случае введенные в город войска не стали бы занимать отделения и киоски «Союзпечати», а были бы направлены на более важные объекты.

Воспользовавшись тактической неграмотностью заговорщиков, соратник Б.Ельцина, внук небезызвестного коммунара и детского писателя, изрядно раздобревший на гонорарах за дедушкины книги, Егор Гайдар и дважды геройски сбитый над Афганистаном А.Руцкой организовали лавочников, завезли к «Белому дому», ставшему резиденцией набирающего силы Президента России [33], фантастическое количество спиртного, на которое немедленно клюнули люмпен-пролетарии и неустойчивая часть интеллигенции, которым марки были до лампочки, о чем свидетельствовали обклеенные марками бронетранспортеры. Беспечное обращение с боевой техникой привело к человеческим жертвам — не сориентировавшись в ситуации, водитель одного из бронетранспортеров задавил трех защитников свободного маркопечатания, и заговорщики, побледневшие от вида крови, поняли, что они проиграли.

Спецрейсом они полетели в Форос. «Отдай марки! — просили Янаев и Варенников. — Не нас, Союз пожалей!» Легенда гласит, что Горбачев гордо ответил: «Мудаки! А марки мои и нечего на них хавало разевать!» [34].

Тогда ему казалось, что он герой, форосский узник, которого радостно встретят у входа в Кремль. Святая простота!

Трезво к тому времени глядящий на вещи, а тем более на власть, Б.Ельцин осознал, что более благоприятного случая отомстить обидчику у него не будет. Еще в аэропорту, не говоря ни слова, он протянул М.Горбачеву правую руку ладонью вверх. На предложение рукопожатия это похоже не было. Михаил Сергеевич посмотрел на Раису Максимовну, та вздохнула и так выразительно пожала худенькими плечами, что Горбачев понял: марки придется отдать.

Завладев Старгородской коллекцией, Б.Ельцин объявил свободу маркопечатания и посоветовал регионам печатать марок столько, сколько филателисты осилят. Сам же приступил к печатанию знаменитой «пирамидной» серии, за которую филателисты страны, да и не только они одни, а все население России, отдали свои сбережения.

К тому времени Б.Ельцин был уже известен в Европе как большой российский марколюб. Германские филателисты единодушно признали его лучшим филателистом года [35].

А Б.Ельцин уже замахивался на большее. Тайно в Беловежской пуще собрались однажды три сановных филателиста — Шушкевич, Ельцин да удалой Кравчук. М.Горбачев и возразить не успел, как все трое к консенсусу пришли. Так был закреплен распад Великого филателистического союза и каждая республика отныне получила возможность печатать любые марки и в каком угодно количестве.

Великая филателистическая революция свершилась!

Казалось бы, чего еще людям надо? Собирай себе марки, а захочешь, так и сам печатай. Это тебе не прежние, понимаешь, времена, когда марку не моги продать — вмиг спекуляцию пришьют и на Соловки отправят.

Свобода! И нашелся человек, который этой свободой воспользовался. Звали этого человека А.Чубайс. Происхождения он был неизвестного и от прочих филателистов отличался только рыжим волосом на умной голове. А как известно — рыжий…

А.Чубайс пообещал дорогим россиянам полное изобилие. С целью повышения благосостояния среднего россиянина была выпущена марка особая и непонятная — ваучер. Марку раздавали почти бесплатно — четвертак не деньги, но сам А.Чубайс публично заявлял, что марка та стоит ну никак не меньше двух автомобилей «Волга». Через некоторое время ваучеры стали собирать через специальные филателистические фонды, пообещав, что отовариваться эти марки будут акциями заводов, золото — и алмазодобывающей промышленности, а то и напрямую ценностями, накопленными за старое время, особые филателистические фонды благополучно лопнули и марки-ваучеры исчезли неизвестно куда, а с ними исчезли и заводы, и фабрики, и ценности из ГОХРАНа, а заодно и золотой запас страны.

Государственная дума только и думала, как сделать, чтобы всем россиянам марок хватило. Возглавил Думу представитель маленького, но гордого кавказского народа Р.Хасбулатов. Известное дело, кавказцы народ предприимчивый. Хасбулатов вспомнил о Старгородской коллекции.

Б.Ельцин к тому времени с марками не расставался. Коллекцию он хранил в небольшом черном чемоданчике, который почему-то назывался «ядерным». Никто и не подозревал, что пульт управления ракетами к тому времени уже был раскурочен [36]. На этот-то чемоданчик и нацелился Р.Хасбулатов. Как истинный горец он понимал, что в одиночку ему чемоданчик не отнять и в помощники взял себе А.Руцкого. Тот тоже полагал, что если он вице-президент, то уж на одного «Кутузова» полное право имеет. Но, как говорится в известном бородатом анекдоте про слона: «Съесть-то он съест, да кто ему даст!» После нелицеприятного разговора в кабинете Б.Ельцина Руцкой обиделся. Это было видно даже по усам — обычно торчащие вверх, они теперь печально висели. Висели они в течение всего 1993 года. В октябре усы вновь встопорщились. Сторонники Думы вышли на улицы. Скандируя лозунг «Марки — народу!», они захватили мэрию и направились к Останкино, раскурочивая по пути киоски «Союзпечати».

А.Руцкой рвался рассказать о марках всей России. Этого допустить было нельзя, и Б.Ельцин вывел на московские улицы танки, 4 октября 1993 года «думский бунт» был подавлен, а его зачинщики отправлены в «Лефортово». Б.Ельцин весь вечер любовался Старгородской коллекцией и даже подарил две не особо ценные земские марки своим верным соратникам — Грачеву и Гайдару. Опоздавший к званому победному ужину А.Коржаков марок не получил и на долгие годы затаил обиду [37].

Б.Ельцин добился того, что республики и даже области печатали отныне «марок столько, сколько местные филателисты осилят».

Этим воспользовалась маленькая горная республика Чечня. Раздобыв где-то фотокопии знаменитых старгородских марок, жители ее принялись наводнять всю страну искусно выполненными подделками, благо к тому времени почти в каждом чеченском доме стоял ксерокс.

Б.Ельцин встревожился. Маркам И.М.Воробьянинова грозило обесценивание, но это не входило в планы президента. Он посоветовался с любимцем — министром обороны П.И.Грачевым. Павел почесал шею над полосатым тельником и грубовато сказал: «Какие дела? Только прикажи, Николаич, мои десантники эти станки вместе с марками за сутки чеченам в задницу вобьют». Простота предлагаемого решения прельстила Б.Ельцина, и война с Чечней была развязана.

Однако ни станки, ни марки гордым сынам гор в их худые мускулистые зады засунуть не удалось, и война продолжалась около года.

Положение к стране становилось все более катастрофичным. Стояли заводы, в пустеющих деревнях у неисправной сельхозтехники мрачно пили самогон русские мужики. Услуги почт возросли, и писем друг другу уже никто не писал, и марок люди не покупали. Марочное изобилие в киосках радовало президента. «Вот, понимаешь, марок народу привалило! — частенько изумлялся он. — И из Андорры, и из Сан-Марино, а африканские серии какие!»

Коллекционирование марок — хобби, доступное и умному, и дураку. Умный ограничится собиранием марок, дурак всегда старается извлечь из этого выгоду. Говорят, что все общественно-политические изменения в нашей стране так или иначе связаны с попытками зарубежных филателистов завладеть Старгородской коллекцией марок. Возможно, что они еще находятся у Б.Ельцина, возможно, что коллекция эта уже на Западе, как наши газ, уголь и нефть, а в альбомах место подлинных марок уже заняли чеченские подделки [38].

Хочется быть оптимистом, но вот уже восемьдесят лет в нашей стране понятия «оптимист» и «дурак» являются синонимами.

Недавно из Великобритании в Россию поступило почтовое отправление, волею случая блуждавшее по Европе с 1912 года. В конверте, адресованном загадочному m-ry Worobianinowy Ippolity Matweetschy в давно уже несуществующий город STARGOROD, не было ничего, кроме шершавого листа велюровой бумаги с короткой надписью, выполненной от руки большими латинскими буквами: «SAMI WICYSITE!»

Что ж, как говорил последний Генеральный секретарь партии, руководивший некогда могучей страной, «и это правильно, товарищи!»

Делая радостные кукиши на бегу, все-таки старайся посматривать вперед — в противном случае ты рискуешь угодить в яму.

Notes

1

И потом над этим смеются, а это всегда доставляет удовольствие (франц.)

2

Если бы Воробьянинов был серьезным коллекционером, он бросился бы на чердак за альбомами с марками, ибо каждый из выпущенных им некогда раритетов стоил уже куда дороже всех жемчугов и бриллиантов, упрятанных в стул безумной старухой. Но серьезным коллекционером Ипполит Матвеевич, к сожалению, никогда не был.

3

Версия эта недостоверна еще и тем, что свидетелей кончины Моисея Абрамовича в этом случае не могло и быть. Действительно, из N-ского лагеря бежала группа заключенных, но неизвестно, был ли в ней Моисей Абрамович. Большая часть бежавших уголовников была перебита охотниками-промысловиками, получавшими за это сахар, соль, порох, пули и иные жизненно необходимые товары, но Моисея Абрамовича среди убитых тоже не было; остальные просто не вышли из тайги, став жертвами хищных зверей и непогоды. Подробнее об этих побегах можно прочитать у В.Шаламова в его знаменитых «Колымских тетрадях».

4

С.Файнштейн «Мои воспоминания», Нью-Йорк, 1943 стр.84–85.

5

«1937 год» Л.Фейхтвангера тому примером.

6

Н.И.Ежов «Воспоминания», рукопись, Москва, архив ЦК КПСС, с. 191–192. На рукописи имеется гриф «Только для генсеков».

7

Б.Гендлин «Любовница Сталина». Признаться, с большим трудом сумеет одолеть читатель мемуары старой кокотки в пересказе смакующего порнографические подробности старого литератора, и единственно достойно упоминание о допросе Н.И.Ежова на стр.111–124, однако вызывает сомнение, что она лично присутствовала на допросе. Скорее всего это жалкая выдумка — но чья?

8

Надо сказать, что к описываемому периоду коллекция А. Мошкау, насчитывающая уже 12.000 марок, перешла к А. Гитлеру. Еврейские погромы позволили фюреру многократно увеличить коллекцию. Она теперь занимала два зала в альпийской резиденции вождя, и рейхсканцлер приказал изготовить для нее особые альбомы из кожи шимпанзе. Заказ поручили искусной мастерице — Эльзе Кох. К сожалению, поставленные кожи шимпанзе оказались выделаны некачественно и в суровом климате Германии испортились. Времени на повторение заказа на кожу уже не было, и находчивая Эльза Кох нашла ей прекрасный заменитель в концлагерях. Изготовленные переплеты Гитлеру понравились до безумия, и он часто хвастал альбомами перед гостями.

9

Закон о судебных издержках, принятый в нацистской Германии.

10

«СС в действии», Москва, «Прогресс», 1969 г., стр. 58–59.

11

Ф.Чуев «Сто сорок бесед с Молотовым», Москва, «Терра», 1991, с.15.

12

К тому времени в НКВД была проведена очередная чистка, но безрезультатно — марки найдены не были.

13

Любопытный факт: даже в самый разгар войны А.Гитлер не оставлял попыток завладеть Старгородской коллекцией. Захватив в плен сына советского руководителя — Якова Джугашвили, А.Гитлер через разведку предложил обменять его на две марки из коллекции И.М.Воробьянинова. Сталин долго раздумывал, расхаживая по кабинету и дымя трубкой. Остановившись перед ожидающим ответа Г.Жуковым, он вытащил трубку изо рта и глухо сказал: «Я солдат на фельдмаршалов не меняю».

14

«Мартин Борман: воспоминания и размышления», Рейкьявик, 1991 г.

15

Осужден к ВМН вместе с министром коммунального хозяйства СССР Комаровым М.П. 27 ноября 1947 года по так называемому делу «Банно-прачечных троцкистов», обвинявшихся во вредительстве при стирке белья. Судя по имеющейся информации, сам Славолуцкий был пособником вредителей из числа работников «органов».

16

П.Поскребышев «Тридцать лет с вождем» М., Политиздат, 1987 год.

17

Факт хищения старгородских марок путем злоупотребления служебным положением был вменен Л.П.Берии в ходе расследования уголовного дела; см. том 65 уголовного дела и обвинительное заключение.

18

Некоторые историки утверждают, что марок у Молотова ко времени его кончины уже не было, так как вся коллекция ушла к К.У.Черненко за восстановление Молотова в партии. Однако это маловероятно, Молотов отрицательно относился ко взяточничеству и вряд ли пошел бы на такой шаг, даже ради восстановления своего доброго партийного имени. На подобные действия способны лишь современные политические функционеры.

19

По свидетельству лечащего врача Б.Чадовича, жизнь опального цекиста укоротили рьяные санитары, которым Шепилов изрядно надоел просьбами купить в киосках «Союзпечати» хоть какие-нибудь марки с изображением Н.С.Хрущева. Иногда ему случалось раздобыть такие марки, и Шепилов, достав клей, с наслаждением мазал им лысину Генерального секретаря и наклеивал марки в тетрадь изображением к листу.

20

В своих воспоминаниях, опубликованных молдавским журналом «Кодры», Н. С. Хрущев умалчивает о марках вообще. Нет, он не бережет своих товарищей по партии, он старается оставить незапятнанной собственную репутацию.

21

Так называл Л.И.Брежнева старый кадровик И.В.Сталин, умевший подмечать не только недостатки подчиненных, но и их достоинства.

22

Что взять с больного? Известно, что коллекционирование есть скрытая и не такая опасная мания, сходная по симптомам с накопительством, поэтому медиками все эти мании объединяются в единое заболевание, получившее в психиатрической литературе наименование «синдром Плюшкина».

23

Злые языки приписывают авторство журналисту А.Аграновскому и даже придумали в неуклюжих попытках опорочить доброе имя Л.Брежнева следующий анекдот: Генеральный секретарь спрашивает своих соратников, читали ли они его книги. Все, конечно, читали и в восторге. Отличные книги. Он спрашивает в коридоре «серого кардинала» партии М.Суслова, читал ли тот его книги. Конечно, тот книги читал и считает их кладезем мудрости. Даже сейчас он идет в кабинет, чтобы начать перечитывать их. Брежнев остается один, задумчиво шевелит бровями, вертит в руках лауреатский значок и говорит: «Все читали, всем нравится… Самому прочитать что ли?».

24

Всем памятно, что гроб с телом Л.Брежнева едва не уронили в могилу. Мало кому известна причина этого конфуза: нетерпеливый М.Горбачев одной рукой держал гроб, а другой шарил в изголовье покойного, проверяя, не положили ли марки в гроб. При этом он неосторожно укололся о заколку лауреатского значка маститого литератора и едва не уронил свою сторону гроба. Нахального поведения ему не простили, и на долгое время бывший ставрополец оказался в тени.

25

По рассказу бывшего следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР В.Калиниченко труп Л.И.Брежнева в гробу лежал спиной вверх и на белеющей сверху записке корявым почерком покойного генсека было написано: «Придет время и вы меня в задницу целовать будете. Ложусь, чтобы зря не тревожили. Ваш дорогой и любимый Леонид Ильич». Смысл этой записки становится ясным только сейчас на двенадцатом году очередного эксперимента над нашей многострадальной страной.

26

Ясиру Арафату как раз отказали в очередном безвозмездном займе в Москве, и он был обижен на советское руководство, а Карлосу было все равно, кто заплатит ему за теракт. «Деньги не пахнут, — говаривал этот старый террорист. — Доллары одинаковы что у белых, что у негров, что у коммунистов, что у антикоммунистов, а для своего из страны «третьего мира» за хорошие бабки потрудиться вообще в кайф».

27

Странное дело, не успеет человек занять пост в правительстве, как немедленно выясняется, что у него гениальные способности, каждое его слово возводится в закон, речи издаются многотомными и многотиражными сочинениями, без ссылки на которые неприлично готовить научные статьи и доклады. М.Горбачев приятным исключением из правила не стал. Жаль, что в собрание его речей и сочинений не вошли те речи, которые М.Горбачев произносил на ставропольских полях, пытаясь отремонтировать неисправный комбайн. Несомненно, что этот том пользовался бы большой популярностью у колхозников, да и не только у них.

28

М.Горбачев «Последний Генсек», Австрия, 1997 год, т.4, с.623.

29

Правда, из информированных источников известно, что главной причиной раскола Молдавии явилось желание М.Снегура печатать марки на румынском языке, а И.Смирнов, возглавивший Приднестровье был сторонником русскоязычных текстов.

30

Доставленный телохранителем А.Коржаковым в отделение московской милиции Б.Ельцин при составлении фотороботов грабителей с такой мстительностью пририсовывал чернильным карандашом на лысину одного из грабителей отличительную примету в виде родимого пятна, что начальника отделения с инфарктом отвезли в больницу, а через некоторое время поменялось все руководство московской милиции, что-либо знавшее об инциденте. А.Коржаков в своей книге о Борисе Ельцине про случай на мосту упоминает глухо и избегает деталей. Ясно одно, после происшествия Б.Н.Ельцин действительно выпил, но не из-за сильного желания, а дабы не простудиться после падения в воду.

31

Пристрастие президентов к картошке просто умиляет; вот и Б.Ельцин в школе рассказывал недавно детям, что он каждую весну сажает на даче пять мешков картошки, а осенью выкапывает все те же пять мешков, и они всю зиму эту картошку всей семьей едят; хотя, может быть, на Урале картошка именно так и растет — Север!

32

М.Горбачев не знал тогда еще, что после этого своего звонка Клинтон позвонил в Москву Б.Ельцину и сказал, что Старгородская коллекция у Горбачева в Форосе; двуличность в политике — обычное дело, Горбачев и сам нередко использовал подобные приемы

33

Им, конечно, стал обиженный Б.Ельцин. Сколько президентов породила горбачевская инициатива! «Удивительная страна, — посетовал как-то посол Бурундии в России Гамхам Эбукан. — Куда ни плюнешь, и президента попадешь, хотя бы строительной фирмы». Думается, что это преувеличение. Да и кто бы позволил иностранцу, пусть даже и послу, безнаказанно оплевывать президентов наших строительных и торговых фирм!

34

Возможно, что это преувеличение; однако недавно в прессе проскочила информация, что на заседаниях Политбюро как бывший комбайнер он и матом не брезговал!

35

Что с них, капустников, взять: они и М.Горбачева лучшим германским филателистом признавали, хотя тот если и увлекался марками, то исключительно как валютными ценностями. Известное дело, лебезили немцы перед загадочными русскими — сколько в России лесов, а ну как на марки все пустят?

36

Да и не нужен он был. Б.Ельцин приказал все ракеты развернуть, чтобы не целились они в мирное небо над дорогой его сердцу статуей Свободы, облетев которую, становишься вдвое свободнее. А ведь только свободный человек может дирижировать на улице иностранным оркестром, играть ложками на головах своих подчиненных, помочиться под колесо доставившего его в чужую страну самолета, побрататься с иностранными фашистами, гневно осуждая своих, а то и просто от избытка душевных сил по русски затянуть «Калинку», чтоб завидно стало безголосому и чопорному германскому канцлеру. Коммунистический раб разве на то способен был? Слабо было И.В.Сталину спеть в Тегеране или Потсдаме? А из Л.Брежнева какой танцор? И не смог бы пролетарский диктатор В. Ульянов-Ленин выстукивать ритмы деревянными ложками на голове Л.Каменева или любимца партии Н.Бухарина.

37

В 1997 году эта обида выплеснулась наружу в виде мемуарной книги А. Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката». В книге много чего было, но Б. Ельцин промолчал — то ли не хотел спорить с опальным генералом, то ли боялся продолжения мемуаров.

38

Косвенно об этом свидетельствует повторное избрание Б.Ельцина на пост Президента России в 1996 году. Имея дефицитный бюджет, правительство сумело потратить на его избирательную кампанию сумму в несколько десятков миллиардов долларов. Уж не за счет ли Старгородской коллекции? Судя по коробкам с долларами, выносимых членами избирательной кампании, хватило всем: и тем, кто пел, и тем, кто плясал, и тем, кто пил. Как говорилось в старые застойные времена, если от большого куска оторвать самую малость, то это будет не воровство, а простая дележка.

Content

Синякин Сергей Марки нашей судьбы

Сергей Синякин МАРКИ НАШЕЙ СУДЬБЫ

Notes