Сергей Алтынов

Город ледяных башен

«Говорят, что человек

возвращается на землю в виде кого-то.

Сделай, пожалуйста, так, чтоб

я вернулся на землю в виде

моей собаки, а она в виде меня.

И мы опять будем вместе».

Алеша, 4-й класс.

«Почему мир без нежности?»

Лена, 1-й класс.

«Можно мне не умирать, а?»

Юля, 3-й класс.

(из книги М. Дымова «Дети пишут Богу»)

1

Наступающий вечер, в отличие от вчерашнего, хмурого и дождливого, был ясным, точно вернувшимся к Наташе из детства. Да, тогда, десять лет назад, небо было таким же, с волшебным алым свечением в редких, похожих на белые перья облаках.

– О чем думаешь, Травникова? – Вопрос Акеллы послышался ей точно из другого измерения.

– Так, ни о чем, – ответила Наташа, но все-таки уточнила: – Воспоминания из детства.

– Куда уходит детство, – неожиданно произнес-пропел командир строчку из популярной детской песенки. – А оно уходит, Травникова... Повтори поставленную задачу!

– Селение Ча-Па, в двенадцати с половиной километрах от данной точки, – девушка кивнула под ноги. – Подход со стороны горного ручья, там я должна буду занять позицию. Саид Гамаль должен появиться там сегодня вечером с минимальной охраной. Он моя главная цель. Бить в голову, причем в лицевую часть. Под банданой у него бронированный шлем, под камуфляжем бронежилет.

– Поражаешь в лицевую часть и сразу же отходишь! – строгим тоном напомнил Акелла. – Мины вокруг себя не выставляй, не ровен час сама подорвешься.

– Простите, полковник, но это уже мое дело, – неожиданно отозвалась Наташа. – Вы же понимаете...

– Мне будет жаль тебя, – совсем не командирским тоном перебил ее Акелла.

– Мы вне этого, – жестко парировала девушка. – Вы сами всегда это повторяете.

– Это так, – кивнул Акелла. – И все-таки... Храни тебя господь, дочка. С богом, Травникова.

Она и в самом деле годилась полковнику в дочери. Вчера ей исполнилось двадцать два... Но она по праву считалась одним из лучших снайперов спецподразделения по ликвидации главарей НВФ[1] , а также торговцев оружием и наркотиками.

В своей работе Наташа предпочитала не «СВД», а легкую биатлонную винтовку, из которой стреляют спортсмены. Снайперская винтовка Драгунова годилась для взводного снайпера. Виртуоз же снайперского искусства, коим являлась младший лейтенант Травникова, использует спортивное оружие. Дальность у него, конечно, меньше, чем у «драгунки», но точность куда выше. Ко всему прочему, «биатлонка» легче и компактней... Ну, вот и селение Ча-Па. Наташа рассматривала его в ручной перископ, лежа в только что вырытой траншее. От возможного дождя девушку укрывало непромокаемое пончо, лицо ее и открытые участки тела были смазаны специальным репелентом от насекомых. Послушавшись совета Акеллы, Наташа не стала устанавливать вокруг своей лежки ни сигнальных, ни, тем более, боевых мин. И в самом деле, неизвестно, в какую сторону придется отходить. На этот случай у Наташи имелись две дымовые шашки, которые обеспечат задымление, а сама она, надев респиратор, благополучно покинет боевую позицию... Так, вот и дом с покрашенным под металл деревянным навесом. Именно здесь должен сегодня появиться неуловимый Саид Гамаль. Именно сегодня он должен будет окончить свой земной путь. День его смерти и день рождения Наташи Травниковой почти совпадут. Ну, с разницей в какие-то пятнадцать-двадцать часов. Он появится спустя минут сорок, подойдет к двустворчатым дверям, что под навесом... Да, именно в этот момент. В лицевую часть. Там брони нет. Наташа едко усмехнулась, извлекла из похожего на крокодила чехла-коврика винтовку и стала готовить ее к работе.

Не прошло и получаса, как в цейсовской оптике винтовочного прицела появилась до желудочных колик знакомая бородатая физиономия с заметным шрамом поперек скулы от правого уха до ноздри. О чем он сейчас говорит с хозяином жилища, сгорбленным многолетним старцем? Наташа не слышала этого, да и что ей до бандитских речей. Между тем Саид Гамаль бережно обнял старца за сгорбленные плечи. Обнял по-сыновьи, улыбаясь и что-то при этом медленно говоря...

Сейчас!

Наташа готова была произвести выстрел. Прямо в середину косого шрама поперек скулы, но в этот момент в прицеле появилась темная детская головка. Девочка лет двенадцати подбежала к Саид Гамалю, тот быстрым движением поднял ее, прижал к себе... Наташа попыталась взять чуть выше – в глаз, в бровь, в лобную кость. Девичья темненькая головка точно по команде поднималась все выше, загораживая собой близкого ей человека.

Выстрелить в ногу Саиду? Он уронит девочку, потеряет равновесие, растянется на крыльце. И тогда в голову... И тут Наташа почувствовала, что винтовка исчезает, как бы растворяется в ее руках. Уходят, исчезают защитные кусты, непромокаемое пончо, коврик-крокодил. «Я не могу!» – прокричала вслух девушка слова, которые не решилась бы сказать даже мысленно еще пять минут назад...

И все исчезло. Пропало окончательно. И сама Наташа вновь оказалась в небольшой комнате в высокой, блестящей, точно сложенной изо льда, башне. И одета девушка была не в разгрузочный жилет и горные ботинки с высокими берцами, а в легкое темно-голубое платье с цветочками, вышитыми у карманов. В то самое платьице и сандалии, в которые она была одета десять лет назад.

– В чем дело, Наташа? – послышался в ледяной тиши вежливый, но строгий голос.

– Я не хочу этого.

В ледяную комнату вошел человек, который некогда представился Наташе как Собеседник. У него была неприметная внешность и такая же неприметная одежда.

– Объясни, пожалуйста, – тем же вежливым, но требовательным тоном продолжил он.

– Не хочу убивать, устала... Мы убиваем их, они убивают нас! Когда-нибудь это закончится или нет?!

– Ты хочешь прекратить стрелять? Это твое право... Но тогда ВСЁ вновь начнется сначала.

– Я женщина, – понизив голос до полушепота, произнесла Наташа, – девушка я... Все за что-то борются, взрывают, стреляют! А я хочу... Хочу мужа, хочу детей! На диване хочу валяться.

– Во Втором Варианте это невозможно, Наташа, – голос Собеседника стал похож на голос Акеллы. – Ты воин, другого пути у тебя нет.

– Тогда ВСЁ назад! По новой! Но чтобы никаких смертей!

– Как хочешь, – печально ответил Собеседник. – Но иная жизнь может оказаться хуже того, чего ты так не хочешь.

– Этого не может быть!

Собеседник хотел было возразить, но промолчал, лишь тяжело вздохнув. Дескать, исполню, дорогая моя, твое желание, сама увидишь, что получится.

2

Ну а теперь, чтобы стало понятно, о чем идет речь, надо вернуться в прошлое. Наташе снова двенадцать лет. Нет, еще не совсем двенадцать. Вот пройдет этот теплый, с перистыми облаками вечер, потом ночь. А наутро Наташа обнаружит рядом со своей кроваткой многочисленные подарки, папа и мама поочередно обнимут девочку, поцелуют и скажут, что она уже совсем взрослая. Днем к ней придут гости, тоже поздравят, сядут за стол... Уже сегодня Наташа была в радостном предвкушении всего этого. Но сейчас часы показывали без двух минут пять вечера, через час должны были прийти с работы мама и папа, а Наташа была увлечена своим любимым занятием – рисовала в альбоме нарядных принцесс и их замки... Как-то зимой, на каникулах, девочка отдыхала в деревне и сумела построить настоящий замок из льдышек, снега и сосулек. Когда было светло, замок выглядел неказисто, совсем на жилище принцессы не похожим – просто в снег воткнуто несколько сосулек, а вокруг них снежные и льдышечные заграждения. Но это лишь пока не стемнеет. Вот зажгутся вдали деревенские огоньки, появится месяц. Наташа подойдет к своему замку и разожжет небольшой костер из сложенных рядом веточек. Пламя не достает до стен замка, но освещает его так, что даже издали видно – это замок прекрасной принцессы. Папа аж присвистнул, увидев в темноте очертания высоких сосулечных башен. Вот и сейчас Наташа рисовала именно такой замок. В нем жила прекрасная принцесса. Немного грустная, оттого что одинокая и кругом лед. И чем-то похожая на саму Наташу – тоже невысокая, худенькая, с большими карими глазами, только без веснушек и с длинными золотыми волосами. У самой Наташи сейчас прическа короткая и аккуратная. Мама сказала, что на лето лучше стричься покороче, чтобы не было жарко... Наташа собиралась нарисовать еще одну ледяную башенку, как вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стояла лучшая Наташина подруга Зиночка.

– Натка, ты знаешь, что сейчас у автовокзала происходит? – взволнованно-радостно спросила Зиночка.

– Знаю, ярмарка-распродажа, – ответила Наташа.

– А вот и не только! – торжественно произнесла подруга. – Там сейчас расчистили место и расставляют всякие карусели, аттракционы. Пойдем смотреть!

– Скоро мама придет, – кивнув на часы, сказала Наташа. – Надо у нее сперва спросить.

– Если ты идешь со мной, то можно лишний раз не спрашивать! – твердо произнесла Зина и решительно взяла подругу за руку.

Что верно, то верно. Наташины родители всецело доверяли свою дочь лучшей подруге, хотя Зиночка была лишь на полтора месяца старше Наташи. Зато она была рассудительной, хорошо училась и, в отличие от Наташи, никогда не позволяла себе легкомысленных вещей. Да и выглядела Зиночка солидно – ростом выше Наташи, не толстая, но и не худенькая, уже вполне похожая на взрослую девушку. Внешне они были совершенно разные – у Зины круглое, без конопушек, розовощекое лицо и маленькие глаза, то хитро, то весело блестящие, точно светло-серые, ясные фонарики. Единственное, что у них сейчас было общим – это короткие аккуратные стрижки. Сейчас девочки мчались на автобусную остановку и встречный ветер развевал их стриженые волосы. Блондинистые Зиночкины и каштаново-рыжеватые Наташины...

До автовокзала было пять автобусных остановок. Стоявшие у входа на ярмарку-распродажу часы показывали двадцать минут шестого. На расчищенной от торговых рядов площадке и в самом деле происходило нечто интересное. Люди, обряженные в смешные клоунские костюмы, расставляли карусели, ставили какие-то ящики. В самом центре уже возвышался шатер передвижного цирка-шапито. Наташа и Зиночка замерли, остановились, с интересом разглядывая происходящее.

– Что стоите, девчонки? – спросил подруг один из одетых в клоунский наряд. – Заходите внутрь, только вас и ждем.

Клоун кивнул на вход в шатер-шапито.

– Бесплатно, да? – спросила Зиночка.

– Конечно, – подмигнул ей клоун, – сегодня бесплатно. И только для детей.

Когда Зина и Наташа вошли в шатер, то не обнаружили ни привычного манежа, ни какой-либо иной сцены. Там стояло несколько длинных скамеек и стульев, которые уже заняли девочки и мальчики примерно такого же возраста, как и подружки. Между тем вход в шатер за их спинами захлопнулся, и перед ребятами появились сразу три клоуна.

– Дорогие дети! – произнес самый высокий.

Говорил он по-русски, но как-то не по-здешнему, слегка коверкая слова и ударения:

– Мы рады вас видеть у нас в гостях! К сожалению, представления не будет, а будет...

С этими словами говоривший и двое других клоунов мгновенно скинули маски и клоунские балахоны. У них оказались небритые недобрые лица, одеты они теперь были в камуфлированные куртки, а в руках держали короткоствольные автоматы. Дети ахнули, рванулись было к выходу, но там появился такой же небритый дядька с куда более здоровенным автоматом. Ствол его смотрел прямо на детей.

– Назад! – скомандовал автоматчик. – Мы никого не убьем, если будете сидеть тихо. Теперь вы заложники. И если ваши родители сумеют уговорить руководство страны выполнить наши условия, то часа через три вы будете свободны.

– Зин, как же так? – только и произнесла шепотом Наташа.

– Молчи, Натка. Надо сидеть тихо. Это террористы. Они сами сказали, что никого не убьют, – тоже шепотом, но куда более рассудительно ответила Зина.

– Заткнитесь там! – услышав-таки девочек, крикнул им бородач с большим автоматом. – Сказано, молчать!

Зина незаметно ткнула Наташу между лопаток. Некоторое время они, как все остальные, сидели молча. Но Наташе не молчалось.

– Зина, – шепотом позвала она подругу.

Та ничего не ответила, лишь вновь ткнула Наташу в спину.

– Зин, – еще тише окликнула Наташа Зиночку, – может, попросимся... Ну, как бы в туалет, а сами сбежим?

Зина хотела что-то ответить, но тут девочек вновь окликнул бородач с большим автоматом:

– Эй там! Вы обе! Что такое там говорите? Жить надоело?! Вот ты, конопатая, ну-ка встань!

Наташе ничего другого не оставалось, как повиноваться.

– Что ты ей сейчас сказала? – нацелив автомат девочке в голову, спросил бородач.

– Ничего... Я только... – Наташа замялась, не зная, что и сказать.

Девочка хотела было сказать, что им с подругой нужно в туалет, но вдруг поняла, что унижаться перед этим небритым дядькой она не будет. В конце концов, они с Зиной уже взрослые девочки, почти девушки.

– Что ты там блеешь, как овца? – не опуская оружия, продолжил бородач.

– Я... Почему вы нас здесь держите? – неожиданно окрепшим голосом произнесла Наташа, получив при этом очередной тычок от Зиночки.

– Что?! – нахмурил клочкастые брови бандит.

– Мы вам ничего не сделали! Почему вы так поступаете? – продолжила Наташа, забыв обо всем на свете.

– Ах ты... – бородач произнес какое-то страшное, непонятное слово на незнакомом языке.

И, усмехнувшись, передернул затвор своего оружия. Зина схватила подругу за плечи, пытаясь повалить на пол. Но она опоздала буквально на долю секунды – бородач дал короткую автоматную очередь прямо в веснушчатое лицо Наташи.

3

Ледяная башня была точь-в-точь как на незаконченном Наташином рисунке. Хоть изо льда, но совсем не холодная. Высокие узкие ворота распахнулись сами собой, и девочке ничего другого не оставалось, как войти внутрь. Наташа стала подниматься по длинной винтовой лестнице, располагавшейся сразу за воротами, прокручивая в голове происшедшие с ней события. «Он выстрелил, – восстанавливала свою память девочка, – этот бородатый крикливый дядька... А мне совсем не было больно... Зинины руки... Чей-то громкий отчаянный крик. Не Зинин... И сразу же попала сюда?! Нет, не сразу...» Наташа даже покачала головой. Казалось, она уснула прямо на Зининых руках, а проснулась вот здесь, под ярко-голубым, точно акварелью нарисованном, небом. Рядом с замерзшей речкой... Нет, скорее озером, на берегу которого раскинулся целый город остроконечных ледяных башен. «Точно картинка из сказки „Волшебник изумрудного города“, – с невольной радостью сравнила Наташа. – Только там домики были изумрудные, а здесь ледяные блестящие...» Нет, конечно это был не изумрудный город, это был ее собственный, Наташин, город Ледяных Башен. «Надо же, рифма, – девочка готова была спеть, – это Наташин Город Ледяных Башен!» И теперь она поднимается на самый верхний этаж самой высокой башни. Ноги сами собой привели Наташу в небольшую комнату, похожую на миниатюрный зал для приемов. И стены, и мебель были опять же изо льда, но девочке совсем не было холодно. Несмотря на то, что она была одета в легкое летнее платьице и сандалии.

– Здравствуй, Наташа, – произнес доброжелательный голос за спиной девочки.

Наташа обернулась и увидела человека, совершенно ничем не примечательного и не запоминающегося. Наташа даже не могла определить, сколько ему лет. «Пожалуй, постарше моего папы, – решила девочка, – но младше Зининого».

– Так получилось, девочка, что мы встретились несколько раньше... Раньше, чем положено, – тем же доброжелательным голосом продолжил неприметный человек.

– Не понимаю, – только и ответила Наташа.

Она и в самом деле ничего не понимала.

– Видишь ли, – заметно погрустнев, ответил человек, – дело в том, что ты погибла. Совсем.

– П-почему? – дрогнувшим голосом спросила девочка.

– Тебя застрелил террорист... В захваченном ими цирке. Насмерть.

– Но я же... – отказываясь верить, заговорила было Наташа и тут же осеклась.

Похоже, этот незнакомец говорил правду. Наташа вновь вспомнила небритое перекошенное ненавистью лицо бандита.

– И что же теперь? – только и смогла вымолвить девочка.

– Вот этого я не знаю, – ответил незнакомец. – Ты вольна сама принять решение.

– Я?!

– Да... Так получилось. Ты, Наташа Травникова, не должна была погибнуть ни в каком случае. Спустя сорок минут должна была начаться операция по вашему освобождению, и тебя должны были спасти. Но... Даже здесь, у нас, – он окинул взглядом блестящую ледяную обитель, – даже у нас бывают сбои. О, кто дернул тебя за язык, девочка?

– Не знаю... Просто как-то противно было сидеть и молчать...

– И остаться при этом в живых! – Незнакомец поднял вверх указательный палец. – Что мне теперь с тобой прикажешь делать?!

– А что нужно делать? – довольно легкомысленно спросила Наташа.

– Ты слишком юна, слишком красива, чтобы тебя приняло к себе то, что в земном бытии называется Царством Мертвых. Ты не желанна там.

– Тогда... оживите меня! – так же легкомысленно, но более решительно продолжила Наташа.

– И этого я не могу! Тебя ведь взаправду убили, понимаешь? Мертвых воскресить невозможно! И здесь, в башне, я тоже не могу тебя оставить!

– А кто вы такой? – неожиданно спросила девочка.

– Для тебя я Собеседник. Зови меня, пожалуйста, на «вы»... Значит, так, Наташа! Единственный выход из этой неразрешимой ситуации – твое слово.

– И что я должна сказать?

– Мне долго объяснять тебе это. Говоря коротко, у каждого земного события имеется четыре различных варианта. Они немногим отличаются друг от друга, тем не менее... В первом варианте ты погибла, но в трех других – остаешься живая. И сейчас, Наташа, ты выберешь один из них... Но только один!

И Наташа вновь оказалась в шатре, наполненном молчаливыми, с трудом сдерживающими слезы детьми и такими же молчаливыми, но посмеивающимися в бороды террористами.

4

– Вот ты, конопатая! Ну-ка встань! – Автоматный ствол вновь был направлен прямо в лицо Наташе.

Девочка, как и в первый раз, безропотно поднялась с места.

– Что ты сейчас сказала?

Наташа не знала, что и ответить.

– Молчишь?! – Как и в первый раз, бородач передернул автоматный затвор и усмехнулся.

И вновь Зинины руки обхватили Наташины плечи. Но гораздо крепче и уверенней, чем тогда. Наташа успела упасть на пол, и в этот момент над ее головой ударила смертоносная очередь. У девочки заложило уши, но она успела услышать страшный крик Зиночки, которая закрыла подругу собой.

– Зина! – позвала Наташа.

Но в этот момент послышались следующие выстрелы. Наташа успела увидеть, как бородач, стрелявший в них с Зиночкой, выронил автомат, схватился за правый глаз и рухнул прямо в «зрительный зал». Прошло всего несколько секунд. Недавние клоуны, они же террористы, не подавали признаков жизни, а в помещении «цирка» толпились люди в камуфлированных одеждах. Один из них подошел к Наташе, поднял ее на ноги.

– Жива, дочка? – спросил он.

Наташа слабо кивнула и тут же перевела глаза на Зиночку. Подружка лежала на полу, а на ее блондинистом затылке отчетливо было видно страшное черно-бурое отверстие. Наташа вскрикнула и зажмурила глаза. Ничего не видя, уткнулась лицом в большое, сильное тело бойца.

– Так-то вот, дочка... – произнес он, положив горячую ладонь на Наташину голову. – Главное, ты жива!

Свободной рукой он взялся за рацию и стал докладывать своему начальству:

– Ротмистр, на связи Акелла! Финал отыгран. Террористы уничтожены, среди заложников... раненых и убитых нет, но... Еще до штурма один из этих гадов застрелил девочку.

И тут Наташа почувствовала, что взлетает куда-то вверх. Исчез «цирк», спецназовцы, заложники и все остальное. Наташа оказалась в странном помещении, вполне земном, похожем на спортивный или танцевальный зал, с большими зеркалами на стенах. Наташа увидела себя в одном из них и от удивления даже отпрыгнула назад. Нет, перед ней была та же Наташа, с той же короткой аккуратной прической из каштаново-рыжих волос, но та Наташа, что смотрела из зеркала, была совсем взрослой. Не девочкой, девушкой... Скорее даже молодой женщиной. И при этом неожиданно красивой. Большие карие глаза, яркие без косметики, правильные, точеные черты лица. Веснушки почти исчезли, лишь на носу, если приглядеться, можно было увидеть несколько симпатичных солнечных пятнышек. Гибкая, стройная, точно у балерины, фигурка была одета не в летнее платье, а в строгий армейский наряд. С такими же камуфляжными узорами, что и на бойцах спецназа, пришедших к Наташе на выручку.

– Поздравляю тебя, Травникова! – послышался голос.

Обернувшись, Наташа увидела того самого бойца, который именовал себя Акеллой. Сейчас, правда, он выглядел чуть старше.

– Тебе присваивается звание младшего лейтенанта, ты успешно прошла курс начальной подготовки бойца спецподразделения, и я беру тебя в свою группу, – торжественно произнес Акелла и протянул повзрослевшей Наташе погоны с офицерскими звездочками.

«Какую спецподготовку?» – хотела было спросить девушка, но тут в ее памяти, как бы сами собой, возникли картины ее недавнего прошлого. Вот кладбище, убитые горем родители Зиночки, немолодые люди, потерявшие единственную позднюю дочь. Уже не плачущие... Не плачет и Наташа. Она знает, каков ее дальнейший путь. Девочка записывается в секцию стрельбы и рукопашного боя. Когда ей исполняется восемнадцать, она уже чемпионка страны по стрельбе. Вскоре она находит Акеллу, человека, возглавляющего подразделение по борьбе с терроризмом... Да, все было именно так. Точно вчера.

– Я готова выполнить любой ваш приказ, полковник, – неожиданно для себя ответила Наташа.

Дальнейшие события промчались быстро, точно один день. Нет, даже не день, а час. Точно в кинофильме, где за короткое экранное время проходит сразу несколько лет. Служба в спецназе ставила перед Наташей следующие задачи: 1. Уничтожение главарей бандформирований и наркомафии; 2. Полевых командиров и прочих влиятельных лиц; 3. Ведение разведки, обозначение и указание целей, подавляемых иными огневыми средствами – артиллерией, ВВС и др. Приходилось Наташе ставить и обезвреживать мины... Однажды, уничтожив очередного бородатого главаря повстанцев, Наташа завела с полковником Акеллой разговор, неожиданный для нее самой.

– Чего они ТОГДА хотели? – спросила девушка.

– Когда? – не сразу понял полковник.

– Ну тогда... В передвижном цирке. Когда мы впервые встретились с вами, полковник.

Наташа и в самом деле не знала, точнее, никогда не задумывалась об этом. Двенадцать лет назад из-за возраста, а потом... Потом она была одержима лишь одной целью – отомстить за смерть Зиночки.

– Их не устраивала политика Центра в отношении их республики, – ответил Акелла.

– А мы при чем?

– Ни при чем. Так же, как и те дети, которые угодили под ковровые бомбардировки. Центр ведь сразу же начал бомбить. Конечно, в основном, военные объекты, базы. Но иногда случались и страшные ошибки. Но не наше дело их обсуждать, Травникова.

Более Наташа не задавала подобных вопросов и старалась о них не задумываться. Но когда в ее прицеле оказалась темноволосая девичья головка, она не выдержала. «Я не могу!» – прокричала она и вновь оказалась в ледяной башне. Теперь у нее осталось всего два варианта возможного развития событий.

5

– Иная жизнь может оказаться гораздо хуже того, чего ты так не хочешь, – произнес Собеседник. – Ладно, в третьем варианте и ты, и Зиночка остаетесь живыми... Смотри и думай!

И вновь она оказалась в цирке, рядом с Зиночкой. Вновь на девочек смотрело черное автоматное дуло.

– Что ты такое сказала? – уже в третий раз зло ощерился бандит.

– Я... – замялась Наташа, бросив взгляд на Зину, которая уже была готова обхватить подругу за плечи.

– Что ты блеешь?! – Террорист уже передернул затвор, но тут раздался негромкий, похожий на удар по мячу хлопок, и бородач, выронив автомат, рухнул к ногам перепуганных ребятишек из первого ряда.

Тут же рухнули и двое других террористов. Стены цирка-шатра распахнулись, точно их разрезали от пола до потолка, и в помещении оказались несколько быстрых, одетых в защитную военную форму людей, с коротенькими, почти игрушечными автоматами, казавшимися особенно миниатюрными в их могучих ручищах.

– Живы, девчата? – услышали Зина и Наташа чей-то басовитый, но добрый голос.

Освободитель, он же спецназовец, поставил обеих девочек на ноги, осмотрел, затем подмигнул веселым голубым глазом:

– Руки-ноги целы... Считай, в сорочке обе родились.

Он второй раз подмигнул им, а потом включил рацию, которая просто-таки утонула в его громадной ладони.

– Ротмистр! На связи Акелла, – произнес спецназовец в рацию. – Финал отыгран. Террористы уничтожены, среди детей раненых и убитых нет!

Наташа перевела взгляд на тело террориста, который на этот раз не успел выстрелить. Он лежал неподвижно, и вдруг... Его правая рука незаметно для окружающих подтянула к себе автомат, террорист приоткрыл один глаз и тут же столкнулся взглядом с Наташей. Губы его что-то зло прошипели, не прошло и секунды, и страшное автоматное дуло, как и минуту назад, уставилось в лицо девочке. И тут между Наташей и Зиной выросла огромная фигура голубоглазого спецназовца Акеллы. Всего на одно мгновение Акелла застыл перед подружками, приняв на себя короткую автоматную очередь, предназначенную девчонкам. Бородача тут же застрелил один из бойцов, но Акелла уже лежал у обутых в летние сандалии Наташиных ног.

– Дяденька, что с вами? – заговорила Зина, которая первой пришла в себя.

Акелла лежал лицом вниз.

– Тварь, исхитрился попасть, и бронежилет не спас, – произнес один из подошедших к Акелле бойцов. – В шею и в голову.

Тут Наташа на некоторое время погрузилась в темноту. А потом вдруг оказалась на городской площади. По ней неторопливо двигалась процессия, состоявшая в основном из людей в военной форме. Впереди шел совсем юный, ненамного старше Наташи, солдатик и нес большую цветную фотографию в черной рамке. Наташа сразу узнала Акеллу. На фотографии у него было улыбающееся, доброе лицо... А после, уже на кладбище, когда отгремели залпы прощального оружейного салюта, Наташа увидела маленькую, меньше Наташи, девочку с взрослым, неподвижным лицом. Теперь у нее нет папы! – с ужасом поняла Наташа, совершенно не представляя себя на месте этой девочки. И если бы не ее отец...

Наташа опять точно взлетела вверх. И оказалась... Нет, не в ледяной комнате и не в спортзале для тренировок. Она оказалась в светлой, обставленной дорогой мебелью комнате. Имелось в нем и зеркало в роскошной, с позолоченными узорами, раме. Какая же красавица смотрела на Наташу из зеркала! Она, как и во втором варианте, повзрослела лет на десять. Веснушки исчезли полностью, волосы были длинные, густые, каштановые. Вот глаза, пожалуй, излишне накрашены, они у Наташи и так яркие. А какое замечательное было на ней платье! Даже у воображаемых, нарисованных Наташей в детстве принцесс не было такого платья! Между тем в дверь комнаты постучали.

– Наташенька! Мы ждем! – послышался незнакомый мужской голос. «Ждут?! Меня?!» – не сразу сообразила Наташа, а вслух произнесла:

– Сейчас иду!

И в самом деле, раз ждут – надо идти. За дверью Наташу ждал низенький пузатый дяденька с черными усами и лысиной вполголовы. По возрасту он годился взрослой Наташе в дедушки. Одет он был в блестящий костюм, точно обсыпанный осколками разбитых елочных украшений, и огромные клоунские ботинки на высоком каблуке. Тем не менее даже на таких платформах он с трудом достигал Наташиных оголенных плеч.

– Нас ждут, красавица, – произнес он и, взяв девушку под руку, повел ее по коридору.

– Натка, здорово! Как хорошо, что ты здесь! – услышала Наташа знакомый голос, как только она вместе с низеньким блестящим господином попала в не менее роскошный, чем комната и коридор, зал.

Перед Наташей возникла Зина. В отличие от подруги, Зина изменилась не в лучшую сторону. Сейчас она выглядела располневшей толстолицей блондинкой с маленькими, хитро блестящими свиными глазками. Одета она была не менее шикарно, чем Наташа.

– Здравствуй, Зина, – робко ответила Наташа, с трудом привыкая к новому облику лучшей подруги. – А что здесь происходит?

– Как! Он тебе не сказал?! – Зиночка кивнула на блестящего господинчика. – Шалун и обманщик, – она потрепала его розовой ладошкой по лысине. – Сегодня же презентация твоей фирмы!

– Моей фирмы?! – ахнула Наташа.

– Ну да! Фирмы, которую подарил тебе этот шалунишка, – на сей раз Зиночка не удержалась и чмокнула господинчика в лысину, оставив на ней след от губной помады.

– Я хотел сделать Наташеньке сюрприз, – потупив взор, произнес блестящий господинчик.

– Зинка! – послышался чей-то властный голос. – Мы скучаем без тебя!

Обернувшись, Наташа увидела пятерых мужчин со смуглыми небритыми, точно у тех погибших террористов, лицами. Только одеты они были не в боевой камуфляж, а в дорогие костюмы, а в руках держали не автоматы, а бокалы с вином. Наташе стало не по себе.

– Кто это с тобой? – спросила она подругу.

– Коллеги по бизнесу, – дернув пухлыми плечами, ответила Зина. – Неплохие ребята, причем во всех смыслах! Подожди, я сейчас!

Вульгарно виляя толстыми бедрами, Зиночка подошла к бородатым «коллегам по бизнесу». Один из них тут же обхватил ее за плечи, а второй небрежно похлопал по обтянутому дорогой тканью большому отвисшему заду. Зина при этом расхохоталась, совсем утопив в толстых щеках свои поросячьи глазки.

– Господа! Прошу внимания! – раздался голос из глубины зала.

Присутствующие расступились, и Наташа увидела сцену, на которой стоял известный телеведущий.

– Господа! Сегодня мне выпала честь открыть этот чудесный вечер! – продолжил телеведущий в своей неизменной дурашливо-кривляющейся манере.

Далее следовало славословие в адрес блестящего господинчика, который тут же начал раскланиваться, и в адрес «несравненной и блистательной» Натальи Николаевны Травниковой.

– Весь вечер для прекрасной Наташи будет петь Жиган Фома Феодосийский! – торжественно объявил ведущий.

Присутствующие чуть не оглушили Наташу аплодисментами, громче всех била в ладоши Зиночка, а на сцене появился мужик лет тридцати в мятой кепке, пиджаке, надетом прямо на голое тело, но при этом с оранжево-синим галстуком на шее. Мужик крякнул, точно рыгнул в микрофон, махнул рукой своему аккомпанирующему составу, и на слушателей обрушились оглушительные аккорды кабацко-блатной песенки. Мужик вильнул всем туловищем и надрывно захрипел:

Жиган Фома Феодосийский кентов[2] в обиду не дает!

Жиган Фома Феодосийский сегодня песни вам поет!

Однако какие именно песни поет Феодосийский, услышать было не суждено, так как что-то громко зазвенело, грохнуло, аккорды смешались, хриплый голос оборвался на полуслове.

– Вот б... – только и выругался Фома Феодосийский. – Фанеру заклинило на х... Эй, придурки! – крикнул он кому-то за кулисами. – Щоб через пять минут все было, как в Феодосии! А я пока развлеку вас веселыми феодосийскими анекдотцами!

Публика взорвалась еще более громкими овациями, а Зина даже завизжала от восторга, вызвав снисходительные взгляды небритых «коллег по бизнесу». Далее последовал «анекдотец» о реальных романтических похождениях конкретного пацана в Африке... Анекдотец был столь щедро сдобрен матершиной и похабными подробностями, что Наташа невольно поморщилась и отвернула голову от сцены.

– Что такое, Наташенька? – спросил блестящий господинчик.

– Я не хочу это слушать, – ответила девушка.

– Честно говоря, я тоже! – улыбнулся господинчик блестящими керамическими зубами. – Поедем отсюда!

– Да, – не глядя на него, произнесла Наташа.

Они вышли из здания и подошли к автостоянке. Наташа почувствовала, как руки блестящего господинчика обхватили ее ниже спины.

– О, как я не дождусь, моя красавица, когда мы наконец останемся вдвоем, – произнес он, сдавив Наташины бедра.

– Что я должна делать... как президент этой вашей фирмы? – спросила Наташа, чтобы не молчать.

– Да ничего... За тебя все сделают, только иной раз договор подпишешь, какой я скажу, ну и на светскую тусню, опять же со мной, пару раз в неделю сходишь.

– И все? А откуда у вас столько денег? – спросила вдруг Наташа.

– Тебе, девочка, скажу честно и откровенно, как на исповеди. Я их спи... извиняюсь за выражение, скоммуниздил... И называй меня на «ты».

Больше вопросов у Наташи не было. Они подошли к огромному длинному лимузину, капот которого аккуратно протирала высокая худенькая девушка. Ее лицо показалось Наташе знакомым.

– Почему машина до сих пор не вымыта? – властно спросил девушку блестящий господинчик.

– Я уже заканчиваю, – робко ответила девушка-мойщица.

– Ты должна была закончить пять, в крайнем случае три минуты назад! – заорал господинчик. – Денег не получишь, а в наказание будешь три дня мыть все машины бесплатно.

– Но я же... – девушка робко попыталась что-то сказать в свое оправдание, но побагровевший до самой лысины господинчик с яростью ударил ее по лицу.

Девушка не удержалась на ногах, упала.

– Что вы делаете? – вскрикнула Наташа.

– Я проявил к этой голодранке милосердие, взял ее мыть мои машины... – пояснил господинчик. – Вместо этого она бездельничает. Пожалуй, я отдам ее на перевоспитание своим охранникам. Эй, ребята!

Как из-под земли выросли двое здоровенных парней, почти близнецов. Оба с толстыми шеями, с редким ежиком вместо прически и крохотными, ничего не выражающими глазками.

– Мы готовы, хозяин! – почти в один голос сказали они.

У девушки-мойщицы были до крови разбиты губы, она сумела подняться на ноги и в ужасе отшатнулась в сторону. И тут Наташа вспомнила, где она видела эту девушку. Без всяких сомнений, это была подросшая дочь спецназовца Акеллы.

– Не смейте этого делать! – твердым голосом произнесла Наташа, глядя на блестящего господинчика сверху вниз. – Заплатите девушке деньги и больше не обижайте. Ее отец герой, он спас людей!

– Во-первых, мне плевать, кто ее отец, – ответил господинчик. – Я знаю, что его нет в живых, и этим все сказано...

«Еще бы! – мысленно зло усмехнулась Наташа. – Был бы жив Акелла, ты бы сам по асфальту ползал в мокрых штанах!»

– Во-вторых, почему ты опять называешь меня на «вы»?! – В голосе господинчика крепла грубая властная интонация. – А в-третьих, моя красавица, если ты будешь мне дерзить... то я и тебя отдам на воспитание этим молодцам!

– Попробуй!

Наташа произнесла это совершенно неожиданно для себя. И в то же мгновение одним точным ударом согнула господинчика пополам. Еще один удар, и по-детски хныкающий господинчик уже на коленях ползает по бетонному покрытию автостоянки. Откуда взялась такая прыть и сноровка, Наташа объяснить не могла. Видимо, прежде чем стать «президентом фирмы», она успела-таки получить спецназовскую подготовку. Один из охранников бросился на Наташу, но она сумела уйти от захвата и в свою очередь ударила его под коленную чашечку. Тот взвыл и рухнул рядом со своим хозяином. Второй решил не испытывать судьбу и выхватил из подмышечной кобуры пистолет. Драться в торжественном платье было крайне неудобно, тем не менее Наташе удалось выбить ногой направленное в ее сторону оружие и поймать его на лету.

– Лежать, мрази! – произнесла она.

Этого можно было и не произносить. Все трое и так лежали.

– Сколько ты должен девушке? – спросила Наташа у господинчика.

– Да... да... Все сейчас отдам, – залепетал тот после того, как рядом с его лысиной чиркнула пуля.

– И ключи от машины! – добавила девушка.

Блестящий господинчик ждать себя не заставил. Только руки его тряслись так, словно его бил озноб.

– Всем лежать и бояться ровно полчаса! – на прощание сказала Наташа и, не опуская оружия, кивнула ошарашенной мойщице: – Садись в машину!

Серебристый автомобиль мчался по вечерней, освещенной яркими огнями столице.

– Здорово, да? – взглянув на девушку, ободряюще улыбнулась сидящая за рулем Наташа.

– Зачем вы это сделали? – глядя вниз, произнесла та.

Наташа сбросила скорость, затормозила. Повернулась к девушке.

– О чем ты говоришь? – спросила Наташа.

– Я потеряла работу, понимаете! – Девушка подняла свои серо-голубые, блестящие от слез глаза. – А у меня мама в больнице... Уже почти год. И сестричка в четвертом классе.

Вот оно как.

– Я знала твоего отца, – проговорила Наташа, так как не знала, что еще сказать девушке.

– Когда папа погиб, нам некоторое время платили пенсию, льготы всякие были, и мы как-то сводили концы с концами, – заговорила девушка, вновь опустив глаза. – Потом вышел указ, льготы отменили, пенсию, правда, оставили, но цены взлетели так, что мы с трудом оплачивали квартиру... Потом мама заболела. Я вручную протирала стекла машин, и мне платили двести, а то и триста долларов в месяц. Таких денег я теперь нигде не заработаю.

– А почему твой хозяин не отвозил машину на мойку?

– Ему хотелось, чтобы девушки вручную драили его лимузин. Картинка такая нравилась... Куда мне теперь идти?

В самом деле – куда? В какой непредсказуемо страшный мир попала столь быстро повзрослевшая Наташа?! Ну, набила она рожи этим подонкам. Завтра они найдут способ отыграться на какой-нибудь другой девушке... И почему такой стала Зиночка?! Да и она, Наташа, еще двадцать минут назад была ненамного лучше. Выходит, офицер-спецназовец Акелла отдал свою жизнь, чтобы они с Зиночкой развлекались на «светской тусне»? Чтобы их щупали бородатые «коллеги по бизнесу» и блестящие карлики-покровители?! И что же теперь будет с девушкой-мойщицей? Был бы жив ее отец, он бы смог защитить свою дочь и найти ей достойное занятие. Был бы жив... А ведь у Наташи остался еще один, последний, четвертый вариант. «Все назад! Я больше не могу!» – вслух произнесла Наташа и тут же очутилась в ледяной комнате, рядом с Собеседником.

6

– Я могу сказать лишь одно – Наташа Травникова должна жить. Причем жить счастливо, – выслушав Наташу, произнес Собеседник.

– Счастливо?! А как же Зина? А девочка из горного селения? А девушка-мойщица?

Собеседник лишь махнул рукой.

– Почему нельзя погибать Зине? – неожиданно холодно спросил он.

– У Зины пожилые родители, – нашлась с ответом Наташа. – У них уже никогда не будет другой дочки!

– Да, это так... Именно поэтому они избалуют, испортят единственную дочь. И она станет такой, какой ты ее видела.

– Не станет! – очень твердо произнесла Наташа. И тут же задала следующий вопрос: – А Акелла? Почему его дочка осталась без папы?

– Акелла герой. Героям свойственно погибать. Здесь нет никакого противоречия. Участь его дочери – быть дочерью героя, – как само собой разумеющееся проговорил Собеседник.

– И жить в нищете! – невесело усмехнулась Наташа. – А может быть, я тоже... герой?! И мне тоже свойственно погибать?!

– Царство мертвых отказывается принимать тебя... Просто-таки наотрез! – покачал головой Собеседник.

– А Зину?

– Примет.

– Потому что она не такая красивая и не такая талантливая?

Собеседник лишь вздохнул.

– Много слов, много вопросов. Ты идешь на Четвертый Вариант?

– Он может что-то изменить?

– Может... – с заметной грустью произнес Собеседник. – Но ты вряд ли выберешь его. И мы вновь вернемся ко второму или третьему вариантам.

– Я иду на Четвертый Вариант! – ответила Наташа.

Цирк-шатер. Наташа, Зина и другие дети внутри него. Бородатый бандит наставляет на Наташу черное дуло своего автомата.

– Что ты сказала? – в четвертый раз задает он свой страшный вопрос.

Наташа поднимается со своего места и молчит. Что ей сейчас делать, что говорить? Собеседник сказал, что она не должна погибнуть. Что же, тогда она будет вести себя, как и в первый раз. Пусть он стреляет.

– Почему вы хотите нас убить? Что мы вам сделали?! – произносит Наташа.

Зиночка пытается вернуть ее на место, но Наташа отбрасывает ее руки. Бандит усмехается, передергивает затвор. На сей раз Наташа отчетливо видит полыхнувшее из ствола пламя, чувствует страшный, сильный удар в голову. Девочке становится так больно, что она теряет сознание и проваливается в темноту.

– Она жива! Пульс бьется!

Это голос Акеллы. Наташа не видит его, перед глазами кромешная тьма. Девочка чувствует, как ее поднимают заботливые крепкие руки и кладут на что-то мягкое.

– У кого третья группа, резус отрицательный? – слышит Наташа чей-то незнакомый голос.

– У меня.

Опять голос Акеллы.

– И у меня! – слышится тоненький детский голосок.

Это Зиночка!

– Ты, девочка, лучше отойди!

Снова тишина. На сей раз надолго.

Очень надолго.

– Наташа! Ты спишь или нет? Это я, Зина!

Кругом тьма. Но голос действительно принадлежит Зиночке.

– Я не сплю, – ответила Наташа. – Ты где, Зина?

– Рядом, Наташа.

– Почему так темно?

– Наташа, так получилось... – Зиночка замялась, но потом сказала: – Ты сейчас ничего не видишь, но это временно. Скоро тебе сделают операцию, и все снова будет, как прежде.

«Как прежде не будет никогда!» – пронеслось в Наташином сознании, но вслух она ничего не произнесла.

– Пока ты ничего не видишь, я буду рядом с тобой, – продолжила Зиночка. – Вот возьми!

Наташа почувствовала, как в ее ладонь легла фарфоровая кружечка, ее любимая, принесенная Зиночкой из дома. А в ней яблочный сок.

Наташа сделала пару глотков, и тут ее подбросило вверх. На сей раз она летела куда дольше, причем в абсолютной, кромешной тьме. А когда полет закончился, отступила и тьма. Наташа оказалась в собственной комнате. С аквариумом, книжным шкафчиком и круглым зеркалом, висящим над шифоньером. Наташа тут же подошла к зеркалу. Она вновь повзрослела на десять лет, но сейчас на нее из зеркала смотрела уже не красавица. И Наташа как бы вспомнила те события, которые должны были происходить, пока она совершала полет. Наташе и в самом деле сделали операцию, но зрение вернули лишь на один глаз. Не смогли замаскировать и швов на лице. И все это время рядом находилась Зиночка.

Сейчас из зеркала на Наташу смотрела... Нет, не уродина. Просто девушка с заметными рубцами на лице, незрячим глазом и все с той же детской короткой прической. Не такая, какой была раньше. В детстве и в тех предыдущих вариантах. Другая. Совсем другая.

СОВСЕМ...

И тут раздался звонок в дверь.

– Натка, ты не представляешь! – с порога, как всегда горячо и эмоционально, заговорила Зиночка. – Твою картину покупают за...

И она назвала цифру, от которой у Наташи аж дух захватило.

– Какую картину? – только и спросила Наташа.

– Ледяной город! – ответила Зина.

Да, да... Теперь Наташа «вспомнила». Она ведь стала художницей. Не без помощи Зины, конечно же, которая теперь помогала пристраивать ее работы. Зиночка несколько изменилась. Чуть пополнела и стала еще солидней. Лицо стало немного круглее, а глаза остались добрыми и ясными.

– Тебе в магазине что-нибудь надо? – спросила Зиночка, кивнув на свою хозяйственную сумку.

– Спасибо, Зин. Я сама схожу, – ответила Наташа.

Наташа двигалась по заснеженной, чуть заледеневшей тропинке. И шла она не в магазин, а просто гуляла. Гуляла по пустынному полю, рядом с лесом и оврагом, где иногда катались лыжники и саночники. Лыжников сейчас не было, но около леса Наташа своим слабым зрением увидела какого-то человека. Она подошла ближе и смогла разглядеть, что человек этот довольно молод, чуть старше девушки. Он заметно прихрамывал, лицо его было некрасивым, но притягивали к себе умные, невеселые глаза. А занимался он тем, что вставлял в снег сосульки. Вставлял их, образуя башенный город, вокруг дровяной кладки. Небо уже заметно потемнело, осталось лишь зажечь костер. Человек сунул руку в один карман, затем в другой...

– Вам нужны спички? – спросила Наташа и, не дожидаясь ответа, протянула парню коробок.

Он каким-то чудом оказался в кармане некурящей девушки. Парень сдержанно поблагодарил и зажег костер. Ледяной башенный город предстал перед ними во всей красе. И Наташа поняла, что следующая ее картина будет называться «Зодчий ледяных башен».

– Красиво, правда? – спросил парень и тут же сказал: – Я вас раньше не видел, а вы такая...

«Какая? – мысленно спросила Наташа, не решаясь озвучить вопрос: – Некрасивая, страшная, с рубцами?!»

– Вы такая необычная, – продолжил он. – И вам нравится мой сосулечный город?

– Нравится! – слабо улыбнувшись, ответила Наташа.

Она не уродина! Она необычная! И он, этот зодчий, сказал-таки это слово.

– Вы замечательная! – чуть ли не воскликнул зодчий. – Как хорошо, когда встречаются люди, которым нравятся одинаковые вещи.

И это, в самом деле, было хорошо. Просто здорово! И тут Наташа увидела, что в основании самой толстой сосульки появилось чье-то едва различимое лицо. Прищурив свой единственный зрячий глаз, Наташа узнала Собеседника.

– Четвертый Вариант, – отчетливо произнесла она. – Только он!

Лицо Собеседника исчезло.

– Что вы сказали? – спросил зодчий.

– Мне не хочется отсюда уходить, – ответила девушка.

Она присела на корточки и бережно погладила самую высокую сосульку.

7

Наташа сама не заметила, как уснула, рисуя принцессу в ледяном замке. Ей снилось что-то непонятное, недостижимое разумом, но при этом доброе и светлое. Девочка улыбалась во сне, предвкушая свой завтрашний день рождения. Ей исполнялось двенадцать лет, а это значило, что она становится почти взрослой.

Примечания

1

НВФ – незаконные вооруженные формирования.

2

Кенты (жарг.) – друзья, подельники.

Content

Сергей Алтынов
Город ледяных башен

1

2

3

4

5

6

7

Примечания